Литературное
НАСЛЕДСТВО

Андрей Белый

История становления
самосознающей души

112

Книга вторая

Андрей Белый
История становления
самосознающей души

Эту работу Б.Н. начал - для себя - сперва
в виде дневниковых записей. История и
культура человечества взяты здесь как раз­
витие одной темы: постепенный рост и рас­
крытие самосознания в человеке. Явления и
факты истории, отдельные события в жизни
народов, личности, выступавшие со своей де­
ятельностью в различных областях общече­
ловеческой жизни - все это взято под углом
основной точки зрения: вскрыть в истории
(и в до-истории) сложный путь человече­
ства, идущего от бессознания к самосозна­
нию; показать, как то, что мы называем
историей и культурой, есть ряд ступеней и
этапов на этом пути. Потребность прочесть
«шифр истории», определить ее «жест»,
зародилась в нем давно, еще в 1906 году,
в Мюнхене, где он впервые столкнулся с
культурными богатствами Запада. <..>
Прошлое заговорило, стало живым. <„>
Но жизнь сложилась так, что эти вопро­
сы были надолго отодвинуты в сторону.
Частично Б.Н. возвращался к ним в сво­
их кризисах, в 1915-18, и только в декабре
1925 года вновь подошел к ним вплотную.
За протекшие 20 лет многое было продума­
но, прочитано. Единый «ритмический жест»
истории все яснее возникал в его сознании.
И он начал записывать свои мысли...
К.Н. Бугаева

КНИГА ВТОРАЯ

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ

АНДРЕИ БЕЛЫЙ

ЛИТЕРАТУРНОЕ
НАСЛЕДСТВО

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ
ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ
САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ
КНИГА ВТОРАЯ

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ
Москва. 1924

ИНСТИТУТ МИРОВОЙ ЛИТЕРАТУРЫ им. а.м. горького
РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ БИБЛИОТЕКА
DEUTSCHE FORSCHUNGSGEMEINSCHAFT (DFG)

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МУЗЕЙ А.С. ПУШКИНА
(МЕМОРИАЛЬНАЯ КВАРТИРА АНДРЕЯ БЕЛОГО)
AMHERST CENTER FOR RUSSIAN CULTURE (USA)

UNIVERSIT AT TRIER (GERMANY)

ЛИТЕРАТУРНОЕ
НАСЛЕДСТВО
Выходит с 1931 года

ТОМ СТО ДВЕНАДЦАТЫЙ
В ДВУХ КНИГАХ

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ
И.З. БЕЛОБРОВЦЕВА, Н.А. БОГОМОЛОВ,
С. ГАРДЗОНИО, Р. ДЭВИС, Н.В. КОРНИЕНКО,
О.А. КОРОСТЕЛЕВ |(ЗАМ. ПРЕДСЕДАТЕЛЯ),
Н.В. КОТРЕЛЕВ, А.Б. КУДЕЛИН (ПРЕДСЕДАТЕЛЬ),
А.В. ЛАВРОВ, Дж. МАЛМСТАД, В.В. ПОЛОНСКИЙ,
Д. РИЦЦИ, Л.А. СПИРИДОНОВА, Р.Д. ТИМЕНЧИК, М. ШРУБА

ИМЛИ РАН
2 • О • МОСКВА • 2 • 0

ЛИТЕРАТУРНОЕ
НАСЛЕДСТВО
АНДРЕЙ БЕЛЫЙ
ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ
САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ
КНИГА ВТОРАЯ

Составление, подготовка издания
М.П. ОДЕССКИЙ, М.Л. СПИВАК, X. ШТАЛЬ
Ответственные редакторы
О.А. КОРОСТЕЛЕВ |, М.Л. СПИВАК

ИМЛИ РАН
2 • 0 • МОСКВА • 2 • 0

УДК 821.161.1.0
ББК 83.3(2Рос=Рус)
«Литературное наследство» основано в 1931 году
по инициативе И.С. Зильберштейна.
Принципы издания разработаны и осуществлены
И.С. Зильберштейном и С.А. Макашиным

РФФИ
Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных
исследований по проекту № 20-112-00095/20 (не подлежит продаже).

Рецензенты - Н.А. Богомолов, А.Л. Топорков

Подготовка текста и комментарии
ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ

Приложение 1: «Синтезирующая» часть. Из непереработанной рукописи 2 тома
М.П. Одесский, М.Л. Спивак, X. Шталь
и коллектив авторов: В.Г. Белоус, С.В. Казачков, Е.-М. Мишке, В.В. Нехотин,
А. Хольцман; также: А.Н. Круглов (комментарии), К. Бахарова, И.В. Волкова,
А.В. Геворкян, И.Б. Делекторская, Е.В. Наседкина (подготовка текста)
Приложение 2: «История становления самосознающей души» Андрея Белого
и «Пневматология» («Диадология») П.П. Перцова;
Заключительная статья «“Кривая истории” - “тема моей книги”...»
М.П. Одесский, М.Л. Спивак

Научный редактор-консультант - С.В. Казачков
Редактор - В.В. Нехотин

Подбор иллюстраций - М.Л. Спивак, Е.В. Наседкина
Дизайн цветных вклеек - Евгений Поликашин
Схемы в тексте - Марина Иорданова-Эттельдорф, Тим Бергер
Аннотированный указатель имен - В.М. Введенская, А.Н. Морозов,
В.В. Нехотин, А.И. Серков, М.Л. Спивак

ГОД ИЗДАНИЯ ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЫЙ
DOI: https://doi.org/10.22455/0130-3627-2020-l 12-1
ISSN 0130-3627
ISBN 978-5-9208-0626-0
© Коллектив авторов, 2020
© Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН, 2020
© Российская государственная библиотека, илл., 2020
© Российский государственный архив литературы и искусства, илл., 2020
© Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН, илл., 2020
© Государственный музей А.С. Пушкина, илл., 2020
© Музейное объединение «Музеи наукограда Королев», илл., 2020

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ
ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ
САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ

Том второй1

Непереработанная рукопись

<ХШ век>2
3[арабство всосало в себя суть греческой, вернее аристотелианской
культуры, не взбрызнутой импульсом апостола Павла и Августина; оно, посвоему, переработало душу ощущающую душой рассуждающей; но импуль­
са будущей культуры (души самосознающей) не было; поэтому переработка
арабством души ощущающей носит характер с одной стороны рацио­
нализации этой души единообразием магометанского кодекса догм, а с
другой - рассудочной сенсуализацией культурного быта внутри этого круга;
материал мифов, высекаемый душой ощущающей, сенсуализируется в обра­
зах комфорта и роскоши; элевзинская мистерия прошлого4 внутри арабства - только внутренний дворик с пестрыми аркадами; глубочайший сим­
волизм мифологии становится арабскими сказками; и - далее: самая араб­
ская сказка превращается в сказку комфорта и похождений; с эпохи
крестовых походов усиливается двоякое влияние арабства; арабы влияют и
строем мысли научной (утончением души рассуждающей) и изделиями этой
мысли (переработкой ощущений) - комфортом быта; в первом разрезе - они
двигают европейскую мысль, процеживаясь сквозь заградительный щита
а

религии эту мысль

6

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

«христианской государственности» Европы; Европа берет у арабов, что ей
нужно; и утилизируя арабство, не залепляет им ростка будущей души
самосознающей;] у европейской культуры обнаруживается в 12 веке стрем­
ление ввысь, к еще человечеством не достигнутым достижениям; и это
стремление «ввысь» сквозь строй вторично, снизу вверх пересекаемой души
рассуждающей вытягивает арабскую аркаду в строй - из аркады ростущих
аркад; рассудком не достигнутый центр, царство разума, еще кажется
«туманом веры»; но эта туманная вера в новое - тянет; так мистика того
времени начинает вытягиваться ввысь, порою нормально рационализируясь
в школы опыта, т.е. в sui generis5 духовное знание; появляется гнозис мис­
тики8 в школе монастыря Сен-Виктор, где действуют гностики, подобные
Гуго66; арабская аркада мысли из свода над головой начинает вытягиваться
вверх; и этот рост к ослепительной точке разума^ индивидуального «я»
отражается в готике; 12 век есть век готики6; ее раздвоения, башни - все
выше вытягиваются к новому6 пересечению, возрождающему культуру.
Можно сказать, что отличие всей зодческой орнаментики средневековой
Европы в отличие от ей современной арабской и за нею лежащей греческой,
есть романтизм прорыва в небо над ними; это «небо» в достижениях
будущего - человеческое, самосознающее, а не только рассуждающее, и
свободное от всех норм рассудка «я»; таково оно у Абеляра; и это «небо»,
сквозящее сквозь филигранные стекла рассудочности, есть сфера «мис­
тики»; оно - светом поющий витраж; в «мистике» витража и в отыскании
центробежной точки готического шпица, вытягивающего лестницы аркад,
изживает себя предренессансный период, как «Sturm und Drang»* самой
«души рассуждающей»; сквозь нее, как сквозь стекла витража, поет «им­
пульс» апостола Павла, сошедший во ад в «5»-ом веке, чтобы в 9-ом извести
из «ада» скованные силы души ощущающей; «рассудок», как средство
«веры» - такова душа рассуждающая у теологов этого времени; рассудок,
как средство разума, рассудок, как средство «я» - такова душа рассуж­
дающая у передовых культур-трэгеров 12 века; на Востоке - не так: там
а и у майстера Экхарта, и у Рейсбрука, и
ь, появляются ценные достижения этого века в Шартрской школе; в Кордове деятельность
Аверроэса (1128-1198) складывается, чтоб быть закваской европейской мысли в следующем
столетии; наконец; то же можно сказать о мысли другого гиганта Кордовы, Моисея Маймона
(1135-1204).
с высвобожденного, уже не личного
d ; линии, убегающие вверх готических башен, суть линии мысли рассудка, пытающиеся добраться
до будущей души самосознающей; когда точка ее оказывается достигнутой, сфера веры оказывается
постижимой разумно; и Абеляр, достигший точки 15 столетия в 12 столетии, оказывается в силе
мысли своей и новым, и неоцененным, поскольку он в концегщионизме уже преодолевает расщеп
рассудочной мысли между номинализмом и реализмом', стремление мысли в номинализме и в реализме
дотянуться до сферы разума остается открытой и все ростущей антиномией; как две, параллельно
протянутых башни готического храма и севший низко под ними их связующий центр. Ведь этот
центр - единство души рассуждающей, как самоцели; пока эта самоцель была вершиной греческой
мысли, единым Платона, она изживалась в зодчестве античного мира треугольным фронтоном,
приподнявшимся над колоннами стен; теперь с обоих боков фронтона стали вытягиваться7.
' еще не видному
f; и это - готика, протянутая сквозь средневековье к новому возрождению всей культуры

<ХШ ВЕК>

7

рассудок, оформивший догматы мусульманства - сам в себе довлеющий
купол; и под ним - лежащие пестроты души ощущающей не протянуты
стремлением прободать пределы рассудка; у арабов - душа рассуждающая
есть самоцель, под которой, в сфере кальянного дыма, пребывает сам
чувственно оформленный рай; в европейской культуре того времени и в ее
высочайших проявлениях, и в ее позорных падениях рассудок - всегда есть
«.средство» к еще недостигнутому.
Сенсуалистическому материализму противопоставлена романтическая
идеология. Она действует и как падение, и как достижение: романтикою
крестовых походов, со всеми ужасами ее вырождения, - темплиерством и
«срывами» темплиерства; наконец, она в высшей степени напряжена дея­
тельностью Франциска Ассизского, уже явленной в последних годах этого
века, в начинающейся поэзии трубадуров с ее позывом к будущему3.
12 век, начавшийся еще в 11-ом веке в силах действия скрытого в рас­
судке Импульса9, есть век предвкушенийь, начинающих разлагать средневековыиVZ строи*-* С 1 О .
Эти порывы к будущему, доселе еще относительно свободные, пере­
секутся в пределах души рассуждающей уже скоро: достигнута в самой
душе рассуждающей казалось бы высшая точка, лежащая на уровне 7-го
века', до этой точки церковный догматизм, оградившийся от ересей снизу
(эпоха нисхождения в душу ощущающую) рядом церковных соборов11, мог
двигаться в пределах линии культурного импульса, когда этот импульс
снизу вверх дошел до вторичного своего возвращения в лоно души рас­
суждающей, иль, как католической церкви казалось, в лоно церкви', и «цер­
ковь» в этом смысле сама участвовала в культурном стремлении Европы от
каролингского ренессанса (9-ый век) до середины 13-го, до 1250 года: 1250
год Штейнер отмечает, как год окончательной кристаллизации церкви12;
церковь не могла сопровождать культуру, рвущуюся вперед. Отчего?
Оттого, что эта культура, движимая Импульсом, рисующим в веках зигза­
гообразную линию (т.е. прорабатывающим все более глубокие низшие слои
а, в выварке удивительных средневековых мифов о Парсифале; здесь, противопоставление Парсифаля
Амфортасу есть противопоставление расколотой души рассудка между верой и знанием, номи­
нализмом и реализмом, исторической церковью, замкнутой в догматах, и церковью, не замкнув­
шейся и тайно бродящей в культурной закваске подготовления эпохи души самосознающей противопоставление расколотой души рассудка, смертельно ранено!, - новой и гармонической
цельности; «Граль», или чаша, над которой спускается голубь Св. Духа - должен быть поставлен
между надбровных дуг, в точке «Я»\ «Граль» и есть «Я» свободного индивидуума будущих веков
духовной культуры, к которым самый период «души самосознающей» лишь переходный этап, Граль есть точка «Я», осознавшая себя сосудом Импульса апостола Павла: «Не я, а - Христос
во мне». В 12 веке уже все это вскипает романтикою протянутое™ европейских судеб в буду­
щее; и даже самая государственная власть минутами ей отдается: я разумею протянутость к
культуре династии Гогенштауфенов; Фридрих Барбаросса не умирает, но лишь засыпает,
чтобы проснуться в лучшем будущем; а скоро, после него (уже в 13-ом веке), Фридрих Второй
выявляет «Sturm undDrang» то в порыве соединить обе половинки расколотой души рассуждающей
(арабского востока и христианского запада), то в вырыве из самой сферы схоластики, хотя бы и
церковной; и за это Папа отлучает его от церкви.
ь эпохи ренессанса
с ; и его правильно называют средневековым ренессансом, собственно, вторым: первый, каро­
лингский ренессанс пресечен эпохою появления норманнов в 10-ом веке.

8

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

и из них вырабатывающим высшие) - культура вышла из линии макси­
мального поднятия человечества вверх, на которой и началось хрис­
тианство', уровень первого века был вполне достигнут, а стремление ввысь
оказалось началом ересей сверху, подобным ересям снизу, эпохи 3-9 сто­
летий; орудие борьбы с ересями снизу (ересями вторгающегося язычества) в
3-9 столетиях - церковные соборы и церковные постановления; теперь
историческая церковь, точнее говоря, католичество, стало приготовляться к
борьбе с ересями культуры, шествующей к недостигнутым пределам души
рассудочной, к точке пересечения ее с душой самосознающей; и орудие
борьбы - государственная власть (во-первых - папская, во-вторых - власть
государей); так что сфера развития церковно-государственной культуры, так
называемый церковный догматизм, как бы рисует нам прямую, соеди­
няющую две точки, лежащие внутри пояса души рассуждающей; первая
точка - есть точка 30-го года первого века, т.е. точка схождения Импульса, а
вторая точка есть точка достижения ломаной линии в истории дейст­
вующего Импульса одинако<во>го уровня с первым веком, точка середины
13 столетия; между линией, соединяющей точки первого и 13 века и линией
границы душ рассуждающей и ощущающей - пояс церковного строи­
тельства от 1-го века до 1250 года; все, что попадает в этот пояс в движении
по ломаной сверху вниз, или снизу вверх - в линии церкви; всему этому
идти в известной мере по дороге с церковью; все выпадающее вверх, или
вниз - ересь; в первых веках выпадение было падением вниз; и борьба с
нисходящим имела формальные оправдания; теперь намечающаяся борьба с
линией выхождения культуры вверх уже оправдания не имеет; она в
ближайших столетиях есть борьба при помощи инквизиции, борьба именем
Иисуса, как бы выключенным из Христа Иисуса, - со Христом;3 после 1250
года Христос все более тайно себя изживает в деятелях светской культуры;
и все более искажается «Иисус» до подмены его Ариманом в 16 веке в
«Братстве Иисуса» (в иезуитизме)13.
13 век поэтому есть век завершения церковной схоластики; синтез ее - в
религиозно-философских сочинениях Фомы Аквинского (|1274); схолас­
тический академизм становится все более орудием Папского престола; и
самый рассадник культуры, Парижский университет, становится все более
орудием государственной церкви; первая четверть века есть начало церков­
ного гонения на Аристотеля (1210-ый год - запрещение преподавания
физики и метафизики Аристотеля в Парижском университете)14; гонение это
потом распространяется; конец четверти века - смерть Франциска, этого
последнего певца «Солнца» в церкви; философия францисканства в лице
монаха Бонавентуры уже расходится с духом крепнущего «фомизма» (и
Фома, и Бонавентура - пока уживаются в Пар<ижском> универс<итете>15);
но скоро центр культурной работы переносится в Англию (Оксфордский
университет); деятельность чистой мысли, стремящейся к новым завое­
ваниям, еще не вполне пресечена; в Испании действует изумительный
Раймонд Луллий, стремящийся перейти все прежние достижения рассув Иисусе, все более и более непринимаемом;

ВОЗРОЖДЕНИЕ

9

дочной мысли в методике своих «Ars magna» и «Ars brevis»16, подхваченных
в 16 веке его поклонником и продолжателем Джордано Бруно, однако
сожженым; в эпоху деятельности Раймонда щель между культурой мысли и
«церковной культурой мысли» не превратилась еще в глубокую пропасть; и
сами деятели церкви не разглядели Раймонда Луллия; его «методология»
пока ширится в серии университетов в виде «ars Lulliana»’, и даже одно
время его собираются канонизировать, чтобы потом, пристальнее узнав,
церковно осудить17, как опасного еретика18.
Уже незаметно проступает в самой культуре души рассуждающей нечто
невиданное и новое: это учение об опыте Рожера Бэкона; наконец фигура
Фридриха П-го, с начала и до конца романтика высот новой культуры,
заставлявшей его в поисках за ней нервно метаться от христианства к
арабству, и от арабства к христианству, но христианству иному, не папско­
му, - культуры, которой хотел он достигнуть, соединяя Восток и Запад, фигура Фридриха становится для церкви фигурой еретика; он - проклят; и
умирает в муках своего романтического стремления вырваться из «очер­
ченных берегов» в роковой 1250-ый год, - в год окостенения официального
католичества.
Но над ним восходит, восходит теперь уже - над всей Европой - миф о
Граале.
Так очерчиваются берега «церковной схоластики»’, так выдыхается ро­
мантика «Импульса» внутри стен Западной церкви; падает и внешний
предлог к «романтике»’, завершен период крестовых походов; над темплиерами собирается гроза; а церковь подпадает все более под влияние
интриг европейской, самопротиворечивой политики; папа - игрушка фран­
цузского короля (Филиппа Красивого).
Появляется последняя фигура, делающая усилия разрыв церкви с куль­
турой превратить в соединение, - фигура, внутренне уже стоящая в иных
веках и лишь извне закрывшая себя монашеским одеянием: фигура Данте19
(год рождения 1265)20.

Возрождение21
Первые годы 14-го столетия отмечены ростом расхождения двух куль­
тур: «культуры церкви» с «культурой Импульса»22’, «ножницы» расхож­
дения ростут во взаимном проклятии, например, - «темплиерства» (роман­
тики) и церкви (официальной схоластики), и во взаимном умерщвлении: в
сожжении в 1314 году темплиеров и в неожиданной смерти двух проклятых
темплиерами палачей темплиерства, - папы и короля Филиппа в том же
году23; назревает раскол внутри западной церкви; рождается Гусе.
Италия переживает в ту эпоху невиданное перерождение: выпрямляется
новая Италия, пришедшая с юга в виде влияния сицилианской культуры, из места пересечения Востока и Запада, где действовал Фридрих Второй;
импульс культуры Сицилии в Италии - в подготовлении и в росте нового

10

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

языка, вылетевшего, как бабочка, из гусеницы средневековой латыни: из
итальянского языка, на котором в 14 веке по-новому поют Данте, Брунетто
Латини и, наконец, Петрарка24; свет сицилианской мозаики и просвет
витража, точно разбив стекло и камень, начинают выливаться новым, доселе
невиданным красочным содержанием: в первых явлениях живописи ренес­
санса; в Джиотто.
Наконец, падение Константинополя и приезд греков в Италию, любовь к
красотам античного мира в противовес Аристотелю вызывает по-новому
тень Платона25, в противовес Раймонду - культ слова поэтов и Цицерона;
кружки петраркистов, распространяясь по Италии, обнаруживают новые
интересы; новое интересов, - отказ от схоластики и выход из всех форм
тогдашнего достижения рассудка, но не выход вниз, а взлет - вверх, в над­
рассудочную сферу; самое человеческое «я» становится в этой сфере,
осознает свободу себя в этой сфере вне рамок догматизма; и это стояние в
«над» - в сфере чаяний веры и смутных стремлений предыдущих веков оказывается чудесным возвращением к своему «Я»; в сущности говоря, «Я»
человека эпохи Раннего Ренессанса есть «я», ощущаемое не как личность, а
как индивидуальность; «личность» Раннего Ренессанса, или 3-мерная,
воплощенная личность грека, - в сущности переживается символом «Я»
большого, которое лишь в будущих столетиях осознает себя всеми сред­
ствами разума, как «Я» духа; культ «личности» первого периода ренессанса
есть всегда культ «большой личности», «личности большого размаха»,
анархически рвущей путы всех на нее наложенных законов и норм
(рассудочных и государственных); это<т> продукт смешения себя до конца
не осознавшей индивидуальности, как духовного «Я», ас «я» личности (с
древне-греческим я), становится в позднейшем источником тяжких испы­
таний и заблуждений, ведущих сквозь строй веков; радость себя ощущения
в новой сфере в раннем ренессансе изживалась в непроизвольной символике
вознесения личности, преображения личности - в сферу «божественного»',
каждое «я» непроизвольно себя ощущало Христом второго пришествия, не
страдающим, но свершающим некие духовные пиры в некой горней сфере;
каждая женщина переживалась - Мадонной; «горняя сфера» оказывалась человеческой сферой; царство Духа, освобожденного из уз схоластической
рассудочности, - царством гуманизма.
В гуманизме нас поражает прежде всего выпрыг за пределы души
рассуждающей; в душе рассуждающей, верней над нею, вскрылась искомая
точка пересечения двух готических башен: открылся новый центр, высоко
над центром Греции (фронтоном), так что фронтон оказывается в храмах
эпохи ренессанса - под куполом, над аркою входа; купол, долженствующий
соединить две готических башни, круглый купол ренессанса, оказывается
главой некоего огромного человека: Чела Века; и это «Чело Века» вскрывшаяся точка самосознания, как бы сошедшая впервые в чашу лич­
ности26; осознание, что Чело Века, купол, настолько же выше личности,
насколько он выше фронтона входа - конец периода самосознающей души:
не смешиваемого

ВОЗРОЖДЕНИЕ

И

наше время; человек ренессанса в четырнадцатом и пятнадцатом веке
переживал вообще радость обретения свободы «Я», казавшейся ему просто
личностью, прыгнувшей с Земли Средневековья на небо, и там, на небе,
нашедшей Землю, ту самую, над которой вознесся он, но небесно преоб­
раженной; о содержании этой Земли рассказывают нам фрески куполов и
фрески стен храмов; содержание этой земли - события небесной жизни, но
рассказанные, так сказать, в терминах личной жизни, где Мадонна не то
булочница Форнарина27 (а с ней и всякая женщина), а Христос, или
Креститель - личность художника (у Леонардо, у Дюрера); дается - Ма­
донна, а узнается - женщина28; наоборот: художник рисует автопортрет
(Дюрер), а получается - Христос29.
Содержание нового мира, как о том рассказали нам краски ренессанса,
есть мир духовный; но содержание духовного мира живописуется в
средствах этого мира, где этот мир, по существу - символичен; символы,
вследствие еще неумения отделить высшее «Я» от личности, переживаются
лично, и стало быть «сенсуально», поскольку переживаются они вне-рас­
судочно; отсюда - перенесение всего «личного» в надличную сферу ха­
рактеризует юную, только родившуюся самосознающую душу в отличие ее
от души рассуждающей30; так ребенок еще не умеет орьентироваться и
протягивается к заре, как к платью мамки; это стремление лично схватиться
этими вот руками за духовные основы жизни скоро уплотнит и углубит
трагедию Ренессанса, выявит в нем начала хлыстовства и радения личности
(все «Я»31 - христы и мадонны, но арена действия их, освобожденная от уз
закона, личная, благодатью свободы озаренная жизнь).
В ренессансе источник ошибок - переживание духовного «Я» в теле и
вместе с телом; и обратно - переживание личных событий жизни - симво­
ликой сверх-человеческих и сверхличных; отсюда - грандиозный размах
нового творчества; и отсюда же - размах беззаконий, обусловленных и
внутренне оправдываемых младенческим состоянием души самосознающей;
душа самосознающая в 14-ом столетии внутри личности как бы резвится в
стихии сознания, чувствуя себя вознесенной и благодатно оправданной; в 15
веке она мощно творит и мощно беззаконит, вследствие чего - грехопадение
вниз ее ждет; и ждет ее прогонка сквозь строй веков, долженствующих ее
укрепить и очистить, чтобы правильное отделение духовного «Я» от «я»
личности чрез страдание совершилось в ней.
Состояние омоложенности «Я», вышедшего впервые из сферы души рас­
суждающей, есть ощущение крепнущего гуманизма; рост сил - от сброшенности оков рассудка; и отсюда же - временное падение в эту эпоху
утонченности средневекового мышления; мысль души самосознающей, кри­
тическая, себя охватывающая мысль32, еще не окрепла, а рассудок, т.е.
гимнастика асредневековой логики - сброшена; поэтому, хотя 14 век есть
век возрождения в выявлении новой силы души, долженствующей в буду­
щем по-новому себя облечь и мыслью, - однако он переживается в 14-ом
веке эпохой совлечения с себя мысли (поскольку всякая мысль до сей поры аристотелевской

12

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

мысль рассудочная); и в этом смысле он есть век упадка мысли: упадка ее
средневековой тонкости, ее многострунности; 14 век - век упадка и полной
прострации так называемой эпохи асредних веков.
Ошибочно называть ренессанс - «Воз-рождением»', ведь он в каком-то
смысле - рождение впервые', рождение индивидуальности сквозь силы
личности, подобное впервые рождению личности силами безличной душев­
ности предыдущей эпохи; поэтому возвращение к античному миру в эпоху
ренессанса лишь кажущееся, лишь предлог параллелизировать впервые
расцветшими формами 6, 5 и 4 века до рождества Христова ни на что не
похожие формы жизни 14 и 15 века; 14 век есть вершина, подобная вершине
античного мира, которая возвышалась и над эпохою до и над эпохою после',
но вершины лежат, так сказать, в иных климатических зонах; воздух
ренессанса - не воздух Греции; личность, еще не запутавшаяся в сетях своей
собственной рассудочности, личность грека 5 и 4 века и индивидуальность,
рассудочность этого грека сбросившая, - сходны лишь в одном моменте;
поэтому в ренессансе культ формы античной приобретает не реальный, а
символический смысл; переклик лишь гармонии форм, весьма обще пони­
маемой, и в противоставлении33 обоих гармоний другим сферам, как целей в
себе; в эпоху александризма, в готике самые эти гармонии искажаются, как
средства для иных целей; но линии гармоний не совпадают; «Ночь»,
«Лиэта», «Моисей»34 Микель-Анжело35, - что общего в них с миром
античных статуй? В пропорции форм грека — все осуществлено; в про­
порции форм эпохи ренессанса, несмотря на ряд достижений, приподы­
мающих эти формы над Грецией, осуществленное - малая часть постав­
ленного задания; неосуществленное - почти все.
Великие осуществления Леонардо и Микель-Анжело - жалкие осколки
поставленных ими, прямо-таки невероятных заданий; сумма творений
Леонардо по сравнению с лабораторией его исканий, - эскизы; «Лиэта»,
«Ночь», «Утро», «День», «Вечер», и прочие скульптурные шедевры Ми­
кель-Анжело, - ничто по отношению к порывам, заставлявшим его бро­
саться на скалы, чтобы изваять - ландшафты.
Где ландшафты его изваяний? Может быть - ландшафт неба Коперника!
На земле - нет их.
Эпоха ренессанса или эпоха - «рождения вновь», или в другом, очень
узком разрезе, эпоха упадка; менее всего она - эпоха воз-рождения', «воз» лишь мимикри, лишь предлог; христианство ведь можно было бы назвать
попыткой «возрождения» в пределах одной только секточки юдаизма: в
пределах иессейства36; но христианство - «рождение вновь», а не - воз­
рождение; и оттого-то «Возрождение» тоже не «воз-рождение», а - рожде­
ние души самосознающей; и в ней - «индивидуализма»', «личность» Греции «индивидуализма» не знала; первый проповедник «индивидуализма» апостол Павел37; но он - единственный в своем времени; в 15 веке появ­
ляется целая фаланга новых душ, фаланга «индивидуумов», пусть еще не
осознавших подлинных высот «индивидуализма», лежащих в сфере
средневекового ренессанса

ВОЗРОЖДЕНИЕ

13

культуры духа, к которой мы все еще приближаемся; и потому эта фаланга
сорвалась с «индивидуализма» в «персонализм» 16 и 17 столетия, в
«объективизм» 18 и 19, в «субъективизм» конца 19 и начала двадцатого;
все-таки колыбель «индивидуализма» - 14 и еще более 15 век.
Греция - «индивидуализма» не знает.
В миге себя не осознавшей радости ренессанса по освобождению
осмысливаются слова апостола Павла: «Наследник, доколе в детстве, ничем
не отличается от раба, хотя и господин всего. Он подчинен попечителям и
домоправителям до срока» (К Галатам. Гл. IV 1-2). Наследник - росток
семени импульса, посаженного в тьму подпочвы, в душу ощущающую
варварской Европы в эпоху 4-6 веков; подчинение «до сроку» домо­
правителю - средневековой период рамок души рассуждающей. «Но когда
пришла полнота времени, Бог послал Сына..., чтобы искупить подзаконных,
дабы нам получить усыновление»3^; ренессанс - впервые ощущение чело­
вечеством «полноты времен усыновления». Человек говорил себе: «Посему
ты уже не раб, но сын»39 (Ibidem); но сейчас же создаются «идолы»
ренессанса; один из «идолов» - личность «полноты индивидуума», еще
ощущаемая «не сошедшей с индивидуума кожей», тогда как в сущности «кожа уже сошла»', и оттого-то к ренессансу уже обращен как бы уко­
ризненный голос апостола в самый миг освобождения, оказавшегося в силу
ошибок ренессанса лишь кажущимся освобождением: «Для чего возвра­
щаетесь опять к немощным и бедным вещественным началам, и хотите еще
снова поработить себя» (Idem. Гл. IV ст. 9). Порабощение начинает ска­
зываться в 16-ом веке; и длится - до сего времени; порабощение «ве­
щественными началами» в одном отношении самый рост этих вещест­
венных начал: в гипертрофии открытий в сфере материальной культуры в
ущерб нормальным открытиям в сфере духовной40; и уже в 14 веке открытие
одного такого «вещественного начала», вызывающего озабоченность апос­
тола - открытие пороха', цепь «вещественных начал», ведущих к гибели, к
хаосу и к анархизму в дурном смысле слова - цепь открытий орудий
разрушения культуры себе подобных; другое открытие, расширяющее
представление о другом «вещественном предмете», земле, - подготов­
лялось; оно осуществилось в открытии «Нового Света» в 15 веке; это
расширение «Старого Света» - «Новым», — символический знак, указу­
ющий на новый мир, к которому причалило сознание человека; мир души
самосознающей; но личное и грубо эгоистическое понимание открытия
«Нового света» превратилось скоро в предмет эксплуатации и истребления
этого «нового света», верней - в истребление одной половиной Земли
населения другой половины земли, благополучно законченное ныне; откры­
тие Америки, т.е. места, где доживали наиболее коренные потомки прова­
лившейся Атлантиды (четвертой расы41), символически выявлявшие задания
расы в ее целом сложить культуру астрального тела42, было символом
предстоящей работы души самосознающей: силою импульса, сложившего
эту душу, ее опустить во мрак подсознания еще более древнего, срав­
нительно с душой ощущающей, пласта в себе, астрального тела, чтобы
работой над ним высеклись силы духа, иль культуры Манаса (Манас, как

14

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

итог работы «я» над астралом); «Новый свет», открывшийся «я» евро­
пейского человечества, был лишь «новым» в очень отдаленном будущем; в
прямом смысле он был контуром «старого света», более древней культуры
атлантов, себя изживавшей в дегенерациях «Мексиканского царства»', само­
сознающая душа, смешав индивидуальность с личностью, принялась поро­
хом и прочими вещественными началами работать над «символом»*.
«Новый свет», как расширенное представление о земле, в то же время
был символом другого символа сознания, скоро выступившего в поле зрения
впавшего в грехопадение «личности» человека ренессанса: символом разор­
ванной голубой занавески и пробоиной в ней «коперниканского неба»,
гигантским расширением «пустого космоса», Новым Светом, в который
ринулась Земля из центра мира, чтобы бешено вертясь вокруг Солнца, с ним
вместе вертеться на окраинах неизвестной периферии вокруг неизвестного
центра. Так высота вознесения «я», вследствие перенесения туда и личности,
привела к ужасному утолщению этой личности вместе с расширением «я», к
утолщению аппетита личности, занявшейся пожиранием себе подобных и
этим сорванной с центра своего мирового стояния, как царя природы, в
ужасное метание по неизвестным пустотам астрального (звездного) мира,
подобное метанию животного, гонимого преследователем.
В этой картине, весь ужас которой переживали лишь последующие
поколения, развернулся страшный суд над человеком ренессанса, обрекший
его после солнечных пиров 15 века на мрак зимнего странствия43 по труд­
ным столетиям нового нисхождения души в ад (по 16, 17, 18, 19 и началу 20
века).
Фаланга индивидуумов, люди огромных размахов, «новые люди», - вот
чем характерен ренессанс; размах ренессанса, диапазон горизонтов, откры­
тых впервые, делает этих людей искателями, странниками по мыслям, по
странам, по опытам; всех их характеризует искание новых путей; и опыты
новых путей; все они орьентируют свои новые горизонты куполом над «я»
человека (смешивая каждый по-своему «я» с личностью).
Особенно характерны души, родившиеся во второй половине 15-го сто­
летия; чтобы охарактеризовать «стиль» этих душ и предстоящую им работу
осознания «гуманизма» в сфере религии, наук, искусств, политики и т.д.,
достаточно упомянуть Колумба (род. <14>56), Эразма Роттердамского
(1466), Николая Коперника (1473), Микель-Анжело (1475), Леонардо да
Винчи, Дюрера, Рафаэля, Ульриха фон-Гуттена, Лютера, Парацельса, Цвингли, Рейхлина, Васко-де-Гама; и - прочих.
Многие из них стоят на перегибе двух столетий, захватывая и 16-ый век,
век облома и срыва великих порывов к «новому свету», открывшемуся
рождением в них души самосознающей, как нового органа восприятия
жизни.

своей предстоящей, новой работы.

РОЖДЕНИЕ НОВОЙ ДУШИ

15

Рождение новой души44
Чтобы в достаточной мере оценить единственность времени, как
рождения нового органа души, надо сравнить это время с моментом, когда
подобный же новый орган души рождался в культуре; время рождения души
рассуждающей - 6-ой, 5-ый век до Р.Х.; время «беременности» ею души
ощущающей - приблизительно эпоха четырех предыдущих столетий; чтобы
сравнить две эпохи, достаточно охарактеризовать их по памятникам куль­
туры; эпоха души ощущающей на рубеже двух эпох нам стоит материалом
воспоминаний, sui generis45 энциклопедией мифов и битов в эпосе Гомера,
в устно передаваемых орфических гимнах и пр.: и в форме образов', каждый
образ соответствовал какой-нибудь мысли, прилаженной для разрешения
того или иного житейского случая; кто знал больше образов, тот имел более
развитую мысль, или то, что соответствовало еще не сущей абстракции;
память об образах, обращение назад, - вот чем характеризуется мысль; и
поэтому мыслитель конца эпохи - певец, вспоминающий прошлое; начало ж
периода души рассуждающей характеризуемо отложением строя мысли,
филозофем, или полуфилозофем, а также приложением известного строя для
регулирования отношений людских, выраженного в четком законода­
тельстве; законодатель, мыслитель, - вот кто оказывается у руля корабля3
культуры; между мыслью в собственном смысле, выраженной в абстрак­
ции, и мифом - ряд интересных смешений - полумысль, полумиф (ми­
летцы46, Гераклит и пр.), являющие собой картину постепенного испарения
мысли, как нового, более подвижного и безобразного элемента, из тела
мысли, подобное выделению углекислоты в пространство над жидкостью; и
подобно тому, как углекислота пузырьками взрывает всю массу жидкости,
выделяясь над нею, подобно тому выделению души рассуждающей в виде
безобразной абстракции из души ощущающей соответствовал своего рода
взрыв темных душевных сил; этот взрыв - рост дионисических культов на
рубеже двух эпох; Дионис в каком-то отношении есть действующая в
скрытом виде сила мыслительное™47; и подобно тому, как углекислота,
взрываясь в жидкости, разделяется сотнями газовых пузырьков, пронизывая
кипением жидкость, - миф о растерзании Диониса менадами48 есть миф,
живописующий характеризуемую стадию начала «углекислоты»', «менада»
есть символ души ощущающей; сила древнего урегулирования процесса
испарения мысли в ее скрытом виде подобна силе медленного парооб­
разования вместо бурного взрыва, или подобна истечению электричества
через острие; облачки паров - мифы, эпос; певец и хранитель мифов
регулировал выделение мыслеподобных образований; сфера эта, образно
говоря - сфера Аполлона; борьба дионисических и аполлинических культов
была борьбою за способы выделения будущего органа души, закончившаяся
примирением, когда результат выделения, так сказать, газ жидкости
передовой

16

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

обнаружил сферу своего действия над сферою древнего Диониса и Апол­
лона49; эта сфера - сфера рассудочной мысли, в которой себя выразила
впервые автономная мысль; это, так сказать, пузырьки газа, вновь вос­
соединившиеся в некое целое над поверхностью жидкости; Рудольф
Штейнер называет образно мысль вторым Дионисом, - тем, о котором
пророчествует миф, что он восстанет из мертвых, соединившись своими
частями50.
Выделение рассудка душой, менадой, не остается без влияния на жизнь
менады; сперва менада мучается экстазом выделения мысли (радение);
потом щекотка выделения мысли, так сказать, ослабевает: «экстаз» корибанта через несколько столетий охарактеризован Платоном, как «эроти­
ческое окрыление»51; это как бы непроизвольное стремление низшего слоя
при выделении высшего неправомерно перенестись в высшую сферу; с
антропософской точки зрения причины подобного явления чрезвычайно
глубоки и их мне в данном случае не по дороге обосновывать; остается их в
двух словах вскрыть; это - следствие влияния на человеческое сознание тех
скрытых духовных сил, которые в итоге мирового процесса углубили
ошибки в развитии и в некотором отношении отстали; эти силы д-р Штей­
нер называет силами люциферическими; они непроизвольно выгрываются в
человеческое развитие и проявляют себя в гипертрофии стремления ввысь, в
ускорении этого стремления 52 , ведущем к непроизвольному переносу
элементов сознания низшего ряда в высшие; так, например, при взгляде на
свет сквозь полупрозрачную среду мы вписываем эту среду в сферу света и
видим белое солнце на заре красным; солнце - не красное; между тем зрение
вписывает ему красный свет, непроизвольно перенося ближележащую среду
в дальнележащую сферу53; нечто подобное происходит при люциферическом воздействии; низшее переносится в высшее, чувственное в
сверхчувственное, ограниченное в неограниченное. Люцифер как бы гово­
рит переживаемому мигу: «Остановись: ты прекрасен54; ты - свет солнца».
Между тем: «миг» - капля, отражающая солнечный луч; капля непроиз­
вольно раздувается до солнца.
При умении владеть люцифер<ическими> силами, при знании законов
аберрации, можно их даже утилизировать, как отрицательное электри­
чество55; без знания их свойств, они могут убить.
Линия восхождения культуры от души ощущающей до рассуждающей в
непроизвольно форсированном вырыве вверх, необходимо должна была
увлечь за собой элементы низшей культуры в сферу высшего света (земная
пыль - носится над землей в атмосфере); перенос души ощущающей в сферу
души рассуждающей под влиянием люциферических сил должен был
своеобразно окрасить и преломить свет мысли; но это - как бы преломление
солнца в розово-красную окраску, как бы плева между глазом и солнцем;
поскольку она умеряет силу света, она, так сказать, нормальна; поскольку
она ослабляет свет, она - ведета к лжи восприятий.

а

к чрезмерности,

РОЖДЕНИЕ НОВОЙ ДУШИ

17

То, что мы называем личностью, есть продукт переноса низшего в выс­
шее, продукт люциферизации; различие окрасок, субъективизирующее
зрение в этом переносе и есть лик личности в противовес безличной еще
относительно среде души ощущающей (родовой, культовой, кастовой);
«личности» - полубоги: безличнотварное в них индивидуализировано бо­
жественным; и в этом смысле рождение «личности» есть шаг вперед рождение спектра оттенков в неопределенной мути царства теней; изведение Орфеем Эвредики из ада есть символика процесса выхождения части
души из части души, а попеременное бытие Прозерпины в царстве света и
мрака есть компромисс неизбежной, так сказать, нормальной люцифери­
зации сознания человека в этом процессе, т.е. рождения в нем лица,
личности; но «лицо» с точки зрения истинной духовности есть еще и
«маска»; «личность» - маска; «трагическая маска» есть символ глубокий в
античной трагедии, как знак того, что рок некогда сорвет маску личности
при выявлении в ней «индивидуальности»; и от «личности», этой Персефоны, все бытие которой в историческом обнаружении есть компромисс,
сперва нормальный, а потом ненормальный, - от судеб личности зависит
момент ее смерти, срыва с «я», превратить в воскресение или в гибель.
И в этой загаданности - грань пересечения сознаний в так называемом
«просветлении»', сознания радости с сознанием плача.
Личность, продукт люциферизации, выявила и нить нормального своего
дальнейшего «порыва ввысь» в росте мысли и в правилах очищения мысли
от чувственных примесей (весь философский праксис эпохи души рас­
суждающей3); но еще более выявлялись все виды анормального, преж­
девременного экстаза вверх; сопровождавшиеся переносом, так сказать,
«пыли» низшей сферы, ведущие к переуплотнению личности, к отложению
на капле, преломляющей свет, так сказать, твердых коростов: к ненормаль­
ному росту субстанции маски на «я», до времени под этою маскою скрытом;
грубо говоря, чрезмерная люциферизация «я» под маскою личности не­
произвольно приводит к стремлению «лягушки раздуться до вола»; пе­
чальная судьба лягушки: она - лопается57; и «личность» не раз «лопалась» в
истории 4-го периода58: «лопалась» в разврате и в росте эгоизма; «Нерон»,
«Гелиогабал»59 и ряд римских цезарей, что же это, как не лопнувшие лич­
ности.
Сама Римская империя - лик лопнувшего единства, продукт люцифе­
ризации.
Следствие анормального люциферического переживания - разрыв лич­
ности, открывает душу человека воздействиям другого рода сил, обос­
новывать которые мне так же не по дороге; но сказать кратко о них я
должен: это силы ариманические; они продукты другого рода промахов
духовных существ; действие их обратное действию существ люциферических; они создатели аберрации другого рода; когда мы глядим на
прозрачную световую среду, подостланную средой непрозрачной, например,
а Прим. Белого:
Смотри об этом мой «Кризис мысли»56.

18

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

на воду, в которой темнеют ее проницающие лучи, мы переживаем эти лучи
в оттенках синего цвета, сгущающегося во тьму; и мы приписываем свет тьме, нечто высшее низшему; мы как бы вдавливаем духовное начало в
недуховное: и происхождение цвета, т.е. освещенной светом, свет съеда­
ющей среды обратно выводим из свойств непрозрачной более грубой среды;
так духовное начало аберрацией Аримана как бы вдавливается в душевное,
душевное - в телесное', более тонкое, астральное тело в эфирное, это
последнее в физическое; Ариман как бы приклеивает мысль, как духовное
начало, к мозгу, заставляет его быть функцией мозга; и практический
материализм является последним следствием ариманизации60; неправо­
мерное обожение личности (герой, полубог) - следствие люциферизации;
неправомерное оживотнение - следствие ариманизации; и понятно, что
быстрая ариманизация есть следствие быстрой люциферизации, как
появление пепла есть следствие сгорания; личность, раздутая до вола, в
процессе разрыва оказывается только клочками оболочки61, т.е. клочками
низшего слоя сознания; газовая, так сказать, сила внутри оболочки (лич­
ности) после разрыва исходит в сферу над-личного; и остатки «личности»,
движимые силой центробежной, падают, дегенерируют в темное, полу­
сознательное дно, в котором они переживают себя продуктом3 материи.
Линии вверх соответствует линия вниз.
Мы видим, что работа Импульса над слоями сознаний с первого века
есть спиральная линия погружения высшего в низшее для приподнятия
силами высшего низшего на еще недостигнутую высоту, но не чрезмер­
ную, - в климатическую зону возможного произростания (чрезмерный жар
и холод убивают); и обратно: погружение продукта произростания в еще
большую глубину для еще большего подъема; но в эти периодические
подъемы и падения выгрываются попеременно силы Люцифера и Аримана,
заставляющие то неправомерно взлетать выше уровня, чтобы потом бросать
ниже уровня.
Символ Люцифера все жаркое, красное, а Аримана - синее, темное и
холодное; Люцифер есть как бы приступ сердцебиения; Ариман - смерть,
наступающая после разрыва сердца.
Понятно, что до первого века, века поднятия линии человечества, это
поднятие сопровождают и люциферские силы; они в нормальном их
действии - силы личности, перерабатывающие мысль мифа в мысль логики,
а образ мифа - в образ художественного произведения; и потому-то изоб­
разительные искусства, как зримые маски на божестве, сопровождают
период люциферизации; и в этом смысле сам Люцифер есть как бы участник
сложения мира искусств; с первого века 4-ая культура вступает в период
погружения Импульса62; и ариманические силы начинают сопровождать
линию Импульса, как бы сталкивая ее ниже уровня; в борьбе церкви с этими
силами, в азарте борьбы, порою падение смешивается с нисхождением', и
некоторые удары земной церкви по Импульсу, как по ереси, объяснимы, как
удары по силам Аримана; эти силы суть - «бесы»', ошибка иных отцов
распада

РОЖДЕНИЕ НОВОЙ ДУШИ

19

церкви есть та, что под силами «беса» они разумеют и силы, проти­
воположные Ариману; «бесом» становится, так сказать, «люцифероариман»',
гносеология демонологии исторической церкви - слаба зрением; и поэтому
ряд промахов сопровождает церковно-исторический прогноз.
Но факт падения в тьму Аримана, сопровождающий линию нисхождения
от l-ro до 5-го века, есть факт; и он обнаруживаем в росте сенсуализма и
практического материализма в античном мире, в росте суеверий, в окос­
тенении и обезображении сферы искусства; творчество жизни и творчество
прекрасных форм греческого периода, периода действия люциферических
сил, которых чрезмерность выявляет себя в духе гордыни и в переоценке сил
личности, - это творчество сменяется трупным, синеватым оттенком реторики и разными сомнительными магиями, механизирующими, а следо­
вательно и материализирующими сферу творчества; страх, как извне
нападающая тьма, сопровождает силы Аримана63; и появляется в разры­
вающейся «личности» этот страх и разуверение, ведущее к остыванию, к
скепсису жизни; и тогда материализованная тьма начинает надвигаться
волною народов; но самое это движение переселения народов лишь продукт
падения некогда люциферизированной личности, из которой вырвался дух
жизни в тьму варварства; появление «варвара» в Риме есть зеркало,
подставленное этому Риму.
Процесс самого всасывания христианства в тьму души ощущающей и
борьба с перепогружением (падением) отображается в апокалиптике паде­
нием в бездну Дракона, появлением из бездны Дракона64; и понятно, что
вещественной аллегорией Дракона является ариманизирующееся Римское
государство.
На основании тех же суждений нормальная линия вверх с момента
падения Западной Римской империи, характеризующаяся приобщением
культуре «варварского мира» до 15-го столетия - опять сопровождается
выгрыванием в линию поднятия люциферических сил; эти силы воздвигают
вновь и по-новому силу личностщ но эта личность теперь чаще прик­
рывается, а иногда и расширяется в этом прикрытии до общих целей защиты государства, церкви и т.д. Карл Великий, папа Григорий Первый несомненно люциферизированы; но силы люциферические в них, так
сказать, утилизированы: они входят в общую закваску Европы, вытя­
гивающую ее вверх.
Вновь появляется искусство, как христианское искусство; но отличие
этого искусства от греческого в том, что первое гармонически изваивало
личность, а второе пытается изваять нечто, приподнятое над нею; и не в
гармонии пропорций отдельных изваяний сила этого искусства, а в гармо­
нии каких-то более сложных образований, в которых формы прошлого лишь
элементы; в процессе выработки этих конструкций выявляют себя не
столько отдельные личности, не Фидии, но коллективы: весь цех камен­
щиков есть более подлинный гений готики, нежели отдельные личности
этого цеха; но цех уже не безличный род, не древняя каста, но - организм
личностей; все готическое творчество, в котором участвует многообразие
цехов многообразием искусств и знаний, где светопись, искусство литей­

20

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

щиков, резчиков, ваятелей, архитекторов, теологов, руководящих симво­
ликою изображений, играет не меньшую роль искусства зодчих в отличие от
творчества античного мира, где храм определялся преимущественно
искусством зодчего, - все готическое творчество резко отличается от
античного; храм готический есть как бы пантеон искусств и вместе с тем
индивидуум их; печать всей жизни Европы - томление по индивидууму
коллектива личностей; и это понимание коллектива, как индивидуума, есть
понимание церкви апостолом Павлом65.
Томление по индивидуальному, по высшему единству, красной нитью
проходит по средним векам в отличие от античного периода, где личность
являлась как бы пределом отображения.
В этом смысле и древнее государство есть некая символическая лич­
ность, некое единство, а не коллектив; между тем весь феодальный строй
средневековой Европы есть строй коллектива феодалов, которых государь
есть лишь первый представитель, как строй государств есть коллектив, в
котором каждое - находится в ленной“ зависимости 66 от папы, являющегося
лишь символом некой высшей, невыразимой власти.
То, что мы называем теократическим строем Европы, носит сущест­
венное отличие от древней теократии; там члены теократического кол­
лектива - безъ«ячные» клетки целого; здесь каждое отдельное государство в
коллективе государств - вполне личность, как в пределах его - «личность»
есть феодал.
Творчество Европы этого времени - выразить в символическом образе
понятие индивидуального, изживающего себя в коллективе личностей;
индивидуум - Христос; тело его - церковь; члены тела - государства.
Но в попытке сложить высшее единство «Я» жизни по образу и подобию
еще не рожденной души самосознающей мы всюду видим персонификацию
индивидуального, перенос личности в эту сферу - в подстановке личности
папы, как символа Христа, вместо Христа, в подстановке одного из
феодалов в короли, в иерархии самих феодалов; это - действие люциферизации; и следствие этого — «эгоизация» всех высших целей, выдви­
нутых средневековьем; например: крестовые походы из средства осущест­
вить высший план жизни Европы превращаются в средство наживы; и цель
не достигнута: достигнута обратная цель; вместо увенчания купола евро­
пейской жизни символическим знаком храма Господня с востока, - вместо
храма Господня появляется восточный культ роскоши и комфорта: арабские
сказки и... Аристотель.
Но тайное стремление, поющее переливами цветных светов витража',
как гаммою символов за ним стоящего света, вместо единого цвета,
изваянного белым мрамором личности, - создать индивидуум, организацию
личностей в неделимый комплекс и осознать точку пересечения комплекса
(«Не Я, но Христос во мне»61) как «Я» собственно, как духовное мое «Я»,
парящее над личным «я» и соединяющее это «я» с многими «ты», которые
суть не «ты», но опять-таки «я» в иной модификации этого «я», так сказать,
в ином перевоплощении.

РОЖДЕНИЕ НОВОЙ ДУШИ

21

Вот тайное вздыхание Европы сквозь все формы люциферизации, взды­
хание, не ведомое античному миру, вздыхание утробной жизни души само­
сознающей', отличие в сфере искусств этих двух стремлений есть отличие
классического от романтического.
В сфере рассудочной мысли это стремление изживает себя в подчинении
мысли рассудка невскрытым критериям мысли, пока парящим над
отдельными умозаключениями, как область веры, причем опять-таки учение
о вере апостола Павла искажено; верой берется не опыт терпения, а вера в
абсурд рассудком неразгрызаемого Разума, грубо насилующего рассудок в
форме примитивного догмата', здесь догмат, как попытка изобразить
рассудком Разум - опять-таки алюциферизация; вырыв низшего в сферу
высшего', но стремление изобразить сферу мысли, как сферу коллектива
умозаключений (греческая логика главным образом формировала самое
умозаключение), изживает себя в схоластике; схоластика есть орнамент,
сплетенный из умозаключений, в доверии к самому процессу плетения
умозаключений без критической проверки самой силы умозаключений, ибо
источник силы суждения - пребывающая еще в латентном виде само­
сознающая душа; и оттого-то великолепная орнаментика мысли под знаком
догмата, утонченностью своею напоминающая орнаментику готического
искусства, оправдываема в стремлении к недостигнутым сферам сознания,
но зачастую сама по себе пуста в своем крайнем устремлении; таким
великолепнейшим пустоцветом, поражающим нас изощренностью деталей, пустоцветом, которым, однако, нельзя пользоваться в позднейших веках,
является пресловутая «машина мысли» Раймонда Луллия68; но она предвестие будущих систем панлогизма69 и методологий 19 столетия,
предвестие Гегеля, Гуссерля и Когена.
Она действует не в реальном «w.vus-»e70, но жестом без слов, силою
романтического стремления, мукою невоплотимых пока свершений мыслиь.
Схоластика есть такая же готика мысли, как готика - схоластика, или
гамма систем мысли, в сфере искусств.
Наконец, преждевременный вырыв сил «я» в им недоступную пока
сферу, бурное выделение, подобное древним экстазам дионисизма, но в
более утонченном виде, потому что он происходит в иной сфере сознания (в
душе рассуждающей), - вырыв, сопровождаемый разрывом в сферу выс­
шего «Я» с погашением в этой сфере «я» личности и без достаточного
восстановления собственно «Я», есть явление средневековой мистики', и
борьба, возникающая порою между мистиками и философами средне­
вековья (то - борьба, то взаимный обмен местами), по-новому вызывающая
в памяти эпоху борьбы Диониса с Аполлоном, есть борьба между бурным
процессом выделения новых сил и их истечением через острие; в стрем­
лении схоластики встать выше себя - медленное истечение, люциферизм,
умеряемый силами нормальной косности античной мысли: силами переде­
ланного на лад церкви Аристотеля; в стремлении мистики вырваться в небо,
аллегоризация
ь в эпоху души самосознающей.

22

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

в экстазе вырыва, в упражнениях даже, способствующих экстазу, - бурный
взрыв люциферических сил; и он тянется - через ренессанс, в странах, еще
недостаточно ренессансом охваченных (в Германии и во Франции до эпохи
короля Франциска71): арена действия личности Иоанны д’Арк есть 15 век.
Все сказанное следует держать на учете при попытке понять, что проис­
ходит с личностью эпохи Возрождения в момент рождения души само­
сознающей.

Природа индивидуального72
Весь строй средневековья - стремление выявить контуры «индиви­
дуального»', и 14-15 век - появление «индивидуального», адекватное появ­
лению «личного» в предыдущем периоде; но сущность «индивидуального»
оказывается сложнее всех представлений; и в каком-то отношении не
узнанным вплоть до нашего времени; если и теперь видишь вокруг прев­
ратное понимание «индивидуальности» (под словом «индивидуальность»
разумеют «личность»), то понятно, что людей эпохи ренессанса всюду под­
стерегал ряд искусов при изживании ими сущности «индивидуального»', и
они схватывались за «личность», тащили «личность» свою за собой в сферу
«индивидуального» с тем большей легкостью, что «личность» сама как бы
выпрыгивала из себя в сферу ей не положенную, подталкиваемая всем
разгоном в нее выгравшихся люциферических сил.
Суть индивидуального в том, что оно есть целое, предполагающее свои
части расположенными в известной организации, где каждая часть играет
свою незаменимую, единственную роль, где часть обладает всеми личными
свойствами, так что от перестановки частей друг относительно друга
меняется самое целое, где в комплексе «Л», состоящем из частей «abed», эти
части своим расположением друг относительно друга развивают свое­
образие жестов отношений, так что если расположить a, b, с, d в порядке
течения букв, например, ромбом, где вершину занимает «а», а следующие за
нею углы справа налево - b, с, d, если пересечь линиями протянутость
элементов друг к другу, мы получим фигуру ромба, пересеченного крестом;
если далее линии пересечения (протянутости элементов друг к другу)
понять, как химические сродства, то все четыре элемента помимо их
качественной разнородности предстанут с тремя линиями, обращенными в
разные стороны, где «а» протянет линии вниз, «с» - вверх, «Ь» - справа
налево и «d» - слева направо; каждый элемент в такой расстановке не
просто % «Л», а «личность»; и сложение этих личностей образует целое,
неделимое и единственное; это целое и неделимое - индивидуум; в
расположении тех же элементов, но в ином порядке, например, при «d»,
помещенном в вершине ромба, при «а», помещенном в правом углу, «с» в
левом, «Ь» — внизу, мы получим целое уже иного значения; элементы будут
вытягивать свои сродства иначе; в комбинации «abed» «а» протянет три
хвостика вниз; в комбинации «dabc» то же «а» протянет свои сродства слева

ПРИРОДА ИНДИВИДУАЛЬНОГО

23

направо; общий цвет целого даже при смешении красок будет выглядеть
иным в зависимости от порядка наложения красок; если белое промазать
красным, потом синим, потом желтым, получится один тон; если синее
промазать сперва желтым, потом красным, потом белым, - получится иной
тон; «abed», «cabd», «dacb» и так далее персонифицируют свои свойства,
как и личности; и в этом их созвучность с элементом личного', но тот факт,
что они создаются из сложения тех же личных комплексов, варьируя их
места, создает из этих вариаций некоторое сложнейшее целое, которое,
будучи, так сказать, лично, т.е. качественно раздельно от других комплексов,
например, «afgc», тем не менее обобщает в пределах допустимых вариаций
внутри комплекса; понятие «личное» есть понятие единичного', ему проти­
вопоставлено общее, как сумма частей; понятию «частного» противо­
поставлено понятие «целого»', но «целое» не общее; оно допускает мно­
жественность вариаций; и в этом смысле оно общее, и тем не менее оно,
оставаясь общим, как сумма тех же элементов, каждый раз являет ту же
сумму как единичную сумму; это как бы изменение качественности числа
«12» в зависимости от изменения расположения слагаемых, где «3+7+2» не
равно «7+2+3»; понятие «индивидуального» определимо новейшей гно­
сеологией, как понятие неразложимого комплекса, где места частей личны и
где целое, общее, определяемо каждый раз не суммой слагаемых, а стилем,
жестом, композицией расположения; в этом смысле все индивидуальное коллективно; оно - коллектив, сложившийся в личность высшего порядка;
оно одновременно в одном разрезе «субъективно», ибо структура сложения
его определяет, а структура - меняется; и оно, так сказать, объективно, ибо
объемлет все те же составные элементы: и в вариации «abed» оно - общее а,
Ь, с, d; и в вариации d, с, Ь, а оно - общее тех же элементов; между тем две
общности, сложенные из тех же слагаемых, противопоставлены друг другу,
как слагаемое слагаемому; в «индивидууме», который собою являет душа
самосознающая, самое «я» есть целое, заключающее в себе коллектив «я»;
но в частях этого коллектива «я» замкнуто в элементе, а в индивидууме «я»
обнимает все ячейки, в которых оно может замкнуться; замкнутое в ячейке
«я» есть состояние себя ощущения в душе рассуждающей; ячейка, как мы
видели, - продукт переноса, «люциферизации» души ощущающей, обра­
зующий слой тьмы на «я»; в индивидууме души ощущающей «я» ощущается
высвобожденным из ячейки личности во-первых; и во-вторых: оно получает
возможность осознать, что ячейка личности, в которой оно привыкло жить, лишь одна из форм возможного существования; теперь оно видит все
возможные формы, объемля их все; каждое - «я» личное; и эти «я»
противостоят друг другу, как «ты»; и спорят друг с другом; и вместе с тем
осознается: каждое личное «я» есть то же «я», но различно ограниченное
временем и пространством; «я» собственно есть целое всех изживаний, всех
личностей; «я», архитектор, оставаясь архитектором, сопереживаю себя
поэтом, которым никогда не был в «личной» жизни, в душе рассуждающей,
но поднявшись в сферу души сознающей, я вижу себя поэтом, себя писцом,
себя полководцем и себя рабом; я вижу, что данная мне личная жизнь, как
Бориса Бугаева, отрезок другой жизни, открывающейся мне в ином изме­

24

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

рении, где Бугаев, Белый, кто еще - или друг друга оспаривающая толпа,
или коллектив, общество, могущее сложить великолепную группу фигур,
объединенных композицией; переживается одновременно и громадное
расширение «я», но - ценой отрешения от всего личного «я»; кажущаяся
единственность рассыпается во множественность; и подстерегает опасность
или во множественности рассыпать еще слабое самосознание, или унич­
тожить эту множественность попыткой многие личности моей индиви­
дуальности поработить одною.
Или же возникает проблема, которую личность не знала; выявить жизнь
расширенного «я» в композиции, в художественной гармонизации всех его
двойников; композиция эта в одной точке пространства времени выразилась
бы в изображении картины коллектива, например, 12 апостолов, различных
личностей моей души, слагающих дух души, само-сознание, как Христа, их
соединяющего, где каждое «я» примиряемо с другим «я», которое стоит
перед ним, как «ты», в духе апостола Павла: «Не я, но Христос во мне я»;
тогда индивидуальность моя по отношению к личности переживалась бы
как телом, церковью высшего; или же, не имея возможности одновременно
пережить все открытое мне о себе, как новую перспективу в разрыве личных
представлений о пространстве, - не имея этой возможности, мне остается
точку данного мне личного бытия в истории превратить в линию изживания
моих вариаций, где возможность сосуществования вариаций abc, Ьас, Ьса,
cba, и т.д. в целом «АВС» осуществлялась бы в ряде перевоплощений во
времени; в таком смысле изменяемы личные представления о появлении «я»
во времени; я должен с неизбежностью осознать себя в ритме появления во
многие времена', и этим изменением представлений о «я» во времени
изменить самое представление о времени.
Период души самосознающей замкнут между двумя символическими
представлениями; он открывается громадным расширением символа прост­
ранства, начинающимся с 15 века, срывом голубой занавески прежнего неба
и представлением стояния «я» одновременно во многих пунктах, обус­
ловливающих интерес к композиции (например, в сфере живописи): к ком­
позиции сосуществования тел человеческих в пространстве (живопись
Возрождения), а потом к сосуществованию и тел планетных (композиция
астрономическая); и этот же период завершается другим узнанием: узнанием о расширении времени, об индивидуальности каждого отрезка вре­
мени, образующего как бы существо; и о пересечении моим «я»73 всех
индивидуумов времени; т.е. учением о перевоплощении индивидуальности в
личностях «я» и учением о множественности времен (20-ый век); между
этими двумя узнаниями о расширении пространств и времен движется
линия осознания характера расширения «я» в душе самосознающей.
Здесь, в учении об «индивидуальном», как учении о «я» и одновременно,
как учении о коллективе «я», брошена человечеству загадка найти пере­
сечение будущей «психологии» с будущей «социологией», разрешить анти­
номию между личностью и обществом в индивидууме коллектива и в «я»,
как коллективе; невероятно, можно сказать, в упор приближена загадка
апостола Павла в его учении о церкви и оправданием верою в коллектив

ПРИРОДА ИНДИВИДУАЛЬНОГО

25

частей коллектива; «романтика» средних веков, в ее томлении по
осознанию предмета веры, - «я» коллектива, как Христа, и коллектива «я»,
как «не “я”, но Христос во мне», взывает к разрешению; онтологизм
Августина, подразумеваемое им «sum, ergo cogito» обратно переживается
скоро в начале философии самосознающей души, как «cogito, ergo sum»14.
Отчетливое понимание существа индивидуальности, как духа «я», и «я»,
как духа, заостряется лишь в наше время ценой крестного пути суровейших
испытаний эпохи, осложненных ошибками столетий.
Люциферический импульс, сопровождавший средние века, в момент
прояснения сферы души самосознающей, как громадного расширения «я», в
этот момент превращается в стремительный подкид «я» вместе с перескаки­
вающей ей положенные пределы личностью; люциферический вылет «лич­
ности» в сферу индивидуальности стремительнее соответствующего вылета
частей души ощущающей в сферу мысли; там - личность являлась
продуктом люциферизации; здесь - переносится самая личность, т.е. две, а
не одна сила души (сила рассудка и сила ощущений) в сферу, не адекватную
ни рассудку, ни ощущению; и оттого-то эффект люциферизации бурнее,
разительней; там пределом люциферизации являлось ощущение «лягушки,
лопающейся до вола», ведущее к разрыву своей личности; здесь - предел
люциферизации ощущение своей личности, личности какого-нибудь Ме­
дичи75, объемлющего и съевшего другие личности, так сказать, меха­
нически, причем эти личности остаются не узнанными, как вариации «я», а
ощущаются чужими «ты», неприятными двойниками, которых надо унич­
тожить; и оттого-то вместо сферы благодати, оправдывающей личность в
ее соплетении с другими, с соличностями, освобождающем от греха и
закона, благодать переживается люциферическим подносом личности в
индивидуальную сферу, как оправдание всяческих беззаконий и всяческих
бесчинств; следствие такого ощущения смещения двух сфер «я» - падение
нравов этого времени, оканчивающееся узаконением порабощения и истреб­
ления, анархия капиталистических хозяйств в свободной конкуренции и
вырождение гуманизма в буржуазный строй жизни, в котором результат
разрыва личности, личная бестиализация эпохи падения четвертого периода,
углубляется в бестиализацию всего строя, особенно с момента, когда в
обратном направлении начинает с невероятною силою бить Ариман в темя
выскочки, «личности» - выскочки в ей не положенную сферу; все это
сказывается уже с 16-го столетия; и все это - углубляется.
15 век еще не знает «горечи» разочарования; он еще в линии подноса «снизу вверх»', в радости обретения себя в новых, расширенных горизонтах, в
радости узнания, что ширь этих горизонтов есть содержание сознания
освобожденного и усыновленного «я».
И как в период цветения души рассуждающей сила люциферического
кипения соков души изживает себя в строе искусства, так и в пятнадцатом
веке так называемый «hoch Renaissance»16 изживает себя в великолеп­
нейшем цветении искусства изобразительного; но в то время, как ударная
сила изобразительного искусства греков в лепке отдельных, замкнутых
самих в себе тел, так ударная сила изобразительного искусства 15 века в

26

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

изумительной композиции многих тел, долженствующих изображать
сложение индивидуума, как целого коллектива из личностей; в то время,
как средство выявления гармонии тела в 4-ом периоде, - пластика, игра
свето-тени, выявляющая вещество рельефа, где многообразие цветовых
оттенков в целом колорита есть декоративная подробность по сравнению с
основным заданием выявления вещества, материала, - в 5-ом периоде77
свет невещественный, как бы разбив средневековый витраж, бросается на
плоскости бесконечной модификацией аккордов красочности, выяв­
ляющих на плоскости, чего не знал мир античный, далекую перспективу
расширяющихся пространств; и в задачах композиции и перспективы
изживают себя вне рамок сброшенного у порога схоластики рассудка два
огромных узнания души самосознающей: 1) узнание о расширении гори­
зонтов (сознания, а в них и мира) 2) узнание о «я» сознании, как
коллективе, слагающем в единой точке времени свои состояния в прост­
ранстве сознания; в этом ином и как бы символическом пространстве,
изображенном однако в терминах пространства нам данного (люциферизация) жизнь души самосознающей рисуется, как небесная жизнь; но
купол неба, - глава человека; вся роспись купола «Сикстинской капеллы»™
со Христом в центре и наверху, все пророки и все сибиллы суть различные
преломления состояний сознания под куполом одного черепа; этот череп человека, как Главы Века, некоего Адама Кадмона79, животворяемого
Отцом Небесным; непроизвольное изживание80 при этом Адама Кадмона,
всяким «я», личным «я», и между прочим личностью художника, вследствие люциферизации и смешения перспективы в самый момент оза­
рения «я», непроизвольно искажает чувством люциферической гордыни и
носителя «я», личность художника, открывая ей, личности и только
личности все роды якобы ей царством благодати дозволенных соблазнов,
отчего в скором времени над головой личности сверху вниз падает тяжким
болидом81 удар Аримана, сотрясающий все существо и развеивающий
подлинно увиденный рай, как «пустую фантасмагорию».
С XV столетья82 - взрыв изобразительных творчеств; и - главным обра­
зом живописи; до XIV столетия живопись выявлена в миньятюре; с XIV сто­
летья становится краска уже самоцелью; уже в Чимабуэ в XIII веке - мо­
менты прорыва сквозь гиератизм Византии83; и то ж у Джиотто в XIV-om;3
в этом веке в Германии есть живописные школы уже: в Нюрнберге и в
Праге, уже намечается Кельнская школа84, в которой готовится Мастер
Вильгельм85, Стефан Лохнер86; но все же эпоха Брунетто Латини, Петрарки,
Фильельфо, Боккачио87, ярко представленная гуманистами, не отражаема в
живописи; там еще - время Франциска88, - не Новое время.
В XV веке - расширена живопись сразу: в Германии, Франции, Флан­
дрии, не говоря об Италии; два намечаются центра: один это - Фландрия;
мощно влияние распространяют фламандцы, поздней перекидывался в
Испанию; действуют братья Ван-Эйки, Рожер ван-дер-Вейден, Ганс Мема в Тоскане, в Сиене вырабатываются начатки/вспыхнули искры культуры, которые скоро
расширятся в яркий пожар Возрожденья;

ПРИРОДА ИНДИВИДУАЛЬНОГО

27

млинг, Дирк Боугс, Квентин Метсис89; сильно влиянье фламандцев в
Германии: Мартин Шонгауэр и Вольгемут90; складывается и Южно-гер­
манская школа, вполне независимая от фламандцев: Шонгауэр, Цейтблом,
Гольбейн Старший и Пахер91; вполне отражает фламандцев во Франции
Турская школа; и Жан Фуке - пишет картины свои. Центр развития живописи
все ж Италия: пишет уже фра Беато; представлена Падуа Андреа Мантеньей;
Венеция - братьями Джиованни, Джентиле Беллини; Флоренция - Филиппо
Липпи, Паоло Учел<л>и, Андреа дель Кастанья, Пьетро делла Франческа,
Вероккио, Гирландайо и Ботичелли; Умбрия - Перуджино92.
Какой взрыв имен; напряжение - невероятное; живопись, бывшая вовсе в
тени, выдвигается на авансцену культуры, и сосредоточивает вкруг себя ряд
исканий; художники и теоретики живописи того времени нас поражают
своей многогранностью; на много лет опережая своих современников;
архитектор Альберти, ученый, спортсмен93, музыкант94 и глубокий психолог95 , немножко авантюрист, как и многие личности этой эпохи, вполне
вырабатывает программу работы для зодчества, живописи; он изучал
каноны архитектуры у древних; он видит в пропорциях музыку форм,
выдвигая число Пифагора96;3 рисует он зрительную пирамиду; и ту пира­
миду он делит при помощи треугольников, пропорциональных друг другу;
колористические и композиционные проблемы им выдвинуты97; Пачиоли,
другой теоретик, друг Пьетро делла Франчески, ученейше силится обосновать устремленья художников 98 ; и поражаешься, видя, как действенно
переплетается гамма огромных культурных заданий в путях Леонардо художника, естествоиспытателя и философа; в великолепном трактате о
живописи утверждает он: живопись есть философия'. «Кто не уважает
живописи, не любит философии, ни природы»99.
В таком утвержденьи художника как бы дан лозунг, приподнятый
живописью: связать философию, бывшую еще недавно схоластикою,
отвлеченьем, с наукой о фактах конкретных в любовном, художественном
оправдании факта; в художниках этого времени видим, о нет, - не
художников; мощных пророков культуры, вещающих нам о заданиях новых
вполне: в Леонардо культура есть соосознание сфер, разделенных доселе, в
одном, как в их связи; искусство он соединяет в науки; искусство стремится
он видеть, как целое гаммы искусств, проводя аналогию между явлениями
музыкальными и сферой живописи; он рисует здесь шкалу градаций,
подобную ходам на кварту, на квинту; дает композицию, - нет, не ху­
дожественную: композицию жизни самой.
Сила живописи Возрожденья100 есть возрожденье само; возрожденье с
15-го - 16-го столетья как бы конденсировалось в сфере живописи, разор­
вавши, расширивши сферу ту до сферы жизни; воистину: мы, созерцая
художественные композиции этого времени, видим в них символы, нам
углубленно загаданные, композиции жизни самой; будто в огненных думах
о том, как писать, разыгралися думы о том, как жить новому человеку,
рожденному только что, и по-другому глядящему в жизнь; можно прямо
а

он двигает перспективу,

28

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

сказать, что в то время культура искусства, - есть проба рожденной само­
сознающей души встать на ноги свои: быть самосознающей душой, а не
только утробною формой, лежащей в душе рассуждающей; в гуманистах, в
художниках этого времени явный отрыв от рассудка самосознающей души;
век 15-ый и половина 16-го есть попытка души этой жить без рассудка: она
уже учится мыслить по-новому: интеллектуально и внерассудочно.
Первая половина 16-го столетия - взрыв новых, ярких имен; вы поду­
майте: в одной Италии работают: Перуджино, Филиппино Липпи, Леонардо,
Рафаэль, Микель-Анжело, Полайоло101, Андреа дель Сарто; и венецианцы:
Джиорджоне, утонченнейший колорист Тинторетто и сам Тициан; в Парме
пишет Корреджио102; Поль Веронез оставляет шедевры в Вероне103; в
Германии действуют: Дюрер, Гольбейн, Груневальд, Бальдуин Грин, Лука
Кранах, Бургкмайер, Альтдорфер; в Испании пишет Эль-Грекоа; во Франции
действует уже новатор Кузен, - живописец, скульптор, архитектор, геометр
и перспективист104.
От 15 столетия до середины XVI небывалый взрыв творчества; это есть
век композиции, краски и пластики; в сфере зодчества это время - рождение
нового стиля, сменившего готику: стиль Ренессанса царит; Брунеллески его
начинает; цветет орнаментика вязью гирлянд, и амуров, и масок; Бальтасаре
Перуцци, Джулио-Романо и Микель-Анжело различно варьируют декора­
тивные темы расцветшего зодчества; Филибер де л’Орм строит Тюльери105;
Пьер Леско начинает в 1546 постройку Лувра во Франции106. То же - в
скульптуре: Италия представлена нам Донателло, Лука дела Роббиа, Полай­
оло, Вероккио и Микель-Анжело; Франция - Жаном Гужоном.
Такого единого, мощного вырыва творческих сил в сфере изобра­
зительных творчеств не знает история; период тот тянется лет полтораста; с
второй половины 16 столетия он иссякает.

Явление «природы» в 16-ом веке107
К указанным мною особенностям ритма жизни передовых деятелей
Возрождения в 15 веке, ведущим к быстрой и ядкой108 смене радости вели­
чайших размахов и горечи величайших, порою лишь тайных разочарова­
ний, - следует присоединить один характерный и новый признак эпохи,
вытекающий из самого существа души самосознающей.
Душа самосознающая есть душа, обращенная на самое себя, в ней
осознание «я», как точки Духа, влекущее к расширению точки до сферы,
диалектически разыгрывается в отступление от этого расширения и в начало
работы переплавления всего своего существа; моменту узнания самого неба,
как содержания сознания, или сферы гуманизма, противостоит узнание, что
силы личности, или квинт-эссенции работы столетий, превращают в пустую
абстракцию самое небо, если их не взять в руки нового органа сознания-,
уж пишет голландец Рембрандт

ЯВЛЕНИЕ «ПРИРОДЫ» В 16-ОМ ВЕКЕ

29

в этом смысле поворот на ниже лежащие сферы для работы над ними в
высшей степени выражен здесь именно; и можно сказать, единственно
выражен: реализация неба, как богочеловеческого, стоит в прямом отно­
шении к горестному осознанию зависимости этого неба от низших сил, пока
эти низшие силы не взяты в руки; в периоды сложения души рассуждающей
и ощущающей не было таких единственных по своей остроте и горечи
узнаний; период сложения души ощущающей - период ощущения себя в
общей стихии мира, как душевной, где не было границ между «я» и «не я»,
где и «я» ощущалось в «не я»; не было и представления о природе, как теле,
противостоящем душе; самая душа переживалась телесно, как мир, но этот
мир был миром души, где и предметы жили, как души; и мировоззрение
стояло «боговоззрением», на что позднее намекает слово «теория» (видение
бога) ; период души рассуждающей есть впервые стяжение душевных
центров, как «я», вытыкающих вокруг себя кокон души ощущающей, и тем
отделяющих себя от общей стихии душевно-телесных восприятий; в мир
глядели, как в зеркало «я»; этим зеркалом являлась, так сказать, внутренняя
оболочка кокона; в ней отражалось лишь под различными углами пре­
ломленное «я» личности: и боги, и звери, и вещи были различными формами
этих преломлений; отсюда - антропоморфизм; уже существовало про­
тивоположение мира и я, но не как противоположение мира внешнего и
внутреннего в нашем смысле, а как далеко лежащей от меня, моей
душевности, и близко лежащей; теория становилась из боговоззрения
мировоззрением и даже природо-воззрением; но даже в крайних природовоззрителях, атомистах, характер этой природы и даже материи, атомов антропичен, психичен; когда Демокрит объясняет факт зрения тем, что из
глаза вырываются световые демоны, то под демонами разумеет он
атомып0', сам атом носил непроизвольно даймонический характер; при­
роды в нашем смысле не знал древний грек; она открывалась ему в
рассудочных спекуляциях; природою он считал природу рассудка, т.е. душу
ощущающую, которую он знал и переживал, как отражение себя под
различными углами зрения; поэтому он и не использовал всех видов
эксперимента в нашем смысле; его эксперимент над природой - рассудочная
дедукция о ней; непереступаемой границы между «я» и природою, между
нею и богом нигде не было; его знание мускулатуры руки достаточно
изживалось умением сокращать мускулы; а это изживание нес он в себе
«психически»', под природой часто он разумел противостоящую душе
рассуждающей душу ощущающую; его изучение законов оптики и тел было
не целью в себе, а средством символизировать своему душевному миру; его
атеизмш был психическим переносом термина божественности с одних
душевных комплексов на другие, ибо атом переживался божественно, и
переживался периферией душевной сферы.
Рассуждающая душа есть осознание в душе пункта «я», как источника
активности, изживающего себя в рассудочной мысли; и образ искусства был
образом мысли, изображаемой в символе души ощущений; позднего грека
более озабочивала проблема очищения мысли от ощущения, нежели
переплавление самого ощущения в мысль.

30

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Работа погружения Импульса в душу ощущений и выплавка этой души
(работа от 1-го до 15-го столетия) была работой внутри душевной сферы, в
двух пластах душевности, а телесная жизнь приспособлялась извне к этой
работе; на нее был лишь взгляд из окна, как на что-то вдали лежащее; вдали
лежащее, играющее столь огромную роль в чувственной жизни и дик­
тующее властно свои законы самой душевной и социальной жизни в
средние века, не бралось, так сказать, прямо в руки; руки, так сказать,
прикасались в перчатке ощущений душевных к вдали лежащему посред­
ством аллегорических уподоблений природы вещам невидимым; глаза
видели сквозь цветные стекла схоластики; в каком-то смысле природы в
природе и не было; было стремление3 вырваться в область веры, а вниз - не
смотрели.
Душа самосознающая и в своих новых широтах112, и в своих само­
ограничениях от горестного узнания, что «широты пространств» дости­
гаемы лишь в итоге снятия «шор», масок личности, есть одновременное
узнание границ души, узнание об исчерпанности поступательного движения
вверх, ибо «вверх» — исчерпан; огромные новые пространства оказываются в
одновременном другом разрезе лишь внутренними стенками душевного
черепа; радость о том, что самое небо есть в гуманизме лишь содержание
«я» одновременно, в следующий момент обертывается плачем о том, что
земля этого неба есть просто земля, от которой не оторвешься; и то, что она «кусок неба», только усиливало тоску о том, что небо оказалось - вот этим
городом, вот этой комнатой, вот этой комнатной пылью.
Все это, так сказать, насильственно, поворачивало «Я»-, как «я» душев­
ное на себя самое, на все свое хозяйство в его подлинном объеме; внутри
души человек наталкивался на свои границы вверху и на свои границы
внизу, и этими нижними душевными границами оказывалась «телес­
ность»', в нормальном же повороте самосознающего «я» на себя, в
повороте максимально изолированном от люциферизации, это «я» ощу­
щаемо, как прокол духа в душу, а взгляд на «новый мир» из этого прокола
вверх, как на царство Духа, указывает на природу этого царства, как на
выше лежащее и не достижимое простым выпрыгом личности из себя
самое; работа же над расширением точки прокола в сферу прокола, как в
сферу выхода, есть работа ликвидации границ между сферами, зависящая
от работы ликвидации личности, как таковой, т.е. опять-таки поворот на
себя, как на личность, анализ самого состава личности', и вот в этом окон­
чательном, пристальном и первом в истории анализе личности, как
психического начала, оказывается, что не только личность есть связка
двух сфер душевных, но более того: самая душевность души ощущающей
есть выделение какой-то до нее лежащей сферы, жизнь в которой есть
наше темное доисторическое прошлое; оно - высшее начало этой сферы, в
процессе выделения люциферически переносящее113 и низшие начала
доисторической сферы; они не были приняты на учет в рассмотрении сил
личности, в дальнейшем переносе слагавших личность; они оказались
ВВЫСЬ,

ЯВЛЕНИЕ «ПРИРОДЫ» В 16-ОМ ВЕКЕ

31

внутри личности; открытие сил, попавших в душу из, так сказать, додушевного прошлого, подобно открытию при помощи микроскопа клетки
живой ткани; как представление о клетке опрокинуло все наши морфо­
логические представления о жизни, выведя жизнь из другого источника,
так в 15 веке в другом опытном процессе происходит узнание о силах
додушевного мира, или о силах столь далекого мира, что мы его вы­
нуждены полагать за пределами постижения; и эта запредельность его в
номенклатуре слов символизована, как телесность', так мир телесный, к
которому до 15-го столетия не прикасались руками, оказался выгранным в
наше самосознание.
Проще говоря, наткнулись на природу в прямом и тесном смысле этого
слова, наткнулись на возможности изучать ее прямым способом, вне
аллегоризации, а так, - как до сих пор изучали силлогизмы; до сей поры был
опыт логики даже там, где об этом опыте не говорили как об опыте; теперь
наткнулись на иной опыт', и чтобы определить всю разность этого второго
опыта от первого, - впервые назвали последний опыт словом «опыт» (как
будто бы первый опыт и не был опытом); это вперение «я» человека в опыт
природы было открытием опыта собственно', так возник мир «опыта», как
внешний мир, как необходимо учитываемая граница сознания в мире
сознания; и от противного возник опыт внутренний, в котором недавние
горизонты «новых материков» в моменте ариманизации до той поры
люциферизованных сознаний (во взгляде вниз после взгляда вверх) сжались
в точку: внутренний мир, сжавшись, оказался «небом с овчинку», а при­
родное небо в виде мира телесного, в виде громадного прошлого, символизованного астральным телом, которое тотчас Ариман приклеил к
эфирному и физическому (обратная аберрация), разъялось громадою черных
пустот, подстилающих маленький шарик, именуемый планетой «земля»',
пята перепуганного такой картиною человека невольно соскользнула с этого
шарика и оказалась занесенной над пустотами, издали оскаленными
созвездием неизвестного Пса114.
а0т ужаса быстро развеялись все композиции «небес» гуманизма в
композиции астрономических созвездий, а многосоставность «я», изжива­
ющая свои варьяции в линии времени («я» как тема в варьяциях)115,
оказалась одною варьяцией, как бы вырванной из всех прочих, как бы
брошенной всеми прочими, истаявшими в коперниканском пространстве,
перемогать которое и одиноко угаснуть в котором была обречена осознав­
шая свои чувственные границы личность, изжившая только что полноту
восторга люциферического индивидуализма: но вырыву вверх соответствовал
«столк вниз», т.е. начало ариманического застывания; в тоске и в ужасе
многие души «hoch Renaissanc’a» стояли и вниз глядели с рубежа 15-го и
16-го столетия: на перевал, выглядевший провалом.
Поворот на себя есть по существу взгляд сверху вниз', и как таковой, он
по существу в линии ударов, наносимых Ариманом с целью вызватьь голоа В пустоты Коперниковского неба в миг
ь ужасное

32

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

вокружение; поворот на себя за миг до этого люциферизированных соз­
наний, выхватившихся в сферу самосознания вместе с личностью, - вдвойне
стремительнее, вдвойне катастрофичней; если же принять во внимание, что
с начала 16-го столетия независимо от факта стояния культуры в точке
самосознания и в силу событий космической жизни (захвата Ариманом
частей вселенной) Земля, по д-ру Штейнеру, попала в ледяной циклон
ариманических вихрей116, с удвоенной силою срывавших сознания людей в
астральную бездну под ними, утраивавших3 интенсивность начала нис­
хождения души самосознающей и ушестерявших интенсивность срывов
вниз с этого пути, - если принять во внимание это все, то мы получаем ключ
к пониманию того ни с чем несравнимого потрясения, которым были
охвачены великие души конца 15-го века; ведь их личная жизнь легла на
этом переломе, так что они, достигнув высочайшего достижения и пережив
величайшее творчество в точке максимума всеобщего творчества культуры,
оказались стоящими с темною бездною, внезапно разинутой на них из-под
ног, с разлетающимся мифом «рая» за головою, под падающим им на плечи
ьжелезом космического молота; кто бы ни были они, - справившиеся с
задачей момента, иль нет, нормально или ненормально люциферизированные, имеющие Импульс Христа, или шествующие без него, - слом
настиг их: зимнее странствие117 человечества в 4-х столетиях вниз, как крест
схождения в астральное тело мира для необходимой работы над большими,
но далекими подъемами, с Ариманом, преследующим их по пятам, - зимнее
странствие их настигло; холод повеял на них оттуда, куда они шли с
восторгом; и нотой меланхолии, разуверенья, скорби звучат их последние
дни: к фаланге этих душ принадлежат души: Колумба, Рафаэля, МикельАнжело, Леонардо да-Винчи; и многих других.
Величайшие достижения свои переживают они, как срыв в еще больших
намерениях; и одиночеством в сгущаемой тьме жизненного ландшафта
настояны их последние дни.
Природа, - вот новый лейт-мотив, входящий в сознание человека этого
времени; природа и опыт природы; и в предыдущих столетиях природа
останавливала внимание человека; но с четырнадцатого века она оста­
навливает по-новому; до этого человек как бы стоял на природе, ее касаясь
ногами, вернее подошвами сапогов, отделяющих ногу от нее; глядел же не
на нее, а - на небо; теперь, поднявшись на вершину горы, в неизбежном
спуске вниз человек опустил глаза; и все то, что ему попадалось под ноги,
впервые поразило его внимание; природа выгралась в сознание без остатка;
эта переоценка природы, в начале 14-го века как бы чего-то побочного, а в
16-ом веке уже чего-то основного, совершается как бы в линии времени,
очерченной двумя Бэконами; Рожер Бэкон открывает эту переоценку в
учении об опыте, Бэкон Веруламский в учении об опыте заканчивает; в 15
веке у великих деятелей Возрождения опыт природы есть еще любовное
а поток независимо от начала нисхождения души самосознающей туда, так сказать, нормально и
независимо от все еще нормальных падений ниже уровня
ь грузом ариманического воздействия

ЯВЛЕНИЕ «ПРИРОДЫ» В 16-ОМ ВЕКЕ

33

внимание к ней, любовное описание ее; так мы, подняв под ногами из грязи
сухой листик, и пристально разглядев его, останавливаемся потрясенными
перед игрою тонов, ритмом жилок и изощренностью очертаний118; опыт
природы в 15 веке есть опыт любовного внимания к ней; она еще озарена;
преображена; она в ореоле радости, которую испытывает человек от усы­
новления небом его самосознающего «я»; он переносит и на природу свою
радость; он только что сбросил путы рассудка; он глядит без предвзятости
на обстание свое; и видит его в розовом свете эстетического созерцания;
природа, как эстетическая форма; природа в объятиях разогретой души, вот природа художников 15 столетия; и они - двигатели естествознания: в
любовном созерцании ракушек Леонардо119, в анатомических упражнениях
его, в теориях перспективы, ведущих к теориям пространства, в геогра­
фических исследованиях и путешествиях - природа стоит еще в над­
рассудочном свете, в розовом, люциферическом свете; в 16 веке тот розовый
свет переходит в зловещий, синевато-темный оттенок, являющийся от
нисхождения всей линии Импульса, от приближения вновь к нижележащему
поясу души рассуждающей, сброшенной в 15 веке; рассудок, как рыцарские
латы, снятые у порога ренессанса, где царство - пира и где вчерашние
рыцари, теперь - художники; при работе Импульса над осознанием души
самосознающей, низводимой в рассудок, дабы новыми силами переработать
рассудок, взять его руки, - рассудок, эти вновь надетые латы, превращают
вчерашнего художника, и атретьевошнего рь/г^ря-трубадура, в новом сего­
дня, в рыцаря и подчас в мученика науки, отстаивающего Святую Землю
научного природоведения так, как рыцари средневековья отстаивали
Святую Землю Господнего храма, ибо открылось, что храм Гроба Господня весь космос, и что из этого храма, а не из какого иного совершится в
далеком будущем Воскресение Господа; и это чувство есть чувство нор­
мально переживаемого нисхождения вниз в процессе осознания юной само­
сознающей души, как души перерабатывающей материал рассудка и ощу­
щений предшествующих периодов; распятие Логоса в круге мира для
воскресения мира венцом роз вокруг креста.
Характерно, что к этому периоду всплывает символика креста и розы; и
как бы мы ни относились к историческому розенкрейцерству (начало
«светских» сведений о нем 17-ый век)120, но символ креста и розы есть
символ отношения «я» к природному миру в их взаимопересечениях;
характерно и то, что иные историки приписывают время деятельности Хрис­
тиана Розенкрейца к периоду 14-15-го столетия (от 1378 года до 1484121);
здесь на рубеже двух эпох, у самого слома путей появляется символ
предстоящей работы сознания как крест в розах.
Но к этому нормальному повороту на природу, лежащему в духе време­
ни, присоединяется неизбежный импульс перепогружения, импульс
Аримана-, он-то и придает природе тот синеватый, трупный оттенок, полу­
чающийся от рассмотрения природы, как трупа, которого назначение есть
объект вивисекции’, опыт любовного наблюдения и описания 15-го
а

вчерашнего

34

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

столетия в душах 16-го столетия, и еще более в душах 17-го, все более и
более понимается, как опыт пытки и раскрамсывания цельности на ее со­
ставляющие части; это происходит оттого, что понимание индивидуума,
как неразложимого комплекса, где a, b, с, d (части) - в «Л», комплексе
оживляющем, в нераздельной части, подменяется сперва люциферическим
пониманием идеи целого идеей единства, подстановкой далее под
единство какой-нибудь части (предмета ли исследования вместо связи
предметов, личности ли под индивидуум), а потом вследствие этого распадом комплекса, подстановкой идеи бессвязного множества (частей
ли, предметов ли, личностей ли); и это - начало ариманизации; если одна
личность раздуваема до индивидуума, то и другая - тоже; все - раз­
дуваемы, все - индивидуумы; кто же индивидуум собственно? И начи­
нается конкуренция личностей в соискании индивидуального трона;
конкуренция эта - начало борьбы за существования, борьбы всех против
всех122, в которой каждому все позволено; так продолжает Ариман
диалектику лжи Люцифера; и следствием практического применения идеи
бессвязного множества к праксису мысли, быта, науки является самое
понимание истории, как борьбы, самое понимание государства, как
борьбы, урегулированной чисто человеческими нормами, в основе которых
лежит хитрость и ловкость; так растет авантюризм (ариманизированный
эгоизм) на всех поприщах жизни; и право силы, старательно маскируемое,
выпирает отвсюду. Оно накладывает печать на государственную политику
и на теории государственности, теряющие теократический характер
прошлого от Макиавелли, чрез Гоббса до Монтескье; «государство», как
подножье Божьего трона, становится в период Ариманизации Левиа­
фаном123, подобно тому, как римское государство в глазах христиан в
период падения его выглядело Драконом, Змием Древним, с одним
различием: с Драконом - боролись; государственного же Левиафана, так
сказать, приласкивают сознанием своим политики 16-го и 17-го столетия;
чтобы потом свести его на нет под формою представления о нем, как об
«Общественном договоре»124-, но в явном, или скрытом виде он становится
природой ариманизируемого человеческого сознания; и «жрет» народы
новооткрытого «Нового Света», и открывает в Европе серии войн; в эту
войну втянута самая сфера теократии в лице Церкви, которая учится
пожирать еретиков у «светских политиков» 16 и 17-го столетия так, как
эти самые политики в предыдущий период учились у теократии жизненной
мудрости.
Как действует Западная церковь, кристаллизованная в рассудочном
поясе до 1250 года125 и этим годом отрезанная от поступательного движения
вперед? Оставаясь «сама в себе» в 13 столетии, она пребывает в своей
действительности, ставшей «сном»-, но способ ее жизни с этого времени
становится паразитическим; она тащится на костылях ею освященных и ею
сперва управляемых орденов, которые все более и более управляют ею; она
изживает себя - то в доминиканцах, то в францисканцах; и скоро начинает
себя изживать в иезуитах; утеривается не только цельность тела, но и
абстракция цельности, единства, заменяясь попеременно разными голов-

ЯВЛЕНИЕ «ПРИРОДЫ» В 16-ОМ ВЕКЕ

35

ками орденов', и здесь проступает идея абстрактного множества', наконец в
отдельных своих представителях, она откровенно садится на плечи светской
культуры, на плечи деятелей Возрождения, чтобы руками этих деятелей
украшать свои храмы культурным содержанием сознания, вышедшего из
сферы церкви; и эта форма паразитизма - наиболее благодушная; одно из
ее проявлений в Италии в 15 веке - меценатство пап и высших чиновников
церкви.
Но этим она не в силах остановить подмену единства на множество,
распад во множество тела своего; это множество начинает изживать себя
в многообразии освободительного движения; здесь вскипает гусситство,
там - действует Савонарола; созревают движения Лютера, Цвингли; и мы у преддверия религиозных войн и религиозного себя-ядения; путь
западной церкви начинает все более окрашиваться рядом костров, явление
новое; в 1314 году - пылает костер под темплиерами126; в 1415 году - под
Гуссом127; в 1431 - под Иоанной д’Арк128; в 1498 году - под Савонаролой129
и т.д.; но вместо последнего и вместо сожженного Гусса в год сожжения
Савонаролы собирает силы 15-тилетний Лютер, чтобы не дать себя сжечь в
1520-ом году, но явить 2 церкви вместо одной церкви130; ‘А церкви, верней
часть ее, продолжающая жить в 13-ом столетии, все более отдается
выращиванию органа своей паразитической жизни, пищеварительному
своему аппарату, инквизиции и святому костру. Революции в церкви 1520
года соответствует контр-революция внутри оставшейся ее половины, в
1540 году; это год - основания иезуитского ордена131, или начало
раздвоения самого символа церковного единства - папы', «папа» начинает
двоиться, переходя в двуединство: в 2 папы; выразителем власти является
черный папа132, глава иезуитского ордена, наряду с белым папой, или
папой собственно; дальнейший захват иезуитами власти, потом борьба с
иезуитами в 18 веке, потом вторичное и негласное призвание их к власти в
19-м веке133, что же это, как не распадение */г западной церкви на две
четвертушки; если мы присоединим к этой борьбе борьбу 2 четвертушек с
отколовшейся половинкою, с протестантскою церковью, окрашивающей
весь 16 век гугенотскими войнами и варфоломеевскими ночами, - нам
станет ясно: принцип подмены «лягушки дующейся до вола»134, личности,
желающей стать «индивидуальностью», частями разорванной лягушки,
занятыми себяядением, - господствует и здесь.
Гуманистическая закваска протестантизма вместе с многоликим пере­
рождением гуманизма в авантюризм, в либерализм и в просвещенный
абсолютизм, - перерождается скоро уже в Лютере; и ощетинивается не­
терпимою узостью в Кальвине (1509-64); церковь Кальвина столь же
нетерпима, как католичество; протестантизм превращается в многом из
либерального провозглашения религиозных вольностей в воинствующий
ригоризм ответно нападающего3 забронированного кулака; и таковы во
многом французские гугеноты; и Генрих II устанавливает «Огненную па­
лату»135 для борьбы с протестантством; в XVII столетии продолжается
а

религиозного

36

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

борьба католицизма и протестантизма; в эпоху 30-летней войны мы видим
жестокое преследование протестантизма в Австрии136; и после во Франции
уже при Людовике XIV в 1664 году; в 1675 году мы видим дальнейшее
ограничение прав гугенотов, окончившееся в 1685 году отменой Нантского
эдикта 137 .
Содрогаешься, созерцая жизнь катящихся вниз последних столетий; и
проступает страшный облик совершенно исключительной ариманизации
человеческой маски, ставшей распухшею и язвами изъеденной рожею; изпод культурнейших форм жизни сначала неясно, потом ясней и ясней
проступает лик Каннибала, того кроваво-жестокого периода, который в до­
исторической Греции означен культом двойного топора138; в этих культах
изживала себя дегенерация еще более далекой эпохи, эпохи второй подрасы 139 , когда в линии вверх культура астрального тела, долженствующая
стать первой душевной культурой, разрывая путы Аримановой тьмы,
шествовала навстречу слабому свечению света Агуро-Маздао140, который
был должен некогда победить тьму; но в этом шествовании вверх был
лейт-мотив одушевления; теперь в линии обратного нисхождения в сферу
астрального тела, которое душа само-сознающая должна была в будущем
взять в свои руки, вооруженные, как перчатками, двумя душами, вследствие ариманизации не свет одушевления предстоял, а тьма озве­
рения', трудно было в этих условиях в случае даже нормального
нисхождения сохранить присутствие духа, не выронить света Импульса,
долженствующего направить и вразумить испытуемое самосознающее
«Я»; и оттого-то на 16 и 17 веке лежит на мой взгляд какой-то унылый
отсвет, опресняющий самые острые и гениальные продукты этих веков и
вносящий скуку в созерцание казалось бы изумительнейших открытий
времени; деятели этих веков, как бы они ни были рельефны, все же в
рельефе своем чем-то смазаны, замутнены: в дымке, в тенях; и в эти тени
как бы опускается изобразительное искусство; оно выходит из теней в
невероятном утреннем колорите весеннего итальянского неба художников
14 века, оно нежится в сини его весь 15 век; оно становится переосвещенным, слишком освещенным в 16 веке, где раздутые люциферизмом личности, проснувшиеся после недавнего опьянения, переживают
животно и чувственно свои дебелые телеса (ариманизация); и наконец они
садятся в тень.
Симптом живописи 16 столетия есть Рубенс; 17-го - Рембрандт141.
История живописи от 15-го до 19 столетия есть история нисхождения и
чаще история падения самосознающей души; композиция чаще рвется в
ней, заменяясь множеством отдельностей (растущая роль портретной
живописи); нет уже таких перспективных взлетов; пространства ацелого
заменены в вырождении этом отдельными руслами живописи (портрет,
пейзаж); вываливаются из целого куски: натюр-морт; и появляются
ужасные, кверх ногами висящие зайцы позднейших голландцев.
И здесь подмена цельности кусками ее.
небес

ЯВЛЕНИЕ «ПРИРОДЫ» В 16-ОМ ВЕКЕ

37

На те же куски разваливается космическое пространство, ставшее
пустою астральною бездной, представленной Ариманом, через приклейку
астрального тела к физическому - материальною бездною; и отсюда пере­
ходящее все пределы положенного (нормальною методологией наук о
природе) раскрамсывание природы, напоминающее ее разложение в разло­
жившемся поле зрения человека; явление разложенья природы - от при­
нудительной механизации ее (сперва ради тактических целей, 17 век),
потом от веры в самый механизм; и как в трупе, - явление разложения
природы от разложения личности в поле зрения критического взгляда
души самосознающей, вынужденной на операцию снятия катаракта
личности с глаза; и поскольку в этом катаракте оказался глаз духа «я»,
насильственно вклеенный Ариманом, постольку снятие личности с «я»
оказывалось снятием с «я» всего содержания сознания; с ним - всей
природы; обладателем глаза оказывался - скелет, иль «субъект познания»,
хотя и над-индивидуальный (читай «над-личный»), но абсолютно пустой,
абсолютно пассивный и абсолютно бесчувственный, которому оставалось
одно при взгляде на продукты своего разложения - скепсис смеха, иль
скепсис - рёва; плакать не мог он.
Каким вещим символом является результат странствия в только что
открытый «Новый Свет» ариманизованных авантюристов, упадочников
Возрождения, отправляющихся в чувственно им представший символ
астрального тела, над которым они должны были работать; работу свою
они поняли, как работу ножом, порохом и водкой: работу кромсания этого
тела на части, работу его изъязвления; они вернулись в Европу, самоизъязвленные французской болезнью142, которая вдруг вспыхнула с ожес­
точенной силою, напоминая проказу средневековья; характерно, что
«проказу» д-р Штейнер считает внешним следствием мистерий ужаса,
охвативших Европу в эпоху вторжения гуннов', «гунны», как Ариманова
маска, заразили душу европейца адушевной болезнью, ставшей позднее
телесною восприимчивостью к проказе143; это было в период такого же
нисхождения, но меньшего, в период ариманизации, но - меньшей; теперь
ариманизация, сказавшися иным вздрогом страха, страха нисходящей
самосознающей души в сферу рассудка; вздрог этого страха - «скепсис»', а
физический его кореллат - сифилис.
Америка и Европа обменялись визитными карточками под формою
разложения; европеец послал красному человеку в подарок - водку;
красный человек - сифилис.

астральной

38

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

16-ый и 17<-ый> век144
Чтобы145 понять суть тенденций второй половины XVI-ro столетия, как
бы оборвавшей стремление первой его половины и века 15-го, бросим
взгляд на события этого времени, что происходит? Является новая сила в
Европе: аИспания; Карл Пятый объединяет Германию и Испанию; Италия,
центр гуманизма, оказывается в сфере борьбы между Карлом и деятельным
покровителем гуманизма, Франциском Первым146. В Италии, в Риме расцвет классицизма: отстраивается храм Петра147; меценатствуют папы
(Юлий Второй, Лев Десятый); широкой волной гуманизм разливается уж по
Германии: действует Ульрих фон Гуттен, Эразм; в Англии распространяется
влиянье Эразма влиянием его друга Томаса Мура, автор<а> знаменитой
«Утопии»'49 (и друга короля Генриха VIII); во Франции в XV веке свобода, терпимость; и Возрождение разливается вширь, вверх, - не вглубь;
в глубине же отдельных индивидуальных сознаний, как следствие люциферического перескока -- разрыв, раздвоенье, сперва не осознанное; гума­
низм папы Льва, покровителя мира искусства - прекрасен; совсем не
прекрасно, что папа тот средства для возведенья изящных построек
стремится покрыть распродажею индульгенции~ 149 ; совсем не прекрасно, что
Лютер пишет о Риме: «Пороки здесь невероятны»', здесь - «самые нечес­
тивые люди»150.
Картина Европы собой представляет под внешним пластом разлива­
ющегося просвещенья еще не прочитанное бурленье, вскипанье к сознанью
доселе еще не вскипевших пластов; в Германии 1500 типографий, но
Германия раздроблена; открытие Америки и приток золота оттуда произ­
водит по всей Европе революцию цен; волна крестьянских волнений
пробегает по Германии (1524-1525), по Франции (1525), позднее - по
Англии.
Религиозные войны и борьба с протестантизмом и гуманизмом застав­
ляют гуманизму предавшийся Рим подтянуться; отсюда папы натягивают
вожжи; реформации противопоставляется католическая реставрация; и
скоро распространяет свое влияние орган этой реставрации: иезуитский
орден; после смерти Льва Х-го, Павел III повертывает рельсы151; с 1527
года152 в Италии уже нет условий, благоприятствующих развитию искус­
ства, а Сикст V уже прямо воздвигает гонение на художников и гуманистов;
наступает эпоха господства иезуитизма и инквизиции; с второй половины
XVI столетия церковь обрушивается на Коперника153, сжигается Дж. Бруно
и под судом - Галилей154; со смерти Карла V-ro при Филиппе Втором
реставрация и иезуитская пропаганда продолжают свое мрачное дело в
Испании155; и во Франции, где при Франциске 1-ом господствовали гума­
нисты, усиливается реакция и укрепляется с Генриха П-го католицизм, а с
Генриха IV-ro абсолютизм.
Европе: Испания: Карл Пятый,

16-ЫЙ И 17<-ЫЙ>ВЕК

39

Конец XVI столетия проходит под знаком борьбы и религиозных смут
внутри отдельных слоев населения Англии, Франции, Германии и Италии; и
кончается определенно двумя наметившимися враждебными станами
католиков и протестантов; в государствах романских намечается преобла­
дание католиков: в Италии с Сикста V-ro; в Испании при Филиппе Втором
(1555—1598)156; во Франции эпоха религиозных войн (1559-1589) окан­
чивается перемирием: Нантским эдиктом157; наоборот, в Германии укоре­
няется протестантизм; в Англии аначинается отделение от католичества;
царствование Генриха VIII-го ознаменовано преследованием католиков
(1509-1547)158; конец века окрашен пуританизмом159.
В семнадцатом веке начавшееся укрепление монархич<еской> власти во
Франции при Генрихе IV-ом продолжается особенно при Людовике
Четырнадцатом; этапы роста абсолютизма: 1661 год - подавление народных
вольностей160; 1673 - указ об уничтожении полномочных прав парламен­
та161; 1682 - ограничение прав папы162; в Германии к середине столетия
видим систематическое возвышение Пруссии победами Фридриха Виль­
гельма; семнадцатый век рисует линию укрепления государственных начал
в Германии, Франции и России. Идеальные представления о целом, поновому подменяются понятием о единстве как принципе: в сфере культуры,
науки и государственности; но эти различные представления об единстве
трагически оканчиваются подменою единого единства многими единствами.
Черты упадка отчетливо сказываются со второй половины 16 столетия в
изобразительном творчестве; мир композиции, неповторимый, - в распаде;
распад этот выражен и в рафаэлевой линии, у лишь талантливого, и не
гениального Джулио Романо163; в усталости, в приторном театрализме
Андреа дель Сарто; упадок и в школе болонской, где вместо Караччи164 мы
видим ьбестворчество Гвидо Рени, Доминикино165, и шалости мифов
Альбани166; то деятели уже семнадцатого столетья, вполне завершившего
темп Остановки; авесьма характерно: тогда появилась потребность обзора; и
взгляд назад есть Вазари, архитектор, историк искусства167; там, где все
дышало «сегодня», «сегодня» явилось сквозь призму истории; взгляд исто­
рический, стиль обозренья всегда показатель начала упадка. И этот упадок
сказался повсюду в семнадцатом веке: упадок Италии - Сальватор Роза;
упадок же севера - Рубенс.
И в живописи, и в зодчестве темп остановки сложения композиционного
выявлен в стиле, которого суть распадение композиционного целого, или
эмансипация каждого штриха в самоцель, в завитушку; тот стиль завитушек барокко; барокко в изобразительном творчестве итальянском царит весь
XVII век; в архитектуре вполне отражен он Бернини; потом Барромини168;
продуктами разложения целого, где пейзаж, завитушка и личность даются в
сложении целого; в этот период раскладывается это целое: на элементы;
а 1500 уже года под давлением Эразма и итальянских гуманистов совершается
ь искусственность
с замедления
d в стремительном ритме искусств в той сфере, где только что

40

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

таким элементом является нам пейзаж; и он дан уже в Клоде Лоррене, в
Пуссене, как цель; элементом таким выявляется линия; линия, или рисунок,
впервые расцвел, как отдельное самостоятельное начало в то время - в
гравюре: во второй половине 16-го столетия и в 17-ом веке расцвет разных
типов гравюр: выявляются нам гравюристы французские; их открывает:
Калло; элементом таким выявляется личность градации личностей из
композиции; вычерчен ярко портрет; появление вполне изумительных
портретистов в то время - явленье весьма характерное.
Тема портрета является ранее: отцы портрета - художники «ЬосЬ»-ренессанса (хотя б Леонардо); но - в Рафаэле и Леонардо «лицо», «лик» и
«личность» - часть целого, часть композиции; колористические задания и
колоритные, краска, рисунок, сюжет суть такие же составные части кон­
цепции, как и лицо; характерно: в 17-ом веке «лицо», или «лик», транс­
парирующий новой силою самосознанья, лицо-индивидуум, а не античная
маска, - самоцель; портретисты окрашивают тот период: в Веласкезе, в
Гансе Гольбейне, в Рембрандте (1606-69)169 с новою силой отдельность,
лицо, выявляется.
Так со второй половины 16-го столетия падает целое в изобразительном
творчестве; и поднимаются частности; будто пред нами распался живой
организм; и отдельные части его ярко зажили самостоятельной жизнью: и
части талантливей целого; целое стиля - манерность, статичность и
пестрядь отдельностей: стиль jesuite170. «Части» дышат невиданной силою;
пейзажная живопись, часть, строит мир свой (игру колорита); и целое строит
отчетливо бесколоритная линия (царство гравюры); такое же целое ныне портрет.
Ну а фабула, впаянная в композицию, как составной элемент; эта - фа­
була интеллектуализуется; в веке пятнадцатом фабула втянута в целое;
целое - изображение; живопись - сфера его; теперь фабула - вывалилась,
иль верней излилась и себя проявила отчетливо в смежном искусстве: в
поэме, в романе, и в драме ярчее она, чем в полотнах, где фабула, так
сказать, аллегоризировалась; и расцветом романа и типа сказалась эпоха;
мир фабулы - это Шекспир, Сервантес; это - Лопе де-Вега и Тирео де
Молина в Испании; это - Корнель, Лафонтен; это - Мольер и Расин.
Наконец, - познавательные задания, в веке предшествующие, как бы
втянутые в сферу чистой изобразительности, с ней скрещенные, в ней
задышавшие вовсе по-новому, - то, что явилося духом движенья вперед
этой сферы, из сферы исходят; мы можем сказать, что в начале 16-го
столетья: «дух» живописи воплощен в ее душу; душа ее в теле; и то
Рафаэль; в Леонардо мы видим с одной стороны воплощенность подобную
же; но с другой стороны уже есть в нем зловещие признаки; как бы начало
процесса медлительного испускания «духа» из тела душевного живописи; в
своем мощном «Трактате» дает лозунг он: «Изучай сначала науку, а потом
171
приступай- к практике»
; в этом лозунге уже заключается для живописи
возможность опасная<:> центр внимания в композиционном заданье
сосредоточить в рассудочной стороне всего целого интеллектуальных
заданий; и тем превратить сферу изобразительности в познавательную

16-ЫЙ И 17<-ЫЙ> ВЕК

41

лабораторию чисто научного опыта; живопись в лаборатории этой - лишь
кожа, лишь форма; скелет ее - мысль; композиция в ней - композиция мира;
механика, физика и астрономия; мост меж наукой и живописью перекинут и
Микель-Анжело; в нем проблемы художественной композиции как бы
трактаты пропорций космических; космос космических форм у него есть
предмет изучения. Год его смерти есть, так сказать, год остановки развития
композиционных заданий в художественной их трактовке; год смерти его год рождения уж Галилея172, астронома, физика; одновременно художника;
но в Галилее, сказал бы я, периферия стремлений художественных, наука о
космосе, - центр; и в нем центр предыдущего века, художественность
композиции, - периферия. Представим себе две точки, два центра - «а», «6»;
один центр - композиция мира художественного; а другой - композиция
мира научного; соединим «а» и «Ь» прямой линией; и возьмем ее радиусом,
которым из «а» и из «Ь», как двух центров, описывается окружность; тогда
мы получим фигуру двух пересеченных кругов:

; сфера пересе-

ний кругов - сфера эллипсиса; этот эллипсис, иль гармоничный овал173 композиция мира, нам данная изобразительным творчеством века XV-ro и
началом XVI-ro, как культура; с второй половины XVI-ro столетия на двух
сторонах гармоничного эллипсиса как бы образовались наросты, разду­
вшиеся в противоположную сторону и образующие в сложении именно те
две негармонически пересекающих друг друга и как бы борющихся друг с
другом тенденции; в них по-разному изживается интеллектуализм само­
сознающей души; то - расщеп сферы живописи, иль явление испускания
интеллектуального духа ее в науку о мире; отчего композиция, целое в
живописи, изживая себя в элементах, погасла, поблекла, как целое в тот
маньеризм, о котором идет теперь речь; и он явственен у итальянцев,
французов; его обратное дополнение - натуралистическая тенденция у
испанцев, голландцев, ведущая к чувственному переуплотнению телаа.
Это следствие выхода «духа» живописи из живописи; дух, «исходящий»
из «тела» ее - в чем он сказывается и в чем проявляет себя? В бестелесном
ьинтеллектуальном осознавании тем композиции мира, при помощи чисто
рассудочных форм; «дух» - исходит из сферы художественности, нисходя в
мир рассудка.
Символ этого нисхожденья есть пересечение смерти великого МикельАнжело с мигом вхождения в мир Галилея; с того времени - уточнение
композиционных заданий, естественно как бы ведущих из живописи, астрофизика, или научная композиция мира; за эрою исполнения велико­
лепных заданий художественных наступает новая эра: свершения велико­
лепных заданий композиционно-научных; расцвет астрономии.
,то - смерть
ь абстрактном сознании

42

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Душа самосознающая опускается в сферу души рассуждающей, чтобы
заново переработать ее: т.е. взять в свои руки; попытка взять в руки рас­
судок окрепшею, новорожденной душою - восстанье наук.
Век семнадцатый есть век открытий научных.
В 1300-ом году - изобретение пороха174; в 1436 - книгопечатания175; в
конце 15-го столетия изобретен микроскоп176; начало 17-го столетия, первые
годы его знаменуются астрономическими, физическими и математическими
открытиями; вот краткий перечень их:
1593 - приложение алгебры к геометрии177; 1596 - найдены десятичные
дроби178; 1604 - открыты законы падения тел Галилеем179; 1608 - зрительная
труба180; 1611 - телескоп (Кеплер)181; 1614 - логарифмы (Нэпер)182; 1618 законы преломления света183; 1630 - фосфоресценция184; 1638 - анали­
тическая геометрия (Декарт)185; 1643 - барометр (Торричелли)186; 1650 воздушный насос187; 1656 - часы с маятником (Гюйгенс)188; 1661 - мано­
метр189; 1662 - закон Бойля190; 1663 - электричество191; 1665 - диффракция
(Гримальди)192; 1666-1680 дифференциальное исчисление (Ньютон, Лейб­
ниц); 1682 - законы тяготения (Ньютон); 1686 - рукопись Ньютона
«Philosophiae naturalis principia mathematica»193; 1690 - теория света (Нью­
тон)194.
То, что жило в теориях художественной перспективы, теперь изживает
себя в утонченнейшем анализе геометрических композиций, в теории
конических сечений, в высшей геометрии, в изысканиях Кеплера (1572—
1630)195, Фермата (1607-1665)196, Паскаля (1623-62).
Какой град открытий, какой град имен, вырисовывающий опять-таки
новую эру по отношению к предыдущей, отмеченной гуманистами и
художниками; сфера новая отмечена небывалыми в мире доселе гениями
наук аточных, создавших впервые нам как бы самую сферу точности из то
расплывчатой, то догматически узкой рассудочной сферы; рассудок, как бы
прикоснувшийся к новой силе сознания, переродился и омолодился; то
перерождение, омоложенье рассудка - 16 век (во второй половине), и следующий.
Отношение двух эр (15-16-го столетия) к (16-го-17-му) как бы
перекрещено в Микель-Анжело и Галилее, совпавших годами рожденья и
смерти; так лик «.Галилея» - лик «духа», исшедшего из Микель-Анжел о: в
новую эру: и в новую сферу.
Расщеп между ними - расщеп внутри них; на закате XVI столетия трещины в душах; являются души двойные, двух-сферные, так сказать.
Этот период есть кризис; рост знания сопровождается как бы разу­
верением в том, что возможна гармония личности цельной, в себе самой
замкнутой, строющей жизнь, как художественное задание: ритмов и красок;
под краскою вскрылася бездна бескрасочности, бездна мира; и все село в
тень: в тень Рембрандта; в тень мира; под ритмом, под музыкой пифаа

положительных

16-ЫЙ И 17<-ЫЙ> ВЕК

43

горейской формы, в которую верили так теоретик искусства Альберти и сам
Леонардо, открылася формула; вскрылся принцип механический; вылез
скелет - из недавно еще так прекрасного, - мертвого тела.
16 и 17 века изумительно отразили сущность бестиализации под флагом
прогресса в изменении ритма стилей; подобно тому как в готике мы имеем
тенденцию вытянуть все линии жизни вверх-вверх в поступательном
проростании Импульса до души самосознающей: мы видим это в схо­
ластике, в вытянутости линий мысли рядов аналитических a priori до их
пределов, категориальных пустот; мы это видим в вытянутости линий
храмов в линии друг над другом взлетающих аркад; мы это видим в
вытянутости фигур, в шпицах зданий, в линейных разрезах окон. Эти линии
жизни - от натянутости всех стремлений, от романтизма их; в соответ­
ствующем отрезке пути нисхождения, по ту сторону вершины ренессанса
нас встречает перепутанность линий; линии эти оборвались в точке выхода
из культуры души рассуждающей; вступая в сферу этой культуры в
обратном пути в 16-17-ом веке, мы встречаемся с путаницей обрывков
линий, со всеми возможными завитушками стилей: в рококо и барокко, в
Style Jesuite197; перепутанные витушки слагают круглотъг. и мы видим
вместо ангелов дующих щеки пузанов, вместо сухого контура готической
статуи хохочущего толстяка, увенчавшего себя плющем, нео-гуманиста,
кричащего вместе с Рубенсом: «Wein, Wein und Weib»l9S’, и это же видим мы
в завитушечном стиле рэзонеров, козёров199 и афористических философов
этого времени, прячущих под юмором гротеск и под криком гротеск<а>
сухой скепсис свой; и это же встречает нас в завитушках политики Макиа­
велли и иезуитов.
Длинноты сменились круглотами; линии - завитушками; посередине
между двумя стилями стоит попытка создать овал и полуовал’, мне трудно
здесь уточнить понятие овала и полуовала’, беру их в ритмическом,
символическом смысле; и сам еще не понимаю значения символа; но лицо
Ренессанса - овал, между ликом-линией средневекового изображения и
круглой мордой барокко.
До сих пор я невольно останавливался на явлениях уплотненья в пути
нисхожденья души самосознающей, на следствиях ариманизации сознания;
они характерны и прежде всего ослепляют глаза путешественнику веков;
они, как бы сыпь, на лице души прекрасной и самосознающей, глядящей
сквозь сыпь своего лица огромными и осмысленными глазами; явления
нормальной работы души над душами предыдущих периодов и этих
последних над телом астральным культуры - и тоньше, и, я сказал бы,
бескрасочнее,ь оккультней; все же новая сила души, синдивидуум «духа»,
заложенный точкою «я», выражает себя в этом времен^ положительным

а есть всеобщее разложение стил<ей>
и при этом они более скрыты, более я бы сказал, оккультней, нежели явления работы в периоде
предыдущем.
с душа самосознающая сказывается в этом времени
d огромною силой

44

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

изменением всей структуры искусств, всей структуры идей, всей структуры
научных открытий.
В изобразительном искусстве взрыв «силы» мы видели в обнаруженьях
15-го столетия; в 16, 17 столетиях складывается ряд имен, раздвигающих
живопись; человек, как предмет изображения, все более схватываем и
прохватываем; выступает все более и более доселе скрытый его характер,
целое характера; «личность» портретной живописи, аозаренная ьдухом у
итальянцев, аурой света прохватывается все более этим духом, как бы
всасываемым внутрь: индивидуализируется', дух самосознания враба­
тывается в самые мускулы изображаемого тела; человек с печатью духа в
теле, с духом в теле, с телесным духом - явление, невиданное доселе - все
чаще появляется на портрете, свидетельствуя, что портрет открыл в
личности нечто, не проявляемое ею в жизни; чем более дух зарывается в
мускулы, тем более мускулы выглядят одухотвореннее, проработанней;
пример - лица портретов Рембрандта, Гольбейна и прочих; работа нис­
ходящего Импульса - здесь налицо; но особенно новая эпоха себя выявляет
с особою силою в словесном искусстве; я разумею явление таких
художников словесного творчества, как Сервантес, как Шекспир; Шекспир
прохватывает из духа «Я», духом «Я», души и даже тела героев своих так,
что эти герои ему подчиняются в утонченнейших движениях; он есть
классический выявитель в искусстве новой силы душевной, самосознания;
душа самосознающая выявляет себя в самообладании творческого «я», в
овладении страстями; и перед нами ряд личностей, обуреваемых вихрями
страстей и борющихся с вихрями страстей; и сквозь вихри эти красным по
белому напечатано непроизвольное веление, программа духа времени: сойти
в страсти и овладеть страстями; Шекспир в сфере поэзии изображает задачу
самосознания: работы «я» над душами и астральным телом, источником
страстей; и оттого художественный гений Шекспира расширяется до
выражения задач эпохи; Шекспир и «душа самосознающая» - синонимы;
«гиекспиризована» - вся эпоха; с «индивидуум», изживающий себя в про­
тиворечиях «личностей», бегущих по временному ряду и гибнущих от
неумения пересоздать в себе схватку «личностей» в гармонию их пере­
воплощения, вынужден разложиться: герои Шекспира - разложение инди­
видуума по ряду драм; Шекспир - поэзия «темы в вариациях», где тема индивидуум, а модуляции200 - «личности»', «индивидуум» всех модуляций
Шекспира, герой героев всех драм, - душа самосознающая, нигде им не
изображенная; с Шекспиром выступает на сцену истории «тип»™ - точка
пересечения вариации, например «аЬс», с индивидуумом всех вариаций, в
котором вариация «аЬс» - одно перевоплощение всего круга перевоп­
лощений: «аЬс», «асЬ», «Ьас», «Ъса», и т.д. Это учение о «теме в вари­
ациях», об индивидууме, как церкви всех-всех личностей202, ее заклюа живописи этого периода не то чтоб одухотворяется, а как бы прохватывается, духом «я» индиви­
дуализируется',
ь извне
с «личность»

16-ЫЙ И 17<-ЫЙ> ВЕК

45

чающих и бегущих одна за другою по цепи времен, лишь позднее себя
раскрывает в «учении о перевоплощении».
И эта же сила души, высекающая новые импульсы из работы над душами
и астральным телом, “поздней изживает научно себя в формулировании
закона тяготения, в трех принципах мировой динамики; в Ньютоне203, и в
импульсе Ньютона, правильно понимаемом; это - импульс души само­
сознающей в науке; для Ньютона динамическое оформление верховного
принципа Космоса, ложащегося в основу физических наук, было необхо­
димой эмблемою импульса, понятого как воля и страсть принципа сложения
тел, движимого, в свою очередь, импульсом жизни; что сам Ньютон понимал
силу, как выявление оккультного импульса204, явствует из его «Дневника»', и
поэтому вся ньютоньянская физика в правильном понимании - физика жизни,
не физика смерти, где мировой механизм - тень понятия, отбрасываемая
рассудком, критически взятым в руки ьсамосознания, берущегося за попытку
впервые классически и критически образовать систему наук; то, чем является
«тип» в сфере искусства Шекспира, есть принцип в науке; явление на
горизонте сознания научного принципа вместо пустой категории0 - действие
души самосознающей, процесс Переработки ею души рассуждающей,
выявленный в 17-ом веке; встретив на своем пути аркады тянущихся и
непроизвольно расширяемых «универсалий», рассудочных форм,е полученных
из пределов процессов аналитических а приори (говоря языком Канта), душа
самосознающая, в пути нисхождения перевернула их всех и посредством
синтетических a priori (более позднее определение Канта/ опустила в сферу
опыта; в результате - ряд реально открытых принципов, нормально ло­
жащийся в основу наук205; осознание того, как возможно естествознание8206,
осознание Канта в 18 столетии, есть критическое осознание11 уже случив­
шегося; и ответ - запоздалый на то, что же собственно произошло в
человеческом мышлении ‘в момент появления астрономических, физических,
механических, математических и логических принципов на горизонте нового
времени; до 16, 17-го столетия открытие этих принципов не было возможно;
не было ведь орудия открытий: оттого-то не было и точной науки в
теперешнем смысле, как целого индивидуума, в его вариациях, в мето­
дологиях (отдельные попытки научного мышления и даже отдельные науки не
идут в счет); в формулировании задач «критической философии», в про­
тивопоставлении общей логике частных логик наук, Кант лишь объясняет в
рассудочной форме дорассудочно происшедшее силами самосознающей
а в скором времени после Шекспира
ь душой самосознающей
с рассудка эпохи схоластики
d нисхождения ее в сферу души рассуждающей
с продуктов мышления посредством аналитических a priori
f она перевернув в сферу ниже лежащие формы посредством синтетических a priori (более
позднее определение Канта) приложила их к сфере опыта;
8 в a priori
h «post factumm
1 вот отчего возникли реально и незыблемо существующие астрономии, физики, индуктивные
логики, зоологии и ботаники нового времени

46

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

души: объясняет стиль новых асил мысли, взявших в руки рассудок; начало
критическое вскрытия силами самосознания сил рассужденья - начало
философии 17 и 18 столетия, стянувшейся в лозунг: «cogito, ergo sum»207.
Найденный принцип самосознания сознания как индивидуум философии,
найденный принцип типизирования как индивидуум искусства, найденный
принцип формулирования (математизирования, эмблематизирования) как
индивидуум ьнауки, и принцип гуманизирования как искание точки оправ­
дания личности человека в «индивидууме» путем высвобождения (либерализирования) его прав и изыскания способов защиты прав - все это в
разных разрезах одно и то же: выявление нормального нисхождения души
самосознающей и результат ее работы над душой рассуждающей (фило­
софией), ощущающей (искусством) и астральным телом (науками о космосе астрономии, физики и т.д.) в 16 и 17-ом столетиях.
И оттого-то души второй половины 16-го столетия и 17-го столетия,
определяющие характер эпохи и ее положительных достижений, вопреки
почти неизбежной ариманизации отдельностей в понимании достижений,
суть Тихо-де-Браге, Галилей, Кепплер, Бэкон Веруламский, Декарт,
Шекспир, Гюйгенс, Спиноза, Ньютон, Лейбниц и им подобные.
В свете только что высказанного становится по-новому понятным, что
есть протестантство', оно есть вначале - вырыв изс католичества всего
свободного и индивидуального; «протестантизм» в 14-м и 15-ом столетии
до Лютера есть просто дух бунта на крыльях растущего импульса; он
выделяем уже во вскипаниях мистики в сферу веры; в 14-ом и 15-ом
столетиях, где вера раскрыла себя в выявлении усыновления, в царстве
человеческом, в гуманизме, он - гуманизм; и он - стремление к прозрению
индивидуума сквозь оболочку личности; он - самый дух апостола Павла;
обнаружение «протеста», как «изма», как «протестантизма» и обра­
зование церкви на дрожжах - «изма» стало осуществимым с момента вступ­
ления в 16-ый век, с момента вторичного облечения «я» в формы рассудка;
рационализация церкви, самое понятие ее, как ограды чего-то и от чего-то, понятие аналитическое, вытекшее из сферы рассудка; томление предыду­
щего века по уяснению себе индивидуума, как купола круга колонн из
личностей; где личность и индивидуум пересекаются в архитраве, где
архитравные дуги являют собою одновременное сужение купола, как
излияния его в колонну, и расширение колонны, как излияния в купол, где
Христос, Индивидуум, непосредственно открывается в толковании Писания
личностью, а личность благодатно внимает расширяющейся208 совести
истолкований Писания, где между личностью и индивидуумом нет личных
посредников и где тайны причастия суть лишь символы участия в тайне
истолкования209, - рационализированная попытка религиозно оформить
мистерию индивидуализма, - вот отложение себя сознающего Индивидуума
а способностей, вскрывшихся в рассудочном мышлении; а эти новые силы суждения в рассудке от
воплощения в них из высшей сферы души самосознающей в душу рассудочную.
ь искусства
с тюрем догматов

16-ЫЙ И 17<-ЫЙ>ВЕК

47

в сфере церковного строительства; Протестантская церковь в процессе
откола ее от Церкви собственно есть, в сущности говоря, одна лишь
кристаллизация души самосознающей в сферу души рассуждающей, воз­
можная и нормальная в пределах пересечения импульсом «Я» его рас­
судочной сферы, где она - источник оплодотворения многих культурных и
философских тенденций; в этом разрезе взятая, она есть не церковь в
определенном и замкнутом смысле организации, действовавшей с 1-го века
до 1250 года (потом - механизации). Она - коллективистический рассадник
гуманизма, как культурной тенденции; и ее слишком быстрое заострение в
церковь во что бы то ни стало, с поспешным перенесением многих приемов
борьбы, заимствованных ею у борющегося с ней католичества в пылу крово­
пролитий и во взаимном форсировании друг в друге искр духа фанатизма, ее заострение в «церковь» - продукт ариманизацищ в противовес маске
светскости и завитушкам «барокко» иезуитизма, - пуританизм, ею выд­
винутый, варваризирует в ней либеральную тенденцию, ее нерв, острыми
изломами нетерпимости; фанатизм откладывается в ней огрубением подчас
культуры искусств; в сущности говоря, протестантство есть непроиз­
вольный захват прав отдельною группою верующих изживать целость
церкви и пересоздавать целость церкви в многообразии индивидуальных
вариаций, что, конечно же, для огражденного от этих прав католичества есть
мандат™ на оправдание ересей; протестантизм есть импульс ересеобразований, попытка создания «культуры» особого рода в культуре Возрож­
дения с себе присвоенною печатью «церкви», которой он мог бы
премировать и отмечать ему любезные культурные ценности.
Ссора Лютера с папою и сожжение буллы211 - предлог для выявления
действия круга причин, где последняя, случайнейшая - Лютер; не Лютер источник протестантизма; протестантизм - источник Лютера.
Протестантизм есть культура гуманизма в сфере «теологии», перво­
начально желающая оградить сферу своей работы от проклятий, костров и
штампов «ереси» со стороны католичества; для этого-то ей и понадобилась
ограда; храм подлинного протестантства - невидимый, храм души само­
сознающей и храм нецерковный, в котором церковь - периферия, ограда
«от-», а вовсе не центр; такая «ограда» оправдана исторически; и такая
ограда до восемнадцатого столетия «оградила» ряд ценных научно-фило­
софских стремлений; она воспитала и оградила... хотя бы Канта, выра­
зившего в категорическом императиве, в этом звездном небе в груди, в этом
построенном императивами практического разума аллегорическом небе212
всю практичность и всю разумность до времени одной из тактик
гуманистического течения: прикинуться церковью, чтобы видимостью меча
духовного остановить действие застывшей молнии Духа, - застывшей в
действительный меч-, после Канта бытие «ограды» перестало оправдывать
свое назначение; игра в «маскарад» одной сферы культуры с другими, игра в
«церковь» Сказалась ненужной игрою; но тогда-то ограда «от» вдруг
понадобилась остановившемуся сознанию тех, кто не прошел в сферу души
ложилась балластом

48

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

ощущающей, в нижележащую сферу с Христовым импульсом, ширящим
самосознающее я; и как церковники первых веков в своих усилиях бороться
с ересями снизу били проклятиями поа подлинным евангелистам Импульса и
просветителям культуры, так точно протестантские пасторы современности
ограду несуществующей церкви и камни ее пустого пространства, поднятые
будто бы с алтарей, - обрушивали на живейшего носителя Импульса, и
сложившего ограду, и исшедшего из нее: на Рудольфа Штейнера213. Все
равно: форма образования этой церкви уже такова, что всякое формование
ее содержания есть ересь и только ересь', вся она теперь - в из-под нее
истекших ересях — субъективных объективациях и коллективных субъективациях; протестантство, - парламент сект, присвоивший себе право за
давностью сессии быть вовсе нераспускаемым;ь в том его культурные
преимущества и его церковно-юридическое убожество; протестантство преждевременная кристаллизация, а следовательно, и ариманизация доселе
скрытой эсотерической церкви: слагающегося под знаком культуры0 ее
венца культуры Духа иль Манаса, в обнаружениях которого свершит свою
миссию наш пятый культурный период.

18 век214
В общих и главных линиях отличие 15 века от 16-го есть то, что душа
самосознающая в первом из них в линии восходящей, а во втором - в линии
нисходящей; первый из них все еще удаляется от рассудочности, второй в
обратном течении приближается; но оба еще не низводят Импульс, вместе
<с> рожденной душою им, в нижележащую сферу; отличие 17-го столетия
от 16-го в облечении в рассудочность - для переработки рассудочности в
принципы сложения и образования наук; и тут же ариманизирующее начало,
разъедая рассудком самую силу сознания, развертывается в пышное
цветение рассудочной спекуляции в ущерб разуму этой спекуляции;
«индивидуум» 15 столетия становится разумом, руководящим рассудком, но
им не учитываемым; рассудок, критически направленный разумом к фор­
мованию принципов научных открытий, не видит своего руководителя;
руководитель - скрытая сила Импульса; в Шекспире тип явлен dero сим­
волом; в Декарте - ^самосознание', в Ньютоне - сила; попытка симво­
лического откровения сокрытого явлена в символах натурфилософского
оккультизма 17-го столетия, в алхимических углубленьях Ван-Гельмонта215;
в натурфилософской символике розенкрейцерства, в «Химической свадь­
бе»2'6 и тому подобных сочинениях, наконец в интересе к этим течениям,
создающем в противовес рационалистической популяризации первонаа живейшим, святейшим
ь парламентом, и вовсе не церковь оно;
с шестого периода
d скрытою силой типа
' символом самосознания

18 ВЕК

49

чально скрытого источника гуманизма иррационализацию, имеющую целию
внутренне конкретизировать происходящее: создает «оккультизм» в гума­
низме, как попытку люциферизации самого процесса ариманизации;
ариманизация, врываясь в эту сферу, вносит мистификацию в область, как
бы предназначенную для охраны Импульса; и разливаясь вне этой церкви
Импульса, вырождает работу самосознания над душой в беспочвенную
спекуляцию о разуме; вместо «Импульса» розенкрейцеров, «Индивидуума»
гуманистов, теперь появляется Разум, на границе 17-го и 18-го столетия
себя выдающий подлинным разумом; между тем это - разума, изобра­
женный рассудком, разложившим душу самосознающую и вновь пере­
вернувшим свои категории вверх, как в эпоху схоластики. Создается
схоластика Возрождения, как продукт этой ариманизации, распыленья
рассудком силы самосознающей души; и эта схоластика под формою
метафизики наделяет рассудочный разум (читай «рассудок и только
рассудок») мнимой мощью: создается фикция проработки рассудка разу­
мом1’217 (на самом деле - происходит обратное); и в противовес этому
слишком раннему исчерпанию работы самосознания, наоборот, линия более
глубокого погруженья сил самосознающей души в подпочву рассудка, душу
ощущающую, явно напечатлевается в работах передовых деятелей 17-го и
первой половины 18 столетия: линия вдвижения «Я» в душу ощущений; и
здесь же, в более глубоком слое, намечаются будущие плоды и более
глубокой ариманизации: этос сенсуализм английской психологии: фило­
софия Локка и следующего за ним Юма; так в Локке и в назревающем
Вольфе раскалывается душа самосознающая на границе двух пластов;
ариманизация верхнего заключается в подмене Импульса рассудочным
разумом; «я» здесь приклеивается к понятию; и в результате становится рассудочным «я», и оттого другая половинка самосознающего «Я» прик­
леивается к душе ощущающей, явленной в аберрациях Аримана, как пери­
ферия тела (читай: «материального» тела); так выростает в философии
природы 18 столетия Абстрактно-рассудочный материализм; еще 17-ый век,
ощущая опасность поглощения духа сознания природою чувственности,
пытался создать из тактических целей демаркационную границу между
двумя душами: между душою природною и душой сознающею - рассудком,
оковывая душу природы символикою механического представления, кото­
рое простиралось лишь на природу чувственного опыта, а не на природу
сознания (последняя - оказывалась духовной); такое создание искусст­
венного дуализма удовлетворяло физиков своего времени, позволяя им
исповедовать механическое мировоззрение и одновременно исповедовать
Дух: Ньютон, Бойль и другие - были глубоко религиозными натурами; и
этот же дуализм щепит понятие «субстанции» у Спинозы в две субстанции:
в «субстанцию» божественности и в «субстанцию» протяженности218. Но в
а Разум
ь разумом
с ростущий
d всепожирающей критицизм нового

50

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

огрублениях Нового времени тактический дуализм символики3 работы, как
разницы между очагом и холодильником, превращается в монизм
представленья о мире, как холодильнике и очаге; с той поры появляется
чисто материалистическая машина вместо мира, «Deus ex machinal всех
видов материализма, тянущихся до нашего времени; самая работа души
рассуждающей в расколах души самосознающей раскалывается в оформ­
лениях метафизики Разума и физики материализма и сенсуализма; и душа
рассуждающая, так сказать, трескается в продольном направлении; мы
стоим перед фактом «раскола» души, о котором позднее заговорит Гете
устами Фауста220; и мы знаем, что Рудольф Штейнер проводит линию этого
раскола посередине души рассуждающей, как он о том не раз заявляет в
своих циклах; трещина с этого момента все более ростет от явлений
вдавления остатков души рассуждающей в ощущающую, этой последней - в
астральное тело, являющее свои фикции перенесения перспективы уже в
плане эфирном и даже физическом; явления вдавления - от продолжа­
ющегося урагана совершенно исключительных ариманических импульсов сверху вниз; давление это из середины души (душа рассуждающая средний душевный пласт) являет ростущую пустоту, создающую впечат­
ление провала души вообще, подобное провалу носа; остатки души выше
провала и ниже провала вынуждены с того времени опираться на ниже или
выше лежащее: выше лежащее - не душа, а Дух; ниже лежащее - не душа, а
тело; намечается уже антиномия нашего столетия, схватка духа хрис­
тианства с ариманизованным телом внутри отдельных сознаний, между
коллективами сознаний; и - даже: между коллективами народов; все это в
полной мере принесет 20-ый век с его обнажающимся «или - или», оди­
наково выводящим из истории; ибо весь исторический отрезок, все
показательные явления этого отрезка протекают внутри душевных культур,
выявляющих свое содержание в верхних или нижних слоях, но не
переступающих границы души; в 20-ом веке, иссякшая и пустая душа с
иссякшей в ней картиной истории вынуждена выскочить из этой истории
либо вверх, либо вниз, потому что в ее пределах она уже не в силах найти
выход из положения; такой момент выхода в доселе никогда не бывшее, как
в душу, лежит от нас во мраке домифического прошлого.
К середине 18 столетия явно уже намечается зловещая трещина внутри
души рассуждающей, делящей в ариманизированных сознаниях душувообще пополам: на «субъект» рассуждающего сознания, - субъект,
безличный, бессмертный, но тощий, как Кащей и как он зловещий, и как он
трупносиний; и на мир ощущений как на объект чувственного опыта, безличный, пассивный и мертво-бесформенный, как куча песку, и цвета
песка; в обоих имагинациях явлены облики самого Аримана, являющи<е>
его лик в высшей сфере, как черта «духовного», а в низшей, - в обманах
«материи», гласящих, что никакого «Бога и черта» нет вовсе, и вместе с
«богом и чертом» уничтожающих «личность», «смысл», «мир»-, мир, как
пыль атомов, себя повторяющих декаллион декаллионов, повторенный
представленья

18 ВЕК

51

декаллион декаллионов раз; личность, как ничто, и смысл, как форма без
содержания; в критической попытке Канта выйти из крайностей расщепа
между пустым рационализмом и сплошным сенсуализмом в трансцен­
дентальной философии лишь в одном разрезе находим временный выход из
положения цветением критической философии, в другом разрезе же, себя
обнаружившем лишь в конце 19-го столетия, показывается нашему времени
именно эта имагинация ариманова царства, «рай Ариманов» (смотри 3-ью
мистерию Штейнера)221, которым заканчивается нисхождение «Я» во ад, и
которым доканчивает свое действие испепеления нашего сознания его
холодное пламя; и этот рай снизу противополагается тогда с особенной
яркостью «раю» сверху, увиденно<му> четыре века назад в высшей точке
15-го столетия, раю личности, как Чела Века, призывающего на пир своих
апостолов, двенадцать зодиакальных созвездий, - в них весь мир, ибо он
оказался аросписью купола нашей же черепной коробки; в картине Леонардо
да Винчи «Тайная вечеря»222 Христос, если вглядеться в него, становится
изумительным по красоте и нежности ликом Небесного Люцифера,
имагинацией сознания под черепом человека; и тогда же, немного позднее,
встает уже разоблачение ошибки сознания века: превратить рай духовный в
рай личности в другой художественной имагинации, место которой, — тоже
под человеческим черепом: я разумею «Страшный суд» Микель-Анжело223,
в котором Христос явлен уже не Люцифером, а разгневанным «Я»
человеческого индивидуума, посылающим свои раздутые личности, сверху
вниз летящие тела, в перевоплощения упадающих четырех столетий, в
царство Аримана-, над этими двумя символами, выше их, символы под­
линной установки царства «индивидуального»-, сфера Софии, стихии
будущей Мудрости, Человечества, как церкви, в имагинации Сикстинской
Мадонны, куда будет вознесен божественно преображаемый человек;
имагинация этого вознесения в «Вознесении» Рафаэля224: Христос Рафаэля,
конечно же, лишь «индивидуум» человеческий, получивший Импульс
Христа (Христос не изобразим в личностях; оттого-то и «лики» Христа, - не
Христос). Но вознесение человека (линия Импульса «снизу вверх») начнется
не прежде преодоления Аримановой имагинации: картины мертвого мира и
над ней висящего Кащея бессмертного.
В середине 18-го столетия, в точке трижды достигаемой в зигзагообразно
ломающейся линии веков (точка 1-го века, точка 1250 года выхода культуры
из церкви); в середине 18-го столетия, в третьем стоянии посередине души
рассуждающей, - эта душа треснула; треснула в ней душа, только душа навсегда; место душевного мира - место мертвеющих имагинаций, пока еще
только «рационализма» и «сенсуализма», соединяющихся в черствую
чувственность, которая все более и более становится уделом душ к этому
времени и которой выразителем становится Вольтер.
До наступления этого рокового момента раскола Лейбниц как бы пред­
видел раскол; «монадология»225 есть попытка двухлинейность намеча­
ющегося дуализма связать в однолинейность; попытка его - блестяща, но...
куполом громадной Человеческой Головы;

52

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

но...; она уже паллиатив и она реставрация идей Джордано Бруно; «мона­
дология» из учения о конкретно-целом (двуединство в единстве и единство в
двуединстве), раскалывается в ширящемся расколе души; двуединая монада
с одной стороны метафизически рационализована в рассудочный центр; и из
Лейбница выныривает Вольф; с другой стороны эмпирическая конкретиза­
ция выявляет жизнь ее, как множество монад; и это множество в теории
Босковича226 - лишь мост к материалистическому атомизму.
В этот значительный период, раскалывающий 18 век, в расколе самой
души обнаруживается впервые новый фактор развития культуры, двигатель
культуры будущих десятилетий, продукт, с одной стороны, ариманизации
культуры, с другой стороны, выявление в новой форме души само­
сознающей, позволяющей ей с новыми силами быть стержнем, так сказать,
нормального нисхождения для работы над душой ощущений; и - далее: над
телами; и - вылеплять из них символы души самосознающей в символах
чисто космических переживаний лейт-мотива «я», как темы (индивидуума в
вариациях). Появление этого фактора стало возможным лишь тогда, когда
ряд средств самосознания, разложенный Ариманом, выскользнул из поля
зрения самосознания, когда самосознание стало выходить из тела своего,
ставшего черство-чувственным; самосознание, испускающее дух из ариманизированных пластов тела культуры 16-го, 17-го и части 18 столетия,
чтобы духом своим, так сказать, заново начать проработку Импульсом3
своего полусознания, есть дух музыки 227 , постепенно начинающий охва­
тывать эту культуру, сперва ее голову, потом ее сердце и наконец ее
мускулы.
«Музыка» - вот что вырвалось в сознании многих в образующуюся
пустоту душевного раскола; в музыке зазвучали опять небесные сферы,
предмет росписи храмов художниками 14-го и 15-го столетия под формою
личного индивидуализма, как бы опускающиеся из небесного космоса в
раскрытое темяь храма Головы и переполняющие сознание «шумом и звоном
небесного»22*-, и это - в момент стояния человечества далеко не в небесном;
я разумею музыку Баха, зазвучавшую в 18 веке; в музыке стала осу­
ществлять себя по-иному непонятая идея индивидуума, как церкви
личностей, как целого комплекса частей; как целого, иль «само» са­
мосознания, разлагающего гамму своих состояний сознания в композиции
варьяций темы во времени; «индивидуальное», как композиция в точке
времени, символизирующее сосуществование частей в пространственной
композиции и в перспективе, и распавшееся тотчас же в композицию
небесных пространств, в астрономическую композицию, ставшую в 18 веке
лишь композицией больших и малых кусочков материи, рассыпающих
личность, пытающуюся их рассудком дробить, в себя, - «индивидуальное»,
как композиция в куске пространства сменяется «индивидуальным» в линии
времени, где элементы пространственности символизируются многими

нижних слоев астрально-душевной
ь черепного

18 ВЕК

53

музыкальными голосами, амахрово раскрашивающими одну и ту же вре­
менную точку (варьяцию личности), сливаемую в ряды точек, в линию
многих варьяций, во времени выявляющих тему129.
Взрыву этого удивительного искусства, вполне разразившемуся с 2-ой
половины 18 столетия, конечно, предшествовала история; музыка, так
сказать, нам вызревала в столетиях; но - стала нервом культуры внезапно.
С Амвросия Медиоланского (333-397), жившего на рубеже двух эпох,
намечается линия медленного вырождения музыки из форм античности к
новому, мощному выяву форм ее в будущем, как ритма жизни; было
принято церковью греческое четырехладие230, лишь прилаженное к заданьям
церковного пения; ритм в этой музыке еще зависел от форм просодических;
папа Григорий15 в шестом уже веке расширил систему классических
амвросианских ладов, изменивши в октаву системы былых тетрахордов231; и
cantus Gregorianus222 возник;0 подчеркнулся ритм собственно; амузыка
преподавалась в квадривиуме, но с математикою, и с наукой о звездах; в
девятом столетье ученый монах Гукбальд дал систему линейную нот, дал 7
ладов, и наметил понятие об интервале233; рождалася многоголосая музыка;
с 11 столетья - влиянье на музыку бенедиктинца ученого Гвидо д’Арец­
цо234;0 на рубеже двух столетий (ХП-ХШ) сформировалось учение об
интервалах; и у Франкона Кельнского явно чеканился взгляд на так назы­
ваемые консонанс (кварта, квинта, октава и терция) и диссонанс1235.
В тринадцатом веке монах Одингтон дал трактат: «De speculatione
musicae»236; Марк Падуанский237 учил разрешать диссонансы; и компонировал Адам де ля Галль, трубадур238; а в четырнадцатом столетьи8 Иоанн
де Мюрис разработал учение о контрапункте239; но музыка все же еще не
меняла традиций, как живопись.
С века XV-ro выявляется действенно в музыке ряд нидерландцев240,
работая над контрапунктом: Дюфё241, Оккенгейм242, Барбиро243, Регис244,
Исаак245, Тинкторис246 и Бартоломео Рамо де-Парейа, взывающий уж к
темперированному строю 247 ; действовало - многоголосое пение; в веке
XVI-ом - распространенье вляния нидерландцев: средь них появляются
крупные силы (де Пре248, де ла Рю249); их влияние крепнет в Италии; и
Виллаэрт11 учреждает в Венеции школу250; его ученик, италианец Царлино,
работает в сфере теории1251; уж Гудимель, нидерландец, работает в Риме252;
его ученик - Палестрина (1514—1594)253; в нем - яркий расцвет контрапунктаГ
а полифонически
ь, вполне музыкант,
с в нем пение, освобождаясь от просодических форм, подчеркнул ритм собственно
d
все же искусством еще не считалася музыка;
е значительно системой своею, им данной в 10-11-ом столетиях, долго влиял на темп медленного
вызревания взглядов на музыку;
f (секста, малая секунда, септима)
g ученый музыкант, математик, филолог
h, замечательный композитор основывает свою школу
1 музыки
1 Орландо Лассо еще продолжает в себе Нидерландов

54

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

В Германии3 действует - Лютер254.
Век семнадцатый - основание оперных школ: через Генриха Шютца - в
Германии255; а чрез Камбера256 и Люлли257 - во Франции; средь итальянцев
отметим: Кариссими258, Фрескобальди259, Страделлу260; но все отступают
они перед гением , автором множества опер, кантат, оратории и месс, Александром Скарлатти (1659-1725)261.
Восемнадцатый век открывается рядом великих имен, выявляющих
музыку в мощи, доселе невиданной:0 это - Германия: в ней восстают два
огромнейших полифониста: то Бах (Себастьян), автор фуг, месс, хоралов,
кантат, реформатор (ввел строй темперированный), и Гендель, творец опер,
сонат, ораторий, подобных «Мессиас»262; во Франции видим Рамо (16831764), композитора при Людовике XIV-ом263 и теоретика, давшего нам
обстоятельный взгляд на аккорды, творца сочинений «Traite de Fharmonie,
reduite a ses principes naturels» и «Nouveau systeme de musique theorique»264;
Перголези представлено нам это время в Италии.
Все же взрыв музыки этот еще предварение большего взрыва - второй
половины столетья: в ней действуют Гайдн, Моцарт; в ней же слагается
гений Бетховена.
В именах этих - Бах, Гендель, Гайдн, Моцарт, Глюк и Бетховен является музыка нам в новой мощи невиданной, в новой свободе и в новом
значении: музыкой собственно; музыка до того времени в ряде столетий утробная жизнь; поразительна нам вместе с силою творчества и плодо­
витость титанов, родивших нам новую музыку; Гайдн - дал 800 сочинений
(из них 119 симфоний, 84 квартета, 19 месс, 22 оперы и т.д.); Моцарт - автор
626 сочинений (49 симфоний, 55 концертов, 68 духовных произведений, 22
сонаты и т.д.).
Быстро усложняются и дифференцируются музыкальные формы: в
Филиппе Эммануиле Бахе265 и в Гайдне - инструментальная музыка; в
Боккерини - камерная.
И фонтан музыкальный ростущим и крепнущим валом врывается в век
19-ый, заливая первую и его половину; тот век открывается творческим
ростом Бетховена: в 1804 году - создается огромнейшая героическая сим­
фония; в следующих годах - В dur-ая, пасторальная, и A dur; в 1818-1822 создается «Missa solemnis»266; 1822-1824 - 9-ая симфония; далее ряды имен:
Вебер (1786-1826), Мейербер (1791-1864), Шуберт (1797-1828), Мен­
дельсон (1809-1847), Шуман (1810-1856), Лист (1811-1886), Вагнер (18131883), Брамс (1833-1897), Брукнер (1824-1896) для одной лишь Германии;
Обер, Галеви, Берлиоз, Шопен267, Цезарь Франк - для Франции; Россини,
Доницетти, Беллини - для Италии; и гениальнейший Глинка268 явился в
России.
Что подобно этому взрыву сил? Лишь явления, сопровождавшие
выявление итальянской живописи в 15-16-ом веке; и период мощного
а же в области музыки
ь блещущим
с в Италии - Перголези и Доменико Скарлатти;

18 ВЕК

55

расцвета обнимает собой приблизительно одинаковый период: около 150
лет. Или явление такого же ряда имен, слагавших сферу наук в семнадцатом
и начале XVlII-ro века.
Первый период соответствует рождению самосознающей души (Ренес­
санс); второй период соответствует перерождению интеллектом сферы души
рассуждающей; третий, музыкальный период соответствует эпохе погру­
жения самосознающей души и в ней интеллекта в сферу души ощущающей;
и переработке ее; музыка - переработанная интеллектом душа эта; она в
средние века душа веры, субъект ее, протянутый к самосознанию, как к
невскрытому своему объекту; в музыке душа веры уже не субъект, а объект,
или - клавиатура рояли, на которой интеллектуальные пальцы себя
сознающего пьяниста иль духа в нас высекают лозунги будущей гаммы
сознательных жизненных действий.
В музыке мы имеем как бы нормальную линию вниз Импульса,
подобную линии вверх Импульса в эпоху средневековья; в изобразительном
искусстве эта линия вверх к душе самосознающей себя изживает готической
башнею, прободающей сферу высшую я и изливающей в нее каскады
красок', в музыке, содержание полифонии красок витража и полифонии
аркад, излитое вверх, - обратно изливается сверху вниз, построяя музы­
кальную готическую башню Импульса, которой шпиц должен проколоть
самое астральное тело, чтобы влить в него Импульс; в эпоху Возрождения
готический шпиц обламывается художником, чтобы стать кистью; в музыке
он воистину есть шприц ритма, где ритм - символ еще неоткрытого, но
совершенно конкретного духа «Я»; этот дух, несовершенно выявленный
художниками Возрождения, и ставший «разумом от рассудка» в 18 веке, в
том же веке посредством музыкального шприца вводится в душу ощу­
щающую, чтобы в 20 столетии излить дух, Импульс, «Я» в астральное тело;
излияние совершается через голову в сердце; и потом в мускулы жизни;
готическая башня обратно строится музыкальным стремлением вниз; она
являет собою конус, поставленный основанием в небо, а острием опускается
в существо человека, где сужающиеся круги сечений изображают как бы
круги небесных иерархий и небесных сфер, зодиакальных и планетных,
нисходящих в сознание звуками; и инспирирующих сознание звуками;
Данте, стоящий на рубеже средневековья и нового времени, раскрыл эти
сферы, которые излились из него как бы содержанием символики
внутренних частей готического собора; в этом смысле он - шпиц готики,
прободавший границы готики; он стал кистью, которой Джиотто раскра­
шивал стены капелл, передавая кисть художникам более позднего времени;
и он же в перевоплощениях более позднего времени - шприц в пальцах —
Бах; духовное стремление снизу вверх готики, освященное небом, ста­
новится в Бахе духовным потоком сверху вниз, долженствующим утолить
жажду человека в пустынях 18 столетия.
Так музыка становится Импульсом жизни, Источником жизни; так Бах
есть воистину «Bach»269, источник, стекающий с некоей «Berg»210, горы
(верней, башни, соборной башни) - в пустоту души, образовавшуюся по­
середине души; эта пустота в музыкально овлажненных душах становится

56

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

озером, вокруг которого образуется оазис культуры; музыка - благодатный
Незримый Помощник, слетевший с Неба для помощи погибающим в борьбе
с Ариманом людям; в каком-то отношении она есть зримая предвестница271
будущих обнаружений Христова импульса, действующего пока скрыто и
осиливаемого Ариманом - в скольких сознаниях того времени. 18-ый век небывалая до этого времени вспышка музыки; первая половина столетия Бах; и за Бахом - Глюк, Гендель, Гайдн, Моцарт; столетие заканчивает
ширящийся в 19 век музыкальный поток Бетховена.
А оазы, расцветающие по-новому участки культуры второй половины 18
столетия, ее меняющие по-новому и делающие ее предвестницей начи­
нающегося романтизма, - дух музыки, извлекающий «утопию» и налет
«мифа» на самой чувственности; это - тот вздох «сантиментализма»212,
который в черство-чувственных душах 18 столетия, в душах, искаженных
ариманизацей двух с половиной столетий, вызывал томленье по «сказке», по
отчаливанию в страну «Цитеры», томление, переданное на рубеже двух
столетий Ватто273; конечно, — смешны «пастушки», «нимфы», «Дафницы» и
«Алом»274 18 столетия, как в каком-то смысле нам уже более непонятен
Руссо; но для своего времени томление по природе, в которой можно было
бы спастись от все иссушающей, охоложающей и очерствляющей арима­
низации, от пустынь века, - томление по символической природе: по душе
ощущающей, еще не прохваченной ариманизацией; оно подобно раскаянию
грешников, ищущих очищения и омовения от на них налипшей пыли; Руссо
выразил раскаяние это; а все эти путешествия герцогинь и княгинь из
Парижа и Петрограда под «кущи» Фонтенбло, Трианона или Царского275 есть тяга к оазам, к растительности, пока еще искусственно разводимой,
вокруг вновь образованного озерца излитой в душу музыки; музыка это импульсом чрезвычайным оживляемая самосознающая душа, движимая
через пустыни души рассуждающей к пределам души ощущающей, души
мифов и сказок.
«Сантиментализм» - вот чем отличается ложно-классическая276 инсце­
нировка жизни 2-ой половины 18-го столетия, от первой ее половины,
вскормленной в прошлом скепсисом Монтэня и сухими утончениями
Вольтера.
И в искусстве того времени, все еще ложно-классическом, - некоторое
пресуществление.
Перенос критериев искусства греков в более позднее время, чтобы
форсировать эти критерии, был совершен в 17-ом столетии; и понятно
зачем; ведь 17-ое столетие есть время облечения самосознающей души в
формы души рассуждающей, сложившей некогда впервые свои формы:
«личность» явилась одною из этих форм; в сфере искусств «мифология»
явилась предметом формирования; из мифов вырезывались мифические
статуи с вложенным в них личным содержанием; учение о трех единствах в
драме277 явилось средством облечения в рассудочную форму сценического
действия; в 17-ом столетии переживали сверху вниз стремление войти в ту
же сферу, в какой действовали греки; и в духе начавшейся ариманизации,
очерствления и сужения критериев понимания механически пытались

18 ВЕК

57

перенести учения на искусство греков в новое время, чего 16-ый век не знал,
чего не знал еще Шекспир, не нуждавшийся в учении о 3-х единствах;
рубежом между 16-ым и 17-ым веком в области драмы является рубеж,
отделяющий Шекспира от Корнэля; «Корнэль», «Расин» (я не отрицаю их
художеств<енной> значимости) суть продукты очерствления, орассудочнивания, ариманизации в сфере искусства; Буалоа - продукт дальнейшей
рационализации; «ложно-классическое» искусство в процессе восстания его
в новой Европе не имеет в себе ничего романтического; оно продукт трезвой практичности и рассудка, сперва измерившего циркулем план ему
нужного искусства, и потом старавшегося с той же трезвой практичностью
проводить это задание.
Во второй половине 18 века всюду нас встречает, так сказать, смягчение
нравов рассудка в искусстве, умаление его требований; вместо рисовки
отвлеченных добродетелей и пороков под формой античности, в которой не
было ни капли античного духа, вдруг вздох по источнику, античность
родившему, вздох по «мифу», по сумеркам сказочности; сантиментала, уже
поклонника Руссо, но еще в парике и в коротких штанах278, стало тянуть в
сумерки парка затем, чтобы в сумерках этих вызывать подлинно стихийные
души и демонов, а не искать предлога под формой античности обнять
чувственно формы какой-нибудь Аглаи или Хлои; ростущим томлением по
стране «Утопии» смягчается вторая половина 18 столетия; от Вольтера к
Шатобриану, к Ватто279 - вот тяга эпохи, тяга к оздоровлению всех зара­
женных ариманическою болезнью века; романтика до романтизма, веяние
шелестения духа музыки; и знак того, что работа Импульса, переваливая
через рассуждающую душу силами музыки, начинает приближаться к душе
ощущающей для работы самосознаюшего «Я» над этой душою; это - тот
момент, когда «миф», в который никто не верил в 17-ом и в первой
половине 18 столетия, - когда миф стал предметом, если не веры, то - суе­
верия: предметом веры становится он - в романтизме.
Но «миф» стал по-новому оживать, как объект предстоящей работы: в
области философии, искусства, даже самой науки; скоро ьв попытке саму
аллегорию сделать темой символизации, - осознается символизация; непро­
извольное оживление аллегорий искусства0 рассудочных спекуляций как
аллегорий чего-то иного, живого, уже есть работа склона столетия: в гениях
нового искусства, начинающих свою работу в конце столетия и переки­
дывающих ее в 19 столетие; на плечах их совершается, так сказать, перенос
импульсов верхних слоев души самосознающей, застрявшей в рассудке, в
душу ощущающую, становящуюся do6beKTOM работы самосознания; в облас­
ти искусства это - романтики: молодой Гете, Шиллер, Новалис, Уланд, ЖанПоль-Рихтер, Жуковский, Байрон, Шлегели; и - сколькие еще; все они - под
веянием духа музыки; самая философия становится выразительницей этого
рассудочник
ь он должен был ожить, как «символ»; должен был быть / скоро он осознался как символ;
с как символов, и
d Символом

58

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

духа, аллегорией символов самосознания, поющего в ней свои песни: Фихте,
Гегель, Шеллинг и Шопенгауэр, - души, родившиеся в 18 веке, переносящие
в 19 суть Импульса, сложившего их; главные русла работы Импульса в 17-ом
веке, в искусстве, науке и философии, под формою «типа», «принципа» и
«философии сознания» становятся в конце 18 столетия: искусство - под знак
аеще неосознанного символизма, а философия - строит свой «символ»
(философия романтизма); в науке учение о «принципе», обогащаясь новыми
завоеваниями биологии (Кювье, Ламарк, Гумбольд, Жоффруа Сент-Илер,
Гете), заостряется учением о трансформизме, которое есть опять-таки
учение о теме (типе) в вариациях (разновидностях типа)280.
Над ними и в них - Импульс281, «дух музыки»2*2.

3-е сословие283
Теперь мы невольно подходим к вскрытию еще одного существенного
признака культуры самосознающей души, созревавшего в ней; и созре­
вавшего в еще более ранних эпохах; до сей поры можно было отвлекаться от
этого признака; во второй половине 18 столетия «признак» созрел; плод
расщепился8 - и новый росток протянулся стремительно: стержнем вулкана:
открылось действо жерла; лава - хлынула; столб - революция.
Для характеристики с антропософской точки зрения того, что собственно
говоря тут произошло, надо вернуться к эпохам, прежде очерченным.
Четвертый культурный период явил личность, люциферизировавшуюся
до пес plus ultra2™ к началу первого века; в абстракциях единства над­
личного философии Плотина, в абстракции идеи единого государства285 мы
имеем, так сказать, подкид личности выше себя самое-, и следствие подкида вящая люциферизация в подмене над-личного единства личностью, себя
объявившей символом над’личного: сперва личность римского императора,
потом личность императора христианского, являющего «богосыновство во
властеносительстве»; «личность» уже тогда стала свенчать себя короной
теократизма; и этот строй, строй государственной теократии, выявил себя,
так сказать, в первом сословии.
Далее, в период упадка этого строя при ариманическом падении его
вниз, в сумрак души ощущающей, появившейся на горизонте ариманизированного сознания, как поток народов (переселение народов), рушивших
строй, это сознание, сознание первого сословия рассыпалось в подсознание;
и мы бросили взгляд на историю этого развала, не проникая в сознание той
массы народов, которая, наоборот, всыпалась с периферий в центр рассы­
павшегося сознания; что испытывало сознание этого полусознания; что
переживали варвары, вторгавшиеся в развалины четвертой культуры? Они
переживали нечто, обратное переживанию римлян; они осоляли и удобряли
«символизма»; наука - под знак «органицизма» учения о «метаморфозе» (в биологии);
ь и из внутренней опухоли вскрылся вулканом
с украшать

3-е СОСЛОВИЕ

59

себя продуктами разложения Рима; и на этих солях всходили дрожжи
вестготского и франкского государств; именно в период ариманизации
(падения сверху вниз) римской культуры происходила люциферизация (рост
снизу вверх) варваров; и когда в теле культуры их (культуры души
ощущающей) разложились до конца представители 4-го периода, - окон­
чилась линия вниз; она стала линией вверх, вытягивающей росток семени
новой культуры в сферу прежнего уровня павшей культуры; Карл Великий
ввел душу ощущающую в сферу души рассуждающей на дрожжах зародыша
будущей культуры самознающей.
И здесь, в угле двух линий, в точке предельного вниз и исходного вверх
закладываются ростки государственной культуры средневековья, излу­
чаемой, как электричество через острие, деятельностью 2-го сословия:
сословия феодальной аристократии, где устанавливается иерархия мно­
жеств, где папа - личность, символизующая Христа, Христов рыцарь,
разделен в королях, рыцарях папы, а короли - в рыцарях королей, в иерар­
хии феодалов от крупных до самого малого, отделенного от папы так, как
пролетарий нашего времени от «трона» современного миллиардера; но в
линии, вверх бегущей, в линии веков, из «тьмы» средневековья в свет
просвещения, мы имеем картину в общем пролетаризации этой лестницы;
маленький феодал в эволюции веков становится в новом измерении буду­
щего нога в ногу с папой; эволюционирует самое понимание феодальной
деятельности; «рыцарь» в феодале все более и более вытесняет феодала; и
феодал все более и более пролетаризируется в «рыцаре», а пролетаризованный рыцарь, странствующий «рыцарь», становится все более и более
предпринимателем, утрачивая свои корни с феодальной системою: все более
и более смешивается с «купцом» и наконец сливается с купцом в сфере
культуры просвещения.
Сначала феодал - «рыцарь» короля; но вот он снимается с места; он рыцарь «Храма Господня»', но храм - отнят: он - странствует, в каком-то
смысле потеряв дом; он - рыцарь Дамы, иль рыцарь Культа, иль - рыцарь
Чести, иль - рыцарь бурных стремлений куда-то вырваться; часто он искатель приключений, предприниматель; и в этом свойстве, - все, что
угодно: купец, мореплаватель, плотник, иль трубадур.
В «рыцарстве» - разложение 2-го сословия; в разложении «рыцарства»
выход волны культуры из 2-го сословия к третьему; и век «индивидуализма»
в кульминационной точке угла (от восхождения к нисхождению) в сущности
есть уже начало господства 3-ьего сословия, влитого в 1-ое и 2-ое и в
верхнем своем пласте фактически пользующегося одинаковыми правами:
Микель-Анжело, в сущности лишь буржуа, вхож в дом к папе; при случае он
умеет доставить на место и папу.
Вершины 3-ьего сословия, будущая крупная буржуазия, подхватывают
лозунги гуманизма, которые оказываются лозунгами третьего сословия; в
популяризации лозунгов, в линии «индивидуализм - гуманизм - либерализм»
ширится не только моральное, но и материальное могущество третьего
а

наказать самого

60

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

сословия; от крупной буржуазии - до мелкой, в 18 столетии объявляющей
право свое на власть, как право народа, всего народа.
Линия сверху вниз, линия от 1-го до 5-го века есть линия от первого
сословия к второму; линия снизу вверх (от 5-го века к 15-ому) есть линия от
2-го сословия к 3-ьему; и линия вторичная сверху вниз (от 15-го до 20-го)
есть линия перехода власти от 3-ьего сословия к 4-ому, к пролетариату.
С 16-го столетия, с момента ариманизации и упадка верхних слоев руко­
водителей культурного импульса, составляющих культурную спайку уже
трех сословий, начинается явление, соответствующее переселению народов
эпохи упадка Римской Империи, но по-иному; 17 и 18 век являют собой
время опускания импульса культуры в пояс души рассуждающей (3, 4, 5 век
являлись спуском в пояс души ощущающей); кроме того: сущность
культуры самосознания - в сознании себя; события в ней происходят внут­
реннее <так!>\ не эксцентрично, а - концентрично; и символ вторжения в ее
сферу темнот подсознания пока - не волна народов извне, а передвижение
слоев, этажей, классов культуры внутри тела культуры; это тело - Европа;
движение, соответствующее движению варваров, заволакивающее страхом
ариманизируемое сознание есть движение классов снизу вверх, соответ­
ствующее падению сознания сверху вниз; это в 16, 17 и 18 столетии стремительное расширение и рост самого диапазона буржуазии; проповедь
«индивидуализма» переходит в пропаганду гуманизма, рождающего уже
явления массового порядка; в нем sui generis286 уже переселение «народов»:
«народы» - здесь вмешивающаяся все более буржуазная агуща; конечно же,
есть протестантство, как церковь, - лишь новое завоевание буржуазии,
понятой в ьобщем не дифференцированном значении; «либерализм» 18
века287 освобождает «предпринимателя» и наделяет его моральными права­
ми участия в сжизни; он - включение в сферу гуманизма и «лавочника», и
~
••
288
«крестьянина»', а распыленная в «лиор-пансерство»
житейская мудрость
Вольтера и энциклопедистов, чем более она является продуктом распада в
линии сверху вниз, тем более она является осоляющим, оплодотворяющим
стимулом в линии движения снизу вверх в подпочвенной толще души
ощущающей, в «варварах» нового времени, втянутых в сферу Разума «резо­
нерствующим» веком; здесь самая власть рассудочного Разума, продукта
рамолисмента289 «аристократических» носителей культуры души самосоз­
нающей, становится здоровой и грубой силой уверенности крестьянина,
лавочника в свой собственный Разум, эту им новооткрытую Америку при
помощи Вольтера и энциклопедистов; «мелкий буржуа» осознает себя
народом, осознает силу множества таких же, как он, и морально и мате­
риально; словом ^«народная масса», до сей поры пребывавшая столетия все
еще в поясе души ощущающей, и представители интеллигенции, под­
нимаемые плечами народных масс снизу вверх - в противовес линии
масса
ь еще более широком
с творчестве жизни
d «народ» в широком смысле этого слова,

3-е СОСЛОВИЕ

61

«сверху вниз», линии нисхождения Импульса начинают развивать линию
«снизу вверх», развивающую в противовес ариманизации люциферизацию; и
это движение люциферизирующихся «масс» снизу вверх переживается так
именно, как переживалось движение «варваров» ва Рим; это - движение
сословий на верхний пласт привилегированного сословия; то, что в этом
сословии в одном отношении изживает себя как трещина ширящейся
душевной пустоты, то в другом отношении, в социальном, себя изживает,
как упор в Ариманову линию Люциферовой линии, как неблагополучную
точку равновесия линий, переходящее в трение линий, в толчки, напоми­
нающие землетрясение; все это разыгрывается во Францииь, чтобы в 89-ом
году привести к первому революционному взрыву.
«Бич Божий», Атилла290, угрожавший Риму в первой половине 5-го века,
теперь появляется снова в Париже, на этот раз Риме культуры 18 столетия;
он - сгребень волны, разрушавшей Бастилию.
Этот «Атилла» и есть Робеспьер.
Лик «Атиллы», или верней маска «Атиллы», судьбой надетая на иных
деятелей Конвента291 того времени, есть имагинация аристократического
сознания, разложенного Ариманом, расслабленного и внутренне контр­
революционного - сознания сперва «резонирующей» аристократии и при­
липшей к ней в верхнем слое своем буржуазии; «Робеспьер» есть «двойник»,
страж порога292 ; он сам в каком-то смысле ведь выходец из их рядов; он только приподнят волною передвижения низших классов в культуру души
рассуждающей, в которых отчетливо слагается теперь «личность», подобная
греческой «личности»', и эта «личность» квалифицирует себя, как «граж­
данина» впервые, требует «urbi et orbi»293 опубликования своих «прав»294',
но скоро уже образуется раскол внутри самой верхней корки револю­
ционной волны, вырывающейся из HH3OBd в сферу рассуждающей политики;
часть волны поднимается вверх и символом ее делается «Гора» («мон­
таньяры»)295, часть же под струями Ариманова импульса опускается как
«жиронда»296', но - странная метаморфоза судьбы: опускающаяся «жи­
ронда» продолжает автоматически отстаивать ею с верхов культуры пе­
реносимый «либерализм»', люциферическая «гора» в выброске лозунгов
пользуется результатами ариманизации, крайним рационализмом, - рацио­
нализмом до «иррациональности», до утопического сантиментализма конца
века; в религии Разума, провозглашаемой Робеспьером297, сантименталом и
рассудочником, душою раздвоенной, завершается приподымающее массы
действие Горы, и еще раньше выявляется оборотная сторона многих
деятелей Горы - то, что они сами - продукт ариманизации; так истребление
врагов народа298 вырождается в самоистребление; так Робеспьер, «Атилла»
для контр-революционеров, становится «Атиллою» для всей нормальнолюциферической линии вверх; скоро «Атилла» становится лишь «призраком
“ на
ь 80-десятых годов
с вождь варваров
d души самосознающей

62

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Атиллы» (в дни Термидора)299; обнаруживающаяся «схоластика» стрем­
ления вверх, люциферически изживаемая отдельными сознаниями масс,
ариманически обосновывает себя лозунгами крайнего рационализма: в этом
смешении духа Люцифера и Аримана, в уравновешивании их друг другом явление выявления всякой «политической» революции в отличие от
революции собственно, изживающей себя в трех пластах: 1) как революция
социальная, которая есть революция внесения символов «экономики»,
символов астрального тела в душу ощущений в будущем движении про­
летариата, 2) как революция политическая, которая есть - такое же внесение
символов души ощущающей, политической, «личной» свободы в душу
рассудочную, 3) как революция сознания, которая есть внесение символов
обеих революций в самосознание наше300.
Необходимое самоограничение революции конца 18 столетия, как
революции политической, изживает себя в остановке революции в ее центре
и в пространственном расширении ее границ: начинается проповедь
«крестового похода революции»™, или проповедь разрушения «деспотии»
всего мира, долженствующего отныне изменить линию истории, линию
упадания в линии перманентного подъема, - вместо углубления революции
вниз, до последних слоев ее; впечатление, что линия подъема действительно
начата и что она перманентна, есть аберрация «буржуазии», иллюзорно
исчерпывающей свое содержание во всем «народе» и не учитывающей
форсированного темпа роста четвертого сословия302; в самом деле: душа
самосознающая исчерпала уже свою работу в нижележащем слое, в рас­
судке, в политике, в философии, в праве, в искусстве, дойдя до границы
души ощущений; и вот, у этих границ, ей снится сворот - линия вверх,
подобная линии Карла Великого, отразившего хаос народов, и сложившего
контур «Новой империи», открывшего эпоху «схоластики»; не учитывается
факт более глубокого нисхождения Импульса «Я» - внутрь астрального
тела, необходимого, чтобы начало линии вверх стало возможным, нор­
мальным; углубление самосознания в теле пролетариата - подлинный
предел нисхождения; желание буржуазии исчерпать революцию в эво­
люцию вверх после завоевания ею прав порождает томление по делу Карла,
по «линии вверх», по унификации европейского мира и обведения себя
возможно широкими и прочными границами; и эта идеология порождает
Наполеона; подлинный буржуа, полный размаха сил, делается символом
«личности» французского народа, понятого в буржуазном смысле; отсюда
его миф о себе, как гармонизаторе Европы, отразителе ее врагов, возобновителе по-новому идеи мировой «Империи», творце нового ренессанса,
подобного каролингскому.
Доктор Штейнер указывает на то, что по данным духовного знания
Наполеон - перевоплощение Карлаа303; и как понятна в таком освещении вся
подоплека великой и несчастной судьбы; поднятый революционным вул­
каном движения низших классов, рвущихся в сферу души рассуждающей в
люциферическом потоке, долженствующем приподнять их лишь до известВеликого

3-е СОСЛОВИЕ

63

ного времени (потому что это поднятие внутри более огромного потока
всеобщего нисхождения с Импульсом и падением вниз, форсируемым
Ариманом), - Наполеон оказался в точке своего воображаемого сверх­
поднятия - на том же уровне, от которого Карл Великий поднимал
культуру3 в 800-ом году; Наполеон, перевоплощение Карла Великого, через
тысячу лет, в 1800-х годах, в ьложном стремлении повторить свое прошлое,
т.е. начать линию вверх, вопреки целому ритма века, смешивает «вариацию»
с темой, личность с «индивидуумом» культуры, и форсирует люциферизм,
пока обреченный на гибель; так он принимает корону, воображая, что это корона0 Империи Великого Будущего304; с ним поднимается и стиль
tw«w/>305; переваливая вместе со всей Европой по нисходящей линии в недра
души ощущающей, воображает он, что он с Европой отваливает от нее в
выси души самосознающей, к недостигнутым высотам Великого Ренессанса;
он воображает себя «Манасом» Европы, тогда как он - самосознающее «Я»,
углубляемое в сумерок души ощущающей, в мифы романтики, которые он
называет себе «разумною явью»', «дух музыки», в нем поющий, подобный в
размахе0 великим крыльям Бетховена, может быть и провидит грядущее
восхождение, долженствующее0 когда-то начаться; и тут начинается абер­
рация в нем, - его «Аполлонов сон»306: сон о своем же прошлом, о прошлом
Карла; и сон выкидывает его из действительности вниз - в фикцию вверх в
тот самый момент, когда движение классов, переселение вверх, закан­
чивается отслоением нашедшей свой уровень буржуазии; он - выброшен на
остров Св. Елены, и отделен океаном - свой сон досыпать; характерно, что
он разбивается именно о «русский народ», о громаду, являющую еще в
99/100 лишь душу ощущающую, в основе косную, не проработанную
средствами рассудка самосознающей души, не втянутой в процессг
передвижения классов; Россия вздрогом своего громадного тела выкидывает
Наполеона.
Он - скинут с карт307.
Замечательное явление разыгрывается в Европе с середины 18 столетия:8
вскипание струй снизу вверх внутри упадающего потока; вскипающие
струи, толчки революций, иль бурные взрывы газовых пузырьков вместо
подготовляемого в линии медленного углубления импульса будущего
огромного и непреложного взрыва в царство свободы308 Духа суть явления
расхождения в понимании двух революционных тактик; одна тактика есть
перманентное углубление условий, подготовляющих революцию к моменту
ее подлинного начала; другая же тактика есть тактика непроизвольной
отдачи себя непроизвольным взрывам ее: люциферизация, вызванная
а (с границы души ощущающей и рассудочной)
ь своем воистину великом, но
с Римской
d своем музыкальной буре
е начаться и может быть в отдельных сознаниях уже начавшееся в наши дни - дух музыки, под
формою аполлонова сна:
1 движения снизу вверх
g борьба Люцифера; и Аримана

64

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

ариманизацией; Ариман пытается как бы столкнуть шествующих вниз по
узкой тропе Христова Импульса в боковые, разверстые пропасти; Люцифер
ему начинает ответствовать “бурями снизу наверх; Наполеон бросается в эти
бури, чтобы на крыльях бури ьподняться; и - падает в пропасть; но в этом
падении, на границе двух бурь, в борьбе бурь, рисует он ломаную зигзагов,
являя иллюзию слияния двух стихий, меру стихий', как отражается эта
борьба стихий, которой герой - игрушка, не могущая вс осознании0 маски
личности6 снять маску личности, - как отражается борьба стихий в судьбе
этого сознания героической симфонией Бетховена, посвященной Напо­
леону?309

19<-ое> столетие310
Ритм происходящего в культуре себя выявляет лишь в музыке; и музыка
Бетховена есть рассказ о том, что действительно происходит; в этой музыке
скрыто работает Импульс: и в ней зарисована вся кривая зигзагов падения и
взлета температуры культуры; музыка эта в сравнении с музыкой Баха есть
тема в вариациях? из головы в сердце: из пояса души рассуждающей в пояс
души ощущающей.
Самосознающее «я» опущено8 в свой второй подпласт.
А ширящийся оазис вокруг источника музыки есть ьрост поросли роман­
тизма: расцвет романтического искусства и романтической философии вплоть до конструкций... научной романтики.
Поэзия самосознающего «я» в душе ощущающей есть поэзия Байрона;
мысль самосознающего «я» в той же душе есть учение о «самосознании»
Фихте311; природа, как объект самосознающего «я», сквозь призму души
ощущающей есть лейт-мотив натур-философии Шеллинга312; попытки же к
построению романтической «физики» и «биологии»3'3 изживают себя в
«световой теории Гете»3'4, в его «органологии», в «метаморфозе» расте­
ний315; Гете, - к тому времени «классик» в искусстве (подозрителен этот мне
его «классицизм»), есть чистейший научный романтик в своей философии
«трансформизма»3'6, весь смысл которой, не понятый современниками,
сигнализирует в наше время, - в эпоху начала «подъема» отдельных инди­
видуальных сознаний; «романтика», как продукт работы «я» над «мифами»
души ощущений, над «мифами», ставшими в нас «непосредственной
данностью» чувств, - романтика, как продукт работы над ними, есть
перманентное заблуждение в осознании верного предвкушения близящегося
урывами
ь взлететь вверх
с мучительном
d своей героической
е, осознанием маски
г
излитая
8 Импульсом
h мощная поросль

19<-ое> СТОЛЕТИЕ

65

подъема и взлета, перманентное смешение перспектив, что вот-вот, «уже», «началось»', линия культуры революционно ломается; и она же есть
поле люциферизаций; но лик Люцифера, в этом стремлении вырваться вверх
и в этом протесте против все более нас одолевающего Аримана, очищается в лик Люцифера страдающего до лика... Освободителя, приближаясь к
страданиям нашего самосознающего «я». Люцифер ныне - все менее
соблазнитель, каким он являлся в эпоху Греции в разгоне линии движения
вверх-вверх-вверх, где сгнетались опасные аимпульсы в ускорениях цент­
робежных разлетов и вылетов; потому-то лик Демона, как он выявлен
Лермонтовым317, лик печальный, томящийся, как и лики его печально­
мрачных сынов, тайно прекрасных и тайно добрых, становятся в аберрациях
романтизма слишком ранней символикою, слишком рано приближенной
весны будущего318, лика Освободителя: Освободитель же в сверху откры­
вшейся бездне духовной нам явится - образом... Архангела-Михаила319.
Как Орфеева маска в первых дохристианских веках, как она же в
покровениях первых веков христианских 320 - есть символ до времени, или
по условиям времени занавешенного Лика Христова, так же ликь Демона,
человекоподобного Гения, есть в романтике снеузнанный символ грядущего
к нам Архангела Михаила.
«Печаль» романтического Демона - предвосхищение нам загаданного
Михайлова Лика, как он вырисовывается у Штейнера321, - есть его стро­
гость; «изгнанничество» его - предвосхищение узнаний о нем, что его сфера
над сферою воплощения в мир; из надмирной выси показывает он нам свою
нас ввысь зовущую сигнализацию; у Байрона, Пушкина и Лермонтова он дух свободы; и Михаил, как космический интеллект - дух свободы; его
стояние вдали от нас, в высях свободы, освобождение нас от всяких
гипнозов принуждения за ним следовать; там в духовно-звездном эфире
ведет он борьбу с Ариманом, парализируя духовные источники воздействия
на нас Аримана, а не душевные и материальные следствия аримановых
козней, на нас наростающих; то, что Демон романтиков не все в мире
«ненавидел и презирал»322 (а мы знаем, что даже любил он Тамару, символ
души человеческой), - преломление внутреннего жара любви Михаила под
строгой грустью его видимо отрешенного от нас, нас к свободе зовущего
облика.
Демон романтики, исполненный в духе космической музыки - музыки
сфер, - из которой он выкристаллизовался в начале истекшего века, есть
может быть наиболее радостная, наиболее чреватая будущим аберрация
инспирации: аберрация инспирации Архангела Михаила сквозь даль
столетия.
19 век есть работа души самосознающей средствами критически прора­
ботанного рассудка над душой ощущающей; душа рассуждающая в 4-ом
периоде была душой греческой философии; в эпоху средневековья она была
а центробежные импульсы в луциферических ускорениях
ь Люцифера, как Демона, грустного
с маска

66

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

душою схоластики; в греческой философии складывалась самая способность
к умозаключению и учение об умозаключении; в эпоху схоластики отче­
канивались самые ряды умозаключений; и отчеканивалась логика ана­
литических суждений a priori; в а 17-ом и 18-ом веке душа рассуждающая в
линии сверху вниз опрокидывает эти ряды и постепенно становится ло­
гикою синтетических a priori, в их приложении к опыту; силой души са­
мосознающей она вскрывает самое умозаключение, кладя в основу - суж­
дение; и наконец вскрыв - в Канте суждение, сосредоточивается в понятии;
она становится логикою понятий в 19 веке.
Душа самосознающая слагается в 14-ом и 15-ом веке, как еще в понятиях
себя не оформившая сила самосознания; она изживает себя в символах
индивидуализма и в аллегориях этих символов - в гуманизме; в 16-ом веке
она себя изживает, так сказать, в развитии мускулатуры опыта: в наблю­
дении и собирании опытного материала, в расширении горизонтов этого
материала; в непредвзятом подходе к опыту сказывается сила самосознания,
отбрасывающая все критерии прошлого, и поэтому приходящая к
оригинальным и новым открытиям, к науке в нашем смысле. В 18 веке, она,
облеченная в рассудочность, выявляет себя в силе суждения; она становится
самосознанием, философски, т.е. рассудочно себя оформившим; в 18 веке
это оформление выявляет себя в различного рода учениях о разуме, где
грань между разумом и рассудком есть грань, мыслимая в рассудке, между
душой самосознающей и душой рассуждающей; в 19 столетии, в облечениях
души ощущающей, душа самосознающая выявляется в стремлении распо­
лагать чувственный материал по известному плану, в умении строить из
него культуру жизни; она изживает себя в осознаниях волевых, в прак­
тическом разуме, волюнтаризме и в практицизме в самых широких и много­
образных их проявлениях.
Душа ощущающая в 3-ий период есть душа мифа, не замкнутая, не
имеющая границ личности, изживаемая космически; мирочувствие души
ощущающей - панпсихизм323; в 4-ом периоде она становится, так сказать,
оболочкой души рассуждающей; и входит в процесс формования силами
рассудка личности как материал; душа ощущающая в личном оформлении
замыкается в границы, изживая себя все же мифически; в каждой личности
отражен мифический период, как целое в капле; отсюда мифологический
антропоморфизм; в нем человек - итог мифа, квинтэссенция мифа; процесс
замыкания целого души в ячейку личности символизован в теогониях того
времени; в средневековый период - душа ощущающая, в итоге переработки
ее рассудком становится душой веры, она вся - вера, переживающаяся в
стремлении в нее вкрапленного Импульса вытянуть росток до пока
недоступных, лишь в будущем вскрытых, самосознающих небес; если Разум
в то время переживается Царством Веры, то душа ощущающая есть то, что
верит: субъект веры, а не объект ее. В линии нисхождения сферы само­
сознания в процессе переработки нижележащих душ, самосознание, некогда
бывшее объектом достижения, объектом веры, есть субъект, а душа
эпоху Возрождения

19<-ое> СТОЛЕТИЕ

67

ощущающая, субъект веры в эпоху схоластики, есть теперь объект одного из
знаний; в рассудочном изживании она - объект знания; и как таковой, весь
материал мифов и вер входит в поле научного изучения в 19 веке; именно в
это время расширяется круг изучения прошлого; в египтологии душа
ощущающая есть, так сказать, объект в поле научного микроскопа; в это
время складывается научный подход ко всему накопленному материалу
мифов - Египта, Персии, Индии, Вавилона и т.д. Еще с Гердера начинается
неимоверное расширение мифического кругозора324; то, что строило
синкретические системы гностицизма в эпоху первых веков, в эпоху
схождения души рассуждающей в область языческого мифа, теперь в эпоху
подобного же нисхождения вырабатывает научные критерии о мифах души:
во всех их видах вплоть до мифов языка; этим объясняется развитие и
сравнительного языкознания, где все более выявляется один из аспектов
мифа в процессе самого его восстания, как метафоры, зависящей от
особенностей законов речи; с другой стороны идет попытка критического
анализа средневековой транскрипции мифа, как сферы веры; и это дает
пышный всход в многообразии исследований в сфере теологии; этой
тенденцией уже, так сказать, вскормлено стремление к критике Евангелия; в
сравнительной анатомии организма мифов, в сравнительной анатомии
древних бытов, в историко-этнографическом подходе к прошлому, в
фольклоре и в сравнительном языкознании - та же тенденция, к изучению
души ощущающей, к ощупыванию ее со всех сторон силами самосоз­
нающего «я» сквозь призму рассудка; то, что в романтическом искусстве
есть предмет изображения, в романтической науке есть предмет изучения.
Конец 18 века закладывает фундамент для этого; и души, рожденные в
этом веке, влияют и окрашивают собою первую половину 19 столетия, - как
то: романтики, Гердер, Шлегель, Шеллинг, Шлейермахер, Вильгельм
Гумбольд и многие другие.
Сама же душа ощущающая, взятая как субъект, изживает себя уже не
мифом, не верой, а чувством; и опять-таки развитие чувствительности во
второй половине 18 века есть показатель погружения самосознающего «я» в
душу чувств.
Рассмотрение душевного мира, как целого, обусловленного душой
ощущающей (ариманизация при взгляде сверху вниз), уже выявило себя в
английской психологии, в Локке, Юме и пр. Но не было еще четко
обозначенных границ психологии, как науки; в 19 веке развивается эта
«психология», как опытная и точная наука, верней, - как наука, силящаяся
стать точной; до 19 столетия не было попыток установить точные границы
между философией, как теорией знания, и психологией, как одного из этих
знаний; в «консциентизме» Декарта, в остатках этого консциентизма у
Канта325 нет антиномии «психология — философия»', вся психология, - в
недрах рассудочной философии; и Кант доказал невозможность ее; лишь
теперь антиномия выявляется в разделении линии логической от пси­
хологической; появляются «психологи» par excellence™, как Фихте млад­
ший327, Гербарт328, Фехнер329, и логики par «excellence»™.
В чем дело?

68

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

В том, что деление методов на «психологический» и теоретико-позна­
вательный обусловлено положением души самосознающей в сфере души
ощущающей; самосознающее «я» работает над душой ощущающей двояким
образом; в одних сознаниях самосознающее «я» пытается пережить душу
ощущающую, как непосредственно данное обстояние этого «я» иа рассудка;
в такой постановке психология является наукой вполне эмпирической,
пытающейся отстоять свое право на автономию; она ощущает себя, как
боевую задачу времени; она опирается на самый факт стояния «я» в сфере
души ощущающей. В других сознаниях душа ощущающая есть чувственно
изживаемый материал для рассудочного формования этого материала; здесь
«я» касается, так сказать, души руками рассудка; в таком освещении самая
ьдуша, как предмет науки, есть опыт среди прочих опытов; и поскольку
критическая разработка наук об «опыте» всякий опыт понимает как опыт
«чувственности», взятой в смысле чувственного ощущения, зависящего от
органов чувств, постольку самая психология оказывается зависимой от
физиологии, последняя же - в цепи других биологических и физико-хи­
мических наук; так развивается стремление самосознающего «я» осознать
свою работу внутри души ощущающей, в уточнении самих принципов
научной методологии; в этом стремлении самая сфера эмпирической
психологии есть ответвление сферы естествознания, в частности биологии;
анализ души ощущающей ставится в зависимость от анализа самого
ощущения; это последнее - от раздражения; так «психология» становится в
19 веке наукою о бессознательных телесных функциях331; и тут мы
присутствуем при очередной аберрации: Ариман вдавливает вышележащее
в нижележащее; переживание в переживающий телесный орган. В другом
направлении развивается потребность в выработке метода работы над
душой самосознающего «я» средствами рассудка в выработке особого рода
логики, могущей вскрыть отношение между мыслью и чувственным
ощущением; и эта нового рода логика в противовес логике аналитических а
priori схоластики и синтетических a priori более позднего времени
(характеризую эти два устремления терминами Канта) складывает логику
синтетических a posteriori, или так называемую индуктивную логику332,
представленную позднее в культуре истекшего века Джоном Стюартом
Миллем, Уэвелем333 и т.д.; в этом последнем стремлении самая философия,
как автономная сфера рассудка с в центре его стоящим принципом «я» есть,
так сказать, испарение под ней лежащей сферы; «я» и рассудок показаны
вклеенными в ощущение, переживаемое мозговым центром; самая логика
здесь только фикция мозговых функций; и все вопросы философии
разрешаемы в одной главе физиологии: в физиологии головного мозга.
Очередная аберрация ариманических сил!
Философия к середине столетия, так сказать, снимается с очереди; она де
сложение данных научного опыта в известной системе; в отыскании
системы наук, - суть философии; философия есть лишь идеальный каталог в
в таком случае
ь психология

19<-ое> СТОЛЕТИЕ

69

расположении знаний; в этом суть позитивизма; задания «позитивной»
философии334, этого винегрета научных понятий, тянутся до последней чет­
верти века в том влиянии, которое оказывают Огюст Конт и Герберт
Спенсер на наших до мозга костей ариманизированных отцов.
Очерченные задания и новые виды аберраций этих заданий приносит с
собой 19 век; они - следствия прохождения самосознающего «я» сферы
души ощущающей, углубления ее в эти сферы, вызванного необходимостью
по-новому ее проработать.
И невольно вспоминается аналогичный период работы «я» над душой
ощущающей в линии нисходящей первых веков: присутствие сил само­
сознающей души разительно меняет период вторичного погружения;
нетрудно видеть, что «синкретизму» александрийского периода в 19 веке
соответствует по-разному - ширящийся фольклор и стремление к синтезу
знаний, к системе наук; «герметизм» в его стремлении к пониманию самой
астрологии, как системы панлогизма, в новой транскрипции изживается
«панлогизмом»335 начала столетия, о котором мы ниже распространимся; но
мифические элементы египетского панлогизма, его живое тело, мумией
положено перед нами; оно ссохлось в узких задачах египтологии и архе­
ологии; вместо «гностического» стремления изжить мысленно тайну мифов —
очередные заданья сравнительной мифологии, лингвистики и истории, где
«гнозис» мифа исчерпывается в структуре его исторического генезиса, где
магия слова336 - закон языка, и где самая «оккультная» тайна, мистерия
становления мифа, изучается в узких рамках научно-психологического
эксперимента; неоплатоники первой волны во главе с Плотином повторены
в утончениях теоретико-познавательных изысканий; а мистико-магические
опыты более поздних новоплатоников разоблачены естествознанием и
данными индуктивной логики.
Скоро все это гордое разоблачение пережитого, как вырождения мифа в
мистификацию, - на рубеже 20 века себя изживает в переоценке непонятого
19 веком александринизма, когда выясняется итог ужасающей аримани­
зации самого 19 столетия, вырождение мифа научной психологии в «мис­
тификацию», подобную мистификации первых столетий христианской эры.
«Мистификация» 19 столетия обратна «мистификациям» первых веков,
как и достижение 19 столетия обратно достижениям этих веков; но в
«обратностях» вскрылась в ХХ-ом столетии их «обратимость»-, и в
«обратимости» этой открылась «подобность»-, 19 столетие оказалось во
многом подобным первым векам; оно оказалось тою же эпохою «синк­
ретизма», подытоживания, ликвидации: во-первых, всего периода с Ре­
нессанса, т.е. подытоживанием 15, 16, 17 и 18-го, столетий; и в них подытоживанием всего огромного прошлого убегающей в сумерки истории:
подытоживанием душевного периода развития человечества; 5-ый период
оказался переработкой четвертого и главным образом третьего; уязвленный
и разоблаченный «миф» прошлого, в нашу душу введенный, как содержанье
сознания, разоблачил в 20 столетии содержание это, как «миф» и только
«миф».

70

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Продолжалось углубление в толщи души ощущающей научной мысли
19-го столетия; продолжалось углубление в эти толщи и сферы искусства,
которое вступило в берега нового века пышным расцветом романтического
искусства: в музыке романтика выявила себя Шубертом и Шуманом,
современниками и почти однолетками, разделенными в годах рождения
границей веков; год рождения Шуберта падает на самый конец века, а год
рождения Шумана на самое начало нового; и однако в этой черте, - черта,
отделяющая их творчество; творчество Шуберта есть открытая и верящая в
себя романтика сердца, музыка сердца, аотражающего в зоре, верящего в
какое-то огромное начало «много»; в звуках Шуберта трепет - «уже»,
«пора», «приближается!» Что приближается? Слом линии нисходящей в
линию восходящую: ожидание, грусть ожидания, томление по ожиданию,
то - радость уверенности окрашивает эту музыку; в Шуберте чувство есть
«вера в миф»', и как таковая, - музыка Шуберта есть музыка оправдания
мифа, как нового, небывалого; и в этом он перекликается с Новалисом, у
которого и образ, и мысль - миф, музыкою рожденный; здесь имеем мы
факт, так сказать, нормальной люциферизации, аберрации, приближающей
перспективу небесных высот, способных вывлечь человечество из тьмы
декаданса. Не то у Шумана: у Шумана в самом углублении романтики
чувствуется его пугающее пресуществление романтики; углубляющаяся
романтика Шумана становится не романтикой вовсе, а выявлением из-под
романтики просвечивающей бездны ночной, в которой «уже», «пора»,
надорванные ожиданием, критически разоблачают романтическую аберра­
цию каким-то новым началом, высвобождающимся сквозь нее; и это начало
я назвал бы началом музыкального реализма, началом просачивания
импульса, работающего под формою музыки до самых корней души
ощущающей, сквозь сердце - в весь, так сказать, человеческий организм, до
мускулов этого организма: в Шумане углубляется и еще более реализуется,
так сказать, музыкальное промышление ощущений душевных; и уже
чувствуется, что на нижних границах души подстерегает какая-то бездна,
которую можно охарактеризовать, как начало разрыва души в мрак ее
объемлющей ночи, как расширение самого сознания в сферу бессознания,
могущее окончиться катастрофою утопленья сознания, чему имя - безумие;
и в этом музыкальном осознавании чего-то, подстилающего ощущающую
душу, во что музыкой надо сойти, как во ад, реальное ощущение, что линия
нисхождения себя не исчерпывает, что все «уже, началось» суть иллюзия,
преждевременность и люциферизм; самое осознание Люцифера, как духа
борющегося с Ариманом и им побеждаемого и страдающего, в страданиях
несущего участь самосознающего нашего «я» и тем близкого человеку, - вот
что приближает Шумана к байронизму начала века, вот с чего начинается
его углубление «романтизма»', оно уже - разоблачение романтизма
началами музыкального реализма (необходимости опуститься сквозь душу в
до-душу силами самосознающего «я», чтобы самое додушевное содержание
приобщить содержанию сознания, или - сознанием разорваться); романверящего в зорю

19<-ое> СТОЛЕТИЕ

71

тическое сознание единственности момента и небывалое™ ситуации чело­
веческого сознания разыгрывается в эманациях музыки Шумана совсем поиному, как сознание никогда небывшего (в исторической памяти) выхода из
самой сферы души: в этом - стоянии Шумана с Импульсом музыки на
нижних границах души с созерцанием под ними разверстых громад мрака
астрального космоса, символа астрального тела, в которое спускаемся ныне
мы, - предвосхищение своего времени более чем на полстолетие; в Шумане,
может быть, в первом, - вздрог от ощущения чувства бездны, реально разъя­
той под ним, под нами, под всею культурой, под всею историей челове­
чества (ведь она рассказ о странствии по трем этапам души), - тот вздрог
огромнейшей катастрофы истории, который во второй половине столетия
уже явно услышан великими нашими предшественниками; «вздрог» —
впервые выявлен Шуманом; и, может быть, этот вздрог, первый вздрог себя
упраздняющей истории, есть подлинная причина его прогрессирующего
безумия: ведь рассказ о вздроге - фон музыки Шумана; самосознание его
задолго до Ницше в своих таимых корнях - головокружение небывалого
положенья в истории; реального стоянья над реально увиденной бездной.
Шуберт и Шуман - романтики; в них в обоих есть вскрик: «Уже, нача­
лось!» Но у Шуберта этот вскрик означает: «Уже началось восхожденье!» У
Шумана же он означает: «Уже началось никогда небывалое нисхождение в
никогда не виданную, в нас вперенную бездну!»
Впрочем, в одном музыкальном моменте они перекликнулись; есть и у
Шуберта под формою «мифа», вероятно, им неузнанное предвестье о зим­
нем странствии, еще предстоящем человечеству; я разумею «Зимнее стран­
ствие», песенный цикл Шуберта337; в песне «Weg-Weiser» словами выявлен
лейт-мотив цикла:
«Eine StraBe muss ich gehen
Die noch keiner kommt zuriick»338.

Но в этом же цикле, в последних песнях, звучит тайная уверенность, что
силою Импульса Христова - кончится «Зимнее странствие»', вздрог
сознания о небывалом в истории нисхождении в «мировой холод тьмы» дан,
так сказать, в скобках все же уверенности в восхождение', в победу Неба.
Звук падения вниз дан, как музыкальный предлог для музыкального
разрешения в романтику восхождения; и это разрешение, может быть, - от
недостаточно реальной встречи с бездной.
У Шумана «бездна» - реальна; он - первый на нее натыкается; и он - в
передовой фаланге жертв, павших в «борьбе роковой»339 астрального мрака
со светом Импульса; борьба с мраком разыгрывается у Шумана в борьбе
«я», заклинающего стихию страсти; «стихия» страсти у Шумана всюду: она
подкрадывается тихо в «In der Nacht»340, она бушует в «Крейслериане»ЗЛ{,
она - в раздвоениях сознания, в борьбе двух голосов знаменитой сонаты его,
посвященной Кларе Вик342.
Третий музыкальный романтик, Шопен,а отстоит от Шумана и Шуберта,
в каком-то смысле

72

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

у которых романтическое «уже», различно осознаваемое в идеализме взлета
и реализме падения; у Шопена нет ни на что не похожего «уже»: ни
больших идеалистических ожиданий, ни «реалистически» переживаемых
падений в бездну; Шопен весь исчерпывается в музыкальных исчерпаниях
самосознанием души ощущающей, могучих и, так сказать, нормальных; тот
факт, что в период стояния самосознания в душе чувств он в сфере музыки
нормально работает душой самосознающей над этою сферою, создает из
него великолепнейшего художника и художественного виртуоза; в этой
норме знания своих границ он огромен и несомненно в иных отношениях
совершеннее Шуберта и Шумана, - именно: в отсутствии всяких чрезмер­
ностей; но это же в другом отношении и исчерпывает его; в нем нет чисто
пророческих вспыхов звука - ни жутко пророческих, ни светло проро­
ческих; и от этого он - грусть, насквозь грусть, превращенная в чистый
кристалл, великолепно ограненный и подобный в гранности своей музыке
Баха с, конечно, существенным различием, что сфера музыкальных граней
Баха есть небесная сфера, спускающаяся на помощь человеку сверху вниз и
переполняющая верхнюю сферу сознания, так сказать, музыкальную голову;
в прорыве плотины между сердцем и головой - водопады Бетховена: из
головы в сердце, переполняющие сердце и способные сердце взорвать; у
Шуберта в бассейне сердца, из середины его - бьет фонтан; Шуберт, так
сказать, фонтан музыки снизу вверх, “раскрашенный живописью песенной
программы, градацией песен, которая есть его - радуга; у Шумана - прорыв
дна бассейна вниз - в чувстве гибели; и лишь у ьШопена объем бассейна
есть место действия и струений, ис переливов.
Здесь должен сказать, что музыка, как чрезвычайный Импульс само­
сознания, как помощь свыше/ прорезывающая сферы самосознания и рас­
судка, с 18-го столетия есть предвестие эры стояния самосознания в душе
ощущающей; в ней самосознающее «я» вне рассудочной души непосред­
ственно работает над душой мифа; но музыка, как искусство чистого ритма
и бега по времени, имеет одну особенность; она - опережает время; музыка
Баха опережает почти на столетие эпоху романтики; музыкальная романтика
в Бетховене, Шуберте и Шумане опережает опять-таки смежные с нею
сферы культуры;, в люциферическом идеализме с его «уже», и в упреж­
дениях музыкального реализма Шумана; исключением является Шопен; он вместе с временем.
Эта способность музыки упреждать, делающая ее наиболее романти­
ческим искусством (в классификациях иных эстетиков) объяснена по-своему
Спенсером в его «Опытах»™3: музыка, по Спенсеру, есть появление на
горизонте души новых чувств, предваряющих новые формы жизни344.
Эпоха господства музыки и власти ее во всех областях жизни есть 19-ый
век, век души ощущающей, т.е. век работы души самосознающей над этой
а перловой струею выбивающий вверх и в перлах струи градация песен,
ь Моцарта
с изумительных
d противоборствующая чрезмерной ариманизации

ГЕГЕЛЬ

73

последней; и от этого-то в простомыслии музыку отмечают, как преиму­
щественно «искусство чувств»; в этом ее - популярность; и - кажущаяся
«доступность»; здесь смешивается объект музыкальной переработки с
работающим субъектом; субъект музыки - безобразно себя сознающее
содержание самого центра «я», как духовной жизни; содержание сил,
строящих музыку, в этом смысле наиболее оккультно; музыка есть вопло­
щенный эзотеризм жизни духа в чуде своих экзотерических обнаружений;
чувства - сфера экзотерики музыки; ее эзотерическое ядро - работающий
над чувствами самый Дух самосознания, в самосознании еще не вскрытый и
некогда его сложивший; как таковой, дух музыки отражается, во-первых - в
самосознании, во-вторых - в силах самосознания: в мысли самосознания, в
критических силах самой способности рассуждения; поэтому невскрытой
еще сфере музыки, этому Моисею с занавешенным лицом345, ближе и
свойственнее музыкальная мысль, чем - музыкальное чувство; чувство яв­
ляется лишь объектом сложения, инструментом музыкального действия; и
поэтому слова «чувство музыки», или «музыка чувств» - непроизвольный и
весьма наивный, вполне понятный и по-своему оправдываемый «символизм»
речи.

Гегель346
Три личности совершенно особенно окрашивают 19-ый век, сопровож­
дая его в целом ряде явлений, ими рожденных; все три личности рождаются
в 18 веке, суть души этого века, и вместе с тем души, свой век переросшие;
они суть явления реставрации, каждый по-своему; и вместе с тем каждый из
них по-своему и - революционер; в них выявлены и чрезмерно напряжены
ненормальные накипи нисхождения; но и прекрасные результаты работы
Импульса в нисхождении - в них налицо; и при этом - столь по-разному все
это в них представлено; одна личность рождается на самом переломе 18
столетия; в 49-ом году347; две другие отстоят от нее, так сказать, вправо и
влево приблизительно на четверть века, рождаясь в 24-ом348 и в 70-ом349;
каждая начинает свою сознательную работу над веком уже во второй
половине, становясь сознательным «я» приблизительно к 50-ому, 75-ому и
95-ому году. Кант, рожденный в 24-ом году и Гегель, рожденный в 70-ом что общего между ними? Вся мина их, весь жест мысли - о разном; все
охватывающий и всепонимающий рассудком Гегель, распростерший поле
своей работы над логикой, над эстетикой, над историей человечества350,
старающийся разобраться в своем окружении вплоть до оценки теории
цветов Гете, столь не понятой современниками351; и — отвернувшийся от
истории, истории философии в своих логических заданиях Кант, узких и
глубочайших; всеми понятый в 19-ом веке, можно сказать, чрезмерно
понятый Гегель, и - в 19-ом веке в ореоле Гегеля померкший, забытый и в
сущности никем не понятый (до второй половины 19 столетия)352, в
сущности ничего конкретно не понимающий Кант, как бы отворачи­

74

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

вающийся от явления Гете на горизонте истории, какой-то обособленный,
чудной: обособленность Канта впоследствии послужила поводом к
парадоксам, подобным Ницшеву: «Kant wurde Idiot»353.
В первой половине 19 столетия разительно процветание гегельянства во
все стороны354 - вправо, влево, вверх, вниз: гегелианцы революционеры и
гегелианцы контр-революционеры, историки, философы, теологи, общест­
венники, эстетики, критики, идеалисты, материалисты, пиэтисты и атеисты;
всех их связал, так сказать, Гегель вместе; всех заранее, так сказать,
объяснил до появления их на свет; объяснил, - а может быть, - съел; и все
они в гегелианстве своем бегут друг от друга, кто - в монархизм, а кто - в
социализм; славянофилы и западники - клянутся Гегелем; Бакунин и Маркс
считают Гегеля в основе своих воззрений; и все же Маркс вытуривает
Бакунина из 1-го интернационала355: опасный сосед!356 Все эти грызущие
друг друга личности, - сгрызают Гегеля без остатка; Гегель, как Хронос,
пожирающий своих детей и в итоге пожранный ими, - что-то это уже
походит на фикцию, что-то это уж слишком тонко (а где тонко - там рвется),
что-то это уж слишком походит на фокус, престижитаторство357, подвох; в
чем и обвиняет Гегеля Шопенгауэр; «все» из ничего и ничего из «все»; мне
нет времени здесь остановиться на философской критике Гегеля; но я
отсылаю к многообразным критикам Гегеля; они часто сходятся в вели­
чайшей оценке Гегеля, его всеохватных стремлений, его ловкости в
рассудочном способе объяснения фактов действительности из понятия, в
результате чего действительность, понятая, как материя, объясняет понятие,
как продукт... товарного производства; и очень многие из передовых умов
Европы начинают ощущать какой-то кислый вкус во рту при самом
упоминании звука слов «философия»; и это «кислое» отношение к
философии длится десятилетия; были до Гегеля великие умы: Декарт,
Лейбниц, Кант, Фихте; великолепно мыслили; и - не набивали оскомины;
Гегель мыслил лучше их всех; лучше всех все всем объяснил; и в результате,
должно быть, переобъяснил; переобъясненная философия стала... не
философией, видно, вызвавши бег от себя и становясь - у русских сла­
вянофилов своеобразием свойств русского народа, а у западников - «ник­
чемностью» этих свойств; у монархистов - «идеей», оправдывающей
«автократию» действительности в виде необходимости самодержавного
«монарха» (придерживался же будущий анархист Бакунин подобного
взгляда, им вычерпанного у Гегеля358), а у социалистов - «материей»
товарного производства, оправдывающей скачок в свободу359 - от себя
самоё;а «странная философия», которая вплоть до 20 века себе верна,
объединяя необъединимое и объясняя необъяснимое; как, например,
примирить Плеханова с Штейнером, а - оба сходятся в оценке Гегеля: и
Плеханов360, и Штейнер в контурах диалектики Гегеля видят правильный
теневой контур361, контур в понятиях, первый - диалектики экономики,
второй - духовной метаморфозы362.

диалектически

ГЕГЕЛЬ

75

Что это - пустота, или же всенаполняющее содержание: «пальцем в
небо», иль - «пальцем в точку?» Шопенгауэр, рассерженный этим всем,
отругивается: «Шарлатан!»363 Но - Шопенгауэр уже забыт в 20-м столетии;
и в этом же 20-м столетии появляются неогегелианцы, по-своему несущие
Гегеля, по-своему его воскрешающие: в Италии - Бенедетто Кроче364, в
России - Ильин365; Маллармэ, зачинатель французского символизма, гро­
зится его объяснить в духе Гегеля еще в истекшем столетии366; русские ком­
мунисты образуют кружки для изучения Гегеля, а германские антропософы
в иных оформлениях открывают себя в Гегеле.
Время всеобщего объядения Гегелем и всеобщего расстройства им
мозговых желудочков (рвота Гегелем367) все же прошло; и остается лишь
величайший интерес к феномену появления Гегеля.
Чего, собственно говоря, он хочет всем жестом своего философского
выявления?
В духе нашего рассмотренья истории культур, в антропософском вырельефливании задания гегельянства, - Гегель есть важный момент в важ­
ном моменте истории души самосознающей, когда она, эта душа, в центре
стояния своего в душе рассуждающей вместе с этой душою, так сказать,
треснула на две части; явление этой трещины, как мы выясняли, в
ариманизации в различных слоях душиа; ариманизация 17-го столетия,
вклеившая, так сказать, самосознающее «я» в сферу рассудка, превратила
зависимость рассудка от самосознающего «я» в обратную зависимость «я»
от рассудка; и это ариманизированное «я», субъект рассудка, стал вы­
даваться в первой половине столетия, как рассудочный разум ростущего и
обнаруживающего все большие опустошения в сфере новой философии
рационализма; и пока происходила ариманизация, склеротизация артерий
мысли, линия углубления работы самосознающего «я» опускалась в
нижележащие слои души рассуждающей, пограничные с душой ощуща­
ющей; склеротические выше лежащие пласты, не обладая жизнью, застыли
в косности; и произошел разрыв души рассуждающей пополам; остаток
души самосознающей в рассудочном облечении6 продолжал спуск в ни­
жележащие сферы, свыпрямляя себя в музыкальном импульсе эпохи сен­
тиментализма и романтизма; в середине души оказалась ростущая пустота;
ариманизация душевных низших слоев являла картины сенсуалистической“d
действительности; осязаемость бытия во всех видах противопоставляла
себя неосязаемостям рассудочного Разума; две борющиеся души ока­
зывались на периферии ростущей душевной ямы; одна - очерствлялась;
другая - сексуализировалась; две философии себя противопоставили:
рационализм, эмпиризм; проблема, над которой стоял Кант и которую
368
разрешил в высшейw степени
критически , но в высшей степени немузыкально, неромантично, сказал бы я, после Канта становилась объектом
а самосознающей
ь ариманически вдавливается в ощущения
с в нисходящем музыкальном импульсе
d материалистической

76

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

разрешения романтических философий Фихте и Шеллинга, по-разному
разрешавших проблему немузыкальное™ Канта (но не проблему его
критичности)', Фихте пытался дать картину философии самосознающего
«я» в сфере «я» ощущающего369; но эта картина его - отражение того, что
происходит в нижней половине расколотой души в зеркале верхней ее
половины; он дал не философию живого и самосознающего «я», которую
живо он ощущал, но философию «субъекта»', и оттого-то его философия
есть субъективная философия, философия рассудочного субъективизма,
лишенная критической мощи Канта; она - не действительность «я», не
живое его бытие, а, так сказать, зеркальное отражение на внутреннем
выгибе купола здания поверхности «пола», где бытие субъекта в дейст­
вительности опыта, Фихте не вскрытое, - пол, аа бытие самосознания, Фихте
тоже не вскрытое - плафон, и только плафон; между ними же - воздух: и
этот ничем не оформленный воздух, - невскрытое Фихте место его
философии; в этом воздухе, освещенном светом, пустом, ведь должна была
обнаружиться связь жизни с мыслью; и оттого-то «пол» Фихте, или 1/2
субъекта, оказывается в философии Шеллинга объектом, а «плафон» субъектом370; пустое пространство наполняется «философией тождест­
ва»™', это место - субъекто-объекта, внутри которого заводятся мифы,
рожденные духом музыки, которому внимал Шеллинг, и который вызывал к
жизни свои романтические привидения; их Шеллинг учился видеть в кружке
поэтов (быть может, его выучивали практике духовиденья братья Шле­
гели372); как бы то ни было: «философия откровения»™, сколько бы она ни
таила правд мистически узренного, - не философия эпохи души самосоз­
нающей, в которой логика и теория знания суть единственные иглы, сши­
вающие материал познаванья в костюм системы; музыка, давшая облачко
философского испарения, - да; философия - нет.
Так рассудило 19-ое столетие; может быть, сурово, может быть, и
неправильно; но была логика в этой суровости по отношению к Шеллингу,
сшившему царское платье для самосознания и вызвавшему восхищение
перед царским платьем, до... первого вскрика первого «безобразника»'. «На
царе - платья нет»374. И все тут увидели вместо царского платья - дух
музыки и только музыки: в оболочке мифообразований.
Пустота между двумя половинками души (под формой субъекта и под
формой объекта) осталась так-таки незаполненной; это рассудил Гегель.
Тогда он отыскивает теоретический центр в чужой пустоте; и далее он
пытается его сделать - штопальною иглою, сшивающей разрывы души; до
него Кант, вскрытием жизни суждения, и неблагодарным анализом
суждения, выкристаллизовал понятие, как атом логики 375 ; и это понятие
становится иглой Гегеля376; Гегель как бы бросает неблагодарное занятие
отражать пол плафоном и плафон полом; он как бы сосредоточивает свое
внимание ни на том, что осталось цельным в вышележащей сфере
«субъекта», ариманизированного самосознающего «я», ни на том, что
осталось цельным в нижележащей сфере души ощущающей, ариманисубъективное

ГЕГЕЛЬ

77

зированной в объект; понятие, как ни «субъект», как ни «объект», по­
нятие, поставленное в центр души рассуждающей в точке, где оно стояло у
Сократа в 4-ом культурном периоде, - вот что делается новым исходным
пунктом для Гегеля; и это философическое возрожденье понятия, как иглы
для сшивки прорех века, создает из Гегеля величайшего реставратора; он
как бы выкидывается из своего времени в век Сократа, по-новому
вглядывается в сократический метод, и начинает им действовать из
пустого центра, из места трещины; при этом в открытое им понятие
пытается он вдохнуть даймонический голос Сократа377, подставляя под
него Разум и разумея под Разумом Духа, но переживая в Духе дух времени,
музыку; так непроизвольно омузыкаливая самую, казалось бы,
немузыкальную точку, ту точку, которая ужасно немузыкальна в Канте, он
подслушивает в жизни понятия - «мистерию»', и открыто о ней заявляет в
своей «Феноменологии»™. Гегель пытается изобразить из центра пустоты,
куда он взвысил понятие, - свою штопальную иглу, - жизнь этого в
мистерии самораскрывающегося пункта при помощи Сократа, т.е. в
конкретно диалектическом методе; он объявляет для этого обе половинки
души, т.е. влип в рассудок живого «я», или рассудочный разум (субъект
Фихте) и влип живого «я» в ощущения бытийственности (объект) тенями, отбрасываемыми понятием: у понятия появляется его про­
тивоположное и противоположное противоположностей; «игла» начинает
сшивать половинки расщепа; и то, что так пленило самого Гегеля и так
пленило поклонников Гегеля, находивших в законе диалектического
развития™ все, что им угодно (диалектику экономических отношений и
диалектику обнаружений всеединого Духа), есть перенесение музыкальной
тематики в сферу3 рассудка, омоложенного музыкой и ставшего
аллегорией ритмической действительности, той же темы в вариациях,
которой чреваты четыре столетия нисхождения самосознающей души.
Загаданная ренессансу загадка понять тайну «Индивидуума», как
символа невскрытого Духа, многообразно, неисчерпаемо варьируется в
эпоху души самосознающей; как сочетать множественность личностей с
единством «Индивидуума»', вариация художественного разрешения 15-го
столетия этой темы есть разрешение в композиции (в пространстве);
позднее оно же отображено драматургией Шекспира в образе «типа»', в
физике оно выявлено «принципом» 17-го века; в биологическом транс­
формизме, - законом метаморфоз особей; в музыке тема в вариациях есть,
так сказать, квинтэссенция всех выявленных временных метаморфоз,
предполагающих бытие противоположностей в некоем целом, причем все
равно, есть ли это целое - понятие, изживающее свое бытие, как дух и
материя, как единое и множественное, как особь и идея, строящая ее, как
тезис и антитезис', все попытки и все усилия четырех столетий - в
образовании различных эмблематических моделей, очерчивающих сферу
загаданного и положенного; причем, должно заметить, что загаданное, и

необремененного душевными расколами рассудка,

78

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

положенное позднее, как сама загадка, снявшая с себя образ,а есть загадка
музыки, ставшей с середины 18 столетия посередине души; в факте му­
зыки, ее непосредственной данности и непроницаемости, в ее дейст­
вительности и вместе с тем в неосязаемости ее царства, в ее действенности
и безрезультатности, в событийности без фактов и в фактах без событий максимум воплощения духовной действительности в действительность
себя ощутившей самосознающей души.
Гегель же заставляет понятие в вскрываемой им мистерии понятий
быть музыкальной темой, изживаемой в диалектических вариациях; и им
созданную, новую эмблему музыкального ритма, рассудок, - превращает
он в средство истолкования действительности; и все сферы действи­
тельности, как объекты приложения к ним диалектики, начинают отбра­
сывать свои тени ритмически, что дает возможность Гегелю указывать на
гармонию и на ритм пропорций своих тенеобразований; закон диалек­
тического развития, закон рассудочной ритмики по Гегелю есть как бы
ритм самого ритма: истории, логики, действительности, понятия, бытия.
Имитируя дух музыки, теневою иглою своей зашивает Гегель трещины
века и так заставляет нас верить он, что этой тенью своей их зашил; мы же,
слушая ритм музыкальной эпохи и видя, что фокусник этот шьет, следуя
ритму, - мы верим, что шьет он - действительность; он же лишь делает вид,
что - портной, усыпляя внимание6 сном о себе, как Сократе, пришедшем из
глуби веков разрешить все вопросы. Когда сон проходит, все сшитое
Гегелем, - рвется по швам; но поскольку оно в преломлениях разных поразному носит печать ритма века, поскольку дух музыки, Импульса,
мощным разливом вструился в градации многих конструкций, пульсируя в
материализме и в идеализме, - постольку везде открываем0 «герр Гегель»,
седлавший рассудком Пегаса, дух музыки скрывший попоной коня, отов­
сюду кричавший: «Смотрите, - вот авот я летаю: отсюда, оттуда! Как много
нас, Гегелей: вот я; и - вот».
Удивляемся: идеализм, это - Гегель; и Гегель же - материализм; эко­
номика - он; теология - он; монархизм, социализм, анархизм - Гегель,
Гегель и Гегель.
И - наконец вырывается вздох: «Философия, ах, надоела».
Наверное, и во вздохе том, - он же.
Без - шуток: мы вовсе не собираемся здесь умалить все значение Гегеля,
отобразившего в диалектическом, рассудочном контуре метаморфозу созна­
ний, культур, эпох, знания в немой эмблематике ныне еще не раскрытого
духовного смысла; открытие этого смысла, - эпоха, к которой придем еще в
будущем мы; в уловлении ритма, которого одна из теней даже... даже
рассудок, велик импульс Гегеля. Импульс же этот, объявленный некогда

а как оболочка,
ь наше по-новому вызванным
с рассудочный штамп гегелианства, забравшегося украдкой на музыку
d как

ГЕГЕЛЬ

79

многими истинным возрождением духа, есть жалкая обезьяна, пародия
Импульса жизни; гримаса на нем.
Гегель есть реставратор четвертой культуры, души рассуждающей, - в
5-ой; увидевши, что обстоит дело плохо: с душой философии, трещину
давшей, зовет он из дали веков тень рассудка сократиков; с помощью их
создает новый выкидыш музыки: новую тень ее; новою тенью, отброшенной
музыкой, штопает дырыа.
Хитрейшая реставрация мысли подсунута, как революция мысли:
рассудочный Наполеоник оказывается хитрее Наполеона; гром лейпциг­
ского сраженья, в котором надламливается себя реставрирующий
Наполеон, слышит Гегель (оканчивающий «Феноменологию») из открытой
форточки лейпцигской квартиры своей380; и гром пораженья становится в
форточке громом победы: иль громом шествия нового «Наполеоника» в
Наполеоны от мысли; годы же томления Наполеона, брошенного на остров
Эльбы средь волн, суть воистину годы начала завоеваний «Наполеоника»
Гегеля; один, выдвинутый революцией, в диалектике исторических судеб
трагически гибнет, как реставратор Империи; в путанице им честно
изживаемых аберраций; и - как он прекрасен! Другой, выдвинутый
реакцией, диалектикой своей рассудочной лжи, воцаряется в царстве
мысли революционером, в честной путанице его пылко воспринимающих
голов; и - все, что угодно он: понятен, заслуживает удивления, как тень
тени правды381.
Но, он - нет: не прекрасен; омузыкаленный рассудок его есть предмет
удивления, как... предмет кунсткамеры, где показываются «дивы» натуры,
как, например, играющий на скрипке ногами безрукий артист; или, - как
играющий на кастрюлях повар; и - мелодично играющий; но мы
предпочитаем кунсткамере картинную галерею; и игра на кастрюлях, пускай
бесподобная, все же еще не мотив для того, чтобы повара сделать... первой
скрипкой оркестра382.
Признаемся: Гегель, бывший в сознании прадедов наших такой первой
скрипкой культуры, в оркестре культуры был только кастрюлей рассудка,
вмешавшейся в сферу божественной музыки.
Реставрацией в Гегеле называю я возвращение от рояли и скрипки к...
кастрюле; в истории человечества мы видим обратное: сперва бьют в
кастрюли, во что попало; потом уже только слагаются, и с каким усилием скрипки.
Назидательно в Гегеле то, что и кастрюля в известных условиях есть
инструмент: и в рассудок вдуваема музыка.

а

культуры

80

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Гете383
Двадцатилетием ранее в мир рождается Гете (в 49-ом году), осущест­
витель другой реставрации, но - какой прекрасной; и какой пышной;
реставрации, которая во всем своем опрозрачненном совершенстве, в лучах
нашей эры становится символом иного, во многом еще недостигнутого
будущего; пользуясь термином «реставрация'», не забываю я, что пользуюсь
им в одном только смысле; нам Гете является многоруким каким-то; во все
сферы душевные от самых высших до самых низших вытянуты его руки; во
всех - он творит; и отдельные творения отдельных сфер - создают нам
новые, еще не исчерпанные символы; в каждой сфере - революционен;
контр-революционен - в одном: в сложении целого своей, гетевой культуры,
в преждевременном гармонизировании в памятник цельной культуры того,
что судьбою негармонизируемо до исполнения сроков; поскольку почтен­
нейший Гегель не раз извлекает в нас вздох раздражения пустотою своей
реставрационной попытки, постольку же реставрация Гете стоит перед
нами, как переполненная свыше меры плодами культуры.
Гете нас избаловывает щедростью своей культуры, так что нам, хлеб­
нувши из источника Гете, грозит опасность остановиться в очаровании и
миссию жизни нашей исчерпывать - в разнообразиях миссии жизни Гете,
зажить «во Гете» так, как Павел зажил «во Христе».
И это - не преувеличение.
Гете родился в 1749-ом году, то есть как раз в теоретическом пункте
трещины души рассуждающей; разумеется, - я не могу установить года
«трещины»', она намечалась и раньше и позже в отдельных сознаниях;
середина столетия, как год рождения Гете, берется мною лишь симво­
лически; сфера той пустоты, которая, ширясь, в начале 20-го века в
отдельных сознаниях становится сферой души в ее целом, была как бы
яслями Гете; мы видели, как в этом именно месте позднее уже штопал
Гегель своей теневою иглой, положивши понятие в центр; но судьбою
столетия вместо понятия в ясли души рассуждающей было положено
«Я»384- Индивидуум Гете; и то, чем является нам Индивидуум этот в своей
биографии, то, чем стоит в своем творчестве, - точно ответ на загадки,
поставленные ренессансом, о тайне слияния многих в одно, о характере
отношения личного и индивидуального «я»; и - вот ответ: индивидуальное
«я» - не «я» личное, потому что личных «я» в Индивидууме не одно; в
«Индивидууме» - градация «я»; из них каждое «я» - совершенно отдельная
личность, сосуществующая с другими не в их столкновениях, не в борьбе
самоистребления, не в узурпации прав одною личностью прав других, что
изживалось бы в чрезмерностях эпикурейства одного из проявлений
«Индивидуума» и в аскетическом самочувствии всех других; проблема связи
всех «личностей» Индивидуума - в композиции их лежания в целом, в
многообразии биографических модуляций, когда то одна, то другая
персонификация Индивидуума в его моральном, художественном, социаль­

ГЕТЕ

81

ном, и даже биологическом выявлении как бы временно становится основой
и исходным пунктом управления коллегии личностей, чтобы в нужный
момент передать бразды управленья другим; каждая личность в момент
своего доминированья над другими, оправдываема «Индивидуумом»,
поскольку она является непроизвольным символом «Индивидуума»', в таком
живом узнании проявления жизни самосознающего «я» сосуществованье
противоречий в стремлениях, противоречивость их, оканчивающаяся
обычно трагически, таинственно просветляется знанием композиции в
расположенье стремлений; эгоизм «а» оправдывается в модуляции «аЬс»
тем, что в модуляции «Ьса» это «а» умеет стать в подчиненное положение;
то, что мы в наивном взятии называем «уменьем владеть собой» в Гете, в
действительности есть духовная тайна умения вскрыть точку «я» в сферу
«Я»', эта сфера построена многообразием личностей, осознанных «Инди­
видуумом» сознания и воспитанных «Индивидуумом» сознания; здесь самая
проблема в противоречивости стремлений, в мотивах, вызывающих
эгоистическое расширение отдельных мотивов, пресуществляется в проб­
лему утилитаризации каждого мотива включением его в композицию всех
мотивов;3 эгоистическое расширение личности в конкретном узнании
сущности этого расширения, как расширения эгоизма до альтруизма, как
умения самый эгоистический мотив приспособить к использованию его в
круге своих «двойников», меняет проблему самой морали, как долга; мораль
использования продуктов эгоистического стремления одного из «я» душев­
ной коллегии становится подлинной моральной фантазией; обыкновенно
мы, страстно стремясь к чему-то, по удовлетворению страсти, испытываем
недовольство собою; и опять-таки, самый процесс лишения себя осущест­
вления намеченной цели несем мы мучительно; это происходит оттого, что
жаждущее в нас начало «а», как и начало «Ь», мучительно переживающие
удовлетворение, жажду - две личности, а не одна личность; и в них обеих
Индивидуальности нет; Индивидуальность, «А», или целое а, Ь, (личностей) ни с «а», и ни с «6»; оно с «а», с «Ь», с «аЬ», «Ьа» (господством «а» над «Ь»,
и «Ь» над «а») - в одновременном сосуществовании всех вариаций
противоречивого положения; в сосуществовании противоречий, связы­
ваемых в гармонию из них всех высекаемого целого.
Такого верного знания об отношении, существующем между личностью
(верней «личностями») и Индивидуальностью не было у «Индивидуалис­
тов» эпохи восстания Индивидуализма', они сливали личность и «Инди­
видуум» в себе от незнания других своих личностей; отсюда неумение
справиться с многообразием круга заданий15; отсюда же и срывы в проблеме
понимания личной жизни, как сотворения Индивидуума куполом, возд­
вигаемым кругом колонн; отсюда - стремительность люциферизации; и
перегиб Возрождения из высшей точки его в линию развертывания во
времени градации личностей; тема «Индивидуума», понятая как композиция,
как целое многого, стала темой разверстки во времени: многого в целом, самое
ь у таких личностей Возрождения, как Леонардо и Микель-Анджело

82

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

как в типе, как в принципе, как в диалектике, как в трансформизме (особи в
роде), как в музыкальной теме, данной в вариациях.
Все это вариации одной темы: вариации Индивидуума, себя изживаю­
щего в гармонии сосуществования, роста и утверждения в себе коллегии
«я».
Живое, конкретное самосознающее «я» - таково: и в таковом его
изживании оно - медленно одухотворяется.
И таково оно в Гете.
Удивительность Гете в том, что нет Гете в Гете: есть многие Гете: Гетеученый и Гете-художник; романтик и классик; физик, зоолог, ботаник,
метеоролог, поэт, драматург, философ, во все открытый и вместе замк­
нутый, себя берущий в руки и безрассудно себя отдающий3: Гете на коне,
встречающий себя самого на коне в более позднем периоде (смотри факт
биографии)385, танцующий с крестьянками и измеривающий глазами явле­
ния воздушной атмосферы, как опытный метеоролог386; Гете, корыстно
ьпотворствующий страстям, и Гете, бескорыстно рисующий последствия
такого потворства в приговоре над эпизодом из жизни Фауста387; Гете
скольких еще противоречивейших ситуаций, - есть Индивидуум в личнос­
тях; он - самосознающее «я», изживающее конкретное многообразие свое не
v
vv»
388
в системе китайских
теней гегелевои диалектики , а в мистерии жизни, в
мистериях всех своих жизней, пережитых в одной жизни.
Та же широкоохватность, как в гегелевом рассудке; но широкоохватность гегелева рассудка есть фикция действительности в понятиях; а
тут - действительность «Я», проявившего себя, как творца своей жизни и
отложившего вокруг себя реальнейшие продукты культуры: лучшие песни
своего времени; лучшую мистерию-драму, лучшие открытия и лучшие по­
нятия, - понятия, до которых никогда не поднимался Гегель -; действи­
тельность одного человека, развившего вокруг себя магию избирательного
сродства389 и сросшегося в целое круга людей, к нему тянувшихся из всех
стран Европы, где Шиллер, Гегель, молодой Шопенгауэр, наш Тютчев - и
прочая, прочая, прочая в парадоксальных сплетениях воистину образуют
церковь культуры, движимую духом единого - «духом Гете»; они разносят
дух Гете, как некогда разносили дух Христов; «гетизм», - дух культуры не есть учение, или система образов, или система морали, или религии; он
некое целое, - дух, святой и живой, окропляющий своим импульсом
многообразие импульсов; Гете, лично как бы просунутый во все страны,
живо интересующийся в Париже борьбою Жоффруа Сент-Илера с Кювье390,
как будто он сам Жоффруа Сент-Илер; в Англии интересующийся Бай­
роном391 и вместе с тем сопутствующий в Кенигсберге мысли Канта392; Гете,
посылающий нашему Пушкину в подарок перо393 и едущий в Сицилию
лично проверить деятельность Калиостро394, - вот поистине живая иллюст­
рация к тому, что есть модуляция личностей a, b, с, d, в их целом, - в «А»
Индивидууме; и когда модулируем мы отвлеченно тему с вариациями, как
страстям
ь удовлетворяющий свою страсть

ГЕТЕ

83

abed, bacd, cbad и т.д., то ответ конкретный на то, как понимать в жизни «я»
композицию модуляций, - ответ конкретный - жизнь Гете395; и когда наивно
себя вопрошаем мы, в чем изживала себя пресловутая «уравновешенность»
зрелого Гете, - ответ конкретный: «Прикоснитесь не отвлеченно к гетизму,
займитесь вдумчивым разглядением этой жизни в биографии ее творений и
в творении посредством них себя, - вам ответит не отвлеченное понятие, а
конкретная атмосфера, нигде не изживающая себя в отдельности и все
отдельности овеивающая: и атмосфера тъ- мудрость».
Опять-таки: когда мы говорим, что самосознающее «я» определяет себя
в работе над душою рассудочной и над душой ощущающей, как неких а, Ь,
то под этим подразумевается не только «а» или «Ь», но «аЬ», «Ьа», взятое в
аспекте «а», или «Ь» и т.д. Когда мы приходим к заданию рассматривать
процесс облечения самосознания в сферу души рассуждающей, в сферу
души ощущающей, в сферы касания этих сфер, то под формой рассудка, то
под формою чувства, - вся сложность обнаружений3 самосознания, как
градации сознаний вокруг единого центра - пред нами: и - все трагедии
аберраций, падений четырех столетий - встають.
И вдруг в биографии Гете, в композиционном разрешении проблемы
антиномичности сознания в «Я» многих «я», в творениях Гете, то образами
искусства, то образами идей, рисующих нам суть этой композиционности четыре столетия (15, 16, 17 и 18 век) как бы заворачиваются вокруг Гете, как
круг времени, из центра которого «Индивидуум» в лице Гете, как бы из
времени вышедший, излучает радиусами лучей свои конкретные ответы; и
пустота душевного центра становится переполненностью, а фиктивный
синтез становится фактически почти разрешенным.
Эта удивительность Гете, в творчестве своей жизни как бы разыгравшего
жизнь четырех действий мистерии нового времени и почти исчерпавшего
преждевременно задания эпохи самосознающей души - от отсутствия в нем
ариманизации и от умения во-время отделаться от некоторыми навязы­
ваемой ариманизациис; задания «Индивидуализма» 15-го столетия, выдви­
нутые гениями13, еГете разрешены, или - почти разрешены; «личное» понято
Гете, как круг личностей; «Индивидуальное», как проблема гармонизации.
И Гете понято, что индивидуальное «Я» есть Дух, но - Дух конкретный,
а не абстрактный Разум 18 столетия; в противовес учению о рассудочном
Разуме рационалистов, но и в противовес учению Канта о фиктивности
теоретического Разума, Гете развивает учение о Разуме, не охватываемом
рассудком, но схватывающем рассудок и заставляющем этот рассудок в
становлениях своих форм, в метаморфозе их, быть верным зеркалом Разума,
творящего свои духовные образы, изживаемые позднее образами рассудка и
наконец образами мира чувственного, так что линия чувственно изживаемой
метаморфозы (биологический трансформизм) лишь одно из отображений
очерченности
ь перед нами
с, навязываемой ему временем
d ренессанса
е им в духе

84

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

духовно переживаемой действительности, кругами спускающейся в конк­
ретное «я» и ширящейся вновь под «Я» в разбегающихся кругах демиургического творения действительности культуры, пересоздающей при­
роду.
Идеи здесь явлены асущностно; и явление - выростает из них396 - сперва,
как конкретно переживаемое «Я» Индивидуума, потом как прототип, потом
как тип, как организация, как организм, как биологический организм, как
протофеномен397, как просто природный феномен; такая градация явлена
Гете в учении о многообразии кругов объяснения, ширящихся из Инди­
видуума, как гения («гениальное», по Гете, есть сфера этого круга), в
религиозных, моральных, психических, органических, физических и меха­
нических оформлениях398; и все эти круги пересекаемы в целом их; и это
целое, конкретное целое, - Дух; круги объяснений даны здесь как краски, а
целое, как колорит переливов их, и как жизнь Импульса; Гете рисует нам
новую оптику, как удивительнейшую и до сей поры понятую превратно
науку духовную, где свет физический выявлен из эманаций конкретного
духовного света399 .
В Гете впервые, быть может, намечены вехи духовного знания 20-го
столетия; он - первая ласточка обнаруженья конкретного духа вместо
абстракций конкретного Духа; «конкрет» мысли Гете о Духе, - Дух Гете,
Дух, глянувший в «Индивидуум» Гете и в нем отразившийся, словно в зер­
кале.
Странно, - разглядывая фигуру Гете в ее творческих обнаружениях,
точно присутствуешь при действии озарения личности «Святым Духом». В
Гете подслушивается евангелие Святого Духа, как бы гласящего, что сфера
церкви Его есть отныне - Культура.
Но тут же и обнаруживается, что эта культура Духа в Гете как бы не
знает Христа; она сторонится не только всех видов «христианизирования»',
она сторонится во многом и самого христианства; ей как бы ведома сфера
Отца, из которого Дух исходит, вне сферы Сына, вне «Импульса Христова»,
распявшего нас на кресте истории, на кресте ьпадений пути.
В сфере «гетизма» мы стоим охваченные впечатлением, что тут «нет
промахов», потому что самые «промахи» Гете и «страсти» Гете пред­
ставлены в диалектике их разрешений; и Гете нам выглядит безгрешным в
грехах; Гете гласит устами своих ангелов:
Wer immer strebend sich bemuht,
Den konnen wir erlosen400.

И в «Фаусте» нам показана драма четырех веков падения «души само­
сознающей» от точки принятия Импульса (Фауст, слушающий пасхальное
пение ангелов в начале «Фауста»), его выводящего к жизни, через
грехопадение отдачи себя Ариману, подсунувшему в Мефистофеле Фаусту
пакт, отчего Импульс жизни, столкнутый вниз и приклеенный тотчас же
как конкретные сущности
ь нашего пути через промахи.

ГЕТЕ

85

Ариманом к нижележащей сфере чувственности, изживается Фаустом в
соблазнении Гретхен и в роскошествах Вальпургиевой ночи; в процессе
дальнейшего схождения Фауста до мрака матерей, откуда он выводит Елену
Прекрасную, чтобы жениться на ней, имеем мы все тот же рассказ о
трагедии нисхождения человечества, гонимого по векам от высей само­
сознания до сумрака исчерпывания пластов души ощущений, где Фауст,
ослепший, схвачен лемурами, “ариманическими существами, и куда спус­
кается Ариман за душою веков; «Фауст» - тип типов и принцип принципов;
«Фауст» - тема самосознающей души в вариациях времени: тема с ва­
риациями; здесь история становится биографией одного Индивидуума, а
«двойную душу» этого Индивидуума - положение самосознающего «Я» в
сфере личного «Я» - изумительно верно определил Штейнер: в фаустовской
душе столкнуто - противоположение Парсифаля и Амфортаса; Фауст ьборьба в нем срастающихся Парсифаля и Амфортаса401.
Но «трагедия» гибели Фауста оканчивается мистерией прославления
Фауста, рожденного младенцем в небо, - Фауста, вырванного из когтей
Аримана и быстро выростающего под лучами видения Вечной Женст­
венности, Софии Премудрой, показывающей свои тайны в голубой сфере.
Опять-таки с изумительной прозорливостью Штейнер указывает, что и
аспект Фауста в будущем явлен в последней сцене; это - доктор Марианнус,
мудрец, Индивидуум самосознания, ставший МанасомАт.
В Гете - нет Манаса', но Манас просвечивает сквозь «Индивидуум» Гете,
как бы подошедшего к границам Манаса самосознающим «я» - в линии
работы «я», из середины души - вниз, до нижних слоев души ощущающей и
потом в линии от границ этой души с астральным телом до границ
самосознания с «духом», границ, не достигнутых и гениями Возрождения,
границ, не достигнутых культурою и в наши дни.
Но крестный путь души самосознающей не исчерпывается дохождением
до нижних границ души, и не исчерпывается дохождением до границ
конкретного духа; этот путь в прободении нижних границ, в выходе из
душевной сферы, в гибели самой души, для восстания ее в духе.
И высоты, увенчивающие пятый период, не исчерпываются границами
«Я» с Духом, а прободением «Я» самих сэтих границ0; «мистерия» окон­
чания пути исторического Фауста не «там» и не в «после» смерти, а - здесь,
при жизни: в еще больших муках разрыва самой истории, ее падения в
«бездну» (понятие исторического пути в нас все еще ведь понятие, связанное
с историей становленья® души); в катастрофических катаклизмах, которые
отвергал Гете, свершится в нас наша смерть в «здесь», и в катастро­
фическом подъеме из царства необходимости в свободу403; катастрофу
подъема опять-таки отрицал Гете; она свершится, - в «уже», в «пора», в
его разлагаемыми
ь двойник в нем сросшихся личностей
с верхних
d и вступлением в сферы Манаса
е этой
f катастрофических выпрыгах

86

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

«началось» романтики; но это уже не будет «романтикой»', «романтика» упреждение сроков; Гете, так мудро разоблачивший в себе душу романтика,
и так мудро ее преодолевший, не разоблачил и не преодолел в романтизме
таимой под всеми люциферическими масками искры «Христова Импульса»,
из которой некогда разгорится громадный духовный пожар; видя в
«романтиках» своего времени не упреждение сроков, как мы, а ничем не
мотивированный вспрыг вверх, ведущий« к падению вверх пятами 404 ,
прегрубо вышутил он романтизм, попав в его больнейшее место3 - в зуд
пола, сопровождающий «небесное привидение»^. Он не понял, что будущее
опять-таки выведет нас из достигнутой им гармонии всех трех душевных
слоев, изваянных в монументальном здании незабываемого гетизма,
которое в наших днях, вопреки Гете, вспыхнуло по-новому романтическим
светом, став символом решительного поворота судеб культуры, который уже
при дверях406 в наши дни.
И потому-то гетизм в наши дни - романтическая эмблема, а не реальная
действительность; пережитой как действительность гармонически себя
исчерпавшей культуры самосознающего «я», отвильнувшей от своего
задания сойти во ад астрального телаь, как гармония, отвильнувшая от
Снесения креста мировых катаклизмов, - так переживаемый гетизм оказы­
вается великолепно выполненной реставрационной попыткой; и тогда он тотчас же утрачивает скрытый в нем динамизм, отяжелевая в статику
буржуазно испорченного барокко трехэтажного немецкого дома с
комфортами, где верхний этаж (душа самосознающая) - оказывается лишь
верхним слоем третьего сословия, квартирою миллионера, квартироймузеем, второй этаж (душа рассуждающая) - квартирой промежуточного
буржуа, герра доктора философии, низший же этаж - теснотою мещанских
квартирочек; в таком слишком вещественном, позитивном подходе к Гете,
сам Гете, как «Индивидуум» в круге «личностей» своих/ - администраторсобственник, Фауст, под старость лет занимающийся ему не присущим
заданием управлять другими - выглядит лишь е«государиком» «государствица» Веймар407, переоценивающего события, в нем протекающие; а второй
этаж здания - Гете-философ, иль Гете, резонирующий с Эккерманом408 - в
кругу ученых и методологов нашего времени - чуть-чуть Кифа Мокиевич409
и чуть-чуть «мещанин» во дворянстве410; Гете нижнего этажа/распевающий
песенки о «губках» и «глазках» своей «милашки» (именно «милашки»)*^,
или томительно пересказывающий в многих песнях историю мелкого
мещанчика Германа и мещаночки Доротеи412, в удивительно тонких,
звонких и сладких стихах, - Гете «сантиментал», сын своего, далеко-дале­
ко от нас назад убежавшего времени. Великолепные плоды культуры его
становятся слишком великолепными, тяжеловато-великолепными, - до
романтиков, указывая на половое излишество, подстилающий в зуд пола,
ь для выковки начал Манаса, т.е.
с обязанности пройти сквозь мировой катаклизм,
d сфер деятельности,
е выскочкою среди вельмож маленького буржуазного
f души ощущающей

КАНТ

87

безвкусия, до скуки, столь свойственных буржуазному “укладу немецкой
души; сам Гете в противовес сухенькой, юркой и легкой до пустоты, ’’ото­
всюду выскакивающей фигурочке Гегеля, вырождается в фигуру излишне
дородную, излишне одутловатую - в фигуру пивного немца, изживающего
умение владеть собой в удивительном умении владеть пятью кружками пива
в своем желудке.
Я нарочно шаржирую здесь образ нашего Гете, - единственного, непов­
торимого и «романтического» (Гете, как эмблемы), чтобы в грубых и резких
штрихах показать, что получилось бы вместо нашего Гете, если бы мы стали
искать не «нашего» Гете, а, так сказать, Гетева Гете; Гете, взятого в
оболочке его времени, т.е. “личность Гете, переменившую свое сословие на
высшее, чтобы нести функции маленького двора, и маленького театрика, и
там создавшую действительно культурный центр своего времени.

Кант413

Третья фигура, сказал бы я, столь же монументальная и проходящая
сквозь 19-ый век, оставляя с второй половины столетья, когда он восстал,
печать мощи (а может быть, - немощи?), - Кант414; он становится, так
сказать, требовательным контролером позднейшей эпохи; он бродит по всем
направленьям культуры, бессмертный Кащей415, из могилы восставший416, и
требует, чтобы показывали ему результаты работ; он ощупывает их доб­
ротность с брюзгливою миною, без одобренья; лишь в знак одобренья
штампуя добротное четким клеймом: «Кантиански просмотрено: пере­
фасонено!» (Перекалечено, - может быть?). Странно: с начала столетия
Кант этот съежился, сморщился; передавалися слухи о том, что сей старец,
постигнутый немощию размягчения мозга417, дошел до столбов Герку­
лесовых в смысле невнятицы всякой418; рассказывали каламбуры о Канте; и
в них, точно в дыме, исчез старичок, потрудившийся некогда для мета­
физики; и повалившийся в смерть с восемнадцатым веком своим; в это
время гремели иные философы: Фихте и Шеллинг; и Гегель вываривал
„
419
спешно в кастрюле своей„ всю действительность:
пир на весь мир , — не до
Канта; и - не было Канта; и память о нем одно время исчерпывалась в
передаче трех норм поведения420, при посредстве которых приказывалось
понимать добродетель, как волю свободную; Шиллер, трубач добродетели, в
звучных стихах и в умнейших речах о природе прекрасного, пел о прек­
расном, - под знаменем Канта421: трубач добродетели Кантовой; и созда­
валось у всех впечатление, что этот Кант, вероятно, юрист, адвокат в
философии, или, пожалуй, он - пастор немецкий, всю жизнь проводивший в
сложении «кантов»422 , полезных, разумных, но - скучных; еще нам
известно, что Гете ценил его «Критику» способности рассуждения и,
а безвкусию
ь всюду шныряющей
с буржуа

88

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

возражая ему, создавал свои взгляды423; а более как-то не принято было
вникать в «метафизику»: ярко блистали иные известности; Кант же сел в
тень; в ней расслаб окончательно; больше - ни слуху, ни духу; ходили
позднее темнейшие слухи, что все, что когда-то покойником сделано было, не им было сделано; все он у Рида украл (англичанина)424.
Только позднее уже, когда Гегель надолго испортил желудочки мозга
людей недержанием в них философской, критической пищи, когда обнару­
жилась скудость поставленных на философском столе угощений (все
сплошь винегреты425 научных понятий), - повеяло: «Кант!» Что такое? Из
гроба он встал; материалисты недавние стали подмигивать, скромно глаза
опуская, как девы, мечтающие об обрученьи с покойником: «Кант
говорит». В физиологии органов чувств, не без очень почтенного Иоганна
Мюллера, встало: «Кант»426. Главное, - этот почивший старик побеждать
стал сердца, - Шопенгауэром; лишь с середины столетия стал Шопенгауэр
любимейшим чтением интеллигентов всех стран, дам всех стран и людей,
обожавших искусство: «Эстетикой» (третьей книгою «Мира, как воля и
представление»/21 все увлекались: «роман», - не эстетика; для пониманья ж
ее, надо было понять, как сложилась такая картина; и вот Шопенгауэр - стал
чтением очередным; в нем же - встал оживать ветхий Кант, подрумяненный,
великолепный, слиянный с Платоном и даже с «Ведантою» индусов428:
Кант - пессимист, мистик, зреющий в образах изобразительных творчеств иной, лучший мир, разгрызающий в музыке быстро скорлупы вещей,
приобщаясь к оккультнейшей тайне, загаданной, к «ens realissima»420, к
«вещи в себе»430. Так как «вещи в себе» захотело сознание пессимистов (а к
этому времени все становилися ими, уставши от прочих вещей), - то от
чтения Шопенгауэра переходили и к Канту, как... как... интереснейшему
продолжению и окончанью «романа» с оккультными тайнами мира.
Так с Кантом свенчал Шопенгауэр: наткнулись на Канта; и - что такое?
«Ничего подобного»: вместо загадочного и под формой философа скрытого
йога, - какой-то крутой, неприятнейший и все разламывающий брюзга, от
движенья которого в гробе (гроб новый, заказанный Канту, опять-таки
«гроб» Шопенгауэра: ведь Шопенгауэр внес Канта в сознания, похоронив
его дух); этот «дух», - как открыли гроб, или вернее, как гроб разлетелся, сшиб с ног', стали в обморок падать от Кантова духа, - от неожиданности, от
сюрприза, что вместо мистических тайн, - примазь «тайн» бальза­
мировавшим этот труп Шопенгауэром, спавшая с Канта, как только мертвец,
иль вернее «скелет» встал из гроба, и оказался - сухим, злым, обламы­
вавшим мгновенно все зубы: «шопенгауэрианкам», идеалистическим мате­
риалистам и даже на Канта кивавшим с сочувствием досточтимым фи­
зиологам.
И создалось впечатление - удивления и величайшего благоговения к
формам чудовищным этого «костяного уродства»43', умершего при
Понтийском... - простите - при Гегеле, и пострадавшего, и погребен­
ного...432 не без Гегеля433 вовсе; второе пришествие Канта-мессии из гроба,
столь чаемого, перевернуло великие чаянья - просто в отчаянье', но из
отчаянья, многие же из упорства понять непонятнейшую анатомию логики

КАНТ

89

этой, не розы «эстетики трансцендентальной»434, - подаренные Шопен­
гауэром, а «аналитики», т.е. того, что от всех утаил Шопенгауэр о Канте; и
вот оказалось, что это-то утаенное, непроходимо глубокое, непроходимо
сухое есть Кант\ и конечно, восставши из мертвых, принес «это самое он»,
свою логику, а не эстетику, - слух, о нем переданный.
Так восстание Канта в склоненье истекшего века, - иль крупный скандал
с Шопенгауэром, схваченным в первую голову Кантом за ухо, и вызвавший
спор - «Шопенгауэр иль Кант»: скандал дня, - превратил появление Канта
на сцену в предмет изученья явления этого; и появился итог изучения в
лозунге, в бойко написанной Otto Liebmann’oM книжечке «Zuruck zu
Kant»435.
Этот лозунг «zuruck» лег в основу огромнейшей реставрации435, иль
ликвидации философской мысли почти что столетия; но реставрация эта,
явнейшая, в факте отказа цепи позднейших мыслителей, в факте откро­
веннейшего покаяния в том, что со времени гегелевской «белиберды» (так
казалось в то время), со времени позитивистических винегретов и мате­
риалистического пищеварительного процесса под именем мышления, мысль девятнадцатого столетья оказывалась без мысли; когда же пришло
время ей возвратиться в себя, то и Кант возвратился.
Под реставрацией переживали открытую и себя осознавшую до конца революцию логики.
Спрашивали себя, как могли не понять, как могли позабыть, что
неспроста Коперником в мысли себя объявил этот Кант; как Коперник
вращение Солнца вокруг Земли превратил в бег земли вокруг солнца,3 и
этим, так сказать, кверх ногами поставил всю Солнечную систему, так Кант
кверх ногами поставил всю логику437; в трудолюбивых, упорнейших
изысканиях логики a posteriori, индуктивной, и в диалектике Гегеля изжили
мы 19-ый век; оказалось, что логики обе, по-разному, так сказать, проекции
Птоломеевой пережитой уж системы.
А этими логиками ведь кормилось столетие; целые библиотеки были
написаны, целые континенты итогов научной работы, ценнейшие факты
расклассифицированы были в монументальных музеях-каталогах по гегелианскому плану, иль плану, рисуемому индуктивною логикой; вместо
обоих меж ними просунулась — «трансцендентальная», третья, которую
Гегель и Милль438 и все прочие, (сколькие!) в пестрой кунсткамере жизни
столетия и не приметили; можно сказать, что — «слона» не приметили439 ;
«слон» — появился, взревев, отчего все музеи-каталоги позитивизма и
идеализма разъялись, и в залы читальные вдруг из шкафов повалились все
книги в чудовищном хаосе; Кант - вызвал хаос, и тотчас же принялся
«трансцендентальною логикой»440, третьей (не логикой Милля, не логикой
Гегеля) перефасонивать, перештамповывать, в сопровожденье теперь уже
штата чиновников от департамента Канта, в котором засел он, невидимый
вовсе для взора людей, сдав работу «окантианизирования» - «неокан-

иль центр в периферию

90

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

тианцам» своим; и работа та длилась четыре десятилетия, перевалив в век
20-ый: война мировая ее прервала; и - события мира, с войною вошедшие.
Факт неожиданный, Канта явленье из «кантика» - гроба, в котором
«дух» Канта возложен был, в сорокалетней деспотии порабощения Кантом
Европы, стал фактом природы культуры; «не кантиански» помыслить тогда
означало, быть изгнанным из самой сферы культуры решением ареопага'.
все двери - захлопывались перед носом; из окон культуры показывали на
подвергнутого остракизму язвительно пальцами: «Он - некритичен: наивен,
догматик, позитивист, мистик, материалист!» Это значило: «Варвар, усилья
помыслить свои изживающий в мускулатуре лишь, - не в движении мысли
под черепом». Делалось очень обидно и грустно: и хочешь, не хочешь ли, с
Кантом согласен, иль нет, - поступай в школу к Канту; учись спорить с
Кантом при помощи Канта, терминологией Канта; терминология эта тогда
называлася терминологией критической мысли, которою пользуются
представители философии подлинной и, говоря рационально, «научной»,
каких бы воззрений они ни придерживались; и последняя оговорка «каких
бы ни» явно сражала; не сесть за детальное изучение Канта, когда сам даже
спор с ним - «от Канта и в Канте», когда сами термины Канта ока­
зывались3 дипломатическим языком, на котором общались различия всех
направлений мыслительных, - было почти неприлично.
Садились: учились; и - «кантианизировалисъ» в изучении этом, в про­
цессе оспаривания идей Канта; тогда получали на паспорте визу: «кантианизирован»', с этой визою даже сам спор с кантианством являл лишь
одно из возможнейших разночтений; и нетерпимость «кантизма» сменялася
благодушием, либерализмом; сосуществование «ересей» кантианства хра­
нители «Кантовых» традиций культуры - сносили; ведь все неокан­
тианство оказывалось лишь собором из «ересей», дирижировавшим весьма
интересными спорами меж представителями собора, и - спорами, проте­
кавшими с благодушием, прямо небесным.
Наоборот, - споры с прочими, не возведенными в сан «кантианцев»,
напоминали не споры, а чтения a priori составляемых приговоров.
Сам Кант, повторяю, - не видим был: встал, удивил своим видом,
потрясши; прошел в кабинетик, ему приготовленный в «Кантовом» депар­
таменте; и там - защелкнулся (думу продумывать), в нем восседая, как некая
вещь «для себя и в себе»441.
И опять о нем лично - «ни слуху, ни духу»', слух, дух - пошел сильный:
но дули и барабанные перепонки трясли многочисленные представители
Кантовой церкви, все пасторы Канта, - не сам он.
Как мог он гласить? Он... был... мертв.
Оставляя пока кантианскую церковь в покое и возвращаясь к второму
пришествию Канта в истекшем столетии, - скажем: разительнее всего в
появлении Канта был факт - его шествования не на ногах, - на руках, и
притом объявляющего, что такое употребление верхних конечностей а тем «французских-», которым
ь философы

КАНТ

91

следствие «коперниканского» открытия Канта, заставившего его, Канта,
стоять на руках, попирая центр логики, подлинной, - не Аристотелевой,
Гегелевой, индуктивной; согласно традициям логики этой, - познание есть
формование чувственности, в нее вписанье закона, переносимого из
442
логическойw «апперцепции»
чрез категорию во все, что есть, кроме смежно
„443
лежащих одиннадцати категории , протянутых из «апперцепции»-, все же
иное, штампуемое познавательным актом - всё-всё, что ни есть (солнце,
звезды, планеты, земля, по которой ходили до сей поры) - актом подобного
рода - поддерживаемо; он же, Кант, апопирающий верхней конечностью
почву, поддерживает земной шарик, штампуя на нем тяготенье земное при
помощи функции (имярек) категорией (имярек).
Между прочим, от - этого падали в обморок; и между прочим, от - этого
вывалилися все книги, упав в потолки, потому что все стало - вверх дном,
вниз вершиной.
Физиологи с Иоганном Мюллером, ьдух Шопенгауэра, вызвавшего зна­
комство с Европою Канта и вызвавшего этот скандал, все воскликнули:
«Мы-то до сей поры, думали, - «что\» На «что» Кант отвечал: «Дураки: вот
теперь-то поучитесь вы!»с
Довольно!
Набросанный шарж отражает действительно нечто, пережитое Европой
от лозунга Либмана «К Канту», jsp> — трудолюбивейших методологий 20
века когэновской школы444 (ильс| Кантовой ереси); перекувырк удиви­
тельный мысли, заставивший полагать: все, что было до Канта, и все, что
просмотрено в Канте в эпоху, в которой Кант жил и в которой он был так
блестяще не понят, - стояние на руках, преломленное в изображенье умень­
шенном и обратном разоблаченных и «Птолемеевых» логик; «копер­
никанская», Кантова логика, выпрямляя познание, ставила на ноги прочие
логики, воображающие, что они опираются подлинными ногами логичес­
кими в почву логики.
С этого времени вводится в центрах культуры та логическая гимнастика,
без знанья которой - нет паспортае, с этого времени даже Мюллер (Иоганн,
а не автор системы гимнастики)445 и очень многие профессора и мыслители
перевоспитывают радикально себя упражненьем стояния на руках с риском
вовсе нешуточным (при дородной комплекции) пасть в апоплексии.
Это ли не революция, какой не было в жизни мысли Европы под формою
реставрации имени: Канта!
Что же, собственно, произошло с появлением Канта на свет? Ничего; в
Кенигсберге скромнейший и трудолюбивейший человек, занимался усерднейше изучением Вольфа и Юма, оценивал правильности и неправильности
каждой взятой отдельно системы, не подозревая, быть может, до дна, до
а идущий не на правой руке, лишь
ь сам Шопенгауэр посредник в сношеньях Европы с покойником, вскрикнули:
с у апостолов, учеников моих. С сим суровым, но милостивым изреченьем прошел; и защелкнулся он: в кабинете задумчивости; сел на трон - править миром.
d- главной
е: на мысль, и в которой почтеннейший Иоанн Мюллер

92

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

чего самые системы типичны, до чего каждая - ариманизация - по-своему слоя душевного; в Вольфе - ариманизация Разума; в Юме - рассудка; в
поднятии рассудка над Юмом, в изъятии Разума (у Вольфа тот Разум, ненужное нарисование «Ока» в плафоне рассудка, лишь портящее стиль
плафона446); почтенное, скромное, трудолюбивое дело; и - только; сам Кант
просмотрел, что разъятье амыслительности в сенсуализме и в рационализме, разъедина, рак, или трещина посередине души, а попытка связать две
системы, разросшаяся в небывало почтенный и небывало трудолюбивый
анализ двух логик, сложивших последовательно эмпиризм и рационализм,
уже есть открытие третьей, которую после назвал Кант «открытием копер­
никанским»', и следовательно: теория знания, им отчеканиваемая, зарож­
далась в попытке поправить у Юма дефекты юмизма, у Вольфа - «вольфизма»'. не более.
Ни широковещательных тресков о чинке души, ни попыток к творенью
культуры у Канта вы не отыщите; но вы отыщите удивительное терпенье в
вынашивании самого метода, плана работы; вынашивал он этот план, план
скромнейшей работы, всю молодость, весь зрелый возраст; читая студентам
антропологию, космографию, иль увлекаясь Руссо, - он под маскою всех
увлечений своих упорядочивал план работы; да так упорядочил, что этот
план - вырос в мир; материал же планирования - сжался в комик, зате­
рянный в «Критике чистого разума»', «Критика» есть откровенный рассказ
Канта Канту о том, что он думал лет тридцать под всеми своими6 оче­
редными занятиями; эта «Критика» — сжатый под прессами десятилетий
дневник тридцати лет интимнейших исповеданий себя сознающей впервые
рассудочной мысли; ведь он приступил к написанию «Критики» пятиде­
сятилетним, стареющим мужем447; а начал вынашивать «Критику» в годы
рождения Гете; в ту пору уж Гете творил, успев выроста; Кант же еще не
творил ничего: все, написанное до «Критики» - случайность «отписки»',
Артур Шопенгауэр двадцатилетним создал первый том (основной) всей
системы своей448; через многие годы его ретушировал только; Кант суть
умилительных и правдивейших исповеданий своей бескорыстнейшей мысли
пронашивал десятилетия; и излагая - десятилетия сжал; вероятно, тома в
нем спрессовывалися в главы, а главы в страницы; последние - в строчки.
Поэтому и язык тех томов под тяжелыми прессами лет, дум, очисток и
переочисток в написанной «Критике» вышел нечеловечески сухим,
скучным, косноязычным, как речь измолчавшегося и переполненного узнаниями человека, болеющего0 стыдливостью обнаружений душевных; он выглядит... идиотом 449 , похороняющим в косноязычиях скудости, в витиеватостях переплетений абстрактных мысль-молнию, всей новизны этой
мысли не видя и сам; слушатели, не поняв ничего, с небреженьем ухва­
тываются за случайность какой-нибудь из недомолвок, считая ее стержнем

d двух линий
ь живыми
с недопустимой

КАНТ

93

целого; «косноязычный» - не спорит; а если и спорит, - не слышит никто,
ничего.
Так случилося с «Кантом»-, он сам не вполне осознал, до чего он
Коперник от мысли; и назвал себя он Коперником - аллегорически, робко:
ведь принцип, открытый им, вскрытие энного количества «коперниканских»
открытий - во вскрытии самого орудия открывания: логики открытий, хотя бы в вопросе - «Как возможно естествознание?»450 Весь то вопрос по
масштабу вопроса, - гигантище: до этого вопроса открытия четырех послед­
них столетий перефасонили лик земли, мысли, сложили созвездье наук, в
одной звездочке которого слагались законы теченья светил, в другой - ритм
разложения и соединенья материи, в третьей законы возможностей строить
мосты, башни, пушки, пути сообщенья; вопросы о том, как Ньютон
открывал тяготенье, как Кеплер сумел ритмизировать небо451, как Лейбниц
пришел к дифференциальному исчислению, - разрешались: «Вот так-то и
так-то\» И мы удивлялись; и мы говорили: «Ведь вот как: а нам невдомек!» Удивлялись: «С чего это вдруг нас осыпало небо открытиями
мирового значения». Но знали, - компендиум значения этого очерчиваем
кругами наук, сгруппировываемыми в два круга: «естествознания» и
«математики»; прочее все относилось к знакомому кругу, очерченному
усилиями 18 столетий и названному «метафизика»^52. Здесь исчерпывалась
самая способность к вопросам; и 18 столетий никто не спросил, что же это
такое, что строит самые в нас круги, что живет внутри логик открытия, не
как законы, которые вскрыл Аристотель, а как способность к законообразованию, как сила суждений, какого-то самосознающего «я», про­
мышляющая свои мысли во всех интеллектах, осуществляющая свое
промышление в ряде наук; тут ответ подставлялся готовым: «Бог мыслит».
С 15-го столетия отвечали еще: «“>7” человека: такое ж оно, как “Я” Бога»; и
вот философия, что же есть «Бог», - разрешилась ко времени Канта в одном
направлении: «Разум»-, в другом направлении: Бога нет: Бог это чувствен­
ность, - в оформлениях рационализма и сенсуализма.
Для Канта ответы, которыми удовлетворялись эмпирики, рационалисты, отлыниванье от ответов, проглядыванье всех ответов, проглядывание
вскрытия самого органа в нас сложения путей к открыванию; штампом
«разум» иль «чувственность», мы относим невскрытые функции мысли к
невскрытым трем сферам: «естествознание, математика, метафизика». Кан­
тов вопрос, как возможны они, стало быть: как возможны Коперники в
функции открывания коперниканских небес, или Лейбницы в функции
открывателей способов исчисленья крючков, начинающих после выстре­
ливать пушками новых фасонов453, иль висеть совершенно чудесно реаль­
нейшими мостами над безднами; в такой постановке вопроса, как «это
возможно», a priori ставится вопрос об открытии всех еще не открытых
открытий; и вскрытие этого вопроса - «вот так-то и так-то», когда б
удалось оно, в сущности было бы «откровеньем Божественным», но
совершенным не Богом; и даже не человеком, а рассуждающею спо­
собностью, нашим рассудком; разъятье рассудка, который описывали извне
лишь, без всякого подозрения, что рассудок вскрываем тем способом

94

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

вскрытья, который Кант вскрыл, назвав способ вскрыванья «критическим»,
вскрытое - «трансцендентальною логикой»; как бы во вскрытии он ни
ошибся, принцип возможности вскрыть что-нибудь тут - ведь есть
упразднение Бога, святых, интуиции,3 Коперников, Кеплеров, всех остро­
умцев «открыть что-нибудь»', не они открывали, не личности, не Божество
через них, а рассудок в способности манипулировать так, что в итоге
манипуляции - измененье действительности, например явления «элект­
ромагнитные», вызванные впервые искусственно. Кант вскрыл способность
рассудка предсказывать, предвычислять, повторять в малом опыте явленья
размахов космических (молнии, образованья моделей миров каплей масла и
пр.); функции «Бога» тем падали; Кант же с наивностью, идиотической
просто, не думал о том, что он Бога разбил, с той же самой наивностью
ставя вопрос гениальнейший без подозрений, что в самом уже выдвиганье
вопроса заткнул он за пояс Коперника в миг разрешенья Коперником
круговорота Земли, так что сравниванье себя с Николаем Коперником - есть
форма скромности, высказанная прескромнейше в презумпции «так
сказать»'. «Я - “так сказать”, как...» - заминка - «Коперник!»454
Подчеркиваю: в постановке вопроса, как мыслимо образование прин­
ципов естествознанья в рассудке, может быть, более гениальности, чем в
разрешенье самом, будь оно - правильно. Кант - разрешил; и по-«своему» т.е. односторонне, вполне «человечно», а не «божественно» - правильно'.
правильно он разрешил в человеческом, временном и ограниченном смысле.
И сам не заметил, что в миг постановки вопросов своих, он свершил
революцию, выкинувшую его из вопроса о Вольфе и Юме, и даже из
трещины в центре души: в том открытии он разорвался для века, в котором
он жил, и ворвался в век следующий, обскакавши «мальчишечку» Гегеля (в
прямом смысле: ведь Гегелю было тогда лет 5-6455); и тут же расшибся, убился о почву столетья, в котором отрыли его; или сшел... идиотом.
Уж во всяком случае в 18 веке пребыл «идиотом», каким и увидел его, в
этом веке сидящим, язвительный Ницше456.
И что же случилось: косноязычие витиеватейшей «Критики» - прошло
мимо; никто ничего не увидел, никто ничего не услышал; и Кант принялся
объяснять им написанное в общепринятом стиле им взорванной логики,
общей, не «трансцендентальной», - объяснять в «Пролегоменах»451, т.е.
посильно ронять им написанное - до уровня века; на этот раз поняли - «кое
что» в отраженье, сознательно обезображивающем и умаляющем свое
собственное открытие; вот отчего в «буклях» века изложенное {«Проле­
гомены») оказывалось переваримым постольку, поскольку скрывался в нем
Кант; а когда дошли слухи о... революционности Канта-мыслителя, Кант
испугался, принизился в «Кантика»', и запел «Кантик», старающийся
вернуть протестантского Бога и протестантские добродетели (может быть,
сам он себя испугался!) в написанной наскоро адвокатской защите всего,
чего требовали от него его власти458; и Кант-адвокат, ударяющий в грудь,
подпираемую императивами, с оком, взведенным под купол небесный, и с ними вместе

КАНТ

95

Кант, в сущности сам осудивший себя, в осуждении - не то «мученик», не то
практик, есть автор Практического разума459, создавшего практику Канта:
фигурка - дрожащая, жалкая, себя бичующая «императивным бичом»460-,
прибежал к ней тогда благороднейший юноша Шиллер с искусством своим;
и - воззвал, раздувая свою благородную, рвущуюся порывами грудь:а
юбилей благородства и «практики» Канта был справлен; Кант был
пощажен: не преследуем; выпустил третью «Критику»461; и быстро в тени
сел, чтобы никто не узнал - сохрани Боже, - что он наделал.
А - Шиллер взорвался, как пробка шампанского быстрой дугой благородств и речей о прекрасном, в которых он Канта прославил; и вот как
почтили прекрасную память сего «геттингенского» юноши 462 .
Час настал, — и вся Европа встала,
Засветила тысячью огней, И отпела, и отликовала
Шиллера столетний юбилей463.

Бедный Шиллер! И - Кант, бедный Кант; оба - бедные: каждый посвоему; Шиллер - наивностью великолепнейшей личности, не разглядевшей
«практичность» практичного Канта; и Кант, - променявший роль мученика
«сверх-коперниканских» размахов в условиях века, на... маленького «адво­
катика»6.
Кант, появившийся через сто лет пред Европой, - конечно же не был
теперь «адвокатиком»-, был - прокурором он, вызвавшим следствие над
следствием: была вынута папка истории: «Дело Канта».
Суть Канта в поднятии рокового, оригинальнейшего «как возможно<?>» безотносительно к способу разрешения Кантом условий возмож­
ности познаванья (Кантовы «способы» все ж были «способами», - не фик­
тивностями большинства философий), - суть Канта, его «как возможно», в
основу легло того нового способа ставить вопросы, который созрел в
«критицизме», в «теории знания»-, в «как» этом - мощь философии само­
сознающей души, ухватившей рассудок и им прорабатывающей лежащее
под рассудком; так понял философа Штейнер, о нем отозвавшийся, что он
приподнял доверие к силе мыслительное™ в век скудения мысли 464 ; ведь
сам Штейнер в основе «теории знания», принятой им за основу Смыслительности (а «теория знания» - рукоположена Кантом), кладет «как
возможно»465, иль - Канта; и обличая его в перепрыгиванье через первый
«вопрос»466, уличает его «критицизмом», опять-таки - «духом» его.
А убийственная критика «кантианства» у Штейнера467 (и в нашем веке) естественное разоблачение человеческого, или временного разрешенья
вопросов, поставленных Кантом; вся сила и едкость разоблаченья такого в
борьбе с кантианскими «папами», с церковью, именем Канта остановившею
время.

а «Се - адвокат».
ь и «прокурора»
с всей культуры мышления

96

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Внутри ее бедный запуганный Кантик ужасно разъялся в чудовище
многоголовое, может быть, и обитавшее в недрах полусознания Канта (оно
все ж из них - вылезало!); но Кант, вероятно, чудовища просто не видел; и
вероятно упал бы он в обморок вместе со всеми упавшими в обморок в миг
отмыкания Кантова духаа! Этот «дух» - атмосфера, ворвавшаяся вместе с
принятым всеми «критическим» Кантом, конечно же гением, хоть и
показывавшим свою акробатику (бегание на руках), но в юродстве таком
выражавшим трезвейшую мысль; не от этого только «упали» в прострацию,
от - спиритизма, сопровождавшего появление литературы о Канте и лите­
ратуры Канта; «второе пришествие» - факт спиритический, скоро себя
обнаруживший в ряде явлений, сопровождающих «кантианство», неразъяс­
ненных, скорее замолченных Кантовой «церковью»', в факте истленья всего,
на чем клали печать: «Кант: дозволено». Эта печать разъедала сознанье; и мучила, как печать «пакта», свершенного с кем-то Неведомым, явленным
под формой Канта.
Под формою Кантова духа - пришел: Ариман! Так сказать, - воп­
лотился !
Кант нашей недавней эпохи - разъявшийся Кант, - Кант, которым Кант
не был; Кант нашей недавней эпохи стал «Кантом» провала душевных
пространств, окаймляющих сверху - границу духовного мира, который в
раскрытиях Канта есть мир познавательных форм; окаймляющих снизу границу телесного мира, который есть мир содержания; в Канте оно только чувственность; все же пространство 3-х душ (ощущающей, само­
сознающей, рассудочной) стало - ничем: пустотою, дырою; так Гетево
великолепное зданье о трех этажах оказалось поставленным в месте провала
души; и пока молодой Гете строил его, - до него еще Кант своей мыслью
железною съел почвуь здания Гете; и здание это с великолепиями пере­
полненных комнат-музеев, с дарами культур трех периодов, с самой исто­
рией (то, что считаем историей мы, начинается ведь лишь с истории
стретьей эры арийской468) - все здание Гете в разъятиях Канта - ничто:
пустота, мир иллюзий; так сшитие Кантом прорехи душевной явило отсут­
ствие самой возможности сшития; можно сшивать что-нибудь', невозможно
сшивать то, чего никогда не бывало; весь тезис о снятии с очереди всех
проблем о душе сжат Кантом в скромнейше поставленном тезисе, вы­
глядящем примечанием к тексту его «Аналитики»469, - тезисом о невоз­
можности психологии рациональной (с ней вместе и всякой); так вместо
«души» появился продукт лишь смешения функций рассудка dn чувст­
венности, относимой к телесному миру; смешением биологии с логикой
стала душа, в ней - культура; в культуре - история; Гетево здание в Канте лишь мыльный пузырь, многокрасочно переливающийся всею гаммой
иллюзий, пред тем, чтобы лопнуть в ничто.
а: такой пошел дух
ь душевного
с третьего периода нашей расы
d с чувственным миром, объектом познания,

КАНТ

97

Акт познания в Канте - духовный процесс, не душевный; но эта духов­
ность есть форма пустая для... приложения к опыту; самосознающее «я»,
цель культуры столетий, есть норма познания; Кант называет ее апперцепциеи-470 : все содержанье ее есть лишь равенство, основополагающее поз­
нание: «Я равно Я»-, это есть выражение тождества: «Л=Л»; «Я» - предел
оформления опыта/ бессодержательный, надындивидуальный, конечно же
не имеющий отношенья к иллюзиям личного «Я»-, это личное «Я» теперь
вдавлено в чувственность; личное «Я» - раздраженье слепое, бесформенное;
в этом смысле безлично оно; все иллюзии личности - только продукт
раздражения органов чувств, затемняющих поле сознанья; сознание - в са­
мосознании; самосознание, иль синтетическое единство познания - ’’транс­
цендентальная апперцепция в мире рассудка, иль «Я - равно “Я”»е.
Так попытка рассудок поднять в сферу духа, чтоб дать корректив к
философии Юма, являет нам «дух», как пустую абстракцию, функция коей,
единственная, - прилагаться к предметам научного опыта, или быть «для»;
все попытки наполнить духовное «я» содержанием - пусты; конкретность
духовного мира, иль царство «ноуменов»471, есть ааберрация от применения
функций рассудка к внеопытной сфере; иллюзии эти, иллюзии «я» в
диалектике чистого разума Кант перечислил, классически вскрыл; при­
ложенье рассудочных форм к сфере «я» невозможно; перенесение функций
познанья в над «я», в сферу разума, пусто; духовно ж «я», как предмет «для
себя и в себе» - невозможно; всёе «я» есть лишь правило сопровождения
познавательных актов472; последние ж только действительны в чувственном
опыте; «я», как субъект познаванья, есть «вещь не в себе»473, - «вещь для
опыта»-, самая априорность рассудочных функций, в которых одних дана
сила, формующая содержанье познанья в 12-ти формах - для «опыта»-, опыт
же Канта, объемлющий все содержание1, есть опыт чувственности;
«чувственность» эта не вскрыта; мы к ней прикоснуться не можем; мы
формы ее лишь касаемся - формой рассудка; познание - прикосновение
двух видов форм, где субъект и объект, прикасаясь друг к другу, в
перчатках, испытывают, так сказать, лишь узнанья, что кожа перчатки
коснулася чего-то; чего - неизвестно; так все содержанье познания - субъективация ощупей, но объективная, так сказать, иль регулированная пос­
редством одной из 12-ти форм (категорий рассудка); действительно: ряд
объективных принципов, лежащих в основе наук, нам формующих опыт,
ёпродукт регуляции ощупей вовсе слепых; вся наука есть фикция в формах
закона средь фикций вне форм; объективность науки - в осознанности

а «я» есть теперь «субъект» бессодержательный,
ь Кантова пресловутая
с: выражение нормы познанья рассудочного.
d плачевный продукт
е ведь
f сознания
8 есть продукт, так сказать, регулирования иллюзий;

98

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

познавательной манипуляции над невскрытыми иксами; прочее же - аэти
иксы, их хаос.
Мир опыта, мир «для которого» дан нам рассудок, не вскроет в
предметах реальности, так как «реальность» одна из рассудочных форм
(категория); опыт нам вскроется, как материальный; «материя» — только
понятие, выплетенное a priori из ряда других; «категории», общие формы
познанья «для» опыта; опыт вещей же - «для нас»-, «вещь в себе», или вещь
вне рассудка - познанием вовсе не вскрыта; «для нас» - в смысле Канта
опять-таки - фикция - классификация ощупи иль этикетка на ней; «мы», иль
«я», для которого опыт вещей, - в свою очередь двойственно; все содер­
жанье сознания «я» - опыт, вещь, нам являемая, то как чувственность в
неоформленье своем, то как явленная «реальность материи»414, т.е. опятьтаки в точке касания «я» этой чувственности познавательной формой
(понятьем «реальности»); форма же «я» - закон тождества («я равно я»475) есть пустое лишь следование во времени опытов. Так вместо мира конк­
ретного, мира сознания, мира вещей, мира смысла, иль «я» - норма «я равно
я», наполняемая содержаньем лишь в акте ее приложения к вещному миру,
который опять-таки есть мир «для нас», что, по Канту, всегда означает для оштампованья зашитой в рогожу пространства иль времени (форм,
только форм) этой вещи для нас, иль вернее рогожи, в которую вещь та
зашита; в разъявшемся «я» оказались границы разъятия; в верхней границе
то «я» оказалося ручкой печатки для вещи, иль нижней границы, которая
тоже лишь знак для познанья; так «я» оказалося иксом476; познание «У»-ом;
опыт же «Z»-om; законы наук оказались порядком течения переложения и
сочетания трех неизвестностей; личное «я», иль душа рассуждающая,
познаваема в разъятье на «я» самосознающее, которое норма «опыта», и
душу ощущающую, вдавленную в чувственность; чувственность эта - для
«я» или нормы пустой, вся задача которой быть «для» в свою очередь опыта,
сущность которого быть для «познания»; сущность познания снова - для
опыта: «X», распадаясь на игрек и зет (пустой дух, иль понятие границы, и
вещь иль - другое понятье границы), теперь начинает perpetuum mobile477:
игрек для зета, для игрека зет; снова: игрек для зета, для игрека зет; нет,
попробуйте в точке конкретного смысла осмыслить познание Канта, как
вскрытый в законах процесс перебрасывания двух границ познавательных, в
процессе бросания этого (форма познанья для опыта, опыт вещей «для»
познанья), рисующих серию принципов самого образованья понятий,
которыми ьявлена в строе законов и чисел - наука; попробуйте в строе
законов, которыми мир объяснен, объяснить себе значимость всех объяс­
нений подобного рода, - вас встретит рассказ про «попа и собаку»; напомню
его: «У попа была собака и он ее любил» (это значит: у человечества было
представление о значимости его «я» сознания в процессе осмысливания
мира). Но «собака съела кусок мяса и поп ее убил»; (представление это
оказалось смешением рассудка и чувственности); «поп собаку закопал» (т.е.
а хаосы / манипуляции фикций
ь сформулирован: физика, химия,

КАНТ

99

все содержание я, мира, смысла теперь оказалось закопанным, как
содержание чувственности под формой материи); «тогда поп - написал на
могиле: “У попа была собака и он ее любил, она съела кусок мяса и он ее
убил; закопал, на могиле написал, что у попа была собака и т.д."» — до
бесконечности. Т.е. самое содержание всего, что ни есть, как содержанье
оформляемой чувственности, есть не в себе содержанье, а содержанье «для
нас», - «нас» тех самых, которых вся роль сведена к штампованью
чувственного содержанья; усилия Канта вскрыть формы и нормы познаний,
осмыслить науки в великолепной попытке действительного осознанья того,
как возможны науки (духовные, вещные или душевные), смысл выявляют в
законах бессмыслия; все ненаучное - неурегулированная бессмыслица;
Кант, полицейский, ее - регулирует; прежде, бессмысля, в фантазиях сна
«аберрировали» (творили ряды аберраций) осмысленно, переживая свои
аберрации с пафосом; и возникал - смысл истории, «я», смысл его устрем­
лений в попытке прочесть тайны мира; теперь после Канта зааберрировали
научно, вскрывая фасоны фантазии; и вмешиваясь в фантазерство, тащим в
участок, где пристав от Канта кричать начинал: «Ты не смей фантазировать
так-. фантазируй вот - “сяк”». Этот «сяк» кантианства, который поставил
средь ряда фантазий одну, обязательную «о границах познания и о
субъектности фикций познания»™, вызвал картину ужаснейшую средь
запуганной на-смерть и окантианизированной шеренги проповедников и
популяризаторов принципов научного мышления; учение о границах поз­
нания с предварительным выдавом смысла (вверх, вниз) за границы, явило
картину бессмыслия самого акта познанья под скромным девизом: «поз­
нание - феноменально». Сфера познания, вся, - оказалась бессмыслием
форм приложенья одной половиночки смысла «для вещи», к другой
половиночке, к «вещи для нас»479. Для каких это «нас», - я позволю спро­
сить себя в духе хранителей Кантова «смысла»? И где эти «мы»? Как
психически цельные, как содержательные индивиды - мы вдавлены в
чувственность, мы - обезличены, раздроблены, как говядина двенадца­
тизубою Кантовой мясорубкою (двенадцатизубием его категорий), и явлены
в ней материальным, атомным раздробом; все то ж, что осталось от нас форма тожества («я = я»), иль рычаг мясорубки; но этот остаток от «мы»,а что угодно, но только - не мы.
Вместо далей душевного мира, в которых мы жили, имея конкретную
землю живых интересов культуры и звездного неба480 стремлений вперед, мировая дыра, пустота, ничего, над которы<м> «какое-то что-то», - не мы, а
бессмертный Кащей, повисающий, «трансцендентальная апперцепция»,
пустоь разъявшийся: двенадцатикрылием категорий, чтобы повергнуть нас в
обморок подсознанья, в котором мы только бесформица, чувственный
лепень нелепостей, лепень, формуемый штампами падающих сверху вниз
категорий Кащея; под градом тяжелых, свинцовых ударов, - бессмыс­
ленных, непререкаемых, образовалось из лепени жалкое что-то; и «мы» все есть все-все,
ь и веще

100

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

это жалкое что-то, - мы, личности, вдавленные до создания мира в мир
чувственный, в мир материальный, и мучимые без надежды увидеть предел,
окончание дикого мира, возникшего сном в снах Кащея бессмертного;
имагинация Кантом мира, десятилетиями выгранная в подсознанье второй
половины истекшего века, - стоянье пред образом смерти второй, или жизнь внутри смерти второй: не бессмертие «я», но бессмертие смерти
второй, открывается в этой картине.
Весь ужас картины в кантианизированном человеке - сперва бессозна­
тельный - не мирозрение, а мирочувствие: мироощущенье, реальность; и
все, что стоит вне реальности «эдакой», есть предмет истребленья апод
формою кантианизации; эта картина - есть мир Ариманов, которого «транс­
цендентальная апперцепция» - сам Ариман481; штампованье же опыта вещи
при помощи категорий, в итоге которого в нас возникает картина природы, захват Ариманом природы; и образ того, что случится с природою, если
природу не вырвем из рук аримановых мы; индивидуальное сознавание «я»,
влеплина в липени чувственных хаосов, - есть предел аберраций, предел
абсолютный дозволенного: беззаконность предельная, уводящая в рабство
закона, предельного; вместе с тем эта картина, отчетливо вызревшая из
второй половины истекшего века, есть знак: самосознающее «я» в
нисхождении вниз пересекло уж сферу души ощущающей, выйдя в темноты
астрального мира, чтобы в работе переплавленья астрала в мир «я», сломать
линию вниз, простерев росток будущего выявления «Манаса»-, если такого
крутого и революционного прерыва культуры не будет, случится ужасное,
или случится восстание Кантова мира, как мира действительности, нами
вызванной к жизни, свободою нашей поволенной; или случится факт нашего
из свободы предания в рабство себя.
Скажем: «чувственность» Канта - астральное тело; в его оформлении
при помощи категорий реальности, качественности и других, в оконча­
тельном познавательном оформлении Кантовом, т.е. в итоге процесса
приклеивания сознания к мигу, встает оформленье природного мира в ма­
терию5.
Имагинация Кантова мира мысли - огромнейшая имагинация символами
мира вещного мирас духовного, но - ненормального; здесь появляется в
самое «Я» наше вгрызшийся черт, черт духовный, как бы возводящий
а и дикой войны
ь Прим. Белого:
Здесь мы могли бы подробнее остановиться на самом процессе ариманизации, как после­
довательном употреблении категорий, где применение категорий так называемой четвертой
первой группы (единство, множество, всеобщность) есть процесс оформления самых принципов
астральности, которой форма - счет, и которой смысл - число тела, где в деятельности 3-ьей
категориальной группы (основание познания, причинность, функциональная зависимость) имеем
оформление принципов эфирного тела, а в группе 2-й категории (качество, количество,
реальность) имеем принципы физического тела; в четвертой же группе (возможность, действ<ительная> необходимость) дается принцип ариманического отрезывания телесно оформленной
природы от всякого нормального духовного мира; и создается в символах материи мир
ненормально духовный.
с (чувственного, материального)

КАНТ

101

недавний душевный соблазн Люцифера (ведь сам Л<юцифер>, так сказать,
черт - душевный) в соблазн испытания «духа»', здесь выявлен сам - «дух
уныния»482: сам Ариман.
В модуляциях Кантовой темы философами недавнего прошлого (Коге­
ном3 и т.д.) - знак, что покинули мы в нисхожденье сознания сферу души,
опускаясь в астрал; и тем самым уж вышли из сферы истории', ведь
человечество вышло из сферы астрала в культуре второй, от которой
остались позднейшие символы лишь, зарисованные и в 3-ьем, и даже в 4-ом
периоде483; эта вторая культура воистину за горизонтом истории; на рубеже
меж 20 и 19 столетиями мы опять оказалися в ней в обратном порядке; и тем
вышли из всей исторической жизни; открылась астральная бездна, - реаль­
но, конкретно, та бездна, которую Шуман, предчувствуя, издали, сигна­
лизировал «миром ночным» своим, бездна, которой не выдержал Шуман484.
Да, выход культуры из сферы истории - кризис истории, здесь дан:
налицо он; и деятельность преображения тьмы, иль борьбы тьмы со светом,
для слома пути нисхождения в путь восхождения, - деятельность такая
загадана: из требования свободы; в борьбе за свободу - наш рок; и хотим,
или нет мы борьбы роковой, она, эта борьба, - настигает нас всюду, какими
бы ширмами ни заставлялись мы; в ней - борьба роковая, борьба мировая,
борьба неизбежная нашего «я» с силой Импульса, некогда данного, против
Дракона.
Дракон - Ариман.
Можно сказать, наше время - сплошной Апокалипсис; или, верней гово­
ря, символизм Апокалипсиса в нем - реальнее символизации первых веков,
где Дракон выявлял свою суть в ритме падающейь Империи или в потоках
народов, сваливших культуру; теперь упадает не часть человечества,
объединенная культурой, - все оно; сфера душевности ныне есть вся пустота; души - нет, если в ней не родится духовность; она - только тело;
духовность души, иль она, как Сам Дух - есть победа над царством Дракона
в отдельных сознаньях, которые сложат по-новому новое царство культуры духовное, или - погибнут, низвергнутые в Ариманову, в Кангову картину
природы, в бессмысленный, липлопустой, обезъяченный мирс.
Философия Канта - манометр, способный показывать степень давления
сил11 Аримана; картина ж, возникшая в школах недавнего неокантианства картина поднятия ртутного столбика еиль указание на рост ненормальный
давленья, на близость разрыва каких-то душевных котлов; мы - под
прессами, страшными катастрофически прессами: прессы усилятся: будет чудовищный взрыв, вытекающий из неизбежности воплощенияг Импульса
Света в сознания «я», чтобы спасти «я» сознания от воплощенья в него
Аримана; мы смотрим на столбик манометра; и убеждаемся, следует где-то
а, Наторпом, Гуссерлем
ь Римской
с: в мир астрала
d (сверх, вниз)
е указывающего на чудовищное повышенье давления, внутри нашей души
f в нас

102

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

скорей открыть клапан «я», поскорее разрушить пределы сознания нас
зажимающих прессов; иначе - грозит его взрыв, разрыв «я», гибель «я»а.
Вся история XIX-го столетия сквозь задания оформленья объектов
культуры души ощущающей - выявляет иное задание оформленья разъятия
нижнего слоя души ощущений в астрал; вся история этого века, вернее
второй половины его, есть история предупреждений о близящейся катаст­
рофе; история подготовления революции всех областей прежней жизни,
история осознаванья изношенности прежде целостной жизни душевной,
история заболеваний смертельных души, ее гибели; вместе с тем: это история новых открытых надежд, новых опытов знанья о том, что из гибелиь
может возникнуть спасенье от «казни египетской»485. Век XIX есть осоз­
нание бездны - воя и бурь я, слышанных Шуманом, Тютчевым, есть осоз­
нание0 в нас копошения хаоса, взвывшего страшными, прежде неслышными
песнями6486.
еВерно,
«Die Nacht ist tief
Und tiefer, als der Tag gedacht»487.

В этой фразе сказалось удивленье пред тем, что процесс нисхождения не
ограничиваем понятьем падения культуры, рисуемым образами паденья
империи Римской в волне диких орд, захлеснувшей ее; эти образы просто
ничто перед новым потопом ночным, долженствующим нас опрокинуть,
когда из свободы не опрокинем мы мир представлений душевных (и в нем всю земную культуру). В предощущеньи этом встает Соловьев, с указаньем
своим:
«Старый бой - разгорается вновь»488.

Все великие люди истекшего века - манометры; явственно в них столбик
ртути взлетает; и все они - вскрик: «Кризис, кризис - сознания, жизни,
культуры, души: кризис лика земли, лика мира!»
Сперва, так сказать, кризис «я», как душевного я, предвещен в неудаче
заштопать душевную трещину, душами 18-го столетия: Гегелем, Кантом, и
великолепно заполнить ее суммой блага культурного, в Гете; мы видели, Гегелева попытка понятием зашить эту трещину, произвела лишь разрыв:
появились лохмотья культуры; гегелианизировались неслиянные части ее
(сам же Гегель нам выявил рубище платьем системы); у Канта попытка
заклеить душевную трещину переродилась в уничтоженье душевных прост­
ранств; так культура с душой, провалившейся в Канте, являет изъятье лица,
изуродованного волчанкой (провал лицевой); великолепное трехэтажное
здание Гете реально лишь в символах будущего; вне их взятое, это - убе­
жище, не защищенное от чумоносных, сюда забегающих крыс, проносящих
а; в нем же гибель культуры.
ь самой души (в ней культуры, истории)
с страшых напевов
d «Под ними хаос шевелится».
е Осознанный Ницше:

■^ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ ВЕК>

103

заразу в музеи культуры (во скольких попытках оформить культуру гетизма
хотя бы при помощи Канта, культура гетизма как такового, - отравлена
«крысами»-, и подлежит дезинфекции переложенья ее на иные основы3
духовной культуры, которой эмблема она, вне которой она - вместе с
прочим со всем - инвентарь, зараженный уже и уже - заражающий).
Гегель, Кант, Гете, суть души, которых судьба за столетье в знаках
концепций по-разному выявить судьбы культуры: они родились в 18 веке;
их действие явное (Гегель и Кант), иль скрытое (Гете) есть век девят­
надцатый; их осознание - наш век.
И понову Гегель, Кант, Гете встают перед нами.

<Девятнадцатый век>489
В начале 19 столетья рождаются души, которых задание произвести
революцию в сфере научной, моральной, художественной и социальной
тенденции; деятельности их, - колебанье основыь столетий; однако они яркий вывод столетий, сявивший свой плод неожиданный: кризис сознанья-,
то, что живет в нас тревогой, dH то, что уже в 19 веке пути высекало, все то,
что заставило век тот метаться, исходит от душ, воплощающихся на рубеже
двух столетий, иль в первые годы столетия, - во всех сферах6; в искусствах:
уже в романтической музыке напряжено ожидание'', в Шуберте - лозунг:
«Уже, - наступил поворот к восхождению в дух!». По-иному «уже»
прозвучало нам в Шумане: «Темное что-то приблизилось», -: звук этот
значит: «астральная бездна - прильнула уже»-' год рождения Шуберта, ка­
жется, 1798 или 1799; а Шумана 1801, или 1802-ойь 490.
Искания музыкального реализма во внутреннем вскрытии характери­
зуемо, как музыка астрального тела, или вернее, как музыка, выражающая
работу Импульса в теле том49'-, в полном значении слова вся «новая му­
зыка», первыми провозвестниками которой явились нам Вагнер и Лист работа при помощи звуков над миром страстей или в мире страстей; год
рождения Листа - 1811; год рождения Вагнера -1813.
В те же годы рождаются главные зачинатели реалистической (в нашем
смысле) поэзии; осознанье работы «я» в теле (не только душе) в них -

а грядущей
ь предыдущих
с и вместе с тем в деятельности каждой души что-то новое, что-то указывающее на кризис
сознанья',
d как неуверенность в наших дальнейших путях
е жизни
f чего-то огромного
8 По-иному «уже» прозвучало нам в Шумане: «Что-то приблизилось, - темное и роковое». Мы
видели в Шумане звук «бездны ночи астральной, спустившейся к нам»;
h Прим. Белого:
Не имея под руками биографий большинства характеризуемых деятелей культуры, я позволяю
себе оперировать приблизительными датами рождения.

104

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

предельно; поэзия их - окончательное заострение самосознающего «я»а; они
создают в процессе вживания «я» в тело, и снятия с «я» этикеток
рассудочности (ложной классичности) и романтизма души ощущений;
поэзия теперь заставляет звучать сам словесный состав миром «я»; таковы
корифеи поэзии русской, единственной в мире,ь не оцененной до сей поры
Западом лишь потому, что поэзия - снепереводима; в 1799 году появляется
Пушкин на свет; в годы смежные с ним появляются Тютчев, Баратынский,
Лермонтов (около 1815 года)492; и появляются души, заданья которых
выявить в литературе начала художественного реализма/ критически
вскрыть, что же собственно происходит ев реальности быта натуры куль­
туры; реалистическая литература слагается русскими; западно-европейские
реалисты недовыявили дно реализма, его подменивши натурою «ставшей»
культуры (натурализм); в противовес западно-европейскому натурализму
восток явил реализм [поэзии] прозы Пушкина, Лермонтова, Гоголя,
Достоевского, Толстого493; в первом десятилетии истекшего века рождается
Гоголь494; в тридцатых годах - Достоевский, Толстой.
В русской поэзии и в русской литературе обострено*
8*самосознающее
«я», понятое, как индивидуум, а не как личность; с особенной остротою
вопрос о «я» (Имяреке), как единственном, поднят Штирнером495: в Штирнере дается толчок к новой постановке проблемы индивидуализма: ее
постановка в свободе и анархии; (Штирнер родился в 1806 году); и
откликнулся в позднем Ибсене, родившемся в 1832-1834 годах496.
«Свобода» по-новому осознается столетием; и по-новому вводится в
вопрос социальный; попытки душевного разрешенья проблемы теперь
выявляют бессилье в либерализме, который силен в материальном своем
выявлении: в капиталистической культуре и в буржуазном строю - но не в
идеях; «Индивидуум» 15-го столетия в 16-ом и 17-ом - уже разжижен
рассудочно в тип11 деятельного «гуманиста»-, к концу 18 столетия он
разжижается - в либерала и романтика; в веке истекшем он выявлен - в
буржуа, обусловленного ритмами 'экономики, и - в силах, задерживающих
развитие; знак ниcxoждeнияJ «я» в подосновы души, иль - в астрал,
выявляется в столкновении самосознания с телом, и требует отчетливого
разрешенья; попытка разрешить культуру общественную в сторону овладевания ею со стороны «я», или в сторону обратную к(завладевания ею «я»)
а - в небывалом доселе масштабе; они создают новое в поэзии конкретно-описуемое мирозренье,
не этикетку, не пропись, не даже идею при образе; нет, - заставляют звучать самый звук слова в
образе мыслью.
ь вполне исключительной,
с в полной мере
d в литературе отечества выявить и тем самым
е в нашем сознании
г телесной
8 проблема самосознающего «я»
h воинствующего
1 «материальных» основ
J Импульса
k овладевания «я» материальной базою жизни себя разрушает

«^ДЕВЯТНАДЦАТЫЙ ВЕК>

105

исчерпывается в растущем конфликте тенденций анархизма и социализма',
до сей поры не было анархизма, как общественного учения; он есть продукт высеченья конфликта меж социальным сознанием и социальным
телом; в пятнадцатом столетии каждый «.индивидуалист» был невыявленным анархистом', «схоластик» предшествующего периода (поскольку
период тот есть основа строительства жизни), оперируя символами
теократии, церкви (коверкая их), есть не выявленный коммунизм, - и такой
представитель церковности есть импульсатор слагающегося в будущее
социализма', душок социализма невыявленно уже циркулировал в мона­
шеских орденах, являвших собой все росшую власть при папе - церковного
пролетариата (таков он в начале возникновения францисканского ордена);
таков он в иезуитизме (социализация церковного сознания личности); и
первая социалистическая утопия неспроста возникла в сознанье монаха 18
столетия (я разумею «Солнечный град» Кампанеллы497); уже в понимании
церкви Христовой, как «тела» созрел социализм; анархизм созревал в
понимании «целого» тела, как индивидуума.
Лишь в 19 веке складывается научная социология, как ученье о «теле»
культуры, показывая, что индивидуально<е> «я» в осознании «я» прес­
тупает пороги душевного мира; конфликт индивидуума3 с комплексом10
(вместо себя осознанья таким), заострение0 свободы, уничтожающей госу­
дарство, необходимости, ведущей к государственному обобществлению
«телесных» предметов культуры, - конфликт социализма и анархизма;
зачинатели Sthx отчетливых представлений об обществе, одинаково
отрицающие попытки либеральных душевных решений проблемы, рево­
люционеры, враждебные друг другу - родятся в истоке столетья: Бакунин и
Маркс, и метается емежду ними [душа]498 революционера, не смевшего
согласоваться ни с социализмом, ни с анархизмом (и менее всего с
буржуазией), - душа Герцена499.
Социология™ получает свое завершенье*^ как обусловленность будущего
поворота сознания к духу от работы я над слоями ^«телесной» культуры,
над экономикой, бытом; другое отчетливое выявленье зависимости само­
сознающего «я» от животного (или астрального тела) в значенье работы
над ним, выявляется в зависимости человеческой эволюции от фактов
отбора, в учении о происхождении человека - в научной теории транс­
формизма (отличной от Гете), в теории Дарвина11.
Дарвин родился в 1812 году™.
Всюду тенденция - опустить «я» сознания ниже душевного слоя; и она ариманизируется в имагинацию обратной зависимости '(человека от
а, как единства
ь как множеством
с проблемы
d первых
е между анархизмом и социализмом большая душа в ту же эпоху родившегося революционера,
f лишь в этом столетии
g астрального «тела»
h ; в микробиологии, гистологии, бактериологии.
1 «Я» сознания от ниже лежащего слоя

106

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

животного, сознания от бессознания, психологии от физиологии, социо­
логии от экономики и т.д.). То же сниженье в трактовке религиозных преда­
ний и символов; их разоблачение - в разоблачении попыток рацио­
налистической аллегоризации и мистико-романтической «мистификации».
Все это видим мы у Давида Штрауса; и потом - у Ренана и присных502.
1809 год - год рождения Штрауса; 1812 год - год рожденья Ренана503.

Шопен < гауэр >504
В первое десятилетие 19 столетья уже вызревает строй мысли, не
столько логический, сколько - симптоматический, указывающий на зави­
симость в целом сознания, как такового (без четкого определенья структуры
сознания) от бессознания, как такового, данного в символах философии
«воли»', чреватая будущим философия Шопенгауэра3505; сам Шопенгауэр типичнейший метафизик506;0 несостоятельность критических мыслей его
давно вскрыта; не ей«507 он силен, - органическим знаньем о вытекании
культуры из душевного слоя; сознание прошлых столетий, душевных, есть
фикция; все, что стоит на сознании и строитс отсюда себя - сон и вздор', внедушевное/ имеющее базисом волю (мир чувств - лишь поверхность ее) есть
основа миров материальных, душевных, духовных; еи [это]508 - «вещь в
себе» Кантаг, звучащая вскрытою - в музыке509; под невскрытою8 волей, как
данностью, - выявлено погружение «я», трех душевных кругов его, - вместе
являющих остров сознания, душу, - в пучины астрального тела, которое
есть бессознание; в юношеском сочинении «О четвертом корне закона
достаточного основания»510 с антропософской точки зрения явственна вся
картина восстанья подобной системы идей, как являющей символ пред
всеми уже возникающего ощущения необходимости погрузить «Я» в астрал:
все, что есть, подается под формой распада в субъект и объект511; форма
эта есть символ барахтанья «Я» человека в его обступившей пучине; он себя
изживает - отчетливо в 4-х кругах объяснения; первый, имевший когда-то
свое выражение в самосознающей душе; он - Декартово cogito512; «cogito» фикция фикции - фикции; фикция - «закон основанья познания», иль отвлеченье, вторичное, от фикции меньшей (но все же большой), - от при­
чинности, обусловливающей науки; в ней - реальное то, что себя изживает в
логических принципах Канта; здесь сфера «принципий», «законов» дейст­
вительности, - сфера души рассуждающей (в нашем смысле); но и
причинность - фикция себя ограничивающих - пространства и времени,
а, давшего импульс для творчества всей второй половины столетия
ь логическая
с себя из сознанья души ощущающей, или души рассуждающей или же обозначенной где-то над
ними души самосознающей есть вздор',
d иль бессознательное,
е в ней f раскрыта; до дна она же сама раскрывается в музыке;
g сами<м> Шопенгауэром

ШОПЕН<ГАУЭР>

107

которые еще «реальней» причинности, как процесса оформливанья пос­
ледних; закон, выявляющий время, пространство, как формы непосред­
ственности, есть закон основания бытия', в именованье закона чувствуется
фиктивность закона; закон, выявляющий бытие, - не закон: аксиома, основа
закона, иль данности положений в пространстве, иль смены во времени; все,
что встает непосредственно - есть созерцанье пространства и времени, мир
представления, недоказуемые неоглядности геометрических истин, которые
отрицают законы (рассудок и разум); то, что есть перед нами, что нам
представляется, освобождая от выше лежащей душевности (самосознанья,
рассудка) - естественное обнаруженье фиктивности самосознанья, рассудка;
а форма сознанья, которая этим законом дана, есть душа созерцающая (или деятельность созерцания душой ощущающей); мир, данный нам в пред­
ставленьях пространства и времени3 - неразъятый причинностью, не
объясняемый логикою интеллекта (самосознанием «я»); содержанья явлений
пространства и времени,ь чистый феномен эстетики, не взмучиваемый
интеллектом; идеи - не познаются здесь, - созерцаются; здесь истолкован
Платон в смысле древней Веданты513; единственное объяснение распадения
на субъект и объект, не логическое, а реальное, заставляющее понимать
факт разъятья познания (в широчайшем, не «познавательном» смысле, а в
новом каком-то) - в четвертом законе, который нам явлен, как «моти­
вация», как осознанье этическое всех познаний, и как попытка осво­
божденья от подосновы объекта и подосновы стремленья субъекта, которая в постановке троякой формы преграды между «я» и меж «миром» (в
законах, очерченных выше); основа всего - бессознательная слепая стихия,
внушающая дикии“ сон, 514
что мы - «есмъ» , «существуем»', «существо­
ванье» - томление и боль; а все цели, все чувства, все виды познаний, вне
этого данного знанья о боли сидения в фикциях форм,с - только фикции,
перечисляемые в трех формах закона достаточного основанья, которые в
шопенгауэровском значеньи - три формы закона вполне недостаточного
основанья познанья, причинности и бытия; только в этой, в четвертой,
спадают иллюзии; освобожденье одно есть: угашение воли в себе, до
отсутствия воли, которая в нас вгрызена самим фактом обставшего мира,
нудящего к бесполезным мученьям; сознание это, - четвертая форма закона:
закон мотивации, осуществляемой'1 в йоге бесстрастья515, в творенье покоя;
такая попытка к покою сперва выявляется фактом безвольного созерцанья:
градация созерцаний таких есть градация форм, нам возникших в
искусстве516; здесь познанье свободно оте форм несвободы (самосознанья,
рассудочности, ощущенья), или в нашем разрезе - от душ; то, что смотрит
вне душевной культуры в явления мира, иль - «дух», иль - не «dyx»;f «дух»
же в смысле такой философии - символ освобождения «я»; и он дан
а сам по себе мир мифический
ь в их модуляциях,
с снов органов чувств
d чисто этически,
е трех описанных
f если так, - это «тело»; но

108

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

«имманентно»', он «я», сознающее всю иллюзорность себя; «дух» в осоз­
нании этом - не «дух»; но тем менее он есть «материя»; «материя» только продукт оформленья;3 насквозь вся - пустая причинность она, моди­
фикация закона достаточного основания, выше очерченная; что ни «дух», ни
«материя» - воля; сознания «я» - пена на гребне волны ее; «дух» же момент в осознаньи томления каплиь по морю; «дул» дан лишь в порыве - не
быть, уничтожиться; стадии уничтожения: сначала - в эстетике созерцанья
свободы; потом уж действительные попытки освободиться, - иль этика; но
этика - только йога: в аскезе «не быть», в мотивированном акте отказа от
всех мотиваций.
Так «мистика» эта отчетливо заостряется в оправдание самоубийства
посредством голодной« смерти 517 , как торжества мотивации самоотказа воли'.
быть волей.
Строй шопенгауэрианства - картина барахтанья «я» в бушеваньях
астрального моря; здесь формы закона достаточного основанья - зави­
симости «я» от «самосознающей души» (иль - закон основанья познания),
этой последней от методологии сдуши рассуждающей (принцип причин­
ности), далее от ощущающей, как основанья бытийственности; но душа
ощущенья зависима от додушевных движений, от воли, астрала (закон
мотивации).
Факт нисхожденья в астрал дан символикою обусловленности от воли
(астрала); а необходимость работы сознанья в астрале над измененьем
астрала - в символике освобождения; и в аскетической йоге; в последней
нежданно11 воскресли: во-первых - буддизм, во-вторых — браманизм; Шо­
пенгауэр согласен с забытым, с невскрытым Европою праксисом Упанишад
и Веданты; об Упанишадах он пишет: «Они были мне утешением в жизни,
они станут мне утешением в смерти»5^; он - величайший пропагандист
им вводимых восточных течений, восточных понятий, Европе неведомых; в
этом приятии праксиса Упанишад он стремится все то, что ему говорит, пропитать ведантизмом; «ведантизирует» непроизвольно Платона он;
«платонизирует» - Канта519; и в целях своих ставит варварски равенство
между - Ведантою, Кантом, Платоном.
Симптоматична сигнализация образами Веданты - в истекшем столетии;
в образах этой мысли - позднейшая реставрация доисторической, додушевной эпохи, когда становилась культура «телесности»; в культуре первой эфирное тело; астрал - во второй.
Шопенгауэр символикой образов возвращает историю мыслие к домыслимым первоистокам ее, к «боготелесной» культуре, в которой явленья
духовного себя выявляли в «доячных» явлениях родовой или кастовой
жизни не «я», но - людских коллективов: в них боги стояли явлением тела;
период истории нашей (иль 3-ья, 4-ая, 5-ая эра) - душевный; и роль
материя есть все до дна, - лишь
ь стихии, вполне обусловленной ею
с логики
d, негаданно для 19-го столетия
е к доисторическим,

ШОПЕН<ГАУЭР>

109

Шопенгауэра - всею мыслью своей возгласить, что культура истории
становления мысли уходит в домысленность, в ней объяснялся; у Шопен­
гауэра «я»а забарахталось вновь в море ночи, упавши вторично туда; море тело астральное - Шопенгауэра есть символ «воли», - немыслимой, доматериальной,ь и вместе -уже «недушевной».
В эпоху сложения системы своей - Шопенгауэр стоит одиноким; кругом
него: не философствует, а устраивает романтич<еские> мистерии в Саисе Шеллинг, «шиллерствует»с «я» у Фихте520, и штопает дыры культуры -d
вселовкий и всепонимающий Гегель: всех трех ненавидит Артур
Шопенгауэр521, особенно, когда «Мир как воля и представление» продан
едва ль не затем, чтобы служить для завертки пакетов522.
В этот период еще фиктивность абстрактного «духа» не лопнула в...
«экономическую» подоплеку марксиста; еще «материальность» научных
догматиков, не превратилася в «символ» всего, что угодно {«энергии»,
«непознаваемого», «производства», «атомности»); «материалисты» и
«спиритуалисты» в борьбе их друг с другом еще - гегелианцы: «дух»
Гегеля, - едробь барабана - еще поднимает наивный трезвон оптимизма; но
вот во 2-ой половине столетья, когда «барабан» отгремел, физиологи стали
почесывать плеши над мыслью о том, что их выводы о субъективности
органов чувств изменяют смысл слова «материя»; «спиритуалисты»,
романтики поняли: fc Гегелем, с духом их духа остались они при сквер­
неньком расположении духа; «психологи» стали физиологами; возникала
потребность иначе означить зависимость прежних понятий «душа», «дух»,
«материя» от обступающей тьмы, от проницающей душу, материю, дух
перепутанности критериев (Кант еще не был открыт).
Был открыт Шопенгауэр.
Органика знанья о том, что культура нисходит в «за-душу», в «до-душу»,
схватилась за символы «воля» и «бессознательное», Шопенгауэром выяв­
ленные; ощущенье тревоги и разуверения в ясных недавно путях фило­
софии, веры в науку, себя осознало теперь в пессимизме того ж Шопен­
гауэра; а невыявленная энергия скрытой работы дознанья над «телом» для
выковки новых путей, расширяющих сферу сознанья за душу, ухватилася
за... энергию творческого созиданья, которую ввел контрабандою от себя
самого Шопенгауэр в великолепнейшей песне о «сфере искусства», как
«сфере свободы», о йоге, как пересозданье себя.
В скором времени йога усилия освободиться от воли, себя осознала, как
новая воля к ьсвободе создания культуры; диалектически воля к культуре

погружаясь,
ь до-ячной
с наукоучение
d все, все, что ни есть
е оптимистический «бум»
f это дух их что-то не так с «духам» духа их, с Гегелем, случился скандал;
в «Я»
h пересозданью культуры, себя самого, своей жизни

но

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

предстала, как воля стать «сверхчеловеком», стать выше себя; и сказалася
«волею к власти» 523 .
Эпоха владычества пессимистической философии в более поздних
раскрытьях есть эпоха раздумья, отдыха и отыскания нового центра для
нового приложенья активности: из переоценки абстрактно-рассудочной
сферы и забракования асантиментальной романтики «материализма», не­
давно господствовавшей, к конкретно-бытийственной; весь Шопенгауэр в
его «эстетизме» стоит перед нами как «отдых пред боем», подобный
толстовскому «непротивлению злу», - этой хитро задуманной тактике для
генерального боя «я» нашего с ариманической силою.
Весь Шопенгауэр - сплошной парадокс: в нем пассивность есть тактика
отдыха мускулов; освобожденье от воли есть опыт - по-новому опыт ковать;
реставрация Индии есть... революция; а пессимизм есть практичный отказ от
негодных орудий борьбы с царством черта, придумавшего для усыпленья
сознания оптимистический лозунг «прогресса».
Всем строем системы Артур Шопенгауэр являет - отказ от культуры,
уход в «до культуру», в «восток»', Кант и Гегель, напротив, по-своему
каждый стоят за культуру; и - что же? Культура в своих гегельянских
раскрытьях рассыпалась в нудно хрустящий «песок» рассуждений; ее
оскучает такой всевеселый так все обнимающий Гегель; в уже начи­
нающемся штампованье культуры при помощи Канта, в культуру впеча­
тывается ьотрава.
А вот в Шопенгауэре, антикультурнике реакционере, - сброженье куль­
туры 20 века; он6 - гений ее;е он - наседка, над нею сидевшая сто лет
назад: - ну хотя бы в творениях Вагнера, Ницше, хотя бы в влиянье его на
Толстого524, - на Гартмана и чрез последнего, косвенно очень на будущего
Соловьева525, на Штейнера526 даже... себя намечает сворот', философия
кризиса из декадентского вздоха развертывается в призыв воевать, в ковку
новых мечей, для кованья культуры в астрале, в итоге которого все знаки
кризиса перепрокинулись: угол критический^ вздернутый вверх острием
(его точка вершины 15 век, его линии пересечений, суть линия мысли
последних столетий и линия мысли схоластики), - угол критический
падает вниз (его угол теперь век 15, перепрокинутый в наше столетье, а
линии пересечений суть, линия от 16 до 20 века и линия новая, наша,
которую мы должны вытянуть вверх: от астрала до... Манаса).

сенсуализма
ь субстанция яда
с дрожжи вскипают
d есть неожиданный
е и удачнейший оплодотворитель;
f - опрокидывается; и по линии, образующей угол уже намечается линия наша, которая есть не­
преложная линия вверх.

ПРОБЛЕМА «САМО»

111

Проблема «Само»527
Противоречия Шопенгауэра, если систему его мы возьмем отвлеченно
логически, - прямо ужасны; ведь мир нам дается в разломе; мир - воля; и «мир есть мое представление»', этою фразою он начинает в своем
капитальном труде; между ними же - бездна; ее - не прейдешь; во второй
половине господствует сфера закона достаточного основанья во всех
четырех его формах; в них «воли» не может быть; если бы воля открылась в
одной из его означенных форм, то ведь не было б бездны меж «волею» и
«представлением»', между тем: «воля» и форма, прочитываемая в законе,
есть contradictio in adjecto™ системы; меж тем у истока системы уже «contradictio»'. «воля» попала в закон основанья, в 4-ую форму ее; и
подносится, как «мотивация»529 ; кроме того: мир искусства, в котором нам
высечены ступени объективации воли, представленные созерцаньем,
казалось бы, не дал возможности выявиться самой «воле»; искусство и
«воля» ведь в духе системы - несоизмеряемы; между тем: в музыке, по
Шопенгауэру, - «воля» звучит: непосредственно; снята вуаль представлений
с нее; в таком случае, - музыка, по Шопенгауэру, не есть искусство, а нечто
ему противоставленное.
Взятый в нашем разрезе, вполне Шопенгауэр понятен; противоставление
«представлению» «воли» есть противопоставленье душевного мира, в
котором мы замкнуты и из которого, как из окошка, мы смотрим на то, из
чего изошли и что стало в ретроспективном гляденье природой телесного и
внесознательного; распад мира на мир представлений и волю - попытка
охарактеризовать стиль душевной культуры, - культуры сознания, проти­
воположным своим, бессознанием; «воля» и есть бессознание это; в
антропос<офском> разрезе есть всякое бессознанье - инерция, автоматизм
бесконечных повторов; в значении «автоматизма» такого и «воля» взята
может быть, но условно; назвать «бессознанъем» автоматизм сознавания правильней, проще, точнее; с понятием «воли», понятьем условным, вскры­
ваемым очень различно, мы вводим двусмысленность; «воля» вскрываема
физиологически; «волюнтаризм» очень скоро в значенье таком уточнится и
сузится Вундтом530; и воля вскрываема в соотнесенье к сознанью, как
жизненно действенный центр; в этом вскрытии «воля» - практический разум
у Канта531; мы знаем, что в противоречии он с «чистым разумом» Канта; и в
кантовском четко-критическом смысле отнюдь не критичен он; безот­
носительно взятый (вне «чистого» разума), этот «практический разум»,
рисующий «волю» осознанною сферой свободы опять-таки в узком значеньи
смысла раскрытия, все ж есть раскрытие «воли», как «икса»; а у Шо­
пенгауэра воля - дана; все попытки раскрыть ее («музыка», «вещь в себе»
иль «бессознание») пусты, опять-таки в духе системы, где «воля» есть
«первое», а не «второе» в порядке положенности; из двусмыслия самого
положения «воли» («второположность» становится «первоположенным») с
волею порой происходят скандалы, подобные появленью ее средь искусств,

112

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

иль средь группы сознаньем раскрытых законов (закон мотивации); но
появление «воли» среди «представления» у Шопенгауэра - знак, что
образовалась какая-то брешь: меж сознаньем, душою и «телом» иль «бес­
сознательным» нет непреложной границы; граница - граница души; в ней культуры, истории, быта; явление «воли», в которой истаивает сознание, мир
представлений, искусств, как небесной надстройки над теменью «первоположного», или телесной культуры (вернее, культуры, которая стала
телесной, в разгоне времен); настижение темного прошлого, ночи аст­
ральной, в которой когда-то мы жили, стремяся к далекому солнцу сознанья,
Агуро-Маздао, - вот что значит «воля», которую выдвинул перед сознанием
Шопенгауэр; он выдвинул в виде основы системы - реальнейший факт
приближения к бездне астральной, и выход культуры в пути нисхожденья
из зоны «душевной» истории; а алогическое появление воли, как «музыки»,
как «мотивации» в мир представлений, есть реалистическое описание
факта, что ветхий душевный ковчег, на котором мы плыли последние
тысячелетья (культура души), снизу - трещину дал; просоченье «астрала» в
сознание ознаменовывается появлением «воли» среди представлений соз­
нания, как представления о бессознании; а столь трезво положенная
кантианством граница познания с посюстороннею непознаваемой «вещью»,
которая в «воле» ли, в «музыке» ль, ныне явилась предметом «особых
познаний», - теперь оказалась фиктивною; сколько бы логикою рассудка ни
проводили мы граней между бессознаньем и миром сознания, фактами
внутренней жизни граница окажется переступаемой; так непреложность
границ у познания - есть непреложность в сознании, данном в границе; и
фактами расширенья сознания, распространенья его в подсознание и в
бессознание мысль о границе познания претерпевает существенную
метаморфозу; Артур Шопенгауэр усвоил вполне догматически Кантово
положение о границе познания; и догматически им положил заграничное',
волю - куда-то во вне; в факте «музыки», осознаваемой, «воля» его (иль
«астральное тело») естественно оказалась одним своим краем в сознании; и
очень крупный скандал с точки зрения логики Канта, рассудка, - показатель
того, что имел Шопенгауэр пречуткое ухо, которое совершенно конкретно
услышало рокоты мира астрального; «бездну», в которую мы опускались,
впустил он в сознание под формою течи из трещины мира душевного.
В необходимости осознать зависимость «я» от его бессознанья, души от
телесности в смысле необходимости душевной работы над телом, работы
конкретной в смысле переработки «астрала», сказалось начало здорового
реализма в системе532; нас спросят, а разве в работе аскетов над подчи­
нением тела душе, в духе первых столетий, не сказывается зависимость
души от телесного, и разве лозунг mens sana in corpore sano 533 не выражает
зависимость эту в 4-ом периоде? Нет: та работа, к какой подходили, которая
осозналась в наше время - иная работа; весь путь аскетический в себя
отрезываньи от тела, в анэстезии телесности, в забичевании тела; лишь так
понималась работа над телом; в противовес ей, культура телесная
переходила порой в разнуздание; лозунги раннего гуманизма, переходящие

ПРОБЛЕМА «САМО»

ИЗ

в крик «Wein und Weib»534, одинаково чужды культуре телесной, как и
методы взятия тела измором.
Вопрос о работе сознанья в астрале, над тканью астрала, есть ни
разнуздание, ни бичевание тела; она есть культура, т.е. пресуществление и
пропитание состоянья астральной телесности самосознанием; эта работа - в
переведении, так сказать, астрала в иное состоянье сознания; она ни в
потворстве страстям, ни в простом отсеченье, но в изучении той аберрации,
благодаря которой «нечто», по существу сознательное, противопос­
тавляется, как бессознательное самосознающему «я»; осознание методов
работы в астрале есть осознанье духовного знанья начала 20 века; до этого
века не было еще в структуре телесной потенциальных возможностей
видоизменяться под действием самосознающего «я», чтобы служить орга­
ном самосознающего «я»; все боренья сознания от 15 до конца 19 столетия,
отпечатлевался в изменении соответственных ритмов душевности низшей,
давали возможность душевности этой воздействовать на ритм сложенья
астрального тела; и, чрез посредство него, - воздействовать на эфирное
тело; теперь чрез 4 столетия сумма видоизменения ритмов, слагающих наши
тела, возымела последствия; и можно было по-новому, опускаясь в
астральное тело, видоизменять это тело; работа «Я» в теле 20 века не есть
отрезанье себя от телесности; ни - анэстезия телесности.
Все же схожденье в астрал, в мир страстей, в мир привычек, - операция
необходимая, но и рискованная, сопровождаемая не только видоизменением
бессознанья сознанием, но и видоизменением бессознаньем последнего;
только с отчетливо укрепленным сознанием можно держаться сознаньем в
астрале; схожденье в астрал есть огромнейшее испытанье культуры,
которого еще не знает отрезок истории, ведомый нам; как к исходу пер­
сидской культуры вставала проблема умения выйти в стихию, досель
неизвестную, ставшую после «душой» человека, как в этот период вся
трудность была в отработке уменья держаться в «душе» (это - значит в ином
состоянье сознанья), как на протяжении тысячелетий душевной культуры
сознание сосредоточивалось на овладении «новым» сознаньем, на его
расширении 1) как души ощущающей, 2) рассуждающей, 3) самосозна­
ющей, - так методы всяческого отвлеченья вниманья от тела служили для
очищения, чувства и мысли, вели к персонификации и далее к инди­
видуализации «я»; индивидуализованному сознанию для поступательного
движения в будущем надо было теперь приступить к процессу самой
индивидуализации тела, к последовательному промышленью сознаньем его,
чтоб оно осознало природу свою, как «сознания», а не как тела (процесс
«отелеснивания» - ведь процесс автоматизации части «сознания» для упро­
щенья сознанья в работе его расширения в новую сферу, сознанью
открытую); но в расширение это впоследствии необходимо ввести упро­
щенные временно сферы сознания; «тело» есть знак упрощенья сознания, временного и условного; аскетизм работы в «астрале», так сказать, борьба
со страстями, не в умерщвлении «страсти», а в оздоровлении «страсти», в
ином питании «страсти», в осознании «страсти», как заболевшего и, так
сказать, захудавшего организма сознания, напоминающего ту степень

114

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

истощения организма, когда «организм» требует себе пищи в 4 раза больше
нормы, и тем не менее остается голодным; такие состояния явно указывают
на то, что источник «голода» в неумении организмом нормально усваивать
пищу, отчего вся потребленная пища остается непереваренной; в некотором
отношении можно прямо сказать, что «аскетизм» 20 века, если под ним
разуметь положительное что-то, обратен «аскетизму» истекшего душевного
периода; «аскетизм» в умении не пойти по торным путям принудительного
себя-бичевания и анэстезии телесности, как наиболее легких способов не
испытывать обремененность «телами»', «тела» - не отсекаемы, но - пресу­
ществляемы, иначе питаемы в методах духовной работы 20 века, с точки
зренья которой весь «аскетизм» прежних отшельников выглядит «душев­
ным эпикуреизмом», паразитирующим на теле; обратно: «эпикуреизм»
былого времени уже не может выглядеть «эпикуреизмом» в свете «эпи­
курейских» перспектив 20 века, перед которым открылись другие воз­
можности; словом, «аскеза» и «эпикурейство» былого - лишь две по­
ловинки расколотой полноты нормального бытия в теле; и эту нормальность
надо в целях будущего одухотворения по-новому завоевать. То, что мы
называли «духом» и «телом» в аспекте душевной культуры, переоце­
нивается в момент нисхождения самосознающего «я» в астрал для работы
над ним; и уж «дух» в прежнем смысле не дух; но и «тело» не тело.
Эту-то зависимость «души» от «X» и «У»-ка (духа и тела) испытывает
наше «я» на рубеже, с которого ей открывается пучина «астрала»', и эту
зависимость в смысле зависимости из свободы (как веление нашего «духа»
вернуть духу часть его, прежде отложенную под эмблемою «тела»), зависимость эту на рубеже роковом осознаем мы в зависимости дневного
сознанья от ночи сгущений в его низшей части, которая в нас бессознание
(собственно, - полусознанье), астрал; и поэма, рисующая неизбежное
нисхожденье в ночь в философских понятиях, есть пессимизм Шопенгауэра;
собственно он «реализм» ощущенья культуры работы в астрале; «астрал»
его - воля, которая в его духе не «тело», но и не «дух»; потому что понятия
«тело» и «дух» в прохождении сверху сквозь душу ощущающую уже - не
«тело» и «дух» в недавнем душевном смысле; нового же, недушевного
смысла для этих понятий еще не нашли мы; поэтому «воля» у Шопенгауэра понятие символическое; поэтому и работа в астрале осознается им как
погруженье в «Нирвану», понятую, как ничто; а средствами работы осво­
божденья от воли является средство преодоленного аскетизма; им он в
сущности «символизирует»', он - символ работы иной.

Ницше535
Очень скоро уж Ницше536 прочитывает Шопенгауэра по-иному: прочи­
тывает подсознание Шопенгауэра, противоречащее его сознательному
дифирамбу пессимистическому покою; шопенгауэровскую «мировую волю»
подслушивает Ницше в себе, как подоснову своей личной «воли»', и то, что в

НИЦШЕ

115

себе он подслушал - не воля, а «тело»; но это «тело» - не «тело», каким
оно является с верхней веранды души самосознающей, как амирозрительная
картина принципов природы, и не «материя», каковой оно выглядит при
взгляде со средней веранды (души рассуждающей), не ощущения чувст­
венных органов, реагирующих на раздражения внешнего мира (взгляд на
тело с веранды души ощущающей); нет, это «тело» у Ницше источник
таинственнейших вдохновений его; он его называет в себе «даймоническим» голосом (подобным Сократову)537; он «мистически» подслушивает
его речи к себе; в припеве «ибо я люблю тебя, о Вечность»™, Вечность
Ницше в целом ее раскрытий есть вечность «этой, нам данной телесности»
(учение о вечном возвращении); это не «природа» естествознания, с которой
у Ницше происходят постоянные недоразумения (хотя бы в духе
истолкования Дюринга539, Дарвина540 и др.); это менее всего «материя»
материалистов; «тело» Ницше не есть ощущение грубой чувственности,
против которой он ратует постоянно, предупреждая, что поклонникам этого
«тела», которых он называет свиньями, не место в его «саду1»541;1’ против
оргийности чувственной он воздвигает плотину как против «варварского»
Диониса, которого суть - в грубейших удовлетвореньях телесности (в
«телоядении», в «телорассечении», в «похоти»)542.
Что же это за «тело»?
В «Так говорил Заратустра» он воспевает это тело, как источник
таинственнейших переживаний своих; оно у него даже не тело, а таин­
ственное «оно», которое вшептывает в него глубочайшие тайны: «Тогда со
мной - заговорило «оно»: «Ты “это" знаешь, но ты “этого" не го­
воришь»543. То, что о «нем» знает Ницше и что не может сказать, подобно
оккультизму; раскрытие «тела» — в головокружительнейших снах лазурной
Вечности, о которой Ницше говорит с невероятною чистотою и прямо
духовною глубиною. Наконец, Ницше, не сумевши найти никакого названья
для «тела», потому что о «теле» не знает никто из тех, кто о теле говорит, называет его: «оно», «само»; «Selbst» - вот что, по Ницше, невскрытое
никем в мире «тело»; оно «само» - сознания.
Но характерно, что словом «Selbst» сигнализировали древние индусы
«дух», когда они подходили к таинственнейшим вскрытиям сущности
«духа»; «дух», «Atman» в переводе на русский язык - есть «само»544; оно
«само» - и сознания, и тела; когда Ницше пытается из глубин своего
огромного опыта переживаний вскрыть недра телесности, он опыт свой
сигнализирует словом, обозначающим «дух» древнего человечества; С«само», вшептывающее ему откровенья глубокой духовности, есть самая, так
сказать, оккультная подоплека «тела», до-тело, под телом лежащее это «дух» снизу; иль Дух, внутри которого и тело, и душа, который над всеми и
под всем 545 .

непосредственно данная нам природа
ь а сад Ницше «телесный»
с и это «само» Ницше,

116

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Оккультнейшее в теле Ницше есть то, что «оно» - дух в конкретности
одной из модификаций “своих; «само» Ницше, поскольку пытается он в него
погрузиться, его инспирирует; оно есть музыка; происхожденье трагедии из
духа музыки546 (иль духа, как музыки) - происхождение из «само»; дух
музыки, которого пророком является Ницше - «само»; оно - ритм моду­
ляций, энергия действий; и сущность телесности в Ницше себя изживает в
работе переплавленья, в воле работы, как власти Орфея задвигать
камнями547; «музыка» у Шопенгауэра есть выявление «воли»', но «волю»
осознает он, как нечто безличное и обступающее сознание; Ницше, ту волю
сознав, как «само» его «я», как (парадокс!) самосознание личное, этим
признаньем как бы признает, что уже провалился своим существом он в ту
бездну «астрала», которую зрел Шопенгауэр в обстании; вывод шопенгауэрианства: освобождение от ужаса ночи обставшей, от воли мета­
физической - в уничтожении самосознания, в уничтожении «я»; а пути к
тому - воля к отказу от воли; Ницше же, самосознаньем как бы утонувший в
«само», по своей воле соединился личностью с безличною волей; и что же, «само» (воля, «тело» и ночь бессознания) в сознанье не есть угашенье
сознания в воле, а «само» в «самосознании»', и оно в личном опыте Ницше
иррационально оказывается не «волей к отказу от воли», а волей к
переориентировке самой деятельности «воли»', «воля» у Шопенгауэра есть
безличный источник страданий; отказ от нее есть испуг убеганья от вида ее,
как взволнованной бездны, захлестывающей сознание; оказывается, по
Ницше, - не бегство от воли спасенье от воли, а смелое с головой пог­
руженье в нее; ужас воли, боль воли есть воля, нам данная, как пред­
ставление; воля, вошедшая в нас, переполнившая до краев нас, вступившая в
голову нашу, в сознанье «само» сознаванья, «само» в сознаванье - источник
восторгов, гармония сфер нашей плоти и переживание круга вращения
крови, как... зодиака548: кольцо колец Вечности549 в сигнализации Ницше и
есть Зодиак Зодиаков телесной вселенной; но эта «вселенная» - в «я»
человека: в самосознании «я», возносящее «я» волей к власти вь высоты,
еще недостигнутые0; самый «сверх-человек», о котором пропел Ницше песнь
и пророком которого встал перед нами старинный персидский пророк,
Заратустра, овеянный музыкою и подслушивающий песнь пророчеств из
недра «само», - недостигнутый «сверхчеловек» есть картина велико­
лепнейшего парадокса, который явился итогом осознавания Шопенгауэра.
Ницше берет Шопенгауэра и заявляет, что с ним он согласен; но «волю»
берет в «духе музыки»', «дух» этот опытно переживает он; на нем, как на
плавательных пузырях, начинает он плавать в стихиях воли; и в «воле» - не
тонет; так «воля» к отказу от воли оказывается лишь «волей» в сознании, или
сознанием, вскрывшим себе свою волк/; непереступаемой Шопенгауэ­
ровской границы меж волею и представлением в опыте Ницше, в попытке
а духовности
ь недосягаемые
с человечеством
d у Ницше

НИЦШЕ

117

практического разрешенья проблемы, поставленной Шопенгауэром, - не
оказалося; наоборот: оказалося, что «представленье» - продукт самой воли;
так самосознающее «я», Шопенгауэром в духе кантизма отрезанное
представленьем от воли, - тем самым вошло беспрепятственно в волю', и в
«воле» увидело, что представленья предшествующей эпохи о «я» сознанья абстракции, что «я», воспринятое, как «субъект» - представленье о «я», иль абстракция «я»; и такой оказалося Кантово единство самосознания; лич­
ность же, Кантом и вслед за ним Шопенгауэром неправомерно уроненная в
мир доличной, бесформенной чувственности, - опять-таки есть пред­
ставленье о личности «я» в представленье о чувственности; «тело» или
«само» вне абстракций о «духе» и «теле» теперь оказалось сознаньем са­
мим, иль сознаньем «само»', но сознанье «само» и есть собственно само­
сознание наше, творящее сферы познаний и творчеств; и воля к власти есть
власть воли в «Я» к высечениюа «сверх-человека» собою.
В явлении Ницше из недр Шопенгауэра все характерно, огромно; и все
раскрывает нам внутреннюю подоплеку шопенгауэрианства и ницшеанства.
Дефект Шопенгауэра - волю ввести в представленье, как музыку и
мотивацию, есть не дефект, а эффект положенья культуры, стоящей на
грани сознания и бессознания, вводящей сознание в полусознание, и
вопреки всем абстрактным решеньям изжитой культуры души,ь пока­
зывающей, что грани такой между сознанием и бессознанием нет в дейст­
вительности, что сознание осознает бессознание, или подслушивает голос
тела в «само», как подслушивал Ницше «само»; и оно стало в нем нео­
сознанной властью к творению0 полуосознанной новой культуры :d сверх­
человек - человек «манасической эры», увиденной Ницше; видоизмененье
сознания полусознаньем (астралом) испытывается в предчувствиях
шопенгауэрианства, как боль безысходная, и как плененье сознания волей; в
действительности эта «боль безысходная» есть представленье о трудностях
финала мистерии самосознающей души, очутившейся в мире астрала, астрал ритмизировать и обеспечить себе тыл телесный в намеченной линии
вверхе; Шопенгауэр, с границы души увидавший астрал в представлении
воли, как Тютчев, воскликнул системой своею:
«О, страшных песен сих не пой,
Под ними хаос шевелится»550.

И *схватился за древнюю йогу аскезы, чтоб хаос не слышать; но «хаос»,
которого так испугался он, боль, о которой так внятно сказал он, все ж были
его представленьем о боли, о воле', а самая «воля», не вскрытая им
философски, в нем вскрыла себя без остатка, как музыка, столь им любимая;
как не увидел он, что эта воля в звучаниях музыки, в ритме ее, - не больна,
а еще не достигнутых высей сознания, символизуемых «сверх-человеком».
ь полагающей грань меж ними,
с неосознанной
d грядущего Манаса;
е: в сферу духа
f закрылся от хаоса

118

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

не страшна; это - высказал Ницше; он «волю» воспринял, как ритм, еще
сущностней, чем Шопенгауэр; ошибка его - смешать «ритм» с тем, что
движимо ритмом, с тем самым, над чем «ритм» работает: с телом; ритмично
живущее телоа (продукт) он с процессом смешал; «ритм» в себе ощущал он
работою, йогою; но эта «йога» уже не была аскетической «йогой» востока
для Ницше, а новым себя созиданием в музыке; «дух» этой музыки, Ницше
не вскрытый, - «само», то, которое видел он в теле, в продукте работы, в
объекте эвритмизации551; «воля», томящая нас, пока мы представляем ее с
Шопенгауэром, есть представленье «астрала» пред погруженьем в него
нашим «я»; в представлении этом, астрал - преисподняя; «воля» у Ницше
есть именно воля свободы, не необходимости, - воля к творению, к радости,
к ритму; она в этом виде есть самосознание «я», погрузившегося в стихию
астрала и ощутившего, что в той стихии не гибнем мы, но - научаемся
плавать (доселе ходить лишь умели); плавание в мире «воли» (в астрале)
есть необходимость развития нового органа жизни, как ритма,
преобразовывающего вой хаоса в ьмузыку новых сознаний; Ницше теперь
восклицает во мраке ночном, пред которым теоретически отступил
Шопенгауэр:
Я понять тебя хочу
Темный твой язык учу.
Пушкин552.

Мир Шопенгауэра - скорбь о тяжелом пути проработки астрала, в
который спускаемся, вздохи о кризисах, нам предстоящих; и - о «чаше»
культуры0:
Tiefist ihr Weh...553

Фридрих Ницше, - согласен с ним: tief554; но, бросаясь в стихию астрала,
он видит, что «воли безличной» нет вовсе; вся воля вскрывается в музыке
личности, действенно развивающей ритмы в себе; эти ритмы, втекая в
сознание, не заливают его, как абстрактно решил Шопенгауэр, а ширят6; изе
сферы душевной и сферы астральной («само» мира Ницше) рождается новое
«самосознанье»', «самосознание» собственно; в нем бессознанье сливается с
миром сознанья так, как сказал Баратынский:
Есть бытие, но именем каким
Его назвать: ни сон оно, ни бденье...
Меж них - оно; и в человеке им
С безумием граничит разуменье.
Он - в полноте сознанья своего,
А между тем, как волны на него...
Видения бегут со всех сторон555.

а, иль символ
ь новые сферы познания
с и он вскрыл пред нами глубокое горе свое пред трудною «чашей» культуры, как бы говоря:
d сознания
е прежней

НИЦШЕ

119

Эта точно зарисованная Баратынским картина себя ощущенья в астрале в
начале работы над ним, до последнего слова согласна с данными духовного
знания556; а между тем, — вся она с точки зрения предшествующих
философий есть парадокс, нарушающий представленья психологов, фило­
софов, мистиков, материалистов, идеалистов и рационалистов3.
Вот эту-то «полноту сознанья своего» в темном дне бессознания и
называет Ницше «волею к власти», которую следует понимать, как волю
самосознания к расплавлению ритмом нового объекта сознания, древним
сознанием сложенного комплекса культуры, астрала, для приобщения его к
инвентарю «я», видоизменяющему сферу «я», которая прежде ограни­
чивалась бодрствующею сферою представления, а теперь простирается в
сонную сферу ночи; бытие сознания этого называет Баратынский «ни сон
оно, ни бденье»', и восклицает, — «но именем каким его называть?». Д-р
Штейнер, не зная Баратынского, словами Баратынского определяет эту
сферу, как сферу «zwischen Schlafen und Wachen»551: эта сфера - граница «я»
и «астрала»', при работе над астралом, «я» оказывается внутри «астрала»,
но астрал не заливает сознания сном («он в полноте рассудка своего»); эту
полноту сознания в бессознании испытывает Ницше в состоянии, которое он
характеризует, как разговор глубин его души с «само», и при этом
совершает ошибку в описании словами своего «опыта»; «само», которое он
считает телом, есть «само» самосознания, т.е., центр «я» в процессе
непосредственного его касания вне оболочек душевных еще обычного,
абстрактного самосознания, обычного рассудочного сознания, и обычно
переживаемого мира чувств; «само» есть «я» в процессе ритмизации
астрала, в процессе вобрания астрального тела в себя, т.е. в процессе
пресуществления астрала, как тела, в сознании, и тем в процессе пресу­
ществления точки «я» в сферу космического сознания, итогом которого
является «манас»; «само» - Ницше видоизменение «я»; процесс видо­
изменения «я» переживает он, как процесс «астрализации»; «астрализацию» же переживает в символах телесности; и оттого «само» его - тело; но
то - аберрация; то «бытие, - но именем каким его назвать?»
Безымянность, косноязычие Ницше, им сознанное («символы - не
говорят, они только кивают без слов»)558, производит в нем подмену
исконного значения слова «само» - телесным значением; исконное значение
слова «само» - «дух», atman; в работе пресуществления астрала «я»
сознания становится впервые конкретно духовным «Я»; этот путь к
конкретному духу - и подслушивает Ницше внутри шопенгауэрова мира
воли, который оказывается миром ритма - в «само», где «само» — «Я»,
обретающее новую волю к духовному восхождению (волю к власти), издали
брежжит, как царство «сверхчеловека»; «дух» назвал Ницше «телом»,
потому что «дух» тот предстал ему, как величайшая конкретность,
опрокидывающая все душевные абстракции о духе, данные в понятии о
«духе» предшествующими 4 столетиями; в борьбе за «тело» против «духа»
своего времени
ь овладению

120

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

борется Ницше за конкретность против абстрактности: он отбрасывает
прежние абстрактные понятия о «теле» и «духе» для своего конкретно
переживаемого «Само»; величайшая абстракция Ницше в том, что он
поторопился назвать им открытое «Само» телом в то время, как «само»
было «духом», atman’oM индусов, который они метафизически вылагали вне
себя; первое копошение этого духа в центре «я», первое ощущение «я», как
«Само» некоей огромной страны разрывает «я» Ницше, ибо это радостное
узнание о будущем самосознании сигнализирует он символами прошлого;
возвращение Вечности, из которой мы выпали, опрокидывается в нем
«вечным возвращением» обставшей телесности; стало быть, вечным
пребыванием в «прошлом», ибо то, что мы переживаем, - уже «было»
(прошло); а «тело» и есть символ прошлого.
Вот почему «Само-Дух» в Ницше становится «самотелом»', но в
парадоксальном себя изживании в шопенгауэрианстве на-выворот, вывора­
чивает он Шопенгауэра; и мы видим всю шопенгауэрианскую подоплеку:
апопытку отразить будущее в прошлых формах восточной иоги; разоблачая
собой Шопенгауэра, однако в себе разоблачает он шопенгауэрианца; и - да:
Шопенгауэр в нем скрыт; Ницше, плясун легконогий559, самоуверенно
восклицающий: «Lust tiefer noch als Herzensleid»56®, сам насквозь - «Негzensleid»-, до сумасшествия - «Herzensleid».
Но «Herzeleide»561 же - мать Парсифаля: и человек<->ребенок, пово­
ленный Ницше, увиденный им,ь - есть ребенок души его, подлинный, имею­
щий в будущем свое блистательное восстанье: в культуре Духа.

Явление тела562
Весьма характерно, что Ницше, взывая о новом и к новому, вызвал из
прошлого лик Заратустры; мы знаем, что в Заратустре персидском
заострены и в поздней стадии выявлены заданья культуры второго периода,
доисторической, и называемой в антропософическом обиходе условно
персидской культурой, которая по существу есть культура астрального
«/мела»563; в каком смысле «тела»! В каком смысле тела астрального<?>
«Тело» - понятие относительное; всякий комплекс, как целое, взятый в
пространственной композиции, в архитектонике, в стиле сложенья частей
своих - «тело»-, мы знаем, - единственное определение «тела» в символике
физики - то, что оно есть энергия сопротивления, комплекс взаимно
уравновешенных сил, или - замкнутая система сил; так понятием замкну­
тости, обособленности определим тот комплекс; обособленность эта,
характер ее, позволяющий нам выяснять символ «тела» в разрезе
физическом, есть объем его, вес его, масса; и — только; в понятии веса, в
характеристике веса числом, изживается мысль, что под символом веса,
а сигнализацию будущему
ь на блаженном острове будущем,

ЯВЛЕНИЕ ТЕЛА

121

таким-то, как, например, 36 в отношении к единице, скрывается некий,
весьма обособленный стойкий процесс силовой (бегство сил), образующий
круг превращенья друг в друга и отмежеванный от процессов обставших;
так все тела суть весовые тела, числовые тела; в каждом теле, составленном
из коллектива частей однородных, вес массы телесной (число) приводим к
абсолютному весу; таков его вес молекулярный; и наконец, атомный,
предельный; все то, что мы знаем о теле, что делает тело устойчивой вещью, не факт восприятья его, а число; так из разности чисел, атомных весов,
современная химия вывела все характерные качества тел, все отличия в
вещной их жизни; под числами же разумеются знаки процессов какого-то
невскрываемого круговорота энергий, устойчивого; так устойчивость тел - в
постоянстве структуры расположения строющих их линий сил, где все
точки пересечения сил, а, Ь, с, и т. д. образуют фигуры; структурная химия
есть дисциплина, рассматривающая афигуры тел.
Все, что мы можем о теле сказать, это то, что оно - композиция,
комплекс и целое; есть ли тот комплекс «материя» в смысле наивном,
банальном, иль «сила», - не входит теперь в круг рассматриванья существа
этих тел; существо их всегда композиция, данная в геометрической схеме и
в символе веса, числа; в композиции тела, в структуре, вопрос философский,
подъемлемый здесь, есть вопрос о приеме рассматривать комплекс, как
разлагаемый в точки, конструкцию строющие, или - не разлагаемый; вся
история возникновенья вопроса, которую можем назвать мы историей
научного материализма - история взятия комплекса в наикрупнейшем
масштабе, в астрономическом; тело вселенной, как целого, было положено
данностью; и история роста развития и уточненья наук о природе - история
необходимости разложения комплекса на «атомы», части; чтобы понять это
«целое», надо было понять, из каких составных частей сложено целое; так
раздробляя, уперлись в предел разложенья, в химический атом, харак­
теризуемый символом его веса, конкретным числом (элементом); понимание
«целого» исчерпывалось в понимании суммы частей; так весь космос
телесный, как «целое», в графике всех представлений телесных, являлся
пунктиром, иль крапом неразложимейших точек, являющих равновесие
между ними протянутых линий, дающих фигуру вселенной; здесь точкой
оказывалась «материя»-, а линией - от точки до точки - сила; при таком
представленье естественно возникал вопрос: при понимании действия тех
или иных телесных законов, ложащихся в основу природоведенья, что мы
должны полагать за основу комплекса для объяснения действий телесной
причинности: точку ль (материю), линию ль, пересекающую матерьяльную
пустоту от точки к точке; так в физике, иль в основной дисциплине,
возникло два взгляда в 17-18-ом веке; материалистический, или, можно
сказать, механический, - картезианство, и антиматериалистический, дина­
мический (точка зренья Ньютона); и спор ньютонианства с картезианством
(гипотезою о материальном эфире564) становится осью вращения физики в ее

а

структуру

122

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

поступательном движении; этот спор аннулируется лишь в 20 столетии, неожиданном образом.
Ньютонианцы сперва положили в основу рассматривания «композиций»
телесного мира одну только линию (от точки к точке); та линия - сила; и
были вынуждены свою силу рассматривать в круге изломов ее, в силовой
композиции, или в фигуре работы; работа, энергия, есть комплекс сил, или
целое, определяющее свои части; и энергетисты в таком рассмотренье
телесной вселенной вполне были правы в логическом отношении; ведь
философия целого, обусловливающего свои части, - есть вывод усилий
столетий, везде проявившийся: в логике, в гносеологии, в социологии, в
психологии, даже в эстетике.
Целое, иль силовая фигура, конечно же, обусловливает свои линиичасти; к такому ученью пришел динамизм.
В механицизме, иль в специфическом материализме, доселе господст­
вовала тенденция обратного типа; здесь мир разлагался на точки, на атомы,
обусловливающие саму линию, силу; здесь сила была производной материи;
материя ж являлась суммою, множеством атомов-точек; но сумма сводилася
к единице, к основе сложения; и неделимая единица, иль неделимая мелкая
часть единицы («одно», деленное на миллион миллионов и прочее), клалась
единицею; без единицы, лежащей в основе всей суммы, не мог обойтись
последовательный материалист; так в науке о качествах в химии, нам
выявлявших материю в свойствах конкретных, такой единицей, основою
счета, являлася водородная единица, вес атома водорода, условно
считаемый за единицу; и качество хлора определялося из атомного веса, иль
35,6, - по отношению к единице; но вот, - уж в 20 столетии атом, предел
абсолютный, разложен был; он оказался сложением электронных частиц;
что же, - в таком разложении атома не колебалися принципы механицизма:
подставить лишь соответствующие числовые поправки; и новое равнение по
единице дало б тот же принцип, рассматривающий целое, как сложенье
частиц.
Революция в механицизме не в том оказалась; она оказалася в невоз­
можности представить себе внутри атомную структуру, как только
сложение; для объяснения внутренне-атомной жизни понадобилось
представленье об атоме, как системе вселенной, в которой центр - солнце, а
электроны (продукт распадения атома) - бегающие планеты, дающие в
ритме своих кругооборотов соотношения, кратные с соотношеньями
макрокосмическими; так когда-то разложенный в точки, в атомы, макрокосм
при дальнейшей попытке понять ритм законностей точки, появляется в
точке; так «точка», предел, - разрывается в целое, в космос, вселенную; и
создается теперь объяснительный круг; вся громада астрального, звездного
мира, которая - «X» (может быть, - проявление духа она, может быть, она
только материя: думал же Кеплер, и многие с ним, что вселенные звезд суть
животные565), - этой громадой оказывается материальная точка: в ней те же
междупланетные пустоты с их солнечным центром; и те же круги из планет,
электронов, покрытых, быть может, растительностью, городами, в которых
творится культурная жизнь; и все тот же вопрос изначальный встает, что же

ЯВЛЕНИЕ ТЕЛА

123

есть это целое, атом-вселенная; главное же в том, что теперь разрешить этот
новый вопрос о вселенных, открытых по ту сторону предела вселенных,
путем разложенья на части их, - нет абсолютной возможности; ибо понять
жизнь атомной вселенной путем разложенья планет ее в атомы, невозможно уже; целое, или вселенная {атом вчерашний) есть снятие с
очереди всех принципов доселе действовавшего научного «материализма».
Так «материализм» превращается в метод, во временный и условный
прием, в упорядоченный символизм объясненья отрезка пути от нам данной
вселенной, как одного предела, к вселенной нижележащего порядка,
условно принятой за единицу; материалистическая единица, вчера абсо­
лютная, с аподиктической достоверностью нам бросающая свой вывод о
материализме, теперь - откровенный отказ, и отказ, мотивированный
научною эмблематикой, от осмысливания и осмысленной реализации науч­
ного материализма; вместо осмысленной реализации, - осмышляемая
символизация, - в обратную сторону; ясно: в эмблемах вселенной вскрываем
нам атом566; и ясно: вселенную атома нам невозможно в реальных эмблемах
опять разложить на мир атомов низшего рода; мы можем найти в электронах
отдельные части; но - что это значит? Отдельные электронные части, - ну, в
лучшем случае, материки электронной земли, отделенные, ну скажем мы,
океанами, как материк двух Америк; и все же - Америка: сложный,
огромнейший мир государств, бытов, рас и культур; разложение электрона
на атомы низшего рода одно нам способно материалистически электрон
объяснить в стиле ясном и точном, каким сумма звездных миров для
прочтенья законов образования жизни отчетливо разлагалася в атом; в
материалистическом объясненьи дано только два элемента ведь: атом и
сумма атомов (или вселенная); все объяснения суммы большей слагаемыми
иными, иль меньшими суммами - не объяснения; объясненье, закон - в
единице; такой единицы во внутренне атомной вселенной найти мы не
можем', а объяснение электрона без помощи электрона второго порядка не
есть объяснение', необъясняемою вселенною выглядит атом теперь, иль
предел объясненья; вселенная атома - что? Неизвестно! - Вселенная! Как
таковая, она должна быть представляема - в «необъяснимостях» макро­
космической необъятности, для объясненья которых придумали некогда
материализм (атомизм); но на дне материальности вспыхнули звезды
астралъности', так материальное тело (как сумма из пунктов) в фиксации
каждого пункта теперь расширяется в тело астральное, в звездное, в
целостность, в архитектонику, в комплекс законченный, где все части даны
в их объемлющем целом.
Энергетизм есть ученье о целом же, иль организме из сил; атом есть
тоже целое, для упрощения названное единицею; две величины, порознь
равные третьей, равны; третье двух устремлений научно-критической мысли
(материализма, энергетизма) есть целое, неразложимое; понятое, как фигура,
как образ, вселенная есть это целое; в образе мысли, не в точном понятьи
рассудка, теперь уравняли себя две тенденции внятно прочесть мир
телесный; материя, сила ли, - все равно: суть в числовом символизме, в
комплексе, в суммарном числе, обусловливающем свои единицы; в

124

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

индивидуальности этого вот 35, того 190, лежит образ целого, не в единице,
не в части, не в атоме.
Ту же фигуру, являющую пересечение точек известными линиями,
можем мы объяснять в точках, в линиях, раз точки, линии не суть исходные
пункты, а целое их, их фигура; все точки, все линии ныне даны в
индивидуальном лежании их, в их фигуре, в их образе.
Так мы фигуру научных пунктиров вполне равномерно рассматриваем в
трех разрезах; рассмотр всей фигуры, как суммы слагающих атомов-точек,
дает представление нам о физическом теле, как некоем постоянном комп­
лексе, уравновешенном, замкнутом, плотном; рассмотр всей фигуры, как
сил, образующих пересеченьем своим эти точки (здесь точка дана, как пучок
силовой), есть рассмотр всей фигуры в символике тела эфирного; а
рассмотренье фигуры, как целого пересеченья всех сил (и всех точек внутри
этих сил) есть рассмотр той же самой фигуры, как тела астрального.
Здесь нам понятна методика рассмотренья «телесного» мира, как пере­
плетения принципов мною намеченной тройственности; так подход к миру
«тела» являет нам тело в трех модусах: тело астральное, тело эфирное, тело
физическое; в трехстороннем подходе есть точность; в нем нет произвола; и
всякие ламентации против такого подхода («Зачем это выдумали “ас/иральное” тело, “эфирное” тело, когда можно точно явленья телесного мира
понять и яснее и проще в единообразной символике атела физического»).
Ламентации эти - пусты, ненаучны, поверхностны; и показывают на
огромную непродуманность в пункте исходном; ведь соотношение «тел»
есть градация соотношенья различно осмысленных принципов, обус­
ловленных различным подходом; понятие «тела» не объясняемо в каждом
отдельном подходе, но в трех; в первом принципе тело рассыпано в точки;
оно - куча точек; но тело — не куча, а организация; во втором - оно хаос
различно направленных сил; в таком случае нам непонятна проблема
неразлетанья того, что мы видим, как тело, в двух смежных моментах
секунды; сказать же, что тело - фигура, иль схема линейная, - значит:
построить конкретное здание только, как план на бумаге, и в плане
бумажном зажить; но без плана - не выстроишь зданья; без знания
распределения тяжестей, требующих вычисленья отдельных частей плана,
опять-таки зданья не выстроишь; как и не выстроишь здания без кирпичей,
из которых слагаемы стены; разброс кирпичей, - кучи, сваленные в месте
здания, - вот объяснение «материалистов»-, вот - тело физическое; изме­
рение тяжестей, распределение тяжестей - вот объясненье кладки стен
здания в принципах тела эфирного; план, предысчисленный, здание пред­
полагающий и обусловливающий - есть взгляд на тела в объяснимое™
научной гипотезы тела астрального; тело «астральное» - или звездное,
сложенное самим принципом звездообразований, есть взгляд на вселенную;
тело «астральное», как подоснова физического, как его абсолютный предел,
теперь вложено в нерв построений научных; признанье, что атом вселенная, есть ведь признание в том, что без знанья астрального тела,
принципов физики, как вообще.

ЯВЛЕНИЕ ТЕЛА

125

законов его, объясненье физических тел есть эмблема, кивок в неиз­
вестность, и откровеннейшее признанье, что корень материи самой вскрываем в «астрале».
Что же объединяет градацию рассмотренья комплексных фигур, как тел;
или, что же в физическом мире, в эфирном, в астральном - одно; это «тело»,
как таковое; фигура комплекса культуры, как «тела», всегда означает, что
части, фигуру ту строющие, соотносятся, со-сознаются в пределе, в отрезе
от прочих фигур; «тело», данное нам, в объясненье физическом - «плотно»,
весомо; оно есть себя замыкающий круг; это, так сказать, есть государство с
закрытыми отовсюду границами; и лишь потом сознается условность
границ; камень в столетьях - выветривается; границы его нарушаются;
части его в целом ряде процессов химических входят в контакт с «телом»
воздуха; так и фигура вселенной, астральное тело, условно лишь замкнуто;
и возникает вопрос о «вселенной» иного порядка, между частями которой
может возникнуть процесс взаимного проницанья друг друга; все части
вселенной, считавшие, что они - замкнуты, вдруг в осознанье вопроса
открыли б влияния, видоизменяющие постоянство законов, считающихся
внутри круга вселенной ненарушимыми-, так мы недавно считали
неизменяемыми элементы, иль точки фигуры вещественной нашего мира;
оказывается, - здесь господствует трансформизм в смысле перерождения
самих атомов мира; вот если бы мы доказали такое же перерожденье
астрального тела вселенной под действием нам неизвестной вселенной, ну
скажем, порядка высшего, начавшей слагаться и состоящей из энного
количества вселенных, подобных астральному телу, то меж вселенными
начался бы контакт, все границы нарушились бы в очень сложных
процессах распада отдельных вселенных, катастроф, перегруппировок все­
ленных в вселенную новую, предощущаемую, как будущее равновесие более
гигантского и более сложного по композиции тела-, тогда б в жизни нашей
«телесной» мы ощутили б двоякую жизнь; жизнь привычную, или «телес­
ную» в собственном смысле, в которой свершался бы уже осознанный
круговорот, или «вечное возвращение» Ницшево; и в то же время в кругах
возвращений отмечивались бы все большие колебания оси вращенья; пока
не усвоили б мы ритм самих изменений вращенья, стремящихся круг ритма
жизни расширить, ну скажем, в спираль5^ безвозвратной расширенности; врыв причин, нарушающих комплекс, устойчивость, мы ощутили б как
нечто, противоположное телу, - ну, скажем, «душой»-, здесь понятье «души»
мы берем в отрицательном смысле, как «нечто»-, не «тело»-, в момент
осознанья, что круг равновесия сил (иль инерция') - не равновесие, а, скажем
мы, есть спираль, т.е. вечное размыкание круга, его расширение, рост, нам
очерчивающий фигуру, напоминающую конус, где точка исхода - вер­
шинная точка, конечная ж точка, чертящая все ширящееся основанье,
которое не замыкается в круг, испытали б мы в двойственности двух точек
чертимого конуса (в точке вершины, вполне неподвижной, и в точке
движенья, всегда изменяющейся) двойственность между инерцией и
движением собственно, как меж прошедшим и настоящим; возник бы в нас
верно конфликт сосуществования двух положений в пространстве фигуры; и

126

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

таково ощущение двойственности между душою и телом; движение в
собственном смысле - душа; а движение в круге, себя изживающее в каждой
точке повтором, возвратом на место уж пройденное миллионы раз - это
движенье инерции, лени, себя осознало бы телом; возврат к каждой точке в
движеньи таком есть повтор, вызывающий в памяти образ точно такого ж
повтора; новое восприятье в повторе повторов - абсурд; круг из повторов,
иль замкнутый круг силовой, - это «тело»', и тело есть статика, память о
прошлом; каждая точка в развертываемой спирали есть миг осознания в
новом себя; это - новое осознание, или сознание в собственном смысле; оно настоящее', и оно - в постоянной текучести, в неповторяем ости любого
момента; и - в новом всегда; естественно в нас возникает в итоге такого
перемещенья на новое место вопрос, где очутимся в следующем моменте
мы; этот впервые абстрактно встающий вопрос в нас - о будущем нашем.
Определивши комплекс силовой отграниченно замкнутым, определили
мы «тело»; но замкнутость каждого из комплексов - условная; «тело» есть
символ, нарочно упращивающий процесс очень сложный; так представленье
о беге земли вокруг солнца, как центра, - процесс, упрощающий подлин­
ность; солнце есть центр переменчивый, не постоянный; и если бы мы
представляли себя в каждом миге, как возвращающихся на прежнюю точку
планетного круга, в то время как круг представимый остался далеко в
пространстве за нами (ведь солнце же вылетело из представленного центра), мы жили бы в прошлом', мы жили б в условном; поэтому тело всегда, как
система сил замкнутая, - наше прошлое, наша «эмблема»', действительность неповторима; она - в настоящем; себя изживает она не в абстрактных
кругах; нет, в ней каждый момент нечто новое, требующее осознания в
собственном смысле, а не осознанье повтора: воспоминания; так в нас
возникает в моменте текущей действительности внутри прошлого круга
привычных ассоциаций (сплотняющегося «телесного» быта) - «душа»', а
абстрактный вопрос наш о будущем, весь возникающий в опыте пере­
мещений моментов сознанья, его состояний, - вопрос наш о «духе»; так в
нас возникает «душа»; и в ней «дух» из развития и усложненья сознанья;
«душа», «дух» пока взяты нами, как отрицательные понятья, как стадии
осознавания в нас разложенья инерции, или «фигуры», как тела; познанье
«души» и познание «духа» являются нам разложением тела, где дух есть
предел разложенья: телесная смерть.
В поступательном этом движеньи спирали568, мы скоро б заметили
новую закономерность; заметили б мы, что хотя в каждом миге сознания,
или душевного переживания, мы в новом месте пространства, но в линии,
осознаваемой нами, в спирали, моменты перемещения явственно перекли­
каются в соответствиях; ритм повторения звеньев спирали заметили б мы; и
ритм точек; хотя в каждой точке спирали на новом мы месте, и новое мы
сознаем, но стиль нового осознавания аналогичен когда-то уж бывшему (в
соответствующем моменте покинутого когда-то звена); вместо прямого
повтора явилось бы в нас представление о соответствии, где изживалось
бы прежнее в новом, и новое в прежнем; такое сознанье возможно тогда
лишь, когда в каждом новом моменте пространственного перемещения мы

ЯВЛЕНИЕ ТЕЛА

127

соотносим момент с первой точкой, с исходом спирали, лежащим на
теоретически представленном круге вращения; символ его, - наше прошлое,
тело; сознание же соответствия предполагает умение душою (момент
настоящего) соприкоснуться с прошедшим, как с телом; такое прикос­
новение к телу души и есть, собственно говоря, осознание и переработка
всей суммы прошедшего', в этом работа над телом душою; работа переплавления привычек, повторов, в текущее, в неповторимое, чрез аналогии,
чрез осознание всех соответствий; в осознавании «тела» раскрытие «тела»,
как замкнуто и ограниченно понимаемого душевного мира, как мира
душевного, ставшего ассоциативным, привычным; так всякий комплекс, как
инерция, или как статика, есть равновесье условное двух прикоснувшихся
сил; и так символ «телесного» есть показатель инерции в мире душевном; а
так называемое уплотнение тела (сперва как астрального, далее, как
эфирного, и, наконец, как физического) - рост инерции в данном процессе
сознания, как сочетание соотнесения всех его строющих атомов, знаний, где
выявленные соответствия, в круге повторов из актов сознанья становятся
ленью привычек, их автоматизмом, и, наконец, их законом', «закон» в
осмысленье таком есть предел бессознания: смерть; так эмблема «телес­
ности», взятая внутрь представлений душевных, являет картину разлома
души, оплотненья души, из которой вываливаются комплексы отдельных
сознаний, как страсти (астрал), в свою очередь разлагающиеся в комплексы
явлений стихийно растительной жизни (тела эфирные), и наконец разла­
гающиеся в энергетические комплексы, устойчивые, в себе замкнутые,
познаваемые, как неизбежность законов физических (физические тела).
И подобно тому, как в отличие от понятия «тела», от «тела»569, ду­
шевное состоянье определимо в понятии отрицательном смерти «телесной»,
распада комплекса, так «тело», определимое с точки зрения душевного
мира, есть рост смерти, разложенья души.
Но продолжим рисуемую аналогию: осознанье спирали, иль осознание
всех соответствий моментов «сознанья», как бывших уже в рудиментарном
развитии их (проекция момента на ряде уже нарисованных звеньев),
очерчивает и весь конус движенья вперед; этим самым очерчиваются и
будущие моменты лежащими на поверхности конуса, очерченного продол­
жением всех линий конуса, восстановленных из точки конуса по отрезку
спирали; так будущее, иль абстрактно представленный дух, восстает
совершенно конкретно, как определенная часть небесного свода, сияющая
определенною группой созвездий; так можем сказать мы, что наша все
ширящаяся спираль есть спираль, огибающая приближающееся к нам соз­
вездие Геркулеса: мы знаем, в каком направленье летим мы; и мы изучаем
созвездья духовного конуса; знаем, что в будущем мы их очертим; и ждем
приближения к нам этих дальних созвездий; но видим, они - неподвижны,
хотя и летим мы к ним; так узнаем мы, что факт неподвижности этой есть
знак, что созвездия летят в свою очередь; и настоящая конфигурация, или
полет полетов, как подлинная фигура вселенной вселенных, вполне
обусловила нашу душевность, как эта последняя в нас обусловила тело; и,
говоря схематически, - данное нам представленье о теле, с душою внутри

128

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

его, с духом, как точкою посередине души, совершенно обратно; не «дух»
внутри переживаний душевных, не эта последняя внутри реального тела, а
тело, в процессах сознанья, дано нам в душе; душа - в духе.
А представленье о теле, как о вне-лежащем, есть аберрация теорети­
ческого и неизменного круга вращенья планеты вокруг неподвижного
центра; такой центр - бежит; и поэтому круг, вполне замкнутый, уравно­
вешенный, непроницаемый, - фикция; круг фикции этой - далеко за нами,
во вне где-то; звенья ж спирали, соединяющие настоящее положение наше с
воображенным и теоретическим кругом - теоретические круги, построенные
на звеньях спирали, подсчитываемые в обратном порядке и все умень­
шающиеся до пункта предельного, иль абсолютного прошлого.
Прошлое это, из круга душевного взятое фикцией «тела»510, как вы­
ложенного во вне нас; эта фикция есть представленье душевное', если бы мы
нашим «я» вошли в фикцию, не представляя ее, а реально ее изживая, то
«тело» не стало бы телом, а стало б — комплексом сознанья, подобным
сознанию, данному нам, но в объеме своем ограниченному, где все акты
сознанья, моменты, слагающие полный круг (теоретическую проекцию) по
отношению к моментам нам данного круга сознания (как-то, - к само­
сознающей душе), выглядели б эмбрионами, почками расцветших цветов
настоящей психической жизни.
Так представленья трех «тел», как астрального тела, эфирного тела и
тела физического - представленья о прошлом, о трех кругах, пересекающих
три покинутых нами спиральных звена; представление - теоретическое, т.е.
данное сквозь оболочку душевности, и являющее при взгляде назад
аберрацию обратной зависимости непредставимого настоящего от пред­
ставимого прошлого; степени уплотнения нашего восприятья о нашем
сознании в прошлом, являются нам в символических образах мира, как
представимого восприятья вселенной (астрального тела), как ощущаемого
представления метаморфозы из образов (или эфирного тела), как плотного,
неизменяемого, остановившегося предмета, - как чувственно данной нам
вещи (иль тела физического); это символы бывших комплексов сознанья,
которое не было «телом», но стало таким в восприятьи сознанья, в котором
живем мы; лишь в нем существует в нас память о прошлых сознаньях, как
образы тела, нас обстающие; тела - наши спутники, тени; они - список
некогда нами свершенного; и появляются в этом своем обличительном
смысле тогда лишь, когда мы решительно вынуждены повернуться на
прошлое; тот поворот происходит в моменте рождения самосознающей
души, или в той стадии переживанья душевного, когда ощущаем в себе мы
явление соответствий в моментах сознания, напоминающих нам повторенье
чего-то уж бывшего ранее', этому моменту предшествует рост вопроса в нас:
«Ну, а куда ж мы идем?!» Т.е., появление в душе точки духа, в нас вызывает
обратное, - воспоминанье о прошлом, как ассоциацию контраста сознания.
До того, «тело» дано нам как общее ощущение груза, как то, от чего
поскорее должны мы отрезаться, что нам мешает лететь; отсюда и методы
осознавания тела - скорее аскеза, скорей бичевание, чем изученье.

ЯВЛЕНИЕ ТЕЛА

129

Явленье «природы», как необходимейшего объекта узнанья научного,
следствие этого обусловленного поворота на прошлое; но это «прошлое» в
самосознающей душе восстает сперва, как представленье, нам данное сквозь
уже сложенные функции души рассуждающей и ощущающей; вид на тела,
так сказать, с этажа этой первой души - представленье о теле в понятиях
«принципа»', в ритме научных законов, являющих нам это тело, то в
принципе «силы», то в принципе «атома» (или материи); «материализм»,
«атомизм» есть картина того, что лежит далеко, во что смотрим сквозь
трубку подзорную мы, иль сквозь стекла слагаемых микроскопов; и то, что
мы видим, и то, что мы знаем, не «тело», не осознание «тела»', при
приближении к телу конкретному, при рассмотренье его сквозь вуаль
прилежащей к телесному миру души ощущающей, «тело» становится
физиологическими в нас процессами органов чувств; в изученье процессов
сознания в их обусловленности от течения крови, от ритма дыхания, в
физиологической психологии 19-го столетия, в знании всей субъективности
переживаний телесного мира, в практическом «материализме», в котором
материи нет в смысле «атома», но в котором «материя» в нас, обусловленность сознания нашего хаосом подсознательных, или полусоз­
нательных движений, - на шаг мы приблизились к подлинному осознанью
природы телесного; в этом узнанье мир тела становится уж не вне нас
представленьем об атоме, принципе классификаций научных понятий, - мир
тела становится миром реальных импрессий и миром капризнейших
субъективаций, в которых картина телесного мира, как мира очерченных,
замкнутых тел, измеряемых, взвешиваемых и с удобством расклас­
сифицированных в таблицах, - не есть то, что мы начинаем подслушивать
внятно о теле и в теле; так именно, как атак называемый ложно­
классический стиль отношения к миру, в котором все вещи расставлены
симметрично при помощи трех единств (единства места, времени, дейст­
вия), опрокинут романтическим беспорядком, в свою очередь опрокинутым
началами реализма в искусстве, не ограниченными натуралистическими
эскизами и переходящими в попытки передать реальности прихотливых
импрессий, дающих картину телесного мира, расплавленного в котле
органов чувств, в аналогиях ощущений, предметов усиленного - изучения
со стороны психологов и физиологов (материалистов и позитивистов), подобно этому же: мир телесный, отчетливо данный в атомном пунктире
души рассуждающей, уже в душе ощущающей - нечто конкретное и
полувнутреннее.
Лишь тогда, когда «Я» сознаванья вплотную приблизилось к телу,
пытаяся вне оболочек изжитой душевности, так сказать, соприкоснуться с
природой телесного, как с чем-то внутренним, «тело» отчетливо сбрасывать
стало вуаль «представлений о теле».
У Шопенгауэра - воля оно', а у Ницше - «само»571; в представлениях этих
граница между душою и телом в обратном вхожденье сознания в тело разрушилась; и изнутри открываться нам стало, что «тела» и нет в этом
классицизм 18-го столетия

130

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

«теле»', и нет бессознания, как запредельного мира; сознанье входимо в
миры бессознания, соприкасаемо с ними; работа сознанием над бессознаньем возможна; в заданиях этой работы открылися все опасности подлин­
ного растворения «я»; и открылись возможности, - подлинной работы над
телом.
В работе подобного рода, в работе сознания, «Я» над астралом, как над
особым комплексом сознанья, в себе отомкнувшемся и в нашем мире
сознанья зажившем, как комплексе привычек, которые мы именуем страс­
тями, открылось задание: перевоспитывать страсти.
Прочтением этого мира, как мира сознания, т.е. как мира особой и, так
сказать, до-душевной «душевности», как вырожденья душевного мира,
когда-то здорового, - стали понятней культуры, которые в доисторической,
иль додушевной стадии человеческой жизни откладывалися огромными
бытами; воспоминанье о них, как о передаваемых устных преданиях и как о
чем-то, что долго жило в традициях человеческих коллективов, - в позд­
нейшей транскрипции (уже душевной культуры) отпечатлелися, как
памятники так называемой восточной мудрости; до середины 19-го столетья
эти памятники стояли пред европейским человечеством образами мало­
понятных и вовсе не изученных гротесков; теперь, в Шопенгауэре, и во всем
строе внутреннего изменения стиля подхода к объектам телесной культуры, был найден впервые ключ верных подходов к сокровищнице древней
мудрости, как к мудрости особого изживанья духовности под формой «те­
лесной» культуры.
Восток этим новым подходом к проблеме раскрытия символа «тела» и
«в теле», - вошел сам собою в столетие; можно сказать, что он хлынул в
Европу подобно «астральному» морю, ворвавшемуся в мир сознанья из
трещин и брешей души ощущающей; это был знак, что самосознающее «я»
стало действительно опускаться в астрал; и степенью погруженья в астрал
определялась степень завоеванья Европы Востоком.
Тело, или - Восток?572

Восток в мысли — Ницше573
«Я» сознанья, в переработке астрального тела, должно превратиться
действительно в «я», как «само»', «я» в разрезе души ощущающей есть
субъект веры; оно - то, что верит, и то, что стремится; но в жизни своих
устремлений оно не есть «я», узнающее корни свои, как духовные; «я» в
облеченье рассудка — субъект познаванья; рожденье души самосознающей
есть, собственно говоря, лишь узнанье, что личность не «я», что «субъект» не «я» тоже; и поворот к «я» сперва изживается в линии пробеганья в
обратном порядке душевных пластов и в критическом разоблаченье пластов,
приводящем к их совлеченью с себя; лишь в реальном контакте с тем, что
представлялось доселе, как «тело» и как «не душа», в повороте на тело «я»
собственно начинает в работе над телом, в ушибах, которые «тело» наносит

ВОСТОК В МЫСЛИ - НИЦШЕ

131

душе, разбивая ее, - в повороте таком это тело впервые становится зерка­
лом, явственно отображающим «я» самосознающее; лишь во второй
половине истекшего века отчетливо вырельефливается самосознающее «я»,
как отличное от рассужденья и от ощущенья; доселе еще осознания
самосознающего «я» нам даны, так сказать, под вуалью изжитых душевых
слоев, отделяющих «я» от работы над телом; теперь подставляется «тело»
астральное зеркалом «я»; и мы видим, что «я» в этом зеркале пред
Шопенгауэром встало, как мир представления, противопоставленный
«воле»; ошибкою Шопенгауэра стало поспешное и некритическое отнесенье
зеркального отображения самосознающего «я» к иллюзии; между тем
отражение «я» телом, (волей) подставленное перед «я», оказалося отра­
женьем какой-то действительности; «представленье» предстало продуктом
работы «я» над поверхностью зеркала, «воли»', предстало, как подлинность
копии, как представленье «само», что и выразил Ницше в обратной ошибке,
назвавши поверхность астрального зеркала, тела - «само; «само» вовсе не
тело; само и есть «я», я конкретнейшее, которое лишь в оболочках души
ощущающей и рассуждающей было абстрактною точкою; точка, «субъект»,
теперь отразилася сферой, «само»; «само» оказалося «духом» души, оди­
наково противопоставленным сфере недавней душевности, как и душа в
свое время явилася противопоставлением телу; теперь она стала объектом
для «духа», подобного ж рода, как «тело»; и этим сдвиженьем ее в ранг
объекта динамизации «я» из «субъекта», динамизирующего телесность,
«душа» оказалась в иных отношениях взятою «я», как «само» в общих
скобках с телесностью; отсюда же и аберрация Ницше телесного восприятья
души; «само» тела Ницше есть подлинное отраженье в поверхности тела
астрального «я», как духовности, как само-духа (иль Манаса); Манас дается
впервые теперь не в душевных транскрипциях, - в неком реально­
конкретном эскизе; он - выпечатывается на теле, чеканится в трудном расп­
лаве телесности, в динамизации этой телесности, в организации автоматизма
телесного; до погруженья конкретного «я» в сферу тела, то «тело», иль
предоставленный самому себе комплекс старинной культуры сознания,
медленно автоматизировалось; и предстало в 17 веке уже механизмом, иль
мертвой природою, явленной в крапе атомном; такое олеографическое пред­
ставленье о теле есть следствие олеографического представленья о «я», как
душевной стихии, вполне отграниченной «внутренним» миром от «внеш­
него» мира; но в «я» сознавании оба комплекса миров взяты в новом
духовном комплексе, объемлющем их и долженствующем осознаться
духовно, или в терминах внешнего мира, иль в терминах внутреннего, что
испытывает реально уж Ницше, увидев, что миф о границе познания,
созданный Кантом и укрепленный неверно физиологами и психологами,
миф, вполне разделенный - сознанием Шопенгауэра, - миф этот рушится; и
«само» сферы душевной, в одном направленье — телесно, как самая сфера
телесности - одушевленная сфера, в другом направлении; факт несомнен­
нейший выхода «я» из души и заставил далекие вздрагиванья «самодуха» в
сознании «я» отнести к внедушевной телесности, иль к «само» — тела;
естественная аберрация эта у Ницше действительно стоила жизни ему; все

132

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

трагедии Ницше в том именно, что он подслушал огромнейший кризис
паденья «души», как чего-то отомкнутого от конкретности; в этом огромная
правда его; но поскольку все данные нам представленья о «духе» - в аспекте
душевной абстракции, духом не мог он назвать мир конкретный, с которым
столкнулся в себе; и назвал его «телом»: отображенье духовности в зеркале
спутал с предметом отображающим, с телом, назвавши «само» его; все ж
его правда восстания на изжитой мир абстракции, на «сократического»
человека, присвоившего Аристотеля (и исказившего Аристотеля) - правда
восстания Ницше574, и правда борьбы его с веком, - огромны3; в каждой
поэтому фразе его больше правды, чем в целых томах, в его время
написанных логиками и психологами, совершенно бессильными сделать
практический вывод из знамений времени; в каждой написанной фразе у
Ницше, - стоит громкий крик: «Посмотрите, - наткнулся на “нечто” я; как
бы его ни назвать - дух, душа, или “тело”, “само”, - все названия суть
аллегории, конгломерат положений, положенных рядом; а “со” положений
их, “сюн” (в глаголе “сюнтитеми” - греческое “со-полагаю”} - просто
фикция; фикцию вы называли своим “синтетизмом”, но в синтезах ваших нелепейший конгломерат, лишь абстрактно сведенный к различным
абстракциям; в противовес синтетизму, иль чинному со-положенью, взываю
к реальнейшему столкновению, сбрасыванью мира внешнего с внутренним,
к символизации516 (ведь слово “символ” от греческого “сюмбалло”, иль сбрасываю577)». Так нам кричит Фридрих Ницше; кричит он о сбросе двух
прежде отдельных миров, меж которыми не оказалось границ; этот «сброс»,
им открытый, есть факт пережитого опыта: Ницше был сброшен своим «я»
сознанья с веранды души прямо в море астрального тела, которое виделось
уж Шопенгауэру бездной бушующей воли; веранда, с которой был сброшен
он, - шопенгауэрианство, в котором открылась вдруг брешь (под ногами у
Ницше); и бездна астральное™, ночь, его съела; о ней он сказал «Die Nacht
ist tief und tiefer als der Tag gedacht»5™. To, что Nacht оказалася «defer» предмет величайшего изумления и потрясения Ницше; до Ницше один
только Шуман, быть может, конкретно вполне пережил подступ «безд­
ны»519', и тоже, как Ницше, - не выдержал; так «символизм» его (с гордостью
Ницше назвал символистом себя580) есть вероятно удар его лба о блестящее
зеркало тела астрального; искры ж в глазах, слепота, пятна тьмы (ведь
недаром страдал он глазами), в представлении вызвавшие в нем все образы
темной пучины астральной, - иллюзия в именовании «телом» стихий
«самодуха»; действительность «моря» астрального та, что то море зеркальное, преодолеваемое лишь в энергии мощных расколов стекла до
критической температуры, когда это стекло, вдруг вскипев, протечет в
царство «Я», ставши «духом».
В ошеломлении Ницше пред фактом низверженности, или выверженности из души, «в сбросе» (в символе) «Я» как души и астрального тела,
как только частей для сложенья из них царства «духа» - все великолепие
а Прим. Белого:
См. работу Штейнера: «Fr. Nietzsche, als Kampfer seiner Zeit»575.

ВОСТОК В МЫСЛИ - НИЦШЕ

133

ритмов стилистики Ницше, так явно напомнивших великолепие ритмов
ведических гимнов, ценимых им; и ведь недаром эпиграфом из этих гимнов
увенчивает он одну из «восточных» по оперению книг своих581; под стилис­
тической тонкостью, под всем роскошеством новых словесных нюансов
сплошная терминологическая немота, иль сознанье негодности «терминов»
для зарисовки конкретнейших переживаний сознанья; картина сознания,
данная в терминах всех до него «психологий», и всех «философий», в
моменте стояния «Я», как «само», посредине астральных ландшафтов пустейшая олеография, - при всей почтенности «терминов» в плане рас­
судка и в плане научных эмблем; все сложенья из терминов, нам под­
несенные, как философия синтетическая разных Кантов и Спенсеров, есть
соположенность только, а вовсе не синтез: не «аЬ», а «а+6»; в «синтезе» синтеза не оказалось для Ницше; а сброс, или столкнутость прямо с размаху
(иль лбом о поверхность до искры из глаз) - человека о дно, назвал он
символизмом; поэтому он, столь владевший словами, и столь много
терминов знавший, им всем предпочел свои образы-символы, не говорящие
внятно рассудку: «Символы не говорят; они молча кивают»582 - сказал он; и
криком своим, криком кризиса, молча кивал он; молчание Ницше - в
узнании им не обложенной словом огромнейшей тайны о том, что
душевность культуры, и в ней всей истории, - лопнула в «дух», и что все,
что не станет духовным огнем, - все погибнет, сгорит в начинающемся,
невыразимом пожаре душевной культуры; неспроста поэтому так он любил
Гераклита583, философа пламени, катастрофизма и вихрей, в противовес
всем сократикам (и Аристотелю с ними); «огонь» Гераклита для Ницше
опять-таки только намек - на другое, на более близкое и не осознанное, - на
пылающий светоч Агуро-Маздао; поэтому древний служитель АгуроМаздао, персидский пророк Заратустра, который, по Штейнеру584, выявил
нам в позднем синтезе сущность старинной культуры астрального тела,
возник перед Ницше; и здесь, в жесте видения приближения к нам
Заратустры585, второго пришествия586, - он не ошибся; ведь «Я» Заратустры
позднее выгралось в мистерию первых веков (вспомним все разъяснения
Штейнера тайны Христовой и тайны Голгофы)587; подсмотр Заратустры был
верен; да, именно мы в эти годы выходим, во-первых, из аристотелевой
культуры (собой знаменующей эру сложенья рассудочности); во-вторых, мы выходим из более обширной подпочвы культуры, как общедушевной,
которую знаменовал Моисей; Гераклит возникает пред нами вторично,
сменяя собой Аристотеля; за Гераклитом, его объясняя в духовном генезисе,
ныне вторично встает Заратустра; но слово, при помощи которого Ницше
пытается нам мотивировать возникновенье пророка персидского в центре
Европы, - опять-таки косноязычно: пророк Заратустра вещает невнятно о
том, что он только предтеча того, кто - за ним; за ним - образ-абстракция588
косноязычно утопленный, - сверх-человек, о котором внятнее рассказано
Ницше, когда он рисует его в колыбели, «младенцем», не выросшим: кто ж
тот «младенец», положенный в яслях телесных: да «я», расширяющееся в
само-духе; «само» этих яслей589.

134

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Второе учение явленного Заратустры, - ученье о «вечном возврате», о
круге повторов, о замкнутом теле, «комплексе», в котором впервые, быть
может, с эпохи «персидской», иль до-исторической, не номинально, реально
вполне, забарахталось Ницшево «я»; ученье о «круге повторов» - учение об
астральной телесности, или кольце колец всех Зодиаков, ученье о Вечности,
данной в картине открыто стоящей пред нами «вселенной», такой, какой
именно эта вселенная выглядит в данности, а не такой, какой выглядит эта
вселенная в цифрах, в таблицах души рассуждающей, нам представляющей
эту вселенную в «атомах». Ницше есть все, что хотите: он - «соматист»,
«астралист» в смысле культа телесного; «материалистом» - назвать
невозможно его; и он эту полемику с «материализмом» вполне начертал в
исправлении дюринговского парадокса о «вечном повторе»590 , его
превративши в ученье об этом повторе; огромного значения - указания
Штейнера3, некогда изучавшего книги Ницшевой библиотеки, и им на
книгах сделанные отметки: так, Штейнер указывает, изучив дневники и
отметки философа592, что из прочтенья у Дюринга парадокса о вечном
возврате, - возникла полемика Ницше с истолкованием Дюринга, легшая в
основание провозглашенья идеи о вечном возврате; так Дюринг указывает
на то, что «конечность» атомной суммы вселенной, нам данной, абсурд; и
поэтому-то комбинации атомов неисчерпаемы; Ницше в своем дневнике
отвечает: «Конечно же это не так; и вселенная наша — конечный комплекс».
И конечно же, Ницше в таком утверждении - непогрешим против истины
им отвергаемой гносеологии и математики даже; а Дюринг - наивен в
отклоне «конечности» вплоть до... безграмотности593; ведь конечный
комплекс, обусловливающий фигурою целого, атомы-части свои, есть то
первое в гносеологическом установленье порядка понятий, что обуслов­
ливает «бесконечность»', вселенная, как интеграл всех вселенных, есть
первое; в этом значенье своем она только конечный комплекс, беско­
нечности дюринговских сочетаний - внутри ее; дюринговская бесконеч­
ность - отрезок конечности Ницше; с математической точки зренья комп­
лекс числовой предваряет разъятье его в единицы, а дробь бесконечная меж
единицами смежными, - математическая иллюзия, разоблаченная мате­
матиками; и наконец, символ атома, как совершенно конечной и нераз­
ложимой вселенной, и самую атомистику обусловливает фигурою целого;
Кантор, огромнейший математик-философ, дает два понятия о бес­
конечности: о бесконечности бесконечной (дурной) и конечной™, ее обус­
ловливающей, индивидуальной и целостной; гносеологически, матема­
тически, даже фактически в споре с наивнейшим Дюрингом прав Фридрих
Ницше.
И этим оправдана характеристика мира его, как комплекса конечного,
иль как фигуры вот этой, первично нам данной картины вселенной
(неспроста же, чтоб моделировать мир электронной вселенной, внутри
органической клетки, быть может, сидящей во лбу, Фурнье д’Альб нам
рисует картину ее, как картину той самой вселенной, которую мы увидали б
а Прим. Белого: «Mein Lebensgang»591.

ВОСТОК В МЫСЛИ - НИЦШЕ

135

с балкона; молекула в ней рисовалась бы нам, как созвездье, а клеточка суммой созвездий вселенной, сумей провалиться мы внутрь себя - в
клеточку мозга, и в ней упасть на одну из планет, электрон ); так, картина
конечной вселенной, астральной, иль образной, не матерьяльной, абстрактно
пунктирной, - есть образ астрального тела, которого жизнь - изживанье
возвратов, «кольца колец» Ницше; учением о возвращенье, о «вечном возв­
рате» отчетливо высказал Ницше всю правду свою не о мире физическом, а
об «астральном», фигурном, комплексном; ошибка его в том, что эту
картину астрала он «я» приписал; если б «я» наше было размыто астралом, и
если б «само» стало телом действительно вместо того, чтоб комплекс,
вполне замкнутый, переработкой развить, разомкнуть в высшей сфере
духовности, - «я» бы подверглось «возврату»’, и в замкнутом круге
вращалось оно бы; недаром в своем удивительном цикле «Мгновенье и
Вечность»596 нам Штейнер рисует особенности кругового движения
(времени, мысли и всех состояний сознанья) в астрале; и в сфере «астрала»
прав Ницше.
Неправ - в аберрации, в равенстве между «Само» и астралом; «астрал»
должен стать интегральною частью в «само» само-духа; у Ницше же «я» интегральная часть «само-тела», подверженная ритму этого тела, возврату; у
Ницше сужденье «"само" и есть тело»591, - сужденье, в котором «само»
есть аналитический предикат синтетического субъекта, иль «тела»; в
действительности же обратно: здесь «тело» есть аналитический предикат
«само-духа»; заданье его Заратустры, наткнувшегося на действительный в
мире астральном «возврат» (круговое движенье) - не испытывать
головокруженья и в обмороки не падать от истины тела астрального, но
поступить «ницшеански»’, сказать: «В этой мне обреченной вселенной
господствует вечный возврат; но я властью, мне данной “Само”, моим “Я”,
изменю порядки вселенной, и “вечный возврат” я разрушу, чтобы вернуть
его царству духовному; я “возвращение” пересоздам; оно будет - пере­
воплощением, или градацией воплощений по-новому59*; так разомкну этот
круг я; и он станет - лестницей Иакова599, чтоб увенчал эту лестницу сверх­
человек, а не фикция сверх-человека, не фикция круга, не жалкая точка на
нем, долженствующая после царства его, иль полудня, рассыпаться снова на
атомы, и из них складывать новое тело из слизи себе, чтобы в нем
пробудиться для жизни амебою proteus699, после величия сверх-человеческого». Так бы сказал Заратустра, воскресший вторично пророк; он у
Ницше себе изменил.
Так ученье о вечном возврате у Ницше ужаснейше противоречит ученью
о сверх-человеке; ученье о «вечном возврате» - итог добросовестного
описания тела (астрального тела); в нем - «вечный возврат»; а ученье о
сверх-человеке - учение об одоленье душевности, личности, дегенери­
рующей до «последнего человека»691, - в конкретную индивидуальность,
раскрывшую сферу «Само», нераскрытую в точке самосознанья абст­
рактного; «сверх-человек» есть опять-таки верно увиденное наше «Я» в его
мускулах переплавленья себя, иль в духовной работе; и нет, не увидено, что
вся конкретная переработка астрала, рост мускулов «я» — в ликвидации

136

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

царства «астрального круга» (привычек сознания); весь Заратустра есть
пафос увиденностиа младенца, иль «я» (вне душевных пеленок), поло­
женного в ясли тела астрального602; это - увиденность факта рождения «я» в
мир астрала, иль, также, вторичного появления символов древней, «аст­
ральной», «персидской» культуры, которую перефасонить должны мы поновому, или - быть съеденным ею.
В увиденности, в зарисовке реального факта - действительность Ницше,
пророчество Ницше; отсюда ж и радость всех окрылений его, вытекающих
из отброшенное™ всех недавних душевных одежд, как балласта; отсюда он есть «легконогий плясун»603; и отсюда - еще облеченные ветошью
прошлого люди - верблюды604 культуры, носильщики, трэгеры; и таковы культур-трэгеры, «лучшие люди» с душком разложенья5: «Они - дурно
пахнут»605.
В попытке же песнь, дифирамб - превратить в объяснение факта стояния
«я» посредине астрала, - Ницше вдруг переносит в открытую сферу, на
«остров детей»606 все приемы «верблюжьих» осмеянных им объяснений,
весь запах изгнившей душевной, рассудочной, сантиментальной, «мо­
ральной» (по Ницше) культуры; в его объясненьи «само» самодуха, как
«тела», - приклейка насильственная младенца к сжимающим яслям, к
кольцу «роковому», в котором младенец, ростущий, уж скоро не сможет
лежать; связать «я» само-духа с астральным возвратом, и им обусловить его
в смысле правды, открывшейся нам в этих годах - столько бред аберрации,
или - победа по-новому Аримана; его победил Заратустра в проломе из
сферы душевной, отставив границу познанья; тогда Ариман, побежденный в
душе, нападает из духа на «дух», на «само» мира Ницше, являя в
подставленном зеркале это «само», как «телесность»; он - «карлик»,
взобравшийся на плечо к Заратустре и вшептывающий ему мысль о «воз­
врате»601; ведь - «факт»', мысль о вечном возврате ведь вшепнута «кар­
ликом»; как не узнал Заратустра в нем - «Нибелунга»60*! Он повторил
вместе с карликом «ложь»600; и с ней вместе, вращаясь по кругу и в круге,
стал кругом, повтором себя, автоматом/ катаемым в кресле в окрестностях
Веймара610.
«Идиотическим» Ницше он стал, разделяя судьбу вместе с Кантом,
которого высмеял: «Kant wurde... Idiot»611.
Но и Ницше... wurde... Idiot.
Дело в том, что теперь в сшибе «я» и астрала, иль в символе яслей, с
младенцем, вложенным в них, - каждый, каждый из нас встал на грань
роковую: да, каждый из нас... «идиот», обособленник, выкинутый из души в
бездну ночи, в круги роковые астрала, чтобы загадку прочесть в виде «яслей
с младенцем»; да, каждый из нас должен ясли, астрал свой, взять в руки, как
одр612, и нести этот одр выше всех достижений былого, минуя культуру
а двух реальностей: духа младенца
ь Прим. Белого: Смотр. 4-ую часть «Так говорил Заратустра».
с нелепость, безумие, бред
d себя, десять лет вывозим

ТЕОСОФИЯ

137

душевную, в дух; если этого с нами не будет, и если над нами не вспыхнет
виденье Дамаска613, и голос не скажет в нас: «Одр свой возьми», - «идиот»,
в нас живущий в потенции, выявится в предстоящих годах паралитиком;
ведь «паралич прогрессивный» отныне - культура истории.
Выскажу здесь парадокс: обострение самосознающего «я», осознание
этого «я», есть его одоление; ведь это «я» в завершенье своем - только
«Манас» (не «я» в былом смысле); а «я» в былом смысле, то «я», о котором
сказать нам так трудно, - немой идиот и заика, несущий в себе яды смерти;
вне «Манаса» - самосознающее «я» есть съядение, самоедение «я»: асмерть.
Когда отчеканится нам это «я» самосознающее, возникновенье и лепет
которого - пышность пиров ренессанса, а барахтанье, иль выбарахтыванье
из колыбели сознанья - критическая постановка вопросов науки и фи­
лософии 16, 17, 18 и 19-го столетий, когда отчеканится нам это «я», перестав
быть абстракцией «самосознающей души», вставши на ноги и заходив без
былых костылей рассужденья, - это станет в нас силами смерти и силами
косноязычия нашего, идиотизма и варварства; только в работе над
варварством нашим, над варварством «тела», а не в рассужденьях о теле,
увидим мы миссию нашу, экзамен наш, кризис наш: взять в руки одр!

Теософия614
И опять характерно весьма, что в проблеме работы над телом для
выковки духа, встает в нас восток, органически выключенный Европой в
4-ом периоде, в 5-ом периоде; и органически столь же включенный в Европу
с средины истекшего века в естественных подступах века... к астральному
телу; уже в Шопенгауэре он разверзается, так сказать, в недрах Европы
самой; до него, - «восток» только объект интереса извне; еще с Гердера
темы востока гостеприимно включены в ученый и художественный кру­
гозор наших интересов615; ближе звучит восток во второй половине 18-го
столетия в розенкрейцерских, масонских и друг<их> тайных обществах; но
сам по себе он для среднего европейца есть «тайна», приемлемая под
формою сказки; в Шопенгауэре характерным является факт разверзанья
востока в злободневнейших проблемах европейского сознания; в эпоху же
распространения моды на Шопенгауэра, - в ту эпоху, когда уж «восточная»
тема последнего становилась источником вдохновения в музыке Вагнера, в
Ницше, в ученых заданиях насквозь шопенгауэрианца и насквозь «восточ­
ника» Дейссена616, - в эту эпоху уже проступать стал «восток», в эсте­
тическом пресуществлении Натуралистического искусства, в импрес­
сионизм, зацветавший полотна художников, строчки писателей Надутой
красок; к этому времени «вздох» о востоке становится искренним вздохом
«литературной души», например у братьев Гонкуров617.
а умирание его в былом смысле душевном.
ь натуралистической литературы
с чисто восточными красками

138

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Это же есть время начала сложенья, во-первых, той группы «восточных
людей», которые в самой Индии поднимают волну реформаторского
движения для духовного оживления браманизма и ведантизма; ряд крупных
личностей, пытающихся по-новому оживить восток, выявляется в Индии (от
Суами Сарасвати Даинанда618 до... нынешнего Ганди); представители тен­
денции восточных «восточников» встретились с группою западных душ,
аактивнейший импульс которых - в «забытом» востоке найти разрешение
наших проблем (появленье Блавадской и прочих); так по-новому запад
перекидывает идеологический мост между востоком и западом, вычеканивая
на древних текстах Веданты и на транскрипции адваитических толкований
Веданты619 ту терминологию, которая в номенклатуре «сегодня» дает воз­
можность иначе, сказал бы я, деликатней, касаться проблемы пересечения
духаь и «тел»с в душе человека; я разумею начало теософического дви­
жения, выявившегося в основании теософ<ического> общества в 1875-ом
году620. С той поры «теософия», принимаем ли мы ее, или нет - необ­
ходимый составной элемент европейских исканий; и - парадоксально ска­
зать: восточная «теософия» и стиль «новой души», выявившейся хотя бы в
деятельности Ницше и Вагнера, - друг другу родственны.
В свете антропософского сознания нам впервые становится матема­
тически ясным такой интерес к востоку; он - в проблеме, животрепещущей,
выявленной сознанием, наткнувшимся на «тела» при погруженье6 «я» в
бездну астральностие.
Этот восток, встав в Европе картиною Индии, выявленной духовней­
шими концепциями Веданты, есть все ж показатель вхожденья по-новому
«я» в мир телесный; и контуры жизни духовной востока откликнулись в нас
от иного себя ощущения в теле; от того именно, что в мистическом вздохе,
подслушанном Ницше, как вздох «само-тела»{, - переменилося в нас
восприятие гущи телесного мира; те гущи не оказалися, при ближайшем
вживании в них, минеральной материей, или абстрактною схемою «силы»,
но оказалися образами копошащихся тысячеруких каких-то, телесно-духов­
ных божеств; и в нас дрогнул впервые действительно переживаемый8 взгляд
на природу телесного мира; открылась духовность природы телесного мира;
открылося в теле, и так сказать, внутри погружения в тело, что тело
вселенной, как «тело и только» - Нирвана, Ничто; вслед за этим открылось,
что «тело» есть «что-то» духовное: тело - разломанный дух, искалеченный
дух, дух в себе Ставший.
Без пониманья истории возникновенья культур первого и второго пе­
риода нашей эры621, мы многого не поймем в современном «востоке»', или а весь громаднейший
ь, души
с (а не «тела»)
d по-новому
с: и казалось непонятным бы, что/почему восток встал в сознании европейцев, как зов «духа муд­
рости».
' в нас
8 и себя еще не осознавший
h в себе самом остановившийся.

ТЕОСОФИЯ

139

поймем превратно: в душевно-духовных абстракциях; и в таком понимании
вывернем наизнанку проблемы востоковеденья, что получается уже в
«теософическом», и только «теозофическом» авзгляде на культуру Европыь;
чем более мы провосточниваем Европу «теософическими» востоками, тем
более эта Европа в своем социальном разрезе обременяется «телесами»
отнюдь не духовными; парадоксально сказать, что провозглашение Ницше
«тела» источником всех его вдохновений и провозглашение Индии, как
cpium desiderium622 наших всех духовных стремлений, суть противопо­
ложные искривления от удара нашего сознания об один и тот же факт:
выхода6*«я» из душевной культуры, ие его погруженья по-новому в бездну
астрала; «все - только тело» - мистически оповещает нас Ницше623,
переживая то тело духовно; «нет - тела» - гласит, восставая в нас, Индия; в
теософической же транскрипции лестница духовнейших иерархий весьма
недвусмысленно выглядит рядом друг в друга заключенных весьма телес­
ных «скорлуп»', а в иных теозофических книгах624 водворяется уже вовсе
дурно припахивающий обычай, говоря о духе, называть его сферы - телес­
ными сферами; и появляются всякие «тела»625 причинности626 и разных
менталов627, наполненных мыслительными вибрациями, пародирующими
радио-телеграфныеf вибрации механического мировоззрения628.
В этом порою телесном ссыханье в сознании нашем всех образов старого
духовйденья Индии есть8 глубокое основание; ведь в культуре первого и
второго периода мы Усматриваем завершенье огромного мирового периода
так называемой инволюции, или вхождения духа в материю, верней говоря,
окончание образования внутри духа тех замкнутых и твердо-устойчивых
комплексов сознания, которые мы определяли, как привычки (или в других
терминах - страсти), инстинкты (или в других терминах — силы биоло­
гического быта), законы (или в других терминах - силы материального
быта), образующие внутри духовной активности как бы слои все менее
проницаемых сфер, заволакивающих сознание рядом образов Майи, сплотняющейся как мир животный, растительный, минеральный; ощущенье
сплотняемости человеческий зародыш, соединенный с духовным миром,
несет в ощущеньях трех будущих тел (астрального, эфирного, физического),
переживаемых в трех гунасах самкьи, как состоянья сознания саттва,
раджа и тамас629', в тамас-состояньи, которое надо брать пока лишь в
понятиях отрицательной духовности, как «минус» дух, мы имеем предел
тьмы духовной, как «ничто» духа (в будущем вывернутом состоянье, когда
внутри темной сплотняемой сферы окажется атом духовного моря, как
наша душа', этот тамас окажется из-за телесной действительности нашей
а провосточнивании культуры Европы
ь «духовным востоком»
с страны desiderium
d нашего
с факт
f, материалистические
8 для теософов недостаточно ясно видное
h присутствуем

140

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

гранью, как небо, таящее дух, - голубым (цвета «тамаса» суть голубое и
синееб30)<)>; ощущенье сплотненья позднее в буддизме себя изживает в
ученье об индриях, или органах восприятья телесности, явленной уже
позднее в предметах (вишаи) телесного мира631; в позднейших буддийских
транскрипциях, нам отражающих рудиментарное самосознание рудимен­
тарного еще во многом сознания «я»632, эти индрии суть, так сказать,
ступени роста пассивности в нас; индрии - шесть; первая исходная, манас,
еще изживаема чисто духовно, а пять из нее, так сказать, выпрядаемых в
statu nascendi633, в процессе сплотненья, суть, так сказать, комплексы
будущих функций быть органами осязанья духовного быта, как остановки
сознания, - органами так называемых чувств; эти чувства сперва суть
сознанья останавливающиеся; в будущем телесном переживании они
станут - пятью органами чувств, сперва астрального, потом эфирного, и
наконец, физического комплекса, духовное представленье которого есть
закон в образе (закону необходимости подверженного) предмета, как
материального; этот последний - «вашая»; «индрия» - говорит Розенберг3 «не может быть названо ... органом в смысле “видящего глаза", а только ...
мгновенным актом»635. В индрии - сплотняется тот быт останавли­
вающегося духа, который сперва явился нам как акт до-образного
состояния, подобного переживанию чувственного восприятия; это и есть
восприятие будущей астральное™, как тела; потом это тело возникает в
духовном быте уже представленьем, обстанъем сознания чувственно
изживаемыми образами (изживание эф<ирного> тела), как образами зримой
Майи; и уже потом майя станет непроницаемой вещью («вишая»),
переживаемой остановившимся сознаньем в законе необходимости, как
материальном.
Образы позднейшего Востока - осознаванья 4-ым периодом (мыслью)
домысленных и додушевных процессов как бы остывания духа в тело, где
исходная точка процесса есть «Дух», а конечная - Дух, заболевший, нарыв в
сфере духа, иль лучше сказать, - дыра в царстве духа, где дух ощущает себя
как «ничто», и откуда, все то, что есть дух, кажется тоже «ничто».
«Ничто» духа есть тело.
Процесс инволюции, или вхождения духа в материю, есть процесс
восстания в нас представлений о том, что когда-то случилась заминка в
духовном царстве; в момент «нисхожденья в материю», - не было ведь
представленья материи, как «вещи», «чего-то»-, был лишь процесс '’оста­
новки явлений духовных; и «тело» явилося символом остановки0 движения
«чего-то», как только духовного; проще сказать: в представлениях
доисторического человечества не было представленья о сфере души-, - не
было «я» в нашем смысле (как личности), не было даже души-, был лишь
«дух», и его пресечение, - «тело»-, в культурах первого и второго периода,
а Прим. Белого:
Пробл<емы> Будд<ийской> философии634.
ь замирания духа
с поступательного

ТЕОСОФИЯ

141

или культурах эфирного и астрального тела (символизуемых в позднейших
реминисценциях Индии, Персии, и осознаваемых в еще позднейших
реминисценциях уже как системы мысли), нет вовсе души в «нашем
смысле»636, иль в смысле «египетской, греко-римской и европейской»
культуры; в событьях духовных, сложивших ритм образов до-исторического
мифотворчества, - «мифом» ведь было слагающееся представленье об
образах тела, а то, что слагало процесс, было чем-то, протянутым из сферы
духа в тьму тамаса; был в нашем смысле реален и видим (так, как
созерцаем мы вещи) лишь дух', остановка в «духовном» процессе (то, что в
ретроспекции стало выглядеть инволюцией духа в материю), - пережилось,
вероятно, в образованьях плевы, отделяющей образы духа от руди­
ментарного ощущения «жизни в себе»; плева, или Майя (явленье духовно­
телесное, а не душевное в смысле позднейшем) есть вуалирование части
духа процессом3 телесности13 другой частью, которая только поздней
ощутила «душою» себя; проработка0 слоев, в результате которой часть слоя
телесности приобрела ту комплексность, которая стала комплексом
эфирного тела (процесс персонализации части «телесности») - культура,
которую мы называем условно культурою Индии; философия Майи631,
которая встала в позднейших проблемах сознания Индии, есть осознание
духовно-физиологического явленья - захлестывания волною телесности
лопасти духа, индивидуализирующей свою часть; индивидуализируемая
часть ясно видела (в смысле позднейшего зренья) лишь «дух»; но созерцания
начали6 заволакиваться как туманом обволакивающей телесности (Майи)638;
в борьбе прорыванья плевы в назад, в до-телесную родину образовалась
сфера телесности более тонкой, которую мы называем культурой эфирного
тела; в персидской культуре часть лопасти духа уж глубже вросла в тамас,
в тьму; и отрывы от «духа» переживались заливами света духа духовною
тьмою; воронка, соединяющая глубоко вросшую в тело часть духа, была
действиями прорыва тьмы в до-тело, которое уже ощущалось под-телом,
субстратом, питающим жизнь сквозь телое; в этой борьбе разрывания мрака
в пути возвращенья назад изживалося состояние Майи, как активно
нападающей тьмы; так в образах борьбы Аримана (духовной тьмы) с АгуроМаздао слагалась культура, поздней отраженная в персидской культуре и
осознанная еще позднее в учении Заратустры; а процесс проработки
телесности, как sui generis639 постройки для духа себе помещенья в громадах
отовсюду теперь наступающей тьмы изживался в культуре персонализации
- астральным телом; и все же в той первой и второй культурах проход в
дотелесное, в дух, еще не был плотно забаррикадирован; та часть духа,
которая впоследствии осознавала душевно себя, была все же связана с
целым духовного мира.

а образованья
ь при погруженьи извне в нее той эманации духа
с духовная этих
d порой
е духовностью

142

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Лишь в третьем этапе культуры640 случился первичный отрыв от
духовного моря той части, той капли, которая глубже всего, так сказать,
погрузилась в инерцию, или в телесность; инерция, «тело», отрезало «дух»;
капляа в отъединенье себя от духовного моря теперь оказалася в «теле»
вполне: появилась и картина вполне телесной действительности; тело
астральное, тело эфирное были для «капли» единственным бытом, иль
шлюпкой, в которой капля, душа, ьпересекала пучины уже физически
слагающейся телесности; так родилась душа, полоненная телом; ее рож­
дение - выпад из духа, отрыв окончательный; в воспоминанье пути по­
груженья мира «дух»641 оказывался под-телом; культура мистерий, культу­
ра - искусственного прободения тела для слияния с духом; простите за вы­
ражение: путь души, Годившейся в эребМ2, в царство подземное, внутрителесное, был в воспоминании ощущеньем хвоста6, которым теперь
становящийся человек (как душевно-телесная организация) еще умел искус­
ственно соединяться с родиною; между «духом» и меж «душою» лежали
теперь три телесности; и в орьентации своего стояния на земле, человек
соединялся с духом не сверху (ведь верх был сплошной неизвестностью), а
только с низом: духовные откровения, как телеграммы душе, проходили
сквозь тело земли, - из подземных центров, из трещин; воспоминание о
подземном источнике еисконного одушевления Духом мы видим у пифии,
восседающей над серною трещиной643; культы древних божеств периода
души ощущающей - сперва суть культы подземных божеств; до рожденья
личного «я» и до Импульса в это «я» сверху вниз (в противовес импульсам
снизу вверх) - путь сознания - инспирации духом чрез органы тела; душа в
этом смысле еще не стояла на своих ногах; пойманная в застенок «тела»,
она получала познанья духовного мира при помощи, так сказать, стуков по
стенкам тела (но - стуков, идущих снизу, сквозь центр земли); вздрогами
нижней телесности переживали мы дух; оттого-то и «тело» для нас вовсе не
было «телом» в теперешнем смысле; оно стало телом, картиной природы,
картиной законов природы, картиною атомов, сил, иль энергии, скла­
дывающей все зримые вещи, лишь в позднейший период культуры, с эпохи
души рассуждающей; в первых стадиях периода души ощущающей «тело» ведь не было картиной телесности; оно было Символом духа;
«душа» была капелькой духа, которую пра-пра-родитель вел вверх, так
сказать, системой «телесно-духовных» толчков снизу.
В предшествующий период «телесных культур» еще менее было нам
«тело» картиною тела в «теперешнем» (лучше сказать, что вчерашнем уже)
осознанье; и лучше сказать, что оно вовсе не было «телом», а духом, или
особою модификацией мира духовного, обусловленного состояньем болезни
каких-то духовных частей; оттого-то и образы-реминисценции этого сос­
тоянья сознания эпохи «телесных», вернее «духовно-телесных» культур, где
а «духовности»
ь иль отпавшая капля духовности пока держалась в
с жившей в эребе
d своего
е вдохновенья

ТЕОСОФИЯ

143

«дух» действовал в символах низшей телесности, чужды так ликам
антропоцентрической, психо-физической (вовсе не пнеума-физической644)
культуры греков; и оттого-то образы те, с одной стороны, несравненно
астральнее (или космичней), с другой стороны, эти образы так анимальны645: Кришну, являясь Арджуне в духовном аспекте - уж не человек, а
чудовище тысячерукое646; в свете позднейшей психеи восток, нам являющий
бесчеловечное нагроможденье животных, являющих символы духа, - чужд,
непонятен; «тело» живет в душевной истории - вне нас: картиной природы,
вселенной Коперника (или - душевной абстракцией); лишь в погружении в
тело, в период текущий, вступления «Я» в мир астрала, коперниканская
картина пустот разрывается в закопошившихся образах телодухов, являю­
щих тело - атысячеруким «.само» (таким тело увидено - и совершенно
реально увидено Ницше647); работа сознанья с астралом в реальном начале
работы является нам в воскресании мертвой природы, в ее оживаньи, в ее
наступленье на нас ьобразами допотопных чудовищ, с которыми нам
предстоит беспощадно бороться, чтобы «телеснодуховное» их состояние
(или - ненормально болезненное) переработать в «духовнотелесное»-,
с«тело», дух сшедший с ума, так сказать, - должно выздороветь на нас.
Сущность «тел» Изживается суммой душевных болезней, или суммою
состояний идиотического одержанья; мы одержимы «телами», как «беса­
ми»; наши тела в нас - собрание «бесов», «страстей»; высший вид одер­
жимости - переживанье своей матерьяльности, как состояния мертвого;
высший бес - тот, кто прикинулся, что его нет; таков бес, заключенный в
видение тела физического, как подверженного неизменным законам; когда
начинаем работать в себе над законами «тел», то законы из схем, иль
машинных скелетов становятся образами, из которых прорезываются чер­
товские рожки; закон оживает рогатою страстью, с мычанием бросающейся
внутри нас - на нас: прободать точку «я», чтобы вместо слетающего сверху
вниз на нас Импульса6, снизу наверх проторчал кончик рога, сознанье нам
прободавшего, беса.
Весь смысл воскресенья «востока» - в реальнейшем факте схождения
«Я» в мир астрала, сопровождаемом явной отставкой душевной таблицы
атомных весов, иль душевной абстракции мира телесного; атомы зако­
пошились, как «демоны» в нас; каждый «атом», который слагает нам тело,
— проторч рога демона, страсти, в нас вписанной; наше заданье сойти во ад
тела, в мир атомов в нас, чтобы каждого высвободить и исцелить648: в нашем
«Я» через «Я» - вернуть в «Дух» — но не нижним, а верхним путем; вся
символика образов древних востока - историяг заболевания чистого Духа, gero превращения в тело; наш путь - путь обратный: из мира телесного как голос
ь как роев
с или здоровье вернуть это<й> сфере духа отставшего.
d состояние духов в нас вписанных,
е Логоса
f медленного
8 материей, путь до материи

144

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

вверх; в предстоящих заданиях нашего дня нам «восток» дан учебником
диагностики; образы телоподобных восточных божеств, многоглазых и
тысячеруких, подобны картинам анатомических препаратов, или моделям
уродств, выставляемых в музее паноптикуме; как пособие для врачеванья,
они благотворны; как зрелище an imdfur sichff как предмет эстетического
и мистического смакованья, они - наша гибель; картина востока, ожившая в
нас, - говорит как бы нам: «Вот что было когда-то: вот как погружалося то,
что позднее возникло свободою самосознанья (из духа - в материю); для
понимания тела, как опухоли на духовном, картины телесной духовности
этой есть клад для Европы; но то, что случилось когда-то, уже никогда не
случится; картина учебных пособий при акте, который должны мы
свершить, чтобы не было в будущем больше подобных картин, - драго­
ценна; если ж эта картина в нас встанет, как зов - назад, в прошлое, если
история самосознания нашего будет историей, развернутой в обратном
порядке, - учебник духовного искуса, или учебник падения в мир, прев­
ратится в то самое, что нарисовано в образах песьеголовых и слоно­
воголовых божеств: превратимся мы сами из человека, из лика ганезу, в
слоновоголовое чудище650. Сантиментальнейший клич о духовных сокро­
вищах Индии, - непобедимой, единственной, и приглашенье вернуться
назад, обернуться на Индию (клич этот част в «теософии») -а заболевание
нашего времени, и соблазненье «телами» (под формою божеств нам под­
ставлено тело, лишь тело): итак, «боги» Индии в нашем сегодня - больные
телаь; это - бесы в нас.
Древний Восток, в нас входящий внезапно отовсюду, - извне, изнутри, в
философии, иль в теософии, в мире искусств, в смире быта, и действующий,
то Ведантою, то гашишом, то литым изваянием Будды, то негрским
фокстротом651, есть знак, что борьба в нас грядущего с прошлым,
бросающимся на грядущее это, грядущее это пожрать - началась по всей
линии.
То, что восток ныне «ясли», в которых возможен «младенец» - духовное
«Я», - хорошо; не забудем: младенец чрез семь-восемь месяцев встанет из
яслей; младенец родился совсем не затем, чтобы в «ясли» возлечь навсегда;
«ясли» вещь явно скотья; и если младенец - для яслей (и если «само» в теле тело), то ясли, не «ясли», а рот, ухвативший «младенца» - младенца
пожрать; такой «рот», собирающийся пожрать наше «Я», или ясли,
оберегающие это «Я» кратковременно, - вставший «восток» в нас; и мы во
всех смыслах Европе, к востоку склоненной с средины истекшего века,
вполне с Соловьевым должны повернуться с вопросом:
Каким ты хочешь быть востоком
Востоком Ксеркса иль Христа652.

" есть величайшее
ь наши
с привычках

ТЕОСОФИЯ

145

Но «восток» Христа - не есть древний «.восток»', в нем момент лишь
«востока» - явление «магов» с востока с дарами653; они появились, и
скрылись; и путь Христа - будущее.
Так и в нас восток - лишь «маги», явленье 3-х «тел» в новом облике; это
их первый момент; а второй их момент: эти «тела» появилися в поле
сознания нашего в нашем склоненье к востоку, как «бесы», просящие
очеловечить их духом Христа; становленье «востока» в нас - преображение
«тела»; «восток» должен понят быть нами, как символ явленья «астраль­
ного» тела, и как «пособие» при работе впервые над переплавленьем
впервые астрального тела.
В востоке «Само» нам дается как Атман, иль Дух; вместе с тем «Само» Браман, иль то, что ложится в основу природы телесного; Брамано-Атман первейшее: духотелесность он654. Браман, Атман - синонимы: «Истинно:
Атман есть Брама» (Brihadaranyaka: 4, 4, 5)655; так в Брамане дух, как
Само, - неизвестное, действующее в нас планетным обстанием (Ph. d. Ved.:
Grundgedanken der Upanischad’s656); Браман - предметность, негация Атмана; путь погруженья в материю, - перерожденье известного в мир неиз­
вестности: Атмана в Браман; в «Пуруша», душа в очень поздних утон­
ченностях философских транскрипций (4-ой эпохи)657, в генезисе, - не есть
«душа» в европейском, конкретнейшем смысле; «восток» есть рассказ об
одном: как «дух» стал - телом мира; дихотомию «дух - тело», не три­
хотомию (дух, тело, душа) нам являет восток; антитеза востока - Европа,
которая выявила дихотомию другую (душа, тело), дух секвестрировав; путь
древний - от духа до тела; путь средний: от духа тел - к обособленью души;
путь наш, новый, от самосознания к телу, чтобы осознать по-новому тела,
как немощи духа; не старым его изживаньем как «духотела» (не этой
подменою новых духовных заданий телесной транскрипцией духа), - озна­
читься должен разъятый в нас телом «восток».
Все ж восток пониманьем сложнейших процессов, слагавших структуру
телесности, вскрытием закона кармы, учением о перевоплощеньи, разительно
переменил, умудрил лик недавней Европы; но принципы мира телесного, но
понимание кармы, но взятие учения о перевоплощении взывает в нас к
новому взятию этих учений, - не в букве, а в духе, впервые открытом теперь: не открытом востоку; «восток», обернувшись на прошлое, ритмы
учений о карме, перевоплощенье, структуре сознания, принципов тел изживал
ведь в картинах воспоминанья об инволютивном^ периоде мира; он
воспоминания зарисовал; в наши дни эти ритмы востока нужны для иной
транспланации: предощущенья они вовсе новых путей восхожденья; они в
нас «личинки» лишь; мы изучаем личинки, как куколки бабочки: «бабочка»
вылетит; «бабочку» духа мы носим в себе; «теософия», взятая, как поворот в
царство прошлое - закрепощение новой свободы, свободы полета; она возвращение бабочки в куколку3; перевоплощение, взятое в голом восточном
скелете - есть символ прогноза вперед; оно станет в нас крыльями; взятое в

прошлое

146

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

куколке, - развоплощенье оно: в несвободу духовной зависимости11 инди­
видуума, снова ставшего5 «каплей», «ахамкарой»659, небытием в мире духа;
оно есть смерть «Я» в лоне Брамы660; соно - сон пустой.
Но должны мы понять, что сам Брама, как образ, - пустой в нашем мире;
он - знак, он гипотеза, математическое представленье. Курить Браме ладан, молиться каркасу, дыре, пустоте за дырой, иль, верней, пауку, поселившемуся
в опустевшем, разрушенном капище, и завивающему паутину «пленитель­
ной» мистики у входа в дыру: для безъячных безмозглых любительниц
всяческих пестростеи - кусающей хвост свои змеи на руке (в виде ясной
браслетки), и даже... за чашкою кофея с теософическим томиком.

Вагнер662
В деятельности Блавадской, Ледбиттера, Мида и Безант663, с одной
стороны, в углублениях Дейссена и очень многих буддологов нового
времени видим, с другой стороны, мы развертыванье «востока», ничем не
прикрытое; но по-иному «восток» с Шопенгауэра действовать стал в аритме
мысли Европы; хотя бы в исшедшем во многом от Шопенгауэра Гартмане;
внутреннее противоречие Шопенгауэра между волею личной и мета­
физической, Ницше вскрывает и силится разрешить в воле личной; здесь
«воля», сперва становясь «духом музыки» (от Шопенгауэра), после ста­
новится волею к власти664, себя утверждая; и в противовес ему Гартман
противоречие «воль» Шопенгауэра силится разрешить в уточнении мысли о
метафизической воле; распад на субъект и объект, иль закон пред­
ставляемое™, обусловливает он бессознательным, строющим ограниченье
свое, как сознанье, вперенное в мир представлений, в объект665; бес­
сознательное объемлет и мир представленья и воли (как личной, так и
мировой);6 представленье и воля - две формы ограничения бессозна­
тельного, которое по существу есть Нирвана, как что-то, а не как ничто;
бессознательное в истории есть откровениег Духа; таков вывод ёсистемы по
Соловьеву; в ней вывод всей западной философии5; вывод - исход на
восток, к 'откровению; в «Кризисе западной философии»666 выпукло мысль
эту вскрыл Соловьев; кризис западной мысли - открытая дверь на Восток667;
и буддологи вроде Щербатского скоро потом совершенно конкретно укажут,
что многие темы утонченной теоретической мысли новейших философов
(Когена, Риккерта, Наторпа) подняты были в* волне философии Индии,

а «я»
ь безъячною
с сном пустым Брамы.
d культуре
е в основе сознанья - незнание, иль бессознательное;
f всеединого
8 всей философии Гартмана по Соловьеву;
h XIX-го столетия
' философии откровения
J громадной

ВАГНЕР

147

захватившей столетия (с пятого века до Р.Х. и до 8 века по Р.Х.)668;
тысячелетием “мощи мыслительной ярко отмечен восток, тысячелетием опе­
редив наших Кантов;ь восточные Канты и Риккерты - Ариосанги, Дигнаги,
Шанкары0, которых в столетиях мы просмотрели - теперь быстро хлынули в
нас, растворяя в себе мысли «Риккертов»'6 и даже проблема сознанья,
заостренная в наши дни, заострялась в буддизме - тысячелетием ранее;
тысячелетия, просмотренные, пролежавшие в книгохранилищах монас­
тырских Тибета, Монголии, Индиие - хлынули в нас, так что тот, кто желает
учиться основам теории знания в их исторической жизни, теперь должен
ехать не в Марбург и Фрейбург669, - в Японию и на Тибет, - не для мистики
вовсе, для - «логики»', первоисточники логики нашего времени, - нет, не
Платон; и, быть может (звучит парадоксом такое признание), не Аристо­
тель, - Дигнаги и Васубунду, Дармокирти и Дармотарра670; Заданья
ёфилософии ставить себя в отношенье зависимости от Платона и от
Аристотеля, может быть, - просто безграмотность671; надо их ставить <в
зависимость>672 от философии иогачаров и винджанавадинов613, - так нам
ответят Щербатский и Дейссен; абстрактной мыслью «восток» размывает
абстрактные мысли Европы так точно, как «мистику» нашу разъел своей
мистикой он.
И восток проступает отчетливо - в музыке Вагнера674, живописующей
«гибель богов» европейской Вальгаллы; «Кольцо Нибелунгов»615 ведь
живописание текстом и музыкой шопенгауэрианской концепции67611; упадание небес, - «представлений сознанья» во всех четырех своих формах: в
пучину;1 - в пожаре Вальгаллы', Вальгалла есть мир представлений; само­
сознание, Зигфрид, иль личное «я» - гибнет: Альберих, отпрыск ползучего
рода, подземного рода, Зигфрида убил; Вотан стал только странником.
Можно бы было «Кольцо Нибелунгов» раскрыть в монографии, как описанье
падения самосознания «я», в мир астрала; и «гибель богов», представлений,
разъять в четких тезисах шопенгауэрианской системы; пусть верят нам:
Вагнер вполне отразил Шопенгауэра; и отразил пессимизм в музыкальной
стихии, описывающей затменье сознания в воле, в пучине астральной;
томление воли и ненасытимость ее ^ужасают в «Тристане»611 \ и слушая
звуки «Тристана», - не знаешь, чего больше в них: гениальности, неис­
сякающей на протяженье часов, расшибающей и добивающей нас безоб­
разьем; иль безобразия, переходящего грани дозволенного1 реализма, а очень утонченной мысли
ь и опередив даже... греков;
с и Васубунды
d да этих утонченников гносеологии 20 века;
е и из Японии
f проблемы новейшего времени
8 логики
h «Мира, как воли и представления»
' подводную
J до ужаса ярко всплывают
k гениальности до... безобразия,
1 музыкального

148

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

такой гениальности, что восприятья ее - невозможны: для этого надо иметь
уж не уши, а араковины, и не нервы - канат; гениальность безвкусия или
безвкусие гения в Вагнере ярко подметил уж Ницше678; ьв звучаниях
Вагнера - все, что угодно, но только не музыка в прежнем, усвоенном
смысле; от Баха до Шумана - четко знакомая, близкая музыка: в Вагнере, в
Листе иная какая-то музыка; «музыка будущего» - так назвали когда-то
ее679; не совсем это так: музыкою настоящего следовало бы назвать эту
музыку:0 импульс от Баха до Шумана (сверху и вниз) был действительной
темою6 самосознающего «я», еотрабатывающего душевную сферу; но в
Листе, но в Вагнере слышен прорыв волны звуков сквозь нижние бреши
души ощущения в «волю», в слепую стихию астралаг; мы, слушая Баха,
душою внимаем весть духа; в Бетховене - «дух» утепляется, «дух»
растворяется в поднятой8 буре «душевной»', у Вагнера «буря» - в астрале;
«само» изживается в поднятой жизни телесности, в царстве восставших
гротесков, в работе «само» над астралом - в борьбе со страстями, с ьреалом;
в противовес романтизму и классицизму - мы с Вагнером в области 'всякой
реальности; корни действительного реализма в искусстве - не в натурализме
и не в отражении внешней действительности; «отражение», быт - лишь
моменты, сопровождающие реалистическое искусство истекшего века; но
корень его - в отражении1 предощущения выхода «я» из душевной культуры
и в выявлении внутреннем царства телесности, (не в зарисовке извне его);
то, чемк гласят трубы Вагнера, - «страсти» астрала, подводные чудища,1
многоголовые, спрутоподобные, вылезшие <из> подземной дыры, при­
поднявшиеся тиз стихии морской; здесь транскрипции духа «душевностью» нет”; и здесь всюду - попытка телесных транскрипций; «дух» музыки, наше
«само», отражается в звуках у Вагнера так, как сам звук всюду выявлен в
сопровождении сокращения мускулов вагнеровских героев; у Вагнера
«духом» пытаются вспеть «телеса», до него не пробрызганные росой
музыкальной; до Вагнера музыка в центре своем беспрограммна; она дана
чистою темой, игрой0 модуляций; они протекают как бы мимо плотных
телесных ландшафтовр; в довагнерианской «программности»^ нет орга-*
14
а трубы
ь и ярко подмечено в музыке
с до Листа, Вагнера
d в вариациях становления
е в отработке душевных пластов эти «я»
f, в телесность
в им сплошной
h живою реальной телесностью нашею
' музыкального реализма; здесь заранее скажем, что корни
J эстетическом
k зычно
1 ихтиозавры
m со дна океана
п в этой музыке вовсе
0 временных
р из образов
4 музыки

ВАГНЕР

149

нического пересеченья программы и темы; «программа» легко отставима от
темы; и «тема» всегда в коренном своем действии в нас не программна; лишь
в Вагнере, твердый, как бы неприклеиваемый к музыкальным звучаньям,
ландшафт начинает телесно, реально звучать; и художественно-образная
композиция омузыкаливается, в ущерб11 музыке собственно, данной нам в
ьте.ме; у Вагнера тематическая проработка (в Бетховенском, в Гайдновском,
в Баховском смысле) хромает; у баховской фуги, как бы переломан хребет; и
бежание темы по времени рухнуло кучей кусков, позвонков, совершенно
отдельных и спаянных механически; цельная тема дана св лоскутах;
позвоночник дан в груде отдельностей; эти отдельности, атомы темы/
мелодийки, иль лейт-мотивы; в блестящем анализе Ницше весь «гений» у
Вагнера в атоме, в темочке; и вся безвкусица, вся механичность, в искус­
ственном перебеганье от атома к атому6™-, связь этих атомов, иль выду­
манная «непрерывность», — разбитье Хрустальной былой органичности;
Вагнер - убийственно оригинальный Орфей; он действительно вертит кам­
нями681; и тела неподвижные скачут под магией труб у него/ ревы страсти тупой, носорожьей, слоновьей, гиеньей, - нв нем учатся петь (и - недурно)
ценою ’отяжеления музыки jot разрушения темы; у Вагнера музыка в музыке
«дух» испускает; и прав в этом смысле, суть этого музыкального испускания
духа подметивший Ницше в своем предпочтении глубокомыслию легкого
поведения музыки Бизэ682; «дух» музыки в собственном смысле до Вагнера
есть ветерок, быстрокрылый, легчайшей «программой» окрашенный, чуть
задевающий крыльями эту «программу»-, «программа» у Шуберта - вздохи
«эоловой арфы»6™ в сравненье с программою Вагнера; эта программа
мощна, - так мощна, как мощны ревы труб оркестровки его, по сравнению с
тихим журчанием клавесинного клавиша; тело звука до Вагнера - легкий
клавир; тело звука у Вагнера - даже не Thier: Viergethier!684 До него
подпевали мелодии, пташечки, «духу» звучанья; программы до Вагнера «песенки»-, в Вагнере «песенку» спел, вы представьте, - доселе кревун - но­
сорог; «носорожья» программа у Вагнера перекричала десятками труб тему
музыки, или «дух» музыки; но... «носорог», пожелавший пропеть, - факт,
доселе не бывший - пропел-таки: надо сознаться - пропел превосходно; не
все, правда, могут «энергию» пения этого слушать: и лопаются барабанные
перепонки - у многих; но в этом вина не желавшего «вспетъ» носорога, а
слабых ушей наших дедов, привыкших внимать музыкальному «духу» уша­
ми души; Вагнер требует, чтобы телесное ухо духовно прияло вскрик тела,*1
а «само», в ущерб
ь цельности темы
с как бы сшитою из лоскутков
d у Вагнера - микроскопические
е пресловутая
f подлинной непрерывности подлинного музыкального организма.
8 в нем
h поют музыкально облагораживаясь, но
1 стремительной вульгаризации
J; разрушена в Вагнере тема в варьяциях;
k немой носорог

150

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

продуховевшего страстью своей «носорога»', страсть заухала «бумами» в
уши; взревели ландшафты Монбланамиа, перекричав звуки музыки; музыка
Вагнера «дух» испустила в доселе дебелое тело; и «тело»,ь приявши «духа»
музыки, - одушевилося; музыка ж в теме своей - улеглась вс саркофагах ги­
гантских «программ», став впервые лишь аккомпанементом Kd не музыке;
как Дионисово тело685, - растерзана музыка Вагнером; капли разбрызганной
кровие, ее - лейт-мотивчики, 'перекрепили все царство ландшафтов; и вот
оно - встало телами®; и факт небывалый: запели тела.
Струя музыки в мертвом доселе ландшафте иссякла: сухое русло видим
мы, механически выложенное лейт-мотивами там, где бежала11 струя беспрограммности: тема; нет - темы теперь; только сумма1 мотивчиков, пере­
плетенных рассудочно; но, - посмотрите: сухие и не овлажняемые берега-i
аллегорий вдруг процвели музыкально: задвигались, защебетали; «дух» му­
зыки, не зацепляяся за тело, просекал душевную сферу; кпоток музыкальный
лишь в Вагнере стал водопадом духовности - в тело; теперь, в точке тела,1
сказалося перерожденье энергии: музыки в музыке - не оказалось; и с Ваг­
нера туж большинство музыкантов - не сами в себе: для чего-то иного; все ищут программы; до Вагнера музыка - песня; после” - аккомпанемент; пес­
ня музыки - текст поэтический, или художественный, - композиция гаммы
искусств, (устремленье к мистерии), иль - танец тела.
До Вагнера - музыка пляшет; вокруг - неподвижны иные искусства;
теперь - °она - стала;р вокруг же все стало, как... музыка; строчка словесная
чпрядает ритмами и распевает оркестрами звуков/ аккордами складываются
Полотна художников; и ритм движения сворачивает неподвижную каменность статуй в Родэне/ «ритм» - всюду: все музыкой строится;” только
нет «музыки» - в музыке собственно.
и океанами;
астральное тело,
с пышнейшие
d
тому, ЧТО
е Диониса
f но лейт-мотивами окроплено царство образов
8 звериными
h живая
1 из темочек (перманентность мелодии)
J мира образов (аллегорический мир 18-го столетия)
k но все направленье потока из музыки чрез 18-ое столетие
1 сказалася метаморфоза,
m все музыкальные реформаторы (Штраусы, Скрябины) оказывались прикладными лишь музыкан­
тами к ими всеми сознательно иль бессознательно отыскиваемой немузыкальной программы;
п Вагнера
0 «музыки» в музыке нет
р (вместо музыки место пустое и мертвое); а
q пляшет ритмически
г звучит тело в танце;
s симфонии красок: поют нам Чурлянис и Врубель; и даже скульптура пытается омузыкалиться:
1 «дух» музыки всюду
u и композиция, схема пространственная, обусловливает себя музыкальным движеньем: становит­
ся темой с варьяцией;
ь

ВАГНЕР

151

Музыка в Вагнере - заболевает*
13, ложася в гроб тела, в программу, в
стремленье стать «для», стать носилыцикомь, трэгером; гроб же, программа,
чудеснейше перерождается в «ясли»; а в них воскресает - «младенец»686.
«Младенец», рожденный ей в жизнь, есть возможность мистерии;
отяжеления музыки, - отяжеления боя; до нашего времени весь музы­
кальный поток, истекавший «бахами», уподобляем галопу отряда, летящего
в бой; в этом легкость ее беспрограммности, как устремленья к невидимой
цели, невидимой нами, но видимой ей: предварить кризис нашей души, чтоб
пред ней, до нее окунуться в страну допотопных чудовищ0, дать6*бой еим,
отбросить от «я» (хоть на время); ослабить падение «я»{; расширение
музыки, рост ее невероятный, громадность свершений ее, в одно лишь
столетие, опережающих явно культуру8 - благая поддержка ьи ослабленье
удара падения я в бездну «тела»1; «дух» в «я»}, не сознавший себя, есть дух
музыки, иль «дух» работы сознанья над теломк.
И нет, не случайно я сравниваю историю музыки до появления
Вагнера с легким галопом отряда, предпосланного1 каравану культуры в
то место, откуда крут спускт, где засада чудовищ востока, - сло­
ноподобных Ганез, кровожаднейших Кали687;11 мы в музыке прежде всего
ощущаем борьбу0, и мы музыкой прежде всего начинаем работу свою над
страстями; отяжеление музыки Вагнера, монументальность ландшафта
программы и обрастание темы инструментальными толщами, напо­
минающими разрастание линиир монолитного звука пространствами4,
рост спектра звука в композиционном стозвучии — все это в музыке
Вагнера предуказует нам вылезший из трещин жизниг «телесный»
восток, собирающийся поглотить наше «Я»; озабоченность Вагнера музыкой обезоружить рев5 страсти/ - есть “верный инстинкт; отяжеление
музыки - знак, что духовный отряд, защищающий нас, перед нами врубился
смертельно
ь тяжестей чисто телесных
с астрала
d первый решительный
е очаровываемым чудовищам тела, страстям,
f в царство тьмы
g столетия
h духовного мира, стремящегося ослабить
', ослабить гигантский историей бывшей вовсе незнаемый кризис всех сфер
J нашем
к, чтобы столетия нашего нисхожденья во мрак, в точке встречи с астралом, теперь, стали б мощ­
ным трамплином, с которого должен начаться прыжок... в царство духа, в свободу.
1 нашему
m в мир телесный
" и прочих оне - порог, нас отделяющий от сферы Духа;
° с миром страсти
р чистого и
4 сотканными многозвучием <,> полифонией аккорда,
г душевной
s хаоса, зачаровать
* нас ждущего в будущем,
u инстинктно-духовное действие;

152

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

уже в гущи чудищ; поющий звук стал звуком стали меча, разрубающей
кожу драконью; перевоплощение струечки в меч - звук у Вагнера; ажалит и
бьет он, чаруя и усыпляя ползущую гадину; здесь в самом ритме фразистость мелодии перерождается в крик боевой, в междометие, в знак
восклицательный, в стон изможденья под тяжестью взятой программы, в
усилие мускул; но от усилия чудище страсти, программа, исходит туманами
перерожденья; задания музыки - сделать телесную жизнь, обступающую
безобразьем, - ритмичнее, благообразнее, - нам намечает еще не осознан­
ную программу тех действий сознанья, посредством которых работаь над
царством астрала окажется выходом в дух; царство музыки в перерождениях
разоблачает невскрытую сущность; так в Вагнере, став за экраном прог­
раммы, старается музыка переодеться: мистерией. Тайное «музыки» то, что
онас - псевдоним: посвящения.
Мысль эту высказал Штейнер в градации лекций, прочитанных в ДорHaxed688; он взял гамму искусств в отношении к музыке; каждое ближележащее к музыке разоблачает себя, как «дух» музыки; музыка ж в «духе»
своем есть дух «духа» искусств; тело музыки, музыка, данная нам, в
объясненье его есть вуаль на последнейшем; если б смогли мы сорвать с нее
эту «вуаль»: встал бы путь посвящения; в музыке издали нам, еще робко и
глухо звучит содержанье пути посвященья; событья «пути» под вуалями
тем и вариаций их - вот что есть музыка. Скажем мы здесь от себя:
основной лейт-мотив посвященья себя изживает в работе сознанья над
телом, в сгущениях кармы, во встрече с порогом689, в проходе порога, в
открытии линии перевоплощения; в музыке все то - таится690: но - слы­
шится: издали; в музыке Вагнера музыка, силясь снять маску с себя, умирает
в себе; и звучит - аллегорией^. колоколом Мон-Сальвата691.
За Вагнером - музыки нет: в былом смысле; но около музыки - шелестг,
которого - не было.
Вагнер есть знак поворота искусства8 к совершенно реальному твор­
честву жизни; он - веха', за ним - горизонты, туманы, неясности, зыбкости
с их «или — или»'. ьосилить астральное тело; и этим заданием утилизировать
силы, живущие в музыке, сделав рабочими силами их; «или» - пасть в
пасть чудовищ1. Весь Вагнер есть схватка, борьба, пот работы1, - не песня;
в нем квсе - разноречие; сила иных лейт-мотивов его - уже магия, ука­
зующая на работу в астрале; и он же в другом - только жертва;1 его
а звуки - жалят и бьют; боем своим очаровывают подползающего из бездны Дракона;
ь сознанья
с есть вуаль звуковая над тайной пути.
d в 1915 году
е будущего: аллегорией этой она обрывает себя; аллегория эта - мистерия колокола
f иной: шелест правды пути.
в от только искусства,
h или - зачаровать ритмом музыки страсти, астральное тело;
'астрального мира
J тяжелой, почти что оккультной, а вовсе, — не сладкая песенка;
k и падения и достиженья; рабочая, чисто реальная сила
': не он побеждает астрал, но

ВАГНЕР

153

побеждает астрал; тогда чувственной магией, заболевающей страстностью
он заражает наса Фафнером692, или ьмозолистой нечистотою своей: миром
мимики, минами Л/гше693; он - мим подозрительный, хрипло фальшивой
фанфарою оповещает нас о явлении «духа», когда это вовсе не дух, ас - дух
серы; и над копошащимся хаосом тел звуковых умиленно склоняется он;
Ницше - свой дух принимает за тело в себе, но и Ницше, и Вагнер поразному нас извещают о том, что душевный период окончен, что мы только в «теле» (по Ницше), в «мистерии духа» (по Вагнеру)694; оба - неправы; ни
в том, ни в другом, порознь взятом, мы: в том и в другом мы, dB борьбе,
высекающей искры духовные перерождений телесных, порой заливаемых
тьмой одержанья; борьба - все лютей, и лютей; нет победы; исход неизвестен; быть может, и мы облечемся в духовное тело; а может быть,
самый в нас дух отелесится, выявясь чудищем индокитайского руконогого
идола: он станет - «востоком» сплошным.
Сказать правду, - у Вагнера много востока; то именно, чем поразил
наших дедов он, и от чего отвернулись они - есть гротеск, гротеск звуков;
он чужд прежней музыке; он показался безвкусием, бесчеловечием; пять
часов слышать сплетение, пусть гениальных мотивов, сплетение
бесчеловечное, и бесконечное6*, - разве не значит: стоять перед пагодою,
сплошь источенной тысячами безобразных чудовищ, в отдельности тонко
сработанных, в целом - явивших комок неохватный, бесформенный, - вот
каким выглядел мир бесконечной мелодии, иль лейт-мотивное кружево,
пять часов в уши вплетаемое - без перерыва, без отдыха, сопровожденное
витиевато построенным речитативом недвижно стоящей фигурищи мужи­
коватого бога695: не это ль «восточный» гротеск, долженствующий с ног
сшибить нашего слишком «душевного» деда, воспитанного на рассудочном
греческом аллегоризме, упрощенно-антропоморфном. Явление мужико­
ватого бога из трубного рева страстей, (минут сорок выревывающего очень
глубокую «Упанишаду» (пусть в образах северных) - вот каков Вагнер; мы
вправе воскликнуть, привыкнув к Бетховену: «Это ж - не музыка, это же черт знает что!» И так точно воскликнет поклонник Вольтера, Дидро,
погружался в «Стансы Дзиан»696: «Это ж, это ж - белиберда».
Вагнер - борьба со страстями; и Вагнер - падение музыки; но в упадении
музыки, в иссякновении музыки, - в Вагнере весть, — неуклюже пропетая
весть, что смерть «музыки» в музыке - новый исход всей культуры из тьмы,
из Египта697: к далекой... мистерии.
Вагнер - загадка, знак боя, зной боя, опасность перерожденья, - под
действием меди ревущей и нам уши рвущей, - в восточное чудище, но 8под
а, он напускает на нас своих Фафнеров
ь подкрадывается мозолистым карликом Миме; нечистое что-то в нем слышится;
с чудовище к нам подбирается;
d в схвате «Я», или Зигфрида с Фафнером, телом, порой
е всех вскриков страсти в Тристане
f нам читающего бесконечно глубокую философию, напоминающую Дармокирти какою-нибудь
8 и с возможностью переродиться в Дух Жизни под действием вздохом сладчайшим, украдкой
прорвавшимся сквозь рев стихий

154

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

лепетаньем пяти-шести нот, неожиданно павшиха, как манна из неба, явившей возможность ьспасения. В Вагнере музыка - физиологична: но в
нем физиология - духотелесная;с страстность, звучащая в нем, искупима
болью, трагедией, кровью, распятием, чашей, Голгофою.
Не эстетична она, как искусственно вызванная вспышка рвоты у доро­
гого больного, которого отравили; миг рвоты такой все же дорог, как знак
утешающий, что дорогой нам больной, - не умрет; Вагнер - заболевание
органов равновесия, иль полукружных каналов, гнездящихся в ухе698;
болезнь та себя выявляет головокруженьем и рвотою; лучше барахтаться в
неравновесии, качку испытывать; даже - морскую болезнь, чем спокойнейше - пасть.

Реализм: Гоголь, Достоевский699
Вагнер - внутреннее выявленье начал музыкального реализма, - не в
темах сюжетной программы, которая - миф, а в субстанции звука, в
строении всей звуковой композиции; в Вагнере дифференцировано, так
сказать, тело звука; количество, мера и ритм обростает в нем качеством,
инструментальным богатством, как телом; и с этой поры сквозь всю музыку
ширятся мощи гармонии, часто в ущерб жизни ритма; вот это-то качество
звука, весь быт его, реализация, жизнь инструментов, и есть выявленье того,
что в моем представленьи являет картину слагающегося музыкального
реализма.
От этого реализма естественен переход вообще к реализму в искусстве, в
который с начала столетия перерождается выявленный романтизм; мы
попутно отметили, - точность в рисовке обстания жизни, быт жизни,
тенденция социологическая, самый натурализм, выявляемый нам в реализ­
ме, не суть основные черты его, а лишь побочные темы700; суть реалис­
тического искусства в подходе самосознающего «я» к сфере тела, к
астральности, к внутреннему изживанью астрала; подход обусловлен
началом передвиженья культуры из сферы души ощущающей к телу, к
работе над телом (астральным)701; ядро реализма в движениях страсти под
действием «я»; жизнь телесная столкнута с «я» в яркой схватке; «я»
схвачено телом с одной стороны; но с другой стороны само тело становится
символом «я»; в реализме встает отражение «я» человека в том, как он
сидит, как он ест, как дрожат его губы; один из приемов реалистической
литературы - описывать мускулы тела и мускульным вздрагиваньем гово­
рить о громадной работе сознанья, себя выявляющего в этом вздроге (таков
реализм у Толстого); тут вовсе не мускул описан; а «я», в мускул
вложенное702. В реализме впервые встречает нас прикосновение «я» к жизни
тела, к работе над телом; и следственно: в образах реалистической
а небесной росой
ь вынестись в царство духовное
с какая-то жестокая

РЕАЛИЗМ: ГОГОЛЬ, ДОСТОЕВСКИЙ

155

литературы заострены кризисы жизни души: ее гибели в теле, иль пе­
рерожденье действий «я» сквозь телесность в «духовное», а не в душевное
действие; центр реализма - «я» в страсти, иль «страсть» в моем «я»; страс­
ти самосознанья «я» впервые встают перед нами воочию в произведениях
одного из титанов реалистической литературы (у Ф. Достоевского); «я»
страстей, так сказать, по-иному нам выявлены всей громадой полотен
Толстого; и непримиримейшее столкновенье «я» с «телом», его не
приемлющим и погибающим от неприятия этого, выявлено реализмом вели­
кого Гоголя.
Реалистическая тенденция заострена в происшествиях, в быте астрального
тела, а вовсе не тела физического; факт падения «я» в жизнь телесную, факт
появления тела в нас, так сказать, внутренне - не чрез окошко душевности ось реализма в искусстве; а отображение факта (борьбы ли «я» с телом,
работы ли над его ритмами, гибели ль в нем), - отражение факта в динамике
тела эфирного выявлено в расслоении и разрастаньи сюжета, который
стремится к громаднейшей, вовсе доселе невиданной сложности; дина­
мизация фабулы, многосоставность ее, оркестровка при помощи множества
действующих участников фабулы, иль, говоря отвлеченно, метаморфоза из
образов, или орнамент из образов, - он соответствует сложности инст­
рументовки реалистического оркестра у Вагнера, Штрауса, Скрябина, - все
это есть отражение факта действительности самосознающего «я» в
грандиозной кампании завоевания тела (могущей всегда обернуться полоном
в телесной темнице); движение фабулы, стиль орнаментики фабулы - ото­
браженье работы сознанья в астрале на теле эфирном; а отражение в теле
физическом этой работы себя выпечатывает в выявлении натурализма и
«быта»-, в период работы сознания «я» над душой рассуждающей ото­
бражение в литературе подобной работы себя выявляло в сентенциях; перед
читателем вместо героев живых появлялись сентенции, аллегорические
препараты, себя именующие лишь для вида Луизами, Жанами; или ж
являлась реторика моралистическая, - господин Добродетелев, иль господин
Злодеянов703 и только, проявлял свои действия по расписанью рассудочному
(как ему полагалось); в романтике, нам выявляющей жизнь сознаванья в душе
ощущающей, вся изливалась душа в многословиях, и в многочувствиях; но
«субъект» многочувствий в телесном обличии был еще облаком пара, в
котором порою намечался блеск глаз, или скрежет зубов, чтобы спрятаться
снова в туманновещающей, сантиментально раскрашенной фразе о
невыразимости чувства, иль невыразимости жизни сознания.
Лишь в реализме все невыразимое - выразилось: совершенно конкретно;
и мы увидали не только нос, рот, ухо, плечи героя, но даже дрожание
мускула, передававшее сферу сознания (атом за атомом); кроме того, перед нами открылась вся сфера действий героя: его биография, быт, круг
знакомых (в каком департаменте служит, как ест, как сморкается, как носит
галстук и пр.). Галстук, фрак, нос в реализме действительном - символы,
передающие то, что еще оставалось не вскрытым в романтике, в
аллегоризме704: конкретная жизнь «само», «Я»-, быт - духовный.

156

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Вступление в полосу реализма титанов, его зачинателей, русских
писателей, стало свершаться задолго до встречи с реалом астрала сознания
масс, т.е. очень-очень задолго до кризиса жизни; Толстой, Достоевский и
Гоголь705 всей жизнью причалили к граням астрала уже в сороковые и
пятидесятые годы истекшего века; и все три отметили - кризис сознания-.
кризис, который во вне отпечатал себя лишь в 20 столетии706.
В этом своем упреждении времени все три - пророки.
В реализме действительном - катастрофически сброшены вместе:
астральное тело и «я»; скотьи ясли и новорождаемый в ясли «младенец»707,
которому выроста нужно в духовное «Я»; и по-разному Гоголь, Толстой,
Достоевский в творениях нам отражают случившееся мировое событие.
Гоголь с болезненной остростью чувствует ужас себя ощущенья в
астрале, иль дикий комизм положенья бессмертного «Я» в узах плоти;
зависимость «я» от кишенья страстей, от чудовищ, зависимость «я» от
случайностей носа708, от насморка, подчеркнуто Гоголем так, как никем,
оттого, что в нем в первом отчетливо выкристаллизовано сознанье, что «я»
не есть тело, что даже оно не душа; «наш астрал» восстает перед Гоголем
страшными чарами; тело - Клингзор709: проявленье его - колдовство,
наваждение, черная магия; мир его - мир нечистый: мир нечистей; царство
астрала у Гоголя есть царство Вия,а свиных страшных харь, «красных
свиток», глазами блистающих ведьмочек, «виев»-, прекрасная, жуткая, дикая
фантасмагория «Миргорода», «Вечеров»710 - физиология шелестов, хаосов,
воев астрального мира; а «я», в это царство попавшее,6 - переживает себя в
одном жесте: бежать, бежать, - вырваться прочь; быт фантастики Гоголя быт совершенно реальный; астрал для него заколдованное, преисполненное
наваждений и ужасов место, куда невзначай казака занесли заплясавшие
ноги711; казак это - «я»; а жест героев у Гоголя (жест Подколесина,
Чичикова, Хлестакова, бурсацкого парня Хомы) - всюду тот же: бежать712;
это жест убегания «я» из астрального тела; куда же, куда хочет Гоголь
сбежать от работы над страшным астралом (когда остается один только
путь: сквозь астрал, - в царство духа)? Сперва бежать в душу, которой в
недавнем значении слова уж нет (там лишь кантовский холод пустот); и
реакция на наваждение, иль бегство Гоголя от жизни в теле, приводит его
назад в душу; но это - пустое пространство: холодное; холодно Гоголю; то
ощущение холода переживает физически он; сознавая, что «я» его - дух, он
его, убегая от чудищ астрала, пытается спрятать в душе, иль в пространстве
уже опустевшем, откуда телесная жизнь, созерцаемая в отдаленье
искусственном и нарочитом, рисует ужасно-реальные шаржи свои; нет, не
спроста он «Мертвыми душами» назвал поэму свою; он сказал вполне
точно: в отчетливой, математической формуле выразил он совершившийся
факт, что душа умерла713, и что «я» в ней уже замуровано, если оно не
исполнится мужества стать духом жизни - конкретно; а стать духом жизни
«я» может, пройдя сквозь астрал; поэтому бегство из тела в душевную
зловещих
ь тот незадачный казак

РЕАЛИЗМ: ГОГОЛЬ, ДОСТОЕВСКИЙ

157

сферу, - вспять бегство, рисует ту сферу лишь сферой умерших; но ужас
весь в том, что умершие души у Гоголя облечены в бытовые, российские
фраки; они суть чиновники; так бегство Гоголя, иль Подколесина от своей
суженой в царство души есть уже невозможное бегство «я» нашего иза
астрала, раз мы оказалися в нем; бегство такое - искусственное заж­
муриванье; и его сознавая в себе, принимается Гоголь искать выход к
«духу’»; но выход его - не конкретный; он пробует терроризировать жителей
царства астрального, пробует их истреблять механически; но возвращенье в
душевную сферу к изжитым абстракциям сказывается в абстракции меры,
им принятой; в пережитом аскетизме, оформленном чисто рассудочно и
переполненном мистикою души ощущающей, он открывает источник ду­
ховной работы; и терроризируя «монстров» своих непригодным, душевным,
церковным оружием, терроризирует он свое «Я» в его духе; ведь дух есть
слияние «Я» и астрала; и не в умерщвленье астрала, но в перерожденье его
открывается путь наш наверх; так в углу, образованном двумя линиями:
сверху вниз (из нее и попал он в астрал), и другой - снизу вверх, еще
будущей, видимой лишь в воспитанье астрала, - в углу очутившися, он
выбирает путь старый, понятный, ведущий в пустыню душевную; и по­
лагает, что путь этот - новый; пытается им идти он вверх', но идет-то ведь
вспять', и от этого «Я» его, уж ощутившее духом себя, вырывается в дух
только смертью физической714.
Гоголь есть грохот падения «я» в мир астрала,ь как акт мирового
скандала; все творчество Гоголя по отношенью к недавнему, дикий удар - в
стену лбом; и - первые, последующие моменты, когда мы не знаем, цела ли
еще голова; мы не знаем смеяться ли нам, что отделались только мы
шишкой на лбу, или плакать, что смерть наступила (что треснул наш череп);
первое после мига удара - ожог, в глазах искры, шум громкий в ушах; это
нерв реализма у Гоголя, или - фантастика Гоголя715: видение астрального
тела (как красной кометы, влетающей в череп: то красный жупан716 колдуна
в «Страшной мести» его); миг второй - впечатленье, что вовсе не больно,
что благополучно отделались шишкою мы, - грохот хохота Гоголя: дикий
его жуткий хохот717 такой, будто два быка, друг перед другом поставленные,
замычали - так сам отозвался однажды о чьем-то он хохоте718; сам он
хохочет - так именно: над глупой шишкою и над нелепым узором обойных
разводов стены, о которую грохнулся; шишка на лбу и «комета» в глазах ощущение боли удара, испуг перед фактом прилепленности - лба к стене:
«я» - к астральному телу; а хохот над глупым узором обойных разводов есть
действие0 отпрыга Непроизвольного в мир пространства душевного,
переносящего в душу, и остранненъе719 момента предшествующего, ме­
няющее очертания «быта»е; «натурализм» реализма у Гоголя, - не на­
туральный весьма, ибо кто, кроме Гоголя в эту эпоху увидел лицо человека,
а обступающей нас тьмы
ь как неожиданного события,
с с перепугу от царства
d массы телесной
е физической данности:

158

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

как «редьку»120; а Гоголь увидел; и кто слышал хохот, подобный взреванью
быков: двух быков; да «натура» у Гоголя «остраннена» навсегда;
остраннил - перед этим случившийся «бац»&, разорвавшийся в поле соз­
нания фейерверком кометных хвостов, или - фейерверком «фантастики»; в
фейерверках момента предшествующего, в предшествующем «нату­
ралистическому» моменту моменте реальном, пережитом, как фантастика, корень страннейшей и ненатуральной «натуры» у Гоголя; «вторая
натура»12Л, надетая тотчас на первую, - «быт» в смысле собственном, быт
жизни русской, надетый на быт жизни тела астрального, «ведьмочки»;
каждая провинциальная, русская дама у Гоголя - «ведьмочка», только для
вида одетая в платье узора обойного, иль это черт в виц-мундиреь, - тот
самый, который у Гоголя спрятал луну в свой карман722, отчего стало в поле
темно; этот «странный чиновник» проходит по Невскому; при первом
взгляде - как все: приглядитесь поближе - увидите «нос», только «нос»; и
такой фантастический «нос» при ближайшем разглядывании - вся натура у
Гоголя723, тело физическое; оно быстрый накид на «комету» фантастики
(иль фантастического изживанья удара астрального тела о «я») - оно
быстрый накид на комету фантастики первой попавшейся шали, иль фрака;
но шали, рубашки и фраки у Гоголя часто сквозят изначальной природой
своею (природой «фантастики», или реалом астрального тела); у Чичикова
появляется фрак цвета странного: «дыма и искры»124 (припомните); «искра»
и «дым» фрачной пары реальней материи фрака; «метафора» Гоголя есть
всегда символ, иль соединение: соединение «я» и «астрала», а
натуралистическое толкованье ее, или быт (превосходно рассказанный) первый попавшийся «фрак».
Момент третий, являющийся после второго в событье удара о тело, есть
боль, боль разбитого черепа (боль сгоряча не расслышалась): боль смерти
«я» в пустомертвой душевной пустыне, куда отскочило сознание, боль
смерти «я» - есть последняя фаза творения Гоголя; тут он почувствовал, что
невозможно духовным сознанием укорениться в остывшей и мертвой душе;
он почувствовал в этой душе своей, точно в пустыне, в отрезанности от пути
в царство духа конкретного телом, св которое он d<-> Хома Брут - заглянул,
как в глаза приведенного Вия; себя очертил, как Хома он аскезой молитв;
отказался от пищи телесной, от необходимого ныне для «я» усвоенья и
переплавленья телесности.
И - умер с голоду725: смерть величайшего реалиста - трагедия симп­
томатическая, живой символ грядущей «борьбы роковой»120; Гоголь - опыт,
стоящий пред нами, огромное предвозвещание наших опасностей, может
быть, узренных им лишь одним во всей грозной их силе; в том правда его
реализма; неправда его его - перепугие сознания, переростающие само «я»,
каталепсия «я», или обмороки духовности в «я» от сознания, может быть,
а (упаденья в астрал)
ь сам Басаврюк,
с которого так испугался он
d как
е «я»

РЕАЛИЗМ: ГОГОЛЬ, ДОСТОЕВСКИЙ

159

даже чрезмерного, духовности этой; чрезмерность сознания - от прежде­
временности; в проработке астрала, в проходе сквозь дебри астрала куется
меч «я», разум «я», «само-дух»; а у Гоголя предугаданье духовности, вы­
разившейся в отказе от ковкиа духовности, есть корень гибели самой
духовности этой в телесном обстании; в этом - «не так его»; в гипертрофии
всех «страхов» и «ужасов»ь.
Вий поразил Хому Брута тем страхом, который гнездился в Хоме, а не
тем, что взглянувши в глаза ему, встретился с взором; обратно: при встрече
с астральным чудовищем сила «я» есть сила взора, направленного в глаз
чудовища; не закрывать своих глазс, но глядеть надо прямо в глаза.
Взгляд же Гоголя был непрямой: он - косился на тело; и так реализм
свой в себе он скосил; зарисовка предметов его, иль шарж (грохот хохота) есть зарисовка натуралистическая косоглазия всякого.
На мир реала до Гоголя литература вполне не глядела; но в нем
заносилась впервые она; этот скос мировой и классический, - скос в первый
раз, - неповторный, ужаснейший - выявлен в Гоголе727.'
У Достоевского и у Толстого тот скос - поворот; оба приняли факт
«упаданъя» по-разному; но оба - приняли; этот упад6 для обоих - их быт,
обыденность сознания; у Достоевского728 «кризис» стал бытом; сидение
каждого из персонажей его - непременно сидение в «кризисе жизни»; и
«бездна» в трактирчике (много об этих трактирчиках у Достоевского
писано: я буду краток) е- себяощущение у Достоевского; Вечность, как баня,
наполненная пауками729, - вполне пережитие быта астральных повторов,
бессмертий возврата, бессмертий вот этого самого', бани - вот этой вот; и банной шайки: вот этой вот; в «быте» подобного рода приходится жить; и
он - факт общежития нашего (в теле астральном, прибавим мы); у
Достоевского новых «забот полон рот»: о возможно приличном прожитии
в месте, вполне неприличном; жить в бане и мыться, охотиться на пауков, и присутствовать при появленье скорлупчатого насекомого 730 , множество
раз возмущается «я» Достоевского: из уст героев его бунт за бунтом
бросается под потолок вечной «бани»; один из героев отказывается от
731
миллионов столетии такой странной жизни ; и вдруг признается, что всетаки будет момент, - когда вынужден будет он выйти из позы протеста; и
будет осиливать рой миллионов (верст, дней), отделяющих от сферы «Духа»
его; это значит - раз в баню попал, так уж мойся, брат, мойся: работай над
телом; а факт утвержденья, что против рожна не попрешь (рожон - «баня»),
есть факт осознанья «рожна», как заслуженной кармы; и стало быть, самая
Вечность, как «баня», есть вовсе не Вечность, а комната Вечности; скажем
мы здесь от себя, что та камера Мертвого Дома732, в которую нас запирают,
чтоб мы пришли к мысли, что надо нам вымыться, - образ Вселенной,
а нормальной
ь в «я».
с перед ним мы должны нет, глазами пронзать его надо;
d «я» в астрал
е есть перманентное переживание
f реально описанное

160

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

увиденной Ницше, как образ, подверженный действию вечного возвращеният, т.е. астральное тело, представшее нам не как полный сюрприз и
увиденное не в испуге, - во всей обыденности, как неизбежность, что не
было фактом вчера еще; нынче ж - случившийся факт: это есть факт осоз­
нания кризиса нашей душевной культуры, как кризиса не моментального, а,
так сказать, перманентного и имеющего продолжение в рое столетий;
премудрое и препрактичное осознаванье: «бани» - дано в «баню», или - в
астральное тело, при всем отвращении нашем к паучьему быту, при всей
нашей гордой, душевной гадливости, - надо войтиа; если казус случился
такой, что нам Вечность открылась, как «баня», то надо понять этот казус во
всей его видимости; коли явлена «баня», то, значит, в ней - моются; значит,
и нам надо вымыться; после принятий решенья такого для «я» остается
одно; не забыв фантастичности казуса, даже в фантазии самой устроить
своей быт: свою жизнь ьежедневную.
К практике, к опыту, - как же начать омовение - сводятся и все заботы
героев; работа в астрале, работа над телом астральным, над телом страстей,
выявляется в творчестве у Достоевского великолепной градацией
разоблачений Сдушевности; явлена наша «душа», иль больная «душа» (как
опять-таки много писалось про «душу» героев его734) - «одежда», в которой
сознанье является в «баню»', и мудро решает: гм, - прежде чем мыться,
слагают одежду; сложеньем душевных одежд начинается все в Достоевском;
он первый взглянул на «душевность», как на «оболочку», снимаемую с
центра «я»; положил нашу «душу» пред нами он тем, что ее снял с себя; все
мы прежде ходили в «душе»', из «нее» мы глядели на мир; оттого-то мы
душу не видели до Достоевского; он ее сбросил: и мы увидали во-первых:
душа неприглядна; душа изживаема только в душевных болезнях, когда она
только душа, а не дух; и потом оказалося - худшее: эта «душа-оболочка»
действительно есть оболочка на «теле»', и телом таким оказалася
«страсть»', всю зависимость мира поступков разумных от «страстности»,
вписанной вовсе не в тело, а в «я», в наше «я», показует нам он; Дос­
тоевский стоит перед нами в своей фантастической бане, которая выглядит
«банею просто», - совсем без одежд - прецинически: этот цинизм
обнаженного «я» у героев его превосходит цинизм обнаженного тела; если
бы эти герои вошли в освещенную ярко гостиную «голыми», то не
случилось бы эдакого скандалища и не сказался бы дико так стыд, какой
сказывается, случается, когда культурные умники у Достоевского примутся
вдруг обнажать свое «я»; впечатление нас посещает, что - все тут летит
кувырком, вверх пятами 735 ; эти герои сидят перед нами все время одетыми:
изысканно; все же: нам стыдно.
Чего?
Факта «я», о котором рассказано - столько, написано столько; и все
оказалось не «Я»; это «я» захотело пред нами явить неприличие физиоа в эту баню
ь омовений
с душевного «я»

Схема. Вторая половина 1920-х? ИРЛИ РАН

Схема. Вторая половина 1920-х? РГАЛИ

Историософская схема. 1926-1931. ИРЛИ РАН

Историософская схема. 1926-1931. РГАЛИ

Историософская схема. Цихис-Дзири. 1927. МКАБ

«Ритм сознаний, культур, природ...» Историософская схема.
1926-1931. РГАЛИ

Историософская схема. 1926-1931. ИРЛИ РАН

«Схема соотношений отдельных периодов человеческой культуры...»
Пояснение К.Н.Бугаевой. 1926-1931? НИОР РГБ

Часы, принадлежавшие Андрею Белому
Конец XIX-начало XX в. МКАБ

«Схемы к лекциям о культуре сознания...» Пояснение К.Н.Бугаевой.
Конец 1910-х-1920-е? НИОР РГБ

РЕАЛИЗМ: ГОГОЛЬ, ДОСТОЕВСКИЙ

161

логической жизни сознания; мысли его оказались не мыслями, не
рассужденьями, вовсе не чувствами, - фактами видимыми, осязаемыми,
точно тело; нас «я» потрясло своей «вещностью»
*
у Достоевского; и
восприятье явления этого «я» вне душевных одежд - оказалося явлением
*-»
тела во всех его срамах-, bв действительностях
самознанья; действительнос­
ти - в факте слиянности «я» с телом страсти, иль - «как бы» слиянности; до
Достоевского этой слиянности не было; после него, она - факт: и не видеть
его невозможно; сознанье себя изживает не в «чувстве прикрашенном», и не
в сентенции здравой - нет, нет: в них сознание спит; в них оно еще эмбрион,
тень, иль - «субъект»-, Достоевский нам вскрыл: все понятья о мире
конкретного «я», - без которых действительность «я» - верх скандала, понятья такие - младенческий лепет еще не окрепшего «самосознания»-,
«самосознанье» впервые подобно инстинкту телесному, страсти; и «я»,
само, - страсть: как бы страсть; Достоевский подчеркивает: что не страсть, как бы страсть; говоря о страстях, как о «я», он страстит наше «я»,
острастняет его; в этом метод, подобный реалистическому остраннению
Гоголя; Гоголь - страннит, Достоевский - страстит проявленья конк­
ретного «я»; острастненьем сознания хочет он выразить факт непре­
ложный, что корень сознанья, нащупанный нами в его содержаниях, жи­
вописуем реальнее в символах мира страстей, чем - душевных движений,
что самые эти движенья - покров, аллегория на организме вполне
полнокровного «я»; это ж «я», в своем голом, вполне беспокровном
раскрытье отныне решает себя изживать не в работе над миром душевным, в попытке спродушевленья телесности; у Достоевского в бане астральной,
нагие, себя изживаем в борьбе со страстями мы, падая в страсти, страстясы,
но и там же из этой борьбы высекаются вспышки конкретного духа впервые; борьба «я» в астрале, с астралом - мытье в «бане Вечности» изображенная ростом стремительности и активностью, все наростающей,
пресуществить плоть (1астрала - становится цельной единою страстью «соз­
нания»-, целую галерею героев рисует писатель, которых заданье (- борьба с
своей страстью -) само превращается в страсть, заражался страстью, и
ломится страстью в мир страсти;6 все то, что дает Вагнер в абстракциях
мифа программы, изображающей ковку меча против ящера036, - то содер­
жание становится рядом великолепно развернутых, великолепно натура­
лизмом раскрашенных фабул гигантских романов;8 и мы - в перекалах, в
проковках страстей; «я» героев стоит перед нами вполне изваяньем
телесным; и явлено «я» это - в пекле; со всех сторон - пламя ьпалит это «я»;
«я» сжигается, пресуществляяся в страсть роковую; и - гибнет; но страсть
а, фиЗИОЛОГИЧНОСТЬЮ
ь в стыдах; Достоевский нам выявил корень действительного самознанья; и в нем встала ярко
картина действительности становления «я», как конкретности: эта
с переорганизовать астрального тела
d, расплавом в себе цельной
е в этом их - гибель;
f
страсти
8 у Достоевского
h страстей опаляет чело этого

162

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

роковая, единственная, и под многими масками фабул введенная в миф, в
миф единственный, - страсть к овладению страстью-, то, чем наше «я»
собирается перековать свой астрал, в перепыле становится самым астралом;
а то, что стоит перед «я», как чудовище страсти, в минуту подмены сознания
страстью, осознает свое «я» - в первый раз; так стоит пред Настасьей
Филипповной (телом астральным) - «Я», Мышкин737, являясь в минуту
разгула - незванным; и становится от созерцанья разгула, в попытке
рассеять безумье, - разгулом самим; а разгул, или образ Настасьи Филип­
повны, в эту минуту, увидевши Мышкина, перерождается; и перед «Я»,
ставшим страстностью, страсть пророждаясь, становится - «Я».
Раздвоение «Я» в борьбе с тем, что не «Я», раздвоение страсти самой в
борьбе с миром бесстрастия и бесконечный кадриль, с неожиданным
«changez vos dames»13S, изумительная градация образов, вдруг наполняющих
«баню», в которую замкнуто «Я» - вот роман Достоевского, точка реаль­
ности натурализма его, иль фантастика, перед которой фантастика прочая
меркнет; алишь изредка видим исход из паучьей действительности: сладким
образом Каны739; где - в блеск духовеющих тел™0 возникает сафирное, синее
небо; и голос воскресшего «Я» - во плоти-. «Буди, буди!»741
Таков реализм Достоевского; он - в астрализме, в космизме, в вселен­
ное™ переживаемого содержанья сознаний героев его; и он в пророжденьяхь - теперь размышляющей страстности; страстно замыслили мысли
себя, и мыслительно как-то теперь застрастили астралы; да, да - страстномыслие и мыслестрастие у Достоевского - новые органы чувств, обра­
зующие, словно чувство шестое, которого орган есть лотос о двух лепестках
в месте лба742; Достоевским показано, что получается в жизни обычной,
когда шестой орган, не отделенный сознательно от пяти прочих, вмешается
в жизнь; получаются в жизни обычной - одни кавардаки; он нам показал
«кавардак»-, мы воскликнули: «Дом сумасшедший». Ответил: «Но это и есть
та действительность быта, которую вы просмотрели!» - «Позвольте» вскричали - «вы бредите». Выглянули тут на жизнь бытовую, где бред не
гулял на свободе; и тут лишь увидели: жизнь есть прогулка по бредам. Не
«сбредил» ли жизнь Достоевский: нет, «Я» добрело до астрала.
При пристальном взгляде на архитектонику фабулы у Достоевского ясно
усматривается удивительная пропайка отдельных мотивов ее в общем
целого743; фабула у Достоевского - тонкое кружево; каждая нить, проп­
летенная энным количеством нитей, являет ряд петель; все петли слагают
отчетливо главный узор, растворенный в детали, но в них не утопленный;
множество лиц, образующих видимый лишь кавардак обстановки начала
романа и сброшенных лбами в мятущуюся, суетливую кучу сбежавшихся к
центру романа случайных людей, при анализе нитей, связавших их где-то
а «натура» российского Скотопригоньевска у Достоевского изредка лишь, как виденья исхода по­
беды конкретного «я» над астральной действительностью возникает виденье Каны, видение духо­
веющих тел,
ь в умудреньях

РЕАЛИЗМ: ГОГОЛЬ, ДОСТОЕВСКИЙ

163

кармически в точке центральной, нарочно пока еще скрытой, - в даль­
нейшем теченье романа слагаются в общей концепции друг относительно
друга, как органы целого; целое в них проступая, сквозь них, при всей
сложности - вычерчено совершенно отчетливо; переливаются в нем органи­
чески все составные моменты, и переливаются личности; видим сквозь них
всех лишь - «ряд волшебных изменений милого лица»744 одного! Что на
первых страницах казалось вполне кавардаком, вполне пирамидой слу­
чайностей, кое-как сброшенных в кучу, теперь раскрывается замыслом, как
предысчисленным планом строенья, промеренным, вывешенным с инже­
нерною точностью и педантизмом; распределение тяжестей всех впечат­
лений, нагрузка вниманья читателя множеством частных деталей пока­
зывает не один только гений, но ум наблюдающий, знающий душу читателя,
в ней гравирующий точку центрального замысла, до появленья ее; оттого
она - точка, поставленная после фразы последней, поставленная в центре
кружева переплетенных мотивов3; тут замысел целого вдруг - ясен, точен;
тут целое - живо глядящий портрет; в нем отдельные темы, отдельные люди
даны в предысчисленности сочетаний: a, b, с, d, е даны: «а» в «abode», в
«bacde», в «bcade»; и - так далее; «Ь» дано в «bacde», в «bdeca»\ и - так
далее, далее; каждый бегущий мотив дан во всех модуляциях переплетенья
со смежными; каждый участник картины показан в расширенности своего
сочетания с прочими, дан в расширениях «личности»’, вот уж воистину все
здесь во всех1^’, по прочтении томаь мы видим, что он - удивительное
инженерное сооруженье, в котором нельзя вынуть частности, не сокрушив
всего целого; темы, подтемы и под-под-под-темы — центральны; во всех
точка центра дана; я не знаю писателя, в ком бы сложение целого было
сложнее; не знаю тематики в литературе бароккистнее1А(>’, вместе с тем: я не
знаю писателя, в ком бы так ясно не выступила б - центральная точка, иль
как говорили недавно - «идея»747; «идеи» романов даны Достоевским в
отчетливых, сжатых и алгебраических формулах; и по прочтенью романа он
в вас отпечатал тенденцию, лозунг; тенденциозный писатель! И вместе с
тем - «тенденциозность», дефект у других - в Достоевском - аффект; и
эффект величайшей художественности; нет ее на отдельных страницах
романа, но в вас она; вовсе не в нем; от нее воздержался он в тексте, но влил
в вашу душу; идея романа дана в модуляциях: гамме сплошной - за нотой,
нота; они не подобраны, - автором: выросли, точно грибы, из идейной
подпочвы; идея дана нам в явлениях; и оттого-то «идея» конкретнее у
Достоевского, чем у всех прочих идейных писателей; здесь она есть
индивидуум целого: действующее лицо, в отношеньи к которому сумма
участников фабулы - члены вполне гармоничного целого, выглядящего
даже... даже простым, монолитным, дорически строгим в своей мо­
нолитности; странно: пока вы в страницах романа и в переплетенье, в
струенье, в мельчайших петлицах, в зигзагах, в штрихах, в лейт-мотивах (в
деревьях и лесу не видно), встает перед вами сплошное барокко! Прочли,
*, в которых вниманьем присутствуем мы, еще точно не зная, во что они сложатся, ставится точка
ь Достоевского

164

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

отошли: в расстоянии трех-пяти дней по прочтенью - деревья, кустки, пни и
травы ландшафта, сюжета, есть четкая линия леса, легко проведенная, как
бы единым штрихом, вызывающим в вас впечатленье штриха Хокусая,
умеющего в одном росчерке кисти дать цельный ландшафт; не барокко вы
видите, а - стиль ампир: монолитное, строгое здание мысли: тенденцию',
этой тенденцией действует в вас Достоевский; он вас тенденцирует,
действует волею вашею, перенеся ее в голову, где эта воля становится
волею к мысли, вниманием к мысли; внимание вам открывает картины,
которых вы в жизни не видели; ныне вы видите их; Достоевский меняет и
жизнь в измененье основ отношения к жизни; то именно, что я пытаюсь
здесь вскрыть, как внимание к мысли, есть подлинное сочетание «воли» с
идеею, данной в душе «представлением»', «внимание», рост его, есть, как
знаем, начало пути проплавленья действительности; так что «мир пред­
ставления», данный в сознаньи душевного «Я», просекается «волей», вве­
денной в сознание; тезис востока, подслушанный Шопенгауэром на грани
душевной культуры, разъятой в астрал, «Мир как воля и представление»14*, в
мощном эффекте на нас Достоевского, пресуществляется в нас и становится
тезисом: «Мир, как волимое представление»', можно сказать, что
действительность у Достоевского - «волимое представленье», не данность;
и вскрыто отчетливо им, что действительности нет в нам данном сознанье,
ни в данности «быта» явлений, обставших нас; нет, данность явления у
Достоевского - Скотопригоньевск (арена романа)749, или Петроград, нам
показанный, как безконтурный туман - «кавардак», «непонятица»',
данность сознания в максимуме реализма сознательной жизни - чудо­
вищности преступлений абстракции (то мысли Раскольникова, то сознанье
подростка750, или Карамазов Иван); в выявленьях сознанье насилует жизнь;
в этом смысле оно - «смердяковшп»'. смердит; выявленья сознанья абст­
рактного, или действительность, явленная напряженьем рассудочной жизни,
в явлениях жизни, - «смердягца»', Иван Карамазов в абстракциях - силища;
но в выявленье абстракции он есть Смердяков751; Смердяков, возникающий
в нем, есть двойник всех абстракций; а шея старухи-процентщицы752 есть
выявление в слякоти маревной силы сознанья Раскольникова; в мире мысли
нет вовсе действительности; нет ее и в обстанье явлений; действительность
в соединенье химическом двух половинок «Я» собственно, волимого «СамоДуха», где первая половинка, сознанье абстрактное «я», органически
спаиваясь со второю, с туманом вне нас протекающей и до-сознательной
воли, рождают «я» собственно, или действительность мира, заложенную,
как «волимое представленье» в труднейшей работе доселе душевно­
абстрактного самосознанья, введенного в «баню», в астрал, для проплавки
астрала; действительность у Достоевского, иль реализм ее - «нудимый мир»'.
он не в «есть»', он - в «да будет»', «да будет» же - медленное расширенье
сознанья, введенье в него подсознания и осознание этого подсознанья, вопервых, как мира вокруг, во-вторых, как второй природы себя: осознание
встречи себя с «двойником»153', «двойник» - страсть моя, обуреванье мое,
исступленье, грозящее сбросить сознание «я» «вверх пятами»154 в
разверстую бездну астрала; у каждого «я» - свой двойник, Смердяков,

РЕАЛИЗМ: ГОГОЛЬ, ДОСТОЕВСКИЙ

165

“паутина, скрывающая дыру бездны; в прорыве ее (паутины явления)
выползет бред, иль «скорлупчатое насекомое» на - идиотика; смысл
«двойника»: все, доселе во мне обитавшее, как подсознание «страсти», есть
личность, такая ж, как «я»; «я» - не «а»; «я» - «аЬ», в сочетании личностей;
«я» - индивидуум; но «индивидуум» в осознаванье душевном под маскою
личности; маска античной трагедии, вылепленная когда-то в период
сложенья абстрактного «я» и срываемая с того «я» в роке, в гибели, в
смерти, в пороге, - теперь появляется вновь в повороте сознания «я» на
другую, свою не открытую сторону; встреча с своим двойником - встреча
«а» с своим «6»; «Ь», являясь пред «а», выявляет всю сумму своей
ядовитости: «хлора»’, но «а» ведь для этого «Ь» - тоже «яд»; рок античной
трагедии в новой трагедии личности, выявленной Достоевским755 «persona» теперь, совершенно такая же, как и «persona» героя756; снять
«маску» с себя (в жизни Греции снятие это всегда означало погибель героя)
- в себе пережить двойника, превратить свою встречу с ним в пафос работы
расплава субстанции «маски», «телесности» тела астрального; эта
«телесность» — продукт распаденья, греха первородного - фикция в
нудимой правде действительности; «тело» - дух отстающий, отставший;
«двойник» мой - когда-то мной сброшенный хвост: хвост змеиный,
драконий; «я» собственно есть Индивидуум «личностей», шлаков, мной
сброшенных в линии перевоплощений моих; мои личности - мною
растерянный в линии странствий багаж мой, мой сор; таким «сором»,
который обязан я вымести - [окажется]757 мир, обстающий, «туман»
Петербурга, который вот-вот приподымется; и - Петербурга не будет758, не
будет Скотопригоньевска, даже России не будет, а будет - «град новый»,
одно, «все во всех», будет Церковь, загаданная и поволенная глубочайшим
моим представлением, которое - не представление, а устремление, Ницшево
«Wille zur Macht»759, расшифрованное и прочтенное в тайне своей, как
работа надь «я», над его подсознаньем, стремящимся к миру духовному, иль
к «самодуху»; он - «индивидуум», ширящийся до целого «церкви» все­
ленской; самосознающее «я», - индивидуум в более ограниченном смысле;
он - церковь, живущая в «я», церковь «я» выявлений,0 «аЬ», упраздняющая
ядовитости «а» своих, «Ь» своих силою «соли»; самосознание «я»
*
завершается
1 точкою пересечения «я»е и Христа; в углубленьяхг и в
расширении точки сеченья в фигуру растущего круга (сперва как «я» в «я»,
потом «Я», как «Христос во мне»; и наконец уж как «Я во Христе», где и
«ты», вне меня мне загаданный - «Я во Христе»; где все «мы», все «они» во Христе, чрез Христа из Христа - суть содержанья разомкнутой жизни);
начало узнаний - сдвиг «я» в точке «а», или встреча с своим двойником,

или маска
ь цельностью
с как
а
в нас совершенно конкретным узнаньем о точке
с личного с «Я» мировым, как Христом
f сознания этого

166

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

ликом «6»а; сдвиг - катастрофа, кризис, головокруженье, способное вызвать
полет вверх пятами; уже Достоевский предчувствует где-то, что гибель
героя, разбитие маски античной, есть гибель «персон», иль падение стен,
средостений меж личностями индивидуума, сперва данного в «а», лишь в
одной модуляции, после же столкнутого с неизбежностью перевоплощения,
в этой же жизни - в другое, в свое, в нем возникшее вскормленной страстью,
являющей вид двойника, иль «persona», подобный «а» бывшему; в смерти
прижизненной, в перевоплощениях в ряде личин в данной жизни, в
раскрытье слова «горчичное зерно, аще не умрет, не встанет в бес­
смертие»166 нудится творческий пафос реализации мифа у Достоевского,
переростая миф древний, трагический; там, где в античной трагедии слепнет
иль гибнет герой, просветлялся в мир ослепленья, - в тенденции фабульной
у Достоевского ьрост точки мига последнего в новую линию', знаем мы, что
«Преступление и наказание» точку последней страницы Раскольникова
развернуло в начало его новой жизни'. закаторжной16'; знаем: Раскольников
в «баню» вошел; и мы видели, как он в ней мылся; мы видели, что в
омовеньях своих расширялась любовь его: Соня, София, конкретная,
Мудрость вытягивалася из «уличной девки» в мистерии переплавленья
сознанья762; сознанье Раскольникова осознало раскол свой на «а» и на «6»;
«Ь» - насилье идеи абстрактной - наткнулось на факт, или - «шею про­
центщицы»', сквозь этот «факт» преступления вылез преступник, - двой­
ник, - «Свидригайлов», иль «/»>; преступленье сказалосяс: болью и скорбью
(Порфирий)763; из боли рождалось терпение, а из терпения высекся опыт:
София сознания стала любовью
*
1; и видим: сквозь действие тысячегранно
развернутой фабулы, сквозь сумму граней, - сплетение их, контрапункт,
индивидуум целого, или рожденье «Не я, но Христос во мне» Павла764 в
сознании личном6; Раскольников, нет, не погибнет: конец в нем - начало/
«дно» в точке конца есть зигзагообразная молния вверх: предвкушенье пути
восхождения вё Манас; и то же мы видим в имеющей смысл неоконченное™
последнего произведения Достоевского; «Митя», «Иван»165 - не погибли: их
жизнь, пусть она от нас скрыта, - продолжена; и по-иному продолжено
целое, иль «индивидуум» «Я» - в «Идиоте»166', сквозь множество мелких
штрихов совершенно отчетливо явлено: купчик Рогожин, князь Мышкин одно; «а», сознание, Мышкин, - имеет свое неосознанное дополнение в «Ь»
(жизнь, Рогожин, весь пыл сладострастья); вне «Ь» совершенная цельность
«персоны», ее белизна, ее «день» - «идиот»: Мышкин есть идиот; его
«святость» есть святость душевности, не прикоснувшейся к миру инс­
тинктов; тот мир в «Идиоте» - беспамятство и бессознанье сиденья в
в личине, в ужасной
ь точку последнего мига трагедии в воображении вытянуть
с ужасом
d в Раскольникове
е Раскольникова
f конец личной жизни, душевного «я», сквозь работу над миром астрала, - начала восстания в нем
«Я», как Дух;
8 культуру грядущего, в

РЕАЛИЗМ: ГОГОЛЬ, ДОСТОЕВСКИЙ

167

Швейцарии, пусто и грустно вперенное в дальний ландшафт, иль в Россию,
к которой он тянется, чтобы узнать свое «Ь»; это «А» есть Рогожин, с
которым он в поезде столкнут 767 , который в течение первых же суток
российской действительности, Достоевским описанных на протяжении
многих десятков страниц в кавардаке как будто случайных вариаций, становится23*братом-врагом, двойником, «alter-ego», отныне грозящим убить:
страстью Мышкина, осознаваньем астрала; ведь то, что сознательно
переживается миром Рогожина (миром астральным), то есть в «Идиоте»
вполне бессознательный рев эпилептика, иль миг паденья, припадок; а то,
что сознательно в Мышкине блещет, то есть бессознательное тяготениеь к
духу в еще не рожденном рогожинском «я»; осознанье минуты припадка для
«а», иль для Мышкина, или Рогожин, как «Ь» в где-то волимом «аЬ» Рогожин с ножом16*', этот самый «Рогожин с ножом» ведь живет в князе
Мышкине, как эпилепсия', то, куда свято, но тупос глядел «идиот» в прежней
жизни своей, как «persona» швейцарской действительности, - «нож
Рогожина», «Ь», иль «persona» российской действительности, призывавшая
к жизни «абстрактную святость»', Рогожин же «Ь» до явления Мышкина
(«а» своего) - сладострастие, не осознавшее подлинной сладости - «страстия», тайны томлений, рождающих страсть, не могущую быть утоленной,
как чувственность; сладость, искомая им - сладость святости или духов­
ного «Я» («я» душевное, переживаемое, как далекий, абстрактный, в
Швейцарии где-то живущий «субъект» - ненавидит Рогожин); Настасья
Филипповна, сталкивающая «персоны» в одно, есть - себя несознавшее
целое, переживаемое как два «Я», меж которыми соединения - нет: «а» в
ней свято, как «а» князя Мышкина; «Ь» ее - страстно (Рогожин); она
выявляет «аЬ» то как «а», то как «Ь»; оттого-то она умирает; над трупом ее,
над загаданной тайной «аЬ» - «а» и «Ь» проплетаются общей судьбою: пред
трупом стал Мышкин Рогожиным; этот последний стал - Мышкин; конец
«Идиота» - загадка культуры, - загаданный быстрый зигзаг: снизу вверх.
Но «зигзаг» дан раскрытым в Алеше и в старце Зосиме; Алеша имеет в
себе «святость» Мышкина не в идиотской отомкнутости от рогожинской
«жизни»', в нем «то» и «другое» уже в их контактности, в химии
междуатомной солености; данный расплывчатый в «а» иль в «персоне»,
Алеша встает «Индивидуумом», ширясь в людях, как «все» и «для всех»', посмотрите: дан Митя, как «а», дана Грушенька — «с»; дано «Ь» Карамазов, Иван; нет, Алеша - не «d» только;'1 он «d»e - в модуляциях с а, Ь,
с, то как «ad» в излияниях «Митеньки», то как «cd» - в устремлении
Грушеньки к «Я», к «индивидууму», в ней живущему. В «abcd»{ - мир
Алеши; 8он в нем - «Индивидуум» «духа»', он - в будущем; «будущее» в
2 для князя Мышкина
ь святости
с и грустно
d он не личность
' в множестве переложений, слияний своих с а, Ь, с,
*, в целом вспыхивает
8 как мир «Индивидуума», создающего свою церковь, свой дух

168

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

персонально безликом Алешеа есть яркость невиданная; в ней Алеша, есть
«шин»769 совершенный11, единственный в химии тайных слияний с всеми,с
как знак путевой, как рука, указующая11 на явленье6 восставшего «Манаса»-,
«Манас», восстание целого, весь Индивидуум уж не как точка в Алеше, а как
воплощенье фигуры духовного мира, -f Зосима\
Зосима есть путь всего будущего8: переход «Самодуха» к культуре
шестой, ''или к Будхи;' от знанья Христа в нашем «я» к исживанию «Я - во
Христе», ■'вызывающему образ единственный: трапезу братскую с ликом
Христа посредине; кздесь раскрывается точка тенденции: точки вытянуть в
линии новой стези, лапидарно заостренной в лозунге: «Буди!»
Что значит такое короткое, вовсе не вскрытое слово, сплетающее сумму
фабул в их всех модуляциях? Воистину, - вскрытие «буди» - конкретное и
многослойное - сумма 'томов Достоевского, или в принципе - правильное
разрешение всех антиномий столетия: линии будущей умственной жизни от
Шопенгауэра, резко дуального {«мир представлений», «мир воли»), до
Штейнера, через градации тразных решений дуальности," кризиса; столкнутости «Я» с «астралом»; здесь, в мудрости «буди» - сознание, или одна
половинка (как мир представлений) и «воля», другая, сливаются в образ
действительности как поволенного представления о° духе жизни.
Так «буди»™ - вскрывается точкою точек романа романов. рОно здесь
звезда; оно - образ*14*стремлений культуры; оно - ее музыка; Ницшев «дух
музыки»11' вскрыт не по Ницше в ней: подлинно вскрыт Достоевским, во
времени вышедшим прежде и прежде еще набросавшим пунктир новой
сферы/ в которой вращается орбита Ницше меж двух крайних точек ее:
между «вечным возвратом» и «сверх-человеком»; «кольцо колец» Ницше772 картина астральной вселенной - в огромнейшей сфере писателя8 - замк­
нутость «бани»; а «сверхчеловек» - совершенно реально раскрыт в сос-

а есть Лик Индивидуума; персонально безликий Алеша
ь, которого в литературе нет больше
с все «как все всех»,
d на «Само», и
'чуда уж
f нам явлен в фигуре Зосимы
8 человечества; в нем
h увенчающей мир «Самодуха»
' он - путь
J этот путь есть видение Каны, иль
k здесь в зосимовой мудрости вскрыт<ы> тенденции: всех продолжений тенденций писателя; в
«точки» его окончаний романов, поволенные им как линии новых путей,
1 написанного несравнимым писателем нашим; оно есть в абстрактном разрезе единственно пра­
вильное
m односторонных
п нашего «Я»
° «Я», как о
р Оно в нас сияет звездой
4 всех тайных
г вскрываемой в десятилетиях сферы,
s русского

РЕАЛИЗМ: ГОГОЛЬ, ДОСТОЕВСКИЙ

169

тояньи, предшествующем “аллегории «сверхбытия»', это «сверх» человека
лишь в точке «полудня»113 - во всем кольце6 сумма моментов - не «сверх­
человеческой» жизни, идущей от слизи и делающейся червем, обезьяной,
Рогожиным, Мышкиным, - «сверх» человека дано Достоевским, как «под» человека «подполья»114; круг Ницше, иль «баня», в градации тем Достоев­
ского - рвется в спираль или в стадии «банного действия»с над очищеньем
«астрала»', введенный в астрал, человек, даже «сверхчеловек» - начинает
смердить; еще Ницше заметил в конце Заратустры обиднейший факт, что от
лучших людей - «дурно пахнет»', и «смердит» - отвечает ему Достоев­
ский775: Иван Карамазов, в сознании аристократ, в проявлениях собственно
жизни — й«смердюк», как бы он ни отмахивался от смердения', показано ясно:
равнение лучших людей по подполью смердящему надо расширить, чтобы
начать правый фланг пародирующего «смердящего ряда», - не «лучшим», а
первым средь лучших, - именно: «сверхчеловеком»', и - далее: Ницшево
царство детей776, или «сверхчеловеков-младенцев», омытое чистой лазурью,
есть царство присущее всем:е все в младенцах восстали в «уродство»',
показано, что и «младенец», в наследственности, до рожденья на свет
«просмердел» в Смердякове-папа; и что стало быть - «высмердит» фисом111
фамилии он - очень скоро; с ужасным бесстрашьем, ворвавшися в царство
детей, Достоевский и в детях нам выявил ужас порока (припомните сон
Свидригайлова778, или Лизу, ребенка с тенденцией кушать варенье пред
зрелищем пыток779); вся жизнь - Лизавета Смердящая, высмердившая
Смердякова в канаве780; всех-всех надо в «баню», в «возврат», к паукам', в
склизи плесени: в первую голову - «сверхчеловека»', он - только прикинулся
«сверх», Облачившись в «великий полудень»: в «полуночи», в «под» - он
окажется; «сверхчеловеческим» делом заняться - начать не с «над»: с «под»',
Достоевский действительно выявил в мире «подполье»; рисует он нам
человека «подполья» — в «подполье», потом уж в — предбаннике «Мертвого
Дома» его человек; после - в «бане» самой; он - показывает: как из банного
быта, из правильного осознания в «бане» себя, — вытекает проблема,
взрывающая «круг возвратов» астральных - в спираль расширения, в мол­
нию, в Дух, - или в сверхчеловека (не Ницшева): не в одну высь, но и в
глубь; чтобы высь ощутить, надо знать глубину, ширину, чтоб три точки
воистину вытянуть в пересечение линий, чтоб линии эти увидеть во всех
плоскостях; точки плоскости, Ницшево «слишком людское»™', развернуто
нашим писателем ширями русского быта; глубинная Ницшева точка,
«возврат», Достоевским дана в просечении плоского быта; его точка
«глуби» на пло<ско>сти - данность «подполья», как «быта» под бытом; под
бытом Лебядкина782 - быт *
8мертвой слизи - «Бобок»™3; точка «выси» на
а своему еще в Ницше абстрактному «сверх»;
ь роковом возвращений
с или работы сознания
d «сплошной смердяков»
' нам, поскольку мы
г в своей точке полудня
8 смерти, кладбища, или

170

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

плоскости шири и плоскости «глуби» вытягивает перед нами всю лестницу
«банного» действия; «баня», в которую может быть «девочек» водит
смердяк Свидригайлов (подпольная баня), и «баня» обычная, соединяются
в образ единый - ужасный и пошлый, ночной и дневной, - образ бани, как
Вечности; Вечность, как «баня» - исход омовений - становится третьим
сечением - баней высокою, символом крестным, крещением, или «водною
баней» церковного текста784; три «бани» в трех «банях» - градация банного
действия, или градация перерождения «Я» и астрального тела в проблеме
пути - изумительная конструкция-схема, по-разному ставимая в предысчисленностиа «инженерией» Достоевского; он - «инженер»', ведь не даром
имел он диплом инженера785 (таков — внешний «ценз»™ его); он - инженер
в построении, в предвычислении переутонченных, сложных до ужаса, вы­
держанных до прекрасности фабул; порою неряшливость и всегда
спешностьь фразы, кидок его росчерка при выполнении замысла (он не
выписывал текст, а «пек» - главами), - уравновешивается железной про­
думанностью, перечерченностью и пере-проработкой деталей начального
плана, в процессе промышливанья; он воистину есть «промыслитель»; он
«промысел» героев своих, некий «бог» в царстве замыслов; и оттого его
замыслы, ставшие явью романов, становятся - нет, не романами, а ру­
диментами новых вполне организмов; он - магия, перерождающая нашу
жизнь в ее сумме культурных сложений, в нем зачатых, как мир
действительный; выдумал где-то Россию, которой ведь - не было; ей
сказал: «Буди»', и вот - она стала. Твердилось отцами: «Где видано, чтобы
в России у нас было то-то и то-то; где, где в нашей жизни Раскольниковы,
Свидригайловы, Мышкины и Карамазовы!»787 Скоро уже - говорили
обратное: «Русская жизнь - достоевщина!» Он «достоевщиной»™ сделал
Россию: но он «достоевщину» мыслил в себе не как ставшую жизнь, - как
разрывы спирали из круга; в критическом вскрытии жизни вчера
«достоевщиной», - нет «достоевщины»; ведь «достоевщина», - абстрак­
ция круга, построенного нашим мозгом на ближележащем спиральном
звене; «реализм» Достоевского в том, что в нем нет никакой твердой
«вещи»; нет «res»™; он - динамика0 самопознания нашего.
Он - не учащий учитель: стремление, нудимость он!
И в нем «Я» изживаемо только в стремлении к дальнему4*; он - выра­
зитель духовности нашей, в нас крепнущей силою страсти, как страсть средь
страстей, страсть стремленья сделаться осью страстей, чтобы хаос их стал
эвритмией вращений планетных, градаций пресуществления красочных
светочей жизни - в свет-собственно: в жизнь Само-духа, в конкретно­
духовную жизнь, в полнокровную; в нем прочтен6 символ искомой духов­
ности, как жизни инстинкта, а не как морали; он выявил нам, что нор­
мальный инстинкт, исцеленный от круга болезней - духовен: болезнь его,
а разных фабул духовнейшей
ь его нервной
с в нас наших мигов познания,
d, к духу
' нами

ЕЩЕ РАЗ «ТОЛСТОЙ» И ЕЩЕ РАЗ ТОЛСТОЙ

171

страсть; сладострастье астрала - лишь маска, приросшая к духу: ее опери­
ровать можно.
Реал Достоевского -а «буди» его; в «достоевщине»ь - нет Достоевского.
Нет и Толстого: в «Толстом».

Еще раз «Толстой» и еще раз Толстой790
По сравнению с Гоголем и с Достоевским Толстой791 поражает спокойст­
вием; Гоголь дает нам ярчайшую лирику в эпосе; а Достоевский, конечно
же, есть драматург-беллетрист; чистый эпос, эпический эпос, рисуется в
произведеньях Толстого; в нем лирики нет и помина; не в точке трагедии
нерв объективных полотен Толстого; у Гоголя, у Достоевского с места в
карьер - потрясенье, взволнованность; фоны их образов бурно вздымаются;
все, что ни видит испуганный Гоголь, он видит, как скос; косит плач, косит
хохот; все - встряска: испуг, желанье сбежать от картин, им увиденных; у
Достоевского, вскормленного и испугом, и встряскою Гоголя, - встряска
становится бытом, второю натурою.
«Кризис» есть быт, новый быт Достоевского.
А у Толстого, вполне не критический быт, исчерпавший себя в углуб­
леньях нормальной, ничем не взволнованной жизни, становится «кризисом»',
«кризисом быта» становятся: жизнь и творенья Толстого.
И Гоголь, и Достоевский по-разному вывалились в реализм из душевной
истории; Гоголь, ударясь о тело, как 66-стену - лбом, - исказился, вскричал;
отвернулся, пытаясь выкарабкаться из тельного ужаса в мертвую душу; и
взявши не то направленье (путь вспять), совершенно запутавшись в нем, слег; и - умер; а Достоевский - слетел «вверх пятами»™2 с вершины
истории; личная жизнь - «вверх пятами»', блистательное увенчание первого
литературного опыта {«Бедные люди»), кружок Петрашевского, пере­
живание казни, и - каторга; всем изощренным сознаньем увидел он прошлое
после, как свой «Мертвый дом»; и куда Гоголь был вогнан обратно в
холодную, мертвую душу, в дом мертвый страхом; оттуда слетел Дос­
тоевский - сознанием, вывороченным наизнанку; слетел - «вверх пятами»;
сознанье его, отвердевшее в кризисе, в тело ударившись, не ощутило удара;
удар ощутило сознаньем пробитое тело; сознаньем разбил Достоевский
793
телесный„ состав; «эпилепсия» - судорога ответная
тела .
В Толстом совершенно здоровое «я» попадает в здоровый астрал; из
здорово изжитой душевной истории; катастрофизм встречи «я» и астрала
есть следствие ариманизации, или же люциферизации в изживаньи душев­
ных пластов, отражающихся в ариманизации, или же люциферизации
«тела»; в пробеге по зонам душевных культур для рельефности вылеченных
ситуаций души отвлекались сознательно мы от картин эволюции «тел» в8
8 все еще в нас не раскрытое
ь, иль в Достоевском, раскрытом критически, - все еще

172

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

третьем, пятом, четвертом периодах нашей истории; но, разумеется, - на
протяженье столетий тела изменялись: движенье сознанья, малейшее,
передавался ниже лежащим пластам, их меняет, пускай незаметно; мы
мыслями точим тела так, как капля за каплею точит в столетиях камни;
истории самосознанья, конечно же - соответствует фабула перерождения
тел; все процессы, которых касаемся мы в сфере жизни душевной, должны
бы представить мы с необходимой поправкой на тело, на вздрог изменения в
теле; ведь сумма всех вздрогов меняет телесный состав: камень - точится;
но отвлеченье мое от тел в эре душевных культур обосновано; в эре
душевной ведь не сознаем мы отчетливо тел; нам «телесность» дана, как в
подполье душевном, куда не заглядываем, полагая границу меж «я» и меж
телом, рисуя с себя лишь по пояс портрет; а все то, что лежит ниже пояса переживается в ранние стадии 3-ей эпохи, - наитием, в поздние - вовсе
незнанием; лишь приближался к телу в возвратном движении вниз,
появляется снова в сознании поле телесных узнаний; оно - бытие, о котором
забыли с эпохи Сократа весьма основательно: и потому появление «сферы»
пугает:
Есть бытие, - но именем каким
Его назвать: ни сон оно, ни бденье,
Меж них оно: и в человеке им
С безумием граничит разуменье.
Он в полноте рассудка своего,
А между тем, как волны на него,
Одна другой мятежней, своенравней
Видения бегут со всех сторон:
Как будто бы своей отчизны давней
Стихийному смятенью отдан он.
Барат<ынский>794

Не называемое бытие есть конкретное, реалистическое осознание
движений3 телесных, - не взгляд из души, как из фортки, откуда телесность ландшафт: то - картина природы, то - прикосновенье поверхности чуждой
стихии, как чувственности, то - абстракция, данная схемой атомного веса.
Принятье телесного мира во внутрь, - нам являет стихию родную и
чуждую - одновременно:
Как будто бы своей отчизны дальней
Стихийному смятенью отдан он795.

ЬИ уж Пушкин - подслушивает:
Я понять тебя хочу
Темный твой язык учу796.

И тревожится Тютчев:
О, страшных песен сих не пои”797 .

«я» внутри тела
ь И «смятение» - перепугало сколь многих; и

ЕЩЕ РАЗ «ТОЛСТОЙ» И ЕЩЕ РАЗ ТОЛСТОЙ

173

аА Фридрих Ницше впоследствии нам признается: «Тогда заговорило со
мною - "само ”»798.
«Тело» вдвинулось в нас, или мы оказалися в теле в итогеь истории
нашей, свершив проточение тел, в результате которого сферы, не
пересеченные, пересеклись в третью сферу, которая, по уверенью поэта «им сон и ни бденье»', сознание наше не гаснет в ней; переживается сон
наяву («Он - в полноте сознанья своего»); осознание тела в душевных
транскрипциях в первом моменте есть яркая вспышка фантастики (иль перекликанье с далеким «востоком»); фантастика новая - ярко отлична от
мира романтики; там — «привидения», иль - аллегории мира душевного, а не —
реальности; здесь же, - у Гоголя, Гофмана, По («фантазеров» истекшего
века) - вскрыт корень фантастики,0 не аллегория; в ней «действитель­
ность» внутри тела, в явлениях реалистического символизма, иль химии
переплетенья сознательных актов и темных стихий; символ - слитье
d реализм - символизм .
сознанья с телом; в такой~ подоснове всегда
Выход самосознанья в астрал есть экзамен; движенья сознанья в период
душевный печатали в теле себя; тело - летопись нашей души: протоколы,
записанные роковою рукою; прочесть их в душе - невозможно; в минуту,
когда мы кармически сходим сознанием в тело, - встает протокол: все, что мы
w
v
учиняли над телом, всплывает и нам шелестит о «стихиинои
отчизне»799 ; сто,
что мы прочитаем, - наш суд; суд над градацией, может быть, всех воп­
лощений в душевном периоде; Штейнер указывает на следующие воп­
лощения Микель-Анжело: он - Галилей; и потом - Ломоносов800; когда он
вернется, наверное переживет он теперь, что над телом своим он свершил в
эти 3 свои жизни; ведь, как Ломоносов, еще он не мог ясно видеть, что видим
мы в теле: теперь; так что волны видений, которые, выражаясь словами поэта,
«бегут, омывая нас»
*
01, - бурно охватят ero;f это будет отчет о работе трех
жизней: увидит он «бездну», которую видел небесною (реминисценция Гали­
леевой жизни), или - Открылась бездна, звезд полна:
Звездам числа нет, бездне - дна802 -

- по-иному!
Но иногда, мечтой воспламененный
Он видит свет, другим не откровенный -803

оканчивает Баратынский абзац свой, начавшийся
Есть - бытие: но именем каким
Его назвать?
Баратынский.

а Шопенгауэр - подслушивает через музыку это «смятение» как волю;
ь всех мощных душевных движений
с - самая субстанциальность, ее; - есть иная совсем: в ней - вещанье действительности,
d; иль обратное: символ - реален (в романтике он идеален еще)
‘ характер увиденного - протокол о здоровье;
f это будут видения «теч»;

174

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

«Бытие» же - «сознание в теле», прозренье во внутрь организма3*: порт­
рет во весь рост!
Ариманизация, люциферизация предшествующих воплощений, кривя
жизнь души, в результате кривизн - кривит тело астральное, наиплас­
тичнейшее, отпечатывающее движенья души и меняющее, в свою очередь,
ритмы эфирного тела: вплоть до... - физического. Ариман, Люцифер, кривя
душу, кривят и тела, в результате чего - затруднителен в нас переход от
истории сферы душевной к телесной; последствия эти подобны склерозу
сосудов — в телах; выход «я» из души в сферу тела тогда вызывает явленья
удара (разрыва сосудов); чем наша душевность больней, тем страннее в
раскрытиях внутренних тело, тем встречаь - «критичнее»', и тем виденья «со
всех сторон» жутче; «испуг» перед телом бежавшего Гоголя и «эпилепсия» у
Достоевского, - следствие прошлого: или - больные «тела»', оговариваюсь:
при здоровом физическом теле прихварывать может астральное; то значит:
болезнь прошлой жизни еще не впечаталась в ниже лежащее; тело
физическое, совершенно больное, пронизано может быть крепким астралом;
то значит: в далеких уже воплощеньях больное сознанье, печатаясь в ниже
лежащем, себя пропечатало в теле физическом ныне лишь; после - сознание
выздоровело; и - исправило промахи; то исправленье теперь напечатало
крепкий« астрал804 .
Все, здесь сказанное, есть, во-первых - поправка к предшествующему:
где, выявляя душевный период, сознательно мы отвлекались от тела, чтоб
не усложнять без нужды нашу тему; во-вторых,- это все есть введенье к
анализу реалистической темы в Толстом.
Толстой ярко 'отличен проявленной нормой
*
1; сознание может быть
сильным и слабым, заостренным и не заостренным; сила и слабость
сознанья не есть показатель здоровья его, иль болезни; сознание слабое
может быть вовсе здоровым и вовсе больным; не о степени, иль
интенсивности мира сознанья идет теперь речь; о здоровье' его; год
рожденья Толстого упал на начало столетья; в душевной стихии Толстой и
есть то, чем может быть сознанье душевно здорового в этот период; fl 5-ый
век наделил его выдержанною тенденцией к индивидуальной культуре8; и в
нем отразился способностью компоновать в сфере искусства: то, что мы
изживаем у Гоголя, у Достоевского, как музыкальность,h динамику, то
изживаем в Толстом мы шедеврами композиционных заданий, - велико­

"; а не поясного портрета (душевного).
ь с телом
с отличается от Достоевского, Гоголя
d
сознания
', о норме
г самосознающая душа наделила его теми качествами, какими она наделила людей пятнадцатого
столетия: ярко выдержанною
8 сознающая душа наделила его теми качествами, какими она наделила людей пятнадцатого века:
ярко
h ритмичность,

ЕЩЕ РАЗ «ТОЛСТОЙ» И ЕЩЕ РАЗ ТОЛСТОЙ

175

лепнейшею композицией сцен, медальонов (в плафоне сознания); в каждом дана композиция тела с Микель-анджеловской прорисовкой6.
«Природа», вошедшая в сферу сознанья в 15 веке любовно и пышно, «природа» такая в Толстом; и как Да-Винчи, вживаясь в мир раковин,
одновременно любуется ими и их изучает, - так сферу природных явлений в
себе и вокруг изучает любовно Толстой; Возрождение - век авантюр,
путешествий, открытий; Толстой молодой - весь открыт: как бы в ширь
неизвестности; в эту эпоху он - все что угодно в потенции: он - писатель,
исследователь континентов; в большой своей жизни, он - все: и охотник, и
воин, статистик, заведующий столовыми, школьный учитель, потом педагогреформатор, художник, мыслитель, и йог805; трудно даже сказать, чем бы он
оказался в 15 веке, - художником, авантюристом ли, Лютером ли? Из пластов
раннего самосознанья в себя он вобрал только плюсы? века же последующие
отразились в нем тем, что сознанье его, просекая в движении к низу рассудок
и им облачась, обладает критической силой сужденья; которая пусть не
изжита в томах а 1а Гегель-Кант; от критической силы рассудка он взял квинт-эссенцию/ силу суждения, мысли о мыслие: она проявляется в нем, как
инстинкт; знаем мы, как классично четвертый период культуры сказался в
Сократе; Сократ - это норма - себя развивающей личности до самосознания;
точка души сознающей есть демон его806; весь Сократ - квинт-эссенция
«личности»', можно сказать, что в Толстом дан Сократ в квинт-эссенции8807
как... - «сократин»', ьочень метко «сократит» Толстой, то взрывая Тур­
генева1, то Посрамляя профессора; там, где Сократ поучал, - молодой Толстой
слушает, молча; сужденья Толстого в периоде этом всегда — мимоходны;
«броском» он сократствует; если бы Штейнер не выявил нам, что Толстой
есть «Сократ» - в предыдущем периоде808, - мы все равно бык узнали,
отметили бы «сократин» — «сок» Сократа - в Толстом.
Но Толстой выступает в эпоху пробега сознаньем (в обратном порядке)
души ощущающей (встреча с астралом в ту пору свершается лишь в
единицах, в лазутчиках, выдвинутых аванпостом культуры); душа ощу­
щений - стихия Толстого-художника; здесь он есть роскошь рисовки нормальной,1 чувствительной чувственности; он далек от романтики, от
«сантиментов»™', в стихии творений своих" выявляет он сферу души

’ с углубленностью жестов и с
ь с Леонардо-да-винчевскою яркостью
' лишь молодость, норму,
d в нем сократический метод нормален, а сила суждения,
' («я думаю о том, что я думаю, что» - и т.д.), греческой
® личности этой; рассудок его - «сократин»;
" с инстинктивною, математической точностью метко
'гневом
J ставя в тупик неумело «сократствующего»
k в методе споров, в привязчивой четкости, в твердом порою упрямстве прижать собеседника к
стенке, пышнейше цветущей,
m ; и прочих болезней души
п «в детстве и отрочестве»909

176

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

ощущений; все сферы душевные уравновешены в нем; он - само исчерпанье
души; он - ее полнота.
Я бы мог преподробно вскрыть признак яркой нормальности тел у
Толстого (астрального тела, эфирного тела, физического); нам духовное
знание в руки дает много способов выявить степень здоровья иль степень
болезни того иль иного из тел, без того, чтобы мы в установке такой
прибегали бы лично к духовному опыту; так ведь, не будучи доктором, я, по
прочтенью учебника, с минимум азнаний, всегда отличу ьдифтерит от
холеры, и бронхит от свинки-, поэтому, вовсе не будучи спецом, духовным
врачом, я имею, как антропософ, ряды данных, вполне позволяющих мне
орьентироваться в сочетанье «телесностей» у Льва Толстогос; оно в нем
нормально, гораздо нормальнее нормы его поколения; можно сказать, что
здоровой1** душой приближаясь к здоровому «телу», - с нормальным
здоровьем коснулся он в «я» рубежа меж душою и телом; и с минимум
личного кризиса он пережил кризис наш, очень-очень задолго до насе.
Этот кризис - единственный кризис: классичен, нормален он; в нем Лев
Толстой совлеченье «души» Достоевского переживает - легчайше;
переживает его он, как углубленье душевного1; вв нем ощущенья Толстого
свершают как бы энтелехию™ в тело астральное-, мир ощущений
психических в нем - выражение мира телесного; в «тельной» импрессии
душетелесное мало-помалу становится телодушевным-, душа в нем душевное «тело», в которое входит астральное тело-, и образы мира
астрального вовсе не жутки, не «тельны»-, не «спрутов»^ он видит', и не
«насекомое^ 8|2, - нет: в жизнь ощущенья вростает любовно, бесстрашно, и в нем выявляет животное: «лошадь» прорезалась в душу у Вронского813;
«лошадь» - совсем не «паук»814 - здесь астрал; он сознанием Вронского
вобран; и Вронский - себя сознающая «лошадь»-, «собака» — астральное тело
Ростова; в картине охоты в «Войне и мире» сознанья собачьих людей,
Николая Ростова и дядюшки («Чистое дело - марш») расширяются до
бытия815; - но... но... — «именем каким его назвать»™, потому что
внырнули, все-все, вдруг в собаку: «собаками» скачут за волком; вчитайтесь
же в сцену охоты, и вы поразитесь, с каким мастерством Лев Толстой
переходит от вскрытья сознанья охотничьего к описанью мира бегущей
собаки; вот еще дяденькак («чистое дело — марш») - еще он, еще он; и не
он: вовсе пес; все - вот - псы, только псы; это - тело астральное, вскрытое

здравости
ь скарлатину
с по данным творений его
d «я»
войдя с «я» в мир астрала
f взятия тела
g душа ощущающая у Толстого как бы переходит в градациях энтелехических в тело астральное;
h востока
' не «панночку»,3"
■* и не мир «бани»
к
с его поговоркою

ЕЩЕ РАЗ «ТОЛСТОЙ» И ЕЩЕ РАЗ ТОЛСТОЙ

177

так безболезненно3; миг - и кричат над растерзанным волком тела: вы при­
помните взвизги Наташи Ростовой в той сцене; и - далее, далее: глубже и
глубже - заходы в стихию «отчизны», когда вспоминает Наташа Ростова с
Николенькой - «то, чего не было»
*'
1: не было в детстве арапов', однако
Николенька, как и Наташа, арапов запомнил818; «арапы» суть действия
ритмов телесных и полусознательных, после забытых; «арап» - точный след
жизни ритма, в котором себя пережили Наташа с Николенькой. Здесь в
своем мощном проходе в тела из души намечает Толстой с точки зренья
духовного знания точный подход к ьуказаниям, как проходить: в изменении
образов воспоминанья, в работе над памятью.
В каждом отдельном сознании, в росте его из пучинс, в раннем детстве
имеем ракурс повторений ритмических давних периодов жизни сознания;
доисторическая культура, которую мы называем культурою Индии,
переживается в ритмах эфирного тела ребенка как бы реминисценцией; в
странных снах, в ощущениях даже, себя изживает наш первый культурный
период до этого времени; в дырах и безднах, иль хаосах, иль - катастрофах,
в гибели материков Атлантиды живут дети ночью (и то отражается в
бредаха); мы культурой вниманья могли бы все это припомнить®819; потомг
пробегаем в ракурсе мы переживанья культуры астрального тела
(персидской), второй; и т.д.; лет к 18-ти только - в сфере души ощущающей
мы; романтизм в это время в нас ярок; то отблеск - мифической, некогда
юной душевной культуры; то - ранняя Греция; в ней мы - герои: и жизнь
открывается полем для подвигов; в эру вхождения «я» из душевных пластов
в мир телесный нормальней всего этот выход из сферы души совершать
напряженьем внимания и изменением образов памяти; некоторые медита­
ции - суть упражнения в веденье событий в обратном порядке™.
Обратный порядок, жизнь памяти, память о прошлом не внешняя
память, а память о памяти
*
2', - фон, подстилающий все восприятья души
ощущающей в образах, данных Толстым; в описанье того, как сливается
Вронский с любимою лошадью (скачка из «Анны Карениной»), - Вронский
уже есть кентавр: «душетело», иль «тел одуша»', то же третье, чем тело с
душою сшивается, что порождает «кентавров» толстовского творчества (иль
человекоживотных), есть «я», внетелесное и внедушевное, выделившееся из
сферы душевной, еще не вошедшей в телесную сферу: Толстой, заработав
одной стороною в душе, а другою просунувшись в тело, рождает чудесных
кентавров, которых животная часть - человечится: «Зверь ее мудрый»',
гласит нам Брошка - «зверь - знает»
*
22', у Гоголя звери - не «знают»', у
Гоголя - в месте зверином: сам черт; у Толстого же - добрая, кроткая
" в нашей душе
ь прохожденью сознанья в астрал
с бессознательных
d
на грани -t3-х лет
с Прим. Белого:
В моем «Котике Летаеве» я старался дать субъекцию припоминаний подобного рода.
с 7-ми
8 идеализм
h воспоминанье

178

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

лошадь, которой сломал человек позвоночник; глазами, наполненными
слезами - косится она на убийцу; и это - астральное тело: оно - человечно в
«кентавре»', зато оживотнена часть человечья; Иван Ильич, деятель
земский, кричит: «У-у-у»823; Анатоль жеа, пленитель сердец, над ногою
своей заливаетсяь: «Оо!...»824.
Вронский, Анна Каренина, Пьер, Анатольс в разрисовке Толстого «кентавры», слияния, символы - точки прохода сознанья в астрал и астрала
в сознанья; под легкой фатою культуры души1* у Толстого - слияния; и
жесты телесные в них - промудренные; «губка» Болконской825 - сознанье;
душевные жесты - животны; животен в сознании Анны Карениной
страшный итог ее жизни, иль тело, в котором копается злой «мужиченка»',
копание в теле («II faut le petrir»)
*
26 - есть духовнейший образ: но дан он,
как символ', в кровавости тела толстовского - «дух»; а в жизни духовной у
Анны Карениной, - лишь копошение тельное; тело и душа всюду слиты
Толстым, - в третьем: в духе, в здоровье сознания, взявшего в руки свой
кризис. Где навстречу чиновнику Гоголя бежит нос827 (или - двойник), где
Рогожин с ножом стережет князя Мышкина,е там - у Толстого, - добрейший
Кентавр: человекоживотное; телодуша-душетело представлено формою
быта обычного; маскою «натурализма» закрыл Лев Толстой свой мифи­
ческий мир, где движенья души суть - «кентавры»\ движенья тела - «кен­
тавры»', где «Пьер» в представленьи Наташи есть «синий квадрат»
*
2*', и
запахи жженой пробки на губке подставлены под поцелуй Николая
Ростова829; дан запах телесный, а мы изживаем мир радости, светов и святок,
надежду; и - будущее. Мы не видим сперва всей фантастики в переп­
летенье моментов толстовского «натурализма», где жженою пробкой
прочерченный усик являет «натуру» молоденькой барышни, а темносиний
квадрат есть решающий миг, изменяющий судьбы Наташи Ростовой.
Толстой есть фантастика, или астрал: бытие, про которое хочет сказать
Баратынский: «Но именем каким его назвать». В описании рисует Толстой
нам — как будто - знакомый свой быт; при ближайшем разглядываньи,
понимаешь: везде«Мечтой воспламененный
Он видит свет, другим не откровенный»830.

Вполне «откровение» «быта» - потом, когда выяснится: этот «быт», им
исчерпанный, им отраженный, - не «быт»: кризис быта, катастрофа; так
осознав себя, в кризисе быта, из быта он выйдет: вполне, до конца, как
никтоё.

а балетный танцор,
ь плачем
с даже, даже Иван Ильич в яркой
d ощущающей всюду
е где половинки разрезанного организма сознания столкнуты страшной катастрофой (у Достоев­
ского, Гоголя),
f (сплошная фантастика)
g: с бесконечною мудростью и с бесконечным здоровьем.

ЕЩЕ РАЗ «ТОЛСТОЙ» И ЕЩЕ РАЗ ТОЛСТОЙ

179

Да, нормальность душевнотелесная и обусловила в жизни Толстого нор­
мальность несения точки вполне ненормальной, - той точки, явленье
которой в сознании Тютчева, Гоголя и Достоевского - вскрики; из точки
рисует Толстой нам кентавров, иль спаянных противоборств, - что страш­
нее? Но в Толстом «что страшнее» совершается так, что кругом воскли­
цают:
- «Нет, что натуральнее?»
Скажем мы - что натуральнее «синих квадратов» по имени «Пьеры», и
что натуральнее «йпити-питй-ититй»™, сочетанья слов, при посредстве
которого нам ясно неясное бреда Андрея! Свой «бред» он умеет нам так
поднести, что его принимаем вполне, полагая: мы приняли «натурализм»',
но «натура» - бродить начинает: в ней - кризис: уже!
Переход «я» сознания3 в тело астральное лишь при поверхностном
взятии - вполне бестревожно; оно бестревожно, как летнее небо; при
взгляде на небо такое, оно нам, как ласка; и мы забываем, что «бездна» тут
глянула832 (не отвертимсяь!); при долгом разгляде небес - Q«ласка» - и
глубже, и глубже, и глубже, - чернее, чернее, черней - проступает сквозь
ласку глубокая падина оледенением - нечеловеческим: ах, - куда нам от
неба бежать; повисает оно - отовсюду; легчающий слой, разрежаемый в нас
незаметно, - душа ощущений Толстого, иль «быт» зарисованный; примем
[быт]833 - и значит: что приняли то, что являлось в Толстом утонченьем
стремительным всех оболочек душевности, до - пустоты: пасти неба; до полного «нуль»й: до астрального тела; приняв оболочку Толстого, приняв его
«быт», поднесенный с такою душевною, легкою ласкою,® приняли: все
остальное: «пити-пйти», приняли «синий квадрат»', и - странный «волчок»,
закрутившийся около пылью покрытых сапог созерцающего Андрея на
поле, отчетливо видимом, великолепно срисованном (по полю - помните только сейчас еще бегал тот пес, на которого в грустной тревоге косились
солдаты); мы знаем «волчок», это - бомба/ вот-вот!834 И - не верим, что
«это» случится; ведь в «быте» Андрея Болконского все - объяснимо так,
благополучно так, просто так прежде кончалось; и - «вот!»... А когда
поднимали Андрея с разорванным телом835, он увидел на небе - то небо,
другое, которое видеть не хочется; и - за тем небом, за бездной астрала,
еще что-то, что углублялося в чтенье Евангелия от Иоанна', увидел - мир
духа™.
Когда он увидел, то в «быт» не вернулся: вы помните сон его, как там за
дверью «стояло, ломилось оно»', и проснувшись, - он знал: это - смерть™.
Так в Толстом, еще в первом периоде - все препонятно, преласково; но в
истончениях ласки под «бытом», которого нет, лишь - «волчок», лишь
астрал', и когда мы поймем, что - «быт» треснул на нас, что возврат наш в
а в Толстом из души ощущающей
ь: когда-нибудь - вспомним
с мы видим, как в ласке лазоревой
d быта в нас
е в «Войне и мире», f она - разорвется:

180

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

«душевность»3 отрезан, Толстой своей строгой рукою показывает на то
самое, что за дверями стоит и уж ломится (смерть наша в теле); другойь 838 подает нам Евангелие.
Достоевский и Гоголь кричат издали: «Кризис!»-, и если боитесь, то - не
подходите: больные писатели! Все ж это знают!
сИх «кризисы» разве одеты в уют, в комфортабельность быта «душев­
ного», «барского», в пышность здоровья? Когда вы идете в миры Достоев­
ского, вооружаетесь6 вы. А Толстому мы все - отдаемся, здоровье его
выпивая до дна; но на «дне» всегда - обморок; в кубке же - «яд»\ или, лучше
сказать, хлороформ; выпив душу романов, - в забвении мы; он же нас
полагает на стол; и без спросу свершает одну из своих операций; проснулися, - а оператор показывает не на ногу отрезанную, - на отрезанный
быт «исторический»6.
Как Анатолий, рыдаете вы - О-оо-оо! - над отрезанной частью того, что
вам только что виделось лучшим в вас.
- «Этого нет» - заявляет Толстой.
В Льве Толстом безболезненный кризис сознанья; но тем он - рази­
тельней, тем коренней; в нем то именно, что ненормально вполне в Дос­
тоевском, - нормально вполне - в ненормальности строгих итогов; в Тол­
стом, иль с Толстым начинаем мы «кризис» под формой «отсутствия
кризиса», так сказать, ранее мига критического: начинаем его не на грани
души ощущений с астралом: в душе ощущений, которая в мире Толстого уже
не душа ощущений, а - тело астральное, так сказать, им контрабандой
введенное: вводит его он, как Пьера, а Пьера-то - нет: «темносиний
квадрат»^ или - вырез в сквозной, голубой занавеске - астрала.
Толстому мы все предаемся, а он - предает нас судьбе, потому что во
всех ощущеньях душевной телесности, ясных, простых, - незаметнейше
выгр<а>ное, - неуловимое, зыбкое предощущенье-ль, воспоминание-ль? То
оно - «память о памяти», образ которой утерян; а то - ощущение «рока»,
введенное так, что его мы глотаем сперва безо всякого соображенья, что мы
восприятие вводим в себя - из которого в будущем в нас разовьется, иль в
нас разорвется - катастрофа.
Вы посмотрите: момент появления Вронского перед Карениной (сцена в
вагоне840) - момент появления образа смерти, Карениной: под паровозом;
звук смерти - стук «тенъ-терень» - стук молоточка железного по колесу:
мужичек пробежал под вагонами841; образ едва западает; в взвивах метели
так молодо, ярко поет всепобедная страсть; молоток мужичонки - опять
появляется: в сне; лишь тогда понимаем, что символы рока кругом
обступили; «быт» рвется; но если угодно, он рвется до звука «терень»-, не
а, в комфорт: отрезан безжалостной чьей-то рукою,
ь другою рукой
с Гоголь знает, что был он «чудак»; Достоевский - «жестокий талант» (и об этом написано)839.
d трезвостью критики
' прошлой душевной культуры
г бездны неба, разрыв, жестоко прорезанный,
8 выгрывается

ЕЩЕ РАЗ «ТОЛСТОЙ» И ЕЩЕ РАЗ ТОЛСТОЙ

181

когда уезжает обратно Каренина, рок ей показан, - когда приезжает в
Москву и встречается с Вронским впервые: тогда уже тащут кого-то:
задавленный поездом !
В миге явления Анны пред нами звучит миг последний, который
сознается - после; он — дан; в первом, легком, пленительном, образе «быта»
Толстого, возникшем пред нами, - уж призвук «терень»: молоточек судьбы.
Или - память о памяти', то, что нам так убедительно, что так понятно в
Толстом, что в другом показалось бы бредом (как «синий квадрат» вместо
Пьера), есть магия воспоминанья из области доисторической жизни, в нас
вписанной; именно: чтенье движений сознания, ритмов и мин вместо слов
объяснительных: «губка» княгини Болконской - о ней два словечка Тол­
стого - страницы, тома ненаписанных истин; не - надо: все ясно; откуда-с позволю спросить? - На вопрос, - не ответите: он - безответен; а то, что
яснит, несказуемое - апелляция к памяти, к древней: к культуре астрального
тела, где «губки» и «ушки», - то, что потом только стало душевным
движеньем сознанья; во всех жестах «быта» Толстого - быт доисторический,
где понимание - память о памяти, образ которой угас, в нас оставив лишь
след, что он некогда, в тысячелетьях, быть может, - однажды увиделся; и
такой образ - «арап»', Николай и Наташа такого «арапа» видали в гостинной:
«Ты помнишь?» - «Конечно же». «Папа» и «мама» и прочие все утверждали,
что не было вовсе «арапа»', и - не было в плане физическом; в теле
астральном, движенья которого передавались ребенкам, он «был».
Оттого и Наташа Ростова (Толстой говорит из нее) резюмирует тайну
толстовского быта, подкладку ее: «Если все вспоминать, вспоминать, то
довспоминаешься до того, что случалося прежде рождения»3*43. Прежде
рожденья в физический мир проходили мы миром астральным; и он
подстилает нам все, что стоит перед нами; как быт: он - быт «быта»
Толстого; и прежде душевной культуры истории переживалась культура
астрального тела; и эта культура в культуре толстовского творчества всюду присутствует: памятью памяти.
У Достоевского вскрытие жизни душевной являет в ней точки сознанья,
в которых сознание «я» проявляется с мудростью прямо-таки инстинк­
тивной; инстинкт в жизни «я», страстность жизни сознания, есть лишь
эмблема невскрытой, конкретной духовности, или продукт растворенья
астрала и «я» в то, что есть уж не «я» в прежнем смысле; не есть и астрал в
прежнем смысле, а - Манас. Подобно тому у Толстого раскрытие тела в
душевных его выявленьях являет в нем точки, в которых движения тела
показаны так, будто эти движенья - сознательность; мудрость инстинкта
являет Толстой; воплощается «я» в жизнь инстинкта, продуктом раствора
сознанья в астрале рождая то именно, что - не астрал, не сознание в
прежнем значенье, а - Манас, опять-таки. Эти явления мудрости в теле,
инстинкта в сознании - первые проблески новых путей, как итога работы
над миром страстей, выводящей пути нашей жизни, с их «бытом», из сферы
а Прим. Белого:
Передаю своими словами, за неимением текста.

182

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

телесной, из сферы душевной; в этом движенье, естественном в духе, весь
кризис, и все проявления неестественности в нашей жизни, подсмотренные
Львом Толстым; в этом быт перманентного кризиса у Достоевского.
Но у Толстого наш кризис - нормальный итог, из всего, им показанного;
революция жизни в Толстом не в ударе - лбом в стену - как в Гоголе, не в
«вверх пятами» в подполье, как у Достоевского; кризис Толстого в
хозяйственном, медленном приготовлении жизни в себе: к ликвидации
жизни исчерпанный; нет, не сжигает Толстой своих «бытов», а ждет
«вызревания» быта: ждет, - быт упадет, как созревшее яблоко; в кризис он
входит, вводя за собой все таланты, итоги работы душевной: рассудка и
чувства; он, зная «телесным нутром» транспарантность «телес», подсти­
лаемых бездною духа, вполне изживает и чувством своим этот факт, сознает
и рассудком - откуда, что, как; тут-то - корень и кажущейся «рацио­
нальности» мер, им предложенных, или «рассудочность» непонимаемого
Толстого-учителя (будто бы выдумал из головы он «толстовство»)',
«толстовство» учителя впаяно в первые вздроги художника, прочно сидит оно в них; принимая художника, вынуждены принимать и послед­
ствие: кризис в Толстом, - кризис «быта», в который вцепились недавно,
который-таки, вопреки всем «вцепленьям», блистательно лопнул; нет, гипертрофия «рассудочности» в поученьях Толстого - есть наша само­
защита или инстинкт противления в нас.
Есть «конечно» в Толстом и «рассудочность», непретворенности и не­
расплавленное™ в горне душевных частей; есть куски от «души ощу­
щающей» - «барин», «помещик» и «эпикуреец»^; но первый на них указует
он сам; и первый же он протестует: «Да я - не учитель»
*
44', так миф об
«учителе» - вырос из факта: желанья Толстого, чтоб мы научили его; жил в
«быту», проник в корень его, нами выславлен за выявление «быта», - и
вот, в проницании быта, запутался; и что же он - сделал: пришел к нам, спросить: как же жить? Вспомним, как Лев Николаевич, «наш», - «наш»
москвич, из Хамовников845, хаживал к профессорам, богословам, фи­
лософам - жизни учиться и спрашивать6; нет, неужели же в миги, когда
приходил он к «критичности» жизни душевной, наполненной не со­
держанием, а «либеральными» фразами, - в миги, когда он хотел с жизнью
кончить, - ходил к нам «учитель» - сназойливый и бестолковый «рас­
судочник»4? Мы ж прогоняли его, - невниманием к сути вопросов, им
поднятых; в дружеской, почти семейно-московской, семейно-профессорской
*
«пре»
4Ь - в нас вставал лишь «несносный учитель», которого выдумали и
которым отставились мы от Толстого, блестяще непонятого, позабытого под
монументом, Построенным - «от сих пор — до сих пор» -, в пику *нес ­
в Толстом
о совершенно конкретнейших недоуменьях, о путанице представлении о жизни;
с болтливый, дурящий и самоуверенный
d, каким он стал в глазах многих? Братски хотел разобраться со всеми в том именно, в чем, по его
представленью, запутался:
', который неискренно мы воздвигали Толстому-художнику, или Толстому
f гонимому всеми, почти и ненавидимому чудаку, приставале-рассудочнику
ь

ЕЩЕ РАЗ «ТОЛСТОЙ» И ЕЩЕ РАЗ ТОЛСТОЙ

183

носнейшему приставале-рассудочнику; либеральный профессор, поклонник
«художника», не разглядевший в художнике «синих квадратов», реальных
невнятиц, Толстому на дверь указал, когда этот Толстой вдруг - осмелился
ане согласиться847; ученый, которому было показано, что, говоря откро­
венно, возможно построить нам столько наук, сколько радиусов проводимо
от центра к окружности, и что, поэтому, в круге науки действительной знать, каких знаний нам в первую очередь следует вопить, чтоб мы не
разъехались в «хаос» научности, - этот ученый, опять лишь, на дверь
указал;6*а епископ в конкретном вопросе о том, как случилось, что в «быте»
церковном господствует - не христианство, - епископ отделался: грубым
проклятием848; словом: где ни был Толстой, ища выхода, в кризисе «быта»
(который, опять-таки, приняли мы в наших громких хваленьях художнику)?
сБросив на все это взгляд, поражаешься ярким порывам Толстого, - учиться
всему, что ни есть (совсем за-ново); и этот вот жест, - жест правдивости,
вытекшей из органичности почвы вопросов «критических», - мы и не
вынесли; чтоб отвязаться скорей от Толстого, желающего научиться
вторично всему (научить же его не могли мы, повиснув на нем, - на
«учителе»), - мы поскорее состряпали - ложь об «учителе»', в карикатуру849.
Толстой стал учиться... у пахаря, у мужика, у сапожника: Боже мой, сколько годов говорилось с ужимочкой, как он точал сапоги850 в назидание
нам!
Состряпавши миф, успокоились: создан «предлог», чтоб - не «видеть»й\
и все же - все ухнули!
Отличье Толстого от «буди», в котором заострен вопрос о путях
Достоевским, - существенно: молнья, зигзаг, эпилепсия, мистика мига,
прозоре; да, прекрасно: а после? Лишь - большая тьма: и таков Достоевский;
ну да, - Апокалипсис будет; на нас просияют тела; но, пока-то; - «пока»', разговорчик такой Достоевским ведется в трактирчике, под гром
«машины»™', такой разговорчик (на «чик» напираю) есть - «чик»; один миг; после - следует жизньг; и читатель бежит в Департамент; спешит
Достоевский в редакцию, где тоже - «-чик» (Апокалипсис - где?); дома рукопись: или роман с «Апокалипсисом». Он - выходит: пикантна начинка:
сюжет разговор-чика где-нибудь - там в ресторан-чике. Для Толстого же с
мига, когда «Апокалипсис» вдвинется в тему беседы (хотя б в ресторан-чике) нет возвращенья в редакцию, времени нет для романа; роман, если гибель
культуры висит8, - только «чик». Не теряя минуты - всем взяться за дело:
«постройки ковчега»', представьте себе: древний Ной со дня на день
решился б откладывать: дело с ковчегом, довольствуясь «-чиками»\ в день
а быть анархистом, а не либералом
ь объявивши Толстого врагом точных знаний;
с Взглянувши на этот период духовных исканий Толстого
d чтоб не видеть развернутой бездны (и все ж скоро ухнули все в эту бездну!)
интуиция, после которых объемлет лишь f обычная
8 на носу
h презанимательных прений по поводу слышанного

184

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

бы потопа — ачто было? В разрезе Толстого, с момента вступления
«кризиса» в поле сознания, прочее — нуль; и Толстой оставляет перо, обегает
знакомых: «Не правда ли? Может быть, я ошибаюсь?» Его - выставляют: за
дверь.
Он, тогда один, - начинает «ковчег»; застающим его за занятием этим,
вполне признается, что - строит; на реплику, - «одно дело слова, а другое дела», он как бы отвечает: «Коль беседы, романы и проповеди о крушенье
культуры - “слова", то такие беседы, романы и проповеди без реальнейшей
деятельности - ьпросто подлы!»
В Толстом сфера кризисов литературных, общественных, религиозных,
иль сфера деяний Толстого-художника, Гоголя и Достоевского, - сфера
пустейших «чириков»; и в этом значенье «зигзаг» Достоевского, «молнья»
прогноза - чирик\ спичка вспыхнула в тьме; и - погасла; сгустилась от этого
тьма; и громчей ресторанный «канкан»; и - громче «канкан» публицистики.
Что ж остается?
Поволенный выход, - зигзаг молньи - сделать мостом; его выковать
снизу наверх: из ступеней; иль «молния»', «мистика», слишь привиденье;
или ж она - на мгновение вспыхнувший контур горы перед нами, в охвате
сознанья, угашенном тотчас; коль молнья - путь, и коль гора не видна во все
миги сознанья, то надо начать - с укрепленья сознания в месте темнейшем,
откуда был вспых (из «астрала»), - сознание сделать светящим; тогда мы
увидим и горул; увидим, что собственно нас от нее отделяет; и стало быть:
дело не в молнии, даже пока не в горе, не в пути отысканий рельефа
подножья, - в трезвой и нудной для многих прочистке сознания, как фонаря
освещающего852, и в разборе частей фонаря, не желающего освещать в
обстановке астрального мрака; такими частями являются в нас - жестяная,
фонарная форма, иль наш организм и в нем: «я», зажигаемый свет фитиля,
иль рассудок, фитиль, в свечку впаянный, мыслью невидный, иль - чувства,
душевности: тело свечи, расплавимое и вызывающее факт свечения тем, что
дает материал для горения, - страсти6, (астральное тело); вопрос ресто­
ранный, мистический «-чик», превращается тут же в скучнейшее, трезвое и
кропотливейшее самознанье; до этого мига готов был обедавший вместе с
Толстым адвокат, литератор на «-чик» разговора, готов был рассудочно
переливать из пустого в порожнее853 тему о кризисе, даже готов был
(особенно, если он выпил) на молнию Духа, на мистику, на Апокалипсис;
быстро толстовски «прозреть»; и - скорее бежать по делам; но увидев, что
дело - не шуточное, что свидание с дамой, дела адвокатские с этого «мига»
отваливаются, что на столик является вместо шампанского просто зах­
ватанный, неинтересный «фонарь», и при этом «фонарь головы адво­
катской» - спешит адвокат поскорее бежать от Толстого, хотя бы к со“ погибло бы все!
ь лишь цинизм: они даже - не «чик»: «чик-чирик»1
' в мистику эту не верит Толстой (она жизнь ощущения, душа ощущающая), не верит; или молния не ложное видение;
d пути
'телесные, или

ЕЩЕ РАЗ «ТОЛСТОЙ» И ЕЩЕ РАЗ ТОЛСТОЙ

185

седнему столику, где Достоевский показывает - «на мгновение только» духовную молнию.
«Миф» о рассудочности Льва Толстого854 отныне естественно переп­
летается с мифом о том, что он спятил с ума; это «миф» - адвоката мос­
ковского, деятеля, либерала («кадета»
*
55 - впоследствии); «сухость, рас­
судочность» - факт появления дела за словом, за молниею а- фонаря; а
припевы: - «спятил с ума» - заявленье Толстого, что грязный фонарь: «го­
лова» адвокатская: если «фонарь» не прочистить, не будет светить он; а если
бежать от него, - убежишь безголовым.
Действительно, - парадоксально казалося в веке истекшем, когда Тол­
стой заверял, что наука наук, обусловливающая нам всю целостность
знанья, - духовна; здесь, что оскорбляло: духовное — знаемо; это - наука. На
«мистику», «веру», - на все, что угодно, пошли б мы; и всем, чем угодно,
Толстого бы мы оправдали; но факт утвержденья духовной науки, но зов разработать науку, такую в себе, — нас взорвал.
И Толстому ответили мы клеветой: искаженьем основ его ьзнания.
Если бы мы удосужились раз навсегда разглядеть подоснову ученья
Толстого, то нас поразил бы загадочный факт: где ученье? Его не было',
встретили б нас здесь иль там лишь попытки отдельные выразить опыт
исканияс базы духовного знания; в поисках базы читает он все, извлекая из
мистиков, йогов, философов, экономистов моменты реальные, в них,
отвергая всю сферу «как будто»', «“как будто бы” объяснено, а в дейст­
вительности, - лишь туман» - говорит нам Толстой, указуя на факты куль­
туры: на книги, на произведенья искусства, на деятельность наших обществ,
установлений, правительств; и мы понимаем, что - прав где-то он; и тогда
возражаем ему, что легко предаваться абстрактно-рассудочной критике
нашей действительности, - трудней строить; и чувствуем, что возражение и
это, - не в счет, что Толстой его знает; и если он все ж поступает так
именно, как поступает он - есть у него основанье для этого; и основание «опыт», тот самый хотя бы, который создал его вещим в искусстве, - тот
именно опыт: куда же он канул в Толстом, или, лучше сказать, куда спрятал
Толстой опыт свой, «перестав быть писателем»
*
56; это — вопрос об ученье:
где, где оно, - это учение, - в чем?
И наталкиваемся на явленье, которое так нас подводит в искусстве
Толстого, где с виду все ясно и просто - душевно, пленительно, - до... вдруг
разверзшейся бездны, засасывающей1*: «Уу-уу-уу, не хочуу-уу» - начинает
выревывать изображенный им деятель, Иван Ильич (мы ведь все - его
братья): «Не хочу я проваливаться в этот темный, глубокий, ужасный
мешок»857. Но в минуте последней провала в мешок, ощущает Иван Ильич:
дальше - «пойдет»: легче, легче; где виделась «бездна» - там свет
зажигается: свет не дневной, бытовой, - свет иной, или - внутренний. То же
прозорливости
ь мысли
с Толстым прочной
d нас

186

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

с «ученьем»: казалось - все понятно; все так рассудочно, так рационально,
так скучно, до... - что это? Мы натолкнулись в Толстом на факт «слез»: он,
оказывается, ему одному постижимыми фактами «опыта» так разволнован,
что плачет; имеет он Голос, который в себе называет «Хозяином»™', более:
рекомендует систему раздумий, систему практических сосредоточений,
чтобы заглушать в себе жизнь восприятий не ради «аскезы», не ради
«ничто», а для неких явлений конкретных3; явления эти есть жизнь, а не
только бурчанье сварливого старца, - об этом свидетельствует умиленье
Толстого, и дар его слез; этот «дар» - «дар любви», неожиданной в нудном
сократике; он - указует на стороны «старчества»™ в этом рассудочном
старце; ученье Толстого при четком подходе к «ученью» становится «фак­
том» закрытых сторон его мудрости, а не ученьем рассудка860, как «быт»
ощущений душевных в художнике в более пристальном взгляде становится
бездной, в которую втянуты мы («Не хоч-ууу!»). Даже более, свет в миг
последний, в минуту предсмертную, потусторонний, представший пред
князем Андреем Болконским, Иван Ильичем, иль хозяином, отогревающим
тело работника861 - именно это учение; «что-то» зарыто в нем; что - нам не
видно: «ученье» ль оно?
И Толстой отвечает, что - опыт', то самое, что поразило нас некогда в
странном решеньи Толстого заняться починкой сознанья', «попытка абст­
рактная» — в жизни Толстого от 80-го года до 1910-го, в тридцатилетье
закрытой работы сказалася - опытом, «мистикою», на которую были
согласны иные из нас, но которой де не было в «рационализме».
Мы, анализируя все, что разбросано им, как признанье об опыте этом в
статьях, в «Дневнике»™, в изумительной книге о жизни863 - имеем картину
его, систематику, иль sui generis йогу864, которую он предлагает себе
самому: с нами делится лишь он, поскольку желаем мы опыта, но не
навязывает6865; указанья Толстого составлены на основанье фактов, конкрет­
нейших, им пережитых, и в свидетельствах то ж переживших людей: ряды
ссылок на Будду, Лаодзы, Конфуция866; словом, - «восток» выплывает;
«восток», так сказать, в проработку идет: он в Толстом изживается за-ново:
в наших условиях; все же учение с- сказ, как сознанием нашим, вот этим,
рассудочным, чувством, вот этим, душевным, - найти верный базис духов­
ного знания.
То, что мы можем прочесть у Толстого на этом пути - «предваренья
пути» - есть рассказ, как нам сдвинуться с «чика», как миг ресторанной
беседы продолжить в действительной чинке испорченного «фонаря»,
сознаванья абстрактного; жаль, что сбежал «адвокат» в свое время: остался
без «опыта» он в миг ответственный кризиса «всех и во всем», пережитого
нами; Толстой, над которым смеялись мы, «кризис» предвидел: он нам
говорил: «Пожар вспыхнет». И - вспыхнул; и будет еще ряд нечаемых
внутри жизни «я»
ь Прим. Белого:
В моем очерке «Толстой и кризис культуры» я пытаюсь вскрыть некоторые существенные черты
этой иоги.
с есть, так сказать, популярнейший

ЕЩЕ РАЗ «ТОЛСТОЙ» И ЕЩЕ РАЗ ТОЛСТОЙ

187

«вспыхов»; и снова окажемся мы, как уже оказались однажды, банкротами;
надо оставить политику «вспыхов», систему «авосей» и мистику ждания
молний «с востока на запад»', ведь сказано в притче евангельской867: «Надо
светильни готовить. А то не увидим прихода к себе Жениха; и приход
Жениха, без светильни готовой, нам будет лишь скрежетом».
Первый момент в пути опыта приготовленья сознания к опыту собст­
венно есть, по Толстому, «момент» разговора о «первом моменте»
продлить, воплощая его; и начать воплощение хоть в ресторан-чике; этот
«момент» есть момент тишины и молчанья: момент отвлеченья себя от всех
гамов сторонних, и сосредоточенья в пункте: момент концентрации; «внут­
ренняя тишина»^ - вот с чего начинаются подступы к опытной жизни; в
ней сходятся все: старец, йог, просто жизненно мудрый, и даже мы с вами
(хотя бы в признании необходимости уединяться в работе); Толстой
развивает ученье об этом моменте отхода от гама базарного, как о приеме,
увидеть среди жизней нам данных, жизнь собственно (то, чего хочет в нас
«я»); и «учение» это им названо непротивление^непротивленье —
фактическое противление, как совершается в нас переход от «фиктивной»
пассивности к очень «фактической» «очень активности» - им нарисовано
детально и тщательно в книге «О жизни», в его «Дневнике», в ряде писем;
но мы не увидели яркой фактичности всех указаний Толстого: «фиктив­
ность» активности нашей, иль гам ресторанчика, «чик», помешал в свое
время все это увидеть.
Рассказ Шопенгауэра-Ницше, и далее выявленность «теософий» раз­
личного рода в истекшем столетии есть, так сказать, постановка вопроса
Толстого на сцене культуры: и это - рассказы о том, как Иван Ильич, «я»,
представление, гибнет в пучине, крича «не хочу-уу», как пучина ока­
зывается «само» - волей к новой активности, как из активности этой
рождается наша работа над миром страстей; ведь вопрос вне Толстого давно
инсценирован многими актами драмы, которой участники все, и которой
отдельные буквы - творенья Вагнера, Ибсена, Ницше, Владимира Соловь­
ева, Толстого-художника, Гоголя и Достоевского; в этом вопросе согласны
все древние иоги; и этот вопрос - основание и теософии, и той духовной
науки, которую выявил Штейнер.
Из культа «покоя» в сознанье, к которому нас призывает Толстой,
вытекает и первое правило всякой духовной науки (в нем, снова, - пока еще
сходятся всеа) - непредвзятость во взгляде на мир: взгляд по-новому; и рост внимания к фактам, слагающим ткань реализма, хотя бы к - «арапам»
Николеньки, к «смерти» Болконского, к «синим квадратам», которыми
подостлана жизнь восприятий обычных, которые тот же Толстой вскрыл
когда-то; отсюда же рост удивления, благоговения к образу мира, который
доселе был подан в тусклейшем стекле ; здесь, в вопросе о «стеклах»,
опять-таки сходятся: Павел-апостол, Толстой, Штейнер, Безант, святой
Серафим, Патанджали и Вивекананда; стекло «фонаря» - протереть,
протереть, а не броситься тотчас к соседнему столику, как поступил «адвоа

все школы

188

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

кат» мой; он, этот негодник, - повсюду слоняется: он - адвокат пыли
жизненной, насморков пыльных, бацилл, называя бациллы и пыль - гущей
жизни, а заболевание, иль инфлуэнцу - здоровым «влиянием»-, на основании
этом влияет в себя он... бациллочки.
Рост тишины, непредвзятости, рост удивленья пред измененьем рельефа
во всем - уже есть восприятие глуби в синявенькой завеси зренья, которую
именовали мы небом, - влекущее к переоценке всего; это в правиле «опыта»
носит названье: «контроля»3-, все то, что дает, как ученье Толстой, есть рас­
сказ о его медитации в сфере «контроля»31 ]; в контроле — проплав сознавания: перерожденье в нас сил, направляющих мысль; мысль живая, которую
мы называем рассудочной лишь потому, что она оказалась приклеенной к
мертвой перчатке души рассуждающей (в нас - не в Толстом), вынимается в
опыте этом из мертвой перчатки (об этом опять-таки иоги гласят, и гласит
опыт старчества, деланьем умным312 его называя); в таком упражнении мысли
вливаются музыкой, иль духом музыки, в чувство, иль в сердце-, и в этом
влиянии перерождается в нас восприятие самое;ь чувственное восприятье
теперь в нас - моральное (дело идет не о прописи, не о «морали» в кавычках,
о - жизни); моральное в нас восприятие - ток электрический', это опять-таки
знает Толстой; из него проростает конкретно активность в нас, - не
адвокатская, прежняя, а настоящая воля к творенью себя и других - чрез себя
(потому что, творя себя, мы изменяем и ближнего); тут переход органический
к новому правилу «опыта», - к «инициативе в поступках»313; и - мы - в
сфере астрала; творя себя, преобразуя мир страсти в себе, поступаем мы так,
как художники: втянуты в дело «охотою пугце неволи»; то именно, что
адвокатам «гущ пылевых», называемых «гущами жизни», в наивности кажется
черной аскезою — здесь; но аскеза, работа над телом астральным, - постройка
утонченных ритмов защитных - из «гущ» - «кущи праздничной»314: здесь
начинаются поиски ритма общественного, где «а» личности ищет «Ь»
ближнего, дабы из «а» и из «Ь» строить кущу - «аЬ»; тут — итог отработки
астрала вполне не зигзаг молниеносный, не мистика, - путьс: осознание в
личном «я» индивидуала всех «я», заключенных в нем; проблеск духовного
«Я», или Манаса, слышит Толстой уж в себе, называя его в дневнике - то
отцом, то хозяином875; это и есть то начало, которое мы ненавидим в Толстом:
его - Разум; мы думаем: - разум - абстрактный; и - пусто клевещем: Толстой,
дескать, нудный рассудочник, рационалист; потому-то понять не умеем, как
Разум оказывается у Толстого связуемым с миром любви, обусловленным
этой любовью; любовь у Толстого, любовь его к ближним, - нам кажется
выдумкой; а между тем - отдаленнейший проблеск ее сквозь толстовскую
мудрость, - источник тех слез, того редкого дара, который весьма непонятен в
Толстом и которого корни - страданье и жертва.

‘ мысли
ь Штейнер тот акт называет
с наверх

ЕЩЕ РАЗ «ТОЛСТОЙ» И ЕЩЕ РАЗ ТОЛСТОЙ

189

Но здесь - умолкаю я; вскрыть, что в течении ряда годин Толстой нес
величайшие жертвы, нес подвиг страданья молча876, - так молча, что мы
просмотрели страдания эти - в годах, - “вскрыть в Толстом еще рано877.
«Ученье» Толстого - есть популяризация иоги, пути
*
1*, повествующая
как в работе сознанья над миром астрала рождается мудрость, и как из
работы дальнейшей над телом эфирным рождается Будхи, Любовь: говоря о
«разумной любви», был он прав до конца: только слово «разумный» в
конкретном, толстовском значеньи для нас запечатано было; и слово
«любовь» до конкретного переживанья, до «слез» безпредметных, - опятьтаки в нас запечатана толстыми «гущами»: их адвокат проповедовал; он
проповедовал вместо «любви» - адюльтер; иногда - еще худшее.
Мерзости эти под формой «любвей» Лев Толстой отвергал.
Я не стану перечить сторонникам (много их!) мною рисуемого «адво­
ката», иль как его - словом юриста: он выведен много раз знавшим его
превосходно Толстым; это - «Стива Облонский» в разрезе бытийственном,
«Кознышев» - в умственном; тот и другой - в смысле уровня - средние
людиь вполне879: и вполне люди века истекшего, как и Толстой; в этом
ранге, как средние, все - «Ильичи» (разумею Иван Ильича); и художник
Толстой показал, как их схватывает костяная рука неизбежного рока, как
все начинают реветь: «Уу-уу-уу... Не хочуу...», когда их настигает таинст­
венный хаос в них вздрагивающего тела стихийного: «питй-питй-ититй...»
Все они в странном трепете вскрикивают - на «само»: «Что, что, что?..» И
само отвечает словами безумного Ницше: «Это знаешь; но - не гово­
ришь»880.
- «Что я знаю!» мог вскрикнуть тут Кознышев. - «То», отвечал бы ему
этим «что» уже схваченный Левин881 - «То самое: то, что уж нельзя так...с»
Но «Кознышев», тут превратившись в профессора, мертвым молчанием
Левину красноречиво на дверь указал бы, чтоб после, чрез год-пятьпятнадцать иль более лет, - самому понять - «что»; и поняв, зареветь - «Не
хочу», и рукой быть тащимым в мешок, сквозь мешок, чтобы встретиться с
князем Андреем Болконским, уже прежде проделавшим путь свой - от
«dedaignement» к «raisonnement», к **
«sentiment» 2, через все - к ипитй-питйититй: до ... Евангелия от Иоанна883. И Стива Облонский, возивший
несносного Левина в «чик» ресторанов и клубов (ему показать «шлюпиков» 4 - вы припомните: очаровательно!), «Стива», беззлобно пустивший
**
свою клевету («Нет, вы знаете, Левин, я вам говорю — не в уме»885), этот
«Стива», показанный в близком его продолжении, в сыне, быть может, Нехлюдов886.
- «Все, все будем там» — говорит молчаливо нам вещею миной худож­
ника мудрый Толстой в тот далекий период, когда еще даже не «Левин» он
(«Левин-сократик» - одна аватара887 Толстого; и - очень далекая): он
говорит это тем, что Наташу, художественную, прекрасную он превращает преждевременно
ь в эпоху работы сознания в сфере души ощущающей, люди
с нам жить

190

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

в Наташу над «желтым пятном»&&& перепачканных детских пеленок; «фи!» - Мы протестуем; - не нравится, - ну хорошо: и показывает Наташу в
транскрипции Анны Карениной: «Вот вам Наташа, которая “желтых
пеленок” не хочет, а... хочет... мужчины: не Пьера...» - «Иль - вот вам
Наташа еще, отказавшаяся от заботы о муже!» Встает перед нами «мадам»
из «Плодов Просвещения»; и - разговаривает о «мистическом всем»889.
Так нас гонит по «быту» Толстой: восхищался «натурализмом» его попадаем мы в сферу сплошных пустых фикций: пред нами сражения,
великолепные фейерверки из смотров, битв, движений народных; вот патриотизм, государи, «небесные очи» царя, в них влюбленный гусар еще,
мальчик; и - где это все? Наш гусар, романтизмом и патриотизмом пыла­
ющий - вот он: брюзга, ограниченный, «зубр», он охваченный скрежетом на
декабристов - готовится, может, - к расстрелу их890? Пышность смотров,
«государи», развернутый фланг героизма «прекрасной» эпохи, - сквозь все
оперение явственней, явственней, явственнее проступает обрюзглое,
неповоротливое, одноглазое тело Кутузова, мудрого непротивленца891,
который молчит, когда все вкруг него говорят, и в минуту ответственную,
когда вкруг раздается «сдавать ли Москву», он подмигивает прелукаво
крестьянской девчонке892:
- «Э, что там: все, все - будем там?»
- «Где?»-тут могли бы воскликнуть: ценители «генералов», защитников
града «первопрестольной» - и патриотические почитатели «графа»писателя, - «Где?»
- «Да уж знаем: не правда ли, девочка» - и одноглазый старик под­
мигнул бы крестьянской девчонке, которая в «мудрости» реминисценций
своих, бессознательно ею изживаемых сказкой, - «яги», буки, лешего,
более живая, чем генералы, Фили, императоры, Наполеон, Россия, Европа, которая знает еще неутраченным чувством то именно, что своей старою
мудростью знает обрюзглый Кутузов, а именно: «Если вот так - вспо­
минать, вспоминать, вспоминать, вспомнишь то, чего не было»893: вспом­
нишь «арапа», иль глухо уже прорастающее в нас событие будущего, пред
которым вопросы о сдаче Москвы - «пустячок»: это будущее - погру­
женье культуры Европы в астральное тело, в ту бездну, которую знает
Кутузов, - «астральное тело», - перед восставаньем которого вдруг рас­
сыпается армия Наполеона, абстрактного «я», буржуазного «я»; очень
знает Кутузов, - встающее в Запад «астральное тело» России - прозором
глухим, что Россия свою непротивность, иль непротивление сработает в
лозунг воины «против воин» : под хитрейшею маской пассивности; знает
Кутузов, что то, о чем праздно трещат вкруг него генералы, - сплошное
питй-ититй - не конкретная мысль; еще знает, что все они, сущностно
взятые, - не таковы: этот - может быть, — синий квадрат, тот же - круг:
*«Каратаев» 95, не, как его,а - ну там Бенигсен...»896.
Вот - «где» будем мы; будет - бред «ипитй», будет бездна, в которую
лезть не хооочется, будет «волчок» закружившейся бомбы: и будет разорван
Милорадович,

ЕЩЕ РАЗ «ТОЛСТОЙ» И ЕЩЕ РАЗ ТОЛСТОЙ

191

им - низ живота: будет вскрик не о том, как сдавать нам Москву, а о том,
как нормально - всем, скопом - полезть за Иван Ильичем без волчиного воя
«уу-ууу ~ не хочууу», как заранее «ууу» нашей бездны работою внутренней
пресуществить в точность знания, в подлинный опыт, что «ууу» расширяся с
той стороны, освещается светом немеркнущим знанья Апостола Павла, что
боль в проработке терпенья становится опытом новым любви и надежды.
Толстой с первых строчек писаний своих нас гоняет по «быту» романов
без устали, без передышки, показывая, как «быт» жизни, им вскрытый, не
«быт», а «тюрьма»: от стены до стены нас таскает во образе биографи­
ческой жизни героев своих: - «вот - Наташа Ростова! Вам нравится? Да?
Хорошо, - посмотрите, какая теперь она? Что? Неприятно: так вот вам, во
всех отношеньях приятная Анна Каренина, светская дама897, belle femme™, что? Не нравится? Кровоточащее мясо под поездом рока? Чего же вам
нужно?» «Наташа» - один предел «быта тюремного»-, это одна стена гуща пеленок и «пятен» на них! И - нас тащит в обратную сторону к Анне:
и тащимся к «Анне Карениной»-, «Анна Каренина» - приводит к стене, или
лучше сказать под колеса грохочущие, где она, и за ней мы - все, все раздробляемся в мясо... Таскает по «быту» Толстой; и показывает, что его
уже нет, что он - в сущности, рухнул; и в нас восстает вместо быта теперь
«бытие», о котором сказал Баратынский:
Есть - бытие: но именем каким
Его назвать: ни — сон оно, ни - бденье.
Меж них - оно: и в человеке им
С безумием граничит разуменье899.

Безумие - синий квадрат, ипитй-тити, жженая пробка на губках; то «оо» - Анатоля, «уу» - всех Иван Ильичей; разуменье Толстого: «Не
бойтесь: впустите невнятицу; и попытайтесь прочесть»; словом, как и у
Пушкина:
Я понять тебя хочу
Темный твой язык учу900.

Разуменье - работа над «уу» и над «оо», и над «ии» («итити»), чтоб из
«у», «о», «и», в нас подстилающих чувства, и прочих созвучий, согласных и
гласных, впервые сложить слово: «жизнь» 901
Когда кажется нам Лев Толстой рациональным, рассудочным и приди­
рающимся, - он гласит нам, хитрейше подмигами ока (как девочке старый
Кутузов), что он В полноте рассудка своего,
А между тем, как волны на него,
Одна другой мятежней, своенравней
Видения бегут со всех сторон,
Как будто бы своей отчизны давней
Стихийному смятенью отдан он902.

Он - гласит об «отчизне», в которую все проступившие сквозь обсту­
пившие звуки обычные - новые звуки стихийных смятений телесного мира, -

192

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

должны превратиться: в работе пути. Он гласит об «отчизне», в - которой
все будем; вот что означает:
- «Все, все: будем - там!»
Реализм достижений Толстого в гармонии между глубинами реалис­
тической литературы и реалистического созидания жизни в себе; пусть он
вычеканил только первые подступы к новому миру конкретной духовности,все же он первый средь нас, кто конкретнейше разоблачил на себе маску
Греции, или «persona» трагедии903, личность; и нам показал - индивидуума,
изживающего свое «я» в том, что кажется вовсе не «я»; и он первый в
конкретнейшем росте в себе Индивидуума, или «Я», в титаничном проросте
из бездны астрала, сквозь все три душевных пласта, головой Индивидуума,
или самосознаньем просунулся в выше лежащую сферу; и в нем ожил Манас: он стал Челом Векаа.

Душа самосознающая в русской поэзии. <Реализм>905
Реализм русской литературы, в своей теме, в единственности, много­
образиями исчерпаний своих, модуляции тем (у Лескова, у Салтыкова, Анд­
реева, Чехова, Горького и прочих) бежит в наши дни, органически сращиваясь с реалистическою волною символизма и импрессионизма (у Ре­
мизова, Сологуба906); и он же, расширясь на запад, себя изживает поразному - в натурализме, в импрессионизме и в символизме: Золя,
Стриндберг, драматургия у Ибсена, Гамсун, «666» норвежцев, сколь многие
«-сенены», и - «-соны» - вариации, часто «весьма» уплощенья, ракурсы тем,
поднятых русскими; русская литература - насквозь реализм', но «реал»
реализма - не есть представленье «натуры» в физическом смысле, ни
«быта» в физическом смысле; «реал» - ее, быт, углублен в быт работы
самосознающего «я» над астралом, и в выковке вех для путей жизни духа;
«реал» - взгляд в грядущее; парадоксально лишь с виду мое утверждение,
что реализм Достоевского, Гоголя и Льва Толстого в раскрытиях нашего
времени есть символизм907 : он - духовен насквозь; и - конкретен насквозь;
оттого-то поздней он вливается так органично в задания нашего «реалис­
тического» символизма 20 века; и оттого так охотно поздней символисты в
России сплетают себя с реализмом; мы скоро покажем, что нет, не случайна
та связь; символисты 20 века, себя углубляя, становятся подлинными про­
должателями реализма истекшего века; и в них, совершенно по-новому,
вскрыты подходы к реалу больших реалистов; быть может, - в них вскрыт
реализм, современниками реализма, отцами и дедами нашими, вовсе не
вскрытый; обратно: связь русского «символизма» с французскою школочкой,

0 Прим. Белого:
Подробнее см. моя <статья> «Лев Толстой и кризис культуры»904.

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ В РУССКОЙ ПОЭЗИИ. <РЕАЛИЗМ>

193

в росте его выявляет себя, лишь как фикцию, лучше сказать дипломатию,
часто рассудочную «декадентов» российских: асперва осознать в симво­
лизме себя, и потом, не понявшиь действительных заданий его, ставить
равенство между собой и французскою школой908.
Об этом мы - ниже909.
Задания реалистической литературы - наш кризис, наш выход из мира
души, из истории, из буржуазной культуры и из «эволюции» (все
представленья об этой последней - душевны, или «историчны», в кавыч­
ках), - задания реалистической литературы сам «кризис» понятий, чувств,
воления пересоздать в акт работы для выковки новых путей к возрожденью0;
и как таковые они в наши дни не исчерпаны: углублены; что еще так
недавно звучало нам глухо, как бы под сурдинкою тенденциозности
(разных агиток) или под бфлерами «фотографизма»
*
- теперь зазвучало
открыто; открыто глядим в реализм мы; открыто глядит реализм в нас; и
встреча нас с ним, наш союз с ним, наш фронт против общих врагов, - наша
вера в грядущую силищу литературы российской, умевшей в былом ломать
лед; и умеющей в нынешних днях сквозь все трудности жизни прощупать
фарватеры.
Да, реализм обнимает весь век 19-ый; он есть воистину новое слово
тридцатых и сороковых годов жизни российской истекшего века; и он, верю,
словом таким же останется в сороковые, тридцатые годы 20 века; столетие
реалистической литературы российской - столетие снятий печатей с нее;
лишь теперь видим мы: реализм в нашем новом значении зрел под семью
роковыми печатями: аллегоризма, сентиментализма, романтики, нату­
рализма («ллэнфа»
*
910), натурализма абстрактного (выявленного в тесных
рамках различных «тенденций», его направляющих), импрессионизма, и
наконец, в наши дни символизма-, печать за печатью снималась в столетьи
истекшем с явления странного, нового, и не могущего лечь на прокрустовом
ложе различных попыток оформить явление это; и термин, которым я
пользуюсь для регистрации произведений культуры, под разными масками
выявивших очень сложный, глубокий и революционный процесс, есть
условная «марка»-, и - только: так ныне под марками капиталистических
предприятий недавнего прошлого, еще штампующих шоколады советские
марками «Форштрема»9", «Сиу»^1, никакого «форштрема», как «герра
Форштера» не встретите вы в производстве913, а встретите «штамп» для
коробок на старой машине, которой печатают; в нашем сегодня «форштрем» - «герр» мифический; под этим «герром» - читай: «коллектив»-, и
таким коллективом, таким семигранником, сложенным из выявлений,
является ныне конкретное взятье корней реализма: что есть в существе
своем он, это выявит будущее; можно только сказать: во «вчера» реализм
а поставить сперва себя в общую скобку
ь с достаточною глубиной задания русского символизма
с, к конкретному духу
d изживания материализма
' (натурализма)
г-я здесь применяю понятие более позднего времени

194

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

(или штамп семигранника) выявился скорей в символической грани, чем в
«натурализме»: вчерашние «натуралисты» из «Знания»914 дальше, конечно
же, от реализма Толстого и Гоголя, чем символисты.
Да, да, - мы под штампом «Форштрем» («реализм») разумеем все более
сложно рисующийся коллектив компонентов, слагающих целое, иль
«Индивидуума», из различных «персон»915, «аватар» того целого; в
сложных процессах, реально участвующих в вывариванье продуктов искус­
ства 20 века (а также истекшего века) участвует множество факторов: тут и
«натура», как тело, и дух, как сознанье в своих выявленьях конкретных,
абстрактных - фольклор, философия, ритм, врыва «Востока»? окрепнувшая
борьба классов, призыв к революции,0 дух и проблема пути, - это все
компоненты сложнейшего «status nascendi»™', и «status nascendi» пока
подаем мы в коробке вчерашнего дня, на которой машиною старою, кри­
тикой прошлого века, читателю подали произведения Толстого: «Форштрем», «реализм». Знаю термином этим очерчена917 грань лишь слож­
нейшего «status ’а», как «символизмом» тоже - грань атого status 'а; чтоб не
расплыться в схоластике определений словесных (я ведь не критик) - беру
старый штамп: «реализм?» И - прекрасно: могу штамповать реализмом
сложнейшее целое, мною ощупанное.
«Реализм» в аватарах своих, в семи масках прошедший пред нами с
конца 18-го столетья доныне - явление спуска сознания «я» через пояс души
ощущающей в сферу астрала, явление кризиса нашей душевной истории, и
выявленье работы сознания в теле, над телом, как проблески «духа»: в таком
схематическом взятьи трехклиматен он, выявляя: во-первых, рост роли
телесного мира в душевном (явление натурализма в реале\ умеренное
поднятие температуры «критической», иль так сказать, политическая
революция форм); во-вторых, крах души, крах истории,6 взрывы астрального
тела, или революция полная в области формь/- вторая грань (взлет шкалы
градусника, царство тропика иль символизм реализма); и в-третьих:
рождение нового мира из яслей телесных, (астрала): духовный младенец,
путь вверх - третий пояс (экватор).
Все то - «реализм»: то, другое и третье выходит из фабрики, ныне
печатающей на коробках продукты свои штампом старым: «Форштрем».
Остановимся хоть в двух словах на различных обличьях процесса: в
«Недоросле»™, или «Минне фон Барнгельм» у Лессинга919 рудиментарно,
под аллегорической формой, попытки, хотя и убогие в призме грядущего
зарисовать обстановку, быт времени; в «аллегоризме» под ложно­
классической формой - абстрактная точка громадной страны реализма, под
всеми семью роковыми печатями; снятие первой печати - являет вторую
печать, как попытку реальнее зарисовать сантименты, под этой печатью
а в жизнь Европы
ь душевная гибель «Восток или Запад»,
с антропософия,
d «реализма»
с выход из эволюционизма,
f словесной

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ В РУССКОЙ ПОЭЗИИ. <РЕАЛИЗМ>

195

уже реализм романтический, где из зерна, из «сантимента», выращивается
уже стебель, покрытый зелеными листьями вширь проростающих чувств,
проростающих в «быт» и пытающихся дать картину обстанья телесного в
призме душевной: романтика («Вертер»3920, «Люцинда»92Л и прочее); скоро
в романтике взбухла, как почка, та форма, в которую вылилась повесть у
Пушкина, Лермонтова; новое в ней, это - точность рисунка «натуры»', в
«концепции» замысла выявлен ярко портрет; все фигуры концепций портреты; он выписан уж до деталей - у Гоголя; входит «плэнер»'.
появляется лик реализма - под формой натуры, плэйера? Толстой, Дос­
тоевский, Тургенев, Лесков, Гончаров и Щедрин0; но «плэнер», иль «на­
тура» берется в различных уклонах, в тенденциях, властно диктующих цели
«плэнеру»'. «плэнер» распадается; то он плэнер бытовой (Гоголь), то он
«плэнер» пейзажный («Записки охотника»922), то он «плэнер» социальных
мотивов (у Достоевского, у Щедрина); но всегда он «плэнер»', но «плэнер»
как субстрат, как «натура» сквозь призму утонченности наблюдений/
плэнер под анализом глаза, уже с полотна отвлекает все более наше
внимание к палитре, к краске, к способности самую нашу способность к
письму выявлять в многих методах; и с реализма «натуры» снимается новая
маска: импрессии органа воспринимающего - уже реальности импрес­
сионизма; зависимость же восприятий самих от реальных пластов сознавания, и осознанье сознания, как рычага, перевертывающего всю дейст­
вительность, нам переносит реал реализма в то третье, что есть ни «натура»
в первичном явлении, ни данность сознанья; так снятье печати импрессии
выявило символ, как status nascendi; все семь слоев - вписаны в реалис­
тической литературе у наших гигантов Толстого и Гоголя; в творениях
обоих те зоны, как бы отложенье пластов друг на друге: у Гоголя все вы
найдете: пласт еаллегории — штамп или век 18-ый в нем: аллегория грубости
рождает собаку: встает - Собакевич; а вот аллегория узости и ограни­
ченности кругозора - коробка: Коробочка явлена923; в этом пласте своем
Гоголь, - ну чем не Фонвизин? В нем пласт «сантиментов» вы встретите;
пласт романтический - лирика, рвущая повествование, быт; вот пласт «бы­
та» - роскошный «плэнер» - деревень, городков, пейзажа; а вот «пласт
тенденциозности» - но под углом его сколько лет подавался нам Гоголь: не
он ли есть злой обличитель чиновников, всей «николаевщины» и т.д.; пласт
импрессий отложен вполне изумительно, ярко кричащей словесною вязью,
которую «деды» не видели вовсе; «отцы» испугались словечек и вязи
словечек Рэмбо, Маллармэ и Верлэна: импрессии - невероятные «де»',
между тем Маллармэ и Рэмбо в смысле яркости, парадоксальности пере­
плетений словесных на палитре метода, выявленного позднее в тенденции
импрессионистов, - конечно же, превзойдены: в нем - цветной слух,

а и романтические произведения Гете
ь тут Гоголь,
с и сколь многие
d
сквозь призму внимания к мелочи,
' аллегоризма есть покров его образов, задания: вот аллегория

196

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

звучный цвет и подобные им аналогии вкраплены ярко в полотно натуры3; и
вот - символизм', но последнего я уж коснулся; он - стержень, вращающий в
Гоголе прочее все.
Все пласты в реализме у классиков наших даны в композиции
переплетенья пластов; преимущественное ж явление нам в первом плане
того или этого, с места в карьер, так сказать, есть история реалистического
направленья в охвате столетия: здесь композиция, существование вместе,
становится темой в вариациях десятилетий: и то, чем кричит на нас
Ремизов, в первую голову, так сказать, Гоголем явлено в складках: дано под
сурдинкой; обратное, что есть авансцена у Гоголя, - Ремизов прячет в
«плиссэ» из словечек 925 .
Поэтому, не удивительно, что реализм, нами вскрытый: у Гоголя, у Дос­
тоевского и у Толстого, как кризис путей, как решительное столкновение
сознания с телом и как поиски выхода ь- ранее «реализма» уже выступил;
бросив взгляд на Толстого, на Гоголя, на Достоевского, - выделивши в них
проблему пути выявления самосознающего «я» в ее солнечном, так сказать,
свете, - отступим теперь шага на-два назад; и раскрытую нами [картину]926
увидим мы, как бы покрытую флером еще, но уже проступающую:
проступающую нам впервые в искусстве; пусть контуры этой картины не
узнаны в солнечном свете сознанием тех, кто ее рисовали; и пусть «кризис»,
который глушит нас «трубой» вагнерианства, рыканием льва в
«Заратустре», кричит из Иван Ильича, уже явно протаскиваемого через
тело, уж ставшее только трубою в «туда», - пусть тот кризис, не узнанный,
дан под сурдинкой, под матовой дымкою дали, которую воспринимаем
фарфоровой плоскостью с росписью фабул (- в два цвета); мы в очерках, так
сказать, лишь плоскостных, узнаем те же контуры, наши, которые стали
трехмерными, долго ужасными и наконец, в просиянье последних годин,
нам родными эмблемами, будущего: самосознающее «Я», натолкнувшееся
на проблему телесности, выпавшее из души, [узнаем]927 душу - мертвую,
хаос астрала, встающий как бы для пожрания нас, кризис «быта» (под
формою кризиса быта «дворянского»), вызвуки взрыва подспудной еще
революции, гибель истории; словом, узнаем мы контуры всех персонажей
суже назревающей драмы сознания под эстетической, неповторяемой и
совершенно единственной - новою формою.
Все то - явление лирики русской, которая, как и явление реалистической
литературы, - единственна.
Пушкина, Лермонтова, Баратынского, Тютчева (я называю четыре лишь
имени) - мы узнаем в нашей теме: в стремительном вызревании «Я»
самознания, в чувстве охлада души928, умирающей в них, в осознании снизу
врывающейся стихии мятежной, в повышенной жизненности проявлений
астральных при «хладе» душевном, влекущих их в тьму, метель, гибель,
а Прим. Белого:
См. об этом в моей статье «Гоголь» («Луг зеленый», Изд. 1910 года)924.
ь как «восток» в нашем смысле, - в явлениях русской действительности проступают; и - ранее:
бросив
с реалистической

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ В РУССКОЙ ПОЭЗИИ. <РЕАЛИЗМ>

197

порой заставляющих их бросить в даль к им невидимой, нашей волне
революции пылкое «да», а порою и пылкое «нет»; и мы видим еще неуменье
рассудком, откинутым в прошлое, в век 18-ый, - ясно понять: в чем тут
дело; «астрал» выявляется в них сенсуально; отсюда ж «душевность»,
которая, скинутая ими до срока, стоит перед ними, как смерть их, как «хлад»
в них; отсюда же осознаванье телесности (тела астрального - в страсти,
эфирного - в зуде активности, к передвиженью, к поступкам, порою - к
^инцидентам, физического т<ела> как несенье в себе яда смерти) - отсюда
же осознаванье телесности собственной, как объективного бремени близкой
уж эры, совсем по-особенному, как ьчего-то «весьма-весьма» странного,
жуткого чаще всего; и отсюда же предощущение кризиса жизни, как гибели
«личной».
И как преступник перед казнью
Спокойно жду судьбы своей929,

В этих строчках у Лермонтова дан один из существеннейших лейт­
мотивов, очерчивающих рождение самосознающего «я» в мир астрала и
«линьку» души. «Казнь, судьба»: приближение кризиса жизни; «спокойно» ирония позы, которая живописует под позою будто бы «хлад» оскудевшей
души930 («душу мертвую» Гоголя); а ощущенье «преступности» - пред­
ощущенье порога телесного, предощущение «списка» проступков, свер­
шенных когда-то; «душа — охладела, душа отделилась от тела во мне» —
лейт-мотив этот всюду проходит в поэзии самосознания; и не открылось:
душа не есть «Я»; оттого - расставанье с душевной культурой в себе
изживается в этой поэзии будто бы гибелью; это есть факт, факт реальный,
отмеченный самосознаньем апостола: «Я - каждый день умираю»931.
Мне страшно здесь высказать: смерть на дуэли, трагедия гибели двух
величайших поэтов (в одном пятилетии)932 есть смерть, во-первых, на почве
ужасных условий российской действительности; но условия эти - одна
половина всей суммы причин, заставлявших обоих бросаться на смерть,
искать гибель; а другая, - такая ж реальная, есть ощущение «гибели»,
сопровождающее их по годам, от младенчества, может быть, и вытекающее
из причин очень-очень глубоких: из выхода «я» сознаванья, как точки
духовной, в астрал - из себя, как души; неуменье в себе разделить два
пласта, вместе с тем неизбежность такой операции в физиологическом, так
сказать, пресуществленье «мозгов и составов» (беру здесь слова я апостола
Павла933) - вот тоже причина: смертей, столь ужасных для нас; не всегда
могли Пушкин и Лермонтов только позировать «хладом»-, несение «хлада»
(души, как «луны», или «трупа» планетного) - в них - взрыв страстей и
стремления к вырыву; знаю: не встречающее ответа «из пламя и света
рожденное слово»934 - какой уж тут хлад; между тем: «хлад» есть факт, хлад «душевный», хлад брошенной сферы, позволившей в миг столкновенья
со сферой, в которую «я» погружалось, из «я», как из спички зажечь это
а «скандалам»
ь мир страшный, мир

198

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

слово «из пламя и света»', но слово - материя, звук: почему оно вспыхнуло?
Вспыхнуло прежде - астральное тело, как страсть', страсть - зажжение
неосторожное, - «я», духом «я» материала горючего газа, астрального тела;
без знанья приемов работы сознаньем над телом, - касанье сознаньем
астрала - риск опыта: Пушкин и Лермонтов, так же как Байрон, в рис­
кованных опытах с кризисом в них - пионеры путей, или - «жертвы борьбы
роковой»935. Вспых астрала в них есть контакт «я» с ним - может быть,
поспешное слишком снимание с «я» оболочки душевной; пожар передался в
эфирное тело - вспых жизненных сил, изживаемый буйствами «похоти»; и в
результате - слом тела; моменты даны, так сказать, в одном миге: «хлад» мертвость души; искра в «я», вспых астрального тела - страсть, похоть; и
следствие3 опыта, иль преждевременность их появленья на плане
физическом: ранняя смерть; Пушкин, Лермонтов суть открыватели новой
земли; они - точно Колумбы, убитые в первом же поползновении выйти на
берег открытой Америки, вне подозренья, что это - Америка936: мир населенный; «дикарь» их убил; а Америго Веспуччи937 - Толстые и Гоголи;
ими крещен материк реализма.
Конечно же, одновременность несения стольких внезапно разъявшихся
противоречий сознания - холод души, огонь духа, страсть, чувство прес­
тупности, гибели, чувство влекущих высот, неумение справиться с похотью все изживало себя в общем чувстве огромного бунта, который по-разному
выявлен: то под плащом «романтизма»™ (Печорин939); но это - воистину
старофасонная поза, накинутая совершенно сознательно: «хлад» - не огонь романтический пушкинский плащ; то бунт выявлен, как - революция духа: и
это не плащ, но - огонь под мундиром придворным940, под фраком
Онегина941 - в Пушкине; то «бунт» - в тяжбе, затеянной с веком: «бунт» контр-революционных абстракций «сократика» Тютчева942; то он - ьв
другом; вы вот думаете, что я - поэт: я, - помещик; таков в Баратынском
он 943 , - в негодовании и в отвращенье от «вражеских козней»', описывает с
«
w 944
тайной горечью он, как сажает деревья - зародыши сосен и елей ; и это в
нем - будущее, где он думает встретить действительный отклик на думы
свои, упредившие век; «бунт» - нормальнейшее выявленье самосознающей
поэзии; он - порожденье не только действительности социальной, он есть
физиология, перерожденья состава сознанья и даже телес; он - падение «я»,
для грядущих взлетаний; он чувство ужасной преступности без прес­
тупленья; все эти «я» - точно павшие и без вины виноватые ангелы: демоны',
«Демон»945 - в одном из разрезов есть «я», упадающее неизбежно в астрал,
неизбежно несущее в нем свою грешность, бунтующее; бунт, ведь, может
быть, - корень невскрывшей себя совершенно конкретной духовности;
может быть, «демон» есть «я», становящееся даймоническим в будущем, в
новом обстанье, в работе с астралом; и «демон» тот - стадия пер­
воначальная: к ангельству в нас. Демон все, что хотите, и даже, пожалуй, он предощущенье Архангела, свыше ведущего бой свой за нас946: только, неосторожного
ь в сознательном он отвороте от литературы, от жизни: вы

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ В РУССКОЙ ПОЭЗИИ. <РЕАЛИЗМ>

199

только - не бес; но смешение «беса», и «демона» личности, и «я» поэта у
Пушкина, - указанье манометра (столбиком ртутным), что где-то, под
спудом, в астральных котлах совершилося что-то неладное: что - близок
взрыв; «бес», обоих попутавший, - есть быт дуэли, в них живший; а «демон»
их - ангел, которого все ж успели они разглядеть, в «маскараде» своей
личной жизни:
Из-под таинственной холодной полумаски
Звучит мне голос твой, отрадный как мечта947.

«Полумаски» не сняли они948; полумаска - остаток в них личности, иль
18 век; это - хлад raisonnement их души рассуждающей; низ ее - полумаска
другая - уж сорвана с личности их: «sentiment» - в них огонь уже (век
восемнадцатый, в склоне своем — sentiment, raisonnement)949; «Индивидуум» Демон — встает: даймонический голос; Дух - близок: они ж «полумаской»,
не снятой с себя, - полумаской закрылися; и «полумаскою» - духа закрыли;
и «духу» сказали:
«Мне скучно - бес...»950.

В этом их рок.
«Охладневанье» душевности, выход «я», - «тело», представшее в новом,
пугающем свете, и чувство несения смерти в себе, - все классично в поэзии
русской: все списано точно с аконкретнейшей иоги сознания; дана «квинт­
эссенция» переживания самосознанья во всем своем «statu nascendi»95' в
астрале; во всем «morituri»952 своих состояний в строках Баратынского:
На что вы дни: юдольный мир явленья
Свои не изменит.
Все - ведомы: и только повторенье
Грядущее сулит953.

Здесь - исчерпанность круга душевных явлений; и вместе - уже - «возв­
ращение вечное» Ницше и «баня» астрала: придвинулись неотвратимо.
Напрасно ты металась и кипела
Развитием спеша, Ты подвиг свой свершила прежде тела,
Безумная душа954.

Что ни слово - то формула: подвиг душевный - свершен прежде тела;
все то, что в себе пережил Баратынский узнанием личным, то скоро уже в
19 веке проявится в монументальном масштабе: исчерпанности всей исто­
рии и всей культуры, как только душевных; «душа» названа здесь
«безумной»’, конечно, - в рассудочной, в сантиментальной душе, вне «духа»
она - круг повторений - все тех же: - в ней нет интеллекта; «ум» я, или
эмбрион духа, «ума обновленного», Павлова955 - вышель; дается вели­
колепнейшее противоположение двух разомкнутых, не просеченных кругов;

’ учебников иоги; с духовной науки и пр.
ь в астрал; далее дается

200

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

круг души, исчерпавшей себя «прежде тела»; круг «тела» - вполне не ис­
черпанный: третье - над ними:
Под веяньем возвратных сновидений
Ты - дремлешь...

Здесь «ты» есть душа: ну, а тело, «оно»?
А оно Бессмысленно глядит как утро встанет...956

Еще в нас мир телесный - без смысла; уже в нас душа без «ума»; до чего все классично здесь, физиологично глубокою правдой духовного знания;
именно, этот момент, - роковой момент выхода «я» из души в мир «астра­
ла» - предшествует кризису; дан Баратынским он так, как его отразила
поэзия русская перед лицом всей истории самосознанья; в поэзии западной нет отраженья момента такого в таких изумительных формах; не знаешь, что
это: «поэзия» ль, формула ль «нашей» духовной науки, которой в «рассудке»
не знал Баратынский.
Две сферы рисуемы им: сфера тела и сфера души, - так сказать, в
одинокой мертвости сфер, в их безъячности: «я» нет ни там и ни здесь: «я»
уже не в душе; «я» - не в теле еще; где же «я» Баратынского? - В точке
невскрытого «духа»; и то же: «я» Пушкина - в точке невскрытого «духа»;
уже - не «душа», и конечно - не тело; поэзия русская этой эпохи - вся, вся не душевная, и не телесная: это поэзия «я»: в первом миге духовности.
«Точка» меж сферами тела, душа - в разрезе другом - уже точка
пересеченья души с телом - в «я»; здесь дано «я» в стоянье, не бывшем еще
никогда: в точке - низа, в надире душевного круга, и одновременно в зените
телесного; и «бытие» точки «я» — потрясает не бывшим еще никогда:
копошеньем в нем тела, «востоком», иль сном наяву:
Есть бытие, но именем каким
Его назвать: ни сон оно, ни бденье;
Меж них оно - и в человеке им
С безумием граничит разуменье.

Эти строчки уже приводилися мной, как леит-зац к реализму ; леитзац мной не спроста был взят из поэзии русской уже, предварившей астрал
реализма Толстого и весь реализм, за ним следующий; ведь из точки ее
родилось «бытие», о котором до сей поры знать не хотят еще мертвые
души - культуры, уже провалившейся; хотят такие «гроба», заполняя
пространство культуры, которой уж нет, и не видят того, что «гроба» за сто
лет зарисованы были точнейше поэтами русскими; эти «гроба» продолжают
ругать шарлатанов8 там Штейнеров и символических их идиотов958: не видя,
что Штейнер - сидит в символизме этом - в Толстом; но «гроба» отвечают:
Толстой - сумасшедший; Толстой предварен еще - Пушкиным, Лермон­
товым и Баратынским (в них - Штейнер!). Не место мне длить ноту темы
затронутой: мог бы я дать монографию, и на цитатах из Пушкина вскрыть,
чудаков сумасшедших

СОЦИОЛОГИЯ И МАТЕМАТИКА

201

что он весь - предварение, точка той сферы, которую силюсь я вскрыть в
положении самосознающего «я», развивающего над работой своих обо­
лочек, телесностей, Манас; «Пророка» вы вспомните: пресуществленье
«составов»959 в них явлено: пресуществленье «зениц», «ушей» и «языка»:
«откровенье» зениц, открывающих имагинацию, образность мира астраль­
ного, откровение музыки сфер, прозябающих дольнею лозой, иль ритма,
эфирного тела, как «лозы растительной», преображение слова3; и вот
рассеченье груди, угль пылающий, вставленный в тело физическое, - в описаньи действия Ангела, над перед ним распростершимся телом, иль дейст­
вия самосознания нашего, руководимого свыше, - над телом, которое
«труп»0, безо всякого смысла глядящий; в том трупе - жизнь вспыхивает:
открывается: зрение, слух, слово; и вот восстает это «тело» - не телом, а «Манасом»960.
Точка поэзии Пушкина - линия литературы, культуры, в открывшихся,
новых, духовных путях: так теперь она выглядит.
То же я мог бы сказать о моментах поэзии Лермонтова, Баратынского,
Тютчева, Фета, Влад. Соловьева, и Блока (и - скольких еще); она в сумме
своих заявлений - не вскрытая точка в понимании нашем ее, таком мертвом
еще; если эта поэзия завтра не вскроется в нас, если мы не откроемся в ней,
мы действительно, то, что сказал Баратынский о сфере души:
Ты подвиг свой свершила прежде тела.

Оговориться здесь следует: «мы» - не душа; «мы» есть «дух»; если «ду­
ху» в нас эта поэзия «духом» своим не откроет «путей» - нет в нас «духа»,
нет «я», нет «души», нет и «тела»: мы - умерлис.

гСоциология
и математика 961

У русских реалистов совершенно отчетливо вычерчен интерес к чело­
веку; проблема отношения личности к личности поднята каждым из русских
писателей на свой лад; идеология Гоголя поднимает вопрос о нравственном
облике общества; она пытается нарисовать человека, исполненного
моральным пафосом и поднимающего других; повышение нравственного
уровня общества - вот дума Гоголя; он видит социальную реформу в
создании нового типа государственного человека, работающего над собой; и
воздействующего на других примером; эта пропаганда социальной реформы
сверху просвещенным чиновником, соединившим в себе государственного
деятеля и йога, выглядела у Гоголя в последние годы его жизни верхом
безвкусицы; она исказила не одну из страниц его пресною-дидактическою
тенденцией; и тем не менее: велик был социальный пафос Гоголя (пусть он
не нашел себе правильного русла).
а как мудрости
ь есть, или как Баратынский сказал о нем
с смертью второй до рожденья в первую.

202

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

И велик был социальный пафос Достоевского; недаром на знамени его
творчества был выдвинут лозунг: всечеловек962; любовь к человеку, ко
всякому, - и преимущественно к униженному, к оскорбленному963 выдвинул
Достоевский; «униженный» Достоевского - человек деклассированный,
пролетаризующийся, как сказали бы в наши дни; в выдвигании нового
человека, подпольного964, Достоевский перешагивает через обычные рамки
изображения; не пролетария изображает он, но и не аристократа, не буржуа;
он изображает человека, теряющего сколько-нибудь отличительные приз­
наки трех доселе изображаемых сословий; он изображает человека, теря­
ющего отчетливые признаки классовой принадлежности: его человек летит вверх пятами с высшего этажа здания человеческих рангов; высший,
аристократ духа, летит у него вверх пятами965 , в подполье, в трактирчик,
чтобы там завести разговор с пьяницей вроде Мармеладова966, с «бывшим»,
полубосяком вроде «генерала Иволгина»961 и т.д. И отсюда, с дна, этому,
спустившемуся в подвал человечества, павшему, предлагается Достоевским
расшириться до всечеловека.
В психологическом быту многих действующих лиц Достоевского уже
бродит «босяк»968, этот выходец вниз из трех очерченных сословий, но еще
не осознавший себя четвертым сословием969. В этом падении узнаем
явление, аналогичное нисхождению в мрак средневекового варварства в
эпоху падения западной римской империи; как быту римлянина 3—4-5-го
века со всех сторон угрожали опасности, во-первых, дегенерации, и вовторых, размыва быта вторгающимися отовсюду в империю варварами, так
«интеллигенту» Достоевского, культуртрегеру, несущему в своем сознании
плоды европейской культуры, угрожает всегда «грязненький трактирчик»,
тюрьма, сума да... баня с пауками970; имагинация римлянина времен упадка картина возможного разрушения античного мира, т.е. разрушение куль­
турного обстания; имагинация «героя» Достоевского есть всегда угро­
жающее падение этого героя вниз - в мрак себя самого, в свою собственную
низшую природу; «варваров», теней катастрофы, интеллигент Достоевского
носит в себе самом; и в этом в себе ношении семян своей собственной
гибели, гибели человека в человеке, - углубление трагедии; читая Достоев­
ского, выносишь убеждение: опасность падения в зверя грозит не какомунибудь народу, не какой-нибудь отдельной культуре, а человеку, как
таковому; и стало быть: все народы и все культуры под страшной угрозой,
угрозою внутреннею. В произведениях Достоевского раздается тревожный
сигнал, что вершины человеческой культуры - обваливаются, что нужны
невиданные усилия, чтобы общую гибель предотвратить. И пока Достоев­
ский описывает чувство неблагополучия, которое он испытывает от форм,
которые приняла европейская цивилизация, - в одном углу этой циви­
лизации, в углу, который скоро должен был стать целым миром, сущест­
вующим в Европе, верней под общепринятою «Европою» — в углу этой
цивилизации обличительным языком цифр и пророчеством статистики вся
цивилизация эта объявлена обреченной на гибель; уже слагается учение
Карла Маркса, уже объединяется 4-ое сословие, не принятое во внимание

СОЦИОЛОГИЯ И МАТЕМАТИКА

203

«буржуазными» политиками и экономистами; создается идеология про­
летариата.
Падающим «вверх пятами», - оказывается буржуа; и поскольку весь
уклад жизни Европы объявляется неминуемо хаотизируемым этим «бур­
жуа», поскольку вся культура, наука, искусство, общественность оказы­
ваются втянутыми в процесс хаотизации, - постольку эта хаотизация при­
ведет неизбежно к падению старого мира и к созданию совершенно новой
действительности, впервые «всечеловеческой», постольку мы идем с
неизбежностью к огромному мировому кризису; но пролетариат, 4-ое сос­
ловие, или разорившаяся человеческая масса, которой терять нечего и
которая в итоге капиталистической хаотизации жизни выйдет из дна на свет
Божий, - пролетариат носит в себе зародыш совершенно новой, никогда не
бывшей действительности. Пролетариат в учении Маркса является тем
новым зерном человечества, из которого вытянется некогда стебель нового
человека 971 .
Но ведь новым зерном будущей европейской великой культуры были в
эпоху переселения народов те варвары, которые разрушили греко-римскую
культуру; разрушение некогда уже оказалось началом созидания нового
строя Европы; римская империя, захватившая страны, лежащие вокруг
средиземноморского бассейна, пав, своими развалинами осолила новые
пласты жизни; европейские «варвары», представители культуры души ощу­
щающей, проработав эту душу силами Импульса в средствах культуры
души рассуждающей, оказались чреватыми культурою души самосозна­
ющей; «средние века» оказались некогда эпохой утробного вынашивания
новой души. Точно так же и пролетариат, эта новая опасность со стороны
«варваров» в представлении буржуазной Европы, опасность гораздо более
грозная, чем опасность переселения народов, ибо эта опасность угрожает не
извне, но таится внутри жизни самой Европы: она есть опасность взрыва
неких подземных котлов, обусловливающих движение самой буржуазной
жизни Европы; «взрыв будет» - гласит Маркс972; «он - приближается уже» гласят его последователи973; и - стало быть: для представителей всех трех
сословий это значит: их гибель.
Но тремя сословиями исчерпывалась Европа доселе; разложение этих
сословий означает - разложение Европы; знаки же европейской культуры
стали знаками культуры земного шара подобно тому, как знаки греко­
римской культуры были некогда символами культуры вообще.
Процесс разложения 3-х сословий - вот что устанавливает в XIX
столетии новая наука этого столетия, социология974 , стремящаяся в этом веке
все более и более обусловить собою движение всех прочих наук;
аристократия, каста воинов, каста жрецов оказываются с начала XIX века в
зависимости от 3-ьего сословия, им обусловливаясь (и в этом сказываются
завоевания политической революции, главным образом идеи великой
французской революции); но в самой буржуазии, съедающей все прочее,
обнаруживается стремительное поднятие верхнего слоя; обнаруживается
чудовищное скопление капитала в небольшой кучке конкурирующих
миллионеров; обнаруживается обеднение и начало пролетаризации - прочих

204

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

слоев; трех-этажное здание культуры разительно видоизменяется: вопервых, - из-под земли с мощной силою все более выпирает с пора­
зительной быстротою растущий пролетариат, осознающий свое будущее; и
этот вооружающийся всеми средствами борьбы пролетариат, является
организованною несметною армией неприятеля. Положение буржуа к концу
XIX столетия оказывается критичнее положения римлянина 3-4-го века,
волнуемого думами о «варварах»', «варвары» этого римлянина ведь
скоплялися где-то там, на окраинах огромного государства; чтобы достиг­
нуть Рима, им предстоял длинный путь; «варвары» современного буржуа
оказываются - всегда под-боком; это - пролетарии, скопляющиеся где-то
рядом с ним и им, так сказать, порождаемые.
Высший слой буржуазии, разлагая все, что находится ниже его, разоряя,
так сказать, все пространство социального здания от купола его до фун­
дамента, пролетариата, выедает под собой громадную пустоту; но
толстнеющий фундамент пролетариата, этого нового «варварства» для
буржуа, выпирая вверх, возносит все выше верхний слой буржуазии, не
заполняя пустоты между собою и нею; получается двоякого рода ощущение
головокружения; головокружение от взлета вверх; и головокружение от все
растущей под ногами бездны: марксистская идеология с непобедимой
логикою подчеркивает следствие подобного ненормального положения бур­
жуазного «человека» (еще недавно считаемого за «человека», как такового, до эпохи роста пролетариата); следствие: обобществление орудий произ­
водства; следствие этого следствия - стремительное падение всего уклада
истории - «вверх пятою»', человек купола как бы невольно восклицает:
И лестница все круче,
Не оступлюсь ли я, Чтоб стать звездой падучей
На небе бытия.
Валерий Брюсов975.

Отсюда-то впечатление - «дна»? пропасти; в Достоевском уже жило это
чувство огромной социальной катастрофы, подстерегающей человечество
(жило оно и в Толстом); и оттого-то его герои - все, все - говорят, думают,
действуют как бы на фоне мирового пожара, - над темною бездною.
По учению социалистов: в пролетарии, в этом «варваре» для совре­
менного государственника-упадочника, зреет новое царство свободы;
социальная революция, которую совершит пролетариат, явится трамплином
в «царство свободы»916, откуда и начнется новая эра истории, - «всече­
ловеческая»', в «пролетарии» поэтому непосредственно крепнет новое созна­
ние; он ощущает свое «я» не как «я», а как «мы» всего человечества; ему
свойствен социальный и психический коммунизм; он не испытывает границ
личности; он живет - внелично; в его душе, так сказать, проходит поток
личностей.
Здесь, в учении о новом сознании пролетария, о «мы» вместо «я», Достоевский и социалисты перекликаются; разумеется, это есть перекличка,
бездны.

СОЦИОЛОГИЯ И МАТЕМАТИКА

205

идущая от двух противоположных миросозерцаний; но это - перекличка,
тем не менее; слыша ее, невольно вспоминаешь французскую пословицу:
«противоположности сходятся»977. И здесь, и там - «всечеловек» уже, а не
личный человек, возникает, как идеал человеческого развития; «всечеловек»
Достоевского, это - человек, которого сознание настолько расширилось, что
он переживает достижения разнообразных национальных культур, как ему
лично принадлежащие; но он переживает это не эгоистически, а альт­
руистически; он с «эллином - эллин, с иудеем как иудей»9™’, «всечеловек»
Достоевского есть попытка конкретизировать в условиях современной
жизни идеал апостола Павла. В социализме дается не психологическое, не
индивидуальное вскрытие «всечеловеческого» сознания, но социологи­
ческое; и тем не менее: идеал сознания этого есть сознание «я», как
сознание «мы»: сознание человеческое, как «всечеловеческое»’, но пути к
такому сознанию, по Достоевскому и по социализму - разны: можно ска­
зать, - противоположны; Достоевский рекомендует индивидуальному соз­
нанию выхождение за грани классового сознания; социализм обусловливает
индивидуальное сознание - классовым; и в этом смысле его обуживает
сознательно; культуру «всепрощения» и «все-любви» проповедует Дос­
тоевский; культуру классового обособления, приготовление орудий мести и
борьбы против угнетателей - проповедует социализм.
Но в конечном будущем и социализм, и христианство Достоевского перекликаются: и здесь, и там зов к «всечеловеку», ко всему новому, к
прыжку из необходимости в свободу.
Путь к любви - социальный: так говорит социалист; и обосновывает свой
тезис данными научной социологии, перескакивая зачастую через конк­
ретное знание души человека и нам данные факты индивидуального соз­
нания; оттого-то социалист - в высшей степени не сердцеведец; часто он в
конкретностях субъективной жизни человек слепой, не чуткий, просто не
знающий человека; он хочет знать человечество; и даже не человечество, а
передовой класс этого человечества, класс, выводящий в будущее, - «про­
летариат»’, и даже пролетариат он знает не человечески; он знает его в
цифрах, в толпах, в законах толп; оттого-то любовь его к нему - какая-то
цифровая.
Но зато социалисты знают действительно то, чего не знают другие; они
проявляют изумительную чуткость к пониманию социальных ритмов; и
оттого-то во второй половине XIX столетия они все более и более зав­
ладевают ритмами социальной жизни, побеждая на всех позициях ими
дирижируемой классовой борьбы.
«Путь к любви - индивидуальный»: так говорит Достоевский; и обос­
новывает свой тезис изумительным знанием всех сокровенных движений
конкретной человеческой души, перескакивая в своих высказываниях
подчас через элементарные факты социальной науки; индивидуальную
правду Достоевский знает; и слишком часто закрывает глаза на социальную
неправду, которой он знать не хочет; он - в высшей степени не социолог;
политически же он - слепой, не чуткий; человечество он не знает, и даже
как будто не хочет знать; его любовь к ближнему ограничивается любовью к

206

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

случайно посланным спутникам на дороге жизни; и оттого-то пусто его
восклицание от имени одного из Карамазовых о том, что он возвращает
билет Богу на право блаженства из-за факта несправедливой замученности
хотя бы одного младенца .
Но ведь с этого возвращенья билета и начинает социалист; он возвра­
щает билет на лживую идиллию под формой любви во имя факта
постоянного угнетения, т.е. постоянных слез детских; Достоевский не знает
средств искоренить эти слезы: чтобы их искоренить, - надо заставить
замолкнуть в себе чувство любви только к этому вот или тому вот; любовь к
цифрам, знание цифровых законов социальной жизни - вот конкретное
выступление за детские слезы - так отвечает как бы социалист на любовную
патетику Достоевского.
В одном они сходятся: судьба человека, как такового волнует того и
другого', но Достоевский как бы обращает все внимание свое к человеку
человечества; анализируя душу человека, любого, он как бы говорит: «Я
анализирую не душу буржуа, дворянина, или мещанина, а - человека, как
такового: за коростом классового различия, как за человеческою болезнью,
притаился все тот же человек человечества». Социалист, наоборот,
обращает все свое внимание на человечество человека; он как бы говорит:
«Я оперирую не с цифрами статистики, и не с кривыми экономических
кризисов; я изучаю в этих кривых то, чем болеет конкретно “человек”', для
излечения всякого человека, надо общую революцию в гигиене че­
ловеческих отношений; путь к отдельному человеку - через челове­
чество».
В социологии мы переходим к языку цифр; проблема любви отрешается
здесь от всего личного и душевного; эмоции частной благотворительности
не разрешают социальной неправды; эволюция экономических отношений
ведет к революции их.
Так говорят идеологи пролетариата.
Но что есть пролетариат? По учению социалистов в близком будущем
это - все человечество; 3-ье сословие, разделившись в себе на незначи­
тельную по количеству верхнюю прослойку крупной буржуазии, сведенной
в свою очередь, может быть, к нескольким десяткам миллиардеров,
сосредоточивает в себе всю мировую внешнюю власть, о которой не могли
и мечтать цезари и августы прошлого; если судьба римского гражданина в
какой-нибудь отдаленной провинции и зависела от мановения пальца
Августа в Риме, то можно быть уверенным, что мановение этого пальца ни в
каком отношении не простиралось на события в жизни Мексики, Китая,
Островов Пасхи, Австралии; громадные империи с деспотами, стоящими во
главе их, все еще занимали, кажд<ая>980 в отдельности сравнительно не
столь обширное пространство земного шара; мановение ж пальца уже
современного или завтрашнего Рокфеллера981, по учению социологов,
производит или будет производить завтра, потрясения в ряде пунктов всего
земного шара; и чох982 Рокфеллера сказывается уже теперь одновременно в
Америке, быть может, в Уганде; во всяком случае: Франция, Англия и
Германия все более зависят от этих чохов; в верхней прослойке своей

СОЦИОЛОГИЯ И МАТЕМАТИКА

207

буржуазия выработала новую невиданную и неслыханную власть, при
посредстве машин производящую большие опустошения в теле чело­
вечества, нежели все изуверства Неронов; экономическое порабощение3
создает новый вид рабства в среде человечества; все политические права,
все гражданские свободы «демократических» режимов оказываются фик­
циями; и новым предлогом к экономической кабале. Вся толща третьего
сословия, вчерашняя мелкая буржуазия, с удобством включенная во
вчерашнее понятие «народа», под действием экономического ига пролетаризуется, т.е. перерождается в новый вид человека, в 4-ое сословие; но в
этом четвертом сословии пробуждается сознание своей силы; оно осознает,
что возвышение новой деспотии обусловлено ростом той бездны, которую
оно роет у себя под ногами.
Чем является это четвертое сословие с антропософской точки зрения?
Мы видели, что эпоха души ощущающей когда-то создала 1-ое сословие;
души рассуждающей - второе; души самосознающей - третье; эпоха
господства третьего сословия соответствует эпохе овладевания и работы над
всеми 3-мя душевными слоями культуры: 3-ье сословие, породившее идео­
логию гуманизма, ширилось в либерализме, и перерождалось в авантюризм.
Мы видели, как процессу ариманизации двух сословий соответствовал
процесс люциферизации или, если хотите, «варваризации» снизу; эпоха
революций с чисто политическими лозунгами конца XVIII и начала XIX
столетия соответствовала по-новому эпохе переселения народов в первых
веках нашей эры; XIX столетие являет собою новую картину; оно являет
собой новую волну переселений, но опять-таки не народов, а 4-го сословия,
вернее рождение самосознания в 4-ом сословии, в пролетариате, который
доселе выступал под флагом 3-х «душевных» сословий; пробуждение
самосознания под третьим, так сказать, душевным пластом, под душой
ощущающей, показывает, что самосознающая душа, пересекая сверху вниз
слой души ощущающей, приближается роковым образом к границам души и
астрального тела; самосознание пролетариата есть момент погружения
самосознающей души в астральное тело; а движение пролетариата есть
предвестие изменения ритма в течении всей исторической линии; та
«бездна», о которой глаголет нам звуками Шуман, та воля, деятельность
которой обрушивает представление, так что купол небес представляемых,
или Вальгалла, горит, есть картина приближающегося воспламенья983 соз­
наньем астрального тела; этому приближающемуся пожару, потопу
астральности, врыву астральности в опустошенные пространства «бур­
жуазной» душевной культуры, соответствует кривая роста социологических
углублений в факторы телесной жизни человечества. Социология есть
наука, отображающая отношения человеческих коллективов; рассмотрение
этих отношений все более подчеркивает реальность телесных потребностей;
в XIX веке социология, в противоположность доселе господствовавшим
теориям государственности, подчеркивает главным образом подход к человечеству, как к телесному организму984 , а не как отвлеченному понятию 985 ; в
народов Востока

208

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

то время, как психология является дисциплиной, рожденной подходом
самосознания к душе ощущающей, социология вскрывает тенденцию к
большему еще спуску исторической линии вниз: обнаруживает подход
самосознания к астральному телу; и тем самым намечает точку выхода
исторической линии из всего пространства истории; ведь вся история, как
видели мы, с антропософской точки зрения исчерпывается границами
душевной истории; она есть история трех «.душевных» культур; в социологии
намечаются еще пока абстрактно (т.е. в средствах души рассуждающей)
контуры социальной жизни, основанной на работе самосознания в сфере
астрального тела.
Выход истории из эпохи 2-го этапа культуры (культуры астрального
тела) происходил в доисторических далях прошлого; спуск самосознания в
сферу астрального тела есть своего рода выход в сферу надысторических
представлений; во всяком случае он есть переход к совершенно новому
фазису исторической жизни; и совершенно понятно, что социологи нового
времени986, вскрывая корень экономической эволюции, отчетливо подчер­
кивают, что проецируемая данными экономики социальная революция
знаменует собою самый глубокий рубеж между доселе бывшими этапами
истории и тем, к которому мы подходим; поэтому они отмечают как бы: или
доселе бывшая история {«душевная» история, как мы говорим) еще не
история, а эмбриональное состояние не родившегося к свободе чело­
веческого организма, или, если она-то и есть «история», за рубежом
социальной революции нас ожидает конец всемирной истории, как истории
народов и государств; за этим рубежом открывается фаза ликвидации самых
понятий «народ», «государство»; и поскольку история, нам известная, есть
история «народов» и «государств»-, постольку мы вступаем в период
ликвидации самой истории; в теориях Маркса и Энгельса переход чрез
роковой рубеж социальной революции назван скачком в новое царство
«свободы»™1.
С антропософской точки зрения этот скачок истории из себя самое вне
себя самое есть 1) выход «я» из сферы душевной в астральное тело и 2) в
итоге работы «я» над астралом - достижение впервые пределов конкретного
духа, иль Манаса, долженствующих начать линию «духовной» истории,
вместо ликвидированной душевной.
Противоположности сходятся: и экономический материализм, и социо­
логия, построенная на антропософии, одинаково отмечают: неизбежность
социальной революции, ведущей к «прыжку», и обветшание души, «бур­
жуазность» культуры, выведенной из критериев душевной действи­
тельности; но: экономический материализм сводит критерии жизни к дейст­
вительности материи; антропософия - к действительности духа.
Эпоха души самосознающей от 15-го до 20 века есть эпоха трех
революций; она начинается эпохой революции прав человека, как существа
мыслящего; продуктом этой революции является реформация в 16 веке и
перерождение гуманитарных тенденций в свободный рационализм (эпоха
вступления самосознания в сферу души рассуждающей): революция наук -

СОЦИОЛОГИЯ И МАТЕМАТИКА

209

вот наиболее действительный3 вздрог того времени (17-ое столетие, начало
18 столетия); эпоха подхода самосознания к сфере души ощущающей
отмечена взрывом политической революции во Франции конца XVIII сто­
летия.
Эпоха подхода самосознания к сфере астрального тела отмечена рядом
волнений, предвещающих приближение социальной революции. С точки
зрения марксистского подхода социальной революцией оканчивается
революционный период; с антропософской точки зрения самый факт
социальной революции есть начало революции в сознании духа-собственно;
в гуманизме, в этом начале революционного периода революции духа нет в
собственном смысле, а только первое веяние будущей и последней рево­
люции, осуществляющей конкретно прыжок в царство свободы (социальная
революция не осуществляет «прыжка»; она создает лишь, так сказать,
«трамплин» экономической революции, благодаря которому «прыжок»
становится возможен в социологическом разрезе); будучи лишь далеким
предвестием действительной революции духа, к которой вплотную приб­
лизились мы в наши дни (в России особенно)988, гуманизм революционен
лишь в первой фазе своего появления на свет: в 14 и 15 веке; с 16-го
столетия мы видим быстрое перерождение его в ширящейся либеральной
тенденции, которая в свою очередь в XIX столетии перерождается, и, так
сказать, ожиревает в буржуализации. То крушение гуманизма, о котором так
недавно говорилось столь многими989, не есть крушение в собственном
смысле: крушение предполагает быстрое падение; но «падать»-то было уж
нечему; в начале XX века гуманизм не упал, потому что еще весь ряд
предшествующих столетий - картина перерождения гуманизма, его вырож­
дения, т.е. картина медленного его падения; если что пало в начале XX века, то только абстракция части сознания нашего в нашем сознании: движение,
высекавшее революционные искры в деятельности Эразма (1467-1536),
Томаса Мора, уже выродилось в Вольтере, д’Аламбере, Гольбахе, Гельвеции
и Дидро; а деятельность Конвента990 выродилась во французской буржуазии
XIX столетия. Зародыши будущей социологической школы991 рассеяны еще
в XVIII веке у так называемых физиократов"2', значение экономических
факторов сказывалось совершенно конкретно еще в крушении всего режима
Людовика XlV-ro во Франции; в экономической разрухе, сопровождавшей
Людовиков XV-ro и XVI-ro.
Социологическая школа складывалась в душах, родившихся во второй
половине XVIII столетия и в первых годах XIX; в этой же эпохе имеем мы
рождение, рост и углубление новых социологических идей Сен-Симона
(родился в 1760), Фурье (1772-1837), Ламменэ (1782-1854), Конта (1798—
1857), Прудона (1809-65), Луи Блана (1811-82), Маркса (1813-1883), Лас­
саля (1824-1864) и т.д.
Эпоха так называемого утопического социализма993 предшествовала эпо­
хе организации пролетариата, осознававшего себя при помощи идей так
называемого «научного социализма»994; начало развития рабочих органиреволюционный

210

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

заций совпадает с началом3 рабочего движения, этого переселения 4-го
сословия из подполий душевной культуры в дневное сознание человечества;
это - эпоха 60-х годов, эпоха рождения социал-демократии, первого Интер­
национала (1864), появления «Капитала» Маркса (1868)995, начала деятель­
ности Либкнехтов, Бебелей, Каутских и т.д.
Социология есть такой же симптом приближения к работе сознания над
астралом в сфере общественной мысли, как явление русского реализма в
сфере литературы; и - как явленье «востока» на горизонте европейской
культуры с середины истекшего века; тенденции социальной революции,
ставшей уже ныне фактором в России, есть - тот же «восток», иль явление
бездны астральной, колеблющей устои западных, душевно-буржуазных
Вальгалл, гибель которых живописует звуками величественная тетралогия
Вагнера, которая является в одинаковой мере и отражением идей Шопен­
гауэра, и органическим отражением надвигающейся на мир революции
социальной; она описывает схождение самосознания из божественной
сферы в сферу человеческую, рождение и жизнь Зигфрида; Этого героя
буржуазной зоны сознания; золото Рейна, украденное со дна речного и
вновь возвращенное этому дну (или - бездне) - живописует метафорой
мифа и звуками идеи, вложенные Марксом в его классическом «Капитале».
В Вагнере-революционере, бросающем дирижерскую палочку и выбега­
ющем на улицу к проходящей мимо манифестации (факт, бывший с ним в
Лейпциге)996, мы имеем парадоксальное утверждение, что «восток» и
«социальная революция» в наших днях - просто тожество: две величины,
порознь равные одной и той же третьей; и это третье: факт приближенья
сознанья к астралу, факт нахожденья «само» в «теле» (и этот факт опятьтаки подтвердил Ницше в своем поспешном заявлении, что «само» и есть
«тело»)', а равнение социальной революции по линии организации народов
востока, эксплуатируемых западной европейски-американской буржуазией,
произвел величайший практик этой революции, Ленин; к учению Маркса о
классовом расслоении человечества он присоединил учение о классовом
расслоении народов; ибо он показал, чтоь есть целые народности, которые
по степени эксплуатации их другими народностями находятся на поло­
жении, так сказать, пролетаризуемых народов по отношению к другим; и
таковы народы востока по отношению к народам запада; этим введением
«востока» в тактику революционной борьбы он доказал, что движение
«Востока на буржуазный Запад», или «переселение народов» в более
огромном, чем прежде масштабе, есть показатель все той же социальной
революции997; «восток» и есть астральное тело, над которым работает
западная культура самосознающей души; поскольку работа эта произ­
водится буржуазной Европою (или самосознанием, не прикоснувшимся к
западному астралу), эта работа есть эксплуатация и порабощение; поскольку
же к работе той приступает самосознание, погрузившееся в астрал или
самосознание пролетариата, постольку работа «запада» над «востоком»
револ юцион н ого
ь можно говорить о разности «быта» в среде самого пролетариата, в зависимости от того,

СОЦИОЛОГИЯ И МАТЕМАТИКА

211

есть - работа освобожденья востока, иль подготовление условий для пресло­
вутого Энгельсова «прыжка»9™.
Пробуждение самосознания в народах востока, сопровождающееся
ростом революционного движения в Египте, Турции, Персии, Индии и
Китае, или движение пролетаризируемого «востока» на буржуазный запад, и та «желтая опасность», на которую указывали и Вл. Соловьев999 и
император Вильгельм1000, и та «черная опасность»'00', на которую начинают
указывать иные писатели современности (как недавно на нее еще указывал
Доннери1002), есть в другом разрезе ликвидация сократического человека,
душевно-абстрактного человека, на которую указал еще Ницше во 2-ой
половине истекшего века; «Дионис движется на нас, окруженный тиграми
и пантерами», - так пророчески воскликнул в «Происхождении трагедии»
когда-то молодой Ницше1003; и мы знаем теперь, что и психологически, и
социологически он оказался правым; «психологически» правота его
обнаружилась в том, что он ясно расслышал в себе и в других копошение
«бездны астральной», «вой хаоса»', но только «вой» он назвал «духом
музыки»; «музыка» - гармонизированный вой, «вой проработанный»; вне
проработки он - ужас, он - «страшные песни» стихий, от которых отвер­
тывалось самосознание Тютчева; Пушкин - обратно: пытался понять этот
v 1004 ; но понять «вой стихии»,
»-»
«вой»
это - значит: его пропустить сквозь
сознанье; сознаньем оформленный - музыка он; ведь «дух музыки» Ницше взыванье астральной телесности, или Дионис, иль шопенгауэрианская
«воля»; Дионис сметет нашу жизнь: так грозился нам Ницше; Диониса он
различал: первого, или «варварского», от «второго», иль музыки в собст­
венном смысле1005. Но сам он не справился с «варварскими моментами»
своих дионисовых изживаний; дух «варварства» встал в нем безумием; или
работа сознания над подсознаньем, астралом, не разрешилася в нем победой
сознания, омузыкаливающего «вой» астрала; и варварский Дионис,
старинный, кровавый дикарь, каннибал, съел мозг Ницше. «Восток», запе­
вающий в нас, иль «народы востока», на нас восстающие, это и есть
Дионис, которого приближенье подслушано Ницше; но то Дионис пока еще
варварский; и от работы над ним зависит, скажется ль он в расширениях
нашей будущей социальной жизни, как гибель, или как импульс к духовной
культуре. Пока эксплуатируем мы «восток», мы хаотизируем его; для
«буржуа» восстание востока из сна подсознанья к сознанью есть гибель
душевного склада культуры, или «закат Европы» (по Шпенглеру)1006; но
для сознания, погруженного в четвертый пласт или сословие, для себя
сознающего пролетариата, как культурного пласта, ломающего падение
исторической линии во взлет его, самая проблема «Востока» — проблема
будущего возрождения; для него «народы востока» не страшны, ибо самая
граница между «востоком и западом» им сознательно преодолена.
Во всяком случае идея социальной революции, окрепшая в социо­
логической мысли XIX столетия, есть идея о неминуемом, неизбежном
кризисе исторического сознания, который может окончиться и гибелью, и
возрождением каждого индивидуального сознания в зависимости от
подхода к кризису, от умения, или неумения им овладеть.

212

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Социология оперирует цифрами статистики; она вычерчивает кривые
экономических кризисов; и порою пророчествует цифрами; в ней харак­
терна замена души числом; психологический подход к истории эконо­
мических отношений в ней сменяется математическим; экономический
материализм как бы подставляет вместо социального чувства бесчувст­
венное число; и этим числом он измеривает и взвешивает действительность
наших социальных идеалов; он есть применение математической диа­
лектики к новой сфере явлений; математическое исчисление оказывается
здесь не только способным нам предсказать небесное явление, построить
мост и т.д.; оно способно нам прокричать о близящейся социальной
катастрофе.
Хотя быстрый рост высшей математики, связанный с перерождением ее
методов, приурочивают к изобретению Лейбницем дифференциального
исчисления в XVIII веке1007, однако вся пышность расцвета математических
знаний падает на XIX век, когда математика справедливо весьма многими
учеными возводится во главу точного знания; в XIX веке математика
становится царицею точных наук; точностью ее методов определяется
точность математической механики; а сведением к этой последней опре­
деляются завоевания физики; мы уже знаем, что физика в свою очередь
движет химией, ибо к физической химии в XIX веке движется маятник
химической мысли; самая возможность выведения материальной качест­
венности из свойств атомного веса есть сведение науки о качествах к науке
о количествах; зависимость свойств вещества от атомного веса - зависи­
мость химии от статики; статика же в свою очередь обусловлена динамикою
и т.д. Степень точности в точных науках есть степень измеряемости или
взвешиваемое™ явления, степень зависимости его от числа, от матема­
тической формулы; определить явление - значит: его формулировать; но
самая возможность формулировки - математическая возможность; поэтому
детерминизмом окрашено подчинение математике группы точных наук;
самый рост материалистического детерминизма есть рост математики в
группе точных наук; и рост этой группы наук в целом научного организма
Европы; во второй половине XIX столетия устанавливается, можно сказать,
единый научный фронт; и это в последнем своем обнаружении - мате­
матический фронт; ведь самая представляемость материи как таковой есть
представляемость «х»’а1008, не данного наглядно в чувственном восприятии,
под символическою формулою числа; все отношения материальные суть
отношения чисел по отношению к числу, условно принятому за единицу;
как математика была определяема теоретиками представлений о непре­
рывной функции посредством дифференциала или представления о
бесконечно-малой величине, принятой за единицу, так и вмешательство
математики в проблемы нашего популярного мировоззрения определялось
возможностью явление разложить на числа, а эти последние свести к
единице; материализм, определяемый научно, а не популярно, есть, в
сущности говоря, динамизм, разложенный математическою механикою и
этой последнею разложенный в математику; материалистической базою, или
подлинно организационным тылом материалистического фронта оказы­

СОЦИОЛОГИЯ И МАТЕМАТИКА

213

валась конечно не химия, как наука о веществе, а математическое учение о
непрерывных функциях; научный материализм был лишь символом мате­
матического детерминизма; и философия математики являлась философией
подлинно научного мировоззрения.
Со второй половины XIX столетия в этой подлинной философии наук
обнаружилась значительная революция, чреватая революцией научного
мировоззрения; популяризация точного знания отстает от подлинных завое­
ваний науки порою на десятилетия; чем далее отстоит в методологической
шкале наук любая наука от математики, тем медленнее просачиваются
новые завоевания математики в эту науку; и пока в ближележащих науках
совершается революционизирование их математикою, более далекие, как,
например, биология или социология оказываются еще долгое время не
затронутыми этой революцией, что мы видим в настоящее время.
В то время как в биологии и социологии еще в полной мере современны
вчерашние математические воззрения, в математике они уже поставлены в
зависимость от новых научных тенденций; в то время, как в биологии и
социологии нашего сегодня господствуют детерминистические тенденции
математического вчерашнего дня, в физику, даже в химию уже проса­
чиваются завоевания математического «сегодня»', и в действии этого
«сегодня» все более и более сказывается революция методов; обуслов­
ленность вчерашней микрокосмической физики физикой макрокосмической,
обусловленность наших представлений о вчерашней единице вещества
атома от образа вселенной'009, подставленного вместо этой единицы (как то
мы видим в сегодняшней теории электронов), есть отражение в ближе­
лежащих к чистой математике науках математического переворота, сущ­
ность которого в найденной зависимости самого вчерашнего элемента,
математической единицы (как бы мы ее ни представляли) от числового
комплекса; теория комплексов - вот новый, так сказать, генерал-бас
концерта математических дисциплин; комплекс первее элемента в него
входящего, - вот новое завоевание философии математики; математика из
учения о бесконечно-малых элементах числа становится все более аритмологией, или теорией чисел1010; и приложение этой теории и к миро­
воззрению наук, и к мировоззрению вообще, бьет детерминизм, так сказать,
в самых недрах его зарождения, - в математике; вывод из теории чисел в
мировоззрение есть философия индивидуального «целого», обусловливаю­
щего свои элементы, вместо философии элемента, обусловливающего целое;
теория непрерывных функций оказывается частным случаем теории
функций прерывных: математический анализ оказывается в зависимости от
аритмологии и учения о числовых индивидуальных комплексах; но это
значит на языке общего мировоззрения: учение о механической зависимости
явлений, учение о необходимости - выражением учения о свободе; закон
механической причинности выявляется здесь, как закон о необходимости из
свободы', но необходимость из свободы, научно обоснованная математикой
сегодняшнего дня, есть научная формулировка восточного учения о законе
кармы; закон кармы получает с П-ой половины XIX столетия свою
непререкаемую формулировку в специальных работах математиков, совер­

214

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

шенно не знакомых с ориентальным оперением ими открываемых «новых»
горизонтов математической науки; новейшая революция математики
оказывается лишь повтором по-иному (на этот раз на языке точной науки)
весьма древних, весьма «восточных» учений. В передовом фланге запад­
ноевропейского научного мышления опять-таки пробивается древняя, как
мир, «восточная» брешь; вопрос о свободе воли в математике нового
сегодня снимается с очереди, ибо понятия «свободы» и «воли» оказываются
тождественны так точно, как тождественны они в логике русского языка, где
свобода или состояние независимого, не обусловленного подсознаньем
сознания, и воля, или самое это в нас протекающее подсознание, оказы­
ваются тождественными; на нашем языке это значит, что самое подсознание
есть сознание, впавшее во временной трафарет привычек, инстинктов, зако­
нов: и стало быть, самое представление о законе необходимости есть
временное ограниченье сознания.
Представление о математике, как точной науке о нашей свободе и пред­
ставление о части этой науки, как теории непрерывных функций, наде­
ляющей все менее точные науки ради простоты исследования временными
атрибутами непереступаемой детерминистичной законности - вот
революционное сознание новой науки наших дней. Необходимость, как
частный случай свободы и бессознание, как часть сферы возможного и
постулируемого сознания, по отношенью к которому наше сознанье или
сознанье «душевной сферы», сознание «буржуазное» (иль «историческое» все равно как ни назвать его), - вот вывод математики в искомое научное
мировоззренье души самосознающей в моменте ее стояния в кризисе; как
рождается необходимость в более широкой сфере свободы, - разрешение
чисто-математическое данного вопроса обусловливается изучением группы
наук математического анализа в его зависимости от теории чисел и учения о
комплексах; но несомненен громадный жизненный вывод из создавшегося
положения в отношении друг к другу двух групп математических наук:
анализа к синтезу; математический анализ оказался зависимой переменной
величиною синтеза; математический анализ до XIX столетия в истории
развития научного мировоззрения доселе оказывался, так сказать, инспи­
ратором всех наших представлений о детерминизме', в одеянии механики
этот детерминизм ложился в основу нашего механического мировоззрения;
а механическое мировоззрение служило единственной научною базою
теоретич<еского> материализма; материализм шел под флагом меха­
ницизма, детерминизма; а этот последний - под флагом учения о непре­
рывных математических функциях; эти последние оказались зависимыми
переменными другого, более научного и центрального флага; учение о
примате прерывных функций - но что это значит? Спуск флага детер­
минизма; и стало быть: математическая «условность» механического миро­
воззрения; и стало быть: условность материализма; «материализм» математическая эмблематика; но этим признанием материалистический
флаг спущен, так сказать, в главном штабе материализма - в механике;
материалистическое мировоззрение, понятое, так сказать, по прямой линии,

СОЦИОЛОГИЯ И МАТЕМАТИКА

215

в прямом смысле в наши дни - ненаучная мистика, беспочвенная и наивная
метафизика; не более.
С точки зрения научного мировоззрения материя, или ряд теоретических
пунктов, обусловлен системою силовой, иль условными линиями, про­
веденными от пункта к пункту и рисующими линейным соединением
пунктов фигуру; учение о веществе есть учение о переходе от пункта к
пункту по линиям; это есть ученье о превращенье энергии в замкнутой
фигуре линий (системе сил); но самая связь линий обусловлена фигурой
числа их, обусловливающего единицы, суммой которых является оно; так
учение о свойствах материи становится зависимою величиною вариа­
ционного исчисления; материализм есть условная эмблема одного из
мом<ентов> динамического мировоззрения; а это последнее есть эмблема
или один из моментов исчисления вариационного; индивидуальный
числовой комплекс есть фигура вселенной; вселенных может быть столько,
сколько числовых фигур; в каждой может быть свое течение превращенья
энергий; во вселенной, построенной на треугольнике «аЬс», динамический
процесс от «а» к «а» протекает в одном направлении по силовым линиям
«аЬс»\ но если бы была открыта зависимость треугольной вселенной от
четырехугольной «abed», то процесс превращенья энергий мог бы протекать
двояко; в фигуре, построенной из четырех пунктов
(крест в квадрате), от
«а» к «о» ведут два треугольных пути: по линиям ab, Ьс, са и по линиям ab,
bd, da\ необходимая зависимость «Ь» от «а» и «а» от «с» превратилась бы в
свободу выбора пути превращенья энергии: с точки «Ь» процесс прев­
ращения мог бы принять два пути: по линиям Ьс и bd', и «с» и «d» в фигуре
перекрещенного квадрата одинаково соединены с «а»; «аЬс» и «abd» суть
одинаковые треугольники; каждая точка этой фигуры вселенной имеет два
вида необходимости; далее; если бы доказать, что вселенная фигуры «4»
включена как часть в фигуру, построенную на числе «5» ® (пентаграмма
обведенная пятиугольником), то процесс превращенья энергий от «а» к «а» с
точки «Ь» не раздваивался бы, а растраивался бы: он мог бы идти по линиям
ab-bc-ca, ab-bd-da и ab-bc-ca', все элементы треугольной вселенной в
четырехугольной получают в одном моменте цепи необходимости одну
точку «6», в которой есть выбор, свобода идти к «а» по «с» или «d» или
одну степень свободы; они же в пятиугольной вселенной получают уже 2
степени свободы и т.д.
Во вселенной, рисующей фигуру, построенную на бесконечном коли­
честве точек, движение в ряде пунктов получает множество степеней
свободы выбора.
Детерминистическое представление о вселенной есть, так сказать, пред­
ставление о вселенной, построенной на треугольнике, где процесс круго­
оборота энергий течет лишь в одном направлении; зависимость его от
ученья о нашей свободе есть признание этого треугольника лишь элементом
более сложной фигуры комплекса; или точнее говоря: это есть зависимость
не только материи, как точки, от силы, как линии, но и зависимость самой
линии причинных изменений от фигуры всех линий ее, от математического
переложения и сочетания всех элементов учения об индивид<уальных>

216

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

вариациях; круговорот сил природы здесь только эмблема математической
композиции, эмблема стилистики конкретных фигур, где фигура, вселенная,
оказывается лишь точкой внутри вселенных более крупных масштабов; и то,
что полагается сознанием, обитающим в этих вселенных в совершенной
свободе, то изживается в ограничении частей вселенных (в отдельных
треугольниках, слагающих фигуру, построенную на «5»-ти), как необхо­
димость; то, что я говорю здесь в образной форме, есть непререкаемый
вывод из особенностей и свойств числовых комплексов; а эти комплексы в
математической логике современности первее элементов, на которые они
могут быть разложены; материализм в этом свете есть точка, обусловленная
первее ее лежащей линией, в свою очередь обусловленной первее ее
лежащей фигурой вселенной; конфигурационный фигурализм есть первое
математики; и уже второе ее - разложенье фигур в элементы; но прежде чем
прийти к обоснованию фигурности, конкретности и индивидуальности
теории чисел, математика прошла длинный, предварительный, анали­
тический путь, в свете которого одно время могло показаться, что пред­
варения математикою точной группы наук суть предварения необхо­
димостью представлений о нашей свободе.
Сделаем быстрый, решительный вывод: мы видели, что материализм
есть учение о вселенной как сумме точек силовых пересечений; это есть
взгляд на комплекс, как на физическое тело; взгляд на вселенную как на
схему силовых линий, лежащий в основе динамического представления,
самое физическое тело (момент статики) рассматривает как остановку
движения; эфирное тело есть в антропософии комплекс движений и ритмов,
из которых выкристаллизовываются физические тела; физическое тело есть
динамика, ставшая статикой; зависимость же схемы движений от целого
всех движений, от фигуры движений, иль от фигуры числа, есть взгляд на
тело, как на неразложимый образ вселенной; фигурно числовая вселенная,
то о чем гласит математика наших дней, есть астральное тело.
Антропософия учит нас, что самая математика, как наука, в ритме своих
построений законов, - отображение жизни астрального тела1011; как
реальность динамической эмблематики коренится в эфирном теле, так что
законы динамики есть отражение в душе рассудочной ритмов эфирного
тела, где эти ритмы - органика процессов жизни и где самый закон
тяготенья есть, так сказать, экспульсация импульса жизни (или - проекция
его в схему законов во вне), так реальность математической эмблематики
коренится во внутренней природе астрального тела; законы чисел, или
вернее фигуры чисел - отображение жизни астрального тела вселенной1012;
конфигурации этих законов есть отображенье в душе рассуждающей самих
фигур жизни, иль жестов ее; осуществление многообразия и свободы
движений в природе встает перед нами, как то, что мы нарекаем животною
жизнью; животная жизнь есть астральная жизнь; это, так сказать, ди­
намический процесс, обусловленный жестами совокупности всех солнечных
вселенных, и символизируемый зодиаком; как Солнечная система есть точка
в фигуре систем, так точно линий, соединяющих эту точку с иными
точками, бесконечное количество; и эта бесконечность линейных проекций

СОЦИОЛОГИЯ И МАТЕМАТИКА

217

жизни осуществляется в животном царстве; самая неприкрепленность
движений животного, в противоположность растению, к точке земли есть
знак фигурное™ его жизни; силовая линия, проведенная от планеты к точке
солнца, есть символ силового процесса, вытягивающего рост растения,
которое линейно протянуто к солнцу; растение есть силовая линия; а форма
его - жест эфирного тела; животное есть воплощенная фигура пересечения
линий, отображающая собою ту или иную вариацию фигурного пересеченья
вселенных; оно есть воплощение на физическом плане, так сказать, ритмов
астрального тела; каждое животное есть, так сказать, корень того или иного
волевого жеста в нас; оно в этом смысле есть физический коррелат в нас
поющего духа музыки; и выражение Лейбница - («музыка есть математика
нашей души»1013) - выражает собой бессознательно очень глубокую истину:
музыка и математика суть проекции ритмов астрального тела в душе
рассуждающей и в душе самосознающей; некий духовный импульс, произ­
ведя изменения внутри астрального тела, отображается и перерабатывается
душой рассуждающей: в этом переработанном отображении он - мате­
матика; и он же в переработанном отображении души самосознающей - дух
музыки.
После сказанного чрезвычайно важным является все более и более
обнаруживающаяся внутренняя связь между стремлением социологии,
науки о человеческих коллективах, базироваться на числе; и стремление
математики рассматривать самый элемент числа (бесконечно малую
единицу) в зависимости от числового комплекса, как замкнутой, инди­
видуальной фигуры; все более и более обнаруживающаяся тенденция мате­
матики поставить в зависимость единицу от комплекса, и этим, так сказать,
социологизировать единицу, как точку организационного множества, и все
более и более обнаруживающаяся тенденция в социологии поставить в
зависимость коллектив, как индивидуальную фигуру от закона единицы,
стремление математики к конкретности фигуры, обратное стремлению
социологии разложить конкретности жизни соц<иальных> фигур в
абстракции законов сумм, являющих собой повтор единицы - вот странное
перемещенье ролей социологии и математики в их взаимном тяготении друг
к другу; в то время, как математика, так сказать, стремится социологизи­
ровать свои символы в рассмотрении элемента в зависимости его от
комплекса (иль множества), учение о человеческом множестве в своем
стремлении математизировать социологию обращается к вчерашнему, уже
преодоленному математическому «индивидуализму» (употребляю здесь
термин «индивидуализм» не <в> точном, научном смысле, а в ложном его, в
нынешнем смещенном значении «субъективизма», или лучше сказать
«субъектного quasi-объективизма»); quasi математический индивидуализм
вчерашнего дня заключался в стремлении разложить числовые множества
на числовые атомы и свести фигурность множеств к универсальной
значимости элементных сумм; скажу проще: в социологии водворяется идея
об универсальности и детерминизме законов общественного развития, идея
о сведении законов развития к числу, числа к единице, где суммы берутся
лишь, как нули, приставленные к единице личности, где личность есть

218

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

единица, а человечество есть та же единица, но с рядом прибавленных
нолей, и где эгоизм личности уничтожается лишь тем, что он переносится на
все человечество; в математике, наоборот, получает все большее научное
обоснование идея о полиморфизме различного рода детерминизмов в це­
лостности индетерминистичной математической фигуры вселенной, где са­
мое число берется не механической суммою единиц, а индивидуальной
фигурою, где человечество есть такое-то, совершенно конкретное число (не
единица с нолями), и где сам человеческий индивидуум сам в себе - кол­
лектив.
Перекрещенность математики с социологией, детерминизм социоло­
гических представлений, базированный на преодоленной математической
философии вчерашнего дня, и социологизм новейших математических пред­
ставлений, открывающий новую научную эру еще не возникнувших со­
циологий, стремительный рост математики и социологии в XIX столетии, все это опять-таки показатели-предвестники того факта, что душа самосоз­
нающая погрузилась в сферу астрального тела, нарушив замкнутую сферу
«душевной истории»', момент погружения души самосознающей в
астральное тело есть либо момент гибели самой души и начало ее склеротизации (отелеснения, так сказать), либо преодоление обычных границ
сознания в переработке астрального тела для выработки нового химического
соединения сознания, как сознания Манаса.
Когда душа просилась ты
Погибнуть, иль любить1014.

В социологическом детерминизме сегодня есть много опасностей для
души человеческой: стать телом; это - значит: личности стать «едоком»т5\
и - только; и вместе с тем: в законах математического «индивидуализма»
есть много надежд на пресуществление самой социологии, как науки о
суммах едоков, слагающих одного «едока» (человечество), в науку о новой
любви, о действительном и конкретном раскрытии царства свободы внутри
самой, простите за выражение, «едачной необходимости».
После сказанного, - читатель не удивится, если, замыкая этот набросок
«социология и математика» в афоризм, скажем мы: рост социологии и
математики в XIX столетии, социологизирование и математизирование все­
ленной, - знамения подхода с разной стороны к одному и тому же: к
проблеме астрального тела; и стало быть; в этой теме социология и мате­
матика суть тот же «восток» - восток в нас; детерминизм железных законов
социологической необходимости - отображение по-новому фатализма
народов востока, ощущающих бытие во вселенной, как бытие под игом
Ксеркса; а сведение этого детерминизма новейшею математикою к учению о
нашей свободе, учение о необходимости из свободы, и свободы из
необходимости (учение об иррациональных «прыжках», неожиданно резю­
мирующих детерминизм в выход из детерминизма) - есть научное отра­
жение и новая транскрипция опять-таки востока, но - «иного востока». Я
сказал бы, что «востока» уже не Ксеркса, а Христа.

ИДЕЯ ТРАНСФОРМИЗМА

219

Итак «восток», иль «астральное тело», врывается отовсюду в разбитую
буржуазно душевную западно-европейскую жизнь; от «востока» - не
отвертишься; куда ни кинь, — везде клин: там - «восток», здесь - «восток»',
и стало быть, суть в подходе к «востоку», к взятию сознанием проблемы
«востока»', наличность «восточной опасности» Вл. Соловьева еще не мотив
для оправдания ужасной расправы западно-европейских культуртрэгеров
над миллионами жизней; в этой расправе «Ксерксов» восток именно входит
в запад; с другой стороны: рост революционного самосознания народов
востока и справедливое стремление передов<ых> политич<еских> вождей
народов востока к социальной революции не должно закрывать глаза на
опасности осуществления этой революции, которая может выродиться в
миллионах сознаний восточных людей в идею абсолютного истребления
населения «Западной Европы»', в том или другом случае «восток» скажется
Ксерксом, и только Ксерксом. Остается сказать востоку «востока», равно и
«востоку», поднимающемуся в нас, внутри нас, словами Вл. Соловьева:
...Каким же хочешь быть востоком,
Востоком Ксеркса, иль Христа?1016

Идея трансформизма1017
Социологическая диалектика материализма, экономический материа­
лизм, имеет под собой живую, конкретную базу, поскольку он не огра­
ничивается анализом хозяйственных процессов и, дав атомистику произ­
водственного процесса сегодня, он точки процесса, хозяйства промыш­
ленных стран, все ж пытается рассматривать пересечением линий процесса;
логику анатомии фабричного производства он превращает в диалектику
становленья его; и здесь, в выведении трех хозяйственных фаз человечества,
в вырисовке первобытной коммуны и в выявлении процессов распадения
этого хозяйства, ведущих к становлению в человечестве капиталистических
производств, экономический материализм рисует стройную картину
восстания современных, чудовищных хозяйственных предприятий, сосре­
доточенных в немногих руках и разоряющих большую часть человечества
так называемым фетишизмом товарного производства1018, когда произ­
водственная деятельность, не регулируемая реальностью потребленья,
движима лишь хаосом конкуренции и борьбою за рынки; экономический
материализм вскрывает неизбежность такого периода развития хоз<яйственных> отношений, как своего рода детскую болезнь1019 человечества,
длящуюся века, - или антитезу тезы (или первобытного хозяйства); и он же
рисует следствие, вытекающее из все большей хаотизации хоз<яйственных>
отношений: образование пролетариата, рост его, так сказать, вширь и
вглубь; вширь, т.е., переход к пролетарскому состоянию все больших масс
человечества; вглубь, - рост самосознания пролетариата в связи с осоз­
наньем всего механизма истории; и, стало быть, - переход от осознания

220

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

этого механизма к его овладению; первый момент в истории овладенья момент зарожденья рабочих организаций, рабочее движение и организация
его снизу, с той же фатальностью ускоряющее 3-ью фазу, иль фазу синтеза,
сколь ускоряет ее сверху все ростущая капитализация хозяйств; конец
антитезы истории - обобществление орудий производства в итоге со­
циальной борьбы, диктатура пролетариата в период борьбы; и расцвет
новых форм истинно социалистического хозяйства: общечеловеческий пе­
риод истории, или история в собственном смысле, а не история детских
болезней, какою является вся история наша, которая не история чело­
вечества, как хозяйственного, единого организма, а история разъедаемых
прею народов и государств; так стадия антитезы переходит в стадию
синтеза.
Диалектика в этой картине преобладает над аналитикою, динамика над
механикою; и потому-то экономический материализм в своем здоровом
моменте, определяющем самую механическую атомистику хозяйств, лучше
назвать диалектическим трансформизмом. Марксисты сами выдвигают
диалектический метод на первый план; преобладание аналитического
момента в этом пролетарском мировоззрении вырождает самую концепцию,
ослабляя линии связей между отдельными моментами хозяйственного
процесса и гипертрофией аналитического момента, разростающегося в
скрупулезное описание отдельных в истории хозяйств; так марксизм3 неза­
метно обуржуазивается в так называемый ревизионизм современной нам
социальной демократии1020 вплоть до буржуазнейшей так называемой
исторической школы в социологии1021; момент диалектики в этом миро­
воззрении заимствован из диалектики Гегеля; подмена марксистской диа­
лектики аналитикою неизбежно ведет к перемене, так сказать, логического
гегемона системы: замена Гегеля Кантом, что мы видим у ряда
полубуржуазных теоретиков социализма 2-ой половины истекшего века: и у
Форлендера1022, например, и у Штаммлера в его «Хозяйстве и праве»1023.
Связь с Гегелем весьма характерна для Маркса; иные зарождение
соц<иалистического> материализма из логического идеализма Гегеля вы­
водят из диалектической необходимости вывернуть основной тезис Гегеля
«все действительное разумно»1024 в его противоположное «все разумное
действительно»1025; под действительностью здесь разумеется, и весьма
ограниченно, биологическое бытие; поэтому тезис «сознание определяемо
бытием»'026 есть тезис марксистского социализма.
Связью своею с Гегелем весьма дорожили и Маркс, и Ленин1027; диа­
лектический метод Гегеля им казался реальным отображеньем в сознании
диалектики самого нерва социологического бытия, пресловутого транс­
формизма хозяйственных, или материальных фаз жизни. Мы видели, что с
ьнашей точки зрения сам Гегелев «панлогизм» в его нерве, в законе
диалектического развития, есть отраженье иного процесса: процесса
приспособленья ариманизованной части души рассуждающей к теме
а в своем гегелианском обличии
ь антр<опософской>

ИДЕЯ ТРАНСФОРМИЗМА

221

времени, к ритму крепнущей самосознающей души; мы указывали в свое
время, что можно извлечь музыку из чего угодно, даже из медной кастрюли;
и Гегель, этот престижитатор звуков, этот музыкальный клоун-эксцентрик
Европы, пристукивал в такт к иным инструментам оркестра культуры своею
кастрюлей рассудка, в нас вызвал иллюзию, будто бы весь оркестр есть
кастрюля.
Выше мы указали, что в законе диалектического развития Гегель лишь
отразил одною сферою культуры (культурою рассудочной мысли) ритм всей
сферы, как ритм темы с вариациями', тема в вариациях в сфере
экономического процесса отражена так же, как отражена она в диалек­
тическом процессе рассудочной мысли; в таком отражении она есть учение
о трех фазах хозяйства, верней, учение о превращении одной фазы в другую.
Опять-таки, видели мы: тема тем ни учение о превращенье хозяйств, ни
учение о превращенье понятий, - тема тем: становление, рост, работа
самосознающей души, как темы в вариациях, где темою является инди­
видуальная целостность, взятая как организм, а вариациями является
переложение и сочетанье ее элементов, как множества; и с тою же, если не с
большею правомерностью диалектический материализм мог бы черпать
свои инспирации не в логике Гегеля, скорее мимикризирующей на под нею
протекающем более глубоком культурном процессе, нежели его вскры­
вающей, - не в логике: в логике математики, вскрывающей диалектику
теории чисел; но тогда бы диалектический материализм своевременно стер
бы на своем лозунге одно, вовсе его не выражающее слово, - а именно:
слово «материализм», ибо этот «материализм» есть, по меньшей мере,
динамизм: в сущности ж говоря, он есть трансформизм, и даже: фигурализм;
«материализм» имеет в смысле учения Маркса не реальное, но «фигу­
ральное» значение, к сожалению, наивно уплотняемое многими марксис­
тами: в таком, наивно уплотненном смысле он есть источник грубых про­
махов и парадоксов сознания, с прямолобым упорством пропираемых в
жизнь вопреки очевидности, здравого смысла, сознания и самой науки.
Диалектический динамизм марксистской идеологии - не может быть
закреплен в термины механицизма и материализма; материализм есть
ученье статическое о равновесии, устойчивости материальных пунктов; а
механицизм есть всего только схема кажущегося движения по линиям от
пункта к пункту, где динамика процесса не в пункте, как вещи в себе, а в
движенье зрачка, перебегающего от пункта к пункту и рисующего нам
линию; линия всех экономических революций в таком разрезе есть
кажущаяся: она есть движение косностей от меньших к большим до
косности в собственном смысле, последней косности выхождения чело­
вечества к абсолютному пункту равновесия, долженствующего увенчать
социалистическое государство, в котором свобода движений опять-таки
имеет лишь смысл фигуральный; она - в атрофии самой способности к
движению; и раз достигнуто абсолютное экономическое равновесие хо­
зяйств, как материальных вещей, так всякое движенье сознания, обус­
ловленного теперь покоем хозяйства, должно погаснуть, навеки приклеен­

222

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

ное к абсолютно недвижному государственному печному горшку и печному
пайку.
К счастью для диалектического трансформизма иные из его теоретиков
выдвигают все больше в нем его революционизирующий момент
динамизма, подчеркивая, что в соц<иалистическом> гос<ударстве> буду­
щего переместится и «вещь в себе» жизни: от вещи, как созданного
продукта, товара к процессу труда; единицею ценности будет там единица
трудового процесса; но нет унификации трудового процесса; трудовой
процесс есть замкнутая система энергетических превращений, где каждое
превращенье (работа в более специальном смысле) зависит от целого, как от
фигуры; целое, каким бы оно ни было, в основном признаке целого, в
организационности, есть всегда индивидуальнейшая фигура, не абстрактная
бесконечность, а конкретное бесконечно большое, но всегда исчисляемое
число, в котором все единицы, личности, стоят, каждая в своей инди­
видуальной позиции, и определяются специальным трудовым знаком;
только так научно-математически может быть обозначен единый трудовой
процесс соц<иалистического> госуд<арства> будущего; он есть целое
сопряженных неповторимых, единственных трудовых процессов, не могу­
щих быть взятыми в скобки общей трудовой ценности; неповторимое
каждого труда есть ему присущая степень свободы; и присутствие этой
свободы придает каждому труду его ценность, как творческого достиженья;
материя в этом процессе может лишь мыслиться как творческий продукт,
ценность которого лишь в процессе его восстанья из творчества1028.
Так самая диалектика трудового хозяйства перерождает в нас самое
представление о нем, как об образе творимой вселенной; и эта творимая
нами вселенная есть единственная действительность среди всех нам данных
и нас обстающих товарных действительностей, именуемых нами «бытием»;
в подлинно революционном взятии диалектического трансформизма
«материя» лишь материал, лишь сырье, хаотически разбросанное вокруг
нас под формою бытия; оно получает действительность только в процессе
творенья живых организмов, в процессе организации, культуры, соосознанья, сознания.
В таком выпрямлении диалектический трансформизм есть действитель­
ность выявленной самосознающей души; а социал<истическое> общество быт ее жизни.

Переработанная рукопись1029

Душа ощущающая и рассуждающая

в свете души самосознающей« 1030
Мы - так сказать, в центре эпохи души самосознающей: в четвертом
периоде роста ее1031; в нашем ритме четвертый период - единственный,
неповторимый, критический, сопровождающийся поворотами самосознания
на себя самого и подчеркивающий все отличие нашего склада душевного от
периодов более ранних: души ощущающей и рассуждающей.
Первый душевный период1032 - явление обще-душевного быта, который
в сознанье еще не членился на чувство и мысль; мысли плавали в чувстве,
которое не было чувством в теперешнем смысле; и все же чувство-мыслием
(с явным акцентом на «чувство-») окрашен период рождения мифа
душевного в ритмах астральностиа; «чувства» же были во многом безличны,
незамкнуты в круге сознания (личности - не было); переживанья сознанья
являли ряд пунктов, как бы островков, отделенных прерывом; сознание
личное после связало раздельные состоянья сознанья; так: вместо «я»с в
том доличном сознанье был родй изменений, градация актов® рождаемых:
акта из акта; и -f нечто, подобное памяти о бывшем акте, как особи
самостоятельной; был трансформизм предсознанья под формою мифа; связь
актов себя ощущала не «я», а едва намечаемым и неустойчивым «со»; там,
где в будущем выросла *8*личность, несущая в метаморфозе сознания
твердую память и трезвоотчетливый ум, ощущалося множество, или толпа11*
едва связанных мигов сознания1, между которыми вспыхивал отблеск не
сшедшего1 «Я» (коллективное переживанье «со»-актов); лишь миг озаряла
не мысль, - чувство-мыслие: «Здесь - один образ, а там - другой образ»; но
«нечто», пребыв в «здесь» и в «там», узнавалось как «со-» состояний14.
астрального тела
ь отдельные акты
с «я» личности
d как бы личностей
' сознанья
г смутная память об акте предшествующем, предносящемся как полусознанье, как особь отдель­
ная, родившая акт
8 цельная и себе равная
h собирательное целое как бы
1 состояний
J грядущего
k сознанья

224

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Здесь - Ио, а здесь - образ телки1033; здесь «Зевс», человекоподобный3*
,а
там - «Минотавр» быкорогий; но связь между богом и между быком 1034,
ритмь течения образов метаморфозы - встал мифом; невскрытое личное «Я»
в нем лишь - род состояний под формою образов, свыше рожденных: так
«Я» изживалось божественно; тотс трансформизм состояний6*
8вполне соот­
ветствовал будущему представленью эпохи души самосознающей о
биологическом трансформизме1035, как он отлагался у Жоффруа Сент-Илера,
Ламарка, Лайеля1036 и Дарвина: этое - период вростания самосознания в
сферу души ощущающей, иль фаза третья души самосознающей; тогда и
означилось: метаморфоза - осталась; мифический смысл ее перекроился в
смысл биологический, в происхожденье сознания из бессознания, и «homo
sapiens»'™ (вида) из рода животного, царства растений, материи мертвой1^
Мифический же трансформизм изживался обратно; вселенная, мертвая6, виделася организмом животно-растительным; мир - из яйца : так
гласят мифологии (греков, китайцев и т.д.); из перво-яйца вылез змей,
Протагон1039 (у китайцев драконом он стал), породивший семейство богов;
из яйца вышло время11; яйцо, иль пространство первичное, в образах Индии
древней предшествует времени; время - разбитие периферии «яичного»
мира, развитие круга в линейность спирали; и символ спиральности,
метаморфозы, - змея; связь же времени с первым пространством1, - опятьтаки символ: змея, укусившая хвост1040, - разложенье явлений божест­
венных в ряде спиральном - сперва их являет нанизанными друг на друге:
из времени-змея все боги ростут, как грибы; и они обусловлены временем;
фаза лежания времени в перво-яйце отразилась позднее, в мифическом
творчестве миром Урана; Уран, или небо - яйцо мировое; Уран родил
Хроноса1041; «Хронос» есть отображение времени в образе «бога»; поэтому
он - змееногий; поэтому и порожденья его
*
- змееноги1042; то мир
титанический11; Зевс-Загрей (змееногий еще)1043 сбросил Хроноса; но он с
Хроносом связан хвостом; за свержение Хроноса гибель его ожидает от
Геи1044, пока Аполлон, Зевсов сын, иль верней, ставший сыном в
позднейших этапах мифической мысли, не выручил Зевса1, змею, иль
Пифона, убив1045; убиенье Пифона и освобожденье Олимпа1046 еще не есть

а бородатый мужчина
ь форму связи их ритм протечения метаморфозы из образов миф регулировал;
с этот домысленный
d сознанья
' в ту сравнительно недавнее время, когда душа самосознающая, так сказать, стала вростать в
ощущающую, и рассудочно стала работать над нею
f и этого рода - из мира материи, из минерального, мертвого в мифологический стадии жизни
царства.
8 в нашем сознании
h хвостатое
1 из яйцевого пространства
J Хроноса все
k фаза следующая - титаны; один из них Зевс,
1 не спас Зевса, ясной стрелою,

ДУША ОЩУЩАЮЩАЯ И РАССУЖДАЮЩАЯ В СВЕТЕ ДУШИ САМОСОЗНАЮЩЕЙ

225

мысльа, не есть «я»; это миф о грядущем рождении «Я» ьв мире мифов;
сознание в этом этапе развития® мифа себя ощущает уже отделенным от
всех своих актов, в которых оно растворялось недавно; здесь «со» уж
«само»л; Аполлон есть - эпоха, порог и предвестье рожденья души рас­
суждающей; в более позднем этапе развития сама «душа» только® «дух»
ограниченный. Само-со-знание «духа»{ сдергивает душу-маску.
И поэтому сам Аполлон — еще маска 8Неведомого, смысл которого
выявлен Павлом, апостолом1047.
В этот период эмоции11 - не было; был - образ мифа; была - космогония.
Мысль, иль единство*1*«я - мыслю»'049 (поздней - закон тождества), жила’
лишь в роде: в традиции, в кристаллизации космогонических мифов; а воля
гнездиласьк в со-родии, в целом1, в народе, который - явление бога, порою драконо-образного, в мифе о Кадме сам «антропос» — поросль драконьего
зубат1049; свободы, конечно же, в особи не было; не было - в роде ее; и
традиции, быты - считалися неколебимыми;11 только в на-роде оказывалась
свободная воля; народ - имманентен был роду богов; род богов и народ - то
же самое; в культовых ритмах, в явлениях бога народу, в пророчествах
жреческих, сказывалось проявление воли0: тут - сфера явленья народных
богов, призывающих к уничтоженью богов и людей чужеродных; та форма
поздней отложилась в еврействер; в эпоху пленения вавилонского из нее, в
свою очередь, образовалось сознание нации4; так возникал Иегова, сокру­
шая богов чужеродных; пророк Самуил, пристающий к Саулу, чтоб резал
последний амаликитян1050 Ъыразитель отчетливый богонародности; в этот
период гуманность - преступна; признанье другого народа и бога другого
народаs- бессмыслица/ абракадабра.
Период души рассуждающей — вырыв сознательной мысли из рода в «я»“
(с актом вложенья сознания под черепную коробку), увложенье критериев
полумыслие
ь не в родовом уже в смысле, а - в личном
с образов
d по себе;
' символ души
f как духа в душе
8 бога Невидимого
h в нашем значении
' всех актов
J гнездилась не в особи
к
не в роде,
1 родов, как
m драконо-божественного, род народа здесь - зуб дракона
п как оболочки небес, отложившие нас, лишь
° свободной; эта стадия жизни душевной естественно отражена появленьем народных богов
р законсервировалась эта форма поздней в Вавилоне евреев;
4 выкристаллизовалось национальное самосознание
г но Саул проявляет гуманность
* в периоде не отсутствия воли родов и в период отсутствия личности, мысли - преступность
’ бред в представлениях тогдашней культуры.
“ личности
v и вырыв критериев

226

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

воли из воли народно-божественной (с переложением воли свободной в
сознанье отдельных родов: миг рождения - аристократии); передвижение
мысли являет период крушенья домашних пенатов; (до - мыслили родом
пенаты1051);3* пенатами стали сознанья ьлюдей, посещающие их порой
«голоса»0 (даймонический голос Сократа1052); культ новый открылся под
черепом; а голос «демона» - веянье «Я»,6*не окрепшее в личности.
Мощная революция жизни: дома, очаги, - разрушались; и - склады­
валось между-домье, или - еагорд1053; *разнородье являлось, как акт рассы­
панья, скрещенья родов чрез скрещение особей, вдруг забродивших по миру
(период усиленного переселенчества: - например, - расселение греков - на
запад, на юг, на восток); все вело к преломлениям в сфере былой, родовой,
косной жизни, способствуя обособлению силы мыслительной в особь8; не
связью родов стал народ, а союзом колоний, оформленным центром,
полугосударственным, полусакральным; то - Дельфы; центр Дельф - Апол­
лон, бог, сразивший Пифона, и Зевса, подвластного року, тем спасший и
очеловечевший; человекоподобен Зевс, ставший царем на Олимпе и взяв­
ший в сознание ьмолнию мысли (а в бытность свою змеевидным и быко­
головым Загреем1054, - животен он был, а не мудр).
Аполлон - трансформатор сознания личного лишь в отношеньи одном;
Аполлон - зачинатель сознанья общественного; рудимент государственной
и политической жизни сознания греков суть Дельфы1055; они же - отрыв от
пенатов, поскольку они ‘возглавляли поток эмиграции; но Аполлон - регу­
лятор, естественный отразитель свершения, иль факта вырыва мысли; сам
вырыв/ процесс выделенья в сознание новой способности, еще не мысли, а
силык грядущей: - экстаз, переполнивший Грецию, вихрь, очаги разме­
тавший, анархия, только позднее введенная в культы1056 Меланфом1057,
Орфеем и прочими, есть Дионис1058; он процессы распада народа форсирует
до распаденья родов на аморфные массы, себя в произволе являющих
особей; в этом форсированьи распада родов - ’рудимент демократии; а
темперирование процесса распада - вмешательство Дельф; "’то - борьба
Аполлона с Дионисом, или - рождение мысли, как формы, из силы,
"открывшейся вдруг в анархической особи, возникновенье гражданского
строя из теократического, миг рождения лирики (вскоре потом и трагедии)
но их очаги разрушались;
ь отдельных
с даймонические
d как - будущее «само» самосознанья, еще не окрепшее
е будущая
f образовывалося между-родье из явленного разнородья: роды рассыпались, встречались, сталки­
вались, скрещивались в скрещении особей
8 из рода
h взявший трезубец иль молнию мудрости
1 покровительствовали колонизации
J или революция; мощный процесс
k а силы возмыслить - экстаз
1 зарождение
m и темперирование
п рождение личности из анархических особ

ДУША ОЩУЩАЮЩАЯ И РАССУЖДАЮЩАЯ В СВЕТЕ ДУШИ САМОСОЗНАЮЩЕЙ

227

из столкновения древнего эпоса а с силой оргииности; древнии„ аэд 1059 , за­
щищающий эпос, есть враг Аполлона.
В периоде этом свободная воля уже проявима в отдельных родах; уже
аристократия, вовсе отличная от богоявленной, древней, сакральной, поновому действует; рушатся кодексы жреческих царствь в строй законов; и
воин является, иль внук богов; каста «божьих сынов», иль жрецов,
отступает; понятия «раб» и «свободный» впервые лишь сталкиваются в
сознании от появления первых родов, взявших в руки свободу; с явлением
«лучших», свободных, воинственных, - выявились несвободные, или - рабы;
социальная лестница крепнет; родится политика власти в процессе борьбы
меж собою свободных родов, уж водящих в борьбу за собою и массы
народные; аристократию сопровождает уже демократия, рок ее, тень ее.
Все же, существенный признак души рассуждающей - мысль в жизни
особи; особь с отдельною, с собственной мыслю, есть личность уже;
состоянья сознания; не соосознанные, и себя изживающие в трансформизме
мифическом (сИо, подруга Зевесова, телка), теперь - соосознаны: Ио - одно
состоянье (душа ощущающая), телка (тело астральное) в миге слияния с
мудростью Зевса есть первое «я», узнающее модификации темы в
вариациях: метаморфозу сознания; «я» это - тожество в мысли: «я мыслю»; центр, связывая состоянья сознанья, как связывал род состоянья
свои, или вынырнувших и опять унырнувших в род особей, - центр
состояний сознаний есть то, что теперь появилось, как род среди рода,
особый род; самостность этого «рода» - в отрыве от рода; «я»а есть род
безродный, вторично рожденный; и стало быть, в «роде» умерший; процесс
отрыванья от рода - растерз в роде, смерть в нем и вновь воскресенье в
ином - повествует нам мысль о Дионисе, родом титанов растерзанном,
сердце которого Зевсом усвоено, мудростью; е3евс возродил от Семелы
Диониса1060; этот умерший для рода, вторично рожденный в безродной
божественности - наша мысль; *это высказал Штейнер1061; чрез Зевса экстаз,
или сила стремления вырваться из жизни быта, сливаяся с бытом
божественным, с вечной, безродною формою (будущее «то ov»1062 элеатов),
являет картину братанья Диониса и Аполлона в Дельфийском святилище1063;
это скрещение аполлинической формы с движением, с бурею*
8*
, - форма в
движении, мысль, овладевшая метаморфозами прежней мифической жизни;
вся космогония образов мифа11 отныне врождается в логику; метаморфоза в
ней есть диалектика; целое — осознаванье «я мыслю», есть «я»; в центре
мысли, как око, проснулось «я»; укрепленье и рост «я» - в развитии
мускулов мысли; а то, что способствовало силе мысли в конкретном быту,
а с новым явленьем повальных сплошных вакханалий оргийности
ь перед царствами победоносных героев, иль воинов; воины
с Клио, наложница Зевсова
d «Я» личность
с мыслью Зевсовой, снова родившей Диониса
f «возрожденный Дионисом» мысль эту Штейнер назвал через
8 Диониса
h есть в будущей логике

228

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

исживалось процессами эгоизации жизни; и «личность» - итог эгоизма/
или - цитадель, защищающая «я» сознанье1064 от ночи, от рода, от рока; на
антропософском жаргоне «лик» особи, личности, - образ души ощущающей,
переработанный светом души рассуждающей; маска он (символ) на «я»,
пока «я» в нас безродное в ряде столетий росло и воспитывалось; «лик»
души ощущающей - миф; он - не личен; он - вспышка какая-то внутри
сознания бога; реальность его - в лоне «бога»-, а маска, а символ, «лик»
личности, - уже не в лоне божественном; он - посторонне<е> нечто в «Я»
бога; он вскроется после, как «я» в «Я» божественном.
Личность есть в ряде столетий момент отрыванья от тварности в акте
прививки чего-то к сознанию бога; поэтому личность есть символ; то - знак,
что одно - миновало; другое - еще не раскрылось; об этом, другом,
говорится в послании Павла, что это, другое, - дичок, прививаемый к ветви
небесной маслины1065; быть может, привьется он; или, быть может, засохнет;
привитие предполагает отрыв; отрыв, - акт пересадки; здесь, там - опера­
ция, ьмука рожденья и смерти.
Поэтому-то и раскрытие зреющей личности в осознаваниях «я» - есть
трагедия; происхожденье трагедии - в перекрещенье путей, в сочетании сил,
или в «символе», в третьем, сливающем образы; личность - «личина» до
времени скрытого Лика; душа сама в ней есть личина на духе.
Все свойства сознания личности выявилися в начале культуры души
рассуждающей/ перерожденьем божественной твари, зародыша нового
бога, личиною, перерождением мифа в изваянный образ искусства; все это мы видим; и видим - трагедию.
Образ искусства есть слепок с усилия выбраться в выси, взойти на
Олимп (где Олимп - голова), отпечаток ноги в липкой глине; и глина - душа
ощущающая; организм же усилия - мысль; каждый образ искусства
античного - символ; и в частности символ борьбы, уже после осознанной,
как устремление «вынудить» царство духовное (Царство Небесное - «нудит­
ся» - слово апостола Павла1066); тот образ - усилие что-то сразить, отразить,
отразиться; он - меч; он - и щит; меч - ритм мысли0, нам строющий образ;
он - то, что позднее откроется темой в вариациях; щит же - стиль целого, иль
композиция.
В этом значении маска трагическая - композиция, наиизящнейшая,
лицевого щита; но в раскрытиях, следующих за эпохой рожденья трагедии,
маска - себя осознавшая личность; такая себя осознавшая личность - не
личность уже, а - герой-рокоборец; и «личность» - лишь щит его; «мысль»
его - меч; «щит» и «меч» в нашей эрее лишь «фас» его, профиль его; щит
есть «фас»\ «меч» - есть профиль.
А целое есть Индивидуумf.
то - щит,
ь здесь и там с в Греции;
d, живой
е сознания самосознания
f; или - «Я» в «Я».

ДУША ОЩУЩАЮЩАЯ И РАССУЖДАЮЩАЯ В СВЕТЕ ДУШИ САМОСОЗНАЮЩЕЙ

229

Рок есть погоня еще не убитого родаа в миг вырыва в жизнь инди­
видуума; маска - падает; метаморфоза - безличная, род, - настигает вто­
рично; живописанье античной трагедией смерти героя, сраженного роком, в
моменте трагического просветленья скликается с новозаветной, еще не
„
-1067
раскрытой„ доселе, еще не написанной
в нашей эпохе мистериеи
пе­
рерождения «Я».
ьЭто - ключ к драме драм.
Скоро очень трагедия личности крепнет в сознании ограничением «я»с, в
одном пункте, действительно противостоящем своим состояниям; миг41
отражается переоценкой возможностей «я»; и отсюда - весь рост эгоизма;
миг связи души рассуждающей с родом (наследственность и атавизм) ограничивает рассудочной формою «я»; еразростанью рассудка сопутствует
в более позднем периоде пафос очистить логически «ставшую» форму от
чувственных примесей; мысль в очищениях, неправомерных порой,
отступает от жизни, сжимаясь в бессильную действовать, ясную трезвость
понятия; чувственный мир - наступает/ а личное «я» - раздирается; так
наступает раздвоенность посередине души*
8*
, иль - двуликость ее, как11
рассудка, и как настроенья (Gemiit1068), обусловленного для рассудка
наследственным ритмом животной природы; и наступает борьба половины
души с половиной души; душа гибнет, или - вновь родится: вторично
родится в ином измереньи;1 в разрывах души рассуждающей, в смертном
томленье ее появляется лик новоявленного индивидуума, иль - само­
сознающей души.
В миг рожденья личинно-личинковой личности (в смысле духовном)
рождается «я», как связь актов сознания в мысли, меняя действительность;
миф - исчезает; и вместо него - мир единого («ev», как «то ov»1069); закон
тождества («А = А») выявляет себя в доминионах культуры; восстание
мысли есть миг отрезанья змеиных хвостов; те хвосты - пуповины; остатки
их, хвостики фавнов1070, в процессе редукции скоро уже - завитки па­
радоксов софистики; сатира - нет; есть логически мыслящий гений Сократа,
идущий тропой диалектики сквозь пересохшие чащи уже облетающей
метаморфозы и точкой «я - мыслю», как неким мечом, разрезающий сферу
сознания; в будущем точка сознания - линия «личностей», в личности
вскрытых (ее двойников, тройников , в подсознанье свершающих все еще
бред «козловаков»'012). «Я» личное - правофланговой шеренги еще не
воспитанных в личность существ («тел», души ощущающей); а прев­
ращение полусознаний в фалангу из личностей в нас есть задание само­
сознанья, в котором расширена личность, в со-личность.
а и рода родов (иль народа); в момент проростанья из личности в жизнь
ь Мистерия
с сознания
d рождения личности сопровождается
' гипертрофия ж ее в еще
г на брошенные позиции мысли
8 сознающей, которая более и выявляет двуликой себя
h душа рассуждений рассудочных, иль рассудок в тесном смысле
1 где оба ее двойники - две руки организма единого

230

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

«Со-личность» в нас (или, вернее, мы - в ней) - индивидуум в нас.
Возраст первый родившейся личности переживаем в культуре абст­
ракции; здесь отмечаемы фазы: 1) рожденье понятия в образе, 2) освобож­
денье понятий из образов, их наблюденье, познанье сплетений их, - логика в
ее этапах растительных (рост силлогической цепи); 3) сознанье пределов
пространства логического, или - амир категорий (сюда Аристотель1073);
здесь фаза первая есть появление космогонических образов мысли из
образов мифа, период еще полумысли; то сказ в форме до-мысла, что из чего
происходит и как происходит: из видимых, или невидимых сил, как стихий
(огня,ь воздуха, иль - беспредельного, необозримого), иль из кусочков
материи, атомов, иль - элементов сверхчувственных (чисел, понятий0); здесь
из полуобразов (сломанных образов, или - разбитых яиц) вылезает
Отчетливо род полумыслей (у физиков1074)1075, и почти мыслей, абстрактных
уже (Пифагор, Гераклит), даже вовсе абстрактных (элейцы); во всем многоличии рода мыслительной жизни она еще мыслится родом', она еще
связана с жизнью хвоста змея древнего: космогонична она. С отнесенья
внимания к форме сплетений понятий, которые в фазе первичной даются «in
statu nascendi»'016, с развития собственно логики - фаза вторая; софисты ее
открывают; софистика - перерождение хвостика фавна (остатка хвоста) в
епируэт диалектики, в трезвую резвость сужденья.
В пределах же Осознаваемой мысли, являющей мир категорий, идей, как
концов и начал познаванья понятийной жизни и с осознования чувст­
венности, как продукта формовки (ученье о формах познанья) - вступленье
в последнюю стадию греческой мысли (Платон, Аристотель).
Здесь связь мысли мира античного с нашим в одной прободающей точке
являет еще нераскрытую сферу учения об интеллекте, как организующей
силе идей.
В скором времени это ученье о логике нашего времени вскроется в
символе Логоса;8 учение это в рассудочной форме лишь взбухшая почка
ьоткрытий высот и глубин «над»-сознательной мысли и мысли, слагающей
нам подсознанье.
В моменте прорыва души рассуждающей в пункте одном в сферу
нудимой мыслй (пока еще «веры») - явленье символики будущей са­
мосознающей души; то - ученье апостола Павла о вере в ум новый1077; ум
новый - Христов; тут встает в первый раз нам символика индивидуума, как
отчетливого коллектива из личностей во всех разрезах души: в субъек­
тивном (ученье о «Я», как о Храме сознания) и в объективном (учение о над­
сознанье, сознанье скрепляющем; это - ученье о церкви); вскрывается тут,
учение о категориях
ь воды
с, систем
d градация вдруг полумыслеи
с зигзаг
f осознаванья прыжков диалектики, являющих
8 (будущий разум практический Канта)
h грядущих

ДУША ОЩУЩАЮЩАЯ И РАССУЖДАЮЩАЯ В СВЕТЕ ДУШИ САМОСОЗНАЮЩЕЙ

231

что агенезис и телеология - жизней, понятий, предметов, сознаний и лич­
ностей, - лишь отраженье во времени целого, как композиции; в интер­
ференции необходимостей разного рода (различно направленных), нам
открывается: каждая необходимость - не необходима; она - не единственна
(эта идея дана уж апостолом в слове о многих дарах, о различии членов
единого тела1078, о многих мозгах и составах, слагающих нас, о возможности
жить в многоличии со-понимания); можно сказать, все учение Павла учение об изживании целого (церкви), как стиля (иль темы) в вариациях, в
поисках за контрапунктом; «я всем был для всех» - заявляет апостол; был эллином и иудеем, рабом и свободным1079.
Символика Павла, позднее раскрытая в математической сфере и там
обоснованная, есть ученье о двух-трех- и много-степенной свободе1080, рож­
денной из интерференции необходимостей, перерождающей необходимости
в необходимости мира свободы: в ученье о карме1081.
Об этом мы ниже.
В век первый свершилось зачатие в личности индивидуальной (и в ней социальной) культуры: зачатие в мысли рассудочной будущего интеллекта;
история первых веков есть питанье зародыша соком души ощущений, а
средневековье - беременность личности;6 с этого времени сфера рассудка
уже не есть жизнь для себя: для зародыша, Свытянутость к непроявленным
сферам сознанья, к объектам пока только веры, субъектом которой является сфера души ощущающей: то есть, - романтика средневековья;
рассудочность, ставящая знаки равенства между собою и мыслью - раз­
двоенность, гетерогенность в самой постановке вопросов о вере и знанье;
рассудочность, в этом разрезе воспринятая, обернулася мифом о ей1082
укрываемой сфере еще нерожденной души; так усилие всех рассуждений
эпохи схоластики - вскрыть сферу высшую, веру, и ей1083 оправдать бытие;
в тот период античная логика из онтологии перерождается в телеологию;
«телос»'ом есть «credo»: то - «quia absurdum»'0^5, а то «ut intelligam»'0S6-, в
поисках «credo» раскрыт реализм; в обращенье вопроса («intelligo, ut
credam»10S1) выявило другое течение мысли себя; здесь и там - столкновение
сфер: интеллекта и веры; сравнительно с миром античным схоластика сфера вздвоения верою знанья, и знанием веры; и не образованием
клавиатуры мыслительной выявлен этот период в одной половине вопроса, в
вопросе о знании, а - утончением техники пальцев, владеющих клавиа­
турою; в этот период - какая утонченность силлогистических гамм и какое
богатство тональностей механизации мысли в пределах суженья объема ее;
лишь поздней обнаруживается: дефекты логического извлечения звука
зависят совсем не от техники пальцев пьянистов схоластики, - от
инструмента схоластики, от вычислений неправильных, легших в основу его
разработки; от равенства, ставимого меж рассудком и мыслью, от взятия
жизни рассудочной мысли строеньем цепи понятий, а не анализом их;
идея
и в ней рассудка;
' жизнь эта - вытянутость всей рассудочной сфери к невскрывшим сферам

ь

232

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

“изяществом стиля схоластика не уступает и готике, вытянутой к сфере веры
и суженной шпицем; изящество разоблачается непреложимостью к опыту;
план построенья цепей, Аристотелем данный, был взят без проверки начал и
концов познавания; мир категории не кроет познанья; границы его - шире;
суженность в шпиц, или ход от realia к realioram* и к «ens»c в реализме1089,
и в полемике номинализма есть узость высот; наконец: мир рассудочный
аристотелики не исчерпали; и «credo» на гранях рассудка поставлено было
не там, где ему уготовано место - рассудком же; и от того - зыбкость грани,
зигзаги туда и сюда; зигзаг верх - у Ансельма; и вниз - от Бернарда
Клервосского к мистике6*
8 (в веке 12-ом) до диалектики перерождения в
номинализм, в скепсис, еили в абсурд; и опять приподнятье границы позна­
ния вверх в веке следующемг у Фомы, у Альберта Великого, у Дунса Скотта;
но пальцы пьянистов логических в узких пределах догматики производили
такие пассажи, которые, многим из нас, - не под силу; да, непобедима,
вполне удивительна техника диалектических игр «докторов» того времени.
Не созвучал самый звук «инструмента»^ со звуками мысли в тональ­
ностях номинализма и в реалистической мистике; звук, полнозвучность
оркестра - нам дан в XIX-ом веке; и не дана виртуозность былая иным из11
артистов сегодняшней мысли.
Схоластику возродить невозможно; она - заострилася в шпиц; и сломалась; в отверстье обломанного острия силы новые души выбрызнули
за пределы рассудочности, в сферу веры, которая стала не верой;1 объект
веры вскрылся субъектом, «я» интеллектуального знания, в свете которого
прежний субъект, иль душа чувств то, что верило, перевернулось в объект;
мы явление это вскрывали1090.

Душа самосознающая
Рождение новой души ярко вспыхнуло перерождением всех представ­
лений о «я» человека, упадком схоластики, т.е. тогдашней рассудочной
мысли - до времени только: в 16-ом веке, в момент поворота души
самосознающей к рассудку, вскормившему душу, рассудок становится ей
подчиненным орудием; весь он - меняется^ в нем появляются контуры

а в изяществе стиля та цепь дает образ готической башне, протянутой
ь вполне не исчерпывает сферу знанья
с «realissima» в многообразье систем
d реалистической
' в веру в абсурд
f у Раймонда, и у Дунса Скотта;
8 рассудка
h признанных авторитетов вчерашней и даже
' вовсе в смысле ее эпохи схоластики; здесь
J перерождается;

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

233

ясной, научной, критической мысли; душа рассуждающая3 из «субъекта»
становится ныне объектом немым: материал идей и понятий.
Душа самосознающая организует его.
Выявляется ьштрих мира мысли в сознании: воля к сознанию, прежде
таившаяся под порогом сознания.
Если период души ощущающей выявил вообще душу формою чувства, а
период души рассуждающей выявил душу под формою мысли, вложением в
голову мысли, то новый период имеет заданье вложением в голову воли,
Ссвободы, расширить пределы познания промыслом сердца и передвиженьем
порогов сознания; ймыслили лишь головой; сердце двигалось промыслом
Божиим. Ныне должны были мы осознать: промысл этот суть действия
передвижения и расширения мысли до сердца; так промысле бразды
управления жизньк/ вручил в наши руки. Пути посвященья отныне - в
умении волей, введенной в сознанье, расширить пределы познания, этим
познанием, так сказать, в сердце войти, превратив хаос темных, сердечных
w или - в практический-1091
толчков в ритм осмысленный,
разум .
Осознана Кантом практическим1092 разумом1093 воля; и скажем, - не
всякая: воля, введенная в голову, где она действует силой сужденья, рож­
даемого из внимания к мысли.
Передвижением мысли из полуосознанных особями родовых очагов нам
означен период души рассуждающей, перерождающий особи в личности;
передвижением воли из центров народных в периоде этом достигнута воля
родов, выявляющих аристократию. В миг появленья самосознающей души
происходит явление вырыва воли из рода; теперь эта воля в «я» личности,
иль, скажем лучше, - под маскою личности; маска - сорвется: persona 1094 ,
личина - разложится; из-под нее, сквозь нее, - индивидуум выступит.
Первое веянье этого вырыва - взрыв в голове: революция, иль рас­
ширенье готических, башенных шпицев сознанья из точки в громадную
сферу; где виделась точка, там - купол1095; явление это, конечно же, соп­
ровождается переживаньем расширенности перспективы сознания; и уж
отсюда: расширенности перспектив восприятия мира и всех представлений
вокруг, вплоть до чувственных; вместе с расширенным «я» в тот период
расширен и купол небесный, и земли - явлением «Нового Света» открытой
Америки; да, все явления этого времени суть - расширения; книгопечата­
ние - расширение тоже; до - центры мысли суть точки готических шпицев:
монастыри, Париж, иль Оксфорд1096; теперь незачем ехать в Париж, когда
знания, так сказать, сами к тебе приплывают с печатною книгой; и следствие этого: аудитории Сорбонны пустуют; схоластика - падает.
Все расширения, все перспективы, - от выявленной революции: от
изменения всех головных перспектив появлением в месте центральных
а есть опять таки и для души самосознающей объект
ь новая черточка мира сознания в мире сознания
с осознанной в нормах
d до этого времени
е Божий
f сердечной

234

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

понятий сознания организующей силы, понятия рвущей, как порох (да,
кстати, - и порох, которого функция рвать расширением косности, - тут
появляется); порох всех порохов - сила в суждении, внутри суждения,
организующая мир идей.
И таков интеллект.
Он не есть мысль рассудка, а воля, впервые себя сознающая мыслью,
впервые себя сознающая промыслом личности, внутри которой она
родилась; до XV-ro столетия под черепною коробкою правила нами
династия «универсалий», общейших понятий; и «универсалии» были «реалии»т1-, а от XV-ro столетия до нашего времени переменяется взгляд на
реал-, это - воля; и стало быть: взгляд на действительность, как неиз­
бежность понятий, которые где-то, вне нас, - мир духовно-свободный, а в
нас - неизбежный и закрепощенный сплетеньем машин схоластической
мысли, - тот взгляд изменяется; то, что возможно, - действительно; а неиз­
бежное, что окружает нас, что в нас живет, лишь процесс остановки воз­
можностей.
С века XV-ro сознается возможность свободы отдельного индиви­
дуального действия; и устанавливается обусловленность действием нашей
действительности (Wirken - Wirklichkeit1098).
Так недавняя мысль оказалась лишь точкой, лишь почкою; почка раск­
рылась в градациях листьев в цветок, в композицию точек (понятий); не
мысль, порознь взятая, нам объясняет что-либо, а с-мысл, иль со-мыслье,
соцветие мыслей, аих - сфера; к отчетливому пониманию этого мы лишь
приходим теперь; пять столетий, за нами лежащих, процесс, очень часто
мучительный, осознования истины этой во всех областях нашей жизни: в
науке; в культуре, в искусстве, в морали, в общественности.
В центре прежних пространств сознаванья - не точка понятия: линия
силы, приложенной, так сказать, к трем измереньям из нового, или чет­
вертого; в графике же плоскостной приложение силы такой проецируемо
пучком линий, являющих точку - звездой: в ореоле лучей; в диалектике
мысли - то значит: центральная точка понятий сознанья оказывается
ростущею сферой цепей из понятий; что было вчера зерном мысли, казалось
абстракцией, то - ныне стебель, раскидывающий свою крону листьев; рост
мысли в сомыслие смысла в понятийной сфере есть рост, размножение
метода - в методы: в многие сферы наук. До 15-го столетья наука - едина; и
то - метафизика; физика - в ней, из нее; а теперь метафизика, перерождался
в многие физики в многих подходах к природе (иль «фюсис»1™
*) <...>||0°. Не
метафизика в поле сознания входит, а физика, а физиология, а астрономия,
химия; все это «физики», ибо являют природу в различных разрезах, — цепях
одного и того же со-мыслия, или системы наук в нашем смысле.
Критерии истины - переменились: механика безукоризненных мани­
пуляций логических внутри одной из цепей обусловлена расположением
цепи внутри композиции всех цепей; взятая порознь, она - ни верна и ни
ложна: она - схематична, являя сложнейшее целое в плоскости, скажем,
а

иль круг их;

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

235

квадратом; в других плоскостях это целое есть - треугольник, крест и т.д.
То, что слагает проекции - крест, треугольник, квадрат - в пирамиду,
вычерчивая измеренье, не данное вовсе в проекциях, - смысл, интеллект,
обусловленный организующей силой', художественность композиции, или
свобода возможности ставить фигуру, содеянную из слияния истин абст­
рактных, пред зрением так, или эдак, - вот что стало правдою, или неп­
равдою истин вчерашнего дня; в одном случае (при освещенье таком-то)
мне лучше поставить мою пирамиду ребром; но в другом освещении лучше
поставить мне плоскостью; правда - в умении выбрать позицию в
установлении истин; так, истина грани, когда эта грань в освещении не
орельефлена, - будучи истинной, еще не правда', она - не оправдана в
сложности целого; правда - процесс оправдания истины в стиле соистин1101.
Отличие правды от истины (правды абстрактно рассудочной) выявила
культура души самосознающей; античный мир этих отличий не знал; и
схоластика - тоже не знала. В периодах этих поставлен знак равенства
между рационализмом и интеллектуализмом; интеллектуальная логика
нашего времени (логика, взятая в Логосе) может быть и рациональна, и
иррациональна; но всякая рационализация должна еще оправдать в интел­
лекте себя. Личность мыслит себя рационально, а чувствует иррационально;
но ratio мыслей и «мистику» чувств интеллект индивидуума сочетает в
концепцию целого, в правду.
Подобно тому, как пророст воли в мысль умножает нам точку понятия в
круг таких точек, так личность, единство сознания, ставящая знаки
равенства между собою и «я», в ней живущим, в период души само­
сознающей разорвана: ростом в ней «я»; личность есть колыбель; в колы­
бель был когда-то положен младенец; и крепко привязан до времени был он;
но выросши, этот младенец пытается встать; колыбель его рвется на части;
пока не осознан процесс отделения «я» от его облепляющей личности, эта
личность-личина себя изживает сперва в раздвоенье, а после - в растройстве
(в «распятеряйстве»Ш2 быть может); являются в ней - двойники, тройники,
вдруг выныривая из глухих подсознаний мифических; кажется, что «я»
сознания - нет, потому что есть «я» у познанья (души рассуждающей), есть
«я» у чувства (души ощущающей), есть даже «я» у процессов природно­
телесных, свершающих где-то во мраке свои «козловаки», подобные актам
сознания; личность себя ощущает как лебедь-рак-щукашз; «рак» - пятит
назад; «щука» тащит в стихию страстей; «лебедь» рвется в мир духа.
И нам открывается: нет «я» сознания, как нет «сознания» даже:
«сознания» действуют в нас; наши полусознания и бессознанья (душа
ощущающая и «тела») суть сознания; дело «сознания» в новом открыв­
шемся смысле и дело «я» в том же смысле - в процессе сложенья «созна­
ний», иль в «соосознанье» сознаний; процесс этот - самосознанье', начало ж
процесса в разгляде «со» актов сознанья, как организма «само»', это «со» в
регионах души рассуждающей - просто единство сознания; Кант называет
его «синтетическим»1104; это «субъект» познаванья; вскрывается в этот
период, что он есть пассивная мертвая точка единства; единство, как форму

236

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

пустую, вскрывает теория знанья истекшего века; рассудочный мир - мир
пустых, мертвых форм; если мы прикрепим к нему «я», то и «я» будет
пусто. Открытие, что наше «я» есть пустейшее сопровождение актов
сознанья, - симптом весьма важный, что пленка на «я», иль «личина» из
личности вызрела, ссохлась и что теперь можно сорвать ее; перемещение
воли в сознание, сила сужденья, сказавшаяся от начала 17-го столетия толь­
ко - первый толчок к операции, в общем мучительной, в благополучном
исходе ж - благой.
Катаракт надо снять, чтобы видеть: и снять надо «личность» с себя,
чтобы, снявши ее, увидать: наше «Я» есть со-личность, а вовсе не личность.
Индивидуум, или со-личность, есть сам в себе замкнутый род: сумма
личностей переживает по-своему каждою личностью асамостность замк­
нутой, в себе довлеющей жизни, имеющей время рожденья и смерти; по
отношению к каждой из них индивидуум выглядит куполом, связывающим
колонны (иль - личности) в замкнутый круг: в композицию храма1105; скорее
он есть антирод; род - есть линия времени, сложенная бесконечностью
особей-точек; в концепции же индивидуума эта линия времени - круг:
вечный круг; ощущение индивидуума, что он в миг пережития - в Вечности;
вместе с тем «миг» - не есть Вечность; его отделяет он в миге после­
дующем; так мельк мигов внутри индивидуума есть работа сложенья какойто культуры внутри самой Вечности. Но для того, чтоб сознать это, надо
сперва пережить хотя миг полнотою вселенной; «мгновение, остановись:
ты - прекрасно»'™6 - вот первая детская прорезь сквозь личность самосоз­
нающей души, если это не смерть, не разрыв маски личной; в младенческой
радости, в первом предвестьи, что «дух» имманентен «душе», пережитие это
своей новизной потрясает, пьянит; все рельефы - колеблются; почва трясется; и прежде чем твердо пойти в измененном и зыбком рельефе,
естественно падаем мы; лишь в падениях учимся новой походке; падение
первое первого мига рождения Вечности в миге, - иллюзия, вписывающая в
сознание личное - самосознанье, которое в сущности - уж сверх-сознанье
(мир духа); отсюда же следствие: личность, желая вкусить Вечность в миге,
тот миг превращает из средства познания в цель наслаждения; люциферизм
развивается тут, вырывая миг времени из цепи мигов и гипертрофируя
миг1107; миг от этого рвется, как газовый шарик; и газ, улетучась мгновенно,
бросает на землю лишь кляклые тряпочки, не ощущающие никакой уже
Вечности, разве что - грязь земли.
На языке нашем скажем, что ариманическое ощущенье себя — мате­
риальною грязною тряпкой есть следствие люциферического переноса личи­
ны своей, или личности, в «дух».
Этот опыт узнания, горестного, неизбежного, в крупном масштабе
проводится на протяженье пяти предыдущих столетий, где миг пережития
личности, как божества, есть пятнадцатое столетие (миг ренессанса), а миг

всю иллюзорную

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

237

изживания себяа материальною грязью не исжит еще: ликвидация пере­
живания этого есть наше время.
В нем личное «я» - только первая личность всего рода личностей в нас,
появившаяся на свет Божий из темных, глухих подземелий; то - пра­
вофланговый за нею идущего строя, еще пребывающего в родовой, даже
полуживотной, животной, растительной, смертно-бессмысленной жизни (и
«смерть» ведь есть жизнь sui generis{xm)', все - будут вечны, бессмертны,
духовны; и личное «я» должно встретить их всех, им сказать: «Вы суть “я”:
мы - “есл/bz”!» Всех должно оно выявить, очеловечить, оличнить, личину
свою разорвавши и ею, как некой одеждой, прикрыть нагих братий;
оличненье - в переработке привычек своих в волю к новым возможностям
жизни; инстинктов - в сознание мысли; законов природы в «само» мира
«духа»', переорганизация своих собственных и мозгов, и составов1109,
свободная воля к решению так поступить, - вот задание самосознающей
души, этой творческой силы, открывшейся в центре моих идеальных
решений - таким видеть «я» мое: то - идеал, предносящийся мне; но здесь
скажем мы: мир идеалов - мир «я»; все мои идеалы - попытки увидеть «ясобственно»', пусть в идеалах таких встает образ другого «я» («Ты»)', то
другое «я» - «я», каким волит его интеллект, обитающий в личности; это «не “я” - но Христос во мне», - скажем словами апостола
*
51110.
Да, «Идеал» есть впервые восстание «Я» во мне, как духа-собственно, не
как души: это Манас, в которого выработается душа самосознающая: в
будущем.
Все, что я говорю здесь, - история взлетов, восторгов и горьких падений
15-го, 16-го, 17-го, 18-го и 19-го столетий, чтобы в начале 20-го века смогли
мы сложить наши лозунги: четко.
И - ясно уже, что история самосознающей души либо - смерть душисобственно для возрождения в духе ее, либо - смерть души в тело1111:
восстанье в нас тела, разрыв снизу личности, отданной на растерзание
диким зверям, уж ломящимся снизу из клеток (из органов тела) к арене
сознания.
«Маска» - срывается: да, никакого душевного «я» - нет, не может быть
(материалисты тут правы); и участь защитников личной «душевной»
культуры, которая, обуржуазясь, - теперь уже есть лишь материя индуст­
риального мира, - их участь плачевна; над ними - вот-вот - от востока до
запада молния, испепелив небеса, явит вид безысходных пустот мировых
вместо духа, куда они будут обрушены силой восставшей материи, миром
машин, на них снизу идущих, подобно восставшему лесу, идущему на
Донзинан, - в удивительной драме «Макбет»ш\ Между молотом и
наковальнею мы.
Молот - дух; наковальня - материя; и для «души» - нет уж места.
И здесь - скажем твердо: душа ощущающая - еще пред-душа; само­
сознающая - «после-душа»', душа-собственно, - посередине души, как душа
а грязью себя - 19 век
ь Павла

238

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

рассуждающая; в нашем миге такая душа - стала: или - «дырой» (в ма­
териальном разгляде), иль «точкой» сужения конуса «духа» (в духовном
разгляде); в разгляде таком и «материя» - дух; она - точка суженья обратно
поставленного духовного конуса; оба конуса (сверху и снизу) сутьа огра­
ниченья различные той же все сферы.
В отказе от духа «душевных» людей, бессознательном часто, они
остаются в пространстве пустом меж двумя теми точками: точкой
абстракции; и - точкой атома; точки - сближаются; атом - понятие; или
обратно: понятие есть эманация атома; логики обе («кантистов» и
«материалистов») при всей безысходности и всей неправильности все же
«истиннее»ь безнадежных «душевников», праздно жонглирующих в пустоте
дуализма0 душой, то подбрасывая эту «душу» в «субъект познаванья», а то
воплощающих душу в культурных продуктах законченного буржуазного
мира, который давно уже стал материальным.
Они не хотят всем бессильем давно уж не сущей «души» оправдать обе
точки дуального мира в духовной“ плероме 1113 , а вне оправдания - «точки»
становятся истинами острия двух мечей, протыкающих душу и снизу, и
сверху.
Процесс появления самосознающей души есть сдвижение «я» с точки
нашей рассудочности в направлении верхнем; до сдвиженья такого мы
самый рассудок питаем корнями в нас где-то сидящего мифа; рассудочность
наша - предел изсякания имагинации атавистической, действующей в нас из
«духа» сквозь хвост наших тел; сдвиг за точку рассудочности при попытке
нас перевернуться назад обрекает нас видеть рассудок в том месте, где этот
рассудок, назад повернувшийся, видит в себе еще силы природы
мифической: видит способность к суждению.
После младенческой радости переживанья духовного «сверху» и после
желанья за «верх» ухватиться (подобного детской попытке схватиться рукой
за луну), поворачиваясь на историю, иль на себя самое - видим в первую
очередь: ближнее нижележащего мира; и это - рассудок: понятия, вы­
тянутые цепями готических башен к их шпицам, иль формам познания; и шпиц шпицев, или «субъект» познаванья; такой субъект в этой душе
вызывает иллюзию мертвого «я» (ариманическое последствие люциферической радости); и поскольку то «я» изживается в школьном искусе
самосознанья «я-собственно», в этот вторичный момент осознания са­
мосознания кажемся мы себе перегруженными силами косности, смерти,
отрезанными отвлеченными фикциями от природы, от жизни; и лишь
проработав рассудок, разрушивши старый фасон его, так сказать, мы сквозь
него опускаемся ниже, где соприкасаемся силами самосознанья с душой
ощущающей; с этого лишь погружения самосознания в сердце, душа в
нашей эре рожденная, как «дух души», ощущает тепло; и - пронизывается
силой юности (перерождение Фауста - в том, что услышал он «Christ ist
* временные
ь в смысле абстрактной позиции
с понятиями

ПОЗНАНИЕ И ЧУВСТВО В САМОСОЗНАНИИ

239

erstanden»iil4, а вовсе не в том, что его Мефистофель омолодил: Мефис­
тофель и туг спекулировал силою Фауста, верить заставивши Фауста, что
его молодость - следствие магии злой).
Доктор Штейнера указывает на то, что сознание души самосознающей
сперва проступает в нас силою смерти и косности; только потом, в ряде
трудных рабочих усилий душа ощущать начинает себя, как бы в пламени
жизненном1115.
Стадия самосознания этого отражена в нашей лирике у Баратынского,
Лермонтова; ключ к «байронизму» - здесь именно.

Познание и чувство в самосознании
В самосознающей душе я отметил пока только вложенность воли в
процессы познанья; способность к суждению самодовлеет в душе
рассуждающей; если суждение уподобляемо в этот период руке, например,
ухватившей предмет, с появлением самосознанья «рука» превращается, так
сказать, в кожу перчатки; что виделось самодовлеющей мыслью, что
царствовало надо всем (например, в «метафизике»'), то превращается в
кожу, в прием, применяемый к опыту (методы точных наук); воля в мысли,
как сила суждения, перерабатывает метафизику мысли в теорию знанья.
Душа самосознающая вносит в сознанье внимание к мысли, меняющее
представленье о мысли; присутствуем мы при разительном перерождении
самой субстанции мысли; мысль, непроницаемая, - проницается: плавится,
так сказать, и протекает одной стороною в под нею лежащую сферу души
ощущающей, там начиная работать, меняя ландшафты эмоций; пока они с
мыслью раздельны, - одни они; но в «чувство-мыслии», явленном сферою
самосознанья, другие они; измененье рельефов эмоций - разительно,
катастрофично; подобно провалам оно континентов, потопам и взрывам
глухих вулканических сил; мир страстей, нами правящий, нами не видимый,
пока мы смотрим в него сквозь очки рассуждений, встает. Фауст-старец до
случая с Гретхен наверно казался бесстрастным - себе и другим; взрыв
страстей, авантюр в измененном сознании Фауста-юноши, - катастрофичен
для Фауста. Жил бы он с Вагнером, спорил бы о философии с ним, как и
прежде, - зачем ему Гретхен еще? Но - ему нужна Гретхен: на старости лет.
«Старость лет» - туг иллюзия; «старость» - душа рассуждающая;
проходящие зону ее - «старички»’, «старичками» такими мы делались все приблизительно лет двадцати четырех (это возраст, когда в биографии
каждого - встреча с душой рассуждающей)1116; в возрасте этом обычно себя
ощущают пожившими; и - «резонируют»’, быстро дряхлеют годам к 26, чтоб
юнеть, когда стукнет... под сорок; душа рассуждающая - «Вагнер» в Фаусте;
перехожденье за грани ее - в сцене с «чашей», когда Фауст с жизнью
а подчеркивает: это свойство людей, наделенных душой самосознающей, испытывать (душу ту в
других душах своих, как силою смерти

240

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

прощается"17; этот момент расставания с жизнью - преддверье к рождению
самосознанья; поэзия Лермонтова, вся, - преддверие это:
Гляжу в грядущее с боязнью,
Гляжу на прошлое с тоской1118.

Момент «вырыва» - магия вызыва духа земли; «дух земли» появляется
вдруг перед Фаустом; и - устрашает его1119; «дух земли», - символ миссии
самосознанья окрепшего1120: взять в свои руки работу над телом; «природа»
телесного мира, явившаяся с ренессанса пред взором, отбросившим Вагнера,
или схоластику, - вот что есть «дух земли»', «дух земли» скажется очень
конкретно с начала 19-го столетия, - «бездной»3 Тютчева1121, «паркою»ь
Пушкина1122, ночью безумия Шумана"23, Ницше, который откроет, что
«ночь - глубже дня»ХГ2А еще: тело астральное это!
Рождение самосознанья - пасхальная ночь; в эту ночь Фауст внятно
расслышал звук пения ангелов: «Christ ist erstanden!»mi И миг ренессанса,
концепции великолепнейшие Рафаэля - Христа и Мадонны"26, являют
собой историческое отражение этого акта рождения «новой души».
«Гретхен» - встреча с душой ощущающей в должном пути нисхождения
самосознания; самосознание воспитывает эту душу в дух ритма, в
гармонию; но неуменье сознать свою встречу, влияние злых аримановых
импульсов (иль Мефистофеля), встречу обертывают во взрыв страсти; и «падает» Фауст; и гибнет Третхен; веретено ночи6 - губит ее; Фауст мимо
идет вглубь еземли к «Матерям»хп\ в откровение тела астрального, чтобы
отсюда на свет вызватьг образ Елены Прекрасной; и породить устремление8,
или - Эвфориона"28; в конце11 Фауст все же спасается; в сцене последней,
являющей образ духовного царства, 'ростет, как Марианнус"29, он; ангель­
ский хор возглашает:
Wer immer strebend sich bemiiht,
Den konnen wir erlosen1130.

Перипетии одной биографии («Фауста») - драма истории наших
последних столетий: уход из рассудка, рождение самосознанья, грехи его,
муки его; в пять последних столетий изжили мы первую часть этой драмы; и
ныне вперились в загадки и тайны второй; конец драмы - «мистерия»,
живописующая нам возможность свершений, в итоге которых - «душа» (или
Фауст, спасенный от адских сетей), станет Jдухом (Марианнусом).

' пугающей
ь бормочущей
с душа ощущающая или
d или безумие
е подсознания, в мир матерей
f дух жизни
8 вверх в себе
h концов он прорывается к духу;
1 из кукольного состояния
J ростущая в дух; в само-дух

ПОЗНАНИЕ И ЧУВСТВО В САМОСОЗНАНИИ

241

Самосознанье приносит узнанье: мир чувств многоличен; и общее
именование «чувствами» чувств неудачно; вскрывается: чувства суть «сим­
волы» наших возможностей; некогда «миф», потом «вера», потом «чувство­
собственно», - все это символы11; мысли становятся чувствами, чувства же
мыслят; с другой стороны: эти чувства - поверхности мощных толчковь
мира снизу, который опять-таки невразумительно мы называем то «волей
природы», то «телом», а то - «подсознанием»', то, что мы чувствуем, только поверхность: как будто незнаемый кто-то, накинувши плащ на себя,
под плащем производит движения; видим отчетливо все колебанья плаща;
сзаключаем, что эти движения - нашиd .
В самосознающей душе при ее приближении к сфере души ощущающей
плащ этот сорван; и - видим, что «миф» древней эры, - одно из движений
невскрытого мира, являющего на плаще одни складки, что «вера» - другое
движение складок плаща; «чувство» - третье; все - символы; разоблачение
чувств - символизм, открывающий связь мира чувств с миром тел; и работа
ведет непосредственно к трудным усилиям перерождения ритмов
астрального тела и ритмов эфирного тела.
В переорьентации мира рассудка самосознающей душою ростет воля
мысли; и мы узнаем: наши акты познанья зависят от акта первейшего,
скрытого в каждом суждении; акт этот - императив, иль «да будет»',
творение в Библии начинается есловом: «да будет»1131; «да будет», при­
сущее Духу, присуще и нам; без него не возникла бы мысль; без него
невозможно логическое утвержденье; в исследованьи «О предмете
познания» Риккерт1132 вскрывает «да будет» рассудка; здесь данность
сознанию мира явлений - логический акт, обусловливающий утвержденье,
что - «стол стоит», что он - «черный, квадратный»; и - прочее.
Самосознанье в пределах рассудочной мысли печатает след свой на
формах, в которых мы мыслим; и «долженствование»"33 - след тот; теории
знаний Риккерта, Штейнера в этом моменте согласны; по Штейнеру, первым
условием всякой теории знания - сбросить все то, что познанием взято, как
догмат1134; и в первую очередь - догмат о том, что познание «то-то», иль
«то-то»', в начале теории знания координировать мысль о познании с
данным познанием мне преждевременно; может быть, данность познания
есть предрассудок; в начале познания спрашивают, чем должно быть
познание, чтобы оно соответствовало своим целям, чтобы познавало оно;
очень много познаний суть фикции, где мы решаем одно уравненье с тремя
неизвестными и утверждаем икс игреком, игрек же зетом', а зет, в свою
очередь, иксом', сколь многие мыслят по кругу, где круг - неизвестные. Вот
почему и вопрос*8 о познании - первый вопрос; и второй уже: мно­
невскрытого;
ь волевых
с и в иллюзии мы
d ; то - чувство».
е творческим
f и их восприятий
8, чем должно быть нам познание

242

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

жественность перед нами стоящих познаний ответствует долженствованью,
иль нет? Если нет, - мы должны их отвергнуть; и выстроить сферу поз­
нания; такой взгляд превращает действительность в реализацию плана
познанья; в возможности - силою мысли создать композицию мира; воз­
можность в познаньи - возможность “действительности.
Мыслить в стиле души рассуждающей - порезонировать, пофилософст­
вовать; стиль тот - логизм, разжижаемый в рационализм безответственный;
стиль самосознающей души в сфере мысли - логический волюнтаризм,
волемыслие, конкретизирующее мир мыслительный в переживанье
конкретное, иль в мысле-чувствие.
Здесь отвлеченнейшие теоретико-познавательные понятия, так сказать,
крепнут до образов мысли, эйдей, иль идей («эйдос» - образ по-гречески);
наоборот: мир души рассуждающий, если его не взять в руки всей силой
интеллектуальной культуры, имеет стремление развоплотить образ мысли в
понятие; рационализация все обледняет: стираются краски у мысли; встает
«Некто в сером»"35 под формой «всеобщности».
Кантов «практический разум», отчетливо в руки свои прибирающий
«теоретический», - вот аллегория, живописующая нашу мысль в интел­
лекте; у Канта благое намеренье в руки взять «теоретический разум» не
стало конкретным; и «теоретический» разум его, хитро выюркнув, много
еще куролесил1136 в новейшей истории мысли; но Кантов план - схема
задания самосознающей души; понята она правильно Кантом; и только не
им она выполнена; выполнял ее Риккерт; и - очень сомнительно.
Выполнил Штейнер1137.
В Кантовом смысле заданья души рассуждающей суть аналитика Кантовых «чистых» понятий рассудка1138; логика же интеллекта есть логика,
взятая в Логос: «Да будет» - знак Логоса, сила сужденья, творящая космос
возможностейь; эта сила - космическая и логическая: космология логики.
Пересечение космоса с мыслью в то, что уж не мысль в прежнем смысле
и что не есть космос (в «природном» раскрытии), - пересеченье0 есть
символ; печать его - наш интеллект; оболочка же - само сознание, инди­
видуальность, градация личностей, их коллектив1139 (Фауст-Вагнер, потом
Фауст-юноша, Фауст-младенец, несомый в мир Духа1140, и Фауст-Марианнус); в ней мы выступаем из личности, но не утративши «я», углубивши
его, оконкретивши; в ней же и рост эгоизма, нормальный; обычно живет в
нас не тот эгоизм - искривления люциферизма: «лягушка-личина» стремится
раздуться в слона 1141
Самосознание есть - эгоизм, потому что оно утверждает: когда говорим,
«люби ближнего», то мы не искренны, если не ставим акцента, на «как
самого себя»"42; стало быть: прежде умей полюбить самого себя, если ты
хочешь любить; ё«ближний» часто есть сантиментальная фикция; рок ее в
а одной из действительностей.
ь, самых действительностей
с такое
d вне любви к себе, «ближний», которого любим мы - часто есть сантиментальнейшая и
фальшивая фикция

ПОЗНАНИЕ И ЧУВСТВО В САМОСОЗНАНИИ

243

том, что «двойник» начинает испытывать ненависть к нами любимому
ближнему1143;3 мы головой обнимаем людей, а толчками сердечными их, как
камнями, бьем, не замечая побоев; о, как ненавидящи человеколюбцы
истории.
Человеколюбие Робеспьера вело к гильотине, а «пастыри церкви» - вели
на костер: они искренне думали, что они «души» спасают; и - да: таковы «моралисты»-, бежать от них - верный инстинкт; «мораль» долга нам
кажется скучной, но это - иллюзия; вовсе она не скучна; она - зла; она мстительна; она - жестока, развратна; бессмертие Ницше в том, что он это
все высказал раз навсегда «моралистам»-, и вышел из «Вдовьего Дома»'144,
ьв котором засели они, хлопнув дверью.
Мораль эта - сам Робеспьер"45: гильотина, культ Разума1146, аллего­
рические голубки, и очки на зеленом от злости лице1147.
Самознанье акцент переносит на самого себя, как на пути к любви; Ссамто ты - любишь себя? Коль не любишь, так нет в тебе искры6; любовь есть
пылание грома и света узнания: «Ты, это - я»1148; и потом уже «я» узнается
из «мы»-, это - дальнее и сокровенное; а начинать, чем кончают дейст­
вительные человеколюбцы - одно означает: плачевнейше кончить тем имен­
но, с чего даже начать не пристало: припомните только конец Робеспьера : откуда явились животная страсть к себе, к жалкой животнои своей
оболочке, откуда растерянность, страх в Робеспьере, объятья простершего
«всем» и «всем» головы резавшего так бесстрашно - и левым, и правым, и
высшим, и низшим - откуда его осторожность в моменте восстанья народ­
ного («выполз» в Конвенте он после уже, предоставив минуты ответ­
ственных действий Дантону и прочим1150)? Когда утряслись дни «опасные»,
гильотинировал он и Дантона, - от силы любви, вероятно.
Душа рассуждающая, утопически чувствующая, не знает (и - к счастью)
действительной жизни страстей; знает лишь «сантименты»; когда бы
узнала она правду жизни своей®, - вероятно, узнала б: любовь ее к ближнему
напоминает садизм.
Для того, чтоб любить, - надо прежде всего полюбить свое «я»; а для
этого надо узнать (любить то, что не знаешь, - нельзя); личность «я» своего
никогда не узнает; ведь «я» же ее - не ее: рода личностей; точка которого личность; собой отделиться от личности, снять с себя маску и разоблачить
себя, вынести ужас действительности многих личностей в «личности»,
многих «мерзавцев» в себе воспитать в человека, - вот что означает любить
себя; и - бескорыстно любить; так любить - уже значит: уметь любить
ближнего.
В сфере чувства души самосознающей все, все начинается не с упразд­
нения эгоистических импульсов, а с их Углубления; нам утверждают
а этот двойник - корень нашей души ощущающей;
ь морали,
с «любя» ближнего,
d любви
' подсознательной
f переорьентации

244

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

марксисты, что у пролетария «я» лежит, так сказать, в «мы» коллектива; но
это лежанье «я» личного в «мы», иль верней - осознание индивидуальности,
как коллектива, - есть только сознание души самосознающей.
История вся - выявляет нам это; но путь выявления есть операция; он в
социальном разрезе вскрывается переворотами, бурей общественной; он - в
индивидуальном разрезе - кривая иллюзий3 сознанья; сквозь все - должна
выявить себя правда самосознающей души. И сквозь все аберрации
антропософский взгляд видит ее, эту правду: в вариациях многих «неправд»-,
и - в их интерференции.
Ритм обычных иллюзий - смешение личности с «Я»; под ним скрыта нормальная эгоизация; сущность иллюзии в том, что «да будет», волюн­
таристический привкус познанья, себя сознающего творчеством, пережи­
вается, как произвол; ручей сил, бьющий в центре сознанья, желает использовать личность; отсюда рождается авантюризм ь просвещеннейших деяте­
лей ренессанса; и в Леонардо да Винчи и в многих других бессознательно
действуют авантюристы: Кортец и Пизарро"52; в грубейших поступках
последних - предел искаженья, таящегося в них размаха; кулак эксплу­
ататора и разрушителя царства ацтеков и инков, быть может, себя ощущает
резцом Микель-Анжело, чающаго изваивать - нет, не мрамор: ландшафты,
миры, может быть; и резец Микель-Анжело, кисть Леонардо да Винчи, при
всем их роскошестве в многих штрихах - не жестока ли? Вы посмотрите на
каррикатуры да Винчи"53; что делает в них он с людьми? И не дышит ли
холод жестокости авантюриста сознания в них? Так и кажется, что
карандаш, кисть, перо зажимает «Пизарров кулак».
Если в сфере души рассуждающей самосознанье меняет ландшафты
познания, в сфере души ощущающей все измененья такие разительней,
катастрофичнее; сорван покров с жизни чувств; плащ слетает; под ним же уродище: не Робеспьер на трибуне, вещающий благо народу, иль жертвы
бескровные в виде цветов полагающий пред алтарем «Etre supreme»"54, а
зеленый, испуганный монстрик с кровавой, подвязанной челюстью, взревывающий, как бык, когда грубо срывает повязку палач. Робеспьер, не
могущий от боли сказать свое слово перед гильотиной"55, - вот образ,
рисующий перерождение в нас самочувствия; в миг погружения самосоз­
нанья в мир чувства.
Узнанья тут странны: в себе открываем мы дыры; из них порой вылезет
кто-то, сбезумный: бросается с мыком на все, все насилует, уничтожает; и
снова уныривает в свои дыры, оставив наследство апоступков своих; мы
ответим за них; но не знает никто, что в нас есть тот, другой, кого
вынуждены мы упрятывать в комнате нижней, в стране «гадарйнской»"56;
еприрода души ощущающей ужасом нас исполняет, как «дух земли» Фауста;

а, сплошных аберраций
ь «Тита Титыча»115' в великолепных фигурах
с совсем бесноватый
d ужасных
' встреча первая с этим субъектом есть ужас;

ПОЗНАНИЕ И ЧУВСТВО В САМОСОЗНАНИИ

245

видим мы: почва, которой мы верили, - заколебалася; личность в нас бродит
по кратеру; чувства суть кратера (мы думали, что - «сантименты»"51).
В душе рассуждающей все, что случается с нами, является нам
обусловленным той, иль другою причинностью; нами прочтенной в законах;
теперь - открывается: здесь, в сфере чувств, - кто-то страшный, ‘’мозо­
листый (гном?) кует судьбы; причинность законов суть цепи, им скованные;
мир физический, нас бременящий, впоследствии, может быть, переобременится вдвойне, вчетверне; узы новые выкует гном', этот гном - внутри
нас; он - вторая в нас «личность»; он в личности «личность»; верней «недоличность», чудовище0, но обладающее силой, нам неизвестною:
строить судьбу; пока мы не возьмем его в руки - он выстроит нам такой
мир, что мы взвоем
*
1; мы, - корочка пламенного урагана,6 бессильная форма,
футляр, покрывающий мифологический мир с его всеми Аидами; то, что
считали в себе мы Олимпом, глава наша, - не возглавляет: она — только
выторч ее распирающей лавыг.
Все то, что я здесь развиваю - совсем не фантазия: прикосновенье само­
сознающей души к ощущающей, - только!
Когда еще прикосновение это свершается под оболочкой души рассуж­
дающей, метафорически скажем, - когда у нас руки в перчатках рассудка, описанный мир выступает иначе: учением о душевных способностях
выглядит он; и наука слагается тут: психология.
Но психология в смысле истекшего века (психофизиология, парал­
лелизм1158, иль - иное что) - фикция; вместо «способность», сбрось бы очки
рассуждения, - мир неизвестных душевных существ: козлоногих, хвостатых
и парнокопытных, гоняющихся за прекрасными нимфами; «нимфа» есть то,
что сквозь призму рассудка нам выглядело, как утопия; ныне былой
утопический мир предстает диким, чувственным бредом; рассудок же лжет, уверяя, что бред этот - мир «сантиментов», туманов чуть розовых
над рябью вод, по которым плывем де на остров Цитеру1159; совсем не на
остров Цитеры плывем: просто гонимся за сатирессой.
8И нам остается одно: укротить «его», или «им» быть оскандаленными;
мы - прикрашены; верный портрет - он ужасен; живет он, меняясь: он гаже и гаже; ну словом: история «личности»6 точно описана в небезыз­
вестном романе Уайльда: «Портрет Дориан<а> Грея»"60.
Сознанье животного рода в себе, с него снятие всех утопических,
аллегорических, мифологических гримов, - вот путь нисхождения само­
сознанья в глубь чувства, где чувства являются в переплетенье с телами;
сквозь призму рассудочности «психология» выглядит психофизиологией
а страстей
ь злой и
с гнусное
d от ужаса
' стихий; мы
г кровавой
8 После узнаний таких
h, или личины

246

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

здесь, физиологией, физикой; и наконец: лишь механикой; и возникают пред
нами сперва: человек-зверь; потом - зверь; потом - живой труп; наконец господин аппарат, иль машина1161, сорвавшаяся с ей положенной оси вра­
щенья, ожившая и собирающаяся, нас машиною сделавши, где-нибудь
попривинтить, - рычагом и заставить вращаться средь пекла печи, напри­
мер, паровозной, таская вагоны: по Нижегородской железной дороге, - быть
может.
Не правда ли?а
Ужасы патологических переживаний героев Зола, Гюисманса и мир
Крафта-Эбинга1162 - лишь отраженье картин самосознанья: верней осоз­
нание низших «я» под «порогом»', в «подполье» мы сходим; не то
поднимается оно снизу, как «Страж»"63, преграждающий доступ к мирам
Идеала, на образ которого черство рассудок наляпал свой штамп утопический, сантиментальный; и - мертвый до ужаса.

Душа и история
Катастрофа в средине6 самосознающей души, совпадающая с исчер­
паньем пути нисхожденья, есть встреча «само» и астрала; в ней - отклик
явления, ведомого на путях посвященья: явление малого стража порога1164;
порог - наше прошлое дело, как тело, как летопись всех воплощений; Ссчет
кармы, предъявленный: что-то нам надо исправить в себе, прежде чем
воплощать идеал, отускненный в утопию, тонущую в Бедламе1165; мы книга, которую мы ж написали1166, в страницах которой затем очутились,
чтоб вести иллюзорную жизнь своих собственных вымыслов; тело есть
вымысел; в этом моменте - история, вся, предстает, точно повесть о нас;
повествуется, что мы бессовестны; слово «бессовестный» произвожу я от
«со-весть»\ последнее от слова - «весть»"61«совесть» - есть ощущение в
«со»; ощущенье гармонии и композиции с целым; а целое - «ближние» в
нас6 (двойники), вокруг нас: окружение наше и самая встреча с людьми,
композиция всех отношений и ритм социальный есть последствие
конфигурации («многих» в нас); «многие»е эти нас втягивают в социальные
связи с другими; притягивая в свою очередь к нам; гмы протягиваем во все
стороны силы сродства, независимо от головных представлений; и силы отталкиванья; социология - стереохимия1168; группы людские - молекулы;
атомы-личности в них насыщают свои социальные связи; «атомность» наследственна вовсе не в физиологическом смысле,1169 в кармическом, где
свойства рода - учет индивидуума о действительном соотношеньи того
а - Да? - Перспективочка?
ь развития
с итог их; иль - карма; «порог» есть все это, что нам
d или «личности» в личности
' в нас, независимо от рассуждений о жизни
f в наших встречах с людьми

ДУША И ИСТОРИЯ

247

коллектива, который развернут во времени сменою личностей; что откры­
вается нам в мире внутреннем «совестью», то в мире духа - картина
стояния личности в целом, в со-личии; «со-весть» спокойна, когда вся
атомность насыщена; силы сродства, провода, нам приносят известья о
ближних: мы слышим их в «со»; мы «co-звучны»-, когда распадается связь «совесть» мучает; и телефонная трубка молчит; состояние выключенное™3,
воспоминанье о том, чего нет, но что было, есть «no-весть»-, она - «послевестие», предполагающее наш отрыв от плеромыь; обособление - повесть;
история мирас есть - повесть об обособленьи, о выпаде духа из общества'*
1;
евозникновенье душиг - защемленное™ первичной духовности в косность8,
иль грехопаденье.
История нашей души обусловлена вся - вы-паденьем; '’история - павшая
совесть, иль вставшая карма.
‘Тот взгляд на историю перерождает историю в кризис истории;
чувствуем, что мы попали в тупик, что нам должно прорваться вперед,
потому что история, вся, — осыпается^
Это явление осыпи есть результат действий кармык, сокрытой, как
«совесть»-, ее переход в социальную жизнь - срыв печати;1 все «тайное»
станет нам явным; оккультное - социологическим; снимется много
печатей- 1170 ; одна печать снята - в последних годах, изменяющих контур
рельефов1” (и - даже оккультных); кто”, будучи пусть оккультистом, не
видит огромного краха в «оккультных» своих представлениях, - не оккуль­
тист; “время многое переродило внутри самого оккультизма; и выбросивши
наружу одни из «тайн» прошлого, скрыло оккультным покровом иное из
бывшего явным.
Закрылись иные из знаков в оккультных традициях; прежде явление
«знака» читалось-, теперь - невпрочёпг. пусть придерживающиеся оккульт­
ных традиций бормочут какие угодно заклятия над пентаграммой, или
гексаграммою; смысл бормотаний таких равен смыслу узоров дешевого
ситчика, иль пентаграмме, пришпиленной наискось к уличной кепке; скажу
парадокс: ситчик именно в тайне узоров открылся по-новому; помню я миг
потрясенья во мне, когда, приготовляя отчет один Штейнеру и компонируя
графику схем1171, понял «каску пожарного»"12 в парадоксальной дедукции
из целого
ь или организма;
с телесного
d духов
е рожденье
f, как мы видели, есть
8 духовную, вырыв из мира духовного; то, что в религии грехопаденьем названо.
h В этом вот смысле;
' В самосознающей душе такой взгляд
J где-то за нами
k индивидуальной
1 тайны;
га и внешних, и внутренних,
п не осознал в себе
0 кому невдомек, что последнее за пятнадцатилетие

248

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

перерождения ритмов эфирного тела при медитативном прослеживаньи
сферы Старой Луны, или духов движения в их обусловленности духом
мудрости1173; понял смысл каски; и в каске, простите меня, больше «тайн»,
чем в иных разглагольстваниях об эсотеризме.
То-знамение3 в глубочайшем, в оккультнейшем смысле1174.
Оккультные символы, миры аркан1175, перед воздухом уличным, полным
оккультного смысла, - простите - изделия, выставленные в лавчонке с угла
бойкой улицы; выставка этих изделий, лавчонки изделий, - бесчисленны:
сколько оккультных мигателей вдруг развилось; и - простите: оккультно
«мигать» теперь - стыдно; и с пафосами проводить демаркационную линию
между «эсо»- и «эксо»-теризмами - значит одно: разлагать эсотерику.
«Эсотерически» действовать, - действовать фактом взворота сознания;
можно для этого, если угодно, пройтись по Смоленскому рынку1176.
Закрылись лавчонки «оккультных изделий» в оккультных рядах; и
открылись отделы продажи изделий таких... на Никольской, в Москве1177;
окно левое - выставка революционных значков; окно правое - религиозных;
и - дверь посредине: «ПожаСл^е1178: у дяди Якова1179 - товару всякого»...
Выветрен знак, как такой; но открылося - знакообразованье: ритм чтения
знаков; в орнаменте ситцевом, в этом вот, если у нас зренье сложено, видим ритм кровообращенья в капилляре118°; в том - ритм крылий ангельских.
Все, что я здесь говорю, помогает мне высказать мысль: что еще лет за
двадцать пять нас настигало явленьем «лу/им»1181, представимого в эсотерическом смысле, и вне пути - не настигало, теперь - настигает: в бес­
путице; некоторое явленье накрыло - нас всех, точно сетью, в которой
барахтаемся независимо от пониманья, иль непониманья «барахтов»-,
«явление» - выступило из-под грунта оккультного, перерождая в оккульт­
ную сферу весь воздух эпохи: явление это - порог; наша встреча: со
Стражем1182.
Тем стражем явилась история десятилетья последнего1183.
Кризис истории - выступил1184, рухнув на каждого; путь исторический,
переострясь, обломался; открылась в истории — карма: история - павшая
совесть; недавно еще отступали мы все от проблемы пути под различными
флагами, кто как умел: выдвигалась культура, задачи истории, ьвремя;
история - рухнула; время же, дезинтегрированное Эйнштейном на ряд
времен, только в абстракциях наших есть линия точек, моментов, или как
говорили - «злоб дня»т5\ в точке двенадцатилетья последнего точка «злоб
дня» - быстро пухнущий шар (в нем история, вся, завернулась безвыходным
кругом душевности); самосознанье опущено в тело астральное, где нет уж
истори<и> (ведь представленья всемирной истории суть представленья
душевные); мы, разрываясь во всех направленьях времен - вверх, вперед,
назад, вниз - в центре времени бывшего, бывшего «я», - мы испытываем
ощущенье стоянья на месте.
По-разному можно оформить явление это.
времени
ь или пути современности;

ДУША И ИСТОРИЯ

249

Висенье над бездной, висенье на месте, вернее над местом, вернее всего
над отсутствием места (оно провалилось, как «я», превратившееся лишь в
«местоимение» личное, сопровожденье глаголов) - висенье подобного рода
есть анэстезия в нас всех восприятий движения, от ускоренья времен, не
могущего уж соизмериться с нами; все времяизмерители - остановились; все
стрелки показывают неподвижно на пункт: «Четырнадцать: мировая
война»1186. Наше мненье, что в 26 году1187 мы - отсебятина; может быть, мы
в году сорокатысячном, а может быть - в нуллионном (верней, что - в
последнем); все то, что мы видим с момента скандала1188, - невнятицей в нас
протекает; попытки же «законстатировать» то, или это (жив, жив констатант!) есть отказ объяснить ход событий; одно остается - ссылаться:
«Катастрофа, мировая война, большевизм, план Дауэса1189...» Но это - отказ
объяснить; между тем: мы - тревожимся: то, в чем уселись в недвижии, бешено мчится: куда? Нарастают событья вполне беспричинной беспрокою
грудою бухнущих фактов в сознании: не отыскать между ними бывалых
причинных рядов. Отчего? Время сломано в нас, а конкретного, нового
времени - нет: все еще.
И Эйнштейн до конца - не конкретен.
Еще объясненье: - С 15-го столетия до наших дней ритм исторический,
или кривая истории в данном отрезке есть спуск сверху вниз; он - крутей и
крутей: до перпендикуляра катастрофы; от “шпица готической башни, в
который исшел дух души нашей в самосознанье, с высот ренессанса, отрезок
времен, ускоряясь спускается к уровню душ: рассуждающей и ощущающей ниже и ниже к толчку нашей встречи с астралом; в нормальном заданье толчок есть упор, вызывающий взлет к «самодуху»: так мячик взлетает,
ударившись в пол; но чтоб мячиком стать, надо бы эластичность развить;
вне ее же толчокь вызывает движенье вперед (головою и корпусом) в миг,
когда переменилось движенье в обратную сторону; то происходит и ныне;
инерция в прямолинейном движенье растет ускорением; а за четыре
последних столети<я>, несясь сверху вниз и подталкиваемые аримановой
силою, центростремительностью, - в миг толчка, обусловленного изме­
неньем кривой времен, вывалились мы из всех ритмов, несясь головою
абстрактною вниз; а история-собственно уже без нас, в ней сидящих, несется, как аэроплан: вверх и к духу;с отдельные люди уже в новом
времени: они — в истории с мига, когда начинают они сознавать весь объем
непонятности1*; ведь непонятность, проблемой поставленная, - отвечает хотя
бы уж фактом, что мы понимать начинаем то самое, о чем сказал Рудольф
Штейнер1190; а именно: кончились импульсы ясности аристотеликов,
двигавших мысль нашу; встал Гераклит Непонятный1191; с момента
рождения в мир Александра Великого (в ночь, когда пламя развеяло стены
уровня
ь в нас
с напрасно мы думаем, что все, как мы; в непонятном;
d истории

250

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Эфесского храма1192, и в них письмена Гераклита1193), не Александра Ве­
ликого лишь воспитал Аристотель1194 - две тысячи лет; и не просто увидел в
огне Гетеанума1195 Штейнер возврат Гераклита; возврат Гераклита, фи­
лософа пламени, только начало возврата1196; и за Гераклитом из пламени
солнце подымется; и Заратустра пройдет (его тень преднеслась уже Ниц­
ше1197); а Гераклит-Непонятный — в дыму огня мира; явленье рассветное; и
Заратустра, встречающий солнце - за ним; вы последнюю сцену у Ницше
припомните1198! Помните, как Заратустра выходит навстречу зари из
пещеры; и голуби тучей любви низлетают; и он говорит: «Дети близко»1199.
Кто дети? Христос говорит: «дети» те, кто способен принять Его царство1200.
Так вот Кто идет? Знаем мы, что пожар Гераклита - предвестие света зари
Заратустры; и знаем, что за Заратустрою солнце: Христос1201!
Те, которые сверху упали в астрал, головою увязнувши в непроходимой
трясине астрала, они продолжают в уме своем фикцию временной линии...
по продолжению: вниз; в это именно время шум новой истории, напо­
минающий рокот пропеллера, - слышится над головами их: «над», чуть-чуть
«наискось»; он - удаляется.
Вот каково положение многих, стоящих в «устоях» (верней, что в
«нес/иоях»1202); «нестои» - устои души; ее форма разбита; она - пролилась;
то, во что пролилась, есть астрал; если б сила упора была, то душа бы
прорыла б астральную почву; но нет силы: лужей разлившися, сделавши
грязь, - душа стала какою-то кляклою слякотью; между тем: с нами по­
тенции к Манасу, к шири: и все, все расширено: в днях, в перспективах, в
размахах событий, в масштабах; шаг века есть шаг великана; сознание о
неизбежности в нас великаньего шага, незнание, как шаг развить, - застав­
ляет испытывать чувство, как будто бы нам сапоги великана подарены, но
при попытке надеть их, в сапог провалились мы.
Этот сапог великана - астральное тело1203.
И здесь, наконец, еще ключ к объясненью безвременья переживаний в
чрезмерновременном: в миге увязки 1204 «само» в топях телаа ; история, как
она сложена в нас представлениями о всемирной истории, уже осталась
вверху; опустились мы ниже ее: представленья истории не простираются
далее третьей культурной эпохи; раннейшие данные этой истории нас
застигают уже в том периоде; третий период в процессе сложения доисторический век; ведь история - суть представления наши о ней; а они
суть - душевные; в 3-ем, 4-ом и в 5-ом периоде (в первой его половине) припомним: кривая истории, в острых углах своих, в кризисах, не
преступала душевного уровня: не поднималась до духа; и не опускалась до
тела; в ХХ-ом столетии произошел факт неслыханный: эта кривая впервые в
«истории» пересекла нижний уровень сферы душевной; она очутилась, с
иным содержаньем, конечно, на уровне тела, на уровне 2-ой эры: культуры
астрального тела (персидской1205); история «доисторическая», ее ритмы
забытые и совершенно иные, чем ритмы истории нашей, истории в
собственном смысле, столкнулись с итогами ритмов, развитых историей
астрального

ДУША И ИСТОРИЯ

251

жизни души; в этом все потрясенья толчка; толчок - переживанье в
обратном порядке истории, всей, молниеносное, мельк всех периодов в нас
(Аристотель, потом Гераклит1206), растворенье их всех в доистории, и как
итог до-истории - миг перехода культуры астрального тела в душевную; и
Заратустра, как знак перехода.
Но мы должны помнить, что этот толчок и им вызванная ретроспекция,
вовсе не путь на «восток», в «назад», в «духотела» (ведь последние стали
«телами»-, и - только); «толчок» - испытание3 мускулов самосознания1207;
мы должны прошлое самого нашего «прошлого» (или - истории) взять в
свои руки; и самую в нас до-историю выявивши, проработать по-новому, - в
дух; коли мы не способны на это, - раскроется эра культуры второй своей
тьмой, а не светом; тьма эта есть лик Аримана грознеющий; и не случайно,
что самого этого черта персидского в миге зачатия в пятой культуре
шестой1208, созвучащей с второй, - мы увидели1209; и Ариман, а не ктонибудь, символом стал нашей тьмы; облечение тьмы наших дней в
Ариманову именно маску, явленье акустики; мы на рояли берем ноту «ла»,
отдается струна, на которой никто не играет.
Мы - в отзывах, в реминисценциях реминисценций персидских; когда я
читал «Гаты», «Ясн» Заратустры (последнего1210), переведенные, и хорошо,
на немецкий язык1211, я испытывал чувство чего-то родного мне, - болееь
мне современного, чем современная лирика; это - явление отзыва1212, иль
совпадения уровней века двадцатого и - «до-истории»-, самый звук слова
темнот - «Ариман» - соклик, - отзыв такой же; и - «Так говорил Зара­
тустра».
В самосознающей душе - происходит момент поворота на тело; сперва на физическое; но физический мир - ретроспекция мира астрального; и
проницание ритмов физических (мы это вскрыли в отделе «Тела»1213)
выявляет в иллюзиях мира материи, в твердых комочках реал-, и реал этот тело астральное; здесь упираемся мы в наше дело; оно - в проработке
астрала; тут семя духовное стебель дает, разрывая душевный покров;
стебель тянется кверху зародышем, в светс; в «Теософии» Штейнера1214
очерк самосознающей души выявляет ее в проплетениях, так сказать, духа;
история этой души (во второй половине) - раскрытие в ней самодуха;
согласно конструкции нашей работы, построенной на ритме линии, в
антропософии всюду прочерченной четко, и будущее являет историю этой
второй половины в трех фазах; 1) зародыш духовный поднялся до сферы
души ощущающей, 2) до рассуждающей и 3) до самосознающей1215.
Круг самосознанья душевного этим исчерпан.
Процессами переработки самосознающей душой трех пластов своих в
дух пласты эти сперва озаряются проблеском духа; «само»6 начинает
работать в астрале; оно изменяется, перерождаясь в имагинативную душу;
силы в нас,
родного и
с духа
d этой души
ь

252

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

раскрытие имагинации - «Манас»', но до него, проблеск раскрытья - в
имагинативныха концепциях самосознанья; в процессе работы «само»
приобщает мир мысли рассудочной; переработка астрала печатается уже в
теле эфирном; и открывается новая фаза душевности; инспиративной
душою мы можем назвать эту фазу; и тут же заметим; она еще - не
инспирация: пред-инспирация, так сказать; и наконец дав работу душе
ощущений, «само», извлекая созвучье меж этой душой и физическим телом,
становится интуитивной душой1216.
Мимоходом здесь скажем, что имагинация, мир инспираций и мир
интуиций1217 разыгрывается по-своему6 душами; и тут возможны иллюзии;
в антропософии, в «wsws е»1218 быта «пути», происходят ошибки1219; рабо­
тающий полагает, что он уже вышел из имагинации; в мире безобразном
инспиративного звука он ждет; этот звук раздается, как голос «Безмол­
вия»'220', карма - подходит; и вдруг - провалилось все: инспиративный мир имагинация этого мира; «безобразность»'22' - образ безобразности; «звук» не звук: образ звука; мы можем, вживался в имагинацию,с с’имагинировать
мир инспирации и интуиции; наоборот: может быть интуиция имагинации.
В правде пути бесконечно текучи и зыбки оттенки; все здесь - колорит;
краска d4acTO фальшивит, а схема, а полочка1222, а пресловутый «зубок» еще
более: «я на "зубок” - знаю все: мною циклы'222 изучены; я и жучиную лапку
по циклам сейчас разложу вам» - так приходится часто выслушивать
антропософского «дядю», иль «тетушку», «спецку» оккультных «зуб­
ков»'224', но «зубки» эти - фикция; школа такая в итоге приводит излишним
вколачиванием и номенклатурой к обратному действию: к систематичес­
кому заколачиванию в рассудок «пути посвященья», ведущему уж к выко­
лачиванию6 из антропософии: антропософии.
Будем жег сдержанны6.
Если бы мы поднялись с проработанной частью астрала (его прора­
ботаем весь мы - в итоге земного пути), оказались бы снова в истории, а не в
катастрофе; гибель Европы, истории, мира, - страх апокалиптиков, Шпенг­
леров1225 и буржуа, - только гибель истории в «нас»', не вне нас; «гибель»
есть неуменье расшириться в сферы судьбы.
Вся история нашей души в росте лозунга самосознания; крики столетий об этом: «Познай себя!»1226 Рост этих лозунгов и ликвидирует личность; коли
в нее влипли мы, маска пришита к лицу; а история6 - 'окамененье; «я» - зверь
в человеке; общественный строй - эксплуатация; религиозный строй «опиум» 1227
а фантазиях, в точных душевных
ь тремя измененными
с имагинативную душу ею
d бьет по живому
е, к растряске и к вытряске антропософии
f абстрактны, сознательно
8 в наших прогнозах, возможного будущего
h в нас
1 буржуазное

САМОСОЗНАНИЕ И ДУХ СВОБОДЫ

253

«Крах», иль «пути» выявленье?
От нас - все зависит; и «крах» пути - есть диалектика нас испытания
«крахами»', каждый еще в диалектике этой найти сможет выход, - до
времени; кто не поймет в центре «кризисов» кризиса, тот преспокойно
пойдет по прямой, продолжающей несуществующую “историю, - вниз: по
телам, сквозь астрал, уплотняясь, тучнея, кремнея; и станет в конце
металлическим, дутым котлом, аппаратом сварения пищи, главою осевши
в желудок: варить пище-мыслие, ьи разводить в придорожных канавах
культуры бурьяна простым удобрением почвы; вот участь печальная
материалиста в грядущих упорах его против нашей культуры; во всех
строях будущего ему места не будет; и - в первую голову: в ком­
мунистическом строе не будет его; в вырожденье телесности нового вида
Mandrilla'229, (как знать, - «homo-formis»'229?) узнается ль «homo»?
Используют этого «homo», не дав ему прав, лишь для «humus ’а»1230;
невероятно и это; почвоудобрительной, вьючной скотины не будет в те
дни1231; человеку-животному места не будет и в стаде животных; жи­
вотных, - не будет0.
Они уничтожены будут: за полной ненужностью.

Самосознание и дух свободы1232
Антропософия выявила нам историю самосознанья в истории пятой
культуры (подрасы); мы можем историю этой культуры сложить из семи
малых фаз1233.
Мы находимся в фазе четвертой1234.
Рожденье самосознающей души, ее юность, — пятнадцатый век и конец
предыдущего; это - подъем Ренессанса; в нем - первая фаза; вторая,
являющая погруженье самосознающей души в мир рассудка (начало пути
нисхожденья) - склоненье 16-го столетья, 17-ое, половина столетия 18-го;
это - век философии новой, сложение точных наук и попытка отчетливо6,
заново жизнь перемыслить; в той фазе по-новому нам возникает схоластика;
ложно классический стиль этой фазы скликается с ложно-аристотелианской
мыслью схоластики; чем был Боэцийе для мысли античной, *то есть Буало в
отношеньи к культуре искусств; как три тезиса универсалий {in, ante,
post)'235 - ось логической мысли, так ось сценической мысли теперь - три
единства; отличное от реализма и номинализма в культуре мыслительной, то, что в ней новая сила суждений сказалася; gH перерождается явленное в
первой фазе гуманистическое устремление; либерализмом становиться уже линию, ь удобрять
с в те дни
d
отчетливая попытка рационализировать жизнь
' чем когда-то являлись Боэций и Кассиодор в отношении к
гтем самым являются люди, подобные Буало
8 в этой фазе черствеет, ссыхается вдруг гуманизм

254

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

здесь; скептицизмом - там; там - фанатизмом; и религиозными войнами
пахнет в нахмуренном воздухе; стиль жэзюит'236, инквизиция, неосхо­
ластика, ложно классическое направленье в искусствах и абсолютизм
просвещенный, - вот, так сказать, грубые, явно кричащие знаки второй этой
фазы.
За ней начинается новая фаза культуры с второй половины столетия
восемнадцатого, захватывая девятнадцатый век; эта фаза - схожденья
самосознающей души в мир души ощущающей для проработки души той; в сентиментализме, в тоске по природе (Руссо); она - в музыке; романтикою
(искусства, эстетики, мысли) она расширяется, переходя в 19-ом веке ва
разлив реализма и натурализма; опять-таки грубо-кричащие краски ее:
народ, третье сословие, рост буржуазии, лозунги «права человека», борьба
за свободу торговли, парламентаризм, политическая революция, капита­
лизм; окончание фазы, - рост пролетариата; и - кризис сознанья: сперва пессимизм; трагизм - после; и декадентизм - в заключенье.
Четвертая фаза — схождение самосознанья в астрал - в разных сферах
культуры свершается в разное время, по-разному ьвходит в сознанье
отдельных людей; сот истекшего века охватывает чувство «бездны» и
«хаоса»: Тютчева, Шумана; в душах средины столетия чувство такое ростет
(аДостоевский, особенно Ницше); к концу же столетия ечувство такое
охватывает всех людей; *с ним - рождаются. В среднем, - четвертый период
сказался с начала 20-го века; 1901 год - год вступления в полосу «бурь» и
«надежд»ё-, год 14-ый - выявление «бури» в физическом плане1237.
Вступление в пятый период отметит пророст из астрального, перера­
ботанного пласта в пласт души ощущений зародыша духа; по всей ве­
роятности, выявится по-новому организация новой Европы, а может быть,
«новой Земли»; потребление и производство изменятся; это - период
хозяйственный; трудно сказать, когда вступим в него; после «кризисов»
время - медлительнее; но с другой стороны, темп времен вообще уско­
ряется; думаю: в пятый период мы не вступим11, пока не улягутся бури
стихий1 социальных и мощных движений народов востока и юга (монголов и
негров).
Развитье зародыша духа в душе рассуждающей выявит фазу шестую; то
будет культура цветов интеллекта; пока интеллект еще - силы и соки: под
маской понятия в мысли он скрыт; но понятийный корост пробьется;
абстрактная мысль - живомыслием станет: конкретною мудростью; контур
духовной науки тогда лишь проявится, как позитив; ныне он - негатив,
даже - в антропософии.
а победное шествие так называемого реализма
ь этот астрал
с уж с начала истекшего
d Толстой,
‘ переживание это, присущее избранным душам
f поздней
8, иль в астрал
h мы вступим не ранее 21 -го века
1 волны еще собирающейся революции

САМОСОЗНАНИЕ И ДУХ СВОБОДЫ

255

Фаза седьмая - поднятье зародыша духа и душ до вершины само­
сознающей души, или в уровень мига рожденья ее; в этот миг по законам
созвучия - голос подаст фаза первая; и Ренессанс, век 15-ый, в новом
обличии, в новом величии выступит; тут лишь откроется царство свободы,
как «дух»; возвращение самосознанья к себе душу выявит духом; о миге том
нам повествуют лишь символы произведений искусства, подобные «Фаус­
ту»; перерождение вырванной из Ариманова царства души, принесенной в
беспомощном кукольном виде, в Марианнуса, в «доктора»'23*, есть
выявление точкою символа фазы седьмой; в этой фазе поймется конкретно,
к чему мы стремились с пятнадцатого столетия, и отчего мы во многих
паденьях своих не погибли; откроется здесь все значенье текучей культуры;
и жизнь равновесия в ней; обнаружится форма в движеньи, как творчество
жизни, - покоем борьбы и звучаньем безмолвий1239; безмолвие, невыра­
зимости и несказанности скажутся; вскроется то, о чем музыка немо гласит.
Фауст нудился этим всем; о нем сказано: «immer strebend sich bemiiht»; мы в
падениях наших во многом - младенцы духовного мира, иль «Фаусты», грешники, с грязной душой, но с невинным, младенческим духом; по­
скольку в той фазе мы будем душевны, - нам скажется:
Und war’ er von Asbest,
Er ist nicht reinlich1240.

«Духу» нашему фаза седьмая откроет:
Wer immer strebend sich bemiiht,
Den konnen wir erlosen1241.

«Марианнусом» - именовался один из схоластиков1242; но не о нем думал
Гете; я думаю, что звук слова «Марианнус» от слова: Мария; Марианнус
есть «доктор» Мариин, тем более, что он к Марии склонен: «Lasse mich im
blauen... Dein Geheimnis schauen!»1243 Тайны «Мариины» - тайна трех душ и
трех тел: трех Марий перед Духом. По евангелисту Иоанну, у гроба
Христова стояли: Иоанн - Богоматерь, Мария Клеопова и Магдалина,
Мария1244; стояли - Иоанн, три Марии; одна, Магдалина, - конечно душа
ощущающая (коль читать по телесному ряду, аастрал); а Мария Клеопова,
сестра Матери Божией; - кто? Да София, душа мира мысли (или - тело
эфирное1245); Божия Мать: в ряде тел - «мать сыра земля», тело физическое;
в ряде душ - душа самосознания1246; кто Иоанн? Человек, «я», которое в
самосознаньи Мариином духом себя обретает; поэтому в сцене евангельской
и происходит мистерия соединения6 Матери Божией и Иоанна по слову
Распятого: «Матерь твоя»'241; с этой поры Иоанн принимает Марию в свой
дом; Иоанн, это - первый «Марианнус» в грядущей культуре «Марианнусов», Манасов. Далее: в сценес Мария Клеопова - Солнце; Мария, Мать
Божья - Земля; Магдалина - Луна; сочетание знаков Земли, Луны, Солнца,
по Штейнеру, - символ космический Граля1248; неспроста мистерии Граля
то тело астральное
ь духовного
с евангельской этой

256

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

сказанье о Грале выводит из этого мига; они начались у Креста1249; чаша,
Граль, есть плерома, иль целое соединенья Марий с Иоанном; она есть
«хитон», о котором в Евангелии говорится: «Хитон же остался нетро­
нутым»1250; одежды - делили; и - на четыре части; четыре - четыре стоящих
(три тела и «я», или - 3 души, «я»); пятое - Крест и висящий на Нем.
Сочетанье Марий или душ в целом (Солнце, Луна и Земля) - образ Тайны
апокалиптический, иль Жена, Облеченная в Солнце, имеющая под ногами
луну1251; Жена значит - Земля (тень Земли над едва обозначенным юным
серпом, окруженным лучами от Солнца). И тайна «Жены» - тайна, скрытая
в тайне Софии (ее трех-аспектность): Мария, София, Астарта1252 (или
Магдалина, Луна): тайна целого душ. Вот о чем говорит посвящаемый в
тайны Марии Марианнус: «Lasse... Dein Geheimnis schauen». В заклю­
чительной сцене Фауста вместе с «Марией» (читай, - «Облеченная в Солнце
Жена») появляются снова «3» женщины: бывшие грешницы: Магдалина,
Мария Египетская и... и... Гретхен1253; как все здесь громадно, космично и
непроницаемо куцым критерием критик; и все - сокликается с мигом,
описанным евангелистом Иоанном; в контексте Иоанна та сцена - мистерия;
pater Seraphicus, pater Ecstaticus, pater Profundus - присутствующие при
посвящении Фауста в тайну Марианнуса - гиерофанты, стоящие у алтарей:
Красоты, Добра, Мудрости1254; оттого-то «мистерия» эта кончается
возгласом:
Das Unbeschreibliche
Hier ist’s getan!1255

Неописуемое совершится в седьмой фазе апятой подрасы; она оборвется
восстаньем Марианнуса ьв Манас, в шестую культуру1256.
Так царство духовное - волит; и ждет, чтобы мы, из свободы поволив,
сказали «да, будет!» возможной мистерии; а от «да будет» зависит уж
«будет - не будет».
Так фазы (пятая, шестая, седьмая) самосознающей души нам раскроют
пока не раскрытый, абстрактно положенный лозунг: прыжка в мир свободы;
с«прыжок»'251 - начался; или - нет его вовсе; сидеть сложа руки и ждать,
что опустится с неба рука и поднимет, - столетия, тысячелетья отсиживать в
«необходимости»', «помощи» в чаемом смысле - не будет: она уж дана в
обозначенных контурах перерождения представлений о духе; суть духа свобода; сигнализация из свободы - дана: остальное, - мы, мы, снова мы,
каковы бы мы ни были; переродилось понятие о руководстве', и пе­
рерождалось - в столетиях; а закрепилось и заплатформировалось лишь в
последних, критических анаших годах; лет 12 назад было можно словае
«помощи», сантиментально фасонить по-старому, «учителей» в новом

* нашей культуры
ь, антропоса
с из необходимости; этот
d страшных годинах
‘ вовсе новые о новой

САМОСОЗНАНИЕ И ДУХ СВОБОДЫ

257

смысле1258 за старцев считать и потом, перепутав критерии, бегать апо
старцам; теперь в 25-ом и 26-ом году это - почти преступленье пред духом
свободы1259, пред теми же «старцами»
*.
Новая помощь - явление знаков судьбы среди нас; транспарирование
истории0 кармою; игнорировать факты судьбы ёбыло можно вчера; теперь
чтенье письмян, иль даже попытка, учёба прочета, - есть азбука эсотеризма;
она не в усилиях ставить столбы демаркации с надписями: сюда - «эксо»;
туда - «эсо»; и, проведя демаркацию, сесть за столбом, чтоб выглядывать в
«эксо» из «эсо» лукавым мигателем для соблазнения слабых растерянных
душ утаенным в жилетном кармашке «путем»-, отвратительны «антро­
пософы» такие; а все еще есть они; в них - распятье еучителя нашего; может
быть, в них - его ранняя смерть1260.
Если будем учиться читать, иль хотя бы разглядывать буквы, хотя б
только видеть их, смутно пусть, не ограничиваясь долбёжкою номен­
клатуры, в которой гноим мы огромные циклы11261, - «да будет» культуре
искомой в нас есть; она - «будет»-, и радость вся в том, что - «да будет»
пребудет; а мы, вероятно, прейдем в данном нам воплощении; надо по­
волить путь Духа в себе; но корыстно алкать его, ждать, что возьмемся1262, совсем не увидеть в пути - «пути-собственно».
Учителя наши, лучшие, в новом открывшемся смысле нас «учат», но как? Нас «разучивают» в нашей жадности быть «научаемыми», т.е. в нашем
невскрытом порыве отдать свою волю1263; и «разувереньем в пути» звучит
слово их - скольким, не так воспринявшим «свободную мудрость»-, и
«разуверенье» внутри пути, - может быть первая конкретизация нашей
свободы, духовного знания в нас; это знание - истинно знание; «разу­
верение» - разоблачение веры слепой, тому знанью отдавшейся.
- «Ты - ключ к азбуке мира: познай себя!»
Как?
Не спрашивают: самознанию не научает рассудок; оно - проступает
сквозь все, как вода наводненья, когда мы отставим преграды: предметы
познания, взятые в догматах быта, среды, национальности.
Как же снять «догмат»?
Воспитывая дух свободы в себе.
Но где взять его?
В акте рождаемой мысли, любой, пусть ошибочной; в осознавании
первого образованья ее; в этом акте - свободны мы все; здесь свобода, иль нет ее.
Где же начало рождения мысли?

а от Штейнера к
ь пред духом свободы; их неуважение к «старцам», показывающее, что даже в годы критические
представленье о самосознанье слагается в душах по старым фасонам души рассуждающей.
с, всей, нашей
d можно было еще лет пятнадцать назад
' дорогого
г нам данные Штейнером,

258

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

А вы поищите: внимательней: в маленьких актах вниманья - увеличенье
внимания1264; увеличенье внимания3 - рост беспредельности; тут - микрос­
коп, нам вскрывающий в мысли бактерию; и телескоп, приближающий
солнца, таящиеся в любой тени понятийной; с увеличенья способности
мысль наблюдать, с описанья процессов, и с копировки «натуры» сознания все.
Но меня обрывают обычно:
- «Позвольте! Мир рушится... “Быть, иль не быть”'265 - вы же с вашими
мелочами6».
Да, - именно: с мелочами! Несчастия0 - лишь сумма (гигантская), малых,
нестертых пылиночек4; да - человек все решил, рассудил, принял к
сведению, предысчислил; и - понял; вот в эти-то миги, когда все - отмерено,
и остается - отрезать, спросите себя: не отмерить ли мне в восьмой раз (семь
раз меряно - рекомендованный способ!)? Ручаюсь, что именно в этот
восьмой, не в седьмой раз - откроется малый остаток, которым мы пре­
небрегали; я раз написал сочиненье о жесте ритмическом'266, «семь раз»
проверив себя; написал: и тогда лишь открылось, что «пустячок» один мной
не учтен; мой этюд до сих пор - еще рукопись; не напечатаю я его; не
изменив радикально, а времени нет больше ритму отдаться.
Я знаю: всегда в недочисленном хвостике, в малой, последней, не
стертой пылинке - бацилла чумы: смерть и бич многим тысячам; бакте­
риология сколькие жизни спасла; ее требования соблюдают, а бакте­
риология мысли, могущая выхватить нас в мир свободы, - она вызывает
улыбки.
Воистину: подлинная философия нашей свободы - здесь именно: в
первом отчетливом, даже не шаге, а сгибе ноги, чтоб ступить; «первый шаг» в этом смысле не первый; в прыжке, пред прыжком, отступают на шаг; без
такого приема прыжок - вдвое ниже. И я приглашаю на шаг отступить, - от
«пути», чтоб действительно, а не фиктивно, вступить6: приступить; в
другом подступе мы пристаем, прилипаем к свободе: рабами свободы!
Картина действительности1267 есть сумятица поисков угля и дерева, в
мире исчезнувших; мир - холодеет; а топлива - нет; остается пять месяцев
жизни; энергия тратитсяг неимоверная: выхвать только пять месяцев жизни;
и уничтожаются ради десятка счастливцев - все прочие; а между тем:
остается последнее только усилие мысли вполне разрешить вопрос
пользования теплом меж-атомным; но нет - концентрации нет; сутолочь путает.
Так и мы в «кризисах»; учителя наши в руки нам дали все то, что нам
нужно1268; а мы - пристаем: «Научи!» Не должны ли ответить они: «Я сказал
о действительной, а не фиктивной свободе, а ты даже эти слова превратил в
а увеличенью внимания нет пределов
ь скучнейшими
с мира суть
d рассеянности
' на «путь»
f у коллективов

САМОСОЗНАНИЕ И ДУХ СВОБОДЫ

259

несвободу, помыслив: “Свободен я, так как сказали мне это!” Ты - требуешь
в идеологии - пасс, только пасс. И духовное знание - новый гипноз тебе;
больше я дать не могу уже: отдано - все! Оглядись и прислушайся, - силы
свободы в тебе. Их откроет внимание; в нем - шифры вскроются: вскроется путь; другой помощи - нет: ведь ты хочешь родиться в мир новый,
духовный, где новый язык; буква первая, альфа его, есть свобода; а ты еще
требуешь “магий" “"гипноза от Духа Святого; ведь это пеленки, в которых
лежал ты, когда был “душой"', для “души" - помощь есть; только, - смерть в
ней младенцу духовному; лучше душою умри для “младенца"', свобода, “младенцу", а “необходимость" - душе. Ты, воистину, ищешь по-старому
помощи: старые помощи - есть; к ним иди; от меня иди прочь: я тебя
разрешаю в свободу “воистину", я от себя отрешаю; иди, куда хочешь».
Вот новый язык, к нам идущий от Манаса; этот язык опускается над
головой; он уж вспыхнулЬ1269: язык интеллекта; а мы подменяем его старым
табелем: рангами - «эксо», «эсо», «эсёс», «эссе»1270... Нет, слово Архангела
Михаила - еще не для нас; это слово - его к нам1271, - та самая сигнализация
знаками сверху; пока ищем «помощи» мы, главной помощи в главном
значении мы лишены; помощь в том, что открытое нам Михаилом, свобода и «вера в веру», в дерзанье, в «да будет» и в «да не будет».
И ныне: читаем последний предсмертный заветс-увещанье к самосоз­
нающей душе мы; и - составляем кружки изучения слов об Архангеле
Михаиле1272. А знаем ли мы Михаила в себе?
Нет!
Начнем - еще раз: повнимаем, сию минуту - вот здесь; может быть, один
атом вниманья раскроется нам в мир теплот, во вселенную.
Сказанное о моменте сворота, четвертом, самосознающей души, когда
просит она «полюбить», иль «погибнуть»|273, — действительность, перед
которой стоим, из которой исход - всею крепостью заново волимое: «Буди,
буди!»1274
Так, - я благодатию духа, могущей открыться и мне, силой ясного мне
интеллекта и зримого в нем Михаила, я, дух нерожденный, могущий
родиться, и я, «индивидуум», адвижущий личность Бориса Бугаева, - я
утверждаю:
- е«По этому слову, - все будет!»
И я приношу благодарность: Духовные Силы моей слепоте дали луч: мне
действительность - видима, как бы сквозь тусклые стекла1275; в моем
интеллекте и в твердом решеньи мне верить и жить «по сему» - я
отказываюсь от иных всяких помощей в битве за правду духовную;
вооруженье одно: всеоружие силы сознания; дух я - лишь в Духе; дух Духа
во мне, имя новое в камне души моем белом надгробном - «свобода!»
И - камень отвалится: я - встану - в Дух!1276
а руководительства
над нами
с нам учителя нашего
ныне зреющий
‘ «Да будет!»

260

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Душа самосознающая, как композиция
Характер самосознающей души выступает3 сложением1277 сил интел­
лекта, индивидуальностью и осознаньем проблемы свободы из необхо­
димости; творческий волюнтаризм, критицизм, философия «целого», или
культуры, - печатают лик ее в многообразии доминионов сознания на
протяженьи пяти предыдущих столетий; портрет ее четко дописан к концу
предыдущего века; он дан в двух редакциях: в схемах пространства и
времени; в первой он дан композицией', темой в вариациях дан - во второй.
Композиция выявилась в разных сферах по-разному.
Выявилась в ьпознаваньи ученьем о первом, о целом, стоящем в начале
познания образами непосредственной данности; данность предопределяет
щепление целого на отвлеченные части, в сознаньи возникшие, как основ­
ные понятья познанья, и на ещес неоформленный знаньем сырой материал;
философия этого материала представлена нам философией чистого опыта
(Мах, Авенариус1278); а философия первых понятий познания'*1 - школами,
вытекшими из теории знания Канта1279; не наша задача вскрывать в на­
стоящем отрывке дефекты6 обеих тенденций; укажем на стиль их лежания в
нашей концепции; опыт у Авенариуса, как и Логика Канта, в проблемах
своих перескакивают через первый вопрос, выдвигаемый нашей теорией
знания; у Авенариуса: «чистый опыт» не равен всей опытной сфере;
действительного отношенья между содержаньем8 и формой не вскрыто
совсем; у неокантианцев11 начало познанья - в анализе а приоргс, вскры­
вается, как нам возможен рассудочный синтез; и вместе с тем вовсе не
ставится первый вопрос: а возможен ли? Как он возможен - вторичный
вопрос.
'В философии нашей начало познания (в формах ли, или в категориях
данности), как и начало «первичного опыта», выявлены в их сключенности,
где нельзя выделить сферу познания из сферы опыта, где «чистота» этих
сфер в чистоте •'перводанного; сферы - суть опыты опыта, то - результаты
познания; и Кант с Авенариусом не заметили этого; в опыте первом и
«примысл» есть опыт, и копыт первичный в сознании взмышлен.

а в рассудке
ь гносеологии
с безпонятийный
d представлена очень богато/многими
е, а также аффекты
f и теория знанья неокантианцев вполне перескакивают
в познанья
h первичные формы познания суть синтетические
1 Теория знанья самосознающей души берет основные понятья познания (формы ли, логическое
ли единство, или категории данности), как и понятия «чистого опыта», в первичной склю­
ченности их в сфере целого, как непосредственно данного нам «все, что есть»,
неделимого, данного, целого
k беспримесный

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК КОМПОЗИЦИЯ

261

В точном анализе целого, в акте вторичном уже из него вылагаются
части, - единства индивидуальные; целое в первом моменте познания неразложимый комплекс3; лишь в итоге критической организации сфер его,
оно нам явлено как индивидуум смысла, действительность; на языке общей
логики ьаналитической, это имеет значенье такое: понятья познания (прин­
ципы, методы, формы) суть аналитические единства лишь по отношению к
целому как индивидууму; они - аналитические апостериори, которые
парадоксальны весьма дляс неокантианцев; но Ласк11 своим острым умом еих
ощупывал; эти единства же, взятые в их отношеньи к формуемому
материалу познания суть синтетические a npuopw, вопрос об «приори, или
постериори» снимается с очереди*
1*
; и понятья, теряя обычную значимость в
Кантовом смысле, зависят от взгляда, берущего их в композиции, 8в стиле.
Целесообразное расположенье частей внутри цельности в многообразьи
ьохватов (то - справа налево, то - слева направо) дает и различие многих
целесообразностей; выбрав целесообразностью следованье от «а» к точке
«/»>, мы за вывернутую наизнанку целесообразность должны считать
следованье от «6» к точке «о»; и такою нам будет - причинность; в
причинности действие есть результат цепи однолинейных причин; она в
ходе обратном окажется средством к ‘причине, как цели; окажется, что и к
исходному пункту1 ведут цепи средств14; а причина, которая кажется нам
единичной в законе, есть действие средств,1 иль - цель их; пес умер, в пруду
утонувши; причина - закон физиологии: сердце остановилось; отсутствие
воздуха пса задушило; «.причина» такая в разгоне времен, - есть итог всех
усилий существ, живших некогда в водной стихии и задыхавшихся быстро
на суше;т «причина»
*
1 погибели особи рода - итог, цель тенденции энного
рода существ перейти к формам высшей животной культуры, возможной на
суше и еще в воде невозможной; причинное в однолинейном разрезе
становится в многолинейном - целесообразным; вопрос только в том, что первее; первее же то, что сперва вынимаем из целого мы; и целесооб­

а(индивидуум)
ь, выведенной из теории знания этой, - значением следующим: все основные понятья
с логики Канта
d Прим. Белого:
Один из талантливейших гносеологов современности, ученик Риккерта, обоснователь так назы­
ваемого «трансцендентального эмпиризма», убитый на войне в 1915 году; его сочинение «Lehre
vom Urteil» - полно туманных, но больших перспектив1280.
' уж провидел возможность их
f в философии целого; аналитические и синтетические
g или в фигуре.
h движения взгляда
1 отыскиванию причины
J градации действий
k (очень многие)
1 их сведущих,
m и уже после пришедших к уменью дышать вне воды.
п в одном из разрезов, то цель

262

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

разность есть первое ограничение цельности; и неизбежность, причинность,
закон суть в первично положенном3 только задании, цели.
Проблема причины и цели, лежащих в комплексеь, в таком рассмотреньи
смещает обычное взятие этих проблем; мы присутствуем при «остранd
нении»С1281 смысла; в растущее недоуменье
о принципе ~данной дейст­
вительности то остраннение в нас переходит; енаше действие определяемо
кругом причин, - не одною; а средство ведет - к многим целям, к кругу
*;
все-цельность и многопричинность явления, - не Порождает ли скепсис?
(Все - ведь беспричинно, бесцельно); опасности скепсиса ждут, если не
организует мысль заново наше познание в символы*811 аритмологии1’282, в ритм
варьяций; теория знания и математика соплетены, с чем согласны фило­
софы3; Гуссерль доказывает совпадение принципов математической логики с
логикой собственно1283.
Логика нового «разума», иль интеллекта14, рисует градацию логик
возможных; она несравнима ни с логикой аристотеликов, ни с индуктивною
логикой Милля1284,1 ни с трансцендентальною логикой Канта1285,”1 логика
которого - логика самосознания, взятого только in statu nascendi'2*6, рас­
судком оседланного.
Я бы логику нашей эпохи - гносеологическим фигурализмом назвал; ряд
обычных оценок по-новому переоценивает она; в ней учением о сопричинности выглядит взгляд на причинность, ученьем о праве осмысливать
ряд результатов познаний в рядах, где ряд «а» переводится <в> «Ь», в «с», в
«<7», в «е»; результаты познаний в рядах «а», «Ь», «с» в ней отчетливо
конфигурируют по "правилам переложения и сочетанья вариаций творимого
смысла0.
Монизм, дуализм, плюрализм, порознь взятые, ширятся, перерождаясь в
плюро-дуо-монизмт1 •, результаты осмысливанья лишь в одном мето­
дическом ряде (в одной из причинностей) сложат абстрактный монизм:
монос - метод; здесь принцип рядов (каждый - порознь берется) - всегда
категория в Кантовом смысле, или синтетическое а приори, понятие ряда; а,
Ь, с, d, взятые порознь, - абстракции11; конфигурации «аЬ», «ас», «cd», или

, как заданье, как жизнь.
, индивидуальном, как целое, парадоксально смещает
с их (выражение Шкловского)
d о всем характере
е с точки зренья самосознающей души
f целей
8 ведет ли нас в туман мистицизма и скепсиса?
h математических образов
' и исчисления
1 нового времени
k самосознающей души
1 которая есть переварка души рассуждающей в опыте, данном душой ощущающей;
m она не вовсем совпадает; ведь трансцендентальная
п законам; иль ритмам, всех
°, или сопричинности
р («причина», «множество» или «единство», «количество», «качество»);

ь

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК КОМПОЗИЦИЯ

263

дуалиия, будут отмечены диалектизмом, двусмыслием, антиномичностьюь, а
образования более сложные abc, abed и т.д. наделятся тройным уже смыс­
лом: 1) осмысливанием всех рядов в одном ряде (монизм); 2) параллелями
многих рядовс (плюрализм); 3) столкновеньем двух рядов истолкованья
*
1*
.
Вопросы6*о смысле здесь - архитектоника.
Этим меняется самый подход к философско-научному смыслу; он - в
серии соположения всех методических смыслов: в со-мыслии смыслов; в
умении складывать из материала идей и понятий, добытых путем
методическим, целое, или фигуру их всех; но процесс построенья фигуры
пределов не знает; «а», данное в «/»>, «с», «<7», как «аЬ», «ас», «ad», в свою
очередь, может быть взято <в> «а», «Ь», «с», иль «d», как «(аЬ)а», «(ас)а»,
«(ad)a»; и - далее, далее, далее; первоначально положенная смысловая
фигура ростет; и заданья фигурного смысла себя растворяют в заданья
ритмического наростания смысла; смысл - в росте своих смысловых
содержаний; он - метаморфоза значений, кривая их; самая конфигурация метаморфоза; смысл - мимика, или энергия творческих действий, в итоге
которых слагается нами поволенный мир; мир действительности - из
аморфно положенного содержания опыта и из понятия формы; смысл - в
деятельности смышленья, которая еще не вскрыта в душе1; нет, дейст­
вительность, - не есть «вещь», где-то спрятанная; она есть познавательный
мой результат, и конкретный, и творческий; требованья8*интеллекта во мне
выдвигают заданья стилистики и композиции; теоретический смысл в
смысле Канта есть фикция; он - эстетический смысл; и не в «здравом»
понятьи рассудка вскрывается он, а - в фигуре, в «прообразе», или «эйдейе»;
«эйдейя» как деятельность образующая,11 из чего бы то ни было (образы, как
и понятья), - вот корень «идеи»', понятие «образ» уже не имеет значения
«мифа», иль чувственности; он в первично-логическом смысле, мне яв­
ленном только в конечном логическом действии, - брошен фигурою целого;
он - есть прообраз в начале; и он в окончании - после-понятие, так сказать;
образ, понятие, так как они нам даны в раздвоеньи начала познанья, которое
есть не начало уже, а второй момент в жизни его, догматически опытом, да
и познаньем сочтенный за первый, - понятие, образ в прообразе, в послепонятьи1 сливаются в целое; целое, как непосредственно-данное, мне пред­
лежит сперва хаосом, внутри которого я нахожу уже после отдельные точки
осмысленных частностей; это - абстракции; это - законы; из переложения и
сочетания их выростает проблема сложения цельного смысла, сначала в
фигурно-рассудочных сериях, в ряде эскизов, в конструкциях многих
ИЛЬ СО-ПОНЯТИЯ

ь («субстанция, как материя», «материя, как субстанция», или: «простая «бесконечность конечна»,
«конечность бесконечна»);
с, взятых каждый в отдельности в себе
d (иль-дуализм)
с цельного смысла
f рассуждающей
8 логические
h как ритм образованья
1 смысла

264

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

концепций, в миросозерцаниях; в опытах этих я медленно пробую силы свои
в миротворчестве; смысл высекается в опыте, в пробе всех сил, раск­
рывающих планы, положенные в основанье вселенной, вариации целого
всяких возможных вселенных; логический смысл созревает в рассудочном
знании и в хаотическом опыте, как смысл космический; космос не есть то,
что мы называем природою.
Космос - культура.
Как произведенье культуры, он нам раскрывается в после-рассудочном
взятии3 - композиционно, ритмически; архитектоникаь образов, царство
живых прототипов-идей, о которых Платон говорил1288, здесь по-новому
вскрыта; античная мысль - метафизика; метафизический корост Платона разбит; он - рассудочен; и оттого он ошибочен в опытной сфере позд­
нейших столетий; но в нашем столетии, - самая сфера раскрыта, расширена;
в ней нам ошибочен уже не только Платонов каркас, но и опытное
содержанье каркаса, распершее этот каркас; оно стало пред нами природой,
где нет архитектонов, где трансформизм материалов, материя, - строит,
формует и вновь рассыпает миры; углубленье в природу раскрыло вторую
природу; вторая природа, - природа природы - сознанье1289: природа культура в культурах самосознающей души, как уже не души, а «само», «я»,
которое и не душа, и не тело, а третье, а - символ, а - дух.
Такова композиция самосознанья в теории знания нашей, которую я
намечаю лишь здесь; ее вскрытие требует тома, не главки; я ставлю ее здесь
намеком, вполне не раскрытым, лишь вынутым мной дедуктивно из целого
книги; отчетливо методология логики нашей вскрывается Штейнером в ряде
статей, в комментариях Гетева текста; я к ним отсылаю читателя1290.
Я лишь скажу, что проекция эта в теорию чисел осмысливает ряд
w
~ среди математиков1291
новейших
течении
Мы уже видели раньше1292, как новая математика выявила неизбежность
рассматривать ряд числовой в отнесенье его к целым числам, инди­
видуальным, а не разлагать число в части; число есть фигура: вселенная, так
сказать; каждая определяет свой ряд числовой, ритмизируя закономерности,
внутри него находимые; этих рядов - бесконечность; и в каждом господ­
ствует то представление о бесконечном, которое Гегель назвал представ­
леньем «дурной бесконечности»'293; но оно - замкнуто внутри числа; и
число числу рознь; число, взятое в целом, - фигура, всегда неделимая: «3» не один, плюс один, плюс один; единицы внутри «3» - зависимые пере­
менные целого; другое понятье числа, как итога сложенья частей единицы
любой, находящейся в «3», в «5» или в «7» (все равно); числа, взятые
синтезом, или единством индивидуальным, и взятые суммой сложенья
частей, единиц, на которые все они делятся, - суть разное нечто, как и
понятья «единство» и «единица»'294; число, как единство, - аритмологический взгляд на число; и, как сумма, взгляд - аналитический;
аритмология - в новых раскрытьях матем<атической> мысли есть сфера
в нормах эстетики:
ь прототипических

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК КОМПОЗИЦИЯ

265

отдельная, даже во многом господствующая над иными; анализ, по мнению
многих ученых, есть часть этой сферы1295; а мы приурочили в мысли своей
ставить равенство меж результатами аналитических действий над числами и
результатами аритмологии; это смешение сфер было четко раскрыто в
последнем столетии; аритмология выросла1296.
Принципы математической логики - в ней.
Композиция нескольких математических взглядов на числа внутри
математики явно ответствует гносеологическому расположенью понятий
одно, единица, единство’, «одно» - непосредственно данный мне образ,
моделью которого служит мне образ числа; этот образ - вполне неделимый
комплекс, индивидуум; ростом самосознающей души в математике
выпечаталось осознанье индивидуальных фигур числовых, как первичных
комплексов, вполне обусловливающих ряды числовых единиц, откры­
ваемых в них; здесь понятье «одно» есть понятье о целом логическом; целое
это возможно оглядывать с разных углов методических; эти углы - кате­
гории, формы познаний научных; они суть «единство»’, «одно» разлагаемо в
логике рядом «единств»’, «одно» - конститутивная форма познанья, иль
«норма» в недавно употребимейшей терминологии фрейбургской школы1297;
«единство» же - форма познанья методологическая; а математическая
единица, - одно из «единств» среди многих: «единство» анализа матема­
тического; с Лейбница стало дифференциалом оно; все дифференциальное
исчисленье - наука о малых единствах, о закономерностях, тут наб­
людаемых; рост в нашем веке теории чисел, аритмологический взгляд, есть
примат чистой логики в математическом доминионе культуры над частно­
логическим, аналитическим взглядом; и он выражает зависимость
математической аналитики от концепции фигурализма, иль - имажиниз­
ма™^’, в основу учения о числовых производных положена математическая
композиция, - первое, данное, целое, неразложимый комплекс; в нем число индивидуум; после уже в нем анализ развертывает стиль фигур числовых в
непрерывных рядах, причем каждый зависит от данной фигуры: вон той, а
не этой~ 1299 .
Пока математика нам выявляла аво всем непрерыв (геометрия ана­
литическая, исчисленье дифференциальное), все ее выводы были пропитаны
детерминизмом, идеею необходимости; но в выявленьи идеи зависимости
самой этой зависимости, как зависимой и производнейшей функции
функций прерывных, иных, — изменился и детерминизм; и открылося, что
непрерывность - прерывна; она есть прерывность такая, в которой скачок
совершается, так сказать, в равных себе промежутках; теперь непрерывная
функция - тоже прерывная функция; и необходимость ее есть одно из
возможных свободных движений; то - выразил взгляд о зависимости от
фигуры комплекса рядов числовых и о самой возможности многих рядов,
или необходимостей; в одном степень свободы есть знак «единицы»’, в
другом же - знак «2»; в третьем — «3»; внутри энного ряда развернутых
необходимостей нам математика высшая право дает говорить о «двух-»,
особенности непрерывности

266

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

«трех-», «четырех-», наконец «энн»-степенных свободах; в теории функций
прерывных понятье индивидуальной свободы вполне выпрямляется нам; а
во взгляде на комплекс, как на числовой индивидуум, вскрыта само­
сознающей душою стилистика математической логики, иль - композиция.
Но еще прежде в композиционных тенденциях вскрылась неогеометрия1300,
предвычислением энного ряда возможных пространств-индивидуумов.
Внутри каждого свои законы «эвклидовы»', что для Эвклида одной
геометрии есть параллельность, то - пересеченность другому Эвклиду;
возможны пространства сферические; но возможны еще яйцевидные; в чем
их возможность? В действительности композиции логики новой. И стало
быть, - в этих возможных пространствах возможны иные механики, чуемые
уже в предвычисленьях; и - стало быть: многие физики в них открываемы; в
будущем в них открываемы химии и физиологии; даже быть может, культуры; все это - не вымысел; это - возможность научная; стало быть, это творимая нами действительность; все это уже предметы раскрытия нам
интеллекта в положенной, будущей фазе, в шестой эре перерожденья души;
позитивно раскрытые в ней, они станут когда-нибудь и содержаньем
духовного знанья; они уж в зародыше - самое то содержанье; я мог бы здесь
остановиться и вскрыть, как в одной своей, математической грани, учение
антропософии о семифазной культуре-культур, данной как композиция, свойства культур, свойства тел, свойства наших сознаний пока еще робкая
тень семимерной пространственности, выявляемой в символах.
Физика, или наука о материальных количествах (в очень банальном,
отчасти уже устаревшем разрезе), путем приложенья механики мате­
матической к ней проницаема уже для новых понятий, отложенных
математической логикой; и композиция уже нашла применение в ней;
относительность времени, многообразье времен в композиции матема­
тической есть сопоставленность энного рода систем осевых, или - коор­
динат1301, открывающая нам возможности переходить от системы к системе;
система текучих осей появилася вместо системы осей неподвижных; так, мне говорил один физик1302, что к гидродинамике с большим удобством
система текучих осей приложима, чем к статике; в терминах статики дал
нам Ньютон свой закон; притяжение открыло законы движения; но при­
тяжение предполагает энерцию воз , косность, систему осей неподвижных;
закон тяготенья в Эйнштейневской математической формуле есть частный
случай закона текучего.
Так композиция, сорасположенность координатных систем, дала плод в
новой физике, не говоря уж о химии, где композиция атомов в молекулярной
структуре красноречиво рассказывает о сложении свойств материальных из
стиля лежанья частиц их в их комплексе, индивидуальном и целом;
припомните, - стереохимию1304.
И в тенденциях макрокосмической физики «фас» самосознающей души,
композиция, выпечатан.
Сфера физики сдвинулась с места в 16-ом веке толчком астрофизики;
можно сказать: в астрономии, в первой из группы наук, напечатался стиль
интеллекта, когда сорвалась голубая завеса небесная с бездны кос­

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК КОМПОЗИЦИЯ

267

мической; коперниканским пространством втянуло ав иную совсем
перспективу небес: астрономия ее переорьентировала; а история всех путе­
шествий периода этого (Васко-де-Гама, Колумб, Марко Поло1305) пе­
реорьентировала перспективы земные; и в них - пейзажи культур; на земле
и на небе теперь были убраны фоны, рисующие сцену жизни уменьшенной;
чья же рука убирала? Ничья.
Композиция фонов сознания стала иная - оттого, что до века 15-го композиция, стиль пребывали вполне в подсознании; с века 15-го, точно
пробки, всплывают они на поверхность сознания; и - выступают во всех
своих смыслах: в прямейшем, в прямом, в переносном.
В первейшем, - идея художественной композиции и перспективы
пересоздает мир искусств того времени.
Живопись вся - перспектива; и вся - композиция; зодчество, глифика1306
вместе с ваянием не выражают вполне композиции', чисто формальные
свойства их обнаруженья виною тому; так в ваяньи - отсутствует фон;
перспектива здесь рудиментарна; условна она в барельефе; лишь живопись,
изображая предметы на плоскости, - фон раздвигает подчас в мировое
пространство; и увеличивается возможность композиционная - до крайней
степени: в расположеньи фигур, в перспективе, и в самой градации красок, в
лежании их в колорите; сложение красок в фигуру из красок, - вот что
колорит; он опять - композиция; так колоритом, рельефом, или перс­
пективою и композицией в собственном смысле исчерпана живопись; но это
все лишь вариации темы одной.
В Возрождении живопись - взрыв; онаь - знамя культуры; художники завоеватели новых душевных пространств, а не только «художники»;
живопись - жест самой жизни самосознающей души в это время; жест первый, младенческий, непроизвольный и самостный; все еще знания спят
под снегами схоластики; еще они - под душой рассуждающей, так сказать;
живопись - уже проталинка юной весны; здесь уже - эра новая; с лужиц
весенних, иль с палитр, стекает на стены соборов и на полотно - колоритная
блеснь.
Так в эстетику композиционного жеста внеслось оформленье самосозна­
ющей души; оно - первое в ряде других оформлений, за ним развива­
ющихся; до него - формы нет: есть лишь сила излива, напор: сила импульса.
То - гуманизм.
Гуманизм - лишь стремленье к индивидуальной культуре; оно1307 переполненность новым узнанием о человеке, как куполе храма вселенной;
он - сброс тирании рассудочных общностей; он - в самом необщем, еще
неоформленном; здесь - «Sturm und Drang»i30S; и в попытке генерализи­
ровать мир гуманистов раннейших есть рационализм, никогда не могущий
достигнуть того, чего хочет; он схватит рукою рассудка то, это; и выскользнуло, точно угорь, из рук; остаются на пальцах лишь тина да...

а нас всех в новый мир;
ь ныне - духовное

268

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

“запах, а блеснь чешуи, плавников - где? Гуманисты периода этого [вы­
являются]1309 в том, что - необщее; вместо понятия в живописаньях - мета­
форы; вместо трактата - сонет; и реторика вместо схоластики; если отцы их
клялись Аристотелем, дети резвятся теперь Цицероновою реторической
клятвой1310; не диспуты - ьшутки; и вместо стурнирных боев - аавантюра; не
отвоевание естарой земли у арабов, а завоеванье земель неизвестных.
С 16-го столетия можно с натяжкой заняться генерализацией новых
тенденций культуры; о ней говорить, ну хотя б как об индивидуальной;
поэтому терпят фиаско попытки ввести в берега анархическое безбережие
это, где авантюрист и художник диктует условия папе, а папыг дают такой
тон, что отныне касаться вопросов религии в центре ее - пережиток.
Действительный акт оформленья самосознающей души есть проявленная
композиция в живописи; у нее есть *8идея; сломав шпиц готической башни,
единство абстрактное, - множеством очень конкретным представить; и - да:
сопряженность понятий единства и множества (суммы единств) - в
обратимости каждого в шпиц и в подножие: папа, как шпиц, и художник,
как база в развертываньи композиции - величины обратимые; папа - худож­
ник, снабжающий средством художников и украшающий Рим на счет сумм,
получаемых от распродажи своих индульгенций в Германии (косвенный
повод к истории с Лютером1311); папа культуры - художник: он - двигает
мысль в анатомии, в естествознании и в инженерном искусстве; он строит соборы, мосты, аппараты, сонеты, союзы людей; императоры и короли
засылают послов в мастерскую его; он - ученый, порою искусство свое
превращающий в геометрический фокус (Пауло Учелли1312).
Ключи к объясненью такой многогранности у живописцев периода этого
в том, что они - выразители первого жеста самосознающей души в первой
форме ее: в композиции.
И оттого лишь сначала звучит парадоксом мое утверждение, что ком­
позиция всех композиций эпохи - Христос, взятый центром, апостолы кругом; народ, взятый периферией; в композиционной фигуре такой символ
дан ьиндивидуума человека в отличье от личности; 'изображенье Христа Микель-Анжело, иль Леонардо, или Рафаэлем, - есть изображение «я»
человека, овеянного лучом неба; обстанье людское (апостолы) - много­
образие личностей, методов, форм, иль единств; то, что выплывает только
поздней в моно-дуо-плюральных эмблемах, тогда выступает уже стилем
целого: в живописи.
Изумительность мощных полотен и фресок периода этого есть выра­
жение мощи, уверенность «я»; но то «я» (индивидуум личности) в
а рыбий невкуснейший
ь Декамерон
с кровопролитных
d проказливая
е Святой
f- над папством хохочут.
8 тенденция
h композиции
' лик

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК КОМПОЗИЦИЯ

269

разоблачениях жизни тогдашней смешалось в сознаньях с верой «я»
личности; грех ренессанса - в смешении этом; когда обнаружилось, что
«индивидуум» переступает возможности выразить жизнь в средствах,
данных тогдашнему времени, что «индивидуум» есть и вселенная, а человек не вселенная, - когда открылось все это, цветок, при первичном вкушении
сладкий, иль самосознанье, отравил новой горечью, скрытой в нем; тогда ряд фресок бросается; ряд композиций3 - рассыпан; рухнул в ночь купол
всех куполов, купол «я» человека, стоящего в центре вселенной; и в нем,
сквозь него, отовсюду просвечивают, проступают - пространства небесного
купола.
Так из расцвета композиционных заданий искусства отчетливо припо­
дымается это второе: заданье самосознающей души, в ее форме второй, и
интеллектуальной: сознать композицию в мире рассудочных форм, прев­
ратив их в научные формы; и первая, ближележащая к живописи компо­
зиция явлена, как композиция свода небесного: в астрономической эре.
Железный 17-ый век - при дверях уж; цветы ренессанса в нем - горечь
полыни.
Нет времени мне углубиться подробней в эстетику мировоззрительных
стилей, слагающих их в композицию, в очередное заданье самосознающей
души; укажу мимоходом на несколько фактов стилистики этой; вернее
напомню читателю (факты он знает); они освещаются темою, поднятой
мной.
Чем являются схемы механики с картезианства1313, как не уточненьем
искусства фигуры чертить в виде сетей кривых; и потом объявлять те
фигурные жесты принципами для объясненья законов движенья; гео­
метрическая фигуральность, графический метод, развеяла лозунг со всех
флангов знанья; чем ближе к 20-му веку, тем более лозунг кричит, что он
есть объяснительный стержень: каркас мирозданья; и мы начинаем уже
забывать, что сеть линий - условна; и мы начинаем всерьез разговаривать о
материальном пунктире, о линиях, о синусоидах распространения звука,
параболах и лемнискатах; в гиперболе геометрической мы видим мир:
композиция частности, целое нам заслоняет.
И чем, в самом деле, является вся атомистика в химии, как не фигурным
рассказом о свойствах веществ? Так: когда мы рисуем метан, или «СН4»,
бензол, или «СбНв», то - значки означают: один к четырем, шесть к шести;
не довольствуясь временем, счетом, иль соотношеньем отсчетов, мы
соотношенье рисуем в пространстве - фигурою; в мысли технической тут
возникают игрушки для химика: «СН4» - центр: в нем - шарик красный,
или - углерод; в него вставлены палочки, на-крест (четырехатомность): на
них сидят черные шарики; то - водородные атомы; а для «СвНб» - шести­
угольник (на плоскости), вытянутый; из сцепленья шести пар «СН» состоит
он.
Игрушки?

оказывается невыполненным; разрушается и

270

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Какое! Мир атомов, или конструкция мира, есть - мысль для стерео­
химика, в очень наглядной структуре веществ, как на плоскости, так и в
пространстве, выискивающая модификацию свойств вещества из особен­
ностей орнаментики; стержень науки - фасон, композиция; шаг еще, - и
можно с жаром доказывать: свойства бензольного ряда лежат в гексаграмме;
эстетикою, гармонической схваченностью шести «С» с шестью «Н» в шесть
«СН», гармонически схваченных в круг, объяснимы де свойства его
производных: эстетика запахов многих бензольных эфиров и ряд анили­
новых красок де - следствие из солежанья в бензоле двенадцати атомов,
схваченных в пары; пока еще в стереохимии этой возможности нет;
недосугом вниманья вполне объясняется это; а завтра - возможность
откроется; и диссертации будут писаться на тему: «Зависимость качества
от начертания молекулярной фигуры»', ведь в химии общей поставлено
качество в связь с количеством: с весом атомным; в седьмой, металлоидной
группе градация цветаа в градации фтор-хлор-бром-йод объясняема ритмами
увеличенья атомного веса: от «19»-ти вовсе бесцветного фтора к 127-ми
черного йода (чрез «35,5» и чрез «50»)1314; в ныне данных нам малых
возможностях скрыты - огромные; но уж и в них очень важные свойства
веществ относимы к структуре; так: в группе бензольной кислоты, иль
соединенья, включающие в «СбНб» - группы «СООН», отличаются
свойствами («мета»- и «орто»- кислоты1315) внутри одной формулы; это
отличие в свойствах усматривают в стилевых модуляциях молекулярной
фигуры: она модулирует формулу. Эту ж возможность дает фигуральное
расположение всех элементов, открытое Лотаром Мейером и Менде­
леевым1316; периодическая система - фигура, иль целое; в ней элементы, все,
схвачены в свойствах; их свойства зависят от места лежанья в фигуре;
фигура - спираль, острием устремленная вниз, к максимальному весу; а
звенья спирали в своих расширениях вверх нам рисуют утрату первичной
весомости, иль, так сказать, эманацию; ряд элементов наносится на ряде
звеньев; повторы химических свойств совпадают с повторами, иль с
аналогиями положенья в спирали; здесь скажем, - спираль ради элемен­
тарности явлена в схемах квадратной табличкой1317, где точка отправная, так
сказать, неправомерно расширена и представима в таблице восьмою,
условною группой, стирающей яркость контраста меж первою и меж
седьмою; по мере движения вверх, - к расширенью градации звеньев спира­
ли, встречает нас развоплощение веса и обнаруженья контрастов между
веществами, противоположно лежащими; золото, явный металл, лежит в заметаллоидной группе, в 8-ой, хотя в свойствах оно близко к очень тяжелым
металлам как раз первой группы; оно лежит в ультра-восьмой, или, лучше
сказать, в инфра-первой, что - значит: оно где-то близко от точки спирали,
стирающей в себе контрастность спиральных размахов; чем шире спи­
ральный размах, - тем контрастнее качества атомов, в весе оппозиционно
лежащих; так: рост оппозиции свойств меж седьмою и первою группою есть
выявленье свойств металлоидных и металлических; также кислотных и
(бесцветный, иль белый, зеленожелтистый, густой, темнокрасный и черный)

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК КОМПОЗИЦИЯ

271

щелочных свойств. Между йодом (атомный вес «727») и металлом нет силы
оппозиционной, а между натрием и металлоидом хлором - контраст
выростает (вес натрия в среднем «14»; и «35» в среднем - хлора); отсюда
тенденция их: сочетаться друг с другом в «NaCl», в соль; оппозиция между
«б»-ой и «2»-ой группой в верхних спиралях - слабее; меж третьей и пятой слабее еще; а в четвертой, срединной и неповторимой, отчетливо выявлены
совершено особые свойства веществ, позволяющие им слагать цепи
образований огромнейшей сложности: ряд селикатов1318 спрядается
кремнием; и возникает минералогический мир (земель, горных пород);
углерод же в углеводородах и их производных спрядает утонченные
стилистические кружева композиций, которые мы изучаем века: в орга­
нической химии.
Из композиции целого атом вещественный черпает свойства свои; эти
свойства зависят от места лежанья его в отношении к нескольким точкам, к
химическим координатам хотел бы сказать я (те точки наверно - разрезы
осей силовых); каждый атом нам дан в центре линий-лучей, проводимых от
атома к атомам, выбранным за основные, (как то: водородным, или
кислородным); так мы получаем фигуру (звезду) элемента; и свойствам
фигур соответствуют свойства химические и физические.
Здесь идея научной стилистики доведена до предельной отчетливости;
тут мы можем предсказывать свойства еще неоткрытых веществ (Менде­
леев - предсказывал1319).
Видели мы еще прежде, как стиль композиции здесь в композиции11, в
стиле самосознающей души: та ж фигура спирали, иль - периодичность, со
всем своим стилем, «7» групп, или «9», коли приложить «нулевую»,
«восьмую», которые - только условные, с их соответствием по отношению к
«Н», неповторность четвертой с в ней вписанным импульсом к организации
конфигураций, к культуре молекул и пр. - все соответствует здесь компо­
зиции антропософской; так вся композиция соотношенья сознаний, культур,
и комплексов - такая же, как и веществ.
Бросим взгляд на мир атома; и мы стоим пред фигурами интроатомной
вселенной; стереохимический стиль заменен в ней космическим; атом вселенная солнечная; отрицательные электроны — планеты; попытка фигуру
системы веществ, иль системы атомной (молекулы) дезинтегрировать в
точки оборвана - вздутием точки в фигуру отдельного мира; открытие это недавнее; следствия теоретические его - лишь в зародыше; смысл его неисчислимый; в открывшейся нам композиции атомов (атомы, как компо­
зиции) выявлена по-иному стереохимическая фигуральность молекулы; до
композиции внутри атомной фигура молекулы - только фигура; теперь же не только фигура она; ее что - приоткрыто; молекула, каждая, есть нам
созвездие на основании точных научных расчетов; а клеточка - предел
делимости жизни, коли ее брать, как собранье молекул, есть целое звездной
вселенной, такой же, как наша; вполне убедительно нам говорит Фурнье
д’Альб, что сумей провалиться мы внутрь шара крови, бегущего в нас, и
а

целого

272

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

упасть на планету одной из систем его солнечных, на электрон, мы с
поверхности теоретической нашей увидели б внутри себя, внутри шарика
крови - то самое, что созерцаем мы ночью на небе: рой звезд, тепловых
очагов1320; может быть, подсмотрели б процесс кариокинетического1321
размноженья: слияние клеток, - в двух млечных потоках, открытого там, как
и здесь, пути млечного.
И - еще следствие; если молекула аналогична созвездию, то в смыслы
химии всмыслен иной, неосмысленный химиками современности смысл; в
превращеньях и свойствах веществ, в переходах от соединения к
соединению, как подчиненных сродству, притяженью атомностей, - те же
законы, иль ритмы, которые ныне астрономы ищут в взаимном влияньи
планет друг на друга, а может - созвездий (здесь - поле возможностей для
астрофизики); перемещенья осей электронных и все пертурбации внутри­
атомного мира еще не изучены так, как изучены астрономические
пертурбации (образованье комет, измененье вселенных); мы знаем: одна из
возможностей охолоданья планет - просечение осью полета пространства
космической пыли; и так же: интро-атомная жизнь обусловлена экстраатомной стилистикой; теоретически - так это; а если так, то какое мы право
имеем смеяться над бреднями астрологических мифов, когда астрология
древняя, скрытым в ней смыслом положена в одну из точнейших наук;
переорьентировка всей химии в астрономический мир - совершившийся
факт;а ритм сложения и разложения молекулярной структуры зависит от
около-кружных структур, иль от молекулярного круга; вокруг электронной
планеты, любой, есть, конечно, и свой зодиак; его знаки влияют на жизнь
электронной планеты - конечно же.
Здесь - композиция; там - композиция; та и другая - вариации целого.
«То, что внизу - наверху: низ и верх - то же самое» - так повторяется в
веке 20-ом оккультнейший знак «Изумрудной скрижали»1322: банальное
общее место; знак — выветрен, уличен; он - черезмерен; он жив в уточненьях
четвертого лишь своего десятичного знака, — не в целом числе, не в своей
общей форме; все общее - переродилось уже в «оккультизмах» вчерашнего
дня; «оккультизмы» такие - уж безароматны; они композициями предстоя­
щих путей, точно шкурки сухие разорваны; и обнаружены, как композиции
узкие, частные, среди вариаций15 и плеромы самосознающей души; в ма­
тематике и в гносеологии - ритмы варьаций; теория чисел - «оккультней»
оккультного мира «вчера» 1323 ; и «оккультней» - ученья о смысле, инди­
видуальном комплексе.
А вывод из выводов, иль композиция всех композиций - ритм нашей
свободы, прочитанный из солежания, иль со-стояния необходимостей,
интерференция их, сили в их появленьи в композиционном анализе.
Необходимость свободы1324, свобода из необходимости в детерминизме
вчерашнего дня и в индетерминизме вчерашнего дня не содержится вовсе;
а и, поэтому факт:
ь огромного целого, вскрытого, как
с при посредстве одних операций; их рост

СИМВОЛ ВЕРЫ И ЗНАНИЯ В САМОСОЗНАНИИ

273

«свобода» и «воля» берутся не так, как вчера; разрешаются тоже - не так.
Представление о композиции перерождает вопрос; аритмологизируются
произволы и организируются1325 неизбежности.
Карма и есть представленье, в нас крепнущее из сложения в смысл
разномыслей - «свобода», «закон», «произвол», «неизбежности»', в нас
представленье о Карме - дуалистическую антиномию перерождает из схват­
ки двух «моносов», или понятий, добытых различным путем, в соположность этих рядов, как сперва параллелей, потом как скрещенья в
концепции целого; здесь же рисуются самые стадии взятья вопроса 1) в
абстрактном монизме, 2) в дуалии антиномизма, 3) в плюралиях всех мето­
дических взятий; три стороны целого нашей фигуры находят свое оправ­
данье (научное, нравственное, эстетическое) в композиции: в Карме.
А символ ее - пирамида3, имеющая основаньем квадрат; опрокинутая к
нам вершиной, она есть в проекции - крест; в другой <проекции> - есть
треугольник1326; и в третьей - квадрат; треугольник с квадратом в сложеньи
фигурном - квадрат четырех треугольников', целое трех плоскостей изжи­
ваемо в пифагорейском «4», имеющем мудрую значимость; «Карма» есть
вскрытие пифагорейской «четверки»т1 \ в аркане сегодняшней, новой
системы аркан, она - образ Софии; а «три», опрокинутое в мир «четыре»,
есть «пять»', человек-индивидуум в мире аркан; а четыре в пяти - «7»
антропософского ритма1328, иль соединенья с Софиею нас.
Вскрытью этой символики, счету sui generis, где «4+3=5», а «4+5=7» можно жизнь посвятить; в этом месте прошу брать символику лишь
реторическим тропом: не более; и в завершенье, - скажу я: в какие бы
жесты, эмблемы вы ни одевали стиль самосознания, - напечатленья его
композиции, как монограммы, как символа звуков - звук: К-а-р-м-а!
И точкою слова проявленный звук расширяется в крестообразную сферу
лучей для меня: вижу крест световой.
Точки - нет: есть фигура.
В последующем мы увидим, как эта фигура в динамике времени, в схеме
его (композиция - схема пространства) - вращается темой в вариациях круга, спирали, спирального конуса, многоспиральности, кольца колец; и так далее, далее; в метаморфозе фигур, нарисованных ритмом, фигура
положенная, или карма, конкретно себя раскрывает в идее перевоплощенья.

Символ веры и знания в самосознании
Душа самосознающая, как композиция, при уточненьи последней являет
другой свой аспект: с приключения времени к трем измереньям прост­
ранства, она изливается в линию времени, где она в ритме живет - темой,
данной в вариациях; самое в нас представленье вариаций - попытка облечь в
стиль концепции каждый из многих моментов культуры; момент за моа

трехгранная

274

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

ментом проходит в композиционном планеа; здесь вариация есть
композиция в данном моменте, как точке; и, стало быть, целое здесь не одно,
а - другое', оно не единство1329, а - множество; целое, тема, в разрезе
логическом - теза; ведение тезы по ряду вариаций есть акт антитезы;
единство есть целое в тезе; оно в антитезе есть множество; каждая из многих
данных вариаций - единство, иль теза, поставленная по-иному; в «аЬс» вариации: аЬ, ас, be, cb, са, Ьа; каждое по отношению к каждому
антитетично; собрав все вариации в синтезе, линию времени мы исчерпали;
единство во множестве здесь переходит во множество, взятое в целое, как
всеединство1330; здесь время есть круг; теза есть «аЬс» безо всякого
аналитического разгляденья его модуляций; антитеза, - ряд модуляций; и
синтез - вариации, многое, в целом, как цельность.
Так: теза - пространственна; временность - антитетична; а синтез есть
время-пространство; причинность есть время-пространство в концепции у
Шопенгауэра1331; в нашем столетии самая эта причинность - расслой,
состоящий из целепричинности (Вундт1332), функциональной зависимости,
допускающей в месте причинности многопричинность, из целостности, иль
всецельности; также понятие «синтеза», - многопонятийно; «синтез» в
рассудочном смысле есть форма познанья в ее отнесении к времени;
«синтез» рассудка и чувственности в соположенности; коли он есть
слиянность, он - «символ»ъ‘, а соединенье пространства, как трех измерений
и времени, как одного, нам рождает эмблему четырех-единства; четвертое в
нас измерение - время; * четвертое в мысли - четырежды взятое. Целое в
схеме логической определимо как только «одно»; «монос» ряда
рассудочного есть единство', а «монос» учетности, счетности есть аединица;
понятие синтеза трех пониманий единства - одно, единица, единое - не
исчерпаемо во «всеединстве»', таким синтез выглядит в метафизическом
взятии; синтез единств - единица, одно и единое - только в проблеме о том,
как возможно единство не как триединство (или - всеединство), а - как
четвероединство; понятье же о четвертом единстве - понятие «символа»
*.
Это понятие - определяет, предопределяет^ «одно», взятое символом это понятие, преждележащее, нежель *«одно» в его гносеологическом
смысле; здесь одно - образ целого; целое же, как одно, вытекает из первого с
внутри лежащими «единство» и «единица». Понятие «символ-одно»
раздвигает нам все композиции с миром вариаций, внутри их лежащим; и
сколько бы мы измерений ни клали в основу первично-положенному - чис­
ло, выражающее измеренье, есть символ.
плаще
ь целого
с в аллегориях и мысль о четвертом есть в мысли о четырежды взятой тройце, взятой — четы­
режды
“ математическая
с Прим. Белого:
Гносеологически я пытаюсь раскрыть понятие «Символа» в «Эмблематике Смысла» (См.
« Символизм»)1 зи.
г все прочие;
8 самое это

СИМВОЛ ВЕРЫ И ЗНАНИЯ В САМОСОЗНАНИИ

275

Так мы упираемся в целое, взятое символом, как в абсолютно последнее;
или обратно: оно есть первичное, как абсолют. Таково представление в нас о
божественном, не исчерпаемом в классификации (духов ли, чисел ли, - или
иного чего); символ есть символ целого с внутри лежащими, в целом - одно,
единица, единое', то - представленье о Троице, как нераздельности; «целен в
существенном, - троичен в лицах» - атак гласит нам концепция целого,
взятого богом1334; она сквозит ьв монументальнейшем стиле Никео-Цареградского Символа1335, этой концепции; синтеза синтезов', здесь, в ком­
позиции этой при помощи «3» выявляется нам предысчисленность сфер
всех возможных воззрений на всякие виды возможных действительностей, интеллекта, рассудочных эмблематизмов, эстетик.
Здесь Символ - всюду тенденция: к символу; так что «/», представимое
в символе целого, как одного, названо здесь «Отец»', «2» есть модификация
в антитетическом «одно-другое»', «одно» здесь - «единство»', си стало быть:
и «двуединство»й; «2» - е«Сын»; «3», иль третье единство, есть следствие из
«двуединства», которое не представимо вне «трихотомии»', и - вместе с
тем - в трихотомии «одно» или «целое» взято, как множество; но это «3»
называется в Символе: Дух.
Символ Веры1336 есть в нас композиция первая, предпосылаемая всем
возможным другим; все другие - вариации в ней; в ней вариации даже
пространства неогеометрии 1337 , не говоря уже о временах.
«Верую» - вера взята так, как Павел гласит: «верой в веру»т\
уверенностью, что - «да будет»', познание предпосылает свои директивы: познанью - познанием, а не незнанием быть.
«Во единого Бога» —
- «единого» значит «одно»; «Бога» - целое здесь
именуется «богом» {(«одно», «бог» - слова, обрисовывающие нам символ,
целое, образом (Бог) и понятьем (единое); символ есть соединенье того и
другого.
«Отца» - здесь, при слове «Отец» выявляется8 Символ1339, как образ:
фигурой; «Отец» - это целое, как перво-данное; все, что имеет возникнуть в
оформленном виде, уже коренится в «Отце».
«Вседержителя» - здесь выявляется в целом, как данном фигурою первый существенный признак: его «вседержательность», еще не «со», а
лишь «все-»', «со» ведь предполагает отдельные части в «держании» как со­
держание; «со» - уже синтез; дано же пока «все-держание»', но «все-*
таков Абсолют
~
~
сквозь прекрасный и монументальнейшим стиль
с другое есть «множество»
**
здесь
d является целое; в Символе
* стоит символом:
г по-моему есть тавтология
8 нам композиция целого, или фигура;

ь

276

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

держание» - знак композиции; это - л «все-цельность»-. возможность любой
пункт фигуры рассматривать за основной, относя к нему круголежащие
пункты, как средства, а пункт кладя целью; целесообразность - абстракция
цельности; в цельности все друг из друга, друг в друге; и - целесообразно во
всех направлениях; Кант, когда тщетно пытался то выразить, выразил в
тезисе: целесообразность без цели1340-, но в данном им тезисе то, что являет
всецельность, вполне неотчетливо: выявлено знаком «минус», отсутствием
цели; но это «отсуствие» наоборот - полнота, переполненность многими
целями; «целое» в нашем разгляде - всецельное, не одноцельное; Кантова
теза «целесообразность без цели» есть в Кантовом смысле закон
эстетический; так композиция, стиль — есть целесообразность без цели', понашему же - многоцельность, в которой любая часть целого целое держит;
оно - вседержание; Бог - «вседержитель, отец» есть фигура самой
композиции; то, что родит он - пока еще в нем-, он - все держит.
«Творца» —
- выявление частностей целого; акты творения суть разло­
жения целого темой в вариациях-, это в логическом смысле - явление
аналитических а постериори, для Кантовойь логики парадоксальное; Ласк
же наткнулся на них 1341 ; это - акт выделенья частей, как моментов, уж
предполагающих время; «творец» в первом смысле есть тот, кто
рассматривает Содержанье своих вседержаний во времени; знак «вседер­
жителя» - знак композиции; а знак «творца» - знак, указывающий на явле­
ние темы в вариациях-, именование Символа1342 целого Богом, Отцом, Все­
держителем и уже после Творцом с точки зренья теории знания нашего безукоризненно.
«Творца неба» - здесь небо - одно-,
«И земли» - здесь земля как — другое-, противоположность, явление
антиномической двоичности есть акт первый творения, иль установка в
первичном частей; с точки зренья теории знания Штейнера это «одно»'343
есть то, в чем мы: то - первое мысли 1344 ; земля - все другое: все, - что не
мыслительность.
«Видимым же всем и невидимым» - первое определение первого акта
щепления цельности есть установка частей~ его 1345 , как представимых и
непредставимых; все то, что поздней называем мы опытом в будущем,
чувственном смысле - «земля»-, опыт непредставимый - есть опыт сознанья,
рожденного в первом «Я-мыслю»-, и - следовательно: существую1346.
Какая отчетливая, удивительно близкая нам гносеология вдруг изли­
вается в ясных идеях из первого члена Никео-Царьградского Символа.

то именно, что мы назвали
ь и прочих
с вседержанье свое

СИМВОЛ ВЕРЫ И ЗНАНИЯ В САМОСОЗНАНИИ

277

Так соберем же в уме смыслы слов; и прочтем этот член: «Верую во
единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли, видимым же всем
и невидимым».
Так мало слов:а и такая громада невскрытого смысла: и символ Отца в
нем исчерпан; познание, а не незнание в символе; к «верую» можем
прибавить теперь: ъ«познаю». И - «Во единого Господа» - новый этап в осознаньи «одно»: «одно» в тезе господствованья; но «господствованье» - поз­
навательный акт; познавательный акт есть примат познаванья, сознанья над
непознаваньем и над несознаньем; познанье и не познаванье даны в вседержащем; они суть два опыта в опыте целого; момент открытия в опыте
части, которую мы проницаем насквозь (опыт с мыслью), есть акт осознания
опыта как проницаемого, осознанье всего, что не мысль (что - «другое»), ле­
жащим в сознании: следственно - мыслимым; земля - на небе; немыслие - в
мысли; воистину: акт промышленья - господство; Господь - Бог, как Логос,
иль целое, как двуединство; и вместе с тем это господство уже выявляет
внутри вседержания сферу господствования; ведь «господствами» мы на­
зываем духовную иерархию; по Штейнеру, то - «духи мудрости»; вышеле­
жащая сфера «престолов» есть сфера1347, имеющая отношение к целому, как
к композиции, или к Отцу. Двуединство в единстве —
- «Иисуса Христа» - Мудрость, Промысл, как Логос, как Смысл - «Сына Божия» - «Сын» выявление первое Мысли во всем, что ни есть, как в Отце; и она - имма­
нентна всему, что ни есть, потому и - «единородного» - «единородность»,
как внутри-лежанье, предшествует акту рождения; но и рождение - «иже» - следует - «От Отца рожденного» —
- что есть рождение в первом, в
«одно»? Разгляденье его все-держания, как «co-держания» потенциального;
и потому-то прибавлено - «Прежде всех век» - здесь является вариационность возможностью; а раздробление в ряде вариаций есть акт уже времен­
ный; «Сын» в потенции вариационной - в потенции смертности; ограни­
чение темы в вариациях, или перевоплощенье ее, есть закланье во времени;
«Сын» появляется у Иоанна, как «Агнец, закланный до создания мира»'34*;
все это - содержится в определении сыновности а и однако в них - невероятнейшая композиция:
ь «знаю»

278

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

- «Света от Света» —
- здесь
«Свет» появляется; первое слово в «да будет» есть «Свет да будет!»'349
Явление в Логосе мира, как Лика, как Космоса; внутри 2-ой Ипостаси
является мир, появляется форма (дух формы1350) из света; явление «света»
физического из духовного света есть деятельность иерархии архангельской;
«светит свет», «тьма не объяла его»'35'', Лик 2-ой ипостаси рисуется в ри­
зах духовных, как мудрость, как акт сотворенья («да будет») и как в нем
начало (иерархий, «начал») света (или - архангелов)...1352
- «Бога истинна от
Бога истинна» - здесь через «свет» появляется в нас представление «исти­
ны» в более точном уже, ближе к нашей мыслительности находящемся
смысле; «премудрость» сперва есть «господствование» (акты творческой
воли), потом акты вчувствия, как излияния света; и после уже акты
«истины», как отражений свечений духовных, или, как поверхность свечения.
Тут перед нами проходят этапы божественного излияния в Сына Отца', в
излиянии, а не в твореньи (творятся лишь «твари», «конструкции») тайна
рождения Сына, - господствованьем света Истины; тройственность Сына
(«Господь, Свет и Истина», иль «Воля, Чувство и Мысль», иль «Добро, Кра­
сота, Правда») дана композицией темы в вариациях', и потому то - «рожден­
на, не сотворенна, единосущна Отцу», - заключение 3-его члена как бы
подтверждает здесь сказанное: «Сын» - рожден в смысле акта открытия,
обнаружения темы возможностей вариационных внутри композиции;
обнаружение это и есть Откровение «Темы» внутри композиции.
«Тема» в трех членах последующих пробегает пред нами в трех главных
вариациях в «тезе», в «антитезе», в «синтезе», как воплощение, смерть и
восстание, иль, как схождение, погребение, вновь восхождение.
- «Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшего» - «сшедшего»
есть нисхожденья во время, иль тема, как теза во времени; «сшедшего» с
неба:
- «С Небес» - Небеса, - композиция мудрости: - «И воплотившегося» - воплощенье, вхожденье во время; весьма характерно, что слово стоит «воплотившегося»,
не родившегося; Сын рождается в Боге-Отце; «воплощение» не есть рожде­
ние, - восстановленье двух сфер композиции; «видимой», или земли и «не­
видимой» (неба) в то, что не есть небо в былом его смысле и что - не земля. Воплощение то - «Чрез Святого Духа и Марию Деву»'353 - Что есть Святой Дух?
Он - есть «животворящий Господь»'354: что есть деятельность животвор-

СИМВОЛ ВЕРЫ И ЗНАНИЯ В САМОСОЗНАНИИ

279

чества? Организация хаоса, образование Космоса в нем: Дух в начале
«носился» над хаосом1355; Дух Святый - Птица парящая1356; хаос есть «мно­
гое»', «многость» в аспекте «земли» есть первичная богоматерия: - то, что
потом через действие животворения Духа Святого продухотворится; и станет
Божественной Матерью; Бог Отец, или одно в Сыне есть двуединство; а Дух
Святой - третье единство; одно из единств двуединства, а именно та сторона,
о которой мы можем сказать, что она есть - дух в собственном смысле; другое
единство, четвертое, так сказать, - та сторона двуединства, которая после
противопоставлена третьему, как духу-собственно; это - есть многое в одном,
перволежащем; так - «вочеловечившагося» - полагает нам Сына, уже Инди­
видуумом: Индивидуум есть восстановленность, первая, целого (двух
половинок его) как единство множеств; Дух - определенье одной стороны
вседержания, как «всеединства»', материя, первая матерь, есть определенье
уже вседержимого множеством частных единств (хаос атомов); «я»,
индивидуум, как нераздельный комплекс, есть акт вочеловеченья, иль
появленье пятого счетом единства; «3+4 = 5» - есть высший счет; и
означает он пятую сферу, как тему, являющуюся в типической первой
вариации: в тезе', отныне все то, что открыто единствами нам в композиции
чисто пространственной, перелагается в четко раздельных вариациях вре­
мени; теза - схожденье во время «одно»', антитеза - схожденье «одно», как
«другого»', одно, как единство? страдание - ограниченье «одно», как
«единства»', распятие - антитетичность: «одно» и «другое»', одно и единство
в их одновременности; но допустивши одно, как единство, иль цельность
представивши целью, углом точки зренья, - должны допустить ряд единств,
или многое', так погребается в многом одно:
- «И распятого за ны при Понтийстем Пилате; и страдавша, и погребенна». - Проходит вторая вариация
темы; за ней - третья: синтез, иль — «Воскресшего в третий день по Писа­
нию» - здесь третий день, есть вариация третья, иль синтез: единство во
множестве, взятое в символе восстановленья в «одно»: нераздельною цель­
ностью; а «по писанию» - значит: по Слову, по логике Логоса, выпечатавшего нам композицию; восстановленье единства в «одно» уже «многоединством», как целым индивидуальным - «Восшедшего на небеса и сидя­
щего одесную Отца».
Здесь тема в вариациях времени обогащает композиционное целое, иль
перво-данность внесением времени, или «4-го» в «3»; время, линия, ныне в
исчерпанной шкале вариаций есть круг; и конец его, то, что еще не

и стало быть, - как ряд единств; здесь одно погребается в многом:

280

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

свершилось в однажды свершенном; однажды свершенное выявится во­
очию: - «Паки грядущего.» - Паки грядущее здесь «вечно-сущее» в мимобегущем: - «Со славою» - «Слава» есть обогащенье вариациями3 компо­
зиции; «слава» - градация многого, взятого уж не как хаос, а космос кругов,
иерархий; то - плерома духовных существ; «слава» - самый круг времени’, в
ней Первоматерь (потом - Богоматерь) - четвертая есть ипостась, иль
ьСофия1357.
Так в мощных, едва лишь раскрывшихся смыслах поставлен нам Сим­
вол1358, как Сын.
И тогда открывается сДух композиции, - третье:
- «И в Духа Святого, Господа Животворящего» - животворение - организация многого; деятель­
ность осознания многого в «со», как культуры; продухотворенье того, что
не Дух, в ритмизации; Дух есть Дух Жизни - Отца;6 - «От Отца
исходящего» -е
- «Сын» как и «Дух» от Отца: Сын - рождается; Дух же исходит: что есть исхожденье? Направленность в многое хаоса1360 вне офор­
мленья в единство его; а рождение есть найденность в целом единства, как
формы.
Проходят 3 Лика: одно, как Отец; и потом оно ж, как единство, иль как
двуединство в себе; это - Сын; а оно, как единство, направленное на другое,
как многое - Дух; окончанье процесса в осмысливаньи композиции; тут
композиция нам предстает, как четвертое; в нем три единства даны уже не
триединством, а целым единств; это целое много-единства - София, как
Церковь.
- «И во единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь.»
Единость Церкви - «одно»’, святость - гесть завершенность; соборность
есть многоединость8; апостольство, знак, что все члены Церкви - самосоз­
нающие члены, или - «индивидуумы».
Исповедание Крещенья для оставленья грехов1361 - знак сознанья инди­
видуальных задач в проведеньи1362 темы в вариациях11, как сопричастия
Сыну.
* первоначально положенной нам
ь Духа
с третье композиционного плана, как Дух; утверждается:
d вот того это и «же», с которым согласен я
' - а не от Сына; здесь я соглашаюсь не с др-ом Штейнером1359, не с католичеством, а с правосла­
вием; «Жизнь» есть с Отцем / Отчеством, как с Первым, а не со вторым, или Сыном:
f оправданность иль
8; одно
h времени; исповеданье своей как сопричастности к Миссии Сына

ВАРИАЦИОННОСТЬ: КАКАЯ ЖЕ АНТРОПОСОФИЯ ЭТО?

281

А чаяние воскресения мертвых есть знак связи с Духом; жизнь будущего жизнь чрез Сына и Духа в Отце1363.
«Верую» сопровождает отдельные члены огромного Символа; а наше
время ко всем ним еще прибавляет и «знаю».
Воистину: перерождается в нас «Символ веры»', он есть «Символ веры и
знанья».
Аминь!
Пасхальная ночь 1926 года1364.

Вариационность: какая же антропософия это?
Как хорошо: Символ Веры имеет название символа веры, - не догмата;
догматизация есть эмблематика Символа в сфере рассудка; сам Символ источник Догматов церкви: в истории церкви; он - сам генерал-бас1365
возможности адогматизма в догматике; адогматизм в его целом - «другое»
{«одно», как «другое») догматики; в «многом» утоплен ритм целого здесь;
ьсам адогматический хаос есть данное нам непосредственно, как образ мира; в сознании, противоставящем самого себяс данному хаосу, это сознанье6*третий момент, или третье единство: Дух Божий, над бездной носящийся1366;
данность сознания в хаосе,е - более хаос, чем все представленья о xaocef
дестилированном, с очень заботливо выцеженными началами8*форм; хаос с
вкрапленным космосом в виде11 глядящего ока не есть 'хаос, верный себе,
каким он стилизуется у адогматиков; все представленья о хаосе, как о
безобразности, - космизация и стилизация хаоса некой гребенкой, выче­
сывающей из хаоса образы; это - тенденция в хаосе; и непредвзято тут
ставить вопроск: «'Почему хаос должен безобразным быть?» Скорей хаос «хавдс»'361', где в ничто”1 алогически плавает организованный глаз (но не
глаз наблюдателя: глаз наблюдателя и надзирателя - глаз адогматика);
"чтители «апофеоза беспочвенности»'36* видят хаос безглазым; и в этом - их
догмат; адогматизм - догматизм, себя исключивший произвольно из списка
догматики; в нем есть тенденция к мировоззрению: то - скептицизм.

а догматовизаций в линейно развернутой церкви
ь в первом разгляде; в первом разгляде
с непосредственно
d, как видели мы в композиции Символа
е если хотите, первичнее для представленья о хаосе
f, так сказать, чистом
8 мысли сознанья и прочих оформленностей
h готового организованного на него заглазевшего
' более хаос, чем хаос, себе всюду верный; так
J кишащей
к
«хаотистам»
1 Стой, - нет
га, здесь кишащем, а здесь не кишащем, вполне
п все современные

282

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Скептицизм - догматичен; с другой стороны: догматизм, разорвавший
исконные связи с питающим символом, быстро теряет основу возможности
что-либо дать; четко дать в формуле; ведь способность к суждению - в
мифе, а сила суждения - в символе; символ и миф - теснят догмат: то - а
сверху; то - снизу.
Воистину Символ1369 - четвертое: целое трех (трех единств); он - не три
счета, а - трех-этажность пространственности; из анализа этой трехпланности, трихотомии, логически крепнет и ьмоно-дуо-плюральность; в конст­
рукции первого плана абстрактный монизм выростает («одно», как «един­
ство»)', в конструкции плана второго разроет дуализма («одно и другое»):
«другое», как - многое', в третьем же «многого» - ряд параллельных единств:
плюрализм, где линейность разрезов - мир методов; каждый разрез в
устремленьи рассечь все другие,0 - в беспрокой борьбе со всем прочим; над
этой борьбой поднимает беспрокое «браво» свое догмат скепсиса в очень
наивной тенденции, будто борьба эта - сущность познания.
Адогматизм Допустим в докритической сфере; в критике методов он неуменье распутать; тогда он кричит о епороге познанья; «порог» - пере­
путанностьf.
Кант не выявил акта 8вынутия категорий единств из первичного, це­
лого1370; тут мы не с Кантом; но перед адогматизмом и догматом, - с Кантом
мы, в нас приподнявшем уверенность в силу
*
*1*познания: в мысль.
Догматизм, кем бы ни был он брошен нам в лоб,1 - пережиток; кругом
пережитки дерутся друг с другом; и - с нами
*;
борьба напролом закисает в
устойчивое равновесие косности: здесь напролом - лом о лол/; к крестоломом ударив материю, выкуешь даже из атома непрошибаемый шар,
'сокрушающий силу религии, П1крест превратившей в удар томагавка; "не­
сенье Христова учения в догматах0, кости крушащих, - движенье в веках
суеверия, срезавшего ряд культур (в Перу, в Мексике, где еще?), срезанного
темпом роста науки в пространстве догматикир; это - ответное уничтожение
всех достижений церковной культуры; на члозунг «Коперник есть миф»,

самосознание сверху; то - снизу - душа ощущающая.
ь конструкция эмблематизма
с себя изживает
d силен в лишь
е вечных границах
го непереступном пороге, когда «порог» - путаница лишь наивного мышления.
8 выложенья понятья «единое»
h критической мысли; и в этом его философская миссия роль
1 метафизиками от «материи», или «церковниками»,
J (то - в нас «пережитки»): но
к
крестом ударяя по атому
1 он даже лом, истребленье иль орудие для сокрушенья религии
m сковавших судьбу свою в миг превращенья креста сон, <sic> или символа
п, срубающий знанье; картина успеха церковной догматики распространенье Христова учения
0 непримиримости
₽ этой в мире (в Европе)
4 в ответ на монашеский

ВАРИАЦИОННОСТЬ: КАКАЯ ЖЕ АНТРОПОСОФИЯ ЭТО?

283

раздается: &«Христос - тоже миф». И оказывается: не только Христос, но
история - миф; был Василий Великий; он - выдумал тонко историю древ­
него мира; Египет и Греция, Рим с Иудеей - лишь фикция, выпорхнувшая в
фантазии пастыряь.
сТак из бессмыслицы, действий креста-томагавка и квази-научного бреда
(Васильем Великим прикончить историю1372) - выход: визит к папа Канту
(молчу уж о фйсах)'313, - а не к адогматике, менее всего к credo, quia
absurdum'*134™, сводящему кредо к абсурду; не надо абсурд полагать6; вере
вовсе не надо в чудовищность верить; <и вместо> Василия1375, выдумавшего
Христа (вместе с Цезарем, вместе с Рамзесом П-ым, с Александром Вели­
ким), Христа не придется «выдумывать».
Бред отнесения к вымыслу ефакта не равен ли бреду спасения душ чрез
сожжение тел; в измышленьи «Василия» бред, так сказать/ меж обложками
книги; святой же костер'™ на свободе гулял; ёвера, тщащаяся убежать из
кривого размыслия кривоголового стада, пасомого кривоголовыми пасты­
рями, - ьесть бессильная вера: абсурд; вера - в «верно», которое - «пра­
вильно»', «правильно» - ‘проведено, свершено; Ьто - сферы промышленной
I
воли,k иль - верность духовного знания, знаемость веры: скрещение
варьяционности с кругом, ти плеромою: в символ, который - и вера, и знание
вместе.
пОн1377 - °в дегенерациях скепсиса, или в упадке души рассуждающей,
дряблор абсурден; здесь в спорах о вере и знаньи^ себя изживают все немощи
«знаний» и «вер»1.
Догмат нашего времени (в вере ли, в знаньи ль) - один: способ верного в
ритме и в стиле решенья вопроса о вере и знании в Символе целого; этим
заданья Никео-Царьградского Символа временем взяты на новые выси, не
знаемые Цареградом, Никеею. Знания, стянутые в одно, показали одно это
Символом; символы знания - в Символе знания; имагинация Символа Веры
стоит перед нами теперь - инспирацией Символа Веры и Знания. Камень

‘ научное credo сколь многих: «Но ведь и
ь Прим. Белого: См. исследование Николая Морозова «Христос»'
*
1'.
с Да - напролом: лом о лом!
Выход из всей этой ужасной бессмыслицы, крайностей из размахов креста-томагавка
d
своим первым тогда, - как знать
е, к мифу, того, что всего, что не «нынче», сегодняшно «последнее слово», вполне равен
f в изоляции: он
8 - сколько времени! Вера, которая силится вытащить мир
h искривленная вера
1 значит: воистину
J верность веры есть
k в которой слиянно обычное взятие веры со знанием;
1 проекций пространства и времени, в теме вариации,
m нам вычерчивающей и плерому
п Вот что Символ веры; и он - не абсурд.
0 абсурден лишь
₽ бессильной рассечь сферу веры;
4 еще понятных в <нрзб.> эпоху схоластики, ныне
г; спор - давно исжитой, безнадежный абсурд

284

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Петра1378, в основанье положенный Павлова храма1379 (и - «вы этот
храм»1380), станет - космосом-черепом в храме Духовной Науки1381.
Царьград - композиция царского града, где «царь» - царь Небесный, а
не... Константин1382; таков Символ, положенный в символизациях1383 «дог­
матов»', он стал «камнем» истории церкви;а«преткнулись» о камень1384,6 не
выявив в нем композиции;0 «камень», которым столь часто сшибали, порой
зашибали, - ждет участи не столь плачевной.
Никея - не город, а - деятельность победительная1385: оправдание «кам­
ня», или композиции Символа, - темой в вариациях времени; перекрещенье
Никеи с Царьградом, есть крест наш, терновый венец в трудном подвиге
самопознанья: «дорн»1386. Мы таким только волим наш Дорнах: не «камнем»
оккультного1387, - о, непременно оккультного знания; тут лишь новый «претык»'. оккультизма, себе самому расшибившему голову в 1915 году,
чему автор свидетель1388: о, незабываемый опыт, который желаю всем
сердцем я многим антропософическим рыцарям от «оккультизма», досель
еще мысленно павшим пред камнем... развалин1389; и нет, - не Никею
штуттгартских обер-хер-кригс-хоф-унд-гехейм-ратов1390 (профессората и
доктората почтенного), очень почтенно вещающих нам о новых идеях в
механике, физике, химии, бактериологии, юриспруденции11 и о - по новым
рецептам духовного знания сложенном пуговичном производстве 1391 : какие
рога и какие копыта дают результаты, какие... Но - тсс: результат - неожи­
данный; вскрик, передсмертный почти, дорогого учителя нашего: «Да, эти
люди меня оцепили и не подпускали ко мне никого; я был вынужден видеть,
как подлинно ищущие разбегалися1392. Да, но - собрания, митинги, книги,
журналы, Вальдорфская школа1393 и прочая, прочая, прочая1394. Но
возражения доктора Штейнера в том, что опасность «Никеи» не в плюсах, в громадно ростущем сквозь все плюсы минусе.
Дорнах, которого волим, - не в Дорнахе, Штуттгарте, Иене, Никее,
Царьграде, - а в антропософии, взятой самосознающей душой; вне - ок­
культные школы, возникшие, точно грибы, и сникшие, точно грибы, строй
журналов, фаланга за словом в карман не полезущих «реднеров»'395, дым,
дым и дым1396.
Надо - строить, а что это - значит? Встать на-ноги, а не сидеть хатой с
краю и ждать, что - в открывшийся рот принесет тебе «фюрер», «га­
рант»'391, или кто еще антропософскую манну; и не уличать, если
«манна»1398 просыпалась мимо; особенно ж не рационально: с гарантски
состроенным полулицом в отношении к воображаемым «малым сим», коих
твой долг опекать1399, - петушком, петушком в пробегушки пуститься за
воображаемым «старшим» с фидельно'™9 состроенным полулицом, другим;
тут ты рискуешь порой получить «дурака», что и прежде случалось1401;
бежать за последнейшим словом последнейшей лекции доктора, не проа но государственное христианство:
ь и он выявлен лишь в «преткновениях», не в композиции
с эта последная ждет оправдания;
d и производстве новейшем на

ВАРИАЦИОННОСТЬ: КАКАЯ ЖЕ АНТРОПОСОФИЯ ЭТО?

285

жевав предпоследнего, с выхваченным из целого круга воззрений одним
только словом, последним, - для многих, для скольких встает образ доктора
Штейнера с кислым лицом, на котором отчетливо вытравлено одно слово:
«Дурак», - не как акт всевысокой оценки «учителем» ученика, а как жест
человека и только, истерзанного всеми глупостями.
Я себя обрываю: перо оказалось мое слишком резвым и перескочило с
предмета сериозного к сатире; я хочу выразить сказанным скромное нечто:
друзья мои, антропософы, не думайте, что вы избегли того, в чем барахтался
мир; можно многое выучить в антропософии, взять назубок, взять
терпением, смиренномудрием и послушаньем, и - все же остаться догма­
тиком в мною указанном смысле: и выявить антропософию верой в абсурд,
или вымыслить вместе с Морозовым некоего Насилья Великого, бога-отца
всей истории3.

Тенденция вариационно рассматривать стиль композиции есть переход
от узнания «фаса» самосознающей души к изучению «профиля»', «темы в
вариациях»', здесь - ряд узнаний ритмических, ряд упражнений, сказал бы я,
уже не зрительных (ведь композиция, взятая схемою, - зримая), а слуховых;
скажем более внутренне; имагинацией можем назвать композицию мы; в
инспирации - тема в вариациях внутренне вскрыта; в перерождениях
смысла («со-мыслия», как композиции) ритмом вскрывается то, что дано
нам за ритмом и смыслом, их вяжущим1403 символом; «дух» души вскрыт;
признак этого вскрытия - разоблаченье всего, что ни есть, как вариаций,
отдельностей, не адекватных духовному целому, в них заключенному; все
модуляции - символы; образы, как и познания, «души», «тела» - только
символы Духа; вскрывается здесь сфера Символа; в разоблаченье покровов
становится Символ не Символом, а воплощением.
Дух воплощенный есть «Я»: Индивидуум.
Снятие личности, маски «я», ныне есть обнаружение духа; здесь как бы
вростает в дух «я»; но видимость вроста есть обнаруженье действительности
корневого начала; в отрыве от личности «я» узнает смерть при жизни; во
вроете «я» в дух узнаем воскресенье из смерти.
Отныне узнание ритмов духовных для нас есть узнание нас; здесь ясней
перед нами встает представленье о духе,ь плероме; в разрезе логическом эта
плерома есть целое; данное в схеме пространства, оно - композиция; ритм,
или целое, как музыкальная тема, - знак временности; в том и этом разрезе
знак целого, Символ - духовен; здесь «я» - не душа: индивидуум жизни в
Христе, интеллект мысли в Логосе; здесь он действительность истины в
Правде пути; «Я есмь Истина, Путь и Жизнь»'404; Истина - путь жизни в
«Я»; Жизнь - путь истины в «я»; Путь - жизнь истины в «я»; три разреза
даются в держащем их целом; путь, истина, жизнь, - фазы темы в вариациях
в «я», в композиции, где жизнь есть теза; антитеза - истина; и синтез — путь;

а, ведь антропософов, наивно духовно-научно доказывавших ... - нет: silentium!1402
ь как целом,

286

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

правда - целое, или четвертое; правда - Премудрость, София; ее покрывало
«Изидино»'405, - “фазы культуры.
Еще: теза - дух; антиномия целостности есть, как «единство» и «мно­
жество»; то диалектика необходимости видеть эмблему в расщепе дуальном;
и определенье дуальности в первой дуальности есть: «фас» и «профиль»
духовного «я», как самосознающей души; я «душой» появляется в сфере
пространственно-временной, четверомерность которой дается в распаде, как
«три» и «один» (иль в трехмерности и в одномерности времени); «я» в
композиции схемы пространственной, в «3», изживает себя в композиции
личностей, как 3 души; а процесс интеграции через сведения «3» к три­
единству - себя изживает вариацией фаз исторических, сменою личностей.
Личное «я» и есть собственно сфера души; композиция мира ду­
шевного - множество данных стояний сознанья в связи их друг с другом
как «со» состояний-, идея проходит во всех плоскостях нарисованной сферы
души; в сфере Символа связь и есть церковь, а в сфере эмблем социальных
она - схема общества; в «психологической» сфере она - сочетанье
способностей (ум, чувство, воля); во времени - это ученье о сменах, о
метаморфозах сознанья во всех доминионах культуры. Антиномичность,
дуальность душевной транскрипции «целого» - красною нитью проходит
повсюду (единство и множество, три и один)-, и в ученье о психо­
физическом параллелизме, и в данности нам двух миров (внешний, внут­
ренний), и в расщепленьи познанья («субъект» и «объект»)-, всюду вскрыта
дуальность: ритм-метр1406, «я» и «ближние», «я» и «не я», бессознаньесознанье; и - прочая, прочая, прочая.
Сфера дуальности — царство души, потому что единство душевное есть
диадичность.
В распавшемся мире, как в «множестве», в мире раскрапленном в
многоединость «единственностей», изживается нами градация; то методический мир; мир «рассудка» в науках; продукты его, содержание в
формах отдельностей есть содержимое, ставшее вещью, предметом; такой
предмет - «тело».
В трехрядном разъятии целого, целое это нам явлено «духом», (абст­
рактным), «душою» и «телом»-, процесс осмышленья рядов, или
организация в целое, есть представленье четвертой картины, или пред­
ставление трихотомии, как ьцелостности; то четвертое в нашем моменте
истории - мысль о культуре сперва; и потом в ней раскрытая мысль о
«соистине» истин, как Правде, - стихии Софии в «я»; это есть новый завет
человека с Софиею1407.
Трихотомия, дихотомия, монизм, - вот apriori символы трех этажей
композиции, взятых раздельно, иль - взятых рассудочно.
Трихотомия, или плюро-дуо-монизм, есть абстракция сферы монизма
конкретного: сфера учений о духе; мир психо-физический, мир параллелей,
дуалий, субъектно-объектный и антиномический - дихотомию являет
а тайна
ь целого (иль «дух» конкретный);

ВАРИАЦИОННОСТЬ: КАКАЯ ЖЕ АНТРОПОСОФИЯ ЭТО?

287

психизма, иль «консциэнтизма»'40*; я «консциэнтизм» беру в термине,
данном в блестящей статье Яковенко3, - вскрывающей противоречие всей
философии новой с Декарта, чрез Канта привитой сознанию гносео­
логическому нашей эры: то противоречие - субъективация логики и
логизированье психологии. Мир плюрализма, иль соположение рядов с
упраздненьем «со» (мира душевного) есть разложение мира в рядах: мир
отдельных монизмов (абстрактных), где принцип отдельного ряда ста­
новится непререкаемым догматом, монотониею необходимости; то, что
любою из необходимостей необходимо выводится - ставший, отдельный,
комплекс; это - «тело»', хотя б называли мы «тело» такое «душой», или
«духом»; «душа» догматизма всегда раскрывает «телесно» природу свою;
дефиниция этой души, как отдельной, отомкнутой и бездуховной формальна; и - стало быть: в механизации «формы» она материальна; так
«субстанциональность» души в диалектике вскрытия методологий научных
рисует картину раскрытия субстанциональности мира материи; Вундт в
«Метафизике»'4™ выявил диалектически этот процесс исторический;
дихотомия вне трихотомии в свое переходит другое: в абстрактный монизм,
в то иль это единство из ряда возможных единств; но единства такие единства рассудочных синтезов; Кант перечислил 12 подобных единств, их
назвав категориями и раскрыв их формальные свойства: быть мате­
матическими, динамическими и не быть «органическими»', никогда и ни в
чем1411. Этим выявилась неизбежность подмены чего бы то ни было (духа,
души или тела) механикою представления «вещь»', и «материя» - форма, в
которой «вещь» мыслится; этою «вещью» становится «дух» в догматизме с
такою же легкостью, как в диалектике шуткою взятой словесной игры,
подменяющей «Spiritus» - спиритуозностью1412.
«Дух» в «Диалектике» этой - «дух» спирта: не более1413.
«Тело» есть необходимость, нам данная в форме закона; теория знания
так нам раскрыла тела; вместе с тем она «дух», дух конкретный, раскрыла в
механике ьформ законосообразных, в субъекте познанья лежащих; субъект
этот - форма, пустая и мертвая: «Я = Я»', закон тождества он.
Рудольф Штейнер рассматривает диалектику необходимости ограниченья сознания в мировоззреньях души рассуждающей„ следствием 1414
бывшей подмены в истории церкви «трихотомии» во взгляде на «я»
(«душа», «тело» и «дух») только дихотомиею («тело», «душа»)14'5; еще
Павел в посланиях трихотомию отчетливо ставит; в воззренье его «я»
душевное есть нераскрытое «я», но к 10-му веку сознательно вынут был
«дух» из «души» человека трудами отцов государственной, Западной
церкви; по Штейнеру, произошло это из осознанья, что трихотомия
допущенная вводит «предсуществованье» души; си отсюда внедряет в
сознание масс Оригенову ересь1416; «перевоплощение» ведь с неизбежностью
а Прим. £елого.Смотри: Международный филос<офский> журнал «Логос» № 2 за 1911 год.
Статья Яковенко, как кажется «Смысл философии»1409.
ь функций рассудочных
с уж допущенное Аристотелем, это ж последнее вводит в сознание

288

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

следует из допущения трихотомии; в борьбе с «вредной ересью» вычеркнут
был «одиозный» дух «Я», дух апостола Павла; по Штейнеру, «восьмой»
собор при внимательном взгляде на тему работ его - естьа ликвидация
«трихотомии»', исход - в дуализм, из которого выход естественный,
диалектический, вскрытый и Вундтом1417, и прочими: перерожденье понятий
субстанции в форму, в материю, в монотонию.
Распады вариации «саЬ» целого всех сочетаний из трех (а, Ь, с) в
элементы,ь - явление атомов, пунктов; душа в таком взгляде - метафора, иль
фигурально пустая раскраскас, суммарность простых, материальных движе­
ний в сознании.
Дух, душа, тело в абстракциях - только понятия, вынутые из анализа
стиля Символа; тема в вариациях - взятие трихотомии в конкретности
дихотомии; она - выявленье духовного ритма в душе; здесь вариация,
форма, как метр, изживается антиномически в соотношениях с бывшей и
будущей формою в ритме движения; тема в вариациях - форма в движении;
«душа» дается в вариации личности, соотнесенной к другим в ее миге
восстания в роде и в миге кончины для рода; здесь теза - разрез духа в
душу; антитеза - тело; а синтез, объемлющий то и другое, есть дух.
В рамке взятия формы, как тела, опять-таки, трихотомия печатает
тройственность тел; тело - сумма из пунктов (материя); тело, - каркас
силовой между пунктами (взгляд на эфирное тело в разрезе рассудка); и
тело, как
* 1 организация пунктов и линий в фигуру (астральное тело).
Так трихотомия принцип сферы духа отчетливо перепечатала в дихо­
томию и в монотонию душевного и материального мир (по-своему - здесь;
и - по-своему там).
Потому и в вариациях темы рассудком она: изживается темой трех
фазисов: тезою, антитезою, синтезом; диалектический метод во всем
выявляет ее: в эволюции и в многочастно раскрытых теориях общества,
цивилизации, мысли.
3 фазиса —тень композиции в линии времени: тень трех-степенности, иль
плюро-дуо-монизм; отысканье трех фаз есть общейший, абстрактный прием
композиций рассудка, иль классификация, всюду подкинутая, чтобы скрыть
содержанье чего бы то ни было в собственном смысле; и - выглядеть сутью
явлений.
Рассматриваем ли монаду, из психофизичности этой монады выныривает
триадизм; в нем монада - триада; рассматриваем ли «одно» в сфере логики, это «одно» нам расколото, как триединство уже (единица, еединство, одно)',
в разгляденьях природы выныривает классификационная тройка с
тенденцией стать «3 х 3»; сперва - трихотомия, иль - дух, душа, тело; и тотчас уже: триединство духовное (Троица); и - «3 х 3» проявлений его,
(иерархии1418); и в человеческом духе «Я» дух есть - «3» (Манас, Будхи, и
совершенно сознательная
ь в отдельности, выявленное, исчерпанное
с простой суммы атомов в нашем сознании
d целое, или фигура процессов
'единое

ВАРИАЦИОННОСТЬ: КАКАЯ ЖЕ АНТРОПОСОФИЯ ЭТО?

289

Атма1419); душа - тоже «5»; и - потом: «3 х 3»; ощущающая, рассуждающая,
самосознающая в трех поворотах на волю, на мысль, и на чувство,
имагинативная, инспиративная, интуитивная 1420 ; в природе телесной - та ж
тройка: астральное тело, эфирное тело, физическое; последнее - тройка
(растительный мир, минеральный, животный); и снова легко нам
отклассифицировать «3» в «3 х 3»; хоть бы - <в> химии: «3» в ней себя
изживает как неорганическая, органическая и как ряд селикатный, или
кремнеродная химия (минералогия); в физике - «три»: кинематика, ди­
намика, статика; «3» есть и в царстве растений: голосемянные, скрытосемянные, споровые; «3» есть в царстве животных - миры: protozoa,
mezozoa, metazoa 1421
Оставим наш смотр дисциплинам в ранжире троякости; скажем лишь
«3» - всюду в логике: понятье, суждение, умозаключение; трехстепенность
в понятийном мире по Риккерту - три познавательных принципа: норма,
данность и трансцендентальная форма1422; в сужденьи - субъект, предикат,
связь; в умозаключеньи: посылки большая и малая, вывод; отсюда троякость
в планированьи гносеологии Канта: эстетика, аналитика, диалектика1423;
илиа - «3» в зданьи системы у Канта в «3-х» критиках1424; тож - у Когэна1425;
отсюда ж - весь Гегель: до дна; содержанье системы его - правомерный
разгляд швов карманов логических; он - правомерен, но пуст; раскрывание
правд диалектики, где диалектика правды своей не раскрыла, - вот что есть
весь Гегель; то - вынутие из познанья узнаний, в познание вложенных, иль
выворачивание карманов с утратою «вещи», в кармане лежащей: подмена
карманной подкладкою, швом, ьапельсина реального; вот антитеза, вот теза,
вот синтез; как, все? Все. А где апельсин? Он - в траве: акт достанья его из
кармана, - утрата его.
Это - Гегель.
Он - всюду: во всех философиях; спиритуалисты, психисты и мате­
риалисты, марксисты и Сантропософы, — все, все гегелианствуют: диалек­
тическое развитие - действует правдами, всюду открытыми: в эконо­
мическом материализме (коммуна первичная, капитализм, социализм)1426, в
позитивной системе у Конта (три фазы развития - теократическая, фи­
лософская, социологическая)1427, у Спенсера, у Соловьева, у... — стоит ли?
Выкройка «тройки», представленная к объясненью чего бы то ни было, - не
объясненье: отказ объяснить, иль - отталкиванье от явлений, под формой
познания их; нам смешны откровенья - все новые - с помощью «троек»',
нет, «карточный» ход этот - изжит; он стар, как.... рассудок; в минуту, как
пискнул младенчески этот последний, пошло писать «3» по истории мысли;
вновь Гегель открыл это три, как Америку; мы пренаивно поверили, что эта
старая I4HflHad есть епоявление - Нового Света; он - омолодитель: рассудок
в нем, ветхий деньми1428, музыкально запрыгал, как розовый мальчик; мортроякость системы гносеология
ь кошелька, туда спрятанного
с абсолютисты
d в нас
' действительность

290

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

щинистый карлик под розовым гримом, подмахивающий своей дирижер­
скою палочкой хору, звучащему и без него, - вот что Гегель.
Раскрытие тройки как ритма (одной стилистической темы) - в раскрытии
ряда фигур числовых, где фигура-число, «25», как и «20» - возможность
ритмически выявить стили иные, не «троичные»-, можно прямо сказать, что
1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, и далее в теме - вариации целого, скажем, «десятки»,
которая только вариация ближележащего, - скажем, «11»; было б легко
преломить триадичность в тетрадности (мы уже видели: эта «тетрада» София, культура); для этого - много приемов (наука приемов есть аритмология) видеть, как пифагорейская тайна, или четверица'4™, расслаивает
мир триады-, и тут мы приходим к «священному» 7, иль к аразглядыванью
композиции в другой вариации; можем к «семи» мы прийти от иного: от «3
х 3», или девятки; девятка в повторах, где «9», ьпоследнее, есть единица
периода следующего, «единица» - последняя фаза периода прежде лежа­
щего; так придем к «семь»-, так девятка с редукцией в семь есть культурой
положенный ряд ее фазисов. Антропософское и теософское «семь»'430
открывает нам диалектическое развитие, как и гегелево, во всех сферах
культуры, но - с большей конкретностью, с большей фантазией вари­
ационных возможностей целого; здесь семифазность является: 1) сперва
монадой, 2) диадой, 3) триадой, 4) тетрадой0, 5) тетрадой в триаде, 6) тет­
радой в диаде, 7) тетрадой в монаде, которая ныне эмблема всецелого; в той
седмеричности1431 - 3 фазы Гегеля: тезис (1, 2 и 3); антитеза, иное, иль
неповторимое, - фаза четвертая; синтез есть «5», «6» и «7»; в нем процесс
сочетанья антитезы с фазами (3, 2, 1), но - в обратном порядке; «седмичность» дает столь же много апечатей своих в доминионах культуры, как
и триадичность; «седмичность» есть догмат раскрытия пифагорейской
четверки, как «троичность» есть композиция целого, как «одного»
(«одно» - символ; «единое» - конститутивная формае; и «единица», как
форма методологическая).
При охоте отдаться стилистике пересозданья рельефов познанья, могли
бы мы вывести мировоззренье числа «25», иль числа «48»-, тут вариационная
сложность достигла б еще большей пышности; и, вероятно б: конкретность
узнаний была б потрясающая; вероятно - в грядущем, когда исчерпаются
ритмы вариаций культуры четверки (ее семипланность), мы выйдем в
культуру «пяти», выявляющей девятифазность (4+5).
Предысчисливать, предысчислимое, - стоит ли? В этом ли суть? Суть узнание: стили и ритмы систем6 есть конструкция орьентировки само­
сознающей души в ее символах: в «фасе» и в «профиле» этой души: в
а иному фасону
ь исходная
с, как целого трех
d узнаний
с познания
f, что все возможные
8 мирозрения в
h, в фигурах, иль в жестах

ВАРИАЦИОННОСТЬ: КАКАЯ ЖЕ АНТРОПОСОФИЯ ЭТО?

291

композиции, в теме в вариациях; методы «фаса» - стилистика чисел, иль аритмология; методы «профиля» суть разложенье рядов числовых,
нормированных ритмом.
Так в математической логике, в нормах теории чисел и в частностях
вариационной исчисленности даны схемы3 самосознающей душою, когда
она - в форме рассудочной; а приложение методов этих к явлениям мира еще впереди; еще силой суждения не проработан рассудок; и - пусты
поэтому вариационные ритмы грядущей конкретности, если бы мы
математикой вскрыли их; мир математики есть разгляденье сквозь призму
рассудка самосознающей душою фигурности тела астрального; в пере­
работке астрала - работа души; вь ней же - конкретизация мира возмож­
ностей; математизм - мир возможный.
Должны помнить мы: «седмеричность», «тетрадность», «триадность» - не сути узнаний, а планы возможного творчества вариационной
действительности, или мира текучих явлений, в котором лишь мы
оправдаемся, как души «Фаустов»', кто «sich strebend bemuht»x<m, — тот
спасется.
Перевоплощение личности в нас, как вариаций, и медленное осознание
темы, - сизжитие кармы, восставшей пред нами.
Уже в математике новой мы видим начало рассудочной переорьентировки сознанья (еще не культуры конкретной); но переорьентировка
рассудка - пред-путь, без которого «путь» нам - «не в путь»', в отступленье
с «пути» на «предпутицу» скольким из нас, взявших «путь» догматически,
или душою рассудочной, - выход; и в этом значенье «предпутица» пересознания всех рассуждений в рельеф интеллекта6 есть «путь»', отступленье вступленье; отказ есть принятие - антропософии в собственном смысле и
акт ликвидации антропософской фантазии.
Тема в вариациях - есть транспланация «фаса» души в его «профиль»,
иль взятие трех измерений в «одном», как четвертом; триады рассудка в
тетраде, иль «три» в «четырех» (вспомним стансы «Дзиан»хт} дают
«семь»', «седмеричность» культур - выявление правды замена фасона6
триады в четвертом, как ритме.
Но, - тотчас же скажем: вносить в «седмеричность» былые замашки
души рассуждающей и возглашать «семиперстие» в пику «треперстию»,
«десятиперстию», иль «одноперстию» - старообрядчество, дичь, несвобода
и малокультурность в умении ноты читать/ тут все еще в нас атрофирован
самый подход к философии нашей свободы; ёи тут - еще «теософическое»
орьентированье, или «антропо-теософичность», заставившая нас отсечься
мира
ь этой переработке лишь конкретизируются нам действительность мира грядущего, данного ныне возможностями: математизмом, эмблемой несущего ритма.
с спасение;
d
самосознающей души
е фасоном тетрады
f теософского, антропософского гнозиса; в этой тенденции, все еще скрыто живущей и в нас, я не
вижу
8 я вижу еще «теософическую» орьентировку, губительную

292

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

от всех «теософий» в кавычках; тут в нас - популярный «миш-маш»'434,
оккультически-гносеологический, «иого-мистический», сантиментально“
рассудочный;
нет,1435
- винегрет
из всего, что ни есть в желатинно-элеинои,
чувствительной эсотеричности, с привкусом жести кастрюльной семи
неизменнейших планов (семи, Боже мой, - не шести), протверженный давно
на зубок', то - наследие дегенерации теософической кухни Ледбиттераа,
славно увенчанное в наши дни безобразным гротеском, несчастным «индусиком», благословенным брамино-католико-софо-культическим епископа­
том в Христы1436; вот судьба «оккультизма», «иогизма» и всех теософий,
когда их воспримет гнилое нутро в мистицизме души ьощущающей Запада,
мистификаторски перештампованное жалкой схемою догмата, не
проработанной самосознаньем главы; в ней и меч Михаила1437 - штамп
догмата; в сердце же, под головой, головою не взятым и сам Михаил Люцифер.
Мы, приемлющие ритм семи из потребностей времени, - знаем ли мы,
что «семь» - ритм, а не метр1438, модуляция нашего «нынче», не - «вечная
истина»; помним ли мы, что он может всегда пертурбировать в 8, в 12, в 75;
и сколько бы мы ни влеклись в правоверии нашем к разучиванью наших
циклов, к вытверживанью «на зубок», - они - ритмы, не метры; а в метре
«зубка» они - мертвые догматы, или - пародия антропософии; антро­
пософия, если она не растет в нас и фаз не меняет, пока мы не знаем ее
антитезы в себе, - лишь сжимающая наше я «нюренбергская дама железная» 1439 , или - орудие «перековерка» душевного, а - не рост в «дух»; с нет,
антропософистик-зубкарь и антропософутица-ведьма, умеющая вылетать из
трубы материальной в астрал, но еще не умеющая различать печатьд
самосознанья, - не изжиты: в нас; и они, враги внутренние, нам опасны (не внешние); фальсификацией верности антропософскому импульсу, вер­
ностью мертвым кругам у себя в голове, иль статически понятым циклам, в
себе подменяем мы «дух» души нашей; увы: контрапункт темы взятия
антропософии - рудиментарен в нас; взятие антропософии - часто глотание
жадное: циклами мы набиваем себе, как индюшки, зобы; часто зоб, или
.
•
•.
1440
«terra
incognita»
жизни заглотанной нами, вполне не усвоенной,
выглядит «зобом» величия; мы - величаемся: «Все у меня - на зубок: 3 души
и 3 тела, семь принципов, семь планет, семь культур', nach-atlantische Zeit,
vor-atlantische Zeit1441!» Все - прекрасно; но номенклатура - азы; похва­
ляться «азами», - в «азах» пребывать; и не знать, что «азы» только - ноты;
антропософия ж там, где - мелодия, или - искусство; вне этого, - антро­
пософский кружок есть «циплятник»', циплята в нем рты разевают к
«ведущему»', этот - заботливо занят кормежкой; он - эсо-тео-кулыпокульто-гарант\ Увы, старые дорнахцы, - видели эту систему мы в миге
крушенья и совлечения риз с «эсо-тео-окульто-гарантов» под хохот
“ - Безант
ь рассуждающей
с воистину:
d дара

ВАРИАЦИОННОСТЬ: КАКАЯ ЖЕ АНТРОПОСОФИЯ ЭТО?

293

«оккультно» не выдрессированной толпы «мужиков»1442 (ведь не даром и
нас называли в «оккультно-» настроенном лагере3 месяцы «дорнохской
сволочью»'444)', многие русские знают ли фазы развития «Дорноха» - день
ото дня: совершенно конкретно; и знают ли, как всею силой души доктор
Штейнер сочувствовал хохоту, ьсторону взяв мужиков в бывшей в Дорнахе
драке между «мужиками» и «магами»', Спосле‘| очистки оккультных конюшен 1445 , мы, старые дорнахцы, иль «мужики», когда видим в провинциях
антропософии 'передушенность оккультными ладанами, - мы по-прежнему
фыркаем/хоос «московский»'446 творя; он есть следствие: Дорнаха.
Надо историю общества антропософского знать по возможности, - не в
декорациях праздничных мигов, а в целом: в трудах, в днях, в вынашиваньи
всех моментов; тогда-то, быть может, полюбишь действительность антро­
пософии: в антропософах действительных; и перестанешь мифически ду­
мать о «Мекках»'442; и о своей «Меккам» верности; в этой куда-то «про­
тяженной» верности - бездна неверности, из-за которой так долго страдал
доктор Штейнер; в догматике антропософской, в неверно воспринятой
верности духу движенья - уродство сознания; в нем же мысль собственно
антропософская уподобляема ножке китаянки1448; может быть, ножка такая изящна для кельи, софы, предназначенной для медитации; видели мы эту
ножку на практике; для «медитации» ножка казалась удобной; в работе, в
пыли, в мозглой сырости,11 когда стоянье в грязи и под ветрами было
единственно нужною всем медитацией , сколько оккультно настроенных*1 лопнуло: и сколько ножек явилось копытцами ведьм, вдруг сбесившихся11 и
нам мешавших работать; не даром в истории общества этот момент «оккультический» разоблачал себя, как «бунт ведьм»', по весьма остроумному
определению фрау доктор Штейнер1451.
Нужны нам бойцы и работники, а не циплята; воистину, антропософия сдвиг, не примасливанье1” «париков»', в ней - сворот”; даже, даже - «зубка».
Кто прочел книгу Штейнера «Mein Lebensgang»'452, тот не станет себя
замыкать отвлеченно в «круги» головные; нам данные циклы, - в разверсте
их0; в закрепощенном сознанье они прокисают мгновенно.

а «фройндов»1443
ь парадоксально
с вспыхнувшей в Дорнахе в 1915 году, ну так вот
d
опыта
* чрезмерно насыщенную атмосферу оккультными ладанами и лиловыми сумерками
f и водворяем порой в «месте свят» ужаснейший
8 мыслить о «Дорнах»,
h и для несения в прочих трудах, в миг ответственный,
' китайские ножки
J, скольких, себя обнаружили непрезентабельно, ставши копытцами
, и одержимых рядом бредом
1 «Нехеп»1450
m
причесок сознания
п всего
0 в космос; или Я

294

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Все то, что я здесь говорю, было мною однажды изложено доктору
Штейнеру; и с одобренья его было сжато запротоколировано в главке книги
моей «Рудольф Штейнер и Гете»'. «Теория объясняемости»'453.
В ней изложено чисто абстрактно учение Штейнера об объяснении; в
этой теории - самый процесс объясняемости в утоплении всех объяснений
«зубкового» рода; «зубки» всех сортов могут, даже должны, взгляды
доктора Штейнера на объясненье взять под сомнение; и объявить: Сплош­
ным хаосом.
Этот хаос вот и проповедую я - с разрешения доктора Штейнера: в
педагогических целях, сознательно; знаю, что в круге 12 мировоззрении
подход мой к явлениям антропософской культуры - разрез; он - один из
разрезов средь прочих; и мною осознано ясно, что этот разрез не всеобщ:
«динамизм» ему имя; и он есть рассказ, как берется понятие в круге
понятий, явление - в круге явлений; и что происходит, когда в пониманье
понятия вдруг начинают вращаться; а формы понятийные, - протекать; в
голове - муравейник и хаос, который унять может лишь ритмизация, а не
«зубок» догматизма1455; я знаю, что есть и иные подходы; я их признаю; но я
знаю еще, что иные подходы вне динамизации - антропософские элемен­
тарности; и все еще - полуправды; коль во-время их не ьразбить в хаотизме
моем, - они быстро прокиснут в сознании.
Это право критической хаотизации, - выявлено в рассмотрении профиля
самосознания: темы в варияциях.
Знаю, что делаю: мой хаотизм, - мной осознанный метод0.
Я помню, когда вышла книга моя «Рудольф Штейнер и Гете»'456, иные
из антропософов в России высказывались: «Ну, какая же антропософия
это!»1457
Я мог бы ответить им: «А вот - такая вот!» То есть такая, которая была
изложена автором доктору Штейнеру в методологии всей композиции; мне
на вопрос, можно ль строить «такую вот» антропософию, Штейнер
ответил: «dHe надо так спрашивать. Лучше спросите себя, то иль это у вас
в композиции взято, иль нет; композиция вашего взятия - антропософ­
ская»1458.
Так что и ныне, на всякие домыслы антропософской догматики «антро­
пософия ль это? Какая же - антропософия это», - посмеиваясь, отвечаю:
- «Такая вот!»1459 Знаю, что многие из «докторов» заграничных воск­
ликнут, как некоторые6 восклицали у нас: «Да какая же антропософия это».
И знаю - другие ответят, как было отвечено: «Да, — вот такая!»'460
fTo - спор, еще зреющий, еще чреватый последствиями; он - на Западе;
он и у нас, он - сама неизбежность конфликтов; от самосознания нашего
а сплошь методической хаотизацией.
ь утопить
с неоднократно на лекциях и лично мне доктор Штейнер высказывал: «Да».
d Зачем вы так спрашиваете?
с из братьев российских
f Антропософия то - спор меж душою разсуждающей и самосознающей душой, спор, внутри
поставленный в антропософии,

ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ: МУЗЫКА

295

будет зависеть, сумеем ли мы этот спор разрешить в силу взрывную нашего
роста, иль в явный провал все равно торжествующей силы грядущей
культуры, - фалангою некогда «званых»1461, себя отозвавших обратно: в
рутину догматики.

Тема в вариациях: музыка
Композиционные заданья самосознающей души чрез разгляд их ведут к
композиторским; тема в вариациях есть композиция времени; время же целостность: ритм, а не метр1462 (не отсчет бесконечный моментов, себя
повторяющих чрез себе равные, малые очень прерывы); законы воз­
можностей тему варьировать - вариационное исчисление; частое наше
стремление к алгебраизму отсюда; отсюда ж попытка представить
абстрактно стиль целого комплексом букв а, Ь, с; и отсюда же взгляд на
фигуру, как сумму вариаций abc, acb, cba и далее, строющую узор целого;
«Ьас»: это - вариация, жест; это - способ последовательного переноса
внимания от «Ь» к «а» и «с» по рисуемым линиям «Ьас»; коли фигура из
трех - треугольник и коли вершины его а, Ь, с, то становится ясным, что
линия «аЬс» и «сЬа» - в жесте следования с пункта к пункту,
различествуют; «аЬс» и «сЬа» вариации внутри фигуры, как целого; если бы
мы перечислили сумму вариаций фигуры, и каждую перевели в жест
линейный, увидели бы сумму линий; 6 малых, прямых, соответствующих
аЬ, ас, ba, Ьс, са, и cb; 6 ломаных, больших: abc, acb, Ьас, bca, cba, cab; могли
бы мы дальше варьировать: «аЬс» брать, например, в «а», в «Ь», в «с»:
(abc)a, (abc)b и (abc)c; не будем излишне сложнить; и попробуем лучше
сложить из линейных вариаций “итог; из двубуквенных линий, 6-ти, можем
мы получить: 1) шестигранник, 2) квадрат и на нем треугольник
(пятисторонний домик), иль 3) два треугольника, равных исходному «аЬс»;
для простоты ограничимся мы треугольниками; а шесть ломаных линий
слагаемы в 3 больших ромба, имеющих по два тупых угла и по два острых; 3
ромба + 2 треугольника, сложенных в ромб (уж четвертый) слагаемы 1) в
ромб (сумма всех четырех), занимающий в целом пространство восьми
треугольников «аЬс»; или мы можем сложить наши ромбы вершинами
острыми; и мы получим фигуру креста треугольников; если «аЬс», фигура
исходной триады, есть теза, то ряд модуляций, варьяций во времени, - ряд
антитезы: аЬ, ас, ba, be, са, cb, abc, acb, Ьас, bca, cba, cab; фигура суммарная,
сложенная из всех жестов линейных, фигура, не данная в первоположенном,
как в треугольнике, - крест четырех больших ромбов: то - синтез,
являющий тему, разросшуюся в ьновый образ посредством вариаций; одно
есть фигура, как «аЬс»; а «единство» - вершина фигуры, иль «Ь»,
образованная углом «аЬс»; а, Ь, с, точками взятые, суть единицы; их целое,
а фигуры
ь новую вовсе фигуру

296

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

выявленное чрез осмышленье, иль синтез вариаций - фигура большущего
ромба-креста есть четвертое', тема «культуры» в разгляде самосознающей
души; а процесс выведения целого есть философия этой культуры, или философия антропософии; в целом культуры варьяция «ас», - культурный
продукт; или это есть личность в градации многих со-личностей, вынутых в
линию времени из индивидуума', процесс зрительно-геометрический, нам
открывающий целое, - образы кармы; процесс изживанья во времени кармы перевоплощение; целое в нем - ритм процесса, градации метаморфоз; ритм порядок теченья варьяций; в одном сложном целома возможна градация
следований, иль порядков; она в сумме - та же; в разрезе ж момента, она не
равна себе; так: в момент «х» один ряд дает «ас», другой дает «сЬ», а третий
дает «саЬ»; когда в первом ряду будет «сЬ», в ряду втором будет «саЬ», а в
третьем «об»; неповторность останется.
Внутри «пути», в целом, все том же, столь же много «путей», сколько
личностей, на путь встающих; и это - не хаос, а ритм, вытекающий из
разгляденья того, что есть тема в вариациях', это же доктора Штейнера и
заставляет сказать, ьчто кто думает, будто нашел в себе общую истину, тот
ошибается; истина истинна только в процессе восставания ее в инди­
видууме1463; тот процесс - неизбежность пройти круг вариаций, чтоб
выявить целое истины; в вариантном же можем себя мы сознать только в
хаосе; Сздесь же дается спасающий ритм; ритм — в понятье не данная норма
себя ощущения в индивидуальном, как целом; здесь самая хаотизация следствие эсотеризма, который, по доктору Штейнеру, есть всегда взятия в
круге1464; понятия - в круге их; мировоззрения - в круге 12-ти1465; мой
«хаотизм» есть пункт круга; притти к эсотерике и не наткнуться на пункт
сей, - нельзя; в пункте сем - поднимается хаос, весьма не приятный для
номенклатуры.
Культура фигуры любого числа («3» иль «аЬс», «5» или «abcde») есть
тема в вариациях разных разглядев; у Гете разглядов таких было «9»; вы
вспомните, что говорится об этих кругах объяснения Гете у Рудольфа
Штейнера, давшего круг из «12» мировоззрительных темпов, преломленных
краской мироощущении, «семи», и преломленных тонами: «3» ; так что
схема «72x7x3» есть тема в вариациях антропософского взгляда; и стало
быть: может быть, минимум, 4621467 взгляда на антропософию - в антро­
пософии1468.
Хаос - неправда ли?
Странно, что мы даже слишком согласны в приемах подхода к тому иль
иному вопросу сознания;
*
1 полно, - согласны ли? Не происходит ли часто,
что 1/462 действительной темы, варьяция, тонущая в толпе ей подобных, ни
ложных, ни истинных в подлинном смысле, в правдивом, - не часто ли:
«1/462», себя возгласивши единственной, руководящей, пасущей, порядки
ь «Истинно
с и осознать себя в ритме
d в антропософии,

ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ: МУЗЫКА

297

насилует, душит дотошною точкою взгляда живой, динамический круг? И
признаемся: сколько кругов рассыпалось ненужно под «точкой» прокола:
антропософии собственно.
Этот прокол «точкой зренья» - прокол неокрепшего, в нас молодого
еще, стиля самосознания нашего - карликом сморщенным старой культуры,
рассудком; но заданье самосознающей души, - не дав воли проклятому
«карлику» 1469 , им овладеть в алхимическом акте его превращения в дух
математики: в аритмологию, в ритм дирижированья всем оркестром, иль в
ту педагогику, целью которой является организация всего, что есть, а не
насилование всего, что есть; педагогика школы Вальдорфской1470 ведь
раскрепощенье: не закрепощенье.
Она и дух музыки, и эвритмия.
Нам живопись приоткрывает эпоху самосознающей души в ее первом
жесте; тот жест - композиция, как таковая; потом уже следует ряд компо­
зиций рассудочных, или период сложения логики собственно, матема­
тической логики; после, внутри композиции, - вариационность рождается; и
предваряя переорьентацию самосознаньем души ощущений, - ростет
чувство ритма; и тема в вариациях зреет, вскрывая нам нерв сокровен­
нейший новой эпохи.
Развертыванье композиции темой в вариациях в сфере души
рассуждающей - факт приложения алгебры к геометрическим схемам и
факт отнесения времени к линии, или - источник всех формул, в которых
является «/»1471; а возможность, действительность, необходимость1472 так
действовать вскрыты поздней аналитикой Канта; и выявлено им в учении о
схематизме понятии рассудка 1473 ; одним указанием на схематизм,
неизбежный при акте познания, не объяснить принцип схемы1474; и Кант
объясненья не дал: он на схему наткнулся; он выявил ряд соответствий
между основными понятиями познаванья и схемами1475; Кантова схема в
двоякой зависимости: 1) от форм рассудочных 2) и от слепой силы
aw
чувственной, тоже не вскрытойw1476 ; основа запутанности - производность
понятия схемы у Канта1477; меж тем схема - первое, целое, определяющее
категорию и форму чувственности; то, через что перепрыгнул Кант в первом
вопросе познанья, который у Канта второй (как возможно a priori)14™; это вопрос: что в познании данность? Тут «схема» - целое'479, иль образ мира,
еще не щепимый; но образ'4&0 изъявши, наткнулся на целое Кант в своем
третьем вопросе: что есть акт познания в Естествознании?1481 Акт разлагая
на части и их изучая, - наткнулся на схему, как часть того акта,
определяющую самое приложение к опыту формы; та часть оттого им не
вскрыта, что часть и есть целое, взятое односторонне, частично, сквозь
призму частей, обусловленным этою частью; поэтому схема у Канта есть
призрак, которого участь стоять внутри мира рассудочности алогичным
энигмом1482, включенным в рассудочность, не коренящимся в ней1483.

а воображения
ь данных нам формах?

298

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Здесь не место подробнейше анализировать схему у Канта (предмет
богатейший и неисчерпаемый); место сказать: схема Кантова - целое, или
тень целого, через которое Кант перепрыгнул в дуалия данных миров: мира
форм, мира опыта.
Целое это, явившись внутри половинки, своей же, рассудочной, и под
фатою рассудочности стало тенью, которой закон не сумел сформулировать
Кант; педантичный, старательный в определеньях рассудочных и их
прокладывающий по «Критикам», точно железные рельсы, со схемою он
поступает с едва ль допустимою легкостью, просто усаживая свою схему на
два разнородных начала в двух определениях схемы, как метода изоб­
раженья понятий (раз метод, - рассудочен он) и как действия силы души,
нераскрытой, слепой, т.е. чувственной (в духе кантизма); такого второго
скандала3 нигде вы у Канта не встретите; между тем: схема - нужна ему;
ведь схематизм есть источник сложенья суждений а приориым, нам
обосновывающих ьи весь опыт науки.
Схема, целое образа чувственности и понятья рассудка - первей кате­
гории0 в нашем разгляде; так: схемой всеобщности, как категории, Кант
счел число1485; в его смысле число - схематический образ всеобщности; в
логике нашей фигура числа и есть первое', это число, как одно', категория,
или всеобщность - второе фигуры; оно есть продукт расщепленья; и далее, акт расщепленья второго всеобщность в дуальном аспекте: единства и
множества; здесь группа первая четырехгруппия Кантовых форм, категории
математические, суть те самые аналитические а постериори'^, которые до
сих пор пребывали невскрытыми как парадокс (а для Ласка уж не
парадокс1487).
В схематизме понятий у Канта является время, которое есть форма
внутренних чувств; чувство внутреннее не раскрыто у Канта; во вскрытии
нашем оно и есть ритм, как проекция, в линии первого, или фигуры числа;
схема Канта, иль целое наше, в дуалии Кантова определения схемы, как
метода и чувства воображения, - схема является? как композиция (в мире
рассудка), как ритм (в мире чувств); форма внутренных чувств, или время,
есть ритм; ритм в формальном разгляде - развертывание фигуры числа,
всегда этой вот, или индивидуальной, где лишь единица дает обще­
принятый ряд числовой, ряд моментов, всегда однозначных и одноударных;
но ряд единицы - зависимая переменная; он лишь одно из возможных
единств «одного», как фигуры, которая может быть 2, 3, 4, и далее; нам
метроном выражает лишь ритм единицы; а «2» изживаемо уже в дуалиа или
в двух-рядностях: в «та-та-та-та», в «та-та-та-та», т.е. в хорее и в ямбе;
«3» - ритм для трехдольности; в переложении и в сочетанье размеров
времен, интегрированных всегда в целом, иль всеразмерном, мы время
рассматриваем в многих метрах, а эти последние - в ритме.
а, как с схемой,
ь все естествознание
с; так должны выправить кантову схему; и так
d комплексом

ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ: МУЗЫКА

299

Ритм времени и есть дух музыки: в алгебраическом взятии - тема в
вариациях он.
Подчиненье банального ряда, дурной бесконечности Гегеля1488, целому,
или фигуре рядов, применение к данному случаю аритмологии, пере­
водящей ученье о непрерывности в абзац прерывности; средь многих типов
прерывности есть один тип, где прерывы меж пунктами равны друг другу;
тот тип - непрерывность.
То - значит: критерии нашего времени, взятого, как линия и отве­
чающего аналитическим свойствам ее, или пунктам (здесь линия, как сумма
пунктов), - критерии этого времени нам не вскрывают его формой внутренних чувств, или ритмом 1489 ; линейное время - одно из времен; время
может быть рядом зигзагов (размерное время); оно может быть - круговым
и спиральным в фигуре времен; разложенье времен, в метроном, иль в
абстрактное время механики уподобляемо методу, нам рассыпающему
комплексы3 в ьряд пунктов; мы в химии сводим градацию наших весов к
водороду, приняв единицею атом его; но мы знаем условность такой
единицы; возможны вселенные, где единица такая есть «215,06», например;
доказать, что вселенной такой быть не может, - не можем мы; сумму весов
можем строить мы в линию по водородному атому; но нет запрета
рассматривать эту градацию по, например, углероду: «12»; быть может, мы
завтра придем к рассмотренью такому, коли нам представится случай к
тому; водород не есть норма, закон1490, абсолют, единица1491; он есть
«индивидуум» средь «индивидуумов» (электронных комплексов); комплекс­
ность первей единицы комплекса; и ритм - первей метра; фигурное время,
иль ритм, обусловливает единицы свои, иль абстракции времени, временем
нами считаемые.
Но фигурное время и есть то, пред чем я стою: это - тема в вариациях;
дух композиции - логика конфигураций, иль образность круга понятий, как
первого, в чем подаются понятия; дух вариаций во времени, ритм, и есть
вскрытие принципа чувства0 души ощущающей (Кантова чувственность);
этот принцип в эпоху мифическую есть слепая способность, к которой
частично приклеена схема у Канта; в эпоху души рассуждающей он про­
рабатывается медлительно в ряде веков в чувство веры; он в новом периоде
- конфигурация уже душевных способностей (психологизм); в психологии
Липпса1492 уже раскрывается смысл эстетический принципа этого;
симптоматично весьма: психология Липпсом сводима к эстетике; эта
последняя - к ритму 1493
Он - самое время: конкретное время, фигурное время.
Что мы называем «дух музыки», может быть названо смыслом рит­
мическим; конкретизация смысла - в раскрытиях Манаса, иль Само-духа;
«дух музыки» есть зарождение Духа; вернее - картина парения Духа над
хаосом мира душевного в миг катастрофы абстрактной душевности нашей;
стереохимии
ь хаосы
с внутреннего, как

300

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

точнее же, в терминах антропософских,3 проекция жестов самосознающей
души, или «само» ее в чувство, как клавиатура
*
5.
Рождение музыки в новое время (вернее - раскрытие в ней нераскрытых
глубин и высот), вырыв музыки в новую сферу и эмансипация от других
форм, ее прежде седлавших, окончившееся победою музыки и превра­
щеньем ее в гегемона искусств, превращение в ней самого Аполлона в нам
явленный лик Мусагета'494, - вот новоузнание; вот - симптом важный, не
вскрытый до Ницше, который разлив музыкальный увидел в грядущем;
разлив - ретроспекция; Ницшев «разлив» есть отлив чистой музыки от
чистых форм, захудание музыки, как в себе замкнутой формы (русло
иссякания музыки было указано, - «Вагнер»1495); и бурное перерождение в
музыку всего того, что - не музыка.
Перерожденье всего, что не музыка, в музыку, и захудание музыкисобственно, - вскрытие темы в вариациях принципом жизни во всех
доминионах культуры; а рост этой темы, ломающий формы, или хаотизация
формы, как формы движения, - все продолжается; он изживание кармы
самой, долженствующее раскрыть время, как ряд индивидуумов, свои темы
явивших в перевоплощеньях; та музыка, бывшая в тезе своей композицией,
живописью ренессанса, и ставшая вариационностью в антитетической фазе,
нам явит свой синтез, мистерию, как завершенье самосознающей души в
сферу Духа.
Явление музыки формой искусства1496, расцвет неожиданный музыки с
Баха до Вагнера, от восемнадцатого столетия до середины истекшего века, сперва предваряет схожденье самосознающей души в мир души ощу­
щающей; после же - сопровождает; печать новой эры в рассудочной сфере
есть знак композиции; а печать эры в душе ощущающей - музыка.
Смысл нисхожденья самосознающей души в зоны нижележащие, в
«души», ее предварившие, и сквозь них в тело астральное, - в выработке в
душе «духа»; и чем интенсивнее врезывается душа в свои «недра», при
правильном ритме взрезания «недр» - ближе к «духу» она; «дух» души
высекается искрою - в трении, в переработке, в усилии; вот почему то, чем
музыка нам бессловесно поет, - ближе к духу, чем то, о чем краски,
метафоры слова, понятия нам повествуют; их «дух» еще, - так сказать, дух:
аллегория духа; «дух» музыки, - уже зародыш конкретный, нам поданный
под оболочкой ритмической, Духа в прямом его смысле; и инспиративной
души ветерок овевает нас в шелесте имагинаций словесных и изобра­
зительных.
Музыка стала такой в 18<-ом> веке:с у Баха; аккомпанементом доселе
была она; живопись, музыка, - вспыхнули заново; в веке 15-ом - живопись;
и в 18<-ом> - музыка; первая была рождением «фаса» самосознающей
души; во второй себя выявил «профиль» души той - впервые; когда-то и
живопись, и музыкальный аккорд были скрыты, лежали в зародыше формой
а дух музыки
ь: души ощущающей и вне разсудочных форм (алгебризма) есть музыка.
с она темой в вариациях стала впервые

ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ: МУЗЫКА

301

стремленья - в беременном чреве: в соборе готическом; живопись - свето­
писью мозаических разблесков, прорезью света, витража; а музыка - бого­
служением: средневековая музыка гамму октав полагала стремлением от
земли к небу; в схоластике музыка числится среди наук, составляя квадривиум'491', сестры ее - астрономия и математика; с века 15-го - сломан
шпиц завершенной готической башни; и хлынула краска, явив композицию,
расположившись сплошной колоритною фугой на фресках великих худож­
ников; видели мы, что 16<-ый> век стал подсушивать фрески; в 17-ом краска поблекла; и круг композиций распался в отдельность портретов;
тень встала: Рембрандт; и тогда совершилося чудо; разложенные компози­
цией краски, как бы убегая от палитры, снова сложились в ручьи световые:
бескрасочно; свет, просквозивший безобразной бездною, хлынул волной
синей неба в надутые легкие трубы, и в жилу, в струну; тут орган, клавесин
и рояль протянули угасшую палитру гаммой времен, или - ритмов.
Но ритм с того времени, - символ духовности, форма духовности; это печать индивидуума, развернувшего круг свой, фигуру свою в сеть кривых;
принцип общности, точка, и принцип всеобщности, сумма их, в ритме
утоплен тем именно, что точки в ритме - абстракции, лишь существующие в
голове; точек - нет;а есть фигуры кривых; точки (стопы, понятия ль, ноты
ли, личности ль, вещи ль) значимы в соотнесенности к линии, этой вот, как
ее база, вершина, предуглие, угол; и ритм - индивидуум; он - ритмосмысл;
он - мелодия самая1498; шествия музыки - мощный поток мелодизма, вспе­
ненного контрапунктической пеной - сперва в русле формы; потом - навод­
нение всех прибережий; и - исчезновенье русла.
Мелодийность, иль песенность, - вот знак органики, перерабатывающий
нам всю жизнь самочувствия в жизнь самосознанья, в умение перера­
батывать мир антипатий, симпатий, в умение контрапунктировать - рас­
положением всех консонансов и всех диссонансов в ряды; чувство ритма с
формально-логическим смыслом конкретно сливаемы здесь в схеме целого,
в спайке двух душ душой третьей; здесь чувственный хаос осмыслен и
форма понятия хаотизирована не в дурном своем смысле; развитие форм
контрапункта, теории музыки, инструментовки, - явление более позднее
сплава возможного душ, рассуждающей и ощущающей, в третьей, само­
сознающей; здесь - новая сила, подобная силе суждения: вариационная
сила; в ней сила суждения, иль критицизм, - символизм, или ритмика
метаморфозы сознания; дух музыкальной стихии есть знак, что «само»,
проработав рассудок, до дна проницает и жизнь ощущений, где действовала
в подсознании в нас та глухая, слепая способность, которая строила мифы,
которую после уже не раскрыл в своей «Критике» Кант, на нее натолк­
нувшийся и ее схемой назвавший.
Вся музыка - тема в вариациях; все содержанье ее - индивидуум, фазы
меняющий в личностях, чтобы в сознательно схваченном ритме гос­
подствовать, стать господином своих воплощений во времени, чтоб и время

в жизни

302

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

свое, вкруг себя обвернув «славой», аурой культур, посреди круга стать, как
не «я, но Христос во .мне»1499, в круге имея 12 апостолов.
Вот содержание песни, пропетой в нем музыкой: личности данные мне
контрапунктом, сложить галлереей портретной того же все «я», превра­
тившего тернии смерти в венок времен-роз; вот о чем гласит музыка: тема в
вариациях, тема глубинных узнаний самосознающей души.

Тема в вариациях: лирика
Здесь, как пример выявления темы в вариациях, я приведу итог поисков
определенья понятия ритма в поэзии, мной подведенный; «понятия», - это
подчеркиваю; симптом самосознания в частном отделе культуры мной
выявлен в средствах души рассуждающей.
Анализируя стиль стихотворной, размерной строки (я размеры нарочно
сперва брал попроще), наткнулся на модуляции, на разновидности типа
размерной строки; строка ямба - пяти-, четырех-, шести-стопная - в
пристальном взятии - мир модуляций в пределах того же все метра; я брал
равностопные метры сперва, руководствуясь тут простотой при сравнении;
надо сперва было метод отметки найти, метод записи всех модуляций; и классификацию их; принцип классификации первоначальной - ударность;
характер ее, ее степень; и - расположение всех ударений строки; обна­
ружилось: равноударность - абстракция, а единица ударности - величина
относительная, как и температурный наш 0°, равный 273 уже градусам; есть
ударения, равные, так сказать, одной второй единицы; и есть ударения,
равные «2-м», «3-м»; и - далее; тут возникала проблема, или перейти к счету
дробному, стопы рассматривая, как полуударные и ударяемые, или же
«единицу» ударности, принятую за основную в учебниках версификации, не
считать единицей, ее прировнявши к «2», к «3» и т.д. Я в «Символизме»1500
сперва взял ударности дробные (менее «единицы») условно «полу­
удареньем», подавши поздней повод к ряду нападок; скажу в оправданье,
что «полуударенье», которое я называю порою «пиррихием», вовсе не
термин , а первоначальное лишь указанье на некий реальнейший факт,
всеми ведомый и отмечаемый уж Тредьяковским, потом Ломоносовым
(родоначальниками стиховеденья нашего) и Остолоповым1502; спор о
«пиррихии» в ямбе уже Ломоносов затеял1503; «пиррихий», «полуударение»
есть в моем взятии «нечто», «пока»; разумеется, в фазе последующей его
должно убрать, его выведя в ямбе из ямба, в хорее из ритма, хорейности.
Уже в работе о жесте ритмическом, не напечатанной1504, я убираю его; это
есть убирание дроби, замена ее единицею метра, - лишь в целях удобства
разгляда: не более.
До меня не выводили из этого «нечто» последствий, хотя это «нечто»
для всех было ведомо; кто говорил, что в ямбической строчке гнездятся
~ ~
пиррихии,
спондеи ~ 1505
и хореи ; кто пытался при чтении пэонизировать
русский двудольник1506; и даже пытались рассыпать весь ямб (барон

ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ: ЛИРИКА

303

Гинцбург) в отдельной работе о Лермонтове1507; в «Символизме» показано,
что вытекает из факта, известного всем in de facto'50*, и все ж не учтенного
школьною метрикой, - классификацией расположения этого «нечто» в
строках у поэтов; показаны только возможности; но из возможностей этих
вставала наука там именно, где была только схоластика, иль переброска
традиций, одних, эллинической метрики (Аристоксена1509 и прочих), за
вычетом прочих; ученье о стопах (молекулах) было старательно принято
всей европейскою метрикой по отношенью к стиху; а ученье о более
сложных сращеньях, диподиях или триподиях'5'0, члене'5", — осталося
неразработанным; и оттого появилась нечеткость под флагом схоластики,
догмата, в ряде учебников, нас отрезавших от самой возможности видеть
реально строку стихотворную.
Как бы ни был я груб и неточен (на первых шагах не преследовал я целей
«точности» номенклатурной), - я выдвинул факт, показав, что он значит
реально; и «факт» закричал благим матом в моем «Символизме»-, с тех пор он
был взят на учет стиховедами русскими; и в указаньи на факт, столь
кричащий, достаточно был я для времени точен; и должен сказать: сама
критика темы лирической, как она выдвинута «Символизмом», - конечно же,
от «Символизма». Но здесь я прибавлю, что с критиками своими согласен
почти я во всем, и что вскоре ауже я внес в работу свою ряд поправок,
которые не появились в печати; вина не моя: моим критикам на протяженье
годин удавалось печатать труды свои1512; мне же, - увы: материалы работ
моих с 1910 до 1926 года не раз распылялись в пространстве за невоз­
можностью их напечатать. Я многое из мною собранных данных затрагивал в
курсах, - не в книгах; единственная работа, к печати готовая в 1916 году еще
и ьдля меня устаревшая ныне, - в печати не вышла1513.
Но - к теме вернусь.
После классификации строк по ударности, выдвинулася проблема
ударности в слове; в учете ударности слов, составляющих строку, и в поисках
точного метода записи группе ритмистов, работавших под руководством
моим1514, удалось все спорнейшие случаи чтенья формального, иль
«пономарного»1515, как говорили тогда мы, расклассифицировать в графах:
энклитики, или проклитики (местоименья, союзы, предлоги и далее); была
составлена сводка всех случаев спорного чтенья; и выработа<на> интонация,
или формальная схема (не декламационная); в ней были отмечены
разноударности и межсловесные паузы (малые цезуры, как мы называли их).
Выявилось: к изучению малых цезур, обусловенных слоговыми соста­
вами слов, между ними лежащих, и актом вдыхания, сводится и ударяемость, степень его, или сила; в анализе лучших поэтов (особенно это
заметно у Тютчева) я натолкнулся на факт совпаденья дыхания и выдыханья
со смыслом, которого нерв - интонация; из интонации, так сказать, в лирике
изобразительность всходит, как миф содержания; здесь интонация есть
первообраз всех образов с их содержаньем и с их из них вылупленною
а сейчас же за «Символизмом»
ь уже устаревшая для меня в 1923-м

304

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

тенденцией, иль содержаньем абстрактным (рассудочным смыслом); инто­
национное целое, - первое и основное начало поэзии; это и есть ритм,
рассмотренный не как градация только толчков механических, а как ха­
рактер вдыхания и выдыхания, взявшего в руки жизнь сердца; дыхание есть
импульс3 пульса; дыхание это в поэзии - жест содержанья; а то, что является
нам содержаньем, - уже содержание ставшее', и таковою является изоб­
разительность.
Здесь лирика в первом, в исконном, - уменье дышать: овладенье ды­
ханием, йога дыхания, - вот инспирация6 будущих интонационных мо­
ментов, вариаций; она - тема их; метроном, или метр, есть всегда типовой
символ рода дыхания, данного его группой: вариаций, строк; каждая есть
индивидуум.
В сритме моих устремлений тогдашних не этот, вполне удивительный
факт, лег в основу формальных заданий, - факт принципа записи строк,
отвечающий цели: все спорные пункты прочтенья свести к некой выяв­
ленной, пусть формальной бесспорности; стало быть: вычислить клас­
сификацию строк; уже после - в учебниках по стиховеденью, как, например,
у Шенгели1516, явилися классификации строк, отвечающие жизни их,
ликвидирующие мертвое взятие строк столь недавнего прошлого.
Выяснилось, что строка - индивидуум, т.е. комплекс нераздельный и
организованный (стоп); механическая интонация стала органикой, жизнью;
метр, хоть бы пятистопный хорей, есть абстракция, иль родовое понятие
группы строк, личностей рода; где строка, в свою очередь, группа
отдельностей, определенных и неподменимых; она выражает собою работу
отчетливо распределенную, в каждом моменте (стопе) совершенно иную,
но - в целом, в со-стопии; элементы стопы, слоги, сызнова особи, не
поддающиеся понятиям общим, зависимые от характера гласной, согласной,
где «гм», «тсс!», безгласные, и, так сказать, полусложные, суть одно­
сложные и равнозначные «гым» или «тысс», где и самые равноударные
стопы в метрическом ямбе, как «тд-ли» и «праздность», - совсем не равны;
в слове «праздность», второй слог обильем согласных, его нагружающих
«здн-сть», сопровождается выдыхом большим; и стало быть: пауза междусловесная, им открываемая, будет явственней; к ряду отклбнов от схемы
метрической/ вызванных ритмикой в тесном значении слова, присое­
диняется ряд эуфонических1517 частностей.
Но эти частности я не учитывал для простоты выявленья рельефа строки,
как 3-ьи, 4-ые знаки дробей десятичных откидывают от учета первичного.
Частности эти пока в рассмотрении ритма казались излишними (все ж о них следует помнить); строка и без них выявляема, как индивидуум в роде
подобных, в ямбическом, иль хореическом роде; в них - разный пульс пауз;
ударность в них разная; я изучал формы пауз: теоретически в четы“ толчка
ь первая
с форме
d собственно ритмов

ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ: ЛИРИКА

305

рехстопной строке ямба можно найти их «76» (лишь главных); сводимы они к четырем, мною названным а, Ь, с, d'5iS.
Пропускаю ряд домыслов, очень значительных при рассмотрении
частностей ритма, но здесь не играющих роли существенной; и - скажу в
общем: в динамике выдыха, в силе ударов, и в расположении их по стопам,
строки ямба, хорея являют нам типы; энергия выдыха, мускулатура толчка,
отмечаема - в первую голову; и во второю лишь пауза; ямб и хорей мускулистей анапеста и амфибрахия; они - сильнее и мужественней; но в
трехдольниках паузность - все; она - жест, данный в выдерже, в потен­
циале; отсюда трехдольники - женственнее и грациозней; слабей, но нежней; здесь счисление первое, с точностью до одного десятичного, так
сказать, знака, должно отправляться от паузной классификации, не от
ударной; в богатстве градации паузной, а не в богатстве толчков (сотолчков) изживает трехдольник себя.
Строки Блока:
Мой любимый, мой князь, мой жених,
Ты печален в цветистом лугу, —
Павиликой средь нив золотых
Завилась я на том берегу1519.

Применяя систему своих четырех пауз a, b, с, d (здесь не место
вскрывать их), могу я отчетливо выразить паузность четверостишия:3
aba
abb
aba
ааа.

Вы здесь видите, - три из всех, мной приведенных строк, - суть
индивидуумы в смысле паузном: «ааа» - не «abb»', «ааа» - прочитается:
татата / татата / татата; «abb» прочитается тататата / татата / тата. Только
3-ья и 1-ая строки сокликнутся в типе: тататата / тэта / татата.
Суть всех домыслов над рассмотреньем размерной строки показала:
строка не есть сумма, а целое, - стоп; стопы - органы, как - руки, ноги;
строка - не «единство»', «одно»; композиция времени, тема в вариациях; в
роде анапеста вариационность есть переложение и сочетание пауз а, Ь, с,
столпившихся в целое строк: abc, cba, ссс; и - так далее; внутри строки протеченье самих элементов; «а», после него - снова «а», потом - «Ь»,
образующих «ааЬ»', или - иное течение; целое в метре берется абстрактным
единством, стирающим abc, aac, cba, b просто: «татата» (или - ударное,
неударное и неударное) в дактиле.
Метод разгляда, в анализе, в детерминизме, в механике, в сумме раз­
дельностей, как единиц, - порождает понятие метра, закона; а метод
разгляда в органике, в целом, в индетерминизме, рождает понятие ритма,
как явленную из свободы законообразность, или - созаконность. Метр -

в строках, - в паузах:

306

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

сфера анализа математического; ритм же - аритмологии; метр - внутри
ритма; он - следствие ритма; он - ставшее ритма.
А ритм - становление.
Все, мною сказанное уже о композиции, взятой в вариациях, здесь
раскрывает себя.
Но а приори, вытекающее из всего:а если целое определяет все части свои
(не обратно), то в целом строк, или - строфе, объясняема организация
строчек, а в целом строф, - в стихотворении - строфы частями лежат.
И логически - так это.
Но и фактически - так это.
Долго искал я возможности записи строк внутри целого их, пока один из
сотрудников наших, покойный Баранов-Рем1520, не предложил такой способ.
Его объясню я наглядно.
При следовании двух строк в слуховом отношенье они совпадают, иль
разнствуют; нашею записью разнствованье такое легко записуемо, нам
выявляя различие типа строк.
Или двустрочие, данное нам однородно:
Т ата / тэта / тататата /
Тата / тэта / тататата./

Иль оно разнородно.
Тата / тэта / тэта / тата /
Тататата / тата / тэта.

В первом случае нет слухового контраста, а во втором - явен он; так
условимся обозначать бесконтрастность, как «0», а контраст - «1»; иль - 0,1,
0,01: здесь число не играет значения; то - единица условная.
Между «нолем» и между «единицей» сортируем пары. Но как поступать
при течении строя строк?
Возьмем трехстрочье:
Тата / тата / тата
Тата / тататата.
Тата / тата / тата.

Между первой строкой и второю - контраст, иль - «1»; меж второю и
третьей строкою - контраст: «7»; но с другой стороны: в этой третьей строке
по структуре - повтор строки первой; контрастность ее с ближележащей
весьма осложняется явным повтором с пред-предпредыдущей; повтор,
бесконтрастность, есть «0»; так меж «0» и между «единицею» нам исчис­
ляема третья строка: она - в чередовании целого есть ослабленье повтором
контраста; и символ ее числовой будет дробь, меж нолем и между
единицею; как нам узнать эту дробь?
Да по простенькой формуле:

nd
п
мною сказанного;

ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ: ЛИРИКА

307

Здесь «и» есть количественное числительное от строки до повтора;
«повтор» есть вторая строка, коль отсчитывать вверх: строка первая вверх контрастирует; строка вторая вверх - вторит; и стало быть: п = 2.

^-=0,5

Возьмем теперь четверострочие:
тэта / тата / тэта/
тататата / тата
тата / тататата/
тата / тата / тата/.

Повтор строки первой - четвертая; символ эго числовой:

т=0>6
Для повтора на пятой - 0,7; на шестой и седьмой - 0,8; на следующих 0,9; и далее - 0,99. Предел роста дроби - «7», или чистый контраст; дробь
ростет, приближался к своей единице; тут строчка повтора весьма отда­
ляется между лежащими строчками с явным контрастом в строении; ухо не
помнит повтора к 10-ой, к 12<-ой> строчке; повтор на 12-ой строчке не есть
уж повтор, а - контраст.
Так течению строк в целом стихотворенья всегда отвечает течение чисел
(нолей, единиц и дробей); коли так, то течение это всегда представимо
кривой; коли будем откладывать числа на перпендикуляре и строчки на
горизонтали3.
Внимательное изученье кривых, главным образом строимых строфными
суммами, выявило интереснейшее наблюдение: факт совпадения главных
изломов кривой стихотворной, крутых ее спусков, иль взлетов, вершин
между спусками, или внезапных ущелий меж горизонтальным течением
линии - с отчетливой метаморфозой в течении, так называемого содержанья
стиха: тут изломам кривой соответствуют часто скачки в содержанье,
моменты сжимания мысли - в миг образа, образа - в философему; и прочее; так: ьсодержанию ритм соответствует, ст.е. вариациям, мигам
мифическим, - аперемещенье отрезков кривой (вверх и вниз); та кривая фигура, иль жест; точки, строящие ее, объясняемы в целом; высоко лежащие
строки (высококонтрастные и наиболее, так сказать, динамизированные
системою строк), иль низкие (так сказать, с меньшей динамикой) не
означают ритмичности, антиритмичности и эстетически могут равно быть
изящны, и равно неизящны; значения их только в целом кривой, как
моментов, рисующих эту кривую во всем ее жесте; кривая - здесь - тема,
которой вариации - строки.

“ координатных осей
ь мифу целого
с метаморфозе,
d метаморфоза моментов, слагающих целое линии; линия эта - фигура,

308

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

А целое, линия, значимо, в свою очередь, в соотнесенности с целым, как
мифом (изобразительностью, жизнью чувства, тенденции); линия эта - жест
смысла; и этим дается огромный подгляд в самый ритм.
Он - жест смысла.
Ритм в обычнейшем взятии как механизма толчков, выявляемых телом
стиха, так сказать, и «душа» стиха, иль «содержанье»*
3*- оказываются лишь
ьсхемами целого, в них нераскрытого.
И ритм, как жест смысла0 иного - переорьентация самого представления
о содержанье, как жеста ритмического;
*
1 - ритм есть символ конкретного
Духа.
Вот вывод - внимательных, пристальных и многолетних разглядев
стиха.
Образ, философема и физиология наших вдыханий и выдыхов, - схва­
чены в целом; интонационность в нас - символ0; а ритм - индивидуум: этот
вот, этой кривой, - не другой; он - фигура; в понятийном взятии он усколь­
зает меж пальцев, как воздух, которым мы дышим: невидимый воздух;
присутствие воздуха - обнаружаемо точно; присутствие ритма с такою же
точностью, с математической точностью, обнаружаемо в методе нашем, - с
и большею точностью, чем fB «формализме»', наш путь выявления ритма,
сказать между нами, «формальней» формального метода1521; и тем блис­
тательней вывод наш в «недре» формальности, иль - в математике; разоб­
лачение он формализма - внутри формализма, который гласит содержанию:
«Нет его». Сказ его «-»; но к минусу этому в нашем пути прибавляется «-»;
и «-» на «-» дают нам огромнейший «плюс».
Ведь кривая ритмическая - температура не данного нам организма,
доселе всегда утекавшего мимо - сквозь пальцы приемов 1522
Лишь нашим приемом он явлен бытийственно в «что-то», в дыхании
жизни своей; характерное в «что-то»: оно - не есть «форма» в обычном
значении8: не материал', не есть тело; и - не содержанье в обычном зна­
чении; «минус» опять-таки - здесь; «минус» - там; «минус» тела на «минус»
души обнаруживает нам кривая.
«Плюс» духа - есть вывод единственный: тут в рациональных эмблемах
души рассуждающей вскрыты иррациональные корни.
Понятие «ритма» выносит его из всех ритмик сегодняшних - все еще
«.метрик»', «ритм» не умещается в алгебраически вскрытом делении целого,
как долготы; он - не то, что являет теперешний ритм музыкальный; и еще
менее «метр» он - разгляд музыкального целого, ноты, в сложеньях частиц
ее, в «хрдной прдтой» (простых времен)1523; этих «простых времен» нет;

а в обычном разгляде,
ь проекциями одного, их связавшего,
с, как символ
d в отношеньи то к тому же иному, не вскрытому здесь и не вскрытому там,
е его
f в разглагольствованиях формалистов
8 слова,

ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ: ЛИРИКА

309

они - наши абстракции; это - отчетливо вскрыто в науке; и физика с этим
считается: должна считаться - акустика; стало быть - метрика1524.
Ритм, как и метр, в современности взяты вполне механично; и просто
,
1525
V»
условность привычного «лапсуса лингвы»
пространнеише распрост­
раняться о ритмах размеров (анапеста, ямба); то значит одно лишь: касаться
эмблем, выявлений ритмических в ямбе, в анапесте; так: «ритм хорея»
обычно берется, как будто «хорей» - оболочка; внутри ж него спрятанный,
как содержание, - собственный ритм: хореический ритм; это так же
бесплодно, как воздух, который - в стакане, под ним, вкруг него, в других
формах (размерах),3 приклеивать к донышку.
Целое ритма всегда запредельно размеру; размер же - всегда имманентен
фигуре ритмической, - но в каком смысле? Он - ритм замерзающий,
полузамерзлый, порою замерзлый совсем; метр есть модификация ритма,
подобная модификациям тела; ритм - газовое состояние, так сказать; метр
же есть твердое; метр - развал солнца; размеры суть луны, иль земли; то солнца больныеь.
Кривая ритмическая, о которой сказал я, есть целое, не указующее на
размер нам никак. Мы могли б получить две кривые двух стихотворений 3-х
строфных, построенные на вполне одинаковых уровнях и совпадающие во
всех пунктах; и все же одна могла б выстроиться нам из ямба; вторая - из
дактиля.
Дактиль и ямб тут для ритма, - картон начертанья, имеющий свою
особенность при наложении линий на нем (при черчении свойства бумаги,
чертеж не меняя, его вырельефливают то отчетливей, то неотчетливей);
можно сказать, что в трехдольниках четче проявлена паузность целого
(вдох), а в двудольниках четче проявлен удар динамический (выдых); ритм
паузный, иль динамический, ритм амфибрахия, ямба, анапеста суть моду­
ляции, метаморфозы, варьяции ритма, как темы.
А множественность данных метров, - что это? Да ставшие формы
процесса вариаций со вкрапленным в них начертаньем былого процесса, как
ритма; да, - в форме метрической нам выявляем процесс остывания; не до
конца еще он совершен; например: в группе ямбов (ямбических строк),
называемой ямбом, процесс остывания был бы распадом ямбическим в
строки; при помощи каждой строки написуемо стихотворенье, свое; эти
строчки - возможности метров внутри жизни метра; для уха сынов наших
пэонизация первых двух строк будет выглядеть несовместимою с хореизацией их; и строка, как «речь погребальную твердит»1526, будет выглядеть
хориямбическиХ521, а не ямбически.
То же являет история прошлого: как то, - гексаметр у греков пред­
ставлен сперва, как градация из 32-х вариаций (Гомер); потом их уже - «28»
(у Гесиода); потом - только «24»1528; обилие строк упадает к 2-му и 3-ьему
веку по Р.Х. до только «6», «4» форм; гексаметр смерзается в дактилизацию;
дактилизация может в гексаметре правильным дактилем стать; и могла бы
а насильственно
ь, иль солнечные трупики солнца

310

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

она в других случаях спондвизироваться; ав наших днях то была б ямбизация; теоретически - древний гексаметр есть целое и шестистопного ямба,
и дактиля; мы ж, - в наши дни не потерпим смешенья, терпимого греками;
мы - «метризировались», или - «аритмизировались»', аритмичность же
русского уха к исходу столетия просто ужасна была; отстук пальцев был
ритмом; и формы, в которых писали недавно еще Гете, Гейне (со «хрдной
кендй»'529), были «лапсусом» в ухе российских ценителей версификации; я,
как участник жюри переводного1530, раз очень долго отстаивал текст
перевода, ритмически передававшего подлинник с «хрдной кендй», пока­
завшимся грубому уху безграмотного ценителя только незнаньем раз­
мера1531.
То варварство уха уже декаденты пересекли, введя улизнувшие «хрдной
кендй» в русский стих1532 (они были у Тютчева, Лермонтова: у Надсона их
не было). Если бы не «декаденты», метрономизация под формой «ритма»
нас съела б еще, чего доброго.
Метры - продукты распада далеких процессов, в истории после
угаснувших (доисторических); ритм, - индивидуум этих процессов; может
быть, еще мы наткнемся в процессе раздвига истории на прототип
генетический данной градации форм и увидим, как ямбы, анапесты (в
Грецииь «ямбоанапесты») сложены все в прототипе ритмическом.
Миры ритма любого отрывка вс рефракторах1533 нашего нынче - все­
ленная астрономическая, а не атом ее: не стопа; совершается в днях наших
вырыв проблемы «о ритме и метре» из тюрем догматики; и совершается
катастрофическая перестройка понятия «ритм».

«Принцип», как тема в вариациях1534
Выявление темы в вариации - эра в науке: открытие принципов.
Чем отличается принцип от просто закона?
Тем именно, что он есть принцип законов, их ритм, или вскрытая сила,
законы слагающая; он - сама созаконность; он - складывает нам, во-первых,
законы, случайно открытые, в целое; и он выводит из целого ряд не
открытых законов; он - правило, их открывающее; в нем они - в ком­
позиции, объединенной единством приема и стиля; лишь в принципе нам
выявляются грани наук; каждый принцип развертывает композицию, в нем
солежащих законов, как тему в вариациях, или - в отделах науки; до
нахождения принципа, часто наука, не зная границы своей, полагает пред­
метом своих 4наблюдений предметы, ей чуждые; наоборот, в бесприн­
ципном разъятии опыта, взятого езыбко, она незаметно уводится сферой
* в нашем нынешнем смысле
ь еще
с Новых
d изысканий
' весьма широко

«ПРИНЦИП», КАК ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ

311

иной дисциплины далеко от целей своих; стоит вспомнить историю физики;
самое слово ведь «физика» от слова «фюзис»'555'. природа; природа - понятие
слишком широкое; им покрывается группа наук;а например, биология,
движимая не физическим принципом;ь и наконец, ведь: расширив понятье
«природа»,с дойдем до природы сознания, мысли; и физику будем
рассматривать малою сферою метафизических домыслов1536, им подчиняя
ее; это было когда-то; схоластика физику закрепостила в тиски метафизики;
только в 13-ом веке явилося смутное предощущение физики собственно; и
наконец, раздался иронический голос Бэкона о том, что в Сорбонне не
физику преподают, - болтовню, - знаменитейшие доктора метафизики1537; и
до сих пор еще в непроработанном методом рое голов шевелятся различные
домыслы о социальной механике, статике: даже трактаты по этому поводу
пишутся все еще1538; это введение терминов физики в мир социальных
явлений такой же абсурд, как схоластикою былой отведенный ей мета­
физический угол; - запущенный, маленький.
Принцип физический, вскрытый Ньютоном1539, сложил композицию4
принадлежащих законов: ей между механикой математической и между
химией; с этой последней одно время физика размежевалась, себе взяв
количественность материальных явлений и химии давши мир качеств; в
такой - размежовке, конечно, есть тоже условность, - однако условность,
имеющая оправдание; принципы точных наук не суть замкнутые
индивидуумы, а градация в принципе, объединяющем их; такой принцип закон сохраненья энергии^1540 ; он значим для химии; но он к последней ряд
лет прилагался в иной своей форме; закон постоянства материи имя ему
было здесь; и закон постоянства материи'54' - принцип химический.
Пока был неоформлен физический принцип энергии, много законов,
среди них Мариоттовы1542, были - индукции; лишь выявились из фактов
они; а когда был оформлен верховнейший принцип, - они оказались
дедукцией; этим к ним дан иной ход; принцип - ясно меняет рельефы науки;
до принципа сфера научная - конгломерат еще фактов; а в принципе6 стройное и завершенное здание; она - предсказывает.
Почему это так?
Та иль эта причинная связь вынимается нами из опыта, но не вскры­
вается, не проницается; в принципе вскрыт опыт мысли, причинность
вскрывающий; он есть условие чувственных опытов; многообразье при­
чинностей в нем есть их синтез; но синтез под формою принципа есть ритм
течения тезы в ее антитезах; в нем теза, ее антитеза - проекции синтеза в
линию времени; и там они действуют стилем причинности/ вскрытие самой
возможности принципа в сфере рассудка есть «Критика чистого разума»
Канта, - в ее обстоятельном, точном рассказе о том, как возможны
а из которых, научно одна лишь нам физика;
ь - то же наука, в которой предмет изученья иной
с - расплывчатое; расширяя его мы
d ей
‘ же она
f причина есть теза; антитеза - действие;

312

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

рассудочные синтетические a npuopw, и - далее: как через них основополагается естествознание: формы познания Канта, единства рассудочных
синтезов в их отнесении к времени, в ограничении временем, - нам и
рождают все виды научных причинностей„ 1543 .
Это ученье ложится фундаментом методологий истекшего века.
А в нашем столетии методология перерождается в способы перечис­
ления разных вариаций, в уменье предвычислить цикл результатов позна­
ния, вытекших из применения той, или этой причинности.
Принцип причинности адан в сопричинности; сфера его - сфера логики;
овладевая логическим мышленьем частных наук, интеллект строит строго
научные сферы; факт действия принципа в той иль иной из наук указует на
зрелость ее, иль не зрелость в искусстве владения и управления собственной
логикой; внешний же признак того есть уменье найти свое место в предмете
познания, в ограничении сферы его от других, с нею смежно лежащих;
взаимное ограничение сфер в любой группе всегда выявляет ее, как научно
оформленную; принцип формы ее и есть принцип.
Он - тема науки, как части, вариации принципа.
Спор метафизиков с физиками обозначился в поисках физике места себе,
не фиктивного; и с отыскиванья предмета познаний ее; уже в веке
семнадцатом найдено место для группы наук физикальных; в исканьи места
участвовали не одни лишь ученые; вся философия была замешена в это;
различие в акцентуации картезианством и мыслью Ньютона явлений дви­
жения - от разнородности логик1544; в Декарте - от логики общей к
физической; а в ньютоньянстве от логики более узкой, чем сфера физи­
ческой логики, - к этой последней; в Ньютоне ьеще нераскрытая сила откры­
тий себя предваряет в открытьи причины движения, как тяготения'545',
выводы из динамизма ньютонова - факт построенья реальной науки; в
Декарте осознан примат общей логики в действиях принципов логики, нам
оформляющих факты наук; и Декарт берет механистический принцип, как
принцип, им найденный в принципах мысли; физический механицизм есть
дедукция; сон у Ньютона есть чисто научная мысль в ее действиях; принцип
физический мысли физической, действующей ходом самой науки, последнейший вывод, венчающий весь доминион.
В открывании нервов научного взгляда слагается вся индуктивная
логика; путь ее - выход из данной причинности, в данном нам факте, ко
всей ее теме; в дедукции путь от общейшего к частному факту; дедукция часть сферы логики; d все а приори, ей ставимые, очень долго не были
действительностью; уже факт, совершившийся, роста науке в ней сказался
борьбою двух Замкнутых логик; в эпоху схоластики логики часто
сближались; но точки сближения были всегда в острия<х> двух мечей1546; в
есть принцип принципов
ь как бы скрыто действующая причинность
с у Ньютона чисто научная мысль без всякого вскрытия скрытых условий ее уже действует
d пока в ее сфере не вскрылся логический принцип а приори темы, ей ставимой,
е индуктивных впоследствии только
f отдельных, враждебных и

«ПРИНЦИП», КАК ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ

313

Аристотеле дан первый шаг к расхожденью; “Платон, Аристотель - как
будто ьлишь вместе; меж ними всегда есть черта демаркации - в будущем
бездна; в Порфирии, в неоплатониках - непроизвольность смешенья1547,
спокрытого просто арабскими аристотеликами, передавшими это смешенье в
Сорбонну в 12-ом веке1548; но здесь начинается уже дуэль двух логических
сфер под девизами освобожденья науки от всех аметафизик; одно время
кажется: и метафизики, силясь подход уточнить, ухватились за физику; в
очень утонченных спорах о ней они высказали ряды емыслей; но все эти
мысли еще жест самой метафизики, к физике руку свою протянувшей;
весьма характерны фигуры Фомы, Дунса Скотта, Альберта Великого в
мыслях о физике; мысли об этой науке - явление модное, новое еще в 13-ом
веке.
В Рожере Бэконе однако они отвергаются; в нем индуктивная логика
хочет стать на• ноги 1549
Споры скоттистов с учеными, иль пред-учеными этого времени
перекликаются нам в 18<-ом> и в 19<-ом> веке внутри еще разнобоя
всегдашнего двух философий научных внутри самой физики, как
ньютонианство и картезианство; в позднейшем тот спор не о сущности, а о
центрировании физикального принципа; верно Ньютон подчеркнул автоно­
мию принципа частной науки; в Декарте подчеркнута важность лежания
самого частного принципа в круге наук установкой значенья механики в
физике, или - науки, вполне обусловленной математическими доминио­
нами; *у ж позднее раскрылося: в математической логике ближе всего
выявляется ритм общей логики; но он в декартово время был в смутном
процессе рожденья; до Лейбница, Эйлера и до Лагранжа не выявлен был
доминион математики.
В спор между сферами логики четко врывается Кант с своей школой и
логикой, третьей, своей, или (.(трансцендентальной», вскрывает впервые,
как в логике логик лежат эти логики, иль - как возможны оне; в этом выяве
выявлено место ((принципа», как такового; он - твердый декрет осно­
воположенья наук; основоположенья - суждения а приори, строимые по
приему известного ограничения формы познания схемою', здесь, в
схематизме понятий, заложена и сила принципа, как принципообразующая
способность; мы видели: Кант, сведя к схеме возможности естествознания,
схему не вскрыл; и мы видели: вскрытая схема есть вскрытое время, как
ритм.
Принцип, строющий музыку, принцип себя обнаруживший в домыслах
наших о ритме в отрывке предшествующем, и есть8: тема - в вариациях,
вынутая из учения о композиции; а уж причинность всегда та иль эта, встреча же первая
ь в одном они слиты; в другом
с так сказать канонизированного
d теологий и всех
е весьма интересных
f тенденция картезианства себя оправдать в математике правильна;
в принцип принципов

314

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

позднейшее ограниченье <в> процессах прочтения темы; здесь тема,
слагающая силу языковую, дана в языке, том иль этом, нуждающемся в
переводе на ряд языков - в ряде случаев.
Тема принципа в каждой вариации - теза; анализ вариации есть антитеза,
или рассмотренье того иль иного единства логического «одного» в
многочастности опытного компонента; а синтез, как смысл, уже целое всех
преломлений; конкретней скажу: при законности из а, Ь, с, компонентов, как
Ьас, есть в тезе - единство, иль «Л»; в антитезе - фактически установима
«причинность», зависимость временная «с» от «а», «а» от «/»>; но в
проблеме осмысливанья, синтез причин нам «Ьас» - являет вариацией
переложения из а, Ь, с; в математике нам выражение целесообразностей знак композиции; это же выразил Кант аналитикой трансцендентального
вскрытия принципов знания, но - ограниченно.
Наше заданье вскрыть ритм в стиховеденье, сфере сравнительно узкой и
принципа все еще ищущей, - только расчистка давно устаревших приемов
работы; от Аристоксена до нашего времени здесь не очистила еще
схоластика места для точной науки; предмет стиховеденья в ряде столетий
седлался какою угодно наукой; и ею оседланный, делался ею; в ней наука о
ритме стиха еще несколько десятилетий назад - что угодно: она социология, мистика вкуса, реторика, метрика; то - философия, то психология, то - лишь грамматика, то - лишь история литературы; и даже акустика; в многообразиях - все, что угодно;3 но «все, что угодно» ее пустота6.
И бесспорно: учение о слуховых ощущеньях Гельмгольца - почтен­
нейший труд в очень важном разрезе физиологической Сакустики1550;
Акустика, очень бесспорно - наука почтенная1551; но отношенья к предмету
познания собственно ритмики - нет в ней; почтенна весьма социология в
области этой; и экономическая подоплека к сложению ямбов, хореев
вскрываема тут; может, завтра появится веский научный трактат о «рабочей
хорее»'552 в античности; очень почтенна работа немецкая Бюхера «Arbeit und
Rhythmus»'555. Но в ней следов ритмики нет. А почтенная груда Вестфалем 1554 написанных книг есть почтенная груда рассыпанного материала;
ведь опыт разбора структуры стиха, каким он подается в истории лирики у
всех народов во все времена, есть статистика над бывшим опытом; он морфология; а морфология нам разбирает материю: ставшую форму;
процесс становления - где он? Нет, ритмика - это наука о самих процессах,
и, стало быть, - лаборатория; классификация всех экспонатов готового,
процессуального результата есть метрика1555.
Во всех науках законы процесса суть принципы форм примененья его; в
физиологии, в био-генезисе, вскрыт нам сравнительный анатомизм;
дарвинизм в геккелианстве становится лишь трансформизмом (иль биоло­
а она - ничего лишь в себе самое-, ее;
ь; пустота же та - отсутствие принципа.
с оптики
d оптика эта

«ПРИНЦИП», КАК ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ

315

гическим принципом) в тесном значении слова; и статика, как механическая
морфология, так сказать, в «фюсисе» - лишь частный случай динамики; и
тоже и в науке о ритме; «ритм», или динамика стихотворения - первое в
норме раскрытия; и уж второе есть статика, - метрика; так что укладывать
ритмику в метрику, как это делалось всеми (включая Вестфалем), - насилие,
как замыкание физики в химию; в случае этом закон постоянства
веществ'556 — и омега, и альфа укрытого принципа; между тем: он - вывод
принципа; в принципе энергетическом этот закон преломляется и
выпрямляется во весь свойа рост.
То же - с ритмикою; она нам подается лишь в скрюченном виде;
обвисшая метрикою, она явственно напоминает ьнам проблематического
чудака, объявившего: «Я никогда не стригусь; - обстриги себе бороду, ее из
волос - хлынет кровь; я погибну от кровотечения». Между тем волосы так
рассуждающего чудака, закрывая нам тело его, закрывают ему образ мира,
спадая ненужными космами, путают шаг, волочася за ним; он не может
понять: его волос - не он, омертвение ткани; и дляс зарисовки движения тела
его они только помеха.
Помехою для изучения ритмики служит ее разглядение в призме
метрической формы, истории формы, да и философии формы; то все «метафизика», плохо усвоенный метод аристотелизма действительного,
лишь мешающий «физике» - «физикой» стать. В устремлениях наших найти
сферу ритмики все еще в веке 20<-о>м себя изживает Бэконов протест;
«формалисты» сегодняшние1557 все еще, так сказать, «Дунсы Скотты»'55*.
«Ньютон» же - еще впереди: мы ему пролагаем лишь путь.
Проложенье пути - уточненье экспериментальной методы; исход наблюдение, чистое, а не предвзятое; данность здесь — «стихотворенье»,
положенное пред глазами моими, отчет мой себе, что я вижу в нем в данный
момент; очень важно знать, что говорили на тему о форме стиха Ломо­
носовы, Аристоксены, Вестфали; важнее еще принцип критики метода, нам
предлагаемый всею теорией знания<,> выдержать; приступая к познанью,
чего бы то ни было, важно отбросить все данные догматы о чем бы ни было,
чтобы потом, может быть, к ним прийти; но - из «принципа».
В этом первичном желании беспредрассудочно взять и ощупать предмет
наблюденья - источник Бэконова бунта, источник рождения точных наук.
Наблюденье ведет к описанью; момент описания в сфере, очерченной
мною, мне был учет строк, мной ощупанных, а не история Аристоксеновых
домыслов в этой обители; я очень рад, что в то время еще не читал я
Вестфаля и Аристоксена1559; они бы связали меня; и совсем не беда, что в
процессе моей зарисовки словами, не слов, а действительных фактов, порою
я брал не то слово до очень досадного «лапсуса лингвы»'560, замеченного в
«Символизме» мной: именованья «пэона» — «пэаном»; конечно же, знал я:
«пэон» это - форма, «пэан» это - гимн Аполлону1561; но если б не знал даже,
а грандиозный
ь того дикаря
с изученья пульсации крови, для

316

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

то существа статистических данных такое смешение слов не нарушило б;
может быть, употребление слов «полуударенье», «пиррихий» есть употреб­
ленье слов неудачное; но все подобного рода слова я брал в первом их, лишь
указующем смысле, а не терминологическом.
Терминология точная установима из принципа; а - где здесь принцип?
Ведь и у Рожера Бэкона сравнительно с терминологией Скотта слова
хромоноги.
Все то, что я дал в «Символизме», лишь акт расчищения почвы для
первого, так сказать, взгляда, рисующего непредвзятость своих наблюдений;
слова «ритм» и «метр» здесь покаа лишь трамплины, поставленные для
прыжка в неоткрытую сферу науки; поэтому фраза о том, что нам «ритм»
разрушает размер, не играет той роли, которую ей придают; формалисты
грызут ее лет уж 16; и в ней загрызают меня; но и я, вероятно, к печали их
всех, сам готов себя «грызть» (не сурьезно, а - в шутку); ведь слово мое
«ритм», в процессе разгляда первичного, как отступленье от «метра», к
заданью найти путеводную нить в сферу ритма, как принципа, - не
относимо никак; слово «ритм» я беру в указательном смысле, в «допустим
сперва, что “х” то то и то то», а вовсе не в том, что допущенный «х» есть
действительность; мы в геометрии ведь допускаем не то еще: мы допускаем,
еще - пара смежных углов больше двух прямых; после же мы допускаем
обратное: «меньше»', в выявлении почвы для принципа все допущенья
подобного рода возможны; и все - не играют значения; к ним придираться схоластика, бестолочи, педантизм и «скоттизм». Под первичное про­
тиворечие «метра» и «ритма», vjyt «метр», как и «ритм» еще «х»-ы и «у»ки, здесь в «Символизме» подкладываю я мир модуляций, иль строк, и мир
«темы», схоластикой взятой в «таком-то размере».
Здесь догмат о том, что понятье размера и темы даются нам в склеенном
видеь, есть сам воздух придирок, 16-летних, все тех же, - ко мне.
Все, что мною проделано на протяженье 16 лет, что еще не оформилось
(не по моей вине) в виде печатного слова, - искание записи, мной наб­
люденного; запись - нашлась; и, конечно - по принципам записи; принципы
записи, графика, - узаконенье имеет: в механике, в аналитической гео­
метрии, в физике, в химии, в метеорологии; данные записей - сфера ста­
тистики.
Принципы записи - координатные оси, кривые и их исчисление алгеб­
раическим способом, - только. Да - «только»', но только без этого «толь­
ко» нельзя сделать шага; оно - принцип поисков всякого принципа в
частной науке; печально весьма, этот «тальковый» шаг не был сделан;
будь сделан он, - была бы наука в нем сделана; стало быть, - пренебрегали
им; в случае этого пренебрежения в указанной сфере не подозревали, что
были когда-то Рожеры Бэконы; и вместо ученых - какие-то дулися тут
«Дунсы Скотты»', а в случае подозревания метода, - надо себе объяснить

“ еще только условности
ь настолько «бревенчат», что

«ПРИНЦИП», КАК ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ

317

вековое сидение вместо шагания, лишь неумением сделать мой «тиольковый» шаг.
Стало быть, в скромном «только» есть все же научная радость, что шаг
для открытия в будущем принципа ритмики - сделан.
Пишу это - вот по какому поводу: все заявленья мои о приеме запи­
сывать жизнь модуляций кривою - печатные, устные, - в лекциях, в курсах
не вызвали со стороны формалистов ни радости, ни интереса;
присутствовавшие на этих докладах моих формалисты сидели и дулись1562 с
таким выражением, будто они говорили: «И - «только»?» И тотчас за
«только» меня принимались толкать, говоря, что я, дескать, пускаюсь в
мистификацию, перетолковывая эту линию в «смысл», вношу «мистику» в
сферу формального метода; и продолжали подобного рода «дутьё»: словом, были они настоящими «дунсами»'563.
«Психологизм осмышления» факта бесспорного - параллелизма в изло­
мах кривой и в изломах частей содержанья - совсем не играет значения;
«психологизм» мой лишь живописующее указание, или попытка к нему; это палец, протянутый на функциональную взаимообусловленность двух частей
«х»-а и «у» в «г»; не в «х» (мистике) суть и не в «у»-ке (моей кривой), а <в>
том именно, что «х» и «у» - зависимые переменные некоего независимого от
них целого: это - вариации темы.
Лишь к этому сводится жест моих всех указаний, раскрасок словесных;
то снова - «как бы» и «допустим»: прием, допускаемый точной наукою,
недопускаемый у формалистов на том основании лишь, что они «форма­
листы» совсем не в научном, - а в метафизическом, в теологическом смыс­
ле; их метод сведения к стилю, а стиля к приему в приеме действительно
точном лишь - «нео-томизм» и «скоттизм». Мое - «только» лишь в
«только», а не в истолчении этого «только» в мистический, глупый мишмаш1564, каким видеть хотят мои опыты к установлению принципа в
ритмике.
Противники «Дунсы» мое очень скромное «только» сознательно
сталкивают3, это «только» отбрасывая и не видя значения принци­
пиального в нем (шаг к науке!); в таком смысле «только» - «не только»-,
когда же они упрекают меня в «психологии», в «мистике», то мое
«только» они превращают в «не только» для компрометирования его
мистикою. И на это «не только» я должен ответить, что я все ж - естест­
венник, некогда в лабораториях сиживал1565 (чего желаю ьпротивникам,
чаще словесникам, вовсе не нюхавшим пороха точных наук), что не
спроста я 25 лет ломал мысль над проблемой методики знания, мето­
дологии, логики, и что помимо приема работы, понятного физику, химику
и математику (им - непонятному), я бы мог требовать от них
действительной, гносеологической визы на право их делать «мовэ же» на
честную «мину» 1566 кривой«■»с .
а, с места
ь «формалистам»
с моей

318

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Я сознательно здесь защищаю свой путь изучения ритма,а явленья орга­
ники, линию всех устремлений самосознающей души: явить тему в ва­
риации временным профилем.
Принцип научный, - то, в чем он вскрывает себя в наше время, есть
ритм, а не метод; последний - вариация, форма метрическая, в круге форм;
принцип чтения метода в норме, ему не присущей; и логикой это - рас­
крыто, и новою всей математикой; даже в эстетике и в психологии сделан
акцент в эту сторону; ведь психология Липпса - ученье о ритме1567. И стало
быть, к вскрытию ритма, как ритма, в двух сферах, ему ближе свойственных
- в музыке, в лирике, сходится в наших годах неожиданно ряд очень важных
путей; если принцип есть ритм, а не метод, то как же возможно нам принцип
всех принципов снова приклеивать к методу на основаньи каких-то совсем
ненаучных традиций рыхлеющей метрики.
В лирике, в музыке всем а приори теории знания нашего «нынче»
заложен нерв ритма, сказал бы я, «дух», - да боюсь... Дунса Скотта.
«Дух» этот не мистика: логика! (Дунсы - не дуйтеся!)ь.

« Тип», или тема в вариациях, как трансформизм

В эру вскрытия принципов физики, астрономических переворотов
открылася тема в вариациях в мире искусств, как художественное трак­
тование образа0; в амиги обрыва огромных концепций6 в провал несвер­
шенное™, в миги разрыва в провал голубой занавески, свернувшейся
свитком, - небесного свода1568, отжившего время свое, - не композиционное
целое выступило перед взором с полотен художников, - часть его, особь:
портрет появился; лицо человеческое, - того папы, иль этой вот булочницы;
если в веке 15-ом булочница возводилась в Мадонны1569, была материалом
Мадонны, - в 16-ом веке, особенно же в веке 17-ом, выступили из под ликов
Христов, богоматерей, святых отцов, - всюду автопортреты и просто
портреты; «Джоконда» - такая-то дама1570; а автопортрет, нарисованный
Дюрером, одновременно являет нам: Дюрера и... и... Христа1571 (вы
вглядитесь!); а автопортрет Леонардо рисует художника ли1572? Не прос­
тупает ли евангелист в этом тонком, изысканном, невероятном лице?
Композиция пала, как «многое» в «целом»’, но особь, его «единица» вдруг
выдавилась, разыгравшись, как мир; и 17<-ый> век, век упадка концепции, в
противовес выдвигает портрет: он гласит с небывалою силой в Гольбейне и
в Рембрандте; то, чем гласит он, - есть «тип»: возведенность лица в нечто,

как целого,
ь И потому-то в моем изложении темы в вариациях, я предварил двумя главками («Музыка»,
«Лирика») эту, последнюю: «Принцип, как тема в вариациях», вовсе не спроста.
с, ставшего типом
d эпоху распада
с художественных

«ТИП», ИЛИ ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ, КАК ТРАНСФОРМИЗМ

319

нам представляющее галлерею из лиц; «тип» - лицо собирательное; устрем­
ленье к портрету - стремление «многое» видеть в «одном».
В это ж время - в романе и в драме, как бы «многоличье» индиви­
дуального «типа» развертывается линейно: нам драма, роман суть ис­
кусства, в которых нерв - время; являются: здесь - Сервантес, там - Рабле; в
это время же пишет Шекспир; и то все, что лучится сиянием в драме, в
романе, - опять отмечаемо словом: «типично», «типическое».
Появляется «тип».
Что есть «ww/7»1573?
Индивидуум, сложенный в «целое» из круга личностей, - вовсе не сумма;
в «типической» личности сумма дана не в отдельностях, а - в одной
личности; но дана так, что все яркое, выявленное во многих ее компонентах,
свободно от нехарактерных, случайных подробностей; данная личностью
«типа» суммарная суть ряда личностей, в нем содержащихся, - выглядит
нам совершенно конкретно; в «типическом» - мелочь (движение, пе­
реживание, слово, дрожание века) - знакомо насквозь, вызывая в вас
воспоминанье о чем-то увиденном или услышанном прежде; а между тем:
вы ни один эмпирический факт не подставите под штрих художника, не
разломавши концепции; вы начинаете лишь с углубления в «тип» понимать,
что он в вас вызывает какое-то воспоминанье о том, чего не было, но что
могло бы случиться; и если б случилось, - то ваша бы жизнь приняла
совершенно другой поворот, что авозможности ваши в вас всегда огромней
всего, что случалось; случавшееся только - отблески некого солнца, не
вставшего; в типе - взошло оно; в отблесках «типа» - жизнь памяти в вас;
то, что с вами случалось, что видели вы, - отражения, части, намеки того,
что себя проявило лишь в «типе»', «тип» - то, что досель называли мы
«темою» и что отчетливее всего в мире ьзвука: интонационностью жеста в
нас веет от «типа»; он в образе личном1574 то именно, что называли мы
ритмом; а все многоличие, в нем заключенное, - то, что мы вскрыли
градацией строчек метрических в лирике, что есть вариации в музыке.
Тип и есть тема в вариациях образных.
«Тема» есть изображенное целое, иль личность типа: то - Лир, ДонКихот, Макбет, Гамлет, Ромео, Отелло, иль Шейлок1575; любое движение
Гамлета, иль Дон-Кихота, - естественно в вас вызывает одну из в нем
явленных лично<стей>; в «типе» вот что характерно: едва сказал слово он, «слово» как будто бы слышали где-то; вживаясь в него, начинаете вы
понимать, что в нем сжата фигура отдельной, конкретнейшей личности
(слово такое, наверное, мог бы сказать вам N.N.); слово «типа», допустим,
проходит пред вами с ужимочкой; в изображенье ужимочки (зубы опять
показал мистер Каркерс1576) пред вами проходит «ужимка» знакомого
вашего, но уж другого: М.М. - не N.N; а «ужимочка» сопровождается
а могущее произойти
познанью внутреннему перевешивает все, что с вами случалось
ь музыки
с Прим. Белого:
См. «Домби и Сын» Диккенса.

320

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

вскрытием переживания «типа», мгновенного; в переживанье вам вскрыта
опять-таки личность знакомого, третьего; словом - сеть жестов, поступков,
ужимочек, переживаний типической личности есть прохожденье как бы
вереницы отдельных людей, где-то встреченных вами; но «тип» — не
вмещается в них; он - их род; он развертывает перед вами во времени, в
фабуле их, чтоб в конце их свернуть, возвратив в свое лоно; при этом сам
«тип» не разорван, как личность, тем миром, который роится в нем;
«личности» типа, слагался в типе, интерферируются в нем, так сказать; он аих все сочетающий луч; в нем они - краска спектра; опять-таки: «луч» этот
подан конкретно, как личность, как краска средь красок, как белая краска
средь синей, зеленой и красной: все личности «типа» в типической
личности организованы и скомпанованы так, как мазки композиции; «тип» композиция времени: тема в вариации.
Тип - «индивидуум», или «само»: он - самосознающая точка духовности
в «Я»; оттого-то он вычерчен ярко в период самосознающей души; до нее не является он на арену истории; драма античная «типов» в значении нашем
не знает; «герой» ее - вовсе не «тип», а лишь личность, в борьбе своей с
роком себе зарабатывающая, так сказать, право на «тип» (в просветлении);
в драме античной «типично» бестипие рока; и так же «типично» «безтипие
хора»; меж роком и хором, которые - «типы» до типа, поставлен герой,
защищающий маской себя, как щитом, от ударов «типической» тьмы.
«Тип» - шекспировой драмы не то: «индивидуум»; он - многомерная
личность (в разрезе пространственном он - композиция); «тип» - зерно
энного рода сознаний, живущих в нас, но - их пронизывающее, и
проростающее сквозь них все, в них рождается, в них умирает, чтоб, снова
родившися в смежном сознании, - соосознать; он - перевоплощенье само;
весть грядущей идеи, вперившейся в нас, подступала к нам в ряде столетий
сквозь формы искусства в попытке ответить себе на вопрос, что есть тип; и
теперь лишь открылось, как связаны крепко понятия: «дух», «индивидуум»,
«трихотомия», «перевоплощенье» и «тип»; если мы принимаем ходячее
слово «типично», то вынуждены всей железною логикой, вскрытою в нас
нашим веком, принять неходячее вовсе «перевоплощенье», иль вычеркнуть
«тип» из домашнего в нас обихода; да, кстати, - с «ним» вычеркнуть всю
галлерею «типических» образов - «Гомлета», «Шейлока», «Лира»; мы
часто бываем свидетели ряда суждений о том, что шекспировский Гамлет
реальней Ивана Иваныча (имя ж ему «легион»); потрудились ли вы вник­
нуть, что контрабандой, вполне бессознательно входит с таким рассуж­
деньем?
Перевоплощение.
«Тип» и «оно» - неделимы: отмахиваясь от идеи перевоплощенья и даже
совсем не пытаясь раскрыть, что в нем мыслится, мы заодно тут
отмахиваемся и от мира Шекспира, который вошел в нас, как факт: мы же
бегаем, как сумасшедшие, - снова и снова на «Гамлета»!

а

органически

< ‘7w

Jhrii

7’

/%A/»/?/^2/<

т,

Мемориальные вещи Андрея Белого:
очки в футляре и нож для разрезания бумаги.
МКАБ

Историософские схемы. НИОР РГБ

«ТИП», ИЛИ ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ, КАК ТРАНСФОРМИЗМ

321

Из композиции, «кармы», разверстка линейная темы в вариации, или
идеи перевоплощения нудит нас к «типу»-, и «тип» - перед нами в 17-ом
веке; он - сопровождает нас, входит вполне в обиход, концентрируя вкруг
себя сферу эстетики и оставаясь в критическом смысле не вскрытым; он - то
же явление ритма, фигурности времени; образ перевоплощения - образный
сказ все о том же: о ритме; абстрактно-рассудочный сказ это принцип1577.
В эпоху отчетливой переработки рассудочной жизни самосознающей
душою известным итогом работы явилася сила сужденья в тенденциях:
вскрыть познавательный принцип; итогами переработки самой жизни
личности, явленной в чувстве и в импульсах воли, себя не сознавших,
является всюду тенденция: выявить тип; выявление «типа» - во вскрытии
мира эмоций, как мира страстей; все, что мы говорили в начале отдела о
катастрофическом пересозданье рельефов, построенных чувством, имеет тут
место; в «типическом» вскрыты рельефы души ощущающей, где жили
«мифы» и где жили «веры»-, во вскрытии этом раскрылися «страсти»',
шекспировский мир - мир страстей; «индивидуум», свеявший с мира под­
земного ту ж занавесочку «близкого неба», которая свеялась с мира над­
земного, видит впервые - раскрытую, нижнюю бездну в себе; свою лич­
ность, свою полуличность, доличность, иль «зверя» в себе; рок античной
трагедии - страсть’, это - «я» во мне, это - двойник; двойники, тройники и
т.д. - это вариации, властно взывающие к своей теме: связать контра­
пунктом их, самосознанием, «я».
Шекспир дал драму драм в многих драмах, иль актах, рисующих ту иль
иную варьяцию, страсть, проходящему через них «я»,а иль герою героев: вот
тема Шекспира; она проступает отчетливо средь вариаций шекспировских,
драм его, - в двух; они, можно сказать, выявляют в «одном» многость
творческих фазисов; эти вариации - «Гамлет» и «Лир»-, в «Лире» выявлены
нам последствия слишком поспешных решений «я» царство свое, или
«целое», видеть во многом; «я» в многом - разрыв взрыва многих страстей,
нападающих так, как неверные дочери (справа и слева); и - следствие: Лир в
мире бури1578. А в «Гамлете» выдвинут самый вопрос о двух «я»:
«индивидуум» Гамлета - «дух» отца в нем; а «личность» - «принц Дат­
ский»1519-, «быть-небыть»1580, иль безумие систематическое1581, есть дейст­
вительная ситуация наша в известной эпохе самосознающей души, осоз­
навшей задачи свои и не знающей подступа к ним. Мир распада, иль мир
дочерей, датский двор, есть двудушие уже расколотой и полумертвой души
рассуждающей; а мир Офелии, или Корделии1582, или же... Гретхен (в
трагедии Фауста), то, что должны мы работой создать в душе веры, в душе
ощущающей; подстерегают нас страсти тут, но и ждет... девушка; встреча с
ней нам есть загадка; но страсти мешают ее прочитать до конца: и Офелия,
Гретхен, Корделия - гибнут; всех ближе к прочтенью загадки принц
Гамлет1583 (прочтение Фаустом этой загадки - посмертное1584); в чем же
загадка? В уменьи из встречи самосознающей души с ощущающей выявить
целость душевного мира в действительной трихотомии трех душ1585. Мы на
духовному,

322

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

тему, здесь брошенную, очень много могли бы сказать, проводя ее сквозь
всего «Фауста», «Лира» и «Гамлета». В литературном этюде уместно то;
здесь, в “эскизе, - другие заданья преследую я.
Было важно отметить лишь «тип», появившийся в мире искусства в 17-ом
веке и сопровождающий нас; «тип» - аспект выявления темы в вариациях,
так же, как принцип, как ритм.

Трансформизм
«Тип» и «принцип» - печати самосознающей души в доминьоне души
рассуждающей, самосознанием взвернутой, лучше заметить, - повернутой
на жизнь души ощущающей; а в композиции нет еще нам поворота рас­
судочности на мир чувства; заметим, что образ, как «тип» индивидуума на
личине есть символ; в конце предыдущего века «тип» вскрыл себя сим­
волом (символом духа); до этого «тип» разлагался в рацеях о нем, как идее
(в рассудочном смысле); «идея» такая при тщетном усилии Гегелем и 18-ым
веком ее провести в царство образов, не удавалася1586; кандидатура идеи проваливалась; или «тип» прокисал в аллегорию в ней; этот миг прокисания
типа в рассудочном аллегоризме себя проявил в дидактизме; дидактикой
воздух поэзии нам продышал 18-ый век; и в пропитанной угольною
кислотой атмосфере в великом Шекспире дидактик открыл - дикаря.
Но проблема - поставлена в сопоставлении «образа-типа» и «типапонятия» (принципа); сопоставление есть указанье на их, так сказать,
конгруэнтность.
Что связывает символ образа с символом мысли, с идеею принципа в
ограниченье такой-то каузальности; тут весь1587 судьбой выдвигается новый
вопрос: что есть связь меж идеей и образом^
Что есть идея?
В рассудочном взятии это - понятийный ряд; Кантом вскрытая, эта
«идея» - неправильное расширенье понятия: не обращенность его к миру
опыта, а - прочь от опыта; такая идея пуста; она - грань познавания1588.
Образ?
Он в Кантовом вскрытии - чувственность, переформованная чистым
правилом синтеза чувственности; схема, иль третье двух синтезов (чувст­
венного и рассудочного), превращает нам образ в предмет познавания.
Видели мы, - это третье у Канта в действительном гносеологическом
взятии - первое: данное, целое, образопонятийность, через которую Кант
перепрыгнул, в которое он же попал; оно вынырнуло из второго момента (у
Канта он - первый), как данности двух половинок: рассудка и чувст­
венности; все равно, - приложить категорию к чувственности невозможно
без Кантовой схемы', она в выражении д-ра Штейнера есть то чернило1589,
которое может печать (категорию) перепечатать1590, чтобы слово, в ней
этом

ТРАНСФОРМИЗМ

323

выгравированное (иль - закон), аперешло на бумагу (иль чувственность); эти
чернила, иль схемы, впечатывают чрез посредство особых суждений (их
Кант постарался раскрыть) основоположенья научные в чувственность; и
получается оштампованье всегда однобокое, актом рассудочным, так ска­
зать, кожи, поверхности чувственности, совершенно пассивной в себе; если
б Кант вскрыл первичное, целое, то во вторичном, дуальном, не вскрылася
бы однобокость (активность рассудка и чувственная неактивность); и акт
познавания был бы не одноударен (удары печатки по «чувственности»}, двуударен; и оштампованию образа формой познанья всегда соответствовал
бы ход обратный (удар воображения в форму), иль преображение формы
процессами изобразительности; тогда акт познавательный был бы хими­
ческим действием восстановленья из двух половинок распада - первичного
целого в образе смысла; познанье тогда б проницало объекты свои, а не
только б их слепо ощупывало, как оно поступает у Канта, где вся «объек­
тивность» познания куплена нам дорогою ценою отказа от всякой
действительности вкруг лежащего мира; так вся объективность познания
Кантом в «субъектность» утоплена.
Кант перепутал субъект и объект, говорит Рудольф Штейнер1591; и
видим, - как именно путал.
Его поправляя, ведь мы отступаем к первичному целому; и ео ipso'591 - в
вопросе о смысле мы - переступаем; начало познания в нашем значеньи на
шаг раньше Кантова; и окончание акта познанья - на шаг дальше Кантова.
Шаг до есть ьмиф, или полупознание: образность метаморфозы, как
воображение (сила слепая по Канту1593) уж «взмышлена»', шаг после Кантова
«стой»: акт познания не завершается установлением принципа, а углуб­
ляется в перерожденье понятия принципа в образ лежанья его в целом круге,
как смысла фигурного; здесь-то, в конечном, идея и образ, насильно
разъятые Кантом, - одно', их разъятие есть, так сказать, середина познания,
антитетический миг; этот миг Кантом вскрыт; и им выдан за целое акта.
В концепции Штейнера изобразительность - сила идеи'594 (у Канта лишь
слабость): конкрет жизни образа; самое слово идея - «эйдейя», иль деятельность эстетическая, из познания не выключаемая: «эйдос» (образ) продукция мира «эйдейи»', и в жизни познания этот первичный момент (или
миф) возвращен в миге третьем, в логическом фигурализме, как имагинация
смысла (сомыслия): принцип в понятийном смысле (в разъятости) снова
показан в кругу всех его обстающих понятий, иль в эсотерическом взятьи,
которое эсотерично 1595 совсем в новом смысле, раскрывшемся нам в наши
дни; эсотерика здесь в совершенно конкретном раскрытье, как именно
образный «тип» лежит в принципе («типе» абстрактном); как «принцип»
нам, так сказать, воображается; воображение в принципе скрытая сила в
истории прошлых веков; и обратно: такая же скрытая сила есть прин­
ципиальность типических образов, иль точность фантазии, - пара­
доксальная формула Гете1596, им выдвинутая в момент, когда почва реальная
штамповали
ь мир мифа

324

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

к трезвой весьма постановке вопроса была всей культурою мысли
тогдашнего времени вырвана; рвал в одну сторону - Кант, вырывали в
другую тогдашние материалисты; весьма отрицал скепсис Юма; и алле­
горизм предлагали услужливо рационалисты.
Понятно, что Шиллер, весьма кантианец1597, - не понял «весьма», как
«весьма» понял Гете позицию Канта по третьей прочтенной им «Критике»3.
Действие смысла и есть конгруация1599 образа типа с понятием типа в
тип типов, или в «прототип» (мы берем здесь сознательно терминологию
Гете)1600; смысл в этом аспекте - конструкция творчества, соединяющего
созаконности деятельностью эйдеии, или эйдеации (имагинации) в целое,
или в сообразность, так что процессы смышления в соображёньи, в
сообразности, в сообразности (великолепен наш русский язык, в «само»
русского слова вложивший нам жизнь само-духа, - опять домысл Штейнера ).
Сообразительность есть сообразность сообразности: перевод в компо­
зицию темы в вариации.
Сообразительность - ритм интеллекта в метрических формах рассудоч­
ности, иль «способность суждения», силы которой не вскрыл третьей
«Критикой»'602 Кант; а смышленье - особая деятельность познавательного
воображения; в ней композиция смысла, стиль смысла, ритм смысла даны в
производстве типических сложенностей, иль конкретных фигур; в них раскрытие силы суждения, иль интеллекта, отчетливо противоставленное и
эпохе души рассуждающей (в ней эта сила способность лишь15), также эпохе
души ощущения (в ней эта сила слепая еще: сила мифа).
Да, - вот четкий образ: миф, метаморфоза души ощущающей пере­
рождается самопознанием; и воскресает, как «тип»', мысль, себя изжива­
ющая в категории у Аристотеля, перерождается самосознанием в «принцип»',
а души, родившие «миф» и «понятие»'603, в явно звучащем велении
самосознанья к слиянию их в акте синтеза,0 - «души» в душе сочетаются в
новой проблеме, которую первым поднял в это время непонятный Гете: что
есть «прототип» и что значит фантазия мысли в нем?
Определение организации мира идей в ее силе являет нам мир
интеллекта в конкретной идее (опять тема Гете и Штейнера); образ, идея по
Гете - расщепы первичного', в акте последнего — они суть целое', идея у Гете
есть целое, образ, фигура и «тип»', в таковом своем смысле она «прототип», или сфера, лежащая «под» или «над» (одинаково) образом,
«под» или «над» (одинаково) мыслью; рассудок в познании цельном есть
фаза, второе, антитеза', до него - «теза»', и после него - синтез-смысл; во
втором застаем мы расщеп первоцелого в двух ставших формах: в поня­
тийной форме и в «чувственном» образе; первое есть становленье
(процесс); третье - тоже процесс: то - смышление, соображение; в нем
а Прим. Белого:
«Критика способности рассуждения»15’8.
ь мыслить
с иль силы мускулов самосознания

ТРАНСФОРМИЗМ

325

завершается творчество: и восстает вся действительность мира идеи,
индивидуально-духовного образа, как прототипа-, верней, после-типа-. ведь
в «после-» впервые раскрыто нам «прото»-, но мы будем верны здесь
терминологии Гете (не в термине суть); в нашем взятии это и есть
интеллект, раскрывающий силы свои сперва в образе, после, - в понятье
рассудка, потом - в представленьях о Разуме, еще рассудочных, где этот
Разум сперва запределен рассудку, потом имманентен ему; наконец, в
царстве смысла, иль в прото-типическом царстве он есть интеллект, или
Логос природы (сознанья и чувственности): в нем и Космос, и «Логос» в
своем ограниченном смысле, логическом: в нем и мысль, и фантазия - в
точной фантазии мысли, и в мифологической мысли фантазии.
Вот что хотел сказать Гете.
В его философии мир идеальный - есть первоприрода природы и мысли;
понятье и чувственный образ - потомство идеи; «явление», так сказать, в дне
своем, в месте вращенья1604 в первичное все идеально: насквозь-, и понятие, в
дне своем, в месте вращенья в последнее, в смысле, есть видимый образ (а
что значит «видеть», вскрыл Гете в теории света1605: акт зрения физио­
логического есть акт духовный по точному смыслу теории света). Гетизм в
свете концепционного взятья проблемы познанья, за сто с лишним лет
предваряет теорию знания антропософии; и уж, конечно, не Шиллеру,
«честному малому»1606 от кантианства, понять, как мог Гете увидеть идею,
иль «перворастенье» (глазами как бы)1607.
В духе логики Гете, рассудочно вовсе не ясной ему, но в него орга­
нически вписанной - в прототипическом царстве идея и образ - «одно»;
гносеология не раскрывала «одно» еще; и подменяла «единствами» разного
рода; в «одно» образ мысли не слово, а - факт; и уж после — продукты
распада: мысль, образ; но это - наросты рассудка, иль чувственности; это так сказать, плесень; все «ставшее» - плесень; идея — конкретна: а чувст­
венность, или одна половина идеи1608, - разлом, иль такая ж абстракция, как
и абстракция в собственном смысле; она нам дана лишь в абстракции, т.е. в
понятьи о чувственном; «чувственность» есть аберрация; это феномен
оптический внутри «очков» (иль рассудочности), не реальный в себе;
идеальное и есть реальное; а «натуральное» в чувственном смысле - про­
дукт рациональной фиксации целого в точке, в одной, “одной точке его; это
акт - распаденья процесса течения метаморфозы духовного мира, себя
изживающего в непрестанности модификаций, вариаций, кипений; земля
сама - «дух», вечно прядающий водопадами огненных форм; вы припом­
ните, как напугал он явлением Фауста1609, еще рассудочника.
«Дух» земли - Дух: вполне без кавычек1610.
И деятельность Сферы Разума <по?> Гете (или «интеллекта» по-на­
шему) - в метаморфозе идей: здесь вскрывается нерв «трансформизмов» в
различном значении и в разных сферах культуры, в значении ль языковом,
историческом, биологическом; стержень всех образов метаморфоз - транс-

а

из всех точек

326

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

формизмов внутри трансформизма - в идее, раскрывшей свой ритм, свое
действие в метаморфозе идей.
Сперва метаморфоза есть тема в вариациях образов мысли, иль идеообразов; тема всегда - прототип, изживаемый ликами типов; потом, во
втором регионе, она изживаема метаморфозою образов, внутри отдельного
типа; здесь ритм ее - точность фантазии Гете, иль вскрытое воображенье
(у Канта оно — есть Изида под темным покровом понятья «ма/ифми»)1611; и,
наконец, в третьей, так сказать, сфере, внутри уже образа она - метаморфоза
рассудочных смыслов, понятий: методологическая трансформация, или
учение Гете о многих кругах объясненья «научного», в мире Гете их «9»1612; в одном из них, обозначаемом, как «механический круг», например,
Ньютон прав, примышляя к феноменам зренья свои колебания; Гете в
теории света ведь борется против единственности объясненья, не против
«возможности» (одной из многих) так мыслить1613.
Ритм метаморфозы в первичном, по Гете, есть ритм прототипа; а в мире
втором, в мире образов, - «тип» ритмизирует; в третьем же - «принцип» в
научном значении.
В метаморфозе идей Гете - вскрытие принципа принципов (всяких):
попытка вскрыть; в духе его нет первичных разломов меж фактом и прин­
ципом; принцип - фактичен; факт - принципиален.
Учение о факте-принципе - в смелой попытке вскрыть протофеномен;
теория света, вся, - вскрытие протофеномена в оптике1614.
Гете знал трудность задачи; но вместе с тем: Гете отчетливо знал, что он
делал; напрасно пытались столетье ему, много лет изучавшему оптику в
опыте, в литературе предмета, в истории оптики, грубо влепить: «Диллетант
и чудак».
Диллетант и чудак через сто только лет стал понятней; ученые к Гетеву
миру теперь начинают прислушиваться и учиться азам.
Основание всей философии, методологии, опытов чисто научных у Гете,
открытий, им сделанных, - метаморфоза^5, иль тема в вариациях', вот
почему основание главной научной идеи его - трансформизм', в его зрении
метаморфоза идей в а приори рассудочном выпечатана в мире чувственных
форм, нам являющих, так сказать, целое в «2» формах чувственных: в мире
пространства и времени, в время-пространственности, в ее многих причин­
ностях, или кругах объяснения; эти круги между прочим, по Гете: механика,
физика, физиология; стало быть, в круге наук физикальных и в биоло­
гическом круге а приори штамп трансформизма наложен; искание этого
штампа в науках физических есть отыскание протофеноме<на>, принципа
опыта в неорганическом мире; искание этого штампа в науках о формах
животно-растительной жизни есть поиски прототипической формы1616, себя
изживающей в биологической метаморфозе; отсюда и пафос, проявленный
Гете; градация форм должна выглядеть здесь в соответствии с миром идей,
как градация модификаций; и Гете прослеживает модификацию формы в
листе; и он ищет а приори предполагаемую кость в костях черепа; тут он
приходит к отчетливому формулированью позвоночной теории1617.

БИОЛОГИЧЕСКИЙ ТРАНСФОРМИЗМ В ТРАНСФОРМИЗМЕ

327

Тема в вариации - мотто1618 всех поисков Гете; ученье о метаморфозе отсюда; проекция метаморфозы, или становления в мир ставших форм, трансформизм; так становится Гете его убежденным защитником; так
апплодирует он Жоффруа-Сент-Илеру в его знаменитейшем споре с
Кювье1619.

Биологический трансформизм в трансформизме
С восемнадцатого столетья печать самосознающей души выступает
отчетливей и в биологии: в выраженной тенденции найти связь меж
огромным количеством нового материала, изученного и описанного сперва
внешне, потом и анатомически, так сказать, крупно структурно (с откры­
тием же микроскопа и мелкоструктурно); теперь биология складывается в
систему животных, растительных типов, родов, видов и разновидностей;
каталогизация в этой работе сперва выдвигается; и углубляются мысли о
классификационной системе; системы Линнея, Кювье1620 - результаты
огромной работы; сравнительная анатомия1621 крепнет; но только к концу
века поднят вопрос о характере взятья сравнительно анатомических данных;
градация форм, здесь положенная в основанье, является ли нам реальной,
иль только абстрактной? И аналогии органов, установимые здесь, нам явля­
ются ль отображеньем и гомологии органов?1622 Если последним, то мно­
гообразие данных животных и данных растительных видов есть диффе­
ренциация первых, немногих, быть может, исчезнувших форм, результат их
многовековых изменений под действием климата, или каких иных внешних
условий.
Слагаются первые контуры биологического трансформизма, весьма
волновавшего Гете, который трудами вплел имя свое в венок первых борцов
за него.
Уж Ламарк в 18<-ом> веке развил остроумнейший взгляд на явления
приспособления, двигая мысль трансформизма1623; однако лишь Дарвину в
веке истекшем градацией фактов, вполне установленных, собранных им в
путешествии1624, установить удалось в общем происхождение многообразия
видов в животном, а также в растительном царствах явлениями полового
отбора, а также явлениями выживаемости приспособленных особей; с этого
времени взгляд на развитье животных становится взглядом на тему в
вариациях.
Тема самосознающей души проявилась и здесь.
После Дарвина стали искать уточнения темы работ его; вскрылися
новые факты, его подтверждавшие, или ж подчас представлявшие трудности
их объяснить в духе Дарвина, (как то: явления так называемого менделизма'625)’, вставали вопросы: прекрасно мы можем на ряде вариаций, или
разновидностей вида, установить прогрессивно ростущий какой-нибудь
орган защиты; и стало быть: особи с органом, выраженным, результатом
отбора, являют нам выживший род; те же, орган защиты которых намечен

328

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

едва, вероятно должны были вымереть в прошлом; но факты подобного рода
не всюду нам сопровождают теорию; так: в одной местности и в одно время
живет и доселе комплекс разновидностей с выраженным, с полувыраженным и с почти что невыраженным этим органом1626.
Спор о деталях отбора еще не исчерпан.
Одно время шли долго дебаты об онтогенетическом и филогенетическом
развитии1627; появились две крупных тенденции: морфологическая, пола­
гавшая форму в основу процесса; и физиологическая, выдвигавшая самый
процесс становления форм; спор о том, обусловлена ль форма процессом,
обратно ли, явно к исходу 2-ой половины истекшего века склоняется к
физиологистам, которые тему развития в биологической данности устано­
вили; с известной последовательностью тема в процессе3, сложнясь, нам
откладывает ряд вариаций, как возрастов1628; каждая - напоминая собою тип
формы животной, живущей и самостоятельной жизнью; та тема - зародыш
животного высшего; он дан сперва - в клеточке’, жизнь одноклеточных,
есть, так сказать, очень крупный отдел всего царства животных; потом эта
клеточка делится и пробегает ту стадию жизни, которая объединяет нам
всех многоклеточных {Metazoa)’, здесь наш зародыш проходит ряд воз­
растов: стадия бластулы, стадия гаструлы; гаструле вновь соответствует
класс: это гидра’, потом эта стадия нам изменяется в форму, вполне
соответствующую классу червей и т.д.; стадия рыб отмечается в жизни
зародыша органами, соответствующими рыбьим жабрам; так эмбриология
свой подала голос в пользу филогенетистов1629.
К началу 20-го века гремит имя Геккеля1630: филогенезис им выявлен;
тема в вариациях, данная сперва градацией систематической, формами
видов, в системе рисующих модификации от форм простых к формам
сложным одной перво-формы; такую искали: казалось, что форму такую
нашли в морском иле; и назвали «протобатибиусом»'63'’, тут же выяс­
нилось, что тот «протобатибиус» - просто фикция. Зато открылось: иско­
мая форма, первейшая клеточка, переживающая в темпе роста как бы
миллионы лет прошлого в быстром ракурсе со всеми типичными классами
царства животных (в ракурсе), - искомая форма и есть человек’, в 9 месяцев
эмбриональных процессов в себе повторяем мы тысячелетия; теза дана
здесь, как клеточка; антитетический ряд, это - стадии: бластулы, гаструлы,
гидры, червя и т.д., синтез, или композиция, целое клеток, есть мы в нашем
мужестве.
Биологически здесь подается в обратном порядке та самая тема, которой
у нас посвящен ряд страниц; организм человеческий, - это огромное
общество, можно сказать, государство из особей (клеток), где ткани суть,
так сказать, даже не роды - народы, где модификации тканей суть роды, где
клеточки - особи; централизация нервной системы и в ней головы
соответствует, так сказать, образованию аристократии, в ней - монархизма;
«монарх», почем знать, может быть, есть та клетка, в которой отчетливо
пересекаются множество импульсов клеточек мозга - «двора», так сказать,
развития

БИОЛОГИЧЕСКИЙ ТРАНСФОРМИЗМ В ТРАНСФОРМИЗМЕ

329

посылающего в государство декреты 12-ти ведомств своих, иль пар нервов,
заведующих организмом; а стадии «социализации» не соответствуют ли
тому, чему учит нас антропософия об расширеньи сознанья и об омышлёнии
- сердца, мышц, внутренностей1632 и т.д. Здесь все фазы борьбы социальной
и даже момент революции (взрыва в сознаньи)а рисуют свои аналогии.
Не забываем мы, что аналогии эти отнюдь еще не гомологии; но все
физиологии их превращают в такие.
Мы видели: тема в вариациях — мотто всех поисков Гете; и тема в
вариациях - мотто всех поисков биологического трансформизма, с одним
лишь существенным очень различием; Гете берет свои «протосы»
(«протофеномены», свой «прототип»), как первичное целое, неразложимое
в части; а части, «простое» («прото-» — в смысле Гете не просто, а можно
сказать, что комплекс этот - сложность предельная) - части, «простое», у
Геккеля и у биологов, с ним согласованных - элементарно; и как бы сложна
ни была нам первичная клетка, она есть предел простоты; в этом смысле она органический атом', она - неделимость; все сложное есть сумма клеток,
лишь клеток; здесь в физиологическом методе морфологизм не утоплен;
процессы, собой подстилающие жизнь всего, суть процессы деления и
размножения клеток; и стало быть, форма, пусть малая, - определяет
процессы; так Геккелев физиологизм — атомистика морфологизма: не более.
Это простое у Гете - вариация в целом, которое прежде простого в
методике установленья разгляда логического; геккелианствоь в разгляде
рисует фигуру того ж трансформизма, - обратно поставленную1633; если
древо животного царства у Гете - нормально, у Геккеля древо то выглядит,
так сказать, своей вершиной простертым к корням, а корнями к вершине;
коли это древо нормально у Геккеля, Гетево нарисованье его ненормально
(вершина простерта к корням; корни - в месте вершины); конечно, в
сознанье биологов, не проработанном за небольшим исключением, в духе
теории знания, несовпадение это при всем совпадении форм (здесь и там —
«трансформизм») разрешается в пользу теории биологической Дарвина,
Геккеля, - против Гетизма; «Гетизм» де - наивен в решеньи проблем
биологии; он есть лишь первая, так сказать, элементарная мысль философии
зоологической; уточнена она в мысли у Дарвина.
Гете же есть диллетантствующий <так\> предтеча последнего.
Если уже говорить о действительном методе, ставя вопрос философски,
и так же его разрешая, мы видим: мысль Гете, усвоившая третью «Критику»
Канта и с ней несогласная, осознавала проблему натурфилософии в сто раз
трезвее, отчетливей Геккеля, путаника в философии, даже младенца в
проблемах теории знания, что не мешало ему быть великим ученым;
экспериментировать и открывать под стеклом микроскопа свои миры
«гаструл» и «бластул», - не значит еще быть философом; у философии свои особые цели1634, которые не понимаются вовсе зоологами; средь
зоологов, среди ботаников (может, от рода занятий их) - не философские
а здесь, в организме
ь, гетизм

330

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

головы: физики и математики больше философы; и оттого-то до сей поры в
биологической группе наук груды фактов, открытий фактических, против
которых не станем мы спорить никак, подаются под соусом не философии, а
болтовни философской; поэтому и трансформизм, или биологический
принцип - не вскрыт, не оформлен с той точностью, как вскрыт, оформлен
принцип физикальный Ньютоном, Гельмгольцем3; никакого сознания ритма,
расположившего факты в градацию форм, установленных Дарвином, Гертвигом и рядом крупных анатомов.
Здесь нам не место детально раскрыть суть невскрытое™ биологической
темы в размышленьях над ними биологов (тяжелодумов). Мы скажем лишь
вскользь о возможности орьентировки теории Дарвина в Гете, как
орьентировки единственно правильной; наоборот: орьентировать Гете вкруг
Дарвина значит его не понять, исказить1635, и обабстрактить огромное целое,
по отношенью к которому Дарвин - деталь, получающая6 освещенье в
Гетизме.
Ведение, можно сказать, вертикальное тем трансформизма в рассудке,
ученье о происхождении форм органических из протоформы, себя проэцирует в горизонталь; трансформизм в биологии есть отражение мета­
морфозы идей, а последняя - луч в нашей мысли действительности идеаль­
но-конкретного мира, где в центре стоит прототип всех кругов объяснения,
всех плоскостей, выявляющих грани фигуры, как целого; в этом нейтраль­
нейшем взятьи ритм метаморфозы, или прототип, есть действительный
Логос; а метаморфоза - вариации, внутри него, иль - градация типов идей,
расположенных в радиусах упрощения (от Логоса - к самым простым
модуляциям); все модуляции в этом процессе редукции нам выявляют
распад, до Спростейших, которые нам соответствуют атомам; эти «прос­
тейшие» мира идей суть то именно, что хотел выразить Лейбниц в идее
монады; так монадология есть атомистика идеализма, ‘’изжитого в рацио­
нализации; здесь ряд дедукций из «Монадологии» Лейбница в методологии
правилен; правильность эта условна; она апеллирует к четкому осознованию
граней своих; вне их взятая, — монадология перерождается просто в
беспочвенность; взгляды Босковича, смешивающего атом с монадой1636 пример тому; «Монадология» Лейбница - статика; в веке истекшем та
статика, выпрямленная новейшими математическими достиженьями, в них
углубленная, динамизируется; и становится нам совершенно приемлемой, не
посягая на ерост своих смыслов в рядах углубления, по существу сов­
падающего и с наукой о духе; такою является монадология в яркой брошюре
профессора Н.В. Бугаева «Основы эволюционной монадологии»'631, где дан
ряд тезисов к целой возможной системег, и где между прочим дано
математикою обоснованное выражение кармы концепцией фигурализма
Эйнштейном и прочими; нет
ь лишь впервые действительное
с нераспадаемых простейших центров
d рассмотренного в упрощениях рационализации
е метафизический смысл и тактично не закрепощая ряды тут будущих выводов
f монадологизма;

БИОЛОГИЧЕСКИЙ ТРАНСФОРМИЗМ В ТРАНСФОРМИЗМЕ

331

монадных комплексов1638, а также дан тезис “движения смысла, которого мы
уж коснулись, в законе разроста и умноженья психического содержанья1639;
в отмечаемой мною брошюре сказался итог углубленной, отчетливой
математической мысли1640, одетой в стиль Лейбница; Лейбниц становится
снова нам ьблизок.
Монадология в этом разрезе - ученье о стиле комплексов abed, abc, ab,
abede; и - так далее1641; тема в вариации есть разложенье концепции этой в
ряды; или - то философия целого0.
В ней прототип, или «Л» (знак комплексного целого); если он
четырехбуквенен (abed), то себя изживает он в ряде кругов модуляций.
Круг первый есть переложение и сочетание a, b, с, d; или -d переложение
групп по четыре, внутри себя явственно так распадающееся опять на четыре
подгруппы, которых жест разнится от открывающей четырехгруппие
буквы1642; для «а» это будет: abed, adeb, abdc, adbc, aebd, aedb; и столько ж
вариаций для «А», «с» и «<7»; в кругу этом, в одном, можно выявить 24
вариации.
Если «Л» есть нам данная четырехзначное™, то целое, данное нам в
композиции, выявит сложную очень фигуру сложения жестов линейных; вся
сфера фигуры есть первая сфера из модификации по четырем a, b, с, d.
Вторая же сфера есть сфера из модификаций a, b, с, d, но уж по трем: abc,
bed и т.д.; третья - сфера двучленностей: ab, be, cd, и наконец, сфера только
простейших монад: a, b, с, d.
Круг кругов упрощения модификаций (тетрады, триады, диады, монады)
есть выявленная вполне композиция «Л»; если «Л» взято Логосом
(прототипически), то композиция «Л» - есть знак Космоса; если «Л» есть
шестибуквие (abedef), то композиция первоположенной сферы - вариации
группы abedef, нам являющей сам епрототип: Логос-собственно (мир
интуиции); сфера переложений в пять букв, сфера abede нам выявит царство
идей, как лучей сферы Логоса/ - духов (то мир - инспирации); четыребуквенность (abed) - выявленье духовных лучей в краски образов (мир
человеческий), где сфера abede есть мысль в человеке, творящая смыслы
действительности; сфера abed
*
в человеке - продукты творения сознания
«я»; это - мир непосредственно-данный, как образ, в котором «я» действует11
именованием образов; акт нарицанья Адамом «животных»'643 есть 'след­
ствие акта логического; то - «да будет свет!»'644’, сфера из переложений
трехбуквенных - сфера abc, acd, и - далее, - сфера животного мира; здесь
данное нам в восприятьи сознания явлено, как восприятие образа jb нас:
того наростания
ь приемлем и
с, близкая уже читателю нашему
d abed,
с царство Логоса-собственно
f ну, назовем его сферою
8 - сфера явных сгущений, продуктов творения нашего «Я»
h творчески
1 отражение
J от нас зависимого

332

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

ощущения; сфера ab, ас, ad - и дальше: растительный мир; мир простейших
(а, Ь, с, d), взятый в единственном (суммой монад); это в Гетевом смысле мир протофеномена, или первичного факта природы, в котором предел
разложения внешних продукций есть вместе предел редуцированья
идеального мира, так что совпаденье закона и факта - здесь именно; факт в
смысле Гете есть целое, взятоеь суммою атомов; форма, в которой дается
нам сумма, есть «eeu/ь»; а законы ее нам рисуют ее материальной.
Для Гете, когда мы стоим перед сложным явленьем, явленье сперва
предстает, как а + b + с + </; процесс разложенья ведет к установке
простейших (a, b, с, d) протофеноменов; это - суть принципы; они, по Гете,
фактичны вполне; вместе с тем - идентичны идее; «а» - протофеномен
науки «а» (физикис), «Ь» (геологии) - протофеномен; и - далее; когда
явление мира уже сведено к шкале протофеноменов, то перед нами система
различных наук, нам рисующих мир материальный; и мир материальный, как бы «материальный»; материя - форма закона; мир '’этот - понятийный;
а+b+c+cf есть мир Методов; методы - в смысле, а смыслы - процесс
рассмотрения «а», «6», отдельностей, в метаморфозе кругов, как диад,
триад, далее, далее; в этом процессе вскрывается, что и весь чувственный
мир есть продукт идеации; в метаморфозе он - плавится. Путь разложения механицизм; путь же восстановления - органицизм; в механическом мире
господствует протофеномен, как принцип закона; в процессе же восста­
новления принцип тот перерождается в ритм, в нашу тему вариаций, иль в
Гетеву метаморфозу идей; это - сфера органики: мир трансформизма.
Теперь, обращаясь к Канту, отчетливо Гете осмыслил причину, заставив­
шую Канта выявить непознаванье познаньем 8пружин органической жизни;
познание в Кантовом смысле - механика; вовсе не спроста, что Кант
категории, формы познания, классифицирует, как формы математические, и
как динамические1645; в этих формах раскрытие жизни вь «как бы»; жизнь
является нам «как бы» механизированной; «как-бы»
осознано; но и
осознано: наше познанье - «как бы».
Оно - непознавание.
Против такого решения выдвинул Гете органику, ^вскрытие жизни, «как
бы» отступающее отк явлений, как жизней; ключ к вскрытью ’явленья в
действительности оживленья понятий a, b, с, d, е в контрапункты диад,

а разложения метаморфозы идей, иль пределы редукции
ь лишь механически,
с, скажем
d совершенно формальный
е теперь
г наук физикальных
в принципов
h познанье 1 Кантом
J или методику вскрытия жизни
k проницанья
1 принципов жизни

БИОЛОГИЧЕСКИЙ ТРАНСФОРМИЗМ В ТРАНСФОРМИЗМЕ

333

триад, тетрад, являющих “жизненную трансформацию круга явлений,
который есть отображение жизни идей, нам доступной, свободной в своих
проявленьях, как мысль; в ней и ключ к организмам; они - ьрезультат
идеации, они - образы; образы же - смысловые фигуры для Гете, иль
символы.
То, что дается в сразрезе рассудка продукцией, суммой простот в типы
сложностей, то - в становлении - отображенье в обратном порядке явлений
органики^; здесь становление есть идеальная сфера; все то, что в
етрансформе рассудка у Дарвина - нам вылагает картину пути от простых
элементов (амеб), или a, b, с, d, е к сложнейшим - к диадам ab, cd (гидры), к
триадам «аЬс» (моллюски), к abed, abede и далее, то есть разгляд групп, как
сумм: a, a + b, a + b + c, а + b + c + d и т.д.; это разгляд - в призме ставшего;
он - в становленьи, в действительности, ключ которой - градация мета­
морфозы идей, иль - движенье в обратном порядке: движение целого,
Логоса, выявившего все сферы свои, или - ставшего космосом (то, что мы
можем назвать воплощением в ставшую форму) от «abede» через «abed»,
«аЬс», «аЬ» к «а», как простейшему; в биологическом трансформизме, коли
брать градацию слева направо: a, ab, abc, abed, то в трансформизме у Гете
читать нам градацию должно в обратном порядке: abed, abc, ab, а; весь
обратный порядок есть акт выпрямления биологического трансформизма в
действительный; так что явленья отбора и филогенезиса не суть ложь,
истина', надо к явленьям приставить поправочный коэффициэнт; и тогда
они — истинны в граневом, иль в методическом взятии; а без поправки
явления эти, *как смыслы, - ничто; мы при знании оптики можем по данной
кривой преломления вычислить правильность линии, линзой скривленной;
скривленность «линз» Дарвина - принцип каузальности; а выпрямленье его разгляденье его в сопряженьи причин, сперва нормою цели и средств (или
вывернутой наизнанку каузальности), и уж потом взятьем цели, как цель­
ности.
Взятье - композиционный разгляд: в нем явления биологического транс­
формизма - явления темы в вариации.
Гетевы домыслы о трансформизме действительнее и логичнее зоологи­
ческой логики Геккелей, Дарвинов, Гертвигов, или Ферворнов8; у Дарвина
монументален круг фактов, расширенных в очень почтенном суженье задач
философских; сужение есть акт методики; это шаги в ряде шагов офор­
мленья; «сужение» провозглашать философией смысла и строить на фактах,

* метаморфозу в процессах обставшего мира, обставшего, как отображенье единственно жиз­
ненной в нас трансформации; в нас же единственно жизненна, т.е.
ь оплотненье идей чрез посредство градации образований комплексных, которые
с формальном рассудочном мире, как акты сложенья простот
d жизненной, иль становления
е трансформизме рассудочном, морфологическом Дарвина - происхождение сложно, понято в
смысле только суммарном
f осмысленные по прямой, так сказать, суть догматика; и стало быть - ложь
8, которого логику так хорошо пригвоздил Рудольф Штейнер

334

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

я

к

представленных в ряде каузальном, в одном, есть гротеск геккельянства,
пытавшегося сиз монизма зажечь факел жизни.
Что Дарвин и Геккель в кругу зоологии выявили ряды фактов точнее,
чем Гете, - величие их; не оспаривать ценность научных трудов будем мы;
но что Гете в 20-ом столетии, в ceeTed раздвигов сознания, после которого
ряд едиктатур упразднен, - но что Гете себя увенчал, как философ/ уже
после смерти, раскрывшись в других философиях, что его мысль, не всегда
им изложенная в безупречной системе, порой обращенная в афористический
тезис, таила громады возможностей, Дарвину вовсе неведомых - тоже есть
факт.
В этом факте раскрытия Гете по-новому, *8стало нам ясно: его транс­
формизм - философия.
Дарвин и Геккель - младенцы: и это нам ясно по-новому.

От трансформизма к символизму
Пересеченье ученья о метаморфозах сознанья как сферах идей, иерархий,
типов, образов с взглядом на факты деления клеточки в суммы их,
организующие человека, есть пересеченье осей под прямым углом: крест.

Если крест начертить на бумаге1646; потом его сделать сложением малых
квадратов меж парами линий, взаимно пересеченных и параллельных осям,
если левый и верхний квадратик разрезать секущею диагональю (от левой
вершины угла к нижней правой), то линия эта графически выявит линию
пересеченья ученья о метаморфозе идей с трансформизмом у Дарвина;
линия же вертикальная в нашем кресте явит радиус ьвсей идеации, иль
сферы Логоса в Космосе; его нижняя часть есть градация собственно
Космоса в модификациях: от сложных форм к их простейшим; предел
простоты будет атомом, как неделимою точкой материи; горизонталь будет
линией, пересекающей сферы кругов; сегмент сферы - материя; сумма
отрезков же, пересечений кругов, до угла вертикали с горизонталью рисует
ряд модификаций от атома до человека; второй половиной своей в ней
рисуется та же градация, - только в обратном порядке, как дегенерация: от
человеческой формы до атома.
Так говорит диалектика линий.

а суженной линии
ь очень бедного логикою
с еще не давно в абстрактном монизме увидеть религию жизни
d огромнейших
е былых авторитетов развенчан
f вторично себя увенчал
8 он есть единственный между философами трансформизма.
h сферы кругов

ОТ ТРАНСФОРМИЗМА К СИМВОЛИЗМУ

335

А линия диагонали, делящая слева направо наш малый квадратик от
верха его до скрещенья осей, - и есть линия подлинного трансформизма в
процессе схожденья в материю (это — схождение3 «я»); он отличен от форм
композиции в Логосе, метаморфозы идей (иерархий), и от видимого транс­
формизма, в абстракциях времени, горизонтально линейных; с уменьем,
конкретнейшим, линию диагонали перепроэцировать в горизонталь, или же
в вертикаль, мы могли б явить форму в любом из миров; к ней прикинув
поправку, могли бы явить ьэту форму в движении прошлого1647, - а не
схему0 ракушки, сброшенной ею; такою является форма в палеонтологии;
ёда, птеродактиль есть дегенерация, очень убогая, - пра-человеческой фор­
мы;6 животные, ныне живущие, — дегенерации модификаций, этапов
схождения «я» в мир телесный1648; и Гетево перворастение - форма, которая
не относима ни к Логосу (на языке кантианствующего и спорившего с Гете
Шиллера - перворастение не есть идея), но не относима и к явлению
биологической протоформы, какою порою могла показаться она взору Гете;
в таком разглядении тело людей современных, тела обезьян - от пра-тела,
которое не обезьянье совсем - человечье, но явленное в тех условиях жизни,
которые восстановить нам конкретно не смогут палеонтология и геология;
все их картины - взгляд вспять, моделирующий мир природы таким, каким
бы мог бы он выглядеть, будь дан субъект взгляда таким, каким ныне
является он1649; был - иной он; сознанье - было иное; познание - было иное;
в познании были иные даны восприятия; в них8 - представления; а в пред­
ставленьях - иные законы явлений; мы в геологии, в палеонтологии - не
принимаем в рассчет обусловленности всех явлений культурой сознания:
данность картин, или образы мира, лишь ставшие нформы живых станов­
лений; и геологическая представляем ость так же абстрактна, как типы пале­
онтологии; образы каменноугольной эры - модели, абстракции в данном
нам круге сознанья, 'и реминисценции в данных мифически-сказочных chobj
подсознания; сказочный змей Змей-Горынычк|65° и геологический остов
летающей гадины - 'правды и сказки; по линии сказочности геология сказка средь сказок; под всеми моделями, ею раскрашенными, нечто естьт;
но правдивый коэффициэнт, поправляющий геологический образ - не дан
(он — найдется); и вся геология есть приблизительный только отчет о
"земной трансформации1651; - также мир мифа - действительность; можно
а форм сознавания
ь вид действительный формы
с не вид
d туг увидали бы мы
с и мы увидали бы туг, что
г далекая есть ретроспекция
g и градация всех представлений иная была
h некогда бывших сознанием когда-то живых становлений сознанья
' относится к подлинности, как живущие в нас (в подсознании) реминисценции
J образах
k сказок, драконы божественные мифологий китайских
1 каждые в одном разгляде суть правды и каждые - сказки
01 от действительности; но действительный, же точно оформленный коэффициэнт
п ритме земных трансформаций

336

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

сказать: оборотной и скрытой еще стороною любой мифологии - «принципу?
вариации бывшей действительно закономерности; а оборотною, скрытою
точкой законаь есть сказка его, его образ, в фантазию где-то впечатанный,
так что за образом - нечто из метаморфозы, которой градация - есть
вертикаль царства духа; за принципом нашей науки опять-таки нечто,
имеющее подоснову в 'телесной действительности; если б мы могли «неч­
то» на «нечто» умножить, то выявилось бы и подлинно бывшее - в линии,
пересекающей пересеченье осей, в упомянутой диагонали квадрата, пост­
роенного на перпендикуляре.
С другой стороны: если б мы могли силой, не вскрытой отчетливо в
нашем сознаньи, умножить мифический образ на, так сказать, кореллативное отображенье в законе его, и обратно умножить закон на фантазию
кореллативную, - выявилась бы действительность в собственном смысле:
действительность двух трансформизмов, сведенных в «одно».
Гете мыслил свой мир прототипов в действительности, так поволенной
им; оггого-то а приори он положил лишь в возможности, - точность
фантазии, иль «exacte sinnliche Phantasie»'652", это - вывод всех парадок­
сальных лишь с виду тенденций его трансформизма: соединение двух рядов
истин в мир целого, и есть мир Символа, взятого не аллегорией мысли и не
грубочувственным образом, - чувствообразованьем под действием эйдеации
(идеообразования).
Alles Vergangliche
1st nur ein Gleichnis1653.

Надо только прибавить, ачто «Gleichnis»'65'* средь «Gleichnis»-on - есть и
идея, в абстракции данная.
Das Unzulangliche
Wird hier Erreichnis1655.

(А не «Ereignis», как выяснил это Штейнер: «Ereignis» неверная запись
неправильно расслышанной старческой невнятицы произношения Гете)1656.
Так мы в заостреньи идей трансформизма приходим к еще одной форме
егое: к символизму, в котором все формулы темы вариаций в различных
разрезах культуры - эмблемы, иль «Gleichnis ’»ы: символизации Символа.
Сам в себе взятый он есть - воплощенье, иль Слово во плотип651.
В символизме обычный рассмотр человека его показует слияньем двух
линий в конечную цель, в воплощенность духовного круга8, где личностьличина есть маска, где сам человек есть действительность пересечения двух11
а его или миф, как вариация
ь любой группы знания,
с материальной
d что «Gleichnis» средь «Gleichnis»-OB - форма идеи, в сознаньи нам данном, не чувственность
лишь.
изжитой после Гёте, недавно
f Тут мы - в христианстве.
8 в материю
h планов, двух линий отмеченного трансформизма

ОТ ТРАНСФОРМИЗМА К СИМВОЛИЗМУ

337

трансформизмов: таким возник «антроиос»1658; именование «антропос» знак для душевности; тут есть душа - сочетание: тела и духа; под «антропосом» разверзается дихотомия, расщеп, выявляющий линии модификаций
(трансформ вертикали и горизонтали): духовности и материальности;
именование «антропоса» в языках отмечает, по Штейнеру, ту или эту из
этих двух линий1659: латинский звук слова «humanus» - от «humus», земли;
«homo» значит - земля, глина красная, форма, иль «abed», понимаемое как
суммарное лишь усложненье простейших форм, строющих высшую форму;
и «homo», из «humus’»-а взятый - последняя точка трансформ нашей
горизонтали (тут - прав дарвинизм); слово «Mensch» отвечает другой части
в нас, нашей высшей, аневидимой, как интеллект индивидуума: «MenschMens-Manas-Мнить» - ряд языков звуком слова гласит нам о мысли; в
разрезе таком1660 - человек есть идея духовного мира: предел энтелехии
духа в мир ставшего (горизонтали); весьма характерен звук слова: «челочеловек», «человек» - чело века; иль - мысль всего Космоса; «чета»1661 - в
Индии значит: тот, кто встал на путьь; «человек» означает - конкретную
мысльс «само-духа».
Так греческий «антропос» есть образ временный пересечения МанасаМенса (духовного «я») с «homo» (высшею формой животного, с красною
глиною «humus ’a»); «homo» есть форма для зверя, или осязаемая сторона
человека; a «mens» есть невидимая сторона/ их слияние - тренье, борьба;
символическая монограмма борьбы этойе - «антропос».
То есть личина, как символ.
«Антропоморфизм», пропечатавший дух всей античной культуры в
эпоху самосознающей души, прорезающей «mens», интеллект в мире лич­
ности нашей, - «антропоморфизм» в этом новом раскрытии есть «сим­
волизм»; я беру «символизм» не в значении аллегоризма абстрактного (в
этом значении брал Рудольф Штейнер его)1662, - я беру «символизм» в том
значенье, в каком его брали у нас символисты (Иванов, Блок, я); *наше
взятие термина не совпадает с обычным и принятым; дело не в слове, а - в
смысле; в значеньи моем (смотри книгу мою «Символизм»1663) это слово слияние8.
Антропоморфность душевная - центр для эмблем отвлеченных и обра­
зов, данных фантазией вплоть до момента раскрытья духовных миров,11
индивидуумов. Оттого в эмблематике мировоззрений, предложенных Штей­
нером, в центре - связующий узел: «антропоморфизм»'664; потом три
расстроения, модификации, но - вы заметьте: - в антропоморфизме', теизм,
интуитивизм и натурализм; мир «индивидуума», пока он не раскрытый, и
ныне еще
ь посвящения в высшие тайны действительности
с, воплощенную, иль
d превышающая символ личности
с в разгляденье статическом
f то значение диаметрально расходится с взятием термина многими западно-европейскими фило­
софскими школами;
g, в нем же - предел объяснения
h как

338

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

есть потусторонность идей, архитипов; она полагалась схоластикою ante
rem: сфера3 веры, реалий; то - мир «теологии»', «натурализм» есть рассмотр
человека в натуре, как humus ’-а; «я» - это «homo», как универсалия в вещи
(«in ге» докторов схоластических); «post rem»'665 - интуитивизм: это взгляд
наь символику актов сознания; в нем «антропоморфизм» - символизм,
потому что в нем личность есть -с «Gleichnis».
Потом уже - модификации антропоморфных эмблем познаванья даются
в семи мирочувствиях Штейнера; «семь» здесь - «три» (царство «тонов») в
«одно», в целом, четвертом, связующем их, или - в антропоморфной
культуре; потом и 12 миросозерцательных взрезов, как Зх^1666; так схема
кругов объяснения Штейнера1* в терминологии6 мировоззрительного симво­
лизма есть принцип строенья метод: эмблематика чистого смыслаг.
Символ, взятый стремлением группы художников (частью мыслителей)
русских начала 20-го века - тенденция выявить тему в вариациях в сфере
культуры искусств; символизм же, как мировоззренье, - тенденция выявить
«точность фантазии» Гете, которую не понимали доселе. Попытка зажить
в мире символов - конкретизация темы в вариациях, или попытка поставить
ее в ее целостности; символ - знак ее; в антропософской культуре мир темы
в вариации есть объективная имагинация1668, в царстве которой сливается
8мысль и Ифантазия; царство рассудка есть сфера понятий, законов; а
царство фантазии - субъективация имагинации; имагинация в собственном
смысле помышлена в «точной фантазии» Гете; она же поволена в символе
Духа.'
Вернемся же к графике: линия диагонали, секущая сверху и слева
квадрат на перпендикуляре креста, есть градация сферы антропоморфизма',
в ней соединение линии «ante гет», иль онтологии логики (иль композиций)
с биогенезисом, с царством каузальности биологического трансформизма;
диагональ сверху вниз -k тема I тем, но раскрытая в символах антропоморфных: рассказ, как «дох» Божий сходил в «humus»m глины, в «Адама»,
который есть тварь до седьмого дня; после Бог выдыхнул" душу Живую в
него1669; дарвинизм оперирует с «homo»°: не с «я» человека; «я» в рДарвине
“ непереступаемой
ь мир, как на
с личина, иль Гетевский
d в нашем разрезе и
е русского
'Прим. Белого:
См. мою статью в «Символизме»: «Эмблематика смысла»'661.
8 точность логической мысли
h с конкретностью красок фантазии
' Путь к имагинации этой, конкретный, есть антропософия, как мы увидим
J, с темой в вариациях
k тоже тема в вариациях,
'двух
m в красную глину,
л вдохнул
0 иль с этою тварью,
р дарвинизм

ОТ ТРАНСФОРМИЗМА К СИМВОЛИЗМУ

339

аеще над глиною; вся трансформация глины до глиняной формы - влиянье
природных условий; но импульс восстанья условий, плавленье и их услож­
ненье есть «дох»; до «седьмого дня» - Дарвин и Геккель рисуют картину
действительности; но «седьмой день» - поправка, коэффициент, возвра­
щающий фактор восстанья природных условий в природу сознанья; рас­
крытие этой природыь - 7-ой день, в который бог осознает сотворенное,
видит, что созданное - «хорошо»'610; и уж после которого «я»с нарицает
предметы вселенной.
Тот акт «нарицания»'61' — дтворчество, в имени - вещи: «Да будет лев» «лев», ястреб - «ястреб»; а «слово» — акт Логоса в «я», как предощущенье
интеллектуальной действительности.
Наша диагональ - инволюция духа в материю: едухотелесность, процесс
энтелехии; это - культура восстанья в сознанье повторов: привычек, инстин­
ктов, законов, - в итоге которых явились три тела1672; неповторимое наше
«4»'613 есть значность креста; «тройка» в трех наших линиях (вертикали,
горизонтали и диагонали) до точки их пересечения; ход вертикали суть фазы
духовности1674/ мир композиции; диагональ выявляет всю тему в вариациях
(иль дни «Сатурна», дни «Солнца», «Луны» и «Земли»}; а проекция диаго­
нали в абстрактное, горизонтальное время есть книжка с картинками: биоло­
гическая эволюция, мир геологий, палеонтологий; здесь выявлен ритм темы
в многих различных разрезах8 культуры, как многообразие принципов в
принципе темы; как ритмы трансформ: и для макро-вселенных (ученье о
возрастах их), и для микро-вселенных: атомных комплексов.
В градации нашей «семерки», — семерку, с повторами («3=5», «2=6»,
«1=7»), с неповторным «4» откроем везде: семь культурных эпох, семь
групп в химии111675; ясно, откуда берется семерка; то - 'ритм, числовая
эмблема антропоморфизма, раскрывшего нерв в символизме?
Кривая*
1*, которая от «одного» к «четырем» есть прямая, а от «четырех»
до семи есть спираль - ритм вскрываемой темы1.
Понятно: кривую с повторами («1=7», «2=6», «3=5»), с неповторнымт
«4», откроем в законе, который был выявлен Лотаром Мейером и
Менделеевым при наблюденьи над весом атомным простейших веществ1676;
все модуляции качественностей "материальных являют повторы; °меж ними а во всех разглядениях твари - над нею еще в Дух
ь иль «самосознанье»
с, опустившися в глину, за богом вослед
d акт творческой мысли
е или эпоха, которую мы называли эпохою духотелесности, это есть акт энтелехии
f (Атма, Будхи и Манас); то
8 науки, культуры, искуства; то
h простейших веществ;
' один из способов мыслить ритмически;
J Он - правило для числового ряда чисел, развернутого из «7» как фигуры
k Кривая истории, или кривая
1 в вариациях
m изломом
п вселенной, разсмотренной, как материальной,
0 всегда между приблизительно равным

340

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

период; повторы - рисуют нам группы; градация увеличенья атомных весов с
«единицы» до чисел за «двести» повторами режется на семь отрезков; их
расположив друг под другом, слагаем семь групп, коль в таблице повторов
мы горизонталь вновь разрежем семью вертикалями; в шашечки впишем
химические элементы; их свойства легко узнаются из места лежания в целом
(фигура таблицы): то - знак композиции,11 можем еще разглядеть тут две
группы: «до-первую», иль «нолевую», и группу, лежащую после седьмой, иль
«8-ую»; но группы - не самостны; группа «8-ая» есть группа посредственная,
промежуточная меж седьмою и первою; семьь основных есть редукция,
вытекшая из повторов девятки; об этом уж сказано.
Все вещества в отношении к двум основным0 «О» и «Н» (кислород,
водород) дают двух родов ритмы; по «О» группы строются в линию; линия
*
1увеличенье атомности высшего окисла группы; градация0 - групп такова: 1)
Х2О, 2) Х2О2, 3) Х2О3, 4) Х2О4, 5) Х2О5, 6) Х20б, 7) Х2О?; «X» есть знак
элемента, а «О» - кислород; это - линия гвверх. В отношении к «Н» мы
имеем 3 сферы повторов (одна в другой); посередине одна, неповторная
точка: в «4»; вот - ряд: 1) ХН, 2) ХН2, 3) ХН3,4) ХН4, 5) ХН3, 6) ХН2, 7) ХН.
Выпишем:

Нам графически изобразимо то:

Линия неповторимого увеличенья атомности высшего окисла по
кислороду рисует нам схему:

Х2О - Х2О2 - Х2О3 - Х2О4 - Х2О5 - ХгОб - Х2О7

’ в этой таблице мы
ь групп
с элементам
d эта рисует нам ряд неповторностеи
с высшего соединения с «О» элементов семи этих групп
f увеличенья способности соединения с «О»

ОТ ТРАНСФОРМИЗМА К СИМВОЛИЗМУ

341

А соединенье фигур нам рисует:

Линию «Н+О» - знаем: кривую, в разгляде которой мы вынулиа всю
нашу книгу, которая - ряд модуляций кривой лишь. А периодическая
система атомных весов в ритмах качеств6 явила нам ту же кривую.
Бросим взгляд на четвертую, неповторимую группу; культурная фаза
являет Сздесь импульс; в градации данных культур - импульс личного «я»; в
ритме больших периодов - dJIoroc; привычки, инстинкты, законы сознания
импульсом перерабатываются в ене данное нечто доселе; комплекс в 1, 2, 3, дается телами и душетелесностью', в ритме «4» комплекс есть «телесность»
с упавшей в него точкой8 Духа: 5, 6, 7 - ритм переработки комплекса в
духовное ь«я»; 5, 6, 7- опрокинутые 7, 2, 3; или - обратно; «4» - единст­
венно.
Что же является нам содержаньем четверки в системе химической? Это четвертая группа, имеющая максимальные соединения с «Я»,1 генерал-басом
ряда веществ1. Но какие же «А» наполняют четвертую группу; то - кремний
(Si), и то - углерод (С); кремний кчрез кремнезем развивает градацию
горных пород и земель; все, являющееся составом земельных пород нашей
твердой планеты, - градация сложных химических соединений, рассмот­
ренных в ряде рядов селикатных; рассмотр1 есть наука особая: - минерало­
гия', мир минеральный в планетной концепции, в архитектонике монумен­
тальных масс, твердого мира, есть произведение лишь одного элемента ука­
занной группы: четвертой и неповторимой.
Другой элемент углерод, или «С»: он имеет единственные, свои ори­
гинальные, чуть не индивидуальные свойства, разительно в них противополагаясь градации прочих простейших веществ; то - способность индиви­
дуального соединения «С» с «С» то - одним сродством, изображаемым
черточкой, то - двумя, то - тремя, а то - четырьмя; все другие простейшие

а вынимаем картины культур во всей в предлагаемой книге.
ь химических
‘ новый нам
d Я импульс «Я» мира, как
' нечто не данное новое, ширящее эту сферу сознания;
f комплекс целого в ритме
8 «Я», как «Я»
h целое
1 основным элементом, иль так сказать
j; это ХН„
k посредством SiO2, иль
1 тех рядов

342

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

соединяются в норме закона, присущего им; углерод же один, так сказать,
внезаконец, свободен: «С» с «С» сочетаются, как:

Это свойство его обуславливает бесконечные сложности соединений «С»
с «Н», с «О», с «N», с рядом других элементов; углеводородные цепи,
спирты <и эфиры, кислоты и их>1677 производные есть бесконечная слож­
ность; мир соединений других элементов есть замкнутость в круге немногих
сцеплений; а что есть итог углеродной вселенной?
Да жизнь!
Все белковые соединенья/ - продукты ьвселенной1678; Градация соеди­
нений «С» - химия в химии.
В импульсе к соединенью свободному «С» - корень жизненной химии.
Вот что являет четвертая, неповторимая группа веществ: в ней даны
элементы, слагающие нам и тело планеты, в породах земли, и на ней - тела
жизни6.
Не правда ли, как удивителен ритм, выявляемый в разных разрезах (в
природе, в культуре, в сознании и в бытии).
Это - антропоморфность, как мир символизма; в печатях самосознающей
души: в диалектике эмблематизма, в ерассудке; предел конкретизации темы
есть тема перевоплощенья индивидуальности в линию1 нам развернувшей
варьяции: (личности).
Тему могли бы явить еще в ряде наук: и в сравнительном языкознаньи,8
и в мире религий, и в мире хозяйств; будем помнить: то - переложения
вариационной идеи; то - мысль математики; в ней - интеллект', интеллект
явит в будущем новые взрывы возможностей ьтемы.
В узнании этом мы черпаем силу, уверенность, сообразительность,
воображение и идеацию нашу.

Символизм
Буду кратким.
Вся деятельность моя пропечатана черным по белому, в слове одном вся она: «Символизм» это слово; мой путь вблизи доктора Штейнера1679,

а основа живой ткани,
ь той сложности
с химия же углеродистых соединений и есть органическая.
d растений простейших, животных прост...
е рассудочных истолкованиях; в символах антропоморфности тема в вариациях есть тема
перевоплощений
* времени
8 и в сравнительно-анатомическом взятии форм: мирозрений,
h новой, духовной науки

символизм

343

путь в революции, - все преломляемо
и объяснимо во мне для меня - фак­
том: я - символист', и, конечно же,
антропософия есть для меня и этап
углубленья того, чего я до конца не
сознал в боевую эпоху сиденья в око­
пах той школы в искусстве, которая
осознавала себя литературною шко­
лою русского символизма; то был для
меня лишь участок огромного фронта,
открытого в антропософии; книга моя,
вся, - разгляд символизма, как фазы
сложения самосознающей души; до
порога антропософии, в нем и за ним остаюсь символистом1680.
Не стану вскрывать символизма;3
он вскрыт всею суммой написанных
книг моих.
Самосознание в этом разрезе беру
я, как символ конкретного духа в ду­
ше; но и в 1910 году было ясно
мне1681: символ есть образ духовный в
Андрей Белый. Лист из рукописи ИССД.
душе; образ, изобразительность - вот
1931. НИОР РГБ
выявленье душевной стихии; и ритм
выявленья духовности в этой стихии рождает мир символов.
Разве в других областях не господствует то же? Ведь средства культуры эмблемы1682; и - только; в процессе сознания их выростает проблема,
поставленная символистами; да, символист согласится со взглядами Пуан­
каре, математика: принцип науки всегда относителен1683; все-таки: грань
между Пуанкаре и меж Ницше есть грань меж феноменализмом и само­
сознанием истинного символиста; у феноменалиста за фактом признанья
условности наших познаний не следует вывод; условность такая дана под
сурдинкою «так сказать»', у символиста условность есть первый лишь шаг
для решительных, действенных и совершенно конкретных воззрений (и
даже поступков), отсюда имеющих место; итог же идейных блужданий
научного феноменалиста, есть именно - «так сказать» это, приемлемое
мягким креслом, в котором - скептический сон расширяет из кресла лишь
ряд парадоксов, в которые, точно в удобный домашный халат1684, облекает
себя возвратившийся с кафедры провозгласитель условного принципа: «Все,
милый друг, лишь условности, — и поэтому...»', далее - только смешок,
умолчание и пресыщенье, «эстетика», скепсис, пожалуй (и то не всегда)
философский «als ob»M6S5, прагматизм, всюду очень дешевый (в моральном
потому что
ь Прим. Белого: Разумею целую систему философа Файгингера, которую можно назвать фило­
софией «Как если бы...», т.е. - «не любо не слушай, а врать не мешай».

344

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

мыслительном смысле), сдаванье позиций и хмель: увлечение тем, или этим,
чтоб только заткнуть беспринципность; кто тут отдается игре авантюр, кто,
в себе заглушая пустыню душевную, ринется в спорт и в азарт; так мы
видим почтеннейших скептиков, бросившихся в гром борьбы социальной из
«нет», не из «да»; это - крах пути мысли.
Здесь, именно, у символиста - начало «пути»', из условности принципов
знания сделан отчетливый вывод к исканию базы для «принципо-собст­
венно»', «так сказать» принципы он отвергает; сознание феноменалиста на
«так сказать» строит устои «халатной» действительности; символист же
отличен от не символиста совсем не воззрением даже, - акцентом, постав­
ленным на острие3 конца века: на феноменалистической истине, выго­
воренной эстетически, с жестом Пилата, Сенеки, Петрония1686:
- «Истина - что?»
Символист - тоже ставит вопрос; и в «пути» разрешает его ради­
кально:
- «Путь жизни!»
И перед Пилатами феноменализма молчит он: его раздражает вполне
благодушное и равнодушное всасыванье всех утонченных выводов века,
всех «истин» вне истины; феноменалист - Дезессэнт1687 на всех поприщах
жизни: в науке, в культуре; чем дышут на нас эти Франсы, Роллэны и
прочие1688, перегруженные многообразием гуманитарных когда-то и ныне
прокисших заданий последних столетий, - то есть «декаданс», отравляю­
щий нам даже quasi-здоровые жесты их, в их устремленье к борьбе
социальной; она - ьтолько спорт в санатории для утомленных, переутом­
ленных, не более; путь политических борьб - для них только атлетика;
буржуазия, пролетариат, - чемпионы борьбы; и на мускулы, не на идею
бросают они свою ставку; приход их к борьбе социальной есть омоложенье
искусственное.
Ленин, Маркс и Бакунин для них только... «Штейнахи»'6*9.
Если бы Пуанкарэ, математик, помыслил отчетливо о насаждаемой им
легкомысленно мысли, что и принцип науки весьма, так сказать,
относителен, то - предстояло б ему осудить всю культуру истекших столе­
тий, иль стать «ленинистом», иль стать Дезессэнтом; что робко укрыто под
«так сказать» Пуанкарэ, под «халатным» домашним занятьем писания
«Наука и гипотеза»'690, то уж смелее себя выявляет у Франса, у Шпенглера,
Мейринка; корень действительный для декаденства, конечно же, не Маллармэ, ас пуанкаризм, уже свивший свои ядовитые гнезда в науке: от ДюБуа-Реймона1691; и - ранее.
Дю-Буа-Реймону, Анри Пуанкарэ и прочим пророкам феноменализма
давно предстояло: забросив науку, отдаться решительному осознанию «так
сказать» всей беспринципности ими колеблемых принципов, что за них к
ужасу многих, проделал когда-то Толстой1692, порой очень коряво и однозавершенья пути выявления
ь бессознательный
с дух «так сказать» пуанкаризма

символизм

345

сторонне, но - прямо, правдиво, что делали каждый по-своему: Ницше,
Рембо, Гоген, наш Александр Добролюбов1693, означивши линию меж дека­
дентством, феноменализмом, и - первой волной символизма; или - меж
заботами маленькими о фасоне халата, о росписи «так сказать» и меж
решительным: «Коли все - "так сказать”, "так сказать” - прочь: прочь
халат!»
Ведь решенье вопросов культуры при помощи эмблематизма - дейст­
вительная ликвидация ряда столетий искания правды (научной, общест­
венной); правда «Системы природы» Гольбаха1694 и мир Сведенборга1695
при всем разноличии их, — общи в пафосе их утвержденья, что то, за что
борются друг против друга они, есть не, так сказать, правда, а - правда
воистину: духа, материи; будь для них «дух», иль «материя» лишь отно­
сительности, - Сведенборг не корпел бы над рядом томов объясняемого
Апокалипсиса1696, а Гольбах не писал бы «Системы природы».
Нам после признаний ученых конца предыдущего века - одно остается:
уснуть; или - стать Дезессэнтами; а отвертеться от этого просто - нельзя.
Декадент и эстет суть итоги предшествующей эпохи феноменализма;
они оба поняли: эта эпоха есть кризис; но кризис прочитан был ими, как
кризис конца; агонию увидели; и - заключили: за ней идет - смерть.
И тогда наступила эпоха - «Втируши»&{(><)\ «втирушей» во все оказалася смерть; в этом - сила воздействия драм Маттерлинка когда-то, до отступ­
ленья последнего вспять в пустошь нудного феноменалистического халата и
«так сказать»: этот халат есть никчемные «Синяя птица», «Жизнь
пчел»'69я - феноменалистические «синицы», в которые обернулися нам «жу­
равли» символизма подобного рода.
В начале 20<-го> века, с момента действительного углубления трещи­
ны меж декадансом и подлинными символистами установились два
фронта; один, выходящий от «школы в искусстве» к исканию само­
сознанья, конкретного духа и новой, «духовной» науки; другой - отхо­
дящий назад и выравнивающий кривую, построенную на ряде точек весьма
разнородных (quasi-новаторы, парнассисты, феноменалисты и даже
позитивисты) в прямейшую линию прошлого, ей обозначился фланг,
состоящий из ряда «халатов», когда-то фасонистых, ныне же одно­
образных в протертости, в ветхости: Франс, Пуанкарэ, В.Я. Брюсов,
Милль, Спенсер, Морис Матгерлинк, де-Ренье, Файгингер, Шпенглер6,
Ромен Роллан, - кто бы смог думать, что столь разнородные личности тот
же истертый и ветхий халатй‘, кто мог подумать, что вместе с научной,
эстетской компанией и социалисты окажутся, как Вандервельд и
Дестрэ1699.
Это - кризис.

а Прим. Белого:
«Втируша» - перевод драмы Метерлинка «L’Intruse».
ь Мейринк
с подумать мог, лет 25 назад
d «гак сказать» феноменализма

346

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

«Да — кризис» — подхватывает символист; и - рождается в кризис; и
кризис, конец, есть начало; он мог бы взять лозунгом в точке исхода пути
слова Штейнера:
So finde im Niedergang
Und in des Todes Nacht
Der Schopfiing neuen Anfang
Des Morgens junge Macht1700.

Тут конец, как начало; для всякой теории знания тезис такой есть
банальность в абстрактном разрезе; то мысль, что в начале познания все
предрассудки познания должны быть отложены; момент сброса в пути
символиста не только способность души рассуждающей, не мирочувствие
лишь ощущений душевных, а сила суждения («Все - лишь эмблема»'701):
конкретная сила; и в ней символист органичен; в нем кризис есть молодость
мускулов, ищущих боя; в нем кризис есть знание, ставшее внутренним; в
миге зачатия в кризисе мир декадентов и мир символистов один; этот мир мир эмблем, ярлыков и пустейших, изветренных форм, - в символизме
отчетливо перерождается в то, что таилось под маской эмблемы: под
маскою личности (личность - эмблема эмблем).
Что ж таилось под маскою?
Да индивидуум, новое «Я», новый орган познания, соединяющий два
мира (психо-физистов и физико-психистов) в мир третий: в одно", то и это одно", «то» есть вещь, коррелат пережития, «это» - само пережитие, как
коррелат «того»; два коррелата не коррелативны в одно: в мире «Я».
Но мир «Я» - мир духовный.
Не философское осознавание той аксиомы - исток символизма, а знанье, уверенность, сила которой нам дихотомию1702 включает в конк­
ретный монизм, или - трихотомию; так в плюро-дуо-монизм разрешается
правда конкретных исканий.
И так восстает Символ, — как энтелехия в плоть «само»-духа.
Здесь скептики, феноменалисты умеют увидеть лишь бездну меж «это»
и «то»; символист начинает со вскрытия причин разделененности в целом;
здесь - связь символизма с теорией3; здесь открывают: причина границы
меж «этим» и «тем» - в пограничных понятиях, лежащих в границе соз­
нанья; и здесь вопрошают: плавима ль граница сознанья? По Канту, она не
плавима; но это первично-положенный догмат; ему символист отвечает:
«Попробую: опыт решит!» В отыскании опыта он отделяется от декадента,
эстета и скептика силою критической кризиса жизни в себе.
В наших терминах, в русских, скажу: феноменалист отличается от
символиста тем, чем отличается до революции максималист теоретик от...
от... самого же себя в эру новую, следующую уже за революцией; Савинков
до революции, в ней, после1703 - разве не видим мы метаморфозы? Такая же
происходила в сознании тех, кто когда-то себя называл символистом; один
символизм углублял; другой -эволюировал1704 в сторону.
а

знания

символизм

347

Вскрытие символа для символиста есть переработка в нем точек реаль­
ности в мире душевном и в мире телесном; и так зарождается в нем отыс­
кание прогенерации в месте расщепа, - в том именно, где соматист и психист ощущают сплошное «ничто»', из «ничто» строит «все» он - тут
именно; и символизм изливается опытом творчества жизни, вскрывающим
сферу «само»', оно жило в нем точкою; вспухло до семени; и, разорвавшись,
явило духовный росток, стебель, листья: цветок.
Ясно, что символист всем реалом своим заявляет, что имманентист он; и
что трансцендентность - отрезывает символиста от символа, перерождая,
верней разлагая, его сущий мир в теневую игру аллегорий; тогда он бывает
откинут обратно в феноменализм, или в сферу дурного смешенья души
рассуждающей и ощущающей.
Знание подлинного символиста не есть аллегория - «само», жизнь
«само»', тут - мир Ибсена1705, гравировавшего лестницу личностей, ищущих
в творчестве жизни сорвать с себя личность, но вместе с ней часто сры­
вающих в бездну себя; здесь лавина предлог благовидный; она есть лавина
из лет, охладненных всей прошлой работой до льда и до снега; символика
драмы у Ибсена, если мы каждую будем брать отъединенно, - символика
кармы; градация драм - ритм перевоплощения «я».
Ницше, - опыт сложения лаборатории опытов «я»; он открыт нам отчет­
ливо; подан, как лозунг живой в «Ессе homo»™6. Проблема дерзания,
кризиса, бунта есть первый момент, первый класс символизма;3 а корень
дерзания - менее выпечатан: не кричит; он - надежда на выход из кризиса
(коль не для нас, то для будущих); а ведь надежда - факт опыта, факт
осязания нового имени «я»: в индивидууме; третий класс символизма начало свершенья надежды, или исполнение духом, отчетливое превра­
щение в трихотомию двух данных миров.
Дух, пока мы в душе, дан нам в символе; в третьем же классе нам ясно,
что весь символизм либо морок и, так сказать, морок последний уже, либо
он есть духовное знание, как a priori всех теоретических слов символистов о
судьбах своих; то духовное знание в возможности переживаемое - факт
признания скольких из них; в том моменте признанья - опасность для
многих; по проблескам опыта пережитого1707 узнать этот опыт в традициях
опытных школ; и узнавши, сложить бремя собственного расширения опыта
беспрекословным приятием канонов традиций - на веру: под формою
мистики, иль теологии, иль оккультизма; и в этом - подмена духовного
знанья подобием*5.
Дух вскрыт - духом свободы, иль вовсе никак.
Царство духа у Ибсена1708, царство детей мира Ницше1709 (с непра­
вильным штампом на нем — «самошело»1710), конкретнейшие указания Блока
о ритме пути символиста1711, - о том же; чем больше разъедено credo
феноменализмом, эстетством, или декаденством, тем более связано это
духовное царство в момент появленья его некритичною догмою; так у
потому так он кричит;
ь, только душевной духовности

348

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Верлэна оно - католичество; у Маллармэ - гегелианство; и у Добролюбова
(я не оспариваю его опыта, как символиста1712) лишь секта1713.
Дурная наследственность в “подступах к символу!
Факт расцветанья цветов символизма во всем многоличии частных его
проявлений в начале XX века, - процесс осознанья самосознающей души,
как личинки, в которой конкретно лежит, еще связанный в нас самодух; в
этом нерве и сам символизм - первый вздрог жизни в Духе.
История всех становлений самосознающей души - тема книги моей: и
один из существенных мигов, не первых, есть факт символизма начала XX
века.
Мной много написано о символизме; все это - попытка: вглядется в мир
опыта у символистов по данным, оставленным ими (по книгам); и - по
итогам попытки - себя самого разглядеть; это все - зарисовки (не столько
теории): сперва себя, потом близких; и после уже документы (творения).
Так: в «Символизме»'1'4 пытался я зарисовать пертурбацию мировоззрительную феноменалистических школ; и по ней предысчислить возможность
системы, которая вся еще в будущем; дать ее ныне - одно означает: в кредит
говорить; я хотел дать намек на систему; и - максимум, что я тут мог, это дать предваренье возможности главного тезиса этой, не данной системы;
верней - фасон тезиса; пусть мне догматик простит, - быть философом я не
хотел совершенно сознательно: стиль философий абстрактных15 мне виделся
анахронизмом. Пытался я дать в «Арабесках»'1'5 в двух красках смотив
мирочувствия у ‘‘символиста, иль дымку неясного веденья будущих точных
узнаний об опыте творчества; что там написано, кажется мне очень общим,
абстрактным (абстрактным сознательно); то - недолет: но снаряд, не
попавший в цель, пущен был в линии цели, а вовсе не мимо; поэтому я и
доселе держусь за все главные тезисы книги с одной оговоркою; к каждому
тезису нужна ретушь: ряд поправок; в пяти своих кризисах («Кризис жиз­
ни»-, «Кризис мысли», «Кризис культуры», «Кризис сознания», «Лев Толстой
и кризис сознания»') выявлена тема «кризиса», как он встает в символисте; а
в трех томах «Начало Века»( старался я изобразить становление Символов
так, как оно совершилось в действительности.
Мною тема - исчерпана.
Здесь, в этой книге, к написанному прибавляю момент осознанья
проблем символизма в проблеме самосознающей души.
Лишь замечу: язык «Эмблематики Смысла»'1'9, - язык, на котором себя
выявляет душа рассуждающая; но объект зарисовки приподнят над нею: в
самосознающей душе он; проблема концепции, или культуры, раскрытая в
до символистических подступов
ь уже в то время
с вскрыть мир
d подлинного
' Прим. Белого:
Последние 2 не напечатаны по независящим обстоятельствам1716.
f Прим. Белого:
Не напечатаны по независящим обстоятельствам1717.
g символизма в России так именно

символизм

349

антропософии, мне предносилась в проблеме рассматриванья соплетенности
ряда эмблем методических: стиль солежания их (пирамида познаний и
творчеств) меня занимал; занимала проблема со-мыслия смысла: сообраз­
ность соображения; антропософия эту проблему раскрыла мне ярче, точнее,
конкретнее - в имагинацию, в точность фантазии; здесь соплетенность
раскрыласяа, как иннервация, так сказать, центром духовным душевных
способностей; то, что стояло абстрактно, конкретно задвигалось', в антро­
пософии.
Мой недолет стал долетомь.
Написанное в «Арабесках» о творчестве жизни1719 - опять мимо цели, но —
в линии цели; конечно же, сближе к цели - то творчество жизни, которое
изобразил я конкретнее в «Котике», после - в «Записках Чудака»'120
(произведение не художественное, а - дневник первых подступов к опы­
ту1721); это - попытка самосознающей души, еще юной и слабой, работать
над ритмом души ощущающей вплоть до астрального тела; скажу, что здесь
именно черпал я знанье о катастрофичности нашей эпохи конкретно;
астральная сфера - мир кризисов; и - прорезанье сквозь них мира символов.
Далее - символы сами в нас действуют; действие их - наша Карма.

а мне органичнее
ь лишь в ней
с конкретнее всех арабесок о творчестве жизни

Непереработанная рукопись1722

Касание к области этой в позднейших проекциях мысли в культуру
навеяло мне темы всех пяти «Кризисов». И наконец, тема книги - «эскиз»
осознанья проблемы культуры истории в композиционной картине лежанья
частей ее в самосознающей душе; выясненье конкретное, что наша душа
рассуждающая - «католичка», или - «догматичка»; душа самосознающая символичка уже потому, что она выдвигает проблему со-личности, иль
«индивидуума» вместо утраченной в кризисе личности; и изживает проблему
ту в композиции закона кармы, в вариации, или ритме перевоплощения
символизаций друг в друге, рассудочно выдвинутую мной когда-то в
статьях «Символизма».
Во мне символизм неизменен; он стал символичнее лишь: я хочу сказать,
стал динамичнее; самая тема его изживается мною теперь в модуляциях
перевоплощения темы; динамизировало - прикосновение к антропософии.
Символизм, как его наблюдаем во всех проявленьях культуры в начале
20 века, себя изживает в толчках, в импульсациях, в импульсе к действию, к
творчеству, к вырыву из мира падающего, формального; вместо догматики
провозглашает он стиль и концепцию целого; самая трихотомичность, как
схема (то, это и третье - слияние их), есть знак композиции; самое неже­
лание трихотомию рассматривать в форме закона есть жест смысла слова,
приподнятого символизмом: ведь символ есть жест или знак, знак слияния,
действия, или со-действия, самодействия; он в - самодеятельности, в
самопознании; и оттого точен жест символических импульсов к жизни,
подслушанный Ницше, разыгранный в слове им: «Символы - не говорят:
они только кивают без слов»1723. Можно прямо сказать: уж кивают, уж
действуют, уже - не говорят (резонировать можно ведь было еще в прош­
лом, в мире души рассуждающей).
Характерно, что нет нам доселе огромных томов, выявляющих в сис­
тематической форме тенденции символической школы; но в деятелях
символизма и в их биографиях - «что-то систематическое»; «это безумие систематическое» 1724 - так стоят символисты перед рассудочниками,
феноменалистами, эстетами, скептиками вчерашнего дня; систематика мыс­
ли абстрактной утоплена в жест, в симптоматику; о символизме сказать значит выявить ряд символистов в симптомах; учения - нет у них; «лозунги» есть; эти «лозунги» суть лишь ракурсы сложнейших движений сознания;
«лозунги» - жесты, симптомы, эмблемы; и симптоматичны они: в сфере
формы художественной показали они в энном ряде явлений культуры

<символизм>

351

действительность пересечения формы (телесности) и содержанья (душев­
ности); эта показанность в фактах себя изживает пучками тенденций,
поставленных символистами: от жеста первого у Добролюбова - форму,
иль жизнь в форме (в личности, в теле) слить с жизнию внутренней в
цельность жизни духовной; от Добролюбова, сделавшагоа свою личность,
иль форму, изваянным символом внутренней жизниь, до... формалистов,
доказывающих единство формы и содержания книгами - с проти­
воположного бока; все то лишь анализ жестикуляционного лозунга:
«Единство формы и содержания»1725 (единство, конечно, здесь взято, как
цельность); и симптоматичен другой динамический жест, данный в
символе лозунга: «Кризис». И - да: символисты в de facto опять-таки
вскрыли нам кризис, - совсем не в теориях.
Жест, обращенный к прошедшему в них, опять - лозунг: эмблема, иль
жест: «Самая возможность искусства есть факт протекающих символизаций
сознанья, как разного рода сплетений мифических; в бывшем лозунге
вскрытия самого принципа школ (классицизм, реализм, романтизм) как раз­
личного рода процессов мифических - в лозунге этом сказался опять-таки
жест без единого внятного слова: жест переворота, вернее взворота всех
принципов классификации прошлого - к будущему, к их раскрытию в
будущем, в точке духовности, в нас имманентно раскрытой; безумие это
себя проявило опять-таки "систематически в ряде работ, кропотливейше
переоценивающих прошедшее в свете искомого будущего»1726.
Но теории будущего - не ищите вы у символистов; теория их есть иска­
ния опыта-, эта теория уже есть - следующая, по-моему, модификация
символизма: его раскрытие - в контурах нового знания, нас ветерками
овеявшего; и то знанье - духовное.
В литературном разрезе овеянность тем ветерком проявила себя не в
теории, а - в признаниях, часто интимных, о том, что путь деятельного
символиста есть путь работы самосознания, опыт духовный; симптоматич­
ны здесь очень интимные нам заявления Блока, которые все еще, нами не
взяты на веру; а Блок признается, что жизнь символиста вне деятельного
раздувания опыта перерождается в кризис, которого окончание - смерть 1727
И смерть Блока - не жест ли, de facto являющий нам подтвержденье
сериозности всех заявлений его в этом смысле; а опыт Есенинской жизни,
которая вскормлена темой того же все кризиса, - не подтвержденье ль
слов Ницше о том, что «Символы1728 - не говорят: они молча кивают без
слов».
Символисту нельзя прожить, как символисту, вне духа: вне опыта жизни
духовной, хотя б вне искания сферы духовности; вне этой сферы становится не символистом, а скептиком он (весь жест творчества Брюсова),
иль, - если искренен он, - он в конце концов гибнет.
Трагедия творчества в прорезях творчества жизни - опять не теория у
символистов, а - жест, ими всею их жизнью раскрытый.
“ ставшего собственною формою
ь художественн<ым> изваянием, художественной формою

352

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Теория - перерождается здесь в риски опытов новых, в исканье слиянья
двух очерков мира в один, потому что восстанье проблем символизма и их
осознание в лозунгах, в жестах, в эмблемах конкретнейших в самом начале
20<-го> века есть факт окончательного выхожденья души из себя самое - в
сферу бурь, в сферу кризисов, перерожденья «само» души в самодух, или факт неотложной работы над телом астральным как Стражем Порога, нас
отделяющего от - сферы Манаса.
|729Символизм есть лишь точка сворота; в моменте взворота на миг, в
одном выблеске точки и он - декадентство, иль вырождение феноменализма
в катастрофическом выпаде, переходящем затем в диалектику перерож­
дения, или - в усилие прородиться в духовное знание; тут символизм есть
первичная данность познанья в первичности акта познанья, духовное знанье внимательность выжиданья выращиваемого познавательного результата; и
далее - сам результат; и момент совпадения символизма с началом духов­
ного знания в душе - остранняющее действительность действие себя несоз­
навшей духовности; смысл остранения, жест остранения, - перерождение
фактов обставшего мира в мир символов; вдруг все обстающее перерож­
дается в медленно нас обстающую карму и в ритмику перевоплощенья чегото, когда-то случившегося и умершего в нас, погребенного в недрах глухих
подсознания - перевоплощение некогда бывшего в поле сознанья; испуг
перед фактом; то, что в традициях древних церковных путей нам подносится
терминами «страхование», «искусы», «испытания»', сфинксовы тайны
встают перед нами.
До - лишь разговоры о школе в искусстве, о том, что такое есть символ,
возможен ли он; теоретика1730 предвычислений возможного кризиса жизни,
а далее - кризис; а далее - символы, - символы сами, или - наша карма
застрянья1731 в культуре обрушенной и безо всякой возможности вылезть из
мира, процесс упаданья которого мы просмотрели 1732 .
Воистину, - ритмы истории - великолепнейшая композиция; десяти­
летья - фигуры в ней, связанные перспективой, пропорцией и колоритом.
Последние десятилетья, в которых и мы - композиция, - просто прек­
расны, в их связи, хотя б эта связь рисовала концепцию дико-трагическую; у
кого нет художественного чутья видеть стиль связи наших годин в
композиции красочных пятен, тому остается кричать, может быть; ведь в
эстетике наших разглядев уже есть начало действительного освобождения
от безысходности кризиса; в скольких он есть воплощенье сплошной
безысходности.
Нет, не прекрасно ли: семидесятые годы есть стиль выветренья былого;
и - феноменализм; восьмидесятые годы - тоска пессимизма и скепсиса;
вспых - эстетизма; девяностые годы - печать декаданса на всем; девятьсотые годы - вспых искры знанья о будущей эре: о кризисах и о возмож­
ностях светлых духовной, закризисной жизни; отчетливый вспых симво­
лизма - повсюду; и как бы - репетиторий: везде открываются семинарии;
смысл их - путем доказательства внятного, что кризис жизни пришел,
убедить в неизбежности чисто практических опытов переорьентировки
сознания; но зрения нет; отовсюду как бы проступают конкретные пред­

<символизм>

353

ложенья: ввиду завтрашнего изменения всех колоритов ландшафта истории
следует упражняться в развитии нового зренья; и буквари новой азбуки
всюду; то - произведения новой культуры искусства, насквозь символи­
ческого; одни учатся азбуке - Ибсену, Ницше и прочим; другие - хохочут;
но в общем - конкретное предложение к званым всех стран1733, или к
интеллигенции, - тщетно; пятнадцатилетье учебы - пропущено; званые в
«руководители» выхода из страны «проклятой»™4 - необучены; символа,
нет, в символизме они не увидели; и тем отвергли - популяризации в
образах азбуки нового знанья о духе они.
Эпоха от 900<-го> до 914<-го> года воистину напоминает мне зритель­
ный зал, где пред занавесом судьбы, судьбой собранным, «званым» (иль интеллигенции), предлагается вникнуть в программу сейчас начинающегося
представления: и - раздаются программы; отображенье событий грядущего
в предвосхищающих это грядущее символах литературных, критических:
сыплются - тезисы, лозунги, образы, жесты; и кажется, - только слепой не
поймет; в них рассказано все содержанье того, что начнется на сцене: на
сцене ж предполагается изобразить превращение сцены в действительность
и само взятие жизни на сцену, как драму, в программе отчетлива нота
катарсиса, и отчетливы все указанья, как надо вести себя в миг приподнятия занавеса, когда окажется, что весь партер - есть орхестра 1735 участ­
ников действа, «трагедии»: - тупо смеются в ответ.
Поднимается занавес; и - сцены нет; вместо сцены для каждого зрителя
жизнь его: символы перестают быть программою; образы их - не виньетка, а
то, что подкралося к каждому кармою, роком, иль символом, в жизнь
воплощенным; большинство же из зрителей, не углубившихся вб-время в
буквы программы, - не видят сквозного летучего действа, или - символиз­
ма; а видят они - как их жизнь разрушается; концепционности, или умения
глазом схватить стиль картинности - нет; и трагедия, действо - есть рев на
них всеразрушающих ужасов жизни. Теперь уже поздно вникать в симво­
лизм; и хотя обнаружились вдруг любители «символистов», уже - симво­
лизма, как школы, нет больше; судьбою запечатана самая возможность
словесного объяснения для символистов; они еще тут, но - как бы их и нет;
но зато — вся действительность - символ; но «символ» без школы и без
усвоенья программ, предлагавшихся прежде, - о нет, не поет: а - скрежещет,
рычит чемоданами1736, стрекотом пулеметов таракает; и нет, не картиной
красочных пятен нас учит действительному колориту истории, а - самой
кровью.
Сперва предлагалися ноты для пения: не научилися петь - так рычите;
сперва предлагались уроки для развиванья ритмической поступи; уроки
отвергнуты; и - все попадали под градом сильных толчков под ногами
подпрыгивающей земли.
Словом, так называемый кризис литературно-художественного симво­
лизма совпал с появлением символов в кризисе нашей культуры; прочесть
бы смысл кризиса, - поздно учиться читать, когда подана нам телеграмма
судьбы, во мгновение ока взывающая ко прочтенью (от этого ведь
прочтенья иль нет ее - жизнь или смерть наша).

354

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Великолепнейшая эмблематика жестов, фигур композиции этих пос­
ледних годин; «стиль» действительно мрачный; но ведь предлагалось же
лет тому 20 учиться сознаньем вживаться в стилистику эту.
Символизм, как теченье культуры, продолжился и углубился: теперь он
не в плоскости книжной страницы, и не на полотнах картин (там
господствует что-то другое); господствует в жизни вчера еще вовсе
внежизненный символ; он - быт нашей жизни, быт - кризисов; в быте он
дан другой азбукой; азбукой повествованья о гибели многих из некогда
«званых» и повествованьем «духовного знанья», к которому подступом
некогда был символизм.
В этом смысле для многих из «званых» прошла пора этому духовному
знанью учиться; эпоха учебы спокойной, усидчивой, прекомфортабельной
уж миновала; судьбой был дан ряд для учебы пригодных годин; он был дан
для принятия какой-то фаланги, для перековки фаланги в фалангу инструк­
торов тем, кто еще, может быть, в колыбелях, чтоб им передать, через
головы некогда званых, ключи от культуры грядущей; так, многие из
говоривших открыто вчера, - замолчали: не только по воле судьбы, им уста
запечатавшей, но и по воле своей; теперь - новые ритмы; и новые «вести»
несутся из будущего; и тем, кто имел еще досуг, может, миссию опове­
щенья, имеет другую: прислушиванья к принятию радиотелеграммы, иду­
щей из мира духовного; ритмы культуры меняются от изменения в ритмах
духовного мира; так тема в вариациях - не теоретика, а совершенно конк­
ретный факт жизни; и индивидуумы, иль проблески их, in concrete протя­
нутые к проблемам духовного знанья, сегодня - одни, завтра - вовсе иные;
они суть не личности, а коллективы друг друга сменяющих в круге в них
зреющего и индивидуального «я»; символисты в литературе - <с> четвертого дня 1737 и в третьеводняшнем онемевшие ученики, погруженные в
азбуку, популяризаторы крох ими узнанного во вчера, ныне - вовсе немые
опять, по-иному немые, они не суть «а» (или личности), a «abed» всего
круга; и изживая себя в перевоплощеньях прижизненных, то что умеют
сегодня сказать как «Ь», то отнимается в «с» у них.
В нынешней динамической эре господствует ритм, или такт: надо
вслушиваться; и чему можно было вчера научиться, нельзя научиться
сегодня; нельзя, - потому что бессмысленно; подлинные ведь учебники,
педагогический весь материал дан не в книгах, - в обстании всех обстоя­
тельств момента культуры; и он зависит от самой возможности одному
передать - дар Духа, который не в каждом дне, от дара внять, от - стечения
символов жизни, от кармы, от стиля закатов, от, может быть, метеоро­
логии1738; люди с статическим мышленьем, искренно ныне протянутые к
символической азбуке, не понимают, что азбукой символов литературного
символизма была сама жизнь, - семинарий к теории символизма - события
странные, ныне звучащие в новой тональности и апеллирующие к совер­
шенно иным символическим жестам, не выявляемым литературно; что даже
вчерашние произведения символистов - теперь уже не символичны во
многом, главнейшем, и образы символов - лишь плоскостные и обескрасоченные карандашные контуры; может быть, в будущем снова они вспыхнут

АНТРОПОСОФИЯ

355

Символом; и тогда снова откроются «классы» по прохождению симво­
лической литературы; теперь это - только пустая тщетаа.

Антропософия
В начале 20 века в критической точке души самосознающей - крити­
ческое осознанье путей души самосознающей: осознание самосознания, как
пути жизни; тут выростает пред нами невероятная фигура д-ра Штейнера с
его рядом лозунгов, из которых, считаю, быть может, осознана малая
часть1739; все, им брошенное нам в душу - огромно, единственно; даже и то,
что мы можем понять в наши дни, отвлеченно уже, приподымает картину совсем не учения, теории, проповеди, или даже «пути посвящения»:
приподымает образ целой культуры, которой отдельные семена разбухают в
дни наши в разнообразных доминионах культуры; ряд движений, им
вызванных к жизни, - в сфере теории знания, философии, теологии,
искусства, проблемы «пути» и т.д. не отражает и в бледных контурах круга
заданий его. Я считаю, что самое возникновение «Антропософского
Общества»'140 есть попытка начать конкретизацию лишь точки всего круга
зрения его; «Антр<опософское> О<бщест>во» всецело обязано Штейнеру,
в нем начинается, и кончается в нем же, не исчерпав пока и сотой доли
пространства пути, им поволенного; сам же Штейнер - в антропософском
движении
- лишь одной стороной своей многогранной натуры; и если он
в книге воспоминаний о жизни своей называет свой импульс деятельности
антропософским'141, то это лишь в рамках одного из душевно-духовных
пластов; в другом разрезе он обосновывает критически контуры духовного
знания'143, в котором антропософия есть лишь современная начальная
стадия, только первое культурное оформление этого знания, охватывающего
в своих прогнозах и предстоящие нам 5-ую, 6-ую, и 7-ую стадии
позитивного раскрытия задач самосознающей души в процессе ее пере­
работки в культуру духа, и самую эту культуру духа; в философском разрезе
д-р Штейнер себя называет конкретным идеалистом или конкретным
монистом1744 (плюро-дуо-монистом в нашей терминологии1745); и он же дает
единственное вскрытие христологической проблемы в учении о Символе
веры как Символе знания'140', духовная наука в этом аспекте является в
конкретных вскрытиях вполне Христовой наукой'141', и в этом смысле д-р
Штейнер открывает новую эру перерождения в нас самой христианской
культуры и в смысле критического высвобождения христианства из-под
опеки наивного догматизма и анти-интеллектуального мистицизма, и в
смысле критического вскрытия путей точной науки в таком возрождении в
нас представлений о христианстве.
В другом разрезе д-р Штейнер оригинальнейший и философ, и практик
культуры, приподымающий проблему культуры над проблемою знания, как
а

nonsens

356

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

сознание, и над проблемой веры, как соуио-сознание, указанием на под­
линную сферу «само» в нас, как сферу нам имманентную Духаа.
Антропософия только одна грань многогранника учения о культуре др.
Штейнера. Но эта грань в нем представлена целым культурным течением;
она организована, так сказать, в ряде деятелей антропософского общества
(писателей, публицистов, теологов, философов и ученых), среди которых мы
встречаем много энергичных и талантливых людей, ширящих импульс
Штейнера в антропософском направлении.
Прежде всего остановимся на самом слове Антропософия и попытаемся
прочесть его в свете нашего очерка, т.е. в аспекте души самосознающей:
Антропософ это тот, кто пытается в себе примирить проблему антропоса (человека) с проблемой софизма'"'1^ (с стихией Софии, как мудрости;
так сказали бы многие религиозные философы наших дней1749); но проблема
мудрости не так-то легко разрешаема; с одной стороны, в период души
рассуждающей эта проблема как бы идентифицируется с проблемою мысли;
со времени рождения отвлеченной мысли, история культуры ее, рассмат­
риваем ли мы эту культуру физиологически, как историю трансформаций
наших представлений о мысли и ее самое в нас, рассматриваем ли ее мы
морфологически в историческом ряде конструкций мысли (история фило­
софии), - со времени рождения отвлеченной мысли проблемы софизма
стали для нас проблемой анализа и критического вскрытия в нас самого
аппарата познания; но древняя мудрость, мудрость до-мысленная, не исчер­
пывается суждением ее в четких рамках души рассуждающей; мудрость
пронизывала, как мы видели, все существо человека; и самое образование
чувственного мира и нас в нем и вокруг нас есть итог конструктивно­
творческих действий мудрости, как божественного обнаружения; поздней
такой взгляд на мудрость отобразился в разнообразных учениях о Логосе
(христианских и герметических) и Софии (гностических); в гнозисе
отношения Софии ко Христу, Премудрости к Слову искала своего
разрешения проблема о Мудрости, взятой во всем огромном диапазоне
своем, и в логическом смысле, и в образном (София, как невеста Христова,
София, как сестра Слова); в конце концов, чтобы разрешить проблему
Мудрости, надо было бы понять процесс образования самого мира иерар­
хий, в них - вселенных, и в них - природ; словом, онтологически постав­
ленная проблема есть по существу проблема теософическая (теология уже
есть оплотнение теософии); космологически поставленная, она есть
проблема мифологического генезиса в нас символов богов и всего древа
знаний, из них произросшего; и эта проблема древа {жизни ли, познания ль,
космической ли смоковницы Будды1750) увенчивает ряд утонченнейших
религиозных гнозисов старого мира; но прослеживая далее самый разроет
ветвей этого дерева и соков, видоизменяющих его структуру, мы видим все
большее и большее перерождение мифологем, теософий и теогнозий1751 в
крепнущем и все более и более ограничивающем свой объем (головой)
аппарате познания, данном нам логикою, в которой былые пространства
потенциально в нас вписанного духа

АНТРОПОСОФИЯ

357

Олимпов, Вальгалл и прочих небесно-мифических континентов сжимаются
в умопостигаемые пространства логических форм под черепною коробкою;
в этом смысле, согласно удачному выражению Рудольфа Штейнера,
соединение человека с Праматерью-Мудростью, в которой некогда беспо­
мощно лежал человек весь, как младенец в утробе матери, переходит все
более в соединение с ней головное1752; и далее мы присутствуем, так сказать,
при все большей эмансипации головы, атрофирующей в себе артерии,
соединяющие голову с сердцем и гипертрофирующей себя в аппарате
познанья абстракции; София ссыхается, так сказать, в логике ставшего
крепким рассудка в нас: промысл ее в нас становится головным промышливанием в процессе вырождения чел<овеческого> организма из плеромы
Ее; все это происходит в период рожденья души рассуждающей; и процесс
этой склеротизации являет арена веков от пятого века до Р.Х. вплоть до
нашего времени; конкретно бытийственное проявление мудрости в жизни
перерождается в абстрактно логическое резонированье отзвука ее речи в
сознании нашем; наступление этой новой эры сознания назвал Ницше
периодом сократическим1753; лучше назвать этот период периодом абстракт­
ного софизма', софисты открывают этот период; ось вращения философии
сквозь все виды реминисценций конкретной Софии в стихии сознания все
же - рост самого скелета мудрости в виде абстрактного софизма; то, чем
соединены и чем противопоставлены более раннему периоду мысли, хотя
бы еще Гераклиту, - Горгий, Сократ, Аристотель, Августин, Фома Аквин­
ский, Декарт, Кант, Коген, есть рост в их Софии3 логического формализма в
противовес онтологическому субстанционализму1754; различные мыслители
в разных эпохах могли называть себя как угодно - тео-, антропо-, натур­
философами, они были, поскольку они хотели быть философами, - не -софы
в конкретном смысле, а -логи', теологи, антропологи, психологи, натурологи,
т.е. по существу (сознательно, или бессознательно) - методологи', стихии
древней Софии противопоставлен был рассудочный -изм, как софизм.
И потому-то к сфере абстрактного софизма в истории души само­
сознающей перешло былое наследство Софии, Божественной Мудрости; это
было господство познавательной формы, как чего-то ставшего; и харак­
терно, что такою формою, первоформою для Фомы Аквинского является
Бог; теологическая система Фомы есть венец расцвета души рассуждающей,
который можно характеризовать как венец предельного склероза, еще
допустимого, как нормальный склероз в жизни мысли1755; нормальный «йога»; история позднейшей философии выявила все виды уже ненор­
мальной склеротизации. В противовес софизму, происхожденье которого
есть деятельность души рассуждающей в ее рассудочном проявлении
(другое ее проявление, как души настроений, охватывает сферу личности с
все более в ней выявляемой субъективацией настроений), - в противовес
софизму еще у софистов намечается исток другой волны культурных
течений.

а

сознании

358

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

У софистов, впервые принявшихся развивать диалектику рассудка,
отчетливо выявилась и первичная трещина посередине души рассуж­
дающей, - трещина, ставшая с 18 столетия уже сущим провалом; душа рас­
суждающая есть в основе своей двойная душа-, в ней душевная целостность,
целомудренно сохраненная в период души ощущающей, нарушается; и
намечается первое щепленье внутри души на субъект и объект, причем
субъект познанья в своих логических абстракциях все более quasi объек­
тивируется, окружая себя, так сказать, миром объективных, или силящихся
быть объективными, абстракций (родовых понятий, универсалий и
категорий), а мир объекта все более и более в душе познающего - quasi
индивидуализируется (субъективизируется); в нем душа рассуждающая
выявляет себя в ряде личных эмоций {«.Gemutsseele» в терминологии
Штейнера1756); и в этой сфере личность, как субъект эмоций (и объект
рассудка) все более и более пытается вырвать себя из оковывающих ее форм
абстрактного софизма; человек становится впервые с «двойною душой»; и
эта еще легкая трещина - уже посередине мира души софистов, которые
рассудком все более отдаются процессам абстрактного логизированья,
эмоцией же, так сказать, вырывают человека из сферы общеобязательных
верований, законов и форм, провозглашая личность мерой вещей'151.
Человек, взятый мерой вещей, есть симптом первого появления на арену
культуры семян антропизма, давшего в будущем такой пышный плод.
В акценте перенесения внимания к человеку, как конкретной целост­
ности, и в некотором умалении господства чисто абстрактных начал жизни
его, весь raison d’etre'15* эпикуреизма и стоицизма, уже во многом
противопоставленных чистому платонизму и перипатетизму 1759 ; антропизм
и софизм уже выделились, разделились, еще в пределах культуры души
рассуждающей.
С той поры они - волны, периодически поднимающиеся в культуре, и
ведущие друг с другом войну под разными личинами; антропизм (гуманизм)
всюду силится акцентуировать целостность проявлений человека; его
тенденция дать антропоморфно конкретное мировоззрение; наоборот: со­
физм в многоликих метаморфозах утверждает значение объективно абст­
рактного мира понятий, универсалий, родов: в платонизме ли, в схолас­
тическом ли реализме, в томизме ли; и все усилия софистических устрем­
лений, будь то тео- или натуро-софия, дать систему абстрактного
формализма: систему ль божественных форм (Фома), мышленья (Раймонд
Луллий), природы ли; в сущности, это - будущая методология и гносео­
логия. Антропизм же есть будущие индивидуализм и культура. Можно
также противополагать обе линии мысли, как механицизм и органицизм.
Расцвет софистических тенденций есть всегда период возрожденья утон­
чения рассудочного формализма и захирение индивидуальной культуры;
антропическая волна устремлений несла с собою в истории упадок в сфере
методологических представлений и пышный расцвет индивидуальной
культуры. Можно было бы рассматривать всю историю культуры в ее
многоличии как борьбу двух стремлений в распавшемся на голову и сердце
когда-то цельном существе человека; там, где подымает голову антропизм,

АНТРОПОСОФИЯ

359

там появляется не голая мысль, а метафора; логика там реторична; но зато
реторика там не пустая форма, а нечто, под чем действует импульс горячего
сердца; там поднимаются не отвлеченные головы над захирелым контуром
личности; там появляются яркие личности, изваянные как художественные
произведения; там появляется не мысль Сократа, а пламенные - Цицерон,
Цезарь, Помпей. Стало быть, мы a priori можем сказать, - не ищите в этом
моменте римской истории методологии философии: ищите вместо нее
поэзии под формой реторики; мы - в струе антропизма-, наоборот, нес­
колько позднее взятая, римская история являет собой картину вырождения
антропизма: умирает Марк Аврелий, философ; на верхах культуры нет
мраморно изваянных Цицеронов и Цезарей; тут ряд - Каракалл; и тогда-то в
Риме a priori поднимает голову софистическое устремленье; и там
появляется возродитель софизма под формою платонизма - Плотин1760.
В средних веках мы видим ряд личностей, то более или менее окра­
шенных скрытой тенденцией к антропизму, как то Абеляр1761, то отчетливо
выявляющих цвет софизма, господствующий на протяженье периода так
называемой схоластики; схоластика в целом есть новое издание все того же
софизма; и в ней - какое богатство разнообразных методологий! И все же в
периоде этом отдельные века противопоставлены друг другу тем, что в иных
веках чувствуется попытка задавленного антропизма поднять выше голову в
ущерб софизму; XII век в нашем конкретном разгляде являет такую попытку
в сравненьи с классическим веком расцвета схоластики, или с XIII веком;
XIII век с высказываемой мной точки зренья есть эпоха упадка культуры
антропоса; зато в нем - пышнейший расцвет доминиканского формализма
(Альберт Великий, Фома, машина мысли Раймонда Луллия1762) и прочего;3
подготовляется будущий разрыв антропизма с схоластикою; отдельные
лишь фигуры (вполне одиночки столетия) носят печать готовящегося
разрыва (Фридрих П-ойЬ|763).
За этим периодом следует период мощного поднятия чистого антропизма
под флагом индивидуализма и гуманизма; и жест начала возрождения,
символический жест, жест отказа от схоластических методологий, сопро­
вождающийся упадком абстрактной культуры: Аверроэс, Аристотель теперь
отстраняются; и рука раннего гуманиста, Петрарки, протянута - ... к
Цицерону: метафора, образ и символ суть искры, которые разгораются в
буйственность творчества; и - мир искусств - восстает; мир понятий
абстрактных до времени захиревает.
Гуманизм, как мы видели, есть акт рождения индивидуума, как сферы
новой души: акт прорыва из сферы рассудочности; в этом миге (в столетьях
XIV<-om> и XV<-om>) противопоставлены с удивительной четкостью
антропизм и софизм; но в конце XVI<-oro> и в начале XVII<-oro> столетия,
т.е. в период обратного нисхождения самосознания в сферу рассудка,
софизм возрождается и в положительном, и в отрицательном смысле: в

а но в нем же
ь и др.

360

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

методологии слагающихся наук и в схоластике все нетерпимейшего догма­
тизма (религиозные войны, иезуитизм, инквизиция).
Далее - так же периодически сменяющие друг друга, друг другу проти­
вопоставленные волны, в которых себя изживают софизм, антропизм; так:
мы видим в рационализме средины XVIII<-ro> столетия печати софизма', в
конце, в романтизме - опять гуманизм проявляет себя; и в конце Х1Х<-го>
столетия софизм ярко выражен в методологии кантианства, или в марк­
сизме, а гуманизм кричит бунтом уже в анархизме и в символизме.
Но обе тенденции в ряде столетий стоят перед нами изжитыми; и
поднимаются голоса о кризисе гуманизма1764; софизм - тоже в кризисе;
голова и сердце, в отдельности взятые, не способны уже нас вывести никуда.
И тогда-то вполне упираемся мы в проблему, с которой и поднимается
антропо-софия; головою и сердцем, софизмом и антропизмом исчерпыва­
лись представленья о ритме культуры; крах этих обоих течений взывает к
восстанью (впервые в культуре) по новому соединения антропоса и Софии,
влекущего к пересмотру истории антропизма, замкнувшего человека в
пределах личности, и оттого не вскрывшего Человеко-собственно в чело­
веке; обратно: следует пересмотреть и софизм, произвольно сузивший1765
пределом рассудочности стихию мысли, орудия мудрости в нас: человек не чувственен; мысль - не абстрактна; а между тем история эволюции
гуманизма, софизма - история неправомерного сжима стихии конкретного
«я» и стихии абстрактного «мыслю»|766.
Переориентация в нас основных исторических представлений о том, что
есть цельность в сознании «я» человека, что есть в нас мысль-собственно, и
поднимает не бывшую вовсе проблему, но — вызревшую всей историей хода
культуры последних столетий: проблему соединенья по-новому «я» и
Софии; из первой проблемы и вытекает вторая: проблема строения истин­
ной антропо-софской культуры.
Явление, сопровождающее выявление антропософской тенденции, как
попытки вскрытия культуры-собственно, или культуры культур, есть все
большее тенденцирование самой проблемы культуры1767 у абстрактных фи­
лософов, доселе не уделявших культуре первенствующего внимания, и
потом вдруг обнаруживших, что ходячее слово «культура» в понятьях
познанья не вскрыто; тут обнаружилась необыкновенная сложность в струк­
туре идеи «культура»', и обнаружилось, что понятие цивилизации, иден­
тифицировавшееся с культурой, понятие антипода культуры; идея культуры
есть целое круга понятий, в котором - точка есть понятие цивилизации, и в
котором другая точка - самое понятье «наука»', выявилась вся сложность
идеи культуры, невскрытость ее; а между тем: кризис абстрактных понятий
познания (кризис софизма) в иных софистических направленьях истекшего
века все более осознавал себя в неумении найти свое место в культуре; и вот
мы присутствуем при любопытном явленье; софисты бросаются открывать
«новый свет», чтобы в нем основаться; культура воистину стала Америкой
многих софистов, вдруг вынужденных стать Колумбами новой страны,
чтобы в ней основать себя, омолодиться и ликвидировать кризис.

АНТРОПОСОФИЯ

361

Весьма неслучайна протянутость к сфере культуры философов Виндельбанда1768 и Риккерта1769; и вслед за ними - других: с той поры стало
модою абстрактных философов браться за темы весьма не абстрактные; и
Христиансен пытается обосновывать «стииль»1770; Коген публикует «Эсте­
тику»1111, охватывающую все доминьоны изящного; Файгингер схватывает
явления сложных процессов культуры, как «als ob»lTn, а Зиммель вскрывает
культуру Гетизма1773; явленья культуры становятся канинхен-экспериментами1774; сфера культуры теперь содержание мысленных поисков; но выявляется, что она есть страна «индивидуумов»', гносеология Риккерта
силится вскрыть многосложность понятия «индивидуального», как понятья
комплекса, иль целого; целое - сфера культуры, а частности сферы, ее
компоненты, в анализе целого - цивилизации; цивилизация выщерблена из
культуры; цивилизационный процесс есть процесс выщербленья, распада (и
Шпенглер потом соглашается с этим); но вот сила в чем: и понятия частных
наук, или формы познания нашего, - частности, или - продукты распада
культуры; науки, и в частности логика аналитическая, должны быть оправ­
даны в целом, в плероме культуры; но целое - есть индивидуум.
В этом стремленье к культуре, сливающей знанья, науки в один
организм, обнаруживается зависимость мысли абстрактно софической от
становления мысли, которая есть лишь «культура» в культуре; культурою
мысли в сознании нашем: связуема мысль с целым лика культуры; и стало
быть: самая философия культуры зависит от культуры мыслительности;
последняя - от солежанья ее с кругом факторов, с целым культуры;
омоложенье софизма в культуре теперь есть конкретное перерождение
мыслей о мысли; и тут намечается еще абстрактно тенденция к мысли
конкретной, в которой абстрактная мысль - только часть.
Совершенно с другой стороны, в гуманизме, давно уже вырожденном в
эстетство, в явлении декаданса сенсуализованной, буржуазной культуры мы
видим попытки не вскрыть отвлеченно идею культуры, а дать образ ее в
переклике отдельных явлений, не связанных явно логически, но обла­
дающих, так сказать, родственным стилем; но эти попытки себя изживают
не в цельности образа, не в композиции мощной картины культуры, - в
афористических парадоксальнейших аналогиях, в немотивированных
скачках вкусаа; попытки таких композиторов - лишь субъективная лирика; а
не картина культуры; во всех живописных тенденциях выявить образ
культуры встает перед нами Уайльд, Дезессент1775 и Петроний1776: эстет,
декадент, - ни философ, и не «кулътуртрэгер», а - «вкусник», гутирующий1777 парадоксы свои и устающий от них; позабавившись малую толику
«вкусами», мы в них расстраиваем мозговые желудочки; нет, - нам культура
не вскрыта.
Тогда встает Шпенглер и силится нам показать, что культуры (одной)
нет и вовсе; есть много отдельных культур, как есть много цветов; все
культуры цветут; и потом - отцветают; в таком выявленье культуры понятье
о ней адекватно понятью «природа»; и «необходимость» господствует над
а

с предмета к предмету

362

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

всем бессмысленным хаосом многих культур, совершенно раздельных при
жизни, и общих лишь в небытии, в разложении, в цивилизационном про­
цессе распада; так антропическая попытка к картине культуры рассыпана в
свое противоположное: в цивилизацию, над которой господствует необхо­
димость софизма; последний же в крахе своем ищет в точных понятиях
необходимости именно формулировать неизбежность себя оправданья в
культуре, которую мыслит он ритмома.
В тех поисках омоложения дряхлые днями1778 течения (софизм, антропизм) ищут встретиться и перекидывают друг другу свой мячик «культуру»:
perpetuum mobile1779; мячик летает: «софизм» - «антропизм»; «антропизм» и опять-таки, снова - «софизм».
А культура, как целое, как Индивидуум, все же не вскрыта эстето­
подобными парадоксами Шпенглера и гносеологическими джиу-джицами1780 Христиансенов, Зиммелей и даже Риккертов.
И этот факт - показателен в нашей культуре вчера; он доказывает, что
нельзя ориентировать склероз мозга (софизм) в гуманизм, который уж вы­
родился в сенсуализм; и нельзя рассосать буржуазное сало третьеводнешнего гуманизма путем разрощенья скелета софистики в нем.
Нет, воистину, следует искать новых путей в орьентации гуманис­
тических и софистических импульсов в импульсе третьем. Чем может он
быть? Тем, чего гуманизм и софизм не вскрывали в себе, но чем были они
обусловлены; это искомое третье формально возможно гуманософизмом, о, не синкретическим, механическим соединеньем продуктов и опытов всех
достижений главнейших тенденций культуры; то было б опять разрешеньем
проблемы в каталоге, в форме, в софизме и только софизме; провал
синтетических всех философий истекшего века (Конт, Спенсер) отрезывает
нас от взятья гуманософизма в таком синкретическом духе; гуманософизм,
как впервые раскрытое третье, как синтез, воспринятый символом, был бы
раскрыт, если б в нашем сознаньи был органон третьего.
Органон третьего есть понимание самосознанья в «само» индивидуума,
как концепции многих со-личностей, антиномически в нас расщепленных на
голову (софос) и сердце (иль «homo»); сознание, взятое самосознаньем (с
акцентом на слове «само», не на «со», не на «знании»), себя изживающее
индивидуумом, как в плероме «абстрактов» (иль в круге понятийном), так
и в плероме конкретов (иль в круге конкретных продуктов культуры), такое раскрытье сознания в нас, будь оно нам открыто, вскрывало бы ритмы
единственного построенья культуры культур, где понятия (круг их),
продукты культуры, являлись бы жестами переживанья сознания в сфере
души рассуждающей (мысленный образ) и в сфере души ощущающей
(образность мысли); диалектикой кризисов времени здесь выдвигается снова
вопрос (роковой), уже некогда поднятый Гете - об идентичности образа и
понятия - в третьем.
Мир третьего — есть орган третьего в нашей душе; если древнее веденье
(иль эпоха души ощущающей) выявилося в культуре мифа, как знания, если
а

культуры-культур

АНТРОПОСОФИЯ

363

сознание выявилося в эпохе души рассуждающей соединением актов узнаний в абстрактно помышленном «со», как «я мыслю», и если в эпохе иной
антропизм и софизм суть наследья двух старых душевных эпох, то их кри­
зис становится их возрожденьем лишь в органе новом души, коль возможен
такой. Рудольф Штейнер гласит нам: «Сложился!»
Ученьем конкретным о новом раскрывшемся органе в нас, о конкретно­
духовном «само», сочетающем «со» (мысль) и «знание» (в смысле конк­
ретного веденья) в само-со-знанье (в трихотомию и дихотомию),
ответствует Штейнер; и с изумительною последовательной конкретностью
он раскрывает смысл символа «само-со-знание», как опыта, нового в нас, не
могущего состояться до самого 15-го столетия; и от 15-го столетья до
нашего времени потенциально латентно в нас действующего: все измененья
рельефов познаний и творчеств от, так сказать, радиоактивности скрыто
лежащего мира «само», долженствующего примирить гуманизм и софизм в
совершенно конкретную гуманософию: в антропософию.
Возрожденье, иль гуманизм должно быть теперь ясно прочитано в
первом младенческом вскрике «само»', а последующая критическая эпоха
должна быть прочитана в жесте попыток «само» перестроить сознанье души
рассуждающей; рационализация, нео-софизм, в наших днях изживаемый
кризисом, есть лишь детское заболеванье «само» в его опытах переработать
сознанье рассудочное и не осиливающее эту работу (сознанье рассудочное
проявленья «само» - разлагает в картинах болезни; от этого в жизни «само»
наступает эпоха болезненного перерождения, или крушение в нас гума­
низма).
И так пять столетий последних есть путь воспитанья «само» в нас; тот
путь - путь страданий, болезней и искусов; но с окончанья истекшего века
«само» в нас готово, созрело к не бывшему еще доселе в истории опыту
самосознанья конкретного, или культуры культур.
Так культура вскрываема в стержне, в центральном своем динамическом
нерве, в пути «само», в опыте самосознанья, как опыте перерождающем
жизнь (сперва в круге сознанья, потом и вокруг). Здесь теория самосознанья
(она же теория всякой культуры, культура культур) изживает себя не в
абстрактной теории, а в пролегоменах, в «как возможно» в себе приступить
к сфере опыта соединенья головного сознанья с сознаньем сердечным; без
этого опыта нам невозможно слить знанье абстрактное с жизнью конк­
ретной культуры; последняя ведь и есть опыт слияния этого, опыт раскры­
того ныне, вполне неизбежного соединенья стихии Софии с стихиею
человеческою; соединенье в эпоху предшествующую - еще невозможно; в
ней ведь человек есть лишь личность, личина, личинка действительного
Человека, или индивидуума, коллектива из личностей; и в эпохах пред­
шествующих проблемы культуры в теперешнем смысле не может быть; эта
культура возможна в наличности индивидуального «я» и «не я»; но в эпоху
души ощущающей личность сама, как личинка сознания нашего пребывала
в утробе Софии, в аспекте ее, как Великой праматери мира.
Проблема культуры, ее острота, новизна и критичность открылася нам в
наших днях, потому что открылась внутри нас возможность конкретная к

364

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

перерожденью сознания в самосознанье, - раздельных доселе природы и
формы рассудка, в которой природа дана в том, что уже ни форма и что не
природа: ни то и не это, - так, что?
Штейнер нам отвечает: «Природа сознания»1781. Эта природа - природа
природы самой; и она в нас - культура.
Так антропософия, - соединение новое антропоса и Софии, вторичный
их новый завет в ореоле зорь, чаяний Блока, Владимира Соловьева, отчетливо приподымается в первых годах рокового 20 века1782.
Процесс становленья ее - вся история нашей культуры; в истории мысли
она есть культура ее; мысль в ней антропос, взятый в процессе восстания
«духа» в нем; повесть же прежних «культур», как отдельно встающих и
после в себе отживающих цельностей, перерождается в скрытие ритма, их
движущего; ритм - дыхание жизни Софии; духовная мысль - Человек (с
большой буквы); а человек с малой буквы есть промысел Духа.
Тот промысел в опыте самосознанья становится сферою нашей мысли,
теперь, совершенно конкретно промышливающей сердце, руки, дыхание:
весь организм человеческий, и в этом «промысле» перерождающий нашу
природу в культуру: культура всегда - организм; организм же есть целое
организации творческих деятельностей индивидуума иль действительность
индивидуального «Я»; это ж «Я» и есть дух; так культура - конкретно­
духовна; и отличаема от абстрактного самосознания, или сознанья рассу­
дочного, не могущего выявить себя в творческом ритме образования круга
душевных культур, как частей жизни духа.
В этом новом подходе к проблеме культуры и в знаке отчетливом
равенства между культурой и духом - восстание «антропософии» в само­
сознании Штейнера1783.
Если бы захотел я хоть вкратце дать перечень определений антро­
пософии, данных ей Штейнером в ряде прочитанных лекций, которые
исчисляемы сотнями, в ряде прочитанных курсов, в статьях, в книгах, - я
думаю, что приведенная сумма цитат оказалась бы несколькими томами; а
если б попробовал я те цитаты связать, чтоб дать очерк системы культуры,
из них восстающей, то должен бы я написать нечто вроде «Энциклопедии»,
переорьентирующей все словарные определения энциклопедий обычных; в
антропософии перерождаются контуры всех представлений статической
мысли о всех областях изживаемой нами культуры; мое впечатление:
контуры - перерождаются в ясность рельефов; антропософия, так сказать,
стереоскопирует все фотографии жизни, нам данные в бледных понятьях
«сегодня», всегда монотонных; она придает политонность им; в плоскости
нам восстает отовсюду пространство; рельеф отношения - переменяется;
если бы антропософия не обладала достаточно сильной теорией знанья,
могущей a priori нам дедуцировать измененья сознания нашего взятьем
конкретным культуры его, - остался бы факт, подтвердимый признанием
всех действительных антропософов, к себе применявших ее удивительный
праксис; признание это есть антропософская литература, уже нам являющая
ряд свидетельств, которые в общем все сводятся к заявлению: антропософия
вводит в нас опыт конкретной культуры; вкусив того опыта, уже нельзя

АНТРОПОСОФИЯ

365

возвратиться к обычным критериям жизни; и - даже: не будучи удовлет­
воренным тем иль иным разрешеньем любого вопроса в антропософском
раскрытье «сегодня» — путь к этим раскрытиям в антропософии завтрашней,
а не в отказе от воздуха, веющего нам из бреши, пробитой ею в догматах
времени.
В этом свидетельстве сходятся антропософы, принадлежащие к разно­
образным профессиям; медики антропософы, как Гуземан, Пайпере, Нолль,
Вегман, фрау д-р Колиско1784, и прочие, если б спросили вы их, - согла­
сились бы с определеньем моим; не забудьте, то ведь доктора медицины,
окончившие европейские университеты, - не медики «от антропософии»', с
этим согласны писатели антропософы, опять повторяю, - писатели не
внутри тесного круга сектантов, писатели и для «других» - Христиан
Моргенштерн1785, Альберт Стеффен1786, Денхарт1787 и другие (к ним я
причисляю себя); и откликнулись бы на признание это антропософские
«пасторы» вместе с почтеннейшим Риттельмейером1788, - «пастором» не
внутри тесного круга сектантов, а пастором, очень известным в кругах
протестантских, иль «пастором» в собственном смысле, не «так сказать»
пастором; с Риттельмейером, «пастором», в свою очередь, согласились бы
антропософы артисты, разбросанные в разных странах (спросите об этом вы
нашего русского Чехова1789, личность, конечно же, не «специфическую»,
общерусскую); то же сказали б естественники, представители точной науки,
- как математик, талантливейший Баравалль1790, д-р Ваксмут, нам давший
прекрасную книгу «Формообразующие силы в царстве природы»1791;
историки, критики, философы, профессора (среди них были русские «nomina sunt odiosa»'192), - мою тезу признали б.
Антропософия - истинно «импульс» культуры и зов к пересмотру
отдельных сфер знания; вот почему собирает она столь различных людей: от
рабочих до профессоров и до «пасторов»; все независимое, не боящееся
глупосонных смешков в непредвзятом подходе к антропософии, как к
попытке по-новому связать разные области знаний и творчеств, должно
откликаться свободно на тезисы антропософской культуры, более трид­
цатилетия выдвинутые Рудольфом Штейнером - в ранних работах, в
работах над Гете, и в более поздних, отчетливо антропософских (не только
по духу, но уж и по слову «антропософия», в них повторяющемуся).
Нет возможности дать даже краткого очерка к антропософии собственно:
я отсылаю к писаниям Штейнера, к антропософским журналам и книгам;
скажу лишь, - мой взгляд на историю становления самосознающей души,
весь рельеф исторических контуров, данных набросочно в этой книге, есть
отпрыск из двух-трех a priori, выведенных мной из антропософского
аперсю 1793 на историю; как ~таковой, — он лежит внутри круга антропософской литературы; и он показывает преломление антропософии в одной
грани; и - только. Поэтому антропософию характеризую я здесь в одной
грани лишь: в грани проблемы, мной поднятой.
Грань эта - общие контуры самосознающей души; мы их знаем в
проекциях темы в вариациях и композиции', самая идея о композиции вынута
мною из антропософии; Рудольф Штейнер проводит ее с девяностых годов

366

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

до двадцатых текущего века во всех областях; композиция, иль солежание
многого в одном, — вот мотив Штейнера; в монументальном разборе гетизма, в вопросе, какая теория знания обосновала бы целостно многообразие
результатов познанья у Гете, являясь их фоном, - уже теоретико-поз­
навательно обосновывает молодой Рудольф Штейнер композиционный
принцип; и вскрывает, что значит рассматривать форму понятийную в круге
форм; in concrete вскрывает он право осмысливать результаты отдельных
познаний в плероме методологического многокружия Гете; все мной
высказанное о трансформизме у Гете в его отношении к биологическому
трансформизму - поверхностная популяризация глубочайших, оригиналь­
нейших домыслов Штейнера, высказанных им в вводительных статьях и в
дальнейшем комментарии к Гетевым «природо-воззрительным» текстам1794;
и далее эту идею о композиции он применяет к конкретному выявлению
рельефа теософической номенклатуры; смутнейшие классификации Е.П. Блавадской, пускай и глубокие, ею почерпнутые из толкованья Ведант
теософами-адваитистами' 195 Индии, в штейнеровской транскрипции при­
обретают впервые методологическую отчетливость; согласование но­
менклатуры с теорией знания Штейнера, или вернее, антропософская
выварка теософии в Штейнере приобретает впервые конкретнейший смысл;
и впервые ложится в сознание наше культурою собственно; здесь закон
кармы и тема в вариациях (перевоплощенье) становится вовсе не опытом
иоги лишь, и не предметом к идеям, подобным влекущейся вере1796, а
четким a priori, следствием трихотомии сознания нашего; далее: вариационность и композиционность раскрыта в учении Штейнера о многоличии мировоззрений, как фаз трансформизма идей, иль градации мето­
дов, - ни в корне истинных, ни в корне ложных; учение о мировоззрении
нам выявляет теорией знания строимый плюро-дуо-монизм; та ж идея о
соединении знаний в сознании, соединенье сознаний в самосознаньи (с
акцентом на «со» и «само»), выявляет теория сознавания Штейнера, им
выделяемая из сферы логики отвлеченной и из психологии; в этой теории
самое слово «теория» взято в ином вовсе смысле; «теория» Штейнером
вскрыта, как ритм становленья в сознании энного ряда возможных теорий;
вопрос об их истинности есть вопрос об умении их орьентировать в
концепционной плероме сознания-собственно; выявление ритма и стиля
концепций сознания, иль - феноменологическое раскрытье природы соз­
нания, Штейнером произведено в совершенном согласии с основными
посылками оригинальнейшей, до сего времени еще не понятой его теории
знания.
В новой теории сознавания Штейнера преодоленным является «психо­
логизм»-, в нем1797 - антропоморфизм, гуманизм; в вынесении сферы
сознанья из личности в сферу над-личного — преодолевается всякая «инди­
видуальная» психология; самое понятие «Индивидуума» здесь раскрыто
иначе; не в «индивидуально-психологическом» смысле; антропософское
понимание Индивидуума гносеологически полагает его до- и над обычного
«над-индивидуального» субъекта обычных, «кантистских» теоретико-позна­
вательных школ; точно так же в теории сознавания Штейнером преодо-

АНТРОПОСОФИЯ

367

девается безукоризненно сфера софизма (абстрактно-рассудочного логизма),
в раскрытии подчинения ее логики логике собственно.
В теории сознавания, собственно говоря, и заложен нерв всех a priori и
опытных a posteriori антропософии; в ней самый принцип деления на a pri­
ori и a posteriori условен и дан лишь в пределах абстрактных монизмов,
слагающих сферу pluralia, преодолеваемую теорией сознаванья в конк­
ретный монизм; этот принцип, по Штейнеру, не основной, подчиненный; и
он устраняется в сфере сознания теоретико-познавательным расширением
опытной сферы, и - сферы мысли. Здесь опять-таки еще не место отдаться
детальному изложению структуры теории Штейнера; скажем лишь кратко и
образно: в акцентации темы co-знанья на «со» и в раскрытии «со», как
«само», центр ударный к уразумению импульса антропософии; и оттого-то
нам Штейнер в летучей, набросочной характеристике импульса антро­
пософии определяет ее приблизительно так: антропософия берет человека в
живом и конкретном сплетенье в нем всех устремлений, берет, так сказать, в
жесте цельности; в этой цельности уже рассматривает многоличие сфер
проявления разных стремлений; стремления эти берутся in statu nascendi™*,
не в ставшем, оформленном, а в становлении; стало быть — опыт таких
становлений есть первое; сфера же опыта - сфера сознания, взятого
данностью; опыт первичный в разгляде явлений сознанья; в конкретнейшем
акте внимания и наблюдения, переходящего далее в опыты зарисования, иль
описанья явлений сознанья не так, как они нам даны в оформленьях
различных сфер знания1799 (в опыте естествознания, в опыте психологи­
ческом, в опытах философической систематики, в опыте мистики, веры,
эстетики); фаза вторая уже - разгляденье явлений первичного опыта знаний
сначала нам данного, так сказать, в «со»1800 и потом уже данного в формах, в
методах, в кругах объяснения; эти крути, «точки зренья» суть догматы
прошлого; в первом сознательном акте, в разгляде, должны мы отвергнуть
их, хотя б потом мы вторично их вывели из нашей первоположенной
опытной фазы; из двух этих опытов, опыта «со» (солежанья всего, что ни
есть в призме первого взгляда сознанья) и опыта знаний, иль опыта
разнолежанья сознанья, частей его в многоразличиях опытов знаний
слагается сфера сознания собственно; нетрудно видеть, что опыт сознанья
такого есть опыт культуры.
Вся наша позиция трактованья проблемы культуры, как «со» многих
сфер - мыслей, чувствований или волений, - как со-мысленных обра­
зований, иль смыслов, со-чувствий, или композиции мира прекрасного, и соволений, как co-деяний, содействий (мир этики) лишь разложение «со» по
рядам; в теме взятия сфер мысли, чувства иль воли, как веденья, знанья в
первичном значении вести сознания, - тема культуры есть тема сознанья,
как совести нашей, иль правды, первично положенной в нас; так встает нам
культура, сознанием знаний, совёстьем вестей', тема совести с темой
сознанья является в первоположенном опыте слитно; и оттого-то уже во
вторичном разгляде проблемы моральной естественно равенство, уста­
навливаемое Штейнером и проявляемое в тезе: моральный поступок есть
тот, где мы можем установить согласие мировоззрения1801 с практикой

368

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

жизни; конечно же, «мировоззрение» берется не в смысле обычном, а в
антропософском, как со-воззренье в культуре само-со-знания; и оттого-то
«само» мира этики не изживаемо в правиле долга, как правиле монотонии
(абстракции), а в композиции, или в со-тбнности многих мотивов; отсюда
критерий моральной фантазии, определяющий нравственность, а не
принцип (норму долга) пред нами отчетливо Штейнер рисует в непонятой
все еще «Философии свободы»™2 своей. Тема совести в теме сознания, тема
сознания в совести есть лишь проекция темы само-со-знания - ритма
культур; или тема первая антропософии.
Антропософия в ней есть культура сама.
Так культуры эпох и народов, рассмотренные в становлении их, суть
культуры сознаний, рисующих фазы самосознания человечества; здесь мир
сознания, данного нам, есть второе, иль ставшая форма в процессе, или в
становлении; самосознание - этот процесс.
А культурный процесс в нашем смысле - градация данных культурных
эффектов - третичное нечто, определяемое становленьем сознания (данно­
го); по отношению к миру культурных явлений сознание есть становление
их; а культурный продукт, как культурно-музейная форма, или мате­
риальный продукт - четверичная стадия ограничения самосознания фор­
мою.
Феноменология мира сознания эту четвертую фазу в разрезе косми­
ческом нам выявляет под формой природы; природа - культурный продукт
становления самосознанья какого-то1803; еще не вскрыто - какое оно;
процесс вскрытия Штейнером дан многострунно, отчетливо и совершенно
конкретно в градации всего написанного и прочитанного; здесь не место
вскрывать нам конструкцию самосознания этого; мы устанавливаем его, как
a priori из общего положения антропософии.
Многообразно рисует нам Штейнер процесс отношения мира законов, в
которых дано представленье природы, к культуре, в которой дана
созаконность их; и между прочим вскрывает он соотношение мира природы
и мира законов в культуре сознания нашего в главке из «Философии
свободы»1804, которой коснемся мы в двух лишь словах, потому что она
характерна; в ней дан звук к многим ритмам, вскрываемым в антропософии.
С точки зрения Штейнера1805, первое мира сознанья (какого-то - слово
«сознанья» дано здесь не термином, а указующим знаком на «что-то») -1806
поставленность наша пред фактом всего, что ни есть; это - данность™1;
еще не понятие данности, не категория вовсе, как в гносеологии Риккерта;
еще сама «категория» данности в образе данности, так сказать, плавает;
установленье зависимости категориального и предметного мира дальнейший процесс познавательного формования образа мира, перед
которым стоим и в который «глазеем» мы (парадоксальное слово Штей­
нера)1808; все, что ни есть - чистый опыт, пока еще чистое наблюденье всего,
что ни есть; и уже акт второй - различение в опыте двух родов опыта: опыта
мысли и опыта прочего; мысль нам в сознанье дается и тем, что лежит перед
нами изделием нашей культуры, и тем, кто изделие это творит; мысль сама
по себе ни субъектна; и вовсе она не объектна; но в признаке, опытно нами

АНТРОПОСОФИЯ

369

позднее уже наблюденном, она расщепляется на «субъект» и на «объект»;
субъект - деятельность, или мы в деятельности (мы - в «я мыслю»); объект мысль, которую я промышляю; и тем промышленьем творя, пред собой
полагаю; так в опытном мире первичноположенном первый наш шаг - в
отделении мысли от прочего; «прочее» нам совершенно иначе дано, чем мир
мысли: дано, как такое, что в нас независимо; опыт же мысли в нас есть наш
продукт; в мысли мы независимы вовсе; и в ней мы не связаны так, как в
других сферах опыта; в сфере субъектно-объектной по отношенью к
другому всему мы свободны1
, и эта свобода щепления мысли на то, что
творит, и на то, что лежит перед нами продуктом творенья, есть первое
оформленье сознания: в распаде субъекто-объекта мыслительности на
субъект и объект1
, и тогда обнаруживается: объект нашей мысли есть форма
всего, что ни есть; где-то после она - категория данности логики Риккерта;
все, что ни есть, нам дано в предпосылке «я мыслю»; так все утверждения
наши: «Вот - стол; вот - окно» суть де факто уже акты мысли: «я мыслю,
что - с/иол»1809 и т.д.1810 Сфера сознания-собственно здесь намечается; «со»,
как объект — закон тождества, или же, если хотите, он — трансцендентальная
апперцепция Канта; и он же есть надындивидуальный субъект познавания,
многих по Канту построенных гносеологий; по Штейнеру, этот «субъект»
рассужденья в первично положенной данности - уже объект; он - не первое,
нет1811; он второе в уже восстающем познании; этот объект предстоит
содержаньем сознанья, не формою (по кантианству, он - форма); в акте же
третьем, в процессе оформливанья содержания все содержание это, пока
еще мыслимое внутри мира объекта, иль все, что ни есть объектированное,
есть мир восприятия; прочее, - то, что не мысль, в форме мысли дано нам,
как предстоящая метаморфоза из восприятий; часть этого восприятия,
выделенного из целого восприятий, и стало быть, ставшее, есть продол­
жение формованья в сознанье его содержанья; форма ставшего есть
представление; мир восприятий первее оформлен, чем мир представлений;
поэтому могут быть, с точки зрения теории знания Штейнера, - непред­
ставимые восприятия и представимые; собственно здесь представленье, как
образ внутри сферы мысли; и первое образного представленья есть то, что
оно есть идея1812; характернейшее мира представшего - то, что он есть внешне положенное, внеположное; представленье - граница меж внешним и
внутренним миром внутри восприятий сознания-собственно; мы уста­
навливаем внутри сознаванья - два мира; и с этого мига является все, что ни
есть, нам в дуальном щеплении; классификация форм представления, или
градация ограничения представляемое™, есть градация принципов
методологического разгляда явления представления; методологические
формы - законы; а то, что в законах оформлено, есть мир чувственности; так
природа является в акте первоначального выложения форм внутри мира
сознания-собственно как окончательно ставшее, как содержанье закона
рассудочности; отношение формы рассудочной к чувственному содержанью
рассмотрено Кантом; здесь форма, закон - синтетическое a priori, иль «как
возможны» причинности механические в той иль этой сфере знания наших
раздельных наук; здесь - мир знаний, раздельных; и их содержание -

370

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

чувственное восприятие, чувственное представление, чувственное ощу­
щение, чувственное раздражение; в этой последней формуемой сфере, в
гносеологическом a priori, - градация чувственной представляемое™, ощу­
щаемое™, раздражаемое™ дана в восприятии; восприятие есть первое; в
ней1813 материя есть лишь форма метаморфозы из представлений; та форма научный закон (принцип силы, числа, принцип веса); материи нет вне
закона; закон физикальный же дан в представлении; средь представлений
физических, чувственных и тому подобных, опричь их есть мир пред­
ставлений сверхчувственных, - например, представленья сознания, мысли;
но мир представлений есть ограниченье другой предваряющей сферы; или восприятия', есть восприятья чувственные и сверхчувственные; предста­
вимые, непредставимые вовсе; безобразное восприятие в сфере объекта
познания в закрепощенном сознании чувственной личности, или в сознанье,
четырежды ограниченном - рудиментарно, неразвито, иль - бессознательно;
но бессознание это есть сфера сознанья, не выявленная в сознании, огра­
ниченном в чувственности, но его подстилающая и над ним прости­
рающаяся: бессознание иль сверхсознание суть разные стороны той же все
сферы; в сознаньи, четырежды ограниченном, сфера та есть бессознанье; в
сознаньи, дважды расширенном, сбросившем ограниченья чувственности
(или закона), и представляемое™, или образности, то сознание есть
допустимая форма осознанности сознанием сверхсознания; форму такого
сознания Штейнер впоследствии определяет, как инспирацию; форма соз­
нания образного - имагинация; но восприятие дано нам в объекте мысли,
которая есть субъекто-объект в первой сфере сознания в собственном
смысле; та сфера по отношению к самой инспирации есть сверхсознание; в
чувственной сфере сознанье такое нам выглядит просто прерывом, абсур­
дом, сознание чувственное, так сказать, убивающим; это сознанье мы знаем,
как смерть; будь раскрыто оно, нам открылся бы мир где-то1814 данного нам
как потенции, гносеологически первоположенного нормой поисков мира
сознания должного (императивом, познание предваряющим), - мир созна­
ния первоположенного бы открылся, как мир интуиции™15.
В гносеологическом выложении форм a priori встает нам сознаниесобственно, 1) как мир объекта, 2) как мир восприятья, 3) как мир представ­
ленья, 4) как мир ощущения чувственного; и в работе сознания в само­
сознании, ширящем свои сферы и сбрасывающем предрассудки познания,
три сферы расширенности сознанья встают, как раскрытия трех сверх­
сознаний: встает мир идео-образный (или имагинация), безобразный (иль
инспирация)', и открывается сфера сознания-собственно (мир интуиции).
Так диалектика семи состояний сознанья, положенная антропософией
Штейнера, есть диалектика логики его; это вывод теории знания «Истины и
науки»1816 и вывод учения об отношении мысли, восприятия, представления
и ощущенья друг к другу, изложенного в «Философии свободы», конкретно
раскрытого в ряде работ (между прочим и в комментариях к Гете).
Семь фаз состояний сознания мы вынимаем отсюда; в проблеме
сплетенности их, в солежанье их в композиции — эта проблема раскрыта

АНТРОПОСОФИЯ

371

нам, как ученье о духе (сознание - дух); а в проблеме варьяции их в ряде
временном это - проблема истории, или культуры.
Нам логика антропософии феноменологически раскрывает семь a priori
возможных сознаний и семь a priori возможных познаний, - не только нам
данного, этого вот™'1; семь рассмотренных фаз, взятых перпендикулярно семь выявленных принципов акта-познания логики-собственно; это, так
сказать, дух, раскрывающий себя в Логосе; в линии времени, взятого в
крупном размере, в космическом, это - семь дней большого творения,
явленных в семи образах семи вселенных; в установке ритмической време­
ни, взятого в крупном масштабе, к характеристике образов мира, нам
явленных, Штейнер употребляет слово сознание; а в установке фаз, малого,
нами окидываемого горизонта истории (тоже семи), Штейнер употребляет
знак слова «культура». Но в малых знаках1818 заложены знаки большого; в
культурах раскрыт ритм большого сознания.
Характеристика наша культуры, как само-сознанья сознания, есть
перекрещиванье большого и малого; характеристика вынута из всего целого
антропософии. Ритм семи фаз, или политония, последовательно приме­
ненная к многообразию знаний, нам данных в отдельности, в монотонии, в
проекциях антропософии уседмеряет любую методологическую моно­
тонность закона; полифония, варьяция и контрапункт проявляется в
прикосновении антропософии к любому явлению культуры; она не есть
вовсе доктрина; она - контрапункт, она - ритм контрапункта, иль дух живой
музыки, вбрызнутый в сферу засохшую, немузыкальную; суть ее - не в
изученьи отдельных контрапунктических тонкостей, а в овладении ритмом;
и если дает Рудольф Штейнер во всех сферах мысли примеры нам
контрапунктированья, выявляющие картину иного в картине положенного в
истории, в мысли, в искусстве, в науке, в религии, в этике, - то мы можем
картины, им данные, брать или рассказом об опыте самосознанья, духовной
науки™'9, поставленной им перед нами, или опытом дедуцированья картин
из культуры сознания; в первом разрезе они суть явленья духовного опыта
(характеристики опыта этого скоро я вкратце коснусь в изложении ритмов
духовного знания); а во втором смысле, - порою сложнейшие изображенья
явлений культуры в антропософском смысле, простые дедукции мысли,
всегда проверяемой; если б усвоили мы самый антропософский импульс, и
если бы мы овладели логическим ритмом его, мы увидели бы, что явленья
духовного опыта в многом вполне соответствуют правильному a priori из
правильно понятых принципов антропософского мышления; в этом
мышлении уже многое опыта нам раскрывается как предварение опытасобственно мыслью.
Антропософия - гуманософия; в ней сообразны и в ней гармонически
слиты воистину гуманистические устремления и софистические изживания;
антропософия - мудрость гуманная; и антропософия - мудрый антро­
поморфизм; в ней уже a priori заложено: опыт духовный - не внечеловечный, а всечеловечный; бесчеловечен он лишь в очерствлениях в нас
человечности; в лике зверином пожравшей нас чувственности нам порою

-ill

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

лишь может казаться, что импульс к духовному знанию, в антропософской
культуре встающий, как людям, нам чужд, нам ненужен.
Антропософия, взятая нами культурою, - веянье легкое импульса Духа; в
ней Дух низлетает к нам в образе новой Психеи1820; прикосновенье перстов
ее к нам - заревое; она - розоперстая Эос1821; и знак, что встает уже Солнце.
Духовное знание есть это Солнце; и антропософия в данном отрезке
культуры: заря того Солнца.
Антропософия1822 - импульс к исканью новых культурных путей; она самое раскрытие смысла культуры, как целостности, как плеромы, и того,
что в истории предыдущих веков раскрывалось в понятьи земной
исторической церкви; когда эта церковь раскрывалась вполне, то раск­
рылась она как культура души рассуждающей; и с 15-го столетия культурою
самосознающей души эта церковь подверглась переработке в культуру;
культура сменила нам церковь; а ныне, в раскрытии новых возможных
глубин своих эта культура вскрывается новою церковью нам; все понятья,
лежащие в основе догматических представлений о церкви в истории, входят
в понятье культуры; соединение культуры вчерашнего дня (человеческой) с
представленьем о ней, как о чем-то лежащем над нами, в мире транс­
цендентном, пересечение «церкви» с «культурой» в культуре, как церкви, и
церкви, как ритма вариаций моментов культуры, являет собою антро­
пософия; в этом смысле она есть воистину церковь апостола Павла, в
противоположность Петру; и она же в разрезе ином, романтическом, есть
«Прекрасная Дама» Владимира Соловьева и Блока.
Знайте же, Вечная Женственность ныне
В теле нетленном на землю идет:
В свете немеркнущем новой богини
Небо слилося с пучиною вод1823.

Вечная женственность есть понимание трех единств (одного, единого,
единицы), как целого и только целого1824; символ той целостности - число
«4»; она, как культура, в символике чисел представленная, разрешает
вопрос, как 3 плана, иль три единства, проплетены в контрапункте их друг с
другом, как многое (здесь «4» есть «многое»)', и отвечает она, что символика
«3» в «4» разрешает себя в семипланности, семиэтапности; Вечная
Женственность, или «плерома», идущая в «теле нетленном», акак целое
триединого, на землю, и есть «4»; число «4» сливает «небо с пучиною вод»',
«свет немеркнущий» божественного «3», выявленного в новом соединении
неба с пучиною, - разрешение стилистики положения геометрического
представления «3» (треугольника) в четырех (в квадрате); вложите рав­
носторонний А в равносторонний □ одинаковой высоты с А; и получите
фигуру И, или «5» пунктов пересечения; положите А на квадрат; и получите
пятиугольник; пятиугольник - фигура «5», или знак человеческий («5» число человеческое в символике чисел); в человеке - пересечение «3» с
«четырьмя»', а простое сложение (арифметическое) приведет к числу «7»;
- «4», рассмотренное в пифагорейском аспекте,

АНТРОПОСОФИЯ

373

умножение «3 х 4» - приведет нас к 12-ти; и отсюда уже получаем мы
теорию контрапункта, как ритмов новой Богини, взгляд на мир сквозь
фигуры чисел 3, 4, 5, 7, /2; рассмотрение чаемой культуры сквозь призму
«3» называет д-р Штейнер взглядом на мир в аспекте 3 возможных
тональностей1825 (средневековые универсалии ante rem, in re, post rem's26);
рассмотрение сквозь призму «4» - рассмотрение явлений природы сквозь
«4» рода миросозерцании (реализм, идеализм, спиритуализм, матери­
ализм1827); преломление каждого рода в трех тонах размножает миро­
созерцательные возможности до 3x4=12; эскизная импрессия Штейнера
12-ти возможных картин мира (или 3x4) дедуцируема так1828, что мате­
риализмом ante rem, или принципом возможности материалистической
картины мира, является символ веса, число-, материализм, изживаемый
субъективно (in re), есть переживание мира, как чувственного феномена; а
отражение этой чувственности в познании, материализм post rem, выяв­
ляется в картине мира, как множества материальных пунктов (атомов),
возможность которого предесцинирована количеством, измеряемым числом;
здесь число есть a priori атома, его ante rem; а атом есть post rem числа; in re непосредственно изживаемая материя, как чувственность; материализм в 3
тонах, данных нам, явит градацию математизма (ante rem), сенсуализма (in
re) и теоретического материализма, иль атомизма (post rem).
На основании тех же суждений идеализм, непосредственно данный в
сознании нам, идеализм in re, есть психизм; его «ante» - предопределяющие
психологию синтетические a priori познания - идеализм-собственно; a post
rem идеализма - та философия рационализма, которая есть продукт всякой
идеалистической абстракции пан-психической картины мира; спиритуализм,
как ante rem данное, есть представление о духе, иль пневме, как целом,
внутри которого - множество вещностей; самое рассмотрение этого
множества вещностей в духе - картина духовной иерархии: мир, как система
духов; под спиритуализмом разумел Рудольф Штейнер миросозерцательную
картину; и он же в post rem (в познавательном отражении нашем), по
Штейнеру, является монадологической картиной мира, где монада, как
психо-физическое единство, уже не монада, она есть диада, как нечто
данное и в «психо-» и в «физио-» логическом виде, и она же монада, как
целое диады: монада равна здесь триаде.
Наконец, реализм в триадизме {«ante», «in», «post») себя изживает в in re,
как динамизм (действительность, как непосредственное деяние), в ante rem,
как самая проблема первоположенности реалиа (онтологическая метафи­
зика), а в post rem - отображение мира realiu в многообразии наших деяний;
здесь «post гет» - есть динамика трансформации мира символов; таков
корень - феноменализма.
Так, антропософское учение о мировоззрениях изживаемо в 12 эмблемах
(материализма, сенсуализма, математизма, рационализма, идеализма, пси­
хизма, пневматизма, спиритуализма, динамизма, монадизма1829, реализма и
феноменализма); а раскрытие ритма «7» (3+4) в плероме культуры есть
учение о 7 фазах миропереживания.

374

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Учение антропософии, как учение о культуре, есть раскрытие в компо­
зиции и в теме в вариации мировоззрительной плеромы: плерома всегда символ «со»: «со»-знания, соосознания знаний, и соосознания сознаний в
само-со-знании.
Так учением о самосознании, теорией самосознания, как пути жизни, за­
острено здание антропософской культуры.
Теория переходит в учение о пути жизни в нас; а раскрытие фаз пути
жизни, а праксис пути - уже опыт духовного знания.
Если общие формулы философской культуры всех предшествующих
десятилетий вскрываемы в антропософии, эта последняя напрягаема, заост­
ряема и вскрываема в контуре современного духовного знания, этой печати
духа, наложенной на челе самосознающей души.

Духовная наука1830

КОММЕНТАРИИ
Печатается по автографу, хранящемуся в НИОР РГБ в фонде Андрея Белого (Ф. 25. К. 46.
Ед. хр. 1 - переработанная рукопись. Ед. хр. 2 - непереработанная рукопись).

Неперера б отанна я рукопись
1 Текст предваряется листом с поясняющими надписями Белого (карандашом): «Январь-май
(продолжение). 2-ая половина рукописи “История становления” (черновик, неправленны<й>)».
Зачеркнуто: «Кучинский дневник». Рукой К.Н. Бугаевой позже приписано: «[1926]». См. вступ.
статью.
2 В автографе начало второго тома не имеет отдельного заглавия, предваряющего текст. Однако
ниже, в строке, где карандашом вписано заглавие следующей главы («Возрождение»), стоит кре­
стик («X»), отмечающий границы разделов, и вписано тоже карандашом: «XIII век». Очевидно,
что заглавие «XIII век» относится не к начинающемуся далее разделу (он открывается рассужде­
ниями о XIV веке и целиком посвящен Ренессансу), а к первому разделу второго тома, где речь
как раз идет об этой эпохе. Потому мы сочли возможным перенести заголовок «XIII век» из фи­
нала раздела в его начало.
3 Сохранившийся автограф 2 тома ИССД начинается с зачеркнутого Белым фрагмента:
«...ния четвертого: с попытки воссоздать государственное единство наподобие Римской
империи; на рубеже 9-го века Карл коронуется императором в Риме; возникает “Священная
римская империя”; и во-вторых: в учреждении Schola Palatina, в насаждении первых ростков
схоластики складывается рассудок Европы на протяжении 10 и 11 века: Герберт из Орильяка
(982-1003), Авиценна (980-1037), Ансельм, Беренгард Турский и Росцеллин уже выявляют
оригинальность схоластики не по гречески; характерны споры о вере и знании того периода;
область "веры" в эпоху начала христианства есть область выше лежащего, которого период
достижения - будущее; так сферы будущей критической мысли эпохи души самосознающей (1419 века) в первые века, века души рассуждающей - не проницаемы; они - вера; теперь на рубеже
11-го и в 12 веке взоры лучших умов своего времени уже начинают познанием пронизывать
сферу веры, как сферу разума; другие же отступают от этой сферы; пронизывает - Абеляр; и
мистически пытается вырваться, отступая рассудком - Бернард; намечается уже грань между
теологами и мистиками с одной стороны, полагающими границу познания на границы души
рассужд<ающей> и самосознающей, и силящимися эту границу переступить: переступают критические рационалисты, подобные Абеляру, отступают - теологи; и изживают экстазом,
наитием, но не разумом - мистики.
12 век - напряженье, расцвет схоластической мысли Европы; тот уровень, который некогда
был достигнут в 5, 4, 3 веках до Рождества Хр<истова>, т.е. уровень середины души рассуж­
дающей теперь вновь достигнут; или - близится быть достигнутым, но - по новому; в 12 веке
восходили к уровню мысли уже некогда достигнутому Грецией на иных основаниях; то иное, что
преломляло культуру души рассуждающей в одиннадцатом веке, был Импульс Христа,
погружаемый на перерез догматизму государственной церкви и не смешиваемый с всевоз­
можными декадансами впадения в мрак души ощущающей, - погружаемый правильно в свою
подпочву, т.е., в душу ощущающую, в которой он пребывал от 3-го до 8 века; здесь в этой
подпочве Импульс прорабатывал силами рассуждающей души полусознание европейского
человека; итог проработки, зародыш будущей души самосознающей, оказался ростком новой
культуры, той линией вверх, для охраны которой, чтобы он не был подавлен переработкой
прошлого, понадобился меч Каролингов, отразивший арабское нашествие на Европу;».
Schola Palatina - Палатинская академия, см. наст, изд., кн. 1, прим. 1244. Этот фрагмент про­
должается идущим далее текстом (с «; арабство» до «... будущей души самосознающей;»), заклю­
ченным в карандашные квадратные скобки; они были вставлены позднее К.Н. Бугаевой. Первые

376

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

страницы остались от черновика, переработанного в 1931 г. в первый том ИССД (см. вступ.
статью).
4 Об Элевсинских мистериях как важнейших мистериях древности Штейнер писал неоднократно,
см., напр.: Штайнер Р. Христианство как мистический факт и мистерии древности. GA 8. Ереван:
Ной, 1991. С. 75-77 - гл. «Мудрость мистерий и миф».
5 Своего рода (лат.).
6 В автографе поставлен знак вставки «Z», однако ее текст отсутствует.
7 Этот фрагмент текста (аккуратно перечеркнутый одной чертой) К.Н. Бугаева считала важным: в
сделанном ею списке ИССД из собрания МКАБ он не отмечен как вычеркнутый и фигурирует в
основном тексте.
8 «Буря и натиск» (нем.) - восходящее к заглавию драмы Ф.М. Клингера (1776) название
движения в немецкой литературе последней трети XVIII в., которое предваряло романтизм. В
данном случае Белый использует эту формулу как обозначение не конкретного литературного
движения, а начального этапа духовной революции.
9 Имеется в виду импульс Христа, см. наст, изд., кн. 1 - прим. 10.
10 В автографе поставлен знак вставки «X», однако ее текст отсутствует.
11 Ср. пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ'. «объяснение “спирали истории”».
12 Штейнер не говорит о «кристаллизации церкви», наступившей около 1250 г., хотя не раз
указывал на этот год как на центральный в духовном развитии западного человечества. О
значении 1250 г. см. наст, изд., кн. 1, гл. II, подглаву «Судьбы Восточной церкви» и прим. 983.
13 См. у Штейнера об ариманическом характере иезуитизма, напр., в лекции 10 октября 1916 г.
курса «Связь между живыми и умершими»: Steiner R. Die Verbindung zwischen Lebenden und
Toten. Acht Vortrage, gehalten in verschiedenen Stadten zwischen dem 16. Februar und 3. Dezember
1916. GA 168. Domach/Schweiz, 1995. S. 106.
14 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Аристотель в 13-ом веке».
15 Фома Аквинский и Бонавентура учились в Сорбонне; оба в 1250-е получили там степени
докторов теологии и преподавали, представляя соответственно доминиканскую и францис­
канскую богословские традиции.
16 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Бонавентура, Раймонд Луллий» и прим. 2047.
17 Ср. в эссе «Кризис культуры» (1920): «“Ars Lulliana” покрыла Европу; и дело Раймонда
считалось святым; но позднее еще книги Луллия - сжигались католической церковью; Бруно,
великий поборник Раймонда, недаром сожжен на костре; в нем сгорает для церкви схоластика, с
родоначальником, Августином» (СКМ. С. 266-267).
18 В автографе помечено Белым: «Примерно сюда вставку “X”», однако текст вставки отсутствует.
19 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Культура искусств» и прим. 1811.
20 Здесь в автографе стоит крестик («X»), отделяющий один раздел от другого, и на одной строке
вписаны карандашом два заглавия: «XIII век» и «Возрождение». Заглавие «XIII век» отнесено
нами к первой главе тома (см. наст, кн., прим. 2), а заглавие «Возрождение» - ко второй. См.
вступ. статью.
21 Заглавие вписано карандашом.
22 Прим. К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ'. «Импульса Христа, или Духовного импульса».
23 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Волна ересей» и прим. 342. По преданию, перед смертью
на костре 18 марта 1314 г. магистр Ордена Жак де Моле проклял гонителей тамплиеров (короля
Филиппа IV Красивого, папу Климента V) и предрек им скорую смерть (оба умерли в 1314 г.).
24 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Франциск - Дант - Джиотто (Предвозрождение)».
25 В период кризиса и падения Византийской империи (ее столица Константинополь был захвачен
турками-османами в 1453 г.) многие греческие интеллектуалы нашли убежище в ренессансной
Италии (самый знаменитый из них - Виссарион Никейский). С их появлением связывают
возрождение в Италии интереса к греческому языку и философии, прежде всего к Платону, и
развитие итальянского неоплатонизма, самым крупным центром которого стала Флоренция.
«Часто говорили о влиянии на Козимо Медичи и на платонические умозрения тогдашних
флорентийцев со стороны прибывших в то время в Италию платоников-греков» (Лосев А.Ф.
Эстетика Возрождения. М., 1978. С. 317 и след. - гл. «Платоновская академия во Флоренции»),
Основателем и главой флорентийской Платоновской академии стал Марсилио Фичино.
26 Образ Человека как Чела Века многократно обыгрывается Белым, чаще всего в связи с внут­
ренним опытом, полученным им на пути эзотерического развития, и в контексте его призывов к
перестройке (расширению) сознания. Ср., напр.: «Мне <...> повторить для свободы творимого
мира то самое, что уже свершилось: то - путь “Чела Века”. На этом пути посвящения в “Я” - доб­

КОММЕНТАРИИ

377

ровольно покинувши Ум (или Храм под Челом), опускаются по ступеням с ума <...> в ад глухих
подсознаний, чтоб вывести из мрачнейших пастей глухого, подземного ада огромные толпы чу­
довищ - в Свет Умный» (Белый А. Собр. соч.: Котик Летаев. Крещеный китаец. Записки чудака.
М„ 1997. С. 443).
27 Возлюбленная и натурщица Рафаэля, модель для ряда его женских образов, в том числе Ма­
донн («Донна Велата», «Мадонна в кресле», возможно, «Сикстинская Мадонна» и др.). Прозвище
Форнарина (итал. «булочница»; наст, имя Маргерита Луги) связано с профессией ее отца-пекаря
(fomaio).
28 Ср. в эссе «Кризис культуры» (1920): «Мадонна Италии: “женственность” женщины; видим вне
тесной церковной ограды блистание красками религиозных основ человека, где “Он” непостижно
вписуется в сердце людей и выражает вне церкви: преображение человеческого подсознания до
слияния его с существами космических сфер; это видим мы в Беатриче у Данте, в “Мадонне” и
“Христе” Леонардо-да-Винчи; “Христы” и “Мадонны”, как люди, блуждают средь нас на
полотнах и фресках Италии, переливая свой красочный импульс не в явную церковь, но в тайную,
сокровенную церковь, которой невскрытое имя - “культура” <...>. Интимное этой культуры сказать, что в простой Форнарине таинственно действуют силы Мадонны» (СКМ. С. 267).
29 Имеется в виду прежде всего «Автопортрет в меховом манто» Дюрера («Автопортрет в образе
Христа»; 1500) в Старой Пинакотеке в Мюнхене. В позднейших мемуарах Белый вспоминал о
важном значении своих посещений этого музея в 1906 г.: «Старая Пинакотека становится
лабораторией мысли - о глазе, о краске, культуре искусств, о четырнадцатом и пятнадцатом веке
и им предшествующих» (МДР. С. 100). В очерке «Мюнхен» (1906; затем вошел в сб. «Арабески»)
он писал о своем впечатлении: «Но тогда Дюрер со стен Пинакотеки колдовскими лицами святых
и апостолов глянул на меня сердито и грозно. Тогда ужасом мощи ухнуло на меня старое
немецкое искусство. <...> Один Дюрер занял бы целый том, если б можно было описать все, что
дает душе старая Бавария» (Арабески. Луг зеленый. С. 279-280).
30 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ: «душа самос<ознающая> в Ренессансе».
31 При помощи прописной и строчной букв «я» Белый часто обозначал соответственно высшее
божественное Я человека и его низшее «я», таким образом разделяя и противопоставляя их. Од­
нако в автографе не всегда четко различимы прописные и строчные. Наши прочтения в ряде
случаев отличаются от прочтений К.Н. Бугаевой.
32 Ср. пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ: «рождение индивидуальности сквозь
личность».
33 Так в рукописи Белого. В «Толковом словаре» В.И. Даля «противостоять» и «противостать»
даны как синонимы.
34 Здесь и ниже речь идет о статуе Моисея (1513-1515) на гробнице папы Юлия 11 в римской
церкви Сан Пьетро ин Винколи и о скульптурных группах «День и Ночь» (1526-1531), «Утро и
Вечер» (ок. 1524-1531) на могилах Джулиано и Лоренцо Медичи во флорентийской капелле
Медичи; которая из «Пьет» Микеланжело имеется в виду здесь, неясно, скорее всего самая
ранняя (1498-1499), находящаяся в соборе Святого Петра (Ватикан): Белый хранил среди своих
бумаг вырезку из журнала с ее изображением (сейчас в фонде МКАБ). См.: Наседкина Е.В.
Микеланджело в творческом сознании Андрея Белого // Связь времен: история искусств в кон­
тексте символизма: Сборник статей / Отв. ред. О.С. Давыдова. М., 2020. С. 355-372.
35 В большинстве случаев Белый опускает букву «д» в имени Микеланджело.
36 До середины XX в. генезис христианства связывался с сектой ессеев (II в. до н.э. - конец I в. н.э.).
37 См. наст, изд., кн. 1, гл. 1, подглаву «Апостол самосознания Павел».
38 Гал. 4: 4-5. Цитируется с пропуском фрагмента: «Бог послал Сына Своего (Единородного), Ко­
торый родился от жены, подчинился закону».
39 Гал. 4: 7.
40 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ: «погружение души самос<ознающей> в
астр<альное> тело».
41 В теософии семь крупнейших периодов (эр) эволюции Земли назывались коренными расами.
Здесь речь идет о четвертом периоде, носители культуры которого населяли Атлантиду. См.:
Штайнер Р. Из летописи мира. GA 11. Калуга: Духовное познание, 1992. С. 18-30, 31-39 - гл.
«Наши атлантические предки», «Переход четвертой коренной расы в пятую». Согласно
Штейнеру, часть жителей погибшего континента переселилась в Америку (Steiner R. Die Weltratsel und die Anthroposophie. Zweiundzwanzig Offentliche Vortrage, gehalten zwischen dem 5. Oktober
1905 und dem 3. Mai 1906 im Architektenhaus zu Berlin. GA 54. Domach/Schweiz, 1983. S. 147 - курс

378

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

«Мировые загадки и антропософия», лекция шестая 9 ноября 1905 г. «Основные понятия
теософии. Человеческие расы»),
42 Согласно Штейнеру, в астральном теле представителей атлантического периода сформирова­
лись три части души: душа ощущающая, душа рассуждающая и душа самосознающая, развитие
самого астрального тела относится к третьему периоду земной эволюции, протекавшему на древ­
нем континенте, существовавшем в Индийском океане (названном Э. Геккелем Лемурией, сейчас
именуется Гондваной); основная задача нашего, пятого, периода (в теософской терминологии пятой коренной расы) заключается в развитии манаса (самодуха). См.: Steiner R. Kosmogonie. Роpularer Okkultismus. Das Johannes-Evangelium. Die Theosophie anhand des Johannes-Evangeliums.
GA 94. Domach/Schweiz, 2001. S. 246.
43 Аллюзия на песенный цикл Франца Шуберта «Die Winterreise» (1827) на стихи немецкого поэта
Вильгельма Мюллера (1794—1827), неоднократно использовавшийся Белым для осмысления как
истории человечества (с Ренессанса до современности), так и собственной биографии. Ср. в эссе
«Кризис культуры»: «Культура истекших столетий (с XVI по XX) - странствие; “странник” - ее
выразитель. В Борджиа, в Медичи, в оригинальнейших контурах пап <...>, в утончениях, в
“синкретизме” пиров Ренессанса нет странствий еще: здесь на празднике созревает трагедия
пресуществляемой личности; скоро и в ней обнаружится Человек (Фауст, бледный Гамлет и
Манфред); скоро радости пира развеются; зала пира окажется: колдовским погребком, нас
встречающим в “Фаусте”. <...> От прошлого “пира” к мистерии будущей “Вечери” через пустую
зиму - путь в грядущее нашей культуры; оставленный пир - Ренессанс, Возрожденье, земная
весна и земная любовь. <...> На вершине любви - смерть и ночь: от вершины чрез холод
пространств, начинается путь “Winterreise” - загробное странствие странника; или - хожденье
души по мытарствам» (СКМ. С. 268-272). Белый утверждал, что тот, кто понял «Зимнее
странствие» Шуберта, «тот понял единственный путь: от человека Италии к человеку, укрытому в
нас под холодными коростами современной замерзшей культуры, к... Грядущему, к нам в нашем
сердце таинственно Гостю» (Там же. С. 272). См. приложение образа «зимнего странствия» к
современности (Там же. С. 378-379) и к собственным мрачным переживаниям, связанным с
разрывом с А.А. Тургеневой (Белый А. Письмо Михаилу Бауэру / Подгот. текста и прим.
М.Л. Спивак; пер. с нем. X. Шталь И Арабески Андрея Белого. Жизненный путь. Духовные иска­
ния. Поэтика / Ред.-сост. К. Ичин, М. Спивак. Белград; М., 2017. С. 230-231); также: Глухова Е.В.
Мотивы и образы вокального цикла Ф. Шуберта «Winterreise» в контексте автобиографической
мифологии Андрея Белого // Rhema. Рема. 2019. № 3. С. 9-24.
44 Заглавие вписано карандашом; вычеркнутое название главы: «Беременность новой души».
45 Своего рода (лат.).
46 Философы милетской школы (Фалес, Анаксимандр, Анаксимен) стояли у истоков древне­
греческой философии, науки, космогонии; школа была основана в VI в. до н.э. в Милете
(греческая колония в Малой Азии).
47 Старшего Диониса Штейнер связывает с архаическим сознанием, имевшим ясновидческий ха­
рактер, младшего Диониса (Диониса-Якха) с разумным сознанием и с сознанием собственного Я
(Штайнер Р. Чудеса мира, испытания души и откровения духа. Цикл из десяти лекций, прочи­
танных в Мюнхене с 18 по 27 августа 1911 г., одиннадцатая лекция «Наше время и Гете» прочи­
тана 28 августа 1911 г. GA 129. М.: Новалис, 2005. С. 105-108 - лекция пятая, 22 августа 1911 г.).
48 Белый здесь контаминирует два популярных в Серебряном веке мифологических сюжета: о
растерзании Диониса и об Орфее. Дионис, сын Зевса и Персефоны (имееется в виду древний,
первый, старший или варварский Дионис-Загрей), был растерзан титанами, которых наслала на
него ревнивая жена Зевса Гера. Орфей был растерзан жрицами Диониса менадами (вакханками),
по одной из версий - за служение Аполлону и неуважение к Дионису. Впрочем, дионисийский
мотив растерзания позволяет сблизить этих мифологических персонажей, что сделал Вяч. Иванов
в своих работах, посвященных религии Диониса: «Орфей - пророк Диониса; но он же противится
ему и идет принести жертву Аполлону или Солнцу; разрывая его, менады вновь превращают его
в Диониса»; «Очевидно, что мотив растерзания - вот то постоянное, на чем держится, как на
прочной основе, изменчивый миф. Так и Орфея, пророка и ипостась Диониса, должны были рас­
терзать менады; в чем проявилась вина его богоборства против дионисийского начала, творцы
мифа не знали, и не нашли пластически-удовлетворительного объяснения его мистической уча­
сти» (Иванов Вяч. Эллинская религия страдающего Бога // Новый путь, 1904. № 8. С. 22, 20; то
же: Символ: журнал христианской культуры. 2014. № 64. С. 103, 101).
49 Акцентирование и противопоставление дионисического и аполлонического начал в культуре в рамках европейской рецепции идей книги Ницше «Происхождение трагедии (Рождение траге­

КОММЕНТАРИИ

379

дии из духа музыки» («Die Geburt der Tragddie aus dem Geiste der Musik»; 1872) - стали важными
темами русского Серебряного века (Д.С. Мережковский, Вяч. Иванов и др.). Ср. у Белого в статье
«Пророк безличия» (1909): «Построение образов культуры да и сама внешность культурной
жизни - расширение личности за пределы жизни: центробежная сила; увеличение этой силы
разрывает личность; круговое движение личности всегда - соединение центробежной силы
(образности, дух Аполлона) и центростремительной (ритма, духа Диониса). История - процесс
разложения личности, рост центростремительной силы» (Арабески. Луг зеленый. С. 17-18).
50 Имеется в виду миф, согласно которому Дионис, растерзанный титанами, был рожден вторично от Зевса и Семелы, дочери фиванского царя Кадма. См. интерпретацию мифа о Дионисе у
Штейнера: «Дионис сын Зевса и смертной матери, Семелы. Зевс вырывает у пораженной молнией
матери ее незрелое дитя и дает ему дозреть в собственном бедре. Мать богов, Гера, возбуждает
титанов против Диониса. Они разрывают младенца на части. Но Афина Паллада спасает еще
бьющееся сердце и приносит его Зевсу. Он вторично порождает из него сына. В этом мифе ясно
виден процесс, происходящий в человеческой душе. И если бы кто захотел говорить в духе
египетского жреца, поучавшего Солона о природе мифа, то он мог бы сказать: то, что
рассказывается у вас о рождении Диониса, сына Бога и смертной матери, о его растерзании и
возрождении, хотя и звучит басней, но в этой басне заключена истина о рождении божественного
и о судьбе его в собственной душе человека. Божественное связывает себя с временной, земной
человеческой душой. Но лишь только это божественное, дионисийское, зашевелится в душе, как
она ощущает властное стремление к своему собственному истинному духовному образу.
Сознание, являющееся опять в образе женского божества - Геры, ревнует к родившемуся из
сознания высшего. Оно натравливает низшую природу человека (титанов). Еще незрелое дитя
Бога растерзывается ими. Таким образом, оно существует в человеке как разорванное,
чувственно-рассудочное знание. Но если только довольно в нем высшей, деятельной мудрости
(Зевса), то эта последняя охраняет и растит незрелое дитя, которое затем возрождается, как
второй Сын Божий (Дионис). Таким образом, из знания, из расчлененной божественной силы в
человеке, рождается цельная мудрость, которая есть Логос, Сын Бога и смертной матери преходящей, бессознательно стремящейся к божественному человеческой души» (Штейнер Р.
Христианство как мистический факт и мистерии древности. С. 58-59 - гл. «Платон как мистик»).
51 В «Пире» Платона Эрос описан как старейшее и важнейшее божество любви, ведущее человека
к благу. О крылатом Эросе речь идет, напр., в диалоге Платона «Ион»: «Так и Муза сама делает
вдохновенными одних, а от этих тянется цепь других восторженных. Все хорошие эпические
поэты не благодаря уменью слагают свои прекрасные поэмы, а только когда становятся
вдохновенными и одержимыми; точно так и хорошие мелические поэты; как корибанты пляшут в
исступлении, так и они в исступлении творят эти свои прекрасные песнопения; когда ими
овладеет гармония и ритм, они становятся вакхантами и одержимыми: вакханки в минуту
одержимости черпают из рек мед и молоко, а в здравом уме - не черпают, и то же бывает с
душою мелических поэтов, как они сами свидетельствуют. Говорят же нам поэты, что они
летают, как пчелы, и приносят нам свои песни, собранные у медоносных источников в садах и
рощах Муз. И они говорят правду: поэт - это существо легкое, крылатое и священное; он может
творить не ранее, чем сделается вдохновенным и исступленным и не будет в нем более рассудка»
(Платон. Собр. соч.: в 4 т. Т. 1. М., 1990. С. 376-377 - пер. Я.М. Боровского).
52 Речь идет о стремлении Люцифера (см. наст, изд., кн. 1, прим. 883) вызвать преждевременное
одухотворение человека (см., напр., текст эзотерического урока Штейнера от 13 марта 1910 г.:
Steiner R. Aus den Inhalten der esoterischen Stunden. Gedachtnisaufzeichnungen von Teilnehmem.
Bd. II: 1910-1912. GA 266/2. Domach/Schweiz, 1996. S. 34).
53 Теорию цвета, или, как Белый ее называл, «теософию цвета», он начал разрабатывать еще в
юности. Ср., напр., в статье «О религиозных переживаниях» (1903): «Интересно, что солнечные
лучи, проходя сквозь непрозрачную среду, нам кажутся красными. И это важнее, чем кажется»;
«белый, сверкающий луч солнца, затененный серым, кажется огненно красным. Интересно, что
солнечные лучи, проходя сквозь непрозрачную среду, нам кажутся красными» (Белый А.
О религиозных переживаниях / Публ. А.В. Лаврова // Литературное обозрение. 1995. № 4/5. С. 7).
См. также статью «Священные цвета» (1903, затем в сб. «Арабески»): «В физике известно
свойство белого луча окрашиваться красным цветом при прохождении сквозь запыленную,
непрозрачную среду определенной толщины и плотности. Итак, впечатление красного создается
отношением белого светоча к серой среде. Относительность, призрачность красного цвета своего рода теософское открытие. Здесь враг открывается в последней своей нам доступной
сущности - в пламенно-красном зареве адского огня» (Арабески. Луг зеленый. С. 95). Ср. также

380

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

пространные рассуждения в письме к Блоку от 24 или 25 февраля 1903 г. (Белый - Блок. С. 4344).
54 Парафраз слов Фауста («Остановись, мгновенье! Ты прекрасно!») из трагедии Гете (1809; ч. I,
сцена 4 «Кабинет Фауста»),
55 Отрицательное и положительное электричество - термины теории строения материи, популяр­
ные в то время. Белый читал посвященную этому вопросу работу Томсона (Томсон Дж. Дж.
Корпускулярная теория вещества / Пер. с англ. И. Левинтова. [Одесса,] 1910); см. в письме к Ива­
нову-Разумнику от 18-22 февраля 1927 г. (Белый - Иванов-Разумник. С. 470). Ср. метафорическое
использование терминов применительно к атмосфере Дорнаха: «И как отрицательное электриче­
ство вызывает на противоположном полюсе положительное, так приближение грозовой аримановой тучи сказывалось на жизни Дорнаха истечением через острия душевных “Я” люциферических
сил» (ВШ. С. 442).
56 См.: Белый А. На перевале. II. Кризис мысли. Пб.: Алконост, 1918; первые три части цикла «На
перевале» были изданы отдельными выпусками (На перевале. 1. Кризис жизни. Пб.: Алконост,
1918; На перевале. II. Кризис мысли. Пб.: Алконост, 1918; На перевале. III. Кризис культуры. Пб.:
Алконост, 1920), а затем переизд. в одной кн.: Белый А. На перевале. Берлин; Пб.; М.: Издатель­
ство З.И. Гржебина, 1923.
57 Пересказан традиционный басенный сюжет, восходящий к Эзопу. См., напр., переложение бас­
ни Ж. Лафонтена И.А. Крыловым - «Лягушка и вол» (1807).
58 Ср.: «наш период <...> делится на древнеиндийскую, древнеперсидскую, ассирийско-вавилонско-халдейско-еврейскую, греко-латинскую, нашу собственную и затем еще на шестую и седь­
мую культурные эпохи» (Штайнер Р. Апокалипсис Иоанна. Цикл из двенадцати докладов и
вводный открытый доклад в Нюрнберге с 17 по 30 июня 1908 г. GA 104. Калуга: Духовное знание,
1999. С. 202 - доклад одиннадцатый, 29 июня 1908 г.). О штейнеровской периодизации постат­
лантической культуры см. наст, изд., кн. 1, гл. I, прим. 4. Четвертым считается период греко­
латинской культуры.
59 Оба упомянутых римских императора, и Нерон, и Гелиогабал, известны своим развратом и
чудовищными злодеяниями (напр., Нерон поджег Рим, Гелиогабал ввел культ бога Солнца с
человеческими жертвоприношениями) и оба были свергнуты с престола: Нерон покончил с со­
бой, Гелиогабал был убит своими солдатами.
60 О материализме как следствии воздействия ариманических сил см., напр., в курсе «Тайны по­
рога»: Steiner R. Die Geheimnisse der Schwelle. Ein Vortragszyklus, gehalten in Miinchen vom 24. bis
31. August 1913. GA 147. Domach/Schweiz, 1997. S. 35 - вторая лекция, 25 августа 1913 г. См. так­
же: Штейнер Р. Тайны порога / [Анонимный пер.; ред. О. Князева]. СПб.: Деметра, 2019.
61 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ\ «спираль истории».
62 Прим. К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ-. «Импульс - всегда означает: импульс Духа,
импульс Христа».
63 Согласно Штейнеру, силы Аримана вселяют в человека желание наслаждения внешним и страх
(Штейнер Р. Значение оккультного развития человека для его физического, эфирного, астраль­
ного тел и «я»: Десять лекций, прочитанных в Гааге с 20 по 29 марта 1913 г. GA 145. М.: Новалис,
2005. С. 124-лекция девятая, 28 марта 1913 г.).
64 Ср.: Откр. 20: 2-3, 7.
65 См. наст, изд., кн. 1, гл. I, подглаву «Апостол самосознания Павел».
66 Лен (нем. Lehn) - в Средние века земельное владение, в результате пожалования которого на
условии выполнения военной или административной службы возникает зависимость вассала (ко­
торому сделано пожалование) от сюзерена (который совершил пожалование). Система универ­
сальной ленной зависимости предполагала, что если внутри государства держатели лена, феодалы вассалы государя, то, в свою очередь, и сами государи - формально вассалы папы римского.
67 Гал. 2: 20.
68 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Бонавентура, Раймонд Луллий».
69 См. наст, изд., кн. 1, гл. I, прим. 32.
70 Узус, применение (лат.).
71 Имеется в виду Франциск I.
72 Заглавие вписано карандашом.
73 У Белого в автографе: «и о пересечении моего “я" всех индивидуумов времени»; исправлено по
списку К.Н. Бугаевой из МКАБ.
74 «Я мыслю, следовательно, я существую» (лат.). Философский принцип, сформулированный
Рене Декартом (см наст, изд., кн. 1, гл. II, подглаву «Неоплатоники» - прим. 706). И сам Декарт, и

КОММЕНТАРИИ

381

его современники рассматривали эту идею как полемическое переосмысление идей Августина
Блаженного. См., напр., его сочинение «О Граде Божием» (кн. 11, гл. 26).
75 Здесь - нарицательный образ «титана Возрождения» из флорентийского рода Медичи, «выде­
лявшегося своим коварством и беззастенчивостью в средствах даже в те времена всеобщего ко­
варства и беззастенчивости» (Флоренский П. Соч.: в 4 т. Т. 3(2). М., 2000. С. 203).
76 Правильно: «Hochrenaissance» - «Высокое Возрождение» (нам.), термин, используемый в
периодизации искусства итальянского Ренессанса. Различают раннее (XIV в.), высокое (с конца
XV в.) и позднее Возрождение (2-я пол. XVI в.). Точные хронологические границы этих периодов
весьма расплывчаты и неоднократно пересматривались.
77 См. наст, изд, кн. 1, гл. I, прим. 4.
78 Сикстинская капелла - одна из домовых церквей римских пап в Ватикане; названа по имени
папы Сикста IV, заказавшего строительство и освятившего капеллу в 1483 г.; роспись потолка и
алтарной стены («Страшный суд») была сделана в 1508-1512 и 1536-1541 гг. Микеланджело. В
личном архиве Белого хранились репродукции росписей Сикстинской капеллы (сейчас - в фонде
МКАБ).
79 Адам Кадмон - каббалистический образ, см. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Бонавентура,
Раймонд Луллий» и прим. 2041.
80 Здесь в рукопись были вложены листы текста (11 стр.), представляющие собой две «вставки»
(«Q»). Относительно их местоположения Белый дал разноречивые указания. Мы следуем его
помете на первом вложенном листе: «объяснение к вставкам: 1, 2, 3 страницы вставки
оканчивают главу “Природа индивидуального”; вставка к вставке “Q” (2 стр.) начинает главу "16
и 17 век"-, далее - 4-ая, 5-ая, 6-ая, 7, 8 и 9-ая страницы вставки» (Л. 38с). К.Н. Бугаева в списке
ИССД из МКАБ поместила весь текст со вложенных листов (без разбивки на две вставки) в конец
главы «Природа индивидуального», что представляется некорректным решением. Нами первая
вставка (до слова «иссякает») оставлена здесь и завершает главу «Природа индивидуального», а
вторая вставка перенесена в начало главы «16-ый и 17<-ый> век» (см. вступ. статью).
81 Очень яркий, крупный метеор, «падающая звезда».
82 Отсюда и до конца главы следует текст вставки, перенесенный согласно указанию Белого:
«Объяснение к вставкам: 1, 2, 3 страницы вставки оканчивают главу “Природа индивидуально­
го”» (Л. 38с).
83 Гиератизм, или иератизм (от греч. hieratikos - священный, культовый); имеется в виду
религиозно-канонический характер искусства Средневековья.
84 Ср., напр., в статье А.И. Сомова «Немецкое искусство» в энциклопедическом словаре: «Со
второй половины XIV в. <...> возникает и живопись на дереве, причем первая замечательная
школа живописцев в этом роде появляется в Праге, в Богемии при Карле IV. Главные мастера
этой школы Кунце и Теодорих - в Праге и Николай Вурмзер - в Страсбурге, находившиеся
отчасти под итальянским влиянием. Вторая значительная школа живописцев действовала в
Нюрнберге <...>. Собственно живописный элемент проявляется лишь в произведениях третьей,
наиболее замечательной, кельнской школы. Главные представители ее (в конце XIV и в начале
XV ст<олетий>) мастер Вильгельм и Стефан Лохнер соединяют в своих произведениях заду­
шевность экспрессии с красотой, ясностью и сплывчатостью красок и с мягкостью исполнения.
Наиболее знаменитое произведение этой школы - алтарный образ кельнского собора (1426)»
(ЭСБЕ. Т. XXI (41). С. 473).
85 В начале XX в. Мастер Вильгельм из Герле считался основателем кельнской школы живописи;
ему приписывались «алтарный образ, изображающий эпизоды из жизни Спасителя, в иоанновской капелле Кельнского собора (находившийся некогда в церкви св. Клары в Кельне), “Св. Ве­
роника с Нерукотворенным Образом в руках” в мюнхенской Пинакотеке» (<Сомов А.И.> Виль­
гельм Кельнский // ЭСБЕ. Т. VI (11). С. 367). Белый, бывавший в Кельне и Мюнхене, мог видеть
оба эти произведения. Однако современное искусствознание отказалось от их атрибуции Мастеру
Вильгельму и считает работами неизвестных художников. Указанная в ЭСБЕ дата его смерти
(1378) сегодня также поставлена под сомнение.
86 Знаменитейшее творение Стефана Лохнера - алтарный образ «Поклонение волхвов» со
сценами из жития св. Гереона и Урсулы - находится в Кельнском соборе, который Белый неодно­
кратно посещал (напр., в апреле и мае 1912 г.).
87 Принятые написания: Филельфо (Filelfo), Боккаччо (Boccaccio), или Боккаччио (в конце XIX нач. XX в.).
88 Имеется в виду Франциск Ассизский.

382

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

89 Все перечисленные художники работали на территории современной Бельгии (Ян и Губерт ван
Эйки - в Брюгге и Генте, Рогир ван дер Вейден - в Брюсселе, Ганс Мемлинг - в Брюгге, Дирк
Боутс - в Лувене, Квентин Метсис (Массейс) - в Антверпене); исторически это были земли
Фландрии, входившей в состав Нидерландов.
90 Мартин Шонгауэр работал преимущественно в Кольмаре (ныне - Франция), учился предпо­
ложительно в мастерской Рогира ван дер Вейдена; Михаэль Вольгемут работал в Нюрнберге,
считается крупнейшим представителем нюрнбергской школы живописи и учителем Дюрера.
91 Ср. в мемуарах Белого о посещении мюнхенской Старой Пинакотеки: «изучаю различие меж
старокельнскою школой, злоупотребляющей золотым фоном, фламандской и южногерманской;
последняя зачаровывает независимым огнем своих красок, реалистическою деталью и интимизмом: мои любимцы - Цейтблом, великолепный Шёнгауэр (Кольмар), тиролец Пахер и
Вольгемут, ученики которого оспаривают фламандцев: от Дюрера до Луки Кранаха (Старшего)»
(МДР. С. 100-101). Бартоломеус Цейтблом и Ганс Гольбейн Старший принадлежали к швабской
школе живописи; Михаэль Пахер жил и работал в Южном Тироле. Высказанное Белым мнение о
независимости этих художников от влияния фламандцев с точки зрения современного искус­
ствоведения небесспорно.
92 Современное написание: Паоло Уччелло, Пьеро делла Франческа, Верроккио, Боттичелли.
93 Этот аспект биографии Альберти красочно описан в книге немецкого психолога Густава Аллеша (Gustav Johannes von Allesch; 1882-1967) «Ренессанс в Италии», упоминаемой в черновых ма­
териалах к ИССД: «Он брался за метательное копье, за копье, снабженное подвязным ремнем, уп­
ражнялся в беге, или прыжках, или борьбе, и находил больше всего удовольствие в крутом подъ­
еме на горы <...>. Юношей он почти не знал соперников в легкой атлетике: он прыгал через плечи
людей, стоящих со сдвинутыми ногами; в прыжках с копьем он почти не знал себе равного; стре­
лой, пущенной из руки, он пронзал грудь, защищенную крепким стальным панцырем; подняв ле­
вую ногу с мостовой и упершись ею в стену самаго высокаго храма, он одной рукой подбрасывал
на воздух яблоко, так что оно взлетало выше самой высокой крыши. Он так сильно подбрасывал
рукой серебряную монету, что бывшие вместе с ним в храме ясно слышали звон монеты, ударяв­
шейся о свод. Сидя верхом на коне, он клал длинный шест на спину коня, а другой его конец брал
в руку, и таким образом поворачивал животное во все стороны, между тем как самый шест часа­
ми оставался неподвижным» (Аллеш Г. Ренессанс в Италии / Пер. Е.Ю. Григорович. М.: Издание
М. и С. Сабашниковых, 1916. С. 88; Аллеш приводит фрагменты из классического сочинения
итальянского историографа Лудовико Антонио Муратори (1672-1750) «Rerum italicarum Scriptores ab anno аггае christianae 500 ad annum 1500» (Milan, 1723-1751; Vol. XXV)).
94 Ср.: «Музыке он не обучался ни у какого учителя и, тем не менее, произведения его вызывали
одобрение ученых музыкантов. Он упражнялся в пении всю свою жизнь; однако в равной мере
наслаждался он дома и игрой на органе или в одиночестве или в особенности в деревне, с братом,
или с родственниками, и в этом искусстве не уступал первостепенным музыкантам. И не мало му­
зыкантов извлекли пользу из его наставлений» (Аллеш Г. Ренессанс в Италии. С. 89).
95 Ср.: «У него был Демон, с помощью которого он угадывал расположение и ненависть к себе
людей. И по одному виду он мог сказать каждому некоторые из его недостатков» (Там же. С. 99).
96 В приводимых Аллешем фрагментах трактата «О зодчестве» (из кн. IX, гл. 5) Альберти говорит
о заимствовании архитекторами законов пропорции из закона построения гармонии у музыкантов
(Там же. С. 116-117).
97 Там же. С. 119-157 («Три книги о живописи»),
98 Лука Пачоли (в конце XIX - нач. XX в. было принято написание Пачиоли; Pacioli) был учени­
ком Пьеро делла Франческо (описка - «Пьетро» - возможно, перекочевала из оглавления книги
Г. Аллеша), но стал не художником, а математиком. Ряд сочинений написал под влиянием Лео­
нардо да Винчи, с которым сдружился в 1496-1499 гг. Белый, видимо, имеет в виду его знамени­
тый трактат «О Божественной пропорции» («Divina proportione», 1498), в котором обосновыва­
лось правило «золотого сечения» (издан вместе с рядом других работ в 1509 г. под названием:
«Божественная пропорция. Сочинение, весьма полезное всякому проницательному и любозна­
тельному уму, из коего каждый изучающий философию, перспективу, живопись, скульптуру, ар­
хитектуру, музыку или другие математические предметы извлечет приятнейшее, остроумное и
удивительное учение и развлечет себя различными вопросами сокровеннейшей науки»). См. не­
сколько глав оттуда в кн.: Аллеш Г. Ренессанс в Италии. С. 167-195; полностью: Пачоли Л. О бо­
жественной пропорции. Репринт изд. 1509 г. с приложением пер. А.И. Щетникова: В 2 т. М.,
2007.

КОММЕНТАРИИ

383

99 Так называемый «Трактат о живописи» был скомпонован уже после смерти Леонардо да Винчи
на основе его записных книжек и рукописей (предположительно его учеником Ф. Мельци). Пол­
ный русский пер., сделанный А.А. Губером и В.К. Шилейко, вышел под названием «Книга о жи­
вописи мастера Леонардо да Винчи, живописца и скульптора флорентийского» (М., 1934). Белый
цитирует по фрагментам, опубликованным Аллешем: «Кто поносит живопись, поносит природу,
ибо ее произведения изображены в произведениях живописца. И такие хулители доказывают
только скудость своего ума и чувства»; «Что живопись есть философия, доказывается тем, что
она занимается движениями тел в непосредственной жизненности их положений; точно так же и
философия распространяется на движение» (§ 9); § 12 озаглавлен: «Как тот, кто не уважает живо­
пись, не любит ни философии, ни природы» (Лллеш Г. Ренессанс в Италии. С. 196-197).
100 В рукописи Белого со строчной буквы.
101 Известны два брата дель Поллайоло (Pollaiolo) - Антонио и Пьеро; вероятно, Белый имеет в
виду Антонио дель Поллайоло.
102 Итальянский художник Антонио Аллегри (ок. 1489/1494-1531) получил прозвище Корреджо
по месту рождения в местечке Корреджо недалеко от Модены. В Парме он работал над
прославившими его росписями монастыря Сан-Паоло (1517-1520), церкви Иоанна Евангелиста
(1520-1523), городского собора (1526-1530).
103 Паоло Веронезе (Поль Веронез) родился и учился в Вероне (отсюда его прозвище - Веронезе;
наст, фамилия - Кальяри), однако большую часть жизни он провел в Венеции и считается, наряду
с Тицианом, Джорджоне и Тинторетто, характерным представителем венецианской школы
живописи.
104 Видимо, Белый имеет в виду Жана Кузена Старшего. Он был не только художником, но и
скульптором; занимался также гравюрой, шпалерами, книжной иллюстрацией. Им была написана
знаменитая «Книга о перспективе» («Livre de perspective»; 1560), на которую Белый намекает,
называя его перспективистом. Не исключено, впрочем, что Белый не отличает Жана Кузена
Старшего от работавшего в той же манере Жана Кузена Младшего, его сына, тоже прослав­
ленного художника и теоретика живописи.
105 Дворец Тюльери (или Тюильри), одна из резиденций французских королей, был возведен по
указу Екатерины Медичи по проекту французского архитектора Филибера Делорма (Де л’Орма).
Строительство, начатое в 1564 г., закончилось уже после смерти архитектора. В 1871 г. дворец
был сожжен коммунарами.
106 В 1546 г. Пьер Леско начал перестройку крепости Лувр в резиденцию французских королей.
Именем этого архитектора названо западное крыло квадратного двора Лувра.
107 Заглавие вписано карандашом.
108 Так у Белого; возможно, неологизм (прилагательное от «яд»), но также не исключена описка
(напр., «яркий»); в списке К.Н. Бугаевой из МКАБ- «едкий».
109 Греческое слово Gecopta происходит от глагола Gecopetv - видеть.
110 См. наст, изд., кн. 1, гл. 1, подглаву «Апостол самосознания Павел», прим. 447.
111 Ср.: «Учение Демокрита о богах является одной из самых любопытных страниц в истории ре­
лигиозной мысли греков. Подобно всем вещам боги возникают из вихря атомов, преимуществен­
но же из круглых; они не вечны, а только долговечны. Вечное, абсолютное есть только природа,
т.е. совокупность атомов, движущихся от века в пустом пространстве; в тесном более конкретном
смысле божественно огненное, духовное вещество - т.е. совокупность наиболее тонких и по­
движных атомов. <...> Но всего любопытнее отношение Демокрита к богам народным. <...>
Научное исследование открывает за богами естественные силы природы: они божественны, но не
суть боги в смысле мифологическом. Так напр., Зевс есть воздух, совокупность всех огненных
атомов, находящихся в воздухе: Зевс перестает следовательно быть конкретной, антропоморфной
индивидуальностью. <...> Боги Демокрита суть только “идолы", живые образы, призраки - и ни­
чего больше» (Трубецкой С.Н. Собр. соч.: в 6 т. Т. 3: Метафизика в Древней Греции. М., 1910.
С. 327).
Прим. К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ'. «атомизм?».
112 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке из МКАБ'. «Встреча души с телом».
113 В списке из МКАБ К.Н. Бугаева добавила слово «в душу», проясняющее мысль Белого: «люциферически переносящее в душу и низшие начала».
114 Ср. в эссе «Кризис жизни» упоминание созвездия Пса (находится в южном полушарии; самая
яркая звезда - Сириус) как символа чуждого, враждебного космоса: «Материальная культура дав­
но отошла от земли потому, что земля - идеальная; наш мир - мир искусственных аппаратов, по­
нятий, стремлений и похотей; этот мир - не земля, а пожалуй - какая-то “X” планета, быть может

384

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

созвездие Пса, не созвездия Солнца... Не дети мы Солнца» (Белый А. На перевале. Берлин; Пб.;
М.: Издательство З.И. Гржебина, 1923. С. 15-16).
115 Прим. К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ\ «перевоплощение».
116 Ср.: «В XVI веке, когда еще жили традиции древнего ясновидения, знали, что наступит время,
когда люди смогут все больше и больше действительно видеть Аримана вследствие высшего
развития их “я” и астрального тела. Затем, поскольку именно на первых порах интеллектуальное
развитие со всей силой противилось восприятию духовного, наступило помрачение
ясновидческого восприятия. Образ Мефистофеля, созданный в XVI веке, есть не что иное, как
Ариман. Этот последний будет становиться все более и более опасным для будущности человека;
человек все больше будет подпадать его соблазну <...>; но в будущем человек познает снова, что
вся его бодрственная жизнь сопровождается Ариманом-Мефистофелем. Но этому, естественно,
соответствует противообраз <...> Люцифер. Таким образом, благодаря оккультному развитию “я”
и астрального тела человек может предвидеть, что в будущем человечества наступит нечто вроде
товарищества (der Genossenschaft) Аримана с Люцифером. В силу определенной закономерности
человек впервые вошел в соприкосновение с Люцифером в лемурийскую эпоху; впоследствии к
люциферическому влиянию присоединилось влияние ариманическое. В будущем будет наоборот:
сперва сильным будет ариманическое влияние, потом к нему присоединится люциферическое
влияние. Первое будет действовать преимущественно в бодрственном состоянии; второе - в
состоянии сна и во всех остальных состояниях, которые хотя и сходны со сном, но сознательны во все более развивающихся ясновидческих состояниях человеческой души» (Штейнер Р.
Значение оккультного развития человека для его физического, эфирного, астрального тел и «я».
GA 145. С. 126-127 - лекция девятая, 28 марта 1913 г.).
117 Об аллюзии на песенный цикл Ф. Шуберта «Die Winterreise» (1827) см. наст, кн., прим. 43.
118 Автобиографическая деталь. Белый в Кучине увлекался собиранием гербария (сохранившиеся
материалы находятся в фонде и экспозиции МКАБ) и использовал сухие листья (земляники, оси­
ны, вишни и др.) как для «узнаний, и важных, и трепетных: о жизни природы», так и в качестве
источника вдохновения при создании романа «Москва» и, что показательно, ИССД. Ср. в письме
к Иванову-Разумнику от 24-29 сентября 1926 г.: «В прошлом году мы с К.Н. восхищались ли­
сточками; осень прошла в радостях о сухих листьях: "сухие листья" зимой мне открылися в теме
"История становления самосознающей души" человечества; вернее: "история становления моей
самосознающей души"; и это - невнятицы кучинских листьев» (Белый - Иванов-Разумник.
С. 366). Белый также указывал на роль сухих листьев в своих философских раздумьях и медита­
тивной практике: «нужен возраст, предрасположение к мудрости, чтобы предпочесть яркому
цветку сухой листик. <...> мне, 45-летнему, самим возрастом дана радость видеть в засыханиях
смертных лепет пробуждающейся духовной жизни; <...> и вот мы с К.Н. каждый день приносим
ворох закатов, обетований, красок, каких не знают самые изысканные художники, чтобы - до­
смотреть: в этих досмотрах - игра, забава переходит в своего рода молитвы и медитации; не сра­
зу делается понятным, почему д-р Штейнер в "Тайноведении" среди медитаций рекомендует ме­
дитацию над зерном (прорастанием), над кристаллом и над явлениями увядания; это - не произ­
вольно. Лишь с годами открывается действительность этого совета: углубляться в культуру
природных царств, - именно потому, что цвета, жилки листика, его форма есть культура дух<овного> мира» (Там же. С. 367).
119 Вероятно, речь идет о зарисовках раковин в блокнотах Леонардо.
120 Идея религиозного Братства Розы и Креста была изложена в анонимных манифестах «Испове­
дание Братства» («Confessio Fratemitatis RC»; 1613), «Откровение Братства» («Fama Fratemitatis
RC»; 1614), «Химическая свадьба Христиана Розенкрейца» («Chymische Hochzeit Christiani Rosenkreutz»; 1616). Их атрибуция вызывает споры; среди вероятных авторов - немецкий теолог и ал­
химик Иоганн Валентин Андреэ (1586-1654). См. также наст, кн., прим. 216.
121 Штейнер считал Христиана Розенкрейца историческим лицом, признавал достоверными ле­
гендарные даты его жизни (1387-1484) и видел в нем одного из величайших духовных вождей
Запада (великого посвященного), принимая и развивая далее основные принципы розенкрейцер­
ства (см.: Штейнер Р. Мистерия и миссия Христиана Розенкрейца. Лекции 1911-1912 гг. (Из GA
130, 133, 141) / Пер. Г.А. Кавтарадзе. СПб.: Дамаск, 1992). Среди антропософских упражнений
важнейшую роль играет медитация над крестом с розами (см.: Штайнер Р. Очерк тайноведения.
GA 13 / Пер. Т.Г. Трапезникова. Ереван: Ной, 1992. С. 192-253). Подробнее см.: Казачков С.В.
«Медитацией укрепленные мысли...»: на подступах к пониманию внутреннего развития Андрея
Белого // Андрей Белый: автобиографизм и биографические практики. СПб., 2015. С. 27-79 (там
же - литература вопроса). К принятию антропософии Белого подготовило его увлечение розен­

КОММЕНТАРИИ

385

крейцерством, которое в России пропагандировала А.Р. Минцлова. См.: Богомолов Н.А. Русская
литература начала XX века и оккультизм: Исследования и материалы. М., 1999. С. 23-110; StahlSchwaetzer Н. Renaissance des Rosenkreuzertums. Initiation in Andrej Belyjs Romanen «Serebrjanyj
golub’» und «Peterburg». Frankfurt am Main, 2002; Глухова E.B. Письма А.Р. Минцловой к Андрею
Белому: материалы к розенкрейцеровскому сюжету в русском символизме // Русская антрополо­
гическая школа. Труды. Вып. 4, ч. 2. М., 2007. С. 216-270.
122 Аллюзия на знаменитую формулу Т. Гоббса «война всех против всех» (из книги «Левиафан,
или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского», 1651), описывающую
естественное состояние общества, сдерживаемое при помощи государства.
123 Аллюзия на заглавие книги Т. Гоббса.
124 Аллюзия на заглавие книги Ж.-Ж. Руссо «Об общественном договоре, или Принципы
политического права» (1758-1760).
125 См. наст, кн., прим. 12.
126 О процессе над тамплиерами см. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Волна ересей» и прим. 342;
также наст, кн., прим. 23.
127 На церковном соборе в Констанце Ян Гус отказался отречься от своей критики католической
церкви и был сожжен на костре 6 июля 1415 г. вместе со своими сочинениями.
128 Жанна д’Арк, сражавшаяся во время Столетней войны во главе французских войск, попала в
плен к своим врагам-англичанам и их союзникам и была сожжена в Руане 30 мая 1431 г. как
еретичка.
129 Савонарола критиковал папство и флорентийскую городскую аристократию (прежде всего
Медичи). 23 мая 1498 г. после пыток был повешен, тело сожжено.
130 В 1520 г. Мартин Лютер публично сжег во дворе Виттенбергского университета (Германия)
папскую буллу об отлучении его от церкви. В том же году в обращении «К христианскому
дворянству немецкой нации» объявил борьбу с засильем папства делом всей немецкой нации.
131 «Общество Иисуса» (лат. «Societas Jesu») - католический религиозный орден, основанный в
Париже в 1534 г. испанским дворянином Игнатием Лойолой; в 1540 г. был утвержден папой
Павлом Ill.
132 Главу ордена иезуитов прозвали «черным папой» за одежды черного цвета (в противополож­
ность папским белым одеждам). Об опасности, исходившей делу антропософии от «черного па­
пы» и его агентов-иезуитов в период Первой мировой войны (когда Белый жил в Дорнахе), см.:
«иезуиты выкрадывали материалы интимных лекций чуть ли не из запертых сундуков»; «среди
последних действовали иезуиты; иезуиты наводнили Швейцарию в эти дни; и даже самый черный
папа <...> избрал своей резиденцией Швейцарию в это время; наскок иезуитов на нас в те дни, факт» (АЖ С. 236,241).
133 Иезуиты были изгнаны из Португалии в 1759 г.; из Франции в 1764 г.; из Испании и Неаполя в
1767 г. Орден был ликвидирован папой Климентом XIV в 1773 г.; в 1814 г. - восстановлен.
134 См. наст, кн., прим. 57.
135 «Chambre ardente» (франц.), учрежденный в 1547 г. при Парижском парламенте Генрихом II
трибунал для суда над еретиками, прежде всего протестантами. В 1559 г. «Огненные палаты» бы­
ли открыты также при провинциальных парламентах.
136 В религиозном конфликте, известном как Тридцатилетняя война (1618-1648), австрийская
династия Габсбургов возглавляла католическую партию.
137 При Генрихе IV Нантский эдикт о веротерпимости (1598) даровал французским протестантамгугенотам вероисповедные права, тогда как Людовик XIV целенаправленно и планомерно шел к
отмене Нантского эдикта. В 1660-1670-х было принято несколько официальных постановлений,
направленных против протестантизма; в частности, в 1664 г. парламент города Руана запретил
торговцам иметь при своих лавках работников-протестантов. Нантский эдикт был отменен
эдиктом Фонтенбло (18 октября 1685 г.), который запрещал реформатские богослужения и все
кальвинистские церкви во Франции.
138 См. наст, изд., кн. 1, гл. II, подглаву «Душа ощущающая в рассуждающей» и прим. 870.
Церемониальный двусторонний топор (лабрис) - в Древней Греции атрибут Зевса - был известен
еще в минойской цивилизации. В частности, ритуальное значение лабриса, связывающее
классическую античность с архаическими религиозными практиками, акцентировал Вяч. Иванов
в статье «О существе трагедии» (1916): «Когда дифирамб, песнь Топора, - т.е. обрядовая хоровая
песнь, сопровождающая убиение быка обоюдоострою секирой в честь бога, атрибутом которого
был двойной топор, у эллинов - Диониса, - стал достоянием “козлов”, т.е. кругового хора в
козлиных харях, и утратил связь с быком и топором, - в эту эпоху исконные носительницы

386

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

дионисийских вдохновений - мэнады - давно были оттеснены мужскими служителями Диониса
от всенародного празднования его страстей. <...> В более древнюю эпоху было, по-видимому, не
так, и дифирамбический хор был хором женским. По крайней мере, двойная секира осталась в
предании оружием фракийских мэнад и амазонок, амазонки же - лишь разновидность мэнад; и на
критских изображениях культа двуострой Секиры мы встречаем экстатические пляски жриц»
(Иванов Вяч. Собр. соч. под ред. Д.В. Иванова и О. Дешарт. Т. 2. Брюссель, 1974. С. 196). Белый
ссылался на эту работу в статье «Вячеслав Иванов» (вошла в кн. «Поэзия слова»), когда
доказывал, что для Иванова - в отличие от Ницше, автора «Происхождения трагедии» - в
«дионисовых силах» важны «просветы седой старины религиозных стихий, истекающих из
раздвоения “я”»: «вакханалии - память о древней основе религий без бога и плясок священного
топора» (Белый А. Поэзия слова. Пб., 1922. С. 47).
139 Речь идет о протоперсидском культурном периоде (см. наст, изд., кн. 1, гл. I, прим. 4), называ­
емом в теософской терминологии второй подрасой пятой коренной расы (см., напр.: Штайнер Р.
Из области духовного знания, или антропософии: Статьи, лекции и драматическая сцена в пере­
водах начала века / Сост., ред., коммент. С.В. Казачкова, Т.Л. Стрижак. М.: Энигма, 1997. С. 140142). В своих более поздних сочинениях и лекциях Штейнер избегал терминов «коренная раса» и
«подраса», так как считал их применимыми только к атлантической фазе истории человеческого
рода.
140 О божестве света Агуро-Маздао см. наст, изд., кн 1, гл. I, подглаву «Апостол самосознания
Павел»; подглаву «Христос Иисус».
141 Рубенс (1577-1640) и Рембрандт (1606-1669) были современниками.
142 Речь идет о сифилисе; согласно распространенной гипотезе, сифилис был занесен в Европу
матросами, побывавшими в Америке.
143 Ср.: «Интересным примером своеобразных связей в духовной жизни является вторжение
гуннов и монгольских племен, которые из Азии перекочевали на Запад. Эти монголы были
потомками атлантов. В то время как индусы, германцы и другие народы продвигались вперед в
своем развитии, монголы, их братья, на одной из ступеней отстали. Как животные отделились на
пути своего развития от человека, точно так же отделяются от высших низшие народности и
расы. Эти народности, монголы, были отставшими на одной из ступеней развития потомками
атлантов, которые физически деградировали. В астральном теле таких деградировавших людей
видна изобильная разложившаяся астральная материя. Монголы столкнулись с германцами и
другими средневековыми народами и повергли их в страх и ужас. Но переживать страх и ужас это свойство астрального тела; эти переживания способствуют отличному размножению такой
астральной материи тления. Европейские астральные тела заразились ею, и эта инфекция в
позднейших поколениях перешла на физическое тело. Но не индивидов, а целых народов. Это
была проказа - ужасная болезнь, которая в средние века производила значительные опустошения.
Эта болезнь физического тела была последствием влияния страха и ужаса на тело астральное»
(Штайнер Р. У врат теософии. Четырнадцать лекций, прочитанных в Штутгарте с 22 августа по 4
сентября 1906 года. GA 95 / Пер. С.П. Шнитцера. М.: Энигма, 2004. С. 81 - лекция седьмая, 28 ав­
густа 1906 г.).
144 Заглавие вписано карандашом.
145 Отсюда и до абзаца, открывающегося словами «16 и 17 век...», следует вставка, перенесенная
из главы «Природа индивидуального» (см. наст, кн., прим. 80) согласно указанию Белого: «Объ­
яснение к вставкам: <...> вставка к вставке "Qi" (2 стр.) начинает главу "16 и 17 век"; далее - 4-ая,
5-ая, 6-ая, 7, 8 и 9-ая страницы вставки» (Л. 38с).
146 Соперничество Франциска 1 с Карлом V за господство на Аппенинском полуострове вылилось
в целый ряд войн и дипломатических интриг, закончившихся поражением Франции (так назы­
ваемые Итальянские войны 1494—1559 гг.). Однако походы в Италию способствовали увлечению
Франциска I культурой итальянского Возрождения. В годы его правления развивается наука,
литература, отстраиваются и украшаются в ренессансном стиле замки (Фонтенбло, Шамбор и
др.), приглашаются художники из Италии (Россо Фьорентино, Франческо Приматиччо, Андреа
дель Сарто, Бенвенуто Челлини и др.; при дворе Франциска 1 провел последние годы жизни
Леонардо да Винчи).
147 Имеется в виду собор Святого Петра в Ватикане, главный храм католической церкви.
Строительство собора было начато в 1452 г. при папе Николае V (1397-1455), после его смерти
приостановлено и продолжено в 1506 г. при папе Юлии II (1443-1513) архитектором Донато
Браманте (1444-1514), потом - Рафаэлем, Микеланджело и др. итальянскими архитекторами и
художниками. Собор был освящен только в 1626 г. при папе Урбане VIII (1568-1644).

КОММЕНТАРИИ

387

148 Эразм Роттердамский подружился с Томасом Мором в конце 1490-х в Оксфорде и посвятил
ему свое самое известное сочинение, сатиру «Похвала глупости» (1509). При содействии Эразма
в Лувене была напечатана в 1516 г. и «Утопия» Томаса Мора (под названием «Весьма полезная, а
также занимательная, поистине золотая книжечка о наилучшем устройстве государства и о новом
острове “Утопия”»).
149 Папа Лев X вошел в историю как щедрый меценат, выделявший огромные суммы на строи­
тельство (в том числе собора Св. Петра в Риме), развитие живописи (покровительствовал
Рафаэлю), науки, литературы, библиотечного дела и т.п.; немало средств тратилось и на
организацию празднеств, турниров, кухню, содержание папской курии, что привело в итоге к
опустошению казны. Для ее пополнения и выплаты долгов Лев X прибег к выпуску и продаже
бумажных индульгенций, обещавших освобождение покупателя от мук чистилища. Белый
иронизирует над тем, что выручка от продажи индульгенций шла на строительство собора
Святого Петра. Практика торговли индульгенциями вызвала протест Лютера, написавшего в 1517 г.
свой знаменитый «Диспут о прояснении действенности индульгенций» (95 тезисов), что дало им­
пульс для начала Реформации в Германии и Швейцарии.
150 По всей видимости, непосредственный источник этих цитат - французский пересказ «Застоль­
ных бесед» («Tischreden») Лютера в «Истории английской литературы» И. Тэна, ср.: «Les crimes а
Rome sont incroyables; per sonne ne pourra croire a une perversitd si grande s’il n’a le temoignage de
ses yeux, de ses oreilles, de son experience <...> Nous autres Allemands, nous nous gorgeons de boisson
jusqu’a nous crever, tandis que les Italiens sont sobres. Mais ce sont les plus impies des hommes; ils se
moquent de la vraie religion, ils nous raillent nous autres chretiens, parce que nous croyons tout dans
I’Ecriture» (Taine H. Histoire de la Litterature Anglaise. T. 2. Paris, 1863. P. 195-196; на русском при
жизни Белого эта часть книги Тэна не издавалась); лишь фрагментарно те же беседы Лютера при­
ведены в другой книге Тэна, «Philosophic de 1’Art» («Философия искусства»), не раз переводив­
шейся на русский под разными названиями, см., напр.: «Итальянцы самые нечестивые из людей;
они насмехаются над истинной религией и подшучивают над нами, христианами, потому что мы
верим всему в Писании» (Тэн И. Искусство в Италии и Нидерландах / Пер. А.Н. Чудинова. Вып. II.
Воронеж, 1871. С. 40); «Итальянцы - нечестивейшие из людей» (Тэн И. Чтения об искусстве /
Пер. А.Н. Чудинова, тщательно испр. и доп. М., 1874. С. 92; то же в позднейшем пер. Н. Соболев­
ского). Немецкий оригинал (не всюду точно пересказанный Тэном) см.: Luther М. SSmmtliche
Schriften. Bd. 23: Die Colloquia oder Tischreden. Berlin, 1848. S. 676-680.
151 Подразумеваются меры, принятые папой Павлом III для борьбы в Реформацией в Италии:
официальное утверждение в 1540 г. ордена иезуитов, учреждение в 1542 г. Конгрегации
Священной Римской и Вселенской Инквизиции - верховного трибунала, рассматривающего дела
о ереси и преступлениях веры, созыв в 1545 г. Тридентского собора (завершил работу в 1563 г.),
призванного дать ответ на вызовы реформационного движения.
152 Имеется в виду захват Рима армией Карла V Габсбурга в мае 1527 г. в ходе Итальянских войн.
Этот захват, сопровождавшийся беспрецедентным разграблением и разорением столицы хрис­
тианского мира, считается вехой, ознаменовавшей конец итальянского Ренессанса.
153 Католики первоначально к гелиоцентрической системе Коперника относились терпимо и даже
с симпатией - в отличие от протестантов (Лютер и Кальвин заявляли о ее противоречии Свя­
щенному Писанию). Однако в 1616 г. учение Коперника определяется римско-католической
церковью как еретическое, а его книга «О вращении небесных сфер» (1543) вносится в «Индекс
запрещенных книг».
154 Конфликт Галилея, ярого приверженца гелиоцентрической системы Коперника, с церковью
был вызван публикацией его книги «Диалог о двух главнейших системах мира - птолемеевой и
коперниковой» (1632). В 1633 г. Галилей был вызван в Рим, предстал перед судом инквизиции и
отрекся от своих идей, проведя остаток жизни под домашним арестом и надзором инквизиции.
155 Сын Карла V Габсбурга Филипп II стал королем Испании после отречения отца от престола в
1556 г. (а не после его смерти в 1558 г.). С его правлением связан расцвет могущества инквизиции
в Испании.
156 Формально Филипп II стал королем Испании в январе 1556 г.
157 См. наст, кн., прим. 137.
158 1509-1547 гг. - годы правления короля Англии Генриха VIII. В ответ на отказ папы Климен­
та VII аннулировать его прежний брак и дать разрешение на очередную женитьбу король провел
в своей стране церковную реформу, в результате чего возникла англиканская церковь. В 1534 г.
парламент принял «Акт о верховенстве», объявляющий короля ее главой, и переподчинил ему ан­
глийских епископов. Началось преследование католиков в Англии: закрытие и разграбление

388

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

монастырей, осквернение мощей, обвинение в государственной измене и казнь тех, кто отка­
зывался принять «Акт о верховенстве». Папа, в свою очередь, отлучил в 1534 г. Генриха VIII от
римско-католической церкви.
159 Пуританизм как протестантское (кальвинистское) течение XVI-XVII вв. возник в недрах
англиканской церкви; его сторонники считали недостаточно радикальной церковную реформу
Генриха VIII и требовали дальнейшего освобождения от традиций католического Рима.
160 Людовик XIV получил французскую корону в пятилетием возрасте после смерти отца
Людовика XIII в 1643 г.; фактическим правителем страны стал фаворит его матери-регентши
Анны Австрийской, Первый министр Франции (с 1642 г.) кардинал Мазарини (Джулио Раймондо
Мадзарино; 1602-1661). В 1661 г. после смерти Мазарини молодой король стал править
самостоятельно и единолично; под «подавлением народных вольностей» подразумевается, види­
мо, фактическая ликвидация различных институтов местного самоуправления (судебных, фис­
кальных и т.д.).
161 В 1673 г. Людовик XIV предписал местным парламентам прямо вносить в свои реестры все
королевские акты, которые теперь подлежали немедленному и обязательному исполнению. Таким
образом парламенты были лишены политического влияния.
162 В 1682 г. на созванном по инициативе Людовика XIV церковном соборе была принята
«Декларация галликанского духовенства», провозгласившая фактическую независимость фран­
цузской церкви от Рима с подчинением ее королю, независимость короля от церковной власти,
ограничение власти папы законами Франции и т.п.
163 Джулио Романо был учеником и помощником Рафаэля; после смерти учителя завершал
незаконченные им работы (в т.ч. в Ватикане).
164 В XVI-XV1I вв. в Италии работало семейство художников Карраччи (Carracci), основателей и
ярчайших представителей болонской школы живописи: Лодовико и его двоюродные братья
Аннибале и Агостино (из них самым крупным и талантливым художником считается Аннибале).
Братьями Карраччи была организована в Болонье ок. 1585 г. «Академия вступивших на пра­
вильный путь» (Academia degli Incamminati), ставшая крупным центром художественного
образования. Перечисленные далее художники (Гвидо Рени, Доменикино, Франческо Альбани)
были учениками Академии братьев Карраччи.
165 Правильно: Доменикино (Domenichino).
166 Подразумевается пристрастие художника болонской школы Франческо Альбани к сюжетам из
античной мифологии.
167 Имеется в виду фундаментальный труд итальянского художника и архитектора Джорджио
Вазари «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» (1550; допол­
ненное издание 1568).
168 Сейчас принято написание фамилии этого архитектора как «Борромини» (Borromini). Энцик­
лопедический словарь Брокгауза и Ефрона дает такое же написание, как у Белого: Барромини.
169 Гольбейна Младшего не вполне корректно относить к современникам Веласкеса и Рембрандта.
170 «Иезуитский стиль» - направление, развиваемое иезуитами «в XVII в. в церковных построй­
ках; характеризуется пышным нагромождением декораций при убогости фантазии в композиции
целого» (ЭСБЕ. Т. XIIIА (24). С. 624); синоним барокко.
171 «Изучай сначала науку, а потом приступай к практике, которая вытекает из этой науки».
«Трактат» - «Книга о живописи» Леонардо да Винчи, которую Белый цитирует по Аллешу
(Аллеш Г. Ренессанс в Италии. С. 202).
172 Микеланджело умер 18 февраля 1564 г., Галилей родился 15 февраля 1564 г. - несколькими
днями раньше. Близость этих фигур была важна для Белого, считавшего Галилея реинкарнацией
Микеланджело и одно время предполагавшего, что и сам он, возможно, является перевоплощени­
ем обоих (подробнее: Казачков С.В. «Медитацией укрепленные мысли...»: На подступах к пони­
манию внутреннего развития Б.Н. Бугаева. С. 29-38). Ср. полушутливое осмысление в письме к
Иванову-Разумнику от 7-10 февраля 1928 г.: «Мы знаем линию воплощения М<икель> А<нджело>: 1) Микель Анджело Бу-онаротти, 2) /я-лилей, 3) Михаил Ломонос-ов (заметьте: все - мои
воплощения!) <...> Бу + га + ов = Бугаов (говорят по-малороссийски), о = ё <...>. Допустите, - и моя
бренная фамилия - сложение слогов трех фамилий тех, о ком мне “вшептывалось”: “Твои
воплощения”» (Белый - Иванов-Разумник. С. 577-578). О триаде «Микеланджело - Галилей Ломоносов» см. также наст, кн., гл. «Еще раз “Толстой” и еще раз Толстой» и прим. 800.
173 Прим. К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ'. «Любимая форма Б.Н.».
174 Изобретение пороха в Европе относят к XIII в. По одной из легенд, оно стало побочным и
случайным результатом алхимических опытов немецкого монаха Бертольда Шварца из Фрайбур­

КОММЕНТАРИИ

389

га. Точная дата, указанная Белым, возможно, связана с тем, что в 1300 г. во Фрайбурге была
отлита первая в Европе пушка, к чему мог иметь отношение легендарный Бертольд Шварц.
175 Начало книгопечатания в Европе связано с именем немецкого изобретателя Иоганна
Гутенберга (между 1397 и 1399 или 1406-1468) и обычно датируется 1440 г. (первые известные
выпущенные книги). Однако изобретение пресса, металлических литер и т.п. деталей печатного
станка относится, по-видимому, к названной Белым дате - 1436 г. В это время Гутенберг жил в
Страсбурге, занимаясь ювелирным делом, изготовлением зеркал и экспериментами в области
книгопечатания. Сведения об этих экспериментах сохранились в материалах судебной тяжбы,
возбужденной против Гутенберга наследниками его компаньона по зеркальной мастерской.
176 Видимо, описка Белого. Изобретение оптического микроскопа датируется концом XVI началом XVII в. Среди многочисленных претендентов на авторство наиболее часто называются
нидерландские мастера по изготовлению очковых стекол Заккарий и Йоханес Янсены, сконст­
руировавшие микроскоп в 1590 г.
177 «Приложения алгебры к геометрии» - название математической дисциплины (входившей,
кстати, и в гимназические курсы), сводящей геометрические задачи к решению алгебраических
уравнений. В 1593 г. вышла заложившая ее основы работа знаменитого французского математика,
создателя современной символической алгебры Франциска Виета (1540-1603) «Дополнения к
геометрии» («Suppiementum geometriae»).
178 Широкое использование в Европе десятичных дробей началось после выхода в 1585 г. книги
голландского математика и инженера Симона Стевина (1548-1620) «Десятая» («De Thiende»).
179 Над выведением законов падения тел Галилей работал в 1604—1609 гг.
180 В 1608 г. об изобретении зрительной трубы, прообраза телескопа, заявили сразу три гол­
ландских мастера-оптика, занимавшихся прежде всего производством очков: Ганс Лепперсгей
(ок. 1570/1587-1619), Заккарий Янсен (ок. 1580? - ок. 1638 /1588 - ок. 1628), Яков Метиус
(Мециус; после 1571 - между 1624 и 1631), и даже современники сомневались в том, кому из них
отдать приоритет. В 1609-1610 гг. их изобретение было исследовано и усовершенствовано
Галилеем, который довел увеличение с 5-кратного до 30-кратного и применил сконструиро­
ванную им зрительную трубу для изучения звездного неба, положив начало телескопической
астрономии.
181 Имеется в виду усовершенствованная И. Кеплером зрительная труба Галилея (напр., замена
рассеивающей линзы окуляра на собирающую позволила увеличить поле зрения). Принципы
работы нового устройства Кеплер описал в трактате «Диоптрика» («Dioptrice», 1611); сам
телескоп Кеплера был построен в 1613 г. немецким физиком, астрономом Христофором Шейнером (1575-1650).
182 В 1614 г. в Эдинбурге вышло на латинском языке сочинение Джона Непера «Описание уди­
вительной таблицы логарифмов» («Mirifici logarithmorum canonis descriptio»). Им же введен и сам
термин «логарифм».
183 Имеется в виду так называемый закон Снелла, описывающий преломление света на границе
двух разнородных сред. Открытие названо именем голландского математика, геометра, астронома
Виллеброрда Снеллиуса (Снелла; 1580-1626), изложившего суть закона в трактате, оставшемся
неопубликованным (хотя и достаточно хорошо известном ученым, в частности, Декарту,
использовавшему в своих работах результаты оптических изысканий Снелла). В этой связи дата
открытия закона преломления света определяется с достаточной степенью условности и
варьируется: чаще называется не 1618 г., а 1621 г.
184 Болонский башмачник и алхимик Винченцо Каскариоло случайно обнаружил, что прока­
ленный камень тяжелого шпата, остыв, светится в темноте. Сенсационная находка получила
название солнечного камня (Lapis Solaris) или болонского камня (Lapis Boloniensis). Энциклопе­
дический словарь Брокгауза и Ефрона, а также ряд других источников указывают в качестве даты
этого открытия 1630 г., однако чаще указывается 1603 г. или начало 1600-х. Обстоятельства и
механизм открытия Каскариоло также описываются по-разному.
185 Вероятно, подразумевается выход в 1637 г. «Геометрии» Декарта, сыгравшей важнейшую роль
в развитии метода исследования геометрических задач средствами алгебры; термин «анали­
тическая геометрия» появился позднее, в XVIII в.
186 Имеется в виду изобретенный в 1643 г. Э. Торричелли ртутный барометр, предназначенный
для измерения атмосферного давления.
187 Изобретение было сделано немецким физиком и инженером Отто фон Герике (1602-1686), до­
казавшим опытным путем существование вакуума.

390

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

188 Разработка конструкции точных часов, способных определять долготу и потому необходимых
морякам при навигации, велась нидерландским математиком Христианом Гюйгенсом с 1655 г. В
итоге в 1657 г. им были изобретены маятниковые часы со спусковым механизмом, ставшие
основой как современных механических часов, так и вообще точной экспериментальной техники.
189 Речь идет о манометре О. фон Герике (1661), который служит для определения атмосферного
давления по плотности окружающего воздуха. Сегодня этот прибор носит название «статический
бароскоп». Жидкостный манометр был изобретен в 1643 г. Галилеем и Э. Торричелли.
190 В 1662 г. вышло второе расширенное издание книги Р. Бойля «Новые физико-механические
опыты, касающиеся упругости воздуха и его воздействий» («New experiments, physico-mechanical,
touching the spring of the Air and its effects, made in the most part in a new pneumatical engine»), в
котором впервые изложена гипотеза о том, что изменение объема газа обратно пропорционально
изменению давления. В 1679 г. во Франции появилась работа Эдма Мариотта (1620-1684) «Речь о
природе воздуха», посвященная той же проблеме. В историю науки это открытие вошло как закон
Бойля-Мариотта.
191 Имеется в виду изобретенная Отто фон Герике в 1663 г. электростатическая машина, произ­
водящая электричество трением (серный шар на оси, который экспериментатор натирал ладонью
и наблюдал, как пушинка притягивается и отталкивается от него).
192 В опубликованном в 1665 г. «Физико-математическом трактате о свете, цветах и радуге»
(«Physicomathesis de lumine, coloribus, et iride, aliisque annexis») Франческо Мария Гримальди
описал явление дифракции света, связанное со способностью волны огибать препятствие; само
открытие было сделано раньше, трактат вышел уже после смерти ученого (в 1663 г.).
193 Имеется в виду фундаментальный трехтомный труд И. Ньютона «Математические начала
натуральной философии» («Philosophiae naturalis principia mathematica»), выпущенный в Лондоне
в 1687 г. Работа над ним велась в 1684-1686 гг. В апреле 1686 г. Лондонскому Королевскому
обществу по развитию знаний о природе Ньютон представил на рассмотрение рукопись «Мате­
матических начал» (первый том).
194 Работы Ньютона по оптике вышли в свет в 1672-1676 гг.; в 1690 г. появился знаменитый
«Трактат о свете» Христиана Гюйгенса, обосновывавший волновую теорию света.
195 Иоганн Кеплер родился в декабре 1571 г.
196 Белый дает принятое в конце XIX - начале XX в. написание фамилии знаменитого фран­
цузского математика (Fermat); современное написание - Ферма; правильная дата его рождения 1601 г.
197 См. наст, кн., прим. 170.
198 «Вина, вина и женщину» (нем.). Обыгрываются крылатые строки «Wein, Weib und Gesang»
(«Вина, женщину и песню») из вальса И. Штрауса (Ор. 333; 1869).
199 От франц, «causeur» - болтун.
200 Модуляция (в музыке) - переход из одной тональности в другую.
201 Подобное понимание изображения человека в творчестве Шекспира сформулировал еще
Гегель, не прибегая, однако, к термину «тип», см., напр.: «англичане в первую очередь выде­
ляются как мастера в изображении индивидов и характеров в их полноте, а среди англичан в свою
очередь на недосягаемой высоте стоит Шекспир» (Гегель Г.Ф.Г. Лекции по эстетике. Т. 2. СПб.,
2007. С. 525-526 - раздел «Конкретное развитие драматической поэзии и ее видов»).
Поздние представления Белого о художественном типе складывались в связи с его изучением
морфологии Гете (см. наст, кн., прим. 1290). Понятие об организме Гете строил по методу мета­
морфоза, представляя себе существование растительной или животной особи (индивидуума) как
процесс изменения ее формы, с одной стороны, при индивидуальном развитии конкретного орга­
низма (в современном понимании: онтогенеза), а с другой - при нашем идеальном выведении
данной органической формы (вида или рода) из некоего общего архетипа, охватывающего все
растительное или животное царства соответственно. Однако подобный динамический (подвиж­
ный) архетип исследователь должен сначала построить; для этого он должен найти, во-первых,
способы связи процессов и структур (изменений органических явлений во времени и сосущество­
вания их в пространстве), а, во-вторых, способы перехода от общего к частному и единичному и
обратно.
Свое решение этих задач - в сущности, решение средствами эмпирического естествознания схо­
ластической проблемы универсалий - Гете описал во множестве работ, посвященных учению о
первичном растении (перворастении, прарастении) и учению о первичном животном (первожи­
вотном, праживотном); первое опиралось на изучение метаморфоза растений, второе на изучение
остеологического типа (см. наст, кн., прим. 396, 1617). Кроме того, он изложил и свои представ­

КОММЕНТАРИИ

391

ления о методологии подобного исследования (соответствующие работы Гете и их философское
обоснование Штейнером см.: Гете И.В. Научные сочинения: В 3 т. С приложением биографиче­
ского и научного введения Р. Штейнера / Сост., ред. и прим. С.В. Казачкова. Т. 1: Образование и
преобразование органических существ (морфология). М., 2014; Т. 2: Общие вопросы естествозна­
ния; Минералогия и геология; Метеорология; Материалы к учению о звуке. М., 2018.
Этот тип - составной, идеально-чувственный объект, т.е. объект, наблюдаемый в нашем уме и
одновременно выступающий вне нас в своих «вариациях» (см. наст, кн., прим. 1618),-Гете назы­
вает «чувственно-сверхчувственной формой». В отличие от закона неорганической природы,
идентичного с чувственным явлением (первоявлением, см. наст, кн., прим. 396), морфологический
тип как целое в чувственном мире не дан и должен быть произведен разумом самого исследова­
теля: «в построении “типа” во времени мы должны исходить от "сущего", ближе лежащего пунк­
та; “тип” в этом смысле - антропоморфен всегда; зооморфен он - во временном ряде» (РШГ.
С. 241).
Исходя из гетевских представлений, Белый, в частности, пишет: «прото-тип; тип, как образ идеи,
относится к идеальному миру; перво-растение, тип в метаморфозе растений, может быть лишь
следствием метаморфозы идей» (Там же. С. 45). Поэтому, с точки зрения Белого, художест­
венный тип, понимаемый в логике Гете, диаметрально противоположен тому пониманию типа,
которое опиралось на авторитет В.Г. Белинского и было свойственно русской общественной
мысли и «натуральной школе» в литературе, театре, изобразительном искусстве и т.д. Это
последнее понимание подразумевало, что персонаж призван воплощать отдельные абстрактно­
обобщенные черты своего времени, социального строя или социальной среды. Ср. в письме
Иванову-Разумнику (19 февраля 1927 г.) по поводу исполнения М.А. Чеховым роли старика
Муромского в пьесе «Дело» А.В. Сухово-Кобылина: «конечно, у Сухово-Кобылина старичок
Муромский - не тот; вероятно, это - “тип ” своего времени; у М.А. выявился, конечно, тип
мировой семидесятилетнего "старичка”, в духе Шекспира; так сказать, фигура, равная Отелло,
Гамлету, но живописующая тему "старый да малый", или, вернее, "старый как малый"» (Белый —
Иванов-Разумник. С. 450).
202 Для Белого идея церкви как «коллегии» личностей связана с учением Макария Египетского.
См. наст, изд., кн. 1, гл. II, подглаву «Судьбы восточной церкви» и прим. 978.
203 Имеется в виду работа «Математические начала натуральной философии» (1687), в которой
Ньютон, среди прочего, изложил закон всемирного тяготения и три основных закона движения,
легших в основу классической механики. Изучением идей Ньютона Белый занимался в Дорнахе в
период работы над книгой «Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности» (см.: МБ.
С. 205). См. также размышления об открытиях Ньютона в письмах к Иванову-Разумнику от 18 фев­
раля и 6 апреля 1927 г. (Белый - Иванов-Разумник. С. 452, 505).
204 Ср. с другими замечаниями Белого: «в пределах ньютонианского представления космоса
понятие о силе видоизменялось; точка приложения сил оказывалась то в пространстве, то вне
пространства; сила оказывалась то механической работой, то "qualitas occulta" (к последнему
истолкованию силы склонялся сам Ньютон)» (Символизм. С. 371; «qualitas occulta» - «скрытое
качество», лат.); «сила в ньютоновском смысле, как, верно, неведомо вам, есть оккультная сила»
(Белый А. Петербург. СПб., 2004. С. 50); «Фаланга этих оккультистов непроизвольно переходит к
отцам естествознания. Например, Ньютон: его «"сила” есть, конечно, "qualitas occulta". Говорю
широко - и Ньютон оккультист: все ньютонианские теории в физике непроизвольно мистичны»
(«Ваш рыцарь»: Андрей Белый. Письма к М.К. Морозовой. 1901-1928 / Публ. А.В. Лаврова и
Дж. Малмстада. М., 2006. С. 233 - письмо к М.К. Морозовой от конца декабря 1912 - начала
января 1913 г.); «Что случилось в науке за последние 15 лет? <...> неумение свести концы с
концами между эфиром, силой экстра- и интро-движением, разрешаемы лишь в четырехосном
понимании атомной (все равно, иль - волновой) системы; в четырехосности сила Ньютона четвертое измерение объема, или телесность (как бы... материальность)» (B1U. С. 526).
205 Имеется в виду концепция истории философии как «истории образования мускулов мысли»,
изложенная ранее в «Кризисе мысли» (Белый А. На перевале. С. 71). Согласно данной концепции,
историю формирования мышления следует понимать как постепенную кристаллизацию высшего,
но архаичного ясновидческого опыта, завершившуюся этапом схоластических рассуждений,
названных в комментируемом фрагменте «мышлением посредством аналитических <суждений>
a priori». Затем сформированная таким образом способность погружается в низший, природный,
мир, где она может создавать идеальные принципы первофеноменов (см. наст, кн., прим. 397),
наблюдаемых уже не умозрительно, а чувственно-сверхчувственно. Последний процесс Белый

392

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

здесь называет открытием (природных) принципов «посредством синтетических <суждений> а
priori».
Вывод из уже известного знания Кант называл суждением аналитическим, а получение (создание)
нового знания - суждением синтетическим. Философ считал, что новое знание дают не только
суждения, исходящие из эмпирических восприятий (в его терминологии - a posteriori, апостери­
орные), но и суждения, предшествующие восприятиям и независимые от них (априорные синте­
тические суждения, или синтетические суждения a priori). При этом к восприятиям он относил
только чувственные созерцания, сообщающие субъекту единичные факты, - ни понятия, ни идеи
воспринимать, по Канту, невозможно. В «Пролегоменах» (см. наст, кн., прим. 457) философ про­
водит различие между суждениями восприятия и суждениями опыта, так что опыт получает у не­
го свою априорную (внеопытную) компоненту. Указанные термины Белый использует с учетом
гносеологии Штейнера и трактовки кантианства Э. Ласком (см. наст, кн., прим. 1280).
206 В «Критике чистого разума» Кант формулирует общий вопрос: «Как возможно чистое есте­
ствознание?», предваряя его вопросом «Как возможна чистая математика?» (см.: Кант И. Крити­
ка чистого разума / Пер. Н.О. Лосского. М., 1999. С. 65-66).
207 Положение Декарта: «Я мыслю, следовательно, я существую» (см. наст, изд., кн. 1, гл. II,
подглаву «Неоплатоники», прим. 706).
208 В автографе не вполне понятно (возможно прочитать: «расширяющей ея совести...»); следуем
прочтению К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ.
209 В отличие от католицизма и православия, протестантизм понимает причастие чисто символи­
чески, а не как пресуществление хлеба и вина в Тело и Кровь Христа.
210 В данном случае слово «мандат» можно истолковать как советизм со значением «полно­
мочия».
211 См. наст, кн., прим. 130.
212 Намеренное объединение двух знаменитых высказываний Канта из «Критики практического
разума» (1788) - формулировки категорического императива, или безусловного повеления нрав­
ственного закона («Поступай всегда так, чтобы максима твоего поведения могла стать всеобщим
законом») и начала «Заключения»: «Две вещи наполняют душу всегда новыми и тем более силь­
ными удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительней мы размышляем о них, - это
звездное небо надо мной и моральный закон во мне» {Кант И. Критика практического разума //
Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 4, ч. 1. М., 1965. С. 499).
213 Учение Штейнера уже при его жизни вызывало критику, исходившую не только со стороны
церкви. Ср.: «Игнорировать полемику в условиях жизни XX века нельзя; это ложный
аристократизм, бороться с Ариманом надо орудием Аримана, вырванным из его рук; его тактика наступление, а не пассивная оборона; он звал к полемике по-новому. Он подавал пример: шел в
полемику, отвечая на выпады Лейзеганга, профессора Дессуара, - вплоть до пастора...
Арлесгеймской общины; помнится: в деревенском листке появилась статейка пастора, напи­
санная прилично, но предостерегающая арлесгеймцев от яда антропософии; через несколько дней
в арлесгеймском листке ответ доктора, вежливый, но твердо ставящий точки над “и”. Увидев
листок со статьей доктора, я подумал: не мелочно ли отвечать деревенскому пастору в дере­
венском листке? Я не учел: около этой деревни - штаб его движения; не объясниться с пастором, подвести под него на года здесь селящихся антропософов. Грустно, что лично он должен был
отвечать: никто не догадался его разгрузить от ответа. На это он жаловался впоследствии.
Инцидент - закончился; “пастор” сделал доктору визит; доктор ему ответил; вооруженный
нейтралитет водворился между протестантами и нами; он был “плюсом”; все иные течения вели
подкопы под нас» {Bill. С. 316).
214 Заглавие вписано карандашом.
215 Белый упоминает голландского естествоиспытателя Я.Б. ван Гельмонта, говоря о теософии и
алхимии, см.: Символизм. С. 334, 356.
216 Прим. К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ: «Валентин Андреа». Речь идет об одном из ро­
зенкрейцерских манифестов (см. наст, кн., прим. 120). Позднее К.Н. Бугаева перевела подробное
изложение этого текста и комментарий к нему: Bennell М., Wyatt I. An Introductory Commentary on
The Chymical Wedding of Christian Rosenkreutz, anno 1459. Stroud, [1965]. В антропософском
самиздате этот перевод распространялся без указания имен как авторов, так и переводчицы, издан
также анонимно: Андреа В. Химическая свадьба Христиана Розенкрейца в году 1459 // Наука и
религия. 1991. №№ 2, 3, 4 (полный пер. см.: Андреа В. Химическая свадьба Христиана
Розенкрейца / Пер. с нем. О.С. Вартазарян и А.А. Демидова. М., 2003). См. также: Штейнер Р.

КОММЕНТАРИИ

393

Мистерия и миссия Христиана Розенкрейца. Лекции 1911-1912 гг. (Из GA 130, 133, 141). СПб.,
1992.
217 Белый придает значение написанию слова «разум» со строчной и с прописной букв. Здесь он
дважды вносит правку: со строчной на прописную («фикция проработки рассудка Разумом»), а
выше («разум, изображенный рассудком») - наоборот, с прописной на строчную.
218 Учение о двух самостоятельных субстанциях (мыслящей и протяженной) принадлежит Декар­
ту, Спиноза же понимал мышление и протяжение как два атрибута (неотъемлемых свойства)
единственной существующей в мире (божественной) субстанции - Бога, то есть Природы.
219 «Бог из машины» {лат.) - выражение, означающее неожиданную развязку критической
ситуации в литературном произведении - с привлечением внешнего, ранее не действовавшего
здесь фактора; в данном случае - аллюзия на интерпретативные стратегии механицизма. Ср.
аналогичное словоупотребление в письме к Иванову-Разумнику от 19 февраля 1927 г.: «У Декарта
это твердое тело атома - “Deus ex machina” его машин» {Белый - Иванов-Разумник. С. 453).
220 Белый подразумевает слова Фауста из первой части трагедии (сцена «У городских ворот»):
«Ах, две души живут в больной груди моей, / Друг другу чуждые, - и жаждут разделенья! / Из
них одной мила земля — / И здесь ей любо, в этом мире, / Другой - небесные поля, / Где тени
предков там, в эфире» {Гете И.В. Фауст: Трагедия. СПб.: Азбука, 2000. С. 52 - пер. Н.А. Холодковского; многократно переиздавался; здесь и далее цит. по этому изд. 2000 г.).
221 В третьей драме-мистерии Штейнера «Страж порога» (1912) «Царство Аримана» проти­
вопоставлено «Царству Люцифера»; действие третьей сцены (картины) происходит в «Царстве
Люцифера», действие восьмой - в «Царстве Аримана». См.: Штайнер Р. Драмы-мистерии: Врата
посвящения. Испытание души. Страж порога. Пробуждение душ. GA 14 / Пер. Н.П. Белоцветова.
М.: Энигма, 2004. С. 362-374, 410-422.
222 Фреска Леонардо да Винчи в трапезной монастыря Санта-Мария делле Грацие в Милане
(1495-1497).
223 Фреска алтарной стены в Сикстинской капелле Ватикана (1535-1541).
224 Имеется в виду «Преображение» - последняя картина Рафаэля, над которой художник работал
до самой смерти (1520 г.); хранится в Ватиканской пинакотеке; Христос на ней представлен
парящим в воздухе. В статье Вяч. Иванова «Идея неприятия мира» (1906; впервые как
предисловие к враждебной Белому брошюре Г.И. Чулкова «О мистическом анархизме») так же,
как в ИССД, сопоставляются «Тайная Вечеря», Сикстинская капелла и «Преображение»; см. о
картине Рафаэля: «“Преображение” Ватиканской библиотеки новозаветно, как все Рафаэлево
творчество. Здесь неприятие мира выражено с пронзающею сердце горечью и все же сквозит
лучом новой надежды, но каким холодно-белым и потусторонним! <...> В самом деле: этот
страдальческий крик невольника земной юдоли, этот тоскливый порыв, этот неутоленный голод,
эта призрачность естественного и сверхприродного, этот побег из земного в мерцание бес­
плотного, это отсуствие рая на земле и земли в небесах, этот кошмар внизу, где бьется
бесноватый отрок между умоляющей женщиной и отчаявшимися апостолами, и транс там,
наверху, где, в белом свете, что-то свершается и еще не свершилось» {Иванов Вяч. Собр. соч. под
ред. Д.В. Иванова и О. Дешарт. Т. 3. Брюссель, 1979. С. 84).
225 Метафизика Г. Лейбница, нередко называемая монадологией, изложена во многих его сочине­
ниях. Титул «Монадология» имеет одна из последних его работ, изданная посмертно (1720) в
немецком переводе, а также еще более позднее издание оригинального французского текста кни­
ги (1840); ее латинский перевод (1721) назывался иначе («Начала философии, или Тезисы,
написанные в честь принца Евгения»).
226 Р. Боскович (сейчас принято написание «Бошкович»), автор знаменитого труда «Теория нату­
ральной философии, приведенная к единому закону сил, существующих в природе» («Philosophiae naturalis Theoria redacta ad unicam legem virium in natura existentium»; 1758), рассматривал
атомы как центры силы. Его атомистическая теория упоминается Белым еще в 1908 г. в статье
«Далай-лама из Сапожка (О творчестве Ф. Сологуба)» (вошла в сб. «Луг зеленый»); см.: Арабес­
ки. Луг зеленый. С. 452. Интерес к Босковичу мог быть инспирирован Ницше (см. о Босковиче и
Копернике в кн. «По ту сторону добра и зла» (1886) - Ницше Ф. Поли. собр. соч.: в 13 т. Т. 5. М.,
2012. С. 12) и Блаватской {Блаватская Е.П. Тайная доктрина. Т. 1. М.; Харьков, 2005. С. 635). См.
о нем также: Розенбергер Ф. История физики. Ч. II: История физики в новое время. СПб., 1886.
С. 343-345 - подраздел «Система Босковича».
227 Обыгрывается название книги Ф. Ницше «Die Geburt der TragOdie aus dem Geiste der Musik» «Происхождение трагедии (Рождение трагедии из духа музыки)». См. наст, изд., кн. 1, гл. IV,
подглаву «Литература и поэзия в 12-ом и в начале 13 века» и прим. 1675.

394

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

228 Аллюзия на строки ст-ния А.С. Пушкина «Пророк» (1826): «Моих ушей коснулся он, / И их
наполнил шум и звон». Ср. анализ этих строк Белым: «“Труп” появляется в процессе, переплав­
ляющем “поэта” в “пророка”, когда уже в ушах “шум и звон", а в устах - “жало мудрое змеи”, ко­
торое до “восстания” к жизни еще парализовано» (Белый А. Собр. соч.: Ритм как диалектика и
«Медный всадник»: Исследование / Сост., послесл. и коммент. Д.О. Торшилова. М., 2014. С. 271;
также-С. 281).
229 В автографе далее (до слов «как живопись») идет «Вставка “Д”», озаглавленная «К истории
развития музыки».
230 Епископ Милана (тогда - Медиолана) Амвросий преобразовал литургию, введя в нее элементы
антифонного пения, предполагавшего попеременное исполнение гимнов двумя хорами, и целый
ряд других новаций. «Реформа церковного пения, произведенная Амвросием, и обычно
признаваемые за ним заслуги в истории музыки основывались <...> на перенесении приемов
литургической музыки восточной церкви на запад» (Браудо Е.М. Всеобщая история музыки. Т. 1:
До конца 16 столетия. Пг., 1922. С. 49). Среди заслуг Амвросия Медиоланского Белый особенно
выделяет унификацию церковного пения на основе четырех древнегреческих ладов (дорийского,
фригийского, лидийского и миксолидийского), получивших название амвросианских.
231 Тетрахорд (от греч. тетра- - четверка, /орЗг] - струна) - звукоряд из четырех нот.
232 Грегорианское пение, или григорианский хорал (cantus Gregorianus) - традиционное литур­
гическое пение католической церкви. Термин происходит от имени папы Григория I Великого,
которому приписывалось авторство большинства песнопений римской литургии.
233 Основными заслугами Гукбальда в истории европейской музыки считались введение в
церковную практику многоголосого пения и - сделанные при попытке зафиксировать на бумаге
принципы многоголосия - новации в системе нотной записи (напр., использование линий для
обозначения высоты звука). Атрибуция Гукбальду трактата «Musica enchiriadis» («Учебник
музыки»), в котором изложены эти нововведения, уже в начале XX в. считалась сомнительной,
сегодня же признана ошибочной. Ср.: «Главная заслуга Г<укбальда>, как теоретика, состоит в
том, что он значительно изменил шрифт нотописания, <...> - он придумал особую линейную
систему, на которой и расставлял ноты мелодии, разъясняя, какие должны быть промежутки
между двумя звуками. Тональность Г<укбальд> определял также особыми знаками. <...> Увле­
каясь теоретической стороной музыки греков, Г<укбальд> дал грегорианским ладам сущест­
вовавшие у греков названия и установил 7 ладов. <...> Г<укбальд> является, таким образом,
первым из теоретиков, установившим более правильный взгляд на консонирующие и дис­
сонирующие интервалы» (Биографии композиторов с IV-XX в., с портретами (Иностр, и русский
отделы под ред. А.А. Ильинского; польский отдел под ред. Г.А. Пахульского). М., 1904. С. 4).
234 Гвидо д’Ареццо применил для записи музыки четырехлинейный нотный стан, ввел понятие
музыкального ключа, придумал названия звукам принятого в церковной практике звукоряда (ut,
re, mi, fa, sol, la), заложив основы современной записи музыкальных произведений и дав
возможность исполнителям петь по нотам (Там же. С. 5-7).
235 Франкон Кельнский, работавший «в конце XII и в начале XIII веков, был одним из первых тео­
ретиков-музыкантов того времени, высказавшим более правильный взгляд в вопросе о делении
интервалов на консонирующие и диссонирующие. Консонансом он называет два тона, которые
звучат одновременно и согласно, диссонансом - два тона, которые звучат одновременно, но несо­
гласно. Консонансы он делит на совершенные, несовершенные и средние. К совершенным он
причисляет унисон и октаву, к несовершенным - большую и малую терции, к средним - квинту и
кварту. Диссонансы он делит на совершенные и несовершенные. К совершенным он относит ма­
лую секунду, чрезмерную кварту, большую и малую септимы, к несовершенным - большую и
малую сексту» (Там же. С. 7-8). Основные положения теории Франкона Кельнского, введшего
мензуральную нотацию, которая позволяла обозначать длительность звука, изложены в трактате
«Ars cantus mensurabilis» («Искусство размеренного пения»; сер. XIII в.). Белый в мемуарах упо­
минает о его заслугах в изучении «жизни интервала» и «роли диссонанса»: МДР. С. 101 (гл. 3
«Пинакотека как дрожжи мысли»).
236 Вальтер Одингтон, «бенедиктинский монах <...>, был одним из талантливейших английских
музыкантов теоретиков. Он всю свою жизнь посвятил науке и, как математик, в занятиях своих
музыкой стремился установить взаимное отношение интервалов; на научной почве, между
прочим, он обращал особое внимание на размеры струн, органных трубок и колоколов по
отношению к издаваемым ими звукам. Он работал также над мензуральной системой» (Биогра­
фии композиторов с 1V-XX в. С. 8). В упомянутом Белым трактате «De speculatione musicae»
(«Сумма о созерцании музыки»; нач. XIV в.) «он подробно разбирает все вышесказанные

КОММЕНТАРИИ

395

вопросы и выказывает солидное знание греческой литературы и церковной музыки востока и
запада» (Там же).
237 Маркетт, или Маркетто Падуанский (Marchetto da Padova) - «музыкальный теоретик, живший
в 2-ой половине XIII в., в своих сочинениях старался установить правила о разрешении диссонан­
сов и проводил широкий для того времени взгляд на хроматизм». В своих теоретических сочине­
ниях он «комментирует предложенный Франконом Кельнским способ нотописания» (Там же.
С. 9).
238 Адам де ля Галь, прозванный «1е Bossu d’Arras (аррасский горбун)», представлял собой «тип
гениального, но беспутного бродячего музыканта. Принадлежа к духовному сословию, он бежал
из монастыря и вел жизнь, полную разных приключений. <...> Адам де ля Галь интересен в
трояком отношении: в качестве трувера своими грациозными Chansons, мелодии и текст коих
принадлежали ему, далее как “Dechanteur” (автор многоголосных композиций), и, наконец, как
сочинитель старейших драматических песенных игр (jeux partis)» (Браудо Е.М. Всеобщая история
музыки. Т. 1. С. 136; см. также: Биографии композиторов с IV-XX в. С. 9). Белый «слушал цикл
песен на слова французских труверов XII—XIII века», в том числе Адама де ля Галя, в московском
«Доме песни» (основан в 1908 г.) - знаменитом центре концертно-лекционной пропаганды новых
идей в музыке (НВ. С. 427).
239 Иоанн де Мурис, «французский математик, один из значительнейших музыкальных дея­
телей XIV в., родился в Нормандии около 1300 г. Получив разностороннее образование, он
был в одинаковой степени серьезным историком, философом, математиком и музыкантом. Посе­
лившись в Париже и получив степень доктора Сорбонны, он в то же время занялся теоретической
разработкой музыкальных вопросов. Иоанн де Мурис был одним из первых теоретиков, офор­
мивших многоголосное пение, назвав его контрапунктом. (Контрапунктом называется соедине­
ние нескольких самостоятельных мелодий в одно гармоническое целое. <...>). Правила, которые
де М<урис> поставил в основу этой формы многоголосной музыки, явились обеспечением ее бла­
гозвучия» (Биографии композиторов с 1V-XX в. С. 9-10).
240 Ср.: «В истории нидерландской музыки обычно различают три периода: во-первых, период
окончательного установления композиционных правил, первая нидерландская школа, 1425-1475
представителями которой являлись Бюнуа, Дюфе <...>; период расцвета имитационного стиля,
вторая нидерландская школа, 1475-1525, во главе которой стоит Окегем <...>, в-третьих - период
образования нидерландцами школы в Италии и разработки принципов их музыкального письма
итальянцами» (Браудо Е.М. Всеобщая история музыки. Т. 1. С. 143).
241 Гильом Дюфе (современное написание - Дюфаи) считается одним «из старейших нидерландских
контрапунктистов», однако о его биографии известно мало; сохранилось несколько его произведе­
ний. «Полагают, что композитор Д<юфе> заменил употреблявшиеся прежде в нотации черные ноты
белыми» и «ввел в нотацию многие изменения» (Биографии композиторов с IV-XX в. С. 11).
242 Оккенгейм (современное написание - Окегем) - «ученик Дюфе и знаменитый композиторконтрапунктист нидерландской школы <...> В своих сочинениях - мессах, мотетах, песнях - он
проявил громадную контрапунктическую технику <...>. Облик 0<ккенгейма>, как композитора,
мягкий, нежный, спокойный. 0<ккенгейм> известен также как замечательный педагог и в числе
его учеников были знаменитые Жоскин де Пре и Пьер де ля Рю, которые способствовали
распространению контрапункта в Германии и во Франции» (Там же. С. 12). Ср.: «В его про­
изведениях имитирующий контрапункт доведен до наивысшего совершенства, но это совер­
шенство техники повлекло за собою нарочную искусность, которая в глазах последующих
поколений являлась характерной особенностью нидерландцев» (Браудо Е.М. Всеобщая история
музыки. Т. 1. С. 143).
243 «О жизни Я<кова> Б<арбиро> не существует никаких биографических сведений; достоверно
известно лишь то, что в 1448 г. он состоял капельмейстером <„.> в Антверпене и там же умер в
1491 г. Принадлежа к группе композиторов-контрапунктистов 2-ой нидерландской школы,
Б<арбиро> был сходен по стилю своих произведений с Оккенгеймом. Он старался выставлять на
показ свою колоссальную технику и стремился к наибольшему благозвучию и эффектности зву­
ковых комбинаций» (Биографии композиторов с IV-XX в. С. 16).
244 Иоанн Регис - нидерландский композитор-контрапунктист XV в. и современник Оккенгейма,
из его наследия сохранилось несколько месс и мотетов (Там же. С. 14).
245 Генрих Исаак (современное написание - Хенрик Изак), композитор нидерландской школы.
«Почти всю свою жизнь он провел в Италии; <...> писал с одинаковым мастерством духовную и
светскую музыку и может быть поставлен на ряду с лучшими композиторами своего времени, но
светским его песням должно быть отдано преимущество над его духовными произведениями.

396

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Владея громадной контрапунктической техникой, он стремился в своих сочинениях к мело­
дической ясности, ритмической оживленности и естественной гармонизации» (Там же. С. 15).
246 Иоганн (Иоанн) Тинкторис - композитор нидерландской школы, теоретик музыки; брабантец
по происхождению, большую часть своей жизни провел в Неаполе. «Пользуясь репутацией опыт­
ного и серьезного теоретика, он, как композитор, прославился гораздо позже»: автор трактата
«Terminorum musicae diffinitorium» («Определитель музыкальных терминов», 1472-1475): «книга
эта содержала в себе учение о ритме, делении и употреблении интервалов и разбор других живо­
трепещущих музыкальных вопросов того времени. Она была написана отличным латинским язы­
ком и составлена в алфавитном порядке, являясь, таким образом, первым справочным музыкаль­
ным словарем» (Там же. С. 14).
247 Бартоломей Рамо де-Парейа (современное написание - Бартоломео Рамос де Пареха), «был ро­
дом испанец»; «принадлежал к числу выдающихся мензуралистов XV в. и был учителем в Толедо
и Болонье. Он сильно опередил свой век, указывая на необходимость введения темперированнаго
строя и замены теории гексаккордов <...> октавной системой» (Там же. С. 15).
248 Жоскин (современное написание Жоскен) де Пре «принадлежит к величайшим композиторам
нидерландской школы конца XV и начала XVI в. <...> Руководителем его занятий музыкой и теори­
ей композиции был Иоганн Оккенгейм, который посвятил своего ученика во все таинства контра­
пункта. В своих сочинениях Ж<оскин> де П<ре> достигает поразительной контрапунктической
техники и в полном смысле слова может считаться контрапунктистом-виртуозом, но у него техника
никогда не превращается из средства в цель. <...> Ж<оскин> де П<ре> руководил лучшими капел­
лами в Риме, Флоренции, Ферраре, Париже <...> и везде был одинаково предан своему делу, пропа­
гандируя музыкальное искусство в качестве композитора и педагога. <...> Ж<оскин> де П<ре> пи­
сал во всех существовавших тогда музыкальных формах, как то: псалмы, мотеты, мессы, музыку на
страсти Господни, сочинения в честь св. Марии и светские песни» (Там же. С. 16-17).
249 Пьер де ла Рю - «один из знаменитейших композиторов нидерландской школы. <...> Музы­
кальное образование свое получил у Оккенгейма. С 1492 г. в продолжение 7 лет состоял певчим в
капелле Марии Бургундской, затем занимал место капельмейстера при дворе Филиппа Прекраснаго, а с 1506 г. состоял в той же должности у правительницы Нидерландов Маргариты Австрий­
ской. Пользуясь ее покровительством, <...> быстро выдвинулся как композитор. По повелению
принцессы его 7 месс были собраны в одну роскошно переплетенную книгу, снабженную велико­
лепными рисунками и портретами. <...> писал также ламентации, магнификаты, мотеты и другие
духовные сочинения. <...> обладал громадной контрапунктической техникой и с особым мастер­
ством владел каноническими формами. Стиль его сочинений строго величавый» (Там же. С. 18).
250 Адриан Виллаэрт (современное написание - Вилларт) «был одним из замечательнейших ни­
дерландских композиторов и основателем венецианской школы. Он родился <...> в Брюгге, <...>
потом поселился в Венеции, где получил место органиста и капельмейстера в церкви св. Марка. С
этого времени начинается влияние нидерландской школы на венецианскую музыку. В своих ду­
ховных сочинениях В<иллаэрт> ввел антифонное пение, т.е. двухорную и многохорную музыкаль­
ную форму, которая и стала впоследствии характерною чертою произведений венецианской школы.
Кроме духовных произведений (месс, мотетов и проч.), В<иллаэрт> писал мадригалы, вилланеты,
виллоты, в которых стремился к достижению наибольшей экспрессии» (Там же. С. 24).
251 Джузеппе (Джозеффо) Царлино, «знаменитый теоретик и композитор, родился в 1517 г. <...>
близ Венеции. Музыкальное образование он получил под руководством Виллаэрта. <...> занимал
место капельмейстера церкви св. Марка в Венеции. Ц<арлино> имеет гораздо большее значение
как теоретик, нежели как композитор. <...> В своих теоретических трактатах Ц<арлино> дает
научное основание консонирующему значению интервала терции, отвергнув окончательно си­
стему Пифагора, по которой интервал этот считался за диссонанс. Практическое значение учения
Ц<арлино> сказалось в сочинениях позднейших композиторов» (Там же. С. 33).
252 Клавдий Гудимель - «выдающийся нидерландский композитор <...>. Музыкальная деятельность
его связана с Римом и Парижем. Его сочинения отличаются ясностью и чистотою стиля. Будучи
глубоко-образованным музыкантом, он основал в 1540 римскую школу, выпустившую много пер­
воклассных композиторов и в том числе Палестрину <...>. Под конец своей жизни он переселился из
Италии во Францию. По просьбе Кальвина Г<удимель> положил на контрапунктические хоры про­
тестантские псалмы. <„.> Эти псалмы возбудили подозрение, что Г<удимель> исповедует проте­
стантскую религию, и он, как гугенот, был убит в Лионе в 1572 г.» (Там же. С. 26).
253 Палестрина - «один из величайших композиторов церковной музыки, родился в <...> Па­
лестрине, откуда и получил свое прозвище; настоящее же имя его было Джованни Пьерлуиджи
Санте. Музыкальное образование он получил в строгой школе Гудимеля <...> был назначен

КОММЕНТАРИИ

397

преподавателем музыки в Ватиканской капелле, а затем и ее капельмейстером <...>, был
приглашен в члены певческой коллегии папской капеллы. <...> Несмотря на трудную и
утомительную деятельность капельмейстера, П<алестрина> успевал в то же время заниматься
композицией и в 1560 г. обратил на себя всеобщее внимание своими импропериями (импропериями называются псалмы, поющиеся на Страстной неделе). Их простая, красивая гармоничная
музыка производила сильное впечатление и Тридентский собор (1543-1563 г.) обратился к
П<алестрине> с поручением написать пробную мессу, которая доказала бы возможность сохра­
нения контрапункта в церковной музыке. На Тридентском соборе, стремившемся очистить
католицизм от всего напоминающего протестантизм, было предложено исключить из церковной
музыки контрапункт и возвратиться к одноголосному Грегорианскому пению, так как много­
голосная музыка, вследствие разных контрапунктических хитросплетений, наносит ущерб яс­
ности текста и музыкальному благозвучию. В виду разногласия членов Тридентского собора была
избрана особая коммиссия, на обязанности которой лежало определить, возможно ли, при
вышеизложенном требовании духовенства, сохранить в церковной музыке контрапунктический
стиль. Коммиссия решила поручить П<алестрине> написать контрапунктическую мессу,
могущую в то же время удовлетворить всем требованиям духовенства. Сознавая всю важность
возложеннаго на него поручения и задавшись целью спасти многоголосную музыку от изгнания
из церкви, П<алестрина> написал 3 шестиголосные мессы <...>. Под влиянием этих месс
П<алестрины> духовенство решило не восставать против употребления в церкви контрапункта и
Тридентский собор постановил за правило всем композиторам духовной музыки писать в стиле
П<алестрины>. В смысле композиторской деятельности П<алестрина> представляет зенит
развития контрапунктической духовной музыки» (Там же. С. 28).
254 «Отец его был бедным рудокопом и не имел возможности дать сыну серьезного музыкального
образования, но мальчик, обнаружив с детства прекрасные способности и обладая, при том, хо­
рошим голосом, получил возможность поступить в школьный хор <...>. Первоначальное музы­
кальное образование Л<ютер> и получил служа в этом хоре, так как ученики этого хора проходи­
ли правила хорового пения. Живя позднее в монастыре, Л<ютер> ознакомился с некоторыми тео­
ретическими трактатами, изучая вместе с тем многоголосные контрапунктические произведения
лучших композиторов, чем значительно пополнил свое музыкальное образование. Предположе­
ние, что Л<ютер> был творцом протестантского хорального пения, совершенно неосновательно.
Еще в XI и XII в. в Германии существовали хоральные мелодии, которые впоследствии сделались
главным материалом для протестантских хоралов, и Л<ютер> является скорее собирателем этого
материала, но никак не творцом хоральнаго стиля. Впрочем ему приписывают 32 хоральные ме­
лодии» (Там же. С. 20).
255 Генрих Шютц известен прежде всего как автор духовных сочинений, однако им была написана
и первая немецкая опера «Дафна» (1627; музыка не сохранилась). Получил музыкальное образо­
вание в Венеции. «Хотя Ш<ютц> был учеником Джиованни Габриэли, который не писал опер, но
итальянская опера сделалась настолько замечательным явлением, что Ш<ютц>, интересующийся
и страстно увлекающийся музыкальною жизнью Италии, не мог не обратить на этот новый род
музыки своего внимания и решился перенести оперу на свою родную почву. Хотя Ш<ютц> напи­
сал всего одну оперу <...>, но введением оперных драматических форм в обработку библейских
сюжетов он способствовал развитию современной оратории. <.„> Ш<ютц> сознавал драматиче­
ское значение хора, сделавшегося впоследствии одним из главных элементов оперы и оратории.
Ш<ютц> также очень искусно пользовался различными музыкальными эффектами для иллю­
страции текста» (Там же. С. 52-55).
256 Робер Камбер - основатель французской национальной оперы: «Помона» (1671; первая опера
на франц, языке), «Муки и радости любви» (1672); основатель и руководитель Королевской Ака­
демии Музыки (1669; впоследствии - Гранд Опера). Из-за конфликта с Люлли, оттеснившим его
от руководства, вынужден был уехать в Англию (1673), где продолжил писать и ставить оперы.
См. о нем: Там же. С. 58-59.
257 «Со вступлением Люлли в историю французской оперы начинается эпоха ее блеска. Он зало­
жил прочный фундамент для существования национальной оперы» (Браудо Е.М. Всеобщая исто­
рия музыки. Т. 2: От начала 17 до середины 19 столетия. М., 1930. С. 43); там же (С. 43-45) - о
карьере Жана Батиста Люлли и его роли в истории. См. также: Биографии композиторов с IV-XX в.
С. 59-61.
258 Джакомо Кариссими, «один из величайших итальянских композиторов»; «пользовался огромною
популярностью как капельмейстер и с 1635 г. занимал эту должность в церкви св. Аполлинария в
Риме. Хотя К<ариссими> не писал опер, но имел большое влияние на развитие этого рода музыки

398

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

своими ораториями и кантатами, в которых употреблял оперные формы: речитативы, ариозо, ан­
самбли и хоры. К<ариссими> владел громадной контрапунктической техникой, сообщавшей его му­
зыке поразительную легкость, плавность и естественность. В своих ораториях он вводит хор, как
орган выражения чувств толпы, чем усиливает драматизм. К<ариссими> считается творцом кантаты
и написал их громадное количество» (Биографии композиторов с IV-XX в. С. 56-57).
259 Джироламо Фрескобальди - «величайший органист XVII в., родился в Ферраре <...>, серьезное
же музыкальное образование <...> получил во Флоренции, где органная игра в то время достигла
высшей степени своего развития. В 1615 г. он занял место органиста церкви св. Петра в Риме
<...>. Как органист Ф<рескобальди> пользовался громадною известностью. Когда он в первый раз
занял место у органа в церкви св. Петра в Риме, 30 000 человек собрались слушать великого орга­
ниста. Ф<рескобальди> был также замечательным композитором. Его композиторская деятель­
ность состояла главным образом в сочинении для органа, хотя он писал и вокальную музыку.
Употребление Ф<рескобальди> в своих произведениях церковных ладов и современных тональ­
ностей (мажора и минора) ставит этого композитора на границе двух музыкальных эпох - древ­
ней и новой. <...> Ф<рескобальди> первый из итальянских композиторов окончательно установил
главный характер фуги, состоящий в сохранении единства тональности между темой и ее ответом
(тональная имитация)» (Там же. С. 50-51).
260 Александр (Алессандро) Страделла, «знаменитый итальянский композитор и певец, живший
во 2-й половине XVII в., был известен как автор многих кантат, ораторий и опер, но они далеко не
все дошли до нашего времени. С<траделла> был также поэтом и сам сочинял тексты для своей
музыки <...>. При жизни он не успел завоевать себе славы композитора, но был известен как пре­
красный певец и виртуоз на различных инструментах»; погиб от рук наемного убийцы, подослан­
ного ревнивым соперником (Там же. С. 62-65).
261 Алессандр (Алессандро) Скарлатти - крупнейший представитель неаполитанской оперной
школы и отец знаменитого композитора-клавесиниста Доминико Скарлатти (1685-1757), «писал
необычайно легко и оставил после себя невероятное количество композиций - свыше ста опер,
двести месс, много ораторий, около четырехсот кантат и совершенно необозримое множество
светских и духовных вокальных композиций. К тому же он считался лучшим органистом,
арфистом, певцом, музыкальным педагогом и капельмейстером своего времени. Среди его
музыкального наследия имеются также композиции для органа, концерты для флейты и пьесы
для клавесина» (Браудо Е.М. Всеобщая история музыки. Т. 2. С. 30).
262 «Мессия» («Messiah») - знаменитая оратория для солистов, хора и оркестра, написанная Ген­
делем в 1741 г. по либретто Ч. Дженненса, основанному на библейских сюжетах (премьера 1742 г.).
263 Людовик XIV скончался в 1715 г., тогда как известность пришла к Жану Филиппу Рамо в
начале 1720-х, а придворным композитором он стал в 1745 г., при Людовике XV.
264 Белый называет два наиболее значительных теоретических сочинения Рамо: «Трактат о
гармонии, сведенной к ее природным началам» («Traitc de 1’harmonie reduite a ses principes
naturels». Paris, 1722) и «Новую теоретическую систему музыки» («Nouveau systeme de musique
thdorique». Paris, 1726).
265 Имеется в виду Карл Филипп Эмануэль Бах - второй сын Иоганна Себастьяна Баха, тоже
знаменитый композитор и музыкант-клавесинист.
266 Имеются в виду: симфония № 4 (B-dur; 1806); симфония Ks 6 (Пасторальная; 1808); симфония
№ 8 (A-dur; 1812); Торжественная месса (Missa solemnis; закончена в 1823 г.).
267 Фредерик Шопен считается польским композитором (родился и учился в Польше), однако с
1831 г. и до самой смерти он жил и творил во Франции.
268 Белый увлекался романсами на музыку Глинки и часто их цитировал. Напр., заглавие третьей
части его четвертой симфонии «Кубок метелей» (1908) - «Волнения страсти» - подразумевает
аллюзию на первую строку «Уймитесь, волнения страсти!» из романса «Сомнение» (1838; стихи
Н.В. Кукольника); строки романса «Как сладко с тобою мне быть» (1843; стихи П.П. Рындина),
любимого с юности и известного Белому в исполнении М.А. Олениной-д’Альгейм, он приводил и
в ранних, и в поздних произведениях (в третьей симфонии «Возврат», в рассказе «Мы ждем его
возвращения», в поздних мемуарах); в берлинской редакции «Начала века» романс символически
выражает тональность отношений Белого и Аси Тургеневой, а в романе «Москва» им аран­
жируется сцена примирения Лизаши и Мандро.
269 Bach - источник, поток, ручей (нем.); так же пишется фамилия композитора Иоганна Себасть­
яна Баха.
270 Berg (нем.) - гора.

КОММЕНТАРИИ

399

271 Согласно Штейнеру, с духами Аримана борется архангел Михаил, причем в 1879 г. началась
историческая эпоха, стоящая под знаком сил этого архангела (см. наст, кн., прим. 319, 1271). Воз­
можно, Белый имеет в виду, что в предыдущий период музыка предвосхищала будущую деятель­
ность архангела Михаила. В 1926 г. в своих пояснениях к ранней переписке с Блоком Белый от­
мечал: «Бугаев лишь в “Истории самосознающей души” вскрыл свои мысли о музыке, его пре­
следовавшие всю жизнь» {Белый - Блок. С. 28).
272 Так у Белого здесь и далее.
273 Белый обыгрывает сюжет картины Антуана Ватто «Паломничество на остров Киферу», или
«Отплытие на остров Киферу» («L’Embarquement pour Cythere»; первая версия 1717 г. хранится в
Париже, в Лувре, вторая, 1818 г., - в Берлине, во дворце Шарлоттенбург). Цитера (или - Кифера) остров в Эгейском море, место культа Венеры-Афродиты (откуда одно из прозвищ богини Киферея); в переносном смысле - остров любви. Белый обратил внимание на эту картину еще в
Париже в 1906 г. В статье 1911 г. «Песнь жизни» и в мемуарах «Начало века» Белый сближает
Ватто с Э. Мане, К. Моне, О. Бердслеем, П. Верленом, постоянно подчеркивая визионерский
характер его творчества и актуальность для духовных исканий современности. Во «Вступлении»
к статье «Утопия» (не вошедшем в публикацию в «Записках мечтателей» - 1921. № 2/3. С. 139—
144) «таинственный остров» Цитера, «где новая жизнь возстает населением», символизирует
небесную, духовную родину «мечтателей». Подробнее см.: Спивак М.Л. «Солнечный град»
Андрея Белого: с Кампанеллой и без Кампанеллы И Утопия и эсхатология в культуре русского
модернизма. М., 2016. С. 497-517.
274 Влюбленные пастушок Дафнис и пастушка Хлоя - персонажи буколического романа Лонга
(ок. 200 до н.э.) «Дафнис и Хлоя».
275 Дворцово-парковые ансамбли: Фонтенбло - недалеко от Парижа (нынешний дворец заложен
Франциском I Валуа на месте более раннего); Большой и Малый Трианоны в Версале (построены
при Людовике XIV и Людовике XV) - в Версальском парке; Царское Село - недалеко от Петер­
бурга (XVIII в.).
276 «Ложно-классический» - устаревший термин для обозначения «классицизма»; в качестве
термина лишен негативного смысла.
277 Имеются в виду восходящие к «Поэтике» Аристотеля правила классицистической драмы,
предполагающие единство действия, времени и места. Законченное выражение теория получила в
стихотворном трактате Н. Буало «Поэтическое искусство» (1674).
278 Имеются в виду кюлоты (culotte) - короткие, застегивающиеся под коленом штаны, которые
имели право носить только аристократы (отсюда в конце XVIII в. именование революционеров
санкюлотами - не просто «бесштанники», но те, кто не носит кюлоты).
279 Художник Ватто - старший современник Вольтера; напротив, произведения Шатобриана, соста­
вившие ему репутацию романтика - роман «Атала, или Любовь двух дикарей в пустыне» (1801),
повесть «Рене, или Следствия страстей» (1802), философский трактат «Гений христианства»
(1802) - относятся к началу XIX в.; однако они объединены в концепции Белого как разно­
временные выражения альтернативы «сухим утончениям», отличающим эпоху Просвещения.
280 Перечисленные натуралисты конца XVIII - первой трети XIX в. внесли значительный вклад в
развитие биологии как науки о многообразии органических форм и в постановку проблемы их
типологизации, при этом Ж. Кювье и А. Гумбольдт защищали теорию глобальных катастроф,
трудно совместимую с идеей постепенного развития животного мира, а Ж. Б. Ламарк и Э. Жоффруа Сент-Илер - его изменяемость, т.е. трансформизм (см. ниже, гл. «Гете»). О морфологическом
типе см. наст, кн., о «теме в вариациях» - прим. 1618.
281 Слово вписано Белым в автографе карандашом; не вполне понятно - с прописной или строч­
ной буквы.
282 В верхнем поле автографа Белый нарисовал схему (связь которой с ИССД неочевидна):

400

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

283 Заглавие вписано карандашом. Во Франции вплоть до революционных событий 1789 г. нация
официально делилась на три сословия: духовенство и дворянство выделялись как два
привилегированных сословия, а остальные составляли третье сословие (tiers-etat). Изданный в
начале 1789 г. памфлет аббата Сийеса «Что такое третье сословие?» стал выражением и символом
надежд на уравнивание прав третьего сословия с привилегированными и тем самым на коренное
преобразование общества. Памфлет Сийеса содержал знаменитую формулу: «Что такое третье
сословие? Все. Чем оно было до сих пор при существующем порядке? Ничем. Что оно требует?
Стать чем-нибудь».
Белый, работая в Отделе охраны памятников искусства и старины (1919-1920), изучал литературу
по истории Великой французской революции (РД. С. 452-453 - запись за сентябрь 1919 г.); см.
также наст, изд., кн. 1, гл. IV, прим. 1745.
284 До крайних пределов {лат.).
285 Возможно, аллюзия на центральный символический образ («Единое Государство») романаантиутопии Е.И. Замятина «Мы» (1924), который не был опубликован в России, но широко
обсуждался литераторами и упоминался критиками.
286 Своего рода (лат.).
287 Как идеологическая система либерализм сформировался уже в XIX столетии.
288 Здесь: свободомыслие (от франц.: libre penseur - свободный мыслитель).
289 Устаревший медицинский термин (ramolissement - франц.), означающий маразм, расслаб­
ленность, размягчение.
290 Знаменитейший из предводителей варварских племен, когда-либо вторгавшихся в Римскую
империю, вождь гуннов Аттила (t453) получил в Западной Европе прозвище «бич Божий». См.
также одноименные роман Е.И. Замятина, задуманный в середине 1920-х, и его стихотворную
трагедию (1928). Белый, как и Замятин, пишет «Атилла».
291 Национальный Конвент (Convention Nationale, франц.) - высший законодательный и исполни­
тельный орган Первой французской республики (1792-1795).
292 «Страж порога» (dweller of the threshhold, англ.) - ужасный призрак, встречающий человека
при его вступлении в духовный мир, образ из романа английского писателя и политика Э. БулверЛиттона «Занони. Розенкрейцерская притча» (Бульвер-Литтон Э. Призрак / Пер. О. Чоракаева;
лит. обработка Г.Ф. Пархоменко, О. Чоракаева. М., 1994). Эта аллегория была заимствована
Е.П. Блаватской и ее последователями, писавшими о внутреннем, эзотерическом развитии лич­
ности.
В антропософии «Страж порога» - символ духовной инстанции, исполняющей троякую функцию.
Эта сущность, во-первых, препятствует преждевременному (и потому приносящему значи­
тельный вред) созерцанию мира духа; во-вторых, сверхчувственно воплощает в себе несовершен­
ную часть конкретной личности, требующую преобразования в этой и в будущих инкарнациях
(образ двойника); в-третьих, обучает человека духовному знанию при своевременном вступлении
души в духовный мир. «За внешним миром, который дан в обычной жизни, сокрыт иной. У
порога его стоит строгий Страж, способствующий тому, чтобы человек ничего не узнавал из
законов сверхчувственного мира. Ибо все сомнения, всякую неуверенность относительно этого
мира все же легче перенести, чем созерцание того, что надо оставить позади, если хочешь
вступить в сверхчувственный» (Штайнер Р. Путь к самосознанию человека в восьми медитаци­
ях; Порог духовного мира: Афористические рассуждения. GA 16. Ереван: Ной, 1991. С. 41). См.
также наст, кн., прим. 1164. Подробнее см.: Штайнер Р. Как достигнуть познания высших миров?
GA 10. Ереван: Ной, 1992. С. 128-134 - гл. «Страж порога»; Штайнер Р. Очерк тайноведения. GA
13. С. 240-253.
293 «Граду и миру» (лат.). См. наст, изд., кн. 1, гл. III, прим. 1349.
294 Подразумевается «Декларация прав человека и гражданина», принятая Учредительным собра­
нием Франции 26 августа 1789 г.
295 Во времена Великой французской революции «монтаньяры» - прозвище представителей ради­
кального крыла Конвента, занимавшего на заседаниях верхние скамьи (montagne - гора (франц.))-,
другое их наименование - якобинцы (от названия клуба, заседавшего в доминиканском монас­
тыре Св. Якова на улице Сен-Жак).
296 Жирондисты - политическая партия эпохи Великой французской революции, получившая свое
имя по департаменту La Gironde (главный город - Бордо), представители которого составили ее
основу. Жирондисты также были революционерами и сторонниками республиканского строя, но,
политически расходясь с якобинцами, стали противниками их диктатуры.

КОММЕНТАРИИ

401

297 7-8 мая 1794 г. Робеспьер установил культ Верховного существа, своего рода гражданскую ре­
лигию. Для Робеспьера культ Верховного существа был не синонимом, но антитезой другой фор­
мы гражданской религии - «Религии Разума» (среди самых активных пропагандистов - Пьер
Гаспар Шометт), которую Робеспьер считал «аристократической» и запретил.
298 Термин «враг народа» для обозначения противников революции - по французскому образцу позднее широко использовался большевиками.
299 Термидор - месяц нового революционного календаря (с 19 июля по 17 августа), введенного в
октябре 1793 г. 9 термидора (27 июля) 1794 г. правительство якобинской диктатуры, возглав­
ляемое Робеспьером, было свергнуто в результате переворота, организованного представителями
различных революционных групп. Отсюда политический термин «термидор», обозначающий фа­
зу стабилизации революционного процесса.
300 После Февральской революции 1917 г. Белый настаивал на том, что революция не сводится к
экономике и политике, но должна затрагивать сферу духа. См., напр., в эссе «Революция и
культура» (1917): «Революция производственных отношений есть отражение революции, а не
сама революция; экономический материализм полагает лишь в ней чистоту; и полагает он:
революции духа - не чисты; они буржуазны. Революция чистая, революция-собственно, еще
только идет из туманов грядущей эпохи. Все иные же революции по отношению к этой последней предупреждающие толчки, потому что они буржуазны и находятся внутри эволюционного круга
огромной эпохи, именуемой нами "история "» (СКМ. С. 303).
301 Подразумевается война, которая началась в 1792 г. между революционной Францией, с одной
стороны, и крупнейшими европейскими монархиями - Англией, Австрией и Пруссией, с другой.
Термин «крестовый поход» применительно к революционным войнам использовал, в частности,
политик и мыслитель Э. Бёрк.
302 «Четвертым сословием» - по аналогии с «третьим» - стали называть пролетариат (рабочий
класс), который противопоставлялся «третьему сословию» как исключительно буржуазии. Тер­
мин вошел в употребление в 1840-х. В 1872-1874 гг. немецкий экономист Р.-Г. Мейер выпустил
книгу о рабочем движении под названием «Освободительная борьба четвертого сословия» («Der
Emanzipationskampf des vierten Standes»).
303 Источник этого высказывания не выявлен. По всей видимости, нечто подобное Штейнер про­
износил, но его мысль передана не дословно. Речь могла идти о Наполеоне Бонапарте как носите­
ле мирового духа. Ср. известную фразу о Наполеоне из письма Гегеля к Ф. Нитхаммеру от 13 ок­
тября 1806 г.: «Самого императора - эту мировую душу - я увидел, когда он выезжал на коне на
рекогносцировку. Поистине испытываешь удивительное чувство, созерцая такую личность, кото­
рая, находясь здесь, в этом месте, восседая на коне, охватывает весь мир и властвует над ним»
(Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет: в 2 т. Т. 2. М., 1971. С. 255.; пер. Ц.Г. Арзаканьяна). Утвержде­
ние о новом рождении Карла Великого в лице Наполеона представляется невероятным, поскольку
в лекции 19 октября 1918 г. Штейнер отмечал, что не смог «найти» ни душу Наполеона, ни его
предыдущие воплощения: «Я действительно приложил немало труда <...>, чтобы найти душу
Наполеона. <...> я ее не могу найти, и я не думаю также, чтобы когда-нибудь я смог ее найти, по­
тому что ее, по-видимому, вообще нет. <.„> Революция - полностью душа без тела, Наполеон полностью тело без души, - но тело, как бы сколоченное из всех противоречий времени. В этом
удивительном сочетании - революция и Наполеон - таится одна из величайших загадок в смысле
симптомов развития Нового времени. Дело обстоит так, как если бы определенная душа, ища
возможности воплощения в мире, появилась бестелесно и буйствовала среди революционеров
XVIII века, но не находила бы никакого подходящего тела, - а внешне к ней бы приблизилось
определенное тело, которое опять-таки не могло найти никакой души: Наполеон. В этих явлениях
<...> заключены значительные импульсы исторического становления» (Штайнер Р. Иносказа­
тельность истории. Девять лекций, прочитанных в Дорнахе с 18 октября по 3 ноября 1918г./ Пер.
О. Погибина; [ред. Н.К. Бонецкой]. GA 185. М.: Новалис, 2002. С. 49-50 - лекция вторая «Симптомалогия Нового времени»),
304 Имеется в виду коронация Наполеона, принявшего 2 декабря 1804 г. титул императора. Для
этой пышной церемонии по заказу Наполеона была сделана копия так называемой короны Карла
Великого - короны франкских королей, которой традиционно короновались французские монар­
хи (оригинальная корона была утрачена во время революции). Наполеон сам возложил ее себе на
голову, не желая получать корону из чужих рук.
305 «Имперский стиль» (от франц. «Empire»).
306«Аполлонов сон» (как и «дух музыки») - образ из книги Ницше «Происхождение трагедии
(Рождение трагедии из духа музыки)» в пер. Н.Н. Полилова (2-е изд. - СПб., 1903. С. 26-27). Ср.

402

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

трактовку столь важного для символистов образа М.А. Волошиным: «Вспомним же, что Ницше
определяет аполлинийскую стихию как стихию сновидения, противуполагая ее дионисийской
стихии опьянения. “В аполлинийских образах, говорит он, не должна отсутствовать та нежная
черта, за которую не следует переступать сонной грезе, чтобы не действовать на нас болезненно,
чтобы иллюзия не показалась нам грубой действительностью. Это сон - пусть же он длится! мыслит спящий”. Мир Аполлона - это прекрасный сон жизни; жизнь прекрасна, лишь поскольку
мы воспринимаем ее как свое сновидение; и в то же время мы не имеем права забыть о том, что
это только сновидение, под страхом, чтобы сновидение не превратилось в грубую реальность»
{Волошин М.А. Аполлон и мышь // Волошин М.А. Лики творчества. М., 1988. С. 98).
307 Первоначально планировалось закончить главу здесь. Далее следовало (и было вычеркнуто)
название следующей главы: «19<-ое> столетие». Над ним не вполне ясная помета Белого: «(№ в
скобках абзаца XIX век)».
308 О «скачке человечества из царства необходимости в царство свободы» говорит Ф. Энгельс в
работе «Анти-Дюринг» (1878). См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Изд. 2-е. Т. 20. М., 1961. С. 294295. Этот термин употребляет также и К. Маркс в третьем томе «Капитала». Ср.: «Царство свобо­
ды начинается лишь там, где прекращается работа, диктуемая нуждой и внешней целесообразно­
стью» (Там же. Т. 25, ч. 2. М., 1961. С. 386). Белый неоднократно использовал эту цитату, но
стремился придать ей антропософский смысл. См., напр., в эссе «Революция и культура» (1917):
«герои из царства свободы встают нам неясно в своем титаническом облике на вершинах искус­
ства» (СКМ. С. 306).
309 Симфония № 3 ми-бемоль мажор, ор. 55 («Героическая», 1803-1804) первоначально была по­
священа Наполеону, однако после принятия Наполеоном титула императора (1804) разочаровав­
шийся Бетховен вычеркнул посвящение из партитуры. В опубликованном варианте (1806) Сим­
фония посвящена князю Францу Иозефу Максимилиану фон Лобковицу.
310 Заглавие вписано карандашом между строк. Очевидно, Белый колебался в выборе места для
главы о девятнадцатом столетии, о чем свидетельствуют зачеркнутые заголовки абзацем выше
(см. прим. 307) и ниже в разделе «Девятнадцатый век>» (см. прим. 489). Подробнее см. во вступ.
статье.
311 В учении об определяющей творческой деятельности самосознания человека, развитом в «Ос­
нове общего наукоучения» (1794; на русском в пер. Б.В. Яковенко - 1916) и других сочинениях,
Фихте рассматривает акт волевого самополагания как тождество в акте самосознания субъекта и
объекта действия. См., напр.: Фихте И.Г. Основа общего наукоучения / Пер. Б.В. Яковенко //
Фихте И.Г. Сочинения: Работы 1792-1801 гг. М., 1995. Белый в комментариях к своей статье «О
границах психологии» (Символизм. С. 343) упоминает «Наукоучение» Фихте, подразумевая то ли
«Основу общего наукоучения», то ли философию Фихте вообще. Белый изучал систему Фихте по
фундаментльному сочинению Куно Фишера «История новой философии»: «весь этот период я
внимательнейше читал том за томом “Историю Новейшей Философии" Куно Фишера, стараясь на
основании ее составить себе отчетливое представление о философии Спинозы, Фихте, Шеллинга»
(МБ. С. 88 - запись за март-апрель 1903 г.). См., напр.: Фишер К. История новой философии /
Пер. с нем. Т. 6: Фихте, его жизнь, сочинения и учение. СПб., 1909. Позднее Белый обращался к
диссертации Штейнера (1892), значительная часть которой посвящена философии Фихте (см.:
Штейнер Р. Истина и наука. Пролог к «Философии свободы». GA 3 / Пер. Б.П. Григорова. М.:
Духовное знание, 1913). В ИССД учение Фихте - интерпретация деятельности Я в душе ощуща­
ющей.
312 В свой натурфилософский период («Идеи к философии природы», 1797; «О мировой душе»,
1798; «Изложении моей философской системы», 1801) Шеллинг применяет фихтеанскую диалек­
тику и методы его умозрения к изучению природы; натурфилософские идеи Шеллинга многим
обязаны научным работам Гете. С философией как Шеллинга, так и Фихте Белый знакомился по
сочинению К. Фишера «История новой философии» (МБ. С. 88).
313 Подробнее см.: РШГ. С. 39-56; 89-104; 154-173.
314 Световой теорией Гете Белый, как правило, называет гетевское учение о цвете (хроматику).
Главная работа Гете в этой области — «К учению о цвете» — вышла в 1810 г. в трех томах:
«Набросок учения о цвете» (теоретическая часть), «Разоблачение теории Ньютона» и «Материалы
к истории учения о цвете». Трактовку Белым учения Гете см.: РШГ. С. 39-56; 89-104; 154-173.
315 Речь идет об исследованиях, посвященных построению морфологического типа животных и
перворастения (см. наст, кн., прим. 201, 396). Изложение этих тем у Белого см.: Там же. С. 81-86,
238-243.

КОММЕНТАРИИ

403

316 В конце XIX и даже в начале XX в. (в студенческие годы Белого) термин «трансформизм»
служил синонимом, а нередко даже наукообразным эвфемизмом для терминов «теория Дарвина»,
«теория происхождения человека от обезьяны» и им подобных. В ИССД Белый понимает данный
термин расширительно: как эволюционный образ мыслей, охватывающий все области естествен­
ного, гуманитарного и философского знания. См. ниже главу «Идея трансформизма».
317 Подразумевается герой «восточной повести» М.Ю. Лермонтова «Демон» (1841). Об эволюции
образа лермонтовского Демона у Белого см.: Одесский М.П. От Люцифера к Архангелу Михаилу:
М.Ю. Лермонтов в «Истории становления самосознающей души» Андрея Белого // Арабески
Андрея Белого. С. 509-518.
318 Аллюзия на ст-ние Д.С. Мережковского «Дети ночи» (1894), ставшее манифестом раннего
символизма: «Дерзновенны наши речи, / Но на смерть осуждены / Слишком ранние предтечи /
Слишком медленной весны».
319 Речь идет о восприятии архангела Михаила как олицетворения определенного морального
качества мира мышления (см. наст, кн., прим. 321), открывшегося в последней трети XIX в.
Согласно древней традиции, изложенной Авраамом Ибн Эзрой (1089 или 1092-1164) и Иоганном
Тритемием (1462-1516), за период, равный времени прохождения точкой весеннего равно­
денствия */i2 части зодиака (2160 лет), исторический процесс последовательно направляют семь
архангелов. Эти архангелы (в схоластической терминологии - вторичные интеллекты, или разу­
мы) являются носителями духовных влияний семи астрологических планет: Сатурна (Орифиил),
Венеры (Анаил), Юпитера (Захариил), Меркурия (Рафаил), Марса (Самаил), Луны (Гавриил) и
Солнца (Михаил). Эпоха каждого из них продолжается 354 года и 4 месяца (см.: Иоганн
Тритемий, аббат Спонгеймский. О семи вторичных разумах, или духах, управляющих миром под
божественным водительством / Пер. с лат. В. Каспарова. М., 2015). Согласно Штейнеру, в 1879 г.
началась эпоха архангела Михаила, особенности которой он описал в лекциях 1912 г. «Миссия
Архангела Михаила» (GA 194. М., 2000) и курсе 1924 г. «Эзотерические рассмотрения кармичес­
ких взаимосвязей» (Т. 5-6 / [Пер. с нем. В.А. Богословского и А.Д. Лебедева; под ред. Н.К. Бонецкой]. М., 2003). О теме архангела Михаила в творчестве позднего Белого и его окружения см.:
Спивак М. Андрей Белый — мистик и советский писатель. М., 2006. С. 220-229.
320 См. наст, изд., кн. 1, гл. 1, прим, подглава «Гностицизм», прим. 139 и др..
321 Белый отсылает читателя к символическому описанию образа архангела Михаила в статье
Штейнера «Мировые идеи в деятельности Михаила и в деятельности Аримана» из серии публи­
каций «Руководящие идеи антропософии»:
«Однако Ариман овладел интеллектом в тот <космический> период, когда не мог погрузить его в
душу, не мог глубоко прочувствовать. Интеллект остался в нем способностью, не связанной ни с
душой, ни с сердцем <человека>. Ариман изливает интеллект в форме холодного, леденяще­
бездушного космического импульса. <...>
Напротив, Михаил никогда не присваивал интеллект себе. Чувствуя свою собственную связь с
божественно-духовными силами, он ведает интеллектом как способностью божественно­
духовной. Поэтому пронизанный им интеллект способен высказать как жизнь сердца, или души,
так и жизнь головы, или духа. Ибо Михаил - носитель всех первозданных сил как собственных
богов, так и человека. И потому он не вносит в интеллект ничего леденящего, бездушного, а
живет в нем со всей сердечностью, теплотой и задушевностью.
Вот почему Михаил странствует по Вселенной со строгим ликом и строгим жестом. При такой
внутренней связи с разумным содержанием космоса, которая характерна для Михаила,
необходимо исполнять требование - не вносить в это содержание ни малейшего субъективного
произвола, ни малейшего собственного желания и стремления. В противном случае логика будет
не высказыванием космоса, а произволом какого-то одного существа. Обуздывать свою натуру,
дабы она служила выражением натуры мироздания, ставить всему, что готово заговорить в душе
как своенравие, пределы собственной души - вот в чем видит свою добродетель Михаил. Его
помыслы обращены к великим закономерностям Вселенной - об этом говорит его лик. Его
явленная человеку воля должна отражать то, что он созерцает в космосе, - об этом говорит его
поза, говорит его жест. Михаил - сама серьезность, ведь как проявление некоторого существа
серьезность есть точное отражение в нем - космоса, а улыбка есть выражение того сияния, что
льется из этого существа в мир.
И одной из имагинаций Михаила может служить следующая: он странствует сквозь ход времен,
принося из космоса свет - как субстанцию своего существа - и раскрывая свое существо, прида­
ющее форму теплоте Вселенной. Он странствует как существо, подобное целому миру, принимая

404

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

и утверждая себя лишь через приятие и утверждение мироздания, через низведение на Землю
небесных сил со всех концов Вселенной.
Противоположной будет имагинация Аримана: в своем шествии он хочет, исходя из времени, за­
воевать пространство', его окружает тьма, в которую он направляет лучи своего света. Его
окружает тем больший холод, чем больше своих целей он достигает. Он движется как мир,
который полностью стягивается в одно - его собственное, Ариманово, существо, где, отрицая
<остальной> мир, он утверждает лишь себя. Он движется как носитель жутких сил мрачных
пропастей земли.
Если человек ищет свободу не в порыве эгоизма, если свобода превращается для него в любовь к
поступку, у него есть возможность приблизиться к Михаилу. Если же он хочет действовать
свободно на основе эгоизма, если для него свобода превращается в гордыню, в желание показать
в поступке себя, ему угрожает опасность оказаться в сфере Аримана» (Steiner R. Anthroposophische Leitsatze. GA 26. Domach/Schweiz, 1998. S. 115-117 - пер. C.B. Казачкова; другой пер. см.:
Штайнер Р. Мистерия Михаила. Путь познания антропософии. Антропософские руководящие
положения. GA 26 / Анонимный пер. под ред. В.А. Богословского, Д.А. Усачева, О. Князевой.
СПб.: Деметра, 2013. С. 118-119 - гл. «Мировые мысли в действиях Михаила и в действиях
Аримана. Гетенаум, 16 ноября 1924 г.»). См. также наст, кн., прим. 271.
322 Ср. в «Демоне» М.Ю. Лермонтова: «И все, что пред собой он видел, / Он презирал иль нена­
видел».
323 Учение о всеобщей одушевленности природы.
324 Подразумеваются «Идеи к философии истории человечества» И.Г. Гердера (1784—1791).
325 Консциентизм (или консциенциализм) - сведение знаний к сознанию (от лат. conscientia сознание); точка зрения, ограничивающая действительное данным в сознании. См. наст, кн.,
прим. 1409. Подробнее о «догматическом консциентизме» у Канта и отношении к нему антропо­
софии см. в кн. «Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности», особенно в разделе
«Догматический консциентизм» (РШГ. С. 182-186). О значении термина, введенного Виндельбандом, и его рецепции Белым (заимствовавшим его у Б.В. Яковенко) см. прим. И.Н. Лагутиной
(Там же. С. 597).
326 Преимущественно (франц.).
327 Имеется в виду философ Иммануил Герман Фихте, сын Иоганна Готлиба Фихте.
328 Белый проявлял интерес к «Психологии» Иоганна Фридриха Гербарта (пер. А. Нечаева; с предисл. А.И. Введенского. СПб., 1895; в издании были даны в сокращенном варианте основные пси­
хологические и педагогические труды). Ср. записи за 1900 г. («Почитываю Гербарта» - РД.
С. 337), за 1903 г. («углубляюсь в Гербарта» - РД. С. 438). См. также многочисленные упомина­
ния в сб. «Символизм» (1910).
329 Интерес к работам Густава Теодора Фехнера («Elemente der Psychophysik» (Bd. 1-2. Leip­
zig,1860) и др., посвященнным этой теме) проявился у Белого в 1900-х. См. записи за 1900 г. («За­
глядываю в “Психофизику” Фехнера; все это в целях найти научную базу символизму» - РД.
С. 336); за 1908 г. («заинтересовываюсь “Психофизикой" Фехнера» - РД. С. 378) и др. См. также
многочисленные упоминания Фехнера в сб. «Символизм».
330 К списку ИССД из МКАБ приложена пояснительная заметка К.Н. Бугаевой:
«Может показаться, что Б.Н. напрасно так долго останавливается на явлении психологии, как
опытной точной науки новейшего времени и излишне вдается в подробный образ обстоятельств,
вызвавших и сопровождавших это явление. С первого взгляда кажется, что этот вопрос не имеет
прямого отношения к теме, что он слишком узок и может заинтересовать только специалистов. Но так ли это? Ведь тема книги именно душа человека, ее жизнь и развитие в пяти последних
столетиях. А психология есть как раз та наука, которая занята изучением души. Поэтому очень
важно дать себе вполне ясный отчет в том, что сделано и делается в области этой науки, что она
собой представляет, каков ее характер и ее основные задачи в настоящее время. Это и выясняет
здесь Б.Н., и не может при этом не затронуть некоторых более специальных вопросов, заходя в
смежную область логики и философии и вводя ряд специальных терминов и понятий.
В другом месте он касается больше самих причин, давших толчок к развитию такой "психо­
логии". Это относится к далекому прошлому. Процесс, изменивший отношение человека к своей
душе и к пониманию своей душевной жизни, начался очень давно и связан с решением одного из
последних вселенских соборов, на котором вместо признаваемой до сих пор тройственной
природы человека (тело, душа, дух) было вынесено постановление, признававшее в нем только
два начала: тело и душу. Первоначальное учение о тройственности человеческого существа
совершенно отчетливо выступает у ап. Павла и сохраняется еще в первые века христианской эры.

КОММЕНТАРИИ

405

При таком понимании душа человека занимала среднее положение между телом и духом.
Благодаря этому она могла противостоять могучим воздействиям тела при помощи еще более
могучих воздействий духа, присутствие которых допускалось тогда непосредственно в каждой
душе. Но когда дух был как бы отрезан от души и человек был признан существом только
телесно-душевным, то равновесие нарушилось. Душа была как бы отдана во власть тела. И
влияние его далее шло возрастая, не встречая в душе духовных противодействий. Со временем
это и привело постепенно к тому, что через несколько столетий само существование души под­
верглось сомнению. Тело, как нечно явное и очевидное, вполне осязаемое и ощутимое, возоб­
ладало: душевная деятельность - и мышление в том числе - стали пониматься физиологически,
как чисто телесные функции, как ответ мозговой субстанции на внешние раздражения; порой
даже просто, как условный рефлекс. Физиология взяла верх. Существование души было
объявлено ненаучным. И психология стала одной из опытных дисциплин, приняв у иных из своих
представителей даже парадоксальное название “психология без души”.
Все это не могло не отразиться на философии, область которой есть прежде всего область
человеческой мысли. Философия утратила свое прежнее творческое значение и превратилась, по
словам Б.Н., “в идеальный каталог” расположения знаний. В 19 век<е> "позитивизм ” определил
суть философии, как “отыскание системы наук”, т.е. отвел ей чисто служебное место».
331 Ср.: «В дальнейшем под объяснительной психологией разумеется выведение фактов, данных
во внутреннем опыте, в нарочитом испытании, в изучении других людей и в исторической
действительности, из ограниченного числа добытых путем анализа элементов. <...> Таким
образом, причинная связь душевных процессов по принципу: causa aequat effectum, или закон
ассоциации, является таким же элементом для построения объяснительной психологии, как и
допущение бессознательных представлений или пользование ими» (Дильтей В. Описательная
психология / Пер. Е.Д. Зайцевой; под ред. Г.Г. Шпета. М., 1924; цит. по: Дильтей В. Описательная
психология. СПб., 1996. С. 38).
332 Согласно основным постулатам индуктивной логики (создателем которой считается Ф. Бэкон),
необходимо отбросить метод силлогизма как непригодный для исследования и довериться
индукции: делать обобщения, опираясь на факты, и таким образом подниматься к познанию
высших законов природы.
333 С трудами Д.С. Милля («Система логики» (1843); в пер. Ф. Резенера-Т. 1-2. СПб., 1865-1867;
в пер. В.Н. Ивановского - М., 1899) и Вильяма Уэвеля («История индуктивных наук от древней­
шего и до настоящего времени» (1837); в пер. М.А. Антоновича и А.Н. Пыпина - Т. 1-3. СПб.,
1867-1869) Белый начал знакомиться еще в гимназии («А я, гимназистом, принялся за грызение
“Логики” Милля, за “Историю индуктивных наук” Уэвеля» - НРДС. С. 206) и продолжил в сту­
денчестве, датируя это чтение летом-осенью 1899 г.: «читаю: "Историю индуктивных наук" Уэ­
веля (3 тома). Попутно прохожу “Логику” Милля» (РД. С. 331); «дома читаю логику Милля, <...>
историю индуктивных наук Уэвеля» (МБ. С. 53).
Ср. в мемуарах о влиянии отца на круг чтения юного Бори Бугаева: «Не доверяя моим интересам
к художеству, он с шестого класса подкладывал мне свои книжечки; <...> в восьмом классе он
подложил “Основные начала” Спенсера и “Логику” Милля, которую я одолел в университете
лишь; одолевал уже в восьмом классе; подложил и “Историю индуктивных наук” Уэвеля (три то­
ма); <...> я чувствовал сыновнюю обязанность заняться предложенным чтением; симпатии связы­
вали с другим кругом чтения; но оставалось одно: отдаться и Миллю, и Спенсеру, и Уэвелю дляради самообразования» (НРДС. С. 370).
334 Подразумевается главное произведение основоположника позитивизма О. Конта «Курс пози­
тивной философии» (шеститомное издание вышло в 1830-1846 гг.).
335 См. наст, изд., кн. 1, гл. 1, прим. 32.
336 Ср. заголовок статьи Белого «Магия слов» (впервые в сб. «Символизм»), в которой он на
основе лингвистической концепции А.А. Потебни (см. подробнее: Белый А. Мысль и язык
(Философия языка А.А. Потебни) // Логос. 1910. № 2. С. 239-258) акцентировал «магизм» языка,
т.е. творческий характер слова и его способность создавать «новый, третий мир - мир звуковых
символов, посредством которого освящаются тайны вне меня положенного мира, как и тайны
мира, внутри меня заключенные» (Символизм. С. 316).
337 См. наст, кн., прим. 43. Белый полюбил этот песенный цикл Ф. Шуберта (1827) на стихи
В. Мюллера в 1908 г., когда слушал его в «Доме Песни» в исполнении М.А. Оленинойд’Альгейм: «Поражали: стать и взрывы блеска ее сапфировых глаз; в интонации - прялка, смех,
карканье ворона, слезы; романс вырастал из романса, вскрываясь в романсе; и смыслы росли; и

406

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

впервые узнание подстерегало, что “Зимнее странствие”, песенный цикл, не уступит по значению
и Девятой симфонии Бетховена» (НВ. С. 428).
338 Из 20-го стихотворения «Der Wegweiser» (в русских пер. «Придорожный столб» или «Путевой
столб») цикла В. Мюллера «Die Winterreise» (в русских пер. «Зимний путь» или «Зимняя дорога»;
Белый переводил заглавие цикла как «Зимнее странствие»). Вторая строка цитируется неточно:
«Die noch Keiner ging zuriick». В переводе В.П. Коломийцова: «Я пройду тот путь надежный, / Что
нам всем закрыт назад» (Коломийцев В.П. Тексты песен Франца Шуберта. Л.: Тритон, 1933.
С. 99). Белый переводит (пересказывает) эти строки, часто им цитируемые, дословно: «Я должен
пройти той дорогой, / которой еще никто не вернулся». См.: Белый А. Письмо Михаилу Бауэру //
Арабески Андрея Белого. С. 230-236. Там же - осмысление этих строк в контексте послереволю­
ционной России и применительно к собственной судьбе.
339 Из «Похоронного марша», популярной революционной песни (1870-е - нач. 1880-х) на стихи
А. Архангельского (наст, имя: Антон Александрович Амосов, 1854-1915): «Вы жертвою пали в
борьбе роковой, любви беззаветной к народу, / Вы отдали все, что могли, за него, / За честь его,
жизнь и свободу!». В России эта песня впервые стала легально исполняться после Февральской
революции 1917 г.
340 Пятая фортепианная пьеса Шумана «Ночью» («In der Nacht») из цикла «Фантастические
пьесы» (1837).
341 Цикл из восьми пьес Шумана (1837) с посвящением Ф. Шопену; назван по имени героя «Фан­
тазий в манере Калло» и романа «Житейские воззрения кота Мурра» Э.Т.А. Гофмана - му­
зыканта-фантазера Иоганнеса Крейслера.
342 Соната для фортепиано № 1 (1833-1835) посвящена «Кларе» (пианистке, в девичестве - Вик, с
1840 г. жене Шумана). Шуман в творчестве Белого тесно связан с мотивами трагизма и безумия,
ср., напр.: «безумие великого Шумана вызвучилось задолго в прекрасных звуках “Ин Дер Нахт”,
“Фантазии”, сонаты, посвященной Кларе Вик и в “Дихтер Либе”» (BUI. С. 436).
343 Спенсер Г. Соч. / Общ. ред. А.И. Рубакина. [Т. 6:] Опыты научные, политические и философ­
ские. Т. II. СПб., 1900. С. 161-189 - гл. ХШ «Происхождение и деятельность музыки»; переизд.:
Спенсер Г. Опыты научные, политические и философские. М., 1999. С. 749-797.
344 Аналогичную формулировку Белый дает в статье «Формы искусства» (1902): «по Спенсеру,
всякое искусство устремляется в будущее» (Символизм. С. 126); в «Комментариях» к статье в сб.
«Символизм» Белый приводит подразумеваемые цитаты из «Опытов» Спенсера (Т. I. СПб., 1900.
С. 175), в частности: «Мы можем смотреть на музыку как на пособие к достижению того
высшего счастия, которое она смутно рисует. Эти смутные чувства неизведанного блаженства,
пробуждаемые музыкой, - эти неопределенные впечатления неведомой идеальной жизни,
вызываемые ею, могут быть приняты за пророчества, орудием и выполнением которых музыка
сама отчасти служит» (Там же. С. 376; выделено Белым). Те же идеи Спенсера Белый пытался
переосмыслить в советское время применительно к эпохе «социального творчества»: «Сказал
Герберт Спенсер о музыке: в ней горизонт неоформленных отношений; безобразна музыка; и
рассказать о ней внятно - нельзя; не объяснишь суть мелодии; всякая программа мелодии явный
обман, затемняющий язык ритма; он темен рассудку при всей своей внутренней ясности. <...>
Теперешний ритм, или семя неясного под оболочками ясных иссохшихся форм, - прорастет, дав
цветы новой ясности» (Белый А. Дневник писателя. I. Ритм жизни и современность // Россия.
1924. №2. С. 142).
345 Ср.: «И сказал: Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова. Моисей закрыл лице
свое, потому что боялся воззреть на Бога» (Исх. 3: 6).
346 Заглавие вписано карандашом.
347 Гете родился во Франкфурте на Майне 28 августа 1749 г.
348 Кант родился в Кенигсберге (Пруссия) 22 апреля 1724 г.
349 Гегель родился в Штутгарте 27 августа 1770 г.
350 Речь идет о печатных произведениях Гегеля («Наука логики», 1812-1816), а также его по­
смертно изданных лекционных курсах («Лекции по эстетике», читались в 1818-1829 гг.;
«Философия истории», лекции читались в 1822-1830 гг.; «Лекции по истории философии», чита­
лись с 1805 г.).
351 Гетевскому учению о цвете (см. наст, кн., прим. 314) посвящен обширный раздел гегелевской
«Философии природы» (Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 2: Философия приро­
ды. М., 1975. С. 262-291). Гегель поддержал как само учение Гете, так и его критику оптики
Ньютона.

КОММЕНТАРИИ

407

352 Белый подразумевает возникновение неокантианства, расцвет которого приходится на вторую
половину XIX - начало XX в.
353 «Кант стал идиотом» (ней.). Ср. у Ницше: «Еще слово против Канта-моралиста. Доброде­
тель - это либо наша выдумка, глубоко личная наша потребность и орудие самозащиты, либо
большая опасность. Все, что не обусловливается нашей жизнью, вредит ей: вредна добродетель,
основанная на почитании понятия “добродетель”, как того хотел Кант. “Добродетель”, “долг”,
“благое в себе”, благое безличное и общезначимое - все химеры, в которых находит выражение
деградация, крайняя степень жизненной дистрофии, кенигсбергский китаизм. Глубочайшие
законы сохранения и роста настоятельно требуют обратного - чтобы каждый сочинял себе
добродетель, выдумывал свой категорический императив. Когда народ смешивает свой долг с
долгом вообще, он погибает. Ничто не поражает так глубоко, ничто так не разрушает, как
“безличный долг”, как жертва молоху абстракции. - И почему только категорический императив
Канта не воспринимали как жизнеопасный!.. Только богословский инстинкт и взял его под
защиту!.. Когда к действию побуждает инстинкт жизни, удовольствие служит доказательством
того, что действие было правильным, а для нигилиста с христианской догмой в потрохах
удовольствие служило аргументом против... Ничто так быстро не разрушает, как работа, мысль,
чувство без внутренней необходимости, без глубокого личного выбора, без удовольствия, как
автоматическое исполнение “долга”! Прямой рецепт decadence’a, даже идиотизма... Кант сделал­
ся идиотом... И это современник Гете! Роковой паук считался - нет, все еще считается немецкий
философом!» (Ницше Ф. Антихрист (Антихристианин) // Ницше Ф. Поли. собр. соч.: в 13 т. Т. 6.
М„ 2009. С. 116-117 - § 11, пер. А.В. Михайлова).
Ср. оценку этого тезиса Белым в статье «Круговое движение (Сорок две арабески)»: «“Кант был
идиот”, - сказал Ницше; и Ницше ошибся. Но сознанье, составленное из суммы новокантианских
сознаний, идиотично... до очевидности» (Труды и дни: Двухмесячник издательства «Мусагет».
1912. №4/5. С. 56).
354 Расцвет гегельянства начинается в 30-е годы XIX в. - первоначально в Германии, а затем и за
ее пределами.
355 М.А. Бакунин был исключен из I Интернационала за т.н. «раскольническую деятельность» на
пятом конгрессе (1872). Непосредственным поводом стал цикл его статей по «ирландскому во­
просу» в женевской газете «Egalite». Взгляды Бакунина на социализм кардинально отличались от
марксистской теории; отрицая диктатуру пролетариата и государственный социализм, он высту­
пал сторонником свободной федеративной организации трудящихся, основанной на принципе
народного самоуправления. Свои взгляды на конфликт в I Интернационале Бакунин изложил в
книге «Государственность и анархия» (1873). См.: Бакунин М.А. Философия. Социология. Поли­
тика. М., 1989. С. 291-526. Марксистская оценка представлена в кн. Ж. Дюкло «Бакунин и Маркс:
Тень и свет» (М., 1975). Отношениям с Марксом была посвящена рукопись Бакунина «Мои от­
ношения с Марксом» (1871), см. публикацию: Бакунин М.А. Интернационал, Маркс и евреи: Не­
известные работы отца русского анархизма. М., 2008.
356 «Опасный сосед» - ироническое обыгрывание заглавия фривольной поэмы В.Л. Пушкина
(1811).
357 От «престидижитатор» (prestidigitateur (франц.), образовано слиянием корней «preste» («про­
ворный») и лат. «digitus» («палец») - фокусник, использующий ловкость и быстроту своих рук,
чтобы обмануть внимание публики. Белый последовательно пишет «престижитатор».
358 В 1838 г. Бакунин опубликовал в журнале «Московский наблюдатель» (№ 3. С. 5-21) пере­
веденные им на русский язык «Гимназические речи» Гегеля (три из пяти речей, произнесенных
Гегелем на годичных собраниях в качестве директора Нюрнбергской гимназии в 1808-1816 гг.),
где выразил свое восхищение гегелевским тезисом о разумной действительности.
359 См. наст, кн., прим. 398.
360 См., напр., «Основные вопросы марксизма» Г.В. Плеханова (СПб., 1908), где автор наряду с
признанием заслуг Гегеля в разработке диалектического метода критикует его с позиций учения
К. Маркса: «Гегель говорил в своей “Философии духа”: “Дух есть единственный двигательный
принцип истории”. Иначе и нельзя думать, держась точки зрения того идеализма, согласно кото­
рому бытие обусловливается мышлением. Материализм Маркса показывает, каким образом ис­
тория мышления обусловливается историей бытия. Но идеализм не мешал Гегелю признавать
действие экономики, как причины, “опосредствованной развитием духа”; и точно также материа­
лизм не помешал Марксу признать в истории действие “духа” как силы, направление которой
определяется в каждое данное время и в последнем счете ходом развития экономики» (Плеха-

408

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

нов ГВ. Основные вопросы марксизма. М., 1922. С. 74 - Библиотека коммуниста под ред.
Д. Рязанова).
361 Ср. известное определение Гегеля: «Система логики - это царство теней, мир простых сущно­
стей, освобожденных от всякой чувственной конкретности» (Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Т. 1. М.,
1970. С. 113 - «Введение: Общее понятие логики»).
362 Ср. замечание Штейнера о гегелевской трактовке мирового процесса: чтобы стать «чистой
личностью» (термин Гегеля), «отдельный человек должен проникнуться целостным разумом и
сделать его своим Я. Ведь “чистая личность” в то же время и есть то наивысшее, к чему в своем
развитии может подняться человек, но чем он отнюдь не является уже теперь, от природы. Если
же он этого достиг, то к нему можно отнести слова Гегеля: “Знание человека о Боге - это, если
общность сущностна, взаимное знание, то есть человек знает о Боге постольку, поскольку Бог в
человеке знает о Самом Себе; это знание есть самосознание Бога, но и знание Бога о человеке, и
это знание Бога о человеке есть знание человека о Боге. Дух человека, знающий о Боге, есть
только Сам Дух Бога". По мнению Гегеля, лишь тот, в ком воплощено сказанное, заслуживает
звания личности в высшем смысле этого слова. Ведь разум и индивидуальность у него совпадают;
он осуществляет в себе Бога, которому в своем сознании предоставляет орган для созерцания
Богом Самого Себя. Если идеи не получат живой действительности в человеке, все они останутся
абстрактными, лишенными сознания, идеальными образованиями. Бога в Его высшем
совершенстве без человека не будет. Он останется незавершенной первосущностью Вселенной.
Он ничего о Себе не узнает. Такого Бога Гегель изобразил до претворения Его в жизнь.
Содержание этого изображения составляет гегелевскую логику. Она представляет собой систему
безжизненных, недвижных, безмолвных идей. Сам Гегель называет ее “царством теней”. Она
призвана в какой-то мере показать состояние Бога в Его глубочайшем вечном существе до
сотворения природы и конечного духа. Но раз к существу Бога с необходимостью принадлежит
самосозерцание, то указанное содержание логики - это Бог еще мертвый, Бог, который требует
своего наличного бытия. Этого царства чистой, абстрактной истины нигде в реальности нет - его
можно отделить, абстрагировать от живой действительности лишь благодаря нашему рассудку.
Пребывающей неведомо где завершенной первосущности, по Гегелю, нет - есть лишь
первосущность, находящаяся в вечном движении, в непрерывном становлении. Это вечное
существо есть “вечно действительная истина, в которой знающий разум является свободным для
себя, а необходимость, природа и история только служат к его раскрытию и представляют собой
только сосуды его чести”» (Steiner R. Die Ratsel der Philosophie in ihrer Geschichte als Umriss dargestellt. GA 18. Domach/Schweiz, 1985. S. 247-249 - пер. C.B. Казачкова (цитаты из Гегеля - в пер.
А.В. Михайлова и Б.Г. Столпнера). Подробнее см. пер. А.А. Демидова на сайте «Библиотеки
духовной науки»: Штейнер Р. Загадки философии: Очерк, излагающий их историю. Т. 1. GA 18 гл. «Классики мировоззрений и принципов жизни»).
Белый отмечает: «Все-таки, сознавая “критически” слабость позиции Гегеля, д-р Штейнер видит
в архитектонике гегельянства, диалектической и наивной, - конструктивные линии, отвечающие
правде вещей; Гегель - не гносеолог, но правдивый художник понятий» (РШГ. С. 116); в
философии культуры основателя антропософии «по-новому, критически, воскресает Гегель с его
диалектическим методом» (Там же. С. 268).
363 Ср., напр.: «Отвратительного, бездарного шарлатана и беспримерного пачкуна глупостей, Ге­
геля могли в Германии прокричать величайшим философом всех времен, и многие тысячи людей
в течение двадцати лет неуклонно верили этому, - даже за пределами Германии» (Шопенгауэр А.
Мир как воля и представление / Пер. Ю.И. Айхенвальда. Т. 2. М., 1901. С. 65 - гл. VI).
364 См. работу Б. Кроче «Что живо и что умерло в философии Гегеля» (1906).
365 См. сочинение И.А. Ильина «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека»
(В 2 т. М„ 1918).
366 О том, что С. Малларме, «как известно, пытался обосновать символизм на Гегеле», Белый пи­
сал в статье «Проблема культуры (см.: Символизм. С. 31).
367 Возможная аллюзия на слова самого Гегеля: «В том-то и недостаток кантовско-фихтевского
принципа, что он вообще формален; холодный долг есть последний непереваренный жесткий
кусок в желудке, откровение, данное разуму» (Гегель Г.В.Ф. Лекции по истории философии. Кн. 3 /
Пер. Б.Г. Столпнера // Гегель Г.В.Ф. Соч. Т. XI. М.; Л., 1935. С. 445).
368 Одну из главных заслуг Канта обычно усматривают в том, что он сумел преодолеть
противоположность эмпиризма и рационализма Нового времни, признав частичную правоту
каждой из этих точек зрения и объединив их в рамках своей трансцендентальной философии.

КОММЕНТАРИИ

409

369 Одну из формулировок фихтевской концепции возникновения, осознавания и деятельности Я
можно найти в следующих трех тезисах: «Я первоначально полагает безусловно свое собственное
бытие», «Я безусловно противополагается некоторое He-Я» и «Я противополагаю в Я делимому
Я - делимое He-Я» (Фихте И.Г. Основа общего наукоучения. С. 287, 292, 298).
370 В своей «Системе трансцендентального идеализма» (1800) Шеллинг предпринял попытку
объединить натурфилософию и трансцендентальную философию: «Совокупность всего чисто
объективного в нашем знании мы можем называть природой', совокупность же всего
субъективного назовем Я или интеллигенцией. Эти два понятия противоположны друг другу.
Интеллигенция изначально мыслится как только представляющее, природа - как только
представляемое, первая - как сознательное, вторая - как бессознательное. Однако в каждом
знании необходимо совпадение того и другого (сознательного и того, что само по себе
бессознательно); задача состоит в том, чтобы объяснить это совпадение»; «Считать первичным
объективное и выводить из него субъективное является <...> задачей натурфилософии.
Следовательно, если трансцендентальная философия существует, ей остается только идти в
противоположном направлении — исходить из субъективного в качестве первичного и
абсолютного и выводить из него объективное» (Шеллинг Ф.В.Й. Система трансцендентального
идеализма // Шеллинг Ф.В.Й. Соч.: в 2 т. Т. 1. М., 1987. С. 232, 234).
371 В диалоге «Бруно» Шеллинг пояснял: «мы только в абсолютном тождестве сущности и формы
познаем, как из его сокровенных глубин проистекает конечное и бесконечное, как одно
необходимо и вечно пребывает при другом, поймем, как тот простой луч, который исходит от
абсолюта и есть он сам, являет себя разделенным на различенность и неразличенность, конечное
и бесконечное; определим точно способ разделения и единства для каждой точки универсума и
проследим это вплоть до того предела, где эта абсолютная точка единства является разделенной
на две относительные, познаем в одной источник реального и природного, в другой - идеального
и божественного мира; вместе с первой мы восславим вочеловечение Бога от века, со второй необходимое становление человека Богом, и, свободно и беспрепятственно двигаясь вверх и вниз
по этим духовным ступеням, мы, нисходя, увидим единство божественного и природного начал
разделенным, восходя и вновь растворяя все в едином, узрим природу в Боге, а Бога в природе»
(Шеллинг Ф.В.Й. Бруно, или О божественном и природном начале вещей // Шеллинг Ф.В.Й. Соч.:
в 2 т. Т. 1.С. 584).
372 В период работы Шеллинга в Йенском университете (1798-1803) философ тесно общался с
теоретиками романтизма Августом Вильгельмом и Фридрихом Шлегелями. Последний интере­
совался животным магнетизмом (месмеризмом) и спиритизмом.
373 Речь идет о последнем периоде философского развития Шеллинга, когда среди прочего он
прочитал лекции о философии откровения (1844, изданы в 1858 г.). См.: Шеллинг Ф.В.Й.
Философия откровения. Т. 1-2 / Пер. А.Л. Пестова. СПб., 2000-2002.
374 Ср. парафраз сказки Г.Х. Андерсена «Новый наряд короля» (1837) в «Азбуке» Л.Н. Толстого
«Царское новое платье», 1872): «Когда Царь пошел в новом платье гулять по городу, - все
видели, что на Царе нет никакого платья» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 22. М., 1957.
С. 575-576).
375 Белый имеет в виду кантовский способ выведения категорий как априорных форм мышления
из анализа суждений как главных операций мышления, представленный в трансцендентальной
дедукции понятий «Критики чистого разума» (1781).
376 Третья книга-«Учение о понятии» - венчает «Науку логики» Гегеля (1816).
377 Сократ часто ссылался на свой внутренний голос (даймон, демон), который внезапно начинал
звучать в его душе и которым он руководствовался. Ср.: «Началось у меня это с детства:
возникает какой-то голос, который всякий раз отклоняет меня от того, что я бываю намерен
делать, а склонять к чему-нибудь никогда не склоняет» (Платон. Апология Сократа // Платон.
Собр. соч.: в 4 т. Т. 1. С. 85 - пер. М.С. Соловьева).
378 Ср.: «эти откровенные мистерии <...> учат тому, что такое истина чувственных вещей»
(Гегель Г.В.Ф. Феноменология духа / Пер. Г.Г. Шпета. СПб., 1992. С. 58).
379 Под «законом диалектического развития» Белый имеет в виду триаду «тезис - антитезис синтез», отразившуюся на архитектонике всей системы Гегеля. Ср. замечание Белого в статье
«Эмблематика смысла» (1909): «метафизика Гегеля обосновывала тройственность в виде закона
диалектического развития; основания метафизик Фихте, Шеллинга, Гегеля понятны; но поло­
жение этих систем как систем только метафизических обрекли попытки Фихте, Шеллинга и
Гегеля на полную неудачу: вместо того, чтобы понять символизм всяческой метафизики, они

410

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

всяческий символизм, наоборот, выводили из метафизики; последствия такой подмены не могли
не оказаться чудовищными в свете науки и в свете творчества» (Символизм. С. 88).
380 Завершение «Феноменологии духа» совпало по времени не с поражением Наполеона под
Лейпцигом (1813), а с его победой в сражении при Йене (1806), когда Гегель занимал должность
экстраординарного профессора Йенского университета и видел, как город был занят французами
(см. наст, кн., прим. 303).
381 Возможно, данные сравнения возникли не без влияния Г. Гейне, предпринявшего попытку
показать параллельное развитие Французской революции и немецкого идеализма, для чего сопо­
ставил немецких философов с французскими политическими деятелями: «Наполеон и Фихте
представляют великое, неумолимое Я, у которого мысль и дело едины, и исполинские соору­
жения, создать которые сумели они оба, свидетельствуют об исполинской воле. Но в результате
безграничности этой воли тут же должны вновь рухнуть эти сооружения, и “Наукоучение”, так
же как наполеоновская империя, распадается и исчезает так же быстро, как возникло» (Гейне Г.
К истории религии и философии в Германии. М., 1994. С. 160; впервые на русском - СПб., 1904).
Образ Гегеля как реставратора, штопающего «дыры мироздания», также восходит к Гейне.
Подробнее о влиянии Гейне на ИССД см.: Резвых П. Образы немецкого идеализма в рукописи
Андрея Белого «История становления самосознающей души» // Russian Literature. 2011. Vol. 70,
Issues 1-2. P. 255-272 (в особенности: P. 265-268).
382 «Конечно, связь между гейневским барабанщиком и изображенным у Белого поваром,
играющим на кастрюлях, куда менее очевидна, чем в случае со “штопанием дыр Вселенной”.
Однако невозможно не обратить внимания на фундаментальную общность: в обоих случаях образ
ритма увязывается с реставрационным характером гегелевской философии. Да и гейневские
ассоциации с военным барабаном не вовсе чужды Белому, как может показаться - в этом мы
опять убеждаемся при чтении главы “Шопенгауэр”, где Белый, описывая духовную атмосферу
второй половины 19 века, прямо цитирует этот образ» (Там же. С. 269).
383 Заглавие вписано карандашом.
384 Белый часто обращался к этому евангельскому образу (Лк. 2: 7, 12, 16). Процесс рождения в
человеке «духовного Я» сравнивается с рождением в ясли младенца-Христа. Подобное сравнение
проходит лейтмотивом через все «антропософское» творчество Белого. Ср., напр., в ст-нии «Ан­
тропософии» («Из родников проговорившей ночи...» (1918) - Белый А. Стихотворения и поэмы:
В 2 т. / Вступ. ст., сост., подгот. текста и прим. А.В. Лаврова, Дж. Малмстада. СПб.; М., 2006. Т. 1.
С. 411) или в рассказе «Человек» (1918): «Затеплятся “ясные ясли”: родится младенец: соединит
воедину две тайны: рождение в ясли и - воскресение в жизнь. Рождество соединится со Светлою
Пасхою» (Белый А. Собр. соч.: Серебряный голубь. Рассказы / Сост., предисл., коммент. В.М. Пис­
кунова. М., 1995. С. 292).
385 См. в автобиографии Гете «Поэзия и правда» (кн. 11) о происшествии, которое случилось, ко­
гда он, перед отъездом из Страсбурга, прощался со своей возлюбленной: «Среди этих порывов и
смятения я не мог, однако, не повидать еще раз Фридерики. Это были тяжелые дни, которых я
уже не помню. Когда я, сидя верхом, протянул ей на прощание руку, у нее слезы стояли в глазах,
у меня самого было очень тяжело на душе. Я поехал по дорожке в Друзенгейм, и здесь меня охва­
тило одно чрезвычайно странное предчувствие; я увидел не телесным, но духовным взором само­
го себя, едущего мне навстречу верхом, и при том в таком платье, какого я никогда не носил, се­
ребристо-серого, с золотым шитьем. Когда я очнулся, виденье уже исчезло. Странно, однако, что
через восемь лет я ехал по той же дороге, чтобы еще раз увидеть Фридерику, и был не намеренно,
но случайно, именно в таком платье, как мне пригрезилось» (Гете И.В. Поэзия и правда: Из моей
жизни / Пер. Н.А. Холодковского. Пг.: Всемирная литература, 1923; цит. по переизд.: М., 2003.
С. 473^174).
386 См. работы в разделе «Метеорология»: Гете И.В. Научные сочинения. Т. 2. С. 175-236.
387 Подразумеваются отношения Фауста с Гретхен.
388 Имеется в виду китайский театр теней. Характеристику диалектики как «царства теней» см.
наст, кн., прим. 361, 362.
389 Аллюзия на заглавие романа Гете «Избирательное сродство» («Die Wahlverwandtschaften»,
1809).
390 Речь идет о публичном споре французских зоологов Ж. Кювье и Э. Жоффруа Сент-Илера, из­
ложенном Жоффруа в его книге «Принципы философии зоологии, ставшие предметом дискуссий
в марте 1830 г. в стенах Королевской академии наук» (1830). Жоффруа отстаивал единство плана
строения (в гетевской терминологии - типа) позвоночных животных и головоногих моллюсков,
Кювье, напротив, утверждал, что такого единства не существует и в случае названных групп жи­

КОММЕНТАРИИ

411

вотных можно говорить лишь о внешнем сходстве их структуры (см. наст, кн., прим. 1619). По­
дробнее см.: Амлинский И.Е. Жоффруа Сент-Илер и его борьба против Кювье. М., 1955. По
результатам одиннадцати заседаний Французской академии наук в целом возобладала позиция
Кювье. Гете, надеявшийся, что состоявшаяся дискуссия укрепит позиции учения о морфологиче­
ском типе, выступил в поддержку Жоффруа Сент-Илера, объяснив его поражение путаницей в
терминологии. См.: Гете И.В. Научные сочинения. Т. 1. С. 328-356; также - во вступ. ст. Штей­
нера к естественнонаучным трудам Гете «Заключительные замечания о морфологических воззре­
ниях Гете» (статья V) - С. 480-481.
391 См., напр., очерк «Памяти Байрона» (1824): Гете И.В. Собр. соч.: в 10 т. Т. 10. М., 1980. С. 360363 (пер. Н. Ман).
392 См. наст, кн., прим. 1611.
393 Эта легенда содержится в написанной П.В. Анненковым первой биографии А.С. Пушкина. Ср.:
«Пушкин в превосходной сцене, <...> названной им: Новая сцена между Фаустом и Мефис­
тофелем, изменил, отчасти, образы германского поэта, но с замечательной силой, энергией
поэзии. Есть предположение, что Гете знал об этой сцене. Рассказывают, что он послал Пушкину
поклон чрез одного русского путешественника и препроводил с ним, в подарок, собственное свое
перо, которое, как мы слышали, многие видели в кабинете Пушкина, в богатом футляре, имевшем
надпись: “подарок Гете”» (Анненков П.В. А.С. Пушкин: Материалы для его биографии и оценки
его произведений. СПб., 1873. С. 177).
394 Об обнаружении родословной Калиостро, родившегося в Палермо, и общении с его родствен­
никами Гете писал в «Итальянском путешествии» («Italienische Reise»; 1816-1817), которое Бе­
лый использовал как путеводитель (читал в декабре 1910 г., см.: РД. С. 393). См.: Гете И.В. Собр.
соч. в переводах русских писателей / Под ред. Н.В. Гербеля: В 10 т. Т. 7: Путешествие в Италию /
Пер. З.А. Шидловской. СПб., 1879. С. 242-256 - запись «Палермо, 13 и 14 апреля 1787 г.»; также:
Гете И.В. Собр. соч.: в 10 т. Т. 9. М., 1980. С. 127-135 (пер. Н. Ман). См. также многочисленные
отсылки к травелогу Гете в «Путевых заметках» Белого, в том числе рассуждение о Гете, который
приехал в Палермо «собирать материал о первых годах Калиостро», но «не понял того, что
Джузеппе Бальзамо, которому веяли здесь золотистые воздухи гралевой сказкой воздушных
мозаик, когда попытался сложить свою жизнь, оплотняя из воздуха жизненный свой элексир, был изранен смертельно копьем ядовитым» (Белый А. Путевые заметки. Т. 1: Сицилия и Тунис.
М.; Берлин: Геликон, 1922. С. 110). См. подробнее: Нефедьев ГВ. Итальянские письма Андрея
Белого: ракурс к «Посвящению» // Archivio Italo-Russo II (Русско-итальянский архив II) / Сост.
Д. Рицци и А. Шишкин. Салерно, 2002. С. 123.
395 В 1910 г. в своих «Комментариях» к статье «Лирика и эксперимент» Белый указал труды по
биографии Гете, известные ему к тому времени: Шахов А.А. Гете и его время: Лекции. СПб.,
1908; Льюис Д.Г. Жизнь И. Вольфганга Гете / Пер. со 2-го англ. изд. под ред. А.Н. Неведомского.
Ч. 1-2. СПб., 1867; Бельшовский А. Гете, его жизнь и произведения / Пер. О.А. Рохмановой; под
ред. П.И. Вейнберга. Т. I—II. СПб., 1898-1908 (Символизм. С. 438).
396 Описанный Белым метаморфоз идеального начала (говоря языком Гегеля - мировой идеи)
протекает от высшего к низшему - от духа к неживой природе - и построен как инверсия рассуж­
дений Штейнера из его введения к учению Гете о цвете (в Кюршнеровском издании, см. наст, кн.,
прим. 1290). Согласно Штейнеру, способ, каким понятие (идея) выражает себя в чувственном ми­
ре, определяет различия между царствами природы: в мире неорганической природы объективная
идея (объект) проявляется как закон природы (первофеномен, см. след, прим.), в живой природе как тип (перворастение или первоживотное, см. наст, кн., прим. 201); наконец в царстве человека
объективная идея проявляется в форме понятия как такового, в форме человеческого самосозна­
ния. В неорганическом мире закон мыслится как некое абстрактное общее в конкретном чув­
ственном многообразии, в типе мы созерцаем понятие уже как чувственный образ (организм), в
человеческом сознании мы воспринимаем само понятие как таковое, здесь идеальное начало (у
Белого: «переживаемое "Я" индивидуума», энтелехия) открыто созерцанию (см.: Штейнер Р.
Вводные статьи к работам Гете по естествознанию // Гете И.В. Научные сочинения. Т. 3, кн. 1.
Статья 16; см. также 10-ю статью Штейнера: Там же. Т. 2. М., 2018. С. 352-354). Наличие трех
указанных способов объяснения - закон природы, тип, понятие (см.: РШГ. С. 72, 134) - вынужда­
ет строго отличать первофеномен от перворастения и первоживотного (см.: Там же. С. 45, 85-89).
397 Термином «протофеномен» Белый переводит (вслед за Э.К. Метнером) гетевский термин
«Urphanomen» (первичный феномен, первофеномен, прафеномен). Согласно Гете, во всех науках
о неорганической природе (а также в математике) объяснение фактов распадается на два этапа на восхождение к элементарным, первичным фактам (в терминологии Гегеля - восхождение от

412

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

конкретного к абстрактному) и на нисхождение от первичных фактов к производным. При этом
первичные факты природы (первофеномены, осмысленно-наглядные законы природы) должны
играть роль, аналогичную роли аксиом в математике, - то есть служить своего рода эмпирически­
ми аксиомами естествознания, тогда как производные факты должны получаться в результате
влияния на первичные явления тех или иных дополнительных факторов или условий (см. его ста­
тьи «Эксперимент как посредник между объектом и субъектом» и «Опыт и наука» в кн.: Ге­
те И.В. Научные сочинения. Т. 2. С. 17-27, 80).
По Гете, первофеномены, раскрывающие в своей самоочевидности тот или иной закон природы,
должны заменить абстрактные модели и служить реальными объектами математических методов
естествознания. Познанную человеком неорганическую природу Гете понимал как систему первофеноменов, каждый из которых есть, с одной стороны, единичное явление, а с другой - вопло­
щенная в нем общая идея. Этот подход предполагает всеобъемлющую реформу наук о природе,
так как соответствующие первоявления необходимо сначала найти.
Первофеноменом (или основным феноменом) Гете называет явление возникновения цвета, види­
мое поднятие нижней грани стеклянного куба, рассматриваемой при отсутствии преломления, ко­
гда взгляд перпендикулярен верхней грани куба, магнит и колебания барометра. Некоторые ис­
следователи сближают с понятием первофеномена гетевское понятие горной первопороды. Кроме
того, он искал, но не смог открыть первофеномен возникновения звука (подробнее см.: Гете И.В.
Научные сочинения: Т. 2).
398 Всю совокупность мировых явлений Гете понимал как иерархию форм проявления природной
деятельности, как иерархию процессов, уровни которой переходят один в другой. Их последова­
тельность такова:
Случайное.
Механическое.
Физическое.
Химическое.
Органическое.
Психическое.
Этическое.
Религиозное.
Гениальное.
С этой точки зрения постоянных границ между природой и духом не существует. Свою схему Ге­
те иллюстрирует примером участия всех названных категорий в объяснении отдельного явления:
сорвавшаяся с крыши черепица поранила прохожего, что вызвало ряд химических, органических,
моральных и других процессов, завершившийся постепенным исцелением раны. Причем всем
этим целым руководит гений (или судьба) данного человека, которого Гете метафорически назы­
вал демоном (даймоном) в античном значении этого понятия (см.: Гете И.В. Научные сочинения.
Т. 2. С. 65 и след., 435-437).
Согласно реконструкции Штейнера, данная схема показывает, каким образом Гете представлял
себе учение о бытии (феноменологическую замену умозрительной метафизики прошлого), а тем
самым структуру первичных феноменов мироздания и порядок их теоретического выведения друг
из друга. Здесь термин «первофеномен» используется в широком смысле - как применимый не
только к неживой, но и к живой и даже к одухотворенной природе (см.: Там же. С. 354 и след.).
Белый разделяет данную концепцию (см.: РШГ. С. 43, 46, 55 и след., 72-74, 104, 134, 164) и раз­
вивает ее, замыкая гетевскую иерархию в круг, дополняя девять ее элементов до двенадцати и
отождествляя ее с кругом двенадцати мировоззрений как интеллектуальным эквивалентом зодиа­
ка (см.: РШГ. С. 61).
399 Подробнее см.: Там же. С. 39-110.
400 Ср. в финале «Фауста»: «Ангелы (неся бессмертную часть Фауста): «Дух благородный зла
избег, / Сподобился спасенья; / Кто жил, трудясь, стремясь весь век, - / Достоин искупленья. /
Обвеян с горних он высот / Любовию предвечной: / О, пусть весь сонм блаженных шлет / Привет
ему сердечный!» (Гете И.В. Фауст. С. 512 - пер. Н.А. Холодковского). Ср. в пер. Б.Л. Пас­
тернака: «Кто вечно трудится стремясь, того спасти мы можем» (Гете И.В. Собр. соч.: в 10 т. Т. 2.
М„ 1976. С. 434).
Белый вспоминал свое грандиозное впечатление от поставленной под руководством Штейнера
последней «мистической» сцены «Фауста» (МБ. С. 251 и след.; ВШ. С. 462-463); очевидно, Белый
знал текст этой сцены на языке оригинала. См.: Глухова Е.В. Фауст в автобиографической

КОММЕНТАРИИ

413

мифологии Андрея Белого // Андрей Белый: автобиографизм и биографические практики. С. 230250.
401 О противоположности Амфортаса и Парсифаля см.: Штейнер Р. Значение оккультного разви­
тия человека для его физического, эфирного, астрального тел и «я». GA 145. С. 96-98 - лекция
седьмая, 26 марта 1913 г. Там же - о Фаусте как олицетворении Амфортаса (С. 105). О связи Фау­
ста с Парсифалем см. лекцию 10 ноября 1904 курса «Происхождение и цель человека: Основные
понятия науки о духе»: Steiner R. Ursprung und Ziel des Menschen. Grundbegriffe der Geisteswissenschaft Dreinundzwanzig Offentliche Vortrage, gehalten in Berlin zwischen dem 29. September 1904 und
8. Juni 1905. GA 53. Domach/Schweiz, 1981. S. 327.
402 О «Фаусте» также см. наст, кн., гл. «Познание и чувство в самосознании».
403 См. наст, кн., прим. 308.
404 Часто испольуемый Белым образ из романа Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы» (1881).
См. наст, кн., прим. 754.
405 Вероятная аллюзия на сцену «Кухня ведьмы» из первой части «Фауста», где готовый обрести
молодость заглавный персонаж видит в волшебном зеркале «ein himmlisch Bild» (буквально «некий небесный образ»; в пер. Н.А. Холодковского - «чудесное виденье») - прекрасную жен­
щину, пробуждающую в нем чувственность:
«Что вижу я! Чудесное виденье
В волшебном зеркале мелькает все ясней!
О дай, любовь, мне крылья и в мгновенье
Снеси меня туда, поближе к ней!
О, если б был не в комнате я тесной,
О, если б мог лететь к богине той!
Но нет, она полузакрыта мглой...
О, дивный образ красоты телесной!
Возможна ли подобная краса?
Возможно ли, чтоб в прелести чудесной
Вмещалися все неба чудеса?
Найдется ль чудо на земле такое?»
{Гете И.В. Фауст. С. 108).
406 См. в Евангелии от Матфея - о знамениях, свидетельствующих о грядущем Втором прише­
ствии: «так, когда вы увидите все сие, знайте, что близко, при дверях» (Мф. 24: 33; также - Мк.
13: 29). Ср. также в романе «Братья Карамазовы», в пророчестве старца Зосимы: «Сие и буди,
буди, хотя бы и в конце веков, ибо лишь сему предназначено совершиться! И нечего смущать се­
бя временами и сроками, ибо тайна времен и сроков в мудрости божией, в предвидении его и в
любви его. И что по расчету человеческому может быть еще и весьма отдаленно, то по предопре­
делению божьему, может быть, уже стоит накануне своего появления, при дверях. Сие последнее
буди, буди» {Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 14. Л., 1976. С. 61 - ч. I, кн. вторая,
гл. V «Буди, буди»),
407 В 1775 г. Гете по приглашению герцога Карла Августа переехал в Веймар, где провел всю
оставшуюся жизнь. Он активно участвовал в культурной, общественной и правительственной
жизни герцогства и в 1815 г. стал его Первым министром. Во многом благодаря усилиям Гете
Веймар превратился в один из культурных центров Германии, но по сравнению с Австрией или
Пруссией герцогство Карла Августа, как и большиство германских государств, было небольшим.
408 См.: Разговоры Гете, собранные Эккерманном / Пер., предисл. Д.В. Аверкиева. Ч. 1-2. СПб.,
1891. На это издание Белый указал в «Комментариях» к статье «Лирика и эксперимент» {Симво­
лизм. С. 438). См. также переизд.: Эккерман И.П. Разговоры с Гете в последние годы его жизни /
Пер. Н. Ман. М., 1981.
409 Персонаж поэмы Н.В. Гоголя «Мертвые души» (1842), занятый праздными философскими
размышлениями.
410 Обыгрывается заглавие одноименной комедии Ж.-Б. Мольера (1670) о буржуа, желающем
походить на дворянина.
411 См., напр., в стихотворении «Посещение» (1788; пер. Н.В. Гербеля): «Подхожу к дверям моей
я милой - / И их крепко запертыми вижу; / Но что в этом: ключ в моем кармане -/Ия тихо двери
отворяю. <...> / Взор смежен твой - не горит он боле, / Нет огня, сжигавшего мне сердце, / И
лишь губки тихо шевелятся, / Вспоминая сладость поцелуев» {Гете И.В. Собр. соч. в переводах
русских писателей. 2-е изд. / Под ред. П. Вейнберга. Т. 1. СПб., 1892. С. 103); или в 13-ом стихо­

414

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

творении цикла «Римские элегии» (1789; пер. Н.А. Холодковского): «Пышно рассыпавшись, чуд­
ные локоны милой головки / Грудь покрывают мою, руку сжимает рука» (Там же. С. 167).
412 Подразумевается поэма «Герман и Доротея» (1797).
413 Заглавие вписано карандашом.
414 В жизни Белого Кант занимал особое место. Идеями философа он заинтересовался уже в 1898 г.,
а в студенческие годы основательно изучал его труды и затем многократно к ним возвращался.
Начиная со статьи «Критицизм и символизм. По поводу столетия со дня смерти Канта» (Весы.
1904. № 2. С. 1-13) Белый постоянно осмысляет и переосмысляет основные идеи его учения (в
частности, в контексте событий Первой мировой войны и в связи с учением Штейнера): в статье
«Эмблематика смысла» (1909), в эссе 1916 г. «О смысле познания» (Пб., 1922; переизд. - Минск,
1991), в книге «Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности» (1917), в мемуарах и
др. В Дорнахе с декабря 1915 г. по февраль 1916 г. Белый читал для русских антропософов курс
лекций «Кант и Штейнер в свете современных теоретико-познавательных проблем» (см. письмо
Белого к Иванову-Разумнику от 27 февраля / 11 марта 1916 г.// Белый - Иванов-Разумник. С. 64;
также - РД. С. 423-424); тогда же, «готовясь к курсу», перечитывал «внимательно “Критику
чистого разума"» (РД. С. 422).
Сохранился экземпляр «Критики чистого разума» в пер. М.И. Владиславлева (СПб.: Тип.
Н. Тиблена и Комп. (Н. Неклюдова), 1867) из библиотеки отца Белого, Н.В. Бугаева (с его
тисненной печатью), который Белый брал с собой в Дорнах и там оставил (в настоящее время - в
фонде МКАБ). В работе над ИССД Белый, однако, пользовался переводом Н.О. Лосского (см.,
напр.: Кант И. Критика чистого разума / Пер. Н.О. Лосского. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича,
1907; неоднократно переиздавался). Об этом, в частности, свидетельствует то, что Владиславлев
(в отличие от Лосского) не употребляет частый у Белого термин «апперцепция», заменяет
«естествознание» на «естествоведение» и т.п.
Поэтому далее ссылки будут даваться на перевод Н.О. Лосского, переизданный в серии «Памят­
ники философской мысли» (М., 1999). Перевод М.И. Владиславлева используется лишь в тех
случаях, когда соответствующие цитаты отмечены в принадлежавшей Белому книге как
значимые (подчеркнуты). О рецепции Канта Белым см.: Zink A. Andrej Belyjs Rezeption der Philo­
sophic Kants, Nietzsches und der Neukantianer. Miinchen, 1998; Zink A. Andrej Belyj and Immanuel
Kant: The Prehistory of Istorija stanovlenija samosoznajuSCej dui>i // Russian Literature. 2011. Vol. 70,
Issues 1-2. P. 223-235; Шмитт А. Кант в «Истории становления самосознающей души» Андрея
Белого: Самосознающая душа сквозь призму души рассуждающей // Там же. Р. 207-222;
Круглов А.Н. «Сижу за ширмой...»: Александр Блок и Андрей Белый // Неокантианство немецкое
и русское: между теорией познания и критикой культуры / Под ред. И.Н. Грифцовой, Н.А. Дмит­
риевой. М., 2010. С. 484-500; Круглов А.Н. Кант и кантовская философия в русской худо­
жественной литературе. М., 2012. С. 177-197 и др.
415 Ср. пересказ К.Н. Бугаевой мыслей Белого: «Главным врагом его всегда был Кант. Но это
был враг, достойный борьбы. Совершенной законченностью этой мертвой системы Б.Н.,
страстно ее ненавидя впоследствии, эстетически любовался. Кроме того, он уважал в Канте
творца теории знания и критической философии и одно время был под сильным влиянием это­
го познавательного критицизма <...> Кант воссел в этом, им обессмысленном мире повелите­
лем дум и... сердец, являя собой парадокс самый жуткий и грозный: Кащея, или “бессмертного
мертвеца”» (Бугаева К.Н. Воспоминания об Андрее Белом / Публ., предисл. и коммент.
Дж. Малмстада. СПб., 2001. С. 278-280). См. наст, кн., прим. 431.
416 Мотив «из могилы восставшего» Канта, обыгрывающийся в этой главе не раз, имеет реальную
историческую основу: в 1880 г. в Кенигсберге были совершены эксгумация и перезахоронение
останков Канта. Тогда же, в том числе и для идентификации останков, были сделаны снимки
черепа философа и антропологическое измерение его скелета. О современном состоянии этого
вопроса см.: Lange Н. Totenmaske und Schadelabguss von Immanuel Kant: Forschungsobjekte der
Schadellehre des 19. Jahrhunderts // Immanuel Kant. Erkenntnis - Freiheit - Frieden. Katalog zur
Ausstellung anlSsslich des 200. Todestages am 12. Februar 2004. Museum Stadt Kflnigsberg der
Stadtgemeinschaft KOnigsberg (Pr) im Kultur- und Stadthistorischen Museum Duisburg / Hrsg. von
L. Grimoni, M. Will. Husum, 2004. S. 45-62.
417 В последние годы жизни Кант действительно болел и впал в детство, см.: Васянский Э.А.К.
Последние годы жизни Канта И Кантовский сборник. 2012. № 1 (39). С. 55-61; № 2 (40). С. 65-78;
2013. № 1 (43). С. 98-106.

КОММЕНТАРИИ

415

418 Ср.: Кант «дошел до Геркулесовых столбов философской нелепости» (Никанор, архиепископ
Херсонский. Позитивная философия и сверхчувственное бытие. Т. 3: Критика на критику чистого
разума Канта. СПб., 1888. С. 226).
419 Фразеологизм «Пир на весь мир» происходит от названия четвертой части поэмы «Кому на
Руси жить хорошо» Н.А. Некрасова (1876).
420 Имеются в виду три формулировки категорического императива из сочинения «Осно­
воположение к метафизике нравов» (1785). См.: Кант И. Соч. на немецком и русском языках: в
4 т./ Под ред. Н.В. Мотрошиловой, Б. Тушлинга. М., 1993-2001. Т. 3. М., 1997. С. 143, 145, 169.
421 Влияние эстетики Канта отразилось в статьях Шиллера «О грации и достоинстве» (1793), «О
возвышенном» (1793/1801) и др., а также в его знаменитых «Письмах об эстетическом воспи­
тании» (1795), которые, как отмечает автор, «покоятся на кантовских принципах». Вместе с тем
эстетические идеи Шиллера настолько самостоятельны, что назвать его кантианцем нельзя. Ге­
гель во «Введении» к «Лекциям по эстетике» писал: «За Шиллером должна быть признана та ве­
ликая заслуга, что он прорвал кантовскую субъективность и абстрактность мышления и осмелил­
ся сделать попытку выйти за ее пределы, мыслительно постичь единство и примирение как пред­
ставляющее собою истину и художественно осуществить это единство» (Гегель Г.В.Ф. Соч.
Т. XII. М., 1938. С. 65).
422 Здесь: стихотворные произведения, первоначально религиозного содержания, исполняемые
под музыку. Ср. аналогичную образность в полемике Белого с Э.К. Метнером: «Но все
понимания Канта побивает “непонятный” Кант: певец, эзотерик, истолкователи Канта не поняли
Канта; понял - автор; Кант у автора - бард. Потрудитесь теперь разобрать: этот Кант, или “кант”,
окаймляющий Кантов (метафизика, гносеолога, ведантиста и просто “арийца”), или “кант”,
распеваемый глубинами философа Канта» (РШГ. С. 112).
423 О своем восприятии этой книги Гете говорит в статье «Влияние новейшей философии» (1817):
«Но вот мне в руки попала “Критика способности суждения”, и ей я обязан чрезвычайно радост­
ной эпохой моей жизни. Здесь я увидел, что мои взаиморазобщенные занятия поставлены рядом,
произведения искусства и природы разбираются с равным вниманием, а эстетическая и телеоло­
гическая способности суждения бросают свет друг на друга.
Хотя мой способ представления мог приноровиться к автору далеко не всегда, хотя тут и там, на
мой взгляд, чего-то недоставало, все же великие главные идеи этого произведения представляли
полную аналогию с моим тогдашним творчеством, деятельностью и мышлением. Книга ясно го­
ворила о внутренней жизни как искусства, так и природы, об их встречных деятельностях, каждая
из которых направлена изнутри наружу. Автор полагал, что создания этих двух бесконечных ми­
ров существуют ради них самих и что вещи сосуществуют, хотя и друг для друга, но не в смысле
цели - не одно ввиду другого» (Гете И.В. Научные сочинения. Т. 2. С. 32). Позднее Гете совето­
вал: «Ежели со временем вы захотите его <Канта> почитать, я в первую очередь рекомендую
“Критику способности суждения”, где он превосходно судит о риторике, сносно о поэзии и
вполне несостоятельно об изобразительных искусствах» (Эккерман И.П. Разговоры с Гете в по­
следние годы его жизни. М., 1981. С. 234).
424 Имеется в виду шотландский философ Томас Рид, чьи работы о природе здравого смысла
некоторые историки философии рассматривали как предвосхищающие априорную структуру
познания у Канта (см.: Рид Т. Исследование человеческого ума на принципах здравого смысла.
СПб., 2000).
425 В рукописи Белого здесь и далее: «винигрет».
426 В 1830-х физиолог Иоганнес Мюллер построил концепцию, согласно которой ощущения, воз­
никающие в ответ на внешние воздействия, являются результатом проявления внутренних
свойств («специфической энергии») органов чувств. О влиянии идей Канта на Мюллера говорил
B. И. Вернадский в докладе, прочитанном 28 декабря 1904 г. на заседании Московского
психологического общества, посвященном памяти Канта. В расширенном и переработанном виде,
под заглавием «Кант и естествознание XVIII столетия», этот доклад был опубликован в журнале
«Вопросы философии и психологии» (1905. № 76. С. 37-70).
427 Имеется в виду раздел работы А. Шопенгауэра «Мир как воля и представление»,
озаглавленный «О мире как представлении», центральной темой которого является искусство.
428 См. об этом ниже в гл. «Шопенгауэр».
429 Ens realissimum - всереальнейшая сущность (лат.), одно из схоластических определений Бога.
Это выражение подчеркнуто в принадлежавшем Белому экземпляре кантовской «Критики
чистого разума» (Кант И. Критика чистого разума / Пер. М.И. Владиславлева. СПб., 1867.
C. 472).

416

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

430 «Ding an sich» («вещь в себе, вещь сама по себе») - одно из центральных понятий философии
Канта.
431 Имеется в виду Кащей бессмертный (одно из возможный происхождений его имени - от слова
«кость»). Ср. восприятие этого фрагмента ИССД К.Н. Бугаевой: «В нападающем огне слов Б.Н.
“Кащей” оживал, скелет зажигался смутно мерцающей жизнью. Волна неслышных движений
пробегала над чудовищным миром порождений “этого костяного уродства” (“История становле­
ния самосознания” <...>). Они шевелились, они точно пробуждались от долгого сна. Сказочными
существами, какими-то Ягами и лешими протягивались и вставали: синтетические a priori, транс­
цендентальное единство апперцепции, двенадцатизубие категорий, формы, нормы, ноумен, фе­
номен, объект и субъект, пространство и время, и, наконец, выплывала “не прекрасная дама” сама вещь в себе» (Бугаева К.Н. Воспоминания об Андрее Белом. С. 280).
432 Аллюзия на формулировки «членов» Символа веры: «1. Верую в единого Бога, Отца,
Вседержителя, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого. 2. И в единого Господа
Иисуса Христа, Сына Божия <...>. 4. Распятого же за нас при Понтийском Пилате, и страдавшего,
и погребенного».
433 Вслед за Фихте и Шеллингом Гегель критиковал кантовское понятие «вещи самой по себе» и
строил философское мировоззрение (метафизику) как результат эмпирического и умозрительного
изучения, то есть познания мира и человека, которое агностик Кант полностью отрицал.
434 «Трансцендентальная эстетика» - раздел «Критики чистого разума» Канта, основные идеи
которого разделял и пропагандировал Шопенгауэр.
435 Призыв «Назад к Канту!» является распространенной трансформацией лозунга Отто Либмана
«Auf Kant muss zuriickgegangen werden» («Надо вернуться к Канту» - нем.), которым он
заканчивает большинство глав своей книги «Кант и эпигоны» («Kant und die Epigonen» - Stuttgart,
1865).
436 Подразумевается неокантианство.
437 Во втором издании «Критики чистого разума» (1787) Кант сравнил собственную философию с
научным переворотом Коперника: «До сих пор <господствовало> предположение, что все наши
познания должны сообразоваться с предметами; однако при этом предположении все попытки
дойти a priori через понятия до чего-либо, что расширяло бы наши знания о предметах, рушились
(gingen... zu nichte). Поэтому следует хоть раз испытать, не разрешим ли мы задачи метафизики
более удачно, если предположим, что предметы должны сообразоваться с нашим знанием, тем
более, что это предположение лучше согласуется с требованием возможности априорного знания,
которое должно установить некоторые <положения> (etwas) о предметах раньше, чем предметы
даны нам. Здесь повторяется нечто подобное мысли Коперника', когда оказалось, что гипотеза
вращения всех небесных светил вокруг наблюдателя недостаточно хорошо объясняет небесные
движения, то он попробовал, не удастся ли достигнуть лучших результатов, если предположить,
что наблюдатель движется, а звезды находятся в покое. И в метафизике можно сделать такое же
предположение, что касается наглядных представлений предметов» (Кант И. Критика чистого
разума / Пер. Н.О. Лосского. С. 35).
438 Гегель и Милль исходят из принципиально разного понимания логики. В гегелевской «Науке
логики» (1812-1816) логика представляет собой диалектическое развитие общего понятия, после­
довательно порождающее все новые его формы и одновременно выявляющее структуру конкрет­
ного бытия. В «Системе логики» (1843) Милля, напротив, предложена логика индуктивного
обобщения частных эмпирических данных.
439 Образ из басни И.А. Крылова «Слон и Моська» (1808).
440 Название одного из разделов «Критики чистого разума», посвященного исследованию
рассудка.
441 Белый обыгрывает оборот «в себе и для себя» («ап und ftir sich», букв.: само по себе), часто
употребляемый Гегелем. См., напр.: Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Т. 1. С. 175, 421; Т. 3. М., 1972.
С. 69, 137, 223 и др.
442 Апперцепцией Кант называет «сознание самого себя» (Кант И. Критика чистого разума / Пер.
Н.О. Лосского. С. 97) и различает эмпирическую апперцепцию (сознание конкретных состояний
субъекта) и чистую апперцепцию (единство самосознания, сопровождающее все остальные пред­
ставления и обеспечивающее их единство). Белый говорит о кантовской чистой апперцепции как
логическом единстве, посредством которого все данное в наглядном представлении многообразие
объединяется в понятие объекта.
443 Речь идет о независимости категорий друг от друга. См. также наст, изд., кн. 1, прим. 1961.
Необходимо иметь в виду, что Кант разбил 12 категорий на четыре группы (в соответствии с

КОММЕНТАРИИ

417

классификацией суждений в логике) и что в его системе к чувственному материалу должны при­
меняться четыре категории - по одной из каждой группы.
444 Герман Коген был главой марбургской школы неокантианства.
445 Имеется в виду популярная в конце XIX - начале XX в. система гимнастических упражнений,
создателем которой был датский спортсмен Йорген Петер Мюллер (1866-1938). См.: Мюллер Й.
Моя система: 15 минут ежедневной работы для здоровья. СПб.; М., 1906 (многократно переизда­
валась).
446 В своей «Эмпирической психологии» (1738) X. Вольф определяет рассудок (intellectus) как
способность отчетливого представления вещей, а разум (ratio) - как способность пристального
рассмотрения или проникновения в связь всеобщих истин (WolffCh. Gesammelte Werke / Hrsg. und
bearbeitet von Jean Ecole u.a. Bd. 5. Hildesheim, 1968. S. 197, 372).
447 Работа Канта над «Критикой чистого разума» началась после защиты габилитационной
диссертации (1770), т.е. в возрасте около 46 лет, и продолжалась до выхода в свет первого
издания в 1781 г.
448 Работу над первым томом книги «Мир как воля и представление» Шопенгауэр завершил в
тридцать лет - в марте 1818г.
449 См. наст, кн., прим. 353.
450 См. наст, кн., прим. 206.
451 Ср. в письме Белого к Иванову-Разумнику от 24-29 сентября 1926 г.: «дух Пифагора толкнул
Кеплера к странной концепции вычисления отстояния планет друг от друга; дух ритма и искание
гармонии пропорций заставил его подойти к выискиванию соотношений между стереометриче­
скими композициями и астрономическими; в сочинении "Prodromus dissertationum cosmographicarum, continens mysterium cosmographicum de admirabili proportione coelestium orbium"
(1596) Кеплер - мечтатель, пифагорействующий мистик - доказывает: если вокруг Солнца опи­
сать шар, проходящий через Меркурия, а вокруг шара опишем октаэдр, а вокруг октаэдра опять шар, то - на поверхности второго шара будет Венера; описав вокруг этого второго шара
икосаэдр, и в свою очередь вокруг икосаэдра шар, - на окружности этого шара получим Землю;
описывая далее, попеременно: додекаэдр, шар, тетраэдр, шар, гексаэдр, шар, - на шарах найдем
орбиты Марса, Юпитера, Сатурна» (Белый - Иванов-Разумник. С. 371-372 и след.). Упоминается
первая книга Кеплера «Предвестник космографических исследований, содержащий космографи­
ческую тайну...».
452 С точки зрения Канта ответы на вопросы о том, как возможны математика и чистое
естествознание, должны помочь ответить на вопрос «Как возможна метафизика как наука?»
(Кант И. Критика чистого разума / Пер. Н.О. Лосского. С. 66). В принадлежавшем Белому экзем­
пляре книги подчеркнуто: «каким образом метафизика возможна как наука» (Пер. М.И. Влади­
славлева. С. 17).
453 В эссе «Кризис жизни» Белый связывает открытое Лейбницем дифференциальное исчисление
с новейшими орудиями уничтожения: «Мы зажили - “прагматически”: приложили понятие цели
к бесцельно бурлящему чреву. Парализовано внимание к чистой мысли; и оттого перепуталось
все; цель со средствами смешаны; в целях средства оправданы; в средствах цели даны. Удаление
мысли от целей познания переживалось сперва романтически, взрывами энтузиазма и празд­
никами освобождения якобы “мысли”; в этих праздниках превращения познавательных средств в
цель науки протек весь XVII век; и - протек XVIII век. Дифференциальное исчисление оказалось
приложенным... к пушке: Лейбниц, Ньютон, Декарт поступили на службу к “солидному” Круппу;
сорока-восьмифунтовое орудие прокричало ученым: - “Виват!” И во славу науки оно принялось
вдруг выкидывать “чемоданы” над башнями храмов» (Белый А. На перевале. С. 34). Эта идея
была также реализована в романе «Москва». См. об этом: Спивак М.Л. Андрей Белый - мистик и
советский писатель. С. 234—242 (гл. «Лейбниц, Крупп и доктор Доннер»),
454 См. наст, кн., прим. 437.
455 «Критика чистого разума» вышла в 1781 г., когда Гегелю было 11 лет.
456 См. наст, кн., прим. 353.
457 После выхода в свет первого издания «Критики чистого разума» (1781) Кант с нетерпением
ожидал рецензий. Однако отклики читателей и особенно первая рецензия на книгу в 1783 г. в
«Геттингенских ученых известиях» (написана К. Гарве и поправлена И.Г.Ф. Федером) заставили
Канта опасаться, что замысел его труда останется вообще непонятым. Для разъяснения плана
«Критики» Кант написал более популярные «Пролегомены» (1783), изложенные, как он говорил,
по «аналитическому методу», т.е. возводящие те или иные положения к их основаниям (Кант И.

418

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Пролегомены ко всякой будущей метафизике, которая может появиться как наука // Кант И.
Собр. соч.: в 8 т. Т. 4. М., 1994. С. 15; ср. также: С. 12-13).
458 См. об этом: Фишер К. История новой философии. Т. IV: Иммануил Кант и его учение. Ч. 1:
Возникновение и основание критической философии / Пер. Н.П. Полилова, Н.О. Лосского,
Д.Е. Жуковского. СПб., 1910. С. 90-100 - гл. 5 «Учение Канта о религии в борьбе с цензурой. По­
следние годы и конец», раздел I «Хр. Вельнер и Кант»; ср.: «До сих пор Иммануил Кант
изображал неумолимого философа, он штурмовал небо, он перебил весь гарнизон, сам верховный
владыка небес, не будучи доказан, плавает в своей крови; нет больше ни всеобъемлющего
милосердия, ни отеческой любви, ни потустороннего воздаяния за посюстороннюю воздер­
жанность, бессмертие души лежит при последнем издыхании - тут стоны, там хрипение, - и
старый Лампе в качестве удрученного зрителя стоит рядом, с зонтом под мышкой, и холодный
пот и слезы струятся по его лицу. Тогда Иммануил Кант разжалобился и показал, что он не
только великий философ, но и добрый человек; и он задумывается и полудобродушно-полуиронически говорит: “Старому Лампе нужен Бог, иначе бедняк не будет счастлив, - а человек
должен быть счастлив на земле - так говорит практический разум, - так уж и быть - ну, пусть
практический разум дает поруку в бытии божьем”. Под влиянием этого довода Кант различает
теоретический разум и разум практический, и посредством последнего, словно волшебной
палочкой, он вновь воскресил мертвое тело деизма, убитого теоретическим разумом. А быть
может, Кант предпринял это воскрешение не только из-за старого Лампе, но и из-за полиции?»
(Гейне Г. К истории религии и философии в Германии. С. 151-152; «Лампе» - слуга Канта Мар­
тин Лампе, здесь под этим именем подразумевается обыкновенный человек).
459 Имеется в виду «Критика практического разума» (1788), основной труд Канта по этическим
проблемам.
460 Т.е. категорическим императивом Канта.
461 «Критика способности суждения» была опубликована в 1790 г.
462 Шиллер учился не в Геттингене; Белый отсылает читателя к пушкинской характеристике Лен­
ского в «Евгении Онегине»: «По имени Владимир Ленской, / С душою прямо геттингенской, /
Красавец, в полном цвете лет, / Поклонник Канта и поэт».
463 Неточно цитируется рефрен, на варьирующихся повторениях которого построено стихотворе­
ние Я.П. Полонского «Юбилей Шиллера» (1862), ср.: «Отчего же вся Европа встала, / Засветила
тысячи огней / И отпела и отликовала / Шиллера столетний юбилей?» (Полонский Я.П. Поли,
собр. стихотворений: в 5 т. СПб., 1896. Т. 1. С. 357-361).
464 Штейнер многократно говорил о потере в современную эпоху доверия к мышлению и о
необходимости его восстановления, напр., в вводных статьях к работам Гете по естествознанию:
Steiner R. Einleitungen zu Goethes Naturwissenschafilichen Schriften zugleich eine Grundlegung der
Geisteswissenschaft (Anthroposophie). GA 1. Domach/Schweiz, 1987. S. 122 - VI: «Goethes Erkenntnis-Art». Ср.: «Сегодня хотят лишь чувственно созерцать, мыслить же — нет. Всякое доверие к
мышлению утрачено. Полагают, что оно неспособно проникнуть в тайны мироздания и в таин­
ства жизни; отказываются от всякой попытки хоть как-то разрешить великие загадки бытия.
Единственное, что считают возможным - сведение данных опыта в некоторую систему»
(Гете И.В. Научные сочинения. Т. 2. С. 302 - статья VI «Гетевский тип познания»).
Судя по всему, Белый отсылает читателя к оценке Канта, данной Штейнером в 14 главе «Очерка
теории познания Гетевского мировоззрения»: «Кант сделал большой шаг вперед в философии
тем, что указал опору в самом себе. Человек должен искать оснований достоверности своих
утверждений в том, что дано ему в его собственном духовном достоянии, а не в извне навязанных
ему истинах. Научное убеждение только через самого себя - таков девиз Кантовской философии.
Главным образом поэтому он назвал ее критической в противоположность догматической, кото­
рая получает уже готовые утверждения и лишь впоследствии подыскивает к ним доказательства.
Мы имеем здесь противоположность двух научных направлений, но она не продумана Кантом с
той остротой, с какой это возможно» (Штайнер Р. Очерк теории познания гетевского мировоз­
зрения, составленный принимая во внимание Шиллера (Одновременно дополнение к «Естествен­
нонаучным сочинениям Гете» в Кюршнеровском издании «Немецкая национальная литература»),
GA 2 / Пер. Н. Боянуса [под ред. С.В. Казачкова]. М.: Парсифаль, 1993. С. 58). Фрагменты из дан­
ного абзаца Белый цитирует в книге «Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности»:
«Научное убеждение, вытекающее само из себя, - вот лозунг Кантовой философии»; «Значимость
человеческой мысли возводится Кантом в научное убеждение» (РШГ. С. 121, 183).
465 В главе «Исходные точки теории познания» своей диссертации (издана под заглавием «Истина
и наука») Штейнер пишет: «Так как мы оставляем данное пока без всяких предикатов, то мы

КОММЕНТАРИИ

419

должны спросить: каким образом мы вообще приходим к определению этого данного? Как
возможно начать где-либо акт познавания? Как можем мы одну часть образа мира обозначить,
например, как восприятие, другую как понятие, одну как бытие, другую как видимость, ту как
причину, эту как действие? Как можем мы отделить нас самих от объективного и глядеть на себя,
как на “я” в противоположность “не я”?» (Штейнер Р. Истина и наука. Пролог к «Философии
свободы». GA 3 / Пер. Б.П. Григорова. М.: Московский Центр вальдорфской педагогики, 1992.
С. 29).
466 В статьях о естествознании Гете Штейнер указывал, что «Критика чистого разума» начинается
с «двух ничем не обоснованных шагов» и что «настоящую проблему теории познания Кант пере­
скакивает» (Гете И.В. Научные сочинения. Т. 2. С. 376). Позднее обстоятельный анализ этой
проблемы был дан в штейнеровской диссертации, где, в частности, сказано: «Основной теорети­
ко-познавательный вопрос Канта следующий: каким образом возможны синтетические сужде­
ния a priori. Рассмотрим этот вопрос с точки зрения его свободы от предпосылок. <.. .> Этот во­
прос, как его ставит Кант, свободен ли от всяких предпосылок? Отнюдь нет, так как он ставит
возможность безусловно достоверной системы знания в зависимость от того, что она строится
только из синтетических и таких суждений, которые добываются независимо от всякого опыта.
<...> Итак, в кантовской постановке вопроса заложены две предпосылки: во-первых, что кроме
опыта мы должны иметь еще один путь для достижения познаний, и, во-вторых, что всякое опыт­
ное знание имеет только относительную значимость. Что эти положения нуждаются в проверке,
что в них можно сомневаться, этого Кант совершенно не сознает» (Штейнер Р. Истина и наука.
Пролог к «Философии свободы». GA 3. С. 12-14 - гл. «Основной теоретико-познавательный во­
прос Канта»). Проблему априорных синтетических суждений и беспредпосылочности теории по­
знания Белый рассматривает в эссе «О смысле познания» (Пб., 1922).
467 Штейнеровский анализ и критику философии Канта см., напр.: «Die Ratsel der Philosophie in
ihrer Geschichte als Umriss dargestellt» (1914; T. I. GA 18 - гл. «Эпоха Канта и Гете» и «Отзвуки
кантианского образа мыслей»; русский пер. «Загадки философии: Очерк, излагающий их исто­
рию» доступен на сайте «Библиотека духовной науки»); «Истина и наука» (1892); «Философия
свободы» (1894); «Очерк теории познания гетевского мировоззрения» (1886); «Вводные статьи к
работам Гете по естествознанию» (1884-1897).
468 То есть с третьего (халдо-египетского) культурного периода как части всего постатлантическо­
го (или арийского) цикла развития (см. наст, изд., кн. 1, прим. 4). Согласно Штейнеру, все до­
шедшие до нас исторические свидетельства относятся к указанной эпохе: «а когда развивалась
вавилоно-халдейско-египетская культура, тогда и в Индии переживалась третья культурная
эпоха, и в это время впервые люди начали делать записи. Из этой третьей эпохи, из ее позднего
периода, происходят те записи, которые, например, содержатся в Ведах и которые потом про­
никли во внешнюю жизнь» (Штайнер Р. Евангелие от Марка: Цикл из десяти лекций, прочитан­
ных в Базеле с 15 по 24 сентября 1912 г. GA 139. М.: Новалис, 2003. С. 101 - лекция пятая, Базель,
19 сентября 1912 г.). В это время также началось и развитие «самостоятельного я»: согласно
Штейнеру, «пятая коренная раса» (постатлантический цикл) происходит от «прасемитов, пятой
подрасы четвертой коренной расы» (атлантический цикл), которая «развила собственное Я,
которое произвело эгоизм. Становлением самостоятельности человечество обязано прасемитам.
Для того чтобы собой пожертвовать, вначале необходимо себя найти. Человек должен отдаться
тому, что действительно производит мышление» (Штайнер Р. Основные элементы эзотерики.
Записи 31 доклада эзотерического курса, прочитанного в Берлине с 26 сентября по 5 ноября 1905 г.
GA 93а / Пер. В.П. Гончарова. Калуга: Духовное познание, 1999. С. 137-140 - доклад восем­
надцатый, 16 октября 1905 г.).
469 «Трансцендентальной аналитике» (раздел «Критики чистого разума»),
470 См. наст, кн., прим. 442; также: Белый А. Кризис мысли // На перевале. С. 96.
471 «Мысленное, умопостигаемое» (греч.). В принадлежавшем Белому экземпляре «Критики чи­
стого разума» подчеркнут следующий фрагмент: если под ноуменом (noumenon) «разуметь
предмет сверхчувственного представления, то мы предполагаем при этом особый способ
представления - именно рассудочный, которого у нас нет и возможности которого мы не
понимаем; это noumenon в положительном значении. Учение о чувственности есть вместе учение
о noumenon в отрицательном значении, т.е. о вещах, которые рассудок мыслит без отношения к
нашему способу представления, не как явления, а как вещи сами по себе. <...> Следовательно, то,
что мы называем noumenon, должно быть понимаемо нами только в отрицательном значении»
(Кант И. Критика чистого разума / Пер. М.И. Владиславлева. С. 230-232). Соответствующее ме­
сто в пер. Н.О. Лосского (М., 1999) - С. 256. О понятии «ноумен» см. наст, изд., кн. 1, прим. 1639.

420

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

472 Ср.: «“Я мыслю” должно сопровождать все мои представления» (Кант И. Критика чистого ра­
зума / Пер. М.И. Владиславлева. С. 92). В пер. Н.О. Лосского: «Должна <существовать> возмож­
ность того, чтобы “Я мыслю” сопровождало все мои представления» (С. 149).
473 Т.е. не является той «вещью в себе», которая не дана нам в восприятии.
474 В принадлежавшем Белому экземпляре «Критики чистого разума» подчеркнуто: «требуемая
здесь разумом, полнота его есть законченное деление, вследствие которого реальность материи
или превращается в ничто или в нечто нематериальное, простое. Здесь, значит, возможен ряд
условий и восхождение к бесконечному» (Кант И. Критика чистого разума / Пер. М.И. Владис­
лавлева. С. 346). В пер. Н.О. Лосского (М., 1999) - С. 359.
475 В таком виде закон тождества являлся следствием первого из тезисов И.Г. Фихте (см. наст, кн.,
прим. 369).
476 В принадлежащем Белому экземпляре «Критики чистого разума» подчеркнуто: «Посредством
этого Я, или он, или она (вещь), обнаруживающегося в мышлении, мы представляем себе
трансцендентальный субъект наших мыслей = х; он познается нами только посредством мыслей,
составляющих его свойства, и без них мы не можем иметь ни малейшего понятия о нем» (Пер.
М.И. Владиславлева. С. 298). В переводе Лосского (М., 1999) - С. 316.
477 Вечное движение (лат.).
478 Речь идет о неокантианце Гансе (Хансе) Файхингере (Файгингере), который в работе «Die
Philosophic des Als Ob. System der theoretischen, praktischen und religifisen Fiktionen der Menschheit
auf Grund eines idealistischen Positivismus. Mit einem Anhang iiber Kant und Nietzsche» («Философия
“как если бы”») (1877; Berlin, 1911) истолковал понятия «атом», «бесконечно малое», «душа»,
«Бог» и т.п. как фикции, которые не имеют теоретической ценности, но важны практически.
479 Понятие «вещь для нас» было введено при жизни Канта философами, находившимися под его
влиянием (И.Г. Абихт, В.Т. Круг и др.). Белый мог опираться на сочинения Ф. Ницше («Чело­
веческое, слишком человеческое») или Ф.А. Ланге («История материализма и критика его
значения в настоящее время» в пер. Н.Н. Страхова. Т. 1-2. СПб., 1899).
480 См. наст, кн., прим. 212. Аллюзия на кантовское «звездное небо надо мной и моральный закон
во мне» (Кант И. Критика практического разума // Кант И. Соч.: в 6 т. Т. 4, ч. 1. С. 499).
481 Ср.: «Когда же человек, развертывая свою свободу, подпадает соблазнам Аримана, то он
втягивается в интеллектуальность как в духовный автоматизм, в котором он больше не он сам, но
некий элемент этого автоматизма. Все его мышление становится головным переживанием; одно
это обособляет мышление от собственного переживания сердца и собственного переживания
воли, погашая собственное бытие. Человек все больше теряет от своего внутреннего сущностно­
человеческого выражения, становясь выражением своего эгоистического бытия; он утрачивает
себя, в то время как ищет себя; он удаляется от того мира, которому отказывает в любви, но
человек подлинно переживает себя лишь тогда, когда любит мир» (Штайнер Р. Мистерия
Михаила. Путь познания антропософии. GA 26. С. 120-121 - гл. «Мировые мысли в действиях
Михаила и в действиях Аримана. Гетенаум, 16 ноября 1924 г.»).
482 См. в покаянной великопостной молитве Ефрема Сирина (IV в.): «Господи и Владыко живота
моего! Дух праздности, уныния, любоначалия и празднословия не даждь ми!». Ср. также в
сочинении Иоанна Лествичника, включенном в русскую версию «Добротолюбия»: «Уныние есть
расслабление души, небрежение о подвигах, отвращение от обета; ублажательница мирян,
клеветница на Бога, яко бы немилосердого и бесчеловечного; в псалмопении оно нестройно, в
молитве немощно, в телесном же служении крепко, как железо, в рукоделии неленостно, на
послушания скоро и охоче <...>. Каждая из прочих страстей упраздняется одною какой-либо
добродетелью; уныние же для инока - всеобъемлющая смерть. Из всех осьми предводителей зла
дух уныния есть самый тягчайший» (Добротолюбие в русском переводе, дополненное. Т. 3. Изд.
второе. М„ 1895. С. 539).
483 Подробнее см.: Шталь X. Спираль или ритмический жест истории: рисунок к «Истории
становления самосознающей души» Андрея Белого // Миры Андрея Белого / Ред.-сост. К. Ичин,
М. Спивак. Белград; Москва, 2011. С. 628-633.
484 Шуман и его фортепьянная пьеса «Ночью» («In der Nacht»; см. о ней наст, кн., прим. 340, 342)
осмысляются Белым применительно к собственной судьбе и жизни в Дорнахе: «Идя в Дорнах, мы
шли в ночь; и мотив Шумана “Ин дер Нахт” - не только аналогия. Недаром: в Дорнахе именно
стал приближаться Шуман к моей душе. <...> Две темы Дорнаха - Шуберт и Шуман: весенний,
легкий и горний романтический идеализм и трагическая до безумия романтика реализма
дорнахской действительности» (ВШ. С. 440-441).

КОММЕНТАРИИ

421

485 Десять бедствий (казней) обрушились на египтян за то, что фараон отказал Моисею в просьбе
отпустить сынов Израиля на свободу (Исх. 9-10, 12).
486 Ср. в ст-нии Ф.И. Тютчева «О чем ты воешь, ветр ночной?» (нач. 1830-х):
«О, страшных песен сих не пой
Про древний Хаос, про родимый!
Как жадно мир души ночной
Внимает повести любимой!
Из смертной рвется он груди,
Он с беспредельным жаждет слиться!..
О! бурь заснувших не буди,
Под ними Хаос шевелится!..».
487 «Ночь глубока и глубже, чем думал день» (нем.). Неточная цитата из стихотворной главы
«Песнь опьянения» книги Ницше «Так говорил Заратустра». Как отмечал Белый, в 1902 г. он
читал эту книгу по-немецки: «Лето для меня начинается вторичным увлечением Ницше; я
впервые читаю “Заратустру” в подлиннике; и - упиваюсь ритмами его» (МБ. С. 77). В эссе «Кри­
зис культуры» (СКМ. С. 293) часть «Песни опьянения» также приведена на языке оригинала. Пе­
ревод этой части Ю.М. Антоновским: «О, смертный! Слушай, слушай! / Что полночь говорит? /
“Спала я и проснулась, - / И сон очей бежит: - / Как мир глубок, / Того, конечно, день не знает. /
Как боль тяжка, / Но радость боль превозмогает: / Боль хочет быть столь быстротечной! / Как
радость бесконечной, / Глубокой, сильной, вечной!”» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра. Книга
для всех и ни для кого. СПб.: Типография Б.М. Вольфа, 1900. С. 617-618 - часть четвертая и
последняя, гл. «Песнь опьянения»). Именно на это издание ссылается К.Н. Бугаева (см. наст, кн.,
прим. 571).
Необходимо отметить, что в оригинале комментируемая фраза содержит не слово «Nacht»
(«ночь»), а слово «Welt» («мир»), причем замена первого на второе произведена как в «Кризисе
культуры», так и в ИССД (здесь и далее). Это, скорее всего, результат хорошего знания моногра­
фии Д.С. Мережковского «Л. Толстой и Достоевский» (1900-1901), в которой допущена та же не­
точность: «и в “Анне Карениной”, так же как во всех созданиях Л. Толстого, - “ночь глубока и
глубже, чем думал день”, по слову Заратустры, die Nacht ist tief und tiefer als der Tag gedacht. Кро­
ме этой дневной, явной мысли, тут есть и другая, тайная, для самого художника бессознательная,
ночная мысль» (Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский / Изд. подгот. Е.А. Андрущенко.
М., 2000. С. 445). В свою очередь, Мережковский мог заимствовать эту фразу из первого романа
трилогии С. Пшибышевского «Homo sapiens» (1897): «Aber die Nacht war so schwarz - die Nacht
war so tief, oh so tief, tiefer als der Tag gedacht <...> Und die Abgriinde in ihm waren so tief» (Przybyzweski St. Homo sapiens: Romantrilogie. I: Uber Bord (Кар. XIII); цит. no: Przybyzweski St. Werke. Bd.
3 / Hrsg. und mit einer Nachbemerkung von H.-U. Lindken. Paderborn, 1993. S. 91).
488 Из ст-ния Вл. Соловьева «На палубе “Торнео”» (1893): «Посмотри, как потоками кровь /
Заливает всю темную силу. / Старый бой разгорается вновь... / Солнце, солнце опять победило!».
489 В рукописи заголовок «Девятнадцатый век» сначала вписан, но затем зачеркнут. Также вписа­
но и зачеркнуто идущее после него уточнение: «(Шопенгауэр)». Зато ниже даются две пометы
Белого: «(К 19 веку)», «(отнести к 19 стол<етию>)». Согласно оглавлениям 1926 г. (как более
раннему, апрельскому, так итоговому, майскому - см. вступ. статью) глава «Девятнадцатый век»
с точным указанием объема (4 страницы) должна была находиться именно в этом месте ИССД.
Однако пометы показывают, что затем Белый собрался перенести этот текст (до начала главы
«Шопенгауэр») выше, сформировав главу о XIX в. в другом месте (см. главу «19-ое столетие» и
прим. 307, 310). Осуществить это указание Белого без ущерба для смысла целого и без точного
знания авторской воли, однако, невозможно (см. вступ. статью).
490 Франц Шуберт родился в 1797 г., Роберт Шуман - в 1810 г.
491 О музыкальной деятельности сил Я в астральном теле см.: Штейнер Р. Искусство в свете муд­
рости мистерий. 8 лекций, прочитанных в Дорнахе между 28 декабря 1914 г. и 4 января 1915 г. GA
275 / Пер. с нем. А. А. Демидова; под ред. О. Князевой. СПб., 2017. С. 42-62 - лекция 29 декабря
1914 г. «Преобразовательные импульсы для художественной эволюции человечества».
492 Ф.И. Тютчев родился в 1803 г., Е.А. Баратынский - в 1800 г., М.Ю. Лермонтов-в 1814г.
493 В автографе перед словом «прозы» поверх предыдущих слоев правки К.Н. Бугаева вписала:
«поэзии» — карандашом в квадратных скобках. «Поэзия» относится, очевидно, к реализму Пуш­
кина и Лермонтова - в отличие от реализма прозы Гоголя, Достоевского, Толстого.
494 Н.В. Гоголь родился в 1809 г., Ф.М. Достоевский - в 1821 г., Л.Н. Толстой - в 1828 г.

422

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

495 Имеется в виду книга немецкого философа Макса Штирнера «Der Einzige und sein Eigentum»
(1845) - в русском пер.: Штирнер М. Единственный и его собственность / Пер. Б.В. Гиммельфарба и М.А. Гохшиллера. Т. 1-2. СПб., 1907-1909.
496 Генрик Ибсен родился в 1828 г.
497 Автор знаменитой утопии Томазо Кампанелла еще в юности, в 1582 г., стал монахом доми­
никанского ордена; его книга была написана на итальянском в 1602 г. («La citta del Sole»), опуб­
ликована в 1623 г. на латинском («Civitas Solis»); в русских пер. «Государство Солнца» (СПб.,
1907), но чаще «Город солнца». Об источниках образа «Солнечного града» у Белого см.:
Спивак М.Л. «Солнечный град» Андрея Белого: с Кампанеллой и без Кампанеллы. С. 497-517.
498 Слово вписано К.Н. Бугаевой поверх строки карандашом в квадратных скобках.
499 См. Приложение 3 к кн. 1 наст. изд. Также: Одесский М.П. Игра в «Былое и думы»: мемуарист
Андрей Белый и Герцен // Андрей Белый: автобиографизм и биографические практики. С. 213—
229.
500 В списке ИССД из МКАБ между страниц вложена бибиографическая карточка, на которой ру­
кой К.Н. Бугаевой написано:
«Овсянико-Куликовский.
Привожу эти строки как иллюстрацию того значения, какое придавалось тогда социологии:
“...И я ‘уверовал’ в Науку вообще, и в Социологию в частности. ‘Социология’ не для меня одного
в ту эпоху*, было слово особенное, слово с обаянием и властью... Социология - венец научного
здания. Она откроет законы социальной жизни и прогресса и тем самым даст человечеству
возможность преодолеть все отрицательные стороны; все бедствия и недуги цивилизации.
Социология - это якорь спасения, это главный, если не единственный путь к лучшему будущему,
это - тот чудодейственный символ, указуя на который можно смело сказать человечеству: ‘сим
победиши!”’ (Овсянико-Куликовский Д.Н. Воспоминания. Изд. Время. 1923, стр. 23-24)». К «ту
эпоху» К.Н. Бугаева сделала примечание карандашом в квадратных скобках; «[70-90-ые годы 19 в.]»,
а после цитаты - пояснение: «VI. вставить в гл. “19 столетие”, стр. 83». Возможно, это вставка,
которую планировал сделать Белый; но в сохранившейся рукописи она отсутствует.
501 Дарвин родился в 1809 г.
502 Имеются в виду сочинения Д. Штрауса «Жизнь Иисуса» (1836), Э. Ренана «Жизнь Иисуса»
(1863) и другие труды представителей школы т.н. «отрицательной библейской критики».
503 Д. Штраус родился в 1808 г, Э. Ренан - в 1823 г.
504 Заглавие вписано карандашом.
505 Философия Шопенгауэра - одно из самых ранних увлечений Белого; в мемуарах он
вспоминает о своем «гимназическом шопенгауэранстве» и о том, что «изгрыз Шопенгауэра»
(НРДС. С. 60, 381). Согласно позднейшей оценке, встреча с Шопенгауэром стала «главным
событием <.„> внутренней жизни»; «это - даже не философское откровение, а открытие, так
сказать, пути жизни» (МБ. С. 43). Рассказывая о своих увлечениях 1897 г., Белый писал: «И я
начинаю в ряде недель осиливать Шопенгауэра с конспектом, с переложением (по параграфу в
день); первые параграфы первой части я разучивал назубок, задавая их себе вместо
гимназических уроков, которых не учу. Так я начал прохождение собственного класса, заклю­
чающегося в изучении Шопенгауэра, в созерцании картин природы, подчиненных “закону
основания бытия”, а не “закону основания познания” (термины Шопенгауэра); я учился в природе
видеть “Платоновы идеи”; я созерцал дома и простые предметы быта, учась “увидеть” их вне
воли, незаинтересованно; <...> и этим изучением набил себе писательскую руку, что сказалось
впоследствии; но в процессе разглядывания предметов я не думал о писательстве, а о параграфах
шопенгауэровской системы, относясь к созерцаниям, как к праксису освобождения от воли; в эту
эпоху я очень зауважал буддизм и его аскезу. Скоро к теоретическому часу (изучение “системы”)
и к практическому часу (созерцающие наблюдения) присоединились иные часы: я всегда любил
музыку; но, усвоив себе философию музыки Шопенгауэра, я утроил свое внимание к музыке; и
она заговорила, как никогда» (НРДС. С. 337-338).
Белый познакомился с книгой Шопенгауэра «Мир как воля и представление» (первое издание 1818) в переводе А.А. Фета (Шопенгауэр А. Мир как воля и представление / Пер. А.А. Фета. СПб.,
1881; второе изд. - 1888, четвертое - 1898) и решительно отвергал ставший позднее канониче­
ским и многократно переиздававшийся перевод Ю.И. Айхенвальда (вошел в выпущенное под его
ред. «Полное собрание сочинений» Шопенгауэра в 4 т. М., 1900-1910. Т. I-II. М., 1900-1901; см.
также: Шопенгауэр А. Собр. соч.: в 6 т. Т. 1. М., 1999; Т. 2. М., 2001). Ср. «я читал Шопенгауэра в
переводе Фета (и потому ненавидел поздней перевод Айхенвальда); узнав, что Фет отдавался
Шопенгауэру, я открыл Фета, и Фет стал моим любимым поэтом на протяжении пяти лет»

КОММЕНТАРИИ

423

(НРДС. С. 339). Поэтому далее ссылки даются на перевод А.А. Фета (в издании 1898 г.); в пере­
воде Айхенвальда - лишь ссылки на второй том книги Шопенгауэра (дополнения).
506 Белый противопоставляет критическую теорию знания (гносеологию) Канта - метафизической
установке Шопенгауэра (метафизика - высший тип знания о сверхчувственных началах бытия,
претендующий на преодоление границ опыта). В «Предисловии» к первому изданию (1818) Шо­
пенгауэр писал о своей книге: «То, что посредством ее должно быть передано, представляет еди­
ную мысль <...>. Смотря по тому, с какой из различных сторон станем смотреть на оную единую
передаваемую мысль, она оказывается тем, что назвали метафизикой, тем, что называли этикой, и
тем, чтб называли эстетикой» (Шопенгауэр А. Мир как воля и представление / Пер. А.А. Фета.
С. X).
507 Над словом К.Н. Бугаева приписала карандашем в квадратных скобках «ею».
508 Вставлено в автографе над строкой карандашом в квадратных скобках, вероятно, К.Н. Бугае­
вой.
509 Шопенгауэр противопоставил познание (воспринимающее мир как «представление») и
«волю», которая, по выражению Белого, «символизирует» бессознательное. В поисках дефиниции
«воли» Шопенгауэр отождествил ее с «вещью в себе»: «Эта вещь в себе (удерживаем выражение
Канта, как постоянную формулу), которая, как такая, никогда не может быть объектом, так как
всякий объект опять-таки только ее проявление, а уже не сама она, должна была, чтобы стать всетаки объективно мыслимой, занять имя и понятие у некоторого объекта, у чего-либо объективно
данного, следовательно, у одного из своих проявлений: но последнее, чтобы послужить точкой
понимания, не могло быть ничем иным, как между всеми ее проявлениями наисовершеннейшим,
т.-е. самым ясным, наиболее развитым, непосредственно освещенным познанием: чем именно
оказывается человеческая воля» (Шопенгауэр А. Мир как воля и представление / Пер. А.А. Фета.
С. ИЗ - кн. II, § 22). Соответственно, в третьей книге, содержащей эстетическое учение,
Шопенгауэр определял музыку как высшее искусство и как «непосредственную объективацию и
снимок всей воли» (Там же. С. 267 - кн. III, § 52). Учение Шопенгауэра о музыке оказало
значительное воздействие на Р. Вагнера, Ф. Ницше; Белый использовал его концепцию музыки в
статье «Формы искусства» (1902), вошедшей в сб. «Символизм» (1910).
510 Подразумевается докторская диссертация Шопенгауэра «О четверояком корне закона
достаточного основания» (1813), в которой философ сформулировал свою систему. Русский пере­
вод этой работы, выполненный А.А. Фетом, озаглавлен «О четверном корне закона достаточного
основания». В «Предисловии» к первому изданию книги «Мир как воля и представление» автор
предупреждал читателей, что без знакомства с этой диссертацией новая книга останется
непонятной (Шопенгауэр А. Мир как воля и представление / Пер. А.А. Фета. С. V). Согласно
Шопенгауэру, четыре формы манифестации «закона достаточного основания» - это 1) закон
причинности («закон достаточного основания бывания»); 2) закон основания познания,
регулирующий сферу логического мышления и диктующий ограниченность этого мышления,
3) закон достаточного основания бытия, который определяет соотношение предметов в прост­
ранстве и времени согласно их положению и последовательности, 4) закон достаточного
основания действия («закон мотивации»), который описывает «волю», «мотивирующую»,
находящую выражение в поступке (Там же. С. V).
5,1 Пересказывая сочинение «О четверояком корне закона достаточного основания», Белый выде­
ляет те идеи Шопенгауэра, которые нашли продолжение в книге «Мир как воля и представление».
Поскольку категории «субъект» и «объект» представляют собой обязательные компоненты
познания, постольку книга «состоит из двух существенных, необходимых и нераздельных поло­
вин. Одна из них объект, коего форма - пространство и время через них - множество. Другая же
половина, субъект - не лежит в пространстве и времени» (Шопенгауэр А. Мир как воля и пред­
ставление / Пер. А.А. Фета. С. 3 - кн. I, § 2).
512 Утверждение Декарта «cogito, ergo sum» (лат.) - «Я мыслю, следовательно, я существую» - в
данном случае символизирует шопенгауэровский «закон основания познания».
513 Веданта - наиболее влиятельная школа индийской религиозно-философской мысли, опирается
на упанишады, или толкования тайного смысла древнеиндийских священных текстов - вед. Сло­
во «веданта» означает «итог, завершение вед». Ср.: «К древнейшим памятникам арийской
письменности относятся "Веды”-, ведические гимны делились на четыре типа: Риг-Веды, АджурВеды, Сама-Веды и Атарва-Веды; каждая Веда делилась на две части (Мантра, Брахман);
собрание молитв, принадлежащих одной Веде, называлось Самгитой. Ведантами назывались
окончания Вед; это были Веды, обработанные особым образом; собрания поучений для
схимников, извлеченные из Веданты и особым способом обработанные, назывались Упани­

424

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

шадами. Из Упанишад развились шесть главных систем индусской философии <...>», то есть:
Ниайя, Вейшешика, Веданта (Вьясы), Санкья, Йога, Миманса (Символизм. С. 443). «“Веды”, в
классификации Дейссена, переходят в “Веданты”, завершаясь “Упанишадами”, т.е. собранием
правил жизни пустынножителя; еще шаг, и божество отождествляется с нами; Бог - это я,
освобожденный от покрывала Майи; здесь адепт становился “Анупадакой”, т.е. безначальным
(оторванным от рабства), безмирным; в этом пункте обоснованием мистицизма является
метафизика; метафизика Шопенгауэра, например, является теоретическим преддверием к
“Веданте”» (Там же. С. 73).
В «Предисловии» к первому изданию книги «Мир как воля и представление» Шопенгауэр
декларировал: «Кантова философия, следовательно, единственная, основательное знакомство с
коей прямо предполагается при предлежащем здесь изложении. - Если же, кроме того, читатель
побывал еще в школе божественного Платона, то он окажется тем лучше подготовленным и вос­
приимчивым к словам моим. Если же он стал сопричастным благодеянию Вед, к коим доступ, от­
крытый посредством Упанишадов, на мои глаза, представляет величайшее преимущество, ка­
кое только это еще молодое столетие может выставить перед прошлым, так как я предполагаю,
что влияние санскритской литературы окажется не менее глубоко захватывающим, чем в XV
столетии было возрождение греческой: итак, говорю я, если читатель посвящен уже в древнюю
индийскую мудрость и успел воспринять оную, тогда он наилучшим образом подготовлен к
услышанию того, что я имею ему изложить» (Шопенгауэр А. Мир как воля и представление /
Пер. А.А. Фета. С. XIV).
514 В церковнославянском языке «есмь» - форма первого лица единственного числа, однако
Белый употребляет ее как форму первого лица множественного числа (грамматически правиль­
ным было бы - «есмы»).
515 В финальной четвертой книге Шопенгауэр представляет как нравственный идеал - бесстрас­
тие, аскезу, отказ от желаний, которого достигали христианские, индуистские и буддистские
святые. См.: Шопенгауэр А. Мир как воля и представление / Пер. А.А. Фета. С. 395-417 - кн. IV,
§68.
516 У Шопенгауэра искусство - «род созерцания предметов, независимо от закона основания»,
оно «созерцает все существующее вне и независимо от всяких отношений», и, следовательно,
«повторяет воспринятые чистым созерцанием вечные идеи» (Шопенгауэр А. Мир как воля и
представление / Пер. А.А. Фета. С. 189 - кн. Ill, § 36). Поскольку в искусстве объект познается
«независимо от закона основания», постольку коррелятом такого познания становится «чистый
безвольный субъект», тем самым обретающий свободу (см.: Там же. С. 201 - кн. III, § 38). Исходя
из материала, который обрабатывается в искусстве, Шопенгауэр выстроил знаменитую «гра­
дацию» искусств: от низшего зодчества - к высшей музыке. Белый следовал шопенгауэровской
классификации искусств в статье «Формы искусства», однако, соглашаясь с оценкой музыки как
высшего искусства, пришел к другим мировоззренческим выводам: «Не будут ли стремиться все
формы искусства все более и более занять место обертонов по отношению к основному тону, т.е.
к музыке?» (Символизм. С. 140).
517 В четвертой книге Шопенгауэр, установив адекватную форму освобождения (аскеза, отказ от
желаний), противопоставляет ее самоубийству, которое не разрывает цепь причинности, а потому
представляет собой «совершенно напрасный и безумный поступок»; в то же время: «Совершенно
различен от обыкновенного самоубийства, по-видимому, особенный род оного, который, быть
может, недостаточно констатировать. Это - по высочайшей степени аскетизма добровольно из­
бранная голодная смерть» (Шопенгауэр А. Мир как воля и представление / Пер. А.А. Фета. С. 418,
420 - кн. IV, § 69).
518 Эти слова Шопенгауэра были предпосланы в качестве эпиграфа к русскому переводу Упа­
нишад: Джонстон В. Отрывки из Упанишад // Вопросы философии и психологии. 1896.
Кн. 31 (1). С. 1-34.
519 «Если бы когда-либо учение Канта было понято, если бы со времени Канта действительно по­
няли и усвоили себе Платона, если бы добросовестно и строго обдумали внутренний смысл и со­
держание учений обоих великих наставников, вместо того, чтобы швыряться техническими вы­
ражениями одного и пародировали слог другого; то, без всякого сомнения, нашли бы давно, до
какой степени оба великих мудреца согласны» (Шопенгауэр А. Мир как воля и представление /
Пер. А.А. Фета. С. 177 - кн. III, § 31).
520 «Ученики в Саисе» - неоконченный роман Новалиса, приятеля и единомышленника Шеллин­
га; говоря о «романтических мистериях в Саисе», Белый негативно характеризует систему Шел­
линга как экзальтированную литературу, а не философию. Аналогично, утверждая, что Я в систе­

КОММЕНТАРИИ

425

ме Фихте «шиллерствует», Белый обвиняет Фихте в упрощающем сведении критического пафоса
кантовской теории знания - к этике (см. аналогичные упоминания Шиллера выше в главе о Кан­
те). В статье «Эмблематика смысла» (1909) Белый писал: «философия Фихте и Шеллинга, не
имея прямого гносеологического смысла, имела смысл глубоко этический» (Символизм. С. 86).
521 Склонный к резкой полемике, Шопенгауэр, с одной стороны, принимает Канта и Гете (разуме­
ется, с оговорками), но, с другой, резко обличает как лжефилософов Фихте, Шеллинга, Гегеля.
Напр., в «Предисловии» ко второму изданию книги «Мир как воля и представление» (1844): «со­
чинения мои так явно носят на челе отпечаток честности и откровенности, что уже этим самым
резко отличаются от сочинений трех прославленных софистов послекантовского периода: меня
постоянно находят на почве рефлексии, т.е. разумного сознания и честного изложения, но нико­
гда не находят на почве инспирации, называемой интеллектуальным созерцанием, или абсолют­
ным мышлением, коей настоящее имя пустозвонство и шарлатанство» (Шопенгауэр А. Мир как
воля и представление / Пер. А.А. Фета. С. XX).
522 Ненависть Шопенгауэра к «профессорам философии» обострилась и приняла «характер пато­
логический» после провала первого издания книги «Мир как воля и представление» (1818), прак­
тически незамеченного в научных кругах и невостребованного читателями. Этот широко извест­
ный факт нашел отражение даже в статье И.И. Лапшина в Энциклопедическом словаре: «книга
Ш<опенгауэра>, что называется, “села”, часть пошла на макулатуру, остальное оставалось
непроданным. Этот неуспех тяжко отразился на мрачном и без того настроении философа»
(ЭСБЕ. Т. XXXIXa (78). С. 776).
523 Белый подразумевает возрождение интереса к философии Шопенгауэра, характерное для
Ф. Ницше. «Сверхчеловек» - ключевое понятие ницшеанства; «Воля к власти» - заглавие по­
смертно изданной (1901) компиляции из заметок Ницше. См.: Ницше Ф. Поли. собр. соч. / Пер.
под общ. ред. проф. Ф.Ф. Зелинского, С.Л. Франка и др. при сотрудничестве: Андрея Белого,
B. Я. Брюсова, М.О. Гершензона и др. Т. IX: Воля к власти: Опыт переоценки всех ценностей
(1884-1888)/ Под ред. Г.А. Рачинского и Я.А. Бермана. М.: Московское книгоиздательство, 1910.
524 См., напр., в любимой Белым философской книге Толстого «О жизни» (1888; см. о ней по­
дробнее в гл. о Толстом): «Так недобросовестно разрешают вопрос отрицательные философы
нашего времени (Шопенгауэр, Гартман), отрицающие жизнь и все-таки остающиеся в ней, вместо
того, чтобы воспользоваться возможностью выйти из нее. И так добросовестно разрешают этот
вопрос самоубийцы, выходя из жизни, не представляющей для них ничего, кроме зла»
(Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 26. М., 1936. С. 381); «То, что мы называем жизнью,
есть игра смерти. При таком взгляде на жизнь смерть не только не должна быть страшна, но
должна быть страшна жизнь - как нечто неестественное и неразумное, как это и есть у буддистов
и новых пессимистов, Шопенгауэра и Гартмана» (Там же. С. 400).
525 Как пояснял Белый в авторских примечаниях к своей статье «О границах психологии»,
«Философия бессознательного» Э. фон Гартмана «есть эклектическая попытка еще раз примирить
Шопенгауэра с Фихте и естествознанием; то обстоятельство, что Вл. Соловьев в своем "Кризисе
западной философии” останавливается на Гартмане как на философе, завершающем цикл раз­
вития отвлеченного миропонимания, значительно умаляет значение прекрасных работ Соловьева;
отправляясь от Гартмана к мистицизму, Вл. Соловьев здесь оставляет за собой позицию, вовсе не
защищенную; Гартман психологически любопытен, но Гартман - не убедителен» (Символизм.
C. 343).
526 В начале своего научного пути Рудольф Штейнер выпустил собрание сочинений Шопенгауэра
в издательстве И. Котты (см.: Schopenhauer A. Samtliche Werke in zwOlf Banden. Mit einer Einfiihrung von Rudolf Steiner. Stuttgart, 1894) и не раз писал об идеях философа. В автобиографии
Штейнер назвал Шопенгауэра «ограниченным гением» (Штейнер Р. Мой жизненный путь:
Незавершенная автобиография, изданная Марией Штайнер в 1925. GA 28 / [Пер. с нем. М.Н. Жем­
чужниковой, ред. М.О. Оганесян]. М.: Эвидентис, 2002. С. 57-гл. IV).
527 Заглавие вписано карандашом. Согласно майскому оглавлению 1926 г. глава «Проблема “Са­
мо”» первоначально планировалась более пространной (см. Приложение 1), однако в процессе
работы Белый разделил главу «Проблема “Само”» на три главы, сохранив прежнее название для
первой и добавив названия двух новых глав - «Ницше» и «Явление тела».
528 Противоречие в определении, внутреннее противоречие (лат.).
529 Ср. о противоречиях Шопенгауэра в статье «Эмблематика смысла»: «с волей же у
Шопенгауэра происходит просто скандал; она попадает в свое противоположное, оказываясь в
мире представлений под формой закона мотивации» (Символизм. С. 65).

426

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

530 Ср. запись за август 1900 г. «Читаю Вундта: “Основания физиологической психологии”»; по­
дробнее в мемуарах: «одно время я усиленно читаю Вильгельма Вундта, начиная с его “Основа­
ния физиологической психологии”; к Вундту я привлечен волюнтаристической и параллелистической (хотя и не четко проведенной) позицией» (НРДС. С. 434). См.: Вундт В. Основания фи­
зиологической психологии. Т. 1-2 / Пер. В. Кандинского. СПб., 1880-1881; Вундт В. Очерк
психологии / Пер. Г.А. Паперна. СПб., 1896; Вундт В. Система философии / Пер. А.М. Водена.
СПб., 1902. О знакомстве Белого с этими и другими работами немецкого психолога, физиолога и
философа см.: РД. С. 336, 342 и др.; Символизм. С. 342; анализ воззрений Вундта - в статьях «О
границах психологии» (1904) (Символизм. С. 45-56) и «О целесообразности» (1905) (Арабески.
Луг зеленый. С. 81-90).
531 Шопенгауэр неоднократно сопоставляет «волю» с «практическим разумом» Канта (см., напр.:
Шопенгауэр А. Мир как воля и представление / Пер. А.А. Фета. С. 297-321 - кн. IV, § 55).
532 Т.е. в системе Шопенгауэра.
533 В здоровом теле здоровый дух (лат.).
534 См. наст, кн., прим. 198.
535 Заглавие вписано карандашом в середине предложения (тем самым разбитого надвое), после
«символ работы иной»; первоначально было «он - символ работы иной; очень скоро уже...».
536 «Безумное увлечение Ницше как художником и как личностью» началось у Белого в 1899 г. и
продолжалось на протяжении всего творческого пути (См.: Лавров А.В. Андрей Белый в 1900-е
годы: Жизнь и литературная деятельность. М., 1995. С. 50-53, 108-112 и др.). «С осени 1899 года
я живу Ницше; он есть мой отдых, мои интимные минуты, когда я, отстранив учебники и
отстранив философии, всецело отдаюсь его интимным подглядам, его фразе, его стилю, его слогу;
в афоризме его вижу предел овладения умением символизировать <...>. Философ-музыкант мне
казался типом символиста: Ницше мне стал таким символистом вплоть до жестов его биографии
и до трагической его судьбы» (НРДС. С. 434-435); «считаю втайне себя учеником Ницше, Соло­
вьева, Доктора <Штейнера> и исповедую Христа распятого, погребенного, воскресшего» (Белый Метнер. Т. 2. С. 518 - письмо Э.К. Метнеру от 4 (17) февраля 1913 г.).
537 См. наст, кн., прим. 377. Ср.: «Лучше прислушивайтесь, братья мои, к голосу здорового тела:
это - голос более правдивый и более чистый. Правдивее говорит и более чисто здоровое тело, оно
более совершенно и правдиво: оно говорит о смысле земли» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра /
Пер. Ю.М. Антоновского. С. 55-56 - часть первая, «Речи Заратустры», гл. «О мечтающих об
ином мире»).
538 Рефрен гл. «Семь печатей» (заключительные слова всех семи разделов), ставший одним из
лейтмотивов творчества Белого. См.: Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Анто­
новского. С. 446-453 - часть третья.
539 См. наст, кн., гл. «Восток в мысли - Ницше» и прим. 590, 592.
540 О Ницше и Дарвине см. в статье Белого «Фридрих Ницше» (1908) в сб. «Арабески»: «“Сверх­
человек” у Ницше не антропологический тип. Сам он неоднократно принимался возражать
Дарвину и, тем не менее, пользуется Дарвином: но пользуется, как случайно подобранной на пути
хворостиной, чтобы нанести удар случайно подвернувшемуся под ноги схоластику» (Арабески.
Луг зеленый. С. 57).
541 Ср.: «Сладострастие: это символ великого блаженства для счастья и высшей надежды. <...>
однако я хочу наложить узду на мысли мои и также на слова мои: чтоб не ворвались в сады мои
свиньи и исступленные!» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 362363 - часть третья, гл. «О трояком зле»).
542 Ср. у Ницше: «что касается неизмеримой пропасти, отделявшей дионисиевского грека от дионисиевского варвара <...>. Во всех странах древнего мира <...> мы сможем указать на существо­
вание дионисиевских празднеств, тип которых в лучшем случае относился к греческому так же,
как бородатый сатир, получивший свое прозвище и атрибуты от козла, относится к самому Дио­
нису. Почти везде соль этих празднеств заключалась в чрезмерной половой разнузданности, и
волны ее заливали каждый семейный очаг с его почтенными обычаями; тут срывались с цепей
именно злейшие демоны природы, вплоть до этой отвратительной смеси сладострастия и жесто­
кости, всегда представлявшейся мне настоящим дьявольским напитком» (Ницще Ф. Происхожде­
ние трагедии (Рождение трагедии из духа музыки) / Пер. Н.Н. Полилова. 2-е изд. СПб., 1903.
С. 16; см. также пер. Г.А. Рачинского: Ницше Ф. Поли. собр. соч.: в 13 т. Т. 1, ч. 1. М., 2012. С.
29). Имеются в виду два Диониса: первый, древний (варварский) Дионис-Загрей, сын Зевса и
Персефоны, растерзанный титанами, и отличающийся от него второй (греческий), повторно ро­
дившийся от Зевса и Семены, дочери фиванского царя Кадма.

КОММЕНТАРИИ

427

543 Ср.: «За мыслями и чувствами твоими, брат мой, стоит более могущественный повелитель,
безвестный мудрец, - он называется Само. В твоем теле он живет; он и есть твое тело. <...> Само
говорит к я <...>» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 57-58 - часть
первая, «Речи Заратустры», гл. «О ненавидящих тело»).
544 См. наст, изд., кн. 1, прим. 1612.
545 Ср. в статье «Фридрих Ницше»: «Душу Ницше приводит к земле. Душа для него и есть тело,
но тело, отряхнувшее пыль вырождения. Потому-то тело и есть душа. И, конечно, она не в сово­
купности психофизиологических свойств для Ницше. И еще менее понимает он душу спиритуа­
листически. “Чувство”, т.е. эмпирика, и дух суть инструмент и игрушка: за ними лежит еще "Са­
мо". Совокупность ощущений есть для Ницше лишь методологическая оболочка как тела, так и
души, т.е. пустая форма. Это не "Само”. Дух, т.е. совокупность норм, предопределяющих и построяющих бытие мира, не “Само". “Само” - телеснее духа и духовнее бытия» (Арабески. Луг зе­
леный. С. 61).
546 Принятый сейчас русский перевод заглавия сочинения Ницше «Die Geburt der Tragodie aus dem
Geiste der Musik» как «Рождение трагедии» закрепился со времени выхода в свет перевода Г.А. Ра­
чинского (см.: Ницше Ф. Поли. собр. соч. Т. 1. М., 1912). Однако в первых русских переводах
название выглядело иначе: «Происхождение трагедии» (с различными подзаголовками). См.,
напр., Ницше Ф. Происхождение трагедии, или Эллинизм и пессимизм / Пер. Ю.М. Анто­
новского. М.: Изд. М.В. Клюкина, 1902; Ницше Ф. Происхождение трагедии: Метафизика
искусства / Пер. Н.Н. Полилова. СПб., 1899; Ницше Ф. Происхождение трагедии / Пер. Н.Н. Полилова. 2-е изд. СПб.: Типография Императорской академии наук, 1903; и др. Белый перво­
начально пользовался изданием 1899 г. (ср. запись за ноябрь 1899 г. о чтении Ницше «с бешеным
увлечением» - РД. С. 333). В обоих изданиях переводов Полилова (1899, 1903) дано (на шмуцти­
туле) второе название сочинения Ницше: «Рождение трагедии из духа музыки»; оно многократно
обыгрывалось и осмыслялось Белым, в том числе и в ИССД.
547 В статье «Песнь жизни» (1908; сб. «Арабески») Белый писал: «Мы знаем одно: песня живет;
песней живут; ее переживают; переживание - Орфей: образ, вызываемый песней, тень Эвридики нет, сама Эвридика воскресающая. Когда играл Орфей, плясали камни. Мифология в образе Ор­
фея наделила музыку силой, приводящей в движение косность материи» (Арабески. Луг зеленый.
С. 49). Ср. также известный афоризм Гете об Орфее: Гете И.В. Научные сочинения. Т. 2.
С. 238.
548 О связи кровообращения со сверхчувственным воздействием зодиака и планет см., напр.: Stei­
ner R. Die Briicke zwischen der Weltgeistigkeit und dem Physischen des Menschen. Die Suche nach der
gottlichen Isis, der gottlichen Sophia. Sechszehn Vortrage gehalten in Domach, Bern und Basel vom 26.
November bis 26. Dezember 1920. GA 202. Domach/Schweiz, 1993. S. 22 - Erster Vortrag, Domach,
26. November 1920.
549 Рефрен гл. «Семь печатей», ставший одним из лейтмотивов творчества Белого. Ср.: «О, как же
страстно не стремиться мне к вечности, к брачному кольцу колец» (Ницше Ф. Так говорил Зара­
тустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 446 - часть третья «Семь печатей (Или: песнь о начале и
конце)»).
550 Неточно цитируются строки из ст-ния Ф.И. Тютчева «О чем ты воешь, ветр ночной?...» (нач.
1830-х). См. наст, кн., прим. 486.
551 Эвритмия (от др-греч. ей «хорошо» и ри0цо<; «ритм»; eupuOpia - взаимная соразмерность и
стройность частей художественного произведения или здания, гармоничность) - искусство дви­
жения, воплощающее в пластической форме звучание речи (эвритмия слова) и музыки (музы­
кальная эвритмия); создана и разработана Штейнером и его сподвижниками. У истоков эвритмии
стояли многие русские антропософы, в том числе Т.В. Киселева, М.В. Сабашникова, А. А. Турге­
нева, К.Н. Бугаева. Эвритмией занимался и Белый, отмечая родство эвритмии с мироощущением
Ницше: «На эвритмии печать вольной ясности, смелости, трезвости, новой науки и танца; “пля­
сун легконогий” есть тот, кто облек ходы мысли в орнаменты ритма: он есть “Заратустра”. И
легконогие мысли веселой науки грядут не стопою трактатов, а роем летуний, играющих шар­
фами» (Белый А. Глоссолалия. Поэма о звуке. М., 2002. С. 120).
552 См. «Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы» (1830): Сочинения А.С. Пушкина:
Издание Общества для пособия нуждающимся литераторам и ученым, под ред. и с объяс­
нительными примеч. П.О. Морозова. СПб., 1887. Т. 2. С. 113 (в семейной библиотеке Бугаевых
было это издание). Белый приводит заключительные строки этого ст-ния в версии
В.А. Жуковского (первое издание с исправлениями В.А. Жуковского: Пушкин А.С. Сочинения: в
11 т. СПб., 1838-1841. Т. IX; СПб., 1841. С. 163). Авторской редакцией сегодня принято считать:

428

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

«Я понять тебя хочу, / Смысла я в тебе ищу...» (Пушкин А.С. Поли. собр. соч.: в 17 т. М.; Л., 1948.
Т. 3, кн. 1. С. 250). Белый неоднократно цитировал и осмыслял это ст-ние в разных контекстах.
См., напр.: НРДС. С. 51; письмо Белого к Иванову-Разумнику от 27 июля 1917 г. (Белый - Ива­
нов-Разумник. С. 124); и др.
553 «Скорбь мира эта глубина» (нем.). Из глав «Другая плясовая песнь» (Часть третья) и «Песнь
опьянения» (Четвертая часть): заключительные слова седьмого раздела, повторенные в финаль­
ном ст-нии (Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 445-446, 608, 617—
618).
554 Глубокий (нем.).
555 Не вполне точное цитирование первой строфы ст-ния Е.А. Баратынского «Последняя смерть»
(1827). Белый неоднократно цитировал и осмыслял это ст-ние в разных контекстах. См., напр., в
письме Белого к Иванову-Разумнику от нач. марта 1925 г. (Белый - Иванов-Разумник. С. 319);
также: Белый А. Собр. соч.: Мастерство Гоголя. Исследование / Общ. ред., сост., послесл. и
коммент. Л.А. Сугай. М., 2013. С. 356. С. 319; и др. Ср. также анализ этого ст-ния Баратынского:
Белый А. Принцип ритма в диалектическом методе / Прим. М. Одесского, М. Спивак // Вопросы
литературы. 2010. Март-апрель. С. 246-285.
556 Ср.: «Здесь Баратынский описывает точно то состояние, которое доктор определял, как состо­
яние между “сном и бодрствованием"', многим он давал медитации перед сном, прося, чтобы итог
вечерней медитации был по возможности отходом в сон, не смущаемый дневною суетою; тогда,
после некоторых усилий, достигалось умение медитативным сознанием, как проекционным фо­
нарем, осветить самый процесс засыпания в себе и даже периферические слои сна; т.е. ты созна­
нием входил в полусознание и учился разглядывать самое сложение “сонной" фантастики; так
освещенная, она в итоге усилий оказывалась уже “стихийно-астральной” действительностью, ко­
торой обычно-сонная ассоциация стояла определенным алфавитом; к прочтению. И то, что про­
читывалось, характеризуемо с математической точностью Баратынским: “есть бытие", “ни сон,
ни бденье", “меж них оно"; в нем “безумие граничит с разуменьем"; человек - “в полноте поня­
тья, а... между тем, как волны, на него видения бегут", т.е.: то, что виделось бы только “видень­
ями полубреда", в этом состоянии виделось как бы “волновой тканью", вплетенной в “трезвость
дня"; ее подстилающей, т.е. давался рельеф: и плоскости “только фантастики", и плоскости
“только рассудка", как - “не только”. Рудольф Штейнер <...> особенно подчеркивал: достижение
таких состояний и вводит нас в лабораторный праксис; <...> т.е. приборы, которые мы учимся
сперва грубо строить, и суть рудименты будущих органов “высшего познания"» (ВШ. С. 360).
557 «Между сном и бодрствованием» (нем.). Согласно Штейнеру, в доисторический период и даже
в эпоху архаической Греции между сознанием сна и сознанием бодрствования не существовало
такой резкой границы, как в наши дни. В переходном состоянии между двумя этими формами со­
знания люди воспринимали сверхфизический мир примерно так, как это отражено в мифах. При­
шедшие на смену архаическому сознанию философия и новоевропейская наука не только позна­
комили человека с чувственным миром, но и выполняли важную историческую миссию подго­
товки души к грядущей форме культуры, одним из компонентов которой будет новый
ясновидческий опыт, опирающийся не на мифологемы прошлого, а на бодрственную форму со­
знания. В развитии этого нового, подотчетного уму ясновидения важную роль играет состояние
повышенного бодрствования (например, медитация), в котором душа настолько владеет собой,
что способна внести свет сознания даже в мир сна. О переходном состоянии повышенного бодр­
ствования Штейнер говорит, например, так: «На нынешней ступени своего развития человек
переживает в обыкновенной жизни между рождением и смертью три душевных состояния:
бодрствование, сон и - между ними <...> сновидческое состояние. <...> Человек достигает позна­
ний в высших мирах, когда он кроме сна и бодрствования приобретает еще третье душевное
состояние. Во время бодрствования душа отдается впечатлениям внешних чувств и пред­
ставлениям, возбуждаемым впечатлениями чувств. Во время сна впечатления чувств молчат; но
душа теряет и сознание. Дневные переживания погружаются в море бессознательности.
Представим себе теперь, что душа может во время сна достигнуть сознательности несмотря на то,
что впечатления чувств, как это бывает в глубоком сне, остаются выключенными, так что не
сохраняется даже и воспоминания о дневных переживаниях. Значит, душа находится тогда в
небытии? Не может иметь никаких переживаний? Ответ на этот вопрос возможен только в том
случае, если бы действительно могло быть вызвано состояние, подобное только что описанному
или похожее на него; если бы душа могла что-то переживать, даже когда в ней нет ни действий
внешних чувств, ни воспоминаний о них. Тогда душа находилась бы по отношению к
обыкновенному миру как бы во сне; и все же она не спала бы, но имела бы перед собой, как во

КОММЕНТАРИИ

429

время бодрствования, действительный мир. Такое состояние сознания может быть достигнуто,
если человек вызовет в себе те душевные переживания, к которым открывает ему доступ
духовная наука» (Штайнер Р. Очерк тайноведения. GA 13. С. 192 - гл. «Познание высших миров
(О посвящении или инициации)»).
558 Это один из излюбленных образов Белого; восходит к переводу, сделанному Д.А. Борзаков­
ским: «Символы суть имена доброго и злого: они не говорят, они только кивают. Глупец тот, кто
хочет узнать от них что-либо!» (Ницше Ф. Собр. соч. Т. 1: Так говорил Заратустра (Also sprach
Zarathustra): Символическая поэма / Пер. с нем. Д.А. Борзаковского; под ред. Арс. И. Введен­
ского. М.: Издание М.В. Клюкина, [1900]. С. 80 - часть первая, гл. «О дарящей добродетели»), В
пер. Ю.М. Антоновского этот образ отсутствует: «Символы все названия добра и зла: они ничего
не выражают, они только напоминают» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра. С. 142). Ср. немецкий
оригинал, о своем знакомстве с которым Белый упоминал (см. наст, кн., прим. 487): «Gleichnisse
sind alle Namen von Gut und B6se: sie sprechen nicht aus, sie winken nur» (Nietzsche F. Kritische Studienausgabe / Hrsg. von G. Colli, M. Montinari. Berlin; NY., 1980. Bd. 4. S. 98; «winken» - букв,
«кивают»).
Эту цитату из Ницше Белый использовал многократно, иллюстрируя ею, в частности, теорию
символизма и символистское мироощущение. См., напр., в статье «Фридрих Ницше» (1908):
«Символы “не говорят” у Ницше: “они только кивают: глупец, - восклицает он, - кто хочет
узнать от них что-либо”» (Арабески. Луг зеленый. С. 64); в эссе «Кризис культуры» о Ницше:
«вскрываем мы: символы, о которых им сказано: молча они нам кивают без слов; чем же символы
молча кивают? светлеющим импульсом; Ницше зовет: к голубям и к цветам; опускаются голуби
Духа трепещущей тучей любви; эти символы светятся солнцем: и - солнечный город спускается в
сердце» (СКМ. С. 293); в очерке «Почему я стал символистом...»: «критический меч и естест­
веннонаучное забрало символизма - тактика <...>; но сквозь забрало должны подавать знак глаза
намеком на внутренний мир опыта, таящийся под бронею; умело построенный "намек" - подмиг
чаяний <...>. Почему "подмиг"? Да потому, что - “символы не говорят: они молча кивают”
(Ницше); но "кивают" о действительно переживаемом, о творимом, о третьем, о царстве
"символа"» (Там же. С. 435; см. также С. 434, 486).
Эта же цитата встречается у Эллиса, приводившего ее в своей кн. «Русские символисты: Констан­
тин Бальмонт, Валерий Брюсов, Андрей Белый» (М.: Мусагет, 1910; переизд.: Томск, 1998. С. 25),
а до того - в статье «Итоги символизма» (Весы. 1909. № 7): «Ницше иногда бросал отдельные
выражения, смысл которых вполне очевиден и показывает, что у него было ясное представление
о том художественно-интуитивном постижении мира, которое и является сущностью символизма,
как мы то старались показать. “Символы суть все имена доброго и злого: они не говорят, они
только кивают. Глупец тот, кто хочет узнать от них что-либо!”» (Эллис. Неизданное и несобран­
ное. Томск, 2000. С. 145).
559 Белый неоднократно использовал этот образ, напр., в «Глоссолалии» (М., 2002. С. 120; см.
наст, кн., прим. 551) или в письме к Иванову-Разумнику от 18-22 февраля 1927 г.: «я не написал в
свое время “Системы символизма”, долженствующей быть динамической ферматой некоего мол­
ниеносного зигзага, прыжка вперед в танце новом, затеянном Заратустрою, плясуном легконо­
гим» (Белый - Иванов-Разумник. С. 462); и др.
Примечательно, что этот образ отсутствует в пер. Ю.М. Антоновского (более точном): «Заратуст­
ра танцор, Заратустра легкий, машущий крыльями, готовый лететь, сзывающий всех птиц, про­
ворный, божественно легкий» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра. С. 568 - часть четвертая и по­
следняя, гл. «О высшем человеке», § 18). Более близким, но отнюдь не тождественным кажется
перевод Д.А. Борзаковского: «Заратустра плясун, Заратустра - легкий, манящий крыльями, гото­
вый лететь, манящий всех птиц, готовый, блаженно-легкомысленный» (Ницше Ф. Собр. соч. Т. 1:
Так говорил Заратустра: Символическая поэма / Пер. с нем. Д.А. Борзаковского. С. 325).
Зато образ «плясуна легконогого» появляется в ст-нии Эллиса «На мотив из “Заратустры”» (Им­
мортели. Вып. II. М., 1904), посвященном Белому:
Как мертвый, я в грезах безумных лежал,
Но круг завершился, и снова я встал,
Заратустра, плясун легконогий!..
Я вижу, весь мир ожидает меня,
И ветер струит ароматы,
И небо ликует в сиянии дня, <...>
Мне снова открыты все в мире дороги,
Повсюду я встречу привет,

430

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Со мной закружится весь свет!..
Заратустра, плясун легконогий!..
(Эллис. Стихотворения. Томск, 2000. С. 252-253), а также в кн. Эллиса «Русские символисты», в
финале раздела «О сущности символизма»: «Это откровение и это безумие <...> звучат в вещих,
танцующих словах Заратустры, которыми он закончил свое предисловие к “Рождению трагедии”:
“<...> Заратустра плясун. Заратустра легконогий, машущий крыльями, готовый лететь, связыва­
ющий всех птиц, проворный, божественно-легкий”» (Эллис. Русские символисты. С. 44). Здесь
Эллис цитирует не точно, в книге, к которой он отсылает, дан приведенный выше перевод Анто­
новского. Возможно, он заменил «танцора» из перевода Антоновского на плясуна из перевода
Борзаковского, а определение «легконогий» придумал сам. Видимо, от Эллиса воспринял этот
образ и Белый.
560 «Желание еще глубже, чем сердечная боль» (нем.). Из гл. «Другая плясовая песнь» и гл.
«Песнь опьянения»: заключительные слова восьмого раздела, повторенные в финальном ст-нии
(Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 445-446, С. 613, 618). См. наст,
кн., прим. 487.
561 Белый обыгрывает близость немецкого слова «Herzensleid» (сердечная скорбь) и имени матери
Парсифаля - «Herzeleide» (старонемецк. «тоскующая сердцем»),
562 Заглавие вписано карандашом.
563 В теософии и антропософии второй, или древнеперсидский культурный период после кру­
шения Атлантиды, связан с развитием астрального тела (см., напр.: Штайнер Р. Оккультная
история: События и лица мировой истории в свете духовной науки. Шесть лекций, прочитанных в
Штутгарте с 27 декабря 1910 г. по 1 января 1911 г. GA 126 / Пер. Г. Кавтарадзе. СПб.: Дамаск,
2004. С. 54-56 - лекция третья, 29 декабря 1910 г.). См. наст, изд., кн. 1, прим. 4.
564 Гипотеза о существовании эфира была выдвинута в 1618 г. Р. Декартом.
565 Эту мысль почти теми же словами Белый высказывал и ранее: «считали же Кеплер, Толстой,
что планеты - животные» (Белый А. Начало века. Берлинская редакция (1923). СПб., 2014.
С. 565). Соответствующую цитату из Кеплера Штейнер приводил в прослушанном Белым курсе
«Христос и духовный мир» (в лекции от 2 января 1914 г.: «мы видим человека, глубоко связанно­
го с духовной жизнью новейшего времени. Он говорит: “Эти <...> изменения <...>, происходящие
внутри Земли и на ее поверхности, столь правильны и определенны, что невозможно приписать
их какой-либо слепой причине, <...> Земля должна иметь душу. Земля есть животное”. Он, одна­
ко, подразумевает тут не животное в обычном смысле, а живой организм: “На Земле можно
наблюдать все, что аналогично частям тела животного тела. Растения и деревья суть ее волосы,
металлы - ее жилы, морская вода - ее питье. Земля обладает созидающей силой, родом имагинации, движением, известными болезнями, а приливы и отливы суть дыхание животных. Душа Зем­
ли есть род пламени, отсюда подземная теплота и невозможность размножения без теплоты. В
душу Земли запечатлена Богом известная картина зодиакального круга и всего небосвода”»
(Штейнер Р. Христос и духовный мир. GA 149 // Штейнер Р. Христос и человеческая душа /
Вступ. ст. О. Погибина. М.: Антропософия, 1999. С. 232). См. также трактовку кеплеровской аст­
рономии и астрологии (прежде всего законов движения планет вокруг солнца) у Е.П. Блаватской,
для которой Кеплер - пример великого ученого, разделяющего «веру каббалистов» в то, что «ду­
хи звезд суть их “разумы” <...>, что каждая звезда является обиталищем разумного принципа и
что все они населены духовными существами, которые оказывают влияние на другие существа,
обитающие в более грубых и материальных сферах, и особенно на нашу землю» (Блаватская Е.П.
Разоблаченная Изида: Ключ к тайнам древней и современной науки и теософии. Т. 1: Наука. М.,
2004. С. 318). Ср.: «Кеплер, знаменитый астроном, целиком придерживался веры в то, что звезды
и все небесные тела, даже и наша земля, одарены живыми и думающими существами» (Там же.
С. 374).
566 См об этом наст, изд., кн. 1, гл. I, подглаву «Тема воскресения в гнозисе двуединства».
567 Ср. в статье «Символизм как миропонимание» (1903; сб. «Арабески»): «Характерно - если
прямая символизирует безвозвратное прохождение мимо, то круг - вечное возвращение, “кольцо
возврата”. Обе линии связаны друг с другом эллипсисом. Далее: путь точки по прямой и по
кругу одинаково бесконечен, особенно если радиус моего круга равен бесконечности. Прямая это окружность круга с радиусом, равным бесконечности. В спирали совмещение прямой и круга.
Символизируемое прямой есть, быть может, символизируемое спиралью. Разлагая движение по
спирали высшего порядка, мы получаем движение круговое и по прямой. Но если эта прямая спираль низшего порядка, то она, в свою очередь, разложима на прямую и круг. Продолжая так
до бесконечности, мы получим графическое изображение прямой и ряд колец, нанизанных друг

КОММЕНТАРИИ

431

на друга. Не заключается ли в этой диаграмме то, что непосредственно вырвало крик у Ницше:
“О, как же мне не жаждать Вечности и брачного кольца, конец - кольца возврата!” <...>. Это
идеальный символ, к которому, как к фокусу, сходятся лучи ницшеанства. Всякое объяснение его только мост к непосредственному очарованию этой идеи. <...> В спиральном путешествии души
сквозь время замечаются периоды приближения к поверхности - периодическое возвращение
Вечности. Это - “день великого полудня", о котором апостол Павел говорит: “Но когда пришла
полнота времен, Бог послал Сына Своего” (К Галатам)» (Арабески. Луг зеленый. С. 180-181).
568 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ: «Объяснение спирального повтора».
569 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке из МКАБ: «от состояния “тела”».
570 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке из МКАБ: «- то, что взято, как фикция, как тело вне нас».
571 Примечание К.Н. Бугаевой в списке из МКАБ: «Т<ак> г<оворил> Зарат<устра>. Часть первая,
гл. “О ненавидящих тело”, пер. Антоновского. СПб., 1900, стр. 56». См.: Ницше Ф. Так говорил
Заратустра. С. 56-59 - часть первая, «Речи Заратустры», гл. «О ненавидящих тело».
572 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке из МКАБ: «Б.Н. иногда намечал тему на следующий раз. По
почерку видно, что эти слова - такая отметка». Фраза Белого написана в верхнем поле листа, ря­
дом с названием следующей главы.
573 Заглавие вписано карандашом. Вычеркнутое прежнее название: «Восток и Ницше».
574 Характеризуя тип «сократического человека», Ф. Ницше показывает его историческое
перерождение из «теоретического оптимиста» в «трагического человека»: «Время сократического
человека прошло: увенчайте плющом чело ваше, возьмите в руки тирсы и не дивитесь, если тигр
и пантера, ласкаясь, лягут у ног ваших. Теперь имейте только мужество быть трагическими
людьми: ибо вы должны стать свободными. Вы должны сопровождать дионисиевское тор­
жественное шествие от Индии до Греции! Вооружитесь на жестокую борьбу, но верьте в чудеса
вашего бога!» (Ницше Ф. Происхождение трагедии (Рождение трагедии из духа музыки) / Пер.
Н.Н. Полилова. 2-е изд. СПб., 1903. С. 181; также: С. 129-131). Белый цитирует и переосмысляет
это рассуждение Ницще в статье «Символизм как миропонимание» (1903; сб. «Арабески»):
«Когда убаюканный видениями засыпает, это - видимость смерти. Это - подкрепляющий силы
сон. Таким сонным забытьем, чреватым последствиями, было увлечение европейского общества
философским пессимизмом. И вот когда мрак закрыл им глаза - этим увлеченным, - кто-то из
них выкрикнул странно прозвучавшие слова: “Время сократического человека прошло: увенчайте
плющом чело ваше, возьмите в руки тирсы и не дивитесь, если тигр и пантера, ластясь, лягут у
ваших ног, ибо вы должны стать свободными. Вы должны сопровождать дионисианское
торжественное шествие от Инда до Греции. Вооружитесь на жестокую борьбу, но верьте в чудеса
вашего Бога” (“Происхождение трагедии”). Необычайно раздались эти слова. Кто понял их? И, в
воздухе быть может, с этого момента стали носиться предчувствия будущих откровений. Стал
ветерок обдувать спящих. Тронулись неподвижно-манящие, сонно-сладкие грезы. Заря зажглась»
(Арабески. Луг зеленый. С. 170).
575 Правильно: «Friedrich Nietzsche, ein KSmpfer gegen seine Zeit». Белый мог пользоваться первым
(Weimar, 1895) либо вторым (Domach, 1926) изданием этой книги.
Ср. о Ницще: «По завершении войны он настолько мало разделял энтузиазм своих немецких
современников по поводу одержанной победы, что уже в 1873 г. говорил о “скверных и опасных
последствиях” победоносной борьбы <...>. Признаком полного помрачения было в его глазах то
утверждение, что победу в этой борьбе одержала также и немецкая культура, и он указывал на
опасность такого помрачения, поскольку в том случае, если оно возобладает в немецком народе,
существует опасность того, что победа “обратится полным поражением: в поражение, и даже в
полное изничтожение немецкого духа в пользу ‘Германского рейха’”. Вот каков ход мыслей
Ницше в то самое время, когда Европа была полна национального воодушевления. Это миро­
воззрение несовременной личности, борца против своего собственного времени. Можно назвать
еще и много иных вещей, помимо приведенных, которые указывают на принципиальное
несходство восприятий и представлений Ницше - с восприятиями и представлениями его
современников» (Штейнер Р. Фридрих Ницше: Борец против своего времени. GA 5 / Пер. с нем.
И.И. Маханькова. М.: Новалис, 2010. С. 16 - гл. «Характер»).
576 Подробнее см.: Одесский М.П. Стратегия «символизаций» в «Истории становления само­
сознающей души» // Russian Literature. 2011. Vol. 70, Issues 1-2. P. 49-60.
577 Греческое слово «cruppoXov» многозначно. Данная (несколько тенденциозная) интерпретация
Белого связана с контекстом его собственной теории символизма. Ср.: «Слово “сюмболон” про­
изводил я от глагола “сюмбалло” - соединяю, как “вместе сбрасываю” с выделением химической
энергии, пресуществляющей хлор и натрий в третье, новое вещество: в соль. “Символизм” озна­

432

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

чало: осуществленный до конца синтез, а не только соположение синтезируемых частей (“сюнтитэми” - сополагаю)» {НРДС. С. 199-200; С. 500 - прим.). Также - в очерке «Почему я стал сим­
волистом...»: «я вперен в анализ антиномий (“Я” и “мы”, наука и религия, Ницше и Соловьев, бо­
гоборчество и “Апокалипсис”, гибель культуры, преображение жизни, представление и воля,
Аполлон и Дионис, пространство и время, зодчество и музыка, сознательное и бессознательное,
витализм и механицизм, Декарт и Ньютон, теория эфира и теория тяготения и т.д.); в поисках пе­
ресечения я старательно, так сказать, сплетаю из противоречий венок; <...> выход не в отрезе от
сложности - в гармонизации; но прежде всего - установка порядка вопросов и граней вопросов;
синтез не в этом соположении, а в конкретном пересечении, не в “сюнтитэми” (сополагаю), в
“сюмбалло” (соединяю)» (СКМ. С. 432).
578 «Ночь глубока и глубже, чем думал день» (нем.). См. наст, кн., прим. 487.
579 Для Белого мотив «бездны» связан, с одной стороны, с безумием и страхом, а с другой, - с
посвящением и мистериями, с приближением к мистическим переживаниям. См., напр., в статье
«Гоголь» (1909, вошла в сб. «Луг зеленый»): «Дневное приближение бездны духа к поверхностям
дневного сознания, рев ее <.. .> в солнечной тишине - обычное состояние высокопросвещенных
мистов. Все мистерии начинались в древности страхом (бездна развертывалась под ногами
посвящаемого в мистерии Египта, бездна выпускала оборотней с псиными головами пред
посвящением в эпопты на больших мистериях Елевзиса), и этот страх переходил в восторг <...>
разрешается подлинным преображением (Серафим), подлинным безумием (Ницше) или
подлинной смертью (Гоголь)» (Арабески. Луг зеленый. С. 424-425). См. также в эссе «Кризис
культуры»: «Творчество нового дня начинается муками, ужасом нисхождения; в повороте
внимания на себя посещает нас смерть. <...> пути нисхождения Шумана, Фридриха Ницше: в
безумие; здесь неузнанной остается: полуночь» (СКМ. С. 272).
580 Такая автохарактеристика у Ницше не обнаружена. В «Антихристианине» он называет
«символистом» Иисуса Христа (Ницше Ф. Антихрист (Антихристианин) / Пер. А.В. Михайлова //
Ницше Ф. Поли. собр. соч.: в 13 т. Т. 6. С. 142 - § 34). О том, что «Ницше шел от критицизма к
символизму», Белый писал в 1903 г. в статье «Символизм как миропонимание» (см.: Арабески.
Луг зеленый. С. 176).
581 Книга Ницше «Утренняя заря. Мысли о моральных предрассудках» (Ницше Ф. Собр. соч. Т. 3.
М., 1901. С. 2 - пер. И.И.С) открывается эпиграфом из «Ригведы»: «Есть много утренних зорь,
которые еще не светили». В пер. В.М. Бакусева: «Какое великое множество зорь еще никогда не
занималось!» (Ницше Ф. Поли. собр. соч.: в 13 т. Т. 3. М., 2014. С. 11).
582 См. наст, изд., кн. 1, прим. 558.
583 Ницше часто подчеркивал свое родство с Гераклитом («Гибель кумиров», «Ессе homo» и др.),
на что Белый постоянно обращал внимание. Ср., напр., в статье «Генрик Ибсен» (1910; сб.
«Арабески»): «удаленные от современности Заратустра, Гераклит, Сократ становятся живыми для
нас в интерпретации Ницше» (Арабески. Луг зеленый. С. 134).
584 Ср.: «И он возвестил своему народу об этом существе, которое пока можно было находить
только в духовном мире, но которому предстояло позднее снизойти на Землю. Это было
возвещение великого Духа Солнца, или света (ауры Солнца, Ahura-mazdao, Ормузда). Этот Дух
света раскрывался Заратустре и его последователям как тот Дух, который обращает пока свой лик
к человеку из духовного мира и которого в будущем можно ожидать среди человечества. Это был
Христос до своего появления на Земле, которого Заратустра возвещал как Духа света» (Штайнер Р.
Очерк тайноведения. GA 13. С. 180-181 - гл. «Развитие мира и человек»).
585 «Жестом видения» Белый называет, с одной стороны, формулировку и изложение философом
всего комплекса идей, связанных с образом древнеиранского пророка, а с другой - видение,
явившееся Ницше осенью 1882 г. в бухте Рапалло (Итальянская Ривьера) и описанное им в ст-нии
«Зильс-Мариа» как образ двойника:
Здесь я сидел и ждал - не ожидая,
Вне зла и вне добра, но лишь играя:
Весь - свет, весь - тень, в полуденном раю,
В бесцельном времени, у моря на краю.
И вдруг Одно, подруга, сделалось Двумя,
И Заратустра показался близ меня
(Ницше Ф. Веселая наука («1а gaya scienza») // Ницше Ф. Поли. собр. соч.: в 13 т. Т. 3. С. 594 пер. В. Бакусева). Последняя строка «Und Zarathustra ging an mir vorbei...» буквально означает «и
Заратустра прошел рядом» или «и Заратустра меня обогнал».

КОММЕНТАРИИ

433

Увлечение Ницше, в том числе чтение на языке оригинала книги «Веселая наука», в которую во­
шло ст-ние, Белый датировал декабрем 1899 г. (РД. С. 333).
586 Ницше изложил свое учение о сверхчеловеке в форме созданного им философского мифа о
втором пришествии Заратустры (Заратуштры). Белый уже в статьях «Сфинкс» (Весы. 1905. № 9),
«Феникс» (Там же. 1906. № 7) и «Фридрих Ницше» (Там же. 1908. №№ 7-9) сравнивал Ницше с
Христом, но при этом оговаривал: «Откроем любое место из “Заратустры”: оно будет ни с чем не
сравнимо, но что-то в Евангелии ему откликнется. Сходство ли здесь противоположностей, про­
тивоположность ли сходства - не знаю» (Белый А. Фридрих Ницше // Весы. 1908. № 8. С. 57) - и
одновременно: «Ницше первый заговорил о возвратном приближении Вечности - о втором при­
шествии - кого, чего?..» (Там же. № 9. С. 33). См.: Арабески. Луг зеленый. С. 58, 68.
В комментируемом месте Белый трактует миф Ницше о новом пришествии Заратустры как пред­
восхищение философом роли Заратустры во Втором пришествии Христа, которое понимается
сверхчувственно (см. наст, изд., кн. 1, прим. 592). Данная идея Белого раскрыта также в его заме­
чаниях о «Мейстере Иисусе» (или «Учителе Иисусе» - другое именование духа Заратустры (см.
наст, изд., кн. 1, прим. 611); ВШ. С. 512 и след. Непосредственные высказывания Штейнера на эту
тему нам неизвестны: согласно Штейнеру, Заратустра предсказывал пришествие Христа в образе
Агуро-Маздао (см. наст, кн., прим. 584; подробнее о Втором пришествии см., в частности: Steiner R.
Die Christus-Erscheinung in der atherischen Welt. 25. Januar bis 15. MSrz 1910. GA 118. Dornach/Schweiz, 1984).
587 Речь идет о проблеме соединения в Христе Божественной и человеческой природы. В антропо­
софском понимании носителем вечных, космических сил Христа служило тело Иисуса из Назаре­
та, в котором с 13-го и до 31-го года его жизни обитали души двух Мессий - Небесного Мессии,
душа которого впервые родилась на земле, и, так сказать, Земного Мессии, перевоплощенного
Заратуштры (см. наст, изд., кн. 1, прим. 493). По плоти Небесный Мессия, или Иисус из Назарета
(Лк. 2: 4-5), был потомком пророка Нафана, тогда как Мессия Земной родился в Вифлееме (Мф.
2: 1) и был потомком царя Соломона. Во время крещения Иисуса в Иордане Я Заратустры поки­
нуло тело и душу Иисуса, с которыми соединился Христос (см.: Штайнер Р. От Иисуса ко Хри­
сту. Цикл из десяти докладов и предваряющий публичный доклад, прочитанные в Карлсруэ с 4 по
14 октября 1911 г. GA 131. Калуга: Духовное познание, 1994. С. 95-96 - доклад третий, 7 октября
1911 г.).
588 В рукописи Белого: «образ-абстракции».
589 Ср. у Ницше: «Но скажите, братья мои, что может сделать ребенок, чего не мог бы лев? К чему
хищный лев должен стать еще ребенком? Дитя есть невинность и забвение, новое начинание,
произвольно катящееся колесо, первое движение, святое слово утверждения» (Ницше Ф. Так го­
ворил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 43 - часть первая, «Речи Заратустры», гл. «О трех
превращениях»). Образ младенца у Ницше Белый соединяет с антропософским понятием самодуха (манаса), который, согласно Штейнеру, возникает в человеческой душе только тогда, когда она
стала «детской». Ср.: «В детскую душу тогда вливается скрытая мудрость - манас - как милость
из духовного мира» (Steiner R. Aus den Inhalten der esoterischen Stunden. Bd. Ill: 1913 und 1914,
1920-1923. GA 266/3. Domach/Schweiz, 1998. S. 245 - «Из содержания эзотерических уроков»,
урок 2 января 1914 г., Лейпциг; пер.: X. Шталь). Эта тема неоднократно затрагивалась Белым и в
мемуарах: «“Мы" - работники Духа; “ребенок" же - импульс Христов, в нас рождаемый» (Белый А.
Начало века. Берлинская редакция. С. 798); «младенец - лик исконный, как “Сверхчеловека”: вы­
шел из Ницше, прошел сквозь Ницше, Ницше не узнанный» (ВШ. С. 515).
590 В статье «“Так называемое” возвращение того же самого у Ницше» (Magazin far Literatur. 1900.
№№ 16-17) Штейнер доказывал, что идею «вечного возвращения того же самого» Ницше создал
под влиянием внутреннего протеста, вызванного работой Е. Дюринга «Курс философии как
строгого научного мировоззрения и образа жизни» (см.: Штейнер Р. Фридрих Ницше: Борец
против своего времени. GA 5. С. 177-196). К этой теме Штейнер вернулся в автобиографии, где
отмечал, что в своем «Курсе философии» Дюринг приходит к мысли о том, что «человек может в
каждое мгновение представить себе Вселенную как комбинацию из элементарных частиц. И то­
гда мировое развитие - это последовательность таких всевозможных комбинаций. Как только они
исчерпаются, вновь возникнет первая комбинация и весь процесс повторится снова. Если пред­
ставлять себе действительность подобным образом, то можно сделать вывод о том, что она уже
существовала бесчисленное количество раз и бесчисленное количество раз повторится в буду­
щем. Это приводит к идее бесконечного повторения одинаковых состояний Вселенной. Дюринг
отбрасывает эту мысль как невозможную. Ницше читает об этом; у него создается некое впечат­
ление; оно работает дальше в подосновах его души и преобразуется в нем в идею о “возвращении

434

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

единообразного”, которая наряду с идеей о “сверхчеловеке” господствовала в его последнем
творческом периоде. <...> Крайний позитивист Дюринг, отвергающий все, что не является ре­
зультатом трезвой, действующей по математическим законам схематики, находит мысль о “веч­
ном возвращении единообразного” абсурдной и строит ее только для того, чтобы показать ее не­
возможность. Но Ницше воспринимает ее как свое разрешение мировой загадки, как интуицию,
идущую из глубин собственной души» (Штейнер Р. Мой жизненный путь. GA 28. С. 189 гл. XVIII).
591 Автобиография Штейнера печаталась главами в еженедельнике «Das Goetheanum» (Domach)
с 9 декабря 1923 г. по 5 апреля 1925 г. Отдельное издание вышло посмертно: Steiner R. Mein
Lebensgang. Eine nicht vollendete Autobiographic, mit einem Nachwort herausgegeben von Marie Stei­
ner. Domach/Schweiz, 1925.
592 Ср.: «Фрау Фёрстер-Ницше предложила мне привести в порядок библиотеку Ницше. Благода­
ря этому я получил возможность провести несколько недель в архиве Ницше в Наумбурге. <...>
Радикальные идеи последнего творческого периода Ницше стали мне понятны при чтении его за­
меток на полях основного философского сочинения Евгения Дюринга» (Штейнер Р. Мой жиз­
ненный путь. GA 28. С. 188 - гл. XVIII). Или: «Я и сейчас придерживаюсь <...> убеждения, что
эта идея зародилась у Ницше под влиянием чтения “Курса философии как строго научного миро­
воззрения и формирования жизни Евгения Дюринга” (Лейпциг, 1875 г.). <...> Книга эта сохрани­
лась в библиотеке Ницше. Он очень усердно читал ее, об этом свидетельствуют многочисленные
карандашные пометки на полях...» (Там же. С. 192-194).
Черновики и заметки, посвященные указанной проблеме, см.: Ницше Ф. Поли. собр. соч.: в 13 т.
Т. 13. М„ 2005. С. 342-344; Т. 9. М„ 2013. С. 458, 484 и след., 512, 516, 518 и след.
593 Белый пересказывает мысли Штейнера, высказанные в статье 1900 г. и повторенные в авто­
биографии: «Дюринг <...> считает, что вечное повторение состояний не имеет для жизни привле­
кательности. “Само собой разумеется, - говорит он, - что принцип привлекательности жизни
несовместим с вечным повторением одних и тех же форм...” Естественнонаучное воззрение под­
талкивает Ницше к выводу, перед которым Дюринг в страхе отступает, ибо через математическое
рассмотрение он приходит к ужасающей картине жизни. “Предположим <...>, что для материаль­
ных частиц и силовых элементов возможно исчислимое количество комбинаций: тогда мы полу­
чаем идею Ницше ‘о возвращении единообразного’. <...>” Можно доказать, что многие из мыслей
Ницше возникли таким же образом, как и идея о вечном возвращении. К какой-либо уже суще­
ствующей идее Ницше создавал противоположную» (Штейнер Р. Мой жизненный путь. GA 28.
С. 194-195-гл. XVIII).
594 Георг Кантор различает два вида бесконечности - потенциальную и актуальную; называя
первую «несобственной бесконечностью», а вторую - «собственной бесконечностью»; потен­
циальную бесконечность он характеризует как «переменную конечную величину, растущую
сверх всяких конечных границ», а актуальную бесконечность как «некоторое замкнутое в себе,
постоянное, но лежащее по ту сторону всех конечных величин количество» (Кантор Г. О раз­
личных точках зрения на актуальное бесконечное (1886) // Кантор Г. Труды по теории множеств /
Изд. подгот. А.Н. Колмогоров и др. М., 1985. С. 162-168). Интерес к Кантору возник у Белого в
марте 1904 г. (РД. С. 350); в октябре 1904 г. он выступал «с оппонированием на реферат Флорен­
ского “О Канторе”» (РД. С. 354), опубликованным в виде статьи «О символах бесконечности
(Очерк идей Г. Кантора)» (Новый путь. 1904. № 9. С. 173-235; также: Флоренский П. Соч.: в 4 т.
Т. 1. М., 1994. С. 79-128; первая глава посвящена двум видам бесконечности - С. 79-85).
595 Фурнье д’Альб (д’Альба) интересен Белому как один из авторов теории «бесконечной
вложенности материи», согласно которой вселенная состоит из вложенных друг в друга уровней
материи с изоморфными характеристиками. Согласно этой концепции, «уменьшив наш масштаб в
определенное, измеримое число раз, мы найдем новую вселенную, построенную по образцу,
сходному с нашей вселенной, увеличив же масштаб в соответственном размере, мы также найдем
другую, аналогичную вселенную». Этим новым мирам («“новым” в том смысле, что они впервые
открыты и описаны») Фурнье д’Альб дал «соответственные имена: под-мира, или инфра-мира, и
над-мира, или супра-мира», положив в основу своего исследования «величайшее обобщение
науки, известное под названием “электронной теории”» (Фурнье д'Альб Э.Э. Два новых мира.
1. Инфра-мир. 2. Супра-мир. Одесса, 1911 - предисловие). Вывод из этой теории Фурнье д’Альб
формулирует так: «Видимый мир есть лишь один из цепи подобных миров, заключающихся один
в другом и отличающихся только размерами своих составных частей. <...> Атомы одной
вселенной являются солнцами в ближайшей меньшей; электроны являются ее планетами» (Там

КОММЕНТАРИИ

435

же. С. 61). См. также: Фурнье д'Альб Э.Э. Теория электронов: Общедоступное изложение совре­
менной теории электричества и магнетизма / Пер. под ред. и с предисл. В.И. Эсмарха. М., 1914.
596 См.: Steiner R. Von der Initiation; Von Ewigkeit und Augenblick; Von Geisteslicht und Lebensdunkel: Ein Zyklus von sieben Vortragen und ein Sondervortrag gehalten in Miinchen vom 25. bis 31. Au­
gust 1912. GA 138. Domach/Schweiz, 1986 («О посвящении. О вечности и мгновении. О духовном
свете и жизненной тьме: Цикл из семи лекций, прочитанных в Мюнхене с 25 по 31 августа 1912 г.»).
О рецепции этого цикла у Белого см.: Шталь X. «Оккультные письмена» в романе Андрея Белого
«Петербург»: Заметки к генезису образа «бомбы» // Андрей Белый в изменяющемся мире. М.,
2008. С. 465-488.
597 «Тело - это великий разум. <...> “Я” говоришь ты и гордишься этим словом. Но важнее - во
что не хочешь ты верить - тело твое с его большим разумом: оно не говорит “я”, но делает его.
<...> За мыслями и чувствами твоими, брат мой, стоит более могущественный повелитель,
безвестный мудрец, - он называется Само. В твоем теле он живет; он и есть твое тело» (Ницше Ф.
Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 56, 57-58 - часть первая, «Речи Заратуст­
ры», гл. «О ненавидящих тело»).
598 Ср.: «“Повторяемость земных жизней” человека брезжила в подсознании Ницше. <...> Ницше
чувствовал, что в человеке, который переживает себя в одном земном бытии, открывается другой
человек - “сверхчеловек”, который в телесном земном бытии может воссоздать лишь фрагменты
всей своей совокупной жизни. Идеи естественно-природного развития позволяли ему
рассматривать этого “сверхчеловека” не как духовно господствующее начало внутри чувственно­
физического, а как нечто, формирующееся через природное развитие. Как человек развивается из
животного, так из человека развивается “сверхчеловек”. Естественнонаучное воззрение не
позволило Ницше увидеть “духочеловека” в “природочеловеке” и ослепило его высшим “природочеловеком”» (Штейнер Р. Мой жизненный путь. GA 28. С. 192-193 - гл. XVIII).
599 См.: «И увидел во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, Ангелы
Божии восходят и нисходят по ней» (Быт. 28: 12).
600 Амеба протей (лат. amoeba proteus), или амеба обыкновенная; простейший биологический
организм.
601 Ср.: «В таком случае я стану говорить им о самом отвратительном: а именно таков последний
человек. <...> Горе! Приближается время, когда человек не родит уже ни одной звезды. Горе!
Приближается время самого уродливого человека, который уже не в состоянии презирать самого
себя. Смотрите! Я покажу вам последнего человека. “Что такое любовь? Что такое творчество?
Что такое страсть? Что такое звезда?” - так вопрошает последний человек и бессмысленно
моргает. Земля сделалась маленькой-маленькой, и по ней попрыгивает последний человек, де­
лающий все маленьким. Его племя не истребимо, как земляная блоха; последний человек живет
всего дольше» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 20-21 - часть
первая, «Предисловие Заратустры»),
602 См. наст, кн., прим. 384, 612.
603 См. наст, кн., прим. 559.
604 Ср.: «Я говорю вам о трех превращениях духа: о том, как дух был первоначально верблюдом,
затем верблюд стал львом и, наконец, лев сделался ребенком. <...> Что такое тяжесть?
Вопрошает выносливый дух, становится, как верблюд, на колени и хочет, чтобы хорошенько
навьючили его. <...> Все это наиболее трудное берет на себя выносливый дух: подобно
навьюченному верблюду, который спешит в пустыню, спешит и он в свою собственную
пустыню?» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 39, 41 - часть
первая, «Речи Заратустры», гл. «О трех превращениях»).
605 См., напр.: «Скажите же мне, звери мои: все эти высшие люди, - быть может, нехорошо они
пахнут?» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 572 - часть четвертая
и последняя, гл. «Песнь тоски»). Образ дурно пахнущих людей используется Ницше постоянно.
Ср. в статье Белого «Фридрих Ницше» (1908): «“Свет мой даю вам”, - обращается он и к нам.
<...> И с нами говорят его ученики - эти “высшие” люди, пришедшие к нему. Глядя на них, он
мог бы сказать: “Все эти высшие люди, может быть, они еще пахнут? О, чистый воздух вокруг
меня!.. Они еще спят, эти высшие люди, в то время, как ‘я’ бодрствую; это не настоящие мои по­
следователи. Не их поджидаю я здесь на своих горах”» (Арабески. Луг зеленый. С. 60-61).
606 Ницше пишет об «островах блаженных», а также о детях и «стране детей», но образ «острова
детей» у него не встречается. Напротив, сам Белый не раз обращался к этой метафоре, начиная со
статьи «Символизм как миропонимание» (1904): «О детском счастии говорит нам его детский
взор - о белом острове детей, омытом лазурью» (Арабески. Луг зеленый. С. 175). Ср., напр., в ста­

436

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

тье «Фридрих Ницше» (1908) при выявлении сходства проповедей Христа («И сказал: истинно
говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» - Мф. 18:
3) и Заратустры: «Один учил о Себе, что Он - “Сын Божий и человеческий”, другой учил о смене
душ наших, превращенных Цирцеей прошлого в верблюдов, - о ребенке. Путь освобождения
нашего назвал он превращением верблюда (носителя старых скрижалей) в льва, и льва (т.е.
сокрушителя скрижалей) в ребенка, которого полюбил Христос: “Если не будете, как дети, не
войдете в Царство Небесное” <...>. На остров детей зовет нас с собой Заратустра, омытый
лазурью - чего? лазурью моря, лазурью неба, лазурью души? <...> Тут символика Евангелия, если
разбить на ней кору мертвого догматизма, крепко срастается с символикой Ницше, совпадая в
сокровенной субстанции творческих образов» (Там же. С. 59-60).
Примечательно, что этот образ встречается и у Эллиса: «В океане будущего Ницше грезился
“остров детей”» (Эмис. Русские символисты. С. 220).
607 Ср.: «хотя он сидел на мне, этот <...> полукарлик и полукрот; хромой, он делал хромым и ме­
ня; он вливая свинец в мои уши, свинцовые мысли в мой мозг.
“О Заратустра, насмешливо отчеканил он, ты, камень мудрости! Как высоко вознесся ты, но каж­
дый брошенный камень должен - упасть!” <...>
“Стой, карлик! сказал я. Я - или ты! <...>”
Тут <...> назойливый карлик спрыгнул с плеч моих! Он вскочил на ближайший камень <...>
“Все прямое лжет, - презрительно пробормотал мой карлик. - Всякая истина представляет кри­
вую, само время есть круг”.
“Дух тяжести, проговорил я с гневом, не относись легко к таким вопросам! Не то я сброшу тебя
вниз, где ты сидел, хромой уродец, - а я вознес тебя высоко! <...> И если все уж было здесь - что
думаешь ты, карлик, об этом ‘Мгновеньи’? <...> - разве все мы уже не были когда-то? - и не
должны ли мы вернуться и пройти этот второй путь впереди нас, этот длинный плачевный путь, не должны ли мы вечно возвращаться?” - Так говорил я, и говорил все тише: ибо меня самого
страшила собственная мысль моя и сокровенное значение ее» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра /
Пер. Ю.М. Антоновского. С. 296-301 - часть третья, гл. «О призраке и загадке»).
608 Имеется в виду карлик Миме из тетралогии Р. Вагнера «Кольцо Нибелунга». Белый отож­
дествляет его с «полукарликом, полукротом», мучающим Заратустру. Ср.: «Карлик сомнений, тот
“Нибелунг” Мимэ, которого Ницше всегда ненавидел, с которым боролся; и от которого Ницше
погиб» (СКМ. С. 272); этот образ появляется, напр., и в статье «Круговое движение» (Труды и
дни. 1912. №4/5. С. 52-53).
609 Ср. в эссе «Кризис культуры»: «тень “Заратустры” - подкравшийся карлик; <...> полуночь в
сознание Ницше входила: неправдой повторности. Карлик разил Заратустру: “О, Заратустра,
<...> бросил высоко ты сам себя в воздух; но всякий брошенный камень должен упасть” <„.> Кар­
лик еще говорил: “Лжет все то, что протянуто прямо... Всякая истина выгнута: самое время есть
круг”. В прямолинейном движении - половинчатость лжи; но и в нем: половинчатость истины.
<...> Неправду прямого движения выявил карлик; и уловил Заратустру в неправду окружности;
вечным возвратом его подстрекнул; Заратустра поддался невольно коварному подстрекательству:
“Все, что бегает, не пробегалось ли по этой дороге, не проходило ли все, не случилось ли, не было
все, что может прийти”.
После этого Заратустра уходит из гор: опускается к морю; в горах - озарение мыслью; на море кипение образов; так возвращение Заратустры подобно: падению с гор. Утверждение повторения поворот Заратустры на тень Заратустры. <...> Сумасшествие именно здесь нападает на Фридриха
Ницше» (СКМ. С. 274-275).
610 Последние годы беспомощный, потерявший рассудок Ницше провел на окраине Веймара на
вилле Зильберблик.
611 См. наст, кн., прим. 353.
612 Евангельский образ ребенка в яслях (см. наст, кн., прим. 384) здесь обозначает самосознаю­
щую душу, в которой рождается духовный плод - манас, или самодух. Соединяя его с евангель­
ским образом исцеленного расслабленного, который несет свой «одр»-постель (Мф. 9: 6; Ин. 5:
8), Белый указывает на очищение и превращение астрального тела в самодух.
613 Деян. 9: 17-18. См. наст, изд., кн. 1, гл. I, подглаву «Апостол самосознания Павел».
614 Заглавие вписано карандашом. С конца 1890-х и особенно в 1900-х Белый проявлял повышен­
ный интерес к теософии (чтение теософской литературы, посещение кружков, общение с русски­
ми теософами; см.: ЛН. 105. С. 751-754 и прим.), сохранявшийся вплоть до знакомства в 1912 г.
со Штейнером - в то время видным деятелем теософского движения, возглавлявшим с 1902 г.
Немецкое отделение Теософского общества. Вместе с тем Белый чувствовал внутреннее препят­

КОММЕНТАРИИ

437

ствие, мешавшее непредвзятому изучению теософских концепций и, тем более, вступлению в
члены Теософского общества (что было тогда необходимо для слушания и приобретения текстов
непубличных лекций по теософии). Это препятствие заключалось, с одной стороны, в антихри­
стианской идеологии англо-индийской теософии Е.П. Блаватской (см., напр.: НВ. С. 67-70), а с
другой - в агитации А.Р. Минцловой, которая с ноября 1908 г. стремилась создать «прямое, со­
всем оторванное от всякого влияния Штейнера и его посредничества - течение Розы и Креста (без
теософии)» (Богомолов НА. Русская литература начала XX века и оккультизм. С. 231) и уверяла
Белого, что Штейнер - «люциферист», а его христология - «ересь» (Майдель Р. фон. «Спешу
спокойно...». К истории оккультных увлечений Эллиса // Новое литературное обозрение. 2001.
№ 51. С. 223). В Теософское общество Белый вступил только 10 декабря 1912 г. (Там же. С. 228),
а в 1913 г. он и А.А. Тургенева стали членами новооснованного Антропософского общества (см.
наст, кн., прим. 1740). Все вышесказанное, а также попытка выдать Д. Кришнамурти за нового
мессию (см. наст, кн., прим. 1436) стоит за ироничной критикой теософии в настоящей главе, од­
нако еще большую роль здесь играет общая установка Белого в решении проблемы «Восток - За­
пад».
615 Истории восточных государств и культур посвящена 11-я книга сочинения Иоганна Готфрида
Гердера «Идеи к философии истории человечества» («Ideen zur Philosophic der Geschichte der
Menschheit»; 1784-1791).
616 Пауля Дейссена (Дойссена) - известного индолога, историка философии, друга Ф. Ницше и
С. Вивекананды — Белый называл «великим немецким ориентологом», который «блестяще осве­
щает ведантизм в свете сложного дерева браманизма» (Символизм. С. 335). Его труды харак­
теризует «соединение научного знания с умением подслушать внутренний ритм описываемых
памятников Востока» (статья «Проблема культуры» (1909) - Там же. С. 30). Ср.: «Дейссен с
огромным проникновением вводит нас в понимание сущности метода мышления у мудрецов
Индии. Из сочинений Дейссена упомянем: “Geschichte der Philosophic”, “Das System des Vedanta",
“Sechzig Upanischad's des Veda" (перевод)» (Там же. С. 335). Упомянутые Белым сочинения - это
«Система Веданты» (Deussen Р. Das System des Vedanta. Leipzig, 1883); первый том (в 3 книгах)
«Всеобщей истории философии», в котором рассматривается Веданта: Deussen Р. Allgemeine
Geschichte der Philosophic unter besonderer Berilcksichtigung der Religionen. Leipzig, 1894-1917.
Bd. I. Teil 1: Allgemeine Einleitung und Philosophic des Veda bis auf die Upanishad’s (1894); Teil 2:
Die Philosophie der Upanishad’s (1898); Teil 3: Die nachvedische Philosophic der Inder (1908);
перевод Упанишад (Sechzig Upanishad’s des Veda: Aus dem Sanskrit Ubersetzt und mit Einleitungen
und Anmerkungen versehen von Dr. Paul Deussen. Leipzig, 1897 - с посвящением Шопенгауэру); эти
книги неоднократно переиздавались.
Белый знакомился с работами Дейссена в 1907 г. («С огромным интересом читаю в Париже Дейс­
сена “Философия Упанишад" (большая книга)» -ЛН. 105. С. 751) и в 1908 г. («Читаю Дейссена
“История древней философии”» - РД. С. 380) и возвращался к ним в августе 1920 г. («принима­
юсь за Дейссена (его тома по истории философии Индии, по-немецки)» - РД. С. 462).
В переводе друга Белого М.И. Сизова издательством «Мусагет» была опубликована кн.: Дейссен П.
Веданта и Платон в свете кантовой философии. М., 1911.
6.7 В статье «Песнь жизни» (1908; сб. «Арабески») Белый обращал внимание на роль посвя­
щенных японским художникам книг Эдмона Гонкура («Outamoro, le peintre des maisons vertes» 1891; «Hokousai» - 1896) в распространении интереса к восточной культуре: «едва для Гонкура
запела японская живопись, как Эдуард Мане воскресил ее в своем творчестве; и появились затем
труды Гонза, Ревона, Томкинсона и др., посвященные японцам, а Обри Бердслей в японцах
воссоздал наш век, чтобы потом сблизить его с Ватто» (Арабески. Луг зеленый. С. 44-45).
6.8 «Великий делом Даинанд» («проповедник Индии XIX столетия») упоминается Белым в поэме
«Первое свидание» (1921) в ряду увлечений 1900-х.
619 Адвайта-веданта (санскр. - веданта недвойственности) - школа абсолютного монизма, сло­
жившаяся в рамках веданты (см. наст, кн., прим. 513). Белый мог знать кн.: Вивекананда С. Прак­
тическая веданта. М., 1912.
620 Теософское общество было основано 17 ноября 1875 г. в Нью-Йорке Е.П. Блаватской и
Г. Олкоттом (полковник в отставке, юрист и писатель).
621 Речь идет о развитии эфирного и астрального тел в протоиндийский и протоперсидский перио­
ды соответственно (см. наст, изд., кн. 1, прим. 4).
622 Здесь: первоначальный импульс (лат.).
623 Ср.: «“Я тело и душа” - говорит ребенок. И почему нельзя говорить как дети? Но пробу­
дившийся, знающий, говорит: я только тело и ничто кроме него; а душа есть только выражение

438

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

чего-то в теле» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 56 - часть
первая, «Речи Заратустры», гл. «О ненавидящих тело»).
624 Белый был весьма начитан в «теософических книгах», см. перечни в «Комментариях» к сб.
«Символизм», а также в РД и «Касаниях к теософии» (ЛН. 105. С. 751-754). Здесь в первую
очередь, как кажется, высмеиваются идеи Анни Безант (в частности, кн. «Man and his bodies»;
«Человек и его тела» - London, 1911) и Чарльза Ледбитера (напр.: Астральный план / Пер. с
франц. А.В. Трояновского. СПб., 1908; Ментальный план / Пер. с франц. А.В. Трояновского.
СПб., 1912).
625 Т.е. тела (носители) различных ментальных (духовных) принципов человеческой природы.
626 Согласно А. Безант, человек - это совокупность «тел-носителей его сознания»: «Наиболее
прекрасным из всех тел человека является духовное тело, проявляющееся у Посвященных <...>.
Далее следует причинное тело, местом пребывания которого является высший ментальный мир
<...>. Затем идут тело разума (принадлежащее к низшим ментальным уровням) и далее вниз астральное, эфирное и плотное тела, созданные из материи соответствующих им уровней и на
каждом из этих уровней служащие орудием проявления человека» (Безант А. Человек и его тела.
М.: Амрита-Русь, 2004. С. 110-111 - гл. «Человеческая аура»). «Причинному телу» в этой книге
посвящен специальный раздел (Там же. С. 97-105 - гл. «Тела разума: Причинное тело»).
627 Возможно, также имеются в виду «элементалы» (согласно Блаватской - духи природы; не пу­
тать с «элементариями» - душами развоплощенных людей). Развернутую классификацию и ха­
рактеристику этих примитивных «обитателей» астрального мира, возникающих из автономизировавшихся человеческих мыслей, Ледбитер дает в работе «Астральный план»: «Когда об элементале говорят как о дурном и хорошем, это указывает на искусственное существо или на одного из
многочисленных духов природы, так как царству элементалов не присуще представление о добре
и зле. Однако почти все из указанных нами подразделений имеют враждебные стремления отно­
сительно человека» (Ледбитер Ч.С. Астральный план. Ментальный план. М.: Профит-Стайл,
2004. С. 69 - раздел «Нелюди», § «Элементальная эссенция»); см. там же раздел «Искусственные
существа», §§ «Бессознательно созданные элементалы» и «Умышленно созданные элементалы»
(С. 83-90).
Ср. также у Безант: «Элементалов привлекают те люди, чьи астральные тела состоят из частиц,
имеющих сходную с ними природу; а элементарии, само собой разумеется, ищут людей, которым
присущи такие же пороки, которые были свойственны им самим, когда они еще жили в физиче­
ских телах. Каждый, кто наделен астральным зрением, проходя по улицам, видит толпы отврати­
тельных элементалов, собирающихся вокруг мясных лавок; а в пивных и кабаках, конечно же, со­
бираются во множестве элементарии, буквально прилепляющиеся к поглощающим алкоголь, а
если удастся, то и проникающие в тела пьющих» (Безант А. Человек и его тела. С. 57 - гл. «Аст­
ральное тело или Тело желания»),
628 Ср. замечание переводчика книги Ч. Ледбитера: «Каждая планета имеет свою атмосферу ауру физическую, затем - ауру астральную и ментальную. <...> ментальный план земли
представляет собрание вибрирующих частиц мысли всего населения земли, как воплощенного, то
есть имеющего физическое тело, так равно и духовного элемента» (Ледбитер Ч. У. Ментальный
план / Пер. с франц. А.В. Трояновского. СПб., 1912. С. 1), - или замечание Безант: «Для полу­
чения ответной вибрации определенной частоты мы можем взять кусок проволоки и рассчитать
должным образом ее диаметр, длину и силу натяжения; точно так же мы можем настроить и свое
астральное тело, чтобы ответная вибрация возникала в нем лишь в тех случаях, когда в
окружающем нас мире слышатся звуки высоких гармоний. <...> Это неоспоримый научный факт.
Если в первом случае мы настраиваем на определенную тональность проволоку или струну, то во
втором случае мы точно так же можем настроить и “струны” своего астрального тела» (Безант А.
Человек и его тела. С. 58-59 - гл. «Астральное тело или Тело желания»),
629 Гуны (у Белого «гунасы») - буквально «нить», «веревка» (санскр.); одна из категорий индуист­
ской философии санкхья (самкхья). Три названных Белым гуны обозначают три субстанциисилы, определяющие состав и направление эволюции материально-психической основы мира
(пракрити). Со штейнеровской трактовкой данных понятий Белый познакомился из курса лекций
о Бхагавадгите, где, в частности, говорилось: «Сохраняет ли душа больше свою самостность, или
же больше погружается в материю - вот что различается философией санкхья. Речь идет о
душевном, которое хотя и погружается, но сохраняет себя как душевное в материальных формах.
Душевное, погрузившееся во внешнюю форму, но возвещающее о себе, проявляющее себя как
душевное, живет в элементе саттва. Душевное, которое погружается в форму и над которым
форма, так сказать, берет верх, которое не поднимается над формой, живет в элементе тамас. И

КОММЕНТАРИИ

439

душевное, которое известным образом сохраняет равновесие с внешней формой, оно живет в
элементе раджас. Саттва, раджас и тамас - эти три гуны существенны при характеристике того,
что мы называем философией санкхья» (Штайнер Р. Бхагавадгита и Послания апостола Павла. 5
докладов, прочитанных в Кельне с 28 декабря 1912 г. по 1 января 1913 г. GA 142. Калуга:
Духовное познание, 1993.С. 24 - доклад первый, 28 декабря 1912г.).
630 Образы восходят к Штейнеру, проводившему сопоставление трех гун с теорией цвета у Ари­
стотеля и Гете: «В философии санкхья мы имеем <...> принцип трех состояний для общего круга
мировых явлений; <.„> мы имеем саттву, если духовное берет верх над природным. У Аристотеля
эта характеристика еще присутствует там, где он говорит о цветах. Он не употребляет это слово,
но можно было бы сказать: красное и красно-желтое представляют собой состояние саттва. <...>
зеленое представляет собой в отношении света и тьмы состояние раджас, а синее и фиолетовое,
где преобладает тьма, представляет собой в отношении света и тьмы состояние тамас» (Там же.
С. 54 и след. - доклад второй, 29 декабря 1912 г.).
631 См. в работе О.О. Розенберга «Проблемы буддийской философии», на которую Белый ссыла­
ется ниже: «В европейской литературе по буддизму термин “индрия” принято понимать в смысле
органа чувства, воспринимающего соответствующие ему “вишая”, материальные объекты: глаз
видит цвета, ухо воспринимает звуки и т.д. Шестой “индрия”, “манас” или “дух”, понимается в
смысле какого-то внутреннего органа, который имеет в качестве своих объектов нематериальные
явления. Такое рассуждение на первый взгляд может показаться вполне приемлемым <...>.
Однако если спросить, как понять рассуждения об “индриях” в тех случаях, где речь идет не о фи­
зиологическом анализе человека, а об анализе потока сознания, то возникает целый ряд сомнений
в правильности вышеуказанного толкования терминов “вишая” и “индрия”» (Розенберг 0.0.
Проблемы буддийской философии // Розенберг 0.0. Труды по буддизму. М., 1991. С. 144—145; об
оттенках смысла терминов см. в гл. XII «Объективное и так называемые “органы” (“вишая” и
“индрия”)»: Там же. С. 144-150).
632 Согласно Розенбергу, подчеркивавшему связь буддизма с «брахманской ведической филосо­
фией и <...> другими системами Индии», слово «тело» в этих культурах «следует понимать в ши­
роком смысле, ибо в состав его входят сознание, эмоции и другие психические элементы»: «тело
человека состоит из видимого, слышимого, осязаемого, вкушаемого и обоняемого этим челове­
ком, т.е. из того, что для этого человека является объективным, и из “органов”, связанных с этим
объективным и являющихся опорами для сознания, которое, в свою очередь, связывается с пси­
хическими и другими элементами. <...> Человек из телесной, материальной оболочки, наполнен­
ной духовными элементами, превращается в нечто сознательное, переживающее объекты внеш­
него мира при помощи так называемых “органов”. <...> “Органы” (индрия) теперь уже не те орга­
ны, о которых речь была раньше: они <...> не телесные, материальные органы, а нечто <...> вроде
“способностей” видеть, слышать и др. или “актов” видения, слышания и т.д.» (Там же. С. 89).
633 В состоянии зарождения, возникновения (лат.).
634 Имеется в виду издание: Розенберг 0.0. Введение в изучение буддизма по японским и ки­
тайским источникам: В 2 ч. Ч. 2: Проблемы буддийской философии. Пг., 1918. Белый прочитал
«книгу по японскому буддизму Розенберга» в июне 1920 г.; перечитывал в августе (РД. С. 460,
462).
635 Ср.: «“Индрия”, таким образом, не может быть названа ни способностью, ни органом в смысле
“видящего глаза”, а только ощущением или актом ощущения, т.е. мгновенным актом видения,
слышания и т.д.» (Розенберг О.О. Труды по буддизму. С. 147).
636 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ: «как “жизни в себе”».
637 «Майя, сила мысли, производящая формы, преходящие и оттого нереальные в сравнении с
вечной Реальностью; отсюда Майя считается силой, производящей иллюзии» (Бхагавад-Гита, или
Песнь Господня / Пер. с англ, и санскр. А.А. Каменской и И.В. де Манциарли. Калуга, 1914. С. 55 прим, к «Беседе четвертой»).
638 Ср. в статье «Формы искусства» (1902): «Мир действительности, окружающий нас, есть об­
манчивая картина, созданная нами. <...> Существует одно движение. Представление есть момен­
тальная фотография; смена представлений есть ряд таких фотографий, обусловленных началом и
концом. Говоря языком индусов, между миром и нами протянуто обманчивое покрывало Майи.
Во всех религиях существует противоположение между нашим миром и каким-то иным, лучшим»
(Символизм. С. 134).
639 Своего рода (лат.).
640 Подразумевается третий период всемирной истории, на протяжении которого, по Штейнеру,
раскрывается душа ощущающая, а центр культурного развития перемещается в Египет, Вавилон,

440

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Иудею и архаическую Грецию.
641 Прим. К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ'. - «мир духа?».
642 В греческой мифологии - олицетворение вечного мрака.
643 Жрица в храме Аполлона в Дельфах, которая пророчествовала под воздействием одурмани­
вающих испарений. Ср. в интерпретации Штейнера: «У греков на Парнасе был Кастальский ис­
точник, близ которого в земле зияла расщелина, откуда поднимались испарения. Эти испарения
обвивали гору подобно змее, так что уже в этих змеевидно опоясывающих гору испарениях мож­
но было усматривать образ разбушевавшихся человеческих страстей, погрузивших мышление,
чувство и волю в хаос. Над расщелиной, там, где эти змеевидные испарения выходили наружу,
был сооружен оракул, посвященный Пифии. Пифия восседала над расщелиной на своем тренож­
нике, и вздымающиеся испарения подталкивали ее к визионерству» (Штайнер Р. Пятое Еванге­
лие: Из исследований хроники Акаши: Восемнадцать лекций, прочитанных в 1913-1914 гг. в раз­
ных городах. GA 148 / Пер. И.И. Маханькова, О. Погибина. М.: Новалис, 2009. С. 223 - лекция
шестая, Берлин, 10 февраля 1914 г.).
644 Здесь психо- (от греч. psyche) - душа; пневмо- (от греч. pneuma) - дух.
645 От лат. «animalis» - животный.
646 См. наст, изд., кн. 1, гл. I, подглаву «Христос Иисус» и прим. 528. Ср. пересказ этого эпизода
(Бхагавад-Гита, или Песнь Господня. С. 121 - беседа одиннадцатая, шлока 16) Штейнером:
«Кришна, когда он созерцаем в своем сущностном - что возможно только при необычайной
ясновидческой силе - <...> является тогда совершенно непохожим на все то, что обычно привык
видеть человек. <„.> Этому соответствует описание, которое дает Арджуна в тот момент, когда
ему предстает Кришна <...> в словах, <...> которых он раньше никогда не мог произносить, ибо не
видел ничего подобного: “Я вижу всех богов в твоем теле, о бог; а также сонмы всяких существ;
Браму, владыку на лотосе, престоле его, всех риши и небесных змиев. Со множеством рук, тел,
уст, очей вижу я тебя повсюду: беспределен твой облик, ни конца, ни середины, ни начала не
вижу я в тебе, о владыка вселенной! <...> Ослепляющий мое созерцание, подобно сверкающему
огню при блеске солнца и неизмеримо великий. <...> Ты вечный страж вечной справедливости.
Как вечный пра-Дух предстаешь ты моей душе. Без начала, без середины, без конца кажешься ты.
<...> С тобою стою я один здесь и все небесные миры, где живут три мира, пребывают в тебе,
когда я зрю твой чудесный, наводящий ужас облик”» (Штайнер Р. Бхагавадгита и Послания
апостола Павла. GA 142. С. 87-88 - доклад третий, 30 декабря 1912 г.).
647 Ср.: «Тело - это великий разум, множество с одним сознанием, война и мир, стадо и пастырь»
(Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 56 - часть первая, «Речи
Заратустры», гл. «О ненавидящих тело»),
648 Аллюзия на сошествие Христа во ад и выведение оттуда душ праведников (мотив, восходящий
к апокрифическому «Евангелию от Никодима»),
649 Само по себе (нем.).
650 Имеется в виду Ганеша - бог мудрости в индуистском пантеоне, изображаемый в виде
восседающего на крысе полного, многорукого человека, с головой слона и одним бивнем.
651 «“Негризация” нашей культуры» (Белый А. Одна из обителей царства теней. Л., 1924. С. 50),
проявляющаяся в моде, в музыке, но прежде всего в увлечении публичными танцами и
свидетельствующая о деградации и одичании Европы, волновала Белого на протяжении многих
лет. Она подробно раскрыта в эссе «Кризис жизни» (1918): «и танцевали мы - кек-уок, негрский
танец; и “кек-уоком" пошли мы по жизни; <...> печать “Кек-Уока" и “Танго" - отпечатлелися на
всем проявлении - в нашей жизни; и она - печать дикаря, которого якобы цивилизацией
рассосала Европа; не рассосала - всосала: его огромное тело в свое миниатюрное тельце. И
Полинезия, Африка, Азия протекли в ее кровь: в ней вскипели; в ней бродят и бредят: уродливо­
дикой фантазией, беспутницей плясовой изукрашенной жизни: бытом, стилем и модами; и даже манерой держаться. Европа - мулатка» (Белый А. На перевале. С. 48-49. С. 83). Ср. также:
«неужели же прямые наследники великой немецкой культуры - ее музыки, поэзии, мысли, науки теперь <...> одушевляемы не зовами Фихте, Гегеля, Гете, Бетховена, а призывом фокстрота. И
неужели зовет человечество вовсе не свет из грядущего, а далекое дикое прошлое в образе и
подобии негритянского барабана» (Белый А. Одна из обителей царства теней. С. 9). Приме­
чательно, что сам Белый в период жизни в Берлине в 1921-1923 гг. отдал дань всеобщему
увлечению современными танцами, особенно фокстроту. Об этом см.: Спивак М.Л. Белый-танцор
и Белый-эвритмист// Андрей Белый: автобиографизм и биографические практики. С. 116-162.
652 Неточное цитирование заключительных строк ст-ния Вл. Соловьева «Ех oriente lux» (1890),
обращенных, однако, не к Европе, а к России: «Каким же хочешь быть Востоком: / Востоком

КОММЕНТАРИИ

441

Ксеркса иль Христа?». Белый неоднократно цитировал это стихотворение. В сходном контексте
оно приведено в эссе «Кризис жизни» (1918):
«Борьба “западов” и “востоков” - борьба химеры с драконом; оба - мифы, не уплотненные еще
никогда и желающие воплотиться впервые; воплощение мифов есть выход: из замкнутой
исторической жизни в незамкнутость жизни мифической; и из нее - в дали космоса: на рубеже ее,
угрожая и застилая нам путь; перед нами встают “восток”, “запад”: западный пролетарий духа и
Ксеркс; восточный парий и... духом играющий ницшевский Заратустра меняют обличия; меж
ними - едва заметный пролив в океан новой эры: там ждет нас Видение Будущего - не восток и
не запад:
О Русь! В предвиденье высоком
Ты мыслью гордой занята:
Каким же хочешь быть востоком Востоком Ксеркса иль Христа?
Вл. Соловьев».
(Белый А. На перевале. С. 54).
653 Имеется в виду поклонение волхвов младенцу Христу: «Когда же Иисус родился в Вифлееме
Иудейском во дни царя Ирода, пришли в Иерусалим волхвы с востока <...> и, войдя в дом,
увидели Младенца с Мариею, Матерью Его, и, пав, поклонились Ему; и, открыв сокровища свои,
принесли Ему дары: золото, ладан и смирну» (Мф. 1: 1-11).
654 С основными понятиями индуизма Белый познакомился по теософским сочинениям, а также
по книгам М. Мюллера и П. Дейссена (см.: ЛН. 105. С. 750). См. подробно о брахмане (у Белого Брамане) и атмане в кн. М. Мюллера «Шесть систем индийской философии» (М., 1901 - особенно
раздел «Брахман есть все»; переизд.: М., 1995. С. 173). Белый познакомился с этой книгой в ок­
тябре 1901 г. (РД. С. 340), затем неоднократно ее перечитывал (ЛН. 105. С. 659, 751). Однако не в
меньшей степени Белый ориентировался на Штейнера: «Как физический вдох и выдох представ­
ляет себе ведантист отношение человеческого “Я” (“атман”) к мировому “Я” (“брахман”). Подоб­
но тому, как человек вдыхает и выдыхает, и как вовне есть общий воздух, а внутри частица этого
воздуха, которую мы вдохнули, также существует вовне общая всеобъемлющая, во всем живущая
и все пронизывающая самость, и она вдыхается, когда человек предается созерцанию духовной
самости мира. <...> Она вдыхается со всем принимаемым в душу. Всякое познание, знание, мыш­
ление и ощущение представляют собой духовное дыхание. <...> Таким образом, атман в нас, но
он неотличим от того, что является вседейственной самостью мира. <...> Атман и брахман как
вдох и выдох позволяют нам соучаствовать во вседействующей мировой самости» (Штайнер Р.
Бхагавадгита и Послания апостола Павла. GA 142. С. 18-19 - доклад первый, 28 декабря 1912 г.);
«С двух сторон ты можешь приблизиться к вечному: через мыслительное рассмотрение мира и
через йогу. И то, и другое ведет тебя к тому, что великие учителя обозначали как единообразный
атман-брахман, который живет столь же вовне, сколь и внутри души, который лежит в основе
мира как единое» (Там же. С. 59 - доклад второй, 29 декабря 1912 г.). Эти мысли Белый развивает
в духе собственной концепции: «“Я” человека есть "Я" мировое; здесь Атман (Дух “Я”), Брахман
(мир) суть - Целое: в соединении новом “Я” с миром; в восстанье томящихся тварей в миры ин­
дивидуумов - воскресение в Духе» (Белый А. Евангелие как драма. М., 1996. С. 77).
655 Брихадараньяка-упанишада (самая древняя из Упанишад), 4 гл., 4 «брахмана», стих 5. См.
упоминаемый Белым (наст, кн., прим. 616) перевод Упанишад, сделанный П. Дейссеном: Sechzig
Upanishad’s des Veda. Leipzig, 1921. 3. Aufl. S. 467. Ср.: «Поистине, этот Атман есть Брахман,
состоящий из познания, из разума, из жизни, из зрения, из слуха, из земли, из воды, из ветра, из
пространства, из света и не-света, из желания и нежелания, из гнева и не-гнева, из дхармы и недхармы, из всего» (Упанишады. Кн. 1 / Пер., предисл. и коммент. А.Я. Сыркина. М., 1991. С. 125).
656 См. наст, кн., прим. 616. Вероятно, имеется в виду первая часть первого тома «Всеобщей исто­
рии философии» П. Дейссена: «Allgemeine Einleitung und Philosophie des Veda bis auf die Upani­
shad’s» (Leipzig, 1894; неоднократно переиздавалась).
657 Пуруша - первочеловек, из частей тела которого образуется Вселенная. В санкхье (эпоха души
рассуждающей) - чистое сознание, соединение материи (пракрити) с пурушей открывает начало
эволюции. Антропософскую трактовку см.: Штайнер Р. Бхагавадгита и Послания апостола Пав­
ла. GA 142. С. 34-64 - доклад второй, 29 декабря 1912 г.
658 Инволюция (от лат. involutio - свертывание) - здесь: сворачивание бесконечного духовного
прообраза в воплощенную, явленную форму.

442

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

659 Ахамкара (санскр.) - в философии санкхья - чувство я, эго; индивидуация. Подробнее см.:
Штайнер Р. Бхагавадгита и Послания апостола Павла. GA 142. С. 40-41 - доклад второй, 29 де­
кабря 1912 г.
660 Брахман (Брама) - безличное абсолютное духовное начало, из которого возникает и в котором
в конечном итоге растворяется мир.
661 Уроборос был изображен на эмблеме Теософского общества и на личной печати Е.П. Блават­
ской: внутри окружности, образованной змеей, кусающей свой хвост, расположены гексаграмма и
т.п. символы.
662 Заглавие вписано карандашом.
663 Ср. записи Белого о знакомстве с теософской литературой в 1896 г. («Читал книги Блавадской
и интересовался сведениями о теософич<еском> О<бществе>» - ЛИ. 105. С. 752) ив 1901 г.
(с П.Н. Батюшковым «разговариваем о теософии, с которой я уже недурно знаком по книгам
Безант и Ледбитера; он мне рассказывает о Миде» (МБ. С. 69).
664 См. наст, кн., прим. 523.
665 Ср.: «Э. фон Гартман - модный в свое время философ, автор многочисленных сочинений, из
которых наиболее интересным является его “Философия бессознательного" (2 тома; русский пе­
ревод). “Философия бессознательного” есть эклектическая попытка еще раз примирить Шопен­
гауэра с Фихте и естествознанием <...>. Гартман психологически любопытен, но Гартман - не
убедителен» (Символизм. С. 343). Белый датировал знакомство с этой книгой летом 1899 г. (МБ.
С. 52; РД. С. 335).
666 См.: Соловьев В.С. Кризис западной философии (По поводу «Философии бессознательного»
Гартмана). М., 1874. Ср.: «то обстоятельство, что Вл. Соловьев в своем “Кризисе западной
философии" останавливается на Гартмане как на философе, завершающем цикл развития отвле­
ченного миропонимания, значительно умаляет значение прекрасных работ Соловьева; отправ­
ляясь от Гартмана к мистицизму, Вл. Соловьев здесь оставляет за собой позицию, вовсе не
защищенную» (Символизм. С. 343).
667 Ср.: «результаты западного философского развития утверждают в форме рационального позна­
ния те самые истины, которые в форме веры и духовного созерцания утверждались великими
теологическими учениями Востока (отчасти древнего, а в особенности христианского). Таким
образом, эта новейшая философия с логическим совершенством западной формы стремится
соединить полноту содержания духовных созерцаний Востока» (Соловьев В.С. Кризис западной
философии // Соловьев В.С. Поли. собр. соч. и писем. Т. 1 / Сост. П.В. Котрелев, А.А. Носов. М.,
2000. С. 138).
668 Белый познакомился с трудами Ф.И. Щербатского в конце 1904 г.; в ноябре и декабре читал
«книгу Щербатского: “Логика Дармакирти с комментарием Дармотарры”», в декабре 1916 г. «2-ой том Щербатского: “Логика и теория знания” (у буддистов)»; в августе 1920 г. вновь к нему
вернулся: «внимательно читаю второй том Щербатского по буддизму (“Логика и теория
знания”)» (РД. С. 355-356, 431, 462). Имеется в виду: Щербатской Ф.И. Теория познания и
логика по учению позднейших буддистов. Ч. 1: Учебник логики Дармакирти с толкованием на
него Дармоттары. СПб., 1903; Ч. II: Источники и пределы познания. СПб., 1909 (переизд. - СПб.,
1995).
669 Т.е. посетить ведущие школы европейского неокантианства начала XX столетия.
670 «Великий делом Дармотарра», индийский философ, преемник Дармакирти и наиболее
авторитетный комментатор его трудов, упоминается в числе увлечений 1900-х в поэме «Первое
свидание» (1921).
671 Ср. у Щербатского: «По нашему глубокому убеждению, только совместными трудами филоло­
гов и философов возможно будет рано или поздно настолько разработать необозримое пока бо­
гатство философской мысли, скрытое в древней буддийской литературе, чтобы ввести его в оби­
ход современного образования и сделать имена Дигнаги и Дхармакирти настолько же нам близ­
кими и дорогими, насколько близки и дороги нам имена Платона и Аристотеля, или Канта и
Шопенгауэра» (Щербатской Ф.И. Теория познания и логика по учению позднейших буддистов.
Ч. 1: Учебник логики Дармакирти с толкованием на него Дармоттары. СПб., 1995. С. 6).
672 Слово пропущено в автографе; вставлено К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ.
673 Виджнянавадины-йогачары - представители йогачары (виджнянавады), одной из двух
основных философских систем буддизма махаяны, сформировавшейся в IV-V вв.; йогачаре по­
священо указанное выше исследование Щербатского.
674 См. свидетельство Белого, относящееся к 1898 г.: «Вагнер особенно отчетливо выступает на
моем горизонте» (РД. С. 329); в Дневнике 1932 г. увлечение Вагнером датируется периодом «с

КОММЕНТАРИИ

443

1899 до 1920 годов» (ЛН. 105. С. 920).
Ср. в письме Белого Блоку от 1/14 мая 1912 г.: «мы были на трех Вагнеровских спектаклях с байретскими исполнителями (“Лоенгрин", “Тристан", “Валькирия")» (Белый - Блок. С. 455). Об от­
ношении Белого к творчеству Вагнера (с привлечением ИССД) подробнее: Bartlett R. Wagner and
Russia. Cambridge, 1995. C. 140-194.
675 «Кольцо Нибелунга» (нем. «Der Ring des Nibelungen») - цикл из четырех опер, написан­
ных Р. Вагнером в 1848-1874 гг. В тетралогию входят оперы «Золото Рейна» (премьера в 1869 г.),
«Валькирия» (премьера в 1870 г.), «Зигфрид» (премьера в 1876 г.), «Гибель богов» (премьера в
1876 г.).
676 Ср. в эссе Ф. Ницше «Случай “Вагнер”» (1888): «Рифом была шопенгауэровская философия;
Вагнер засел на противоположном мировоззрении. Что он положил на музыку? Оптимизм.
Вагнер устыдился. К тому же еще оптимизм, который Шопенгауэр заклеймил эпитетом
"нечестивый оптимизм”. Он снова устыдился. <...> И он перевел “Кольцо” на язык Шопенгауэра.
Все пошло наперекосяк, все рушится, новый мир так же скверен, как старый: Ничто, индийская
Цирцея, манит...» (Ницше Ф. Поли. собр. соч. Т. 5. М., 2012. С. 393-394 - пер. Н.Н. Полилова).
677 Опера Вагнера «Тристан и Изольда» (1857-1859).
678 «Все, что из вагнеровской музыки обрело популярность, в том числе вне стен театра, обладает
сомнительным вкусом и портит вкус» (Ницше Ф. Случай «Вагнер» // Ницше Ф. Поли. собр. соч.
Т. 5. М„ 2012. С. 401).
679 Zukunftsmusik (нем.). Выражение родилось в Германии первой половины XIX в.; встречается у
Р. Шумана, а также у некоторых музыкальных критиков (в ироническом ключе). Впоследствии
стало устойчиво ассоциироваться с творчеством Р. Вагнера, который изложил свои представления
об «истинной музыке» в работе «Произведение искусства будущего» («Das Kuntstwerk der
Zukunft»; 1850), см.: Вагнер Р. Избранные работы / Сост. и коммент. И.А. Барсовой и С.А. Ошерова. М., 1978. С. 142-261 (пер. С.П. Гиждеу).
680 «Повторяю, Вагнер не мог творить из целого, у него не было никакого выбора, он должен был
создавать поштучно “мотивы”, жесты, формулы, дубликаты и всякие стократности, как музыкант
он оставался ритором» (Ницше Ф. Случай «Вагнер». С. 407).
681 См. наст, кн., прим. 547.
682 Эссе «Случай “Вагнер”» открывается похвалой Жоржу Бизе, оперу которого «Кармен» Ницше
противопоставляет критикуемому Вагнеру.
683 Музыкальный инструмент, представляющий собой ящик-резонатор с натянутыми струнами;
дуновение ветра колеблет струны и извлекает из инструмента нежный таинственный звук.
684 «Даже не Зверь: четвероликий зверь» (нем.). Имеется в виду тетраморф, грозное мифическое
существо из Книги пророка Иезекииля: «отверзлись небеса, и я видел видения Божии. <...> и вот,
бурный ветер шел от севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние вокруг него, а из сре­
дины его <...> видно было подобие четырех животных <...> и у каждого четыре лица, и у каждого
из них четыре крыла; а ноги их - ноги прямые, и ступни ног их - как ступня ноги у тельца, и
сверкали, как блестящая медь <...>. Подобие лиц их - лице человека и лице льва с правой стороны
у всех их четырех; а с левой стороны лице тельца у всех четырех и лице орла у всех четырех. <...>
И вид этих животных был как вид горящих углей, как вид лампад; огонь ходил между животны­
ми, и сияние от огня и молния исходила из огня. <...> Куда дух хотел идти, туда шли и они <...>.
И когда они шли, я слышал шум крыльев их, как бы шум многих вод, как бы глас Всемогущего,
сильный шум, как бы шум в воинском стане; а когда они останавливались, опускали крылья свои.
И голос был со свода, который над головами их» (1: 1-25).
685 То есть тело «первого» Диониса, растерзанного титанами. См. наст, кн., прим. 542.
686 См. наст, кн., прим. 384, 612.
687 Кали - богиня в индуизме, один из аспектов божественной энергии, символ разрушения, ужа­
са, смерти.
688 Вероятно, Белый имеет в виду цикл лекций «Искусство в свете мудрости мистерий», в котором
виды искусства соотносятся с составом человека (понятого согласно антропософии). Ср.: «Итак,
музыка содержит законы нашего “Я”, но не так, как изживаем мы их в обычной прозаической
жизни, а оттесненными в подсознание, в астральное тело; “Я” как бы погружается под
поверхность астрального тела и, будучи внутри него, плавает и волнуется в соответствии с
закономерностями астрального тела» (Штейнер Р. Искусство в свете мудрости мистерий. GA 275.
С. 52 - лекция вторая, 29 декабря 1914 г. «Преобразовательные импульсы для художественной
эволюции человечества (1)»).

444

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

689 См. наст, кн., прим. 292, 1164, 1182. Интерес Белого к этой теме объяснялся и биографически:
«по всем данным сознания заключаю: встреча со Стражем порога у меня была. Но если была, то
была в периоде от Лейпцига <с сентября 1914 г.> до отъезда в Россию в 1916 году» (МБ. С. 236).
Маргарита Сабашникова вспоминала: «Однажды в частном кругу Андрей Белый (Бугаев) в при­
сутствии Иванова прочел свою статью о нем, написанную для Литературной энциклопедии. Я
просто испугалась безжалостности его суждений. Вячеслав должен был или почувствовать себя
совершенно уничтоженным, или же в негодовании протестовать. На другой день он сказал мне:
“Белый показал мне Стража Порога. А что я сделал? Прошел мимо”. Я не возражала, но про себя
подумала: “Теперь ты еще можешь защититься от своего двойника силой своей диалектики и те­
ми образами, которыми ты всегда владеешь. Но на последнем Пороге все это окажется бесполез­
ным!”» (Волошина М. (Сабашникова М.В.) Зеленая Змея: История одной жизни. М., 1993. С. 299).
690 Ср.: «все то, что испытывает душа, приближая себя к инициации, проделывается на пути
инициации осознанно, переживается осознанно. Вот почему этот путь познания так болезненен,
но также и спасителен. Однако человек в состоянии долго, долго, перед тем, как он осознанно
освоится со всем, что я описал вам как этапы пути посвящения, пути инициации, своими
средствами выражать эти переживания, выражать их в образах, - именно это происходит пос­
редством музыки. В конце концов, в существенном, настоящая музыка является бытием
протекающим в звуках; протекающими в музыкальных тонах свершениями бытия; она есть
внешний образ того, что осознанно переживает душа на пути посвящения» (Штейнер Р.
Искусство в свете мудрости мистерий. GA 275. С. 72 - лекция третья «Преобразовательные
импульсы для художественной эволюции человечества (II)», 30 декабря 1914 г.).
691 В романе «Парцифаль» Вольфрама фон Эшенбаха - название замка Святого Грааля; место
действия оперы Р. Вагнера. Колокольный звон, доносящийся из замка, имеет символическое зна­
чение в опере (неоднократно упоминается в либретто) и фигурирует в ст-нии Эллиса «Монсальват» (1905; вошло в сб. «Арго» - 1914): «Ангельским зовом воззвал / колокол в высях трикраты, /
к башням святым Монсальвата / близится строгий хорал» (Эллис. Стихотворения. С. 169).
692 Великан-дракон, персонаж цикла «Кольцо Нибелунга».
693 См. наст, кн., прим. 608.
694 Вагнер обозначил жанр оперы «Парсифаль» как «сценическая мистерия» (нем.: Bilhnenweihfestspiel).
695 Имеются в виду речитативы Вотана в тетралогии «Кольцо Нибелунга».
696 Таинственная священная книга, положенная Е.П. Блаватской в основу ее «Тайной доктрины»:
«КНИГА ДЗИАН (или ДЗАН) совершенно неизвестна нашим филологам или, во всяком случае,
они никогда не слышали о ней под данным наименованием. Это, конечно, большой ущерб для
тех, кто следует в своих изысканиях предписанным методам официальной науки, но для учеников
Оккультизма и для всех истинных оккультистов это не имеет большого значения» (Блаватская Е.П.
Тайная доктрина. Т. 1. С. 27; «переводы» этих стансов и коммент, к ним - С. 83-356). В МБ.
(С. 121) и РД. (С. 380) Белый датирует свое увлечение «Стансами Дзиан» сентябрем 1908 г. Ср.:
«Христофорова мне подарила “Doctrine Secrete” Е. Блаватской, которую стал втихомолку читать
<...>; и “Стансы Дзиан” - поразили; и весь комментарий Блаватской, смесь путаницы с
гениальным прозрением, - втягивал действенно» (Белый А. Начало века. Берлинская реакция.
С. 562). Первая публикация на русском (в пер. П.Н. Батюшкова) - «Семь Станс “Книги Dzyan”»
(Вопросы теософии. Вып. 2. СПб., 1910. С. 146-160).
697 Исход евреев из Египта уже в древности понимался не только буквально, но и символически как выход из рабского состояния, в частности, из рабского подчинения души игу мира материи.
698 Полукружные каналы, расположенные в полости внутреннего уха (у человека их шесть), яв­
ляются частью вестибулярного аппарата, отвечают за равновесие и ориентацию в пространстве.
699 Заглавие вписано карандашом. Вычеркнутое прежнее название главы: «Реализм: русская лите­
ратура».
700 В полемике сторонников традиционного реализма и его противников-модернистов, определя­
ющей специфику русской литературы и искусства конца XIX - начала XX вв., Белый-теоретик
занимал особую позицию: будучи ярким апологетом модернизма, он вместе с тем постоянно ак­
центировал не столько различия с реализмом, сколько взаимные трансформации, переходные
случаи и - в перспективе - возможность рассматривать оба направления как варианты глубинно­
го символизма, понимаемого вне групповых ограничений. См., напр., в статьях, вошедших в сб.
«Луг зеленый»: «Какую идеологию несет нам группа писателей-реалистов? 1) Верность действи­
тельности; 2) точное изображение быта; 3) служение общественным интересам и отсюда; 4) такой
подбор бытовых черт общества, чтобы перед нами встала современная Россия, различные обще­

КОММЕНТАРИИ

445

ственные группы, их отношения <...> Ну, что же? Разве все эти черты отрицают символизм? Ни
капли <...> Мы только протестуем, что задача литературы - фотографировать быт; мы не соглас­
ны, что искусство выражает классовые противоречия» (Белый А. Символизм и современное рус­
ское искусство // Арабески. Луг зеленый. С. 393); «Истинный символизм совпадает с истинным
реализмом. Оба о действенном. Действенность - глубочайший и основной признак жизни. Срав­
нительно недавно открылся реализм символизма или символизм реализма. Истинно глубокий ху­
дожник уже не может быть назван ни символистом, ни реалистом в прежнем смысле» (Белый А.
Чехов И Там же. С. 433); «В Чехове начался, в Сологубе заканчивается реализм нашей литерату­
ры. Гоголь из глубин символизма вычертил формулу реализма: он - альфа его. Из глубин реализ­
ма Сологуб вычертил формулы своей фантастики <...>: он - омега реализма» (Белый А. Ф. Соло­
губ И Там же. С. 445-446).
701 Ср.: «Когда же “Я” проникается Самодухом, то этот Самодух проявляется в том, что
астральное тело перерабатывается воздействием душевного. В астральном теле прежде всего
действуют человеческие стремления, вожделения, страсти, поскольку они ощущаются; и в нем
действуют чувственные восприятия. <...> Стремления, вожделения, страсти и т.п. возникают в
душе ощущающей, поскольку она пронизана силами изнутри, прежде чем это внутреннее отдало
себя Самодуху. Когда “Я” проникается Самодухом, то душа опять-таки пронизывает астральное
тело этим Самодухом. Это выражается в том, что стремления, вожделения и страсти просветлены
тем, что восприняло “Я” от духа. Тогда, насколько оно принимает участие в духовном мире, “Я”
становится господином в мире стремлений, вожделений и т.п. И по мере этого Самодух
проявляется в астральном теле. И благодаря этому оно преобразуется. Тогда астральное тело само
является в виде двучленного, частично не преобразованного, частично преобразованного
существа. Поэтому Самодух, в его проявлении в человеке, мы можем обозначить, как измененное
астральное тело» (Штайнер Р. Теософия: Введение в сверхчувственное познание мира и наз­
начение человека. GA 9. Ереван: Ной, 1990. С. 43 - гл. «Существо человека: IV. Тело, душа и
дух»),
702 См. наст, кн., прим. 205.
703 Добродетелев - персонаж комедии «Сиделец» (1804) П.А. Плавильщикова; Злодеянов вымышленное имя, вероятно, по аналогии с Добродетелевым.
704 Проводя различие между символом и аллегорией, Белый исходит из известного изречения Ге­
те: «Аллегория превращает явление в понятие, понятие - в картину, но так, что в картине понятие
все еще может быть ограничено и полностью установлено и высказано в ней. Символика превра­
щает явление в идею, идею в картину, но так, что идея в картине всегда остается бесконечно воз­
действующей и недостижимой, и даже будучи выражена на всех языках, все же остается несказу­
емой» (Гете И.В. Статьи и мысли об искусстве. Л.; М., 1936. С. 347).
705 Интерес к триаде «Гоголь - Достоевский - Толстой» проходит сквозь все творчество Белого.
Так, в статье «Символизм и современное русское искусство» (1908; вошла в сб. «Луг зеленый»)
он относил к заслугам литераторов-символистов их «замечательные исследования о Гоголе,
Толстом, Достоевском» (Арабески. Луг зеленый. С. 389-390), а в эссе «Трагедия творчества.
Достоевский и Толстой» писал: «Толстой, Достоевский, Гоголь - все трое величайшие русские
художники - все трое осознали трагедию художника, все трое в художнике увидели нового
человека, все трое связали новое человечество с новой, им приснившейся Россией, все трое
религиозно осознали свое отношение к родине» (М.: Мусагет, 1911. С. 9 и след.). Возможно, под­
крепление такого видения Белый нашел в рассуждении Р. Штейнера о русской народной душе, с
которого начались его беседы о России с Андреем Белым и А.А. Тургеневой, происходившие (как
пишет Тургенева) в Берлине в конце 1912-го - начале 1913 г. См. пересказ слов Штейнера в
мемуарах А.А. Тургеневой: «Народ - организм дифференцированный. Россия уже достигла
состояния живого организма. У нее есть своя нервная система - это Гоголь и Достоевский, есть
и мышечная система - Толстой. Но костной системы пока нет. У других народов Европы эту
систему формирует естествознание. И для них это правильно. На нем они могут упражнять свой
ум. Но ум русских не стремится к подобным знаниям, у них такое чувство, что свой ум надо
приберечь для чего-то другого. Умственного каркаса наука о природе русским не даст. Для них
эта наука - яд. Сформировать скелет России способна только наука о духе» (TurgenieffA. Erinnerungen an Rudolf Steiner und die Arbeit am ersten Goetheanum. Stuttgart, 1972, S. 32 f. - пер. C.B. Ка­
зачкова). См. также: Тургенева А. Воспоминания о Рудольфе Штейнере и строительстве первого
Гетеанума / Пер., вступ. ст. Н.К. Бонецкой. М., 2002. С. 41 - гл. «Разговоры о России».
Сопоставление известных на сегодня сведений и воспоминаний говорит о том, что датировка

446

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Тургеневой верна, а если так, то разговор происходил 13 декабря 1912 г. (ср.: ЛН. 105. С. 758) «Свидания с доктором»), в период формирования Антропософского общества.
706 Ср. в статье «Гоголь» (1909, газета «Киевская мысль») сопоставление «кризисов» Гоголя, Дос­
тоевского и Толстого: «Гоголь мучается вовсе не потому, что болен: он болен, потому что стал
над такими кручами исканий, где еще не ступала нога человека; у него закружилась голова. Но не
странно ли, что та же участь постигла и Достоевского, <...> как постигла она и Льва Толстого,
проклявшего в себе то, что мы в нем боготворим. Неужели случайно великие русские писатели в
момент углубления творчества заболевали?» (Белый А. Собр. соч.: Мастерство Гоголя. С. 361—
362).
707 См. наст, кн., прим. 384.
708 Аллюзия на повесть Гоголя «Нос» (1836).
709 Клингзор - персонаж эпоса о Парсифале, колдун, который возглавил врагов Святого Грааля.
См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Литература и поэзия в 12-ом и в начале 13 века».
710 Белый апеллирует к первым сборникам повестей Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки»
(1832-1833) и «Миргород» (1835); «свиные страшные хари», «красная свитка» (тип верхней
одежды у восточных славян, наподобие кафтана без воротника, с глубоким запахом, на крючках) демонические образы из повести «Сорочинская ярмарка» («Вечера на хуторе близ Диканьки»),
«блистающие ведьмочки» и Вий — из повести «Вий» («Миргород»).
7,1 Эпизод дьявольского наваждения из повести «Заколдованное место» («Вечера на хуторе близ
Диканьки»).
712 Белый выявляет инвариантный мотив бегства в нескольких произведениях Гоголя: Подколесин
(«Женитьба»; 1842) в самый канун свадьбы неожиданно и беспричинно убегает из дома невесты;
Чичиков («Мертвые души»; 1842) в финале первого тома спешно уезжает, а фактически бежит из
города, опасаясь открытия своей аферы; Хлестаков («Ревизор»; 1836) успевает вовремя уехать из
города, где местное начальство неверно приняло его за важного чиновника; бурсак (семинарист)
Хома Брут («Вий») стремится бежать из села, куда его заманила ведьма, но терпит неудачу и
гибнет.
713 Первый (буквальный) смысл заглавия поэмы Гоголя «Мертвые души» обыгрывает бюрокра­
тический дискурс России Николая 1. «Душа» («ревизская душа») - единица налогового
обложения: в России помещики платили налог, который начислялся по количеству «ревизских
душ» - крепостных мужского пола, зафиксированных в «ревизской сказке» - последней по вре­
мени переписи населения; соответственно, «мертвая душа» - крепостной мужского пола, кото­
рого нет, который умер или бежал, однако числится в «ревизской сказке» (до новой переписи), а
потому помещик вынужден продолжать платить за него. Второй (переносный) смысл заглавия
поэмы предполагает кощунственный парадокс мистического характера: поскольку душа, по
определению, бессмертна, постольку помещики и чиновники, говоря о «мертвых душах», обна­
руживают себя как носителей мертвой души. Этот обличительный подтекст шокировал
современников. В частности, цензор, по свидетельству самого Гоголя (в письме П.А. Плетневу от
7 января 1842 г.), возмущался: «Нет, этого я никогда не позволю: душа бывает бессмертна;
мертвой души не может быть, автор вооружается против бессмертия». В итоге по требованию
цензуры при первом издании поэма получила «политкорректное» название - «Похождения
Чичикова», и лишь позднее ей было возвращено авторское заглавие.
714 Вопрос о причине гибели Гоголя, волновавший и других символистов (см., напр., исследо­
вание Д.С. Мережковского «Гоголь и черт» (1906) и статью В.Я. Брюсова «Испепеленный»
(1909)), рассматривается Белым в статье «Гоголь» (1909; вошла в сб. «Луг зеленый»). Белый в то
время пребывал в поисках эзотерического пути и духовного наставника, что и нашло отражение в
статье: «Гоголю следовало бы понять прежде всего, что тому, в чем он, есть объяснения; тогда
понял бы он, что, быть может, найдутся люди, которые могут исправить страшный вывих души
его; но у Гоголя не было терпения изучать, и потому-то искал он руководителя вовсе не там, где
следовало; не изучал Гоголь восточной мистической литературы - не изучал вообще ничего <...>.
Душа стосковалась по Гоголе; Гоголь стосковался по душе своей, но бездна легла между ними: и
свет для Гоголя померк» (Арабески. Луг зеленый. С. 426).
715 Пользуясь языком антропософии, Белый повторяет принципиально важный для него историколитературный и эстетический тезис. Русские литературные критики В.Г. Белинский и Н.Г. Чер­
нышевский интерпретировали творчество зрелого Гоголя как образец реализма и сатиры, обли­
чающей Россию времен Николая I. Напротив того, литераторы-модернисты (В.В. Розанов,
Д.С. Мережковский, И.Ф. Анненский, В.Я. Брюсов) акцентировали в произведениях Гоголя мис­
тическое содержание и пристрастие к гротескной фантастике. В частности, Белый писал

КОММЕНТАРИИ

447

(«Гоголь»; 1909): «Я не знаю, кто Гоголь: реалист, символист, романтик или классик. <...> да,
видел он подлинные стремленья, чувства людские, столь ясно глубокие разглядел несказанные
корни этих чувств, что чувства стали уже чувствами не человеков, а каких-то еще невоплощенных
существ» (Арабески. Луг зеленый. С. 423).
716 В красном жупане (теплая верхняя одежда) появляется колдун, демонический персонаж
повести «Страшная месть» («Вечера на хуторе близ Диканьки»),
717 Ср. в статье «Гоголь» (из газеты «Киевская мысль»): «можно сказать, что смехом Гоголь
открещивается от “неведомого зова”, раздавшегося в ясный солнечный день; страшен смех
Гоголя» (Белый А. Собр. соч.: Мастерство Гоголя. С. 364).
718 Образ из повести «Вий» («Миргород»): «а погонщик скотины пустил такой густой смех, как
будто бы два быка, ставши один против другого, замычали разом».
719 Остраненье - литературоведческий термин, введенный В.Б. Шкловским и ставший знаковым
для русского формализма. В статье «Искусство как прием» (1917), которая в числе прочего со­
держала полемику с теоретическими работами Белого, Шкловский писал: «Целью искусства яв­
ляется дать ощущение вещи как видение, а не как узнавание; приемом искусства является прием
“остранения” вещей» (Шкловский В.Б. Гамбургский счет: Статьи - воспоминания - эссе (1914—
1933)/Сост. А.Ю. Галушкин, А.П. Чудаков. М., 1990. С. 63).
720 Образ из повести «Как поссорился Иван Иванович с Иваном Никитичем» («Миргород»). Ср.
монтаж цитат в статье «Гоголь»: «посмотрите, во что превращает действительность Гоголь:
“Погонщик скотины испустил такой смех, как будто два быка один против другого зарычали
разом” (“Вий”). “Голова у Ивана Ивановича похожа на редьку хвостом вниз; голова Ивана
Никифоровича - на редьку хвостом вверх”» (Арабески. Луг зеленый. С. 420-421).
721 Ср. крылатое выражение «Привычка - вторая натура» (лат.: «Consuetudo est altera natura»).
722 Обыгрывается сюжет повести «Ночь перед Рождеством» (1832) из цикла «Вечера на хуторе
близ Диканьки». Вычеркнутый Белым «Басаврюк» - «бесовский человек», демонический персо­
наж повести «Вечер накануне Ивана Купала» (1830) из того же цикла.
723 Первоначальный вариант: «натура, иль тело физическое». Из-за последующей правки стала не
вполне понятна пунктуация; в автографе: «...вся натура, у Гоголя тело физическое;». Здесь пунк­
туация дается по сделанному К.Н. Бугаевой списку ИССД из МКАБ.
ПА В первом томе «Мертвых душ» (II и VII главы) цвет фрака Чичикова - «брусничного цвета с
искрой», а в финале неоконченного второго тома - «наваринского дыма с пламенем»; такого
названия цвета фрачного сукна не существовало, оно — фантастическое: при Наварине (1827)
произошло морское сражение, в котором союзный флот европейских держав (в том числе России)
разгромил турок, т.е. цвет «наваринского дыма с пламенем» - неистовый цвет сражения.
725 Гоголь во время предсмертной болезни воздерживался от приема пищи. Мистические аспекты
последней болезни Гоголя рассмотрены в эссе Д.С. Мережковского «Гоголь и черт» (1906),
принципиальном для восприятия Гоголя в Серебряном веке. См. рецензию: Арабески. Луг зеле­
ный. С. 323-325.
726 См. наст, кн., прим. 339.
727 См. о «современности» Гоголя в статье «Гоголь» (из газеты «Киевская мысль»): «пройдут века,
а Гоголь будет все ближе и ближе к нам, все современней и современней. Не замечательно ли то
обстоятельство, что мы начинаем ближе видеть то, чего не видели в Гоголе его современники: по
времени - он дальше от нас: по духу - ближе» (Белый А. Собр. соч.: Мастерство Гоголя. С. 361).
728 Об эволюции сложного отношения Белого к творчеству Достоевского см., напр.: Лавров А.В.
Ф.М. Достоевский в творческом сознании Андрея Белого (1900-е годы) // Андрей Белый:
Проблемы творчества: Статьи. Воспоминания. Публикации. М., 1988. С. 131-150; также:
Чинкова А.И. Достоевский в восприятии Андрея Белого И Достоевский. Материалы и иссле­
дования. Т. 15. СПб., 2000. С. 132-164 (с анализом ИССД}', и др. Симптоматично, что если работа
Белого строилась на сопоставлении Достоевского с какой-нибудь другой значимой для него
фигурой («Ибсен и Достоевский» - 1905; «Трагедия творчества. Достоевский и Толстой» - 1911),
сопоставление оказывалось не в пользу Достоевского.
729 Образ из романа Достоевского «Преступление и наказание» (1866). Такое представление о
вечности сформулировано Свидригайловым в разговоре с Раскольниковым, заявившим, что не
верит «в будущую жизнь» (часть 4, гл. I): «А что, если там одни пауки или что-нибудь в этом
роде <...> Нам вот все представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то
огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, пред­
ставьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам
пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится» (Достоевский Ф.М.

448

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 6. Л., 1973. С. 221). Ср. о преемственно связанном с Достоевским
функционировании образа паука в творчестве Белого: Кожевникова Н.А. Язык Андрея Белого.
М„ 1992. С. 32-34.
730 Образ из кошмарного сна Ипполита Терентьева в романе Достоевского «Идиот» (1868): «Но в
этой комнате я заметил одно ужасное животное, какое-то чудовище. Оно было вроде скорпиона,
но не скорпион, а гаже и гораздо ужаснее, и, кажется, именно тем, что таких животных в природе
нет, и что оно нарочно у меня явилось, и что в этом самом заключается будто бы какая-то тайна.
Я его очень хорошо разглядел: оно коричневое и скорлупчатое, пресмыкающийся гад длиной
вершка в четыре, у головы толщиной в два пальца, к хвосту постепенно тоньше, так что самый
кончик хвоста толщиной не больше десятой доли вершка. На вершок от головы из туловища
выходят, под углом в сорок пять градусов, две лапы, по одной с каждой стороны, вершка по два
длиной, так что все животное представляется, если смотреть сверху, в виде трезубца. Головы я не
рассмотрел, но видел два усика, не длинные, в виде двух крепких игл, тоже коричневые. Такие же
два усика на конце хвоста и на конце каждой из лап, всего, стало быть, восемь усиков. Животное
бегало по комнате очень быстро, упираясь лапами и хвостом, и когда бежало, то и туловище и
лапы извивались как змейки, с необыкновенною быстротой, несмотря на скорлупу, и на это было
очень гадко смотреть» (Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 8. Л., 1973. С. 323-324). Ср.
также у Д.С. Мережковского: «Бог-Зверь, Бог-Тарантул. В высшей степени замечательно, что
этот образ какого-то мистического Насекомого, Паука, Тарантула проходит сквозь все
произведения Достоевского, повторяется в изображениях всех его глубочайших героев, от
Свидригайлова до Федора Павловича Карамазова, как будто не дает покоя самому Достоевскому,
мучит и преследует его всю жизнь, как будто для него самого заключается “какая-то тайна”, чтото роковое, премирное, нуменальное в этом образе» (Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоев­
ский. С. 420).
731 Имеется в виду герой рассказа Достоевского «Сон смешного человека» (1877) или же Иван
Карамазов, см. его исповедь Алеше Карамазову Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 14.
С. 208-215 - часть 2, кн. 5 «Pro и contra», гл. 111 «Братья знакомятся»),
732 Образ, использованный Достоевским в заглавии его автобиографической книги «Записки из
Мертвого дома» (1860). В ней отразились впечатления от пребывания на каторге в Сибири:
осужденный в 1849 г. по делу петрашевцев, Достоевский провел четыре года в омском остроге
(1850-1854).
733 Отсылка к ключевому образу Ницше. В понимании Белого (статья «Фридрих Ницше»; вошла в
сб. «Арабески») «вечное возвращение» - это «утверждение бессмертия этой жизни без всякой
бутафории “инобытия”. Здесь он <Ницше> как бы говорит нам: “Если ты силен духом и
выдержишь самого себя, то я тебе открою, что восторг твой с тобой: восторг этой жизни; но
только и есть у тебя эта жизнь во веки веков. Ну? Что осталось с твоим восторгом?”» (Арабески.
Луг зеленый. С. 72).
734 Ср., напр., в статье «Ибсен и Достоевский» (1905): «Достоевский слишком "психолог", чтобы
не возбуждать брезгливости» (Там же. С. 74).
735 См. наст, кн., прим. 754.
736 В начале оперы Р. Вагнера «Зигфрид» (третьей в тетралогии «Кольцо Нибелунга»; 1876) кар­
лик Миме кует для Зигфрида меч, которым тот должен поразить дракона Фафнера, захватившего
золото Рейна и кольцо нибелунга.
737 Персонажи романа Достоевского «Идиот».
738 Часть реплики танцмейстера, руководящего кадрилью: «Messieurs, changez vos dames! Mesdames, changez vos chevaliers! - «Кавалеры меняются дамами! Дамы меняют кавалеров!» (франц.).
739 На брачном пире в Кане Галилейской Иисус Христос совершил чудо: превращение воды в
вино (Ин. 2: 1-13). Белый отсылает к эпизоду из романа «Братья Карамазовы», в котором Алеша
Карамазов слушает, как над гробом усопшего старца Зосимы монах читает о чуде в Кане
Галилейской, засыпает и во сне видит на свадебном пиру и Зосиму, и себя. Проснувшись, герой
приходит к духовному просветлению: «Полная восторгом душа его жаждала свободы, места,
широты. Над ним широко, необозримо опрокинулся небесный купол, полный тихих сияющих
звезд. <...> Тишина земная как бы сливалась с небесною, тайна земная соприкасалась со
звездною... Алеша стоял, смотрел, и вдруг, как подкошенный, повергся на землю. Он не знал, для
чего обнимал ее, он не давал себе отчета, почему ему так неудержимо хотелось целовать ее,
целовать ее всю, но он целовал ее плача, рыдая и обливая своими слезами, и исступленно
клялся любить ее, любить вовеки веков. <...> Но с каждым мгновением он чувствовал явно и
как бы осязательно, как что-то твердое и незыблемое, как этот свод небесный, сходило в душу

КОММЕНТАРИИ

449

его. Какая-то как бы идея воцарялась в уме его - и уже на всю жизнь и навеки веков»
(Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 14. С. 328 - часть 3, кн. 7 «Алеша», гл. IV «Кана
Галилейская»), Ср. анализ «видения Алеши Карамазова» в эссе Белого: «Старец Зосима
пророчествует о будущности: “Буди, буди” проходит дуновением сквозь все творчество
Достоевского; и словно блаженная картина будущего встает перед нами “Кана Галилейская”. Вот
читает отец Паисий, а Алеша дремлет и слышит сквозь сон: “И в третий день брак бысть в Кане
Галилейстей, а бе Мати Иисусова ту. Зван же бысть и ученицы его на брак...”. “Брак? Что это...
брак... - неслось, как вихрь в уме Алеши. - А дорога большая, прямая, светлая, хрустальная, и
солнце в конце ее”. Дорога большая, прямая, светлая, хрустальная - дорога России для
Достоевского; и земля, по которой ступает пророческая история наша, для него - святая земля»
(Белый А. Трагедия творчества. Достоевский и Толстой. М., 1911. С. 23). Существенно, что в
1900-х «представление Белого о Достоевском сводится, в конечном счете, к образам видения
Алеши Карамазова <.. .>. Именно этот аспект приближает Достоевского к Белому в его искании
“пути жизни”» (Лавров А.В. Достоевский в творческом сознании Андрея Белого (1900-е годы) И
Андрей Белый: Проблемы творчества. С. 150).
740 Образ из поэтического лексикона Белого. Ср. в ст-ниях «Слово» (1917): «В звучном жаре / Ды­
ханий / Звучно-пламенна мгла: / Там, летя из гортани, / Духовеет земля <...>»; «“Я” и “Ты”»
(1918): «Мы - над взмахами косы / Виснущие хаосы. / Нет, неправда: гладь тиха / Розового возду­
ха, <„.> / Где и тела красный ком / Духовеет облаком»; в поэме «Первое свидание» (1921): «Как
нежный свет снегов нездешних, / Как духовеющий завет, / Как поцелуи зовов нежных, / Как струи
слова Заратустр» (Белый А. Стихотворения и поэмы. Т. 1. С. 397, 495; Т. 2. С. 33).
741 Слова старца Зосимы из романа «Братья Карамазовы» (ч. 1, кн. 2 «Неуместное собрание», гл. V
«Буди, буди!»): «Правда, - усмехнулся старец, - теперь общество христианское пока еще само не
готово и стоит лишь на семи праведниках; но так как они не оскудевают, то и пребывает все же
незыблемо, в ожидании своего полного преображения из общества, как союза почти еще
языческого, во единую вселенскую и владычествующую церковь. Сие и буди, буди, хотя бы и в
конце веков, ибо лишь сему предназначено совершиться! И нечего смущать себя временами и
сроками, ибо тайна времен и сроков в мудрости божией, в предвидении его и в любви его. И что
по расчету человеческому может быть еще и весьма отдаленно, то по предопределению божьему
может быть уже стоит накануне своего появления, при дверях. Сие последнее буди, буди»
(Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 14. С. 61). Белый неоднократно цитировал и
интерпретировал эти слова Зосимы, символизирующие духовную утопию Достоевского. См.,
напр.: «Достоевский шепчет грядущей, солнечной России устами святого “Буди”» (Белый А.
Трагедия творчества. Достоевский и Толстой. С. 30).
742 См. у Штейнера: «Чем дальше продвигается человек в своем душевном развитии, тем
правильнее слагается организм его души. <...>. Органы, о которых здесь прежде всего будет идти
речь, воспринимаются духовно вблизи следующих частей физического тела: первый - между
глазами, второй - близ гортани, третий - в области сердца, четвертый находится по соседству с
так называемой подложечной впадиной, пятый и шестой расположены в области живота. Эти
образования у тайноведов носят наименование “колес” (чакрамов), или также - “цветков лотоса”.
Они называются так благодаря своему сходству с колесами и цветами; но нужно, конечно,
помнить, что это выражение следует понимать примерно в том же смысле, в каком обе части
легкого называют “легочными крыльями”. <...> Когда духовный ученик приступает к
упражнениям, то прежде всего его “цветки лотоса” просветляются; позднее они начинают
вращаться. С наступлением вращения проявляется способность к ясновидению. Ибо эти цветки суть органы чувств души» (Штайнер Р. Как достигнуть познания высших миров? GA 10. С. 79 гл. «О некоторых последствиях посвящения»); «Духовно-душевные органы, цветки лотоса,
образуются у человека, проходящего духовное обучение таким образом, что они представляются
ясновидящему сознанию как бы вблизи определенных органов физического тела. Из числа этих
душевных органов могут быть названы здесь: один, который находится в середине между бровей
(так называемый двухлепестковый цветок лотоса), другой - в области гортани (шестнад­
цатилепестковый цветок лотоса), третий - в области сердца (двенадцатилепестковый цветок
лотоса) и четвертый - в области подложечной ямки. Другие органы появляются вблизи других
частей физического тела. (Можно пользоваться наименованием “двух” или “шестнадцати­
лепесткового цветка”, так как эти органы допускают сравнение с цветками, наделенными
соответствующим числом лепестков)» (Штайнер Р. Очерк тайноведения. GA 13. С. 224 - гл.
«Познание высших миров (О посвящении или инициации)».

450

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

743 Ср. замечание Вяч. Иванова в статье «Достоевский и роман-трагедия»: «Подобно творцу
симфоний, он использовал его механизм для архитектоники трагедий и применил к роману метод,
соответствующий тематическому и контрапунктическому развитию в музыке, - развитию,
излучинами и превращениями которого композитор приводит нас к восприятию и психологичес­
кому переживанию целого произведения как некоего единства» (Иванов Вяч. Собр. соч. под ред.
Д.В. Иванова и О. Дешарт. Т. 4. Брюссель, 1987. С. 410).
744 Строка из ст-ния А.А. Фета «Шепот, робкое дыханье. Трели соловья...» (1850).
745 Ср.: «Бог один и тот же, производящий все во всех» (1Кор. 12: 6).
746 О специфике осмысления Белым понятия барокко см.: Кацис Л.Ф., Одесский М.П. Андрей
Белый: Стиховедение - историософия - барокко // A Century’s Perspective: Essays on Russian Liter­
ature in Honor of Olga Raevsky-Hughes and Robert P. Hughes / Ed. by L. Fleishman, H. McLean. Stan­
ford, 2006. C. 182-193.
747 См. подзаголовок статьи Вяч. Иванова «Лик и личины России» (сб. «Родное и вселенское»;
1917) - «К исследованию идеологии Достоевского». Ср. также статью Б.М. Энгельгардта
(опубликована в 1925 г.; ее тезисы ранее излагались в лекциях): Энгельгардт Б.М. Идеоло­
гический роман Достоевского // Энгельгардт Б.М. Избр. труды / Сост. А.Б. Муратов. СПб., 1995.
С. 270-308. По мнению Б.М. Энгельгардта, Достоевский «культивировал и вознес на необы­
чайную высоту совершенно особый род романа, который, в противоположность авантюрному,
сентиментальному, психологическому или историческому, может быть назван идеологическим»
(С. 291). К этому утверждению сделано примечание: «История этой особой формы романа,
начатки которого на русской почве можно видеть в произведениях Герцена и Чернышевского,
имеет огромное значение для понимания современных судеб этого жанра в произведениях
Сологуба, Белого, Гамсуна и др.» (Там же).
748 Заглавие основного труда Шопенгауэра.
749 В вымышленном городе Скотопригоньевске происходит действие романа «Братья Карама­
зовы».
750 Аркадий Долгорукий, главный герой романа Ф.М. Достоевского «Подросток» (1875).
751 Иван Карамазов и Смердяков - персонажи романа «Братья Карамазовы».
752 Персонаж романа «Преступление и наказание», убита Раскольниковым: «Это была крошечная,
сухая старушонка, лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом и
простоволосая. Белобрысые, мало поседевшие волосы ее были жирно смазаны маслом. На ее
тонкой и длинной шее, похожей на куриную ногу, было наверчено какое-то фланелевое тряпье, а
на плечах, несмотря на жару, болталась вся истрепанная и пожелтелая меховая кацавейка»
(Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 6. С. 8 - часть 1, гл. I).
753 Аллюзия на повесть Ф.М. Достоевского «Двойник» (1846) и одновременно отсылка к антро­
пософской концепции двойника как стража порога (см. наст, кн., прим. 292) на пути к духовному
миру.
Мотив стража порога Белый находил и в творчестве Блока: «Лейтмотив двойника подымается в
темах поэзии Блока тогда, когда он в нетерпении, упреждая все сроки, пытается настигать в
терему свою Музу; двойник - страж порога духовного мира» (Белый А. Собр. соч.: Воспоминания
о Блоке / Под ред. В.М. Пискунова. М., 1995. С. 120).
Первое изображение двойника («гада») у Белого встречается в статье «Круговое движение»,
написанной в октябре 1912 г. в Фицнау: «Что есть дракон? Дракон - соединенье ящера и орла:
орел ширяет по воздуху, ящер крадется по земле. Ящер - это земля Заратустры, а орел - его дух.
Соединение чистого воздуха с землею ведет через гада. Преодоление гада - прохождение мимо,
на еще большую высоту» (Труды и дни. 1912. № 4/5. С. 65).
Показательно, что сюжетом единственного выполненного Белым поэтического перевода - второй
картины из драмы Штейнера «Врата посвящения» - стала встреча героя драмы Иоганна Томазия
со стражем порога; см.: Штейнер Р. У врат посвящения / Пер. А. Белого / Публ. С.В. Казачкова И
Литературное обозрение. 1995. № 4/5 (252). С. 69-73. Фрагмент перевода Белый сразу отправляет
Э.К. Метнеру в письме от 22 сентября 1913 г., где трижды фиксирует немецкие слова «Hiiter»
(«страж») и «Wurm» («змий, дракон» - образ двойника), см.: Белый - Метнер. Т. 2. С. 589, 590.
754 Образ, восходящий к роману Достоевского «Братья Карамазовы» (1881). Ср. название гл. V
(ч. 1, кн. 3) - «Исповедь горячего сердца. “Вверх пятами”»; также - в исповеди Дмитрия Кара­
мазова: «если уж полечу в бездну, то так-таки прямо, головой вниз и вверх пятами, и даже
доволен, что именно в унизительном таком положении падаю» (Достоевский Ф.М. Поли. собр.
соч.: в 30 т. Т. 14. С. 99). Образ актуализирован Д.С. Мережковским, цитировавшим эти строки,
см.: Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский. Вечные спутники. С. 394, 468. Белый неодно­

КОММЕНТАРИИ

451

кратно использовал и осмыслял его в художественной прозе («Симфония (2-ая, драматическая)»,
«Петербург»), публицистике (статья «Круговое движение» - 1912; брошюра «Трагедия твор­
чества. Достоевский и Толстой» - 1911), переписке (письмо Блоку от 19 августа 1903 г. - Белый Блок. С. 93; письмо Иванову-Разумнику от 11 марта 1922 г. - Белый - Иванов-Разумник. С. 239 и
прим. С. 244); и др. Ср., напр., запись в дневнике за 11 сентября 1933 г.: «рассудочные истины продукт разложения; они не ходят, а - “стоят”. Но то, что стоит, то - остановилось; а всякая
остановка, - падение “вверх пятами" в далекое прошлое» (ЛН. 105. С. 998).
755 См. постановку вопроса в статье Вяч. Иванова с программным заглавием - «Достоевский и
роман-трагедия» (Иванов Вяч. Собр. соч. под ред. Д.В. Иванова и О. Дешарт. Т. 4. С. 399-436).
756 Белый обыгрывает многозначность латинского слова «persona»: «лицо», «личность», но исход­
ное значение - «личина» (театральная), «театральная маска»; в ИССД это одна из многих воз­
можных реализаций сущности человека, его «индивидуума». См. подробнее о мотиве «маски» в
художественном творчестве Белого, его биографии и в ИССД. Бугаева К.Н. Воспоминания об
Андрее Белом. С. 158-163.
757 Вставлено поверх строки в квадратных скобках каранадшом К.Н. Бугаевой.
758 Ср. в романе «Подросток» (часть I, гл. 8, главка I): «Мне сто раз, среди этого тумана, зада­
валась странная, но навязчивая греза: “А что, как разлетится этот туман и уйдет кверху, не уйдет
ли с ним вместе и весь этот гнилой, склизлый город, подымется с туманом и исчезнет как дым, и
останется прежнее финское болото, а посреди его, пожалуй, для красы, бронзовый всадник на
жарко дышащем, загнанном коне?”» (Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Л., 1975. Т. 13.
С. 113).
759 «Воля к власти» (букв.: «Воля к могуществу») - заглавие сборника заметок Ницше. См. наст,
кн., прим. 523.
760 Ср. в письме к Блоку от 6 января 1903 г.: «Горчичное зерно сперва погибнет, а потом восста­
новится в ростке» (Белый - Блок. С. 26). Здесь контаминированы две евангельских притчи: о
пшеничном зерне («Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет,
то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» - Ин. 12: 24) и о горчичном зерне
(«Иисус же сказал им: по неверию вашему; ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с
горчичное зерно и скажете горе сей: “перейди отсюда туда”, и она перейдет; и ничего не будет
невозможного для вас» - Мф. 17: 20). Достоевский в романе «Братья Карамазовы» обращается к
обеим притчам: притчу о пшеничном зерне цитирует старец Зосима: «“Если пшеничное зерно,
падши в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода”. Запомни
сие» (Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 14. С. 259 - часть 2, кн. 6 «Русский инок», гл. 1
«Старец Зосима и гости его»), а притчу о горчичном зерне интерпретирует Смердяков: «ведь
сказано же в писании, что коли имеете веру хотя бы на самое малое даже зерно и притом скажете
сей горе, чтобы съехала в море, то и съедет, нимало не медля, по первому же вашему приказанию.
<...> попробуйте сами-с сказать сей горе, чтобы не то чтобы в море (потому что до моря здесь
далеко-с), но даже хоть в речку нашу вонючую съехала, вот что у нас за садом течет, то и увидите
сами в тот же момент, что ничего не съедет-с, а все останется в прежнем порядке и целости,
сколько бы вы не кричали-с. <...>. Опять-таки и то взямши, что никто в наше время, не только
вы-с, но и решительно никто, начиная с самых даже высоких лиц до самого последнего мужика-с,
не сможет спихнуть горы в море, кроме разве какого-нибудь одного человека на всей земле,
много двух, да и то, может, где-нибудь там в пустыне египетской в секрете спасаются, так что их
и не найдешь вовсе, - то коли так-с, коли все остальные выходят неверующие, то неужели же
всех сих остальных, то есть население всей земли-с, кроме каких-нибудь тех двух пустынников,
проклянет Господь и при милосердии своем, столь известном, никому из них не простит? А
потому и я уповаю, что, раз усомнившись, буду прощен, когда раскаяния слезы пролью» (Там же.
С. 120-часть 1, кн. 3 «Сладострастники», гл. VII «Контроверза»),
761 Ср. финал романа: «Но тут уж начинается новая история, история постепенного обновления
человека, история постепенного перерождения его, постепенного перехода из одного мира в
другой, знакомства с новою, доселе совершенно неведомою действительностью. Это могло бы
составить тему нового рассказа, - но теперешний рассказ наш окончен» (Достоевский Ф.М. Поли,
собр. соч.: в 30 т. Т. 6. С. 422).
762 В эпилоге «Преступления и наказания» каторжник Раскольников падает на колени перед
отправившейся с ним в Сибирь Соней Мармеладовой, что знаменует его спасение: «Как это
случилось, он и сам не знал, но вдруг что-то как бы подхватило его и как бы бросило к ее ногам.
Он плакал и обнимал ее колени. В первое мгновение она ужасно испугалась, и все лицо ее
помертвело. Она вскочила с места и, задрожав, смотрела на него. Но тотчас же, в тот же миг она

452

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

все поняла. В глазах ее засветилось бесконечное счастье; она поняла, и для нее уже не было
сомнения, что он любит, бесконечно любит ее и что настала же наконец эта минута» (Там же.
С. 421). Соня Мармеладова до встречи с Раскольниковым была проституткой, но ее имя «София»,
по-гречески «Мудрость», позволяет увидеть в ней «Софию конкретную, Мудрость», важную
Белому как последователю Вл. Соловьева. В антропософской системе - мудрость есть манас
(самодух).
763 О Соне Мармеладовой, Свидригайлове, следователе Порфирии Петровиче и др. персонажах
«Преступления и наказания» как системе символов, знаменующих «мысль» романа, см., напр., в
статье И.Ф. Анненского «Искусство мысли: Достоевский в художественной идеологии» (впервые «Вторая книга отражений», 1909), снабженной рисунком-схемой: Анненский И.Ф. Избранные
произведения / Сост. А.В. Федоров. Л., 1988. С. 591-611.
764 Гал. 2: 20. См. наст, изд., кн. 1, гл. I, подглаву «Евангелист Иоанн» и др.
765 Дмитрий и Иван Карамазовы.
766 Роман «Братья Карамазовы» вышел отдельным изданием в 1881 г., и Достоевский действи­
тельно планировал его продолжение. Однако роман «Идиот» был написан значительно раньше - в
1868 г.
767 В начале романа «Идиот» князь Мышкин возвращается в Россию из Швейцарии, где долгие
годы лечился от эпилепсии, и в поезде знакомится с Рогожиным.
768 Зловещий символический мотив романа «Идиот», в финале которого (ч. 3, гл. XI) Рогожин
приводит Мышкина в свой дом, где лежит зарезанная им Настасья Филипповна - их общая
любовь; орудие, которым Рогожин совершил убийство - «довольно простой формы ножик, с
оленьим черенком, нескладной, с лезвием вершка в три с половиной, соответственной ширины», описывается в романе ранее (ч. 2, гл. III), см.: Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 8.
С. 180.
769 О «типе» в произведениях Шекспира см. наст, кн., прим. 201.
770 См. наст, кн., прим. 741.
771 Аллюзия на работу Ф. Ницше «Происхождение трагедии (Рождение трагедии из духа музы­
ки)».
772 Образы из книги «Так говорил Заратустра» Ф. Ницше.
773 Ср. образ «великого полдня» у Ницше (Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Анто­
новского. С. 432 - часть третья, гл. «Выздоравливающий»),
774 Образ, использованный Достоевским в заглавии повести «Записки из подполья» (1864) и в
автохарактеристике ее героя, от лица которого ведется повествование.
775 Белый трактует Ницше и Достоевского (о «дурно пахнущих» людях см. наст, кн., прим. 605; о
лакее Смердякове и Лизавете Смердящей - носящих «говорящую» фамилию персонажах романа
«Братья Карамазовы», см. далее) в контексте евангельской притчи о воскрешении Лазаря: «То
была пещера, и камень лежал на ней. Иисус говорит: отнимите камень. Сестра умершего, Марфа,
говорит Ему: Господи! уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе» (Ин. 11: 38-44). Ср. в эссе
«Кризис жизни»: «Мы - дети Каина: наши пути ведут к гибели; да, кто-нибудь из погибнувших и
воскреснет, быть может; строить мысли о том, что воскресну “я” именно, - значит длить агонию:
(тридневен есмь: и - смердит)» (Белый А. На перевале. С. 37).
776 Выражение «царство детей» у Ницше отсутствует. Белый мог заимствовать его из ст-ния
Эллиса «На мотив из “Заратустры”» (Иммортели. Вып. II. М., 1904): «И снова живу я, и снова
отрада - / Внимать болтовню беззаботных зверей, / Весь мир принимает подобие сада, / Веселое
царство детей!» (Эллис. Стихотворения. С. 252). «Царство детей» у Белого родственно «острову
детей» (см. наст, кн., прим. 606).
777 От франц, le fils - сын. Лакей Смердяков, убивший Федора Карамазова, был его незакон­
норожденным сыном от юродивой Лизаветы Смердящей, умершей при родах. Ребенка «окрес­
тили и назвали Павлом, а по отчеству все его и сами, без указу, стали звать Федоровичем. Федор
Павлович не противоречил ничему и даже нашел все это забавным, хотя изо всех сил продолжал
от всего отрекаться. В городе понравилось, что он взял подкидыша. Впоследствии Федор
Павлович сочинил подкидышу и фамилию: назвал он его Смердяковым, по прозвищу матери его,
Лизаветы Смердящей» (Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 14. С. 93 - ч. 1, кн. 3 «Сла­
дострастники», гл. II «История одной семейки»),
778 Имеется в виду кошмарный сон, предшествующий самоубийству Свидригайлова. В нем герой
подобрал и уложил спать потерявшуюся «девочку лет пяти, не более, в измокшем, как
поломойная тряпка, платьишке, дрожавшую и плакавшую». Однако, подойдя ночью к кровати, он
обнаружил страшные метаморфозы, произошедшие с ребенком: «Ему вдруг показалось, что

КОММЕНТАРИИ

453

длинные черные ресницы ее как будто вздрагивают и мигают, как бы приподнимаются, и из-под
них выглядывает лукавый, острый, какой-то недетски-подмигивающий глазок, точно девочка не
спит и притворяется. Да, так и есть: ее губки раздвигаются в улыбку; кончики губок вздрагивают,
как бы еще сдерживаясь. Но вот уже она совсем перестала сдерживаться; это уже смех, явный
смех; что-то нахальное, вызывающее светится в этом совсем не детском лице; это разврат, это
лицо камелии, нахальное лицо продажной камелии из француженок. Вот, уже совсем не таясь,
открываются оба глаза: они обводят его огненным и бесстыдным взглядом, они зовут его,
смеются... Что-то бесконечно безобразное и оскорбительное было в этом смехе, в этих глазах, во
всей этой мерзости в лице ребенка. “Как! пятилетняя!.. — прошептал в настоящем ужасе
Свидригайлов, - это... что ж это такое?”» (Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 6. С. 392 ч. 6, гл. 6). Ср. оценку этого эпизода романа в статье Белого «Ибсен и Достоевский»: «На светлый
образ будущей жизни легла черная тень жизни развратной, и от этого ангельские лики детей
усмехались улыбкою сфинкса (см. “Сон Свидригайлова”)» (Арабески. Луг зеленый. С. 76).
779 В романе «Братья Карамазовы» (ч. 4, кн. 10 «Мальчики», гл. Ill «Бесенок») Лиза Хохлакова
делится с Алешей своими потаенными мыслями: «Вот у меня одна книга, я читала про какой-то
где-то суд, и что жид четырехлетнему мальчику сначала все пальчики обрезал на обеих ручках, а
потом распял на стене, прибил гвоздями и распял, а потом на суде сказал, что мальчик умер
скоро, через четыре часа. Эка скоро! Говорит: стонал, все стонал, а тот стоял и на него любовался.
Это хорошо! <...>. Я иногда думаю, что это я сама распяла. Он висит и стонет, а я сяду против
него и буду ананасный компот есть. Я очень люблю ананасный компот» (Достоевский Ф.М.
Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 15. Л., 1976. С. 24).
780 Смердяков был рожден не в канаве, а в баньке, стоящей в саду Карамазовых.
781 Аллюзия на заглавие книги Ф. Ницше «Человеческое, слишком человеческое» (1878).
782 Персонаж романа «Идиот».
783 Рассказ Достоевского «Бобок» (включен в «Дневник писателя» за 1873 г.), в котором подробно
описано, как на кладбище «мертвецы, ожидающие суда, забавляются разговорами», вызывал у
Белого стойкое отвращение: «Что это за ужас? Что за цинизм: игра словами дух (в смысле
зловония) и духовный, как в другом месте какое-то издевательство над словами “Святой Дух",
которым противополагается какой-то сектантский “Святодух"... <...>. И, наконец, уже просто
свиное хрюканье. “Проживем два этих месяца в самой бесстыдной правде. Заголимся и
обнажимся! <...>” Единственный смысл напугать, оскорбить, сорвать все святое» (Белый А.
Трагедия творчества. Достоевский и Толстой. С. 27-28).
784 Обыгрываются слова апостола Павла: «Мужья, любите своих жен, как и Христос возлюбил
Церковь и предал Себя за нее, чтобы освятить ее, очистив банею водною посредством слова;
чтобы представить ее Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего-либо
подобного, но дабы она была свята и непорочна» (Ефес. 5: 25-27).
785 Достоевский учился в Главном инженерном училище в Петербурге (1838-1842); после
окончания был зачислен в Инженерный корпус, но уже в начале 1844 г. подал прошение об
отставке.
786 «Ценз» здесь: статус, официальное положение.
787 Подобную точку зрения отстаивал Н.К. Михайловский (1842-1904), ярчайший представитель
«отцов», леворадикальный критик и публицист. В знаменитой статье «Жестокий талант» (1882)
он характеризовал героев Достоевского как «монстров и раритетов»: «Изображений простой,
обыденной типической жизни <...>, нет и в помине. Напротив, все вычурно, необыкновенно,
случайно, чудно. Достоевский и сам, наконец, обратил на это внимание. По крайней мере в
предисловии к “Братьям Карамазовым” есть, между прочим, следующие строки: “Не только
чудак, не всегда частность и обособление, а напротив - бывает так, что он-то, пожалуй, и носит в
себе иной раз сердцевину целого, а остальные люди его эпохи, все, каким-нибудь наплывом
ветром на время почему-то от него оторвались”. Это - попытка оправдаться в выборе чудных,
особенных, редкостных людей, положений, чувств. Сказаны эти слова по адресу Алексея
Карамазова, который, может быть, и оказался бы таким “сердцевинным” чудаком. Но беда в том,
что Алексей Карамазов своей сердцевинности в романе не обнаруживает и сам тонет в целом
океане разных необыкновенных людей и положений, которых и сам автор не решается выдавать
за сердцевинные. Тут старик Карамазов, развратный до того, что находит наслаждение в
любовном сношении с грязной идиоткой Лизаветой Смердящей. Тут Дмитрий Карамазов с целым
рядом необыкновенных похождений. Тут мятущаяся, фантастическая Грушенька, эпилептики,
отцеубийцы, юродивые, святые, словом - целая кунсткамера. <...> “Братья Карамазовы” отнюдь
не составляют в этом смысле исключения. “Преступление и наказание”, “Идиот”, “Бесы пере­

454

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

полнены всякого рода редкостями, исключительными явлениями, чудищами» (Михайловский Н.К.
Статьи о русской литературе XIX - начала XX века. Л., 1989. С. 227-228).
788 «Достоевщина» - в русской публицистике обозначение социально-психических аномалий,
которые Достоевский постоянно изображал в романах и которые составляли специфику его
«жестокого» психологизма. Так, Н.А. Бердяев писал в работе «Миросозерцание Достоевского»
(Прага, 1923): «Мы принимаем духовное наследие Достоевского. Но он не учитель жизни в
строгом смысле слова. Нельзя идти путем Достоевского, нельзя жить по Достоевскому. Трудно
извлечь из него научение пути жизни. “Достоевщина” таит в себе для русских людей не только
великие духовные сокровища, но и большие духовные опасности. В русской душе есть жажда
самосожигания, есть опасность упоения гибелью. В ней слаб инстинкт духовного само­
сохранения. <...> Но если Достоевский не может быть учителем духовной дисциплины и
духовного пути, если “достоевщина”, как наш психологизм, должна быть в нас преодолена, то он
остается в одном отношении учителем - он учит через Христа открывать свет во тьме, открывать
образ и подобие Божие в самом падшем человеке, учит любви к человеку, связанной с уважением
к его свободе. Достоевский проводит нас через тьму, но не тьме принадлежит у него последнее
слово» (Бердяев Н.А. Философия творчества, культуры и искусства. М., 1994. Т. 2. С. 145, 148—
149).
789 Вещь (лат.).
790 Вписано чернилами поверх карандашного (нечитаемого) заглавия.
791 Об отношении Белого к Толстому см.: Лавров А.В. Андрей Белый на подступах к Толстому //
Русская литература. 2016. № 3. С. 47-58. Впервые Белый специально обратился к Л.Н. Толстому на
рубеже двух первых десятилетий XX в. По случаю его 80-летнего юбилея Белый пишет заметку
«Толстой и “мы”», датированную 22 сентября 1908 г., которая, однако, не была опубликована (см.:
Литераторы о Льве Толстом (материалы из архива В.В. Водовозова) / Вступ. ст., коммент., подгот.
текста Ф.Л. Федорова // Отечественные архивы. 1992. № 4. С. 83-86; то же (под заглавием «К 80летию со дня рождения Л.Н. Толстого (1828-1908). Андрей Белый, Евгений Аничков, И. Бодуэн де
Куртенэ») в кн.: Неизвестный Толстой в архивах России и США: Рукописи. Письма. Воспоминания.
Наблюдения. Версии. М., 1994. С. 301-317). Свое толкование ухода и смерти Толстого Белый дал в
статье «Лев Толстой», позднее вошедшей составной частью в очерк «Трагедия творчества. Достоев­
ский и Толстой» (М.: Мусагет, 1911). Аналитическая статья Белого «Лев Толстой и культура» вошла
во второй сб. «О религии Льва Толстого» издательства «Путь» (М., 1912. С. 142-171), объединявше­
го представителей Московского Религиозно-философского общества памяти Владимира Соловьева
(среди участников - Н.А. Бердяев, С.Н. Булгаков, Е.Н. Трубецкой и др.). Новый этап интереса к
Толстому относится к первым годам после революции 1917 г., когда Белый уже пользуется антро­
пософским инструментарием. В апреле 1919 г. на квартире М.О. Гершензона он читает статью «Лев
Толстой и йога», 14 марта 1920 г. - доклад «Лев Толстой и культура» в Вольфиле, 25 августа 1920 г. лекцию «Кризис сознания и Лев Толстой» в московском Политехническом музее. Краткий экс­
тракт написанного текста Белый опубликовал под заглавием «Учитель сознания (Лев Толстой)»
(Знамя. 1920. № 6 (8). Стб. 37-41; то же: Белоус В.Г. Вольфила [Петроградская Вольная Философ­
ская Ассоциация], 1919-1924: В 2 кн. М., 2005. Кн. 2: Хроника. Портреты. С. 443-448). В полном
объеме статья под заглавием «Лев Толстой и культура сознания» была опубликована лишь по­
смертно, см.: Белый А. Лев Толстой и культура сознания / Подгот. текста, коммент. А.В. Лаврова //
Русская литература. 2016. № 3. С. 59-119. Тесно связанная с данной главой ИССД, эта статья
примыкает к циклу «Кризисов» («Кризис жизни», «Кризис мысли», «Кризис культуры», «Кризис
сознания»). Толчком к антропософскому пониманию феномена Толстого Белому могла послу­
жить запись берлинской лекции Штейнера 3 ноября 1904 г. «Теософия и граф Л.Н. Толстой»
(опубликована в пер. Е.Ф. Писаревой в «Вестнике теософии». 1908. № 7/8. С. 58-63; то же:
Штайнер Р. Из области духовного знания, или антропософии. С. 103-109), а также диалоги о Рос­
сии, которые в конце 1912 - начале 1913 г. он и А.А. Тургенева вели с Р. Штейнером и М.Я. Сиверс
в Берлине (см. наст, кн., прим. 705; Тургенева А. Воспоминания о Рудольфе Штейнере и строи­
тельстве первого Гетеанума. С. 40-43 - гл. «Разговоры о России»). О связи судеб Толстого и Со­
крата см. наст, кн., прим. 808. Обзор высказываний Штейнера о творчестве Толстого см.: Кагепоvics I. Rudolf Steiner // Tolstoj als theologischer Denker und Kirchenkritiker. Gottingen, 2014, s. 692706.
792 См. наст, кн., прим. 754. Ср. также у Д.С. Мережковского: «“Потому что я Карамазов: потому
что, если уж полечу в бездну, то опять-таки прямо головой вниз и вверх пятами... И вот, в самомто позоре, я вдруг начинаю гимн”. <...> Это падение в бездну, которое будет полетом над
бездною, и есть вся религиозная жизнь Достоевского: уже не во сне, а в яви, более вещий, чем

КОММЕНТАРИИ

455

самый вещий сон, висит он “между двумя бесконечностями”; но не цепляется, судорожно и
боязливо, как Л. Толстой, за полусгнившую веревку, за ослабевшую детскую “помочу” бессоз­
нательной религии, а рвется на свободу, прикованный, подобно древнему титану, железною
цепью к “неподвижному столбу”, к несокрушимой скале церкви; цепь эта есть кровная связь
Достоевского с русским народом, любовь его к народной, даже простонародной вере - к право­
славию» (Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский. С. 468-469). В главе о Толстом Белый
вообще во многом опирается на эту книгу Мережковского, следуя собственной оригинальной
концепции, но часто заимствуя оттуда текстуальные наблюдения. Белый не раз упоминает ее в
мемуарах, см. напр.: «анализ, произведенный Д.С. Мережковским образам Льва Толстого и
Достоевского, выявил: оба они завершают-де собой мировую словесность: “От слова - к
действию, к преображению жизни, сознания!” По Мережковскому, Толстой ведает плоть;
Достоевский же - дух; Лев Толстой сознал, что из плоти рождается новое знание; его ошибка: за
поиском знания он убегает в мораль; Достоевский же не понимает, что дух обретается в теле, не в
вырыве в небо; чиста-де плоть у Толстого, здорова, а он, больной духом, бежал от нее; дух-де
здоров в Достоевском, а он - эпилептик» (НВ. С. 188-189).
793 Аллюзии на известные эпизоды биографии Ф.М. Достоевского: первое оригинальное произ­
ведение - повесть «Бедные люди» (1846 г.) - принесла ему широкую литературную известность; в
1849 г. Достоевский как член подпольного социалистического кружка М.В. Петрашевского был
арестован и приговорен к смертной казни, замененной каторгой с последующей службой
рядовым солдатом; «Записки из Мертвого дома» (1861-1862) - автобиографическое повествова­
ние о каторге, опубликованное Достоевским после освобождения; Достоевский страдал
эпилепсией, приступы которой регулярно повторялись с 1850-х.
794 Из ст-ния Е.А. Баратынского «Последняя смерть» (1827), см. наст, кн., прим. 555, 556. Пятая
строка - в оригинале: «Он в полноте понятья своего», седьмая: «Одни других мятежней,
своенравней».
795 Из того же ст-ния Баратынского; в девятой строке слово «дальней» заменено на «давней».
796 Из «Стихов, сочиненных ночью во время бессонницы» (1830) А.С. Пушкина (см. наст, кн.,
прим. 552).
797 Из ст-ния Ф.И. Тютчева «О чем ты воешь, ветр ночной?» (нач. 1830-х). См. наст, кн., прим.
486.
798 См. наст, кн., прим. 545, 597.
799 Монтаж двух строк из ст-ния Баратынского «Последняя смерть»: «Как будто бы своей отчизны
давней / Стихийному смятенью отдан он». В выражение «стихийная отчизна» Белый вкладывает
антропософский смысл: с определенной точки зрения астральный мир называется стихийным ми­
ром (см., напр.: Штайнер Р. Путь к самопознанию человека в восьми медитациях; Порог духовного
мира. GA 16. Ереван: Ной, 1991. С. 155 и след.; Штайнер Р. Теософия розенкрейцера: Четырнадцать
докладов, прочитанных в Мюнхене с 22 мая по 6 июня 1907 года. GA 99 / Пер. В.Е. Витковского. М.:
Энигма, Эвидентис, 1999. С. 24, 28, 45, 53, 81). Таким образом, герои данного рассуждения Белого Гоголь, Достоевский, Л.Н. Толстой, Э. Гофман, Э. По, Микеланджело, Галилей и Ломоносов попадают в стихийный (астральный) мир своей прошлой инкарнации (или инкарнаций) и более или
менее осознанно чувствуют переход из этого прошлого в реальность своего физического организма
- читают в нем «летопись» своей прошлой души. Согласно Штейнеру, мышечная система физиче­
ского тела есть «кристаллизованная карма» (Штайнер Р. Между смертью и новым рождением.
Публичные лекции, прочитанные в Вене 6 и 8 апреля 1914 г. и цикл из шести лекций, прочитанных
на Пасху в Вене с 9 по 14 апреля 1914 г. GA 153 / Пер. С.П. Шнитцера. Ереван: Лонгин, 2012. С. 94114 - лекция первая, Вена, 9 апреля 1914 г.).
800 Описание последовательности перевоплощений «Микеланджело - Галилей - Ломоносов» у
Штейнера отсутствует, хотя он и устанавливает определенную связь между их судьбами. С одной
стороны, Штейнер утверждал, что эфирное тело Галилея сохранилось и стало эфирным телом
Ломоносова (см.: Steiner R. Das Prinzip der spirituellen Okonomie im Zusammenhang mit Wiederverkorperungsfragen. Ein Aspekt der geistigen Fiihrung der Menschheit. GA 109/111. Domach/Schweiz,
2000. S. 290 - «Принцип спиритуального домостроительства и вопросы перевоплощения. Один из
аспектов духовного водительства человечества»), а с другой - что Галилей как ученый впервые
сформулировал те законы, которым Микеланджело по наитию уже следовал прежде при строи­
тельстве собора Св. Петра в Риме (Там же. S. 292). При этом Штейнер подчеркивает, что речь
идет не о реинкарнации, а об определенной исторической преемственности носителей неких ду­
ховно-исторических сил, некой духовной субстанции (Там же). Следует иметь в виду, что Гали­
лей родился 15 февраля 1564 г., то есть за несколько дней до смерти Микеланджело (18 февраля

456

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1564 г.) и что, согласно антропософскому учению, срок между воплощениями в среднем состав­
ляет 1000-1300 лет, хотя здесь и допускаются исключения (Штайнер Р. Теософия розенкрейцера:
GA 99. С. 62-63 - лекция пятая «Общая жизнь людей между смертью и новым рождением; вступ­
ление в физический мир», 29 мая 1907 г.). См также наст, кн., прим. 172.
Подробный анализ связи между судьбами Микеланджело, Галилея и Ломоносова с точки зрения
штейнеровской идеи перевоплощения и ее рецепции Белым (с учетом ИССД) см.: Казачков С.В.
«Медитацией укрепленные мысли...»: На подступах к пониманию внутреннего развития Б.Н. Бу­
гаева. С. 29-38; там же рассмотрены высказывания Белого о том, что он сам мог быть реинкарна­
цией Микеланджело.
801 Белый имеет в виду ст-ние Е.А. Баратынского «Последняя смерть»: «А между тем, как волны,
на него, / Одни других мятежней, своенравней, / Видения бегут со всех сторон».
802 Строки ст-ния М.В. Ломоносова «Вечернее размышление о Божием Величестве при случае
великого северного сияния» (1743). Белый неоднократно использовал эту цитату, напр., в «Запис­
ках чудака» при описании собственного медитативного опыта, и в качестве эпиграфа к роману
«Московский чудак» (1926), см.: об этом: Казачков С.В. «Медитацией укрепленные мысли...»: На
подступах к пониманию внутреннего развития Б.Н. Бугаева. С. 35; Спивак М. Андрей Белый мистик и советский писатель. С. 209-229 (гл. «Роман “Москва”: экзо- и эзотерика посвящения»).
803 Последние две строки первой строфы ст-ния «Последняя смерть», которые Белый опустил при
цитировании выше.
804 Согласно Штейнеру, «духовная наука в состоянии показать, что большая часть всех болезней
происходит оттого, что извращенности и заблуждения в астральном теле передаются жизненному
телу и окольным путем через последнее разрушают совершенную в самой себе гармонию
физического тела. <...> повреждение астрального тела влечет за собою болезненные явления
физического тела не в той же самой жизни, в которой произошло повреждение, а лишь в
следующей. Поэтому относящиеся сюда законы имеют значение только для того, кто может
признать повторность человеческой жизни. Но, даже при нежелании считаться с такими более
глубокими познаниями, уже обыкновенное наблюдение жизни показывает, что человек предается
слишком многим наслаждениям и вожделениям, подрывающим гармонию физического тела. А
наслаждения, вожделения, страсти и т.д. имеют свое пребывание не в физическом, а в астральном
теле. Это последнее во многих отношениях еще настолько несовершенно, что может разрушать
совершенство физического тела». Штейнер подчеркивал, что эта связь между поражением аст­
рального тела и болезнью «ускользают от того научного рассмотрения, которое ограничивается
только физически чувственными фактами» и что ее «доказательства берутся из духовного
исследования» (Штайнер Р. Очерк тайноведения. GA 13. С. 101 - гл. «Развитие мира и
человека»),
805 Йогой здесь называются методы внутреннего, эзотерического развития личности (см. наст, кн.,
прим. 872). Белый изобразил Толстого как йога уже в статье «Учитель сознания (Лев Толстой)»
(Знамя. 1920. № 6 (8). Стб. 37-41). Этой теме посвящена статья «Лев Толстой и культура созна­
ния» (Русская литература. 2016. № 3. С. 59-119), первоначально называвшаяся «Лев Толстой и
йога». Ср. запись за апрель 1919 г.: «пишу статью: “Лев Толстой и йога” <...> Чтение у Гершенсона моей статьи “Лев Толстой и йога”» (РД. С. 451).
806 О «демоне» Сократа см. наст, кн., прим. 377. Ср.: «Толстой есть великий предтеча грядущей
Любви; Голос, читающий знаки судьбы человека, уже раздается в нем явственно; голос тот Манас; Он - демон Толстого, подобный Сократову демону; только он - больше; он - громче;
звучней, повелительней он произнес из Толстого - Толстым - свое Слово: и Им стал писатель
Толстой нашим новым учителем; но не миссия Льва Толстого - разоблачить Имя Голоса; Голос,
звучавший ему, называет Толстой просто: “Он!” В “Дневнике” называет Его он Хозяином, или
Отцом» (Белый А. Лев Толстой и культура сознания. С. 68). См. также: Белый А. Учитель
сознания // Белоус В.Г. Вольфила. Кн. 2: Хроника. Портреты. С. 445.
807 Ср. историософское построение, основанное на осмыслении миссии Сократа: «В соединении
сердца с умом - жизнь Грядущего, Манаса: и Силен, и Сократ - половинки - кого? Того именно,
кто есть Ману, Учитель. Но он есть Толстой. <...> Лев Толстой осознал свои прошлые воплоще­
ния; это более древнее воплощенье его есть Силен <...> Сократ есть вторичное, так сказать, во­
площенье Силена <...>. Сократ не был только “Сократом” рассудочной мудрости; в смерти своей
он нам выявил Манас, живущий в нем; но “сократической”, “схоластической” сушью прошелся
по ряду веков вплоть до нашего времени, вытравляя следы своей прежней вакхической, пьяно­
разгульной, клокочущей жизни; борьбою Силена с Сократом, борьбой двойников, преломляется
жизнь Возрождения; с Возрождением закопошился старинный Титан; и в семнадцатом веке ост­

КОММЕНТАРИИ

457

рит свой логический меч на Силена Сократ - гносеологией нового времени; и мы все, разделяя
борьбу двойников, мы - раздвоены: мы - Силено-Сократы: Силены, Сократы; то - то, то - другое;
и никогда - оба вместе; соединить - осознать, что Силен и Сократ - это жизни единого Индиви­
дуума, два момента одной биографии. Ту борьбу двух в одном начинает уже Августин, борясь с
Фаустом, манихейским учителем; углубляет впоследствии Фауст, борясь с Августином в себе
(иль Марианнусом); и углубляют борьбу еще более: Кант - с непокорным Силеном; и Ницше - с
Сократом и Кантом; лишь третье пришествие Индивидуума, бывшего прежде Силеном, и после
Сократом, поможет распутать наш Гордиев узел истории» (Белый А. Лев Толстой и культура со­
знания. С. 71-72). Здесь Сократ понимается как перевоплощение Силена - учителя Диониса.
808 В сочинениях Штейнера нет упоминаний о том, что Толстой - перевоплощение Сократа. Од­
нако Белый и другие русские антропософы были в этом убеждены, основываясь, очевидно, на его
устных высказываниях. Так, в частности, можно интерпретировать слова Штейнера, сказанные
А.А. Тургеневой и Белому в августе 1913 г.: «В тот раз нам посчастливилось долго пробыть у
доктора Штейнера. После того как он просмотрел и обсудил мои рисунки, разговор перешел на
глиптотеку. “А Вы встретили там Толстого?” - внезапно спросил он у меня. Я ответила утверди­
тельно с большим удовольствием, так как меня много лет занимало сходство Толстого и Сократа;
его вопрос был мне понятен. “Я не понимаю одного - почему он снова притащил с собой свою
Ксантиппу”, - сказала я. “Но графиня Толстая никакая не Ксантиппа!” - возразила фрейлейн фон
Сиверс. “Нет, нет, она настоящая Ксантиппа”, - сказал он безучастно. Во всяком случае это соот­
ветствовало моему впечатлению при знакомстве с ней. Все это я сочла, однако, за шутку» (Турге­
нева А. Воспоминания о Рудольфе Штейнере и строительстве первого Гетеанума. С. 53 - гл.
«Снова Германия (Мюнхен, 1913 год)»).
809 Отсылка к повестям «Детство» (1852) и «Отрочество» (1854), входящим в автобиографиче­
скую трилогию Толстого; третья часть - «Юность» (1857).
810 См. наст, изд., кн. 1, гл. II, прим. 780. В антропософии энтелехия - индивидуальность человека,
его духовное ядро, проходящее через воплощения как связующий их принцип.
811 Панночка - ведьма из повести Гоголя «Вий» (1833).
812 Насекомое как символ зла и особенно страстей часто фигурирует у Достоевского. Ср. в «Бра­
тьях Карамазовых» (ч. 1, кн. 3 «Исповедь горячего сердца. В стихах»): «Я тебе хочу сказать
теперь о “насекомых”, вот о тех, которых бог одарил сладострастьем. “Насекомым
сладострастье”! Я, брат, это самое насекомое и есть, и это обо мне специально и сказано. И мы
все Карамазовы такие же, и в тебе, ангеле, это насекомое живет, и в крови твоей бури родит. Это бури, потому что сладострастье буря, больше бури!» (Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т.
Т. 14. С. 99-100).
813 Белый интерпретирует эпизод (ч. II, гл. XXV) романа «Анна Каренина» (1877), в котором во
время скачек из-за ошибки Вронского гибнет, ломая позвоночник, его любимая лошадь Фру-Фру:
«- Ааа! - промычал Вронский, схватившись за голову. - Ааа! что я сделал! - прокричал он. - И
проигранная скачка! И своя вина, постыдная, непростительная! И эта несчастная, милая,
погубленная лошадь!» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 18. М.; Л., 1934. С. 211).
Мережковский, подробно анализируя сцену скачек, делает другой акцент: «И не даром выступает
сначала едва уловимое, потом все более и более углубляющееся, полное таинственных предзна­
менований, сходство “вечно-женственного” в прелести Фру-Фру и Анны» (Мережковский Д.С.
Л. Толстой и Достоевский. Вечные спутники. С. 121).
814 Белый намекает прежде всего на образ «бани с пауками» в «Преступлении и наказании». См.
наст, кн., прим. 729.
815 В романе «Война и мир» (1869) Л.Н. Толстого подробно описаны охотничьи забавы Ростовых
(Т. II. Ч. IV). Вместе с «дядюшкой» - небогатым родственником, который постоянно повторяет
поговорку «Чистое дело марш», - они участвуют в охоте на волка. Во время преследования
хищника Николай Ростов страстно мечтает, чтобы волка догнал именно его кобель Карай:
«- Караюшка! Отец!.. - плакал Николай» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 10. М.; Л.,
1938. С. 254). Когда, наконец, волка настигают (он будет не растерзан, а связан), охотники в
изображении Толстого ведут себя природно, почти по-звериному, по-собачьи: «Николай, его
стремянной, дядюшка и его охотник вертелись над зверем, улюлюкая, крича» (Там же. С. 254).
После охоты Николай рассказал сестре Наташе о своем «потоке сознания»: «сначала я думал, что
Ругай, красный кобель, похож на дядюшку и что ежели бы он был человек, то он дядюшку все бы
держал у себя, ежели не за скачку, так за лады, все бы держал» (Там же. С. 259). Потом Ростовы
охотятся на зайца, в решительный момент «Наташа, не переводя духа, радостно и восторженно
визжала так пронзительно, что в ушах звенело» (Там же. С. 261). Ср. у Мережковского о «диком

458

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

охотничьем визге светской молодой девушки» (Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский.
С. 116).
816 Из ст-ния Баратынского «Последняя смерть».
817 Ср.: «Знаешь, я думаю, - сказала Наташа шопотом <...> - что когда так вспоминаешь, вспоми­
наешь, все вспоминаешь, до того довоспоминаешься, что помнишь то, что было еще прежде, чем
я была на свете...» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 10. С. 279). Эту фразу из «Войны и
мира» Белый взял эпиграфом к повести «Котик Летаев».
818 Ср. сцену из романа «Война и мир» (т. 11, часть IV, гл. X): «- А помнишь ты, - сказала Наташа
с задумчивой улыбкой, - как давно, давно, мы еще совсем маленькие были, дяденька нас позвал в
кабинет, еще в старом доме, и темно было - мы пришли, и вдруг там стоит... - Арап, - докончил
Николай с радостной улыбкой, - как же не помнить. Я и теперь не знаю, что это был арап, или мы
во сне видели, или нам рассказывали. - Он серый был, помнишь, и белые зубы - стоит и смотрит
на нас... <...>- Я ведь спрашивала про этого арапа у папа и у мама, - сказала Наташа. - Они
говорят, что никакого арапа не было. А ведь ты помнишь!» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т.
Т. 10. С. 277). Арап - «чернокожий, чернотелый человек жарких стран, особенно Африки»,
«негр» (В.И. Даль), который привиделся детям Ростовым.
819 Ср. рассуждение о сходных переживаниях автобиографического героя-ребенка «на грани 3-х
лет» в первой главе «Котика Летаева», «Бредовый лабиринт»: «Мифы - древнее бытие: матери­
ками, морями вставали когда-то мне мифы; в них ребенок бродил; и в них и бредил, как все: все
сперва в них бродили; и когда провалились они, то забредили ими... впервые; сначала - в них жи­
ли» (Белый А. Собр. соч.: Котик Летаев. Крещеный китаец. Записки чудака. С. 29).
820 По словам Штейнера, в мире духа явления предстают «в виде зеркального отражения того, что
они суть в действительности. Если мы видим здесь какое-нибудь число, то его надо читать в об­
ратном порядке (как в зеркальном отражении). Например, 265 означает здесь на самом деле 562»
(Штайнер Р. Как достигнуть познания высших миров? GA 10. С. 78-105 - гл. «О некоторых по­
следствиях посвящения»). Чтобы сверхчувственные восприятия не вводили в заблуждение, необ­
ходимо определенное укрепление ума. С этой целью Штейнер рекомендовал упражнения, напри­
мер, ретроспективный обзор прошедшего дня. Белый также практиковал подобное упражнение и
описал его в рассказе «Йог» (1918): «ежедневно в без пятнадцати минут десять Иван Иваныч Коробкин кончал свои счеты со днем и пропускал все события дня перед собою в обратном порядке:
от последнего мига до мига своего пробуждения; после этого мысль его и внимание приобретали
какую-то особую стойкость и силу; в без пяти минут одиннадцать он ложился» (Белый А. Йог //
Собр. соч.: Серебряный голубь. Рассказы. С. 304). Подробнее см.: Спивак М. Андрей Белый - ми­
стик и советский писатель. С. 194-195.
821 Про «память о памяти» (т.е. о бытии до рождения и о прошлых воплощениях) см. наст, изд.,
кн. 1, гл. I и прим. 398.
822 В повести «Казаки» (1863) старый казак-охотник Брошка объясняет столичному аристократу
Оленину: «Ты думал, он дурак, зверь-то? Нет, он умней человека <...>. Он все знает» (ТолстойЛ.Н.
Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 6. М., 1936. С. 57 - гл. XV). Анализ этого монолога см.: Мереж­
ковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский. С. 129.
823 В повести «Смерть Ивана Ильича» (1886) Л.Н. Толстой подробно описывает тяжелую болезнь
и смерть успешного чиновника; в финальной главе описаны последние мучительные дни: «С этой
минуты начался тот три дня не перестававший крик, который так был ужасен, что нельзя было за
двумя дверями без ужаса слышать его. <...> он понял, что он пропал, что возврата нет, что
пришел конец, совсем конец, а сомнение так и не разрешено, так и остается сомнением. - У! Уу!
У! - кричал он на разные интонации. Он начал кричать: “Не хочу!” - и так продолжал кричать на
букву “у”» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 26. С. 112). Мережковский, приведя эту
цитату, пишет: «нам легко не только представить себе, но и самим испробовать этот ужасный
переход от человеческого слова к бессмысленному животному крику, и не только мыслью,
воображением, но и опытом нашей телесной чувствительности <...> измерить ту степень боли,
которая и нас могла бы заставить кричать этим страшным, бессмысленным криком “на у”»
(Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский. С. 98).
824 В романе «Война и мир» красавец-щеголь Анатоль Курагин был тяжело ранен в Бородинском
сражении, и врачи, тщетно стремясь его спасти, ампутируют ему ногу (т. Ill, ч. II, гл. XXXVII):
«Раненому показали в сапоге с запекшейся кровью отрезанную ногу. - О! Ооооо! - зарыдал он,
как женщина» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 11. М., 1940. С. 258). Мережковский спе­
циально перечисляет эпизоды, где «важны не человеческие слова, а полуживотные, нечле­
нораздельные звуки, звукоподражания» («пити-пити» Андрея Болконского, «мычание» Врон­

КОММЕНТАРИИ

459

ского над умирающей лошадью, «у» Ивана Ильича, «О!» Анатоля Курагина): «Повторения одних
и тех же гласных а, о, у оказывается достаточным для выражения самых сложных, страшных,
потрясающих душевно-телесных чувств и ощущений» (Мережковский Д.С. Л. Толстой и Дос­
тоевский. С. 143).
825 В романе «Война и мир» Толстой дает подробный портрет Лизы Болконской, жены князя
Андрея Болконского (т. I, ч. 1, гл. II): «Ее хорошенькая, с чуть черневшимися усиками верхняя
губка была коротка по зубам, но тем милее она открывалась и тем еще милее вытягивалась
иногда и опускалась на нижнюю» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 9. М., 1937. С. 10).
Мережковский, сведя многочисленные упоминания «губки» Лизы Болконской, делает поэто­
логический вывод: «“верхняя губка” маленькой княгини врезывается в память нашу, запе­
чатлевается в ней с неизгладимой ясностью, так что мы не можем вспомнить о маленькой
княгине, не представляя себе и приподнятой верхней губки» (Мережковский Д.С. Л. Толстой и
Достоевский. С. 92).
826 Анна Каренина рассказывает Вронскому сон, который считает предвестием скорой смерти
(ч. IV, гл. III): «в спальне, в углу, стоит что-то. <...> И это что-то повернулось, и я вижу, что это
мужик с взъерошенною бородой, маленький и страшный. Я хотела бежать, но он нагнулся над
мешком и руками что-то копошится там... <...> Он копошится и приговаривает по-французски,
скоро-скоро и, знаешь, грассирует: “Il faut le batter le fer, le broyer, le petrir...”», т.е. «следует
ковать железо, толочь его, мять» (см.: Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 18. С. 380).
827 Имеется в виду повесть Гоголя «Нос» (1836).
828 Ср. прим. К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ: «= кристалл - pierre - камень».
Пьер Безухов - персонаж романа «Война и мир». Юная Наташа Ростова, говоря с матерью,
сформулировала свое впечатление от него с характерной свободной непосредственностью (т. II,
ч. III, гл. XIII): «Безухов - тот синий, темно-синий с красным, и он четвероугольный»
(Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 10. С. 194).
829 См.: «запах пробки, смешанный с чувством поцелуя» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т.
Т. 10. С. 288 - т. II, ч. IV, гл. XII). Ср.: «Дело происходило на святках: Соня наряжена была
гусаром; на губах ее жженою пробкою нарисованы усы. И вот получается странное, сложное,
истинно толстовское ощущение: Николай Ростов вспоминает запах пробки, смешанный с
чувством поцелуя» (Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский. С. 102).
830 Из ст-ния Е.А. Баратынского «Последняя смерть».
831 Толстой изображает лихорадочное состояние смертельно раненного князя Андрея Болконского
при помощи такого рода деталей (т. Ill, ч. III, гл. XXXII): «Но, может быть, это моя рубашка на
столе, - думал князь Андрей, - а это мои ноги, а это дверь; но отчего же все тянется и
выдвигается и пити-пити-пити и ти-ти - и пити-пити-пити...» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в
90 т. Т. 11. С. 386). Ср.: Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский. С. 101.
832 Небо, оказывающееся бесконечностью или бездной, - важный мотив Толстого, см., напр., в
«Войне и мире» (т. I, гл. XVI) созерцание неба раненным князем Болконским на поле Аустерлица
(Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 9. С. 343, 355) или сон, который Толстой описывает в
«Исповеди» (1882; см: Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 23. М., 1957. С. 58). Небо как
бесконечность / бездна - также топос романтических и символистских произведений, в том числе у самого Белого («Серебряный голубь» и др.).
833 Слово вычеркнуто в автографе; вставлено в квадратных скобках в сделанном К.Н. Бугаевой
списке ИССД из МКАБ.
834 Во время Бородинского сражения полк, которым командовал Андрей Болконский, попал под
огонь французской артиллерии (т. III, ч. II, гл. XXXVI). Солдаты, стоя в строю, гибли от летящих
в них гранат и пытались отвлекаться от нервного напряжения: «общее внимание обратила
небольшая коричневая собачонка с твердо поднятым хвостом, которая, бог знает откуда
взявшись, озабоченной рысцой выбежала перед ряды и вдруг от близко ударившего ядра
взвизгнула и, поджав хвост, бросилась в сторону». Взрывом одной из артиллерийских гранат был
смертельно ранен и князь Андрей: «“Ложись!” - крикнул голос адъютанта, прилегшего к земле.
Князь Андрей стоял в нерешительности. Граната, как волчок, дымясь, вертелась между ним и
лежащим адъютантом, на краю пашни и луга, подле куста полыни. “Неужели это смерть?” думал князь Андрей, совершенно новым, завистливым взглядом глядя на траву, на полынь и на
струйку дыма, вьющуюся от вертящегося черного мячика. - “Я не могу, я не хочу умереть, я
люблю жизнь, люблю эту траву, землю, воздух...” <...> В одно и то же время послышался взрыв,
свист осколков как бы разбитой рамы, душный запах пороха - и князь Андрей рванулся в сторону
и, подняв кверху руку, упал на грудь» (ТолстойЛ.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 11. С. 251-254).

460

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

835 Белый контаминирует два эпизода романа: Бородинское сражение (1812), где Андрей был
ранен смертельно, и сражение при Аустерлице (1805), в котором он также был ранен, но остался
жив и выздоровел. На поле Аустерлица раненый Андрей Болконский созерцает небо (т. 1, ч. III,
гл. XIX): «Над ним было опять все то же высокое небо с еще выше поднявшимися плывущими
облаками, сквозь которые виднелась синеющая бесконечность» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в
90 т. Т. 9. С. 356).
836 Смертельно раненный князь Андрей просил дать ему Евангелие, которого так и не получил
(Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 11. С. 384-385 -т. III, ч. III, гл. XXXII).
837 Предсмертный сон Андрея Болконского (т. IV, ч. I, гл. XVI): «все заменяется одним вопросом
о затворенной двери. Он встает и идет к двери, чтобы задвинуть задвижку и запереть ее. От того,
что он успеет или не успеет запереть ее, зависит все. <...> И мучительный страх охватывает его. И
этот страх есть страх смерти: за дверью стоит оно. Но в то же время, как он бессильно-неловко
подползает к двери, это что-то ужасное, уже надавливая с другой стороны, ломится в нее. Что-то
не человеческое - смерть - ломится в дверь, и надо удержать ее. Он ухватывается за дверь,
напрягает последние усилия - запереть уже нельзя - хоть удержать ее; но силы его слабы,
неловки, и надавливаемая ужасным, дверь отворяется и опять затворяется. Еще раз оно надавило
оттуда. Последние, сверхъестественные усилия тщетны, и обе половинки отворились беззвучно.
Оно вошло, и оно есть смерть» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 12. М., 1940. С. 63-64).
838 Слово «рукой», вычеркнутое Белым в автографе (возможно, случайно), было вставлено
К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ - над строкой карандашом в квадратных скобках.
839 Отсылка к статье Н.К. Михайловского «Жестокий талант» (1882).
840 «Анна Каренина», ч. I, гл. XVIII. См.: Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 18. С. 65-68.
841 Белый контаминирует эпизод приезда Анны на поезде в Москву и ее знакомства с Вронским
(ч. I, гл. XVIII) с эпизодом их встречи на станции (ч. I, гл. XXX), когда Вронский объяснился ей в
любви и «согнутая тень человека проскользнула под ее ногами, и послышались звуки молота по
железу» (Там же. С. 108-109). Ср.: Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский. С. 457-458.
842 «Очевидно, что-то случилось необыкновенное. Народ от поезда бежал назад. - Что?.. Что?..
Где?.. Бросился!., задавило!.. <...> Дурное предзнаменование» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в
90 т. Т. 18. С. 69-70 - ч. I, гл. XVIII).
843 См. наст, кн., прим. 817.
844 См., напр., запись в дневнике от 2 декабря 1897 г.: «говорить о толстовстве, искать моего
руководительства, спрашивать моего решения вопросов, - большая и грубая ошибка. Никакого
толстовства и моего учения не было и нет, есть одно вечное, всеобщее, всемирное учение истины,
для меня, для нас особенно ясно выраженное в Евангелиях» (Дневник Льва Толстого / Под ред.
В.Г. Черткова. М„ 1916. Т. 1: 1895-1899. С. НО).
845 В Хамовниках (сейчас ул. Льва Толстого, д. 21; с 1921 г. - Музей-усадьба Л.Н. Толстого в Ха­
мовниках) Толстой жил в 1882-1901 гг. Белый учился в гимназии вместе с его сыном Михаилом и
осенью 1895 г. посещал московскую усадьбу Толстого. См.: НРДС. С. 328-333.
846 Т.е. в спорах. Белый в мемуарах описывает приходы Л.Н. Толстого к московским профессорам
из окружения отца: к Н.И. Стороженко, С.А. Усову, И.И. Янжулу (НРДС. С. 63-64, 123, 132), а
также в квартиру Бугаевых (Там же. С. 132-133).
847 Ср.: «Это надо знать - познавательный императив, о котором не знали во время Толстого еще
ничего “философские варвары”; а к последним должны мы причислить профессоров, создавав­
ших химеру о якобы философской беспомощности этого... великана от логики (по сравнению с
ними); не с профессором Стороженко, Иванюковым, иль “умником” Усовым стоило разговари­
вать о “философских материях” этому великану, а с Риккертом, Кантом, Спинозою; и, вероятно,
“титаны от мысли” сказали б “да” многим из мыслей Толстого, противореча компании русских
ученых (хороших ученых подчас), которые по философским проблемам Толстого беспомощно
ползали брызнями, философутиками и амебами, выпуская какие-то жалкие позитивистские псев­
доподии вместо мыслей» (Белый А. Лев Толстой и культура сознания. С. 75-76).
848 Скорее всего, имеется в виду упомянутый в толстовском «Ответе на определение Синода от
20-22 февраля...» архиепископ Харьковский и Ахтырский Амвросий (Ключарев, 1820-1901), ср.
«И если когда какой человек попытается напомнить людям то, что не в этих волхвованиях, не в
молебнах, обеднях, свечах, иконах - учение Христа, а в том, чтобы люди любили друг друга, не
платили злом за зло, не судили, не убивали друг друга, то поднимется стон негодования тех, ко­
торым выгодны эти обманы, и люди эти во всеуслышание, с непостижимой дерзостью говорят в
церквах, печатают в книгах, газетах, катехизисах, что Христос никогда не запрещал клятву (при­
сягу), никогда не запрещал убийство (казни, войны), что учение о непротивлении злу с сатанин­

КОММЕНТАРИИ

461

ской хитростью выдумано врагами Христа (Речь Амвросия, епископа харьковского)» (Толстой Л.Н.
Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 34. С. 250).
849 Ср. в статье «Лев Толстой и культура»: «французский публицист, Поль Дерулэд, приехав в Яс­
ную Поляну, отправился в поле, чтобы увидеть пашущего Толстого; великий пахарь не оторвался
от сохи; и знаменитый француз (воображаю его одетым безукоризненно) должен был одновре­
менно и шагать через черные земляные глыбы и записывать все случайные реплики Толстого на
его слова. <.. .> Карикатурности Толстовской пахоты пред лицом всего мира вовсе не видят те,
кто самый смысл работы Льва Толстого связывают с проповедями urbi et orbi последних десяти­
летий. <...> Паломничество в Ясную Поляну все последние годы порой казалось паломничеством
не к Толстому, а к Толстовской сохе: сам Лев Толстой подчас издали нам казался придатком к
собственной своей сохе, олеографией, приложенной к одной из статей последнего периода» (О
религии Льва Толстого. Сб. 2. М., 1912. С. 148-149).
850 В 1880-х Толстой - в процессе «опрощения» - собственноручно тачал сапоги, что отмечалось
многими современниками. В Музее-усадьбе в Хамовниках хранятся штиблеты и сапоги собствен­
норучного производства Толстого, сшитые им для А.А. Фета и для своего зятя М.С. Сухотина.
851 Звук «машины» (т.е. шарманки) сопровождает в романе «Преступление и наказание» исповедь
Мармеладова, который в трактире открывает душу Раскольникову (ч. 1, гл. II): «Мармеладов
опять остановился в сильном волнении. В это время вошла с улицы целая партия пьяниц, уже и
без того пьяных, и раздались у входа звуки нанятой шарманки и детский, надтреснутый
семилетний голосок, певший “Хуторок”. Стало шумно. Хозяин и прислуга занялись вошедшими.
Мармеладов, не обращая внимания на вошедших, стал продолжать рассказ» (Достоевский Ф.М.
Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 6. С. 18).
852 Ср. запись в дневнике Толстого от 13 января 1898 г.: «Каждый из нас - это свет, божественная
сущность, любовь, сын Божий, заключенное в тело, в цветной фонарь, который мы же
разрисовали нашими страстями, привычками, - так что все, что мы видим, мы видим только через
этот фонарь» (Дневник Льва Толстого / Под ред. В.Г. Черткова. Т. 1. С. 122-123).
853 В рукописи Белого «в порожнего».
854 См., напр., у Мережковского: «Вот главное различие Л. Толстого и Достоевского в их
отношении к народному религиозному творчеству: слушая легенды <...>, Л. Толстой заметил бы
только “вранье”, “предрассудки”, “переделки” (“мошеннические подтасовки жрецов”, как он
выражается), “необразованность” - и, возмутившись, выйдя из себя, отвернулся бы от легенд
старца с брезгливостью: “Я не могу принять истину в таком виде!”, это значит - в таком слишком
народном, простонародном, “подлом” виде. Достоевский также возмущается, выходит из себя от
иных предрассудков, не может и не хочет простить ’’подлого”, смрадного вида, в котором
является ему истина: то, чего народ не знает, Достоевский знает и не отречется от своего знания;
но не только знает - он и любит народ: он знает и любит вместе, знает, потому что любит, любит,
потому что знает; его любовь углубляется познанием, познание - любовью; Л. Толстой в
народной религии только знает и не любит. А в религии знание, сознание без любви всегда, в
конце концов, становится мертвым и умерщвляющим, приводит к холодным и сухим
рассудочным умствованиям, к всеопошляющему здравому смыслу» (Мережковский Д.С. Л. Тол­
стой и Достоевский. С. 331).
855 Кадеты - члены либеральной «конституционно-демократической партии» (основана в 1905 г.).
Принимавшие участие в партийной работе, а также сочувствовавшие кадетам интеллигенты
(юристы, врачи и др.) тесно общались с деятелями культуры Серебряного века (в том числе с
Белым) в Литературно-художественном кружке и в Обществе свободной эстетики. Белый
особенно сблизился с кадетами в 1916 г. Однако впоследствии он старался дистанцироваться от
компрометировавших его прежних контактов: роман «Москва» и поздние мемуары наполнены
выпадами против «кадетствующих» интеллигентов. Подробнее см.: Спивак М. Андрей Белый мистик и советский писатель. С. 117-148.
856 Творчество Л.Н. Толстого традиционно делится на два условных периода, приблизительная
граница которых - конец 1870-х - начало 1880-х; в первый период он - скорее писатель (автор
романов «Война и мир», «Анна Каренина»), во второй - моралист, учитель жизни, основатель
толстовства. Белый отрицал продуктивность такого разделения. См. в статье «Лев Толстой и
культура»: «Можно было бы много и долго спорить с поклонниками Толстого-художника, отри­
цающими величие второй половины его творчества, но тут останавливаешься невольно»; «В пе­
ренесении центра тяжести в личности Л. Толстого к его статьям, поучениям, письмам и притчам
лежит скрытое презрение к средствам художественной изобразительности. Нужно усматривать в
средствах художественной изобразительности Толстого ненужное затемнение его идей, чтобы

462

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

отрицать в нем художника и возвеличивать пахаря. Но такое отрицание стоит в связи с полным
непониманием того, что есть искусство»; «Ни проповедник, ни художник... Кто же Толстой? Он
или ни то, ни другое, или то и другое вместе» (О религии Льва Толстого. Сб. 2. С. 142, 149, 153).
857 Аллюзия на финальную главку повести «Смерть Ивана Ильича»: «Все три дня, в продолжение
которых для него не было времени, он барахтался в том черном мешке, в который просовывала
его невидимая непреодолимая сила. <...> Вместо смерти был свет» (Толстой Л.Н. Поли. собр.
соч.: в 90 т. Т.26.С. 112).
858 Ср., напр., запись Толстого от 4 февраля 1897 г.: «Думаю, спрашиваю себя, что мне делать,
сомневаюсь, колеблюсь, как будто я не знаю или забыл, кто я и потому - что мне делать.
Помнить, что я не хозяин, а слуга, и делать то, к чему приставлен» (Дневник Льва Толстого.
С. 74). О соотнесении «хозяина» Толстого с «демоном» Сократа см. наст, кн., прим. 806.
859 Белый играет словами: «старец» (Толстой) и «старчество». Старчество - неформальный мона­
шеский институт, основанный на духовном руководстве старцем своих последователей; в России
XIX в. традиции старчества проявились в деятельности Оптиной пустыни и св. Серафима Саров­
ского, который особо почитался Белым (см.: Malmstad J.E. Andrey Bely and Serafim of Sarov //
Scottish Slavonic Review. 1990. Vol. 14. P. 21-59; Vol. 15. P. 59-102). Ср.: «жест любви выявляется
в старце Толстом - даром слез, а не слов; это - слезы любви»; и далее - анализ отличий «старче­
ства» Толстого от традиционных старцев и Вл. Соловьева (Белый А. Лев Толстой и культура со­
знания. С. 68-70).
860 Ср.: «вместе с нами он немо лил слезы любви перед тайною Мудрости, становящейся явною
для грядущей эпохи. И оттого-то Толстой есть единственный, неповторяемый, первый по време­
ни, подлинный гений грядущей эпохи» (Белый А. Лев Толстой и культура сознания. С. 70).
861 В рассказе «Хозяин и работник» (1894/1895) купец Брехунов, во время метели согревая
замерзающего работника, сам замерзает до смерти (главка IX): «“Иду, иду!” - радостно,
умиленно говорит все существо его. И он чувствует, что он свободен и ничто уже больше не
держит его» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 29. М., 1954. С. 44). Ср.: «Брехунов поло­
жил душу свою за брата, умер в Боге» (Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский. С. 125).
862 Лев Толстой вел дневник с 1847 г. вплоть до смерти в 1910 г. В статьях «Учитель сознания
(Лев Толстой)» и «Лев Толстой и культура сознания» Белый ссылается на изданный под ред.
В.Г. Черткова «Дневник Льва Толстого» с записями за 1895-1899 гг.
863 То есть книге «О жизни» (1886-1887). Ср. высокую оценку, данную Штейнером этому фило­
софскому трактату Толстого в лекции «Теософия и граф Л.Н. Толстой» (см. наст, кн., прим. 791)
и в беседах с Белым и А.А. Тургеневой (Тургенева А. Воспоминания о Рудольфе Штейнере и
строительстве первого Гетеанума. С. 42). Восторженные отзывы Белого об этой книге см. в его
письмах к Иванову-Разумнику, напр., в письме от 26 августа 1919 г.: «книга Толстого “О жизни”
показалась неопровержимой, едва ли не откровением» (Белый - Иванов-Разумник. С. 178). К ней
Белый обращается в статьях «Учитель сознания (Лев Толстой)» и «Лев Толстой и культура созна­
ния», цитируя по изд.: Сочинения графа Л.Н. Толстого. Ч. 15. 12-е изд. М., 1911 (см. прим.
А.В. Лаврова: Белый А. Лев Толстой и культура сознания. С. 112).
864 Ср. запись за март 1919 г.: «Усиленная работа над Толстым (“Дневник”, “О жизни” и т.д.) в
контексте с “Бхагават-Гитой”» (РД. С. 450).
865 Ср.: Белый А. Лев Толстой и культура сознания. С. 86-107.
866 Ср. в кн. Толстого «О жизни» (гл. II): «“Жизнь - это отречение от себя для достижения бла­
женной нирваны”, сказал Будда, современник Конфуция. «Жизнь - это путь смирения и униже­
ния для достижения блага”, сказал Лао-Дзи, тоже современник Конфуция» (Толстой Л.Н. Поли,
собр. соч.: в 90 т. Т. 26. С. 327-328). См. также: Белый А. Лев Толстой и культура сознания. С. 94.
867 Имеется в виду притча о десяти девах (Мф. 25: 10-13).
868«Внутренней тишиной» отличается состояние медитации. Подробнее см.: Штайнер Р. Очерк
тайноведения. GA 13. С. 192-253 - гл. «Познание высших миров (О посвящении или инициа­
ции)».
869 Тема «Непротивления злу» (Мф. 5: 3) играет важную роль в учении Толстого, подробнее см.
его «Исповедь» (1882) и «В чем моя вера?» (1883-1884).
870 Ср.: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу»
(1Кор. 13: 12).
871 См.: Штайнер Р. Как достигнуть познания высших миров? GA 10. С. 40-50 - гл. «Ступени
посвящения: Контроль мыслей и чувств».
872 Умное делание - в традиции исихазма молитвенная техника с определенными упражнениями
для контроля дыхания и кровообращения; может сопровождаться видением мистического

КОММЕНТАРИИ

463

Фаворского света. Ср. отождествление Белым «умного делания» с практикой йоги, антропософ­
ски понимаемой, в статье «Лев Толстой и культура сознания»: «Путь выражения - йога, иль
умное деланье» (С. 94). См. об этом также в письме к П.А. Флоренскому от 17 февраля 1914 г.
(Павел Флоренский и символисты: Опыты литературные. Статьи. Переписка / Сост., подгот.
текстов и коммент. Е.В. Ивановой. М., 2004. С. 478-479).
873 Белый намекает на так называемые «шесть правил» для медитативных упражнений. Ср. в авто­
биографическом очерке «Почему я стал символистом...»: «я должен был вырабатывать непред­
взятость, контроль мысли, инициативу, равновесие, перенесение обид и семь ступеней хрис­
тианского посвящения (от омовения ног до бичевания и положения во гроб), т.е. добродетели,
необходимые для нормального прохождения “пути посвящения”» (СКМ. С. 464). Подробно см.: Ка­
зачков С.В. «Медитацией укрепленные мысли...»: На подступах к пониманию внутреннего развития
Б.Н. Бугаева. С. 27-79; Шталь X. Медитативный опыт Андрея Белого и «История становления
самосознающей души» // Андрей Белый: Автобиографизм и биографические практики. С. 80-101.
874 Ср. библейское пророчество: «Затем все остальные из всех народов, приходивших против
Иерусалима, будут приходить из года в год для поклонения Царю, Господу Саваофу, и для празд­
нования праздника кущей» (Захар. 14: 16); праздник кущей - еврейский религиозный праздник,
во время которого около домов устраиваются шалаши из ветвей (на церковнославянском - «ку­
щи»), где происходит моление.
875 См. наст, кн., прим. 806, 858. Ср. также: «Отец моей и всякой жизни! Если дело мое кончено
здесь, как я начинаю думать, и испытываемое мною прекращение духовной жизни означает
совершающийся переход в ту, иную жизнь, - что я уже начинаю жить там, а здесь понемногу
убирается этот остаток, - то укажи мне это явственнее, чтобы я не искал, не тужился» (запись от
22 февраля 1896 г.); «Хозяин жизни дал нам такую работу каждому отдельно, что совершение
этой работы есть самое плодотворное дело. <...> А дело одно: увеличивать в себе любовь»
(27 ноября 1896 г.); ср. приводившуюся запись от 4 февраля 1897 г. (Дневник Льва Толстого.
С. 18,62, 74).
876 О молчании в творчестве и личности Толстого см. подробнее в статье «Лев Толстой и культу­
ра» (О религии Льва Толстого. Сб. 2. С. 151-164).
877 В списке ИССД К.Н. Бугаевой из МКАБ сделана попытка прояснить синтаксис, добавив слово
«это»: «вскрыть это в Толстом еще рано».
878 Белый понимает под словом «путь» эзотерический путь, цель которого - познание высших
миров (т.е. посвящение).
879 Стива (Степан Аркадьевич) Облонский, Кознышев - персонажи романа «Анна Каренина».
880 Ср.: «Тогда во второй раз сказала она <тишина> мне безгласно: “Ты знаешь это, Заратустра, но
не говоришь”» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 279 - часть
вторая, гл. «Тишина»).
881 Персонаж романа «Анна Каренина».
882 Dedaigneusement (франц.) - презрительно (наречие); raisonnement - рассуждение, рассудок;
sentiment - чувство. Т.е. от светского презрения - к рассудку, затем - к чувству.
883 См. упоминание об обращении умирающего князя Андрея к Евангелию: наст, кн., прим. 836.
884 В романе «Анна Каренина» (ч. VII, гл. VIII) клубный завсегдатай Гагин знакомит Левина с
клубным жаргоном: «Ты вот и не знаешь этого названия. Это наш клубный термин. Знаешь, как
яйца катают, так когда много катают, то сделается шлюпик. Так и наш брат: ездишь-ездишь в
клуб и сделаешься шлюпиком. Да, вот ты смеешься, а наш брат уже смотрит, когда сам в
шлюпики попадет» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 19. М., 1935. С. 269).
885 Неясно, какие слова Стивы Облонского имеет в виду Белый.
886 Нехлюдов - центральный персонаж романа «Воскресение» (1899).
887 Аватара (санскр.) - нисхождение. В индуизме и в теософии - нисхождение божества на землю
в человеческом облике. Здесь - в значении «воплощение».
888 Наташа, счастливая в семейной жизни, по словам Л.Н. Толстого, «могла выйти большими
шагами из детской с радостным лицом и показать пеленку с желтым вместо зеленого пятна, и
выслушать утешения о том, что теперь ребенку гораздо лучше» (Эпилог, ч. I, гл. X; см.:
Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 12. С. 268). Ср.: «На самой вершине своего произведения
<...> творец “Войны и мира” водружает это циническое знамя - “пеленки с желтым пятном” как путеводное знамя человечества» (Мережковский Д.С. Л. Толстой и Достоевский. С. 120).
889 В комедии «Плоды просвещения» (опубликована в 1891 г.) Толстой высмеял увлечение
спиритизмом в светском обществе. В частности, один из персонажей комедии - «толстая барыня»
(Марья Васильевна Толбухина) - рассуждает (действие III, явление 18): «А как же можно

464

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

отрицать сверхъестественное? Говорят: не согласно с разумом. Да разум-то может быть глупый,
тогда что?» {Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 27. М., 1936. С. 205).
890 Белый намекает на эволюцию Николая Ростова. В эпизоде смотра войск под Ольмюцем (т. I,
ч. 111, гл. VIII) молодой восторженный гусар Николай Ростов восхищенно наблюдает за импера­
тором Александром 1: «Николай ясно, до всех подробностей, рассмотрел прекрасное, молодое и
счастливое лицо императора, он испытал чувство нежности и восторга, подобного которому он
еще не испытывал. Все - всякая черта, всякое движение - казалось ему прелестно в государе», - а
в финале (Эпилог, ч. 1, гл. XIV), обсуждая со старыми друзьями недостатки существующей
системы и возможность возникновения тайных обществ (будущих декабристов), выражает
готовность рубить бунтовщиков: «составь вы тайное общество, начни вы противодействовать
правительству, какое бы оно ни было, я знаю, что мой долг повиноваться ему. И вели мне сейчас
Аракчеев идти на вас с эскадроном и рубить - ни на секунду не задумаюсь и пойду» {Толстой Л.Н.
Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 9. С. 301; Т. 12. С. 285). Ср. анализ этих эпизодов: Мережковский Д.С.
Л. Толстой и Достоевский. С. 235-240.
891 Ср. в статье «Лев Толстой и культура»: «в этом году вновь внимательно я перечел гениальное
произведение Толстого: и оно поразило меня вовсе с иной стороны; в прозаических рассуждениях
о войне, в характеристике Кутузова, как идеала народного героя, увидел я опять вовсе новую для
меня глубину; Кутузов казался мне средоточием всех эпических, лирических и символических
нитей романа; цветная радуга творческих переживаний в нем сливалась в белый луч самой жизни
Толстого. Косноязычие, немота, и будто бы простота Кутузова оказалась для меня символом са­
мого Толстого во второй период его деятельности» (О религии Льва Толстого. Сб. 2. С. 145-146).
892 Белый обыгрывает сцену из романа «Война и мир» (т. III, ч. III, гл. IV), когда после
Бородинского сражения русские военачальники собрались на совет в избе в деревне Фили (ныне в
черте города), где должны были решить, «сдавать ли Москву» без боя или дать новое сражение.
Толстой показал этот эпизод глазами шестилетней крестьянской девочки Малашки, внучки
хозяина избы; девочка не понимает сути происходящего на совете, но инстинктивно сочувствует
главнокомандующему - М.И. Кутузову, который в итоге и принимает тяжелое решение об
отступлении из древней («первопрестольной») столицы.
893 См. наст, кн., прим. 817.
894 Белый имеет в виду пацифистский лозунг «Война против войны», принятый на Базельском
конгрессе II Интернационала (1912); лозунг, вероятно, восходит к речи немецкого социалдемократа (впоследствии коммуниста) Карла Либкнехта, который в 1911 г. на митинге в Берлине
призвал «разжечь пламя войны против войны» («das Feuer des Kriegs gegen den Krieg»).
895 Платон Каратаев - персонаж романа «Война и мир», простой солдат, носитель народной
мудрости, который «остался навсегда в душе Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием и
олицетворением всего русского, доброго и круглого. <...> вся фигура Платона в его подпоя­
санной веревкою французской шинели, в фуражке и лаптях, была круглая, голова была
совершенно круглая, спина, грудь, плечи, даже руки <...> были круглые; приятная улыбка и
большие карие нежные глаза были круглые» {Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 12. С. 48 т. IV, ч. I, гл. XIII). Ср. у Мережковского: «В образе Платона Каратаева художник сделал как бы
невозможное возможным: сумел определить живую, или, по крайней мере, на время кажущуюся
живою личность в безличности, в отсутствии всяких определенных черт и острых углов, в
особенной “круглости”, впечатление которой поразительно-наглядное» {Мережковский Д.С.
Л. Толстой и Достоевский. С. 115).
896 У Белого в автографе «Бенисген». Леонтий Леонтьевич Беннигсен (1745-1826) и Михаил
Александрович Милорадович (1771-1825; его имя Белый вычеркнул) - знаменитые русские пол­
ководцы, отличившиеся в наполеоновских войнах - в романе «Война и мир» изображены нега­
тивно, как антагонисты мудрого Кутузова.
897 Обыгрывание иронического определения «дама приятная во всех отношениях» («Мертвые ду­
ши» Н.В. Гоголя, гл. 9).
898 Belle femme {франц.) - красавица.
899 В ст-нии Баратынского «Последняя смерть» иная пунктуация.
900 См. наст, кн., прим. 552.
901 Как видно из «Глоссолалии», «работу» над гласными и согласными звуками Белый понимал
как постижение эфирной «жестикуляции» звуков и духовно-осязательные поиски внутренней
формы слова, использующие опыт исполнения эвритмических жестов. Соответствующие раз­
мышления о слове «жизнь» см.: Белый А. Глоссолалия. С. 42 (§ 33).
902 Из ст-ния Е.А. Баратынского «Последняя смерть».

КОММЕНТАРИИ

465

903 См. наст, кн., прим. 756.
904 Речь идет о статье «Лев Толстой и культура сознания» (1920), см.: Русская литература. 2016.
№ 3. С. 59-119.
905 Данное заглавие имеет характер реконструкции. В списке К.Н. Бугаевой из МКАБ «Душа
самосознающая в русской поэзии» и «Реализм» - заглавия двух следующих друг за другом
глав. Действительно, в автографе это - два заголовка, вставленных через абзац. Однако едва ли
допустимо рассматривать их как заглавия двух различных глав: в таком случае «Душа
самосознающая в русской поэзии» сводилась бы к единственному абзацу, в котором речь идет
о реализме и ни слова не говорится о поэзии, тогда как значительная часть раздела «Реализм»
оказалась бы посвящена поэзии. Наличие двух заголовков, помещенных почти рядом, - скорее,
результат колебания Белого относительно членения текста. Потому представляется адекватным
замыслу автора объединение двух глав в одну и двух заголовков в один. См. вступ. статью.
906 См.: «Линия реалистического символизма представляет собой линию развития символизма
вообще. <...> Сологуб является единственным русским автором этой линии» (Белый А. Обзор
книгоиздательства «Скорпион» к каталогу № 1 журн<ала> «Труды и дни» / Подгот. текста Е.Г. Та­
рана // Арабески Андрея Белого. С. 167).
907 Ср. в статье «Настоящее и будущее русской литературы» (1909) аргументацию тезиса:
«русские символисты по-новому осветили русскую литературу от Пушкина до Достоевского»
(Арабески. Луг зеленый. С. 412).
908 Белый-теоретик постоянно призывал различать символизм как миропонимание и символизм
как литературную школу, возникшую в России под влиянием французской литературы. Еще в
статье «Эмблематика смысла» (1909) он утверждал, что «идеологией символизма должна быть
широкая идеология» и что символизм возможен только в качестве «миросозерцания» (Символизм.
С. 58). В советские годы Белый трансформировал эту идею, противопоставляя в автобиографиче­
ском очерке собственную версию символизма творчеству других литераторов-символистов:
«“символизм ", как глубокое, критическое и интимное течение, рушился для меня в “символис­
тах”; “символисты" проваливали символизм» (СКМ. С. 445).
909 Здесь в автографе вставлено заглавие «Реализм». См. наст, кн., прим. 905.
910 Пленэр (от франц, en plain air - на открытом воздухе) - живописная техника изображения
объектов при естественном свете и в естественных условиях (в отличие от техники,
предполагавшей изображение в помещениях); в данном случае - жизнеподобие.
911 Пояснение К.Н. Бугаевой на вложенном в рукопись между листов автографа листе:
«В те годы часто я покупала для Б.Н. в городе шоколад в плитках (горький), который он любил
“погрызть” после работы: “освежает, укрепляет и успокаивает!” Однажды он был удивлен, заме­
тив на плитке клеймо “форштрем”. Шоколад был совершенно свежий. Б.Н. недоумевал, и я ему
объяснила предположительно, что это, верно, от старых машин. А так как впечатления у нас по­
стоянно отражались в характере образов - случайных, не очень глубоких - у Б.Н., то “форштрем”
и появился на страницах этих заметок». В списке ИССД из МКАБ добавлено: «Так бывало всегда
с Б.Н.: впечатления дня разыгрывались в материалы для образов. - КБ.».
912 Названы знаменитые кондитерские фирмы «Л. Форштрем» и «Сиу и Ко», основанные в
середине XIX в. и после Октябрьской революции национализированные. Товарищество фабрик
«Сиу и Ко», основанное французским предпринимателем Адольфом Сиу, было переименовано в
кондитерскую фабрику «Большевик».
913 На момент национализации владельцем фабрики был Леонид Юрьевич Форштрем. В 1918 г.
он с семьей уехал в Париж, но в 1921 г. вернулся по просьбе советского правительства для
налаживания кондитерского производства (работал на фабрике «Красный Октябрь», бывшей Эйнем). В 1924 г. эмигрировал уже окончательно.
9,4 «Знание» - книгоиздательское товарищество (1898-1913); с 1904 г. выпускало одноименные
сборники, в которых публиковались оппоненты русского модернизма. В статье «Символизм и
современное русское искусство» (1908) Белый так характеризовал «Знание»: «Их центр Горький» (Арабески. Луг зеленый. С. 392).
915 Здесь: маски (от лат. persona), воплощения. См. наст, кн., прим. 756.
916 Состояние (стадия) зарождения (лат.).
917 В списке ИССД из МКАБ К.Н. Бугаевой карандашом в квадратных скобках отмечено: «1926 год».
918 «Недоросль» (1782) - комедия Д.И. Фонвизина.
919 «Минна фон Барнгельм» (1767) - комедия Г.Э. Лессинга.
920 «Страдания молодого Вертера» (1774) - роман И.В. Гете.
921 «Люцинда» (1799) - роман Ф. Шлегеля.

466

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

922 «Записки охотника» - цикл рассказов И.С. Тургенева, первый рассказ из цикла опубликован в
1847 г., первое книжное издание - 1852 г.
923 Собакевич, Коробочка - фамилии персонажей поэмы Н.В. Гоголя «Мертвые души».
924 Белый А. Луг Зеленый. Книга статей. М.: Альциона, 1910. С. 93-121.
925 От франц, plisse - складчатый, плиссированый; параллельные заутюженные складки на ткани.
926 Слово вписано поверх строки в квадратных скобках карандашом, вероятно, К.Н. Бугаевой.
927 Слово вписано К.Н. Бугаевой поверх строки в квадратных скобках карандашом.
928 Ср. у Лермонтова «жар души, растраченный в пустыне» («Благодарность», 1840) и у Пушкина
- «Душа, померкнув, охладела...» («Элегия» («Я видел смерть; она в молчаньи села...»), 1816).
Особенно часто мотив душевного «хлада» встречается у Баратынского: «Я оболью суровым хла­
дом душу. / Но дам душе покой» («Истина», 1823); «И примешь ты, как лучший жизни клад, / Дар
опыта, мертвящий душу хлад» («Осень», 1842) и др.
929 Ср. у Лермонтова: «Гляжу на будущность с боязнью, / Гляжу на прошлое с тоской / И, как
преступник перед казнью, / Ищу кругом души родной». Белый неточно цитирует ст-ние «Гляжу
на будущность с боязнью...» (1837/1938), которое корректно цитировал в статье «Священные
цвета» (1903) (Арабески. Луг зеленый. С. 93).
930 Слов «судьба», «спокойно» в ст-нии Лермонтова «Гляжу на будущность с боязнью...» нет; этоследствие неточного цитирования. Ср.: Одесский М.П. От Люцифера к Архангелу Михаилу:
М.Ю. Лермонтов в «Истории становления самосознающей души» Андрея Белого // Арабески
Андрея Белого. С. 518.
931 1Кор. 15:31.
932 В 1837 г. на дуэли был убит Пушкин, в 1841 г. - Лермонтов.
933 «Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до
разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные» (Евр.
4: 12).
934 Из ст-ния Лермонтова «Есть речи - значенье...» (1840). Ср.: «Не встретит ответа / Средь шума
мирского / Из пламя и света / Рожденное слово».
935 См. наст, кн., прим. 339.
936 Белый обыгрывает тот известный факт, что Колумб, высадившийся на острова Нового Света, не
подозревал, что открыл неизвестный материк Америку, но думал, что обнаружил новый путь в Азию.
937 Итальянский путешественник, именем которого был назван новый материк - Америка.
938 Ср. в романе «Евгений Онегин» размышления о заглавном герое: «Что ж он? Ужели подра­
жанье, / Ничтожный призрак, иль еще / Москвич в Гарольдовом плаще, / Чужих причуд истол­
кованье, / Слов модных полный лексикон?.. / Уж не пародия ли он?».
939 Печорин - центральный персонаж романа Лермонтова «Герой нашего времени» (1841).
940 30 декабря 1833 г. (ст. ст.) Пушкин получил придворный чин камер-юнкера.
941 «Панталоны, фрак, жилет» - так описывает Пушкин одежду героя в романе «Евгений Онегин»
(глава I, строфа XXVI).
942 Политическое мировоззрение Ф.И. Тютчева, отраженное в его статьях («Россия и революция»
(1848) и др.) и стихах («Русская география» (1848) и др.), строилось на противопоставлении двух
начал: атеистически-революционная Европа vs. православно-имперская Россия.
943 Имеется в виду начавшееся в середине 1830-х увлечение Баратынского хозяйственной дея­
тельностью в подмосковном имении Мураново.
944 Аллюзия на ст-ние Е.А. Баратынского «Опять весна, опять смеется луг...» (1842-1843):
«Летел душой я к новым племенам,
Любил, ласкал их пустоцветный колос;
Я дни извел, стучась к людским сердцам,
Всех чувств благих я подавал им голос.
Ответа нет! Отвергнул струны я,
Да кряж другой мне будет плодоносен!
И вот ему несет рука моя
Зародыши елей, дубов и сосен.
И пусть, простяся с лирою моей,
Я верую: ее заменят эти,
Поэзии таинственных скорбей
Могучие и сумрачные дети!»
Это ст-ние имеет биографический подтекст: в Мураново поэт построил лесопилку и занимался
«сведением» леса, сажая на месте вырубленных им деревьев новые.

КОММЕНТАРИИ

467

945 «Демон» - заглавие ст-ния Пушкина (1823) и поэмы Лермонтова (1841).
946 Имеется в виду архангел Михаил. См. наст, кн., прим. 319, 321.
947 Начальные строки ст-ния Лермонтова «Из-под таинственной, холодной полумаски / Звучал
мне голос твой отрадный, как мечта...» (предположительно 1841 г.). В статье «Апокалипсис в
русской поэзии» (1905; сб. «Луг зеленый») Белый иллюстрирует «трагический элемент поэзии
Лермонтова», в частности, образом «Незнакомки, всю жизнь глядевшим на Лермонтова “из-под
таинственной холодной полумаски”» (Арабески. Луг зеленый. С. 485).
948 Ср.: «полумаска должна быть сорвана, ибо она - марево, которым враг старается скрыть ис­
тинную природу Вечной Жены» (Там же. С. 485). И далее: «Освещая лирику Лермонтова вселен­
ским сознанием, Соловьев неминуемо должен сорвать полумаску с лица Незнакомой Подруги,
явившейся Лермонтову. Эту маску он срывает» (Там же. С. 486).
949 См. наст, кн., прим. 882.
950 Начало ст-ния А.С. Пушкина «Сцена из Фауста» (1825).
951 В состоянии зарождения, возникновения (лат.).
952 Ср. знаменитую римскую формулу: «Ave, Caeser, morituri te salutant» (лат.) - «Славься, Це­
зарь, идущие на смерть приветствуют тебя»; в мемуарах Белый передает «Morituri te salutant» как
«Умирающие тебя приветствуют» (МДР. С. 119). В данном случае глаголы «nascendi» и «morituri»
противопоставляются как антонимы.
953 Первая строфа ст-ния Е.А. Баратынского «На что вы дни?» (1840).
954 Вторая строфа ст-ния Баратынского «На что вы дни?».
955 Имеются в виду слова апостола Павла из Послания к Римлянам: «Итак умоляю вас, братия,
милосердием Божиим, представьте тела ваши в жертву живую, святую, благоугодную Богу, для
разумного служения вашего; И не сообразуйтесь с веком сим, но преобразуйтесь обновлением ума
вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия, благая, угодная и совершенная» (12: 1-2).
956 Белый анализирует четвертую (финальную) строфу ст-ния Баратынского «На что вы дни?».
957 Leitsatz (нем.) - тезис, руководящая идея; в качестве «лейт-затца» Белый цитировал стихо­
творение Баратынского «Последняя смерть» (1827) в главе «Ницше».
958 Среди прочего Белый имеет в виду выпады против себя (обвинения в идиотизме), которые, как
он считал, начались еще в детстве, продолжились в эпоху символизма, в период антропософского
ученичества и жизни в Дорнахе (см. мемуары, очерк «Почему я стал символистом...» и др.). Осо­
бенно болезненно Белый переживал упреки литераторов в том, что, увлекшись учением Штейне­
ра, он предал свой писательский дар: «Тщетно бросался я с объяснительными письмами, что
ничто не изменилось <...>; художественная, философская, религиозная и буржуазная Москва
постановила: “Погиб, впал в идиотизм”» (СКМ. С. 462).
959 «Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до
разделения души и духа, составов и мозгов» (Евр. 4: 12). См. наст, изд., кн. 1, гл. I.
960 Белый анализирует ст-ние Пушкина «Пророк» (1826).
961 Заглавие вписано карандашом.
962 Ср. в речи о Пушкине, произнесенной 8 июня 1880 г. в Обществе любителей российской словес­
ности: «назначение русского человека есть бесспорно всеевропейское и всемирное. Стать нас­
тоящим русским, стать вполне русским, может быть и значит только <...> стать братом всех людей,
всечеловеком, если хотите» (Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 26. Л., 1984. С. 147).
963 Обыгрывается заглавие романа Достоевского «Униженные и оскорбленные» (1861).
964 Общепринятое именование главного героя повести «Записки из подполья», не названного
автором.
965 См. наст, кн., прим. 754.
966 Персонаж романа «Преступление и наказание».
967 Персонаж романа «Идиот».
968 Традиционно под «босяком» подразумевается опустившийся, обнищавший человек, принад­
лежащий к деклассированным слоям населения. Появление этого типа в русской литературе обычно
соотносят с ранним творчеством М. Горького. Ср.: «в типах босяков Горький хотел главным
образом нарисовать жизнь диаметрально-противоположную мещанству обыденности» (ИвановРазумник. История русской общественной мысли. Индивидуализм и мещанство в русской
литературе и жизни. Изд. 2-е, доп. Т. 2. СПб., 1908. С. 415). Однако в данном случае Белый вклады­
вает в это слово смысл, очерченный Штейнером в их разговоре в сентябре 1915 г., в котором по­
следний назвал представителями «босячества как линии» и русский народ, и интеллигенцию
(«будущий русский живет в современном: только он растворен в босячестве»), и даже Вл. Соловьева
(«как философ он - представитель босячества»), но одновременно подчеркнул, что «будущий

468

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

русский должен сказать всей босяческой линии: “Нет!”», что «через босячество следует переступить
русскому» (см. гл. «Ужин со Штейнером...». Письмо Андрея Белого Михаилу Сизову (1915)» в кн.:
Спивак М. Андрей Белый - мистик и советский писатель. С. 86, 87, 90).
969 См. наст, кн., прим. 302.
970 О «трактирчиках» и «бане с пауками» у Достоевского см. выше гл. «Реализм: Гоголь, Достоев­
ский» и «Еще раз “Толстой” и еще раз Толстой»; см. также наст, кн., прим. 729.
971 См., напр., основное положение, сформулированное Марксом и Энгельсом в «Манифесте
Коммунистической партии» (1848). Ср.: «Если пролетариат в борьбе против буржуазии
непременно объединяется в класс, если путем революции он превращает себя в господ­
ствующий класс и в качестве господствующего класса силой упраздняет старые производ­
ственные отношения, то вместе с этими производственными отношениями он уничтожает
условия существования классовой противоположности, уничтожает классы вообще, а тем
самым и свое собственное господство как класса. На место старого буржуазного общества с его
классами и классовыми противоположностями приходит ассоциация, в которой свободное
развитие каждого является условием свободного развития всех» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4.
М., 1955. С. 447).
972 Ср.: «главное обвинение против буржуазии именно в том и состоит, что при ее господстве
развивается класс, который взорвет на воздух весь старый общественный порядок» (Там же. С. 449).
973 Ср. слова И.В. Сталина из работы «Маркс и Энгельс о восстании» (1906): «Правда, взрыв
приближается <...>. Большевики говорят, что взрыва можно ожидать и потому наш долг готовиться к нему как в отношении сознательности, так и в отношении вооружения» (Сталин И.В.
Соч. Т. 1. М„ 1946. С. 241-246).
974 Автором термина «социология» является О. Конт.
975 Неточное цитирование заключительной строфы ст-ния «Лестница» (1902). Ср. «И лестница все
круче... / Не оступлюсь ли я, / Чтоб стать звездой падучей / На небе бытия?» (Брюсов В.Я. Собр.
соч.: в 7 т. Т. 1.М., 1973. С. 270).
976 См. наст, кн., прим. 308. Ср. в статье Белого «Прыжок в царство свободы» (Знамя. 1920. № 5
(7). Ноябрь. Стб. 42—48).
977 «Les extremes se touchent» (франц.)-выражение, принадлежащее Б. Паскалю («Мысли», 1669).
978 Обыгрывается фраза: «нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара,
Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Колос. 3: 11).
979 Слова Ивана Карамазова (Достоевский Ф.М. Поли. собр. соч.: в 30 т. Т. 14. С. 223 - часть 2,
кн. 5, гл. «Бунт»),
980 У Белого в автографе: «каждое».
981 Дж. Д. Рокфеллер - первый долларовый миллиардер, основатель богатства семьи Рокфеллеров;
Белый использует его имя в нарицательном значении.
982 Чох (устаревшее) - чих.
983 Так у Белого.
984 Имеется в виду учение основоположника социологии О. Конта. Ср. в эссе «Кризис жизни»:
«Цельное существо, Человечество, поставлено Контом в центр его системы наук; не абстракция
человечества, и не сумма людей, а их вяжущее единство: представление о подобном единстве
возвращает нам по-новому гнозис. Наконец: убиение логикой метафизики заставляет новых
философов возвести эту “логику” в сущность: и брать ее в Логосе, не абстрактном, рассудочном
принципе, а в Живом Организме; “Человечество” Конта есть в сущности организм жизни мыс­
ли; и справедливо поэтому Соловьев называет такой организм - Душой Мира, Софией» (Белый А.
На перевале. С. 63). Белый отталкивается от лекции (затем статьи) Вл. Соловьева «Идея чело­
вечества у Августа Конта» (1898), ср. ее анализ в статье 1922 г. «Антропософия и Россия» (Но­
вое литературное обозрение. 1994. № 9. С. 173; пер. Р. фон Майдель, М. Безродного).
985 В списке ИССД из МКАБ К.Н. Бугаевой вписан предлог «к»: «как к отвлеченному понятию».
986 В данном случае речь идет о К. Марксе и Ф. Энгельсе.
987 См. наст, кн., прим. 308.
988 Белый демонстрирует верность идеям своего «скифского» периода, ср. в эссе «Революция и
культура» (1917): «революция начинается в духе; в ней мы видим восстание на материальную
плоть; выявление духовного выступает позднее; в революции экономических и правовых
отношений мы видим последствия революционно-духовной волны» (СКМ. С. 297).
989 «Крушение гуманизма» - заглавие доклада А.А. Блока, впервые прочитанного 9 апреля 1919 г.
(в издательстве «Всемирная литература»); 16 ноября 1919 г. доклад был повторен в Вольной фи­
лософской ассоциации (Белоус В.Г. Вольфила. Кн. 1: Предыстория. Заседания. С. 77-87).

КОММЕНТАРИИ

469

990 См. наст, кн., прим. 291.
991 Традиционно термин «социологическая школа» соотносится с Французской социологической шко­
лой - направлением, основанным Э. Дюркгеймом, участники которого объединились вокруг журнала
«L’Аппёе Sociologique» (1898). Однако здесь и далее Белый трактует этот термин расширительно.
992 Французская школа экономистов, считавшая основным фактором производства природу
(отсюда название «физиократия» - господство природы). Ее расцвет совпал с экономическим
кризисом эпохи Людовика XV и Людовика XVI (ниже у Белого было в автографе: «Людовиков
XV-ro и XVII-го»; описка исправлена - сост.).
993 В статье Ленина «Три источника и три составных части марксизма» (1913) утопический соци­
ализм (домарксистские учения о справедливом устройстве общества) был провозглашен одним из
таких источников: «первоначальный социализм был утопическим социализмом. Он критиковал
капиталистическое общество, осуждал, проклинал его, мечтал об уничтожении его, фантазировал
о лучшем строе, убеждал богатых в безнравственности эксплуатации. Но утопический социализм
не мог указать действительного выхода. Он не умел ни разъяснить сущность наёмного рабства
при капитализме, ни открыть законы его развития, ни найти ту общественную силу, которая спо­
собна стать творцом нового общества» (Ленин В.И. Поли. собр. соч. 5-е изд. Т. 23. М., 1973. С. 46).
994 Термин, впервые введенный в оборот в работе Ф. Энгельса «Анти-Дюринг» (1878).
995 Первый том «Капитала» К. Маркса вышел в 1867 г.
996 Ср. в эссе «Революция и культура» (1917): «Мне рисуется жест художника в революционном
периоде; это есть жест отдачи себя, жест забвенья себя как жреца красоты: ощущенье себя ря­
довым гражданином всеобщего дела; вспомните огромного Вагнера: он, услышавши пение ре­
волюционной толпы, взмахом палочки обрывает симфонию и, бросаясь с дирижерского пульта,
убегает к толпе; говорит; и - спасается бегством из Лейпцига; Вагнер мог бы написать велико­
лепные дифирамбы; и дирижировать ими... в Швейцарии; но дифирамбов не пишет он вовсе,
а... обрывает симфонию: забывает достоинство мудрого охранителя культа; ощущает себя ря­
довым агитатором. Но это вовсе не значит, что жизнь революции не отразилась в художнике;
нет, глубоко запала она - так глубоко запала в душе, что в момент революции гений Вагнера
онемел: то была немота потрясенья; она разразилась позднее огромными взрывами: тетралоги­
ей “Нибелунгов”, живописаньем сверженья кумиров и торжеством человека над гнетом от­
живших божеств; отразилась она заклинательным взрывом огней революции, охватившим
Вальгаллу» (СКМ. С. 299-300). Служивший придворным капельмейстером, Вагнер действи­
тельно принял некое участие в восстании и революционных событиях 3-9 мая 1849 г., которые
привели к бегству саксонского короля; но и в этом эссе, и позднее в ИССД Белый неточен: вос­
стание происходило не в Лейпциге, а в Дрездене; «через несколько дней прусские войска раз­
громили восставших, <...> а Вагнер спешно уехал из Дрездена к Листу в Веймар, а затем в Ие­
ну, чтобы наконец покинуть Германию тайно, с подложным паспортом, добытым для него с
помощью все того же Листа» (Лосев А.Ф. Исторический смысл эстетического мировоззрения
Вагнера // Вагнер Р. Избранные работы. С. 10).
997 См., напр.: «Социальная революция не может произойти иначе, как в виде эпохи, соединяю­
щей гражданскую войну пролетариата с буржуазией в передовых странах и целый ряд демо­
кратических и революционных, в том числе и национально-освободительных, движений в
неразвитых, отсталых и угнетенных нациях» (Ленин В.И. О карикатуре на марксизм и об
«империалистическом экономизме» // Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 30. С. 112).
998 Т.е. прыжка из царства необходимости в царство свободы. См. наст, кн., прим. 308.
999 См. об этом «Три разговора о войне, прогрессе и конце всемирной истории, со включением
краткой повести об Антихристе» (СПб., 1900); также - ст-ние «Панмонголизм» (1894).
1000 В ходе так называемого «восстания боксеров» в Китае происходили нападения на европейцев
и на посольства европейских держав; Германия (и другие страны, в том числе Россия) направила
в Китай войска; свою позицию император Вильгельм II сформулировал в «Гуннской речи»
(28 июля 1900 г.), где сравнил новую китайскую опасность с гуннами, призвав к защите
европейских ценностей; Вл. Соловьев солидаризировался с речью императора в ст-нии «Дракон»
(1900), уподобив Вильгельма II Зигфриду.
1001 Страх «черной опасности» присутствует уже в дебютной для Белого «Симфонии (2-й, дра­
матической)»: «черномазый, красногубый негр» предстает как «грядущий владыка мира» (Белый А.
Симфонии / Сост., подгот. текста и примеч. А.В. Лаврова. Л., 1991. С. 185); ср.: Белый А. Путеше­
ствие по Средиземноморью / Сост. С.Д. Воронин. М., 2015. С. 328-338. В эссе «Кризис жизни»
(§ 43) и книге «Одна из обителей царства теней» (гл. «О негре в Европе») прослеживается
влияние «черного континента» на моду, музыку, танец, живопись современной Европы, в чем

470

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Белый видит симптом духовной деградации и цивилизационного кризиса: «Если мы не осознаем
ближайшей задачи своей, то мулатский облик Европы из шоколадно-лимонного станет...
бронзово-черным; и из легкой личины “утонченной” кек-уоковской жизни вдруг оскалится морда
негра: томагавок взмахнется. Негр уже среди нас: будем твердо... арийцами» (Белый А. На пере­
вале. С. 49); «некий символический негр вылезает на поверхность жизни буржуазной Европы в
дадаизме столько же, сколько в фашизме; и в фашизме не более, чем в фокстроте, чем в звуках
“джазбанда”» (Белый А. Одна из обителей царства теней. С. 44). См. подробнее: Спивак М. Белыйтанцор и Белый-эвритмист// Андрей Белый: автобиографизм и биографические практики. С. 131—
136. См. наст, кн., прим. 651.
1о°2 э-]-от автОр не установлен. В списке К.Н. Бугаевой - «Даннери». Возможно, речь идет о докто­
ре Германе Доннере (1885-1941) и его кн. «Die Vorgeschichte des Weltkrieges; Eine Sammlung alter
wichtigen Daten der weltpolitischen Entwicklung von 1870 bis 1914 (Einzelschriften zur Politik und Geschichte, 26)» (Berlin: Deutsche Verlagsgesellschaft fur Politik und Geschichte m.b.h., 1927), вероятно
связанных с мифологизированным образом «доктора Доннера» у Белого (см.: Спивак М. Андрей
Белый - мистик и советский писатель. С. 247-250).
1003 «Колесница Вакха отягчена цветами и венками; под ее ярмом шествуют пантера и тигр»
(Ницше Ф. Происхождение трагедии (Рождение трагедии из духа музыки) / Пер. Н.Н. Полилова.
2-е изд. СПб., 1903. С. 12). Ср. в пер. Г.А. Рачинского: «Цветами и венками усыпана колесница
Диониса: ее влекут пантера и тигр» (Ницше Ф. Рождение трагедии // Ницше Ф. Поли. собр. соч.: в
13 т. Т. 1,ч. 1.М., 2012. С. 27).
1004 Имеются в виду ст-ние Ф.И. Тютчева «О чем ты воешь, ветр ночной?..» (нач. 1830-х) и «Сти­
хи, сочиненные ночью во время бессонницы» А.С. Пушкина (1830). Ср. их сопряжение в статье
«Пушкин, Тютчев и Баратынский в зрительном восприятьи природы»: «темные языки природы не
изучены Тютчевым; и когда они бегают произвольно по образам поэзии Тютчева, то - эти образы
рвутся, а Тютчев - пугается там (“страшных песен... не пой”), где учится Пушкин:
“Я понять тебя хочу
Темный твой язык учу”»
(Белый А. Поэзия слова. Пб., 1922. С. 15-16).
1005 См. наст, кн., прим. 542. Ср.: «О ней сказал Ницше: “Мы имеем в виду огромную пропасть,
которая отделяет Диониса грека от Диониса варвара”. Пропасть есть чистота Диониса у греков и
“половая разнузданность” дионисических варваров» (Белый А. Вячеслав Иванов // Белый А.
Поэзия слова. С. 59; то же: Вяч. Иванов: pro et contra, антология. Т. 1 / Сост. К.Г. Исупова, А.Б. Шиш­
кина. СПб., 2015. С. 425 - прим. Е.В. Глуховой).
1°°б Отсылка к книге О. Шпенглера «Закат Европы» (Der Untergang des Abendlandes. Bd. 1-2,
Miinchen, 1918-1922; русское изд. первого тома: Шпенглер О. Закат Европы. Образ и дейст­
вительность. Т. 1 / Пер. Н.Ф. Гарелина. М.; Пг., 1923). Белый познакомился с книгой в немецком
оригинале в марте 1921 г. («Читаю <...> впервые Шпенглера (“Гибель Европы”)» - РД. С. 464); в
июне 1921 г. выступал с размышлениями о ней на заседании Вольфилы (РД. С. 468). См. анализ
взглядов Шпенглера в очерке «Основы моего мировоззрения» (1922; Литературное обозрение. 1995.
№ 4/5. С. 10-37 - публ. Л.А. Сугай) и в дневнике 1932 г. (запись за 18 июля - ЛЯ 105. С. 921-922).
1007 Г.В. Лейбниц впервые назвал дифференциальным исчислением свой алгоритм решения
математических задач в статье «Новый метод максимумов и минимумов» (1684).
toos pjKCa> т е неизвестной переменной.
1009 Ниже этих слов в нижнем поле листа помещен рисунок, связь которого с текстом неочевидна:

1010 См. наст, изд., кн. 1, гл. I, прим. 338. Генерал-бас - непрерывно звучащий басовый голос мно­
гоголосого музыкального произведения, определяющий его основной тон. А. Шопенгауэр ис­
пользовал этот специальный музыковедческий термин в метафорическом смысле: «можно ска­

КОММЕНТАРИИ

471

зать, что логика относится к разумному мышлению, как генерал-бас к музыке, или, даже, говоря
менее точно, как этика к добродетели, или эстетика к искусству» {Шопенгауэр А. Мир как воля и
представление / Пер. А.А. Фета. С. 45 - кн. I, § 2). Белый, возможно, следовал его примеру. Ср.,
напр.: «в музыке слышим мы генерал-бас всей культуры; в ней зерна грядущих искусств, перено­
сящих центр тяжести от формы к самой жизни» {Белый А. Собр. соч.: Воспоминания о Блоке.
С. 36).
1011 Согласно Штейнеру, астральное тело содержит «всю математику - не только ту, которая
сегодня известна, но и все то в математике, что еще будет открыто» {Steiner R. Wie erwirbt man
sich Verstandnis fiir die geistige Welt? Das EinflieBen geistiger Impulse aus der Welt der Verstorbenen.
Sieben Vortrage, gehalten in verschiedenen Stadten zwischen dem 17. April und 26. Mai 1914. GA 154.
Domach/Schweiz, 1985. S. 22-лекция первая, Берлин, 18 апреля 1914 г.; пер. X. Шталь).
1012 Ср. в письме к Иванову-Разумнику от 24-25 сентября 1926 г. пространные рассуждения Бело­
го о связи теории чисел с антропософией (сопровожденные оговоркой: «в "Истории становления
сам<осознающей> души", может быть, попытаюсь словами коснуться внятнее этой <...> меня
волнующей темы»): Белый - Иванов-Разумник. С. 389-392.
1013 Вольный перевод латинского афоризма Лейбница: «Musica est exercitium arithmeticae occultum
nescientis se numerate animi» (из письма 1712 г. к немецкому математику Христиану Гольдбаху).
Афоризм стал популярен, в частности, благодаря тому, что приведен и проанализирован Шопен­
гауэром (Шопенгауэр А. Мир как воля и представление / Пер. А.А. Фета. С. 265 - кн. 111, § 52). На
это Белый, в частности, указывает в статье «Формы искусства» (1902): «По Шопенгауэру, можно
провести параллель между <...> стремлениями наук и искусств. Музыка является математикой
души, а математика - музыкой ума. Нигде мы не имеем такой близости и противоположности в
одно и то же время, какая существует между постижением явлений (музыкой) и изучением
сходства и различия в области количественного изменения их (математика)» (Символизм. С. 125126). Ср. интерпретацию лейбницевского афоризма в письме к Иванову-Разумнику от 25-30
ноября 1926 г.: «из того, что музыка стала тебе в тебе, как математика (т.е. стала формулой), еще
не явствует, что она - формула в алгебраическом смысле; рационалисты этого не понимают; и по
прямому проводу соединяют, как Лейбниц, в его формуле: “Музыка - математика души”. Правее
пифагорейство: “Числа суть музыкальные ноты”» (Белый - Иванов-Разумник. С. 434).
1014 Начальные строки «Элегии» А.А. Дельвига (1821/1822), ставшей популярным романсом (на
музыку М.И. Глинки, А.А. Алябьева и др.). Белый неоднократно цитировал эти строки, см., напр.,
в письме к Иванову-Разумнику от 18 марта 1926 г. (Белый - Иванов-Разумник. С. 347).
1015 Прим. К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ: «В эти дни Б.Н. получил из Салтыковского
поселкового Совета извещение о сумме, причитающейся с него по самообложению. В этой без­
грамотно составленной бумажке шла речь о каких-то “едоках”, и Б.Н. приравнивался, кажется к
“48” едокам, или к “448” - теперь уже не помню. Помню только, что бумажка эта вызвала
большое волнение, и одновременно раздражила и рассмешила Б.Н. — КБ.».
1016 Белый цитирует ст-ние Вл. Соловьева «Ех oriente lux» (1890). Ср. обращение к нему в гл.
«Теософия» (наст, кн., прим. 652).
1017 Заглавие вписано чернилами поверх нечитаемой карандашной надписи.
1018 Одно из базовых понятий марксизма - овеществление производственных отношений между
людьми в условиях товарного производства, основанное на частной собственности. По определе­
нию К. Маркса в первом томе «Капитала», «фетишистский характер товарного мира порождается
с.. .> своеобразным общественным характером труда, производящего товары» (Маркс К, Энгельс Ф.
Соч. Т. 23. М„ 1960. С. 82).
1019 Судя по марксистской окраске контекста, аллюзия на заглавие знаменитой работы В.И. Лени­
на «Детская болезнь “левизны” в коммунизме» (1920).
1020 «Ревизионизмом» - несанкционированным «пересмотром» (revisio - лат.) марксизма было
принято называть доктрины тех марксистов, которые (как в случае с немецким социалдемократом Э. Бернштейном) отвергались официальными партийными теоретиками; в русской
социалистической традиции и особенно в СССР «ревизионизм» - одно из опаснейших идеологи­
ческих обвинений.
1021 Очевидно, к «исторической школе в социологии» Белый относил Вернера Зомбарта (1863—
1941), немецкого философа и ученого; Белый читал его двухтомное сочинение «Современный ка­
питализм» (русские пер.: в 1904-1905 гг. - под редакцией В. Базарова и И. Степанова; в 1903—
1905 гг. - под редакцией С.Н. Эверлинга и М.А. Курчинского); ср. запись за ноябрь 1904 г.:
«начинаю читать “Историю Капитализма” Зомбарта» (РД. С. 356 - запись за ноябрь 1904 г.); ср.:
«С 1905 до 1908 изучаю социологическую литературу (Маркс, Меринг, Каутский, Зомбарт,

472

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Штаммлер, Форлендер, Бебель и т.д.)» {ЛН. 105. С. 16); ср. также в мемуарах: «круг чтения, само­
образование (по Бебелю, Каутскому, Штаммлеру, Мерингу, отчасти Марксу, вперемежку с раз­
ными историями капитализма вроде “Истории” Вернера Зомбарта) длилось весь 1905 и 1906 год»
{НВ. С. 454).
1022 Здесь в первую очередь имеется в виду книга философа-неокантианца и социал-демократа
К. Форлендера «Kant, Schiller, Goethe» («Кант, Шиллер, Гете» - Lpz., 1907), которую Белый
критически разбирает в работе «Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности»; см.
особенно гл. 6, § 125 («Кант, Платон, Гете: инцидент с К. Форлендером»): РШГ. С. 222-225. На
русском выходило множество его книг и брошюр, см., напр.: «История философии» (Т. 1. СПб.,
1911), «Общедоступная история философии» (М., 1922), «Кант и социализм. Обзор новейших
теоретических течений в марксизме» (М., 1906), «Кант и Маркс. Очерки этического социализма»
(СПб., 1909); «История социалистических идей» (Л., 1925) и др.
1023 Книгу юриста, философа-неокантианца Рудольфа Штаммлера «Хозяйство и право с точки
зрения материалистического понимания истории» (СПб., 1898; многократно переиздавалась) Бе­
лый читал в 1905 г. {РД. С. 358, 360).
1024 Знаменитый афоризм из предисловия к «Философии права» (1820) Гегеля: «Что разумно, то
действительно; и что действительно, то разумно» {Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990.
С. 53).
1025 Ср. в работе Ф. Энгельса «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии»
(1888): «Место отмирающей действительности занимает новая, жизнеспособная действитель­
ность, занимает мирно, если старое достаточно рассудительно, чтобы умереть без сопротивления, насильственно, если оно противится этой необходимости. Таким образом, это гегелевское поло­
жение благодаря самой гегелевской диалектике превращается в свою противоположность: все
действительное в области человеческой истории становится со временем неразумным, оно, сле­
довательно, неразумно уже по самой своей природе, заранее обременено неразумностью; а все,
что есть в человеческих головах разумного, предназначено к тому, чтобы стать действительным,
как бы ни противоречило оно существующей кажущейся действительности. По всем правилам ге­
гелевского метода мышления, тезис о разумности всего действительного превращается в другой
тезис: достойно гибели все то, что существует» {Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 21. М., 1961.
С. 275).
1026 Ср. в предисловии к сочинению К. Маркса «К критике политической экономии» (1859): «Не
сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их созна­
ние» {Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. М., 1959. С. 7).
1027 В статье «Три источника и три составных части марксизма» (1913) Ленин называл гегелев­
скую диалектику одним из источников марксизма. Ср.: «Маркс не остановился на материализме
XVIII века, а двинул философию вперед. Он обогатил ее приобретениями немецкой классической
философии, особенно системы Гегеля <...>. Главное из этих приобретений - диалектика <...>.
Новейшие открытия естествознания - радий, электроны, превращение элементов - замечательно
подтвердили диалектический материализм Маркса, вопреки учениям буржуазных философов с
их “новыми” возвращениями к старому и гнилому идеализму» {Ленин В.И. Поли. собр. соч.
Т. 23. С. 43).
1028 Описанные идеи теоретиков «диалектического трансфоризма» напоминают концепции
А.А. Богданова (Малиновский, 1873-1928), ставшие основой идеологии Пролеткульта - органи­
зации, с которой Белый сотрудничал после Октябрьского переворота 1917 г. (см. характерные для
Богданова понятия «энергия», «организованность» и т.п.). Однако едва ли можно говорить о сим­
патии Белого к Богданову, скорее - это высказывание оригинальных соображений самого Белого
на актуальном языке эпохи, ср., напр.: «Теоретики социализма говорят про организующие спо­
собности пролетариата (история есть процесс организации). С этой точки зрения разные истори­
ческие периоды суть периоды организаторские, и все человечество в конце исторического про­
цесса - явится организованным коллективом; такой коллектив и кладется в основу представления
о социалистическом строе. <...> Мировоззрение трудовое должно еще углубить понятие трудо­
вых действий; на них ведь оно строит царство свое: есть ли трудовое действие общеобязательный
государственный кнут, который всех одинаково приневоливает, или же наоборот, оно есть сво­
бодное излучение человеческого творчества. А будущее царство культуры нами и мыслимо, как
царство творчества, где индивидуумы соединяются в коллектив для всеобщего творения беско­
нечных ценностей» {Белый А. Прыжок в царство свободы. Стб. 42, 48).

КОММЕНТАРИИ

473

Переработанная рукопись
1029 Отсюда и до конца ИССД следует текст, который Белый называл «теоретической» или «син­
тезирующей» третьей частью книги (то есть второй частью второго тома). Текст предваряется ли­
стом с надписью Белого: «Отработанный кусок рукописи “История становления самосознающей
души”»; приписка К.Н. Бугаевой: «[1926]». Подробнее о текстологии этой части ИССД см. вступ.
статью.
1030 Вычеркнутое название главы: «Душа самосознающая».
1031 Имеются в виду исторические фазы развития самосознающей души, которых, согласно
Белому, - семь. См. подробное изложение его концепции ниже в гл. «Самосознание и дух
свободы».
1032 Т.е. период раскрытия и культурного проявления души ощущающей (см. наст, изд., кн. 1,
прим. 4), или период египто-халдейский; в данном случае его содержание описано Белым на
языке образов мифологического сознания архаической Греции.
1033 Ио - в греческой мифологии дочь аргосского царя, которую влюбленный в нее Зевс, опасаясь
гнева своей ревнивой супруги Геры, превратил в белоснежную корову.
1034 В греческой мифологии Минотавр, сын Пасифаи, сластолюбивой жены критского царя Миноса, и быка - чудовище с телом человека и головой быка, обитавшее в лабиринте, где ему
приносились человеческие жертвы; одна из древних ипостасей Зевса (Зевса Критского), которого
почитали как «бога обоюдоострой labrys <секиры-лабриса>, бога-быка, живущего в Лабиринте»
{Иванов Вяч. Дионис и прадионисийство. Баку, 1923; здесь и ниже цит. по переизд.: СПб., 1994.
С. 20). Также имеется в виду, что в облике быка Зевс похищает Европу.
1035 См. наст, кн., гл. «Идея трансформизма» и гл. «Трансформизм» в Приложении. О рецепции
теорий трансформизма у Белого см.: Stahl Н. «Das Siegel der Bewusstseinsseele»: Andrej Belyjs
Adaption des Transformismus // Das Bild als Natur- und Weltanschauung bei Darwin und in seiner Zeit /
Hrs. von K. Fischer und H. Schwaetzer. Regensburg, 2011. S. 99-115.
1036 Ч. Лайель считается основателем современных геологии и палеонтологии («Основания геоло­
гии или перемены, происходившие некогда с землею и с ее обитателями», в 2 т. - М., 1859; «Гео­
логические доказательства древности человека, с некоторыми замечаниями о теориях происхож­
дения видов» - СПб., 1864; и др.).
1037 «Человек разумный» {лат.). Термин введен Карлом Линнеем в 10-м изд. его кн. «Система
природы» (1758).
1038 Ср. в «Тайной доктрине» Блаватской: «“Мировое Яйцо” является, может быть, одним из
наиболее общепринятых символов, будучи одинаково высоко изобразительным как в духовном,
так и в физиологическом и космологическом смысле. Потому оно встречается в каждой Мировой
Теогонии, где оно широко ассоциируется с символом змия, последний всюду является, как в
философии, так и в религиозном символизме, эмблемою вечности, бесконечности, возрождения и
омолаживания, также и мудрости» {Блаватская Е.П. Тайная доктрина. Т. 1. С. 126; также: С. 466
и др.).
1039 Ср. о ключевых образах орфической мифологии: «И потому-то орфическая теогония нам по­
нятна, как система символов, ретроспективно отражающая стадии примитивного религиозного
творчества; вот она: время, эфир и хаос лежат в основе всего сущего; время из эфира и хаоса об­
разует яйцо; из яйца вылупляется двуполый змей (Протагон, Эрос, Приап <...>); змей рождает
Ночь; Зевс по совету Ночи поглощает Змея, чтобы вновь из себя воспроизвести все существую­
щее» {Символизм. С. 393).
кмо у е «уроборос» {др.-греч.) - древнейший символ, который встречается во многих культурах и
которому приписываются различные значения, в том числе - бесконечности или вечности. У
Белого уроборос осмыслен и как символ «кольца возврата». Ср. в «Кризисе культуры»: «Линия
личности, линия времени в нас загибается кругом: змеею кусает свой собственный хвост» {СКМ.
С. 273).
1041 Белый отождествляет Хроноса (персонификацию времени) с титаном Кроносом - сыном
Урана и Геи (божествами неба и земли) и отцом Зевса. Далее Белый обыгрывает мифологический
сюжет, согласно которому Кронос сверг Урана, а Зевс низвергнул Кроноса и других титанов, став
верховным божеством олимпийцев.
1042 Образ змееногих титанов как символ прошлого активно использовался Белым применительно
к истории мира - напр., в эссе «Пути культуры» (1920): «видим мы период до-человеческих змее­
ногих титанов; “змееногость” древнего грека есть указанье на хвост, соединяющий его с про­

474

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

шлым» (СКМ. С. 310); к истории индивидуума, ср. автобиографического героя-младенца «Котика
Летаева»: «я одной головой еще в мире: ногами - в утробе; утроба связала мне ноги: и ощущаю
себя - змееногим; и мысли мои - змееногие мифы: переживаю титанности» (Белый А. Собр. соч.:
Котик Летаев. Крещеный китаец. Записки чудака. С. 29).
1043 Речь идет о древних культах (напр., критских), чтящих хтонических (до-олимпийских) Зевсов,
которые «будучи божествами подземными, закономерно мыслятся в виде <...> змиев» (Иванов Вяч.
Дионис и прадионисийство. С. 20). От принявшего облик змея Зевса и Персефоны был рожден
Дионис-Загрей - «предвечный сын матери-змеи от Зевса-змия, согласно учению орфической
общины» (Там же. С. 96). Ср. пересказ орфической теогонии: «от сочетания Зевса-Змея с Персефоной (царицы подземного мира) происходит Дионис» (Символизм. С. 393). Имя Загрей (или
«Загревс»), «вероятнее всего означающее “великий ловчий”» - «имя хтонического божества, бога
Смерти», обычно прилагаемое к древнему Дионису («Загревс, первоначальный Дионис, - сын
Зевса и Персефоны») - Иванов Вяч. Эллинская религия страдающего бога // Новый путь. 1904.
№ 5. С. 39-40; то же: Символ. 2014. № 64. С. 96-97. Однако в ряде случаев Загрей «как сыновний
лик того подземного Зевса <...> сливается с отцом <...> с Аидом или с подземным Зевсом»
(Иванов Вяч. Дионис и прадионисийство. С. 33). Хохот «Загрея-Зевса» и «златоголовый, змеено­
гий» титан упоминаются в поэме «Первое свидание».
1044 В отмщение за оскопление и свержение с Олимпа его отца Кроноса-Хроноса, Гея (богиня
земли, мать и супруга Кроноса) посылает против Зевса титанов, а затем чудовищного змея
Тифона.
1045 Аполлон убивает змея Пифона, но Белый, вероятно, отождествляет здесь Пифона с Тифоном;
оба хтонических змея были порождением Геи, однако Зевсу угрожал Тифон.
1046 Олимп - горный массив в Греции; в мифологии - место пребывания антропоморфных богов
во главе с Зевсом. Эпоха олимпийцев настала после победы Зевса над титанами. У Белого идея
освобождения Олимпа от змей могла восходить к орфической теогонии, согласно которой
первоначальным владыкой Олимпа был огромный змей Орфион, отец Урана и соответственно
прадед Зевса.
1047 Ср.: проповедь апостола Павла в Афинах: «Ибо, проходя и осматривая ваши святыни, я нашел
и жертвенник, на котором написано “неведомому Богу”. Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я
проповедую вам» (Деян. 17: 23).
1048 Имеется в виду кантовское суждение «я мыслю» (Кант И. Критика чистого разума / Пер.
Н.О. Лосского. С. 149). Ср. в «Кризисе мысли»: «тожество “А=А”, как его мы имеем в рассудке,
членораздельно содержится в синтетическом единстве самосознания; так оно обрисовано Кантом
(Я=Я); Кант возвысился над обычными пониманиями до... понятия, т.е. до “Я”; “Я мыслю” сопро­
вождает все акты суждений, обусловливая возможность трансцендентального вывода» (Белый А.
На перевале. С. 96).
1049 В древнегреческой мифологии герой Кадм, основатель Фив, посеял в землю зубы убитого им
змея-дракона и из драконьих зубов выросли воины; в старости Кадм сам превратился в змея.
1050 См.: Щар. 15.
1051 У древних римлян - боги-хранители домашнего очага (у греков культа пенатов не было).
1052 «Апология Сократа» (3Id) (Платон. Собр. соч.: в 4 т. Т. 1. С. 85). Подробнее см. наст, кн.,
прим. 377.
1053 В Древней Греции - центральная площадь города, место проведения собраний, центр
общественной жизни.
1054 См. наст, кн., прим. 1034, 1043.
1055 Дельфы - город у подошвы горы Парнас, знаменитый храмом и оракулом Аполлона;
Дельфийский оракул играл важную роль в общественно-политической жизни Греции.
1056 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC: «в рамки культа».
1057 Согласно древнегреческим мифам, Меланф основал святилище Диониса в благодарность за
то, что тот помог ему победить беотийцев; победоносный Меланф стал царем Афин. Однако
здесь Белый, вероятно, спутал или соединил Меланфа с Мелампом, знаменитым прорицателем,
принесшим из Египта в Грецию культ Диониса: «этот мифический прорицатель, являющий черты
самого Диониса, выступает основателем Дионисова богопочитания» (Иванов Вяч. Эллинская
религия страдающего бога // Новый путь. 1904. № 3. С. 49; то же: Символ. 2014. № 64. С. 73).
Способность понимать язык птиц Меламп получил от вскормленных им змеенышей; пророческий
дар - от Аполлона. Вяч. Иванов подробно рассматривает дионисийскую и аполлоническую линии
мифа о Мелампе: «Пилосский прорицатель Меламп, “черноногий” сын фессалийского Амифаона,
обязанный дружбе змей своим могуществом ведуна, знахаря и очистителя, вещий дар свой

КОММЕНТАРИИ

475

получил, конечно, не от Аполлона, с которым был сближен только позднее, когда дельфийский
бог овладел всею областью мантики, кафартики и медицины, - но из недр земли и принадлежит,
по особенностям своего мифа и своей генеалогии, к ликам сферы хтонической. Другом змей стал
он потому, что первоначально сам был змием: чернота ног, означенная в его имени, говорит на
символическом языке древнейшего мифа о том, что нижняя половина его тела оставалась как бы
погруженною в подземное царство, что его человеческое туловище кончалось <...> змеиным
хвостом. И самое сближение с Аполлоном - того, кто выступает пророком Дионисовым,
свидетельствует, что Меламп, по корням своим, прадионисийский демон-вещун, подобный
Пифону и застигнутый распространением религии пифийского Аполлона раньше, чем сформи­
ровалась религия Дионисова» (Иванов Вяч. Дионис и прадионисийство. С. 28). Если Вяч. Иванова
интересуют прежде всего хтонические, пра-дионисийские корни образа Мелампа, то для Белого
важно, что «Меламп жив в памяти мифа» не только «как возродитель мужского чадородия и
устроитель экстатических плясок», но прежде всего как «учитель здравого экстаза, неупо­
рядоченность коего дотоле порождала разнообразные недуги и извращения» (Там же. С. 28).
1058 Орфей и Меламп (впрочем, также и Меланф) рассматривались Ивановым как ипостаси древ­
него Диониса; вместе с тем в мифах об Орфее и Мелампе прослеживается их связь с культом
Аполлона.
1059 Исполнитель эпических песен.
1060 Ср.: «Предание о растерзании Диониса-Загревса Титанами в общих чертах установилось с VI
века. Загревс, первоначальный Дионис, - сын Зевса и Персефоны <„.>. Еще ребенком он
принимает от Зевса господство над миром. Но Гера злобится на сына не от ее ложа и подсылает загубить его - диких Титанов. <„.> Титаны поглощают растерзанные части бога, только сердце
его, спасенное Афиною Палладой, достается Зевсу, который его проглатывает: это - росток
будущего Диониса, долженствующего родиться от Семелы» (Иванов Вяч. Эллинская религия
страдающего бога // Новый путь. 1904. № 5. С. 39-40; то же: Символ. 2014. № 64. С. 97). Ср.:
«титаны растерзали Диониса, но Зевс возродил Диониса в сыне Семелы» (Символизм. С. 393).
1061 Штейнер подробно останавливался на том, «как древнее ясновидческое сознание старшего
Диониса развивается к Дионису младшему, к позднейшему сознанию, к нашему “я”-сознанию, к
позднейшей силе Диониса», который расматривается им как «макрокосмический противообраз
наших интеллектуальных сил “я”»: «он возник благодаря тому, что из спасенного сердца
растерзанного Диониса был изготовлен любовный напиток для Семелы и возникла связь Семелы,
смертной женщины, с Зевсом, с силами астрального тела. <...> Вся интеллектуальная культура
связана с походом Диониса Младшего. <...> то, что мы <...> называем распространением куль­
туры интеллекта, древнегреческая мифология изображает в шествии по Земле Диониса Млад­
шего, обучавшего людей земледелию, виноделию, наукам, а также письму. Чудесно сопри­
касаются образы древнего и младшего Диониса. Образ развивающегося человека с его древним
ясновидческим сознанием, его макрокосмический прототип в Дионисе Старшем и развитие
позднейшего интеллектуального самосознания с его макрокосмическим прототипом в Дионисе
Младшем» (Штайнер Р. Чудеса мира, испытания души и откровения духа. С. 105-106 - лекция
пятая, 22 августа 1911 г.).
1062 Бытие, сущее (др.-греч.), см. наст, изд., кн. 1, прим. 17.
1063 См. о предпосылках «теснейшего единения между дельфийскими братьями-сопрестольниками», т.е. между Дионисом и Аполлоном, «которое в религии Дельфов равносильно признанию
обоих двумя сторонами, лицами или ипостасями единой божественной силы»: Иванов Вяч.
Дионис и прадионисийство. С. 35 (особенно гл. «Дельфийские братья» - С. 34—57). Главной
предпосылкой объединения выступает «символическое признание существенного тожества
Пифона с Дионисом», «взгляд на смерть Пифона как на божественные страсти и представление о
страстном сошествии Аполлона в подземное царство» (Там же. С. 49, 35). См. о последствиях
объединения в работе Иванова «Религия Диониса»: «Треножник дельфийского храма отдан
аполлоновой Пифии; но под ним чтится священный гроб Диониса. Дельфийский храм разделен:
на восточной стороне прославлен изображениями Аполлон, на западной - Дионис. Дельфийский
год делится на две части: зимой поется Дионисов дифирамб, весну зачинает Аполлонов пэан. <...>
Миф повествует, что сам Аполлон погребает сердце растерзаннаго Диониса в Дельфах или на
вершине соседнего Парнасса. Две снежные главы прекрасно-величавой горы поделены между
обоими некогда враждовавшими братьями. Дельфийский оракул распространяет по Элладе
почитание Диониса. Но если Аполлон выходит из борьбы измененным, - очищенным и
просветленным является и Дионис. Синтез обоих божеств впервые дает всей греческой идее ее
окончательную формулу» (Вопросы жизни. 1905. № 7. С. 130-131; то же: Символ. 2014. № 64.

476

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

С. 182). Белый называл эту работу «великолепным трудом о религии Диониса» и отмечал в
качестве ее достоинства демонстрацию того, как «в Дельфах слагается равновесие между двумя
божествами» (Белый А. Вячеслав Иванов // Белый А. Поэзия слова. С. 46; то же: Вяч. Иванов: pro
et contra, антология. Т. 1. С. 416 - прим. Е.В. Глуховой).
1064 Так у Белого; вместо зачеркнутого: «“я” сознанья».
1065 Рим. 11: 17-24.
1066 Это выражение встречается не в посланиях апостола Павла, а в Евангелии от Матфея: «От
дней же Иоанна Крестителя доселе царствие небесное нудится» (Мф. 11: 12).
1067 О «мистерии» в эстетической системе Белого и ее эволюции подробнее см.: Одесский М.П. Поэ­
тика театра Андрея Белого: Послесловие к «Докладной записке» в ТЕО Наркомпроса // Russian Lite­
rature. 2005. Vol. 58, Issues 1-2: Andrej Belyj - On the Occasion of His 125th Birthday. P. 205-224.
1068 Немецкое «Gemiit» означает не только настроение, но и душевный склад, душевные
ощущения вообще; устаревшее значение этого слова охватывает также умственные и волевые
качества (от нем.-. Mut, т.е. мужество). В данном случае подразумевается двучленное обозначение
второй части души: «Verstandes- oder Gemiitsseele» («душа рассуждающая и чувствующая» или
«душа рассудка и чувства»).
1069 «Единое» как «сущее» (др.-греч.) у элеатов.
1070 Ср. в эссе «Кризис жизни», где «темный хвост» - «роковое наследство доисторической
мысли - шелестящей ползущей змеи с человеческой, окрыленной главой: это темное прошлое в
нас - за порогом сознания, обнажаемым в любой день, в любой час в суете современности»;
«Мысль грека странная: у нее вместо ног - хвост змеи, тянущийся за ней в миф мистерий и со­
единяющий ее, как пуповина младенца, с темным матерним чревом протагоновой, орфической
ночи мистерий и ужасов: <...> В старой мысли нам ползает змееногий титан; в более позднем пе­
риоде укорачиваются змеиные части; наконец, они - хвостик сатира; начиная с софистов, мысль сатир» (Белый А. На перевале. С. 56-57).
1071 Ср. у Штейнера в седьмой лекции «Тайны Порога» (Мюнхен, 30 августа 1913 г.): «необходи­
мо уяснить себе, что то, что в ином случае живет в человеческой душе только как теневой образ,
как слабый теневой образ, предстает перед человеком <в духовном мире>, как живая тройствен­
ность, как действительно дифференцированная тройственность, тройственность, дифференциро­
ванная в трех существах» (Штейнер Р. Тайны порога. GA 147. С. 132; Steiner R. Die Geheimnisse
der Schwelle. S. 115-130).
1072 Неологизм Белого. См. в черновых вариантах мемуаров: «я упражнялся в придумывании слов,
подобных слову “козловак”» (НВ. С. 567 - прим. А.В. Лаврова). Ср. в «Северной симфонии»
(1900), где «козлобородый рыцарь» «обладал козлиными свойствами: водил проклятый хоровод и
плясал с козлом в ночных чащах. <...> И этот танец был козловак, и колдовство это - козлование»
(Белый А. Симфонии. С 51-52). Белый употреблял это слово в разных значениях и контекстах,
преимущественно чтобы показать профанацию высоких идей. См., напр., критику модной мисти­
ческой экзальтации в статье «Искусство и мистерия» (1906): «вместо игры святого безумия во­
круг священного козла проволоклись мистики в довольно-таки гнусном танце - козловаке. Мно­
гим из нас принадлежит незавидная честь превратить самые грезы о мистерии в козловак» (Ара­
бески. Луг зеленый. С. 245).
1073 См. наст, изд., кн. 1, гл. П, подглава «Неоплатоники», гл. IV, подглава «Аристотель в 13-ом
веке».
1074 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC: «греческих».
1075 «Физиками», т.е. исследователями природы (фйок; - природа), называли первых греческих
философов: Фалеса Милетского и др.
1076 В состоянии (процессе) зарождения, возникновения (лат.).
1077 Рим. 12: 2; 1Кор. 2: 16; Ефес. 4: 23-24; об уме Христовом: Колос. 3: 10. См. наст, изд., кн. 1,
гл. I, подглаву «Апостол самосозания Павел».
1078 См.: IKop. 12:4-13.
1079 IKop. 9: 20-22; Рим. 15: 1.
1080 Белый имеет в виду аритмологию Н.В. Бугаева.
1081 В антропософском понимании закономерности кармы не противоречат свободе и управляют
развитием сферы души: «Тело подлежит закону наследственности', душа подлежит судьбе, со­
зданной ею самой. Эту, самим человеком созданную судьбу, согласно древнему выражению,
называют его кармой. Дух же подлежит закону перевоплощения, закону повторяющихся земных
жизней» (Штайнер Р. Теософия: Введение в сверхчувственное познание мира и назначение чело­
века. GA 9. С. 64-65 - гл. «Перевоплощение духа и судьба»).

КОММЕНТАРИИ

477

1082 Над словом вписана (карандашом в квадратных скобках) поправка К.Н. Бугаевой: «ею».
1083 Над словом вписана (карандашом в квадратных скобках) поправка К.Н. Бугаевой: «ею».
1084 Цель (греч.).
1085 «Credo quia absurdum est» (лат.) - «Верую, ибо абсурдно»; афоризм, ошибочно приписы­
ваемый Тертуллиану, в сочинении которого «О плоти Христа» («Liber de came Christi») встре­
чается сходный оборот.
1086 «Credo, ut intelligam» (лат.) - «Верую, чтобы понимать»; изречение Ансельма Кентерберий­
ского из трактата «Proslogion» («Прибавление к рассуждению»). См. наст, изд., кн. 1, гл. I, прим. 6;
подробнее там же, гл. III, подглаву «Ансельм и Росцелин на рубеже столетий».
1087 «Intellego, ut credam» (лат.) - «Понимаю, чтобы веровать»; сходная формула употреблена
Августином Блаженным в сочинении «Об учителе»; в последующей традиции ошибочно
приписывалась Абеляру, защищавшему приоритет разума перед верой.
1088 «А realibus ad realiora» (лат.) - «от реального к реальнейшему»; сополагается с «per realia ad
realiora» - «через реальное к реальнейшему» (лат.). Известные формулы Вяч. Иванова из его
работы «Мысли о символизме» (1912): «Истинному символизму свойственнее изображать земное,
нежели небесное: ему важна не сила звука, а мощь отзвука. A realibus ad realiora. Per realia ad
realiora. Истинный символизм не отрывается от земли; он хочет сочетать корни и звезды и
выросзает звездным цветком из близких, родимых корней» (Иванов Вяч. Собр. соч. под ред.
Д.В. Иванова и О. Дешарт. Т. 2. С. 611; также: С. 604-612). См. также в статье Иванова 1908 г.
«Две стихии в современном символизме» (Там же. С. 553; также: С. 536-561) и полемику Белого
с Ивановым об этом «лозунге» в 1908 г. (Арабески. Луг зеленый. С. 239-242).
1089 Ens (лат.) - сущее, сущность, вещь, идея; здесь употреблено в контексте схоластического
реализма. Градация realia, realiora, ens придает слову «ens» значение идеи (в неоплатоническом
смысле). Ср. в статье Иванова «Две стихии в современном символизме»: «Пафос реалистического
символизма: <...> к лозунгу: a realibus ad realiora. Его алхимическая загадка, его теургическая
попытка религиозного творчества - утвердить, познать, выявить в действительности иную, более
действительную действительность. Это - пафос мистического устремления к Ens realissimum,
эрос божественного» (Иванов Вяч. Собр. соч. под ред. Д.В. Иванова и О. Дешарт. Т. 2. С. 553).
1090 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV.
1091 Белый различает православную практику «введения ума в сердце» при «умном делании»
(«умной молитве», Иисусовой молитве) и антропософское развитие «сердечного мышления» в
качестве начального этапа объективной имагинации, см. о «сердечном мышлении» (нем. «Herzdenken») в цикле «Макрокосм и Микрокосм» (лекция девятая, 29 марта 1910 г.): Steiner R. Mikrokosmos und Makrokosmos. Die groBe und die kleine Welt. Seelenfragen, Lebensfragen, Geistesfragen.
Ein Zyklus von elf Vortragen, gehalten in Wien vom 21. bis 31. Miirz 1910. Mit einem vorangehenden
offentlichen Vortrag, Wien, 19. Marz 1910. GA 119. Domach/Schweiz, 1988. S. 232-233.
1092 Ср. заглавие работы И. Канта «Критика практического разума» (1788).
1093 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC: «= как практический разум».
1094 См. наст, кн., прим. 756.
1095 О «куполе Ренессанса» см. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Культура искусств».
1096 Подразумеваются университеты этих городов.
1097 См. наст, изд., кн. 1, гл. III.
1098 Wirken (нем.), здесь - действие, деятельность; Wirklichkeit (нем.) - действительность. Понятие
действительности играет центральную роль в эссе Белого «О смысле познания» (1916). Однако
аспект воли в мысли там еще не затронут, внесение воли выдвигается на первый план в
медитационной работе Белого последующих лет (подробнее см.: Шталь X. Медитативный опыт
Андрея Белого и «История становления самосознающей души». С. 80-101).
1099 Фиот<; (греч.) - природа; философский термин, обозначающий природные, чувственно данные
явления в противоположность метафизическим.
1100 Помета К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC (карандашом в квадратных скобках): «фраза
не окончена».
1101 См. о понятиях «правда» и «истина» в гносеологической модели Белого: «Названные формы
правды и истины, согласно формуле, соотносятся друг с другом посредством “стиля”, в котором
они иерархически упорядочены: высшая форма - сама “истина”, помещенная в центре опре­
деления. Она конкретизируется в “правде” посредством стиля, соотносящего “со-истины” друг с
другом. Стиль, как способ художественного и индивидуального выражения, выполняет задачу
“оправдания истины” в смысле ее превращения в “правду”. Таким образом, “правда”
воспроизводится творческим актом, т.е. создается в процессе творчества, а не содержится в его

478

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

результате. “Правда” и “стиль” образуют две стороны одной медали» (Шталь X. «Правда процесс оправдания истины в стиле со-истин»: понятия «правды» и «истины» в «Истории
становления самосознающей души» Андрея Белого // Дискурсы справедливости в русской
интеллектуальной истории / Ред. Н.С. Плотников. М., 2011. С. 131).
1102 В рукописи Белого: «в “распетеряйстве”»; видимо, описка, поскольку речь идет о разделении
на две, три, пять частей.
1103 Из басни И.А. Крылова «Лебедь, щука и рак» (1814).
ши речь идет 0 первоначально-синтетическом единстве апперцепции, или чистой апперцепции,
лежащей, по Канту, в основе всех других синтезов и обеспечивающей субъективное единство
самосознания: «Должна <существовать> возможность того, чтобы “Я мыслю” сопровождало все
мои представления» (Кант И. Критика чистого разума / Пер. Н.О. Лосского. С. 149). Поскольку
Кант отличает чистую апперцепцию от эмпирической (см. наст, кн., прим. 442), Белый называет
первую пустой формой.
1105 Понятие «храм» у Белого учитывает не только учение апостола Павла и гомилии Макария
Египетского (см. наст, изд., кн. 1, гл. II, подглаву «Судьбы Восточной церкви»), но и философию
H. В. Бугаева. Ср.: «Человек <...> есть живой храм, в котором деятельно осуществляются высшие
цели и главнейшие задачи мировой жизни» (Бугаев Н.В. Основы эволюционной монадологии
(Реферат, читанный в заседании Московского Психологического Общества; Москва, 1893) //
Вопросы философии и психологии. 1893. Кн. 17. С. 44; в том же году - отд. оттиск).
1106 Трактовка этой цитаты из «Фауста» Гете (первая часть, сцена 4 «Кабинет Фауста») восходит к
одной из первых лекций Штейнера, прослушанных Белым, - ко второй лекции (26 августа 1912 г.)
мюнхенского курса «О посвящении. О вечности и мгновении. О духовном свете и жизненной
тьме». См.: «Вечность - стоит нам только коснуться этого представления, как у нас возникает
чувство, что в нас звучит нечто, связанное с глубочайшими стремлениями человеческой души, с
высшим из того, что человек может назвать целью своих стремлений. Мгновение - слово, которое
постоянно указывает нам на то, в чем мы, собственно, живем, и на необходимость в том мгнове­
нии, в котором мы, собственно, живем, отыскивать то, что может дать нам прозрение в страну
стремлений, в вечность. Стоит только вспомнить, что глубочайшую тайну своего величайшего
поэтического произведения Гете выразил в своем “Фаусте” словами: “Помедли же, ты так пре­
красно!”. И затем он признается сам: если это может стать настроением души, если возможно, что
душа могла бы идентифицироваться с таким признанием по отношению к мгновению, чтобы ска­
зать: “Помедли же, ты так прекрасно!”, то тотчас же следовало бы признать, что Фауст заслужи­
вает того, чтобы подпасть под власть противника земного развития человечества - Мефистофеля.
То, что стоит в связи с ощущением, проистекающим из мгновения, - это Гете сделал настоящей
основной тайной своего величайшего поэтического произведения. Таким образом, кажется, будто
то, в чем мы живем - мгновение, - совершенно противоположно тому, что мы обозначаем как
вечность и чего человеческая душа должна все снова и снова жаждать, по чему она должна то­
миться. Духовный свет - поскольку в течение ряда лет мы занимались теософскими рассмотрени­
ями, мы узнали, что стремление к духовному свету везде лежит в основе того, чтобы вывести че­
ловека из жизненной тьмы» (Штейнер Р. О посвящении. О вечности и мгновении. О духовном
свете и жизненной тьме. Цикл из семи лекций и одна особая лекция, прочитанные в Мюнхене с
25 по 31 августа 1912 г. / Анонимный пер.; ред. О. Князева. СПб.: Ключи, 2019. С. 28 и далее).
См. также: Штайнер Р. Сознание посвященного. Одесса: Новое время, 2004. С. 234-235.
1107 В статье «Линия, круг, спираль - символизма» (Труды и дни. 1912. № 4/5. С. 13-22) Белый
связывает силы Люцифера с мигом или точкой, а силы Аримана - с линией. Истина же - в
спирали как символе Христа, который уравновешивает противоположность Люцифера и Ари­
мана. Трактовка геометрических символов в связи с мигом и временем восходит к циклу лекций
Штейнера «О посвящении. О вечности и мгновении. О духовном свете и жизненной тьме».
1108 Своего рода (лат.).
I, 09 Евр. 4: 12.
1110 Гал. 2:20.
1111 Так у Белого. Ср. в необработанной части второго тома ИССД (Приложение 1) об «изживании
личной души в ее миге восстания в теле из тела, и в миге ее умиранья в тело земли».
11,2 Главному герою трагедии Шекспира «Макбет» было предсказано ведьмами, что он не будет
побежден, «Пока нейдет / С своих высот / Бирнамский лес / На Донзинан» (первая сцена IV
действия; Донзинан - холм, на котором находится замок Макбета; см.: Шекспир В. Поли. собр.
соч.: в 5 т. Т. 3. СПб., 1902. С. 487 — пер. А.И. Кронеберга); Макбету кажется, что отныне он
непобедим, ведь лес не может ходить; однако перед битвой с Макбетом его противники рубят

КОММЕНТАРИИ

479

ветви в Бирнамском лесу и маскируются ими; Макбет понимает, что предсказание исполнилось и
он обречен: «Моя уверенность поколебалась, / В словах врага двойной я вижу смысл. / Он лжет и
в истине: “не бойся, Макбет,/ Пока не двинется Бирнамский лес!” / И вот он двинулся. / Так в
поле! в поле! / Теперь мне все равно - спасенья нет» (пятая сцена V действия. Там же. С. 499).
1113 См. наст, изд., кн. 1, гл. I, подглаву «Гностицизм» и прим. 141.
1114 «Христос воскрес» {нем.). «Хор ангелов» звучит в тот момент, когда Фауст собирается выпить
яд, и останавливает его попытку самоубийства (часть I, сцена «Ночь»),
1115 Ср. у Штейнера в курсе «Дополнение современных наук со стороны антропософии»: «С XV
века мы видим, с одной стороны, расцвет самосознающей души, вызванный ее непродуктив­
ностью, а с другой - видим все величие этой души, черпающей стимулы к собственной продук­
тивности из окружающего мира, величие души, воспитующей себя самое именно на тех факторах,
которые все снова и снова вызывают культурную смерть» {Steiner R. Die Erganzung heutiger Wissenschaften durch Anthroposophie. Acht offentliche Vortrage, gehalten in Zurich vom 5. bis 14. Novem­
ber 1917 und vom 8. bis 17. Oktober 1918. GA 73. Domach/Schweiz, 1987. S. 358 - лекция четвертая
«История Нового времени в свете духовнонаучного исследования», Цюрих, 17 октября 1918 г.; пер.
X. Шталь).
1116 Ср.: «После того, как мы прошли через рождение физического тела, эфирного тела на седьмом
году, астрального тела в 14-15 лет, мы должны подобным же образом наблюдать рождение души
ощущающей, души рассудочной и души сознательной: и приблизительно на двадцать первом
году рождается душа ощущающая; на двадцать восьмом - душа рассудочная и около тридцати
пяти лет - душа сознательная» {Штайнер Р. Евангелие от Иоанна (в отношении к трем другим
Евангелиям особенно к Евангелию от Луки). Цикл из 14 докладов, прочитанный в Касселе с 24
июня по 7 июля 1909 г. GA 112/ Анонимный пер. под ред. С.П. Шнитцера. М.: Антропософия,
2001. С. 42 - доклад второй, 25 июня 1909 г.).
1117 Имеется в виду чаша с ядом (часть I, сцена «Ночь»).
1118 Из ст-ния М.Ю. Лермонтова «Гляжу на будущность с боязнью...» (1837/1838).
1119 Ср. в сцене «Ночь» Гете: «Дух'. <...> Ты Фауст ли, кто звать меня посмел / Всей силою души
неосторожной? / И что ж? Моим дыханьем обожжен, / Дрожит, в пыли дорожной корчась, он, /
Как червь презренный и ничтожный! / Фауст'. Во прах перед тобой я не склонюсь челом. / Знай:
равен я тебе, дух пламенный, во всем!» {Гете И.В. Фауст: Трагедия. СПб.: Азбука, 2000. С. 52).
1120 Ср. наставление Фауста Духом Земли: «Ты близок лишь тому, кого ты постигаешь» {Гете И.В.
Фауст. С. 31). О значении этого образа см.: Штайнер Р. Фауст - ищущий человек. Духовно­
научные комментарии к «Фаусту» Гете. GA 272 / [Пер. К.Н. Бугаевой]. Одесса: Новое Время,
2004. С. 18-37, 37-53 - лекции в Дорнахе 4 апреля 1915 г. «Вступление Фауста в духовный мир.
Медитативное переживание духа Земли, элементарного мира» и 22 мая 1915 г. «Претворение ви­
ны в высшее познание. Посвящение Фауста духами Земли».
1121 Образ «бездны» - один из ключевых в поэзии Тютчева. Ср., напр., начало ст-ния «День и
ночь» (1839): «На мир таинственный духов, / Над этой бездной безымянной, / Покров наброшен
златотканый / Высокой волею богов».
1122 См. «Стихи, сочиненные ночью во время бессонницы...» А.С. Пушкина: «Мне не спится, нет
огня; / Всюду мрак и сон докучный. / Ход часов лишь однозвучный / Раздается близ меня, / Парки
бабье лепетанье, / Спящей ночи трепетанье, / Жизни мышья беготня...» (1830). См. наст, кн.,
прим. 552.
1123 Имеется в виду фортепианная пьеса Шумана «Ночью» («In der Nacht»), см. наст, кн., прим.
340, 484
1124 См. наст, кн., прим. 487.
1125 См. наст, кн., прим. 1114.
1126 О Христе («Преображение») и Мадоннах Рафаэля см. наст, кн., прим. 28, 224.
1127 См. «Фауст» (вторая часть, первый акт).
1,28 Сын Фауста и Елены Прекрасной (вторая часть, третий акт).
1129 См. толкование Штейнера: «До сих пор все совершалось через сознание хора анахоретов, те­
перь сам Фауст должен <„.> подняться выше, через полноту сознания, он должен всецело запол­
нить новое сознание, которое однако идентично с ним, ибо он восходит ведь вверх как весь чело­
век. <...> доктор Марианус дан для того, чтобы через его сознание явился Фауст. Поэтому я беру
доктора Мариануса просто, как самого Фауста. Анахорет доктор Марианус есть в одно и то же
время также доктор Марианус и Фауст» {Штайнер Р. Фауст - ищущий человек. GA 272. С. 76 лекция шестая «Смерть и путь Фауста в небо», 14 августа 1915 г.).

480

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1130 «Кто жил, трудясь, стремясь весь век, - / Достоин искупленья». См. наст, кн., прим. 400. Ср.
также более раннюю редакцию перевода Холодковского: «Высокий, дивный дух успел / От зла
освободиться. / Спасен - кто в жизни тверд и смел, / И к истине стремится!». И далее: «С небес
слетело на него / Любви сиянье вечной. / О, братья, примем же его / С любовию сердечной!»
(Гете И.В. Собр. соч. в переводах русских писателей. 2-е изд. / Под. ред. П. Вейнберга. Т. 7. СПб.,
1898. С. 344).
1131 «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и
Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет» (Быт. 1: 1-3).
1132 Имеется в виду книга главы баденской школы неокантианства Г. Риккерта «Der Gegenstand
der Erkenntnis. Einfuhrung in die Transzendentalphilosophie» (1892, переработанные изд. - 1904,
1915; в русском пер. Г.Г. Шпета: «Введение в трансцендентальную философию. Предмет
познания» - Киев, 1904). Ср. запись за октябрь 1904 г. «в конце месяца натыкаюсь на книгу
Риккерта “О предмете познания”. И с этого момента скрупулезно, по страничкам, штудирую эту
книгу (и ноябрь, и декабрь); так, постепенно нео-кантианские проблемы начинают въедаться в
меня» (РД. С. 107; также - МБ. 107, 109). Белый разбирал «Предмет познания» Риккерта в статье
«Эмблематика смысла» (1909); см. особенно § 12 (Символизм. С. 87-93 и др.; также - подробные
прим. Е.И. Волковой - С. 475-477 и след.).
1133 Sollen (нем.) - ключевое понятие в книге Риккерта, см. его анализ в статье Белого
«Эмблематика смысла».
1134 Штейнер, учитывая постановку проблемы беспредпосылочности (нем. Voraussetzungslosigkeit)
теории познания в раннем неокантианстве (в особенности у Э. Гартмана и Й. Фолькельта),
предлагал свое решение этой проблемы: восхождение к беспредпосылочному началу философии
через анализ самого акта познания (см. его книги «Истина и наука» и «Философия свободы»), О
влиянии теории познания Штейнера на Белого см.: Stahl Н. From Neo-Kantian Theory of Cognition
to Christian Intellectual Mysticism: Logical Voluntarism in Vladimir Solovyev and Andrey Bely И Rus­
sian Irrationalism in the Global Context: Sources and Influences / Ed. by O. Tabachnikova. Leiden; Bos­
ton, 2016. P. 339-351.
1135 «Некто в сером» - действующее лицо пьесы Л.Н. Андреева «Жизнь человека» (1907; ста­
вилась В.Э. Мейерхольдом, К.С. Станиславским), имевшей сенсационной успех и вызвавшей
полемику. В частности, Белый (отнюдь не единомышленник Андреева) горячо приветствовал ее в
статье «Смерть или возрождение»: «тут глубочайший кризис души. И уже одно это создает из
“Жизни человека” глубоко захватывающее нас произведение. Искусство ли это - не знаю, но
испытываю головокружение» (Арабески. Луг зеленый. С. 369). «Некто в сером» в пьесе Андреева условный персонаж, антагонист «Человека», наделенный «атрибутами высшей власти и высшей
безучастности» (Волошин М.А. Некто в сером И Волошин М.А. Лики творчества. С. 459),
олицетворение силы, неумолимой и губительной для каждого живущего. Во второй «картине»
Человек обращается к нему: «Эй, ты, как тебя там зовут: Рок, Дьявол или Жизнь, я бросаю тебе
перчатку, зову тебя на бой!» (Андреев Л.Н. Жизнь Человека // Андреев Л.Н. Пьесы. М., 1991.
С. 107). Это позволяет также толковать персонажа «в сером» как носителя демонического начала.
В контексте русского символизма образ черта как «серого» (не-белого и не-черного, пошло­
серединного) восходил к идеям Д.С. Мережковского («Гоголь и черт», 1906). Ср. у Белого:
«Воплощение небытия в бытие, придающее последнему призрачность, символизует серый цвет. И
поскольку серый цвет создается отношением черного к белому, постольку возможное для нас
определение зла заключается в относительной серединности, двусмысленности. Определением
черта, как юркого серого проходимца с насморком и с хвостом, как у датской собаки,
Мережковский заложил прочный фундамент для теософии цветов, имеющей будущее» (Арабески.
Луг зеленый. С. 91)
1136 В рукописи Белого: «куралесил».
1137 Видимо, этой теме был посвящен курс лекций Белого «Кант и Штейнер в свете современных
теоретико-познавательных проблем» (Дорнах, с декабря 1915 г. по февраль 1916 г.). См. также
эссе «О смысле познания», написанное в это же время.
1138 Исследованию рассудка (Verstand, intellects) Кант посвящает в «Критике чистого разума»
раздел «Трансцендентальная аналитика».
1139 Ср. замечание Штейнера: «Что же было важно для Гете, когда он хотел выразить в своем Фа­
усте, можно сказать, самого себя? Для него было важно показать, как человек должен прийти к
самопознанию. <...> Как разделяется в себе человек, который постепенно познает, что в нем кро­
ются разные существа, - предощущение этого вы имеете в Фаусте, который есть Фауст-Вагнер,
как Мефистофель разделяется на Люцифера и Аримана» (Штайнер Р. Фауст - ищущий человек.

ИЗДАН1Е ToreАРИШ.ЕСТв
дГРАНтиКМЬШНВ'

^вшл-аларбель^

Мемориальные вещи
Андрея Белого:
иконка (Архангел Гавриил)
медальон с образками
(Св. Пантелеймон
и Св. Митрофаний
Воронежский),
альбом репродукций.
МКАБ

Андрей Белый
в квартире на Арбате.
Москва. Зима 1901-1902
МКАБ

РАФАЭЛЬ САНТИ
1483-»52О

Им- т «а

itnnmit Cjor»pk-

Portrail

of

Raffjcl

SdbsllxJdnis Riibels

Portrel de Rafbd

Галлере* Пнттн во ФлорснпЯ
Ti

Пис. на дер-, кругл.. Д«ам. /I сайт.

МАДОННА DELLA SEDIA
X,■

Репродукции, принадлежавшие
Андрею Белому: «Автопортрет»,
«Мадонна Della Sedia»,
«Мадонна с младенцем
и Иоанном Крестителем»
Рафаэля, «Благовещение»
Леонардо да Винчи.
МКАБ

MW'- «“"И"

6"““

a

I

Галлерея Уффици во Флоренщ:

ныЛ ЭпцижлопсдпческШ ('лопарь.

АНДРЕИ МАНТЕНЬЯ
1431 —1506

II.U

АНДРЕЙ МАНТЕН1

14}1_15о6

а полотнЬ 160X192 сантим.
онера стояи. на скалЬ. Вь глубин Ь >
Исполнен^ Художест

Репродукции,
принадлежавшие
Андрею Белому:
«Парнас»
и «Распятие»
Андреа Мантеньи,
«Богоматерь
с младенцем
Иисусом,
Св. Иоанном
и ангелами,
«Пророк Даниил»
(Сикстинская капелла)
«Пьета»
Микеланджело.
МКАБ

I

11нс. на до 5;

БОГОМ ЛТП.

4

Репродукции, принадлежавшие
Андрею Белому: «Благовещение»
Фра Анджелико и фрески
Сикстинской капеллы
(«Пророк Иеремия»,
«Сивилла Кумекая»,
«Сивилла Дельфийская»)
Микеланджело.
Иконка Андрея Белого
и лист из его гербария.
МКАБ

i i»'

Ш1'

I

etmgr; ^oe^ehau^.

Репродукции
из собрания
Андрея Белого:
Шартрский собор
(Франция),
Портрет Моцарта
(И. Ланг. 1789),
Дом Гёте в Веймаре
(Германия),
готические замки
Шотландии.
Листья из его гербария.
МКАБ

Репродукции, принадлежавшие Андрею Белому
(привезены им в 1911 г. из Египта и Палестины):
«Пирамида Хеопса, Сфинкс и храм Хафра в Гизе»,
«Каир. Вид на гробницу Мамелюков»,
«Место Нагорной проповеди»,
«Панорама Иерусалима». МКАБ

08

ОТКРОВЕШЕ СВЯТАГО IOAIIIIA.

Гл. 22.

всяко
кизни, и войти въ городъ во- ствую
слова пророче
ютами.
15. А вн!;—псы и чародЬи, и если кто прило
юбод’Ьи, 1
лужители,
'Ълаюицй 1
16. Я, 1и
а Моего
1амъ cie в
:орень и
вйзда св'1г
17. И Ду
)ятъ: npiiij
• кажетъ:
lycTi. при
iycTb бер(
)0МЪ.
18. II я

«ПамХЙ?^ХЖ’““а" АНДР“
°ЛСТ°" "а

<И.Е.Ре„„„.1887).мкдб

1

-

i РАЯ L'ACAOtMIt fmnqmse
OUVMGECOURONNfe P»«
toe
arabe. Les r>
Ь t-nthousiaste deseHnri

'ombouctou
la Mysterieuse I

^'1 et,louisseot les conn

,e ^moigne L. > ? °D ^u ^mrou en fit an lf

?.'l^rar,ts-

1 “Uthousiasme 'L.
a,ncus <lut etre e„
Г
а""'t0l‘tes les E„ . “ vainqueurs : Basw jfP™POrt'on <fe
<l’autres /ra s
,. rem ЙЬга"'^ vere
In"®’
№
arDl-i,s 4 № d??:.nus.....
p,',WtP'«At„e/a ‘'? S“r r,slam? Cost ‘"Vasio"?
ИЛ₽^"'ап”о« ,T7iS
marabou sГ ne

CntshlstoriqueS4On T , du ™homitisme, mp ’lssont
4"*‘ les rc4igerenl U y^01
sur co XT “S'
aussi •' les щт
r trois Slides
, P° nt‘ ^ux
reste, fes h^X ?iL°ns causa"‘ 'ce lei"i,feS.",arab»«ls

Felix DU13O1S

I'

cadre aver in

Promoteur de l’5m'

a'-«We
Г
а-'-й“Хь1е7„"ro>’a“«

’ZTl0"7. CC

un'X?

Pa“X' y^ “ «»
"P1® du Prophet, “ mi>'lle 4 parllr «vecfes doM?homet.
m™t pour dchanDIr₽e“t'4‘re а'1-'1 quittenPrt'^'Crs,llsVoi'i qu'il sn",Pper “вд "«fences Г
,ЛгаЬ,е juste««». А» 4XT r fa“ '«Xx pro~wr®
p. u;: T'4 ™ «оХж^р«“'o-nent, maisP n® ”°D

• vniTFlR 26, KVE V.XCINE

paw—^:pwp
LE CAI
ET SES EXVII

RENSEIGNEMENTS PR

. — COMMUNICATIONS ENTBE LA FR
e France en Egypte. — Les deux voi
rse rendre de France on Egypte sent M
rl-Said) el Brindisi-Alexandrie. Les com
ant leur port d'embarquement a Marsei
tQ La C* des Messageries Maritimes (bu
Paris, r. Cannobirre, a Marseille et r. Kamel, au
Departs de Marseille !e jeudi a midi. — Departs d’Alexandrie, le
endredi a I b. du soir. I *cl. 350 fr.;2' el. 265 fr.; aller et relour
ralidite 12 mois>. 1'* cl. 595 fr.: 2‘ cl. 450 fr. 50.
Les lignes de Chine, de Госёап Indien et d'Auslralie qui comrennent une escale a Port-Said ajoutent a ces departs hebdomaaires, cinq ou six departs par mois. Le paquebot de Chine part le
imanche. toutes les deux semaines: le paquebot d’Auslralie part
mercrcdi une fois par mois; le paquebot de Госёап indien part

10 et le 25 de cheque mois.
2° Egyptian Mail. Depart tons les dix jours par Г • l’H//topo/w •
le • Cairo », grands paquebols de luxe (ntoleurs d turbines} :
72 heurcs avec les exhales el 60 heures en trajet direct. Kscales a
Naples et Messine a 1’aller, au commencement de la saison et. inversement. au retour, a la fin de la saison. Prix variables suivant les

cabines (s’informer a 1’agence).
Agences. Paris, H.-J. Sydenham (agent general), rue Scribe, 1 bis:
Marseille, rue de la Republique, 18; Naples, J.-P. Spanier, Piazza
Pbj. LOtjin.
Rue fBab-ech-€harijth.

CAiae. - 1909.

COlLECTlON^sQUj])^ JOANNE

L“ Р°™АТЕиа8 »b

! ..

!

<1 une patne nouvelle les Qnn к

grants menacent dans leursfoverT

LE CAIRE
— ET-ses—
ENVIRONS

107
tCrribtei *»-

/ d'ab0^ '»VS JfcyqVS8 DU0'i,UeS ha*°

I au nord du lac Tchad pour аЦ"*' |,u,s P^e par Agad^

““ ~de Gab-ik «о» su* u boX; 1^:

TEMEN

CdrtC de ‘’Migration google.
ilc •* -

CAIRE
ES ENVIRONS

Андрей Белый
и K.H.Бугаева.
Коктебель.1933.
МКАБ

1

CARTE,

26

PLANS,

33 GRAVURES

F.T IX GRAND PLAN DE CAIRE

librairie
79,

BOULEVARD

HACHETTE ET
SAINT-GERMAIN,

79,

C'

I ARIS

1909

o^u 4. OU— - -•

-----

-------

Книги, принадлежавшие Андрею Белому, с его пометами
и его нож для разрезания бумаги. МКАБ

Ливрей Белый и АЛ.Тургеиена.
Дорнах. 1915-МКАБ

I

СОДЕРЖАНТЕ
1-й серт Альбе
1. Нлодь Лорренъ. Похищение Европы.

2. Леонардо да Винчи. БлаговШеше.
3. Андрей Мантенья. Распятте.

«Крест, данный
евой»
Н<иколаевичу> Асей Тургеневой
(пояснение К.Н.Бугаевой), РУчка
Андрея Белого. МКАБ

4 Андрей Мантенья. Парнас*.
5 Минель Анджело Буонаропи. Богоматерь
СЪ Младенцем* Тисуеомъ.

св 1оанпомъ и ангелами.
7 Микель Анджело Буонаротти. Фигура въ

р

8 Бартоломэ Эотебанъ Мурильо. БлаговШеше

». Ы,—

3“

КОММЕНТАРИИ

481

GA 272. С. 30 - лекция вторая «Вступление Фауста в духовный мир. Медитативное переживание
духа Земли, элементарного мира»), Дорнах, 11 апреля 1915 г.; там же - о Вагнере в связи с «мо­
ментами самопознания в Фаусте».
1140 Белый дает символическую интерпретацию не только образа доктора Мариануса (как делает
Штейнер), но и других участников последней сцены. В финальной сцене Фауст не становится
юношей, но только приобретает силы юности, ср. реплику «Одной из кающихся (прежде
называвшейся Гретхен)» (пер. Н.А. Холодковского):
«Блаженным хором окруженный,
Не узнает себя он сам,
Не чует жизни обновленной,
Но стал уже подобен нам.
Все узы, все земного мира
Покровы он уже сложил
И вот, в одежде из эфира,
Исполнен снова юных сил!»
(Гете И.В. Фауст. С. 517).
1141 В басне И.А. Крылова лягушка стремится раздуться до размеров вола. См. наст, кн., прим. 57.
1142 Мф. 11:39.
1143 Ср. штейнеровскую трактовку библейского сюжета о Каине и Авеле: «Когда мы прошли мимо
Стража Порога <...> мы видим себя как физического человека, стоящего внизу; мы видим свое
астральное тело <...> как бы в зеркальном отражении <...>; оно не хочет развить в себе силы,
чтобы стремиться в духовный мир, оно остается как бы привязанным к физическому плану. Мы
видим также зеркальное отражение другого существа; его астральное тело стремится вверх. Мы
видим себя, видим другого, и у нас возникает чувство: ты все еще стоишь здесь, внизу; а это другой человек, он лучше, чем ты; его астральное тело поднимается вверх, идет, как дым, вверх.
Твое астральное тело стремится к Земле, идет, как дым, вниз. Ужасная мысль рождается в нас,
ужасное намерение: убить этого другого, который лучше нас. Мы знаем: это намерение приходит
не полностью из “я”; ведь наше “я” - здесь, наверху. Это - другое существо, которое здесь, внизу,
обращается к нам. И мы слышим голос, который нас раньше инспирировал, теперь же страшный голос мести: “Где брат твой?” <...> из существа, в котором мы узнаем собственное “я”,
вырываются слова: “Я не хочу быть стражем-хранителем моего брата!” Сначала решение: убить
другого, затем - протест против голоса, который инспирировал: “Я посылаю тебя, ибо ты хотел
соединить твой холод с его теплом, чтобы ты был стражем-хранителем другого”, протест: “Я не
хочу быть его стражем-хранителем!” Кто когда-нибудь имел это переживание, тот знает, какие
бездны возможностей скрываются в человеческой душе, и знает прежде всего следующее:
благороднейшие элементы духовного мира, когда они обращены в противоположное, становятся
самыми страшными явлениями мира физического. В глубинах человеческой души, вследствие
извращения благороднейшей жажды самопожертвования, может возникнуть желание убить
своего ближнего. Начиная с этого момента мы понимаем смысл библейского сказания о Каине и
Авеле, которое есть не что иное, как изложение вышеописанного оккультного переживания»
(Штейнер Р. Значение оккультного развития человека для его физического, эфирного,
астрального тел и «я». GA 145. С. 110-112 - лекция восьмая «Страж Порога. Каин и Авель»,
27 марта 1913 г.).
1144 «Вдовьи дома» для призрения больных, неимущих, престарелых вдов были учреждены в
России в 1803 г. Отличались строгими порядками, от проживавших там требовались хорошее
поведение и высокий моральный облик. Белый использует это название метафорически.
1145 В 1919 г. Белый прочел ряд основополагающих работ по этой теме: Карлейль Т. Французская
революция: История. СПб., 1907; Тьер А. История французской революции (1788-1799) / Под ред.
А. Разина. Т. 1-5. СПб.; М.:, 1873-1877; Жорес Ж. История Великой французской революции /
Пер. с франц. А.М. Водена. Т. 1. СПб., 1907, также изучал газету «Le Moniteur universel» (1789—
1868). См. запись за ноябрь 1919 г.: «Читаю Карлейля, Тьера, Жореса (по истории фр<анцузской>
революции); и читаю от доски до доски “Moniteur” с осени 1792 года; прочитываю с октября
1792-ой год и часть 1793 года» (РД. С. 453).
1146 Белый смешивает культ Разума, отвергнутый Робеспьером, с введенным им же культом Вер­
ховного существа. См. также наст, кн., прим. 1154. Ср.: «Поскольку католицизм был выжжен, а
поклонение Разуму - гильотинировано, надо же было придумать какую-нибудь новую религию.
Неподкупный Робеспьер, законодатель свободного народа, хочет быть, как в древности, также
священнослужителем и пророком. Он облачился в заказанный для этого случая голубой камзол,

482

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

белый шелковый жилет, вышитый серебром, черные шелковые брюки, белые чулки и башмаки с
золотыми пряжками. Как председатель Конвента, он заставил его декретировать признание Вер­
ховного Существа и бессмертия души. Эти утешительные принципы объявлены указом как осно­
ва рациональной республиканской религии» (Карлейль Т. Французская революция: История. М.,
1991. С. 516).
1147 Ср. описание праздника Единства и Неделимости республики, который отмечался 10 августа
1793 г.: «Статуя Свободы! Она тоже из гипса, но полагают, что будет из металла; стоит она на
том месте, где некогда красовалась статуя деспота Людовика XV. “Три тысячи птиц выпущены на
волю, в Божий мир, с бирками на шее: Мы свободны; подражайте нам”» (Карлейль Т. Фран­
цузская революция. С. 469). Зеленый цвет лица Робеспьера также постоянно подчеркивается
Карлейлем, напр.: «О зеленоликий пророк, несчастнейший из пузырей, надутый до того, что
почти готов лопнуть, в какую безумную химеру среди реальностей превращаешься ты!» (Там же.
С. 516).
1148 Осмысляя в эссе «Кризис жизни» уроки Первой мировой войны, Белый делает вывод о необ­
ходимости обращения человечества к антропософии: «Мы должны теперь, обвиняя других, обви­
нять и себя; и созерцая чудовище браней, гремящих повсюду, сказать им: “Да, я - это ты!”». Эту
мысль он иллюстрирует цитатами из мистерии Штейнера «У врат посвящения» (1909) в соб­
ственном переводе:
«Познание дало мне силы
Перенести себя в другом.
Иначе:
Моих глубин меня поглотят бездны»
(Белый А. На перевале. С. 47).
1149 Подробнее об этом см. ниже.
1150 См., напр.: «10 августа <1792 г.> Р<обеспьер> сохранял выжидающее положение. Когда
восстание удалось и вожаками его была образована коммуна, к ней, после других, примкнул, 11
августа, и Р<обеспьер>. Главой ее, однако, был не он, а Дантон» (ЭСБЕ. Т. XXVIA (52). С. 861).
1151 Тит Титыч Брусков - богатый купец в пьесе А.Н. Островского «В чужом пиру похмелье»
(1856); имя «Тит Титыч» стало нарицательным символом жестокого купеческого самодурства.
1152 Имеются в виду испанские конкистадоры Эрнан Кортес и Франсиско Писарро-и-Гонсалес, с
невиданной жестокостью покорившие соответственно империи ацтеков (Мексика) и инков
(Перу). Белый использует устаревшее написание их имен.
1153 Леонардо да Винчи имел пристрастие к изображению необычных, часто изуродованных лиц,
голов, тел, за что ряд искусствоведов считает его первым карикатуристом. См. в «Жизнеописании
Леонардо да Винчи» Вазари (цитируемом Г. Аллешем): «Он находил особенное удовольствие при
виде людей с необыкновенными чертами лица, или бородой, или волосами, и готов был следовать
целый день за тем, кто привлек его внимание; образ их настолько врезывался ему в память, что,
придя домой, он рисовал их как будто с натуры. Подобным способом он нарисовал множество
мужских и женских голов» (Аллеш Г. Ренессанс в Италии. С. 335).
1154 «Верховное существо» (франц.). Ср. описание Карлейлем праздника Верховного существа
1794 г.: «Робеспьер, в голубом камзоле и черных брюках, завитой и тщательно напудренный, неся
в руке букет цветов и колосьев, гордо выходит из зала Конвента <...>. Сооружено нечто вроде
амфитеатра или, вернее, возвышения, на котором сложены отвратительные статуи атеизма,
анархии и тому подобного <...>. Зеленоликий первосвященник <...> делает несколько реши­
тельных шагов перед лицом ожидающей Франции и прикладывает свой факел к атеизму и
компании, которые, будучи сделаны из картона и облиты скипидаром, быстро сгорают. Из-под
них поднимается “посредством механизма” несгораемая статуя Мудрости, которая по несчастной
случайности оказывается немного закоптелой, но тем не менее она стоит на виду с невозмутимой
ясностью. А затем? Ну, затем следуют другие процессии, другие бессодержательные речи, и вот
состоялся наш праздник в честь 1’Etre Supreme; наша новая религия, худшая или лучшая, яви­
лась!» (Карлейль Т. Французская революция. С. 516).
1155 Арестованный в ходе термидорианского переворота (1794), направленного против его власти,
Робеспьер то ли пытался совершить самоубийство, то ли был ранен выстрелом в челюсть. Кар­
лейль, описывая последние моменты жизни поверженного вождя якобинцев, делает акцент имен­
но на окровавленной челюсти: «Робеспьер сидит на стуле, у него раздроблена пулей нижняя че­
люсть: он метил в голову, но рука самоубийцы дрогнула»; «Робеспьер лежит в одном из коридо­
ров Конвента, пока собирают его тюремный конвой; на раздробленную челюсть небрежно
наложена окровавленная перевязка; вот какое зрелище представляет он людям! Он лежит распро­

КОММЕНТАРИИ

483

стертый на столе, деревянный ящик служит ему изголовьем; кобура пистолета еще конвульсивно
сжата в его руке. Люди бранят его, оскорбляют; в глазах у него еще выражается сознание, но он
не говорит ни слова»; «У подножия эшафота его кладут на землю в ожидании очереди. <...> Сан­
сон <палач> сорвал с него камзол; сорвал грязную тряпку с лица, и челюсть бессильно отвисла;
тут из груди жертвы вырвался крик, - крик ужасный, как и само зрелище. Сансон, поспеши!»
{Карлейль Т. Французская революция. С. 526).
1156 Имеется в виду исцеленный Христом бесноватый из «страны Гадаринской»: «И когда вышел
Он из лодки, тотчас встретил Его вышедший из гробов человек, одержимый нечистым духом
<...>; всегда, ночью и днем, в горах и гробах, кричал он и бился о камни <...> Иисус сказал ему:
выйди, дух нечистый, из сего человека. И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион
имя мне, потому что наемного» (Мк. 5: 1-9).
1157 В списке ИССД из ACRC К.Н. Бугаевой вставлено (карандашом в квадратных скобках): «чув­
ства».
1158 Направление в психологии, предполагающее, что «из параллельности духовных процессов
процессам физическим вытекает параллельность любого звена физического ряда соответствую­
щему ему звену ряда психического» {Символизм. С. 50). В начале 1900-х Белый серьезно инте­
ресовался и критически анализировал концепции Гефдинга, Вундта «и других психофизических
параллелистов» {Белый - Иванов-Разумник. С. 494). См. подробно в статье «О границах
психологии» (1904): Символизм. С. 48-51 - разделы «Параллелизм» и «Ходячие нападки на
параллелизм» в статье «Эмблематика смысла».
1159 Цитера (Кифера) - остров в Эгейском море, место культа Афродиты; стал символом идил­
лического места любви благодаря знаменитой картине А. Ватто «Паломничество на остров
Киферу» (1717/1718). См. наст, кн., прим. 273.
1160 Роман Оскара Уайльда «The Picture of Dorian Gray» (1890).
1161 О том, что «наш мир», деградируя, превращается в «мир искусственных аппаратов, понятий,
стремлений и похотей», Белый экспрессивно пишет в эссе «Кризис жизни» {Белый А. На перева­
ле. С. 15 и след.).
1162 Речь идет о знаменитой книге Р. Крафт-Эбинга «Psychopathia Sexualis» (1886), на русском:
Крафт-Эбинг Р. Половая психопатия: Судебно-медицинский очерк для врачей и юристов /
Полный перевод... без всяких сокращений Б.Е. Комаровского. СПб.: Тип. Север, 1906; КрафтЭбинг Р. Половая психопатия, с обращением особого внимания на извращение полового чувства:
Клинико-судебно-медицинский этюд для врачей и юристов / Пер. Н.А. Вигдорчика и Т.П. Гри­
горьева. СПб.: Издание журнала «Практическая Медицина», 1909; и др. переизд.
1163 См. наст, кн., прим. 292.
1164 В антропософии различают двух стражей порога (см. наст, кн., прим. 292) - первый делает
незримой высшую, сверхчувственную часть внутреннего мира человека (микрокосма), второй сверхчувственную часть окружающей человека природы (макрокосма): «Важными событиями
при восхождении в высшие миры являются встречи со “Стражем порога”. Существует не один, а,
в сущности, два “Стража порога” - “Малый” и “Великий”. С первым человек встречается уже
тогда, когда связующие нити между волей, мышлением и чувством внутри более тонких тел
(астрального и эфирного) начинают ослабевать <...>. Перед “Великим Стражем порога” человек
предстает, когда расторжение связей распространяется и на части физического тела (прежде всего на головной мозг). “Малый Страж порога” есть самостоятельное существо <...> Несомненно
вселяющее ужас призрачное существо стоит перед учеником. Ему необходимо присутствие духа
и все доверие к правильности своего пути познания, которые он уже в достаточной мере мог
приобрести за время своего ученичества» {Штайнер Р. Как достигнуть познания высших миров?
GA 10. С. 128 - гл. «Страж порога»).
Здесь и далее Белый говорит именно о «малом страже порога», который понимается как двойник,
несущий все дурное и хорошее, что связано с действиями и мыслями человека в нынешнем и
особенно в предыдущих воплощениях: «Отныне тебе должны открыться все лучшие и все худшие
стороны твоих предыдущих жизней. До сих пор они были вплетены в твое собственное существо,
они были в тебе, и ты не мог их видеть, как физически ты не можешь видеть свой мозг. Теперь
они высвобождаются из тебя, выступают из твоей личности наружу. Они приобретают самостоя­
тельный облик, который ты можешь видеть так же, как видишь камни и растения внешнего мира.
И сам я - то существо, которое образовало себе тело из твоих благородных и худых дел» (Там же.
С. 129; см. также: Штайнер Р. Очерк тайноведения. GA 13. С. 241, 224 - гл. «Настоящее и
будущее развитие мира и человечества»).

484

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1165 Бедлам (Bedlam) - от Bethlehem {англ.), «Вифлеем», сумасшедший дом в Лондоне (Bethlehem
Royal Hospital), располагавшийся (с XVI в.) в здании, первоначально принадлежавшем мона­
шескому ордену «Господа нашего из Вифлеема»; в переносном смысле - хаос, неразбериха,
беспорядок.
1166 Ср. описание речей стража порога, обращенных к душе, начинающей воспринимать сверхчув­
ственный мир: «Мой призрачный облик соткан из счетной книги твоей собственной жизни. Неви­
димо носил ты меня до сих пор в себе самом. И это было благом для тебя. Ибо мудрость твоей
судьбы, которая была сокрыта от тебя, до сего дня продолжала работать в тебе над погашением
темных пятен в моем облике. Теперь же, когда я выступил из тебя, от тебя отошла и эта сокро­
венная мудрость. Впредь она уже не будет заботиться о тебе. Всю свою работу она передаст в
твои собственные руки. Я же должен стать совершенным в самом себе, прекрасным существом
или же - погибнуть. Но если совершится последнее, я увлеку за собой вниз и тебя, в темный по­
гибший мир. Чтобы воспрепятствовать этому, твоя собственная мудрость должна быть теперь
столь велика, чтобы взять на себя задачу той, отступившей от тебя, сокровенной мудрости. Как
только ты переступишь мой порог, я ни на одно мгновение не отойду от тебя, оставаясь видимым
для тебя образом. И если впредь ты совершишь или помыслишь неправое, ты тотчас же узнаешь
свою вину по отвратительному, демоническому искажению моего облика. И только тогда, когда
ты полностью сгладишь свою прошлую неправду и очистишь себя настолько, что зло впредь ста­
нет для тебя совершенно невозможным, тогда мое существо засияет ослепительной красотой. И я
смогу воссоединиться с тобой в единое существо ко благу твоей дальнейшей деятельности»
{Штайнер Р. Как достигнуть познания высших миров? GA 102. С. 129 - гл. «Страж порога»).
1167 Ср. аналогичные этимологические упражнения в письме к Ф.В. Гладкову от 17 июня 1933 г.:
«жажду общенья, обмена вестями о правде личности с теми, кто близок мне; жажду со-вестия. А
что есть совесть? Правда в отдаче вестей и правда в их восприятии; перед невозможностью осу­
ществить это поднимаются муки, которые называют муками совести» (Переписка Андрея Белого
и Федора Гладкова / Предисл., публ. и прим. С.В. Гладковой И Андрей Белый: Проблемы творче­
ства. С. 767 и след.).
1168 Раздел химии, изучающий пространственное строение молекул. См. наст, кн., прим. 1304.
1169 В списке ИССД из ACRC К.Н. Бугаевой вставлен союз «а».
1170 Откр. 6: 1-17; 8: 1-5.
1171 Не владея немецким языком в совершенстве, Белый представлял Штейнеру «отчеты» о своем
медитативном опыте главным образом в форме схем и рисунков. См. «Свидания с Доктором»
{ЛН. 105. С. 758-759; МБ. С. 131, 136, 143 и др.).
1172 Ср. в эссе «Кризис жизни» аналогичные рассуждения о специфике современного посвящения
с использованием тех же образов, восходящих, по-видимому, к личному эзотерическому опыту:
«эсотерика - в умении видеть: на улице - улицу; в храме - храм; под злободневною рябью океанические глубины все те же, что и под спудом мистерий; пиджаки таинственных мантий; и
несомненно мне, что та же священная тайна построила формы фараоновой шапки и каски
пожарного; в линии орнаментального завитка на дешевеньком ситчике - линии священнейших
таинственных знаков; в бегстве от "улицы ” правды нет: в умении видеть на улице сфинксовы
тайны - посвящение в мудрость XX века» {Белый А. На перевале. С. 17).
1173 В антропософской концепции циклического существования Солнечной системы предыдущее,
третье воплощение Земли называется Древней Луной {Штайнер Р. Очерк тайноведения. GA 13.
С. 190). Эволюцией Древней Луны управляли «духи движения», см.: Штайнер Р. Вселенная,
Земля и человек: их существо и развитие, а также их отражение во взаимосвязи между
египетским мифом и современной культурой. GA 105. СПб.: Деметра, 2016. С. 76 - лекция
четвертая, Штутгарт, 7 августа 1908 г.). О роли «духов мудрости», «духов движения» и др. в
антропософской космогонии, а также в процессе создания и развития физического, эфирного,
астрального тел человека см.: Штайнер Р. Из летописи мира (особенно гл. «Жизнь на Луне» С. 131-139).
1174 В автографе здесь стоит крестик («X»), означающий, как правило, переход к новой главе,
однако глава не выделена. Видимо, этот и подобные крестики (их в рукописи несколько)
отражают колебания Белого относительно членения текста.
1175 От «arcanum» {лат.) - тайна; здесь: символические фигуры на картах Таро, изображающие
тайны мира и человека.
1176 Рынок в Москве на Смоленской площади (Садовое кольцо); ликвидирован в середине 1920-х.
1177 У Никольских ворот в Москве (вдоль стены Китай-города) традиционно размещались лавки
книготорговцев.

КОММЕНТАРИИ

485

1178 У Белого: «Пожайте» (от «пожалуйте»). К.Н. Бугаева в списке ИССД из ACRC поправила:
«Пожа<л>йте».
1179 Ср. в ст-нии Н.А. Некрасова «Дядюшка Яков» (1868), где описан странствующий торговец:
«У дядюшки Якова / Про баб товару всякого, / Ситцу хорошего, / Нарядно, дешево!..».
1180 К.Н. Бугаева в списке ИССДиз ACRC поправила: «в капиллярах».
1181 Т.е. пути посвящения.
1182 Как указывал Штейнер, не только отдельный человек на пути посвящения встретит в опре­
деленный момент стража порога, но и человечество в целом пройдет через сходный процесс
отделения друг от друга ума, чувства и воли (см., напр.,: Steiner R. Der innere Aspekt des sozialen
Ratseis. Luziferische Vergangenheit und ahrimanische Zukunft. Zehn Vortrage, gehalten in Zurich,
Bern, Heidenheim und Berlin zwischen dem 4. Februar und 4. November 1919. GA 193. Dornach/Schweiz, 1989. S. 142 - «Внутренний аспект загадки общественной жизни: Люциферовское
прошлое и аримановское будущее», лекция 14 сентября 1919 г.). Последнее будет означать для
всего человечества его встречу со стражем порога, однако осознание данной встречи не будет
навязано: человек заметит ее только в том случае, если сам захочет ее понять (см.: Steiner R. Vergangenheits- und Zukunftsimpulse im sozialen Geschehen. Zwolf Vortrage, gehalten in Domach vom
21. Marz bis 14. April 1919. GA 190. Domach/Schweiz, 1980. S. 146, 159 - лекция девятая
«Импульсы прошлого и будущего в социальных процессах, 11 апреля 1919 г.).
1183 То есть эпоха, начавшаяся Первой мировой войной и русской революцией.
1184 Кризису истории, подталкивающему человечество к вступлению на пути посвящения и при­
нятию антропософии, посвящен цикл эссе Белого «На перевале»: «Кризис жизни», «Кризис мыс­
ли», «Кризис культуры», также «Кризис сознания» и др. Значительная часть высказанных в этих
эссе идей и использованных в них образов вошла в данный раздел ИССД.
1185 Мф. 6: 34. См. наст, изд., кн. 1, прим. 2109.
1186 Год начала Первой мировой войны.
1187 Год начала работы над ИССД.
1188 Под скандалом Белый, видимо, понимает Первую мировую войну, ввергнувшую человечество
в глобальный кризис. Ср. в эссе «Кризис жизни»: «Охватить грандиозности кризиса нам нельзя в
потрясении нашем; все охваты умеренны; все "востоки” и "запады” лишь пристойная маска
мирового скандала; произошла огромная непристойность: жизнь треснула; но по правилам доб­
рого старого времени мы стараемся все еще игнорировать трещину, а расколы жизни смягчить:
затупить в антиномию меж германцем и русским, мужичком и чиновником, славянофилом и
западником» (Белый А. На перевале. С. 52).
1189 Под руководством Ч.Г. Дауэса, вице-президента США в 1925-1929 гг., был создан план
(утвержден в 1924 г.), который облегчал выплату Германией репараций, наложенных на нее после
поражения в Первой мировой войне; в советской прессе план Дауэса интерпретировался как
сговор немецкого и американского капитализма.
1190 Речь идет о курсе «Всемирная история в свете антропософии как фундамент познания челове­
ческого духа», прочитанном с 24 декабря 1923-го по 1 января 1924 г. в Дорнахе во время съезда,
посвященного учреждению Всеобщего антропософского общества (GA 233). Краткий пересказ
отдельных сюжетов из этих лекций Белый прочитал «в частном письме», полученном им в начале
1924 г. (о чем сообщил Иванову-Разумнику 6 февраля 1924 г., см.: Белый - Иванов-Разумник.
С. 287).
1191 Определение «Непонятный» - перифраза эпитета «Темный», который традиционно прила­
гался к Гераклиту из-за сложности его философских построений, сохранившихся к тому же
фрагментарно. Штейнер объяснял это прозвище связью с Эфесскими мистериями, в которые был
посвящен «Гераклит, которого называли “Темный”, потому что в последовавшее время темным,
в душевном плане темным и неясным сделалось то, что было им воспринято из мистерий»;
«Действительно, в Эфесе все еще господствовали знания, дошедшие из седой древности, однако
они сохранились в Эфесе вплоть до того времени, в которое действовал Гомер, и вплоть до
времени, пускай уже в ослабленном виде, когда был посвящен Гераклит» (Штейнер Р. Сознание
посвященных. Верные и ложные пути духовного исследования. Одиннадцать лекций, прочи­
танных в Торки с 11 по 22 августа 1924 г. GA 243 / Пер. И.И. Маханькова. М.: Новалис, 2008.
С. 101-102 — лекция четвертая «Тайна исследования иных миров через метаморфозы сознания»,
14 августа 1924 г.). Эфес - город в Малой Азии, в котором находился знаменитый храм Артемиды
(Дианы).
1192 Ср.: «Александр родился в шестой день месяца гекатомбиона, который у македонян называет­
ся лой, в тот самый день, когда был сожжен храм Артемиды Эфесской» (Плутарх. Соч. / Сост.

486

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

С.С. Аверинцев; вступ. ст. А.Ф. Лосева; коммент. А.А. Столярова. М., 1983. С. 49). Поджог храма
Артемиды предположительно датируют 20 июля 356 г. до н.э. Впоследствии Александр Македон­
ский выделил средства для восстановления храма. Штейнер не раз говорил о роли этого пожара в
последующем духовном развитии человечества: «стоит перед нами наполовину мифическая фи­
гура Герострата <...>; Герострата, который бросает в храм святилища эфесского зажженный фа­
кел. <...> И в тот же самый день, когда человек лишь для того, чтобы передать свое имя потом­
ству, бросает факел в храм святилища Эфеса, в тот же самый день родится человек, который на
той же самой земле, на которой должна быть преодолена чисто личностная культура, сделал
наибольшее для культуры, основанной на личности» (Штейнер Р. Оккультная история. GA 126.
С. 18-19).
Ср. также: «В 356 г. до н.э., в день рождения Александра Великого, мы видим языки пламени,
рвущиеся из храма в Эфесе. <...> И это сходно с тем, как если бы из этого рвущегося к небу пла­
мени Эфеса раздался мощный глас для имеющих слух: стройте духовный Эфес, и пусть старый
физический Эфес стоит в человеческой памяти как его центр, как средоточие. <...> Мы видим го­
рящий Эфес, а затем видим экспедиции Александра, которые перенесли на Восток вклад Греции в
прогресс человечества, так что в Азию вернулось в форме образов то, что она утратила в своей
реальности» (Штайнер Р. Всемирная история в свете антропософии как фундамент познания че­
ловеческого духа: 9 лекций в Дорнахе с 24 декабря 1923 г. по 1 января 1924 г. во время собрания
по случаю учреждения Всеобщего Антропософского Общества. GA 233. М.: Новалис, 2008. С. 96 лекция пятая «Особое положение мистерий Эфеса. Александр Великий», 28 декабря 1923 г.). Со­
гласно Штейнеру, пожар в Эфесе положил «окончательный конец чистым и подлинным импульсам
мистерий Востока»: «После этого мы находим только традиции мистерий, традиции и призрачные
образы, - так сказать, остатки древней боговдохновенной цивилизации, которые были разбросаны
по Европе и в особенности по Греции» (Там же. С. 97 - лекция шестая «Связь между откровениями
в древней Азии и современной историей влияния аристотелизма», 29 декабря 1923 г.).
1193 Согласно легенде, Гераклит, проживший в Эфесе всю жизнь, отдал свои сочинения на хране­
ние в храм Артемиды Эфесской. Ср.: «Весьма характерно: в эпоху рождения логики Аристотеля
был охвачен огнем храм Дианы Ефесской; здесь рукописи Гераклита погибли, оставались отрыв­
ки; и “темными” показались они» (Белый А. Дневник писателя // Россия. 1924. № 2. С. 138).
1194 Подробнее о воспитании Александра Македонского Аристотелем см.: Штейнер Р. Всемирная
история в свете антропософии как фундамент познания человеческого духа. GA 233. С. 60-79 лекция четвертая «Мистерии Гибернии и Эфеса. Александр и Аристотель», 27 декабря 1923 г.
1195 Гетеанум был задуман Штейнером и его сподвижниками как Свободная высшая школа ду­
ховного знания (антропософии). Открыт 26 сентября 1920 г. Здание было сожжено в ночь на 1 ян­
варя 1923 г. В курсе «Всемирная история в свете антропософии...» Штейнер говорил: «Всякий,
взиравший на этот Гетеанум с чувством и пониманием, мог найти в нем воспоминание об Эфес­
ском храме» (Там же. С. 144-145 - лекция восьмая «Пожар Эфеса и пожар Гетенаума», 31 декаб­
ря 1923 г.), - и: «В Эфесе - статуи богов; здесь в Гетеануме - изваяние Человека, изваяние Пред­
ставителя человечества, Христа Иисуса. Через Него, в полном смирении отождествляя себя с
Ним, думали мы прийти к познанию подобно тому, как некогда по-своему, путем, уже совсем не­
понятным современному человечеству, ученики Эфеса достигали познания через Диану Эфес­
скую» (Там же. С. 145-146); об оккультной связи этих двух пожаров: «именно в тот момент раз­
вития, когда Гетеанум готов был стать носителем обновленной духовной жизни, в этот самый
момент был брошен в него пылающий факел» (Там же. С. 145). В обоих случаях пожары знаме­
новали конец старого и начало нового сознания, и Штейнер призывал каждого антропософа
«нести вперед к духу в авангарде человеческого развития то, что было выражено в материальной
форме Гетеанума, который был отстранен от физического взора деянием, сходным с деянием Ге­
рострата» (Там же. С. 146).
1196 Ср. в письме Белого к Иванову-Разумнику от 6 февраля 1924 г.: «неспроста именно в эту эпо­
ху сгорел храм Дианы Эфесской и вместе с ним (в нем) все подлинные тексты философа Геракли­
та Темного. После пожара храма Дианы Эфесской из истории исчез Гераклит; и ключ, соединяю­
щий Аристотеля с Гераклитом в тайне мистерий эфесских, утерян был (утерялся, с моей точки
зрения, ключ к пониманию темного в ясном и ключ ясности в темном: произошло окончательное
распадение древнего сознания на сознание в сократо-аристотеле-декарто-гегелевском смысле и на
подсознание); не случайно, что на рубеже новой эры новый ненайденный Герострат сжигает но­
вый храм; Гетеанум, развоплотившийся в огне, огнем соединяется с воздушною атмосферой Зем­
ли <...>; наступает новая эра: кончился век ясности', двумя пожарами он как бы отделен от неяс­
ного (прошлого и начинающегося); теперь отнялись ключи ясного понимания; но ключ к неясно­

КОММЕНТАРИИ

487

сти (эсотеризму) передается как бы всем; мы идем как бы к нащупыванию новых мистерий, поновому соединяющих Аристотеля и Гераклита (т.е. открывающих темную глубину ясной поверх­
ности мысли с прояснением образами темной глубины древнего мифа)» {Белый - ИвановРазумник. С. 287). Ср. также в письме от 11 марта 1925 г.: «кончился аристотелианский период
культуры; в Аристотеле Ясном пробуждается Гераклит Темный» (Белый - Иванов-Разумник.
С. 326); в романе «Москва»: «Взять в корне, - она, рациональная ясность, разъелась; из-под Ари­
стотеля Ясного встал Гераклит Претемнейший» (Белый А. Москва. М., 1990. С. 160).
1197 Белый соединяет Заратустру Ницше с многократно упоминавшимся Штейнером Заратустрой великим посвященным (Штейнер Р. Очерк теории познания гетевского мировоззрения. GA 2.
С. 179). О его связи с Христом см. наст, изд., кн. 1, гл. I, прим. 493, 502; наст, кн., прим. 584.
1198 Ср.: «И вот! Лев пришел, мои дети близко, Заратустра созрел, час мой пришел: - Это мое
утро, брезжит мой день: вставай же, вставай, великий полдень! Так говорил Заратустра и поки­
нул пещеру свою, сияющий и сильный, как утреннее солнце, подымающееся из-за темных гор»
(Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского. С. 624 - часть четвертая и послед­
няя, гл. «Знамение»).
1199 Ср.: «Заратустра произнес одно только слово: "Дети мои близко, мои дети", - затем стал он
стал совершенно нем. Но сердце его было утешено, и из глаз его текли слезы, падавшие на руки
ему. И он не смотрел ни на что; он сидел неподвижно, не защищаясь уже от зверей. Голуби же
улетали и прилетали, садились на плечи ему, ласкали седые волосы его, и не уставали в нежности
и блаженстве» (Там же. С. 621-622).
1200 См.: Мф. 18:3; 19: 14.
1201 О Христе как «духовном солнце» см., напр.: Штайнер Р. Очерк тайноведения. GA 13. С. 181;
Штайнер Р. Мистерия Михаила. Путь познания антропософии. GA 26. С. 112 - гл. «Миссия Ми­
хаила в мировую эпоху человеческой свободы. Гетенаум, 9 ноября 1924 г.». О мноплановой христологии Штейнера см.: Korten О. Der Sohnesgott, der Logos und die Trinitat. Basel, 1971.
1202 Неологизм Белого, использован в сходном контексте в «Крещеном китайце»: «охватит про­
странство: пространством безбытий - пространства разъялись в нестои: составом дневным», - и в
«Записках чудака»: «мировые устои - растают: в нестои» (Белый А. Собр. соч.: Котик Летаев.
Крещеный китаец. Записки чудака. С. 199-200, 463).
1203 Ср. описание Белым собственных сверхчувственных восприятий: «я ощущал себя вовсе вне
кожи: сплошным мировым великаном, которого голова упирается в купол неба, а ноги - вросли в
центр земли; в середине же сердца у этого великана стоит человечек (пигмей) иль - обычное
ощущение тела, обвеваемое ощущением необычного распростертого в космосе тела» (Белый А.
Начало века. Берлинская редакция. С. 792).
В лекции 20 августа 1922 г. (в Оксфорде) Штейнер характеризует душевное (астральное) содер­
жание сознания как «душевного великана» (Steiner R. Die seelisch-geistigen Grundkrafte der Erziehungskunst. Spirituelle Werte in Erziehung und sozialem Leben. GA 305. Dornach /Schweiz, 1991.
S. 87).
1204 Пояснение K.H. Бугаевой в списке ИССД mACRC: «увязанья».
1205 Протоперсидский культурный период - второй после гибели Атлантиды, ее духовный руко­
водитель - посвященный Заратустра (Заратуштра). Согласно Штейнеру, в протоперсидской
культуре развивается астральное тело, в последующей египто-халдейской - душа ощущений, в
греко-латинской - душа рассудка, а в современной культуре - самосознающая душа. См., напр., в
курсе «Развитие человечества и познание Христа. Теософия и розенкрейцерство. Евангелие от
Иоанна»: Steiner R. Menschheitsentwicklung und Christus-Erkenntnis. Theosophie und Rosenkreuzertum. Vierzehn Vortrage, gehalten in Kassel vom 16. bis 29. Juni 1907. Das Johannes-Evangelium. Acht
Vortrage, gehalten in Basel vom 16. bis 25. November 1907. GA 100. Domach/Schweiz, 1981. S. 238 «Евангелие от Иоанна», лекция шестая, Базель, 20 ноября 1907 г.). См. наст, изд., кн. 1, прим. 4.
1206 Пример рассмотрения Белым истории «в обратном порядке» (см. наст, кн., прим. 820): Арис­
тотель жил в IV в. до. н.э., а Гераклит - в VI-V вв. до н.э.
1207 Необходимость укрепления «мускулов» мысли посредством специальных упражнений - один
из важнейших лейтмотивов цикла эссе «На перевале». См., напр., в «Кризисе жизни»: «в сознании
<...> надо только выйти из рамок; уметь развивать мускулы, способные приподымать меня за по­
рог передо мною положенных стен, и мне не присущих» (Белый А. На перевале. С. 19); или в
«Кризисе мысли»: «В осуществленном контроле над собственной мыслью медлительно отлага­
ются мускулы мысли»; «Внутренняя диалектика восставания мистицизма - тонка. “Человек, опо­
знай себя”. Как себя опознать? Без развития мускулов мысли не пережить интуиции» (Там же.
С. 71, 103).

488

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1208 Под «мигом зачатия» в пятом (современном) периоде культуры шестого (германо-славян­
ского) периода Белый подразумевает зарождение сил самодуха, или манаса (см. наст, изд., кн. 1,
прим. 4). В пятом периоде «манас должен медленно входить в человека» (Штайнер Р. Евангелие
от Иоанна: Двенадцать лекций, прочитанных в Гамбурге с 18 по 31 мая 1908 г. GA 103. Калуга:
Духовное познание, 1998. С. 157 - лекция десятая «Действие импульса Христа в человечестве»,
30 мая 1908 г.).
1209 Согласно историософии ИССД, вторая культура развития человечества определена господ­
ством астрального тела и имела преимущественное выражение в культуре Древней Персии,
отсюда - упоминание «персидского черта», ставшего вновь актуальным в финальной фазе
культуры самосознающей души, когда происходит на новом этапе проработка астрального тела.
1210 О нескольких воплощениях Заратустры писала уже Е.П. Блаватская (см., напр.: Блаватская Е.П.
Зороастр в «истории» и Заратуштра тайных писаний // Блаватская Е.П. Избранные статьи.
Ч. 2 / Пер. с англ. М.: Новый Акрополь, 1996). Штейнер говорил о семи воплощениях Заратустры
(см. лекцию от 2 января 1905 г.: Штайнер Р. Материалы Эзотерической школы, 1904—1914:
Письма, документы, лекции. GA 264 / Пер. В. Волкова; под ред. К. Муталаповой и О. Фомина.
Ереван: Anthropos, 2004).
1211 Ср. в «Кризисе жизни»: «стоит взять в руки “Гаты” Ясны, -т.е. гимны из книги, приписанной
Заратустре: солнечная гуманная ясность и утверждение личности - в ней» (Белый А. На перевале.
С. 53). «Авеста», о которой идет речь, состоит из следующих частей: 1) «Ясна» - тексты
литургического характера; 2) «Яшт» - священные гимны, посвященные отдельным божествам;
3) «Вендидад» - религиозные и ритуальные установления; некоторые главы в «Ясне» именуются
«Гаты» (песнопения), это — размышления и проповеди Заратустры, составленные в стихотворной
форме. Белый мог читать перевод Фрица Вольфа (Fritz Wolff): Avesta. Die heiligen Bucher der Par­
sen / Ubersetzt auf der Grundlage von Christian Bartholomaes Altiranischem Worterbuch. StraBburg,
1910. См. также запись за февраль 1918 г.: «Много читаю: между прочим литературу по ЗендАвесте» (РД. С. 440).
1212 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC'. «отзвука».
1213 См. наст, кн., гл. «Явление тела».
1214 Книга Штейнера 1904 г. (GA 9); см. доступные Белому и его читателям издания на
русском: Штейнер Р. Феософиа: Введение в сверхчувств, познание мира и назначение
человека / Пер. А.Р. Минцловой. СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1910; Штейнер Р. Теософия:
Введение в сверхчувственное познание мира и назначение человека. М.: Духовное знание, 1915.
1215 См. цикл Штейнера «Значение оккультного развития человека для его физического, эфирного,
астрального тел и “я”» (GA 145).
1216 О претворении души ощущающей, души рассудочной и души самосознающей в душу
интуитивную, душу инспиративную и душу имагинативную см.: Штейнер Р. Значение оккульт­
ного развития человека для его физического, эфирного, астрального тел и «я». GA 145. С. 137-139 лекция десятая «Мировая картина эфирного тела», 29 марта 1913 г.
1217 См. наст, изд., кн. 1, прим. 393. Об имагинации, инспирации и интуиции как трех формах
высшего (духовного) познания см., напр.: Штайнер Р. Ступени высшего познания. GA 12 /
Пер. И.И. Маханькова. М.: Новалис, 2008.
1218 «В общепринятом употреблении», «в обиходе» (лат.). Пояснение К.Н. Бугаевой в списке
ИССД mACRC: «в практике».
1219 Речь идет о трудностях и опасностях на пути посвящения, подстерегающих тех, кто занимает­
ся эзотерической практикой (работой). См. примеры из личного опыта Белого в его записях за
1913-1915 гг. в МБ.
1220 Образ, восходящий к одноименной книге Е.П. Блаватской «The Voice of Silence» (1889); см.
русский перевод Е.Ф. Писаревой в журнале «Вопросы теософии» (1907. № 1; 1910. № 2); отд. изд. Калуга, 1908; Калуга, 1912. Ср.: «Кто захочет услыхать Голос Безмолвия, “Беззвучный Звук” и
понять его, тот должен достигнуть совершенного сосредоточия. <...> когда его собственный образ
станет для него нереальным, как нереальны для него все образы его сновидений, когда он
перестанет слышать множество, тогда он различит Единое, внутренний звук, убивающий
внешний. Лишь тогда - не ранее - покинет он область ложного и вступит в царство истинного»
(Блаватская Е.П. Голос Безмолвия. Семь Врат. Два Пути: Из сокровенных индусских писаний.
Калуга, 1908. С. 17 - Отрывок I. Из «Книги Золотых Правил»); там же Блаватская поясняет, что
«еще ближе к подлинному смыслу было бы “Голос в Духовном Звуке”» (С. 67). Белый отмечал
(ЛН. 105. С. 751), что познакомился с этой работой в 1901 г. (возможно, это ошибка памяти) и
неоднократно использовал формулу Блаватской для передачи собственного мистического опыта.

КОММЕНТАРИИ

489

Напр., в предисловии к сб. стихов «Урна» (1909) («Где-то уж брезжит заря примиренности:
“Голос Безмолвия”» - Белый А. Стихотворения и поэмы. Т. 1. С. 297); в письме Блоку от 26 или
27 сентября 1907 г. («Я познал в шуме “Голос Безмолвия”» - Белый - Блок. С. 344), в мемуарах
при описании мистических знаков, ведущих к Штейнеру («зов, будто звон зазвучавшего
колокола, слушаемого только внутренним ухом; и - Голос Безмолвия: - “С Вами - Я”» - Белый А.
Начало века. Берлинская редакция. С. 743), при расссказе о занятиях в Эзотерической школе,
которые отложились в сознании «как воспоминание о “голосе безмолвия", о том, что подымается
неким голосом, отвечающим не тебе, сидящему на стуле рядом с таким-то, в таком-то городе, в
таком-то доме, - не тебе, сидящему “здесь", а тебе, стоящему в глубине, взрытой итогом всех
твоих медитаций, являющим уровень суммы узнанного за весь период» (ВШ. С. 359).
1221 Своим опытом в данной области Белый наделил автобиографического героя повести «Котик
Летаев» (1916), который почувствовал, что «все образы тают в безобразном...» (Белый А. Собр.
соч.: Котик Летаев. Крещеный китаец. Записки чудака. С. 37), а также автобиографического героя
из рассказа «Йог» (1918): «Иван Иванович Коробкин, перекипая от образа к образу, выносился за
образы; и колесящее образование его ритмов (душевных колес) растворялось в безбрежности ис­
текающими кругами (кольцами ряби на озере); и в безобразном таяло <...> И когда возвращался в
себя, находя себя в кресле <...>, то он ощущал невероятную радость тепла, разлитого посредине
груди. Вот что есть контемпляция» (Белый А. Собр. соч.: Серебряный голубь. Рассказы. С. 301).
1222 Видимо, обыгрывается фразеологизм «разложить по полочкам».
1223 На раннем этапе развития теософии (а затем антропософии) «циклами» называли
литографированные издания основных курсов лекций Штейнера. Эти циклы нумеровались в
дидактически рекомендуемом порядке их изучения. Последним был издан цикл под номером 58.
1224 Ср. критику нравов в Антропософском обществе и выпады против антропософских «теток» в
очерке «Почему я стал символистом...» (СКМ. С. 418-493).
1225 См. сопоставление ИССД с современными ей историческими концепциями (О. Шпенглера и
др.): Каренович И. «История становления самосознающей души Андрея Белого в контексте
немецкой историософии // Russian Literature. 2011. Vol. 70, Issues 1-2. P. 273-286.
1226 См. наст, изд., кн. 1, гл. I, прим. 431. Этот призыв, восходящий к надписи на храме Аполлона
в Дельфах, воспринимался Белым как девиз антропософии и завет Штейнера: «Доктор <...> стоял
с лозунгом: “Познай себя!”» (BUI. С. 296). В эссе «Кризис жизни» Белый несколько раз цитирует
«слова из мистерии Р. Штейнера “У врат посвящения”, живописующие один из моментов самопо­
знания человека: Во мне зияет сумрак, / Взывая мглой миров, / Звуча из бездн души: “О человек,
познай себя!”» (Белый А. На перевале. С. 45-46). Примечательно, что Рождественский съезд 1923 г.,
посвященный новому учреждению Антропософского общества, Штейнер открыл этим «древним
мистериальным призывом: Познай самого себя» (Steiner R. Die Weihnachtstagung zur Begriindung
der Allgemeinen Anthroposophischen Gesellschaft 1923/1924. GA 260. Domach/Schweiz, 1994. S. 60).
1227 Намек на популярное в СССР изречение Карла Маркса: «Религия есть опиум для народа»
(Маркс К. К критике гегелевской философии права // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 1. М., 1955.
С. 415).
1228 Род приматов.
1229 Здесь: человекоподобный (лат.).
1230 Humus (лат.) - земля, почва.
1231 Белый, возможно, говорит о следующем космическом воплощении Земли, называемом «Юпи­
тер». Согласно Штейнеру, на новом Юпитере человечество будет разделено на человечество как
таковое, или «добрую часть», которая развилась правильно, и на «злую часть», выпавшую из пра­
вильного развития. Животные достигнут на Юпитере «человекоподобного состояния», так что
«злая часть» бывшего земного человечества будет уже не животное и не человек. См. об этом,
напр.: Штайнер Р. Очерк тайноведения. GA 13. С. 263. По Штейнеру, те люди, которые исполь­
зовали «духовные силы», но продолжают погружаться в материю, вновь станут «звероподобны­
ми»: «Они отвернулись от Христова импульса, и вследствие безобразия их душ в них снова явит­
ся животный образ, который человек имел в прежние времена. И внизу в бездне будет раса злых с
дикими инстинктами в животном образе» (Штайнер Р. Апокалипсис Иоанна. GA 104. С. 133;
также С. 129-131 - доклад седьмой «Появление самосознающей личности. Нисхождение в бездну.
Добрая и злая расы», 24 июня 1908 г.).
1232 Перед заголовком в списке ИССД из ACRC помета К.Н. Бугаевой: «Завещ<ание>»; вероятно,
предлагается видеть в этой главе духовное завещание Белого. Такая же помета стоит перед главой
«Душа самосознающая» в списке ИССД из МКАБ (см. вступ. статью к наст. изд.).

490

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1233 В антропософии число «семь» структурирует как макрофазы развития (напр., планетные сос­
тояния), так и микрофазы. В частности, семь фаз выделяются в развитии самосознающей души.
Для четвертой фазы показателен новый принцип, благодаря которому предыдущие три фазы
повторяются в последующих трех фазах, однако в новой форме (см.: Штайнер Р. Апокалипсис
Иоанна. GA 104. С. 186 - доклад десятый, 27 июня 1908 г.). Ср. также: Шталь X. Спираль или
ритмический жест истории: рисунок к «История становления самосознающей души» Андрея
Белого // Миры Андрея Белого. С. 626; Шмитт А. Кант в «Истории становления самосознающей
души» // Russian Literature. 2011. Vol. 70, Issues 1-2. P. 209, 218, n. 6.
1234 Это - оригинальная концепция Белого: в работах Штейнера подобная периодизация пятой
культуры отсутствует. Согласно Штейнеру, каждая культурная эпоха охватывает примерно 2160
лет; эпоха самосознающей души началась в 1413 г. (см. наст, изд., кн. 1, прим. 4), так что ее
середина придется на 2493 г. (см.: Штейнер Р. Иносказательность истории. GA 185. С. 47 лекция вторая «Симптомалогия Нового времени», 19 октября 1918 г.). У Белого же четвертая из
семи частей нашей (пятой) эпохи начинается в XX в. (в 1926 г.).
1235 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV и прим. 1602.
1236 Стиль «jesuite» — «иезуитский стиль» храмовой архитектуры барокко. См. наст, кн., прим. 170.
1237 Белый называл 1901 г. годом зари, настаивая на объективном характере своих прозрений это­
го времени. См., напр., мемуарные главы «Год зорь» (НВ. С. 20-26) и «Введение» (НРДС.
С. 35^8).
1238 Doctor Marianus (лат. «doctor» - «учитель») появляется в заключительной сцене второй части
«Фауста». 24-29 сентября 1926 г. Белый писал Иванову-Разумнику, что в романе «Москва»
профессор Коробкин «будет показан в теме рождения “Марианнуса” из кукольного состояния
Фауста во 2-ом томе» (Белый - Иванов-Разумник. С. 382). «Доктор» - также привычное имено­
вание Штейнера.
1239 См. наст, кн., прим. 1220.
1240 Слова ангелов, которые «парят в высшей атмосфере, неся бессмертную часть Фауста»: «Будь
из асбеста он - / Чист не довольно» (Гете И.В. Фауст. С. 313). Ср. в эссе «Кризис культуры»:
«распадается в “Фаусте” Фауст (последняя сцена) на... бренные пелены, подлежащие
истреблению пламени (“Und war er von Asbest, er ist nicht reinlich”), и на... воскресшего к жизни
духовной» (СКМ. С. 268).
1241 «Кто жил, трудясь, стремясь весь век, - / Достоин искупленья». См. наст, кн., прим. 400, 1130.
1242 Ср. примечание Н.А. Холодковского к «Фаусту»: «Название doctor, а не pater Marianus
выражает здесь, по толкованию комментаторов, что культ Девы Марии относится главным
образом к последним годам средних веков, когда в особенности развилось научное богословие.
Титул этот носили некоторые средневековые схоластики <...>, напр., шотландский монах Мариан
Дунс Скотус» (Гете И.В. Фауст: В 2 т. Т. II: Комментарий и примечания к обеим частям поэмы /
Сост. Н.А. Холодковского. Пг.: Издание А.Ф. Девриена, 1914. С. 204; то же: Холодковский Н.А.
Комментарий к поэме И.В. Гете «Фауст». М., 2010. С. 204).
1243 «Lasse mich im blauen, / Ausgespannten Himmelszelt / Dein Geheimnis schauen». В пер. Н.А. Хо­
лодковского: «О владычица, молю! / В синеве эфира / Тайну мне узреть твою / Дай, царица
мира!» (Гете И.В. Фауст. С. 514). В пер. Б.Л. Пастернака Doctor Marianus представлен как
«Возвеститель почитания Богоматери» (Гете И.В. Собр. соч.: в 10 т. Т. 2. С. 439).
1244 Ин. 19:25.
1245 Связь эфирного тела с мышлением Штейнер подчеркивал неоднократно, ср.: «Так посредст­
вом своего физического тела он <человек> живет в восприятии, а посредством своего эфирного
тела - в мышлении» (Штайнер Р. Мистерия Михаила. Путь познания антропософии. GA 26.
С. 263).
1246 Ср.: «Когда говорится, что “Я” работает над членами человеческого существа, над физическим
телом, эфирным телом и астральным телом и в обратной последовательности преображает их в
Самодух, Жизнедух и Духочеловека, то это относится к работе “Я” над человеческим существом
при помощи тех высших способностей, начало развитию которых было положено лишь во время
земных состояний. Но этому превращению предшествует другое, на более низкой ступени,
благодаря которому возникает душа ощущающая, душа рассудочная и душа сознательная. Ибо
образование души ощущающей в ходе человеческого развития сопровождается изменениями в
астральном теле, образование души рассудочной выражается в превращениях эфирного тела, а
образование души сознательной - в превращениях физического тела» (Штайнер Р. Очерк тайноведения. GA 13. С. 273-274 - гл. «Отдельные частности из области духовной науки: Члены
человеческого существа»).

КОММЕНТАРИИ

491

1247 Ин. 19:26.
1248 речь идет 0 лекции в Лейпциге 2 января 1914 г. из курса «Христос и духовный мир», на кото­
рой присутствовал Белый (см.: Штайнер Р. Христос и человеческая душа. С. 226-242).
1249 См. наст, изд., кн. 1, гл. II, подглава «Судьбы восточной церкви» и прим. 984.
1250 Ин. 19:23.
1251 Откр. 12: 1.
1252 См. подробное обсуждение символики образов «Жены, облеченной в Солнце», «Души Мира»,
«Вечной женственности», «Софии» и «Астарты» (последняя - первоначально малоазиатская
богиня любви, плодородия, власти; у символистов - чувственная ипостась Софии и одновременно
ее антипод и враг). См., напр., в письме Блоку от 6 января 1903 г.: «Воплощая Христа, Она София, Лучистая Дева; не воплощая Христа - Лунная Дева, Астарта, Огнезарная Блудница,
Вавилон. Встреча с Господом необходима путем искания Лучезарной Подруги, которая в момент
встречи явит Господа. В этом смысле Она - "Дева Радужных Ворот”. Встреча со Зверем - в
астартизме» (Белый - Блок. С. 24). Ср. также осмысление в русле антропософии «астартизма»
Блока, подменявшего, по мнению Белого, Софию Астартой: «Неизменна и Неподвижна, в покое
Она; <...> где движение - метаморфоза, там Лик Ее ложен: он - Майя: Ее называет Астартой
А.А.; так Астарта, Луна, вечно силится заслонить Ее; это понятно, скажу от себя: ведь лежащая
под ногами Ее неживая луна отделяет от лика Софии; так лунная тень Майи дробит Ее лик: в
отвлеченный и в чувственный; схоластикой мозговою и чувственным пылом перекликается
Астарта с расколотыми половинками нашего существа, выпадающими из конкретного целого
сферы Софии; и вот: Незнакомкой бульваров и философскою Софией Астарта уводит нас в сферу
луны» (Белый А. Собр. соч.: Воспоминания о Блоке. С. 40).
1253 В финальной сцене «Фауста» появляются и выступают единым хором кающихся грешниц
(«все три») Мария Магдалина (Magna peccatrix - «великая грешница»), Мария Египетская (Maria
Aegyptiaca) и Жена Самарянская (Mulier Samaritana). Впрочем, затем к ним приближается и при­
соединяется одна из кающихся (Una poenitentium), «прежде называвшаяся Гретхен».
1254 С 1906 по 1914 г. в эзотерической школе Штейнера существовало отделение «Mystica aetema»
(«Вечносущая мистика», лат.), в котором сверхчувственные процессы демонстрировались в об­
разной форме - в виде культа, созданного Штейнером и отправлявшегося на алтарях Мудрости,
Красоты и Добра (см.: Штайнер Р. Мой жизненный путь. GA 28. С. 332-336; Штайнер Р. Мате­
риалы Эзотерической школы: Культовое отделение / Пер. С.П. Шнитцера; под ред. Л. Истомина.
Ереван, 2012). Белый и А.А. Тургенева прошли ритуальное посвящение в члены «Mystica aetema»
и участвовали в занятиях отделения (см.: ВШ. С. 466; МБ. С. 170, 175, 178, 246; РД. С. 412 и
след.). Иерофанты Мудрости, Красоты и Добра в виде трех волхвов, служащих Младенцу (силам
высшего Я), часто изображались Белым на рисунках, напр., на рисунке из экспозиции МКАБ
(опубликован: ЛН. 105. С. 201).
1255 Предпоследние строки «Фауста» (в пер. Н.А. Холодковского): «Что вне описания, - / Как
сущность конечная / Лишь здесь происходит» (Гете И.В. Фауст. С. 518).
1256 Т.е. последняя, седьмая (по периодизации Белого) фаза пятой подрасы, или пятого периода
души самосознающей, должна завершиться переходом в шестой период (период манаса, или
самодуха).
1257 См. наст, кн., прим. 308.
1258 Понятие «Учитель» (англ, master; нем. Meister) и его синонимы - «Учитель сострадания»,
«бодхисаттва», «махатма», «адепт» и др. - ввела Е.П. Блаватская как символическую персо­
нификацию сверхчеловеческих духов, существующих в сфере мирового разума. Теми же терми­
нами она называла и людей, служащих носителями названных сущностей. В комментируемом ме­
сте Белый подчеркивает, что Учителей следует понимать «в новом смысле», т.е. в духе розен­
крейцерской эзотерики, опирающейся на принцип свободы. Ср. замечание Штейнера в лекции от
6 июня 1907 г.: «Розенкрейцер прибегает к речи космических явлений, ибо это самый безличный
способ обучения. Совершенно неважно, кто стоит перед вами, потому что вас должна волновать
не личность, а то, что приводит вам эта личность из фактов становления мира. Поэтому розен­
крейцерское ученичество исключает непосредственное почитание учителя. Учитель не претенду­
ет на таковое, оно ему не нужно. Он говорит ученику о том, что существует и без него, учителя»
(Штайнер Р. Теософия розенкрейцера. GA 99. С. 179).
1259 См. наст, кн., прим. 859. Попытка в советское время совместить антропософское ученичество
(базирующееся на «философии свободы») с поклонением «старцам», авторитета которых Белый
теперь не признавал, вызывала у него резкую негативную реакцию. Так, в первой декаде августа
1926 г. гнев Белого вызвало подобного рода «наставничество» ленинградского антропософа

492

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Б.А. Лемана в отношении одной из слушательниц Вольной филосоской ассоциации, художницы
А.В. Ухановой: «Была у меня Уханова: рассердила как вестями о "шарлатане" Лемане, так и
своим просто “глупым" отношением; жаловалась, что гоняют ее по старцам; я с негодования на
Лемана да и на нее (“хороша!”) раскричался, что, дескать: “Сами хороши! Вольфилки, а гоняетесь
за шарлатанами!” И так мне стало обидно, что нечто дорогое, почти священное для меня
(“антропософия" и память доктора) треплется такими людишками, как Леман, чтобы в Обществе
укреплялись о нас лишь сплетни да химеры» (Белый - Иванов-Разумник. С. 354). Критике
(сочувственной) со стороны Белого в письме от 25-30 ноября 1926 г. подвергся также его друг и
ученик в антропософии М.А. Чехов - за увлечение (под влиянием Н.А. Павлович) старцем
Нектарием: «словом, такую ложь развели вокруг М.А. “православные", что и не такого, как он,
зашибет: нападение на него 1) с “запада” (в смысле “отшибания” от тех, к кому он влечется),
2) с “востока” (в смысле тенденции пришить его к “старцу" и “застращивания”), 3) изнутри (ему
очень тяжело)» (Белый - Иванов-Разумник. С. 428); см. также письмо от 24 ноября 1926 г. (Там
же. С. 116 и прим. С. 118-119).
1260 Штейнер умер в 1925 г. в возрасте 64 лет. Свои предположения о причине его тяжелой
болезни, приведшей к смерти, Белый высказывает в очерке «Почему я стал символистом...»:
«Смерть - здесь; победа - там. Но не “Обществу” гордиться победою; ему лучше следует
вникнуть в причину смерти; ведь эта смерть совпадает с жертвенным вступлением Рудольфа
Штейнера... в недра общества: Рудольф Штейнер вступал в “Общество”, как в свой физический
гроб» (СКМ. С. 482). Речь идет о том, что Штейнер стал председателем заново основанного в
1923 г. Всеобщего Антропософского общества.
1261 Циклы лекций Штейнера.
1262 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC. «нас возьмут».
1263 Белый подчеркивал, что «как “учитель” Штейнер мог не связывать воли своих учеников»
(ВШ. С. 373).
1264 Любопытно, что отец Белого Н.В. Бугаев также обращал внимание на значение «акта
внимания», «которым мы даем преобладание интеллектуальным мотивам над желаниями
чувственными. <.. .> Свобода воли есть сила, которою обладает душа, - давать значение мотивам,
на которых она останавливается» (Бугаев Н.В. О свободе воли. М., 1889. С. 18-19).
1265 Из трагедии Шекспира «Гамлет» (1600/1601); знаменитый монолог Гамлета «Быть, или не
быть? вот в чем вопрос!» в первой сцене третьего действия (Шекспир В. Поли. собр. соч.: в 5 т.
Т. 3. С. 105 - пер. А.И. Кронеберга).
1266 Работа «О ритмическом жесте» была написана после возвращения Белого из Швейцарии в
Россию. В ней Белый впервые применяет формулу для исчисления ритмической кривой, на кото­
рой основана будущая книга «Ритм как диалектика и “Медный всадник”» (М.: Федерация, 1929).
Понятие «жеста» заимствовано из эвритмии (см. наст, кн., прим. 551). См. фрагменты: Андрей
Белый. К вопросу о ритме; К будущему учебнику ритма; О ритмическом жесте; Ритм и смысл /
Публ. С.С. Гречишкина, А.В. Лаврова И Труды по знаковым системам. Вып. 12: Структура и
семиотика художественного текста (Уч. зап. Тартуского гос. ун-та. Вып. 515). Тарту, 1981.
С. 132-139. См. публикацию двух редакций работы «О ритмическом жесте»: ЛИ. 111. С. 347-475
(Белый А. Жезл Аарона. Работы по теории слова 1916-1927 гг. / Сост., подгот. текста, вступ. ст.
Е.В. Глуховой, Д.О. Торшилова. М.: ИМЛИ РАН, 2018).
1267 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССДиз ACRC: «современной».
1268 Белый подразумевает, что методы внутреннего развития Штейнер изложил уже в своих ака­
демических (философских) работах, а затем конкретизировал и углубил в теософских и антропо­
софских сочинениях, которые были опубликованы. Последовательным шагом на этом пути стало
и решение 1923 г. (см. наст, кн., прим. 1195, 1389) сделать общедоступными все издания лекций,
первоначально предназначенные только для членов Антропософского общества. В письме от 6
февраля 1924 г. Белый отмечал: «Характерно: по дошедшим сведениям, большинство прежних
курсов для членов Штейнер отдает в печать для всех, как знак, что какая-то грань перейдена и что
1924 год открывается ритмом возможности чтения для всех того, что еще вчера было невозможно»
(Белый - Иванов-Разумник. С. 287).
1269 Аллюзия на новозаветный сюжет о сошествии Святого Духа на апостолов, которым явились в
день Пятидесятницы «разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из
них. И исполнились все Духа Святаго» (Деян. 2: 4).
1270 Возможно, под «эсёс» имелась в виду аббревиатура: «E.S. (“Esoterische Stunde” - собрания для
учеников, применяющих методы к себе духовной науки; <...> в “E.S.” допущены были не все чле­
ны А<нтропософского> О<бщества>)» — МБ. С. 136-137).

КОММЕНТАРИИ

493

1271 Речь идет о содержании серии статей Штейнера «Anthroposophische Leitsatze» («Антропософ­
ские руководящие положения») в журнале «Das Goetheanum» (1924-1925). Часть этих статей по­
священа роли нового духа времени, архангела Михаила (см. наст, кн., прим. 271, 319, 321 и др.), в
современную эпоху. Здесь подчеркивается, что мышление, сформированное благодаря античному
и новоевропейскому философскому и научному развитию, достигло точки своего наибольшего
отдаления от духа и оказалось во власти сугубого материализма (Аримана) и что с конца XIX в.
началась эпоха одухотворения рациональности и позитивной научности, эпоха одухотворения
ума, персонифицированным выражением которой является архангел Михаил:
«106. Михаил снова проходит вверх тот путь, который человечество прошло вниз по ступеням
духовного развития вплоть до деятельности разума. Только Михаил поведет вверх волю теми пу­
тями, которыми мудрость сошла вниз до своей последней ступени, до интеллекта.
107. То, что Михаил с этого момента мирового развития только показывает свой путь, так что
человек может в свободе следовать ему, отличает это водительство Михаила от всех прежних ар­
хангельских водительств, да и от всех прежних водительств самого Михаила. Прежние водитель­
ства действовали в человеке, а не только показывали свои действия, так что в своих действиях
человек не мог быть тогда свободным.
108. Современная задача человека — понять это, чтобы быть в состоянии всей душой найти свой
духовный путь в эпоху Михаила» (Штайнер Р. Мистерия Михаила. Путь познания антропосо­
фии. GA 26. С. 87).
1272 Серия статей Штейнера «Anthroposophische Leitsatze» (см. наст, кн., прим. 1271) воспри­
нималась его последователями как духовное завещание учителя. Несмотря на запрет Антро­
пософского общества в СССР в 1923 г., его члены продолжали вести антропософскую деятель­
ность и, в частности, собирались небольшими группами для изучения работ Штейнера. В
машинописных переводах тех лет заглавие названной серии передано как «Тезисы антро­
пософии».
1273 Аллюзия на начальные строки «Элегии» А.А. Дельвига (1821/1822): «Когда, душа, просилась
ты / Погибнуть иль любить».
1274 См. наст, кн., прим. 741.
1275 IKop. 13: 12.
1276 Ср.: «В первый же день недели Мария Магдалина приходит ко гробу рано, когда было еще
темно, и видит, что камень отвален от гроба» (Ин. 20: 1).
1277 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из АСЕС: «как сложение».
1278 Рихард Авенариус - основатель эмпириокритицизма; главный труд - «Критика чистого опы­
та» (1888). Отмежевываясь от «Критики чистого разума» Канта, Авенариус считал единственно
реальным чувственный опыт. Авенариус повлиял также на Эрнста Маха, который, придерживаясь
позиции эмпириокритицизма (см. его работу «Познание и заблуждение», 1905), понимал опыт как
приспособление понятий к фактам.
1279 Белый имеет в виду неокантианство, под влиянием которого, в особенности баденской школы
(Г. Риккерт), сам находился длительное время.
1280 Имеется в виду Эмиль Ласк - представитель баденской школы неокантианства, ученик Риккерта, автор книги «Учение о суждении», которую Белый читал по-немецки в марте 1916 г. (РД.
С. 425): Lask Е. Die Lehre vom Urteil. Tubingen, 1912. Ср. в письме от 27 февраля / 11 марта 1916 г.:
«сижу в базельской универс<итетской> библиотеке и читаю Ласка (очень интересного философанемца, проткнутого чуть ли не... штыком сенегальца); его “Lehre vom UrteiL' - одна из интерес­
нейших книг современности; но, увы, участь интересных людей ныне - протыкать или быть
протыкаемыми» (Белый - Иванов-Разумник. С. 63-64).
1281 См. наст, кн., прим. 719.
1282 См. наст, изд., кн. 1, гл. I, подглаву «Апостол самосознания Павел», прим. 388.
1283 См.: Гуссерль Э. Логические исследования. Ч. 1. Пролегомены к чистой логике / Под ред. и с
предисл. С.Л. Франка. СПб., 1909. О знакомстве с этой работой см.: РД. С. 379, 390. Ср.: «чистая
логика, по Гуссерлю, должна обосновывать логику нормативную» (Символизм. С. 366).
1284 См. наст, кн., гл. «19<-ое> столетие» и прим. 333,438.
1285 См. наст, кн., гл. «19<-ое> столетие».
1286 В состоянии (процессе) зарождения, возникновения (лат.).
1287 См. наст, изд., кн. 1, прим. И, 466. В мемуарах Белый пишет: «мировоззрение мое для вас
весьма туманная штука: оно ни монизм, ни дуализм, ни плюрализм, а плюро-дуо-монизм, то есть
пространственная фигура, имеющая одну вершину, многие основания и явно совмещающая в
проблеме имманентности антиномию дуализма, но - преодоленного в конкретный монизм»

494

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

{НРДС. С. 197). В статье «Антропософия и д-р Ганс Лейзеганг» Белый характеризует филосо­
фию Штейнера и «философию антропософии» как плюро-дуо-монизм: «она - целое, или градация
мировоззрительных точек; как целое, она монистична, а как градация - плюралистична; лучше
назвать ее плюро-дуо-монизм; монизм, дуализм, плюрализм суть проэкции философии этой в
различные плоскости» (Беседа. 1923. № 2. С. 386; см. также: РШГ. С. 96 и др.). Ср.: «чтобы в об­
щих чертах определить философию, которую Белый развивает <...>, можно с полным правом ис­
пользовать выражение, придуманное им же самим, когда он говорит о штейнерианстве как о
“плюро-дуо-монизме”. Монизм, дуализм и плюрализм являются проекциями этой философии на
различных уровнях, в зависимости от того, рассматривается ли система как целое (монада) или
как совокупность “точек зрения”» (Ко.мелли А. Некоторые размышления над берлинскими стать­
ями Белого // Поэтики Белого (Poetyki Bielego) / Pod red. В. Stempczynskiej. Katowice, 2005.
C. 127).
1288 Здесь Белый трактует «живые прототипы-идеи» (прообразы) Платона в духе платонизма
штейнеровской «Теософии»: «Тот, кто может подняться до этих областей, знакомится с
“замыслами”, которые лежат в основе нашего мира. Как живые зародышевые зерна (Keimpunkte)
еще лежат здесь праобразы, готовые принять разнообразнейшие формы мысле-существ. Когда
эти зародышевые зерна вводятся в нижние области, тогда они как бы начинают всходить и
проявляются в самых различных обликах. Идеи, с помощью которых человеческий дух творчески
выступает в физическом мире, суть лишь отражения, тени этих зародыше-мысле-существ
(Keimgedankenwesen) высшего духовного мира» {Штайнер Р. Теософия: Введение в сверхчувст­
венное познание мира и назначение человека. GA 9. С. 93 - гл. «Три мира: III. Страна духов»).
1289 О понятии «вторая природа» см.: РШГ. С. 45; СКМ. С. 298.
1290 Эти работы Белый изучал в Дорнахе в процессе написания в конце 1914-го и в 1915 г. книги
«Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности. Ответ Эмилию Метнеру на его пер­
вый том “Размышлений о Гете”» (вышла в середине ноября 1916 г.; на обложке - М.: Духовное
знание, 1917). Поводом к написанию книги послужила критика штейнеровской трактовки есте­
ствознания Гете в книге Э.К. Метнера «Размышления о Гете. Кн. I: Разбор взглядов Р. Штейнера
в связи с вопросами критицизма, символизма и оккультизма» (М., 1914). Белый вспоминал: «С
ноября я раздобываю все, написанное доктором о Гете, раздобываю томы Кюршнеровского изда­
ния “Naturwissenschaftliche Schriften” Гете; принимаюсь изучать гетев текст, примечания доктора,
вводительные статьи и его книги, посвященные Гете» {МБ. С. 189).
Речь идет о вводных статьях к работам Гете по естествознанию и о подробных комментариях к
ним (в форме подстрочных примечаний), опубликованных Штейнером в Собрании сочинений Ге­
те, изданном в «Библиотеке немецкой национальной литературы» под общей редакцией Йозефа
Кюршнера (1853-1902; немецкий писатель и лексикограф, руководитель многих энциклопе­
дических и литературных изданий), см.: Goethes Werke. DreiundreiBigster bis sechsunddreiBigster
Teil, zweite Abteilung: Naturwissenschaftliche Schriften / Herausgegeben von Rudolf Steiner [mit Einleitungen und Stellenkommentar], Bd. 1-4 (4/1; 4/2) (Deutsche National-Litteratur. Historisch-kritische
Ausgabe / Hrsg. von J. Kiirschner. Bd. 114-117 (117/1, 117/2)). Berlin; Stuttgart, [1884-1897]. В 1923
или 1924 г. Штейнер начал готовить переиздание своих вводных статей (без подстрочных приме­
чаний) отдельной книгой, но эту работу не завершил, хотя сборник все же увидел свет в 1926 г.
{Steiner R. Goethes Naturwissenschaftliche Schriften. Domach/Schweiz, 1926), а затем вошел в GA как
том 1 {Steiner R. Einleitungen zu Goethes Naturwissenschaftliche Schriften. Zugleich eine Grundlegung
der Geisteswissenschaft (Anthroposophie). 4. Aufl. Domach/Schweiz, 1987). Перевод указанных ста­
тей (и отдельных примечаний) см.: Гете И.В. Научные сочинения: В 3 т. С приложением биогра­
фического и философского введения Р. Штейнера / Сост., ред. и прим. С.В. Казачкова. Т. 1: Обра­
зование и преобразование органических существ (морфология). М., 2014; Т. 2: Общие вопросы
естествознания; Минералогия и геология; Метеорология; Материалы к учению о звуке. М., 2018;
изд. продолжается. О работе Штейнера над изданием научных произведений Гете и обоснованием
его идей см.: Там же. Т. 1. С. 491 и след., 511, 613-619. См. также брошюру: Steiner R. Goethe als
Vater einer neuen Asthetik. Wien, 1899 (вошла в GA 30); монографии: Steiner R. Grundlinien einer
Erkenntnistheorie der Goetheschen Weltanschauung mit besonderer Riicksicht auf Schiller. Berlin und
Stuttgart, 1886 (переизд. как GA 2), Steiner R. Goethes Weltanschauung. Weimar, 1897 (переизд.
как GA 6); на русском: Штайнер Р. Очерк теории познания гетевского мировоззрения, состав­
ленный принимая во внимание Шиллера (Одновременно дополнение к «Естественнонаучным
сочинениям Гете» в Кюршнеровском издании «Немецкая национальная литература»). GA 2 /
Пер. Н. Боянуса [ред. С.В. Казачкова]. М.: Парсифаль, 1993; Штейнер Р. Мировоззрение Гете.
GA 6 / [Пер. Е.С. Смирнова, переработанный О. Князевой]. СПб., 2011.

КОММЕНТАРИИ

495

1291 См.: Силард Л. «Новая математика» и «философия математики» в История становления
самосознающей души-, аспекты аритмологии и комбинаторики // Russian Literature. 2011. Vol. 70,
Issues 1-2. P. 137-157.
1292 См. наст, кн., гл. «Социология и математика».
1293 «Schlechte Unendlichkeit» (нем.). См.: «Имеется бесконечное; за бесконечное, правда, выходят,
ибо полагают некоторую новую границу, но тем самым, как раз наоборот, лишь возвращаются к
конечному. Эта дурная бесконечность есть в себе то же самое, что вечное долженствование; она
хотя и есть отрицание конечного, не может, однако, истинно освободиться от него; это конечное
снова выступает в ней же самой как ее иное, потому что это бесконечное дано лишь как
находящееся в соотношении с другим для него конечным. Прогресс в бесконечность есть
поэтому лишь повторяющаяся одинаковость, одно и то же скучное чередование этого конечного и
бесконечного» (Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Т. 1. С. 207).
1294 Отсылка к статье Г. Риккерта «Одно, единство и единица (К вопросу о логической сущности
числа)», опубликованной в журнале «Логос» (1911/1912. Кн. 2/3. С. 141-195). В мемуарах Белый
вспоминал обвинения в свой адрес: «Белый стал учеником Риккерта!», однако уточнял, что
влияние философа-неокантианца было не столько мировоззренческим, сколько методологи­
ческим: «когда Генрих Риккерт прислал мне из Фрейбурга свою статью с надписью, я радовался
тому, что одним из шахматных приемов, скажем, ходом коня, - овладел» (МДР. С. 187, 266). Об
отношении Белого к журналу «Логос» (Международный ежегодник по философии культуры),
выходившему в Москве в издательстве «Мусагет» в 1910-1914 гг. см.: Там же. С. 280.
1295 Вероятно, Белый имеет в виду таких представителей новой математики, как Э. Галуа (1811—
1832), Н.Х. Абель (1802-1829), Ф. Клейн (1849-1925), М.С. Ли (1842-1899), имена которых были
знакомы ему с младенчества (НРДС. 105). К их трудам и осмыслению их открытий Белый вер­
нулся в середине 1920-х в связи с работой над ИССД и романом «Москва». Ср.: «Есть ли учение о
примате комплекса (выражаясь образно, - сообщества единиц)? Есть: и оно - дано в формулах за­
висимости переменных от их независимой величины; это - теория чисел XIX столетия; аритмология есть наука о числах, как сложных комплексах, а не простых сумм <...>. Формальное а приори
ритма раскрыто в работах Галуа, Абеля, Клейна и Софуса Ли, давших решение уравнений выс­
ших степеней в композиционных комплексах. <...> проблема ритма (“рифмос”) с проблемой чис­
ла (“арифмос”) пересекаются в аритмологии, берущей число (“арифмос”) в стилевой композиции,
или в фигуре его комплекса (как “еврифмос”). Сферы аритмологии, или социология чисел, суть и
сферы эстетики их; уравнения высших степеней, не разрешимые в радикалах, решаются в стиле­
вой композиции, например, икосаедра. Здесь число - и композиция, и социальная организация
пределов делимости, взятых единицами; профессор Васильев, оканчивая сочинение “История це­
лого числа”, указывает: в XIX и XX веках передовыми математиками в аритмологии заново взяты
вопросы пифагорейцев, вне всякой “мистики”: теория числовых комплексов есть взятие это» (Бе­
лый А. Принцип ритма в диалектическом методе. С. 255-256; речь идет о монографии казанского
профессора А.В. Васильева (1853-1929) «Целое число. Исторический очерк» (Пг.: Научное изда­
тельство, 1919; Пг.: Научное книгоиздательство, 1922)). Ср. также в письме от 24—29 сентября
1926 г.: «Широкая колея есть во всякой науке: <...> в математике - новое приложение пифагорей­
ских традиций, на что указывает проф. Васильев в своей книге “История целого числа”. Когда-то
уткнулись в невозможность решить уравнения высших степеней в радикалах; но эти уравнения
ныне разрешимы не в радикалах, а, например, в “икосаэдре” (работы математика Клейна) из де­
терминистического тупика и тут вывело нео-пифагорейство <...>. Пифагорейская тенденция к
ритму, к гармонии сфер и в древнем мире, и в эпоху Возрождения, и ныне (в математике) бросает
в лоб широчайшие перспективы» (Белый - Иванов-Разумник. С. 376; см. также письмо от 25-30
ноября 1926 г.: Там же. С. 435-436).
1296 Н.В. Бугаев пишет о различии аритмологии и аналитики: «Изменяться величины могут
непрерывно или прерывно. Сообразно с этими двумя способами изменения количеств, функции
разделяются на непрерывные и прерывные, а сама чистая математика распадается на два
громадных отдела: теорию непрерывных и теорию прерывных функций. Теорию непрерывных
функций называют обыкновенно математическим анализом, а теорию прерывных функций
аритмологией. Такое естественное подразделение чистой математики еще не проникло в науку,
не сделалось достоянием всеобщего научного убеждения. От этого происходит целый ряд
недоразумений в классификации и в понимании значения многих отделов чистой математики. Эта
неясность в исходных началах научной классификации неблагоприятно отражается и на самом
характере научно-философского миросозерцания» (Бугаев Н.В. Математика и научно­
философское миросозерцание // Вопросы философии и психологии. 1898. № 45. С. 5).

496

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1297 Белый подразумевает Риккерта, который стал в 1896 г. профессором философии в Фрейбурге.
Школа неокантианства, к которой его причисляют, называют «баденской» или «юго-западной».
Трактовка понятий «одно, единица, единство» у Белого несколько отличается от риккертовской;
понятие «норма» рассматривается в другой работе Риккерта: «Введение в трансцендентальную
философию. Предмет познания» (Киев, 1904). О ее рецепции Белым см. наст, кн., прим. 1132.
1298 Имажинизм (от англ, «image» - образ) - течение в русском авангарде, возникшее в первые
послереволюционные годы (С.А. Есенин, А.Б. Мариенгоф и др.). Однако здесь Белый использует
слово для обозначения нового, «имагинативного» типа научного мышления. Ср. в письме к
Иванову-Разумнику от 18-22 февраля 1927 г.: «Скажут: “Образ!” Да, - образ, но образ,
сжимающий правду научную; и наконец: раз сам атом из пункта-понятия стал “образом
вселенной”, то научный имажинизм теперь - тот новый метод, без которого научно и невозможно
сдвинуться»; «физическое истолкование "электрона” есть представление о нем, как об
электрическом атоме; и потому твердость его есть отрицательное понятие; "твердым телом",
луной, - он является ведь лишь в имажинизме, в необходимости брать его по аналогии» (Белый Иванов-Разумник. С. 454, 469).
1299 В автографе здесь стоит крестик («X»).
1300 Термин «неогеометрия» использовал русский философ Г.И. Челпанов как синоним «не­
евклидовской геометрии». См.: Челпанов Г.И. Неогеометрия и ее значение для теории познания //
Вопросы философии и психологии. 1902. Кн. 62. С. 934-953; Кн. 63. С. 1137-1157; Кн. 64.
С. 1221-1247; Кн. 65. С. 1379-1408. Согласно Челпанову, неогеометрия «в последнее время
приобрела особенное значение в теории познания», поскольку «показывает возможность сущест­
вования пространственных форм, отличных от форм, нами воспринимаемых» (Вопросы фило­
софии и психологии. 1902. Кн. 62. С. 934).
1301 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC: «лат. co-ordinatus - вместе со-упорядоченность».
1302 Имеется в виду заведующий Кучинской гидрологической станцией Михаил Андреевич Вели­
канов (1879-1964), один из создателей советской гидрологической школы (с 1939 г. членкорреспондент АН СССР). По приглашению его и его жены Белый в 1925 г. переехал в Кучино «в имеющиеся у них в Кучине 2 комнатки в научной колонии (бывшее имение Рябушинского)»
(РД. С. 486; запись за март 1925 г.; тогда же Белый отмечает «долгие беседы с наезжающим в
Кучино проф. Великановым»). См. пересказ этих бесед и вызванных ими мыслей в письме от
19 февраля 1927 г.: «Да-с, - неизвестно вовсе, что такое жидкое состояние тел, не говоря уже о
газообразном; вот, под боком, в великановской гидродинамической лаборатории изучение
“струи” эмпирически показало: струя жидкости пульсирует; она меняет ритм пульсации в
секунду 900 раз <...>; это значит, что в месте закона, представимого формулами течения струй,
формулы - пустые скобки, т.е. отсутствие закона <...>. А М.А. Великанов мне еще давно говорил,
что законы жидкостей надо изучать при системе текучих осей, иначе ничего не получится с
гидродинамикой, ибо твердые оси - для “твердых тел” и для закона тяготения Ньютона, который
опять-таки - “тело твердое”', т.е. для твердого и только тела» (Белый - Иванов-Разумник.
С. 452). См. подробней об интересе Белого к гидродинамике: Петров В.В. Революция в физике и
антропософское учение Андрея Белого о солнечном атоме // Интеллектуальные традиции в прош­
лом и настоящем. 2018. Вып. 4. С. 362-380.
1303 В списке ИССД из ACRC поправлено К.Н. Бугаевой на «инерцию».
1304 Со стереохимией Белый познакомился в студенчестве, на лекциях Н.Д. Зелинского, который
«подчеркивал и пространственную структуру (иль - стереохимию), вылепляя из красных и белых
шаров, соединяемых палочками, модельки веществ (характер молекулярного соединенья ато­
мов)» (НРДС. С. 405); читал статьи о стереохимии в период работы над ИССД. в записи за март
1927 г. отмечено чтение сборника «Новые идеи в химии» (Сб. 1. СПб., 1912), посвященного памя­
ти Якоба Генриха Вант-Гоффа (1852-1911), со статьями Л.А. Чугаева «Вант-Гофф и судьбы сте­
реохимии», «Структурно- и стереохимические представления в области неорганической химии»
(РД. С. 495, 631).
1305 Васко да Гама и Колумб - мореплаватели-первооткрыватели XV в.; венецианец Марко Поло
странствовал по Азии раньше - в XIII в.
1306 Глифика, или глиптика (от греч. «вырезать») - искусство резьбы по камню.
1307 Так у Белого; К.Н. Бугаева в списке ИССД из ACRC исправила на «он».
1308 Буря и натиск (нем.). См. наст, кн., прим. 8.
1309 Белый в автографе вычеркнул: «выявляются как раз»; К.Н. Бугаева вернула вычеркнутое
слово «выявляются», вставив его над строкой в квадратных скобках.

КОММЕНТАРИИ

497

1310 См.: «В том, насчет чего клятва была дана так, что ее - как мы понимали умом - надлежит ис­
полнить, ее надо соблюдать; что касается того, насчет чего клятва была дана иначе, то если ее не
исполнили, клятвопреступления нет. Например, если ты не доставишь морским разбойникам вы­
купа, обусловленного за свое освобождение, то это не обман, если ты не сделаешь этого, даже по­
клявшись. Ибо пират относится не к воюющей стороне, а к числу всеобщих врагов всех людей, и
на него не должны распространяться ни верность слову, ни клятва. Ведь ложно поклясться не
значит совершить клятвопреступление; но того, насчет чего ты “по разумению своей души”, - как
это, по обычаю нашему, выражают словами, - поклялся, не сделать есть клятвопреступление.
Еврипид сказал тонко: Уста клялись, ум клятвою не связан» {Цицерон. О старости. О дружбе. Об
обязанностях. М., 1974. С. 152-153); ср.: «самая клятва во время Цицерона потеряла свое обаяние
в римском обществе, которое перестало бояться гнева богов. Поэтому около этого времени, част­
ная клятва утратила свое юридическое значение для гражданских сделок <...> Конечно никому не
воспрещалось присоединять к своему словесному обязательству и клятвенное подтверждение, но
клятвенное обещание теперь было только делом совести и имело в виду подействовать на со­
весть» {Бердников И.С. Участие римской религии в делах государственных // Православный собе­
седник (Казань). 1880. Ч. 1. С. 134 - со ссылками на трактат Цицерона «Об обязанностях», где
подробно обсуждается проблема клятв).
1311 Т.е. к Реформации.
1312 Имеются в виду поиски неожиданных перспективных решений, которым посвятил жизнь
флорентийский художник Паоло Уччелло, напр., в серии знаменитых картин «Битва при СанРомано» (1456-1460; Лувр, Уффици, Лондонская национальная галерея). Биографы подчеркива­
ли, что его отрытия не были поняты и оценены современниками. Ср.: «И тут вспоминаю Паоло
Учелли, решавшего перспективный вопрос; разрешившего, давшего его образ: - по правилам
перспективного разрешения; окружающие подходили; и видели - набор линий; Паоло Учелли
рехнулся» {Белый А. Начало века. Берлинская редакция. С. 428; прим. А.В. Лаврова о статье
М.А. Волошина «Устремления новой французской живописи» (1907) как источнике сведений
Белого - Там же. С. 922).
1313 Картезианство - учение Рене Декарта (от латинизированной формы его имени Cartesius Картезий) и основанное на его идеях направление в естествознании XVII и XVIII вв.
1314 Имеется в виду атомный вес группы веществ (галогенов), из которых самый легкий - фтор
(атомный вес около 19), самый тяжелый - йод (атомный вес около 127).
1315 В неорганической химии приставки «орто-» и «мета-» употребляют в названиях форм кислот,
различающихся содержанием гидроксогрупп: «орто-» - наибольшее, «мета-» - наименьшее.
1316 Немецкий и русский ученые Л. Мейер и Д.И. Менделеев создали Периодическую систему
химических элементов почти одновременно (1864 и 1869 гг.) и независимо друг от друга. В
1882 г. Лондонское Королевское общество присудило за это открытие обоим исследователям
золотые медали.
1317 Речь о Периодической системе (таблице) Менделеева, с которой Белый познакомился еще
студентом (см. запись за октябрь 1899 г.: «Участвую в физическом и химическом семинарии; чи­
таю “Основы химии” Менделеева. Увлекаюсь идеями периодичности и курсом Реформатского,
посвященного системе Менделеева» - РД. С. 331-332) и вернулся к ее изучению в марте 1927 г.
(«Мысли о материи. Сравниваю таблицу Бора и Менделеева: черчу спирали таблиц» - РД.
С. 496). Ср. также в мемуарах {НРДС. С. 208) и письме от 18 апреля 1929 г. к О.Э. Озаровской,
автору воспоминаний о Д.И. Менделееве (1929): «я живо прикоснулся к тому, кого я, как бывший
естественник-химик, любил и перед кем стоял с восхищением, читая “Основы химии” и проду­
мывая периодическую систему» (Перспектива - 1987: Советская литература сегодня: Сб. статей.
М., 1988. С. 493).
1318 Белый последовательно пишет «селикат», «селикатный».
1319 В периодической системе Д.И. Менделеев определил места для еще не известных элементов и
предсказал некоторые их свойства. См.: Менделеев Д.И. Естественная система элементов и при­
менение ее к указанию свойств неоткрытых элементов И Менделеев Д.И. Периодический закон.
М„ 1958. С. 69-101.
1320 См. наст, кн., прим. 595. Белый, вслед за Фурнье д’Альбом, полагает, что «атомы и молекулы
разреженного газа являются для обитателей инфра-мира чем-то очень сходным с тем, чем наше
звездное небо является для нас» {Фурнье д'Альб Э.Э. Два новых мира. С. 51-52). Для того, чтобы
«дать более наглядную картину этих явлений», Фурнье д’Альб придает описанию «форму
записей инфра-мировой обсерватории, расположенной на электроне», датируя их 5280 г. (Там же.
С. 36-39). Ср. у Белого образную интерпретацию теории Фурнье д’Альба в романе «Маски», в

498

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

размышлениях профессора Коробкина: «небо - дно, у которого сорвано всякое дно, потому что
оно - глазолет: сквозь просторы атомных пустот; где протоны - сияют, как солнца; созвездья молекулы; звездное небо, - вселенная, клеточка: звездного или небесного тела, в которое он, как в
халат, облечен. <...> - Макромир, - как сказал Фурнье д’Альб. И увидел: с ним вместе в окошко
знакомое, будто Надюшино, дочкино, личико, - высунулось; и ему из окна объяснил: небо - дно,
у которого сорвано дно; и оконный квадрат, ими вместе распахнутый в небо, - распахнут из неба
же. - Небо, - наш синий родитель: протон; так сказать, электронное солнце!» (Белый А. Москва.
М„ 1989. С. 464-465).
1321 Кариокинез - устаревший термин для обозначения одного из основных видов деления клеток
в тканях организма; современное обозначение - митоз.
1322 См. наст, изд., кн. I, прим. 694.
1323 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССДиз ACRC: «вчерашнего».
1324 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке из ACRC: «<из> свободы».
1325 К.Н. Бугаева в списке из ACRC поправила: «организуются».
1326 Белый вычеркнул, возможно, опрометчиво, нарушив синтаксис: «<в другом взятии ее проекция> есть треугольник». К.Н. Бугаева в списке из ACRC вставила: «она».
1327 Ср. у Блаватской: «Четыре, представленное в оккультном исчислении Тетрактисом,
Священным или Совершенным Квадратом, есть Священное Число всех мистиков всех народов и
рас» (Блаватская Е.П. Тайная доктрина. Т. 1. С. 152). Белому важно показать, что в «научные
представления снова врываются: краска природы и звук, извлекаемый пифагорейскими числами»
(Белый А. На перевале. С. 77). См. цифровые «расклады» и их вариации «в проблеме пифа­
горейской четверки» применительно к структуре мироздания и мышлению в статье Белого
«Эмблематика смысла» (1909) и в письме к Иванову-Разумнику от 18-22 февраля 1927 г. (Белый Иванов-Разумник. С. 462).
1328 См. попытку нащупать «ритм антропософской семерки, как бы силящейся сочетать “троицу”
с пифагорейским “четыре" в проблему седмеричности (3 + 4 = 7)» в очерке «Почему я стал сим­
волистом...» (СКМ. С. 461).
1329 Отсылка к статье Г. Риккерта «Одно, единство и единица (К вопросу о логической сущности
числа)»: Логос: Международный ежегодник по философии культуры. 1911/1912. Кн. 2/3. С. 141—
195. См. наст, кн., прим. 1294. Заглавие работы Риккерта будет постоянно обыгрываться Белым
далее.
1330 «Всеединство», ключевое понятие философии Вл. Соловьева, здесь и далее используется Бе­
лым в антропософском преломлении.
1331 Ср.: «закон природы есть отношение идеи к форме ее проявления. Эта форма: время, прост­
ранство и причинность, состоящая в необходимой и нераздельной связи и соотношении между
собою. Посредством времени и пространства идея размножается в бесчисленных явлениях:
порядок же, по которому последние вступают в означенные формы множества, незыблемо
определен законом причинности, который составляет как бы норму разграничений означенных
проявлений различных идей, по которой пространство, время и материя между ними распре­
деляются» (Шопенгауэр А. Мир как воля и представление / Пер. А.А. Фета. С. 138 - кн. 2, § 26);
«закон причинности получает значение лишь по отношению ко времени и пространству и
состоящей из их соединения - материи; так как закон этот определяет границы, в коих явления
силы природы делят между собой материю...» (Там же. С. 139).
1332 Об интересе Белого к работам В. Вундта см. наст, кн., прим. 530. В. Вундт, исходя из идеи
психо-физического параллелизма, предлагает отличать физическую причинность от психической,
связанной с понятиями ценности и цели (ср., напр., в его «Очерке психологии» - СПб., 1896). В
статье «О границах психологии» (1904) Белый пишет о принципе «целепричинности, которым, по
Вундту, мы пользуемся в механике»: «Машина есть и причина, и цель действия. Телеологическое
рассмотрение причинных процессов стоит в связи с рассмотрением этих процессов в едино­
образной форме» (Символизм. С. 54); «вопроса о причинности блестяще касается в своем
сочинении “Система философии” Вильгельм Вундт» (Там же. С. 340 - имеется в виду кн.: Вундт В.
Система философии / Пер. А.М. Водена. СПб., 1902). Вместе с тем, негативная оценка идей
Вундта дается в эссе «Кризис жизни»: «Удаленье от точного смысла в детали из предварительных
изысканий построило нам лабиринты, в которых запутались мы; средства стали нам целью, когда
эти средства мы сделали средствами техники; и при помощи техники строили храм из машин;
появились философы, обосновавшие эту подмену; машина нам стала воистину: “об’ясненьем в
себе”', цель ее - в средствах; и средства в ней - цели; хитрое понятие “целе-причинности”
изготовил нам Вундт; это ловкое идейное шулерство в свое время подобострастно глотали мы; и

КОММЕНТАРИИ

499

старались свой мозг приспособить к “целепричинной” действительности» (Белый А. На перевале.
С. 33).
1333 Белый А. Эмблематика смысла. Предпосылки к теории символизма // Белый А. Символизм.
Книга статей. М.: Мусагет, 1910. С. 49-143.
1334 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССДиз ACRC: «как бог».
1335 См. наст, изд., кн. 1, гл. I, прим. 797.
1336 Далее Белый интерпретирует Символ веры (на церковнославянском) при помощи своей
теории знания (вкратце изложенной в начале главы), чтобы продемонстрировать, как способность
самосознающей души должна правильно реализовываться человеком.
1337 См. наст, кн., прим. 1300.
1338 «В нем открывается правда Божия от веры в веру, как написано: праведный верою жив будет»
(Рим. 1: 17). О «вере в веру» см. наст, изд., кн. 1, гл. I, подглаву «Точка рубежа» и прим. 7.
1339 В автографе здесь и в ряде других случаев не вполне понятно, с прописной или строчной
буквы написано слово. У К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC- со строчной.
1340 См. в «Критике способности суждения»: «Объективная целесообразность может быть позна­
на только посредством соотнесения многообразного с определенной целью, следовательно,
только посредством понятия. Из этого одного уже следует, что прекрасное, в основе суждения о
котором лежит лишь формальная целесообразность, то есть целесообразность без цели,
совершенно не зависит от представления о добром, так как доброе предполагает объективную
целесообразность, то есть соотнесение предмета с определенной целью» (Кант И. Собр. соч.: в 6 т.
Т. 5. М., 1966. С. 229-230). Или: «закономерность без закона и субъективное согласование
воображения и рассудка без объективного согласования, при котором представление соотно­
силось бы с определенным понятием предмета, совместимы только со свободной закономер­
ностью рассудка (которая называется также целесообразностью без цели) и со своеобразием
суждения вкуса. Критики вкуса приводят обычно в качестве самых простых и бесспорных приме­
ров красоты геометрически правильные фигуры, такие, как круг, квадрат, куб и т.д.» (Там же.
С. 246).
1341 Эмиль Ласк спорит с Кантом, утверждая, что формальная логика не выше материальной
логики, а предназначена исключительно для выявления предметного мира и по сути зависит от
последнего. См.: LaskE. Die Lehre vom Urteil. Tubingen, 1912. S. 111.
1342 У К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC это слово написано со строчной буквы.
1343 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке из ACRC: «небо».
1344 «Первое мысли» у Штейнера - воспринимаемое нами мышление, не как субъективная дея­
тельность, а как первооснова мирового свершения: «Мышление мы можем постигнуть через него
самого. Вопрос лишь в том, можем ли мы через него охватить еще и что-либо другое» (Штайнер Р.
Философия свободы: Основные черты одного современного мировоззрения. GA 4 / Пер. Б.П. Гри­
горова. Ереван: Ной, 1993. С. 69 — гл. «Наука свободы. III. Мышление на службе у миропонима­
ния). Философская теория познания и теория науки изложены Штейнером во вступ. статьях и
комментариях к естественнонаучным сочинениям Гете (см. наст, кн., прим. 1290) и в моно­
графиях «Очерк теории познания гетевского мировоззрения» (1886), «Истина и наука» (1892) и
«Философия свободы» (1894).
1345 Над словом карандашная помета К.Н. Бугаевой (в квадратных скобках): «ее?».
1346 Белый опирается на штейнеровскую трактовку тезиса Декарта (из его трактата «Начала фи­
лософии», 1644): «Чувство обладания такой точкой опоры побудило Декарта, основателя новой
философии, обосновать все человеческое знание на положении: “Я мыслю, следовательно, я
существую ". Все прочие вещи, всякое другое свершение существует помимо меня; я и не знаю,
как истина ли, как призрак ли или как сон. Только одно знаю я с безусловной достоверностью,
ибо я довожу его сам до достоверного бытия: мое мышление. Пусть оно имеет еще и другой
какой-нибудь источник своего бытия, пусть оно происходит от Бога или откуда-нибудь еще; но
что <...> я сам его произвожу, - в этом я уверен. Вкладывать в свое положение другой смысл
Декарт не имел поначалу никакого права. Он мог лишь утверждать, что в пределах мирового
содержания я постигаю себя в своем мышлении, как в своей наисобственнейшей деятельности,
что должно было бы означать <...>: "следовательно, я есмь" <...>. Каждый предмет необходимо
сначала исследовать в его отношении к другим, чтобы суметь определить, в каком смысле может
идти о нем речь как о существующем. Пережитый процесс может быть суммой восприятий, но
может быть и сном, галлюцинацией и т.д. Одним словом, я не могу сказать, в каком смысле он
существует. Этого я не могу извлечь из самого процесса, но я это узнаю, рассмотрев его в
отношении к другим вещам. Но и здесь опять-таки я не в состоянии узнать больше, как только: в

500

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

каком отношении находится он к этим вещам. Мои поиски лишь тогда обретут твердую почву,
когда я найду объект, при котором я из него самого смогу почерпнуть смысл его существования.
Но таковым являюсь я сам, как мыслящий, ибо я дарую моему существованию определенное,
зиждущееся на самом себе содержание мыслящей деятельности. Отсюда-то и могу я исходить,
ставя вопрос: существуют ли другие вещи в том же смысле или в каком-нибудь другом?»
(Штайнер Р. Философия свободы. GA 4. С. 65-66 - гл. «Наука свободы: III. Мышление на службе
у миропонимания»).
1347 Речь идет о небесной иерархии (см. наст, изд., кн. 1, прим. 496; наст, кн., прим. 1418). Соглас­
но Дионисию Ареопагиту, девять ангельских «чинов» подразделяются на три триады; «престолы»
являются третьим чином первой, ближайшей к Богу, триады, а «господства» (Штейнер называет
их также духами мудрости) - первым чином средней триады. См. об ангельских чинах и их кос­
могонической роли: Штайнер Р. Из летописи мира. С. 121 (гл. «Жизнь Сатурна»).
1348 «И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у
Агнца, закланного от создания мира» (Откр. 13: 8).
1349 Быт. 1:3.
1350 Власти - третий чин из средней триады небесной иерархии; Штейнер называет их также
«духами формы».
1351 Ин. 1: 5.
1352 Начала и архангелы (у Штейнера также - «сыны огня») - первый и второй чины нижней
триады небесной иерархии.
1353 В Символе веры третий член выглядит несколько иначе: «Нас ради человек и нашего ради
спасения сшедшаго с небес, и воплотившагося от Духа Свята и Марии Девы, и вочеловечшася». У
Белого же - «Чрез Святого Духа и Марию Деву», т.е. изменено отношения Св. Духа к вопло­
щению Господа. Очевидно, здесь сказывается влияние христологии Штейнера, считавшего, что
Логос-Христос соединился с Иисусом лишь при крещении в Иордане. См.: Штайнер Р. От
Иисуса ко Христу. GA 131. С. 221 - доклад восьмой, 12 октября 1911 г.
1354 Ср.: «И в Духа Святаго, Господа животворящаго».
1355 Ср.: «Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою»
(Быт. 1:2).
1356 Белый отождествляет Духа Святого (Мф. 3: 16) с Духом Божиим (Быт. 1: 2).
1357 Русская софиология избегала называть Божественную Софию четвертой ипостасью, тем не
менее обвинение в еретическом добавлении четвертой ипостаси стало одним из главных обвине­
ний в адрес софиологии. Ср.: Булгаков С.Н. Ипостась и ипостасность (Scholia к «Свету
Невечернему») // Булгаков С.Н. Философия имени; Икона и иконопочитание. Т. 2. М.; СПб., 1999.
С. 317-318.
1358 У К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC это слово написано со строчной буквы.
1359 См. наст, изд., кн. 1, гл. II, прим. 933. Подробнее см. в курсе Штейнера «Краеугольные камни
познания Мистерии Голгофы», лекция 27 марта 1917 г.: Steiner R. Bausteine zu einer Erkenntnis des
Mysterium von Golgatha. Kosmische und menschliche Metamorphose. Siebzehn Vortrage, gehalten in
Berlin vom 6. Februar bis 8. Mai 1917. GA 175. Domach/Schweiz, 1996. S. 173-174 (пер.: Штайнер P.
Краеугольные камни познания Мистерии Голгофы. GA 175. Одесса: Новое время, 2004. С. 125;
или: Штейнер Р. Материалы к познанию мистерии Голгофы. Цикл из 8 лекций, прочтенных в
Берлине в марте - апреле 1917 г. Supplement au revue mensuelle “Anthroposophie” [Париж], 1932).
1360 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССДиз ACRC: «= хаотическое множество».
1361 Ср. в Символе веры: «Исповедую едино крещение во оставление грехов».
1362 У Белого: «преведеньи». Описка исправлена К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC.
1363 Ср. последние члены Символа веры: «11. Чаю воскресения мертвых»; «12. И жизни будущего
века. Аминь».
1364 В 1926 г. Пасха пришлась на 2 мая. Завершение главы утверждением «Аминь!» и датировкой
придает тексту перформативный смысл - текст представляет собой не просто интерпретацию
Символа веры, но медитацию, в которой самосознающая душа познает в самой себе дух и тем са­
мым осуществляет, по концепции Белого, свою цель.
1365 См. наст, кн., прим. 1010.
1366 Быт. 1:2.
1367 «Хавбс» - простонародный синоним «хаоса». Ср. в поэме Белого «Первое свидание» (1921),
где рассудок «спрячет голову, как страус, / Отскочит в сторону, как пес, / Вмаячив безысходный
хаос, / В свой обиходный злой "хавдс ”».

КОММЕНТАРИИ

501

1368 Аллюзия на книгу Льва Шестова «Апофеоз беспочвенности (Опыт адогматического мышле­
ния)» (СПб., 1905), название которой стало эмблемой деструктивного скептицизма. Шестов ста­
вил читателя перед тревожным вопросом: «Откуда порядок? Почему порядок, а не хаос и беспо­
рядочность?» (Шестов Л.И. Апофеоз беспочвенности: Опыт адогматического мышления. Л.,
1991. С. 48), называя свою позицию «нашим символом веры» (Там же. С. 36). Белый спорил с
этой позицией в статье «Шестов. Начала и концы» (1909): «скептицизм и адогматизм как миро­
понимания вовсе не выдерживают критики с точки зрения догматов критической философии, по­
ка адогматизм понимаем мы так, как понимали его почти все догматики» (Арабески. Луг зеленый.
С. 359). Таким образом, если для Шестова космос (порядок) тождественен догматизму, а хаос
(беспорядочность) - адогматизму, то для Белого постулирование адогматичности хаоса - это уже
догматизм.
1369 К.Н. Бугаевой в списке ИССД из А СЯС слово написано со строчной буквы.
1370 Вероятно, Белый имеет в виду, что Кант не продемонстрировал дедуктивное выведение
чистых рассудочных понятий, или категорий, представляющих собой некие единства, из пер­
воначально-синтетического единства апперцепции. Ср. о синтезе у Канта: «Под синтезом в самом
широком смысле я разумею акт (Handlung) присоединения различных представлений друг к другу
и понимания их многообразия в едином знании»; «Чистый синтез, представленный в общей
форме, дает чистое понятие рассудка» (Кант И. Критика чистого разума / Пер. Н.О. Лосского.
С. 118).
1371 Имеется в виду многотомное сочинение Н.А. Морозова «Христос» (В 7 кн. Л.: ГИЗ, 1924—
1932; дополненное изд.: В 10 кн.: М.: 1997-2003). К идее Морозова о вымышленное™ истории
Белый обращался и ранее, см. наст, изд., кн. 1, гл. I, подглаву «Стиль Евангелий».
1372 У Белого перед словом стоит предлог «с», однако падеж («с историей») не изменен. Имеется в
виду логика рассуждений Н.А. Морозова о тождестве Василия Великого и Христа, ср., напр.:
«Слово Исус (ЕУШЭ) по-еврейски значит спасатель, врач, и такими одинаково описываются и
“Царь Иудейский” и “Василий Великий”. Значит, и “Василий Великий” имел право называться
по-еврейски Исусом (т.е. целителем, спасателем), а отсюда и спасителем» (Морозов Н.А. Христос:
История человеческой культуры в естественно-научном освещении. Т. I. М., 1997. С. 120). См.
наст, изд., кн. 1, гл. I, подглаву «Стиль Евангелий», прим. 233 и др.
1373 Папа (papa; франц.) - папа, отец; фис (fils; франц.) - сын.
1374 См. наст, кн., прим. 1085. Белый здесь продолжает полемику с Шестовым. Ср.: «спрос на
мировоззрения велик. Человек, действительно, хочет “понять” мир - и иногда так сильно хочет,
что желание заглушает в нем всякую способность критически относиться к представляемым
доводам, и он с восторгом приветствует даже слабую аргументацию. Теперь никто не скажет:
credo, quia absurdum, - но это не значит еще, что мы вполне эмансипировались от средневекового
суеверия, что у нас нет своего credo и своего absurdum, только, разумеется, приспособленных к
духу рационалистически настроенного века железных дорог и электричества» (Шестов Л.И.
Апофеоз беспочвенности. С. 36).
1375 Используем часть вычеркнутых Белым слов («и может быть, вместо Василия...»); без них
нарушается синтаксис.
1376 Костер инквизиции.
1377 Т.е. Символ веры.
1378 Отсылка к словам Христа, обращенным к апостолу Петру (чье имя на др.-греч. означает «ка­
мень»): «Я говорю тебе: ты - Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одоле­
ют ее» (Мф. 16: 18).
1379 См. наст, изд., кн. 1, гл. I, подглава «Апостол самосознания Павел».
1380 Ср.: «Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» (1Кор. 3: 16).
1381 Т.е. в антропософии («духовной науке»), которая, как надеется Белый, способна объединить
все двенадцать типов мировоззрений и их различные оттенки.
1382 Римский император Константин Великий, отстроивший Константинополь и перенесший в не­
го в 330 г. столицу Римской империи. Царьград, или Цареград - славянское название Константи­
нополя.
1383 См. Одесский М.П. Стратегия «символизаций» в «Истории становления самосознающей души».
Р. 49-60.
1384 Преткнуться - споткнуться, запнуться (церковнослав.). Ср. в Послании к Римлянам: «А Изра­
иль, искавший закона праведности, не достиг до закона праведности. Почему? потому что искали
не в вере, а в делах закона; ибо преткнулись о камень преткновения, как написано: вот, полагаю в

502

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Сионе камень преткновения и камень соблазна; но всякий верующий в Него, не постыдится» (9:
31-33).
1385 В Никее (на месте современного турецкого города Изник) в правление императора Конс­
тантина Великого состоялся Первый Вселенский Собор (325), принявший Символ веры; кроме
того, греческое слово «никея» родственно слову «победа».
1386 Dorn (нем.) - шип, терн, аллюзия на терновый венец Христа. Белый сопрягает (по созвучию)
«dom» и «Domach» (Дорнах), небольшой городок в Швейцарии, ставший в 1913 г. центром
антропософского движения (по мысли Белого, таким же духовным символом, как Никея и
Царьград в христианстве). Ср. обыгрывание Белым этого созвучия в рассказе о трагических
неурядицах дорнахской жизни: «сплетня, пустив корень в Швейцарии, выращивала “шипы” уже
специально “дорнахские”; “Дорнах” стал “дорном” (терновым венцом) для многих из нас» (ВШ.
С. 430).
1387 «Камень основания» - символический краеугольный камень, с которого началось сотворение
мироздания (ср.: Иов. 38: 4). Этот символ используют многие духовные традиции (нем. «Grundstein», англ. «Foundation Stone», франц. «Rocher de la Fondation»); возведение общественно значи­
мых зданий часто начинается с торжественной церемонии закладки первого камня. Белый гово­
рит о символическом первом камне (Grundstein), который был положен 20 сентября 1913 г. в ос­
нование Гетеанума (см. наст, кн., прим. 1195, 1389), сначала называвшегося Зданием Иоанна (по
имени героя штейнеровских драм Иоанна Томазия). Камень был выполнен в виде двух спаянных
полых пентагон-додекаэдров из меди, служивших символом соединения микрокосма (малый до­
декаэдр) и макрокосма (большой). Вложенный в него документ содержит рисунок двух додекаэд­
ров, погруженных в царство стихий, надписи в виде литер и пояснительный текст:
«В. И. С. X. П. М. Д. Ф. Л. АА. А. <Во имя серафимов, херувимов, престолов, духов мудрости,
духов движения, духов формы, духов личности, архангелов, ангелов>.
Anthropos <человек, греч.>.
Е. D. N. I. <фигура умолчания> М. Р. S. S. R. <Ех Deo nascimur, in Christo morimur, per Spiritum
Sanctum reviviscimus. - Из Бога рождаемся, во Христа умираем, Духом Святым воскресаем,
лат.>.
В качестве краеугольного камня (Eckstein) нашей воли, ищущей себя в духе, нашего бытия, со­
знающего себя в мировой душе, нашей человеческой природы (Menschen), предугадывающей се­
бя в мировом Я, мы опускаем в уплотненное царство стихий тебя - символ силы, к которой мы
стремимся посредством 3 <троицы>, 5 <пятерицы>, 7 <семерицы>, 12 <дюжины>.
Положено в землю Союзом строительства Иоаннова здания, предназначенного для антро­
пософской работы, 20 сентября 1880 года от Мистерии Голгофы, или 1913 года от Рождества
Христова, когда Меркурий как вечерняя звезда стоял в Весах.
20 сентября 1913»
(Steiner R. Mantrische Spriiche: Seelenubungen II. 1903-1925. GA 268. Domach/Schweiz, 1999. S. 248 f.;
пер. C.B. Казачкова). О торжественной церемонии закладки «Камня основания» см.: Зайферт Г.
Михаил и железо / Пер. с нем. О. П<рониной> // Антропософия в современном мире. 2002. № 4.
Сентябрь.
Этому Камню основания придавалось сакральное значение некоего краеугольного камня дела ан­
тропософии как такового. См. описанное в «Записках чудака» отношение к Камню основания как
к мистической святыне в период жизни в Дорнахе: «Полный священного трепета, я <...> углуб­
лялся в подземный этаж: к тому месту, где высился гранный массив над заложенным камнем. “Grundstein’om”. Его - целовал я; и кто-то, поднявшись над миром развеянных мыслей моих,
точно Купол, - глядел в мое сердце: как я, преклоненный, прикладывал губы к Grundstein’y; я
видел Его отраженье во мне» (Белый А. Собр. соч.: Котик Летаев. Крещеный китаец. Записки
чудака. С. 325).
1388 Кризис, переживаемый в 1915 г. Антропософским обществом в Дорнахе, Белый описывал
экспрессивно, подчеркивая, что «с конца июля 1915 года до середины ноября» Штейнер
«боролся, кидаясь с одного фронта борьбы на другой», в том числе «боролся он с рядом духовных
течений, явной и тайной клеветою, старавшейся ему разбить "Дорнах" (иезуиты, протестанты,
разные оккультные общества)» (ВШ. С. 285-286). На тот же период пришелся кризис в личной
жизни Белого, приведший к нервному срыву, вынужденному отказу от эзотерических
упражнений и вообще к переосмыслению антропософского учения: «во мне происходит крах всей
“антропософской догмы"; и впервые слагается новый очерк “антропософии", как путь свободы и
критицизма; <...> если до сей поры я шел под знаком мироощущения “оккультизма”, то теперь я
стою под знаком мироощущения чистого “логизма"; я ощущаю в себе новое познавательное

КОММЕНТАРИИ

503

восприятие антропософии, как переход из средневековья в эпоху возрождения <...>. Все это в
себе я называю <...> свержением средневекового, оккультически-догматического ига антро­
пософии <...>; я как бы переживаю упадок в себе “оккультного” пути, т.е. антропософии, как пути
жизни; и одновременно: переживаю ренессанс в себе антропософской философии <...>. Так на
рубеже нового 1915 года я стою в тяжком кризисе» (МБ. С. 195).
1389 Имеется в виду пожар в новогоднюю ночь 1923 г., испепеливший здание первого Гетеанума.
Пожар не повредил Камня основания, так что над ним было построено второе здание Гетеанума
(1928). В 1924 г. Штейнер превратил Гетеанум в Эзотерическую школу, призванную «включить
принцип посвящения в число принципов культуры». Первым «камнем» этого - уже идеального
(духовного) - Гетеанума послужил медитативный афоризм «Камень основания», прочитанный
Штейнером во время нового Учредительного собрания Антропософского общества 1923 г. - так
называемого Рождественского съезда. Новому пониманию Гетеанума как бесплотной сущности в
известной мере соответствует скептическое переосмысление семантики Камня основания в очер­
ке «Почему я стал символистом...»: «я думал, что сторожу камень основания новой культуры, а
действительность, подменив “Иоанново здание” в тяжеловесие “Гетеанума”, самый камень души
уплотнила в “камень просто”-, и этот “камень”, взваленный на плечо, едва меня не похоронил»
(СКМ. С. 468). См. также в связи с пожаром первого Гетеанума и началом строительства второго
здания: «И - дай Бог, чтобы второй Гетеанум был... хоть... Гетеанумом, - не только “Петрумом”»
(ВШ. С. 528).
1390 Буквально: «высших-господин-военных-надворных-и-тайных-советников». Аллюзия на роман
Л.Н. Толстого «Война и мир», где старый князь Болконский в разговоре с сыном (т. I, ч. I,
гл. XXVII) бранит бюрократизированную австрийскую военную школу, вспоминает, что во время
предыдущей войны с Францией у А.В. Суворова, мешая полководцу, «на руках сидели хофскригс-вурст-шнапс-рат», и предсказывает, что в новой войне против Франции русские снова
столкнутся с этими особенностями союзников: «Вот пойдете, эти хофс-кригс-вурст-раты
узнаете!» (Толстой Л.Н. Поли. собр. соч.: в 90 т. Т. 9. С. 126). Штутгарт был одним из центров
антропософской деятельности, местом проведения съездов; в 1921 г. из Берлина в Штутгарт была
перенесена резиденция Совета (Vorstand) Антропософского общества.
1391 Пассаж основан на личных впечатлениях Белого в период жизни в Германии (1921-1923).
См. о выступлениях «штуттгартских “докторов”» в Берлине на учебных курсах 5-12 марта 1922 г.
(РД. С. 473) и поездке вместе с К.Н. Бугаевой в Штутгарт на «Учебную неделю» при Вальдорфской школе 25-29 марта 1923 г. (РД. С. 477-479); также, с подробным указанием разнооб­
разной тематики докладов, в письме от 11 марта 1922 г. (Белый - Иванов-Разумник. С. 240241).
1392 Эта и идущие далее мемуарные части ИССД перекликаются с «Воспоминаниями о Штейнере»
(1928), где мотив непонятости Учителя его окружением и учениками занимает важное место.
1393 Первая Вальдорфская школа, где было реализовано педагогическое учение Штейнера, была
основана в 1919 г. в Штутгарте для детей работников сигаретного завода «Вальдорф Астория»,
откуда и происходит название антропософской школьной системы и педагогики.
1394 Здесь и ранее Белый полемизирует прежде всего с западными антропософами и критикует их
активную деятельность. В России Антропософское общество было под запретом с 1923 г.
1395 Redner - докладчик (нем.). Многие антропософы, следуя примеру Штейнера, выступали с
публичными докладами. Ср. ироничное использование слова в автобиографическом очерке для
иллюстрации антропософского «чванства»: «“У нас такие-то ораторы”, “Я и сам рэднер, только
что работавший в группе рэднеров”» (СКМ. С. 480).
1396 Аллюзия на роман И.С. Тургенева «Дым» (1867), ср. в главе XXVI: «“Дым, дым”, - повторил
он несколько раз; и все вдруг показалось ему дымом, все, собственная жизнь, русская жизнь - все
людское, особенно все русское. Все дым и пар, думал он <...>. Дым, шептал он, дым; вспом­
нились горячие споры, толки и крики <...> передовых и отсталых, старых и молодых людей...
Дым, повторял он, дым и пар. <...> дым, дым, и больше ничего» (Тургенев И.С. Поли. собр. соч.: в
30 т. Т. 7. М., 1981. С. 397).
1397 FUhrer (нем.) - вождь, руководитель; garant (нем.) - поручитель.
1398 Исх. 16: 1-36.
1399 В Русском антропософском обществе существовал институт «гарантов», авторитетных антро­
пософов, фактически - руководителей или представителей групп, имевших право рекомендовать
к приему новых членов. Так, напр., Т.Г. Трапезников был «гарантом» русской группы в Дорнахе;
Б.П. Григоров - «гарантом» Московского отделения Антропософского общества.
1400 От франц, fidele - верный, преданный; Фиделька - распространенное имя комнатных собачек.

504

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1401 Речь идет об обидах на западных антропософов, относившихся к Белому, как ему казалось,
неуважительно и высокомерно. См., напр.: «И жест, вас встречавший порою у умных и тонких
людей, поражал меня первое время, - надменством и менторством; чувствовался мне порой
окрик: “Молчите, сидите, учитесь тому, что подносят вам, - вас не спрашивают!” Хотелось по­
рою взорваться: Позвольте, - вы сообщаете мне ваши знания таким образом, точно apriori вы за­
ключили, что я - совершенный невежа, осел и дурак <...>. Хотелось воскликнуть в ответ: “А вы
понимаете ли, с кем имеете дело?”» (ВШ. С. 653). Эта обида не прошла в Дорнахе, где Белого
воспринимали как «вахтера» (он действительно некоторое время охранял строившийся Гетеанум), а не как знаменитого писателя, и особенно усилилась в Берлине, где Белый оказался «в
иные дни облеплен бесплатными руководителями, обрадовавшимися случаю, как и 9 лет назад,
<...> сообщить, что человек состоит из 7 принципов <...>: многие западные друзья по стародавней
привычке встретили во мне “нашего вахтера”, наивного “сверх-глупца”, лысого “бэби”» (СКМ.
С. 479).
1402 Silentium - молчание, тишина (лат.).
1403 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССДиз ACRC: «связывающим».
1404 Ин. 14: 6.
1405 Выражение «покрывало Изиды» (Исиды) восходит к ст-нию Ф. Шиллера «Сансское изваяние
под покровом» (1795) и обозначает тайну, преждевременное разоблачание которой губительно.
Образ использован в заглавии первого труда Е.П. Блаватской «Isis Unveiled: A Master-Key to the
Mysteries of Ancient and Modem Science and Theology» (Vol. 1-2. 1877; в русском пер.
«Разоблаченная Изида, ключ к тайнам древней и современной науки и теософии»). Согласно
Белому (см. эссе «Кризис жизни»), современная эпоха самосознания (и антропософии) позволяет
снять это покрывало, «откинуть»: «космическая картина сознания из-под порога сознания
городского - она перед вами; <...> перед вами разъялися смыслы; загласили они громовыми
воплями серафимов; обратно: с глубинного переживания Заратустры слетает покров: и - покры­
вало Изиды откинуто. <...> порог сознания сознанию не присущ; порог сознания есть всегда лишь
граница, извне застилающая мои кругозоры <...>; надо только выйти из рамок; уметь развивать
мускулы, способные приподымать меня за порог передо мною положенных стен, и мне не
присущих» (Белый А. На перевале. С. 18-19).
1406 Ритм и метр - ключевые понятия стиховедческой системы Белого: метр - заданная норма,
статика, а ритм - отклонение от нее, динамика. Ср., напр., в статье «Лирика и эксперимент»
(1909): «ритм является выражением естественной напевности души поэта (духом музыки), метр
является уже совершенно точно кристаллизованной, искусственной формой ритмического
выражения» (Символизм. С. 192).
1407 Ср.: «По Соловьеву и Блоку (1901—1903 годов) отвлеченная философия умерла; но София,
Премудрость, живая для древних философов, - вновь приближается к существу человека: соеди­
няется с ним, образует с ним Новый Завет и начало завета - начало столетия. <...> Это же суть
слова Штейнера при открытии Антропософского общества; антропософия исследует жизнь чело­
века в Софии» (Белый А. Собр. соч.: Воспоминания о Блоке. С. 38).
1408 См. наст, кн., прим. 325.
1409 См.: Яковенко Б. Что такое философия? Введение в трансцендентализм // Логос. М., 1911/
1912. С. 27-103.
В кн. «Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности» Белый неоднократно отсылает
к этой статье Яковенко, из которой был взят термин «консциентизм», т.е. «обожествление чело­
веческого сознания» (о происхождении термина и контексте его употребления Белым и Э.К. Метнером см. прим. И.Н. Лагутиной: ВШ. С. 597). В разделе «Догматический “консциентизм”» (Там
же. С. 83-86) Белый приводит слова из статьи Яковенко (С. 94), от которых отталкивается в
дальнейших рассуждениях об этом предмете: «Философия и ныне еще... продолжает кланяться
критически-неосмысленному ... догматически утверждаемому факту ... Догматический консциен­
тизм - вот ее последнее credo. Под знаком обожествления человеческого сознания родилась она в
руках Канта; под знаком служения этой обоготворенной частности Сущего пребывает в своем
нынешнем развитии; под знаком того же самого предрассудка суждено ей, по-видимому, сойти в
могилу» (Там же. С. 183).
1410 Ср. в записях за 1902 г.: за март — «Начинаю почитывать “Метафизику” Вундта»; за июль —
«Скрупулезное чтение с карандашиком “Метафизики” Вундта» (РД. С. 342-343). Возможно,
память несколько подвела Белого, и имеется в виду «Система философии» Вундта (Пер. с нем.
А.М. Водена. СПб., 1902); или же раздел «Metaphysik» в коллективном томе «Systematische Phi­
losophic», выпущенном в серии «Die Kultur der Gegenwart» (Teil 1. Abt. 6. Berlin; Lpz., 1907.

КОММЕНТАРИИ

505

S. 103-137); русский пер.: «Философия в систематическом изложении В. Дильтея, А. Риля,
B. Оствальда, В. Вундта, Г. Эббинггауза, Р. Эйкена, Ф. Паульсена, В. Мюнха, Т. Липпса» (Пер. со
2-го нем. изд. И.В. Постмана и М.В. Яшунского. СПб., 1909; переизд. - М., 2006. С. 117-151).
«Общеобязательными для развития метафизического мышления» Вундт считал три ступени,
которые «мы с полным основанием можем назвать поэтической, диалектической и критической»
{Вундт В. Метафизика // Философия в систематическом изложении. М., 2006. С. 122).
1411 Свою систему априорных категорий («чистых понятий рассудка») Кант вывел из клас­
сификации возможных форм суждения по количеству (с точки зрения логического объема),
качеству (с точки зрения содержаний субъекта и предиката), отношению (между последними) и
модальности. Получившиеся таким образом четыре класса категорий Кант сгруппировал в два
раздела, «из которых первый относится к предметам наглядного представления (как чистого,
так и эмпирического), а второй к существованию этих предметов (в отношении или друг к
другу, или к рассудку). Категории первого отдела (Klasse) я склонен назвать матема­
тическими, а категории второго отдела динамическими» {Кант И. Критика чистого разума /
Пер. Н.О. Лосского. С. 122).
Оппозиция «математическое - динамическое», свойственная всей «Критике чистого разума»,
особенно отчетливо проявляется в разрешении антиномий чистого разума, где для матема­
тических и для динамических антиномий Кант предлагает принципиально различные решения.
1412 Белый обыгрывает слова: Spiritus {лат.) - дух, spiritus vini {лат.) - винный спирт; спиритуозность - алкогольное опьянение. Ср. в письме от 18-22 февраля 1927 г.: «слово Spiritus - верно;
увы, - слово осталось, а смысл переменился; эта ужасная игра слов “дух” и “дух винный " в про­
блеме абстрактной всеобщности обоих, как "спиритусов”, ужасно кончается для "жрецов” духа
и “жрецов " спирта; некогда совершавший возлияния “жрец ” стал в истории “жрецом ” в другом
смысле (от глагола "жрать")-, и “жертва” стала “жратвой"» {Белый - Иванов-Разумник.
C. 463).
1413 Ср.: «Антропософия открыла мне по-новому смысл слова “Spiritus"-, Бог, Дух, - не идоложертвенное мясо, которое искони жрецы (все жрецы, но по-разному) хотят “жрать ", так охотно
в истории ствержая все духовные материи в быт и хватаясь за материю быта; и Бог, Дух, - не
винный спирт, которым старается оживить свои мозги не один философ, чтобы перейти от "ста­
тики " своего стояния на земле к убеганию земли из-под ног, о чем есть песенка, почему де Ко­
перник не напился, - т.е. к диалектике Гегеля. Диалектика Гегеля - вот физиологическая тайна
ее - или фикция бега внутри неподвижного круга 12<-ти> кантовых категорий, есть если не след­
ствие “спиртуозного" опьянения, то - следствие опьянения другого рода, подобного радению
хлыстов, подобного пляскам древнего каннибализма, - опьянение от вида вивисекционно растер­
занных, механически растерзанных твердостей бытия с пролитием крови» (Там же. С. 463).
1414 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC: «как последствие».
1415 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Вильгельм из Шампо и Абеляр в культуре мысли
двенадцатого века».
1416 Об идее «предсуществования» у Оригена см. наст, изд., кн. 1, гл. I, прим. 464; гл. II, подглаву
«Судьбы Восточной церкви» и прим. 953.
1417 О VIII Вселенском соборе (869) см. наст, изд., кн. 1, гл. IV, прим. 1633. О связи решений
Собора с идеями Вундта см.: Steiner R. Erdensterben und Weltenleben. Anthroposophische Lebensgaben. BewuBtseins-Notwendigkeiten fur Gegenwart und Zukunft. Einundzwanzig Vortrage, gehalten in
Berlin vom 22. Januar bis 6. August 1918. GA 181. Domach/Schweiz, 1991. S. 194-195.
1418 Имеются в виду ангельские иерархии, учение о системе которых было оформлено в трактате
Псевдо-Дионисия Ареопагита «О небесной иерархии» (V-VI вв.): три триады иерархии, в каждой по три ангельских чина. Первая триада представлена престолами, серафимами, херувимами; вто­
рая - властями, господствами, силами; третья - ангелами, архангелами, началами.
1419 Высшие части человеческого существа, собственно духовная часть человека. Ср.: «физи­
ческое, эфирное, астральное тела, “Я”, Манас, Будхи, Атма: это - семь членов человеческого су­
щества» {Штайнер Р. У врат теософии. GA 95. С. 17).
1420 Об имагинативой, инспиративной и интуиционной душах см.: Штейнер Р. Значение оккульт­
ного развития человека для его физического, эфирного, астрального тел и «я». GA 145. С. 130-143 лекция десятая «Мировая картина эфирного тела», 29 марта 1913 г.
1421 В мемуарах Белый подробно рассказывает про студенческое увлечение «простейшими»
(Mezozoa) и написание (под руководством Н.Ю. Зографа) реферата по этой теме: ИРДС. С. 383,
386, 398). Ср.: «эмбриология, гистология и зоология “простейших" особенно интересуют меня;
<...> читаю отдельные статьи, посвященные “простейшим”. Увлекаюсь микроскопом. <...> Чи­

506

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

таю реферат “О простейших” в семинарии у профессора Зографа» (РД. С. 331 - запись за ок­
тябрь 1899 г.). По Э. Геккелю, этот класс животных подтипа плоских червей считался проме­
жуточной эволюционной группой между простейшими одноклеточными (Protozoa) и многокле­
точными (Metazoa).
1422 Г. Риккерт различает «три формальных фактора» в познании: трансцендентальная норма,
категория, трансцендентальная форма; «категория» связана с «формой данности». См. об этом в
его кн. «Введение в трансцендентальную философию. Предмет познания» (Киев, 1904).
1423 Формально «Критика чистого разума» имеет иное строение. Однако с содержательной точки
зрения принято говорить о трех центральных разделах «Критики чистого разума», а именно:
трансцендентальная эстетика как учение о чувственности, трансцендентальная аналитика как
учение о рассудке и трансцендентальная диалектика как учение о разуме, что соответствует
трехчастному делению познавательных способностей человека.
1424 Имеются в виду «Критика чистого разума», «Критика практического разума», «Критика
способности суждения».
1425 Г. Коген посвятил «Критикам» Канта три книги: «Kants Theorie der Erfahrung» (1871); «Kants
Begriindung der Ethik» (1877); «Kants Begriindung der Asthetik» (1889).
1426 «Экономический материализм» - первоначальное название учения, которое впоследствии
стали именовать «диалектическим» и «историческим материализмом». В трудах его осново­
положников К. Маркса и Ф. Энгельса («Манифест Коммунистической партии» (1848) и др., где
даются обоснование и периодизация исторического процесса) указанная Белым триада отсутст­
вует. Очевидно, в данном случае основным источником служил труд историка и социолога
Н.И. Кареева «Старые и новые этюды об экономическом материализме: Материалы для истории
и критики экономического материализма» (СПб., 1896).
1427 Родоначальник позитивизма Огюст Конт в «Курсе позитивной философии» (Т. 1-6; 1830—
1842) сформулировал так называемый закон трех стадий, согласно которому интеллектуальная
эволюция последовательно проходит через теологическую, метафизическую и научную (пози­
тивную) стадии. См.: Конт О. Курс положительной философии. Т. I—II. СПб., 1900-1901.
1428 Ветхий денми (церковнослав.) - Ветхий днями, образ из Книги пророка Даниила (Дан. 7: 9); в
иконографии - образ Бога-Отца или Христа в виде седовласого старца.
1429 См. наст, кн., прим. 1327.
1430 Число семь играет центральную роль как в антропософии, так и в теософии (7 составляющих
существа человека, семь фаз развития и пр.).
1431 Здесь и далее у Белого: «седмиричность».
1432 См. наст, кн., прим. 400, 1130.
1433 О «Стансах Дзиан» и интересе к ним Белого см. наст, кн., прим. 696.
В приведенных Е.П. Блаватской «Стансах» постоянно обыгрываются образы священных чисел:
тройки, четверки, семерки (См.: Семь Станс «Книги Dzyan» / Пер. П.Н. Батюшкова // Вопросы
теософии. Вып. 2. СПб., 1910. С. 146-160; особенно - С. 150-155; также: Блаватская Е.П. Тайная
доктрина. Т. ЕС. 83-91). Ср.: «Хаос, Теос, Космос есть лишь три символа своего Синтеза Пространства. Никто и никогда не может надеяться разрешить тайну этой Четверицы (Тетрактиса), придерживаясь мертвой буквы, даже древних философий, в том виде, как они толкуются
сейчас. Но даже в них Хаос, Теос, Космос и Пространство тождественны в Вечности, как Единое
Неведомое Пространство, последнее слово о котором, может быть, не будет известно вплоть до
нашего Седьмого Круга» (Там же. С. 447). О тетраксисе (тетрактисе) см. наст, кн., прим. 1327.
1434 Mischmasch - хаотическая смесь (нем.), в переносном смысле - всякая всячина.
1435 В рукописи Белого: «винигрет».
1436 Речь идет о Чарльзе Ледбитере, признанном авторитете в теософии, епископе сначала
англиканской, а затем «Либеральной католической церкви», франкмасоне, и об индийском
подростке Джидду Кришнамурти (1895-1985), впоследствии видном мыслителе и пропо­
веднике. В 1909 г. Ч. Ледбитер, А. Безант и др. лидеры теософов объявили его будущим
Мировым Учителем и реинкарнацией Иисуса Христа, а в январе 1911 г. для пропаганды идей
Мирового Учителя учредили Орден Восточной Звезды, во главе которого поставили Криш­
намурти. 8 декабря 1912 г. Совет Немецкого отделения Теософского общества, созванный по
инициативе М. Шолль, принял решение о несовместимости членства в этом Отделении с
членством в Ордене Восточной Звезды, что привело к исключению немецкого отделения из
Теософского общества (см. наст, кн., прим. 1740; подробнее см.: Штайнер Р. Из области
духовного знания, или антропософии. С. 514-518).
1437 См. наст, кн., прим. 321.

КОММЕНТАРИИ

507

1438 См. наст, кн., прим. 1406.
1439 Орудие пытки. См. наст, изд., кн. 1, прим. 1744.
1440 «Неизвестная земля» (лат.).
1441 Постатлантический период, доатлантический период (нем.).
1442 Белый намекает на конфликты в Дорнахе в 1915 г. (см. наст, кн., прим. 1388, 1451), когда «по­
явился раскол уже не только между стариками и молодежью, но и между гарантами лож, с од­
ной стороны, между президиумом и дорнохской группой — с другой стороны». К «дорнахской
группе» молодежи Белый причислял себя и других антропософов, работавших на строительстве
Гетеанума (потому - «мужики») (ВШ. С. 300). В этом конфликте, как отмечает Белый, Штейнер
«боролся за молодежь со стариками; темперировал и наши “дерзания”: в нос “старикам”!» (Там
же. С. 286).
1443 Друзей (от нем. Freund - друг).
1444 Ср.: «иные из заслуженных членов, себя считающих интимными учениками и “иерархически”
стоящими выше нас, <...> нас ревновали к доктору; этим отчасти и объясняется ряд сплетен, одно
время циркулировавший в Германии о “дорнахской сволочи”, или сплетен, согласно которым вы­
ходило, что в Дорнахе он выращивает “предателей своего отечества” из среды русских» (Там же.
С. 430). Или: «многомесячная сплетня создала предубеждение против дорнахцев, которых назы­
вали в иных отдельных ложах дорнахской “сволочью ”» (Там же. С. 300).
1445 «Великой чисткою авгиевых конюшен» Белый назвал период конфликтов 1915 г. в Антро­
пософском обществе и попыток Штейнера их погасить (несколько членов Общества были
исключены) (МБ. С. 196).
1446 Имеется в виду активная общественная деятельность, а также «общинный» дух московской
антропософской группы имени М.В. Ломоносова, к которой принадлежали Белый, К.Н. Бугаева,
Т.Г. Трапезников, А.С. Петровский и ряд других антропософов, побывавших в Дорнахе и лично
знавших Штейнера. См. об ее возникновении в 1921 г. и деятельности: Жемчужникова М.Н. Вос­
поминания о Московском антропософском обществе (1917-23 гг.) / Публ. Дж. Малмстада И Ми­
нувшее: Исторический альманах. Вып. 6. М., 1992. С. 7-53. В автобиографическом очерке Белый
противопоставлял группу имени М.В. Ломоносова другим антропософским объединениям в Рос­
сии и Европе (прежде всего московской группе имени В.С. Соловьева во главе с Б.П. Григоровым
и ленинградской группе Бенедикта во главе с Б.А. Леманом и Е.И. Васильевой, ориентированным
преимущественно на эзотерический, а не на социальный путь в антропософии) и ставил в заслугу
«ломоносовцам» то, что они не «убоялись сказать “нет" антропософской ракушке»', «этой ра­
кушкой-склерозом <...> оказалось само “антропософское общество" в его и государственной, и
эсотерической структуре; в расплетении “эсотерики ” и "общественной формы ” первая превра­
щалась в сознании в социальный ритм, а вторая в своем разложении выделяла здоровый озон
жизни из прочих гниений всяческой государственности; и этот озон - стремление коллектива по­
нять себя в текучей ассоциации, в вольной ассоциации, символ которой община, а не общество
<...>; так выделялись стремления так называемой “ломоносовской” группы из “соловьевской" в
Москве; и я должен сказать, что, и как антропософ, и как член совета и председатель “Вольно­
философской ассоциации ", всемерно стоял и участвовал в продумывании стиля работ ломоносов­
ской группы как стиля работ общины, ассоциации, совета без членов и руководителей» (СКМ.
С. 475-476). В письме к С.Г. и С.Д. Спасским от 8-14 января 1927 г. Белый пояснял: «“москов­
ский хаос” в Ломон<осовской> группе <...> не есть растерянность, а сознательно вложенная
идея, если хотите - попытка курса на антропософию в ритме самосознающей души и боязнь увяз­
нуть в расщепе души разсуждающей между “мистич<еским> переживанием” и “догматом”. То и
другое - связано; и от того, и от другого мы сознательно ищем тропы в курс сериозного и ответственно<го> дела д<окто>ра» (цит. по копии К.Н. Бугаевой из МКАБ).
Примечательно, что такой же «хаос» (как проявление творческих устремлений и духовной свобо­
ды) Белый ценил в работе «Вольной философской ассоциации», мечтая о его усилении. См. об
этом в письме от 25-30 ноября 1926 г.: «в “Вольфиле” все еще было мало хаоса, слишком много
планности, организации и заданий; под “хаосом” я разумею “добрый хаос”, т.е. космос; под орга­
низацией - “механизацию” <...>. Я - не критикую “Вольфилы”; более того: я в годах убеждаюсь,
что принцип “вольфильства" вовсе не был принципом, а попыткою строить на “духе ритма";
единственное общественное учреждение, в котором нечто от “ритма ” имело права на существо­
вание, так что я, когда я пытаюсь думать о том, что следовало бы предпринять для спасения за­
падного “А<нтропософского> О<бщества>", я говорю себе: “А<нтропософское> О<бщество> " надо бы вольфилизировать; более того: мое преломление самой антропософии для меня преломление духом “Вольфилы ”» (Белый - Иванов-Разумник. С. 424).

508

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1447 Священный город мусульман (сейчас в Саудовской Аравии), центр паломничества.
1448 Подразумевается древний обычай бинтования пальцев ног у девочек в китайских аристок­
ратических семьях; искусственно уменьшенные ноги почитались признаком родовитости и кра­
соты.
1449 Имеется в виду работа на строительстве Гетеанума, которой занимался и сам Белый (был рез­
чиком на деревянных архитравах), и его жена (в то время) А.А. Тургенева (работала в витражной
мастерской).
1450 Нехеп - ведьмы (нем.).
1451 Германизм, произведенный от немецкого выражения «Frau Dr.», означающего «жена доктора
имярек», «докторша». Дорнахский кризис 1915 г. был во многом вызван бракосочетанием
Штейнера с М.Я. фон Сиверс 24 декабря 1914 г. «этот “брак”, <...> вызвал негодование в целой
части Общества, по преимуществу в среде того карикатурного и “quasi’’-оккультного элемента,
который мы называли “тетками”; “оккультные тетки” <...> зашипели на этот брак; с той поры в
Дорнахе стали гнездиться всякие сплетни по адресу М.Я., распространяемые тетками; <...>
причина ненависти, как обнаружилось это позднее, - нездоровая, “мистическая влюбленность” в
доктора энного количества “теток”, устроивших осенью 1915 года настоящий бунт против нее;
М.Я. со смехом называла этот бунт “бунтом ведьм"» (МБ. С. 195-196).
1452 Белый ссылался на эту книгу ранее: см. наст, кн., прим. 591; на русском: Штайнер Р. Мой
жизненный путь: Незавершенная автобиография, изданная Марией Штайнер в 1925 г. GA 28 /
[Пер. с нем. М.Н. Жемчужниковой, ред. М.О. Оганесян]. М.: Эвидентис, 2002.
1453 Имеется в виду § 36 «Учение д-ра Штейнера об объяснении» (см.: РШГ. С. 59-62).
1454 См. их перечисление в третьей лекции курса Штейнера «Человеческая и космическая мысль»:
«материализм, сенсуализм, феноменализм, реализм, динамизм, монадизм, спиритуализм, пневматизм, психизм, идеализм, рационализм и математизм» (Штайнер Р. Человеческая и космиче­
ская мысль: 4 лекции, прочитанные в Берлине 20-23 января 1914 г.
151 / Пер. О.Н. Анненко­
вой. СПб.: Дамаск, 1999. С. 46 - лекция третья, 22 января 1914 г.; в других лекциях этого курса их характеристика и рассмотрение взаимосвязей).
1455 См. интерпретацию гносеологии Штейнера на основе цикла «Человеческая и космическая
мысль» (GA 151) в РШГ - § 76 «Мировоззрение, мироощущение, тон», § 77 «Градация мировоз­
зрений, систем: плюро-дуо-монизм» (РШГ. С. 136-144).
1456 Книга «Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности. Ответ Эмилию Метнеру на
его первый том “Размышлений о Гете”» вышла в ноябре 1916 г. (на обложке - М.: Духовное зна­
ние, 1917); Белый работал над ней в Дорнахе.
1457 В очерке «Почему я стал символистом...» Белый вспоминал «возражение на эту книгу со
стороны руководителей Петербургского кружка антропософов» (СКМ. С. 468), в «Воспоминаниях
о Штейнере» отмечал: «Знаю, друзья критики (есть такие и среди антропософов) <...> не прочли и
обвинили: “Это не антропософия”. (Спасибо, доктору, - отразил это “не антропософия”,
отметив в одной лекции, что у меня “ходы мыслей” и что они “нужны”); не сделай здесь отметок
о деятельности, <...> - вызвало ж замечание: “Он противопоставляет себя Штейнеру, как
имеющий интуиции”» (ВШ. С. 265). А в сводке «К “указателю” критической литературы обо мне»
с горечью констатирует: «Объемистая книга, посвященная разбору "световой теории Гете",
канула в лету забвения; читали ее "спецы"; от философов слышал сочувственные отзывы на
"словах"; на деле никто не "посмел” печатно высказаться; “Штейнер" - пугал; бранить книгу не
могли: для этого надо было бы стать сперва гетистом, а потом естественником; бранить не могли,
и хвалить - "немогли". В результате - гробовое молчание» (ЛН. 105. С. 784).
1458 О высокой оценке своей книги Штейнером Белый писал не раз: в «Материале к биографии»,
«Воспоминаниях о Штейнере» и т.д. См., напр., в очерке «Почему я стал символистом...»: «я
написал объемистую книгу "Рудольф Штейнер и Гете", в которой разбил нападение Метнера на
доктора Штейнера; и в отражении нападения попутно поставил знак равенства между былою
статикой "Эмблематики ” <статья Белого «Эмблематика смысла»> и ею же, взятой в диалек­
тической динамике Штейнера; высоким удовлетворением мне служит одобрение моей мысли со
стороны Штейнера, которому я устно пространно излагал позицию книги и который лично
ознакомился с несколькими главами работы; ему их дословно переводили; две фразы меня
успокаивают <...>: “Ваша световая теория хороша"; "Вы написали прекрасную книгу". В этих
фразах - награда мне за усилия: понять былую линию мысли в фазах линии мыслей, посещавших
в Дорнахе» (СКМ. С. 468).
1459 Примечательны в этом плане опасения самого Белого, высказанные в беседе со Штейнером 27
сентября 1915 г. и законспектированные в письме к М.И. Сизову (октябрь 1915 г.): «Я - Мне

КОММЕНТАРИИ

509

грустно, доктор, что я такой плохой антропософ. Д-р - Ничего: вы написали отличную книгу»
(Спивак М. Андрей Белый - мистик и советский писатель. С. 91).
1460 Скорее всего имеется в виду немецкий антропософ и мистик Михаил Бауэр, который сохранял
дружескую верность Белому. См. об их отношениях: Спивак М.Л. «И издали тайно помогает»:
Андрей Белый и Михаил Бауэр // Арабески Андрея Белого. С. 209-224. Там же (С. 225-261) пространное исповедальное письмо Белого Михаилу Бауэру (1921).
1461 Из притчи о брачном пире: «Ибо много званых, но мало избранных» (Лк. 14: 24); также: Мф.
22: 14.
1462 См. наст, кн., прим. 1406. В данном случае термины «ритм» и «метр» используются в расши­
рительном смысле.
1463 Белый отсылает к штейнеровским введениям к научным работам Гете, см. РШГ. С. 144 и
след., 175 и след., 253. Ср. также завершение «Философии свободы»: «Отвлеченное мышление
получает благодаря этому конкретную индивидуальную жизнь. Идеи становятся жизненными
силами. Мы имеем тогда не просто знание о вещах, но мы сделали знание реальным, имеющим
власть над собой организмом; наше действительное, деятельное сознание поставило себя над по­
просту пассивным принятием истин» (Штайнер Р. Философия свободы. GA 4. С. 220 - «Прило­
жение II»),
1464 Белый имеет в виду комментарий Штейнера к главе «Пристрастие к тайне» гетевских «Ма­
териалов к учению о цвете» (Goethes Werke. Teil. 36: Naturwissenschaftliche Schriften / Hrsg.
von R. Steiner. Bd. 4/1 (Deutsche National-Literatur. Historisch-kritische Ausgabe / Hrsg. von J. Kiirschner. Bd. 117). Berlin und Stuttgart, [1897]. S. 127). Этот комментарий он неоднократно цитиро­
вал в собственном переводе: «Истины, принадлежащие к целой системе воззрений, понимаемы
правильно лишь в их взаимообщении... Этот глубокий их смысл... эзотерический смысл. Послед­
ний только лишь уловим для того, кто ознакомился со всем... кругом воззрений, к которому при­
надлежит воззрение единичное. Истины же... взятые вне сочетания истин, - называются истинами
экзотерическими» (РШГ. С. 139, 175). См. также: Белый А. О смысле познания. С. 39; Белый А.
Антропософия и д-р Ганс Лейзеганг // Беседа. 1923. № 2. С. 389.
1465 См. наст, изд., кн. 1, гл. I, прим. 1454, 1664, 1828.
1466 О 12 методах, 7 типах мироощущений и 3 тонах в системе Штейнера см.: РШГ. С. 136-139.
1467 В списке ИССД из ACRC К.Н. Бугаева вписала результат умножения, не совпадающий с вы­
числениями Белого: «12 х 7 х 3 [= 252]». В автографе под итоговым числом Белого («462»)
К.Н. Бугаева поставила: «252?».
1468 В цикле «Человеческая и космическая мысль» Штейнер не умножает, подобно Белому,
мировоззрения, но указывает на возможность увеличения числа мировоззрений: «Вы видите, что
уже по названию, но именно только по названию истинно не одно мировоззрение, а 12 + 7 = 19 +
3 = 22 + 1 = 23 мировоззрения. Мы имеем двадцать три правомерных названия для мировоз­
зрений. Все же остальное может возникнуть благодаря тому, что соответствующие планеты
проходят через двенадцать созвездий духовного Зодиака» (Штайнер Р. Человеческая и
космическая мысль. GA 151. С. 62 - лекция третья, 22 января 1914 г.).
1469 Отсылка к образу злого «карлика» из «Так говорил Заратустра» Ницше. См. наст, кн., прим.
607, 609.
3470 См. наст, кн., прим. 1393.
3471 «Ь> - обозначение времени в формулах, от лат. «tempus» - время.
1472 Возможность, существование и необходимость - три категории модальности из таблицы
категорий (см.: Кант И. Критика чистого разума / Пер. Н.О. Лосского. С. 119).
1473 См.: Там же. С. 176-182 (гл. «О схематизме чистых рассудочных понятий»),
1474 Ср.: «должно существовать нечто третье, однородное в одном отношении (einerseits) с
категориями, а в другом отношении (einerseits) с явлениями и обусловливающее возможность
применения категорий к явлениям. Это посредствующее представление должно быть чистым (не
заключающим в себе ничего эмпирического) и тем не менее, с одной стороны, интеллек­
туальным, а с другой - чувственным. Такой характер имеет трансцендентальная схема» (Там
же. С. 176-177). Эту схему Кант понимает как «трансцендентальное определение времени».
1475 Примеры этих соответствий см.: Там же. С. 179-181.
1476 Ср.: «Схема сама по себе (an sich selbst) есть всегда лишь продукт способности воображения»
(Там же. С. 178).
1477 Анализ представлений Канта о схеме см.: Белый А. О смысле познания. С. 22-25, 29-30, 46,

70-71.

510

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1478 Белый подразумевает вопрос: «Как возможны синтетические суждения a priori?» (Кант И.
Критика чистого разума / Пер. Н.О. Лосского. С. 64). См. наст, кн., гл. «Кант» и прим. 466.
1479 См. критику Кантовской «схемы» в эссе «О смысле познания»: «Данность Кантом не вскрыта;
оттого-то и точка начала познанья у Канта - внутри акта познания находима как тень: и эта тень схема» (Белый А. О смысле познания. С. 29).
1480 См. о различии «схемы» и «образа» у Канта: «схему следует все же отличать от образа. Так,
если я полагаю пять точек одна за другой <...>, то это - образ числа пять. Наоборот, если я мыслю
только число вообще, безразлично, будет ли это пять или сто, то такое мышление есть скорее
представление о методе соединения множества (напр., тысячи) сообразно известному понятию в
одном образе, чем сам этот образ, который к тому же в случае мышления о тысяче едва ли мог бы
быть доступен обозрению и сравнению с понятием. Это представление об общем приеме
способности воображения, доставляющем понятию образ, я называю схемой понятия» (Кант И.
Критика чистого разума / Пер. Н.О. Лосского. С. 178).
1481 См. наст, кн., гл. «Кант» и прим. 206, 452.
1482 От греч. alviypa - загадка. Ср.: «Если мы отнесем схему Канта к рассудку, то не ясно, что схе­
ма - понятие в образе; что есть образ для мира понятий рассудка? Оставаясь в духе Канта, долж­
ны мы сказать: образ - чувственный образ; рассудочный образ - невнятица. Изображенье понятия
в образе предполагает возможность проницанья понятия образом; и сказать “понятие в образе”
значит - сказать: сотворим из песка, содержанья, песочную форму; образность присуща рассудку;
проницает он чувственность: но тогда познанье было бы не формальным, как того хочет Кант; и
миры “вещей” были б вскрыты: мышление бы носило тогда органический смысл» (Белый А.
О смысле познания. С. 22-23).
1483 Постольку, поскольку трансцендентальная способность воображения со своим продуктом «схемой», связывающая чувственность с рассудком и обладающая неким самостоятельным стату­
сом, оказалась у Канта формально включенной в трансцендентальную аналитику - в раздел о рас­
судке. Ср. у Белого: «Схема есть необходимый момент в познавательном кантовом акте; она мо­
жет быть лишь начало<м>, одинаково упреждающи<м> половины познания (понятие, чувствен­
ность); она - цельность познания, лежащая вне рассудка и чувства» (Там же. С. 24).
1484 Ср.: «схемы чистых понятий рассудка суть истинные и единственные условия, способные
доставить чистым понятиям рассудка отношение к объектам, т.е. значение, и потому в конце
концов категории не могут иметь никакого иного применения, кроме эмпирического, так как они
служат лишь для того, чтобы посредством оснований а priori необходимого единства (для
необходимого объединения всего сознания в одной первоначальной апперцепции) подчинить
явления общим правилам синтеза и таким образом сделать их пригодными для всестороннего
соединения в опыте» (Кант И. Критика чистого разума / Пер. Н.О. Лосского. С. 181).
1485 У Канта фигурируют категории единства, множества и целокупности как категории коли­
чества. «Чистая же схема величины (quantitatis) как понятия рассудка есть число, т.е. пред­
ставление, объединяющее в себе последовательное присоединение единицы к единице (одно­
родного). Следовательно, число есть не что иное, как единство синтеза многообразия одно­
родного представления вообще, возникающее вследствие того, что я произвожу само время в
аппрегензии наглядного представления» (Там же. С. 179).
1486 Согласно Канту, такого класса суждений не существует: все апостериорные суждения синтетические, а все аналитические - априорные (см.: Там же. С. 58-60).
1487 Об отношении Белого к работе Э. Ласка «Die Lehre vom Urteil» (1912) см. наст, кн., прим.
1280.
1488 См. наст, кн., прим. 1293.
1489 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из АСКС: «как формы», «как ритма».
1490 Атомный вес (масса) - величина не абсолютная, а относительная; показывает, во сколько раз
тот или иной атом тяжелее самого легкого из атомов Периодической таблицы - водорода, атом­
ный вес которого условно принимался за единицу (атомный вес углерода - «12»),
1491 Речь идет о том, что в подобных случаях целое предшествует его части, подробнее см.:
Штейнер Р. Очерк теории познания гетевского мировоззрения. GA 2. С. 53 и след.
1492 Т. Липпе - «известный мюнхенский психолог и теоретик в области эстетики; убежденный и
последовательный “психологист ”» (Символизм. С. 345), мнократно упоминается в статьях Белого
1900-х (прежде всего «Эмблематика смысла») и «Комментариях» к сб. «Символизм», где дается
характеристика его теории «вчувствования» (см.: Там же. С. 345-346 и след.; также - С. 106, 113
и др.). Белый отметил, что читал Липпса в 1904, 1906, 1908 гг. (МБ. С. 104; РД. С. 368, 379); в
прим, указаны: Липпе Т. Самосознание / Пер. с нем. М.А. Лихарева. СПб., 1903; Липпе Т.

КОММЕНТАРИИ

511

Руководство к психологии / Пер. с нем. М.А. Лихарева. СПб., 1907 (возможно, также и брошюра с
речью на торжественном заседании Баварской академии наук: Липпе Т. Психология, наука и
жизнь. М., 1901). В «Комментариях» к сб. «Символизм» указан также ряд работ Липпса по
эстетике на немецком языке (Символизм. С. 346).
1493 Ср.: «По Липпсу, эстетическое наслаждение вытекает из общего ритма психического бывания; ритм в общем смысле есть, по Липпсу, ритмическая последовательность не элементов ощу­
щения, а целых ощущений; он-то и является основным эстетическим законом» (Символизм.
С. 369; также - С. 377). Белый опирался на работу, обозначенную в «Комментариях» к сб. «Сим­
волизм» как «“Aesthetik” в “Kultur der Gegenwart”» (Там же. С. 346; точнее: в томе «Systematische
Philosophic», выпущенном в серии «Die Kultur der Gegenwart»: Teil 1. Abt. 6. Berlin; Lpz., 1907.
S. 349-388). Этот том с написанным Липпсом разделом «Эстетика» был доступен Белому и на
русском: Философия в систематическом изложении. СПб., 1909; переизд.: М., 2006. С. 364—402.
Однако Липпе доказывал, что не психология сводится к эстетике, а наоборот, эстетика к психоло­
гии: «эстетика рассматривает не эстетическое оценивание вообще, но только оценки, вызываемые
прекрасным в природе и в искусстве, ввиду этого она относится к дисциплинам прикладной пси­
хологии» (С. 364). Анализируя ритм в архитектуре, музыке, живописи, поэзии, Липпе доказывает:
«Всякое наше переживание имеет определенный психический характер, определенный ритм, т.е.
особый род своего проявления - особый вид душевного возбуждения, вызываемого им. Но этот
ритм имеет тенденцию распространяться, заражать собой всю душу, короче говоря, тенденцию
вызывать соответственное ему душевное настроение» (С. 373).
1494 Водитель муз (греч.) - одно из имен Аполлона.
1495 См. наст, кн., гл. «Вагнер».
1496 Белый отсылает к своей программной статье «Формы искусства» (1902), в которой, опираясь
на Шопенгауэра, определяет музыку как выражение «мировой воли» и «конечный пункт» всякой
формы искусства: «Отсюда впервые зарождается мысль о влиянии музыки на все формы искус­
ства при ее независимости от этих форм. Забегая вперед, скажем, что всякая форма искусства
имеет исходным пунктом действительность, а конечным - музыку, как чистое движение. <...>
всякая форма искусства определяется степенью проявления в ней духа музыки» (Символизм.
С. 126).
1497 См. наст, изд., кн. 1, прим. 1109.
1498 Белый использовал понятие «мелодия» еще в «Символизме» (Символизм. С. 237), но
центральное значение оно получает в программном предисловии «Будем искать мелодии» к сб.
стихов «После разлуки» (Пб.; Берлин: Эпоха, 1922): «всеми школами недавнего пропущена одна
существенная сторона стиха: мелодия целого (ритм, инструментовка не имеют еще отношения к
мелодии); мелодия есть господство интонационной мимики» (Белый А. Стихотворения и поэмы.
T. 2. С. 61, 63). Тем самым для Белого мелодия отнюдь не сводится к интонации: в ней как
«целом» стихотворения выражается скрытый смысл, постигаемый лишь на высших уровнях
познания.
1499 Галат. 2: 20.
1500 См. в сб. «Символизм» (1910) написанные в 1909 г. статьи «Опыт характеристики русского
четырехстопного ямба», «Сравнительная морфология ритма русских лириков в ямбическом
диметре», «“Не пой, красавица, при мне...” А.С. Пушкина (Опыт описания)».
1501 Пиррихий - термин греческой метрики, обозначающий стопу, состоящую из двух кратких
слогов.
1502 М.В. Ломоносов оценивал пиррихий отрицательно (см. следующее прим.), тогда как
В.К. Тредьяковский в своем «Способе к сложению российских стихов» (1752) объявил его необ­
ходимым для русских ямба и хорея: «Стопы, наибольше употребляемые в нашем ныне
стихосложении: хорей и иамб. За обе сии стопы повсюду, выключая некие места в некоторых
стихах, о чем ниже, полагается стопа пиррихий, состоящий из двух складов кратких, без чего ни
единого нашего стиха составить не можно» (гл. 1, § 18); «Вольность такая есть необходима ради
наших многосложных слов, без которыя невозможно будет, почитай, и одного стиха сложить; о
сем упомянуто в § 18 главы первыя» (гл. 2, § 5) (Тредиаковский В.К. Способ к сложению
российских стихов, против выданного в 1735 году исправленный и дополненный // Критика XVIII
века / Сост. А.М. Ранчин, В.Л. Коровин. М., 2002. С. 113, 115). Н.Ф. Остолопов отмечает, что
пиррихий придает ямбическим стихам разнообразие (Остолопов Н.Ф. Словарь древней и новой
поэзии. Т. III. СПб., 1821. С. 495 и след.).
1503 См. «Письмо о правилах российского стихотворства» (1739), в котором Ломоносов стихи,
«которые вместо ямба или хорея можно пиррихия положить», называет «неправильными и воль­

512

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

ными» (Ломоносов М.В. Избранные сочинения / Вступ. ст., сост., прим. А.А. Морозова. Л., 1986.
С. 470). Ср. у Белого более подробно: «Стиховедения, как такового, не существовало в России до
второго десятилетия XX века; были стиховедческие моменты; таким моментом было самое ста­
новление русского тонического стиха; в обмене дум между Тредьяковским, Ломоносовым, Сума­
роковым спорили о реальных явлениях стиховедения; но - не систематично; например: спорили о
том, возможна или невозможна стопа пиррихий <...> в ямбе, лишь потому, что ямбами занялись
ранее, нежели другими размерами, а явление, над которым размышляли - кричащий факт в жизни
ямбов; Ломоносов и Тредьяковский в усилиях найти аналогию между тоническим ямбом и мет­
рическим не могли на него не наткнуться. Спор о пиррихии в ямбе - научный диллетантизм; если
бы Ломоносов и Тредьяковский основательнее проникли в суть греческой метрики, они спорили
бы и о ряде других вопросов» (Белый А. Собр. соч.: Ритм как диалектика и «Медный всадник».
С. 28).
1504 «О ритмическом жесте». См. наст, кн., прим. 1266.
1505 Ср. у Ломоносова в «Письме о правилах российского стихотворства»: «Не знаю, чего бы ради
иного наши гекзаметры и все другие стихи, с одной стороны, так запереть, чтобы они ни больше,
ни меньше определенного числа слогов не имели, а с другой, такую волю дать, чтобы вместо
хорея употреблять ямба, пиррихия и спондея?» (Ломоносов М.В. Избранные сочинения. С. 468).
1506 В книге «Ритм как дилектика» в сходном контексте назван Н.С. Гумилев (Белый А. Собр. соч.:
Ритм как диалектика и «Медный всадник». С. 195-196); как подчеркнуто в комментарии к этой
работе, Гумилев часто употреблял термин «пеон» в своих рецензиях и статьях о других поэтах;
Белый сотрудничал с Гумилевым в 1920 г. в петроградском «Доме Искусств», где читал курс по
ритмике, и позднее вспоминал свои «прения с Гумилевым» того времени (см.: Там же. С. 427428). Пэон - античный метр, в котором три слога - краткие, один - долгий; в современном пэоне
ударение падает на один из четырех слогов; в пэонизированном двудольнике (хорей и ямб) про­
пущено метрическое ударение на первой стопе, т.е. первое ударение в строке падает на третий
(хорей) или четвертый (ямб) слог.
1507 Имеется в виду работа барона Д.Г. Гинцбурга «О русском стихосложении. Опыт иссле­
дования ритмического строя стихотворений Лермонтова» (Пг., 1915). В оценке Белого «догадки»
Гинцбурга - это «дилетантские индивидуальные мнения остроумно-бесплодные», на которых
«невозможно было базироваться» (Белый А. Собр. соч.: Ритм как диалектика и «Медный всад­
ник». С. 28).
1508 Правильно: de facto (лат.) - на самом деле.
1509 Имеются в виду сочинения Аристоксена Тарентского (IV в. до н.э.) «Элементы ритмики»
(сохранилось во фрагментах) и «Элементы гармоники» (первая работа по теории музыки).
1510 Диподия и триподия - в античном стихосложении двустопие и трехстопие.
1511 См. о «метрическом члене»: «Группа следующих друг за другом стоп, в которой ритмическое
ударение одной стопы подчиняет ритмическое ударение остальных, называлась метрическим
членом <...>. Член, представлявший законченное целое, назывался периодом', иногда в период
входила группа членов» (Символизм. С. 406).
1512 Белый имеет в виду, прежде всего, формалистов, с работами которых он познакомился после
возвращения из эмиграции, в ноябре 1923 г.: «Читаю литературу по стиховедению, наросшую за
мое отсутствие (Эйхенбаума, Жирмунского, Томашевского, Шенгели)». В прим, разъясняется:
«Имеются в виду книги: Эйхенбаум Б.М. Мелодика стиха. Пб., 1922; Жирмунский В.М.
Композиция лирических стихотворений. Пб., 1921; Его же. Рифма, ее история и теория. Пг.,
1923; Томашевский Б.В. Русское стихосложение. Метрика. Пг., 1923; Шенгели Г. Трактат о
русском стихе. Часть первая. Органическая метрика. Изд. 2-е, перераб. М.; Пг., 1923» (РД. С. 481,
621 - прим. 1407).
1513 «О ритмическом жесте». См. наст, кн., прим. 1266.
1514 Об истории и работе этого кружка см.: Гречишкин С.С., Лавров А.В. О стиховедческом
наследии Андрея Белого // Структура и семиотика художественного текста: Труды по знаковым
системам. Вып. 12. С. 97-146. Работа после отъезда Белого в ноябре 1910 г. продолжалась
вплоть до мая 1911 г. (Там же. С. 102). Ср.: «В апреле 1910 года при книгоиздательстве
“Мусагет” начал свою деятельность Ритмический кружок, после того как Андрей Белый
согласился на предложение “мусагетцев” С.Н. Дурылина, А.А. Сидорова и С.В. Шенрока
возглавить студию стиховедения. Помимо трех вышеназванных, деятельными участниками
кружка стали Е.Н. Чеботаревская, В.О. Станевич, В.О. Нилендер, А.А. Баранов (Рем),
В.Ф. Ахрамович, А.И. Ларионов и др. Занятиями в Ритмическом кружке начал свои стихо­
ведческие исследования С.П. Бобров. Коллективная работа позволяла статистически

КОММЕНТАРИИ

513

обработать огромные стиховые пласты, поэтому А. Белый поставил задачей кружка уже не
показательный анализ, как в “Символизме”, а всеобъемлющее и всестороннее описание ритма
одного размера; объектом исследования был взят пятистопный ямб» (Там же. С. 101). См.
публикацию Д.О. Торшиловым «Протоколов заседаний Кружка экспериментальной эстетики
при “Мусагете” (“Ритмического кружка")»: Белый А. Собр. соч.: Ритм как диалектика и
«Медный всадник». С. 230-251.
1515 Отсылка к строкам из «Горя от ума» А.С. Грибоедова (1824): «Читай не так, как пономарь; / А
с чувством, с толком, с расстановкой». Пономарь - церковнослужитель, в обязанности которого
входили звон в колокола, помощь при богослужении и пение на клиросе; последнее обычно вос­
принималось как механическое.
1516 См. про «Трактат о русском стихе» Г.А. Шенгели (М.; Пг., 1923): «Вот почему чрезвычайно
изящная номенклатура строк у Шенгели, основанная на перечислении всех видов возможных
строк, очень удобна для целей статистики, но не пригодна для целей счисления, ибо не строка
его номенклатуры соответствует реальному восприятию контраста во всех случаях, а группа
подобных строк» (Белый А. Собр. соч.: Ритм как диалектика и «Медный всадник». С. 206 и
след.).
1517 Эуфония (эвфония) - благозвучие (греч.).
1518 В статье «“Не пой, красавица, при мне...” А.С. Пушкина» Белый различает пять форм пауз:
«когда мы имеем в стихе скопление неударяемых слогов и произносим их несколько скорее, чем
того требует метр, то все же иногда между этими слогами наступает малая пауза, если есть
перерыв слов <...> Забегая вперед, скажем, что в зависимости от перерыва слов между пэанами
или отсутствия этого перерыва имеем следующие пять форм пауз, независимо от стоп <...>.
Называя малые паузы в ускорениях через a, b, с, d, е, мы имеем <...> следующие формы»
(Символизм. С. 299).
1519 Первая строфа одноименного ст-ния, датированного 26 мартом 1904 г.
1520 Алексей Алексеевич Баранов (1891-1920?) - поэт, писавший под псевдонимом Дмитрий Рем см. о нем: Белый А. Собр. соч.: Ритм как диалектика и «Медный всадник». С. 379-380 - прим.
Д.О. Торшилова) - придумал метод вычисления ритма, который Белый потом положил в основу
анализа ритмических «кривых», напр., в книге «Ритм как диалектика». См. также: «я прекрасно
знал, что строка, соответствующая схеме метра, есть прекрасное орудие ритма, ибо ритм - не в
строке, а в соотношении всех строк. На одном, незабываемом для меня заседании нашего кружка
член кружка покойный А.А. Баранов (Рем), математик, поэт и “ритмист”, показал нам любо­
пытный способ счисления строк, вызвавший оживленные толки, но скоро забытый автором,
нашими ритмистами и мною; это было в 1910 году; лишь впоследствии в 1912-1914 годах я,
вернувшись к проблемам ритма за границей, извлек из леты забвения этот способ счисления, его
пристальней разглядел, ибо он дал неожиданно меня поразившие результаты; так встала
проблема обоснования и детализации этого способа; к сожалению, сколько я ни показывал его
людям, интересующимся проблемами стиховедения, никто не понимал его огромного и прак­
тического, и принципиального смысла (едва ли начиная с самого Баранова, вскоре ушедшего в
сторону от проблем стиховедения)» (Там же. С. 62; о самой формуле - С. 68).
1521 Ср. статью «Теория “формального метода”» (1925) Б.М. Эйхенбаума, в которой рассматрива­
лись вопросы метрики, ритмики и поэтических приемов у самого Эйхенбаума, а также В.М. Жир­
мунского, Ю.Н. Тынянова, Б.В. Томашевского, О.М. Брика и др. (Эйхенбаум Б.М. Литература:
Теория. Критика. Полемика. Л., 1927. С. 116-148). В отличие от формалистов, Белый стремится, с
одной стороны, к целостному восприятию художественного произведения, а с другой - к
раскрытию связи формы и содержания, которые, согласно Белому, создают целое произведения,
превосходящее их и доказывающее метафизическую природу творчества.
1522 Прием - ключевое понятие формальной школы, ср. программную статью В.Б. Шкловского
«Искусство как прием» (Сборники по теории поэтического языка. Вып. II. Пг., 1917. С. 3-14).
1523 Xpovoi; Ttpmtot; (греч.) - «основное время»; единица длительности стопы в греческой метрике.
Ср.: «Разнообразие в комбинации долгот у древних создало множество темпов произнесения
(возможность неодинаковое количество слогов произносить в одинаковое количество времени).
Кратчайшее время произнесения называлось у древних %p6vot; лрйтод; долгий слог равнялся двум
ypovoi Ttpwioi <...>; в некоторых случаях - более (три, четыре, пять)» (Символизм. С. 405).
1524 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССДиз ACRC: «[и] метрика».
1525 Lapsus linguae (лат.) - обмолвка, ошибка.

514

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1526 Белый цитирует (неточно) строку из ст-ния Ф.И. Тютчева «И гроб опущен уж в могилу...»
(1830-е): «И над могилою раскрытой, / В возглавии, где гроб стоит, / Ученый пастор сановитый /
Речь погребальную гласит...».
1527 Хориямб - античный метр, сочетающий хореическую и ямбическую стопы.
1528 «Историю выживания дактилических стоп и вымирание спондеических» «от Гомера до
позднего Александрийского периода» Белый затрагивает как в книге «Ритм как диалектика»
(«древний шестистопный гексаметр есть сперва род, состоящий из 32-х видов строк, или
комбинаций спондеев с дактилями; <...> в ряде столетий совершается естественный отбор 4-х
строк в ущерб прочим 28-ми» - Белый А. Собр. соч.: Ритм как диалектика и «Медный всадник».
С. 16), так и в статьях и «Комментариях» в сб. «Символизм», заимствуя исчисления и выводы из
кн. Н.И. Новосадского «Орфические гимны» (Варшава, 1900. С. 360). Ср.: «Новосадский <...>
устанавливает для гимнов 27 гексаметрических форм (у Гомера — 32, Гесиода — 28); далее
располагает он эти формы в порядке убывания и сравнивает порядок этот с другими поэтами»
(Символизм. С. 435; также - С. 412 и др.).
1529 Множественное число от: xpovo<; Kevog (греч.) - «пустое время», т.е. пауза, отсутствующая
единица длительности (доля) в греческой метрике. См. в «Комментариях» к сб. «Символизм»:
«как известно, в некоторых стопах в греческой версификации недоставало нужного количества
слогов; отсутствие слогов могло быть восполнено паузой', пауза у древних называлась ypovot;
kcv6<;»; там же - замечание Белого, что «у Гете, Гейне тонический стих изобилует ypovot kevo!»
(Символизм. С. 405).
1530 Имеется в виду участие Белого осенью 1908 г. в жюри конкурса, проводимого в Москве
«Домом песни», на лучший перевод стихов песенного цикла Ф. Шуберта «Прекрасная мель­
ничиха» (1823; слова В. Мюллера); цикл планировала исполнять М.А. Оленина-д’Альгейм (см.
запись за ноябрь 1908 г. - РД. С. 380-381). Ср.: «Запомнилось мне время конкурса на переводы
“Die schone Mullerin”, устроенного “Домом Песни”', было прислано 56 переводов; жюри состояло
из трех литераторов <...> (Ф.Е. Корш, В.Я. Брюсов и я), трех музыкантов (С.И. Танеев, Н.К. Метнер и А. Гречанинов) и трех музыкальных критиков» (Белый А. Начало века. Берлинская редак­
ция. С. 557). Ср. также: НВ. С. 512-513.
1531 Речь идет о споре с музыкальным критиком и композитором Юлием Дмитриевичем Энгелем
(1868-1927) и присоединившимися к нему членами жюри С.Н. Кругликовым, Н.Д. Кашкиным,
А.Т. Гречаниновым; полемика о выборе победителя конкурса стала для Белого импульсом к раз­
думьям о природе стиха: «Энгель желал, чтобы премию получил перевод № 46; казался баналь­
ным он мне: казался - недопустимо убогим он и Олениной и Н.К. Метнеру; изо всех переводов
отметил один я (№ 20), который передавал относительно более ритма; но Энгель решительно
ополчился на проводимый мной перевод, нападая на якобы неправильности стиха (на присут­
ствие в строках “chronoi Kenoi”); <...> понял я, что борьба за переводы - борьба за новое направ­
ление против старого; мы с Метнером оказывались в меньшинстве; я доказывал, что “неправиль­
ности” стиха - иллюзия: в них — вся прелесть ритма; начались принципиальные речи о смысле
поэзии; наконец проф. Танеев, молчавший доселе, решительно присоединился к нам; Энгелю пришлось уступить» (Белый А. Начало века. Берлинская редакция. С. 557).
1532 Отмечая, что «особенно интересно применение пауз в русском стихе», Белый останавливается
на заслугах поэтов-символистов: «паузу главным образом ввели модернисты; впервые мы встре­
чаем паузу у З.Н. Гиппиус и Брюсова в трехдольных размерах <...>; особенно удачно применяет
паузы Ал. Блок <...>. Теперь употребление пауз уже никого не удивляет; но еще пять-шесть лет
тому назад употребление пауз русская критика встретила как недопустимое новшество, как не­
умение писать стихи» (Символизм. С. 405).
1533 Разновидность телескопа.
1534 Первоначальный, вычеркнутый вариант заглавия: «.“Принцип” и “тип” - схемы, темы в вариа­
циях».
1535 Грен, та срисяха - «то, что относится к природе», т.е. «физика» - происходит от cpuaig «природа» или «естество». В период от Аристотеля до Нового времени физикой называли всю
группу наук о природе в отличие от математики (занимающейся абстрактными, т.е. нереальными,
объектами) и метафизики (философии как таковой).
1536 Т.е. метафизических (мировоззренческих) выводов, заключений.
1537 Имеется в виду Роджер Бэкон, учившийся и потом преподававший в Сорбонне (1234—
1249/1250-е). См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Рожер Бэкон». Ср. о его выступлении против
профессоров Сорбонны в защиту математики: «“Пренебрежение этой отраслью знаний на
протяжении тридцати или сорока лет разрушило всю систему обучения у латинян”. Они хотели

КОММЕНТАРИИ

515

ограничиться логикой, но та - только преамбула к философии, тогда как математика и естест­
венные науки суть части философии» (Жильсон Э. Философия в средние века: От истоков
патристики до конца XIV века. М., 2004. С. 303).
1538 В XVIII в. Адам Смит описывал экономические процессы при помощи механики. В России
писал о социальной механике, напр., знаменитый социолог П.А. Сорокин, см.: Сорокин П.А.
Общедоступный учебник социологии. Ярославль, 1920.
1539 Ньютон изложил три основных закона движения, легших в основу классической механики, в
работе «Математические начала натуральной философии» (1687). См. наст, кн., прим. 203.
1540 В разработке этой области науки Белый особенно выделял Г. Гельмгольца: «ему принадлежит
честь научно формулировать принцип сохранения энергии в небольшой брошюре, вышедшей в
1847 году; брошюра называлась “Uber die Erhaltung der Kraft” и появилась хотя и позднее статей
врача Майера и техника Джоуля, трактовавших тот же вопрос, однако ход мыслей в ней вполне
независим от упомянутых исследований; закон сохранения энергии в области чистой механики
уже в сущности был известен; он формулирован в теореме живых сил в середине XVIII столетия
Даниелем Бернулли. Гельмгольцу принадлежит честь формулировать его в общем виде»
(Символизм. С. 341). Упомянуто сочинение «О сохранении силы» (термин «энергия» еще не
употреблялся), доступное на русском: Гельмгольц Г. Закон сохранения силы: Лекции, читанные в
Лондоне / Пер. Дм. Рындовского. Харьков, 1865; Гельмгольц Г. О сохранении силы / Пер. П.П. Ла­
зарева. М., 1922 (неоднократно переиздавалось).
1541 Может иметься в виду закон постоянства состава вещества (о нем см. ниже) или же закон
постоянства (сохранения) материи (веса), «согласно которому при всех явлениях природы
количество вещества остается постоянным: при всяком явлении, будет ли оно физическое,
химическое или биологическое, вещество может изменять свой вид, форму, но количество его
остается неизменным, общий вес тел, участвующих в явлении, остается неизменным» (Каблуков И.
Сохранения материи закон И Энциклопедический словарь Гранат. 7-е изд. Т. 40. М., 1923.
Стб. 277).
1542 Имеется в виду закон, связывающий изменения объема газа с изменениями его упругости;
открыт Робертом Бойлем (1662) и Эдмом Мариоттом (1676) независимо друг от друга.
1543 Кант утверждает, что «рассудок не черпает свои законы (a priori) из природы, а предписывает
их ей» (Кант И. Пролегомены ко всякой будущей метафизике, могущей появиться как наука //
Кант И. Собр. соч.: в 8 т. Т. 4. С. 80 - § 36), и, соответственно, «законы, открываемые нами в
предметах чувственного созерцания, особенно если они познаны как необходимые, мы сами
считаем уже такими, которые были вложены в природу рассудком, хотя они во всех других
отношениях сходны с теми законами природы, которые мы приписываем опыту» (Там же. С. 80 § 37). В первую очередь, это относится к причинности (каузальности), которая в «Критике
чистого разума» обсуждается в трех разделах: таблице категорий (как категория), в аналогиях
опыта (как закон причинности) и в третьей антиномии (в противоположности природы и
свободы), см. подробнее: Круглов А.Н. Понятие каузальности у И. Канта // Иммануил Кант:
наследие и проект / Под ред. В.С. Степина, Н.В. Мотрошиловой. М., 2007. С. 189-201.
1544 В «Началах философии» (1644) Декарт сформулировал ряд законов, в том числе законы
движения и среди них - закон инерции, ставший аксиомой у Ньютона.
1545 Закон всемирного тяготения, сформулированный Ньютоном в «Математических началах
натуральной философии» (1687).
1546 Т.е. между «теократическим» и «мирским» мечами.
1547 См. наст, изд., кн. 1, гл. II, подглаву «Неоплатоники».
1548 См. наст, изд., кн. 1, гл. III, подглаву «Изменение рельефов культуры в двенадцатом веке».
1549 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Рожер Бэкон».
1550 См. автобиографические записи: «интересуюсь Гельмгольцем (“Lehre von Tohnempfindung")»
(РД. С. 336 - октябрь 1900 г.); «Этот месяц я читал “Учение о слуховых ощущениях" Гельмгольца»
(МБ. С. 73 - ноябрь 1901 г.); «вторично возвращаюсь к Гельмгольцевой книге “Lehre vom den
Thonempftndungen”; читаю сборник статей, посвященных Гельмгольцу» (РД. С. 387 - октябрь
1909 г.). Имеется в виду книга Г. Гельмгольца «Die Lehre von den Tonempfmdungen als physiologische Grundlage fur die Theorie der Musik» (1863); в русском переводе: «Учение о слуховых ощуще­
ниях как физиологическая основа для теории музыки» (СПб., 1875 - пер. М.О. Петухова); также
сб.: Герман фон-Гельмгольтц (1821-1891): Публ. лекции, чит. в Имп. Моск, ун-те в пользу Гельмгольтц. фонда. М., 1892 (Ученые записки императорского Московского университета. Отдел фи­
зико-математический; Вып. 9), куда вошли статьи российских ученых, в том числе статья
А.Г. Столетова «Работы по акустике» (на которую Белый опирается и которую цитирует в «Ком­

516

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

ментариях» к сб. «Символизм»: Символизм. С. 375). Интерес к Гельмгольцу в 1909 г. как раз и
был связан с работой над статьями для сб. «Символизм» («Формы искусства», «О границах пси­
хологии», «Лирика и эксперимент»); в «Комментариях» дается подробная справка о его вкладе в
науку, в том числе в изучение акустики: «По акустике ему принадлежит книга “Учение об ощу­
щениях тонов”, в которой он развивает теорию консонанса; в основе этой теории — сложность
звуков, явление биений, анализ звука ухом и действие прерывистых раздражений» (Там же.
С. 341); «Физиологическую сторону произнесения слов разработал Гельмгольц в своем знамени­
том сочинении “Учение о слуховых ощущениях”» (Там же. С. 440).
1551 В России школа, направленная на изучение поэзии как звучащей речи, представлена работами
и опытами С.И. Бернштейна (1892-1970). В наброске к библиографии по стиховедению «Литера­
тура по ритму и метру» (РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 82) Белый называет статью Бернштейна «О
методологическом значении фонетического изучения ритма» (Пушкинский сборник памяти проф.
С.А. Венгерова (Пушкинист. Вып. IV / Под ред. Н.В. Яковлева). М.; Пг., 1922. С. 329-354).
1552 Хорея (греч.) - пляска; в античности - ритмическое соединение танца (движения), музыки и
песни.
1553 Имеется в виду знаменитая книга немецкого экономиста, историка первобытной культуры и
рабочего движения Карла Бюхера «Arbeit und Rhythmus» (Leipzig, 1899), в которой доказывалось,
что танец, песня, музыка, поэзия произошли из ритмических движений, производимых во время
труда. В числе ученых-естественников, которые, «устанавливая генезис музыки, весьма часто
видят начало ее, коренящимся в самой природе человека», Белый в «Комментариях» к сб.
«Символизм» называет Бюхера, который «указывает на связь между работой и ритмом (“Arbeit
und Rhythmus”)» (Символизм. С. 377). Эта книга была доступна Белому на русском: Бюхер К.
Работа и ритм: Рабочие песни, их происхождение, эстетическое и экономическое значение. СПб.,
1899 (пер. И. Иванова; под ред. Д.А. Коропчевского); М., 1923 (пер. С.С. Заяицкого).
1554 Белый читал работы немецкого филолога Рудольфа Вестфаля в 1909 г. при подготовке
«Комментариев» к сб. «Символизм» и в конце 1923 - начале 1924 гг. (в связи с работой «над
ритмами» — РД. С. 386, 481, 482; см. там же в прим, перечень его работ - С. 572, 621). Позднее
Белый опирался на исследования Вестфаля в книге «Ритм как диалектика».
1555 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССДmACRC: «а не ритмика».
1556 Имеется в виду закон постоянства состава вещества, открытый в 1808 г. французским хими­
ком Жозефом Луи Прустом, согласно которому вещество, независимо от способа его получения,
всегда имеет постоянный качественный и количественный состав.
1557 Представители «формального метода» в русском литературоведении.
1558 Ср.: «кажущийся надутому Дунсу Скотту темным Рожер Бэкон, кажущийся не фактичным
Фрэнсис Бэкон, кажущийся фантастом Гете - в Геккеле, в Дарвине, в Гегеле, в Марксе, в Эйн­
штейне всегда победят ясных отсталостью всезнайства и богатых номенклатурою формалистов,
как бы они ни назывались: Дунсами Скоттами, Кювье, иль... профессором Жирмунским» (Белый А.
Собр. соч.: Ритм как диалектика и «Медный всадник». С. 12).
1559 О знакомстве Белого с работами Р. Вестфаля см. наст, кн., прим. 1554. С Аристоксеном (в пе­
реводе того же Вестфаля) Белый познакомился в сентябре 1909 г.: «читаю немецкий перевод
Аристоксена» (РД. С. 386). См.: Aristoxenos von Tarent. Melik und Rhythmik des classischen Hellenentums: 2 Bd. (Lpz., 1883, 1893).
1560 См. наст, кн., прим. 1525.
1561 В сб. «Символизм» Белый использовал термин «пэан» для обозначения «пэона» (см. наст, кн.,
прим. 1518). Ср. прим. Белого в статье «Лирика и эксперимент»: «Этот размер назывался собст­
венно говоря пэоном, но мы называем его “пэаном”, чтобы подчеркнуть его генетическую связь с
пэанами (гимнами в честь Диониса)» (Символизм. С. 199). Если пэон — название античной стопы,
то пэан - песнь в честь Аполлона.
1562 Напр., Б.М. Эйхенбаум присутствовал на докладе Белого «О ритмическом жесте» (14 октября
1917 г.) в Пушкинском кружке С.А. Венгерова на историко-филологическом факультете Петро­
градского университета (РД. С. 591) и отозвался о докладе Белого в письме к В.М. Жирмунскому
от 25 октября 1917 г.: «От этих строк можно и к Белому перейти. Читал ты его статью в
“Скифах”? Доклад в Пушкинском общ-ве был развитием и обоснованием того, что там сказано о
ритме. Путь его от “Символизма” - правильный. Он отвергает понимание ритма как системы
пэонических строк и ищет теперь способа графически запечатлеть весь “ритмический жест”
целого стих-ия. Но способ его графики, по-моему, ошибочный. Он берет формулу n-1/n, где под п
разумеется число строчек, т.е. величина определенная, арифметическая, а 1 есть совершенно
условный значок, никакого реально-количественного значения не имеющий. Между тем Белый,

КОММЕНТАРИИ

517

подставляя под п число, производит вычитание и делит, хотя не имеет на это права. При помощи
этой формулы и системы координат он наносит точки и, соединив их, получает чертеж
“ритмического жеста”. При этом его увлечение и его символизация этих получающихся линий
доходит до того, что он ставит в связь подъем линии кверху с подъемом настроения или
возвышенностью темы в стих-ии. Интересно, что его сейчас больше всего увлекает именно эта
параллельность, совпадение “смысла” с ритмом, но тут я тоже не могу согласиться. Если хочешь - я
в следующем письме могу написать тебе подробнее (у меня даже есть некоторые чертежи стих-й).
Сейчас как-то трудно. Лучше всего было, когда он читал Тютчева и интерпретировал. Я был
очень взволнован - он минутами кажется прямо гениальным. Но метод его кажется мне ложным»
(Переписка Б.М. Эйхенбаума и В.М. Жирмунского / Публ. Н.А. Жирмунской и О.Б. Эйхен­
баум; прим. Н.А. Жирмунской и Е.А. Тоддеса // Тыняновский сборник. Третьи Тыняновские
чтения. Рига, 1988. С. 292-293). Также в исследовании «Ритм как диалектика» Белый вспоминал,
что «проф. Жирмунский <...>, еще в 1920 году, присутствуя на моем курсе в Ленинградском
“Доме Искусств”, видел мои кривые; и отнесся к ним “субъективно подозрительно”» (Белый А.
Собр. соч.: Ритм как диалектика и «Медный всадник». С. 64). О сути разногласий, взаимных
претензиях и недопониманиях см. там же, особенно: С. 64, 201, 429-430 (прим.).
1563 Dunce - дурак, болван, тупица (англ.); происходит от имени Дунса Скотта.
1564 См. наст, кн., прим. 1434.
1565 В 1899 г. Белый поступил на естественное отделение физико-математического факультета
Московского университета; в мае 1903 г. окончил университет и был удостоен диплома I степени;
во время обучения занимался в химической лаборатории под руководством Н.Д. Зелинского.
1566 Белый обыгрывает французскую поговорку «bonne mine au mauvais jeu» - делать «хорошую
мину при плохой игре».
1567 См. наст, кн., прим. 1493.
1568 См.: «И небо скрылось, свившись как свиток» (Откр. 6:14); также: «и небеса свернутся, как
свиток книжный» (Ис. 34: 4). Ср. обыгрывание образа в ст-нии «Закат» (1902): «Звучало мне:
“Пройдет твоя кручина, / умчится сном”. / Я вдаль смотрел - тянулась паутина / на голубом / из
золотых и лучезарных ниток... / Звучало мне: / “И времена свиваются, как свиток... / И всё - во
сне... <...>”» (Белый А. Стихотворения и поэмы. Т. 2. С. 84). Ср. распространенный в храмовых
росписях образ Страшного суда.
1569 Имеется в виду Форнарина, возлюбленная Рафаэля, изображавшаяся и в образах Мадонн. См.
наст, кн., гл. «Возрождение» и прим. 27, 28.
1570 Картина Леонардо да Винчи «Мона Лиза» (1503-1506; Лувр), полное название — «Ritratto di
Monna Lisa del Giocondo» (итал. «Портрет госпожи Лизы дель Джокондо»),
1571 См. наст, кн., гл. «Возрождение» и прим. 29.
1572 Скорее всего, имеется в виду нарисованный сангиной «Портрет мужчины» (ок. 1512;
Королевская библиотека в Турине), который считается автопортретом Леонардо да Винчи.
1573 О «типе» см. наст, кн., прим. 201.
1574 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC. «в личности».
1575 Дон Кихот - герой романа Сервантеса «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» (1605,
1615) Сервантеса; Лир, Макбет, Гамлет, Ромео, Отелло, Шейлок - персонажи пьес Шекспира.
1576 Отвратительный негодяй Каркер - персонаж романа Ч. Диккенса «Домби и Сын» (1846-1848).
Диккенса Белый любил с детства («одновременно: Диккенс и Гоголь поражают мое
воображение» - ЛН. 105. С. 13), многие его романы перечитывал во взрослом возрасте. Ср. запись
в дневнике за 5 сентября 1933 г.: «Ясна мне преемственность Вальтер Скотт - Диккенс - Ибсен.
Ей противоположна преемственность “Шинель” и “Нос” Гоголя - Достоевский - Пшибышевский —
Ремизов. <...> Я всецело за первую линию против второй» (ЛН. 105. С. 995).
1577 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССДmACRC: «[научный] принцип».
1578 Заглавный герой трагедии Шекспира «Король Лир» (1605-1606) раздает королевство трем
дочерям: Гонерилье, Регане и младшей Корделии. Две старших дочери, получив наследство,
изгоняют отца, Лир удаляется в бурю (конец второго акта), а затем и сходит с ума.
1579 Персонажи трагедии «Гамлет» (1601-1602): дух убитого отца является перед принцем
датским Гамлетом в пятой сцене первого акта.
1580 См. наст, кн., прим. 1265.
1581 Аллюзия на слова Полония о Гамлете: «Это хотя и безумие, однако систематическое» (Шекс­
пир В. Поли. собр. соч.: в 5 т. Т. 3. С. 90 - пер. А.И. Кронеберга). См. наст, изд., кн. 1, гл. IV,
прим. 2037.

518

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1582 Положительные женские персонажи пьес Шекспира: Офелия - возлюбленная Гамлета, Кор­
делия - младшая, добродетельная дочь короля Лира; Офелия сходит с ума и погибает, уто­
пившись, а невиновную Корделию казнят.
1583 После похорон Офелии Гамлет приходит к открытию: «Есть божество, ведущее нас к цели, /
Какой бы путь ни избирали мы» (Шекспир В. Поли. собр. соч.: в 5 т. Т. 3. С. 138 - пер. А.И. Кронеберга).
1584 Под «прочтением Фаустом этой загадки» Белый подразумевает произносимые в конце II
части трагедии Гете слова Мариануса, которого, вслед за Штейнером, интерпретирует как
ипостась самого Фауста, его высшее «Я», узревшее божественную суть женственности в МарииСофии (см. гл. «Познание и чувство в самосознании» и прим, к ней). Ср.: «Вид здесь вокруг
открыт, / Дух возвышая, / Женщин там хор парит, - / Путь свой свершая. / В звездном венце
златом / В блеске мне зрится / В хоре блаженном том / Неба царица» (Гете И. В. Фауст. С. 514 пер. Н.А. Холодковского).
1585 См. выше гл. «Самосознание и дух свободы».
1586 См. наст, кн., прим. 201.
1587 У К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC: «ведь».
1588 Ср.: «Под идеей я разумею необходимое понятие разума, для которого чувства не могут дать
адекватного предмета» (Кант И. Критика чистого разума / Пер. Н.О. Лосского. С. 304).
Кантовское учение об идеях изложено в разделе «Трансцендентальная диалектика» «Критики
чистого разума».
1589 Ср.: «В познавательном акте, по Канту, есть два оформления: в чувственном и в рассудочном
синтезе. Чувственность не соизмерима с рассудком; элементы ее не проницают понятия: если
последние суть печати, а чувственность - лист, то передача печатного оттиска на бумагу
предполагает чернила (соизмеряющий элемент), дабы акт познания - был. Таковые чернила есть
кантова схема, а схематизм понятий рассудка есть метод изображенья их в образах (определение
схемы рассудком)» (Белый А. О смысле познания. С. 22).
1590 У Белого в рукописи «перепечать». К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC исправлено на
«перепечатать».
1591 Речь идет о пояснениях Штейнера в кн. «Мировоззрение Гете» (GA 6. СПб.: Деметра, 2011.
С. 47), посвященных маргиналии Гете на странице И его экземпляра кантовской «Критики
чистого разума»: «В целом здесь весьма тонким образом кроется нечто ложное, возникшее, как
мне кажется, потому, что субъективные познавательные способности как таковые он <Кант>
понимает как объект, а тот пункт, где субъективное и объективное совпадают, он разделяет, хотя
и резко, но не совсем правильно» (Гете И.В. Научные сочинения. Т. 2. С. 459). Ср. также у
Штейнера о субъектно-объектном отношении у Канта: «Настоящую проблему теории познания
Кант перескакивает. Во введении к своей “Критике разума” он делает два ничем не обоснованных
шага, и от этого изъяна страдает все его философское построение. Он сразу же постулирует
определенное различие между объектом и субъектом, не задаваясь вопросом о том, в чем вообще
заключается значение такого процесса, когда рассудок производит разделение двух сфер
действительности (в данном случае: познающего субъекта и познаваемого объекта). <...> Если бы
основной вопрос теории познания он понял не превратно, то заметил бы, что разграничение
субъекта и объекта - это переходный этап в нашем познании, что в основе того и другого лежит
более глубокое, постижимое разумом единство и что то, что мы приписываем вещи как свойство
и мыслим в связи с познающим субъектом, никак не может иметь только субъективную
значимость. Для разума вещь представляет собой единство, и разделение “вещь саму по себе” и
“вещь для нас” есть произведение рассудка. Поэтому говорить: то самое, что в одном отношении
мы этой вещи приписываем, а в другом отношении мы можем у нее отрицать, - неприемлемо. Так
как, если одну и ту же вещь я рассмотрю вначале с одной, а затем с другой точки зрения, она,
конечно, останется единым целым» (Там же. Т. 2. С. 377 - Статья XI «Отношение гетевского
образа мыслей к другим воззрениям»).
1592 Тем самым, в силу этого (лат.).
1593 О том, что способность воображения представляет собой «слепую, хотя и необходимую
функцию души», см.: Кант И. Критика чистого разума / Пер. Н.О. Лосского. С. 118.
1594 См. наст, кн., гл. «Антропософия».
1595 У Белого «эсотеризно». Исправлено на «эсотерично» К.Н. Бугаевой в списке ИССДиз ACRC.
1596 Речь идет о формулировке «exakte sinnliche Phantasie» («точная чувственная фантазия») из ре­
цензии Гете «Эрнст Штиденрот. Психология для объяснения душевных явлений», где, в частно­
сти, сказано: «К примеру, с высоты своего рассудка-разума человеку, рожденному и подготов­

КОММЕНТАРИИ

519

ленному для так называемых точных наук, будет нелегко понять, что может существовать и точ­
ная чувственная фантазия, без которой, собственно, не мыслимо никакое искусство. Вокруг того
же пункта ведут спор последователи религии чувства и религии разума. Если вторые не хотят
признать, что религия начинается с чувства, то первые не допускают, что она должна развиться
до разумности» (Гете И.В. Научные сочинения. Т. 2. С. 28). См. также: Лихтенштадт В.О. Гете:
борьба за реалистическое мировоззрение: Искания и достижения в области изучения природы и
теориии познания / Ред. и пред. А.А. Богданова. СПб., 1920. С. 495.
1597 Белый называет Шиллера кантианцем вслед за Гете, см. наст, кн., прим. 1607.
1598 «Kritik der Urteilskraft» (//e.w.); в русских переводах: «Критика способности суждения».
1599 Congruo - сходиться, встречаться (лат.).
1600 Термин «прототип» Гете не использует, в этом значении он иногда говорит о прообразе (Vorbild, Urbild); о типе у Гете см. наст, кн., прим. 201.
1601 Скорее всего, речь идет о беседе со Штейнером, законспектированной Белым «по горячим
следам» в письме к М.И. Сизову от 27 сентября 1915 г.: «Русские не знают своего языка: их язык
мудрее их; если бы они знали свой язык, если бы умели найти слова и переставить смыслы слов,
поставив их на надлежащее место, то есть, взять слово языка реально, а не абстрактно, они были
бы уже в культуре Манаса: как кажется мне, Манас заключен у вас в языке <...>; слова “Манаса” в
языке у вас есть: но босяцкая линия сегодняшней, вырождающейся интеллигенции не хочет знать
слов, верней, не умеет найти себе слова из предлежащего материала; <...> в русском языке, его
ритмах сказано больше, чем русские думают <...>». В качестве положительного примера Штейнер
указал на “звуки слов молитв” и на стихи Кольцова: “в ритмах, в звуках этого поэта есть кусочек
подлинно-русского <...> Когда я слушал ритмы этого поэта, я думал, что тут есть нечто от того,
что пытаюсь я дать при помощи сочетания слов в наших собраниях (E<soterische> S<tunde>)”. В
качестве отрицательного - на “современных русских”: “мне слышится их язык не в них, а над
ними: русские говорят здесь (Д-р показывает над головой); когда они заговорят здесь (показывает
на грудь), они овладеют языком: тогда же и к их ‘несказанному’ подберутся многие слова”»
(Спивак М. Андрей Белый - мистик и советский писатель. С. 86-87).
1602 «Критика способности суждения».
1603 Речь идет о душе ощущающей и душе рассуждающей соответственно.
1604 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC'. «в корне» (рядом с «в дне»); «врастания»
(рядом с «вращенья»),
1605 Подразумевается учение о цвете (см. наст, кн., прим. 314), о работе над ним см. в МБ за март
1915 г.: «писалась глава: “Световая теория Гете”', она давалась мне особенно трудно; нужно
было пропустить через себя оба тома Гете; том теории и том “Geschichte der Farbenlehre"', далее
надо было свести к единству сложнейший комментарий доктора; и внятно изложить книгу
доктора "Goethes Weltanschauung” сквозь призму составившегося представления: "Световая
теория в свете антропософии ”» (МБ. С. 204). Упомянуты «Материалы к истории учения о
цвете» Гете (1810) и монография Штейнера «Мировоззрение Гете».
1606 «Честным малым» в пьесе Шиллера «Коварство и любовь» (1784) Президент называет
наивного Фердинанда (1 акт, 7 сцена).
1607 Речь идет о беседе Гете и Шиллера около 20 июля 1794 г. и пересказанной Гете в статье
«Счастливое событие» (1817): «Я быстро посвятил его в свои мысли о метаморфозе растений и
несколькими характерными штрихами набросал для него символическое растение. Он слушал и
всматривался в мой рисунок с большим вниманием, проявляя недюжинную способность все
схватывать на лету, но когда я кончил говорить, покачал головою и сказал: “Это не опыт, а идея”.
Я оторопел, признаться, несколько раздосадованный, ибо пункт, который нас разделял, здесь
непреложно обозначился. <,..> но я взял себя в руки и ответил: мне-де очень приятно слышать,
что у меня есть идеи, о которых я даже не подозревал и которые вижу собственными глазами.
Шиллер <...> отвечал мне как образованный кантианец, а поскольку я упорствовал в своем
реализме, то и дело возникали поводы для пылких возражений» (Гете И.В. Научные сочинения.
Т. 1. С. 95 и след.).
1608 Ср. афоризмы Гете: «Когда художники говорят о природе, они всегда, не сознавая этого от­
четливо, подразумевают идею» и «Точно так же обстоит дело со всеми, кто исключительно пре­
возносит опыт. Они не хотят понять, что опыт это только половина опыта» (Лихтенштадт В.О.
Гете: Борьба за реалистическое мировоззрение. С. 358).
1609 Имеется в виду явление «Духа Земли» Фаусту (первая часть, сцена «Ночь»).
1610 В рукописи у Белого: «ковычек».

520

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1611 О роли продуктивного воображения в созерцании идеального процесса (метаморфоза
растений) в мире природы Гете говорит в статье «Созерцательная способность суждения» (1817):
«посредством созерцания вечно творящей природы мы можем удостоиться духовного участия в
ее произведениях. И раз сначала бессознательно и по внутреннему влечению я все же без устали
домогался этой первообразной, этой типической <формы>, раз мне посчастливилось даже
построить согласное с природой описание, то мне уже ничто не помешает мужественно пережить
это приключение разума, как его называет сам кенигсбергский Горный старец» (Гете И.В.
Научные сочинения. Т. 1. С. 100).
1612 См. наст, кн., прим. 398.
1613 Ср.: «В области пересечения своего с ньютонианством Гете особенно осторожен; осторожен вплоть до активности; он начинает противиться; противление переходит в полемику с
гипотетическим примыслом, нарушающим, как думает он, основной его методический лозунг:
чистоту течения фактов» (РШГ. С. 48). Об общем и различном в теориях Ньютона и Гете, а также
об отношении к ним Штейнера см. гл. «Световая теория Гете и Рудольф Штейнер», особенно
§ 21, 28-30, 33 (Там же. С. 39-57).
1614 Ср.: «Первоначально взятый феномен - в данном случае краска - разлагается Гете в услов­
ности содержания; и снова слагается: в протофеномен» (Там же. С. 44).
1615 См. наст, кн., прим. 201.
1616 О различии протофеномена (первофеномена) и прототипа (перворастения и первоживотного)
см.: «нумен - идея, мы идем к прото-нумену; протонумен и есть прото-тип; он дается в градации
имагинаций, идей, содержаний; идея конкретна, текуча, разумна - одновременно: образна и жива;
она не понятие; понятием отделен от нее фактический мир; тень разума на рассудке - градация
понятий, определяющих методы; по одну ее сторону - факты и формы; по другую - идеи; прото­
феномен в одной стороне; прото-нумен - в другой; материальная сила в одной; жизнь — в другой.
Рассудок их делит» (РШГ. С. 81-82 и след.). См. также: наст, кн., прим. 396, 397.
1617 См. наст, кн., прим. 201. Развитие растения Гете понимал как превращение идеального листа,
а его открытие межчелюстной кости и создание позвоночной теории черепа опираются на кон­
цепцию идеального остеологического архетипа. См. статьи Гете «Опыт объяснения метаморфоза
растений» (1790), «О межчелюстной кости человека и животных» (1784, 1819, 1829), «Черепная
коробка построена из шести позвонков» (1824) и др.: Гете И.В. Научные сочинения. Т. 1. С. 1854, 244—278, 282-283 и прим. С.В. Казачкова).
1618 Мотто (итал. motto) - изречение, девиз, лозунг. «Тема в вариации» - один из постоянных об­
разов Белого, здесь: формула-девиз (мотто), выражающая как методико-исследовательскую, так и
онтологическую природу гетевского метаморфоза (динамического архетипа, см. наст, кн., прим.
201). Этот образ присутствует еще в письме к Блоку от 6 января 1903 г.: «Музыка - последняя
оболочка - Преддверие Храма. <...> “Она - искусство движения". Недаром в "симфониях” все­
гда две борющиеся темы; в музыкальной теме - она сама, отклонение от нее в многочисленных
вариациях, и возврат сквозь огонь диссонанса» (Белый - Блок. С. 24 и след.). В позднейших (1926)
комментариях к этому письму Белый пояснял: «“Музыка - последняя оболочка - преддверие
Храма”, т.е. “тема в вариациях” - оболочка ритма перевоплощения; эту свою фразу услышал Бу­
гаев через 12 лет, в Дорнахе, из уст Штейнера (его лекция о музыке)» (Там же. С. 28). Белый име­
ет в виду замечание Штейнера о форме проявления эфирных сил (метаморфозе) из лекции от
29 декабря 1914 г.: «Ибо, в сущности, все в эфирном теле является ритмом, циклическим проте­
канием движений, деятельности <...> И сколь мало в музыкальном выступает пространственный
элемент, но именно временной, столь же мало в реальности человеческого эфирного тела <...>
выступает пространственное; нет, тут дело в движении, в чем-то подвижном, деятельно форми­
рующем себя, но формирующем себя ритмически, формирующем себя подобно мелодии, то есть
нечто временное. <...> надо приложить немало усилий для того, чтобы прийти к ясному пред­
ставлению об эфирном теле, призвав на помощь, можно сказать, музыкальные представления, а
не пространственные» (Штейнер Р. Искусство в свете мудрости мистерий. GA 275. С. 46).
1619 Основная идея, которую привнес Ж. Кювье - группировка животных организмов по их
«планам строения». Он выделил четыре типа (не в гетевском смысле этого понятия) животного
царства, между которыми не было переходов: каждый из типов Кювье (позвоночные, мягкотелые,
членистые и зоофиты) был построен по принципиально отличному от других плану. Напротив,
Э. Жоффруа отстаивал идею единого плана строения для всего мира животных (см. наст, кн.,
прим. 390).
1620 Имеются в виду системы классификации органического мира. Ср.: «В предшествующие века
господствующей формой знания о живых формах был каталог, список форм - с указанием, как

КОММЕНТАРИИ

521

называется нечто, изображенное на картинке, какие имеет свойства, как используется. После
Линнея господствующая форма знания - система» (Любарский Г.Ю. Происхождение иерархии:
история таксономического ранга. М., 2018. С. 292). О Кювье см. прим. выше.
1621 Сравнительная анатомия основана французским врачом и анатомом Ф. Вик-д’Азиром (1746—
1794); Гете предложил назвать ее морфологией, это название было принято научным сообще­
ством (см.: Гете И.В. Научные сочинения. Т. 1. С. 604).
1622 Понятия аналогии и гомологии противопоставил английский зоолог, анатом и палеонтолог
Ричард Оуэн (1843), назвавший аналогией функциональное подобие органов, а гомологией наличие у различных животных или у одного индивидуума «одного и того же органа при любых
видоизменениях его формы и функции» (Бляхер Л.Я. Аналогия и гомология // Бляхер Л.Я. Про­
блемы морфологии животных. М., 1976. С. 151, 206). Примеры аналогичных органов - крылья
насекомых и птиц, примеры гомологичных - крыло птицы и рука человека. После появления уче­
ния Ч. Дарвина многие биологи стали понимать гомологическое сходство как свидетельство
общности происхождения данных организмов.
1623 Зачатки эволюционного учения имелись уже у Аристотеля; в начале XX в. считалось, что
первую законченную концепцию органической эволюции сформулировал Ж.Б. Ламарк, объяс­
нявший развитие животных принципом градации (совершенствования) их организации, а также
прямым приспособлением их к среде, упражнением и неупражнением органов с последующим
наследованием приобретенных признаков (1809). Первый сформулированный Ламарком закон «закон упражнения и неупражнения органов»: «У всякого животного, не достигшего предела сво­
его развития, более частое и более длительное употребление какого-нибудь органа укрепляет ма­
ло-помалу этот орган, развивает и увеличивает его и придает ему силу, соразмерную длительно­
сти употребления, между тем как постоянное неупотребление того или иного органа постепенно
ослабляет его, приводит к упадку, непрерывно уменьшает его способности и, наконец, вызывает
его исчезновение». Второй - «закон наследования приобретенных признаков»: «Все, что природа
заставила особей приобрести или утратить под влиянием условий, в которых с давних пор пребы­
вает их порода и, следовательно, под влиянием преобладания употребления или неупотребления
той или иной части <тела>, - все это природа сохраняет путем размножения у новых особей, ко­
торые происходят от первых, при условии, если приобретенные изменения общи обоим полам
или тем особям, от которых новые особи произошли» (Ламарк. Философия зоологии / Пер. С.В. Са­
пожникова. М.: Наука, 1911; цит. по переизд.: Ламарк. Избранные произведения: В 2 т. Т. 1. М.,
1955. С. 341-342). В качестве примеров, ставших затем хрестоматийными, Ламарк называл вытя­
нувшуюся шею жирафа или утратившие способность видеть глаза крота (Там же. С. 355, 346).
1624 Имеется в виду кругосветное путешествие Дарвина на корабле «Бигль» (1831-1836). См. его
книгу «Путешествие вокруг света на корабле “Бигль”» (1839); в русском пер. Е.Г. Бекетовой под
ред. А.Н. Бекетова (Т. 1-2. СПб., 1865; многократно переиздавалась). Основной труд Дарвина
«Происхождение видов путем естественного отбора или сохранение благоприятных рас в борьбе
за жизнь» (1859) начинается объяснением роли этого путешествия в создании эволюционной
теории: «Путешествуя на корабле ее величества “Бигль” в качестве натуралиста, я был поражен
некоторыми фактами в области распространения органических существ в Южной Америке и
геологических отношений между прежними и современными обитателями этого континента.
Факты эти <...> освещают до некоторой степени происхождение видов - эту тайну из тайн» (пер.
К.А. Тимирязева при участии М.А. Мензбира, А.П. Павлова и А.И. Петровского. СПб., 2001.
С. 21).
Белый датировал свое знакомство с «Происхождением видов» осенью 1899 г. (РД. С. 331-332). К
тому времени книга была издана в переводах С.А. Рачинского (СПб., 1964) и К.А. Тимирязева с
коллегами (СПб., 1896).
1625 Согласно менделизму - учению австрийского естествоиспытателя Г. Менделя (1860-е),
наследуемые признаки проявляются у потомков любого поколения так же четко, как у предков.
Наследственные факторы не «исчезают», не «растворяются». Дарвинизм и менделизм (генетика)
разным образом описывали биологическую реальность и потому были противоборствующими
теориями - именно этот этап их взаимодействия застал Белый.
1626 См.: Дарвин Ч. Происхождение видов путем естественного отбора... (особенно С. 78-117 - гл.
«Естественный отбор, или выживание наиболее приспособленного»).
1627 Онтогенез - индивидуальное развитие организма от момента его зарождения до конца жизни.
Термин введен Э. Геккелем как противопоставление филогенезу - истории происхождения вида.
1628 В первом издании «Происхождения видов» (1859) говорится: «Так как зародышевое состоя­
ние каждого вида и группы видов отчасти указывает нам на строение их мало модифицированно­

522

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

го древнего предка, то мы можем ясно понять, почему древние вымершие формы жизни будут
похожи на зародышей их потомков - на наши живущие ныне виды. <...> Интерес к эмбриологии
значительно повысится, если мы будем видеть в зародыше более или менее смутный образ общей
предковой формы каждого большого класса животных» (пер. А.П. Павлова и М.А. Мензбира, с
уточн. по 1-му англ. изд. (Darwin Ch. On the Origin of Species by Means of Natural Selection, or the
Preservation of Favoured Races in the Struggle for Life. London, 1859. P. 449-450). Также см.: Дарвин Ч.
Происхождение видов путем естественного отбора... С. 388). Геккель распространил гипотезу
Дарвина на весь животный мир, уже в 1866 г. утверждая: «Онтогенез является коротким и быст­
рым повторением филогенеза» (Геккель Э. Теория гастреи // Мюллер Ф., Геккель Э. Основной
биогенетический закон. М.; Л., 1940. С. 192).
1629 Речь идет о сходстве стадий эмбрионального развития высших животных со стадиями появ­
ления различных групп животных в биологической истории Земли. Клетка (яйцеклетка) соответ­
ствует одноклеточным (по Геккелю - третьему царству наряду с царствами животных и расте­
ний), в результате дробления яйцеклетки образуется многоклеточный зародыш - бластула — со­
ответствующая многоклеточным (Metazoa). Бластула - однослойный зародыш, гаструла двуслойный. Некоторые группы животных (кишечнополостные, напр. - гидра) заканчивают раз­
витие, оставаясь двуслойными. Другие группы развиваются более сложным образом, в частности,
у них образуется третий зародышевый листок. Высшие животные, напр. млекопитающие, прохо­
дят в развитии рыбообразную стадию, у их зародышей на определенной стадии присутствуют за­
чаточные жабры, которые потом исчезают.
1630 Так называемый биогенетический закон был сформулирован Геккелем ранее. К началу XX в.
Геккель снискал громкую славу ученого, впервые построившего родословные деревья, выража­
ющие предполагаемые филогенетические отношения разных групп организмов.
Взгляды Геккеля изложены в его кн. «Естественная история миротворения» (1868; перевод на
русский язык со второго немецкого издания А.Я. Герда. - СПб.: Тип. В. Демакова, 1873; несколь­
ко переизд.). Белый-студент мог также изучить взгляды Геккеля по переводу его лекций (Гек­
кель Э. Учение о развитии организмов // Природа: Популярный естественно-исторический сбор­
ник. М., 1876. Кн. 3. С. 92-138; Кн. 4. С. 23-46; М., 1877. Кн. 3. С. 1-29) и по пересказу его идей в
учебных курсах и в биологической литературе: «интересует история трансформизма с зачатков
его у Фрэнсиса Бэкона через Ламарка, Жоффруа-Сент-Илера и Гете к Дарвину, к Геккелю <...>
мой стол завален книгами: тут Гертвиг, Бобрецкий (зоология), Дарвин, Геккель и французский
дарвинист, Катрфаж; надо всем - проблема клетки, или - проблема построения “храма жизни”»
(НРДС. С. 386-387). К штейнеровской трактовке идей Геккеля Белый обращается в ноябре 1914 г.; в
числе прочитанных им работ Штейнера на эту тему отмечены: «Очерк теории познания гетевско­
го мировоззрения» и «2 брошюры о Геккеле» (т.е. «Haeckel und seine Gegner», Wien, 1900;
«Haeckel, die Weltratsel und die Theosophie», Berlin, 1906 - русский пер. O.H. Анненковой: «Гек­
кель, мировые загадки и Теософия» (Вестник теософии. 1908. № 11), переизд.: Штайнер Р. Из
области духовного знания, или антропософии. С. 118-137), а в записи за март 1915 г. зафиксиро­
вано: «изучаю отношение Штейнера к Геккелю» (РД. С. 416, 418). Позднее в статье «Принцип
ритма в диалектическом методе» (1928) Белый уподобляет свою позицию в стиховедении пози­
ции Геккеля в биологии: «в стиховедении оживает старый спор формалистов с физиологами, ко
времени Геккеля в биологии решенный судьбою; ритмисты, оспаривающие формалистов, - фи­
зиологи, взятые в ранней стадии; формалисты - сторонники Кювье; физиология строки победит
номенклатурные костяки, не оплетенные соединительной, ритмической тканью» (Белый А. Прин­
цип ритма в диалектическом методе. С. 258).
1631 Речь идет о гипотезе Геккеля, согласно которой должны существовать простейшие, являющи­
еся родоначальниками всего органического мира. Стремясь доказать ее, английский биолог Томас
Гексли в 1868 г. обнаружил такое существо в морской слизи, назвав его в честь Геккеля - «Батибий Геккеля» (лат.: Bathybius Haeckelii). Геккель поддержал и пропагандировал это открытие,
напр., в кн.: Hackel Е. Das Protistenreich: Eine populate Ubersicht fiber das Formengebiet der niedersten Lebewesen. Leipzig, 1878 (русск. пер.: Геккель Э. Царство протистов: очерк низших организ­
мов с научным прибавлением системы протистов / Пер. И. Устюжанинова, под ред., с прим.
Э.К. Брандте. СПб., 1880). Однако вскоре возникли сомнения в научной значимости этого откры­
тия, а также в самом существовании «батибия». Ср. статью в энциклопедическом словаре: «Батибий (Bathybius Haeckelii) - сомнительный организм, впервые описанный англ, ученым Гексли. Он
был найден в слизистом липком иле, добытом с морского дна на большой глубине в северных
морях, и, должно быть, составлял существенную часть этого ила в виде комочков, похожих на
протоплазму <...>. Этим предполагаемым протоплазматическим массам Гексли и Геккель припи­

КОММЕНТАРИИ

523

сывали значение простейшего организма. Позднейшие исследователи отрицали органический ха­
рактер этой слизи и считали <...> ее за искусственно образовавшийся в морской воде от прибавле­
ния крепкого спирта тонкий осадок гипса, похожий на осадки белковых веществ» (ЭСБЕ. Т. III (5).
С. 176).
1632 Согласно Штейнеру, при постепенном расширении своего сознания человек воспринимает
духовные силы и сущности, лежащие в основе его физического тела и органов: в этом случае
сознанию предстает творческая деятельность различных чинов небесной иерархии, а его
собственный организм выступает как отражение двенадцати частей зодиака (см.: Штейнер Р.
Значение оккультного развития человека для его физического, эфирного, астрального тел и «я».
GA 145. С. 130-143).
1633 Речь идет о противоположности типологического и чисто хронологического описаний эволю­
ции. Гетевский морфологический тип (динамический архетип, см. наст, кн., прим. 201) охватыва­
ет все многообразие форм животного мира, которые в этом случае предстают как частные прояв­
ления типа. Иерархия живых форм по уровню их совершенства начинается с организма человека
и заканчивается простейшими. Напротив, последовательность проявления (воплощения) этих
форм во времени начинается с простейших организмов и завершается человеком. Как отмечал
Белый, «Гетева постановка вопроса о типе отличается от постановки вопроса материалистами,
дарвинистами; вообще отличается от всей серии эволюционных учений; с “типом" у Дарвина
Гетев тип не сливаем; Гетевым типом определяется зоологическая “типичность”; и она - отраже­
ние <непроявленной и неоформенной потенции типа>; обратного быть не может; прото-форма у
Геккеля - есть временная проекция типа; первое там - последнее; и последнее - первое <...>.
Проекция Гетеанства во времени суть проекции в обратном порядке. <...> Проекция “типового”
во времени - окружности рассекающий радиус <...> бег по радиусу живых форм в “эволюцион­
ной " картине обратен вневременно данной градации; здесь логический prius - postfactum в гене­
зисе, такова особенность методических построений рассудка. Поэтому дарвинизм - Гетеанство
навыворот; безвременное бегает там по времени; и - в обратном порядке» (РШГ. С. 241).
1634 Под философией здесь понимается выходящее за рамки чисто эмпирических обобщений
научное мировоззрение как замена умозрительной метафизики прошлого. Ср.: «Геккелизм - тень
теней; но и тень теней - отражение: во-первых - теней; во-вторых - их источника; источник кипение духа', в кипении - объяснение тени; геккелизм - тень теней; Геккель же - опытный гений,
отрицание его фактов - безумие. К Геккелю д-р Штейнер с восторгом относится; кто хоть раз
взглянул в микроскоп, тот не смеет оспаривать фактов: бластулы, гаструлы в кипении
микроскопической жизни (тут нет примышления). Но проекция гаструлы в глубь времен,
утверждение, что гидра есть гаструла, фантастично, условно, графично и равнозначно: утверж­
дению сказочного дракона палеонтологическим “птеродактилем"', в принятии факта, в гаструле величие Геккеля, а не в проекции гаструлы в даль времен: не в гидре; Геккель провел морфо­
логические задания Дарвина в физиологической микротехнике; в архитектонике его научной
работы - красота, а проекции “биогенезиса" - суть модели; наивное уплотнение модели случайная близорукость ученого; и она - не опасна; не опасен же “воспеваемый” механизм»
(РШГ. С. 84). См. также восторженную оценку Белым книги Геккеля (литографированного аль­
бома рисунков) «Красота форм в природе. 100 таблиц с описательным текстом: общее объяснение
и систематический обзор» (СПб., 1907) в дневнике за 30 марта 1930 г.: «Уже к ночи имел счастие
разглядывать издание Геккеля “Красота в природе”. И просто ревел от восторга. Что искусство
перед художественным творчеством инфузорий, сифонофор, проникся большой благодарностью
к Геккелю, ведь проблема его чисто “Гетеанская”» (ЛН. 105. С. 846).
1635 Ср. критику позиции Э.К. Метнера: ВШ. С. 85, 241-242 (§ 138 «Дарвинизация Гете»),
1636 См. наст, кн., прим. 226.
1637 См.: Бугаев Н.В. Основы эволюционной монадологии. С. 26-44. Н.В. Бугаев написал свою ра­
боту по образцу «Монадологии» Лейбница (1714) в виде лаконичных тезисов (у Лейбница 90 те­
зисов, у Бугаева в два раза больше - 184). Как он подчеркивал, «в основе эволюционной монадо­
логии лежит учение о монаде, которая понимается следующим образом: 1. Монада есть живая
единица, живой элемент. Она есть самостоятельный и самодеятельный индивидуум. 2. Она жива
в том смысле, что обладает потенциальным психическим содержанием» (Бугаев Н.В. Основы эво­
люционной монадологии. С. 1).
1638 Ср.: «85. Рядом с мировыми законами сохранения вещества и энергии имеет место закон
сохранения времени, прошлого. Он может быть выражен формулою: прошлое не исчезает, а
накопляется»', «172. По своему существу настоящее мира связано с его прошлым и будущим тою
внутреннею связью, которая лежит в самой сущности монад» (Там же. С. 11,18).

524

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1639 Ср.: «88. Это означает, что развитие и психическое содержание других монад потенциально
принадлежат ей и обратно. Действительно, совершенствование, принадлежащее другим монадам,
может при вступлении их в соотношения с данною монадою отразиться на изменении ее
психического содержания и обратно» (Там же. С. 11).
1640 Н.В. Бугаев подчеркивает, что «монадологическое миросозерцание не противоречит науке»
(Там же. С. 18).
1641 Ср.: «60. Сложные монады или комплексы могут состоять из трех, четырех и скольких угодно
монад. 61. Комплексы из трех монад можно назвать триадами. 62. Состав комплекса из трех
монад может быть весьма разнообразен. 63. Триада, состоящая из трех монад а, Ь, с, может быть
образована: а) из трех монад (а, Ь, с), имеющих отдельное самостоятельное существование; Ь) из
диады (ab) и монады с, то есть (ab, с); с) из диады ас и монады Ь, то есть (ас, b); d) из диады Ьс и
монады а, то есть (Ьс, а). В трех последних случаях триада есть в то же время и диада» (Там же.
С. 9 и след.).
1642 Так у Белого. К.Н. Бугаева попыталась прояснить, вставив сверху (карандашом в квадратных
скобках): «[в зависимости?] от открывающей четырехгруппие буквы...».
1643 «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к
человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так
и было имя ей» (Быт. 2: 19).
1644 Быт. 1:3.
1645 См. наст, кн., прим. 1411.
1646 Помещаем для ясности рисунок, находящийся в соответствующем месте гл. «Душа само­
сознающая, как тема в вариациях» (см.: Приложение 1). При переработке этой главы рисунок не
был перенесен.
1647 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC: «прошлую форму в движении».
1648 Речь идет о человеческом образе как синтезе всего многообразия мира животных. Эту
концепцию нередко иллюстрируют известным тезисом Л. Окена из его «Учебника натур­
философии» (1831): «Животное царство есть лишь разъятое на части высшее животное - человек»
(цит. по: Гете И.В. Научные сочинения. Т. 1. С. 431).
1649 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC: «т.е. современный ученый».
1650 Ср. размышления Белого о «палеонтологической психологии» в «Предисловии» к неосущест­
вленному переизданию повести «Котик Летаев» (1928): «В разговоре с известным геологом я был
живо заинтересован однажды его мнением: возможно изучение наших переживаний на фоне
знания нашего о древнейших фазах органической жизни, т.е. возможна палеонтологическая
психология; помнится, в разговоре с геологом я высказал предположение: не есть ли миф о
драконе - смутная родовая память о встречах с ископаемым птице-ящером (птеродактилем); эта
мысль - не встретила возражения со стороны профессора геологии» (Белый А. Собр. соч.: Котик
Летаев. Крещеный китаец. Записки чудака. С. 495).
1651 Интерес Белого к геологии и минералогии, возникший еще в студенчестве, активизировался в
1924 г., когда на отдыхе в Коктебеле он увлекся собиранием камешков, и особенно в 1928 и
1929 гг. во время поездок по Кавказу. См., напр., в травелоге «Ветер с Кавказа» (М., 1928. С. 75,
261 и др.) или в письме к М.К. Морозовой от 15 июля 1928 г.: «о главном, что мы переживаем с
Клавдией Николаевной постоянно и что развертывает перед нами ландшафты свои: свет сошел в
землю, в ней, из нее, ею - светит; и никакая тьма этот свет не способна погасить, ибо - просвеще­
на сама земля. В прошлом году я уселся на 3 месяца за теоретические книги о материализме,
углубляя свои студенческие взгляды <...>; и вынес огромную радость, что подлинная наука
утверждает то именно, что у нас вписано в сердцах; а эта наглядная минералогическая картина
камней и геология хребтов, на которых играют воздушные переливы, - наглядно показывает то,
что в теориях запечатано в формуле» («Ваш рыцарь»: Андрей Белый. Письма к М.К. Морозовой.
С. 275). Ср. также запись в дневнике за 12 июля 1932 г.: «взял читать, верней перечитывать “Ис­
тория Земли” Неймайера; читал книгу в 1920 году; теперь, после Кавказа, интересно перечитать о
процессах горообразования» (ЛИ. 105. С. 919; правильно: Неймайр, см.: Неймайр М. История
земли: В 2 т. СПб., 1897-1898). См. о геологических пристрастиях Белого и их отражении в его
творчестве: Sippl Carmen. Reisetexte der russischen Modeme: Andrej Belyj und Osip Mandelstam im
Kaukasus. Miinchen, 1997 (Slavistische Beitrage. Bd. 347); Кацис Л.Ф. Семантика рисунков Андрея
Белого, соотносимых с «Историей становления самосознающей души» // Миры Андрея Белого.
С. 638-656; Спивак МЛ. «Каменною болезнью болею... не стыдно мне»: камни, «камушки» и
вечные образы у Андрея Белого // Диалог с камнем: от природы к культуре. М., 2016. С. 123-140.
1652 «Точная чувственная фантазия» (нем.). См. наст, кн., прим. 1596.

КОММЕНТАРИИ

525

1653 Здесь и далее Белый снова цитирует финал «Фауста»: «Лишь символ - все бренное, / Что в
мире сменяется»; и далее: «Чему нет названия, / Что вне описания, — / Как сущность конечная /
Лишь здесь происходит, / И женственность вечная / Сюда нас возводит» (Гете И.В. Фауст.
С. 518). Ср. более раннюю редакцию перевода Н.А. Холодковского: «Лишь символ все, что Бог
творит / В земном телесном мире; / Святая истина царит / В небесном лишь эфире. / Наш дух воз­
носится сюда / Лишь женственностью вечной, / И здесь лишь близки навсегда / Мы к тайне бес­
конечной» (Гете И.В. Собр. соч. в переводах русских писателей. 2-е изд. / Под. ред. П. Вейнберга.
Т. 7. СПб., 1898. С. 348).
1654 Gleichnis (нем.), здесь: подобие, символ, указующий на нечто высшее; в тексте Белого обычно
«Символ» (с заглавной буквы).
1655 У Гете: «Hier wird’s Ereignis». См. продолжение цитаты.
1656 В оригинале - «Das Unzulangliche / Hier wird’s Ereignis» (буквально: «Лишь здесь происходит,
что вне достижения»), однако, цитируя «Фауста», Белый заменяет «Ereignis» (событие) на «Егreichnis» (достижение). Тем самым получается: «Лишь здесь достижимо, что вне достижения»
(пер. Н.В. Голованова). В этой коррекции Белый следует Штейнеру, который, присоединяясь к
мнению А. Рудольфа (впоследствии опровергнутому), полагал, что «Ereignis» - ошибка записи
текста, который Гете диктовал, и что правильно чтение «Erreichnis» (Steiner R. Goethes Geistesart
in ihrer Offenbarung durch seinen Faust und durch das Marchen von der Schlange und der Lilie. GA 22.
Domach/Schweiz, 1979. S. 18).
1657 Ср.: «И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели сла­
ву Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1: 14).
1658 Ср. замечание Штейнера: «В теософском мировоззрении необходимо снова почувствовать
<...>, что соприкоснувшийся с древней теософией греческий дух вкладывал некогда в само слово
“антропос” - “человек”. “Взирающий на вершины” - так можно было бы перевести на совре­
менный язык это слово, если бы хотели перевести его правильно. “Взирающий-на-вершины” <...>,
то есть “ищущий в высотах жизни свое происхождение” и “только в высотах жизни находящий свое
истинное начало”. Это есть человек по ощущению греческого мира» (Штейнер Р. Человек в свете
оккультизма, теософии и философии. Десять лекций, прочитанных в Христиании (Осло) со 2 по
12 июня 1912 года. GA 137. СПб.: Деметра, 2011. С. 8 - лекция первая, 3 июня 1912 г.).
1659 Штейнер различает не две, а три линии понимания слова «человек» в трех языках (санскрит,
греческий, латынь) - с акцентом на дух, душу или тело (см: Steiner R. Bausteine zu einer Erkenntnis
des Mysteriums von Golgatha. GA 175. Domach/Schweiz, 1996. S. 302-303 - 14. Vortrag, 19. April
1917). Ср. русский перевод в кн.: Штейнер Р. Материалы к познанию мистерии Голгофы. Цикл
из 8 лекций, прочтенных в Берлине в марте - апреле 1917 г. Supplement au revue mensuelle “Anthroposophie” [Париж], 1932. Также (в ином переводе): «Человек - манихей (так звучит посанскритски слово “человек”). <...> Когда хотят сказать, что человек есть дух, а все остальное
есть лишь выражение откровения духа, - если <...> главную ценность человека видят в духе, то
говорят “Манихей”. Но <...> может существовать и другое воззрение. Главной целью, когда го­
ворят о человеке, может быть - душа. <...> Обозначение человека берется из того, что живет в
человеке как душевное, выражающееся в глазах, в стремлении человеческой головы в высоту. Ес­
ли разобрать происхождение греческого слова “антропос”, то оно выразит приблизительно это.
Можно сказать: те, кто обозначали человека словом “манихей” или подобно звучащим словообра­
зованием, видели прежде всего дух, нечто сходящее из духовных миров - а те, кто обозначал че­
ловека словом, звучащим как греческое “антропос”, те прежде всего выражали душевное в чело­
веке. Но возможно и нечто третье. Возможно, что видят прежде всего, что в человеке имеется
внешнее, рожденное от земли, телесное, то, что создается физическим путем. Тогда человек обо­
значается словом, приблизительно обозначающим: творимый или сотворимый. <...> Если разо­
брать происхождение слова “гомо”, то в нем мы найдем как раз вышеописанное» (Штайнер Р.
Краеугольные камни познания Мистерии Голгофы. GA 175. С. 214).
1660 См. наст, изд., кн. 1, гл. I, подглаву «Тема воскресения в гнозисе двуединства» и прим. 546.
Ср. сходные словесные ряды и интерпретации в «Глоссолалии»: «“am-an” или “man” - звуки
мысли; действительно: - шал-gti есть понимать (по-литовски), тап-ат (по-армянски) есть то же;
по-зендски мысль - тапа; и по-санскритски: мысль - manah, молитва - и тап-та, и man-tra, ум mana-s', подумали - mamn-ale\ “mn” - звуки мысли: .ии-ить и щн-ение; лгш-eti есть иметь на уме
(по-литовски); ум - и menos, и men-s и теп-те (ирландский) - ум. Уразумеем теперь эти звуки. “Am Anfang” - в них есть сочетание am-an-an, переходящее в (a)mana(n); - “am Anfang” (“в нача­
ле”) гласит звуком слов, что “в начале был разум”. Самое начало есть разум: “В начале бе слово”»
(Белый А. Глоссолалия. С. 28-29).

526

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

1661 Термин теософии Блаватской (см. наст, изд., кн. 1, прим. 547). В своих ранних теософских
лекциях Штейнер уточнял, что челой (учеником) называется тот, кто приступил к работе над сво­
им эфирным телом: «Благодаря умению влиять на свое эфирное тело человек становится над ним
господином, и поскольку он работал в нем, постольку существует в нем нечто от Будхи. Будхи и
есть <...> преобразованное эфирное тело. Такого ученика, Челу, мы можем узнать по некоторой
особенности: обыкновенный человек не похож на свое прежнее воплощение - ни в облике, ни в
темпераменте. Чела же имеет те же свойства, тот же темперамент, как и в прежнем воплощении:
он остается себе подобным. Он сознательно работал над тем телом, которое несет в себе размно­
жение и рост» (Штайнер Р. У врат теософии. GA 95. С. 17 - лекция первая, Штутгарт, 22 августа
1906 г.).
1662 «В это же время я очень тяжело воспринял одну из лекций д-ра Штейнера, в которой он
говорил против "символизма", причем под “символизмом" д-р разумел “аллегоризм”; мне
показалось, что выпад этот был выпадом против моей книги "Символизм ", которую я когда-то
поднес Марии Яковлевне <Сиверс>; по окончанию лекции я вскочил и громко сказал (чуть ли не
вскричал): “Мы, символисты, года твердили, что между символом и аллегорией дистанция
громадных размеров: под символизмом мы разумеем нечто другое...”. <...> Мария Яковлевна,
встретившись со мной через несколько дней, улыбаясь, сказала: “Я слышала, что вы сердились на
доктора за его слова о символизме; так ведь он говорил не о символизме в вашем смысле, а о том
символизме, который имел место в Германии”» (МБ. С. 206-207.) В 1914 г. Штейнер не раз
говорил о портящем искусство «варварстве символизма» (см., напр., лекцию 20 декабря 1914 г. в
Дорнахе из цикла «Оккультное чтение и оккультное слышание»: Steiner R. Okkultes Lesen und okkultes Horen. Elf Vortrage, Dornach, 3. bis 7. Oktober, 12. bis 26. Dezember, Basel, 27. Dezember 1914.
GA 156. Dornach/Schweiz, 2003. S. 174).
1663 Белый А. Символизм: Книга статей. M., 1910.
1664 Речь идет о роли антропоморфизма в штейнеровской системе мировоззрений. Эту систему
охватывает круг из двенадцати типов (оттенков) мировоззрений как таковых (идеализм,
материализм и т.п.), представляющий собой интеллектуальный зодиак. В него вложены семь
концентрических сфер, соответствующих семи познавательным установкам (настроениям) души
(эмпиризм, логизм и т.д.), отвечающих семи планетам. Наконец, общее мироощущение данной
души может выражаться в одном из трех тонов - в теизме, интуитивизме или натурализме, или в
духовном Солнце, духовной Луне и духовной Земле соответственно. Четвертый познавательный
тон - антропоморфизм - стоит особняком: при этом мироощущении «человек <...> всецело
придерживается только того, что может пережить возле себя, вокруг себя или в себе самом».
Антропоморфизм «соответствует Земле, когда ее рассматривают как таковую, отвлекаясь от того,
окружает ли ее Солнце, Луна или что-либо иное. Подобно тому, как мы можем рассматривать
Землю саму по себе, так мировоззренчески мы можем не обращать внимание ни на что иное,
кроме того, что мы как люди находим в самих себе. Так возникает столь распространенный в
мире антропоморфизм. Выходя за рамки того, чем является человек, - подобно тому, как для
объяснения внешнего вида Земли необходимо выйти к Солнцу и Луне <...>, - приходишь к
необходимости признания правомерного существования троякого — теизма, интуитивизма и
натурализма. Ибо истине отвечает не упорствование в одном из этих тонов, а предоставление им
возможности звучать совместно. И как наша собственная телесность вместе с Солнцем, Луной и
Землей приведена опять-таки в связь с семью планетами, так самое тривиальное мировоззрение антропоморфизм - включено в созвучие теизма, интуитивизма и натурализма, а оно в свою
очередь - в созвучие семи душевных настроений. Эти же семь душевных настроений нюан­
сируются двенадцатью знаками Зодиака. Вы видите, что уже по названию <...> истинно не одно
мировоззрение, а 12 + 7= 19 + 3 = 22+ 1 =23 мировоззрения. Мы имеем двадцать три правомерных
названия для мировоззрений. Все же остальное может возникнуть благодаря тому, что
соответствующие планеты проходят через двенадцать созвездий духовного Зодиака» (Штайнер Р.
Человеческая и космическая мысль. GA 151. С. 62 - лекция третья, 22 января 1914 г.).
1665 Ante rem (лат.) - до вещей; post rem (лат.) - после вещей, in re (лат.) - в вещах. Белый
детально обсуждает спор об универсалиях (см. наст, изд., кн. 1, гл. IV).
1666 См. наст, кн., прим. 1454, 1664, 1828. Подробнее см. ниже, в конце гл. «Антропософия».
1667 См.: Белый А. Эмблематика смысла: Предпосылки к теории символизма // Белый А. Симво­
лизм: Книга статей. М.: Мусагет, 1910. С. 49-143.
1668 Различия субъективной и объективной имагинаций Белый касается в «Воспоминаниях о
Штейнере» и в очерке «Почему я стал символистом...». Ср. также: у Штейнера о важности «объ­
ективной имагинации» на примере собственного эзотерического опыта: «Мои познания духовно­

КОММЕНТАРИИ

527

го - для меня вполне осознанный факт, - являются результатом собственного духовного созерца­
ния. Я всегда во всех частностях и в общих обзорах строго следил за собой: продвигаясь по пути
созерцания, совершаю ли я каждый шаг так, чтобы эти шаги сопровождало полное сознание? Как
математик идет от мысли к мысли без того, чтобы бессознательное, самовнушение и т.д. играли
роль, так, - говорил я себе, - духовное исследование должно идти от объективной имагинации к
объективной имагинации без того, чтобы в душе жило что-либо иное, кроме духовного содержа­
ния при полной ясности сознания. Здоровое внутреннее переживание ведет к пониманию имаги­
нации: она есть не субъективный образ, но образное отражение объективного духовного содер­
жания. К этому приходишь духовно - душевным путем, - подобно тому, как в области чувствен­
ного созерцания при здоровой организации можно верно отличить воображение от объективных
восприятий» (Штайнер Р. Очерк тайноведения. GA 13. С. 23).
1669 «И благословил Бог седьмой день, и освятил его <...> И создал Господь Бог человека из праха
земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душею живою» (Быт 2: 3, 7).
1670 «И увидел Бог, что это хорошо» — рефрен Книги Бытия, повторяющийся в конце каждого дня
творения, вплоть до шестого: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был
вечер, и было утро: день шестой» (Быт. 1: 31).
1671 Быт. 2: 19.
1672 Физическое, эфирное и астральное тела.
1673 Т.е. Я.
1674 Развитие самодуха (манас), жизнедуха (буддхи) и духочеловека (атман).
1675 Здесь имеются в виду семь периодов - горизонтальных рядов, в которые расставлены элемен­
ты по порядку возрастания атомного веса в табличном представлении Периодической системы
Менделеева.
1676 Речь идет о Периодическом законе, независимо друг от друга открытом Д.И. Менделеевым и
Л. Мейером (см. наст, кн., прим. 1316). Ср. в статье Менделеева «Периодическая законность
химических элементов» (1871): «закон периодичности можно формулировать следующим обра­
зом: свойства элементов, а потому и свойства образуемых ими простых и сложных тел, стоят в
периодической зависимости от их атомного веса» (Менделеев Д.И. Периодический закон.
С. 111).
1677 Для восстановления синтаксиса возвращаем (в угловых скобках) слова, вычеркнутые Белым в
процессе правки.
1678 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC: «Биосфера Вернадского».
1679 С Рудольфом Штейнером Белый познакомился в 1912 г. в Кельне; в 1913 г. принял решение
связать свою жизнь с антропософией. Жизнь «при Штейнере» продолжалась до 1916 г.: сначала
Белый ездил за Штейнером по Европе, слушая его лекции; в 1914 г. поселился в Арлесгейме и
Дорнахе, чтобы вместе с другими последователями Штейнера участвовать в строительстве
Гетеанума и заниматься эзотерической практикой.
1680 Белый неоднократно высказывал мысль о том, что антропософский этап его художественного
и научного творчества не только не противоречил этапу символистскому, но, напротив, стал
прямым следствием его верности исходным идеалам символизма. Доказательству этого тезиса,
спорного с точки зрения многих современников Белого, посвящен очерк 1928 г. «Почему я стал
символистом и почему я не перестал им быть во всех фазах моего идейного и художественного
развития». Как и ИССД, он не был напечатан при жизни Белого, впервые издан в 1982 г. (Ann Ar­
bor: Ardis). См. публикацию Л.А. Сугай: СКМ. С. 418-493.
1681 В 1910 г. Белый выпустил книгу статей «Символизм».
1682 Ср.: «эмблема принимает вид аллегории, когда она истолковывает известное единство образов
в метафизических терминах; и эмблема становится понятием нормативным, когда она предоп­
ределяет известную систему понятий; в том и другом случае она - единство этих систем; в
метафизике и этике эмблема становится аллегорией; в теории знания она - норма. Аллегория есть
связь в сознательно выбранной и расположенной системе образов; норма есть связь позна­
вательных форм; но мы уже видели, что норма и образ ценности взаимно обусловлены; аллегория
есть метафизическое истолкование этого образа; эмблема есть некоторая схема, посредством
которой норма становится аллегорией» (Символизм. С. 84). Ср. также в «Комментариях» к сб.
«Символизм»: «эмблема есть, выражаясь языком Канта, монограмма чистого воображения,
соединяющего образы творчества в систему; посредством эмблемы идеи разума становятся
мыслимыми в чувственных образах; а всякая идея в искусстве, стало быть, есть уже аллегория', но
мы называем аллегорией в собственном обычном смысле только тот образ, в котором сознательно

528

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

вложено его идейное содержание; сознательный аллегоризм часто губит произведения искусства»
(Там же. С. 364).
1683 Ср. в «Кризисе мысли»: «Мы повторяем вчерашние постулаты науки, которые вырваны с
корнем; <...> разоблачаются принципы; отрывается маска условности от вчерашних законов;
Пуанкарэ о том говорит: “Принципы суть переряженные условности”» {Белый А. На перевале.
С. 76). О том, что «законы механики по большей части условны», Пункаре говорил неоднократно,
напр., в статье «Новая механика» (1912), см.: Пуанкаре А. Новая механика. Эволюция законов /
Пер. и послесловие Г.А. Гуревича. М., 1913. С. 91 и след. Не исключено, впрочем, что Белый мог
опираться и на вступ. ст. Г.А. Гуревича: «Новые факты и новыя идеи привели нас к тому
убеждению, что законы и принципы, недавно казавшиеся всеобъемлющими, универсальными,
имеющими силу всегда и везде “абсолютными” истинами, должны быть признаны лишь услов­
ными, “относительными”, действительными лишь в известных пределах. Прежняя архитектура
мироздания ломается, и на ее место возводится новая» (Там же. С. 6).
1684 Ср. русские изд. книги секретаря Анатоля Франса Ж.Ж. Бруссона «Анатоль Франс в домаш­
них туфлях» (1924): Бруссон Ж.Ж. Анатоль Франс в халате / Пер. И.Б. Мандельштама. Л., 1925;
Бруссон Ж.Ж. Анатоль Франс в туфлях и халате: Заметки личного секретаря / Пер. А.А. Поляк,
П.К. Грубера. Л., 1925. Белый зафиксировал ее чтение в июле 1928 г. {РД. С. 515).
1685 «Как если бы» {нем.), подразумевается философская система Файхингера (Файгингера)
«Философия “как-если-бы”». См. наст, кн., прим. 478.
1686 Понтий Пилат - римский наместник Иудеи, Идумеи и Самарии, задавший Христу вопрос
«Что есть истина?» (Ин. 18: 38); Луций Анней Сенека - римский философ, известен его афоризм
«Истина открыта для всех, ею никто не завладел» {Луций Анней Сенека. Нравственные письма к
Луцилию. М., 1977. С. 62 - письмо XXXIII); Петроний Тит (или Гай), автор знаменитого
сатирического романа «Сатирикон», вошел в историю с репутацией эстета и гедониста-скептика.
1687 Аристократ Флорессас Дезессент (Дезэсент, дез Эссент) - герой нашумевшего романа
К. Гюисманса «Наоборот» (A rebours, 1884; русский пер. - 1906), эстет и образцовый декадент.
См. также ст-ние С. Малларме «Проза для Дез-Эссента» («Prose pour Des Esseintes», 1885).
1688 французские писатели Анатоль Франс, Ромен Роллан («Роллэн»),
1689 Австрийский физиолог Эйген Штейнах (1861-1944) предложил ставший сенсацией способ
«омоложения» путем вазэктомии (перевязки или удаления семенных протоков) и трансплантации
человеку яичек обезьяны. Ср. в письме Белого от 24—29 сентября 1926 г.: «“Омоложение",
"Штейнахи” - ведь безобидно: а не правда ли, вдруг как-то дурно запахло, потому что - "для
старичков ", чтоб удобно было развратничать» {Белый - Иванов-Разумник. С. 371).
1690 Суждения А. Пуанкаре из книги «Наука и гипотеза» (1902) Белый цитировал в «Комментари­
ях» к сб. «Символизм»: «Можно сказать, что ум имеет способность создавать символы: благодаря
этой способности он построил математическую непрерывность, которая представляет собою
только особую систему символов»; «Мы бываем вынуждены воображать все более и более
усложненную систему символов» {Символизм. С. 371; см. на русском: Пуанкаре А. Наука и гипо­
теза / Поли. пер. с франц. А.И. Бачинского, Н.М. и Р.М. Соловьевых. М., 1904. С. 36, 37).
1691 Ученый и философ Эмиль Генрих Дюбуа-Реймон в своей знаменитой речи «О границах есте­
ствознания» (14 августа 1872 г.) говорил о том, что «относительно загадок в вещественном мире,
естествоиспытатель давно привык произносить с мужественным самоотречением свое “ignora­
mus”» <«мы не знаем» - лат.>, однако «по отношению к загадке, что такое материя и сила и как
они в состоянии думать, он раз навсегда должен обречь себя на тот гораздо труднее дающийся
приговор: “IGNORABIMUS!” <«мы никогда не узнаем» -лат.>» (О пределах познания природы.
Лекция, читанная Эмилем Дю-Буа-Реймондом... 14 авг. 1872 г. в Лейпциге. Могилев-на-Днепре,
1873. С. 24; переизд.: Дюбуа-Реймон Э.Г. О границах познания природы; Семь мировых загадок.
М., 2010). Эта речь дала толчок к дискуссии о границах научного знания. Ср. в статье «О научном
догматизме» (1904): «в настоящее время в твердо установленные наукой формулы начинает вры­
ваться здесь и там туман метафизических исканий. Дюбуа-реймоновский возглас “ignoramus et
simper ignorabimus” - как тревожный сигнальный рожок, возвестил, что человеческая мысль
опять приблизилась к бездне» {Символизм. С. 33). Ср. также в письме от 6 февраля 1924 г. про
«"непонятность" человека, "непонятность" мира; “непонятность" исторического процесса, и
эту непонятность (детским лепетом) констатировал когда-то еще Дюбуа-Реймон: “Ignoramus et
semper ignorabimus”» (Белый — Иванов-Разумник. С. 287) и развитие этой идеи в эссе «Кризис
мысли».
1692 Об «уходе» Толстого, покинувшего в 1910 г. семью и дом в Ясной Поляне, и последующей
его смерти на станции Астапово Белый писал не раз. Ср.: «Но вот Толстой встал и пошел - из

КОММЕНТАРИИ

529

культуры, из государства - пошел в безвоздушное пространство, в какое-то новое, от нас скрытое
измерение: так и не узнали мы линии его пути, и нам показалось, что Толстой умер, тогда как
просто исчез он из поля нашего зрения: пусть называют смертью уход Толстого: мы же знаем, что
смерть его - не смерть: воскресение»; «Его уход из синодальной Церкви, культуры, государства,
искусства, общественности есть уход из мира сего одного из величайших сынов сего мира. Если
он не смог одолеть мир ни словом, ни творчеством, как же нам одолеть обступившую нас ночь.
Но в том, что он тронулся с места, для нас есть величайшее знамение: стало быть, есть место,
куда можно уйти» (Белый А. Лев Толстой и культура И О религии Льва Толстого. Сб. 2. С. 143,
170).
1693 Ср. пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC: «Поэт, ранний символист. Друг
Брюсова». Поэт-символист А.М. Добролюбов 1898 г. оставил литературу, ушел «в народ» и вел
жизнь сектанта-странника. В письме от 7-10 февраля 1928 г. Белый назвал «уход» Добролюбова
«подвигом» (Белый - Иванов-Разумник. С. 563). См. также в письме от начала марта 1925 г.:
«"уйти", “совсем уйти" (как хотел Толстой, как ушел Добролюбов)» (Там же. С. 313). Ср.
характеристику А.М. Добролюбова и воспоминания о встрече с ним в мемуарах: «Старейший из
нас, “декадент”, представлявший себе, что зеркало есть водопад, куда можно нырять,
гимназистом еще оклеивший свою комнату черной бумагой, взманивший и Брюсова к играм в
“покойники”, к самоубийству юнцов подстрекавший когда-то, <...> вдруг - стал странником <...>.
Потом он объявился на севере как проповедник, почти пророк: своей собственной веры; учил
крестьян он отказу от денег, имущества, икон, попов, нанимался по деревням в батраки; работал
хозяевам за пищу, одежду и кров - то в одной, то в другой деревушке; в свободное же время учил,
препираясь с олонецким, волжским и вологодским хлыстовством; росла его секта: хлысты, от
радений отрекшиеся, притекали к нему; и - толстовцы, к которым был близок; учил он
молчаливой молитве, разгляду евангелий, “умному” свету слагая напевные свои гимны, с “апос­
толами своими” распевая их» (НВ. С. 398). Эту деятельность Добролюбова Белый встраивает в
общий ряд таких форм бегства от современной цивилизации, как безумие Ф. Ницше, отказ от
богемной жизни и экзотические странствия поэта А. Рембо и художника П. Гогена.
1694 «Система природы, или о законах мира физического и мира духовного» - сочинение П. Голь­
баха (1770), содержащее изложение его материалистической философии; русский пер. П.С. Юш­
кевича (М., 1924).
1695 Ср. характеристику Сведенборга, данную Вл. Соловьевым в статье для энциклопедического
словаря: «ученый натуралист, впоследствии духовидец и самый замечательный (после Якоба
Бема) теософ новых времен, основатель доныне существующей в разных странах (особенно в
Англии и Америке) секты сведенборгиан <...>. Вообще в свой религиозный период С<веденборг>
воздерживался от самодеятельного мышления, записывая лишь явления своего духовидения и те
мысли, которые он считал прямо внушенными или диктованными ему свыше» (ЭСБЕ. Т. XXIX
(57). С. 75).
1696 Толкованию Апокалипсиса Сведенборг посвятил целый ряд работ (напр., «De ultimo judicio et
de Babylon destructa» (объяснение XVIII главы Апокалипсиса, 1758); «Equus albus» (объяснение
XIX главы, 1758); «De nova Jerusalem et doctrina ejus coelesti» (объяснения XVIII, XIX, XXI глав);
«Apocalypsis revelata» (1766) и др. Посмертно было издано обширное семитомное толкование
«Apocalypsis explicate» («Apocalypsis explicata secundum sensum spiritualem ubi revelantur arcana
quae ibi praedicta et hactenus recondita fuerunt», London, 1785-1789). См. в русском пер.: Сведен­
борг Э. Апокалипсис (гл. 1) по смыслу духовному; О последнем (страшном) суде; Толкование
гл. XXV Матвея. СПб., 1906.
1697 Пьеса М. Метерлинка «L’lntruse» (1890) получила заглавие «Втируша» в русском пер. Е.Н. Клетновой (1892); современный вариант перевода заглавия - «Непрошенная».
1698 Произведения М. Метерлинка: пьеса «Синяя птица» (1908); философское сочинение «Жизнь
пчел» (1901). О переменчивом отношении Белого к Метерлинку см. наст, изд., кн. 1, гл. IV,
прим. 2097.
1699 С этими бельгийскими социалистами, активными членами Бельгийской рабочей партии и де­
путатами II Интернационала, Белый был лично знаком и тесно общался в 1912 г. в Брюсселе, где
А.А. Тургенева посещала «гравюрные классы у старика Данса, которого дочери замужем: одна за <...> представителем крупной бельгийской буржуазии; другая - за Жюлем Дэстрэ, социалисти­
ческим депутатом, близким другом известного Ван-дер-Вельде; Дансом и Жюлем Дэстрэ опреде­
ляется и круг наших тогдашних брюссельских знакомств» (МДР. С. 365). Оба были хорошо из­
вестны в России: Дестрэ в 1919-1920 гг. был министром науки и культуры, Вандервельде в 1917—
1918 гг. - военным министром, в 1925-1927 гг. - министром иностранных дел; их сочинения пе­

530

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

реводились и издавались (Белый написал рецензию на книгу Вандервельде «Идеализм в марксиз­
ме» (Нижний Новгород, 1905), см.: Весы. 1905. № 9/10. С. 110-111); Вандервельде приезжал в
Россию после Февральской революции 1917 г.
1700 Вторая строфа стихотворного афоризма из лекции Штейнера «Знаки и символы Рождества»
17 декабря 1906 г. (см.: Steiner R. Ursprungsimpulse der Geisteswissenschafl: Christliche Esoterik im
Lichte neuer Geist-Erkenntnis. GA 96. Domach/Schweiz, 1989. 17.12.1906). В переводе Белого: «Так
в нисхождении и в мертвой ночи найди творенье нового начала и утра молодую мощь» (Белый А.
Кризис культуры И Белый А. На перевале. С. 197). Изречение Штейнера Белый послал Э. Метнеру
22 сентября 1913 г. (см.: Белый - Метнер. Т. 2. С. 603) и Иванову-Разумнику (часть текста) в
письме от 2 ноября - 1 декабря 1919 г. (см.: Белый - Иванов-Разумник. С. 189), ср. также: МБ.
С. 197.
В переводе Е.И. Васильевой (Черубины де Габриак) этот афоризм не раз читался в Московском
антропософском обществе на Рождество. Приводим текст по машинописной копии из частного
архива:
Взирай на Солнце
В полуночный час.
И строй из камня
На безжизненной почве!

И ты найдешь в нисхожденьи
И в смертной ночи
Новый почин творенья,
Юную мощь зари.
Пусть выси откроют
Вечное Слово богов;
Пусть сохранят глубины
Убежище, полное мира!

Живя во мраке,
Солнце создай,
Блуждая в материи,
Блаженство духа познай!
В переводе имеется ряд неточностей. Так, напр., предпоследнюю строку («Im Stoffe webend»)
следует перевести: «Творя в материи».
1701 Возможная аллюзия на финал «Фауста»: «Alles Vergangliche 11st nur ein Gleichnis». См. наст,
кн., прим. 1653, 1654.
1702 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC: «дуализм: тело-душа».
1703 В 1900-х Б.В. Савинков был одним из руководителей Боевой организации партии эсеров, ор­
ганизатором резонансных террористических актов; после Февральской революции 1917 г. - со­
ратник А.Ф. Керенского, занимал важные государственные посты (товарищ военного министра);
после 1917 г. - противник советской власти, участвовал в вооруженной борьбе; в 1924 г. аресто­
ван во время нелегального посещения СССР, погиб в Лубянской тюрьме (по официальной версии
совершил самоубийство). Выступал как писатель (под псевдонимом «В. Ропшин»),
1704 Так у Белого. Вероятно, имеется в виду «эволюционировал».
1705 Г. Ибсен - один из любимейших и важнейших для Белого авторов; см., напр., принципиаль­
ные статьи «Ибсен и Достоевский» (1905), «Кризис сознания и Генрик Ибсен» (1911), включен­
ные в сб. «Арабески» (Арабески. Луг зеленый. С. 74-81, 126-162).
1706 Автобиографическое сочинение Ницше «Ессе homo. Wie man wird, was man ist» («Ecce homo:
Как становятся собою», 1899). В качестве заглавия Ницше взял латинскую версию слов Понтия
Пилата о Христе: «Се человек!» (Ин. 19: 5).
1707 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из ACRC: «принять новый опыт за традиционный,
старый».
1708 В пьесе «Кесарь и галилеянин» (1873) учитель императора Юлиана Максим-мистик развивает
теорию трех царств, из которых первое — язычество, второе - христианство, а третье - царство
человека. Белый писал об этом: «Между тем Ибсен в основном своем произведении “Император и
Галилеянин” ставит ту же тезу в отношении к вопросу о вере и знании, как и современные
течения мысли; третье царство провозглашает Ибсен устами одного из действующих лиц драмы

КОММЕНТАРИИ

531

(Максима) как грядущую религию; первое царство - царство материальной жизни (мир бытия);
второе царство мир Логоса, сына, принципа; но с удалением теории знания за пределы всего
живого перед нами два разделенных царства - мир бытия и мир логических принципов; первое
безумно, бессмысленно; второе бесплодно, безжизненно; смысл только в соединении; царство
целей должно жить; царство средств должно иметь смысл; соединение же разума с пережи­
ваемым опытом возможно только как религия жизни: и эту-то религию жизни провозглашает
Ибсен совершенно так же, как соединяет небо и землю Ницше. И основания для такого
соединения дают ему существующие сложности отношений между знанием и мировоззрением,
религией и наукой» (Арабески. Луг зеленый. С. 143).
1709 О «стране детей» в книге Ницше «Так говорит Заратустра» см. наст, кн., прим. 606, 776.
1710 Ср., напр.: «За мыслями и чувствами твоими, брат мой, стоит более могущественный
повелитель, безвестный мудрец, - он называется Само. В твоем теле он живет; он и есть твое
тело. <...> Само говорит к я» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра / Пер. Ю.М. Антоновского.
С. 57-58 - часть первая, гл. «О ненавидящих тело»).
1711 В эссе Блока «О современном состоянии символизма» (1910). См.: «Что символизм для него
очень явственно символ пути, - он прекрасно доказывает в статье "О современном состоянии
русского символизма"» (Белый А. Начало века: Берлинская редакция. С. 776).
1712 См. «символистские» сборники стихотворений Добролюбова: «Natura naturans. Natura
naturata» (СПб., 1895), «Собрание стихов» (М.: Скорпион, 1900). После «ухода» выпустил сб. «Из
книги невидимой» (М., 1905), написанный в иной стилистике.
1713 Имеется в виду секта «добролюбовцев», которую А.М. Добролюбов основал в Самарской
губернии после разрыва с декадентской средой. См. подробно: Азадовский К.М. Путь Александра
Добролюбова // Творчество А.А. Блока и русская культура XX века. Блоковский сборник III
(Ученые записки Тартуского ун-та. Вып. 459). Тарту, 1979. С. 121-146.
1714 Белый А. Символизм: Книга статей. М.: Мусагет, 1910.
1715 Белый А. Арабески: Книга статей. М.: Мусагет, 1911.
1716 При жизни Белого были изданы лишь три первых «кризиса» (см. наст, кн., прим. 56),
публикацию четвертого см.: Белый А. Лев Толстой и культура сознания / Подгот. текста, коммент.
А.В. Лаврова // Русская литература. 2016. № 3. С. 59-119. Эссе «Кризис сознания» до сих пор
полностью не опубликовано.
1717 Имеется в виду т.н. «берлинская» редакция мемуаров «Начало века», над которой Белый
работал в период эмиграции в Германию в 1921-1923 гг. Сохранившаяся часть опубликована
А.В. Лавровым, об истории создания, издательской судьбе, утратах и последующих редакциях
см. в его статье «Воспоминания Андрея Белого - берлинского эмигранта» (Белый А. Начало
века. Берлинская редакция. С. 829-839).
1718 Статья Белого. Впервые - в сб. «Символизм» (М., 1910). Белый считал, что в ряде ранних
статей и особенно в статье «Эмблематика смысла» (1909), написанной для сб. «Символизм» и до
знакомства с учением Штейнера, он предвосхитил многие положения антропософии. Ср. в его
записи про январь 1914 г.: «По вечерам д-р читал свой курс лекций: “О макрокосмическом и
микрокосмическом мышлении”; этот курс потряс меня тем, что он явился как бы для меня
транскрипцией моей "Эмблематики Смысла" на антропософский лад» (МБ. С. 151); также - в
очерке «Почему я стал символистом...» (СКМ. С. 438).
1719 Первый раздел сборника «Арабески» называется «Творчество жизни».
1720 Автобиографическими повестью «Котик Летаев» и романом «Записки чудака» открывалась
задуманная Белым в Дорнахе (и не завершенная) многотомная эпопея «Я». Отдельные издания:
Белый А. Котик Летаев. Пб.: Эпоха, 1922 (первоначально в альманахе «Скифы» - Сб. 1. Пг., 1917;
Сб. 2. Пг., 1918); Белый А. Записки чудака. Т. 1-2. М.; Берлин: Геликон, 1922 (первоначально:
Записки мечтателей. 1919. № 1; 1921. № 2/3).
1721 Речь идет о попытках передать переживания, вызванные эзотерическими «узнаниями», описав
свой сверхчувственный опыт. В «Послесловии» к изданию 1922 г. Белый признает, что в «Запис­
ках чудака» есть «чудовищные погрешности против стиля, архитектоники, фабулы любого худо­
жественного произведения», но подчеркивает, что для него это книга «единственная: исключи­
тельная»: «в “Записках” нет строчки, которую я бы не пережил сам так именно, как переживания
свои изобразил. В том смысле “Записки” - единственно правдивая моя книга; она повествует о
страшной болезни, которой был болен я в 1913-1916 годах. Но я, проходя чрез болезнь, из кото­
рой для многих исхода нет, - победил свою “mania”, изобразив объективно ее; эта “mania” есть
врата, чрез которые проходит “Я” всякого к осознанию в себе над-индивидуального “Я”» (Бе­
лый А. Собр. соч.: Котик Летаев. Крещеный китаец. Записки чудака. С. 493). О дневниковой при­

532

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

роде «Записок чудака» см.: Спивак М.Л. Дневниковое наследие Андрея Белого (1896-1933) //
Studia Litterarum. 2019. Т. 4. № 4. С. 142-145.
1722 Здесь завершается переработанная часть рукописи ИССД. В майском оглавлении ИССД 1926 г.
Белый указывает, что продолжение главы «Символизм», а также заключительные главы «Антро­
пософия» и «Духовное знание» (не написана) не были им «отработаны» и должны даваться по
«первоначальному черновику» (см. вступ. статью).
1723 См. наст, кн., прим. 558.
1724 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, прим. 2037; наст, кн., прим. 1581.
1725 Формула «единство формы и содержания» приобрела классическую разработку у Гегеля в
«Энциклопедии философских наук» (1817-1830): «Форма и содержание представляют собой пару
определений, которыми рефлектирующий рассудок часто пользуется и преимущественно так, что
содержание рассматривается им как существенное и самостоятельное, а форма, напротив, как не­
существенная и несамостоятельная. <.. .> напротив, содержание как таковое есть то, что оно есть,
лишь благодаря тому, что оно содержит в себе развитую форму. <.. .> Произведение искусства,
которому недостает надлежащей формы, не есть именно поэтому подлинное, т.е. истинное, про­
изведение искусства, и для художника как такового служит плохим оправданием, если говорят,
что по своему содержанию его произведения хороши (или даже превосходны), но им недостает
надлежащей формы. Только те произведения искусства, в которых содержание и форма тожде­
ственны, представляют собой истинные произведения искусства» (Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия
философских наук. Т. 1: Наука логики. М., 1997. С. 299). Для Белого формула «единства формы и
содержания» была непреложной, см., напр., в статье «Принцип формы в эстетике» (1906): «Когда
мы говорим о форме искусства, мы не разумеем здесь чего-нибудь отличного от содержания. Не­
делимое единство формы и содержания есть канон эстетики, если эстетика стремится выйти из
опеки школьного догматизма» (Символизм. С. 140). Эту позицию отстаивал Белый в полемике с
формалистами (Белоус В.Г. Вольфила. Кн. 1: Предыстория. Заседания. С. 804—807).
1726 Закрывающей кавычки в рукописи нет. Восстановлена по списку ИССД из МКАБ.
т1 Эту мысль Белый развивает в мемуарах о Блоке. См., напр.: «сам А.А., отошедший впослед­
ствии от тем юности, сделал признание лицу, не желающему до сроку открыться; сказал, что он
сам до конца не узнал, как пришли стихотворения о Прекрасной Даме; они - даны свыше; они непонятны до дна; в них есть тайна; признание сделал А.А. в 1920 году, уже после “Двенадцати”;
это признание бросает весьма интересное освещение на А.А. перед смертью: А.А. от Нее отсту­
пил, когда веянье свыше о Ней прекратилось» (Белый А. Собр. соч.: Воспоминания о Блоке.
С. 64).
1728 Неясно, с прописной или строчной буквы написано слово.
1729 В рукописи зачеркнут ранее вписанный заголовок: «Духовное знание».
1730 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ: «т.е. теоретические исчисления».
1731 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке из МКАБ: «т.е. застревания».
1732 В рукописи здесь стоит крестик («X»), обычно означающий либо вставку (но ее текста нет),
либо планы Белого по разделению текста на главы.
1733 Ср.: «Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избран­
ных» (Мф. 20: 16); также «Притчу о брачном пире» (Мф. 22; 1-14; Лк. 14: 16-24).
1734 Вероятная отсылка к своему ст-нию «Родина» (1908) из сб. «Пепел»: «Роковая страна, ледя­
ная, / Проклятая железной судьбой» (Белый А. Стихотворения и поэмы. Т. 1. С. 210).
1735 В греческом театре круглая площадка для исполнения хоровых песен, находившаяся между
сидениями для зрителей и сценой (в античной терминологии - просцениумом).
1736 Прим. К.Н. Бугаевой в рукописи (карандашом в квадратных скобках): «пушек». В списке
ИССД из МКАБ то же поясняющее слово вписано в квадратных скобках в строку чернилами.
К.Н. Бугаева отсылает к образам Первой мировой войны из эссе «Кризис жизни»: «Колдобины
превратились в траншеи; на ребрах поставили пушки; сидят и стреляют сорокавосьми­
дюймовыми чемоданами, отправляясь от Лейбница и Декарта, рекомендованных Круппу почтен­
нейшим Вундтом» (Белый А. На перевале. С. 34—35).
1737 Имеется в виду четвертый день творения. Белому, видимо, была близка интерпретация
Н.А. Тургеневой, подчеркивавшей, что именно в «четвертый день творения <...> человек на земле
способен сказать себе - “Я”» (Тургенева Н.А. Ответ Н.А. Бердяеву по поводу антропософии И
Путь. 1930. № 25. С. 99). Согласно Штейнеру, «в так называемый третий день творения <...> из
космически-промыслительной деятельности <...> произрастало “душевно-групповое начало” рас­
тительного»; на четвертый же день «в окружности земного появляется солнечное, лунное и
звездное и <...>, снаружи озаряя земное, посылает туда свои силы», то есть «к силам Земного ша-

КОММЕНТАРИИ

533

pa <...> Элохимы своим космическим промыслом присоединяют новые силы, изливающиеся на
планету извне, из небесного пространства. Так с земным бытием сочетается космическое бытие»
(Штайнер Р. Тайны библейской истории сотворения мира (Шестоднев Книги бытия). Цикл из де­
сяти лекций и одна вводная лекция в Мюнхене, с 16 по 26 августа 1910 г. GA 122 / Пер. С.П. Шнитцера. М.: Энигма; Ереван: Лонгин, 2018. С. 72-73 - лекция четвертая «Семь дней Творения»,
19 августа 1910 г.; в других лекциях этого курса Штейнер с третьим днем творения связывает
формирование эфирного тела человека, а с четвертым - астрального). В гамбургском курсе
Штейнера «Евангелие от Иоанна» предлагается понимать день и ночь, появившиеся на четвертый
день, «в их духовном значении» (Штайнер Р. Евангелие от Иоанна. GA 103. Калуга: Духовное
познание, 2014. С. 17-лекция первая «Учение о Логосе», 18 мая 1908 г.).
1738 О своем увлечении в начале XX в. наблюдениями за закатами и «вере» в метеорологию Белый
писал в предисловии к мемуарам: «Да, мы - мистики; крестьянин тоже мистик, когда у него “свербит в пояснице” и он утверждает: быть грозе. Почему бы не подойти к многому в наших об­
разах с критерием метеорологии; я вот пять лет не пропустил ни одного заката; и так изучил колориты закатов 1900, 1901, 1902, 1903 годов, что на картинных выставках определял безошибоч­
но год написания пейзажа, если он изображал закат; Вячеслав Иванов даже звал в шутку меня
“закатологом”; мотайте на ус, критик, “закатологией” не занимавшийся; у вас огромный материал
к уличению меня в мистике <...>. А что, если я вам объясню, что эпоха эта помимо мистического
объяснения имеет и метеорологическое: после извержения Мартиники (в 1902 году) пепел, рас­
сеявшись в атмосфере, окрашивал зори совершенно особенно; и метеорологи это знали, и наблю­
датели природы знали <...>. Есть люди, не чувствующие перемены погоды; они руководствуются
зрением: туч - нет; идут без зонта; и - возвращаются промокшими; “мистики”, у которых “свер­
бит поясница”, - те знают: когда надо брать зонт, когда нет. <...> Я - символист: у меня органы
чувств - измерительные аппараты» (НРДС. С. 46-47).
1739 Тема непонятости Штейнера, и особенно его учения о Христе, развивается Белым в «Воспо­
минаниях о Штейнере».
1740 Решение об учреждении Антропософского общества было принято на XI съезде Немецкого
отделения Теософского общества, проходившем 2-7 февраля 1913 г. в Берлине. Съезду предше­
ствовал конфликт членов Немецкой секции Теософского общества с руководством Общества,
начавшийся в январе 1911 г. и связанный с деятельностью Ордена Восточной Звезды (см. наст,
кн., прим. 1436). 27 декабря 1912 г., Генеральный совет Теософского общества принял решение
отозвать учредительную хартию Немецкого отделения (см.: Вестник теософии. № 2, 1913. С. 9899) и тем самым исключил всех его членов (в том числе Белого) из Теософского общества (по­
дробнее см.: Штайнер Р. Из области духовного знания, или антропософии. С. 517 и след.). Белый
и А.А. Тургенева присутствовали на учредительном собрании Антропософского общества и стали
одними из первых его членов.
1741 В термин «антропософское движение» Белый вкладывает принятый смысл: общественная де­
ятельность, ставящая себе какую-либо определенную цель. Здесь необходимо иметь в виду, что
сам Штейнер называл антропософским движением совсем другое, а именно: всю совокупность
содержания духовного знания (антропософии), изложенного им от имени так называемых Учите­
лей мудрости. О различии Антропософского общества и антропософского движения см.: Штай­
нер Р. Из области духовного знания, или антропософии. С. 522-525.
1742 См. наст, кн., прим. 591, 1452. Ср.: «антропософское движение было основано в начале
столетия и <...> с момента его основания в нем не совершалось ничего, что не было бы
обусловлено внутренней жизнью духа. За двадцать пять лет у меня накопился запас духовных
впечатлений, которые я воплотил в моих лекциях, статьях и книгах. Все, что я делал, исходило из
духовных импульсов. Каждая тема по существу взята из духа. <...> Мы всегда стремились к тому,
чтобы развитие антропософии происходило при помощи внутренней, дарованной ей духом силы»
(Штайнер Р. Мой жизненный путь. GA 28. С. 309).
1743 Термины «духовное знание», или «наука о духе» (нем. Geisteswissenschaft), и «антропософия»
Штейнер, как правило, употреблял как синонимы, см.: Штайнер Р. Задача духовного знания и
здание его в Дорнахе // Штайнер Р. Из области духовного знания, или антропософии. С. 359-386.
Термин «Geisteswissenschaften» («гуманитарное знание», «науки о духе») был введен в середине
XIX в. как перевод понятия «moral science» из «Логики» Д.С. Милля (подробнее см.: Дильтей В.
Собр. соч. Т. 1: Введение в науки о духе. М., 2000).
1744 В Кюршнеровском издании сочинений Гете Штейнер характеризует мировоззрение Гете как
конкретный идеализм, а науку и этику Э. фон Гартмана - как конкретный монизм и конкретный
идеализм соответственно (см. Гете И.В. Научные сочинения. Т. 2. С. 396, 385, 387). В статье «Об

534

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

истории философии» (1893) Штейнер писал: «Я присоединяюсь к сторнникам конкретного
монизма. Последний позволяет мне понять результаты новейшего естествознания, а именно
гетевско-дарвино-геккелевскую науку об органическом мире» (Steiner R. Methodische Grundlagen
der Anthroposophie: 1884-1901. GA 30. Domach/Schweiz, 1989. S. 331; пер. X. Шталь).
1745 Характеристика «конкретный монизм» относится к раннему, философскому, этапу дея­
тельности Штейнера. Концепцию плюро-дуо-монизма Белый развил благодаря объединению
чисто философских идей Штейнера с идеями его антропософского курса лекций «Мысль
человеческая и мысль космическая». О понятии «плюро-дуо-монизм» см.: Шталь X. «Правда процесс оправдания истины в стиле со-истин»: понятия «правды» и «истины» в «Истории
становления самосознающей души» Андрея Белого. С. 130-157.
1746 «Учения о Символе веры как Символе знания» Штейнер не излагал, трактовку Символа веры
сквозь призму идей антропософии дает сам Белый в гл. «Символ веры и знания в самосознании».
1747 См. гл. «Рудольф Штейнер в теме “Христос”» (РШГ. С. 493^52).
1748 Здесь: учение о Софии.
1749 См. наст, кн., прим. 1357.
1750 См. наст, изд., кн. 1, гл. I, прим. 523.
1751 «Теогнозия» (греч.)- Богопознание.
1752 Источник данного высказывания Штейнера не выявлен.
1753 См. наст, кн., прим. 574.
1754 Первоначально было: «рост в их сознании логического формализма в противовес онтологиче­
скому субстанционализму». Затем слово «сознании» Белый вычеркнул, вписав рядом «Софии».
1755 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Альберт и Фома». Здесь и далее Белый обращается к
темам, уже поднятым ранее, подводя итоги своих предыдущих рассмотрений.
1756 См. наст, кн., прим. 1068.
1757 Аллюзия на афоризм софиста Протагора, дошедший через Платона (диалог «Теэтет»), см.:
Платон. Собр. соч.: в 4 т. Т. 2. М., 1990. С. 203, 226 («мера всех вещей - человек»; пер. Т.В. Ва­
сильевой) и др. Ср. в переводе В.Н. Карпова, вероятно, знакомом Белому (см. наст, изд., кн. 1, гл. I,
прим. 243): «Человек есть мера всех вещей существующих, что они существуют, и не сущест­
вующих, что они не существуют» (Сочинения Платона: В 6 частях. Ч. V. М., 1879. С. 338).
1758 Причина, смысл существования (франц.).
1759 Из-за обильной правки, внесенной Белым, возникла путаница с пунктуацией и синтаксисом;
расставляем в предложении запятые по смыслу.
1760 См. наст, изд., кн. 1, гл. I, подглавы «Неоплатоники», «Плотин».
1761 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Вильгельм из Шампо и Абеляр в культуре мысли
двенадцатого века».
1762 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Бонавентура, Раймонд Луллий».
1763 См. наст, изд., кн. 1, гл. IV, подглаву «Литература и поэзия в 12-ом и в начале 13<-го> века».
1764 См. наст, кн., гл. «Социология и математика».
1765 В рукописи Белого - «сузившего».
1766 В списке ИССД из МКАБ К.Н. Бугаевой рядом вписана (в квадратных скобках) отсылка к
афоризму Декарта: «cogito».
1767 См. статью «Проблема культуры» (1909): Символизм. С. 26-32. Проблеме культуры в
антропософском понимании посвящена значительная часть работ, написанных Белым после
возвращения из Дорнаха. См. сходные с ИССД мысли в эссе «Революция и культура» (М., 1917),
«Кризис культуры» (Пб., 1920) - обе републикованы Л.А. Сугай (СКМ. С. 296-308, 260-296) и в
лекциях и статьях 1920-х «Философия культуры», «Культура мысли», «Культура как проблема
духа», «Пути культуры» (см.: Белый А. Душа самосознающая. М., 1999. С. 488-516, 517-523, 524530, 531-538 - публ. Э.И. Чистяковой).
1768 См.: Виндельбанд В. Философия культуры и трансцендентальный идеализм / Пер. С.И. Гес­
сена // Логос: Международный ежегодник по философии культуры. 1910. Кн. 2. С. 1-14. Ср.
также в «Комментариях» к сб. «Символизм»: «замечательно то обстоятельство, что некоторые
современные философы с вершин теоретической мысли все более и более нисходят к вопросам
искусства и культуры, занимающим важное место в их мировоззрении <...>. Как на симптом
времени, обращаю внимание читателей на появившийся у нас только что перевод книги
Виндельбанда “Философия в немецкой духовной жизни XIX столетия”» (имеется в виду пер.
М.М. Рубинштейна - М., 1910) (Символизм. С. 332).
1769 См., напр.: Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре / Пер. С.И. Гессена. СПб., 1911.

КОММЕНТАРИИ

535

1770 Имеется в виду книга Б. Христиансена «Philosophie der Kunst» (Hanau, 1909), см. отсылки к
ней: Символизм. С. 335, 365. Русский пер.: Христиансен Б. Философия искусства / Пер. Г.П. Фе­
дотова; под ред. Е.В. Аничкова. СПб.: Шиповник, 1911.
1771 Сочинение Г. Когена «Эстетика чистого чувства» (Cohen Н. System der Philosophie. Т. 3: Asthetik des reinen Gefuhls. Bd. 1-2. Berlin, 1912).
1772 См. наст, кн., прим. 1685.
1773 См., напр.: Зиммель Г. Истина и личность (Из книги о Гете) И Логос: Международный ежегодник
по философии культуры. 1912-1913. Кн. 1-2. С. 37-52; также: Зиммель Г. Гете / Пер. А.Г. Габри­
чевского. М.: ГАХН, 1928.
1774 Kaninchen (нем.) - кролик; здесь: подопытный кролик. Ср.: «“Логос” <...> брал меня узко,
Kaninchen’oM эксперимента» (Белый А. Собр. соч.: Воспоминания о Блоке. С. 381).
1775 В списке ИССД из МКАБ К.Н. Бугаевой вставлено между строк в квадратных скобках: «[Гюисманс]».
1776 См. наст, кн., прим. 1687.
1777 От франц, gouter - смаковать, наслаждаться вкусом.
1778 Обыгрывание библейского выражения «Ветхий днями» (Дан. 7: 13-14). См. наст, кн., прим.
1428.
1779 Вечный двигатель, вечное движение (лат.).
1780 Прим. К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ'. «Японская система борьбы». См. определение
в газете «Русский листок» (10 сентября 1905 г.) - в заметке об открытии курсов «японского ДжиуДжитсу» в Москве: «Так называется в Японии целый ряд атлетических и гимнастических
приемов, употребляемых нашими недавними врагами в борьбе, драках, при нападениях и при
самозащите» (благодарим за указание Сергея Сокуренко). Система джиу-джицу (джиу-джитсу)
стала популярна в России после Русско-японской войны. См., напр., многократно перево­
дившиеся и переиздававшиеся «практические руководства» Гарри Ирвинга Гангкока (Хангкока;
1868-1922): «Джю-джицу: Система физического развития и атлетики у японцев» (СПб., 1908),
«Джиу-джицу: Японская атлетика и борьба» (СПб., 1909) и др. Белый неоднократно использовал
этот образ, в частности, при характеристике неокантианцев, «превративших логику в приемы
японской гимнастики, в “Джиу-Джицу”» (НВ. С. 450).
1781 См. описание Штейнером восхождения к беспредпосылочному началу философии в наст, кн.,
прим. 1344.
1782 Ср.: «По Соловьеву и Блоку (1901-1903 годов) отвлеченная философия умерла; но София,
Премудрость, живая для древних философов, - вновь приближается к существу человека: соеди­
няется с ним, образует с ним Новый Завет и начало завета - начало столетия. С этим бы согласил­
ся и Блок, написавший “Предчувствую тебя”, и Соловьев, написавший: “Знайте же: вечная жен­
ственность ныне в теле нетленном на землю идет. В свете немеркнущем Новой Богини небо
слилося с пучиною вод ”. Это же суть слова Штейнера при открытии Антропософского общества;
антропософия исследует жизнь человека в Софии» (Белый А. Собр. соч.: Воспоминания о Блоке.
С. 38).
1783 В автографе стоит крестик («X»), обычно означающий переход к новой главе, однако глава не
выделена. Вместе с тем почерк Белого далее изменяется, что указывает на перерыв в работе.
1784 Психиатра Фридриха Гуземана (Хуземана) Белый упоминает в числе известных антропосо­
фов, воспринявших уроки «Философии свободы» (ВШ. С. 399). Им были разработаны антропо­
софские методики лечения душевнобольных (арттерапия и др.), открыта антропософская психиат­
рическая клиника. Феликс Пайпере - естествоиспытатель, врач (организатор антропософских
клиник), агроном, один из инициаторов строительства Гетеанума, активный участник дорнахской
жизни - был хорошо знаком Белому (см. его восторженную характеристику: Там же. С. 388-389 и
др.). Известные врачи-антропософы Людвиг Нолль и Ита Вегман, основательница до сих пор ра­
ботающего Клинико-терапевтического института в Арлесхейме (см. о них: Там же. С. 275, 426 и
др.), - оба были личными врачами Штейнера. «Врач фрау Колиско» (Лили Колиско, жена Эугена
Колиско, тоже врача-антропософа) упоминается в связи со сделанными ею открытиями в области
селезенки (Там же. С. 275, 321).
1785 С поэтом Христианом (Кристианом) Моргенштерном, ставшим в конце жизни последова­
телем Штейнера, Белый познакомился в 1913 г., очень ценил это знакомство и придавал их
встрече символическое значение. См.: «Моргенштерн, уже больной, сидел в задних рядах; д-р
сошел с кафедры, через весь зал прошел к Моргенштерну и расцеловал его. Мне почему-то
показалось, что Моргенштерн и я в чем-то связаны друг с другом и с судьбами духовного
движения, ведущего к тайнам П-го пришествия. Через день или два нас представили друг другу:

536

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

Моргенштерн посмотрел на меня своими невыразимыми глазами, улыбнулся и сказал: “Я так
рад”. Говорить ему уже было трудно: он - задыхался» (МБ. С. 146). Подробно о нем и
посвященных ему стихотворениях Белого см.: Лавров А.В. Андрей Белый и Кристиан Морген­
штерн // Лавров А.В. Андрей Белый: Разыскания и этюды. М., 2007. С. 198-206.
1786 Белый также упоминает А. Стеффена (Штеффена), писателя, редактора журнала «Гетеанум»,
в числе антропософов-«спецов» (ВШ. С. 275).
1787 Ср., напротив, иронический выпад в адрес Людвига Дейнхарда в очерке «Почему я стал
символистом...»: «доктора <т.е. авторитетные антропософы> кричали с восторгом, что к антро­
пософии примкнули такие знаменитости, как <...> немецкий писатель Дейнхарт (кто, приз­
найтесь, знает, кроме антропософов сих "знаменитостей ”)» (СКМ. С. 469).
1788 Белый неоднократно с гордостью отмечал, что среди штейнерианцев «оказался и ставший
позднее во главе христианской общины талантливый, свободолюбивый пастор Риттельмейер,
“левый” протестант и вместе убежденный антропософ». См. его восторженную характеристику:
ВШ. С. 407^108.
1789 В антропософии М.А. Чехов (актер, режиссер, руководитель Второй студии МХТ) считал себя
учеником Андрея Белого. С октября 1925 г. по апрель 1926 г. Белый читал для его труппы курс
лекций «История становления исторического самосознания», из которого выросла ИССД. О ха­
рактере их отношений см. письма М.А. Чехова к Белому в кн.: Чехов М.А. Литературное насле­
дие: В 2 т. 2-е изд., испр. и доп. / Сост. И.И. Аброскина и др. Т. 1. М., 1995. С. 292, 305, 307, 320,
332-333, 349-353; также: «Меня удивляет этот человек...»: Письма Андрея Белого к Михаилу
Чехову / Публ. М.Г. Козловой // Встречи с прошлым. М., 1987. Вып. 4. С. 213-231. В 1928 г.
Чехов по причине политической травли (в том числе за приверженность мистике) был вынужден
покинуть СССР.
1790 Лекции Германа фон Баравалле, преподавателя Вальдорфской школы, автора работ по педаго­
гике и дидактике физики, математике и астрономии, Белый слушал в марте 1922 г. в Берлине и в
марте 1923 г. в Штутгарте (см.: РД. С. 473, 479). В письме Иванову-Разумнику от 11 марта 1922 г.
отмечал, что это - «лектор блестящий, молодой, красноречивый, образованный и с настоящим
пафосом», реферируя его выступление 1922 г.: «Речь д<окто>ра Баравалля (математика): матема­
тическое мировоззрение и стремление к конкретности у Маха: Мах, как пробивающий первую
брешь в нео-гетеанство, или - антропософию» (Белый - Иванов-Разумник. С. 240). В период ра­
боты над ИССД (в марте 1927 г.) Белый зафиксировал, что читает опубликованные в кн.
«Enigmatisches aus Kunst und Wissenschaft» (Stuttgart, 1922) дорнахские доклады Баравалля 1920 г.
«Основные проблемы физики в свете антропософского познания» («Grundprobleme der Physik im
Lichte der anthroposophischen Erkentniss») (РД. C. 495, 631).
1791 Гюнтера Ваксмута, члена Совета Антропософского общества, руководителя Естественно­
научной секции Гетеанума, Белый называет в числе тех, с кем встречался в Штутгарте в марте
1923 г. (РД. С. 479), и упоминает как «талантливого Ваксмута, чья книга - украшение антро­
пософской культуры» (ВШ. С. 426). Белый, видимо, имеет в виду книгу: Wachsmuth G. Die
atherischen Bildekrafte in Kosmos, Erde und Mensch. Ein Weg zur Erforschung des Lebendigen
(«Эфирные формообразующие силы в Космосе, на Земле и в Человеке»). Stuttgart, 1924. Штейнер
пересказывал посвященное этой теме выступление Ваксмута в шестой лекции (28 октября 1923 г.)
своего курса «Человек как единое звучание творящих Мировых Слов» (двенадцать лекций,
прочитанных в Дорнахе с 19 октября по 11 ноября 1923 г.) (GA 230 / Пер. С.П. Шнитцера. Ереван:
Лонгин, 2006. С. 69).
1792 Не будем называть имен (лат.)-, буквально: «имена ненавистны».
1793 Арег^и - взгляд, разгляд, краткое изложение (франц.).
1794 Имеется в виду книга Белого «Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности.
Ответ Эмилию Метнеру на его первый том “Размышлений о Гете”». См. наст, кн., прим. 1290.
1795 О связи учения Блаватской с «адваитистами» (представителями Адвайта-Веданты) - см. наст,
кн., гл. «Теософия»; сама Блаватская отмечала, что «Эзотерическое Учение отличается от
Доктрин Веданты, ее обеих школ - Адвайты и Висиштадвайты» (Блаватская Е.П. Тайная
доктрина. Т. 1. С. 122), но при этом подчеркивала, что во во многих пунктах «оккультисты
согласны с философами Адвайта-Веданты» (Там же. С. 63 и др.).
1796 В списке ИССД из МКАБ К.Н. Бугаевой рядом вписано в квадратных скобках карандашом
уточнение: «[пассивной] вере».
1797 В автографе над строкой (карандашом в квадратных скобках) пояснение К.Н. Бугаевой: «в
психологизме преодолен». Так же - в списке из МКАБ.
1798 В состоянии (процессе) зарождения, возникновения (лат.).

КОММЕНТАРИИ

537

1799 Прим. К.Н. Бугаевой на листе автографа (в квадратных скобках карандашом): «зарисовки до
всякого оформления, непосредственно». В списке ИССД из МКАБ'. «а непосредственно, до
всякого оформления познанием».
1800 В списке из МКАБ К.Н. Бугаевой приписано (карандашом в квадратных скобках) уточнение:
«сознания».
1801 В списке из МКАБ К.Н. Бугаевой вписано (карандашом в квадратных скобках) уточнение:
«[нашего] мировоззрения».
1802 Первое изд.: Steiner К Die Philosophic der Freiheit. Grundzilge einer modemen Weltanschauung.
Beobachtungs-Resultate nach naturwissenschafilicher Methode. Berlin, 1894. Белый скорее всего
пользовался вторым изданием: Steiner R. Die Philosophie der Freiheit. Grundzilge einer modemen
Weltanschauung. Seelische Beobachtungs-Resultate nach naturwissenschafilicher Methode. Wesentlich
ergantz und erweitert. Berlin, 1918; либо распространявшимся в машинописном самиздате перево­
дом Б.П. Григорова.
1803 Примечание К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ'. «самосознание иерархий».
1804 Имеются в виду главы «Мышление на службе у миропонимания» и «Мир как восприятие»
(см.: Штайнер Р. Философия свободы. GA 4. С. 59-72, 73-87).
1805 В списке ИССД из МКАБ слева на полях К.Н. Бугаевой вписано: «Разбор гл<ав> из
“Ф<илософии> Св<ободы>”». Приписка относится к следующему далее тексту Белого.
1806 В списке ИССД из МКАБ К.Н. Бугаевой вписано (карандашом в квадратных скобках):
«есть».
1807 Белый рассматривает главу «Наука свободы. IV. Мир как восприятие». Ср.: «Теперь самое
время перейти от мышления к мыслящему существу. Ведь именно через него мышление
связывается с наблюдением. Человеческое сознание и есть та арена, где понятие и наблюдение
встречают друг друга и где они соединяются друг с другом. Но тем самым характеризуется
одновременно и наше (человеческое) сознание. Оно - посредник между мышлением и
наблюдением. Поскольку человек наблюдает какой-либо предмет, последний предстает ему как
данный, а поскольку он мыслит, он сам предстает себе как деятельный. Он наблюдает предмет,
как объект, а самого себя - как мыслящего субъекта. Направляя свое мышление на
наблюдение, он сознает объекты. Направляя же свое мышление на себя, он получает сознание
самого себя, или самосознание. Человеческое сознание должно по необходимости быть
одновременно и самосознанием, потому что оно есть мыслящее сознание» {Штайнер Р. Фило­
софия свободы. GA 4. С. 74-75).
1808 Штейнер в «Философии свободы» употребляет выражение «bloBes Anstarren». См.: Steiner R.
Die Philosophie der Freiheit. Grundzilge einer modemen Weltanschauung. Seelische BeobachtungsResultate nach naturwissenschafilicher Methode. GA 4. Domach/Schweiz, 1987. S. 24. S. 39. В
русском переводе соответствующий фрагмент гласит: «Наблюдение и мышление — вот две
исходные точки для всякого духовного стремления человека <...>. Что же касается наблюдения,
то потребность в нем коренится в нашей организации. Наше размышление о лошади и предмет
“лошадь” суть две выступающие для нас раздельные вещи. И этот предмет доступен для нас
только через наблюдение. Подобно тому как через простое глядение на лошадь мы не можем
составить себе понятие о ней, так и через простое мышление мы не в состоянии создать
соответствующий предмет» {Штайнер Р. Философия свободы. GA 4. С. 60-61 - гл. «Наука
свободы. III. Мышление на службе у миропонимания).
1809 В списке ИССД из МКАБ К.Н. Бугаевой вписано (карандашом в квадратных скобках): «[это
есть] - стол».
1810 Ср. у Штейнера: «мышление, как объект наблюдения, <...> существенно отличается от всех
других вещей. Наблюдение стола или дерева возникает у меня тотчас, как только эти предметы
появляются на горизонте моих переживаний. Но мышление об этих предметах наблюдаю я не
одновременно. Стол я наблюдаю, мышление о столе я совершаю, но я не наблюдаю его в тот же
момент. Если я наряду со столом хочу наблюдать и мышление о столе, то я должен сначала
перенестись на точку зрения, находящуюся вне моей собственной деятельности»; «Когда я вижу
предмет и узнаю его как стол, я обычно не стану говорить: “я мыслю о столе”, а скажу просто:
“вот стол”. Но я не задумываясь скажу: “я радуюсь столу”. В первом случае мне нет никакого
дела до того, чтобы высказать, что я вступаю в какое-либо отношение со столом; во втором
случае дело идет как раз об этом отношении. Говоря: “я мыслю о столе”, я уже вступаю в <...>
исключительное состояние, когда предметом наблюдения делается нечто такое, что всегда
содержится в нашей духовной деятельности, но не как наблюдаемый объект. Своеобразная
природа мышления в том и состоит, что мыслящий забывает о мышлении, в то время как он его

538

ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Т. 2

осуществляет. Не мышление занимает его, а предмет мышления, который он наблюдает»
(Штайнер Р. Философия свободы. GA 4. С. 61-63 - гл. «Наука свободы. 111. Мышление на службе
у миропонимания»).
1811 Ср.: «Ибо когда мышление направляет свой взор на свою собственную деятельность, оно
имеет предметом свою исконнейшую сущность, следовательно, свой субъект, ставший здесь
объектом. Однако не следует упускать из виду, что мы определяем себя в качестве субъекта и
можем противопоставлять себя объектам только с помощью мышления. Поэтому мышление
никогда не следует понимать как чисто субъективную деятельность. Мышление находится по ту
сторону субъекта и объекта. Оно само образует оба эти понятия, как и все прочие.
Следовательно, когда мы, как мыслящие субъекты, относим понятие к какому-нибудь объекту,
мы не должны понимать это отношение как нечто просто субъективное. Отношение создается не
субъектом, а мышлением. Субъект мыслит не потому, что он субъект, но он является себе как
субъект, потому что он способен мыслить. Таким образом, деятельность, осуществляемая
человеком как мыслящим существом, это не просто субъективная деятельность, но такая, которая
ни субъективна, ни объективна, а выходит за пределы обоих этих понятий. Я никогда не вправе
сказать, что мой индивидуальный субъект мыслит; напротив, он и сам живет лишь по милости
мышления. Итак, мышление есть элемент, который выводит меня за пределы меня самого и
связует с объектами. Но оно в то же время и отделяет меня от них, противопоставляя меня им в
качестве субъекта» (Там же. С. 75 - гл. «Наука свободы. IV. Мир как восприятие»),
1812 Ср.: «В тот момент, когда на горизонте моего наблюдения всплывает какое-либо восприятие,
через меня активизируется и мышление. Некое звено в моей системе мышления, какая-то
определенная интуиция, какое-то понятие соединяется с восприятием. Когда затем восприятие
исчезает из моего кругозора, что же тогда остается? Моя интуиция, связанная с определенным
восприятием, которое образовалось в момент акта восприятия. Насколько живо могу я позднее
вновь восстановить для себя эту связь, это зависит от способа функционирования моего
духовного и телесного организма. Представление есть не что иное, как отнесенная к опре­
деленному восприятию интуиция, некое понятие, которое однажды было связано с восприятием и
у которого осталось отношение к этому восприятию. Мое понятие льва образовано не из моих
восприятий льва. Но мое представление о льве образовано на восприятии. Я могу сообщить
понятие льва кому-нибудь, кто никогда не видел льва. Но сообщить ему живое представление мне
не удастся без его собственного восприятия. Итак, представление есть не что иное, как
индивидуализированное понятие» (Там же. С. 105-106 - гл. «Наука свободы. VI. Человеческая
индивидуальность»),
1813 В списке ИССД из МКАБ К.Н. Бугаевой вписано (карандашом в квадратных скобках): «в этой
сфере?».
1814 В списке из МКАБ К.Н. Бугаевой вписано (карандашом в квадратных скобках): «сверхсозна­
ние».
1815 См. подробнее: Штайнер Р. Ступени высшего познания. GA 12. М.: Новалис, 2008.
1816 Книга Штейнера (GA 3) «Wahrheit und Wissenschaft. Vorspiel einer “Philosophie der Freiheit”»
(1892) была доступна Белому и его читателям на русском: Штейнер Р. Истина и наука. Пролог к
«Философии свободы»/Пер. Б.П. Григорова. М.: Духовное знание, 1913.
1817 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ'. «познания».
1818 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке из МКАБ'. «культуры».
1819 То есть антропософии.
1820 В греческой мифологии олицетворение души, дыхания.
1821 Эос - греческая богиня зари, сестра Солнца-Гелиоса; «розоперстая Эос» - один из ее эпитетов
(из перевода «Илиады» Гомера, выполненного Н.И. Гнедичем).
1822 В автографе перед началом абзаца - заголовок следующей главы «Духовное знание»,
впоследствии зачеркнутый Белым.
1823 Из ст-ния Вл. Соловьева «Das Ewig-Weibliche» (1898). Das Ewig-Weibliche (нем.) - Вечная
Женственность.
1824 Обыгрывается заглавие статьи Г. Риккерта «Одно, единство и единица» (Логос. 1911/1912.
Кн. 2/3. С. 141-195). См. наст, кн., прим. 1294.
1825 О трех тонах мироощущения души (теизме, интуитивизме, натурализме) см. наст, кн., прим.
1664.
1826 См. наст, кн., прим. 1665.
1827 См. наст, кн., прим. 1664.

КОММЕНТАРИИ

539

1828 В курсе лекций «Человеческая и космическая мысль» Штейнер различает 12 возможных точек
зрения на мир, или мировоззрений. См.: Штайнер Р. Человеческая и космическая мысль. С. 4648 - лекция третья, 22 января 1914 г.). Однако Штейнер не выстраивает «конструкцию» «3x4», а
подчеркивает связь 12 мировоззрений с Зодиаком; он также не использует в своих рассуждениях
отсылки к универсалиям. См. наст, кн., прим. 1664.
1829 В автографе у Белого после «монадизма» снова идет «динамизма». В списке ИССД из МКАБ
ошибочный повтор убран К.Н. Бугаевой.
1830 Приписка К.Н. Бугаевой в списке из МКАБ (в квадратных скобках чернилами и карандашом):
«на этом рукопись [зачеркнуто', «кончается»] обрывается. Лист остался незаписанным». О воз­
можных «символических» причинах обрыва текста см.: Спивак M.JJ. Андрей Белый в работе над
трактатом «История становления самосознающей души» // Russian Literature. 2011. Vol. 70, Issues
1-2. P. 1-19; вступ. статья (раздел «“Линия темы вполне ускальзывает от нас...”. Проблема фи­
нала»).

Приложение 1
АНДРЕЙ БЕЛЫЙ
«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ.
ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ 2 ТОМА
«ИСТОРИИ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ»

<Трансформизм> 1
В другой научной сфере уже с XVIII столетия все более и более выявля­
ется композиционное творчество работающей над душами (а теперь и над
телом) самосознающей души; эта сфера есть биология в ее целом. С XVIII
столетия печать самосознающей души сказывается все более в тенденции
найти связь между огромным здесь накопленным материалом, результатом
изучения, описания, сперва внешнего, а потом и анатомического, сперва
крупноструктурного, а потом, с открытием микроскопа, и мелкоструктурно­
го. С восемнадцатого века биология начинает складываться в грандиозную
систему животных типов, родов и видов; совершается каталогизация; и жи­
вотные и растительные особи складываются на основании общих признаков
в виды, в роды, в семейства и в типы; достаточно разглядеть биологическое
прошлое системы Линнея, Кювье, чтобы понять, что они явились результа­
том огромного конкретного изучения видов животн<ого> и раст<ительного> царств природы, вдумчивого расположения их по анатомическим
признакам; должна была им предшествовать громадная сравнительно­
анатомическая работа; и только к концу XVIII столетия научно стал подни­
маться вопрос: сравнительно анатомическая градация, легшая в основу
классификации, является ли реальным отображением сродства животных
видов или абстрактн<ым>; аналогии животных органов являются ли резуль­
татом их гомологии; в последнем случае многообразие животных и расти­
тельных видов явилось в результате приспособления этих органов к разно­
образию жизненных условий; в таком домысле складывалось учение о
трансформизме животного царства; мы знаем, как Гете волновался спорами,
происходившими во французской академии наук между Кювье и ЖоффруаСент-Илером, сторонником трансформизма; мы знаем, насколько научная
мысль Гете была взволнована этим спором, насколько Гете в своих трудах
был защитником и даже двигателем биологического трансформизма как в
учении о метаморфозе растений, так и в своей позвоночной теории черепа2.

<ТРАНСФ0РМИЗМ>

541

Хотя Ламарк еще в XVIII веке развил остроумнейшую теорию в духе
трансформизма, однако лишь Дарвину в первой половине истекшего века
удалось научно для своего времени доказать происхождение многообразия
видов животного царства из явлений полового отбора и теории выживаемос­
ти наиболее приспособленных к борьбе за существование особей; с того
времени взгляд на развитие животного организма становится взглядом на
тему, изживаемую в многообразных вариациях; тема самосознающей души
выявилась и здесь.
Вскоре после Дарвина стали искать самую, так сказать, тему данных в
биологии животных вариаций, относительно которых уже было доказано,
что они суть модификации темы; чаще раздавались споры об онтогенетиче­
ском и филогенетическом развитии; появилось два направления в биологии:
морфологическое и физиологическое; в то время как первые клали в основу
философии биологии формы как таковые, вторые выдвигали процесс, ста­
новление форм; эти споры о том, обусловлена ли форма процессом, или, об­
ратно, процесс формою, во 2-ой половине истекшего века разрешились по­
бедою физиологистов; в биологической данности была отыскана, так ска­
зать, тема развития жизни, так сказать, откладывающая в процессе развития
от себя животные формы, соответствующие формам, обусловливающим
сравнительно анатомическое деление жизней на классы; эмбриология дала
материал для торжества филогенетических тенденций; Геккель, рассматри­
вая стадии зародышевой жизни высших животных организмов, отметил ста­
дии, пробегаемые зародышем: стадии бластулы, гаструлы, червеобразной и
т.д. Этим стадиям соответствуют отдельные животные особи.
Так Геккель пытался нам доказать, что эмбриональная наша жизнь есть
ракурс пробега все той же животной формы, трансформируемой десятками
тысячелетий.
И здесь, в биологии встала картина животной жизни, как картина моди­
фикаций все той же первичной формы.
Но то же было доказано в химии Менделеевым и Лотаром Мейером3:
модификация качественных особенностей веществ нашей вселенной обу­
словлена единым ритмом; и этот ритм сказывается в периодической повтор­
ности тех же свойств в линии увеличения атомных весов; линия этого уве­
личения нам рисует спирали повторов, так что если мы разрежем ее на ко­
личество повторных отрезков и поднимем эти отрезки друг над другом, то
мы получим таблицу расположения элементов, выводящую нам химические
и физические свойства их из места лежания в таблице, т.е. из фигуры цело­
го; причем обнаружились любопытные особенности в структуре самой таб­
лицы; если мы сведем к другим группам две группы этой таблицы, не иг­
рающие самостоятельного значения (так называемую «нолевую» и так назы­
ваемую «восьмую», которая есть промежуточная между 1-ой группой и 7-ой),
- то в общем получим семь групп; эти группы получаются от перпендику­
лярного семикратного пересечения отрезков линии, являющей градацию все
увеличивающихся атомных весов; элементы каждой группы, подобно жи­
вотным видам одного семейства, будут объединены родственными физиче­
скими и хим<ическими> свойствами.

542

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

Интересна сравнительная характеристика этих групп элементов по от­
ношению к кислороду и к водороду; по отношению к кислороду мы имеем в
характеризуемых группах все большую способность соединения с ним, так
что обозначая элемент чрез «У», а кислород чрез «<9», мы будем иметь в се­
ми группах следующие типы высших соединений с «О»: 1) ХгО, 2) ХО,
3) Х20з, 4) ХОг, 5) Х2О5, 6) ХОз, 7) Х2О7; в отношении к «О» группы рисуют
линию, так сказать, расширения возможности соединения с кислородом; по
отношению же к водороду (к «Н») имеем другого рода соотношение соеди­
нений; имеем типы высших водородных соединений: 1) ХН, 2) ХНг, 3) ХНз,
4) ХН4, 5) ХН3, 6) ХНг, 7) ХН, где первая группа соответствует седьмой;
вторая - шестой; третья - пятой; четвертая же - неповторима.
Расположение 7 групп веществ по отношению к «О» и к «77» рисует: по
отношению к «О» - линию увеличения спос<обности> соединения; по от­
ношению к «Н» - линию повторов, что дает нам кривую расположенья ве­
ществ, как кривую развертываемой спирали.
Какие элементы характеризуют четвертую, неповторную группу? Угле­
род, кремний; относительно последнего мы знаем, что его особенность способность к построению множества соединений, так называемых селикатов, располагаемых морфологически в селикатные рядьг, и вещества, соот­
ветствующие рядам, - соединения, из которых состоят минералогические
вещества нашей планеты; это - в широком смысле слова те земли, на кото­
рых мы ходим; минералогия есть химия соединений кремния. Относительно
углерода мы знаем, что он отличается свойством, единственным среди всех
других элементов: способностью атомов произвольно сцепляться друг с
другом или одним сродством, или двумя, или тремя, или четырьмя (т.е., ма­
тематически говоря, тремя степенями свободы); и это свойство его порожда­
ет бесконечное количество углеродных соединений, рост их, так сказать, во
все стороны; органическая химия есть химия углеродных соединений; непо­
вторимость углерода (его положение в 4-ой группе) есть жизнь, импульс к
жизни в сложных, углеродных телах: в белковых веществах.
Что напоминает нам семигрупповое строение системы веществ и ритма­
ми повторов своих, и импульсом неповторности? Учение о семи этапах
культуры в антропософии; и спираль развития, дедуцируемую из них. То же
самое отображает нам химия; учение о ритме смены состояний сознаний
вполне соответствует ритму смены веществ, подобно тому как ритм смены
форм товарного производства соответствует ритму смены логических со­
стояний понятия как тезы, антитеза4, синтеза. В аналогиях этих и в общно­
сти логических знаков, начертанных на разнообразии научных дисциплин,
сложенных эпохою души самосознающей, сказалась сама душа самосоз­
нающая в процессе работы ее над душой рассуждающей, душой ощущаю­
щей (и наконец, над астралом в последние годы); все достижения различных
научных дисциплин в контрапункте их с иными культурными сферами от­
печатлены вариациями той же темы; тема - душа самосознающая, строющая свой индивидуальный ритм.

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

543

Душа самосознающая5
Находясь, так сказать, в центре эпохи души самосознающей, вступая в,
можно сказать, четвертый период ее исторического развития, мы пережива­
ем с особенной остротой осознание всех ее особенностей и отличий от
предшествующих периодов: души ощущающей, души рассуждающей; пер­
вый душевный период6 характеризовался, как видели мы, появлением кон­
туров обще-душевного быта, не расчлененного на отдельные душевные спо­
собности; общим фоном душевности все же в этот период являлся тот слой,
который в настоящее время нам явлен под формою так называемого чувст­
ва; в тот период чувств в нашем смысле не было; они появились лишь в пе­
риод рождения личности; чувства скорее носили характер незамкнутого, не
вовсе безличного, не вовсе личного, а скорей полуличного переживания, в
центре которого возникал временный пункт (впоследствии, - пункт лично­
сти), и снова временно исчезал, появляясь в переживании, как состоянье
сознания3 «иной личности»', связью же между пунктами сознания оказывал­
ся полусознательный процесс, имеющий форму мифа; безличная метамор­
фоза отдельных состояний сознанья обусловливала метаморфозу представ­
лений, и отображалась миром мифов, гласящим о метаморфозе (здесь - об­
раз Ио, здесь - образ телки; но «нечто» - пребывающее и здесь и там);
связующим началом между отдельными состояньями сознания являлась не
личность, а род; биологический трансформизм гораздо более поздних ду­
шевных периодов, формулированный в дарвиновой теории о происхожде­
нии видов, а также происхождения человека от животного, зачастую изжи­
вался обратно в образах превращения божеств и людей в разнообразные
растительно-животные формы; самая вселенная виделась не мертвою при­
родою в нашем смысле, а животно-растительным организмом, вылупив­
шимся из яйца; здесь, в мифах о первичном яйце перекрещиваются грече­
ские и китайские мифы, как перекрещиваются они в представленье о том,
что из яйца вылез змей (Протагон, иль дракон - все равно), иль змеёвое вре­
мя, история в собственном смысле7; если мифический образ переживания,
занимая место будущей эмоции, занимал место будущего акта сознания в
нашем смысле, то будущий образ мысли коренился не в особи рода, но в ро­
де: в традициях, в бытах патриархальной жизни; воля же, свободная воля в
нашем смысле, гнездилась в еще более глубоких, более темных и более об­
ширных собирательных центрах, которые лишь позднее оформились в лич­
ных сознаниях, как представление о народах и расах; особь, имея лишь в ра­
совых инстинктивных движениях свой волевой центр, свою «свободную во­
лю», конечно же представлялась себе, как лишенная этой свободы; очагами,
фокусами, регуляторами актов свободной воли были общие культовые фор­
мы, в которых понятие народа и божества было спаяно, не дифференциро­
вано; религия Иеговы, как народного бога, призывающая к уничтожению
как бы

544

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

чужих народов и их богов, типически отражает волевую деятельность чело­
вечества в этот период; вспомните приставания пророка Самуила к Саулу,
проявившему преступную гуманность по отношению к амаликитянам и
подвергнутого за это проклятию, - и весь быт мира воли, а следовательно и
морали, ярко встанет перед вами; гуманный и с нашей точки зрения нравст­
венный поступок Саула рассказан в библии, как религиозно-национальное
преступление; Саул должен был резать амаликитян, а он их жалел; эта жа­
лость его и была корнем его преступности для Самуила8.
В период души рассуждающей произошел, так сказать, отрыв мысли от
рода; и совершился, так сказать, акт вложения этой мысли под черепную ко­
робку каждой отдельной особи; можно сказать, что такое передвижение
мысли сопровождалося разрушением домашне-родовых пенатов, развалом
быта и переброской всей жизни из дома на улицу, в между-домье; развитие
уличной, кружковой, по существу бездомной жизни, подверженной всем
случайностям столкновений с рассыпанными теперь, точно бусинки ожере­
лья, родовыми особями, перекрестное столкновение родов чрез столкнове­
ние особей, смешение родов в особях привело к перекрещиванию и к всем
возможным преломлениям родовой жизни; так личная жизнь с рудиментами
личной мысли вместо традиционно-родовой явилась характернейшим тону­
сом начальной стадии эпохи души рассуждающей; рождение мысли в собст­
венном смысле отметилось появлением личности; и столкновением отдель­
но-мыслящих личностей, выбежавших из домов после того, как очаги до­
машней жизни были разбиты, отмечено рожденье закона и государства в
нашем смысле, как вынужденного необходимостью договора между инако­
мыслящими; этим заложено в будущем рождение гражданского строя вме­
сто теократического, доселе господствовавшего; и вместе с тем: обнаружи­
лось передвижение глубоко в бессознанье доселе лежавшего волевого цен­
тра; область человеческой воли, «свободы воли» стала областью этой свобо­
ды достигших отдельных родов; появилась аристократия в собственном
смысле вместо древней сакральной, выделенной, так сказать, народным бо­
гом и наделенной божественными атрибутами; в то время как царские, или
жреческие роды эпохи души ощущающей непременно вели свое происхож­
дение от богов, являясь варьяциями одного божественного народного рода,
теперь появились у власти особи лучших народных родов, отдалившихся от
своего божественного корня; аристократия, каста воинов, в лучшем случае
есть каста внуков богов, между тем как жреческая каста была, образно гово­
ря, кастою сынов божиих; в этот период впервые появляется, так сказать,
отчетливое представление о рабах и свободных; в предыдущем периоде
жизни не было рабов в собственном смысле, потому что не было и освобож­
денных от рабства родов; с появлением первого освобожденного рода появ­
ляется и первое отчетливое представление обо всем народе, как о подчинен­
ном, находящемся в рабстве; появляется и борьба родов внутри родового
коллектива, т.е. появляется отчетливая политическая борьба; и этим введе­
нием в борьбу народа закладываются первые контуры демократии.
И все же существеннейшая черта рожденья души рассуждающей есть
появление мысли под черепною коробкою особи; теперь эта особь с отделе-

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

545

ною мыслью - есть личность; жизнь ее есть уже не отдельные вспышки пе­
реживаемых состояний сознания, между которыми - метаморфоза, мифиче­
ский провал, так что за провалом маячащее представление о пережитом соз­
нании есть представление этой вот особи о себе, как о другой; мысль оказа­
лась внутри жизни особи связью отдельных состояний сознания, а центр
этой мысли, или то, что пронизывало все состоянья сознания под черепною
коробкою особи, оказалось в одном отношении уже оторванным от них, ибо
без этой оторванности невозможно их сопоставление; форма этого сопос­
тавления, будущий закон логического тождества, и еще более будущее Кантово синтетическое единство сознания и изживалось, как «я»; центр лично­
сти оказывался в мысли, а центр самой мысли осознавался, как личное «я»;
и потому укрепление родившейся мысли и укрепление личности, рост этой
личности, были синонимы; работа же введения в мысль круга прошлой, ми­
фической, патриархально-родовой представляемости, переработка образов
этой представляемости, или работа души рассуждающей над душой ощу­
щающей, в процессе дальнейшего высвобождения из нее есть формирование
из мира мифов мира искусств; произведения искусства того периода, - это
как бы следы ног личности, попирающей вязкую и ногу обхватывающую
подпочву мифа в процессе восхождения к вершинам новой душевной куль­
туры; это всегда есть отпечаток, слепок с какого-то рабочего усилия под­
няться вверх в пути творчества и преобразования жизни, как лично мысли­
мой; и потому-то маска, как слепок слепков, явилась символом всего уст­
ремления мира искусств в наиболее синтетическом искусстве своего
времени, в трагедии', маска есть отпечаток усилия некой от безличия отде­
лившейся точки, и вместе с тем - граница безличия; точка, не имеющая еще
фигуры, образа, «личия» - рудимент будущего самосознающего «я», могу­
щего укорениться в своем бесфигурном доличии лишь при условии чего-то,
отделяющего его от доличия преодоленной метаморфозы родовой и мифи­
ческой жизни; в этом смысле античная маска есть еще и щит героя, или са­
мого, пока не вскрытого, корня усилия; в момент когда падает щит, - меч
древнего рока, метаморфоза, разит эту еще пока точку будущей фигуры
«индивидуума»', трагический герой, снявший маску, - погибнет: Эриннии
родовой жизни настигнут его.
Но маска, личина, персона, и есть сама личность; она - условие набухания и
произростания в стебель новорожденного героя, себя сознающей мысли.
В этом смысле самая история личности, как личины, есть с точки зренья
всей будущей истории лишь момент отделения мысли, как рудимента буду­
щей действительности свободы; а мир искусств, или мир личин, является
противопоставленным миру мифов щитом; рок заключается в этой погоне
рока и рода за будущим еще героем, пока находящимся в состоянии младен­
чества, в точке лишь отделенности сознания от отдельных актов его; здесь
«со» знаний, как актов, еще не «само», не свободная организация актов, и не
фигура, построенная из актов, а именно «со», как память об актах в точке
соединения их в абстракции', и потому-то рост жизни мысли эпохи души
рассуждающей есть рост абстракций, или тот вид мышления, который в
наших позднейших узнаниях нам стоит, как рассудочность в тесном смысле

546

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

этого слова; все то, что противополагается этой рассудочности и что в пре­
дыдущий период душевной культуры являло собой многокрасочный мифи­
ческий мир, есть жизнь чувств и движений не вскрытой пока сознанием
личной свободной воли9.
И тем не менее, несмотря на весь иллюзионизм лично-личинной, личин­
ковой жизни отдельных особей эта личная жизнь в центре сознания, как свя­
зи актов или отдельных его состояний разительно меняет картину обстав­
шей действительности; исчезают образы метаморфозы явлений и обнаружи­
вается вместо этой метаморфозы еще пока абстрактное единство в виде
логического закона тождества: Протагон, змей, оказывается этим единством
личного сознания, вырванного из текучего потока родовой, народной, кос­
мической метаморфозы явлений; в момент зарождения философии, можно
сказать, умирают Дриады, и спадают хвостики с фавнов10; ибо эти хвостики
есть связь особи с родом; но связь - оборвана; вместо сатира - только логи­
чески мыслящий Сократ, проходящий без всяких зацепок сквозь все мета­
морфозы сознания точкою самосознания, спрятанною под массивною че­
репною коробкою, как под щитом; эта личность Сократа - личина; и точка
самосознания развивает в противовес всем былым образам мифической ме­
таморфозы свое учение о личном бессмертии, или вернее, бессмертии инди­
видуальном, ибо и личность, как щит, как личина, - не лична, безлична: ко­
гда слагающийся под ней индивидуум станет на-ноги, она - спадет с инди­
видуума, ибо она - лишь первая выкорчеванная из рода точка линии
личностей, двойников, тройников, в нас живущих вполне бессознательно и
продолжающих в подсознании нашем свои мифические метаморфозы; бу­
дущая организация этих личностей, этой фаланги хвостатых полулюдей и
полуживотных, правофланговым Сократом, гением их - есть задание само­
сознающей души.
Эпоха души рассуждающей в сфере мысли сосредоточивается периодом
роста абстрактной мыслительности; и этот период отмечен фазою самого
возникновения 1) понятий из образов, 2) фазою изучения жизни понятий,
сплетений их в нашем сознании в суждения, умозаключения, рисующие
длинные силлогистические цепи, 3) и наконец, изученье пределов этих це­
нообразований; первый период есть период различных философских систем
греческой мысли, имеющих космогонический характер; это суть учения,
объясняющие, что от чего произошло, иа ученье о том, из каких элементов
бытийственности складывается образ вселенной - и внешней, и внутренней
<так!>: из видимых ли стихийь (огня, воды, воздуха или чего другого), не­
видимых ли (маленьких кусочков твердой материи), из чувственных ли,
сверхчувственных ли (чисел, понятий, идей); как бы ни разнились эти сис­
темы, в них явственно отпечаталась космогоническая проблема. 2) Фаза
изучения сплетенья понятий рождает нам логику и диалектику; и наконец,
вершинная третья фаза, - учение о категориях, или идеях, как пределах, на­
чалах и концах понятийной жизни, внутри которых нам данная чувственная
как слагается
ь элементов

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

547

действительность является лишь действительностью сотворенной или
сформованной, или даже теневой по отношенью к мыслительной жизни; фа­
за эта рождает уже первые ростки будущих методологий и теорий знаний, а
также переносит и самый центр мысли из сферы рассудка к учению об ин­
теллекте, как организующей силе самих идей; в скором времени после этого
учение об интеллекте, как живой, организующей действительность волевой
мысли, - одновременно и мысли, и жизни (будущий практический разум
Канта) встает в учениях о Логосе; или по крайней мере в более или менее
совершенных попытках вычертить в сознании под- и над-рассудочной мыс­
ли новую сферу ее.
Здесь-то и пересекается сфера души рассуждающей со сферою души са­
мосознающей; и первая весть о новой сфере сознания, предопределяющей и
сознание в рассудочном смысле, и бытие в чувственном смысле, и личность,
стоящую на перепутье между этими сферами, есть символика самосознаю­
щей души, данная нам в образах христианской философии апостола Павла,
где личное «я», вырванное из сферы личности, диалектически прикрепляет­
ся к надличному, индивидуальному «я», или коллективу личностей; где идея
генетической или же телеологической зависимости всего, что ни есть, идей, понятий, предметов, образов, личностей, личных сознаний - видоиз­
меняется в идею структуры и композиционной взаимной обусловленности
элементов, в интерференции самой этой обусловленности, в диалектическом
раскрытии понятия обусловленности, как обусловленности энным количест­
вом необходимостей, каждой в отдельности не абсолютно необходимой, на­
конец, в перерождение самих понятий о необходимости чрез математиче­
ское раскрытие внутри необходимости выростающей двух-, трех- и далее
многостепенной свободы, вплоть до учения о необходимости из свободы.
Все это фазы будущего осознания контуров души самосознающей.
Об этом мы ниже.
Здесь напомним лишь, что весь период сложения, роста и процветания
периода средневековой мысли, а с ней и культуры этого периода есть по­
пытка раскрыть в средствах души рассуждающей новый миф, рожденный
внутри самой рассудочной жизни: миф о само-со-знании, в результате кото­
рого самый миф перестает быть мифом, становясь действительностью многоличия индивидуальной культуры и в социальном разрезе, и в разрезе каж­
дого отдельного «я»; эти усилия души рассуждающей раскрыть нечто, ее
ныне превышающее, но в средневековый период пребывающее под нею, как
эмбрион, выявляются в теологической логике так называемой схоластики; в
логике души рассуждающей эти усилия сказались, в отличие от античного
периода мысли, не в сложенье самих контуров логики, и не в раздвижении
клавиатуры мысли, а в развитии, так сказать, техники пальцев, играющих на
самой клавиатуре; в техническом утонченье силлогистических гамм, в мно­
гообразии их тональностей и в механизации самих приемов мысли; причем
впоследствии лишь оказалось, что дефекты средневекового логического
инструмента зависят не от формальной беглости логических пальцев на нем,
а от неправильности вычислений, легших в основу построения инструмента;
неправильность вычислений - знак равенства, поставленный, во-первых,

548

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

меж мыслью и меж рассудочной мыслью; и во-вторых: понимание этой рас­
судочной жизни в правильном построении цепей из понятий вместо анализа
самих основных понятий познания; первичною данностью нам этих поня­
тий, как основных категорий познания в Аристотелевом смысле, не исчер­
пывались границы познания, построенного в сфере души рассуждающей;
эта сфера оказывалась шире a priori положенной логики Аристотеля; дефек­
ты логического инструмента оказались в узости выявленной клавиатуры,
внутри которой, однако, пальцы логических пьянистов достигли небывалой
и отчасти даже нами утраченной легкости и быстроты. И если звук средне­
вековой логики, как инструмента, независимо от тональности реализма, иль
номинализма все более и более не созвучал со звуками логики в нашем те­
перешнем смысле, то это порою не зависело от логической грубости на этом
инструменте упражнявшихся схоластических докторов; артисты, дававшие
нам логические концерты на протяжении всей эпохи схоластики, были по­
рою в техническом смысле безукоризненны; и техникой мысли своей, ко­
нечно же, побивали они многих из логических артистов наших дней, при­
знанных доселе за авторитеты; суть, повторяю, - не в технике, а в инстру­
менте, верней в материале, из которого инструмент был построен: в
особенности и в свойствах культуры рассудка3, взявшего патент на изготов­
ление логических инструментов.
Схоластику невозможно было переродить; надо было ее закрыть; или,
верней, - закрыть самую фабрику изготовления инструментов познанья, рассудок, что и случилось в момент рождения самосознающей души во вто­
рой половине XIV столетия11.
Это рождение новой души, или выход сознанья из сферы души рассуж­
дающей, сопровождалось рождением нового взгляда на мир и восстанием
по-новому всех представлений о «я» человека; и одновременно: оно сопро­
вождалось упадком схоластической мысли; верней говоря: упадком мысли
вообще на известном промежутке лет.
Лишь с момента поворота души самосознающей на свои нижние пласты,
с момента начала переработки новой душою души рассуждающей выяви­
лись контуры нашей теперешней научной, критической мысли; и появилась
та сила суждения, под действием которой самая душа рассуждающая из
субъекта деятельности мысли, из «я» сознания, превратилась в объект, в ор­
ганизуемый материал идей.
Каков, так сказать, первый и основной признак души самосознающей в
отличие ее от души рассуждающей? Этот признак - в выявлении в дневном
свете новой душевной особенности, подсознательной доселе: в выявлении
воли, вернее - свободы воли.
Период души ощущающей выявил душевность в общем и неопределен­
ном смысле под формою чувства; период души рассуждающей выявил
мысль, как рассудочное понятие под черепною коробкою; и этим передви­
жением мысли из родового очага в особь произвел рождение личности и от­
рыв от рода ее; вместо прежней родовой мысли выявилась воля родов; и
души рассуждающей

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

549

она-то построила нам в общем контуры аристократической личной культу­
ры; теперь в период рождения души самосознающей совершается подобный
отрыву мысли от рода отрыв воли от рода и выявление этой воли в той же от
рода оторванной личности; воля из сферы родового, безличного сознания
появляется в личности, как бы выныривая из бессознания в голову; но этим
производится революция в голове; в месте центрального понятия, как регу­
лятора сознания, появляется не понятие, как таковое, рассудочное, - появ­
ляется организующая сила сознания, иль воля к власти сознания, которая
лишь в последующей эпохе начинает сказываться в сфере мысли, как орга­
низующая сила идей: таково определение интеллекта, взятого под формой
рассудочной мысли; суть этого интеллекта, что он, как таковой, не рассу­
дочная мысль, а себя самое сознающая воля иль воля переживаемая лично и
только лично; можно сказать, что до 15-го столетия под черепною коробкою
особи царствовала династия мысли', с 15-го века свершилася перемена дина­
стии: можно сказать, что вчерашняя не мысль, а тайная, не вскрытая пружи­
на мысли теперь окончательно проросла в сферу мысли; более того: вче­
рашняя мысль, как таковая, оказалась лишь точкой, лишь почкой; теперь
вдруг раскрылась она в многообразие точек, в круг точек, иль в композицию
точек мысли, ни правильных, ни неправильных; в центре же прежней точки
оказалась не точка, а силовая линия, движущая, разрывающая вчерашние
точки, так что эти точки, центральные понятья сознания, оказались во все
стороны ростущими цепями понятий, иль тем, что мы в нашем вчера назы­
вали методами отдельных наук; так средневековые споры о правильности
или неправильности той или иной цепи понятий оказались ни правильными,
ни неправильными в прежнем смысле; правильность или неправильность их
зависит от композиции их расположения относительно всего круга цепей
рассудочной мысли; критерий истины переместился; механическая безуко­
ризненность движения мысли внутри той или иной цепи - критерий истины
средневековой мысли - оказалась обусловленной композицией, или пере­
кликом всех возможных цепей, преломляющих каждая по-своему вчераш­
нюю истину; стиль композиции всех цепей; стиль индивидуальный, фигур­
ный, обусловленный характером методической организации, силой органи­
зации и творческой волей к организации - вот что стало правдою или
неправдою истин: их оправданием или их осуждением.
Такой характер интеллектуальной деятельности самосознания выявился
лишь в наши дни; история становления интеллекта последних пяти столетий
есть история рождения и мучительного роста самосознающей души, и исто­
рия ее вырыва из сферы личности.
Мы видели, что рождению личности соответствует вырыв самой способ­
ности мысли в особи из родовой жизни; личность - итог переработки души
ощущающей силами души рассуждающей; и в этом смысле она есть щит,
слепок, или вернее налепок на семени, точке будущего самосознания3.
Момент рождения души самосознающей - момент разрыва центральной
точки сознания, иль точки «со», как отвлеченного понятия о неком единста

или личина

550

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

ве, ставящем знак равенства между собою и «я»; точка - превратилась в круг
точек; центральное единство - в круг единств; но каждое единство дано бы­
ло под оболочкою личности; и стало быть: появление круга единств есть по­
явление круга личностей, иль разрыв личности центральной; прежде един­
ством сознания оказывалось наше «я»; теперь с появлением круга сознаний,
и стало быть круга личностей, коллектива, «я» сознавания в прежнем смыс­
ле - разбито; и - нет его вовсе; оно - метаморфоза животных процессов чис­
то физической организации; «я» и сознание прежнее, лично-личинковое, не адекватно: «я» личное - фикция, потому что «я» над-лично; оно - органи­
зующая сила не одного сознания, а круга сознаний, где отдельные «со» от­
дельных сознаний лишь точки новой фигуры, результирующей организацию
их; и круг этих «со» есть понимание центрального со- всех сознаний, как
силы соосознанья сознаний; но это новое, «со», волевое и творческое есть
«само»: самосознание наше; а круг личностей, где каждая есть личина от­
дельного сознания, а не личность круга, изживает себя в понятии «индиви­
дуума», где «индивидуум» есть сам в себе замкнутый род, иль верней «ан­
тирод»-, это есть представленье о «я», как конструкции, храма из личностей;
личное «я», соответствующее эпохе души рассуждающей, есть одна только
личность целого строя личностей, в нас обитающих; это, так сказать, первая
личность, вышедшая на дневной свет и себя осознавшая; переход к душе
самосознающей есть, во-первых, осознание собственной личности, как
правофлангового3, пока еще пребывающего в родовой, полуживотной, и
далее - животной, далее еще - растительной бессознательности; достижение
бессмертия вчерашнего личного «я» есть отказ от личного «я», превращение
этого «я» в работника, так сказать, вычерпывающего свои иные личности,
затонувшие или полузатонувшие в пучине прошлого (привычек, инстинктов,
законов); в свете нового самосознания: и душа ощущающая, и ее
подстилающие тела суть внутри меня обитающие мои отставшие братья, а «я»
собственно есть индивидуум, иль организация, направленная к проработке
сознанием в меня вписанных личностей, потенций, во мне живущих и мною
неразвитых каких-то иных жизней; импульс же к этой организации, или
творческая сила, открывшаяся мне в центре моего идеального представления
о «я», иль идеал, сотворенный мной, и есть «я» собственно, как «дух», а не как
душа жизни. Корень и тайна себя сознающей самосознающей души есть
раскрытие этой души, как «Само» духа.
Но открытие это, формулированное мною в абстрактной форме, есть
история трагедий, падений, восторгов и взлетов новой души, обнимающих
15-ое, 16-ое, 17-ое, 18-ое и 19-ое столетия, чтобы в начале 20-го века могли
мы отчетливо сложить лозунг самосознания нашего, как смерть души
собственно: как начало ее восстания в дух; без такой жертвенной смерти для
воскресения, история самосознающей души есть история медленной смерти
души вообще: история перерождения ее в тело; разрыв личности в метамор­
фозу животных процессовь в нас и в рождение в нас человека-зверя.
строя
ь древней животной жизни

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

551

Кризис сознания нашего времени есть вынужденная и всегда болез­
ненная операция: среза личины с «я»; маска, иль личность судьбою срывает­
ся с нас, потому что «я», как душа, есть момент жизни духа; никакого
душевного «я» - нет, быть не может; есть только духовное «я»; и есть телоа.
Душа рассуждающая - момент, фаза рождения в нас эмбриональной ду­
ховной жизни; насильственное продление этой фазы, насильственное пришитие «я» к маске личности есть установка этого «я» между молотом и на­
ковальнею, где молот - дух; а наковальня - материя.
Душа рассужд<ающая> - точка перекрещенья двух конусов духа; один рисует процесс сгущения духа в душу и отрыв души от духа тою деятельно­
стью отставших духовных существ, которые являются нам под формою тел;
другой - рисует процесс медленного расширения души из точки личности в
конус ширящегося сознания, в дух возвращающегося; до точки души рассу­
ждающей действуют постепенно ослабевающие древние духовные силы,
подобные центробежным; это суть силы непосредственного, имагинативного мышления; к 15-му столетию остатки этих древних имагинативных сил
ослабевают; с 15-го столетия мы переходим в сферу будущего действия на
нас противоположно направленных тех же духовных сил, подобных центро­
стремительным; но в первое столетие души самосознающей мы еще не в со­
стоянии воспринять действия на нас этих сил; и мы кажемся себе одновре­
менно покинутыми древними силами ясновидения и не могущими вырабо­
тать в себе силы необходимого для нас ясновидения; мы ощущаем себя в
этом пункте истории — абсолютно косными и преисполненными сил смерти:
силы земные скудеют в нас; силы сознания - не окрылены. Переживания
души самосознающей трех последних столетий - переживания медленного
умирания12.
В душе самосознающей пока мы отметили лишь один признак: пророст
воли в сознание; ее вложение, так сказать, в мысль, изменяющее нам самое
отношение к мысли: душа самосознающая привносит в сознанье внимание в
первую голову к мысли; и уж потом, чрез видоизмененье вниманием самой
субстанции мысли душа самосознающая видоизменяет нам, так сказать,
рельеф в мире чувств; ландшафт жизни эмоций, пока противопоставлены
они душой ощущающей душе рассуждающей - ландшафт жизни эмоций иной; прикосновение души самосознающей к этому ландшафту эмоций в
нем вызывает, так сказать, порою протекающие катастрофически видоиз­
мененья рельефов, напоминающие геологические катастрофы с провалами
континентов, с образованием иных континентов; так жизнь чувств человека
эпохи души самосознающей и эпохи души рассуждающей - иная; в душе
самосознающей приходим к узнанию мы, что мир чувств многоличен; и са­
мое общее именование чувства «чувством», как чего-то, что дано непосред­
ственно нам, уже нас не удовлетворяет; мы начинаем все более и более по­
нимать, что самый мир чувства - мир символов, мир сложных синтетиче­
ских образований, в которые с одной стороны впаяны наши мысли и
безъячное

552

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

волевые импульсы, с другой стороны - впаяны наши тела, так что работая
мыслями над миром чувств, мы чрез посредство этой работы видоизменяем
обычное соотношение между астральным, эфирным и физическим телом, ви­
доизменяем и ритмы самих этих тел вплоть до физиологической ретуши, - до
видоизменения между ритмами дыхания, кровообращения, иннервации и т.д.
Видоизменение мира мысли, который в сфере души рассуждающей есть
мир рассудочной мысли, душою самосознания, в общем нормальном тече­
нии сказывается, как усиление волевой энергии мысли; здесь узнаем мы, что
самые наши акты познания сопровождаются неким творческим императи­
вом - «да будет»13; останавливаясь с душой самосознающей в пределах рас­
судочной мысли, мы можем охарактеризовать след, ею оставляемый в мыс­
ли, как долженствование, а мышление, как оправдание явлений; помыслить
что-нибудь - значит создать конструкцию возможной действительности;
помыслить что-либо в стиле души рассуждающей значит: порассуждать, порезонировать, пофилософствовать; стиль души рассуждающей есть стиль
логизма с тенденцией к рационализму; стиль души самосознающей в сфере
мысли есть стиль логизма с тенденцией к волюнтаризму; резонирование
здесь, так сказать, волемыслие, есть сила, организующая суждение, или
Кантов «практический разум», взявший в руки «теоретический разум» и его
переформировавший; с религиозной точки зрения скажем: логика души са­
мосознающей не есть аналитика чистых понятий рассудка в Кантовом
смысле; она есть логика Логоса, некоего конкретно-действительного и твор­
ческого начала жизни; и точка пересечения этой силы космической мысли,
всегда миротворческой, с мыслию нашей, есть наш интеллект; оболочка же
этого интеллекта есть индивидуальность, т.е. личность, расширенная до воз­
можности собой изживать сумму личностей; душа самосознающая есть ис­
точник, так сказать, нормального расширения эгоизма: она говорит как бы,
что любовь к ближнему есть расширение и правильное понимание любви к
себе; когда мы говорим «люби ближнего, как самого себя», мы часто абст­
рактно ставим ударение на ближнем, проглатывая ссылку на любовь к себе; и
в этом сантиментальном мотиве не замечаем, что в бессознании нашем, как
двойник и как рок нашего неумения любить другого, выростает ненависть к
ближнему14; мы любим головою, ненавидя сердцем3; и хуже всего то, что мы
этой ненависти в себе не замечаем; вот это-то щепление в себе на субъекта
любви и субъекта ненависти несут сантиментальные человеколюбцы, строющие свой гуманизм на фундаменте души рассуждающей; тайное этих челове­
колюбцев и благодетелей человечества есть то, что в подсознании своем они
ненавидят конкретного человека, любя лишь утопию «ближнего» в образе
единицы с энным количеством к ней приставленных нолей; таким был Робес­
пьер15; таковы и обычные «моралисты»; за это не любим мы их; они резоне­
ры, рационалисты; проблемы души самосознающей в морали вытекают из то­
го факта, что душа самосознающая переносит как бы ударение в формуле
«люби ближнего, как самого себя», на слова, «как самого себя»; она взывает к
любви к себе, как к необходимой отправной точке для любви к ближнему:
ближнего

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

553

любим ли мы себя? И душа самосознающая как бы отвечает: «Как мы можем
себя любить, когда мы себя не знаем, и как мы можем любить, знать и ува­
жать других, когда мы не знаем, не любим, не уважаем себя». Итак: полюбить
ближнего - значит: полюбить сперва себя, и потом понять, что «ты» подлин­
ный - ни в личности своей, ни в личности своего ближнего, а в некоем Инди­
видууме, пересекающем «ты» и «я» личностей в «он» Индивидуума, который
и есть подлинное внутреннее «я» в тебе и в ближнем; этот перенос внимания
от ближнего «я» (личного «я») к дальнему «я» (внутреннему «я», которое есть
пока точка будущего пожара любви) и заставил Ницше воскликнуть о любви
к дальнему «Самому себе»; он только не до-узнал, что это дальнее «Я» в «я»
личном есть «Я» дальнее «ты» ближнего; для того, чтобы это понять, надо
познать себя самого; а это значит: отделить «Я» от личности и увидеть его в
Индивидууме; апостол Павел характеризовал это самопознание словами: «Не
я, но Христос во мне». Так самая перемена рельефа в проблеме морали, и пра­
вильное вычерчивание эгоистической проблемы в противовес абстрактно­
сантиментальному «альтруизму», т.е. замаскированному грубо-чувственному
эгоизму, вытекает из проблемы конкретного самопознания в эпоху души са­
мосознающей; и оно начинается еще в сфере мысли; оно - результат внима­
ния в этой сфере, результат самопознания себя, как пока еще только мысля­
щего существа.
Но этот путь переорьентации, так сказать, эгоизма, путь лечения низше­
го эгоизма изменением самого рельефа сознания в отыскании истинного
корня «я» личности в «не я» личности, понятом как «Я» во мне
прорезывающегося Индивидуума, или в «мы» целого коллектива личностей
(варьяция этого пути, акцентуируемая лозунгом пролетарского самосозна­
ния) - этот путь переорьентации есть путь мучительной операции; и во мно­
гом отношении путь, на котором подстерегают нас разнообразные аберра­
ции; пророст самосознающей души из рассудочной, и обратный вроет ее в
рассудок для переработки души рассуждающей (переорганизации ее ланд­
шафтов), есть снятие с сознания нашего катаракта личности; и потому-то с
15-го века и до наших дней рост самосознания измериваем, пожалуй, более
кривыми разнонаправленных аберраций, нежели положительными достиже­
ниями; и это не потому, что их нет, а потому что они менее заметны антро­
пософски невооруженному глазу, они, так сказать, шествуют в мир, закры­
тые всеми видимым облаком аберраций.
Одна из них есть смешение «Я» с личностью; процесс нормальной эгоизации в аберрации этой в истории протекает так, что «да будет», волюнтари­
стический привкус души самосознающей, понимается, как «да будет» произ­
вола отдельной личности; индивидуальные силы интеллекта, динамизирую­
щие сознание и ему придающие власть, понимаются не как проявление сквозь
личность сил индивидуума, созидающего мою личность, не как «Я Христа во
мне», а как малое «я», лично и корыстно использующее открытый личности
новый источник сил; и оттого-то, именно в начале ренессанса мы видим рост
грубейшего эгоизма и произвола, свивающего себе гнездо под флагом гума­
низма и быстро перерождающего нормальный волюнтаризм, благое «да бу­
дет» в авантюризм и только в авантюризм; мы видим биографию великого

554

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

Леонардо да Винчи, движимого в своем новом волевом импульсе и благим
источником, и аберрацией личного эгоцентризма, видим и авантюристов Кортеца или Пизарра, ударом грубого кулака разрушающих ни за что ни про что
утонченнейшие остатки древнейших цивилизаций16; мы видим в наши дни
войну, объявленную всяческому «индивидуализму» со стороны многих проле­
тарских коллективов, выдвигающих лозунг «мы» против лозунга «я» и не по­
дозревающих, что их «мы» - только потому «мы» организованное, что фигура
организации есть целое некого большого «Я» - «индивидуума» организма, и
не подозревающих, что расстреливаемое имиа «Я», не есть я персональное, а
«Я» индивидуальное; а «Индивидуум» и «коллектив» есть разные стороны той
же целостности.
Если в сфере души рассуждающей перерабатывающее эту сферу самопо­
знание чрез самопознание видоизменяет рельефы сознания, то в сфере души
ощущающей, перерабатывающее эту сферу самосознание чрез реальное са­
мочувствие приводит к еще более потрясающему узнанию, что реального
личного самочувствия нет: а есть многие самочувствия; мы в мире чувств
являемся коллективом друг с другом спорящих противоречащих двойников;
сначала это есть учение о двойной душе: «Zwei Seelen trage ich in meiner
Brust»x\ углубляясь в все более реальные факты раздвоенья сознанья, мы
видим, что даже, собственно говоря, мы не можем его назвать «раздвоень­
ем» сознанья; скорее это множественность сознаний в сознанье, стоящих
друг относительно друга в таком отношении, что одно сознание кажется по­
лусознанием, другое же - бессознанием; мы наталкиваемся при более при­
стальном разгляде явлений душевной жизни на странный факт выныривания
в поле сознания из бессознания какой-то в нас начинающей действовать
другой личности, которая, временно, вырвав бразды правления у знакомого
нам «нашего» я, под формой этого «я» свершает ряд бесконтрольных по­
ступков; и потом, оставив нам свое неприятное наследство, вновь уныривает
в бессознание; чем более углубляется самосознанье в мир чувства, тем более
ему открывается вся катастрофичность этого мира, в котором личность хо­
дит всегда, как на кратере, и которого ландшафты каждую минуту готовы
обсыпаться в бездну; в эпоху души рассуждающей все то, что бывает с нами
в этой сфере, кажется нам случайным и обусловленным законами физиче­
ской причинности; теперь мы видим, что здесь-то именно, в сфере чувств, в
смене династий сознания, в многообразии личностей нашего «я», обитаю­
щих на вполне неизученном континенте чувства, который оказывается из­
вестным лишь в абстракциях географической карты, или сквозь призму на­
ших рассуждений о душевном мире, - теперь-то мы видим, что в сфере
чувств выковывается самая наша судьба, и что отдельные эмоции - личнос­
ти, находятся друг с другом в непрестанной распре; а распря может всегда
окончиться трагической гибелью нашего абстрактного «я», этого в конце
концов пустого футляра, покрывающего неисследованный нами и теперь в
нас воскресший мифологический мир с его Олимпами и его Аидами.

любое индивидуальное

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

555

Когда душа самосознающая в облечении не до конца проработанной ею
души рассуждающей средствами души рассуждающей касается души ощу­
щающей, или верней, сферы чувств ее, то организация этого мира выглядит
учением о душевных способностях; выростает психологическая наука;
взгляд души самосознающей, брошенный в этот мир без очков души рассу­
ждающей, путем внимательного фиксирования нашего самочувствия откры­
вает в месте этого самочувствия быт неисследованных существ души; а вме­
сто эмоции - действительность древнего мифа в нас; здесь еще мы козлоно­
ги, парнокопытны, хвостаты; и - с рожками; словом мы - сатиры, гоня­
ющиеся за прекрасными нимфами для не столь идеальных целей, а между
тем эти нимфы в другой климатической зоне сознанья, а именно, - в душе
рассуждающей, суть утопии, которым мы так беззаветно-де служим: так нас
уверяет рассудок; и так аккомпанирует этому рассудку наш «сантимент»,
или легкая эманация чувственности в сферу рассудка, эманация, подобная
туману; она-то и заволакивает от нас подлинную поверхность пучины чув­
ства; душа самосознающая открывает теперь истинные корни сантимен­
тальности; и они - эманация неузнанной грубой похоти в нас; и теперь ак­
компанемент сантимента к утопии разоблачен в своем истинном свете как
погоня сатира за нимфой-идеей; так бескорыстие увлечений всем «идеаль­
ным» зачастую оказывается слюнотечением над лакомым кусочком реаль­
ного, весьма реального.
Долго я мог бы описывать все те ландшафты, в которые мы попадаем; но
смысл их один; в свете действительного самопознания наше обычное само­
чувствие выглядит вовсе бесчувствием по сравнению с протекающей в нас
действительностью мира чувств, в которой многие наши вкусы и склонно­
сти представлены их дополнительными цветами, так что нам надо было бы
изменить во многом наши симпатии и антипатии, чтобы прийти к реально­
стям мира чувства; мы всею работою души самосознающей прижаты к не­
обходимости переработать весь этот так некрасиво нам поданный мир; про­
исходит ведь как бы так: мы открываем, что в квартире, в которой мы оби­
тали ряд лет и которая принадлежала всецело нам, давно поселился весьма
неприятный сожитель (подчас даже - многие); этот сожитель (или сожите­
ли), пользуясь своим инкогнито, в наше отсутствие, т.е. пока мы занимаемся
мировоззрительными утопиями и голуборозовыми сантиментами в верхнем
этаже нашей жизни, устраивает далеко не мировоззрительные гадости в
квартире наших чувств; и между прочим: грязнит наши комнаты какою-то
отвратительной нечистотою; если мы его оставим в покое, он отравит нам
все самочувствие наше ужасною атмосферой своею; и, так поступив, он от­
правится в верхний этаж, чтоб при всех, в час воздушно розовых3 рассужде­
ний нас с ближними об утопиях мыслей, предстать во всей грязи пред нами,
чтоб нас осрамить до конца; словом, история «Портрет Дориана Грея»™
есть история любой личности, подошедшей к границе души самосознающей
и отказывающейся снять маску. Неволей иль волей поставлены мы в необ­
ходимость заняться очисткой душевной квартиры; а это значит: заняться пеугопических

556

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

ревоспитанием козлоногого и козлобородого рода, в ней обитающего, пото­
му что в эту эпоху нам открывается, что этот род в нас - есть «мы»; и даже
«я» в личном смысле есть только верхняя точка всей линии рода личных по­
тенций, живущих в нас, иль эмбриональных личностей, - стало быть, мира
животного.
Осознание в себе животного рода и снятие с этого животного рода всех
его мифологических атрибутов есть незаметное углубленье самосознания в
гущу чувств, где обнаруживается и соплетенность гущи этой с телесным
миром; и в первую голову с миром астральным; взгляд души самосознаю­
щей сквозь призму души рассуждающей в эту сферу взаимной зависимости
мира чувств от мира телесных процессов и выразил себя в различного рода
психофизиологиях истекшего века, а также во всех учениях о так называе­
мом психо-физическом параллелизме; взгляд души самосознающей без
призмы души рассуждающей, брошенный в эту сферу, иль наблюдение на­
шего подлинного мироощущения, нам являет картину астрала нашего; и эта
картина есть: человек-зверь в нас.
Все ужасы патологических извращений, о которых мы читаем то у Зола,
то у Гюисманса, то у Крафт-Эбинга - только внешнее отражение внутренне
патологических процессов, протекающих в каждом из нас; здесь встречаемся мы с коррелятом высшей~ части сознания нашего: 19 с его низшей частью;
здесь встает перед нами отражение того явленья испытанья пути, которое
имеет техническое именование встречи с малым стражем порога™; эта
встреча с порогом, т.е. с тем, что надлежит нам исправить, прежде чем дви­
нуться вперед и вверх (а двинуться мы должны, ибо история вся уже обсы­
пается где-то близко за нами), - встреча эта с порогом или первое веянье
встречи есть явление, так сказать, нормального порядка в средине культур­
ного периода самосознающей души; и она застигает все человечество; меж­
ду тем даже первое веянье встречи с порогом еще несколько десятилетий
назад было явлением оккультного порядка, испытанием пути; теперь испы­
тание выступило, так сказать, на историческую арену, как самый порог ис­
тории; и оно обрушивается для каждого, готового или не готового к пути,
как кризис самой истории; путь исторический этим заострился уже в «путь»
в более узком и глубоком смысле слова; прежде легко можно было отсту­
пить каждому от проблемы «пути самопознания» под флагом пути его куль­
турной работы в истории; чаще всего отступления эти и эти флаги были
лишь лозунгами себя оправдывающей беспутицы (чаще всего у адвокатов и
политических деятелей, представителей прессы и великодержавных про­
мышленников, - мы-де люди занятые); теперь не может уже идти речь о
беспутице, под флагом отдачи себя историческим задачам времени, ибо эти
задачи - рухнули: истории в прежнем смысле - и нет вовсе, а время - дезин­
тегрированное Эйнштейном на времена, не только в абстракциях течет од­
новременно во всех направлениях, превращаясь из линии, в точке последне­
го десятилетия, в быстро бухнущий шар, внутри которого оказывается круг
истории, как круг «душевного» взгляда на мир и на вещи; между тем душа
самосознающая уже спустилась в пределы астрального тела, где в нашем
смысле истории нет; и потому-то, бешенно несясь во всех временных на­

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

557

правленьях, вперед и назад, мы в центре самого нашего «я» испытываем
ощущенье стоянья на месте или висения в торричеллиевой пустоте21; и этому
ощущению есть ряд объяснений; одно из них: ощущенье висенья над бездной,
висенье на месте, вернее, над местом (а еще верней, - над отсутствием прова­
лившегося «места» в нас) - ощущенье висенья есть анэстезия всех воспри­
ятий движения времени от бешеного ускорения времени, не могущего быть
измеренным никаким прежним масштабом; все наши времяизмерители оста­
новились; и стрелки их указывают на все тот же пункт времени; пункт, в ко­
тором часы сломались: «1914 год: Мировая война». То, что было «до», объяс­
нимо во времени; то, что после - необъяснимо; прошло уже с того рокового
момента 12 лет; а единственное объяснение нами пережитого - необъясняю­
щая ничего «констатация»: «Мировая катастрофа, большевики, гибель Рос­
сии, Европы». Но это - отказ от объяснения; годы бегут, события наростают;
но наростают они в нашем сознании какою-то беспричинною и беспрокобухнущей грудою фактов, между которыми не отыскать нам уж прежней, нам
милой «причинной» зависимости. Отчего? Оттого, что время - сломалось,
«прежнее» время сломалось в нас, а нового конкретного времени все еще нет
у нас; математические объяснения Эйнштейна - не объясненья конкретные.
Вот другое объяснение топтания нашего сознания на месте; с 15-го сто­
летия и до 14-го года 20 века линия истории рисовала линию медленного
сначала, а потом все более крутого спуска, пересекая сверху вниз поясы ду­
ши рассуждающей, ощущающей и наконец пояс астрального тела (на пере­
гибе столетий); и мы, привыкшие на протяжении четырех веков к линейно­
му непрерывному спуску вниз, все еще продолжаем сознанием нестись по
этому спуску, который ныне уже есть абстрактное, линейное продолжение,
потому что линия истории, нарисовавши крутой угол, вызвавший все нами
пережитые сейсмические толчки, уже движется вверх, - к Манасу, к Духу;
но в линии конкретного исторического движения все еще - отдельные инди­
видуумы человечества; лишь они уже в «новом» периоде истории; все же
прочие после толчка продолжают развивать усилия движения в линейном
направлении четырех истекших столетий, т.е. по воображаемому линейному
историческому пунктиру; на самом же деле, - они стоят на месте, завязши
головою в трясине астральной непроходимости со старыми фикциями раз­
битых душевных движений во времени, в то время как шум настоящей ис­
тории, напоминающий поднимающийся с земли аэроплан, - где-то над их
головами, - в «над» и в несколько «наискось»-, он от них удаляется.
Таково стояние очень многих современников в наших днях, или, лучше
говоря, в нашем бездневии, ибо дни нашей жизни - «века»-, и мы уже живем
в зародыше духовной культуры, в потенциях Манаса, - не в днях, не в ча­
сах; все масштабы расширились; и все шаги - великаньи; вот это-то созна­
ние великаньего шага и неумение его развить заставляет нас провалиться в
сапог великана22; и вместо того, чтобы в нем зашагать, мы в нем тонем; са­
пог великана - астральное тело, которое непроработано в нас; а «история»,
лопнувшая с таким треском в нас, - «путь» Великана, иль путь историче­
ский, взятый как «посвящение».

558

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

Третье объяснение ощущенья безвременья в бешеной смене времен есть
указание на то, что мы в настоящем моменте, т.е. в моменте увязки нашего
«само» в трясине астрального мира, действительно вне истории, ибо все
наши представления об истории, ее задачах, ее признаках суть представле­
ния, связанные с душевной историей, в которую вступили мы шесть тысяче­
летий назад и в которой мы пребывали вплоть до последнего времени; ведь
прохождение культуры астрального тела, додушевный и доисторический
период истории, не оставил нам никаких явственных следов; и все то, что
создавалось в нас представлением об исторической жизни - новообразова­
ния душевной истории; «линия этой» истории хотя и рисовала зигзаг в пер­
вых веках христианской эры - зигзаг, вызвавший падение античного мира и
восстание средневекового мира Европы, - зигзаг этот линией истории нари­
сован в пределах душевных пластов; это был зигзаг погружения, силами
Импульса, души рассуждающей в душу ощущающую; зигзаг 15-го столетия
был зигзагом исторической линии в пределах верхнего душевного слоя (ро­
ждением души самосознающей); теперь лишь на рубеже XIX и XX века
произошло реальное опускание «само» самосознания нашего в астральную
бездну, т.е. впервые выход за все время «всемирной истории» из истории,
как «душевной истории»', и этот выход из душевной истории в сферу астра­
ла переживается нами, как выход из истории вообще.
Что же должно случиться?
Работа самосознания над астралом есть рождение зародыша конкретного
духа в самосознании этом; и рост этого зародыша должен вытянуть стебель
духа в линии исторического пути снизу вверх; зародыш должен заново рас­
творить в себе, как в духовной сфере скинутые с него оболочки душевности;
переработка души ощущающей, рассуждающей, самосознающей дрожжами
в нас восходящего духа являет собою наше нормальное будущее, т.е. второй
период культуры самосознающей души, или период систематического рас­
ширения этой души и выявления трех душевных пластов в их позитивном
духовном перерождении; весь этот период можно назвать в одном условном
смысле уже началом духовного периода; в другом условном смысле его
можно назвать еще окончанием душевного периода; в нем душа самосоз­
нающая, переходя в дух, как бы выходит из периода катастроф (или периода
ее погружения в нижележащие зоны сознаний и полусознаний); впереди в
нашем нормальном росте нас ожидает период позитивного строительства и
новых завоеваний культуры при условии, что мы благополучно перейдем
через астральный порог; если бы мы сумели подняться вместе с перерабо­
танной в нас астральностью на ту сторону пропасти до уровня души ощу­
щающей, мы вступили бы опять по-новому в «историческое» сознание, вне
которого пребываем мы; над-историческая действительность оказалась бы
историей более высокого измерения, а не только катастрофой истории, не
гибелью Европы, или мира, потому что гибель Европы и гибель мира есть
гибель наша в истории, есть неумение нашего сознания расшириться до
пределов, которые поставлены перед нами самою судьбою.
История души самосознающей есть история роста лозунгов к самопозна­
нию. Это — крик столетий: «Познай самого себя». История роста в нас этих

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

559

лозунгов и итогов самопознания привела к самой ликвидации в нас пред­
ставлений о нас, как о личностях, и об истории, как об душевной истории;
«душевная» история в нас обернулась ужасами буржуазной культуры; лич­
ное «я» - человеко-зверем, общественный строй — эксплуатацией более
хищны<ми> звер<ями> менее хищных 23 , религиозныйw строи - «опиумом
для народа»24, и т.д.
Это или - крах, или это - итог пути самопознания; вернее, что это есте­
ственное выявленье «пути» в диалектике испытаний нас «крахами». Пока
еще так может каждому отдельному сознанию прозвучать этот крах; и это
будет иметь значение, что все пережитое историей - ключ к душе самосоз­
нающей, краски, рисующие ее живой и конкретный портрет.
Но горе тому, в ком не так обернется кризис самосознания, или кто даже
в нем не поймет себя в кризисе: он с покойным благополучием пойдет по
прямой, - по воображаемой прямой вниз - сквозь астрал, сквозь тело стихий
к окаменению физического тела, чтобы в конце исторического пути явить из
себя историей изваянный столб соляной, или новую машину, являющую со­
бой желудочный котел, смысл которого варить пищу; будущее такого мате­
риалиста - печально: ведь он будет в очень далеких периодах будущего во
всех строях этого будущего вплоть до коммунистического изъят из челове­
ческого общества... даже коммунистического; в перерожденном телесном
составе этого нового животного Mandrilla homoformis25, никто не откроет
ведь происхождения его из человека; и может быть, коммунисты будущих
тысячелетий используют это животное в качестве вьючного, или почво­
удобрительного, а всего вернее, что будет оно уничтожено за полной не­
нужностью; места для «человека-животного» не окажется на земле даже
среди... животных, ибо в ту пору уже животных не будет26.
История самосознающей души с антропософской точки зрения есть ис­
тория пятой культуры (или подрасы) пятой расы; в себе самом этот период
отчетливо нам рисуется сложенным из семи более малых периодов (в чет­
вертый малый период вступили мы ныне); рождение души самосознающей и
ее юность, или - вторая половина XIV столетия, пятнадцатый век и начало
шестнадцатого; вот первый период: период ренессанса в собственном смыс­
ле; погружение души самосознающей в зону души рассуждающей и перера­
ботка этой души, - вторая половина 16-го столетия, весь 17-ый век и первая
половина 18-го; это есть период переработки всего аппарата рассудочной
мысли: рождение новой философии, рождение научной методологии и овла­
дение основными принципами точных наук; это есть период нового возрож­
денья схоластики; схоластика средневековья перерождается в этот период в
подлинно научную методологию; то, что отличает методологию 16 и 17-го
столетия от споров о реализме и номинализме есть сила научного суждения
и дух критицизма; но это и есть «дух» самосознающей души в рассудочной
сфере; вместе с тем в этот же период перерождается, верней вырождается, и
очерствляется гуманизм, или флаг рождения этой души: перерождается в
либерализме он; очерствляется в рационализме и скептицизме; и вырожда­
ется в фанатизме религиозных войн, в духе нетерпимости, крепнущем в са­
мих рядах гуманистов; инквизиция, неосхоластика и стиль jesuite, нео­

560

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

классицизм и просвещенный абсолютизм - вот, так сказать, грубые и кри­
чащие знаки этого второго периода.
Третий период, начавшийся во второй половине XVIIl-ro столетия и
длившийся в разных доминионах культуры по-разному, но в среднем захва­
тывающий последнюю четверть истекшего века, есть период нисхождения
души самосознающей в сферу души ощущающей для переработки ее.
И он начинается эпохою так называемого сентиментализма, переходяще­
го сперва в романтизм в сфере эстетики, философии и т.д. и далее в реализм
в тех же сферах, возвратом к природе, ростом третьего сословия, организа­
цией мелкой буржуазии, взрываемой политической революцией в Европе;
кончается он организацией и перерождением буржуазии, ростом капитализ­
ма, организацией крепнущего четвертого сословия и чувством кризиса ду­
шевной культуры.
Четвертый период, период вступленья самосознания в сферу астрального
тела, опять-таки в разных доминионах культуры происходит в разное время;
но он во всех доминионах означен первыми ударами действительных кризи­
сов, суммарное сложенье которых показывает, что начало вступления в этот
четвертый период падает в среднем на 1901 год, а внешне-историческое вы­
явление его 1914-й год27.
Пятый период культуры души самосознающей наступит в период вступ­
ления ее (или вернее химической переработки ее и астрального тела в заро­
дыш духа) - в пласт души ощущающей; это по всей вероятности будет пе­
риодом органического строительства новой Европы (а может быть всего ми­
ра); я думаю, что он будет периодом организации новых творческих форм
потребления и производства; это будет, так сказать, растительный период
духовного зародыша культур будущего; о времени вступления в этот период
я ничего не могу сказать; менее всего здесь пристало пророчествовать; но,
принимая во внимание общее ускорение времени, а также и некоторое за­
медление временного темпа, всегда наступающее после кризисов, в этот пе­
риод мы вступим уже в 21-ом столетии.
6-ой период самосознающей души есть эпоха вступления ее (вернее,
взросшего в ней зачатка духа) в пояс души рассуждающей; это будет период
нового и невероятного раскрытия интеллекта, как конкретной мудрости;
расцветом культуры мудрости будет отмечен этот период.
Наконец, седьмой период души самосознающей начнется с эпохи вступ­
ления этой мудрости в зону души самосознающей.
Все a priori заставляют нас думать, что это будет эпоха, аналогичная ре­
нессансу, с одним лишь различием; в этом периоде расцветет все то, что в
величайших размахах прошлого ренессанса было оборвано; мы уже видели,
что на перегибе 15 и 16-го столетия поколение деятелей ЬосЬренессанса
стоит перед нами как бы с надорванными силами, с горькой улыбкой недо­
умения; и если с одной стороны это время отмечено нами как время созда­
ния величайших перлов искусства, с другой стороны это время есть - неза­
вершенность, оборванность и как бы насильственная прерванность в замыс­
лах Рафаэля, Леонардо и Микель-Анжело; это - ранняя смерть Рафаэля и в
ней - гибель ненаписанных полотен, а может быть фресок, это сумма эски­

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

561

зов к работам Леонардо, не получившая воплощения, это - те скалы, кото­
рые Микель-Анжело видел изваянными и которых все же волею историче­
ского рока не коснулась его рука; все это, мне думается, расцветет в послед­
ней эпохе души самосознающей; вспомним, что мысли, брошенные фи­
лософией греков, и мысли, с трудом нудимые в 9, 10, 11 и 12-ом столетиях,
вдруг получили свое завершение в 13 и в первой половине 14-го столетия в
период окончания эпохи души рассуждающей: какая плеяда имен осыпает
вдруг эту эпоху: Бонавентура, Оккам, Франциск, Фома Аквинский, Рожер
Бэкон, Раймонд Луллий, Дунс Скот; и вдруг этот ряд пресекается, - вполне,
навсегда; и тотчас линия нового букета имен, но уже с другим содержанием:
Дант, Джиотто, Брунетто Латини; и... и... волна раннего гуманизма; но что
общего между этой первой волною, и тою последней?
Так 7-ой период нового ренессанса в сфере новых искусств, захваты­
вающих уже не форму, а жизнь человека, быть может, мгновенно иссякнет;
и в месте иссякнувшем - новый фонтан достижений, о котором сказать нам
еще пока невозможно: восстание Манаса, или первый час первого дня - но­
вой фазы истории.
Все то, что я говорю о пятом, шестом и седьмом периоде нашей куль­
турной эпохи, как о закритичной ее половине, конечно, утопия, имеющая за
собою лишь несколько % вероятия, отвлеченно выведенного из основ ан­
тропософского мирозрения; весьма вероятно, что эта вторая половина 5-го
культурного периода, захватывающая 2-3-4 впереди стоящих столетия, есть
рассказ о прыжке из необходимости в царство свободы28, рассказ о рожде­
нии этой свободы при условии, что человечество, или его лучшая часть, эту
свободу поволит и ее проведет; лишь тогда она встретится конкретно с но­
выми духовными силами, сигнализующими пока нам с еще вершинной точ­
ки Манаса в символах нас обставших дней; суть этих духовных сил, или
лучше сказать суть их отношений к нам, новая суть новой связи нас с ними в том, что их сигнализация есть сигнализация «из свободы»', они уже не по­
могут нам в смысле прямого нас вытаскивания из ухабов, в которых застря­
ли мы; самое понятие «духовной помощи» в нашем сознании - перероди­
лось; переродилось и самое понятие о руководстве, учительствовании в пе­
риод самосознающей души; самая история души в ее кризисах есть новая
форма помощи', метод наглядного обучения, долженствующий привести к
чтению истории новыми глазами, к заново прохожденью истории, как исто­
рии духовных письмян, где столетия - только слова, и где десятилетия - бук­
вы. Выучились ли мы читать историю? Если выучились, - наша помощь уже
живет с нами в нас: в отовсюду проступающем шифре; если шифр этот не до
конца нам ясен, - значит: надо искать учителя грамоты; где этот учитель? Са­
мопознание; и наши лучшие учителя, наши воистину учителя, Учителя с
большой буквы, но в новом и в лучшем смысле, <-> это те, кто на вопрос, на­
ми ставимый, как нам жить, что нам делать, нам отвечают: «Познай самого
себя: ты - ключ к азбуке мира». Но как приступить к познанию самого себя?
Вопрос - неправомерен: самопознанию - не научиваются рассудком: оно
проступает сквозь все, на него натыкаются тогда, когда отставлены все те
предметы, которые его заслоняют; и эти предметы суть догматы: личные,

562

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

национальные, исторические; снять их с себя - вот проблема самопознания;
как снять? Воспитывая в себе свободу? Но где она? Она - или в свободном
акте рождения в нас нашей мысли, или - нигде; а где начало рождения мыс­
ли? Да в маленьких актах внимательности по отношению к чему бы то ни
было; в увеличении внимательности по отношению к чему бы то ни было;
как опыт научной мысли начинает с наблюдения и описания в одной сфере
сознания, так опыт с мыслью, контроль над нею - с наблюдения и описания
самой способности к наблюдению; с наблюдения и описания процессов са­
мого внимания.
Но тут могут нас оборвать.
- «Позвольте же! Миры рушатся: время не терпит отлагательств, а вы от
вопросов огромной принципиальной важности отвертываетесь и подменяете
их какими-то мелочами!».
И я отвечу: «Да!» Величайшие несчастия мира и величайшие историче­
ские катастрофы суть лишь сумма (гигантская) недостертых пылинок нашей
обыденной невнимательности во всем; когда человек все рассудит и все
примет в рассчет, обыкновенно остается какой-то остаток, которым пренеб­
регают: нестертая пылинка (одна!) на вычищенной одежде, одна миллион­
ная исчисления с недочисленным хвостиком; и я уже знаю: что именно в недочисленном хвостике и в пылинке - смерча29 будущих ужасов; ибо пылин­
ка и хвостик - бациллы; они - бич и смерть; требования бактериологии
давно уже выдвинуты; и они нас избавили от энного количества эпидемий;
но эти же требования новой бактериологии сознания, до сей поры не приня­
ты во внимание; и оттого-то в самопознании, начинающемся с освобожде­
нья от догматов, упирающемся в требования увеличенья внимания хотя бы
на один десятичный знак (с требования новой бактериологии сознания)ь,- в
нем потенция всей нами искомой свободы, без которой самопознание не­
возможно.
Оно-то, - и не принято во внимание: до сих пор!
Картина действительности напоминает мне картину сумятицы поисков
угля и дерева ввиду похолодания мира и исчезновение запасов солнечной
энергии нашей планеты; люди и коллективы уничтожают друг друга из-за
нескольких саженей последних в мире дров, способных отопить один кол­
лектив на протяжении, скажем, пяти месяцев; а между тем: еще остается
свободный промежуток времени для внимательного и окончательного раз­
решения вопроса об использовании нового запаса тепла, междуатомной
энергии; все предварительные условия - налицо: остается последнее усилие,
требующее последнего внимания, быть может - пятиминутного, но действи­
тельного; всем это теоретически известно; но в пылу сумятицы всем кажется
это усилие - равнодушием и вопросом, разменивающим действительную
борьбу за жизнь схоластически-мертвыми рассуждениями.
Такова картина современного, мятущегося человечества и стоящих в ней
учителей свободы: «Мы гибнем - научи, как спастись!». И эти учителя как
смерть
ь, с которой начинается новая философия свободы

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ

563

бы отвечают: «Мною все сказано: но ты опять все прослышал!» Я говорил о
действительном средстве, а ты еще требуешь паллиативов, идеологических
пасс30 и психических магий; но все это - топливо, которого нет; исчезнове­
ние этого топлива есть знак, что готово другое топливо. - Ты ищешь: помо­
щи сил духовных, и спрашиваешь, где они, эти силы. Остановись, оглядись:
они уже здесь: пришли на помощь: они - дар, в тебя вложенный, в тебе но­
вый и тобою еще не испробованный: внимание, несущее новую наблюда­
тельность, новое чтение шифров; и стало быть, в них вписанное указанье
путей. Другой помощи - не будет тебе, ибо твои представленья о помощи ветхозаветны; ведь ты рождаешься в новый духовный мир, где новый язык,
которого доселе не знал ты; и первая буква азбуки новой, ее альфа, - свобо­
да; и первый штрих начертанья ее - штрих внимания; вся громада будущей
духовности, вся мощь помощи в этом данном тебе штрихе, ты же требуешь:
магии руководства от Духа Святого, пасс и старых аркан, когда мир тебе по­
ставлен арканными знаками. Но эти магии - суть пеленки, в которых когдато держали тебя; если бы в минуту твоей теперешней гибели духовные силы
ответили б тебе помощью в тобою алкаемом смысле, то эта помощь была бы
тебе духовной погибелью; и этою духовною погибелью мог бы ты еще неко­
торое время длить иллюзию твоей душевной культуры, для которой ты дол­
жен воистину умереть; твоя смерть в ней есть условие твоей этой вот бу­
дущей духовной жизни; а ты ищешь в ней смерти, прося все еще по-старому
духовной помощи, ища все еще старых изжитых путей и измеривая старым
табелем о рангах знаки уничтоженья всех рангов.
Таков язык той к нам навстречу идущей и в Манасе с нами конкретно
имеющей встречу духовной помощи; и эта духовная помощь с точки зрения
д-ра Штейнера, - язык космического Интеллекта, уже вложенного потен­
цией в наш интеллект: язык Архангела Михаила, ведущего в духовной сфере
борьбу за нас с драконом времени Ариманом31; язык Михаила, свыше сигнализующего нам мечом - философия нашей духовной свободы, наши уси­
лия к высвобождению, или, лучше сказать, дерзание к освобождению, вера в
дерзание, «вера в веру», творчески поволенное «да будет» и «да не будет»,
которым должны мы сопровождать каждый жизненный акт, начиная его с
акта познания, и этот последний с акта внимания.
Здесь, в атоме внимания, здесь же, сейчас, сию минуту - взрыв между
атомных духовных теплот: и - начало плавления мира вокруг.
И сказанное мной все — о стоянии нашем в точке сворота, в моменте ду­
ши самосознающей, когда она просится «погибнуть» иль «любить»32; о пер­
вом - я, всей силою благодати Святого Духа, могущей открыться и мне,
грешному, чрез силы моего интеллекта, соединяющего свободно меня со
светлым воинством Архангела Михаила, я - не рожденный, но все еще мо­
гущий родиться Индивидуум, умирающий в личности Бориса Бугаева, всей силою я утверждаю: да не будет погибели; и тою же силою сопровож­
даю я слово любить мне данным «да будет».
И я утверждаю: все сказанное мной здесь о спасении человеческого рода воистину: да будет.
Душа - будет любить, и стало быть: она - будет духом.

564

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

Благодарю за помощь Духовные Силы, дающие и моей слепоте луч прогляда в действительность3. Я33, будучи в интеллекте и в твердом решении
верить мне «по сему» - отказываюсь от всяких иных способов борьбы за
Дух, от всяких иных критериев вооружения сознания, ибо я Дух лишь в ду­
хе', и дух Духа моего, новыйь, и имя ему «новое» в духовных путях:
Сво-бо-дас.

Душа самосознающая в отдельных доминионах культуры,
как схема пространственной« композиции 34
В предыдущем отрывке я пытался дать общую характеристику самосоз­
нающей души: поворот ее на себя самое и, так сказать, процесс осознавания
самого становленья сознания.
Душа самосознающая характеризуема высвобождением интеллекта изпод короста абстрактной рассудочности, высвобождением индивидуума изпод личины личности, высвобождением проблемы свободы из проблемы во­
ли; проблема свободы воли в свете души самосознающей есть проблема ро­
ждения необходимости из свободы35; проблема интеллекта есть проблема
критической силы суждения, организующего мир идей; проблема индивиду­
альности есть проблема целостности, т.е. проблема сосуществования орга­
низованных единств (личностей); из трех проблем - творческого волюнта­
ризма, конкретного и критического интеллектуализма и индивидуализма (с
внутри его лежащей социологическою проблемою) в различных доминионах
культуры отчетливо вычеканивается на протяжении пяти истекших столетий
(с середины 14 века до наших дней) лик, или мозаичный портрет души са­
мосознающей, причем лишь во второй половине XIX-го столетия стягива­
ются, так сказать, узнания о душе само сознающей к одному, вернее к двум
фокусам, являющимся двумя внешними схемами (в пространстве и времени)
многообразия ее знаков вариаций; эти две схемы - композиция в простран­
стве и тема в вариациях времени суть, так сказать, общейшие собиратель­
ные знаки жестов ее проявлений в культуре.
Рассмотрим каждую из намеченных схем конкретнее, хотя бы на не­
скольких примерах, которыми, конечно же, не исчерпываются проявления
особенностей души самосознающей.
Схема композиции.
В гносеологическом разрезе схема композиции есть учение о первично
целом, как непосредственной данности, предопределяющей щепление этого

а, к иным способам зрения.
ь мне данный меч и имя его
с познания

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ В ОТДЕЛЬНЫХ ДОМИНИОНАХ КУЛЬТУРЫ...

565

целого на отвлеченные его части, нам данные в сознании основными поня­
тиями познавания, и на беспонятийный неоформленный познавательный
материал; философия этого материала представлена в XIX веке философией
чистого опыта Авенариуса36 и лишь отчасти так называемой имманентною
школою в философии; философия основных понятий познания представлена
несравненно богаче многообразными кантианскими течениями, отмеченны­
ми общей теоретико-познавательной тенденцией. Здесь мы не призваны
вскрывать дефекты или эффекты обоих групп мышления, а разве лишь
вскользь указать им место в морфологической схеме композиции; обе груп­
пы - перепрыгивают через основной теоретико-познавательный вопрос; в
первой группе «чистый опыт» не обнимает всего опыта собственно; и оттого-то в этой группе не вскрыта действительная композиция между формою и
содержанием; во второй группе основные понятия познавания догматически
положены, как синтетические формы познания a priori', вскрывается вопрос
о том, как возможны такие понятия; и скрывается самая проблема их воз­
можности; вскрытие этой возможности вычерчивает сферу теории познания
самосознающей души, в которой основное понятие познавания (формою ль
познания Канта, понятием ли логического единства, категориальным ли по­
нятием логической данности), как и понятие чистого опыта, т.е. опыта дис­
тиллированного от примыслов, включаются или сключаются в сфере целого,
как непосредственно данного, где еще нельзя разделить сферу чистого по­
знания и сферу чистого опыта, ибо эти сферы суть уже опыты в опыте дан­
ного, где и «примысл» есть опыт, где и «опыт», так сказать, первично
взмышлен.
Философия целого в анализе этого целого приходит к отдельным, полу­
ченным в анализе частям целого, как индивидуальным единствам, лежащим
в целом, как индивидууме, первично данное становится в итоге критической
организации этого данного, - индивидуумом, т.е. организованным комплек­
сом; на языке общей логики, дедуцированной из теории знания указанной
философии, это значит, что общие понятия познавания, категории ли, мето­
дологические ль принципы, суть многие аналитические единства по отно­
шению к индивидууму целого (sui generis аналитические a posteriori), из ко­
торого они вынимаются, как части; а по отношению к формуемому ими ма­
териалу они суть синтетические a priori Канта; вопрос об a priori и а
posteriori в этой новой философии снимается с очереди; понятия a priori, а
posteriori, понятия синтетический, аналитический теряют свою обычную
значимость, а зависят от взгляда, от конфигурации, от способа нашего рас­
сматривания их в целом, как композиции; целесообразное расположение
частей этой цельности в многоразличии рассмотрений (справа налево, слева
направо, сверху вниз, снизу вверх) дает разные ландшафты, разные целесо­
образности внутри цельности, которые друг от друга разнятся тем, что, если
мы выберем за целесообразность один ряд следований познавательным гла­
зом в его обзоре частей (например, справа налево), то ему противоположный
(следование слева направо) окажется целесообразностью, вывернутою, так
сказать, наизнанку; и такою целесообразностью окажется причинность; в
причинности мы рассматриваем действие, как результат цепи причин; но

566

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

этот же результат цепи в движении противоположном окажется средством к
отысканию причины, как цели; мы тогда увидим, что к причине, исходному
пункту, ведут многие цепи средств, что любая единичная причина именно в
своей причинной, обусловливающей действие способности сама есть след­
ствие многих средств, к ней ведущих; рассмотрение проблемы причинности
и целесообразности в философии целого, как индивидуального комплекса,
смещает, так сказать, каждую из этих основных философских проблем с их
центральной оси; и мы присутствуем при, так сказать, «остраннении» (вы­
ражение Шкловского)37 всех причин и всех целей, переходящем в наше рас­
тущее недоумение о характере нам данной действительности. Парадоксаль­
ный вывод теории знания философии целого есть обусловленность каждого
действия многими причинами, и обусловленность любой цели конфигура­
цией всех целей; все-цельность и все-причинность явлений либо обрывает
мысль философа в новый скептицизм, в мысль о бесцельности и беспричин­
ности явлений, либо заново организует мысль к попытке ее возвыситься до
применения к явлениям мира учений новейших математических достижений
аритмологии и вариационного исчисления; во всяком случае гносеологиче­
ский доминион оказывается обусловленным математикою, на что иногда и
указывают философы современности, например, - Гуссерль (в учении о сов­
падении принципов математической логики с логикой собственно).
Во всяком случае логика интеллекта, или разума самосознающей души,
противопоставлена энному количеству логик, доселе господствовавших: ло­
гике аналитических a priori (или общей логикеа), логике синтетических а
posteriori, или индуктивной логике Милля, которая есть переварка логики
души рассуждающей опытом души ощущений; новая логика противопос­
тавлена и трансцендентальной логике Канта, которая есть логика души са­
мосознающей лишь в процессе ее восстания к жизни, в процессе, так ска­
зать, ее облечения в логику рассудка и в процессе первоначальной догматизации этой логики рассудком, ее полоняющим.
В свете окрепшей логики самосознающей души, которую я назвал бы ло­
гическим конфигурационализмом, или, лучше сказать, гносеологическим
фигурализмом (почему не имажинизмом?), целый ряд обычных логических
оценок взывает к совершенно новому освещению, революционизирующему
наши обычные оценки; например: учение о причинности переходит в учение
о со-причинности, в учение о нашем гносеологическом праве, даже обязан­
ности при осмысливании результатов познания в том или ином причинном
ряду «<7» переводить его в языки всех возможных причинных рядов b, с, d и
т.д.; и познавательные результаты этих рядов a, b, с, d и т.д. соединять, или
конфигурировать по законам, или, лучше сказать, ритмам всех переложений
и сочетаний получаемых индивидуальных co-причинных вариаций; в таком
осмысливании явлений стираются былые различия былых монизмов, дуализмов и плюрализмов; ибо результаты осмысливания в пределах одного
ряда a priori приведут к тому или иному абстрактному моносу, a, b, с, d, по­
рознь взятые, - абстракции, единичные понятия, будь они частными законаАристотеля

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ В ОТДЕЛЬНЫХ ДОМИНИОНАХ КУЛЬТУРЫ...

567

ми науки, или принципами всего научного ряда; дуальные ж конфигурации,
или со-смыслия, со-понятия, ab, Ьс, и т.д. будут отмечены двусмыслием
дуалистических антиномий; образования, более сложные (триады, тетрады),
будут подвержены троякому ряду осмысливаний; процесс осмысливания
всеми рядами тетрады, каждым порознь, приведет нас к методологическому
плюрализму; механическое сложение в сознании плюралий истолкования
дадут общеабстрактный монистический смысл; а попытка сочетать два рода
истолкований (истолкования под знаком множества смыслов и под знаком
единства их), нарисует антиномическую фигуру гносеологического дуализ­
ма; вопрос о смысле сведется к вопросу об архитектонике фигур, рисующих
вариации смысла, - в целом, как смысле. Но этим меняется самый наш под­
ход к проблеме научного и философского смысла; смысл в со-положении
результатов многообразного научного оформления: смысл в со-мыслии; в
умении взятия идей и понятий в фигуре идей и понятий; но углубляясь в
суть этого процесса, мы видим, что процесс ориентации хотя бы трех поня­
тий, а, Ь, с, друг относительно друга - бесконечен; орьентировав «а» вокруг
Ь и с, мы начинаем диады орьентировать вокруг монад и триад; смысловую
диаду ab я могу преломить в «6с»; получаю «аЬ» (Ьс) («Ьс» - указатель пре­
ломления); но это ab (Ьс) преломляемо в be (ab), как ab (Ьс) (Ьс/ab); процесс бесконечен; и смысл - в действии смысловых наростаний; смысл - мета­
морфоза смыслов, рост все более и более сложных, так сказать, смысловых
кристаллов; и стало быть он в ритме роста; в, так сказать, правилах геомет­
рического разростанья фигур в фигуре целого; смысл - в действиях смышления; а это действие в со-действии; итог смыслового роста, - или содеянная
фигура смыслового ответа - действительность; действительность, как по­
знавательный результат, а не как где-то вне меня лежащая данность, к кото­
рой я должен прийти, - вот революция ответов на вопросы научно-фи­
лософского смысла; это учение о творчески познанием созидаемой действи­
тельности вкладывает в самые, так сказать, нервы гносеологических
требований новой логики - стилистические задания: проблему композиции',
познание есть конструкция, стиль, композиция', и в этом его смысл; это
смысл эстетический, а не рассудочно теоретический; он не в «здравом»
смысле понятий, а в фигуре, в жесте, в образе; идея в этом смысле эйдейя:
образование; а моментальная фотография этого процесса - образ, опреде­
ляемый стилем', и в этой значимости своей познание фигурно, имагинативно; понятие «образ» не имеет здесь уже ни первично-мифического смысла,
ни позднейшего чувственного («образность», как чувственность); образ в
первично-логическом смысле - первично данная мне фигура смысловой це­
лостности, внутри которой я нахожу точки типических смысловых частно­
стей, чтобы из переложения и сочетания их вернуться к вторичной целост­
ности, как со-понятийной фигурной модели, копии интеллектуально мне
данного смысла на абстрактном картоне моей рассудочности; сотворение
мною вторичной, рассудочно-фигурной копии, действительность, как моя
творческая конструкция мысли - открывает мне извечную действительность
как возможное целое всех действительностей всякого миротворения; в дей­
ствиях малого миротворения я постигаю план миротворения вообще и меж­

568

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

ду прочим план, положенный Духовною Сущностью в основу данного от­
резка деятельности или в основу нашей вселенной; в постижении этого пла­
на из свободы (при помощи моей конструкции) я впервые, так сказать, сдаю
экзамен на право сотрудничать мне с Божеством; мое собожество и есть
расширение душевного круга сознания в круг духовный; в творчестве дей­
ствительности, я - впервые дух; и стало быть: «я» впервые - «Я»38.
Мы видим, что философия самосознающей души есть учение о ритмах
композиции культуры мысли; это есть учение о Логосе всякой индивидуаль­
ной логики; оно во многом перекликается с тем, что когда-то хотели сказать
Платон и Аристотель; но Платон и Аристотель говорили на языке своих ме­
тафизик; а язык метафизики, как таковой, есть язык души рассудочной,
язык, рисующий, так сказать, смысловые фигуры в плоскостных позициях,
где они - только линии отвлеченной мысли, только цепи «обще-логических»
силлогизмов.
Такова проекция композиции души самосознающей в теории знания.
И такова же проекция эта в теории чисел, в логике своей имманентной
логике познания.
Мы уже видели в отрывке «Социология и математика»39, что тенденция
новой математики выявила не только возможность, но и необходимость
класть в основу числовых рядов не вообще «число», а данное число, как в
себе самом замкнутую, законченную фигурально-индивидуальную вселен­
ную; числа суть фигуры; каждая обладает своими особенностями; внутри
каждой есть, так сказать, свой числовой ряд, обусловленный количеством
пунктов фигуры; общезначимый числовой ряд, или возможность делить
расстояние от пункта до пункта на бесконечно малые отрезки, имеет значи­
мость лишь между двумя пунктами; законы дурной бесконечности в Гегелевом смысле имеют значимость лишь между пунктами числа; пункт числа,
или - конкретная числовая единица, определяемая индивидуальным целым
числа, внутри которого она нам дается40; она есть не математическая едини­
ца в обычном смысле, а понятийно неделимое единство в плероме числового
целого, как одного', понятия одного, единства, единицы4' суть понятия, от­
носящиеся к совершенно разным сферам явлений; одно есть понятие о неде­
лимой логической целостности как фигуре; единое есть логическая катего­
рия, обусловленная одним', а единица - тот элемент, который получается в
нашем рассудке от применения методов трансцендентальной логики к пред­
мету математического опыта, или к числовой величине; понятие математи­
ческой единицы есть понятие аналитическое3 (вопреки Канту); понятие
единства - синтетическое a priori в духе Канта; одно есть непосредственно
данный мне образ в сознании, рассудочной моделью которого является фи­
гура числа, как индивидуального и неразложимого числового комплекса;
проекция души самосознающей в круге математического мышления и вы­
двинула в новейшей математике учение о зависимости числовых единиц от
числовых комплексов; числовой комплекс, как фигурный индивидуум, есть
первое всякого математического хода мысли; и он выражает зависимость
a priori

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ В ОТДЕЛЬНЫХ ДОМИНИОНАХ КУЛЬТУРЫ...

569

математической аналитики от математической имагинацшс, в основу учения
о числовых производных кладется идея математической композиции, идея
фигуры, а не элемент рассудочного анализа; анализ есть разложение фигур,
развертывание фигур в непрерывных рядах, имеющих зависимость каждый
от своей фигуры; пока математика вскрывала особенности непрерывности, она приходила к идее детерминизма, к идее зависимости и необходимости;
но выяснение норм первой и последней зависимости, т.е. зависимости идеи
о зависимости от независимой фигуры числа, - зависимость эта выявила
контуры математической идеи о первичных прерывах между явлениями, о
свободных скачках, о двух-, трех-, четырех- и т.д. степенных свободах внут­
ри энного ряда необходимостей; в теории прерывных функций вскрылось
математическое обоснование идеи об индивидуальной свободе, а в теории
комплексов вскрылась идея о числовых индивидуумах, как о фигурах; и
здесь, стало быть, душа самосознающая вскрылась стилистикой компози­
ции', и приложение этой идеи о композиции к геометрии дало возможность
нам предысчислить энное количество в опыте не данных, но возможных ин­
дивидуумов, геометрических миров.
Неогеометрия есть наука о комплексе энного количества индивидуу­
мов геометрии; внутри каждого господствуют свои пространства, свои пра­
вила движения в этих пространствах; и стало быть: in spe43 в них еще мыс­
лью души самосознающей не вскрыты свои механики, физики, химии, фи­
зиологии, психологии и теории акультур; вскрытием этих миров, вероятно, и
займется органический период будущего, вероятная шестая фаза истории
самосознающей души.
Поскольку физика, или наука о количественной стороне явлений (беру
физику в определении ее банальном и уже устарелом, вчерашнем), чрез
приложение к ней идей математической механики и динамики проницаема
для новых математических, а следовательно и гносеологических веяний, идея композиции уже находит свое применение в этой последней; закон о
временной относительности, о многообразии времен, самое понятие о вре­
менной вариации, о многообразии вариаций, выводит из положения каждого
времени в определенной со-временной композиционной системе математи­
ческой вселенной, из различной поставленности или, лучше сказать, сопос­
тавленное™ координатных систем, и из возможности, так сказать, совер­
шать геометрические прыжки по этим системам; относительность времени и
лежанье времен в композиции, в фигуре времен, есть вывод из некоторых
чисто геометрических ситуаций; времена Эйнштейном, так сказать, выни­
маются из некой пространственной композиции; и приложение выводов,
вынутых из этой композиции к некоторым физическим формулам, в которые
входит время, дает возможность нам из теории этой композиции самый
принцип физической композиции вселенной, закон тяготения Ньютона,
рассматривать, как частный случай некой более общей закономерности.
В тенденциях современной, макрокосмической физики идея композиции
получает все большее завоевание; физика с 15-го и 16-го столетия получила
а

сознания

570

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

быстрый толчок в развитии астрофизики, астрономии; можно сказать, что
эпоха души самосознающей открылась в группе физических наук тем же
представлением о композиции и новой перспективе вселенной, когда голу­
бая занавеска слишком близкого неба была окончательно сорвана и откры­
лись огромные перспективы коперниканских пространств; астрономия переорьентировала небесную перспективу, а история путешествий того време­
ни переорьентировала всю географическую перспективу; и земной, и
небесный фон культурных пейзажей человечества с разительною быстротою
переменился именно в то время; и это изменение фона вызвало необходи­
мость изменения и всех прочих композиций сознания.
В эпоху души рассуждающей, можно сказать, идея композиции играла
сравнительно небольшую роль; теперь она - выступила: во всех смыслах; и
прежде всего - выступила в прямейшем: в проблемах художественной пер­
спективы, в проблемах художественной композиции.
Живопись есть главным образом искусство перспективы и композиции.
Ни зодчество, ни скульптура не могут по чисто формальным условиям
своего бытия быть искусствами, выражающими вполне идею композиции,
хотя бы потому, что идея воздушной перспективы в них осуществима в
весьма ограниченном смысле, как в искусствах трехмерных; задания худо­
жественной перспективы, как работы сведения или выведения системы рас­
положений предметов к фону или из фона ограничены, - наконец, самая
проблема фона отсутствует, ибо фона - нет; он отчасти и весьма условно
появляется лишь в барельефе; наконец, - живопись как форма изображения
предметов на плоскости раздвигает фон до... мирового пространства; и про­
блема превращения плоскости в пространства выростает впервые в ней, уве­
личивая до бесконечности композиционные возможности изобразитель­
ности; в живописи композиционные возможности динамизированы; энергия
этих возможностей до крайности напряжена; наконец, в другом отношении
композиция выступает в живописи: в проблеме цветностей; тем фактом, что
живопись есть искусство красок, самая идея колорита, как целого красок,
есть идея о расположении красочных пятен в фигуры; композицией в собст­
венном смысле колоритом и перспективой исчерпываются задания живопи­
си; но расположение фигур, колорит, перспектива суть насквозь: компози­
ция, композиция, композиция, - или троякое преломление той же проблемы
в различных проекциях.
Бурный взрыв живописи, живопись, как великое искусство, живопись,
как выразительница глубочайших духовных идей величайших людей своего
времени, - вот первое завоевание души самосознающей в сфере эстетиче­
ской культуры конца 14-го и 15-го столетия; живопись, - жест жизни самой
самосознающей души, обусловливающей отпечатление этой жизни в компо­
зиционных возможностях частных наук; в эстетику композиционного жеста
излилось первое оформление ренессанса, потому что в ему предшествующем
гуманистическом statu nascendi^ еще нет отчетливого оформления: есть сила
импульса; и эта сила - гуманистическая тенденция во всем; представление о
человеке, как композиционном индивидууме всех сил вселенной, человекехраме, Челе Века, безусловность этой индивидуальной законченности в ка­

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ В ОТДЕЛЬНЫХ ДОМИНИОНАХ КУЛЬТУРЫ...

571

призном многообразии проявлений, все-мощь человека, его духовная божест­
венность, выявляемая даже в бунте его сознательных сил, срывающих с него
оковы всяческих догматов и всякой схоластики, - неоформленно прокатилось
с четырнадцатого столетия, как самый акт рождения души самосознающей, а
не как ее оформление; поэтому тенденция генерализировать устремления
раннего ренессанса, часто противоречивые - стремление рационализировать
их в средствах им только что сброшенной души рассуждающей; общее всех
гуманистических движений души - сбросить с души самое иго понятия «об­
щее», чтобы не оформленный позыв к жизниа выявить каким бы то ни было
необщим способом; подведение гуманизма к таким-то и таким-то тенденциям
началось лишь с конца 16-го столетия, т.е. с эпохи обратного вхождения этой
души в пояс рассудочности, где уже нас встречают попытки оформить это те­
чение, хотя бы, как индивидуализм; и поэтому-то большинство позднейших
тенденций, ввести в берега само анархическое безбережие, в котором худож­
ники диктовали условия папам, а папы вышучивали папство - терпят фиаско.
И потому-то считаю я первым действительным оформленьем в культуре
души самосознающей ее оформление индивидуума как художественной
композиции, выявляющей вместо средневековой идеи подчинения и увен­
чания понятия о конкретном множестве отвлеченным понятием единства
как готического шпица, - идеей о сопряженности понятий множества и
единства в индивидуальной фигуре комплекса, где шпиц обломан и превра­
щен в художественную кисть, где каждая точка комплекса, в зависимости от
произвольно выбранной оси, то - шпиц, то - база основания; папа, как
шпиц, и художник, как база в многообразии композиционных возможно­
стей, теперь - обратимые величины: папа - художник церкви в смысле изы­
скания средств для оплаты художнику его работ усиленною продажей ин­
дульгенций в Германии (непосредственный толчок к взрыву протестантиз­
ма); художник - папа культуры в смысле изыскания новых возможностей в
путях самой культуры и поэтому усиленно двигающий анатомию, естество­
знание и инженерное искусство вплоть до построения летательных аппара­
тов (Леонардо), вплоть до превращения искусства живописи в начертатель­
ную геометрию (Паоло Учелли).
Ключ к объяснению многогранности художников ренессанса в том, что
художник ренессанса - символ и души самосознающей в ее пока еще нерасчлененном целом; и это целое души изживает себя - в композиции культуры
индивидуума.
Оттого-то кажущаяся сперва парадоксальной мысль, что композиция ве­
личайших полотен, в которых Христос - центр, апостолы - окружение, а
толпа и фон - периферия, есть изображение в композиционной фигуре дей­
ствительной сложности научно и философски невыявленного представления
об индивидууме в отличие его от средневековой личности; индивидуум есть
целое коллектива из личностей, или купол всего круга фресок; Христос же всегда - интеллект; 12 апостолов - многообразие возможных принципов по­
знавания, организуемых интеллектом, а периферия - фон (небес, земель к индивидуальному

572

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

иль людей - все равно) - организация возможного круга личностей, стили­
стически оправданных в индивидууме; а когда в скором времени обнаружи­
вается, что пределы индивидуального переступают пределы индивидуаль­
ных возможностей ренессансного человека во столько же, во сколько астро­
номическая композиция мира переступает пределы фресковой, тогда - ряд
фресок оказывается недописанным, умопостигаемо проваливается ряд купо­
лов ряда несозданных храмов; и - проступает купол небесный: расцвет жи­
вописи получает новое свое оформление и уточнение, надолго прерывая на­
ивное представление о личной все-мощи: художественному отцветанию ре­
нессанса соответствует расцвет астрономии, астрофизики, физики: нас­
тупает железный 17-ый век: век новой схоластики, вскормленной ренессансом45 .
Можно было бы написать книгу об эволюции художественных воззрений,
об истории стилей, о концепционизме, конструктивизме вплоть до художест­
венного формализма 20 столетия во всех сферах искусств и во всех разновид­
ностях эстетики и стилистики; сущность этой ненаписанной книги свелась бы к
выявлению лика и особенностей себя сознающей души, как стилистической
композиции или индивидуальной фигуре в схеме пространства.
В государственных учениях скорого46 времени начинает проступать идея
композиционности вплоть до буржуазного учения о государстве, как сво­
бодном договоре многих сторон (одна сторона - папа, другая - художник,
третья - купец, и т.д.; но все в их взаимной авантюристической обращаемо­
сти и превращаемости - «буржуа» и только «буржуа»)', еще позднее учение
о государстве - картинная галерея утопий, в которых нет никакой предесцинированности, кроме фантазии, рисующей головы; наконец железобетон­
ное, четырех-этажное, четырехклассовое здание Марксом выявленного но­
вейшего социального здания, в одном разрезе своем, что же есть как не ком­
позиционная фигура, выведенная из правил социальной геометрии, хотя бы
уже потому, что она желает быть социальной механикой, а схема механики не время, а пространство.
У меня нет времени углубиться подробней в эстетику мировоззрительных стилей, в целое их сочетания в композиционном задании самосоз­
нающей души; укажу мимоходом несколько только примеров стилистики
этой, вернее, напомню читателю иные из ему известных фактов; в свете во­
проса, здесь ставимого, интересны они.
Чем являются схемы же механики, с картезианства, как не уточненьем
искусства научно фигуры чертить в виде сети кривых, подставляя фигурные
те объясненья, переведенные в формулы для объясненья законов движения;
геометрическая фигурность, графический метод3 развеян, как лозунг со всех
флангов знанья; чем ближе к 20 веку, тем более лозунг кричит, что он есть
объяснительный стержень, каркас мирозданья; и мы начинаем уже забывать,
что сеть линий - условна; и мы начинаем всерьез разговаривать о матери-

сначала тайно, потом явно становится во главе всех научных завоеваний;

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ В ОТДЕЛЬНЫХ ДОМИНИОНАХ КУЛЬТУРЫ...

573

альном пунктире, о линиях, о синусоидах распространения звука, апараболах, и о лемнискатах; в гиперболе геометрической видим мы мир.
Чем является вся атомистика в химии, как не фигурным рассказом о свой­
ствах веществ; и когда мы рисуем метан, или СН4, бензол, или С6Н6, то эти
значки отношений: один к четырем, или шесть к шести мы приводим не к
времени - а к композиции количественных отношений в пространстве; для
химика в usus’e мысли технической это же значит: центр - в нем - шарик
красный, или углерод; в него вставлены палочки накрест, четыре (четырех­
атомность); на них сидят черные шарики (то - водород); для СбНб гармонический шестиугольник (на плоскости вытянутый); СОг же - игрушка.
Но - разве эти композиции игрушки иль сон? Они - не конструированная им
действительность объяснения фикций действительным миром атомов, кото­
рый нельзя ощупать, но который есть в химической вселенной. То - сам спо­
соб мыслить для стереохимика, иль представлять себе наглядно структуры
веществ как на плоскости, так и в пространстве, чтобы вывести модификацию
свойств веществ из особенностей их стилистики; здесь орнаментика, - стер­
жень науки; лишь шаг далее в этом направлении, - и, можно б еще говорить
убедительно и долго о ряде бензольновых, которого5 стилистическая гекса­
грамма - основа свойств эстетических этого ряда в его производных аромати­
ческих и ярко красочных (ряд эфиров плодового запаха и ряд анилиновых
красок). Но стереохимия этой возможности нам не дает еще за недостатком,
быть может, вниманья, направленного в эту сторону; эту возможность дает
фигуральное расположение всех элементов, открытое Лотаром Мейером и
Менделеевым (периодическая система, - или фигура спирали развернутой); в
точке исходной спирали лежат вещества с максимальным атомным весом, а в
крайних размахах - полярные друг другу явно щелочные и явно кислотные
вещества с малым атомным весом, где, так называемая 8-ая группа, пересе­
кающая первую и седьмую, ложится в острие спирального конуса, а основа­
ние этого конуса по всей вероятности суть продукты эманации; каждое веще­
ство, или точка, лежащая в том или ином пространстве спирали, определяема
в физико-химических свойствах своей фигурой, вычерченной лучамилиниями, проведенными к нескольким основным точкам системы.
Здесь идея научной композиции, как стилистики, достигает своей пре­
дельной ясности, ибо эта стилистика ложится в основу предсказыванья
свойств еще не открытых, но возможных веществ; мы видели еще с другой
стороны эту систему: с точки зрения ее полного совпадения с фигурой ан­
тропософской композиции в учении о принципах, слагающих существо че­
ловека, сознанья, природы, культуры, истории; мы знаем уже, что фигура
эта положена мною в основу всего моего эскиза о становлении самосознаю­
щей души, потому что она, так сказать, жест жестов, фигура фигур, или са­
мая композиция лика этой души, а все прочие композиции вплоть до перио­
дической системы, вполне совпадающей с системой периодичности, суть

а ассимптоматах и небесных лемнискатах, спиралях, параболах;
ь генерал-басом которого является

574

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

напечатления идеи пространственной композиции в различных доминионах
культуры.
Теперь взглянем на химию с иной точки зрения: возьмем любую стерео­
химическую фигуру в отдельностях ее точек и спросим себя: может быть,
фигурность фигуры есть фигуральное выражение, и суть фигуры не в ней, в
ее атомах, точках; и тут-то наткнемся мы на факт, что самая точка атома в
стереометрической фигурное™, так сказать, второго низшего порядка - есть
солнечная вселенная с вращением планет вокруг солнца, с огромными очагами запасов не использываемои„47 нами теплоты; и к этои-то теплоте, мы,
гиганты, протянуты, когда мы стараемся сломать точку в брешь; чтобы про­
никнуть в нее, достаточно отогреться.
Так самая наша попытка свести в пункт фигуру, взрывает пункт в фигуру
астральной вселенной; стереохимическая конструкция получает нам новый
смысл; она - созвездие; и стало быть: вся химия, в ее учении о превращеньи
и свойствах веществ, есть учение о влиянии различных созвездий на внут­
риатомные планеты, влияния, пертурбирующие эти планеты и вызывающие
явления радиации; и так, все те принципы, которые некогда построили нам
отвлеченные представления об астрологии, осуществились в новейшей хи­
мической астрологии, разрешаемой законами микрохимической компози­
ции, обусловленной, конечно же, гносеологией и математикой самосознаю­
щей души: теорией чисел и учением о смысле как индивидуальном ком­
плексе.
Мы знаем, что вывод выводов всего этого композиционного ряда - уче­
ние об индивидуальной свободе, обусловливающей свои собственные необ­
ходимости и потом стилистически их вновь разрешающей в необходимость
свободы.
Учение о необходимости из свободы, в отличие от всех учений о детер­
минизме и всех учений об индетерминизме, - и есть в применении к челове­
ческой жизниа антропософское преломление восточного преломленья уче­
ния о карме: закон кармы не есть закон в смысле необходимости; но карма не произвол (свобода из ничего); учение о карме есть композиция фигуры
индивидуального целого, взятого, так сказать, в трех проекциях: в проекции
необходимости, свободы, свободы необходимости; только это учение в сво­
их конкретных раскрытиях нас способно морально, художественно и науч­
но-философски удовлетворить; карма есть схематическая фигура нашего
учения о фигурах культур, о культуре, как индивидууме, о семи биографи­
ческих моментах этого индивидуума, как семи аспектах, вынутых нами из
композиции целого; и все то, что мы высказали об истории в настоящем
очерке, есть лишь приложение теории композиции к фактам истории, как
кармическим эффектам48: культура, как карма, или свобода различных необ­
ходимостей нам поступать так-то и так, чтобы утолить творческую потреб­
ность действующего в нас сквозь нас индивидуума; история как карма
культуры - есть смысл моего краткого пробега по истории пяти последних

теософское и

ВАРИАЦИОННОСТЬ ВНУТРИ КОМПОЗИЦИИ ДУШИ САМОСОЗНАЮЩЕЙ

575

столетий, рассмотренных в многообразии <ее?>49 индивидуальных вариа­
ций.
Закон кармы, как я сказал, в рассудочном его разрезе, есть трехстепен­
ность: он есть конкретное раскрытие единственно возможного мировоззре­
ния - ни монизма, ни дуализма, ни плюрализма, а именно плюро-дуо-монизма, рисующего в одной проекции фигуры своей - отвлеченный монизм, в
другой - дуализм, в третьей же - плюрализм; монизм композиции: единооб­
разие стиля; дуализм - гносеологической антиномии, или повсюду последо­
вательно проводимая антиномия «необходимость или свобода», «свобода,
или — необходимость», кармическое «или - или»', и наконец, плюрализм не­
обходимостей, плюрализм принципов научного объяснения действительно­
сти; все три стороны этой, так сказать, пространственной композиционной
фигуры находят свое применение, свое эстетическое, нравственное и науч­
ное оправдание в символе кармы.
Этот символ напоминает мне трехгранную пирамиду; ее проекция в од­
ной плоскости есть перекрещение четырех линий с точкою посреди: это крест; в другой проекции это - квадрат; треугольник - в третьей50; сложенье
квадрата и треугольника, в символе фигуры креста, соединяющего образ
треугольное™ с образом четвероугольности в учетверенной треугольносты,
это - проблема разрешения в опрокинутое™ «3» в «4»; в каких угодно рит­
мах, жестах, эмблемах вы не пережили бы композицию самосознающей ду­
ши, ее идеологическое напечатление вполне отображаемо точкою одного
слова: карма', и тотчас точка та вспыхивает звездочкой, рисующей мне све­
товую фигуру креста.
В следующем абзаце увидим мы, что эта фигура креста в динамике другой
проекции, именно темы в вариациях времени, начинает вращать этот крест —
сперва в фигуру круга, потом спирали, спирального конуса и т.д.; и мы - на­
чинаем конкретизировать тему кармы в столь же логически безукоризненно
дедуцированной проекции: в ритме учения о перевоплощении.

Вариационность внутри композиции души самосознающей51
Выражение души самосознающей, как композиции, как скоро мы ее нач­
нем конкретнее уточнять, переходит в свое другое', в необходимость развер­
тывать эту концепцию во времени; и здесь, во времени, из самых общих
композиционных норм получаются во всех доминионах культуры новые
преломления композиции, как темы, данной в вариациях; самое представ­
ленье варьации есть выражение нашей конкретности: выражение стремле­
ния нашего, так сказать, примерить композиционный стиль к заданиям от­
дельных моментов культуры, так сказать, облечь явление времени в компо­
зиционный плащ: вариация есть композиция во времени; в таком разрезе
целое ее есть тема, или, беря в логическом разрезе, теза; проведение этой те­
зы по ряду вариаций есть действие антитетическое; если целое в тезе единство, то целое в антитезе есть множество; при более пристальном вгля­

576

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

дывании в многообразие вариаций мы видим, что это есть многообразие
единств, в котором каждое есть взгляд на единство, композиционно иначе
поставленное; отсюда в синтезе мы вынуждены, так сказать, исчерпать ан­
титетически, т.е., в линии времени поставленный ряд, завернув эту линию в
круг композиции; в самом отвлеченном взятии синтез есть единство в многоразличии временных проявлений; мы возвращаемся к композиции, как
время-пространству, т.е. к обогащению самих представлений о композиции,
как пространственной схеме; соединеньем пространства и времени исчер­
пывалось представленье причинности по Шопенгауэру; но представленье
причинности в нашем столетии расслоено: в целепричинность, в многопричинность, в всецельность и в целостность; такое утончение представлений в
нас, самое понятие «синтез» вынуждает рассматривать не в рассудочно­
понятийном смысле, а в эмблематически-композиционном; соединение вре­
мени и пространства, т.е. единства, данного в многообразиях вариаций, с
единством трех линейных течений многообразия, с трехмерной пространст­
венностью, рождает представление о четырех-единстве, о четвертом изме­
рении, вернее, о единстве четырехякой троичности; если целое в схеме логи­
ческой композиции определимо гносеологически, как одно; если монос ло­
гического рассудочного ряда есть единство, а элемент учета монических
единств - единица, то понятие синтеза, как целого композиционной целост­
ности, во времени данной вариационной целостностью, не исчерпывается
понятием о всеединстве, каким всякий синтез выглядит в метафизике рассу­
дочно-логических спекуляций; понятие синтеза, как четвертого единства,
пригоняет эстетику, логику, психологию начала 20 века к конструированию
нового понятия; и это понятие есть понятие о единстве, как символе3.
В будущем мы увидим, как понятие «символа», обусловливая все виды
понятийных рядов, не укладывается ни в одном из них; оно раздвигает пе­
ред нами совершенно новые композиционные и вариационные горизонты;
эти горизонты, говоря образно, - иное и высшее измерение всякой компози­
ционной схемы, сколько бы измерений мы ни положили им, ибо самое по­
нятие измерения, данное в счете, есть символ; представленье о сфере симво­
ла, как сфере последней действительности, есть представление о божествен­
ности, не исчерпываемое никакою классификацией иерархии духов; и это
есть представленье о троичности, сквозящее сквозь грандиозную концепцию
Никео-Цареградского Символа, который в тенденции быть синтезом синте­
зов выявил при помощи эмблемы «3» самую предысчисленность сфер, так
сказать, первого и последнего целого всех видов действительностей, нам
доступных во всех интеллектуальных, рассудочно-эмблематических, эсте­
тических и прочих рельефах и временах; и характерно, что в этом символе
всюду проведена тенденция подчеркнуть, что этот символ не есть эмблема,
каковою уж является представление о 4-ом единстве, как целом трех', здесь
самая единица, данная в эмблеме одно, названа символически: Отец; здесь
а Прим. Белого:
Кто хочет подробнее логически уяснить себе этот вопрос, тот может обратить внимание на
статью гносеолога Риккерта: «Одно, единица, единство». Журн. «Логос» № 1.

ВАРИАЦИОННОСТЬ ВНУТРИ КОМПОЗИЦИИ ДУШИ САМОСОЗНАЮЩЕЙ

577

самая двоица, как вторая модификация одного, как единства, названа Сын; и
здесь три, или единство третье, выражающее объединение одного и единст­
ва, названо: Духом.
Никео-Цареградский Символ есть даже не композиция, а представление
в символе о самом источнике всех возможных композиции„ и тем 52 во всех
возможных неогеометрических пространствах, во всех возможных эйн­
штейновских временах.
И как хорошо, что этот символ есть Символ веры.
Очень хорошо, что Символ веры назван именно Символом веры, - не
догматом веры; догматизация начинается ведь в сфере рассудочной эмблематизации; он53 источник всего догматического ряда, т.е. кристаллизации
догматов в исторической линии церкви; он генерал-бас самой возможности
как догматизма, так и адогматизма, ибо адогматизм есть всего только неор­
ганизованная сфера второго, как множества, в котором утоплен ритм целого
лишь при поверхностном, так сказать, первом взгляде; и в таком первичном
и хаотическом взятии адогматизма, он выглядит нам, как то первичноданное, вернее говоря, непосредственно данное, что предстает нам: осозна­
ванье, что Дух Божий носился над хаосом, - осознаванье сознанья, себя уж
сумевшего противопоставить той данности; и это сознание в хаосе есть, ес­
ли хотите, действительно первично-данное и первично-зарисованное пред­
ставленье о хаосе, где в хаос вполне беспричинно, вполне хаотически вкра­
плен54 и космос, как глаз, созерцающий хаос; беспричинное присутствие
глаза в хаосе, или наивно мифологическое яйцо, из которого вылупился
змей мировой, или луч, освещающий хаос, есть именно с чисто художест­
венной, до-логической, композиционной точки зрения более хаос, чем пред­
ставленье о хаосе, верном себе; потому что все представленья о хаосе, как
кишащей безобразности, уже попытки до некоторой степени космизировать,
то есть упорядочить хаос: вычесать из него какою-то систематическою гре­
бенкою образы; это - уже тенденция в самом хаосе; и непредвзятое созна­
ние тут именно и должно вопросить хаотиста: «Стой, - нет: почему хаос
безобразен?» Это уже желание видеть в хаосе космос; скорей хаос есть пер­
возданный хавбс55, в котором смешано вполне беспорядочно ничто с что-то
(например, - представленье безобразности, кишащей вот здесь и не киша­
щей вот там, с алогически в ней плавающим физиологически организован­
ным глазом несуществующего наблюдателя). Все это я говорю к тому, что
упорное желание всех хаотистов и всех современных философов апофеоза
беспочвенности56, видеть хаос безглазым, - ничем не прикрытое резониро­
ванье и тенденция, иль догматизм; так, адогматизм есть один из видов пер­
вично данного догмата; и этот догмат, когда он становится тенденцией к
мировоззрению, есть скептицизм.
Скептицизм - догматичен с одной стороны; но с другой стороны догма­
тизм, разорвавший в себе представление о том, что в отчетливой формуле, в
догмате-собственно - вложено переживанье основы возможности формули­
ровать; эта возможность есть символ, в котором положено четверо-единство
единством троичности, и в котором троичность есть трехэтажность (про­
странственное представленье), а вовсе не три; из анализа этой трехпланно-

578

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

ста, трихотомии, логически вытекает конструкция моно-дуо-плюральных
эмблем; из конструкции первого плана, одно, (иль - конкретный монизм)
проецирована необходимость увидеть в другом плане это одно, как единство
во множественности; из конструкции ж этой в рассудочном, в третьем раз­
резе трехпланной плеромы является многоразличье единств, меж которыми,
так сказать, лопнула связь и которые вынуждены мы разглядывать иль па­
раллельными, самодовлеющими и не пересекающимися рядами, иль наси­
лующим пересеченьем линий, где каждая линия, силясь рассечь все другие,
себя изживает в беспрокой борьбе ограниченной тенденциозности; тут по­
падаем мы в сферу различных, абстрактных, и только абстрактных монизмов со всею дурной бесконечностью борьб всех различно-поставленных,
противопоставленных моносов, явно утративших стиль солежания своего в
органическом целом, в одно, и утративших даже понятие о сопсложенности,
параллельности, иль утративших мысль о единстве рядов, иль приемов.
Типичнейшее изживание догматизма - тут именно в низшей, вполне
докритической сфере рассудочной мысли; и если мы боремся с Кантом, ко­
торый не вывел понятья единства из целого, как одного, то в свете претен­
зий схоластики пережитых, докритических эр догматизма - Кант из против­
ника нашего перерождается в образ союзника; неправота его плоскости, или
догматика, бьет нам глаза в свете высшей трехпланной концепции; с точки
же зрения линейности низшей схоластики в прямолинейности догмата, вы­
павшего из концепции стиля, фигуры, - Кант прав.
Догматизм, в метафизике ль материалистов, нам брошенный в лоб, в ме­
тафизике ль взятой наивно церковной догматики, есть пережиток, есть
схватка догматики этой со всеми другими; a priori знаем уже, что идти на­
пролом здесь нельзя; и что если пойдешь напролом, то наткнешься на лом в
виде атома; атом в моделях науки есть шар, - шар тяжело свинцовый, иль
лом, искони занесенный над ломом церковной догматики, или крестом, пре­
вращенным в орудие истребленья науки; наука - такое же орудие истребле­
нья религии в сфере наивной культуры обоих; картина успехов церковной
догматики распространенья Христова учения в догматах непримиримости
нам рисует картину разбития цивилизаций, картину движения суеверий,
уничтожающих в Мексике, в Перу ценнейшие книгохранилища, астрономи­
ческие сооруженья, которые кажутся идольскими (уничтожили же в Мекси­
ке сооруженья подобного рода монахи, за идолов темных приняв их); под
идола ведь подвести при известной тенденции вне критицизма — все можно;
и в этом наивном разрезе картина движенья науки является новым движень­
ем: движеньем в пространствах церковной догматики, с тою же легкостью
уничтожающей все производства культуры церковной; в аспекте догматики,
связи порвавшей с символикой духа, и атом, и крест - только лом: лом о
лом - в напролом двух уткнувшихся линий в борьбе их друг с другом ведет
к упорядоченью представленья о хаосе, как первозданной, бесформенной
косности; и оформленье ее - восход к критицизму (хотя б к papa Канту молчу уж о фисах, кантистах), а не к догматике адогматизма, к credo quia
absurdum57, сводящем к абсурду понятие credo в том горнем, огромном, поч­
ти что невскрытом логическом смысле (о символическом смысле исходного

ВАРИАЦИОПНОСТЬ ВНУТРИ КОМПОЗИЦИИ ДУШИ САМОСОЗНАЮЩЕЙ

579

Символа веры апостола Павла молчу уже); абсурдное «credo», скептично аб­
сурд положившее; вовсе не надо абсурд полагать своим первым; абсурд
здесь - признание несостоятельности догматизма наивного Логос увидеть в
логическом и в символическом ряде; так: стадия кристаллизации многоли­
нейных лучей догматических линий из Символа-Солнца, иль круга их всех,
вырождаясь в отрыв одной только вариации от пробегающей темы в вариа­
циях, в тот догматизм, полный статики, стало быть, и обреченный пасть в
плоскости материализма, иль в плоскости «ratio» - в тот догматизм, или в
логику, вдруг объявляющую, будто линия догматизации - линия лет от та­
кого и до такого-то года, определяемая точками соборов, таких-то, и будто
все то, что до линии - точка абсурда; все то, что - за нею, - опять-таки точка
абсурда; но в этот абсурд надо верить.
Здесь - все искривление: логика здесь - искривленная логика, вызвавшая
к ней скептическое отношение со стороны самих авторов этой пародии ло­
гики; вера же, которая силится вытащить мир из кривого размыслил криво­
голового стада, пасомого кривоголовыми пастырями, - искривленная вера,
бессильная вера; ведь вера от - верности', верность же - есть сфера воли
промышленной; верность есть соединение веры и знания: знаемость веры,
как верного, или духовного знания; знание в Символе, в целом, себя изжи­
вающем в соединеньи, в скрещеньи проекций пространства и времени: те­
мой в вариациях, нарисовавших фигуру, плерому; вот что - Символ веры: и
он - не абсурд.
Абсурдом он может казаться лишь в дегенерациях скепсиса, или в упад­
ке души рассуждающей, дрябло-бессильной рассечь сферу веры, как сферу
души самосознающей, себя изживающей символом и композицией, и рит­
мом смен.
В спорах о вере и знании, еще понятных в эпоху схоластики, ныне себя
изживают болезни и немощи знаний и вер, не их импульсы к жизни; спор бесконечный, давно изжитой, безнадежный абсурд.
Догмат нашего времени, - в сфере ль познания, в сфере ли веры — один:
способ верного (в смысле ль тональности, в смысле ли стилевом) разреше­
нья его в целом Символа (веры и знания); никео-царьградские образы «Сим­
вола веры», приподнятые временем на недосягаемую высоту новоявленных
нам измерений так именно, как они не стояли в Царьграде, в Никее: все зна­
ния, стянутые в одно знание, это одно показали, как символ; и мы говорим
теперь: символы знания в Символе знания', и перед нами огромное, нас осле­
пляющее построение Символа веры и знанья, в котором никео-царьградская
инспирация с явленной нам инспирацией, с Дорнахской, выявят, может
быть, в будущем мир интуиции, соединяющий камень Храма Петра, в основаньи заложенный, с куполом Храма Павла, как с куполом мысли духовной:
и станет наш череп, наш купол всем космосом; и согреется камень былых
преткновений Петрова и Павлова здания веры и гнозиса в зданье Иоанна58: в
Любовь.
Символические имена: Царь-Град, Никея и Дорнах; Царь-Град - компо­
зиция царского града, где царь есть Небесный, не царь-Константин, - так
мы волим представить себе место «Символа веры», иль символа, легшего

580

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

<в>59 символизации, в догматы', именованье Царь-Град видим мы образом
камня церкви Петровой, лежащей в основе истории церкви; волим видеть ту
церковь не государственно-исторической, не Константиновой, Кифово-Каиаффиной, - волим мы, чтобы Петровой, апостольской стала она, нам даю­
щей стиль целого, иль композиции символа; волим мы видеть Никею не го­
родом, - деятельностью во времени, ходом победы духовного мира, иль те­
мой в вариациях, чтобы скрещая стиль целого, как град Небесного Царства,
град Солнца, с темой Никеи, победы во времени - в крест, в перекрещенность самосознанья, как «я» - в терн: в терновый венец, в символ «Дор­
нах»60. Таким хотим видеть мы Дорнах, антропософию нашу: не каменем
внешнего града, но импульсом Штейнера, каменщика, не Никеей, не внеш­
ней победою, - волим терновых венцов нашей смерти в Христе, потому что
для мира, а не для себя волим символа, соединенья: Никея-Царьград, Дор­
нах.
Под реторикою только кажущихся реторическими реторических слов мы
подходим к отчетливому выдвиганью момента исхода от фаса души, то
«само» нами явленных плоскостью энных пространств, композицией - к
профилю этой души, или к ритму варьяций во времени; в этом моменте да­
ется, моментом прогноза, скачок, предстоящий культуре: скачок в сферу
Символа.
Сфера та - Дух: представленье о нем есть плерома; логическое представ­
ленье плеромы - извечная целостность, а уточненья целого в логике целого
нам дает схемы его, начертаний в пространстве, во времени; первое есть
композиция3; ритм или целое, как музыкальная тема, - знак временности; в
том и этом извечное целое - Монос конкретный (триадность) - духовны,
иль - индивидуальны; и самое «я», «я» души, в осознаньях самосознания не «Я», не душа: Индивидуум жизни в Христе, интеллект мысли в Логосе:
дух; антиномия целостности, как единство во множестве, есть диалектика
необходимости видеть в расщепе дуальном эмблему; и первое определенье
дуальности в первой дуальности - есть антиномия фаса и профиля «я»: «я»
в пространственно-временной сфере; иль 1) «я» в композиции личностей,
2) «я» - в смене личностей.
Личное «я» и есть собственно сфера души; в композиции сфера душевно­
го мира есть множество данных стоянийь сознанья и множества всех со­
стоящих, стоящих в связи; и идея проходит в всех плоскостях нарисованной
сферы культуры: она в сфере Символа - церковь, а в сфере эмблем социаль­
ных она и есть общество; в личной же сфере она есть душа - композиция всех
содержаний и всех состояний сознанья; в вариациях темы, во времени, это учение о становленьи сознания, метаморфозы сознания, метаморфозы из лич­
ностей; антиномичность, дуальность душевной транскрипции целого (един­
ство и множества) выпечатаны как учение о двух мирах (мире внешнем и
внутреннем), как антиномия меж объективной и меж субъективной общест­
венностью (в социологии); в противоречиях ритма и метра, свободы и необцелого
ь СО-СТОЯНИЙ

ВАРИАЦИОННОСТЬ ВНУТРИ КОМПОЗИЦИИ ДУШИ САМОСОЗНАЮЩЕЙ

581

ходимости, в смене явлений «я» бодрствованья, или жизни, оспаривающем
«не-я» бессознанья, бытийственной смерти, и в прочих эмблемах, мы видим
изжитие темы дуального мира; тот мир - мир души.
И душа есть диада.
А в третьем распавшемся мире, как множестве, в мире, раскрапленном в
многих единствах, себя изживает плюралиа моносов чисто рассудочных; и
представленье о мире подобном - всегда представленье о мире телесном.
Трихотомия, дихотомия, монизм - вот a priori символы трех этажей ком­
позиции, взятых раздельно и взятых рассудочно; то представленья о духе,
душе и о теле; мир трихотомии, иль мир моно-дуо-плюральный, - конкрет­
ный монизм, или - сфера учений о духе; мир психо-физический, мир парал­
лелей, дуалиа, мир антиномий, субъектно-объектный, есть сфера учений о ди­
хотомии душевного мира, о «я», как душе; а плюральная сфера, иль сфера
[учений?]61 о соположеньи различных рядов разложения мира в законы явле­
ний, где принципы каждого ряда суть моносы догмата; это есть сфера рожде­
нья различных абстрактных монизмов, всегда монотонных в своей установке
законности, необходимости: то, что в такой установке дано, что стоит перед
нами, есть тело, хотя б называли мы тело такое душою, иль духом', дух будет
в нем «спиритусом», или запахом винного спирта; душа - только форма, ко­
торой суть, содержание - тело (такою душа нам дается в разрезе дуальной
концепции Канта); суть тела, последнее разоблаченье его, здесь дано пред­
ставлением необходимости в форме закона.
Так дух, душа, тело, - иль трихотомия, - понятия, вынутые из анализа
стиля концепции символа, как композиции; тема в вариациях - взятие три­
хотомии в конкретностях дихотомии душевного мира, нам данного в ритме
истории; это метр иль вариация, данная мне, изживаемая антиномически к
только что бывшей и будущей, есть изживание личной души в ее миге вос­
стания в теле из тела, и в миге ее умиранья в тело земли; теза есть дух в раз­
резе души; антитеза есть тело, а синтез, объемлющий душу и тело, как сим­
вол, есть дух.
Разложенье вариации в атомы, в пункты, или монотония, есть взгляд фи­
гуральный на душу: душа здесь метафора целого, взятого целым процессов
телесных, в разъятии целого в линии многих процессов, разложенных в тре­
ние пунктов материи; трихотомия в проекции монотонии телесности взгляд на телесность в обратном порядке, в порядке сложения пунктиков в
линии, линий в фигуру; он взгляд - на тела: материальное тело, стихийное,
или эфирное тело, астральное тело.
Трихотомия, принцип сферы духа отчетливо перепечатана в дихотомийном и в монотоничном разрезе души и телесного мира (по-своему здесь и
по-своему там).
Потому-то и в вариациях временной темы рассудка она изживается те­
мой трех фазисов (тезою, антитезою, синтезом) пресловутого диалектиче­
ского закона; и открываема во всех сферах закона: в законе прогресса, в тео­
риях эволюции и т.д.
Теза, антитеза, синтез - во времени: тень композиции, или вернее общейших ее дефиниций; то тень - трехстепенности: плюро-дуо-монизма; и

582

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

потому-то отыскивание трехстепенности, где бы она ни открылася, - в ком­
позиционном разрезе ль, в вариациях темы ли, - отысканье такое, абстракт­
нейший, общий прием композиций рассудка, - не более: классификационное
удобство, скрывающее содержание в собственном смысле; но в сфере абст­
рактных монизмов удобство такое нам выглядит сутью.
Рассматриваем ли мы монаду, как психо-физическое единство, мы - в
сфере триады (единство, как таковое, физическое и психическое); рассмат­
риваем ли логически мы символ одно, - получаем в трехпланном разрезе та­
кое одно, как одно, как единое, как единицу; во всех разгляденьях явлений
природы, во всех классификационных системах - встречает нас: «3», с неиз­
бежной тенденцией размножиться в «3 х 3»: дух, душа, тело; но точный разгляд дает 3 сферы духа, 3 сферы души и 3 сферы телесности (3 х 3); троич­
ность обнаружений божественных выявлена в деятельности 9-ти иерархий
(3 х 3); а три царства природы (животное, растительное, минеральное), ка­
ждое в сфере своей, распадается трижды (опять 3 х 3); минеральное царство,
рассматриваемое в 3-х своих состояниях (твердое, жидкое, газообразное), в
классификационной структуре предмет 3-х разглядев химических (химия
неорганическая, или общая, минералогия, или химия силикатных рядов, ор­
ганическая); в 3-х разглядах себя изживает и царство растений: споровые,
голосемянные, скрытосемянные); царство жизни есть «3» (protozoa,
mezozoa, metazoa)62; так общейшее «3» открываемо в физике (во всех отде­
лах ее); все явления физики можем с удобством рассматривать мы под углом
кинематики, динамики, статики. Здесь не место устраивать смотр дисцип­
линам познанья в равненье по «3»; укажем только, что в формах логических
«3» пропечатано: общая логика ведь распадается на учение о 1) понятьях, 2)
суждениях, 3) умозаключениях; можно сказать, что теория знания нам рас­
крывает структуру понятийности; аналитика, иль гносеология в собствен­
ном смысле, вскрывает суждение, логика Аристотеля (общая логика в Кантовом смысле) вычерчивает диалектику, где снова - «3»: умозаключение
есть трехстепенность: большая посылка, малая, вывод; закон диалектиче­
ского развития, Гегелем вскрытый, - не более, как разгляденье в варьяциях
времени умозаключательной троицы; он - правомерен, но - пуст; потому и
раскрытие правд диалектики, где б диалектика правды свои ни вскрывала, в
известном разрезе - раскрытие правды пустой, отвлеченной, формальной;
то - вынутие из познанья узнаний, в познание вложенных нашим рассудком,
а вовсе не вскрытие правды действительности, не могущей себя ограничить
вывертыванием наизнанку карманов познавания: вместо предметов позна­
нья, в кармане лежащих, мы видим карманные швы, иль фасоны их выкрой­
ки; в выверте этом предметы конкретные - где? Они - выпали! И потому гегелианство, конечно же, - всюду: везде применимо оно: приложимо оно к
диалектике духа, души и телесных процессов; рассматриваем ли мы факто­
ры экономической фазы (первичные коммуны, капиталистической, социали­
стической), эволюционной (теократическая, метафизическая, социологиче­
ская) по Конту, - 3 фазы повсюду; предметы, лежащие в фазах, раскрытые
ими, в конкретностях, в жизни, - все вывалились в алогично-невскрытую
бездну; здесь все объясненья явлений, как то, или это, - разглядыванье

ВАРИАЦИОННОСТЬ ВНУТРИ КОМПОЗИЦИИ ДУШИ САМОСОЗНАЮЩЕЙ

583

триадическое диалектической, только рассудочной выкройки; это - отталки­
ванье от явлений действительности, но под формой познания их (познается
одна пустота схоластических фикций познания). И оттого-то смешны мне
все новые и новые откровенья в сей сфере, все новые и новые схемы, где «3»
фигурирует: категорийные группы у Канта, конечно же, скомпонованы
3-хстепенно: единство-множество-всеобщность, возможность-действительность-необходимость и т.д.; и конечно же трансцендентальная логика Кан­
та - опять-таки «тройкой» отделов украшена (эстетика, аналитика, диалек­
тика), как и все зданье «критик» есть «три» (чистого разума, практическо­
го, силы суждений); «три» - излюблено в схемах кантизма; Коген повторяет
его в трехстепенном раскрытьи системы своей, как критики чистого позна­
ния, чистой воли и чистого чувства, заимствуя эту свою пустоту из баналь­
нейшей тройки способностей наших (ум, чувство и воля); куда б вы ни ки­
нули взор - 3, 3, 3: и у Спенсера {«Основание биологии», «Основание психо­
логии», «Основание социологии»63), и у Владимира Соловьева.
Композиционное триединство старо; в ту минуту, как пискнул младенче­
ски новорожденный рассудок, пошло писать «3» по истории мысли; и мы
называем «великого» Гегеля реставратором в том смысле слова, что он под­
новил это «3» и пустил в диалектику «3», нас заставив поверить, что диалек­
тический метод им выдуман; в этом-то смысле в главе «Гегель» мы указали,
что он весь оркестр свел к кастрюле, кастрюлей рассудка пристукнувши к
сложному ритму оркестра культуры.
Раскрытие необходимейшей тройки - в раскрытии энного ряда компози­
ционных возможностей целого, где разгляденье явлений природы, концеп­
ций, возможно не в «тройке», а в символах 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7 и т.д. Было бы
очень легко преломить триадичность в тетрадное™, и рассмотреть, как
трехпланность сложнится в мистическом, пифагорейском «4», как далее это
четыре фасонится в пять, как приходим к священному «7» из «3x3» в повто­
рах, где «1» и «9» суть величины обратимые («9» ложится основною «1-ею»м
в цикл вытекающего повтора, а единица начала девяткой лежит в предыду­
щем); антропософски-теософическая «семерка» дает интереснейшие рельефы
в пространстве и ритмы во времени в соединенье триады и четверицы, как
«7»: 1) монада 2) диада 3) триада 4) тетрада 5) тетрада в триадном 6) тетрада в
диадном 7) тетрада в монадном разрезе. Могли бы теперь при охоте отдаться
стилистике пересозданья рельефов систем философий, классификаций и ме­
тодов по законам «12»-ти, даже, если хотите, по ритму какого<-либо>65 числа,
хоть бы «725»; перед нами вставало бы энное количество композиционных
познаний и диалектических ритмов явлений культуры, - но в этом ли суть?
Суть в узнании, что все возможные стили систем, все возможные ритмы в
конструкциях наших исканий действительности орьентированы в упомяну­
тых жестах, иль символах, души самосознающей, сводимых к двум жестам:
жест «фаса» лица ее есть композиция; метод его зарисовки - стилистика чи­
сел; жест профиля - ритм числовой.
В логике математики, в нормах теории чисел и в частностях вариационно­
го исчисленья сжаты приемы рассматривать мир из аспекта души самосоз­
нающей под формой рассудочности; приложение методов этих к явлениям

584

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

мира - еще впереди; еще мы не осилили методологии души этой; и рассужде­
ния наши еще протекают под знаком души рассуждающей, не проработанной
силой суждения, волей к сужде<нию> души самосознающей; диапазон же ее
(иль, вернее, культурной работы ее) есть: в вершине стоящее самосознающее
«я», прорабатывающее свое подножье, астральное тело; логика, взятая, так
сказать, в руки душой самосознающей и направленная на астральное тело, яв­
ляет нам вскрытие общелогических принципов в математических символах;
выше мы видели связь математики с телом астральным (комплекс числовой
ведь есть символ астрального жеста); поэтому в принципах математической
логики можем отчетливо мы проецировать схему заданий текущей культуры,
где знак потрясений, в которых живем, раскрывается в символах переориен­
тировки явлений, рассмотренных в схемах анализа, в иные, точнейшие схемы
окрепнувшей аритмологии.
Разумеется, такая переориентировка, - переориентировка рассудка в са­
мосознании, а не культуры души в ее чисто конкретных значениях; но без
рассудочной переориентировки, без точного знания, без революции в мыс­
ли, - предметы действительности в их разрезах астральных и эмоциональ­
ных не выявят правды самосознания нашего; если в эпоху схоластики
«мистика» все еще «путь», хотя очень условный, - теперь, в наше время,
тот путь уже беспутица; если в эпоху древнейшую йога культуры телесной
есть «путь», в наши дни эта йога - источник опасных инъекций; лишь со­
единение переорьентировок во всех слоях нижележащих культур, в резуль­
тате являющих соединение переорьентировки в познанье и в вере, как в
символах веропознания, верного знания, - вот что - действительность прав­
ды души самосознающей.
Духовное знание - азнак для исканий в очерченной сфере.
Тема в вариациях - вот транспланация «фаса» души в его профиле, вре­
мени, как в измеренье четвертом - 3-х первых; и оттого-то триады рассудка
в тетраде пространственно взятого времени, иль «3» в «4», мистически вы­
явленное в углублениях стансов «Дзиан» (у Блавадской) дают ритм «7-ми»,
получивший в кругах наших (антро-теозофических) моду; «седмичностъ»
культур объяснима - в правде, в глубокой потребности переложить компо­
зицию в ритм', но вносить в «седмиричность» былые замашки души рассу­
ждающей, непререкаемо провозглашать семиперстие в пику трехперстию,
десятиперстию, иль одноперстию - старообрядчество, дичь, фанатизм, не­
свобода и малокультурность в умении разбираться в явлениях антропософ­
ского гнозиса; именно в этой тенденции, скрыто живущей в сколь многих
настроенных антропософски сознаньях, не вижу я антропософии, как фило­
софии нашей свободы; я вижу тут именно «теософическую» орьентацию
антропософии, антропо-теософичность, ни антропософию, ни теософию в
собственном смысле, а тот популярно-мистический, сентиментально­
рассудочный «теозофичный» «misch-masch»66 - винигред <так!> из всего,
что ни есть, в желатине елейности, в «эсотеричности» (в чувственном
смысле), налитый в рассудочную, жестяную кастрюлю семи планов (тольа

есть для нас

ВАРИАЦИОННОСТЬ ВНУТРИ КОМПОЗИЦИИ ДУШИ САМОСОЗНАЮЩЕЙ

585

ко «7-ми», боже мой, - не 13-ти); это наследие дегенерации теософической
кухни Ледбиттера, Безант, в дни наши венчавшее этот «misch-masch» из по­
нятий, культур, декаданса рассудка, гниенья души ощущающей, - «индусиком», благословенным брамино-католико-софическим епископатом, возглав­
ленным полишинелем, епископом австралийским67 - Ледбиттером; бедный
«индусик» объявлен Христом68; вот судьба - «оккультизма», «иогизма» и всех
«теософий», когда их воспримет гнилое нутро в мистицизме души ощущаю­
щей Запада, мистификаторски отштемпелеванное не проработанной самосоз­
нанием головы, иль рассудком души рассуждающей, не пертурбированным в
интеллект, в мысль Архангела Михаила. Антропософы, мы, взявшие ритмы
«7-ми» из потребностей нашего времени, - знаем ли все мы, что ритм 7-ми, ритм, только ритм, прием «нынче», могущий в годах пертурбировать в 10, в
12, в 14 - в что еще? Сколько бы мы ни влеклись в правоверии нашем к разу­
чиванью наших «циклов» и сколько б мы их ни вытверживали - на зубок - нет
в нас «циклов», пока нет - цикличности в нас; циклы - схемы движения; взя­
тые ритмом души - они космос, и69 взятые метром зубка («на зубок») - они круг мертвых догматов; вне ритмической иль эвритмической жестикуляции в
нас, эти циклы - пародия злая на антропософию; антропософия, если она не
ростет в нас, и если она не меняет в нас фазы, пока не узнаем «антитезы» тез
ее, пока мы ее не утеряем в душе, - она в нас не ростет: нас сжимая «желез­
ною дамою»10; мы ее не узнаем в «ее самое»: в жесте синтеза; антропософо«теософической» («теософической» взято в кавычках) подменою антропосо­
фии нам угрожают, увы, - не враги; наши мысли о «догматах» антропосо­
фии, весь обиход предрассудков о ложно воспринятой «верности» «мертвым
кругам» в голове у себя, или плохо усвоенным «циклам»; плохим усвоением я
называю их взятие лишь на зубок, а не их изученье во всех контрапунктах
значений, иль в методологии и в философии антропософии, не в
проростаниях, жестов в себе; я скажу парадокс, что действительность антро­
пософии там начинается, где оканчиваются тексты д-ра Штейнера; нет ее в
текстах; учение это - о нет, не мое: оно вывод, прямой, изо всех жестов
доктора; и оттого-то на сердце моем, когда это пишу, лежит слово старейшего
антропософа и ученика д-ра Штейнера, Бауэра, им обращенное - мне: антро­
пософия начинается с порослей, с трав, с цветов, вырощенных из почвы, ду­
ши; вся ж наличная литература, все циклы, есть лишь материал удоб­
рительный; мною лично когда-то доложен был Штейнеру вывод из скромных
усилий моих соединить все, им сказанное об объяснении, даже изложен в ра­
курсе под заголовком: «Теория объясняемости»11; в той теории высказан
взгляд, проводимый мной здесь; этот взгляд, мною вынутый из изучения аз­
буки антропософии, - жалкое слово, но «слово»: не азбука; должен сказать,
сколько раз при попытке его проводить в ряде очень конкретных примеров из
сферы культуры, искусства, взгляд тот, приложенный очень сознательно в пе­
дагогической сфере, в приеме подачи сырья, или азбуки, - был осуждаем ан­
тропо-теософическими «азбукистами», как хаотизм, как художественно­
беспутная диссоциация антропософии.
Но отвечаю им всем: «Я-то - знаю, что делаю<»>: мой «хаотизм», это метод, порой заостряемый в метод чесанья колом по «колу» в голове, по

586

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

бревну догматическому антропо-теософистов, не видящих вовсе бревна сво­
его, и давно возлюбивших подглядывать всякие там «сучковатости», - не у
себя, разумеется; антропософия - все еще, часто лишь terra incognita антро­
пософов; один из бесчисленных «теософов» в антропософии похвалялся,
как он обучает духовному знанию: «Все у меня назубок должны знать: рас­
суждающая душа, ощущающая». Изучение номенклатуры, конечно же, - не­
обходимость; но необходимость - пустейшая; всякое знание в номенклатуре
- азы', похваляться, что ты научаешь «азам», - есть явление очень печаль­
ное; азбука всюду нужна; но ведь с азбукой всюду в дальнейших, еще при­
митивнейших стадиях взятья любой дисциплины, - покончивают; и чем
скорее, тем лучше; антропософская терминология - ноты; антропософия,
более, чем все другое, - искусство: к сложенью мелодий; вне этого, все ук­
репления самостоятельных в ней «индивидуумов» - для чего они? Для разве­
денья «цыплят», получающих корм от «ведущих», от старших, эсо-теооккульто-гарантов, профетов12 и мистиков в антропософии; мы же, некогда
старые дорнахцы, видели эту систему в моменте крушенья ее; и мы видели
эсо-тео-мисто-фантов, - умеющих в кельях своих «выходить из себя», - в
миг падения всей их культуры, давно заклейменной в действительных оча­
гах и в «столицах» духовного знанья, - культуры, еще сохранявшейся долго
в провинциях, где еще все петушком забегали в «назад», в, так сказать, тео­
софское средневековье для ради превратного представленья о «верности»,
где продолжали еще собирать «индивидуумов» свободы в цыплятники для
атрофии у членов уменья найтись в любом факте культуры, его обстающем;
нам нужны бойцы и работники, а не цыпляты; антропософия - катастрофич­
на, критична; она - сдвиг сознания, а не примасливанье причесок сознания
для ради приличия, скромности, для всепочтительного и пустого всезнайст­
ва и всеумения ответить по старому трафарету, что: «Doctor uns hatte gesagt,
dass der Mensch ist, ja, frei; deshalb sage dasselbe ich»73. Эти же факты - крест
доктора, муки его, даже вскрики порою, имеющие один смысл: «Пошли
прочь от меня, дураки!» В этом взятии - антропософия есть уродство созна­
ния; в нем же мысль собственно-антропософская, уподобляема ножке кита­
янки; может быть ножка такая - изящна: для кельи, софы, предназначенной
для «медитации»; на поле битвы, она - неудобна; а путь наш, указанный
доктором, - битва; нет, нет, - в прикреплении к «азбуке» антропософии вижу отрыжку я «теософизма», дурного наследия нашей культуры; кто
внятно прочел книгу Штейнера «Mein Lebensgang»\ кто увидел, как Штей­
нер рисует в себе стиль тенденций к «духовному знанию» до «теософии», в
«ней», и за нею, кто понял иронию по отношению к тухлому эсотеризму и
«оккультизму» (в кавычках) у автора, тот постыдится теософо-антро­
пософического староверия; теософических и оккультических пережитков в
себе; тот не станет проблемы сознания, лежащие в нас, замыкать в догма­
тизме; и к букве, и к номенклатуре «кругов» головных он не станет привязы­
вать ритмов циклических, ритмов космических.

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ

587

Душа самосознающая, как тема в вариациях
Композиционные задания души самосознающей приводят вплотную к
заданьям ритмическим; тема в вариациях есть композиция времени; вариа­
ционное исчисление есть выраженье общейших возможностей темы в ва­
риациях; скажем мы здесь от себя: наше частое прибегание к алгебраиче­
ским моделям в попытке абстрактно представить культуру, природу инди­
видуального, целого с помощью букв (а, Ь, с, и т.д.), - [есть]75 взгляд на
фигуру, как [на]76 целое переложений из а, Ь, с в abc, bac, cban, и т.д., где
«аЬс» есть вариация, жест, пережитье, культурный продукт, воплощение,
личность, все-все, что угодно; фигуры из целого переложений уже есть раз­
вертыванье композиции темой во времени', самое действие наше в процессе
разгляда фигуры числа, нам вневременно данной, есть ведь обег нашим
взглядом главнейших фигурных частей, представимых, как пункты опорные
а, Ь, с, d по их связывающим в нечто целое линиям abcda; и так целое в нас
восстает в наших актах разгляда фигуры сперва, скажем мы, в модуляции
abcda; это значит: от «а» ведем взгляд к «А», от «6» к «с», от «с» к «(/», от
«<7» к «а»; и целое в этом огляде - квадрат', его частность, что он - пере­
крещен; но мы скоро увидим в разгляде квадрата, что он есть итог двух
скрещенных восьмерок, составленных каждая из Д-кова, соединенных вер­
шинами (центра квадрата)78; такая возможность - открытие двух модуляций,
двух жестов огляда: ведение взгляда по линиям acbda и abdca', квадрат и
восьмерка суть две модуляции, или два стиля разглядывать целое; из разгляденья различных возможностей складывать целое, целое в нас изменяется
в метаморфозах; фигура в первичном разгляде квадрат (внутри - крест) тут
становится тезою; фигура, как соединенье восьмерок, составленных из тре­
угольников, как тетрада, иль срост четырех треугольников, двух треуголь­
ников с перпендикуляром, опущенным из угла катетов к гипотенузе, и про­
чие метаморфозы сложенья, развертывает антитезу, иль ряд антитез, пре­
ломляющих стиль всей фигуры, так что фигура, как целое, в этом ряду
изживаема вариационно: в вариациях, или - во многих фигурах; так мы на­
чинаем в фигуре, первично положенной, видеть градацию ряда фигур; так
подходим мы к синтезу, или к уменью в положенной тезе, в фигуре, нам
данной, увидеть весь круг стилистический, вложенный, так сказать, в тезу и
в ней имманентно лежащий; фигура, как символ иного, культура фигуры
числа и есть тема в вариациях разных разглядев; умение связывать каждую
из вариаций с их темой меняет вариацию в целостности всего ряда; так мы
упираемся в необходимость построить понятие ритма; так символ, иль круг
всех вариаций, развернутый в линию времени, становится синтезом, опреде­
ляющим тезу и ряд антитез, или синтезом в тезе, и синтезом в антитезе;
композиционное целое всех модуляций, лежащее в альфе фигурою тезы, в
а

двух возможных

588

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

омеге становится символом синтеза; или целым градации антитетических,
антиномических следований во времени; душа самосознающая целое, тему в
вариациях, данную в призме души рассуждающей, видит, как дух математи­
ки: в аритмологических проекциях этой души; и она же сквозь призмы души
ощущающей видит то целое ритмом, иль - духом музыки.
Живопись открывает эпоху души самосознающей в моменте рожденья
души, в самом акте рожденья, как композицию и перспективу; и уже поздней
открываются нам основания для исчисления этой души в призме взятого в
душу рассудка: эпохой сложения математических новых наук (аналитиче­
ская геометрия, дифференциальное исчисление); и уж потом преломленье
души ощущений в преломленном самосознанье (сперва композиций, и ма­
тематикой после) - печать новой эры в душе ощущений, как ритм, как дух
музыки3, или как тема в вариациях, где вскрыт центральнейший, до сей по­
ры сокровеннейший нерв новой эры.
Точкою перехода от композиции к теме в вариациях в сфере души рас­
суждающей является самая возможность приложения алгебры к геометрии;
далее: в физике эту возможность мы видим в научной оправданности изо­
бражать время линией; что есть источник всех формул, в которых является
«/», или время; возможность, действительность, необходимость логическая
поступать таким образом в точных науках, иль графика времени, вскрыта
поздней аналитикой Канта, в учении о схематизме понятий рассудка; здесь
именно вскрыто значение временной темы; но указанием на схематизм, как
на то, без чего акт познанья не может свершиться, нам Кант объяснения
внятного не дал; он только наткнулся на схему; он выявил ряд соответствий
меж схемами и категориями; но его схема, логически вовсе не вскрытая, в
общей концепции попадает под двоякого рода зависимость: то в схематизме
он видит рассудочность, - метод изображенья понятия в образе; то схема­
тизм у него есть слепая, невскрытая сила души; этой силы не вскрыл он ло­
гически: в ней он запутался; корень же путаницы в производности схемы;
меж тем она - первое, определяющее соответствующую ей категорию; схе­
мой всеобщности (как категории) Кант счел число; в его смысле число схематический образ всеобщности; в новом раскрытии, в логике нашего
времени, в логике более критичной, чем Кантова, образ числа, как фигуры,
есть первое, а категория, или всеобщность в понятийном смысле - продукт
уж расщепа; и далее - продукт расщепа всеобщности, взгляд на всеобщ­
ность, в аспекте единства и множества’, здесь категории математические всеобщность, единство и множество - аналитические апостериори первично
положенных опытов зренья фигур, или чисел; в философии целого мир синтетических a priori есть мир a priori для опыта чувственности, или /г опыта
собственно; в опыте целого мир синтетических a priori есть мир лишь пер­
вичных распадов логически целого образа, схемы, числа.
В схематизме понятий по Канту повсюду присутствует время, иль форма
a priori внутреннего, а не внешнего чувства; опять-таки чувство такое не
вскрыто нам в Критиках Канта; но симптоматично, что Кант эмблематику
иль духом восстания музыки в веке XVIII<-om>

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ

589

целого в символах времени наделяет критерием «внутреннего»', это «внут­
реннее» в нашем времени, - ритм, иль дух музыки, или фигура числа, темп
отсчетов во времени; в безмерностях темповых модуляций, как та-та-та, тата-та-та-та, та-та-та и далее, метрономический темп - «та-та-та», или вре­
менный ряд, переполненный бесконечно малыми единицами, меж которыми
полагаем мы бесконечно малые перерывы; скачки есть зависимый ряд всего
целого индивидуальных рядов; этот ряд числовой, или линия времени, дан­
ная в точках, применимый к одним регионам, и есть метр; применимый к
другим есть понятие о непрерывной функции; но в математике функция не­
прерывная есть один случай [всех]а8° нам возможных прерывов; в ученье о
времени это лишь значит, что наше, линейное время, - одно из возможных
времен; его общее выражение, иль равномерность прерывов меж пунктами в
ряде времен - индивидуальная особенность в ряде других индивидуальных
особенностей других индивидуумов, времен; отношенье других индивидуу­
мов, ямбических, анапестических, ямбо-анапестических и более сложных, к
метрономическому абстрактному счету уподобляемо условному равненью
атомных весов по водороду, как их единице; вне этого равнения по водоро­
ду, мы видим химическую невозможность свести к водороду; мы знаем, что
сам водород, индивидуум в физико-химических свойствах своих; и такой
индивидуум есть наш метр; его внутреннейшее значенье, что он в ритмах ритм; обусловленность метра ритмическим индивидуализмом, и обуслов­
ленность непрерывности самой - прерывностью, личности - целым, колле­
гией личностей, понятой, как индивидуум, и приложение этой идеи ко вре­
мени есть выявление, может быть, сокровеннейшей сущности самосознаю­
щей души, выявление ее символизма', и этот-то вот символизм есть рожде­
ние в нас музыкального духа; взрыв музыки, Ницше, подслушанный и
выявляемый ритмом.
То, что мы называем дух музыки, скоро раскроем мы, как «дух» Духа в
душе, как зародыш грядущего Манаса; дух музыкальный во времени есть
зарожденье во времени Манаса; в более тесном значении слова, в проекциях
чистой душевности, или точнее сказать, в проецировании сокровеннейших
жестов души самосознающей, как Духа, на, так сказать, клавиатуре души
ощущающей, - музыка.
И оттого-то рождение музыки в новое время, верней, расширение музыки
до прежде ей не открытых высот и глубин, вырыв музыки в новую сферу и
эмансипация музыки от гегемонии других, ее прежде седлавших искусств, за­
вершающееся гегемонией музыки в сфере искусства, иль музыка, как генералбас культуры истекшего века, - все это явленья огромнейшей важности; это
симптом созревания самосознающей души, прорастанье ее в толщи нижеле­
жащих пластов; а потребности к ритму, и вскрытие сферы его в познаватель­
ном смысле, - есть знак подхожденья сознания к полусознательной сфере для
переработки ее для грядущего расширенья сознания.
Непроизвольная же тенденция, вдруг проявляющаяся повсюду, рассмат­
ривать схемы явлений во времени ритмом вариаций все той же положенной
внутри

590

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

темы, тенденция эта позднее немного вполне оголилась, как песня, пропе­
тая, - в музыке: вариационное исчисление, спевшее песнь, - математика, за­
говорившая языком жизни чувства, - есть тема в вариациях, данная в музы­
ке; здесь раздалась всенародно, впервые в культуре, благая весть: дух имма­
нентно нам дан в данном круге души.
Дух - имманентен культуре, сознанию, как в центре этой культуры
встающее, самосознающее «я»; что дух этот реет уже над вдруг поднятым
хаосом, дух, возмущающий хаос, чтоб строить космос здесь именно, - знак
появления музыки: тема в вариациях времени.
Выявление темы в вариациях в сфере науки нагляднейше - в эре откры­
тия принципов81 точных наук; чем отличен принцип от закона? Тем именно,
что в нем дан не закон, а отчетливо сформулирована сила законообразований в известной сфере; так законы движенья Ньютона - исходная точка для
приложения их в любой сфере; где найден принцип, там дана a priori воз­
можность предвидеть законы; и стало быть: там нам дается возможность на­
учно предсказывать; та иль иная причинная цепь из законов установима в
чувственном опыте; в принципе - вскрыть опыт мысли; в нем действует са­
мое условие возможности чувственных опытов; многообразье причинно­
стей, действующих во времени, стянуто в принципе синтезом, но этот син­
тез, под формою принципа - самое условие тезы и всех антитез ее; в прин­
ципе синтез есть целое, как композиция; теза ж и антитеза - проекции
синтеза в ряде времени действующие как причинность (где теза - причина,
антитеза - действие); в разрезе рассудочном вскрытие самой возможности
принципа видим мы в логике Канта', в рассказе о том, как возможны рассу­
дочные, синтетические a priori; и далее - основоположения чистого естест­
вознания; формы познания Канта - единства рассудочных синтезов в их
приложении к времени - нам выявляют все виды причинностей; это ученье
о разных причинностях скоро ложится в основу методологии; методология
перерождается в нашем разрезе в уменье исчислить вариации всех видов пе­
реложений и сочетаний, оформленных разного рода причинностями позна­
вательных результатов; здесь принцип становится - темой в вариациях; са­
мое положенье его, как принципа познанья, становится в каждой варьяции
тезой; антитеза - вскрытие тезы, анализ вариации, иль рассмотренье ее с
точки зренья ее многочастности, обусловленной опытным содержаньем; а
синтез есть смысл, или целое всех преломлений единства, как тезы; кон­
кретней скажу: если мы имеем законность из a, b, с, d компонентов, как,
скажем мы, bacd, то bacd, взятое в тезе - единство, иль «А»; в антитезе фактическая установка причинности, как зависимости во времени «d» от
«с», «с» от «а», «а» от «А»а. Тогда в синтезе, или в проблеме осмысливанья,
установленная в законе причинность «bacd» рассматривается, как одна ва­
риация в целом вариаций «abed», «dcab» и т.д. В принципе самое представ­
ленье закона, как темы в варьяциях обусловливается представленьем о теме,
лежащей в композиционной целесообразности в целом; идеею о композиции
здесь обусловлен закон; собственно говоря, - это-то и хотел выразить Кант в
- становится АьАдА^ Ad; это значит, что теза, иль A «bacd» взятое в нерасчлененности в «Л»

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ

591

учении о трансцендентальном вскрытии принципов познавания; но - выра­
зил ограниченно.
В эру вскрытия первых принципов физики и астрономии тема в вариациях
выявилась в другой сфере культуры: в художественной трактовке образа, по­
нятого, как тип; что есть «тип» у Шекспира? Он есть индивидуум, как бы
сложенный из суммы личностей, - притом не так, что вся сумма слагаемых в
нем дана нам в многоличии, - нет; эта сумма дана в одной личности, проти­
вопоставленной всем другим; но дана личность «типа» нам так, что все самое
характерное суммы ее компонентов представлено в освобожденье ее от по­
бочных, случайных и нехарактерных подробностей; вместе с тем данная лич­
ностью типа суммарная суть проявлений всего ряда личностей - выглядит
совершенно конкретно', в типическом выявлении каждая мелочь (движение
ль, слово ль, душевное ль переживанье) - знакома вам, и вызывает в вас вос­
поминание о чем-то виденном, слышанном прежде; а между тем нет в эмпи­
рической жизни события, соответствующего показанному; что в музыке мы
знаем темою, в типе есть личность, иль образ конкретный - одного вообра­
женного лица; но любое движение лица естественно в вас вызывает воспоми­
нание о личностях - той, другой, третьей; как будто б одна из знакомых фигур
вами рассмотрена так, что уловлено «слово», в котором, как в символе, отпе­
чатлелась вся суть ее; другая отдельная личность уловлена вся в характерной
ужимочке, третья - в движении носа, четвертая - в переживанье; потом эти
многие личности соединились друг с другом в одну; эта новая, в жизни не дан­
ная личность, восстав перед вами, бросает вам характерное «слово»; и - суть,
вся суть, личности, встреченной вами когда-нибудь, - ярко встает перед вами;
но личность, вам поданная в произведенье искусства, теперь производит ужи­
мочку, аккомпанируя «слову»; и суть второй личности, в жизни знакомой вам,
выявлена; но - «движение носа»', и - третья фигура, знакомая вам, - перед ва­
ми. А личность, изображенная, скажем мы, в драме, которую вы никогда не ви­
дали досель, бросив вам галерею из личностей, не распадается в личностях;
«слово», ужимочка, нос, - все в ней так скомпановано, так соответствует цело­
му, что вы, никогда не видавши изображенную личность, имеете от нее впечат­
ленье, что вы ее знаете лучше, чем многих знакомых; она - вся сквозная, стоит
перед вами; и то, чем сквозит она - что? Это - в жизни не явленное органиче­
ское пересечение множества личностей; в личность же - тип. Тип есть целое
личности, данное в личности, развертывающее в линии времени, фабулы, мно­
гообразья своих проявлений; тип есть выявленная та же тема в вариациях. С
точки зрения, не раз проводившейся мною, не трудно увидеть, что тип - инди­
видуум в личности82; тот индивидуум - самосознающее «Я», как духовная точ­
ка, связующая в одно целое души свои и тела в многоличии их проявлений;
тип - есть, так сказать, многомерная личность (в разрезе пространства, где он композиция); тип есть зерно, «само» энного рода сознаний, живущих в нас, их
все пронизывающее, в них рождающееся и умирающее, чтобы вновь родиться в
сознании смежном; он есть, ну конечно же, тема идеи перевоплощенья, с же­
лезною необходимостью вытекающая из композиции, где положена кармой
она, и с железною необходимостью вытекающая из трихотомии: дух, душа, те­
ло; в дихотомии уже та идея становится вовсе невнятной; так, стоит отрезать

592

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

нам дух от души и сказать, «человек состоит из души и из тела», что значит
«он - личность», - так самая исчезает концепция в личности «типа», иль инди­
видуума; и идея кармы и перевоплощенья тогда становится нам непонятной,
далекой абстракцией. Но в углублениях души самосознающей, в отчетливой
постановке проблемы «индивидуальности» и в углублении в ритм музыкаль­
ный, как «темы в вариациях», - нам раскрывается «тип»: и за ним, сквозь
него - совершенно конкретным становится самая идея о перевоплощенье; она a priori всей пневматологии.
На заре 17-го столетия, т.е. в эпоху переработки рассудочности и лично­
сти новорожденной душою самосознающей, итогом переработки рассудоч­
ности новою силой сужденья является всюду тенденция к вскрытию принци­
пов познавания; а итогом переработки идеи личности в самосознании явля­
ется представленье о типе. Ньютон выявляет тему в вариациях вскрытием
принципов движенья в пространстве; Шекспир вскрывает тему в вариациях
вскрытием типа перевоплощений разнообразных героев его драм, потому
что тип типов его есть идея индивидуума, изживаемая в вариациях лично­
стей, сознающих ограничение своего «я» в пределах отдельной вариации;
разоблачение личности, снятье античной - личины, - вот тема Шекспира.
Тип и принцип - печати проявленности самосознающей души в душе
рассуждающей; можно сказать, что художественный образ, как тип индиви­
дуума в личине личности, - символ; и символ, идея принципа в ограничень­
ях такой-то каузальности; их что-то связывает. Что? И тут ставится самой
судьбой выдвигаемый новый вопрос: что связывает идею и образ! Идея в
рассудочном взятии есть лишь понятийный ряд; Кантом вскрытая, эта идея
есть лишь неправильное расширение форм познавательных, их обращен­
ность не к опыту, а - прочь от опыта; в этом рассудочном взятьи, идея пуста; она - грань познавательности; образ в Кантовом вскрытии - чувст­
венность, сформованная в правилах синтеза чувственности; лишь в моменте
приложенности к нему схемы он есть нам объект познаванья. Мы видели
выше, что Кантова точка зрения предполагает первичною данностью дан­
ную чувственность и данный синтез рассудка (a priori категорий); мы виде­
ли, что в философии целого опыт с его предпосылкой даны в предпосылке,
не вскрытой теорией знания Канта: в первично-положенной данности в об­
разе мира; и стало быть: в результате познанья имеем мы не однобокую дея­
тельность оштампованья поверхности, так сказать, образа формой рассудоч­
ной, а<,> так сказать<,> двубокую, двуударную: оштампование образа фор­
мой, и преображение формы познания в изобразительный жест в результате
действительного проницанья друг другом их; в этой концепции изобрази­
тельность - сила идеи; идейность - конкрет жизни образа; самое слово идея,
эйдейя есть деятельность изображения (от эйдос, иль образ); но изобрази­
тельность в жизни познания, есть сфера смысла, сомыслия, взятья понятия
как познавательного результата в одной из возможных причинных цепей в
круге всех цепей; смысл - сопричинность, с акцентом на «со»: сопряжен­
ность значений, иль стиль композиции; композиционность, лежащая в осно­
ванье познания данностью, в итоге - художественная конструкция, соеди­
няющая абстракции многих законностей в «со» и эйдеции, образные моду­

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ

593

ляции в «со», как сообразность; здесь меж процессом смыишения и процес­
сом соображения открывается новая сфера переложения всех смышленый в
сообразность, переложенья сообразностей в смысл; и сообразность переро­
ждается сообразительностью, руководимою деятельностью интеллекта; в sui
generis познавательное воображение перерождается смысл; композиция
смысла, стиль смысла, ритм смысла, взывающий к соображенью, к сложе­
нью абстрактных идей в типы смысленных, очень конкретных фигур, - вот
раскрытие силы суждения, иль интеллекта в эпоху души самосознающей,
отчетливо противопоставленное и эпохе души ощущающей, мыслящей об­
разом мифа, и следующей за нею, в которой мы мыслим абстрактным поня­
тием.
Определение интеллекта, как силы, организующей идеи, и вытекающая
отсюда потребность в органике мысли, - задание очень недавнего времени;
это задание выявил Гете в учении о конкретной идее; идея и образ по Гете,
расщепы первично положенного, в акте последнего должного синтеза <->
органы целого мысли; идея целого у Гете - фигура, иль тип, прототип,
одинаково положенная как в основу понятия, так и в основу природного об­
раза чувства; самое щепление <-> образ, идея - щепленье рассудочное; но
рассудок в познании цельном есть фаза: второе, иль стадия антитезы (ска­
зал бы так Гегель), предполагающее свое первое {тезу) и третье, последнее
{синтез)', эта фаза щепленья рисует нам мир, как лишь ставшее (в формах
рассудка и в образах чувственности); первое ставшего есть становленье того
и другого из целого; третье, в котором осознаем мы весь круг познаванья (в
трех фазах его, где вторая, - есть вписанный круг в сферу первого,
большего) - индивидуум мирового целого, иль организм познавания, как
прототип', прототип в мысли Гете, усвоенный в призме теории знания на­
шего времени, есть интеллект, или Логос; в проекции смысла он Разум (с
внутри него вписанной сферой рассудка); в проекции воображения он - ин­
дивидуум, тип. Прототипический мир изживаем ни в точных абстракциях,
ни в мире «буйных» фантазий, но в сфере, объемлющей их: в сфере точной
фантазии мысли, где зримо, нам в образах царство идей и где нам познава­
ем, насквозь идеальный в основе своей самый образ природный; так в сфере
концепционного взятья познанья, раскрытого в нашем столетии, за сто лет
ранее, Гете провидчески нарисовал сферу логики Логоса, или сферу логики
самосознающей души; и конечно он не был понят кантианизированным соз­
наньем абстрактного Шиллера в знаменитом споре меж ними о том, можно
или нельзя видеть перворастение (отвлеченную идею для Шиллера и «об­
раз» для Гете).
В духе логики Гете, ему самому еще вовсе не ясной (чрез сто с лишним
лет вскрылась логика эта, как логика собственно), - в прототипическом цар­
стве идея и образ - одно; образ мысли здесь вовсе не слово пустое, а факт
идеальной конкретности; образ природы и мысль отвлеченная уже - про­
дукты распада, иль зренье на мир сквозь рассудок; поэтому-то в основе при­
роды - идея; и образы чувственности, царство ставшего - только продукт уп­
лотненья идеи, наросты на ней; как грибок выростает на пне, так для Гете яв­
ленье природное выросло со дна идеи; природа - насквозь идеальна; идея -

594

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

конкретна; абстракция, или понятие - тоже идея, остановившаяся в одном
моменте и, так сказать, зафиксированная в том моменте, как точка, текущая в
линии, взятой на плоскости, данной в плероме, в концепции целого; целое прототипический мир, идеально конкретный, себя изживающий в модифика­
ции иль в контрапункте, в соображении точек, линейностей и плоскостей;
органически мыслить по Гете - отчетливо переживать композицию в дея­
тельности изживания всех модуляций, развертываемых во времени из иде­
альной прототипической сферы: вообразительность - сообразительность,
воображение - соображенье; идея есть тип, принцип есть индивидуум; дея­
тельность сферы Разума Гете {логического интеллекта в транскрипции на­
шей) есть деятельность метаморфозы идей: сперва, как метаморфозы образопонятий, рисующих нам лики типов', потом, как метаморфозы образов, ри­
сующих нам символы точной фантазии; и наконец рисующих нам метамор­
фозу рассудочно-отвлеченных понятий (методологический трансформизм,
иль учение о девяти кругах объяснения Гете); продукты предельно рассу­
дочной метаморфозы - суть принципы научного творчества, основопола­
гающие мир явлений, как мир материальный; основа метаморфозы Гете, ле­
жащая в первой сфере, есть прототип; основа метаморфозы второй - есть
тип, взятый в художественном аспекте; основа метаморфозы понятий есть
протофеномен, одновременно и первично опытный факт, и первичный
принцип объяснения: ведь для Гете не было противопоставленья меж фак­
том и принципом83; принцип — фактичен (факт света на тьме, тьмы на свете
в теории цветов Гете); факт - принципиален.
Метаморфоза идей - основание всей философии Гете; и основание глав­
ной научной идеи его; и идея та есть трансформизм; с точки зрения концеп­
ции Гете, метаморфоза, господствующая в прототипически идео-образном
мире, себя изживая пространственно в образе концепционном, a priori долж­
на себя изживать в разложеньях времени этой концепции темой в вариациях',
в сфере рассудка, где действия метаморфозы, иль мир становлений рассы­
пан в статических формах, иль в ставшем, градация форм должна выглядеть
(в соответствии с миром идей), как градация модификаций все той же фор­
мы; так Гете становится в ряд убежденных сторонников научного транс­
формизма; в градационной последовательности растительных форм просле­
живает он метаморфозу листа; в градационной последовательности форм
скелетных прослеживает он метаморфозу первичного позвонка в череп.
Тема в вариациях - мотто всех поисков Гете; ученье о метаморфозе - от­
сюда; проекция этого ученья в биологию есть трансформизм84.
Но вертикальное, так сказать, проведение темы о трансформизме, в рас­
судочном облечении, или учение о происхождении животных форм из одно­
го общего корня, себя отражает в горизонтальном взятии, во взятии перпен­
дикулярном первому; биологический трансформизм - отображение мета­
морфозы, господствующей в идеальном мире, где в центре стоит прототип
всех кругов объяснения, иль прототип-прототипов: то - Логос; метаморфоза
его по кругам дает типы идей, иль вариации целого в радиусах их упроще­
ний, так что если «Л», прототип, изживает себя в четырех буквенной компо­
зиции «abed», то он - целое всех модуляций; далее следуют уж круги отдель­

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ

595

ных модуляционных возможностей: круг «abed», «bacd» и т.д.; еще далее начинается сфера кругов, упрощающих четырехчленность (трехчленных мо­
дуляций), где «А» изживаемо в «аЬс», «cad» и т.д.; далее - сфера кругов из
двучленностей: ab, be, cd, da; и наконец - сферы простейшие: a, b, с, d.
Формы более простые - продукт разложения целого; дегенерации — то:
линия развития рисует нам сперва целое, как царства Логоса, скажем abede,
потом в линии этой - двусферность (abede - царство Логоса; abed - царство
духов); потом в ней - трехсферность: мир Логоса, духов и мир человеческий
«аЬс»; далее - четырехсферность: мир Логоса, духов, людей и животных;
так в линии модификаций во времени мира, явление неорганических форм в
многочленной концепции выложенья из целого более простых форм есть
позднейшая стадия; наше учение о становленье этапов сознания, образова­
ния повторов в нем, как привычек, инстинктов, законов есть в Гетевой тер­
минологии лишь приложенье учения о трансформизме ко всей сфере созна­
ния11. Но рассмотрение линии становления в линии ставшего, иль рассмот­
рение царства идей через призму рассудка, есть взятие первой линии в
линии перпендикулярной; в рассудочном ряде, в каузальном, мы получаем
обратное и уменьшенное изображенье действительности; и в таком обрат­
ном, уменьшенном изображении, в проекции всех кругов объясненья в од­
ном, механическом, нам дается линия происхождения животных форм из
простейших; и далее, происхождение из этих форм - Человека; методологи­
чески взятые - дарвинизм, геккелизм, есть рассудочное упорядочивание
фактов энного ряда причинных рядов - лишь в одном; про такое изображе­
нье нельзя сказать, что оно правильно, иль неправильно, как нельзя этого
сказать про кривое обратное и уменьшенное изображение в линзе; при зна­
нии оптики и законов кривизны, мы по данному, кривому изображенью ведь
можем предвычислить подлинное; так для нас дарвинизм, геккелизм - есть
ни правда, ни ложь; методологическая правда и ложь действительности они
суть в одно и то же время; в них тень тени действительности; тень тени ме­
таморфозы, как темы в вариации; и тень Гетевой тени учения о метаморфозе
идей, как переложения учения этого в принципы биологического трансфор­
мизма.
Мы видим, что в принципе Гетево учение о трансформизме полнее, дей­
ствительней, гносеологичнее всех позднейших сужений его в дарвинизме,
где нас встречает почтенное расширение фактов в почтенном сужении за­
дач; то, что Гете ритмически вскрыл в многокружии принципов, то уточнилося в принципе одного только круга; и в этом, частичном и узком значении
точности, Дарвин и Геккель в зоологическом смысле точнее, чем Гете; но в
расширениях философии Дарвин и Геккель - младенцы пред Гете; и Гете в
20-м столетии, в свете огромнейших сдвигов сознания в области мысли,
культурыь, нам вновь выпрямляется и восстает в своем жесте учения о
трансформизме, как темы в вариациях, над всеми Дарвинами, подлинным
философом трансформизма.
а Космоса
ь логики, мы<сли>

596

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

Пересечение учения о метаморфозах сознанья, как царствах идей, иерар­
хиях типов, с учением о метаморфозах клеточки в сумму клеток до человече­
ского организма, - пересечение горизонтали и вертикали, иль - крест; если
крест начертить на бумаге и превратить его в четыре квадрата, сходящихся
углами к точке перекрещения, и далее: если разрезать левый верхний квадрат
линией, идущей от верхнего угла к точке пересечения квадратов (Q), то в
этой линии мы увидим линию подлинного соединения учения о метаморфо­
зе идей с учением Дарвина; линия вертикальная, пересекающая сферу боль­
шого квадрата, составленного из четырех малых, здесь будет радиусом всей
сферы Логоса; знаем, что сфера та - ряд концентрикова, выявляющих каж­
дый, - модификацию; радиус вертикали, перерезающий их всех; есть разло­
жение целого в градацию все упрощающихся модификаций; предел упро­
щения - атом, как косная точка материи; горизонталь есть линия, пересе­
кающая модификационные круги и рисующая под собой сегмент сферы;
сфера сегмента - сфера материи, а отрезки пересечений кругов на горизон­
тали, до точки пересечения с вертикалью рисует ряд композиционных ус­
ложнений материальных форм от атома до физического тела человека; во
второй своей половине она рисует обратное упрощение (дегенерацию); та­
кова диалектика положенных линий; и в свете ее линия, делящая верхний
левый малый квадрат нисходящей диагональю, к центру пересечения, нам
рисует линию воплощения «Я», как модификации духовного мира в высоко­
организованную материальную форму; в точке пересечения - воплощенье в
материю «Я»; высокоорганизованная материальная форма есть представле­
ние об Адаме, как красной глине, как твари, продукте; левая половина гори­
зонтали есть история создания твари, иль история шести дней творенья фи­
зической видимости; эта видимость, вскрытая в принципах математической
каузальности, есть картина, рисуемая обычными теориями эволюции; они
правы в проекции, так сказать, первых шести дней творенья; седьмого дня
они не способны нам вскрыть; градация по вертикали в гносеологическом
разрезе есть раскрытие обусловленности действительности познанием; дей­
ствительность, как познавательная конструкция; это есть, так сказать, рас­
сказ о днях, или моментах15, лежащих внутри каждого познавательного ут­
верждения. Пересечение линии, иль центр креста - данность нам нашего
«я», хотя бы как апперцепции; линия сверху вниз (до «я») есть линия прима­
та логики над физиологией; линия слева направо (до «я») есть линия, в ко­
торой провозглашается примат биологического генезиса над логикой85; ли­
ния горизонтали, пересекающая верхний, левый малый квадрат, есть линия,
соединяющая онтологию логики (иль композицию) с биогенетической кау­
зальностью в конкретно логический трансформизм, выявляющий онтоло­
гию логики и онтологию природы в связующем целом', или это рассказ, вы­
нимаемый всем a priori диалектики схемы, о том, что вызвало событие, на­
ступившее после 7-го дня творения: вдохнутие «Духа» «Я» в красную глину,
в материального истукана, первого Адама; линия нисхождения, пересекаюконцентрических кругов
ь о шести днях, шести моментах

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ

597

щая горизонталь и вертикаль, есть трансформация бытия логического до по­
следних пределов ставшего, где это бытие осознает себя человеческим ин­
дивидуумом, или духом в материи; или это есть рассказ об инволюции духа
в материю: история космической энтелехии86; или еще, это есть рассказ о
том, как в итоге повторов сознанья мы дедуцируем сферу полусознанья, ин­
стинкта, закона; как астрального, стихийного и материального тела; точка
пересеченья, иль крест, есть то пресловутое «4» неповторимого этапа куль­
туры с до него лежащей тройкой3; тройка, прочитываемая в трех линиях, да­
ет три картины; прочитываемая по вертикали (сверху вниз) она есть энтеле­
хия духа, как композиция-, прочитываемая по горизонтали сверху вниз - она
есть тема в вариациях, та же энтелехия во временных этапах, как друг друга
сменяющих вселенных, предшествующих нашей вселенной (в наших сим­
волах - сатурн, солнце, луна); энтелехия, прочитываемая по горизонтали
(слева направо до точки пересечения), есть теория биологической эволюции,
или теория трансформизма, во всех возможных разрезах взятая, как учениеь
о трансформизме материальных вселенных в разнообразии их возрастов, о
трансформизме атомов, атомных комплексов, молекул (в их газообразном,
жидком или твердом состоянии), о трансформизме кристаллических систем,
растительных и животных форм до человеческой.
И мы уже знаем а приори, как следует вести нам продолжение линии,
которая в первой половине фигуры большого квадрата есть диагональ: за
точкой пересечения она есть спираль, соединяющая сегмент сферы, постро­
енной на радиусе вертикали и разрезающей нижнюю часть этой сферы (иль
мир материальный) с диаметром сферы; это - учение о «5»-ой, «6»-ой и
«7»-ой фазах: учение об энтелехии материального мира в дух (или об эво­
люции в полном, а не одном только био-генетическом смысле).
Но мы тут приходим к той самой кривой, проекцию которой в сравни­
тельно малом линейном отрезке разглядываем мы на протяжении всей кни­
ги; история самосознающей души в ней представлена лишь диалектикой ис­
толкования ритма истории в жестах, в вариациях темы; мы знаем, что жест
этот дан нам в другом, подстилающем первый, в космическом жесте этапов
духовной культуры, этапов самосознания; антропософия вся, в нами данном
разрезе, в разрезе ее становления с диалектически из нее вынимаемыми уче­
ниями о сознании, природе, культуре, истории, карме и перевоплощенье ритм энного количества жестов, или тема в градациях, вариационно теку­
щих в различных отрезках культурного целого.
Следует ли удивляться, что мы трансформизм в бесконечных вариациях
его так уверенно в руки берем и решительно объявляем, что антропософия тема в вариациях всех трансформизмов (ни ложных и не истинных, будь то
явления трансформизма в учении о трансформизме идеи, религии, мифа,
понятия, мысли, сознания, формы животной материи, или орнамента); как
приложение алгебры к геометрии выявило взрыв возможностей в сфере точ­
нейших наук в нашем прошлом, так в нашем сегодня возможности правильа и тройкой после нее
ь о возрастах вселенных

598

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

ного приложения вариационных идей к композиционному целому, как обра­
зу мира, иль антропософия в собственном смысле (логика самосознающей
души) - взрыв возможностей выявленной так недавно духовной науки.
В узнании этом мы черпаем силуа сообразительности, воображение и
идеацию нашу.
Определивши источник всех модификаций идей трансформизма, как те­
му в вариациях, мы уж не станем прослеживать трансформизм в его многих
обличиях, в разных уделах системы наук, — в языке (ведь сравнительное
языкознание выросло из изучения трансформизма корней), в этнографии, в
психологии, в физике; здесь укажу лишь на сферу, в которой пришлось мне
когда-то работать ряд лет, и в которой наткнулся я на ряд явлений, заста­
вивших в поисках мысли искать формул ритма, как целого, определяющего
свои части; мне главным образом приходилось исследовать сферу лирики;
вижу теперь, что тенденция всех устремлений моих, подвести сферу эту к
одной из возможностей научного трансформизма.
И здесь, стало быть, отпечатался «профиль» души самосознающей.
Приведу здесь итоги путей моих в поисках определенья понятия ритма в
поэзии - «понятия», - это подчеркиваю; все усилия мои направлялись к по­
пытке отчетливо сформулировать, т.е., оформить явление ритма в поэзии
средствами души рассуждающей.
Анализируя особенности строения строк стихотворных в пределах раз­
мера (хорея, анапеста, ямба, - размеры нарочно я брал канонические), на­
ткнулся я на бесконечное многообразие в типах строки; строка ямба - трех,
четырех, пятистопная - может, любая, давать ряд отчетливых модификаций
в пределах того же все метра; нарочно я брал равностопные метры в анализе
стихотворений, написанных избранным метром (для простоты их сравне­
ния); прежде всего надо было установить простой метод отметки особенно­
стей строки; и конечно, графический метод, приложенный к записи строк,
оказался удобнейшим; во-вторых: надо было отчетливо установить запись
метра, чтобы по возможности элиминировать все субъективное в чтении;
первоначально внимание остановилося на сличении каждой строки с иде­
альной, метрономической схемою метра-, в учете ударности слов, состав­
ляющих строку, и в изыскании точного метода записи слов, в которых удар­
ность условна, - кружку, работавшему под моим руководством87, вполне
удалось все спорнейшие случаи чтения в смысле ударности свести к рас­
сматриванию ряда слов (чаще кратких - местоимений, союзов, предлогов),
как становящихся в известных случаях энклитиками или проклитиками.
Была найдена сводка для чтенья всех строк, так сказать, идеально­
формальным чтецом {«пономарем», как его называли мы), отмечающим не
выраженье, а факт ударений, полуударений и безударностей, и отмечающим
междусловесную паузу (малую цезуру, как мы называли ее); к изучению ма­
лых цезур, обусловленных словом, и зачастую естественно совпадающих с
актом вдыхания, в сущности сводилось правильное прочтенье оттенков
а суждения нашего. Сила та - Импульс Космического Интеллекта, иль точка перекрещения: двух
крест<ов> в круге.

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ

599

ударности, как обусловленной выдыханием; я попутно в анализе произведе­
ний лирических лучших поэтов наткнулся на факт удивительного совпаде­
ния дыхания и выдыхания (паузы и ударенья) со смыслом; дело в том, что
процесс выдыханья, вдыхания, в строчках за строчками следующих, откло­
няется от дыхания метрономического; модуляциям в ритме дыхания и соот­
ветствуют, кстати сказать, все ритмические модуляции в рамках известного
метра; но дело не в этом; был найден теоретический способ отчетливой за­
писи в принципе, объединяющем все, так сказать, в общежитии спорные ин­
тонационные пункты; и найдена была возможность теоретически вычислить
все интонационные вариации, математически вычисляемые в любой строке
любого простого размера (впоследствии в ряде учебников стихотворения,
как например у Шенгели88, тот метод теоретического исчисления интонаци­
онных модификаций строки был в различных направлениях уточнен).
И выяснилось, что строка - индивидуум; каждая построена по своему
организационному способу; то, что мы видим как метр, например, пяти­
стопный хорей, есть абстрактное представление о некоем прототипическом
коллективе из родственных типов, в свою очередь распадающихся на клас­
сы, роды и виды, где особи видов, не поддающиеся классификации, - мик­
роскопически малые интонационные отклонения, обусловленные не соб­
ственно ритмическими, а эвфоническими особенностями инструментовки
словесной, не слишком влияющей на ритм и метр, так что эти особенности
при упорядочивании классификации строк по типам, родам и видам, отки­
дываемы, как откидываем в расчетах иных, например, 3-ий, 4-ый или 5-ый
знак десятичной дроби.
Строка - индивидуум; это значит: в ней стопы, молекулы счета, в удар­
ности иль в неударности организованы так, что они неповторны; в них ударяемость - разная; внутри них бьется пульс разных пауз; одна стопа - про­
сто беспаузна; в смежной - отчетлива пауза; в следующей - опять-таки пау­
за, но пауза - иного типа (все главные формы пауз были изучены мною);
пропускаю ряд домыслов, приводить которые здесь мне не место; итог этих
домыслов: в отношении к динамике выдыханья (иль силы ударов) строки
ямба четырехстопного организованы внутри общей им прототипической
схемы и-' | и-' | и-' | о-' в ряде модификаций:
| и- и- или и!
ии— ; среди энного количества здесь возможностей есть и возможность тако­
го строчного индивидуума, который имеет тенденцию быть весьма близким
к метрономической схеме
| и-1 и11 и1; и в паузном отношении (или вды­
хательном) я установил главным образом четыре рода пауз, которые назвал
а, Ь, с, d: так что строки трехстопного, например, анапеста записываемы в их
паузных модуляциях, как abc, ada, acb, и т.д.
Например: привожу четверостишие Блока:
Мой любимый, мой князь, мой жених,
Ты печален в цветистом лугу, Павиликой средь нив золотых,
Завилась я на том берегу.

Схема анапеста, метрономически выраженная, как -

600

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ 2 Т.

UU- UU-UUUU- ио-ииUU- UU-UUии- ш-<л>

- Схема эта паузно преломлена в схему:
aba
abb
aba
ааа

Здесь среди четырех индивидуумов строки три индивидуума в паузном
отношении.
Суть всех домыслов и всех итогов в разгляде строк показала, что строчка
не есть сумма стоп; строчка - целое их, индивидуум; стопы - члены этого
индивидуума, как руки, иль ноги. Строчка есть целое, как неделимое одно,
изживаемое в слуховом отношении единством в многоразличии; в метриче­
ском разрезе она - единство, рассмотренное, как простая сумма слагаемых
единиц (стоп).
Нетрудно видеть, что рассмотренье метрическое есть рассмотрение
аналитическое, детерминистическое; как таковое, оно подчиняется в мате­
матическом взятии данным функций непрерывных; ритм строки, или рас­
смотрение элементов, как органов индивидуального целого, самый случай
непрерывности метрономической рассматривает как один из случаев прерывов.
Теория композиции, как темы, рассмотренной в вариациях стоп, откры­
вает себя в сфере ритма.
Из этого рассмотрения стопы в строке при ритмическом разглядываньи
строки вытекает следствие, что ритм индивидуума строки отыскиваем в от­
ношении ее к целому индивидуума высшего порядка: сперва - строфы, по­
том - целого строф, или всего лирического произведения.
В отыскании методов записи строк в их отношении к ритмической це­
лостности был предложен одним из бывших сотрудников моих, Барановымп-1

Ремом, метод исчисления по формуле «---- ».
п.

Объясню нагляднее метод: при следовании двух строк одна за другою на
основании установки структурной их композиции, строки оказываются в
стилистическом отношении либо однородными, как
и-' и-' и-' и-'
и-' и-' и-' и-'

Либо разнородными, как

В первом случае видимого слухового контраста не будет, во втором будет; обозначая отношение между ними, как «0» (отсутствие контраста) в
первом случае, и как контраст во втором, скажем «7» (или 0,1; 0,001 - зна­

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ

601

чимость не играет роли, она есть эмблема, для слухового эффекта, есть
«что-то отличное»); мы можем рассматривать строку за строкою, как цепь
из пар, и отмечать каждую следующую в отношении к предыдущей, как сто­
ящую под знаком «0», или «1»; при сравнении трех строк может быть слу­
чай строения:
и-' U-" U-' U-"
U-" U-" U-" U-"
и-' U-" и-' U-"

Т.е. третья строка, контрастирующая с предыдущей (1), совпадает с
пред-предыдущей (0); как выразить контрастность, умеренную совпадени­
ем? Эмблематически-числовое отображение умеренного контраста лежит
между «0» и «1-ею»; это - дробь: «ноль» целых и что-то; подлинный десятичныи знак и высчитывается формулой «---- »; где «п» есть числительное, в
п

данном случае вторая по счету строка, следующая за повтором: повтор через
строку; подставляя вместо «п» - «2», имеем 0,5; для повтора через три стро­
ки 0,6; через четыре - 0,8; повтор через 7, 8 строк будет выражен десятич­
ною дробью 0,9; дробь будет увеличиваться с увеличением расстояния; пре­
дел увеличения «1», т.е. чистый контраст с утерянным за расстоянием со­
звучием.
Так каждое стихотворение можно выразить в ряде чисел, изображающих,
каждое - индивидуальное положение строки в целом, в ритмическом инди­
видууме стихотворения.
И можем перевести этот числовой ряд в кривую ритма, откладывая на
одной координате числа, на другой - строчки.
Многолетнее и внимательное изучение так получаемых мною кривых
привело меня к удивительному открытию: к совпадению перерывов в ин­
дивидуальных линиях ритма со смысловыми скачками; и обнаружилось,
что кривая ритма есть жест, какого-то, не данного целого, которого проек­
цией является и течение смысловое, взятое и в стиле души ощущающей,
как образ мифа, и в смысле души рассуждающей, как отвлеченной фило­
софемы; здесь миф, философема и дыхательно-выдыхательный аппарат,
или ритм, изображенный в целом кривою, индивидуальной для каждого
стихотворения, взаимно встречаются в жестах своих прерывов (смысло­
вых, образных, формально-композиционных); этот факт, удивительный для
меня долго, и заставил меня высказать предположение, что ритм стихо­
творения есть жест смысла, но смысла, понятого не в обычно психическом
(мифическом или абстрактном) взятии, но проецируемого, как целое «ду­
ши» стихотворения и его «тела» (осязаемой формы); но целое души и тела
есть дух. Ритм - аккомпанируя духовному смыслу, есть напечатление это­
го смысла на форме, на теле. И особенности в жизни ритмических кривых,
построенных в математическом отношении безукоризненно, вскрывают в
рациональных эмблемах души рассуждающей всю иррациональность, ду­
ховность источника самой ритмичности.

602

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

Пришлось прийти к заключению,
что так построенное понятие о «рит­
ме» заставляет сферу ритма, так ска­
зать, вынести из сферы метрики; ритм
не есть алгебраически представимое
отношение делений целого, как долго­
ты; ритм не есть то, что нам подстав­
ляется под него в различных теориях
музы-кального ритма, который есть все
еще метр, только метр; в то время как в
поэтическом метре мы целое рассмат­
риваем как сумму элементов (малых
единиц), в музыкальном метре мы эле­
менты рассматриваем, как части (дро­
би) целого (крупной единицы); но в
обоих случаях метод, которым мы при­
ходим к отчетливой формуле, - меха­
ничен; и ритм, и метр в обычных мет­
риках и ритмиках, поскольку понятия о
них - понятия о механическом, - не ор­
ганичны; в нашем смысле - не рит­
Андрей Белый. Лист из рукописи ИССД.
мичны; с нашей точки зрения «lapsus»
1926. НИОР РГБ
говорить вообще о ритме ямба, хорея;
можно говорить о ритмических осо­
бенностях, выявляемых любым размером; но в этих особенностях нет поня­
тия о ритме, как целом, объясняющем свои особенности; целое ритма есть
индивидуальный жест формы в его интеграции с содержанием, всегда инди­
видуальным; и оттого-то определение его в терминах научной графики есть
начертание всегда индивидуальной кривой, этой вот, а не той; та — другой
индивидуум ритма, другого стихотворения; и совершенно не играют роли
размеры, из которых кривая добыта; размер для индивидуума ритма есть,
так сказать, картон, плоскость начертания, имеющая, каждая, свои особен­
ности (в трех-дольниках начертывается с особенной отчетливостью паузная
сторона ритма; в двух-дольниках - выдыхательная, интонационная); так на
одной бумаге удобнее передается тушь, на другой - уголь.
Что же есть градация тех или иных метрических форм? Во-первых, су­
щественная черта каждой формы есть та, - что она - ставшая форма; про­
цесс становления в ней лишь тот крап модификаций, который дает возмож­
ность в ней открывать ритмические элементы, иль отпечатки каких-то быв­
ших, древних процессов, свершавшихся в ней до периода остыванья; и вовторых: в каждой ставшей форме, как в ямбе, мы видим, что процесс осты­
вания не до конца свершен; ямб есть группа ямбических модификаций: не
строка - группа строк с различными стилями строения; стилем каждой стро­
ки может быть написан ряд стихотворений; и в будущем, в случае склеротизации ритмических остатков в ямбе мы можем увидеть ряд ямбов, которые
дифференцированному уху будущего эстета будут выглядеть, как ряд не

ДУША САМОСОЗНАЮЩАЯ, КАК ТЕМА В ВАРИАЦИЯХ

603

смешиваемых размеров (как, например, ямб, пэонизирующий первые 2 сто­
пы, или - ямб, хореизирующий первую стопу); и наконец, - разве в нашем
каноне форм исчерпана градация метров, когда-то являвших собою расцвет?
Где у нас хориямб, где сафические размеры, непринужденно звучащие?
Метры суть продукты аналитического распада каких-то исчезнувших в
истории (может - доисторических) ритмических индивидуумов, имеющих
происхождение, может быть, от первичного индивидуума, генетического
ритмического прототипа, несущего в себе нашу шкалу размеров (ямбы, хо­
реи, анапесты), как модификации, варьирующие основную ритмическую
тему, метр - ракушка ритма, подобно тому, как данный нам, общезначимый
числовой ряд - бесконечен внутри двух пунктов индивидуальной числовой
фигуры; в био-генетическом разрезе ритм - вне-метрическое явление; и тот
факт, что мы его открываем ныне сперва, как внутри метра лежащий, как
градацию модуляций той же метрической строки, лишь показывает, что в
градации этой еще нет ритма собственно, что ритм-собственно - все еще
Дух тех явлений, которые мы обычно называем ритмическими.
Ритм есть - «дух», имеющий на всех сферах культуры печати и знаки
своего обнаружения в форме; и эти печати и знаки суть знаки целого, ком­
позиции, изживающей себя в вариациях стиля целого; ритм, нами выявлен­
ный, как индивидуальная кривая в ее отнесении к жесту смысла, являет свой
собственно-ритмический, или духовный смысл; в отношении к ставшей
форме, иль к метру, она - эмблема, печать, марка души самосознающей, как
символа духа в душе; и мы усматриваем здесь все признаки этой духовной
марки: ритм - целое, построенное из всех строчных вариаций, и их предо­
пределяющее, как тема; каждая строка, как вариация, выглядит не в своей
обособленной структуре, а в ее положении к целому; а это положение от­
крываемо из солежания строки со строкою предшествующей и последую­
щей, - солежания, преломленного, в свою очередь, солежанием предыдущей
строки с пред-предыдущей и солежанием последующей со следующей за
ней и т.д. То есть строка «с» в пятистрочии abcde определяема целым ва­
риаций, построенных на «с», как cabde, cbade, cbdae, cbdea, cabed, cadeb и
т.<д.>; «Ь» определяема совокупностью переложений и сочетаний, постро­
енных на «Ь»; а ритм есть совокупность их совокупностей, целое их; стиль
этого целого и определяет кривая ритма; рассматривая пункты кривой, или
строки в ландшафте кривой, мы разглядываем такие частности ритмической
жестикуляции, которые обычному уху неслышимы; этот разгляд есть разгляд,
так сказать, сквозь громадные стекла рефракторов; в таком разгляде мир рит­
ма любого стихотворения разростается в целую вселенную, обособленную,
замкнутую, не поддающуюся никаким аналитическим, генерализирующим
обычным суждениям; здесь совершается, так сказать, вырыв нашего взгляда
из-под опеки рассудочного догматизма; и умелое упражнение в новой сфере
открывшихся наблюдений приводит нас к катастрофической перестройке са­
мих представлений о ритме, в итоге которых мы знаем, что ритм есть дух му­
зыки; дух же тот - дух, а не «дух», взятый в метафорическом выражении89.
Содержание темы в вариациях, иль содержание песни, пропетой нам му­
зыкой, в целом ее, если целое это ритмически пережить, есть искание раз­

604

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОИ РУКОПИСИ

решения контрапункта сознания, данного в личностях, перевоплощением их,
чтоб в перевоплощении, в жертвенном умирании в личном (не раз и не два)
наши личности сделать венцом роз вокруг темы космической композиции,
или креста мирового.
Вот что есть «дух» музыки; вот о чем - тема в вариациях; она - символ
глубиннейшего осознания истории самосознающей души.
В ней душа самосознающая - только символ, иль Дух в душе.

Символизм
В этом абзаце мне бы хотелось быть кратким; ведь вся моя деятельность,
все мной писанное, пропечатано черным по белому, сим-во-лизм; и даль­
нейший мой путь вблизи доктора Штейнера, далее, путь в революции, все
преломляется ранним моим выявлением, как символиста; и то, что я с гор­
достью ношу значок на душе своей «антропософия», - разумеется, не меня­
ет того, что я был, есть и буду под знаком теченья, которое нет нужды мне
менять; в этом смысле и вся эта книга - разгляд символизма, как становле­
ния души самосознающей; я должен сказать, - и на этот раз с гордостью, что
мне не нужно было менять своих вех; до порога «антропософии» и за порогом я есмь символист90 .
Но оттого-то, мне трудно здесь вскрыть символизм; легче говорить о
том, что вокруг тебя; и несравненно труднее коснуться того, что ты сам.
Предыдущий отрывок закончился фразою о душе самосознающей, как
символе духа в душе; освещение символизма в последнем пятнадцатилетии
моих поисков правды таким стало мне; уже с 1910 года мне стало отчетливо:
символ есть образ духовный в душе; и поскольку стихия души есть стихия
изобразительности, постольку и дух в той стихии дается в особенностях ду­
шевного мира; и корень себя сознающего символизма здесь именно: сферу
духовную приходится изображать в средствах сферы душевной.
Но, скажут мне, разве в других областях нашей жизни вплотную к нам не
придвинута ли проблема о том, что все средства культуры - эмблемы; и только; скажу: в символизме проблема эмблематизма познаний и творчеств
встает во весь рост; символист в факте явного признания математиком Пуанкарэ относительности научных принципов с Пуанкарэ согласится; так по­
чему же Пуанкарэ не символист; и наоборот: почему символист остается
все-таки в определенной и довольно четкой линии, обособленной от призна­
ния «так сказать» эмблематизма законов; вернее: чем отличается симво­
лист от научного и философского феноменалиста? Тем именно: что у фено­
меналиста за фактом признанья условности наших познаний не следует со­
вершенно отчетливых консеквенций; у символиста же факт осознанья
условности принципов знания есть первый шаг; та условность осознана им,
так сказать, до конца; окончанье научных и философских странствований
феноменализма, - сознанье о «так сказать» условности, эмблематизме
культуры; за «так сказать» следует в лучшем случае только скептический

символизм

605

сон, или ряд эстетических парадоксов в домашнем халате91, - вроде: все на
свете условно, мой друг, потому-то... Из «потому-то» же следует скепсис,
пресыщенность, философия «als ob»92, легко вырождающаяся во все виды
весьма легкомысленных прагматизмов, или сдаванье позиции, напоминающее
хмель: желанье заткнуть пустоту и свой собственный скепсис; у многих в сем
пункте из «потому» вытекают различного рода последствия; кто отдается
идейной игре в авантюры сознанья, а кто, заглушая в себе все ростущую пус­
тошь душевную, направляет энергию волевую в другую сторону, отдаваясь
борьбе (социальной или какой иной); в точке явственного признанья, что
«все - только тени чего-то» - крах сферы душевной, конец пути мысли кон­
кретной; и переход к авантюрам.
У символиста здесь именно и начинается путь; самый факт символизма
познания для символиста есть отправная точка себя осознавшей души; сим­
волист отличается от не символиста не идеологией даже, а акцентуацией
феноменолистической истины конца века; из углубления истины, из акцен­
та, меняется и самое отношение к жизни; вскользь брошенный вывод Пуанкарэ об условности научных законов, в своих расширениях становится ис­
тиною скептического мироощущения и влечет к эстетизму, и синкретизму,
т.е. к одинаково равнодушному и одинаково благодушному всасыванью в
себя всех утонченных выводов конца века; перед нами встает Дезессэнт93 на
всех поприщах жизни: в науке, в культуре, в искусстве; чем дышут на нас,
например, в культурном разрезе французы, Ромэн Роллан, Франс: эстетиче­
ским скептицизмом, усталостью, перегруженностью многообразием гума­
нистических устремлений 5-ти последних столетий; и потому-то вот: инте­
рес к социальной борьбе, непредвзятость их, их левизна - порожденье не
силы стихийной и подлинно революционной, а порождение всесторонности
переутонченников, которым переутонченность уж давно стала явно скучна:
в созерцании сильных движений, в картине революционной борьбы против
гнилости буржуазного общества их пленяет не правда, а, так сказать, наив­
ность и молодость носителей «социальной правды» (с их точки зрения); при­
соединиться воистину к революционной стихии не могут они; им мешает их
скепсис.
И если бы математик Пуанкарэ, оторвавшися от математики, со всею от­
ветственностью поразмыслил бы о выводах буржуазно-душевной культуры,
он понял бы, что признание им самим закона об относительности эмблем
знания есть признание вывода всей культуры последних столетий; и матема­
тику Пуанкарэ предстояло бы: или осудить ту культуру и видеть будущее в
социальных попытках такую «гнилую» культуру свалить (с риском пасть са­
мому в этой «свалке»'), или отдаться душевному скепсису, духу иронии и эс­
тетизма; Ромэн Роллан, Франс, Дезессэнт или Шпенглер, - вот кто непре­
менно бы вырос из Пуанкарэ-математика.
На нашем жаргоне то значило бы: вырос бы в декадента.
Или же, математику Пуанкарэ, предстояло бы: сделав открытие, убийст­
венное для сознания «математика», бросить свою математику и отдаться
решительному осознанию самой проблемы эмблематизма во всех ее выво­
дах в жизнь; и тогда бы открылась картина решительного «остранненъя»

606

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

картины действительности; если все есть эмблема и только, то - или в про­
блеме эмблематизма зарыта другая проблема: проблема о чем-то, другом,
что ни методами отвлеченного знания, ни методами культурного творчества
не вскрыто доселе; или - проблема эмблематизма есть ликвидация ряда сто­
летий движенья культуры, которая не могла бы ведь двигаться, если бы не
одушевляли стремленья ее к отысканию правды, «.Система природы» Голь­
баха и мир сновидения сведенборгианцев при всем разноличии их объеди­
няемы в одном пафосе: в пафосе уверенности, что действительность есть
(для Гольбаха - действительность мира материи; для Сведенборга - мир ду­
ха); и будь для обоих «материя», «дух» относительности, - то Гольбах бы,
конечно же, не написал своей книги; и Сведенборг не уселся бы за много­
томные комментарии к Апокалипсису94. После «духа», поднявшегося от
признанья ученых последних десятилетий, - одно остается: с унынием оста­
новиться, уснуть; к этому Пуанкарэ не пришел, и это - конечно же, в нем непоследовательность; и последовательней Дезессэнт, окруживший себя
странным миром наркотик, последовательнее и Франс, повернувшийся реши­
тельно к социальным проблемам от выводов своего утонченного скепсиса.
Декадент и эстет суть естественные выводы из предшествующей эпохи
феноменализма; они оба поняли: феноменализм ведет к кризису; но этот
кризис есть кризис конца, кризис смерти.
«Да, - кризис» - подхватывает символист; и рождается в кризисе', кризис
его есть начало', в осознавании, довольно банальном для всякой теории зна­
ния, выдвигающей предпосылку о том, что в начале познавательных поис­
ков - все предпосылки должны быть откинуты; момент сбрасывания пред­
посылок сознания становится не абстракцией души рассуждающей, а мирочувствием души ощущающей, — также; от обычного феноменалиста он
отличается силой, с которою он произносит сужденье: «Все - только эмбле­
ма»; та сила самосознания в сфере души рассуждающей проявима критиче­
ской силою', и символист в самом statu nascendi критичен вполне органиче­
ски (не абстрактным своим изученьем систем критицизма, а - внутренним
знаньем<)>; в нем душа самосознающая волею к переработке душевных
пластов проросла сквозь рассудок, и сквозь чувство, уткнувшися в бездну, в
астральное тело, в сам кризис, ничем не прикрытый; так символисты, рож­
денные в кризисе, в знании, что все в представленьях летит кувырком, сплетены с декадентами в этом узнании; но, - в декаденте последнее вскрик: «Душа - гибнет». А в символисте начало - вскрик: «Гибнет душа,
чтоб погибнув, восстать во все новое, где мир эмблем, ярлыков, и пустых,
изветрившихся форм, расплавляяся, - перерождается в то, что доселе таи­
лось под многими масками личности»; что же таилось под масками лично­
сти! Да индивидуум, новое «я», новый орган познания, соединяющий в
цельность два мира вчерашних психо-физистов и физико-психистов; соеди­
нение двух ликов мира в одно, их объемлющее, и являющееся то в мире ду­
шевном под формой того, а то в мире физическом под формой этого - вот
характерное волеустремление символиста; и если то есть душевное пере­
живанье, а это - физический коррелат его, вещь, то мир символа, иль сим­
вол сам, есть ни «вещь», материальная форма, ни изобразительность, или

символизм

607

душевный процесс, а сообразительность мира природы и реала душевной
переработки.
Глубокое не философское (глубже лежащее) осознавание той аксиомы исток символизма, нам превращающий проблему дихотомии (или психофизичности) в трихотомию, иль отысканье конкретного моноса, ритма двух
символизаций; так в плюро-дуо-монизме себя разрешает искание конкрет­
ной трихотомии; весь скепсис душевности - скепсис, направленный на
проявление мира душевного (как и физического); символист органически в
самосознанье своем раскрывает мир третий; пока этот мир в нем не вскрыт,
этот мир есть мир символа.
Вскрытие для символиста - конкретнейшая проработка в открытой кон­
кретно им третьей, реальнейшей точке телесного мира и мира конкретного, в треньях обоих миров друг о друга, в химических, так сказать, соединениях
механически положенных параллелей душевных процессов и цепи причин­
ностей; скептик и феноменалист упирается в бездну, лежащую между тем,
этим', а символист начинает со вскрытья причин разделения (и тут в нем яв­
лена нота критичности); он открывает: причины границы, лежащей меж
этим и тем, в пограничное™ наших понятий, а пограничность понятий <->
в границе сознанья; он спрашивает себя, есть ли граница сознания нечто непереплавляемое, иль обратно; и отвечает себе: ни того, ни этого a priori я
сказать не могу; пусть решит самый опыт', и тут в отыскании опыта переплавленья сознанья, в работе над миром души, изменяющим сферу телес­
ную (до восприятий) - он отделяется от декадента, эстета и скептика, - си­
лою критического осознания кризиса жизни в себе.
Так рождается в нем и отыскание прогенерации, которую можно было
бы противопоставить расщепу действительности, нас ведущему к гибели;
так поднимается нота в нем к творчеству жизни; и уж дальнейшая диалекти­
ка отыскания знаемых, верных узнаний (не в смысле абстрактных суждений,
а в смысле конкретного опыта знаний) приводит к дальнейшему опыту: к
факту раскрытия третьего, символа психо-физической видимости в рас­
крыванье «само», или «я» в «я» первично нам данном; отсюда - проблема
имманентизма сознанья и третьего мира впечатана в путь символизма; узнания подлинного символиста не есть метафизика, а новый опыт в «само»',
жизнь «само»; в этом смысле - вся деятельность символистов; тут и мир Иб­
сена, так сказать, выгравирующего галерею из личностей, ищущих в творче­
стве жизни сорвать с себя личность и этим срывающих часто себя, - вот ведь
пафос у Ибсена; Ницше весь - лишь ряд смелых попыток к сложению лабора­
тории опыта; проблема дерзания, бунта и кризиса есть в символизме осознан­
ный первый момент; и как первый момент (первый класс символической
школы) он выпечатан в деяниях символической школы отчетливее и крича­
щее; менее выпечатан, потому что и глубже заложен, действительный корень
искания творчества жизни: надежда на то, что из кризиса выход имеется
(коль не для нас, то - для будущих, новых, идущих за нами); надежда есть
факт уже опыта, факт осязанья в себе под личиною личности нового имени'.
индивидуального и обитающего в третьем мире, который есть в нас корень
«я» - нераскрытая в пышный цветок, но живая и взбухшая почка; и - наконец,

608

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

третий класс совершенно конкретных узнаний, встречающих в этом пути,
есть узнанье, что «я», или третье, связующее в органическую трихотомию
распавшуюся дихотомию, есть «дух».
Я, дух, символ - одно; путь в действительной переработке душевностью
мира телесного (в первую очередь мира астрального) и пророжденье души в
этой самой работе в мир духа есть миг перехода в класс следующий, или узнание, что символизм, либо морок и, так сказать, морок последний уже, либо он
есть духовное знание, это духовное знание есть a priori всех теоретических до­
мыслов символистов о судьбах путей их; и это ж духовное знание, пусть хоть в
мгновенном подгляде сознанием опытных вех его, есть убедительное эмпири­
ческое признание всех символистов; и в этом моменте признанья духовного
опыта подстерегает опасность большая для будущего символиста; узнав про­
блеск опыта (индивидуального) в том иль ином документе вчерашней культу­
ры, сложить с себя бремя вынашивания духовного опыта во взятии опыта быв­
шего, так сказать, на веру (под формой мистики ли, теологии ли, или школы
«оккультной») не в духе свободы, а в догмате.
Теоретические и практические утверждения третьего, как сферы духа,
есть факт: царство духа, иль третье в сознании Ибсена, царство детей мира
Ницше, перештампованное больным искривленьем сознания Ницше, как мир
само-тела (а не само-духа), и наконец, совершенно конкретные указания дея­
телей литературной школы русского символизма, в признании этом сплетаю­
щей судьбы свои с реализмом, (который, как помнит читатель, во вскрытии
нашем, не есть «реализм» в обыденном иежитии, а - отыскание «царства ду­
ховного»), В этом моменте иные из символистов заболевают догматикою, как
Верлэн (например); и чем больше сознание символиста пронизано старой
инъекцией скепсиса и декадентства, тем более кризис в самом символизме: в
подмене свободы, критичности догмою', кризис здесь есть ликвидация в дур­
ном смысле критичности нашей эпохи от неуменья измерить действительный
рост пертурбаций эпохи.
Потому-то явление символизма во всем многоличии частных его проявле­
ний (в начале XX века особенно) - только процесс осознанья, что символ есть
осознанье «само» душой самосознающей, как... само-духа, иль Манаса. В
этом своем центровом скрытом нерве ведь весь символизм есть рассказ о кон­
кретнейших вздрогах духовности в осознавании души самосознающей; и он
вплетен в тему, в которую пристально я приглашаю вглядеться.
История становления самосознающей души - тема книги: существенный
миг становленья такого в его чистом виде есть факт символизма, или кри­
чащее доказательство перерождения органов восприятья душевного, остраняющих миро-воззрение, миро-познание, миро-осмысливанье.
Все, что мною написано о символизме, - есть в сущности только попыт­
ка конкретней вглядевшися в мир символистов по данным, оставленным
ими всем творчеством, и по данным особенностей моего мира-опыта, как
символиста, - зарисовать совершенно конкретно идеологическую, мораль­
ную, художественную пертурбацию мира сознания их. В «Символизме» пы­
тался я зарисовать пертурбацию мировоззрительную и тенденцию выявить
контур системы критического эмблематизма; а в «Арабесках» пытался я

символизм

609

вскрыть мирочувствие подлинного символиста, как творчество жизни; в пя­
ти «Кризисах»3 выявлена мною тема критичности в теме конкретного сим­
волизма. В трех томах «Начало века» (по независящим обстоятельствам не
могут выйти; и кроме того от первых 1!6 томов судьба оставила мне лишь
клочки) старался я выявить символизм в его statu nascendi, в биографиче­
ском быту рождения русского символизма в сознании символистов; мной
тема - исчерпана; здесь, в этой книге к написанному я прибавлю момент
осознанья проблем символизма в проблеме концепции, темы в вариациях и
культуры души самосознающей.
Здесь мог бы прибавить еще: все когда-то написанное в разных этапах
развития о символизме, конечно же, есть показатель рождения, роста и
осознания самого символизма во мне; «Эмблематика смысла» - попытка
дать краткие prolegomena к будущей систематике разных исканий в преде­
лах течения близкого11; как систематика эта попытка - все еще в сфере души
рассуждающей; как символизм преломляется нам в критицизме - вот теза,
мной поднятая; и она показатель души самосознающей, во мне преломляю­
щей или силящейся преломить мир рассудочный; в рассмотрении системы
наук и искусств, как различного рода эмблематических a priori, ни ложных,
ни истинных сами по себе, но ростущих в проблеме их преломления, как
контрапункта, задолго зрела во мне уж проблема антропософской культуры,
или проблема души самосознающей, себя изживающей как индивидуум в
взятии мыслей, чувств, волений, совести в композиционном их солежаньи:
понятия <-> в круге понятийном; мысли <-> в сомыслии (смысле); в со­
чувствии - чувств; в сообразности, сообразительности (или - точной фанта­
зии мысли: имагинации) образов; вестей друг о друге <-> в со-вестии совес­
ти; действий <-> в со-деянности самой нашей действительности; попытка
со-орьентировать разные сферы культуры в культуру, как «со», выявляют
усилия мира души рассуждающей встать в центре нерва проблемы культу­
ры; в антропософии нерв для меня отыскался; и стало быть - иннервация
между отдельными эмблематиками стала лично конкретна мне в опыте
антропософии; опыт я назвал бы - превращением проблемы «со» в проб­
лему «само»: в переносе a priori механически положенной мною идеи орга­
низации знаний в органику организации; нерв той органики, или возмож­
ность путем иннервации, динамизации опытов самосознанья сказать поло­
жительнее о проблеме символизации в самосознании, как «пути» самой
жизни - мой опыт осилить сознанием контур духовной науки хотя бы лишь
в подступах опыта. Антропософия ключ мне открыла к уменью в себе раз­
вивать импульс к соединению знания. В этом движеньи во мне символизма
движенье меня самого от души рассуждающей к самосознанию в антропо­
софии.

а Прим. Белого: «Кризис жизни», «Кризис мысли», «Кризис культуры», «Кризис сознания», «Лев
Толстой и кризис сознания». (Два последних Кризиса уже не могли появиться в печати по незави­
сящим от меня обстоятельствам).
ь мне

610

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

То же, что мною написано в «Арабесках» о творчестве жизни, впервые
во мне обернулось попытками к подступам творчества жизни, опять-таки в
антропософии; «Котик Летаев», «Записки чудака» - лишь намеки на некий
доселе незнаемый мир, во мне вставший при опытах этих; все это попытки
души самосознающей работать над ритмом души ощущающей вплоть до ас­
трального тела; и далее опыт узнаний о теле астральном и теле эфирном; и
здесь я признаюсь, что сфера словесного облечения опыта в силу, увы, еще
нерасцветанья внутренних ритмов словесности в «я» моем - жалкая перифе­
рия глубин, мной не вскрытых и не вскрываемых словом; скажу лишь, что
знание «катастрофичности» нашей эпохи почерпнуто мною из зоны, где
катастрофичность есть факт; эта зона - есть зона, где вместо слова «symballo», иль сталкиваю, - реально себя изживают действительности столкно­
венья сознанья и тела астрального, сфера, где подлинно в нас начинается
опыт слияний души и телесности в пробах работы «само» над астралом;
здесь страны «падений» душевных и бурь; но и вспышек духовных момен­
тов, борьбой высекаемых; «кризис» здесь вовсе не слово; и вместо
«symballo» и «symbolon»95 - схватка, борьба, долженствующая перейти в со­
пряженья души, тела в дух, или гибель души в теле96.

Печатается по автографу, хранящемуся в НИОР РГБ в фонде Андрея Белого (Ф. 25. К. 46.
Ед. хр. 2).
Отсылки ниже даются к примечаниям к основному корпусу ИССД (Наст. кн. С. 375-539).

1 Заголовок зачеркнут Белым. Идущий далее текст продолжает главу «Идея трансформизма» (по­
сле слов: «В таком выпрямлении диалектический трансформизм есть действительность выявлен­
ной самосознающей души; а социал<истическое> общество - быт ее жизни»).
Подробно о «синтезирующей части» ИССД и соотношении переработанной и непереработанной
рукописи ИССД см. во вступ. статье (раздел «Обоснование текста»),
2 См. наст, кн., прим. 1617.
3 См. наст, кн., прим. 1316.
4 Прим. К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ: «Б.Н. употреблял иногда это слово в мужском
роде, сокращая “антитезис” в “антитез”, и делая сильное ударение на “й”». В автографе ИССД то
же примечание (на полях карандашом, в квадратных скобках) дано в несколько сокращенном
виде.
5 В списке из МКАБ К.Н. Бугаевой отмечено: «черновик того, что в перабот<анном> виде нахо­
дится в другой папке». На листе, в который обернуты страницы главы, рядом с заглавием «Душа
самосозн<ающая>» - помета К.Н. Бугаевой: «[завещ<ание>]».
6 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке из МКАБ: «период души ощущ<ающей>».
7 См. наст, кн., прим. 1038, 1039.
8 См. наст, кн., прим. 1050.
9 После точки в рукописи стоит крестик, обычно обозначающий у Белого начало нового раздела
или вставку. И здесь, и в аналогичных случаях ниже сами тексты вставок отсутствуют.
10 См. наст, кн., прим. 1070.
11 Здесь в рукописи поставлен крестик и вписано неясное из контекста сокращение «Д.С.П.».
12 Весь абзац вписан карандашом; в конце стоит крестик.
13 См. наст, кн., прим. 1131.
14 См. наст, кн., гл. «Душа и история».

КОММЕНТАРИИ

611

15 См. наст, кн., прим. 1145.
16 См. наст, кн., прим. 1152.
17 «Zwei Seelen wohnen, ach! in meiner Brust, die eine will sich von der andern trennen» - слова Фаус­
та из 1-й части трагедии (Сцена «У городских ворот»), в пер. Н.А. Холодковского: «Ах, две души
живут в больной груди моей, / Друг другу чуждые, - и жаждут разделенья!» (Гете И.В. Фауст:
Трагедия. СПб.: Азбука, 2000. С. 52).
18 См. наст, кн., прим. 1160.
19 Здесь в рукописи поставлен крестик.
20 См. наст, кн., прим. 1164.
21 То есть в вакууме. Имеется в виду вакуумная камера, созданная Э. Торричелли при разработке
ртутного барометра и изучении атмосферного давления.
22 См. наст, кн., прим. 1203.
23 В рукописи: «более хищных зверей менее хищных».
24 См. наст, кн., прим. 1227.
25 См. наст, кн., прим. 1228, 1229.
26 См. наст, кн., прим. 1231. После точки поставлен крестик.
27 См. наст, кн., прим. 1237.
28 См. наст, кн., прим. 308.
29 В рукописи Белого: «смерчь».
30 Здесь и далее у Белого слово «пасс» (от франц, passes) употребляется в женском роде («пасса»).
31 См. наст, кн., прим. 321.
32 См. наст, кн., прим. 1273.
33 Текст до конца главы приписан карандашом.
34 Слова «как схема пространственной композиции» приписаны карандашом.
35 Примечание К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ: «Т.е. “свободного принятия необходимо­
сти”».
36 См. наст, кн., прим. 1278.
37 См. наст, кн., прим. 719.
38 Редкий у Белого случай отчетливого противопоставления в написании строчной и прописной
букв.
39 См. наст, кн., гл. «Социология и математика».
40 Здесь в рукописи поставлен крестик.
41 Отсылка к статье Г. Риккерта «Одно, единство и единица (К вопросу о логической сущности
числа)» (Логос. 1911/1912. Кн. 2/3. С. 141-195).
42 См. наст, кн., прим. 1300.
43 В будущем, в зародыше (лат.).
44 Состояние становления, зарождения (лат.).
45 Здесь в рукописи поставлен крестик.
46 Так у Белого. В списке ИССД из МКАБ К.Н. Бугаевой: «в скором?».
47 В списке из МКАБ К.Н. Бугаевой поправлено на «используемой».
48 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке из МКАБ: «= результаты, следствия».
49 У Белого: «его». В списке из МКАБ местоимение вообще опущено.
50 Примечание К.Н. Бугаевой в списке из МКАБ: «Все зависит от того, как мы смотрим на пира­
миду и как проецируем ее».
51 Зачеркнут заголовок: «Проекция души самосознающей как схема времени»
52 Пояснение К.Н. Бугаевой, вписанное в рукопись Белого карандашом в квадратных скобках над
словом: «от “тема”».
53 Пояснение К.Н. Бугаевой, вписанное в рукопись Белого карандашом в квадратных скобках над
словами: «Символ веры».
54 В рукописи Белого: «вкроплен».
55 См. наст, кн., прим. 1367.
56 См. наст, кн., прим. 1368.
57 См. наст, кн., прим. 1085.
58 Первоначальное название Гетеанума.
59 Предлог «в» у Белого при правке абзаца зачеркнут (вероятно, ошибочно).
60 См. наст, кн., прим. 1386.

612

«СИНТЕЗИРУЮЩАЯ» ЧАСТЬ. ИЗ НЕПЕРЕРАБОТАННОЙ РУКОПИСИ

61 Слово вписано К.Н. Бугаевой карандашом в квадратных скобках.
62 См. наст, кн., прим. 1421.
63 Труды Г. Спенсера «Основания биологии» (Т. 1-2. СПб., 1899); «Основания социологии» (Т. 12. СПб., 1876-1877), «Основания психологии» (Т. 1-4. СПб., 1876).
64 В списке ИССД из МКАБ К.Н. Бугаевой уточнено: «единицею».
65 В списке из ЛЖЛБ К.Н. Бугаевой: «любого».
66 В списке из МКАБ К.Н. Бугаевой вписано в квадратных скобках чернилами: «миш-маш». См.
наст, кн., прим. 1434.
67 Имеется в виду рукоположение Ч. Ледбитера в 1916 г. в епископы «Либеральной католической
церкви», основанной им вместе с теософом Джеймсом Веджвудом (1883-1951). В 1923 г. Ледбитер сменил Веджвуда на посту президента-епископа этой структуры и занимал его до своей смер­
ти в 1934 г.
68 Имеется в виду Джидду Кришнамурти. См. наст, кн., прим. 1436.
69 В списке ИССД из МКАБ К.Н. Бугаева предположила, что здесь Белый ошибочно поставил «и»
вместо «а».
70 См. наст, изд., кн. 1, прим. 1744.
71 См. наст, кн., прим. 1453.
72 «Пророк», «проповедник» (греч.), см. также наст, кн., прим. 1397.
73 Правильно: «Der Doktor hat uns gesagt, dass der Mensch, ja, frei ist, deshalb sage ich dasselbe» «Доктор нам сказал, что человек, да, свободен; потому то же самое говорю и я» (нем.).
74 Автобиография Р. Штейнера «Мой жизненный путь». См. наст, кн., прим. 591, 1452.
75 Слово вписано К.Н. Бугаевой карандашом в квадратных скобках.
76 Слово вписано К.Н. Бугаевой карандашом в квадратных скобках.
77 В списке ИССД из МКАБ К.Н. Бугаева вписала карандашом в квадратных скобках: «целое пе­
реложений из а, Ь, с, [слагаемых] в abc, bac, cba...».
8 В рукописи над словом К.Н. Бугаева вставила два рисунка, изображающие это соединение вер­
шин треугольников: вертикальное и горизонтальное.
..................

'

79 Уточнение К.Н. Бугаевой, вписанное в рукописи над дробью карандашом в квадратных скоб­
ках: «пол<овина>».
80 У Белого описка: «верх». Слово вставлено К.Н. Бугаевой в рукописи карандашом в квадратных
скобках.
81 Примечание К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ: «Принцип (архп - начало) - обозначает
основание к<акого>-л<ибо> реального или мыслительного процесса. В первом зн<ачении> П.
есть первопричина; во втор<ом> - первооснова. - В познават<ельном> отношении П. называется
первая посылка, из кот<орой> проистекают выводы, и основание, на котором они покоятся. Так,
законы логики суть формальные П., а законы бытия - материальные П. Уже в греч<еской>
фил<ософии> понятие П. имело это двойное знач<ение>: 1) первоначало во времени (откуда все
произошло) и 2) начало бытия (из чего все произошло). (Радлов). - Для материалиста - материя
есть принцип бытия, для идеалиста - идеи, или монады; для религ<ии> - Бог. П. - основное
начало, на кот<ором> построено что-н<ибудь> (к<акая>-н<ибудь> научная система, теория, по­
литика и т.д.). Т<олковый> слов<арь>». К.Н. Бугаева неточно и с сокращениями цитирует опре­
деление из «Философского словаря логики, психологии, этики, эстетики и истории философии»,
выпущенного под редакцией и с предисловием Э.Л. Радлова (СПб., 1904; переиз.: СПб., 1911.
С. 209 (до слова «Бог») и (далее) «Толковый словарь русского языка» под редакцией Д.Н. Уша­
кова (Т. 3. М„ 1939).
82 Пояснение К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ: «как карма» (вписано карандашом в квад­
ратных скобках над словом).
3 Примечание К.Н. Бугаевой в списке из МКАБ: «Некот<орые> исследователи отождествляют
понятие Принципа с понятием факта. Напр., Дестют-де-Траси говорит, что единственные истин­
ные Принципы суть факты. (Радлов. «Фил<ософский> слов<арь>»). Факт - твердо установлен­
ное содерж<ание> сознания. Ф<акт> - в научном отн<ошении> - высшая инстанция, решающая
вопрос. Но нужно помнить, что факт не есть нечто простое и непосредственное, а результат мето­
дического исследование (Радлов). Факт - <1.> действит<ельное> событие, явление, то, что про­

КОММЕНТАРИИ

613

изошло в действит<ельности>. 2. Данное, являющееся материалом для к<акого>-н<ибудь> за­
ключения, вывода, или служащее проверкой предположения, теории». См.: Философский сло­
варь... / Под ред. Э.Л. Радлова (СПб., 1911. С. 209, 258); и «Толковый словарь русского языка»
под редакцией Д.Н. Ушакова (Т. 4. М., 1940 - цитируется в сокращении).
84 Здесь в рукописи поставлен крестик.
85 Здесь в рукописи поставлен крестик.
86 Примечание К.Н. Бугаевой в списке ИССД из МКАБ\ «Энтелехия - по Аристотелю - актуаль­
ность, осуществление, в противоположность возможности (Радлов)». См.: Философский сло­
варь... / Под ред. Э.Л. Радлова. СПб., 1911. С. 274.
87 См. наст, кн., прим. 1514.
88 См. наст, кн., прим. 1516.
89 Далее следует крупный вычеркнутый фрагмент:
«Тема в вариациях, или дух музыки, шествие в мир, которой отмечено вовсе не Ницше, а
шествием музыки, мощным потопом мелодий, открывшимся с окончанья XVIII столетия и
затопляющим многие сферы культуры вплоть до наших дней, есть знак осознания души
самосознающей себя, как духа; но осознание - крепнет в нас крахами только рассудочных осозна­
ний вчерашнего дня.
Мелодийность, иль песенность - вот знак органики: спайки абстрактного смыслового значенья с
формально-ритмическим; спайка расщепов души рассуждающей в переживаемой целостности
души ощущающей, спайка двух душ в их лежаньи внутри самосознающей, которая перера­
батывает их в иной небывалый расплав, иль - comae, — вот что есть появление музыки, темы в
вариациях; тема есть песня, мелодия, а контрапункт модуляций есть новая сила, варьяционная
сила, которую знаем мы в логике силой суждения, в эстетике стилем, а в этике двигательным
началом моральной фантазии; сила же - проявление индивидуального "Я", выкорчевывающего
своим правофланговым, душой рассуждающей, иные под ней лежащие личности, сферы, куль­
туры.
Так дух музыкальный есть знак, что “само”, проработав рассудок, до дна проницало глубины ду­
ши ощущающей, где когда-то господствовала в подсознании метаморфоза явлений; теперь она
всплыла варьяциями в сознании нашем; так и вся музыка - тема в вариациях, а содержание темы
всегда - индивидуум, варьирующий свои сферы, как личности, чтобы в сознательном перевопло­
щенье себя во всех них создать целое личностей, целое ритма и линию временных перевоплоще­
ний превратить в отработанный круг композиционной картины: не “я”, но Христос в центре “я”; и
12 апостолов, модификаций, иль личности - в круге».
90 См. наст, кн., прим. 1680.
91 См. наст, кн., прим. 1684.
92 См. наст, кн., прим. 1685.
93 Герой романа Гюисманса «Наоборот». См. наст, кн., прим. 1687.
94 См. наст, кн., прим. 1694, 1695, 1696.
95 У Белого ошибочно через русское «и»: sumballo, sumbolon. Белый обыгрывает греческое проис­
хождение термина «символизм»: от слова «symbolon» - знак, стык; «symballo» - соединяю, стал­
киваю. Ср. в статье Белого «Критицизм и символизм. По поводу столетия со дня смерти Канта»:
«Происходящее от греческого слова symballo (соединяю вместе) понятие о символе указывает на
соединяющий смысл символического познания» (Весы. 1904. № 2. С. 11).
96 Продолжение непереработанного текста второго тома - окончание гл. «Символизм» (со слов
«Касание к области этой»), гл. «Антропософия», ненаписанная гл. «Духовная наука» - Подробнее
см. раздел «Обоснование текста» во вступ. статье.

Приложение 2
«ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ»

АНДРЕЯ БЕЛОГО И «ПНЕВМАТОЛОГИЯ» («ДИАДОЛОГИЯ»)
П.П. ПЕРЦОВА

П.П. ПЕРЦОВ. ДВЕ ЗАПИСКИ, ОТПРАВЛЕННЫЕ

АНДРЕЮ БЕЛОМУ ДЛЯ ОЗНАКОМЛЕНИЯ

С ИДЕЯМИ «ДИАДОЛОГИИ»

Об основаниях гносеологии
1.
Гносеология Канта - это картина нашего познания, каким оно было бы,
если бы имело только два источника - ощущения и разум. Но о третьем и
основном - цельном восприятии мира (интуиция), раньше всяких «синтети­
ческих суждений a priori» Кант, как истый европеец, даже не подозревает.
Его мир - о двух измерениях.
2.
Три' источника познания (система гносеологии):
1) Первичное, цельное знание; его источник - интуиция («воля» - Влад. Со­
ловьева); оно реалистично по своей природе - дает нам знание о подлинной
основе мира.
2) Вторичное, дифференциальное знание; его источник - наши ощуще­
ния’, оно импрессионистично по своей природе - дает знание о множествен­
ности явлений.
3) Третье, синтетическое знание (обусловленное первыми двумя); его
источник - наш разум; только оно принадлежит нам вполне, заключено
лишь в нас («лирично»); оно стилистично по своей природе: связует («сти­
лизует») множественность явлений в одну полную картину мира.
3.
В историческом порядке гносеологические теории развиваются обратно,
сравнит<ельно> с подлинной системой нашего познания. Ибо человек
раньше всего сознает свое сознание, хотя интуиция и ощущения существу­

ОБ ОСНОВАНИЯХ ГНОСЕОЛОГИИ

615

ют и раскрываются в нем раньше сознания. На этой стадии он создает де­
картовское «cogito ergo sum»2. Отсюда рационализм, как первое гносеологи­
ческое понимание. Затем сознание касается мира ощущений - и, параллель­
но рационализму, появляется эмпиризм (английская философия).

4.
В древнем мире, с его цельностью духа, все это еще смешано - все три
элемента живут в одном познавательном комплексе; поэтому в античной
философии нет такого отчетливого дуализма рационализма и эмпиризма,
как в европейской. Только в Европе, с ее всегдашней дифференциальностью
{второй тип!) с самого начала выступает полярность разума и ощущений.
5.
Третье (морфологически - первое!) начало - интуиция, в Европе созна­
ется плохо. Европа ни в чем почти не может выбиться из своего дуализма
(второй тип!). Интуитивизм там начинает проявляться лишь в наши дни - в
таких явлениях, как прагматизм и т.п. Напротив, в русском мышлении, по­
скольку оно оригинально, а не ученичествует вокруг того или другого за­
падного maitr’a3, интуитивизм на-лицо с самого начала и составляет метод
этого мышления (славянофилы; Влад. Соловьев и т.д.).

6.
Этот ход развития гносеологического познания вполне отвечает общему
ходу развития философской мысли:
1) Первично-цельный, интегральный тип (с таковой же гносеологией) античная философия;
2) Дифференциальный тип (с полярностью рационализма и эмпиризма) европейская философия;
3) Синтетический тип (с законченным расчленением и установкой взаи­
моотношения источников познания)
- возникающая русская философия.
1927; IV. П. Перцов.

616

П.П. ПЕРЦОВ. ДВЕ ЗАПИСКИ, ОТПРАВЛЕННЫЕ АНДРЕЮ БЕЛОМУ

Об основных понятиях пневматологии (диадологии)
1.
Существуют три великих принципа:
1) один за всех (V);
2) каждый за себя (□);
3) каждый за всех (О).
Эти три принципа пронизывают все сферы человеческой деятельности во
всех ее проявлениях, и более того - все мироздание от его первооснов до
самых мелких подробностей. Эти три первоформы в своем «абстрактном»,
принципиальном строе, суть изначальный источник всей конкретной мор­
фологии, и - их незыблемый детерминизм предрешает всякую «воплощен­
ную» закономерность.

П.П. Перцов. Об основных понятиях пневматологии... Фрагмент рукописи. РГАЛИ

ОБ ОСНОВНЫХ ПОНЯТИЯХ ПНЕВМАТОЛОГИИ (ДИАДОЛОГИИ)

617

2.
Три простейшие фигуры планиметрической геометрии (одно из конкрет­
ных отображений все того же строя) могут послужить условными символа­
ми этих трех начал:
1)V; 2) □ 3)0
Уже здесь, в наглядном начертании этих символов, мы встречаемся с не­
обходимой поправкой, которая, в разрез со столь популярной философской
традицией, или, лучше, в ее разъяснение, заставляет нас понять основную
триаду морфологических первопринципов - как диаду.
В самом деле, совершенно очевидно, что первые две формы - треуголь­
ник и квадрат - сводимы обе к одному исходному принципу - пересекаю­
щихся линий, которому противоречит другой, формально-инородный прин­
цип - замкнутой линии (круг).
Таким образом, перед нами собственно две* (а не три) изначально опре­

деляющих категории: 1) V+ □; 2) О. И лишь дальнейшее, вторичное раз­
личение внутри первой из них, между V и □, создает полный строй этой
условной триадности, представляющей собою в сущности усложненную
(через раздвоение первого звена) диаду.

3.
В этом имеем перед собою простейшее выражение мировой морфологи­
ческой формулы, которая, как бы ни усложнялись в конкретной действи­
тельности ее разнообразные проявления, лежит в основе каждого из них, как скелет в основе тела.
4.
Та же диадичность триады и коррелятивность первых двух форм будет
встречать нас, как постоянный признак, если мы обратимся к примерам ос­
новных категорий человеческого мировосприятия, - таких, напр<имер>, как
«качество», «количество», «форма», «движение». Здесь имеем следующие
ряды:
Для качества'. 1) утверждение (+); 2) отрицание (-); 3) ограничение (±).
Для количества'. 1) единство; 2) множество; 3) все-единство*.
[*Этот термин предпочтительнее кантовского «все-общность», ибо дело идет не о простом
расширении множества, но также о возвращении положительного элемента первой категории.]

Для формы'. 1) цельность; 2) дробность; 3) сочетание*
[*Ср. у Спенсера, а также у Конст. Леонтьева: 1) «первоначальное единство»; 2) «дифферен­
циация»; 3) «интеграция».]

тт движения'.
л
Для

1)
’ статика;
(покои)

2) динамика;
(движение)

3) эволюция
(развитие)

618

П.П. ПЕРЦОВ. ДВЕ ЗАПИСКИ, ОТПРАВЛЕННЫЕ АНДРЕЮ БЕЛОМУ

Нетрудно видеть, что во всех этих рядах первые две формы связаны вза­
имной противоположностью и подразумевают друг друга, представляя та­
ким образом как бы одно двустороннее понятие - в противоположность дру­
гому, обособленному от них и выраженному третьей формой:

Утверждение - отрицание
Единство - множество
Цельность - дробность
Статика - динамика

Ограничение
Все-единство
Сочетание
Эволюция

То же соотношение находим в коррелятивных понятиях «мужского» С? и
«женского» (^>), - и отдельном от этой коррелятивности понятии «среднего»
(= «двуполого»: Q*).

5.
1) Применительно к вопросу о пневматическом понимании человека
(«imago hominis»5) имеем такую версию основной формулы6:

I

I

I
I

II.

-------

L_____________
Pars materia!<is>

Абстрактные моменты

воплощение явления

1927; IX. П. Перцов.

ОБ ОСНОВНЫХ ПОНЯТИЯХ ПНЕВМАТОЛОГИИ (ДИАДОЛОГИИ)

619

Петр Петрович Перцов (1868-1947) - литературный критик, искусствовед, издатель
и редактор журнала «Новый путь» (1903-1904), автор философского трактата «Диадология». Его «Записки» публикуются по автографам, хранящимся в фонде Андрея Бело­
го в РГАЛИ (Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 243). Две точно такие же по содержанию «Записки»
были отправлены Белому («две мои краткие записки <...> я послал ему, как резюме
наших многих разговоров в Кучине (в 1927-28) и моих философских высказываний» РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 104), - но видимо, пропали. Их копии Перцов по просьбе
В.Д. Бонч-Бруевича передал в Литературный музей для того, чтобы прояснить генезис

П.П. Перцов. Об основных понятиях пневматологии... Фрагмент рукописи. РГАЛИ

рукописи Андрея Белого, публикуемой ниже: «Эти записки при сем прилагаю (копии,
ибо это были выписки из моих записных книжек, - отсюда и их фрагментарность).
Записок этих было две - на совсем разные темы: 1) о системе гносеологии, и 2) о систе­
ме метафизической морфологии (которую я называл тогда “пневматологией”)» (Там
же). Подробно об истории взаимоотношений Перцова с Андреем Белым в 1920-е, об­
стоятельствах появления «Записок» и основном философском труде Перцова - «Диадологии» («Пневматологии») см. ниже в статье «...резюме наших многих разговоров в Ку­
чине».
Благодарим за помощь в подготовке текста (расшифровка почерка П.П. Перцова)
Ирэну Ткаченко.

620

П.П. ПЕРЦОВ. ДВЕ ЗАПИСКИ, ОТПРАВЛЕННЫЕ АНДРЕЮ БЕЛОМУ

1 Дважды подчеркнуто.
2 «Я мыслю, следовательно, существую» (лат.).
3 Maitre (франц.) - мэтр, учитель.
4 Дважды подчеркнуто.
5 Образ человека (лат.).
6 Похожую схему, в которой фигурируют «Идея» — «Материя» - «Форма», Перцов рисует в пись­
ме к Д.Е. Максимову от 30 декабря 1930 г.:
«Вот Вам первый абрис основной формулы, которая в окончательном виде дает:

Схемы из письма П.П. Перцова к Д.Е. Максимову от 30 декабря 1930 г. ОР РНБ

В более поздних вариантах «Диадологии» Перцов, следуя традиции Аристотеля, оперирует поняти­
ями «Causa idealis», «Causa materialis», «Causa individualis». См.: Перцов П.П. Введение в «Диадологию» / Публ. А.В. Лаврова // Полярность в культуре. Вып. 2. СПб., 1996. С. 227, 229, 232.

Схемы из рукописи. РГАЛИ

АНДРЕИ БЕЛЫЙ
«ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»
ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

19281

1.
Ошибка типа кантианских теорий знания в том, что Кант перепрыгнул
чрез основной вопрос: возможны ли синтетические суждения a priori и если
возможны, то - как!2 Он догматически, а не критически устанавливает
возможность их. Эта возможность подана ему беспроверочно метафизикой
Вольфа3.
В преодолении метафизического догматизма Кантом не преодолен от­
правной метафизический пункт.

2.
С другой стороны: в преодолении юмовского эмпиризма Кантом догма­
тически, а не критически берется понятие ^опыта, произвольно ставится
знак равенства между опытом и чувственным опытом5. Понятие все-опыта
не совпадает с чувственным опытом; опыт мысли тоже опыт. Кант берет за
опыт Vi опыта.

3.
Истинно непредвзятая теория знания должна отправляться от вскрытия
первого теоретико-познавательного вопроса, а не от второго6. Кант устанав­
ливает второе, критически вскрывает второе'. Ваш П, который видится ему

произвольно:

1. :

'• мир категорий

—*-------1---- *

(стрелки - приложение категорий к

2- ----------- мир опыта

к опыту); в мире категорий он абстрактно находит трансцендентальную апперцепцию:
Самосознание

ЛК
✓X/V'XZVXZX

опыт

Не вскрытый
опыт

Категории

622

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

Критически выявив Ваш □, уже внутри него критически открывает Ваш
перный

Д; у него

второй вопрос

теоретический вопрос, уже предполага-

первый

ющий дуализм данным7.

4.
Кант поэтому нигде не вскрывает Вашей фигуры О (всеединство); у не­
го строение теории знания следующего типа:

5.
Тип моей теории знания обратен:

Первый теоретический
вопрос:
непосредственно данное,
никак не оформленное,
в Кантоном оформлении
всегда 3-ья категория
(всеединство первее
единства и множествен­
ности; и т.д.)

разрешение
проблемы
познавательного
результата
в акте познания

6.
Я делаю поправки к Канту (говорю о Канте для краткости: танцую от
печки)8.
Первый вопрос в теории знания9 есть вопрос о данности, не поднятый
Кантом: эта данность не категория, не чувственный опыт, ибо Кантово де­
ление уже внутри первого вопроса. Оно — все, что есть никак еще не
оформленное (мировое яйцо «О», из которого вылупится начало времени,
или змея орфиков10: ((:p)j;, или:

спираль свертывающаяся)11.

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

623

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Схемы из рукописи. РГАЛИ

7.
Выражаясь языком Кантовой схоластики:
Четыре формы суждений: 1) Синтетические a priori
2) Синтетические a posteriori
3) Аналитические a priori
4) Аналитические a posteriori

Синтетические a posteriori (Юм); аналитические a priori (Вольф)12; Кант
вскрывает свой тип синтетических a priori', и на этом вскрытии базируется
теория знания XIX века.
Ну а четвертый тип? Возможны ли аналитические a posteriori! Для
Юма, Вольфа, Канта и всей последующей логики XIX столетия этот во­
прос - парадокс: ну конечно не возможны. А вот самый талантливый гносеолог Кантовой линии, Ласк (убитый на войне) в своем «Lehre vom
Urteil»'3 парадоксально для некоего в кантовых рамках невозможного
мышления, которое Ласк a priori полагает возможным, — вскрывает тип
аналитического a posteriori.

624

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

8.

Этот Кантом никак не вскрытый тип суждений, отмечаемый в кантовых
«условных» терминах, как аналитические a posteriori, и появляется в моей
гносеологии, выдвигающей первым вопросом проблему непосредственной
данности, в которой еще не протянуты формальные деления, где сон, явь,
бред, действительность, категория, опыт, и т.д. даны в опыте всего, что ни
есть («чистом» опыте не в смысле Маха-Авенариуса14).
Здесь нет ни единства, ни множественности, ни понятия всеобщности, но
в категориях количества в будущем оформлении эта «всеобщность» появит­
ся первее единства и множества15.
Первое все, что есть, или непосредственная данность, есть однако16
опыт, понятый в неограниченно первичном смысле. И уже из опыта этого
«опыта» вытекает узнание, что одни части опыта имманентны моей мысли,
ибо даны in statu nascendi17, а другие - трансцендентны (вещи).
Первое суждение, суждение положения самой теории знания есть про­
стое отнесение одних частей опыта, как мыслимых, других, как опытноданных в более тесном смысле слова.
Это - суждение выложения в одну сторону категорий, в другую <->
«кантова опыта» и есть суждение разделения', оно аналитично', и оно апо­
стериорно', без этого суждения вообще никакое суждение невозможно18.
Кант перепрыгнул через него: в терминах его схоластики оно было бы
аналитическим a posteriori', но Ласк уже ткнул пальцем в него, не вскрыв
никак (помешала смерть).
9.

В терминах Вашего обозначения:

III
(Это и есть
фаза Кантовых
аналитических
апостериори,
или первый акт
познания)

(«О том, что было от Начала, что мы слышали, видели,
разсматривали..., и что осязали руки наши»
(Перв<ое> Соб<орное> Послание Иоанна: Гл. I, Ст. 1).

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Лист из рукописи. РГАЛИ

625

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

626

То же в Кантовых примерах:
Аналитическое

a priori)

Еще пример в Кантовых терминах:

10.
Ваши убедительные доводы о зодческом стиле, в которых Вы удиви­
тельно совпадаете с лекциями Штейнера о стилях, читанных нам, строите­
лям «Иоаннова здания» в 1914 году и теперь вышедших в ремингтонированном цикле лекций за границей19, для меня лишь конкретный пример (их
много можно было бы подобрать) к моей мысли.
По Вашему (и по Штейнеру): фазы развития стилей:

)) Египет, 2)

рения 9 3)

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

627

Это потому, что генетический post-factum в теории знания всегда есть

логический prius2Q', и то, что в диалектике истории течет, как Д, □, О, в он-

тологии логики всегда обратно:

(«О том, что было от Начала»)2'.

Но история в конце вернет Начало22.

11.
Кант, перепрыгнув через основной вопрос о том, как дано познание во
всем что ни есть, как первом опыте, подменил первые вопросы вторыми.
Структура вопросов.
1) Чем должно быть познание во всем, что ни есть, чтобы познание было
познанием?
2) Что есть данное нам в ощупях логики (нашей) познание?
3) Соответствует ли данное в ограниченном абстрактном виде познание
тому типу познания, которое вытекает из фасона его лежания в первичном
опыте.
Кант берет данное дискурсивное познание в его исторических формах с
догматом Вольфа23, что суждения a priori суть первые суждения, что синте­
тические a priori есть; он критически пытается их вскрыть; и вскрывает од­
нобоко. Они есть синтетические a priori, но в позднейшем уже моменте, ко­
гда опыт ограничен до его в чувственном опыте; и их еще нет в первом
моменте: там они даны под условием суждения, вылагающего в одну сторо­
ну суждения в более тесном смысле; в другую - опыт в более тесном смыс­
ле. Его (Канта) данность - уже дуальность чувственного опыта и категории;
он не видит, что это не данность, а догматическая пд-данностъ: уже вто­
рое, а не первое.

12.
Но первично данное выпирает у Канта в совершенно необъясненной им
трансцендентальной схеме, лежащей в основе учения об основоположении
и чистых понятий естествознания.
Категория, приложимая к опыту, штампует опыт; основоположения суть
эти штампы', без них невозможно естествознание; а сами они невозможны
без схем.
Но категория - печатка; чувств<енный> материал - бумага24; вопрос о
том, как приложимы категории к опыту, есть вопрос о чернилах', без чернил
печатка не передаст бумаге знака категорий25.
Кант вынужден чернило (третье) в одном месте «Аналитики» вывести из
печатки26 (схема, как образ мышления)', в другом месте он выводит схему из
бумаги (способность схематизма, как чувственность слепая); два определе­
ния убивают друг друга; если схема <-> продукт слепой чувственности, то

628

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

Кант не преодолел Юма; если схема - продукт абстракции, то Кант не пре­
одолел рационализма докантовского.
В моей теории знания схема - не призрак; она, так сказать, след первич­
ного во втором; слепая чувственность (’/г опыта) не слепа в первом, в опыте
данности; и безобразная категория не безобразна в первом же опыте данно­
сти:
Категория

1) По Канту:
Материал

Схема

Форма чувственности

2) По моему:
Материал

И потому: познавательный результат не есть пассивный штамп, но самое
рождение творимои~27 действительности:

13.
Анализ акта познания по Канту есть критическое вскрытие лишь 2-го
момента его (дискурсии); акт познания начинается до акта познания в Кантовом смысле и продолжается после него28.

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

629

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Схемы из рукописи. РГАЛИ

14.
Кант не вскрыл первичного образа, или мифа; момент мифа есть в начале
всякого акта познания. И Кант не вскрыл конечного познавательного ре­
зультата, конкретной мысли, которая эйдетична (от эйдос)29, имажинистична30; в ней миф + абстракция преодолеваются в некую полноту нового
мифа-мысли, или того, что Гете полагал возможным как точная фантазия
мысли3', т.е. как то, что соединяет научный принцип с художественным ти­
пом в Лик Прототипа33 (Конкретный Логос); мышление есть творение но­
вого мира, в результате которого - «Новый Иерусалим» (или - следующая
фаза вселенной).
В новом мышлении типа « (/\)» сольются, станут имманентны друг

другу худож<ественное> творчество с наукой в духовной науке', это и есть
«всеоружие света» Апостола Павла33.

15.
Конкретные примеры:
I. В терминах нам с Вами хорошо известной «Критики Чистого Разума»
(поправка к Канту).

630

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

Образ первичной данности (миф) гносеологически первее дуального щепления на категорию (1) и чувственный опыт (2) Канта. Первое, через кото­
рое перескочил Кант, алогически есть его третье (схема); эта схема у Канта
- призрак', она знак того, через что в анализе перескочил Кант; она у него
«образ мысли», который он выводит то из чувственности, то из мысли; об­
раз мысли — первее мысли.
Схема количеств по Канту <—> число', числовой образ, данный в катего­
рии всеобщности, первее его категориальных определений (единство, мно­
жество).

1. Единство

2. Множество

Схема: Число

3. Всеобщность

И познавательный результат есть не штамп (пассивный) от приложения категории к материалу, предесцинированныи аналитикой, а соединение двух
проволок, вызывающее искру вспыха, всегда неожиданную (в проблеме
конкретного осмышления). Проблема этого осмышления - sui generis опыт,
о котором здесь молчу, ибо это уже проблема духовного знания35.
(Пример такого осмышления: механика Бора в методе соответствия яви­
ла модель атома как системы со вспыхнувшим Солнцем Протона (+) посре­
ди; мой миф осмышления: Солнце Протона, очаг материальности (электро­
ны суть отрицательные определения материи, но касаемые: Протона же ни­
кто не коснулся), - Неопалимая Купина, за которой - Христос; овладение
междуатомным теплом есть внешний знак проблемы овладения внутренним
светом и теплом Протонов моего тела, которое уже прокроплены светотеп­
лом Христова Импульса)36.
Результат познания всегда - тип нового (не древнего) мифа, в котором
древний миф и научный принцип преодолены в высшую способность, которую мы называем: имагинативное познание; в нем 37 примирятся наука с мифом (есть еще более высшие типы - инспирация, интуиция, но путь к ним
через имагинацию, которая не только научна (Бор38), не только художест­
венна (атом, как образ вселенной)39, но - научно-художественна.

II. Другой пример поправки к Канту.
Всякое число есть комплексный индивидуум: каждое число есть все­
ленная, внутри которой свои ритмы40: если я имею «а» и «Ь», то синтез «а» и
«Ь» не есть «а» + «Ъ», но a+b+ab+ba в целом знака, в некоем ab', в группе, а,

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

Ь, с я имею не три элемента, а

631

, т.е. a+b+c+ab+ba+ac+ ca+bc+ cb+
abc

+abc+cba и т.д.; «а», «Ь», «с» всегда даны в композиции

«аЬ» первее «а» и «Ь»
abc первее ab, ас, be, Ьа и т.д.
Например: число три; аналитически оно есть лишь 1+1+1. Фактически
оно дано в четвертом', четвертое, или прин­
цип построения всех треугольников в движе­
нии, будет образом, мифом, предопределяю­
щим отношение друг к другу трех пунктов.
Если дано «3», то дан и образ тройки,
или «Д»; но раз дан образ этот, то он дан в
других образах: в динамике разростания
треугольников:

и т.д.

Ритм этого разростания <-> в точке пересечения перпендикуляров,
опущенных из центра; треугольник дан с точкой, или потенциальным
«4»-ым, которое есть логический приус4' трех', а принцип развертывания
тройки - спираль «В»; на этой спирали я теоретически могу построить все
возможные треугольники; все типы треугольников, бесконечность их, дана
мне в треугольнике треугольников', в движущемся треугольнике'42 геомет­
рия ставших форм есть абстракция динамической геометрии, время-пространственной, четырехмерной', 3 всегда дано в четверке.
Да и принцип роста схемы треугольников, описываемых вокруг тре­
угольников, - число «4».
«А» дано в

, т.е. в четверке их; четверка их дана в 4x4= 1643, в

«4x4x4», в «4х4х4х4» и т.д.

632

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Лист из рукописи. РГАЛИ

Что это значит? Это значит: «4» треугольника есть расшитая трехгранная
пирамида пространства и разложенная на плоскости:

Точка есть продукт распада линии; линия — плоскости; плоскость - пространства; пространство - времяпространства44 .
Каждая фигура числа - индивидуальна; и фигура числа гносеологически
первее представления о нем, как сумме единиц.
Ритм отношений в четверке:

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

633

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Схемы из рукописи. РГАЛИ

«Пятое» есть око четверки, как «четвертое» тройки есть глаз в тре­
угольнике

Для пяти:

«Шестое» пятого уже не «точка», а фигура (внутренняя), построенная
на «5» точках пересечения линий45, проведенных от пункта к пункту и не
данная в обычном представлении «5» никак; «Где двое, или трое, там Я по­
среди них»46. Начинается: умножение смыслов, хлебов47, или чего хотите.
Начинается тот смысловой имажинизм (точная фантазия мысли)48, из ко­
торого вылетит Феникс духовного знания.
Для меня: имагинация двойки - треугольник; имагинация треугольника «око» в нем; имагинация четверки - крест в круге

ляю себе, как

я представ­

имагинация пятерки - внутренняя фигура в ней:

634

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

человек (пентаграмма) с расширенным чашей-сердцем (ум,
низведенный в сердце)49.
Имагинация шестерки50:

, или «6» данных единиц и внутренней фигуры, постро­
енной на 12 пунктах пересечения и центра (13-ый пункт)
внутри них; внутреннее3 «6» в [нрзб.'. них?] есть «12+1»,
или - вечеря 12 апостолов с Христом между ними.
И скажу уже отсюда, что согласно нашему историче­
скому ритму (по Штейнеру) - фаза О (4) есть период
от 7-го века до Р.Х. до приблизительно 15 столетия нашей эры, когда внут­
ренняя фигура квадрата Ю, или «крест», есть начало «пятого» периода, в
котором каждому человеку потенциально открыто («Не я, но Христос во
мне»51); а конец пятого периода выявит имагинацию шестого в нем в образе
внутренней фигуры:
, или чаши (имагинация Грааля)52; это шестое в
шестом периоде встанет как внутренняя церковь («72» и Христос между ни­
ми): ваш круг «Иоанн» (его беседа Христа на пути к Гефсиманскому
Саду53).

16.
Вот непроизвольный генезис моей антропософии из теории знания, на­
мек на которую (от Канта, от поправок к нему) я здесь привел; он - плод sui
generis спайки Канта, Штейнера и меня самого.
Еще краткий пример: в свете этой теории знания в противовес обычно
материалистическому взгляду такова гносеологическая иерархия понятии 54 .
1) Первичный опыт сознания; 2) восприятие сознания; 3) воспринимае­
мое представление', 4) представленное понятие (кантова категория); 5) поня­
тый (в кантовом разрезе) чувственный опыт.
Т.е. синтетическое суждение <-> a priori условие опыта; но представ­
ленный образ мысли - условие категории; непредставимое восприятие - ус­
ловие представления; первичная данность сознания в сознании, как сама
данность.
Отсюда: a priori возможны 1) сверхчувственные представления (образы
мыслей); 2) непредставимые восприятия; 3) невоспринимаемые сознания.
В генезисе из первичной данности нашего образа мыслей эти 3 пласта,
подстилающие пласт нашей действительности, Штейнером образно назва­
ны, как «3» этапа вселенной («вселенные» с малой буквы), которые соответ­
ствуют им ставимым ритмам, образам, символам: Сатурн (тепло), Солнце
(свет), Луна (цвет)55.
имагинация

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

635

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Схема из рукописи. РГАЛИ

Четвертою фазой, нашей, он называет вселенную, как Землю, а три бу­
дущих познавательных фазы мира (Юпитер, Венера, Вулкан), связанные с
познанием сверхчувственных представлений (имагинация), непредставимых
восприятий (инспирация) и невоспринимаемых сознаний (интуиция).
Мы имеем дедукцию Космологии из логики', эта Космология, как учение
о невоспринимаемых сознаниях, есть разгляд вселенной, как Семи Ангель­
ских иерархий (в культурах, природе, философемах, и т.д.); высшие иерар­
хии (Херувимы, Серафимы<)> и Тайну Троичности56 в этом разгляде он не
вскрывает, как выше лежащее 57 .
Это учение в фазах непредставимых восприятий и есть в сущности рас­
крытие учения о семи фазах состояний сознаний (с малой буквы) в культу­
рах', это - история культуры, как культуры самосознания человеческого «я»',
а разгляд ритма «7», как фаз сверхчувственных представлений - космиче­
ская натурфилософия.

17.
Почему мы, антропософы, для номенклатуры с удобством пользуемся
терминами:
1) Физическое тело
2) Эфирное (стихийное) тело
3) Астральное (звездное) тело

“ Телесный человек

4) «Я» (сознание в нашем смысле)

>■ Душевный

5) Манас (Самодух)
6) Будхи (Дух жизни)
7) Атма (Дух Сам)

- Духовный человек

Почему?

1. Душа ощущающая
2. Рассуждающая
3. Самосознающая58

636

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

Эти фазы суть, конечно, фазы сознаний, т.е. комплексов; но это - созна­
ния, вогнанные в привычку, в инстинкт, в закон, или в прошлое сознания
(его стабилизация, статика, склероз); его мы называем телами.
Настоящая фаза, фаза «я», говоря в раккурсе (разделяющаяся на ряд
модификаций) есть душевная фаза (человек душевный).
Будущие фазы, высшие сознания, потенциально в нас уже живущие, мы
называем терминами «духа».
И Макарий Египетский, и апостол Павел говорят о сложности состава
человека59, а этот состав в истории церкви конкретно не вскрыт60.
Что мы называем физическим телом? Минеральный состав или стати­
ческую форму (объем пустоты, заряженный отрицательным зарядом, планетность электронов).
Что мы называем эфирным телом? Форму в движении, время-пространственность, целое электронной солнечной системы в протонном солнеч­
ном центре, связующем электроны в органы; эфирное тело есть мой тре­
угольник в росте, ритм метаморфозы; спираль61 разверта модификаций, рас­
тительный принцип самой минеральной субстанции; и в растениях особенно
чисто дан этот планетный ритм спиральных движений62, хотя бы в спираль­
ном расположении листьев (например, спираль листьев розы по закону пен­
таграммы, а лилии - гексаграммы)63. Все текучее в нас - аимеет отношение к
эфирному телу.
Что мы называем астральным телом? Фигуру, композицию целого,
внутри которого прядают ритмы звездных бегов; если минеральное есть «—»
заряд, или электрон, взятый вне системы их, пересеченной в протоне, то
эфирное есть принцип целого в Солнечной системе (всякой: макро и микро)',
пересечение эфирного тела с астральным есть со-протонность, со-звездность
той аритмологической композиции, тело которой не соответствует ни мине­
ральной материи, ни четырехмерному физическому объему современного
учения о телах, а, пожалуй, только числу, образу числа. Совершенно ясно,
что 3 тела, как бы их ни называть, как геометрические ли знаки, как стаби­
лизированные ли инстинкты сознания в законы мира, - необходимы; это принципы, в которых дано нечто, бывшее текучим и творческим сознанием,
но - в прошлом. Это - фазы стабилизации, склеротизации, повторов.
Повторы того же сознательного акта вгоняют его в привычку; в человеке
слой стабилизаций, привычек, есть отложенье (как бы ракушка): астральное
тело (само астральное тело вселенной - стабилизация данного момента со­
циальной64 жизни духовных иерархий в нашем восприятии); большая стаби­
лизация - инстинкт (эфирное тело); предельная - закон, смерть: минераль­
ный мир и есть представление в нашем сознании непреложности закона.
Понятно, что этим 3 слоям соответствуют 3 царства природы (условно, ко­
нечно).
Ваш «А»65 в царствах природы относим к материи, а в царстве духа к
стабилизации абстракции (абстрактно-теолог<огические> представления о
эфирное

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

637

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Схемы из рукописи. РГАЛИ

духе); ваш «□» соответствует эфирному "Ф (центр протона, как крест, пере­
секающий Солнечную систему атома); Ваш «о» - астральное тело (в царст­
ве природы) и духовная жизнь нас в плероме Нового Иерусалима, в котором
уже нет Храма, центра, но слава Божия освещает его.
Предел склероза - смерть.
1) . Сознание в начале: О2) . Повтор сознания (привычка) + новый акт сознания:

сознание
-►привычка (астральное тело)

638

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

3) Новый акт сознания + повтор предыдущего (привычка) + в ней повтор
повтора, привычки привычек (привычка, вогнанная в инстинкт)-.

сознание
привычка (астр (альное) тело)
инстинкт (эф(ирное) тело)

4) Новый акт сознания, «+» повтор (привычка), «+» повтор повтора (ин­
стинкт), «+» повтор повтора повтора (генезис закона):

(Я) Сознание
привычка (астр(альное) тело)
инстинкт (эф(ирное) тело)
физ(ическое) тело (закон, смерть)

66В аберрации67 чувственных органов все наоборот: и мы себя ощущаем
внутри тела; в действительности - тела в нас-, темные ядра.
Закон, смерть - предел сознанию; следующие этапы склеротизации
лишь ощущения роста в нас смерти.

■—Грех, смерть, склероз, как разроет
в нас раковой опухоли

И тогда-то свершается поворот на себя: самопознание; это самоузнание,
углубляющееся, есть осознание своих привычек, инстинктов, законов:

Душа рассуждающая-^

•►■Душа самосознающая

Душа ощущающая

Я

Я

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

639

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Лист из рукописи. РГАЛИ

Рост самосознающей души, Вы видите: связан с опознанием материи, за­
кона, смерти. (Тема моей книги «История становления самосознающей ду­
ши в пяти последних столетиях»}.
5) Отсюда: Пятая фаза есть переработка привычек, овладение ими и но­
вая способность к Духу, отсюда рожденная; или: «Я» + астральное тело (в
процессе превращения его в сознание) = Манасу (Самодух, первая фаза кон­
кретного Духа: Дух Мудрости):

640

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Схемы из рукописи. РГАЛИ

ЛнДРейБелый
Ф°тография
НаппеЛьбаума
Москва.

1929.

Схема. 1910-е-1920-е
ИРЛИ РАН

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову с объяснением
своих философских взглядов и основных идей
«Истории становления самосознающей души».
1928. Избранные листы.
РГАЛИ

гербаРиЯ

«...“сухие листья” зимой мне открылися в теме “История становления
самосознающей души” человечества; вернее: “история становления
моей самосознающей души”; и это - невнятицы кучинских листьев».
(Письмо к Иванову-Разумнику. 24-29 сентября 1926 г.)

/Щи .'^!''■>

(л

С1

' 4ф -и

//ГАМ//,/у/;

/fdjif-

^/t bM^i v АЛ л л1ч,

1 h^n

^

..

?

.

_

< 6 (1м*‘

.

/,

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

641

6) Шестая фаза: «Духом Мудрости» во мне переработка, рассасывание
инстинктов; и отсюда: достижение новой фазы: «Мудрость + Инстинкт =
Дух Жизни (Любовь)<»>:

Любовь (Инспирация)
7) На основании тех же суждений68:

(«Смертию
смерть
поправ»)

Жертва (Интуиция)
Таков семифазный процесс в макро- и микро- зонах, вселенных, иерар­
хиях, культурах, расах, под-расах; эта седмиричность проявляется во многих
порядках, как «7», как «7x7», как «7x7x7» и т.д.
Она в конкретностях сложна, но в принципе ясна.
Отсюда понятно, что история культур есть отражение пути самосозна­
ния, вписанного в каждое «я», поскольку оно в последнем не оторвано от
Духа.

642

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

Отсюда69:

Это есть схема ритма роста развития в праксисе Духовной Науки; намек
на вселенную опытных сложностей.
Суммируя все сказанное в принципе о семи этапах и проэцируя на чело­
века, я имею следующее70:

-► Атма

7

Будхи

6

5

Спираль
духовного
пути

Манас
(Начало спирали)

4

3
2

Сознание душ<евного> человека
--

астр<альное> тело
•* эфирное тело
-► физическое тело

1

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

643

Спираль развития в переработке в «5»<-ом> этапе 3-ьего, в «6»-ом 2-го, в 7-ом - 1-го; «7» этап - неповторимое, ломающее линию развития в
спираль71; в линейном разрезе - то же72:

Вот ритмическая кривая «7 фаз» (в чем угодно):

7
6

5
4
3
2

1

Вы ее найдете всюду, например: вот схема таблицы Менделеева (в хи­
мии), или в ритме веществ. Вещества идут в 7 группах таблицы (по новей­
шему в девяти, но девять сводимы к семи, ибо первые и последние цифры
отрезков связываются в особые узлы: 12345678(91) 2345678 (91)23456); по
отношению к кислороду («О») вещества идут в 7 группах Менделеева73 в

644

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Лист из рукописи. РГАЛИ

наростании: Х2О, Х2О2, Х2О3, Х2О4, Х2О5, ХгОб, Х2О7; здесь «У» вещество; а
по отношению к водороду («77») - симметрия:

неповторное

Имеем следующую схему таблицы Менделеева74:

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

645

Вы мне поверите, что эту же линию я могу дать из взятия трансформизма
в версии Геккеля-Дарвина + трансформизма в версии Гете; антропософское
учение о трансформизме, гармонически освещающее3 Дарвина-Геккеля в
учении Гете о свете, типе и метаморфозе растений, даст ту же линию.
75Мой краткий намек на сочинение в 600 страниц - раскрытие этой же
линии, как ритма истории76.

соединяющее

646

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

2В

Ш}
-*3cj

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

647

Все типы треугольника в движении даны на спирали: форма в движении 77 .

4/ 1
вс а, ««

ffc

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Схемы из рукописи. РГАЛИ

^ti

648

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

а, Ь, с, ab, Ьа, ас, са, be, | 11а
cb, abc, cbs, bac, cab,
L 1 lb

bca, acb

► 33 пункта

He

проблема
цивилизации

общее

Проблема кулыуры
Индивидуально­
социальное
(комплексное)

Д
ДА
АДА
Внешняя линия фигуры - необходимость78.

Сохранение энергии.

рост энтропии } предел «•» (уничтожение фигуры).

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

649

Внешняя + внутренняя фигурность

Путь от «о» к «а» (замкнутая система сил) ведет через четыре созаконности.
abed = а
1)
abxa
2)
abexa
* 3 степени свободы
3)
abcdxa
4)
То есть

|> ixM
Чем сложнее внутренняя структура, тем большее количество со-законностей внутри закона.

Окружность
- безконечное количество созаконностей, т.е.
закон свободы.

Вообще тип округлых линий

и то есть тип свободных.

Закон свободы - Карма.
Чем сложнее внутренняя фигура, тем больший она занимает объем внут­
ри формы.

650

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Лист из рукописи. РГАЛИ

Для «3»: А } еще нет явной фигуры.
Для «4»:

} внутренняя фигура —* точка, а не фигура.

Для фигуры «5», она уже фигура

Вот насколько по сравнению с «пятью» увеличилось пространство внут­
ренней фигуры в «восьмерке»79.

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

Для 96-ти уже исчезает внешняя фигура:

651

652

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

В небесной механике нет нигде кругового движения, ибо круги - спира­
ли80.

вокруг
Солнца
Если бы я слагал спиральные движения в «спираль спиралей» (ошибоч­
ное «кольцо колец» Ницше81), то получил бы развертывающуюся спираль.

Перевоплощения аь а2, аз, ад
суть «личности» (т.е. личины)82.

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

653

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Схема из рукописи. РГАЛИ

Карма есть композиция фигуры (например, числа) в пространстве, в
данном моменте, в констеллации.
Карма дана фактически формой движения по спирали, т.е. в перевопло­
щении (тема в вариациях).
Композиция, стиль, форма, карма есть, так сказать, «фас» самосознаю­
щей души (индивидуально-социальной, душевно-телесной, т.е. духовной
души)33.
Тема в вариациях, ритм, движение, перевоплощение есть профиль самосознающей« души 84 .

Соотношение 3-х тел в отношении к направлению линии времени85:

654

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

физич(еское) тело

астр(альное) тело

Время в эфирном теле -L поставлено к физическому; статизируя одно
звено физич<еской> спирали с кругом жизни, точка эфирного времени бу­
дет точкой центра посреди этого времени; это в мгновении переживаемая
Вечность (экстаз мистиков).

Наше эфирное тело дано в сумме всех возрастных модификаций физиче­
ского: оно пленум их.

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

655

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Схема из рукописи. РГАЛИ

На основании тех же суждений, астральное время, перпендикулярное к
эфирному, в каждом разрезе физического времени - течет обратно^.

астр<альное> время

656

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Схемы из рукописи. РГАЛИ

Но поскольку в «Я» мы переживаем не только разные типы времен, но и
типы сложений их, постольку в сложении физ<ического> времени с эфир­
ным получаем закон, видоизменяющий нам представление времени: время не безконечно87, а начально, его начало <—> в точке начала координат.
Эф<ирное> время

Начало
времени

физич<еское> время

Т (тэ большое)

т (тэ малое)

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

657

«Т» большое есть переживаемое внутренним опытом иное время (эфир­
ное).
А предвидение, прозор, есть переживание астрального времени.
Мы стоим накануне «нового» узнания о времени88: Коперник сорвал с
неба «голубую занавеску»89 и выступила бездна мира пространственно.
Эйнштейн срывает занавеску с времени (однолинейного)90: во времени
обнаруживаются бездны, это связано с инопониманием истории; прежнее
«историческое понимание» в свете прорезывающегося становится «непони­
манием»: вростание иных времен в наши пока большинством переживается
отказом от понимания («ничего не понимаю!»).
Время понималось еще недавно, как91

--------------------- ►
Я ищу понять время и историю в ритме жеста (жест - проэкция спирали
на плоскость)92:

Мы находимся в угловом пункте слома.
Непонимающие строют в этом пункте абстрактную линию продолжения
времени.

действительное направление

завтрашнего времени

эфемерное время многих
93

658

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

Проэкция спирали в одной плоскости

а - линия спирали
АВС
проэкция конуса вращенья спирали
Z, Y, X - проэкции несуществующих кругов
Т - воображаемая линия эволюции
АВ и АС -> антиномия, раскрывающаяся в эволюции.
Проэкция спирали в другой плоскости

«а» - линия спирали.
х, у, z - проэкции несуществующих кругов.

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ. «ОШИБКА ТИПА КАНТИАНСКИХ ТЕОРИЙ ЗНАНИЯ...»

659

«т» - точка эволюции (миг).
AAA, ВВВ, ССС - треугольники догматических систем, разнообразно
поставленные в разном сечении времени.

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Схемы из рукописи. РГАЛИ

Печатается по автографу (на сдвоенных листах), хранящемуся в РГАЛИ - Ф. 53. On. 1.
Ед. хр. 75; в описи фонда Андрея Белого рукопись значится как «статья без заглавия» и
условно названа по первой фразе, заменившей отсутствующее заглавие - «Ошибка типа
кантианских теорий знания...».
Автографу Белого предпослан лист, на котором - пояснение Перцова: «Рукопись
Андрея Белого, написанная осенью 1928 г. по ознакомлении с моей “Диадологией” (пер­
вые 2 главы) и подаренная им мне. 1934; XII. П. Перцов». Однако в письме к директору
Центрального (потом - Государственного) Литературного музея В.Д. Бонч-Бруевичу от
16 февраля 1935 г. Перцов уточняет, что Белый дал столь пространный ответ не на две
полные главы «Диадологии» (с ними Белый мог познакомиться не раньше 1929 г., см.
письмо Перцова к Белому от 12 февраля 1929 г. с предложением показать еще только
начало второй главы - РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 243), а на две его «краткие записки»
с изложением основных идей этого труда (см. их публикацию выше): «Записок этих
было две - на совсем разные темы: 1) о системе гносеологии, и 2) о системе метафизи­
ческой морфологии (которую я называл тогда “пневматологией”). Отсюда и соответст-

660

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

вующая двойственность рукописи Белого: сперва он излагает свои гносеологические
взгляды (в полемике с Кантом), — потом переходит к метафизической части, отвечая
главным образом на последний § 5 этой записки (и на наши беседы) и раскрывая по
этому поводу свои антропософские взгляды <...>» (РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 104).
При продаже рукописи в Литературный музей в 1934-1935 гг. Перцов случайно или
намеренно присоединил к основному тексту (собственно ответу на «Записки») сдвоен­
ный лист с текстом и схемами Белого, посвященными совсем другой теме - Рождеству
и 12-ти основным христианским праздникам в кругообороте года (в архивной пагина­
ции - Лл. 27-28об.; в пагинации Белого - Л. 1). Раздумьями над этой темой Белый, как и
другие антропософы, был занят в ноябре-декабре; вероятно, об антропософском смысле
12-ти христианских праздников Белый также рассказывал Перцову, сопровождая рас­
сказ отрывочными черновыми записями и схемами, а тот забрал эти записи с собой. Эти
записи мы исключаем из публикации как не связанные с ней тематически.
Последние два листа в проданной Перцовым в Литературный музей рукописи (в ар­
хивной пагинации - Лл. 29, 30; в пагинации Белого - Лл. 1, 2) отведены под две схемы:
«Проэкция спирали в одной плоскости» и «Проэкция спирали в другой плоскости». Не­
ясно, как они связаны с ответом Белого на записки Перцова формально (м.б. прилага­
лись к нему, а м.б. были результатом разговоров при встрече в Кучине в другой день),
но тематически - явно перекликаются. Поэтому мы воспроизводим их в конце публика­
ции.
Рукопись содержит следы активной работы с ней Перцова: она испещрена его под­
черкиваниями и пометами, отражающими его размышления над словами Белого и по­
пытки «перевести» их на понятийный язык собственной философской системы, на язык
«Диадологии». Пометы Перцова и частично его подчеркивания отмечены в сносках ни­
же (благодарим за помощь в их расшифровке А.Л. Соболева и М.Ю. Эдельштейна).
Подробнее о встречах Белого с П.П. Перцовым в Кучине в конце 1920-х гг., об об­
стоятельствах появления публикуемой рукописи и ее поступлении в фонды Литератур­
ного музея (потом - в РГАЛИ), о ее связи с ИССД см. далее, в статье М. Одесского и
М. Спивак «“...резюме наших многих разговоров в Кучине”: Андрей Белый и П.П. Пер­
цов в философском диалоге 1920-х».
Благодарим за прорисовку схем Андрея Белого Марину Иорданову-Эттельдорф и
Тима Бергера (Германия).
1 Дата в верхнем поле первого листа скорее всего проставлена П.П. Перцовым.
2 В параграфах 1-16 Белый отвечает на записку П.П. Перцова «Об основаниях гносеологии».
3 Кант, формулируя свою «критическую» философию, полемически противопоставлял ее метафи­
зике Вольфа и эмпиризму Юма как двум равно неприемлемым крайностям. Так, в финале «Кри­
тики чистого разума» он писал: «Что касается сторонников (die Beobachter) научного метода, они
имеют перед собой на выбор или догмат, или скептический [путь], но во всяком случае (in alien
Fallen) обязаны быть систематичными. Если я назову здесь знаменитого Вольфа в качестве пред­
ставителя первого [пути] и Давида Юма как представителя второго [пути], то это будет достаточ­
но для моей теперешней цели. Сверх этого остается еще только критический путь» {Кант И.
Критика чистого разума / Пер. Н.О. Лосского. М., 1999. С. 624-625).
4 Эта и следующая строки отчеркнуты П.П. Перцовым на полях (вертикальной чертой).
5 Один из принципиальных для ИССДтезисов. См., напр., наст, кн., с. 97 (гл. «Кант»).
6 В начале «Критики чистого разума» Кант ставит два методологических вопроса: «Как возможна
чистая математика?» и «Как возможно чистое естествознание?». См. наст, кн., гл. «Кант» 2-го то­
ма ИССД (и прим. 206, 452).
7 Треугольник, квадрат и круг Перцов использовал как символические обозначения трех «великих
принципов», или «начал» {«один за всех», «каждый за себя», «каждый за всех»', или: «первичная
цельность», «дифференцияция», «синтез» и пр.), которые «пронизывают все сферы человеческой
деятельности во всех ее проявлениях, и более того — все мироздание от его первооснов до самых
мелких подробностей»; с помощью этих геометрических фигур он доказывал, что триада есть ус­

КОММЕНТАРИИ

661

ложненная диада (1. □ + А. 2. О), и демонстрировал открытую им «мировую морфологическую
формулу». См. выше его записку «Об основных понятиях пневматологии (диадологии)». В дан­
ном применении квадрат символизирует множество, треугольник - единство, круг будет в сле­
дующем параграфе расшифрован самим Белым как всеединство.
8 Рядом помета П.П. Перцова «Кант и туг — Европа».
9 У Белого явная описка: «знании».
10 «По мнению орфиков, изначально было время (Хронос), которое сотворило эфир (светлую ог­
ненную стихию) и хаос (темную беспредельную бездну). Из этих двух субстанций Хронос создал
серебряное яйцо, из которого вышел двуполый змей, носивший множество имен. В качестве пер­
вородного божества, заключавшего в себе зачатки всех отдельных миров, сущности остальных
богов, всех органических существ и вещей, этот змей звался Протагоном и Фанесом, в ипостаси
первопричины жизни он носил имя Эрос (Любовь)» (Савельев А.Е. Культура древней Греции. М.,
2008. С. 171). См. наст, кн., с. 224 и прим. 1039 (гл. «Душа ощущающая и рассуждающая в свете
души самосознающей» 2-го тома ИССД), с. 543 (гл. «Душа самосознающая» «Синтезирующей»
части ИССД).
11 Рядом помета П.П. Перцова «спираль времени (sic!) - за кругл[ирзб.] (c<ausa> quarta) barocco
[нрзб.: после?] Рафаэля».
Круглое - в системе П.П. Перцова высший из трех «великих принципов». Causa quarta (лат.) четвертая причина, то есть, согласно Аристотелю, формальная причина. См. прим. 83 ниже.
12 Согласно Канту, традиционно все аналитические суждения («предикат В принадлежит субъекту
А как нечто содержащееся (в скрытом виде) в этом понятии А») считались априорными (знание,
не зависящее от опыта), а все апостериорные суждения (знание, опирающееся на опыт) - синте­
тическими («В целиком находится вне понятия А, хотя и связано с ним»). Аналитические a priori
связаны для Канта с догматической метафизикой X. Вольфа, синтетические a posteriori — со скеп­
тицизмом Д. Юма (Кант И. Критика чистого разума. С. 58-60); напротив, обеим этим концепци­
ям Кант революционно противопоставил возможность синтетических a priori. Подробнее об этом,
а также о возможности аналитических суждений a posteriori, которые в системе Канта невозмож­
ны, см. в наст. кн. гл. «Тема в вариациях: музыка» 2-го тома ИССД и прим, к ней.
13 Lask Е. Die Lehre vom Urteil. Tubingen, 1912 («Учение о суждении»). См. наст. кн. гл. «Душа са­
мосознающая, как композиция» 2-го тома ИССД и прим. 1280, 1341.
14 Белый подчеркивает, что его понимание «чистого опыта» не следует смешивать с подходом по­
пулярной в России философии эмпириокритицизма Э. Маха и Р. Авенариуса; ср. заглавие базовой
книги последнего «Критика чистого опыта» (1888-1890). См. в наст. кн. гл. «Душа самосознаю­
щая, как композиция» 2-го тома ИССД и прим. 1278.
15 Рядом помета П.П. Перцова: «C<ausa> idealis = gottheit Як. Беме. Свет раньше солнца».
Имеется в виду Божественный свет. Ср., наир.: «Ты не должен думать, что свет солнца и природы
и есть сердце Божие, светящее в сокровенном. <...> Нет, солнце и звезды были сотворены лишь на
четвертый день из этого самого света; в семи духах природы взошел некий свет, не имевший соб­
ственного места или престола, но сиявший повсюду, однако не ярко, как солнце, но подобно не­
бесной лазури, <...> пока не последовало затем настоящее сотворение и зажжение огня в воде в
терпком духе вместе с солнцем» (Беме Я. Аврора, или утренняя заря в восхождении / Пер. А.С. Пет­
ровского. М.: Мусагет, 1914. С. 468-469 (Гл. XVIII «О сотворении неба и земли, и первого дня»).
В системе П.П. Перцова «causa idealis» (лат.) соответствует первому из трех «великих принци­
пов», или «начал» (в редакции «Диадологии» 1920-х символически обозначается треугольником,
в позднейшей - квадратом) и противопоставляется второму - «causa materialis». См.: записку
П.П. Перцова «Об основных понятиях пневматологии (диадологии)»; также: Перцов П.П. Введе­
ние в «Диадологию» / Публ. А.В. Лаврова // Полярность в культуре. Вып. 2. СПб., 1996. С. 226227, 229.
Gottheit (нем.) - божество, термин Экхарта. Ср.: «Германская мистика есть одно из величайших
явлений в истории духа. Экхарт, <...> Я. Беме, Ангелус Силезиус делают выводы из апофатической теологии <...>. В начале этого духовного процесса лежит экхартовское различение между
Gottheit и Gott. Результат этого различения потом раскрывается как основная интуиция герман­
ской мистики и германской метафизики. <...> германская мысль признает, что в первооснове бы­
тия лежит иррациональное, не выразимое в понятиях начало. Тайна, Ungrund. <...> Gottheit есть
сверхбытие, сверхличность, невыразимая глубина, из которой рождается Бог. <...> Об Gottheit
Экхарта, об Ungrund Беме не может быть рационального понятия, туг возможно лишь предельное
понятие, обозначающее лежащую за ним тайну. Германская мистика делает тот вывод из апофа-

662

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

тической теологии, что Божественное Ничто или Абсолютное не может быть Творцом мира.
Gottheit не творит, к Нему не применимо никакое движение, ничто похожее на наш мир, невоз­
можны никакие аналогии. <.„> Эго ведет к утверждению двух актов: 1) из Божественного Ничто,
из Gottheit, из Ungrund’a в вечности реализуется Бог, Бог Троичный и 2) Бог, Бог Троичный тво­
рит мир. Это значит, что в вечности существует теогонический процесс, богорождение. Это внутренняя, эзотерическая жизнь Божества. Миротворение, отношение между Богом и человеком
есть раскрытие Божественной драмы. Самое время и история есть внутреннее содержание боже­
ственной драмы в вечности. Это гениальнее всего раскрывает Я. Беме» {Бердяев Н.А. Дух и ре­
альность // Бердяев Н.А. Философия свободного духа. М., 1994. С. 432-433).
16 В рукописи Белого, видимо, описка: «одного».
17 В состоянии зарождения, возникновения (лат.).
18 Абзац отчеркнут П.П. Перцовым на полях.
19 Ср.: «<...> с конца апреля - с начала мая началась серия лекций для строителей Гетеанума в
Дорнахе: в освобождаемой для этой цели по вечерам столярне <...>; до июля он начитал единст­
венный в своем роде курс, разительно отличавшийся от лекций, читанных в Германии; тут тема­
ми выступали: архитектура, скульптура, живопись, стекло (в связи с постройкой); был и ряд спе­
циальных лекций о "Гетеануме" (как то лекция о нашей резной скульптуре)» (ВШ. С. 284). Пер­
вое издание пяти самых известных лекций (5, 17 и 28 июня, 5 и 26 июля 1914 г.) вышло в 1926 г. с
предисловием М.Я. Штейнер: Steiner R. Wege zu einem neuen Baustil. GA 286. Domach/Schweiz,
1926 (на русском: Штейнер P. Пуги к новому архитектурному стилю. «И здание становится че­
ловеком»/ Ред. О.Г. Пронина. М.: Новалис, 2008).
В РД Белый отмечает, что лекции на эти темы он слушал также в августе и осенью (С. 412-415).
См.: Штайнер Р. Дорнахское здание как символ исторического становления и художественных
преобразующих импульсов: 5 лекций, прочитанных в Дорнахе между 10 и 25 октября 1914 г. и
обсуждение резных работ над мотивами архитрава в Первом Гетеануме 12 октября 1914 г. GA
287. СПб.: Ключи, 2019.
20 Prius (лат.) - предшествующее.
21 1Ин. 1:1. См. подглаву «Стиль Евангелий» гл. 11-го тома ИССД и прим. 258 (наст, изд., кн. 1).
22 Абзац отчеркнут П.П. Перцовым на полях.
23 Строка отчеркнута П.П. Перцовым на полях.
24 Строка подчеркнута П.П. Перцовым.
25 Две строки отчеркнуты П.П. Перцовым на полях.
26 В ИССД (Т. 2) Белый также использует образы печати (и штампа) для характеристики гносео­
логии Канта (наст, кн., гл. «Кант», «Трансформизм»),
27 В рукописи Белого: «творимоей».
28 Абзац отчеркнут П.П. Перцовым на полях.
29 См. сходное изложение в наст, кн., с. 323-324 (гл. «Трансформизм» 2-го тома ИССД).
30 Белый использует слово «имажинистична» для обозначения нового, «имагинативного» типа
научного мышления. См. наст, кн., с. 496, прим. 1298 (к гл. «Душа самосознающая как компози­
ция» 2-го тома ИССД).
31 Имеется в виду формулировка Гете «exakte sinnliche Phantasie» («точная чувственная фанта­
зия») из рецензии «Эрнст Штиденрот. Психология для объяснения душевных явлений», где, в ча­
стности, сказано: «К примеру, с высоты своего рассудка-разума человеку, рожденному и подго­
товленному для так называемых точных наук, будет нелегко понять, что может существовать и
точная чувственная фантазия, без которой, собственно, не мыслимо никакое искусство. Вокруг
того же пункта ведут спор последователи религии чувства и религии разума. Если вторые не хо­
тят признать, что религия начинается с чувства, то первые не допускают, что она должна развить­
ся до разумности» (Гете И.В. Научные сочинения / Сост., ред. и прим. С.В. Казачкова. Т. 2. М.,
2018. С. 28). См. также: Лихтенштадт В.О. Гете: борьба за реалистическое мировоззрение: Ис­
кания и достижения в области изучения природы и теории познания / Ред. и пред. А. А. Богданова.
СПб., 1920. С. 495. См. в наст. кн. гл. «Транформизм» 2-го тома ИССД. Далее Белый отождеств­
ляет «точную фантазию» с «имажинизмом» (см. предыдущее примечание).
32 См. в наст. кн. гл. «Гете» и «Душа самосознающая, как композиция» 2-го тома ИССД и прим.
1288, 1600, 1616.
33 Белый цитирует и объясняет это выражение в ИССД, см.: наст, изд., кн. 1, с. 149, 155 (гл. I 1-го
тома ИССД, подглава «Апостол самосознания Павел»). Также в эссе «Кризис сознания»: «“Ору­
жие света” есть Разум апостола; свет же меча, рукоять его - солнце Фавора: иль жизни обновле­

КОММЕНТАРИИ

663

нья всех тканей телесных в уме, “Облекитесь во всеоружие Божие... потому что наша брань...
против начальства, против властей; ... возьмите щит веры... и шлем спасения и меч духовный...”
(Еф. 6: 11, 12, 13, 17)» (Белый А. Евангелие как драма. М., 1996. С. 66-67). Дословно выражения
«всеоружие света» в указанных стихах нет: «Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно
было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но про­
тив начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы под­
небесных. Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, все
преодолев, устоять. Итак, станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню правед­
ности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым
возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный,
который есть Слово Божие» (Еф. 6: 11-17). Ср. в Послании к Римлянам: «Ночь прошла, а день
приблизился: итак, отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света» (Рим. 13: 12). Слова Павла
из двух его Посланий в позднейших толкованиях (в частности, в знакомой Белому русской версии
«Добротолюбия») приобрели форму «всеоружие света», ср.: «облекшись во всеоружие святого
света и в шлем спасения, будем рассеивать темные демонские фаланги» в «Ста главах о духовном
совершенстве» (гл. 98 «В чем состоит бесстрастие, или чистота сердца?») еп. Диадоха Фотикийского (Добротолюбие в русском переводе, дополненное. Т. 3. Изд. второе. М., 1900. С. 72).
34 Т.е. «предопределенный» (лат.).
35 Имеется в виду эзотерический опыт. См. наст, кн., гл. «Антропософия» и «Духовная наука» 2-го
тома ИССД и прим. 1743; также раздел «“Линия темы вполне ускальзывает от нас...”. Проблема
финала» вступ. статьи (наст, изд., кн. 1).
36 См. наст, изд., кн. 1 (подглава «Христос Иисус» гл. I 1-го тома ИССД и прим. 509, 608).
37 Подчеркнуто (до скобки) П.П. Перцовым.
38 См. наст, изд., кн. 1, прим. 510 и 618 (к подглавам «Христос Иисус» и «Тема воскресения в гно­
зисе двуединства» гл. I 1 -го тома ИССД).
39 Текст в скобках подчеркнут П.П. Перцовым.
40 Текст после двоеточия подчеркнут П.П. Перцовым.
41 То есть лат. «prius», см. прим. 20.
42 В рукописи рядом стоят двоеточие и точка с запятой.
43 Уравнение подчеркнуто П.П. Перцовым.
44 Абзац отчеркнут П.П. Перцовым на полях.
45 Текст с начала предложения отчеркнут П.П. Перцовым на полях.
46 Мф. 18:20.
47 Аллюзия на чудо умножения хлебов, описанное в четырех канонических евангелиях. См.,
напр.: Мф. 14: 15-21.
48 См. прим. 30.
49 См. наст, изд., кн. 1, прим. 293 (к подглаве «Евангелист Иоанн» гл. I 1 -го тома ИССД).
50 Рядом помета П.П. Перцова: «Пятерка заканчивает процесс индивидуальности (=единичное);
шестерка есть уже множественное, соборность».
51 Гал. 2: 20. С. 244. Белый называл этот стих темой апостола Павла, см. наст, изд., кн. 1, с. 244
(подглава «Судьбы восточной церкви» гл. II 1-го тома ИССД).
52 Ср. наст, кн., с. 256 (гл. «Самосознание и дух свободы» 2-го тома ИССД).
53 Белый подразумевает беседу Христа с учениками, описанную в Евангелии от Иоанна; см.,
напр.: «Я о них молю: не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои.
И все Мое Твое, и Твое Мое; и Я прославился в них. Я уже не в мире, но они в мире, а Я к Тебе
иду. Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино,
как и Мы» (17: 9-11).
54 Три последних слова подчеркнуты П.П. Перцовым.
55 См. наст, кн., с. 339 (гл. «От трансформизма к символизму» 2-го тома ИССД).
56 Строка отчеркнута П.П. Перцовым на полях.
57 См. наст, кн., прим. 1347, 1418 (ко 2-му тому ИССД).
58 Ниже помета П.П. Перцова: «в одном!».
59 Евр. 4: 12. О сложности состава человека в учении Макария Египетского см. наст, изд., кн. 1,
с. 249 и прим. 978, 979 (подглава «Судьбы восточной церкви» гл. II 1-го тома ИССД).
60 Абзац отчеркнут П.П. Перцовым на полях.
61 Слово подчеркнуто П.П. Перцовым.
62 Текст (от слова «растительный») подчеркнут П.П. Перцовым.

664

ОТВЕТ П.П. ПЕРЦОВУ

Ответ Андрея Белого П.П. Перцову. 1928. Лист из рукописи. РГАЛИ

63 Текст (от «и в растениях...») отчеркнут П.П. Перцовым на полях.
64 Сверху, над словом рукой П.П. Перцова вписано: «космической?».
65 См. прим. 7 выше; в данном применении (согласно теории Перцова) треугольник — тело, квад­
рат - душа, круг - дух.
6 Абзац отчеркнут П.П. Перцовым на полях.
67 В рукописи Белого: «абберации».
68 Из пасхального тропаря: «Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во
гробех живот даровав».
69 См. факсимильное воспроизведение схемы на цветной вклейке VIII в наст. кн.
70 См. факсимильное воспроизведение схемы там же.
71 Абзац отчеркнут П.П. Перцовым на полях.
72 См. факсимильное воспроизведение схемы на цветной вклейке VIII в наст. кн.
73 См. об этом наст, кн., с. 339-340 (гл. «От трансформизма к символизму» 2-го тома ИССД).
74 См. факсимильное воспроизведение схемы на цветной вклейке VIII в наст. кн.
75 Абзац отчеркнут П.П. Перцовым на полях.
76 См. факсимильное воспроизведение схемы на цветной вклейке VIII в наст. кн. и ее анализ да­
лее, в статье «“...резюме наших многих разговоров в Кучине”: Андрей Белый и П.П. Перцов в фи­
лософском диалоге 1920-х».
77 См. факсимильное воспроизведение схемы на цветной вклейке VIII в наст. кн.
78 См. там же факсимильное воспроизведение трех идущих далее схем.
79 См. факсимильное воспроизведение схем там же.
80 См. факсимильное воспроизведение схемы там же.
81 Часто используемый Белым образ из книги Ф. Ницше «Так говорил Заратустра». См: наст, кн.,
с. 427, прим. 549 (к гл. «Ницше» 2-го тома ИССД).
82 Одна из сквозных тем ИССД. См. наст, кн., с. 166 (гл. «Реализм: Гоголь, Достоевский»), с. 296
(гл. «Тема в вариациях: музыка»).
83 Рядом помета П.П. Перцова: «го есть она есть архитектурное начало? (c<ausa> formalis) в
нем?».

КОММЕНТАРИИ

665

Causa formalis (лат.) - формальная причина; у П.П. Перцова соответствует высшему из трех «ве­
ликих принципов». См.: схему из его письма к Д.Е. Максимову от 1930 г. (прим. 6 к записке
П.П. Перцова «Об основных понятиях пневматологии (диадологии)»; также: Перцов П.П. Введе­
ние в «Диадологию». С. 226-229).
84 Ср. в наст, изд., кн. 1: Андрей Белый. <История становления исторического самосознания>. Те­
зисы 12-ти лекций...; также: «Оглавления» к ИССДза апрель и май 1926 г. (с. 93, 604, 606).
85 См. факсимильное воспроизведение схемы на цветной вклейке VIII в наст. кн.
86 См. факсимильное воспроизведение схемы там же.
87 Текст (после двоеточия) отчеркнут П.П. Перцовым на полях.
88 Текст (с начала предложения) отчеркнут П.П. Перцовым на полях. Там же помета П.П. Перцо­
ва: «верно».
89 О Копернике и сорванной им «голубой занавеске» неба см. наст, кн., с. 14 и др. (гл. «Возрожде­
ние» 2-го тома ИССД).
90 Рядом помета П.П. Перцова: «спираль=движение».
91 Рядом помета П.П. Перцова: «(“прогресс” идей)».
92 См. факсимильное воспроизведение схемы на цветной вклейке VIII в наст. кн.
93 Здесь в рукопись вложены лист с черновыми (зачеркнутыми) рисунками и сдвоенный лист с за­
писями и схемами, не связанными по содержанию с основным текстом Белого и отличающимися
от него почерком. См. преамбулу к публикации.

Михаил Одесский, Моника Спивак

«...РЕЗЮМЕ НАШИХ МНОГИХ РАЗГОВОРОВ В КУЧИНЕ»:

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ И П.П. ПЕРЦОВ
В ФИЛОСОФСКОМ ДИАЛОГЕ 1920-х

Петр Петрович Перцов (1868-1947) вошел в историю русской культуры как
редактор и издатель, критик, искусствовед и мемуарист1, а еще - как автор
«Диадологии»2, масштабного культурологического и философского сочинения,
пока в полном объеме не опубликованного. Андрей Белый познакомился с Пер­
цовым в феврале 1902 г.3 Их последующие петербургские встречи и беседы (как
правило, не с глазу на глаз, а в компании с Мережковскими, В.А. Тернавцевым,
В.Ф. Эрном, В.П. Свенцицким и др.) отражены в мемуарах и автобиографиче­
ских сводах Белого4. А визит Перцова в арбатскую квартиру Бугаевых в апреле
1903-го5 подробно описан и Белым6, и Перцовым7.
Однако контакты Белого и Перцова сводились в то время преимущественно
к отношениям «автор - редактор». Ведь Перцов издавал символистский журнал
«Новый путь» (1903-1904), в котором юный Белый, еще только вступавший на
литературное поприще, опубликовал принципиальные статьи8.
С середины 1900-х имя Перцова полностью исчезает из эпистолярия Белого
(из переписки с А.А. Блоком и с Э.К. Метнером). А краткие воспоминания Пер­
цова о Белом и вообще заканчиваются на 1903 годе9.
После Октябрьского переворота 1917 г. Перцов безнадежно потерял те ре­
дакторские позиции, которые могли бы интересовать Белого, да и символист­
ский круг общения, ранее связующий их, практически исчез. Может сложиться
впечатление, что жизнь окончательно развела бывшего редактора и бывшего
автора. Однако, забегая вперед, отметим, что впечатление это не вполне верное
и что именно контакты Белого и Перцова в 1920-е годы были наиболее инте­
ресны и носили характер философского диалога. Уточним: андерграундного
философского диалога, поскольку как философы они оба решительно не вписы­
вались в рамки новой советской идеологии и были не нужны ни государству, ни
обществу.
В качестве мыслителя, идеолога и методолога Белый заявил о себе еще в
статьях, вошедших в сборник «Символизм», и позже - в работах и выступлени­
ях 1910-1920-х, из которых в конечном счете и вырос главный его труд, трактат
«История становления самосознающей души» (1926-1931).

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ И П.П. ПЕРЦОВ В ФИЛОСОФСКОМ ДИАЛОГЕ 1920-х

667

П.П. Перцов за несколько месяцев до смерти. Москва. Зима 1946/1947 г.
Мемориальный дом-музей С.Н. Дурылина, Музейное объединение «Музеи наукограда Королев»

Перцов на этом поприще реализовался в значительно меньшей степени. Зато
он подошел к созданию своей «книги жизни» более обстоятельно, писал ее му­
чительно трудно и невероятно долго: «с 1897 года по настоящее время работаю
над обширным философским трудом “Основания диадологии”, представляю­
щим попытку установления точных законов мировой морфологии (аналогия,
хотя не очень близкая, с построениями Вико, Гегеля, Конта, Шпенглера и рус­
ских мыслителей, как Хомяков, Данилевский, К. Леонтьев и Влад. Соловьев).
Отсутствие возможности сколько-нибудь сосредоточенной работы над этим
трудом замедляет ее полное осуществление, хотя все главные основания и важ­
нейшие приложения уже выработаны», - сообщал он в «Curriculum vitae» в
1925 г.10
Согласно его поздним мемуарам, Перцов первоначально, как и все, исходил
из того, что «триада Гегеля, как и вообще триалистическая идея, столь традици­
онно-заслуженная в философии», является «несокрушимой и стоящей просто
вне вопроса»11. Однако впоследствии - «вполне определенно с 1916 г.»12 - он
пришел к выводу, что «на гегелевской силлогистической триаде нельзя постро­

668

«...РЕЗЮМЕ НАШИХ МНОГИХ РАЗГОВОРОВ В КУЧИНЕ»

ить эмпирически оправданного объяснения мирового процесса»: «дальнейшая
работа привела меня <...> как раз к признанию дуалистического принципа»13.
Однако «триада» была не вовсе отвергнута, а, скорее, реформирована и инкор­
порирована в «диаду»:
«Правда, эта работа не разрушила для меня значения триады, а лишь разъяс­
нила внутреннее строение последней, заставила понять его как усложнение диа­
ды (первые два звена составляют единое целое - наряду с “третьим”, т.е. собст­
венно вторым)»14.

В результате, по убеждению Перцова, ему открылась «общая формула Ми­
ра»15, заключающаяся в том, что «пресловутая Триада», которой до него опери­
ровала научная и философская мысль, «есть собственно Диада (двойствен­
ность!), с удвоенным первым моментом»16. Этот принцип Перцов считал рево­
люционным, перевертывающим все предыдущие философские построения
(«философская новизна нашей эпохи воплощается в этой именно форме и <...>
тут открылось начало какой-то очень далекой и много сулящей дороги»17) и к
тому же совершенно универсальным, применимым ко всем сферам жизни:
«Берите эту лампу Аладдина и стройте при ее свете классификацию наук,
искусств, политич<еских> и релизиоз<ных> форм, природных явлений, чего
хотите - везде Вы будете получать эмпирически оправданное построение, без
всякой “отсебятины”»18.

Свое открытие он очень высоко ценил, называл без ложной скромности
«евангелием от Перцова»19 и сравнивал с техническими новациями, определив­
шими прогресс цивилизации:
«Правду говоря, теперь (в России особенно) и работать в философии дальше
плодотворно нельзя, не зная моих достижений - ведь это все равно, что плыть
на парусах, когда уже изобретен паровой двигат<ель>»2().

«Науку о двойственном принципе мира» Перцов назвал «Диадологией»21.
Однако заглавие самого труда и его частей неоднократно менялось. Менялась
также структура предполагаемой книги22. Речь шла и об «Основаниях диадоло­
гии», и об «Основаниях пневматологии» (предполагалось, что эта книга будет
состоять из двух частей - «Диадологии» и «Историологии»23). Потом выясни­
лось, что «“Диадология” - имя только первой, морфологической трети; вторая “Генезология”; третья - (вероятно) “Тетрадология”. А общее имя всем трем “Космономия” = морфологическая треть “Метафизики” (Онтология; Гносеоло­
гия; Космономия)»24. В общем, «Диадология» рассматривалась как первый,
главный, теоретический раздел сначала «Пневматологии», а затем, когда замы­
сел расширился, — «Космономии». Впрочем, как уже отмечалось, писал Перцов
тяжело и за пределы собственно «Диадологии», кажется, так и не вышел. Книга
осталась незавершенной25.
Процесс создания своего труда Перцов сравнивал с развитием эмбриона, с
рождением ребенка, которым ему всегда хотелось похвастать перед теми, кто
способен понять и оценить его совершенство. Еще в 1902 г. он представил пер­
вые наброски трактата Н.М. Минскому, а до него показывал их другим своим
корреспондентам и собеседникам, в частности, В.А. Тернавцеву и чете Мереж­
ковских26. «Остальные представители тогдашнего символизма» в качестве чита­
телей «Диадологии» в то время не рассматривались, так как, по мнению Перцова,

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ И П.П. ПЕРЦОВ В ФИЛОСОФСКОМ ДИАЛОГЕ 1920-х

669

П.П. Перцов в младенчестве, с отцом. На обороте: «Снято в Казани 4-го июня 1869 года,
Петр Петрович Перцов № 1 и № 2». Мемориальный дом-музей С.Н. Дурылина,
Музейное объединение «Музеи наукограда Королев»

были еще дальше, чем Д.С. Мережковский, от «систематической мысли»:
«Для Брюсова всякая такая мысль была только одной из возможных форм
умственной игры <...>. Для Бальмонта — еще одним лишним поводом для баль­
монтовского перезвона рифм и восторженного восхищения перед качествами
единственного, несравненного, неповторимого и неподражаемого Бальмонта.
Вячеслав Иванов и Андрей Белый тогда еще не появлялись, а появившись, не
примкнули к идеям <...> дуализма вообще»27.

Однако за прошедшие годы многое переменилось. Во второй половине
1910-х («вполне определенно с 1916 г.»28) оформились «главные основания» и
контуры «Диадологии»/«Пневматологии». Белый же к тому времени вернулся
из Дорнаха и активно пропагандировал открывшиеся ему истины о природе ми­
ра и человека в печати и на многочисленных лекциях. И именно тогда Перцов
предпринял первую (и, как оказалось, неудачную) попытку нового сближения с
Белым, отправив ему письмо-признание, а себе оставив черновик, датирован­
ный 16 апреля 1918 г.29:

670

«...РЕЗЮМЕ НАШИХ МНОГИХ РАЗГОВОРОВ В КУЧИНЕ»

«Многоуваж<аемый> Б<орис> Н<иколаевич>.
Простите, что отниму у Вас несколько минут своим письмом. У меня к Вам
следующая [зач: небольшая] просьба:
Вот уже 20 лет (в точности 21 год) как30 я работаю над одной темой фило­
софского характера.
Упоминаю об этом сроке, чтобы Вы имели доверие, что, если ч<елове>к си­
дит столько времени над одной задачей, то, вероятно, это не вовсе пустяки.
В настоящее время работа моя приняла такой характер, когда приходится
выклевываться из яйца. В чем собственно дело, - Вы поймете, вероятно, сразу
из самого заглавия моей работы. Она называется (в целом): “Основания пневматологии”».

Не ограничившись сообщением заглавия, Перцов постарался посвятить Бе­
лого в суть открытия, наметить линию идейной преемственности и представить
свой труд как итог развития мировой философии в целом:
«Другими словами дело здесь идет об окончательном самоопределении той
последней философской науки, которая уже давно пробивалась более или менее
ясно сквозь всю прежнюю философскую работу (особенно в немецком идеа­
лизме, у Шеллинга и у Гегеля, а также и в позитивизме, особенно у Конта). Не­
оглядно, и теперь видно, двигалась к ней и русская философия - отчасти даже у
западников, еще яснее у славянофилов, вполне отчетливо у Чаадаева. Упоми­
наю это опять только ради того, чтобы не показаться Вам “не помнящим родст­
ва”, случайным прохожим.
Через меня весь этот инкубационный процесс достиг лишь своего фор­
мального завершения. То, что было до сих пор только “хорошим разговором”,
иначе выливалось в неопределенную и одностороннюю форму (Вико, Конт, у
нас Данилевский, Леонтьев), теперь имеет для себя вполне отчетливую фор­
мулировку.
Для обеих ветвей “новой науки” - статической (морфологической) и дина­
мической (эмбриологической) получились две точные формулы: первая выра­
женная геометрической символизацией, и вторая - алгебраической.
Сейчас я занят первой (и важнейшей) частью. Я наметил ее изложение в 5
отдельных частях:
1) пневматологическая классификация искусства, 2) наука, 3) философия,
4) форма общественной жизни, 5) религиозного процесса. Все это - “Диадология”; вторая часть - “Историология” представляет особое целое».

Далее Перцов вкратце объяснил, почему в качестве собеседника и читателя
ему важен именно Белый:
«Вы спросите, и зачем я Вам все это пишу? Не потому, что именно в Ваших
статьях (сборник “Символизм” и даже все другие) я нахожу яснее всего устрем­
ление к тем же целям. Насколько я знаю, из всех [нрзб.: истов31], в России пи­
шущих, Вы всего ближе к миру этих идей, всего, так сказать “пневматологичнее”? Поэтому естественно с Вами первым и беседовать на эту тему».

Из дальнейшего текста письма выяснилось, что Перцов хотел от Белого не
только взаимопонимания, но и помощи в публикации книги, точнее - той ее
части, которая к тому времени была, по-видимому, вчерне готова:
«Кроме того, у меня и практическая задача, в которой, если написанное
здесь Вас заинтересует, Вы вероятно не откажитесь мне помочь, хотя бы сове­
том. Нужно печатать мою книгу, т.е. первый ее выпуск».

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ И П.П. ПЕРЦОВ В ФИЛОСОФСКОМ ДИАЛОГЕ 1920-х

671

Письмо П.П. Перцова к Андрею Белому. 16 апреля 1918 г. Черновик. Сверху рукой Перцова:
«Ответа не было. При встрече (осень 1918) Бел<ый> уверял, что письмо “пропало”
(обычная москов<ская> история)». РГАЛИ

Подтверждая «практичность» своих намерений, Перцов раскрыл содержа­
ние планируемого издания и даже просчитал его объем:
«1) Введение (систем ат<ическое> и историч<еское> положение
пневматологии)
2) Основная формула (первая, морфологическая)
, 3) Общая система искусства
4) Формы отдельных искусств:

1. скульптура
2. живопись
3. архитектура
4. театр —
5. танец
6. литература
7. музыка
Всего тут будет листов 15 среднего размера (среднего размера в 36.000
букв)»32.

Однако тут же Перцов деликатно оговорил, что понимает, как нелегко уст­
роить публикацию в послереволюционное время и выразил готовность соразме­
рить свои желания с ситуацией, сократив публикацию только до трех самых
важных пунктов плана: «1) Введение (системат<ическое> и историч<еское> по­

672

«...РЕЗЮМЕ НАШИХ МНОГИХ РАЗГОВОРОВ В КУЧИНЕ»

ложение пневматологии); 2) Основная формула (первая, морфологическая); 3)
Общая система искусства)», то есть - в три раза, с пятнадцати до пяти печатных
листов:
«Г<ово>рят, теперь очень трудно издавать книги. Поэтому я думал ограни­
читься (если уж иначе нельзя) выпуском только первых 3 глав работы, в кото­
рых дано ее зерно. Это уже немного — 80 страниц, т.е. 5 листов, т.е. уже не кни­
га, а брошюра. Так, может быть, легче найти».

Перцов, даже несколько извиняясь, рассказал Белому о своем бедственном
положении:
«Сам я издать ничего не могу: происходящий кризис уничтожил все мои
средства. Следовательно нужно искать издателя. <...> Сам я живу в деревне33 и
вряд ли скоро попаду в Москву хотя бы уже потому, что въезд туда воспрещен
(да и денег нет).
Поэтому поневоле нужно искать заглазно».

Тем не менее, на участии Белого в судьбе его сочинения Перцов настаивал и
даже предложил вариант, кажущийся ему оптимальным:
«Так вот (если тема Вас заинтересовала), не будете ли так добры, не помо­
жете ли мне советом, к кому обратиться? Т.е. к какому издателю или издатель­
ству? Я ничего в этом [зач.: отношении] смысле не знаю. Помнится (мне
г<ово>рил когда-то Брюсов), Вы сами имели отношение к издательству “Мусагет”. Не знаю, существует ли сейчас это издательство и имеете ли Вы к нему ка­
кое-либо касательство. Но если да, то м.б. они взялись бы издать мою работу?
Судя по прежним его изданиям “Пневматология” подходит к его типу.
Если же “Мусагета” нет или ему это не идет, м.б. Вы назовете мне чтонибудь иное?»

Предложение пристроить «брошюру» в «Мусагет» выглядит одновременно
и наивным, и бестактным. Оно показывает, насколько далек был в то время
Перцов от литературной жизни Москвы и от литературных скандалов. Оче­
видно, он не знал ни про громкий разрыв Белого с «Мусагетом» (из-за антиштейнеровской брошюры Эллиса «Vigilemus!» - М.: Мусагет, 191434), ни про
ссору с Э.К. Метнером, последовавшую после выхода книги «Размышления о
Гете. Кн. 1. Разбор взглядов Рудольфа Штейнера в связи с вопросами крити­
цизма, символизма и оккультизма» (М.: Мусагет, 1914) и жестким ответом на
нее Белого («Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности» - М.:
Духовное знание, 1917), ни про открытое письмо И.А. Ильина (19 февраля
1917 г.), расколовшее общество на защитников Метнера и сторонников БелоЗакончил Перцов словами надежды на общность их с Белым духовных ори­
ентиров, предполагающую все же помощь со стороны Белого, который в ту по­
ру был более востребован, чем Перцов:
«Я все-таки твердо верю в Ваш “пневматологизм” и потому убежден, что
тема моего письма будет Вам интересна, а вместе с тем и само письмо не пока­
жется таким странным, к<ак> м.б. показалось бы другому адресату.
Всего хорошего! <...>
Уваж<ающий> Вас П.П.».

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ И П.П. ПЕРЦОВ В ФИЛОСОФСКОМ ДИАЛОГЕ 1920-х

673

Однако Белый на послание не отреагировал.
Это следует из раздраженной приписки Перцо­
ва на верхнем поле листа: «Ответа не было. При
встрече (осень 1918) Бел<ый> уверял, что
письмо “пропало” (обычная москов<ская> ис­
тория)».
Подозрение Перцова оказалось вполне обос­
нованным: в фонде Белого в НИОР РГБ хранит­
ся это письмо36, то есть оно было получено и
прочитано, но осталось без ответа. Не исключе­
но, что Белого могли вывести из себя неумест­
ные слова о «Мусагете». Но столь же вероятно,
что Белый, утомленный лекционными курсами,
собраниями, заседаниями, мог забыть про
письмо. Или же - что хуже - его просто не за­
интересовала тогда теория Перцова. Как бы то
ни было, но встреча перенеслась еще на десять
лет.
А Перцова молчание Белого не остановило в
поисках способа опубликовать свой труд. Со­
хранились гранки первой части - «Введения» к
«Основаниям пневматологии»37, предназначен­
ные, как определил А.Л. Соболев, для журнала
«Художественное слово», который редактиро­
вался В.Я. Брюсовым.
28 июня 1920 г. Перцов писал Вячеславу
Иванову:
«В газетах сообщается, что в Москве будет
издаваться журнал “Художественное слово” П.П. Перцов. Основания пневмато­
логии. Введение. 1918. Гранки.
<...>. Если, несмотря на условия, в журнале воз­
Рукой Перцова: «Незрелая вещь
можно появление и философско-теоретических
(1943. V)». РГАЛИ
статей, если журнал действительно беспартийный, то не мог ли бы там найти себе место хотя
бы краткий, “осведомительный” очерк Пневматологии?»38

Иванов, отдавший в первый номер «Художественного слова» (1920) стихо­
творный цикл «Зимние сонеты»39, возможно, и оказал Перцову какое-то содей­
ствие, но публикация, запланированная Перцовым с продолжением еще в четы­
рех номерах, в итоге не состоялась. Перцовский материал или вообще не подо­
шел (журнал все же был ориентирован на художественную литературу), или его
не успели напечатать: второй номер, вышедший в 1921 г., стал последним. Дру­
гих попыток предать свой труд гласности Перцов или не предпринимал, или
они оказались столь же неудачны.
Материал для журнала «Художественное слово», доведенный до гранок в
1920 или 1921 гг., содержит «план книги» и, что особенно важно, датирован:
«1918 г.; IV» - тем же годом и месяцем, когда Перцов обратился к Белому с
процитированным выше письмом. А значит, именно этим материалом Перцов
хотел - случись встреча с Белым тогда - его заинтриговать.

674

«...РЕЗЮМЕ НАШИХ МНОГИХ РАЗГОВОРОВ В КУЧИНЕ»

Несмотря на то, что попытки опубликовать хотя бы фрагмент своего труда
не удались, Перцов в 1920-х продолжал работу над ним - видимо, на основе за­
писей 1918 г. и плана, изложенного в апрельском письме к Белому. Работал не­
спешно, объясняя это не только занятостью, но особенностями характера: «Еще
счастье, что у меня как-то от природы нет никакой интенсивной потребности
выражения»40. К середине десятилетия, похоже, было подготовлено всего две
главы, и то вчерне или не полностью.
Теперь доверенным лицом и конфидентом Перцова оказался С.Н. Дурылин,
ставший одним из первых и постоянных (на протяжении нескольких десятиле­
тий) читателей «Диадологии». Он писал Перцову 23 сентября 1939 г.:
«“Интерес” у меня к этой работе именно “большой” и давний, еще с того ве­
чера в 1925 году, когда Вы впервые познакомили меня с замыслом [зач.: своего]
труда, и я поразился его самобытностью и смелостью. Я всегда скорбел, что
Ваш труд остановился на двух главах и всячески был рад тому, что за двумя по­
следовали еще две, а теперь, как Вы оповещаете меня, и опять еще две. Наде­
юсь, эти двоицы будут продолжаться, пока не объединятся в законченное целое.
Я радуюсь, повторяю, тому, что Вы продолжаете большую работу больших лю­
дей, которые искали законов бытия, а не законов бывания, радуюсь и считаю
Вашу работу благородной, нужной, блестящей»41.

Однако Дурылин, хоть и испытывал к этой работе Перцова «“интерес” <...>
“большой” и давний», хоть и поражался ее «самобытностью и смелостью», на­
ходил «благородной, нужной, блестящей», хоть и помогал Перцову самоотвер­
женно на протяжении многих лет с перепечаткой рукописи, но вряд ли - в силу
склада своего ума - мог быть достойным собеседником по волнующим ее авто­
ра вопросам.
«я плохой чтец философских сочинений <...>. “Система философии” мне,
признаться, всегда казалась огромной могилой, куда пытаются закопать клейкие
листочки и сердечные слезы живого бытия. <...> Нет, какой я читатель “Сис­
тем”! Я всегда гораздо больше любил разрушителей “систем”, чем их творцов.
Мне всегда казалось, что даже величайшие из творцов “систем” - Кант и Гегель стремятся к тому, чтобы накрыть стеклянным колпаком прекрасный мир приро­
ды и истории <...>. Ну, куда годен такой читатель, судите сами? Его нельзя под­
пускать к системам. <...>
Живое дерево вашей мысли — с зелеными и желтеющими листьями, с трепе­
том и шумом листвы, с уходящими в землю корнями мне ближе, чем Ваше пре­
восходно построенное “родословное древо” бытия. Иными словами: статьи Ва­
ши о Лермонтове (кстати: они перепечатаны для Вас в двух экземплярах) мне
ближе двух глав Вашей системы»,

- признавался Дурылин42. К тому же, в 1927 г. Дурылин был арестован и на не­
которое время выпал из тесного общения с Перцовым как на философские, так
и на другие, более «живые» темы.
При таких обстоятельствах возобновилось общение Перцова с Андреем Бе­
лым. Возможно, этот «стык» не случаен, так как Перцову остро нужен был оче­
редной понимающий собеседник, тот, кто отнесся бы к его философской систе­
ме серьезно, оценил бы ее значимость. Белый, в котором Перцов еще в 1918 г.
разглядел «пневматологизм», на эту роль опять мог сгодиться.
У обоих жизненная ситуация во второй половине 1920-х оказалась весьма
сходной. Перцов большую часть времени проводил под Костромой, Белый - в

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ И П.П. ПЕРЦОВ В ФИЛОСОФСКОМ ДИАЛОГЕ 1920-х

675

подмосковном Кучине. Оба были заняты созданием универсальной философ­
ской системы, призванной объяснить законы и историю мироздания: Белый
только недавно закончил первую редакцию ИССД, Перцов продвинулся в рабо­
те над своей «Пневматологией»/«Диадологией». Белый, конечно, был лучше
устроен, чем Перцов, но ему тоже жилось не сладко. И, главное, оба писали
свои трактаты без какой-либо надежды на их публикацию в Советской России, в стол. Тем самым их встреча как двух мыслителей была предрешена.
В свидетельствах о хронологии их общения (эпистолярного и личного) Бе­
лый и Перцов несколько расходятся. Перцов пишет о «многих разговорах в Ку­
чине (в 1927-28)»43, Белый отмечает в «Ракурсе к дневнику» контакты с Перцо­
вым только в 1928 г.: в октябре (26-е - «Письмо от Перцова»; 31-го - «Был
Перцов») и в декабре (2-е - «Был Перцов»)44. Сохранившиеся немногие письма
относятся к концу 1928 г. (коррелируя с записями Белого), а также к 1929 г., ко­
торый не упоминается ни Белым, ни Перцовым45.
Самое раннее из писем датировано 26 октября 1928 г.
«Глубокоуважаемый и дорогой Петр Петрович,
Сердечно был бы рад видеть Вас в Кучине - в среду 31 октября. Расписание
поездов: 1) из Москвы в 12 дня, в 1 ч. 15, 2 ч. 10; в 3, 35; 4 ч. 5 м.; 4 ч. 20 и т.д.
2) Из Кучина: 5 ч. 1 м., 5 ч. 24 м.; 6 ч. 40; 7 ч. 6; 8 ч. 3; 10 ч. 08 мин (последний).
Кучино - полустанок, следующий за Салтыковской. Сойдя в Кучине, идите
вдоль рельс (в направлении к Москве); и направо, против будки сторожа, пере­
ход под дачи (Железнодорожная улица). Дача № 40 Шипова (7 минут ходьбы с
полустанка). Очень рад буду видеть Вас в тихом Кучине.
До скорого свидания. Б. Бугаев»46.

Только в этом письме Белый указывает свой кучинский адрес и подробно
описывает, как дойти от железнодорожной станции до дома. Это позволяет уве­
ренно предполагать, что речь идет о первом приезде Перцова к Белому47. Ско­
рее всего, в отмеченном в «Ракурсе к дневнику» тем же днем (26 октября)
«письме от Перцова» было предложение встретиться48, на которое Белый от­
кликнулся незамедлительно, в тот же день. А Перцов, если верить опять-таки
«Ракурсу к дневнику», приглашение принял и приехал в Кучино в точно назна­
ченный Белым день (31 октября - «Был Перцов»),
Основная цель еще трех сохранившихся писем Белого - также условиться о
встречах. Белый, обидевший в 1918 г. Перцова своим невниманием, в 1928—
1929 гг. сам активно зазывает его в гости, подробно объясняя, какие поезда
удобны, какой день, какое время лучше выбрать:
«Кучино. 12 ноября 28 г.
Глубокоуважаемый и дорогой Петр Петрович.
Получил только сегодня Вашу открытку. Вчера ждал Вас.
К сожалению в субботу я в Москве, ночую; и только в воскресенье вечером
буду в Кучине... Так что вместо воскресенья предлагаю Вам понедельник или
вторник, следующие за воскресеньем 18 ноября (т.е. 19, или 20 ноября).
Очень буду рад Вас видеть в Кучине.
Приезжайте пораньше; например: удобный поезд из Москвы отходит в 1 ч.
15 минут; в 2 часа он в Кучине. Впрочем есть ряд поездов; садясь, надо спро­
сить до Обираловки ли (чтобы не сесть в поезд боковой ветки). Итак, жду Вас.
Готовый к услугам Б. Бугаев»49.

Или:

676

«...РЕЗЮМЕ НАШИХ МНОГИХ РАЗГОВОРОВ В КУЧИНЕ»

«Кучино. Пятн<ица>. 29 ноября 28 г.
Дорогой Петр Петрович,
не моя вина в том, что я промолчал на обе Ваши открытки, а - почты; сего­
дня, 29 ноября, я получил сразу обе открытки: и ту, которая помечена 18-ым и
ту, которая помечена 23-им ноября — 11 дней путешествовала открытка от Мо­
сквы до Кучина: я уже жаловался когда-то на почт<овые> отправления; но, бесплодно. Живя в Кучине, терпишь эти "подвохи”. То почта исправна, то провал почтовых сообщений с месяц; и — сразу получаешь кучу старых, где-то
залежавшихся писем.
Я Вам ответил тотчас.
По счастливой случайности Кл<авдия> Ник<олаевна> едет сегодня в Моск­
ву и лично завезет Вам мою записку (на почту - рукой машешь: зависишь от то­
го, пьянствует, или не пьянствует сельский почтальон).
И так - вот в чем: разумеется, рад скорее Вас увидеть; много есть о чем по­
говорить в связи с Вашим "Введением” к “Диадологии”, которое многое зацепи­
ло мне.
Но удобнее всего: приезжайте в это воскресенье (2 дек<абря>, если можете),
потому что именно вся предстоящая неделя занята (несколько свиданий в Ку­
чине, срочная работа, а, кажется, в субботу—воскресенье на следующей неделе
буду по делам в Москве); да и кроме того: видите, какая почта; даже толком
списаться нельзя.
Итак, надеюсь, что Вы сможете приехать послезавтра, в воскресенье.
Приезжайте - пораньше: к примеру, с поездом в 2 часа.
Надеюсь, до скорого свидания, с которым все ... что-то не везет.
Остаюсь искренне уважающий и преданный = Борис Бугаев»50.

Или:
«Кучино. 7-го окт<ября> <1929 г.>.
Дорогой Петр Петрович,
Спешу Вам ответить: был бы чрезвычайно рад Вас видеть в Кучине 11 ок­
тября, в четверг. Вашу открытку получил только что; не уверен, — застанет ли
Вас; поэтому, исходя из того, что Вы в Москве до 12 и что письма идут медлен­
но, я буду ждать Вас в четверг. Из Москвы удачный поезд в 1.15 и 1.50 минут.
Очень был бы счастлив Вас видеть.
Остаюсь с глубоким уважением и преданностью.
Б. Бугаев»51.

Предложением встретиться завершается и единственное нам известное
письмо Перцова к Белому того времени - от 12 февраля 1929 г.:
«Дорогой Борис Николаевич!
<...> Как поживаете? Как пережили в Ваших деревенских снегах морозные
ужасы этой зимы? А я все приживаюсь в Москве и только теперь подумываю о
возвращении (временном) в мою Кострому. Если же останусь еще на раннюю
весну здесь, то надеюсь посетить еще раз Кучино и познакомить Вас с началом
второй главы. Пишите мне пока (до 1 марта) по адресу: Москва, 59; Можайский
вал, д. 6/А, кв. 5.
Если же будете в Москве, - может быть, заглянете ко мне? Это у Дорогоми­
ловской заставы - конечная остановка трамвая № 4 и промежуточная автобусов
№№ 2 и 14.
Всего хорошего!
Ваш П. Перцов»52.

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ И П.П. ПЕРЦОВ В ФИЛОСОФСКОМ ДИАЛОГЕ 1920-х

677

План «Пневматологии» («Диадологии»), составленный Андреем Белым
(автограф на первом листе) и П.П. Перцовым (автограф на обороте).
Сверху рукой Перцова: «Писал А. Белый». Кучино. 1928. РГАЛИ

По этим письмам, не дающим точного представления о частотности встреч
(наверное, их было больше, но все же, кажется, не очень много), можно, однако,
предположить, о чем Белый и Перцов при встречах разговаривали. Ответ от 12
ноября 1928 г. Белый подписывает как «готовый к услугам Б. Бугаев», то есть ранее от Перцова исходила какая-то просьба. Думается, что речь могла идти
только о том, чтобы кучинский мыслитель ознакомился с философскими по­
строениями костромского мыслителя и высказал о них свое мнение53. В письме
от 28 ноября Белый прямо анонсирует тему предстоящей беседы: «рад скорее
Вас увидеть; много есть о чем поговорить в связи с Вашим “Введением” к “Диа­
дологии”, которое многое зацепило мне». То есть к концу ноября Белый уже
прочитал начало перцовского труда. А в февральском письме 1929 г. Перцов
изъявляет желание «посетить еще раз Кучино» и познакомить Белого «с началом второй~ главы»54 .
О деятельном участии Белого в обсуждении «Диадологии»/«Пневматологии» свидетельствует странный автограф (можно сказать, текстологический
курьез), отложившийся в фонде Перцова в РГАЛИ и ошибочно занесенный в
опись как «План книги по истории мировой культуры» Андрея Белого55. Дейст­
вительно, это - план сочинения по истории мировой культуры и, действитель­
но, рукой Белого написан первый лист этого документа. Но вот на обороте лис­
та - наброски того же плана (именно наброски, почти нечитаемые), но выпол­
ненные рукой уже не Белого, а Перцова:
«(писал А. Белый)
[Приписка рукой Перцова, в правом углу листа]

678

«...РЕЗЮМЕ НАШИХ МНОГИХ РАЗГОВОРОВ В КУЧИНЕ»

I отдел
<1.> Социология
<2.> История
<3.> История культуры мысли
4. История культуры искусств в связи с общим развитием
5. Эстетика
6. Психология
7. Психология творчества
8. Мифология и обрядоведение

II. <отдел>
1. История эстетических учений
2. История поэзии
3. Теория поэзии
4. Стиховедение и прозоведение
5. История музыки
6. История танца
7. История живописи
[Продолжение на обороте листа, рукой Перцова]:

III. <отдел>
1) История зрелищ и действ (пародия действа; древние культы, мистерии и
т.п.)
2) История культуры театра
3) " — " —" драмы (драматургия)
4) " —" —" русс<кого> т<еатра>
5) Теория существующего т<еатра>
6) Театр современности (<нрзб.>, стилизация, жест и т.д.)
7) История учений о т<еатре>
8) Музык<альная> драма
9) Народ<ный?> т<еатр>».

План хоть и раскрывает (как и ИССД) закономерности развития мировой
культуры, хоть и написан частично рукой Андрея Белого, но тем не менее с
ИССД никак не связан. Это план другой книги по сходной тематике, книги, ко­
торую задумал не Белый, а Перцов, то есть план одного из разделов «Пневмато­
логии». Видимо, он возник в процессе обсуждения в Кучине того, что Перцов
уже написал, и того, что собирался написать далее. Если сопоставить этот план
с оглавлением «Пневматологии» 1918 г., то он вполне подходит к разделу «Об­
щая система искусства» и отчасти к разделу «Формы отдельных искусств» (см.
выше). Существенно пересекается этот план и с последним оглавлением, со­
ставленным Перцовым в 1942 г. - с разделом III («Искусство»), который также
должен был открываться главой «Общая система искусства» и продолжаться
главами, посвященными пластическим искусствам, «формам театра», системам
литературы, музыкальным и художественным школам56.
С некоторой долей риска можно предположить, что Перцов, предлагая в
1929 г. (письмо от 12 февраля) познакомить Белого «с началом второй главы»,
имел в виду фрагмент, написанный по этому, совместно выработанному плану.

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ И П.П. ПЕРЦОВ В ФИЛОСОФСКОМ ДИАЛОГЕ 1920-х

679

***

Философские беседы двух мыслителей-символистов породили и ценнейший
текст Белого, имеющий первостепенное значение для понимания «Истории ста­
новления самосознающей души» и вообще его позднего мировоззрения. В опи­
си фонда Андрея Белого в РГАЛИ он значится как «статья без заглавия» и ус­
ловно назван по первой фразе, заменившей отсутствующее заглавие - «Ошибка
типа кантианских теорий знания...»57.
Заслуга введения этого текста в научный оборот принадлежит Татья­
не Николеску, автору монографии «Андрей Белый после “Петербурга”»,
где она справедливо сопрягает этот текст с ИССД и рассматривает его
как «материал подготовительный к ИССД, как заметки, размышления»
на темы ИССД™. Однако дальнейший анализ позволяет уточнить, что
«статья без заглавия» - не статья вовсе и даже не самодостаточное сочи­
нение, а отклик на «Диадологию» П.П. Перцова, в котором содержится
своего рода автореферат ИССД по состоянию на конец 1928 г.
На связь текста Белого и кучинских встреч с Перцовым указывает приложенное на отдельном листе пояснение 59 :
«Рукопись Андрея Белого, написанная осенью 1928 г. после ознакомления с
моей “Диадологией” (первые 2 главы) и подаренная им мне.
1934; XII
П. Перцов»60.

Записка датирована Перцовым декабрем 1934 г., то есть написана почти че­
рез год после смерти Белого.
Чтобы понять происхождение и жанр текста Белого, необходимо обратиться
к переписке Перцова с совершенно далеким от проблем пневматологии и само­
сознания В.Д. Бонч-Бруевичем, ставшим в начале 1930-х первым директором
Государственного (тогда - Центрального) Литературного музея. В 1932 г. БончБруевич приобрел большой комплекс творческих материалов, эпистолярия, ри­
сунков, фотографий Белого, что было известно Перцову, можно сказать, из пер­
вых рук. Зазывая тогда еще молодого литературоведа Д.Е. Максимова из Ле­
нинграда в Москву изучать историю русского символизма61, он - в письме от
5 февраля 1935 г. — пояснял:
«Ведь все материалы здесь: в Центр<альный> Лит<ературный> музей по­
ступил, как говорил мне его директор В.Д. Бонч-Бруевич, весь огромный архив
Белого»61.

К этому архиву Перцов после смерти Белого решил присоединить оказав­
шийся у него автограф покойного писателя. Рукопись, очевидно, прилагалась к
написанному 14 декабря 1934 г. заявлению «в Центральный литературный му­
зей»:
«Предлагаю Музею приобрести у меня неизданную рукопись покойного
Б.Н. Бугаева (Андрея Белого), содержащую принципиальное изложение его гно­
сеологических (в полемике против Канта) и метафизических (в духе антропосо­
фии) воззрений. <...>

680

«...РЕЗЮМЕ НАШИХ МНОГИХ РАЗГОВОРОВ В КУЧИНЕ»

Она представляет первостепенный интерес для характеристики его взглядов.
Рукопись иллюстрирована многочисленными рисунками и схемами Белого (до
30). Размером она около 1!6 печ<атных> листов. <...>
П. Перцов.
14/ХП 1934
Москва, 121; Плющиха, 19, кв. 4 (тел. Т-1-28-00)»63.

В заявлении, помимо общей характеристики рукописи и объяснения ее зна­
чимости, кратко говорится и о том, когда она была создана и как попала к Пер­
цову:
«Статья эта была написана осенью 1928 г. в ответ и в качестве комментария
к новой моей философской работе (“Основания диадологии”), и поэтому пода­
рена мне Белым».

Следует оговорить, что Перцовым двигала прежде всего нужда. Он бедство­
вал и достаточно регулярно продавал (или стремился продать) имеющиеся у не­
го книги и автографы. О продаже, а не о подарке речь шла и в этом заявлении:
«Цену назначаю 600 руб.». Однако, видимо, даже самому Перцову запрошенная
сумма показалась слишком большой, нереальной, и потому он в скобочках тро­
гательно приписал: «Дорого. Согласен на меньшую плату».
Вместе с тем Перцов не предполагал, что цена, предложенная музеем, будет
столь оскорбительно мала, что Бонч-Бруевич и закупочная комиссия снизят ее
даже не в два раза, к чему Перцов был готов, а в три. «Я <...> прошу 300 р. (там
не меньше листа), - мне дают 200. Не знаю, уступать ли?», - размышлял он в
письме к Максимову64. Но и Бонч-Бруевич не хотел упустить материал и воз­
вращать рукопись владельцу. 14 февраля 1935 г. он направил Перцову письмо
на бланке музея с обещанием немного повысить цену, если владелец присово­
купит к рукописи Белого материалы, проясняющие ее происхождение:
«Многоуважаемый Петр Петрович!
Сообщаю, что рукопись Андрея Белого переоценена Приемочной Комиссией
ЛиКературного> Музея. Оценка ее повышена до 250 р. при условии если Вы
предоставите письмо, ответом на которое является рукопись А. Белого.
Надеюсь, что Вы не замедлите в исполнении этого условия.
Всего Вам наилучшего,
Директор ЛМ Влад. Бонч-Бруевич»65.

Перцов ответил незамедлительно, уже 16 февраля, выполнив поставленные
ему условия и уточнив жанр и обстоятельства написания Белым этого текста:
«Многоуважаемый Владимир Дмитриевич!
Благодарю Вас за сообщение относительно рукописи А. Белого. Письма моего
к нему, которое Вы предполагаете как ее первопричину, не существует: рукопись
эта была написана Белым как ответ (или, вернее, ответное изложение его взгля­
дов) на две мои краткие записки, которые я послал ему, как резюме наших мно­
гих разговоров в Кучине (в 1927-28) и моих философских высказываний.
Эти записки при сем прилагаю (копии, ибо это были выписки из моих за­
писных книжек, - отсюда и их фрагментарность). Записок этих было две - на
совсем разные темы: 1) о системе гносеологии, и 2) о системе метафизической
морфологии (которую я называл тогда “пневматологией”).
Отсюда и соответствующая двойственность рукописи Белого: сперва он из­
лагает свои гносеологические взгляды (в полемике с Кантом), - потом перехо­

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ И П.П. ПЕРЦОВ В ФИЛОСОФСКОМ ДИАЛОГЕ 1920-х

681

дит к метафизической части, отвечая главным образом на последний § 5 этой
записки (и на наши беседы) и раскрывая по этому поводу свои антропософские
взгляды. <...>
Вот все, что я Вам могу передать, но и возможно, этого вполне достаточно,
так как сопоставление моих записок и рукописи Белого разъясняет ее генезис.
Всего хорошего!
Уважающий Вас
П. Перцов»66.

Сделка состоялась. «Рукопись Белого я продал за 250», - сообщал он Мак­
симову67. Рукопись была присоединена к сформированному еще при жизни пи­
сателя фонду Андрея Белого, а потом вместе со всей рукописной частью фонда
передана в РГАЛИ (тогда - ЦГАЛИ).
Две «краткие записки» (см. их публикацию выше), которые Перцов тоже
предоставил в Литературный музей, зачислили в раздел эпистолярия, присое­
динив к письму Перцова Белому 1929 г.
***
Первая записка Перцова, датированная апрелем 1927 г., озаглавлена «Об ос­
нованиях гносеологии». Она носит более частный характер, чем вторая, и была,
как кажется, составлена «в угоду Белому», для которого - и Перцов это пре­
красно знал - проблемы гносеологии имели первостепенное значение.
Вторая записка, датированная сентябрем 1927 г., содержит ядро концепции
Перцова, суть его открытия, которое он собирался продемонстрировать на при­
мерах из разных областей мировой культуры. Она называется «Об основных
понятиях пневматологии (диадологии)»68.
Ответ Белого также двучастен: начинается с гносеологии И. Канта (пара­
графы 1-15 и суммирующий 16-й), которой посвящен первый тезис первой за­
писки Перцова, а завершается, можно сказать, «основными понятиями», но не
столько «Диадологии», сколько ИССД (параграф 17).
Обращение Белого к Канту, впрочем, обусловлено не только сюжетом диа­
лога: его философия занимает в ИССД принципиальное место (см. главу «Кант»
второго тома) — и потому что Кант был постоянным спутником Белого, и пото­
му что, как утверждается в рукописи, на Канте «базируется теория знания XIX
века».
Перцов характеризует философию Канта негативно, подразумевая, что она
будет преодолена в рамках «возникающей русской философии»:
«Гносеология Канта - это картина нашего познания, каким оно было бы, ес­
ли бы имело только два источника — ощущения и разум. Но о третьем и основ­
ном - цельном восприятии мира (интуиция), раньше всяких “синтетических су­
ждений a priori” Кант, как истый европеец, даже не подозревает. Его мир - о
двух измерениях».

Вывод, к которому приходит Белый (параграф 16), также негативный: Кант
понимает опыт слишком ограниченно, поскольку не учитывает, что «возможны
1) сверхчувственные представления (образы мыслей); 2) непредставимые вос­
приятия; 3) невоспринимаемые сознания». Однако основания для такого вывода
у него иные, чем у Перцова.

682

«...РЕЗЮМЕ НАШИХ МНОГИХ РАЗГОВОРОВ В КУЧИНЕ»

Согласно Белому, ошибки Канта по­
зволяет исправить методология, которая
использована в ИССД и которая основа­
на на антропософии. Производя «дедук­
цию» из учения Штейнера об ангель­
ских иерархиях69, Белый получает уни­
версальный «разгляд вселенной, как
Семи Ангельских иерархий (в культу­
рах, природе, философемах, и т.д.)», что
и должно функционировать как общее
учение «о семи фазах состояний созна­
ний (с малой буквы) в культурах', это история культуры, как культуры само­
сознания человеческого “я”».
Финальный 17-й параграф - пози­
тивный.
Белый начинает с характеристики
семи «фаз состояний сознания», напо­
миная, что, по Штейнеру, человек «телесный человек», поскольку имеет
1. физическое тело, 2. эфирное тело,
3. астральное тело; что человек 4. «душевный человек» (что подразу­
Андрей Белый. Зарисовки Гетеанума. Лист,
мевает соединенные в одно «душу ощу­
присоединенный П.П. Перцовым к рукописи
«Ошибка типа кантианских теорий зна­
щающую», «душу рассуждающую»,
ния...». 1928. РГАЛИ
«душу самосознающую»); и что человек
- «духовный человек», что значит:
«5. Манас (Самодух), 6. Будхи (Дух жизни), 7. Атма (Дух Сам)». За этой характеристикой человека и вектора е о развития следует пояснение: антропософы называют «телами» не тела в буквальном смысле слова, но «фазы соз­
наний, т.е. комплексы»:
«Настоящая фаза, фаза “я”, говоря в раккурсе (разделяющаяся на ряд мо­
дификаций) есть душевная фаза (человек душевный).
Будущие фазы, высшие сознания, потенциально в нас уже живущие, мы на­
зываем терминами “духа”».

В тела эти «комплексы» перерождаются, если «склеротизируются» в бес­
сознательные привычки; чтобы этому воспрепятствовать - необходимо само­
сознание, то есть духовный рост. Отсюда в ответе Белого заостренная дефини­
ция темы ИССД, которой нет в столь же четкой формулировке в тексте самого
трактата: «Рост самосознающей души, Вы видите: связан с опознанием материи,
закона, смерти. (Тема моей книги “История становления самосознающей души
в пяти последних столетиях")».
***

Белого, по его собственному признанию, «зацепила» теория Перцова, и он,
судя по пространности ответа, со всей серьезностью включился в ее обсужде­
ние. Однако воспользовался он «Диадологией» прежде всего для того, чтобы

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ И П.П. ПЕРЦОВ В ФИЛОСОФСКОМ ДИАЛОГЕ 1920-х

683

изложить базовые положения ИССД и объяснить универсальное значение сво­
его трактата.
Перцову этого было, видимо, недостаточно. Он внимательнейшим образом
прочитал ответ Белого (на что указывают многочисленные подчеркивания и
пометы в рукописи), но явно ожидал большего восторга и безоговорочного
принятия своего «открытия». И уж вовсе не понравилась Перцову ИССД, ан­
тропософскими идеями которой Белый предлагал развить, а то и заместить
«Диадологию». «Вот Вам наглядный пример гибели человека в немецкой гно­
сеологической трясине - ну и пришлось православную Космономию заменять
бесовской Антропософией», - сокрушался Перцов в 1931 г.70
Смерть Белого не заставила Перцова смягчить свое отношение к нему.
Пассаж о том, что «занятия пресловутой “антропософией” Штейнера не ма­
ло способствовали <...> печальной метаморфозе» Белого, отразившейся даже на
его внешнем облике, Перцов вставил и в свои краткие мемуары:
«Увы! <...> когда, после перерыва в десять с лишним лет, я встретился с Бе­
лым во время первой германской войны, я не верил своим глазам: передо мной
был почти дряхлый человек, весь в глубоких складках лица, с глазами, утра­
тившими свою лучистость, и с лысиной во всю голову, которую он целомуд­
ренно прикрывал черной шапочкой... Но в 1903 году было еще далеко до этого
“штейнерского” финала»71.

О демонстративном неприятии творчества Белого в целом пишет Перцов
Максимову 5 февраля 1935 г.:
«2-й том Белого72 меня прельщает так же мало, как все прочие его тома. Он
мне их надарил много 73 , а я ограничиваюсь тем, что ставлю их все рядком на
полку» 74 .

И далее подробно останавливается на характеристике подаренной ему «лю­
бопытной рукописи», в которой - как отмечается в письме - «интересна полеми­
ка с Кантом и штейнерианское исповедание (масса чертежей и рисунков)».
Объясняя Максимову, да и, похоже, себе самому, почему не жалко прода­
вать Бонч-Бруевичу автограф Белого, Перцов честно признается: потому что к
«Диадологии» «она мало имеет отношение»75. В письме от 24 (И) февраля он
вновь повторяет этот аргумент, отражающий неудовлетворенность ответом
Белого, увлекшегося изложением своей теории, а не теорией Перцова: «О диа­
дологии там в сущности ничего нет: все те же Кант и Штейнер - две вечные
печки Белого. Вы очень верно заметили, что он не выбился из гносеологии»76.
Если в 1918г. Перцов называл автора «Символизма» настоящим «пневматологистом», то в 1935 г. он Белого этого «титула» безжалостно лишил, спустив с
высокого пьедестала: «Вообще его О обманчив - он насквозь Д»77. Так сказать,
диагностировал не стремление к всеединству, а эгоцентризм.
Неприятие штейнеровского учения было обусловлено прежде всего славя­
нофильской ориентацией Перцова и его традиционной религиозностью. Однако
к этим вполне уважаемым причинам примешались и причины личные, в свою
очередь, тоже не без эгоцентризма. Мыслителю Перцову, думается, было неин­
тересно все то, что не касалось напрямую его собственной философской систе­
мы. А раз в ответе Белого о «Диадологии» «в сущности ничего нет», то и цен­
ность она для Перцова представляла небольшую.

684

«...РЕЗЮМЕ НАШИХ МНОГИХ РАЗГОВОРОВ В КУЧИНЕ»

Впрочем, не исключено, что бескомпромиссная и, не будет преувеличением
сказать, неблагодарная критика Белого со стороны Перцова была обусловлена
еще и причинами идеологическими. Предлагая в 1934 г. его рукопись в Литера­
турный музей, Перцов, несомненно, знал про репрессии, обрушившиеся не­
сколькими годами ранее на московское окружение Белого (дело о контррево­
люционной организации антропософов 1931 г.) и, как кажется, испугался, что
его самого могут обвинить в пропаганде антропософии: ведь Белый «Диадологию» одобрил и подчеркнул ее родство со своими взглядами. В письме к БончБруевичу от 16 февраля Перцов постарался от антропософии резко дистанциро­
ваться:
«В моих построениях Белого интересовало более всего именно близкое (по
его мнению, а по моему совершенно мнимое) сходство со Штейнером. Поэтому
он так и распространился в своем ответе на эту тему» 78 .

Но такой дистанции показалось Перцову недостаточно, и он приписал пост­
скриптум, в котором стал заверять Бонч-Бруевича, что с тех пор так радикально
изменил свою концепцию, что ничего общего у него с Белым вообще не оста­
лось:
«Считаю нужным оговорить для возможного будущего чтеца-исследователя
моих записок, что они воспроизводят мои схемы, какими те были в момент зна­
комства с ними Белого; теперь же, в исправленном виде, дают: 1) □; 2) V; 3) О,
то есть первые две формы подверглись рокировке. Любопытно, что Белый счи­
тал прежний, ошибочный порядок вполне правильным, потому что он совпадал
с построениями непогрешимого для него Штейнера».

Остается добавить, что Перцов продолжал работу над своим трудом практи­
чески до смерти. Так, в мае 1943-го он, обратившись к гранкам 1918 г., вычерк­
нул из них ряд абзацев, видимо, уже не отвечающих новому уровню понимания
проблемы, и дал им общую, весьма нелестную оценку: «Незрелая вещь»79. В ча­
стности, сколь наивными и комичными ни казались оправдания перед БончБруевичем и «будущим чтецом-исследователем», в текстах Перцова 1930-х и
1940-х порядок квадратов и треугольников, которыми обозначались «великие
принципы» мироздания80, действительно изменен. Можно сказать, что в споре с
Белым и в отталкивании от него появился не только план одного из разделов
книги, но и в итоге новая редакция «Диадологии».

Приносим искреннюю благодарность коллегам и друзьям, помогавшим собирать
материал по этой теме и работать с текстами П.П. Перцова — А.И. Резниченко,
И.А. Едошиной, М.Ю. Эдельштейну, особенно А.Л. Соболеву и Ирэне Ткаченко.
1 См.: Перцов П.П. Литературные воспоминания. 1890-1902 гг. / Вступ. ст., сост., подгот. текста и
коммент. А.В. Лаврова. М., 2002; Лавров А.В. Литератор Перцов // Лавров А.В. Русские символи­
сты: этюды и разыскания. М., 2007. С. 517-543; Едошина И.А. Эстетические воззрения П.П. Пер­
цова И Энтелехия (Кострома). 2008. № 17. С. 59-63; Эдельштейн М.Ю. П.П. Перцов: проблема
критического метода // Русская литературная критика серебряного века. Новгород, 1996. С. 63-71;

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ И П.П. ПЕРЦОВ В ФИЛОСОФСКОМ ДИАЛОГЕ 1920-х

685

Эдельштейн М.Ю. Концепция развития русской литературы XIX века в критическом наследии
П.П. Перцова. Дисс. ... кандидата филологических наук. Иваново, 1997; и др.
2 См.: Лавров А.В. Введение в «Диадологию» П.П. Перцова // Полярность в культуре. Вып. 2.
СПб., 1996. С. 204-216; публикация первой главы этого труда по авторизованной машинописи из
архива Д.Е. Максимова: Перцов П.П. Введение в «Диадологию» / Публ. А.В. Лаврова // Там же.
С. 217-243; Резниченко А.И. О смыслах имен: Булгаков, Лосев, Флоренский, Франк et dii minores.
М., 2012. С. 255-271 (глава «П.П. Перцов: морфология недостроенной системы (1897-1947)»);
библиография литературы о Перцове и публикация (по авторизованной машинописи из фонда
Мемориального дома-музея С.Н. Дурылина): Перцов П.П. Основания космономии. Часть первая.
Морфология. Отдел второй. Мировой философский процесс. Глава IV. [Первые] восточники
[«славянофилы»] // Там же. С. 272-299.
3 Знакомство состоялось в Москве «на лекции Мережковского о Гоголе, читанной в Историче­
ском Музее» 17 февраля 1902 г. (МБ. С. 74). Во время этой встречи шел разговор о публикации
Белого в журнале «Новый путь», который должен был редактировать Перцов и хлопоты об изда­
нии которого начались как раз в начале 1902 г. См. в мемуарах Белого: «Брюсов ведет на меня не­
высокого, одутловатого, голубоглазого, бледного очень блондина, лет средних:
- “<...> Позвольте, - он мне показал на блондина, - редактор журнала ‘Новый путь’ Петр
Петрович...”
Блондин перебил его:
- “Перцов”, - и руку мне подал с приветливо-добрым нахмуром, сказав глуховатым, невнят­
но лопочущим голосом:
- “Просьба к вам: вы разрешите печатать отрывки письма к Мережковскому, - вашего, в на­
шем журнале... Об этом потом перемолвимся... Дмитрий Сергеич вас ждет: в перерыве...”» (НВ.
С. 207). См. статью Белого: Студент-естественник. По поводу книги Д.С. Мережковского
«Л. Толстой и Достоевский». Отрывок из письма И Новый Путь. 1903. № 1. С. 155-159.
4 См. в «Ракурсе в дневнику» записи за январь 1905-го: «Девятого января попадаю в Петербург
<...>. Весь месяц в политическом вихре, в разговорах, знакомствах, встречах. Бываю <...> у Соло­
губа, у Розанова, у Тернавцева, у Бердяева, у Перцова, у Блоков (каждый день), у Мережков­
ских»; и за февраль 1905-го: «Делю время между интимной жизнью у Блоков и религиозной об­
щественностью Мережковских. Появление в Петербурге Эрна и Свенцицкого. <...> Дебаты со
Свенцицким и Эрном у Перцова (участвуют: Мережковский, Гиппиус, Перцов, Философов, Тернавцев, я, Свенцицкий, Эрн, Карташев)» (РД. С. 357-358).
5 См. письмо Белого к П.П. Перцову от 3 апреля 1903 г.: «Завтра вечером у меня собираются не­
сколько приятелей, в том числе Валерий Яковлевич <Брюсов>. Вы доставили бы мне большое
удовольствие, если бы присоединились к нашему обществу» (НИОР РГБ. Ф. 25. К. 21. Ед. хр. 14).
6 «Уже в конце апреля состоялась у меня первая вечеринка, на которую я пригласил новых своих
“литературных” знакомых; у меня были: Бальмонт, Брюсов, Балтрушайтис, Соколов, Поляков,
П.П. Перцов (из Петербурга)» (МБ. С. 89). См. также: РД. С. 346; НВ. С. 257-263.
7 См. написанные осенью 1935-го краткие воспоминания: Перцов П.П. Литературные силуэты.
А. Белый на Арбате / Публ. Н.Т. Тарумовой // Понимание в коммуникации. Сб. статей. Т. 1. М.,
2009. С. 165-168.
8 «Так Белому предоставлена была возможность напечатать две статьи - “О теургии” и “О целе­
сообразности”, являвшиеся (особенно первая) почти декларацией нового течения в символизме»
(Максимов Д. Новый путь // Евгеньев-Максимов В., Максимов Д. Из прошлого русской журнали­
стики. Л., 1930. С. 206-207; во время работы над материалом Д.Е. Максимов консультировался с
П.П. Перцовым - см. прим. 61 ниже). См.: Белый А. О теургии И Новый путь. 1903. № 9; Бе­
лый А. О целесообразности // Новый путь. 1904. № 9; также: Белый А. Поэзия В. Брюсова // Новый
путь. 1904. № 7.
Отношения с журналом складывались не всегда гладко, Белого обижало то, что его считали непо­
нятным и на этом основании отвергли его статью «О религиозных переживаниях» (о чем см. пре­
дисловии к публикации этой статьи А.В. Лавровым: Литературное обозрение. 1995. № 4/5. С. 4-5).
9 Перцов П.П. Литературные силуэты. А. Белый на Арбате. С. 165-168.
10 Лавров А.В. Введение в «Диадологию» П.П. Перцова. С. 207.
11 Перцов П.П. Литературные воспоминания. 1890—1902 гг. С. 204.
12 Там же.
13 Там же.

686

«...РЕЗЮМЕ НАШИХ МНОГИХ РАЗГОВОРОВ В КУЧИНЕ»

14 Там же.
15 Письмо к Д.Е. Максимову от 10 августа 1931 г. (ОР РНБ. Ф. 1136. Ед. хр. 35).
16 Письмо к Д.Е. Максимову от 30 декабря 1930 г., цит. по: Лавров А.В. Введение в «Диадологию»
П.П. Перцова. С. 211.
17 Письмо к Д.Е. Максимову от 9 февраля 1931 г. (ОР РНБ. Ф. 1136. Ед. хр. 35).
18 Письмо к Д.Е. Максимову от 30 декабря 1930 г., цит. по: Лавров А.В. Введение в «Диадологию»
П.П. Перцова. С. 211.
19 Такую характеристику своего труда Перцов дал еще в письме к Н.М. Минскому от 19 июня
1902 г. Воспроизведена в прим. А.В. Лаврова в кн.: Перцов П.П. Литературные воспоминания.
1890-1902 гг. С. 417.
20 Письмо к Д.Е. Максимову от 10 августа 1931 г. (ОР РНБ. Ф. 1136. Ед. хр. 35).
21 Ср. в письме к Д.Е. Максимову от 30 декабря 1930 г.: «Если нам суждено когда-либо свидеться,
то я с удовольствием посвящу Вас в тайны моей “Диадологии" (науки о двойственном принципе
мира - определение моей “философии”)» (ОР РНБ. Ф. 1136. Ед. хр. 34).
22 Письмо к Д.Е. Максимову от 10 августа 1931 г. (ОР РНБ. Ф. 1136. Ед. хр. 35).
23 РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 11; РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 60.
24 Письмо к Д.Е. Максимову от 10 августа 1931 г. (ОР РНБ. Ф. 1136. Ед. хр. 35).
25 См.: Резниченко А. И. Осмыслах имен... С. 258-271.
26 Об этом упоминается в письме Перцова к Н.М. Минскому от 26 июня 1902 г. Воспроизведено в
прим. А.В. Лаврова в кн.: Перцов П.П. Литературные воспоминания. 1890-1902 гг. С. 212.
27 Перцов П.П. Литературные воспоминания. 1890-1902 гг. С. 205.
28 Там же. С. 204.
29 РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 60.
30 Слово на сгибе листа скорее угадывается, чем читается.
31 Возможно, обыгрывается суффикс «ист», указывающий на принадлежность к группе, направ­
лению, напр.: «символистов».
32 Геометрическими символами V, □, О Перцов обозначал три «великих принципа» мироздания,
по-разному формулируемые в зависимости от области их приложения, напр., «статика», «дина­
мика», «синтез» и пр. См. записку Перцова «Об основных понятиях пневматологии (диадологии)», также: Перцов П.П. Введение в «Диадологию». С. 217-243. В разные периоды работы над
«Диадологией» его классификация искусств также претерпевала изменения.
33 В тексте, доведенном до гранок (см. об этом далее) и датированном апрелем 1918 г., указано
место его написания: «Ус<адьба> Высокая Поляна, Костром<ской> губ<ернии>». Усадьба Высо­
кая поляна - в 5 км от села Иконниково (ныне Красносельский район) - была приобретена семьей
Перцова в 1913 г.; после революции разрушена (сообщено Е.А. Едошиной). О жизни Перцова по­
сле революции в Костромской губернии (село Иконниково, деревня Масленицы) см.: Едошина И.А. Некоторые подробности из биографии П.П. Перцова (из личного архива автора) // Вест­
ник Санкт-Петербургского государственного университета технологии и дизайна. 2018. № 2. Се­
рия 2: Искусствоведение. Филологические науки. С. 97.
4 Лавров А.В. Книга Эллиса «Vigilemus!» и раскол в «Мусагете» // Книгоиздательство «Мусагет».
История. Мифы. Результаты / Сост. А.И. Резниченко. М., 2014. С. 13-33.
35 См.: Гаврюшин Н.К. В спорах об антропософии. Иван Ильин против Андрея Белого // Вопросы
философии. 1995. № 7. С. 98-105; Юнггрен М. Иван Ильин и Андрей Белый в 1917 г. // Книгоиз­
дательство «Мусагет». История. Мифы. Результаты. С. 34-42; Юнггрен М. Русский Мефистофель.
Жизнь и творчество Эмилия Метнера. СПб., 2001; и др.
36 НИОР РГБ. Ф. 25. К. 21. Ед. хр. 14. Перцов в черновике датирует письмо по старому стилю; в
беловом варианте - 29 (16) апреля.
37 РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 11.
38 Копия письма, оставленная Перцовым для себя (РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 63), указано
А.Л. Соболевым.
39 Художественное слово. Временник Литературного отдела НКП. (М.). 1920. Кн. 1. С. 10-12.
40 Письмо П.П. Перцова к С.Н. Дурылину от 16 декабря 1926 г. (Резниченко А.И. О смыслах
имен... С. 259).
41 Цит. по: Резниченко А.И. О смыслах имен... С. 265.
42 Письмо С.Н. Дурылина к П.П. Перцову от 26-27 августа 1939 г. (Там же. С. 161-163).
43 РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед хр. 104.

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ И П.П. ПЕРЦОВ В ФИЛОСОФСКОМ ДИАЛОГЕ 1920-х

687

44 РД. С. 519-520.
45 1927 г., апрелем и сентябрем, датированы две записки Перцова с изложением основных идей
его труда. Но не исключено, что даты указывают на время их написания, а не отправки Белому.
См. об этих записках далее.
46 РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 97. Почтовая открытка. Отметка Перцова о получении: 1928
27/Х. Адрес получателя: Плющиха, д. 19, кв. 4.
47 Не исключено, впрочем, что они могли встречаться до этого в Москве.
48 Текст этого письма П.П. Перцова нам неизвестен.
49 РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 97. Почтовая открытка. Отметка Перцова о получении: 1928
14/XI. Адрес получателя: Арбат, Большой Афанасьевский пер., д. 16, кв. Якунина.
50 РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 97. Письмо без конверта. Отметка Перцова о получении: 1928
30/XI.
51 РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 97. Почтовая открытка. Отметка Перцова о получении: 1929 9/Х.
Адрес получателя: Машков пер., д. 2, кв. 2.
52 РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 243. В письме речь шла об идее «московских пушкинистов <...>
собрать и издать сборник новейших статей о Пушкине», в котором Перцов приглашал принять
участие и Андрея Белого. Эти планы не реализовались.
53 Вместе с тем очевидно, что только обсуждением «Диадологии» разговоры Белого и Перцова не
ограничивались. В составе проданной в Центральный (Государственный) Литературный музей
рукописи Белого (ее публикацию см. выше) оказались также лист с зарисовками Гетеанума и
сдвоенный лист со схемами и размышлениями о 12-ти христианских праздниках.
54 Нумерация глав у Перцова неоднократно менялась. Здесь неясно, идет ли речь о «Введении» и
первой главе (= два раздела) или о двух главах помимо «Введения». К тому же информация из
этого письма противоречит пояснению Перцова к рукописи Белого, предложенной в Централь­
ный (Государственный) Литературный музей для продажи в 1934 г.: «Рукопись Андрея Белого,
написанная осенью 1928 г. по ознакомлении с моей “Диадологией” (первые 2 главы) и подарен­
ная им мне. 1934; XII. П. Перцов» (РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 75). Если рукопись Белого была
написана осенью 1928 г., то к моменту ее написания со второй главой «Диадологии» (ее началом
или полным текстом) Белый познакомиться никак не мог. Его рукопись является ответом не на
текст трактата Перцова, а на его аннотацию, представленную в виде двух посланных Белому за­
писок («Об основаниях гносеологии» - апрель 1927 г.; «Об основных понятиях пневматологии
(диадологии)» - сентябрь 1927 г.) - см. их публикацию выше. Вместе с тем очевидно, что знаком­
ство Белого с «Диадологией» не ограничилось только двумя краткими записками-аннотациями. О
том, что некие материалы, связанные с «Диадологией», остались в Кучине, Перцов писал
Д.Е. Максимову 10 августа 1931 г.: «К сожалению, за неимением у меня еще экземпляров, все при­
ходится посылать Вас к Белому, что, вероятно, безнадежно» (ОР РНБ. Ф. 1136. On. 1. Ед. хр. 35).
55 РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 237.
56 Ср.: «Отдел III. Искусство:
Глава 1. Общая система Искусства.
Глава 2. Частные системы пластических искусств (скульптура, живопись, архитектура).
Глава 3. Формы театра.
Глава 4. Система литературы.
Глава 5. Системы музыкальных искусств.
Глава 6. Художественные школы.
Глава 7. Литературные школы.
Глава 8. Школы в истории музыки» (Резниченко А.И. О смыслах имен... С. 270-271).
57 РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 75.
58 Николеску Т. Андрей Белый после «Петербурга». М., 2018. С. 504.
59 На обороте этого листа - рукой Белого сделаны наброски архитектурных форм, напоминающих
Гетеанум.
60 О сомнительности указания на «первые 2 главы», будто бы ставшие толчком к написанию «ру­
кописи Андрея Белого» см. прим. 54 выше и преамбулу к публикации рукописи Белого.
61 С опорой на сведения и архивные материалы, предоставленные П.П. Перцовым, Д.Е. Максимов
написал статью «Новый Путь», вошедшую в кн.: Евгеньев-Максимов В., Максимов Д. Из прошло­
го русской журналистики. С. 129-253 (на с. 131 П.П. Перцову выражена благодарность).
62 ОР РНБ. Ф. 1136. Ед. хр. 35.

688

«...РЕЗЮМЕ НАШИХ МНОГИХ РАЗГОВОРОВ В КУЧИНЕ»

63 РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 104.
64 Письмо от 5 февраля 1935 г. (ОР РНБ. Ф. 1136. On. 1. Ед. хр. 35).
65 РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 101.
66 РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 104.
67 Письмо к Д.Е. Максимову от 11 февраля 1935 г. (ОР РНБ. Ф. 1136. On. 1. Ед. хр. 35). Перцов
датирует его и, возможно, другие письма по старому стилю; по новому стилю - это 24 февраля.
68 РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 243.
69 См. в наст. кн. прим. 1347 ко 2-му тому ИССД.
70 Письмо к Д.Е. Максимову от 10 августа 1931 г. (ОР РНБ. Ф. 1136. On. 1. Ед. хр. 35).
71 Перцов П.П. Литературные силуэты. А. Белый на Арбате. С. 167.
72 Речь идет о мемуарах «Начало века», втором томе воспоминаний Белого.
73 Очевидно, во время визитов Перцова в Кучино.
74 Письмо к Д.Е. Максимову от 10 августа 1935 г. (ОР РНБ. Ф. 1136. On. 1. Ед. хр. 35).
75 Там же.
76 Там же. Ср. в письме Д.Е. Максимова к П.П. Перцову от 21 февраля 1935 г.: «Очень интересует
меня статья Белого о Вашей диадологии. По складу (методу) его мышления, диадология должна
была ему понравиться, хотя сфера ее - не его. Вообще проблема культуры (несмотря на риккертовские увлечения) разве лишь в последнее время стала серьезно привлекать Белого, который из
гносеологии и гносеолог<ической> метафизики, в сущности, так и не выпрыгнул» (РГАЛИ.
Ф. 1179. Оп. ЕЕд. хр. 147).
77 Письмо к Д.Е. Максимову от 10 августа 1935 г. (ОР РНБ. Ф. 1136. On. 1. Ед. хр. 35). О символи­
ке круга, треугольника и квадрата в ранних редакциях «Диадологии» см. выше в записке
П.П. Перцова «Об основных понятиях пневматологии (диадологии)».
78 РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 104.
79 РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 11. Помета на первом листе.
80 См. выше записку Перцова «Об основных понятиях пневматологии (диадологии)». Изменен­
ный, более поздний вариант см.: Перцов П.П. Введение в «Диадологию». С. 217-243.

Михаил Одесский, Моника Спивак
«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»:
«ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ»

И ГРАФИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ АНДРЕЯ БЕЛОГО

Отвечая на записки П.П. Перцова о «пневматологии», Андрей Белый создал
сочинение («Ошибка типа кантианских теорий знания...»)1, которое содержит
«принципиальное изложение его гносеологических (в полемике против Канта) и
метафизических (в духе антропософии) воззрений»2.
Собственно позитивная часть Ответа П.П. Перцову представлена в финаль­
ном, 17-м параграфе. Охарактеризовав семь «частей», семь «фаз» развития че­
ловека (три тела: физическое, эфирное, астральное; я, то есть душа; три «фазы»
духа: «Манас», «Будхи», «Атма»), Белый продолжает: рост «я» человека - «в
праксисе Духовной Науки» (то есть антропософии) - начинается с четвертой
фазы, ведь только «человека душевного» корректно назвать «я». Тогда следую­
щая фаза - пятая: она знаменуется обретением способности к (5) «Манасу»
(первая фаза конкретного Духа, «Дух Мудрости»), которое достигается путем
своеобразного возвращения и «переработки» (3) астрального тела; шестая фа­
за - способности к (6) «Будхи» («Дух Жизни») путем «переработки» (2) эфир­
ного тела; последняя, седьмая — способности к (7) «Атма» путем «переработки»
(1) физического тела.

Илл. 1

1 Публикацию см. выше.
2 Заявление П.П. Перцова в Центральный литературный музей от 14 декабря 1934 г. (РГАЛИ.
Ф. 53. Оп. 1,Ед. хр. 104).

690

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

Развитие человека до четвертой фазы - до-сознательно, оно не знает кризи­
сов: это - поступательное движение «вверх». Напротив, с четвертой «созна­
тельной» фазы поступательное движение прерывается периодическими кризис­
ными возвратами (кроме финальной фазы - после «переработки» физического
тела).
Геометрически: до четвертой - восходящая линия, а с четвертой по седьмую спираль3.
«Спираль развития в переработке в “5”<-ом> этапе 3-ьего, в “6”-ом - 2-го, в
7-ом — 1-го; “7” этап - неповторимое, ломающее линию развития в спираль».

Илл. 2

Эту идею Белый ранее излагал во втором томе ИССД (глава «От трансфор­
мизма к символизму»):
«Бросим взгляд на четвертую, неповторимую группу; культурная фаза явля­
ет здесь импульс; в градации данных культур - импульс личного “я”; в ритме
больших периодов - Логос; привычки, инстинкты, законы сознания импульсом
перерабатываются в не данное нечто доселе; комплекс в 1, 2, 3, - дается телами
и душетелесностью; в ритме “4” комплекс есть “телесность” с упавшей в него
точкой Духа: 5, 6, 7 - ритм переработки комплекса в духовное “я”; 5, 6, 7 опрокинутые 1,2,3; или - обратно; “4» — единственно»4.

И также:
«Кривая, которая от “одного” к “четырем” есть прямая, а от “четырех” до
семи есть спираль - ритм вскрываемой темы»5.

В Ответе Перцову сразу после приведенной выше схемы Белый дает другой
вариант того же графического представления, его плоскостную проекцию: «Вот
ритмическая кривая “7 фаз” (в чем угодно)».

3 См. факсимильное воспроизведение идущей ниже схемы (РГАЛИ. Ф. 53. Оп. 3. Ед. хр. 75)
на цветной вклейке VIII в наст. кн.
4 Наст, кн., с. 341.
5 Наст, кн., с. 339.

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

691

В «плоскостном» варианте с четвертой по седьмую фазу не спираль раскру­
чивается, а линеарное движение вверх трижды обрывается резкими понижени­
ями: между точками (фазами) «4» и «5», между «5» и «6», «6» и «7», - и только
потом восходящее движение становится непрерывным. Это графическое пред­
ставление, говоря словами Белого из «чеховского» курса, «ломает» «историче­
скую линию в кривую зигзагов»67.
Если «спираль» символизирует скорее духовный, «спиритуальный» аспект
процесса, то «кривая» - скорее материальный. И приведя именно «плоскост­
ной» вариант, Белый настаивал в Ответе Перцову на универсальности своей
«кривой»: «Вы ее найдете всюду». «Всюду» - в материальном мире, от перио­
дической таблицы Д.И. Менделеева — до всеобщей истории, что собственно и
реализовано в ИССД. «Мой краткий намек на сочинение в 600 страниц - рас­
крытие этой же линии, как ритма истории». Соответственно, далее помещена
схема, которую правомерно считать ключевой для понимания ИССД1.
На ней изображен путь человечества из далекого прошлого в далекое буду­
щее и стоит ударная подпись: «Тема моей книги», то есть тема ИССД. А это за­
ставляет обратить на данную схему, представляющую собой «кривую истории»
(или «историческую кривую»), особенно тщательное внимание.
Цифры по вертикальной шкале означают 7 частей человека: области трех
тел (1-3), души (4), духа - «Манас», «Будхи», «Атма» (5-7). Цифры по горизон­
тальной шкале (от 1 до 7) означают 7 культурных эпох - 7 периодов развития
человечества. Также на схеме обозначены наиболее важные исторические со­
бытия (важнейшее: импульс Христа) и условно-ориентирующие даты. Началь­
ные периоды отмечены поступательным движением вверх, а с точки «1-ый век»
подъемы чередуются с падениями, с «кризисами».

6 Андрей Белый. <История становления исторического самосознания>. Тезисы 12-ти лекций
курса, прочитанного у М.А. Чехова в октябре 1925, январе — апреле 1926 гг. (наст, изд., кн. 1,
с. 89).
7 См. факсимильное воспроизведение этой схемы (РГАЛИ. Ф. 53. Оп. 3. Ед. хр. 75) на цвет­
ной вклейке VIII в наст. кн.

692

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

Илл. 4

Субъект, проходящий весь этот путь в согласии с «кривой истории», - это и
человек, и - человечество8, а 7 фаз - это и стадии духовного пути человека, и
культурные эпохи. На схеме развитие человечества с первой фазы по четвертую
изображено поднимающейся линией: «доисторическая фаза» - протоиндийская
и протоперсидская эпохи, когда господствуют эфирное и астральное тела; «до­
христианская фаза» - египто-халдейская и греко-латинская эпохи, эпохи ощу­
щающей души и рассуждающей души; «7 в. до РХ» - начало расцвета культуры
рассуждающей души, классическая Древняя Греция9. В точке «1-ый век» - по­
середине четвертой фазы (по-прежнему эпоха рассуждающей души) - линия
достигает первой вершины, на которую нисходит импульс Христа, изменивший
ход земной истории; далее между «4» и «5» точками - первый кризисный слом
(падение Римской империи); затем из глубины падения - через эпоху императо­
ра Карла Великого и схоластику - идет новый подъем линии ко второй вер­
шине, к точке «5» - расцвету культурной эпохи самосознающей души («15 век»,
то есть Ренессанс). Это - прошлое.
С Ренессанса отсчитывается, согласно схеме, «наше время», то есть истори­
ческое настоящее. Оно характеризуется вторым кризисным сломом (между точ­
ками «5» и «6»), который приходится на «5 последующих столетий»10, где пре­
дел падения — «20 век». График наглядно демонстрирует, что второе падение
ниже, глубже, чем первое: это - выход из сферы душевного и встреча с аст­
ральным телом, драматические обстоятельства «переработки» которого по­
дробно анализируются во втором томе ИССД.
8 Шталь X. Спираль или ритмический жест истории: рисунок к «Истории становления
самосознающей души» Андрея Белого // Миры Андрея Белого. Белград; М., 2011. С. 633-634.
9 См. наст, изд., кн. 1, прим. 4 (к 1-му тому ИССД).
10 Ср. первоначальное заглавие ИССД - «История становления самосознающей души в пяти
последних столетиях».

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

693

На «нашем времени» «историческая кривая» не останавливается: по убеж­
дению Белого, она не только объясняет прошлое и настоящее, но прогнозирует
будущее. После катастроф «20 века» (и вопреки пунктирной стрелке вниз, оче­
видно означающей пессимистические ожидания многих современников) линия
снова поднимается - к точке «6», то есть будущему прорыву в «духовного че­
ловека» и к новым культурным эпохам. Вместе с тем, будущее отнюдь не ровно
оптимистичное; на это указывает очередной, третий слом линии - между точ­
ками «6» и «7» - и более глубокое падение, чем второе; потом, наконец, насту­
пает вожделенная фаза - «7», «Атма».
Однако если сравнить «кривую истории» с также приведенной в Ответе
Перцову «универсальной кривой» (Илл. 3), то обнаруживается странное несов­
падение: согласно «универсальной кривой» сломы должны быть перед «перера­
боткой» трех тел - астрального, эфирного, физического, а по «кривой истории»
они предваряются еще одним сломом, то есть падением души рассуждающей в
область души ощущающей (падение Римской империи) перед подъемом к душе
самосознающей («15 век»). Но Белый, представляя в Ответе Перцову «универ­
сальную кривую», пропускает «душевное» падение, а показывая там же схему
«кривой истории», пропускает одно из будущих падений в область тела, повидимому, в область физического тела. Зато в обоих случаях торжествует маги­
ческое число «3». Белый зачарован равно и антропософской истиной, и в той же
мере - точным попаданием в логику конкретных событий истории культуры,
которую и демонстрирует его opus magnum.

Идея представить путь развития человека и человечества в виде «историче­
ской кривой», видимо, сформировалась у Белого еще на подступах к ИССД и
была тесно связана с разработкой общей концепции трактата. Можно даже
предположить, что представший Белому ее общий контур и желание разъяснить
слагающие ее «отрезки» стали стимулом к написанию ИССД.
Правда, еще ранее Белый прибегал к «кривой» в другой сфере своих интере­
сов - в стиховедении, что актуализировано в ИССД.
«Долго искал я возможности записи строк внутри целого их, пока один из
сотрудников наших, покойный Баранов-Рем, не предложил такой способ. <...>
Так течению строк в целом стихотворенья всегда отвечает течение чисел (но­
лей, единиц и дробей); коли так, то течение это всегда представимо кривой; ко­
ли будем откладывать числа на перпендикуляре и строчки на горизонтали»11.

Однако применительно к истории «кривая» впервые упоминается в тезисах
курса «История становления исторического самосознания», которые следует
рассматривать как претекст ИССД (напомним, что этот курс Белый читал для
студийцев М.А. Чехова в конце 1925 - начале 1926 г.)12.
11 См. наст, кн., с. 302 (гл. «Тема в вариациях: лирика» 2-го тома ИССД). Также см., напр., в
написанной в 1928 г. статье «Принцип ритма в диалектическом методе»: «Баранов-Рем, пред­
ложивший формулу, оставил стиховедческие интересы и скоро умер; яс 1912 года и по сие время
оперирую с методом счисления, внося в него ряд поправок и разглядывая сотни кривых, так
полученных; итог 16 летней работы я сжал в книжечку» (Андрей Белый. Принцип ритма в
диалектическом методе / Прим. М.П. Одесского, М.Л. Спивак; подгот. текста И.В. Волковой,
М.П. Одесского, М.Л. Спивак // Вопросы литературы. 2010. Март-апрель. С. 263).
12 См. публикацию этих тезисов в наст, изд., кн. 1 (и о них - во вступ. ст. к наст. изд.).

694

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

В 7-й лекции Белый прямо говорит о том, что «кривая истории» - это и есть
«нами изучаемая» тема курса. Именно здесь содержатся знаменательные
утверждения, раскрывающие логику построения схемы:
«4. Смена трех душевных культур сопровождается тремя катастрофически­
ми толчками истории, ломающими историческую линию в кривую зигзагов.
5. Кривая истории есть жест ритма себя сознающей души.
6. Углу падения исторической линии первого века и углу обратного возвы­
шения этой линии в последующих веках соответствует смена культур: культуры
четвертой подрассы <так> на пятую»13.

Или - в другом варианте тезисов:
«4. Смена трех душевных культур есть смена потрясений, которые совпа­
дают с главными точками перелома в течении исторической линии.
5. Эта линия есть линия ритма сознания, изживаемая сменою состояний со­
знания, между точками которых протягивается нами изучаемая кривая истории.
6. Посередине истории души рассуждающей, в точке первого века линия ис­
тории рисует угол падения, а в точке шестого века - угол обратного возвыше­
ния, соответствующие падению античного мира и возвышению северных наро­
дов Европы.
7. Кривая истории есть проекция спирали Христова импульса»14.

Мы не знаем, сопровождал ли Белый свои лекции перед студийцами Чехова
какими-то рисунками (они не дошли до нас), но похоже, что сопровождал: не­
которые тезисы похожи на пояснения к наглядному пособию, схеме.
Более того, можно предположить, что работа над ИССД именно с историче­
ских схем и начиналась. К.Н. Бугаева сохранила среди подготовительных мате­
риалов к трактату рисунок, который подписала - «Один из первых набросков
“исторической кривой”» (Илл. 5)15.
Набросок «исторической кривой» сделан был явно не для демонстрации, а
для себя, как отражение раздумий над волнующей темой. И, не будь подписи
К.Н. Бугаевой, его можно было бы принять за простые каракули. Однако в
наброске уже выделены ключевые для ИССД периоды истории, взлеты и паде­
ния. Белый отмечает на схеме символические даты, которые Бугаева пытается
прорисовать (для будущего читателя16) красным карандашом: «I век» (импульс
Христа и падение в ощущающую душу), «1250» (смерть императора Фридриха II
Гогенштауфена, деятельность которого предвещает период самосознающей
души), «XV век» (Ренессанс), «17-18» века (культурное падение после Ренес­
санса, ведущее к современности), второе падение - ниже ощущающей души, в
область астрального тела, в точку перелома, где, возможно, написано «20» век и
откуда линия снова поднимается - в будущее, которое не детализировано. Зна­
чит, хронологические рамки в «Одном из первых набросков “исторической
кривой”» те же, что в ИССД. Аббревиатуры слева раскрываются как
E<mpfindungs>s<eele>, V<erstandes>s<eele>, B<ewusstseins>s<eele> - термины

13 Наст, изд., кн. 1, с. 89.
14 Там же, с. 94.
15 См. факсимильное воспроизведение схемы (НИОР РГБ. Ф. 25. К. 45. Ед. хр. 2) на цветной
вклейке I в кн. 1 наст. изд.
16 Видимо, при сдаче рукописи ИССД в архив.

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

695

Илл. 5

Штейнера, которые передаются в ИССД на русском как душа ощущающая, ду­
ша рассуждающая, душа самосознающая.
Другой рисунок Белого с подчеркнутой надписью «Описание нашего пери­
ода», детальный и аккуратно исполненный1718
, тоже явно относится к самым ран­
ним «историческим кривым»: в нем, как и в наброске, три души обозначены
немецкими терминами, а надписи сделаны по старой орфографии, которой Бе­
лый пользовался до «отработки» (в апреле 1926 г.) теоретической («синтезиру­
ющей») части второго тома ИССД™.
Эта схема полностью охватывает «наш период», который и является пред­
метом рассмотрения в ИССД: от Христа до Штейнера («Доктор»), Отмеченные
на ней культурные события и персоны - за исключением русской литературы охарактеризованы в соответствующих главах и подглавах ИССД.
Но очевидны и концептуальные различия.
Точка падения в область ощущающей души на «кривой» из Ответа Перцову
знаменовалась распадом Римской империи; в «Описании нашего периода» есть
близкая по смыслу синяя надпись: «вырождение и падение старой античной
культуры», но точка падения - гностики-манихеи. Последовавший затем подъ­
ем - через Августина, Скотта Эриугену (область ощущающей души) и схола­
стику (область рассуждающей души) - приводит к самосознающей душе (хотя
лишь к границе, отделяющей от нее рассуждающую душу), однако эта вершина
приходится отнюдь не на XV в., а на тамплиеров (для ИССД принципиально их

17 Вложен К.Н. Бугаевой при сдаче рукописи в папку под названием «Таблицы и схемы идей­
ной преемственности (Метафизическая концепция)».
18 См. факсимильное воспроизведение схемы (НИОР РГБ. Ф. 25. К. 37. Ед. хр. 1) на цветной
вклейке VI в наст. кн.

696

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

Илл. 6

уподобление антропософам19). В результате новое падение - в астральное тело идет через Франциска Ассизского, Данте, гуманизм (в ИССД - это пик развития
самосознающей души), с точкой перелома - на Дж. Бруно, а не на ХХ-ом столе­
тии. Следовательно, восходящая линия к «Манасу» начинается на этой схеме не
с XX в. (и в будущее), а с XVI в.: ее подъем отмечен именами Декарта, Линнея,
Ньютона, Лейбница; повторное прохождение через рассуждающую душу именами Канта, других представителей классической философии, романтиками,
музыкой; с Шопенгауэром кривая снова попадает в область души самосознаю­
щей (достигнув уровня тамплиеров), продолжение подъема - это Вагнер, Ниц­
ше, Соловьев, символизм, наконец, «Доктор» Штейнер, знаменующий переход
в «период Manas». В результате на «кривой истории» из Ответа Перцову «Наше
время» - провал в бездну XX в. между вершинами XV в. и духовным будущим,
а на схеме «Описание нашего периода», напротив, «Наша культура» - провал в
бездну, на дне которой - Бруно, между тамплиерами и антропософами.
Анализируя «Описание нашего периода», трудно также не заметить присут­
ствие здесь - в отличие от «кривой истории» из Ответа Перцову и «Одного из
первых набросков» - дополнительных параметров.

19 См. наст, изд., кн. 1, с. 390 (и с. 24 - во вступ. ст.).

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

697

Прежде всего, на этой схеме фиксируются благотворные и злотворные ду­
ховные воздействия, внешние по отношению к развитию человечества (красная
надпись «Идущая свыше помощь иерархий», черная - «Люциферический им­
пульс»); на их роли в ИССД мы еще остановимся.
Также закономерно, что К.Н. Бугаева поместила «Описание нашего перио­
да» в папку «Таблицы и схемы идейной преемственности (Метафизическая
концепция)»: наверху схемы красное «Послехристианское посвящение», ини­
циированное импульсом Христа и поддержанное влиянием Грааля, распростра­
няется потом на тамплиеров, Агриппу Неттесгеймского, розенкрейцеров (не за­
черкнутых ли?) и «преемственно» ведет к Лейбницу, Гете, Вагнеру, Ницше и Штейнеру; от восходящей красной линии к тамплиерам сверху вниз устремлено
черное клиновидное «Падение церкви» («вырождение официальной церкви»):
от Отцов церкви, Августина и схоластики - в область физического тела, где
иезуиты есть нижайшая точка («Конец церкви»); равным образом, два черных
клина, сведенные воедино синей надписью «Падение европейской культуры»,
отходят вниз от красной линии восхождения к Штейнеру: «Падение филосо­
фии» - от Лейбница и Канта, через Руссо, Локка, Юма, энциклопедистов к
неокантианству, то есть точке «Конца философии», расположенной на уровне
«Конца церкви»; «Падение искусства (декадентство)», в свою очередь, идет от
Ницше, Соловьева, символизма, и, наконец, Доктора, достигая (насколько мож­
но судить) не физического, а «лишь» астрального тела, и встречаясь здесь со
злотворным импульсом «восточной опасности», идущей снизу - из области
эфирного тела.
Таким образом, в схеме «Описание нашего периода» Белый зримо акценти­
рует борьбу преемственных традиций внецерковной и церковной духовности,
где его симпатии целиком на стороне первой (от тамплиеров до антропософов);
оппозиция «тамплиеры/антропософы vs. иезуиты», которая оформилась у него в
рамках полемики с Эллисом20, подспудно присутствует и в ИССД, например, в
начальном разделе второго тома:
«все выпадающее вверх, или вниз - ересь; в первых веках выпадение было
падением вниз; и борьба с нисходящим имела формальные оправдания; теперь
намечающаяся борьба с линией выхождения культуры вверх уже оправдания не
имеет; она в ближайших столетиях есть борьба при помощи инквизиции, борьба
именем Иисуса, как бы выключенным из Христа Иисуса, - со Христом; после
1250 года Христос все более тайно себя изживает в деятелях светской культу­
ры; и все более искажается “Иисус” до подмены его Ариманом в 16 веке в
“Братстве Иисуса” (в иезуитизме)»21.

Данная схема также выявляет амбивалентность некоторых исторических
фигур - их «причастность» и черному (это, по ИССД, явления, имеющие «пара­
зитический характер»22), и красному (Августин, схоласты, Лейбниц, Кант, Ниц­
ше и современники), благодаря чему смысл схемы существенно сближается при всех отличиях - с историософией ИССД.

20 Одесский М. Метнер - Эллис - Андрей Белый: От «мусагетской полемики» к «Истории
становления самосознающей души»//Russian Literature. 2015. Vol. Т1, Issue4. С. 507-515.
21 См. наст, кн., с. 8 (гл. «<ХШ век>» 2-го тома ИССД).
22 См. наст, изд., кн. 1, с. 423 (заключительная подглава 1-го тома ИССД).

698

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

Тем самым схема «Описание нашего периода», с одной стороны, соотносит­
ся с ранней стадией работы над ИССД (уточнение ее места в хронологии - зада­
ча специального исследования), с другой - усложняет «кривую истории» добав­
лением параметра «идейной преемственности», который нашел выражение и в
других схемах и рисунках Белого23.
Итак, «кривая истории» - с самых истоков - базовый признак ИССД. Об
этом свидетельствует и письмо к Иванову-Разумнику (август 1926 г.), в котором
Белый объяснял метод ИССД как приложение к историческим «деталям» «ан­
тропософской кривой»:
«входя в детали, я вижу, что попал в какую-то точку ритма истории, что вы­
ясняется не столько из общего плана мысли, сколько из мелких штрихов и дан­
ных истории; подходя к иным из них, я почти вскрикиваю от изумления, - до
чего они становятся транспарирующими и заново говорящими в свете приложе­
ния к ним антропософской кривой» (Белый - Иванов-Разумник. С. 353).

Единство в ИССД антропософского и исторического подходов обстоятельно
проанализировано в работе Хенрике Шталь «Спираль или ритмический жест
истории», где акцентируется не «плоскостной» вариант, а исходный образ спи­
рали:
«Уже в 1912 г. Белый различил три вида исторических моделей, характери­
зуя их геометрическими образами линии, круга и точки и тем самым подчерки­
вая их односторонность и неадекватность действительности. Сам Белый пред­
ложил взгляд на историю, синтезирующий эти три вида в высшей форме спира­
ли. В ИССД Белый снова прибегает к образу спирали, кладя его в основу своей
модели истории»24.

Хотя кривая и отмечена здесь в качестве важной для Белого проекции спи­
рали25, но именно «спираль является композиционным стержнем ИССД»26. Без­
условно, идея спирали для всего творчества Белого, мистика и мыслителя, име­
ла первостепенное значение. Образ спирали использовался им и до трактата, и
после него, и в самом трактате. Но в ИССД «Белый сосредотачивает свое вни­
мание на развитии “я” в человечестве»27, в истории, и в этом плане отличитель­
ным признаком ИССД предстает именно «историческая кривая».
«Кривая», то есть спираль, спроецированная на исторический процесс, соот­
ветствует выбранному Белым на этот раз историческому подходу и к тому же
графически выражает «кризисность», свойственную его историософии: «кривая
истории, в острых углах своих, в кризисах»28.
kkk

23 См. цветную вклейку VI в наст. кн.
24 Шталь X. Спираль или ритмический жест истории... С. 619 (речь идет о таких предшество­
вавших ИССД работах Белого, как статьи «Линия, круг, спираль символизма» и «Круговое
движение» (обе - Труды и дни. 1912. № 4/5) и эссе «Кризис культуры» (Пб.: Алконост, 1920)).
25 Показательны заглавия третьего и пятого разделов этой работы: «“Первофеномен” истории
в качестве кривой ритма», «Кривая становления “самосознающей души”».
26 Шталь X. Спираль или ритмический жест истории... С. 619.
27 Там же. С. 625.
28 См. наст, кн., с. 250 (гл. «Душа и история» 2-го тома ИССД).

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

699

Ответ Перцову Белый писал осенью 1928 г., то есть после того, как была го­
това первая редакция ИССД, от которой сохранился только второй том. В нем
уже дается развернутая характеристика «кривой истории»:
«припомним: кривая истории, в острых углах своих, в кризисах, не преступала
душевного уровня: не поднималась до духа; и не опускалась до тела; в ХХ-ом
столетии произошел факт неслыханный: эта кривая впервые в “истории” пере­
секла нижний уровень сферы душевной; она очутилась, с иным содержаньем,
конечно, на уровне тела, на уровне 2-ой эры: культуры астрального тела (пер­
сидской); история “доисторическая”, ее ритмы забытые и совершенно иные,
чем ритмы истории нашей, истории в собственном смысле, столкнулись с ито­
гами ритмов, развитых историей жизни души; в этом все потрясенья толчка;
толчок - переживанье в обратном порядке истории, всей, молниеносное, мельк
всех периодов в нас (Аристотель, потом Гераклит), растворенье их всех в до­
истории, и как итог до-истории - миг перехода культуры астрального тела в
душевную»29.

Но в последней редакции первого тома, законченной уже после того, как
был написан Ответ Перцову, «кривая истории» представлена значительно де­
тальней и иллюстрирована многочисленными схемами. Очевидно, что идея
«исторической кривой», возникнув в конце 1925 - начале 1926 г., все более и
более занимала Белого.
Упоминаний «кривой» в первом томе ИССД так много, что в рамках этой
статьи мы будем ориентироваться на рисунки, причем ключевые, не задаваясь
целью охватить все.
Первые схемы - подряд три - даны уже в главе I «Христианство, как сверт
истории» (подглава «Гностицизм)30.
Закончив реферат гностической системы Валентина, Белый вначале зарисо­
вывает свое базовое понимание падения души рассуждающей в область души
ощущающей и ее последующего подъема (Илл. 7):

Илл. 7

Вторая схема (Илл. 8) показывает, что этот «зигзаг» объективно совпадает с
причудливым учением гностика Валентина о падении Софии-Ахамот (которая

29 Наст, кн., с. 250-251.
30 См. наст, изд., кн. 1, с. 116-119.

700

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

«загорается стремлением узреть Глубину»31) и последующем «процессе осво­
бождения Софии».

Илл. 8

На третьей схеме (Илл. 9) представлена общая панорама всей «кривой исто­
рии», где за сломом, переживаемым душой рассуждающей (Илл. 7), идут три
других слома (в астральное, эфирное, физическое тела), каждый - глубже пре­
дыдущего.

Илл. 9

То есть первые три схемы первого тома демонстрируют читателю сразу и
сегмент «кривой», и всю «кривую».
В подглаве «Евангелист Иоанн» — опять три схемы (третья зачеркнута), ил­
люстрирующие «дело импульса Христа»32: импульс Христа оказывает на ста­
новление самосознания внешнее влияние (влияние свыше), но одновременно
31 Наст, изд., кн. 1, с. 116.
32 Там же, с. 142-144.

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

701

есть его непременная составляющая, собственно инициируя процесс становле­
ния.
На первой схеме (Илл. 10) - «гармоническая воронка», знаменующая воз­
действие импульса Христа на историю души рассуждающей.

Илл. 10

Вторая схема (Илл. 11) продолжает сюжет - действие импульса Христа че­
рез учеников-апостолов на ход истории. Причем импульс Христа спиритуализирует исторический процесс, что мотивирует использование здесь Белым не
кривой, но спирали: «С момента возникновения Импульс Христа в учениках
есть отражение спирали, или разбег струй истории по спирали»33.

Илл. 11

После Белый объясняет метаморфозу спирали, изображенной на этой схеме,
в «кривую»: «В проекции плоскостной, это - наша [N.B.!] кривая истории»34, и помещает еще одну схему, со всеми предначертанными четырьмя падениями
(позднее, правда, ее зачеркнув).

33 Там же, с. 142.
34 Там же, с. 143.

702

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

Илл. 12

Заключительная подглава первой главы - «Тема воскресения в гнозисе дву­
единства», как, впрочем, и другие заключительные подглавы всех четырех глав
тома35, носит подытоживающий характер. В ней - ценнейшее свидетельство о
том, как общий замысел ИССД (и структурный - двухтомие, и концептуальный)
виделся автору на стадии последней редакции. Импульс Христа
«тайно питает поверхность сознания, не повернутого на себя самого, ибо исто­
рия поворота сознания, на корни этого сознания, и есть история становления
самосознающей души; предварением этой истории и является написание этого
тома. Вопрос о том, как именно нам открыт гнозис импульса Христа в 20-м сто­
летии, есть поэтому тема другого тома. В этом месте я даю лишь музыкальную
тональность к теме второго тома в виде гнозиса Штейнера, данного в 20-м сто­
летии образными намеками, чтобы они явили, так сказать, в христианстве то­
нальность, не отразившуюся почти никак в церковном каноне истории»36.

И далее:
«Христианство - момент, изменяющий представления о человеке, Боге, все­
ленной, духе, плоти истории; целое, сложенное из изменения всех представле­
ний — преломление самой прямой истории в спираль.
Если сила истории до Христа - восходящая прямая, если линия схождения
Логоса дана в ней под углом, то - равнодействующая двух сил - диагональ па­
раллелограмма, отклоняющая линию»37.

Итак, сосредоточившись в первой главе ИССД на описании импульса Христа,
Белый подчеркивает, что без него немыслимы ни становление самосознающей

35 Композиции первого тома ИССД свойственна принципиальная особенность: итоговый
характер имеют заключительные подглавы всех глав тома, не только четвертой (проанализи­
рованной с этой точки зрения во вступ. ст.), но и трех предыдущих.
36 Наст, изд., кн. 1, с. 184.
37 Там же.

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

703

души человека, ни становление самосознающей души человечества38. Действие
этого импульса он сначала графически передает как преломление восходящей
«прямой истории в спираль» (ср., напр., илл. 2), однако затем - в подглаве «Те­
ма воскресения в гнозисе двуединства» - показывает, что в другой проекции это
преломление, будучи «равнодействующей двух сил», можно передать «диаго­
налью параллелограмма, отклоняющей линию» истории.

После схемы (Илл. 13), демонстрирующей начало действия импульса Хри­
ста и начало становления самосознания, Белый вкратце описывает весь «отре­
зок» становления самосознания, то есть «сюжет» ИССД (к новому рисунку
«кривой», однако, здесь не прибегая):
«История импульса в душе есть история зачатия, становления, рождения,
роста души самосознающей, до ее поворота на самую телесность; далее - ее
схождение в астрал до проработки его и до извлечения в ней самой нового каче­
ства ее как Духа, взятого в первой зоне его культурного обнаружения; Штейнер
называет зону этой духовности Само-духом; философия же Индии — называет ее
Манасом; христианство - Духом Мудрости; следующий этап - обнаружение
этого духа, как Духа Жизни; следующий, как Человеко-Духа.
Но культуры этих духовных стадий - далекое будущее; 20-ое столетие ри­
сует лишь момент погружения импульса истории самосознающей душой в
недра астрального тела, соответствующее погружению импульса в душу ощу­
щений (4-ый век <...>), в итоге которого и окрепло в человеческой культуре са­
мосознающее “Я”»39.

Заканчивается подглава «Тема воскресения в гнозисе двуединства» (и вся
глава I) эмоциональной формулой, которая закономерно включает апелляцию к
«кривой истории»:
«Двадцатый век подает руку первому в согласном пересечении с Иоанном,
ибо мы знаем уже, что есть Иоанново: “Ей, гряди, Господи!”.
Раскрытие смысла “гряди", — вся кривая истории, как она подана темой мо­
ей книги»40.

38 См.: ШтальX. Спираль или ритмический жест истории... С. 627-628; здесь же речь идет о
схемах из подглав «Гностицизм» и «Тема воскресения в двуединстве» l-ro тома ИССД.
39 Наст, изд., кн. 1, с. 186.
40 Там же, с. 188.

704

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

В главе II необходимо остановиться на схеме из подглавы «Судьбы восточ­
ной церкви»41, запечатлевшей следующий сегмент «кривой истории», когда че­
ловечество, согласно концепции Белого, вырывается из области ощущающей
души. Это объясняет историософское значение эпохи Карла Великого («Девя­
тый век»), акцентированной и в «кривой истории» из Ответа Перцову (Илл. 4).

Илл. 14

«Девятый век» повторяет «Четвертый век», но особым образом, с «обрат­
ным результатом». На историософском плане «Четвертый век» подразумевает
нисхождение рассуждающей души в область ощущающей души, на историче­
ском - распад Римской империи и формирование «государственной вселенской
церкви»; напротив, «Девятый век» на историософском плане - восхождение,
возвращение человечества в область рассуждающей души, на историческом восстановление Карлом Великим империи и «разделение церквей» (начало это­
го процесса).
Завершающая главу II подглава «Разгляд отрезка кривой» - не просто за­
ключительная41
42, но самим названием сигнализирующая о степени своей важно­
сти при анализе «кривой истории».
Она содержит две схемы. Первая из них суммирует весь материал главы II43
(падение Западной империи, то есть до момента взлета арабской культуры) и
одновременно вписывает этот материал в общий контекст «отрезка кривой», с
41 Там же, с. 248. В рукописи ИССД эта схема была Белым раскрашена цветными каран­
дашами, см. ее воспроизведение на цветной вклейке I (наст, изд., кн. 1).
42 С учетом композиционной значимости для 1-го тома именно заключительных подглав,
приходится с сожалением миновать другие схемы в главе II, например, в подглаве «Апологетика
и Августин» (там же, с. 212).
43 Там же, с. 266. В рукописи ИССД эта схема была раскрашена цветными карандашами. См.
ее воспроизведение на цветной вклейке I (наст, изд., кн. 1).

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

705

экскурсами «вперед» и «назад»: от VII в. до н.э. - до 1250 г., года смерти импе­
ратора Фридриха II Гогенштауфена.

Илл. 15

Белый детально комментирует эту схему (кстати, она содержит в качестве
нижней части схему из подглавы «Судьбы восточной церкви» - Илл. 14), пояс­
няя смысл выбранных им дат:
«Двенадцать с половиной веков образуют симметрию спуска кривой и ее
поднятия; каждый отрезок угла приблизительно занимает 625 лет: но спуск и
поднятие - проекция одного поворота спирали; период в 1250 лет делим опятьтаки и на три части, захватывающие приблизительно каждый по 400 с лишком
лет; 400 лет до погружения импульса Духа в полусознание души ощущающей;
400 с лишком лет длится жизнь импульса внутри темных ощущений; и прора­
ботка их; четыреста, наконец, лет длится эпоха поднятия из полусознания зано­
во переработанных мифов ощущений, или средневековая философия»44.

Используя графическую наглядность кривой, Белый акцентирует неожидан­
ные исторические параллели: события различных веков оказываются на одной
высоте, на одном уровне, что позволяет увидеть в них парадоксальные, а порой
остроумные аналогии, но, как подчеркивал Белый, с «обратным результатом»,
«обратным исходом» (ср. опять же схему из подглавы «Судьбы восточной
церкви»-Илл. 14):
«Так приблизительно одинаковым уровням исторической кривой соответ­
ствуют одинаковые события, но часто с обратным результатом; Юлиан45 желает
быть восстановителем по-новому эллинской культуры; отсюда его завоеватель­
ные тенденции (стремление на восток); но он не учитывает обратного ритма ис­
тории, который изживал себя, так сказать, в линии снизу вверх, при Александре
Великом, инспирированном Аристотелем; и Александра в буквальном смысле
“кривая вывезла”: кривая истории; ритм истории в эпоху Юлиана - линия свер­
ху вниз; Юлиан пошел против кривой; и она его опрокинула»4647
.

Одну из аналогий такого рода Белый представляет в конце подглавы «Раз" 47
гляд отрезка кривой»
.

44 Там же, с. 271.
45 Римский император Юлиан Отступник, погибший во время персидского похода.
46 Наст, изд., кн. 1, с. 273-274.
47 Там же, с. 275.

706

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

Илл. 16

Здесь внизу:
- персидский царь Дарий III, в IV в. до н.э. разгромленный Александром
Македонским;
- шахиншах «Хозров» (Хоеров II, VII в.), в правление которого «персы раз­
ливаются потоком по Сирии, Малой Азии и доходят до Константинополя»48.
Выше:
- завоеватель Востока Александр (IV в. до н.э.);
- погибший на Востоке римский император Юлиан Отступник (IV в.);
- «Первая идея крест<овых> походов» (XI в.), обращенных на Восток и пер­
воначально победоносных.
В треугольниках:
- «Алекс<андрийский> период. Аристотель»;
- «Схоластика» (то есть повторение Аристотеля).
Вдоль сторон обоих треугольников:
- ослабление римских императоров;
- усиление германских императоров.
Белый удовлетворенно подытоживает: «Замечательный склик!»49.
Глава III «Схоластика» охватывает период от арабских завоеваний до XII в. В
подглаве «Культура девятого и десятого века» приведена интересная схема, пока­
зывающая судьбу европейской цивилизации после Каролингского ренессанса50.

48 Там же, с. 273.
49 Там же.
50 Там же, с. 301.

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

707

Оказывается, история человечества не строго следует абстрактному предна­
чертанию, а в реальности испытывает воздействие вмешательств, «отклоняю­
щих» развитие и, так сказать, окказиональных51:
«В “А” изображено отклонение вверх (люциферизация), которая случилась
бы, если бы каролингский ренессанс упредил сроки поднятия культуры масс;
произошел бы разрыв интеллигенции с народами; в “В” изображена линия за­
держивания культуры (норманны, цензура и т.д.); если бы силы отклоняющие
(ариманизация) одержали бы верх, то уровень истории 1250 года, как знать, был
бы в 16-ом веке (знак вопроса); в “С” изображена кривая истории, взятая, как
диагональ параллелограмма52, построенного на люциф<ерических> и арим<анических> силах»53.

Иллюстрируя «отклонения» событий от абстракции, «кривая истории» в
ИССД выявляет свое сходство с функцией «кривой» в стиховедении Белого, где
она была призвана подчеркнуть «отклонения» ритма конкретного стихотворе­
ния от абстрактного метра. В обоих случаях графическая презентация кривой
позволяла обеспечить не только практическую наглядность, но и вообще «но­
вый вид научности, преодолевающий разрыв между естественными и гумани­
тарными науками, равно как и между науками в обычном смысле и антропосо­
фией, провозглашающей себя “духовной наукой”, и искусством»54.
Заключительная подглава главы III - «Изменение рельефов культуры в две­
надцатом веке», хотя в ней и нет схем, содержит принципиальные исторические
выводы:
«если принять во внимание, что к 1250-ому году кривая истории достигает от­
носительной одинаковости уровней первого века, что пункт 1250-го года в ка­
ком-то разрезе адекватен пункту 1-го века, то можно себе поставить вопрос: в
каком смысле эта аналогичность?
В первом веке прорезалась отчетливо идея о вселенском объединении лю­
дей; но эта идея отразилась по-разному: в усилиях создать космический кол­
лектив братьев во Христе и в усилиях создать всемирное государство; госу­
дарство выявилось в земном плане; и во главе его стал император, судьба ко­
торого в последующих столетиях — борьба с церковной вселенскостью; к
1250-му году (с начала века) выявилась та же тенденция к вселенскому объ­
единению мирскому и над-мирному; объединение мирское центрировалось
вокруг личности, подобной в своем могуществе Августу; и так же судьба лич­
ности, возглавляющей это ставшее мирским объединение - гнать идею о дру­
гом, вселенском объединении, подобном церкви первых веков.

51 Ср. позитивные и негативные импульсы на схеме «Описание нашего периода» - Илл. 6;
красные и черные на цветном воспроизведении схемы - вклейка VI в наст. кн.
52 Ср. диагональ параллелограмма в подглаве «Тема воскресения в гнозисе двуединства»
(Илл. 13).
53 Наст, изд., кн. 1, с. 300. Ср. в гл. «Рождение новой души» 2-го тома ИССД'. «Мы видим, что
работа Импульса над слоями сознаний с первого века есть спиральная линия погружения
высшего в низшее для приподнятия силами высшего низшего на еще недостигнутую высоту, но
не чрезмерную, — в климатическую зону возможного произростания (чрезмерный жар и холод
убивают); и обратно: погружение продукта произростания в еще большую глубину для еще
большего подъема; но в эти периодические подъемы и падения выгрываются попеременно силы
Люцифера и Аримана, заставляющие то неправомерно взлетать выше уровня, чтобы потом
бросать ниже уровня» (наст, кн., с. 18).
54 Шталь X. Спираль или ритмический жест истории... С. 623.

708

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

Поразительная аналогия»55.

То есть Белый в финале главы III снова — как и в финале главы II - размыш­
ляет об узловом моменте истории, о 1250 годе. Упоминание в двух заключи­
тельных подглавах года смерти императора Фридриха II превращает его в клю­
чевую для ИССД дату.
Последняя в первом томе ИССД - глава IV «Эпоха схоластики». Здесь, в
подглаве «Вильгельм из Шампо и Абеляр в культуре мысли двенадцатого ве­
ка», приведена схема56, на которой Белый словно бы воспользовался случаем
восполнить отсутствие рисунка в подглаве «Изменение рельефов культуры в
двенадцатом веке».

Илл. 18

В схеме из подглавы «Рожер Бэкон» (то есть ХШ-е столетие)57 Белый, в оче­
редной раз забегая «вперед», преодолевает пиковую точку «Конец 15-ого века»
и намечает новый сегмент «кривой истории» - падение человечества, которое
займет пять веков и продолжится до XX в. (содержание второго тома).

Илл. 19

55 Наст, изд., кн. 1, с. 340.
56 Там же, с. 364.
57 Там же, с. 408.

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

709

Схема изящно выводит общие закономерности «кривой истории», отталки­
ваясь от случайного сходства фамилий двух английских мыслителей58. Белый
разъясняет:
«Я помещаю Бэкона выше уровня 1250 года, ибо этот уровень - средняя
культуры; Рожер Бэкон опережает его. И я помещаю Френсиса Бэкона ниже
уровня его современников, ибо в линии нормального нисхождения самосозна­
ния в душу рассудка он на столетие опережает методологов своего времени»59.

Финальная подглава «Тема исследования» — подобно заключительной под­
главе в главе III - содержит не схемы, а выводы. Накладывая общую концепцию
ИССД на «реальную кривую» истории, Белый пишет:
«Средневековье кончается по обычно принятым меркам к середине 14-го
столетия; разумеется, это не так, ибо оно в целом ряде сознаний, уже от него
освобожденном, кончается и в 13 веке, и в эпоху Фридриха Второго60; и наобо­
рот: для очень многих оно длится до... 18 столетия; в 14-ом же, и 15-ом столе­
тиях рассудочная жизнь главным образом протекает в рамках средневековья;
есть, увы, “средневековье" и в нашем двадцатом столетии, ибо оно до конца ни­
когда и не изживалось всеми <.. .>.
Поскольку я говорю именно о нем, следуя не за абстрактной прямой, а за
реальной кривой, то и я, где реальная кривая покидает воображаемую “сред­
нюю" прямую, перестаю говорить о явлениях “воображаемой" жизни; я каса­
юсь их только там, где паразитический характер жизни этих явлений на теле
культуры вызывает опасные заболевания. <...>
“Довлеет дневи злоба его”!»61

Подглава «Тема исследования» - последний фрагмент ИССД, написанный
Белым: с построения «кривой истории» работа над трактатом началась (в конце
1925 - начале 1926 г.) и ее же анализом закончилась. «Кривая истории», как от­
мечал Белый в Ответе Перцову, и есть «тема моей книги», своего рода маркер
ИССД
'k’k'k

Рассмотрение «кривой истории» и ее контура в различные культурные эпо­
хи определило главную цель ИССД и вдохновляло мысль автора. «Я ищу по­
нять время и историю в ритме жеста», — писал Белый в Ответе Перцову, пояс­
няя, что «жест - проэкция спирали на плоскости». В «ритме жеста» история и
время — не «абстрактная» прямая линия, а кривая, и на одной из схем в Ответе
Перцову62 Белый готов указать на графике, где сейчас находится человечество:
«Мы находимся в угловом пункте слома».
58 Схема с однофамильцами, похоже, не лишена «психоаналитичности»: Белый действитель­
но путал Бэконов, причем однажды позорно - перед лицом Штейнера (см. там же, прим. 2005 к
1 -му тому ИССД).
59 Наст, изд., кн. 1, с. 407.
60 Очередное упоминание здесь фигуры императора Фридриха весьма симптоматично.
61 Наст, изд., кн. 1, с. 423. Как уже отмечено во вступ. статье, евангельский стих здесь «мог
означать снятие с себя - по крайней мере, на тот момент — обязательств по трактату и своего рода
прощание с гипотетическим читателем» (Там же, с. 27).
62 См. факсимильное воспроизведение схемы (РГАЛИ. Ф. 53. Оп. 3. Ед. хр. 75) на цветной
вклейке VIII в наст. кн.

710

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

Если сопоставить эту схему с другими «кривыми», то первый «слом» - па­
дение в ощущающую душу, второй - в астральное тело, третий (грядущий) - в
эфирное (четвертого на графике нет, то есть падений три), а значит, «угловой
пункт слома» совпадает с XX в., что Белый и доказывает в ИССД.
Помимо схем, включенных Белым непосредственно в текст трактата или
связанных с работой над ним (первый набросок - Илл. 5, схема «Объяснение
нашего периода» - Илл. 6, схема «Тема моей книги» из Ответа Перцову - Илл. 4),
сохранился еще ряд красочных схем, связанных с ИССД опосредованно, но
также развивающих тему «кривой истории».
Лишь одна из них, по счастливому исключению, датирована: Белый нарисо­
вал ее в 1927 г., когда отдыхал на Кавказе, в Цихисдзири. Остальные дат лише­
ны, но надписи на них сделаны по новой орфографии, то есть предположитель­
но после или сразу вслед за завершением работы над первой редакцией ИССД.
Такая косвенная датировка подтверждается тем, что две схемы восходят к архи­
ву Иванова-Разумника, а, напомним, Белый посетил Ленинград в мае-июне
1926 г. и выступал там с лекциями «О Душе самосознающей», возможно, со­
провождая рассказ демонстрацией рисунков.
Схеме, нарисованной в Цихисдзири и представленной в экспозиции Мемо­
риальной квартиры Андрея Белого63, повезло: она публиковалась и тщательно
анализировалась неоднократно64. Это, пожалуй, самая информативная и худо­
жественно-завершенная из всех известных сегодня схем подобной тематики.
63 См. факсимильное воспроизведение этой схемы (ГМП/МКАБ. КП-17502) на цветной
вклейке V в наст. кн.
64 См.: Шталь X. Спираль или ритмический жест истории... С. 618-637; Кацис Л.Ф. Се­
мантика рисунков Андрея Белого, соотносимых с «Историей становления самосознающей души»

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

711

Илл. 21

«Кривую истории» эта схема содержательно обогащает, прежде всего, вы­
бранным «отрезком» истории.
В схемах из ИССД «кривая» ни разу не заходила за пределы VII столетия до
н.э. - культурной эпохи души рассуждающей; в Ответе Перцову она заходит
«назад» дальше, захватывая «дохристианскую фазу» (культуры ощущающей и
всей рассуждающей души) и «доисторическую фазу» (культуры эфирного и
астрального тела); схема 1927 г. из МКАБ занимает между ними промежуточное
положение: изображено прохождение кривой только по «дохристианской фазе»
(с красочными нюансами и фактическим наполнением: эгейская стадия грече­
ской цивилизации, Вавилон, Египет), - то есть кривая не выходит за нижнюю
границу области «души». Вместе с тем, на этой схеме кривая, радикально обра­
тившись «назад», - «вперед» доходит лишь до области «Манаса» (схемы из
ИССД учитывают все три области духа), начиная с которой самосознающая
душа (и вообще душевная часть) исчерпает свою миссию в развитии человече­
ства65, то есть «Манас» - верхняя граница области «души». Тем самым, в отли­
// Миры Андрея Белого. С. 638-657 (в статье анализируются и другие цветные схемы, «соот­
носимые» с ИССД)', Шмитт А.Б. Медитативный опыт Андрея Белого как ключ к его
историософской концепции «Самосознающей души» И Литературный факт. 2018. № 10. С. 267292; Schmitt A. Hermetischer Symbolismus: Andrej Belyjs «Istorija stanovlenija samosoznajuscej duSi».
Berlin; Bern; Bruxelles; New York; Oxford; Warszawa; Wien, 2018. S. 214-227.
65 См.: ШтальX. Спираль или ритмический жест истории... С. 631-632.

712

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

чие от ИССД и Ответа Перцову, на схеме 1927 г. изображена строго история
становления «души» (не только самосознающей), без «тела» и без «духа».
Максимально протяженный исторический отрезок отображен Белым на
схеме, хранящейся в фонде Иванова-Разумника в Отделе рукописей ИРЛИ РАН
и дошедшей до нас в весьма плачевной сохранности66.

Илл. 22

66 См. факсимильное воспроизведение схемы (ОР ИРЛИ РАН. Ф. 79. Оп. 3. Ед. хр. 77) на
цветной вклейке V в наст. кн. На этой схеме отчетливо видны следы обуви. Ценнейший архив
Иванова-Разумника (увезенного в 1942 г. в Германию) два года оставался без присмотра в его
царскосельском доме, остатки архива в 1944 г. обнаружил и спас Д.Е. Максимов, вспоми­
навший: «Оставив в стороне минные поля, мы не без опасения подошли к знакомому мне домику.
Он был изуродован и необитаем. Стены и крыша его сохранились, но ни рам, ни дверей, ни пола
не было. От скромной обжитой мебели, книжных шкафов и очень большой библиотеки
Разумника Васильевича не осталось и следа. Все свидетельствовало о беспощадном и на­
сильственном разорении. <...> в пустой комнате, на голой земле, иначе говоря, на том месте, где
должен был быть пол, лежала огромная бесформенная груда бумаг, набросанных в полном
беспорядке, как на свалке, спутанных и запачканных. <...> пока, становясь на корточки и ползая,
мы рассматривали громоздящиеся на земле драгоценные бумаги, в дверном проеме появились
двое с большой бельевой корзиной в руках. Это были “местные жители” <...>. Они пришли сюда
с явным намерением воспользоваться бумажными залежами для подтопки своих домашних
очагов». Сохранившиеся материалы были перенесены в ИРЛИ («Нам, немногочисленным в то
время пушкинодомцам, пришлось перетаскивать найденное на собственных спинах, в мешках»),
где они «лежали в своем первобытном виде немалое число лет. Но пришло время, когда они были
наконец очищены от грязи, разобраны, обработаны» (Максимов Д. Спасенный архив // Огонек.
1982. № 49. С. 19). В числе спасенных, но «травмированных» материалов (разрывы, оторванные
фрагменты, пятна грязи и даже следы обуви) оказались и рисунки Белого, в том числе эта и
другие схемы, соотносимые с ИССД и воспроизведенные в наст. изд. на цветных вклейках. В
отличие от большинства материалов спасенной части архива Иванова-Разумника, эти пока еще не
реставрировались и сохранили «свой первобытный вид».

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

713

По вертикальной шкале на ней выписаны «фазы» сознания, сгруппирован­
ные в три группы: «Атма», «Будхи», «Манас» (дух); самосознающая, рассуж­
дающая, ощущающая души; астральное, эфирное, физическое тела; каждая
группа - своим цветом67.
По горизонтальной шкале сверху листа расположены три исторических
макропериода: «до-история», «история», «над-история»; снизу листа параллель­
но макропериодам - снова «Тело», «Душа», «Дух», но не как «части» человека,
а как культурные периоды; одинаковые цвета подчеркивают соотнесенность:
«Тела» - с «до-историей», «Души» - с «историей», «Духа» - с «над-историей».
Расположенная в центре листа «кривая истории» - если следить за вертика­
лью - начинает подъем с уровня «физического тела», плавно поднимается до
уровня середины рассуждающей души, а затем, четыре раза опустившись и че­
тыре раза поднявшись, достигает высшего уровня «Атма».
Если же следить за горизонталью, то на «исторической кривой» выделены
три «отрезка»: первый оказывается в одном воображаемом столбце (нарисован­
ным тем же цветом - зеленым) с «Телом» и «до-историей», второй (синий) — с
«Душой» и «историей», третий (красный) - с «Духом» и «над-историей». Тем
же способом Белый связывает горизонталь с вертикалью: зеленый цвет первого
столбца совпадает с цветом нижней триады (три тела), синий цвет второго
столбца - со средней триадой (три души), красный цвет третьего столбца - с
верхней триадой («Манас», «Будхи», «Атма»).
Кривая с обеих сторон обрамлена двумя стрелками (желтого цвета), которые
поясняются словами «Конец Атлантиды» и «Катастрофа» (графитовым каран­
дашом), «Конец <нрзб.>68», сигнализируя о границах постатлантической эры
(история «тела», «души», «духа» человечества), внутри которой и оказывается
теперь «история» - собственно история «души».
Но вернемся к схеме 1927 г. из Мемориальной квартиры Андрея Белого.
Она отличается от ранее приведенных «кривых» фиксацией духовных влияний
сверху и снизу (вплоть до грядущего сражения архангела Михаила с ДракономАриманом в шестом периоде), которые мотивируют новое «этногенетическое»
измерение истории69, зримо (на схеме - цветом70) связывая культурные эпохи с
расами и народами, даже с Лемурией и Атлантидой - эрами, предшествовав­
шими постатлантической (естественно, не в академической, но в оккультной
традиции71).
Измерение это в ИССД очевидно подразумевается, но не эксплицируется.
Так, на схеме 1927 г. одним цветом отмечены народы, в которых Белый видел
носителей ощущающей души (скифы, славяне), и Россия, чья ведущая роль
определится при грядущем пересечении области «Манаса». Другим цветом вы­

67 Это видно на цветной вклейке V в наст. кн.
68 Фрагмент листа поврежден (оторван и смят). Подразумевается конец нашего, постатлан­
тического периода, гибель нашей, постатлантической культуры.
69 Как предположил Л.Ф. Кацис, на схеме 1927 г. из МКАБ и других ей подобных - благодаря
визуальному сходству с геологическими таблицами — «кривая» получает особый «мистико­
сейсмический» уровень смысла (см.: КацисЛ.Ф. Семантика рисунков Андрея Белого... С. 654).
70 См. цветную вклейку V в наст. кн.
71 См. прим. 4 к 1-му тому ИССД (наст, изд., кн. 1).

714

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

делена черная раса (носитель эфирного тела), которая после достижения фазы
«Манаса» будет содействовать падению в область эфирного тела72.
К «этногенетической» группе принадлежит хранящаяся в РГАЛИ схема
«Римская империя - Государство фран<ков> - Средние века»7374
, которая
настолько ясно соответствует ИССД, что может считаться развернутым вариан­
том схемы из подглавы «Разгляд отрезка кривой» главы II первого тома (см.
илл. 15), рисующей падение и обратное восхождение человечества из области
души ощущающей (хронологические рамки несколько уже - не Фридрих II, а
крестовые походы).

Илл. 23

Цвет на схеме «Римская империя - Государство фран<ков> - Средние ве­
ка», похоже, технически обусловлен лекционной прагматикой, но содержатель­
но - как раз «этногенетическим» измерением: например, арабы - носители
ощущающей души. Хотя варвары и норманны объединены, вероятно, по иной
логике (черные стрелки снизу) - в качестве носителей «рокового» удара, губио 74
тельного для римском« империи
и ее традиции , ведь «этногенетически» варварам следовало бы соседствовать с франками (ср. схему 1927 г. из МКАБ илл. 21).
72 См. Schmitt A. Hermetischer Symbolismus... S. 218.
73 См. факсимильное воспроизведение схемы (РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 86) на цветной
вклейке IV в кн. 1 наст. изд. Ср. ее краткий анализ: Кацис Л.Ф. Семантика рисунков Андрея
Белого... 641-642.
74 В главе III l-ro тома ИССД рассказывается, как норманны всюду угрожали европейской
культуре, хотя со временем сами приобщились к ней.

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

715

В графическом наследии Белого есть еще две любопытные схемы с «этноге­
нетическим» расширением, реализующие единый замысел (в них сходным об­
разом помечена, а затем - вероятно, по ходу уточнения мысли, — последова­
тельно поправлена нумерация «расс»/эр: в первой «3»-я на «4»-ю, во второй
«4»-я на «5»-ю).
На схеме (Илл. 24) из фонда Иванова-Разумника в ИРЛИ РАН изображен
древний период истории: конец атлантической (четвертой) «рассы»-эры и куль­
турные эпохи трех «подрасс» актуальной пятой эры (протоиндийской, протоперсидской, египто-халдейской)75.

Илл. 24

Здесь особым сюжетом - благодаря соположению конца атлантического и
начала постатлантического периодов - становится миграция воспоминаний о
потопе и гибели Атлантиды («Легенды старого света») у различных народов
«нашей» эры: здесь и Греция, и Египет, и Мексика, и «доисторическая культура
берберов» в Африке. Это фактически визуальный комментарий к подглаве
«Арабы» главы III, где Белый писал:

75 См. факсимильное воспроизведение схемы (ОР ИРЛИ РАН. Ф. 79. Оп. 3. Ед. хр. 77) на
цветной вклейке V в кн. 1 наст. изд.

716

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

«Взять хотя бы Северную Африку; народы, здесь обитавшие, - напластова­
ли ряд древнейших культур; сведения о еще полуисторическом Египте гласят,
что он уже в то малоизвестное время в союзе с пеласгами и древнейшим насе­
лением Крита вел продолжительные войны с народами Эн, обитавшими на се­
веро-западном побережье Африки, имевшими культ Солнца, которым заража­
лись Египтяне, и знавшими употребление бронзового оружия в эпоху, когда оно
было еще неизвестно; иные историки полагают: обитатели ссеверной Африки
представляли собой Колонии Атлантиды»76.

Следующая схема (Илл. 25; хранится в РГАЛИ) продолжает тему; снова
третья подрасса (египто-халдейская), потом четвертая (греко-латинская), пятая
(«народы северо-западной Европы») и шестая - славяне, которым предстоит
сказать свое слово при вхождении в область «Манаса»77.

Илл. 25

Знаменательно, что на схеме египто-халдейская культура представлена «Па­
дением древних царств» и - в отличие от предыдущей схемы (Илл. 24) - «Се­
митами»; это заставляет вспомнить схему 1927 г. из МКАБ, где семиты, арабы и
Россия маркированы одним цветом в качестве носителей ощущающей души. Да
76 Наст, изд., кн. 1, с. 283.
77 См. факсимильное воспроизведение схемы (РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 86) на цветной
вклейке V в наст. кн.

«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»

717

и вообще «кривая» на последней схеме (Илл. 25) хронологически совпадает со
схемой 1927 г.: на обеих представлена «история» (по терминологии схемы Илл. 22), то есть история «души» - в ее «этногенетической» вариации.
Суммируя подобные наблюдения, можно сказать: только сопоставление с
ИССД обеспечивает адекватное толкование этих схем, равно эффектных и зага­
дочных. В свою очередь, такие схемы принципиально обогащают понимание
«кривой истории», как в пределах отрезка, проанализированного в ИССД, так и
за этими пределами.
Если в трактате Белый чередовал схемы всей «кривой» (в границах: I в., ре­
же от VII в. до н.э. - будущая вершина «Атма») со схемами ее отрезков, то в
привлеченных «независимых» схемах сама «кривая», представленная в ИССД,
часто превращается в отрезок макроистории, расширенной и продленной
«назад» к атлантической эре. На таком фоне становится яснее значение «кривой
истории» из Ответа Перцова: это - самая «длинная» и репрезентативная кривая,
связанная с ИССД непосредственно.
В соотносимых с ИССД схемах цвет добавляет дополнительный смысл «этногенетический», от которого Белый, мастер различных «символизаций» од­
ной темы, в ИССД несколько абстрагировался. Можно даже предположить, что
относительная «бесцветность» кривых в трактате как раз и указывает на это аб­
страгирование78.

Комплекс «исторических кривых», представленный в настоящем издании
(на цветных вклейках и постраничных иллюстрациях) и проанализированный в
данной статье, может и должен стать объектом специальных исследований. Од­
нако уже сейчас несомненно, что «кривая истории» - это главная «тема» книги
и главное открытие ее автора, занимавшее Белого на протяжении всего периода
работы над ИССД (1926-1931).

78 В рукописи ИССД Белый раскрасил цветными карандашами три схемы; см. их воспроиз­
ведение на цветной вклейке I (наст, изд., кн. 1).

УКАЗАТЕЛЬ ИЛЛЮСТРАЦИЙ. Кн. 2
СОСТАВИТЕЛЬ М.Л.СПИВАК

ФРОНТИСПИС

Андрей Белый. Фотопортрет. Москва. 1924. ГМП/МКАБ. КП-17907.
ИЛЛЮСТРАЦИИ В ТЕКСТЕ ИССД И ПРИЛОЖЕНИЯХ 1, 2

Андрей Белый. Листы из рукописи «Истории становления самосознающей ду­
ши». 1926. НИОР РГБ. Ф. 25. К. 45. Ед. хр. 2 — 343, 602
Перцов П.П. «Об основных понятиях пневматологии (диадологии)». 1927. Ли­
сты из рукописи. РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 243 — 616, 619
Письмо П.П. Перцова к Д.Е. Максимову от 30 декабря 1930 г. Фрагмент листа.
ОР РНБ. Ф. 1136. Ед. хр. 34 — 620
Андрей Белый. «Ошибка типа кантианских теорий знания...». Ответ П.П. Пер­
цову... Кучино. 1928. Листы и схемы из рукописи. РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед.
хр. 75 — 623, 625, 629, 632, 633, 635, 637, 639, 640, 644, 647, 650, 653, 655,
656,659, 664
П.П. Перцов. Фотография из личного собрания С.Н. Дурылина. Москва. Зима
1946/1947 г. На обороте рукой И.А. Комиссаровой чернилами и каранда­
шом: «За несколько месяцев до своей смерти Петр Петрович Перцев <нрзб.>
издатель журнала “Новый Путь”». Мемориальный дом-музей С.Н. Дурыли­
на, Музейное объединение «Музеи наукограда Королев». КП-610/21 — 667
П.П. Перцов с отцом Петром Петровичем Перцовым (1824-1909). Фотография.
На обороте: «Снято в Казани 4-го июня 1869 года, Петр Петрович Перцов
№ 1 и № 2». Мемориальный дом-музей С.Н. Дурылина, Музейное объеди­
нение «Музеи наукограда Королев». КП-КП 610/20 — 669
Письмо П.П. Перцова к Андрею Белому. 16 апреля 1918 г. Черновик.
Сверху рукой Перцова: «К А. Бел<ому>», «Ответа не было. При встрече
(осень 1918) Бел<ый> уверял, что письмо “пропало” (обычная москов<ская>
история)». РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 60 — 671
Перцов П.П. Основания пневматологии. Введение. 1918. Гранки несостоявшейся публикации в журнале «Художественная литература» (1920-1921). С ре­
дакторской правкой и пометами П.П. Перцова. На первом листе рукой
П.П. Перцова: «Незрелая вещь (1943. V)». РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 11
— 673
План одного из разделов «Пневматологии» («Диадологии») П.П. Перцова, со­
ставленный Андреем Белым (автограф на первом листе) и П.П. Перцовым

УКАЗАТЕЛЬ ИЛЛЮСТРАЦИЙ

719

(автограф на обороте). Сверху рукой Перцова: «Писал А. Белый». Кучино.
1928. РГАЛИ. Ф. 1796. On. 1. Ед. хр. 237 — 677
Андрей Белый. Лист с зарисовками архитектурных форм Гетеанума; присоеди­
нен П.П. Перцовым к рукописи Андрея Белого «Ошибка типа кантианских
теорий знания...». На обороте рукой П.П. Перцова: «Рукопись Андрея Белого<,> написанная осенью 1928 г. по ознакомлении с моей “Диадологией”
(первые 2 главы) и подаренная им мне. 1934; XII. П. Перцов». РГАЛИ.
Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 75 — 682

ИЛЛЮСТРАЦИИ К ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЙ СТАТЬЕ
«“КРИВАЯ ИСТОРИИ” - “ТЕМА МОЕЙ КНИГИ”...»
Андрей Белый. «Ошибка типа кантианских теорий знания...». Ответ П.П. Пер­
цову. Схемы из рукописи. РГАЛИ. Ф. 53. Оп. 3. Ед. хр. 75 (две воспроизве­
дены на цветной вклейке VIII) — 689, 690, 691,692, 710
Андрей Белый. Схема из подготовительных материалов к «Истории становле­
ния самосознающей души». 1926. Пояснение К.Н. Бугаевой: «Один из пер­
вых набросков “исторической кривой”. К.Б.». Даты на схеме красным ка­
рандашом в квадратных скобках (I век; XV век; 1250) - рукой К.Н. Бугае­
вой. НИОР РГБ. Ф. 25. К. 45. Ед. хр. 2 (воспроизведена также на цветной
вклейке I в наст, изд., кн. 1) — 695
Андрей Белый. Историософская схема («Описание нашего периода»). Из папки
«Таблицы и схемы идейной преемственности (Метафизическая концеп­
ция)». Б.д. НИОР РГБ. Ф. 25. К. 37. Ед. хр. 1 (воспроизведена также на цвет­
ной вклейке VI в наст, кн.) — 696
Андрей Белый. «История становления самосознающей души». Т. 1. Схемы из
рукописи. НИОР РГБ. Ф. 25. К. 45. Ед. хр. 1 — 699, 670, 701, 702, 703, 704,
705,706, 708
Андрей Белый. Историософская схема. Цихис-Дзири. 1927. ГМП/МКАБ. КП17502 (воспроизведена также на цветной вклейке V в наст, кн.) — 710
Андрей Белый. Историософская схема. Б.д. ОР ИРЛИ РАН. Ф. 79. Оп. 3. Ед.
хр. 77 (воспроизведена также на цветной вклейке V в наст, кн.) — 712
Андрей Белый. Андрей Белый. Схема-плакат к лекциям по ИССД («Римская
империя - Государство фран<ков> - Средние века»), Б.д. РГАЛИ. Ф. 53. On. 1.
Ед. хр. 86 (воспроизведена также на цветной вклейке III в наст, изд., кн. I) —
714
Андрей Белый. Историософская схема. Б.д. ОР ИРЛИ РАН. Ф. 79. Оп. 3. Ед.
хр. 77 (воспроизведена также на цветной вклейке V в наст, кн.) — 715
Андрей Белый. Историософская схема. Б.д. РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 86
(воспроизведена также на цветной вклейке V в наст, кн.) — 716

720

УКАЗАТЕЛЬ ИЛЛЮСТРАЦИЙ

ИЛЛЮСТРАЦИИ НА ЦВЕТНЫХ ВКЛЕЙКАХ
ВКЛЕЙКА V (Стр. 160)

Лист 1
Андрей Белый и К.Н. Бугаева. Фотография Ш. Чопикова. Военно-Грузинская
дорога, почтовая станция Казбек. 1927. ГМП/МКАБ. КП-19958.
Андрей Белый. Схема. Б.д. Цветные карандаши. ОР ИРЛИ РАН. Ф. 79. Оп. 3.
Ед. хр. 77.
Листы 2-3
Андрей Белый. Схема. Б.д. [Вторая половина 1920-х?]. Цветные карандаши, ак­
варель. ОР ИРЛИ РАН. Ф. 79. Оп. 3. Ед. хр. 77.
Листы 4-5
Андрей Белый. Схема-плакат. Б.д. [Вторая половина 1920-х?]. Акварель. РГАЛИ.
Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 97.
Лист 6
Андрей Белый. Историософская схема. Б.д. [1926-1931]. Акварель. ОР ИРЛИ
РАН. Ф. 79. Оп. 3. Ед. хр. 77.
Лист 7
Андрей Белый. Историософская схема. Б.д. [1926-1931]. Акварель. РГАЛИ.
Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 86.
Листы 8-9
Андрей Белый. Историософская схема. Цихис-Дзири. 1927. Акварель, чернила.
ГМП/МКАБ. КП-17502.
Механический карандаш с зеленым и черным стержнями, принадлежавший Анд­
рею Белому. Первая треть XX в. Дерево, металл, цветной грифель.
ГМП/МКАБ. КП-14331.
Листы 10—11
Андрей Белый. Историософская схема («Ритм сознаний, культур, природ...»).
Б.д. [1926-1931]. Акварель. РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 86.
Лист 12
Андрей Белый. Историософская схема. Б.д. [1926-1931]. Акварель. ОР ИРЛИ
РАН. Ф. 79. Оп. 3. Ед. хр. 77.
Лист 13
Андрей Белый. Историософская схема. Пояснение К.Н. Бугаевой: «Схема соот­
ношений отдельных периодов человеческой культуры. К лекциям 1918—
20(?) г.» (датировка сомнительна; вероятнее 1926-1931). Цветные каранда­
ши. НИОР РГБ. Ф. 25. К. 46. Ед. хр. 29.
Листы 14-15
Андрей Белый. Три схемы. Пояснения К.Н. Бугаевой: «Схемы к лекциям о
культуре сознания 1918 года»; «№ 1», «№ 2», «Разрозненные листы. Нуме­
рация случайная. № 3». [Конец 1910-х - 1920-е?].
Настольные часы «Н. Moser & Cie», принадлежавшие Андрею Белому. Швей­
цария - Россия. Конец XIX - начало XX в. Металл, стекло. ГМП/МКАБ.
КП-16589.

УКАЗАТЕЛЬ ИЛЛЮСТРАЦИЙ

721

Лист из гербария, собранного Андреем Белым в Кучине. Вторая половина 1920-х.
ГМП/МКАБ. КП-28713.
Лист 16
Андрей Белый. Схема с астрологическими символами. Б.д. [Конец 1910-х 1920-е?]. Графитовый и цветные карандаши, акварель. ОР ИРЛИ РАН.
Ф. 79. Оп. 3. Ед. хр. 77.
Андрей Белый. Схема. Б.д. [Конец 1910-х - 1920-е?]. Цветные карандаши.
РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед. хр. 86.
ВКЛЕЙКА VI (Стр.320)

Лист 1
Андрей Белый. Фотография. Германия. 1922. ГМП/МКАБ (копия).
Трость, принадлежавшая Андрею Белому (была подарена его другу поэту
Г.А. Санникову). Первая треть XX в. Дерево, металл, стекло. ГМП/МКАБ.
КП-23079.
Листы 1—15
Андрей Белый. Исторические и историософские схемы. Собраны в архивную
папку, озаглавленную (возможно, К.Н. Бугаевой) «Таблицы и схемы идей­
ной преемственности (Метафизическая концепция)». Б.д. [Конец 1910-х 1920-е]. Чернила, тушь, графитовый карандаш. НИОР РГБ. Ф. 25. К. 37. Ед.
хр. 1.
Лист 10
Очки, принадлежавшие Андрею Белому. Пояснительная записка К.Н. Бугаевой,
наклеенная на футляр: «Очки Б<ориса> Н<иколаевича>. Запасные». Россия.
1920-1930-е. Роговая оправа, стекло, картон (футляр). ГМП/МКАБ. КП28683.
Лист 11
Нож для разрезания бумаги, принадлежавший Андрею Белому. На другой сто­
роне надпись «На память из Киево Софийского Собора». Конец XIX - нача­
ло XX в. Кость, резьба, выжигание. ГМП/МКАБ. КП-14330.
Лист 16
Андрей Белый. Схема. Пояснение К.Н. Бугаевой: «Перерисовано мною в 1918 г.
со схем Б<ориса> Н<иколаевича>». [Конец 1910-х - 1920-е?]. Чернила, гра­
фитовый карандаш. НИОР РГБ. Ф. 25. К. 46. Ед. хр. 30.
Ручка, принадлежавшая Андрею Белому. Конец XIX - начало XX в. Дерево,
кость. ГМП/МКАБ. КП-14377.
ВКЛЕЙКА VII (Стр. 480)

Лист 1
Андрей Белый в квартире на Арбате. Фотография. Москва. Зима 1901-1902.
ГМП/МКАБ. КП-28738.
Медальон с образками свв. Пантелеймона и Митрофания Воронежского (с кни­
гой его «Духовного завещания» в руке), принадлежавший Андрею Белому.
Россия. Начало XX в. Металл, цветная эмаль, фольга. ГМП/МКАБ. КП28689.

722

УКАЗАТЕЛЬ ИЛЛЮСТРАЦИЙ

Иконка архангела Гавриила, принадлежавшая Андрею Белому. Россия. Начало
XX в. Дерево, краска, металл. ГМП/МКАБ. КП-28685.
Принадлежавший Андрею Белому «Альбом настольного энциклопедического
словаря» (Серия 1. Издание Товарищества А. Гранат и К0 в Москве (бывш.
Т-во А. Гарбель и К0): «Фотографировано с оригиналов фотографиею Бра­
ун и К° в Дорнахе и Париже; автотипии работы Ангерер и Гёшель в Вене,
печать Художественного и Библиографического Института Фридриха Брукмана...». Б.д. ГМП/МКАБ. КП-14367
Листы 2-3
Репродукции, принадлежавшие Андрею Белому:
Рафаэль Санти. Автопортрет. 1504-1506. Галерея Уффици (Флоренция). Вы­
резанная из книги страница. Была подарена С.Г. Спасской (Каплун) с дар­
ственной надписью на обороте: «Дорогой Соне Каплун в знак воспоминаний
о совместной жизни в Петербурге в 1920 и 1921 годах. С просьбой: полюбить
Рафаэля. Андрей Белый. 4 октября 21 года». ГМП/МКАБ. КП-19902.
Рафаэль Санти. Мадонна Della Sedia. 1513-1514. Галерея Питти (Флорен­
ция). Лист из принадлежавшего Андрею Белому «Альбома настольного эн­
циклопедического словаря». ГМП/МКАБ. КП-14367.
Рафаэль Санти. Мадонна с младенцем и Иоанном Крестителем. 1504-1505.
Государственные музеи (Берлин). Почтовая открытка (Berlin. Kaiser Fried­
rich Museum. Postkarte № 21). 1910-е - 1920-е. ГМП/МКАБ. КП-17902.
Леонардо да Винчи. Благовещение. 1472-1475. Галерея Уффици (Флорен­
ция). Лист из принадлежавшего Андрею Белому «Альбома настольного эн­
циклопедического словаря». ГМП/МКАБ. КП-14367.
Нательный крестик, принадлежавший Андрею Белому. Россия. Начало XX в.
Металл. ГМП/МКАБ. КП-28688.
Листы 4-5
Репродукции, принадлежавшие Андрею Белому:
Андреа Мантенья. Парнас. Лувр (Париж). Лист из принадлежавшего
Андрею Белому «Альбома настольного энциклопедического словаря».
ГМП/МКАБ. КП-14367.
Андреа Мантенья. Распятие. Лувр (Париж). Лист из принадлежавшего Ан­
дрею Белому «Альбома настольного энциклопедического словаря». ГМП/
МКАБ. КП-14367.
Микеланджело Буонарроти. Богоматерь с младенцем Иисусом, Св. Иоанном
и ангелами. Ок. 1497. Лондонская национальная галерея. Лист из принадле­
жавшего Андрею Белому «Альбома настольного энциклопедического сло­
варя». ГМП/МКАБ. КП-14367.
Микеланджело Буонарроти. Пророк Даниил. Фрагмент росписи Сикстин­
ской капеллы в Ватикане. 1508-1512. Лист из принадлежавшего Андрею
Белому «Альбома настольного энциклопедического словаря». ГМП/МКАБ.
КП-14367.
Микеланджело Буонарроти. Пьета. 1499. Собор Святого Петра в Ватикане.
Литография. Конец XIX - начало XX в. ГМП/МКАБ. КП-14277.
Лист 6
Фра Беато Анжелико. Благовещение. Репродукция фрески монастыря Сан Мар­
ко (Флоренция). 1440-1441. ГМП/МКАБ. КП-14285.
Была вставлена в деревянную раму с ножкой; принадлежала Андрею Белому.

УКАЗАТЕЛЬ ИЛЛЮСТРАЦИЙ

723

Нательная меднолитая иконка Владимирской Богородицы, принадлежавшая
Андрею Белому. Россия. Конец XIX - начало XX в. Металл, эмаль. ГМП/
МКАБ. КП-28684.
Лист 7
Репродукции, принадлежавшие Андрею Белому:
Микеланджело Буонарроти. Пророк Иеремия. Сивилла Кумекая. Сивилла
Дельфийская. Фрагменты росписи Сикстинской капеллы в Ватикане. 1508—
1512. Фототипии. ГМП/МКАБ. КП-14278, КП-14363, КП-14362.
Лист из гербария, собранного Андреем Белым в Кучине. Вторая половина 1920-х.
ГМП/МКАБ. КП-28713.
Листы 8-9
Шартрский собор (Cathedrale de Chartres). Конец XIX - начало XX в. Раскра­
шенная литография, принадлежавшая Андрею Белому. ГМП/МКАБ. КП14280.
Первый Гетеанум. Дорнах (Швейцария). Почтовая открытка. ГМП/МКАБ. НВФ.
Листья из гербария, собранного Андреем Белым в Кучине. Вторая половина
1920-х. ГМП/МКАБ. КП-28713.
И. Ланг. Портрет В.А. Моцарта. 1789. Дом-музей Моцарта в Зальцбурге. Репро­
дукция, принадлежавшая Андрею Белому. На обороте надпись: «Портрет
Моцарта написан с натуры свояком Моцарта Иосифом Лангом (музыкан­
том, мужем Элоизы Вебер)». Начало XX в. ГМП/МКАБ. КП-14364.
Карл Тундер. Веймар. Дом Гете. Гравюра, принадлежавшая Андрею Белому.
XIX в. ГМП/МКАБ. КП-14275.
Замок Эллангован (Chateau d’Ellangovan); замок Фаст (Chateau de Fast). Шот­
ландия. Гравюры Ф. Шредера с оригиналов Ф.А. Перно, принадлежавшие
Андрею Белому. XIX в. ГМП/МКАБ. КП-14290, КП-14288.
Листы 10-11
Пирамида Хеопса, Сфинкс и храм Хефрена (Хафра) в Гизе. Фотография Паска­
ля Себа (Sebah, Pascal; 1823-1886). Лист из фотоальбома, привезенный
Андреем Белым из Египта в 1911 г. Был подарен В.Н. Татаринову и М.А. Скря­
биной. ГМП/МКАБ. КП-23506.
Каир. Гробница Мамелюков. Литография, привезенная Андреем Белым из
Египта в 1911 г. ГМП/МКАБ. КП-14282.
Неизвестный художник. Место Нагорной проповеди. Раскрашенный офорт,
привезенный Андреем Белым из Египта в 1911 г. ГМП/МКАБ. КП-17901.
Панорама Иерусалима. Фотография с гравюры XIX в. (?), привезенная Андреем
Белым из Египта в 1911 г. Была подарена В.Н. Татаринову и М.А. Скряби­
ной. ГМП/МКАБ. КП-23507.
Листы 12-13
Новый завет. СПб.: Синодальная типография, 1898. С пометами и записями
Андрея Белого. НИОР РГБ. Ф. 25. К. 47. Ед. хр. 14.
И.Е. Репин. Пахарь. Л.Н. Толстой на пашне. 1887. Репродукция, принадлежав­
шая Андрею Белому. ГМП/МКАБ. КП-14276.
Е.С. Кругликова. Андрей Белый. Силуэт. 1917-1921? РГАЛИ. Ф. 53. On. 1. Ед.
хр. 634.
Библия, или Книги Священного писания Ветхого и Нового Завета в русском пе­
реводе с параллельными местами. СПб.: Синодальная типография, 1911.
Принадлежала Андрею Белому и К.Н. Бугаевой. ГМП/МКАБ. КПК-77602.

НА

УКАЗАТЕЛЬ ИЛЛЮСТРАЦИЙ

Листы 14-15
Книги, принадлежавшие Андрею Белому, с его пометами:
Felix Dubois. Tombouctou la Mysterieuse onzieme mille. Paris: Ernest Flammarion, б.г. Пояснительная надпись К.Н. Бугаевой: «Из книг Б<ориса> Ни­
колаевича^ С пометами Б<ориса> Н<иколаевича>». ГМП/МКАБ. КП-72891.
Georges Benedite. Le Caire et ses environs... (avec le concours de Max Herz).
Paris: Hachette, 1909. С пометами Андрея Белого (Путеводитель знаменитого
французского египтолога Жоржа Бенедита (1857-1926) по Каиру и его
окрестностям). ГМП/МКАБ. КП-72890.
Лист 15
Андрей Белый и К.Н. Бугаева. Коктебель. 1933. ГМП/МКАБ. КП-17778.
Нож для разрезания бумаги, принадлежавший Андрею Белому. Россия. Начало
XX в. Дерево. ГМП/МКАБ. КП-14328.
Лист 16
Андрей Белый и А.А. Тургенева. Дорнах. 1915. ГМП/МКАБ. КП-16181.
Ручка, принадлежавшая Андрею Белому. Россия. Начало XX в. Дерево. ГМП/
МКАБ. КП-14332.
Нательный крест с цатой. Пояснение К.Н. Бугаевой на приложенном листе бу­
маги: «Крест, данный Б<орису> Н<иколаевичу> Асей Тургеневой». Начало
XX в. Металл. ГМП/МКАБ. КП-28687.
ВКЛЕЙКА V 111 (Стр. 640)

Лист 1
Андрей Белый. Фотография М.С. Наппельбаума. 1929. ГМП/МКАБ. КП-17765.
Андрей Белый. Схема. Б.д. [1910-е - 1920-е]. Акварель, графитовый карандаш.
ОР ИРЛИ РАН. Ф. 79. Оп. 3. Ед. хр. 77.
Листы 2-3
Андрей Белый. Схемы. Б.д. [1910-е - 1920-е]. Акварель, графитовый, цветные
карандаши. ОР ИРЛИ РАН. Ф. 79. Оп. 3. Ед. хр. 77.
Листы 4-16
Андрей Белый. «Ошибка типа кантианских теорий знания...». Ответ П.П. Пер­
цову... Кучино. 1928. Графитовый, цветные карандаши, чернила. Избранные
страницы. РГАЛИ. Ф. 53. Оп. 3. Ед. хр. 75.
Лист 4
Листья из гербария, собранного Андреем Белым в Кучине. Вторая половина
1920-х. ГМП/МКАБ. КП-17896.
Лист 7
Часы карманные («В. Фреймут»), принадлежавшие Андрею Белому. Конец
XIX - начало XX в. Металл, эмаль, стекло; дерево, бархат (футляр). ГМП/
МКАБ. КП-14326.
Лист 9
Листья из гербария, собранного Андреем Белым в Кучине. Вторая половина
1920-х. ГМП/МКАБ. КП-28713.
Лист 16
Письменный стол Андрея Белого. Фотография Л.М. Алпатова-Пришвина. Москва.
10 января 1934. ГМП/МКАБ. КП-23496.

АННОТИРОВАННЫМ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
СОСТАВИТЕЛИ - В.М. ВВЕДЕНСКАЯ, А.Н. МОРОЗОВ, В.В. НЕХОТИН,
А.И. СЕРКОВ, М.Л. СПИВАК

Аббадиды (Аббадиты) -1, 525
Аббас Ах-наф (Аббас ибн аль-Ахнаф;
ок. 750 - ок. 808), арабский поэт 7,280
Аббасиды - 7, 279, 280, 522, 524, 526
Аббон, средневековый мастер -7, 517
Абдеррахман-Сада-эль-Тимбукти -1,
541
Абд-Ра’ббихи (Ибн Абд Раббих, Абу
Умар Ахмад ибн Мухаммад; 860940), испано-арабский поэт, писа­
тель, составитель антологии араб­
ской литературы -7, 280, 525
Абдумелек (Абд-Алмелек; Абд Аль­
Малик ибн Марван; 646/647-705),
багдадский халиф -7, 279, 522
Абдурахман III Кордовский (Абд ар­
Рахман; Абдеррахман III Победо­
носный; ан-Насир лидини-л-лах
Абу-л-Мутарриф Абд ар-Рахман III
ибн Мухаммад; 891-961), первый
арабский халиф в Испании - 7,
280,525
Абель Н.Х. - 7/, 495
Абеляр Пьер (лат. Abaelardus Petrus,
фр. Abaillard Pierre; 1079-1142),
французский философ, богослов
- 7, 32, 90, 95, 154, 159, 324, 325,
349-355, 357-366, 379, 386, 391,
395, 396, 399—402, 415, 421, 554,
555, 557, 559-561, 563, 566-569,
585,591,592, 605,609;

77, 6, 359, 375, 477, 505, 534, 708
Абихт И.Г. -77, 420
Аброскина И.И. -77, 536
Абу Алляф (Абу-ль-Хузайл аль-Алляф; 750-е - 840-е), арабский бо­
гослов - 7, 281
Абу Бакр (Бекр) ас-Сиддик (572634), халиф-7, 531
Абу Бекр (Бакр) ал-Хваризми (АбуБекр Хваризмо-Табарийский; 934/
935-993/1002), арабский писатель 7,280,524
Абу-Бекр ибн-Туфейль (Тофейль;
Абу Бекр Мухаммед ибн Абдаль-Малик ибн-Туфейль; лат.
Abubacer; ок. 1105-1185), араб­
ский философ, писатель, ученый,
врач -7, 281, 528
Абу-Мыхнаф (у Белого Абу-Мыхнах;
также Абу Михнаф; Лут ибн
Иахйа ибн Саид Абу Михнаф алАзди ал-Гамиди; ум. 774), араб­
ский историк -I, 281, 526
Абу Новас (Абу Нувас аль-Хасан ибн
Хани аль-Хаками; сер. VIII в. 813/815), арабский поэт - 7, 280,
524
Абу-Рейхан Бируни (Абу Рейхан
Мухаммед ибн Ахмед альБируни (Беруни); 973-1048/
1050), персидский ученый - 7,
283,529

* Аннотируются только имена, упоминаемые в «Истории становления самосознающей души»
Андрея Белого.

726

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Абу-Фирас (Абу Фирас ибн аль-Харис ибн Сайд ибн Хамдан альХамдани; 932-968), арабский по­
эт-7, 280,524
Абуль-Аля аль-Маарри (Абуль-аля
Мааррийский; Абуль-Ала Ахмад
ибн Абдуллах ат-Танухи; 9731057/1058), арабский поэт, фило­
соф, филолог -7, 280, 525
Абуль-Вафа-Магомед (Абуль-Вафа
Мухаммад ибн Мухаммад альБузджани; 940-998), арабский
математик и астроном - I, 281,
530
Абуль Фараджи (Абуль-Фарадж Испаханский; Абу-ль-Фарадж аль-Исфахани; 897-967), арабский исто­
риограф -I,280, 524
Абульфеда (Имадуддин Абуль-Фида
Исмаил ибн Али, известный как
Абу-ль-Фида; 1273-1331), араб­
ский историк и географ -I,287
Август Гай Октавиан (лат. Augustus
Gaius Octavius; 63 до н.э. - 14
н.э.), первый император Римской
империи - I, 230, 269, 274, 277,
340, 426, 502, 503, 513, 514; II,
206
Августин Блаженный Аврелий (Ав­
густин Аврелий, также Блажен­
ный Августин или Святой Авгус­
тин, лат. Augustinus Aurelius; 354430), богослов и философ -7, 42,
95, 120, 159, 203, 205, 214, 218220, 227, 264, 295, 296, 300, 308,
317, 323, 348, 356, 364, 440, 487,
489, 493-498, 500, 502, 506, 535,
536, 595, 609; II, 5, 25, 357, 376,
381,457,477, 695
Авенариус Рихард (нем. Avenarius
Richard; 1843-1896), немецкий
философ - II, 260, 493, 565, 624,
661
Аверинцев С.С. -II, 486
Аверкиев Д.В. -I, 564; II, 413
Аверроэс (Ибн Рошд (Рушд), АбульВалид Мохаммед ибн-Ахмет ибн­
Мохаммед; 1126-1198), философ -

I, 283, 335-337, 394, 401, 405, 410,
411, 528, 531, 550, 551, 593; II, 6,
359
Авзоний Деций (лат. Ausonius Deci­
mus Magnus; ок. 310-394), рим­
ский оратор и поэт - 7, 256, 257,
514
Авит Вьеннский (Алким Экдикий
Авит, лат. Avitus, Alcimus Ecdicius; ок. 451-518), богослов и по­
эт; епископ Вьенна -1, 263, 517
Авицеброн - см. Ибн Гебироль
Авиценна (Ибн Сина; 980-1037), пер­
сидский врач, философ и естест­
воиспытатель - I, 282, 283, 335,
392, 394, 396, 401, 405, 527, 531;
77, 375
Авраам (библ.)-7, 139, 140, 152, 153,
161,436
Авраам ибн Эзра - II, 403
Аврелиан (лат. Aurelianus Lucius Domitius; 214-275), римский импе­
ратор-7, 110, 112, 230, 231, 236,
436,502, 506
Аврелий Виктор (Секст Аврелий
Виктор; лат. Sextus Aurelius Vic­
tor, IV в.)-7, 543
Агерухия, вдова, адресат блаж. Иеро­
нима - 7, 515
Аглабиды (у Белого Аглебиты) - 7,
523
Агобард Лионский (лат. Agobardus;
769-840), архиепископ Лиона, бо­
гослов - 7,295
Агриппа Неттесгеймский (нем. Ag­
rippa; наст, имя Nettesheim Hein­
rich Cornelius von; 1486-1535),
немецкий философ, врач, оккуль­
тист-7, 414,510, 599
Агурский М.С. - 7, 432
Адалгард Корбийский (нем. Adalhard
von Corbie; ок. 751-826), аббат
бенедиктинского монастыря Кор­
би, двоюродный брат и советник
Карла Великого -7, 295, 535
Адам де ля Галь (у Белого Галль;
также де ла Аль; фр. Adam de la
Halle; 1240-1287), французский

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

композитор, поэт, трувер - II, 53,
395
Аделард Батский (лат. Athelardus
Bathensis, англ. Adelard of Bath;
ок. 1070 - ок. 1152), английский
философ -/, 337, 347, 558
Адельман Льежский (у Белого Адельманн Шартрский; фр. Adelman de
Liege; ум. 1061), французский фи­
лософ и богослов - I, 347, 557,
558
Аденэ ле Руа (фр. Adenet le Roi; ок.
1240 - ок. 1300), французский
поэт, трувер -I, 367, 571
Адриан (лат. Hadrian Publius Aelius;
76-138), римский император - I,
113,229, 231,502
Азадовский К.М. -/,18, 622; II, 531
Айхенвальд Ю.И. -11, 408, 422, 423
Алан Лилльский (лат. Alanus ab
Insulis, фр. Alain de Lille; ок.
1120/1125-1202/1203), француз­
ский философ, богослов и поэт /, 347, 557, 558
Аларих (нем. Alarich; ок. 370-410),
германский полководец, первый
король вестготов - /, 258, 260,
267,515
Александр I, российский император //, 464
Александр III (1105-1181), папа рим­
ский - /, 386, 391, 588
Александр IV (ок. 1185-1261), папа
римский -I, 596
Александр V (ок. 1339-1410), анти­
папа-/, 381
Александр Афродисийский (Афродизийский) (конец II - начало III в.),
философ-перипатетик, коммента­
тор Аристотеля -1, 427
Александр Галес (Гэльский) (англ.
Alexander of Hales; ок. 1185—
1245), английский философ и бо­
гослов-/, 381, 391, 394, 396, 404,
408, 589, 590
Александр Македонский (Александр
III Великий; 356-323 до н.э.) - /,
101, 114, 268, 272-275, 288, 305,

727

333, 425, 432, 485, 520, 521, 538,
571; II, 249, 250, 283, 485^186;
706
Александр Неккам (англ. Alexander
Neckam; 1157-1217), английский
богослов и писатель -/, 338
Александр Север (лат. Marcus Aureli­
us Severus Alexander; 208-235),
римский император - /, 112, 230,
273,436, 502, 503
Александра Федоровна, императрица /,432
Алексеев М.П. - /, 569
Алексеева Е.Н. -/,561
Алкуин (лат. Alcuinus; ок. 735-804),
англо-саксонский ученый, бого­
слов и поэт -/,291, 293-296, 317,
370, 534, 535, 537, 538
Аллеш Г.И. фон - //, 382, 383, 388,
430,482
Алпатов-Пришвин Л.М. - //, 724
Аль-Батани (Аль-Баттани, абу Аб­
даллах Мухаммед бен Джабир;
лат. Albategnius; 858-929), араб­
ский астроном и математик - /,
281.527, 530
Аль-Газали (Абу Хамид Мухаммад
ибн Мухаммад аль-Газали атТуси; лат. Algazel; 1058-1111),
персидский богослов, имам, один
из основателей суфизма - /, 281,
394, 401,405, 527, 528, 594
Аль-Кинди (Аль-Кинди Юсуф Ибн
Исхак аль-Кинди; лат. Alkindus;
ок. 801-873), арабский ученый и
философ -/,281,335, 527, 530
Аль-Мамун (Абуль-Аббас Абдуллах
ибн Харун аль-Мамун; 786-833),
багдадский халиф - /, 279, 280,
522,527
Аль-Махани - /, 530
Аль-Фараби (Наср Мухаммад ибн
Тархан ибн Узлаг Аль-Фараби;
лат. Alfarabius или Avennasar; лат.
Alpharabius; ок. 870-950), арабо­
язычный философ, математик,
теоретик музыки - /, 281, 282,
335.405.527, 530

728

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Аль-Хваризми (Аль-Хорезми, Абу
Абдулла Мухаммед ибн Муса;
ок. 780 - ок. 850), арабский уче­
ный, математик, астроном, гео­
граф - /, 281, 337, 526, 527, 530,
551
Альбани Франческо (итал. Albani
Francesco; 1578-1660), итальян­
ский художник - II, 39, 388
Альберт Великий (лат. Albertus Mag­
nus; ок. 1200-1280), немецкий
богослов и философ -I, 281, 318,
324, 347, 381, 391, 394, 398, 400405, 408, 414, 530, 551, 558, 581,
589, 592, 594, 597, 610; II, 232,
313,359, 534
Альберт Саксонец (лат. Albertus de
Saxonia, нем. Albert von Rickmersdorf; ok. 1316-1390), немецкий
математик, философ и логик;
епископ -I, 418
Альберти Леон Баттиста (итал. Alberti
Leon Battista; 1404—1472), италь­
янский архитектор, скульптор, пи­
сатель, теоретик искусства - II,
27,43,382
Альмансор (Абу Джаффар аль­
Мансур) - см. Мансур
Альтдорфер Альбрехт (нем. Altdorfer
Albrecht, ок. 1480-1538), немец­
кий художник - II, 28
Альфонс X -I, 551
Алябьев А.А. - II, 471
Амальрик из Бены (также Амори
Шартрский, фр. Amaury de Chart­
res или Amaury de Bene; ум.
1206/1207), французский бого­
слов и философ - I, 24, 390, 394,
395,586, 590
Амвросий (Ключарев), архиепископ
-/7,460, 461
Амвросий Медиоланский (Амвросий
Миланский или Святой Амвро­
сий; лат. Ambrosius Mediolanensis,
ок. 333/334-397), епископ, пропо­
ведник, богослов, поэт - I, 215,
348, 495; II, 53, 394

Амелий Гентилиан (лат. Amelius
Gentilianus; 2-я полов. III в.), ан­
тичный философ -1, 200
Амлинский И.Е. -II, 411
Аммиан (Аммианус) Марцеллин (лат.
Ammianus Marcellinus; ок. 330/335—
400), римский историограф - I,
255,513
Аммоний Саккас (у Белого - Саккос)
(лат. Ammonius Saccas; 175-242),
александрийский философ - I,
197-200, 203,206,318
Амори Шартрский - см. Амальрик из
Бены
Амос (библ.)-7, 105,429
Анаксагор (500-425/428 до н.э.),
древнегреческий философ, мате­
матик и астроном - I, 105, ПО,
204
Анаксимандр Милетский (611-546 до
н.э.), древнегреческий философ I, 430,432; II, 378
Анаксимен Милетский (2 пол. VI в.
до н.э.), древнегреческий фило­
соф-77,378
Анания (жена Сапфира) (библ.) - I,
191,482
Анастасий I Дикор (ок. 430-518),
византийский император-/, 258
Ангел Силезский (лат. Angelus Silesius; наст, имя - Шеффлер Иоганн,
нем. Scheffler Johannes; 16241677), немецкий мистик, духов­
ный поэт - /, 133; II, 661
Ангильберт (нем. Angilbert; ок. 750814), богослов, поэт, педагог, епи­
скоп -/,291,292, 295, 535, 536
Андерсен Г.Х. -/, 487, 543; //, 409
Андреа дель Кастаньо (наст, имя An­
drea di Bartolo di Simone / Андреа
ди Бартоло ди Барджилла; итал.
Castagno Andrea del; 1423-1457),
итальянский художник - //, 27
Андреа дель Сарто (наст, имя Миль­
оре Ваннукки Андреа д’Аньоло
ди Франческо ди Лука ди Паоло
дель; итал. d’Agnolo di Francesco
Andrea / Sarto Andrea del; 1486/

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

1487-1530/1531), итальянский ху­
дожник -/7, 28, 39, 386
Андреев Иван Дмитриевич (1867—
1927), историк церкви - 7, 115,
438^443,454, 493
Андреев Леонид Николаевич (1871—
1919), писатель - II, 192,480
Андреэ (Андреа) И.В. -II, 384, 392
Андроник (библ.), апостол от 70-ти I, 190, 482
Андрущенко Е.А. - II, 421
Аничков Е.В. -77, 454, 535
Анна (библ.), вдова из Иерусалима,
пророчица-7, 166
Анна Австрийская -77, 388
Анненков П.В. -77, 411
Анненкова О.Н. -7, 55, 425, 463, 538,
547, 554; 77, 508, 522
Анненский И.Ф. -77, 446, 452
Ансельм Кентерберийский (англ. An­
selm of Canterbury; 1033-1109),
английский философ, богослов и
философ; архиепископ Кентербе­
рийский - 7, 95, 98, 203, 295, 321325, 328, 346, 350, 351, 353, 354,
356, 357, 361, 395, 402, 403, 414,
425, 547, 548, 560, 561, 568, 593,
595, 605, 609; 77, 232, 375, 477
Ансельм (у Белого ошибочно - Виль­
гельм) из Лаона (фр. Anselme de
Laon; 1050-1117), французский
философ и богослов - 7, 326, 350,
351,548
Антисфен из Афин — 7, 428
Антоний Великий (Египетский, или
Святой Антоний; 251-356), осно­
ватель отшельнического монаше­
ства-7, 215,495
Антонины (дин. Антонины; лат.
Antonini, в честь агномена Анто­
нина Пия), римская император­
ская династия, правившая с 96 по
192 г. - 7, 238, 500, 502, 503, 506,
514
Антонович М.А. - 77, 405
Антоновский Ю.М. - 7, 568; 77, 421,
426-431, 433, 435, 436, 438, 440,
452,463,487, 531

729

АнцВ.-7, 438
Аполлоний из Тианы (Тианский)
(лат. Apollonius Tyanaeus; I в.),
философ, маг - 7, 112, 127, 277,
427,436
Аполлос (библ.), ученый иудей из
Александрии, сподвижник апо­
стола Павла - 7, 190,481
Апулей из Мадавры (лат. Apuleius;
124/125 - ок. 170), древнеримский
писатель и поэт, философ-пла­
тоник, автор романа «Метамор­
фозы» («Золотой осел») - 7,427
Аракчеев А.А. - 77, 464
Арбогаст Флавий (лат. Arbogastes
Flavius; ум. 394), римский полко­
водец-7, 257,514
Арзаканьян Ц.Г. -77, 401
Ари (Исаак Лурия), еврейский ми­
стик XVI в. -7, 597
Арий (256-336), ересиарх, основопо­
ложник арианства - 7, 179, 249,
475,508
Ариосанга - см. Асанга
Аристион (I в.), раннехристианский
деятель - 7, 121, 441
Аристоксен Тарентский (ок. 354
(370?) - ок. 300 до н.э.), древне­
греческий философ и теоретик
музыки - 77, 303, 314, 315, 512,
516
Аристон из Кеоса (III в. до н.э.),
древнегреческий философ - 7,
102,268, 427, 520
Аристотель (384-322 до н.э.) - 7, 24,
32, 33, 49, 90, 99, 102, 105, 107,
120, 195, 196, 198-209, 217, 219,
225, 226, 239, 243, 249, 251, 264,
268, 270-274, 277, 281, 282, 288,
289, 294, 298-300, 310, 316-320,
326, 334-338, 341, 342, 347, 351,
355, 359, 361, 363, 364, 377, 390,
392, 394-397, 400-405, 411, 414,
415, 418, 421, 423, 424, 426, 428,
430, 489-492, 506, 518, 520, 526,
527, 530, 533, 534, 538, 544, 546,
551, 552, 557, 558, 561, 562, 564,
567, 586, 590, 593, 600, 610; 77, 5,

730

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

8, 10, 20, 21, 91, 93, 132, 133, 147,
230, 232, 250, 251, 253, 268, 287,
313, 324, 357, 359, 376, 399, 439,
442, 476, 486, 487, 514, 521, 548,
566, 568, 582, 613, 620, 661, 699,
705
Аркесилай из Питаны (Аркезилай;
316/315-241/240 до н.э.), древне­
греческий философ - I, 199, 427,
488
Арминий (Герман) (лат. Arminius;
предполож. 16 до н.э. - 21 н.э.),
германский полководец - I, 257,
514
Арнаут де Марейль (у Белого Ар­
нольд де Марёль; Amaut de Маreuil; ок. 1140/1145 - ок. 1200),
французский поэт, трубадур - I,
366,367, 570, 571
Арно Даниэль (у Белого Арнольд; фр.
Arnaut Daniel; ок. 1145/1150 - ок.
1200/1210), французский труба­
дур-7, 366, 570
Арнольд Брешианский (итал. Arnaldo
da Brescia; ок. 1100-1155), италь­
янский богослов, проповедник 1, 334, 349, 360-362, 386, 550, 559,
560, 568, 585
Аррия (лат. Arria; II в.), ученая рим­
лянка -I, 230,502
Артаксеркс I (ок. 495^124 до н.э.),
персидский царь -I, 272, 273
Архангельский А. - И, 406
Архимед -/, 523
Асанга (у Белого Ариосанга; также
Арьясанга, Ариасанкха; IV в.),
буддийский мыслитель-//, 147
Асклепий Тралльский (ум. 560/570),
философ-неоплатоник -/,201
Асклепиодот из Александрии (вторая
половина V в.), греческий фило­
соф, врач и математик -/,201
Аттила (у Белого Атилла; лат. Attila;
ум. 453), вождь гуннов - /, 264,
519;//, 61,62, 400
Афанасий Великий ' (Александрий­
ский; ок. 295-373), богослов, фи­
лософ -/, 210,244, 493, 508

Афинагор из Афин (2-я пол. II в.),
древнегреческий философ - /,
199
Афиногенов Д.Е. - /, 428
Афонасин Е.В. -/, 436, 438
Африкан - см. Юлий Африкан
Ахемениды -/,521
Ахмет Баба аль Массуфи (1556—
1627), африканский историк, пра­
вовед, богослов, крупнейший
ученый из Тимбукту -1, 281, 526,
541
Ахрамович В.Ф. -//,512
Ашар Сен-Викторский (фр. Achard
de St.-Victor; ок. 1100 - ок.
1171), средневековый богослов /, 345
Аши (ум. 427) - кодификатор Талму­
да-/,430
Ашхот III Милостивый (Ашот) - /,
512
Аэций Флавий (лат. Aetius Flavius;
ок. 390-М54), римский полково­
дец и политический деятель - /,
227, 258,259, 264,515,519
Багратиды -/,512
Базаров В.А. -II, 471
Байе Ш. - /, 23, 254, 261, 263, 512518
Байер И. - /, 83
Байрон Джордж Ноэл Гордон (англ.
Byron George Gordon Noel; 1788—
1824) - /, 421; //, 57, 64, 65, 82,
198,411
Бакунин Михаил Александрович
(1814-1876), теоретик анархизма,
революционер -/,619; //, 74, 105,
344,407
Бакусев В.М. - //, 432
Балазарий (Балазори; Аль-Балазури;
Ахмад; ок. 820 - ок. 892),
арабский историк-/, 281, 526
Балдуин I (ок. 1058-1118), король
Иерусалима - /, 334, 550
Балдуин II (ок. 1075-1131), король
Иерусалима - /, 334, 550
Балтрушайтис Ю.К. -II, 685

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Бальдунг Грин (Бальдунг Ханс) (у Бе­
лого Бальдуин; нем. Hans Baldung
Grien; ок. 1484/1485-1545), не­
мецкий художник - II, 28
Бальмонт К.Д. - 7, 78; II, 429, 669, 685
Банзелюк Л.Н. - 7, 469
Бар-Кохба Ш.-7, 483
Баравалле (Баравалль) Герман, фон
(нем. Baravalle Hermann, von;
1898-1973), педагог, математик,
физик, астроном, антропософ - 77,
365,536
Баранов Алексей Алексеевич (псевд.
Дмитрий Рем; 1891-1920?), поэт,
стиховед - 77, 306, 512, 513, 600,
693
Баратынский Евгений Абрамович
(1800-1844), поэт - 77, 104, 118,
119, 172, 173, 178, 191, 196, 198201, 239, 421, 428, 455, 456, 458,
459, 464, 466, 467, 470
Барбаросса - см. Фридрих I Барба­
росса
Барбиро Жакоб (лат. Barbireau Jaco­
bus; 1455-1491), франко-фламанд­
ский композитор - 77, 53, 395
Барсова И.А. - 77, 443
Бартольд Василий Владимирович
(1869-1930), историк-востоковед 7, 272, 283, 288, 520-522, 528, 529,
534
Батюшков П.Н. - II, 442, 444, 506
Баур Фердинанд Кристиан (нем. Baur
Ferdinand Christian; 1792-1860),
немецкий богослов - 7, 112, 435,
436
Бауэр Михаэль (нем. Bauer Michael;
1871-1929), немецкий теософ и
антропософ - 7, 435; 77, 378, 406,
509, 585
Баутс Д. - см. Боутс Дирк
Бах Иоганн Себастьян (нем. Bach Jo­
hann Sebastian; 1685-1750), не­
мецкий композитор - 7, 378, 581;
77, 52, 54-56, 64, 72, 148, 149, 151,
300,398
Бах Карл Филипп Эмануэль (нем.
Bach Carl Philipp Emmanuel; 1714—

731

1788), сын И.С. Баха, композитор
и клавесинист - II, 54, 398
Бахтин М.М. - 7, 82
Бачинский А.И. -77, 528
Беато Анджелико - 77, 27, 722
Беатриче - см. Портинари Б.
Бебель Август (нем. Bebel August;
1840-1913), немецкий социалист 77,210, 472
Беда (Бэда) Достопочтенный (лат.
. Beda Venerabilis, ок. 673-735),
англо-саксонский богослов и ис­
торик; монах-бенедиктинец - 7,
265,293-295,519, 537, 538
Безант Анни (англ. Besant Annie;
1847-1933), председатель Тео­
софского общества - 77, 146, 187,
292,438,442, 506, 585
Безродный М.В. -7, 622, 623; II, 468
Бейль Пьер (фр. Bayle Pierre; 1647—
1706), французский философ,
ученый -7, 415, 599
Бекетов А.Н. -77, 521
Бекетова Е.Г. - 77, 521
Беккет Томас - 7, 558
Белинский В.Г. - 77, 391,446
Беллини Винченцо (итал. Bellini Vin­
cenzo; 1801-1835), итальянский
композитор - 77, 54
Беллини Джентиле (итал. Bellini
Gentile; ок. 1429-1507), итальян­
ский художник, брат Джованни
Беллини - 77, 27
Беллини Джованни (итал. Giovanni
Bellini; ок. 1430-1516), итальян­
ский художник - 77, 27
Белоус В.Г. - 7, 28, 51, 82, 429; 77,
454,456,468, 532
Белоцветов Н.Н. - 77, 393
Бельшовский А. - 77, 411
Беме (Бем) Я. - 77, 529, 661, 662
Бен-Аглеб (Ибрахим ибн аль-Аглаб;
ум. 812), эмир Ифрикии (Тунис,
Северная Африка); основатель
династии Аглабидов - 7, 280, 523
Бенедикт XII (1285-1342), третий па­
па Авиньонского пленения - 7,
385

732

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Бенедит Ж. - II, НА
Беннигсен Леонтий Леонтьевич
(1745-1826) -II, 190, 464
Бергер Т. - II, 660
Бердников И.С. -II, 497
Бердслей О. - II, 399,437
Бердяев Н.А. - I, 494; II, 454, 532,
662,685
Беренгар Турский (Беренгар из Тура),
он же Шартрский (фр. Berenger de
Tours; ок. 1000-1088), француз­
ский философ и богослов -/,316,
317, 335, 347, 546, 557, 558; //,
375
Берк (Бёрк) Э. - //, 401
Беркли Джордж (англ. Berkeley Geor­
ge; 1684/1685-1753), британский
богослов и философ -/, 205, 490
Берлиоз Гектор Луи (фр. Berlioz
Louis-Hector; 1803-1869), фран­
цузский композитор, дирижер //,54
Берман Я.А. -//, 425
Бернард Клервоский (фр. Bernard de
Clairvaux, ок. 1090-1153), фран­
цузский богослов, проповедник и
мистик-/, 316, 324, 327, 328, 334,
345, 348, 349, 354, 360-363, 408,
414, 555, 559, 560, 563, 568, 569;
//, 232, 375
Бернар(д) Шартрский (фр. Bernard de
Chartres; ум. 1124/1130), француз­
ский философ и богослов -/,317,
346, 347, 546, 557, 558
Бернини Джованни Лоренцо (итал.
Bernini Giovanni Lorenzo; 1598—
1680), итальянский скульптор,
архитектор, художник - //, 39
Бернулли Д. - //, 515
Бернштейн С.И. -//, 516
Бернштейн Э. - //, 471
Вертело Элиот (фр. Berthelot Heliot;
упоминается в 1387-1399), фран­
цузский скульптор и мастер резь­
бы по слоновой кости -/, 373, 577
Бетховен Людвиг, ван (нем. Beetho­
ven Ludwig, van; 1770-1827), не­
мецкий композитор - /, 597; //,

54, 56, 63, 64, 72, 148, 149, 153,
402,406,440
Бешшар (Башшар) ибн Бурд (714/715 —
784/785), арабский поэт -/, 280
Бибиков П.А. - /, 594
Бизе (Бизэ) Жорж (фр. Bizet Georges;
1838-1875), французский компо­
зитор-//, 149,443
Биль Габриэль (нем. Biel Gabriel;
1415-1495), немецкий философ,
проповедник, ректор Тюбинген­
ского университета -/,417, 600
Блаватская Елена Петровна (у Белого
Блавадская) (урожд. Ган, нем.
Hahn von; 1831-1891), основа­
тельница Теософского общества /, 52, 53, 80, 470, 473, 507, 598; II,
138, 146, 366, 393, 400, 430, 437,
438, 442, 444, 473, 488, 491, 498,
504, 506, 526, 536, 584
Блан Жан Жозеф Луи (фр. Blanc Jean
Joseph Louis; 1811-1882), фран­
цузский социалист - //, 209
Бланка (Бланш) Кастильская (исп.
Blanca de Castilla, фр. Blanche de
Castille; 1188-1252), жена Людо­
вика VIII и королева Франции -1,
373,577
Блок Александр Александрович
(1880-1921)-/, 6, 28, 34, 76, 118,
425, 432, 447, 455, 472, 552, 621,
630, 632; //, 201, 305, 337, 347,
351, 364, 372, 380, 399, 414, 443,
450, 451, 468, 471, 489, 491, 504,
514, 520, 531, 532, 535, 599, 666,
685,726
Блок Г.-/,23, 256, 512-514
Блоки А.А. и Л.Д. -//, 685
Блонский Павел Петрович (1884—
1941), российский философ, пси­
холог и педагог - /, 23, 24, 196,
198, 204, 206-208, 318, 487^92,
546,556
Бляхер Л.Я. -//, 521
Боаэддин (Абуль-Махасин Бахауддин
Юсуф ибн Рафи, более известный
как Бахауддин ибн Шаддад;
1145-1234), арабский историк и

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

мусульманский правовед, био­
граф Салах ад-Дина -I, 287, 532
Бобрецкий Н.В. -II, 522
Бобров С.П. -II, 512
Богданов (Малиновский) А.А. - II,
472,519, 662
Богданова О.А. -1,447, 581
Богомолов Н.А. -1,4, 24; II, 385,437
Богословский А.Н. -I, 70
Богословский В.А. - I, 60, 457, 460,
542, 562, 593; II, 403,404
Бодуэн де Куртенэ И.А. - II, 454
Бойль Роберт (англ. Boyle Robert;
1627-1691), английский естество­
испытатель-//, 42,49,390,515
Боккаччо Джованни (у Белого Боккачио; итал. Boccaccio Giovanni;
1313-1375), итальянский писа­
тель и поэт-//, 26, 381
Боккерини Ридольфо Луиджи (итал.
Boccherini Ridolfo Luigi; 1743—
1805), итальянский композитор и
виолончелист - //, 54
Болдаков И.М. -/, 572
Бонавентура (Фиданца Джованни;
итал. Fidanza Giovanni di; 1221—
1274), богослов, мистик; генерал
францисканского ордена - /, 324,
381, 382, 391, 400, 402, 404, 408410, 414, 415, 533, 554, 559, 581,
589, 595-597, 610; II, 8, 376, 380,
381,534, 561
Бондарев Г.А. - /, 537
Бонди С.М. -/, 64
Бонецкая Н.К. - /, 424, 538, 593; //,
401,403,445
Бонифаций VIII (ок. 1235-1303), папа
римский-I,416, 581, 599, 600
Боннар, парижский литейщик XIII в. /,373
Бонч-Бруевич В.Д. - /, 16, 25, 26; II,
619, 659, 679, 680, 683,684
Бонч-Бруевич М.А. - /, 22
Бор Нильс Хенрик Давид (дат. Bohr
Niels Henrik David; 1885-1962),
датский физик - I, 12, 169, 469,
480, 615;//,497, 630
Борджиа, семья - //, 378

733

Борзаковский Д.А. -//, 429,430
Боровский Я.М. - //, 379
Борромини (Барромини) Франческо
(наст, имя Castelli Francesco; итал.
Borromini Francesco; 1599-1667),
итальянский архитектор и скульп­
тор-//, 39, 388
Боссюэ Жак Бенинь (фр. Bossuet Jac­
ques Benigne; 1627-1704), фран­
цузский богослов и историк - I,
228,500
Ботеро Дж.-/, 580
Боттичелли Сандро (у Белого Ботичелли; итал. Botticelli Sandro;
1444/1445-1510), итальянский ху­
дожник-/, 582; II, 27, 382
Боутс (Баутс) Дирк (нидерл. Bouts
Dierick/Dirk; ок. 1415-1475), ни­
дерландский художник - //, 27,
382
Бошкович (Боскович) Руджер Иосип
(хорв. Boskovic Ruder Josip; 1711—
1787), хорватский ученый, физик,
математик, астроном; священникиезуит -//, 52, 330, 393
Боэций Аниций Манлий Северин
(лат. Boethius Anicius Manlius Torquatus Severinus; ok. 480 - ok.
524), философ и государственный
деятель - /, 198, 210, 264, 271,
297, 299, 317, 318, 326, 518, 546,
558,565
Боянус Н.К. - /, 490; //, 418, 494
Браге Тихо де (датск. Tyge Ottesen
Brahe / Tyho de Brahe; 1546—
1601), датский астроном, астро­
лог, алхимик, математик - /, 281,
530; //, 46
Браманте Д. - II, 386
Брамс Иоганнес (нем. Brahms Johan­
nes; 1833-1897), немецкий компо­
зитор - II, 54
Брандте Э.К. - II, 522
Браудо Е.М. - II, 394, 395, 397, 398
Брахмагупта (ок. 598-670), индий­
ский астроном и математик - I,
522
Брентано Ф. - /, 487

734

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Брик О.М. -77,513
Бриллиантов А.И. -7, 297, 539, 541
Брукман Ф. -77, 722
Брукнер Антон (нем. Bruckner Anton;
1824—1896), австрийский компо­
зитор - 77, 54
Брунеллески Филиппо (итал. Bruchinelles (Brunellesco) Filippo Lippi di
ser; 1377-1446), итальянский ар­
хитектор и скульптор - 77, 28
Брунетто Латини (итал. Brunetto Latini; 1220-1294), итальянский писа­
тель, переводчик, правовед - 7,
381,382, 583; 77, 10, 26, 561
Бруно I Великий (у Белого Бруно из
Кельна; нем. Bruno von Sachsen;
925-965), церковный и государ­
ственный деятель, архиепископ
Кельна, брат императора Оттона I
Великого -I, 298, 540
Бруно Джордано (наст, имя Бруно
Филиппо, итал. Bruno Giordano;
1548-1600), итальянский фило­
соф - 7, 203, 297, 413, 414, 487,
489, 598, 617; 77, 9, 38, 52, 376,
409,696
Бруно Кельнский (Бруно Картузианец) (лат. Bruno Cartusiensis, нем.
Bruno von Koln; ок. 1032-1101),
основатель ордена картузианцев 7,540
Бруссон Ж.Ж.-77, 528
Брюсов Валерий Яковлевич (1873—
1924) - 7, 530; 77, 204, 345, 351,
425, 429, 446, 468, 514, 529, 669,
672,673, 685
Буало-Депрео (Буало) Никола (фр.
Boileau-Despreaux Nicolas; 1636—
1711), французский поэт и теоре­
тик классицизма - 77, 57, 253,399
Буассье М.Л.Г. -7, 514
Бугаев Николай Васильевич (1837—
1903) -7, 56, 426, 457, 562; 77, 330,
414,476, 478, 492, 495, 523, 524
Бугаева (урожд. Алексеева, в 1-м
браке Васильева) К.Н. - 7, 5, 6, 8,
11, 12, 14, 15, 19, 21-25, 33-35,
37, 57, 61, 63-77, 80, 81, 83, 445,

446, 488, 548, 578, 587, 591, 608,
614-616, 618-623; 77, 375-377,
380, 381, 383, 384, 388, 392, 404,
414, 416, 421^423 , 427, 431, 439,
440, 442, 447, 451, 459, 460, 463,
465, 466, 468, 470, 471, 473, 474,
476, 477, 479, 483-485, 487^189,
492, 493, 496, 498-501, 503-505,
507, 509, 510, 513, 516-519, 524,
527, 529, 530, 532, 534-539, 610613, 666, 694, 695, 697, 719-721,
723,724, 731
Будда Шакьямуни (Сиддхаттха Готама, Гаутама) - 7, 171, 172, 175,
186, 470-473, 480; 77, 186, 356,
462
Букшпан Я.М. -7, 494
Булгаков С.Н. -7, 484; 77, 454, 500
Бурбоны -7, 578
Буридан Жан (лат. Buridanus
Johannes, фр. Buridan Jean; ок.
1300 - ок. 1358), французский
философ, логик и естество­
испытатель -1, 418, 600
Бургкмайр (Бургкмайер) Ганс Стар­
ший (нем. Burgkmair Hans der
Altere; 1473-1531), немецкий ху­
дожник, живописец, ксилограф 77, 28
Буркхардт (Бургхардт) Якоб Кристоф
(нем. Burckhardt Jakob Christoph;
1818-1897), швейцарский исто­
рик культуры -7, 374, 579
Бурмистров К.Ю. -7, 598
Буссе В. -7,438
Бэда-проповедник - см. Беда Досто­
почтенный
Бэкон Роджер (Рожер) (англ. Bacon
Roger; ок. 1214-1292), англий­
ский богослов, философ и есте­
ствоиспытатель - 7, 14, 17, 24,
281, 322, 336, 345, 364, 381, 390,
398^101, 404-411, 414, 421, 527,
531, 586, 591, 592, 594, 595, 597,
610; 77, 9, 32, 311, 313, 315, 316,
514-516, 561,708, 709
Бэкон Френсис (Бэкон Веруламский)
(англ. Bacon Francis; 1561-1626),

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

английский философ -I, 405—407,
414, 594, 595; II, 32, 46, 405, 516,
522
Бюнуа А. -II, 395
Бютейна (Бусейна; ум. 701), возлюб­
ленная поэта VII в. Джамиля - I,
280,524
Бюхер Карл Вильгельм (нем. Biicher
Karl Wilhelm; 1847-1930), немец­
кий экономист-//, 314, 516
Вагнер Рихард (нем. Wagner Wilhelm
Richard; 1813-1883), немецкий
композитор - /, 39, 45, 368, 438,
510, 511, 553, 573, 574, 604, 606;
//, 54, 103, НО, 137, 138, 146-155,
161, 187, 210, 239, 240, 300, 423,
436, 442^144, 448, 469, 511, 696,
697
Вазари Джорджио (итал. Vasari
Giorgio; 1511/1512-1574), ита­
льянский художник, архитектор,
историк искусства - /, 13; //, 39,
388,482
Ваксмут Гюнтер (нем. Wachsmuth
Giinther; 1893-1963), доктор пра­
ва, антропософ - //, 365, 536
Валентин (лат. Valentin, Valentinian,
Valentinus, Valentius; ум. предполож. 160), один из ранних гности­
ков - /, 112-118, 123, 436-438,
493,500
Валентиниан II (Флавий Валентиниан, лат. Flavius Valentinianus, 371—
392), римский император - /, 257,
514
Валид II (Аль-Валид ибн Иезид; 706744), дамасский халиф из дина­
стии Омеядов, арабский поэт - /
280,524
Валляда, кордовская принцесса-поэ­
тесса-/, 525
Вальдгаузен (Вальдхаузен) Конрад
(нем. Waldhausen Konrad von;
1320/1325-1369), церковный дея­
тель-/, 388,587
Вальдес Пьер (Петр из Вальдо) (фр.
Valdes (Valdo) Pierre; 1140-1217),

735

основатель религиозного течения
«вальденсов» или «лионских бед­
няков» -I, 386, 552, 585
Вальтер Сен-Викторский (у Белого
Готье; лат. Gualterus de Sancto
Victore, фр. Gauthier de SaintVictor, нем. Walter von St. Victor;
ум. после 1180), французский бо­
гослов и мистик; аббат Сен-Вик­
торского монастыря - /, 345, 346,
556,557
Ван дер Вейден Рогир (у Белого Рожер ван-дер-Вейден; нидерл.
Weyden Rogier van der, наст. Rog­
er de la Pasture; ok. 1399/1400—
1464), нидерландский художник II, 26, 382
Ван Эйк Губерт (Ван Эйк, нидерл.
Hubert van Eyck; 1370-1426),
нидерландский художник, брат
Яна ван Эйка-//, 26, 382
Ван Эйк Ян (Ван Эйк, нидерл. Jan
van Eyck; 1390-1441), нидер­
ландский художник - II, 26, 382
Ван-Гельмонт - см. Гельмонт Я.Б.
Вандервельде (Вандервельд, Вандер-Вельде) Эмиль (фр. VanderveIde Emile; 1866-1938), бельгий­
ский социалист-//, 345, 529, 530
Вант-Гофф Я.Г. - //, 496
Варенцова Е.М. - /, 445
Вардесан (Бардесан) (Вардесан, БарДайсан, Вардисиан, Бардезанес;
лат. Bardesanus; 154-222), сирий­
ский гностик и поэт - /, 118
Варнава (у Белого Варнавва; библ.),
апостол от 70-ти - /, 122, 191, 482,
483
Варрон Публий Теренций (Варрон
Атацинский, лат. Publius Terentius
Varro Atacinus, Gallia Narbonensis;
82-35 до н.э.), древнеримский
(галльский) поэт -I, 257,427
Вартазарян О.С. -/, 449; II, 392
Вас, нормандский поэт -1, 572
Василид (лат. Basilides; ум. ок.
138/140), гностик - /, ИЗ, 114,
120, 243,437,438,484, 508

736

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Василий Великий (Василий Кесарий­
ский, лат. Basilius Magnus Caesareensis; ок. 329/330-379), бого­
слов и церковный деятель - I,
125, 126, 209, 445, 493, 509; 77,
283,285, 501
Васильев А.В. -7, 16,446; II, 495
Васильев П.Н. -7, 23
Васильева Е.И. (Черубина де Габриак)-77,507, 530
Васильева Т.В. -II, 534
Васко да Гама (у Белого Васко-деГама; порт. Vasco da Gama; 1469—
1524), португальский мореплава­
тель, первооткрыватель морского
пути в Индию -77, 14, 267, 496
Васубандху (у Белого Васубунду; Vasubandhu; IV вв.), индийский фи­
лософ, буддийский монах - 77, 147
Васянский Э.А.К. -77, 414
Ватто Жан Антуан (фр. Watteau Jean
Antoine; 1684-1721), французский
живописец - 77, 56, 57, 399, 437,
483
Вашеро (Вашро) Этьен (фр. Vacherot
Etienne; 1809-1897), французский
философ - 7, 296
Введенская О.А. -7, 584
Введенский А.И. - 7, 487; 77, 404
Введенский Арс. И. - 77, 429
Вебер Карл Мария, фон (нем. Weber
Carl Maria Friedrich Ernst, von;
1786-1826), немецкий компози­
тор, дирижер, пианист - 77, 54
Вебер (в замужестве Ланге) Э. - 77,
723
Вега Лопе Феликс, де (де Вега и Кар­
пио Лопе Феликс, исп. Vega у
Carpio Lope Felix, de; 1562-1635),
испанский драматург - 77, 40
Вегеле Ф. -7, 384, 584
Вегин П.В. -7, 70
Вегман Ита (нем. Wegman Maria Ita;
1876-1943), немецкий антропо­
соф, врач - 77, 365, 535
Веджвуд Дж. - 77, 612
Вейнберг П.И. - 77, 411, 413, 480,
525

Вейс Бернгард (нем. Weiss Karl Phi­
lipp Bernhard; 1827-1918), немец­
кий богослов -1, 122
Веласкес (Веласкез) Диего Родригес
де Силва (исп. de Silva у Velaz­
quez Diego Rodriguez; ок. 1599—
1660), испанский художник - 77,
40, 388
Великанов М.А. - 77, 496
Великие Моголы - 7, 286, 532
Велльгаузен Юлий (нем. Wellhausen
Julius; 1844-1918), немецкий бо­
гослов, историк и ориенталист 7,23, 122, 123,441,442
Вельнер И.-Хр. -77, 418
Венанций Фортунат (Венанций Го­
норий Клементиан Фортунат; лат.
Venantius Clementianus Fortunatus;
между 530 и 540 - ок. 600 или
609), латинский поэт, епископ
Пуатье-7,263, 517
Венгеров С.А. - 77, 516
Вендлинг Эмиль (нем. Wendling
Emil, 1869-1941), немецкий фи­
лолог-классик и библеист -7, 122,
442
Венет Лаврентий - 7,446
Вергилий Публий Марон (лат. Vergilius Publius Maro; 70-19 до н.э.),
древнеримский поэт и философ 7, 215, 257, 263, 265, 295, 421, 501,
517
Верекунд -1, 495
Верлен (Верлэн) Поль Мари (фр. Ver­
laine Paul Marie; 1844-1896),
французский поэт - 7, 125, 445; 77,
195,348, 399, 608
Вернадский В.И. -77, 415, 527
Вернле Пауль (нем. Wernle Paul;
1872-1939), швейцарский бого­
слов, историк церкви -7, 122, 442
Вероккио Андреа дель (Чони Андреа
ди, итал. Verrocchio Andrea del,
Cioni Michele di Francesco Andrea
di; 1435-1488), итальянский ху­
дожник и скульптор - 77, 27, 28
Веронезе Паоло (у Белого Поль Веронез; итал. Veronese Paolo,

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Caliari Paolo; 1528-1588), ита­
льянский художник - II, 28, 383
Вертеловский Алексей Федорович
(ок. 1848 - ?), русский историк и
богослов -I, 345, 555, 556, 560
Веселовский Александр Николаевич
(1838-1906), филолог, историк,
теоретик культуры - 7, 365-367,
369, 370, 384, 569-572, 575, 576,
583,584
Веселовский Алексей Николаевич I, 370, 575, 584
Веспасиан -1, 503
Веспуччи Америго (итал. Vespucci
Amerigo; ок. 1451-1512), италь­
янский мореплаватель - И, 198
Вестфаль Рудольф (нем. Westphal
Rudolph Georg Hermann; 18261892), немецкий филолог, пере­
водчик, теоретик музыки - II, 314,
315,516
Вивекананда Свами (наст, имя Нарендранатх Датта; 1863-1902),
индийский философ -II, 187, 437
Вигдорчик Н.А. - II, 483
Видаль Пьер (фр. Vidal Peire; 1175—
1205), французский трубадур - I,
366,570
Виет Ф. -II, 389
Вик (в замуж. Шуман) Клара (нем.
Wieck (Schumann) Clara Josephine;
1819-1896), немецкая пианистка,
композитор, жена Роберта Шу­
мана -11,11,406
Вик-д’Азир Ф. -II, 521
Викентий Бовэский - см. Винсент из
Бове
Виклиф (Уиклиф) Джон (англ. Wyclif
или Wycliffe John; ок. 1330-1384),
английский философ и богослов,
реформатор церкви - I, 24, 388390,586, 587
Вико Джамбаттиста (итал. Vico
Giambattista; 1668-1744), итальян­
ский философ - I, 228, 500; II,
667,670
Виламовиц-Меллендорф У., фон - I,
146

737

Вильман О. -1, 565
Вилларт (Виллаэрт) Адриан (нидерл.
Willaert Adrian; ок. 1490-1562),
фламандский композитор - II, 53,
396
Вильгельм II (нем. Wilhelm II; 1859—
1941), германский император - II,
211,469
Вильгельм из Герле (Мастер Виль­
гельм) (у Белого Вильгем; нем.
Wilhelm von Herle; XIV в.), не­
мецкий (кельнский) художник II, 26, 381
Вильгельм (Гильом) из Конша
(Конха) (фр. Guillaume de Conch­
es, нем. Wilhelm von Conches; ок.
1080 - ок. 1154), французский бо­
гослов-7, 347, 557, 558
Вильгельм из Мары - см. Уильям де
ла Мар
Вильгельм Овернский (Гильом из
Оверни; фр. Guillaume d’Auver­
gne; ок. 1180 - 1249), француз­
ский богослов -I, 396, 591
Вильгельм (Гильом) Тирский (фр.
Guillaume de Туг; ок. 1130-1186),
французский историк, богослов и
политический деятель, архиепи­
скоп Тирский - 7, 332, 333, 549,
550
Вильгельм (Гильом) из Шампо (фр.
Guillaume de Champeaux; 1070—
1121/1122), французский бого­
слов - 7, 322, 326, 350-355, 357360, 362-364, 391, 395, 415, 548,
555, 559-561, 568, 585, 591, 592,
609; 77, 505, 534, 708
Вильмонт Н.Н. -7, 463
Виндельбанд Вильгельм (нем. Windelband Wilhelm; 1848-1915),
немецкий философ - 7, 16, 196,
197, 216, 427, 487-489, 496; 77,
361,404, 534
Винер А.В. -7, 545
Виноградов Д.М. -I, 565
Виноградов П.Г. - 7,515, 540
Винсент из Бове (Винцент из Бовэ,
Викентий Бовэский) (лат. Bello-

738

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

vacensis, фр. Beauvais Vincent de;
ок. 1200-1264), доминиканец, эн­
циклопедист, библиотекарь фран­
цузского короля Людовика IX -1,
381,396,582
Виссарион Никейский - II, 376
Вителлий Авл (лат. Aulus Vitellius;
12-69), римский император - I,
231
Витковская М.Г. -7, 574
Витковский В.Е. -7, 449, 574
Виттон -7, 535
Владислав, неаполитанский король 7,587
Владиславлев М.И. - 7, 198, 488; 77,
414,415,417,419, 420
Воббермин Георг (нем. Wobbermin
Ernst Gustav Georg; 1869-1943),
немецкий богослов -1, 114,438
Воден A.M. -77, 426, 481, 498, 504
Водовозов В.В. -77, 454
Волков В. -77, 488
Волкова Е.И. - 77, 480
Волкова И.В. - 7, 4; 77, 693
Волошин М.А. -77, 402, 480, 497
Волошина М. - см. Сабашникова М.В.
Вольгемут Михаэль (нем. Wolgemut
Michael; 1434—1519), немецкий
художник и резчик по дереву - 77,
27, 382
Вольтер (Аруэ Мари Франсуа; фр.
Arouet Marie Francois; Voltaire;
1694-1778), французский фило­
соф и писатель -7, 531; 77, 51, 56,
57, 60, 153,209,399
Вольф Ф. -77,488
Вольф Христиан (нем. Wolff Christian
von Freiherr; 1679-1754), немецкий
философ, юрист и математик - 7,
321, 324, 358, 566; 77, 49, 52, 91,
92,94,417,621,623,627, 660, 661
Вольфрам фон Эшенбах (нем. Wolf­
ram von Eschenbach; ок. 1170/
1180 - ок. 1220), немецкий поэт 7, 308, 342, 367-369, 510, 511, 543,
553, 572, 574; 77, 444
Вописк Флавий (Вописк Сиракузянин, Flavius Vopiscus), римский

историк, один из авторов «Жиз­
неописаний Августов», считается
вымышленной фигурой - 7, 436
Воронин С.Д. - 7, 26, 27, 521, 632; 77,
469, 726
Вреде Виллиам (нем. Wrede William;
1859-1906), немецкий богослов 7, 122,442
Врубель Михаил Александрович
(1856-1910), художник-77, 150
Вундт Вильгельм Максимилиан (нем.
Wundt Wilhelm Max(imilian);
1832-1920), немецкий физиолог и
психолог - 77, 111, 274, 287, 288,
426,483,498,504, 505, 532
Вурмзер Н. - 77, 381

Габричевский А.Г. -77, 535
Габриели Дж. -77, 397
Габсбурги - 77, 385, 387
Гаврюшин Н.К. -77, 686
Гаий (библ.), адресат Третьего По­
слания Иоанна Богослова -7, 145,
454
Гаий (у Белого Гай; библ.) сподвиж­
ник апостола Павла, член христи­
анской общины в Коринфе - 7,
189,481
Гай Октавиан Фурин - 7, 426
Гайденко П.П. -7,428
Гайдн Франц Йозеф (нем. Haydn
Franz Joseph; 1732-1809), авст­
рийский композитор - 77, 54, 56,
149
Галашин С.А. - 7, 541
Галеви Жак Франсуа Фроманталь
Эли (фр. Halevy Jacques Francois
Fromental Elie; 1799-1862), фран­
цузский композитор - 77, 54
Гален Клавдий (лат. Galenus Clau­
dius; 129-199), римский врач,
естествоиспытатель - 7, 281, 392,
501,530
Галилей Галилео (итал. Galileo Ga­
lilei; 1564-1642), итальянский ма­
тематик, физик, астроном - 7, 72,
421, 617; 77, 38, 41, 42, 46, 173,
387-390, 455, 456

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Галлиен (Публий Лициний Эгнаций
Галлиен; лат. Publius Licinius
Egnatius Gallienus; 218-268),
римский император - I, 497, 502,
506
Галуа Э.-77,495
Галушкин А.Ю. -II, 447
Галь (Аль) Адам де ла - см. Адам де
ля Галль
Гальдерик (IX в.), художник, мастер
цветных стекол -1, 293
Гальфрид Монмутский (Джеффри; у
Белого Готфрей; лат. Galfridus
Monemutensis англ. Geoffrey of
Monmouth; ок. 1110-1154/1155),
монах, писатель, историограф -7,
367,571,572
Гамалиил (у Белого Гамалеил; наст,
имя Рабан Гамлиэль бен Шимон
ха-Закен Старший, 1-я пол. I в.),
один из основоположников тал­
мудического иудаизма, учитель
апостола Павла-7, 145, 146,454
Гамилькар Барка (умер в 228 году до
н.э.), карфагенский военачальник
и государственный деятель - 7,
530
Гамсун Кнут (наст, имя Pedersen
Knut; норв. Hamsun Knut; 1859—
1952), норвежский писатель - 77,
192,450
Гангкок (Хангкок) Г.И. -77, 535
Ганди Мохандас Карамчанд (Махат­
ма («Великая Душа») Ганди;
1889-1948), индийский общест­
венный деятель-77, 138
Ганилон - см. Гаунилон из Мармутье
Гарбе Рихард (нем. Garbe Richard
von; 1857-1927), немецкий индо­
лог-7, 197
Гарбель А. - 77, 722
Гарве К.-77,417
Гарелин Н.Ф. -77, 470
Гармаш Т. -7, 565, 574
Гарнак Адольф, фон (нем. Hamack
Adolf, von; 1851-1930), немецкий
богослов и церковный историк 7, 23, 112, 122, 123, 197, 217, 218,

739

232, 234, 435, 442, 443, 487, 488,
493,494, 496, 497, 503-510
Гарнцев М.А. -7, 555
Гартман (ок. 895-925), аббат СанктГалленского бенедиктинского мо­
настыря-7, 536
Гартман фон Ауэ (у Белого Фон-дерАуэ; нем. Hartman von Owe,
Ouwe; ок. 1168-1210/1220), не­
мецкий поэт -7, 308, 342, 543
Гартман Эдуард фон (нем. Hartmann
Eduard von; 1842-1906), немецкий
философ - 7, 196, 487; 77, 110, 146,
425,442,480, 533
Гарун аль-Рашид (Харун ар-Рашид)
(763/766-809), багдадский халиф 7, 279, 280, 526
Гаспаров М.Л. - 7, 492
Гассенди Пьер (фр. Gassendi Pierre;
1592-1655), французский фило­
соф, математик и естествоиспы­
татель-7, 414
Гаунилон из Мармутье (у Белого Га­
нилон; лат. Gaunilo, или Gaunillon; XI в.), французский бого­
слов, монах-бенедиктинец - 7,
323,324,547
Гачева А.Г.-7,447, 581
Гвиберт Ножанский (фр. Guibert de
Nogent; 1053-1124), историограф
первого крестового похода - I,
333, 550
Гвидо д’Ареццо (Гвидо Аретинский;
лат. Guido Aretinus, итал. Guido
d‘Arezzo; ок. 992/995 - ок. 1050),
итальянский теоретик музыки 77, 53, 394
Гегель Георг Вильгельм Фридрих
(нем. Hegel Georg Wilhelm Fried­
rich; 1770-1831)-7, 12, 39, 44, 45,
51, 75, 196-198, 228, 321, 324,
411, 428, 487, 500, 603, 606, 621;
77, 21, 58, 73-80, 82, 87-89, 91, 94,
102, 103, 109, НО, 175, 220, 221,
264, 289, 290, 299, 322, 390, 401,
406-411, 415^17, 425, 440, 472,
495, 505, 516, 532, 568, 582, 583,
593,667,670, 674

740

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Гегесипп (Егесипп, Егисипп, Егезипп; между 100 и 110 - после
189), церковный писатель и исто­
рик-/, 191,483
Гейер Й.-/.565
Гейер Карл - см. Хайер Карл
Гейрик из Осерра (Эйрик, у Белого
Эрик из Ауксерры; лат. Heiricus
Autissiodorensis ou Altissiodorensis,
фр. Herich (Erich) d’Auxerre; 841—
876), монах-бенедиктинец, бого­
слов, агиограф -/, 296, 539
Гейне Генрих (нем. Heine Christian
Johann Heinrich; 1797-1856) - I,
280, 524;//, 310,410,418, 514
Геккель Эрнст Генрих Филипп Ав­
густ (нем. Haeckel Ernst Heinrich
Philipp August; 1834-1919), не­
мецкий зоолог и философ - //,
328, 329, 333, 334, 339, 378, 506,
516, 521-523,541,595,645
Гексли Т. -//, 522
Гелиогабал (Элиогабал) (Элагабал,
лат. Marcus Aurelius Antoninus
Heliogabalus; 204-222), римский
император - /, 223, 230, 231, 502,
503;//, 17,380
Гельвеций Клод Адриан (фр. Helvetius Claude Adrien; 1715-1771),
французский философ, литератор
-//,209
Гельмгольц Герман Людвиг Фер­
динанд, фон (нем. Helmholtz
Hermann Ludwig Ferdinand, von;
1821-1894), немецкий естествоис­
пытатель, психолог, физик и
физиолог-//, 314, 330, 515, 516
Гельмонт Ян Баптиста, ван (нидерл.
Helmont Johan Baptista, van; 1579—
1644), фламандский химик, медик
и физиолог - II, 48, 392
Гемон из Гальберштадта - см. Хаймо
из Хальберштадта
Гендель Георг Фридрих (нем. Handel
Georg Friedrich; 1685-1759), не­
мецко-британский композитор II, 54, 56
Генкель Г.Г. - /, 335, 550, 551

Генрик из Гассии (лат. Henricus de
Hassia; нем. Heinrich Heinbuche,
Heinrich von Langenstein; ok. 1325 1397), богослов, математик, аст­
роном -1,418
Генрих II (фр. Henri II; 1519-1559),
король Франции -//, 35, 38, 385
Генрих III (англ. Henry III; 1207—
1272), король Англии -/, 404
Генрих IV (у Белого Гейнрих; нем.
Heinrich IV; 1050-1106), импера­
тор Священной Римской импе­
рии - /, 302, 327, 332, 541, 543,
549
Генрих IV (фр. Henri Le Grand; 1553—
1610), король Франции - //, 38,
39,385
Генрих V (у Белого Гейнрих; нем.
Heinrich V; ок. 1086-1125), импе­
ратор Священной Римской импе­
рии - /, 332
Генрих VI (1165-1197), император
Священной Римской империи - /,
532
Генрих VII (ок. 1275-1313), импе­
ратор Священной Римской импе­
рии -/, 384
Генрих VIII (англ. Henry VIII; 1491—
1547), король Англии - //, 38, 39,
387,388
Генрих Гентский (у Белого Генрих из
Гана; лат. Henricus a Gandavo,
Gandensis; фр. Henri de Gand;
1217-1293), философ и богослов /, 404, 594
Гераклид Понтийский (ок. 390 - ок.
310 до н.э.), древнегреческий фи­
лософ - /, 199
Гераклион (II в.), гностик, ученик
Валентина -1, 118
Гераклит Эфесский (ок. 540/550-480
до н.э.), древнегреческий фило­
соф - /, 101, 102, НО, 204, 411,
427, 432, 462, 597; II, 15, 133, 230,
249-251, 357, 432, 485^487, 699
Герардин, францисканец -/, 596
Гербарт Иоганн Фридрих (нем.
Herbart Johann Friedrich; 1776-

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

1841), немецкий философ, психо­
лог, педагог - II, 67, 404
Гербель Н.В.-77,411,413
Герберт из Орильяка (Орильякский;
Аврилакский) (лат. Gerbertus Aureliacus, фр. Gerbert d'Aurillac; ок.
946-1003), папа римский Силь­
вестр II, математик, астроном - I,
33, 90, 281, 301-305, 309, 315,317,
327, 332, 335, 340, 341, 346, 398,
530, 541,543,557, 591; II, 375
Гервей Наталис (лат. Hervaeus Nata­
lis, Hervaeus Brito; ок. 1250-1323),
доминиканец, ученик и последо­
ватель Фомы Аквинского -1,404
ГердА.Я.-77, 522
Гердер Иоганн Готфрид (нем. Herder
Johann Gottfried von; 1744-1803),
немецкий писатель и философ 77,67, 137, 404, 437
Герике О., фон (1602-1686) - 77, 389,
390
Герман Парижский (лат. Germanus
Parisiensis, фр. Germain de Paris;
ок. 496-576), епископ Парижа,
покровитель города-7, 262, 517
Герман I Тюрингский (нем. Hermann I
von Thuringen; ок. 1155-1217),
ландграф Тюрингии и пфальц­
граф Саксонии -7, 367
Гермес Трисмегист, легендарный ав­
тор оккультных текстов - 7, 123,
126,133, 194, 396, 443, 450, 485
Гермий Александрийский (V в.), гре­
ческий философ-неоплатоник - 7,
201
Геродот - 7, 517, 541
Герострат - 7,481; 77,486
Гереон Иоанн - см. Жерсон Жан
Шарль
Гертвиг Оскар Вильгельм Август
(нем. Hertwig Oscar Wilhelm Au­
gust; 1849-1922), немецкий зоо­
лог и эмбриолог - 77, 330, 333, 522
Герцен Александр Иванович (1812—
1870), писатель, публицист - 7,
615, 616, 619-621, 623; 77, 105,
422,450

741

Гершензон М.О. (у Белого Гершенсон) - 77, 425, 454, 456
Герье В.И. -7, 219, 350, 497, 560, 587
Гесиод (VIII—VII вв. до н.э.), древне­
греческий поэт - 7, 101, 428; 77,
309,514
Гессий Марциан -7, 502
Гете Иоганн Вольфганг, фон (нем.
Goethe Johann Wolfgang, von;
1749-1832) -7, 12, 17, 39, 44, 45,
50-52, 54, 55, 118, 133, 205, 311,
355, 374, 406, 421, 426, 463, 486,
490, 496, 500, 508, 544, 561, 563,
564, 579, 592, 603, 606, 617, 619621, 632, 633; 77, 50, 57, 58, 64, 73,
74, 80-87, 92, 96, 102, 103, 105,
195, 255, 264, 294, 296, 310, 323327, 329, 330, 332-336, 338, 362,
365, 366, 370, 378, 380, 390, 391,
393, 399, 402, 404, 406, 407, 410415, 418, 419, 425, 427, 439, 440,
445, 465, 472, 478-481, 490, 491,
494, 499, 504, 508, 509, 514, 516,
518-525, 533, 535, 536, 540, 593595, 611, 629, 645, 662, 672, 697,
723,726, 727
Гефдинг Г. - 77, 483
Гиббон Эдвард (англ. Gibbon Edward;
1737-1794), английский историк 7,228, 500
Гигин (лат. Hyginus; ум. 142), папа
римский -7, 118
Гиерокл Александрийский (ум. в 1-й
пол. V в.), греческий философнеоплатоник - 7, 201
Гиждеу С.П. -77, 443
Гизо Франсуа Пьер Гийом (фр.
Guizot Francois Pierre Guillaume;
1787-1874), французский исто­
рик, критик и политический дея­
тель-7, 360
Гийом де Ногаре - 7, 600
Гилдуин (лат. Gilduinus; 775-840), аб­
бат монастыря Сен-Дени близ Па­
рижа, переводчик корпуса Ареопагитик на латинский язык — 7, 295
Гилдуин (у Белого Гильдуин; лат.
Guilduinus; ум. ок. 1155), фран-

742

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

цузский схоласт, аббат парижско­
го монастыря Сен-Виктор -I, 345
Гильберт Порретанский (Жильбер из
Порре, Жильберт из Пуатье, лат.
Gilbertus Porretanus, фр. Gilbert de
la Porre; Gilbert de Poitiers; ok.
1080-1154), французский бого­
слов и философ, епископ -I, 347,
349, 350, 362, 557-560, 568, 569
Гильдеберт из Лавардена (Лавардина) (у Белого Лавердона; Хильдеберт Лаварденский; лат. Hildebert,
фр. Hildebert de Lavardin; 1056—
1134), латинский поэт и писатель,
архиепископ -1, 350, 560
Гильдебранд - см. Григорий VII
Гильом I Благочестивый, аквитан­
ский герцог -I, 559
Гиммельфарб Б.В. -II, 422
Гинзбург Л.В. -I, 574
Гинцбург Давид Горациевич (1833—
1909), российский востоковед,
писатель, общественный деятель /7,303,512
Гио из Прованса (фр. Guiot de Provins, Guyot, Kyot; ум. после 1208),
легендарный французский труба­
дур-7, 367, 368,572
Гипатия (ок. 370 - ок. 415), греческая
женщина-философ и математик I, 199-201,203,209,210,489
Гиппарх из Стагиры (IV в. до н.э.),
ученик Аристотеля -I, 102, 427
Гиппиус З.Н. -I, 591; /7, 514, 668, 685
Гиппократ (ок. 460 до н.э. - ок. 370
до н.э.), древнегреческий врач -I,
281,530
Гирландайо Доменико (итал. Ghirlan­
daio Domenico; 1448-1494), италь­
янский художник - II, 27
Гистасп (древнеперс. Виштаспа, ум.
495 г. до н.э.), персидский сатрап,
отец царя Дария 1-7, 272
Гладков Ф.В. - II, 484
Гладкова С.В. - II, 484
Глинка Михаил Иванович (1804—
1857)-//, 54, 398,471

Глухова Е.В. - I, 6, 83, 486, 581; //,
378,385,412,470, 476, 492
Глюк Кристоф Виллибальд (нем.
Gluck Christoph Willibald von Rit­
ter; 1714-1787), австрийский ком­
позитор - //, 54, 56
Гнедич Н.И. -//, 538
Гоббс Томас (англ. Hobbes Thomas;
1588-1679), английский философ II, 34, 385
Гоген Поль (фр. Gaugin Paul; 1848—
1903), французский художник II, 345, 529
Гогенштауфены (Штауфены, Хохенштауфены) - /, 269, 274, 277, 385,
521,525, 526, 552, 590;//,7
Гоголь Николай Васильевич (1809—
1852) - /, 27, 39, 45, 76, 82, 599,
604, 606; //, 104, 154-159, 161,
171, 173, 174, 177-180, 182, 184,
187, 192, 194-198, 201, 413, 421,
428, 432, 445-447, 455, 457, 459,
464, 466, 468, 480, 517, 664, 685
Годескальк (лат. Godescalc; VIII в.),
монах-переписчик -/, 291, 535
Голов А.М. -/, 464
Голованов Н.В. -//, 525
Гольбах Поль Анри Тири (фр. PaulHenri Thiry, baron d’Holbach;
1723-1789), французский фило­
соф-//,209, 345, 529, 606
Гольбейн Ганс Младший (нем. Hol­
bein Hans der Jiingere; 1497-1543),
немецкий художник - //, 40, 44,
318,388
Гольбейн Ганс Старший (нем. Hohlbein Hans der Altere; ок. 1465—
1524), немецкий художник - //,
27, 28, 382
Гольдбах X. - II, 471
Гольденвейзер Б. -/, 540
Гольст X. -/, 469
Гомер - /, 101, 265, 291, 421, 428,
517, 535, 541; //, 15, 309, 485, 514,
538
Гонкур Жюль де (фр. Huot de Gon­
court Jules Alfred; 1830-1870),
французский писатель-//, 137

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Гонкур Эдмон де (фр. Huot de Gon­
court Edmond Louis Antoine;
1822-1896), французский писа­
тель-//, 137,437
Г онорий -/,514
Гонорий Августодунский (у Белого
Оноре из Отуна; лат. Honorius Augustodunensis; фр. Нопогё d’Autun,
ок. 1080 - ок. 1156), французский
философ, богослов - /, 326, 548
Гончаров В.Н. -/, 473
Гончаров В.П. -//,419
Гончаров
Иван
Александрович
(1812-1891), писатель-//, 195
Гораций - /, 291, 535
Горгий -//, 357
Гордиан III Марк Антоний (лат. Mar­
cus Antonius Gordianus; 225243/244), римский император — /,
218,497
Гордиенко И. -/, 440
Горелов Н. -/, 545
Горький Максим (1868-1936) - /, 25,
432;//, 192,465,467
Готфрей - см. Гальфрид Монмут­
ский
Готфрид (Годфруа) Сен-Викторский
(фр. Godefroy/Godefroi de SaintVictor (de Breteuil), нем. Gottfried
von Sankt Viktor; ок. ИЗО - ok.
1194), французский богослов и
поэт-/, 345,346, 556, 557
Готшальк из Орбе (нем. Gottschalk
von Orbais; ок. 803-868), не­
мецкий богослов, философ, поэт,
проповедник -/, 295, 296, 539
Готье Сен-Викторский - см. Вальтер
Сен-Викторский
Гофман Эрнст Теодор Амадей (нем.
Hoffmann Ernst Theodor Amadeus;
1776-1822), немецкий писатель //, 173,406, 455
Гохшиллер М.А. - //, 422
Гранат А.-//,515,722
Грациан (Флавий Грациан), импера­
тор Западной Римской империи /,506

743

Греве Иван Михайлович (1860-1941),
российский историк-медиевист /, 23, 214, 218-220, 258, 480, 494497,515,595,596
Грендор из Дуэ (Graindor de Douai) /,571
Гречанинов А.Т. -//,514
Гречишкин С.С. -//, 492, 512
Гржебин З.И. -/, 447, 619, 622
Грибоедов А.С. -II, 513
Григорий Богослов - см. Григорий
Назианзин
Григорий I Великий (ок. 540-604),
папа римский -I, 246, 264, 292; II,
19, 53,394
Григорий VI (ум. 1048), папа рим­
ский - /, 327, 548
Григорий VII (Гильдебранд) (лат.
Gregorius РР. VII; в миру Гильде­
бранд; 1020/1025-1085), папа
римский - /, 269, 302, 305, 309,
314, 317, 327, 332, 362, 391, 416,
541-543,548,553,568
Григорий IX (около 1170-1241), папа
римский-/, 550, 552, 588-590
Григорий Назианзин (Григорий Бо­
гослов; 329-390), богослов и
поэт, один из отцов церкви; сын
епископа Назианза Григория; ар­
хиепископ Константинополя - /,
209,493
Григорий Назианзин Старший - /,
493
Григорий Нисский -/,210, 539
Григорий Палама -/, 475
Григорий Риминийский (Арминий,
Ариминий) или Григорий из Ри­
мини (лат. Gregorius Ariminensis,
нем. Gregor von Rimini; ок. 1300—
1358), итальянский богослов, фи­
лософ, естествоиспытатель - /,
418
Григорий Турский (лат. Gregorius Turonensis, фр. Gregoire de Tours;
538/539-594), франкский церков­
ный писатель и историограф;
епископ Тура - /, 260, 262-264,
513,515-519, 605

744

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Григоров Б.П. - 1, 457; II, 402, 419,
499, 503, 507, 537, 538
Григорович Е.Ю. -II, 382
Григорьев Г.И. -II, 483
Гримальди Франческо Мария (итал.
Grimaldi Francesco; Maria 1618—
1663), итальянский физик и аст­
роном-7/, 42,390
Гримм Якоб (нем. Grimm Jacob;
1785-1863), немецкий филологгерманист - /, 370, 575
Грифцова И.Н. -//,414
Грубер П.К.-//, 528
Грюбель Р. -/, 82
Грюневальд (Груневальд) Маттиас
(нем. Griinewald Matthias, наст,
имя Gothart-Nithart Mathis; ок.
1470/ 1475 - ок. 1528), немецкий
художник - //, 28
Губер А.А.-//, 383
Губерт св. - /, 516
Гуго Капет (фр. Hugues Capet, ок.
940/941-996), король Франции,
основатель династии Капетингов /,304,371
Гуго Пайенский (де Пейн) (фр.
Hugues de Payens; ок. 1070-1136),
первый магистр ордена тамплие­
ров-/, 339, 390,586
Гуго Сен-Викторский (фр. Hugues de
Saint-Victor; конец XI в. - 1141),
французский богослов и мистик /, 345, 555, 556; //, 6
Гудимель Клод (фр. Goudimel Claude;
1505/1510-1572), французский ком­
позитор-//, 53,396
Гуземан Ф. - см. Хуземан Фридрих
Гужон Жан (фр. Goujon Jean; ок.
1510 - ок. 1564-1565/1572),
французский архитектор и скуль­
птор - //, 28
Гукбальд - см. Хукбальд Сент-Аманский
Гумбольдт Александр, фон (у Белого
Гумбольд; нем. Humboldt Alexan­
der, von; 1769-1859), немецкий
естествоиспытатель, географ и
путешественник-//, 58, 399

Гумбольдт Вильгельм, фон (нем.
Humboldt Wilhelm, von; 1767—
1834), немецкий ученый и госу­
дарственный деятель - //, 67
Гумилев Н.С. -//,512
Гундобальд (Гундобад; лат. Gundobadus; до 455-516), король
Бургундии - /, 258, 515
Гункель Иоганн Фридрих Герман
(1862-1932), немецкий богослов /, 115,438
ГураВ.Т. иА.В. —/, 537
Гуревич Г.А. -//, 528
Гус Ян (у Белого Гусе - т. 2; чешек.
Hus Jan; ок. 1370-1415), чешский
проповедник-реформатор - /, 24,
388, 389, 390, 418, 585, 587, 600;
II, 9, 35, 385
Гуссерль Эдмунд (нем. Husserl Ed­
mund Gustav Albrecht; 1859—
1938), немецкий философ, логик
и математик - /, 82, 406; //, 21,
101,262, 493, 566
Гутенберг И. -//, 389
Гуттен Ульрих, фон (нем. Hutten Ul­
rich, von; 1488-1523), немецкий
рыцарь, гуманист и писатель - //,
14,38
Гутина Р.М. -/, 445
Гэтч Эдвин (у Белого Гетч; англ.
Hatch Edwin; 1835-1889), англий­
ский богослов - /, 23, 220, 498500
Гюисманс Жорис-Карл (фр. Huysmans Joris-Karl; 1848-1907), фран­
цузский писатель - //, 246, 528,
535, 556,613
Г юйгенс Христиан ван Зейлихем
(нидерл. Huygens Christiaan;
1629-1695), нидерландский меха­
ник, физик и математик - //, 42,
46, 390

Д’Аламбер Жан Лерон (фр. D’Alem­
bert Jean Le Rond; 1717-1783),
французский ученый, философ //, 209
Д’Альгеймы П.И. и М.А. -/, 587

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Давид, царь (библ.) -I, 220, 291, 466,
516, 535
Давид из Динана (David de Dinant; ок.
1160 - ок. 1217), философ и бого­
слов - /, 24, 338, 390, 394, 586,
590
Дагоберт I (Dagobert; ок. 608-639),
король франков -I, 260-262, 516,
517
Даинанд - см. Даянанда
Дамасций (ок. 458 - ок. 540), фило­
соф-неоплатоник -/,201
Данзас Юлия Николаевна (псевд.
Юрий Николаев; 1879-1942), ис­
торик церкви, католический бого­
слов, религиозный и обществен­
ный деятель - I, ПО, 111, 119,
432-439, 443, 463, 508
Даниил, пр. (библ.) - II, 506, 722
Данилевский Н.Я. -//, 667, 670
Дане М.О.-//, 529
Данте Алигьери (итал. Dante Alighie­
ri; 1265-1321) - /, 72, 118, 126,
133, 218, 366, 369, 380-385, 422,
497, 552, 571, 576, 582-584, 610;
II, 9, 10, 55,376,377, 561,696
Дантон Жорж Жак (фр. Danton
Georges Jacques; 1759-1794),
французский революционер - II,
243,482
Дарвин Чарльз (англ. Darwin Charles;
1809-1882), английский естест­
воиспытатель -1, 490, 602, 620; II,
105, 115, 224, 327, 329, 330, 333,
334, 339, 403, 422, 426, 473, 516,
521-523, 541, 543, 595, 596, 645
Дарий I, персидский царь, правивший
в 522—486 до н.э. - /, 272
Дарий II (ум. 404 до н.э.), персидский
царь - /, 272
Дарий III Кодомон (у Белого Кадомон) (ок. 380 - 330 до н.э.), пер­
сидский царь -1, 272, 521; II, 706
Дармокирти (Дхармакирти) (VII в.),
индийский философ, основатель
буддийской логики - II, 147, 153,
442

745

Дармотарра (Дхармоттара) (VIII—
IX вв.), индийский философ, ло­
гик-//, 147, 442
Дауэс Чарльз Гейтс (англ. Dawes
Charles Gates; 1865-1951), амери­
канский политик - II, 249, 485
Даянанда (Даинанд) Свами (Суами)
Сарасвати (Мул Шанкар; англ.
Dayanand Swami; 1824-1883), ин­
дийский религиозный реформа­
тор-//, 138,437
Де Жерандо - см. Жерандо Жозеф
Мария де
Дейнхард Людвиг (у Белого Денхарт;
нем. Deinhard Ludwig, 1847—
1918), писатель, художник, тео­
соф, позднее антропософ - //, 365,
536
Дейссен (Дойссен) Пауль (нем.
Deussen Paul; 1845-1919), немец­
кий философ и востоковед - II,
137, 146, 147,424,437,441
Декарт Рене (лат. Cartesius Renatus,
фр. Descartes Rene; 1596-1650),
французский философ, математик
и естествоиспытатель - I, 196,
197, 214, 321, 487; //, 42, 46, 48,
67, 74, 106, 287, 312, 313, 357,
380, 389, 392, 393, 417, 423, 430,
432,497,499, 515, 532, 534, 696
Делекторская И.Б. -/, 70, 76, 82, 447
Делорм Филибер (фр. Delorme Phi­
libert или de ГОгте; ок. 1510—
1570), французский архитектор /, 374, 579; //, 28, 383
Дельвиг А.А. - II, 471, 493
Демидов А.А. - //, 392,408,421
Демокрит из Абдеры (ок. 460 380/370 до н.э.), древнегреческий
философ - I, 156, 204, 325, 347,
402,462,486, 558, 592
Денис из Шартра - см. Дионисий
Картузианец
Демьянков В.З. - /, 82
Депп Мария - /, 425
Депре (де Пре) Жоскен (Пре Жоскен
де, фр. des Pres, Desprez Josqin;

746

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

ок. 1440/1450-1521), французский
композитор - II, 53, 395, 396
Дерулэд П. - II, 461
Десницкий В.А. — I, 569
Дессуар М. - II, 392
Дестре Жюль (у Белого Дестрэ; фр.
Destree Jules; 1863-1936), бель­
гийский социалист - II, 345, 529
Дестют-де-Траси А. -II, 612
Дешарт О. - I, 446; II, 386, 393, 450,
451,477
Джабер (Джабир ибн Хайян Абу
Абдаллах Джабир ибн Хайян альАзди ас-Суфи; лат. Geber; ок. 721 ок. 815), арабский ученый, алхи­
мик-/, 281, 527, 531
Джамиль ибн Абдаллах ибн Мамар
(ок. 660? - ок. 701), арабский
(бедуинский) поэт - /, 280, 524
Джарир ибн Атия (сер. VII в. - кон.
720-х - нач. 730-х), арабский
поэт-сатирик -1, 280, 524
Джахыз (аль-Джахиз, Абу Усман
Амр ибн Бахр; ок. 776-868/869),
арабский писатель, философ - I,
281
Дженненс Ч. - II, 398
Джоконда (ит. Monna Lisa del Gio­
condo)-//, 318, 517
Джонстон В. -II, 424
Джорджоне (Джиорджоне) (наст, имя
Барбарелли да Кастельфранко
Джорджо, итал. da Castelfranco
Giorgio (Zorzi); 1466/1477-1510),
итальянский художник -- II, 28,
383
Джотто (Джиотто) ди Бондоне (итал.
Giotto di Bondone; 1266/12671337), итальянский художник - I,
72, 80, 380, 384, 385, 552, 582,
584, 610; II, 10, 26, 55, 376, 561
Джоуль Дж.П. (1818-1889), англий­
ский физик -//,515
Джулиано Дж. -/, 83, 521
Джюббаий (ум. ок. 915), арабский
богослов, философ -/, 281, 525
Диадох Фотихийский - II, 663

Дигнага (ок. 480-540), индийский
мыслитель - //, 147,442
Дидро Дени (фр. Diderot Denis; 1713—
1784), французский писатель, фи­
лософ, драматург - //, 153, 209
Диккенс Ч.-//, 319, 517
Дильтей В. -II, 405, 505, 533
Диоген Лаэртский - /, 492, 502
Диодор Тирский (II в. до н.э.), фило­
соф-перипатетик - /, 427
Диоклетиан Гай Аврелий (лат.
Diocletianus Gaius Aurelius Vale­
rius; 239-313), римский импе­
ратор-/, ПО, 120, 236, 506
Дионисий Ареопагит - см. ПсевдоДионисий
Дионисий Картузианец (у Белого Де­
нис из Шатра; лат. Dionysius
Carthusianus; франц. Denys Le
Chartreux; 1402 или 1403-1471),
богослов, мистик -/, 419, 602
Дионисий Парижский (лат. Dionysius,
фр. Saint Denis,; III в.), первый
епископ Парижа, покровитель го­
рода -/,517
Диофант Александрийский (предполож. III в.), древнегреческий ма­
тематик - /, 283, 529, 531
Дмитриева Н.А. -//,414
Добиаш-Рождественская О.А. - /, 23,
334, 361, 512, 550, 552, 567, 568
Добролюбов Александр Михайлович
(1876-1945), поэт, религиозный
проповедник - //, 345, 348, 351,
529, 531
Доброхотов А.Л. - /, 70, 83
Добшюц Эрнст, фон (у Белого Дюбшиц; нем. Dobschiitz Ernst, von;
1870-1934), немецкий богослов /, 23, 189, 480-485
Доватур А.И. - /, 436
Доменикино (у Белого Доминикино;
Цампиери Доменико; итал. Domenichino, итал. Domenico Zampieri;
1581-1641), итальянский худож­
ник и архитектор -//, 39, 388
Доминик (у Белого Доменик; Доми­
ник де Гусман Гарсес, лат. Sane-

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

tus Dominicus; исп. Domingo de
Guzman Garces; ок. 1170-1221),
проповедник, основатель мона­
шеского ордена доминиканцев 2, 342, 380, 381, 581, 595
Доминик Лорикат (у Белого Доменик;
лат. Dominicus Loricatus; ум.
1060), монах-отшельник, один из
основателей ордена камальгулов /,380,581
Домициан Тит Флавий (лат. Domitianus Titus Flavius; 51-96), римский
император -I, 230, 231
Донателло (Донато ди Никколо ди
Бетто Барди; итал. Donato di Niccolo di Betto Bardi; 1383/1386—
1466), итальянский скульптор //,28
Доницетти Гаэтано (итал. Donizetti
Gaetano; 1797-1848), итальянский
композитор - //, 54
Доннер Герман (у Белого Доннери) //,211,470
Досифей (лат. Dositheos; Dositheus
Samaritanus; предполож. I в.),
гностик - /, 112
Достоевский Федор Михайлович
(1821-1881) - /, 8, 39, 45, 76, 82,
144, 454, 583, 604, 606; //, 104,
155, 156, 159-171, 174, 176, 178185, 187, 192, 195, 196, 202, 204206, 254, 413, 421, 445-455, 457465, 467, 468, 517, 530, 664, 685
Драгун Б.А. -/, 51
Дунс Скот Иоанн (лат. Duns Scotus;
1265-1308), богослов, философ /, 336, 381, 400, 414-417, 554, 591,
599, 610; //, 232, 313, 315-318,
490,516,517, 561
Дурылин С.Н. - /, 450; //, 512, 667,
669, 674, 685,686,718
Душенко К.А. -/, 564
Дюбуа-Реймон (Дю-буа-Реймон)
Эмиль Генрих (нем. De BoisReymond Emil Heinrich; 1818—
1896), немецкий физиолог и фи­
лософ-//, 344, 528
Дюбуа Феликс -/, 526; II, 724

747

Дюкло Ж.-//,407
Дюмениль А.Ж. -/, 577
Дюран из Сен-Пурсена (лат. Durandus de Sancto Porciano, фр. Durand
de Saint-Pour^ain; ok. 1275 - ok.
1302/1303), французский фило­
соф, монах-доминиканец-/, 418
Дюрер Альбрехт (нем. Durer Alb­
recht; 1471-1528), немецкий ху­
дожник-/, 135;//, 11, 14, 28,318,
377, 382
Дюринг Карл Евгений (нем. Duhring
Karl Eugen; 1833-1921), немецкий
философ и политэконом - II, 115,
134, 402, 433,434, 469
Дюркгейм Э. - II, 469
Дюфе (Дюфаи) Гийом (фр. Dufay, Du
Fay, Du Fayt; 1397-1474), франко­
фламандский композитор и теоре­
тик музыки - //, 53, 395

Евгений III (лат. Eugenius III; ум.
1153), папа римский - /, 349, 362,
559,560
Евгеньев-Максимов В.Е. - II, 685,
687
Евдокс Книдский (ок. 391-338 до н.э.),
древнегреческий философ, астро­
ном, математик и врач -/, 199
Еврипид - /, 452
Евсевий Памфил Кесарийский (лат.
Eusebius Pamphilus; ок. 260/265 ок. 339/340), церковный историк /, 106, 121-124, 431, 435, 441,
443
Егунов А.Н. -/, 554
Едошина И.А. -/, 83; II, 684, 686
Елена, спутница гностика Симона
Волхва - /, 112
Елизавета (библ.) - /, 166
Епифаний Кипрский (у Белого Крит­
ский; лат. Epiphanius Salaminis;
ок. 315 - 403), один из ранних
Отцов Церкви -/, 113, 118, 439
Ермакова М.Г. - /, 489
Ермишин О.Т. - /, 426
Ермолай Варвар (1454-1493), италь­
янский гуманист-/, 558

748

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Есенин
Сергей
Александрович
(1895-1925) -II, 351, 496
Ефрем Сирин (ок. 306 - 373), бого­
слов и поэт -I, 335, 509; II, 420
Жан Бодель (фр. Jehan, Jean Bodel;
1165-1210), французский поэт,
трувер-/, 367, 571
Жан де Шель (фр. Chelles Jean de; ум.
вскоре после 1258), французский
архитектор -I, 375, 579
Жан-Поль (у Белого Жан-Поль-Рихтер; Рихтер Иоганн Пауль Фри­
дрих; фр./нем. Richter Johann Paul
Friedrich; Jean Paul; 1763-1825),
немецкий писатель-II, 57
Жанна д’Арк (Иоанна) (фр. Jeanne
d’Arc, Jeanne la Pucelie; ок. 1412—
1431)-7/, 22, 35,385
Жебелёв Сергей Александрович
(1867-1941), историк античности,
филолог-классик - /, 121, 123,
440^144, 451
Жемчужникова М.Н. - I, 34, 584; II,
425, 507, 508
Женевьева (лат. Genovefa; фр. Ge­
nevieve; ок. 422-502), святая, по­
кровительница Парижа - /, 262,
360,391,517
Жерандо Жозеф Мария, де (фр. Gerando Joseph Marie, de; 1772—
1842), французский общественный
деятель, философ, публицист - I,
412,413,598, 599
Жерар де Борго Сан Доннино - /, 596
Жерсон Жан Шарль (у Белого Герсон
Иоанн; лат. Johannes Carlerius
Gerson, фр. Jean Charlier de
Gerson; 1363-1429), французский
богослов, реформатор образова­
ния, мистик -I, 348, 395, 418, 554,
559, 590, 600
Жижка Ян (чешек. Jan Zizka v.
Trocnov; ок. 1360-1424), чешский
полководец, вождь гуситов - I,
389
Жильбер из Порре - см. Гильберт
Порретанский

Жильсон Этьен Анри (фр. Gilson Eti­
enne Henry; 1884-1978), француз­
ский философ и историк филосо­
фии - /, 11, 24, 323, 324, 354, 409,
537, 539, 541, 546, 547, 551, 557,
558, 561, 563, 595-597, 600; II,
515
Жирмунская Н.А. -//,517
Жирмунский В.М. - I, 569; II, 512,
513,516,517
Жорес Ж. -II, 481
Жоффруа де Шарне - /, 587
Жоффруа Сент-Илер Этьенн (фр.
Geoffrey Saint-Hilaire Etienne;
1772-1844), французский зоолог I, 620; II, 58, 82, 224, 327, 399,
410,411,520, 522, 540
Жуковский Василий Андреевич
(1783-1852), поэт - /, 545; II, 57,
427
Жуковский Д.Е. -//,418
Журден (Журдэн) Амабль Луи Мария
Мишель Брешие (фр. Amable
Louis Marie Michel Brechillet
Jourdain; 1788-1818), француз­
ский востоковед - /, 394, 590
Жюль M. -/, 542
Зайцев А.И. -/, 489
Зайцев П.Н.-/, 21, 22, 625
Зайцева Е.Д. - //, 405
Замятин Е.И. -/, 562; II, 400
Заратустра (Заратуштра; Зороастр) I, 110, 181,204, 280,433,466-468,
476, 522, 574; //, 115, 116, 120,
133-136, 141, 169, 250, 251, 421,
426-433, 435, 436, 438, 440, 441,
449, 450, 452, 463, 487, 488, 504,
509,531,664
Захария, пр. (библ.) -//, 463
Захарова Д. -1, 545
Захарьина Н.А. -1, 620
Заяицкий С.С. -//,516
Зелинский Н.Д. - //, 496, 517
Зелинский Фаддей Францевич (пол.
Zielinski Tadeusz; 1859-1944),
российский и польский ученый-

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

классик -/, 23, 194, 220, 480, 485,
486, 502; II, 425
Зенон из Китиона (ок. 333-262 до
н.э.), древнегреческий философ,
основатель стоицизма - I, 199,
488
Зенон из Элеи (ок. 490 - ок. 430 до
н.э.), древнегреческий философ I, 101, 105, 107,426
Зенон, император-I, 520
Зибель Г., фон -I, 549, 550
Зиммель Г. -II, 361, 362, 535
Злыднева Н.В. -1,445
Зограф Н.Ю. -II, 505, 506
Зойферт Г. - II, 502
Золотарев -I, 297, 361, 540, 568
Золя (Зола) Эмиль (фр. Zola Emile;
1840-1902), французский писа­
тель-//, 192,246, 556
Зомбарт В.-//, 471, 472
Зосим, византийский историк (V в.) /, 543

Иаков (библ.) («брат Господень», ум.
ок. 62), апостол от 70-ти - /, 113,
123, 161, 162, 191, 192, 232, 443,
476,482,483,501,581
Иаков,
ветхозаветный
патриарх
(библ.)-//, 135
Ибервег Фр.-/, 557, 558
Ибн-Айас - см. Моты ибн-Аяс
Ибн-Алатир (Эццеддин-Али; 11601233), арабский литератор, исто­
риограф-/, 287,533
Ибн-Аль-Мокаффа (ок. 720 - ок.
756), арабский писатель, перевод­
чик-/, 281,526
Ибн-Аль-Мутазз (Мотазз) Абдаллах
(861-908), арабский поэт и фило­
лог, халиф из династии Аббасидов - /, 280, 524
Ибн-Баджа (Абу Бакр Мухаммад бен
Йахйа; лат. Avempace; ок. 10701139), арабский философ в Анда­
лусии, поэт-/, 281, 528
Ибн-Гебироль Соломон бен Иегуда
(ок. 1020/1021 - ок. 1057/1058),
еврейский поэт и философ в му­

749

сульманской Испании - /, 394,
590
Ибн-Джубайр (Мухаммед ибн Ахмед
ибн Джубайр аль-Кинани; 1145—
1217)-/, 281, 525
Ибн-Зейд (Ади ибн Зайд аль-Ибади;
ок. 550 - ок. 600), арабский поэт /, 280, 523
Ибн-Зейдун (Абу аль У ал ид Ахмад
Ибн Зейдун аль Махзуми; 1003—
1070/1071), арабский поэт, госу­
дарственный деятель - /, 280,
525
Ибн-Кальдун (Ибн-Хальдун, Абдуррахман Абу Зейд ибн Мухаммед;
1332-1406), арабский историо­
граф, социолог, философ - /, 281,
526, 528
Ибн-Котейба (Ибн Кутайба Абу Му­
хаммед Абдаллах ибн Муслим;
828-889), арабский ученый, исто­
риограф, филолог, богослов - /,
281,526
Ибн-Меймон Кордовский - см. Маймонид
Ибн Набата аль-Хатыб (Нубата, Нобата; 946-984), мусульманский
проповедник - /, 280, 524
Ибн-Рошд - см. Аверроэс
Ибн-Саб’ин мурсиец (ибн-Саби) - /,
526
Ибн-Сина - см. Авиценна
Ибн-Табит Хасан (ум. ок. 674), араб­
ский поэт - /, 280, 523
Ибн Хамдис (1050-е - 1132/1133),
арабский поэт - /, 280, 525
Ибн-Ханбал -1, 532
Ибсен Генрик Иоган (норв. Ibsen
Henrik Johan; 1828-1906), нор­
вежский драматург - //, 104, 187,
192, 347, 353, 422, 432, 447, 448,
453,517, 530, 531,607, 608
Иванов Вс.В. - /, 24
Иванов Вячеслав Иванович (1866—
1949) - /, 125, 433, 446, 499; //,
337, 378, 379, 385, 386, 393, 444,
450, 451, 470, 473-477, 533, 669,
673

750

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Иванов Д.В. -I, 446; II, 386, 393, 450,
451,477
Иванова Е.В. -I, 451; II, 463
Иванов И.-7/, 516
Иванов-Разумник (Р.В. Иванов) - I,
5-7, 12-14, 16, 17, 19-22, 34, 49,
50, 52, 59, 68, 78, 425, 446, 449,
468, 469, 477, 478, 486, 487, 508,
510-512, 530, 542, 544, 597, 622,
623, 632; II, 380, 384, 388, 391,
393, 414, 417, 428, 429, 451, 462,
467, 470, 471, 483, 485—487, 490,
492, 493, 495, 496, 498, 503, 505,
507, 528-530, 536, 698, 710, 712,
715,726
Ивановский В.Н. -77, 405
Игнатий Богоносец (Игнатий Антио­
хийский; ум. 107?), епископ Ан­
тиохии, богослов - 7, 192, 193,
484
Иезид I (Езид, Язид; 640-е - 683),
халиф Дамаска, поэт - 7, 280, 524,
532
Иерокл, фаворит императора Гелиогабала -1, 502
Иеремия, пророк (библ.) -77, 723
Иероним Блаженный (Иероним Стридонский, лат. Sophronius Eusebius
Hieronymus; 342-419/20), церков­
ный писатель, создатель канони­
ческого латинского текста Биб­
лии (Вульгата) - 7, 106, 123, 258,
431,443,444, 515
Изак (Исаак) X. (нидерл. Heinrich
Yzaac; ок. 1450-1517), фламанд­
ский композитор - 77, 53, 395
Иларион (Домрачев), схимонах - 7,
475
Имад ад-Дин Занги -7, 552
Ильин И.А. -77, 75, 408, 672, 686
Ильинский А.А. -77, 394
Иннокентий III (1160-1216), папа
римский - 7, 269, 277, 339-341,
386, 520,550,581
Иоанн XXII, папа римский-7, 581
Иоанн XXIII, папа римский-7, 587
Иоанн, сын Зеведеев (библ.), апостол
от 12-ти-7, 123,443

Иоанн Богослов (библ.) - 7, 20, 24,
107, 108, 121, 124, 128, 130, 133140, 142-148, 150-152, 158, 161,
162, 164, 165, 169, 170, 172, 178,
179, 188, 191, 192, 194, 233, 296,
429-432, 438, 441, 447-454, 463,
466, 469, 470, 472-474, 476-479,
481, 483, 484, 508, 509, 549, 553,
609, 614; 77, 255, 256, 277, 380,
452, 479, 487-490, 533, 579, 626,
634,663,700, 703, 722
Иоанн Дамаскин (ок. 675 - ок. 753),
богослов и гимнограф - 7, 279,
335,522, 557
Иоанн де Мурис (Мюрис) - см. Мурис (Мюрис) Иоанн де
Иоанн Златоуст (между 344 и 354407), проповедник и гимнограф 7,213,494, 499, 504
Иоанн из Салисбери (Иоанн Солсберийский, англ. John of Salisbury;
ок. 1115 - 1180), богослов и фи­
лософ - 7, 346, 347, 362, 546, 557,
558
Иоанн Креститель (библ.) - 7, 129,
130, 137, 138, 146, 169, 170, 181,
220, 237, 452, 476, 532, 577; 77,
476,722
Иоанн Лествичник (525-595 (605)
или 579-649), богослов, философ 77, 420
Иоанн Пресвитер, легендарный пра­
витель христианского государ­
ства в Центральной Азии - 7, 370,
441
Иоанн Пресвитер, старец из Ефеса 7, 121, 123, 130,441
Иоанн Севильский (также Иоанн Ис­
панский или Иоанн из Толедо;
лат. lohannes Hispanus или Hispalensis; ум. 1215), испанский пере­
водчик с арабского, автор тракта­
тов по астрологии - 7, 337
Иоанна д’Арк - см. Жанна д’Арк
Иоахим Флорский -7, 596
Иорданова-Эттельдорф М. - 7, 83; 77,
660

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Иосиф (библ.) -/, 165, 172, 177, 466,
474,581
Иосиф Аримафейский (библ.) - I,
250, 308, 342, 367, 510, 543, 572
Иосиф Флавий (лат. Josephus Flavius;
37/38 - после 100), иудейский
историограф - /, 106, 126, 431,
446
Ипполит Римский (ок. 170-235), бо­
гослов, антипапа - I, 112, 113,
199, 209, 234, 436, 437, 439, 493,
504,507
Ириней Лионский (Ириней Смирн­
ский; ок. 140 - ок. 202), богослов
- I, 113, 115, 118, 199, 209, 213,
234,436-439,493,504,507
Ирнерий (лат. Imerius; ок. 1055/60 ок. 1125), итальянский правовед,
основатель школы римского пра­
ва в Болонье -/, 391, 588
Ирод, царь (библ.)-/, 378, 581
Исайя, пророк (библ.) -/, 105, 429
Исаак Генрих - см. Изак Хенрик
Исидор Севильский (у Белого Сици­
лийский; лат. Isidorus Hispalensis,
исп. San Isidoro de Sevilla; ок.
560-633/636), церковный писа­
тель -/,210, 295,493
Истомин Л. - //, 491
Исупов К.Г. -//, 470
Иуда Искариот (библ.) - /, 113, 160,
162,429, 464
Иуда Наси (библ.) - /, 430
Иустин Философ - см. Юстин Муче­
ник
Ичин К. - /, 26, 51, 83, 455; //, 378,
420

Каблуков И.А. -//,515
Кавтарадзе Г.А. - /, 424, 454,
539, 554; //, 384, 430
Казачков С.В. - /, 51, 449, 451,
475, 490, 537, 538, 544, 564,
574, 584; //, 384, 386, 388,
404, 408, 418, 445, 450, 456,
494, 502, 520, 662
Каиафа (библ.) -/, 177, 455

460,

467,
565,
391,
463,

751

Калигула (Гай Юлий Цезарь Август
Германик; лат. Caligula; 12—41),
римский император - /, 110,231
Калиостро, граф (Алессандро Ка­
лиостро; наст, имя Джузеппе
Бальсамо; ит. Alessandro Cagliostro; 1743-1795), итальянский аван­
тюрист - //, 82, 411
Калло Жак (фр. Callot Jacques;
1592/1593-1635), французский гра­
вер и художник - //, 40,406
Кальвин Жан (фр. Cauvin Jean; нем.
Calvin Johannes; 1509-1564), ре­
форматор церкви -//, 35, 387, 396
Камбер Робер (фр. Cambert Robert;
1627/1628-1677),
французский
композитор - //, 54, 397
Каменская А.А. - /, 469; //, 439
Кампанелла Томмазо (итал. Campa­
nella Tommaso; 1568-1639), ита­
льянский философ, поэт; монах /,580,581;//, 105, 399, 422
Кандид (лат. Candidus Brun; ум. 845),
монах, поэт-агиограф, богослов /, 295, 535
Кандинский В.Х. -//, 426
Кант Иммануил (нем. Kant Immanuel;
1724-1804) - I, 12, 39, 45, 74, 75,
108, 153, 160, 195, 197, 205, 206,
321, 324, 358, 359, 376, 402, 403,
421, 431, 457, 490, 491, 547, 554,
566, 567, 580, 592, 603, 606, 617;
//, 45, 47, 51, 66-68, 73-77, 82, 83,
87-103, 106, 108-112, 117, 131,
133, 136, 147, 156, 175, 220, 230,
233, 235, 242, 260-263, 276, 282,
283, 287, 289, 297-299, 301, 311314, 322-324, 326, 329, 332, 346,
357, 369, 392, 404, 406-409, 414420, 423-426, 437, 442, 457, 460,
472, 474, 477, 478, 480, 490, 493,
499, 501, 504-506, 509, 510, 515,
518, 527, 545, 547, 552, 565, 566,
568, 578, 581-583, 588, 590, 592,
613, 614, 617, 621-624, 626-630,
634, 660-662, 674, 679-683, 689,
696, 697

752

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Кантор Георг (нем. Cantor Georg;
1845-1918), немецкий математик I,486; II, 134,434
Капетинги -7, 301, 542, 579
Каплун Б.Г. -7, 13, 14
Каракалла Марк Аврелий Антонин
(лат. Septimus Bassianus Caracalla,
после коронации Marcus Aurelius
Antoninus; 186-217), римский им­
ператор -1, 223, 231, 502; II, 359
Карамитти П.С. -7, 519
Кардано Джероламо (итал. Cardano
Gerolamo; 1501-1576), итальян­
ский врач, математик, физик - 7,
414
Кареев Н.И. -7, 23, 220,480; 77, 506
Каренович И. - 7, 82, 495; 77, 454, 489
Каринский М.И. - 7, 431
Кариссими Джакомо (итал. Carissimi
Giacomo; ок. 1604/1605-1674), ита­
льянский композитор -77, 54,397
Карл I Великий (лат. Carolus Magnus;
747-814), первый император Свя­
щенной Римской империи - 7, 23,
90, 235, 245, 247, 255, 265, 267269, 271, 274, 290-293, 295, 297,
298, 300, 301, 315, 330, 370, 391,
505, 509, 519, 534-536, 545, 571,
588; 77, 19, 59, 62, 63, 375, 401,
692, 704
Карл II Лысый (фр. Charles II 1е
Chauve, англ. Charles the Bald;
843-877), император Священной
Римской империи - 7, 293, 295,
296, 371,519
Карл IV (нем. Karl IV; 1316-1378),
император Священной Римской
империи -77, 381
Карл V (нем. Karl V von Habsburg;
1500-1558), император Священ­
ной Римской империи - 77, 38,
386,387
Карл V Мудрый, король Франции -7,
577
Карл VI Безумный, король Франции 7,575
Карл VII Победитель, король Фран­
ции - 7, 580

Карл Август, веймарский герцог - 77,
413
Карл Мартелл (лат. Carolus Martellus,
прозе, «молот», фр. Charles Mar­
tel; ок. 688-741), правитель фран­
ков с 737 г. -7, 255, 264, 265, 291,
299,300,519, 534, 535
Карлейль Т. - 77, 481^183
Карнеад (214-129 до н.э.), древнегре­
ческий философ-7, 102
Карнеев Е.В. - 7, 438
Каролинги - 7, 23, 235, 255, 267, 290,
291, 293, 296, 300, 315, 395, 505,
519,520, 535, 536, 588, 605, 609
Карпов В.Н. - 7, 446; 77, 534
Карпократ (лат. Carpocrates; II век
(120/121-138), александрийский
гностик -7, 114
Карраччи (у Белого Караччи), семья
художников - 77, 39, 388
Карраччи Агостино (итал. Carracci
Agostino; 1557-1602), итальян­
ский художник -77, 39, 388
Каррачи Аннибале (итал. Carracci
Annibale; 1560-1609), итальян­
ский художник - 77, 39, 388
Карраччи Лодовико (итал. Carracci
Lodovico; 1555-1619), итальян­
ский художник -77, 39, 388
Каррьер М. -7, 525, 530
Карсавин Лев Платонович (1882—
1952), философ, историк-медие­
вист - 7, 386, 387, 484, 559, 560,
568, 580, 585
Карташев А.В. - 77, 685
Картон Рауль (фр. Carton Raoul Mau­
rice Jean; 1879-1934), француз­
ский философ - I, 14, 406, 408,
595
Каскариоло В. -77, 389
Каспаров В.А. - 77, 403
Кассиодор Флавий Магн Аврелий
(лат. Cassiodorus Flavius Magnus
Aurelius; ок. 485 - ок. 580), рим­
ский ученый, писатель и государ­
ственный деятель - 7, 210, 231,
264, 271, 295, 299, 318, 503, 519,
546

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Кастанья Андреа дель - см. Андреа
дель Кастаньо
Катрфаж Ж.Л.А. -II, 522
Каутский Карл (нем. Kautsky Karl;
1854-1938), немецкий социалист //,210,471,472
Кацис Л.Ф. - /, 77, 82; II, 450, 524,
710,713,714
Кашкин Н.Д. -//,514
Квинт Секстий - /, 427
Квинтилиан Марк Фабий (лат. Mar­
cus Fabius Quintilianus; ок. 35 ок. 95), древнеримский оратор,
писатель - /, 257
Кеплер Иоганн (нем. Kepler Johannes;
1571-1630), немецкий астроном и
математик - /, 337; //, 42, 93, 94,
122,389, 390,417, 430
Керенский А.Ф. -II, 530
Керинф (кон. I в. / нач. II в.), гностик /,113, 130, 192,437
Кесслер Конрад (нем. Kessler Konrad;
1851-1905), немецкий историк,
востоковед, исследователь гно­
стицизма-/, 114, 438
Кизеветтер Иоганн Готфрид -/, 563
Киктев М.С. -1, 425
Кинди, философ - /, 527
Киприан Карфагенский (Тасций Це­
цилий Киприан; лат. Cyprianus
Carthaginiensis; ум. 258), бого­
слов, епископ Карфагена - /, 213,
493
Кирилл Александрийский (ок. 375/
380^444), богослов - /, 194, 210,
489
Кирилл Иерусалимский - /, 508
Кирхер Афанасий (Атанасиус) - /,
598
Киселев Н.П. - /, 598
Киселева Т.В. - II, 427
Клавдий, римский император -/,513
Клавдий Марий Виктор (лат. Claudius
Marius Victorius; ум. после 425), ла­
тинский поэт и ритор -/,258,515
Клеарх из Сол (сер. IV - нач. III в.
до н.э.), древнегреческий фило­
соф-/, 102,427

753

Клейн Ф. (1849-1925) - II, 495
Кленклоз А. - /, 23, 258, 512, 515,
520, 534-536
Клестов А.А. -/, 556
Клетнова Е.Н. - II, 529
Климент IV (ок. 1200-1268), папа
римский - /, 404, 405, 594
Климент V (ок. 1260-1314), папа
римский -/, 390, 586, 587; //, 376
Климент VII, папа римский -II, 387
Климент XIV, папа римский - //, 385
Климент Александрийский (Тит Фла­
вий Климент; лат. Clemens А1еxandrinus; между 140 и 150 - ок.
215), философ и богослов - /, 113,
115, 122, 199, 209, 213, 234, 235,
438,441,493,504
Климент Римский (Климент I, лат.
Clemens Romanus; конец I в.),
апостол от 70-ти, четвертый папа
римский -/, 234, 499, 504, 505
Клингер Ф.М. - //, 376
Кнебель М.О. - /, 36
Князева О. - /, 457; //, 380, 404, 421,
478, 494
Ковалевский М.М. -I, 580
Коген (Когэн) Герман (нем. Cohen
Hermann; 1842-1918), немецкий
философ - /, 406, 486; //,21, 101,
146, 289, 357, 361, 417, 506, 535,
583
Кожевникова Н.А. -//, 448
Козлов А.А. - /, 487
Козлова М.Г. - //, 536
Колиско Евгений (нем. Kolisko
Eugen; 1893-1939), немецкий ан­
тропософ, врач - //, 535
Колиско Лили (нем. Kolisko Lily;
1889-1976), немецкий антропо­
соф, врач - II, 365, 535
Коллинз М. -/, 425
Колмогоров А.Н. -//, 434
Коломийцов В.П. -II, 406
Колонна Джакомо, кардинал - /, 600
Колумб Христофор (итал. Colombo
Cristoforo, исп. Colon Cristobal;
1451-1506) - II, 14, 32, 198, 267,
360,466, 496

754

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Колумбан (лат. Columbanus; ок. 530—
615), ирландский проповедник /,263,517
Колчева Т.В. - /, 599
Комаровский Б.Е. - II, 483
Комелли А. - //, 494
Комиссарова И.А. -//,718
Коммод Луций Элий Аврелий (лат.
Lucius Aelius Aurelius Commodus;
161-192), римский император - /,
НО, 228,230, 231,501-503
Конвиссер А.С. -/, 562, 593
Кондратьев С.П. -I, 436
Конради В.Г. -/, 424
Константин Багрянородный, визан­
тийский император -/, 575
Константин Великий (Флавий Ва­
лерий Аврелий; лат. Flavius Va­
lerius Aurelius Constantinus; 272337), римский император - I,
ТП, 230, 235, 236, 250, 251, 257,
260, 306, 307, 340, 434, 500, 505,
506, 543; //, 284, 501, 502, 579,
580
Констанций I Хлор (Марк Флавий
Валерий Констанций, прозв.
«Хлор» («Бледный»); лат. Marcus
Flavius Valerius Constantius (Chlorus); ok. 250-306) - римский им­
ператор - /, 254, 512
Конт Огюст (фр. Comte Auguste;
1798-1857), французский фило­
соф - //, 69, 209, 289, 362, 405,
468, 506, 582,670
Конфуций (лат. Confucius; 551—479 до
н.э.), древнекитайский философ //, 186,462
Коперник Николай (лат. Copernicus
Nicolaus; 1473-1543), польский
ученый, астроном - /, 405; II, 12,
14, 31, 38, 89, 91-94, 143, 282,
387,393,416, 505,657, 665
Коппер Дж. -1, 8
Корнелий Галл (лат. Gallus Gaius
Cornelius; 70/69-26 до н.э.), рим­
ский поэт и государственный дея­
тель -1, 257

Корнель Пьер (фр. Corneille Pierre;
1606-1684), французский драма­
тург-//, 40, 57
Корнут (Луций Анней Корнут; лат.
Lucius Annaeus Comutus, или
Phumutus; I в.), римский фило­
соф-стоик - /, 427
Коровин В.Л. -//,511
Корреджо (Корреджио) Антонио
(наст, имя Антонио Аллегри;
итал. Correggio Antonio Allegri;
1489-1534), итальянский худож­
ник-//, 28, 383
Кортес (Кортец) Эрнан Монрой Пи­
сарро Альтамирано (исп. Cortes
Hernan Monroy Pizarro Altamirano;
1485-1547), испанский завоева­
тель Мексики - //, 244, 482
Коростелев О.А. - /, 426
Корсунский Н.И. -/, 438
Корш В.Ф. -/, 528
Корш Е.Ф.-/, 525
Корш Ф.Е.-//, 514
Коршиков В. -/, 434, 537
Котрелев Н.В. - //, 442
Котова М.А. -/, 24
Кощиенко И.В. - /, 83
Крамере Г.А. - /, 469
Кранах Лукас (Старший) (нем. Lucas
Cranach der Altere; 1472-1553),
немецкий художник -//, 28, 382
Красильщик Л.И. -/, 425
Кратет (Кратес) из Афин (III в. до
н.э.), древнегреческий философ /, 199, 200, 488
Кратет (Кратес) Фиванский -/, 488
Крафт-Эбинг Рихард, фон (нем.
Krafft-Ebing Richard, von; 1840—
1902), австрийский и немецкий
психиатр -//, 246, 483, 556
Кретьен де Труа (фр. Chretien de
Troyes; 1140/1150-1190), фран­
цузский средневековый писатель
и поэт-/, 342, 367, 368, 543, 571,
572,574
Кривеллер К. - /, 79, 83, 449, 521,
554,623
Крисп (Флавий Юлий Крисп) - /, 543

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Критолай из Фазелиса (II в. до н.э.),
древнегреческий философ-пери­
патетик -I, 102, 268,427, 520
Кришнамурти Дж. -II, 437, 506, 612
Крокенден Дж. -I, 8
Кронеберг А.И. -I, 597; II, 478, 492,
517,518
Кроче Б. -II, 75,408
Круг В.Т. - 7/, 420
Кругликов С.Н. - 77, 514
Кругликова Е.С. -77, 723
Круглов А.Н. -77, 414, 515
Крупп К.-77, 417, 532
Круш Бруно - 7, 516
Крылов Иван Андреевич (1769-1844) 7, 129, 447; 77, 380, 416, 478,481
Крымский А.Е. (Кримський А.Ю.) 7,281,283, 522-529, 531,532
Ксенократ из Халкидона (396/395—
314 до н.э.), философ, ученик
Платона-7, 199,488
Ксенофан Колофонский (ок. 580
(570) - 480 до н.э.), древнегрече­
ский философ и поэт-7, 101, 105,
323,427,428
Кубе А.Н.-7, 578-580
Куглер Ф.Т. -7, 579
Кудрявский Д.Н. -I, 500
Кудряшев М.И. -I, 569, 571
Ксеркс I (ок. 519-465 до н.э.), пер­
сидский царь - II, 144, 218, 219,
441
Кузен Виктор (фр. Cousin Victor;
1792-1867), французский фило­
соф, историк и политический дея­
тель - 7, 296, 354, 418, 561, 563,
567
Кузен Жан Младший (фр. Cousin Jean
le Jeune; 1522-1595), французский
художник - 77, 383
Кузен Жан Старший (фр. Cousin Jean
1’Ancien; ок. 1490 - ок. 1560),
французский художник, скуль­
птор-77, 28, 383
Кукольник Н.В. - II, 398
Кулакова С.И. -7,445
Куно Ф. -7, 569
Кунце, художник - II, 381

755

Купреева И.В. -7,425
Куртен В. - 7, 586
Курчинский М.А. - 77,471
Кутузов (Голенищев-Кутузов) Ми­
хаил Илларионович (1745-1813),
русский полководец - 77, 190, 191,
464
Куценко Е.В. -I, 83
Кювье Жорж Леопольд (фр. Cuvier
Jean Leopold Nicolas Frederic;
1769-1832), французский естест­
воиспытатель, натуралист - 77, 58,
82, 327, 399, 410, 411, 516, 520522,540
Кюмон Ф.В.М. -7,434
КюриМ. и П.-7,477
Кюршнер Й. -I, 51, 490; II, 411, 418,
494,509,533
Л’Орм Филибер, де - см. Делорм
Филибер
Лабрюйер Жан, де -7, 579
Лависс 3.-7,23,256,512
Лавров А.В. - I, 6, 9, 10, 18, 27, 38,
425, 469, 584, 601, 608, 622, 632,
633; II, 379, 391, 410, 426, 447,
449, 454, 462, 469, 476, 492, 497,
512, 531, 536, 620, 661, 684-686,
726,727
Лагранж Жозеф Луи (фр. Lagrange
Joseph Louis; 1736-1813), фран­
цузский математик и механик 77,313
Лагутина И.Н. - I, 632, 633; II, 404,
504, 726, 727
Лазарев П.П. - 77, 515
Лазарь из Вифании (библ.) - I, 132,
139,140,591
Лайель Чарльз (англ. Lyell Charles;
1797-1875), шотландский геолог
и естествоиспытатель - II, 224,
473
Лактанций (Луций Целий Фирмиан
Лактанций; лат. Lucius Caelius
Lactantius Firmianus; ок. 250 между 320-325), латинский ри­
тор, христианский апологет - I,
199,264

756

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Лактионов А. -1, 585
Ламарк Жан Батист (фр. De Monet,
Jean-Baptiste Pierre Antoine, Che­
valier de Lamarck; 1744-1829),
французский естествоиспытатель
- II, 58, 224, 327, 399, 521, 522,
541
Ламберт (Ламберт Ли-Курт, фр. Lam­
bert le Tort; Lambert le Court de
Chateaudun; XII в.), французский
трувер -I, 367, 571
Ламмене Фелисите Робер, де (фр.
Felicite Robert de Lamennais;
1782-1854), французский социа­
лист, один из основоположников
христианского социализма - II,
209
Лампе М. -7/, 418
Лампридий, римский историк, один
из авторов «Жизнеописаний Ав­
густов», считается вымышленной
фигурой -1, 112,436
Ланг И.-7/, 723
Ланге Ф.А. -7/, 420
Ланфранк (у Белого Ландфранк; англ.
Lanfranc (of Вес); ок. 1005-1089),
богослов, архиепископ Кентербе­
рийский - 7, 317, 323, 547
Лао-цзы (Лаодзы) (VI-V в. до н.э.),
древнекитайский философ - 77,
186,462
Лапшин И.И. -77,425
Ларионов А.И. -77, 512
Ласк Эмиль (нем. Lask Emil; 1875—
1915), немецкий философ - 77,
261, 276, 298, 392, 493, 499, 510,
623,624, 661
Лассаль Фердинанд (нем. Lassalle
Ferdinand; 1825-1864), немецкий
социалист - 77, 209
Лассо Орландо, ди (лат. Lassus Orlandus; 1532-1594), франко-фла­
мандский композитор - 77, 53
Лафонтен Жан, де (фр. La Fontaine
Jean de; 1621-1695), французский
поэт и баснописец - 77, 40, 380
Лебедев А.Д. - 77, 403
Лебедев А.П. - 7, 564

Лебреллье Жан (фр. Lebraellier Jean;
втор. пол. XIV в.), французский
скульптор -7, 373, 577
Лев III, папа римский -7, 534, 536
Лев IX, папа римский -7, 553
Лев X (в миру Медичи Джованни,
Leo X; 1475-1521), папа римский 77, 387
Лев XIII, папа римский -7, 559
Левандовские (Левандовский И.А. и
семья) - 7, 9
Левинтов И. - 77, 380
Ледбитер Чарльз Уэбстер (у Белого
Ледбиттер; англ. Leadbeater Char­
les Webster; 1847-1934), англий­
ский теософ, оккультист - 77, 146,
292, 438, 442, 506,585,612
Лейбниц Готфрид Вильгельм, фон
(нем. Leibniz Gottfried Wilhelm,
von; 1646-1716), немецкий фило­
соф, математик - 7, 197, 321, 414,
418, 486, 548, 600; 77, 42, 46, 51,
52, 74, 93, 212, 217, 265, 313, 330,
331, 393, 417, 470, 471, 523, 532,
696,697
Лейзеганг Г. -77, 392, 494, 509
Леман Б.А.-77, 492, 507
Ленин В.И. (1870-1924) -7, 445, 619;
77,210, 220, 344,469,471,472
Ленуар Александр (фр. Lenoir Ale­
xandre; 1761-1839), французский
художник и археолог -7, 373-375,
513,517,577-579
Леонардо да Винчи (итал. Leonardo di
ser Piero da Vinci; 1452-1519) - 7,
251, 385, 512, 518, 576; 77, 11, 12,
14, 27, 28, 32, 33, 40, 43, 51, 81,
175, 244, 268, 318, 377, 382-384,
386, 388, 393, 482, 517, 554, 560,
561,571,722
Леонтьев K.H.-77, 617, 667, 670
Лепперсгей Г. -77, 389
Лермонтов Михаил Юрьевич (1814—
1841) -7, 83, 500; 77, 65, 104, 195198, 200, 201, 239, 240, 303, 310,
403,404,421,466,467,479, 512
Леру Пьер (фр. Leroux 'Pierre; 1797—
1871), французский философ,

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

один из основоположников хрис­
тианского социализма - I, 405,
594
Леско Пьер (фр. Lescot Pierre; ок.
1510-1578), французский архи­
тектор и скульптор - II, 28, 383
Лесков Николай Семенович (1831—
1895), писатель-77, 192, 195
Лессинг Готхольд Эфраим (нем. Les­
sing Gotthold Ephraim; 1729—
1781), немецкий драматург, тео­
ретик искусства - II, 194,465
Лёйбин А. -1, 562, 593
Ли Мариус Софус - II, 495
Либкнехт Карл (нем. Liebknecht Karl;
1871-1919), деятель германского
и международного рабочего дви­
жения - II, 210, 464
Либман Отто (нем. Liebmann Otto;
1840-1912), немецкий философ 77,91,416
Ливия Друзилла (Юлия Августа; 58
до н.э. - 29 н.э.), жена императора
Октавиана Августа -7, 230
Ликон из Троады (ум. 228/225 до
н.э.), древнегреческий философперипатетик -1, 102, 268,427, 520
Линней Карл (швед. Linne Carl von,
также Linnaeus Carl Nilsson; 1707—
1778), шведский естествоиспыта ­
тель -77, 327,473,521, 540, 696
Липпи Филиппо (наст, имя Томазо
Филиппо, ди; итал. Filippo Lippi;
ок. 1406-1469), итальянский ху­
дожник, монах; отец Филиппино
Липпи - 77, 27
Липпи Филиппино (наст, имя Фи­
липпо, итал. Filippino Lippi; ок.
1457/1460-1504), итальянский ху­
дожник - 77, 28
Липпе Теодор (нем. Lipps Theodor;
1851-1914), немецкий философ и
психолог - 77, 299, 318, 505, 510,
511
Лист Ференц (Франц) (венг. Liszt
Ferencz; 1811-1886), австро-вен­
герский композитор и пианист 77,54, 103, 148,469

757

Лисовский А. - 7, 424
Лиутпранд, король лангобардов - 7,
536
Лихарев М.А. - 77, 510, 511
Лихтенштадт В.О. - 77, 519, 662
Лобковиц Ф.Й.М. - II, 402
Лойола Игнатий -7, 552; II, 385
Локк Джон (англ. Locke John; 1632—
1704), английский философ - 77,
49,67,697
Ломоносов Михаил (Михайло) Ва­
сильевич (1711-1765) - I, 599; II,
173, 302, 315, 388, 455, 456, 507,
511,512
Лонгин Дионисий Кассий (ок. 210—
273), греческий грамматик, фило­
соф-неоплатоник - 7, 200
Лоррен Клод (Желле, фр. Gellee
Claude, Le Lorrain; 1600-1682),
французский художник - 77, 40
Лосев А.Ф. -1, 475; II, 376, 469, 486,
685
Лосский Н.О. - 7, 431, 566, 567, 592;
II, 392, 414, 416-420, 474, 478,
501,505, 509,510,518, 660
Лотарь I - 7, 519
Лохнер Стефан (нем. Lochner
Stephan; ок. 1400/1410-1451), не­
мецкий художник - 77, 26, 381
Лука, евангелист - I, 121-123, 128,
133, 165, 170, 424, 442, 443, 447,
450, 453, 466, 469, 471, 476, 477,
479, 549, 581; 77, 479
Лука дела Роббиа (итал. Luca della
Robbia; 1400-1482), итальянский
скульптор - 77, 28
Луллий Раймунд (Раймонд, Рамон)
(лат. Lullus Raimundus; ок. 1235—
1316), богослов, философ - 7, 24,
287, 390, 400, 405, 408, 410-415,
533, 586, 592, 597-599, 610, 617;
II, 8, 9, 21, 358, 359, 376, 380, 381,
534,561
Луп Серват (Луп Феррьерский; лат.
Lupus Servatus; фр. Loup de
Ferrieres; ок. 805-862), церковный
деятель, богослов -1, 296, 539
Льюис Д.Г.-7, 427; 77, 411

758

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Любарский Г.Ю. - II, 521
Людвиг (Людовик) IV Баварский
(нем. Ludwig der Bayer; 12821347), герцог Баварии, император
Священной Римской империи -I,
416,581,600
Людовик I Благочестивый (лат. Hludovicus Pius; 778-840), король
франков и император Священной
Римской империи -I, 293, 536
Людовик II Немецкий (нем. Ludwig
der Deutsche; 804/805-876), ко­
роль Восточно-Франкского коро­
левства, король Лотарингии - I,
296,519
Людовик VI Толстый (фр. Louis VI;
1081-1137), король Франции - I,
371
Людовик VII Молодой (фр. Louis VII;
1120-1180), король Франции - I,
371
Людовик VIII Лев (фр. Louis VIII 1е
Lion; 1187-1226), король Фран­
ции-/, 371,374
Людовик IX Святой (фр. Louis IX;
1214-1270), король Франции - /,
277, 371-374, 397, 402, 404, 577,
580, 594
Людовик XI (фр. Louis XI; 1423—
1483), король Франции -/,418
Людовик XIII (фр. Louis XIII; 16011643), король Франции - //, 388
Людовик XIV (фр. Louis XIV; 16381715), король Франции - //, 36,
39, 54, 209, 385, 388, 398, 399
Людовик XV (1710-1774), король
Франции - //, 209, 398, 399, 482
Людовик XVI (1754-1793), король
Франции - II, 209
Люлли Жан Батист (Лулли Джованни
Баттиста, фр. Jean-Baptiste Lully;
1632-1687), французский компо­
зитор и музыкант - //, 54, 397
Лютберт (нем. Liutbert; ум. 889), бо­
гослов, архиепископ Майнцский /, 296, 539
Лютер Мартин (нем. Luther Martin;
1483-1546), основоположник не­

мецкой реформации - /, 308, 387,
389, 416, 419, 455, 543, 587; //, 14,
35, 38, 46, 47, 54, 175, 268, 385,
387, 397
Лябид (Лабид ибн Рабиа; 560 - ок.
660), арабский поэт - /, 280, 523

Магненций Флавий Магн (лат.
Magnentius Flavius Magnus; 303—
353), римский император - /, 257,
514
Магомет (Мохаммед) (569-632), про­
рок, основатель ислама - /, 222,
223, 278, 280, 285, 287, 333, 336,
410, 523,531,532
Мазарини Джулио, кардинал - //, 388
Майдель Р., фон - /, 622, 623; II, 437,
468
Майер Р.-/, 574
Майер Ю.Р., фон, врач -II, 515
Маймонид (Моше бен-Маймон; ок.
1138-1204), еврейский философ и
богослов-талмудист, ученый - /,
281,335, 528, 551;//, 6
Майоров Г.Г. -/, 565
Майринк (Мейринк) Густав (нем.
Meyrink Gustav, наст. Meyer Gus­
tav; 1868-1932), австрийский пи­
сатель - //, 344, 345
Макарий (Булгаков), митрополит - /,
508
Макарий Великий (Макарий Египет­
ский; ок. 300-391), автор духов­
ных бесед - /, 19, 179, 249, 307,
330, 357, 364, 382, 475, 509, 510,
543, 555, 582; II, 391,478,636, 663
Маккавеи (Хасмонеи) - /, 105, 112,
429,431
Макиавелли Никколо (итал. Machia­
velli Niccold; 1469-1527), италь­
янский мыслитель и политиче­
ский деятель - //, 34, 43
Маковельский О.А. -/, 462
Максим Исповедник (580-662), бого­
слов и философ -/, 539
Максим Эфесский (лат. Maximus
Ephesius; IV в.), римский фило­
соф -/, 201, 202, 274, 521; //, 530

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Максимин (Максимиан) Фракиец
(Максимин Гай Юлий Вер; лат.
Gaius Julius Verus Maximus Thrax;
173-238), римский император - /,
257,513,514
Максимов Д.Е. - II, 619, 620, 665,
679, 680, 683, 685-688, 712, 718
Макуни Е.В. -/, 537
Малик ибн Анас, мусульманский бо­
гослов -1, 531
Малларме (Малармэ, Маллармэ) Сте­
фан (фр. Mallarme Stephane;
1842-1898), французский поэт II, 75, 195,344, 348,408, 528
Малмстад Дж. - I, 5-7, 9, 10, 22, 25,
27, 34, 38, 445, 608, 622, 623, 632,
633; II, 391, 410, 414, 462, 507,
726
Малюта Е. -1, 519
Маммея Юлия Авита (лат. Матаеа
lulia Avita; 180-235), мать рим­
ского императора Александра Се­
вера-/, 230, 502, 503
Ман Н.С.-7,463;//,411,413
Мандельштам И.Б. -//, 528
Мандельштам О.Э. -/,581; //, 524
Мане Э.К.-//, 399, 437
Манефон из Себеннита (конец IV первая пол. III в. до н.э.), еги­
петский историк и жрец - /, 110,
433
Мани (Манес) (216-273 или 276),
древнеперсидский пророк, осно­
ватель манихейства - /, 119, 120,
186,335,439, 440, 478, 574
Мансур (Абу Джаффар аль-Мансур;
714-775), халиф из династии Аббасидов, основатель Багдада - /,
279, 522
Мансур (Абу Юсуф Якуб аль­
Мансур; ок. 1160-1199), халиф
Марокко из династии Альмохадов-/, 336, 551
Мантенья Андреа (итал. Mantegna
Andrea; ок. 1431-1506), итальян­
ский живописец - II, 27, 722
Манфред, король Сицилийский - /,
525

759

Манциарли И.В., де - /, 469; //, 439
Маргарита Австрийская - //, 396
Мариенгоф А.Б. - //, 496
Марин Неаполитанский (ок. 450 - ок.
495), греческий философ-неопла­
тоник - /, 201, 209, 492
Мариотт Эдм (фр. Mariotte Edme; ок.
1620-1684), французский физик //,311,390,515
Мария (библ.) — /, 165,466, 581
Мария Бургундская - //, 396
Мария Магдалина (библ.) - /, 576
Мария Шампанская (Мария Фран­
цузская; фр. Marie de Champagne;
Marie de France; 1145-1198), дочь
французского короля Людовика
VII, жена Генриха I, графа Шам­
пани-/, 367, 571
Марк, евангелист - /, 121-123, 128,
133, 134, 165, 169, 170, 370, 441443, 448, 450, 465, 549; //,419
Марк (Перво-Марк, Иоанн-Марк) - /,
122
Марк Аврелий Антонин (лат. Marcus
Aurelius Antoninus; 121-180), рим­
ский император, философ -/, 102,
199, 228, 230, 256, 269, 274, 427,
500, 505; //, 359
Марк Волхв (Марк Маг; сер. II в.),
гностик школы Валентина - /,
118,222, 500
Маркетто (Маркетт) Падуанский (у
Белого Марк; лат. Marcus Раduanus, итал. Marchetto da Padova;
ок. 1274-1319/1326), итальянский
композитор и теоретик музыки //, 53, 395
Маркион (ок. 85-160), гностик - /,
118,120,439
Маркс Карл (нем. Marx Karl; 1818—
1883)-/, 455, 619, 620;//, 74, 105,
202, 203, 208-210, 220, 221, 344,
402, 407, 468, 469, 471, 472, 489,
506,516, 572
Марр Николай Яковлевич (1864—
1934), ученый-востоковед, архео­
лог, лингвист -/,310, 544
Марсилий Падуанский -/, 581

760

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Мартин Турский (лат. Martinus; фр.
Martin de Tours, 316-397), церков­
ный деятель и архиепископ Тура I, 257, 262, 514, 517
Мартин Эрнст Эдуард (нем. Martin
Ernst Eduard, 1841-1910), немец­
кий филолог-1, 365, 570
Марцеллин Комит (лат. Marcellinus
Comes; ум. после 534 г.), визан­
тийский историк -1, 258, 515
Марция, фаворитка императора Коммода — /,503
Масинисса, нумидийский царь - /,
530
Масляма Мадридский - /, 527
Мастер Вильгельм - см. Вильгельм
из Герле
Матвей (Матфей) из Акваспарты
(лат. Matthaeus ab Aquasparta;
итал. Matteo d’Acquasparta; ок
1235-1302), философ, церковный
деятель -/,410,597
Матвей Парижский -/, 532
Матфей, евангелист - /, 26, 121-123,
128, 165, 166, 169, 191, 370, 441444, 447,466, 469; //, 413, 476
Мах Эрнст (нем. Mach Ernst; 1838—
1916), австрийский физик, фило­
соф - //, 260, 493, 536, 624, 661
Маханьков И.И. - /, 452, 456, 556; //,
431,440, 485,488
Медичи, семейство, представители
которого были правителями Фло­
ренции, римскими папами, чле­
нами королевских домов Фран­
ции—//, 25, 378, 381, 385
Медичи Дж. - //, 377
Медичи Е. - II, 383
Медичи К.-/,489;//,376
Медичи Л. - /, 446; //, 377
Мейер Р.-Г.-//, 401
Мейер Юлиус Лотар (нем. Meyer Ju­
lius Lothar von; 1830-1895),
немецкий химик - //, 270, 339,
497, 527, 541,573
Мейербер Джакомо (Либман Мейер
Бер Якоб, нем. Liebmann Meyer
Beer Jakob; Meyerbeer Giacomo;

1791-1864), немецкий и француз­
ский композитор - //, 54
Мейерхольд В.Э. - /, 7, 17, 18, 25,
618, 622;//,480
Меликишвили И.Г. -/, 440
Меликова С. - /, 502
Мелитон Сардийский (II в.), бого­
слов, епископ Сардин - /, 235,
504, 505
Мельци Ф. -//, 383
Мемлинг Ганс (у Белого Меммлинг;
нидерл. Memling Hans; также Mimmelynghe Jan von; ок. 1433/1435—
1494), фламандский живописец //, 26,382
Менандр (ок. 100), гностик - /, 113,
517
Менар Луи-Никола (фр. Menard
Louis-Nicolas; 1822-1901), фран­
цузский писатель и историк - /,
123,194, 443
Менделеев
Дмитрий
Иванович
(1834-1907) - /, 12, 615; //, 270,
271, 339, 497, 527, 541, 573, 643,
644,691
Мендель Г. - //, 521
Мендельсон-Бартольди Якоб Людвиг
Феликс (нем. Mendelssohn-Bartholdy Jakob Ludwig Felix; 18091847), немецкий композитор - //,
54
Мензбир М.А. -//, 521, 522
Мережковский Д.С. - I, 5, 78, 563,
582; II, 379, 403, 421, 446-448,
450, 454, 455, 457-464, 480, 666,
668,669,685
Меринг Ф. -//, 471, 472
Меровей (лат. Merovechus; V в.), ле­
гендарный король франков - /,
260,515
Меровинги - /, 23, 260-264, 292, 297,
513,515-518
Мессалина Валерия (лат. Messalina
Valeria; ок. 25—48), римская импе­
ратрица, жена императора Клав­
дия -/,516
Мессейс (Матсейс) Квентин (у Белого
Метсис; нидерл. Massys Quentin;

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

ок. 1466-1530), фламандский ху­
дожник - II, 27, 382
Метерлинк Морис Полидор Мари
Бернар (у Белого Маттерлинк; фр.
Maeterlinck Maurice Polydore Ma­
rie Bernard; 1862-1949), бельгий­
ский писатель - I, 418, 419, 601,
602; II, 345, 529
Метиус (Мециус) Я. - II, 389
Метнер Н.К. - II, 514
Метнер Э.К. - I, 54, 426, 470, 484,
528, 529, 617, 632, 633; II, 411,
415, 426, 450, 494, 504, 508, 523,
530, 536, 666, 672, 686, 697, 726
Мид Джордж Роберт Стоу (1863—
1933), британский теософ, уче­
ный секретарь Е.П. Блаватской II, 146, 442
Микеланджело (Микель-Анджело)
Буонарроти (итал. Michelangelo
Buonarroti; 1475-1564) - I, 72,
133, 251, 385, 450, 617; II, 12, 14,
28, 32, 41, 42, 51, 59, 81, 173, 175,
244, 268, 377, 381, 386, 388, 455,
456, 560, 561,722, 723
Микушевич В.Б. -I, 553
Милич Ян из Кромержижа (чешек.
Milic z Kromefize; ок. 1325-1374),
чешский проповедник, предше­
ственник Я. Гуса -1, 388
Милль Джон Стюарт (англ. Mill John
Stuart; 1806-1873), английский
экономист и философ - II, 68, 89,
262, 345,405,416,533,566
Милорадович Михаил Андреевич
(1771-1825), русский военачаль­
ник -II, 190,464
Мильхзак Густав (нем. Milchsack Gus­
tav; 1850-1919), немецкий ученый,
историк театра, книговед - I, 370,
575
Минский Н.М. - I, 601, 602; II, 668,
686
Минцлова А.Р. - I, 48; II, 385, 437,
488
Митрофан Воронежский - II, 721
Михаил III (840-867), византийский
император -I, 279, 522

761

Михайлов А.В. - I, 456, 463, 500; II,
407, 408, 432
Михайлов А.Д. -I, 571
Михайловский Н.К. -II, 453, 454, 460
Михей, пророк (библ.) -1, 429
Мишке Е.-М. -1, 82, 83, 447
Мишо Жозеф Франсуа (фр. Michaud
Joseph Francois;
1767-1839),
французский историк-/, 333, 550
Моисей, пророк (библ.) - I, 106, 108,
114, 130, 137, 140, 143, 146, 153,
157, 168, 169, 172, 285, 429, 448,
460, 462, 469, 473, 474; II, 73, 133,
377,406, 421
Моисей Маймон - см. Маймонид
Моле Жак Бернар де (фр. Molay Jac­
ques Bernard de; 1243-1314), по­
следний магистр ордена тамплие­
ров -I, 24, 390, 586,587
Молчанов В.Ф. -1, 83
Мольер Жан Батист (фр. Moliere,
наст, имя Poquelin Jean-Baptiste;
1622-1673), французский коме­
диограф-7, 374, 579; II, 40, 413
Моне К. - II, 399
Моне Франц Йозеф (у Белого Мон,
нем. Mone Franz Josef; 1796-1871),
немецкий историк-/, 307, 575
Моника Тагастинская (331-387), мать
блаженного Августина - 7, 214
Монтень Мишель, де (фр. Montaigne
Michel, de; 1533-1592), француз­
ский философ и писатель - II, 56
Монтескье Шарль-Луи (фр. Mon­
tesquieu Charles-Louis de; 1689—
1755), французский философ и
правовед -1, 228, 500, 526; II, 34
Монтрейль (Монтеро) Пьер де (фр.
Montreuil; Montereau Pierre de; ок.
1200-1266), французский архи­
тектор -7, 375, 376, 579, 580
Монтрейль (Монтрель) Юдес (Эд) де
(фр. Montreuil Eudes de; ум. 1289),
французский архитектор, скуль­
птор -7, 375, 579
Монье Франсис (фр. Monnier Francis;
1824-1875), французский исто­
рик-медиевист -1, 295, 538

762

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Мор Томас (англ. More Thomas Sir;
1478-1535), английский гума­
нист, писатель -II, 209, 387
Моргенштерн Христиан (нем. Mor­
genstern Christian; 1871-1914), не­
мецкий поэт -II, 365, 535, 536
Морозов А.А. -I, 545; //,512
Морозов Николай Александрович
(1854-1946), русский революцио­
нер, ученый, историк религии -1,
125, 445, 446;//,283, 285, 501
Морозов П.О. -1, 568; //, 427
Морозова М.К. -//, 391, 524
Моты ибн-Аяс (VIII в.), арабский
поэт - /, 280, 524
Мотанабби (у Белого Мотанебби;
Мотанаббий, Аль-Мутанабби;
915-965), арабский поэт -/, 280,
524
Мотовилов Н.А. -/, 468
Мотрошилова Н.В. - /, 580; II, 415,
515
Моцарт Вольфганг Амадей (нем. Mo­
zart Wolfgang Amadeus; 17561791) - /, 134, 450; //, 54, 56, 72,
723
Музанов А.В. -/, 83
Музоний Руф (Гай Музоний Руф;
лат. Gaius Musonius Rufus; I в.
н.э.), римский философ-стоик - /,
427
Муратов А.Б. - //, 450
Муратори Л.А - /, 504; //, 382
Муретов Митрофан Дмитриевич
(1851-1917), богослов; профессор
Московской духовной академии /, 24, 107, 108, 123,430, 431
Мурис Иоанн, де (у Белого Мюрис;
лат. Murs Jehan des; фр. Muris
Johannes, de; 1290/1295 - ок.
1350), французский математик,
астроном и теоретик музыки - //,
53,395
Муса ибн Угба (Муса-ибн-Окба; по­
сле 675-758), биограф пророка
Мохаммеда -/,281, 526
Муталапова К. - //, 488
Мюллер В. - //, 378, 405,406, 514

Мюллер Иоганн (нем. MUller Johann
Peter; 1801-1858), немецкий фи­
зиолог и анатом -//,88,91,415
Мюллер Й.П. -//,417
Мюллер Конрад (нем. Muller Conrad;
1858-1935), немецкий историк /, 370, 575
Мюллер М. - /, 486,487, 507; //, 441
Мюллер Ф. - //, 522
Мюнх В. - //, 505

Надсон Семен Яковлевич (18621887), поэт-//, 310
Намациан Клавдий Рутилий (Нуманциан (Номациан), лат. Namatianus
Claudius Rutilius; V в.), римский
поэт гальского происхождения /,257,514
Наполеон I Бонапарт (фр. Napoleon
Bonaparte; 1769-1821)-/, 39, 603;
//, 62-64, 79, 190, 401, 402, 410
Наппельбаум М.С. - /, 15, 71, 625,
626; //, 724
Наседкина Е.В. -/, 8, 70, 76, 432, 445,
447; //, 377
Насир ад-Дин Туси (Насир ад-Дин
Абу Джафар Мухаммад ибн Му­
хаммад Туси; 1201-1274), персид­
ский математик, механик и астро­
ном -/, 288,534
Наторп Пауль (нем. Natorp Paul;
1854-1924), немецкий философ /,406;//, 101, 146
Нафан, пророк (библ.) - /, 467
Нафанаил (Варфоломей) (библ.), апо­
стол от 12-ти - /, 172, 173, 472,
474
Неведомский А.Н. -//,411
Невейнова Е.В. -/, 8, 70
Неймайр (Неймайер) М. - II, 524
Некрасов М. -/,431
Некрасов Н.А. -//, 415, 485
Нектарий (Тихонов), прп. - //, 492
Непер Джон (у Белого Нэпер; лат.
Neper, англ. Napier John; 1550—
1617), шотландский математик и
богослов -//, 42, 389
Неретин С.С. -/, 555

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Нерон Клавдий Цезарь Август Германик (лат. Nero Claudius Caesar
Augustus Germanicus; 37-68),
римский император - /, 113, 122,
191, 223, 229-231, 235, 340, 482,
502, 505; II, 17, 207, 380
Несторий, ересиарх -I, 508, 520, 567
Нефедьев Г.В. - II, 411
Нечаев А. - II, 404
Нигидий Фигул (лат. Publius Nigidius
Figulus; не позднее 98^45 до н.э.),
римский философ, мистик - I,
102, 427
Никанор (Бровкович), архиепископ //,415
Никодим (библ.)-/, 124, 173, 510
Николаев Юрий - см. Данзас Юлия
Николаевна
Николай I, российский император //, 446
Николай I (800-867), папа римский /,509
Николай IV (1230-1292), папа рим­
ский-/, 381
Николай V (1397-1455), папа рим­
ский-//, 386
Николай Мирликийский, свт. -/, 475
Николеску Т. -/, 83; II, 679, 687
Нилендер В.О. - /, 451; //, 512
Нитхаммер Ф. -//, 401
Ницше Фридрих Вильгельм (нем.
Nietzsche Friedrich Wilhelm; 18441900) - /, 45, 82, 148, 158, 228,
455, 456, 463, 500, 521, 568-570,
603, 606; //, 71, 74, 94, 102, 110,
114-120, 125, 129-139, 143, 146,
148, 149, 153, 160, 165, 168, 169,
173, 187, 189, 199, 210, 211, 240,
243, 250, 254, 300, 343, 345, 347,
350, 351, 353, 357, 378, 386, 393,
401, 402, 407, 414, 420, 421, 423,
425^38, 440, 441, 443, 448, 451453, 457, 463, 467, 470, 487, 509,
529-531, 553, 589, 607, 608, 613,
652, 664, 696, 697
Новалис (Харденберг Фридрих, фон;
нем. Novalis; Hardenberg Georg
Philipp Friedrich von Freiherr;

763

1772-1801), немецкий поэт и фи­
лософ-/, 133;//,57, 70, 424
Новациан (лат. Novatianus; ок. 220 ок. 268), латиноязычный бого­
слов, антипапа-/, 213, 493
Новиков Е.П.-/, 389, 587
Новиков Н.И. -/, 470
Новицкий О.М. - /, 427
Новосадский Н.И. - /, 451; //, 514
Новоселов М.А. -/, 582
Нодэ Габриэль (фр. Naude Gabriel;
1600-1653), французский ученый,
эзотерик и библиотекарь - /, 414,
599
Нолль Людвиг (нем. Noll Ludwig;
1872-1930), немецкий антропо­
соф, врач -//, 365, 535
Норина Е.В. -/, 70
Носилов В.М. -/,81, 626
Носов А.А. -//, 442
Ноткер Заика (Ноткер I СанктГалленский; лат. Notker Balbulus,
около 840-912) -/, 536
Нума Помпилий -1,434
Нумений из Апамеи (2-я пол. II в.),
греческий философ - /, 102, 204,
427
Нуреддин (Нур ад-Дин; 1116-1174),
сирийский эмир - /, 287, 339, 371,
533,552
Ньютон Исаак (англ. Newton Isaac;
1643-1727) - //, 42, 45, 46, 48, 49,
93, 121, 266, 311-313, 315, 326,
330, 390, 391, 402, 406, 417, 432,
496, 515, 520, 569, 590, 592, 696

Обатнина Е.Р. - /, 82, 83
Обер Даниель Франсуа Эспри (фр. Аиber Daniel-Fran^ois-Esprit; 1782—
1871), французский композитор //,54
Овсянико-Куликовский Д.Н. - //,
422
Оганесян М.О. - II, 425, 508
Одесский М.П. -/, 5, 6, 25, 54, 82, 83,
521, 616, 621-623; //, 403, 422,
428, 431, 450, 466, 476, 501, 660,
666,689,693, 697

764

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Одингтон Вальтер (англ. Odington
Walter; XIII в. - ок. 1330), англий­
ский математик, теоретик музыки II, 53, 394
Одоакр -1, 500
Одон из Камбре (у Белого Одилон из
Камбрэ; Одо из Турне; фр. Odon
de Cambrai, Odon de Tournai;
1060-1113), французский бого­
слов, основатель монастыря св.
Мартина в Турне, епископ Кам­
бре-7, 350, 560
Одон Клюнийский (Одоэн; лат. Odo
Cluniacensis, фр. Odon de Cluny;
ок. 878/879-942), аббат Клюни,
богослов - 7, 263, 517
Одон (Отон) Мецский (у Белого От­
тон; нем. Odon (Oto) von Metz;
742-814), франкский архитектор,
создатель Палатинской капеллы в
Аахене - 7, 292, 536
Озаровская О.Э. - 77, 497
Окба ибн Нафи (Укба ибн Нафи ибн
Абд аль-Кайс аль-Курайши альФихри; ок. 622-683), арабский
полководец и государственный
деятель, завоеватель Магриба в
Северной Африке, основатель
Кайруана - 7, 282, 528
Окегем (Оккенгейм) Йоханнес (Жан),
де (нидерл. Ockeghem Johannes;
ок. 1425-1497), франко-фламанд­
ский композитор - 77, 53, 395, 396
Оккам Вильгельм (англ. William of
Ockham; 1285/1290 - ок. 1348),
английский философ, богослов 7, 24, 319, 390, 400, 414, 416-419,
421, 547, 581, 586, 591, 600, 610;
77,561
Оленина-д’Альгейм М.А. - 77, 398,
405,514
Олимпиодор (ок. 495-570), греческий
философ-неоплатоник - 7, 201
Олкотт Г. - 77, 437
Омар I, халиф - 7, 531
Омар II, халиф - 7, 531
Омар (Умар) ибн аби-Рабиа (644712?), арабский поэт-7, 280, 524

Омейяды -7, 522-526, 531
Онисим (библ.) -7, 190, 482
Оноре из Отуна - см. Гонорий Августодунский
Ордерик Виталий (лат. Ordericus Vi­
talis; 1075-1142), нормандский
монах-бенедиктинец,
историо­
граф-7, 332,549
Орео (Хорео) Жан-Бартельми (у Бело­
го Орео, Оррео; фр. Haureau JeanBarthelemy; 1812-1896), фран­
цузский историк и публицист - 7,
11, 295, 319, 351, 354, 413, 537,
546, 555, 557, 558, 560, 561, 563,
564, 567
Орест, префект Александрии - 7,489
Ориген (лат. Origenes Adamantius; ок.
185-253/254), богослов и фило­
соф - 7, 113, 115, 159, 179, 197,
199, 200, 203, 204, 209, 213, 214,
227, 230, 234, 235, 239, 242, 248250, 297, 318, 436, 438, 439, 463,
488, 493, 494, 498, 503, 504, 506,
507, 509,510
Ориген Платоник (лат. Origenes Р1аtonicus, сер. III в.), греческий фи­
лософ - 7, 200
Оренций (лат. Orentius; ум. ок. 440),
латинский писатель-7, 258, 515
Орлицкий Ю.Б. - 7, 82
Осия, пророк (библ.) -7, 105, 429
Осман, халиф - 7, 531
Оствальд В. - 77, 505
Остолопов Николай Федорович
(1783-1833), поэт, переводчик 77,302,511
Островский А.Н. - 7, 459; 77, 482
Оттон I Великий (нем. Otto I der GroВе; 912-973), император Священ­
ной Римской империи - 7, 302,
305,543
Оттон II Рыжий (нем. Otto II der
Zweite; 955-983), император Свя­
щенной Римской империи - 7,
302, 305, 543
Оттон III (нем. и лат. Otto III; 9801002), император Священной

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Римской империи - I, 302, 305,
543
Оттон IV Вельф -7, 584
Оуэн Р.-77, 521
Ошеров С.А. - 77, 443

Павел III (1468-1549), папа римский 77, 38, 385, 387
Павел, апостол (Савл) (библ.) - 7, 7,
10, 11, 42, 49, 66, 83, 90, 98, 99,
НО, 112-115, 118, 122-124, 128,
132, 138, 143-165, 170, 175-179,
182, 186, 188-192, 198, 199, 201,
202, 208, 214, 215, 217, 218, 223,
227,230, 232-234, 236, 237, 240242, 244, 248, 307, 308, 318, 320,
330, 339, 351, 352, 357, 363, 364,
382, 399, 426, 433, 436, 438, 443,
446,454-461, 463, 464, 466, 468471, 474, 479, 481-484, 493, 495,
498, 503-505, 554, 582, 605, 609,
611-614; 77, 5-7, 11-13, 20, 21,
24, 46, 80, 166, 187, 191, 197,
199, 205, 225, 228, 230, 231, 237,
275, 284, 287, 288, 372, 377, 380,
383, 386, 404, 431, 436, 439-442,
453, 467, 474, 476, 478, 493, 501,
550, 553, 547, 579, 629, 636, 662,
663
Павел Диакон (лат. Paulus Diaconus;
ок. 720 - ок. 799), церковный пи­
сатель -7, 291,535
Павел Перс (Павел Нисибийский; ум.
571), богослов и философ, пред­
ставитель школы Нисибиса - 7,
272, 520
Павлинова Н.Н. - 7,451
Павлицкий Стефан -7, 361, 568
Павлов А.П.-77, 521, 522
Павлова М.М. -7, 83
Павлова Т.В. -7, 6, 632, 726, 727
Павлович Н.А. - 77,492
Пайпере Феликс (нем. Peipers Felix;
1873-1944), немецкий антропо­
соф, врач, архитектор, агроном 77, 365, 535
Палестрина Джованни Пьерлуиджи
да (итал. Palestrina Giovanni Pier­

765

luigi da; 1525/1526-1594), итальян­
ский композитор - 77, 53, 396, 397
Панеций из Родоса (ок. 185-109 до
н.э.), древнегреческий философ 7, 199
Пантелеймон, свт. - 77, 721
Паперн Г.А. - 77,426
Папий Иеропольский (лат. Papias; ок.
70 - после 130), богослов, епи­
скоп Иераполя во Фригии - 7,
121-123,441
Парацельс (лат. Paracelsus; 1493—
1541), швейцарский врач, алхи­
мик, философ и религиозный
мыслитель - 7, 401, 414, 462, 597,
599; 77, 14
Парменид из Элеи (ок. 540^150 до
н.э.), древнегреческий философ 7, 101, 105, 204, 323, 325, 426, 543
Пархоменко Г.Ф. - 7, 8; 77, 400
Пасикл из Родоса (IV в. до н.э.),
древнегреческий философ - 7,
102,427
Паскаль Блез (фр. Pascal Blaise; 1623—
1662), французский математик,
философ - 77, 42,468
Пасхазий Радберт - 7, 539
Патанджали (II в. до н.э.), индийский
философ-77, 187
Паульсен Ф. - 77, 505
Пахер Михаэль (нем. Pacher Michael;
ок. 1435—498), австрийский ху­
дожник и скульптор - 77, 27, 382
Пахульский Г.А. - II, 394
Пачоли (Пачиоли) Лука (итал. Pacioli
Luca; ок. 1445-1514/17), итальян­
ский математик, богослов, теоре­
тик искусства - 77,27, 382
Пащенко М.В. - 7, 572
Перголези Джованни Баттиста (итал.
Pergolesi Giovanni Battista; 1710—
1736), итальянский композитор и
музыкант - 77, 54
Переферкович Н.А. - 7, 429
Перикл (ок. 494-429 до н.э.), афин­
ский государственный деятель,
оратор, полководец - 7, 267, 273,
371,577

766

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Перно Ф.А. -II, 723
Персий (Авл Персий Флакк; лат. All­
ies Persius Flaccus; 34-62), рим­
ский поэт -I,427
Перуджино (наст, имя Ваннуччи
Пьетро ди Кристофоро, итал. Реrugino; ок. 1446-1524/1523), ита­
льянский художник - II, 27, 28
Перуцци Бальдассаре (итал. Peruzzi
Baldassare; ок. 1481-1537), ита­
льянский архитектор и художник II, 28
Перцов П.П. -/, 20, 77; II, 4, 614-616,
618-621, 623, 625, 629, 632, 633,
635, 637, 639, 640, 644, 647, 650,
653, 655, 656, 659, 660-691, 693,
695, 696, 699, 704, 709-712, 717719, 724
Перцов П.П. (отец) -II, 669, 718
Пестов А.Л. - II, 409
Петр, апостол (библ.) - I, 122-124,
138, 141, 148, 160-162, 168, 191,
192, 218, 232-234, 307, 309, 340,
436, 441, 444, 464, 476, 482-484,
501, 503-505, 543; II, 38, 284, 372,
377, 386, 387,455, 501, 579, 580
Петр I (Петр Великий) (1672-1725),
российский император -I, 279
Петр Амьенский (Петр Пустынник,
лат. Petrus Heremita; фр. Pierre
L’Ermite, ок. 1050-1115), фран­
цузский проповедник и участник
крестовых походов - I, 331, 332,
334,339, 549, 550, 552, 581
Петр д’Альи (лат. Petrus Aliacensis;
фр. Pierre d’Ailly; ок. 1350-1420),
французский философ, кардинал /,418, 600
Петр Достопочтенный (лат. Petrus
Venerabilis), аббат Клюни -/, 559
Петр из Апоно (Петр Абанский; лат.
Petrus Aponensis; итал. Pietro
d’Abano; 1250/1257-1316), италь­
янский философ, астролог и врач /,414, 599
Петр Ломбардский (лат. Petrus Lombardus; ок. 1110-1160), француз­
ский философ, богослов - /, 316,

350, 360, 362, 409, 545, 557, 569,
597
Петр Перегрин (Пьер из Мерикура
(Махарикурии); лат. Petrus Peregrinus; фр. Pierre Pelerin de Maricourt; ХШ в.), французский схо­
ласт, естествоиспытатель - /, 404,
594
Петр Пустынник - см. Петр Амьен­
ский
Петр Эли - см. Петр д’Альи
Петрарка Франческо (итал. Petrarca
Francesco; 1304-1374) - /, 126,
313;//, 10, 26,359
Петрашевский
(Буташевич-Петрашевский) Михаил Васильевич
(1821-1866), революционный де­
ятель-//, 171,455
Петров В.В.-/, 83;//,496
Петров Д.К. -/, 584
Петров-Водкин К.С. -/, 125,445
Петровский А.И. - //, 521
Петровский А.С. -/, 622, 623; //, 507,
661
Петроний (Тит Гай Арбитр; лат. Petronius Arbiter; ок. 14-66), римский
писатель, политический деятель //,344, 361,528
Петрушевский Дмитрий Моисеевич
(1863-1942), историк-медиевист /, 228, 500, 586, 587
Петухов М.О. -//,515
Печковский А.П. - /, 450
Пикаве Франсуа (фр. Picavet Francois;
1851-1921), французский фило­
соф, историк - /, 23, 24, 33, 210,
295,493,537-539, 541,542
Пико делла Мирандола Джованни
(итал. Pico della Mirandola Gio­
vanni; 1463-1494), итальянский
мыслитель-гуманист - /, 414
Пинес Д.М. -/, 37, 608, 622, 623
Пипин Короткий, король франков - /,
505
Пиррон из Элиды (ок. 360-275 до н.э.),
древнегреческий философ-скеп­
тик-/, 363,427, 569
Писарева Е.Ф. - /, 467; //, 454,488

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Писарро-и-Гонсалес Франсиско (у
Белого Пизарро; исп. Pizarro у
GonzAlez
Francisco;
между
1470/1475 или 1478-1541), испан­
ский конкистадор - II, 244, 482,
554
Пискунов В.М. - I, 427, 552, 633; 11,
410, 450, 727
Пифагор (570-500 до н.э.) - I, 105,
ПО, 114, 263,428,433,517
Плавильщиков П.А. -11, 445
Плавтий Авл (лат. Plautius Aulus; ок.
29-57), римский консул и воена­
чальник -1, 230, 503
Планк М. -I, 469
Платон (428/427-349/348 до н.э.) - I,
33, 49, 90, 99, 102, 105, 107, ПО,
114, 120, 126, 127, 170, 195-204,
207, 208, 210, 215, 219, 220, 226,
239, 243, 263, 271, 294, 297-299,
302, 303, 310, 315, 317-320, 323,
326, 335-337, 347, 351, 353, 359,
361, 363, 377, 398, 401-404, 415,
421, 427, 428, 431, 446, 461, 488492, 495, 497, 501, 502, 506, 517,
527, 543, 546, 554, 557, 558, 562,
567; II, 6, 10, 16, 88, 107, 108, 147,
230, 264, 313, 376, 379, 409, 422,
424, 437, 442, 472, 474, 494, 534,
568
Платон из Тиволи (Платон Тибуртинский, лат. Plato Tiburtinus;
XII в.), итальянский ученый, пе­
реводчик математических тракта­
тов с арабского и еврейского язы­
ков на латинский -1, 337
Плетнев П.А. - II, 446
Плетон (Плифон) Георгий Гемист
(лат. Pletho, Georgios Gemistos
Plethon; ок. 1360-1452), визан­
тийский философ - /, 203, 489
Плеханов Г.В. - II, 74,407
Плиний Старший (Гай Плиний
Секунд, лат. Gaius Plinius Secundus; Plinius Maior; 23/24-79), рим­
ский писатель -1, 112, 435
Плотин (лат. Plotinus; 204-270), гре­
ческий философ - I, 23, 126, 143,

767

159, 170, 195-198, 200-210, 214218, 220, 227, 230, 231, 237-242,
246, 299, 318, 319, 323, 335, 379,
487-493, 496-498, 502, 506, 518,
546, 556, 609; II, 58, 69, 359, 534
Плотников Н.С. -I, 458; II, 478
Плутарх Афинский (ум. 432), гре­
ческий философ-неоплатоник -1,
200,201
Плутарх Херонейский (Местрий
Плутарх; ок. 46 - ок. 127), древне­
греческий писатель и философ -1,
ПО, 230, 427,433; II, 485
По Эдгар Аллан (англ. Рое Edgar
Allan; 1809-1849), американский
писатель и поэт - II, 173,455
Погибин О. - I, 424, 452, 467, 479,
565; II, 401,430,440
Поджио (Поджо) Браччолини Джо­
ванни Франческо (итал. Poggio
Bracciolini Gianfrancesco; 1380—
1459), итальянский гуманист - I,
126
Познер В. -I, 83
Полемон (ок. 350-270/269 до н.э.),
древнегреческий философ-плато­
ник-/, 199,488
Поликарп Смирнский (ок. 70-156),
епископ Смирны -I, 193, 484
Полилов Н.Н. - II, 401, 418, 426, 427,
431,443,470
Поллайоло Антонио дель (у Белого
Полайоло; итал. Pollaiolo Antonio
del; ок. 1431/1433-1498), итальян­
ский художник, скульптор, юве­
лир -II, 28, 383
Поллайоло Пьеро дель (наст, имя
Бенчи Пьеро ди Якопо д’Анто­
нио, итал. Benci Piero; итал.
Pollaiolo Piero del; 1443-1496),
итальянский художник, брат Ан­
тонио Поллайоло - II, 383
Поло Марко (итал. Polo Marco; 1254—
1324), итальянский купец, путе­
шественник - II, 267, 496
Полонский Я.П. -7, 519; II, 418
Поляк А. А. - II, 528
Поляков С.А. — II, 685

768

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Помпей (Великий) Гней (лат. Gnaeus
Pompeius Magnus; 106-48 до н.э.),
римский полководец и государ­
ственный деятель - II, 359
Помпея Плотина (ок. 70-123) - I,
502
Помпония Грецина (лат. Pomponia
Grecina; ок. 20-84), жена консула
и военачальника Авла Плавтия I, 230, 503
Понтий Пилат (лат. Pontius Pilatus; ум.
ок. 36/39), римский наместник - I,
124, 361, 455, 568, 576; II, 88, 279,
344,416, 528, 530
Поппея Сабина (лат. Poppeia Sabina;
30-65), вторая жена римского
императора Нерона - I, 230, 502,
503
Портинари Беатриче (1266/1267—
1290), возлюбленная Данте Алигь­
ери -1, 383, 384, 576, 583, 584
Порфирий (Малх; ок. 234 - ок. 305),
греческий философ, математик 7, 90, 197, 198, 200, 202, 203, 230,
268, 271, 295, 299, 316, 318-320,
325, 326, 335, 351, 355, 377, 392,
402, 488-491, 496, 503, 520, 546,
561,562, 564,580
Порфирий (Успенский), еп. -1, 552
Посидоний (ок. 135-51/50 до н.э.),
греческий философ-стоик-7, 102,
199, 204,427,428,431
Постман И.В. - II, 505
Потебня А.А. -II, 405
Преображенский П.А. -I, 436, 437
Приматиччо Ф. -II, 386
Присциан (Прискиан) Лидийский (лат.
Priscianus Lydius; VI в.), греческий
философ-неоплатоник, представи­
тель Афинской школы -7, 201
Прокл Диадох (лат. Proclus Diadochus; 412^185), греческий фи­
лософ-неоплатоник - 7, 115, 196—
203, 209, 335, 488,489,492
Прокофьев С.О. -7, 474
Пронина О.Г. - 7, 450, 452, 474, 573;
77, 502, 662
Протагор - 77, 534

Прудон Пьер Жозеф (фр. Proudhon
Pierre Joseph; 1809-1865), фран­
цузский экономист и социолог 7, 619; 77, 209
Пруст Ж.Л.-77, 516
Псевдо-Дионисий Ареопагит (предполож. V-VI в.), автор корпуса
богословских сочинений, припи­
сываемых Дионисию Ареопагиту
(Ареопагитик) - 7, 221, 296, 396,
409, 466, 475, 489, 499, 539; 77,
500, 505
Псевдо-Тертуллиан -7, 439; 77, 477
Птолемеи, царская династия, правив­
шая в Египте в IV-I вв. до н.э. -1,
110,432,486
Птолемей Гностик (лат. Ptolemaeus
Gnosticus, II в.), автор гностиче­
ских сочинений, ученик Вален­
тина-7, 118,439
Птолемей Клавдий (лат. Ptolemaeus
Claudius; ок. 100 - ок. 160/170),
древнегреческий астроном, аст­
ролог, математик, оптик - 7, 281,
299, 337, 405, 439, 527, 530; 77, 89,
91,387
Птолемей I Сотер -7,432,433
Птолемей II Филадельф -7,432,433
Пуанкаре (Пуанкарэ) Жюль Анри
(фр. Poincare Jules Henri de; 1854—
1912), французский математик 77, 343-345, 528, 604-606
Пуллен Роберт (Пулл Роберт; фр.
Robert Pullen (Pulle); ок. 1080 ок. 1146/1147), богослов, церков­
ный деятель, английский карди­
нал -7, 561
Пулэн, создатель сапог с заострен­
ными носами (a la poulaine), вы­
мышленная фигура - 7, 372
Пуссен Никола (фр. Poussin Nicolas;
1594-1665), французский худож­
ник - 77, 40
Пушкин Александр Сергеевич (1799—
1837) - 7, 24, 64, 135, 166, 413,
421, 439, 445, 466, 476, 500, 599;
77, 65, 82, 104, 118, 172, 191, 195201, 211, 240, 394, 411, 418, 421,

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

427, 428, 455, 465-467, 470, 479,
511,513,687
Пушкин В.Л.-II, 407
Пфистер Ш.-7, 23, 512, 516
Пшибышевский Ст.Ф. - II, 421, 517
Пыпин А.Н.-II, 405
Пьер де Монтеро - см. Монтрейль
Пьер де
Пьеро (Пьетро) делла Франческа
(итал. Piero della Francesca, Pietro
di Benedetto dei Franceschi;
1415/1420-1492), итальянский ху­
дожник-//, 27, 382

Рабан Мавр (лат. Rabanus (Hrabanus)
Maurus; ок. 780-856), немецкий
богослов, поэт, лексикограф, ар­
хиепископ Майнцский - /, 295,
296
Рабинович В.Л. -/, 592
Рабинович Е.Г. - /, 436
Рабинович С. - /, 70, 83
Рабле Франсуа (фр. Francois Rabelais;
ок. 1494-1553), французский пи­
сатель-//, 319
Равессон-Мольен Жан Гаспар Фе­
ликс Лаше (у Белого Равэссон;
фр. Ravaisson-Mollien Jean Gas­
pard Felix; 1813-1900), француз­
ский философ, археолог и исто­
рик искусства - /, 296
Радлов Эрнест Леопольдович (1854—
1928), историк философии - /,
197,487,489, 591;//, 612, 613
Разин А. - //, 481
Раймонд Луллий - см. Луллий Рай­
мунд
Раймунд (Раймонд; исп. Raimundo de
Sauvetat о Raimundo de Toledo;
ум. 1152), глава школы перевод­
чиков-/, 337,551
РайхЗ.Н.-/, 7, 18, 25, 622
Рамзес II (Рамзес Великий; ок. 1303—
1213 до н.э.), египетский фараон II, 283
Рамо Жан Филипп (фр. Rameau JeanPhilippe; 1683-1764), француз­

769

ский композитор и теоретик му­
зыки - //, 54, 398
Рамос де Пареха Бартоломео (у Бе­
лого Рамо де-Парейа; лат. Ramus
Bartolomeus, исп. Ramos (Ramis)
de Pareja Bartolome; ok. 1440 после 1491), испанский компо­
зитор и теоретик музыки - //, 53,
396
Ранчин А.М. -//,511
Расин Жан Батист (фр. Racine Jean
Baptiste; 1639-1699), француз­
ский драматург - /, 579; //, 40, 57
Ратгерий (Ратхер) (у Белого Ратгарий;
лат. Ratherius Veronensis; 887974), богослов и церковный дея­
тель, епископ Веронский - /, 298,
540
Ратперт (Радберт) Санкт-Галленский /,536
Раумер Ф., фон -/, 550, 552, 589, 590
Рафаэль Санти (итал. Raffaello Santi;
1483-1520), итальянский худож­
ник - /, 133, 251, 378, 385; //, 14,
28, 32, 39, 40, 51, 240, 268, 377,
386-388, 393, 479, 517, 560, 661,
722
Рачинский Г.А. - II, 425, 426, 427,
470
Рачинский С.А. -//, 521
Ревон М. - //, 437
Региомонтан (Мюллер Иоганн, лат.
Regiomontanus, нем. Miiller Jo­
hannes; 1436-1476), немецкий
астролог, астроном и математик /,281,414, 527, 530, 599
Регис Иоанн (нидерл. Regis Johannes;
фр. Leroy Jehan; ок. 1425- ок. 1496),
франко-фламандский композитор //, 53,395
Резвых П.В.-/, 82;/7,410
Резенер Ф. -II, 405
Резерфорд Эрнест (англ. Rutherford
Ernest; 1871-1937), английский
физик -1, 169, 469,480
Резниченко А.И. -/, 83; II, 684-687
Рейсбрук (Рэйсбрук) Иоганн (Рейсбрук Удивительный; нидерл. Ruys-

770

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

broek Jan van; 1293-1381), фла­
мандский мистик - I, 348, 418,
419, 558, 601;//, 6
Рейхлин Иоганн (нем. Reuchlin Jo­
hannes; 1455-1522), немецкий гу­
манист, гебраист, каббалист - I,
414, 599; II, 14
Рейценштейн Р. -/, 486
Рембо (Рэмбо) Жан Никола Артюр
(фр. Rimbaud Jean Nicolas Arthur;
1854-1891), французский поэт II, 195,345, 529
Рембрандт Харменс ван Рейн (ни­
дерл. Rembrandt Harmenszoon van
Rijn; 1606-1669), нидерландский
художник - II, 28, 36, 40, 42, 44,
301,318,386,388
Ремигий Реймсский, св. Реми (лат.
Remigius, фр. Remi; ок. 437-533),
креститель франков, епископ
Реймса -1, 260, 515
Ремизов Алексей Михайлович (1877—
1957), писатель -1, 78, 82; II, 192,
196,517
Ренан Жозеф Эрнест (фр. Renan Jo­
seph Ernest; 1823-1892), француз­
ский востоковед, исследователь
религии-/, 23, 123, 158, 228, 500,
504, 505,550;//, 106, 422
Рени Гвидо (итал. Reni Guido; 1575—
1642), итальянский художник - //,
39,388
Рено Жозеф Туссен (фр. Reinaud Joseph
Toussaint; 1795-1867), французский
востоковед - /, 287,532,533
Ренье Анри Франсуа Жозеф, де (фр.
Regnier Henri Francois Joseph de;
1864-1936), французский писа­
тель - II, 345
Репин И.Е.-//, 723
Рерих Е.И. -/, 470,473
Рид Томас (англ. Reid Thomas; 1710—
1796), шотландский философ - //,
88,415
Риккерт Генрих (нем. Rickert Hein­
rich; 1863-1936), немецкий фи­
лософ - /, 153, 459; II, 146, 147,
241, 242, 261, 289, 361, 362, 368,

369, 460, 480, 493, 495, 496, 498,
506, 534, 538,576,611,688
Рипсимэ (Рипсиме) свт. (III в.),
армянская проповедница, муче­
ница и святая -/,310, 544
Риттельмайер (Риттельмейер) Фрид­
рих (нем. Rittelmeyer; 1872-1938),
пастор, создатель антропософ­
ской Общины христиан - /, 449;
//, 365, 536
Рицци Д. -II, 411
Ричард Львиное Сердце (англ.
Richard I Lionheart; 1157-1199),
король Англии - /, 286, 366, 371,
532,570, 577
Ричль Альбрехт Беньямин (нем.
Ritschl Albrecht Benjamin; 1822—
1889), немецкий богослов - /, 111,
435
Ришар из Медиавиллы (лат. Richardus de Mediavilla; Ричард из
Мидлтауна, англ. Richard Mid­
dleton; ок. 1249-1302/1308), анг­
лийский философ -/, 410
Ришар (Ричард) Сен-Викторский (фр.
Richard de Saint-Victor; ум. 1173),
французский богослов, мистик /, 345, 346, 409, 414, 556, 557, 559,
596
Ришар Пилигрим (фр. Richard le Pelerin; XI-XII вв.), французский тру­
бадур -/, 571
Робер (Роберт) де Борон (фр. Robert
de Boron; XII в.), французский
поэт-/, 367, 510, 543,572
Робер де Куси (фр. Robert de Coucy;
ум. 1311), французский архитек­
тор-/, 375, 579
Робер де Люзарш (у Белого Люзарт;
фр. Robert de Luzarches; ок. 1180—
1223/1240?), французский архи­
тектор-/, 375,579
Роберт II Благочестивый (фр. Robert II
le Pieux; ок. 970-1031), король
Франции - /, 301, 302, 304, 314,
542,545
Роберт Гросстэт - см. Роберт из Лин­
кольна

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Роберт из Линкольна (у Белого
Гросстэт; Роберт Гроссетест; лат.
Robertus Lincolniensis; англ. Robert
Grosseteste, Robert of Lincoln, ok.
1170/1175-1253), богослов, естест­
воиспытатель, епископ Линколь­
на-7, 394, 396,404, 590, 594
Роберт из Орфорда (лат. Robertus Огphordensis; англ. Robert de Orford;
ок. 1240-1292), английский бого­
слов - 7, 404
Роберт из Ретины (Роберт из Кеттона
(Кеттонский); лат. Robertus Ketenensis; фр. Robert de Retines; англ.
Robert of Ketton; ok. 1110 - ok.
1160), английский богослов, пе­
реводчик с арабского (перевел на
латинский язык Коран) - 7, 337,
552
Роберт Курсонский, папский легат 7,590
Роберт Молемский, основатель орде­
на цистерцианцев - 7, 559
Роберт Реймсский (Роберт Монах;
лат. Robertus Monachus; фр. Ro­
bert de Reims; ок. 1055-1122),
французский историк, настоятель
бенедиктинского монастыря СенРеми в Реймсе - 7, 333, 550
Робеспьер Максимилиан Франсуа
Мари Исидор де (фр. Robespierre
Maximilien Marie Isidore de; 1758—
1794), французский революцио­
нер - 77, 61, 243, 244, 401, 481,
482,552
Роден (Родэн) Огюст (Роден Франсуа
Огюст Рене; фр. Rodin Fran^oisAuguste-Rene; 1840-1917), фран­
цузский скульптор - 77, 150
Роджер (Рожер) из Марстоны (англ.
Roger Merston/Marston; ок. 1245—
1303), английский философ, бого­
слов - 7, 410
Роднянская И.Б. - 7, 484
Рожер II Сицилийский (итал. Rugge­
ro II di Sicilia; 1095-1154), осно­
ватель и первый король Сицилий­
ского королевства - 7, 349

771

Роза Сальватор (Сальваторе) (итал.
Rosa Salvatore; 1615-1673), ита­
льянский художник, поэт, музы­
кант - 77, 39
Розанов В.В. -7, 485; 77,446, 685
Розенберг Оттон Оттонович (нем.
Rosenberg Julius Karl Otton; 1888—
1919), российский буддолог - 77,
140, 439
Розенбергер Фердинанд (нем. Rosen­
berger Ferdinand; 1845-1899), не­
мецкий историк науки - 7, 303,
337, 402, 522, 525, 527, 542, 551,
592; 77, 393
Розенкрейц Христиан (1387-1484),
легендарный основатель ордена
розенкрейцеров -77, 33, 384, 392393
Рокфеллер Джон Дэвисон (англ. Ro­
ckefeller John Davison; 1839—
1937), американский предприни­
матель - 77, 206,468
Роланд (фр. Roland, VIII в.), герой
эпических сказаний, маркграф
Бретонской марки -7, 301
Роллан Ромен (фр. Rolland Romain;
1866-1944), французский писа­
тель-77,344, 345, 528, 605
Романо Джулио (Пиппи Джулио,
итал. Pippi Giulio; Romano Giulio);
1492/1496-1546), итальянский ху­
дожник и архитектор - 77, 28, 39,
388
Ромул Август, римский император 7,500,515
Россини Джоаккино Антонио (итал.
Rossini Gioacchino Antonio; 1792—
1868), итальянский композитор 77,54
Россо Фьорентино - 77, 386
Ростовцев М.И. - 7, 23,220, 480
Росцелин Иоанн (Росцелин Компьенский; лат. Roscellinus Compendiensis; фр. Roscelin de Compiegne, ok. 1050-1125), француз­
ский богослов и философ - 7,
322-325, 350, 351, 355, 358-360,
363, 364, 395, 416, 417, 548, 554,

772

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

561, 563, 567, 590, 609; II, 375,
477
Рохманова О.А. -//,411
Рубакин А.Н. - //, 406
Рубенс Питер Пауль (нидерл. Rubens
Peter Paul; 1577-1640), фламанд­
ский художник-//, 36, 39, 43, 386
Рубинштейн М.М. - //, 534
Рудник А.Э. - /, 76
Рудольф А. -//, 525
Румальд (лат. Rumaid; IX в.), франк­
ский архитектор, реконструиро­
вавший Реймсский собор - /, 293
Руперт из Дейтца (у Белого Руперт из
Тюи; лат. Rupertus Tuitensis (Tuicensis); нем. Rupert von Deutz; ok.
1075-1129/1130), немецкий бого­
слов-/, 326,548
Руссело Ксавье (фр. Rousselot Xavier;
1805-1895), французский фило­
соф, историк философии - /, 323,
350, 355, 362-364, 395, 396, 400,
402, 403, 408, 409, 413, 556, 558,
560, 563, 564, 566, 567, 569, 581,
590-600, 602
Руссо Жан-Жак (фр. Rousseau JeanJacques; 1712-1778), французский
писатель и философ - //, 56 57,
92,254,385, 697
Рындин П.П. -//, 398
Рындовский Дм. —//,515
Рю Пьер, де ла (фр. Rue Pierre de la;
ок. 1452-1518), франко-фламанд­
ский композитор - //, 53, 395,
396
Рябушинский Д.П. -//, 496
Сабашникова М.В. (Волошина М.) I, 584; II, 427, 444
Савельев А.Е. -//, 661
Савинков Борис Викторович (псевд.
В. Ропшин; 1879-1925), русский
революционер, писатель - //, 346,
530
Савл - см. Павел, апостол
Саводник В.Ф. -/, 456
Савонарола Джироламо (итал. Sa­
vonarola Girolamo; 1452-1498),

итальянский проповедник, ре­
форматор-/, 582; //, 35, 385
Савская, царица (X в. до н.э.), леген­
дарная правительница аравий­
ского царства Саба -/, 285, 530
Савукова В.Д. -/, 516
Сакафий (Сакафи; у Белого Сакарий;
ум. 766), басриец, толкователь
Корана, исследователь арабского
стиха-/, 281, 526
Саладин (Салах ад-Дин, Юсуф ибн
Айюб; 1138-1193), султан Египта
и Сирии, основатель курдской
династии айюбидов - /, 281, 286,
287, 339, 371,528, 532, 533,552
Саллюстий (Гай Саллюстий Крисп;
лат. Gaius Crispus Sallustius; 8635 до. н.э.), древнеримский исто­
рик -/, 263,517
Саллюстий Флавий (лат. Sallustius
Flavius; IV в.), римский философ /,201
Саломон, аббат -I, 515
Салонина Юлия Корнелия (лат. Salonina Julia Cornelia; ум. 266), жена
римского императора Галлиена /, 230, 502
Салтыков
Михаил
Евграфович
(псевд. Н. Щедрин; 1826-1889),
писатель-/, 475;//, 192, 195
Саманиды - /, 527
Самуил, пророк (библ.) - //, 225,
544
Санников Г.А. -//, 721
Сансон Ш.-А., палач -II, 483
Сапожников С.В. -//, 521
Сарто Андреа дель - см. Андреа дель
Сарто
Сатурнил (у Белого Сатурнин; лат.
Saturnilus/Saturninus Gnosticus;
II в.), христианский гностик - /,
113,437
Саул, царь (библ.) - //, 225, 544
Свасьян К.А. -/, 5, 57, 58, 72, 82, 456,
463,565
Сведенборг Эммануил (шв. Sweden­
borg Emanuel; 1688-1772), швед­

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

ский ученый, мистик - II, 345,
529,606
Свенцицкий В.П. — II, 666, 685
Светлов Р.В. -1, 431
Светоний -I, 535
Себа П.-77, 723
Сейф (Сайф) ибн ‘Умар ат-Тамими
(720-800), историк исламских за­
воеваний - 7, 281, 526
Сейф ад-Даул (Сейфеддовле; 944967), эмир Халеба (Алеппо) - I,
524,527
Семенова Л.А. -1, 525
Сен-Симон Анри (фр. Rouvroy de
Saint-Simon Claude Henri de Com­
te; 1760-1825), французский уто­
пический социалист - I, 619; II,
209
Сенека Луций Анней (лат. Lucius An­
naeus Seneca; ок. 4 до н.э. - 65
н.э.), римский философ, государ­
ственный деятель - I, 102, 199,
215, 230, 264, 427, 495, 503, 557;
II, 344, 528
Септимий Север (лат. Lucius Septimius Severus Pertinax; Мб211), римский император - I,
230,502
Серафим Саровский (в миру Прохор
Исидорович Мошнин; 1759—1833) —
I, 179, 382, 468, 475, 582; II, 187,
432,462
Сервантес Сааведра Мигель де (исп.
Cervantes Miguel de, также Cer­
vantes Saavedra Miguel de; 15471616), испанский писатель - II,
40, 44,319,517
Сергий, отец Иоанна Дамаскина - I,
522
Сеченов И.М.-7, 522, 542
Сибавейх (Сибавейхи, Абу Бишр
Амр ибн Усман аль-Басри; ок.
760 - ок. 796), автор первой грам­
матики арабского языка - 7, 281,
526
Сиверс М.Я. (Штейнер М.Я.) - 77,
425,454, 457, 508, 526,662

773

Сигер из Брабанта (лат. Siger/Sigerius
de Brabantia; ок. 1235/1240-1284),
философ, автор комментариев к
сочинениям Аристотеля - 7, 396,
590
Сигизмунд I Люксембург (нем. Sigis­
mund или Si(e)gmund; 1368-1437),
император Священной Римской
империи - 7, 389, 587
Сидаш Т.Г.-7, 430,431
Сидоров А.А. -77, 512
Сидорова Н.А. - 7, 560
Сизов М.И. - 7, 601; 77, 437, 468, 508,
519
Сийес Э.-Ж.-77, 400
Сикст IV (1414—1484), папа римский 7, 381; 77, 381
Сикст V (1521-1590), папа римский 7, 381, 595; 77, 38, 39
Силард Л. - 7, 56, 82, 426, 458, 460; II,
495
Сильвестр II, папа римский - см.
Герберт из Орильяка
Симеон Богоприимец (библ.) свиде­
тель Сретения Господня - 7, 166,
378,581
Симеон Новый Богослов (Симеон
Богослов; 949-1022), византий­
ский сочинитель «Гимнов» - I,
179, 249,510
Симмах Аврелий (Квинт Аврелий
Симмах; лат. Quintus Aurelius
Symmachus; ок. 345 - ок. 402),
римский сенатор - 7, 231
Симон Волхв (Симон Маг; I в.), гно­
стик, основатель секты - 7, 112,
113, 127, 222, 237, 277,436
Симон из Турне (фр. Simon de Tournai; ок. 1130-1201), французский
богослов -7, 337, 589
Симпликий Киликийский (ок. 490560), греческий философ-неопла­
тоник -7, 201
Синезий Киренский (ок. 370—413),
греческий философ-неоплатоник 7, 203, 210
Сириан Александрийский (ум. 437),
философ-неоплатоник - 7, 201

774

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Скарлатти Алессандро (итал. Scarlatti
Alessandro; 1659/1660-1725), ита­
льянский композитор, отец Д. Скар­
латти - II, 54,398
Скарлатти Доменико (итал. Scarlatti
Domenico; 1685-1757), итальян­
ский композитор и клавесинист II, 54, 398
Скартаццини Дж. -7, 384, 584
Скот Михаил (лат. Scotus Michael; до
1200 - ок. 1236), шотландский
философ, астролог и алхимик - I,
395,405
Скрябин Александр Николаевич (1871/
1872-1915), композитор, пианист77, 150, 155
Скрябина М.А. -7, 474; 77, 723
Скурат К.Е. - 7, 508
Смарагд Сент-Михельский (лат. Smaragdus S. Michaelis; нем. Smaragd
von Saint-Mihiel; ok. 760 - ok.
840), аббат монастыря Сен-Ми­
хель на Мозеле, писатель, ученый 7,295
Смирнов А.А. -7, 569
Смирнов Е.С. -77, 494
Смит А.-77, 515
Снеллиус (Снелл) В. (1580-1626)-77,
389
Соболев А.Л. -7, 83; 77, 660, 673, 684,
686
Соболевский Н. -77, 387
Соколов С.А. -77, 685
Сократ (469-399 до н.э.) -7, 49, 101,
105, 155, 199, 215, 263, 353, 355,
359, 361, 428, 432, 461, 495, 517,
538, 562, 563, 567; 77, 77, 78, 115,
172, 175, 226, 229, 357, 359, 409,
432, 454, 456, 457, 462, 474, 546
Сокуренко С.Д. -77, 535
Соловьев
Владимир
Сергеевич
(1853-1900) - I, 32, 92, 95, 115,
116, 120, 133, 194, 297, 434, 436440, 443, 450, 460, 478, 484, 485,
501, 539, 540, 564, 566, 583, 597,
616, 621; 77, 102, НО, 144, 146,
187, 201, 211, 219, 289, 364, 372,
421, 425, 426, 432, 440-442, 452,

454, 462, 467^169, 471, 480, 498,
504, 507, 529, 535, 538, 583, 614,
615,667, 696, 697
Соловьев М.С. - II, 409
Соловьев Н.М. - 77, 528
Соловьев Р.М. - 77, 528
Соловьев С.М. -7,427
Соловьева О.М. -7,450
Сологуб Федор (1863-1927), писа­
тель - 77, 192, 393, 445, 450, 465,
685
Соломон, царь (библ.) - 7, 285, 326,
455, 466, 467, 530, 559, 596; 77,
433
Солон -77, 379
Сомов А.И.-7, 578; 77, 381
Сорокин П.А. - 77, 515
Сосиген Александрийский (II в.), гре­
ческий философ-перипатетик, уче­
ный - 7,427
Социон (Сотион) из Александрии
(ок. 200-170 до н.э.), древнегре­
ческий философ - 7, 102,427
Спасская (урожд. Каплун) С.Г, - 7,
13, 14, 18, 20, 26, 34, 35, 59, 60,
64, 68; 77, 507, 722
Спасский С.Д. - 7, 14, 18, 20, 26, 34,
35, 59, 60, 64, 68; 77, 507
Спевсипп (ум. 340/339 до н.э.), древ­
негреческий философ, ученик
Платона-7, 199
Спенсер Герберт (англ. Spencer Her­
bert; 1820-1903), философ и со­
циолог - 77, 69, 72, 133, 289, 345,
362, 405,406,583,612, 617
Сперони Уго (итал. Speroni Ugo;
XII в.), приверженец ереси вальденсов, ломбардский юрист - 7,
387,585
Спивак М.Л. - 7, 5, 8, 11, 22, 23, 25,
26, 33, 51, 70, 76, 79, 81-83, 432,
445-447, 449, 454, 455, 460, 465,
475, 521, 554, 555, 580, 587, 616,
621-623, 625; 77, 378, 399, 403,
417, 420, 422, 428, 440, 456, 458,
461, 468, 470, 509, 519, 524, 532,
539, 660, 666, 689, 693,718

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Спиноза Бенедикт (лат. Spinoza Be­
nedicts de; 1632-1677), нидер­
ландский философ - I, 197, 297,
415;//,46, 49,393,402, 460
Сталин И.В. -/, 532; //, 468
Станевич В.О. -//, 512
Станиславский К.С. -/, 601; //, 480
Стасюлевич М.М. - /, 519, 532, 533,
542,549, 550, 552, 589
Стевин С. -II, 389
Степанов (Скворцов-Степанов) И.И. //,471
Степин В.С. - //, 515
Степун Ф.А. -I, 494
Стефан Первомученик (библ.) (ум.
ок. 35), грекоязычный иудей, впо­
следствии христианин, архидиа­
кон-/, 191,482,483
Стеффен А. - см. Штеффен А.
Стилихон Флавий (лат. Stilicho Flavi­
us; ум. 408), римский полководец;
правитель Западной Римской им­
перии -/, 257,514
Стильпон из Мегары (предполож. ок.
360-280 до н.э.), древнегреческий
философ-/, 199,488
Столетов А.Г. -//,515
Столпнер Б.Г. -/, 51,487; //, 408
Столяров А.А. -/, 434; II, 486
Стороженко Н.И. - //, 460
Страделла Алессандро (итал. Stradella Alessandro; 1644-1682),
итальянский композитор - II, 54,
398
Стратон из Лампсака (Стратон Фи­
зик; 340-268 до н.э.), древнегре­
ческий философ -/, 268, 520
Страхов Н.Н. - II, 420
Стржиговский Йозеф (пол. Strzygowski Josef; 1862-1941), австрий­
ский и польский искусствовед -1,
19, 20, 251,311,511,512, 544
Стрижак Т.Л. - /, 467, 584; //, 386
Стриндберг Август (шв. Strindberg
August; 1849-1912), шведский пи­
сатель - II, 192
Суами Сарасвати Даинанда - см. Даянанда Свами Сарасвати

775

Субботин А.Л. -/, 594
Суворов А.В. -/, 534; II, 503
Суворов Н.С. -/, 23, 391, 587-589
Сугай Л.А. - /, 18, 52, 495, 622, 632,
633; //, 428, 470, 527, 534, 726,
727
Сугерий (лат. Sugerus; фр. Suger;
1081-1151), аббат Сен-Дени, со­
ветник французских королей Лю­
довика VI и Людовика VII - I,
371,373,375,579
Сузо Генрих -I, 558
Султан-Хусейн -1, 534
Сумароков А.П. -/, 599; //,512
Сухово-Кобылин А.В. -//, 391
Сухотин М.С. -//, 461
Сципион -/, 530
Тааббата Шарр (Шарран) -/, 523
Табачникова О. -/, 82, 564; //, 480
Танеев С.И.-//, 514
Таран Е.Г.-//, 465
Тарумова Н.Т. -/, 83; //, 685
Татаринов В.Н. -//, 723
Таулер Иоганн (Иоанн) (нем. Tauler
Johannes; ок. 1300-1361), немец­
кий проповедник, мистик - /, 348,
395,419, 558, 564, 590
Тахириды -/, 522
Тахо-Годи А.А. - /, 447, 460, 475
Тахо-Годи Е.А. -/, 460
Тацит Публий Корнелий (лат. Tacitus
Publius Cornelius; ок. 55-117),
римский историограф и государ­
ственный деятель - I, 255, 512—
514
Теодорих Великий (лат. Theodoricus
Flavius, нем. Theoderich der GroBe;
ок. 451-526), король остготов -/,
264,518
Теодорих, художник -//,381
Теодульф (лат. Theodulfus; 750/760—
821), вестготский поэт, епископ
Орлеанский, аббат Флери - /, 290,
291,295,534-536
Теофил Пресвитер (Рогер из Гельмарсгаузена, лат. Theophilus Pres­
byter; нем. Roger von Helmarshau-

776

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

sen; ок. 1070-1125), немецкий
монах, автор практического посо­
бия по ремеслам и прикладным
искусствам -I, 301, 312, 373, 541,
545,578
Теренций (лат. Publius Terentius
Afer; 195 (или 185) - 159 до
н.э.), древнеримский комедио­
граф -I, 295
Теренций Варрон - см. Варрон Пуб­
лий Теренций
Тернавцев В.А. -/7, 666, 668, 685
Тертуллиан Квинт Септимий Фло­
ренс (лат. Tertullianus Quintus
Septimius Florens; ок. 160-220),
латинский церковный писатель и
ритор-7, 102, 111, 115, 199, 209,
213, 233, 434, 438, 439, 493, 498,
503, 504, 507; 77, 477
Тиберий (Тиверий) (лат. Tiberius lulius Caesar Augustus; 42 до н.э. - 37
н.э.), римский император - 7, 229,
256, 503,513
Тимирязев К.А. -77, 521
Тимофей Эфесский (библ.), апостол
от 70-ти-7, 10, 155, 160, 461
Тимур (Тамерлан) (1336-1405), тюрк­
ский полководец, завоеватель,
основатель империи Тимуридов 7,288
Тинкторис Иоанн (лат. Tinctoris Jo­
hannes; ок. 1435-1511), фламанд­
ский композитор и теоретик му­
зыки-7/, 53,396
Тинторетто (Робусти Якопо, итал. Robusti Jacopo / Tintoretto; 1518/
1519-1594), итальянский худож­
ник-77,28,383
Тиридат (Трдат) III Великий (ок.
280-330), первый христианский
царь Армении -7, 251,511,512
Тирео де Молина (Тельес Габриель,
испан. Tellez Gabriel / Tirso de
Molina; 1579-1648), испанский
драматург - 77, 40
Тит Критский (библ.), апостол от
70-ти-7, 157, 160, 190, 481
Тит Ливий -7, 517

Тит Флавий Веспасиан (лат. Titus
Flavius Vespasianus; 39-81),
римский император -I, 233, 234,
503
Тихо-де-Браге - см. Браге Тихо, де
Тициан (Тициано Вечеллио; итал. Tiziano Vecellio; ок. 1488-1576),
итальянский художник - 77, 28,
383
Ткаченко И.В. -7, 83; II, 619, 684
Тоддес Е. А. - 77, 517
Толмачев Я.В. -I, 563
Толстой А.Н. -I, 22
Толстой Лев Николаевич (1828—
1910) - 7, 39, 45, 76, 148, 158,
456, 469, 471, 472, 563, 583, 591,
604, 606, 616; 77, 104, 110, 154156, 159, 171, 174-192, 194-196,
200, 204, 254, 344, 348, 388, 409,
421, 425, 430, 445-451, 453-465,
468, 503, 528, 529, 531, 609, 685,
723
Толстой М.Л. - II, 460
Тома де Кормон (фр. Thomas de Cormont; ум. 1228), французский ар­
хитектор -1, 375, 579
Томашевский Б.В. -77, 512, 513
Томкинсон М. -77, 437
Томсон Дж.Дж. -77, 380
Топорков А.Л. -I, 4, 581
Тораманян (Тораманьян) Торос Ару­
тюнович (1864-1934), армянский
архитектор и археолог - I, 310,
544
Торричелли Еванджелиста (итал. Tor­
ricelli Evangelista; 1608-1647),
итальянский математик и физик 77,42,389, 390, 557,611
Торшилов Д.О. - 7, 6, 451, 486; II,
394,492,513
Трапезников Т.Г.-1,425; II, 384, 503,
507
Трачевский А.С. -7, 361, 568
Траян Марк Улпий Нерва (лат. Traianus Marcus Ulpius Nerva; 53-117),
римский император - I, 229-231,
235,274, 502,506
Трдат, архитектор - 7, 512

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Тредиаковский (Тредьяковский) Ва­
силий Кириллович (1703-1769),
поэт - I, 413, 599; II, 302, 511,
512
Тритемий Иоганн — II, 403
Троцкий Л.Д. -I, 58, 481
Трояновский А.В. — II, 438
Трубецкой Е.Н. -I, 219, 497; II, 454
Трубецкой
Сергей
Николаевич
(1862-1905), религиозный фило­
соф, публицист и общественный
деятель - I, 16, 23, 102, 105-109,
111, 112, 123, 198, 427-431, 435,
436, 438, 443, 444, 486, 488, 592,
597; II, 383
Тундер К. -II, 723
Тургенев Иван Сергеевич (1818—
1883) - I, 602; II, 175, 195, 466,
503
Тургенева А.А. - I, 521, 622; II, 378,
398, 427, 437, 445, 446, 454, 457,
462, 491,508, 529, 533,724
Тургенева Н.А. - II, 532
Тутилон (Tutilon или Tuotilo; ок. 850—
913/915), монах Санкт-Галленского монастыря, поэт, художник,
музыкант-/, 292, 536
Тухолка С.В. - /, 485
Тушлинг Б. -I, 580; II, 415
Тынянов Ю.Н. -//,513
Тьер Л.-А. —//, 481
Тьерри Шартрский (Теодорик Шартр­
ский; лат. Theodoricus Camotensis
или Brito; фр. Thierry de Chartres,
ок. 1100 - ок. 1155/1156), фран­
цузский богослов - /, 347, 557,
558
Тьерри Амедей - /, 228, 500
Тэн И.-II, 387
Тютчев Федор Иванович (1803—1873) —
//, 82, 102, 104, 117, 172, 179, 196,
198, 201, 211, 240, 254, 303, 310,
421, 427, 455, 466, 470, 479, 514,
517
Уайльд Оскар (англ. Wilde Oscar;
1854—1900), английский поэт - //,
245, 361,483

777

Уильям де ля Мар (у Белого Виль­
гельм из Мары; англ. William de
la Маге, фр. Guillaume de la Mare;
ум. 1290), английский богослов /,410, 597
Уколова В.И. -/, 565
Уланд Людвиг (нем. Uhland Johann
Ludwig; 1787-1862), немецкий
поэт и драматург - /, 545; //, 57
Улугбек (у Белого Улукбек; Му­
хаммед Тарагай ибн Шахрух ибн
Тимур Улугбек Гураган; 1394—
1449), монгольский правительтимурид, математик, астроном,
поэт - /, 288
Унгер К. -/, 48
Урбан II (ок. 1035-1099), папа рим­
ский-/, 327, 332,333, 548
Урбан IV (1195/1200-1264), папа
римский - /, 402
Урбан VIII (1568-1644), папа рим­
ский-//, 386
Усачев Д.А. -/, 60, 457; //, 404
Усов С.А.-//, 460
Устюжанинов И. - II, 522
Уханова А.В. - II, 492
Уччелло Паоло (у Белого Учелли;
итал. Dono Paolo di I Uccello
Paolo; 1397-1475), итальянский
художник - //, 27, 268, 382, 497,
571
Уэвель Уильям (англ. Whewell Wil­
liam; 1794-1866), английский фи­
лософ, богослов, историк науки II, 68, 405
Файхингер (Файгингер) Ганс (нем.
Vaihinger Hans; 1852-1933), не­
мецкий философ - II, 343, 345,
361,420, 528
Фалес Милетский - /, 427, 432; //,
378,476
Фальк И.Д. -/, 563, 564
Фарон, св. -/, 518
Фатимиды - /, 282, 286, 528
Фауст (Фавст) Манихей (Фауст
Милевский; Фауст Нумидийский;

778

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

ок. 350-400), проповедник, епис­
коп манихеев — /,215, 495
Фауста, императрица -I, 543
Фаццари Г.
14, 303, 337, 541, 542,
551
Федер И.Г.Ф.-Я, 417
Федоров А.В. -II, 452
Федоров Н.А. -I, 600
Федоров Ф.Л. - II, 454
Федорова Н.Н. -1, 574
Федотов Г.П. -/7, 535
Фейербах Л. - II, 472
Фелькерзам А.Е., фон-1,374,577, 578
Феодорит Кирский (ок. 393—460),
грекоязычный церковный писа­
тель, епископ Кирский (Антио­
хия), богослов -I, 113
Феодосий I Великий (лат. Theodosius I,
Flavius Theodosius; 346-395), рим­
ский император - I, 120, 248, 506,
509
Феофил Антиохийский (ум. не ранее
180-181), раннехристианский апо­
логет, епископ Антиохийский - I,
243,508
Феофраст из Лесбоса (ок. 370 до н.э. между 288 и 285 до н.э.), древне­
греческий философ-перипатетик,
естествоиспытатель, теоретик му­
зыки -I, 268, 520
Ферворн Макс (нем. Verworn Мах;
1863-1921), немецкий физиологII, 333
Ферекид из Спроса (VI в. до н.э.),
древнегреческий философ, автор
трудов по мифологии и космоло­
гии -I, 105, 110, 433
Ферма (Фермат) Пьер (фр. Fermat
Pierre de; 1601-1665), француз­
ский математик - II, 42, 390
Фёрстер-Ницше Э. - II, 434
Фет Афанасий Афанасьевич (1820—
1892), поэт - I, 500, 565; II, 201,
422-426, 450,461,471,498
Фехнер Густав Теодор (нем. Fechner
Gustav Theodor; 1801-1887), не­
мецкий физик, психолог и фило­
соф -I, 486; II, 67,404

Фидий (V в. до н.э.), древнегреческий
скульптор -II, 19
Филимон (библ.) апостол от 70-ти -1,
482
Филипп из Вифсаиды (библ.), апо­
стол от 12-ти - I, 172, 177, 472,
474
Филипп II (исп. Felipe II; 1527-1598),
король Испании и Португалии II, 38, 39, 387
Филипп II Молодой (фр. Philippe de
France; 1116-1131), король Фран­
ции -I, 371
Филипп II Смелый (фр. Philippe II de
Valois le Hardi; 1342-1404), ко­
роль Франции -1, 577
Филипп IV Красивый (фр. Philippe le
Bel; 1268-1314), король Франции I, 338, 371, 372, 390, 416, 581, 586,
587, 600; //, 9, 376, 396
Филон Александрийский (лат. Philo
ludaeus / Philo Alexandrinus; ок. 20
до н.э. - ок. 50 н.э.), иудейский
богослов и философ - I, 24, 106—
109, 112, 120, 123-125, 127-130,
132, 146, 164, 176, 194, 195, 204,
226, 277, 308, 427, 430, 431, 435,
443, 448, 485, 493
Философов Д.В. - II, 685
Филострат Флавий (лат. Flavius Philostratus; ок. 170-245/247), греко­
язычный писатель, автор биогра­
фического труда об Аполлонии
Тианском -1, 112, 436
Филельфо (Фильельфо) Франческо
(лат. Philelphus; итал. Filelfo Fran­
cesco, 1398-1481), итальянский
писатель, переводчик, государ­
ственный деятель — II, 26, 381
Фирдоуси (Фирдуси) (Хаким Абулькасим Хасан; 940/941-1020), пер­
сидский поэт -1, 279, 522
Фихте Иммануил Герман (нем. Fichte
Immanuel Hermann von; 1796—
1879), немецкий философ, сын
Иоганна Готлиба Фихте - II, 67,
404

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Фихте Иоганн Готлиб (нем. Fichte
Johann Gottlieb; 1762-1814), не­
мецкий философ - II, 58, 64, 74,
76, 77, 87, 109, 402, 409, 410, 416,
420, 425,440, 442
Фичино Марсилио (лат. Ficinus Магsilius; итал. Ficino Marsilio, 14331499), итальянский философ,
врач, переводчик - I, 126, 203,
446,489; II, 376
Флегетанис -1, 572
Флерова В.А. -1, 456,463
Флобер Г. -I, 530
Флоренский П.А. - I, 451, 475, 508,
509, 554, 562; II, 381, 434, 463,
685
Фогель Ф. -I, 516
Фолькельт Й. - II, 480
Фома (библ.) апостол от 12-ти - I,
113, 124
Фома, возница -I, 503
Фома Аквинский (Фома Аквинат,
лат. Thomas Aquinas; ок. 1225—
1274), богослов - I, 203, 277,
281, 324, 336, 337, 380, 381, 391,
395, 400-404, 408, 414, 415, 418,
423, 489, 528, 551, 554, 559, 562,
564, 581, 582, 589, 591-596, 610;
II, 8, 232, 313, 357-359, 376, 534,
561
Фома из Кантимпре (лат. Thomas
Cantimpratensis; фр. Thomas de
Cantimpre, 1201 - ок. 1270), фла­
мандский богослов -1, 396
Фома Кемпийский (Хемеркен Томас,
лат. Thomas Malleolus a Kempis;
нем. Hemerken Thomas или von
Kempen; ок. 1379/1380-1471), не­
мецкий богослов - I, 348, 418,
601
Фомин О. - II, 488
Фонвизин Денис Иванович (1745—
1792), писатель, драматург - II,
195,465
Фон-дер-Ауэ - см. Гартман фон Ауэ
Форлендер Карл (нем. Vorlander Karl;
1860-1928), немецкий философ II, 220, 472

779

Форнарина (итал. La Fornarina, «Бу­
лочница») (кон. XV - 1-я пол.
XVI вв.), полулегендарная воз­
любленная и натурщица Рафаэля I, 630; II, 11,377,517
Фортунат - см. Венанций Фортунат
Форштрем Л.Ю. -II, 193, 194,465
Фотий I (ок. 820-890-е), византий­
ский богослов, патриарх Кон­
стантинопольский - I, 246, 509,
564,565
Фра Беато Анджелико (итал. Fra
(Beato) Angelico; ок. 1387 или ок.
1400-1455), итальянский худож­
ник -II, 27, 722
Франк С.Л. -1, 431, 494; II, 425, 493,
685
Франк Цезарь Август (фр. Franck
Cesar-Auguste-Jean-Guillaume-Hubert; 1822-1890), французский
композитор и органист - II, 54
Франке Куно (1855-1930; нем. Francke Kuno), немецкий филолог - I,
365, 367, 569
Франкон (Франко) Кельнский (лат.
Franco Teutonicus; ок. 1215 - ок.
1270), немецкий теоретик музыки II, 53, 394, 395
Франс Анатоль (фр. Anatole France;
1844-1924), французский писа­
тель -II, 344, 528, 605, 606
Франциск I (фр. Francois I; 14941547), король Франции -I, 580; II,
22, 38, 380, 386, 399
Франциск Ассизский (лат. Franciscus
Assisiensis, 1181/1182-1226) - I,
72, 133, 179, 341, 380-382, 384386, 408, 418, 450, 552, 582-584,
595, 610; II, 7, 8, 26, 376, 381, 561,
696
Фредегар (лат. Fredegarius Scholasticus; VII в.), франкский летописец,
вероятно, вымышленная фигура /,263,517,518
Фредегиз (Фридугис) (лат. Fredegisus; конец VIII в. - 834), франк­
ский писатель -1, 295

780

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Фредегонда (Фредегунда) (лат. Fredegondis, ок. 550-597), королева
франков, жена Хильпериха I - I,
262,516,517
Фреймут В.Ф. -II, 724
Фрескобальди Джироламо (итал.
Frescobaldi Girolamo; 1583-1643),
итальянский композитор и музы­
кант - 77, 54, 398
Фресмайер Г. -I, 562, 593
Фридлендер Людвиг (нем. Friedlander
Ludwig Heinrich; 1824—1909), не­
мецкий филолог и археолог - I,
231,502, 503
Фридрих I Барбаросса (нем. Friedrich I
Barbarossa von Hohenstaufen;
1122-1190), император Священ­
ной Римской империи - I, 371,
391,577, 588; Л, 7
Фридрих II (нем. Friedrich II von Ho­
henstaufen; 1194—1250), император
Священной Римской империи - I,
269, 271, 274, 277, 281, 286, 303,
309, 339-342, 368-371, 382, 385,
392, 394, 423, 520, 521, 525, 526,
532, 533, 543, 550, 552, 575, 584,
589; 77, 7, 9, 359, 694, 705, 708,
709
Фридрих Вильгельм I Бранденбург­
ский (нем. Friedrich Wilhelm von
Brandenburg; 1620-1688), кур­
фюрст Бранденбурга и герцог
Пруссии - 77, 39
Фризон А. -I, 83, 521
Фробениус Л. -1, 529, 530
Фуке Жан (фр. Fouquet Jean; ок.
1420-1481), французский худож­
ник - II, 27
Фуллье А. -1,487
Фульбер, каноник, дядя Элоизы, воз­
любленной Абеляра -1, 360, 567
Фульберт Шартрский (лат. Fulbertus
Camotensis, франц. Fulbert de
Chartres; ок. 960-1028), француз­
ский богослов, основатель Шартр­
ской философской школы - I,
302-304, 315, 316, 335, 346, 542,
558

Фульк Анжуйский, король -1, 550
Фулько Нельи -1, 589
Фурье Шарль (фр. Fourier Charles,
1772-1837), французский уто­
пический социалист - I, 619; II,
209
Фурнье д’Альб (д’Альба) Эдмунд Эд­
вард (англ. Fournier d’Albe Edmund
Edward; 1868-1933), ирландский
физик и астрофизик, изобре­
татель, мистик - II, 134, 271, 434,
435,497,498
Фюстель де Куланж Нюма Дени (фр.
Fustel de Coulanges Numa Denis;
1830-1889), французский исто­
рик -I, 228, 268, 500, 520
Хайер (Гейер) Карл (нем. Heyer Karl;
1888-1964), немецкий антропо­
соф, историк культуры - I, 33,
303,542, 545, 546, 558
Хаймо (Хеймо) из Хальберштадта (у
Белого Гемон из Гальберштадта;
нем. Heimo von Halberstadt; ок.
778-853), немецкий богослов,
епископ -7, 296, 539
Хакам II (у Белого Хакем; Аль
Хакам II; 915-976), халиф
Кордовы -1, 280, 525, 527
Халиль Фарахидий (ибн-Ахмад альФарахидий, род. около 719 г. ум. 791 г.), арабский филолог,
автор первой арабской грамма­
тики -I, 281, 526
Хамданиды -1, 527
Хамелеон из Гераклеи Понтийской
(ок. 340-270 до н.э.), древне­
греческий философ и писатель I, 102,427
Хасан-бен-Савара - 7, 530
Хачатурян Л.В. - 7, 426
Хельчицкий Петр (чешек. Cheldicky
Petr; ок. 1380-1460), религиозный
проповедник - 7, 387
Херасков М.М. -7, 599
Хефрен, фараон - 77, 723
Хильдеберт I (лат. Childebertus; ок.
496-558), король франков -7, 261

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Хильдебранд I -7, 535
Хильдерих I (лат. Childericus; ум.
481), король франков -7,260
Хильперих I (лат. Chilpericus; ок.
537-584), король франков - I,
261,262, 516
Хинкмар Реймсский (Гинкмар; лат.
Hincmarus; ок. 806-882), церков­
ный и государственный деятель
Каролингского возрождения, ар­
хиепископ Реймса - I, 295, 296,
539
Хлодвиг I (лат. Clodovicus; ок. 466511), король франков из рода Меровингов, основатель единого
франкского государства - 7, 258,
260, 261,265,515,516
Хлодио, легендарный вождь франков 7,515
Хлотар II, король франков - 7, 517
Хмелевских И. -7, 545
Хои Уильям Дж. -7, 564
Хокусай Кацусика (ок. 1760 - 842),
японский художник-77, 164
Холмогоров И.Н. -7, 281, 528
Холодковский Н.А. - 7, 500; 77, 393,
410, 412-414, 480, 481, 490, 491,
518, 525,611
Холодова Т. - 7,466
Хольцман А. -7, 82, 556, 557
Хомяков А.С. - 77, 667
Хорео Ж.Б. - см. Орео (Хорео) ЖанБартельми
Хоеров (Хосрой) I Ануширван (ум.
579), правитель Ирана из дина­
стии Сасанидов - 7, 272, 520
Хоеров II -77, 706
Христиансен Бродер (нем. Christian­
sen Broder; 1869-1958), датский
философ-эстетик - 77, 361, 362,
535
Хрольф Гангр (Хрольф «Пешеход»;
во французской традиции Роллон;
норв. Gongu-Hrolfr; фр. Rollon;
ок. 860-ок. 932), вождь викингов,
основатель Нормандского герцог­
ства - 7, 297, 540

781

Хуземан Фридрих (у Белого Гуземан;
нем. Friedrich Husemann; 1887—
1959), немецкий антропософ,
врач-психиатр - 77, 365, 535
Хукбальд
Сент-Аманский
(лат.
Hucbaldus; 840-930), фламанд­
ский теоретик музыки, компози­
тор-77, 53, 394
Хулагу, ильхан Персии, внук Чингизхана-7, 534
Хусейн ибн Али, имам - 7, 532
Царлино Джозеффо (итал. Zarlino
Gioseffo; 1517-1590), итальян­
ский композитор; теоретик му­
зыки-77, 53,396
Цветкова С.О. -7, 434
Цвингли Ульрих (нем. Zwingli Ulrich;
1484-1531), швейцарский рефор­
матор церкви -77, 14, 35
Цезарий Гейстербахский (у Белого
Цезарь; лат. Caesarius Heisterbacensis; нем. Caesarius von Heisterbach; ok. 1180-1240), немецкий
церковный писатель и хронист 7, 394, 590
Цезарь Гай (Кай) Юлий (лат. Caesar
Gaius lulius; ок. 10044 до н.э.) 7, 252, 333, 353, 426, 516, 563; 77,
283,359
Цейтблом (Цайтблом) Бартоломеус
(нем. Zeitblom Bartolomeus; ок.
1450/1455 - после 1517), немец­
кий художник - 77, 27, 382
Цейтлин М.Н. -7, 565
Целлер Эдуард Готтлоб (нем. Zeller
Eduard Gottlob; 1814-1908), не­
мецкий богослов, историк и фи­
лософ-7, 108,427,431
Цельс (лат. Celsus; предполож. II в.),
римский философ -7, 203, 506
Цецилия Римская (лат. Caecilia Romana; 200-230), христианская
святая, покровительница музыки 7,230
Цивьян Т.В. - 7, 445
Цицерон Марк Тулий (лат. Cicero
Marcus Tullius; 10643 до н.э.),
древнеримский оратор, политиче­

782

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

ский деятель - I, 214, 215, 295,
296, 427, 495; II, 10, 268, 359, 497
Чаадаев П.Я. -II, 670
Чеботаревская Е.Н. -//,512
Челлини Б. - //, 386
Челпанов Г.И. -//, 496
Чернышевский Н.Г. - /, 619; //, 446,
450
Чертков В.Г. - /, 456; //, 460-462
Черубина де Габриак - см. Василье­
ва Е.И.
Чехов Антон Павлович (1860-1904) 11, 192,445
Чехов Михаил Александрович (1891—
1955), актер, режиссер - /, 5, 912, 27, 29, 31, 33-37, 78, 80, 85,
93, 622, 623, 625, 627; //, 365, 391,
492, 536, 691,693,694
Чимабуэ Джованни (Ченни ди Пепо;
итал. Cenni di Pepo / Cimabue; ок.
1240 - ок. 1302), итальянский ху­
дожник - /, 384; II, 26
Чингис Хан (Темуджин; 1167-1227),
основатель Монгольской импе­
рии-/,279, 288,534
Чинкова А.И.-/, 8;//,447
Чистякова Э.И. -/, 8, 28, 72; //, 534
Чопиков Ш.-//, 720
Чоракаев О. - II, 400
Чубаров И.М. -/, 82
Чугаев Л.А. - //, 496
Чудаков А.П. - //, 447
Чудинов А.Н.-//, 387
Чулков Г.И.-//,393
Чюрленис (Чурлянис) Миколоюс
Константинас (Николай Констан­
тинович; лит. Mikalojus Konstantinas Ciurlionis; 1875-1911),
литовский художник и компози­
тор-//, 150

Шанкар Ачария (Шанкарачарья;
англ. Shankara; 788-820), древне­
индийский мыслитель-//, 147
Шапошников М.Б. -/, 76
Шатобриан Франсуа Рене (фр. Chate­
aubriand Francois-Rene de, Vicom­

te; 1768-1848), французский пи­
сатель и политический деятель,
дипломат -//, 57, 399
Шафии (Мухаммад ибн Идрис ашШафии)-/, 531
Шахов А.А. -//,411
Шварц Б.-//, 388, 389
Шевцова Л.А. - /, 83
Шекспир Уильям (англ. Shakespeare
Wiliam; 1564-1616) -/, 421, 597;
II, 40, 44-46, 48, 57, 77, 319-322,
390, 391, 452, 478, 492, 517, 518,
591,592
Шеллам Самуил - /, 446
Шеллинг Фридрих Вильгельм Йозеф,
фон (нем. Schelling Friedrich Wil­
helm Josef, von; 1775-1854),
немецкий философ - /, 196, 197,
297, 487; //, 58, 64, 67, 76, 87, 109,
402,409,416, 424, 425, 670
Шельвин Р. - /, 456
Шенгели Георгий Аркадьевич (1894—
1956), русский филолог, поэт, пе­
реводчик, критик - //, 304, 512,
513,599
Шенрок С.В.-//, 512
Шепелевич Л.Ю. -/, 384, 584
Шерер Вильгельм (нем. Scherer Wil­
helm; 1841-1886), немецкий фи­
лолог, историк литературы - /,
365,570
Шестов Л.И.-/, 82;//, 501
Шидловская З.А. -//, 411
Шилейко В.К.-//, 383
Шиллер Иоганн Кристоф Фридрих,
фон (нем. Schiller Johann Chris­
toph Friedrich, von; 1759-1805),
немецкий поэт - /, 490; //, 57, 82,
87, 95, 109, 324, 325, 335, 415,
418,425, 472, 494,504, 519, 593
Шипов Н.Е.-//, 675
Шиповы Н.Е. и Е.Ф. -/,9
Шишкин А.Б. - //, 411, 470
Шкловский
Виктор
Борисович
(1893-1984), писатель, литерату­
ровед - //, 262,447, 513, 566
Шлегель Август (нем. Schlegel Au­
gust; 1767-1845), немецкий исто­

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

рик литературы - I, 313, 545; II,
57, 76, 409
Шлегель Фридрих (нем. Schlegel
Friedrich; 1772-1829), немецкий
критик, философ культуры - /,
313, 545; II, 57, 67, 76,409, 465
Шлейермахер Фридрих Даниэль
Эрнст (нем. Schleiermacher Fried­
rich Daniel Ernst; 1768-1834),
немецкий богослов, философ,
филолог - II, 67
Шлиман Генрих (нем. Schliemann
Heinrich; 1822-1890), немецкий
археолог -1, 222, 499
Шмитт А.Б. - /, 28, 77, 82, 83, 622,
623; II, 414,490,711,714
Шнитцер С.П. -1, 424, 447, 549, 565;
II, 386, 455, 479, 491, 533, 536
Шолль М. - II, 506
Шометт П.Г. -II, 401
Шонгауэр Мартин (нем. Schongauer
Martin; ок. 1435/1440-1491), не­
мецкий художник - II, 27, 382
Шопен Фридерик Францишек (фр.
Chopin Frederic Francois, пол.
Chopin Fryderyk Franciszek; 1810—
1849), польский композитор и
пианист-//, 54, 71, 72, 398,406
Шопенгауэр Артур (нем. Schopen­
hauer Arthur; 1788-1860), немец­
кий философ -/, 12, 39, 45, 74, 75,
554, 565, 603, 606; //, 58, 74, 75,
82, 88, 89, 91, 92, 106-112, 114,
116-120, 129-132, 137, 146, 147,
164, 168, 173, 187, 210, 211, 274,
408, 410, 415^17, 421^426, 437,
442, 443, 450, 470, 471, 498, 511,
576,696
Шпенглер Освальд (нем. Spengler
Oswald; 1880-1936), немецкий
философ и культуролог - /, 214,
494, 495; //, 211, 252, 344, 345,
361,362, 470, 489, 605,667
Шпет Г.Г. - /, 459, 621, 623; //, 405,
409,480
Шпитта Фридрих (нем. Spitta Fried­
rich; 1852-1924), немецкий бого­
слов-/, 122, 123,442

783

Шредер Ф.А. - //, 723
Штайн В.Й. -/, 553
Шталь X. (Шталь-Швецер X.) - /, 5,
6, 26, 47, 49, 52, 54, 56, 77, 79, 8183, 426, 429, 447, 452, 455, 458461, 464, 466-468, 474, 477, 478,
480, 553, 554, 562, 574, 581, 616,
621; //, 378, 385, 420, 433, 435,
463, 471, 473, 477-480, 490, 534,
692, 698, 703,707,710,711
Штаммлер Рудольф (нем. Stammler
Rudolf; 1856-1938), немецкий
юрист и экономист - //, 220, 472
Штейнах Эйген (нем. Steinach Eugen;
1861-1944), австрийский физио­
лог-//,344, 528
Штейнберг А.З. - /, 429
Штейнер М.Я. - см. Сиверс М.Я.
Штейнер (Штайнер) Рудольф (нем.
Steiner Rudolf; 1861-1925), ав­
стрийский философ, основатель
антропософии -/, 10, 17, 18, 26,
30, 32, 34, 40, 48-61, 69, 72, 77,
79, 80, 83, 94, 95, ПО, 121, 129,
133, 164, 167, 168, 171, 172, 178180, 183-188, 294, 297, 303, 322,
342, 346, 368-370, 424-426, 429,
434, 440, 446-480, 486, 487, 489,
490, 495, 496, 501, 510, 511, 537540, 542, 544, 545, 547, 549, 553556, 558, 559, 561-563, 565-567,
572-575, 583, 584, 592, 593, 595,
598, 601, 604, 617, 619-621, 625,
632, 633; //, 7, 16, 32, 37, 48, 50,
51, 62, 65, 74, 85, 95, НО, 119,
132-135, 152, 168, 173, 175, 187,
188, 200, 227, 239, 241, 242, 247,
249-251, 255, 257, 264, 276, 277,
280, 284, 285, 287, 288, 293, 294,
296, 322-324, 333, 336-338, 342,
346, 355-358, 363-371, 373, 376380, 384, 386, 391-393, 399^04,
408, 411-414, 418—421, 425^145,
449, 450, 454-458, 462, 467, 468,
471, 472, 475-494, 499, 500, 502510, 518-520, 522, 523, 525-527,
530-539, 563, 580, 585, 586, 604,

784

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

612, 626, 634, 662, 672, 682-684,
695-697, 702, 703, 709, 726, 727
Штеффен А. (нем. Steffen Albert; 18841963), швейцарский писатель, ант­
ропософ-/, 537; II, 365, 536
Штиденрот Э. - 7/, 518, 662
Штирнер Макс (Иоганн Каспар
Шмидт, нем. Max Stimer; Johann
Caspar Schmidt; 1806-1856), не­
мецкий философ - /, 148, 455,
456; II, 104,422
Штокль (Штёкль) А. - У, 11, 537
Штокмайер Э.А.К. -1,446
Штраус Давид (нем. Strauss David
Friedrich; 1808-1874), немецкий
философ, историк религии - II,
106,422
Штраус Иоганн - //, 390
Штраус Рихард (нем. Strauss Richard;
1864-1949), немецкий компози­
тор, дирижер - II, 150, 155
Шуберт Франц Петер (нем. Schubert
Franz Peter; 1797-1828), австрий­
ский композитор - II, 54, 70-72,
103, 149, 378, 384, 405, 406, 420,
421,514
Шульте Иоганн Фридрих фон (нем.
Schulte Johann Friedrich von;
1827-1914), немецкий ученый,
правовед-/, 589
Шуман Роберт (нем. Schumann Ro­
bert; 1810-1856), немецкий ком­
позитор-/, 134, 450; //, 54, 70-72,
101-103, 132, 148, 207, 240, 254,
406, 420, 421,432, 443,479
Шюрер Эмиль (нем. Schurer Emil;
1844-1910), немецкий богослов,
историк религии -/, 106, 430
Шютц Генрих (лат. Henricus Sagit­
tarius, нем. Heinrich Schiitz; 1585—
1672), немецкий композитор - //,
54,397
Щедрин М. - см. Салтыков М.Е.
Щедрина Т.Г. - /, 623
Щербатской (Щербатский) Федор
Ипполитович (1866-1942), рус­
ский востоковед-//, 146, 147,442

Щетников А.И. -//, 382

Эббинггауз Г. -II, 505
Эванс А. - /, 499
Эверлинг С.Н.-//, 471
Эвклид (Евклид) (ок. 325 - ок. 265 до
н.э.), древнегреческий математик /, 199, 279, 281, 337, 398, 428, 523,
530; //, 266
Эгидий Колонна (Эгидий Римский,
лат. Aegidius a Columnis; Aegidius
Romanus; ок. 1245-1316), италь­
янский философ и богослов - /,
404,594
Эгингард (Эйнгард, Эйнхард, лат.
Einhardus или Eginhardus; ок.
770-840), франкский историк и
ученый - /, 291, 295, 296, 535,
536,539
Эд де Монтрель - см. Монтрейль
Юдес (Эд) де
Эдельштейн М.Ю. -//, 660, 684, 685
Эзоп-//,380
Эйкен Р. -//, 505
Эйлер Леонард (нем. Euler Leonard;
1707-1783), швейцарский мате­
матик, механик -//,313
Эйнштейн Альберт (нем. Einstein Al­
bert; 1879-1955)-/, 125, 446,480;
//, 248, 249, 266, 330, 516, 556,
557,569, 577, 657
Эйхенбаум Б.М. - //, 512, 513, 516,
517
Эйхенбаум О.Б. -//,517
Эйюбиды (Айюбиды) - /, 528
Эк Иоганн Майер фон (нем. Eck Jo­
hannes Mayer von; 1486-1543),
немецкий богослов -/, 393, 589
Эккерман Иоганн Петер (нем.
Johann Peter Eckermann; 1792—
1854), немецкий писатель, сек­
ретарь И.В. Гете - II, 86, 413,
415
Экхарт Иоганн (Мейстер Экхарт)
(нем. Meister Eckhart; ок. 1260—
1328), немецкий мистик, философ
и богослов - /, 24, 203, 348, 390,
416,419, 558, 586;//, 6, 661

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Элигий (лат. Eligius, фр. Eloi; ок.
588-660), франкский ювелир - I,
262,517
Элиогабал - см. Гелиогабал
Эллис (Л.Л. Кобылинский) - I, 552;
II, 429, 430, 436, 437, 444, 452,
672, 686, 697
Элоиза (ок. 1100-1164), ученица и
тайная супруга Абеляра - I, 360,
361,366, 567
Эль Греко (Теотокопулос Доминикос;
исп. El Greco; 1541-1614), испан­
ский художник -I, 133; II, 28
Эмпедокл -/, 432,491
Энгель Ю.Д.- II, 514
Энгельгардт Б.М. - II, 450
Энгельс Фридрих (нем. Engels Frie­
drich; 1820-1895) -1, 455, 619; II,
208, 211, 402, 468, 469, 471, 472,
489,506
Эпикур -1, 462
Эпифаний - см. Епифаний Кипрский
Эразм Роттердамский, Дезидерий
(Герхарде Герхард, лат. Desiderius
Erasmus Roterodamus; 1469-1536),
нидерландский гуманист - II, 14,
38, 39, 209, 387
Эриугена (Эригена) Иоанн Скот (лат.
Eriugena lohannes Scotus, англ.
Eriugena John Scot; ок. 810-877),
философ и богослов -1, 198, 203,
268, 294, 296, 297, 317, 323, 324,
347, 354, 355, 363, 394, 395, 414,
539-541, 558; II, 695
Эрик из Ауксерры - см. Гейрик из
Осерра
Эрн В.Ф. - /, 475; II, 666, 685
Эсмарх В.И. -II, 435
Эсхил (525-456 до н.э.), древнегрече­
ский драматург -1, 421,451, 500
Этельберт (Альберт) Йоркский - I,
534
Эшенбах - см. Вольфрам фон Эшенбах
Ювенал Децим Юний (лат. Juvenalis
Decimus lunius; I/II в.), римский
поэт-сатирик -1, 230, 502

785

Югурта (лат. lugurtha; 160-104 до
н.э.), царь Нумидии, полководец I, 284, 530
Юлиан II Отступник (Апостат) (Фла­
вий Клавдий Юлиан, лат. Flavius
Claudius lulianus, lulianus Apostata; 332-363), римский император,
философ, поэт - I, 110, 111, 200203, 254, 271, 273-275, 297, 434,
512, 521; ZZ, 530, 705,706
Юлий Африкан (лат. Sextus Julius Af­
ricanus; ок. 170 - ok. 240), христи­
анский грекоязычный историк и
писатель -1, 234, 504
Юлий II (1443-1513), папа римский II, 38, 377, 386
Юлихер А. -1, 23
Юлия Домна (лат. lulia Domna; ум.
217), жена римского императора
Септимия Севера, мать Каракал­
лы -1, 230
Юм Дэвид (англ. Hume David; 1711—
1776), английский философ, ис­
торик и дипломат - I, 321, 358,
403, 566; II, 49, 67, 91, 92, 94, 97,
324, 621,623,628,660, 661
Юнггрен М. -II, 686
Юния (библ.)-/, 190, 482
Юст (библ.)-7, 189, 481
Юстин Мученик (Иустин Философ)
(лат. lustinus; ок. 100 - ок. 165),
христианский философ и аполо­
гет - /, 112, 113, 121, 192, 199,
206, 209, 220, 436, 437, 441, 483,
498,504
Юстиниан I Великий (лат. lustinianus
I Magnus; ок. 482-565), византий­
ский император - /, 120, 245, 248,
267, 329, 494, 506, 509
Юшкевич П.С. - II, 529

Яков Витрийский (Витрейский) (Жак
де Витри, лат. Jacobus Vitriacensis; фр. Jacques de Vitry; ок.
1180-1240), французский хронист
и проповедник-/, 393, 394, 589
Яков из Венеции (лат. lacobus Veneticus Grecus; итал. Giacomo da Ve­

786

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

nezia, ум. ок. 1147), итальянский
переводчик трудов Аристотеля /,396
Яковенко Борис Валентинович (1884—
1949), русский философ - //, 287,
402,404, 504
Яковлев А.А. -/, 456, 463, 500
Яковлев Н.В. -//,516
Якунин - //, 687
Ямвлих (Ямблих) (ок. 240/250-325),
философ-неоплатоник - /, 200203, 205, 215, 239, 489^191, 496
Янжул И.И. - //, 460
Янсены 3. и Й. -II, 389
Ярослав Мудрый -/,511
Яшунский М.В. - //, 505

* * *

Abelard - см. Абеляр Пьер
Adamson R. /, 408, 595
Alcuin - см. Алкуин
Alexandre d’Alexandrie /, 598
Amelineau Е. I, 119, 439
Andrew G.L. /, 595

Bacon (Baconis) R. - см. Бэкон Род­
жер
Bahr J. Chr. F./,292, 535
Baltzer O. /,316, 545
Baravalle — см. Баравалле Герман,
фон
Baret E. /, 367, 571
Barriere-Flavy C. /, 262, 517
Bartlett R. //, 443
Bartsch K. /, 368, 573
Bassermann A. /, 384, 584
Baumeister A. /, 256, 514
Baumgarten M. /, 396, 591
BaumkerC./, 102, 428
Baur F.Ch. - см. Баур Ф.К.
Becker H. /,219, 497
Becquet A. /, 254, 513
Beech G. /, 540
Bennell M. //, 392

Benoist J. /, 386, 585
Berengar von Tours (de Berenger de
Toursa) - см. Беренгар Турский
Bernard /, 539
Berthaud A. /, 347, 557
Berthelot H. - см. Вертело Э.
Bestmann H.J. /, 193,484
Bezold F. v. /, 389, 587
Biel G. 7,417, 600
Boer T. J., de /,281, 335, 528, 531, 551
Bohringer F. & P. /, 219,497
Boissier G. - см. Буассье М.Л.Г.
Bonghi R. /, 362, 568
Bonnell H.E./, 261, 516
Bonnet M. /, 263, 518
Bossuet J.B. - см. Боссюэ Ж.-Б.
Botticher G. /, 368, 573
Bouchitte H. (Bouquitte H.) /,317, 546
Boulay Cesar-Egasse du I, 590
Bousset W. - см. Буссе В.
Braune A. /, 427
Brentano F. - см. Брентано Ф.
Brockelmann C. 7, 281, 528
Brunel L. /, 387, 585
Brunhes G. /, 295, 538
Carra de Vaux В. I, 283, 529, 531
Carrick J. Ch. /, 388, 587
Carriere M. - см. Каррьер M.
Carton R. - см. Картон P.
Casanova G. /, 410, 416, 597, 599
Cassiodor - см. Кассиодор Флавий
Магн Аврелий
Champoilion Figeac J.-J. /, 292, 535
Charles Ё. /, 408, 595
Chauven V. /, 528
Cheyne T.K. /, 105,429
Chillingworth W. I, 564
Ciepiela С. I, 83,621
Clemen P. /, 262, 293, 517, 537
Clerval J.A. /, 303, 542, 557
Climent (Clemens) Alexand<rinus> см. Климент Александрийский
Collaey F. /, 382, 582
Colli G. //,429
Corroyer E. /, 376, 580
Cousin V. - см. Кузен В.
Crookenden J. - см. Крокенден Дж.

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Cumont Fr.V.M. - см. Кюмон Фр.В.М.
Dahn F. I, 254, 261,513,516
Darmesteter J. I, 111, 434
Darwin Ch. - см. Дарвин 4.
Delacroix H. /,419, 602
Delaunay F.H. /, 109,432
Denifle H. I, 391,588
Denis E. /, 389, 587
Denis J./,213, 494
Denis Chartreux - см. Дионисий Kapтузианец
Deussen P. - см. Дейссен П.
Deutsch S.M./, 361,568
Dieckhoff A.W. /, 387, 585
Dinzelbacher P. /, 554
Dobschutz E., von - см. Добшюц Э.,
фон
Dodwell Ch. R. /, 545
Dollinger I. /, 292, 536
Domet de Vorges Le Comt /, 322, 547
Donais C. /, 381, 582
Donner H. - см. Доннер Г.
Domer Isaak August /, 109,432
Dozy R./, 281, 528
Dubois F. - см. Дюбуа Ф.
Duda K. /, 54
Dumesnil A.J. - см. Дюмениль А.Ж.

Eginhard - см. Эгингард
Ehrismann G. /, 368, 573
Eiken H. 7,297, 539, 541
Enlart C./, 262, 517
Emesti H.Fr. /,193,484
Espenberger J.N. /,316, 545
Essenwein A. v. /, 376, 580
Eucken R. /, 404, 593
Ewertowski J. /, 48

Farcy M.L. de, /, 540
Fasani Raniero /,576
Fauriel C. /, 258, 367, 515, 572
Faye Eugene de /, 14, 119, 213,439,
494
Fazzari G. - см. Фаццари Г.
Finke H./, 416, 600
Fischer K., von //, 473
Fitting H./, 391, 588

787

Fleishman L. I, 83, 621, 623; II, 450
Flugel G.L./, 121,440
Forel A. /, 293, 537
Forget J. /, 531
Francois de Mayronis /, 598
Francke К. I, 367, 569, 572
Freudenthal M. /, 109,432
Friedenthal R. I, 565
Friedlander L. - см. Фридлендер JI.
Frobenius L. - см. Фробениус Л.
Frohschammer J. /, 404, 593
Funke B. /, 322, 547
Fustel de Coulanges, N.D. - см. Фюстель де Куланж Н.Д.

Garbe R. - см. Гарбе Рихард
Gasquet A.L.U./, 111,434
Gauthier L./, 281, 528, 531
Gauthiez P. I, 384, 584
Gautier L. /,314, 367, 545, 571
Geffroy G. /, 374, 578
Gerando, J.-M. - см. Жерандо Ж.М. де
Geyer J. - см. Гейер Й.
Geyler Alexius I, 121, 440
Giesebrecht F.W. /, 362, 568
GiesenK./, 110,433
Gilson E. - см. Жильсон Э.А.
Gilson St. /, 559
Goethe J.W. - см. Гете И.В., фон
Goller М. I, 562
Gonse L. /, 376, 580
Gregorii Turonensis Episcopi, Gregorii
Turona - см. Григорий Турский
Grimoni L., von //,414
Gunkel H. - см. Гункель И.Ф.Г.
Haeckel II, 522
Hahn L./, 391,588
Haimon d’ Halbertadt/, 539
Hamerling R. /, 198,488
Hamack A. - см. Гарнак А., фон
Hasak M. /, 376, 580
Hase C.A. I, 370, 575
Hatch E. - см. Гэтч Э.
Haureau В. - см. Орео Ж.-Б.
Hausrath A. /,361, 362, 567, 568
Hauvette H. /, 384, 584
Havemann D. /, 456

788

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Heckel Th.K. I, 554
Heigl G.A. I, 209, 492
Heinrich G.A. I, 368, 573
Heinrici C.F.G.7, 119,439
Heinze F.M. I, 209,492
Heitz Th. I, 317, 546
Hennecke E. I, 124,444
Hermann Dalmate I, 552
Hermolaus Barbaras - см. Ермолай
Варвар
Herold Norbert von I, 564
Herding G.Fr. von I, 396, 402, 591, 592
Hertz Martin I, 102, 427, 428
Heyer Karl - см. Хайер К.
Hildebrand A. I, 209, 493
Hinneberg P. 1,454
Hippolytus - см. Ипполит Римский
Hirsch S.A. 1,408, 595
Holl K. 7, 493
Hoye W.J. /, 564
HuartC. I, 281,528
Huber J./,297, 539, 541
Hiiffer G. /, 350, 560
Hughes P.R. II, 450
Humbert A. I, 374, 578

Ibn Khaldoun - см. Ибн-Кальдун

Jacquin M. /, 541
Jean de Bassoles /, 598
Jolly J. I, 374, 578
Jourdain A. I, 337, 396, 552, 590, 591
Jourdain Ch. I, 404, 593
JullianC./, 257, 513, 514
Junghans W. /, 258, 515
Kant I. - см. Кант И.
Karenovics I. - см. Каренович И.
Kaufmann G./, 391,588
Kaufmann Th. /, 455
Kayser A. I, 429
Keicher O. /, 408, 595
Keim Th./, 193,484
Kellner H. /, 209, 492
Kensmann B. /, 564
Kiesewetter R.G. /,516
Kiesewetter J.G. - см. Кизеветтер И.Г.
Kirchner C.H. /, 209, 492

Kleinclausz A. - см. Кленклоз A.
Klostermann E. /, 124, 444
Korten O. //, 487
Kraepelin K. /, 372, 577
Kraus F.X. I, 384, 584
Kroymann E. /, 439
Krusch В. - см. Круш Б.
Krummel L. /, 389, 587
Kiirschner J. - см. Кюршнер Й.
Kurth G. 7,258, 263,515,518
Kyot - см. Тио из Прованса
l’Abbe de la Rue G. /, 367, 571
Laborde L.-E. de /, 372, 374, 577, 578
Lacordaire J.-B. H. 7, 381, 582
Lacroix P. I, 293, 374, 536, 578
Lange H. 7/, 414
Lask E. - см. Ласк Э.
Lauer H.E. I, 565
Lavisse E. - см. Лависс Э.
Lebraellier J. - см. Лебреллье Ж.
Leitschuh F.F. I, 293, 537
Lejeune C.M. 7, 390, 586, 587
Lemaitre A. I, 293, 536
Lenoir A. - см. Ленуар A.
Leotard E. I, 257, 515
Leroux P. - см. Леру П.
Leuker T. 7, 546
Liebner A. I, 345, 556
Lindken H.-U., von II, 421
Lipsius R.A. 7, 119, 439
Loebell J.W. 7, 263, 518
Loening E. I, 261, 516
Loisy A.F.7, 121,440, 441
Longpre E. 7, 410, 597
Luthbert - см. Лютберт
Luther - см. Лютер M.
Lyng G.V. 7, 209, 492

Mac Guckin de Slane W., baron 7, 526
McLean H. 77, 450
Maeterlinck M. - см. Метерлинк M.
Malmstad J.E. - см. Малмстад Дж.
Mandelstam О. - см. Мандельш­
там О.Э.
Mansi J.D. I, 565
Margerie A. de 7, 410, 597
Marini 7, 492

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Markovich М. I, 436
Markschies С. I, 554
Marti К. 7, 105,429
Martigne Р. de I, 382, 582
Martin Е. - см. Мартин Э.Э.
Martin Р. I, 408, 595
Maury А. 7, 261, 516
Maxwell Н. I,408, 595
Mehren A.F. I, 335, 550
Menard L. - см. Менар Л.Н.
Merlet R. I, 303, 542
Michaud Е„ I’abbe I, 350, 560
Michel A. /, 376, 580
Michelet J. I, 390, 586, 587
Mignon A. I, 345, 556
Milchsack G. - см. Мильхзак Г.
Mischer S. I, 564
Mischke E.-M. - см. Мишке E.-M.
Molinier E. I, 262, 517
Mone F.J. - см. Моне Ф.Й.
Monnier F. - см. Монье Ф.
Monod G. I, 292, 535
Montinari M. II, 429
Morison J. I, 316, 546
Moser H. II, 720
Miicke A. I, 209, 492
Miiller С. - см. Мюллер К.
Muller К. /, 387, 585
Miiller M.J.7, 335, 551

Naudet J./,257, 514
Naville H.A. I, 209, 219, 492, 497
Neander A. I, 209, 316, 350, 492, 546,
560
Neumann C. /, 350, 560
Newerkla S.M. /, 83
Niedermaier O. /, 629
Nietzsche F. - см. Ницше Ф.В.
Nils E. Nilsson /, 460
Nitzsch F. I, 209, 318,493, 546
Nourisson J.-F. 7, 219, 497

Obolevich T. /, 54
Odesskii M. - см. Одесский М.П.
Olleris A. 7,303, 541
Ostler H. I, 345, 556
Oxonii E.M. I, 439

789

Palhories F. 7, 410, 597
Paulsen F. I, 391,588
Pauly A., von 7, 492
Pawlicki S. - см. Павлицкий Ст.
Pelzer A. 7, 320, 396, 547, 591
Penguilly-L’Haridon O. 7, 293, 374,
537,577, 578
Pesch T. I, 404, 593
Picavet F. - см. Пикаве Ф.
Pierre A. I, 598
Pierre Th. I, 598
Pietschmann R. 7, 293, 537
Piquet V. I, 523
Pirenne H. 7, 258, 515
Pluzanski E. 7, 416, 599
Poljakov F.B. 7, 83
Preger W. 7, 419, 602
Preuschen E. I, 124, 444
Przybyszewski St. - см. Пшибышевский C.
Quicherat J.E.J. 7, 314, 545

Rabinowitz S.J. - см. Рабинович C.
Rae H. R. I, 388, 587
Raevsky-Hughes О. II, 450
Rahn J.R. I, 537
Raumer F. - см. Раумер Ф., фон
Raymond Lull - см. Луллий Раймунд
Raynouard F.J.M. I, 390, 586, 587
Reinaud J. - см. Рено Ж.Т.
Reitzenstein R. I, 194, 485, 486
Remusat Ch.F.M., de I, 322, 361, 408,
547, 568, 595
Renan E. - см. Ренан Ж.Э.
Reuter H. 7, 219, 419,497, 602
RevilleJ. I, 109, 121,432,440
Reynaud J. I, 594
Richter A. 7, 198,488
Ritschl A. - см. Ричль A.
Roger M. 7, 263, 518
Rosenberger F. - см. Розенбергер Ф.
Rousselot X. - см. Руссело К.
Ruelle Ch.-Ё. I, 209,493
Ruysbroeck 1’Admirable - см. Рейсбрук И.
Saalschutz J.L. I, 105,430

790

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Savigny F. С. v. I, 391, 587
Scheffer-Boichorst Р. I, 384, 584
Scherer W. - см. Шерер В.
Schlosser J., von 7, 263, 518
Schmekel A. I, 102, 428
Schmidt Ch. I, 386, 585
Schmitt A. - см. Шмитт А.Б.
Schnebele A. I, 449
Schneider A. 7,402, 592, 594
Schneider C.M. I, 404, 593
Schnitzer J. I, 317, 546
Schopenhauer A. - см. Шопенгауэр A.
Schroder R. 7, 261, 516,
Schulte Johann - см. Шульте И.
Schiirer E. I, 430
Schwaetzer H. - см. Шталь X.
Schwarz M. 7, 562
Sdralek M. 7, 582
Seeberg R. 7, 416, 599
Seppelt F.X.7,381,582
Sergeant L. 7, 388, 587
Servat Loup de Ferrieres - см. Луп
Серват
Siegfried С. 7, 109, 431
Simson В. 7, 293, 536
Sippl C. 77, 524
Smith O. 7, 82
Solovyev V. - см. Соловьев Вл.С.
Spitta F. - см. Шпитта Ф.
Spivak M. - см. Спивак М.Л.
Stahl (Stahl-Schwaetzer) H. - cm.
Шталь X.
Staudenmaier F.A. 7, 297, 539, 541
Steffen A. - см. Штеффен A.
Stein H. 7, 376, 580
Steiner R. - см. Штейнер (Штайнер) P.
Steinhart K. 7, 209, 492
Stempczynskiej B. 77, 494
Stimer M. - см. Штирнер M.
Stockl A. - см. Штокль (Штёкль) A.
Stoop E.G.M.J. de 7, 121,440
Strzygowski J. - см. Стржиговский Й.
Swete H.B. 7, 124,444

Tabachnikov О. - см. Табачникова О.
Tacit - см. Тацит Публий Корнелий
Taillandier Saint-Rene 7, 297, 539, 541
Taine H. - см. Тэн И.

Talamo S.7, 396, 591
Tertullianus (Tertulliani) - см. Тертул­
лиан Квинт Септимий Флоренс
Thedinga F. 7, 102, 427, 429
Theophil Presbyter - см. Теофил Прес­
витер
Thierry A. - см. Тьерри A.
Thomasius G. 7, 213, 494
Thorbecke A. 7, 391, 588
Thurot C. 7, 391, 588
Tissot Ch. J. 7, 529
Tolstoj - см. Толстой Л.Н.
Torben Ph. 7, 562
Toutain J.7, 119,439

Uberweg Fr. - см. Ибервег Фр.
Uehli E. 7, 367, 572
Uhlhom G.7, 119,439
Unger С. - см. Унгер К.
Usener H. 7, 124,444
Vacherot E. - см. Вашеро (Вашро) Э.
Vagandard Ё. 7, 350, 560
Valentinus - см. Валентин
Valois N. 7, 396, 591
Velminski Wl. 7, 562
Viollet-le-Duc E.E. 7, 374, 578
Vogel F. - см. Фогель Ф.
Vogt K.Au.Tr. 7, 320, 547
Volkmann R. 7, 110, 209, 433, 492
Vossler K.7, 384, 584

Wachsmuth G. - см. Ваксмут Г.
Wachtel M. 7, 83
Wagner R. - см. Вагнер P.
Walafried Strabon 7, 539
Wattenbach W. 7, 416, 417, 600
Weiss B. 7, 121,440,442
Weizsacker C. 7, 193,484
Wellhausen J. - см. Велльгаузен Ю.
Wendling E. - см. Вендлинг Э.
Werner K. 7, 303, 404, 408, 416, 541,
593, 595, 599
Wernle P. - см. Вернле П.
Wessely C. 7, 124, 444
Whittaker T. 7, 198,488
Wietersheim E. v. 7, 254, 513

АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

Wilamowitz-Moellendorff U., von см. Виламовиц-Меллендорф У.,
фон
Will М.-77,414
Willmann О. - см. Вильман О.
Winkler G. 7, 559
Winter F.J. 7, 213, 494, 554
Wobbermin G. - см. Воббермин Г.
Wolff Ch. - см. Вольф X.
Wolff F. - см. Вольф Ф.
Wolff М. 7, 109, 432

Wolff St. 7, 209, 492
Wrede W. - см. Вреде В.
WulfM., de 7, 293, 537
Wyatt 1.77, 392
Zeller E. von - см. Целлер Э.Г.
Zeuss K.7, 254, 513
Ziegler Th. 7, 320, 547
Zielinski Th. - см. Зелинский Ф.Ф.
Zingarelli N. 7, 384, 584
Zink A. 7, 82, 460; 77,414

791

УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

ACRC— Amherst Center for Russian Culture (USA).
GA — Rudolf Steiner Gesamtausgabe, Bde. 1-354. Dornach, 1955 — heute.
АД — Белый А. Африканский дневник / Публ. текста С. Воронина // Рос­
сийский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—
XX вв.: Альманах. М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1994. Вып. I. С. 327^154.
Арабески. Луг зеленый — Белый А. Собр. соч.: Арабески. Книга статей.
Луг зеленый. Книга статей / Общ. ред., послесл. и комм. Л.А. Сугай. М.:
Республика; Дмитрий Сечин, 2012.
Белый - Блок — Андрей Белый и Александр Блок. Переписка 1903-1919
/ Публ., предисл. и коммент. А.В. Лаврова. М.: Прогресс-Плеяда, 2001.
Белый - Иванов-Разумник — Андрей Белый и Иванов-Разумник. Пере­
писка / Публ., вступ. ст. и коммент. А.В. Лаврова и Джона Мальмстада; подгот. текста Т.В. Павловой, А.В. Лаврова и Джона Мальмстада. СПб.:
Atheneum; Феникс, 1998.
Белый - Метнер — Андрей Белый и Эмилий Метнер. Переписка. 1902—
1915. В 2 т. / Вступ. ст. А.В. Лаврова; подгот. текста, коммент. А.В. Лаврова,
Дж. Малмстада и Т.В. Павловой. М.: Новое литературное обозрение, 2017.
ВШ — Белый А. Воспоминания о Штейнере // Белый А. Собр. соч.: Ру­
дольф Штейнер и Гете в мировоззрении современности. Воспоминания о
Штейнере / Сост., коммент., послесл. И.Н. Лагутиной. М.: Республика, 2000.
С. 256-235.
ГМП— Государственный музей А.С. Пушкина (Москва).
ИССД - «История становления самосознающей души», трактат Андрея
Белого.
ЛН 105 — Белый А. Автобиографические своды: Материал к биографии.
Ракурс к дневнику. Регистрационные записи. Дневники 1930-х годов / Сост.
А.В. Лавров, Дж. Малмстад (Литературное наследство. Т. 105). М.: ИМЛИ
РАН, 2016.
МБ — Белый А. Материал к биографии / Подгот. текста А.В. Лаврова,
Дж. Малмстада, Т.В. Павловой; коммент. А.В. Лаврова, Дж. Малмстада //
Белый А. Автобиографические своды: Материал к биографии. Ракурс к
дневнику. Регистрационные записи. Дневники 1930-х годов / Сост. А.В. Лав­
ров, Дж. Малмстад (Литературное наследство. Т. 105). М.: ИМЛИ РАН,
2016. С. 29-328.
МДР — Белый А. Между двух революций / Подгот. текста и коммент.
А.В. Лаврова. М.: Художественная литература, 1990.

УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

793

МКАБ — Филиал Государственного музея А.С. Пушкина «Мемориаль­
ная квартира Андрея Белого» (Москва).
НВ — Белый А. Начало века / Подгот. текста и коммент. А.В. Лаврова.
М.: Художественная литература, 1990.
НИОР РГБ - Научно-исследовательский отдел рукописей Российской
государственной библиотеки (Москва).
НРДС — Белый А. На рубеже двух столетий / Вступ. ст., подгот. текста и
коммент. А.В. Лаврова. М.: Художественная литература, 1989.
НЭС— Новый энциклопедический словарь. СПб., 1911-1916.
ОР ИРЛИ — Отдел рукописей Института русской литературы (Пушкин­
ский Дом) РАН (Санкт-Петербург).
Почему я стал символистом — Белый А. Почему я стал символистом и
почему я не перестал им быть во всех фазах моего идейного и художествен­
ного развития // Белый А. Символизм как миропонимание / Сост., вступ. ст.
и прим. Л.А. Сугай. М.: Республика, 1994. С. 418-493.
РГАЛИ — Российский государственный архив литературы и искусства
(Москва).
РД — Белый А. Ракурс к дневнику / Подгот. текста А.В. Лаврова,
Дж. Малмстада, Т.В. Павловой; коммент. А.В. Лаврова, Дж. Малмстада //
Белый А. Автобиографические своды: Материал к биографии. Ракурс к днев­
нику. Регистрационные записи. Дневники 1930-х годов / Сост. А.В. Лавров,
Дж. Малмстад (Литературное наследство. Т. 105). М.: ИМЛИ РАН, 2016.
С. 329-654.
РШГ— Белый А. Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современ­
ности. Ответ Эмилию Метнеру на его первый том «Размышлений о Гете» //
Белый А. Собр. соч.: Рудольф Штейнер и Гете в мировоззрении современно­
сти. Воспоминания о Штейнере / Сост., коммент., послесл. И.Н. Лагутиной.
М.: Республика, 2000. С. 8-253.
Символизм — Белый А. Собр. соч.: Символизм. Книга статей / Общ. ред.
В.М. Пискунова. М.: Культурная революция; Республика, 2010.
СКМ — Белый А. Символизм как миропонимание / Сост., вступ. ст. и
прим. Л.А. Сугай. М.: Республика, 1994.
ЭСБС — Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. СПб., 1890—
1907.

СОДЕРЖАНИЕ

Андрей Белый
ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ. Том 2

Непереработанная рукопись
<ХШвек>.......................................................................................................................................... 5
Возрождение .................................................................................................................................... 9
Рождение новой души.................................................................................................................. 15
Природа индивидуального ......................................................................................................... 22
Явление «природы» в 16-ом веке.............................................................................................. 28
16-ый и 17<-ый>век .................................................................................................................... 38
18 век ............................................................................................................................................... 48
3-е сословие ................................................................................................................................... 58
19<-ое> столетие ...........................................................................................................................64
Гегель............................................................................................................................................... 73
Гете .................................................................................................................................................. 80
Кант ................................................................................................................................................. 87
Девятнадцатый век>................................................................................................................. 103
Шопен<гауэр> ............................................................................................................................. 106
Проблема «Само»........................................................................................................................ 111
Ницше............................................................................................................................................ 114
Явление тела ................................................................................................................................ 120
Восток в мысли - Ницше.......................................................................................................... 130
Теософия ....................................................................................................................................... 137
Вагнер............................................................................................................................................ 146
Реализм: Гоголь, Достоевский .................................................................................................154
Еще раз «Толстой» и еще раз Толстой .................................................................................. 171
Душа самосознающая в русской поэзии. <Реализм> .......................................................... 192
Социология и математика......................................................................................................... 201
Идея трансформизма.................................................................................................................. 219

Переработанная рукопись
Душа ощущающая и рассуждающая в свете души самосознающей .............................. 223
Душа самосознающая ............................................................................................................... 232
Познание и чувство в самосознании...................................................................................... 239
Душа и история........................................................................................................................... 246
Самосознание и дух свободы .................................................................................................. 253
Душа самосознающая, как композиция................................................................................. 260
Символ веры и знания в самосознании ................................................................................. 273

СОДЕРЖАНИЕ

795

Вариационность: какая же антропософия это?................................................................... 281
Тема в вариациях: музыка ...................................................................................................... 295
Тема в вариациях: лирика....................................................................................................... 302
«Принцип», как тема в вариациях ......................................................................................... 310
«Тип», или тема в вариациях, как трансформизм ............................................................... 318
Трансформизм ...........................................................................................................................322
Биологический трансформизм в трансформизме ............................................................... 327
От трансформизма к символизму ......................................................................................... 334
Символизм ................................................................................................................................. 342

Непереработанная рукопись
<Символизм>.............................................................................................................................. 350
Антропософия............................................................................................................................355
Духовная наука...........................................................................................................................374

Комментарии......................................

375

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение 1

Андрей Белый. «Синтезирующая» часть. Из непереработанной рукописи
2 тома «Истории становления самосознающей души»
<Трансформизм> ...................................................................................................... 540
Душа самосознающая....................................................................................................... 543
Душа самосознающая в отдельных доминионах культуры, как схема
пространственной композиции ...................................................................................... 564
Вариационность внутри композиции души самосознающей ................................... 575
Душа самосознающая, как тема в вариациях...............................................................587
Символизм...........................................................................................................................604
Приложение 2

«История становления самосознающей души» Андрея Белого

и «Пневматология» («Диадология») П.П. Перцова
П.П. Перцов. Две записки, отправленные Андрею Белому для ознакомле­
ния с идеями «Диадологии»......................................................................................... 614
Об основаниях гносеологии............................................................................................ 614
Об основных понятиях пневматологии (диадологии)................................................616
Андрей Белый. «Ошибка типа кантианских теорий знания...»

Ответ П.П. Перцову....................................................................................................... 621

«... резюме наших многих разговоров в Кучине»: Андрей Белый
и П.П. Перцов в философском диалоге 1920-х
{Михаил Одесский, Моника Спивак) ...................................................................... 666

796

СОДЕРЖАНИЕ

Михаил Одесский, Моника Спивак
«КРИВАЯ ИСТОРИИ» - «ТЕМА МОЕЙ КНИГИ»: «ИСТОРИЯ СТАНОВЛЕНИЯ
САМОСОЗНАЮЩЕЙ ДУШИ» И ГРАФИЧЕСКОЕ НАСЛЕДИЕ АНДРЕЯ БЕЛОГО............ 689

УКАЗАТЕЛЬ ИЛЛЮСТРАЦИЙ
Составитель М.Л. Спивак................................................................................................718
АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН
Составители В.М. Введенская, А.Н. Морозов, В.В. Нехотин,
А.И. Серков, М.Л. Спивак.................................................................................................725
УСЛОВНЫЕ СОКРАЩЕНИЯ........................................................................................ 792

Научное издание

Утверждено к печати Ученым советом
Института мировой литературы им А.М. Горького РАН

Литературное наследство / Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН. —
М.: Наука, 1931. — ISSN 0130-3627.
Литературное наследство. Том 112. В 2-х кн.: Андрей Белый. История становления
самосознающей души. Кн. 2 / Составление, подготовка издания М.П. Одесского,
М.Л. Спивак, X. Шталь; подготовка текста и комментарии М.П. Одесского, М.Л. Спивак,
X. Шталь, при участии коллектива авторов. — М.: ИМЛИ РАН, 2020. — 800 с., цв.
вклейка 64 п. — ISBN 978-5-9208-0626-0.
DOI: https://doi.org/10.22455/0130-3627-2020-l 12-1
В 112 томе «Литературного наследства» впервые в полном объеме по автографам публикуется
фундаментальный двухтомный трактат Андрея Белого «История становления самосознающей
души» (1926-1931), его главный, итоговый труд жизни, представляющий писателя-символиста
как оригинального философа, выдающегося историка и культуролога. В нем Белый исследует за­
кономерности развития человечества, начиная с появления христианства и заканчивая XX веком,
эпохой символизма и антропософии.
Также впервые публикуется уникальный комплекс сопутствующих материалов: претекст
трактата, фрагменты первой редакции, пояснительные записи самого Андрея Белого и его вдовы
К.Н. Бугаевой. Воспроизводятся многочисленные рисунки, схемы, демонстрационные плакаты,
проясняющие мысль автора «Истории становления самосознающей души». Большинство из них —
впервые.
Издание снабжено фундаментальным научным комментарием, вступительной и заключитель­
ной статьями, указателями имен и иллюстраций.
Книга предназначена для филологов, историков, культурологов, философов; для научных ра­
ботников, аспирантов, студентов и широкого круга читателей, интересующихся историей миро­
вой культуры и цивилизации.

Технический редактор - В.Н. Костылев
Суперобложка - художник Е.А. Поликашин

Корректор - Е.Н. Сченснович

В оформлении суперобложки использованы материалы ОР ИМЛИ РАН
(фрагмент рисунка Андрея Белого — Ф. 79. On. 3. Ед. хр. 77) и ГМП/МКАБ:
фотографии Андрея Белого 1927 г. (вместе с К.Н. Бугаевой), 1933 г., фотография
дома, в котором писатель жил в Кучине, фрагмент автобиографической схемы
Андрея Белого «Линия жизни» (1927; КП—17497).

LITERARY HERITAGE
Vol. 112

ANDREY BELY
HISTORY OF THE FORMATION
OF A SELF-CONSCIOUS SOUL
Book 2

Edited, compiled by
M. ODESSKIY (MOSCOW), M. SPIVAK (MOSCOW), H. STAHL (TRIER)

Editors-in-chief |O. KOROSTELEV, M. SPIVAK
Volume 112 of Literary Heritage contains Andrey Bely’s fundamental two-volume treatise
History of the Formation of a Self-Conscious Soul (1926-1931), the main, summary work of
his life, published in its entirety on the basis of the author’s autographs for the first time. It
presents the symbolist writer as an original philosopher, an outstanding historian and cultural
critic. In it Bely explores the laws of human development, starting with the appearance of
Christianity and ending with the XX century, the era of symbolism and anthroposophy.
The unique set of related materials is published for the first time: the draft of the treatise,
fragments of the first edition, explanatory notes by Andrey Bely himself and his widow
K.N. Bugayeva. For the first time, drawings, diagrams and accompanying posters are repro­
duced that clarify the author’s idea of History of the Formation of a Self-Conscious Soul. The
publication is provided with essential detailed scholarly commentary, an introduction and
afterword, indexes of names and illustrations.
The book is intended for philologists, historians, philosophers; for researchers, postgra­
duates, students and a wide range of readers interested in the history of world culture and civi­
lization.
© Collective of Authors, 2020
© A.M. Gorky Institute of World Literature RAS, 2020
© Russian State Library, ill. 2020
© Russian State Archive of Literature and Art, ill. 2020
© Institute of Russian Literature (The Pushkin House) RAS, ill. 2020
© State A.S. Pushkin Museum, ill. 2020
© Museum Association «Museums of Science City of Korolev», ill. 2020

IWL RAS, 2020
Moscow

LITERARY HERITAGE
Vol. 112

ANDREY BELY
HISTORY OF THE FORMATION
OF A SELF-CONSCIOUS SOUL
Book 2

Reviewers - N. Bogomolov, A. Toporkov
Editing and commentary

HISTORY OF THE FORMATION OF A SELF-CONSCIOUS SOUL;
Appendix 1: «Integrating» Part:
M. Odesskiy, M. Spivak, H. Stahl, et al.: V. Belous, S. Kazachkov, E-M. Mischke,
V. Nekhotin, A. Holzmann; A. Kruglov (notes), K. Bakharova, I. Volkova,
A. Gevorkjan, I. Delektorskaia, E. Nasedkina (editing)

Appendix 2: «History of the Formation of a Self-Conscious Soul» by Andrey Bely,
and «Pneumatology» («Dialodology») by P.P. Pertsov;
The Final Article «“The Curve of History” is “Theme of My Book”...»
M. Odesskiy, M. Spivak
Scholarly Editor-consultant - S. Kazachkov
Editor - V. Nekhotin

Selection ofIllustrations — M. Spivak, E. Nasedkina
Color insert design — E. Polikashin
Diagrams - M. Jordanowa-Etteldorf, T. Berger
Index ofNames - V. Vvedenskaia, A. Morozov, V. Nekhotin, A. Serkov, M. Spivak

Literary Heritage. Vol. 112 (Books 1-2)
Andrey Bely. History of the Formation of a Self-Conscious Soul / Edited, compiled, with introduc­
tion and notes by M. Odesskiy (Moscow), M. Spivak (Moscow), H. Stahl (Trier), et al. I A.M. Gorky
Institute of World Literature RAS, Russian State Library, Deutsche Forschungsgemeinschaft
(DFG), State A.S. Pushkin Museum (Andrey Bely’s Memorial Flat), Universitat Trier (Germany),
Amherst Center for Russian Culture (USA) — Moscow: IWL RAS, 2020. — 800 pp. + color insert
64 pp. — ISBN 978-5-9208-0626-0.

ISBN

978—5—9208—0626—0

Подписано в печать 18.08.2020
Формат 70x108/16.
Печать офсетная. Бумага офсетная.
Усл. печ. л. 70. Цвета, вклейка 64 пол. Тираж 300 экз.

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки
Институт мировой литературы им. А.М. Горького
Российской академии наук.
121069, Москва, ул. Поварская, д. 25а.
Тел.: (495) 690-05-61, (495) 691-23-01.
Отпечатано в ФГУП «Издательство «Наука»
(Типография «Наука»)
121099, Москва, Шубинский пер., 6
Заказ № 594

«Благодарю за помощь Духовные Силы, дающие
и моей слепоте луч прогляда в действительность <...>,
отказываюсь от всяких иных способов борьбы за Дух,
от всяких иных критериев вооружения сознания,
ибо я Дух лишь в духе; и дух Духа моего, новый,
и имя ему “новое” в духовных путях:
Сво-бо-да».

Андрей Белый

ИЗДАТЕЛЬСТВО ИМЛИ РАН