/
Author: Искендеров П.А.
Tags: всеобщая история история дипломатия международные отношения албанский вопрос балканские войны
ISBN: 978-5-91419-825-8
Year: 2013
Similar
Text
П.А. Искендеров
СЕРБИЯ,
ЧЕРНОГОРИЯ
И АЛБАНСКИЙ
ВОПРОС
В НАЧАЛЕ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ
КНИГА
inslav
П.А. Искендеров
СЕРБИЯ,
ЧЕРНОГОРИЯ
И АЛБАНСКИЙ
ВОПРОС
В НАЧАЛЕ XX ВЕКА
Санкт-Петербург
АЛЕТЕЙЯ
УДК 94(497)"191"
ББК 63.3(47)53
И 861
Утверждено к печати Ученым советом
Института славяноведения Российской академии наук
Рецензенты:
кандидат исторических наук В. Б. Каширин
кандидат исторических наук В. В. Поликарпов
Искендеров П.А.
И 861 Сербия, Черногория и Албанский вопрос в начале XX века. -
СПб.: Алетейя, 2013. - 472 с.
ISBN 978-5-91419-825-8
Монография посвящена историческим корням косовского конфликта.
В ней на базе широкого круга источников - в первую очередь неопу¬
бликованных документов из архивов России, Сербии, Черногории,
Албании, Австрии - анализируются история взаимоотношений сербов,
черногорцев и албанцев, ситуация в балканском регионе к началу пер¬
вой мировой войны и его место в системе международных отношений
в Европе. Основное внимание уделено анализу интеграционных моделей
разрешения сербо-албанских противоречий, в том числе на основе
создания наднациональных и надгосударственных структур, которые
могут быть востребованы и сегодня. Книга рассчитана как на професси¬
ональных ученых-славяноведов и балканистов, так и на широкий круг
читателей - преподавателей, студентов и всех тех, кто интересуется
историей и современностью Балкан.
УДК 94(497) "191"
ББК 63.3(47)53
ISBN 978-5-91419-825-8
785914 198258
9
© П.А. Искендеров, 2013
© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2013
ПРЕДИСЛОВИЕ
В последние годы тема Балкан не сходит со страниц ведущих миро¬
вых изданий и с первых строчек повестки дня крупнейших мировых фо¬
румов. Авторы и участники вспоминают старые и изобретают новые
эпитеты и словесные конструкции, способные, по их мнению, объяс¬
нить происходящее в регионе. «Пороховой погреб Европы» и ее «мяг¬
кое подбрюшье», «балканизация» и «балканская чересполосица» —
все эти броские выражения верны лишь отчасти, выхватывая один из
элементов совокупной балканской мозаики — будь-то проблема маке¬
донская, боснийская или косовская проблемы.
Об исторических корнях последней и пойдет речь в предлагаемом
вниманию широкого круга читателей исследовании — корнях в одном
из их временных срезов. Мы попытались сделать хронологический от¬
печаток того, что происходило в Косово и вокруг него в 1913-1914 гг.
и понять, чем определялась позиция основных игроков в регионе в эти
два года — стиснутые между Балканскими войнами и началом войны
общемировой, но вместе с тем в решающей степени определившие даль¬
нейшие тенденции и процессы на многострадальной косовской земле.
Именно тогда во всем своем пугающем великолепии выкристаллизо¬
вались концепции «Великой Сербии» и «Великой Албании» — на¬
ходящиеся в вечной взаимной вражде и одновременно не способные
существовать друг без друга. Монархи и главы правительств, генералы
и полевые командиры, вдумчивые дипломаты и лживые царедворцы,
разбойники и авантюристы всех мастей — все эти разнообразные пер¬
сонажи поселились на страницах настоящей книги. Без них невозмож¬
но понять ни исторический генезис косовской проблемы, ни ее состоя¬
ние накануне первой мировой войны, ни, тем более, сегодняшний накал
страстей вокруг этого сравнительно небольшого района Балкан.
6
П. А. Искендеров
На протяжении столетий сербский и албанский элементы сосущест¬
вовали в рамках балканского географического пространства, оказы¬
вая подчас решающее воздействие на ход общерегиональных процес¬
сов и политику великих держав — включая Россию. «История Косово
и Метохии — южной сербской провинции — отмечена продолжавшим¬
ся на протяжении столетий этническим соперничеством сербов и ал¬
банцев» — такую характеристику места Косовского края в системе сер¬
бо-албанских отношений дал однажды один из ведущих современных
сербских историков Д. Батакович. Эта мысль в целом справедлива, од¬
нако она не охватывает всего многообразия аспектов рассматриваемой
проблемы — и, главное, никак не объясняет многочисленные факты ак¬
тивного и взаимовыгодного сотрудничества властей Сербии и лидеров
косовских албанцев, имевшие место как на протяжении всей истории
региона, так и конкретно накануне первой мировой войны.
Свидетельства подобного взаимодействия представляются тем бо¬
лее ценными, что они убедительно опровергают представления о яко¬
бы исторической предопределенности сербо-албанского конфликта
из-за Косово, о принципиальной невозможности для сербов и албан¬
цев уживаться друг с другом и об абсолютной несовместимости целей
и задач сербского и албанского национального движения.1 К области
исторической мифологии вполне можно отнести идею о том, что сербо¬
албанские отношения в Косово и в целом на Балканах есть столкнове¬
ние непримиримых этно-религиозных позиций и интересов, чуть ли не
цивилизационный конфликт между православным (в более широком
плане — христианским) и мусульманским миром в духе известных мо¬
делей «столкновения цивилизаций» С. Хантингтона.2
Подобный подход не отвечает ни историческим реалиям Балкан¬
ского полуострова — где различные народы веками вместе жили и боро¬
лись против общих неприятелей — ни сложной национально-религиоз¬
ной структуре населения Сербии и Албании. Как справедливо указывает
российская исследовательница Ю. В. Иванова, ислам расколол балкан¬
ское общество «не по этническому признаку, а по религиозному, кото¬
рый в действительности был признаком социальным».3
Именно в 1912-1913 гг. на Балканах впервые столкнулись два про¬
цесса, которые и сегодня определяют динамику развития косовской про¬
блемы — стремление руководство Сербии, опираясь на исторические,
Предисловие
7
этнические, религиозные и социокультурные факторы восстановить
и укрепить свой контроль над обширными территориями со смешан¬
ным сербо-албанским населением и одновременный рост албанского
национального самосознания, требовавшего от албанских лидеров по¬
пытаться расширить жизненное пространство и перекроить междуна¬
родно-признанные балканские границы — в чем они и тогда, и теперь
находили поддержку влиятельных мировых игроков.
Трудно отрицать, что «великоалбанская идея» на протяжении
последних полутораста лет находится на подъеме. Как отмечал еще
в 1982 г. — во времена социалистической власти Э. Ходжи — один из
правительственных чиновников тогдашней Албании Бечир Хоти, «ал¬
банские националисты имеют платформу, состоящую их двух пунктов...
первый — создать то, что они называют этнически чистой албанской
республикой, и затем объединиться с Албанией для того, чтобы создать
Великую Албанию ».4
В 1999 г. тогдашний посол США в Македонии Кристофер Хилл оз¬
вучил справедливую мысль: «Мы провели 1990-е годы в беспокойстве
о «Великой Сербии». С этим покончено. В следующее столетие мы уве¬
ренно вступим, испытывая беспокойство из-за «Великой Албании».5
Сами албанцы в лице, в частности, интеллектуальной элиты, пред¬
почитают не использовать термины «Великая Албания» и «паналба-
низм», чтобы не тревожить лояльное к ним мировое общественное
мнение. Вместо этого активно применяется термин «албанский наци¬
ональный вопрос», получивший всестороннее рассмотрение в обнаро¬
дованном в 1998 г. в Тиране меморандуме Албанской Академии Наук
под названием «Платформа для решения национального албанского
вопроса». В документе данное понятие определялось как «движение
за освобождение албанских земель от иностранной оккупации и их
объединение в отдельное национальное государство».6 Обсуждению
современного состояния «албанского национального вопроса» была
посвящена и прошедшая в 1976 году в Тиране с большой помпой Наци¬
ональная конференция этнографических наук. На ней отмечалось, что
около пяти миллионов албанцев продолжают оставаться за пределами
собственно Албании.7
Впрочем, далеко не все в самой Албании согласны со столь расши¬
рительной трактовкой албанской национальной идеи. Среди скепти¬
8
П. А. Искендеров
ков — видный албанский интеллектуал Ф. Любонья, заявивший в апреле
2002 г., что «мечта албанцев о том, чтобы однажды объединиться, явля¬
лась частью их коллективного сознания, не становясь политической про¬
граммой по причине того, что албанцы всегда были очень слабыми».8
Обнародованные в марте 2007 г. результаты исследования, проведен¬
ного Программой развития ООН в октябре-декабре 2006 г., показали,
что лишь 2,5 % косовских албанцев считают объединение Косово с Ал¬
банией наилучшим способом решения косовского вопроса. И наобо¬
рот — 96 % из них выступили за то, чтобы Косово стало независимым
в своих нынешних границах.9 Очевидно, именно подобную статистику
в том числе имела в виду временный поверенный в делах Республики
Сербия в Российской Федерации (а на момент сдачи настоящей моно¬
графии в печать — чрезвычайный и полномочный посол) Е. Куряк, под¬
черкивавшая, что «албанцы из Косово ненавидят албанцев из Албании,
существует постоянное соревнование и противопоставление».10
Однако согласно итогам опроса, проведенного агентством «Гэл¬
лап Балкан Монитор» уже в январе 2010 г., подавляющее большинство
граждан Албании и края Косово, в одностороннем порядке провозгла¬
сившего в феврале 2008 года независимость от Сербии, уже выступа¬
ли за создание «Великой Албании». На вопрос о поддержке этой идеи
утвердительно ответили 74,2 % респондентов в Косово и 70,5 % — в Ал¬
бании. При этом 47,3 % участников опроса в Косово и 39,5 % в Албании
считают, что появление великоалбанского государства в его самых ши¬
роких этнических границах возможно уже в ближайшем будущем.11
Эти данные наглядно свидетельствуют о происходящей в умах ал¬
банского населения Балкан опасной «переоценке ценностей». Так что
вряд ли стоит особо доверять нынешним заклинаниям ведущих между¬
народных организаций об «уникальности» косовского случая и твер¬
дом намерении Объединенных Наций и «единой Европы» противо¬
стоять дальнейшему дроблению Балкан. В опубликованном в феврале
2004 г. докладе «Международной кризисной группы» утверждалось,
что «представления о паналбанизме гораздо более 'многоплановые
и сложные, чем привычные черновые характеристики этнических ал¬
банцев, которым природно присущи наклонности к созданию «Вели¬
кой Албании» или «Великого Косово». Поучительно, что и «Армия
освобождения Косово», и «Национально-освободительная армия»
Предисловие
9
(албанское вооруженное формирование, действовавшее в Македонии
в 2000-2001 гг. — П. И.) начали завоевывать народную поддержку со¬
ответственно в Косово и Македонии как раз тогда, когда они отошли от
своих первоначальных паналбанских националистических целей и скон¬
центрировались на достижении больших прав для своих собственных
народов. «Албанской национальной армии» (АНА; нелегальное воору¬
женное формирование в Косово, возникшее на базе АОК — П. И.), ко¬
торая публично защищала идею «Великой Албании», никогда не удава¬
лось завоевать народное доверие. Насилие в целях создания «Великой
Албании» или любого изменения границ не является ни политическим
популярным, ни морально оправданным».12
Между двумя полюсами оценок — о неизбежности насильственной
реализации на Балканах идеи создания «Великой Албании» и о наду¬
манности самого албанского вопроса в его общебалканском контекс¬
те — лежат многочисленные публикации, в которых делается попытка
понять специфику развития сербо-албанских отношений на протяже¬
нии веков, выявить узловые точки противостояния сербов и албанцев,
наметить пути их сближения и взаимодействия. Количество подобных
статей значительно возросло после самопровозглашения независимо¬
сти Косово 17 февраля 2008 г. «За неточностью терминов «косовар»,
«албанец» или «албаноговорящий» стоят века неспокойной истории
постоянного переустройства Балкан» — указывает, к примеру, авто¬
ритетный швейцарский публицист Жан-Арно Дерен.13 По его весьма
справедливому мнению, «за терминологической неточностью скрыва¬
ются важные споры о национальной идентичности и переустройстве
в соответствии с этой идентичностью албанского мира на Балканах».14
«На Балканах государственные границы — старые и новые — никог¬
да не совпадали с границами проживания разных народов, что привело
к появлению значительных национальных меньшинств. В этой конфигу¬
рации Косово занимает особую позицию, потому что это крайне исто¬
рически нагруженная территория, где сталкиваются антагонистические
национальные притязания» — указывает автор.15 Именно поэтому, по
словам Ж.-А. Дерена, «когда сербы говорят о своих монастырях в Ко¬
сово, албанцы отвечают, что они были построены на руинах более древ¬
них албанских католических монастырей, но этот факт труднодоказуем
и не имеет большого значения: по меньшей мере до XIII века этот реги¬
10
П. А. Искендеров
он находился под влиянием то Византии, то Рима, а в Косово вместе жи¬
вут различные народы, в том числе сербы и албанцы... Один из наибо¬
лее употребительных балканскими националистическими движениями
аргументов — утверждение о древности и даже автохтонности своего
народа».16
Так рассуждают сегодняшние политики и политологи. Насколько их
оценки, сомнения и прогнозы отвечают исторической правде? И пусть
сербо-албанские и черногоро-албанские взаимоотношения 1913-14 гг.
представляют собой лишь малую часть истории многострадального Ко¬
сово — даже знакомство с ними позволит увидеть и понять зыбкость
и условность многих сегодняшних заключений и заклинаний.
После успешного для обоих славянских государств завершения Бал¬
канских войн 1912-1913 гг. перед ними во весь рост встала беспреце¬
дентная историческая задача — оформить свою национальную госу¬
дарственность в расширившихся территориальных пределах на основе
новых международно-правовых реалий и с учетом конкретной ситуации
в регионе — где на глазах набирал силу принципиально новый фактор —
албанский. В отличие от сербов и черногорцев, албанцы не только не
были удовлетворены итогами балканских кампаний, но и не без основа¬
ний обвиняли государства региона и стоявшие за ними великие державы
в стремлении урегулировать свои противоречия за счет албанской на¬
ции — интересы которой понимались весьма расширительно. Именно
в треугольнике Сербия-Черногория-Албания накануне первой мировой
войны воплотились и сосредоточились основные балканские противо¬
речия. Их анализу и посвящено настоящее исследование. В нем, в част¬
ности, будет предпринята попытка проследить зачастую находящиеся
в тени социально-экономические корни косовской проблемы, а также ее
демографические аспекты. Примечательно, что современные сербские
исследователи все чаще размышляют судьбах о Косово именно в этих
категориях, относя данный регион к «областям с особыми проблемами
развития», которые «сталкиваются с экономическими, структурными,
социальными и демографическими проблемами», и гі которых «при¬
сутствует и процесс интенсивного демографического опустошения».17
Источниковой базой монографии являются дипломатические до¬
кументы из архивов России, Сербии, Черногории, Албании, Австрии
и других государств, мемуары, статистические данные, материалы пе¬
Предисловие
11
риодических изданий. Автор выражает особую благодарность руко¬
водству и сотрудникам Архива внешней политики Российской импе¬
рии, создавшим самые благоприятные условия для многолетней работы
с его фондами.
«Монография подготовлена при финансовой поддержке РГНФ в рам¬
ках исследовательского проекта РГНФ («Великая Албания: прошлое, на¬
стоящее, будущее»), проект № 11-01-00259а. 1 111 Подробнее см.: Искендеров П. А. История Косово начала XX в.
в трудах российских и сербских историков // Россия и Сербия глазами историков
двух стран. СПб, 2010.
2 См.: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций. М., 2003.
3 Иванова Ю. В. Албанцы и славяне: закономерно ли противостоя¬
ние? / / Материалы ХХѴШ межвузовской научно-методической конференции
преподавателей и аспирантов 15-22 марта 1999 г. Санкт-Петербург, 1999. С. 24.
4 The New York Times, 1982, July 12.
5 Подробнее см.: Vaknin S. The Union of Death. Terrorists and Freedom
Fighters in the Balkans. Skopje, 2004.
6 Platform for the Solution of the National Albanian Question, Albanian
Academy of Sciences. Tirana, 1998. P. 5.
7 Castellan G. LAlbanie. Paris, 1980. P. 19.
8 Pan-Albanianism: How Big a Threat to Balkan Stability? Tirana-Brussels,
2004. P. 2.
9 UNDP: Early Warning Report. 2007, March. P. 16.
10 Куряк E. Косовский бумеранг // Косовская мина в Европе? М., 2006.
С. 10.
11 http://www.balkan-monitor.eu/
12 Pan-Albanianism: How Big a Threat to Balkan Stability? Tirana/ Brussels,
2004. P. 1.
13 Le Temps, 2008,25 Fev.
14 Ibid.
15 Ibid.
16 Ibid.
17 Половин H. Богомолова А. В. Преодоление региональных дисп¬
ропорций. Опыт России, Сербии и некоторых стран ЕС. М., 2009. С. 119.
Косово — «этой чудесной плодородной
равнине, которой суждено быть засеянной,
вместо благородного семени, человечески¬
ми костями и пропитанной, вместо воды, го¬
рячей кровью»
(Димитрие Туцович,
сербский социал-демократ)
ПРОЛОГ
Возникновение общеалбанского национального движения, оказы¬
вавшего ключевое влияние на развитие сербо-албанских отношений»,
неразрывно связано с созданием в 1878 году Албанской (Призренской)
лиги, собравшейся в городе Призрен на пике Великого восточного кри¬
зиса 1875-1878 гг.1 Она приняла программу, содержавшую такие пунк¬
ты, как «борьба до последней капли крови против какой-либо аннексии
албанских территорий» и «объединение всех населенных албанцами
территорий в одну провинцию».2 Эксперты в целом сходятся во мне¬
нии, что данная программа «стала первым свидетельством того, что ал¬
банцы стремятся к территориальному объединению».3 Один из идеоло¬
гов албанского движения, Пашко Васа Шкодрани (католик, занимавший
в Османской империи пост губернатора Ливана), заявил еще в XIX веке,
что «религией албанцев является албанизм».4
Впрочем, тогда о независимости Албании от Османской империи от¬
крыто говорили лишь наиболее радикальные представители албанского
национального движения. В июле 1879 г. в южноалбанском городе Гиро-
кастра открылось очередное общее собрание Призренской лиги, на ко¬
тором лидер радикального крыла албанского национального движения
Абдюль Фрашери предложил на рассмотрение делегатов программный
документ, на деле означавший, что Лига берет на себя функции времен¬
ного правительства автономной Албании, располагающей собственной
регулярной армией. За султаном, который должен был взйть на себя обя¬
зательство защищать Албанию от внешней агрессии, оставлялось право
назначать правителя албанского государственного образования, соби¬
рать ежегодную дань, а также получать в военное время в свое распо¬
ряжение ограниченный албанский воинский контингент. Деятельность
Пролог
13
Лиги распространилась не только на Албанию, но и на обширные терри¬
тории Балкан, которые ее лидеры считали албанскими: сербское Косо¬
во, македонские Дебар и Скопье, греческую Янину. «Пусть все мы будем
албанцами и создадим Албанию», — говорилось в обращении Абдюля
Фрашери к участникам очередного съезда албанской лиги в Призрене
в январе 1881 r.s
10 июня 1878 г. — за три дня до открытия Берлинского конгресса —
в косовском городе Призрен с участием 80 делегатов состоялось первое
заседание всеалбанского учредительного собрания Албанской лиги (по¬
лучившей в связи с этим свое второе название — Призренская).6 Сре¬
ди собравшихся в Призрене делегатов преобладали крупные албанские
феодалы, лидеры влиятельных местных кланов и представители мусуль¬
манского духовіенства не только из Косово и Албании, но и Болгарии,
Боснии и Герцеговины, Македонии и Новопазар ского санджака, а также
турецкие чиновники. Они приняли программу, написанную на турец¬
ком языке и озаглавленную «Карарнаме» («Книга решений»).7 Она
имела достаточно умеренный характер и включала в себя такие основ¬
ные положение, как «безоговорочная лояльность по отношению к ту¬
рецкому султану», «борьба до последней капли крови против какой-ли¬
бо аннексии албанских территорий», «объединение всех населенных
албанцами территорий (Косовский, Битольский, Янинский и Скутарий-
ский (Шкодринский) вилайеты — П. И.) в одну провинцию, управляе¬
мую турецким генерал-губернатором», «придание албанскому языку
официального статуса» и «введение национальной армии под коман¬
дованием турецкого офицера».8 «Наша главная цель сохранение цар¬
ских прав неприкосновенного его величества султана, нашего господи¬
на — говорилось в одном из пунктов программы. — Поэтому все те, кто
этому противится и мешают миру, те, кто стремится ослабить авторитет
власти, те, кто этому помогает, будут рассматриваться как враги нации
и родины, и если не изменят свое мнение, и если они будут нападать на
лояльных граждан царства, будут изгнаны из нашей страны».9
В программе подчеркивалось негативное отношение албанцев к пла¬
нам территориальных приращений соседних албанских государств за их
счет: «Имея перед глазами балканскую землю, мы не позволим ни за что,
чтобы иностранные войска топтали нашу землю. Болгарскому прави¬
тельству мы не признаем даже имя, Если Сербия мирным путем не уйдет
14
П. А. Искендеров
с бесправно занятых территорий, то мы пошлем против нее башибузу¬
ков (хакинджилеров), и будем стараться до конца занять те территории,
и в том же ключе будем действовать против Черногории».10 Програм¬
ма предусматривала и возможное территориальное расширение Лиги за
пределы первоначально обозначенных районов: «Представители дру¬
гих краев (земель), которые хотят присоединиться к Лиге, будут охотно
приняты, и мы их внесем в список Лиги как друзей власти и страны».11
Столицей объединенного албанского вилайета предполагалось сделать
город Охрид в силу его центрального географического положения.12
Особое место в документе заняли и вопросы веры: «На основе вы¬
сокого религиозного закона Шариата будем защищать как наши жизни,
богатство и честь не мусульманских религиозных объединений, кото¬
рые хотят чтобы правило добро и по законам; но против всех кто меша¬
ет миру будем бороться в зависимости от условий и места».13
Кроме того, участники заседания потребовали от османских властей
организовать в Албании систему национальных школ, обучение в кото¬
рых велось бы на албанском языке с использованием латинского алфави¬
та. Ведь к 1878 г. даже в культурных «столицах» населенных албанцами
земель — в Гирокастре, Берате и Влёре — отсутствовали школы с пре¬
подаванием на албанском языке — в отличие от турецких и греческих.
Еще одним решением первого заседания Призренской лиги стало тре¬
бование к турецким властям предоставить албанцам частичный конт¬
роль над местными финансами.14
Одновременно делегаты направили специальный меморандум участ¬
никам Берлинского конгресса (открывавшегося 13 июня 1878 г.), а так¬
же турецкому правительству и дипломатическим представителям ве¬
ликих держав в Константинополе, в котором акцентировали внимание
Европы на вышеуказанных положениях. В частности, в меморандуме,
адресованном представлявшему на Берлинском конгрессе Великобри¬
танию премьер-министру Б. Дизраэли, говорилось: «Мы не являемся
и не хотим быть турками, но точно так же мы всей своей силой высту¬
пим против любого, кто захочет обратить нас в славян, йли австрийцев,
или греков; мы хотим быть албанцами».15 В Берлин отправилась полно¬
мочная делегация Албанской лиги во главе с Абдюлем Фрашери. Кроме
того, в Лондоне, Париже и Берлине были распространены петиции с из¬
ложением требований Призренской лиги.
Пролог
IS
Одновременно, участники собрания направили специальный ме¬
морандум участникам Берлинского конгресса (открывшегося 13 июня
1878 г.), а также турецкому правительству и дипломатическим предста¬
вителям великих держав в Константинополе, в котором акцентировали
внимание Европы на вышеуказанных положениях. Кроме того, в Берлин
отправилась полномочная делегация Албанской лиги во главе с Абдю-
лем Фрашери.
Однако деятелям албанского национального движения не удалось
принять участие в работе европейского форума наравне с представите¬
лями их балканских соседей и даже добиться включения в повестку дня
обсуждения в отдельном виде албанского вопроса. Великие державы от¬
рицали сам факт существования албанской нации (непосредственная
фраза — «албанская нация не существует» — принадлежала предсе¬
дательствовавшему на Конгрессе германскому канцлеру О. Бисмарку16)
и рассматривали территории с албанским населением лишь в качестве
географического понятия.
И хотя решение Берлинского конгресса о сокращении территории
Болгарии, предусмотренной Сан-Стефанским прелиминарным догово¬
ром, объективно было позитивным для Албании (тем самым район го¬
рода Корча оставался в составе Османской империи), — документы,
подписанные в германской столице, предполагали передачу Черного¬
рии, помимо Бара и Подгорицы, двух городов со смешанным албано¬
славянским населением — Плава и Гусинье, а Греции — значительной
части Эпира, в том числе и районов с преобладающим албанским населе¬
нием. Афинский корреспондент лондонской газеты «Таймс» сообщал
о том значении, которое греческое руководство придавало «албанскому
направлению» своей внешней политики, рассматривая присоединение
города Янина в качестве первого этапа постепенной «эллинизации»
Албании.17 Соответствующие карты широко распространялись как в са¬
мой Греции, так и в других европейских странах.18 Впрочем, аналогич¬
ные великодержавные программы разрабатывались и в других столицах
региона. Более того, «концепция «великой страны», занимавшая по¬
степенно господствовавшее место во внешнеполитических ориентирах
балканских государств, уже была чревата межгосударственными конф¬
ликтами несмотря на то, что объективно молодые страны полуострова,
16
П. А. Искендеров
обретшие или восстановившие свою государственность, являлись союз¬
никами в борьбе с главным противником — Османской империей».19
2 июля 1878 г. состоялось второе общее собрание Албанской лиги, на
котором в числе основных обсуждались вопросы организации защиты
албанских земель от их передачи под чужеземное господство. На осно¬
вании принятых на нем решений, в северных областях Албании создава¬
лись вооруженные албанские отряды, призванные оказать сопротивле¬
ние передаче присужденных Черногории и другим балканским странам
земель — в том числе в Плаве, Гусинье, Шкодере, Призрене, Превезе
и Янине. Был принят Статут Лиги, которая приобрела официальное на¬
звание «Албанская», и был избран новый состав Генерального совета.
Во главе этого органа остался богатый феодал из Дибры (Дебара) —
Ильяз-паша Дибра — однако в его составе усилилось влияние патри¬
отических сил. Одно из положений Статута подтверждало положение
Албанской лиги о формировании вооруженных подразделений «для за¬
щиты албанских территорий» — причем предусматривалось провести
в этих целях в случае необходимости «мобилизацию всех мужчин, ко¬
торые способны носить оружие».20 Именно принятие Статута считает¬
ся обретением Албанской лигой юридической базы «для постепенного
оформления в рамках османского государства албанской автономии»,
поскольку «у албанцев впервые появился орган защиты военным и дип¬
ломатическим путем их национальных прав».21
Правда, турецкие власти и на этом этапе деятельности Лиги виде¬
ли в албанцах своих естественных союзников в борьбе против диктата
великих держав и нарушения территориальной целостности Империи.
Часть делегатов Призренской лиги во главе с представителем Тетово
Шейхом Мустафой Руки Эфенди призывали своих коллег открыто за¬
явить о том, что они «во-первых и прежде всего оттоманы, а уже затем
албанцы». Константинополь также снабжал албанцев оружием и бое¬
припасами. В этой связи справедливыми представляются слова бри¬
танской исследовательницы М. Виккерс, указывающей, что «одним из
главнейших препятствий на пути культурного, национального и полити¬
ческого прогресса албанцев являлся продолжавшийся отказ оттоманс¬
кой администрации признать, что албанцы — не турки, а особый народ
с собственной отчетливой идентичностью. Обращение большого коли¬
чества албанцев в ислам, а также предоставляемая им Портой безопас¬
Пролог
17
ность против славян и греков окончательно способствовали тому, что
они скорее отождествляли себя в целом с оттоманскими турками, неже¬
ли осознавали специфические албанские идеалы и цели. Таким образом,
сама природа оттоманского правления отсрочила появление албанско¬
го национального самосознания и последующего национального движе¬
ния, и привела к тому, что албанцы стали последней балканской нацией,
обретшей свою независимость от Оттоманской империи».22
В конце сентября 1878 г. радикальное крыло Албанской лиги, по-пре¬
жнему группировавшееся вокруг Стамбульского комитета, разработало
и приняло новую программу этого общеалбанского объединения, имев¬
шую более радикальный характер по сравнению с предшествовавшей.23
Ее основные положения были опубликованы 27 сентября на страницах
редактируемой одним из активистов албанского национального движе¬
ния Сами Фрашери стамбульской газеты «Терджюман-и Шарк» (« Ру¬
пор Востока») и включали в себя следующие пункты:
«1. Его Величество Султан должен защищать все права албанцев и не
допустить, чтобы хоть одна частичка территории албанских областей
была передана их соседям или другим народам, с которыми они грани¬
чат;
2. Все албанские области, в частности, Шкодринский и Янинский
вилайеты, должны соединиться в единый вилайет, так называемый «Ал¬
банский вилайет»; в его собственной среде должен быть выбран и на¬
значен честный, способный и ученый вали, знающий страны, положе¬
ние, обычаи и менталитет данного народа;
3. Официальные лица административной и судебной сфер, которые
находились бы на службе в данном вилайете, должны знать язык страны,
понимать проблемы и требования, которые выдвигает народ; на офици¬
альную службу необходимо назначать тех, кто может говорить с местны¬
ми жителями без переводчика.
4. Не принимая во внимание религиозные и имущественные разли¬
чия, демократическим и равноправным образом необходимо провести
выборы пленарных советов таким образом, чтобы население нахий вы¬
бирало бы пленарные советы нахий, пленарные советы нахий выбрали
бы пленарные советы казы, пленарные советы казы выбирали бы пле¬
нарные советы Санджака, одновременно из состава этих советов изби¬
ралась бы Национальная ассамблея;
18
П. А. Искендеров
5. Каждый год Ассамблея проводила бы свои рабочие двухмесячные
сессии в столице Вилайета. Из числа избранных членов создавался бы
Совет, выполняющий национальные требования, рассматривал вопро¬
сы улучшения существующего положения и выносил несправедливости
и упущения, допущенные чиновниками, на рассмотрение Националь¬
ной ассамблеи и представителя правосудия, если речь идет о подсудном
деле. В этом случае судебный процесс над подобными чиновниками осу¬
ществлялся бы в рамках Национальной ассамблеи, а принятое решение
приводилось бы в исполнение Центральным правительством».
6. Вилайет поддерживал бы с Высокой Портой почтовую и телеграф¬
ную связь, а также вел переговоры на официальном османском языке,
в то время как албанский язык использовался бы и применялся бы в суде,
на встречах, заседаниях, в школах и гимназиях низшего уровня, которые
уже существуют в областях Албании, и в тех, которые будут основаны
позднее. Турецкий язык использовался бы лишь в некоторых областях
знаний и наук, — там, где без этого нельзя обойтись. Почтовая служ¬
бы, письменность и обучение будут осуществляться на албанском языке,
а из доходов Вилайета, образующих прибыль, будет выделяться доста¬
точно средств для развития науки и образования.
7. Вне зависимости от религиозных различий, все албанцы должны
принять участие в организации и создании национальной армии, кото¬
рая, несомненно, насчитывала бы свыше двухсот тысяч военнослужа¬
щих. Для этой элитной армии, которая будет создана, существовали бы
особые военные правила, а к ее подготовке и обучению были бы привле¬
чены офицеры из иностранного государства».24
Многие албанские историки (в частности К. Фрашери) предпочита¬
ют в этой связи трактовать одно из ключевых требований Призренской
лиги — о создании общего вилайета для албанцев — как исходившее
из сохранения Европейской Турции и потому носившее «протурец¬
кий» характер.25 Однако многие турецкие исследователи — среди них
С. Кюльдже — подчеркивают, что цели и деятельность Призренской
лиги изначально «находились в противоречии с интересами и самим
существованием Османской империи».26 Представляется, что более
обоснованной и взвешенной является точка зрения российского ис¬
следователя Г. Л. Арша, характеризующего рассматриваемый документ
следующим образом: «Это первая в истории албанского национально¬
Пролог
19
освободительного движения развернутая программа политической ав¬
тономии Албании».27 Аналогичную оценку дала принятой программе
российская газета «Голос», подчеркнувшая, что Албанская лига «при¬
няла в последнее время характер национальный, имеющий целью домо¬
гаться образования автономного Албанского княжества, которое бы на¬
ходилось только под верховной властью султана».28
При этом не следует недооценивать не только конфессиональную
и племенную, но и социально-экономическую разобщенность внутри
албанского лагеря. Жители северных горных районов Албании традици¬
онно пользовались большей степенью автономии в системе Османской
империи, и потому «централизаторская политика Порты возмущала их
больше, нежели южан».29 С другой стороны, тех, и других объединяло
стремление воспрепятствовать передачи их земель соседним государс¬
твам — Черногории и, возможно, Сербии на севере и северо-востоке,
и Греции — на юге. Что же касается крупных землевладельцев Цент¬
ральной Албании, то они менее всего были склонны поддерживать ра¬
дикальные национальные требования Призренской лиги. Во-первых,
они не опасались за свои земли, а во-вторых — имели более широкое
«представительство» в высших структурах иерархии Османской им¬
перии. Как справедливо указывала в этой связи российский албанист
Ю. В. Иванова, ислам расколол балканское общество «не по этническо¬
му признаку, а по религиозному, который в действительности был при¬
знаком социальным».30
Весной 1879 г. деятельность Призренской лиги первый раз сыграла
активную международную роль. В городе Превеза 6 февраля 1879 г. на¬
чались греко-турецкие переговоры по вопросу территориального раз¬
граничения между двумя странами. Положение об их проведении было
прописано в решениях Берлинского конгресса, предусматривавших пе¬
редачу Греции Турцией Фессалии и значительной части Эпира, включая
населенную албанцами область Чамерия. Эти планы встретили противо¬
действие со стороны Албанской лиги, которая в январе 1878 г. провела
в Превезе свое заседание и постановила провести всеобщую мобилиза¬
цию и оказать вооруженное сопротивление в случае попыток реализа¬
ции вышеупомянутого решения Берлинского конгресса.
Руководство Османской империи было хорошо осведомлено о пози¬
ции албанцев и использовало ее в своих интересах. В марте греко-ту¬
20
П. А. Искендеров
рецкие переговоры были прерваны по инициативе Константинополя,
объяснившего свой шаг опасениями албанского восстания. Руководство
Албанской лиги, со своей стороны, решило объяснить великим держа¬
вам собственный подход к проблеме греко-турецкого разграничения
и, в частности, отказ от передачи Эпира Греции. В конце марта 1879 г.
Абдюль Фрашери вместе с другим видным деятелем албанского наци¬
онального движения — Мехметом Али Вриони — посетили, помимо
Константинополя, все ведущие европейские столицы, за исключением
Санкт-Петербурга — Рим, Париж, Лондон, Берлин и Вену. Они стре¬
мились ознакомить правительства и общественность великих держав
(в своем подавляющем большинстве рассматривавших Албанскую лигу
в качестве творения и политического инструмента турецких властей)
с национальными интересами и требованиями албанцев.31 Они в сжа¬
том виде были изложены в меморандуме, переданном европейским пра¬
вительствам. В документе, в частности, говорилось: «Албанцы сохрани¬
ли свою родину, свой язык и свои нравы, отразив в варварские времена
нападения римлян, византийцев и венецианцев. Как можно допустить,
чтобы в век просвещения и цивилизации нация, столь храбрая и столь
привязанная к своей земле, была принесена в жертву, отдана без каких-
либо законных оснований алчному соседу?»32 Однако в своей аргумен¬
тации и требованиях делегаты Албанской лиги пошли дальше, и поста¬
вили вопрос о принадлежности Албании не только Чамерии, но и всего
Эпира, включая города Превеза, Янина и Арта как важные экономичес¬
кие и военно-стратегические центры. К тому времени провинция Эпир
включала в себя четыре санджака — Берата, Гирокастры, Янины и Пре-
везы. А район, который албанцы называли «Чамерия» (или «Южная
Албания»), греки именовали «Северный Эпир». В качестве одного
из аргументов авторы меморандума ссылались на понимаемое весьма
«расширительно» историческое право: «Албанский народ более древ¬
ний, чем греческий народ; известно, что в старину Эпир был одной из
составных частей Албании, и никогда греки в какой-либо мере не владе¬
ли этой страной»...33 Впрочем, с географической точки зрения, эта кон¬
цепция имела право на существование в той ее части, что Эпир и Фесса¬
лия существовали обособленно: центр Эпира город Янина был отделен
от Фессалийских пределов горным хребтов Пиндус. С этнической же
точки зрения ситуация была намного сложнее. Как свидетельствовали
Пролог
21
посещавшие данные районы европейцы, «вся страна тосков (жители
Южной Албании — П. И.) находилась под сильным влиянием Греции,
но еще труднее сказать/ является ли Эпир греческим — или же Северо-
Западная Греция является албанской».
Тем временем развитие албанского национального движения в рам¬
ках Призренской лиги шло по нарастающей. Дополнительным катализа¬
тором этого процесса стал обнародованный летом 1879 г. отказ султана
пойти навстречу требованиям албанцев об образовании единого албан¬
ского автономного вилайета. Он сослался при этом на вышеуказанные
положения Берлинского трактата, предусматривавшие проведение в Ос¬
манской империи ограниченных административных реформ в рамках
существовавшей территориально-государственной структуры Порты.
Данный шаг Константинополя ознаменовал собой фактический рас¬
кол между албанским национальным движением в рамках Призренской
лиги и турецкими властями. В сложившейся ситуации отделения Лиги
стали по собственной инициативе организовывать на местах албанские
административные и судебные органы, что привело во многих районах
к фактическому двоевластию албанских и турецких структур. Албанское
население отказывалось платить налоги Константинополю и вступало
в национальные вооруженные отряды. К этому времени подчинявшиеся
Призренской лиге вооруженные албанские формирования насчитыва¬
ли не менее 16.000 человек. Особого накала противостояние комитетов
Албанской лиги и турецких властей достигло в Призрене, Дебаре, Джя¬
ковице и Люме — где оно подчас принимало вооруженный характер.
Как сообщал российский генеральный консул в Салониках М. К. Уль¬
янов, албанские органы власти — в частности, в Дебаре — фактичес¬
ки осуществляли судебные и полицейские функции: «Здесь члены лиги
строго преследуют разбойничество и убийства, приговаривая нередко
преступников к смертной казни или сожжению домов и имущества их,
тогда как турецкое правительство в своих провинциях никоим обра¬
зом не может прекратить разбойничество и обеспечить жизнь мирных
селян».34
23 июля 1880 г. в южноалбанском городе Гирокастра открылось оче¬
редное общее собрание Призренской лиги, на котором лидер радикаль¬
ного крыла албанского национального движения Абдюль Фрашери пред¬
ложил на рассмотрение делегатов из всех албанских областей еще более
22
П. А. Искендеров
радикальный программный документ. Он на деле означал, что Лига бе¬
рет на себя функции временного правительства автономной Албании,
построенной на принципах равенства и гражданских свобод и распо¬
лагающей собственной регулярной армией. За султаном, — который
должен был взять на себя обязательство защищать Албанию от внешней
агрессии, — оставлялось право назначать правителя албанского госу¬
дарственного образования, собирать ежегодную дань, а также получать
в военное время в свое распоряжение ограниченный албанский воин¬
ский контингент. Данная программа была в целом одобрена делегатами
общеалбанского собрания, однако, под давлением более умеренной их
части, ее реализация была поставлена в зависимость от возникновения
ситуации, когда Османская империя подвергнется внешней агрессии
и не сможет ей эффективно противостоять.
Тем временем отношение турецких властей к проблеме реализа¬
ции решений Берлинского конгресса относительно территориального
разграничения с соседними государствами претерпевало изменения.
Испытывая все возраставшее давление со стороны европейских держав
и понимая нежизнеспособность Османской империи в условиях вне¬
шнеполитической изоляции и возможных военно-силовых акций, сул¬
танское правительство решило форсировать выполнение наложенных
на него обязательств. Это вынуждало Константинополь идти на конф¬
ликт с Албанской лигой. В начале декабря 1879 г. в Призрен прибыла
очередная турецкая военная миссия во главе с губернатором Битоль-
ского вилайета Ахмедом Мухтар-пашой с тем, чтобы обеспечить, нако¬
нец, передачу Черногории округа с городами Плав и Гусинье.
Однако решительные действия албанцев, заблокировавших продви¬
жение турецких отрядов, в очередной раз сорвали планы «цивилизо¬
ванной» Европы и Османской империи. Более того, подчинявшиеся
Призренскойлиге албанские вооруженные отряды нанесли 8-10января
1880 г. в районе сел Велика и Пепич тяжелое поражение черногорским
войскам, попытавшимся явочным порядком оккупировать присужден¬
ные ей Берлинским конгрессом области.
В этих условиях правительства и дипломаты великих держав призна¬
ли необходимым внести коррективы в уже подписанные ими договорен¬
ности. 18 апреля 1880 г. посланники европейских государств в Констан¬
тинополе по инициативе итальянской стороны договорились о передаче
Пролог
23
Черногории вместо Плава и Гусинье североалбанских горных округов
Хот и Груда к северо-востоку от Шкодера, жители которых исповедова¬
ли католицизм. И вновь попытки перекроить политическую карту Бал¬
кан без учета исторических и национальных реалий натолкнулись на ре¬
шительное противодействие «несуществующей» (по мнению Европы)
нации, в очередной раз получившей тайное содействие со стороны ту¬
рецких властей, передавшей албанским отрядам оружие и боеприпасы
и позволившей им занять оборонительные позиции турецкой армии. Так
произошло, в частности, в городе Тузи, расположенном в районе, подле¬
жащем передаче Цетинье. Турецкие власти 22 апреля 1880 г. позволили
албанским отрядам занять этот стратегически важный пункт до подхода
черногорских войск, оставив им также оружие и боеприпасы, включая
пушки. Организацию обороны Тузи взяли на себя Шкодринский коми¬
тет Призренской лиги, а также руководство племенного военно-полити¬
ческого союза Горной Малесии, в состав которого входили Хот и Груда.
К маю общая численность оборонявших район Тузи албанских отрядов
достигла 12 тысяч человек — включая отряды албанского племени мир-
дитов во главе с Пренком Биб Додой — будущим министром в прави¬
тельстве князя Албании Вильгельма Вида «образца» 1914 года.
В сложившейся ситуации в июне 1880 г. Великобритания и Австро-
Венгрия убедили своих коллег по «клубу великих держав» «оконча¬
тельно» пересмотреть свое же предыдущее «окончательное» решение.
Теперь разменной картой в большой европейской политике стал страте¬
гически населенный преимущественно албанскими мусульманами важ¬
ный портовый город Улцинь (Дульциньо) вместе с прилегающей к нему
территорией, а исполнителями — турецкие войска под командованием
Дервиш-паши. А чтобы турецкое руководство на сей раз не помышля¬
ло о «двойной игре» — великие державы пригрозили ему оккупацией
важнейшего порта Смирна (Измир).
В результате штурма %циня, осуществленного значительно превос¬
ходящими по численности турецкими силами 22 ноября 1880 г., герои¬
ческое сопротивление защищавшего город по распоряжению Шкодрин-
ского комитета Призренской лиги вооруженного албанского отряда под
командованием Юсуф-аги Соколы было подавлено, 23 ноября в город
вошли турецкие войска, а 26 ноября в него были беспрепятственно про¬
пущены черногорские силы. Несмотря на такой исход, албанская исто¬
24
П. А. Искендеров
риография традиционно трактует все события во взаимоотношениях
Черногории и албанцев в 1878-1881 гг. как «войну между Черногори¬
ей и Албанской лигой Призрена», вызванной «территориальными пре¬
тензиями Черногории в отношении Албании».35 Действительно, за пери¬
од 1878-1880 гг. — то есть уже после завершения работы Берлинского
конгресса — черногорская территория увеличилась вдвое, она получила
стратегически важные выходы на Адриатическое море через портовые
города Бар и Улцинь, и в целом «Черногория использовала возникший
вследствие ослабления объятий Оттоманской империи на Балканах».36
Вошла в состав Черногории и ее нынешняя столица — город Подго¬
рица — хотя ее население тогда составляло лишь на треть черногорское,
а на две трети — албанское... Вот как описывал албано-черногорские
коллизии британский исследователь Эдвард Найт, посетивший спор¬
ные районы как раз летом 1879 г. и сетовавший на плохое знание евро¬
пейскими политиками и дипломатами «подлинной» Албании: «У Ал¬
бании — больное имя, данное ей теми, кто ее не знает. Она — «козел
отпущения» Адриатики, причина всех затруднений здесь, о которых
только и говорят. Черногория, с другой стороны, пользуется высокой
репутацией. Субсидируемая или подкупаемая державами, и являющая¬
ся их же любимицей, она играет хорошую игру и содействует представ¬
лению, что она является более добродетельной и цивилизованной, чем
ее соседка, чью территорию она после этого страстно желает получить.
У несчастного албанца нет своего князя Николы, его грабит так называ¬
емое правительство Турции в те моменты, когда оно достаточно сильно,
чтобы любым путем навредить ему, у него нет друзей, но зато он окру¬
жен хитрыми врагами, голодными до его земель».37 Неудивительно, что
Э. Найт весьма критически оценивал решение Берлинского конгрес¬
са о передаче Черногории албанонаселенных районов: «Представля¬
лось подходящим делом передать ей округа села, населенные наиболее
фанатично настроенными мусульманами Албании. Результатом этого
станут кровопролитие и будущие проблемы, которые мог бы предска¬
зать любой, знающий эту страну».38 Впрочем, и сохранение турецкой
власти британский автор оценивал весьма критически — по причине
ее фактического отсутствия: «Позиции правительства (Османской им¬
перии — П. И.) здесь очень слабы, его не боятся и не уважают, а всего
лишь терпят. Албания находится в состоянии «позитивной анархии»,
Пролог
25
жандармерия бастует, солдаты отказываются отдавать честь своим офи¬
церам, месяцами не получая жалования, в то время как местные жите¬
ли открыто и беспрепятственно проводят мятежные собрания в мече¬
тях в гарнизонных городах, во время которых бесстрашно выступают за
восстание против Порты. Нигде больше условия для Порты не являются
более отвратительными, а ее абсолютная беспомощность — более за¬
метной, чем здесь»...39
Убедившись на собственном опыте в решимости албанцев отстаивать
свои интересы, правительство Османской империи еще до силового ре¬
шения вопроса об У/щине заняло более жесткую позицию и в вопросе
о греко-турецком разграничении. Оно отклонило коллективную ноту,
подготовленную состоявшейся в июне 1880 г. в Берлине конференцией
послов великих-держав и включавшую подтверждение положения Бер¬
линского трактата о передаче Греции Фессалии и Северного Эпира. Ос¬
новными поборниками интересов Афин на данной конференции стали
Великобритания и Франция, предложившие «провести новую гречес¬
кую границу от горного массива Олимп на востоке до реки Каламас на
западе с включением в состав ее новых владений города Янина».40 В сво¬
ей ответной ноте Константинополь указал 26 июля, что изменение госу¬
дарственной юрисдикции областей, населенных албанцами (в том числе
Чамерии и Янины), неминуемо вызовет серьезные внутриполитические
осложнения в Османской империи. Это привело к резкому обострению
отношений между Турцией и Грецией, вновь оказавшихся на грани вой¬
ны: греческая армия даже провела мобилизацию.
Тем не менее, хотя «Берлинская конференция оказалась для Греции
более удачной, чем конгресс 1878 г.», греко-турецкое разграничение
вновь застопорилось. Негативную роль для Афин сыграло изменение
внутриполитической ситуации во Франции и рост противоречий между
Парижем и Лондоном.41 Однако, напуганная ростом албано-турецких
противоречий и все более активной деятельностью Призренской лиги.
Высокая Порта вскоре по своей инициативе согласилась на передачу
Греции всей Фессалийской области, а не только ее южных областей (что
предполагалось ранее), в обмен на сохранение в своем составе большей
части Эпира (исключая округ Арта). Соответствующее было озвучено
турецкой делегацией на состоявшейся в марте 1881г. конференции пос¬
лов великих держав в Константинополе, посвященной вопросам греко¬
26
П. А. Искендеров
турецкого разграничения. Как сообщал в Форин-офис британский по¬
сол в Османской империи Дж. Гошен, «турки согласились на уступку
Фессалии (которую Греции ранее так и не удалось взять под военный
контроль — П. И.) с целью сохранить Эпир и покончить с албанским
вопросом, который, как я неоднократно сообщал, беспокоит их больше,
чем какое-либо давление со стороны шести держав».42 Правда, несмот¬
ря на все усилия британской дипломатии, ей не удалось заставить Ос¬
манскую империю передать Греции Превезу.
В конечном итоге, греко-турецкая конвенция по территориаль¬
ным вопросам была подписана сторонами в Константинополе 2 июля
1881 г.
В октябре 1880 г. на состоявшемся в городе Дебар очередном об¬
щем собрании делегатов Албанской лиги произошел принципиальный
раскол. Группа радикалов во главе с Абдюлем Фрашери в количестве
порядка 130 человек призвала добиваться реализации положений про¬
граммы широкой автономии Албании, принятой в Гирокасгре. Немного
превосходившая ее по численности группа умеренных делегатов (около
150 человек) поддержала резолюцию об обращении к турецкому прави¬
тельству с просьбой о предоставлении албанским землям ограниченной
автономии. Обе группы потребовали создания отдельного албанского
вилайета. Наконец, небольшая группа участников форума — примерно
20 делегатов — выступила против какой-либо автономии в принципе,
выступив с позиций сохранения в неприкосновенности .существующего
административно-территориального устройства Османской империи.
Однако в Константинополе отказались даже обсуждать направлен¬
ные туда резолюции, а султан Абдул-Хамид Q заявил о полной неприем¬
лемости образования отдельного албанского вилайета, назвав сторон¬
ников указанной идеи «опаснейшими врагами» Оттоманской империи
и пригрозив им репрессивными мерами.43 В ответ по призыву Абдюля
Фрашери в Призрене в январе 1881 г. состоялся чрезвычайный албанс¬
кий съезд, собравший сторонников радикального крыла Лиги. На нем
был пересмотрен состав его Генерального совета, который теперь объ¬
единял в своих рядах исключительно сторонников широкой албанской
автономии, а Национальный комитет Призренской лиги, возглавляв¬
шийся Юмером Призрени, был наделен правительственными полно¬
мочиями. В своей речи перед делегатами съезда Абдюль Фрашери за¬
Пролог
27
явил, в частности, следующее: «Порта ничего не сделает для албанцев.
Она относится к нам и нашим меморандумам с величайшим презрени¬
ем. Порта не предприняла ничего для того, чтобы уничтожить в албан¬
ских районах старый порядок вещей и огромную нищету, и, возможно,
под давлением Ёвропы откажется от части Албании... Давайте думать
о себе и работать для себя. Пусть не будет разногласий между тоска-
ми и гегами (этнические группы албанцев, населяющие соответственно
южные и северные районы страны — П. И.), пусть все мы будем албан¬
цами и создадим Албанию».44
С этого времени вооруженные отряды, подчинявшиеся сформиро¬
ванной верховной албанской власти, перешли к активным боевым дей¬
ствиям непосредственно против турецких войск, в том числе в Косов¬
ском вилайете, Дебарском санджаке и в Македонии — где им удалось
занять основные центры, включая города Дебар и Скопье (Ускюб). Од¬
нако попытки Лиги распространить вооруженную освободительную
борьбу на другие албанские земли окончились неудачей. Шкодринский
комитет Албанской лиги был разгромлен сразу после падения Улциня,
а Янинский комитет занимался исключительно вопросами обеспече¬
ния выгодного для албанцев греко-турецкого разграничения в услови¬
ях продолжавшегося отсутствия между Афинами и Константинополем
формального соглашения.45
В конце марта 1881 г. турецкие войска развернули массированное
наступление против албанцев, во главе которого встал печально извест¬
ный своими карательными экспедициями албанских повстанцев Де¬
рвиш-паша. Упорное сопротивление слабоорганизованных и плохо во¬
оруженных албанских отрядов было сломлено в генеральном сражении
у села Штимле; в том же месяце под контроль турецких властей перешел
Скопье. В конце апреля десятитысячная турецкая армия под командо¬
ванием Дервиш-паши взяла штурмом Призрен, а вскоре восстановила
контроль над остальными районы Косово. На всей территории, населен¬
ной албанцами, осуществлялись массовые репрессии против участни¬
ков национального движения и депутатов Призренской лиги. Аидер ее
радикального крыла Абдюль Фрашери был схвачен в районе албанского
города Эльбасан и переправлен в Призрен, где был приговорен к смерт¬
ной казни, впоследствии замененной пожизненным заключением.
Однако Дервиш-паше (остававшемуся со своими войсками в Алба¬
28
П. А. ИСКЕН ДЕРОВ
нии вплоть до конца 1881 г.) удалось «умиротворить» лишь население
городов и сел, расположенных на равнинной местности. Горные терри¬
тории по-прежнему оставались вне досягаемости османских правите¬
лей. Это вынудило некоторых европейских дипломатов все-таки заду¬
маться о новых моделях обустройства албанских земель. В частности,
этот вопрос был поднят британским секретарем по иностранным делам
графом Гренвилем в депеше на имя британского посла в Константино¬
поле Дж. Гошена от 2 октября 1880 г. По его словам, правительство Ос¬
манской империи уже было проинформировано о том, что ряду районов
Северной Албании «может быть гарантирована определенная форма
местного самоуправления».46
Разгром турецким правительством Призренской лиги ознаменовал
собой начало нового этапа в истории албанского национального движе¬
ния, которое отныне было тесно связано с Косово. Как справедливо ука¬
зывает албанский исследователь К. Фрашери, «Албанская лига Призрена
в качестве патриотической организации, действовавшей в условиях Вос¬
точного кризиса в 1870-е годы, идентифицировала себя в качестве Наци¬
онального албанского движения», в связи с чем ее деятельность «разви¬
валась в рамках политической, общественной и культурной триады».47
Одновременно, одобренная Берлинским конгрессом оккупация
Боснии и Герцеговины со стороны Австро-Венгрии стала водоразделом
и в косовской политике Сербии, поставив воссоединение этих терри¬
торий во главу угла ее внешнеполитического курса. На международном
уровне этот поворот был закреплен посредством секретного политичес¬
кого договора, заключенного 28 июня 1881 г. с Австро-Венгрией. Через
этот документ Сербия заручилась поддержкой своих планов террито¬
риального расширения в южном направлении («в направлении долины
Вардара»48 — что охватывало как Косово, так и Македонию) взамен от
своего отказа от претензий на Боснию и Герцеговину и Новопазарский
санджак. Первым конкретным шагом на пути реализации нового плана
стало открытие в 1889 г. ряда сербских консульств в европейских облас¬
тях Османской империи — приуроченное к 500-летию битвы на Косо¬
вом Поле. Особая роль среди этих дипломатических представительств
отводилась консульству в Приштине.49
До начала XX в. ситуация в Косово не претерпела серьезных из¬
менений. После разгрома Призренской лиги центр албанского наци¬
Пролог
29
онального движения переместился за границу — в те страны и горо¬
да, где имелись многочисленные албанские колонии — прежде всего,
в Константинополе, Софии, Бухаресте, Южной Италии, Египте.50 Осо¬
бо благоприятные условия для албанского национального движения
в эмиграции существовали в Италии, во-первых, вследствие существо¬
вания в этой стране значительной прослойки так называемых итало-ал-
банцев — потомков двухсот тысяч албанских эмигрантов, покинувших
свою страну в XV в. после подавления турецкими властями восстания
Скандербега, нашедших убежище в Неаполитанском королевстве, на
Сицилии и особенно в Калабрии и на протяжении веков сохранявших
и развивавших родной язык и родную культуру, — а во-вторых — бла¬
годаря моральному и материальному покровительству премьер-минист¬
ра Ф. Криспи —- тоже итало-албанца по своему происхождению. Так,
в 1900 г. в Неаполе при местном Восточном институте была открыта ка¬
федра албанского языка и литературы.51
Ключевая роль в развитии албанского движения в Соединенных Шта¬
тах Америки принадлежала священнику Фану Стилиану Ноли (1882-
1965), который в 1906 г. прибыл из Египта в американский штат Масса¬
чусетс по призыву местного албанского землячества, ведшего борьбу за
церковную автономию против местного греческого духовенства. 8 мар¬
та 1908 г. архиепископ русской православной церкви в Америке посвя¬
тил двадцатишестилетнего Фана Ноли в сан священника. В результате
юрисдикция греческой Патриархии в Константинополе была заменена
формальным главенством русской православной церкви в США; одна¬
ко фактически албанская церковь пользовалась широкими суверенны¬
ми правами, главным из которых было право использования албанского
языка в церковных литургиях.52
В 1884 г. Наим Фрашери основал албанское периодическое издание
«Дрита» («Свет»), а через два года подготовил целый ряд сочинений,
рассматривавшихся им в качестве учебников по истории, географии
и другим наукам для будущих албанских школ. Первая из них — частная
албанская школа для детей как из мусульманских, так и православных се¬
мей53 — была открыта по инициативе Наима и Сами Фрашери в Корче
в 1887 г.; вслед за ней, албанские школы появились также в городах Эль-
басан, Влёра, Тирана, и в ряде деревень.54
Продолжавшие же действовать на косовской территории албанские
30
П. А. Искендеров
объединения перешли к решению культурно-национальных задач. Это
относилось, в частности, к Печской лиге, созданной в городе Печ в ян¬
варе 1899 г. одним из активистов Призренской лиги Хаджи Зекой. Бла¬
годаря его стараниям, деятельность новой Лиги также стала приобре¬
тать политический характер под лозунгом предоставления автономии
албанонаселенным районам Балкан.55 В течение последующих месяцев
в других районах Османской империи, населенных албанцами, прохо¬
дили собрания в поддержку решений, принятых в Пече, кое-где учреж¬
дались местные органы власти, замещавшие турецкую администрацию,
и даже вооруженные отряды. Однако деятельность Лиги не приобрела
столь необходимый ей для успеха албанского национального движения
общеалбанский характер из-за исторически существовавшей разделен-
ности албанцев по географическому, культурно-национальному и рели¬
гиозному признакам. Турецким властям, использовавшим метод «кну¬
та и пряника», попеременно проводя военные карательные экспедиции
и подкупая крупных албанских феодалов денежными суммами и высо¬
кими государственными должностями, удалось подавить разрозненные
и неорганизованные выступления албанцев.
В 1900 г. Печская лига была распущена по требованию Константи¬
нополя, а сам Хаджи Зека в 1902 г. был убит в результате покушения. По
албанской версии, покушение осуществил «сербский агент» при под¬
держке властей Османской империи.56
К этому времени относится начало активной политической деятель¬
ности одной из центральных фигур всего нашего повествования будуще¬
го руководителя провозглашенного в ноябре 1912 г. независимого Ал¬
банского государства Исмаила Кемали. Он родился в 1844 году во Влёре
и происходил из богатого и знатного рода местных беев. Уже в юности
он вместе с семьей переехал в Стамбул, где поступил на службу в канце¬
лярию султана. Он успешно продвигался по служебной лестнице, одна¬
ко его критический склад ума и связи с албанскими патриотическими
организациями становились все более явными и не могли пройти мимо
внимания османских властей.
В апреле 1900 г. Исмаил Кемали (Кемаль Бей в турецком варианте)
был назначен губернатором триполитанских владений Османской импе¬
рии. Однако сам он увидел в этом решении попытку убрать его из столи-
Пролог
31
цы, а быть может, и подготовить его физическое устранение. Он решает
покинуть Османскую империю и отправляется в Лондон. Так начинает¬
ся первый эмигрантский период в биографии Исмаила Кемали.
В это время происходит сближение будущего лидера Албании с дви¬
жением младотурок. Однако отношение Исмаила Кемали к ним с само¬
го начала было неоднозначным. Он поддерживал ту часть их программы,
которая предусматривала ограничение полномочий верховного прави¬
теля — Османской империи — султана. Однако в том, что касается при¬
нципов национально-государственного устройства страны, то его не¬
приятие вызывало стремление младотурецких комитетов ограничить
права нетурецкого населения, та самая политика «османизации», фор¬
мирования особой «османской» (или «оттоманской») нации, которая
станет государственной после прихода младотурок к власти. Как гово¬
рилось в программе «Оттоманского общества «Единение и прогресс»,
«в целях предупреждения наших мусульманских и христианских сооте¬
чественников относительно системы правления нынешнего режима, ко¬
торый нарушает такие человеческие права, как справедливость, равенс¬
тво и свобода, который лишает всех оттоман прогресса и отдает нашу
страну под иностранное господство, образовано «Оттоманское обще¬
ство «Единение и прогресс», состоящее из мужчин и женщин, которые
все без исключения являются оттоманами».57
На конгрессе представителей младотурецкого движения в 1902 г.
в Париже Исмаил Кемали открыто выступил против ущемления наци¬
онально-культурных интересов албанцев и представителей других эт¬
носов.
Между тем, в период своей эмиграции Исмаил Кемали отнюдь не яв¬
лялся и сторонником предоставления албанцам широких политических
прав. Албания виделась ему как одна из областей единой Турции, поль¬
зующаяся культурно-национальной автономией. Он был убежден, что
самостоятельное существование Албании невозможно в условиях враж¬
дебного окружения и стремления великих держав поделить Балканы
между собой. В этой связи он писал: «Что касается албанцев, то любое
открытое революционное движение может вызвать разве что «закон¬
ное» вмешательство извне».58
Опасаясь, что Албании уготована незавидная судьба быть «размен-
32
П. А. Искендеров
ной монетой» в геополитических играх «сильных мира сего», Исмаил
Кемали даже обнародовал в 1907 г. проект создания греко-албанской фе¬
дерации, который, впрочем, просуществовал достаточно недолго в силу
его явной практической нереализуемости.
Что же касается Сербии, то она в это время переживала серьезные
внутриполитические трудности, объективно ограничивавшие ее воз¬
можности проводить активную внешнюю политику. Великие же де¬
ржавы, придерживаясь политики поддержания статус-кво на Балканах,
после разрешения вопроса о территориальном разграничении между
балканскими государствами на основе решений Берлинского конгрес¬
са на какое-то время перестали открыто проявлять к албанским делам.
В частности, они оставили без ответа меморандумы, содержавшие про¬
екты будущего государственного устройства албанских земель, которые
в период обострения македонского вопроса и греко-турецкой войны на
рубеже XIX — XX вв. направлялись в адрес Порты и правительств ве¬
ликих держав албанскими организациями, действовавшими за предела¬
ми самой Албании. Албанский вопрос признавался хотя и теоретически
существующим, но находящимся даже не на втором, а на третьем плане
актуальной балканской политики.
Ситуация кардинальным образом изменилась к лету 1908 г. Младо¬
турки, выдвинувшие в качестве своих основных программных требова¬
ний восстановление конституции, равенство и гражданские свободы
для всех народов Османской империи, сумели привлечь на свою сторо¬
ну значительную часть албанского населения. События стали развивать¬
ся стремительно. Утром 23 июля 1908 г. члены Совета министров посо¬
ветовали султану ввести в действие конституцию. И это было сделано
уже на следующий день — 24 июля.59
Младотурецкая революция и приход к власти комитета «Единение
и прогресс» ознаменовали собой новый этап не только в турецкой исто¬
рии, но и в развитии албанского освободительного движения. Уже к вес¬
не 1908 г. ряд членов Комитета «Единение и прогресс» установили
в Македонии и Косово непосредственные связи с некоторыми лидера¬
ми местных албанских революционных комитетов. В городе Дебар даже
произошло их организационное объединение. А находившийся в Сало¬
никах один из идеологов албанского освободительного движения Мидат
Пролог
33
Фрашери обратился к албанцам с непосредственным призывом подде¬
ржать революцию.60 Особую поддержку младотуркам оказали албанс¬
кие мусульмане. Один из них — Ахмад Ниязи-бей — прибыл из Ресена
и уже 3 июля сформировал вооруженный отряд в составе 200 человек,
готовый выступить против Абдул-Хамида IL Поддержали младотурец¬
кое движение практически все влиятельные албанские лидеры террито¬
рий вокруг Охридского озера. Представители южноалбанского города
Корча откликнулись на призыв младотурок, в свою очередь, потребовав
^качестве условия предоставление Албании автономии. А более консер¬
вативные албанские мусульмане Косово обусловили свою поддержку
сохранением фигуры султана как верховного правителя Турции.61
В конечном итоге, в свержении власти султана Абдул-Хамида имен¬
но албанцы приняли самое активное участие — ив том числе выходцы
из Косовского вилайета, традиционно являвшиеся опорой султана Аб¬
дул-Хамида И и служившие в дворцовой гвардии и отрядах башибузу¬
ков. Младотурки, со своей стороны, пообещали албанцам целый ряд
уступок — смягчение налогообложения, подтверждение права носить
оружие, разрешение на использование в школах албанского языка, на¬
конец, предоставление им широких конституционных прав. Последнее,
правда, было понятно далеко не всем. Английская писательница и путе-
шенственица Эдит Дурхэм так описывала албанские «страсти по конс¬
титуции», свидетельницей которых она оказалась: «Что-то таинствен¬
ное и неизвестное случилось со страной. Было 27 июля, и весь Скутари
(Шкодер — П. И.) был взбудоражен новостями о Конституции. Что?
Где? Как? Когда? Почему? — никто не знал... Все, что было известно,
это слово «Конституция»... Невозможное случилось. Столетиями
сдерживавшиеся эмоции вырвались наружу, и народ-ребенок с быстро¬
той ветра был вовлечен в водоворот игры и надежды»62
После победы младотурецкой революции в стране была восстанов¬
лена конституция 1876 г. Депутатами созванного младотурками осе¬
нью 1908 г. нового парламента стали и 26 албанцев. Среди них оказался
и вернувшийся к этому времени из эмиграции Исмаил Кемали — наряду
с другими албанскими лидерами, пользовавшимися поддержкой со сто¬
роны своих вооруженных сторонников. Исмаил Кемали, Хасан Пришти-
ни, Эссад-паша Топтани — совсем скоро им предстояло сойтись в ожес-
34
П. А. ИСКЕНДЕРОВ
точенной схватке за верховную власть в стране. Пока же они заседали
вместе в парламенте, демонстрируя лояльность режиму, хотя и «слабо
веря в жизнеспособность нового режима».63
Однако практическая деятельность младотурок, — отнюдь не спе¬
шивших выполнять свои социально-экономические и политические обе¬
щания, а, наоборот, под предлогом реализации лозунга «османизма»
(или «пантюркизма»), взявших курс за ущемление прав нетурецких на¬
циональностей, — вызывала у Исмаила Кемали растущее разочарова¬
ние.64 Созданная и возглавленная им в декабре 1908 г. партия «Ахрар»
(«Либералы»), по сути, носила антимладотурецкий характер. Одним
из пунктов ее программы стало требование проведения в стране госу¬
дарственно-административной реформы на принципах децентрализа¬
ции управления с предоставлением Албании и другим областям с нету¬
рецким населением расширенной автономией.
Во время попытки переворота, которую предприняли солдаты стам¬
бульского гарнизона 13 апреля 1909 г. потребовавшие отставки младо¬
турецкого правительства, партия Исмаила Кемали выступила против
младотурок. По сути, албанский лагерь оказался расколотым. Все реши¬
ла поддержка, оказанная властям албанскими национальными комитета¬
ми на местах, а заодно македонскими вооруженными четами. Широкие
слои албанского населения не поддержали призывы придворных кругов,
а также оппозиционной партии «Ахрар» оказать поддержку в восста¬
новлении прежнего режима. Правда, часть албанцев вер же сохранили
верность султанскому режиму: апрельский мятеж подняли солдаты сто¬
личного 1-го армейского корпуса, укомплектованного в основном теми
же албанцами... Две недели спустя Стамбул был занят революционны¬
ми войсками, а Абдул-Хамида 11 на султанском троне сменил Мехмед V.
С середины 1909 г. власть в стране полностью перешла в руки младо¬
турок.65
Вскоре период определенной политической либерализации в Тур¬
ции сменился усилением национального гнета. В частности, была зако¬
нодательно запрещена деятельность на местах национальных комитетов,
в том числе и албанских — которые во многом и содействовали приходу
к власти младотурок. Что же касается Исмаила Кемали, то он вновь вы¬
нужден отправиться в фактическую политическую эмиграцию — в Гре¬
цию, а затем в Румынию.
Пролог
35
Однако предпринятые младотурками жесткие меры уже не могли ос¬
тановить подъем албанского национального движения. На состоявшем¬
ся к этому времени в ноябре 1908 г. в Битоле всеалбанском конгрессе
(формально посвященном обсуждению вопроса о разработке и внедре¬
нии в Албании единого алфавита, что было чрезвычайно актуально для
объединения усилий двух культурно-национальных общностей, сущест¬
вовавших в рамках единой албанской нации — гегов и тосков) была при¬
нята развернутая программа действий, включавшая в себя как положе¬
ния о признании и использовании реформированного албанского языка
в государственной и образовательной деятельности, так и требования
выборности местных органов власти из числа представителей албанцев,
стимулирования хозяйственного развития региона, развития торговой
деятельности и т. д.
К лету 1909 г. относятся первые вооруженные выступления албан¬
цев против нового режима, которые весной следующего года переросли
в массовое вооруженное восстание албанцев Косовского вилайета, что
вызвало ответные вооруженные действия Константинополя, направив¬
шего на борьбу с албанскими отрядами крупные соединения регуляр¬
ной турецкой армии во главе с Шевкетом Торгут-пашой, и введение
в конце лета осадного положения на всей территории Албании. Как ука¬
зывал в своем донесении от 4 мая 1910 г. глава российского вице-кон¬
сульства в Призрене С. П. Разумовский, «албанское движение, начавше¬
еся из-за неудачного по времени введения городского налога, приобрело
за последнее время чисто принципиальный характер борьбы против
младотурок».66
Одновременно положение турецких властей осложнялось тем
обстоятельством, что, как справедливо отмечалось в обстоятельной ста¬
тье в газете «Новое время» от 30 мая 1910 г. под заголовком «Значение
албанского движения», территориальные границы распространения
албанского вопроса охватывали в той или иной мере все вилайеты Ев¬
ропейской Турции, и ареал восстания легко мог расшириться, вовлекая
в свою орбиту многочисленные албанские племена как католического,
так и мусульманского вероисповедания.67
Еще более высоко оценивали масштабы и роль албанских выступле¬
ний западноевропейские и американские средств массовой информа¬
ции. Газета «Вашингтон тайме» в октябре 1908 г. даже сообщила своим
36
П. А. Искендеров
читателям о том, что Албания «сбросила иго» и «провозгласила неза¬
висимость», добавив, что «эта гористая страна в Европейской Турции,
омываемая Адриатикой», с населением «около 2.000.000 человек»,
«подверглась влиянию сецессионистского духа в период потрясений,
предшествовавших провозглашению турецкой конституции».68
Изменилось и отношение к албанской проблеме со стороны евро¬
пейских государств. Албанские сюжеты, взаимоотношения руководи¬
телей движения с представителями турецкой администрации в цент¬
ре и на местах, а также влияние этих событий на внешнеполитическую
обстановку на Балканском полуострове с начала 1910 г. стали занимать
важное место в донесениях дипломатических представителей держав
как в Турции, так и в столицах других балканских государств.
С одной стороны, опасения в европейских столицах вызывало стрем¬
ление ряда балканских политических деятелей использовать события
в Албании в целях укрепления там своих политических позиций. Осо¬
бую активность в этом плане проявлял черногорский князь Никола, бли¬
жайшие сподвижники которого разработали далеко идущую програм¬
му действий, рассчитанную на переход приграничных албанских племен
под юрисдикцию Черногории. Как открыто признал в своей беседе
с российским военным агентом в Черногории Н. М. Потаповым воен¬
ный министр Черногории М. Мартинович, «взгляды великих держав на
желательность скорейшего обновления Турции и закрепления в ней но¬
вого политического строя, совершенно не совпадают теперь с нынеш¬
ними видами и помыслами Черногории,» и что не исключена возмож¬
ность того, что пока Турция еще не окрепла, Княжество «попытается
заварить кашу на Балканах, дабы затем вознаградить себя прилегающи¬
ми частями Албании и старой Сербии за потерю надежд на восприсо-
единение к нему Боснии и Герцеговины».69
По свидетельству российского поверенного в делах в Черногории
Н. С. Дьяченко, расчеты Мартиновича строились следующим образом:
«Арнауты (албанцы — П. И.), теснимые младотурками, страшась вве¬
дения всеобщей воинской повинности, охотно войдут, на известных
условиях, в состав Черногории, население которой сохранило одно¬
родное с албанцами племенное устройство и поныне пользуется пра¬
вом носить оружие.
Пролог
37
Кроме того, немалые надежды возлагаются на родственные связи,
сохранившиеся, будто бы, до сих пор между отдельными арнаутскими
кланами и черногорскими племенами. Щедрая раздача оружия и денег
должны довершить успех широкого плана, задуманного и разрабатывае¬
мого бригадиром Мартиновичем.
Что касается до отношения великих держав к подобной авантюре,
и тех последствий, которые она может иметь для Черногории, то здеш¬
ние скороспелые политики считают, что — по примеру Австро-Венгрии
и Болгарии (речь идет об аннексии Боснии и Герцеговины и провозг¬
лашении независимости Болгарии — II. И.) — все сойдет им благопо¬
лучно с рук, и Европа не только преклонится, по обыкновению, перед
совершившимся нарушением статус-кво, но из боязни общего пожара
на Балканах, сама поможет Княжеству уладить дело в желаемом для по¬
следнего смысле».70
С другой стороны, сами великие державы, прежде всего Австро-
Венгрия и Италия, формально входившие в один военно-политический
блок, укрепляя свои экономические позиции в Албании, стали отводить
этой области все более важное место в своих внешнеполитических пла¬
нах. В том, что касается Италии, албанское направление впервые стало
рассматриваться Римом в качестве самостоятельного и перспективно¬
го уже с начала восьмидесятых годов XIX века (а точнее — с оккупа¬
цией Францией Туниса в апреле-мае 1881 г., в результате которой Ита¬
лия не только потеряла существовавшие у нее серьезные надежды на его
приобретение или какие-либо компенсации, но и поняла свою дипло¬
матическую изоляцию и определенную «ущербность» своего статуса
великой державы71), когда проблема места Италии в системе междуна¬
родных отношений в Европе и ее стратегической роли на Средизем¬
ном море стала особенно актуальной для итальянского руководства.72
Основной смысл и содержание борьбы двух держав за экономический
и политический контроль над Албанией достаточно четко еще в 1904 г.
раскрыл министр иностранных дел Италии Т. Титтони: «Албания сама
по себе не имеет никакой важности, все ее особое значение заключа¬
ется в гаванях и побережье, владение которым для Австрии и Италии
равносильно беспрепятственному господству на Адриатическом море.
Однако этого не позволит ни Австрия — Италии, ни Италия — Авст¬
38
П. А. Исквндеров
рии, и если одна стремится к этому, другая всеми силами должна этому
сопротивляться».73
Эта характеристика непосредственно перекликалась с мнением авс¬
тро-венгерского коллеги Титтони А. Голуховского, заявившего тогда:
«Австрия не имеет никаких видов на эту провинцию, но не может допус¬
тить захвата ее другой Державой. Адриатическое море должно остать¬
ся свободным».74 Градус австро-итальянских противоречий вокруг Ал¬
бании периодически повышался, и даже мировая печать того времени
всерьез рассматривала даже возможность военного конфликта между
ними. Так, даже выходившая далеко от европейских просторов — в аме¬
риканском городе Солт-Лейк-Сити — газета «Дезерт ивнинг ныос»
в декабре 1910 г. вынесла на свою полосу статью под броским заголов¬
ком «Находятся ли Австрия и Италия на пороге войны?» — в которой
подчеркнула, что «Австрия думает о марше на Салоники, а Италия —
о захвате Албании».75
Что же касается России, то она, также руководствуясь в своей вне¬
шнеполитической деятельности собственными геополитическими инте¬
ресами, рассматривала в качестве традиционных союзников на Балканах
Сербию и Черногорию, в связи с чем с опасением относилась к разви¬
тию албанского национального движения, видя в нем угрозу как для
стабильности общей ситуации на полуострове, так и для безопасности
и территориальной целостности славянских государств. Одновременно
она выступала с осуждением экспансионистских устремлений черно¬
горского руководства, которые могли привести к резкому обострению
отношений и даже военному конфликту между Черногорией и Турцией
и коллективному вмешательству великих держав. В частности, в секрет¬
ной телеграмме министра иностранных дел России А. П. Извольского
российскому поверенному в делах в Цетинье от 13 мая 1910 г., подчер¬
кивалась необходимость дать королю Николе настоятельный совет от¬
казаться от своих замыслов в отношении Албании и « прекратить всякие
в этом направлении действия».76
Осмысление албанских проблем в международных кругах поднялось
на новую ступень в 1911 г. Это было связано, во-первых, с тем, что но¬
вое албанское восстание, вспыхнувшее в марте, имело более широкий
размах и к лету того же года распространилось на всю Албанию. Как от¬
мечал в своем донесении российский посланник в Сербии Н. Г. Гартвиг,
Пролог
39
оно «видимо организовано опытной рукой и направляется с необыч¬
ной тактической последовательностью;» кроме того, «несмотря на зна¬
чительное сосредоточение правительственных войск, турки в борьбе
с албанцами испытывают серьезные затруднения, осложняемые к тому
же общим внутренним кризисом».77 Лидерам албанского националь¬
ного движения удалось установить устойчивые контакты с различными
общественно-политическими кругами и движениями в других государ¬
ствах, в частности, в Италии, Болгарии и Черногории.
23 июня 1911 г. в Подгорице членами местного Албанского комите¬
та был подготовлен меморандум, получивший название «Красная кни¬
га», ставший первой целостной программой борьбы за широкую терри¬
ториально-административную и экономическую автономию албанских
земель и доведенный до сведения как турецкого руководства, так и пра¬
вительств ведущих европейских держав.
Как указывал в своем донесении от 24 июля 1911 г. сербский кон¬
сул в Приштине М. Ракич, «самой значительной отличительной чертой
сегодняшнего движения является стремление к автономии».78 Одно¬
временно, по мнению сербского консула, это объективно способство¬
вало обострению сербо-албанских отношений в указанных областях,
поскольку проживавшие там сербы были вынуждены занимать выжи¬
дательную и во многом нейтральную позицию, чтобы не давать повода
для каких-либо репрессивных мер по отношению к себе как со стороны
самих албанцев, так и со стороны турецких властей. К тому же, по его
наблюдениям, значительная часть сербов прямо выступила против уст¬
ремлений и требований албанцев, что находило свое выражение в про¬
ведении сербами митингов протеста против идеи автономии Албании
и в сборе подписей под петициями и телеграммами протеста.79
Во-вторых, более активной стала поддержка, оказывавшаяся ал¬
банцам оружием, деньгами и добровольцами со стороны Черногории,
что привело к осложнению как черногорско-турецких отношений,
так и общей международной ситуации на Балканах. Великие державы
в этот период уже предполагали возможность обсуждения в той или
иной форме албанского вопроса на международном уровне. Об этом,
в частности, свидетельствует телеграмма временно управляющего ми¬
нистерством иностранных дел России А. А. Нератова от 27 июля 1911г.
российскому послу в Константинополе, в которой сообщение о беседе
40
П. А. Искендеров
с представителем Австро-Венгрии в России графом Турном заверши¬
лось выводом: «Само собою разумеется, что вопрос об улажении Ал¬
банского кризиса, входящий в область внутренних дел Турции, не дол¬
жен исключаться из программы предстоящих обсуждений, посколько
это будет приемлемо для Турции».80
События в Албании стали принимать в расчет при разработке сво¬
их внешнеполитических курсов и балканские государства. Двойствен¬
ное отношение к ним Греции определялось тремя обстоятельствами.
С одной стороны, как указывал в своем обстоятельном сообщении от
28 июля 1911г. российский поверенный в делах в этой стране Татищев,
«всякое внутреннее замешательство в Оттоманской Империи встре¬
чается греками с чувством нескрываемого удовольствия. Это впрочем
вполне понятно, ибо означенные смуты служат очевидным доказа¬
тельством шаткости ненавистного грекам младотурецкого режима».81
С другой стороны, обострение вследствие восстания в Албании турец¬
ко-черногорских отношений могло поставить под угрозу глобальный
политический курс греческого правительства, рассчитанный на под¬
держание существующего положения на Балканах, по крайней мере
до тех пор, пока не завершится начатая под руководством английских
и французских инструкторов реорганизация греческой сухопутной
армии и флота. Наконец, очень существенное, если не решающее, зна¬
чение для Греции имело обострение ситуации в тех областях Южной
Албании (Северный Эпир по греческой терминологии), на которые
Греция сама претендовала. Подъем албанского национального движе¬
ния в этих областях мог помешать осуществлению планов Афин. По¬
этому, сообщал Татищев, греческие правящие круги и общественное
мнение предпочитали «продолжение нынешнего владычества турок
в Эпире, нежели захват его албанской пропагандой», а правительство,
«через своих агентов в Эпире, делает тамошнему греческому населе¬
нию самые усиленные внушения относительно необходимости соблю¬
дать полное спокойствие и строго воздерживаться от содействия, а тем
паче от участия в революционном движении».82
Отличительная особенность позиции Румынии определялась дву¬
мя обстоятельствами. С одной стороны, румынское правительство не
препятствовало деятельности существовавших здесь с конца XIX в. не¬
скольких албанских обществ и клубов как культурно-просветительного,
Пролог
41
так и более радикального направления. Албанская колония в Бухаресте
была достаточно многочисленной и поддерживала тесные контакты с на¬
циональным движением в самой Албании. В начале XX в. ведущая роль
среди них принадлежала двух организациям — «Дрита» («Свет»)
и«Башким» («Союз»).
Первое из них было основано в 1887 г. на основе распавшегося за год
до этого культурно-просветительного общества с аналогичным названи¬
ем. В качестве цели своей деятельности его руководство во главе с пре¬
успевающим торговцем хлебом и активным деятелем албанского нацио¬
нального движения уроженцем Горицы Николой Начо ставило развитие
албанской культуры, а также содействие установлению автономии Алба¬
нии мирными средствами. Одно время общество издавало собственную
газету, однако к данному моменту оно переживало сложные времена.
Второе — во главе которого встал крупный албанский фабрикант
Тома Чама — организовалось в 1908 г. В отличие от предыдущей орга¬
низации, оно располагалось значительными денежными средствами (его
членом был, в частности, банкир Коста Евтимиу) и ставило перед собой
более широкие задачи, выступая за независимость Албании в широких
территориальных границах. «Башким» поддерживал через специаль¬
ных эмиссаров тесные контакты с руководителями албанского восста¬
ния и оказывал им серьезную материальную поддержку.83
С другой стороны, Румыния не желала обострять отношения с дру¬
гими балканскими государствами, рассчитывая, в случае будущих ос¬
ложнений, получить для себя определенные компенсации, в том числе
и территориальные, используя тот факт, что, как подчеркивал министр
иностранных дел этой страны Т. Майореску в беседе с российским по¬
сланником М. Н. Бирсом 25 июля 1911г., Албания населена не только ал¬
банцами, сербами, болгарами, греками, «но и куцо-влахами».84
Вполне определенные планы существовали у Болгарии, которая
стремилась использовать албанское национальное движение в интере¬
сах борьбы против Турции. Они, однако, не афишировались и не яв¬
лялись предметом обсуждения внешнеполитических ведомств других
стран. Так, в ходе продолжительной беседы с российским посланником
в Софии А. В. Неклюдовым, состоявшейся 23 июля 1911 г., болгарский
царь Фердинанд заверил российского представителя в том, что «Болга¬
рия останется совершенно спокойной в настоящем албанском кризисе
42
П. А. Искендеров
и вообще по отношению к Турции, разве что там наступят исключитель¬
ные события, чего он впрочем не ожидает в близком будущем».85
Что же касается политики Сербии, то она определялась ее негатив¬
ным отношением к развитию албанского национального самосозна¬
ния и к подъему национально-освободительного движения. Как ука¬
зывалось в секретной телеграмме российского посланника в Белграде
Н. Г. Гартвига от 11 мая 1912 г., «сербское правительство, отклонившее
ходатайство албанских главарей о помощи, крайне встревожено тем об¬
стоятельством, что... восстание организуется в Косовском вилайете,
в непосредственной сфере влияния Сербии».86
Данный курс сербского руководства объективно оказывал нега¬
тивное воздействие на развитие сербо-албанских отношений, ибо ал¬
банское движение связывало определенные надежды с поддержкой со
стороны Сербии и созданием единого антитурецкого блока в составе
Албании, Сербии, Болгарии, а также, возможно, и Черногории.87
Рассматриваемое восстание—прежде всего, вследствие нерешитель¬
ной и соглашательской позиции крупных албанских феодалов, связан¬
ных экономическими интересами с турецкой властью (которым в целом
по-прежнему принадлежала руководящая роль в албанском националь¬
ном движении), и политикой невмешательства, проводившейся велики¬
ми державами, также не увенчалось принципиальным успехом, приведя
лишь к некоторым уступкам со стороны Турции (снижение налогов, со¬
кращение сроков военной службы, открытие нескольких школ на албан¬
ском языке, а также амнистия для участников восстания). Тем не менее,
оно свидетельствовало об определенном изменении характера борьбы
и взглядов руководителей албанского освободительного движения.
К весне 1912 г. относится самое значительное албанское восстание
рассматриваемого периода, начавшееся в условиях углублявшегося со¬
циально-экономического и политического кризиса в Турции, возрас¬
тавшего влияния оппозиционных сил, установивших контакты с неко¬
торыми лидерами албанского национального движения, в частности,
Исмаилом Кемали и Хасаном Приштиной, а также неудачной для Тур¬
ции Триполитанской войны.
В феврале 1912 г. в российском вице-консульстве в Шкодере (также
как и в дипломатических представительствах великих держав в этом го¬
Пролог
43
роде) было получено обращение за подписью пятидесяти видных деяте¬
лей албанского племени малиссоров, в котором они «обвиняют турок
в неисполнении данных малиссорам обещаний и слагают с себя ответс¬
твенность за беспорядки, которые возникнут, если их требования не бу¬
дут исполнены немедленно же».88
Одновременно с этим, руководители албанского движения пытались
договориться о совместных антитурецких действиях с сербским населе¬
нием албанских вилайетов. Кроме того, они обратились к правительству
Сербии с просьбой оказать повстанцам материальное содействие.
Однако Пашич, крайне встревоженный, по словам Гартвига, «тем
обстоятельством, что на сей раз восстание организуется в Косовском
вилайете, в непосредственной сфере влияния Сербии»,89 отклонил эти
предложения и, более того, направил специальных представителей в Ал¬
банию с целью попытаться «убедить албанских вождей несвоевремен¬
ности затеваемого ими движения».90 Однако эти попытки окончились
провалом. Данный курс сербского руководства объективно оказывал
негативное воздействие на развитие сербо-албанских отношений, ибо
албанское движение связывало определенные надежды с поддержкой со
стороны Сербии и созданием единого антитурецкого блока в составе
Албании, Сербии, Болгарии, а также, возможно, и Черногории.91
Центром восстания вновь стал Косовский вилайет; позднее оно рас¬
пространилось на центральные и южные районы Албании, причем име¬
ли место многочисленные случае отказа частей и соединений турецкой
армии принимать участие в военных действиях против повстанцев.92
16 июля 1912 г. в г. Влёра состоялось собрание лидеров албанско¬
го движения, которое направило турецкому правительству требова¬
ния восставших; причем, как указывал в своем донесении сербский ге¬
неральный консул в Салониках Ж. Балугджич, несмотря на то, что их
«подписали албанские лидеры с юга,» в разработке данной программы
«принимали участие и делегаты из Старой Сербии».93
Наиболее важными из этих требований были следующие: призна¬
ние законной силы за всеми старыми албанскими обычаями, которые
не противоречат интересам государства и положениям конституции
и других законов; назначение в Албанию специального, периодически
сменяемого турецкого посланника, который должен следить за деятель¬
44
П. А. Искендеров
ностью чиновников и поддержанием порядка; признание албанского
языка в качестве официального в Албании, в том числе и в сношениях
с правительством (фактически данные положения означали предостав¬
ление Албании автономии), а также закрепление за албанскими военно¬
обязанными права служить в своих областях, в том числе в пограничных
с соседними государствами районах, и возвращение населению отоб¬
ранного оружия. В меморандуме, подписанном руководителями рево¬
люционного комитета Влёры и направленном во внешнеполитические
службы Англии, Франции и России, а также в ряд европейских средств
массовой информации, содержалось обращение к турецким властям
в кратчайшие сроки удовлетворить требования албанцев. В противном
случае, указывали авторы документа, «мы предпочли бы скорее уме¬
реть в борьбе за защиту нашего достоинства и репутации, чем вести
жизнь, пригодную для животных».94
В июле 1912 г. специальный корреспондент санкт-петербургской га¬
зеты «Речь» В. Викторов (выделявшийся среди своих коллег объектив¬
ностью, интересом и познаниями в области албанских сюжетов) посетил
штаб-квартиру одного из руководителей восстания Риза-бея, с которым
имел беседу в присутствии других албанских лидеров, в частности, Бай-
рам Цурри и Асан-бея. В ходе продолжительного разговора, Риза-бей за¬
явил: «Мы боремся за то, чтобы великий албанский народ получил при¬
надлежащие ему права. Мы не мятежники. Мы желаем, чтобы во всей
Оттоманской империи наступил мир. Мы желаем, чтобк наш падишах
жил в согласии с Россией, потому что мы знаем только два великих на¬
рода: наш народ и русский народ (Sic! — П. И.)».95 «Наша теперешняя
борьба, продолжал он, — это только первый этап. Мы требуем особых
прав для четырех вилайетов: Шкодринского, Янинского, Битольско-
го и Косовского, относительно пятого — Салоникского — мы еще не
пришли к определенным выводам. В этом вилайете тоже живут албанцы.
В этой борьбе весь албанский народ с нами. Это — борьба против изде¬
вательств комитета (младотурок — П. И.) над нашими справедливыми
и законными требованиями».96
7-8 августа 1912 г. на совещании руководителей восстания в Приш¬
тине были еще раз обсуждены и конкретизированы албанские требова¬
ния. Они были переданы специальной комиссии, направленной в Алба¬
Пролог
45
нию турецким правительством, для сообщения их в Константинополь.
В данных условиях турецкая оппозиция добилась отставки младо¬
турецкого правительства и передачи власти новому кабинету во главе
с Гази Мухтар-пашой, который, в свою очередь, распустил палату депу¬
татов, имевшую младотурецкий состав, и тем самым удовлетворил ос¬
новное требование Хасана Приштины — одного из руководителей ал¬
банского движения.
В итоге, несмотря на то, что ряд требований восставших не были
приняты, Хасан Приштина подписал в Скопье соглашение с правительс¬
твом Мухтар-паши и добился прекращения восстания, которое в конеч¬
ном счете не привело к завоеванию национальной автономии, но осла¬
било позиции Турции в Албании и на Балканском полуострове в целом.
Вместе с тем, следует согласиться с мнением сербского историка Ми¬
лоша Ягодича, указывающего, что, несмотря на полученные албанцами
в период до Балканских войн уступки, они более не имели в Константи¬
нополе надежной опоры в лице традиционно благоволившего к ним сул¬
тана Абдул-Хамида — что делало их положение менее устойчивым, чем
в предыдущие десятилетия.97
Однако окончательно из внутритурецкого в межгосударственный
албанский вопрос трансформировался в конце 1912 г., когда в результате
нового подъема освободительной борьбы албанского народа, 28 ноября
1912 г. была провозглашена независимость этой страны, и на открыв¬
шейся 17 декабря того же года конференции дипломатических предста¬
вителей великих держав в Лондоне началось всестороннее обсуждение
албанских сюжетов.
В данной связи следует отметить, что хотя Англия и не являлась де¬
ржавой, имевшей непосредственные интересы в балканском регионе,
и тем более в самой Албании, лондонское правительство рассчитывало,
что албанское движение ослабит Турцию и ее контроль над арабскими
областями — представлявшими одно из основных направлений коло¬
ниальной политики Великобритании. Оно высказывалось в поддержку
требований повстанцев и неоднократно обращалось к другим европей¬
ским столицам с предложением совместно потребовать от турецкого
правительства их выполнения. При этом на позицию Англии и, в част¬
ности, министра иностранных дел Э. Грея, оказывало влияние убежде¬
46
П. А. Исхендеров
ние, что албано-турецкий спор может быть разрешен только военным
путем — ввиду «невозможности для Черногории оставаться долгое
время нейтральной».98
Российские дипломатические представители на Балканах подтверж¬
дали рост влияния албанского фактора и предупреждали об угрозе, ко¬
торую он несет. Как сообщал в 1912 году в Санкт-Петербург российский
консул во Влёре А. М. Петряев,« албанский народ, никогда не игравший
политической роли, под турецким господством приобретает такую силу,
что выходит из своей области, расширяя свои границы, поглощает дру¬
гую народность, за которую стоит славное историческое прошлое».99
Собравшееся 28 ноября 1912 года во Влёре всеалбанское Националь¬
ное собрание стало ключевой вехой в истории албанского националь¬
ного движения. Принятый его делегатами акт о провозглашении неза¬
висимости Албании готовился с участием представителей ряда великих
держав. Так, глава первого албанского правительства Исмаил Кемали
предварительно побывал в Вене, где обсудил свои планы провозгласить
Албанское государство и через местную прессу очертил его границы,
включавшие в себя, помимо собственно албанских земель, также Битолу,
Янину, Скопье, Приштину и Призрен.
И хотя открывшееся в декабре 1912 года в Лондоне Совещание по¬
слов великих держав не признало акт о государственной независимости
Албании и решило передать многие территории, на которые претендо¬
вали лидеры албанского движения, соседним балканским странам —
главное было сделано: Албанское государство не просто было провоз¬
глашено, но стало реальным факторов балканской и общеевропейской
политики. Документ подписал 41 албанский лидер, представлявшие Бе-
рат, Дебар, Дуррес, Эльбасан, Гирокастру, Печ, Крую, Люшню, Охрид,
Стругу, Шияк, Тирану, Влёру, албанскую колонию в Бухаресте, а также
находившиеся в окружении армий балканских союзников Корчу, Пер-
мет и Шкодер. Представлять последний было доверено одному из влия¬
тельных албанских лидеров и «одному из инициаторов .данного собра¬
ния» Луиджу Гуракучи. Соответствующее решение было единогласно
поддержано собравшимися делегатами.
В своем выступлении перед делегатами всеалбанского Националь¬
ного собрания Исмаил Кемали напомнил, что хотя албанцы всегда были
Пролог
47
верны Оттоманской империи, они «никогда не забывали свои собст¬
венные язык и национальность, лучшим доказательством чего стали их
стремления и восстания, имевшие место время от времени, в особен¬
ности в последние четыре года, в целях защиты их прав и обычаев».
«Оттоманское правительство никогда не принимало во внимание их
интересы, и никогда не желало вознаградить албанцев за великую служ¬
бу, которую они несли. Оно недавно продемонстрировало определен¬
ный интерес к тому, чтобы придти к взаимопониманию с нашим наро¬
дом, но не явило доказательств своей честности и не предприняло всех
необходимых шагов для того, чтобы успокоить и удовлетворить албан¬
цев. На Балканах недавно вспыхнула война с четырьмя странами, стре¬
мившимися к переменам и обеспечению прав для своих народов, объ¬
единенных этнйчностью и религией.
Позднее эти страны отбросили свои первоначальные цели и, по¬
скольку война развивалась для них успешно, согласились разделить меж¬
ду собой Империю, включая Албанию. Понимая, что турецкая армия раз¬
громлена, и Империя не выживет, албанцы, игравшие намного большую
роль в боях, недели простые солдаты, поспешили предпринять требуе¬
мые шаги в своих собственных интересах как хозяева страны» — подчер¬
кнул Исмаил Кемали, добавив, что «поскольку больше не было надежды
сохранить Албанию силой оружия — единственным путем к спасению
стало отделить Албанию от Турции». По его словам, данная идея «была
хорошо воспринята всеми великими державами, в особенности Австри¬
ей и Италией. Только Россия осталась в чем-то враждебной данной идее
из-за славян, но она не отрицала существование Албании и албанско¬
го народа». В силу всего вышеизложенного, «самыми срочными мера¬
ми, которые албанская нация — продолжал оратор — должна предпри¬
нять сегодня, являются следующие: Албания должна стать независимой
под управлением временного правительства, для содействия и надзора за
правительством должен быть избран совет старейшин, и в Европу долж¬
на быть направлена комиссия для того, чтобы защищать албанские инте¬
ресы перед великими державами». По свидетельству газеты
По свидетельству выходившей во Влёре газеты «Перлиндь е Шчип-
нис», делегаты Национального собрания «единодушно согласились»
со словами Исмаила Кемали о том, что «Албания с сегодняшнего дня
48
П. А. Искендеров
должна стать самостоятельной, свободной и независимой под управле¬
нием временного правительства.
Это решение было встречено нескончаемыми аплодисментами со
всех сторон. Заседание было прервано до следующего дня, и делегаты
вышли наружу и приветствовали флаг, который был поднят в пять трид¬
цать пополудни».100
И хотя в выступлении Исмаила Кемали 28 ноября вопрос о Косово
отдельно не рассматривался, было ясно, что именно вокруг этих земель
вскоре разгорится самая непримиримая борьба. Не случайно покидая
в гневе Лондонское совещание после отказа его участников присоеди¬
нить Косово к Албании, один из лидеров албанского национального
движения, Иса Болетини, в сердцах бросил: «Когда придет весна, мы
удобрим равнины Косово телами сербов, от которых мы пострадали
слишком много, чтобы это забыть».
Эмоции Исы Болетини были тесно связаны с начальными месяцами
первой Балканской войны — когда вместо возможного и обсуждавше¬
гося в сербском руководстве сербо-албанского антитурецкого альянса
армия Сербии стремительно заняла те районы Балкан, которые албан¬
цы считали ядром своего будущего национального государства. Исто¬
рия отвела косовским землям противоречивую и взрывоопасную роль:
служить одновременно колыбелью национальной государственности
двух народов. И тот факт, что по крайней мере часть косовско-албан¬
ского этноса имеет сербские и православные корни сделал данное об¬
стоятельство еще более драматическим. А своекорыстная и очень часто
провокационная роль великих держав лишь усиливала сербо-албанские
противоречия.
На следующий день после провозглашения албанской независимос¬
ти Исмаил Кемали направил телеграммы правительствам ведущих евро¬
пейских государств, а также Турции, в которых он проинформировал их
о принятых во Влёре решениях, а также заверил в том, что Албания будет
строить свои взаимоотношения со всеми государствами на основе при¬
нципа мира, добрососедства и невмешательства. Однако великие держа¬
вы проигнорировали это обращение, и ответ поступил лишь от турец¬
кого правительства, но совсем не тот, на который втайне рассчитывали
албанские патриоты. Уже 3 декабря греческий флот атаковал Влёру, од¬
нако Австро-Венгрия и Италия предупредили Афины о недопустимости
Пролог
49
захвата порта — явив таким образом очередное свидетельство сложно¬
го переплетения интересов великих держав и балканских стран вокруг
Албании, где взаимодействие сменялось враждой и наоборот.101
Следует особо отметить, что помимо противоречий между велики¬
ми державами, к началу первой Балканской войны в регионе отчетливо
ощущался дефицит международно-правовых установлений. Положения
Берлинского трактата 1878 г. уже мало соответствовали сложившимся
реалиям, а Сан-Стефанский прелиминарный мирный договор от того
же года так и не вступил в силу, породив незаживающую рану в душе
болгар — рану, которая отозвалась потоками крови в межсоюзнической
войне 1913 г. и в постоянном стремлении Софии создать антисербский
военный альянс с участием любых подходящих балканских сил—в том
числе албанских отрядов. Да и албанцы в 1878 г. остались «за бортом»
миротворческого процесса. Наиболее близко к ним подошла XV статья
Сан-Стефанского договора от 3 марта 1878 г., гласившая:
«Блистательная Порта обязуется ввести добросовестно на острове
Крите органический устав 1868 года, сообразуясь с желаниями, уже вы¬
раженными местным населением.
Подобный же устав, примененный к местным потребностям, будет
также введен в Эпире и Фессалии и в других частях Европейской Тур¬
ции, для коих особое административное устройство не предусмотрено
настоящим актом.
Разработка подробностей нового устава будет поручена в каждой
области особым комиссиям, в коих туземное население получит широ¬
кое участие. Результаты этих трудов будут представлены на рассмотре¬
ние Блистательной Порты, которая, прежде чем применить их, посове¬
туется с российским императорским правительством».102
В то время, как Албания проходила в тексте документа как «дру¬
гая часть Европейской Турции», граница ставшей независимой Сер¬
бии была прописана очень четко. Статья III предусматривала, что она
«пойдет по руслу Дрины, оставляя княжеству Малый Зворник и Закар
и направляясь далее по прежней границе, до истоков ручья Дезево близ
Стойлака. Отсюда новая пограничная черта направится по течению
этого ручья до реки Рашка и затем по течению сей последней до Ново-
го-Базара. — От Нового-Базара, поднявшись вверх по ручью, который
протекает близ деревень Мекень и Трговище, до его истока, граница на¬
so
П. А. Искендеров
правится чрез Босур-Планину в долину Ибара и спустится по течению
ручья, впадающего в эту реку близ селения Рыбанича. — Далее граница
пойдет по течению Ибара, Ситницы, Лабы и ручья Батинце до его исто¬
ка (на Грапашнице Планине). — Отсюда пограничная черта проследу¬
ет по водоразделу Кривы и Ветерницы, достигнет по кратчайшей линии
этой последней реки, при устье ручья Миовацка, подымется вверх по его
течению, пересечет Миовацку-Планину и спустится к Мораве близ де¬
ревни Калиманчи. От сего места граница спустится по Мораве до реки
Влосины у селения Стайковцы, затем, поднявшись вверх по течению
этой последней, по Люберазде и по ручью Кукавице, пройдет чрез Суху-
Планину по ручью Врыло до Нишавы и спустится по означенной реке до
деревни Крупац, откуда кратчайшей линией соединится к юго-востоку
от Караул-Баре с прежней сербской границей, по которой будет следо¬
вать до Дуная».103
Берлинский трактат от 13 июля 1878 г. в целом подтвердил сан-сте-
фанские положения касательно Сербии и реформ в Европейской Тур¬
ции. Статья XXIII, к которой впоследствии активно апеллировали в Бел¬
граде и других балканских столицах, а также поборники албанского
национального движения, теперь звучала в следующей редакции:
«Блистательная Порта обязуется ввести добросовестно на острове
Крите органический устав 1868 г., с изменениями, которые будут при¬
знаны справедливыми.
Подобные же уставы, примененные к местным потребностям, за ис¬
ключением, однако, из них льгот в податях, предоставленных Криту, бу¬
дут также введены и в других частях Европейской Турции, для коих осо¬
бое административное устройство не было предусмотрено настоящим
трактатом.
Разработка подробностей этих новых уставов будет поручена Блис¬
тательной Портой в каждой области особым комиссиям, в коих тузем¬
ное население получит широкое участие.
Проекты организаций, которые будут результатом этих трудов, будут
представлены на рассмотрение Блистательной Порты.
Прежде обнародования распоряжений, которыми они будут введены
в действие, Блистательная Порта посоветуется с Европейской комисси¬
ей, назначенной для Восточной Румелии».104
Пролог
SI
Что же касается определения сербо-турецкой границы — проходив¬
шей в том числе через области, ставшие в 1912-1913 гг. ареной ожес¬
точенных сербо-албанских столкновений, то она была описана в статье
XXXVI следующим образом
«Новая граница следует по нынешней пограничной черте, подыма¬
ясь вверх по руслу Дрины от слияния ее с Савой, и оставляя за Княжес¬
твом Малый Зворник и Сахар, и продолжается вдоль прежней границы
Сербии до Капаоника, от которого отделяется на вершине Канилуга.
Оттуда она идет сначала вдоль западной границы Нишского санджака
по южному отрогу Капаоника, по гребням Марицы и Мрдар-Планины,
образующим водораздел бассейнов Ибара и Ситницы с одной стороны
и Топлицы с другой, оставляя Преполак за Турцией.
Затем, она поворачивает к югу по водоразделу Брвеницы и Медвед-
жи, оставляя весь бассейн Медведжи за Сербией; идет по хребту Гольяк
Планины, образующему водораздел между Крива-Риекой с одной сторо¬
ны и Польяницей, Ветерницей и Моравой с другой, до вершины Полья-
ницы. Потом она направляется по отрогу Карпина-Планина до слияния
Коинской с Моравой, переходит эту реку, подымается по водоразделу
между ручьем Коинска и ручьем, впадающим в Мораву близ Нерадовца,
и достигает Планины св. Ильи выше Трговишты. Отсюда она идет по
гребню св. Ильи до горы Ключ и, пройдя чрез означенные на карте пун¬
кты 1516 и 1547 и через Бабину Гору, примыкает к горе Черный Врх.
Начиная от горы Черный Врх, новая пограничная черта сливается
с пограничной чертой Болгарии, а именно:
От горы Черный Врх граница следует по водоразделу между Струмой
и Моравой, по вершинам Стрешера, Вилоголо и Мешид-Планины чрез
Гачину, Чрна Траву, Даркосвку, Драйницу План и чрез Дешкани Клада-
нец, достигает водораздела Верхней Суховы и Моравы, идет прямо на
Стол и, спускаясь оттуда, пересекает дорогу из Софии в Пирот; в рас¬
стоянии 1000 метров к северо-западу от деревни Сегуша, подымается
потом по прямой линии на Видлич-Планину, и оттуда на гору Радочину
в цепи гор Коджа-Балкан, оставляя за Сербией деревню Дойкинчи, а за
Болгарией — деревню Сенакос.
От вершины горы Радочина, граница направляется к северо-западу
по гребню Балканских гор чрез Ципровец-Балкан и Стару-Планину до
52
П. А. Искендеров
прежней восточной границы Сербского княжества, возле Кулы Смилио-
ва Чука и оттуда этой же границей до Дуная, к которому она примыкает
у Раковицы».105
А как в 1878 г. определялась будущая территория союзной с Сербии
Черногории? Статья I Сан-Стефанского договора предусматривала, что
«от горы Доброшицы граница проследует, по указанной Константи¬
нопольской конференцией черте, чрез Билек до Корыта. Отсюда новая
граница пройдет к Гацко (Метохия-Гацко будет принадлежать Черно¬
гории) и к слиянию рек Пивы и Тары, поднимаясь к северу но течению
Дрины, до ее слияния с Лимом. Восточная граница Княжества пойдет
вдоль этой последней реки до Приеполья и направится чрез Рошай к Су-
хой-Планине (оставляя Бихор и Рошай Черногории). Охватывая Руго¬
ве), Плаву и Гусинье, пограничная черта будет следовать по горной цепи
чрез Шлеб, Паклен и вдоль северной границы Албании по хребту гор
Копривника, Баба-врха и Бор-врха, до высшей точки горы Проклети.
Отсюда граница направится чрез высоту Бискащика и по прямому на¬
правлению подойдет к озеру Ижичени-Хоти; прорезав Ижичени-Хоти
и Ижичени-Кастрати, она пересечет Скутарское озеро и упрется в Боя-
ну, по руслу которой достигнет моря. — Никшич, Гацко, Спуж, Подго¬
рица, Жабляк и Антивари останутся за Черногорией».106
В Берлинском трактате проблеме определения новых границ Чер¬
ногории — в том числе проходящих через земли с албанским населени¬
ем — были посвящены две статьи. Статья XXVIII предусматривала, что
«граничная черта, начиная от Илинобрдо к северу от Клобука, спуска¬
ется по Требиньчице к Гранчарево, которое остается за Герцеговиной,
потом поднимается вверх по течению этой реки до пункта, находящего¬
ся в расстоянии одного километра ниже слияния Чепелицы, и оттуда до¬
стигает, по кратчайшей линии, высот, окаймляющих Требиньчицу. Далее
она направляется к Пилатову, оставляя эту деревню за Черногорией, тя¬
нется по высотам в северном направлении, по возможности не удаляясь
больше чем на 6 километров от дороги Билек-Корито-Гацко, до перева¬
ла, находящегося между Сомина-Планиной и горой Чурило; оттуда она
идет на восток чрез Вратковичи, оставляя эту деревню за Герцеговиной,
до горы Орлин. От этого места граница, оставляя Равно Черногории,
направляется прямо на северо-восток, переходя чрез вершины Леберш-
ника и Волуяка, потом спускается по кратчайшей линии на Пиву, Пересе¬
Пролог
53
кает ее и примыкает к р. Таре, пройдя между Церквицей и Недвиной. От
этого пункта она поднимается вверх по Таре до Мойковца, откуда тянет¬
ся по гребню горного отрога до Шишкоезеро. От этой местности она
сливается с прежней границей до дер. Шекуляре. Отсюда новая граница
направляется по гребням Мокрой-Планины, оставляя за Черногорией
деревню Мокра, и достигает пункта 2166 карты австрийского генераль¬
ного штаба, следуя по главной цепи и по водоразделу между Лимом с од¬
ной стороны и Дрином, а также Циевной (Зем) с другой.
Далее пограничная черта сливается с существующей ныне грани¬
цею между племенем Кучей — Дрекаловичей с одной стороны, Куч-
кой-Крайной и племенами Клементи и Груди с другой, до равнины Под-
горицкой, откуда она направляется на Плавницу, оставляя за Албанией
племена Клементи, Груди и Хоти.
Отсюда новая граница пересекает озеро близ островка Горица-То-
пал и от Горица-Топал достигает по прямому направлению вершины
гребня, откуда направляется по водоразделу между Мегуред и Калимед,
оставляя Марковичъ за Черногорией и примыкая к Адриатическому
морю в В. Кручи.
На северо-западе границу образует линия, идущая от берега между
деревнями Шушаны и Зубцы и примыкающая к крайнему юго-восточ¬
ному пункту нынешней границы Черногории на Вршута-Планине».107
Статья XXIX была посвящена разграничению в районе Антивари
и статусу черногорского флота. Она предусматривала следующее:
«Антивари и его территория присоединяются к Черногории на сле¬
дующих условиях:
Местности, лежащие к югу от этой территории, согласно вышеиз¬
ложенному разграничению, до р. Бояны, включая Дульциньо, будут воз¬
вращены Турции.
Община Спицы до северной границы территории, обозначенной
в подробном описании границ, будет включена в состав Далмации.
Черногории предоставляется полная свобода судоходства по р. Бон¬
не. Никакие укрепления не будут воздвигаемы на протяжении этой реки,
за исключением необходимых для местной защиты Скутарской крепос¬
ти, каковые не могут простираться далее шести километров расстояния
от этого города.
Черногория не может иметь ни военных судов, ни военного флага.
54
П. А. Искен ДЕРОВ
Порт Антивари и все вообще воды Черногории останутся закрыты¬
ми для военных судов всех наций.
Укрепления, находящиеся между озерами и прибрежьем, на черно¬
горской территории, будут срыты, и никакие новые не могут быть воз¬
водимы в этой черте.
Полицейский надзор, морской и санитарный, как в Антивари, так
и вдоль всего черногорского побережья, будет производить Австро-
Венгрия, посредством легких сторожевых судов.
Черногория введет у себя действующие ныне в Далмации морские
узаконения, Австро-Венгрия, с своей стороны, обязуется оказывать,
чрез своих консулов, покровительство черногорскому торговому флагу.
Черногория должна войти в соглашение с Австро-Венгрией каса¬
тельно права постройки и содержания дороги и рельсового пути чрез
новую черногорскую территорию.
Полная свобода сообщений будет обеспечена на этих путях».108
Комментируя решения, принятые в Берлине, генеральный секре¬
тарь Коммунистической партии Албании Э. Ходжа как-то отметил, что
«Берлинский конгресс и Версальский мирный договор несправедливо
нарушили интересы Албании и албанского национального меньшинства
в Косове... Они не согласились с таким решением вопроса и не жела¬
ют оставаться в границах Югославии, независимо от ее политического
строя... Их единственный идеал—это слияние с Албанией».109
Несколько слов об административном устройстве, интересующих
нас районов Балканского полуострова в то время. До первой Балкан¬
ской войны албанцы проживали в четырех вилайетах Османской импе¬
рии — Косовском, Скутарийском (Шкодринском), Янинском и Битоль-
ском, каждый из которых, в свою очередь, подразделялся на санджаки.
В Косовском вилайете существовали Ускюбский (Скоплянский —
города Скопье, Куманово, Качаник, Штип, Кратово, Кочани), Призрен-
ский (города Призрен и Тетово), Ипекский (Печский — города Печ,
Джяковица, Гусинье, Беране, Трговиште), Приштинский (города При¬
штина, Косовска-Митровица, Вучитрн, Гньлане, Прешево), Енипазар-
ский (Новопазарский — города Нови-Пазар, Сеница, Колашин, Нова-
Варош, Приеполье) санджаки.
Кроме албанского населения, все четыре вилайета имели еще одну
общую характерную особенность — они являлись объектом территори¬
Пролог
55
альных притязаний соседних балканских стран — Сербии, Черногории,
Болгарии и Греции — каждое из которых приводили свои — зачастую
достаточно убедительные исторические, демократические, полити¬
ческие, экономические, военные и культурно-религиозные аргументы
в свою пользу. Со своей стороны, албанские лидеры еще во время рабо¬
ты Призренской лиги 1878-1881 гг. предъявили Блистательной Порте
требование объединить все четыре вилайета в одну административную
единицу—дабы противостоять планам православно-славянского окру¬
жения.
Победоносная первая Балканская война стала для Сербии торжест¬
вом национальной идеи в том, что касается освобождения от много¬
векового османского ига обширных территорий Старой Сербии. Для
того, чтобы лучше понять значимость военных успехов сербского ору¬
жия, а заодно лучше разобраться в тогдашней топонимике интересую¬
щих нас районов со смешанным сербо-албанским населением, обра¬
тимся к ведущему сербскому ученому-исгорику, этнографу и географу
начала XX в. Иовану Цвийичу — чьи взгляды в целом соответствовали
подходам и вожделениями сербских правящих политических и военных
кругов. В опубликованной в ноябре 1912 г. статье «Балканская война
и Сербия» он следующим образом определил границы Старой Сербии:
Новопазарский санджак, Косово Поле, Метохия и некоторые области
к югу от Шар-Планины. Эти границы, по его словам, были определены
сербо-болгарским соглашением, которое провело линию Охрид-Велес-
Крива-Паланка, предусмотрев, что сами эти города перейдут Сербии.
К слову, подобное разграничение выводило за скобки албанский
фактор, который к этому времени уже играл активную роль в форми¬
ровании этно-религиозной картины районов Охрида и Дебара. По сви¬
детельству немецкого филолога и этнографа Густава Вайганда, к тому
времени албанцы уже составляли вторую по численности этническую
группу населения Охрида, причем речь шла, в частности, об албанцах-
гегах, переселившихся из района Дебара.110
Кроме того, Й. Цвийич подчеркивал, что Старая Сербия «выходит
узким поясом на Адриатическое море около Скадара, Леша и, вероят¬
но, Драча». На основании личных впечатлений от посещения этих об¬
ластей в 1900-1912 гг., Цвийич называл их «страной самой большой
анархии и насилия, не только на Балканском полуострове, но и возмож-
56
П. А. ИсКЕНДЕРОВ
но в мире». По данным ученого, накануне первой Балканской войны
в самой Сербии проживало порядка 150.000 сербских беженцев из Ста¬
рой Сербии—и это только те, что был вынужден покинуть родные оча¬
ги еще в 1876 г. — в разгар Великого восточного кризиса — и которые
« имеют документы на право владения недвижимым имуществом». Они
жили в значительной степени за счет правительства Сербии и «ожида¬
ют момента, чтобы вновь занять свою собственность».
Те же, кто остались жить в Старой Сербии под османским гнетом,
по словам Й. Цвийича, подвергались всевозможному насилию, разоре¬
нию и исламизации, сочетавшемуся с насильственным выселением сер¬
бов и его заменой на мусульманское население: «Нигде на Балканском
полуострове турецкое управление не было столь опустошительным как
здесь». По данным сербских источников, в общей сложности в XVIII-
XIX вв. из Старой Сербии в Королевство Сербия переселились около
полумиллиона человек. Основной пик переселения пришелся на пери¬
оды после сербских восстаний 1804-1813 гг. и сербо-турецких войн
1876-1878 гг. Оставшиеся подвергались насильственной исламизации,
в результате чего значительная часть косовских албанцев, по словам
Й. Цвийича, имели сербское происхождение.
Тем не менее, по его словам, на территории Старой Сербии к началу
первой Балканской войны имелось «значительное число сербов». Учи¬
тывая отсутствие в Османской империи точной статистики сербско¬
го населения, Цвийич приводит следующие приблизитёльные данные:
на 900.000 сербов, из которых до 300.000 человек исповедовали ислам
(включая переселившихся в Санджак мусульман из Боснии), «арнаута-
шей» было до 200.000 человек, а еще 300.000-400.000 являлись настоя¬
щими албанскими колонистами. Таким образом, «старое и очень старое
албанское население» представляло собой меньшую часть.
На основании вышеприведенных данных Йован Цвийич делал сле¬
дующий вывод, который с готовностью был воспринят сербскими влас¬
тями и общественным мнением: «Сербия и Черногория, следовательно,
имеют сильные гуманитарные и национальные причины и права, чтобы
прекратить эти преступления и насильственные действия, которые осу¬
ществляются в отношении их соплеменников». Насколько, по его сло¬
вам, «турецкое управление и албанские преступления и насилие» оста-
Пролог
57
ются во многом абстрактными понятиями, настолько для самой Сербии
они являются «уничтожением нашего народа».
Однако помимо освобождения сербского населения Старой Сербии
от османского ига и насилия со стороны албанцев, Йован Цвийич сфор¬
мулировал еще одну цель, достичь которой Сербия могла военным пу¬
тем. Речь шла о получении того самого выхода на Адриатическое море
через территорию собственно Албании, вокруг которого в 1912-1913 гг.
разгорелись жаркие дебаты как в самом Белграде, так и на Совещании
послов великих держав в Лондоне. Сербский ученый назвал получение
подобного выхода условием освобождения страны от австрийской и ту¬
рецкой блокады и подчеркнул, что именно стремление решить эту зада¬
чу во многом заставляет сербские власти «интересоваться территорией
Старой Сербии». Напомнив об австро-венгерской таможенной войне
и трудностях, с которыми Сербия сталкивается в вопросе транзита сво¬
их товаров через территорию Османской империи, Цвийич подчерки¬
вал, что «сейчас уже каждый крестьянин на своей шкуре почувствовал
то, что, как мне кажется, раньше всего отметили английские публицис¬
ты: то, что Сербия — обнесенная забором страна, а сербы — аресто¬
ванный народ». По мнению автора, естественный выход на Адриатичес¬
кое море лежал через территорию Старой Сербии и проходил по долине
реки Дрин.« Только в результате выхода на Адриатическое море Сербия
бы получила условия для экономической самостоятельности и оказалась
бы удовлетворенной. Это — одно из главных устремлений в начавшейся
войне» — заключил в ноябре 1912 г. Йован Цвийич.
Эта концепция в той ее части, которая касалась необходимости и воз¬
можности получения Сербией выхода на Адриатику через албанские
земли, сразу же стала предметом жарких дебатов — особенно в услови¬
ях, когда стремление албанских лидеров создать автономную и даже не¬
зависимую Албания встречало сильную поддержку со стороны держав
Тройственного союза.111В сложившейся ситуации единственным спосо¬
бом для сербских властей предотвратить появление у своих границ Ал¬
банского государства, опирающегося на поддержку, в первую очередь,
Австро-Венгрии и Италии, было «сыграть на опережение» и попытать¬
ся, говоря словами сербского историка Димитрие Богдановича, «охва¬
тить албанский народ каким-то сербским государством» — для чего ак-
58
П. А. Искендеров
тивно использовалась концепция об общих историко-демографических
корнях сербов и племен Северной Албании, через которую должен был
проходить сербский коридор на Адриатику. Кроме того, эту цель долж¬
ны были преследовать и контакты, которые ко времени первой Балканс¬
кой войны установились у Белграда с отдельными албанскими лидерами,
и которые получили новый импульс после ее завершения. Как заявлял
еще в начале 1906 г. видный сербский политик и государственный де¬
ятель Милован Милованович, отвечая на звучавшие из Софии обвине¬
ния в стремлении Сербии получить выход на Эгейское море через Са¬
лоники — «Сербия стремится к получению выхода на Адриатическое
море и ради этого надо будет найти какую-то комбинацию совместной
государственной жизни сербов и албанцев, так, как это и было до турец¬
кого вторжения».112
Кроме того, образование Балканского союза было ускорено анти¬
турецкими албанскими восстаниями 1910-1912 гг. Как отмечает Ду-
шан Батакович, «понимая неспособность мирного разрешения вопро¬
са положения христианского населения в Турции, союзники решили
воевать». В качестве официальной причины был назван отказ турецких
властей провести необходимые реформы в своих балканских вилайетах,
а именно — предоставить христианскому населению европейской Тур¬
ции права, равные тем, которые получили албанцы.113
Тем не менее, с еще одним тезисом Д. Батаковича можно поспорить:
вряд ли получение выхода на Адриатическое море «в полосе между Ду-
раццо и Сан-Джиованни-ди-Медуа» являлось главной целью Сербии
в первой Балканской войне. Несмотря на то, что осенью сербские вой¬
ска стремительно и не встречая слабое сопротивление албанских отря¬
дов заняли Алессио, Эльбасан, Тирану и Дуррес, после чего сербские
солдаты, по свидетельству сербских источников, «в экстазе попрыгали
в воды Адриатики», все-таки освобождение Старой Сербии представ¬
лялось для той войны более важным фактором.
Понимая неизбежность войны, сербский премьер Никола Пашич
предложил 1912 г. албанским лидерам, по сути, «контракт на объедине¬
ние сербов и этнических албанцев в Косовском вилайете» в рамках серб¬
ской государственной организации.114 Это соглашение предусматривало,
что сербские структуры (под юрисдикцию которых должен был перейти
Косовский вилайет) гарантируют албанцам свободу вероисповедания,
Пролог
59
использование албанского языка в школах, в судах, а также в общинных
и районных администрациях, восстановление старых судебных обычаев
и создание отдельной Ассамблеи, которая получала бы право принимать
законы, касающиеся религиозных, образовательных и правовых вопро¬
сов.115 Кроме того, в албанонаселенных общинах создавалась бы албанс¬
кая администрация и соответствующие административные районы.116
С секретной миссией в Косово были направлены два наиболее вид¬
ных офицеров секретной службы — будущий герой Салоникского
процесса Драгутин Димитриевич-Апис и Божии Симич. Они должны
были представить предложения Пашича Исе Болетини и Идризу Сефе-
ру, а заодно добиться от них гарантий, что албанцы не примут участия
в предстоящей войне.117 Оба албанских лидера считались в Белграде по¬
тенциальными партнерам, поскольку во время предыдущих восстаний
они установили с Сербией в целом дружественные отношения.118 Кро¬
ме того, сербские власти адресовали албанцам специальные обращения,
в которых говорилось, что «албанцы получат защиту и будут рассматри¬
ваться в качестве друзей, но только до тех пор, пока они будут заслужи¬
вать такого обращения».119
Однако албанцы отвергли инициативы Пашича. Сербскому прави¬
тельству и албанским лидерам не удалось придти к согласию также по
военному и финансовому вопросам, хотя лидеры албанского движения
со своей стороны пытались договориться о совместных антитурецких
действиях с сербским населением албанонаселенных вилайетов Осман¬
ской империи. Кроме того, они обратились к правительству Сербии
с просьбой оказать повстанцам материальное содействие.
Главная причина колебаний и непоследовательности сербского пре¬
мьера заключалась в его сомнениях относительно действительных пла¬
нов и замыслов албанской стороны. По свидетельству российского пос¬
ланника в Белграде Н. Г. Гартвига, Пашич был крайне встревожен «тем
обстоятельством, что на сей раз восстание организуется в Косовском
вилайете, в непосредственной сфере влияния Сербии»,120 отклонил
эти предложения. Именно поэтому он и направил своих представите¬
лей Аписа и Симича в Албанию с целью попытаться «убедить албан¬
ских вождей несвоевременности затеваемого ими движения».121 Одна¬
ко и эти попытки окончились провалом.
Антисербские настроения среди албанцев питались не только их
60
П. А. Искендеров
собственными национальными устремлениями — входившими в про¬
тиворечие с территориальным расширением Сербии — и дипломати¬
ческими усилиями государств Центрального блока, — но и активнос¬
тью балканских соседей, среди которых ведущая роль принадлежала
определенным болгарским кругам. Уже в 1903 г. — в период Илинден-
ского восстания — тесные связи установились между албанскими и ма¬
кедонскими лидерами. Дополнительный импульс они получили во вре¬
мя младотурецкой революции 1908 г. В первую очередь это относилось
к Временной македонской революционной организации (ВМРО) и ее
легальной структуре в Османской империи в лице Народной федера¬
тивной партии во главе с Димитром Влаховым и Янетом Санданским
и левому крылу албанского национального клуба.122 Подобный контак¬
ты полностью отвечали интересам Софии, где рассчитывали, что предо¬
ставление автономии албанцам сделает более вероятным аналогичный
сценарий123и в отношении Македонии — и начали оказывать содейс¬
твие албанским лидерам уже во время албанского антитурецкого вос¬
стания в 1910 г.124
Пытаясь воспрепятствовать укреплению связей по линии «Алба-
ния-Македония-Болгария», правительство Сербии убеждало Софию
в том, что появление на балканской карте самостоятельного Албанско¬
го государства представляет для болгарских интересов едва ли не мень¬
шую угрозу, чем для сербских, ибо, как планировали в Вене, в ее состав
должны войти не только Старая Сербия, но и три четверти Македонии.
Болгарские власти не вняли предупреждениям Белграда, что, однако, не
помешало двум государствам заключить в 1911 г. антитурецкий союз.
Что характерно — в своих теоретических построениях сербский
премьер Никола Пашич был отнюдь не чужд интеграционных моде¬
лей — в том числе и напоминавших идею сербских и болгарских социал-
демократов о создании Балканской федерации (о которой речь пойдет
ниже). Так, еще в 1875 г. — в разгар антитурецкого восстания в Герце¬
говине — Пашич выступил с предложением о создании своеобразного
«временного правительства» с участием представителей Сербии, Чер¬
ногории, Воеводины, Хорватии. Эта идея внешне похожа на будущую
идею Д. Туцовича и ССДП о создании — уже в общерегиональном мас¬
штабе — Балканской федерации. Правда, «временное правительство»
Пролог
61
Герцеговины по Пашичу должно было базироваться не на интернацио¬
нальном, а этническом — сербском — принципе.
Стоит отметить и составленную Николой Пашичем в 1876 г. самую
раннюю программу будущей Радикальной партии. Она свидетельство¬
вала, что идея объединения балканских народов не была чужда Паши¬
чу: «Что касается освобождения и объединения внешнего, мы всегда
решительно выступали — За. Только, по нашему мнению, лучшим реше¬
нием этого вопроса было бы освобождение революционным путем,...
что привело бы к объединению по воле народа, а не монархов. Мы —
за союз сербско-болгарского народа, а, по возможности, и за создание
Дунайской конфедерации».125 Как тут не отметить, что исторические
корни Балканского союза 1912 г. — обусловившего победу союзников
в первой Балканской войне 1912-1913 гг. против Турции (стержнем ко¬
торого было тайное соглашение между Белградом и Софией), а затем
давшего ту самую трещину из-за раздела освобожденных земель Маке¬
донии, которая вызвала братоубийственную вторую Балканскую войну
1913 г. — восходят как раз к 1889 году, когда Н. Пашич посетил с не¬
официальным визитом Софию и предложил болгарскому руководству
заключить политический договор о союзе против Османской империи,
а также соглашение о последующем разделе Македонии...
Но вернемся в 1912 г. Неспособность Белграда не только переубе¬
дить Софию, но и обеспечить своим планам в отношении Албании бла¬
гоприятное общественное мнение не в последнюю очередь была свя¬
зана с тем обстоятельством, что, как во многом справедливо подметил
сербский историк Д. Джорджевич, сербское руководство само не имело
ясного представления о том, как следует решать албанский вопрос на тех
землях, которые стали театром боевых действий в первую Балканскую
войну: «Сербское правительство придерживалось точки зрения, что ал¬
банцы вообще не являются народом, а представляют собой лишь разо¬
бщенные и находящиеся в кровной вражде племена без общего языка,
письменности и веры». Исходя из этого, в Белграде были уверены, что
сербы возвращаются в свое отечество, которого они лишились четыре
столетия назад, потеряв в противостоянии с турками Скадар и Север¬
ную Албанию. Албанцы же выступали на стороне турок, и потому сей¬
час (в 1912 г.) должны разделить их судьбу.126
62
П. А. Искендеров
С началом первой Балканской войны перед албанцами встал не¬
простой выбор — учитывая кровавое подавление турецкими властями
албанских восстаний 1910-1912 гг. и помощь оружием, которую они по¬
лучали в эти годы от сербского правительства. Однако в итоге возобла¬
дал лозунг, выдвинутый в Косово одним из албанских лидеров Исой Бо-
летини: «Ислам в опасности». В том, что албанцы заняли стороны своих
многовековых угнетателей, сыграли свою роль и австрийская и турец¬
кая пропаганда, и опасения лишиться своих привилегий, которые они
уже успели выбить из Константинополя. Кроме того, албанские лидеры
опасались, что переход вилайетов с албанским населением под контроль
Сербии приведет к изменению их этнической картины, в связи с чем
влиятельные беи лишаться военно-политического влияния и доходов.127
Как заявил тогда будущий отец независимой Албании Исмаил Кемали,
«в момент опасности албанский вопрос перестает существовать».128
Собравшись 10 октября 1912 г. в Скопье, албанцы заявили, что они бу¬
дут сражаться за Турцию в том числе тем оружием, которое они ранее
получили от Сербии. Они также направили петицию великим державам
(за исключением России) с требованием объединения албанцев, прожи¬
вающих в Скутарийском, Косовском и Янинском вилайетах.129
Аналогичные собрания прошли в октябре в Дебаре и Приштине, на
которых были поддержаны решения, принятые в Скопье. Албанцы при¬
няли решение защищать свое «Оттоманское отечество» с оружием
в руках—втомчисле и с оружием, полученным от Сербци.130 Не помог¬
ло сербам и назначение командующим Третьей сербской армии, упол¬
номоченной на ведение военных действий в Косово, хорошо известного
албанцам по предыдущим контактам генерала Божидара Янковича.
Узнав о решениях, принятых в Скопье, Дебаре и Приштине турец¬
кое правительство передало албанцам в Косово через Ису Болетини
63.000 ружей. Сам албанский лидер во всеуслышание пригрозил сжечь
дома тех албанцев, которые откажутся защищать «турецкую землю».
Не дремала и австрийская пропаганда, призывавшая албанских мусуль¬
ман и католиков с оружием в руках выступить против сербских войск
и обещавшая, что австрийская армия выступит в их поддержку с терри¬
тории Боснии.131
Однако, несмотря на все усилия турецких властей, лишь малая часть
розданного оружия нашла своих обладателей. В ответ на объявленную
Пролог
63
турками мобилизацию лишь 16.000 албанцев собрались на границе
с Сербией.132 Как сообщал австрийский консул в Битоле, «во время пе¬
риода мобилизации энтузиазм в пользу формирования отрядов башибу¬
зуков преобладал по всей Албании над стремлением получить статус ба¬
тальонов редифа».133
Сопротивление албанцев оказалось серьезным лишь в ходе первых
вооруженных стычек. Сербская артиллерия успешно подавила эти очаги,
и албанские лидеры хорошо поняли перспективу. После взятия сербски¬
ми войсками Скопье албанцы окончательно разуверились в военно-по¬
литической состоятельности Константинополя. Хорошо вооруженная
и оснащенная сербская армия развивала свое наступление на волне бес¬
прецедентных патриотических чувств о реализации «сербской завет¬
ной мечты». Аналогичные чувства испытывали и черногорцы, успешно
продвигавшиеся в направлении городов Печ и Джяковица.134 Смирив¬
шись с неизбежным, Байрам Цурри, Риза-бей и Иса Болетини покину¬
ли Косово и укрылись в горной албанской области Малиссия, а после
взятия сербской армией 22 октября Приштины и победы 23-24 октября
под Куманово первая Балканская война для Косово и Македонии была
закончена. 29 октября сербская и черногорская армия соединились
в Метохии. Третья сербская армия в полном составе присутствовала на
литургии в Грачанице в ознаменование освобождения Косово. Серб¬
ские военные власти издали в Приштине и других освобожденных горо¬
дах прокламации, в которых призвали албанцев успокоиться и сложить
оружие. Часть албанцев сочли за благо укрыться в близлежащих горах,
однако большинство населения приняли условия сербов. Последними
разоружились албанцы Дреницы и Печа. Сербские власти в своей про¬
паганде подчеркивали, что война велась против Турции, а не албанцев.
На территории Косово были образованы три сербских округа — Лаб-
ский, Приштинский и Призренский, и два черногорских — Печский
и Джяковицкий. Однако к довоенной идее о заключении всеобъемлю¬
щего сербо-албанского соглашения по Косово Белград уже не вернулся,
установив в этих землях жесткий военно-административный режим.135
А дальнейшие военные действия сербов с целью получения выхода на
Адриатическое море в районе города Дуррес окончательно похоронили
предвоенные сценарии и комбинации.
Эта операция началась с форсирования реки Дрин, после чего серб-
64
П. А. Искендеров
ские войска ваяли города Леш, Круя и Тирана и 29 ноября вышли на Ад¬
риатику в районе Дурреса, установив контроль над самим портом. Со¬
противление албанских войск было не очень значительным, несмотря
на то, что они формально входили в состав турецкой армии. Великие
державы были удивлены новыми военными успехами Сербии, однако
в европейских столицах хорошо понимали, что судьбы балканского раз¬
граничения окончательно решаться за столом переговоров, а не на поле
битвы. Британский дипломат Джордж Бьюкенен даже позволил себе
саркастически заметить своему сербскому коллеги по поводу занятия
«города Драч» (как в сербском языке и по сей день именуется Дуррес,
известный Европе того времени как «Дураццо»): «О, у вас уже есть на¬
звание для Дураццо!»136
Стремительные успехи сербской армии произвели тяжелое впе¬
чатление на албанских лидеров. По образному выражению албанско¬
го исследователя Ставро Скенди, «проблема, с которой должны были
столкнуться албанские патриоты, оказалась очень зловещей: судьба их
страны».137 Во время первой Балканской войны албанцы в основной
сражались на стороне Османской империи, поскольку «они верили,
что, делая это, они лучше защитят свою собственную территорию»; те¬
перь же они оказались свидетелями осады черногорцами Шкодера, ок¬
купации сербами центральной части Албании и марша греческой ар¬
мии на Янину — иными словами, «расчленения» их отечества.138 Еще
больше осложняли ситуацию отсутствие в стране дееспособной цент¬
ральной власти и плачевное состояние инфраструктуры. Отныне судьба
Албании и албанцев оказалась в значительной степени в руках междуна¬
родной дипломатии — в первую очередь держав Тройственного союза.
И не случайно один из лидеров и идеологов албанского национально-ос¬
вободительного движения Сами Бей Фрашери именно в Вене и Лейпци¬
ге опубликовал в 1913 г. свое знаменитое сочинение...139
Один из ведущих современных сербских историков Славенко Тер-
зич по-своему видит главные причины неудачи попыток властей Сербии
и лидеров недавних антитурецких восстаний лидеров договориться на¬
кануне первой Балканской войны о создании единого фронта против
Константинополя. По его мнению, албанское национальное возрожде¬
ние запаздывало по сравнению с другими балканскими народами, а его
главными носителями были албанцы — православные и католики, за¬
Пролог
65
нимавшие более высокую ступеньку социального и культурного раз¬
вития. Албанцы-мусульмане, составлявшие большинство албанского
населения, во время восточного кризиса были полностью на стороне
Османского царства и самыми горячими защитниками теократического
характера османского общества, сопротивляясь какой бы то ни было ев¬
ропеизации общества, не отделяя интересы албанцев от интересов всего
Османского царства. Безусловно, ситуация менялась в конце XIX — на¬
чале XX веков, когда на политическое поведение албанцев вместо Тур¬
ции стала влиять Австро-Венгрия, которая в албанском национальном
движении видела удобное средство для осуществления своих имперских
политических амбиций на Балканах. На главном направлении австрий¬
ских политических стремлений на Балканах, а в этих рамках и в отно¬
шении Старой Сербии находилась и поддержка Монархии, поддержка
албанскому экспансионизму в Старой Сербии. В Вене считали, что вы¬
теснение сербов из этой области — в интересах австро-венгерской бал¬
канской политики. Такая политика делала невозможным попытки поли¬
тического договора между сербами и албанцами для совместной борьбы
против Турции. Накануне освобождения Старой Сербии в 1912 году
политические лидеры Королевства Сербии стремились установить свя¬
зи с представителями местных албанцев для совместной борьбы против
Османского царства. Сербское правительство обратилось с проклама¬
цией к албанцам, в которой наряду с другим говорилось, что сербская
армия идет против Турции, чтобы освободить сербов и албанцев, что
албанцам будет обеспечена мирная жизнь и защищено имущество, со¬
хранены старые обычаи, что им будет гарантировано самим управлять
своими школами и церквами. Однако, религиозная идентификация с от¬
томанской властью, а также сильное влияние Австро-Венгрии на поли¬
тическое руководство албанцев были намного сильнее идеи балканской
солидарности.
Другой сербский историк — специалист в области сербо-албанских
отношений Душан Батакович — формулирует главные причины слож¬
ных взаимоотношений сербов и албанцев в начале XX в. более кратко.
По его мнению, основную роль играли «многовековая приверженность
большинства албанцев в Оттоманской империи исламской структуре
общества (в которой мусульманин имел привилегированный статус, ко¬
торому христианин обязан был подчиняться)», вследствие чего сербам
66
П. А. Искендеров
и албанцам даже при наличии общего неприятеля в лице Константино¬
поля не удавалось «создать более постоянное политическое сотрудни¬
чество и достичь национальной и религиозной терпимости».
Кроме того, с подъемом албанского национального самосознания
и параллельным развитием сербского и черногорского освободитель¬
ного движения их взаимные интересы объективно получали почву для
противоречий. В результате вместо совместной с другими балкански¬
ми союзниками борьбы против Османской империи албанские лидеры
за редким исключением (в лице Эссад-паши Топтани) сделали выбор
в пользу реализации идеи этнической «Великой Албании».140
Именно в период первой Балканской войны в албанонаселенных
районах Старой Сербии была сформирована та система сербского во¬
енно-гражданского управления, которая в целом сохранялась в 1913—
1914 гг. и неоднократно служила предметом острых дебатов гражданских
и военных властей страны. Это произошло сразу же после освобож¬
дения районов Старой Сербии от турецкой власти и выхода сербских
войск на Адриатическое море в октябре-ноябре 1912 г. 20 октября был
образован Лапский срез, а позднее — Ново-Пазарский и Приштинский
округа, куда вошли срезы Приштина, Вучитрн, Митровица, Гнилане,
Феризович и Лаб. 29 ноября был создан Драчский округ, в которые вош¬
ли 4 среза: Драч, Леш, Эльбасан и Тирана.141
Однако как раз в те же недели происходил процесс конституирова¬
ния Албанского государства, получивший дополнительный импульс как
раз вследствие действий сербского правительства и неспособности ту¬
рецкой армии эффективно противостоять войскам балканских союзни¬
ков. После того, как сербские войска овладели Скопье, лидеры местных
албанцев приняли решение разорвать связи с Константинополем и от¬
правиться в Албанию, и уже там вплотную заняться конституированием
собственного государства, основу которого, помимо албанских лидеров
Старой Сербии и Македонии, должны были составить представители
Северной Центральной Албании. В этом они пользовались полной дип¬
ломатической поддержкой монархии Габсбургов в лице местных авс¬
трийских консулов.142
Сербская и албанская делегации были отстранены от участия в дис¬
куссиях в рамках Лондонского совещания послов великих держав. Пос¬
реднические и экспертные услуги албанским представителям оказывал
Пролог
67
член британского парламента от партии консерваторов Обри Герберт—
дипломат, путешественник, офицер разведки и горячий сторонник идеи
независимости Албании. Он посещал албанские земли в 1907, 1911
и 1913 гг., причем во время последнего пребывания в Тиране сдружился
с одним из главных героев нашего повествования Эссад-пашой Топтани.
Он с радостью согласился исполнять роль советника албанской делега¬
ции в Лондоне, черпая информацию о ситуации на Балканах в том чис¬
ле из активной переписки с британской путешественницей и исследова¬
тельницей Эдит Дурхэм. Обри Герберт пользовался настолько большим
авторитетом среди албанцев, что они даже предложили ему стать монар¬
хом Албании. Британский парламентарий с интересом относя к предло¬
жению, однако был вынужден отказаться от заманчивой перспективы
под давление друга своей семьи — тогдашнего главы британского каби¬
нета Герберта Эсквита.
Основная борьба на Лондонском совещании развернулась по вопро¬
су о границах Албании. Сербия представила свою карту разграничения.
Из нее следовало, что Белград настаивает на проведении пограничной
линии по водоразделу к западу от Охридского озера и Черного Дрина,
иными словами — между Дрином и Белым Дрином. Это означало вклю¬
чение в расширившиеся границы Сербского государства Дечан, Джяко¬
вицы, Призрена, Дебара и Охрида. Свои карты раскрыла и Черногория,
претендовавшая на Шкодер (Скадар), Сан-Джиованни ди Медуа и Леш.
В Цетинье настаивали на проведении черногоро-албанской границы по
реке Мат и водоразделу Дрина и Фани.
Вызванный военными действиями Черногории Шкодринский кри¬
зис продолжался с октября 1912 (более точно — с 21 октября — когда
черногорские войска начали обстрел горы Тарабош, на которой распо¬
лагался форт, господствовавший над городом143) по май 1913 гг. и имел
своей причиной попытку Черногории захватить сильно укрепленную ал¬
банскую крепость Шкодер (Скутари).144 Турецкое военное командова¬
ние придавало важнейшее значение обороне этой стратегически важной
и способной выдержать длительную осаду крепости. Уже 9 октября — то
есть на следующий день вслед за объявлением Черногорией войны —
в город прибыл вооруженный отряд под командованием Эссад-паши.145
В конечном итоге черногорским войскам удалось — ценой значи¬
тельных потерь в живой силе, составлявших до одной трети личного со¬
68
П. А. Искендеров
става армии — занять крепость, однако ее судьба уже к тому времени
была предопределена позицией большинства великих держав, приняв¬
ших решение включить Шкодер в состав Албании. Политику Черного¬
рии в шкодринском вопросе резко осудили Германия, Англия и Франция,
а Австро-Венгрия недвусмысленно выступила с угрозой начать воен¬
ные действия как против Сербии и Черногории, так и против России,
если та будет оказывать им поддержку. Об остроте дискуссий о судьбе
Шкодера свидетельствует известное высказывание одного из участни¬
ков Лондонского совещания послов великих держав австрийского дип¬
ломата М. Менсдорфа, сравнившего их с «покупкой ковра на стамбуль¬
ском базаре».146 Весомый вклад в обеспечение в целом благоприятной
для Албании позиции великих держав внесла активность самих албан¬
цев, которые организовали в своей стране массовые акции протеста
против действий сербских и черногорских войск. Так, 18 апреля 1913 г.
российским консульством в Янине было получено официальное сооб¬
щение председателя организационного комитета одного из подобных
митингов, в котором подчеркивалось, что «захват Черногорией Ску-
тари идет вразрез с волей великих держав, представляя собой смертель¬
ный удар для Албании,» и содержался призыв к мировой обществен¬
ности не допустить осуществления черногорским королем Николой
«вопиющего завоевания на глазах у всей Европы двадцатого века».147
Безусловно, для Санкт-Петербурга особенно важным явилась опреде¬
ленная корректировка балканской политики Франции,* связанная с пер¬
сональными изменениями в министерстве иностранных дел этой страны:
в марте 1913 г. высший пост на Кэ д'Орсэ занял С. Пишон, который в свою
бытность на указанном посту (до декабря 1913 г.) относился насторо¬
женно — в отличие от своих предшественников и преемников, в первую
очередь, Р. Пуанкарэ и Г. Думерга — к внешнеполитическим приорите¬
там и конкретным шагам России на Балканах и, более того, в рамках про¬
водившейся им политики дистанцирования от балканских проблем, под¬
черкивал необходимость сохранения жизнеспособной Турции.146
Это вынудило Россию оказать дипломатическое воздействие на Це-
тинье. В результате черногорская армия оставила занятую ею ценой
значительных потерь крепость, в которую 14 мая 1913 г. был введен
международный гарнизон, состоявший из военных частей великих де-
Пролог
69
ржав — за исключением России. Управление городом перешло в руки
международной военной комиссии во главе с командующим объединен¬
ной эскадрой английским адмиралом С. Бери — чья деятельность при¬
обрела все признаки оккупационной.
Помимо присоединения Шкодера, высшее черногорское руковод¬
ство и, в первую очередь, король Никола продолжали вынашивать планы
установления своей юрисдикции над албанскими племенами, причем,
если в предыдущие годы речь, как правило, шла о приграничных райо¬
нах, то теперь интересы Черногории распространялись на всю Албанию.
Так, в беседе с российским посланником в Цетинье Бирсом, состоявшей¬
ся в ноябре 1912 г., черногорский монарх прямо заявил, что «простей¬
шим выходом» из сложившейся ситуации вокруг Шкодера, выхода на
Адриатическое море Сербии и государственно-политического статуса
албанских земель явилось бы «признание Короля Черногории суверен¬
ным Государем автономной Албании», причем, как указывал дипломат,
он «подробно перечислил мне все имеющиеся у него документальные
и иные данные, свидетельствующие, по его мнению, о том, что Албанцы
охотно признают его своим Королем».149
Если же учитывать, что южная соседка Албании Греция настаива¬
ла на включении в свои пределы всего «северного Эпира» — то есть
Южной Албании — то в случае удовлетворения территориальных пре¬
тензий членов победоносного Балканского союза на долю Албании
пришелся бы район Тираны, Дурреса, Эльбасана и Берата с населением
в 400.000 человек, располагающий бедным хозяйственным потенциалом
и лишенный стратегической защиты.
В противовес требованиям Белграда, Цетинье и Афин главным апо¬
логет внушительной автономной Албании — монархия Габсбургов —
выдвинула в пользу своих планов «этнографический элемент», иными
словами — включение в албанские пределы всех территорий с преобла¬
дающим албанским Населением. Это означало передачу Албании не толь¬
ко Джяковицы, Дебара, Корчи и Янины, но и Струги с Охридом. Кроме
того, первоначальный австро-венгерский проект сербо-албанского раз¬
граничения настаивал на включении в состав Албании Печа и Призрена
качестве так называемых «компенсационных объектов». Что же каса¬
ется Шкодера, то Вена отказывалась даже обсуждать возможность его
70
П. А. Искендеров
присоединения к Черногории. Италия занимала более мягкую позицию
и, в частности, допускала возможность передачи черногорцам Шкоде¬
ра. Главной задачей итальянской дипломатии в Лондоне было противо¬
действие попыткам Греции включить в свои пределы Южную Албанию,
так как эти районы являлись предметом политико-хозяйственных вож¬
делений самой Италии. Россия и Франция предлагали компромиссный
вариант сербо-албанского и греко-албанского разграничения: граница
должна была пройти по рекам Дрин и Черный Дрин до Охрида. Что же
касается Южной Албании, то, по мнению Санкт-Петербурга и Парижа,
Корча должна была перейти Греции, а Гирокастра остаться в Албании.
Что же касается албанской делегации, также прибывшей в Лондон, но
не принимавшей участия в официальных дебатах, то представленный ею
меморандум требовал создать «этническую» Албанию, включающую
в свои пределы Печ, Митровицу, Приштину, Скопье и Битолу с прилега¬
ющими районами, а на юге — весь Эпир (Чамерию).
Что же касается теоретической аргументации сербской стороной
своих расширительных претензий, то она была сформулирована еще
в меморандуме, представленном Сербией великим державам 8 января
1913 г. Текст документа подготовил Чедомиль Миятович при содейст¬
вии Милана Ракича и с использованием материалов Любе Ковачевича.150
В нем подчеркивалась преемственность борьбы сербского народа за не¬
зависимое национальное существование, начиная со времен османско¬
го нашествия. Основными вехами в этой борьбе были Названы начало
Первого сербского восстания 1804 г., начало сербо-турецкой войны
в 1876 г. и, наконец, первая Балканская война. Сербы в принципе не мо¬
гут иметь ничего против образования Албании как автономной страны;
наоборот, их победа создала условия и возможность для формирования
албанского государства — отмечалось в сербском меморандуме. В доку¬
менте подчеркивалось, что Сербия не ссылается на право завоевания, на
основании которого турки держали все сербские территории, а отдает
преимущество историческим, этнографическим, культурным и мораль¬
ным правам. Сербы проживают по обе стороны Дрина, но и большое
число албанцев в этом районе сербского происхождения. Авторы мемо¬
рандума также ссылались на наличие сербских памятников государства
и культуры и подчеркивали, что территория, на которой расположены
Пролог
71
Печ, Дечаны и Джяковица, всегда являлась и в настоящее время являет¬
ся Святой землей для всех сербов, и потому не существует такого черно¬
горского или сербского правительства, которое бы хотело или могло ус¬
тупить албанцам или кому-то еще эту Святую землю сербского народа.
«В этом вопросе сербский народ не желает и не может пойти на какие-
либо уступки, сделки или компромиссы, и ни одно сербское правительс¬
тво не пожелало бы это сделать».
В меморандуме, представленном сербским правительством Лондон¬
скому совещанию, также содержались сведения о демографической си¬
туации на искомых территориях. Документ признавал численное пре¬
обладание албанцев, однако это объяснялось относительно поздним
пришествием, или, точнее, «вторжением албанцев, имевшим место в ос¬
новном начиная со второй половины XVII века; иными словами, сербы
превратились в меньшинство на своей собственной земле не в результа¬
те «легитимной войны», а исключительно путем жестокости, дикости
и насилия. Сербская сторона напоминала дипломатам великих держав
о «великом переселении» сербов и турецком плане содействия рассе¬
лению албанцев на сербских землях в целях систематического изгнания
сербского населения. Турция поощряет албанское насилие, а сербы ве¬
дут повстанческую войну; при этом изгнанные бегут в другие страны
или принимают ислам и становятся частью албанской народности —
утверждали авторы сербского меморандума.
Что же касается направления сербо-албанского разграничения, то
его предлагалось провести по водоразделу между Адриатическим морем
и македонскими озерами, Черным Дрином и Белым Дрином на севере.
В заключение авторы меморандума патетически взывали к совести Ев¬
ропы и всего цивилизованного мира: «Может ли Европа сегодня, после
побед христианского оружия в легитимной и соответствующей всем за¬
конам ведения войны военной кампании, дать свою санкцию подобным
жестокостям, требуя от нас уступить Албании территории, которые ал¬
банцы отняли у нас путем насилия и узурпации в сравнительно недав¬
нем прошлом, и которые мы сейчас отняли у турок и албанцев нашим
победоносным оружием? Если бы Европа и могла совершить подобное,
сербский народ не может и не станет санкционировать такое насилие
и узурпацию. Поэтому все территории, которые находятся за пределами
72
П. А. Искендеров
границ Автономной Албании, которые мы обозначили на содержащейся
в приложении карте, должны принадлежать сербскому народу вне зави¬
симости от того, составляют ли албанцы меньшинство или большинство
населения».151 15 марта 1913 г. сербский премьер вновь возвращается
к моральным аргументам, указывая о том, что благодаря усилиям держав
Тройственного союза у Сербии «отнимаются земли и святыни Старой
Сербии и передаются тем, кто их до сих пор опустошал».152
Однако, несмотря на постоянные апелляции к моральной стороне
дела, Идея сербского происхождения значительной части албанского
этноса — о которой мы поговорим более подробно в одном из разде¬
лов настоящей монографии — также занимала важное место в систе¬
ме аргументации Белграда. С точки зрения Николы Пашича, в вопросе
сербо-албанского разграничения речь шла не о столкновении принци¬
пов «исторического права» и «права народностей», а о территори¬
ях, статус которых не может быть решен на основе энтографического
подхода «по причине албанизации сербских племен» — в то время как
австрийская дипломатия при определении разграничительной линии
исходила как раз из «искусственно подогнанного этнографического
принципа».153 Впрочем, на относительную ценность этнографическо¬
го принципа применительно к историческим реалиям Старой Сербии
неоднократно указывал и «идейный вождь» сербского руководства
в этом вопросе Йован Цвийич.154
Сербские представители в ходе работы Лондонского совещания
послов великих держав прилагали энергичные усилия для того, чтобы
убедить «сильных мира сего» в правильности своего подхода к сер¬
бо-албанскому разграничению, подчеркивая, что создание Албании
в широких пределах породит новый повод для сведения счетов между
балканскими народами, и Сербия рано или поздно вновь окажется вы¬
нужденной воевать, чтобы вернуться в «исторические границы старого
сербского государства»,155 «Никогда Сербия без боя не допустит, что¬
бы Дебар и Джяковица отошли Албании. Если же Сербия погибнем на
поле боя, она, по крайней мере, не будет презираема в мире» — напи¬
сал глава сербского правительства Никола Пашич на донесении дипло¬
матического представителя страны в России от 9 февраля 1913 г.156 Во
время самых ожесточенных споров в британской столице Сербия на¬
Пролог
73
стойчиво доказывала, что оставит ни Дебарскую долину, ни Джяковицу
и Печ с долиной Белого Дрина, «какое бы решение ни приняли великие
державы», и что «с этих территорий сербскую армию может изгнать
лишь превосходящая военная сила». Говоря об исторических, этногра¬
фических и моральных основаниях для подобной позиции, Пашич тре¬
бовал от сербских дипломатов настаивать перед представителями вели¬
ких держав на том, что «мы принесли большие жертвы ради сохранения
мира и создания Албании, больше мы не можем и не будем их приносить,
пусть даже из-за этого и вспыхнет самая кровавая война».157
Албанские лидеры также не теряли время в своих попытках убедить
великие державы в необходимости учесть и их государственные и тер¬
риториальные интересы. Албанская делегация представила 2 января
1913 г. меморандум председательствовавшему на Лондонском совеща¬
нии Э. Грею, в котором весьма обоснованно поставили вопрос об исто¬
рической значимости национально-освободительной борьбе албанцев
и их роли для освобождения Балкан от Османского ига: «Албанская
нация убеждена, что балканские союзники будут иметь в виду, что сов¬
местная акция, которую они предприняли, в определенной мере явля¬
ется продолжением недавних албанских восстаний и что их недавние
успехи могут по справедливости рассматриваться как плоды освобо¬
дительного дела, в котором албанцы, как теперь, так и в прошлом, доб¬
лестно проявили себя своими непрерывными восстаниями и упорным
ирредентизмом».158
Однако «балканские союзники» отнюдь не были склонны воздавать
должное албанскому освободительному движению, видя в нем в первую
очередь угрозу для собственных национально-объединительных про¬
грамм. Что же касается великих держав, то они — ив том числе Авс¬
тро-Венгрия и Россия — преследовали в регионе еще более глобальные
цели. В этой связи можно полностью согласиться с мнением видного
российского албаниста Г. Л. Арша, указывающего, что «было бы непра¬
вильно... оценивать позицию указанных держав как «проалбанскую»
или «антиалбанскую»: они руководствовались исключительно собс¬
твенными империалистическими интересами».159 Выступая 12 августа
1913 г. в палате общин британского парламента, председательствовав¬
ший на Лондонском совещании послов великих держав министр ино¬
74
П. А. ИСКЕНДЕРОВ
странных дел Великобритании Эдвард Грей не без цинизма, но вполне
справедливо отметил: «Я не сомневаюсь, что, когда положение о грани¬
цах Албании будет оглашено полностью, оно вызовет немало нареканий
со стороны лиц, хорошо знакомых с местными албанскими условиями
и рассматривающих этот вопрос исключительно с точки зрения этих
местных условий, но следует помнить, что при выработке этого согла¬
шения важнее всего было сохранить согласие между самими великими
державами» .16° Этот цинизм великих держав был виден и на Балканах—
однако государства региона по-прежнему делали ставку на обретение
международной поддержки при планировании и реализации собствен¬
ных военно-политических акций.
12 марта 1913 г. Петряев пишет из Лондона частное письмо на имя
директора 2-го политического (Ближневосточного) департамента ми¬
нистерства иностранных дел России князя Г. Н. Трубецкого, в котором
рассматривает вопрос о границах и устройстве Албании в примечатель¬
ном смысле. Он, в частности, считает выгодным для России расширение
территориальных пределов новообразованного государства с южном
направлении (в сторону Греции) с тем, чтобы сдержать и компенсиро¬
вать аналогичный процесс в направлении Сербии и Черногории, а также
сдержать рост националистических настроений в самой Албании. Кро¬
ме того, российский дипломат прямо обвиняет сербов в том, что они
своими действиями ужесточают позицию Австро-Венгрии в вопросе
сербо-албанского территориального разграничения и, в частности, по
поводу принадлежности города Джяковица. Вот фрагмент этого заслу¬
живающего несомненного нашего внимания письма:
«Проведение ее (Албании — П. И.) южной границы представляет
некоторые особенности по сравнению с северо-восточной границей.
Население местностей к югу от р. Шкумбии, хотя этнически албанс¬
кое, но столь давно находилось под исключительным влиянием гречес¬
кой пропаганды и культуры, проникших туда при помощи культурных
и школьных установлений, что оно носит несомненно ярко выражен¬
ный греческий характер. Вследствие этого расширение юго-восточной
границы Албании введет во вновь создаваемое государство много элли¬
низированных элементов, которые явятся крупной помехой к развитию
и процветанию албанского национализма.
Пролог
75
Греческая пропаганда уже имеет в своем распоряжении готовые
и прекрасно оборудованные школы, крепко сплоченные и богатые об¬
щины, разные благотворительные учреждения и т. п., между тем как ал¬
банским националистам придется все это создавать с начала. Таким об¬
разом при устройстве будущего самоуправления Албании — греческое
влияние на местные дела будет очень значительно тем более что эллини¬
зированные элементы южной Албании — почти единственный ресурс
для вербования администрации и чиновничества. На этой почве меж¬
ду албанскими националистами и греками будет происходить упорная
борьба. Влахи окажутся конечно на стороне албанских националистов.
Из разговоров с моим австрийским коллегой здесь, Ибкеном, я убе¬
дился, что австрийцы учитывают это обстоятельство и с этой точки зре¬
ния расширение Албании на юго-восток им не очень улыбается вслед¬
ствие введения в большой дозе греческих элементов. С другой стороны
им не нравится увеличение Албании на юг еще и потому, что этим как бы
открывается большой район для экономического и политического про¬
никновения Италии, которая уже имеет значительные коммерческие
связи с югом. Они по-видимому ограничатся поддержкой итальянского
проекта границ на юге по р. Каламас.
Если иметь в виду приведенные выше соображения, то окажется, что
расширение Албании на юг для нас, может быть, вовсе не так нежела¬
тельно и мы могли бы уступить даже Корицу (Корчу—П. И.).
В южной Албании очень большое значение будет иметь церковный
вопрос. Там находятся теперь 4 греческих митрополита (в Берате, Ко-
нице, Аргирокастре и Корице). Вся школьно-церковная организация,
вместе с общинной, находится под верховным ведением Кон/польско¬
го Патриарха. Это обстоятельство также говорит в пользу сохранения
суверенитета Султана над Албанией. В случае признания этой области
совершенно независимой, возникнет сложный вопрос об отношении
греко-албанских митрополитов и их паствы к Кон/польскому Патриар¬
ху. В конце концов благодаря разным политическим интригам связь эта
ослабнет и я не сомневаюсь, что албанские националисты из христиан,
поддерживаемые Австрией, и совместно с нлашско-румынской пропа¬
гандой будут стремиться к созданию албанской автокефальной церк¬
ви — то есть новой схизме.
Думается это — не в наших интересах. Мне кажется, что в будущем
76
П. А. ИСКЕНДЕРОВ
статуте Албании права и привилегии Вселенской Церкви должны быть
особо оговорены. Выступая в роли защитников интересов православ¬
ной церкви, представляемой Патриархом, мы только выполним нашу
традиционную задачу.
Ваше сомнение относительно годности Дураццо, как администра¬
тивного центра, для меня не совсем ясно. Если на этот порт будет прове¬
дена сербская железная дорога и город будет обставлен разными между¬
народными гарантиями, то на мой взгляд он явится самым подходящим
местом, по крайней мере на первое время, для правительства обставлен¬
ного также разными гарантиями и международным контролем. Нужно
иметь также в виду, что центр экономической и политической жизни
Албании будет всегда тяготеть к адриатическому побережью. В крайнем
случае можно напр. устроить так как это было сделано во времена ре¬
форм в Македонии, т. е. Салоники были всегда административным и ре¬
форменным центром для Македонии, но в известные времена года. Ген.
Инспектор и состоявшие при нем органы контроля переезжали на вре¬
мя в Монастырь и Ускюб. Нечто подобное можно устроить и для Алба¬
нии. Впрочем все это вопросы второстепенные в сравнении с теми, ко¬
торые еще не решены.»161
К слову сказать, деятельность южноалбанской разграничительной
комиссии также была далека от совершенства. Протесты против при¬
нципов и характера ее работы приобретали подчас своеобразные формы.
Урусов сообщал в октябре 1913 г. о бойкоте населением Эпира италь¬
янских товаров в знак протеста против «враждебности», проявляемой
итальянским делегатом в комиссии. «Сама комиссия, по мнению минис¬
тра (иностранных дел Греции — П. И.), действовала неумело, — про¬
должал Урусов, — врываясь, в сопровождении многочисленных кавасов,
известных всем разбойников, в частные жилища, и требуя присутствия
женского элемента на допросах, чтобы убедиться в материнском языке.
Делегаты сами теперь отдают себе отчет в недопустимости подоб¬
ных приемов, несовместимых с сложившимися местными понятиями об
уважении к домашнему очагу». В донесении от 6 ноября'1913 г. россий¬
ский представитель в Афинах вновь вернулся к вопросу о деятельности
южноалбанской разграничительной комиссии. Ссылаясь на свои беседы
с главой правительства Венизелосом и министром иностранных дел Па-
насом, Урусов отметил, что убедился «в желании их поскорее покончить
Пролог
77
с вопросом об эпирской границе, а следовательно и в стремлении устра¬
нить серьезные причины к неосуществлению этой задачи. Председатель
Совета министров не раз высказывал сожаление и беспокойство, что де¬
легаты вместо того, чтобы быстро наметить хоть какую-нибудь границу,
приемлемую или нет, задержались сначала на целый месяц, дожидаясь
приезда отсутствовавших коллег, а потом, когда наконец собрались, то
затормозили дело внутренними раздорами среди самой комиссии. Ат¬
мосфера смуты, господствующей в разграничиваемом новосоздаваемом
государстве, точно отражается и на людях, пришедших извне занимать¬
ся его устроением. Насильное вторжение в дома, допрашивание преиму¬
щественно старых женщин, говорящих по-албански, лживая передача
переводчиками ответов допрашиваемых крестьян, — все это вызывало
демонстрации, брожение, недоверчивость, которые отнюдь нельзя взва¬
ливать на ответственность властей».162
Что же касается судьбы Дьяково, то мнение Петряева явно не впи¬
сывалось в общую канву российских усилий на Лондонском совещании
послов великих держав и оценок, превалировавших в Санкт-Петербур¬
ге: «Я думаю, что австрийцы уступят Дьяково и может быть давно бы
сделали это, если бы не было со стороны сербов разных неуместных за¬
явлений и выступлений qui indisposent les autrichiens.”163
Дискуссии в Лондоне вокруг сербо-албанского и черногоро-албан-
ского разграничения отличались беспрецедентным накалом и отнюдь
не исчерпывались определением принадлежности адриатического побе¬
режья или крупного города Шкодер. Как образно, но весьма справедли¬
во отмечает британская исследовательница М. Виккерс, «на протяжении
недель европейский мир находился в подвешенном состоянии из-за судь¬
бы Дьяково (Джяковица—П. И.), маленького косовского города-рынка,
который Австрия считала албанским, а Россия — сербским. Сам по себе
город обладал сомнительными выгодами для Сербии и описывался одним
из путешественников как «самый примитивный, если не сказать перво¬
бытный, город в наименее цивилизованной европейской стране».164
В конечном итоге компромисс вокруг границ нового европейского
государства был достигнут путем, с одной стороны, сохранения за Ал¬
банией Шкодера, на которую претендовало черногорское руководство,
а с другой — передачи Сербии и Черногории обширных территорий
с преобладающим албанским населением, в том числе Косово и плато Ду-
78
П. А. Искендеров
кагин с городами Призрен, Дебар, Печ и Джяковица (Сербии) и городов
Плав и Гусинье (Черногории), что имело неоднозначные последствия
для дальнейшего развития ситуации на Балканах и в Европе в целом.165
Что же касается албано-греческой границы, то она после долгих дис¬
куссий между странами Тройственного согласия и примкнувшей к ним
Германией с одной стороны и Австро-Венгрией и Италией с другой (Рим
выступал против чрезмерного расширения территории Греции в север¬
ном направлении, которое могло привести к установлению Афинами
своего контроля над проливом Корфу) была установлена Международ¬
ной разграничительной комиссией, работавшей на месте в течение полу¬
тора месяцев, и зафиксирована во Флорентийском протоколе 17 декабря
1913 г. Согласно этому документу, за Албанией сохранялись Корча и Ги-
рокастра, однако Янина и большая часть области Чамерия с преоблада¬
ющим албанским населением закреплялись за Грецией. Одновременно
в албанском округе Гирокастра «оказалось греческое меньшинство».166
Греческого контроля над Корфским проливом удалось избежать бла¬
годаря тому, что греко-албанская граница выходила на Адриатическое
море в районе мыса Стилос как раз напротив Корфу.167 Таким образом
территория Албанского государства составила 28.000 кв. км. с населени¬
ем приблизительно 800.000 человек.
Вышеупомянутая идея о сербских корнях албанцев активно исполь¬
зовалась сербским руководством, в частности, в дискуссиях с представи¬
телями Австро-Венгрии. Впервые на таком уровне она была конкретно
сформулирована Пашичем 10 ноября 1912 г. В тот день австрийский пос¬
ланник в Белграде Угрон сделал Пашичу доверительное сообщение в сле¬
дующем смысле: «Австрия дала немало доказательств своего благораспо¬
ложения к Сербии. По объявлении балканской войны она отказалась от
занятия Ново-Базарского санджака, чтобы не стеснять военных опера¬
ций сербов. Она «первая» заявила, что не ищет никаких территориаль¬
ных приращений на полуострове и готова на основании принципа «Бал¬
каны для балканских народов» содействовать удовлетворению законных
притязаний 4-х союзников. Но именно в силу этого Австрия считает не¬
основательными стремления Сербии к Адриатическому побережью, где
проживает особая балканская народность имеющая такие же права на
независимое существование, как и славяне. Албанцы остались сиротами
и они естественно ищут защиты Австрии, у которой в этой области серь¬
Пролог
79
езные интересы. Она понесла громадные материальные жертвы, строила
церкви, школы и призвана охранять католическое население».168
Вслед за этим между собеседниками развернулась оживленная дис¬
куссия относительно того, каким именно образом Сербия должна до¬
биваться получения жизненно необходимого ей естественного и бес¬
препятственного выхода на Адриатическое море. Пашич прямо назвал
обретение «этой отдушины, без которой страна обращена на гибель»
одной из ключевых целей настоящей войны — столь же важной, как
и «освобождение своих братьев» в Османской империи.169 На это его
собеседник заметил, что «для этого сербам незачем идти в чужую зем¬
лю, у них теперь будет свободный выход по Вардару к Эгейскому морю,
и имеются пути чрез славянские земли к Спалато и Метковичу, или нако¬
нец по союзной территории кчерногорским портам».170 В ответ Пашич
заявил Угрону, что «Сербия стремится к экономической независимо¬
сти, каковая не будет обеспечена ни выходом чрез принадлежащие Авст¬
рии Боснию и Герцеговину, ни чрез черногорскую территорию. Путь
к Эгейскому морю далек и составляет сферу притязания других союз¬
ников. Естественно посему, что Сербия направила взоры к Адриатичес¬
кому морю, где для нее вовсе не чужие земли, а искони принадлежавшие
Сербскому государству, населенные албанцами, которые по крови те же
сербы и могут конечно рассчитывать на всемерную защиту Сербии».171
Кроме того, по словам Пашича, поднятые австрийским посланником
вопросы относятся к сфере совместных интересов всех балканских со¬
юзников и не могут потому быть решаемы единолично Белградом.
В начале марта 1913 г. на Певческий мост из посольства Сербии
в России поступило послание, в котором вопрос о сербских корнях ал¬
банцев Старой Сербии был поставлен в прямую связь с проблемой сер¬
бо-албанского разграничения. В документе, написанном по-русски (ор¬
фография текста сохранена), говорилось, что «из известий некоторых
посланников выходит, что не все довольно ясно и решительно сообщили
решение правительства (Сербии — П. И.): что мы не покинем Долину
Дебарскую, Джаково и Ипек с долиной Белого Дрима, не смотря какое
будет решение великих держав. Из этих краев может прогнать сербскую
армию только более сильная армия. Эти края соединены неразделимо
с Старой Сербией и разделены с Албанией высокими горами которые
представляют географическую и экономическо-коммуникационную
80
П. А. ИСКЕНДЕРОВ
границу между Старой Сербией и Албанией. Арнауты в этих краях по
происхождению сербы и теперь еще говорят по-сербски и не имеют ни¬
какой связи с приморскими арнаутами. Ипек, Джаково и Призрен лежат
в колыбели Старой Сербии и полны монастырей, церквей, школ и свя¬
тынь сербских. Эти края освободила сербская армия большими жертва¬
ми и никто не может ее заставить уйти оттуда кроме иностранной армии
и то только в том случае как уничтожит сербскую армию.
Заявите откровенно, что мы этим не угрожаем, что это не шантаж но
что мы сообщаем по должности что не можем уйти из этих краев если
такое будет решение великих держав. Мы принесли великие жертвы для
одержания мира и для осуществления Албании. Больше их не можем
приносить, пусть произойдет самая кровавая война.
Слова эти заявляем потому что кажется что великие державы не при¬
няли это заявление так серьезно как мы его сделали».172
Как видим, этнический аргумент сербского происхождения косов¬
ско-албанского этноса выступал для Белграда важным средством веде¬
ния дискуссий с представителями великих держав относительно госу¬
дарственной принадлежности спорных территорий.
В этой связи следует напомнить, что исторической базой развития
албанского национального движения и в том числе основой для обеспе¬
чения необходимого преобладания албанского этноса, в значительной
степени являлась проходившая вплоть до конца XIX века мусульманиза-
ция сербского населения в районах со смешанным сербо-албанским на¬
селением. Особенно активно он развивался в тех районах, где сербский
элемент был разрозненным вследствие исхода славянского населения
после поражений войск антитурецкой коалиции в 1690 и 1737 годах.
Как отмечал в 1913 году Йован Цвийич, к середине XIX века процесс
омусульманивания православных сербов принял те же масштабы и тот
же характер, который имели аналогичные процессы в отношении сер-
бов-католиков районов Призрена'м Джяковицы в ХѴІІ-ХѴІІІ веках. В то
время о существовании албанской нации не решались всерьез говорить
даже лидеры албанского национального движения, и статистика фикси¬
ровала принявших мусульманство сербов как турок. Но именно сербы-
потурченцы в дальнейшем составили значительную часть албанского эт¬
носа, который заявил о своих правах в конце XIX века.
В первую очередь процесс омусульманивания затронул мужское
Пролог
81
сербское население. Еще в 1848 г. переписи сербского населения со¬
общали, что омусульманиванию подверглось не все сербское населе¬
ние районов Шкодера, Белого-Поля и Нового-Пазара, однако процесс
уже шел полным ходом. «Новине читалишта београдског» от 12 марта
1848 года рисуют следующую картину. «В этих районах никакие законы
власти не действуют... В этих районах есть дома, в которых проживают
два брата, один из которых верит в Христа, а другой — в Мухаммеда,
один кланяется, а другой крестится. В некоторых домах по три брата,
и все трое утверждают, что они турки, а их отец — серб, и таким обра¬
зом сыновья кланяются, а отец крестится; а когда наступает Байрам, все
вместе его отмечают, отец идет в церковь, а сыновья — в мечеть. В этих
местах можно встретить и такое, когда два брата-турка, живя в одном
доме, имеют один жену-мусульманку, а второй — христианку, имя од¬
ной Анна, а второй — Назия». Особые масштабы процесс приращения
албанского этноса за счет сербского элемента достиг в Метохии, в ок¬
рестностях Призрена, а также к югу от Шар-Планины.
Подобная ситуация дала Цвийичу скептически рассуждать об «от¬
носительной ценности» этнографического принципа в сравнении
с «историческим и национальным самосознанием».173
С Цвийичем соглашались и ряд российских экспертов и диплома¬
тов — его современников: в том числе консул во Влёре и делегат Рос¬
сии в Международной контрольной комиссии в Албании А. М. Петряев,
подчеркивавший, что «албанцев Старой Сербии и Македонии... в гро¬
мадном большинстве случаев надо рассматривать как потуреченных
и албанизированных славян».174 Он же в своих донесениях неоднократ¬
но подтверждал рост влияния албанского фактора в Косово и в целом
на Балканах и предупреждал об угрозе, которую он несет. «Албанский
народ, — писал он в 1912 году, — никогда не игравший политической
роли, под турецким господством приобретает такую силу, что выходит
из своей области, расширяя свои границы, поглощает другую народ¬
ность, за которую стоит славное историческое прошлое».175 О переходе
косовских сербов в мусульманство сообщал в своих донесениях и один
из ведущих российских специалистов в данном вопросе консул в При¬
зрене И. С. Ястребов.176 В его донесениях присутствуют такие примеча¬
тельные этнические категории, как «поарнаутившиеся (то есть албани-
зировавшиеся — П. И.) сербы и болгары».177
82
П.А. Искендеров
Впрочем, точка зрения о сербских корнях значительной части албан¬
ского этноса оспаривалась рядом российских дипломатов еще в начале
XX в. — в частности, консулом в Митровице Тухолкой. Последний —
о чем еще будет сказано ниже — указывал, что албанцы, по его мнению,
«несомненно арийского происхождения. По-видимому они издавна
жили в горах на западной стороне Балканского полуострова».178 Одна¬
ко и этот автор признавал процесс албанизации сербов, указывая, что
католики села Янево в Приштинской каэе «по происхождению сербы
и говорят только по-сербски, хотя католическое духовенство и стара¬
ется их албанизировать с помощью церкви и школы».179 В этой связи
обоснованным представляет мнение одного из ведущих российских эт-
нографов-балканистов Ю. В. Ивановой, указывавшей на объективную
сложность проведения межэтнического размежевания в регионе в силу
уникальности его многовековой истории. «Ясного представления об
этнической принадлежности той или иной группы жителей не было в ту
эпоху — пишет исследовательница. — В османское время, то есть на
протяжении почти пяти веков, правовое положение индивида определя¬
лось его конфессиональной принадлежностью — «турками» называли
всех мусульман, за этим названием стояло многое: право землевладения,
службы в армии (другие должны были платить особый налог), занятия
определенными видами ремесла и торговли, возможность исполнять не¬
которые должности в управленческом аппарате и многое другое. Мно¬
гие представители балканских народов принимали ислам под давлением
этих порядков, стремясь избежать особенно тягостных налогов и т. п.
Феодальные владетели сохраняли таким путем свои земельные владения
и свои привилегии, вливаясь в слой османской верхушки».180 Ситуация
осложнялась все возраставшим вмешательством в дела региона великих
держав, которые «брали на себя решение судеб балканских жителей, ис¬
ходя из своих интересов и своих видов на этнографическую карту того
времени».181
Главными оппонентами подхода к албанцам как к «сербам-отступ-
никам» выступали сербские социал-демократы, считавшие подобный
поход средством оправдания для национального подавления албанцев
и их освободительного движения. Взгляды Сербской социал-демокра¬
тической партии (ССДП) по албанским проблемам отчасти разделя¬
ют и некоторые современные сербские авторы. Они признают эфемер-
Пролог
83
ноетъ надежд на получение выхода на Адриатическое море военным
путем в международной ситуации начала XX в., хотя и не склонны сво¬
дить проблему к агрессивным устремлениям белградских военно-поли¬
тических кругов.
В частности, один из ведущих специалистов в данной области Д. Бог¬
данович ссылается на сложное переплетение исторических, этно-религи-
озных и геополитических факторов вокруг Косово. По его словам, «раз¬
витие албанского национализма после 1878 г., а особенно в первые годы
XX века, вынуждало обратить внимание на то, что автономная Албания
представляет собой в гораздо большей степени продукт европейской по¬
литики в решении Восточного вопроса — в рамках планов собственно¬
го проникновения на Балканы—нежели результат политики балканских
народов. Поэтому автономная Албания должна была рассматривать¬
ся сербскими государственными деятелями в качестве потенциальной
опасности». Подобное обстоятельство, по мнению Богдановича, лежало
в основе намерения властей Белграда «охватить албанский народ каким-
либо сербским государством». «История средних веков наводила на
мысль, что албанский народ можно интегрировать в рамках сербского го¬
сударства, а историко-этнографические исследования оправдывали это
весьма спорными тезисами о совместном происхождении или даже серб¬
ском этногенезе североалбанских племен».182 Более категорично выска¬
зывался на тему сербо-албанских взаимоотношений и политики Сербии
в албанском вопросе один из крупнейших югославских историки В. Чуб-
рилович. Еще в 1937 г. он писал, что «фундаментальной ошибкой» серб¬
ских правящих кругов конца XIX — начала XX вв. стала попытка «ре¬
шить все основные этнические проблемы на беспокойных и кровавых
Балканах западными методами. Турция принесла на Балканы обычаи ша¬
риата, согласно которым победа в войне и оккупация страны жаловали
победителю право распоряжаться жизнями и имуществом своих новых
подданных. Даже балканские христиане научились у турок, что не только
государственная власть и господство, но также и дома и собственность
можно выиграть и потерять ударом меча».183
Исламизация сербов как один из важнейших элементов этногене¬
за косовских албанцев напрямую связана с ключевой этнической про¬
блемой истории Косово — вопросом происхождения и идентичности
албанского этноса. Складывавшаяся на протяжении многих столетий
84
П. А. Искендеров
картина расселения народов на Балканах дала пищу для ожесточенных
дискуссий между сторонниками иллирийских и фракийских корней ал¬
банского языка, а в более широком плане — между апологетами теории
иллирийских автохтонных корней албанской нации и ее ожесточенны¬
ми оппонентами. Споры эти подогревались тем обстоятельством, что,
как справедливо отмечает российская исследовательница Ю. В. Ивано¬
ва, «определить соотношение элементов иллирийского и фракийского
языков чрезвычайно трудно, главным образом из-за скудости докумен¬
тированных источников».184 Ведущие албанские историки не сомне¬
ваются в прямых и глубоких иллирийских корнях албанцев — что поз¬
воляет считать данный этнос древнейшим автохтонным народом на
Балканах. В частности, Э. Чабей в своей работе «Языковые исследова¬
ния» настаивает на совпадении ареала формирования албанского языка
и территории современной расселения албанцев, а контакты населения
побережья Южной Адриатики и римлян прослеживает еще до образо¬
вания римской провинции Иллирик.185
Однако оппоненты этой точки зрения — в частности, Г. Вейганд,
В. Георгиев, Л. А. Гиндин, О. С. Широков, И. Попович и X. Барич — на
основании близости раннеалбанского языка к фракийскому высказыва¬
ют гипотезу, что предки албанцев проживали гораздо восточнее нынеш¬
него албанского ареала. По мнению Широкова, ссылающегося на дан¬
ные этимологии, фонетики и грамматики албанского языка, прародиной
албанцев следует считать Карпаты — где их предки занимались отгон¬
ным скотоводством. Затем они вместе со славянами вышли к Дунаю
(территориально восточнее Тисы), переправились через него, достигли
Македонии и затем продвинулись далее на запад Балканского полуост¬
рова, где встретили местное романизованное население (в том числе на
территории современной Далмации). Здесь уже произошло взаимообо-
гащение их языков — ив результате мы сегодня имеем несомненную
лексическую близость албанского и румынского языков. Кроме того,
протоалбанцы обогатили свой язык через древние топонимы, присущие
славянскому населению межгорных балканских котловин. В результате
албанский язык, по мнению приверженцев данной теории, сформиро¬
вался на основе румынских и народнолатинских диалектов, иллирийс¬
ких наречий Далмации и древнеславянских языков.186
Сторонником «горно-континентального» происхождения албан¬
Пролог
85
цев являлся один из ведущих германских ученых-этнографов Г. Штадт-
мюллер, считавший их предками «пастухов-кочевников», изолирован¬
но обитавших в горной области Мат (современная Средняя Албания)
и имевших лишь спорадические контакты с окружающим романизован¬
ным населением.187
Вышеуказанные теории хорошо объясняют тот факт, что впервые
в письменных источниках собственно албанцы упоминаются лишь
в XI в. — в контексте расположенной опять-таки в гористой области
в центральной части современной Албании местности под названием
«Арбанон».188
Однако албанский исследователь А. Буда в сочинении «Историчес¬
кие записки» объясняет данный факт тем, что «в документах времен
Римской империи, а позже Византийской обычно упоминаются те наро¬
ды, которые представляли опасность для политической власти». «Насе¬
ление бывшей Иллирии привлекло к себе внимание в XI в. в связи с его
восстаниями и поэтому именно с той поры стало постоянно упоминать¬
ся в письменных документах. Но это не означает, что предки албанцев
до того не жили на данной территории» — подчеркивает ученый, ссы¬
лаясь, в частности, на невозможность ассимиляции местного населе¬
ния и его городской культуры «кочевниками-скотоводами». Впрочем,
в данном случае речь могла идти не о классической ассимиляции, а лишь
о восприятии местным автохтонным населением языка пришельцев.189
Один из ведущих современных косовских исследователей А. Якутіи вы¬
сказывается еще более определенно, относя к «историческим албан¬
ским землям» как собственно Албанию, так и почти все территории
бывшей Югославии. Он подчеркивает, что «албанцы — это именно те,
кто базирует свою независимость и коренное этническое происхожде¬
ние на историографии, доказанной применительно к античности и ко
всем последующим периодам».190
Не согласны с Широковым и его единомышленниками и ряд отечест¬
венных исследователей — в частности, А. В. Десницкая, считающая ил¬
лирийское происхождение албанского языка «твердо доказанным». По
ее мнению, в пользу этого говорит тот факт, что римский язык и культу¬
ра не оказали на население албанских приморских областей такого вли¬
яния, как на народы, населявшие другие районы Балкан. Что же касает¬
ся «славянского слоя» в албанской лексике, то Десницкая объясняет его
86
П. А. Искендеров
наличие длительным периодом последующего сосуществования древ¬
них албанцев и пришлых славян. Схожей точки зрения придерживается
и Ю. В. Иванова, считающая главными аргументами в пользу автохтон-
ности албанцев археологические находки в местности Коман в долине
реки Дрин. «Металлические украшения одежды очень похожи на те, ко¬
торыми украшены современные традиционные костюмы албанцев. Они
не идентичны ни римским, ни византийским формам. Отсюда напраши¬
вается естественный вывод о преемственности, о переходе элементов ил¬
лирийской культуры непосредственно в культуру албанского этноса».191
Одна из ведущих современных британских исследовательниц исто¬
рии Албании М. Виккерс высказывается более осторожно. Она при¬
знает «иллирийское» прошлое ряда земель, населенных в настоящее
время албанцами, но не считает подтвержденной гипотезу о прямом
«перетекании» их элементов в албанскую культуру. По ее словам,
«в целом признается, что к седьмому веку до нашей эры отдельные пле¬
мена, разделяющие общий иллирийский язык и культуру, проживали на
территории, известной сейчас как Албания», однако нельзя с аналогич¬
ной достоверностью утверждать, «являются ли они предками совре¬
менных албанцев».192
Более четко рисует историю этногенеза албанцев и карту их перво¬
начального расселения X. Рот, более не вызывают вопросов «различия
между иллирийским и албанским». Точно также, по его мнению, не при¬
ходится спорить о том, что современные албанцы являются одновремен¬
но потомками иллирийского племени «албани», проживавшего в районе
Арбанона, и соседних близких к ним племен фракийцев, дако-мезианцев,
мезианцев, дарданов, романизированных иллиров, влахов и славян. Что
же касается «прародины» современного албанского этноса, то Рот от¬
носит ее к горному району центральной Албании к западу от Охридского
озера и города Дебар в направлении прибрежной зоны вокруг Дурреса,
ограниченному с севера рекой Мат, а с юга — рекой Шкумби.193
Еще более определенно — но в прямо противоположном смысле —
высказываются ведущие сербские исследователи. Они считают теорию
иллирийских корней албанской нации не только не соответствующей ис¬
тине, но и преследующей конкретную политическую цель — идеологи¬
чески обосновать сначала албанский ирредентизм, а затем и сепаратизм
в Косово. Говоря словами сербского ученого С. Джаковича, «ирредента
Пролог
87
с оглушительной силой и огромным упорством встроила историческое
прошлое, происхождение и «аутентичную» культуру в непрерывную
идейно-политическую пропаганду».194
В качестве своего главного аргумента противники теории об илли¬
рийских корнях косовских албанцев ссылаются на отсутствие на терри¬
тории современного Косово следов албанских памятников при одно¬
временном изобилии сербских городов, церквей, монастырей, и других
исторических свидетельств материальной культуры—а также на отсутс¬
твие у албанцев вплоть до начала XX века литературного языка. Все это,
по их мнению, заставляют рассматривать представления об иллирийс¬
ких корнях албанской нации культурной инициативой Австро-Венгрии.
По словам одного из ведущих современных сербских историков С. Тер-
зича, эта теория была создана в конце XIX в. «в кабинетах австрийских
и германских ученых» и преобразована в более доходчивую форму для
пропаганды среди албанцев. Албанцы были объявлены самым древним
из современных народов Европы, сложившимся на основе дороманских
иллирических элементов и племен пеласгов, имевших арийское проис¬
хождение. Именно древние корни албанцев, по мысли Вены и Берлина,
давали им право ставить задачу объединения в одно государство всех зе¬
мель, на которых они проживали до прихода на Балканы сербов и дру¬
гих славян — указывает Терзич. А целям окончательного оформления
албанской языковой общности послужил проведенный в ноябре 1908 г.
в македонском городе Битола всеалбанский конгресс, посвященный
разработке и внедрению в Албании единого алфавита. Однако вопрос
о создании и активном применении албанского литературного языка
так и не был решен до начала первой мировой войны. Достаточно упо¬
мянуть, что, несмотря на «лингвистические» решения Всеалбанского
конгресса в Битоле, программные документы о провозглашении незави¬
симости Албании от Турции, принятые на Всеалбанском конгрессе во
Влёре 28 ноября 1912 г., — в том числе и сама декларация независимо¬
сти — были подготовлены на турецком языке: делегаты, приехавшие из
Косово и других районов Балкан, попросту не владели албанским. Со¬
зданное тогда же первое правительство независимой Албании было вы¬
нуждено писать свои распоряжения турецкими буквами: ни один из чле¬
нов кабинета Исмаила Кемали не знал албанской латиницы. Существует
в сербской историографии и своего рода «промежуточная» теория,
88
П. А. Искендеров
признающая наличие у албанцев иллирийских корней, но в сильно опос¬
редованном и частичном виде. Речь идет о том, что албанцы представля¬
ли собой новую этническую формацию, появившуюся в начале средних
веков в результате смешения различных элементов старых палеобалкан-
ских субстратов — иллирийских, дакийских (дарданских) и фракийс¬
ких. Иными словами — они не являлись прямыми и непосредственными
потомками иллиров или дарданов.195 Именно к этому времени, к слову,
относится и активный процесс складывания сербской государственно¬
сти, происходивший в том числе на территории современного Косова
Помимо Призрена и других ремесленно-торговых центров, ее «фор¬
постами» выступали сербские православные монастыри. Не случайно
в последнее время сербские ученые проявляют особое внимание ана¬
лизу относящихся к раннему средневековью монастырских документов
и захоронений, позволяющих, в частности, более точно оценить при¬
сутствие и роль сербского элемента в таких районах Косово, как Мати-
чаны, Джонай, Резала, Кулине и Ново-Брдо.196
Многие исследователи высказывают серьезные сомнения в право¬
мерности существования глубоких исторических корней албанского
этноса в том числе по причине позднего возникновения албанского на¬
ционального движения вкупе с отсутствием вплоть до начала XX века
единой албанской письменности и литературного языка. Эксперты
«Международной кризисной группы», уже в наши дни анализируя
исторический процесс складывания албанского национального само¬
сознания, вполне обоснованно отмечают, что «вплоть до конца девят¬
надцатого века среди албанцев не появилось широкого и в достаточной
степени специфического чувства национальной идентичности», и ка¬
кие-либо «ощущения «национального возрождения» среди албанцев
явились относительно недавним историческим феноменом».197
В 1899 г. один из самых образованных и прогрессивно мыслящих
албанских деятелей своего времени Васа Паша-эффенди опубликовал
в Софии поэму «О, Албания», пронизанную болью за судьбы своего
народа, погрязшего в междоусобной борьбе и одновременно служащую
лучшим доказательством сомнительности идеи существования в рас¬
сматриваемый период единой албанской нации:
«Албанцы, вы убиваете своих братьев,
Пролог
89
Вы разделены на сотни партий,
Некоторые говорят — «Я «христианин»;
Другие — «Я «мусульманин»;
Один говорит — «Я «турок», другой — я «латинянин».
А другие — «Я грек»; «славянин» и так далее.
Но вы братья — все вы.
Пасторы и ходжи лишь вносят смуту в ваши ряды,
В ряды единых в своей вере;
Вера албанцев — албанизм».198
Сербское руководство неизменно подчеркивало сербо-славянские
корни ядра косовско-албанского этноса, видя в этом аргумент в пользу
включения этих территорий в состав Сербского королевства. Ведь обла¬
дание Старой Сербией исторически имело для Белграда не только мо¬
рально-психологическое, но и важнейшее хозяйственное значение. По
состоянию на 1910-1912 гг. — то есть накануне Балканских войн — на¬
селение крупнейшего косовского города Призрен составляло 60 тысяч
человек и уступало в будущих границах Сербского королевства лишь
столице Белграду с его 100-тысячным населением. Также в число круп¬
нейших городов региона входили тогда 20-тысячная Приштина, Митро¬
вица и Вранье — оба города с населением в 12 тысяч человек.
Несколькими годами позже, в 1915 г. — уже во время первой ми¬
ровой войны — российский консул в Митровице Тухолка подготовил
уже упоминавшуюся обстоятельную справку о населении северной час¬
ти Косовского вилайета («округа Консульства в Митровице и Вице-
Консульства в Призрене»), на которой стоит остановиться подробнее.
В ней о составе населения и других аспектах сербо-албанских отноше¬
ний в регионе говорилось, в частности, следующее:
«Северная часть Косовского вилайета идет к северу от Шар-Дага
и заключает в себе санджаки: Призренский без Тетова, Ипекский (Печ¬
ский — П. И.), Приштинский без Прешево, Сенницкий и Плевальский.
[...]
Весь этот край представляет из себя так называемую Старую Сер¬
бию соответствует границам Рашко-Призренской митрополии (в ко¬
торую, однако, сверх Старой Сербии входит еще Скутари (Шкодер —
П.И.) с округом).[... ]
90
П. А. Искендеров
Население этого края представляет три главных группы: мусульма¬
не, сербы и католики. Мусульмане в свою очередь делятся на две главные
группы: арнауты или албанцы и бошняки.
Албанцы несомненно арийского происхождения. По-видимому они
издавна жили в горах на западной стороне Балканского полуострова.
При переходе турок в Европу албанцы были частью православными,
а частью католиками. [... ]
Арнауты отличаются живым умом и воображением и очень свобо¬
долюбивы, но они мало религиозны и в исламе более всего ценят право
господства над христианами. [...]
За последний год среди арнаутов стала распространяться нацио¬
нальная идея: они хотят иметь свои школы с преподаванием на албан¬
ском языке и свою письменность и даже говорят об албанской автоно¬
мии^...]
Всего в Старой Сербии можно считать до 25.000 сербских домов, из
коих к северу от Рогозны будет более 10.000 домов, а к югу от Рогозны
более 14 с половиной тысяч домов. Всего сербов к северу от Рогозны
можно считать до 75.000 душ, а к югу от Рогозны до 105.000 душ обое¬
го пола. В стране бошняков сербов почти столько же, сколько и мусуль¬
ман, но зато в Арнаутлуке сербов приблизительно в четыре раза меньше,
чем мусульман. Во всех городах мусульман гораздо больше, чем сербов
(в 4-10 раз и более), но в селах соотношение это иногда уравнивается,
а иногда переходит ина сторону сербов. [... ]
Сербы издавна, а в особенности после войны 1877 г., страдают от
притеснений и насилий арнаутов, и так как сравнительно немногие из
них имеют ружья (власти не дают им вооружаться), то сами они не в со¬
стоянии защититься от арнаутов, а власти обычно не оказывают им ни¬
какой защиты.
При Абдул-Хамиде арнауты вообще были крайне распущены и влас¬
ти во всем им попускали. После Конституции младотурки предприняли
против арнаутов несколько экспедиций; но, во-первых, эти экспедиции
не имели решительных результатов, во-вторых, единственную их целью
было заставить арнаутов признать новый режим, а для защиты сербов
от арнаутов младотурки пока ровно ничего не сделали, а потому после
Конституции положение сербов нисколько не улучшилось, а в иных мес¬
тах арнаутские насилия над ними (зулумы) даже увеличились. [... ]
Пролог
91
В стране бошняков открытых насилий над сербами несколько мень¬
ше, но там угнетенное положение сербов усугубляется тем, что громад¬
ное большинство из них (а в Новопазарской казе все сербы кроме шести
человек) не имеют своей земли и живут десятками и даже сотнями лет
в качестве чивчий, т. е. фермеров на земле турецких аги-беев. [... ]
Только в селах вдоль черногорской границы и особенно в Б еранской
казе, где сербов гораздо больше, чем турок, сербы живут сравнительно
свободно: там большинство из них имеют ружья, и на силу они отвечают
силою же. [...]
Католиков в Старой Сербии можно считать всего до 2300 домов или
около 1S.000 душ обоего пола.
Из них прежде всего надо выделить 300 католических домов в селе
Янево в Приштинской казе. Эти католики по происхождению сербы
и говорят только по-сербски, хотя католическое духовенство и старает¬
ся их албанизировать с помощью церкви и школы. Остальные католики
по народности принадлежат к арнаутам (албанцам). [...] В селах Дья¬
ковской и Ипекской казы имеются также так называемые «ляроманы»
или тайные католики. Официально они считаются мусульманами, но
приглашают к себе и католических священников, а иногда даже носят по
два имени — одно мусульманское, а другое католическое. [... ]
Католики в Старой Сербии находятся под покровительство Авс¬
трии, которая содержит все их школы и выдает субсидии их священ¬
никам»...199
Впрочем, помимо этно-религиозных факторов, не меньшее значение
имели для Белграда в албанском вопросе и геополитические соображе¬
ния — а именно стремление не допустить, чтобы Албания стала «авст¬
ро-итальянской провинцией», поскольку это «означала бы для нее
(Сербии — П. И.) не только окончательное исключение с Адриатики,
но и постоянную опасность на ее юго-западной границе».200
Так или иначе, аргументы сербского правительства в итоге не про¬
извели особого впечатления на Вену, заинтересованную в расширении
пределов создававшейся тогда Албании, и посчитавшуюся в конечном
итоге не с сербскими меморандумами, а с жесткой позицией России.201
Однако международная комиссия по определению северной и се¬
веро-восточной границы этой страны непосредственно столкнулась
с проблемой определения этнографической принадлежности городов,
92
П. А. Искендеров
деревень и местечек. Эта комиссия стала ареной ожесточенных дис¬
куссий, в которых российскому и французскому делегатам, в целом от¬
стаивавшим позиции Сербии, противостояли не только дипломаты де¬
ржав Тройственного союза (Германии, Австро-Венгрии и Италии), но
и зачастую представитель Англии. В Великобритании начала XX в. были
весьма сильны проалбанские настроения — подпитывавшиеся в том
числе трудами известной британской путешественницы и исследова¬
тельницы Эдит Дурхэм. Она неоднократно в рассматриваемый период
посещала Албанию и не сомневалась в иллирийских корнях албанско¬
го этноса: «Албанцы являются потомками племен иллирийцев и эпи-
ротов, которые в доисторические времена проживали вдоль западной
части Балканского полуострова — до прихода и римлян, и славян. При
этом они не являлись и не являются греками».202
С проблемой этнических характеристик населения Косово столк¬
нулись и члены международной делегации, отправившейся на Балканы
для расследования многочисленных сообщений о нарушениях правил
и норм ведения войн 1912-1913 гг. В своем итоговом докладе они кон¬
статировали наличие в регионе таких этнических групп, как «сербы»,
«сербы, говорящие по-албански» и «албанцы».203
Не менее активно использовал этнические факторы в своей наци¬
онально-государственной аргументации черногорский король Нико¬
ла Петрович Негош, мечтавший о увеличении численности подданных
короны за счет племен Северной Албании — которых он считал родст¬
венными черногорцам еще со времен Скандербега и Бранковича. «Ар¬
науты (албанцы — П. И.), теснимые младотурками, страшась введения
всеобщей воинской повинности, охотно войдут, на известных услови¬
ях, в состав Черногории, население которой сохранило однородное
с албанцами племенное устройство и поныне пользуется правом но¬
сить оружие» — так характеризовал планы Цетинье в своих донесени¬
ях в Санкт-Петербург российский поверенный в делах в Черногории
Н. С. Дьяченко и продолжал: «Кроме того, немалые надежды возлага¬
ются на родственные связи, сохранившиеся, будто бы, до сих пор между
отдельными арнаутскими кланами и черногорскими племенами. Щедрая
раздача оружия и денег должны довершить успех широкого плана».204
Стремление включить албанонаселенные районы Балкан в состав
Пролог
93
Черногории красной нитью проходило через все царствование Нико¬
лы. Об этом еще в июне 1900 г. сообщал министр-резидент российской
дипломатической миссии в Цетинье К. А. Губастов. В адресованной тог¬
дашнему министру иностранных дел России М. Н. Муравьеву служеб¬
ной записке он указывал, что «Черногория, несмотря на скудость своих
доходов, содержит 11 школ в Албании и в Старой Сербии, тратя на них
3500 гульденов ежегодно».205
«Князь Николай, — писал Губастов — полагает, что его дом име¬
ет больше прав считать себя преемником Неманей, чем Обреновичи,
и потому города Призрен, Ипек (Печ — П. И.) и Дьяково (Джякови¬
ца — П. И.), игравшие когда-то значительную роль в сербской истории,
должны достаться Петровичам. Он высказывает эти претензии в поэти¬
ческих своих произведениях и заявил также королю Александру в одной
из интимных с ним бесед в Цетинье в 1897 г., в котором они намерева¬
лись наметить будущий раздел Старой Сербии».206
В конце феврале 1911 г. — когда на Балканах готовилось новое ал¬
банское восстание — черногорский правитель прямо поинтересовался
у сербского правительство: «Возьмут ли Сербия и Черногория албан¬
ское движение в свои руки, будут ли им руководить и вступят ли в под¬
ходящий момент в игру?» Однако в Белграде предпочли уклониться от
прямого ответа. Аналогичной была реакция сербских властей и весной
1912 г. — когда военные и дипломаты сообщали тогдашнему председа¬
телю совета министров и министру иностранных дел М. Миловановичу
о том, что «король Никола ведет переговоры с албанцами».207 В резуль¬
тате в разгар первой Балканской войны албанцы в целом выступили на
стороне Турции, а вопрос определения судьбы албанцев окончательно
уплыл из рук сербов и черногорцев.208
Противоречивая этническая подоплека сербо-албанских и черного-
ро-албанских взаимоотношений осложнялась запутанной и динамично
меняющейся демографической картиной интересующих нас областей.
Побывавший там в 1871-1877 гг. Милош Милоевич отмечал, что
сербы составляют в нем большинство населения, и численно преобла¬
дают во всех городах, в то время как албанцы проживают в основном
в селах.209 По его данным, албанцы-мусульмане преобладали в Южной
Дренице, а албанцы-католики — в районах вокруг Джяковицы, в то вре¬
94
П. А. Искендеров
мя как сам город являлся преимущественно сербским. Он также обнару¬
жил несколько поселений турок, цыган и черкесов. В сербской литера¬
туре принято считать, что в 1876-1912 гг. Косовский вилайет покинули
около 400.000 сербов.210 Особенно активно это процесс проходил в пе¬
риод греко-турецкой войны 1897 г.
Карта, опубликованная в 1876 г. германским историком Кипертом,
а также данные, обнародованные Ю. Ханом и австрийским консулом
К. Саксом, свидетельствовали, что албанцы тогда проживали на боль¬
шей части современного Косово. Однако все трое не решились гово¬
рить о численном преобладании той или иной этнической группы. По
их данным районы Косовской-Митровицы и Косово-Поле были населе¬
ны в основном сербами, а большую часть населения западных и восточ¬
ных районов сегодняшнего Косово составляли албанцы-мусульмане.211
В 1899 г. в Австро-Венгрии была обнародована новая статисти¬
ка по Косово. Из нее следовало, что там проживали 182,650 албанцев
(47.88 %) и 166,700 сербов (43.7 %). Оставшиеся 8.42 % косовского на¬
селения составляли цинцары, турки, черкесы, цыгане и евреи.212
В конце XIX в. австрийский путешественник Спиридон Гопчевич
обобщил и опубликовал в Вене собственные статистические наработки
по отдельным городам Старой Сербии, подразделив проживавших там
сербов на две группы — сербов-христиан и сербов-мусульман. По его
данным, население Призрена составляло 60,000 человек. Из них 11,000
были христианскими сербами, а 36,000 — сербами-мусульманами. Ос¬
тавшееся население было представлено турками, албанцами, цинцарами
и цыганами. В городе Печ Гопчевич насчитал 2,530 семей. Из них 1,600
были мусульманскими, 700 — сербо-христианскими, 200 албанско¬
католическими и 10 — турецкими.
Посетивший Балканы британский журналист Г. Брайльсфорд был
более категоричен в своих выводах. Он утверждал в 1906 г., что две
трети населения Косовского вилайета уже составляли албанцы, а одну
треть — сербы. Наиболее населенные западные райбны Джяковицы
и Печа имели от 20.000 до 25.000 албанских семей против 5.000 серб¬
ских.213 Аналогичные выводы можно было сделать после ознакомления
с этнической картой населения Косово, составленной Альфредом Сти¬
дом и опубликованной в 1909 г.
Пролог
95
Германский ученый Густав Вайганд приводит следующие данные, ха¬
рактеризующие этнический состав населения Косово уже в 1912 г.:
Округ Приштины: 67 % албанцев, 30 % сербов;
Округ Призрена: 63 % албанцев, 36 % сербов;
Округ Вучитрна: 90 % албанцев, 10 % сербов;
Округ Феризая (Урошевца): 70 % албанцев, 30 % сербов;
Округ Гилан (Гнилане) 75 % албанцев, 23 % сербов;
Округ Митровицы: 60 % сербов, 40 % албанцев.
Кроме того, по данным немецкого ученого, к началу первой Балкан¬
ской войны практически исключительно албанским являлось население
Метохии с городом Джяковица (Дьякова).214
Вспыхнувшее в 1911 г. албанское восстание против младотурецко¬
го режима сопровождалось новым всплеском антисербского насилия.
Во второй половине 1911 г. в Старой Сербии были зарегистрирова¬
ны 128 случаев воровства, 35 случаев поджогов, 41 фактов бандитизма,
53 случая вымогательства, 30 случаев шантажа, 19 фактов запугивания,
35 убийств и 37 покушений на убийство, 58 вооруженных нападений
на имущественные объекты, 13 попыток насильственной исламизации
и 18 случаев причинения тяжких телесных повреждений. К1912 г., спа¬
саясь от албанского и турецкого этнического насилия из Старой Сер¬
бии в Сербское королевство бежали около 400 тысяч человек, и 150 ты¬
сяч человек по тем же причинам покинули Косово и Метохию — что
составляло треть совокупного сербского населения этих областей. Тем
не менее, в 1912 г. сербы все еще составляли почти половину населения
Косово и Метохии. Согласно данным, опубликованным в 1911 г. Йова-
ном Цвийичем, в Косово было 14,048 сербских домов, в Печи и его ок¬
рестностях — 3,826, и 2,400 сербских домов с приблизительно 200,000
жителей в районе Призрена. Сравнивая эти данные со статистически¬
ми сведениями, относящимися к периоду средневековья (когда в Косо
и Метохии проживало приблизительно 400,000 сербов), Цвийич сделал
свой вполне обоснованный вывод о том, что к 1912 г. в Сербию бежало
около 150,000 косовских и метохийских сербов.215
О том, что за период с 1876 по 1912 гг. Старую Сербию были вынуж¬
дены покинуть около 150,000 православных сербов, писали в то время
и другие исследователи.216 Уже в 1911 г. — в разгар антитурецкой борь-
96
П. А. Искендеров
бы — будущий лидер правительства во Влёре Исмаил Кемали открыто
призывал албанцев изгонять «славян-христиан» при помощи ружей.217
И он же уже в бытность главой временного правительства во Влёре при¬
зывал великие державы очистить «албанские земли» от славян и гре¬
ков.218
Впрочем, стоит во многом согласиться с мнением сербского исто¬
рика Д. Богдановича, которые в своей «Книге о Косово» подчеркива¬
ет, что, хотя Сербия и Черногория, в свою очередь, держали под своим
контролем албанонаселенные районы Старой Сербии почти три года—
до осени 1915 г. — «ни то, ни другое сербское государство не сумело
предпринять какие-либо серьезные шаги в целях долгосрочного реше¬
ния вопросов статуса и будущего албанского меньшинства». По его сло¬
вам, «были предприняты определенные действия в плане аграрной ре¬
формы и колонизации, особенно в черногорской части Метохии, но они
не имели большого эффекта, так как для этого не было ни времени, ни
условий с учетом почти непрерывного военного положения. Албанское
население Косово, Метохии и Западной Македонии со своей стороны
предвкушало большую войну как повод, чтобы выйти из состава Сербии
и Черногории»...219
1 Речь идет именно о национально-политическом измерении албанско¬
го национального возрождения. Что касается культурно-национальных, просве¬
тительских и других его аспектов, то их возникновение и становление относятся
к более раннему периоду. В частности, согласно одной из концепций, «начало Ал¬
банского возрождения было положено деятельностью Наума Вечилхарджи и его
обращением к православным албанцам, которое, наряду с его первой публикаци¬
ей в 1845 г., стало первым программным документом албанского национально¬
го движения. В нем Вечилхарджи потребовал создания албанских школ и разви¬
тия албанского языка в качестве первого шага к эволюции албанского народа бок
о бок с другими балканскими народами» — Соколова Б. Албански възрожден-
ски печат в България. София, 1979. СП.
2 Rjeuter J. Die Albaner in Jugoslawien. Miinche n, 1982. S. 18.
3 Pan-Albanianism: How Big a Threat to Balkan Stability? Tirana/Brussels,
2004. P.3.
4 Искендеров П. А. История Косово в прицеле дискуссий // Вопро¬
сы истории. 2010. № 3. С. 38.
Пролог
97
5 Краткая история Албании. М., 1992. С. 194.
6 Castellan G. LAlbanie. Paris, 1980. Р. 10.
7 Reuter J. Die Albaner... S. 18.
8 Ibid.
9 Албанскій фактор в развитии кризиса на территории бывшей Югосла¬
вии. Документы. Том первый (1878-1997 гг.). М., 2006. С. 40.
10 Там же.
11 Там же.
12 Vickers М. The Albanians. A Modern Hostory. London — New York,
1995. P.33.
13 Ibid.
14 Подробнее см.: Ctojahobhh h. P. Живети с геноцидом: Хроника ко¬
совского бешчашЬа 1981-1989. Београд, 1990. С. 47-48.
15 Skendi' S. The Albanian National Awakening, 1878-1912. Princeton,
1967. P.45.
16 Castellan G. LAlbanie... P. 10.
17 Vickers M. The Albanians... P. 38.
18 Peckham R. Sh. Map Mania: Nationalism and the Politics of Place in
Greece, 1870-1922 // Political Geography, 2002. Vol. 19. № 1.
19 Улунян Ар. А. Политическая история современной Греции. Конец
XVIII в. — 90-е гг. XX вв. М., 1998. С. 78.
20 Краткая история Албании... С. 176.
21 Там же.
22 Vickers М. The Albanians... P. 31.
23 Pollo S., Puto A. The History of Alania. London, 1981. P. 125.
24 Hasani S. Kosovo. Istine i zablude. Zagreb, 1986. S. 284-285.
25 Frasheri K. Lidhja Shqiptare e Prizienit. Тігапё, 1997. F. 115.
26 Kulce S. Osmanli Tarihinde Arnavutlluk. Izmir, 1944. F. 250.
27 Краткая история Албании... С. 179.
28 Голос, 29.ІХ.1878.
29 Vickers М. The Albanians... P. 34.
30 Иванова Ю. В. Албанцы и славяне: закономерно ли противостоя¬
ние? // Материалы XXVIII межвузовской научно-методической конференции
преподавателей и аспирантов 15-22 марта 1999 г. Санкт-Петербург. СПб, 1999.
С. 24.
31 В ходе этой поездки албанские делегаты имели беседы, в частности,
с такими видными политическими деятелями тогдашней Европы, как министры
иностранных дел Англии и Франции Р. Солсбери и В. Ваддингтон, а также глава
итальянского кабинета А. Депретис.
98
П. А. Искендеров
32 Цит. по: Краткая история Албании. С. 181-182.
33 Там же. С. 182.
34 Там же. С. 184.
35 Frasheri К. LidhjaShqiptare... F.274.
36 Morrison К. Montenegro. A Modem History. London — New York,
2009. P.28.
37 Knight Б. Albania, A Narrative of Recent Travel. London, 1880. P. 84-
85.
38 Ibid... P.68.
39 Ibid... P.117.
40 Улунян Ар. А. Политическая история современной Греции... С. 78-
79.
41 Там же. С. 79.
42 Цит. по: Краткая история Албании... С. 193.
43 Там же. С. 194.
44 Там же.
45 Соответствующая двусторонняя конвенция была в итоге подписана
лишь 2 июля 1881 г. — после военного разгрома Призренской лиги.
46 Chekrezi К. Albania. Past and Present. N. Y. 1919. P. 55.
47 FrashEri K. Lidhja Shqiptare... F. 419.
48 Petrovich M. B. A History of Modem Serbia 1804-1918. Vol. 2. New York
and London, 1976. P. 273.
49 Перуничин Б. Писма српских конзула из Приштине 1890-1900.
Београд, 1985. С. 14.
50 Активная деятельность албанских землячеств в различных странах —
прежде всего, в Италии, Турции, США, не говоря уже о балканских государ¬
ствах, — продолжается и в настоящее время. Что же касается данных о количест¬
ве албанцев, проживающих за пределами современных границ Албании, то — как
отмечалось в 1976 г. на Национальной конференции этнографических наук в Ти¬
ране — оно составляла на то время порядка пяти миллионов — CASTELLAN G.
LIAlbanie... P. 19.
51 Ibid. P. И.
52 Ibid.
53 Ibid.
54 Norris H. T. Islam in the Balkans. University of South Carolina Press.
Columbia, S. C., 1993. P. 164, 166; Reti Gy. Mit kell tudni Albaniarol? Kossuth
Konyvkiado. Budapest, 1981. F. 30.
55 Вопросам территориальной целостности и неприкосновенности ал¬
банских земель отводилась первоочередное место в документах, принятых Ли-
Пролог
99
гой, в отличие от требований и путей достижения албанцами автономии, по ко¬
торым участникам форума не удалось прийти к взаимному согласию вследствие
противостояния между радикальными и консервативными элементами.
- 56 Myzyri Н. Kriza lindore e viteve 70 dhe rreziku i сорёйтК te tokave
shqiptare // Historia e popullit shqiptar: per shkollat e mesme. Prishthw, 2002.
F. 182-185.
57 Цит. no: Lewis В. The Emergence of Modern Turkey. Oxford, 1961.
P.206.
58 Цит. по: Смирнова H. Д. История Албании в XX веке. М, 2003.
С. 32.
59 Kohn Н. A History of Nationalism in the East London, 1929. P. 232.
60 Poulton H., Vickers M. TThe Kosovo Albanians: Ethnic Confrontation
with the Slav State. Muslim Identity and the Balkan State. N. Y. 1997. P. 143.
61 Ibid. P. 1*43-144.
62 Durham E. High Albania. London, 1985. P. 222-223.
63 Vickers M. The Albanians... 1995.P.54.
64 Как отмечают исследователи X. Паултон и М. Виккерс, непосредствен¬
ной реакцией И. Кемали на пантюркистскую идеологию стало его стремление
подчеркивать свою принадлежность к албанцам, а не к османам или мусульма¬
нам — Poulton Н., Vickers М. The Kosovo Albanians... P. 144.
65 Подробнее см.: Алиев Г. 3. Турция в период правления младотурок
(1908-1918). М., 1972.
66 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2082. Л. 45.
67 Новое время, 1910,30 мая.
68 The Washington Tunes, 1908,8 Oct,
69 АВПРИ. Ф. Политархив. On. 482. Д. 2082. Л. 60.
70 Там же Л. 52.
71 Подробнее о Тунисском инциденте см.: Серова О. В. От Тройствен¬
ного союза к Антанте. М., 1983. С 57-60.
72 San Giuliano А. di. Briefe uber Albanien. Dieterichsche Verlag-
sbuchhandlung (Theodor Weicher). Leipzig, 1913. S. 9.
73 Цит. по: Арш Г. Л., Сенкевич И. Г., Смирнова Н. Д. Краткая ис¬
тория Албании. М., 1965. С. 125.
74 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2081. Л. 21.
75 The Deseret Evening News, 1910,24 Dec.
76 АВПРИ. Ф. Политархив. On. 482. Д. 2082. Л. 75.
77 Там же. Д. 2084. Л. 152.
78 Ракин М. Конзулска писма 1905-1911. Београд, 1985. С. 270.
100
П. А. Искендеров
79 Там же. С. 271.
80 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2084. Л. 231.
81 Там же. Л. 232.
82 Там же. Л. 233.
83 Там же. Д. 2083. Л. 115.
84 Там же. Д. 2084. Л. 219.
85 Там же. Л. 211.
86 Там же. Л. 353.
87 Там же. Л. 247.
88 Там же. Л. 326.
89 Там же. Л. 353.
90 Там же. Л. 366.
91 Там же. Л. 247.
92 Так, в ходе боевых действий в районе города Призрен пять турец¬
ких батальонов во главе с офицерами отказались вести боевые действия против
осаждавших город албанских вооруженных отрядов — АВПРИ. Ф. Политархив.
Оп. 482. Д. 2084. Л. 521.
93 Документа о спольно) политици Кральевине Cp6nje 1903-1914. Кньи-
га V Свеска 2. Београд, 1985. С. 179.
94 АВПРИ. Ф. Консульство в Валоне. Оп. 600 (603). Д. 22. Л. 65.
95 Речь, 1912,28 июля.
96 Там же.
97 Подробнее см.:jAroAHH М. Српско-албанскиодносиуКосовскомви-
лаіету 1878-1912. Београд, 2009.
98 Цит. по: Галкин И. С. Дипломатия европейских держав в связи с ос¬
вободительным движением народов Европейской Турции в 1905-1912 гг. М.,
1960. С. 149.
99 АВПРИ. Ф. Политархив.’Оп. 482. Д. 5296. Л. 52.
100 Nosi L. Dokumenta historike рёг t'i вЬёгЬуе histories tone kombetare.
Tirana, 2007. F. 176-179.
101 Vickers M. The Albanians... P. 69.
102 Сборник договоров России с другими государствами. 1856-1917. M.,
1952. С. 168.
103 Там же. С. 161-162.
104 Там же. С. 192.
105 Там же. С. 198-199.
106 Там же. С. 160.
107 Там же. С. 194-195.
108 Там же. С. 195-196.
Пролог
101
109 Письмо Э. Ходжи в ЦК ВКП(б) о предыстории возникновения косов¬
ского вопроса и методах его решения // Восточная Европа в документах россий¬
ских архивов, 1944-1953. Т. 2:1949-1953. М. — Новосибирск, 1998. С. 206.
110 Подробнее см.: Вайнгад Г. Етнография на Македония. Скопье, 1924.
111 Подробйее cm.-.^op^ebhh Д. Излазак Cp6nje на JaApaHCKO море
и конференцией амбасадора у Лондону 1912. Београд, 1956.
112 Први Балкански рат, Београд, 1959, С. 48.
113 Там же. С. 147-176; Богдановне Д. Юьига о Косову. Београд, 1990.
С. 165-176.
114 Мікій Dj. The Albanians and Serbia during the Balkan Wars // East
Central European Society and the Balkan Wars. New York, 1987.P. 170.
115 Ibidem.
116 Микин D. Албанци и Срби)а у балканским ратовима 1912-1913 //
Истори]ски гласник, 1986, № 1-2. С. 60; Станковин Д. Никола Пашич и ства-
раіье балканске државе. Максистичка мисао, 1985, № 3. С. 157-169.
117 Половив Ч. Рад организаций «У)един>ен>е или смрт»—Припреме за
Балкански рат // Нова Европа, XVI. 1927. № 10-11. С. 313-315; Jovanovic М. Z.
Pukovnik Apis. Beograd, 1957, Р. 649-651; Savremenici о Kosovu i Metohiji 1852-
1912. P.351-353,381-383.
118 ^optjEBHB Д. Излазак Срби)е... С. 53-54; См. также: Половив Ч.
Рад организащце «У]един>ен>е или смрт»...
119 Мікій Dj. The Albanians and Serbia... P. 171; См. также: Први Балкан¬
ски par ... С. 294-296,417,432.
120 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2084. Л. 353.
121 Там же. Л. 366.
122 Подробнее см.: Историка српског народа. Шеста юьига. Први том. Од
Берлинског конгреса до у)един>ен>а 1878-1918. Београд, 1983. С. 165-166; Исто¬
рика на македонскиот народ II, Ciconje, 1969, С. 326-327.
123 ПрвиБалканскират... С.83,90.
124 Там же. С. 79.
125 Шемякин А. Л. Идеология Николы Пашича. Формирование и эво¬
люция (1868-1891). М.-, 1998. С. 118. Позднее идея южнославянской или балкан¬
ской конфедерации и сербско-болгарского союза получит в идейных исканиях Н.
Пашича новый импульс в период его нахождения в эмиграции в Болгарии в сере¬
дине 1880-х годов.
126 ^ОР^ЕВИЕ Д. ИзлазакСрби;е... С. 11-12.
127 ПрвиБалканскират... С.416.
128 Мікій. Dj. The Albanians and Serbia... P. 170.
102
П. А. Искендеров
129 TJoptjebhr Д. ИзлазакСрби]е... С. 84.
130 Микин D. Албанци и Cp6nja... С. 60.
131 Там же. С. 61. RatkovkJ В. Prvi balkanski rat 1912-1913. Beograd,
1975. S. 246-247.
132 Први Балканскират... С. 417.
133 MiKid Dj. The Albanians and Serbia... P. 171.
134 ToMid J. Rat na Kosovu i Staroj Srbiji 1912. godine. Novi Sad, 1913.
135 Први Балкански рат... С. 46-417, 464, 469, 496; Микиѣ D. Албанци
иСрби)а... С.63.
136 Подробнее см.: Dragnich А., Todorovich S. Prelude То World War
I: Balkan Wars and Serbo-Albanian Relations // Kosovo. 1992.
137 Skendi S. The Albanian National Awakening... P.451.
138 Ibid. P.452.
139 Frasheri, Sami Bey. Was war Albanien, was ist es, was wird es werden?
Vienna - Leipzig, 1913.
140 Skendi S. The Albanian National Awakening... P.438-463; Hrabak B.
Arbanaiki upadi i pobune na Kosovu i u Makedoniji od kraja 1912. do kraja 1915.
godine. Vranje, 1988. S. 323-350; MiKid B. The Albanians and Serbia... P. 165-196;
Kosovo und Metochien in der serbischen Geschichte. Lausanne, 1989. P. 311.
141 ^ор^евин Д. ИзлазакСрби)е... С. 55-56.
142 TjOPijEBira Д. ИзлазакСрби)е... С. 84-85.
143 Peacock W. Albania. The Foundling State of Europe. Chapman & Hall,
Ltd. London, 1914. P. 34.
144 Подробнее см.: Bojboaite M. Скадарска криза 1913. године. Београд,
1970; Tharaud J. et J. La Bataille a Scutari dAlbanie. Emile-Paul freres, editeurs.
Paris, 1913. P.8.
145 Facin Domenico P. I ffati minori e le suore stimatine durante l'assedio di
Scutari del 1912-1913. Quaracchi presso firenze, 1913. P. 89.
146 Рито A. L’independence albanaise et la diplomatie des Grandes Puissances
(1912-1914). Tirana, 1982. P. 163.
147 АВПРИ. Ф. Консульство в Валоне. On. 600 (603). Д. 21. Л. 81.
148 Hayne М. В. The French Foreign Office and the Origins of the First World
War 1898-1914. Clarendon Press. Oxford, 1993. P. 248-251.
149 АВПРИ. Ф. Политархив. On. 482. Д. 2086. A. 77.
150 Богдановин Д. Книга о Косову. Београд, 1990.
151 Документа о cnoA>Hoj политици Кралевине Срби;е. 1903-1914. Книга
VI. Свеска 1. Београд, 1984. С. 136-142; Т)Орт>евиті В. Арнаута и велике силе,
Београд 1913,171-178.
Пролог
103
152 Документа о спол>но) политици... Свеска VI. Кн>ига 1. С. 379-380.
153 Там же. С. 264..
154 Цви)иЬ J. Географски и културни положа) Cp6Hje // Гласник Српско-
га географскога друштва, 3. 1914. Свеска 3-4. С. 12-13; Границе и склоп наше
земл>е // Цви)иЬев'а ыьига. Београд, 1927. С. 8.
155 Документа о спол>но) политици... Свеска VI. Кн>ига 1. С. 115-116.
156 Там же. С. 220.
157 Там же. С. 260.
158 Цит. по: За балканскими фронтами первой мировой войны. М.,2002.
С. 48.
159 За балканскими фронтами... М.,2002. С. 49.
160 Цит. по: Албанский узел. М.-Л., 1925. С. 63.
161 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2087. Л. 269-272.
162 Там же. Д. 332. Л. 145-146.
163 «Которые портят настроение австрийцам» — Там же. Д. 2087. Л. 272.
164 Vickers М. The Albanians... Р. 71.
165 В целом, по примерным оценкам, в 1913 г. в состав Албании вошла в луч¬
шем случае лишь половина собственно албанских земель, если рассматривать тер¬
ритории и албанское население, проживавшее в прежней Османской империи —
Castellan G. LAlbanie. Paris, 1980. Р. 23; An Outline of the PSR of Albania. Tirana,
1978. P. 31; Reuter J. Die Albaner... S. 26.
166 За балканскими фронтами первой мировой войны. М.,2002. С. 51.
167 Constantopoulos D. S. Zur Nationalitatenfrage Sudosteuropas.
Aumuhle, 1940. S. 12.
168 АВПРИ. Ф. Политархив. On. 482. Д. 529. A. 75.
169 Там же. Д. 529. Л. 75.
170 Там же.
171 Там же.
172 Там же. Д. 2087. Л. 260-261.
173 Цвщиъ J. Географски и културни положа) Срби)е... С. 12-13.
174 Цит. по: Албанский фактор... Том первый. С. 57.
175 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 5296. Л. 52.
176 Там же. Ф. Главный архив V-A2. Оп. 181. Д. 675. Л. 33.
177 Там же. Д. 672. Л. 11.
178 Албанский фактор... Том первый. С. 63.
179 Там же. С. 64.
180 Иванова Ю. В. Формирование идеи собственного государства в Ал¬
бании // Человек на Балканах. Государство и его институты: гримасы политиче-
104
П. А. Искендеров
ской модернизации (последняячетвертьXIX—началоХХв.). СПб, 2006. С. 101—
102.
181 Там же. С. 101.
182 Богдановне Д.Кіьига о Косову...
183 Iseljavanje Amauta. Beograd, 7. март 1937 године. Архив бивше JyroCAo-
венске Bojcxe. № 2, Ф. 4. Кут. 69. Л. 19.
184 Краткая история Албании... С. 29.
185 Qabej E. Studime gjulwsore. Veli. 1-3. Prishtind, 1976.
186 Подробнее см.: Широков О. С. Введение в балканистику. М., 1990.
187 Studtmuller G. Forschungen zur albanische fruhgeschichte, zweite
erweiterte auflage, Albanische Forschungen 2, Wiesbaden, 1966. S. 167.
188 Ibid. S. 173.
189 Краткая история Албании... С. 31; Buda A. Shkrime historike. Veil. 1-2.
Тігапё, 1986.
190 Jakupi A. Two Albanian States and National Unification. Prishtina, 2004.
P.47.
191 Краткая история Албании... С. 26.
192 Vickers М. The Albanians... P. 1.
193 Подробнее см.: Roth Н. Kosovo Origins. Belgrade, 1992.
194 ^аковие С. Сукоби на Косову. Београд, 1986. С. 13.
195 Подробнее см.: Terzid S. Kosovo and Metohija in the Serbian History.
Belgrade, 1999.
196 MiKld, Anthropological Traces of Slav Presence in Kosovo and
Metochia // BALCANICA. XXXVL 2005. P. 39-51.
197 Pan-Albanianism: How Big a Threat to Balkan Stability? Tirana-Brussels,
2004. P.3.
198 Перевод автора.
199 Албанский фактор... Том первый. С. 63-64.
200 Екмечие М. Ратни цил>еви Срби)е 1914. Београд, 1973. С. 31.
201 Подробнее об этом см.: Искендеров П. А. Албанский вопрос:
от войн Балканских к Первой мировой войне // Славяноведение. 2006. № 1.
С. 3-14.
202 Durham Е. Albania and the Albanians: Selected Articles and Letters,
1903-1944. London, 2001. P. 193.
203 Report of the International Commission to Inquire into the Causes and
Conduct of the Balkan Wars. Washington, 1914. P. 3.
204 АВПРИ. Ф. Политархив. On. 482. Д. 2082. A. 52.
205 Славяноведение, 1997. № 5. C. 42.
Пролог
105
206 Там же. С. 46.
207 Документа о cnoA>Hoj политици ... Юьига V, Свеска 1. С. 515.
208 Први Балкански рат... С. 79-81.
209 Ѵемій М. Ethnic Map of a Part of Ancient Serbia: According to the travel-
record of MiloS S. Milojevid 1871-1877. Belgrade, 2005.
210 См. например: Николин К., Жутин Н., Плвловин М., ПІпл-
дщер 3. Историка за треЬи разред гимназій е. Београд, 2002. С. 63.
211 Подробнее см.: Wilkinson Н. R. Maps and Politics; a review of the
ethnographic cartography ofMacedonia. Liverpool, 1951.
212 Detailbeschreibung des Sandzaks Plevlje und des Vilajets Kosovo (Mit 8
Beilagen und 10 Taffeln), Als Manuskript gedruckt, Vien 1899,80-81
213 Brailsford H. N. Macedonia, Its Races and Their Future. London,
1906.
214 Weigand G., Ethnographie von Makedonien, Leipzig, 1924.
215 Подробнее см.: Цвщин J. Балкански рат и Срби)а. Београд, 1912;
Дедіцер J. Стара Cp6nja, географска и етнографска слика // Српски кіьижевни
гласник, XXX, 1912. С. 674-699.
216 См. например: Gersin L. Altserbien und die albanische Fraga Wien,
1912. S. 29.
217 Ekrem Bey Vlora. Die Wahrheit uber das Vorgehen der Jungturken in
Albanien. Wien, 1911. S. 43.
218 Ibid. S. 275.
219 Подробнее см.: Искендеров П. А. История Косово в прицеле дис¬
куссий...
СЕРБИЯ И АЛБАНЦЫ ПОСЛЕ БАЛКАНСКИХ ВОЙН:
РАССТАНОВКА СИЛ И ПЕРЕСМОТР ПРИОРИТЕТОВ
Мирный договор между пятью балканскими государствами — Бол¬
гарией с одной стороны и Грецией, Румынией, Сербией и Черногори¬
ей с другой — был подписан в 9 часов 30 минут утра 10 августа 1913 г.
в Бухаресте. Вторая (Межсоюзническая) Балканская война заверши¬
лась. Сообщение об этом было сразу же передано премьер-министром
Сербии Николой Пашичем по телеграфу королю Петру Карагеоргие-
вичу и главнокомандующему сербской армии воеводе Радомиру Путни¬
ку. В честь победы в столице Королевства был произведен салют 101-м
орудийным выстрелом. Однако главные торжества состоялись на следу¬
ющий день. 11 августа в Соборной церкви в Белграде был отслужен тор¬
жественный молебен в присутствии короля и королевича Георгия, всех
министров, высших военных и гражданских должностных лиц, а также
всех членов российской миссии в Белграде и греческого и румынского
посланников; причем последние, как дипломатические представители
союзных государств, прибыли в церковь в парадных мундирах. В тот же
день был обнародован указ сербского короля, в котором монарх высоко
оценил героические подвиги сербской армии, выразил искренние собо¬
лезнования родным погибших и дал обещание осуществить в самое бли¬
жайшее время массовую демобилизацию. Кроме того, монархи, главно¬
командующие и лидеры парламентов союзных государств обменялись
приветственными телеграммами, в которых выразили надежду на даль¬
нейшее укрепление дружественных отношений.1
Итоги Балканских войн оказались в целом благоприятными для Сер¬
бии. Ее территория увеличилась с 48.3 до 87,3 тыс. кв. км., а население —
с 2.912 до 4.444 тысяч человек.2 В ее состав по Бухарестскому мирному
договору были включены важные в стратегическом отношении и выгод¬
ные с точки зрения хозяйственного использования земли в Македонии
и Косово. Значительно вырос международный авторитет Сербии и осо¬
бенно ее армии — прежде всего, в глазах других югославянских народов.
Но нельзя недооценивать опасное политическое значение Балкан¬
ских войн — особенно в контексте начавшегося менее чем через год
общеевропейского военного пожара. Говоря словами российского
Сербия и албанцы после балканских войн
107
балканиста В. Н. Виноградова, «Бухарестский договор, заключенный
правителями балканских государств самостоятельно, без вмешатель¬
ства великих держав, посеял зерна новых конфликтов на полуострове.
Используя перекрещивающиеся претензии Бухареста, Белграда, Со¬
фии, Афин, Цетинье и Стамбула, дипломаты Антанты и Тройственного
союза начали большую игру по заманиванию их в свой лагерь» .3
По образному выражению британского исследователя Г. Мартела,
ставшие предтечей первой мировой войны две Балканские войны 1912—
1913 гг. и их урегулирование оставили в регионе «угрожающее насле¬
дие. Победители — ставшие большими по территории и более мощны¬
ми — остались неудовлетворенными: удвоившаяся в размерах Сербия,
все еще оставалась изолированной от моря и сделала явными свои сим¬
патии к сербам Австро-Венгрии, которых она рассматривала как угнета¬
емых братьев; Греция, расширившаяся настолько, что включила в свой
состав почти все территории, большинство населения которых говори¬
ло по-гречески, смотрела поверх своих границ на «великую Грецию»,
включающую Константинополь и существенные части Малой Азии.
Австро-Венгрия и Турция имели веские основания считать, что новые
опасности еще впереди, А Болгария, что неудивительно, была озлоблена
катастрофами предыдущего года — она потеряла 25,000 человек и была
поставлена на грань революции»; теперь же «ситуация предоставляла
ей возможность пересмотреть вердикт 1913 г.»4
Справедливости ради следует отметить, что причины второй Балкан¬
ской войны коренились не только в сфере собственно сербо-болгарских
споров вокруг македонских земель. Их следует искать в событиях Адри¬
атического кризиса осени 1912 г. и развития ситуации вокруг албанских
земель. Вполне точным представляется в данной связи мнение историка
Сиднея Фея о том, что «хотя албанский компромисс» (речь идет о реше-
нияхЛондонского совещания послов великих держав об административ¬
ном устройстве и границах Албании — П. И.) предотвратил опасность
немедленной войны между великими державами, он оставался весьма
тревожным фактором балканской политики... Он явился косвенной
причиной братоубийственного сербо-болгарского конфликта в июне
1913 г. (вызванного не в последнюю очередь крахом надежд Сербии на
территориальное расширение в направлении Адриатики — П. И.) и при¬
вел к новому австро-сербскому кризису в ноябре того же года».5
108
П. А. Искендеров
Представители великих держав6 хорошо понимали всю условность
и зыбкость решения вопроса о границах Албании. Как справедливо от¬
мечал российский исследователь Ю. А. Писарев, именно на Балканском
полуострове «сталкивались и переплетались интересы противостоящих
друг другу коалиций: Тройственного союза и Тройственного согласия,
которые, готовясь к кровавой схватке, пытались заполучить на Балканах
новых союзников».7 Впрочем, дело было не только в поиске новых союз¬
ников. По мнению А. Митровича, в период между 1908 г. и 1914 г. и осо¬
бенно после первой Балканской войны «Австро-Венгрия путем ликви¬
дации независимости небольшого соседа на юге хотела проложить путь
к расширению на юго-восток и продемонстрировать мощь у себя дома,
где ситуация складывалась неблагоприятно. Для Германии подобная авс¬
тро-венгерская политика предоставляла возможность с ее помощью вы¬
звать военные действия, в ходе которых она бы сумела создать фантасти¬
ческую империю в Европе, на Ближнем Востоке, в Средней Африке и на
некоторых океанических архипелагах, империю, задуманную как слож¬
ное образование, состоящее из расширенной территории Рейха, госу¬
дарств-сателлитов, сфер жизненных интересов и огромных колоний».8
Привлекательность балканского региона для «сильных мира того»
определялась двумя обстоятельствами — незавершенностью процессов
национально-государственного строительства и конфигурацией геогра¬
фической карты. Пожалуй, точнее всего данную особенность Балкан —
выступавших и субъектом, и объектом исторических процессов — вы¬
разил югославский историк М. Скакун, указавший, что «Балканский
полуостров представлял собой часть Европы, где отсталые социальные
отношения сохранялись намного дольше после того, как они были пре¬
одолены в других частях Европы», а это усиливало экономическую от¬
сталость региона.9 Вместе с тем, по словам историка, «его географи¬
ческое положение, которое «открывает ворота трех континентов»,
сделало Балканы постоянной целью великих держав», вследствие чего
«за их взаимными столкновениями и договоренностями относительно
данного региона можно следить непрерывно, начиная с середины про¬
шлого века...»10 По его словам, в мире нет другого региона, в котором
за последние сто лет происходило бы такое количество крупных и менее
значительных войн, вооруженных столкновений, мятежей и восстаний.
Вместе с тем, анализируя конкретную международную ситуацию в ре-
Сербия и албанцы после балканских войн
109
гионе, он приходит к выводу, что «балканская бочка с порохом» не яв¬
лялась результатом воли самих балканских народов, а скорее выступала
преимущественно как следствие эгоистических интересов великих де¬
ржав. С другой стороны, интересы балканских народов являлись во всех
исторических ситуациях более или менее схожими, а то и идентичными,
но их правители толкали народы к взаимным столкновениям».11
Балканские войны легли тяжелым бременем на все стороны эконо¬
мической и политической жизни и победительницы-Сербии. Ее поте¬
ри в живой силе только за период первой Балканской войны составили
22.000 человек убитыми. Финансовые резервы были опустошены. Толь¬
ко содержание 402-тысячной армии обошлось государственной казне
в 250 млн динаров. Если же к этой внушительной сумме прибавить до¬
полнительные расходы, составившие еще 120 млн, то общий итог соста¬
вит 370 млн динаров — именно в такую сумму обошлись для Сербии
Балканские войны.12 Финансовые эксперты Австро-Венгрии, оценивая
стоимость военных кампаний для экономики Сербии, назвали цифру
в 450 миллионов франков.13 Национальный доход страны, составлявший
перед войной около одного миллиарда франков в год, уменьшился при¬
близительно в два раза. Расходы на содержание армии и вооружение со¬
ставили 590 миллионов франков. Государственный бюджет страны, со¬
ставлявший 130 миллионов, остался непокрытым более чем на половину
вследствие того, что экспорт фактически былпрекращен, а стоимость вво¬
зимых товаров увеличилась в два раза вследствие военных надбавок. При
этом необходимо принять во внимание в целом недостаточно развитое
промышленное производство и упадок сельского хозяйства вследствие
значительных людских потерь, что делает понятным отсутствие в Сер¬
бии реальных условий для быстрого восстановления экономического по¬
тенциала страны. В целом же общая цена Балканских войн для Сербии
в денежном выражении составила около одного миллиарда франков.14
В ходе Балканских войн в сербской промышленности «рабочий день
у металлистов, деревообделочников, обувщиков, мукомолов, портных
и других увеличился на 1-8 час». Причем особенно значительным ука¬
занный рост был в небольших сербских городах — Свиланац, Пирот,
Лозница, Алексинац, Аранджеловац, Пожега. В последнем продолжи¬
тельность рабочего дня для работников металлургической отрасли вы¬
росла с 10 до 18 часов.15
по
П. А. Искендеров
Серьезные потери понесла и сербская армия. В беседе с предста¬
вителем Санкт-Петербургского телеграфного агентства В. Сватков-
ским, состоявшейся 4 октября 1913 г. в Вене, глава сербского кабинета
Н. Пашич следующим образом охарактеризовал первоочередные зада¬
чи своей страны в деле восстановления и укрепления вооруженных сил:
численное увеличение армии до полумиллионного строевого состава,
включающего в себя 400,000 человек пехоты и 100,000 человек, связан¬
ных с кавалерией, артиллерией и техническими войсками, помимо не
включаемых в это число вспомогательных частей, а также служб охра¬
ны путей сообщения и поддержания общественного порядка в стране.
Данные количественные показатели определялись Пашичем, исходя из
поставленной им общей стратегической цели: сделать сербскую армию
по всем основным показателям не уступающей по силе болгарской. При
этом в мирное время предполагалось держать под ружьем 50-60 тысяч
человек. Одновременно перед сербской армией встала необходимость
восполнить убыль офицерского корпуса и повысить его численность
пропорционально увеличению рядового состава. По свидетельству
сербского посланника в Вене Й. Йовановича, убыль сербских офицеров
во время войны, не признаваемая официально, составила около 10 % от
всего их числа. При этом необходимо принять во внимание тот факт, что
в сербской армии на 100 солдат приходился всего один офицер. Кро¬
ме того, следовало в кратчайшие сроки пополнить запасы боеприпасов
и других военных материалов.16
Неудивительно, что среди членов высшего политического и воен¬
ного руководства Сербии преобладало представление о желательности
для страны «мирной передышки» — в том числе и с точки зрения про¬
ведения более активной политики на «югославянском направлении».
Многоопытный сербский премьер Никола Пашича отдавал себе отчет
в неготовности страны к новой войне — в частности, для освобождения
южнославянских областей монархии Габсбургов: «Сегодня в наших ин¬
тересах, чтобы Австро-Венгрия существовала еще 25-30 лет, пока мы
на юге не освоим все настолько прочно, что эти территории нельзя бу¬
дет от нас отделить».17 А российский поверенный в делах в Белграде
В. Н. Штрандтман на пороге первой мировой войны отмечал, что «Сер¬
бия сможет перевооружить свою армию только через два с половиной
года, и то при активной помощи своих союзников».18
Сербия и албанцы после балканских войн
111
Правда, это мнение не было единодушным. Еще 27 июня 1913 г. на
заседании парламентского клуба депутатов-радикалов министр финан¬
сов Сербии Лаза Пачу призвал не рассматривать присоединение к Коро¬
левству Старой Сербии и Вардарской Македонии в качестве полного вы¬
полнения сербской национальной задачи. По его словам, итоги первой
Балканской войны закономерно поставили в повестку дня достижение
глобального объединения с югославянами Австро-Венгрии. Значитель¬
ным в сербском обществе явился и морально-психологический эффект
от сербских побед и воссоединения со Старой Сербией. Как отмечал
в 1912 г. Миодраг Попович, крестьяне, «вдохновленные примером ге¬
роев Косовского мифа и любимого народом богатыря Марко Кралеви-
ча, ожесточенно сражались с турками и завоевывали победы».19
Вместе с тем, и сам министр финансов, и многоопытный Никола Па-
шич не могли не понимать, какие военные и хозяйственные потери по¬
несла Сербии, и каких средство потребует освоение вновь присоеди¬
ненных областей. Как заявил после заключения Бухарестского мирного
договора Пашич, «в наших интересах, чтобы Австро-Венгрия просу¬
ществовала еще лет 25-30, дабы мы могли так «переварить» наши но¬
вые территории на юге, что вопрос об их принадлежности уже никогда
и никем не мог бы быть поставлен заново».20
Общее население новых областей Сербии составляло свыше
1.600.000 человек (до войны на этих территориях проживало около
1.700.000 человек; уменьшение численности явилось следствием эмиг¬
рации), причем, по сведениям сербского правительства, 200,000 из них
составляли албанцы. Правда, справедливость последней цифры стави¬
лась под сомнение независимыми наблюдателями в плане ее искусствен¬
ного занижения.21
Какие международно-правовые документы имели на руках великие
державы и Сербия накануне нового раунда дипломатических — и не
только — маневров вокруг Албании и сербо-албанского разграниче¬
ния? Положение самого Албанского государства регулировалось доку¬
ментом о внутреннем устройстве Албании, принятым на 54-м по сче¬
ту заседании Совещания послов великих держав в Лондоне 29 июля
1913 г. В его основе лежал австро-итальянский проект. Этот документ
не признал ни решение о независимости Албании, принятое во Влёре
28 ноября 1912 г., ни образованное неделю спустя Временное албанское
112
П. А. Искендеров
правительство во главе с Исмаилом Кемали, состоявшее из семи минис¬
тров — мусульман и христиан.22 К числу ключевых фигур кабинета Ке¬
мали, отвечавших, в частности, за организацию албанских правитель¬
ственных войск, относились Риза-бей из Джяковицы и Иса Болетини,
который незадолго до этого, отступая перед сербской армией, прибыл
во Влёру через Люму.23
Между тем, на следующий день после провозглашения независимос¬
ти, Исмаил Кемали направил телеграммы министрам иностранных дел
ведущих европейских государств, а также Турции, в которых он проин¬
формировал их о принятых во Влёре решениях и призвал признать ал¬
банскую независимость и защитить албанцев «отлюбого посягательства
на их национальные права, а территорию от расчленения». В документе
говорилось, что «албанцы, входящие в семью народов Восточной Евро¬
пы и гордящиеся тем, что они являются ее древнейшим народом, пре¬
следуют только одну-единственную цель: жить в мире со всеми балкан¬
скими государствами и стать стабилизирующим началом в регионе».24
В телеграммах, адресованных странам Балканского союза, содержались
требования прекратить враждебные действия вывести свои войска с ал¬
банских земель.
Министр иностранных дел России С. Д. Сазонов оперативно про¬
информировало решениях Всеалбанско го конгресса российских дипло¬
матических представителей в Белграде, Софии, Париже, Лондоне, Вене
и Берлине. Оно особо отметил важность того, чтобы Сербия в сложив¬
шейся непростой ситуации соблюдала осмотрительность в албанском
вопросе и, в частности, отказаться от планов присоединения прибреж¬
ных областей Центральной Албании: «Сербы не должны ставить нас пе¬
ред необходимостью публично отрекаться от солидарности с ними, под¬
держивая то, что мы считаем излишним».25
Однако в плане практических действий великие державы проигно¬
рировали обращение Всеалбанского конгресса. Ответ поступил лишь
от турецкого правительства, но негативный — совсем не тот, на кото¬
рый втайне рассчитывали албанские патриоты. А уже 3 декабря гре¬
ческий флот атаковал Влёру, однако Австро-Венгрия и Италия предуп¬
редили Афины о недопустимости захвата порта — явив таким образом
очередное свидетельство сложного переплетения интересов великих де-
Сербия и албанцы после балканских войн
113
ржав и балканских стран вокруг Албании, где взаимодействие сменялось
враждой и наоборот.26
В результате длительного обсуждения, Совещание послов великих
держав в Лондоне отвергло планы Турции сохранить Албанию в качес¬
тве своей провинции, но наряду с этим оно отказалось признать ее не¬
зависимым государством — что вполне соответствовало планам Авс¬
тро-Венгрии и Италии, подготовившим соответствующий совместный
проект.27 Согласно принятому 29 июля 1913 г. на форуме решению о го¬
сударственно-правовом статусе Албании она провозглашалась «суве¬
ренным, наследственным и нейтральным княжеством под протектора¬
том великих держав». Данный протекторат должна была осуществлять
специальная комиссия в составе семи членов—шесть от великих держав
и один от Албании, на которую возлагалась обязанность расформиро¬
вать существующие органы власти, разработать для страны «Органи¬
ческий статут» и организовать международный корпус жандармов.28
Более конкретно основные положения документа, принятого 29 июля
1913 г. великими державами, сводились к следующим 11 статьям:
1. Албания провозглашается в качестве автономного, суверенного
и наследственного княжества с правом наследования по первородству
под гарантиями шести держав. Правитель будет определен шестью де¬
ржавами.
2. Любая форма сюзеренитета между Турцией и Албанией исключа¬
ется.
3. Албания является нейтральной; ее нейтралитет гарантирован шес¬
тью державами.
4. Контроль над гражданской администрацией и финансами Албании
должен быть передан Международной комиссии, включающей в себя де¬
легатов шести держав и одного делегата из Албании.
5. Полномочия данной комиссии продлятся десять лет и в случае не¬
обходимости могут быть продлены.
6. Комиссия будет уполномочена подготовить проект детальной ор¬
ганизации всех ветвей администрации Албании. В течение шести меся¬
цев, она представит державам доклад о результатах своей работы и своих
решениях по административной и финансовой организации страны.
7. Правитель будет назначен в течение шести месяцев. До его назна¬
114
П.А. Искендеров
чения и до создания окончательного национального правительства, де¬
ятельность существующих местных властей и жандармерии будет нахо¬
диться под контролем Международной комиссии.
8. Общественный порядок и безопасность будут обеспечены по¬
средством международной организации жандармерии. Данная органи¬
зация будет находиться в руках иностранных офицеров, которые будут
осуществлять эффективное командование жандармерией.
9. Данные офицеры будут набраны из состава шведской армии.
10. Миссия иностранных офицеров и инструкторов не будет поку¬
шаться на единство службы, или на привлечение местных комиссован¬
ных и некомиссованных офицеров и жандармов.
11. Жалование этим офицерам будет обеспечено из доходов страны,
гарантированных державами.
Несомненное внутреннее противоречие первой статьи, провозгла¬
шавшей Албанию одновременно «автономным» и «суверенным» кня¬
жеством, было связано с предшествующими решениями Лондонского
совещания. Так, еще 17 декабря 1912 г. на своем первом заседании пред¬
ставители великих держав договорились создать «автономную, жизне¬
способную» Албанию «под суверенитетом или сюзеренитетом султа¬
на», и председательствовавший на конференции министр иностранных
дел Англии Э. Грей «стремился сохранить преемственность между фор¬
мулировками от 17 декабря 1912 г. и 29 июля 1913 г., определявшими
международно-правовой статус Албании».29
Весомый вклад в обеспечение в целом благоприятной для Албании
позиции великих держав внесла активность самих албанцев, которые
организовали в своей стране массовые акции протеста против действий
сербских и черногорских войск. Так, 18 апреля 1913 г. российским кон¬
сульством в Янине было получено официальное сообщение председа¬
теля организационного комитета одного из подобных митингов, в ко¬
тором подчеркивалось, что «захват Черногорией Скутари идет вразрез
с волей великих держав, представляя собой смертельный удар для Алба¬
нии,» и содержался призыв к мировой общественности не допустить
осуществления черногорским королем Николой «вопиющего завоева¬
ния на глазах у всей Европы двадцатого века».30
Что же касается границ нового европейского государства, то комп¬
ромисс был достигнут путем, с одной стороны, сохранения за Албани¬
Сербия и албанцы после балканских войн
115
ей Шкодера, на которую претендовало черногорское руководство (тер¬
ритория Албанского государства в результате составила 28.000 кв. км.
с населением приблизительно 800.000), а с другой — передачи Сер¬
бии и Черногории обширных территорий с преобладающим албанским
населением, в том числе Косово и плато Дукагин с городами Призрен,
Печ, Джяковица, а также Дебара (Сербии) и городов Плав и Гусинье
(Черногории).31
Решения, принятые великими державами 29 июля 1913 г. фактичес¬
ки признавало наличие в Албании трех «правительств» — или «су¬
ществующих местных властей».32 Помимо базировавшегося во Влёре
правительства Исмаила Кемали, на территории Албании действовали
международная военная комиссия в Шкодере (разместившаяся там по¬
сле вывода из города черногорских войск 14 мая 1913 г.), а также адми¬
нистрация Эссад-паши Топтани, охватывавшая обширные территории
Центральной Албании. Именно там, в первую очередь в районе Тира¬
ны и Дурреса, располагались его обширные земельные поместья. После
того, как в июне 1913 г. Албанию покинули турецкие войска, являвши¬
еся во многом опорой Эссад-паши, последний согласился на предложе¬
ние Исмаила Кемали войти в состав его кабинета и занял в нем пост ми¬
нистра внутренних дел.
Что же касается столь важного для Белграда выхода на Адриатичес¬
кое море, то министры великих держав согласились предоставить Сер¬
бии исключительно коммерческий доступ к акватории через нейтраль¬
ный и свободный порт на североалбанском побережье, который должна
была связывать с Сербией железная дорога, находящаяся под междуна¬
родным контролем и охраняемая международными жандармами. Чер¬
ногорские претензии на Шкодер не получили даже и такого удовлетво¬
рения.33
Наконец, албано-греческая граница после долгих дискуссий меж¬
ду странами Тройственного согласия и примкнувшей к ним Германией
с одной стороны и Австро-Венгрией и Италией с другой (Рим высту¬
пал против чрезмерного расширения территории Греции в северном
направлении, которое могло привести к установлению Афинами своего
контроля над проливом Корфу) была установлена Международной раз¬
граничительной комиссией, работавшей на месте в течение полутора ме¬
сяцев, и зафиксирована во Флорентийском протоколе 17 декабря 1913 г.
116
П. А. Искендеров
Согласно этому документу, за Албанией сохранялись Корча и Гирокас-
тра, однако Янина и большая часть области Чамерия с преобладающим
албанским населением закреплялись за Грецией.34
Ориентировочная площадь Албании составляла около 28,000 квад¬
ратных километров, а население — 800,000 человек. Более точные циф¬
ры должны были появиться после окончательного направления границ
Албании двумя международными разграничительными комиссиями.35
Работа одной из них, занимавшейся определением северной и северо-
восточной границ Албании, так и не была завершена в 1913 году из-за
ожесточенных споров входивших в нее делегатов и тяжелых климатичес¬
ких условий в горных районах Албании.
Бухарестский договор от 10 августа 1913 г. подтвердил основные
территориально-этнические параметры Албанского государства, кото¬
рые были установлены великими державами в Лондоне на основе комп¬
ромисса между диаметрально противоположными требованиями, в пер¬
вую очередь России и Австро-Венгрии.
Основной задачей российской дипломатии на «албанском направле¬
нии» являлось не только и не столько защита интересов Сербии и Чер¬
ногории, а противодействие попыткам Австро-Венгрии «добиться пре¬
обладающего влияния в Албании».36
Позиция же Австро-Венгрии по албанскому вопросу с самого начала
указанных событий во многом определялась ее нежеланием допустить
усиление Сербии. Опираясь на поддержку Германии, рна разработала
проект предоставления Албании автономии, по словам начальника Ге¬
нерального Штаба австро-венгерской армии генерала Конрада фон
Гетцендорфа, эта страна «должна быть принята во внимание не толь¬
ко как сила, противостоящая Италии, но и как союзник против Сербии
и Черногории».37 Италия, со своей стороны, также выступила с подде¬
ржкой указанного плана, опасаясь нежелательного для ее стратегичес¬
ких интересов в регионе выхода Сербии на Адриатическое море. Не слу¬
чайно, выступая 12 августа 1913 г. — спустя два дня после подписания
Бухарестского мирного договора — в Палате общин британского пар¬
ламента, Э. Грей весьма откровенно и не без цинизма описал подход ве¬
ликих держав к албанской проблеме: «Я не сомневаюсь, что, когда по¬
ложение о границах Албании будет оглашено полностью, оно вызовет
немало нареканий со стороны лиц, хорошо знакомых с местными албан¬
Сербия и албанцы после балканских войн
117
скими условиями и рассматривающих этот вопрос исключительно с точ¬
ки зрения этих местных условий, но следует помнить, что при выраб отке
этого соглашения важнее всего было сохранить согласие между самими
великими державами».38
Однако на Балканах далеко не все согласились вверить дело албанс¬
кого разграничения исключительно в руки великих держав. И в первую
очередь это касалось Сербии. Ведь вопрос о границах Албании, как не
раз отмечалось на заседаниях Совета министров Сербии и в заявлениях
самого Пашича, являлся, с момента отказа от Дурреса, той проблемой,
вокруг которой были сосредоточены все помысли сербов.39 Так, говоря
еще в период работы Лондонского совещания послов великих держав
о выдвинутом австро-венгерской делегацией требовании присоедине¬
ния к Албании Джяковицкого и Дебарского округов, сербский премьер
отметил, что Россия должна самым энергичным образом выступить
против этого требования. По его словам, «ни армия, ни сербский народ
никогда не согласятся очистить земли, занятые ценой неисчислимо тя¬
желых жертв, и ни одно правительство не в силах будет противиться пат¬
риотическому народному движению». Одновременно российский по¬
сланник в Сербии Н. Г. Гартвиг сообщал 8 февраля 1913 г. из Белграда,
что и в сербской армии, и в политических кругах все более проявляется
недовольство правительством Пашича из-за его уступчивости, в связи
с чем, по мнению российского дипломата, удержаться у власти оно мо¬
жет лишь при условии благоприятного для Сербии разрешения сербо¬
албанского пограничного вопроса. В противном случае, по его наблю¬
дениям, существовала вероятность возникновения в стране серьезных
внутриполитических осложнений и перехода власти от радикалов к во¬
енной партии, которая будет вооруженными методами бороться против
реализации постановлений международной мирной конференции, иду¬
щих, по мнению ее представителей, вразрез с сербскими национальны¬
ми вожделениями.40
1 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 530. Л. 132-133.
2 История Югославии. Т. 1. М., 1963. С. 657; Rotheit R. Aus Albaniens
Werdetagen. Berlin, 1914. S. 3.
118
П. А. Искендеров
3 Краткая история Румынии. М., 1987. С. 285.
4 Martel G. The Origins of the First Wolrd War. London and New York,
1987. P.63.
5 Фей С. Происхождение мировой войны. Том I. М., 1934. С. 308.
6 Великие державы — «термин, принятый для обозначения государств,
играющих ведущую роль в международных отношениях и несущих особую от¬
ветственность за поддержание мира и международной безопасности» — Дип¬
ломатический словарь. Т. I. М., 1984. С, 178. В ходе работы Венского конгресса
1814-1815 гг. было признано существование пяти великих держав — России,
Пруссии, Австрии, Англии и Франции. После испано-американской войны 1898 г.
в качестве великой державы были признаны США, в конце XIX в. — Италия, по¬
сле русско-японской войны 1904-1905 гг. — Япония. В результате первой миро¬
вой войны Австро-Венгрия перестала существовать в качестве великой державы,
а Германия после своего объединения в 1871 г. заняла место Пруссии. Начиная
с конференции 1945 г. в Сан-Франциско, великими державами стало принято
называть пять государств — СССР, США, Китай, Францию и Великобританию,
которые, согласно Уставу ООН, стали постоянными членами Совета Безопасно¬
сти— Там же.
США лишь после Балканских войн установили дипломатические отношения
со странами Балканского региона (за исключением Турции), назначив Ч. Вопич-
ку своим дипломатическим представителем одновременно в Болгарии, Сербии
и Румынии (где находилось его постоянное представительство) — См.: Пан-
тев А., Петков П. С АЩ и България по време на Първата световна война. С., 1983.
См. также: Велике силе и Cponja пред први светски рат. Београд, 1976.
7 Писарев Ю. А. Великие державы и Балканы накануне первой миро¬
вой войны. М., 1985. С. 3.
8 Mitrovic А. Prodor па Balkan. Beograd, 1981. S. 439.
9 Skakun M. Balkan i velike sile. Beograd, 1986. S. 277.
\o m.
11 Ibid. S. 278.
12 Ibid. S. 52-53.
13 АВПРИ. Ф. Канцелярия, 1914 г. Оп. 470. Д. 159. Л. 3.
14 Историка српског народа. Шеста кіьига. Први том. Од Берлинског кон-
греса до у)един>ен>а 1878-1918. Београд, 1983. С. 196; Skakun М. Balkan i velike
sile... S.52-53.
15 УпеникВ. А. Положение рабочего класса Сербии перед первой миро¬
вой империалистической войной // Ученые записки Института славяноведения.
Том XI. М., 1955. С. 299.
Сербия и албанцы после балканских войн
119
16 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2907. Л. 2.
17 Споменица Николе П. ПашиЬа 1845-1925. Београд, 1925. С. 721.
18 Цит. по: Первая мировая война: пролог XX века. Москва, 1998. С. 13.
19 Доронина Р. Ф. Сербская литература в преддверии войны // Пер¬
вая мировая война в литературах и культуре западных и южных славян. М., 2004.
С. 75.
20 Цит. по: Первая мировая война: пролог XX века... С. 383.
21 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 531. Л. 3.
22 Castellan G. LAlbanie. Paris, 1980. Р. 21; Grothe Н. Das albanische
Problem. Halle (Saale), 1914. S. 12-13.
23 Tjopiebhh Д. Излазак Србце на]адранско море и конференция ам-
басадора у Лондону 1912. Београд, 1956. С. 84-85.
24 Цит. по: Смирнова Н. Д. История Албании в XX веке. М., 2033. С. 56.
25 Там же. С. 56.
26 Vickers М. The Albanians. A Modem History. London — New York,
1995. P.69.
27 Puto A. La question albanaise dans les actes intemationaux de Гёроцие
imperialiste. Tirana, 1988. V. IL. P. 284-286.
28 Цит. no: Castellan G. LAlbanie... P. 23.
29 За балканскими фронтами первой мировой войны. М., 2002. С. 45,451.
30 АВПРИ. Ф. Консульство в Валоне. Оп. 600 (603). Д. 21. Л. 81.
31 В целом, по примерным оценкам, в 1913 г. в состав Албании вошлавлуч-
шем случае лишь половина собственно албанских земель, если рассматривать тер¬
ритории и албанское население, проживавшее в прежней Османской империи —
Castellan G. LAlbanie... P.23; An Outline of the PSR of Albania. Tirana, 1978.P.31;
Reuter J. Die Albaner in Jugoslawien. Miinchen, 1982. S. 26.
32 Краткая история Албании. M., 1992. С. 249.
33 Балугцин Ж. Кад се стварала Албанца // Српски юьижевни глас-
ник. Београд, 1937. С. 518-523; TjopTjEBhk Д. Излазак Србце... С. 83-86;
Всцводин М. Скадарска криза 1913. године. Београд, 1970. С. 125-137,145-
151; Qemalli I. Permbledhje dokumentesh 1889-1919, Тігапё 1982; Докумен¬
та о спол>ноі политици Кралевине Србце. 1903-1914. Београд, 1984. Юьига VI.
Свеска 1. С. 135,389-393,395,411,415,460,495-496,506,521,527; Там же. Кн»и-
ra VI. Свеска 2. G 23,43,80,87-89,108,124.
34 Constantopoulos D. S. Zur Nationalitatenfrage Sudosteuropas. Aumuhle,
1940. S. 12.
35 Подробнее см.: Zickel R., Iwaskiw W. Albania. A Country Study.
Washington, 1994.
120
П. А. Искендеров
36 История внешней политики России. Конец XIX — начало XX века. М.,
1997. С. 334.
37 Писарев Ю. А. Великие державы и Балканы накануне первой миро¬
вой войны. М., 1985. С. 150.
38 Албанский узел. М.-Л., 1925. С. 63.
39 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 531. Л. 9. По образному выражению
российской исследовательницы Е. Ю. Гуськовой, хотя великие державы создавали
независимую Албанию, сербское правительство не шло ни на какие уступки по
поводу Косово и Метохии, называя их «святой землей» сербского народа, с кото¬
рой начиналась сербская государственность — Подробнее см.: Гуськова Е. Ю.
Кризис в Косове. История и современность // Новая и новейшая история, 1999,
№5.
40 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 531. Л. 12.
ТРУДНАЯ СУДЬБА СЕРБО-АЛБАНСКОГО
РАЗГРАНИЧЕНИЯ
В соответствии с постановлениями Лондонской конференции, пред¬
ставители великих держав обратились к правительствам балканских
государств с коллективной декларацией, в которой подчеркивалась не¬
обходимость принятия ими всех надлежащих мер к ограждению прав
и интересов национальных меньшинств в присоединенных к ним новых
областях. В том, что касается Сербии, дипломатические представите¬
ли великих держав в Белграде сделали 17 августа 1913 г. официальные
представления в вышеуказанном смысле, а также особо подчеркнули
факт продолжавшегося нахождения сербских войск на албанской терри¬
тории, вопреки соответствующим постановлениям Лондонской конфе¬
ренции. В ответ Пашич в циркулярной ноте, направленной европейским
правительствам, а также в личных объяснениях по этому вопросу с их
дипломатами указал на беспочвенность подобных требований по отно¬
шению к его стране, так как Сербия уважает все положения Берлинского
трактата, касающиеся прав национальных меньшинств и вероисповед¬
ных групп, а кроме того, в стране действует «одна из самых либераль¬
ных в мире» конституций, которая обеспечивает в полном объеме по¬
литические и иные права всех граждан несербской национальности, при
условии соблюдения ими законов страны.1
Глава сербского правительства имел в виду, в первую очередь, две
статьи Берлинского трактата. Статья XXIII гласила, что «Блистательная
Порта обязуется ввести добросовестно на острове Крите органический
устав 1868 г., с изменениями, которые будут признаны справедливыми.
Подобные же уставы, примененные к местным потребностям, за ис¬
ключением, однако, из них льгот в податях, предоставленных Криту, бу¬
дут также введены и в других частях Европейской Турции, для коих осо¬
бое административное устройство не было предусмотрено настоящим
трактатом.
Разработка подробностей этих новых уставов будет поручена Блис¬
тательной Портой в каждой области особым комиссиям, в коих тузем¬
ное население получит широкое участие.
Проекты организаций, которые будут результатом этих трудов, будут
представлены на рассмотрение Блистательной Порты.
122
П. А. Искендеров
Прежде обнародования распоряжений, которыми они будут введены
в действие, Блистательная Порта посоветуется с Европейской комисси¬
ей, назначенной для Восточной Румелии».2
Статья XXXV уже напрямую относилась к сербским реалиям. В ней
говорилось, что «в Сербии различие в религиозных верованиях и ис¬
поведаниях не может послужить поводом к исключению кого-либо или
непризнанию за кем-либо правоспособности во всем том, что относит¬
ся до пользования правами гражданскими и политическими, доступа
к публичным должностям, служебным занятиям и отличиям или до от¬
правления различных свободных занятий и ремесел, в какой бы то ни
было местности.
Свобода и внешнее отправление всякого богослужения обеспечи¬
ваются как за всеми сербскими уроженцами, так и за иностранцами,
и никакие стеснения не могут быть делаемы в иерархическом устрой¬
стве различных религиозных общин и в сношениях их с их духовными
главами».3
Кроме того, Пашич заверил иностранных представителей, что серб¬
ские войска уже покинули Албанию, за исключением Орошской области,
где продолжались антисербские выступления по причине, по его словам,
отсутствия в этом районе организованной местной власти. Позднее, од¬
нако, глава кабинета сделал сообщение уже в существенно ином смысле,
указав, что хотя главнокомандующий сербской армии уже отдал своим
войскам категорическое распоряжение об их выводе с рккупированных
албанских территорий, тем не менее, данная операция еще не заверше¬
на, так как ее осуществление требует определенного времени.4
Одновременно, как телеграфировал 17 августа 1913 г. из Белграда
российский посланник Н. Г. Гартвиг, «сербское правительство обра¬
щает внимание на то, что по самым доверительным сведениям после не¬
давнего посещения Вены Иссой Болетинацем (Иса Болетини — П. И.)
и другими албанскими главарями, австрийские и итальянские агенты ор¬
ганизуют албанские шайки в 30-40 человек, раздают им оружие и деньги.
Шайки эти должны производить нападения на новую сербскую границу,
вызвав волнения среди Албанцев будто бы в доказательство недоволь¬
ства их сербским режимом. При таких условиях по мнению Пашича
отозвание последнего сербского отряда с пограничных мест послужит
сигналом к возбуждению крайне опасных осложнений».5
Трудная судьба сербо-албанского разграничения
123
Сам Гартвиг в специальной записке, приложенной к его депеше от
24 августа 1913 г, следующим образом описывал противоречивую ситуа¬
цию вокруг сербо-албанского разграничения соответственно решениям
Лондонского совещания послов великих держав: «Албанская граница
охватывает полукругом сербские города Призрен, Дьяково (Джякови¬
ца — П. И.) и Дибру (Дебар — П. И.) и занимает господствующие над
ними высоты, с которых их легко обстреливать, так что в военном от¬
ношении положение этих городов крайне тяжелое. С другой стороны,
ближайшие албанские племена (Люма, Хасс, Мат) в экономическом от¬
ношении вполне зависят от названных пунктов: там они покупают все
необходимое для жизни, начиная со съестных припасов, и там же про¬
дают свои произведения. При политическом отделении от сказанных
городов, племена эти окажутся в невозможном экономическом положе¬
нии. Кроме того, албанцы несомненно станут нападать на окрестности
городов с целью грабежа, чему уже были примеры в последнее время».6
Неудивительно, что, ссылаясь на соображения государственной безо¬
пасности и охраны общественного порядка, сербское правительство не
признало возможным сразу распространить действие конституции на
присоединенные к Сербии территории (это было сделано лишь в конце
1913 г.) и постановило регулировать их устройство особым «Наказом
об организации освобожденных областей», утвержденным королев¬
ским декретом от 31 августа 1913 г.
Согласно статье 82 данного документа, министр просвещения и цер¬
ковных дел осуществлял надзор за деятельностью православной церкви
в соответствии с принципами сербского законодательства и церковных
канонов. Аналогичный надзор министр осуществлял и в отношении не¬
православных и нехристианских религиозных организаций, разрабаты¬
вая «предписания и инструкции, в целях обеспечения их устойчивого
функционирования, в соответствии с основными принципами этих уч¬
реждений, а также с учетом государственных интересов».7
Согласно статье 92, данное предписание должно было действовать
до тех пор, пока сербская скупщина не присоединит предусмотренным
законом путем освобожденные области к Сербскому королевству, что
предполагалось осуществить на ее очередной сессии.8
Подписали вышеуказанный документ король Сербии Петр, пред¬
седатель Совета министров Никола Пашич, министр финансов Лаза
124
П. А. Искендеров
Пачу, министр внутренних дел Стоян Протич, министр строительства
Й. Йованович (одновременно являвшийся заместителем министра на¬
родного хозяйства), министр просвещения и церковных дел Л. Йовано¬
вич, министр юстиции М. Джуричич и военный министр генерал М. Бо-
жанович.9
В ответ на сделанное 2 сентября 1913 г. представление великих де¬
ржав об открытии для населения Албании свободного доступа в горо¬
да Джяковица и Дебар и о выводе сербских войск со всей албанской
территории, управляющий министерством иностранных дел М. Спа-
лайкович первоначально дал вполне благоприятный ответ, заявив, что
к допущению албанцев в указанные города сербское правительство не
видит никаких препятствий — «при условии конечно соблюдения, со¬
гласно мнению совещания послов, местных таможенных и полицейских
постановлений».10
Однако несколько дней спустя, во время своей встречи с поверен¬
ным в делах России в Сербии В. Н. Штрандтманом Спалайкович сооб¬
щил, что председатель сербского правительства Пашич неодобрительно
встретил его заявление, ибо сам он намеревался сделать свое заявление
по тому же вопросу в другом смысле, поставив положительный ответ
Сербии на представление европейских стран в зависимость от действий
самих албанцев; последних же он намеревался вынудить присоединить¬
ся к Сербии путем создания препятствий к переходу ими границы.11
Еще более колебаний и непоследовательности было, проявлено пра¬
вительством в вопросе о выводе из Северной Албании остававшихся
там сербских войск. На неоднократные благожелательные указания со
стороны России сербское руководство отвечало уклончиво, оправды¬
вая свои действия постоянными грабежами и другими насильственны¬
ми акциями со стороны самих албанцев, подстрекаемых Австро-Венг¬
рией, и невозможностью обеспечить полноценную защиту сербской
территории вследствие включения в состав Албании на Лондонской
конференции важных стратегических пунктов, защищающих горные
проходы, ведущие в Сербию. Высказывавшиеся в ответ представителя¬
ми России доводы о желательности, в интересах самой Сербии, избегать
обострения отношений с Австро-Венгрией, встречали со стороны серб¬
ских официальных лиц указания на отсутствие в Сербии всякого страха
перед соседней монархией, а в ответ на напоминание о том, что зимой
Трудная судьба сербо-албанского разграничения
125
1912 г. та не начала военные действия против Сербии в первую очередь
благодаря позиции, занятой Россией, Спалайкович упорно утверждал,
что и ныне Австро-Венгрия не предпримет никаких решительных дей¬
ствий, «упустив слишком много удобных случаев причинить серьезный
вред Сербии во время Балканского кризиса».12
Ситуация в соседней Албании действительно не могла внушать оп¬
тимизма сербскому правительству. Ведь албанские лидеры также не си¬
дели сложа руки. Они решили не дожидаться начала работы разграни¬
чительных комиссий и уже в августе снарядили депутацию в Италию
и Австро-Венгрию. Как сообщал в Санкт-Петербург 26 августа 1913 г.
российский представитель в итальянской столице Крупенский, «в Рим
приехала на днях албанская депутация в составе албанского министра
Муфид-Бея и некоторых других правительственных лиц. Эти господа
были приняты в Консульте парламентским товарищем министра иност¬
ранных дел, князем ди Скалеа, и были также у министра иностранных
дел в Валломброза.
По сообщенным мне сведениям, албанцы благодарили итальянское
правительство за его поддержку в вопросе о южной границе Албании
и настаивали на необходимости, чтобы долина Аргирокастро (Гирокаст-
ра — П. И.) и разные другие спорные местности были присуждены Ал¬
бании». Характерно, однако, то, что, оказав, по словам Крупенского,
албанской депутации «предупредительный» прием, «обещаниями ита¬
льянское правительство себя не связало».13
Дипломатические усилия албанские лидеры пытались подкрепить
вооруженными акциями. В течение всего августа по наущению австро¬
венгерских агентов и на венские деньги албанские отряды осуществляли
нападения на передовые сербские части — в первую очередь, в районе
Дебара. Целью являлось создать у великих держав впечатление о широ¬
ком недовольстве албанцев намеченной на Лондонском совещании по¬
слов великих держав сербо-албанской пограничной линией и побудить
их пересмотреть принятые решения по разграничению.14
Красноречивые данные содержались в российской дипломатической
переписке. Так, 3 октября 1913 г. российский дипломатический предста¬
витель в Афинах С. Урусов направил в Санкт-Петербург примечатель¬
ную подборку документов. Как отмечалось в сопроводительном доне¬
сении, речь шла о выдержках «из очередных донесений вице-консула
126
П. А. Искендеров
нашего в Авлоне (Влёра — П. И.), свидетельствующих об усилившем¬
ся расколе среди албанского правительства и об анархическом состоя¬
нии в созидаемом албанском государстве».15 Вот эти красноречивые вы¬
держки (даты указаны по старому стилю):
«15 августа. — Христианское деревенское население подвергается
постоянному нападению банд, отбирающих у них скот. Христиане, не
имея ни малейшего доверия к албанским властям, воздерживаются от
принесения каких-либо официальных жалоб, зная, что они не будут при¬
няты во внимание. Временное правительство привлекло к полицейской
службе самых завзятых разбойников, как например Хусни Тоска и Сали
Мурат. Последний терроризировал христианское население в прошлом
году и теперь, занимая важную должность в жандармерии, не изменил
к ним своего отношения.
28 августа. — Прибыл член Английской Палаты Герберт, близкий
друг Измаила Кемаля. В сопровождении конвоя он отправляется в Бе-
рат, Эльбассан, Тирану и Дураццо.
Корреспондент «Трибуны» только что прибывший из Дураццо, со¬
общил мне, что там, также, как и в прочих городах Санджака, положение
невозможное. Католики малиссоры против воли и советов священников
намереваются отправиться в Дураццо для свержения властей и учреж¬
дения демократического правительства, отказываясь признавать также
и Авлонское правительство.
Эссад Паша в большой нерешительности. Весьма прртиворечивы све¬
дения о его намерениях в ближайшем будущем и о характере его отно¬
шений с австрийским правительством, поддерживающим временное ав¬
лонское правительство. Эссад Паша телеграфировал президенту, укоряя
его в несоблюдении программы и условий соглашения, вследствие чего
он более не признает авлонского правительства; ходят слухи, что вокруг
Эссада формируется новое правительство, во главе которого он станет,
перенеся центр управления в Дураццо. Телеграфное сообщение между
последним и Авлоной прекращено. В день Байрама, Эссад телеграфиро¬
вал, будто бы, султану, поздравляя его и подписавшись «Ваш преданный
генерал». Телеграмма эта была перехвачена Измаилом Кемалем и не до¬
шла до назначения. Это и послужило причиной размолвки между ними.
Эссад наложил запрещение на все таможенные доходы и налоги
в Дураццо. Он в стачке с католическим епископом и старается склонить
Трудная судьба сербо-албанского разграничения
127
к себе православных митрополитов, обещая им неприкосновенность ду¬
ховных прерогатив. Влияние его в санджаке большое и распространяет¬
ся до Фиери, где его семья в свойстве с Триони. Его влияние в Авлоне
также ощутительно. В Берате положение неопределенное и там, по-ви¬
димому, преобладает пока влияние Азис Паши.
В Авлоне положение, в административном отношении, на вид спо¬
койно, в политическом — наоборот, полное неопределенности и грани¬
чащее с полной анархией.
Муффит бей еще не вернулся и склонен, будто бы примкнуть к Эсса-
ду. Оба находятся под влиянием Сурея бея, находящегося в Европе.
Измаил Кемаль бей чувствует, что почва уходит из-под ног и все же
всеми силами старается удержаться. Он скрытен, но теряя временами са¬
мообладание, выдает себя неуместными выходками.
12 сентября. — Эссад Паша не выполнил своих намерений, как го¬
ворят вследствие телеграммы адмирала Берней — известие это мало
правдоподобно. В той же телеграмме адмирал взваливает всю вину за из¬
биение христиан на Эссада, избиение, имевшее место в Грубове, в Бе-
ратском санджаке. Подобная телеграмма была будто бы адресована ад¬
миралом президенту Измаилу Кемалю. Эссад Паша телеграфировал
президенту, что он настаивает на реорганизации кабинета и на перене¬
сении столицы. Комиссия, в составе министров Муффит Бея, С. Погас
и Азиз Паша Вриони, отправилась к Эссаду, чтобы с ним сговориться
и убедить отказаться от своих замыслов. Президент противился посыл¬
ке комиссии, ввиду ее официального характера. Он придает большое
значение положению, которое займет Берат; боятся, как бы Эссад не во¬
шел в этот город.
Местная печать нападает на Эссада. Оппозиция, также, как и сторон¬
ники правительства, считают положение критическим.
Ожидается присылка пулеметов, для приобретения новых послана
была в Австрию особая комиссия. Друзья и сторонники Эссада желали
бы активных с его стороны действий до получки этого боевого груза.
Вследствие политического раскола и царящего тревожного положе¬
ния, вокруг резиденции президента приняты строгие меры охраны».16
Российские призывы к сдержанности оказали определенное влияние
на настроения в Белграде, однако не заставили правительство пересмот¬
реть свои приоритеты в отношении Албании. На экстренном заседании
128
П. А. Искендеров
совета министров Сербии было принято решение о частичном отво¬
де сербских войск с албанской территории (в том числе и из Ороши),
с сохранением, однако, позиций, преграждавших албанцам доступ на
сербскую территорию, вплоть до нормализации положения внутри Ал¬
бании. По окончании заседания Спалайкович встретился с Штрандтма-
ном (информация о данной беседе была немедленно сообщена россий¬
ским поверенным в делах в Санкт-Петербург секретной телеграммой
от 12 сентября) и на замечание последнего о возможности для Сербии
защитить свои границы путем перевода войск на позиции, находящие¬
ся на сербской территории вдоль намеченной сербо-албанской погра¬
ничной линии, возразил, что «ключи проходов, ведущих в Сербию, ле¬
жат в Албании», и что до «установления порядка в Албании сербское
правительство не считает себя вправе оставить беззащитной эту грани¬
цу, постоянно подвергающуюся нападениям и к тому же Комиссией (по
разграничению — ГГ. И.) окончательно еще не установленную».17 Он
также заявил о том, что подобный же ответ сербское правительство на¬
меревается дать и на новое коллективное представление великих держав,
представители которых в Белграде уже получили от своих правительств
соответствующие инструкции.18
Однако после дополнительных консультаций с итальянским поверен¬
ным в делах, убедившись в реальности возникновения серьезных ослож¬
нений в случае отказа Сербии считаться с требованиями европейского
сообщества, Спалайкович признал желательность для своей страны пол¬
ного освобождения албанской территории и пообещал вновь обсудить
этот вопрос на заседании Совета министров. После указанного обсуж¬
дения Пашич обратился к Штрандтману с просьбой довести до сведе¬
ния министерства иностранных дел России следующее заявление каби¬
нета — что было сделано российским поверенным в делах в секретной
телеграмме от 15 сентября 1913 г.: «Сербское правительство, желая,
в согласии с дружественными указаниями России, избежать нарекания
со стороны держав, выражает готовность отозвать свои войска из Ал¬
бании, в каковом смысле завтра будут отданы соответствующие прика¬
зания. Вместе с тем оно однако не может еще раз не отметить то состоя¬
ние анархии, которое ныне царит в Албании и следствием коего, по всей
вероятности, явится возникновение новых беспорядков с уходом серб¬
ских войск, а равно вынуждено предвидеть необходимость для послед¬
Трудная судьба сербо-албанского разграничения
129
них, в видах обеспечения сербской окраины от нападений, принимать
и в будущем обусловливаемые обстоятельствами меры. Поэтому серб¬
ское правительство искренне надеется, что к водворению в Албании на¬
дежных административных и полицейских властей будет приступлено
возможно скоро, ибо до осуществления этого условия ему крайне труд¬
но совмещать обязанности по охране жизни и имущества своих поддан¬
ных с желанием строго уважать пограничную линию, пока еще только
намеченную».19
Тем не менее, сообщив о принятом на заседании кабинета решении
российскому и французскому дипломатическим представителям, Спа-
лайкович еще раз повторил оговорку о неизбежном, по мнению серб¬
ского правительства, возникновении новых беспорядков в Албании
и о вероятном нЬвом занятии сербскими войсками тех же позиций, что
позволяло реально оценить отношение Пашича к принятому им самим
решению. В самом деле, в тот же день австро-венгерскому поверенному
в делах было заявлено не об очищении территории Албании, а об отво¬
де сербских войск на правый берег реки Черный Арин как на крайнюю
возможную линию их отхода.
Это несоответствие было объяснено российскому представителю
простым недоразумением, происшедшим вследствие того, что Спалай-
кович передал данное сообщение фон Сторку не лично, а через началь¬
ника политического отдела министерства иностранных дел. Однако
последний в беседе со Штрандтманом подчеркнул, что в данном случае
Спалайковичем была сделана сознательная попытка, во-первых, удов¬
летворить австро-венгерское правительство минимально уступкой из
опасения навлечь на себя неудовольствие Пашича слишком поспешным
решением вопроса, а во-вторых, вызвать затяжку времени в расчете на
то, что какие-либо новые антисербские выступления албанцев убедят
Международную разграничительную комиссию в необходимости из¬
менить в пользу Сербии постановления лондонского совещания послов
великих держав относительно сербо-албанской границы, в первую оче¬
редь в том, что касается Люмы.
Однако внешнеполитические планы сербского правительства рас¬
пространялись не только на Люмский округ. Управляющий минис¬
терством иностранных дел в своих беседах со Штрандтманом посто¬
янно возвращался к вопросу об Охридском озере, которое решениями
130
П. А. Искендеров
Лондонского совещания было частично присуждено Албании. В ответ
на сообщение российского поверенного в делах, сделанное согласно
прямому распоряжению товарища министра иностранных дел России
А. А. Нератова, о незыблемости установленной великими державами
пограничной линии, пересекающей озеро от деревни Лин до монастыря
св. Наума. Спалайкович настоятельно просил еще раз поставить перед
министерством иностранных дел вопрос о том, что Сербия предвидит
для своих жизненных интересов «гибельные последствия от доведения
албанской границы до Охридского озера, которое таким образом будет
служить исключительно удобным местом для совершения албанцами
всякого рода разбоев».20
Во время уже упоминавшейся встречи Спалайковича с дипломати¬
ческими представителями России и Франции, состоявшейся 18 сентября
1913 г., представитель министерства иностранных дел Сербии сообщил,
что по имеющимся у его правительства сведениям албанское население
прилегающих к сербо-албанской границе округов, а также Новопазар-
ского санджака готовит антисербское восстание. В сложившихся усло¬
виях в Белграде было решено усилить сербские гарнизоны, располо¬
женные на границах с Албанией и Черногорией, а также закрыть доступ
албанцам в города Джяковица и Дебар.21
1 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2912. А. 3.
2 Сборник договоров России с другими государствами. 1856-1917. М.,
1952. С. 192.
3 Там же. С. 197.
4 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 531. Л. 315,317.
5 Там же. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 113. Л. 337.
6 Там же. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2107. Л. 17.
7 Уредба о уре!)еньу ослобо1)ених области. Београд, 1913. С. 25.
8 Там же. С. 27.
9 Там же. С. 28.
10 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 113. Л. 355.
11 Там же. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 531. Л. 334; Там же. Д. 530. Л. 164.
12 Там же. Д. 530. Л. 165.
13 Там же. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 75. Л. 157.
Трудная судьба сербо-албанского разграничения
131
14 Документа о спол>но] политици Кралевине Срби)е. VI, 3. С. 294-295.
15 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 332. Л. 129.
16 Там же. Л. 130-131.
17 Там же. Д. 531. Л. 340. Вопросы состава, принципов и сроков деятель¬
ности Международной комиссии по определению северной и северо-восточной
границ Албании активно дебатировались на Лондонском совещании послов еще
в начале 1913 г. При этом, пожалуй, ключевую роль играл временной фактор. Как
признавался в беседе с российским посланником в Белграде Пашич, «в виду то¬
пографического характера местностей работы комиссии могут затянуться на
многие месяцы в течение коих Сербии пришлось бы содержать свою армию на
местах в настоящем боевом положении; а это неминуемо повлекло бы громадные
расходы и сильное недовольство в войсках со всеми последствиями внутренних
неурядиц». — Там же. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 113. Л. 11. В итоге не¬
посредственные работы на местности начались в октябре 1913 г. В состав комис¬
сии входили шесть делегатов — по одному от каждой из великих держав, а так¬
же необходимый для осуществления конкретных работ на местности персонал,
в первую очередь, геодезисты и топографы, и корпус вооруженной охраны. В силу
существовавших между членами Комиссии разногласий по вопросам определе¬
ния государственной принадлежности тех или иных территорий и толкования со¬
ответствующих решений Лондонской конференции, а также наступивших в горах
неблагоприятных погодных условий, сделавших практически невозможными ка¬
кие-либо изыскания в указанных областях, работы по окончательному определе¬
нию сербо-албанской границы не были завершены, и в начале декабря 1913 г. чле¬
ны Комиссии прекратили работы по разграничению — Подробнее см.: Там же.
Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 530,531.
18 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 531. Л. 340.
19 Там же. Л. 343.
20 Там же. Д. 530. Л. 166.
21 Тамже. Д. 531.Л. 345.
«ТРЕТЬЯ БАЛКАНСКАЯ ВОЙНА» ДЛЯ СЕРБОВ
И АЛБАНЦЕВ
19 сентября 1913 г. сербское посольство в Санкт-Петербурге уве¬
домило российский МИД о том, что «Сербия начала выводить войска
их Албании, которые там остались только для того, чтобы лучше защи¬
тить сербскую территорию от нападений арнаутов, пока в Албании не
будут организованы нужные власти для обеспечивания (так в тексте —
П. И.) порядка на границе. Между тем по всей линии границы царят са¬
мые большие беспорядки. Вооруженные арнауты массами нападают на
сербские войска и сербские власти. Сербское правительство имеет так¬
же достоверное известие что готовится организованное, серьезное на¬
падение на нашу территорию и что в Албании пробуют призвать к этому
нападению и арнаутов находящихся на нашей территории и которые до
сих пор были спокойны.1
Сербское правительство не может терпеть эту анархию распростра¬
няемую из Албании с каждым днем все больше.
Мы решили, с правом, запретить арнаутам всякое приближение к на¬
шей границе и нашим рынкам пока не восстановится нормальное по¬
ложение и пока арнауты не перестанут враждебно относиться к нашим
пограничным властям.
Кроме этого Сербия всякое новое вооруженное цападение силою
остановит и, эвентуально если пограничные стычки примут большие
размеры, сербские войска должны будут вновь оккупировать некоторые
стратегические пункты на албанской территории, которые окажутся
нужным для обеспечивания нашей границы.
Также потребуем уплату за те потери и расходы, которые будем
иметь из-за таких беспорядков».2
В кабинете Пашича не сомневались, что албанские лидеры при под¬
держке монархии Габсбургов готовят широкомасштабное нападение
на сербскую территорию с тем, чтобы вовлечь в орбиту антисербских
выступлений, охвативших присоединенные к Сербии районе, и тех ал¬
банцев, которые до сих пор оставались спокойными. Однако и жесткие
действия самих сербских военных властей в присоединенных областях
мало способствовали нормализации обстановки. Как следствие — внут¬
«Третья балканская война» для сербов и албанцев
133
ренний и внешний фактор сработали одновременно, и роль антисерб-
ского восстания в области Люма к юго-западу от Призрена было уси¬
лено вторжением извне в новые границы Сербии албанских отрядов.
20 сентября 1913 г. албанские вооруженные отряды численностью до
10,000 человек пересекли намеченную Лондонскими соглашениями сер¬
бо-албанскую границу по трем направлениям. Военные действия охва¬
тили как районы собственно Албании, все еще находившиеся под конт¬
ролем сербских войск, так и территории Западной Македонии и Старой
Сербии, которые согласно решениям Лондонского совещания послов
великих держав были присоединены к Сербии. В последнем случае глав¬
ными целями албанцев стали города Джяковица и Призрен.
Во главе отрядов стояли известные албанские вожди Иса Болети-
ни, Байрам Цурри, Риза Бей, Элез Юсуф и Кьясим Лика. Они действо¬
вали по прямому распоряжению Исмаила Кемали, который заверил их
в поддержке со стороны Австро-Венгрии и Италии и пообещал, что все
занятые в результате наступления территории станут частью Албании.
Непосредственное командование частями осуществляли офицеры бол¬
гарской армии.
Единственным из албанских лидеров, кто отказался примкнуть к во¬
енной коалиции, стал Эссад-паша — проинформировавший о развитии
событий и своей собственной позиции власти Белграда.3
Находившиеся на границе малочисленные и слабовооруженные
сербские гарнизоны и несколько подразделений жандармов понесли се¬
рьезные потери и были вынуждены отступить. На южном направлении
албанские отряды, ведомые болгарскими комитаджиями и четами Внут¬
ренней македонской революционной организации (ВМРО), сумели за¬
нять Охрид и Стругу и продвинулись к Гостивару. 22 сентября Дебар —
город с пятнадцатитысячным населением — был занят шеститысячным
албанским отрядом, а сербские силы численностью в две роты отступи¬
ли к Кичеву.4 Сербские власти сразу же заявили о присутствии в албан¬
ских отрядах иностранных офицеров, что подтверждалось собранными
ими дипломатическими и иными свидетельствами. В частности, говори¬
лось о тесных связях албанскихлидеров с ВМРО и в частности сЯнетом
Санданским, который в целях подготовки совместного антисербского
наступления несколько месяцев провел в Албании в сопровождении
других лидеров ВМРО.5
134
П. А. Искендеров
На северном направлении отряды под командованием Исы Болети-
ни, Байрам Цурри и Кьясима Лики заняли Лю му, осадили Призрен и на
короткое время овладели Джяковицей.
Совет министров Сербии издал 22 сентября распоряжение о допол¬
нительной мобилизации резервистов и направлении практически всех
находившихся в Южной Сербии сербских войск к Дебару, а также для
занятия стратегических пунктов на албанской территории. Была моби¬
лизована Моравская дивизия; два полка резервистов выдвинулись к гра¬
нице с Албанией из Белграда и Крушеваца и составили сводную диви-
зию.*® В общей сложности в боевую готовности были приведены части,
насчитывавшие до 75,000 человек личного состава и имевшие на своем
вооружении артиллерию.7
В тот же день Австро-Венгрия через сербское дипломатическое
представительство в Белграде довело до сведения правительства Сербии
свое видение сложившейся опасной ситуации. Сербскому посланнику
в Вене было заявлено, что причиной обострения обстановки в районе
сербо-албанской границы стало восстание албанцев в новых границах
Сербии: «эти мятежи и беспорядки вызвали албанцы».8 Однако их при¬
чиной стало то обстоятельство, что сербские войска «все еще удержива¬
ют некоторые области, которые принадлежат Албании».9 Кроме того,
в вину сербским властям было поставлено закрытие рынков в пригра¬
ничных с Албанией городах — в первую очередь, в Дебаре и Джякови¬
це — которые албанцы «уже привыкли посещать и снабжаться на них
тем, что им необходимо для жизни».10 Если бы сербские войска ранее
были отозваны, не было бы нынешних беспорядков и инцидентов —
утверждало внешнеполитическое ведомство Австро-Венгрии.11
Тем временем, 23 сентября российский МИД получил от сербского
посольства в Санкт-Петербурге следующее описание событий:
«Албанцы атаковали нашу границу вдоль всего фронта, сразу же пос¬
ле того, как наши войска эвакуировали стратегические точки, которые
мы занимали до настоящего времени, и которые мы оставили в резуль¬
тате вмешательства великих держав. Албанцы большими массами втор¬
глись на нашу территорию и осадили Дибру (Дебар — П. И.). Вслед за
этим королевское правительство Сербии было вынуждено предпринять
меры, упомянутые в предыдущем сообщении в адрес великих держав.
«Третья балканская война» для сербов и албанцев
135
Одновременно королевское правительство обращает внимание им¬
ператорского правительства на присутствие среди албанцев болгарских
офицеров и считает желательным выступить с энергичными требовани¬
ями в адрес временного албанского правительства или отдать необходи¬
мые распоряжения европейским властям в Албании с тем, чтобы болгар¬
ские офицеры были немедленно удалены».12
23 сентября российский консул в Битоли коллежский советник
Н. В. Кохманский телеграфировал на Певческий мост о новых успехах
албанских отрядов: «Албанцы заняли город Дибру (Дебар — П. И.),
покинутый сербскими властями. Сербские войска концентрируются
и занимают доминирующие позиции, готовясь перейти в решительное
наступление».13 На следующий день Штрандтман сообщил, что «мо¬
билизуется одна Моравская дивизия. Кроме нее к албанской грани¬
це выступили два полка мирного состава из Белграда и Крушеваца».
А 25 сентября Кохманский дополнил картину: «Албанцы спустились по
Дрину, остановившись перед Луковым. Местность Рекалар также заня¬
та ими. С запада замечены албанские банды, около двухсот человек, по
хребту Ябланицы. Сербы насчитывают наступающих албанцев до двад¬
цати тысяч, утверждают присутствие среди них австрийских офицеров
и участие болгарских банд. Сербы готовятся к решительным действиям
в Албании. Вновь назначенный командир будущей Битольской дивизии
полковникЖиванович примет командование».14
В Македонии албанским вооруженным отрядам удалось занять, по¬
мимо Дебара и Струги, такие крупные города, как Охрид и Гостивар.
Под ударами албанцев пали также Пешкопея и Жировица.
Как сообщал 23 сентября все тот же Кохманский, «большое число
албанцев из Малесии, полагают — партии Исы Болетинаца, заняли Пис-
копи, в Дольной Дибре, вытеснив слабый сербский отряд, потерявший
до двухсот человек. Спешно посылаются из разных центров войска; от¬
сюда выступил батальон шестнадцатого полка с пулеметами. Ожидает¬
ся серьезное столкновение при неблагоприятных для сербов условиях,
ввиду полного переустройства управления на новых началах».15
В сложившейся ситуации правительство Сербии призвало Между¬
народную разграничительную комиссию не спешить с отправкой «на
место», «ввиду обнаруживающегося движения албанцев на южной
136
П. А. Искендеров
границе, несомненно находящегося в связи с событиями в Дибре».16
Кроме того, от внимания сербов и российского консула в Битоли Кох-
манского не укрылось, что «в качестве драгомана австрийского деле¬
гата прибыл из Вены профессор албанского языка, албанский агитатор
Покмез. Сербы сообщают нам, что под видом кавасов отправляются
влиятельные беи».17
Неспокойно было и на границах Черногории. 20 сентября — в день
нападения албанских отрядов на Сербию — российский посланник
в Цетинье А. А. Гире с тревогой сообщал в МИД о нижеследующем:
«Судя по доходящим в миссию отрывочным сведениям, слух о поста¬
новленном на Лондонском совещании решении присоединить к Черно¬
гории пограничные малиссорские области Хоти и Груда вызвал среди
населения этих областей некоторое брожение, выразившееся как в пред¬
ставленных им чрез свое духовенство петициях начальнику европейско¬
го оккупационного отряда в Скутари, так и в обычных для этих местно¬
стей приемах — а именно в отдельных убийствах и грабежах.
Как я уже имел честь сообщить по телеграфу, черногорское прави¬
тельство обратилось к здешним представителям держав с нотой, в кото¬
рой ходатайствует о принятии соответствующих мер к прекращению
создавшегося положения. Не исключена возможность, что не дожида¬
ясь принятия таковых мер со стороны европейских держав, черногорцы
предпримут карательную экспедицию против племен хоти и груда.
Некоторым в этом отношении симптомом является производимая
ныне мобилизация для сформирования 3.000 отряда (по 60 человек из
каждого черногорского батальона), который должен собраться в Под¬
горице 11 сентября (24 сентября по новому стилю — П. И.). Впрочем,
по официальной версии отряд предназначается для усиления гарнизо¬
нов в занимаемых черногорцами частях Санджака и, в особенности,
в Дьяковице.
Что касается положения дел вообще в Албании, то и тут, помимо
сложной работы по организации управления страной, предстоят нема¬
лые затруднения в виду растущего антагонизма между принадлежащи¬
ми к различным исповеданиям отдельными группами населения. Так
в г. Скутари и в других албанских городах замечается некоторое про¬
явление вражды между католиками с одной стороны и православными
и частью мусульман с другой.
«Третья балканская война» для сербов и албанцев
137
За последнее время в императорскую миссию изредка поступали пе¬
тиции от различных албанских общин. Петиции эти были отклонены
с указанием, что со всеми подобного рода ходатайствами надлежит в на¬
стоящее время обращаться к европейским властям г. Скутари, а затем
к представителям держав, которые будут в свое время назначены в Алба¬
нию, в том числе и к русскому.
Я имел тем более оснований относиться с осторожностью к этим хо¬
датайствам, что, по многим признакам, они внушаются не истинными
нуждами просителей, а подсказываются последним агентами заинтере¬
сованных европейских и балканских государств.
Создавшееся в Албании положение уже и теперь дает основание за¬
ключить, что державам и, в особенности, ближайшим образом заинте¬
ресованным из Них, т. е. Австрии и Италии придется приложить нема¬
ло усилий к установлению порядка и спокойствия в создаваемом новом
государстве.
При этом, поскольку я могу судить по доходящим до меня сведениям
из Скутари и других албанских центров, а равно и из бесед с моими авст¬
рийским и итальянским коллегами, соперничество между этими двумя
государствами на почве албанских дел, пока еще несколько сдерживае¬
мое, должно в ближайшем будущем проявиться с большею силою, что,
по крайнему моему разумению, может до известной степени облегчить
нашу собственную задачу в албанском вопросе, освободив нас от необ¬
ходимости активного вмешательства в связанные с ним дела, послед¬
ствия которого, при заинтересованности в них черногорцев и сербов,
точному учету пока не поддаются.
В последнюю минуту перед отправлением курьера я получил достав¬
ленную вице-консульством в Скутари циркулярную телеграмму, с кото¬
рой нотабли г. Дураццо обратились к английскому адмиралу и к консу¬
лам всех держав. В телеграмме выражается ходатайство о перенесении
резиденции правительства из Валоны в Дураццо, об образовании ново¬
го кабинета, а также о скорейшем избрании князя и организации управ¬
ления страной».18
В тот же день Гире послал в Санкт-Петербург еще более тревожную
телеграмму — правда, речь в ней шла в основном о кадровых вопросах.
Он «покорнейше» просил известить «когда следует ожидать прибы¬
тия сюда Петряева. Развертывающиеся в Албании события требуют уже
138
П. А. Искендеров
ныне пребывания в ней нашего представителя опытного и облеченного
нужным авторитетом. Следить с успехом за ними отсюда миссия не име¬
ет возможности».19
После занятия Дебара албанские отряды продолжили продвижение
вглубь Сербии. 29 сентября в Люме произошло ожесточенное сражение
передовых сербских постов 10-го полка с албанскими отрядами, в ходе
которого сербы потеряли более 20 солдат и были вынуждены отойти
к Бицану, а вслед за этим — к Люмской-Куле, так как отряды дебарско-
малиссийских албанцев обошли сербские части с фланга в районе Топо-
яна и создали реальную угрозу их окружения. При этом, как сообщал
российский вице-консул в Призрене Емельянов, «арнауты дьяковской
малиссии пока спокойны; предводители их полковники Риза-бей и Бай-
рам-Цура просят сербов о скорейшем проведении границы, что, будто
бы, положит конец массовым нападениям албанцев на сербов».
Тем временем продвижение албанцев вглубь Сербии продолжилось.
1 октября, пройдя Топоян, они напали на роту сербов около Враничи,
которой пришлось отступать с боем. Из Призрена в направлении Вра-
ничей было спешно отправлены три роты 18-го полка, а из Люмской-
Кулы — три роты 10-го полка сербской армии. А 3 октября телеграф
принес от находившегося в Призрене Емельянова еще более пугающее
сообщение: «Восстали момляне ихасняне. Все усилия албанцев направ¬
лены к захвату с. Журы, где наход ится полевая батарея и пехота, защища¬
ющие подступ к Призрену. Артиллерийская стрельба не прекращается
все время. В случае захвата с. Журы Призрену грозит серьезная опас¬
ность. Войск для защиты города недостаточно».
В Вене сообщения о военных успехах албанцев вызвали неподде¬
льную радость. Местная пресса восхваляла героизм албанских отрядов
и требовала пересмотреть выработанную в Лондоне пограничную ли¬
нию в соответствии с изменившейся военной ситуацией. Австро-вен¬
герские дипломаты настаивали на том, что никакого вторжения извне
не было, вооруженное выступление против сербских властей вспыхнуло
в границах Сербии, и уже потом было поддержано албанцами с терри¬
тории собственно Албании.20
Воодушевленный подобной поддержкой Исмаил Кемали потребовал
исключить занятые албанцами земли из состава Сербского королевства
и даже предложил провести по этому вопросу референдум среди населе¬
«Третья балканская война» для сербов и албанцев
139
ния приграничных районов. В качестве гарантов его законности и демо¬
кратичности он предложил использовать самих вооруженных албанцев.
Однако плебисциту на штыках не суждено было осуществиться.
В начале октября две сербские дивизии выступили из Скопье. Они ос¬
тановили албанские отряды у села Маврово и вытеснили их за пределы
Королевства. Вслед за этим сербские войска пересекли «лондонскую»
сербо-албанскую границу в целях их преследования.21
Тем не менее, потери сербской армии оказались значительными,
вследствие высокой технической оснащенности албанских отрядов,
имевших на своем вооружении артиллерию и пулеметы и, по сведени¬
ям сербских официальных лиц, подчинявшихся командованию иност¬
ранных офицеров, под руководством которых и были достигнуты пер¬
воначальные успехи. По мнению сербского правительства, в подготовке
вооруженных албанских выступлений принимали участие представи¬
тели ряда иностранных государств, в первую очередь, Австро-Венгрии
и Болгарии, о чем свидетельствовали перехваченные сербскими пред¬
ставителями шифрованные телеграммы, направлявшиеся болгарскими
офицерами, находившимися в Албании (в частности, в Дурресе) через
Каттаро, Сараево, Будапешт и Бухарест в Софию. По сообщению серб¬
ского поверенного в делах в Риме, итальянское правительство также не
отрицало присутствия среди албанцев иностранных офицеров. Что же
касается косвенных данных о причастности к этим событиям итальянс¬
кой стороны, то сербский кабинет решил не придавать им особого зна¬
чения, несмотря на полученное от митрополита Дурреса Якова сообще¬
ние об уступке Австро-Венгрией и Италией центральному албанскому
правительству артиллерийских орудий и другого вооружения, захва¬
ченного итальянскими войсками в Триполи в ходе итало-турецкой вой¬
ны.22 Одновременно на сербское правительство произвело весьма бла¬
гожелательное впечатление доверительно сообщенное маркизом А. ди
Сан-Джулиано сербскому поверенному в делах в Риме пожелание его
правительства, чтобы Сербия обнародовала заявление об отсутствии
у Королевства каких-либо агрессивных намерений в отношении Алба¬
нии. По мнению итальянского министра иностранных дел, подобное
заявление, с одной стороны, предоставило бы великим державам воз¬
можность успокаивающим образом воздействовать на правительство
Австро-Венгрии, а с другой — облегчило бы для самой Сербии заня¬
140
П. А. Искендеров
тие тех районов Албании, которые она считает жизненно важными для
обеспечения безопасности своей границы. Сербское правительство
последовало данному совету, и 2 октября 1913 г. было опубликовано его
заявление в указанном смысле.23
Разгромив вторгшиеся на территорию Сербии албанские отряды,
королевское правительство распорядилось о закрытии для албанцев
рынков в приграничных сербских городах — в первую очередь в Дебаре
и Джяковице. Как сообщал из Белграда Штрандтман, сербское прави¬
тельство «считает эту меру необходимой не только для действий против
албанцев, но и ввиду брожения среди сербских мусульман».24 По сло¬
вам военного министра М. Божановича, имевшего встречу со Штран-
дтманом, обстановка в районе боевых действий сложилась весьма серь¬
езная, и она может потребовать новой крупномасштабной экспедиции
в Северную Албанию. Он, также как и ранее Спалайкович, выразил уве¬
ренность в том, что Австро-Венгрия воздержится от каких-либо враж¬
дебных в отношении Сербии шагов, также как и ослабленная недавней
войной Болгария. Одновременно министр иностранных дел Сербии
попросил Штрандтмана довести до сведения российского внешнепо¬
литического ведомства, «что Моравская дивизия, двинутая против ал¬
банцев, по мере возможности не переступит линии Черного Дрина. Ос¬
тальные мобилизованные войска предназначаются для охраны порядка
в стране».25
Озабоченный сложившейся ситуацией, а также судьбой оказавше¬
гося под угрозой сербского займа, министр финансов Сербии Л. Пачу,
временно исполнявший обязанности председателя Совета министров,
призвал находившегося в отпуске Пашича немедленно вернуться к ис¬
полнению своих обязанностей в надежде, что он найдет выход из создав¬
шегося положения и сумеет избежать нежелательных в данный момент
политических осложнений.26
Однако антисербская кампания, инициированная державами Тройст¬
венного союза, уже набирала обороты. 3 октября российский поверен¬
ный в делах в Берлине Броневский телеграфировал:' «Из разговора
с Яговым по поводу албанских дел узнал между прочим, что германский
посланник в Белграде сделал там в дружественной форме аналогичное
с австрийским и итальянским представителями заявление о необходи¬
мости для Сербии не сходить с почвы Лондонских постановлений. В том
«Третья балканская война» для сербов и албанцев
141
же смысле высказался он и здешнему сербскому поверенному в делах,
уехавшему ныне на несколько дней в Белград».
В тот же день наметилась определенная ясность и в перспективах де¬
ятельности Международной разграничительной комиссии. Ее председа¬
тель, российский военный агент в Черногории, генерал-майор Н. М. По¬
тапов сообщил в Цетинье, что «на основании доклада топографов и по
обсуждении общего положения дел на месте комиссия постановила ис¬
просить одобрения правительств на решение ея начать работы от Охри-
ды». На основании этого решения все делегаты направили в свои страны
идентичные телеграммы следующего содержания: «Комиссия, изучив
вопрос о пункте, с которого она начнет свои работы, большинством го¬
лосов предлагает выбрать таковым южную часть границы Охридского
озера. Она решила, что каждый из делегатов телеграфирует своему пра¬
вительству и испросит, не имеется ли возражений против этого проек¬
та с точки зрения политической ситуации. Комиссия будет готова по¬
кинуть Скутари к 10 октября (по старому стилю — П. И.). В случае.
В случае принятия ее проекта комиссия просит известить Сербское пра¬
вительство и заинтересованные власти».
Говоря об австрийском, итальянском и болгарском факторах в обост¬
рении обстановки на сербо-албанской границе, следует упомянуть
и фактор греческий. Вчитаемся в секретную телеграмму российского
поверенного в делах в Белграде Штрандтмана от 25 сентября 1913 г. —
напрямую посвященную данному вопросу:
«Сербский поверенный в делах в Афинах сообщает, что Венизелос
(глава греческого правительства — П.И.) весьма озабочен ходом перего¬
воров с Турцией об островах, известиями о мобилизации в Малой Азии
и выговоренным себе Турцией правом оккупировать еще в течение двух
месяцев отходящие к Болгарии территории, чтобы иметь непосредствен¬
ный доступ к греческой границе. Объявленная в Греции приостановка
демобилизации вызвала сильное неудовольствие населения. Венизелос
поэтому обращает внимание сербского правительства на желательность
соблюдения осторожности в албанском деле, но с своей стороны прини¬
мает меры к отпору албанцев в случае их движения на юг и разрешил пе¬
ревозку сербских войск по железной дороге чрез Салоники на Битоли».27
С другой стороны, в беседе с представителем Санкт-Петербургского
телеграфного агентства В. Сватковским, состоявшейся в Вене 4 октября
142
П. А. Искендеров
1913 г., Пашич следующим образом недвусмысленно резюмировал по¬
зицию своего правительства в отношении событий на сербо-албанской
границе: «Во всяком случае стратегические пункты мы займем, а там
увидим».28 Характерным проявлением подобного подхода явилось от¬
крытие, правда, без прямого указания самого Пашича, на албанской тер¬
ритории вблизи Охридского озера, сербского таможенного поста.29
Помимо негативной реакции в правительственных кругах великих
держав, в первую очередь, в Австро-Венгрии, резкое обострение ситу¬
ации на сербо-албанской границе вызвало новую волну критики в ад¬
рес Сербии на страницах европейской, прежде всего, австро-венгерс¬
кой и германской, печати. По словам центрального органа австрийской
Христианско-социальной партии газеты «Райхспост», «порядки на
сербо-албанской границе царят возмутительные, если великие державы
не заступятся заблаговременно за неприкосновенность Албанского го¬
сударства, то кровопролитие примет угрожающие размеры. Ведь нельзя
же признать уничтожение албанцев сербами за нормальный порядок
в Албании».30 А газета «Дойче тагесцайтунг» полагала, что обострение
сербо-албанских отношений могло повлечь за собой серьезное обостре¬
ние всего комплекса международных отношений в Европе, в силу того,
что балканские государства, по ее словам, весьма неохотно очищают
«временно оккупированные ими территории».31
Через несколько дней, в номере от 27 сентября 1913 г., газета «Райх¬
спост» еще раз привлекла внимание своих читателей к проблеме сербо¬
албанских отношений, подчеркнув, что «во вновь завоеванных сербами
областях господствует небывалое и возмутительное отношение к ка¬
толическому населению».32 По мнению газеты, которое имело доста¬
точно широкое распространение в общественно-политических кругах
Австро-Венгрии, сербское правительство стремилось заключить согла¬
шение с Ватиканом исключительно в целях борьбы с австро-венгерским
покровительством по отношению к католическому населению присо¬
единенных к Королевству областей.33
По мере развития кризиса на сербо-албанской границе, в Белград
стали поступать неблагоприятные для Сербии известия из соседней
Болгарии, где была проведена частичная мобилизация, повышена бое¬
готовность войск, находящихся на сербо-болгарской границе, а также
активизировалась деятельность болгарских агитаторов среди населения
«Третья балканская война» для сербов и албанцев
143
Македонии, которое предупреждалось о вероятном новом вооружен¬
ном столкновении двух государств и побуждалось к восстанию в случае
появления болгарских войск на территории Сербии. В результате, серб¬
ское правительство было вынуждено, предвидя массовые выступления
протеста в присоединенных к стране областях, помимо направления
подкреплений на сербо-албанскую границу, еще больше увеличить ко¬
личество мобилизованных воинских частей и разместить отдельную ди¬
визию на оборонительных позициях на Овчем Поле, приведя в полную
боевую готовность в общей сложности более 75.000 человек с соответ¬
ствующими артиллерийскими частями.34
В это же время значительно усилились антисербские настроения
в Турции, на что сербскому поверенному в делах в Берлине указал гер¬
манский имперский канцлер Т. Бетман-Гольвег, еще раз настоятельно
посоветовавший Белграду не вмешиваться в албанские дела.35
В самой Сербии, в связи с вышеуказанными событиями, обществен¬
ное мнение и политические круги пришли в сильное возбуждение и при¬
звали правительство предпринять самые решительные меры против ал¬
банцев, что привело к возникновению серьезного внутриполитического
кризиса. Оппозиционные депутаты в скупщине потребовали от кабине¬
та Пашича представить всесторонний отчет о своей деятельности и на¬
казать тех должностных лиц, по вине которых безопасность государства
была поставлена под угрозу. Реальная возможность отставки нависла над
военным министром Божановичем и министром финансов Пачу, не по¬
желавшим в свое время ассигновать необходимые кредиты на содержа¬
ние дополнительных воинских контингентов в южных областях Сербии.
Правительство нашло, однако, возможность возложить всю ответствен¬
ность за кризис на бывшего ближайшего помощника воеводы Путника
генерала Ж. Мишина, подготовившего, по мнению правительственных
кругов, непродуманный план размещения сербских гарнизонов вдоль
сербо-албанской границы, имевшей протяженность около 500 км.36 Ко¬
роль Петр издал указ о его увольнении, что, в свою очередь, вызвало но¬
вую волну протестов и нападок на кабинет Пашича, положение которо¬
го, в свете предстоящего открытия заседаний скупщины и готовившихся
оппозиционными партиями целого ряда запросов по вопросам внутрен¬
ней и внешней политики, потеряло прежнюю устойчивость.37
144
П. А. Искендеров
В сербском правительстве существовали два взгляда на стоящие пе¬
ред страной насущные задачи. С одной стороны, присутствовало пони¬
мание необходимости использовать мирную передышку, наступившую
после двух Балканских войн, для того, чтобы организовать админист¬
ративное управление, судебные власти, пограничную и иные службы
в присоединенных к Сербии областях, а с другой стороны, — и этот
взгляд превалировал, — среди членов правительства существовало
твердое убеждение в том, что «Австро-Венгрия и Италия не дадут по¬
рядку водвориться в Албании и, что, следовательно, необходимо теперь
же добиваться исправления установленной на Лондонской конферен¬
ции послов, невыгодной для Сербии в стратегическом и экономическом
отношениях, границы».38
Тем временем, итальянский поверенный в делах в Сербии, по по¬
ручению маркиза А. ди Сан-Джулиано, передал сербскому правитель¬
ству еще одно настоятельное указание итальянского кабинета соблю¬
дать крайнюю осмотрительность в албанских делах, ибо военная партия
в Австро-Венгрии оказывает энергичное давление на свое правительс¬
тво с целью побудить его предпринять решительные действия против
Сербии. В ответ Спалайкович отметил, что Сербия вынуждена пред¬
принимать решительные действия ввиду угрожающей ей со стороны
Албании опасности и добавил, что отношение Австро-Венгрии к этому
вопросу ему безразлично, ибо венское правительство, по его мнению, не
решится на активные выступления. Одновременно сербское правитель¬
ство получило аналогичные советы и от Германии. Бетман-Гольвег за¬
явил сербскому поверенному в делах в этой стране, что Австро-Венгрия
ищет удобный повод для вмешательства в балканские дела, и что Россия
в данных условиях не окажет поддержку сербским устремлениям.39
Однако действия Сербии в те дни весьма сложно было назвать ос¬
мотрительными. Если повторное занятие «стратегических точек» по
другую сторону сербо-албанской пограничной линии еще можно было
объяснить реакцией на действия албанских отрядов и стремлением обе¬
зопасить себя от новых вторжений, то военный поход силами более чем
20-тысячной группировки до Эльбасана явно выходил за рамки перво¬
начальных обещаний, данных Белградом великим державам. Да и объ¬
явление сербским правительством амнистии восставшим албанцам не
«Третья балканская война» для сербов и албанцев
145
могло успокоить европейскую общественность: слишком драматичес¬
кие сообщения продолжали поступать из косовских городов и деревень.
«Официальный доклад великим державам» — под таким названием
в декабре 1913 г. в выходившей в итальянском городе Бари ежедневной
газете «Корриере делле Пулье» был опубликован документ, в котором
были объединены материалы о событиях, разыгравшихся в Люме и Де¬
баре уже после объявленной Белградом амнистии албанцам. Мы приво¬
дим его полностью в качестве свидетельства не только происходившего
в те дни на Балканах, но и той картины, которая формировалась в евро¬
пейских столицах о происходящем в Косово:
«Мы первыми в Европе оказались способными опубликовать пол¬
ный список жестокостей, совершенных сербской армией в округах Диб-
ра, Нижний Дебар и Дюма в северной Албании после амнистии, пре¬
доставленной в минувшем октябре правительством в Белграде вслед за
мятежом албанских малиссоров (горцев).
Это документ исключительной важности, и он только что был пере¬
дан правительству одной из великих держав ее собственным полномоч¬
ным делегатом, который лично собрал заметки и имена в местах жесто¬
костей и террора.
Ниже следует полная версия официального доклада.
Округ Дибры.
В Клосе сербские отряды закололи штыками Ахмета Алию и его бра¬
та, а также Незира Сулеймани и Мехмета Салиху. Вся деревня была раз¬
граблена.
В Валикарде средь бела дня и в присутствии всех жителей Юмер Ха-
лили, Осман Чира, Черим Зейнели, Исмаил Алюши и Суль Ходжа (му¬
сульманский священник) были заколоты штыком и разрублены на неи¬
дентифицируемые части. Их дома были сожжены после того, как были
разграблены.
В Пеладии дом за домом были проведены инспекции под предлогом
поиска оружейных складов. Многие дома были plundered. Дом Хасана
Паты был сожжен, а его хозяину перерезали горло в присутствии его
престарелой матери, жены и детей.
В Крайке дом Мухаррема Дервиши был сожжен после того, как был
разграблен.
146
П. А. Искандеров
В Зерчене все дома были разграблены и сожжены.
В Сопоте деревня была полностью разорена и разграблена. Многие
дома были сожжены. Весь скот был похищен, а следующие лица: Али
Камбери, его слуга, Хамза Диша и Салих Селими — были заколоты
штыками.
В Дибре (город), за несколько часов до нападения малиссоров, мес¬
тный префект и военный командующий арестовали восемнадцать вид¬
ных горожан, которые были казнены без суда: Рамиз Каранфили, Шех
Хусейни, Нуман Хасани и Сафет Бей. Остальные выжили только благо¬
даря малиссорам, вошедшим к тому времени в город, который сербская
армия был вынуждена поспешно оставить.
После своего возвращения в Дибру сербы разграбили весь город
и вывезли награбленную добычу стоимостью свыше миллиона турецких
лир. Многие дома были преданы огню, в частности дома Али Бея, Раки-
па Чатиби и Куртиша Аги. С безмерной жестокостью сербы также ма-
сакрировали много других людей, среди которых были те, кто занимал¬
ся своими собственными делами дома и не принимал участия в бунте.
Среди зарезанных были: Куртиш Ага, Бехджет Эфенди, Хаджи Сюрейя
Эфенди, Решид Эфенди Кусари и Садуллах Штразимири.
В настоящее время город Дибра практически опустошен из-за того,
что его жители бежали в горы. В самом городе остались лишь две или
три сотни жителей обоих полов.
В Гьорице на следующий день после визита офицера, делегирован¬
ного австрийским правительством для того, чтобы засвидетельствовать
тот факт, что сербы покинули этот район, сербы вновь появились в де¬
ревне и убили женщину и пятилетнего ребенка. Они также ранили еще
одну женщину.
В Хомеше остались только три из 150 домов, первоначально нахо¬
дившихся в этой деревне. Все остальные были сожжены после того, как
были разграблены. После своей сдачи в плен были убиты сербами: Муса
Исмайли, Шемседин Вайрами и Халит Сулеймани, которые вернулись
в деревню после амнистии. В первый раз они забрали 1000 голов овец,
150 голов крупного рогатого скота и 40 лошадей. Во второй раз они за¬
брали 50 голов овец, девять голов крупного рогатого скота и девять ло¬
шадей.
В Шупензе после разграбления домов и изъятия всех ценностей
«Третья балканская война» для сербов и албанцев
147
и припасов, сербы зарезали: Алиса Мюслими и его брата Абди, Хасана
Абази и Далипа Эльмази.
В Окшатине из первоначальных 74 домов нетронутым остался очень
один. Все они были разграблены и сожжены. Двое мужчин по имени
Фархат и Назиф были заколоты штыками. Весь скот был уведен.
В Топояне, деревне из 68 домов, имело место всеобщее разграбление
и предание огню. Мужчине по имени Абдуллах Джаферри перерезали
горло, поскольку он не мог собрать сумму в пять турецких лир (115 ита¬
льянских лир) — выкуп, который потребовал сербский офицер, коман¬
довавший отрядом. Сербские солдаты увели весь скот.
В Ковашице были зарезаны Малик Вайрами, Азиз Хаджи, Ахмет
Рамадани, Лека, Дестан Яшари, Сейфедин Элези и Сулейман Рамада-
ни. Были похищены 150 голов овец, 41 голова крупного рогатого ско¬
та и 13 лошадей. Человек по имени Рашид Реджепи оказался единствен¬
ным, кто располагал суммой в 150 турецких лир (около 3450 франков),
уплаченной в качестве выкупа командиру сербского отряда.
В Гьюрице (деревушка вблизи Топояна) были зарезаны 14 мужчин,
среди которых — деревенский голова. Также были убиты две женщи¬
ны: Наиле Сефери и Земане Ибрагими, а также восьмилетний мальчик
по имени Исмаил Мехмеди, десятилетний мальчик Вайрам Элези, семи¬
летний мальчик Ррахман, два двенадцатилетних мальчика — Хасан Али
и Элияс, и дочь Хусейна Чоки.
В Голевиште вся деревня была разграблена. 74 дома были сожжены,
и двум мужчинам по имени Халилъ Нумани и Нуредин Мустафа было
перерезано горло. Что касается животных — сербы забрали 1000 го¬
лов овец, 30 голов крупного рогатого скота и 35 лошадей в первый раз,
и 23 лошади, 40 голов крупного рогатого скота и 500 голов овец во вто¬
рой раз.
В Керчиште были сожжены оба мусульманских дома в деревне. Кро¬
ме того, были уведены 60 голов овец, два быка и четыре коровы.
В Бллате сербы сожгли 75 домов и зарезали Реджепа Алеши с его бра¬
том Абди и сыном последнего Байрамом, а также жену Ислама Куараны.
Деревня была полностью разграблена, и оставшиеся животные — 90 го¬
лов овец и 50 голов крупного рогатого скота — были уведены.
В Зоджае деревни были разграблены. Все ценные вещи, запасы на
зиму и животные были похищены. Сербы сожгли 124 дома, и пока огонь
148
П. А. Искендеров
обращал все в пепел, они бросили в пламя живыми следующих людей:
женщину по имени Рихане, двух девочек по имени Фазиле и Мюслиме
и семилетнего мальчика по имени Байрам. Они также закололи штыка¬
ми Хаджи Мюслими, Незира Азизи, Халиля Нумани и Зейнеля Хасани.
Вернувшись в Зоджай во второй раз, сербы зарезали Мустафу Мюсли¬
ми, Азиза Юсуфи, Адема Шабани и Эдина Нурку. Они также угнали
семь коров и шесть овец, которые избегли первого мародерства.
В Мачелларе были разграблены и сожжены 10 домов. В дополнение
сербы закололи штыками: Элмаза Селмани и его сына Селмана, Малика
Реджепи и его сына Мурата, Хасана Сулеймани, Абдуллаха Чехаю, Хай-
редина Хасани и трех его сыновей Юмера, Рамиза и Тевфика, его брата
Ракипа, его отца Хасана, Ррустема Мехмети, Нумана Шемседини, Рама¬
дана Вайрами и Эюпа Эдеми. Других жителей деревни заставили отдать
50 голов крупного рогатого скота, двух коров и 113 коз, чтобы не быть
убитыми.
В Почесте сербы убили Мухаррема Мухарреми и его сына Беджета.
Они увели 100 голов овец и девять голов крупного рогатого скота, а так¬
же забрали 150 турецких лир (около 3450 франков), которые они обна¬
ружили в карманах сельчан.
В Керчиште и Поштеме сербы разграбили дом Мехмета Эюпи после
того, как перерезали горло хозяину в присутствии его семьи.
В Черенеце они сожгли 23 дома и зарезали Хасана Абази и его жену,
Рамадана Салиху и Ррустема Сулеймани. Они разграбили всю деревню
и изъяли все ценности, запасы и животных.
В Бллаце деревня была сожжена после разграбления. Все жители
были преданы мечу совершенно беспричинно, и таким образом не было
возможности составить список жертв. После своего возвращения в Бл-
лацу сербы нашли 250 голов овец, 37 коров и 28 лошадей, которых они
увели, убив пастухов.
В Спасе они разграбили все дома и сожгли десять из них. Они увели
всех животных, которых смогли обнаружить, а именно 150 голов овец,
четыре лошади и 13 голов крупного рогатого скота.
В Клобучиште, разграбив все дома, они предали их огню. Тридцать
домов были обращены в пепел. Кроме того, в присутствии односельчан
они убили: Адиля Билхали, Ахмеда Абази, Мустафу Муртезу, Джелале-
дина Дестани и его брата Мусу, Хайредина Максути, Лутфи Фейзуллаху,
«Третья балканская война» для сербов и албанцев
149
Решида Муртезу и его сына Фетаха, Газанфера Зейнели и других. Сербы
также похитили 150 голов овец и коз, 11 голов крупного рогатого скота
и одного осла.
В Пулчиште (Почест?) сербы увели 103 головы овец, 15 голов круп¬
ного рогатого скота, 14 лошадей, семь ослов и забрали 65 турецких лир
золотом (около 1500 франков). Вернувшись во второй раз, они захва¬
тили и увели пять голов овец, 10 голов крупного рогатого скота и одну
лошадь.
В Обоке вся деревня была разграблена, а деревенскому старосте, Ра¬
мадану Вайрами, перерезали горло. Проходя через деревню в первый
раз, сербы увели стадо в 120 овец, а во второй раз они забрали 25 овец,
двух быков, одну лошадь и двух ослов.
В Песьяке они сожгли или разрушили все дома. Из числа жителей
они убили следующих: Яхью Исмайли, Малика, Махмута, Сейфуллаха,
Абаза и Вехби Сулеймани. Сербы также увели 14 голов крупного рога¬
того скота, 50 овец и одного осла.
В Эребаре вся деревня была разграблена, и следующие лица были за¬
резаны: Ибрахим Османи, Юнус Куртиши, Джафер Демири и Дестан
Ишаку. Они также увели трех лошадей, одного осла и восемь голов овец.
С пастбища около деревни сербы забрали стадо из 150 овец, принадле¬
жавшее Шукри Бею.
В Войнике сербы разграбили и сожгли весь 51 дом, а в то время, пока
пожары опустошали деревню, сербские солдаты закалывали штыками
каждого, кого могли найти. Среди жертв были Синан Ибрахими, Назиф
Нумани, Али Селими и Идриз Шабани. Кроме того, женщина по имени
Шаме была подвергнута пыткам, и ей перерезали горло в присутствии
ее детей. Все животные, а именно 100 голов овец, восемь голов крупного
рогатого скота и девять лошадей, были уведены.
В Аллайбегии сербы разграбили всю деревню и сожгли 65 домов.
Они зарезали следующих лиц: Ибрагима, Зейнеля Далипи, Салиха Ах-
мети, Али Селими, Хайдара Шабани и его брата Хайредина, Хайредина
Мучу, Али Османи, Нумана Эльмази, Сейфедина Селими, Зейнеля Са-
ипи, Салиха Сулеймани, Фазли Абази и женщин — Шаме, Чамиле, Алие,
Ниметаллах, Хибе, Заиде, Фатиме и пятилетнюю девочку. Были уведены
все животные из деревни и с окружающих пастбищ.
В Авалане деревня была разграблена, и четыре дома преданы огню.
150
П. А. Искендеров
Сельскому старосте Исмайлу Исмайли перерезали горло, а животные —
90 голов овец, 6 лошадей и 1 осел — были уведены.
В Чанке, после того, как деревня была разграблена, девять домов
были преданы огню. Из жителей деревни сербы закололи штыками сле¬
дующих: Бечира Ррустеми, Хусейна Абази, Шахина Нумани и Зейнулла-
ха. Они также увели 13 животных.
В Ковачице вся деревня была разграблена, и 32 дома были сожжены.
Были зарезаны: Элиас Даути, Нуредин Нурче, Салих Османи и Зейнель
Троза. Сербы увели двух быков, 30 голов овец и девять коров.
В Бллата э Эперме, вся деревня была разграблена и 18 домов были
сожжены. Единственными жертвами сербов стали Абдул Азизи и Абдур-
рахман. Кроме того, было уведено 42 головы овец и две лошади.
В Бллата э Поштме, после разграбления, 25 домов были сожжены до¬
тла. Мужчина по имени Али Бллата и двое его сыновей погибли в огне.
Сербы также увели 30 голов овец, четырех коров и трех лошадей.
В Лишане, после разграбления, вся деревня была предана огню, и все
животные, найденные в стойлах и на пастбищах, были уведены.
Округ Нижней Дибры
В Рабдиште, деревня была разграблена и полностью разорена. 38 до¬
мов и около трех десятков хлевов были сожжены. 65 мужчин были за¬
резаны — как правило, заколоты штыками. В дополнение к ним шес¬
тилетнего мальчика, сына местного лидера, бросили живым в огонь.
Сербы также увели 400 голов овец, 150 коз, 60 коров и 22 лошади. По¬
иски в карманах жителей, которые избежали смерти, увенчались суммой
в 20 турецких лир (450 франков), которые сербы конфисковали.
В Зимуре сербы разграбили и сожгли семь домов. Они закололи шты¬
ками: Ахмета Шабани, Мулайма Эльмази, Сулеймана Зечири, Вейселя
Ризу и Салиха Шабани. Уведенные ими животные состояли из 245 голов
овец и 12 быков.
В Старавеце вся деревня была разграблена, и 42 дома были обраще¬
ны в пепел. Жертвами стали: Хусейн Муча, Решид Ррахмани и женщи¬
на по имени Зобейда. Сербы схватили и увели 300 овец и коз, 30 голов
крупного рогатого скота и четыре лошади.
В Бахутае сербы заставили Рамадана Мехмети и его соседей прой¬
«Третья балканская война» для сербов и албанцев
1S1
тись с завязанными глазами и после этого перерезали им горло. Они уве¬
ли 10 лошадей.
В Томине деревня была разграблена, и два дома — домик дервиша
и мечеть — были сожжены. Мазллум Юсуфи и десятилетний мальчик
были убиты. Всё найденные животные были уведены.
В Дохошиште после разграбления деревни 55 домов были сожжены.
Среди жертв, которые были жестоко зарезаны, можно было опознать
тела Малика Вайрами, Рамадана Ахмети, Юмера Садику, Зейнуллаха
Хасани, Халиля Юнузи, Мусы Вайрами и Шабана Халили. Сербы увели
400 голов овец и 200 лошадей.
В Заграде солдаты сожгли восемь домов и украли три лошади.
В Беллове сербы разграбили всю деревню и забрали с собой все, что
смогли транспортировать.
В Граждане 22 дома была разграблены и сожжены. Азиз Шемседини,
Хасан Зекирия, Джафер Юсуфи, Эмруллах Махмути, Монт, Бечир, Ха¬
сан Дурмиши, Ррустем Хасани и его брат Зекирия, Беджет Нури и его
жена, Исмаил Джелили и его сын Элияс, Элез Хасани, Эмруллах Деми-
ри, Синан Джафери, Азиз Куртиши, Максут Нумани и Ферхат были за¬
колоты штыками в присутствии своих семей. Сербы также увели всех
животных.
В Мухурре они разграбили все дома и 14 из них предали огню. Когда
они проходили через деревню в первый раз, они забрали 200 голов овец,
100 ягнят, 30 коров и 15 лошадей, а также свыше 300 турецких лир (око¬
ло 7000 франков), которые они обнаружили в карманах жителей. Ког¬
да сербские войска прошли через деревню во второй раз, они забрали
10 овец, 10 ягнят и одну лошадь. Они также закололи штыками одиннад¬
цать деревенских лидеров.
В Люзне все частные дома были разграблены. После этого сербы со¬
жгли пять главных домов. Они увели с собой всех животных, которых
смогли найти в хлеву, свыше 1500 овец и коз и 200 голов крупного рога¬
того скота. Человеческие жертвы — все были заколоты штыком — до¬
стигли 45 человек, чьи имена были тщательно выверены и записаны.
В Четуше четыре дома были сожжены и следующие лица: Асма Хаса¬
ни, Зейнель Шабани и Осман Нумани — были зарезаны. Были похище¬
ны три лошади.
В Бреждане сербы разграбили и сожгли 17 домов. Они зарезали еле-
152
П. А. Искандеров
дующих лиц: Абедина Османи, Шахина Мехмети и Салиха Кадри. Они
также увели 25 лошадей.
В Уштеленце вся деревня была разграблена и тринадцать домов были
сожжены дотла. Следующие лица — Нуман Ррустеми, Муслим Зеки
и Мехмет Гота были зарезаны. Число уведенных животных достигло
17 лошадей и шесть быков.
В Дешате сербы сожгли 15 домов и бросили живыми в огонь деся¬
тилетнего мальчика, семилетнего мальчика и двух женщин. Они увели
50 голов крупного рогатого скота и 500 голов овец.
В Соходолле они предали огню три дома и зарезали четырех муж¬
чин: Абдуллаха Абедини, Тусуна Далипи, Сулеймана Бахтиари и Далипа
Исмайли, а также женщину по имени Белуре и ее шестилетнего сына по
имени Мазллум. Они также похитили 200 овец и 30 лошадей.
В Боровьяне сербы сожгли два дома и перерезали горло Ррустему
Мухарреми в присутствии его семьи. Они также увели 27 голов крупно¬
го рогатого скота, 119 овец и 5 лошадей.
В Рашнопойе они ограбили все местные дома, но не смогли сжечь
ни один из них. Они закололи штыками шесть видных сельчан: Байрама
Мехмети, Малика Раки пи, Сельмана Ракипи, Бехджета Бехлули, Османа
Азани, Хайредина Малику, и похитили 20 быков.
В Церьяне сербы сожгли дома и убили трех мужчин: Фазли Сулей-
мани, Яшара Хейбати и Бекташа Арсллани, и одну женщину — Зобейду.
Они увели 14 лошадей и 60 голов овец.
В Пилафе все дома были разграблены, и пять из них сожжены. Сер¬
бы закололи штыками Далипа Рамадани в присутствии его престарелой
матери.
В Пилаф-Махалле они разграбили все дома и сожгли восемь из них.
Они убили Хасана Фетаху, Салиха Юсуфи и его шестилетнюю дочь Фа¬
тиме. Кроме того, сербская солдатня бросила в огонь пятилетнего маль¬
чика по имени Шукри и четырехлетнего Хасана. Были уведены 100 го¬
лов крупного рогатого скота, 200 голов овец и восемь Лошадей.
В Полложане деревня была полностью разграблена, и три дома
были сожжены. Были одиннадцать жертв: Хайредин Вехта и его брат
Азиз, Юсуф Ука, Хайредин Шкурти, Хусейн Зейнели, Хайредин Хали-
ли, Саид Паша, Эмин Шахини, Элез Нумани и его брат Осман и сын
«Третья балканская война» для сербов и албанцев
153
последнего. Что касается животных — они увели 50 голов овец, 12 бы¬
ков и четырех лошадей.
В Гличесе (Блличья?) все дома были разграблены, и пять из них со¬
жжены. Сербы перерезали горло троим мужчинам (Джафер Ррустеми,
Дестан Хасани и Джемалъ Салиху) и одной женщине (Айше). Они уве¬
ли 250 голов овец и 30 лошадей.
В Лимьяне вся деревня была разграблена. В числе жителей, заколо¬
тых штыками, оказались Хасан Шахини, Сейфуллах Ибрагими, Абдур-
рахман Фетаху, Черим Садику и Вайрам Джелили. Также были уведены
200 голов овец, 20 коров и 10 лошадей.
В Пешкопие после того, как все дома в деревне были разграблены, 57
из них, в том числе самые важные дома, были сожжены. Были зарезаны:
Джелаледин Абази, Али Юмери, Джельман Сельмани, Хасан Арсллани,
Хайредин Шабани и Мурат Демири. 180 голов крупного рогатого скота,
450 овец и коз, 15 мулов и 20 лошадей были уведены.
В Трепче деревня была разграблена и Зейнуллаху Ахмети варварс¬
ки перерезали горло в присутствии семьи. Две лошади и 57 голов овец
были уведены.
В Чидне тридцать домов были обращены в пепел. Трое мужчин были
среди жертв: Китан Келоши, Хасани Хани и Арсллан Садику. 500 овец
и коз, 200 голов крупного рогатого скота, 13 лошадей и 3 осла были уве¬
дены.
В Рензе сербы сожгли пять домов, перерезали горло Зейнелю Ахме¬
ти на пороге его дома, и увели 100 овец и коз, 12 коров и 5 вьючных жи¬
вотных.
Перечень кровавых преступлений растет, и растет ужасающий об¬
личительный список мучеников молодого албанского народа. Были так¬
же собраны детали о жестокостях, совершенных в других частях Округа
Нижней Дибры в Северной Албании, в частности, следующие:
В Дипьяке имели место всеобщее разграбление, убийство мужчины
по имени Бечир Сулеймани и выкуп в 45 турецких лир, выплаченный
жителями сербскому командиру, чтобы остановить резню. Были уведе¬
ны все животные.
В Вениште — разграбление и пожарища. Перерезано горло Бечиру
Асими и Идризу Тахири, уведены животные.
154
П. А. Искендеров
В Слатине 30 домов были сожжены. Бахтияль Идризи был сожжен
заживо, и 1365 голов крупного рогатого скота были уведены.
В Трояке и Велеше 41 дом был превращен в пепел. Следующие
мужчины: Займ Идризи, Абас Хусейни и Салих Кадри — были убиты.
660 животных были уведены.
В Калле 30 домов были сожжены. Женщину по имени Давеше броси¬
ли живой в огонь. Байраму Ррустеми перерезали горло на пороге собс¬
твенного дома. 576 животных были уведены.
В Слове не было жертв, потому что население, не веря сербской ам¬
нистии, бежало в горы. Деревня была полностью разграблена, 32 дома
были превращены в пепел, и 319 животных были захвачены на пастбище
и уведены.
В Дарде — всеобщее разграбление. Две жертвы: Нуредин Сулейма-
ни и Рамадан Синани. 380 животных были уведены.
В Речи — всеобщее разграбление, и уведены 600 животных.
В Шумбате Паламане — грабежи, сожжены восемь домов. Три жен¬
щины — Рихане, Сельвие и Айше, и трое мужчин — Юсуф, Вайрам
и Вайрам, были убиты. Свыше 1340 животных были уведены.
Округ Дюмы.
Не менее шокирующими оказались ужасы, совершенные в Округе
Люмы, в особенности:
В Шулане — всеобщее разграбление, пожарища. Всему населению
перерезали горло, за исключением троих лиц, которые, заслышав про¬
нзительные крики от страха женщин и детей, поняли, что происходит,
и умчались в лес.
В Додае и Киуштане дома были разграблены и сожжены. Было
13 жертв.
В Тропояне дома были обращены в пепел, а население численностью
свыше 500 душ было истреблено.
В Череме все было разграблено. Свыше 350 животных были уведены.
Было 23 жертвы, среди которых семеро — религиозные лидеры.
В Крушеве по распоряжениям Логлопа, секретаря сербского прави¬
тельства в Призрене, семья Хаджи Ибрагими, состоявшая из восьми че¬
ловек, среди которых были три женщины и годовалый ребенок, две че¬
тырехлетние девочки и одна шестилетняя девочка, были хладнокровно
убиты солдатней.
(Третья балканская война» для сербов и албанцев
155
В Буштрице и Билуше — разграбление и сожжение всего. Население
независимо от пола и возраста, было предано мечу или сожжено живь¬
ем. Захваченные на пастбище животные были уведены после убийства
пастухов.
В Чайе и Матранже — всеобщее разграбление. Около 600 животных
были уведены.
В Васиае, Палуше, Джабреце и Драче — всеобщее разграбление. Все
припасы и все предметы, имеющие какую бы то ни было ценность, были
похищены. Свыше 800 животных были уведены.
В Джинае, Лусне, Калисе и Виле, в дополнение к грабежам, 71 дом
был сожжен, 123 человека убиты — мужчины, женщины и дети —
и 2121 животное было уведено.
В Уймиште —* разграбление и сожжение 21 дома. 15 жертв, среди
которых женщина, трехмесячный ребенок, маленький мальчик четырех
лет, мальчик пяти лет и два мальчика восьми лет. 480 животных были
уведены.
В Джаферрае, Брекийе, Нимче, Лоймье, Пербреге все дома были
сровнены с землей. Население, окруженное сербами, было безжалостно
уничтожено. Семерых повесили на ветках деревьев, большинству пере¬
резали горло. Некоторых бросали в огонь, а другие перед смертью были
подвергнуты даже еще большим пыткам. В одной только Брекийе, боль¬
шой деревне более чем в 150 домов, было свыше 1300 жертв — мужчин,
женщин и детей. В Пербреге число жертв, возможно, превысило 400. Из
всего населения этих пяти деревень только двум жителям Джаферрая
и пятерым из Нимчи удалось избежать истребления.
Другие сцены дикости и резни произошли в Суррое, где 130 домов
были сожжены, и 55 мужчин и 2 женщины были убиты.
В Бардовце и Новосейе обе эти деревни были сожжены дотла. Насе¬
ление бежало в горы, за исключением жены Ислама Ханджи и ее четве¬
рых маленьких детей и семьи Рамадана Юсуфи, которые были сожжены
заживо. 1620 животных были захвачены на пастбище — среди которых
320 крупных — и угнаны.
В Суле э Фушес и Аррезе 34 дома были сожжены. Было 11 жертв,
и все животные — 610 голов — были уведены».40
Вышеприведенные и многие другие публикации на страницах евро¬
пейских изданий создавали крайне невыгодное для Сербии обществен¬
156
П. А. Искендеров
ное мнение. Европа была не только шокирована непрекращающимся
кровопролитием на Балканах, только-только переживших две разруши¬
тельные войны. Европейские дипломаты также уже порядком устали от
многомесячных дискуссий вокруг принципов сербо-албанского разгра¬
ничения и не были намерены вновь погружаться в эту проблему. Прой¬
дет несколько месяцев, и британский министр иностранных дел Э. Грей
4 июня 1914 г. заявит своему посланнику в Риме, что Сербии нечего ис¬
кать в Албании — по крайней мере «до тех пор, пока уважается граница
Албании, установленная международным решением».41
Однако в конце сентября — начале октября 1913 г. сербские влас¬
ти были мало озабочены реакцией и позицией Европы. Правительство
королевства разрабатывало собственную далекоидущую стратегию в ал¬
банском вопросе, и она преследовала цель решать его отнюдь не только
военными мерами. Российский поверенный в делах в Сербии Штрандт-
ман, имевший неоднократные беседы с управляющим сербским минис¬
терством иностранных дел Спалайковичем, передал тогда в МИД Рос¬
сии изложение той программы, которую решил взять на вооружение
кабинет Пашича.
По свидетельству дипломата, сербское правительство пришло к вы¬
воду о возможности использования внутренних неурядиц в Албании
в целях решения двух задач: добиться пересмотра в свою пользу погра¬
ничной сербо-албанской линии, намеченной решениями Лондонского
совещания послов великих держав, и содействовать приходу к власти
в Албании правительства, не находящегося под влиянием Австро-Венг¬
рии и проявляющего дружеское расположение по отношению к Сербии.
С этой целью оно решило оказать посильное содействие Эссад-паше, ве¬
дущему борьбу боровшемуся против правительства Исмаила Кемали,
поставив условием получение Сербией, в случае его прихода к власти,
соответствующего приращения своей сербской территории.
1 Документи о cnoAHoj политици Кралевине Србщ е. Кн>ига VI. Свеска 3.
Београд, 1984. С. 306.
2 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2091.Л. 20-21.
3 Документи.... Кіьига VI. Свеска3. С. 347,351,359,378,379,406,418.
«Третья балканская война» для сербов и албанцев
157
4 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 530. Л. 254; Д. 531. Л. 346,348.
5 Документа... Том VL Свеска 3. С. 537 ; Там же. Том. VII. Свеска 1.
С. 191-192,335-336,478.
6 БатаковиЬ Д. Есад-паша Топтани и Срби)а 1915. године // Срби)а 1915.
године. Београд, 1986. С. 305.
7 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3341. Л. 370; Ф. Канцелярия. 1913.
Оп. 470. Д.113.Л. 370,371.
8 Документа... Том VI. Свеска 3. С. 356.
9 Там же.
10 Там же.
11 Тамже.
12 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2091. Л. 31.
13 Там же. Л. 35.
14 Там же. Л. 45.
15 Там же. Л. 34.
16 Там же. Л. 50.
17 Там же.
18 Там же. Л. 23.
19 Там же. Л. 24.
20 Документа... Кн>ига VI. Свеска 3. С. 407,408,409.
21 Хрлблк Б. Арбанашки упади и побуне на Косову и у Македонии од
Kpaja 1912. до Kpaja 1915. године. Вран>е, 1988. С. 52-64.
22 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 113. Л. 386.
23 Там же. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 530. Л. 168-170; Там же. Д. 531.
Л. 367.
24 Там же. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 113. Л. 371.
25 Там же. Л. 378.
26 Там же. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 530. Л. 167. Заключенный правитель¬
ством Сербии с консорциумом французских банков контракт на пятипроцент¬
ный заем в 250.000.000 франков сроком на 50 лет был подписан 8 сентября 1913 г.
Согласно данному документу, размер немедленного аванса составил 20.000.000
франков, причем 8.000.000 франков должны были быть выплачены уже 9 сен¬
тября. С сербской стороны заем был гарантирован доходами сербских государ¬
ственных монополий, дававших в течение предыдущих лет до 13.700.000 фран¬
ков чистого свободного остатка, который и должен был послужить основой для
покрытия годовых взносов по заключенному займу, предусмотренных в размере
12.500.000 франков по процентам и 1.200.000 франков по платежам — Там же.
Л. 153. Однако сам процесс котировки займа затянулся до начала 1914 г., в первую
158
П. А. Искендеров
очередь, вследствие осложнения внешнеполитического положения Сербии из-за
ее политики в албанском вопросе — Там же. Д. 531. Л. 467.
27 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 113. А. 373.
28 Там же. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2907. Л. 4.
29 Там же. Д. 531. Л. 360,369.
30 Reichspost, 1913,24. Sept.
31 Deutsche Tageszeitung, 1913,24. Sept.
32 Reichspost, 1913,27. Sept.
33 Ibid.
34 АВПРИ. Ф. Политархив. On. 482. Д. 530. A. 170; Д. 531. A. 349.
35 Там же. Д. 531. Л. 362.
36 Там же. Д. 530. Л. 171,180а.
37 Там же. Л. 163.
38 Там же. Д. 531. Л. 350.
39 Там же. Л. 352.
40 Corriere delle Puglie, Bari, 1913,21 Dec.
41 Цит. по: Екмечин М. Ратни цил>еви Срби)е 1914. Београд, 1973.
С. 31.
ЭССАД-ПАША ТОПТАНИ — МУСУЛЬМАНСКИЙ
СОЮЗНИК ПРАВОСЛАВНОЙ СЕРБИИ
Фигура Эссад-паши — харизматическая для истории Албании нача¬
ла XX в. В ней как в капле воды отразились все противоречивые явления
и тенденции в албанском освободительном движении — лидеры кото¬
рого лавировали между великими силами и балканскими странами, не
гнушались получать финансовое содействие сразу из нескольких источ¬
ников и не отличались разборчивостью в выборе путей и методов дости¬
жения своих амбициозных целей. Из всех ярких фигур истории Албании
именно Эссад-пашу менее всего жалует албанская историография, счи¬
тающая его крупнейшим предателем своего собственного народа, осме¬
лившимся пойти на сотрудничество с Сербией.1
Родившийся в 1863 г. в Тиране выходец из влиятельного феодально¬
го семейства Топтани, Эссад начал свою карьеру подобно многим дру¬
гим крупным албанским землевладельцам. Будучи собственником круп¬
ных земельных наделов в Центральной Албании, он быстро поднимался
в османской иерархии — став в начале XX века командующим турец¬
кой жандармерии в Янинском вилайете. Это не помешало ему в 1908 г.
активно поддержать младотурецкое движение и избраться в турецкий
парламент от Дурреса. В 1909 г. именно Эссад-паша вручил султану Аб¬
дул Хамиду II декрет об отречении того от власти.
Накануне первой Балканской войны 1912-1913 гг. Эссад уже коман¬
довал жандармерией в Шкодринском вилайете. Таму него завязались ак¬
тивные торговые контакты с итальянцами, которым Топтани предостав¬
лял концессии на эксплуатацию местных лесов.
В начале 1913 г. турецкие власти доверили Эссад-паше командова¬
ние гарнизоном крепости Шкодер — осажденной союзными сербо¬
черногорскими войсками. Он проявил на этом посту незаурядные пол¬
ководческие способности; однако 23 апреля 1913 г., когда в крепости
свирепствовали голод и эпидемии, все же был вынужден сдать Шкодер
черногорцам, вытребовав, правда, почетные условия капитуляции: пра¬
во покинуть крепость во главе отрядов в полном боевом вооружении.
Поскольку к этому времени Совещание послов великих держав в Лон¬
доне уже в принципе приняло решение оставить Шкодер в границах ав-
160
П. А. Искендеров
тономного Албанского княжества, сдача крепости на почетных услови¬
ях представлялась Эссаду мудрым политическим решением.2 Впрочем,
британские источники называли более точную цену уступчивости Эс-
сад-паши: 16.000 фунтов стерлингов, которые он якобы получил от Сер¬
бии «в поддержку его притязаний на титул правителя Албании под сюзе¬
ренитетом султана, при условии отказа в пользу Черногории от Шкодры
(Шкодера — П. И.) и территорий к северу от реки Дрин»...3
Вооруженная сила и денежные средства были необходимы Эссаду
для начала ожесточенной борьбы за верховенство в Албании — в кото¬
рой к тому времени участвовало несколько влиятельных группировок.
И в этой борьбе он рассчитывал не только на поддержку влиятельных
мусульманских лидеров Центральной Албании (на территории между
Дурресом и Тираной), но и на помощь славянских союзников в лице
Сербии и Черногории. Уже 5 мая 1913 г. он проинформировал черно¬
горского короля Николу о своем намерении провозгласить себя верхов¬
ным правителем Албании и выразил желание сотрудничать с балкански¬
ми союзниками, подчеркнув, что албанский народ обязан своей свободой
другим балканским народам, и пообещал совместными усилиями — без
участия великих держав — определить границы Албании. А сербскому
дипломатическому представителю в Дурресе Живоину Балугджичу он
прямо заявил, что хочет заключить соглашение с Сербией.
Дипломат поверил своему собеседнику и постарался убедить серб¬
ские власти в искренности его намерений.4 И Белград после опреде¬
ленных колебаний согласился иметь дело с Эссад-пашой, поскольку, как
заверял сербские власти Балугджич, «в общем и целом его поведение
выражало искреннее желание достичь соглашения с Сербией, которую
он считал ядром действующих на Балканах сил».5
Вторая Балканская война 1913 г. стала еще одним искушением для
Эссада. Стремясь свести счет со своей недавней союзницей- Сербией —
Болгария попыталась сделать ставку на албанских лидеров — в первую
очередь, группировавшихся вокруг главы временного албанского прави¬
тельства во Влёре Исмаила Кемали. В обмен на их вооруженное выступ¬
ление против Сербии им были обещаны территориальные компенсации
за счет сербских земель. Расчеты Софии строились на том, что восстав¬
шие против Сербии албанцы провозгласят автономию на территории
Македонии, а затем Болгария аннексирует интересующие ее районы под
Эссад-паша Топтани — МУСУЛЬМАНСКИЙ союзник
161
предлогом обеспечения безопасности. В результате реализации данного
плана, говоря образными словами Душана Батаковича, «через Македо¬
нию пройдет албано-болгарская граница». С военной же точки зрения
Штаб болгарской армии рассчитывал на 20 тысяч албанских штыков из
Старой Сербии и Македонии, которые после первой Балканской вой¬
ны нашли прибежище в Албании. Повести это войско в антисербские
сражения должны были заседавшие к тому времени во Влерском прави¬
тельстве Хасан Приштини и Иса Болетини. Временное албанское пра¬
вительство распорядилось задержать на албанской территории бежен¬
цев из Старой Сербии, аргументируя это тем, что вскоре их земли будут
освобождены из-под власти Сербии.6
Болгарские комитаджии активно готовили албанские отряды для
партизанских дёйствий внутри Сербии; оружие и финансовые сред¬
ства исправно поступали из Вены. Единственной силой на пестрой ал¬
банской сцене, способной противостоять попыткам албанских лидеров
спровоцировать антисербское восстание в Косово и Македонии с тем,
чтобы потом придти на помощь соплеменникам, являлся в создавшейся
ситуации Эссад-паша. Он остался верен союзническим обязательствам
в отношении Сербии и не только отказался присоединиться к албанским
главарям, но и держал сербское правительство в известности о происхо¬
дящем.7
В итоге организовать скоординированное албанское выступление
против Сербии не удалось. Против него выступил Эссад-паша, и его вли¬
яния хватило для нейтрализации усилий и Болгарии, и Австро-Венгрии
с Италией. Две последние великие державы действовали в унисон с Со¬
фией, пытаясь — через своих агентов в лице священников и школьных
учителей — натравить албанцев на Сербию, а заодно дискредитировать
Эссада как главного противника данных усилий.8 В результате в мае-ию¬
не 1913 г. дело ограничилось разрозненными нападениями на сербские
пограничные посты и отдельные передовые отряды.
Подписание Бухарестского мирного договора 10 августа 1913 г. не
успокоило страсти в венских, римских и софийских политических и во¬
енных коридорах. Правительство Австро-Венгрии направляло суда
с оружием в Албанию, а болгарские комитаджии продолжали обучать
албанские вооруженные отряды навыкам партизанской войны. Со своей
стороны, сербское правительство — осведомленное о происходившем
162
П. А. ИСКЕНДЕРОВ
в албанском лагере в том числе через Эссада — направило на перегово¬
ры с албанскими лидерами своего эмиссара Богдана Раденковича. Одна¬
ко он не преуспел в посреднической миссии — и правительство Пашича
по-прежнему могло рассчитывать лишь на Эссада, который единствен¬
ный из албанских вождей не ориентировался однозначно на настроен¬
ные антисербски Вену, Рим или Константинополь.9
Как справедливо отмечает сербский историк Душан Батакович, не¬
желание Эссад-паши опираться на Австро-Венгрию — игравшую на
Лондонском совещании ключевую роль в албанских делах — имело
под собой веские причины. Албанский феодал понимал, что в условиях,
когда соседние балканские страны — в первую очередь, Греция, Сер¬
бия и Черногория, а также Италия — не скрывали своих претензий на
районы Албании, он может укрепить свои позиции внутри Княжества,
наладив контакты с балканскими союзниками. В его цели входило объ¬
единение под своей властью северных и центральных районов Албании
с преимущественно мусульманским населением — что требовало опо¬
ры на Сербию, Черногорию и ту же Италию. По мнению Батаковича,
в основе военно-политических маневров Эссад-паши лежал религиоз¬
ный фактор. Он полагал, что менее обширная по территории, чем было
предусмотрено решениями в Лондоне, но зато более гомогенная в ре¬
лигиозном смысле окажется гораздо более стабильной, и потому счи¬
тал своими стратегическими противниками как ориентировавшиеся на
Вену североалбанские католические племена, так и православное насе¬
ление Южной Албании (которую греческие власти именовали Север¬
ным Эпиром). С этим и была связана его ориентация на православную
Сербию — проявившаяся также и в годы первой мировой войны.10 Как
тут ни привести точные слова британского историка Оуэна Пирсона,
отмечавшего, что албанцы не случайно еще в 1908 г. «страшились пол¬
ной независимости, полагая, что немедленная независимость оставит их
страну жертвой для более сильных балканских народов»!11
Тем временем завершение эпохи Балканских войн не принесло спо¬
койствия Балканам и особенно Сербии. Как уже говорилось выше,
в конце сентября 1913 г. албанские вооруженные отряды вторглись
в пределы Сербии, действуя по прямому распоряжению Исмаила Кема¬
ли, который заверил их в поддержке со стороны Австро-Венгрии и Ита¬
лии и пообещал, что все занятые в результате наступления территории
Эссад-паша Топтани — МУСУЛЬМАНСКИЙ союзник
163
станут частью Албании. Единственным из албанских лидеров, кто отка¬
зался примкнуть к военной коалиции, вновь стал Эссад-паша — про¬
информировавший о развитии событий и своей собственной позиции
власти Белграда.12
В это время российский поверенный в делах в Сербии В. Н. Штрандг-
ман, имевший неоднократные беседы с управляющим сербским минис¬
терством иностранных дел М. Спалайковичем, передал в МИД России
изложение той программы, которую кабинет Пашича решил взять на во¬
оружение в албанском вопросе.
По его сведениям, сербское правительство пришло к выводу о воз¬
можности использования внутренних неурядиц в Албании в целях ре¬
шения двух задач: добиться пересмотра в свою пользу пограничной сер¬
бо-албанской лйнии, намеченной решениями Лондонского совещания
послов великих держав, и содействовать приходу к власти в Албании
правительства, не находящегося под влиянием Австро-Венгрии и про¬
являющего дружеское расположение по отношению к Сербии. С этой
целью оно решило оказать посильное содействие Эссад-паше, ведущему
борьбу боровшемуся против правительства Исмаила Кемали, поставив
условием получение Сербией, в случае его прихода к власти, соответ¬
ствующего увеличения сербской территории.
Сообщив Штрандтману о планах сербского правительства использо¬
вать Эссад-пашу, Спалайкович стал убедительно просить его сохранить
данную информацию в строгой тайне и не сообщать ее в Санкт-Петер¬
бург из опасения крайне нежелательной для Сербии огласки. Он также
привел некоторые конкретные детали указанного плана. В частности,
в ближайшие же дни специальное доверенное лицо должно было от¬
правиться из Белграда через Салоники и Афины в Дуррес. Эссад-паше,
испытывающему финансовые затруднения, будут посланы необходимые
денежные средства. От самого же Эссада, с которым сербское прави¬
тельство уже в течение некоторого времени находилось в тесном кон¬
такте, Пашич ожидает военного разгрома и изгнания находящегося во
Влёре албанского правительства в лице Исмаила Кемали, а также Исы
Болетини, и занятия им поста генерал-губернатора. Своим первым ука¬
зом Эссад-паша должен будет признать суверенитет турецкого султана
(о его лояльности к Турции свидетельствовал, в частности, флаг с орлом
и полумесяцем) и согласиться на пересмотр сербо-албанской границы
164
П. А. Искендеров
в соответствии с требованиями Сербии. Вслед за этим сербские войс¬
ка оккупируют уступленную территорию под предлогом временного
нахождения там в интересах сохранения порядка и на основании соот¬
ветствующей просьбы самого Эссад-папш. Наконец, после укрепления
своих позиций внутри страны, Эссад должен будет провозгласить себя
албанским князем.
Штрандтман обратил внимание Спалайковича на серьезные негатив¬
ные последствия, с которыми неминуемо столкнется его страна в случае
осуществления вышеуказанного плана, ибо великие державы единодуш¬
но и решительно выступят против подобной политики. В ответ управ¬
ляющий сербским министерством иностранных дел принялся убеждать
российского дипломата, что «страна не должна довольствоваться Лон¬
донской границей, которую Австрия создала для того, чтобы Сербия не
могла приступить к мирному развитию своих сил; что добрососедские
отношения с Эссадом обеспечат спокойствие на Балканском полуост¬
рове; что нынешняя благоприятная минута не повторится, так как че¬
рез три года Австрия перевооружится и Болгария оправится и, наконец,
что сербское правительство сумеет успокоить Европу, указав в особом
обращении к державам на вынужденный и чисто временный характер
принимаемых военных мер, обусловленных вторжением албанцев на
сербскую территорию».13 Одновременно он заявил, что сожалеет по
поводу принятого несколько дней назад сербским правительством ре¬
шения о выводе войск из Албании, ибо последнее албанское нападение^
закончившееся взятием Дибры (Дебара—П. И.), могло бы быть отбито
с гораздо меньшими потерями со стороны сербских войск, если бы они
находились на прежних стратегических позициях в глубине албанской
территории; согласившись, однако, со своим собеседником в том, что
и в этом случае Сербия не могла бы рассчитывать на свою полную защи¬
щенность от нападения албанцев, ибо численность сербского погранич¬
ного отряда, занимавшего позиции в албанских ущельях, не превышала
одного батальона.
Как уже говорилось выше, информация о состоявшейся беседе была
немедленно доведена Штрандтманом до сведения российского внешне¬
политического ведомства, откуда он вслед за этим получил две секрет¬
ные телеграммы, датированные 28 и 29 сентября 1913 г. и подписанные
товарищем министра иностранных дел А. А. Нератовым. В них говори¬
Эссад-паша Топтани — МУСУЛЬМАНСКИЙ СОЮЗНИК
165
лось, что, несмотря на заявления Спалайковича о якобы строго секрет¬
ном характере сообщения, он поделился своими соображениями отно¬
сительно нового направления сербской политики в албанском вопросе
также и с итальянским дипломатическим представителем в Белграде, ко¬
торый немедленно поставил в известность свое правительство; причем
управляющий министерством иностранных дел Сербии заявил италь¬
янскому дипломату, что данный план уже встретил полную поддержку
со стороны правительства России. В связи с этим Нератов дал указание
Штрандтману в кратчайшие сроки поставить Спалайковича в извест¬
ность о позиции России, всегда выступавшей против намерений Сербии
следовать авантюрной и создающей угрозу международной безопаснос¬
ти политике, а также сообщить ему, что по сведениям, имеющимся у рос¬
сийского правительства, личность Эссад-паши в любом случае не может
внушать доверия, ибо его поддержка может быть получена лишь путем
выделения ему крупных денежных сумм, а в этом отношении Сербия не
может составить конкуренции Австро-Венгрии, также как и в отноше¬
нии вооруженных сил — вне зависимости от сроков перевооружения
австро-венгерской армии.14 Кроме того, по словам товарища министра,
предание международной огласке тайных замыслов Сербии неминуемо
вызовет «самое решительное осуждение со стороны всех держав, утом¬
ленных длительным политическим кризисом и стремящихся к водворе¬
нию прочного мира».15
Возвращаясь спустя несколько дней к разговору о тайных сношени¬
ях сербского правительства с Эссад-пашой, Спалайкович сообщил, что
по полученным в Белграде сведениям, «Эссад Паша вошел в сношения
с Портою и по-видимому работает в пользу Сербии. Со стороны Турции
кандидатом в албанские князья выставляют Абдул Межеда, брата наслед¬
ника. Доверенное лицо, посланное Черногорией в Дураццо к Эссаду со¬
общило, что последний находится в смертельной вражде с Валонским
(Влерским — П. И.) правительством, которое, равно как и дибрские
(дебарские — П. И.) албанцы, настаивает на выступлении Эссада про¬
тив Сербии. Он от этого уклоняется, надеясь, что Сербия займет часть
албанской территории, ему же предоставит роль спасителя Албании».16
Сообщая об этом Штрандтману, Спалайкович заверил того, что «он ре¬
шился не идти навстречу этим предложениям, несмотря на мольбы Эсса¬
да, не получающего по-видимому ответа и от Турции».17
166
П. А. Искендеров
Тем временем сербский премьер Никола Папшч отправился в Па¬
риж, где поднял вопрос о деятельности Эссад-паши в несколько иной
плоскости. Как сообщал 1 октября в Санкт-Петербург поверенный в де¬
лах России во Франции М. М. Севастопуло, «Папшч, с которым я имел
продолжительную беседу о сербо-албанских отношениях, считает, что
центр тяжести всего положения находится в Константинополе, вследс¬
твие близких отношений, существующих между Эссад Пашой и турка¬
ми. Он убежден, что Эссад получает денежную помощь из Константино¬
поля и является орудием сего последнего, точно также, как Валлонское
правительство зависит от Вены. По мнению Пашича, в интересах Тур¬
ции создать затруднения Сербии, как союзнице Греции, дабы быть в бо¬
лее выгодных условиях для ведения переговоров с Афинами. Он счита¬
ет поэтому воздействие в Константинополе наиболее целесообразным
средством для прекращения сербо-албанских столкновений, так как сам
Эссад никаких неприязненных чувств к Сербии не питает. Он подтвер¬
дил мне, что Сербия ни о каких завоеваниях за счет Албании не мечтает;
но, по его мнению, высшей степени желательно в интересах мира, чтобы
разграничительная комиссия, не нарушая Лондонских решений, отвела
бы Сербии некоторые стратегические пункты для обеспечения ея гра¬
ниц». На это Маржери отреагировал в беседе с Севастопуло 1 октября
словами, что «очень трудно составить себе точное представление о том,
что именно происходит в Константинополе. Великий Визирь положи¬
тельно заявил вчера Бомпару, что Труция не намерена касаться вопроса
об островах в своих переговорах с Грецией».
Разгром силами регулярной сербской армии албанских отрядов, фи¬
нансировавшихся и вооружавшихся австрийцами, предоставил Эссад-
паше удобный повод провозгласить себя правителем Албании со штаб-
квартирой в Дурресе — что и было им сделано 12 октября 1913 г. при
поддержке лидеров мусульманских албанских племен и крупных земле¬
владельцев Центральной Албании. Как передал 15 октября 1913 г. рос¬
сийский комиссар во Влёре Петряев, представлявший России в Между¬
народной контрольной комиссии в Албании, «Эссад-паша обратился
к делегатам Контрольной комиссии с длинной телеграммой, отвергая
правительство Исмаила Кемали и объявляя о формировании отдельного
правительства для Центральной Албании, расположенной между река¬
ми Мат и Шкумби, представители которого собрались 12 октября в Ду-
Эссад-паша Топтани — МУСУЛЬМАНСКИЙ союзник
167
раццо, избрав сенат и назначив Эссада главой исполнительной власти.
Он обещает заслужить доверие Комиссии и рассматривать «ее советы
и пожелания как приказания».18
Правительство Эссад-папш именовалось «Советом старейшин
Средней Албании».19 Австро-Венгрия расценила данный шаг как оче¬
редное свидетельство просербской ориентации Топтани. Сербия, со
своей стороны, поспособствовала Эссаду укрепить свои позиции в гла¬
зах отдельных племен, находившихся в оппозиции к временному прави¬
тельству Исмаила Кемали. Создание правительства под руководством
Эссада объективно отвечало интересам и политике Белграда, возложив¬
шего ответственность за вторжение на сербскую территорию на прави¬
тельство Исмаила Кемали в лице, прежде всего, его двух министров —
Исы Болетини й Хасана Приштини.20
По данным сербского историка Душана Батаковича, союзнические
отношения между Эссад-пашой и властями Белграда никогда не были
зафиксированы в специальном договоре; однако глава сербского прави¬
тельства Никола Пашич отдавал своим представителям указания снаб¬
жать его оружием и деньгами. По справедливому выражению сербского
исследователя, Эссад-паша являлся для Белграда противовесом велико¬
албанским кругам, группировавшимся вокруг Исмаила Кемали.
В российской историографии деятельность и сама фигура Эссад-па-
ши оценивается весьма негативно. По мнению Г. Л. Арша, «в результа¬
те раскольнической акции Эсад-паши начавшийся прогрессивный про¬
цесс объединения албанских земель вокруг влерского правительства
приостановился и национальному делу Албании был нанесен ощутимый
удар. Недруги Албании получили еще один повод для разговоров о «не¬
способности» албанцев управлять собственной страной».21 С другой
стороны, он же совершенно справедливо подчеркивает, что «сепара¬
тистское движение Эсад-паши отражало глубокие социальные и поли¬
тические противоречия в албанском обществе, обострившиеся за год
независимой жизни Албании» 22
Что же касается социальной природы и программы «правитель¬
ства» Эссад-папш, то о ней весьма точно сообщал 30 октября 1913 г.
из Влёры российский генеральный консул в этом городе А. М. Петря-
ев: «Эсад-паша, из знатного и богатого рода Топтани, представляет со¬
бою интересы крупных землевладельцев, так называемых беев, которые
168
П. А. Искендеров
в своих сношениях с крестьянами установили в сущности феодальные
начала».23 По словам дипломата, вокруг Эссада сгруппировались дру¬
гие крупные беи, недовольные «слишком демократической политикой
Исмаил Кемаль-бея».24 В другом своем донесении Петряев отмечал,
что Эссад-паша «подчеркивает свое уважение к калифу и к постановле¬
ниям ислама, чем и поддерживает свою популярность».25 «В этом отно¬
шении, — продолжал российский дипломат, — проводимая им в округе
Дураццо внутренняя политика носит вполне консервативный характер
и не лишена даже панисламистских тенденций».26
Впрочем, и «демократизм» правительства Исмаила Кемали был
весьма условным. Как отмечал в вышеупомянутом донесении от 30 ок¬
тября 1913 г. Петряев, Исмаил Кемали «дал понять народу, что, по его
мнению, одной из первых реформ должно быть улучшение положения
мелкого крестьянства, состоящего в кабале у беев. Эта несколько общая
формула приближенными Исмаила Кемаля-бея разъясняется в смысле
нового распределения земельной собственности».27
Многоликая фигура Эссад-паши не могла не привлечь внимания
и одного из ведущих знатоков албанских сюжетов того времени — ли¬
дера Сербской социал-демократической партии Димитрие Туцовича —
решительно осуждавшего силовые действия властей Белграда в отноше¬
нии албанцев. 1 февраля 1914 г. в «Борбе» была опубликована статья
Д. Туцовича, озаглавленная «Капиталистический грабеж вокруг Ал¬
бании» и посвященная внутренней обстановке, сложившейся в Алба¬
нии, и ее международным аспектам. Б ней автор отмечал, что в настоя¬
щий момент, по его данным, наиболее влиятельной в Албании являлась
группировка Эссад-паши. Однако, продолжает Туцович, несмотря на
проводимую им политику лавирования между выражением преданнос¬
ти «воле Европы» и стремлением объединить вокруг себя албанские
племена, европейские силы будут мириться с его авторитетом до тех
пор, пока он не находится на пути реализации их планов экономичес¬
кого порабощения Албании, которое и так «постоянно и стремительно
осуществляется».28
После подавления албанского восстания, сербские военные власти
приняли по отношению к его участникам жесткие меры. Это вынудило
многих жителей Охрида, Дебара и Дюмы спешно покинуть места свое¬
го проживания и искать спасения во внутренних и прибрежных районах
Эссад-паша Топтани — МУСУЛЬМАНСКИЙ союзник
169
Албании, в частности, в городах Эльбасан, Тирана и Дуррес — куда уже
фактически пришла зима. Общее число беженцев из Сербии достигло
40.000 человек. Среди них, наряду с мусульманами, находились и лица
христианского вероисповедания, главным образом, болгары из Охри¬
да и Струги, но они составляли незначительное меньшинство.29 Как
сообщал в те дни российский представитель в Контрольной комиссии
А. М. Петряев, «по словам недавно посетившего меня корреспонден¬
та «Таймс», положение их (беженцев — Я. И.) ужасное. Они в полном
смысле слова осуждены на голодную и холодную смерть».30
В сложившейся ситуации Эссад-паша обратился с телеграфным за¬
просом к членам Международной контрольной комиссии с настоятель¬
ной просьбой об оказании им срочной материальной помощи. Однако
данный вопрос, вследствие отсутствия у Комиссии денежных средств,
не получил никакого разрешения в рамках указанного органа. Денеж¬
ные средства выделяли правительства отдельных стран — в частности,
Австро-Венгрии, Италии и Великобритании.
А что же местные правительства и в первую очередь «заклятые дру¬
зья» Исмаил Кемали и Эссад-паша? Слово российскому делегату в Кон¬
трольной комиссии А. М. Петряеву:
«Как только Контрольной комиссией были получены еще первые
сведения об ужасном положении албанских эмигрантов, она решила
объединить в своих руках дело оказания денежной помощи и с этой це¬
лью обратилась к правительствам в Валоне и Дураццо, предложив им
предоставить в ея распоряжение часть свободной наличности.
Измаил Кемаль Бей сейчас же согласился перевести на имя Комис¬
сии две тысячи турецких лир, а Эсад Паша, после некоторых пререка¬
ний и оговорок выдал сумму в три тысячи пятьсот турецких лир, хотя
у него испрашивалось семь тысяч турецких лир ».31
Примечательная оговорка российского дипломата — лишний раз
свидетельствующая о той антипатии, которую международные дипло¬
маты испытывали к Эссад-паше даже по сравнению с не столь уж лю¬
бимым ими Исмаилом Кемали, который выделил на нужды беженцев
средств почти в два раза меньше! Но вернемся к депеше Петряева...
«Он (Эссад-паша — Я. И..) главным образом опасался, как бы пот¬
ребованные у него деньги не были истрачены в Валонском округе, управ¬
ляемом его врагом — Измаилом Кемалем Беем.
170
П. А. Искендеров
Комиссия перевела часть этого благотворительного фонда в Ску-
тари (Шкодер — П. И.), где с ее согласия он расходуется полковником
Филипсом на содержание голодающих албанских семейств. Приступить
к организации общественных работ (что ранее предлагал Петряев —
П. И.) возможно будет только тогда, когда Комиссия будет располагать
более определенными и крупными средствами».32
В середине декабря 1913 г. Эссад-паша сообщил Контрольной ко¬
миссии, что нет никаких оснований опасаться нападения албанцев на
сербские гарнизоны в районе Дебара и Дюмы, где в данное время ведет
свою работу направленная им лично специальная комиссия для органи¬
зации в указанных областях гражданской администрации.33
Тем временем Эссад-паша, у которого установились близкие отно¬
шения с сербским генералом Дамьяном Поповичем, когда последний
в период первой Балканской войны находился с сербским отрядом под
Шкодером, направил делегацию из четырех албанских нотаблей в сопро¬
вождении сербского офицера, переодетого в штатскую форму, в Белград
для секретных переговоров с сербским правительством.34 После прибы¬
тия в сербскую столицу нотабли были приняты Пашичем, которому они
заявили, что не признают находящееся во Влёре правительство Исмаила
Кемали, но и не желают иметь в качестве князя назначенного европейс¬
кими государствами принца Вильгельма Вида — ибо во главе Албании,
большинство населения которой составляют мусульмане, должен стоять
и политический деятель-мусульманин, чьи интересы они и собираются
защищать; дав одновременно понять, что они имеют в виду в этом плане
Эссад-пашу.
Пашич был крайне осторожен в своих высказываниях, стараясь не
связывать себя конкретными обязательствами. Относительно избра¬
ния албанского князя глава сербского кабинета заявил, что этот вопрос
находится в компетенции европейских держав, среди которых Сербия
не имеет права голоса. Он заверил нотаблей в искреннем желании сер¬
бов жить в мире с соседними племенами и вручил им денежную помощь
в размере 30.000 франков, с условием ее использования’ в целях установ¬
ления порядка на сербо-албанской границы и оказания помощи албан¬
ским семьям, пострадавшим от действий сербских войск. 18 декабря
1913 г. нотабли, вполне удовлетворенные — понятное дело! — резуль¬
татами переговоров, отбыли из Белграда.35
Эссад-пашаТоптани — МУСУЛЬМАНСКИЙ союзник
171
Безусловно, развитие сербо-албанских отношений в бурные дни кон¬
ца 1913 г. знало достаточно примеров непонимания, вражды, кровавого
насилия. Соответствующие материалы, в частности, поступали в распо¬
ряжение делегатов Международной контрольной комиссии, начавшей
работу в Албании в середине октября 1913 г. Кчести делегатов — в том
числе российского комиссара в Албании Петряева — они пытались объ¬
ективно разбираться в сложившейся ситуации, и, в частности, не при¬
нимали на веру все те взаимные сербо-албанские обвинения, в которых
подчас преобладали эмоции, а не факты. 21 октября 1913 г. Петряев,
в частности, весьма сдержанно сообщал в Санкт-Петербург, что «по
имеющим здесь сведениям в разных городах Албании действительно
теперь находятся несколько десятков тысяч беженцев из пограничных
областей», не подтверждая при этом официально конкретные факты
массовых антиалбанских репрессий в присоединенных к Сербии облас¬
тях — не только в силу особого характера сербо-российских отношений,
но и прекрасно понимая, как осторожно следует подходить к громким
заявлениям, требованиям и обвинениям, которые рождаются в горячих
балканских головах.36
Да и в целом различные албанские лидеры и вооруженные отряды
боролись друг с другом — а заодно и с мирным населением — с немень¬
шим усердием, чем с сербами. Вот что писал в своей секретной телеграм¬
ме в российский МИД 26 октября 1913 г. комиссар Петряев: «Исма¬
ил Кемаль боясь нападения со стороны Эссада сосредоточил у берегов
Шкумбии около тысячи иррегулярный войск, состоявших из разбойни¬
ков и башибузуков. Они предаются грабежам и насилиям. Окрестное
население в панике».37
Развитие сербо-албанских отношений в рассматриваемый период
осложнялось тем интересом, который проявляла в отношении вышеука¬
занных событий Болгария. По негласным сведения, полученным Петря-
евым в начале декабря 1913 г., болгарское правительство поручило свое¬
му генеральному консулу в Албании установить контакты с албанскими
лидерами в Дебаре и Люме на предмет тайного направления болгарских
офицеров в качестве инструкторов с целью организации доброволь¬
ческих иррегулярных полков на территориях, прилегающих к сербской
границе.38 Кроме того, согласно секретным сведениям, полученным
сербским правительством, болгарский кабинет предпринимал усилия,
172
П. А. Искендеров
направленные на подготовку антисербского восстания в Западной Ма¬
кедонии при непосредственном участии в нем албанцев, в связи с чем
в декабре 1913 г. усилился приток болгарских эмиссаров в крупнейшие
центры Албании, и в особенности в Дуррес, куда прибыл, в частности,
майор болгарской армии Дмитрий Атанасов (под видом корреспонден¬
та софийской газеты «Вечерняя почта», слывущей в болгарской столи¬
це официозом39). Он имел несколько встреч с Эссад-пашой, которому
по данным, сообщенным сербским правительством российскому по¬
сланнику в Белграде Н. Г. Гартвигу, предложил для обсуждения следую¬
щую программу:
Интересы Болгарии и Албании требуют осуществления совмест¬
ных действий с тем, чтобы не оставлять в покое Сербию и Грецию, ибо
в противном случае они сумеют укрепить свои позиции на занятых
ими территориях, и тогда будет практически невозможно вынудить их
оставить данные области. Военные действия должны быть начаты не
позднее, чем через шесть месяцев, по сигналу Австро-Венгрии. Болга¬
рия к этому времени успеет предпринять дипломатическое сближение
с Румынией, которое, по словам Атанасова, могло бы быть достигну¬
то значительно ранее, если бы не препятствия, создаваемые Россией.
Албанцы, со своей стороны, должны поставить под ружье не менее
30.000 человек, причем Болгария обязуется предоставить им необходи¬
мое оружие, боеприпасы и другие военные материалы. В заключение
болгарский представитель заверил Эссад-пашу в том, что примирение
между Болгарией и Сербией не может быть достигнуто ни при каких
условиях, несмотря на все старания России.
Тем не менее, Атанасову не удалось в полной мере убедить в необхо¬
димости реализации указанного плана Эссад-пашу, который, правда, дал
понять болгарскому представителю, что албанцы примут предложения
Болгарии, если та предварительно сумеет заключить соглашения с Ру¬
мынией и Турцией.40 Очевидно, свою роль сыграли не только финансо¬
во-политические связи Эссада с Белградом, но и его объективная оцен¬
ка расстановки сил на Балканах. Объединенный сербо-греческий фронт
выглядел слишком сильным противником для объединенных албано¬
болгарских сил — тем более, что Белград и Афины связывало специаль¬
ное межгосударственное соглашение (чего не было в случае с Болгарией
и Албанией). Еще 19 мая 1913 г. Сербия и Греция подписали приложен¬
Эссад-паша Топтани — МУСУЛЬМАНСКИЙ союзник
173
ную к союзному договору секретную декларацию по албанским делам.
В ней стороны зафиксировали, что ввиду «их специальных интересов на
этих территориях Адриатического побережья» они решили поделить
Албанию на сферы влияния. При этом сербской сферой была объявлена
«территория к северу от линии, проходившей по течению реки Семан,
Девол и вдоль горной цепи Камия, греческой — к югу от этой линии».41
17 декабря 1913 г. назначенный сербским консулом в Дурресе Симич
прибыл к месту несения дипломатической службы, имея доверительное
поручение Пашича вступить в непосредственные переговоры с Эссад-
пашой по вопросам, представляющим взаимный интерес. Одновремен¬
но при правительстве Исмаила Кемали во Влёре должен был получить
аккредитацию прибывающий в этот город через несколько дней гене¬
ральный консул Гаврилович.42 Таким образом, Белград стремился уста¬
новить рабочие отношения с двумя главными и непримиримыми про¬
тивниками на албанской сцене.
Однако накануне прибытия Симича в качестве консульского пред¬
ставителя в Дуррес, Эссад-паша — после консультации с австро-вен¬
герским консулом — издал специальное постановление о том, что все
подданные балканских государств должны покинуть управляемую им
территорию. Посетившему его Симичу Эссад-паша предложил подчи¬
ниться данному распоряжению, категорически заявив, что в случае от¬
каза он не ручается за личную безопасность сербского представителя;
после чего Симичу не осталось ничего другого, кроме как спешно по¬
кинуть Дуррес. По данным российского комиссара в Албании, такая
позиция Эссад-паши, являвшегося фактически верховным правителем
Дурреса, объяснялась тем обстоятельством, что он, контактируя с Белг¬
радом, одновременно регулярно получал советы и инструкции от венс¬
кого кабинета через находившегося в данном городе австро-венгерско¬
го консула, заручившись предварительно обещанием, что Дуррес станет
местом пребывания нового албанского князя (против прибытия кото¬
рого он и его сторонники, как говорилось выше, активно апеллирова¬
ли к Белграду). Для Эссад-паши австрийская поддержка имела особое
значение в условиях его продолжавшегося соперничества с главой пре¬
тендовавшего на роль центрального правительства Исмаила Кемали во
Влёре.
Однако не желая, вместе с тем, обострения своих в целом позитив¬
174
П. А. Искендеров
ных отношений с белградским правительством (с которым он продол¬
жал вести тайные переговоры через специально командированных аген¬
тов), Эссад-паша за несколько часов до отъезда сербского представителя
направил к нему свое доверенное лицо выразить сожаление по поводу
случившегося и подчеркнуть, что данная мера, не носящая враждебного
по отношению к Сербии характера, была вызвана объективными и не за¬
висящими от самого албанского лидера обстоятельствами.
Разумеется, понятно, что председатель «центрального» албанско¬
го правительства во Влёре, узнав о последних действиях своего поли¬
тического соперника, настоял на скорейшем приезде в город назначен¬
ного сербским правительством генеральным консулом Гавриловича. По
прибытии во Влёру сербский дипломат был тепло встречен самим Ис¬
маилом Кемали, выразившим свое удовлетворение тем фактом, что Гав¬
рилович вручил ему верительное письмо за подписью Пашича, в чем он
усмотрел столь важное для него косвенное признание своего правитель¬
ства иностранной державой.43
Продолжая вести двойную игру, маневрируя между Сербией и Авс¬
тро-Венгрией и стремясь укрепить собственные позиции внутри Ал¬
бании, Эссад-паша не удовлетворился результатами переговоров эмис¬
саров в Белграде и продолжал обращаться к сербскому правительству
через сербских офицеров пограничной службы, пытаясь заручиться
поддержкой своих политических планов со стороны кабинета Пашича.
Одновременно он направил вверенные ему войска в Центральную Алба¬
нию для поддержки вспыхнувшего там крестьянского восстания. В этом
восстании не обошлось и без участия младотурецких офицеров — под
влиянием которых восстание приобрело характер протеста албанс¬
ких мусульман против христианского князя. Другие отряды Эссад на¬
правил к берегам Охридского озера. Данные действия призваны были
продемонстрировать его готовность использовать все имеющиеся силы
и средства для захвата власти в стране.
Решение проблемы с отставкой правительства Исмаила Кемали тоже
оказалось завязанным на личность Эссад-паши. Как сообщал 18 января
1914 г. Петряев, Контрольная комиссия решила приступить к ликви¬
дации правительства во Влёре «после того, как будет обеспечено так¬
же и устранение Эссада-Паши. Для выяснения положения и перегово¬
ров с ним в Дураццо (Дуррес — П. И.) ею командируется албанский
Эссад-паша Топтани — МУСУЛЬМАНСКИЙ союзник
175
член Комиссии. Здесь преобладает мнение, что Эссад откажется при¬
нять предложение Комиссии выйти в отставку или же даст уклончивый
ответ».44 Но что мог сделать албанский делегат против всесильного Эс-
сад-паши — даже если он на самом деле стремился заставить того уйти
в отставку! Понимая тщетность посреднической миссии своего албан¬
ского коллеги, члены Контрольной комиссии одновременно заговори¬
ли о жестких принудительных мерах. Информируя МИД России о на¬
правлении к Эссаду бедного албанца, Петряев в еще одной телеграмме
все от того же 18 января с тревогой сообщает, что оказался фактичес¬
ки меж двух огней: эссадовского и австро-итальянского: «В случае от¬
каза Эссада выйти в отставку Комиссия не видит другого средства, как
прибегнуть к принудительным мерам. Австрийский и итальянский де¬
легаты настойчиво рекомендуют отправить в Дураццо суда и произвес¬
ти временную высадку. По их словам, два крейсера готовы к отплытию.
По мнению английского комиссара эта мера недостаточна и необходи¬
мо также содействие международного отряда из гарнизона в Скутари
(Шкодер — П. И.)».45
Российский дипломат явно не в восторге от сложившейся ситуации,
чреватой односторонними действиями Вены и Рима. Он полагает, что
«какие бы меры ни были решены, они должны быть международного
характера. Было бы нежелательно одностороннее действие Австрии
и Италии, которые по-видимому имеют его в виду».415
Предсказание Петряева относительно действий Эссад-паши оказа¬
лось пророческим. Несмотря на все усилия Комиссии, один из албан¬
ских вождей счел ниже своего достоинства подавать в отставку одновре¬
менно с ненавистным ему Исмаилом Кемали — а тем более перед ним.
Российскому делегату ничего не оставалось, как сообщить на Певческий
мост 22 января 1914 г. о принятии Контрольной комиссией отставки гла¬
вы правительства во Влёре и принятии ею от Кемали мандата на управ¬
ление Влерским округом (о чем был составлен особый акт). Переговоры
же с Эссадом были в самом разгаре. Спустя три дня Петряев фактически
признался в том, что Комиссия вынуждена плясать под дудку Топтани:
«Эссад Паша уклоняется выйти в отставку, настаивая на сохранении за
ним его особенного положения в Дураццо (Дуррес — П. И.) и предла¬
гая условия, считаемые Комиссией неприемлемыми. На вчерашнем со¬
вещании мы пришли к заключению, о необходимости сделать еще одну
176
П. А. Искендеров
попытку уговорить его последовать примеру Измаила Кемаля... »47
Эта попытка была обставлена более серьезно. На переговоры с Эсса-
дом из Влёры в Дуррес на борту станционера отправились два делегата
Комиссии (представители Англии и Германии). Другой стационер от¬
правился во Влёру. «В случае неуспеха этой миссии, уже великим держа¬
вам придется решать, не пора ли предпринять против Эссада принуди¬
тельные меры» — телеграфировал Петряев.48
В результате согласие Эссада на отставку было получено, но его по¬
литическая роль продолжилась. В феврале 1914 г. причудливые завихре¬
ния албанской сцены привели Эссад-пашу в лагерь посаженного на ал¬
банский престол великими державами князя Вильгельма Вида — вокруг
которого также собрались сторонники установления албанского конт¬
роля над Косово. Эссад вошел в кабинет, сформированный Видом, где
получил два ключевых поста — министра обороны и внутренних дел.
Однако, говоря словами российской исследовательницы Н. Д. Смирно¬
вой, деятельность Эссад-паши «направлялась скорее на подрыв оборо¬
носпособности страны, ибо всю силу своей энергии он использовал на
дискредитацию монарха и на завоевание личной власти».49
По свидетельству французского военного агента в Сербии и члена
Международной комиссии по разграничению Северной Албании под¬
полковника Фурнье, совершившего ознакомительную поездку по стране
и побывавшего, в частности, в Дурресе, Эльбасане и Тиране и проживше¬
го несколько недель в Шкодере, поддержка Эссад-паши среди местного
населения, причем не только мусульманского, но и католического, была
совершенно исключительной; его имя было окружено ореолом славы,
а находившиеся в распоряжении военные силы и материальные средства
по албанским масштабам беспрецедентными. В связи с этим обществен¬
ное мнение Албании склонялось к мысли о том, что властолюбивый, энер¬
гичный, всесильный и в полной мере осознающий свое собственное ве¬
личие Эссад-паша решил осуществлять новую линию: примирившись на
словах с кандидатурой христианского князя (объективно выступавшего
для албанского населения проводником чужих идей и выразителем чуж¬
дых интересов), чтобы усыпить подозрения извне, начать плести против
него интриги и выжидать подходящего момента для осуществления чес¬
толюбивых замыслов. В этой связи показательным является следующий
факт, доверительно сообщенный Пашичем российскому посланнику
Эссад-паша Топтани — МУСУЛЬМАНСКИЙ союзник
177
в Сербии: перед самым своим отъездом во главе специальной делегации,
передавшей Виду официальное приглашение занять албанский престол,
Эссад-паша вновь командировал в Белград своего уполномоченного
с ходатайством о выдаче ему 10.000 золотых, обязуясь со своей сторо¬
ны содействовать территориальным притязаниям сербской стороны —
продемонстрировав тем самым, помимо финансовых запросов, полную
уверенность в собственных силах и влиянии.50
Тем не менее, и влияние Эссад-паши на албанской сцене также не
стоило переоценивать. Как сообщал в январе 1914 г. А. М. Петряев,
«число самозванных правителей здесь увеличивается с каждым днем.
Всякий набравший шайку в несколько вооруженных лиц провозглашает
себя правителем до тех пор, пока его не сменит другой, более сильный.
Беспристрастные наблюдатели из албанцев говорят о временах турец¬
кого управления как о чем-то совершенном в сравнении с теперешнею
анархией».51
Вопрос о формировании албанской депутации к князю Виду решал¬
ся непросто. По свидетельству российского комиссара Петряева, «при
той партийности и личных соперничествах, которые являются харак¬
терными для Албании, выбор делегатов, действительно пользующих¬
ся доверием нации, оказался невозможным».52 Эссад-паша, продолжал
российский дипломат, «назначенный, или вернее сам себя назначивший
главою депутации, в сущности является представителем Центральной
Албании, где он и пользуется большим влиянием и значением, в других
же частях ея у него много недругов».53
9 марта 1914 г. вступивший в должность албанского правителя князь
Вид принял членов международной Контрольной комиссии. В ходе ау¬
диенции, продолжавшейся более часа, зашла речь и об Эссаде — в час¬
тности, «о непроизводительных тратах на содержание около 2000 че¬
ловек албанцев, набранных Эссадом Пашой для его личных целей,
в Средней Албании, которые представляют во всех отношениях опас¬
ный элемент».54
Но и Эссад-паша не терял времени даром. Как сообщил 10 марта
1914 г. Петряев, «по полученным мною сведениям, в Мате, за несколь¬
ко дней до прибытия князя, состоялось собрание байрактаров, решив¬
шее не признавать поставленного Европой правителя и подать петицию
о переходе под власть сербского короля, во владениях которого уже на¬
178
П. А. Искендеров
ходится несколько сот тысяч албанцев.
При встрече князя обращало на себя внимание также поведение Эс-
сада Паши, который все время старался занять первое место и находить¬
ся неотступно при князе, подчеркивая таким образом роль, сыгранную
им во время последних событий».55
Российский комиссар в Албании Петряев довольно скептически
оценил как структуру и состав новообразованного правительства, так
и перспективы деятельности в нем самого Эссада. «Первое, что бро¬
сается в глаза, — писал он в Санкт-Петербург 20 марта 1914 г., — при
чтении этого списка, это число созданных министерств, не соответству¬
ющее ни размерам, ни финансовым ресурсам, ни просто потребностям
Албании в данную минуту...
Князю при составлении его первого правительства, пришлось, оче¬
видно, руководствоваться не столько действительными нуждами стра¬
ны, сколько желанием удовлетворить честолюбие разных влиятельных
беев, а также принять во внимание областную и религиозную рознь...
Безусловно, самою яркою личностью в кабинете является Эссад
Паша. По поводу последних событий я уже имел не раз случай говорить
о нем. Положение занятое им теперь при князе лишь еще более подчер¬
кивает его энергию, смелость и изворотливость, соединенные с нравс¬
твенными качествами и замашками средневекового кондотьера. Несом¬
ненно, считаясь с опасностью иметь его против себя князь вынужден
был назначить его на самый важный и ответственный пост министра
внутренних дел с званием военного министра, данным очевидно для
удовлетворения военного честолюбия генерала, который пользуясь этим
не замедлит, вероятно, подкрепить свое положение созданием какой-ли¬
бо вооруженной силы для своего личного распоряжения. Все знающие
Эсада Пашу понимают, что фактическим правителем Албании, при на¬
стоящих условиях, будет он, а не князь. Это обстоятельство производит
на благомыслящих и умеренных албанцев крайне тяжелое впечатление,
так как административные приемы Эсада Паши и склонность к темным
политическим авантюрам здесь хорошо известны».56 Не случайно Пет¬
ряев в своем обширном донесении уделил крайне мало места остальным
членам албанского правительства, ограничившись, по сути, их перечис¬
лением и фразой о том, что «об остальных членах нового правительства
остается сказать весьма немного, так как рядом с Эсадом Пашою они ни¬
Эссад-паша Топтани — МУСУЛЬМАНСКИЙ союзник
179
какого значения иметь не будут».57
Что же касается общего направления внутренней и внешней полити¬
ки нового кабинета, то на сей счет российский представитель был крайне
сдержан: «Пока трудно сказать что-либо более положительное о будущей
внутренней и внешней политике только что образованного албанского
правительства, вероятно не имеющего никакой определенной програм¬
мы. В виду того, что за последнее время Эсад Паша недвусмысленно вы¬
сказывал свои симпатии к Италии, можно лишь предположить, что влия¬
ние этой державы на албанские дела теперь значительно усилится».5®
Весьма меткая характеристика, данная Эссаду российским диплома¬
том, как нельзя лучше характеризует всю противоречивость отношений
албанского лидера с Белградом. Его политические амбиции служили од¬
новременно и создавали почву для взаимовыгодного взаимодействия
с сербскими властями, и ставили эти связи в тесную зависимость от его
собственных сиюминутных планов. К тому же присутствие в новом
правительстве взаимодействовавшего с сербами Эссад-паши отчасти
нивелировалось фигурой получившего пост министра почт и телегра¬
фов Хасана Приштини — по словам Петряева, «одного из организа¬
торов последнего набега албанцев на сербскую территорию и посто¬
янно проповедующего здесь возвращение отторженных от Албании
местностей».59
Тем временем обстановка в Албании все ухудшалась и одновременно
возрастала угроза нового обострения ситуации в районе сербо-албанс¬
кой границы. Эссад-паша умело использовал ширящееся недовольство
политикой принца Вида, а также аграрным кризисом и поддержал вос¬
стание албанских крестьян под предводительством Хаджи-Кямиля Фей-
зы, младотурецкого офицера родом из Эльбасана. Младотурки с одной
стороны и австрийские агенты с другой всячески подстрекали мусуль¬
манское население Албании к недовольству, и Эссад-паша закономерно
вновь оказался в эпицентре событий.60
Продолжавшие прибывать в Белград эссадовские эмиссары обосно¬
вывали свои ходатайства в получении от Сербии материальной помощи
необходимостью освобождения Албании от австро-венгерского влия¬
ния и ставленника Вены в лице албанского князя. Сам же Эссад-паша, по
свидетельству наведывавшегося в Белград его племянника Ахмед-Мухта¬
ра оказывал моральную поддержку участникам антикняжеского восста¬
180
П. А. Искендеров
ния, передавая им через своих доверенных лиц: «Здесь, в Дураццо (Дур-
рес — П.И.),я пока не могу действовать, но душой я с вами».61 В этой
связи, ярким доказательством успешности тайной деятельности Эссад-
паши может служить характеристика, данная ему за несколько дней до
описываемых событий премьер-министром Албании Турхан-пашой
Пермети, который, находясь в Вене, крайне оптимистично оценивал си¬
туацию в своей и стране и на вопрос представителей средств массовой
информации об Эссад-паше без колебаний ответил: «Это очень отваж¬
ный человек, человек, искренне преданный князю и пользующийся пол¬
ным доверием последнего» — хотя сам Турхан-паша имел репутацию
умного, тонкого и прозорливого политика...62
Эссад-паша конфликтовал не только с принцем Видом и Исмаилом
Кемали, но и с голландскими офицерами из состава международной
жандармерии. Эта сторона его кипучей деятельности также не осталась
незамеченной российским комиссаром в Албании Петряевым. Его до¬
несение от 7 апреля 1914 г. наглядно демонстрирует, что буквально все
вопросы обустройства Албании были завязаны на Эссаде. Возвращаясь
к этому колоритному персонажу, российский дипломат, в частности, со¬
общил, что « сделавшись военным министром и министром внутренних
дел, он (Эссад — П. И.) для сохранения и укрепления своей власти по-
прежнему оставил под своей командой иррегулярную милицию, набран¬
ную им из разных подонков.
На этой почве у него произошло недоразумение с генералом Де-Ве¬
ером, организатором всей албанской жандармерии. Этот последний ни
за что не хочет признать Эсада своим непосредственным начальником
и еще менее допустить его вмешательство в дела, касающиеся органи¬
зации, считая себя одного исключительно ответственным за успешное
выполнение возложенной на него Европою миссии.
Между тем Эсад Паша, в свою очередь, игнорирует генерала и ста¬
рается давать приказания жандармам помимо него. В некоторых местах
произошли столкновения между жандармами голландской миссии и ба¬
шибузуками Эсада.
Таким образом создалось очень тяжелое и неприятное положение
для албанского правительства.
Не видя другого исхода, Турхан Паша обратился к Контрольной Ко¬
миссии со спешной просьбой приехать в Дураццо и уладить это дело.
ЭССАД-ПАША ТОПТАНИ — МУСУЛЬМАНСКИЙ СОЮЗНИК
181
Прибыв туда в воскресенье, мы в тот же день вечером имели продолжи¬
тельное совещание с председателем совета министров, в котором при¬
нимал также участие и Де-Веер. Эсад Паша уклонился от совместного
обсуждения этого вопроса.
После обмена мнений мы признали совершенно правильною точ¬
ку зрения генерала Де-Веера, что существование двух жандармерий —
одной официальной, подчиненной голландским офицерам, а другой
какой-то побочной, повинующейся Эсаду, — недопустимо. Мы выска¬
зались также за то, что командование жандармерией должно быть со¬
средоточено в руках генерала Де-Веера, который подчиняется непо¬
средственно князю.
Зависимость жандармерии от министра внутренних дел определена
в том смысле, что она будет находиться в распоряжении местных влас¬
тей для обеспечения общественного порядка и безопасности. Турхан
Паша согласился с такой постановкой вопроса и обещал сделать все от
него зависящее для осуществления этих начал и в особенности принять
меры к роспуску иррегулярных отрядов. Генерал Де-Веер настаивал так¬
же на том, чтобы ему подчинена была и полиция, как вспомогательная
сила жандармерии, но Турхан Паша отклонил это, сославшись на то, что
Лондонские постановления ничего об этом не говорят.
Возник также вопрос, но оставлен открытым, о подчинении жандар-
мерийского отряда, набранного специально для посылки на юг и пото¬
му как бы находящегося на особом положении. — Недоразумения, воз¬
никшие между двумя генералами (Де-Веером и Эссад-пашой — П. И.),
теперь устранены вышеуказанным компромиссом, но вероятно — на
недолгое время. Эсад Паша едва ли откажется от набранной им воору¬
женной силы, которая представляет для него главную опору.
Теперь он является единственным человеком в Албании, могущим
подкрепить свои слова действием. Создание же хорошей жандармерии,
по европейскому образцу, но ему не подчиненной, конечно, не входит
в его планы.
Интересно отметить, что в совете министров все члены правитель¬
ства, во главе с Турханом, разделяют взгляд Де-Веера на постановку ор¬
ганизации жандармерии, но они бессильны заставить Эсада подчинить¬
ся их точке зрения. Князь и Турхан Паша очень опасаются того, как бы
дальнейшее развитие конфликта между Эсадом и Де-Веером не повело
182
П. А. Искендеров
к отказу голландской миссии продолжать реорганизацию жандармерии,
что поставило бы албанское правительство в крайне затруднительное
и неловкое положение».63
Чувствуя поддержку Международной контрольной комиссии, пра¬
вительство Турхан-паши инициировало запросы о предоставлении ему
денежной помощи. Однако его финансовые аппетиты наталкивались
на тяжелые подозрения Контрольной комиссии, и эти подозрения, как
обычно, фокусировались на вездесущем Эссад-паше — служа еще одним
доказательством его исключительной роли во всех албанских делах рас¬
сматриваемого периода. Как отмечал в данной связи Петряев, «Комис¬
сия не нашла возможным удовлетворить полностью эту просьбу зная по
опыту, что деньги эти могут попросту перейти в бесконтрольное поль¬
зование Эсада Паши. Мы уже ранее обратили внимание албанского ми¬
нистра финансов на необходимость представить нам хоть какой-нибудь
бюджет, дав понять ему, что, не имея росписи, мы будем вынуждены от¬
казывать в просимых кредитах. Не желая, с другой стороны, совершен¬
но останавливать ход государственной жизни, мы, по зрелом обсужде¬
нии решили дать наше согласие на выдачу банками лишь 2 миллионов,
поставив расходование их в условия контроля.
Таким образом на оборудование казначейства Комиссия отпустила
лишь 500.000 франков с тем, чтобы, в возможно непродолжительном
времени, ей был представлен подробный план организации этого учреж¬
дения. На уплату жалования жандармам и добровольцам мы ассигнова¬
ли тоже 500.000 франков под условием, чтобы ими распорядился гене¬
рал де-Веер и чтобы эта сумма миновала руки Эсада Паши. На помощь
беженцам было ассигновано 500.000 франков, которые должны распре¬
деляться между нуждающимися при посредстве особых комиссий».64
В мае 1913 г. Эссад-паша Топтани был обвинен Вильгельмом Ви¬
дом в государственной измене и подготовке мусульманского восста¬
ния против христианского князя, смещен со своего поста и арестован
в Дурресе. Он был вынужден покинуть страну и перебраться в Италию,
в Бриндизи при содействии итальянского дипломатического предста¬
вителя в Дурресе.65
Что характерно — после эмиграции Топтани албанские вооружен¬
ные отряды значительно активизировали набеги на территорию Сер¬
Эссад-паша Топтали — мусульманский союзник
183
бии.66 Австро-Венгрия через своих секретных агентов продолжала го¬
товить новое крупномасштабное вторжение в Сербии, ключевую роль
в котором — как и в марте 1914 г. — должны были сыграть все те же
Байрам Цурри и Иса Болетини.67
Хотя данные для обвинения Эссад-паши в попытке насильственного
свержения Вида были недостаточными, очевидной представлялась его
заинтересованность в этом.
Впрочем, пора предоставить слово и самому нашему герою — Эссад-
паше Топтани — благо меморандум, представленный им Парижской
мирной конференции 1919 г., вполне позволяет сделать это и ознако¬
миться с его видением событий 1913-1914 гг. его собственными глаза¬
ми. Следует учитывать, что данный документ был подготовлен этим хит¬
рым и изворотливым албанским деятелем с главной целью — убедить
участников форума в том, что именно он является единственным леги¬
тимным правителем Албании. Итак...
«В конце Балканских войн великие державы, столкнувшись с про¬
блемой разрешения Балканского вопроса, сочли момент подходящим
для оккупации Албании, беспокойная и хроническая история которой
порождала многочисленные затруднения в течение последних пятидеся¬
ти лет. После долгих переговоров послы, собравшиеся в Лондоне и дейс¬
твовавшие от имени и в соответствии с инструкциями от правительств,
которые они представляли, создали Албанию в качестве независимого,
автономного и наследного княжества и, спустя несколько месяцев, вы¬
брали князя Вильгельма Вида с тем, чтобы он занял новый трон (Лон¬
донская конференция 1913 г.).
В тот момент администрация в Албании была поделена между двумя
правительствами: одно находилось во Влёре под председательством Ис¬
маила Кемаль Бея и другое в Дурресе во главе со мной. Первое являлось
персональным творением нескольких человек, в то время как второе
проистекало из воли людей, свободно выраженной на собрании, в ходе
которого свободно голосовали представители всех округов Централь¬
ной Албании. Такой была ситуация, когда Международная контрольная
комиссия, второе творение Лондонской конференции, приступила к ис¬
полнению своих обязанностей (октябрь 1913 г.).
Вслед за раскрытием заговора младотурок, стремившихся вызвать
мусульманское восстание в Албании, направленное против решения ве¬
184
П. А. Искендеров
ликих держав и в поддержку Иззет Паши, Исмаил Кемаль Бей, чье попус¬
тительство было официально подтверждено, был вынужден подать в от¬
ставку и покинуть страну. Международная контрольная комиссия взяла
дело администрации в той части Албании в свои руки. Желая наделить
страну одной-единственной администрацией и преодолеть все возмож¬
ные расколы, она воззвала к моему чувству преданности моей стране
и попросила меня сложить с себя свои функции. Хотя моя позиция опи¬
ралась на свободно выраженную волю моих соотечественников, я не ко¬
лебался в том, чтобы прислушаться к требованию, которое в моем пред¬
ставлении выражало волю шести великих держав, и согласился с ним,
после чего вышеназванная Комиссия предложила мне возглавить албан¬
скую делегацию, образованную для того, чтобы отправиться в Герма¬
нию и предложить трон выбранному князю. Подготовленный Комисси¬
ей официальный документ отдавал должное тому, что я сделал во время
своего председательства и патриотизму, который я доказал. Я желаю на¬
помнить вам, джентльмены, эти события, поскольку они позволят вам по¬
нять, что с первого дня создания Княжества Албания, у меня было толь¬
ко одно желание: не совершать ничего, что могло бы скомпрометировать
деятельность держав. В то время, когда Комиссия уполномочила меня от¬
правиться в Нойвид, я хорошо осознавал, что мусульмане, составляющие
значительное большинство населения, недовольны выбором, сделанным
Европой, но я также осознавал, что мое влияние и власть, проистекаю¬
щие из моей компетенции в качестве главы основной и старейшей семьи
в Албании, не только успокоят моих соотечественников-мусульман, но
и заставят их принять Князя, которого я должен был в той или иной сте¬
пени им навязать. Без преувеличения легко можно сказать, что решение
Контрольной комиссии опиралось на тот факт, что я являлся единствен¬
ной албанской фигурой, вмешательство которой в этом вопросе могло
успокоить народное недовольство. Я это понимал, хотя я не мог не осоз¬
навать, что я тем самым сделал себя оппонентом по отношению к воле
моих соотечественников-мусульман, и что эта позиция породит опреде¬
ленную враждебность по отношению ко мне.
Князь Вид прибыл в Дуррес в феврале 1914 г. (по старому стилю —
П. И.). Его незнание страны, его обычаи и привычки, его раболепие по
отношению к определенным влияниям и слабость политического курса,
продемонстрированные им уже в первые дни пребывания в стране уси¬
ЭССАД-ПАША ТОПТАНИ — МУСУЛЬМАНСКИЙ СОЮЗНИК
185
лили скрытое недовольство. Спустя несколько недель после его прибы¬
тия вспыхнула революция, вынудившая европейские великие державы
направить в порт Дурреса международный флот, присутствие которо¬
го, как они надеялись, сдержит недовольство. К сожалению, запуганный
дипломатическим представителем Австро-Венгрии, князь предпринял
действие, до обсуждения которого я не хотел бы снисходить, поскольку
оно было совершено против моей персоны. Ночью 19 мая 1914 г. бата¬
рея, размещенная в течение ночи в дворцовых садах, открыла огонь по
моему дому в центре города. Одновременно некоторое количество доб¬
ровольцев, известных своими австрофильскими симпатиями, окружи¬
ли мою резиденцию и их лидер, голландский офицер, уполномоченный
Европой организовывать жандармерию, попытался арестовать меня.
В то время я являлся военным министром и министром внутренних дел
и временно исполнял обязанности премьер-министра. Я согласился, но
при условии, что итальянский посланник при албанском дворе возьмет
за меня ответственность. В этих обстоятельствах я был вынужден поки¬
нуть мою страну и стать беженцем сначала в Риме, а затем в Париже.
Непостижимый акт удвоил недовольство албанцев, мятеж которых
распространился даже еще больше. Повторного вмешательства членов
Контрольной комиссии оказалось недостаточно для того, чтобы успоко¬
ить страсти. Дуррес находился в осаде и был отрезан от остальной части
Албании, и власть Князя распространялась не дальше, чем на 2-3 кило¬
метра от Дурреса» ,..68
Констатации Эссад-паши были вполне справедливыми. Говоря об¬
разными словами некоторых исследователей, после признания албанс¬
кой государственности великими державами «борьба местных властей,
иностранные провокации, нищенские экономические условия и застен¬
чивые попытки провести социальные и религиозные реформы подпиты¬
вали албанские восстания, направленные против князя и Контрольной
комиссии»...69
Уже в сентябре 1914 г.—после начала первой мировой войны и бегс¬
тва Вильгельма Вида — Эссад-паша вернется в страну во главе собствен¬
ной армии и движения «Исламское сопротивление Албании» и займет
Тирану. 5 октября 1914 года Эссад провозгласит себя премьер-мини¬
стром «Княжества Албания — Дуррес».
Он будет занимать этот пост и сохранять контроль над обширными
186
П. А. Искендеров
районами Центральной Албании до 24 февраля 1916 г. — когда перебе¬
рется в Сербию, заявив о желании помогать Королевству, а также Гре¬
ции в войне с Австро-Венгрией.
После окончания первой мировой войны следы Эссад-паши обнару¬
жатся во Франции — где он по собственной инициативе будет присутс¬
твовать на Парижской мирной конференции в 1919 г. — правда, без осо¬
бого международного резонанса (что также можно сказать и о Виде).
Последующие месяцы он также проведет во Франции, пытаясь добить¬
ся международного признания Албании — где Тирану и большую часть
исповедовавшей в основном ислам суннитского толка центральной час¬
ти страны контролировал его полевой командир Осман Бали. А в июне
1920 г. на несколько дней Топтали даже займет трон албанского коро¬
ля в изгнании. В начале июня соответствующее решение было принято
Конституционной ассамблеей.
Однако такое развитие событий не устроило придерживавшихся
идеологии бекташизма70 тосков и православных влахов Южной Алба¬
нии. Они подослали Эссад-паше в Париж оплаченного наемного убий¬
цу — 24-летнего учителя, уроженца города Либохова Авни Рустеми.
И когда Эссад-паша Топтани решил вернуться в страну на свою инаугу¬
рацию, он был убит 13 июня 1920 года. Французская полиция задержала
Авни Рустеми. Он заявил, что привел в действие смертный приговор,
вынесенный Эссаду за предательство. На этом же построил свою защи¬
ту французский адвокат — напомнивший суду, что в «измене» Топтани
обвинил никто иной, как международно-признанный правитель Алба¬
нии князь Вильгельм Вид. И суд неожиданно оправдал Рустеми. Сторон¬
ники Эссада в Албании были убеждены, что за ликвидацией их лидера
стояли Франция и Сербия, не желавшие выполнять обязательства, дан¬
ные ему в ходе первой мировой войны.71
Что же касается Авни Рустеми, то он вернулся в Албанию, где в 1921—
24 гг. стал одним из организаторов и руководителей демократических
организаций «Атдеу» и «Башкими» и одним из лидеров парламент¬
ской оппозиции. По зловещей иронии судьбы, его жизненный путь за¬
кончится так же, как и у его жертвы: 22 апреля 1924 г. Рустеми будет
убит в результате заговора, организованного, как предполагалось, пра¬
вительством будущего короля Албании Ахмета Зогу. Похороны Рустеми
выльются в общенародную антиправительственную демонстрацию...
ЭССАД-ПАША ТОПТАНИ — МУСУЛЬМАНСКИЙ СОЮЗНИК
187
1 Frasheri К. The History of Albania. Tirana, 1964. P. 183-212; Historia e
popullit shqiptar. II. Prishtina 1969. F. 371-516; Histoire de I’Albanie. Roanne, 1974.
P. 181-212; Qami M. Shqiperia пё marredheniet nderkomb6tare (1914-1918).
Tirane, 1987. F. 43-45,107-112,240-243,280-281,313-315.
2 Подробнее см.: Батаковин Д. Есад-паша Топтани и Срби)а 1915. го¬
дине // Срби;а 1915. године. Београд, 1986. С. 299-303.
3 Смирнова Н. Д. История Албании в XX веке. М., 2003. С. 58.
4 Храбак Б. Арбанашки упади и побуне на Косову и у Македонии од
Kpaja 1912. до Kpaja 1915. године. Вран,е, 1988. С. 52-64.
5 Балугцин Ж. Кад се стварала Албани;а // Српски юьижевни гласник.
Београд, 1937. С. 521-522; МикиЬ Т). Албанци и Срби)а у балканским ратовима
1912-1913 // Иетори)ски гласник. 1985. № 1/2. С. 75; Документа о cnoAHoj по-
литици Крал>евине Срби;е. Книга VI. Свеска 2. Београд, 1984. С. 75,77,80,86,93,
100,105,124,130,135.
6 Документа... Книга VI. Свеска 3. С. 262.
7 Подробнее см.: Храбак Б. Арбанашки упади и побуне... С. 33-38,60-
61.
8 Документа... Книга VI. Свеска 3. С. 194,239,253.
9 Храбак Б. Арбанашки упади и побуне... С. 33-38.
10 Балугцин Ж. Кад се стварала Албашца... С. 521-522.
11 Pearson О. Albania and King Zog. Independence, Republic and
Monarchy 1908-1939. London, New York, 2004. P. 1.
12 Документа... КнигаVI. Свеска3. С. 347,351,359,378,379,406,418.
13 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 531. Л. 352.
14 Тамже.Л. 358-359. Что же касается показателей, характеризующих Сер¬
бию и Австро-Венгрию в военном отношении, то к началу первой мировой войны
кадровая численность сербской армии в мирное время составляла 52,000 человек,
а союзной с ней Черногории — 2,000 человек; в случае же военной опасности
их боевая численность могла составить 247,000 человек у Сербии и 60,000 у Чер¬
ногории. Численность же предвоенной армии, имевшейся в распоряжении Авс¬
тро-Венгрии, составляла 478,000 человек. В случае же начала военных операций
ее командование могло поставить «под ружье» 1,421,250 человек — Зайончков-
ский А. М. Мировая война 1914-1918 гг. Том первый. Кампании 1914-1915 гг.
М., 1938. С. 20-21.
15 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 531. Л. 358.
16 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1913. Оп. 470. Д. 113. Л. 385.
17 Там же.
188
П. А. Искендеров
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
Там же. Д. 19. Л. 4.
Краткая история Албании. М., 1992. С. 251.
Храбак Б. Арбанашки упади и побуне... С. 57,60-61.
Краткая история Албании... С. 251.
Там же.
Там же. С. 252.
Там же.
Там же.
Там же. С. 252-253.
Там же. С. 251.
Туцовиъ Д. Сабрана дела. Кіьига осма. Београд, 1980. С. 136.
АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2908. Л. 16.
Цит. по: Краткая история Албании... С. 250.
АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2113. Л. 53.
Там же.
Там же. Д. 2908. Л. 37.
Там же. Л. 38.
Там же. Д. 531. Л. 449; Д. 532. Л. 55-56.
Там же. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 19. Л. 11.
Там же. Л. 17.
Там же. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2908. Л. 30.
Там же. Д. 515. Л. 6.
Там же. Д. 2908. Л. 56.
За балканскими фронтами первой мировой войны. М., 2002. С. 51.
АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2908. Л. 53. •
Там же. Л. 57.
Там же. Ф. Канцелярия. 1914. Оп. 470. Д. 82. Л. 4.
Там же. Л. 5.
Там же.
Там же. Л. 8.
Там же. Л. 9.
Смирнова Н. Д. История Албании... С. 65.
АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 532. Л. 56-58.
Цит. по: Краткая история Албании... С. 257. .
АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1914. Оп. 470. Д. 6. Л. 14.
Там же.
Там же. Л. 26.
Там же. Л. 24.
Там же. Л. 30.
Эссад-паша Топтани — МУСУЛЬМАНСКИЙ союзник
189
57 Там же.
58 Там же. Л. 31.
59 Там же.
60 Храбак Б. Муслимани северне Албанке уочи изби)ан>а рата 1914. //
Зборник за историку Матице српске. 22.1980. С. 52-53.
61 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 532. Л. 220.
62 Там же.
63 Там же. Ф. Канцелярия. 1914. Оп. 470. Д. 6. Л. 32.
64 Там же. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2115. Л. 27.
65 Храбак Б. Муслимани северне Албашце ... С. 52-53.
66 Храбак Б. Арбанашкиупади и побуне... С. 33-38,60-61.
67 Там же. С. 93.
68 Мётоіге sur ШЬапіе. European War 1914. London, 1919.
69 Подробнее см.: Zickel R., Iwaskiw W. Albania. A Country Study.
Washington, 1994.
70 Бекташи — дервишский орден, основан в XV в. в Турции Хаджи Бекта-
ши. Официально закрыт в 1826 г. Существовал в Турции до 1925 г., затем цен¬
тром бекташизма стала Албания. Как сообщал А. М. Петряев, «бекташи счита¬
ются рационалистами среди мусульман. Они отрицают всякие обрядности, стоят
за равноправие и, отличаясь большой терпимостью, поддерживают хорошие от¬
ношения с христианами. Им принадлежат многочисленные «текэ» (монастыри),
разбросанные в разных частях Албании, где бекташи собираются для бесед под
руководством своих шейхов. При турецком владычестве, открытое исповедание
бекташизма было запрещено и последователи его подвергались всевозможным
гонениям» — АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1914 г. Оп. 470. Д. 6. Л. 33-34.
Тема бекташизма перебрасывает примечательный мостик между рассматри¬
ваемыми нами проблемами и биографией будущего лидера социалистической
Албании Энвера Ходжи. Последний, как известно, родился 16 октября 1908 г.
в античном южноалбанском городе Гирокастра. Его семья исповедовала мусуль¬
манство и принадлежала к секте бекташей. Причем, несмотря на оценки Петря¬
ева о веротерпимости бекташей, эта секта все же отличалась своей жесткостью
и консерватизмом.
71 Подробнее см.: ИскЕНДЕРОВ П. А. Эссад-паша Топтани // Вопросы
истории. 2008. №11.
ОКТЯБРЬ 1913-го: ГРОМКИЕ ЗАЯВЛЕНИЯ
И ТАЙНЫЕ МАНЕВРЫ
Однако вернемся в белградскую осень 1913 года. Вопрос о ситуации
на сербо-албанской границе обсуждался в том числе и во время встречи
министра иностранных дел Австро-Венгрии графа Л. Берхтольда с пред¬
седателем совета министров Сербии Пашичем, находившимся проездом
в Вене. Инициатива в приглашении Пашича посетить австрийскую сто¬
лицу и провести консультации с руководителем внешнеполитического
ведомства страны с целью обсуждения всего комплекса вопросов, пред¬
ставлявших взаимный интерес, особенно ввиду происшедших после Бал¬
канских войн коренных изменений в политическом положении Сербии,
исходила со стороны австро-венгерского кабинета. На желательность
этого, в частности, неоднократно указывал частным и доверительным
образом австро-венгерский посланник в Сербии барон С. Угрон.
Первоначально Пашич довольно прохладно отнесся к данному пред¬
ложению, однако в дальнейшем, опасаясь возникновения каких-либо не¬
желательных толкований его позиции, дал обещание Угрону посетить
Вену на обратном пути из Мариенбада, куда он собирался отправиться
на лечение.1 По информации российского поверенного в делах, Берх-
тольд, по информации в Париже, «еще до выезда Пашича из Белграда
справлялся через австрийского представителя, не останрвится ли Пашич
в Вене, и Пашич тогда же обещал остановиться на обратном пути».
Этот визит состоялся в начале октября 1913 г. Пашичу был оказан
радушный прием со стороны официальных лиц Австро-Венгрии, однако
сама встреча с Берхтольдом, состоявшаяся 3 октября 1913 г., в перерыве
заседания совета министров Австро-Венгрии, хотя и прошла в исключи¬
тельно корректной атмосфере, не привела к каким-либо конкретным ре¬
зультатам.2 Стороны ограничились лишь изложением своих позиций по
интересовавшим их вопросам и выражением обоюдного желания раз¬
вивать добрососедские отношения между двумя государствами. Одним
из основных сюжетов, затронутых в ходе переговоров, явился именно
албанский вопрос. Берхтольд высказал Пашичу озабоченность своего
кабинета положением национальных меньшинств, проживающих на пе¬
решедших под юрисдикцию Сербии территориях, на что Пашич в оче¬
Октябрь 1913-го: громкие заявления и тайные маневры
191
редной раз подчеркнул, что их политические права и экономические ин¬
тересы защищены сербской конституцией, являющейся одной из самых
либеральных в мире, при условии неукоснительного соблюдения ими
законов страны. Министр иностранных дел Австро-Венгрии высказал
также свою озабоченность ситуацией, сложившейся на сербо-албанской
границе. В ответ Пашич, сославшись на обстоятельства, побудившие его
правительство занять ряд стратегических пунктов в тех местностях, где
намеченная Лондонским совещанием пограничная линия еще подлежа¬
ла утверждению Международной разграничительной комиссией, и ука¬
зав на несправедливость по отношению к Сербии и несостоятельность
с точки зрения топографических условий выработанной в Лондоне сер¬
бо-албанской пограничной линии, отступающей от естественных гор¬
ных преград и облегчающей для албанских отрядов проникновение на
сербскую территорию, тем не менее, заверил министра иностранных
дел Австро-Венгрии в том, что Сербия «не питает никаких агрессивных
замыслов и ожидает для своего внутреннего спокойствия установления
Европой правильного режима в автономной Албанской провинции».3
Он заявил, что его правительство не имеет намерения нарушать поста¬
новления конференции, и подчеркнул, что «состоявшееся ныне занятие
сербскими гарнизонами некоторых стратегических позиций является
временной мерой самозащиты впредь до установления в Албании по¬
рядка, который обеспечивал бы Сербию от повторения разбойничьих
нашествий албанцев».4
Заявление главы белградского кабинета по поводу занятия Серби¬
ей стратегических пунктов на албанской территории произвело небла¬
гоприятное впечатление на Берхтольда. Однако он в ответ не высказал
в этом плане никаких возражений, выразив лишь пожелание, чтобы Сер¬
бия согласовывала свои действия с решениями Лондонского совещания
послов великих держав по вопросу территориального размежевания.5
В итоге, практическим единственным конкретным результатом сер¬
бо-австрийских переговоров, в ходе которых были также затронуты
проблемы будущего статуса Восточной железной дороги, необходимо¬
сти изменения боснийско-сербской границы, а также другие вопросы,
связанные с дальнейшим развитием сербо-австрийских экономических
и политических отношений, явилось изложение сторонами своих пози¬
ций и общей заинтересованности в поступательном развитии взаимо-
192
П. А. Искендеров
отношений двух государств.6 Это дало основание венской газете « Цайт»
в статье под красноречивым заголовком «С пустыми руками» дать свое¬
образную, но вполне справедливую оценку встрече Пашича и Берхтоль-
да. По ее словам, «гр. Берхтольду стало известно, какой у г. Пашича вид,
как он разговаривал и, наконец, как он ест и пьет. Г. Пашич также обога¬
тил свой умственный балласт познанием этих индивидуальных особен¬
ностей гр. Берхтольда; весьма возможно, что сербский премьер покида¬
ет наш город с полным сознанием того, что гр. Берхтольд стоит впереди
него в этой области». Тем не менее, по мнению газеты, никаких новых
конкретных предложений председатель Совета министров и министр
иностранных дел Сербии в Вену не привез.7
С неменьшим вниманием, чем на «прекрасном голубом Дунае»
следили за развитием сербо-албанских коллизий в «вечном городе».
Российский посол в Риме Крупенский сообщал 7 октября 1913 г. о на¬
строениях, охвативших Италию в связи с последними событиями на
сербо-албанской границе: «С точки зрения международных интересов
едва ли не самым важным событием данной минуты являются кровавые
столкновения между албанцами и сербскими войсками.
В Италии, более чем где-либо, они возбудили самые серьезные опа¬
сения, не столько из-за симпатий к Албании или из-за желания оградить
ее от сербского завладения, сколько из боязни австрийского активно¬
го вмешательства. Поэтому, признавая неотъемлемое право Сербии за¬
щищать свои границы от албанского захвата, римский кабинет, как мне
сказал маркиз ди Сан-Джулиано, неоднократно давал в Белграде сове¬
ты умеренности и благоразумия. Впрочем, в последние дни, благодаря
успехам сербского оружия, опасность осложнений уменьшилась. Белг¬
радский кабинет, как везде, так и в Риме дал самые успокоительные за¬
верения, что он и не помышляет выйти из пределов постановлений Лон¬
донской Конференции относительно сербско-албанской границы, но
что он сочтет, однако, необходимым занять временно (provisoirement)
некоторые стратегические пункты, необходимые для ограждения Сер¬
бии от новых албанских нашествий. Такому занятию австрийское прави¬
тельство противилось, но маркизу ди Сан-Джулиано, — как он мне это
доверительно сообщил, — удалось убедить венский кабинет не делать
Сербии затруднений, лишь бы оккупация означенных стратегических
пунктов была действительно временной и была признана нужной.
Октябрь 1913-го: громкие заявления и тайные маневры
193
Таким образом, из моей беседы с итальянским министром иностран¬
ных деля' мог заключить, что римский кабинет относится к Сербии ско¬
рее доброжелательно, но что он, вместе с тем, ставит себе главной целью
устранить всякий предлог к австрийскому вмешательству в албанские
дела, которое неминуемо привело бы к опасным осложнениям. Едва
ли, таким образом, является надобность в опровержении появившихся
в печати слухов о приготовлениях к итало-австрийской оккупации. Мар¬
киз ди Сан-Джулиано мне, по этому поводу, сказал, что об этом не было
и речи и что в Италии никаких военных приготовлений предпринято не
было”.8
Однако, продолжает Крупенский, «не только в Албании, созданию
которой так энергично, едва ли не во вред себе самой, содействовала
Италия, но и в других пунктах Балканского полуострова призрак Авст¬
рии тревожит Италию».9
В частности, «не доверяя королю Николаю и опасаясь, чтобы он не
обратил разрешенные ему 6 миллионов на экспедицию против мали-
соров или вообще, чтобы деньги эти были употреблены на непроизво¬
дительные расходы, Римский кабинет, в согласии с другими кабинета¬
ми, также пришел теперь, в противность своей прежней точке зрения,
к убеждению, что гораздо лучше, как это и было решено, не выдавать до
поры до времени этой суммы Черногории. Но еще более, чем экспеди¬
ции против малисоров, маркиз ди Сан-Джулиано опасается, чтобы ко¬
роль Николай не задумал захватить Тарабош. Если бы король действи¬
тельно осуществил такое опасное предприятие — се coup te tete — как
выразился министр, — Монархию не удалось бы удержать”.10
Призрак австрийского вмешательства в албанские дела сильно трево¬
жил Римский кабинет не только в напряженные осенние дни 1913 года,
но и за полгода до этого. Тот же Крупенский имел обстоятельную бесе¬
ду с маркизом ди Сан-Джулиано 11 марта 1913 г. — в разгар дебатов на
Лондонском совещании относительно границ новосотворенной Алба¬
нии. Слово российскому дипломату, так доложившему министру Сазо¬
нову о разговоре с его итальянским коллегой:
«В сегодняшней беседе со мной, маркиз ди Сан-Джулиано коснулся
также вожделений Сербии. «По всем доходящим до меня сведениям»,
сказал мне министр, «я замечаю, что Сербии грозит большая ОПЭСНОСТЬ,
так как она, no-видимому намерена настаивать на земельных приобре-
194
П. А. Искендеров
тениях, которые единогласным постановлением держав не будут ей при¬
суждены. Если она не умерит», продолжал министр, «своихтребований,
то Австрию нельзя будет удержать от активного вмешательства, тем бо¬
лее, что Венский кабинет находился бы тогда как бы в положении испол¬
нителя постановлений всех держав». Министр не понимает, как Сербия
может рисковать достигнутыми результатами и этим портить свое, ныне
столь выгодное, положение. «Все державы, и особенно Россия, которую
Сербия не может не слушать, должны бы», сказал министр, «преподать
ей настоятельные советы умерить свои вожделения и не давать Австрии
повода ко вмешательству, последствий которого нельзя учесть».
Со своей стороны, я воздержался от всяких прений по этому вопро¬
су, но обещал министру сообщить Вам его опасения.
Пользуясь, однако, этим случаем, я сказал маркизу ди Сан-Джулиано,
что, по слухам, дошедшим до меня, в Сербии, как мне кажется, полагают,
что присоединение Дьякова к Албании требуется не столько Австрией,
сколько лично им самим. Министр мне ответил, что это — пустая кле¬
вета, чему служат доказательством его неоднократные обращения к Бер¬
линскому кабинету с просьбою повлиять на Австрию в целях уступки
последнею Дьякова Сербии. Маркиз ди Сан-Джулиано действительно
полагает, что город Дьяково — албанский город, но сознает, что окрест¬
ности его населены сербами.
Ваше Высокопревосходительство благоволите таким образом ус¬
мотреть, что сведения, сообщенные нашим посланником в Белграде
от 1/14 февраля, за № 48, и основанные на словах, будто бы, сказанных
сербскому поверенному в делах германским статс-секретарем, не соот¬
ветствуют действительности. Всего вероятнее, что сербский дипломат
не понял германского министра. Косвенно это подтверждается еще тем,
что маркиз ди Сан-Джулиано, хотя и посещал албанские берега, но ни¬
когда не был в Дьякове, как это утверждается, со слов сербского пове¬
ренного в делах, в телеграмме гофмейстера Гартвига.
Относительно будущей участи Дьякова, маркиз ди Сан-Джулиано
видит благоприятный симптом в полученном на днях Согласии Австрии
поручить комиссии определить на месте, следует ли считать Дьяково ал¬
банским, или же сербским городом».11
Далее в донесении Крупенского следовал постскриптум, посвящен¬
ный собственно Албании: «В моем разговоре с министром я коснул¬
Октябрь 1913-го: громкие заявления и тайные маневры
195
ся также политического статута будущей Албании и спросил его, как
он себе представляет это государство, т. е., предполагает ли он, что оно
будет вполне независимо, под скипетром самостоятельного правителя,
или же он считает предпочтительным связать автономную Албанию но¬
минально вассальными узами с Турцией. Маркиз ди Сан-Джулиано мне
ответил, что на совещании послов в Лондоне было единогласно отдано
предпочтение автономной, но не суверенной Албании. Министр не ви¬
дит, однако, большой разницы в той или другой конституции и не дума¬
ет, чтобы в вассальной Албании австрийское влияние сказалось менее,
чем в самостоятельной. Может даже статься, что в самостоятельной Ал¬
бании австрийский протекторат над католиками покоился бы на менее
твердых устоях, чем в вассальной, хотя только номинально, но завися¬
щей от Турции, Албании».12
Одновременно сербское правительство опубликовало официальное
сообщение, переданное циркулярными телеграммами сербским дипло¬
матическим представителям при европейских державах, в котором го¬
ворилось, что Сербия окончательно подавила албанское восстание, но
для ограждения своей территории от албанских вторжений вынуждена
была временно занять стратегические пункты на албанской территории,
которые будут ею незамедлительно оставлены, как только в Албании уси¬
лиями великих держав будет установлен конституционный порядок.13
Тем не менее, австро-венгерский поверенный в делах в Белграде сделал
сербскому правительству в дружеской форме новое представление о не¬
обходимости вывода сербских войск с албанской территории. Посетив
позднее в тот же день российскую миссию, фон Сторк поинтересовался
у Н. Г. Гартвига, оставит ли Сербия занятые позиции после того, как не¬
обходимость ее военного присутствия в Албании отпадет. Российский
посланник ответил, что ни минуты в этом не сомневается, ибо Сербия
была вынуждена прибегнуть к этой мере, требующей от нее значитель¬
ных финансовых расходов, по не зависящим от нее обстоятельствам.
Вслед за Сторком, с Гартвигом имел беседу и итальянский поверенный
в делах в Белграде Ринелла, который имел поручение правительства под¬
держать выступление своего австро-венгерского коллеги. Ринелла начал
беседу с выражения своего недовольства действиями австро-венгерс¬
кого руководства, которое, постоянно предъявляя требования Сербии,
создает тем самым серьезные затруднения для Италии, вынужденной
196
П. А. Искандеров
действовать с ним заодно из опасения единоличных выступлений венс¬
кого кабинета, а также в силу существующих между двумя странами со¬
юзнических обязательств. Между тем, продолжал итальянский предста¬
витель, подобная позиция его страны вызывает недовольство Сербии,
которая отказывается верить в дружеское расположение по отношению
к ней итальянского правительства.
Гартвиг подтвердил факт значительного снижение авторитета Ита¬
лии в сербских правящих кругах и общественном мнении страны, ука¬
зав, что римский кабинет подозревают даже в подготовке и поощрении
недавнего албанского вооруженного выступления. Ринелла горячо за¬
протестовал, заявив, что эта информация исходит из Вены, и убедитель¬
но попросил российского дипломата развеять данные подозрения в сво¬
их беседах с сербскими государственными деятелями. В ответ Гартвиг
подчеркнул, что разубедить сербов может только более доброжелатель¬
ная по отношению к ним политика итальянского правительства.
На следующий день, 17 октября 1913 г., совместное австро-итальян¬
ское представление было подкреплено посланником Германии, который
доверительно сообщил Пашичу, что его правительство в целом вполне
удовлетворено циркулярной нотой сербского руководства, и объяснил
настоящий шаг настоятельной просьбой союзных по отношению к Гер¬
мании государств — Австро-Венгрии и Италии. Барон Ю. Гризингер
также добавил, что в самом ближайшем будущем, по его сведениям, сле¬
дует ожидать со стороны Австро-Венгрии нового, составленного в бо¬
лее решительном тоне, заявления, если Сербия предварительно не выве¬
дет свои войска из Албании.14
Одновременно, товарищ министра иностранных дел России А. А. Не-
ратов сообщил в Белград, что с ним имел беседу итальянский поверенный
в делах в России, который подчеркнул солидарность Италии с Австро-
Венгрией относительно сохранения в силе решений Лондонской конфе¬
ренции. Он, а также представитель Австро-Венгрии, крометого, обвинили
Пашича в неискренности, сославшись на его заявления о нежелательнос¬
ти для Сербии считаться с постановлениями Конференции, сделанные на
заседании Старорадикального клуба. В связи с этим Нератов дал указа¬
ние главе российской дипломатической миссии в Белграде категорически
заявить сербскому правительству, что «оно отнюдь не может рассчиты¬
вать на сочувствие России сопротивлению принятым уже решениям».15
Октябрь 1913-го: громкие заявления и тайные маневры
197
В данных обстоятельствах российский поверенный в делах, полу¬
чивший, кроме того, секретную телеграмму российского посла в Пари¬
же А. П. Извольского, в которой сообщалось о переданных сербскому
представителю в этой стране М. Веснину министрами иностранных дел
России и Франции С. Д. Сазоновым и С. Пишоном настоятельных со¬
ветах выполнить требования держав Тройственного союза, немедлен¬
но связался с главой сербского кабинета Пашичем, рекомендовав ему
изыскать какой-либо иной способ защиты сербской территории от ал¬
банских вторжений, без занятия стратегических пунктов. Пашич с по¬
ниманием встретил указание российского представителя и пообещал
обсудить этот вопрос с воеводой Путником. Но прежде чем Пашич ус¬
пел сообщить об данной беседе другим членам сербского руководства,
поверенный в д^лах Австро-Венгрии в Белграде вручил 18 октября главе
сербского кабинета ультиматум своего правительства, в котором Сер¬
бии предлагалось в восьмидневный срок очистить албанскую террито¬
рию, под угрозой принятия Австро-Венгрией более решительных мер
в случае неудовлетворительного ответа.16 Вслед за этим министр инос¬
транных дел Австро-Венгрии Берхтольд пригласил к себе сербского по¬
сланника в Вене и категорически заявил ему, что монархия Габсбургов
предпримет самые решительные действия против Сербии «в случае ос¬
тавления хотя бы одного сербского солдата вне определенной Конфе¬
ренцией границы».17
Ультиматум вызвал сильное возбуждение в правительственных кру¬
гах Сербии. Ряд членов кабинета высказались за категорическое откло¬
нение требований Австро-Венгрии. Однако в итоге возобладала более
умеренная позиция главы правительства. Посетив российскую миссию
сразу после заседания Совета министров, Пашич сообщил, что кабинет
принял решение вывести из Албании сербские гарнизоны, подчиняясь
в данном случае не угрозам со стороны монархии Габсбургов, а исклю¬
чительно благожелательным советам России. При этом Пашич пояснил,
что гарнизоны будут переведены на сербскую сторону пограничной ли¬
нии и размещены с таким расчетом, чтобы при первом же появлении
с албанской стороны вооруженных отрядов последние могли бы быть
подвергнуты массированному удару сербских войск. Одновременно
председатель Совета министров сообщил, что его правительство реши¬
ло в самое ближайшее время обратиться к европейским державам с на¬
198
П. А. Искендеров
стоятельной просьбой о скорейшем создании в Албании международ¬
ной полиции и жандармерии, которые явятся существенной гарантией
спокойствия на сербо-албанской границе.18
Согласно извещению сербского верховного военного командова¬
ния, к десяти часам утра 25 октября 1913 г. — то есть на двадцать четы¬
ре часа ранее установленного ультиматумом срока — сербские войска
полностью покинули албанскую территорию.19
Немногим позднее — в середине ноября — министр иностранных
дел Австро-Венгрии Л. Берхтольд подвел принципиальные итоги вне¬
шнеполитического курса, проводившегося правительством Австро-
Венгрии в период Балканских войн 1912-1913 гг., а также обрисовал
его основные направления в будущем. Он сделал это в своем выступле¬
нии в комиссии по иностранным делам венгерской делегации 19 нояб¬
ря 1913 г. Характеризуя международное положение и внешнюю полити¬
ку Австро-Венгрии, глава дипломатии монархи Габсбургов подчеркнул,
что для нее «уже десятилетия, наряду с традиционной формулой о со¬
хранении, насколько возможно, существующего порядка, стало акси¬
омой — не оказывать препятствий свободному развитию балканских
государств».20 По его словам, Австро-Венгрия, после приобретения
Боснии и Герцеговины, «считает свое территориальное расширение на
Балканах законченным».21 Министр указал, что существующие у Авст¬
ро-Венгрии особые интересы в этом регионе, которые «можно свес¬
ти к самостоятельности Албании, недопущению изменения в соотно¬
шении сил на Адриатическом море и к созданию прочных порядков на
Балканском полуострове, причем имелись в виду, по возможности, одни
мирные средства для осуществления всего этого, — с данного времени
стали предметом усердного нашего внимания и нашей дипломатичес¬
кой работы».22 Позиция Монархии на Лондонском совещании послов
великих держав при обсуждении албанской проблемы, продолжал граф
Берхтольд, определялась тем обстоятельством что «необходимость со¬
здания автономного Албанского государства не должна быть подверга¬
ема сомнению», а Сербии может быть разрешен «исключительно ком¬
мерческий выход на Адриатическое море».23 Что же касается вопроса
об установлении границ Албании, которые, по мнению Вены, должны
были обеспечить «жизнеспособность» данного государства, то пере¬
говоры по этому вопросу в рамках Совещания послов завершились, по
Октябрь 1913-го: громкие заявления и тайные маневры
199
словам министра, принятием компромиссного решения, которое пре¬
дусматривало, что «за наш отказ от включения Джяковицы в границы
автономной Албании, сюда включено будет Скутари, даже в случае заня¬
тия его Черногорией, и что католическому албанскому меньшинству на
территориях, расположенных вне нового государства, будет сохранена
религиозная и национальная свобода, а равно, что албанская террито¬
рия будет очищена от иностранных войск».24
Говоря об основных принципах, в соответствии с которыми будут
строиться взаимоотношения Австро-Венгрии с балканскими государст¬
вами, Берхтольд отметил, что «мы находим соответственным развивать
по отношению ко всем им дружественные отношения и в равной мере
будем стремиться к этому, чтобы, по мере возможности, считаться с их
экономическими потребностями».25 При этом, продолжал Берхтольд,
«по отношению к соседней Сербии мы считаем установление хороших
экономических отношений залогом доброго соседства. С нашей сторо¬
ны сербское правительство уже получило соответствующие сообщения
и теперь мы ожидаем от него, в качестве доказательства, что и оно же¬
лает подобных отношений, представление нам таких предложений, ко¬
торые необходимы для начала более детальных переговоров о взаимных
экономических отношениях».26 Далее в своем выступлении министр
иностранных дел Австро-Венгрии выразил надежду, что с изменением
карты Балканского полуострова наступит новая эра во взаимоотноше¬
ниях между его страной и балканскими государствами — «эра тесного
и живого хозяйственного обмена, взаимного доверия и дружбы.
Мы окажем лучшую услугу этой эволюции, если мы беспрерывно бу¬
дем укрепляться в политическом смысле, будем находиться постоянно
в боевой готовности и не будем вдаваться ни в какие заблуждения от¬
носительно того, что только дружная согласная работа и готовность на
жертвы может нам обеспечить могущество и уважение в час опасности,
а равно спокойствие и веру в себя. Тогда мы сможем беспрепятственно
использовать блага мира в видах хозяйственного и культурного разви¬
тия, а также устранить весь тот экономический ущерб, который вполне
естественно произошел вследствие наступившего у наших границ исто¬
рического переворота».27
Данная речь министра иностранных дел Австро-Венгрии, призван¬
ная проанализировать внешнюю политику Монархии в период Балкан¬
200
П. А. Искендеров
ского кризиса и наметить основные направления ее будущего внешне¬
политического курса в изменившихся условиях, была неоднозначно, но
в целом негативно встречена в политических кругах и средствах массо¬
вой информации как самой Австро-Венгрии, так и других государств.
В то время, как орган влиятельной политической группировки эрцгер¬
цога Франца-Фердинанда газета «Райхспост» дала в целом положитель¬
ную оценку выступлению Берхтольда и выразила свою поддержку содер¬
жавшимся в нем идеям,28 венский правительственный оран газета «Нойе
фрайе прессе» указала в этой связи, что «редко бывало, чтобы какой-ли¬
бо министр после столь продолжительного и решительного кризиса так
много говорил и тем не менее ничего определенного не сказал».29
Еще более категорически высказалась в своей передовой статье под
заголовком «Несерьезно» газета «Цайт», подчеркнувшая, что «речь
министра иностранных дел может послужить очень интересным памят¬
ником, в смысле показа интеллектуального уровня руководителей авст¬
ро-венгерской внешней политики», продемонстрировав полное отсут¬
ствие у него здравых мыслей.30
С мнением большинства австро-венгерских печатных органов соли¬
даризировалась и влиятельная французская газета «Сьекль», охарак¬
теризовавшая выступление Берхтольда как «документ, преисполнен¬
ный показного оптимизма». По ее словам, «граф видно предпочитает
обходить молчанием сделанные ошибки, нежели снискивать для себя
оправдания».31
Различные и порой прямо противоположные оценки звучали и в вы¬
ступлениях депутатов, принявших участие в прениях по бюджету ми¬
нистерства иностранных дел Австро-Венгрии. Так, 11 декабря 1913 г.,
выступая на заседании австрийской делегации, депутат Чайковский под¬
черкнул огромное значение положения Австро-Венгрии как великой де¬
ржавы и признал успехи австро-венгерской дипломатии, выразившиеся,
по его мнению, в первую очередь в создании самостоятельной Албании.
Далее в своем выступлении он отметил, что «одобренное Европой объ¬
явление самостоятельности Албании не могло не пройзвести глубоко¬
го впечатления на польский народ. За нас говорят наши традиции и чис¬
ленная сила и, тем не менее, только в Австрии мы встречаем признание
нашей национальной индивидуальности и защиту наших прав».32 По
мнению же сербского депутата доктора Д. Бальяка из Задара, Австро-
Октябрь 1913-го: громкие заявления и тайные маневры
201
Венгрии, «следует не только из экономических, но также и из националь¬
ных причин, ввиду большого числа хорватов и сербов в наших южных
землях, поддерживать добрые отношения с Сербией и Черногорией».33
Он выразил сожаление по поводу той политики, которую министерство
иностранных дел Австро-Венгрии проводит по отношению к этим госу¬
дарствам, и которая «разве только соответствует политике, преследуе¬
мой по отношению к местным хорватам и сербам».34 В связи с этим, по
его мнению, в интересах самой Монархии необходимо коренное изме¬
нение указанной политики.35
В тот же день на пленарном заседании венгерской делегации, по¬
священном обсуждению того же вопроса, член Партии независимости
А. Аппоньи указал, что заявление Берхтольда о сохранении статус-кво
ни в коем случае не может быть названо невинной вещью, а, напротив,
являлось ясно выраженной угрозой. По его словам, внезапный отказ от
статус-кво весьма сильно повредил престижу Австро-Венгрии в глазах
балканских государств; кроме того, «было заплачено слишком дорого
за создание нежизнеспособной Албании».36
Оратор подчеркнул, что он всегда был горячим сторонником Тройст¬
венного союза и союзнических отношений с Италией. Создание же Ал¬
бании способно породить возможность столкновения внешнеполити¬
ческих интересов двух стран.37
Одновременно, бывший австро-венгерский министр-президент ба¬
рон Бек заявил в Вене 11 декабря 1913 г., что доброжелательная поли¬
тика Австро-Венгрии по отношению к балканским государствам всегда
имела более бескорыстный характер, нежели доброжелательство Рос¬
сии. В своем выступлении он отметил, что создание самостоятельной
Албании представляет собой внешнеполитический успех Австро-Венг¬
рии, в связи с чем между ней и Италией может быть достигнуто соглаше¬
ние по вопросу об Адриатическом море. Говоря о балканской политике
Австро-Венгрии, Бек подчеркнул, что ее роль в делах данного региона
«является и на будущее время столь же мирной, какой она была раньше.
Мы горячо желаем политической, экономической и культурной незави¬
симости балканских государств и должны завоевать их дружбу. Никакая
другая держава не должна иметь преобладающее влияние на Балканах.
Важнейшей предпосылкой нашей восточной политики является Тройст¬
венный союз. Тройственный союз есть лучшая гарантия мира»38
202
П. А. Искендеров
Коснувшись влияния балканских событий на положение югославян¬
ских народов, проживающих на территории Австро-Венгрии, оратор
указал на первоочередную необходимость окончательного разрешения
национальных вопросов как в Австрии, так и в Венгрии, которые, в ре¬
зультате указанных событий, получили особую остроту. Это, по его мне¬
нию, особенно важно, ибо продуманная национальная политика Монар¬
хии должна служить предпосылкой внешней политики Австро-Венгрии
на восточном направлении.39 С другой стороны, по мнению чешского
радикала В. Клофача, внешняя политика Австро-Венгрии представляла
собой ничто иное, как сожжение собственной, притом не застрахован¬
ной, риги. Он подчеркнул, что, если правительство Вены своевременно
не осуществит радикальных изменений во внешней политике и внут¬
реннем государственном устройстве, то страна неизбежно придет к все¬
общей экономической катастрофе.40
Неутешительные прогнозы Клофача подтверждались тревожной ста¬
тистикой. Как явствовало из экономического обзора Австро-Венгрии за
1913 г., подготовленного российским генеральным консулом в Вене Мо-
лавиным в начале 1914 г., в результате последнего балканского кризиса,
потребовавшего от австро-венгерского правительства преимуществен¬
ного внимания к вопросам внешней политики Монархии в ущерб эконо¬
мической стратегии, эмиграция из Австро-Венгрии составила в 1913 г.
около 350.000 человек, покинувших страну (в первую очередь, Гали¬
цию) вследствие неблагоприятных последствий войны, усугубивших¬
ся случившимся неурожаем. Кроме того, из-за обострения обстановки
на Балканах, за предшествующие два года значительно сократился авс¬
тро-венгерский экспорт в страны этого региона, при одновременном
укреплении в них экономических позиций Германии. В частности, авст¬
ро-венгерские металлургические заводы лишились ожидавшегося ими
крупного заказа со стороны Сербии на поставку в эту страну железно¬
дорожных рельсов, которая была поручена французским предприятиям
при посредничестве соответствующей берлинской фирмы.41
Представления о грядущем крахе Австро-Венгрии были после окон¬
чания Балканских войн достаточно широко распространены и в Сербии.
На них особо указал посетивший в июле-августе 1913 г. все югославян¬
ские области монархии Габсбургов (за исключением Австро-Венгрии)
представитель Санкт-Петербургского телеграфного агентства В. Сват-
Октябрь 1913-го: громкие заявления и тайные маневры
203
ковский. По его словам, рассуждения активистов югославянского осво¬
бодительного движения строились следующим образом:
Распад Австро-Венгрии при первом же серьезном вооруженном
столкновении является предопределенным. Тем не менее, данного стол¬
кновения следует попытаться избежать в течение ближайших шести-се¬
ми лет, чтобы Сербия могла спокойно урегулировать свои внутренние
проблемы и качественно укрепить армию (на необходимость чего не¬
однократно указывал и глава сербского кабинета Никола Пашич). В во¬
енных действиях против Турции и Болгарии в ходе Балканских войн
принимала участие преимущественно сербская молодежь; на борьбу
же против Австро-Венгрии поднимутся самые широкие народные мас¬
сы, причем не только самой Сербии, но и всех югославянских областей
монархии Габсбургов. Кроме того, на стороне Сербии выступят пред¬
ставители других славянских народов, в частности, чехи. Этим силам
Австро-Венгрия сможет противопоставить немцев, венгров и поляков.
Но первые два народа составляют далеко не самую боеспособную часть
австро-венгерской армии, а что касается поляков, то они занимают вто¬
рое место после хорватов по числу дезертиров и уклонившихся от ис¬
полнения воинской повинности (за предыдущие 12 лет — то есть с на¬
чала XX века — полмиллиона поляков эмигрировали в Америку). Таким
образом, по мнению идеологов югославянского движения, ожидаемая
война должна закончиться полным поражением и как следствие этого —
расчленением Монархии. В результате раздела, по их оценкам, к Рос¬
сии отойдут Галиция, Карпаты и часть Венгрии до Дуная включитель¬
но, вместе с частью Будапешта (Пешт). Другая часть Будапешта (Буда)
отойдет к Сербии, вместе со всей южной и западной Венгрией, а также
югославянскими землями Австро-Венгрии вплоть до середины Штирии
и Хирутании на севере. Чешские земли (Чехия, Моравия и Силезия)
должны будут объединиться с единоплеменными словацкими землями
Северной Венгрии, образовав единое государство северо-западных сла¬
вян с населением в 11 миллионов человек. Что же касается поляков, то
они, независимо от области проживания — как галицкие и силезские,
так и познанские — должны непременно войти в состав России, “ибо
Россия наконец поймет же, что русско-польский вопрос может быть так
или иначе разрешен только при условии объединения всех польских зе¬
мель под русской властью и отсутствия заграничной ирреденты, подоб¬
204
П. А. Искендеров
но тому, как малорусский, или украинский, вопрос не разрастется до
опасных размеров только при присоединении Восточной Галиции, Се¬
верной Буковины и Угарской Руси к России”.42
Другие области Австро-Венгрии окажутся в результате поделенны¬
ми между Румынией, которой достанется Трансильвания и Южная Бу¬
ковина, Францией (она получит Эльзас и Лотарингию) и Данией, к ко¬
торой будут присоединены Шлезвиг и Голыптиния. Что же касается
земель с собственно немецким населением, а именно Нижней и Верхней
Австрии, Зальцбургской области, северной части Штирии, Каринтии
и Тироля, то они могут объединиться с южногерманскими и западно-
германскими территориями в «особую католическую Германию в про¬
тивовес разбитой и приуменьшенной со всех сторон протестантской
Германии».43
Не добавляли Вене уверенности и распространившиеся в Австро-
Венгрии после завершения Балканских войн слухи о формировании
югославянской молодежью особого «легиона смерти», члены кото¬
рого готовились осуществить целый ряд покушений, а также взрывов
арсеналов, мостов, железнодорожных путей и других стратегически
важных объектов в случае начала австро-сербской войны. Косвенное
подтверждение данных слухов давалось в том числе и депутатами парла¬
мента. При этом район предполагаемых акций не ограничивался югос¬
лавянскими областями, а включал в себя и крупные центры в других
районах страны, в том числе и Вену. Основным лозунгом, под которым
объединялись югославянские группировки, являлось провозглашение
Великого Сербского королевства с границами от Адриатического моря
до Будапешта.44
Что касается общей ситуации в Австро-Венгрии в конце 1913 — на¬
чале 1914 гг., то как начавшееся оживление экономической и финансо¬
вой жизни страны, так и в целом спокойный тон публикаций в местной
прессе свидетельствовали о наступлении определенной стабилизации
во внутриполитической жизни Монархии. По сообщениям российских
дипломатических представителей и информационных'служб, несмотря
на военные маневры вокруг Сараево, а также военные приготовления
в Галиции, общественное мнение страны и биржа, всегда хорошо осве¬
домленная и чутко реагирующая на любое изменение обстановки, оста¬
вались спокойными.45
Октябрь 1913-го: громкие заявления и тайные маневры
205
Тем не менее, как в правительственных сферах, так и в самом обще¬
стве преобладали серьезные сомнения в длительности и прочности ны¬
нешнего внешнеполитического положения государства. Разногласия
в этой связи касались, главным образом, сроков наступления будущих
осложнений: от весны 1914 г. до ближайших пяти-шести лет. Предста¬
витель Санкт-Петербургского телеграфного агентства отмечал, что»все
верят в новые грядущие осложнения на Ближнем Востоке и неминуемое
вовлечение ими Австро-Венгрии рано или поздно в войну на один, два
или три фронта».46
В этой связи представляется интересным мнение ряда чешских де-
путатов-аграриев, а также лидера чешских национальных социалистов
Клофача, которые, объясняя проводимую ими политику обструкции
в парламенте, Отмечали, что, хотя указанные действия и не преследова¬
ли каких-либо конкретных целей, тем не менее, они осуществлялись на
основании убеждения в том, что «ввиду неизбежной в будущем войны,
спокойная парламентская работа даже в лучшем случае не может дать
чешскому народу прочных выгод. Для чехов после их глубокой демора¬
лизации поражениями России на Дальнем Востоке и русской революци¬
ей необходимо поддержание духовного подъема, вызванного балкански¬
ми событиями... Чехов надо-де приучить к мысли, что им нечего ждать
от этого парламента и от самого государства, что все надежды на буду¬
щие внешние события».47 Еще в большей степени подобными убежде¬
ниями были проникнуты депутаты от югославянских земель.48
Однако все эти страсти в Австро-Венгрии разгорятся позднее. Пока
же горячие дискуссии развернулись в Сербии — в форме реакции на
австро-венгерский ультиматум. Наряду с осуждением действий Авст¬
ро-Венгрии, в печати и среди политиков появились обвинения главы
сербского кабинета в малодушии, ибо, по их мнению, австро-венгер¬
ское правительство никогда бы не осмелилось претворить свои угрозы
в жизнь.49
Иную позицию заняла лишь одна политическая сила — сербская
социал-демократия. Ее лидер Д. Туцович — являвшийся в руководстве
Сербской социал-демократической партии главным специалистом по
проблемам, связанным с сербо-албанскими отношениями — резко осу¬
дил политику, проводившуюся кабинетом Пашичем в отношении ал¬
банцев. Он подчеркнул, что правительство старорадикалов, используя
206
П. А. Искендеров
им самим же спровоцированное — вследствие установленного в новых
областях Сербии жестокого по отношению к местному албанскому на¬
селению военного режима — восстание в приграничных с Албанией
районах, стремится (под предлогом защиты сербо-албанской границы)
осуществить силами армии новый поход на адриатическое побережье
и подготовить почву для оккупации всей Северной Албании.50
Партия организовала ряд митингов и других акций протеста против
втягивания страны в новую военную авантюру, названную социал-де¬
мократами «третьей Балканской войной».51 На митинге, состоявшемся
28 сентября 1913 г. — в день объявления новой мобилизации — была
принята резолюция, указывавшая, что рабочий класс Сербии протесту¬
ет против захватнических устремлений буржуазии, которая, стремясь
получить выход к морю, толкает страну в кровавую авантюру, связанную
с необозримыми несчастьями.52
1 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 530. Л. 175.
2 Там же. Д. 3392.Л. 31.
3 Там же. Д. 530. Л. 177.
4 Там же. Л. 181.
5 Там же. Л. 181-182.
6 Там же. Д. 531. Л. 370.
7 Zeit, 1913,5. Okt.
8 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 75. Л. 176а—1766.
9 Там же. Л. 1766.
10 Там же. Л. 177.
11 Там же. Л. 37-39.
12 Там же. Л. 39-40.
13 Там же. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 530. Л. 182; Д. 531. Л. 373.
14 Тамже.Д. 530. Л. 182-183.
15 Там же. Д. 531. Л. 375. Позднее сам Пашич, коснувшись ссылок италь¬
янского и австро-венгерского представителей в Санкт-Петербурге на указанные
заявления, подчеркнул, что заседание Старорадикального клуба было закрытым,
и поэтому никто из иностранных представителей не может иметь информации
о происходивших на нем дебатах. Он подчеркнул, что сербское правительство
действительно намерено обратить внимание великих держав на неудобства, со¬
здаваемые для Сербии установленной на совещании в Лондоне сербо-албанской
Октябрь 1913-го: громкие заявления и тайные маневры
207
пограничной линией, но оно, тем не менее, подчинится тому решению, которое
будет принято державами по указанному вопросу — Там же. Л. 380.
16 Там же. Д. 530. Л. 183-184.
17 Там же. Д. 531. Л. 385.
18 Там же. Д. 530. Л. 184.
19 Там же. Л. 187; Д. 531. Л. 385.
20 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3392. Л. 37.
21 Там же.
22 Там же.
23 Там же. Л. 38.
24 Там же. Л. 38-39.
25 Там же. А. 41.
26 Там же.
27 Там же. Л. 41 -42.
28 Reichspost, 1913,21. Nov.
29 Neue Freie Presse, 1913,21. Nov.
30 Zeit, 1913,21. Nov.
31 Siecle, 1913,21 nov.
32 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1914 г. On. 470. Д. 159. Л. 49.
33 АВПРИ. Ф. Особый политический отдел. Оп. 474. Д. 278. Л. 2.
34 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3392. Л. 49.
35 Там же.
36 Там же. А. 50.
37 Там же.
38 Там же. Л. 46.
39 Там же.
40 Там же.
41 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1914. Оп. 470. Д. 159. Л. 2,5.
42 АВПРИ. Ф. Особый политический отдел. Оп. 474. Д. 278. Л. 2.
43 Там же.
44 Там же. Л. 1.
45 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3392. Л. 66,70.
46 Там же. Л. 70.
47 Там же. Л. 70-71.
48 Там же. Л. 71.
49 Там же. Д. 530. Л. 185.
50 ТуцовиЬ Д. Сабрана дела. Книга седма. Београд, 1980. С. 133.
51 Тамже. С. 141.
52 Истори)Ски архив Комунистичке napmje JyrocAaBHje. Том III. Београд,
208
П. А. Искендеров
1950. С. 246,271; См. также: Лапчевие Д. Рат и српска соци)ална демократща.
Београд, 1925. С. 114-117. По данным Т. Кацлеровича (одного из руководите¬
лей ССДП), который ознакомил с собранной партией информацией по данному
вопросу европейскую общественность, в ходе осуществления экспедиции серб¬
ских войск в Северную Албанию осенью 1913 г. были сожжены 35 албанских сел
и убиты десятки тысяч албанцев — См.: Извешта) Т. КацлеровиЬа Кинталско) со-
цщалистичко) конференции // Bulletin de la comission socialiste internationale 4
Beme. 1916, N 3. В ходе кампании имели место многочисленные случаи прямого
уничтожения мирного населения со стороны сербских войск. Так в Люмской об¬
ласти только в одном селе, занятом сербской армией, в течение двух часов было
убито около 500 человек, в основном женщин и детей, после чего трупы были сло¬
жены в дома, а сами дома подожжены с тем, чтобы скрыть следы преступления.
В результате, в официальной сербской печати появились сообщения о том, что
албанское село в Люме было уничтожено вследствие того, что албанцы забаррика¬
дировались в своих домах и оказали вооруженное сопротивление сербским сол¬
датам — Радничке новине, 1913,4. нов.
Что же касается ожидавшихся Туцовичем новых выступлений албанского на¬
селения, что они не заставили себя долго ждать. Уже в марте 1914 г. в Косово вновь
вспыхнуло албанское восстание, на этот раз в районе Призрена и Дреницы, кото¬
рое было подавлено лишь после вмешательства отрядов регулярной сербской ар¬
мии, направленных сюда из Скопье — Радничке новине, 1914,30. март.
СЕРБСКИЕ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ
И АЛБАНСКИЙ ВОПРОС
Сербская социал-демократия — уникальное явление на обществен¬
но-политической сцене предвоенной Европы. Их позиции по уровню
аргументации и обобщений выходили далеко за рамки узконациональ¬
ных представлений не только ведущих партий балканских государств,
но и их коллег в ведущих европейских странах. Как справедливо писал
сербский историк Сергие Димитриевич, тот факт, что «сербские соци¬
алисты вместе с другими балканскими социалистами первыми начали
антивоенную борьбу в условиях уже объявленной в 1912 г. войны, пер¬
выми провели в-жизнь антивоенные резолюции международных социа¬
листических конгрессов, объясняется не просто тем, что они первыми
столкнулись с соответствующими обстоятельствами. Такие обстоятель¬
ства имела и Итальянская социалистическая партия в 1911 г., в период
ярко выраженной империалистической агрессии, во время итало-турец-
кой войны из-за Триполи, такие обстоятельства имели и многие другие
социалистические партии в 1914 году.
Следовательно, занятие антивоенных позиций, проведение в жизнь
принятых на международных социалистических конгрессах антивоен¬
ных резолюций и обязательств, являлись результатом соответствую¬
щих революционных качеств отдельных социалистических партий, а не
только обстоятельств, которые им предоставлялись. Поэтому, в част¬
ности, позиция итальянских социалистов, которые не провели в жизнь
упомянутые резолюции, т. е. принятые обязательства, вызвала много¬
численные протесты со стороны членов Интернационала. Поэтому ан¬
тивоенные позиции балканских социалистов были с воодушевлением
восприняты Социалистическим интернационалом».1
Коллега Димитриевича Владо Стругар подчеркивает, что сербские
социал-демократы в своих теоретических взглядах и практической де¬
ятельности в период до оккупации их страны в конце 1915 г. не выделяли
югославянский вопрос в качестве самостоятельного аспекта более мас¬
штабной балканской проблемы. По словам Стругара, «сербские социа¬
листы считали, что сербы, хорваты и словенцы представляют собой три
племени одного народа», и что они объективно способствуют ускоре¬
210
П. А. Искендеров
нию хода исторического процесса, «когда используют любой повод для
укрепления стремлений к установлению между ними единства».2 По их
мнению, отмечал историк, «югославянское национальное объединение,
как объединение трех частей одного народа, должно быть реализовано
в рамках Балканской Федерации, которая самим фактом своего сущес¬
твования сделает невозможными серьезные взаимные разногласия по
территориальным вопросам и в которой сербы, хорваты и словенцы до¬
стигнут полного национального самовыражения и полной реализации
своей совокупной энергии».3
Как пишет сербский историк Д. Симеунович, «самостоятельно
и обосновано заложенная Светозаром Марковичем, развитая Митой
Ценичем и другими, непрерывно освобождавшаяся от немарксистских
включений, концепция партии сербских социалистов и социал-демо¬
кратов достигла в трудах Димитрие Туцовича такого качества, которое
позволяет рассматривать эту концепцию, при всей ее специфичности,
в качестве преемницы марксистской мысли, которая с самого начала со¬
ставляла ее основу, что являлось результатом недогматического и твор¬
ческого подхода к теоретическим достижениям научного социализма
и понимания того, что любые специфические условия политической
акции определяют те или иные особенности принципов организации
и деятельности».4
Оценки, данные сербским социал-демократам Д. Симеуновичем,
перекликаются с мнением видного сербского специалиста по истории
социал-демократии Й. Дубоваца. По его мнению, «социалистическая
мысль в Сербии с момента основания Сербской социал-демократичес¬
кой партии и до первой мировой войны по сравнению с развитием этой
мысли большинством социал-демократических партий — членов Ин¬
тернационала — отличалась своей несомненной прогрессивностью».5
Сербские социал-демократы сохранили «революционную свежесть»
социалистической мысли и «после распада II Интернационала во время
первой мировой войны, несмотря на то, что отдельные сербские социа¬
листы, рассеянные во время войны по европейским странам, на протя¬
жении более или менее длительного времени были подвержены влиянию
различных консервативных течений в международном социалистичес¬
ком движении. Огромное большинство сербских социалистов и их пар¬
тия как целое после окончания войны вошли, через Социалистическую
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
211
рабочую партию Югославии (коммунистов), в революционное, комму¬
нистическое крыло международного рабочего движения сразу после его
возникновения».6
Что же касается отношения лидеров социал-демократического дви¬
жения к перспективам сербо-черногорских отношений, то они (впро¬
чем, как и представители других политических направлений) видели
в сербах и черногорцах представителей одного народа, а оба королев¬
ства считали двумя сербскими государствами, в связи с чем рассматри¬
вали проблему их объединения исключительно в рамках сербского на¬
ционального вопроса, полагая при этом, что, поскольку его разрешение
встречает препятствия со стороны династий и правительств обоих го¬
сударств, а также международной дипломатии, «объединение сербов
и черногорцев представляло бы огромный успех демократии, а сама
идея реальной унии не является утопией», ибо «в случае объединения
хозяйственных и политических сил обоих народов, было бы найдено со¬
ответственное этому решение и для обоих королей».7
Разумеется, волновали сербских социал-демократов и другие аспек¬
ты национального вопроса на Балканах. Как отмечал македонский исто¬
рик Д. Зографски, их лидер Туцович «был непримиримым противни¬
ком раздела и аннексии Македонии, выступая за самое широкое право
свободного демократического самоопределения и за особое положение
и государственно-правовой статус Македонии как автономной единицы
в рамках либо Балканской, либо Восточной федерации».8
Несколько слов о харизматичном руководителе сербских социал-де¬
мократов Димитрие Туцовиче. Он родился 13 мая 1881 г. и после окон¬
чания средней школы в городе Ужице отправился продолжать учебу
в Белград, где под влиянием одного из основателей сербской социал-
демократии Р. Драговича впервые познакомился с социалистическими
идеями и начал сотрудничать с социал-демократическим органом газе¬
той «Радничке новине». Она была основана в 1897 г. и уже вскоре была
запрещена сербскими властями. Преследования активистов рабочего
движения особенно усилились после имевшего место в 1899 г. покуше¬
ния на бывшего короля Сербии Милана Обреновича.
Приблизительно в это же время Д. Туцович сближается с еще одним
будущим лидером ССДП и его фактическим преемником как лидера
партии — уже в годы первой мировой войны — Душаном Поповичем.
212
П. А. Искендеров
Оба они учились в гимназии в Ужице и являлись активистами в местном
социалистическом кружке. После отъезда Д. Туцовича из Ужице в сен¬
тябре 1899 г. именно Попович возглавил данный кружок.9
В январе 1902 г. был возобновлен выпуск газеты «Радничке нови¬
не» — которые вплоть до оккупации Сербии в 1915 г. оставались глав¬
ным органом сербских социал-демократов. А уже в мае того же года
21-летний Д. Туцович совместно с Р. Драговичем создали нелегальный
Центральный комитет, объединивший разрозненные рабочие органи¬
зации, профессиональные союзы, группы студентов-социалистов и ре¬
дакцию партийной газеты. Это позволило координировать и централи¬
зовать деятельность всего социалистического движения. Секретарем
Центрального комитета сталР. Драгович. Что же касается Д. Туцовича,
то он в начале 1902 г. возглавил Белградское рабочее общество — об¬
разованную в марте 1901 г. первую социал-демократическую рабочую
организацию. Позднее оба они с разницей в один год поступили на юри¬
дический факультет Белградского университета.10
Уже 23 марта 1903 г. (6 апреля по новому стилю) Центральный ко¬
митет организовал в Белграде массовые так называемые «мартовские
демонстрации» против диктатуры короля Александра Обреновича. Од¬
ним из организаторов манифестаций, объединивших более 5,000 рабо¬
чих, студентов и школьников, являлся Д. Туцович. Демонстрации были
разогнаны полицией, а сам молодой Димитрие был вынужден отпра¬
виться в Вену. Однако уже в июне 1903 г. он вернулся в Ужице, где про¬
вел летние каникулы, занимаясь агитационной работой.
Дело в том, что за время его отсутствия в Сербии произошел госу¬
дарственный переворот. В мае 1903 г. группа армейских офицеров свер¬
гла Александра Обреновича и возвела на сербский трон представите¬
ля соперничающей династии — Петра Карагеоргиевича. Это привело
к определенному смягчению внутриполитического климата, что позво¬
лило социал-демократам активизировать свою деятельность — а также,
несколько забегая вперед, открыло путь для очередного занятия Н. Па-
шичем (на сей раз всерьез и надолго) — кресла премьер-министра Сер¬
бии.
2 августа 1903 г. в Белграде прошел учредительный съезд Сербской
социал-демократической партии. На нем произошли жаркие теорети¬
ческие споры между группой Р. Драговича (в которую входил и Д. Ту-
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
213
цович), отстаивавшей социалистический характер и партийную чистоту
ССДП, — и их оппонентами, призывавшими к созданию широкой ко¬
алиции с другими оппозиционными гражданскими партиями. Позднее
центр идеологических споров переместился в плоскость отношения пар¬
тии к профсоюзам. И в этих ожесточенных дискуссиях проявились про¬
пагандистские и аналитические способности Д. Туцовича, убедитель¬
но доказывавшего тесную связь профсоюзной и политической борьбы
и выступавшего против идеи политической нейтральности профессио¬
нальных союзов, акцентирования их усилий исключительно на борьбе за
экономические права рабочих. Неудивительно, что когда в 1904 г. в Сер¬
бии была открыта первая партийная социал-демократическая школа, ее
руководителем стал именно Туцович.
Прошедший-в апреле 1904 г. второй съезд ССДП позволил сторон¬
никам жесткой партийной линии окончательно размежеваться со свои¬
ми идеологическими оппонентами. И с главным докладом на съезде —
«Характер и задачи профсоюзного движения»—выступил Д. Туцович,
чей авторитет в партии к этому времени уже стал непререкаемым.
Начало первой русской революции всколыхнуло сербских социал-
демократов. После получения сообщений о расстреле мирной демонс¬
трации в Санкт-Петербурге в день «кровавого воскресенья» Д. Туцо¬
вич организовал митинг протеста, на котором по его инициативе была
принята резолюция в поддержку революционной борьбы русского про¬
летариата. В ней говорилось: «Победа русского пролетариата — одно¬
временно русская, сербская и международная победа. Да здравствует
революция!»11 13 (26) марта прошел еще один массовый митинг соли¬
дарности с русской революцией, на котором Д. Туцович (уже входив¬
ший в это время в редакцию газеты «Радничке новине»).11
Осенью 1907 г. Туцович отправляется в Берлин, где оказался в цент¬
ре теоретических дискуссий в рядах германских социал-демократов, сто¬
ронников Карла Каутского, и последователей Эдуарда Бернштейна, на¬
шедших свое отражение и во внутрипартийных спорах в ССДП. После
своего возвращения в Сербию, Д. Туцович на очередном — шестом по
счету — партийном съезде в апреле 1908 г. в Белграде занял практичес¬
ки все ключевые посты в партийных структурах. Он стал первым секре¬
тарем партии, главным редактором ежедневной газеты «Радничке нови¬
не» и выходившего два раза в месяц теоретического журнала «Борба»,
214
П. А. Искендеров
руководителем партийной школы, а также издателем и редактором «Со¬
циалистической библиотеки», в рамках которой публиковались произ¬
ведения классической социалистической литературы и труды местных
социалистов. С этого момента можно говорить о выработке ССДП еди¬
ной и последовательной теоретической и практической платформы, а ее
оценки с этого времени формировались под определяющим влиянием
взглядов самого Д. Туцовича, который из всех балканских социалистов
(быть может, наряду лишь с болгарскими «тесными социалистами») от¬
стаивал позиции, наиболее приближенные к марксистской теории.
Вряд ли можно считать случайным, что именно с этого времени
в центре внимания сербских социал-демократов оказались непростые
балканские сюжеты. Боснийский кризис 1908 года всколыхнул сербское
общество и потребовал от всех местных политиков занять определен¬
ную позицию в данном вопросе, представлявшем собой прямой вызов
сербским национальным идеалам. Именно в те жаркие в переносном
смысле месяцы Д. Туцович вплотную занялся изучением балканских сю¬
жетов и выработкой позиции ССДП по актуальным региональным про¬
блемам.
Показательный момент. Само решение монархии Габсбургов об ан¬
нексии Боснии и Герцеговины было официально обнародовано 7 ок¬
тября 1908 г. Однако уже в августе того же года в руководящие органы
II Интернационала от имени ССДП поступил составленный и подпи¬
санный Д. Туцовичем «Меморандум о политическом положении рабо¬
чего движения в Боснии и Герцеговине». В этом документе содержал¬
ся всесторонний анализ ситуации, сложившейся в обеих провинциях
и подвергались жесткой критике как аннексионистские устремления
Австро-Венгрии, так и националистическая риторика сербских властей,
не способных обеспечить реальное разрешение социально-экономичес¬
ких, политических и межэтнических проблем. С этого времени борьба
с империалистическими устремлениями великих держав в отношении
Балкан в трудах и публичных выступлениях Д. Туцовича тесно пере¬
плеталась с осуждением милитаризма и национализма правящих кругов
Сербии и других государств региона, ищущих пути решения сложных
национальных вопросов на путях военных конфликтов, территориаль¬
ного передела Балкан и порабощения целых этнических групп. Нацио¬
нализм и милитаризм сербской монархии был для Д. Туцовича и ССДП
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
215
так же неприемлем, как и великодержавные планы Австро-Венгрии, Гер¬
мании или Англии.
Пожалуй, вершиной организационной деятельности Д. Туцовича
стало проведение I Балканской социал-демократической конференции.
Именно на этом форуме получила свое всестороннее развитие и обос¬
нование комплексная программа решения «балканского вопроса», вы¬
работанная Д. Туцовичем и взятая на вооружение ССДП — программа
создания так называемой Балканской федерации (федерации балканских
республик). Она должна была стать политическим объединением, в ко¬
торое на правах автономных членов вошли бы все балканские народы
Эта конференция состоялась 7-9 января 1910 г. в Белграде. На ней
были представлены соответствующие партии и движения из Болгарии,
Боснии и Герцеговины, Македонии, Румынии, Сербии, Славонии, Сло¬
вении, Турции, Хорватии и Черногории. Кроме того, греческие социал-
демократы направили в Белград приветственную телеграмму, в которой
солидаризировались со всеми решениями конференции.
Д. Туцович, безусловно, являлся главным вдохновителем и организа¬
тором данного форума. Он выступил с главным докладом и принял самое
активное участие в подготовке документов конференции. В своем до¬
кладе Д. Туцович подчеркнул, что «объединение и взаимная поддержка
стран и народов на Балканах есть единственный путь, который ведет
к экономическому, национальному и политическому объединению».13
В принятой на конференции резолюции говорилось, что пресловутый
балканский вопрос может быть эффективно решен лишь путем сою¬
за всех проживающих там народов, а именно «объединением хозяйс¬
твенных сил, ликвидацией искусственно поставленных границ, обес¬
печением полной взаимности и общности в жизни и защите от общей
опасности».14 Как подчеркивалось уже в отчете Главного партийно¬
го управления ССДП X съезду партии, состоявшемуся 12-14 февраля
1914 г. (данный документ также был подготовлен Д. Туцовичем), «без
федерации нет ни мира на Балканах, ни самостоятельности и свободы
для балканских народов» .15
Б том же 1910 г. Д. Туцович передал пост главного редактора газе¬
ты «Радничке новине» своему ближайшему единомышленнику Душану
Поповичу, а сам в следующем году занял должность секретаря сербской
Рабочей палаты, развернувшей борьбу за введение в Сербии современ¬
216
П. А. Искендеров
ного законодательства по охране труда рабочих. Однако, несомненно,
что национальные и региональные вопросы занимали все более при¬
оритетное место в теоретической и практической деятельности лиде¬
ра ССДП, Это в решающей степени являлось следствием неуклонного
обострения обстановки на Балканах. Становилось все более очевидным,
что регион стоит на пороге своего глобального переустройства, осу¬
ществляемого насильственными, военными методами...
Что же касается албанского вопроса, то Д. Туцович впервые начал
заниматься его изучением непосредственно после младотурецкой рево¬
люции. Доказательством этого являются, с одной стороны, его статьи по
данной проблеме, появившиеся в это время, а с другой — сохранившая¬
ся переписка. Так в письме от 19 июля 1909 г. социалист Д. Цекич приво¬
дит, по просьбе Туцовича, ряд необходимых тому сведений о племенах
Северной Албании.
3 ноября 1909 г. в партийном органе ССДП газете «Радничке но¬
вине» была опубликована статья Туцовича «Резня в Турции». В ней
автор, анализируя положение, сложившееся в Османской империи год
спустя после младотурецкой революции, впервые непосредственно за¬
трагивает албанские сюжеты. Поводом для более подробного рассмот¬
рения положения в Албании и его историко-общественных истоков;
послужили карательные операции турецких войск под командованием
Джавид-паши, натолкнувшиеся на упорное сопротивление албанцев,
поскольку они, по словам Туцовича, были направлены .«против старых
укоренившихся народных обычаев».16
Д. Туцович выделяет в статье четыре характерные черты жизненно¬
го уклада албанского населения: 1. Практически полное отсутствие вли¬
яния чужой культуры; 2. Прочный родовой строй; 3. Сохранение кров¬
ной мести как основного права «для решения взаимных споров и споров
с иноземцами»17; 4. высокий уровень военной организации; «Они ни¬
когда сами не хотели подчиниться государственной власти, и турецкие
чиновники давно отказались от бесполезных попыток вовлечь их в го¬
сударственный организм»18. На основании этого он делает вывод, что
культурная отсталость албанских племен и их внутренние распри слу¬
жат препятствием для возникновения в их среде национального движе¬
ния, аналогичного сербскому и болгарскому; более того, именно в силу
данных особенностей их общественной жизни, к которым Туцович до¬
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
217
бавляет также «страстное желание грабежа», султан мог использовать
албанцев в борьбе против вышеупомянутых движений, что не мешало
ему, однако, осуществлять регулярные, но в целом бесполезные попытки
на деле подчинить албанское население своей власти. Все это дало авто¬
ру основание охарактеризовать Албанию как «кульминационную точку
турецкой анархии и убожества».19
Однако за последние 20-30 лет, отмечал Д. Туцович, ситуация во
многом изменилась. Албания начала выступать в качестве одного из ос¬
новных узлов международных противоречий на Балканском полуост¬
рове, в первую очередь, между Италией и Австро-Венгрией. И данное
соперничество привело к изменению содержания самого албанского
вопроса. Теперь, по словам Туцовича, любое освободительное выступ¬
ление местного населения было связано с политическими планами двух
сил. В результате в настоящее время в Албании пересекаются соперни¬
чающие между собой интересы Италии и Австро-Венгрии с одной сто¬
роны, и Сербии и Черногории (которые также развернули в отношении
нее национальную пропаганду) с другой, вследствие чего она приобрела
важное политическое и стратегическое значение.
В качестве же своей основной идеи Д. Туцович уже в этой статье
делает вывод, который в дальнейшем получит у него окончательное
оформление в требовании включения Албании в состав Балканской
федерации на правах равноправного члена: «И албанцы имеют права
и способности культурно развиваться. Турция со своим многовековым
господством виновата, что они сейчас стали опасностью в своей куль¬
турной отсталости».20
Эти положения были развиты автором в его следующей статье, уже
непосредственно посвященной интересующей нас теме — «Албанский
вопрос» («Борба» от 1 мая 1910 г., сама статья была написана 23 ап¬
реля 1910 г.). Туцович отмечал, что отношение народов, проживающих
в Европейской Турции, к движению младотурок значительно измени¬
лось за истекшее с момента младотурецкой революции время — от сим¬
патий и непосредственной поддержки до растущего недовольства, что
было связано с неспособностью и нежеланием нового режима решить
назревшие социально-экономические проблемы в Албании. Важней¬
шим следствием этого недовольства являются, с одной стороны, переход
младотурецкого режима ко все более реакционной политике с целью по¬
218
П. А. Искендеров
давления недовольства, а с другой — рост народных вооруженных вы¬
ступлений в первую очередь в Албании.
Однако культурная отсталость албанских племен («наименее куль¬
турная часть населения в Турции»,21 по выражению лидера сербских со¬
циал-демократов) позволяет Туцовичу сделать вывод, что их восстание
не имеет характера прогрессивного народного протеста против младо¬
турецкой политики, ибо они не могут являться выразителями прогрес¬
сивных стремлений. Тем не менее, продолжает автор, «для нас точно
также несомненно, что и смелый мятеж албанцев, насколько бы он ни
проистекал из особых устремлений, находится в самой тесной связи
с общим недовольством народа, как несомненно и то, что младотурки
еще ничего не сделали, чтобы этих горцев направить на мирное и куль¬
турное развитие с другими народностями».22 При этом Туцович осо¬
бо подчеркивает, что сам патриархальный образ жизни албанцев, столь
долгое сохранение ими привычки жить за счет грабежа соседей, не яв¬
ляются следствием каких-либо национальных особенностей албанского
народа, как это утверждала сербская буржуазная печать. Через данную
стадию своего развития (ограбление находящегося на более высокой
ступени развития соседнего земледельческого населения вместо веде¬
ния собственного хозяйства) прошли все народы; вся разница состо¬
ит в том, что одни осуществили этот переход раньше, другие — позже,
одни — быстрее, другие — медленнее. Албанцы же сохранили эти вар¬
варские привычки дольше других европейских народов в первую оче¬
редь под влиянием турецкого господства, которое всегда было препят¬
ствием для культурного развития подчиненных народов; одновременно
правители Османской империи сознательно поощряли такой образ жиз¬
ни албанских племен, ибо это давало возможность использовать их для
подавления выступлений других народов.
Однако не «распущенность» и отсталость албанцев толкнули их на
борьбу. Причины выступления лежат гораздо глубже. В конечном сче¬
те они заключаются в «остром убожестве и некультурности отноше¬
ний и управления в Турции. Десятилетиями и веками кастовое турецкое
управление не сделало ничего, чем бы это горное племя было доведено
в соприкосновение и вовлечено во взаимные жизненные отношения
с остальными частями населения. Десятилетия и века они, в первую оче¬
редь на свое несчастье, потратили в горах Албании. Время проходило,
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
219
мир вокруг них менялся, в Турции, под влиянием европейского капита¬
лизма, отношения сильно изменялись, — за все это время албанцы как
аванпост султанской власти ожидали на своих скалах дары милости или
преступные наказания от хозяев из Стамбула».23
За все это время со стороны турецких властей не было сделано ниче¬
го^ чтобы «эти горцы ощутили себя членами большой государственной
общности», а теперь от них требуют, чтобы они были лояльны, уважали
младотурецкий режим, платили налог и давали рекрутов государству.24
По словам Туцовича, подобная политика младотурок по отношению
к албанцам является лучшей характеристикой самого режима, который
стремится поднять свой авторитет силой оружия там, где необходимы
действительные экономические, политические и социальные реформы,
что делает судьбу албанцев сходной с судьбой остальных народов Ос¬
манской империи.
Далее Туцович подробнее останавливается на другой, общебал¬
канской, стороне албанского вопроса, более углубленно, чем раньше,
рассматривая Албанию в качестве точки пересечения завоевательных
планов Австро-Венгрии и Италии, рассчитанных на проникновение
в Турцию, Македонию и через нее к Салоникам.
Изменение внешнеполитического курса Италии (первым свидетель¬
ством чего явилось венчание в 1896 г. тогдашнего престолонаследника
Виктора-Эммануила с черногорской принцессой Еленой), произошед¬
шее вследствие неудачи итальянских планов в Тунисе и Абиссинии, име¬
ло следствием появление в Албании большого числа консульств, торго¬
вых агентов и агитаторов. Это, в свою очередь, ведет к столкновению
с Австро-Венгрией, для которой возможное установление контроля
над Салониками также выступает в роли своего рода компенсации за
поражение в северогерманских областях, и которая также имеет своих
агентов в стране — от священников и учителей до торговых эмиссаров
и консульств. Таким образом, делает вывод автор статьи, «в Албании
сталкиваются не побочные, а главные направления капиталистической
завоевательной политики этих стран».25
Неудивительно, продолжает автор, что население Албании попало
пол влияние иностранных агентов, наводнивших страну, если принять
во внимание его бедность, раздробленность и некультурность. Однако
столь же очевидным фактом является то, что албанцы, как и остальные
220
П. А. Искендеров
народы Балканского полуострова, в противовес иностранным влияниям,
обозначат свои стремления, с которыми должны будут считаться также
вободные балканские государства и другие народы в Османской импе¬
рии, благодаря чему албанцы будут играть важную роль в борьбе против
империалистических планов великих сил и турецкого господства.
Исходя из всего вышеизложенного, заключает Д. Туцович, албанцев
больше нельзя рассматривать варварским народом. Более того, соседние
балканские народы сами не заинтересованы в том, чтобы жить с ними
в непримиримой вражде, ибо «взаимный союз — спасение для всех них
А в этом союзе есть место и для албанцев».26
В июле 1910 г. Д. Туцовичем была написана еще одна статья, посвя¬
щенная положению в Османской империи — «Из страны виселиц» —
которая была опубликована в «Борбе» 16 июля 1910 г., и в которой
также затрагиваются албанские сюжеты. Он указывает, что внутренняя
политика младотурок в Албании имеет более далекую цель, чем подавле¬
ние восстания албанцев, с чем и связан развязанный ими террор в этих
областях. Подобная политика бесчеловечного насилия, продолжает ав¬
тор, не может быть оправдана действиями самих албанцев и культурной
отсталостью этого народа: «неоспоримо то, что турецкое управление
в этих областях по своей отсталости и некультурности превосходит
и самые некультурные албанские роды».27 Единственный путь решения
внутренних проблем Османской империи, по мнению Туцовича, заклю¬
чается в том, чтобы предоставить народу в ее балканских областях, в том
числе в Албании, без учета веры и народности, «больше гарантий для
свободной жизни и развития».28 Кроме того, «внутреннее освобожде¬
ние народа в этих областях есть первое условие и для его участия в об¬
щей балканской конфедерации, в которой Турции принадлежит такая
значительная роль, и в которой она может иметь особый интерес».29
Поэтому, делает вывод Туцович, социал-демократия на Балканах (кото¬
рая является самым горячим приверженцем идеи этой конфедерации)
должна внимательно наблюдать за событиями в Турции и выступать
за скорейшее создание условий для свободного определения народов
в ней, в том числе и албанского.
Вопрос о внутренней политике младотурецкого правительства был
также затронут Д. Туцовичем в его выступлении 1 августа 1910 г. в Заг¬
ребе на международном социалистическом митинге, состоявшемся во
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
221
время VI съезда Социал-демократической партии Хорватии и Славо¬
нии. Он указал, что ее основным направлением и задачей является не
решение аграрного вопроса и проведение других хозяйственных, соци¬
альных и политических реформ, а «мучениями, виселицами и массовым
истреблением сломить всякое сопротивление населения» в балканских
областях империи, в том числе в Албании и Старой Сербии».30 «Этот
режим вандалов XX века, подчеркнул оратор, достиг при удушении ал¬
банского восстания вершины в своих нечеловечностях и варварствах.
Легко полученную победу младотурки хотят до конца использовать,
отобрать у населения оружие и на все времена сделать невозможным
всякое сопротивление их преторианскому правлению».31
Наконец, 5 августа 1912 г., уже в период албанского восстания, Д. Ту-
цович написал статью «Кризис в Турции», которая была опубликована
в «Борбе» от 14 августа 1912 г. По его мнению, данный кризис внешне
проявлялся прежде всего в двух фактах: падение прежнего кабинета (не¬
смотря на имевшееся у него парламентское большинство) и вышеупо¬
мянутое восстание в Албании. Он указывал, что своеобразие ситуации
заключалось в том, что роспуска парламента (избранного под нажимом
властей) требуют как раз сами албанцы, иными словами, «во имя чисто¬
ты парламентаризма новых выборов требует то племя в Турции, которое
по культурной отсталости имеет меньше всего смысла для парламентской
жизни в государстве, и чьи вожди, по привычкам и привилегиям, имеют
больше всего оснований жалеть о безвластии и прошлом».32 Благодаря
глубокому кризису младотурецкого режима и всей социально-экономи¬
ческой системы в Османской империи движение охватило значительную
территорию, на которой восставшие оказались по сути единственными
носителями власти, свободно проводя собрания и выдвигая свои требо¬
вания. По характеристике Туцовича, они «действуют словно уже нахо¬
дятся в своем свободном государстве и начинают переговоры с Констан¬
тинополем словно одно государство ведет переговоры с другим».33
Автор указывает далее, что албанские восстания имели место и пре¬
жде. Турция в отношении албанцев издавна проводила политику «кну¬
та и пряника», попеременно их одаривая и вешая. Эти обстоятельства,
привычки и привилегии, полученные ими при султанском режиме, долж¬
ны были объективно привести к столкновению с младотурками. Одна¬
ко ошибочно недооценивать в этих восстаниях роль пробуждающегося
222
П. А. Искендеров
национального сознания албанцев. «Когда племя начинает вести счет
о своей азбуке, о школах на своем языке, о выборе чиновников из своей
среды и национальной автономии, — а это сегодня требования, кото¬
рые восставшие сформировали на своих собраниях, — тогда все попыт¬
ки свести восстание к привычкам к насилию не могут нисколько отнять
у него большое историческое значение. А историческое значение этих
албанских восстаний в первую очередь состоит в том, что через них осу¬
ществляется и ускоряется процесс развития албанского племени от не¬
исторического в исторический народ».34
Это, в свою очередь, по мнению автора статьи, имеет непреходя¬
щее значение для других народов Турции и свободных балканских го¬
сударств, так как албанцы как самая компактная масса в Европейской
Турции призваны играть все более важную роль в будущем указанных
областей. Кроме того, для самой Турции показательно то, что и «самое
примитивное племя поднимается до национального сознания, прежде
чем она стала способной к современному управлению и пониманию
вопросов, которые этот процесс ставит на повестку дня».35
1 сентября 1912 г., уже непосредственно накануне Балканских войн,
Д. Туцович публикует в «Борбе» статью «Проникновение Австро-
Венгрии на Восток», в которой, наряду с остальным, анализирует по¬
литику и планы этого государства в отношении Албании. Ссылаясь на
высказывание министра иностранных дел монархии Габсбургов, выдви¬
нувшего предложение о «политике децентрализации» в Турции, он
признает, что оно по сути является открытым предложением албанцам
опереться на Австро-Венгрию как на свой тыл; таким образом, Австро-
Венгрия вмешивается в турецко-албанский спор в качестве защитника
последних с целью укрепить в ней свои позиции, прежде чем Италия
(главный конкурент Австро-Венгрии в Албании) будет готова к войне
При этом в своей восточной политике Австро-Венгрия и стоящая за ней
Германия руководствуются прежде всего торговыми интересами, ибо
их доля, в частности, в турецком импорте, возрастает быстрее, чем доля
Англии и Франции (во многом благодаря географическому положению,
хозяйственной мощи и государственным льготам Турции).
Подвергая далее сравнительному анализу экономические позиции
в Албании Австро-Венгрии и Италии, автор отмечает, что Австро-Вен¬
грия практически создала здесь свою монополию. Правда, в южной час¬
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
223
ти страны она вынуждена считаться с итальянской конкуренцией, но
и здесь позиции Австро-Венгрии являются более прочными. В качестве
примера Туцович рассматривает структуру внешнеторгового оборота
портового города Дуррес. В совокупном объеме внешней торговли это¬
го города на Австро-Венгрию приходится 49 %, а на Италию — всего
17 %. В импорте — доля Австро-Венгрии составляет 39 %, Италии —
17 %, Англии — 11%, Турции — 24 %, а в экспорте на долю Австро-Вен¬
грии — 60 %, Италии — 16 %, Турции — 18 %. Это позволяет ему сде¬
лать вывод о том, что с экономической точки зрения Албания уже сейчас
сильнее связана с Австро-Венгрией, чем даже с Турцией.36
Главной причиной данного изменения соотношения сил является
итало-турецкая война, которая нанесла тяжелый удар торговле Ита¬
лии с Албанией и обеспечила Австро-Венгрии экономическое превос¬
ходство. В настоящий же момент Австро-Венгрия, используя заявление
Берхтольда, намеревается добиться и политической победы в этом рай¬
оне, превратив Албанию (в то время когда Италия занята ведением вой¬
ны) с экономической точки зрения в свою провинцию и одновременно
упрочив в ней свое политическое влияние.
Какое же значение, по мнению Туцовича, имеют подобные действия
Австро-Венгрии для других балканских государств? Он отмечает, что
укрепление ее позиций в Албании идет тем же путем, что и в Боснии
и Герцеговине. По его словам, данные события свидетельствуют о том,
что «за экономическим проникновением... следуют политические
шаги дипломатии, интриги, интервенции, подкупы и все другие подоб¬
ные средства, которые идут на руку усилению политического влияния
и территориальному завоеванию».37 Поэтому балканские народы, по
мнению лидера сербских социал-демократов, должны извлечь уроки из
этих событий и избрать единственно верный путь к спасению от пора¬
бощения их империалистическими государствами: «взаимное объеди¬
нение, политическую и экономическую общность, которая будет спо¬
собна сама жить, защищаться и развиваться».38
Во время первой Балканской войны Д. Туцович интенсивно зани¬
мался дальнейшим изучением албанского вопроса. Его сохранившаяся
переписка свидетельствует, что с января по апрель 1913 г. он получил от
своих друзей в Белграде соответствующую литературу и с особым вни¬
манием следил за событиями, связанными с усилиями албанцев по со-
224
П. А. Искендеров
зданию собственного национального государства. Поэтому вполне ес¬
тественным является тот факт, что Туцович, как лучший знаток данной
проблематики среди социал-демократов, выступил с разработкой и об¬
народованием позиции ССДП по албанскому вопросу.
В рамках деятельности в данной области Туцович в конце февраля
1913 г. написал обширную статью под названием «Работа с албанца¬
ми», которая была опубликована в газете «Радничке новине» от 28 фев¬
раля и 1 марта 1913 г. Основные ее положения вошли затем в его наибо¬
лее значительную работу по албанской проблематике — книгу «Сербия
и Албания».
В этой статье автор прежде всего отмечает основные причины, по
которым сербская социал-демократия выступала против похода серб¬
ской армии в Албанию. Во-первых, это был завоевательный военный по¬
ход, против которого «должно восставать любое здоровое сознание»,
а во-вторых—нападение Сербии на Албанию будет иметь глубокие не¬
гативные последствия в будущем, ибо оно «роет бездну между двумя на¬
родами, которые в некоторых областях перемешаны очень сильно, вызы¬
вает вражду, которая будет очень дорого нам стоить».39 Правительство
в данных условиях наглядно выступило представителем и защитником
сербской буржуазии, лишенной какой-либо осмотрительности в воп¬
росах национальной политики и требующей лишь как можно больших
территорий и рынков и производительных и потребляющих масс насе¬
ления, которые сможет эксплуатировать.
Туцович далее отмечает, что первоначально наступление сербской
армии не наталкивалось на сколько-нибудь организованное сопротивле¬
ние албанского населения, за исключением того не очень значительного
отпора, который оказали ей при вступлении в Косово «те, которые хоро¬
шо запомнили деятельность сербских управляющих еще в 1878 г.,»40 —
так как это были в основном переселенцы из тех областей, которые
тогда заняла Сербия, — албанцы практически всюду отступали перед
сербскими войсками, не завязывая открытых боев. Однако затем как раз
и начались основные боевые действия, которые албанцы привыкли вес¬
ти в горах и которые до недавнего времени находились в употреблении
и среди черногорцев; а эти бои, по мнению автора, будут иметь для Сер¬
бии не только военные, но и пагубные политические последствия в буду¬
щем, ибо они «нас далеко заведут и создадут непреодолимую пропасть
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
225
между двумя народами, которые могли по-братски жить, опираясь один
на другого совместно защищаться от общей опасности».41
Далее в статье более подробно анализируется международный ас¬
пект албанского вопроса на данной стадии его развития. Автор указыва¬
ет, что требование автономной Албании, выдвинутое Австро-Венгрией,
должно еще больше разжечь ненависть албанцев к сербам (стремившим¬
ся, с точки зрения албанцев, их покорить и уничтожить — в противо¬
положность австрийской политике, направленной на «спасение» Ал¬
бании) и сделать Албанию послушным орудием в антисербских планах
великой державы.
Во многом в силу этого обстоятельства, продолжает Туцович, серб¬
ские правящие круги пытаются доказать, что албанцы не поддерживают
идею предоставления им автономии, а желают быть поделенными меж¬
ду балканскими союзниками. 15 февраля 1913 г. из города Дуррес была
получена телеграмма, подтверждающая эту идею (ее текст Туцович при¬
водит в своей статье):
«Народ двух самых крупных срезов в Драчском (Дурреском —
Я. И.) округе послал сегодня на Конференцию послов в Лондоне теле¬
грамму, в которой протестует против автономии Албании.
В том же смысле телеграмму послал сегодня и народ из сел, которые
находятся в окрестностях Крои (Круи — П. И.), старой албанской сто¬
лицы. Такие же телеграммы послали еще ранее на Конференцию послов
в Лондон жители мусульманской, католической и православной веры из
городов Драч, Тирана, Кроя, Кавая, Эльбасан и их окрестностей».42
Если бы даже эти телеграммы отвечали действительным настроени¬
ям албанцев, продолжает далее Туцович, они все равно запоздали, так
как вопрос об образовании Албанского государства уже решен — сей¬
час лишь идет обсуждение вопроса о его границах. Однако есть опреде¬
ленные основания сомневаться в том, что эти представления являются
выражением истинного расположения албанского народа, ибо он из¬
давна демонстрировал стремление к завоеванию автономии, вследствие
чего и поднимал многочисленные мятежи и восстания.
Д. Туцович указывает, что албанцы неоднократно стремились ре¬
ализовать это свое стремление путем соглашения с Сербией и при ее
помощи. Во время Первого сербского восстания 1804-1813 гг. они
принимали в нем активное участие, в том числе и при освобождении
226
П. А. Искендеров
Белграда в 1806 г. В 60-70-е гг. XIX века племенные представители ал¬
банцев проявили большую заинтересованность и предприняли усилия
к совместной деятельности и кооперации с сербами. Даже после 1878 г.,
когда «сербское управление по отношению к ним показало себя край¬
не жестоким», даже после антисербской агитации, которую система¬
тически проводила среди албанского населения Австро-Венгрия, они
«дважды, по собственной инициативе, показали, что желают общности
с Сербией».43
В 1903 г. Австро-Венгрия и Италия заключили между собой договор
о разделе сфер влияния в Албании и выдвинули лозунг создания авто¬
номной Албании под их протекторатом в качестве наиболее подходяще¬
го для собственных колониальных интересов решения албанского воп¬
роса. Вслед за этим, в 1904 г., албанцы «по собственным побуждениям
и без какого-либо сигнала из Белграда» направили в сербскую столицу
свою делегацию с целью добиться от Сербии «благосклонности, готов¬
ности к совместной работе после освобождения и моральной помощи
вокруг их усилий по конституированию национального государства».44
Туцович отмечает, что о серьезности и искренности албанцев
в стремлении (из собственных побуждений) заключить союз с Серби¬
ей свидетельствует следующий факт: их делегаты предложили, чтобы им
в качестве главы государства был послан сербский принц. После пере¬
говоров в Белграде они увезли фотографии принца в албанской наци¬
ональной одежде и с албанским оружием в качестве свидетельства, что
соглашение с Сербией достигнуто. Однако со стороны последней сов¬
местная деятельность продолжена не была, дальнейшие связи не подде¬
рживались, и, более того, сербское правительство приветствовало во¬
енные походы младотурецкого режима с целью подавления албанских
восстаний.
Наконец, летом 1912 г. — в период развертывания восстания за авто¬
номию своей страны — албанцы снова обратились к Сербии с предло¬
жением о совместных действиях. В результате между ними и правитель¬
ством было достигнуто соглашение, по которому Сербия должна была
помочь Албании получить свою самостоятельность, а Албания — пре¬
доставить той помощь в защите от нападения северного соседа, и вслед
за этим албанцам было роздано в Прокупле и Куршумлии 60.000 ружей
с необходимым снаряжением.45
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
227
Однако после объявления войны Турции положение изменилось —
албанцы стали рассматриваться как неприятели. Те же, в свою очередь,
в ответ на разрыв соглашения и завоевательный поход против них «спо¬
радически мсгимі за пролитую кровь, а им на это отвечали уничтожени¬
ем сел и массовыми убийствами».4*
Таким образом, подводит итог рассмотрению истории взаимоотно¬
шений Сербии и албанцев автор статьи, сербские правящие круги сами
силой толкнули последних в объятия Австро-Венгрии и Италии, хотя те
стремились именно с Сербией заключить прочный и длительный союз.
Однако сейчас, когда Албания как отдельное государство представляет
собой свершившийся факт, сербским правителям необходимо не толь¬
ко увидеть свою непростительную ошибку, но и попытаться «создать
условия для сближения Сербии и Албании, начать совместную рабо¬
ту, создать тесный союз, экономический и политический».47 Добиться
этого сейчас, по мнению Туцовича, сложно, но, тем не менее, возмож¬
но, так как албанцы, стремясь к укреплению самостоятельности своей
страны и своего народа, «примут искреннюю комбинацию балканской
общности, которая бы их не подчинила какому-либо балканскому заво¬
евателю и которая бы им предоставляла гарантии, что они не станут до¬
бычей капиталистических разбойников, Австрии и Италии».48
Сербия, повторяет свое основополагающее положение Туцович,
должна вместе с остальными балканскими государствами заложить ис¬
кренние, честные и прочные основы этой общности, к которой тогда без
всякого сомнения присоединилась бы и Албания. Данная общность для
всех балканских народов, в том числе и для албанского, является лучшей
гарантией их самостоятельности. Без нее «мы все пропадем, некоторые
раньше, а некоторые позже, в том числе пропадут и албанцы. Отделен¬
ные, разобщенные, ревнивые и враждебно одни по отношению к другим
расположенные, мы будем на Балканах взаимно одни другим рыть моги¬
лу — в чужих интересах».49
Осенью 1913 г. Д. Туцович находился в составе сербской армии, дис¬
лоцированной на границе с Албанией. Этот позволило ему на основе
собственных непосредственных впечатлений углубить разработку про¬
блемы и более четко сформулировать основные положения программы
сербской социал-демократии по албанскому вопросу.
228
П. А. Искендеров
11 сентября 1913 г. Туцович отправил из Врнячкой-Бани (где он на¬
ходился на лечении) письмо в Белград Д. Лапчевичу (одному из лиде¬
ров ССДП), в котором дал характеристику ситуации, сложившейся на
сербо-албанской границе. Туцович указывал, что военные действия на
границе были спровоцированы Сербией и имеют гораздо более дале¬
кие цели, нежели оттеснение албанцев. По его словам, «готовится во¬
енный поход на Адриатическое море, а в ходе дальнейших событий —
оккупация Северной Албании».50 В связи с этим Туцович рекомендовал
сербским социал-демократам развернуть самую острую кампанию про¬
тив сербского правительства, которое не защищает границу, а втягивает
страну в третью Балканскую войну.
Там же, во Врнячкой-Бане, Д. Туцович написал статью «Длитель¬
ная война», которая была опубликована в газете «Радничке новине»
14 сентября, и в которой он подверг более всестороннему и глубоко¬
му анализу сложившуюся ситуацию. Он отмечает, что правительство
Сербии, используя средства массовой информации, обращаясь к вели¬
ким европейским силам и проводя военные приготовления (в частнос¬
ти, осуществляя пополнение пограничных полков до военного состава),
стремится, по его же собственным словам, облегчить или оправдать пов¬
торное занятие стратегических точек, которые армия недавно вынужде¬
на была оставить и которые необходимы для защиты границы от втор¬
жений албанцев на территорию Сербии.
По словам Туцовича, реализация этих планов представляет цель
нынешней правительственной политики по отношению к Албании.
На деле «бои на сербо-албанской границе не причина, а только повод
для приготовлений к оккупации новых албанских территорий, к ново¬
му завоевательному походу»; при этом цель, выдвигаемая правящими
кругами, превосходит потребности обеспечения охраны границы от
албанских вторжений и мятежей.51 В основе этих планов лежит непре¬
одолимое стремление сербского капитала получить выход к Адриати¬
ческому морю, которое прошлый раз не было реализовано из-за вмеша¬
тельства Австро-Венгрии и Италии, первоначально не принимавшегося
в расчет. Правительство, выражающее интересы капиталистического
класса, «хочет взять пограничные столкновения, которые являются
естественным следствием действий нашей армии по отношению к ал¬
банским племенам, в качестве повода для возрождения старой опасной
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
229
авантюры, которая была увенчана на поле боя Брдицем, а в дипломатии
эвакуацией из Скадара».52
7 октября 1913 г. в газете «Радничке новине» — центральном орга¬
не ССДП — появилась обширная статья Д. Туцовича под заголовком
«Стратегические пункты в Албании», о посылке которой в редакцию
газеты он указал в письме Д. Лапчевичу от 11 сентября 1913 г. и которая
была призвана сделать достоянием гласности позицию сербской соци¬
ал-демократии по албанскому вопросу в сложившейся ситуации. В ней
автор указывает, что правительство Сербии оправдывает продолжаю¬
щиеся военные действия следующим образом: первая Балканская война
велась за освобождение, вторая — за поддержание равновесия на Балка¬
нах, а третья («пограничные столкновения») — за стратегические точ¬
ки в Албании; ра'ди этого, пишет Туцович, «мы колемся с соседом, поло¬
вина населения которого остается в наших новых границах».53
В статье далее говорится о том, что территория, о которой идет речь,
изрезана, полна обрывов и большая ее часть практически непроходима.
При этом ее население находится «на самой примитивной ступени хо¬
зяйства» и воинственно и враждебно расположено.54 Поэтому «разум¬
ное и осмотрительное правительство должно было бы сначала хорошо
подумать, нужно ли эти области принять и тогда, когда бы их население
просило об этом, и когда никто в мире этому присоединению не проти¬
водействовал бы... Миллионы в деньгах необходимы, чтобы прорезать
самые необходимые коммуникации, по которым в эти области можно
было бы доставить необходимое чиновничество и снабжать продоволь¬
ствием гарнизоны, которые там должны были бы содержаться. С эконо¬
мической точки зрения вся территория... в балансе представляла бы для
нас большой и постоянный дефицит»; не говоря уже о том, что новый
поход в Албанию «за стратегическими точками» привел бы к новым
многочисленным жертвам с сербской стороны, в результате чего Шу-
мадию в конечном итоге пришлось бы заселять албанцами с Косово, из
Дреницы, Метохии и Подрима.55
Туцович подчеркивает, что правительственная политика «Адриати¬
ческого моря, равновесия и стратегических точек», неминуемо ведущая
к вышеуказанным последствиям, является выражением захватнических
устремлений сербской буржуазии. Однако, продолжает он, Сербия, от¬
ведя свои войска от Адриатического моря на пограничную линию, опре¬
230
П. А. Искендеров
деленную на Совещании послов великих держав в Лондоне, «признала,
что она может (обходиться — П. И.) и без этих точек; и почему сейчас
она не может без них?»56 Правительство не смогло укрепить новую сер¬
бо-албанскую границу более сильными гарнизонами в пограничных го¬
родах и тем самым дало повод для албанского вторжения, которое вы¬
звало, в свою очередь, новую мобилизацию в Сербии и привело к новым
многочисленных людским и материальным жертвам. Нельзя забывать,
делается вывод в статье, что «границу с албанцами должны охранять не
наши полки на Паштрине, Шените и других горах, а лучшая и более куль¬
турная политика по отношению к албанцам, в самом худшем случае —
более сильные гарнизоны в трех пограничных городах».57
В конце октября — первой половине ноября 1913 г. в газете «Рад-
ничке новине» была опубликована серия неподписанных статей под
общим названием «Из албанских писем». При издании двухтомных
«Избранных сочинений» Д. Туцовича (Белград, 1950 г.) было впер¬
вые установлено его авторство.58 Некоторые из этих статей по широте
рассматриваемых в них аспектов албанского вопроса и глубине анали¬
за непосредственно примыкают к книге «Сербия и Албания» и явились
по сути предварительными материалами к ее написанию. В этой книге
автор свел воедино все свои наработки по данной теме, подкрепленные
в том числе личными впечатлениями от пребывания в рядах сербской ар¬
мии в Албании.59
Первая из вышеуказанных статей была опубликована 22 октября
1913 г. под заголовком «Кровная месть военщины». В ней автор рас¬
сматривает политику сербского правительства и армии по отношению
к мирному албанскому населению в районе боевых действий. Он указы¬
вает, что Балканские войны отличались массовым уничтожением мир¬
ного населения, осуществлявшимся всеми воюющими сторонами. Эти
преступления являлись не результатом произвола отдельных людей,
а составной частью «национальной» политики балканских государств.
С этой точки зрения судьба албанцев — а последний год был годом «сис¬
тематического истребления албанского населения во'всех областях, ко¬
торые заняла сербская армия»60 — не исключение. Тем не менее, она
была «исключительной, тяжелой, тяжелее судеб остальных балканских
страдальцев, а именно: албанские племена падали не только без защит¬
ника, но, так сказать, и без единого голоса защиты и протеста в их полъ-
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
231
зу» (за исключением сербского пролетариата и его партии, чей голос не
мог до них дойти).61
Точно неизвестно, былли между Сербией и Албанией заключен осо¬
бый договор, нарушение которого было использовано сербской сто¬
роной в качестве предлога для начала вооруженных столкновений до
объявления войны. Более того, «если кто-то предатель договора, то это
несомненно не албанцы, а сербское правительство и армия как его ор¬
ган»; ибо никакой договор не мог содержать замену старого рабства
рабством со стороны новых правителей, которые «с самого начала во¬
енных операций показали, что не щадят ни одной соломинки крыши над
головой и ни один огонек жизни у невинного ребенка возрастом в не¬
сколько месяцев».62
Однако и когда военные операции были прекращены и на Косово
воцарилась гробовая тишина, «система истребления» не прекратила
свою работу, также какие прекращает она ее и сегодня, пишет Туцович.
В результате то, что она «совершила перед этим албанским вторжением
и при отражении албанцев, превосходит все ужасы, которые учинены по
отношению к этому народу за этот год».63
В двух следующих письмах, опубликованных в «Борбе» 1 и 16 нояб¬
ря 1913 г., Д. Туцович подробно рассматривает жизнь албанского насе¬
ления. В первом из них, озаглавленном «Распространение албанцев»,
он анализирует территориальный аспект албанского вопроса. Автор от¬
мечает «ужасную примитивность» албанских племен, которые, буду¬
чи совсем отделенными от остального мира, «в своих ущельях и горах
упорно сохраняют отношения и жизненные привычки, которые ведут
происхождение из далекого прошлого».64 С другой стороны, переме¬
щение торговых путей с Балканского полуострова к Атлантическому
океану и все большее тяготение внутреннего сообщения на самих Бал¬
канах к Салоникам привели к тому, что «природная ограниченность
албанской родины была усилена почти абсолютной культурно-комму¬
никационной исключительностью», а Турция была рада предоставить
албанцев самим себе, грабежу и взаимному истреблению.65
Высокий естественный прирост населения и недостаток продоволь¬
ствия, связанный с горным характером территории, на которой они
проживали, побудили албанцев начать продвижение в направлении пло¬
дородных котловин Старой Сербии и Македонии, куда их также влек¬
232
П. А. Искендеров
ли переместившиеся пути сообщения, в результате чего здешние города,
снабжаемые товарами через Скопье, Битолу и Салоники, стали основны¬
ми рынками даже для тех племен, которые жили глубоко в самой Алба¬
нии. В этом состоят причины того продвижения албанцев на восток, ко¬
торое и сегодня—утверждал Туцович — служит для шовинистической
сербской пропаганды средством разжигания страха и ненависти к «ди¬
ким албанцам» (ибо это проникновение затронуло сербское население
в северо-западных областях Турции), замалчивая дикости, совершенные
по отношению к ним сербской армией. В результате этого продвижения
албанцы населили Косово, спустились в Македонию и вышли на Вардар,
а с северо-запада опоясали Скопье.
Туцович указывал, что важным является вопрос о том, в какой сте¬
пени малая плотность сербского этнического элемента в этих областях
представляет следствие упомянутого албанского натиска, а в какой —
общего движения сербского народа с юга на север. Он, по его же собс¬
твенным словам, не затрагивает его глубоко, однако отмечает, что за¬
селение Шумадии, безусловно, произошло вследствие «расселения»
юго-западных областей; при этом, по его словам, установлено, что серб¬
ское население из этих областей в своей массе отступило вместе с авс¬
трийскими войсками, когда те в XVIII в. были вынуждены прекратить
походы на юг. Следовательно, если исходить из этих данных, «кровная
месть» сербов по отношению к албанцам представляется неоправдан¬
ной. Тем более, даже если допустить, что сербский элемент был вытес¬
нен албанским — это не первый случай в истории, когда «наступление
каких-либо племен более прочной организации или с другими преиму¬
ществами вытесняет какой-либо народ с его очагов», и данный факт ни¬
как не является оправданием для национальной ненависти (если к тому
же учесть, что и славянские племена при своем переселении в эти облас¬
ти вытеснили старожилов используя насильственные средства).66
То, что албанцы распространились на восток за счет славян, являет¬
ся фактом, однако изучение его причин, по мнению автора статьи, дает
еще меньше права на чувства какой-либо мстительности по отношению
к ним. Прежде всего, возникает вопрос, каким путем албанские пере¬
селенцы занимали данные области — вытеснением или ассимиляцией.
Естественно, что для ассимиляции чужого элемента они не имели воз¬
можностей, ибо сами находились на более низком уровне культурного
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
233
развития (даже ниже, чем черногорцы); следовательно, они расселялись
на местах, которые в силу тех или иных причин были оставлены местным
населением (вытеснены или покинули сами). Конечно, уход местного на¬
селения со своих мест явился в первую очередь следствием «невыноси¬
мого соседства примитивных, грабительских, необузданных албанских
племен или даже их грубого нажима».67 Опасаясь за свое имущество
и даже жизнь, испытывая трудности в занятиях и распоряжении продук¬
тами труда, «старожилы вынуждены были покидать свои очаги».68
Но с другой стороны, частые миграции населения, пишет Туцович,
являются отличительной особенностью жизни не только в приграничных
с Албанией областях, но и вообще во всей Турции. Корни этого явления
заключаются прежде всего в беговской системе хозяйства. Как скотовод¬
ство в качестве главного занятия албанского населения является основой
их большой мобильности и кочевого образа жизни, так и феодальная сис¬
тема земельной собственности была причиной, по которой прежнее на¬
селение свободно решалось на переселение; они не были связаны со сво¬
ими очагами собственностью, «самой прочной связью, которая известна
в обществе».69 Таким образом, по мнению Туцовича, «дикость» албан¬
цев с любой точки зрения является недостаточной причиной для объяс¬
нения процесса их распространения на восток; он «осуществлялся на
основе экономической системы, которая до сегодняшнего дня являлась
реальным фундаментом, основой всей жизни в Турции».70
Что касается других причин (ощущение небезопасности среди мест¬
ного населения, применение албанцами насильственных методов и т. д.),
то они были обусловлены функционированием всей системы управ¬
ления в Турции, царящими в ней анархией и незащищенностью райи;
при этом «турецкий режим смотрел сквозь пальцы, когда албанцы осу¬
ществляли грубое насилие по отношению к христианам, в то время как
их опять немилосердно косил, если они своими поступками наносили
ущерб собственническим интересам режима», иными словами, посту¬
пал по отношению к ним в зависимости от своих интересов и целей в тот
или иной исторический момент.71 В результате, подводит итог Туцович,
«Турция не только ничего не сделала, чтобы вывести их (албанцев —
П. И.) из изоляции и культурными мерами попытаться ввести в общую
жизнь, но в сущности своей системы правления носила все условия для
консервации албанской примитивности».72
234
П. А. Искендеров
В следующем своем письме («Племенная организация и кровная
месть») Д. Туцович подробно останавливается на вопросах обществен¬
ного строя и жизненного уклада албанского населения. Предварительно
он указывает, что расселение албанцев на восток имело большое истори¬
ческое значение не только для них самих, но и для сербского населения,
наряду с прочим в том плане, что создало на южной границе Сербии так
называемый «албанский пояс», который в ходе Первого сербского вос¬
стания, вероятно, мог быть одной из причин того, что это восстание не
распространилось дальше на юг, и который позднее, несомненно, пре¬
пятствовал «влиянию жизни свободной Сербии на угнетенные сла¬
вянские массы в Турции».73
Однако продвижение албанцев на восток в свою очередь является
свидетельством того, что племенная организация их общества посте¬
пенно изживает себя и больше не в состоянии удовлетворять их жиз¬
ненные потребности. В Северной Албании, правда, племенная ор¬
ганизация все еще сохраняется (что проявляется в представлениях
о кровном родстве и существовании общего племенного имени, не¬
смотря на территориальную распыленность племен), однако «совсем
естественно, что удаление этих людей с их первоначальной и племен¬
ной базы ослабляет их племенную приверженность, постепенно гасит
племенные традиции и старые жизненные привычки. Когда эти пере¬
селенцы прибывают в области, в которых сильны другие культурные
влияния, или в которых господствует государственный закон, как на¬
пример Вардарская долина, племенное родство, племенные жизненные
привычки, кровная месть и т. д. очень быстро уступают у них место об¬
щему закону и новому образу жизни», так что становится трудно заме¬
тить какие-либо различия в ведении хозяйства между «пришельцами»
и старожилами этих областей.74
Однако среди племен, оставшихся у своих очагов, племенная орга¬
низация все еще представляет живую общественную силу, которая про¬
является в следующих главных атрибутах: племенные старейшины, пле¬
менная организация судебной власти, народные собрания (решения
которых являются обязательными) и главное — кровная месть как «са¬
мое характерное проявление племенной жизни».75 Племена по-прежне¬
му выступают по отношению друг к другу в качестве своего рода само¬
стоятельных политических органов. И несмотря на то, что племенные
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
235
общности в силу ряда причин (характер и количество земли, населен¬
ность и др.) переплетаются с территориальными общностями и подчас
возникают объединения людей, принадлежащих к различным племенам,
но живущих в одной области, тем не менее «через все эти связи и ин¬
тересы все еще действует: что за границами племени — чужое. В этих
племенных границах албанцы находят самую надежную защиту, так как
целое племя все еще выступает в защиту каждого соплеменника».76
Но хотя племена в Северной Албании, продолжает автор, представ¬
ляют друг по отношению к другу особые «государства», берегущие как
святыню свои границы, а кровная месть продолжает действовать, все-
таки необходимо признать, что экономическая основа племенной жиз¬
ни у албанцев давно исчезла; прежде всего, у них уже отсутствует сов¬
местная племенная собственность на землю; в результате проведенного
(правда, еще не до конца) раздела земли в совместном пользовании ос¬
тались леса — и то не всегда, пастбища, воды и т. д., а земля перешла
в собственность общин, которые в Северной Албании достигают весь¬
ма крупных размеров (от пяти до двадцати взрослых в доме — рядовое
явление). Таким образом, с разделом земли племенная организация об¬
щества у албанцев потеряла основу внутреннего единства и гармонии,
и появилась возможность (в условиях проникновения товарно-денеж¬
ных отношений) создавать и увеличивать свое богатство при помощи
скупки земли, грабежа, торговли и других средств.
В итоге Туцович следующими словами характеризует сложившу¬
юся ситуацию: «Как переходом земли из племенной собственности
в общинную и развитием денежного хозяйства была разрушена истин¬
ная основа внутреннего племенного единства, так и недостаток земли
и стесненность в североалбанских скалах взвалила на спину племенам
постоянную борьбу вокруг земли и племенных границ» Г В период рас¬
цвета племенной организации, пока существовали неразвитое хозяйство
и очень низкая плотность населения, и, следовательно, в распоряжении
того или иного племени находилось достаточное количество незанятой
земли, постепенно вовлекавшейся в обработку с ростом числа его чле¬
нов, до тех пор ссоры и борьба вокруг земли были излишними. Когда же
недостаток земли начал вовлекать племена в постоянные столкновения
друг с другом, племенная организация общества у албанцев и с этой точ¬
ки зрения потеряла свою реальную основу.
236
П. А. Искендеров
Не следует забывать, говорится далее в статье, что «организация че¬
ловеческого общества, формы совместной жизни как раз и идут вслед
за экономическими изменениями, как их следствие, никак не иначе. Как
и с какой скоростью будет осуществляться процесс приспособления
форм общественной жизни к формам труда и производства, это сейчас
зависит от многих других исторических факторов».78 С точки зрения
подобных факторов для албанских племен, по мнению лидера ССДП,
характерно следующее: 1. Их теперешнее место проживания представ¬
ляет исключительно скалистую, горную, бесплодную область Северной
Албании; 2. Эта область по своей естественной отсеченности и ком¬
муникационной исключительности представляет в настоящий момент,
возможно, самую изолированную во всей Европе. При этом в ходе воз¬
никновения и развития имущественного неравенства недостаток земли
ощущался все сильнее в связи с тем, что лучшие участки земли в границах
расселения племени захватили отдельные люди, занимающие в племен¬
ной структуре привилегированное положение. Одновременно окрест¬
ные территории (и в направлении к морю, и на юг, и на восток в сто¬
рону плодородных земель Македонии и Старой Сербии) были заняты
обширными чифтлуками, границы которых охранялись бегами и госу¬
дарственной властью. Следовательно, отдельные представители того или
иного племени не имели больше в его границах обеспеченного сущест¬
вования, как прежде, а всякая попытка найти выход за счет расширения
племенных границ приводила их к острому столкновению с соседни¬
ми племенами и государственной властью; единственным результатом
подобных попыток выступало лишь умножение ссор и вражды. Таким
образом, внутри одного племени и между ними возникли новая жизнь
и новые взаимоотношения, прежде всего, абсолютное недоверие по от¬
ношению ко всем. Единственным спасением и главным источником до¬
бывания средств к жизни стал грабеж, а постоянным занятием «засады,
вымогательства у путешественников и торговцев, похищение скота, со¬
провождаемые убийствами и убийствами за убийства, хорошо органи¬
зованные грабительские походы в приморье или плодбродные области
на востоке».79
Чем же сохраняется сейчас племенная организация общества у ал¬
банцев? С тех пор, как частная собственность на землю и производство
товаров возобладали, члены племени стали видеть свое имущество лишь
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
237
в частном хозяйстве, область совместного племенного интереса сузи¬
лась, а внутреннее племенное единство было разрушено. С этого мо¬
мента племена стали выступать в качестве единого целого лишь по от¬
ношению к другим племенам или к своему окружению, с которым они
находятся в постоянно вражде и борьбе. «Племенная организация те¬
перь держится не на внутреннем племенном единстве, а на постоянной
опасности извне и непрерывной напряженности отношений и борьбе
со всех сторон, борьбе, которая действительно является борьбой не на
жизнь, а на смерть».80
Таким образом, нынешняя племенная организация, в изменившихся
условиях, скрывает в себе совершенно другие условия жизни: 1. В пери¬
од ее расцвета всем членам племени была гарантирована обеспеченная
и одинаковая по своему уровню жизнь; сейчас ее надежность и обеспе¬
ченность зависят от размера собственности. 2. Раньше борьба с чужими
племенами представляла для всех его членов одинаковый интерес, ныне
она ведется в первую очередь в интересах собственников земли и ско¬
та, обладающих надежными средствами к существованию. 3. Прежде
эта борьба велась ради защиты и неприкосновенности общеплеменной
земли, теперь — главным образом из-за недостатка земли. 4. В условиях
прочной племенной организации кровная месть выступала в качестве
средства защиты совместных племенных интересов, а сейчас она высту¬
пает следствием непрерывных междоусобных трений, которые проис¬
текают «из стесненности и отсутствия условий для жизни как следствие
отсутствия совместного племенного интереса, как следствие двух боль¬
ших зол, анархии и бедности».81 В связи с этим кровная месть переста¬
ла быть общим делом целого племени, а взяла на себя «самую опасную
анархистскую форму борьбы каждого против каждого».
На протяжении всей этой эволюции общественного строя и усло¬
вий жизни албанского населения Турция занимала позицию сторонне¬
го наблюдателя. В целях защиты приморских и восточных областей от
их грабежа, она разместила военные гарнизоны на выходах из горных
ущелий, препятствуя любым попыткам выхода албанцев, и закрывала им
доступ на окрестные рынки. В результате, подводит итоги Туцович, «со¬
вокупная картина сейчас такова: каждый отдельный человек (албанец —
П. И.) пленен в своей башне кровной местью, каждое племя пленено
враждой соседних племен, а все вместе, вся Северная Албания — об¬
238
П. А. Искендеров
ширная пленница, на воротах которой несут караульную службу турец-
о-)
кие солдаты».
В небольшой статье, также из серии «Албанские письма» — озаг¬
лавленной «Черногорское бешенство», («Радничке новине» от 9 но¬
ября 1913г.) — Д. Туцович останавливается на грабежах и терроре (со¬
жжение сел, уничтожение целых племен) черногорской армии в занятых
ими областях с городами Печ, Джяковица и др., сравнивая дерзость кро¬
вожадность их методов с методами сербской армии в Люме (см. ниже)
и указывая, что «народ этих областей считает большой потерей, что
турецкая власть заменена черногорской, так как турецкое управление,
хотя по культуре не превосходило черногорское, все-таки было более
порядочным и терпимым».83 Это позволяет автору сделать вывод, что
«варварские подвиги некультурных черногорских племен и бешеной
сербской военщины за год сделали большую пропаганду за Австрию,
чем ее консулы и фратеры за целый век (имеется в виду пропаганда сре¬
ди албанцев — П.И.) ».84
Наконец, 12 и 13 ноября 1913 г. в газете «Радничке новине» была
опубликована заключительная статья Д. Туцовича из интересующей нас
подборки под названием «Из одного пограничного гарнизона», в ко¬
торой он описывает собственные впечатления, появившиеся в период
пребывания в городе Джяковица. Туцович указывает, что Джяковица
представляет собой чисто албанский город как по населению (сербов
в нем самом и вокруг намного меньше, чем в Печи и других городах это¬
го региона), так и по совокупному образу жизни и хозяйству. Все ремес¬
ло в нем находится в руках самих албанцев, в связи с чем представляет
своеобразное исключение даже по отношению к некоторым албанским
городам, расположенным в глубине территории Албании. Так, продол¬
жает автор, про Эльбасан сами албанцы утверждают, что он является
сердцем Албании, но «мы все-таки в нем видели (Д. Туцович находился
в этом городе в середине апреля 1913 г., когда его полк совершил поход
в его направлении через Среднюю Албанию85 — П. И.) самые крупные
торговые и хлебные лавки в руках греков или их сторонников».86 На
основании этого Туцович приходит к выводу, что «основная причина
всех невзгод, от которых мы сегодня страдаем и от которых будем мно¬
го страдать в будущем, заключается как раз в том, что мы вошли в чу¬
жую страну».87
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
239
Далее Туцович приводит любопытные наблюдения, касающиеся раз¬
личий турецких и албанских городских торговых рядов, противопостав¬
ляя «ленивость и флегматичность» турок «общей торопливости» ал¬
банцев. Одновременно он указывает и на удивительное противоречие
между этим трудолюбием албанцев и бойницами, зияющими в стенах
каждого их дома, отмечая при этом, что речь идет о народе, которому
сербская пропаганда отказывает в способностях к культурной деятель¬
ности и мирной жизни.88 Эта пропаганда, продолжает автор, приложи¬
ла немало усилий, чтобы переложить на албанцев вину за возобновле¬
ние военных действий и проведение новой мобилизации (речь идет
о частичной мобилизации, объявленной в Сербии в середине сентября
1913 г. вследствие столкновений на сербо-албанской границе). Эта про¬
паганда в целом имела успех, в результате чего сербские солдаты в ряде
случаев «поступали по отношению к несчастному албанскому населе¬
нию согласно настроению, которое в них вызвали публикации белград¬
ских газет».89 Особую роль, следовательно, приобретает деятельность
сербской социал-демократии, которая, по словам Туцовича, должна на¬
править все свои усилия на то, чтобы распространением своей печати
ставить заслон буржуазной пропаганде и «освобождать народ от ковар¬
ной опеки тех, которые его используют в своих целях».90 «Информи¬
рованные массы, с самостоятельностью в мышлении и способностью
к рассуждению, по его словам, всегда найдут и возможности, и спо¬
собы, чтобы и дома и на границе вести борьбу с собственническими
устремлениями».91
Далее Туцович рассказывает о встрече албанского лидера Риза-бега
с одним из сербских высших офицеров, состоявшейся на сербо-албанс¬
кой границе в период возрастания беспокойства среди албанцев нака¬
нуне вооруженного столкновения. Он приводит следующие слова Ри¬
за-бега, сказанные им во время встречи: «Я пришел не для того, чтобы
сдаться... а чтобы добиться от вас, чтобы вы написали своему королю
ликвидировать границу между нами и вами и оставить нас жить в мире
и свободно приходить на базар в Джяковицу. Если нам этого не будет
позволено, мы должны будем бороться и умереть в этих горах от голо¬
да. Если вы это для нас сделаете, я вам гарантирую мир».92 Таким об¬
разом, делает вывод лидер социал-демократов, албанский народ нахо¬
дится как бы между двумя огнями. С одной стороны, от него требуют
240
П. А. Искендеров
присоединиться к программе создания автономной Албании, а с дру¬
гой — в результате его отсечения от Печи, Джяковицы, Призрена и дру¬
гих пограничных городов он практически осужден на голод, ибо все его
существование связано с расположенными в них рынками, через кото¬
рые албанцы могли продавать свои сельскохозяйственные (прежде все¬
го, связанные со скотоводством) продукты и покупать хлеб и другие
продукты питания. Сейчас же самым близким для них является рынок
в Шкодере, расположенный в пяти днях пути по тяжелым и небезопас¬
ным горным дорогам.
Однако зависимость этих областей от Джяковицы действует не толь¬
ко через рынок. От местныххозяев и бегов народ получает (под высокие
проценты, доходящие порой до 60 %) деньги, необходимые для закуп¬
ки продовольствия и других целей, находясь, таким образом, в экономи¬
ческой зависимости от них. К тому же, по мнению Туцовича, усиление
этих связей в последнее время происходило в такой же степени, в ка¬
кой ослаблялись связи племенные, и влияние Риза-бега, Байрам-Цур-
ри и других албанских лидеров в Джяковице объясняется прежде всего
их богатством, ибо они являются собственниками крупных чифтлуков
и одновременно владельцами значительных денежных средств.
Таким образом, нарушение данных материальных связей албанского
населения с Джяковицей естественно должно выло вызвать недовольс¬
тво. К этому же, кроме того, вели, по словам Туцовича, и многочислен¬
ные грабежи, осуществлявшиеся в отношении албанских сел сербски¬
ми, но, прежде всего, черногорскими солдатами. И. Гарашанин в своем
главном труде «Начертания» (1844 г.) — представлявшем собой план
внешнеполитической стратегии Сербии, отмечал в свое время, что глав¬
ное для его страны — поддерживать как можно более тесные торговые
и иные связи с соседними странами, для чего необходимо открыть как
можно больше проходов для торговли и сообщения и вступать с ними
в как можно более близкое соприкосновение,- но ни в коем случае не
закрываться и не ограждаться от соседей. Радикальное правительство
Н. Пашича, спустя более полувека, закрывает сербскую 1-раницу и серб¬
ские рынки, нарушая уже сложившиеся связи с теми, для кого эти рынки
необходимы, обрекая тем самым наши пограничные города — Призрен,
Джяковицу и Печ — на упадок, а албанское население — искать связи
с австрийскими торговцами в Шкодере и других приморских городах.
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
241
«В то время, как другие государства предпринимают значительные уси¬
лия, чтобы расширить рынки для своего хозяйства, Сербия под «муд¬
рым» правлением радикалов закрывает и умерщвляет рынки для своего
хозяйства».93 Не следует к тому же забывать и о негативных политичес¬
ких последствиях подобной политики. Все это дает Туцовичу основания
сделать вывод, что сербское правительство «ничему не научили все его
дорогие поражения в албанской политике, и что оно едва дождалось со¬
бытий на границе, чтобы на нить этих неудач нанизать еще одну и увели¬
чить в Албании число сербских и албанских могил».94
Вслед за серией статей, опубликованных под общим подзаголовком
«Из албанских писем», Д. Туцовичем была написана и опубликова¬
на в «Борбе» (16 ноября 1913 г.) рецензия на книгу К. Паули «Ужасы
войны»,-95 в этой статье были затронуты и албанские сюжеты. Туцович
отметил, что зверства сербов по отношению к албанцам объяснялись
(в отличие от взаимоотношений армий балканских государств с другими
народами) представлениями о близкой осуществимости планов сербской
буржуазии о завоевании половины территории собственно Албании.
Однако, задает вопрос Туцович, «кто может принять настолько чужой
и к тому же упорный и способный к сопротивлению элемент?»96 В связи
с этим милитаристские и правящие круги Сербии, по его словам, пришли
к выводу о необходимости любой ценой ликвидировать албанский пояс,
окружающий сербскую границу от Карадага до Новопазарского санджа¬
ка и ставший особенно широким в связи с вытеснением албанского эле¬
мента из Сербии после освобождения новых округов (опять вследствие
ошибочных действий правительства): «Вследствие тогдашней глупости
мы пожали богатую жатву; но так как она не могла нашу буржуазию ниче¬
му научить, мы совершили еще одно преступление, чьи плоды уже начали
ощущать и должны будем их ощущать еще больше».97
Еще во время первой балканской войны Д. Туцович начал писать
свой наиболее значительный труд па албанскому вопросу — книгу
«Сербия и Албания». Сербский историк Д. Богданович совершенно
справедливо назвал этот труд «самым тяжелым нападением на полити¬
ку выхода на море» и свидетельством жесткой позиции ССДП в подде¬
ржку права наций на самоопределение.98 В письме Д. Лапчевичу из Ресна
от 31 декабря 1912г. Туцович просил выслать ему ряд книг по албанской
проблематике. В письме от 14 января 1913 г. Ф. Филипович, наряду с ос¬
242
П. А. Искендеров
тальным, сообщает Туцовичу о том, что часть книг отправлена, а осталь¬
ные вскоре будут посланы. В другом своем письме Д. Лапчевичу из Рес¬
на от 23 апреля 1913 г. Туцович особо просит выслать ему одну из книг
Й. Цвийича, посвященную антропогеографическим проблемам; об от¬
правке этой книги Д. Лапчевич сообщает в ответном письме от 29 апре¬
ля 1913 г. Кроме того, в целях сбора необходимых материалов для книги
Д. Туцович использовал и свое непосредственное пребывание в составе
сербской армии в местах боевых действий против албанцев, в том числе
в Эльбасане в апреле 1913 г."
Осенью 1913 г. Туцович завершил написание основной части кни¬
ги (предисловие к ней датировано 1 января 1914 г., следовательно, оно
было написано отдельно). В газете «Радничке новине» сообщение о вы¬
ходе книги «Сербия и Албания» из печати было опубликовано первый
раз 20 января 1914 г.; на основании этого и осуществлена ее датировка.
Первая рецензия на книгу была написана Д. Поповичем и напечатана
в «Борбе» от 16 февраля 1914 г.
Книга Д. Туцовича «Сербия и Албания» (подзаголовок — «Очерк
критики завоевательной политики сербской буржуазии») состоит из
краткого предисловия и четырех глав: «Из жизни албанцев», «Автоном¬
ная Албания», «Борьба вокруг Адриатического моря» и «Сербия и Ал¬
бания». В предисловии автор указывает на те основные причины (глав¬
ным образом, практического характера), которые побудили вплотную
заняться изучением албанской проблемы. Во-первых,.пишет Туцович,
«албанская политика нашего правительства окончилась поражением,
которое стоило нам больших жертв»; к тому же «еще большие жертвы
ожидают нас в будущем», ибо на западных границах Сербии возник се¬
рьезный очаг напряженности, а сама Албания оказалась «в объятиях»
Австро-Венгрии и Италии, представляющих «серьезную опасность для
Сербии и для нормального развития всех балканских народов».100 Во-вто¬
рых сербская буржуазная печать на протяжении многих лет распростра¬
няла тенденциозные представления об албанском народе (в частности,
о его якобы непримиримых противоречиях с сербами) с целью оправ¬
дать завоевательную политику правительства в отношении албанцев.
И, наконец, в этом же предисловии Туцович выражает надежду, что его
«скромный труд» послужит правильному пониманию ситуации в Алба¬
нии и улучшению отношений между сербским и албанским народами.101
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
243
Как уже говорилось, книга «Сербия и Албания» состоит из четырех
частей. В первой Туцович подробно останавливается на вопросахрасселе-
ния и племенной организации албанцев, их хозяйственной деятельности,
духовной жизни, используя при этом сочинения своих предшественни¬
ков, побывавших в Албании, в частности, Л. Михачевича и М Милянова.
Наряду с остальным, автор дает здесь подробную характеристику хозяй¬
ственной жизни населения Албании, анализируя ее эволюцию и терри¬
ториальные особенности. Он отмечает, что с точки зрения как произ¬
водительности труда, так и структуры хозяйства, существуют большие
различия между горными областями Северной Албании и плодородны¬
ми районами в южной ее части, на побережье и в долинах крупных рек;
причем это деление практически совпадает с границей распространения
турецкой феодальной системы, которая охватила именно южные районы
с относительно благоприятными условиями для занятий земледелием.
Главным богатством и источником получения средств к существова¬
нию у большинства населения Албании издавна являлось скотоводство;
в результате продажи скота оно могло получить денежные средства, не¬
обходимые для закупки недостающего количества зерна. Однако раз¬
делы земли, проникновение товарно-денежных отношений, рост об¬
щей нестабильности и перекрытие доступа в приморские районы и на
равнинные, более теплые, территории (которые были необходимы для
перегона стад в течение года) нанесли тяжелый удар по скотоводству
как «главному источнику материальной жизни».102 лЭто, по словам
Туцовича, привело к развитию чрезвычайно суровой ростовщической
системы (процент, по свидетельствам многих очевидцев, колебался от
40 до 60), в результате чего центрами торговой и финансовой жизни
стали города.
Экономические условия в остальных областях Албании, как уже го¬
ворилось, значительно отличаются. Здесь население не испытывает по¬
стоянного голода; оно имеет постоянную работу на чифтлуках, а в ре¬
зультате контактов с соседним славянским населением (в отличие от
изолированных и замкнувшихся жителей горных районов Северной
Албании) значительная их часть освоила работу на отхожих промыслах
в качестве прежде всего носильщиков и лесопильщиков в городах бал¬
канских государств, а из некоторых областей начинают отправляться
в Америку. В результате «между албанцами в этих областях и их славян¬
244
П. А. Искендеров
скими и прочими соседями часто не заметно никакого различия ни с точ¬
ки зрения способа обработки земли, ни с точки зрения культурности
жизни».103 Однако с экономической точки зрения, особо подчеркивает
автор, данные районы отличаются от Северной Албании, прежде всего,
благодаря беговской системе в сельском хозяйстве, которая из всех об¬
ластей Турции сильнее всего затронула именно Албанию, причем в ка¬
честве рабочей силы феодалы использовали албанцев, которые бежали
с гор, спасаясь от голода или кровной мести.
Особый раздел первой главы — «Характер народа и духовная
жизнь» — посвящен критике представлений, распространяемых в Сер¬
бии буржуазной пропагандой и наукой — об изначальной примитив¬
ности и отсталости албанского народа, его неспособности к самосто¬
ятельному культурному развитию без посторонней опеки. Туцович
указывает, что албанцы, без сомнения, являются единственным народом
в Европе, чья жизнь развивается в рамках племенной организации и ко¬
торый среди всех балканских народов находится на самой низкой сту¬
пени развития. Однако, продолжает он, «примитивная жизнь и низкая
ступень развития не являются мерилом способности к культурной жиз¬
ни и развитию вообще», ибо все культурные народы прошли через ста¬
дию племенной организации общества и низкий уровень развития.104
Во второй главе книги Д. Туцович рассматривает проблемы, связан¬
ные с освободительной борьбой албанского народа. Рассматривая исто¬
рию возникновения движения за автономию, автор отмечает, что пер¬
воначально, с момента установления турецкого господства на Балканах,
население Албании, по сравнению с остальными Балканскими народа¬
ми (за исключением черногорцев) пользовалось широкими автономны¬
ми привилегиями, ибо «и времена своей наивысшей мощи Турции не
удавалось подчинить их своему непосредственному управлению, и она
удовлетворялась простым признанием ее власти и обязанностями упла¬
ты дани или посылки солдат, или одного и другого. В результате племена
пользовались — в качестве наиболее ярких символов независимости по
отношению к государству и племенной автономии — правом, по кото¬
рому вместо турецких властей ими управляли племенные старейшины,
а сами племена никому ничего не платили, а все их связи с Турцией за¬
ключались в обязанности оказывать военную поддержку, да и то опреде¬
ленным количеством солдат «под знаменем своего племени».105
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
245
Эти отношения между албанскими племенами и Османской импе¬
рией сохранялись вплоть до первых десятилетий XIX века, когда Тур¬
ция, пытаясь остановить процесс ослабления своего могущества, начала
приводить политику более сильной централизации в государственном
управлении, не оставляя за албанскими племенами их прежних привиле¬
гий «жить в своих горах как некое государство в государстве».106 Этим
временем и датируется возникновение движения албанцев за автоно¬
мию, неразрывно связанного одновременно с предыдущим этапом, ибо
оно опиралось как раз на предшествовавшую традицию автономных от¬
ношений, рассматривая их в качестве своего идеала. Высшей точкой это¬
го движения явилось создание в 1878 г. и деятельность Албанской (При-
зренской) лиги. В1881 г. лига распалась в условиях совместных действий
против нее турецких властей и соседних балканских государств, в ре¬
зультате чего, по словам Туцовича «между албанцами и христианами
в Турции наступает время национальной ненависти и вражды».107
Далее автор книги выделяет особу» роль в движении за автономию
традиционной разделенности страны на северную и южную части. Он
указывает, что различия в уровнях социально-экономического разви¬
тия этих областей обуславливают различное понимание целей и средств
движения, а само данное различие, в свою очередь, является выражени¬
ем того различия, которое «с точки зрения мышления и стремлений су¬
ществует между представителями племени и представителями класса.
В то время как представители племен Северной Албании видят в дви¬
жении лишь средство возрождения старой племенной автономии и уп¬
рочения своих прежних, переживших себя, привилегий, крупные зе¬
мельные собственники Юга уже начали ощущать себя представителями
определенного класса, видя в движении за автономию путь к распро¬
странению своего классового господства на всю Албанию»; следова¬
тельно, указывает Туцович, так как эти стремления и цели североалбан¬
ских племен «несовместимы с современным общественным развитием
и невозможны в современном государстве, они являются реакционны¬
ми и осужденными на гибель».108
Однако различия между двумя частями страны проявляются не толь¬
ко в понимании автономии, но и с точки зрения выбора методов борьбы.
«В то время как горцы с севера подвижны, всегда готовы к восстанию,
бунтари, тоски с юга представляют собой своеобразный вид «теоре¬
246
П. А. Искендеров
тиков» албанского движения за автономию. Горцы с севера, геги, на¬
ходятся, так сказать, постоянно под оружием, полагаются лишь на его
силу и верят, что получение права на ношение оружия означает и полу¬
чение всех остальных прав. Южане, между тем, вышли из того состоя¬
ния, когда племя является синонимом мира, а ружье — самой большой
ценностью. Их имущие слои, особенно торговцы и беги, отказываются
поставлять рекрутов Порте, но хотели бы иметь свою армию, отвергают
чиновников из Константинополя, но хотели бы иметь своих чиновни¬
ков; отвергая турецкую власть, они желают не возвращения в прежнее
положение племенной изолированности и анархии, а организацию авто¬
номной Албании, в которой турецкая власть была бы заменена их клас¬
совой властью».109 Следовательно, Южная и Средняя Албания, делает
вывод Туцович, «являются истинным носителем современного движе¬
ния за автономию Албании».110
После свержения султанского режима Абдул-Хамида младотурки пер¬
воначально проявляли терпимость к албанскому движению. Однако за¬
тем, в условиях все большего приобретения им национального характера,
политика нового режима резко изменилась, что проявилось, в частности,
в посылке военных экспедиций в Северную Албанию, имевших целью
окончательно поработить местные племена и вызвавших целый ряд ал¬
банских восстаний. Историческим значением этих восстаний, по мнению
Туцовнча, явилось установление связей между Севером и Югом, между,
так сказать, физическими и интеллектуальными силами движения.
Позднее, в результате завоевательной политики балканских госу¬
дарств в отношении Албании и их военных походов, самостоятель¬
ное движение албанцев было пресечено, сама Албания стала опорой
Австро-Венгрии и Италии на Балканах, решение ее судьбы приобре¬
ло общеевропейское значение. Однако, несмотря, на это, сам факт по¬
лучения Албанией автономии «будет иметь для албанского народа
значение политической революции, под влиянием которой старые отно¬
шения и жизненные привычки претерпят головокружительно быстрые
изменения».111 Тем не менее, нынешняя автономия Албании является
неполной, своего рода формой без содержания, прежде всего в силу ее
отрезанности от плодородных областей на; востоке и юге, а также эко¬
номической зависимости от европейских государств.
В третьей главе автор анализирует некоторые аспекты международ¬
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
247
ных отношений на Балканском полуострове, связанные с борьбой за
контроль на прибрежными районами Адриатического моря, которое
«вплоть до новейшего времени являлось основой хозяйственной и тор¬
говой жизни на Балканах»,112 и в связи с этим рассматривает борьбу
Австро-Венгрйи и Италии за преобладание в этом регионе, в частно¬
сти, в Албании, где интересы и планы двух великих держав пересекают¬
ся особенно остра Он указывает, что именно борьба за контроль над
той частью побережья, которая принадлежит Албании, а не вокруг го¬
лых албанских скал, обусловила тот факт, что «самая бедная область на
Балканском полуострове породила во время балканских событий самые
обостренные отношения в Европе», ибо борьба за контроль над Ад¬
риатическим морем представляет собой продолжение борьбы вокруг
превосходства, и влияния на всем Средиземном море.113 Вследствие пе¬
ремещения путей мировой торговли в сторону Атлантического океана
Средиземное море, правда, в свое время потеряло мировое значение, од¬
нако борьба вокруг него продолжалась; к тому же открытие Суэцкого
канала и постройка железных дорог, соединивших Центральную Евро¬
пу с Востоком, способствовали постепенному восстановлению его роли
как самой удобной связи между Европой и Азией.
При этом, продолжает Туцович, Адриатическое море имеет особое
значение для двух великих держав — Австро-Венгрии и Италии. Пре¬
имущество первой при этом заключается во времени, так как она начала
устанавливать свое влияние на Балканском побережье Адриатического
моря намного раньше того момента, когда Италия собственно стала ве¬
ликой державой. Однако Италия в последнее время предпринимает зна¬
чительные усилия, чтобы компенсировать свое отставание, и ей уже уда¬
лось добиться определенных успехов, в частности, в Черногории. В этом
соперничестве двух европейских государств Албания представляет со¬
бой страну, в которой их интересы сильнее и непосредственнее всего
пересекаются. В связи с этим «образование автономной Албании имело
сейчас для обоих этих государств не только тот интерес, чтобы никто
третий не был допущен на Адриатическое море, но и чтобы было получе¬
но хотя бы окошко для проведения прежней политики на Балканах».114
Однако Адриатическое море еще в середине века имело большое вли¬
яние и на историческое развитие сербского народа, причем не только
торговое, но и политическое; «только этим влиянием можно объяснить
248
П. А. Искендеров
тот факт, что в средневековье самая оживленная политическая жизнь на¬
шего народа проходила именно в областях Адриатического моря, следо¬
вательно, в землях, которые находились не в центре, а на западной гра¬
нице нашего этнографического распространения».115 Тем не менее, все
усилия сербских правителей утвердиться на побережье оказались без¬
успешными, а само море, как уже говорилось, вследствие ряда полити¬
ческих и торговых изменений потеряло свое былое значение. К тому же
в результате таможенной войны и аннексии Боснии и Герцеговины Сер¬
бия оказалась окончательно отрезанной от побережья. В этих услови¬
ях, отмечает Туцович, сербской буржуазии удалось оживить стремления
добиться выхода на Адриатическое море и «внести» их в народные мас¬
сы. Как же она понимала реализацию своей «исторической задачи»?
Туцович дает ответ на этот вопрос в заключительной главе книги.
Четвертая глава, носящая такое же название, что и сама книга, пред¬
ставляет для нас особый интерес. В ней Д. Туцович подробно анализи¬
рует завоевательную политику сербского правительства в отношении
Албании. Он подчеркивает, что в сущности сербская буржуазия прово¬
дит ту же политику, что и Австро-Венгрия и Италия — которые «забо¬
тятся об автономии Албании в своих интересах, а не в интересах албан¬
ского народа»116 — только более грубыми методами. Одновременно,
как пишет автор, «провозгласив эту политику, сербская буржуазия сей¬
час первый раз сбросила с лица сербского народа покрывало угнетен¬
ной нации, которая борется за свое освобождение».11? В связи с этим
Туцович ссылается на одно из положений марксистского понимания
истории, заключающееся в том, что «внешняя политика господствую¬
щих классов является лишь, продолжением их внутренней политики»,
вследствие чего «социал-демократия не может отстаивать свободу свое¬
го народа и не выступать в защиту национальной свободы и всех дру¬
гих народов».118 В этом, как отмечает Туцович, «заключается одно из
существенных различий между взглядами социал-демократии и буржу¬
азных партий на национальный вопрос».119 Таким образом, заключает
он, «национальные идеалы господствующих классов — ложь, за кото¬
рой скрывается стремление к эксплуатации народа в своей стране и по¬
рабощению чужих народов. В национальном освобождении и объедине¬
нии, которое капиталистическая буржуазия требует для своего народа,
она отказывает чужим народам».120
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
249
В стремлении сербского правительства и великодержавных буржу¬
азных кругов страны присоединить часть албанской территории и по¬
лучить выход к морю автор выделяет две стороны. Первая из них имеет
непосредственный экономический смысл и заключается в достижении
страной экономической самостоятельности от Австро-Венгрии, ко¬
торая чинила и продолжает чинить препятствия вывозу Сербией сель¬
скохозяйственной продукции и продуктов ее первичной переработки,
составляющих 88 % всего объема экспорта. В данном смысле интересы
господствующей буржуазии и широких крестьянских масс совпадают.
Однако у этих планов есть и другая, не лежащая непосредственно на
поверхности, сторона. Дело в том, что «в территориальном расшире¬
нии и выходе к морю правящая буржуазия видела ту цель своей клас¬
совой политики; которая вытекала из индустриализации страны и раз¬
вития капиталистического производства», поскольку «именно в этом
лежало спасение всей финансово-хозяйственной системы буржуазии,
на которой держалось ее господство; это единственный выход из состо¬
яния, которое с каждым днем становилось все более критическим» —
указывает Туцович.121
Далее Туцович указывает, что у Сербии имелись два естественных
направления, по которым она могла получить выход к морю. Во-пер¬
вых, это путь через Черногорию и Бар, а во-вторых — через Вардар-
скую долину и Салоники, который по своей природе и географическому
положению является самым подходящим для осуществления экономи¬
ческих связей Балкан с остальным миром. Однако, вместо того, чтобы
добиваться получения выхода через них путем создания экономической
(и не только экономической) общности балканских народов, сербская
буржуазия «взяла за основу переговоров с союзниками сепаратизм»
и в результате « сама себе закрыла оба естественных направления выхода
к морю», предпочтя пробиваться «через албанские скалы, в направле¬
нии, которое ведет через области с компактным чужим элементом, эле¬
ментом, который представлял наиболее способную к сопротивлению
силу в бывшей Европейской Турции».122 Кроме того, Адриатическое
море само по себе к этому времени во многом потеряло свою изначаль¬
ную стратегическую роль в силу зависимости от общей экономической
ситуации в мире, и уже не оправдывало тех больших потерь (прежде все¬
го в хозяйственном отношении), которые неизбежно бы сопровожда¬
250
П. А. ИСКЕНДЕРОВ
ли попытки укрепиться на его побережье. Таким образом, делает вывод
Туцович, «выход на Адриатическое море, оплаченный завоеванием Ал¬
бании, является для Сербии экономическим абсурдом», а сама она, же¬
лавшая получить наряду с ним также и колонию «в лице» Албании (хотя
она могла решить свою «экономическую» задачу при помощи «просто¬
го соглашения при дружеском участии освобожденного албанского на¬
рода»), «осталась без выхода к морю, а из задумавшейся колонии созда¬
ла кровного неприятеля». В этом и заключалось, по мнению Туцовича,
полное поражение завоевательных устремлений сербской буржуазии,
которая столкнулась в Албании с двумя великими силами, имевшими там
влияние большее, чем сама Турция; в результате чего «порабощение ал¬
банского народа, как средство получения выхода на море, показало себя
и как политический абсурд».123
В завершающем разделе четвертой главы, получившем название «Ре¬
зультаты завоевательной политики», Туцович дает общую характерис¬
тику ситуации, сложившейся на Балканах, и на этой основе формулирует
задачи сербской социал-демократии в албанском и, шире, в националь¬
ном вопросе. Он указывает, что «Балканский полуостров является ме¬
шаниной наций с переплетенными историческими воспоминаниями»;
вследствие чего взаимные территориальные претензии расположенных
здесь государств (Сербии, Болгарии, Греции и др.) находятся в непри¬
миримых противоречиях друг с другом.124 Исходя из этого, автор делает
вывод о том, что данные вопросы могут быть успешно решены лишь пу¬
тем создания нового объединения балканских народов. Необходимость
объединения диктуется также потребностями достижения ими эконо¬
мической самостоятельности. Кроме того, и само «национальное осво¬
бождение балканских народов невозможно без объединения всех Бал¬
кан в один общий союз».125
Говоря далее об отношениях Сербии и Албании, Туцович отмеча¬
ет, что существуют объективные возможности и предпосылки их кар¬
динального улучшения, начиная с близости сербского и албанского на¬
родов, совместного их участия в борьбе против османского господства
и заканчивая существующими взаимными экономическими интересами
(сербы заинтересованы в получении выхода к Адриатическому морю,
а албанцы — в получении хлеба). Однако, с сожалением продолжает
автор, «Сербия вошла в Албанию не как брат, а как завоеватель. Более
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
251
того, она вошла не как политик, а как грубый солдат»; иными словами,
«Сербия как неприятель вошла в Албанию и как неприятель вышла».126
Это не могло не привести к появлению у албанского народа безгранич¬
ной враждебности к сербам. Туцович называет этот факт первым «по¬
зитивным» итогом завоевательной политики сербского правительства
(прикрывавшегося лицемерными рассуждениями о неспособности ал¬
банцев к самостоятельному национальному развитию), а в качестве вто¬
рого, еще более опасного, он выделяет укрепление в Албании позиций
Австро-Венгрии и Италии, чья политика представляет собой постоян¬
ную и непосредственную угрозу для балканских народов. В заключение
Д. Туцович вновь повторяет свой основополагающий лозунг, ставший
основой политики ССДП в национальном вопросе: «Политическое
и экономическое объединение всех народов на Балканах, включая ал¬
банцев, на основе полной демократии и полного равенства».127
1 февраля 1914 г. в «Борбе» была опубликована статья Д. Туцови-
ча, озаглавленная «Капиталистический грабеж вокруг Албании» и по¬
священная внутренней обстановке, сложившейся в Албании, и ее меж¬
дународным аспектам. В ней автор следующим образом характеризует
актуальную ситуацию в стране: «Столкновение интересов и намерений
крупных и мелких завоевателей в Албании обостряется все сильнее. Ал¬
бания сегодня стала поприщем открытой и замаскированной борьбы
многочисленных иностранных устремлений; а так как эта борьба пере¬
плетается с внутренними противоречиями, то племенной, религиозный
и кастовый сепаратизм ожил до крайней исключительности. Сегодня
очень трудно сказать, кто с кем в Албании, кто на кого опирается».128
Учитывая подобную сложную и запутанную обстановку, очень тяжело
составить правильное представление о соотношении сил между проти¬
воборствующими сторонами, а тем более предугадать, итог этой борь¬
бы. Однако несомненно, продолжает Туцович, что «Албания с каждым
днем все больше попадает в когти великих капиталистических хищни¬
ков, и что ее автономия все больше становится красивой маской, за ко¬
торой кроется укрепление капиталистических государств и их влияния
в Албании».129
Что же касается «внутреннего» аспекта развития ситуации в стране,
продолжает лидер сербских социал-демократов, то в настоящий момент,
насколько можно судить, наиболее влиятельной является группировка
252
П. А. Искендеров
Эссад-паши. Однако, продолжает Туцович, несмотря на проводимую им
политику лавирования между выражением преданности « воле Европы»
и стремлением объединить вокруг себя албанские племена, европейские
силы будут мириться с его авторитетом до тех пор, пока он не находится
на пути реализации их планов экономического порабощения Албании,
которое и так « постоянно и стремительно осуществляется».130 В резуль¬
тате этого, еще в период до Балканских войн, Австро-Венгрия и Италия
захватили ключевые хозяйственные позиции в Албании, вытеснив в этом
отношении Турцию, считавшую ее своей провинцией. Это подтвержда¬
ется, в частности, вышеприведенными данными о роли отдельных стран
во внешнеторговом обороте Дурреса, а также по порту Влёра. Главную
часть ввоза и вывоза через него все еще контролирует Австро-Венгрия,
однако доля Италии постоянно растет, а вместе они контролируют прак¬
тически весь его внешнеторговый оборот, а также регулярное пароход¬
ное сообщение (так, австрийская компания «Ллойд» в 1913 г. контро¬
лировала 73 % совокупного морского сообщения порта).
В современных политических условиях иностранный капитал при¬
ступил к изменению основных направлений своего проникновения.
Если раньше его позиции были сильны исключительно на побережье, где
фабричные продукты продавались в обмен на зерно, скот, кожи и дру¬
гие продукты аграрного производства, то теперь он стремится охватить
и поставить под свой контроль всю страну. С этой целью агенты иност¬
ранных компаний осуществляют покупку лесов, рудников и выгодных
концессий (в том числе железнодорожных). Предметом особо ожесто¬
ченных споров между конкурентами стал проект основания в Албании
Государственного банка, который в этой небольшой стране стал бы на
деле абсолютным хозяином всех материальных благ.
Кроме того, не следует забывать, отмечает Туцович, что завоевание
экономических позиций является основой для выдвижения политичес¬
ких требований, ибо «как политические завоевания осуществляются
под импульсом и в хозяйственных интересах капитализма, точно также
и экономические завоевания и вмешательства ведут к более надежному
политическому влиянию и завоеванию».131 В связи с этим судьба Ал¬
бании, по мнению автора статьи, решается независимо от исхода внут¬
риполитической борьбы, без участия самих албанских племен. Она не¬
разрывно связана с ее экономическим завоеванием: «до принца Вида
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
253
в Албанию пришел капитал, и он есть тот, кто взял в свои руки судьбу
этой страны».132
17 марта 1914 г. в газете «Радничке новине» была напечатана еще
одна статья Д. Туцовича, посвященная албанским сюжетам и являю¬
щаяся как бы сжатым изложением позиции сербской социал-демок¬
ратии по албанскому вопросу. ССДП, указывается в статье, сразу же,
еще с момента начала первой экспедиции сербской армии в Албанию,
встала на путь решительного осуждения политики правительства, при¬
зывая одновременно, чтобы «хотя бы в последний момент была изме¬
нена позиция Сербии и было исправлено то, что можно исправить»;
что, правда, не увенчалось успехом.133 Однако, продолжает Туцович,
социал-демократическая партия не ограничилась лишь критикой; она
одновременно предостерегала сербскую буржуазию от последствий
подобных действий, тех опасностях и кризисах, которые неминуемо
повлечет за собой ее албанская политика. «Мы сказали, что мы будем
иметь каждую весну по одному албанскому восстанию до тех пор, пока
наше отношение к албанцам будет регулироваться методами Джавид-
паши и Тургут Шевкет-паши».134
Предсказание оказалось точным. Весной этого же года в Дренице,
центре косовских албанцев, вспыхнуло восстание. Поводом к нему по¬
служила попытка жандармов арестовать группу албанских активистов,
которые вели агитацию против режима. Восстание явилось достаточно
крупным (ибо «тамошнее население — одна из самых крепких и упор¬
ных частей всего албанского народа»135), однако было подавлено после
вмешательства регулярных сербских войск из Скопле. После подавле¬
ния этого восстания, продолжает Туцович, для сербской общественнос¬
ти албанский вопрос вновь будет снят с повестки дня — до нового вы¬
ступления на Косово, «этой чудесной плодородной равнине, которой
суждено быть засеянной, вместо благородного семени, человеческими
костями и пропитанной, вместо воды, горячей кровью».136
Однако рабочий класс Сербии, несущий на севе основное бремя во¬
енных экспедиций, не может оставаться равнодушным к этим мятежам;
он должен потребовать положить им конец. А конец заключается, ука¬
зывает Туцович, не в разорении нив, сожжении деревень и уничтожении
албанского населения. Мятежи прекратятся, когда по отношению к ал¬
банцам не будет проводиться нынешняя политика; источник мятежей
254
П. А. Искендеров
находится не среди албанцев, а среди сербских правителей. Сербская
буржуазия и милитаризм совершили роковую историческую ошибку,
попытавшись выйти на Адриатическое море не за счет заключения со¬
юза с албанцами, а за счет их подавления. В результате была совершена
попытка «предумышленного убийства целой нации»; а наказанием для
Сербии являются «недоверие и даже ненависть целого народа, который
у нас здесь за спиной, более того, часть которого находится и на нашей
территории, и который мы должны принимать в расчет в любой своей
политической комбинации».137
Другое преступление против албанцев, пишет Туцович — это вар¬
варские действия по отношению к той части этого народа, которая яв¬
ляется составной частью Сербского государства, а именно — чрезвы¬
чайный режим, установленный в Старой Сербии. Последствием могут
стать лишь новые вооруженные выступления против сербского крова¬
вого режима произвола и насилия, установленного в этих областях.
Первая историческая ошибка сербских правителей, заключавшаяся
в покушении на жизнь и самостоятельность всей Албании, и имевшая
своим единственным результатом недоверие и ненависть целой нации,
от которой Сербия значительной частью зависит, не может быть быст¬
ро и легко исправлена. Что же касается второго зла, то оно, продолжа¬
ет Туцович, пока находится в нашей власти, и его необходимо лечить.
Для этого «режим в новых областях, а особенно отношение к чужим
нациям, и, следовательно, и к албанцам, необходимо поставить на демок¬
ратическую, культурную и человеческую основу терпимости, совмест¬
ной жизни и деятельности»; лекарство от мятежей заключается именно
в этом, а не в кровавых репрессиях.138
1 апреля 1914 г. в «Сербском литературном вестнике» появилась
рецензия на книгу Д. Туцовича «Сербия и Албания». В ней, наря¬
ду с признанием заслуг автора в разработке целостной рациональной
балканской политики, содержались обвинения в догматизме, попыт¬
ках сведения жизни и истории к отжившим формулам, подгонке живой
действительности под положения, содержащиеся в книгах старых соци¬
алистов или их современных берлинских и венских последователей. Это
побудило Туцовича выступить с ответной статьей, которая была опуб¬
ликована в «Борбе» 16 апреля 1914 г. под заголовком «Догма или те¬
ория?» В ней, наряду с опровержением вышеприведенных обвинений
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
255
и развитием положения о творческом характере социалистической те¬
ории, содержался ряд высказываний, объясняющих и обосновывающих
позицию автора по албанскому вопросу. Прежде всего, отмечает Туцо-
вич, по данной проблеме существует большое количество различных
мнений и концепций, зачастую сильно отличающихся и даже противо¬
положных концепции ССДП (в том числе и у ряда видных социалистов
и органов других социалистических партий). Это вполне естественно,
и объясняется явно недостаточным знанием самих албанских условий.
Кроме того, различия в позициях сербской социал-демократии и социал-
демократии западноевропейских стран объясняются тем, что перед пар¬
тиями стояли различные первоочередные задачи. В то время как «наши
иностранные товарищи должны были проводить свою политику мира
в борьбе против тех, которые навязались в качестве великого протекто¬
ра «автономии Албании», мы должны были бороться против тех, кто
хотел раздробления Албании; в то время как у них военное течение сто¬
яло за лозунгом за «автономию Албании», у нас оно стояло за лозунгом
против «автономии Албании». Там интересы пролетариата требовали,
чтобы учет желаний албанского народа был принесен в жертву интере¬
сам мира во всем мире, здесь интересы пролетариата требовали, чтобы
интересы албанского народа и его стремления к свободе были подхваче¬
ны как можно энергичнее, так как они совпадали с интересами нормали¬
зации установления отношений мира и свободы на Балканах. Наконец,
европейские социалисты отвергли албанские заботы вследствие беспо¬
койства за жизни пролетариев, которые были подготовлены к войне, мы
восприняли албанские заботы исходя из тех же положений по отноше¬
нию к нашему народу».139 Следовательно, указывает в заключение Ту-
цович, положение социал-демократов в Сербии и западноевропейских
государствах было различным, а потому различными должны были быть
и их позиции по албанскому вопросу.
15 мая 1914 г. в газете «Радничке новине» была опубликована статья
Д. Туцовича «Тучи над уголком варварства», посвященная современно¬
му положению в этой стране. Автор отмечает, что нынешнее албанское
восстание (если абстрагироваться от роли в нем религиозного фанатиз¬
ма, племенного сепаратизма и общей культурной отсталости) является
реакцией на то беспомощное положение, в котором Албания оказалась
вследствие столкновения на ее почве различных империалистических
256
П. А. Искендеров
устремлений между собой, а также с феодальными правителями внутри
страны. Албанский народ, несмотря на то, что его организованные на¬
циональные силы находятся на пути становления, и уровень их развития
еще недостаточен для появления единого движения за национальное
освобождение, тем не менее инстинктивно пришел к пониманию того
факта, что нынешнее положение не отвечает его стремлениям, «и этого
было достаточно, чтобы он выступил против него с упорством и само¬
отверженностью патриархальцев и мобильностью исторически необре¬
мененных народных масс. Режим иностранных влияний получил тот же
ответ, что и режим сербской военщины в конце прошлого года».140
Одновременно следует учитывать, тот факт, что в условиях совре¬
менного уровня развития европейского капитализма, когда какой-либо
народ становится объектом завоевательной капиталистической полити¬
ки, каждое его движение, каким бы естественным и оправданным оно ни
было, любое политическое событие даже в таком скромном уголке Евро¬
пы, как албанские скалы, становится мировым событием и фактом, учи¬
тываемом в международных отношениях. В связи с этим великие держа¬
вы готовятся к «интервенции», к вмешательству во внутренние дела
Албании, предполагая, что албанское движение является причиной, а не
следствием, этого вмешательства. Однако готовность к интервенции еще
сама по себе не означает ее возможность, которая во многом зависит от
соотношения сил на международной арене. В связи с этим в настоящий
момент имеются две возможности. Если ведущие капиталистические го¬
сударства найдут общую основу для заключения совместной договорен¬
ности, тогда «интервенция «культурной» Европы во внутренние дела
«дикой» Албании будет целым рядом варварств и дикостей»; в случае
же односторонней интервенции с чьей-либо стороны, обострится об¬
щая обстановка в Европе, и, возможно, возникнет новый военный кри¬
зис.141
Сербская социал-демократия в этих условиях первая сбросила пат¬
риотическую и национальную вуаль с «безумного албанского похода
и безрассудной албанской политики» Сербии, а затем это сделали и сами
сербские правители своей борьбой за власть и приоритетное право гра¬
бежа в завоеванных областях».142
Как уже говорилось, Д. Туцович являлся в руководстве Сербской со¬
циал-демократической партии главным знатоком албанской проблемы;
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
257
именно ему принадлежит заслуга разработки программы партии по дан¬
ному вопросу.143 Однако албанские сюжеты анализировались не толь¬
ко им одним. В трудах одного из его ближайших соратников по ССДП
Душана Поповича также содержатся материалы, касающиеся албанской
проблемы на которых следует остановиться подробнее.
29 октября 1913 г. в «Борбе» была опубликована статья Д. Попо¬
вича «Опять фиаско», в которой не только подводятся военные и по¬
литические итоги так называемой третьей Балканской войны, но и рас¬
сматривается политика великих держав, прежде всего Австро-Венгрии,
в отношении Сербии и самой Сербии в отношении Албании. Данная
статья представляет особый интерес в том плане, что позволяет оценить
логику социал-демократов применительно не только к сербо-албанским
отношениям, нб и к их более широкому международному контексту.
Д. Попович начал статью с констатации «полного краха сербского
правительства».144 Напомнив об австрийском ультиматуме от 18 октяб¬
ря, автор подчеркнул, что «ошеломленное и испуганное этим неожидан¬
ным шагом австрийской дипломатии, сербское правительство послушно
заявило, что сразу же поступит в соответствии с предписанием; и таким
образом, в том время как наш сосед стоял над нами с поднятым кулаком,
наши войска, которые напрасно пролили столько крови за стратегичес¬
кие точки, быстро и позорно отступили туда, откуда пришли.
На иное завершение мы и не надеялись — продолжает Попович. —
Мы постоянно утверждали, что Сербия слишком запоздала со своими
претензиями в отношении имущества албанского банкрота, из которо¬
го должно быть заплачено кредиторам, и что счета должны быть прежде
всего оплачены паре компаньонов из Тройственного союза, Австрии
и Италии. Точно также, мы ни на секунду не предавались иллюзии, что
в столкновении вокруг Албании между Сербией и Грецией с одной сто¬
роны и Австрией и Италией с другой стороны, Тройственное согласие
энергично встанет на нашу сторону и будет готов даже силой оружия
поддержать наши претензии. Существуют определенные сферы влия¬
ния, определенные страны и народы, вокруг которых отсутствуют спо¬
ры между империалистическими силами и при завоевании которых,
более того, они помогают друг другу, независимо от того, к какому им¬
периалистическому созвездию принадлежат; и «Нойе фрайе прессе»,
посредством которой говорит австрийский министр иностранных дел,
258
П. А. Искендеров
констатировала эту истину с определенной долей наивного цинизма,
когда в 1908 года удивленно задавала вопрос, почему Россия, Англия
и Франция протестуют против аннексии Боснии и Герцеговины, когда
силы Тройственного союза мирно и даже с определенной дружелюб¬
ной благосклонностью наблюдали за тем, как Россия занимает Персию,
Франция — Марокко, Англия — Египет! А что действует в отношении
Боснии и Герцеговины, то в полной мере действует и для Албании: по
предопределенному гармоничному плану буржуазного мира Албания
подлежит культурному влиянию австрийских иезуитов и экономичес¬
кому влиянию итальянских капиталистов».145
«Разумеется, — подчеркивает один из лидеров ССДП, — мы не
одобряем нынешнее вмешательство Австро-Венгрии в албанские дела,
направленное против Сербии, однако объясняем его следующим обра¬
зом. Мы отрицаем за Австрией право регулировать отношения между
балканскими народами даже тогда, когда эти народы еще не выказывают
достаточные способности регулировать эти свои взаимоотношения так,
чтобы это отвечало требованиям справедливости, цивилизации и их об¬
щему интересу; мы отрицаем за Австрией это право тем более, что она
не продемонстрировала даже минимальные способности культурным
и демократическим образом регулировать отношения между нациями
на своей территории, и что всей своей политикой до настоящего вре¬
мени она дала слишком много ясных доказательств, что ей нет никакого
дела до автономии и свободы того или иного народа на,Балканах, а есть
дело единственно до удовлетворения грубых захватнических аппетитов.
И мы считаем совершенно своевременным запрос, направленный вчера
правительству социал-демократической фракцией в Рейхстаге с протес¬
том против этого ультиматума.
Но все же этот ультиматум сам по себе интересен и характерен. Мы
знали, что Австрия вместе с Италией будет энергично защищать свои пре¬
тензии на Албанию. Однако столь энергичный шаг — угрозу войны —
к тому же без предварительных мелких дипломатических ссор и столк¬
новений, и особенно после посещения Вены Пашичем, мы не ожидали.
Почему венская власти предприняла столь грубый шаг, который расстро¬
ил и без того расстроенные отношения между Сербией и Австрией? По¬
чему она рисковала затруднить на еще один определенный период—если
не сделать невозможным — восстановление нормальных связей между
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
259
этими двумя странами, связей, которые и ей очень необходимы — осо¬
бенно с точки зрения торговли? Является ли это простым желанием мес¬
ти, чтобы правительство Пашича получило хорошую пощечину и было
скомпрометировано перед всей страной; правительство, которое свои¬
ми местечковыми трюками на протяжении всего балканского кризиса до¬
ставляло много головной боли венской дипломатии, хотя, в действитель¬
ности, ни на один миг не представляла опасности для нее и для ее планов?
Или г. Берхтольд принес в жертву хозяйственную выгоду, которую бы по¬
лучила Австрия от как можно более быстрого восстановления торговых
отношений с Сербией, большому моральному и политическому успеху,
которого Австрия добивается, унижая подобным образом Сербию на
глазах у всего мира и особенно на глазах ее соплеменников по эту сторо¬
ну Савы, Дуная и Дрины? Не сочло ли венское правительство, что имен¬
но сейчас подходящий момент для того, чтобы постольку-поскольку под¬
рубить тот несомненно большой престиж на Балканах, который Сербия
завоевала во время этих войн?
Все эти предположения имеют право на существование, и несомнен¬
но, каждое из них хотя бы в какой-то мере представляет собой один из
мотивов, которыми руководствовался г. Берхтольд, принимая свое де¬
рзкое решение. Однако нам кажется, что за этим скрывается еще одна
вещь. Мы считаем, что решение об австро-венгерском ультиматуме
было ускорено — если не вызвано — варварским поведением нашего
правительства и нашего военного командования по отношению к наро¬
ду в Албании. Сведения о действиях сербской армии в мятежных облас¬
тях, которые нам сообщили надежные источники, ужасают, даже если
признать значительную их часть несоответствующей действительнос¬
ти. Там все в зародыше грабится, опустошается, сжигается, разоряется,
режется, уничтожается. Тургут-Шефкет паша должен будет побледнеть
от зависти перед полковником Дамьяном Поповичем. После того, как
мы соберем дополнительные факты и доказательства, мы поведем самую
бескомпромиссную кампанию против данной политики, которая оп¬
равданное стремление сербского народа к экономической эмансипации
низводит до уровня отвратительного набега гуннов. Поэтому не стоит
удивляться, что Австрия, которой есть дело до албанского народа не из-
за Албании, а из-за самой себе, при помощи ультиматума положила конец
этому молниеносному и оголтелому уничтожению целой нации!»14*5
260
П.А. Искендеров
«Впрочем, не стоит особо удивляться грубым инстинктам нашей
крестьянской массы, об образовании и цивилизации которой это госу¬
дарство никогда не заботилось — продолжает Душан Попович; — не
следует точно также поражаться и узкому и бедному политическому и ду¬
ховному горизонту наших военных командиров, которые воспитаны та¬
ким образом, что хладнокровное, злодейское убийство десятков и сотен
албанцев, их жен и их детей они считают каким-то подвигом героев из
трагедии; не нужно особенно возмущаться и по поводу нашего буржу¬
азного общественного мнения, которое дает моральное разрешение на
все эти зверства, которое, более того, вызывает аппетит к уничтожению
албанцев и их семей, так как представители этого общественного мне¬
ния — это те люди, которые не стеснялись того, чтобы журналистски¬
ми кампаниями и шантажом разорять семьи своих сограждан: не нуж¬
но всему этому особо удивляться, потому что лозунги такого понимания
и такой политики выдвигают люди, стоящие на самой большой обще¬
ственной и политической высоте в Сербии, и потому что хотя бы г. Сто-
ян Протич (Balkanikus), представитель демократических идей и привер¬
женец английского парламентаризма в Сербии, имеет смелость в форме
объективного научного обсуждения доказывать перед всем миром, что
албанцы не имеют права ни на национальную, ни на государственную са¬
мостоятельность, что они почти что полулюди, не имеющие права быть
членами большой человеческой семьи, ссылаясь в качестве обоснования
своих «научных» утверждений на каких-то европейских авантюристов
и проходимцев, которые возненавидели Албанию вероятно за то, что не
встретили в ней кафе-концерты и английские клозеты, или за то, что им
не достался какой-нибудь гешефт!»147
«Рассуждая таким образом и аргументируя таким образом, — пи¬
шет Попович, — господа буржуазные патриоты и не замечают, как дают
пощечину и самой сербской нации. Черногорцы, несомненно, Представ¬
ляют собой часть сербского народа, по правде говоря, примитивную
часть, но со столь ясными природными, характерными, типичными от¬
личительными чертами нашей нации. Это нам не оспбрят даже буржу¬
азные патриоты; они чаще всего декламируют и поют с достоинством
о том каменистом неприступном гнезде сербского народа, куда еще не
проникло разлагающее влияние со стороны. А та часть сербского наро¬
да, между тем, находится в очень тесной не только географической но
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
261
и этнографической связи с северными албанцами, и есть местные поя¬
са, где черногорские племена перетекают в албанские и наоборот, и где
очень трудно провести границу между характерными особенностями
этих двух наций. И теперь, если точной является позиция наших шови¬
нистов о том, что албанцы богом или природой приговорены оставаться
дикарями, и что они в принципе не имеют предпосылок для культуры
и свободы — почему то же самое не относится и к той части сербского
народа, которая так близка к албанцам и с хозяйственной, и с культур¬
ной, и с психологической точек зрения? И разве нам, напротив, это не
доказывает, что албанцы, как когда-то и черногорцы, отстали в культур¬
ном отношении из-за того, что не имели для нее благоприятных исто¬
рических и социальных условий, и что и они бы сильно шагнули вперед
и догнали своих балканских братьев в том случае, если бы получили по¬
литическую свободу и организацию и если бы уничтожили самую худ¬
шую и самую тяжелую форму феодализма, которая их давит, душит».148
«В эти дни нам было много сказано о стратегических точках в отно¬
шении Албании, которые должны обеспечить безопасность нашей тер¬
ритории.
Что же касается «стратегических точек», овладение которыми, по
утверждениям правительства, представляло главную цель нового похо¬
да, то их значение не может компенсировать тот факт, что при продолже¬
нии прежней политики в отношении Албании Сербия будет иметь мо¬
билизацию за мобилизацией и поражение за поражением, не говоря уже
о тех усилиях, которые потребуются, чтобы удержать эти точки в своих
руках. Самой же яркой иллюстрацией пагубности подобной политики
является то, что, действуя с этих точек, сербские войска «будут колоть
и уничтожать те сотни тысяч албанских соплеменников, которые живут
в наших границах и которые должны стать своего рода бесполезной ос¬
новой Великой Сербии».149
На основании всего вышеизложенного Д. Попович делает вывод
о том, что «социал-демократия должна повести самую решительную
кампанию против правительственной политики, которая «оправданное
стремление сербского народа к экономическому освобождению сводит
на ступень отвратительного гуннского нашествия».150
А уже 1 марта 1914 г., также в «Борбе», была опубликована рецен¬
зия Д. Поповича на книгу Д. Туцовича «Сербия и Албания». Попович
262
П. А. ИСКЕНДЕРОВ
подчеркивает, что албанский вопрос не является новым в сербской по¬
литической и социологической литературе, но тем не менее книга Туцо-
вича представляет новое явление в этой области. Раскрывая свою мысль.
Попович противопоставляет идеи и заключения, к которым Туцович
пришел на основе марксистского анализа действительности, не только
всем предыдущим трудам по Албании буржуазных ученых и политиков,
но и тому, что до сих пор писал и орган ССДП газета «Радничке нови¬
не» (главным образом в период отсутствия и Поповича, и Туцовича в их
редакции во время Балканских войн), ибо последние, как правило, в про¬
тивоположность официальным трудам, идеализировали албанскую на¬
цию, подходя к вопросу с позиций ее сентиментального воспевания.
Автор рецензии указывает, что в предшествующих трудах албанцы
рассматривались с двух крайних позиций — либо как разбойники и ди¬
кари, либо как герои и «зеленый и свежий оазис» в «капиталистичес¬
кой пустыне».151 Туцович же своей книгой писал не памфлет против ал¬
банцев и не панегирик в их честь. Он показал, используя диалектический
подход, каким образом имеет место и чем объясняется одновременное
существование двух категорий противоположных друг другу фактов,
использующихся для доказательства вышеуказанных концепций, ибо
«албанский народ, со своими духовными и моральными особенностя¬
ми, представляет удивительную смесь прекрасного и безобразного, пле-
менитого и варварского, чистоты и грязи, солидарности и эгоизма. Эти
контрасты так остры, так обнажены, как ни у какого другого народа; и,
вероятно, только в Албании можно найти трогательный пример соблю¬
дения данного чужестранцу слова, клятвы ценой собственной жизни
и жизни своей семьи, одновременно с мучительным и отвратительным
убийством гостя, знакомого, соплеменника ради того, чтобы отнять ка¬
кую-нибудь сущую безделицу».152
Попович указывает в своей статье, что великосербская политика по
отношению к Албании фактически не является лишь выражением капи¬
талистических, династических и милитаристских устремлений и настоя¬
щей колониальной экспансии развитого капиталистического общества,
а только подготавливает условия для нее, ибо Балканские войны лишь
открывают эру капиталистического развития на Балканах. Кроме того,
указывает Попович, наряду с интересами капиталистического класса,
необходимо принимать во внимание и роль собственно государства во
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
263
внешней политике, которое видит в ней средство укрепление своего ав¬
торитета именно в таких недостаточно экономически и политически
развитых странах, как Сербия.
Эти положения, высказанные и конкретизированные Д. Поповичем,
дают нам основания считать его статью не только рецензией на книгу
Д. Туцовича «Сербия и Албания», но и собственным вкладом в разра¬
ботку сербской социал-демократией данной проблематики.
В борьбе за пропаганду партийных установок по албанскому вопро¬
су, сербские социал-демократы активно использовали парламентскую
трибуну. Как говорилось в отчете Главного партийного управления
ССДП X съезду партии, состоявшемуся 30 января — 1 февраля 1914 г.,
весной 1913 г. «на повестку дня в Народной скупщине не выносилось
ничего, чтобы наши депутаты не брали слово, всегда начиная и завершая
каждую свою речь одним и тем же требованием: осуществить демобили¬
зацию армии, вернуться к миру, достичь объединения балканских наро¬
дов в федерации балканских республик».153
На заседании Скупщины 8 апреля 1913 г., выступая в ходе дебатов
о предложении финансового комитета о продлении действия государ¬
ственного бюджета за 1912 г. на оставшиеся восемь месяцев 1913 г. де¬
путат от ССДП Т. Кацлерович, наряду с остальным, отметил, что на ос¬
вобожденные в ходе войны с Турцией области (в том числе с албанским
населением) должны быть распространены гражданская власть и дей¬
ствие парламентской системы вместо того всевластия Верховного во¬
енного командования, которое там сейчас существует. Кроме того, он
обвинил правительство в том, что оно вплоть до нынешней сессии не
предоставляло Скупщине какого-либо отчета или сообщения о своих
действиях. Мы, указал депутат от ССДП, «как народные посланники
и как Народная скупщина не имеем никаких оповещений и не знаем, ка¬
кую политику правительство проводило в Албании, что оно хотело там,
почему вело военные операции, почему эта армия сейчас должна возвра¬
титься...»154
На заседании Скупщины 9 апреля 1913 г., в выступлении по поводу
правительственного проекта строительства новых железных дорог, дру¬
гой депутат от ССДП, Д. Лапчевич указал, что в настоящее время главной
задачей Сербии является создание таможенного союза путем заключе¬
ния соответствующих соглашений со всеми балканскими государствами,
264
П. А. ИСКЕНДЕРОВ
в том числе и с Албанией, что привело бы к нормализации действующей
и созданию новой структуры и сети транспортных путей на Балканах,
а Сербия получила бы выход к новым портам и торговым путям.
Осенью 1913 г., во время вооруженных столкновений на сербо-ал¬
банской границе, Лапчевич и Кацлерович дважды на заседаниях Скуп¬
щины голосовали против правительственных законопроектов. 12 октяб¬
ря — против увеличения на 20 миллионов динаров военного кредита,
необходимого для содержания армии, демобилизация которой началась
после 1 августа 1913 г., а 18 октября — против внеочередного кредита
в 10 миллионов динар в связи с событиями на албанской границе.
В своем выступлении на заседании Народной скупщины, состояв¬
шемся 6 февраля 1914 г. во время дебатов по поводу сербо-албанских
столкновений осенью 1913 г., Д. Лапчевич констатировал, что прави¬
тельственная политика по отношению к Албании выла «ошибочной,
вредной и несчастливой как для свободы албанского народа, так и для
мира и спокойствия сербского народа», и указал, что происшедшие
столкновения не были и не будут последними.155
Наконец, выступая в Скупщине 18 июля 1914 г. (в этот период за¬
седания из-за опасности войны с Австро-Венгрией проходили в Нише),
один из лидеров сербских социал-демократов Д. Лапчевич обнародо¬
вал Декларацию ССДП в которой, частности, говорилось, что одной из
ошибок правительства являлось то, что «оно проводило агрессивную
и военную политику по отношению к албанскому народу, с которым
было необходимо крепить дружбу и союз».156
В борьбе за реализацию своих теоретических установок ССДП по
албанскому вопросу не ограничивалась деятельностью в Скупщине. Не
менее важной для нее являлась работа в массах, ознакомление их со сво¬
ей программой и организация массовых собраний, митингов, демонс¬
траций протеста и т. д.
На 15 сентября 1913 г. в Белграде ССДП запланировала проведение
митинга против безработицы, значительно выросшей после Балканских
войн; причем дата его. проведения и тема были определены заранее. Од¬
нако после того, как в этот день было опубликовано правительственное
сообщение о новой мобилизации и начале военных действий, митинг
по призыву ССДП был превращен в массовую манифестацию против
политики, «которая порождает войны и ведет народы на бойни».157
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
265
Она завершилась принятием резолюции, в которой говорилось, что ра¬
бочий митинг:
«1. Осуждает политику, которая, вместо объединения, которое обус¬
ловливает мир, ведет к разделу Балкан, а в связи с этим и к постоянным
трениям и истребительным войнам, и
2. Протестует против завоевательных устремлений буржуазии, ко¬
торая, стремясь к морю, ведет страну в кровавую авантюру, связанную
с необозримыми несчастьями».
В связи с этим пролетариат «выражает свою решительную оппози¬
цию политике, которая ведет сербский народ на бойню за эгоистичес¬
кие интересы монархии, милитаристской клики, карьеристской бюрок¬
ратии и эгоистичной и алчной буржуазии».158
22 сентября 1913 г. в Белграде, в Народном доме по инициативе Сек¬
ретариата женщин-социал-демократов был проведен массовый митинг,
в котором приняли участие в основном женщины, чьи мужья и родст¬
венники были военнообязанными. Он был созван в связи с новым по¬
ходом сербских войск против Албании непосредственно после про¬
ведённой новой мобилизации. На митинге женщин, «которые пришли
выразить протест против войны, против дороговизны, против равноду¬
шия общинного управления, против собственников квартир», наряду
с другими, в том числе Л. Павичевичем, членом общинного комитета от
ССДП, выступил и Д. Попович, в то время редактор газеты «Радничке
новине». Это была его первая речь после возвращения в редакцию.159
Как указал Попович, новая, третья Балканская война, вызвана, кос¬
венно или прямо, сербским правительством. Буржуазия оправдывает
этот поход жизненной необходимостью для Сербии получить выход на
Адриатическое море и освободиться от экономической зависимости от
Австро-Венгрии. ССДП, выступая представителем и защитником не
только особых интересов рабочего класса, но и, одновременно, общих
культурных интересов всей нации, учитывает и не отрицает эти потреб¬
ности. Однако она находит, что «путь и способ, которыми собираются
удовлетворить эти потребности, являются и варварскими, и безрезуль¬
татными; сербский народ не имеет права обеспечивать себе жизнь таким
образом, что задушит албанский народ; а свою потребность он лучше
всего удовлетворит, если вступит в тесную общность с албанцами и если
будет с ними помогать друг другу и совместно развиваться».160
266
П. А. Искендеров
18 февраля 1914 г. в городе Чачак по инициативе местной органи¬
зации ССДП был проведен митинг с осуждением антинародной поли¬
тики сербского правительства в период Балканских войн, на котором
присутствовало около 500 человек; причем примерно половина собрав¬
шихся не принадлежали к партии. Тем не менее, по свидетельству газеты
«Радничке новине» от 17 марта 1914 г. (опубликованное в газете сооб¬
щение было написано самим Д. Туцовичем), «докладчики (3. Тодорович
и Д. Туцович — П. И.) были выслушаны с вниманием и одобрением».161,
Выступавшие подчеркнули, что военный поход против Албании является
непростительной ошибкой, ибо он представляет собой «преступление
против принципа национальностей». Между тем, правительство, осуж¬
давшее преследования Австро-Венгрией сербов в Венгрии и Боснии как
«преступление против современного принципа национализма», не ви¬
дит ничего аморального в том, что Сербия пыталась «проглотить» Ал¬
банию.162 Одновременно на митинге было указано, что «классово созна¬
тельный пролетариат под руководством социальной демократии никогда
не отступит в своей борьбе за федерацию балканских республик».163
В распоряжении Сербской социал-демократической партии для ши¬
рокой пропаганды и реализации свои программных установок находи¬
лось такое важное, а главное, -надежное средство, как ее печатные ор¬
ганы — газета «Радничке новине» и теоретический журнал «Борба»
(выходивший в 1910-1914 гг. два раза в месяц.
Начиная с 12 сентября 1913 г. «Радничке новине» по предложению
Д. Туцовича, содержавшемуся в его письме Д. Лапчевичу в Белград из
Врнячкой-Бани от 11 сентября 1913 г, открыли специальную рубрику,
озаглавленную «Третья война на Балканах» и посвященную исключи¬
тельно столкновениям на сербо-албанской границе. В ней публикова¬
лись, в частности, материалы, рассказывавшие об отношении сербской
армии к албанскому населению в занятых ею областях и о режиме, уста¬
новленном в новых районах.
22 октября 1913 г. в этой газете была напечатана небольшая замет¬
ка под названием «Резня в Люми» (она была подписана псевдонимом
«Черт», однако Р. Перовичу удалось установить, что она принадлежала
перу Д. Туцовича; этим же псевдонимом были подписаны и его извест¬
ные «Албанские письма».164 В статье опровергались сообщения других
белградских газет, в которых утверждалось, что албанское село в Люми
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
267
уничтожено вследствие того, что албанцы забаррикадировались в своих
домах и упорно оборонялись. Автор указывает, что корреспонденты этих
газет «считают национальной обязанностью сокрытие преступлений
наших властей и армии и обман народа в Сербии», и дает другую трак¬
товку происшедшего.165 Туцович пишет, что, когда в село вошли сербские
войска, в нем уже не было албанских солдат, а находились лишь женщи¬
ны и дети, которые остались, исходя из того, что сами албанцы пленных
сербских солдат отпускали, предварительно отобрав у них оружие. В ре¬
зультате начавшейся резни за два часа было уничтожено около 500 чело¬
век; трупы которых были затем свалены в дома, а дома подожжены.
В том же номере газеты «Радничке новине» была опубликована
статья «Кровная месть военщины» с подзаголовком «Из албанских
писем». Основные положения этой статьи уже рассматривались нами
выше; однако, кроме того, в ней приводились конкретные примеры
жестокого обращения сербской армии с албанским населением и опи¬
сывался суровый режим, установленный в занятых ею областях. Ту¬
цович указывал, что совершенное сербской «системой подавления»
перед последним вторжением албанцев и при его отражении «превос¬
ходит все ужасы, которые совершены по отношению к этому народу за
данный год».166 Над албанским населением в городах Печ, Джяковица
и Призрен, по словам Туцовича, был развязан террор, как только поя¬
вились первые признаки движения албанцев в сторону сербской грани¬
цы. После опубликования письма, подчеркивает Туцович, правительс¬
тво должно либо начать расследование этих преступлений — тогда это
будет и «публичным залогом, что однажды прекратит действовать сис¬
тема истребления целого народа»; либо переступить через эти откры¬
тые обвинения — и тогда «огромные последствия этой системы перед
историей и сербским народом будут неопровержимо поставлены ему
в ответственность».167
В опубликованном в газете «Радничке новине» от 9 ноября 1913 г.
другой статье из этой же серии — «Черногорское бешенство» —
Д. Туцович указывает, что подобные случаи — отнюдь не «приви¬
легия» только сербских солдат, ибо то, что могут совершить их со¬
юзники-черногорцы, нагляднее всего показывают «сожженные села
и уничтоженное население (албанское — П. И.) во всей области, кото¬
рой они завладели».168 Так, в настоящее время уничтожено целое пле¬
268
П. А. Искендеров
мя Красничей, которое находилось в районе операций черногорской
армии, что дает основания автору статьи поставить это преступление
в один ряд с «варварством» сербской армии в Люме: «те же методы, та
же дерзость, та же кровожадность».169
В этих условиях для ССДП была очевидной необходимость развер¬
тывания как можно более широкой пропаганды своей программы по
албанскому вопросу, ибо подобные действия сербских солдат, по мне¬
нию Туцовича, во многом объяснялись их настроениями, вызванными
буржуазной пропагандой, развивавшей идеи об изначальной отсталос¬
ти албанцев, непримиримости их противоречий с сербским народом и,
следовательно, об их кровожадности и вероломстве. В связи с этим по¬
казательны слова Туцовича из статьи «Из одного пограничного гарни¬
зона» («Радничке новине» от 12 и 13 ноября 1913 г.): «необходимо,
чтобы социальная демократия напрягла все свои силы, чтобы распро¬
странением своей печати вести борьбу с имеющимся налицо действи¬
ем буржуазной журналистики и освобождать народ от коварной опеки
тех, которые его используют в своих целях»; «информированные мас¬
сы, с самостоятельностью в мышлении и способностью к рассуждению
всегда найдут и возможности, и способы, чтобы и дома, и на границе вес¬
ти борьбу с собственническими устремлениями» правящих кругов.170
В связи с обострившейся ситуацией на сербо-албанской границе
осенью 1913 г. ССДП 16 сентября направила Международному соци¬
алистическому бюро (исполнительный орган II Интернационала со
штаб-квартирой в Брюсселе) отдельное письмо, озаглавленное «Пись¬
мо Сербской социал-демократической партии по поводу подавления ал¬
банского восстания».
Сербское правительство, указывалось в письме, после одиннадцати
месяцев непрерывных военных действий толкает страну в новую вой¬
ну, на этот раз с Албанией. В ее разжигании, по мнению социал-демок¬
ратов, определяющую роль сыграли внешние силы, в первую очередь
Австро-Венгрия и Италия, которые подстрекают албанцев, обещая им
расширение территории в южном, восточном и северном направлени¬
ях. Однако, вероятно, и стремления Сербии продвинуть свою границу
на запад и получить выход на Адриатическое море, имеют за собой не
менее «надежную» основу в лице государств Тройственного согласия.
Кроме того, сербское правительство пользуется всемерной поддержкой
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
269
собственной буржуазии, «которая лелеет безумное желание выхода на
море».171
Далее в письме рассказывается о митинге, проведенном 15 сентября
1913 г. в Белграде, и приводится принятая на нем резолюция протеста.
Одновременно социал-демократы указывают на возникшую в результа¬
те этой войны опасность нового обострения международной обстанов¬
ки, прежде всего, в районе Средиземного моря и Передней Азии. «Мы
же со своей стороны, — говорится в заключение, — и в будущем, как
и до сих пор, будем добросовестно выполнять свои социалистические
обязанности».172
1 DiMiTRijEVid S. Socijalisticki radniiki pokret u Srbiji 1870-1918.
Beograd, 1982. S. 209-210.
2 Стругар В. Српска соцщалдемократска партща о іугословенском пи-
тан>у 1914-1918 // Српска соцщалдемократска партща. Научни скуп посвеЬен
педесетогодишн>ици смрти Димитрща Туцовиѣа, одржан у Београду 18.19. и 20.
новембра 1964. Београд, 1965. С. 223.
3 Там же. С. 225.
4 Simeunovic D. Teorijski koreni partije. Beograd, 1986. S. 158.
5 Дубовац_[. Pa3Boj соцщалистичке мислиу Србищ до 1918. године // Со-
цщалистичка мисао у Србщи. Кн>ига прва. Београд, 1985. С. 28.
6 Там же. С. 29.
7 Стругар В. Српска соцщалдемократска партща... С. 224. См. также:
Strugar V. Socijalna demokratija о nacionalnom pitanju jugoslovenskih naroda.
Beograd, 1956.
8 Зографски Д. Димитрще Туцовиѣ о македонском националном
пита у// Српска соцщалдемократска партща. Научни скуп... С. 123. См. также:
Зографски Д. Іугословенските соци)алисти за македонскою прашан>е. Скоще,
1962.).
9 Поповин Д. Сабрана дела. Кн>ига прва. Београд, 1975. С. 774.
10 Там же. С. 775.
11 Радничке новине, 19.11905.
12 Там же, 19.ѴІ.1905.
13 ТуцовиЬ Д. Сабрана дела. Юьига треЬа. Београд, 1980. С. 90.
14 Там же. С. 99.
15 Там же. Юьига седма. Београд, 1980. С. 334.
270
П. А. Искендеров
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
Там же. Кіьига треЬа. Београд, 1980. С. 41.
Там же. С. 42.
Там же.
Там же. С. 43.
Там же. С. 44.
Там же. С. 234.
Там же.
Там же. С. 235-236.
Там же. С. 236.
Там же. С. 237.
Там же. С. 238-239.
Там же. С. 402.
Там же. С. 403.
Там же.
Там же. С. 455.
Там же.
ТуцовиЬ Д. Сабрана дела. Кіьига шеста. Београд, 1980. С. 469.
ТуцовиЬ Д. Сабрана дела. Кіьига треЬа. Београд, 1980. С. 473.
Там же.
Там же. С. 473-474.
ТуцовиЬ Д. Сабрана дела. Кіьига седма. Београд, 1980. С. 13.
Там же. С. 14.
Там же.
Там же. С. 72.
Там же. С. 73. .
Там же.
Там же.
Там же. С. 74.
Там же.
Там же. С. 75.
Там же. С. 76.
Там же.
Там же.
Там же. С. 77. .
Там же. С. 133.
Там же. С. 137.
Там же.
Там же. С. 141.
Там же. С. 142.
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
271
55
Там же. С. 142-143.
56
Там же. С. 144.
57
Там же. С. 145.
58
См.: Туцовиті Д. Изабрани списи. Кіьига II, Београд, 1950. С. 347.
59
Д. ТуцоВич был призван в сербскую армию весной 1913 г. и демобили-
зован в августе того же года.
60
Туцовиті Д. Сабрана дела. Кіьига седма. Београд, 1980. С. 160.
61
Там же. С. 161.
62
Там же. С. 162.
63
Там же. С. 163.
64
Там же. С. 176.
65
Там же. С. 177.
66
Там же. С. 179.
67
Там же. •
68
Там же.
69
Там же. С. 180.
70
Там же.
71
Там же.
72
Там же.
73
Там же. С. 181.
74
Там же. С. 181-182.
75
Там же. С. 183.
76
Там же.
77
Там же. С. 184.
78
Там же.
79
Там же. С. 185.
80
Там же. С. 186.
81
Там же.
82
Там же. С. 187.
83
Там же. С. 195.
84
Там же. С. 197.
85
Там же. С. 204,365.
86
Там же. С. 204.
87
Там же. С. 203.
88
Там же. С. 205.
89
Там же. С. 207.
90
Там же.
91
Там же.
92
Там же. С. 208-209.
272
П. А. Искендеров
93 Там же. С. 211.
94 Там же.
95 Karl Pauli. Kriegsgreuel. Selbsterlebtes in turkisch-bulgarischen Krieg
1912. Westfalen. S. 224.
96 Туцовиъ Д. Сабрана дела. Кн>ига седма. Београд, 1980. С. 221.
97 Там же.
98 Богдановне Д. Кн>ига о Косову. Београд, 1990. С. 212-215.
99 Туцовие Д. Преписка. Титово Ужице. 1974. С. 214,215,260,263,264,
271.
100 Туцовие Д. Сабрана дела. Кн>ига осма. Београд, 1980. С. 17-18.
101 Там же. С. 19.
102 Там же. С. 33.
103 Там же. С. 35-36.
104 Там же. С. 37.
105 Там же. С. 46.
106 Там же. С. 47.
107 Там же. С. 50.
108 Там же. С. 53.
109 Там же.
ПО Там же.
111 ТамжеС. 57.
112 Там же. С. 70.
113 Там же. С. 62-63.
114 Там же. С. 69.
115 Там же. С. 71.
116 Там же. С. 74.
117 Там же. С. 77.
118 Там же. С. 78.
119 Там же.
120 Там же.
121 Там же. С. 81.
122 Там же. С. 88.
123 Там же. С. 90-91.
124 Там же. С. 104.
125 Там же. С. 105.
126 Там же. С. 108-109.
127 Там же. С. ПО.
128 Там же. С. 136.
Сербские социал-демократы и албанский вопрос
273
129 Там же.
130 Там же.
131 Там же. С. 137-138.
132 Тамже. С. 138.
133 Там же. С. 169.
134 Тамже.С. 170.
135 Тамже.
136 Тамже.
137 Там же. С. 171.
138 Тамже. С. 171-172.
139 Там же. С. 220.
140 Там же. С. 267.
141 Там же. С. 267-268.
142 Там же. С. 268-269.
143 Подробнее см.: Искендеров П. А. Сербские социал-демократы и ал¬
банский вопрос // Вопросы истории. 2010. № 7.
144 Поповив Д. Сабрана дела. Юьигадруга. Београд, 1985. С. 280.
145 Тамже. С. 281.
146 Там же. С. 281-283.
147 Там же. С. 283.
148 Там же. С. 284.
149 Тамже. С.285.
150 Тамже. С. 283.
151 Тамже. С. 357.
152 Там же. С. 358.
153 Туцовив Д. Сабрана дела. Юьига седма. Београд, 1980. С. 329.
154 Народна Скупштина. ѴПІ, IX, X, XI, ХП, XIII, XIV, XV, XVI, XVII, XVIII,
XIX и XX редовни састанак држани 21,26,27,29 и 30 марта; 2,4,5,6,8,9,10 и 11
априла 1913. године у редовном сазиву. Стенографски записници. Београд, 1913.
С. 267.
155 : Dimitrijevic S. Socijalisticki radnickipokret... S. 214.
156 Истори)ски архив Комунистичке napraje JyrocAaBnje. Том III. Социа¬
листам ки покрету Срби)и 1900-1919. Београд, 1950. С. 285.
157 Лапчевиъ Д. Рат и Српска сощ^ална демократка. Београд, 1925.
С. 115-116.
158 Туцовив Д. Сабрана дела. Юьига седма. Београд, 1980. С. 334.
159 Радничке новине, 25. септембар 1913.
160 ПоповиЬ Д. Сабрана дела. Юьига друга. Београд, 1985. С. 262-263.
161 ТуцовиЬ Д. Сабрана дела. Юьига осма. Београд, 1980. С. 165.
274
П. А. Искендеров
162 Там же. С. 167.
163 Там же. С. 168.
164 См.: Перовие Р. Прилог библиографии Димитри^а ТуцовиЬа // Сав-
ремена школа. Београд, 1949, бр. 6-7.
165 Туцовие Д. Сабрана дела. Книга седма. Београд, 1980. С. 158.
166 Там же. С. 163.
167 Там же. С. 164.
168 Там же. С. 195.
169 Там же. С. 197.
170 Там же. С. 207.
171 Лапчевие Д.Рати Српскасоци]ална демократка... С. 115-116.
172 Там же. С. 117.
СЕРБИЯ И АЛБАНИЯ ПОСЛЕ УЛЬТИМАТУМА
Неблагоприятный отклик сербские действия встретили и у ее союз¬
ников по второй Балканской войне — в частности, Румынии. Интерес¬
ные сведения по данному вопросу сообщил в своей депеше от 22 октяб¬
ря 1913 г. российский поверенный в делах в Бухаресте Б. Арсеньев.
Посетив утром 20 октября в Синае временно исполняющего обя¬
занности министра иностранных дел Румынии А. Маргиломана, пред¬
ставитель России нашел его крайне озабоченным. «Вчера австрийский
поверенный в делах сообщил мне, что Австрия предъявила Сербии уль¬
тиматум по поводу неочищения сербскими войсками албанской терри¬
тории, — заявил Маргиломан; — сейчас я еду к королю, который вызвал
меня для совещания».1 На вопросы российского дипломата о конк¬
ретных подробностях дела и об отношении к нему румынского прави¬
тельства, прозвучали уклончивые ответы. Глава внешнеполитического
ведомства не желал делать широковещательных заявлений без предва¬
рительных консультаций с монархом.2
В тот же день российский поверенный в делах в Бухаресте имел еще
одну беседу с Маргиломаном, сразу же после возвращения последнего
из королевского дворца. Представитель румынского правительства за¬
явил по итогам состоявшихся у него консультаций следующее: «Мы
пришли к заключению, что образ действий Сербии неправилен. Она
приобрела уже довольно земель, населенных албанцами. Дальнейшие
стремления ее к расширению за счет Албании не могут вызвать сочувс¬
твия в Румынии, которая во все времена испытывала к албанской нации
самые живые симпатии. По-видимому сербы переоценивают свои силы,
переоценивают они также и то значение, которое для Австрии имеют
волнения среди хорватов и других австрийских подданных сербского
происхождения. На эти волнения Сербии рассчитывать нечего. Время
для объединения всех сербов под державой Карагеоргиевичей еще не
пришло. Вместо того чтобы вызывать в Европе тревогу своей ненасыт¬
ностью, Сербия поступила бы гораздо благоразумнее, направив все свое
внимание на мирное закрепление областей, присоединенных к ней по
Бухарестскому трактату».3
276
П. А. Искендеров
Отвечая на вопрос Арсеньева, желавшего выяснить степень про¬
чности сербо-румынских отношений, по поводу возможных действий
румынского правительства в случае, если Сербия не выполнит требо¬
вания австро-венгерского ультиматума, и руководство монархии Габ¬
сбургов предпримет решительные меры, Маргиломан категорически
заявил, что если Сербия будет продолжать упорствовать в стремлении
сохранить за собой албанские территории, румынское правительство не
поддержит свою недавнюю союзницу, которой оно лишь может еще раз
дружеским образом посоветовать проявить уступчивость.4
В ответ на запрос министерства иностранных дел России, россий¬
ский генеральный консул во Влере — занявший пост представителя Рос¬
сии в Международной контрольной комиссии в Албании — А. М. Пет-
ряев представил свои соображения относительно выдвинутых сербским
правительством предложений, касавшихся мероприятий, которые, по
его мнению, должны быть реализованы европейскими государствами
в целях предотвращения дальнейших нападений албанских вооруженных
отрядов на Сербию. Данные меры включали в себя оккупацию Албании
международными войсками и организацию в этой стране, силами вели¬
ких держав, местной администрации и жандармерии. В своей депеше от
7 ноября 1913 г. Петряев подчеркнул, что предлагаемая в качестве пер¬
воначальной меры международная оккупация Албании представляет со¬
бой чрезвычайно сложную и на деле трудновыполнимую задачу, и что де¬
ржавы могут решиться на осуществление подобной операции «в самом
крайнем случае и не столько для ограждения сербской границы, сколько
по соображениям «высшей политики».5 При этом, по его оценкам, ок¬
купация реально достижима лишь в узкой прибрежной полосе албанской
территории, и в связи с этим она не принесет Сербии никаких выгод.
Организация администрации и жандармерии, по мнению Петряева,
являются действенным средством установления порядка в пограничных
с Сербией албанских областях, но фактически едва ли возможно в бли¬
жайшем будущем надеяться на установление прочной власти среди ал¬
банских племен, проживающих в труднодоступных горных местностях,
прилегающих к новой сербской границе.
В силууказанныхтопографических и этнографических особенностей
Албании, установление в ней политической стабильности и нейтрализа¬
ция многочисленных вооруженных группировок, по мнению комиссара,
Сербия и Албания после ультиматума
277
могут начаться лишь от адриатического побережья и распространяться
вглубь страны исключительно медленными темпами, и займут в конче¬
ном итоге несколько лет, несмотря на все усилия Контрольной комиссии
и иностранных инструкторов жандармского корпуса.
По его словам, в данных условиях сербское правительство должно
само предпринять необходимые усилия для нормализации сербо-ал¬
банских отношений и поставить дело охраны своих границ на сугубо
практическую почву. По мнению Петряева, Сербия должна извлечь для
себя уроки из того обстоятельства, что последнее восстание албанцев
было во многом подготовлено извне при помощи специально направ¬
ленных к албанцам профессиональных агитаторов и выделенных им
значительных денежных средств. В связи с этим сербское правитель¬
ство могло бы немедленно попытаться установить доброжелательные
отношения с приграничными албанскими племенами. В этих целях ему
необходимо вступить в тайные сношения с влиятельными албанскими
байрактарами и за известную плату поручить им охрану сербо-албан¬
ской границы. По словам российского представителя, этот метод уже
был опробован в находившихся под турецкой властью областях Ста¬
рой Сербии для обеспечения охраны монастырей и сел и принес там
успешные результаты. Что же касается предъявления сербской сторо¬
ной денежных претензий, то, по мнению Петряева, белградское прави¬
тельство могло бы немедленно оговорить для себя данное право, пере¬
дав впоследствии указанный вопрос на рассмотрение Международного
суда в Гааге, как только в Албании будет образовано единое и признан¬
ное европейскими державами правительство.6
Пока же говорить о наличии в Албании подобного правительства
явно не приходилось. Приступая к работе, Международная контроль¬
ная комиссия «констатировала существование нескольких «локаль¬
ных властей»: Временное правительство во главе с Исмаилом Кемали
во Влере; правительство «Сената Центральной Албании» во главе с ге¬
нералом Эсадом Топтани; Шкодра, управляемая международными ок¬
купационными властями под командованием британского полковника
Дж. Филлипса, горные районы Великая Мальсия и Мирдита на севере,
жившие по «законам гор»; никому не подчинявшиеся «автономные ад¬
министрации» Лежи и Шенгина; занятые греками южные районы».7
25 октября 1913 г. Петряев изложил в отдельной депеше из Влеры
278
П. А. Искендеров
ситуацию, сложившуюся в Албании, и обрисовал усилия Австро-Вен¬
грии и Италии, направленные на укрепление в ней собственных пози¬
ций. По его данным, «временное правительство, председательствуемое
здесь Измаил Кемаль Беем, поспешило до прибытия Контрольной ко¬
миссии в Валону раздать разные концессии австрийским и итальянским
предпринимателям.
На открытие Албанского банка, с приданием ему характера госу¬
дарственного учреждения выдана концессия австро-итальянской груп¬
пе, дающей в равных долях около 20.000.000 франков. Соответствующее
обязательство было подписано Измаил Кемаль Беем в Вене около шес¬
ти месяцев тому назад. Последние же формальности были выполнены
позже, накануне прибытия европейских делегатов. Финансовые группы,
подписавшие это соглашение, выговорили себе право окончательного
утверждения его в течение трех месяцев.
Вторая концессия выдана на производство изысканий по проложе-
нию железнодорожного пути от Скутари через Эльбасан на Валону.
Техническая комиссия состоящая из австрийских и итальянских ин¬
женеров уже выехала из Валоны.
Затем временное правительство, по-видимому, обещало предоста¬
вить австрийским предпринимателям преимущественное право на от¬
крытие и оборудование в Валоне албанской государственной типог¬
рафии, некоторые машины для которой уже доставлены из Триеста.
Четвертая концессия на проложение электрического трамвая от Валон-
ской бухты до города, на протяжении приблизительно 4 километров,
отдана итальянцам».8
«Если не считать этой последней концессии, имеющей местный
характер, — продолжает Петряев — три остальные затрагивают жиз¬
ненные интересы Албании, имеют громадное политическое значение
и ставят Австрию и Италию в особое преимущественное положение.
Не говоря уже о Банке, который будет держать в своих руках всю эко¬
номическую и финансовую жизнь страны, будущая государственная ти¬
пография несомненно получит право выпуска марок, денежных знаков
и государственных бумаг.
Главная роль в раздаче всех этих концессий принадлежит Кемалю
Бею. Когда вопрос этот обсуждался в здешнем Совете министров, то не¬
которые члены кабинета отказались дать свои подписи.
Сербия и Албания после ультиматума
279
Известие о выдаче концессий австрийцам и итальянцам вызвало
взрыв негодования в большей части населения. Во многих местах были
устроены митинги протеста. В письменных и словесных жалобах на Из¬
маил Кемаль Бея, поступающих в Комиссию, одним из главных пунктов
обвинения стоит вопрос о незаконной выдаче концессий иностранцам.
Французский, английский делегаты и я, согласно полученным нами
инструкциям, предполагаем поднять в Комиссии вопрос о признании
всех этих обязательств. Надо думать, что мы встретим очень сильную
оппозицию со стороны австрийского и итальянского делегатов. Ког¬
да на одном из заседаний Комиссии (протокол № 3) Краевский заявил
о том, что французское общество «Эрсан э Менье» представило хода¬
тайство о предоставлении ему концессии на устройство портов в Вало-
не и Санти-Кваранта и подъездных к ним путей и просил о занесении
этого обстоятельства в протокол, то гг. Леони и Петрович были очень
встревожены этим заявлением и пытались как бы устранить Комиссию
от касательства к делам этого рода. Однако, вопрос по существу не об¬
суждался.
Мне кажется, что концессии в Албании должны быть разделены на
два рода — общегосударственного значения, как Банк, типография,
и коммерческого характера, как постройка трамваев, дорог, оборудова¬
ние портов и т. п. Первого рода концессии должны быть интернацио-
нализованы с предоставлением каждой великой державе соответствую¬
щей доли, а второго рода концессии должны лишь подлежать контролю
Комиссии».9
Тема особых отношений Исмаила Кемали с Веной и Римом получила
свое дальнейшее развитие. 8 ноября 1913 г. Петряев сообщил из Влеры
нижеследующее:
«Кроме тех более или менее официальных сношений, которые по
разным делам Контрольная комиссия установила с председателем вре¬
менного валонского правительства, австрийский и итальянский де¬
легаты постоянно ведут с ним частные переговоры от имени своих
правительств, в целях обеспечения за ними разных особых прав и при¬
вилегий.
Из моих предыдущих донесений Вашему Превосходительству уже
известно о концессиях, предоставленных валонским правительством
итальянским и австрийским предпринимателям.
280
П. А. Искендеров
На днях до сведения английского делегата дошло, что итальянское
правительство по соглашению с австрийским вступило в негласные пе¬
реговоры с Измаил Кемаль Беем о приглашении им на службу австрий¬
ских и итальянских советников для устройства и упорядочения различ¬
ных отраслей администрации и юстиции.
Посетив частным образом председателя валонского правительства,
гг. Ламб, Краевский и я запросили его по этому поводу».10
Ответ Исмаила Кемали заслуживает того, чтобы изложить его теми
же словами, какие прочли на Певческом мосту после получения депеши
Петряева от 8 ноября 1913 г.:
«Измаил Кемаль Бей очень смутился, стал давать сбивчивые объяс¬
нения и, наконец, на наше категорическое заявление о недопустимости
каких-либо соглашений по этим вопросам помимо Комиссии сказал нам
приблизительно следующее:
Я очень рад, что мне, наконец, представляется случай говорить со¬
вершенно откровенно с представителями держав Тройственного со¬
гласия и убедиться в том, что Европа не желает оставить албанцев под
исключительною опекою Австрии и Италии. Меня обвиняют и подоз¬
ревают в каких-то особых корыстных симпатиях к этим двум державам.
Но ведь Европа только последнее время проявила интерес к Албании,
а до этого нам не оставалось ничего другого, как только сговаривать¬
ся и устраиваться с глаза на глаз с двумя сильными и наиболее заинте¬
ресованными в албанских делах державами Тройственного союза. Для
нас албанцев, вне всякого сомнения, эта опека, равносильная политиче¬
скому и экономическому порабощению, очень тяжела и мы счастливы
от нее освободиться и передать все дело возрождения Албании в руки
всей Европы. В вопросе о советниках действительно Австрия и Италия
настаивают предо мною, чтобы я негласным образом обратился к ним
с просьбой о присылке соответствующих лиц. Отныне я прекращу вес
переговоры по этому поводу и передам все дело на рассмотрение и ре¬
шение Контрольной комиссии.
Мы подтвердили ему, что самый факт введения в Албании европей¬
ского контроля ставит ее под опеку всех держав и налагает на ее времен¬
ных правителей обязательство избегать каких-либо сепаратных соглаше¬
ний по делам, касающимся преобразования этой страны.
Коснувшись вопроса об уже выданных концессиях мы выразили Из¬
Сербия и Албания после ультиматума
281
маил Кемалю сожаление по поводу поспешности с какою эти концессии,
накануне приезда Контрольной комиссии, были предоставлены австро¬
итальянским предпринимателям, и указали ему, что это обстоятельство
в значительной степени подорвало его нравственный авторитет в глазах
албанского населения и скомпрометировало в мнении Европы.
Оправдываясь тем, что он был вынужден к этому силою вещей, пред¬
седатель Временного правительства обещал дать нам подлинный текст
соглашения об устройстве Албанского Национального Банка, а также
текст первоначальных австро-итальянских предложений, из сопоставле¬
ния коих якобы видно, что ему удалось в этом деле отстоять интересы
Албании, как независимого государства.
В заключение нашей продолжительной беседы Измаил Кемаль Бей
просил нас приложить все усилия вывести из тяжелого и трудного поло¬
жения страну, раздираемую анархией и почти поделенную между Ита¬
лией и Австрией».11
Первое заседание Международной контрольной комиссии состоя¬
лось 16 октября 1913 г. Сообщая о нем в Санкт-Петербург, российский
делегат Петряев указывал: «Обсуждали вопрос о выборе албанского де¬
легата, предусмотренного Лондонскими постановлениями. Разногласие
обнаружилось относительно способа его избрания. Австрийский и ита¬
льянский представители настаивали на предоставлении права выбора
временному Правительству в Валоне, прочие делегаты — на необходи¬
мости придать этому делу обще-албанский характер и снестись с... влас¬
тями в Скутари и Дураццо как центров северной и средней Албании.
В виду важности вопроса запросить инструкций».12
Эссад-паша оперативно отреагировал на начало дискуссий в рам¬
ках Международной контрольной комиссии. Как сообщал 19 октября
Петряев, «Эссад по телеграфу предупредил, что он не будет признавать
делегата, избранного Валлонским Правительством. По поручению сво¬
их Правительств австрийский и итальянский делегаты подняли вопрос
о примирении Эссада с Измаилом (Кемали — П. И.), но Комиссия от¬
клонила от себя эту неблагодарную и почти неразрешимую задачу. На
мой взгляд практическим исходом из создавшегося положения было бы
побудить того и другого выйти в отставку и распустить временные Пра¬
вительства сделавшиеся излишними с прибытием Комиссии, которая
может назначить, по примеру Скутари, губернаторов в Дураццо и Вал¬
282
П. А. Искендеров
лону. Мой французский коллега разделяет этот взгляд. Другие готовы
по-видимому отнестись к нему сочувственно».13
«Раскаленные» взаимоотношения Эссад-паши и Исмаила Кемали
как двух наиболее влиятельных албанских лидеров, придерживавшихся
диаметрально противоположных взглядов по многим вопросам обуст¬
ройства Албании — в том числе по принципам и характеру взаимоот¬
ношений с Сербией — закономерно заняли одно из центральных мест
в деятельности Международной контрольной комиссии. За какую бы
проблему ни брались дипломаты — неизменно перед ними вставали
противоречия между этими без преувеличения выдающимися албан¬
скими деятелями своего времени. И если Исмаил Кемали благодаря
своим связям с австрийцами и итальянцами был достаточно сговорчи¬
вым, то ведший даже не двойную, а тройную игру Эссад-паша Топта-
ни выглядел настоящим восточным военным и государственным деяте¬
лем — корыстным, непредсказуемым и изощренным... «Австрийский
и итальянский делегаты делают частные попытки примирить Эссада
с Измаилом, который будто бы готов перенести резиденцию Временно¬
го Правительства в другое более нейтральное место, как того требовал
несколько времени тому назад Эссад — телеграфировал в Санкт-Пе¬
тербург 20 октября 1913 г. Петряев. — Еще не выяснено, удовольству¬
ется ли последний этой уступкой теперь, после сформирования им осо¬
бого Правительства в Дураццо».14
Выражая готовность к уступкам по одним вопросам, Исмаил Кемали
с еще большим энтузиазмом спорил с международными дипломатами по
другим поводам. В частности, «камнем преткновения» стало назначе¬
ние европейцами губернатора в Шкодере. По свидетельству Петряева,
«в беседе с одним из коллег Измаил Кемаль заявил между прочим, что
вопрос о назначении Губернаторов подлежит решению не Комиссии,
а Временного Правительства, которое в крайнем случае готово сгово¬
риться с ней по этому делу».15 «Из этого видно, что Комиссии необхо¬
димо как можно скорее определить свое положение среди нескольких
Правительств, существующих в Албании, на что я обратил внимание
коллег, иначе мы рискуем только увеличить анархию» — справедливо
заключил российский дипломат.16
Однако австрийцы и итальянцы не собирались отказывать в подде¬
ржке правительству во Влере и приравнивать его к другим аналогичным
Сербия и Албания после ультиматума
283
институтам — к чему по сути, призывал российский дипломат, явно не
питавший особых симпатий к Исмаилу Кемали. По сообщению Петряева
от 23 октября 1913 г., очередное (пятое по счету) заседание Международ¬
ной контрольной комиссии было напрямую посвящено ее взаимоотноше¬
ниям с кабинетом Кемали: «Обсуждался вопрос об отношении Комис¬
сии к временному Правительству. Австрийский и итальянский делегаты
старались заручиться хотя бы косвенным согласием Комиссии на призна¬
ние авторитета Измаил-Кемаля бея обязательным для всей Албании.
После подавления албанского восстания, сербские военные власти
приняли по отношению к его участникам жесткие меры. Это вынудило
многих жителей Охрида, Дибры и Люмы спешно покинуть места своего
проживания и искать спасения во внутренних и прибрежных районах
Албании, в частности, в городах Эльбасан, Тирана и Дуррес — куда уже
фактически пришла зима. Общее число беженцев из Сербии достигло
40,000 человек. Среди них, наряду с мусульманами, находились и лица
христианского вероисповедания, главным образом, болгары из Охри¬
да и Струги, но они составляли незначительное меньшинство.17 Как
сообщал в те дни российский представитель в Контрольной комиссии
А. М. Петряев, «по словам недавно посетившего меня корреспонден¬
та «Таймс», положение их (беженцев — П. И.) ужасное. Они в полном
смысле слова осуждены на голодную и холодную смерть».18 А в секрет¬
ной телеграмме российского дипломата, отправленной 21 октября, со¬
общалось о том, что в тот же день его посетила «делегация албанцев из
Охрида, Дибры, Струги и Приштины», которые «умоляли о заступни¬
честве России против жестокостей сербов в занятых ими местностях.
По их словам экзекуции производятся массами без разбора пола и воз¬
раста. Депутаты выразили уверенность, что только воздействие России
на Сербию может остановить эти ужасы. По имеющимся здесь сведени¬
ям в разных городах Албании действительно теперь находятся несколь¬
ко десятков тысяч беженцев из пограничных областей».19
В сложившейся ситуации Эссад-паша обратился с телеграфным за¬
просом к членам Контрольной комиссии с настоятельной просьбой об
оказании им срочной материальной помощи. Тем не менее, данный воп¬
рос, вследствие отсутствия у Комиссии денежных средств, не получил
никакого разрешения в рамках указанного органа. Тем временем, авст¬
ро-венгерский и итальянский делегаты в Комиссии сообщили о выде¬
284
П.А. Искендеров
лении их правительствами по 10,000 франков для раздачи беженцам,
которые прибыли в Дуррес. Данная операция осуществлялась через
Эссад-пашу под контролем австро-венгерского и итальянского консу¬
лов в данном городе. Наряду с этим, австро-венгерское правительство
направило в Дуррес и Тирану специальную миссию Красного Креста
с полным материально-техническим оборудованием для организации
передвижного военно-полевого лазарета. Во главе этой миссии, имев¬
шей военно-медицинский характер, был поставлен полковой врач из во¬
енного госпиталя в городе Перемышль (Восточная Галиция) Л. Поппер,
при котором состояли два других врача из военных госпиталей Вены
и Линца. С ними отправились 10 сестер милосердия, 3 унтер-офицера
и 10 солдат санитарной службы.20
Одновременно английское правительство выступило с предложени¬
ем к другим великим державам принять участие в организации совмест¬
ного займа в 60.000 фунтов стерлингов «для оказания без замедления
помощи нуждающимся албанцам-беженцам через посредство консулов
в Скутари совместно с командующим международным отрядом».21
В памятной записке от 2 декабря 1913 г., переданной на Певчес¬
кий мост британским посольством в Санкт-Петербурге, в частности,
говорилось: «Правительство Его Величества получило достоверные
доклады о плачевных бедствиях, испытываемых тысячами беженцев
в Албании, и ясно, что без немедленной помощи очень многие из них
не смогут пережить зиму. Правительство Его Величества будет готово
принять участие совместно с Россией, Францией, Германией, Австрией
и Италией (если эти державы изъявят аналогичное желание) в гаранти¬
ровании займа на общую сумму в шестьдесят тысяч фунтов стерлингов
(60.000 ф. ст.), то есть по десять тысяч фунтов (10.000 ф. ст.) на каждую
державу, и оно искренне верит, что Императорское Правительство бу¬
дет готово гарантировать эквивалентную долю».22
4 декабря 1913 г. вопрос об оказании помощи беженцам из облас¬
тей, вошедших в состав Сербии, обсуждался на заседании Контрольной
комиссии. Как сообщал Петряев, «оказание помощи албанским бежен¬
цам, число коих доходит до 30.000 человек, признано Комиссией настоя¬
тельной необходимостью... Комиссия решила пригласить пока местные
правительства в Валоне (Исмаила Кемали — П. И.) и Дураццо (Эссад-
Сербия и Албания после ультиматума
285
паши — П. И.)... в ее распоряжение (часть текста не была расшифрова¬
на — П. И.) часть свободной кассовой наличности, всего около 10.000
турецких лир, причем нашла, что лучшим способом оказания помощи
были бы не денежные выдачи, но организация общественных работ. —
Денежное содействие Европы весьма желательно, но я считал бы более
практичным не специальный благотворительный, а общий денежный
заем на нужды Албании, из которого могла бы быть выделена необходи¬
мая сумма на помощь беженцам».23
На следующий день, 5 декабря, российский дипломат в своей депеше
нарисовал более полную картину ситуации, сложившейся вокруг про¬
блемы албанских беженцев:
«Число укрывающихся ныне на албанской территории албанцев
и македонцев достигает приблизительно 30.000 человек, из коих громад¬
ное большинство мусульмане. Они проживают в Эльбассане, Дураццо
и Скутари. По словам недавно посетившего меня корреспондента Times
положение их ужасное. Они в полном смысле слова осуждены на голо¬
дную и холодную смерть. Местные правительства в Дураццо, Валоне,
Эльбассане и Скутари, по мере сил, поддерживают их, но находящиеся
в их распоряжении средства далеко не достаточны.
Контрольная комиссия получила уже от Эссада Паши, Измаил Ке¬
маля и командующего международным отрядом в Скутари уведомления
о том, что у них не хватает средств для спасения от голода такой массы
несчастных людей.
Итальянское, австрийское и английское правительства уже пришли
на помощь в этом деле, предоставив в распоряжение консулов в Дурац¬
цо и Скутари в общей сложности около 30.000 франков. Но эта частич¬
ная благотворительность не могла существенным образом изменить по¬
ложение беженцев.
Контрольная комиссия на нескольких заседаниях обсуждала вопрос,
изыскивая способы, коими могла бы быть облегчена их участь. При об¬
мене мнений, мы пришли к заключению, что оказание денежной помощи
в розницу не принесет действительной пользы, тем более, что установ¬
ление контроля за расходованием денег представляет большие затрудне¬
ния. Нет никакой гарантии в том, что они не попадут попросту в руки
обыкновенных разбойников. По мнению Комиссии, самое лучшее было
286
П. А. Искендеров
бы организовать на пожертвованные средства общественные работы
и соединить таким образом благотворительность с пользою.
Как мы могли заметить, местные автономные правительства относят¬
ся к этой идее очень сочувственно. Весь вопрос заключается лишь в средс¬
твах. Валонское правительство уже согласилось предоставить в распо¬
ряжение Комиссии из имеющейся у нее свободной наличности 2000
турецких лир. Эссад Паша мог бы дать, по расчетам Комиссии, от 8000 до
10000 турецких лир; ответа от него на наш запрос еще не получено.
Разумеется этих денег не достаточно и без помощи Европы в этом
деле трудно обойтись. Предположение о выдаче Албании на беженцев
заимообразно 60000 фунтов стерлингов заслуживает полного сочувс¬
твия, но, как я уже позволил себе заметить... специальный благотво¬
рительный заем не практичен. Рано или поздно Европе придется вести
такие же переговоры об общем займе для Албании, так как на очереди
стоят вопросы о содержании князя, организации жандармерии и адми¬
нистрации. Ввиду этого может быть было бы целесообразнее поднять
теперь же вопрос об общем займе, гарантированном всеми великими де¬
ржавами, а из него могла бы быть уже выделена сумма на оказание помо¬
щи беженцам».24
Таким образом, британская идея была в принципе поддержана пра¬
вительством России, которое, однако, сообщила кабинетам европейских
стран, что, по его мнению, более целесообразным является постановка
вопроса об общем албанском займе для покрытия насущных потребнос¬
тей Албании как в деле организации жандармерии, так и на покрытие
других расходов, в том числе и на помощь беженцам. В связи с этим ми¬
нистр иностранных дел России С. Д. Сазонов предложил одновременно
рассмотреть вопрос об участии всех великих держав в организации ал¬
банского Национального банка, иначе «при равномерном распределе¬
нии доли, выпадающей на державы, не будет равномерного распределе¬
ния их прав и участия в контроле».25
Контрольная комиссия активно пыталась координировать усилия
по организации помощи албанским беженцам из Сербии, однако ее де¬
ятельность осложнялась отсутствием собственных финансовых возмож¬
ностей. Активнее других в этом отношении действовала Великобрита¬
ния. 21 декабря на заседании Комиссии представитель Великобритании
сообщил о выделении правительством Его Величества 5.000 фунтов
Сербия и Албания после ультиматума
287
стерлингов в счет предложенной Лондоном суммы в 10.000 фунтов, ко¬
торую каждая из великих держав должна была выделить на гуманитар¬
ные нужды. Еще до этого английский комиссар в Албании перевел около
2.000 фунтов стерлингов в Шкодер — где к тому времени находилось
большинство албанских беженцев. Эти деньги были выделены различны¬
ми частными и благотворительными обществами Великобритании. На
том же заседании австрийский делегат поставил своих коллег в извест¬
ность, что «его правительство тоже готово дать немедленно такой же
аванс Албании в 5.000 ф. ст., если все другие державы сделают это».26
А что же местные правительства и в первую очередь «заклятые дру¬
зья» Исмаил Кемали и Эссад-паша? Слово Петряеву:
«Как только Контрольной комиссией были получены еще первые
сведения об ужасном положении албанских эмигрантов, она решила
объединить в своих руках дело оказания денежной помощи и с этой це¬
лью обратилась к правительствам в Валоне и Дураццо, предложив им
предоставить в ея распоряжение часть свободной наличности.
Измаил Кемаль Бей сейчас же согласился перевести на имя Комис¬
сии две тысячи турецких лир, а Эсад Паша, после некоторых пререка¬
ний и оговорок выдал сумму в три тысячи пятьсот турецких лир, хотя
у него испрашивалось семь тысяч турецких лир».27
Примечательная оговорка российского дипломата — липший раз
свидетельствующая о той антипатии, которую международные дипло¬
маты испытывали к Эссад-паше даже по сравнению с не столь уж люби¬
мым ими Измаилом Кемали! Но вернемся к депеше Петряева...
«Он (Эссад-паша — П. И..) главным образом опасался, как бы пот¬
ребованные у него деньги не были истрачены в Валонском округе, уп¬
равляемом его врагом — Измаилом Кемалем Беем.
Комиссия перевела часть этого благотворительного фонда в Скута-
ри, где с ее согласия он расходуется полковником Филипсом на содержа¬
ние голодающих албанских семейств. Приступить к организации обще¬
ственных работ (что ранее предлагал Петряев — П.И.) возможно будет
только тогда, когда Комиссия будет располагать более определенными
и крупными средствами».28
Донесение, отправленное Сазоновым российским послам в Пари¬
же и Лондоне 25 декабря 1913 г., было преисполнено тревоги за сло¬
жившуюся в Албании ситуацию — особенно в свете политики Вены
288
П. А. Искендеров
и Рима. Министр напомнил, что «делегаты держав в контрольной Ко¬
миссии неоднократно уже возбуждали перед своими правительствами
ходатайства об ассигновании или гарантировании более или менее зна¬
чительных сумм на разные расходы, связанные с организацией Албании.
К числу таковых принадлежат: пособие албанским беженцам из занятых
Сербией территорий, расходы самой Комиссии, расходы на организа¬
цию жандармерии и, наконец, испрашиваемая ныне делегатами гаран¬
тия займа в 4000 фунтов стерлингов для города Скутари. Кроме этих,
сравнительно небольших, сумм возникает вопрос об обеспечении мате¬
риального положения будущего албанского князя путем ассигнования
ему цивильного листа и, главным образом, об организации всей финан¬
совой жизни страны учреждением национального банка».29 «Нельзя не
предвидеть возможности — продолжал Сазонов — обнаружения конт¬
рольной комиссией в течение ее дальнейших работ и новых, требующих
удовлетворения, потребностей. Мы не можем, однако, признать такого
рода способ работы нормальным, как вследствие отсутствия в нем вся¬
кой системы, так и ввиду затруднительности для держав с бюджетной
точки зрения постоянного испрашивания кредитов на отдельные нужды
Албании, лишающего главу финансового ведомства возможности судить
об общих размерах предстоящих на организацию этой страны затрат.
Эти соображения побудили меня высказаться в телеграмме от 9 сего
декабря (22 декабря по новому стилю).... за необходимость установ¬
ления контрольной комиссией суммы общего албанского займа, пред¬
назначенного на покрытие всех нужд государства. Необходимость эта
обнаруживается ныне самым ярким образом ввиду замыслов Австро-
Венгрии в вопросе об албанском банке... Акт концессии на означенный
банк... отдает в руки австро-итальянских финансистов всю экономи¬
ческую жизнь страны. Подобная постановка вопроса представляется,
конечно, совершенно недопустимой и в корне противоречащей как бук¬
ве, так и духу выработанных Совещанием послов в Лондоне принципов
организации Албании.
Я считаю, поэтому необходимым, ввиду категорического предпи¬
сания, данного австро-венгерским правительством его делегату в кон¬
трольной комиссии, уклоняться от обсуждения вопроса об албанском
банке и неизбежности, вследствие этого, возникновения острого и не¬
разрешимого противоречия между делегатами двух групп держав, в слу¬
Сербия и Албания после ультиматума
289
чае возбуждения самой комиссией вопросов, касающихся финансовой
организации Албании, чтобы ныне же было приступлено к обмену мне¬
ний между кабинетами касательно определения суммы общего албанс¬
кого займа в связи с учреждением национального банка, при непремен¬
ном условии равномерного участия всех держав в управлении оным,
в соответствии с параграфом четвертым Лондонских постановлений...
Покорнейше прошу Вас безотлагательно объясниться в этом смысле
с министром иностранных дел, обратив его внимание на всю важность
достижения возможно скорее полного единения по настоящему вопро¬
су между державами Тройственного Согласия, дабы предотвратить воз¬
можность опасного его обострения».30
Помимо организации помощи албанским беженцам, российский
МИД продолжаХа занимать и проблема австро-итальянских концессий
в Албании, причем Санкт-Петербург встретил поддержку со стороны
Лондона. Как сообщал 27 декабря 1913 г. в российский МИД поверен¬
ный в делах в британской столице Эттер, «вполне разделяя Вам взгляд
относительно недопустимости единоличного австрийского или итальян¬
ского контроля над финансовой организацией и управлением банком,
Кро уже высказался в этом смысле пред Австрийским и Итальянским
представителями. Он также телеграфировал английскому делегату в Вало-
не, настаивая на необходимости участия контрольной комиссии в обсуж¬
дении этих вопросов. Австрийская концессия к тому же по его мнению
не может считаться действительною для всей Албании, так как дарована
лишь Валонским временным правительством. Итальянский посол выска¬
зал на днях возможность принятия Австрией и Италией на себя реализа¬
ции всего Албанского займа в случае под... (не расшифровано — П. И.)
а державами Тройственного согласия гарантировать ... (не расшифро¬
вано — П. И.) 16 миллионов в его личное распоряжение. Кро сомнева¬
ется в практической выполнимости подобного плана, но считал бы же¬
лательным, чтобы Россия, Англия и Франция сговорились относительно
их дальнейшего образа действий. Точное отношение к вопросу Франции
ему еще не известно. По имеющимся здесь сведениям гарантированные
австро-итальянские условия займа обеспечивают интересы банка всеми
доходами страны. Это поставило бы Албанию в полную от них зависи¬
мость в случае возникновения непредвиденных событий, особенно воз¬
можных до тех пор, пока не упрочится личное положение князя».31
290
П. А. Искендеров
Отдельного рассказа, безусловно, заслуживает история создания ал¬
банской жандармерии. Эта задача стала для международных представи¬
телей едва ли не основной. И уже к концу декабря 1913 г. были достигну¬
ты первые успехи, связанные не в последнюю очередь с обострявшимся
противостоянием Исмаила Кемали и Эссад-паши. Глава правительства
во Влере явно рассчитывал в перспективе использовать подразделения
жандармов против нерегулярных формирований своего главного оппо¬
нента в борьбе за власть в Албании. Слово А. М. Петряеву:
«Пребывающие теперь в Валоне голландские офицеры энергично
приступили к формированию пробного жандармского отряда на случай
посылки его в южно-албанские провинции.
Мы имели с ними и председателем Валонского правительства не¬
сколько совещаний для установления общих начал организации жан¬
дармерии. По мнению полковника де Веера и майора Томсона, набор
людей должен теперь производиться на пятимесячный срок по контрак¬
там. Они высчитали, что содержание отряда в тысячу человек, при 30 ал¬
банских офицерах, обойдется около 115.000 франков в месяц, считая
в том числе и расходы на фураж и лошадей. Вчера здесь были уже рас¬
клеены объявления, призывающие охотников записываться в жандарме¬
рию и таким образом набор фактически начался. Ввиду невозможности
обзавестись теперь же форменной одеждою для нижних чинов, решено,
что они будут носить отличительный знак на рукаве — красную повязку
с черной лентой (национальные албанские цвета).
Деньги и оружие дает временное Валонское правительство. —
150 жандармов будут присланы из Скутари.
Из 68 находящихся здесь албанских офицеров около 20 человек вы¬
разили уже желание поступить на службу и после тщательного испыта¬
ния были приняты.
Сегодня полковник де Веер уведомил Контрольную комиссию, что
нидерландское правительство разрешило ему и майору Томсону при¬
нять временное командование над формируемым отрядом не предрешая
однако вопроса о положении и обязательствах офицеров инструкторов
к албанскому правительству, о чем будут вестись особые переговоры
между голландским правительством и великими державами.
Нельзя не признать, что начало организации здесь жандармерии яв¬
ляется одним из реформенных мероприятий, имеющих действительно
Сербия и Албания после ультиматума
291
практическую цену. Существовавшие до сих пор кадры жандармов пред¬
ставляли из себя какой-то сброд разбойников под командою известных
разбойников вроде Хусни Тоски и Салих Мурада, которые при турец¬
ком управлении были приговорены даже к смертной казни за убийства
и разбои. На наши замечания председателю правительства, что жандар¬
мерия из бывших разбойников не может внушать большого доверия на¬
селению, Измаил Кемаль Бей обыкновенно отвечал нам, что он нарочно
привлек их на службу, чтобы не давать им возможности образовывать
шайки и скрываться в горах, где преследование их было бы вне сил адми¬
нистрации. Голландские офицеры заявили нам, что они не могут руко¬
водствоваться такими соображениями местного правительства и поста¬
раются составить отряд исключительно из надежных элементов.
Готовность, С которою Измаил бей согласился отпускать необходи¬
мые средства на пробную организацию жандармерии в Валоне объясня¬
ется с одной стороны тем, что он рассчитывает на нее в случае столкно¬
вения с Эссадом Пашою, а с другой — возможная посылка валонского
отряда на юг Албании как бы предрешает вопрос о зависимости этих
провинций от Валонского правительства».32
О первых неделях работы Контрольной комиссии позволяет судить
депеша российского представителя Петряева, датированная 29 ноября
1913 г. Сообщенные им факты во многом воссоздают яркую и характер¬
ную атмосферу тогдашней Албании:
«Собрания наши происходят 4 раза в неделю пока во временной
квартире, предоставленной Комиссии бесплатно одним албанским
беем. Отсутствие у Комиссии специальных средств, об отпуске которых
мы уже ходатайствовали, препятствует ей обзавестись собственным по¬
мещением и штатом служащих, главным образом опытным секретарем,
переводчиками и инспекторами, без которых правильное функциониро¬
вание Комиссии очень затруднительно.
Последние 6 заседаний Комиссии были между прочим посвящены
обсуждению следующих вопросов: назначению губернатора в Скутари,
ныне задержанному вследствие притязаний австрийцев на установление
зоны в 10 километров; улажению территориальных недоразумений между
Эсадом Пашой и Дедом Цоку, правителями Дураццо и Алессио; ревизии
денежных операций Валонского правительства со времени вступления
его во власть и рассмотрению разных жалоб на действия Измаила Кема-
292
П. А. Искендеров
ля Бея, причем особенное внимание Комиссия обратила на дело разгро¬
ма имения принадлежащего беям Цакрани, произведенного жандармами.
До сего времени все существующие в Албании правительства дают
охотно Комиссии все требуемые ею справки и объяснения.
Измаил Кемаль Бей сам даже обратился в Комиссию с просьбою
проверить его управление финансами Валонского округа, для чего мы
назначили из своей среды комиссию из трех членов, которая на днях
представит свой рапорт. Это будет первым крупным шагом в контроль¬
ной деятельности Комиссии».33
В российской печати также начали появляться статьи, в которых дела¬
лись попытки объективного анализа той ситуации, в которой оказалась
Албания. Так, в петербургской газете «Речь» 12 декабря 1913 г. появи¬
лась обширная статья лично познакомившегося с албанскими реалиями
журналиста В. Викторова, в которой, в частности, говорилось: «Если
коренная реформа социально-экономического строя Албании вырвет из
рук беев их исключительные полномочия, если албанское крестьянство
познакомится с прелестями работы не на беев, а на самих себя, если ко¬
ренная извне пришедшая революция модернизирует устои этой страны,
то все те положительные качества, которые я видел у албанцев, быстро
приведут их к полному национальному самоопределению и обеспечат за
ними в будущем самостоятельное национальное существование».34 Од¬
нако такие статьи все-таки были исключением для российской прессы,
которая в основном отстаивала точку зрения о неспособности албанцев
к самостоятельному государственному развитию и поддерживала тер¬
риториальные претензии сербского кабинета.
Впрочем, не стоит слишком уж строго судить российские и вообще
европейские средства массовой информации за их неспособность разо¬
браться в албанской действительности и во всей исторической подоп¬
леке сербо-албанских взаимоотношений. Слишком сложной и запутан¬
ной была — да и остается сегодня — ситуация в этом уголке Европы,
представляющем собой настоящий «перекресток» целых эпох и наро¬
дов, район их активного взаимовлияния, взаимопроникновения и взаи-
мообогащения — иными словами, именно той «взаимозависимости»,
которая, по мнению современного турецкого историка С. Бакана, явля¬
ется одним из ключевых факторов понимания динамики развития отно¬
шений в мировой политике.35
Сербия и Албания после ультиматума
293
1 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2908. Л. 11.
2 Там же.
3 Там же.
4 Там же.
5 Там же. Л. 15.
6 Там же.
7 Смирнова Н. Д. История Албании в XX в. М., 2003. С. 60.
8 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2113. Л. 10.
9 Там же. Л. 10-11.
10 Там же. Л. 12.
11 Там же.
12 Там же. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 19. Л. 5.
13 Там же. Л. 7.
14 Там же. Л. 8.
15 Там же. Л. 10.
16 Там же.
17 Там же. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2908. Л. 16.
18 Цит. по: Краткая история Албании. М., 1992. С. 250.
19 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 19. Л. 11.
20 Та же. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2908. Л. 16.
21 Тамже. Д. 2113.Л. 25.
22 Там же. Л. 23.
23 Там же. Л. 27.
24 Там же. Л. 28.
25 Там же. Д. 2908. Л. 35.
26 Тамже. Д. 2113. Л. 53.
27 Там же.
28 Там же.
29 Там же. Л. 60.
30 Там же. Л. 60-61.
31 Там же. Л. 66.
32 Там же. Л. 52.
33 Там же. Л. 22.
34 Речь, 12. XII1913.
35 Bakan S. Foreign Policy in the Light of Theories // Di§ Politika. 1-4.1999.
СЕРБО-АЛБАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ ПРОХОДЯТ
ПРОВЕРКУ БАЛКАНСКОЙ ЗИМОЙ 1913/14 гг.
В конце октября 1913 г. в Белград стали поступать сведения о гото¬
вящемся новом вторжении на территорию Сербии албанских отрядов,
на сей раз по направлению к Призрену и Джяковице, причем, по данным
сербского правительства, в этих приготовлениях вновь принимали учас¬
тие австро-венгерские представители, доставлявшие албанцам оружие
и боеприпасы.1
Принимая во внимание эту информацию, правительство Паши-
ча приняло решение увеличить численность пограничных гарнизонов
в указанных областях, а также обратилось к дипломатическим предста¬
вителям великих держав с заявлением, что оно намерено дать самый ре¬
шительный отпор в случае перехода албанцами сербо-албанской гра¬
ницы. Однако до серьезного вооруженного столкновения дело так и не
дошло. По свидетельству военного министра Сербии, албанские отря¬
ды, предварительно занявшие позиции на албанском берегу Черного
Дрина, после незначительной перестрелки с сербским пограничным
постом у села Джелекушта отошли вглубь албанской территории.2
На заседании Контрольной комиссии 5 декабря 1913 г. по просьбе
сербского правительства был поднят вопрос о сосредоточении албан¬
цев в районе Дебара и Люмы. В результате обсуждения было принято
решение обратиться по этому поводу с запросом к правителям Дурре-
са и Эльбасана. Одновременно члены Комиссии выразили мнение, что
опасения сербской стороны являются преувеличенными, ибо после не¬
давних ожесточенных боев албанцы вряд ли предпримут новое наступ¬
ление.3
Однако ситуация от этого в самой Албании не становилась стабиль¬
нее. Красноречивая констатация содержалась в секретной телеграмме
Петряева в Санкт-Петербург от 10 декабря 1913 г. касательно возмож¬
ных способов формирования местных органов обеспечения правопо¬
рядка. Российский комиссар в международной Контрольной комиссии
был категорически против того, чтобы «поручить устройство милиции
местным муниципалитетам, состав коих, из находящихся во вражде эле¬
ментов, лишь только увеличил бы опасность кровавых столкновений».4
Сербо-албанские отношения проходят проверку зимой 1913/14гг. 295
Он сообщал, что «вчера и сегодня комиссия совещалась с вернувши¬
мися из поездки по Албании голландскими офицерами. По мнению их,
теперешнее анархическое состояние Албании делает неотложной ор¬
ганизацию жандармерии, которая могла бы быть образована в Валлоне
и Скутари, как только будут даны средства. Они высказали также мысль
о возможности образовать теперь же в виде первого опыта жандармский
отряд для посылки на юг Албании. В этом смысле комиссией формули¬
ровано тождественное предложение... Измаил Кемаль Бей сочувствует
этой мере и готов помочь людьми и оружием».5
В середине декабря 1913 г. Эссад-паша сообщил Контрольной ко¬
миссии, что нет никаких оснований опасаться нападения албанцев на
сербские гарнизоны в районе Дебара и Люмы, где в данное время ведет
свою работу направленная им лично специальная комиссия для органи¬
зации в указанных областях гражданской администрации.6
Тем не менее, сербо-албанские отношения продолжали оставаться
напряженными. Находившиеся в окрестностях Шкодера албанцы-уро¬
женцы областей, отошедших к Сербии, отказывались возвращаться на
родину без получения гарантий безопасности со стороны сербского пра¬
вительства. В связи с этим Австро-Венгрия и Италия решили обратить¬
ся к кабинету Пашича с официальным представлением о необходимо¬
сти обеспечения свободного доступа албанского населения на места его
постоянного проживания на основании постановлений Лондонского
совещания, которые предусматривали доступ албанцев на рынки Деба¬
ра и Джяковицы, а также равное положение албанцев с представителя¬
ми других народов с точки зрения их гражданских прав. Это требование
было также поддержано российским правительством с оговоркой, что
албанцы, находящиеся на сербской территории, должны подчиняться за¬
конодательным положениям, установленным сербским правительством.7
В соответствии с указаниями российского министерства иностран¬
ных дел, Гартвиг имел специальную беседу с Пашичем, в ходе которой
обратил внимание главы сербского кабинета на необходимость созда¬
ния благоприятных условий для беспрепятственного возвращения ал¬
банских беженцев на свою родину. Со своей стороны, Пашич подчерк¬
нул, что «сербское правительство не только не препятствует, а напротив
оказывает всяческое облегчение возвращению иноплеменным урожен¬
цам земель, отошедших к Сербии при условии, конечно, подчинения их
296
П. А. Искендеров
установленным законоположениям, приравнивающим всех к коренным
сербам».8 Тем не менее, председатель Совета министров сообщил, что
его правительство, в соответствии с указаниями России и в предупреж¬
дение возможного официального представления Австро-Венгрии, не
замедлит подтвердить посредством телеграфных сообщений манифест
короля Сербии о всеобщей амнистии, с изъятием, правда, «лиц, совер¬
шивших уголовные преступления и известных главарей, продолжающих
поджигать албанцев к восстанию, как Болетинац, Риза-бей и другие».9
Но даже и в эти месяцы второй половины 1913 — первой половины
1914 г. власти Сербии не оставляли попыток установить взаимовыгод¬
ные контакты с отдельными влиятельными албанскими лидерами в ин¬
тересах стабилизации обстановки и встречали позитивный отклик со
стороны последних. Назначенный сербским консулом в Дуррес Симич
в беседе с Петряевым весьма деликатно сообщил последнему 17 декабря
1913 г., что он «имеет доверительное поручение вступить с Эсад-Па-
шой в переговоры по вопросам, интересующим Сербию и Албанию».10
В этой связи представляет определенный интерес депеша Гартвига,
отправленная за месяц до его вышеуказанной беседы с Пашичем, 4 но¬
ября 1913 г., в которой, со ссылкой на только что полученные сербским
правительством сведения говорилось о том, что «двое из наиболее выда¬
ющихся албанских главарей — Иса Болетинац и Риза-бей — заявили ко¬
ролевским пограничным властям, что они горят желанием жить в мире
и согласии с сербами, к которым албанский народ питает доверие», объ¬
ясняя недавнее албанское восстание подстрекательской деятельностью
эмиссаров Австро-Венгрии, «лживым обещаниям которой они более не
поддадутся».11
В данных обстоятельствах Эссад-паша, у которого установились
близкие отношения с сербским генералом Дамьяном Поповичем, когда
последний в период первой Балканской войны находился с сербским от¬
рядом под Шкодером, направил делегацию из четырех албанских нотаб¬
лей в сопровождении сербского офицера, переодетого в штатскую фор¬
му, в Белград для секретных переговоров с сербским правительством.12
После прибытия в сербскую столицу нотабли были приняты Пашичем,
которому они заявили, что не признают находящееся во Влере прави¬
тельство Исмаила Кемали, но и не желают иметь в качестве князя назна¬
ченного европейскими государствами принца Вильгельма Вида — ибо
Сербо-албанские отношения проходят проверку зимой 1913/14 гг. 297
во главе Албании, большинство населения которой составляют мусуль¬
мане, должен стоять и политический деятель-мусульманин, чьи интере¬
сы они и собираются защищать; дав одновременно понять, что они име¬
ют в виду в этом плане Эссад-пашу.
Пашич был крайне осторожен в своих высказываниях, стараясь не
связывать себя конкретными обязательствами. Относительно избра¬
ния албанского князя глава сербского кабинета заявил, что этот вопрос
находится в компетенции европейских держав, среди которых Сербия
не имеет права голоса. Он заверил нотаблей в искреннем желании сер¬
бов жить в мире с соседними племенами и вручил им денежную помощь
в размере 30,000 франков, с условием ее использования в целях установ¬
ления порядка на сербо-албанской границы и оказания помощи албан¬
ским семьям, пострадавшим от действий сербских войск. 18 декабря
1913 г. нотабли, вполне удовлетворенные — понятное дело! — резуль¬
татами переговоров, отбыли из Белграда.13
Безусловно, развитие сербо-албанских отношений в бурные дни кон¬
ца 1913 г. знало достаточно примеров непонимания, вражды, кровавого
насилия. Соответствующие материалы, в частности, поступали в распо¬
ряжение делегатов Международной контрольной комиссии, начавшей
работу в Албании в середине октября 1913 г. К чести делегатов — в том
числе российского комиссара в Албании Петряева — они пытались объ¬
ективно разбираться в сложившейся ситуации, и, в частности, не при¬
нимали на веру все те взаимные сербо-албанские обвинения, в которых
подчас преобладали эмоции, а не факты. 21 октября 1913 г. Петряев,
в частности, весьма сдержанно сообщал в Санкт-Петербург, что «по
имеющим здесь сведениям в разных городах Албании действительно
теперь находятся несколько десятков тысяч беженцев из пограничных
областей» — не подтверждая при этом официально конкретные фак¬
ты массовых антиалбанских репрессий в присоединенных к Сербии об¬
ластях — не только в силу особого характера сербо-российских отноше¬
ний, но и прекрасно понимая, как осторожно следует подходить ко всем
тем громким заявлениям, требованиям и обвинениям, которые рожда¬
ются в горячих балканских головах.14
Да и в целом различные албанские лидеры и вооруженные отря¬
ды боролись друг с другом — а заодно и с мирным населением — с не
меньшим усердием, чем с сербами. Вот что писал в своей секретной те¬
298
П. А. Искендеров
леграмме в российский МИД 26 октября 1913 г. уже упоминавшийся
нами российский комиссар Петряев: «Исмаил Кемаль боясь нападе¬
ния со стороны Эссада сосредоточилу берегов Шкумбии около тысячи
иррегулярный войск, состоявших из разбойников и башибузуков. Они
предаются грабежам и насилиям. Окрестное население в панике».15
А 5 декабря 1913 г. российский представитель в Контрольной комис¬
сии телеграфировал, что «по сообщению командующего международ¬
ным отрядом в Скутари (Шкодер — П. И.) вследствие вендетты между
албанскими беженцами и племенем шаля в его окрестностях начались
кровавые столкновения. За последние дни убито 19 человек... Между
малиссорскими племенами также вспыхнула вражда, приведшая к обра¬
зованию отдельного правительства в Сан-Джиованни ди Медуа под гла¬
венством албанского главаря Ват-Мараша».16
Развитие сербо-албанских отношений в рассматриваемый период
весьма осложнялось тем интересов, который проявляла в отношении
вышеуказанных событий Болгария. Правящие круги этой страны вына¬
шивали планы расквитаться за недавнее унижение во второй балканской
войне, полученное от сербов, и в этих целях были готовы использовать
весь арсенал средств — от политико-пропагандистских до военных. По
меткой характеристике российского историка М. А. Бирмана, «реван¬
шистские настроения руководство страной подогревало с помощью бе¬
женцев с территорий Южной Добруджи, Македонии и Фракии, отошед¬
ших к соседним странам».17
Что же касается возможных союзников Софии в новой балканской
войне, то по негласным сведения, полученным Петряевым в начале де¬
кабря 1913 г., болгарское правительство поручило своему генераль¬
ному консулу в Албании установить контакты с албанскими лидерами
в Дебаре и Люме на предмет тайного направления болгарских офице¬
ров в качестве инструкторов с целью организации добровольческих ир¬
регулярных полков на территориях, прилегающих к сербской границе.18
Кроме того, согласно секретным сведениям, полученным сербским пра¬
вительством, болгарский кабинет предпринимал усилия, направленные
на подготовку антисербского восстания в Западной Македонии при не¬
посредственном участии в нем албанцев, в связи с чем в декабре 1913 г.
усилился приток болгарских эмиссаров в крупнейшие центры Албании,
и в особенности в Дуррес, куда прибыл, в частности, майор болгарской
Сербо-албанские отношения проходят проверку зимой 1913/14 гг. 299
армии Дмитрий Атанасов (под видом корреспондента софийской газе¬
ты «Вечерняя почта» — слывущей в болгарской столице официозом19).
Он имел несколько встреч с Эссад-пашой, которому — опять же по дан¬
ным, сообщенным сербским правительством Гартвигу, — предложил
для обсуждения следующую программу:
Интересы Болгарии и Албании требуют осуществления совместных
действий с тем, чтобы не оставлять в покое Сербию и Грецию, ибо в про¬
тивном случае они сумеют укрепить свои позиции на занятых ими тер¬
риториях, и тогда будет практически невозможно вынудить их оставить
данные области. Военные действия должны быть начаты не позднее, чем
через шесть месяцев, по сигналу Австро-Венгрии. Болгария к этому вре¬
мени успеет предпринять дипломатическое сближение с Румынией, ко¬
торое, по словам Атанасова, могло бы быть достигнуто значительно ра¬
нее, если бы не препятствия, создаваемые Россией. Албанцы, со своей
стороны, должны поставить под ружье не менее 30,000 человек, причем
Болгария обязуется предоставить им необходимое оружие, боеприпасы
и другие военные материалы. В заключение болгарский представитель
заверил Эссад-пашу в том, что примирение между Болгарией и Сербией
не может быть достигнуто ни при каких условиях, несмотря на все ста¬
рания России.
Тем не менее, Атанасову не удалось в полной мере убедить в необхо¬
димости реализации указанного плана Эссад-пашу, который, правда, дал
понять болгарскому представителю, что албанцы примут предложения
Болгарии, если та предварительно сумеет заключить соглашения с Ру¬
мынией и Турцией.20 Очевидно, свою роль сыграли не только финансо¬
во-политические связи Эссада с Белградом, но и его объективная оцен¬
ка расстановки сил на Балканах. Объединенный сербо-греческий фронт
выглядел слишком сильным противником для объединенных албано¬
болгарских сил — тем более, что Белград и Афины связывало специаль¬
ное межгосударственное соглашение (чего не было в случае с Болгарией
и Албанией). Еще 19 мая 1913 г. Сербия и Греция подписали приложен¬
ную к союзному договору секретную декларацию по албанским делам.
В ней стороны зафиксировали, что ввиду «их специальных интересов
на этих территориях Адриатического побережья», они решили поде¬
лить Албанию на сферы влияния. При этом сербской сферой были объ¬
явлена «территория к северу от линии, проходившей по течению реки
300
П. А. Искендеров
Семан, Девол и вдоль горной цепи Камня, греческой — к югу от этой
линии».21
Здесь самое место отметить, что определенный вклад в создание
у сербского правительства представлений о возможности реализации
в ближайшем будущем всех внешнеполитических планов Сербии, вклю¬
чавших в себя образование единого югославянского государства, в ко¬
торое войдет освободившееся от австро-венгерского господства насе¬
ление югославянских областей монархии Габсбургов, и которое будет
иметь выход на Адриатическое море, внесла деятельность российского
посланника в Сербии Н. Г. Гартвига. На нее, вполне понятную, в силу ис¬
пытывавшихся Гартвигом чувств искренней симпатии по отношению
к сербам, но тем не менее, создававшую определенные трудности для
осуществления российской дипломатией более взвешенной и осторож¬
ной политики (в первую очередь, в том, что касалось сербо-албанских
и сербо-австрийских отношений), справедливо указывал в своих воспо¬
минаниях занимавший в то время пост министра иностранных дел Рос¬
сии С. Д. Сазонов. Он подчеркивал, что существовавшие тогда в Сербии
настроения патриотического подъема и близкого осуществления нацио¬
нальных идеалов были ему тем более понятны, что «тогдашний русский
представитель в Белграде, Н. Г. Гартвиг, предпочитал выигрышную роль
потакателя этих повышенных настроений белградских правительствен¬
ных и общественных кругов, той, менее благодарной, но более соответс¬
твующей истинным интересам Сербии, которую он должен был играть,
в качестве русского представителя, ближайшей обязанностью которого
было, жертвуя личной популярностью, предостерегать правительство
и народ от опасных увлечений. Гартвиг истолковывал в Белграде рус¬
скую политику по-своему и тем крайне затруднял мою задачу, пока, на¬
конец, политическое напряжение не достигло, во всей Европе, такого
состояния, что возможность серьезных европейских осложнений, из-за
вопроса об Албанском побережье, становилась все вероятнее».22
Реальные возможности Гартвига оказывать заметное влияние в том
или ином направлении на политику сербского руководства определя¬
лись не в последнюю роль тем обстоятельством, что он имел очень близ¬
кие и дружественные отношения с Пашичем и со многими ответствен¬
ными работниками министерства иностранных дел Сербии. Что же
касается его политических симпатий и привязанностей во внешнеполи-
Сербо-албанские отношения проходят проверку зимой 1913/14 гг. 301
тическом плане, которые накладывали определенный отпечаток на ре¬
ализацию им общей стратегической линии российского министерства
иностранных дел, то они становятся понятными при изучении содержа¬
ния его донесений и телеграмм, регулярно направлявшихся российским
посланником в Санкт-Петербург.
На основании данных документов можно наглядно убедиться в без¬
условном доверии, которое испытывал Гартвиг как к самому главе серб¬
ского кабинета Пашичу и сообщаемым им сведениям, так и в целом к по¬
литике возглавляемого им правительства старорадикалов. Он высоко
оценивал государственную опытность и выдержанность председателя
Совета министров, которые по его мнению, гарантировали от каких-
либо неосторожных и непродуманных шагов со стороны Сербии в ал¬
банском вопросе, а сам Пашич заслуживал исключительного доверия не
только в своей собственной стране, но и в европейских столицах.23 Ха¬
рактерным для Гартвига в этом плане явилось его частное письмо Сазо¬
нову от 14 января 1914 г., в котором он заверял министра иностранных
дел, что Россия может не опасаться со стороны Сербии каких-либо не¬
продуманных действий во внешнеполитическом плане, а в особенности
в албанском вопросе, в котором, оказывается, «сербы очень осторожны
и совсем подчиняются Вашим советам и указаниям».24
Подобное отношение к Пашичу и возглавляемой им партии резко
контрастировало с негативными оценками, которые российский пред¬
ставитель давал другим политическим партиям Сербии, считая их не¬
способными к какой-либо серьезной государственной деятельности,
и, в особенности, с его крайне критическим отношением к албанскому
населению и Албанскому государству.25 Гартвиг называл албанские воо¬
руженные отряды, действовавшие на территории Сербии, не иначе как
«разбойничьими шайками», а самих албанцев — «диким восточным
народом», который «не разбирается в дипломатической казуистике,
а преклоняется лишь перед реальной силой»; в связи с чем отрицатель¬
но оценивал образование автономной Албании, которую рассматривал
как государство, подаренное «дикому племени», руководствующемуся
в своих действиях «разбойничьими инстинктами».26
Далекой от объективности была и оценка Гартвигом текущего состо¬
яния и перспектив развития сербо-болгарских отношений, вину за не¬
благоприятное развитие которых он целиком и полностью возлагал на
302
П. А. Искендеров
болгарскую сторону в лице ее правительства (которое Гартвиг дословно
именовал «софийские заправилы») и «шовинистской македонствую-
щей печати», заверяя российское министерство иностранных дел в том,
что в правительственных, а также в широких политических, обществен¬
ных и военных кругах Сербии практически сразу после заключения Бу¬
харестского мирного договора возобладали чувства глубокого сострада¬
ния и даже искренней симпатии к Болгарии и желание скорее установить
между двумя государствами добрососедские отношения, в то время, как
болгарское правительство стремилось к заключению противоестествен¬
ного союза с «враждебной славянам Турцией».27
Характерно, что высказывавшиеся Н. Г. Гартвигом нелицеприятные
оценки перспектив дальнейшего развития Албании, жесткие оценки,
подчас аргументировано оспаривались на страницах российской прес¬
сы. Один из ведущих знатоков албанских сюжетов тех лет — В. Викто¬
ров — писал в декабре 1913 г. из Албании следующее: «Если коренная
реформа социально-экономического строя Албании вырвет из рук беев
их исключительные полномочия, если албанское крестьянство познако¬
мится с прелестями работы не на беев, а на самих себя, если извне при¬
шедшая революция модернизирует устои этой страны, то все те поло¬
жительные качества,, которые я видел у албанцев, быстро приведут их
к полному национальному самоопределению и обеспечат за ними в бу¬
дущем самостоятельное национальное существование».28
Однако вернемся к предложениям российского делегата в Между¬
народной контрольной комиссии А. М. Петряева касательно тех мер,
которые правительство Сербии должно было, по его мнению, предпри¬
нять в целях обеспечения защиты своей территории от новых албанских
вторжений. После получения информации о данных предложениях, рос¬
сийский посланник в Белграде Н. Г. Гартвиг имел по этому поводу объ¬
яснение с Н. Пашичем, который заявил, что «сербское правительство
по опыту убедилось, что материальная помощь албанцам к сожалению
редко удерживает их от предательской измены в удобную для них ми¬
нуту, и не раз обращали они полученное от сербов оружие против сла¬
вянского населения».29 Тем не менее, продолжал Пашич, некоторые ал¬
банские племена в последнее время проявляют стремление установить
добрососедские отношения с сербским населением; вследствие чего
местные сербские власти уже распорядились о выдаче денежных посо¬
Сербо-албанские отношения проходят проверку зимой 1913/14 гг. 303
бий отдельным влиятельным байрактарам. Однако, заключил глава ка¬
бинета, сербское правительство все же полагает, что пограничные вол¬
нения и столкновения едва ли прекратятся без установления в Албании
администрации и международной жандармерии.30
17 декабря 1913 г. назначенный сербским консулом в Дурресе Симич
прибыл к месту несения дипломатической службы, имея доверительное
поручение Пашича вступить в непосредственные переговоры с Эссад-
пашой по вопросам, представляющим взаимный интерес. Одновремен¬
но при правительстве Измаила Кемали во Влере должен был получить
аккредитацию прибывающий в этот город через несколько дней гене¬
ральный консул Гаврилович.31 Таким образом, Белград стремился уста¬
новить рабочие отношения с двумя главными и непримиримыми про¬
тивниками на албанской сцене.
Однако накануне прибытия Симича в качестве консульского предста¬
вителя в Дуррес, Эссад-паша — после консультации с австро-венгерским
консулом — издал специальное постановление о том, что все подданные
балканских государств должны покинуть управляемую им территорию.
Посетившему его Симичу Эссад-паша предложил подчиниться данному
распоряжению, категорически заявив, что в случае отказа он не ручается
за личную безопасность сербского представителя; после чего Симичу не
осталось ничего другого, кроме как спешно покинуть Дуррес. По дан¬
ным российского комиссара в Албании, такая позиция Эссад-паши, яв¬
лявшегося фактически верховным правителем Дурреса, объяснялась тем
обстоятельством, что он регулярно получал советы и инструкции от вен¬
ского кабинета через находившегося в данном городе австро-венгерско¬
го консула, заручившись предварительно обещанием, что Дуррес станет
местом пребывания нового албанского князя (против прибытия кото¬
рого он и его сторонники, как говорилось выше, активно апеллировали
к Белграду). Для Эссад-паши австрийская поддержка имела особое зна¬
чение в условиях его продолжавшегося соперничества с главой претен¬
довавшего на центрального албанского правительства Исмаила Кемали,
штаб-квартира которого находилась во Влере.
Однако, не желая, вместе с тем, обострения своих в целом позитив¬
ных отношений с белградским правительством (с которым он продол¬
жал вести тайные переговоры через специально командированных аген¬
тов), Эссад-паша за несколько часов до отъезда сербского представителя
304
П. А. Искендеров
направил к нему свое доверенное лицо выразить сожаление по поводу
случившегося и подчеркнуть, что данная мера, но носящая враждебного
по отношению к Сербии характера, была вызвана объективными и не за¬
висящими от самого албанского лидера обстоятельствами.
Разумеется, понятно, что председатель «центрального» албанского
правительства во Влере, узнав о последних действиях своего политичес¬
кого соперника, настоял на скорейшем приезде в город назначенного
сербским правительством генеральным консулом Гавриловича. По при¬
бытии во Влеру сербский дипломат был тепло встречен самим Исмаилом
Кемали, выразившим свое удовлетворение тем фактом, что Гаврилович
вручил ему верительное письмо за подписью Пашича, в чем он усмотрел
столь важное для него косвенное признание своего правительства ино¬
странной державой.32
1 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 530. Л. 189: Д. 531. Л. 386.
2 Там же. Д. 530. Л. 189.
3 Там же. Д. 2908. Л. 29.
4 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 19. Л. 42.
5 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2105.Л. 188.
6 Там же. Д. 2908. Л. 37.
7 Там же. Д. 531. Л. 428.
8 Там же. Л. 430.
9 Там же.
10 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 19. Л. 49.
11 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 530. Л. 189-190.
12 Там же. Д. 2908. Л. 38.
13 Там же. Д. 531. Л. 449; 531 Л. 55-56.
14 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 19. Л. 11.
15 Там же. Л. 17.
16 Там же. Л. 36.
17 Краткая история Болгарии. М., 1987. С. 306.
18 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2908. Л. 30.
19 Тамже. Д.515.Л.6.
20 Тамже. Д. 2908. Л. 56.
21 За балканскими фронтами первой мировой войны. М., 2002. С. 51.
Сербо-албанские отношения проходят проверку зимой 1913/14 гг. 305
22 Сазонов С. Д. Воспоминания. М, 1991. С. 94-95.
23 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2912. Л. 13,16.
Следует, в частности, отметить, что именно Гартвиг предоставил российскому
правительству самые надежные гарантии финансовой ответственности сербской
стороны в вопросе о предоставлении кредита сербскому офицерскому обществу,
оказавшемуся на деле несостоятельным в плане возврата денежных средств. Что
же касается политических качеств самого Пашича, то, не умаляя его значитель¬
ные заслуги в сербской истории, нельзя не отметить, что его деятельность имела
и целый ряд ошибочных и негативных сторон, в первую очередь, в сфере меж¬
национальных отношений. Показательной в этом плане является им в уже упо¬
минавшейся беседе со Сватковским 4 октября 1913 г. характеристика албанского
и турецкого населения присоединенных к Сербии областей, которое, по его сло¬
вам, отличается спокойствием и покорностью и, в силу указанных качеств, не мо¬
гут создать никаких-затруднений для сербских властей — Там же. Д. 2907. Л. 3.
24 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 532. Л. 21. Более того, российский
посланник, комментируя итоги второй Балканской войны, прямо заявил, что
«идея славянской солидарности, совершенно отсутствующая у болгар», «напро¬
тив проходит красной нитью через всю сербскую историю», оставляя в стороне
даже такое сравнительно недавнее событие, как развязанная Белградом сербо¬
болгарская война 1885 г. — Там же. Д. 530. Л. 134.
25 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2912. Л. 24.
26 Там же. Д. 530. Л. 178,188.
27 Там же. Л. 134; Там же. Д. 531. Л. 252,378; Д. 532. Л. 41-44,69,76.
28 Речь, 1913,12. XII.
29 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 531. Л. 432.
30 Там же.
31 Там же. Д. 2908. Л. 53.
32 Там же. Л. 57.
КРИЗИС В АЛБАНИИ УГЛУБЛЯЕТСЯ.
СЕРБИЯ ПРОДОЛЖАЕТ СВОЮ ИГРУ
После довольно длительного обсуждения различных кандида¬
тур, 3 декабря 1913 г. великие державы (а фактически Австро-Венгрия
и Италия) согласовали имя устраивавшего их албанского князя. Им стал
Вильгельм Вид (1876-1945) — капитан прусской армии, племянник ру¬
мынской королевы Елизаветы, двоюродный брат короля Швеции, сын
принцессы Марии Нидерландской и родственник германского импера¬
тора Вильгельма II. Сообщая о принятом решении 24 декабря 1913 г. на
заседании комиссии по иностранным делам Франции, премьер-министр
этой страны Думерг заявил: «Все великие державы согласились вручить
албанскую корону принцу Виду, находящемуся в родственных отноше¬
ниях с румынской королевской семьей.
Франция тем охотнее солидаризировалась с этим назначением, что
она находит в нем возможность отметить позитивную роль, которую
играет румынский народ в качестве фактора равновесия между балкан¬
скими народами и его умиротворяющую роль в последнем конфликте...
»‘ Понятно также, что появление на Балканах «очередного монарха из
немецкой княжеской фамилии вполне отвечало интересам Вены. Но
и Рим надеялся, что новоиспеченный албанский князь, связанный тес¬
ными родственными узами с правящей династией старшего партнера по
Тройственному союзу и протестант по вероисповеданию, будет придер¬
живаться нейтралитета в конфликте австрийских и итальянских интере¬
сов в Албании».2 Впрочем, как мы увидим далее, эти надежды оправда¬
лись не вполне...
После определенных колебаний, Вид согласился принять предложе¬
ние, и перед великими державами в лице их представителей в Междуна¬
родной контрольной комиссии встала задача лишить власти существо¬
вавший в Албании местные правительства.
Проблема отставки правительства Исмаила Кемали была решена до¬
вольно просто. К этому времени делегаты Международной контрольной
комиссии потеряли к нему доверие, ибо «некоторые из таких его акций,
как поддержка проекта албано-болгаро-турецкого союза или планов
воссоединения Косова и Чамерии с Албанией, подорвали его авторитет
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 307
в МКК (Международная контрольная комиссия — П.И.). Члены комис¬
сии не без основания заподозрили Исмаила Кемали в благожелательном
отношении к кандидатуре мусульманского претендента на албанский
престол и даже в попытке заговора против МКК с целью отстранить ее
от албанских дел».3 Датированное 22 января 1914 г. официальное сооб¬
щение Международной контрольной комиссии об отставке Кемали мы
приведем ниже в настоящей главе — со ссылкой на его же собственные
мемуары.
Переговоры же с Эссадом были в самом разгаре. Спустя три дня Пет-
ряев фактически признался в том, что Комиссия вынуждена плясать под
дудку Топтани: «Эссад Паша уклоняется выйти в отставку, настаивая на
сохранении за ним его особенного положения в Дураццо и предлагая
условия, считаемые Комиссией неприемлемыми. На вчерашнем совеща¬
нии мы пришли к заключению, о необходимости сделать еще одну по¬
пытку уговорить его последовать примеру Измаила Кемаля... »4
Эта попытка была обставлена более серьезно. На переговоры с Эсса¬
дом из Влеры в Дуррес на борту станционера отправились два делегата
Комиссии (представители Англии и Германии). Другой стационер так¬
же отправился во Влеру. «В случае неуспеха этой миссии, уже великим
державам придется решать, не пора ли предпринять против Эссада при¬
нудительные меры» — телеграфировал Петряев.5
Продолжая вести двойную игру, маневрируя между Сербией и Авст¬
ро-Венгрией и стремясь укрепить собственные позиции внутри Алба¬
нии, Эссад-паша не удовлетворился результатами переговоров эмис¬
саров в Белграде и продолжал обращаться к сербскому правительству
через сербских офицеров пограничной службы, пытаясь заручиться
поддержкой своих политических планов со стороны кабинета Паши-
ча. Одновременно он направил вверенные ему войска в Центральную
и Юго-Восточную Албанию и к берегам Охридского озера, демонстри¬
руя тем самым готовность использовать все имеющиеся силы и средст¬
ва для захвата власти в стране. Однако спустя некоторое время его об¬
раз действий резко изменился. Эссад-паша отказался от конфронтации
с назначенным европейскими державами на пост албанского князя при¬
нцем Видом и стал одним из его ближайших сподвижников, заняв посты
министра национальной обороны и внутренних дел и отвечая, таким
образом, как за военные вопросы, так и за поддержание внутреннего
308
П. А. Искендеров
порядка в стране. Этот шаг вызвал в целом недоуменную реакцию как
на международной арене, так и внутри самой Албании. По свидетель¬
ству французского военного агента в Сербии и члена Международной
комиссии по разграничению Северной Албании подполковника Фур¬
нье, совершившего ознакомительную поездку по стране, побывавше¬
го, в частности, в Дурресе, Эльбасане и Тиране и прожившего несколь¬
ко недель в Шкодере, поддержка Эссад-паши среди местного населения,
причем не только мусульманского, но и католического, была совершен¬
но исключительной; его имя было окружено ореолом славы, а находив¬
шиеся в распоряжении военные силы и материальные средства по ал¬
банским масштабам беспрецедентными. В связи с этим общественное
мнение Албании склонялось к мысли о том, что властолюбивый, энер¬
гичный, всесильный и в полной мере осознающий свое собственное ве¬
личие Эссад-паша решил осуществлять новую линию: примирившись на
словах с кандидатурой христианского князя (объективно выступавшего
для албанского населения проводником чужих идей и выразителем чуж¬
дых интересов), чтобы усыпить подозрения извне, начать плести против
него интриги и выжидать подходящего момента для осуществления чес¬
толюбивых замыслов. В этой связи показательным является следующий
факт, доверительно сообщенный Пашичем российскому посланнику
в Сербии: перед самым своим отъездом во главе специальной делегации,
передавшей Виду официальное приглашение занять албанский престол,
Эссад-паша вновь командировал в Белград своего уполномоченного
с ходатайством о выдаче ему 10,000 золотых, обязуясь со своей сторо¬
ны содействовать территориальным притязаниям сербской стороны —
продемонстрировав тем самым, помимо финансовых запросов, полную
уверенность в собственных силах и влиянии.6
Тем не менее, и влияние Эссад-паши на албанской сцене также не
стоило переоценивать. Как сообщал в январе 1914 г. А. М. Петряев,
«число самозванных правителей здесь увеличивается с каждым днем.
Всякий набравший шайку в несколько вооруженных лиц провозглашает
себя правителем до тех пор, пока его не сменит другой, более сильный.
Беспристрастные наблюдатели из албанцев говорят о временах турец¬
кого управления как о чем-то совершенном в сравнении с теперешнею
анархией».7 А французский дипломатический представитель Л. Краев-
ский в своих донесениях из Албании давал понять, — пусть и слишком
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 309
категорично — что и сам Эссад-паша не является самостоятельной фи¬
гурой, а «находится полностью в руках» представителя Италии барона
Алиотти.8
Вопрос о формировании албанской депутации к князю Виду решал¬
ся непросто. По свидетельству российского комиссара Петряева, «при
той партийности и личных соперничествах, которые являются харак¬
терными для Албании, выбор делегатов, действительно пользующих¬
ся доверием нации, оказался невозможным».9 Эссад-паша, продолжал
российский дипломат, «назначенный, или вернее сам себя назначивший
главою депутации, в сущности является представителем Центральной
Албании, где он и пользуется большим влиянием и значением, в других
же частях ея у него много недругов.
Таким образом отправившаяся с ним депутация — всей Албании от¬
нюдь не представляет. В Скутари мусульмане отказались послать своих
делегатов, как из-за личных счетов с Эсадом Пашою, так и потому, что
дело идет о христианском князе. Точно также поступили и жители Мата,
Люмы и Малесии.
На юге Албании выборы депутатов тоже не увенчались успехом, так
как жители не могли сговориться относительно кандидатов. В Валоне
сторонники Измаила Кемаля выбрали его своим представителем. Глав¬
ное же затруднение было в том, что каждый албанец желал попасть в де¬
легацию.
Контрольной комиссии пришлось вмешаться в это дело, и, чтобы
прекратить нескончаемые споры, она решила сама назначить некоторых
депутатов из списка представленных ей лиц.
Таким образом ко времени отъезда Эсада Паши удалось собрать в Ду-
раццо четырнадцать человек, составивших албанскую депутацию. Мно¬
гие лица, оставшиеся недовольными собираются составить и отправить
новую депутацию. К этой идее особенно сочувственно относятся и про¬
пагандируют ее австрийские агенты, которые хотят, чтобы набранные
под их руководством депутаты отправились к князю Виду через Триест
и Вену. Они рассчитывают умалить этим впечатление от итальянского
успеха вследствие поездки Эсада Паши в Рим.
Представители католического духовенства в Скутари и Дураццо ока¬
зывают в этом деле большую пользу Австрии, действуя в этом смысле на
католические племена Северной Албании».10
310
П. А. Искендеров
Вильгельм Вид прибыл в Дуррес 7 марта 1914 г. на австрийском суд¬
не в сопровождении итальянского, французского и английского эскор¬
та, а уже 9 марта он принял членов международной Контрольной ко¬
миссии, и в ходе аудиенции, продолжавшейся более часа, получил от них
информацию о состоянии дел в Албании. Как по-дипломатичному тор¬
жественно сообщал Петряев, «Его Высочество интересовался положе¬
нием Албании и мы сочли долгом, на основании имеющегося у нас опы¬
та, подробно изложить ему все трудности устройства этой страны».11
По свидетельству российского дипломата, «один из членов Комис¬
сии, заведовавший финансовыми делами, подробно доложил князю о пе¬
чальном состоянии государственной казны, едва позволяющей удовлет¬
ворить самые неотложные нужды по управлению страной. Особенное
внимание Его Высочества было обращено на необходимость достать
средства для уплаты организованной голландскими офицерами жандар¬
мерии (более 200.000 франков в месяц). При этом было отмечено, что
одно содержание по плану инструкторов, 5000 чел. жандармов, потребу¬
ет ежегодно 6.000.000 франков, т. е. более половины теперешнего албанс¬
кого бюджета. Эти данные очень поразили князя и он заметил, что заклю¬
чение международного займа является настоятельной необходимостью.
По вопросу об эвакуации, Его Высочество сказал нам, что он сам на¬
значит в южные провинции чиновников и распорядится послать туда
отряды жандармерии. Он справился у нас также, в какой стадии нахо¬
дится разработка статута Албании. Мы ему объяснили, что первые две
части уже готовы и что, по возвращению в Валону, мы закончим третью
и последнюю часть и попутно объяснили ему, что предполагаем число
министерств лишь 4-мя и придать народному представительству в воп¬
росах законодательства скорее совещательный характер, как наиболее
соответствующий теперешнему положению страны. Князь просил нас
доставить ему копию готовых статей статута. Во время нашей беседы мы
нашли нужным поставить его в известность о последних событиях, имев¬
ших место в Албании, до его приезда, в связи с отставкой Эсада Паши,
о хищениях и злоупотреблениях во всех отраслях администрации...
Несколько мрачная картина современного положения в Албании,
беспристрастно нарисованная нами, произвела на Князя, по-видимо-
му, сильное впечатление, и Его Высочество выслушал нас с большим
вниманием».12
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 311
В ходе аудиенции зашла речь и об Эссаде — в частности, «о непро¬
изводительных тратах на содержание около 2000 человек албанцев, на¬
бранных Эссадом Пашой для его личных целей, в Средней Албании, ко¬
торые представляют во всех отношениях опасный элемент».13
Вернувшись на следующий день, 10 марта, вместе с остальными чле¬
нами Контрольной комиссии во Влеру, Петряев смог еще раз лично убе¬
диться в безрадостном характере ситуации, сложившейся в Албании.
«До сего дня правительство еще не образовано — сообщил он в Санкт-
Петербург — ив Албании продолжают действовать власти установлен¬
ные Контрольной комиссией. По-видимому, князь намерен призвать
Ферида Пашу или Турхана Пашу. Вся страна с нетерпением ждет этот
первый шаг князя и разумеется разными албанскими партиями пускают¬
ся в ход всевозможные интриги, чтобы провести тех или иных влиятель¬
ных беев. Если князь, мало знакомый с истинным положением страны,
позволит увлечь себя по этому пути, то созданное им правительство не
будет пользоваться никаким авторитетом в глазах населения. Между про¬
чим есть основание думать, что два бея, один сын Суреи, известного пар¬
тизана Австрии, а другой брат члена Контрольной комиссии успели уже
занять около князя место каких-то советчиков и стараются провести же¬
лательных их партии лиц. Это уже вызвало неудовольствие других беев.
Составление кабинета в Албании, где всякий бей притязает на пост
министра, является труднейшею задачею и, может быть, на первое вре¬
мя лучшим разрешением вопроса было бы продолжить существующее
теперь управление. Албания не готова к самостоятельной государствен¬
ной жизни в европейском смысле этого слова, и всякие попытки в этом
направлении только увеличат смуту».14
Но и Эссад-паша не терял времени даром. Как сообщил 10 марта
1914 г. Петряев, «по полученным мною сведениям, в Мате, за несколь¬
ко дней до прибытия князя, состоялось собрание байрактаров, решив¬
шее не признавать поставленного Европой правителя и подать петицию
о переходе под власть сербского короля, во владениях которого уже на¬
ходится несколько сот тысяч албанцев.
При встрече князя обращало на себя внимание также поведение Эс-
сада Паши, который все время старался занять первое место и находить¬
ся неотступно при князе, подчеркивая таким образом роль, сыгранную
им во время последних событий».15
312
П. А. Искендеров
В депеше от 12 марта 1914 г. Петряев конкретизировал свое негатив¬
ное отношение к личности албанского князя и его способности решить
стоявшие перед страной жизненно важные задачи. Самоуверенность
князя Вида действительно резко контрастировала с его способностями
к организации государственной жизни в Албании: «В своей ответной
приветственной речи, обращенной к Контрольной комиссии, князь Вид
подчеркнул, что особые чрезвычайные права, предоставленные ей в те¬
чение последнего времени, имели исключительно временный характер
и что, в дальнейшем, он намерен пользоваться услугами Комиссии толь¬
ко в рамках ее компетенции. Этим, хотя не совсем ясно, уже определя¬
ется будущее отношение правителя Албании к европейскому контролю.
По сведениям, полученный мною из албанских кругов, члены албанской
национальной партии, еще во время пребывания князя в Потсдаме, успе¬
ли внушить ему, что всякое сотрудничество с европейской Контрольной
комиссией, осуществляющей в некотором роде опеку над Албанией, бу¬
дет для него непопулярно и отдалит от него всех албанских патриотов,
считающих оскорбительным такой надзор. Этим, а также вполне понят¬
ным желанием князя обеспечить за собою свободу действий, объясняет¬
ся то обстоятельство, что он решил, пока, в делах управления совершен¬
но игнорировать Контрольную комиссию.
Во время продолжительной беседы с нами, князь не спросил у нас
ни совета, ни содействия в предстоящей ему трудной работе составле¬
ния правительства и организации управления, что было бы естественно
после той роли, какую Комиссии пришлось сыграть в жизни Албании за
последние месяцы. Князь не пожелал даже предоставить нам докончить
уже предпринятые работы по устройству администрации в эвакуируе¬
мых греками областях.
Вследствие этого греческий уполномоченный Варатасси, прибыв¬
ший для переговоров с Комиссией, выехал сегодня обратно на Корфу,
так как вопрос об южно-албанской границе фактически изъят князем из
нашего ведения. Таким образом, роль Комиссии сводится теперь к про¬
стому наблюдению. Рано или поздно сами события, вероятно, выдвинут
вопрос о компетенции и пределах европейского контроля, и тогда надо
думать Комиссия займет вполне определенное место, пока же я и боль¬
шинство моих коллег решили более соответствующим обстоятельствам
выжидать дальнейшего хода дел в Албании и осуществлять постольку,
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 313
поскольку это окажется на практике возможным, — осуществлять свои
контрольные функции, не осложняя наших еще не наладившихся отно¬
шений к князю.
Мне кажется, что сам князь скоро убедится в чрезвычайных трудно¬
стях организовать такую страну, как Албания при помощи только мест¬
ных факторов. Возможно, что он будет вынужден обстоятельствами об¬
ратиться за помощью к Контрольной комиссии, которой одной до сих
пор удалось устранить местные правительства и до некоторой степени
объединить Албанию».16
Органический статут для Албании действительно рождался в муках,
причем в процессе работы над документом трудностей возникало все
больше. Первые донесения российского представителя в Контрольной
комиссии Петряева были пронизаны сдержанным оптимизмом. 8 января
1914 г. Петряев в донесении на имя Сазонова (документ хранит собст¬
венноручную помету ознакомившегося с ним Николая II) изложил ход
работы над Органическим статутом Албании следующим образом:
«Как я уже имел честь донести Вашему Высокопревосходительству,
мы приступили к разработке Органического статута Албании, в кото¬
рый будет включен и регламент, касающийся будущего положения, прав
и обязанностей Контрольной комиссии.
Вся работа была поделена между делегатами таким образом, чтобы
каждой группе из двух членов была поручена одна какая-нибудь часть
Статута. В настоящее время закончены главы первая, вторая и третья,
содержащие общие положения относительно территории, князя и насе¬
ления...
При выработке Албанской хартии мы пользуемся, между прочим,
материалами, собранными при составлении Критского и Румелийского
регламентов, вводя в них изменения, требуемые обстоятельствами вре¬
мени и места.
При обсуждении первых глав проекта, особых разногласий не воз¬
никало и вносились лишь редакционные поправки. Впрочем, наш ал¬
банский коллега просил занести в протокол заседания его пожелания
относительно необходимости уничтожить капитуляционный режим,
и несколько замечаний относительно школьного преподавания.
Несколько больше внимание Комиссии задержалось на вопросе
о нейтралитете Албании.
314
П. А. Искендеров
Лондонские постановления об этом говорят глухо, специально кос¬
нувшись лишь нейтрализации порта, к которому выйдет будущая Адри¬
атическая железная дорога. Одержав постановление о порте, Комиссия,
по отношению к нейтралитету, остановилась на общей формуле, даю¬
щей Албании право принимать меры к ее защите. Практически это не
имеет особого значения, так как, например, сооружение крепостей не¬
осуществимо, ибо на постройку и оборудование одной из них не хватит
всего годового албанского бюджета. Хотя, в конце концов, мы и нашли
общую примирительную формулу, но, во время обмена мнений по это¬
му вопросу, тем не менее обнаружилось, что австрийский и итальянский
делегаты и их албанский сотоварищ склонны толковать нейтралитет Ал¬
бании в смысле предоставления ей широкого права иметь войско и кре¬
пости. Более определенно в этом отношении придется высказаться при
обсуждении вопроса об организации милиции и жандармерии».17
Однако с течением недель даже авторы Органического статута стали
более скептически относиться к перспективам государственного обуст¬
ройства Албании. «Во время обсуждения частей статута, касающихся
введения конституционной формы правления в Албании, — сообщал
16 апреля 1914 г. Петряев, — все члены Контрольной комиссии, вклю¬
чая даже и албанского представителя, были согласны в том, что вновь со¬
зидаемое государство совершенно к ней не подготовлено. Этим объяс¬
няется намеченное нами весьма ограниченное число членов Народного
Собрания (всего около 37 человек) и его смешанный состав из лиц, по
выборам, по назначению и по праву, причем последним в общем предо¬
ставлено 16 мест. Компетенция этого Собрания также нами сужена. Тем
не менее, теперешнее албанское правительство находит даже и такое
государственное устройство чрезвычайно либеральным и не соответ¬
ствующим интеллектуальным силам страны. В таком смысле, по крайней
мере, высказывались в беседе со мною князь и Турхан Паша.
Когда был поднят вопрос, следует ли обусловить законность концес¬
сий, выдаваемых правительством, согласием на них Народного Собра¬
ния, то против этого возражали и остались при особом мнении австрий¬
ский и итальянский делегаты, не желавшие очевидно, чтобы дела такого
рода предавались гласности. При голосовании они остались в меньшин¬
стве. Что касается административного деления, то мы нашли нужным
сохранить турецкое подразделение на санджаки, казы и нахиэ и расши¬
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 315
рили только участие, в местных делах, провинциальных советов, к кото¬
рым будут привлечены выборные от населения. Албанию предположено
разделить на 7 санджаков.
Кроме жандармерии, предусмотрено образование милиции, причем,
по моему предложению, несмотря на протесты австрийского делегата,
внесена оговорка, что, согласно Лондонским постановлениям, в качест¬
ве инструкторов милиции, офицеры великих держав и балканских госу¬
дарств приглашаемы быть не могут.
Наибольшие трудности встретились, когда пришлось составлять
ту часть статута, которая касается положения вероисповедных общин
и организации школьного дела в Албании. При этом мой итальянский
коллега старался провести такие начала, которые ослабили бы связь ка¬
толиков с австрийцами. Он особенно настойчиво доказывал необходи¬
мость того, чтобы содержание духовенства разных исповеданий было
отнесено на счет государства. Этим, по мнению г. Леони, высказанному
им мне доверительно, будет подготовлено постепенное освобождение
католического духовенства от австрийской денежной зависимости.
В вопросе о школах австрийский, и в особенности, итальянский де¬
легат, при поддержке их албанского сотоварища, упорно высказывались
за такие законоположения, которые бы обеспечили преобладающее зна¬
чение албанских национальных школ с преподаванием на албанском
языке. Это постановление уже теперь находится в противоречии с теми
льготами, которые, вероятно, албанское правительство вынуждено бу¬
дет предоставить эпиротам. Мне кажется, что в этом отношении в ста¬
тут должны быть внесены соответствующие поправки.
В статьях, относящихся к положению православной и католической
церквей, предусматривается возможность дарования им автономии, но
только после особых соглашений албанского правительства со Вселен¬
ским Патриархом и Папой. Албанский делегат пытался добиться немед¬
ленного и безусловного признания автокефальности названных церк¬
вей, но не встретил ни в ком из своих коллег никакого сочувствия.
Обращает на себя внимание признание, по предложению албанско¬
го представителя, самостоятельного существования бекташийской сек¬
ты, насчитывающей в Албании, особенно южной, около 300.000 после¬
дователей. Бекташи являются рационалистами среди мусульман. Они
отрицают всякие обрядности, стоят за равноправие и, отличаясь боль¬
316
П. А. Искендеров
шой терпимостью, поддерживают хорошие отношения с христианами.
Им принадлежат многочисленные «текэ» (монастыри), разбросанные
в разных частях Албании, где бекташи собираются для бесед под руко¬
водством своих шейхов. При турецком владычестве, открытое испове¬
дание бекташизма было запрещено и последователи его подвергались
всевозможным гонениям.
Особенно внимание нами было уделено организации юстиции. На¬
мечено образование судов сельских, единоличных мировых и коллеги¬
альных первой инстанции, а также предусмотрено создание трех апел¬
ляционных судов. Что касается кассационного, то устройство его, при
настоящем положении вещей в Албании, признано неосуществимым.
Вообще, главным препятствием к проведению в стране юридической
реформы здесь явится конечно недостаточность личного состава. В на¬
стоящее время, в Албании имеется всего лишь три-четыре десятка лиц
с каким-нибудь юридическим образованием, а между тем для замещения
всех предположенных судейских мест потребуется около 300 человек.
Таковы в общем основные черты выработанного нами статута.
В заключение считаю долгом отметить, что с точки зрения строго¬
го юридического мышления, составленный Контрольной комиссией
статут для Албании несомненно имеет большие недостатки и в нем на¬
шли место такие нормы и положения, которые не относятся к области
государственного права. Но не нужно упускать из вида, что сама страна,
для которой он писался, представляет особенности, не .вкладывающиеся
в обычные европейские понятия».18
Окончательный текст «Органического статута» провозглашал Ал¬
банию конституционным, суверенным и наследственным княжеством
под гарантией шести великих держав — Австро-Венгрии, Англии, Гер¬
мании, Италии, Франции и России — которые ее территориальную це¬
лостность и суверенитет. Ілавой гражданской и военной администрации
объявлялся князь, в полномочия которого входило, в частности, назначе¬
ние совета министров. Законодательным органом являлось националь¬
ное собрание, часть депутатов которого избирались, й другая — назна¬
чались князем.
Несмотря на ряд прогрессивных положений, позволяющих считать
Органический статут» «первым конституционным актом независимо¬
го албанского государства», некоторые его статьи «серьезно ущемляли
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 317
суверенитет Албании».19 Они предусматривали продолжение деятель¬
ности Международной контрольной комиссии с широкими полномо¬
чиями, а также действие всех международных соглашений, заключенных
Османской империей и сохранение режима капитуляций.20
Противоречивый характер носило и образованное под эгидой Меж¬
дународной контрольной комиссии новое правительство Албании. Фи¬
гура его номинального главы Турхан-паши в силу его предыдущей дип¬
ломатической службы в Санкт-Петербурге не вызывала у российской
дипломатии серьезной оппозиции — чего нельзя было сказать о патри¬
отически настроенных албанцах, не видевших в человеке, отсутствовав¬
шем в стране 50 лет, выразителя албанских национальных интересов.21
Вошел в состав нового правительство Албании и еще один крупный
«патриот» — Пренк Биб Дода, ранее успевший заявить российскому
вице-консулу в Шкодере коллежскому советнику Г. Ю. Ферхмину, что
«до общеалбанских интересов ему нет никакого дела».22
Российский комиссар в Албании Петряев также довольно скептичес¬
ки оценил как структуру и состав новообразованного правительства,
так и перспективы деятельности в нем самого Эссада. «Первое, что бро¬
сается в глаза, — писал он в Санкт-Петербург 20 марта 1914 г., — при
чтении этого списка, это число созданных министерств, не соответству¬
ющее ни размерам, ни финансовым ресурсам, ни просто потребностям
Албании в данную минуту. В заканчиваемом нами проекте Статута раз¬
личные отрасли управления мы сосредоточили лишь в четырех минис¬
терствах.
Князю при составлении его первого правительства, пришлось, оче¬
видно, руководствоваться не столько действительными нуждами стра¬
ны, сколько желанием удовлетворить честолюбие разных влиятельных
беев, а также принять во внимание областную и религиозную рознь.
Личность Турхана Паши достаточно известна Вашему Высокопре¬
восходительству и мне нет надобности задерживать на ней Ваше внима¬
ние. О том, что кандидатура его на пост председателя совета министров
намечалась раньше, я уже имел честь сообщать Императорскому минис¬
терству. Назначение Турхана принято здесь скорее с чувством общего
удовлетворения, так как, по своей предыдущей политической карьере,
он считается пока вне сферы австро-итальянского влияния, а, вслед¬
ствие долгого отсутствия из Албании, стоит вдали от местных интриг
318
П. А. Искендеров
и не имеет врагов. Только его преклонные лета, да слишком мягкий ха¬
рактер внушают опасения, что принятое им на себя тяжелое бремя уст¬
ройства Албании окажется ему не по силам.
Безусловно, самою яркою личностью в кабинете является Эссад
Паша. По поводу последних событий я уже имел не раз случай говорить
о нем. Положение занятое им теперь при князе лишь еще более подчер¬
кивает его энергию, смелость и изворотливость, соединенные с нравс¬
твенными качествами и замашками средневекового кондотьера. Несом¬
ненно, считаясь с опасностью иметь его против себя князь вынужден
был назначить его на самый важный и ответственный пост министра
внутренних дел с званием военного министра, данным очевидно для
удовлетворения военного честолюбия генерала, который пользуясь этим
не замедлит, вероятно, подкрепить свое положение созданием какой-ли¬
бо вооруженной силы для своего личного распоряжения. Все знающие
Эсада Пашу понимают, что фактическим правителем Албании, при на¬
стоящих условиях, будет он, а не князь. Это обстоятельство производит
на благомыслящих и умеренных албанцев крайне тяжелое впечатление,
так как административные приемы Эсада Паши и склонность к темным
политическим авантюрам здесь хорошо известны».23 Более того, Пет-
ряев в своем обширном донесении уделил крайне мало места остальным
членам албанского правительства, ограничившись, по сути, их перечис¬
лением и фразой о том, что «об остальных членах нового правительства
остается сказать весьма немного, так как рядом с Эсадода Пашою они ни¬
какого значения иметь не будут».24
Однако свои кое-какие предварительные соображения персонально¬
го свойства российский дипломат все-таки представил. По его мнению,
«Прэнк Биб Дода, мирдитский князь, назначен министром, чтобы дать
удовлетворение Северной Албании и католическому элементу. Право¬
славные представлены докторами уроженцами Корицы, Туртулисом
и Адамидесом. Средняя и южная области Албании имеют своих пред¬
ставителей в лице Мюфида Бея, бывшего до сих пор делегатом в Комис¬
сии, и Азиза Паши из Берата».25
Ничего хорошего, по убеждению Петряева, не сулил кадровый со¬
став нового правительства и перспективам развития отношений Алба¬
нии с Сербией. Речь идет, в частности, о назначении на пост министра
почт и телеграфов Хасан Бей Приштины, названного им «представи¬
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 319
телем ирредентов из присоединенных Сербии албанских областей».26
«С точки зрения будущих отношений к Сербии, — сообщал Петряев на
Певческий мост, — едва ли можно назвать удачным назначение на ми¬
нистерский пост лица, известного за одного из организаторов послед¬
него набега албанцев на сербскую территорию и постоянно проповеду¬
ющего здесь возвращение отторженных от Албании местностей».27 Что
же касается общего направления внутренней и внешней политики ново¬
го кабинета, то на сей счет российский представитель был крайне сдер¬
жан: «Пока трудно сказать что-либо более положительное о будущей
внутренней и внешней политике только что образованного албанского
правительства, вероятно не имеющего никакой определенной програм¬
мы. В виду того, что за последнее время Эсад Паша недвусмысленно вы¬
сказывал свои симпатии к Италии, можно лишь предположить, что влия¬
ние этой державы на албанские дела теперь значительно усилится».28
Весьма меткая характеристика, данная Эссаду российским диплома¬
том, как нельзя лучше характеризует всю противоречивость албанского
лидера с Белградом. Его политические амбиции служили одновремен¬
но и создавали почву для взаимовыгодного взаимодействия с сербскими
властями, и ставили эти связи в тесную зависимость от его собственных
сиюминутных планов. К тому же присутствие в новом правительстве
взаимодействовавшего с сербами Эссада-паши отчасти нивелировалось
фигурой Хасана Приштины, получивего пост министра почт и телегра¬
фов. Как отметил Петряев, «Хасан Бей из Приштины» «является пред¬
ставителем ирридентов из присоединенных Сербии албанских областей.
С точки зрения будущих отношений к Сербии, едва ли можно назвать
удачным назначение на министерский пост лица, известного за одного
из организаторов последнего набега албанцев на сербскую территорию
и постоянно проповедующего здесь возвращение отторженных от Алба¬
нии местностей».29
Оговорка Петряева о том, что фигура Турхан-паши Пермети хоро¬
шо известна российскому внешнеполитическому ведмству, была не слу¬
чайной: новый глава правительства Албании (унаследовавший этот пост
от Фейзи Бей Ализоти — возглавлявшего «довидовский» кабинет с 22
января по 7 марта 1914 г.) ранее занимал должность посла Османской
империи в Санкт-Петербурге. Помимо этого, он был хорошо известен
в Афинах благодаря своей деятельности в качестве губернатору Крита
320
П. А. Искендеров
в 1895-1896 гг. и блестящему знанию греческого языка. Правда, в самой
Албании многие обвиняли Турхан-пашу в слабом знании албанского на¬
ционального дела именно по причине его широкой дипломатической
активности.
Тем временем обстановка в Албании все ухудшалась и одновременно
возрастала угроза нового обострения ситуации в районе сербо-албанс¬
кой границы. Эссад-паша умело использовал ширящееся недовольство
политикой принца Вида, а также аграрным кризисом и поддержал вос¬
стание албанских крестьян под предводительством Хаджи-Кямиля Фей-
зы, младотурецкого офицера родом из Эльбасана. Младотурки с одной
стороны и австрийские агенты с другой всячески подстрекали мусуль¬
манское население Албании к недовольству, и Эсад-паша закономерно
вновь оказался в эпицентре событий.30
Одновременно албанские лидеры Вайрам Цурри и Иса Болетини
при тайной поддержке Австро-Венгрии вновь приступили к подготов¬
ке вторжения в сербские пределы. В конце марта 1914 г. несколько сот
албанцев вновь пересекли «лондонскую» границу между Сербией и Ал¬
банией после того, как получили сообщение об антисербском восстании,
вспыхнувшем в четырех селах в подримском срезе в районе Ораховаца.
Этими селами были Баня, Крвосерия, Горяк и Острозуб.
Одной из целей обоих албанских лидеров было закрепиться на заня¬
той сербской территорией и пригласить туда делегатов междуанарод-
ной Контрольной комиссии. В присутствии дипломатов великих держав
местные албанцы должны были заявить о своем солидарном желании,
чтобы Джяковица, Печ, Призрен и земли вплоть до железной дороги
Урошевац (Феризович) — Митровица были переданы в состав Албании,
как это и было обещано Австро-Венгрией в период работы Лондонско¬
го совещания. Оперативные ответные действия сербской армии не поз¬
волили реализоваться этому сценарию. К тому же действия албанских
отрядов не встретили массовую поддержку местного албанского насе¬
ления, на которую рассчитывали их лидеры. По образному выражению
сербского историка Д. Богдановича, они замышлялись как «диверсии»
в целях подготовки антисербских военных операций Австро-Венгрии
и Болгарии — и таковыми остались: «с ограниченным действием без
какого-либо успеха».31
Однако напряженная ситуация на сербо-албанской границе сохра¬
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 321
нялась.32 Тем более, что ответные действия сербских войск не отлича¬
лись сдержанностью. Проблема четырех «мятежных» сел была решена
с балканским размахом: они были сожжены сербскими войсками. На эти
жестокие действия было вынуждено отреагировать даже правительство
Пашича, заявившее командованию косовско-македонских регулярных
частей о недопустимости сжигать села в случае, «когда они не защища¬
ются и не стреляют в солдат».33
Далеко не простыми оставались и взаимоотношения албанского на¬
селения с Международной контрольной комиссией и голландскими
жандармами. Наглядной иллюстрацией решительной позиции, занятой
албанским населением в вопросе защиты своего суверенитета, стал ин¬
цидент, происшедший в середине марта 1914 г. в районе города Погра-
дец, когда подошедший туда из Корицы отряд голландских жандармов
численностью около ста человек, встретил вооруженное сопротивление
местных албанцев, заявивших, что они сами будут управлять своим кра¬
ем. В результате столкновения, отряд жандармерии вынужден был отсту¬
пить, понеся потери убитыми и потеряв имевшиеся на его вооружении
пулеметы.34 Данное событие приобрело столь широкий резонанс, что
потребовало личного вмешательства Петряева в целях улаживания кон¬
фликта между голландскими офицерами и албанским правительством35
Несмотря на формальное присутствие в Албании князя и правитель¬
ства, подлинными хозяевами в этой стране оставались Австро-Венгрия
и Италия — продолжавшие свою нескончаемую борьбу за более выгод¬
ную финансово-экономическую эксплуатацию ее богатств и населения.
Фортуна в этой борьбе в первые месяцы 1914 г. все явственнее пово¬
рачивалась лицом к итальянцам. В марте 1914 г. в беседе с германским
послом в Вене Г. Чиршки начальник Генерального Штаба австро-вен¬
герской армии Ф. Конрад фон Гетцендорф откровенно признавал, что
в Албании «итальянцы в экономической сфере гораздо более деятельны
и ловки, чем австрийцы. Австрийский коммерсант тяжел на подъем и ли¬
шен духа предприимчивости, итальянский же, напротив, очень активен
и получает действенную поддержку от своих банков».36
Хотя данные для обвинения Эссад-паши в последующей попытке на¬
сильственного свержения Вида были недостаточными, очевидной пред¬
ставлялась его заинтересованность в этом. Продолжавшие прибывать
в Белград эссадовские эмиссары обосновывали свои ходатайства в по¬
322
П. А. Искендеров
лучении от Сербии материальной помощи необходимостью освобожде¬
ния Албании от австро-венгерского влияния и ставленника Вены в лице
албанского князя. Не случайно Петряев предупреждал Певческий мост,
что «ввиду того, что за последнее время Эсад Паша недвусмысленно вы¬
сказывал свои симпатии к Италии, можно лишь предположить, что вли¬
яние этой державы на албанские дела теперь значительно усилится».37
Сам же Эссад-паша, по свидетельству наведывавшегося в Белград его
племянника Ахмед-Мухтара оказывал моральную поддержку участни¬
кам антикняжеского восстания, передавая им через своих доверенных
лиц: «Здесь, в Дураццо (Дуррес — П. И.), я пока не могу действовать,
но душой я с вами».38 В этой связи, ярким доказательством успешнос¬
ти тайной деятельности Эссад-паши может служить характеристика,
данная ему за несколько дней до описываемых событий премьер-мини¬
стром Албании Турхан-пашой Пермети, который, находясь в Вене, край¬
не оптимистично оценивал ситуацию в своей и стране и на вопрос пред¬
ставителей средств массовой информации об Эссад-паше без колебаний
ответил: «Это очень отважный человек, человек, искренне преданный
князю и пользующийся полным доверием последнего» — хотя сам Тур-
хан-паша имел репутацию умного, тонкого и прозорливого политика.39
Эссад-паша конфликтовал не только с принцем Видом и Исмаилом
Кемали, но и с голландскими офицерами из состава международной
жандармерии. Эта сторона его кипучей деятельности также не осталась
незамеченной российским комиссаром в Албании Петряевым. Его до¬
несение от 7 апреля 1914 г. наглядно демонстрируют, насколько бук¬
вально все вопросы обустройства Албании были объективно завязаны
на Эссаде. Возвращаясь к этому колоритному персонажу, российский
дипломат, в частности, сообщил, что «сделавшись военным министром
и министром внутренних дел, он (Эссад — П. И.) для сохранения и ук¬
репления своей власти по-прежнему оставил под своей командой ирре¬
гулярную милицию, набранную им из разных подонков.
На этой почве у него произошло недоразумение с генералом Де-Ве-
ером, организатором всей албанской жандармерии. ЭтЬт последний ни
за что не хочет признать Эсада своим непосредственным начальником
и еще менее допустить его вмешательство в дела, касающиеся органи¬
зации, считая себя одного исключительно ответственным за успешное
выполнение возложенной на него Европою миссии.
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 323
Между тем Эсад Паша, в свою очередь, игнорирует генерала и ста¬
рается давать приказания жандармам помимо него. В некоторых местах
произошли столкновения между жандармами голландской миссии и ба¬
шибузуками Эсада.
Таким образом создалось очень тяжелое и неприятное положение
для албанского правительства.
Не видя другого исхода, Турхан Паша обратился к Контрольной Ко¬
миссии со спешной просьбой приехать в Дураццо и уладить это дело.
Прибыв туда в воскресенье, мы в тот же день вечером имели продолжи¬
тельное совещание с председателем совета министров, в котором при¬
нимал также участие и Де-Веер. Эсад Паша уклонился от совместного
обсуждения этого вопроса.
После обмена мнений мы признали совершенно правильною точку
зрения генерала Де-Веера, что существование двух жандармерий—одной
официальной, подчиненной голландским офицерам, а другой какой-то по¬
бочной, повинующейся Эсаду, — недопустимо. Мы высказались также за
то, что командование жандармерией должно быть сосредоточено в руках
генерала Де-Веера, который подчиняется непосредственно князю.
Зависимость жандармерии от министра внутренних дел определена
в том смысле, что она будет находиться в распоряжении местных влас¬
тей для обеспечения общественного порядка и безопасности. Турхан
Паша согласился с такой постановкой вопроса и обещал сделать все от
него зависящее для осуществления этих начал и в особенности принять
меры к роспуску иррегулярных отрядов. Генерал Де-Веер настаивал так¬
же на том, чтобы ему подчинена была и полиция, как вспомогательная
сила жандармерии, но Турхан Паша отклонил это, сославшись на то, что
Лондонские постановления ничего об этом не говорят.
Возник также вопрос, но оставлен открытым, о подчинении жан-
дармерийского отряда, набранного специально для посылки на юг
и потому как бы находящегося на особом положении. Недоразумения,
возникшие между двумя генералами (Де-Веером и Эссадом-пашой —
П. И.), теперь устранены вышеуказанным компромиссом, но вероят¬
но — на недолгое время. Эссад-пашой едва ли откажется от набранной
им вооруженной силы, которая представляет для него главную опору.
Теперь он является единственным человеком в Албании, могущим
подкрепить свои слова действием. Создание же хорошей жандармерии,
324
П. А. Искандеров
по европейскому образцу, но ему не подчиненной, конечно, не входит
в его планы.
Интересно отметить, что в совете министров все члены правительс¬
тва, во главе с Турханом, разделяют взгляд Де-Веера на постановку ор¬
ганизации жандармерии, но они бессильны заставить Эсада подчинить¬
ся их точке зрения. Князь и Турхан Паша очень опасаются того, как бы
дальнейшее развитие конфликта между Эсадом и Де-Веером не повело
к отказу голландской миссии продолжать реорганизацию жандармерии,
что поставило бы албанское правительство в крайне затруднительное
и неловкое положение».40
Еще более критическим было финансовое положение правительс¬
тва Албании. Как сообщал в середине марта 1914 г. российский делегат
в Контрольной комиссии Петряев, на 1 апреля по старому стилю (14 ап¬
реля по новому), «в правительственных кассах Валонского округа, счи¬
тая наличность и вероятный приход, будет состоять 1.809.677 пиастров,
а платежей предстоит произвести на сумму 4.575.174 пиастра, в числе
коих первое по важности место занимает расход на содержание жандар¬
мерии, предназначенной для южных провинций, достигающий в теку¬
щем месяце 1.113.575 пиастров или 25.606 турецкихлир».41
Прогноз Петряева был однозначным: «не прибегая к чрезвычайным
средствам вроде займа или какой-нибудь посторонней помощи, албан¬
ское правительство покрыть этот дефицит не сможет. В таком же, если
не в худшем, положении находятся финансовые ресурсы и других час¬
тей Албании. По-видимому князь, при отправлении в Дураццо, получил
только один миллион франков от итальянского и австрийского прави¬
тельств, и что уплата всего 10-миллионного аванса обставляется разны¬
ми обременительными условиями со стороны названных держав».42
«Такое безвыходное финансовое положение — продолжает россий¬
ский дипломат — весьма вероятно заставит князя принять все обяза¬
тельства, которые ему будут навязаны австро-итальянским синдикатом
и которые поставят его в полную от него зависимость».43
По сути, у княжеского правительства не было даже бюджета как та¬
кового — а лишь денежные запросы к великим державам. Как сообщал
20 мая 1914 г. российский комиссар в Албании Петряев, «перед нашим
отъездом из Дураццо в Санти Кваранта, албанское правительство обра¬
тилось к Контрольной комиссии с просьбою разрешить ему взять в счет
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 325
предоставленного австро-итальянским банковым синдикатом займа, сум¬
му в 6 милн франков на покрытие разных расходов, подробная смета коих
представлена Комиссии не была, а лишь было указано, что 3 милн фран¬
ков предназначаются для устройства казначейства и образования запас¬
ного фонда, а другие 3 милн должны пойти на уплату военных заказов, на
жалование жандармам и оказание помощи беженцам из Эпира».44
Однако финансовые аппетиты правительства наталкивались на тяже¬
лые подозрения Контрольной комиссии, и эти подозрения, как обычно,
фокусировались на вездесущем Эссад-паше — служа еще одним доказа¬
тельством его исключительной роли во всех албанских делах рассматри¬
ваемого периода. Как отмечал в данной связи Петряев, «Комиссия не
нашла возможным удовлетворить полностью эту просьбу зная по опыту,
что деньги эти могут попросту перейти в бесконтрольное пользование
Эсада Паши. Мы уже ранее обратили внимание албанского министра
финансов на необходимость представить нам хоть какой-нибудь бюд¬
жет, дав понять ему, что, не имея росписи, мы будем вынуждены отка¬
зывать в просимых кредитах. Не желая, с другой стороны, совершенно
останавливать ход государственной жизни, мы, по зрелом обсуждении
решили дать наше согласие на выдачу банками лишь 2 миллионов, поста¬
вив расходование их в условия контроля.
Таким образом на оборудование казначейства Комиссия отпустила
лишь 500.000 франков с тем, чтобы, в возможно непродолжительном
времени, ей был представлен подробный план организации этого учреж¬
дения. На уплату жалования жандармам и добровольцам мы ассигнова¬
ли тоже 500.000 франков под условием, чтобы ими распорядился гене¬
рал де-Веер и чтобы эта сумма миновала руки Эсада Паши. На помощь
беженцам было ассигновано 500.000 франков, которые должны распре¬
деляться между нуждающимися при посредстве особых комиссий.
По поводу платежей по контрактам, за заказанное оружие и воен¬
ные припасы, Комиссия письмом на имя председателя совета минист¬
ров напомнила албанскому правительству, что, в силу ранее состоявше¬
гося единодушного решения, все контракты на разные поставки должны
предварительно получать одобрение Контрольной комиссии».45
6 июня Петряев направил на Певческий мост еще более тревожную
секретную телеграмму. В ней говорилось, что «ввиду критического по¬
ложения правительства, Комиссия согласилась дать полтора миллиона
326
П. А. Искендеров
на организацию защиты, высказавшись против употребления средств,
могущих вызвать гражданскую войну. По-видимому еще возможно во¬
зобновление переговоров и албанское правительство всячески старает¬
ся кончить дело миром».46
Однако «кончить дело миром» было затруднительно. Княжеское
правительство, оказавшееся в буквальном смысле в кольце фронтов,
было вынуждено предпринимать активные действия. 8 июня российс¬
кий делегат в Контрольной комиссии направил в Санкт-Петербург раз¬
вернутый анализ сложившейся в Албании ситуации. Он сообщил, что
«вопреки советам Контрольной комиссии албанское правительство ре¬
шило, по-видимому предпринять военную экспедицию против восстав¬
ших. Невозможно, конечно, оспаривать право албанского правительства
принимать репрессивные меры для подавления восстания, но то средс¬
тво, к которому оно хочет прибегнуть, едва ли не хуже самого зла, про¬
тив которого оно направлено».47
Российского дипломата возмутило то, что «не располагая никакой
организованной военной силой (жандармерия находится в зачаточном
состоянии) албанское правительство составило план двинуть против
повстанцев малисор и миридитов, — албанцев католической веры. —
Около 700 человек малисор уже прибыли в Дураццо; несколько тысяч их
ожидают приказания в Алессио. Кроме того миридитский князь Прэнк
Биб Дода предложил свои услуги выставить до 5,000 миридитов.
Учитывая племенную ненависть между северными и южными албан¬
цами (гегами и тосками) албанское правительство предполагает послать
несколько сот добровольцев из провинций к югу от реки ПІкумби. Весь
план военных действий заключается в оцеплении восставших и нападе¬
нии на них с трех сторон».48
По мнению Петряева, расчеты албанского правительства может
быть, «были бы правильны, если бы оно имело в своем распоряжении
регулярные войска, но все эти малисоры, мирдиты и южные албанцы,
представляют попросту вооруженный сброд, не имеющий ни офицеров,
ни какого-либо понятия о военной дисциплине. По приглашению пра¬
вительства они разумеется двинутся куда угодно, но главными мотива¬
ми их выступления будут всегда религиозный фанатизм, расовая рознь
и желание пограбить. Таким образом албанское правительство прибегая
к помощи иррегулярных полчищ рискует вызвать в стране гражданскую
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 327
и религиозную войну и довести до крайних пределов свое собственное
критическое положение».49
Тем не менее, 7 июня на очередном заседании Контрольной комис¬
сии албанский министр финансов обратился к международным предста¬
вителям с ходатайством о выделении 3 миллионов франков на военную
экспедицию против восставших. По свидетельству Петряева, «во вре¬
мя обсуждения этого вопроса большинство членов Комиссии исходя
из того, что невозможно оставлять албанское правительство без всяких
средств защиты согласилось предоставить в его распоряжение лишь пол¬
тора миллиона франков, указав, что, не исчерпав все мирные средства, ал¬
банское правительство не должно прибегать к военной экспедиции».50
Сам Петряев не согласился со своими коллегами-дипломатами и, «ос¬
тавшись в меньшинстве, высказал отдельное мнение, занесенное в виде
особого заявления в протокол заседания».51 Это мнение заключалось
в том, что российский дипломат «голосовал против отпуска кредитов
на так называемую «военную» экспедицию», которую рассматривал
«как прелюдию к гражданской войне и еще большей анархии. Результа¬
ты последнего столкновения с повстанцами показали, что они сильнее
и лучше организованы чем те силы, которые намеревается на них дви¬
нуть правительство».52
Российский комиссар в Албании Петряев сообщил 20 апреля 1914 г.
весьма тревожные сведения. В его секретной телеграмме говорилось,
что «полковник Филипс доносит, что черногорцы уже перешли грани¬
цу, определенную Лондонскими постановлениями и заняли на террито¬
рии племени кастрати пункты: Варипапс и Сокатмуксит. Опасаясь их
дальнейшего движения и неизбежных столкновений с албанцами, он
предложил выдвинуть за 10-ти километровую зону заслон из междуна¬
родных войск в Скутари».53
В итоге Эссад-паша оказался в изгнании. Однако его роль не могла
считаться — да и не стала — оконченной, ибо его авторитет, особенно
среди мусульманского населения Албании — несколько снизившийся за
время службы в качестве министра у князя-христианина — снова вырос
после того, как он стал политическим деятелем, преследуемым Австро-
Венгрией.
На место Эссад-паши в правительстве был назначен Пренк Биб Дода,
который незадолго до этого входил в число тех албанских вождей, кото¬
328
П. А. Искендеров
рые обращались к сербскому правительству с просьбой о предоставлении
им помощи деньгами и оружием. Отказ Сербии удовлетворить данное
ходатайство вынудил его примкнуть к принцу Виду. Однако, принимая
министерский портфель, он недвусмысленно заявил следующее: «как
только дадут мне просимую помощь, я снова войду в союз с моими друзь-
ями-единомышленниками».54 Данный пример наглядно демонстрирует
всю сложность, противоречивость и непредсказуемость ситуации в Ал¬
бании, с чем вынуждено было считаться сербское правительство.
А 14 мая 1914 г. уже российский МИД оказался не на шутку взбу¬
доражен вестями о предстоящем визите в Санкт-Петербург Турхан-па-
ши. Все началось с короткой секретной телеграммы российского пос¬
ла в Риме Крупенского, в которой он сообщал, что «Турхан, которого
мельком видел сегодня и увижу завтра, сообщил мне, что он едет также
и в Петербург».55
На следующий день тема получила развитие. Турхан-паша действи¬
тельно посетил Крупенского и поведал российскому дипломату, что он
на следующий день отправляется в Пешт, оттуда в Вену, после чего «в
субботу» заедет в Санкт-Петербург, после чего посетит Берлин Париж
и Лондон. Он выразил надежду, что занимавшие его переговоры о гре¬
ко-албанском разграничении на Корфу окажутся результативными. Од¬
нако, как сообщил Крупенский — «он показался мне едва ли склонным
к достаточным уступкам, которые, по его словам, делаются им в полном
согласии с Эссадом Пашой».56 Что же касается цели поездки Турхан-па-
ши в Россию, то, по свидетельству Крупенского, это «во-первых, объ¬
яснить положение Албании и невозможность умалять престиж страны,
независимость которой важна и для России, во-вторых, — добиться на¬
значения туда русского посланника, а не только консула, и, в-третьих, —
ходатайствовать перед Императорским правительством о преподании
Сербии, с которой Албания желает сохранять лучшие отношения, сове¬
тов обращаться более человечно с мусульманами. Об этой последней его
просьбе он меня настоятельно просил сообщить... »57
Тем временем ситуация в Албании стремительно ухудшалась. Как
оказалось, устранение Эссад-паши лишь только подлило масла в албан¬
ский огонь. Вспыхнувшее в середине мая крестьянское восстание стре¬
мительно охватило всю центральную часть страны. В нем активную роль
играли представители мусульманского духовенства и эмиссары Коне-
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 329
тантинополя, подготовившие для восставших политическую программу.
Она была принята 3 июня 1914 г. и представлена на рассмотрение Конт¬
рольной комиссии. Основными требованиями программы являлись от¬
ставка князя Вида, назначение в Контрольную комиссию представителя
Турции и перевод албанского языка на турецко-арабский алфавит.58
Требования восставших были отвергнуты как князем Видом, так
и великими державами, после чего они расширили ареал своих действий.
Вскоре под их контроль перешли города Берат, Эльбасан, Влера, Круя,
Кавая, Поградец. Восставшие сжимали кольцо вокруг Дурреса, в кото¬
ром оставалась резиденция князя. Австро-Венгрия изо всех сил пыталась
сохранить на албанском престоле своего ставленника. Российский деле¬
гат в Контрольной комиссии телеграфировал в Санкт-Петербург о по¬
ставках в Дуррес морем австрийского военного снаряжения, прибытии
добровольцев — число которых в июле 1914 г. составило 300 человек.
«Судя по их внешнему виду и выправке, — сообщал А. М. Петряев, —
едва ли можно сомневаться в том, что все эти «добровольцы» — сол¬
даты, переодетые в штатское платье».59 В самой Австро-Венгрии был
создан специальный «албанский комитет», осуществлявший запись
подобных добровольцев и собиравший пожертвования. Оттуда же шли
поставки оружия князю. Не случайно петербургская газета «Речь» от¬
мечала в те дни, что «албанский патриотизм проявился в гораздо боль¬
шей степени в Австрии, чем в самой Албании».60
Стремясь максимально укрепить свои позиции в Албании, Австро-
Венгрия и Италия были не прочь использовать в этих целях своих ны¬
нешних и потенциальных балканских союзников. В середине июля
1914 г. Певческий мост оказался не на шутку встревожен идеей Вены
и Рима — к которой присоединился и Турхан-паша — направить в Ал¬
банию румынский отряд — о чем министру Сазонову дали понять авст¬
рийский и итальянский послы в Санкт-Петербурге. Однако С. Д. Сазо¬
нов проявил твердость. Он сообщил всем троим, что «Россия не имеет
оснований отступать от усвоенного ею сдержанного отношения к ал¬
банскому вопросу».61 Тем не менее, 250 румынских добровольцев при¬
были на помощь албанскому князю.62
Однако не будем забегать вперед. Турхан-паша не преминул затро¬
нуть и финансовый вопрос — а точнее, попросту попросить у России
денег на нужды правительства. Однако и в отношении этого ходатайства
330
П. А. Искендеров
Сазонов заявил, что Россия не отступит «от решения участвовать в зай¬
ме вместе с другими державами, при непременном, однако, условии ин¬
тернационализации Албанского банка».63
К этому времени в самой Албании произошел коренной перелом
в противоборстве Австро-Венгрии и Италии, каление с албанской по¬
литической сцены главного итальянского (а заодно и сербского) союз¬
ника Эссад-паши развязало руки австрийцам. Французский полномоч¬
ный министр при дворе князя Вида Фонтене отмечал в своем донесении
от 23 июля 1914 г., что влияние Австрии в Албании «совершенно вы¬
теснило влияние Италии, которая в данный момент оттеснена на задний
план. Эта победа, достигнутая больше благодаря обстоятельствам чем
умению, используется уже весьма систематически, и когда наблюдаешь
австрийцев, то можно подумать, что действуют они в колонии».64
Проблема беженцев также не становилась проще для албанского ка¬
бинета. Как сообщал 19 июля 1914 г. Петряев, «одним из самых острых
вопросов, требующих немедленного разрешения со стороны албанского
правительства, является организация помощи нескольким десяткам ты¬
сяч мусульманских беженцев, собравшихся в Валоне и ее окрестностях.
Не имея более доверия населения и следуя так сказать, голосу народа,
албанское правительство обратилось к Контрольной комиссии с про¬
сьбой взять в свои руки дело оказания помощи. На заседании, бывшем
третьего дня, министры финансов и внутренних дел заявили нам, что
в этом отношении албанское правительство предоставляет нам самые
широкие полномочия.
Несколько времени тому назад, Контрольная комиссия предостави¬
ла в распоряжение албанского правительства 500.000 франков на нужды
беженцев из присоединенных к Сербии албанских земель. Из этих де¬
нег остались неизрасходованными более 150.000 франков. Этой суммой
Комиссия решила воспользоваться для организации первой помощи бе¬
женцам из Эпира. Мы решили образовать в Валоне особую Комиссию
из здешних консулов и нотаблей, в распоряжение которой и предостав¬
ляем часть означенных денег, причем мы высказали мнение, чтобы по¬
мощь оказывалась не деньгами, а натурой т. е. хлебом, мукой, рисом. Мы
обратили внимание также на улучшение санитарных условий беженцев,
среди которых уже начали появляться разные болезни».65
Ситуация в южных районах Албании действительно была не менее
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 331
драматичной, чем в сербо-албанском пограничье. В мае 1914 г. греческие
войска начали новое наступление вглубь албанской территории. Одно¬
временно в этих областях с начала марта 1914 г. действовало самопровоз¬
глашенное правительство «Автономной республики Северного Эпира»,
возглавлявшегося бывшим министром иностранных дел Греции М. Зог-
рафосом. В качестве «министра иностранных дел» в состав правитель¬
ства вошел депутат греческого парламента А. Карапанос. Военным ми¬
нистром стал полковник греческой армии Д. Дулис, который располагал
поддержкой не только местных вооруженных отрядов, но и так называе¬
мых «священных дружин, сформированных командованием регулярной
греческой армии на территориях, оккупированных Грецией по итогам
первой Балканской войны. Все это позволяет утверждать, что автоно¬
мистское греческое движение в Южной Албании «было организовано
с ведома и при поддержке греческих властей» — хотя Афины пытались
представить его великим державам как «спонтанное».66
После ряда столкновений между войсками эпиротов (при поддержке
вооруженных отрядов из Греции) и жандармами центрального албанс¬
кого правительства, стороны приняли решение сесть за стол перегово¬
ров. В результате переговоров албанского правительства и делегации
автономистов во главе с Зографосом, прошедших при посредничестве
Международной контрольной комиссии на Корфу, 17 мае того же года
было подписано соглашение, получившее название «Протокол Корфу»,
и включавшее в себя следующие положения и привилегии, предостав¬
лявшиеся региону:
«Местная жандармерия; полная религиозная свобода; преподава¬
ние греческого и албанского языков в трех начальных классах школы;
разрешается использование греческого языка административными и су¬
дебными органами Эпира; переписка с центральным правительством
в Дурресе осуществляется на албанском языке. Административные ок¬
руга Корицы и Гирокастры будут управляться христианскими губер¬
наторами, назначаемыми албанским правительством. Два администра¬
тивных совета избираются на основе всеобщего избирательного права.
Возможно, что вышеуказанные губернаторы будут ответственны перед
данными советами.
Требования жителей Химары (прибрежная область в Южной Алба¬
нии — П. И.) будут представлены на рассмотрение великих держав.
332
П. А. Искендеров
Албанское правительство объявляет о всеобщей амнистии.
Члены вооруженных эпиротских отрядов, происходящие родом из
данного региона, сохраняют право носить оружие вплоть до создания
основы новой жандармерии под командованием их офицеров. Иност¬
ранные добровольцы покидают страну.
Данные мероприятия будут осуществляться и контролироваться
международной комиссией, находящейся в Химаре.
Выполнение и поддержание в силе вышеуказанных положений будут
гарантированы великими державами».67
По сути, «выполнение вышеуказанных положений» означало воз¬
никновение в Южной Албании государства в государстве. Тем не ме¬
нее, правительство Вида, находившееся в «кольце фронтов», было вы¬
нуждено пойти на уступки, не имея ни сил, ни средств для успешной
борьбы с греческими сепаратистами и стоявшей за их спиной регуляр¬
ной греческой армией. Оно ратифицировало «Протокол Корфу». Вы¬
ступая вскоре после этих событий перед иностранными журналистами,
премьер-министр центрального албанского правительства Турхан-паша
заявил, что «теперь он спокоен; поскольку эпироты, которые получили
удовлетворение по всем своим требованиям, образуют область наибо¬
лее гомогенную и наиболее развитую во всей Албании и смогут также
послужить на пользу стране, так как греческий элемент, составляющий
большинство, отличается высокой степенью образованности».68 Заяв¬
ление насколько оправданное, настолько и разочаровывающее для ал¬
банских властей!
К тому же греческие автономисты явно не собирались доволь¬
ствоваться положениями «Протокола Корфу». Еще в разгар перегово¬
ров о статусе Корчи и Гирокастры «священные дружины» пересекли
границы предусматривавшейся автономной области и двинулись в се¬
верном направлении, оккупируя все новые районы Албании и жесто¬
ко подавляя сопротивление местного населения. Как сообщал 25 июля
1914 г. из Влеры Петряев, «все сведения, получаемые нами и основан¬
ные на рассказах очевидцев, рисуют картину систематического истреб¬
ления и разорения мусульманского населения. Всюду, где прошли до сих
пор эпироты, они оставили сожженные мусульманские села и переби¬
тое население, которое не успело спастись бегством».69 Большинство
беженцев искали спасения в центральных районах Албании — в первую
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 333
очередь во Влере, где их численность, по самым скромным оценкам со¬
ставляла порядка 50 тысяч человек.
Вспыхнувшее же в середине мая 1914 г. массовое крестьянское вос¬
стание в Центральной Албании — в небольшом городе Шияк, распо¬
ложенном на полпути из Тираны в Дуррес — окончательно дестаби¬
лизировало положение в стране, оказавшейся расколотой на несколько
фактически не связанных друг с другом районов. В своей основе «оно
было вызвано социальными причинами — подневольным трудом в усло¬
виях феодальных порядков, процветавших в албанской деревне. Неиму¬
щие крестьяне, несколько поколений которых пребывали в нищете на
помещичьих землях, не только не увидели изменений к лучшему в сво¬
ем бесправном существовании после воцарения Вида, но почувствовали
новую опасность. Иноверец, он не только призвал в свое правительство
ненавистных им пашей и беев, но и покушался на религиозные (мусуль¬
манские) устои. На первых порах повстанцы требовали устранения по¬
мещиков, уважения к мусульманской религии и материального поощре¬
ния религиозных служителей».70
Как уже говорилось выше, вспыхнувшее восстание сразу же стало
важным фактором внутриполитической борьбы в и без того раздира¬
емой на части своими собственными, по большей части самозваными,
правителями и балканскими соседями. Требования повстанцев сразу же
поддержал Эссад-паша, пообещав им «землю и освобождение от нало¬
гов». Посланные принцем Видом из Дурреса отряды жандармов и во¬
оруженных горцев из Мирдиты смогли занять Шияк. Однако отпра¬
виться дальше на Тирану для окончательного подавления восстания они
отказались: «горцы были за ночь распропагандированы повстанцами.
«Нас пригласили защищать Вида, а не воевать», — заявили они коман¬
дующему правительственными войсками и отошли к Дурресу, остано¬
вившись на оборонительных рубежах около города».71 Сложившаяся
ситуация по своему накалу и многочисленным угрозам для территори¬
альной целостности Албании была, пожалуй, беспрецедентной в е мно¬
гострадальной истории. Можно в значительной степени согласиться
с мнением сербского историка Милорада Экмечича, указывающего, что
«восстание в Албании вспыхнуло до Сараевского покушения (28 июня
1914 г. — П. И.) и превратило эту часть Балкан в фокус интересов вели¬
ких держав, но и малые балканские соседи полагали, что эти внутренние
334
П. А. Искендеров
распри навсегда обеспечат распад Албании. Албанское движение 1914 г.
сконцентрировало интересы великих держав на Балканах, и задолго до
Сараевского покушения предопределило, что именно на этой террито¬
рии вспыхнет мировая война».72 Правда, в «фокусе интересов великих
держав» Албания все-таки находилась и раньше — в частности, во вре¬
мя первой Балканской войны 1912-1913 гг...
Не смогла стабилизировать ситуацию и стремительная операция
по захвату самого Эссад-паши, проведенная отрядами жандармерии
19 мая 1914 г. К этому времени «княгиня София и голландские советни¬
ки убедили Вида в лицемерии Эсада».73 После своей высылки в Италию
и прибытия в Рим «Эсад был встречен как герой, пострадавший из-за
происков австрийцев. Неожиданное изгнание повысило его авторитет
и среди повстанцев, которые в отсутствие вождя пошли на штурм Ти¬
раны под лозунгами отречения Вида и призвания на престол турецкого
принца».74
Дуррес, в котором находилась резиденция князя Вида, оказался
в осаде, а его призывы великим державам направить для подавления
восстания трехтысячный международный воинский контингент, оста¬
вались без ответа. Лишь Австро-Венгрия по своей инициативе продол¬
жала оказывать военное содействие своему венценосному протеже. Как
иронично отзывался российский дипломат Петряев о прибывавших
в Дуррес сотнях австрийских добровольцев, «судя по их внешнему виду
и выправке, едва ли можно сомневаться в том, что все эти «доброволь¬
цы» — солдаты, переодетые в штатское платье».75
Спустя несколько дней после смещения Эссад-паши князь Вид про¬
извел частичные перестановки в правительстве Турхан-паши Пермети,
носившие — за исключением вывода из состава кабинета самого Эсса-
да — скорее косметический характер. Они явно были неспособны удов¬
летворить восставших. Последние к этому времени смогли консоли¬
дироваться и в отсутствие Топтани, сформировав 3 июня на собрании
в Шияке Генеральный совет во главе с помещиком-туркофилом Муста¬
фой Ндроки, его заместителем в лице майора турецкой армии, младотур¬
ка Дженаби Адили и главнокомандующим повстанческой армии Кями-
лем Хаджифезой. Направленная членам Международной контрольной
комиссии политическая программа движения «содержала следующие
требования: отречение Вида, введение в МКК (Международная конт¬
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 335
рольная комиссия — П. И.) турецкого представителя и перевод албан¬
ской письменности на арабский алфавит»; кроме того, «собравшиеся
приняли решение направить делегацию в Стамбул, чтобы пригласить на
албанский престол Бурханэддина, сына султана Хамида».76
Районы, находившиеся под контролем восставших, неуклонно рас¬
ширялись. Вслед за практически всей Центральной Албанией (князю
Виду удалось отстоять лишь Дуррес), в их руки перешли южноалбан¬
ские города Люшня, Фиер и Берат. В районе Корчи отряды повстанцев
вошли в соприкосновение с продвигавшимися с юга эпиротами и во из¬
бежание столкновения они изменили маршрут и двинулись на Влеру.
Здесь в разыгрывавшиеся события решил вмешаться находившийся
в вынужденной эмиграции Исмаил Кемали, — помнивший, что именно
Влера всего лишь полтора года назад была центром Всеалбанского ку-
венда, Он призвал городские власти во избежание братоубийственного
кровопролития пропустить повстанцев во Влеру, но «при условии, что
в городе будет сохранен национальный флаг «как единственно остав¬
шийся символ независимости, без чего страна попадет в качестве трофея
в руки соседей». Соответствующее обязательство было дано Хаджифе-
зой, но когда в город вошли члены генсовета, то во Влере, как и в других
городах, национальный флаг уступил место турецкому. Это произошло
1 сентября 1914 г. К этому времени война в Европе стала свершившимся
фактом» ...77
А как оценивал развитие ситуации в Албании сам Вильгельм Вид —
за которым в европейских средствах массовой информации закрепи¬
лись уничижительные прозвища наподобие «король в лайковых перчат¬
ках» и «опереточный король»? Дадим слово и ему — тем более, что
он оставил потомкам собственноручный меморандум, обнародованный
в 1917 г. Приведем наиболее интересные фрагменты из этого 28-стра¬
ничного сочинения:
«Я прибыл в Дуррес 7 марта 1914 г. и был с ликованием встречен
албанцами, прибывшими со всех уголков страны. Все города и большин¬
ство деревень направили делегации, чтобы приветствовать меня, и они
с энтузиазмом заверили меня в своей лояльности. Первые несколько не¬
дель заняло учреждение правительства, создание министерства и подчи¬
ненных ему учреждений, организация жандармерии, централизация фи¬
нансов и посещение близлежащих городов и областей. Первые крупные
336
П. А. Искендеров
трудности возникли в начале апреля. Еще по прибытии в Триест на моем
пути в Албанию я получил первые сообщения о греческих бандах, напа¬
дающих на албанские деревни, но он не выглядели слишком серьезными.
Нападавшие были вытеснены за пределы границы албанскими жандар¬
мами и вооруженными местными жителями. Теперь же огромные банды
греков вновь атаковали Эпир и захватили город Корча, предав его и его
окрестности огню. Против них была мобилизована вся жандармерия,
усиленная албанскими рекрутами. В связи с этим вновь вспыхнули про¬
тиворечия между Эссадом и голландскими офицерами.
Перед моим прибытием Исмаил Кемаль Бей был принужден поки¬
нуть Албанию по требованию Международной контрольной комиссии,
но у Комиссии не было достаточных сил для того, чтобы заставить сде¬
лать то же самое Эссад-пашу. Таким образом он остался и согласился
лишь на то, чтобы отказаться от правительства в том случае, если ему
будет позволено возглавить албанскую депутацию, направляющуюся
в Германию для того, чтобы предложить мне албанский трон. Как гла¬
ва данной депутации, он неоднократно заверял меня в своей лояльнос¬
ти и преданности. Осознавая его мощь и влияние в Центральной Алба¬
нии, я стремился держать его в своем правительстве, согласовав для него
специальные почести и назначив его министром (одновременно мини¬
стром внутренних дел и военным министром).
В начале апреля 1914 г. — когда был обнародовано распоряжение
подготовить список мужчин призывного возраста — показалось, что
Эссад проявляет заинтересованность. Разумеется, он заявил, что может
за короткое время собрать отряд в 20.000 человек и отправиться с ними
на борьбу с греческими бандами, вторгшимися в Южную Албанию. Но
греки, располагавшие очень активной и эффективной шпионской сетью
в Дурресе, подчинявшейся греческому епископу, вскоре разнюхали об
этом и послали доктора Воиласа, который вошел в доверие к Эссаду и, как
я узнал позднее, несколько раз передавал ему деньги. Мне же теперь было
сказано, что явилось очень мало людей, а большинство из тех, кто сделал
это, отказались отправиться на юг. Как стало известно позже, Эссад сек¬
ретно отдавал противоположные указания — что он мог легко делать
в качестве военного министра — и тем самым блокировал рекрутирова¬
ние добровольцев. Голландские офицеры были взбешены этим, а также
постоянными трудностями, которые Эссад создавал в деле организации
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 337
жандармерии и набора добровольцев. Они обменивались разгневанны¬
ми заявлениями, в результате чего Эссад заявил об отставке, хотя так ни¬
когда и не последовал ей. Различные люди предупреждали меня насчет
Эссада, которого обвиняли в тайном сговоре с греками, в ответственно¬
сти за события в Эпире и в блокировании создания милиции.
Несколькими днями позже Эссад отправился в Тирану под предло¬
гом желания призвать собравшихся там людей отправиться маршем на
юг. Он находился там в течение нескольких дней. Спустя два дня после
его возвращения я получил известия, что в Шияке вблизи Тираны вспых¬
нуло восстание. Предпринятая на следующий день без моего ведома по¬
пытка Эссада транспортировать партию автоматов в Тирану — центр
территории, находившейся под его контролем, — была пресечена гол¬
ландским офицерами. Эссад заявил, что восстание не будет иметь пос¬
ледствий, но в конце концов отдал своим людям распоряжение мар¬
шировать в Шияк, чтобы усмирить его. К этому времени голландские
офицеры обнаружили, что сам Эссад стоял за восстанием. Он, очевидно,
сделал в своем доме запас оружия и прятал в нем большое количество
вооруженных людей, а также подстрекал других людей в городе. Меж¬
ду вооруженными людьми Эссада и моими жандармами ночью 18 мая
вспыхнули бои. Дом Эссада был обстрелял из пушек. Эта перестрелка
была спровоцирована первым выстрелом, произведенным силами Эсса¬
да в людей, подчинявшихся приказам голландских офицеров. Эссад и его
люди были арестованы голландскими офицерами. Весь ход событий сви¬
детельствовал о том, что Эссад планировал изменнический переворот.
Тем не менее, не было найдено ни одного письменного материала и ни¬
каких других данных вследствие того, что Эссад не умел читать и лишь
с огромным трудом мог написать свое имя. Я сомневался — отдавать ли
Эссада под суд просто на основе устных обвинений, которым, учитывая
все сомнения, нельзя было придать законченную форму. Более того, он
сразу же передал себя под итальянскую защиту, которая предоставляла
ему право на отъезд. В этих условиях было принято решение выслать его
из страны. Перед своим отъездом он подписал документ, в котором дал
торжественное слово офицера не возвращаться в Албанию без моего вы¬
раженного согласия и воздерживаться от любого внутреннего и между¬
народного подстрекательства против меня и моего правительства. Эссад
немедленно отбыл в Италию, где его приветствовали как мученика!
338
П. А. Искендеров
После ареста Эссада лишившиеся лидера мятежники не знали, что
делать, и начали рассеиваться. И только после того, как они узнали, что
Эссад освобожден и выслан в Италию, и когда итальянцы — чей авто¬
мобиль (принадлежавший итальянскому посольству) курсировал туда-
сюда между Шияком и его окрестностями — успокоили их и дали им
инструкции, они выдвинули новые требования.
Все послы, за исключением итальянского, поздравили меня с подав¬
лением переворота, планировавшегося Эссадом, и его высылкой. Теле¬
граммы с поздравлениями приходили со всей страны. В Дурресе, однако,
люди были разочарованы тем, что Эссад был отпущен.
Нижеследующей информации будет достаточно для того, чтобы по¬
казать, какие силы я первоначально использовал для того, чтобы про¬
тиводействовать перевороту Эссада и выступить против мятежников.
Помимо добровольцев, город защищали 100 вооруженных малиссоров
(горцев), которые, услыхав о восстании, поспешили сюда, чтобы защи¬
тить свой суверенитет. Итальянские и австрийские моряки сошли на бе¬
рег, чтобы защитить дворец. В Дурресе было в общей сложности 300 во¬
оруженных албанцев, из которых 200 были жандармами. В дополнение
к этому, у меня было несколько автоматов и полевых орудий, с которы¬
ми, однако, могло управляться только очень небольшое число людей,
фактически не имевших тренировки.
Я с подозрением относился к энергичным призывам итальянского
посла Алиотти еще больше ослабить защиту Дурреса и сократить чис¬
ло находившихся там людей путем отправки домой 100 малиссоров. Он
угрожал отозвать своих моряков, если его требования не будут выполне¬
ны. Он попытался объяснить свои требования, заявив, что мятежники
могут отреагировать очень резко, если узнают, что для моей защиты раз¬
вернуты католики. Я ответил заявлением, что с большим желанием поз¬
волил бы им уйти, если бы международные силы прибыли из Шкодры
для защиты Дурреса. Это предложение, однако, было отвергнуто боль¬
шинством представителей великих держав.
В полдень 23 мая 1914 г. заехал очень взволнованный Алиотти с ново¬
стью, что мятежники в количестве 8.000-10.000 человек, приближаются
к городу, и убили или взяли в плен 50 жандармов. Они также захвати¬
ли командовавших ими четырех голландских офицеров. Подполковник
Томсон, заместитель командующего голландскими офицерами, вскоре
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 339
подтвердил, что вышеназванные офицеры были окружены и арестованы
в то время, когда они осуществляли ознакомительную поездку со свои¬
ми жандармами. Сам он был вынужден отступить со своими 100 добро¬
вольцами перед лицом намного превосходящих сил мятежников. Алиот-
ти призвал меня перейти на борт одного из судов, поскольку он не мог
более гарантировать нашу безопасность. Когда я отказался, он заявил,
что должен отозвать с берега всех итальянских моряков, и что итальян¬
ские корабли не произведут ни одного выстрела для защиты города. Ког¬
да я возразил, что не вижу необходимости подниматься на борт, Алиот-
ти даже пригрозил отозвать весь персонал, защищавший меня и мою
семью. Теперь, вслед за послом, все правительство потребовало от меня
подняться на борт со своей семьей. Я вновь отказался. Вскоре после это¬
го австрийский посол проинформировал меня о том, что он тоже насто¬
ятельно советует мне подняться на судно, потому что итальянцы тайно
сотрудничают с мятежниками для того, чтобы осуществить переворот.
После этого я разрешил своей жене и детям подняться на борт в целях
безопасности до тех пор, пока опасность не минует. 100 малиссоров от¬
казались покинуть страну и подниматься на борт без своего правителя.
Согласно Алиотти, присутствие малиссоров сильно провоцировало мя¬
тежников. Для того, чтобы избежать ненужного кровопролития, и пото¬
му, что моя жена отказалась подниматься на борт без меня, я отправился
с ней с намерением вернуться обратно немедленно после того, как она
окажется на борту. Взойдя на корабль, я почувствовал себя пленником,
поскольку по приказу адмирала судно отошло подальше в море и вста¬
ло на якорь рядом с другим итальянским военным кораблем. Для того,
чтобы не нарываться на отказ, я прежде всего распорядился о том, что¬
бы для моего возращения на берег подготовили пинас, хотя это распо¬
ряжение, без всякого сомнения, было бы проигнорировано. И только
когда один из захваченных голландских офицеров вернулся в Дуррес,
будучи посланным мятежниками для переговоров, появился адмирал
и сопроводил меня в пинасе на берег. Я вернулся на берег, хотя не был
полностью уверен, что это не ловушка, подстроенная итальянцами. Моя
жена вернулась во дворец позднее тем же вечером. После переговоров
с мятежниками нам удалось добиться освобождения арестованных.
Австрийский посол, который со своей женой тоже нашел убежище на
борту, призвал нас в тот вечер провести хотя бы одну ночь под защи¬
340
П. А. Искендеров
той австрийского военного корабля, поскольку он узнал, что мятежники
запланировали нападение на эту ночь. Австрийские моряки находились
здесь лишь для защиты посольства. Он не мог брать на себя ответствен¬
ность подвергать их опасности в случае защиты дворца. Я отклонил его
предложение, хотя оно и было обусловлено добрыми намерениями. Та¬
ковыми были истинные события 23 мая, которые позднее были чрезмер¬
но драматизированы и искажены газетами.
До этого времени, я, находясь в трудной ситуации, рассчитывал на
искреннюю поддержку со стороны итальянского правительства. Теперь
же я понимал, что от Алиотти можно ожидать любой подлости. Но в гла¬
зах Тройственного союза я был обязан делать вид, что ничего не про¬
изошло.
В последующие дни переговоры между Контрольной комиссией
и лидерами мятежников продолжились, однако они закончились без¬
результатно из-за того, что мятежники настаивали на мусульманском
правителе — как пообещал им Эссад — или на реставрации турецко¬
го правления. Первые дни июня принесли неопровержимое доказатель¬
ство долгое время существовавшего подозрения о том, что итальянцы
сотрудничали с мятежниками. По моему категорическому требованию
итальянский посол Алиотти прекратил свои ежедневные автомобиль¬
ные поездки к мятежникам. Однако вместо этого мы теперь стали за¬
мечать секретные световые вспышки, при помощи которых итальянцы
контактировали с мятежниками. Голландский подполковник Томсон
в конце концов распорядился задержать трех итальянцев на месте (сре¬
ди них были итальянский капитан Муриккио). При их обыске также
были найдены компрометирующие их документы. С итальянцами воз¬
никли большие проблемы, поскольку на основании капитуляций они
были объявлены неприкосновенными при попытке их насильственного
ареста в здании итальянской миссии. Сославшись на закон о капитуля¬
ции, Алиотти потребовал, чтобы арестованные были освобождены —
что и было сделано. Однако Томсон неоднократно отвергал другое тре¬
бование Алиотти — официально отозвать газетные сообщения о том,
что итальянцы обменивались сигналами с мятежниками и находились
с ними в постоянном личном контакте, — настаивая на том, что это тре¬
бование является ошибочным, и что его выполнение несовместимо с его
достоинством офицера. Тогда Алиотти потребовал, чтобы Томсона от¬
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 341
правили обратно в Голландию и таким образом город Дуррес был лишен
искусного и энергичного защитника. Это противоречие вскоре разре¬
шилось трагически — гибелью Томсона, случившейся во время ожесто¬
ченного нападения мятежников.
Новости о мятеже мало-помалу распространилась по стране. Доб¬
ровольцы прибывали с севера и юга почти каждый день, чтобы помочь
мне в борьбе с мятежниками. В течение нескольких дней в Дурресе соб¬
ралось более 1.000 мужчин. Мятежники пронюхали об этом — а также
о том, что еще 1.300 малиссоров были на пути сюда, чтобы усилить мои
позиции. Чтобы преодолеть нашу защиту, они попытались взять город
силой до подхода подкрепления. Самым критическим днем всей оса¬
ды стало 15 июня. Внезапное энергичное нападение было предприня¬
то рано утром, и мятежники добрались до первых домов в городе, где
вспыхнули тяжелые бои. Увы, подполковник Томсон погиб в самом на¬
чале. Нашим силам удалось вытеснить мятежников обратно из города,
и к вечеру они вновь оказались на позициях за пределами города, кото¬
рые занимали до этого. Не только голландские офицеры, но и германс¬
кие и австрийские добровольцы отличились в битве, используя полевые
орудия. Я был глубоко расстроен гибелью подполковника Томсона. Он
неутомимо и с самопожертвованием трудился над тем, чтобы укрепить
Дуррес и подготовить людей. Его честный характер, лояльность и пре¬
данность оказывали мне исключительное содействие.
Благодаря своим связям с мятежниками, Алиотти должен был быть
хорошо информирован о предстоящем нападении. Он со всеми своими
людьми оказался на окружавших Дуррес возвышенностях в четыре часа
утра, когда прозвучал первый орудийный выстрел, — что объяснил яко¬
бы плохим сном. Также существенным является факт, что к восьми часам
утра того же дня на биржевой рынок в Триесте полетела подписанная
Алиотти телеграмма, в которой говорилось, что Дуррес захвачен мятеж¬
никами. Мы узнали об этом из полученной правительством депеши, со¬
державшей запрос о том, есть ли какая-либо правда в телеграмме Алиот¬
ти (брат Алиотти был биржевым брокером).
27 июня мятежники внезапно потребовали переговоров с англий¬
ским офицером. Очевидно, они узнали от своих итальянских шпионов,
что полковник Филлипс находится в Дурресе. Он отправился к ним один
со своим переводчиком, но не смог ничего добиться. Он рассказали мне,
342
П. А. Искендеров
что мятежники настаивали на своем прежнем требовании — либо о му¬
сульманском князе, либо о возвращении страны Турции. Греческое пра¬
вославное духовенство говорило со мной в особенно враждебной ма¬
нере. Характерным для мятежа было письмо, посланное мятежниками
в город Берат с требованием его капитуляции. В письме дословно гово¬
рилось: «Мы едины в своих действиях с греками, которые продвигают¬
ся с юга, с Тройственным согласием и с Италией». Это письмо прибыло
в Дуррес 2 июля, пересланное городским судьей Берата министру внут¬
ренних дел. Копию письма получили все послы.
10 июля я представил ноту представителям великих держав. В ней
я объяснил, что у Албании, безусловно, есть будущее, но невозможно
трудиться на благо страны и ради ее прогресса, если не придерживать¬
ся Лондонских соглашений. А их не придерживались. С момента моего
прибытия не было ни единого момента мира и спокойствия, поскольку
греки немедленно оккупировали юг, черногорцы перешли границу с се¬
вера, и мятеж внутри страны стимулировался сербами, греками и чер¬
ногорцами. Если великие державы не будут выполнять обязательства,
взятые ими в Лондонских соглашениях, Албания никогда не сможет раз¬
виться в правовое государство, и вся дальнейшая деятельность будет
представляться невозможной.
Германия ответила на мою ноту заявлением о существовании рас¬
хождений между заявлениями албанского правительства с одной сто¬
роны и греческого посла в Берлине с другой: последний объявил, что
греческие солдаты не сражаются на юге. Для сравнения обходимо от¬
метить, что греческий офицер сказал голландским офицерам, коман¬
дующим жандармерией, борющейся с греческими бандами, что они
сражаются с регулярными греческими силами. Задокументированные
заявления захваченных лидеров греческих банд и сделанные их фотогра¬
фии, не оставляли сомнений в том, что греческие солдаты принимали
участие в действиях банд. Весь юг, включая Гирокастру, которая засви¬
детельствовала свою лояльность мне посредством депутации, и Корчу
вновь был оккупирован греками в прямом противоречии с погранич¬
ным разграничением, установленным великими державами. Греки резко
отвергли уступки, которые были предложены в попытке достичь с ними
соглашения. Прибытие бесчисленных беженцев из оккупированных
греками районов на юге Албании лишь послужили усилению страданий.
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 343
Несмотря на выделенные в этих целях существенные фонды, албанское
правительство было не в состоянии облегчить страдания на долгосроч¬
ной основе по причине мятежа в Центральной Албании.
17 июля в Дуррес прибыло письмо от мятежников, адресованное
представителям России, Франции, Англии и Италии (Германия и Авст¬
рия включены не были!). Этот афронт был отвергнут. Лидеров мятежа
пригласили встретиться на борту судна, но ответа от них не последовало.
Переговоры проходили только с лидерами мятежа (сербами, турка¬
ми и людьми Эссада). Простые люди — как мы услышали от заключен¬
ных и раненых — не имели понятия о том, что происходит. Они были
силой принуждены принять участие, в противном случае их дома долж¬
ны были быть преданы огню, и их поля сожжены.
В дополнение ко всему вышеизложенному необходимо упомянуть
мой визит во Влеру 26 июля. Огромная толпа пришла поприветствовать
мою жену и меня ликующими возгласами «rroft». По дороге из порта
в город и на обратном пути наши лошади были распряжены, и ликующая
толпа тащила наш экипаж на протяжении получаса по полуденной жаре.
Город был переполнен флагами. Все сановники, священники, лидеры
и депутации, с которыми я встретился на приеме, заверяли меня в своей
лояльности и преданности. Нас так же шумно и восторженно приветс¬
твовали во время посещения лагеря беженцев около Влеры, который
приютил около 30.000 беженцев (в основном мусульман с юга, оккупи¬
рованного и опустошенного греческими бандами). Несколько тысяч из
них вызвались прибыть в Дуррес на борьбу с повстанцами. К сожале¬
нию, это было невозможно вследствие нехватки фондов, чтобы всех их
накормить, одеть и вооружить.
Ситуация в Дурресе существенно улучшилась в июле. Численность
защитников возросла с прибытием вооруженных албанцев с севера
и юга, и с прибытием многочисленных немецких, австрийских и румын¬
ских добровольцев, среди которых было большое число опытных солдат.
Город был сильно укреплен и отныне мог считаться безопасным. Пат¬
рули почти каждый день участвовали в стычках, в результате которых
нападавшие мятежники неизменно рассеивались. Наша сторона пла¬
нировала всеобъемлющее наступление на мятежников с севера, с юга
и со стороны Дурреса. Однако выполнение этого плана было отложено.
Это произошло не из-за нехватки людей, а вследствие нехватки фондов
344
П. А. Искендеров
для того, чтобы им заплатить, их накормить, вооружить и экипировать.
Контрольная комиссия постоянно создавала трудности в авторизации
трансфертов новых платежей из займа, предоставленного Австро-Вен¬
грией и Италией. Ситуация, в которой находился Дуррес, привела к по¬
явлению ряда неприятных проблем. Контрольная комиссия представля¬
ла из себя что-то вроде параллельного правительства, которое не только
следило ревнивым оком за скрупулезным соблюдением сферы своей
ответственности, которая с самого начала не была четко оговорена, но
и время от времени вмешивалось в деятельность албанского правитель¬
ства, например, пытаясь давать распоряжения голландским офицерам.
Это уже стало чем-то вроде мании для всех находящихся здесь европей¬
цев: вмешиваться в политику и давать советы. Представители великих
держав почти всегда отстаивали друг по отношению к другу диаметраль¬
но противоположные предложения и взгляды — Антанта и Италия про¬
тив Германии и Австро-Венгрии. В местном порту стояли германский,
австрийский, русский, английский и французский корабли, в также два
итальянских судна. Офицеры на кораблях, безусловно, обсуждали ситу¬
ацию в деталях. Их различные и противостоящие друг Другу точки зре¬
ния успешно распространялись и находили своих сторонников. Самые
ошибочные точки зрения стремительно обрастали слухами и обретали
своих приверженцев. В дополнение к этому существовали постоянные
конфликты среди голландских офицеров, а также между ними и албан¬
скими лидерами, в результате чего голландские офицеры подали в от¬
ставку, поскольку они оказались в ситуации, в которой более не могли
выполнять свой мандат. Каждый приходил ко мне с идеями, точками зре¬
ния и предложениями, и я должен был принимать решения по всем воп¬
росам. Мы проводили одно заседание за другим с раннего утра до позд¬
него вечера в течение всех этих месяцев... »78
Первая мировая война застала Албанию в состоянии анархии. Сер¬
бия, Черногория и Греция не оставляли надежд на присоединение об¬
ширных албанонаселенных земель, местные военные лидеры продол¬
жали борьбу за финансовые ресурсы и властные полномочия, а великие
державы продолжали разыгрывать на албанском пространстве свои
многоходовые партии. Засобирался в родные края и Вильгельм Вид -—
подавший ходатайство о своем приеме в ряды действующей германской
армии. Отдадим ему должное — одним из его последних решений стал
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 345
отказ вовлечь свою страну по требованию Вены в войну с Сербией. В на¬
чале августа к нему обратился австрийский министр иностранных дел
Л. Берхтольд с призывом «встать во главе албанцев и выступить против
Сербии», а также выразить «живейшее желание добиться воссоедине¬
ния Косова» в интересах собственной популярности среди албанцев.79
Князь Вид отказался бросать свою без того разоренную страну в горни¬
ло общеевропейского пожара — и этот мужественный шаг автомати¬
чески сделал его ненужным с точки зрения военно-политических инте¬
ресов Вены. «Князь Вид отныне не представляет никакого интереса для
политики Австро-Венгрии» — сделал вывод Л. Берхтольд и немедлен¬
но договорился с итальянским внешнеполитическим ведомством о не-
предоставлении албанскому правителю финансового транша на сумму
в 75 млн франков.80
Утром 3 сентября он отплыл из Дурреса в Венецию вместе с рядом
государственных и политических деятелей, оставив за себя на период
своего «временного отсутствия» премьера Турхан-пашу, который дол¬
жен был действовать в «тесном контакте» с представителями Австро-
Венгрии, Италии и Франции. Своим албанским подданным он адресо¬
вал прокламацию, в которой говорилось:
«Албанцы! Когда ваши делегаты прибыли предложить мне албанс¬
кую корону, я уверенно ответил на призыв таких достойных людей, кото¬
рые выступили со своим требованием, что я помогу им в решении задачи
возрождения своей нации. Я пришел к вам с горячим желанием помочь
вам в этой патриотической задаче. Вы были свидетелями, что я посвятил
всю свою энергию с самого начала реорганизации этой страны с тем,
чтобы дать всем вам хорошую администрацию и правосудие. Сейчас не¬
счастливые обстоятельства воспрепятствовали этой нашей совместной
работе. Некоторые затуманенные души, ослепленные вспышкой гнева,
оказались не в состоянии понять ценность реформ и отказались поддер¬
жать новое, развивающееся правительство. А вспыхнувшая в Европе
война сделала ситуацию, в которой мы оказались, еще более тяжелой.
Для того, чтобы не оставлять эту работу — которой я посвятил свою
энергию и жизнь — незавершенной, я решил, что для меня было бы по¬
лезно провести определенное время на Западе. Но знайте, что — буду
я близко или далеко — у меня будет только одна мысль: работать на бла¬
го нашей благородной албанской отчизны. На время моего отсутствия
346
П. А. Искендеров
введенная Европой и создавшая наше отечество Международная конт¬
рольная комиссия возьмет на себя функции правительства».81
Поражение Германии в первой мировой войне — а майор прусской
армии Вильгельм Вид действительно сражался в рядах ее армии под име¬
нем «графа Крун» — сделало возращение принца на его албанский трон
невозможным. Не оправдались и его — вполне возможно, искренние —
надежды на то, что в его новом «отечестве» восторжествуют «хорошая
администрация и правосудие». Слишком многие силы на Балканах и за
ее пределами не были в этом заинтересованы...
Впрочем, один из главных оппонентов Вильгельма Вида — Исмаил
Кемали — разумеется, оспорил бы многие из вышеприведенных выска¬
зываний князя. А значит, пора предоставить слово и ему. Мемуары Кема¬
ли увидели свет в 1920 г. в Лондоне. В них он следующим образом изло¬
жил свое видение интересующих нас проблем:
«Летом 1911 г. я отправился в Цетинье, чтобы присоединиться к ли¬
дерам малиссоров, нашедшим убежище со своими семьями в Черного¬
рии перед лицом угроз со стороны Торгута ПІефкет-паши. Я хочу вос¬
пользоваться возможностью, чтобы выразить нашу признательность
королю Николе, который оказал мне содействие в решении моей зада¬
чи, оказав дружеский прием, и помог нашедшим убежище семьям своей
добротой и человечностью. Прославившиеся своим героическим сопро¬
тивлением все делегаты малиссоров подписали на встрече в Гертче ме¬
морандум, разработанный по моей инициативе и содержавший сведен¬
ные в двенадцать пунктов национальные требования, — одновременно
подтвердив еще раз свои заверения в желании быть частью Оттоманской
империи. К сожалению, этот период успокоения оказался кратковре¬
менным. Новая Палата, выборы в которую были навязаны в целя укреп¬
ления позиции правительства, состоявшего исключительно из младоту¬
рок, возобновила свою игру, при которой они одной рукой отнимали то,
что другой рукой давали в предыдущий день.
Озабоченный подобным актуальным подходом Порты и убежден¬
ный, что война с Италией может привести к всеобщей войне на Балка¬
нах, окружавшей Албанию со всех сторон, я обратился из Ниццы, где на¬
ходился в отставке, с циркулярным письмом ко всем албанским центрам,
напомнив им о категорической необходимости быть готовыми к любой
возможности. Эти мрачные предупреждения и всеобщее недовольство,
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 347
вызванное Триполитанской войной, вызвали в Албании всеобщее вос¬
стание. Дикое упрямство младотурок в их попытках абсорбировать на¬
циональности сделало наше сопротивление неизбежным и заставило
нас подняться на борьбу за нашу национальную жизнь. Находясь в усло¬
виях, когда наше существование как народа было подвергнуто нападе¬
нию и поставлено под угрозу, — могли ли мы не озаботиться прежде
всего своим собственным спасением — хотя мы и чувствовали, насколь¬
ко сильно эта борьба идет вразрез с нашим не уменьшавшимся желанием
быть вместе с Империей? Всеобщее восстание и триумфальное вступ¬
ление лидеров всех племен в Ускюб (Скопье — П. И.) положили конец
экстравагантной и преступной власти младотурок и привели к роспуску
Палаты. Наши патриотические цели были достигнуты, и с этого време¬
ни мы на будущие вновь вернулись к нашей верности Империи.
Вновь отправившись из Валоны (Влера — П. И.) в Константинополь,
я прибыл в Триест, где меня посетил полковник Бекир, который заявил
мне, что черногорский князь Мирко хотел побеседовать со мной в Пор¬
то-Росо под Триестом. Когда я его увидел, князь показал мне телеграм¬
му, полученную от короля, его отца, приглашавшую меня посетить его
в Антивари и обсудить ту роль, которую Албания могла бы сыграть в вой¬
не против Турции, и те преимущества, которые она могла бы извлечь из
подобного участия. Однако подобный разговор не состоялся. Я счел его
преждевременным и решил, что со всех сторон будет лучше, если я пре¬
жде установлю контакты с новым Кабинетом, его основными минист¬
рами, среди которых были мои личные друзья, с тем, чтобы попытаться
придти к взаимопониманию, — что я и разъяснил королю Николе в сво¬
ем телеграфном ответе. Но когда я сделал то, что предполагал, я обнару¬
жил, что попросту butting against a blind obstinacy, которые отказывались
осознавать всю тяжесть ситуации или рассматривать те угрозы, о кото¬
рых я дал им понять, не нарушая условия конфиденциальности, которы¬
ми я был связан в Порто-Росо. Порта считала достаточными паллиатив¬
ные меры и отказалась предпринимать энергичные шаги, которые был
необходимы. Столкнувшись с подобным подходом, балканские союзни¬
ки обявил Турции войну, и болгарские армии приступили к оккупации
Кирк-Килиссе, в то время как сербы заняли Ускюб. Я понимал, что для
нас, албанцев, настало время предпринять энергичные меры для собст¬
венного спасения.
348
П. А. Искандеров
Великий Визирь Кямиль-паша настаивал на том, чтобы я был с ним,
предложил мне портфель в своем кабинете. При других обстоятельствах
я бы принял этот достойный пост с удовольствием, но теперь мои бо¬
лее высокие обязанности заставили меня отказаться от него. Мое место
было уже не там, и я полностью посвятил свою службу моей собствен¬
ной стране. Кямиль-паша в конце концов был склонился к признанию
неотложных обстоятельств, которые он не мог отрицать, и мы расста¬
лись со взаимным сожалением. По пути обратно я заехал в Бухарест, где
существовала большая албанская колония. По результатам состоявших¬
ся там встреч, пятнадцать моих соотечественников решили отправиться
со мной обратно в Албанию. Я отправил телеграммы во все районы Ал¬
бании, предупредив о моем приезде, и заявил, что для нас настал момент
осознать наши национальные стремления. Одновременно я попросил
делегатов со всех районов страны отправиться в Валону, где должен был
состояться национальный конгресс.
В Вене я получил телеграмму от своего личного друга в Будапеште,
который пригласил меня отправиться туда для того, чтобы побеседовать
с одним высокопоставленным персонажем. Моим первым визитом в Бу¬
дапеште стало посещение графа Андраши, у которого я встретил графа
Хадика, его старого друга и бывшего заместителя государственного сек¬
ретаря. Он сказал мне, что персона, которую я должен был увидеть —
никто иной, как граф Берхтольд. Я встретился с ним в тот же вечер
в доме графа Хадика. Его Превосходительство одобрил мои взгляды по
национальному вопросу и с готовностью удовлетворил единственную
просьбу, с которой я к нему обратился, а именно — предоставить в мое
распоряжение корабль, который позволит мне прибыть в первый же ал¬
банский порт, до того, как к нему подойдет сербская армия.
Поскольку Валона была блокирована греческим флотом, я был рад
высадиться в Дураццо (Дуррес — П. И.). Там мы обнаружили два до¬
жидавшихся нас греческих военных корабля, которые находились там
с предыдущего вечера. Наш капитан очень беспокоился за нас — и не
без причины; и мы разделяли его озабоченность. Однако поднявшийся
на борт офицер после проведения скрупулезного исследования, во вре¬
мя которого он не нашел ничего, за исключение небольшого количества
оружия у моих компаньонов, позволил мне сойти на берег, и наш кораб¬
лю продолжил свой путь.
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 349
Мы обнаружили, что народ в Дураццо находился в полном неведе¬
нии обо всех происходящих событиях. Обманутые разрозненным ново¬
стями, приходившими к ним через тенденциозные каналы, они верили,
что турецкая армия побеждает, занимает Филиппополь и марширует
на Софию и Белград. Они даже не знали, что сербы стоят у самых их
ворот. Наше прибытие вызвало определенное волнение в городе, раз¬
жигавшееся турецкими элементами, к которым присоединилась часть
местного населения, состоявшая в основном из боснийских иммигран¬
тов, распространявшие сведения, что мы является агентами-провокато-
рами. Эти особые и локальные чувства не помешали Дураццо и близ¬
лежащим округам выбрать своих делегатов на национальный конгресс,
и они отправились в Валону вместе со мной и моей небольшой группой
албанцев из Бухареста.
Мы передвигались верхом, и перед прибытием в наш первый оста¬
новочный пункт я узнал от прибывшего встретить меня местного но¬
табля, что турецкий главнокомандующий в Янине направил телеграм¬
му местной жандармерии с требованием арестовать меня и доставить
в его штаб-квартиру. В соответствии с этим мы изменили наш маршрут
и провели ночь в другой деревне. На следующее утро начальникжандар-
мов, который должен был осуществить арест, показал мне телеграмму от
того же самого командующего в Янине, который просил местные влас¬
ти принять нас с почтением и сделать все, что в их силах, чтобы помочь
нам в нашей поездке. Однако нас это ничуть не успокоило, а скорее под¬
твердило тревожные новости, о которых я услышал вечером накануне;
и в итоге, отказавшись от маршрута, по которому нас отлеживали, я вы¬
брал более безопасный, и мы в итоге прибыли в Валону. Здесь наш прием
сильно отличался от того, который был в Дураццо. Моим родным горо¬
дом овладело пламя патриотизма, и мы встречали повсюду обществен¬
ный энтузиазм и восхищение. Очень быстро я оказался в окружении
восьмидесяти трех делегатов, мусульман и христиан, которые прибыли
со всех частей Албании, вне зависимости от того, были ли они оккупи¬
рованы воюющими армиями.
Немедленно открылся конгресс. На своем первом заседании —
15/28 ноября 1912 г. — его делегаты единогласно проголосовали за про¬
возглашение независимости. Затем заседание было прервано, и его участ¬
ники покинули зал, чтобы подняться к моему дому — дому, где я родился,
350
П. А. Искендеров
и в котором жили мои предки, — сопровождаемый приветственными
восклицаниями тысяч людей и славным флагом Скандербега, который по¬
коился в свернутом виде последние 44$ лет. Этот момент стал для меня
незабываемым, и мои руки дрожали от волнения, когда я в надеждой и гор¬
достью закреплял на балконе старого дома штандарт последнего нацио¬
нального правителя Албании. Казалось, словно сам дух бессмертного ге¬
роя спустился в этот момент как священный огонь над головами людей.
На возобновившемся заседании я был избран Председателем Вре¬
менного Правительства с мандатом на формирование кабинета. Но
я счел более подходящим, чтобы и министры были избраны Конгрессом,
и поэтому я отказался от данной прерогативы, оставив за собой лишь
распределение портфелей. Правительство было создано, Конгресс из¬
брал восемнадцать членов, которые должны были сформировать Сенат.
Я уведомил о конституции нового Государства великие державы и Вы¬
сокую Порту посредством следующей телеграммы:
«Национальная Ассамблея, образованная делегатами, прибывшими
из всех частей Албании, вне зависимости от вероисповедания, собрав¬
шаяся сегодня в городе Валона, провозгласила политическую независи¬
мость Албании и создала Временное Правительство, которому поручено
решать задачу по защите прав албанского народа, которому угрожает ис¬
требление со стороны сербских армий, и по освобождению националь¬
ной территории, подвергшейся вторжению иностранных сил. Сообщая
об этих фактах Вашему Превосходительству, я имею честь просить Пра¬
вительство Его Британского Величества (в тексте мемуаров Исмаила Ке¬
мали процитирована телеграмма правительству Великобритании. В теле¬
граммах в другие столицы подобное обращение менялось в соответствии
с местными государственно-дипломатическими реалиями — П. И.) при¬
знать данное изменение в политической жизни албанской нации.
Албанцы, которые вошли в семью народов Восточной Европы, в ко¬
торой они льстят себя надеждой быть самым древним народом, пре¬
следуют одну-единственную цель — жить в мире со всеми балкански¬
ми государствами и стать элементом стабильности. Они убеждены, что
Правительство Его Величество, а также весь цивилизованный мир, ока¬
жут им благожелательный прием, защитив их от нападений, направлен¬
ных против самого их национального существования, и от любого рас¬
членения их территории».
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 351
После того, как я был наделен президентской властью, у меня была
одна доминирующая мысль — обустроить то небольшое пространство
нашей страны, которое оставалось у нас, и продемонстрировать вели¬
ким державам, что Албания способна сама собой управлять и нуждает¬
ся в доверии со стороны Европы. Что касается будущего правителя, то
интерес в этой области в тот момент заключался не столько в его пер¬
соне, сколько в принципе, который должен был определить выбор меж¬
ду европейским и мусульманским князем. Моя собственная точка зре¬
ния открыто тяготела в пользу христианского и европейского князя,
и в этом меня поддерживали все албанцы; кроме того, данная позиция
соответствовала тем политическим обстоятельствам, которые необхо¬
димо было принять во внимание. Только европейский правитель мог бы
должным образом повести нас в великую европейскую семью, членами
которой мы становились. Вопрос о религии не принимался во внимание
в сравнении с подобным предпочтением европейского князя, так как все
три вероисповедания, отправлявшиеся в стране — мусульманское, ка¬
толическое и православное — пользовались равной и полной свободой,
никакое соперничество и никакое превосходство были невозможны.
Высокая Порта сразу же после получения нашего уведомления о неза¬
висимости, встало в оппозицию к нашим вожделениям. Великий Визирь
в ответной телеграмме на мою ноту попытался навязать нам в качестве
правителя члена императорской (так в тексте. По смыслу соответствует
«султанской» — П. И.) семьи. Согласно его позиции, Албания могла
быть спасена исключительно будучи вассалом Оттоманской Империи
с князем из императорской семьи. На какую державу — спросил он —
она намерена опираться? На Австрию? На Италию? Пусть она не забы¬
вает — добавил он — пример Крыма, чья независимость под протекто¬
ратом России стала лишь прелюдией к полному подчинению. Мой ответ
заключался в том, что Албания опирается ни на Италию, ни на Австрию,
а на права албанцев существовать и иметь собственную национальность,
а также на обязанность держав уважать национальности. Я добавил, что
Турция могла бы быть ничем иным, как плохим защитником дела сво¬
боды национальностей, и что Албания предпочтет сама защищать свое
дело; однако с другой стороны, годна окончательное решение будет до¬
стигнуто, она сделает все, что в ее силах, чтобы новая ситуация не ста¬
ла препятствием для развития хороших отношений с Высокой Портой.
352
П. А. Искендеров
В конце концов, я могу объявить одну кандидатуру на албанский трон,
за которой последуют другие, но они не будут иметь никакого веса для
албанцев, обращающих свое доверие к великим державам.
Вопреки подобному подходу Порты и угрозе со стороны турецких
армий, все еще оккупировавших часть страны, мы занялись организа¬
цией администрации и поддержанием порядка в тех ее частях, которые
нам остались. У нас вызвало отвращение молчание великих держав, их
равнодушие к вторжению Сербии и опустошению нашей земли, и одно¬
временная блокада и бомбардировка со стороны Греции города Валона
и побережья. Немногим позже греческий флот перерезал кабель, оста¬
вавшийся единственным каналом связи с остальным миром, мы оказа¬
лись полностью изолированы и отрезаны от любой информации о том,
что происходит за нашими границами.
Однажды вечером, к концу марта 1913 г., мы узнали о том, что ко¬
рабль, плывущий под британским флагом, бросил якорь в порту, после
чего нам сообщили, что блокада приостанавливается. Эти новости нас,
естественно, воодушевили. На следующее утро я узнал, что корабль яв¬
ляется яхтой герцога Монпенсье (младшего брата герцога Орлеанско¬
го), а немного позднее ко мне пришел посланник от герцога с письмом,
в котором Его Высочество, проинформировал меня о цели своего визита,
а именно — о его желании стать кандидатом на престол Албании. Пись¬
мо сопровождалось приглашением на ланч на борту яхты. Я согласился,
и после ланча мы с принцем имели долгий разговор. Он очень откровен¬
но подтвердил мне свои намерения. Я заверил его от себя лично и от име¬
ни моей страны, что я счастлив и польщен, что принц французского ко¬
ролевского дома вдохновлен трудной, но почетной задачей — править
Албанией. Но я был вынужден добавить, что, поскольку блокада держит
нас в полном неведении о нашей подлинной ситуации в отношениях с ве¬
ликими державами, мы должны с сожалением заявить, что не в состоянии
принять решение, даже если оно и соответствует нашим желаниям.
На следующий день Его Высочество нанес нам визит в Валону. Он
совершил поездку по городу, во время которой он смог убедиться в том,
какое замечательное впечатление он произвел. Позднее эта симпатия
стала причиной все возрастающего сожаления у народа и у меня лично.
Я остался с принцем на его яхте 1 апреля 1913 г. для того, чтобы посо¬
ветоваться с державами. Он высадил меня в Бриндизи и продолжил свое
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 353
путешествие в Венецию. Я последовательно побывал в Риме, Вене, Па¬
риже и Лондоне. Никакого взаимопонимания не было достигнуто и ни¬
какого решения не было принято по вопросу данной кандидатуры, по¬
лучившей такой благожелательный прием со стороны албанцев; этим
дело и кончилось.
Целью моей поездки было отстаивать дело территориальной целост¬
ности Албании в отношениях с державами, но особенно в Лондоне, глее
конференция обдумывала решение балканского вопроса. Я также хотел
поспешить с выбором будущего правителя, который помог бы обеспе¬
чить стабильность национального правительства и устранить все внут¬
ренние трудности, неизбежно обуславливавшие сохранение временно¬
го состояния.
В Вене граф Берхтольд во время нашей первой беседы, дал мне по¬
нять, насколько слабой была надежда на то, что Албании будет позволено
сохранить свою территориальную целостность, несмотря на все ее пра¬
ва и усилия, прилагаемые им лично. Это стало для меня первым холод¬
ным душем, но худшее было впереди. В тот день, когда я отбыл из Пари¬
жа в Лондон, пришло сообщение о сдаче Эссад-пашой города Скутари
(Шкодер — П. И.) черногорцам. Эта катастрофа разразилась в то время,
когда флотилия шести великих держав проводила маневры около этого
порта для того, чтобы заставить короля Николу снять осаду, угрожавшую
целостности и самому существованию Албании. Данный факт неизбеж¬
но отодвигал на второй план вопрос о кандидатуре на трон, и все мои
усилия должны были быть направлены на территориальный вопрос.
Прибыв в тот же вечер в Лондон, я был счастлив оказаться в на¬
полненной симпатиями атмосфере, ставшей там для меня привычной,
и я вновь преисполнился сил для моей политической борьбы за права
народов Востока. Искренние симпатии, проявленные британской прес¬
сой и народом по отношению к нашему национальному делу, и теплый
прием, оказанный мне министрами и государственными деятелями этой
великой страны, позволили мне надеяться, что наши непререкаемые
права, которые никоим образом не противоречии политическим инте¬
ресам Европы в целом и наших соседей в особенности, будут приняты во
внимание конференцией. Никогда еще великим державам не выпадала
более благородная задача; никогда еще решение не было столь необхо¬
димым; и никогда еще у нас не было подобных надежд на его обретение,
354
П. А. Искендеров
как в тот момент, когда державы в первый раз признали к созданию Кон¬
гресса, задачей которого стало бы не только согласовывать противопо¬
ложные интересы, но также и действовать в качестве международного
Высшего суда справедливости.
Среди всех обсуждавшихся на данной конференции балканских воп¬
росов самым первоочередным, самым интересным, и, помимо всего про¬
чего, самым в высшей степени европейским стал вопрос об Албании. Мы
считали возможным надеяться, что народу, столь достойному интереса
в силу его древности, его мужества и тех услуг, которые он оказал Евро¬
пе — во-первых, защищая ее от нашествия турок, а затем послушно пе¬
редав себя в подчинение, когда он стал стержнем европейского равнове¬
сия, — может быть позволено стать хозяином в своем собственном доме
и сохранить свою национальную независимость. Албанцы, освободив¬
шиеся от турецкого ига, в условиях которого они были скорее жертвами,
чем инструментами, были бы счастливы вновь обрести свободу и неза¬
висимость, а следовательно, и спокойствие, в котором они столь нужда¬
лись. У них нет других устремлений и претензий. Они хотят, чтобы дело
восстановления охватило все балканские народы в той же мере, как и их
самих, чтобы окончились ненависть и зависть, чтобы стали священными
все законные права, и чтобы все несправедливые амбиции или действия
стали предметом гарантированного солидарного осуждения со стороны
великих держав. Будучи уверенными в справедливости наших чаяний, мы
с полной уверенностью ожидали вердикта конференции великих держав.
Однако симпатии, проявленные по отношению к моей миссией, ока¬
зались всего лишь утешением для разбитого сердца Австрии, — когда
мы узнали о решении, принятом Лондонской конференцией. Более по¬
ловины территории моей страны были переданы Сербии, Черногории
и Греции. Самые процветающие города и самые производительные час¬
ти страны были отторгнуты, Албания была урезана почти что до своей
самой засушливой и скалистой части. Это вновь ввергло в глубокую де¬
прессию при созерцании столь мрачного будущего нашей новорожден¬
ной страны. Нас удовлетворили тем, что заявили, что іш должны быть
принесены в жертву всеобщим интересам Европы. Покорный, но не
лишившийся надежд — я вернулся в Албанию, поддерживаемый единс¬
твенной надеждой на то, что более благоприятные условия позволят
в будущем Албании реализовать свои законные желания.
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 355
После моего возвращения в Валону в июне 1913 г. Временное Пра¬
вительство удвоило свои усилия по организации страны и поддержанию
порядка. Решение этой задачи могло бы выглядеть невозможным, если бы
она не облегчалась албанским характером, чьи терпение, благоразумие
и твердый патриотизм посреди всех этих осложнений и тревог нельзя
было переоценить. Благодаря ценностям этого народа в стране, грани¬
цы которой были по-прежнему не определены, где обещанные Европой
политические статуты ожидали своей реализации, и где осуществлялась
фанатичная пропаганды для того, чтобы спровоцировать трудности —
благодаря этим ценностям моему Правительству удалось принести госу¬
дарству стабильность и обеспечить ему нормальное управление.
Но, несмотря на достигнутые в настоящем удовлетворительные ре¬
зультаты, будущее оставалось темным и неопределенным до тех пор,
пока не был решен вопрос о будущем правителе. В связи с этим я обра¬
тился к великим державам со следующим настоятельным призывом:
«Если Временному Правительству Албании, в течение одиннадцати
месяцев боровшемуся с неисчислимыми трудностями, удалось подде¬
рживать порядок и относительное спокойствие в стране, осаждаемой со
всех сторон врагами, стремящимися к ее уничтожению, то оно не тре¬
бует для себя награды, поскольку это является следствием патриотизма
и покорности албанского народа.
Однако подобное временное положение дел не может продолжать¬
ся и далее без того, чтобы не порождать непреодолимые трудности. Мы
полагаем, что уже достигли крайнего предела терпения народа, и мы спе¬
шим представить на рассмотрение вашего Правительства единодушную
волю народа и Правительства к объявлению и интронизации правите¬
ля, одно лишь присутствие которого будет достаточным для того, чтобы
объединить все слои населения в работе по консолидации Албании и ор¬
ганизации ее управления.
Преисполненные надеждой, что державы-гаранты серьезно отнесутся
к нашему запросу, Временное Правительство будет готово предпринять
любые необходимые шаги для того, чтобы ускорить достижение счастли¬
вого результата, которого албанцы ожидают с таким нетерпением».
Вскоре после отправки данной телеграммы в связи с Албанией впер¬
вые было упомянуто имя принца Вида, и стали распространяться неяс¬
ные слухи насчет его кандидатуры. Вскоре эти слухи стали более опре¬
356
П. А. Искендеров
деленными, что напомнило курьезную кампанию, начатую в интересах
египетского принца Ахмед-Фуада венской газетой «Цайт». На этот раз
пропаганда была запущена в форме полной дифирамбов статьи в газете
«Остеррайхише рундшау» (также издаваемой в Вене) под известным
псевдонимом королевы Румынии. «Кармен Сильва», настроенная бо¬
лее поэтически, чем когда-либо, впечатленная бесплодными призывами
Албании дать ей правителя, в речитативном стиле «Оды о Нибелунгах»,
предложенной ею в качестве генеалогического древа древнего народа,
проживавшего на берегах Рейна, изложила генеалогию принца Вида
и его историю, начиная с детскихлет. Перспективы вверить достоинство
Албании этой неизвестной знаменитости не привели меня в слишком
большой восторг, но что вызвало у меня еще большую озабоченность —
так это начавшаяся открытая пропаганда в пользу данной кандидатуры,
в рамках которой деньги и подарки распределялись с циничным бес¬
стыдством. Я запросил официальную информацию насчет данной кан¬
дидатуры, и получив информацию, что она не рассматривается, более
не колебался предпринимать жесткие меры против пропаганды и высы¬
лать агитаторов. Однако, хотя ответ на мой вопрос был составлен в столь
категорических выражениях, судьба, без всяких сомнений решила ина¬
че — и немного спустя я получил официальное сообщение о том, что
шесть великих держав пришли к единодушному решению относительно
выбора князя Вильяма (Вильгельма—П. И.) Вида, и не оставалось ниче¬
го другого, кроме как ратифицировать данный выбор посредством фор¬
мальных всенародных выборов. Албанский народ, непоколебимо веря¬
щий в решения Европы, сразу же делегировал свои голоса Временному
Правительству, которое сообщило результат великим державам.
Однако, хотя все было устроено, князь Вид не подавал никаких зна¬
ков в сторону Албании. Мы ожидали его прибытия каждый день. О его
отъезде было объявлено, но он не прибыл. Эти неожиданные проволоч¬
ки были использованы младотурками, которые с еще большей энерги¬
ей, чем раньше, возобновили свою кампанию за турецкого князя. Тог¬
да я обратился к Контрольной Комиссии, попросив ее Членов обратить
внимание великих держав на неотложную необходимость интронизации
нового правителя. В случае, если прибытие князя откладывается вследс¬
твие каких-то особых причин, я попросил, чтобы комиссар взял на себя
правительственные функции, или чтобы великие державы проинструк¬
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 357
тировали Комиссию принять на себя власть от их имени. По моему мне¬
нию, те или иные подобные меры были единственным путем преодолеть
внутренние трудности и прекратить интриги, ведущие к беспорядкам
в стране. Мой запрос в конце концов был одобрен великими державами,
и делегаты прибыли поставить меня в известность, что они уполномоче¬
ны своими соответствующими правительствами взять на себя властные
полномочия, если я не изменил своего мнения о целесообразности дан¬
ного шага. Немедленно был подписан нижеследующий протокол:
«В 22-й день января 1914 г. Международная Контрольная Комиссия
собралась в присутствии Его Превосходительства Исмаила Кемаль Бея,
председателя Временного Правительства, который, будучи убежденным,
что единственным способом положить конец царящим в стране беспо¬
рядкам и анархии является создание единого Правительства для всей
Албании, и что в сложившихся обстоятельствах эта цель может быть
достигнута лишь при условии, что он передаст власть в руки Между¬
народной Контрольной Комиссии, представляющей великие державы,
повторил свою просьбу, с которой он уже обращался к Международной
Контрольной Комиссии в присутствии министров, — выполнить дан¬
ную задачу и принять в свои руки властные полномочия. Международ¬
ная Контрольная Комиссия выражает свое признание патриотическим
чувствам, лежавшим в основе действий Его Превосходительства Исма¬
ила Кемаль Бея, принимает данную передачу власти и, надлежащим об¬
разом уполномоченная великими державами, берет на себя управление
Албанией от имени Правительств, которые она представляет.
Валона, 22 января 1914 г.
Подписи:
Исмаил Кемаль, Надольный, Петрович, Краевский, Гарри Ламб, Ле-
они, Петряев».
Сразу же после передачи власти Комиссии я отбыл в Ниццу для того,
что бы воспользоваться хорошо заработанным отдыхом. Естественно,
я следил оттуда с большим интересом за развитием событий в моей собс¬
твенной стране. Вскоре я узнал — с большим удовольствие, что принц
Вид, наконец, осуществил свой торжественный въезд в Дураццо. Одна¬
ко я был крайне раздосадован, что он выбрал для своей столицы один из
наименее походящих для королевской резиденции городов, многочис¬
ленные слабости которого я уже упоминал, и эти слабости был понят¬
358
П. А. Искендеров
ны и признавались лондонским Форин-офисом. Но на какой-то момент
эта темное пятно опять исчезло за горизонтом, и я предпринимал все
возможное из глубин моего старого албанского сердца, чтобы с надеж¬
дой глядеть в будущую новую эру. После долгих и мучительных лет ожи¬
дания, после стольких метаний от надежды к разочарованию и обратно,
я пытался позабыть мои собственные впечатления и подавить мою скры¬
тую предрасположенность к беспокойству, думая лишь о волнующем
спектакле, в котором наш первый король ступил ногой на священную
землю моего Отечества, и в котором внушительный флот шест великих
держав был предоставлен ему в качестве эскорта. Я был признателен Ев¬
ропе, которая подтвердила национальное существование Албании, на¬
делив ее собственноручно выбранным правителем.
Только позднее я узнал детали этого памятного дня. Принца Вида со¬
провождали принцесса, его жена, и их дети. Его двор состоял из цере¬
мониймейстера и доктора (оба — немцы), личного секретаря (англича¬
нина) и двух придворных леди. Его охрана, о важности которой кто-то
мог подумать, состояла из пары весьма свирепых псов. На борту доста¬
вившего его корабля князь привез 10.000.000 фраков, которые выдели¬
ли ему Австрия и Италия, не дождаясь 75.000.000, о выплате которых
другие великие державы решения еще не приняли. Он был встречен
восторженными восклицаниями населения, и в порту был произведен
приветственный салют. Его первым актом, принятым еще до высадки на
берег, стало назначение Эссад-паши на пост министра по военным делам
и объявление его первым генералом Албании, и Эссад сопроводил ново¬
го правителя на берег.
Короткое правление Вильяма Вида, оказавшееся более богатым на
гротескные эпизоды, нежели на события, связанные с реорганизаци¬
ей возрождающегося государства, мало заботясь о том, что великие де¬
ржавы вложили в выбор этого правителя для страны, счастье которой
зависело от удачного выбора. Мы надеялись, что такт и мудрость князя
смогут уравновесить понесенные нами территориальные потери, и что
его прибытие сможет придать большой импульс процветанию страны.
Вместо этого ситуация становилась все сложнее и сложнее, а вскоре —
самой что ни на есть критической. Однажды утром я получил короткую
телеграмму из Валоны, которая повергла меня в полный ужас. Дом Эс-
сад-паши был подвергнут артиллерийскому обстрелу, а сам министр был
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 359
броінен в тюрьму. Это короткое известие, лишенное дальнейших объ¬
яснений, показалось мне столь экстравагантным, что в тот момент я от¬
казался ему поверить. Я поспешил к австрийскому и итальянскому кон¬
сулам в Ницце и попросил их передать для меня срочные телеграммы
в Рим и Вену для подтверждения данной новости и объяснения ее смыс¬
ла. Ответ, который я получил, больше не оставлял места для сомнений.
Немного позднее я узнал детали дела из других источников.
Я всегда предвидел, что Эссад-паша окажется в Дураццо в исключи¬
тельно неловком положении. Этот город с менее чем 5.000 жителей, яв¬
лялся центром интриг и враждебности против кандидатуры Вида в ка¬
честве европейского князя, а также центром мятежа Эссада против
Временного Правительства. Эссад, который внезапно, посредством по¬
дозрительного крутого разворота, был назначен министром того самого
князя, который был столь нежелателен его соотечественникам, должен
был неизбежно ощутить на себе непопулярность и презрение. Настрое¬
ния против него стремительно становились все более злобными. Народ¬
ные демонстрации по всей стране приобретали угрожающий характер;
но вмсто того, чтобы попытаться успокоить людей в тот момент, когда
эта агитация достигла пика, князь встретил их пушками. Вместо того,
чтобы сместить своего непопулярного министра естественным и закон¬
ным образом, князь, действуя под определенны влиянием, вникнуть в ко¬
торое я был неспособен, вновь прибег к насильственным мерам и занял
линию действий, беспрецедентную для анналов правительства. Дом Эс¬
сада был блокирован и подвергнут артиллерийскому обстрелу, его жена
появилась в окне, сжимая в руках простыню в знак перемирия. Артилле¬
рийский обстрел прекратился, вешался итальянский посол, и, благодаря
ему Эссад-паша смог отбыть, не подвергаясь новой опасности. В сопро¬
вождении моряков, семья поднялась на борт австрийского сторожевого
корабля, с которого они были переправлены на итальянский стационер,
на котором Эссад отплыл в Европу, предварительно дав слово чести не
возвращаться в Албанию.
В условиях подобных исключительных событий я посчитал своим
долгом немедленно вернуться в Валону. Как раз тогда, когда я собрал¬
ся садиться на поезд в Ницце, ко мне прибыл итальянский консул с те¬
леграммой от итальянского министра иностранных дел Сан-Джулиано,
в которой тот запрашивал мое мнение по албанским делам и по тем ерам,
360
П. А. Искендеров
которые в настоящий момент должны быть приняты, поскольку ситуа¬
ция становилась все более и более тревожной. Он попросил меня обсу¬
дить с ним данный вопрос, и я соответственно отбыл в Рим, где Сан-Джу-
лиано и я пришли к взаимопониманию относительно необходимых мер.
В Валоне, где я сразу же по приезде узнал детали произошедшего,
я также обнаружил, что Дураццо окружен со всех сторон, и между ни
остальной частью страны не поддерживается никакой связи. Верхов¬
ная власть и юрисдикция нашего Правителя, таким образом, сводилась
к этому небольшому и малозначительному городу. Несколько дней спус¬
тя я отбыл в Дураццо в сопровождении пятнадцати нотаблей округа
для того, чтобы представить князю наше видение ситуации, соответс¬
твовавшее взглядам Сан-Джулиано. В беседе тет-а-тет, которую я с ним
имел, я рассказал ему о заключении, к которому мы пришли, и о мерах,
которые мы считали необходимыми. Князь впечатлил меня отсутствием
собственных идей касательно состояния дел и отсутствием осознания
исключительной тяжести момента. Он казался неспособным озвучить
замечание или задать вопрос, проистекающие из его личного мнения.
Когда я излагал ему различные варианты, которые могут помочь ему
преодолеть трудности, он ни разу не спросил меня, как я думаю реализо¬
вать их на практике.
На следующий день князь принял пятнадцать нотаблей из Валоны.
Однако он не позволил нам уехать, не продемонстрировав нам знака сво¬
ей заботы о стране. Во дворце был организована встреча для всех албан¬
ских лидеров, находившихся тогда в Дураццо. Князь открыл ее, сказав
несколько слов по-французски, объяснив, почему он собрал нас, и пред¬
ложив высказать наши персональные мнения о ситуации в стране. У нас
не было предварительного обсуждения, как это бывает обычно, когда
кого-то приглашают выразить мнение в подобных ситуациях, но мы сде¬
лали так, как он желал. Сам я выступил первым, вместо того, чтобы под¬
вести итоги серии выступлений, — как я должен был бы сделать, исходя
из моего статуса. Князь поблагодарил нас и заявил, что после того, как
ему переведут наши выступления, и он их изучит, — он Проинформиру¬
ет нас о своем решении. Ы прождали несколько дней, но, поскольку мы
больше не получили никаких сообщений, то вернулись в Валону.
В условиях ухудшения общей ситуации в стране и очевидного бесси¬
лия правительства в Дураццо, на Центральной площади в Валоне была
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 361
организована публичная встреча жителей города и округа, а также бе¬
женцев их других частей страны, находящихся в руках врагов, — в це¬
лях принятия мер по спасению страны. После длительной дискуссии
было принято решение сформировать Комитет Общественной Безо¬
пасности под моим председательством. Мы проинформировали вели¬
кие державы и князя о данном решении посредством обращения. В нем
говорилось, что представители Валоны и десятка других районов встре¬
тились и проголосовали за создание Комитета Общественной Безопас¬
ности в целях попросить державы-гаранты и князя временно передать
управление Международной Контрольной Комиссии как представляю¬
щей великие державы, и предпринять все диктуемые обстоятельствами
меры. Данное сообщение, подписанное тридцатью делегатами, взывало
к справедливости великих держав и просило их незамедлительно наде¬
лить Комиссию соответствующими полномочиями, добавляя, что это
является, «по нашему мнению, единственной мерой, которая способна
сохранить на троне легитимного правителя, обеспечить национальное
единство и территориальную целостность и спасти от уничтожения бо¬
лее 100.000 человеческих жизней, которые, спасаясь от огня и меча, ос¬
тавили свои сожженные и разоренные дома и нашли убежище в единс¬
твенном уголке Албании, который оставался свободным — в городе
Валона и его окрестностях».
Я достиг последних мгновений этого мучительного и тщетного прав¬
ления. Молчите! — как я сказал в его несчастной столице — князь ли¬
шился всякой власти, и его правление уже стало несуществующим. Не
осталось ничего от десяти миллионов, которые ему были выделены,
и которые он глупо потратил на такие вещи, как создание Кассацион¬
ного Суда (Высший Апелляционный Суд) в условиях отсутствия даже
обычных судов; назначение инспекторов по вопросам государственного
образования в стране, в которой не было школ; и обеспечение послов,
назначенных в зарубежные страны, но которые при этом спокойно ос¬
тавались дома. Хотя он направил своего министра финансов в Рим по¬
лучить новые субсидии, и Рим, и Вена остались к этому глухи. Как спе¬
кулянт, чей бизнес прогорел, Вильям Вид понимал, что ему не остается
ничего, кроме как уехать. Началась великая война, которая вскоре на¬
крыла всю Европу. Флотилии великих держав оставили Дураццо на ми¬
лость судьбы, и князь последовал за ними на небольшой итальянской
362
П. А. Искендеров
яхте, оставленной в его распоряжении. Несмотря на свой опыт этих
трех месяцев, мои соотечественники наблюдали за его отбытием с грус¬
тью, словно бы надежда умерла, а мечта померкла. Он не сделал ничего,
чтобы попытаться понять их. Он е сделал ни шага, чтобы достучаться до
их сердец, которые были ему столь доверительно распахнуты.
Теперь нам оставалось лишь дождаться того дня, когда представи¬
тели цивилизации и человечества объединятся и решат признать наши
права, которые столь долго, к несчастью, игнорировались с единствен¬
ным оправданием: попытаться избежать того, что было неизбежным.
Мы убеждены, что справедливые меры, согласованные для нас, были бы
выгодны не только нам, кто стремится к собственному росту и укреп¬
лению за счет нашего уничтожения. Реконструкция балканского дома
и гарантия его независимости стали бы одним из самых действенных
факторов мира на Востоке и в мире. Это балканское здание может быть
крепким лишь вместе и путем консолидации Албании, представляющей
из себя его четвертую опору»....82
1 Цит. по: Borchgrave В on de. Albanie et Albanais //La Revue Ge¬
nerale, 1914, juillet. P. 61.
2 Краткая история Албании. M., 1992. С. 256.
3 Смирнова Н. Д. История Албании в XX веке. М., 2003. С. 62.
4 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1914 г. Оп. 470. Д. 82. Л. 8. .
5 Там же. Л. 9.
6 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 532. Л. 56-58.
7 Цит. по: Краткая история Албании... С. 257.
8 Там же. С. 262.
9 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1914 г. Оп. 470. Д. 6. Л. 14.
10 Там же.
11 Там же. Л. 26.
12 Там же.
13 Там же.
14 Там же.
15 Там же. Л. 24.
16 Там же. Л. 27.
17 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2113. Л. 97-98.
18 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1914 г. Оп. 470. Д. 6. Л. 33-34.
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 363
19 За балканскими фронтами Первой мировой войны. М., 2002. С. 47.
20 Puto А. La question albanaise dans les actes internationaux de lepoque
imperialiste. Tirana, 1988. Vol. II. P. 579-609.
21 Известна пренебрежительная оценка албанцев, как «стада баранов»,
высказанная Турхан-пашой Пермети в беседе с главой германского министерства
иностранных дел фон Яговым — Краткая история Албании... С. 258-259.
22 Там же. С. 258.
23 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1914 г. Оп. 470. Д. 6. Л. 30.
24 Там же.
25 Там же.
26 Там же.
27 Там же. Л. 31.
28 Там же.
29 Там же. А. 30-31.
30 Храбак Б. Муслимани северне Албанке уочи избрана рата 1914. / /
Зборник за историку Матице српске. 22.1980. С. 52-53.
31 Подробнее см.: Богдановин Д. Книга о Косову. Београд, 1990.
32 Храбак Б. Арбанашки упади и побуне на Косову и у Македонией од
Kpaja 1912. до Kpaja 1915. године. Вране, 1988. С. 93.
33 Документа о cnoAHOj политаци Крал>евине Срби)е. Том VII. Свеска 1.
Београд, 1984. С. 386,419,423,425,433,435,440,483.
34 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 533. Л. 39.
35 АВПРИ. Ф. Генконсульство в Дураццо. Оп. 1036. Д. 3. Л. 2.
36 Цит.по: За балканскими фронтами Первой мировой войны... С.55.
37 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1914 г. Оп. 470. Д. 6. Л. 31.
38 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 532. Л. 220.
39 Там же.
40 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1914 г. Оп. 470. Д. 6. Л. 32.
41 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2115. Л. 5.
42 Там же.
43 Там же.
44 Там же. Л. 27.
45 Там же.
46 Там же. Л. 29.
47 Там же. Л. 30.
48 Там же.
49 Там же.
50 Там же.
51 Там же.
364
П. А. Искендеров
52 Там же.
53 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1914 г. Оп. 470. Д. 6. Л. 5.
54 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 532. Л. 221.
55 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2115. Л. 24.
56 Там же. Л. 26.
57 Там же.
58 За балканскими фронтами Первой мировой войны... С. 56.
59 Там же. С. 57.
60 Речь. 1914.28 июня.
61 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2115. Л. 38.
62 За балканскими фронтами... С. 57.
63 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2115. Л. 38.
64 Цит. по: За балканскими фронтами... С. 56.
65 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2115. Л. 39.
66 Краткая история Албании... С. 257. С. 259.
67 Borchgrave Bon de. Albanieet Albanais... P.66.
68 Ibid.
69 Цит. по: Краткая история Албании... С. 260.
70 Смирнова Н. Д. История Албании в XX веке... С. 67-68.
71 Там же. С. 68.
72 Екмбчин М. Ритни цил>еви Срби)е 1914. Београд, 1973. С. 375.
73 СмирноваН. Д. История Албании в XX веке... С.68.
74 Там же.
75 Цит. по: Краткая история Албании... С. 263.
76 СмирноваН. Д.ИсторияАлбаниивХХвеке... С.69.
77 Там же.
78 Denkschrift fiber Albanien von Wilhelm, Ffirst von Albanien, Prinz zu Wied.
Glogau - Berlin, 1917. S. 5-29.
79 СмирноваН. Д.ИсторияАлбаниивХХвеке... C.69.
80 Там же. С. 69-70.
81 Denkschrift fiber Albanien von Wilhelm...
82 The Memoirs of Ismail Kemal Bey. London, 1920. P. 368-386.
ДЕЛА СВЯЩЕННЫЕ И ГОРНОРУДНЫЕ...
Еще одним направлением деятельности сербского правительства,
направленной на урегулирование проблемы реинтеграции новых об¬
ластей, явилось разрешение вопросов, связанных с положением их ал¬
банского населения католического вероисповедания путем заключе¬
ния конкордата со Святым Престолом. Белград не мог согласиться на
сохранение существовавшего порядка — при котором католическое
население новых сербских областей, входивших до Балканских войн
в состав Турции, пользовалось защитой и покровительством Австро-
Венгрии — без угрозы подрыва своего суверенитета. В этих условиях
кабинет Пашича пришел к выводу о необходимости скорейшего заклю¬
чения соглашения с Ватиканом с тем, чтобы предоставить ему права пок¬
ровительства по отношению к католикам, проживающим на территории
Сербии — в первую очередь, албанцам.1
Руководящие круги Сербии и Ватикана высказали принципиаль¬
ное общее пожелание «совместно обсудить нужды католического на¬
селения Королевства и урегулировать положение католической церк¬
ви в Сербии путем формального соглашения с Курией» еще в сентябре
1913 г.2 Вслед за этим, статс-секретарь Ватикана кардинал Мерри дель
Валь занялся подготовкой необходимых материалов, связанных с подпи¬
санием соглашения, а сербское министерство народного просвещения
и церковных дел приступило к созданию особой комиссии, имеющей
целью тщательное изучение всех договоров и конкордатов, заключен¬
ных Ватиканом с другими государствами. Одновременно сербский деле¬
гат на переговорах, доктор Бакотич, серб-католик, адвокат из Далмации
и специалист по церковным вопросам, постоянно поддерживал сноше¬
ния между Святым Престолом и Белградом.3
В свое время Сербия неоднократно предпринимала попытки заклю¬
чить соглашение с Папской Курией. Самая серьезная была осуществле¬
на лично королем Александром Обреновичем в ходе его визита к папе
Льву XIII в 1896 г.
Однако в рассматриваемый период обстановка потребовала от серб¬
ского руководства вновь вернуться к данному вопросу, ибо Сербия,
опасаясь за свой суверенитет, не желала соглашаться на сохранение су¬
366
П. А. Искендеров
ществовавшего до Балканских войн порядка, при котором католичес¬
кое население новых сербских областей, входивших тогда в состав Тур¬
ции, — представленное главным образом албанцами, — пользовалось
по установившейся традиции защитой и покровительством Австро-
Венгрии. В этих условиях кабинет Пашича пришел к выводу о необхо¬
димости скорейшего достижения соглашения с Ватиканом с тем, что¬
бы предоставить ему (а не Вене) права покровительства по отношению
к католикам, проживавшим на территории Сербии.4
В феврале 1914 г., в очередной раз прибыв в Рим, Бакотич по поруче¬
нию сербского кабинета приступил к непосредственному обсуждению
с официальными представителями Святого Престола основополагаю¬
щих положений возможного соглашения, а также конкретных вопросов,
которые оно должно охватывать. Переговоры проходили в обстановке
секретности5 и уже в марте столкнулись с затруднениями, вызванными
противодействием австро-венгерского правительства.
Еще в ноябре 1913 г. правительство Австро-Венгрии передало серб¬
скому правительству конфиденциальную вербальную ноту, в которой
содержались международно-правовые обоснования необходимости
сохранения за Веной протектората над католиками, проживавшими на
новых сербских территориях, и, в частности, над католиками-албанца-
ми, — признававшегося в свое время турецким султаном. Требования
Вены сводились к следующему: обязательство материального обеспече¬
ния католического священства и правовое и материальное обеспечение
в завоеванных областях — в соответствии с решениями Лондонской
конференции послов великих держав 1912-1913 гг. — духовных католи¬
ческих училищ, преподавание в которых должно было осуществляться
на албанском языке. Кроме того, в заключительной части ноты Австро-
Венгрия, признавая оправданным стремление к заключению сербо-ва¬
тиканского конкордата, подчеркивала необходимость сохранения за ней
как «покровительствующей державой» исторически сложившихся по¬
четных прав.6
Российский посланник в Сербии Н. Г. Гартвиг в своих донесениях
подробно анализировал австро-венгерские требования по рассматрива¬
емому вопросу, детализируя их следующим образом:
1. Во всех католических храмах Старой и Новой Сербии (соответс¬
Дела священные и горнорудные...
367
твенно Косово и Македонии — П. И.) с правой стороны, вблизи ико¬
ностаса, должно быть определено почетное место для австро-венгер¬
ских представителей;
2. Повсюду под церковными порталами должно быть изображение
государственного герба Двуединой монархии;
3. Во время богослужения должно возглашаться имя австро-венгер¬
ского монарха;
4. Австро-Венгрии должно быть предоставлено право непосред¬
ственного контроля над точным выполнением Сербией всех принятых
ею согласно конкордату обязательств.
По информации Гартвига, Австро-Венгрия особенно настаивала на
исполнении требований о ее представителях и молитвословии за импе¬
ратора — которые к тому же пользовались поддержкой Курии.7
Тем не менее, в марте 1914 г. государственный секретариат Ватика¬
на уже располагал выработанным им самим по результатам бесед с серб¬
ским представителем специальным докладом о сербо-ватиканском кон¬
кордате, который предполагалось в ближайшее время представить на
обсуждение Конгрегации кардиналов. Одновременно с этим, статс-сек¬
ретарь Ватикана Мерри дель Валь в беседе с российским посланником
при Святом Престоле Нелидовым подчеркнул, что «Св. Престол не мо¬
жет не считаться с занимаемым Австрией в бывших Турецких областях
фактическим положением и с законно присвоенными ей самой Католи¬
ческой Церковью правами».8 Более того, он отметил, что «мы имеем от¬
носительно Австрии долг благодарности за то, что она до сих пор делала
для католичества в тех краях».9
В начале апреля 1914 г. в Рим прибыл сербский посланник во Фран¬
ции М. Веснин, знаток международного права и специалист по цер¬
ковным делам. Он имел специальное поручение Пашича подробно оз¬
накомиться с предварительным проектом конкордата, выработанным
официальными представителями Сербии и Ватикана, обсудить связан¬
ные с ним вопросы конкретного характера со статс-секретарем и по ито¬
гам переговоров представить свое заключение правительству Сербии.10
Перед отъездом из Парижа Веснин имел беседу с директором поли¬
тического отдела министерства иностранных дел Франции, который,
осведомившись о его миссии, выразил полное одобрение стремлению
Сербии возможно скорее заключить соглашение с Риской Курией, по¬
368
П. А. Искендеров
обещав со своей стороны оказать возможное дипломатическое содейс¬
твие в переговорах с Ватиканом. Аналогичное заявление сделал также
французский посол в Риме.11
На протяжении своего пребывания в Риме Веснин поддерживал
тесные контакты с кардиналом статс-секретарем и его помощником,
а также объяснялся с французским послом, с российским и германским
представителями при Ватикане и министром иностранных дел Италии
маркизом А. ди Сан-Джулиано, не прерывая совместной деятельности
с сербским делегатом Бакотичем.12
По свидетельству секретаря Конгрегации чрезвычайных дел Пачел-
ли, Веснин произвел весьма благоприятное впечатление на официаль¬
ных лиц Ватикана. По итогам переговоров, все еще носивших неофици¬
альный характер, был подготовлен согласованный проект конкордата.
Его еще должна была рассмотреть особая кардинальская комиссия, из¬
бираемая из состава членов Конгрегации чрезвычайных дел.13
Сам Веснин в беседе с российским посланником при Ватикане вы¬
разил свое удовлетворение общей атмосферой переговоров, но вмес¬
те с тем отметил, что они могли бы продвигаться успешнее, если бы не
вмешательство Вены. По его словам, статс-секретарь неоднократно да¬
вал понять сербскому представителю, что Ватикан находит желательным
в качестве предварительного условия заключения соглашения урегули¬
рование между Сербией и Австро-Венгрией вопросов, связанных с поло¬
жением католического населения в присоединенных к Сербии областях.
В ответ Веснич категорически заявил, что его страна скорее предпочтет
оставить вопрос о конкордате открытым, нежели согласиться на его об¬
суждение с Австро-Венгрией, тем самым признавая за ней определен¬
ные права на протекторат. «Я дал понять кардиналу, — приводит дип¬
ломат слова Веснина, — что в таком случае не только мы, слабая Сербия,
могли бы выставить аналогичные претензии относительно православ¬
ных жителей Боснии и Герцеговины, но что несомненно и сильнейшие
нас друзья наши могли бы воспользоваться этими обстоятельствами».14
Подробный отчет о своей миссии Веснич изложил в обстоятельном
донесении, адресованном сербскому правительству. В нем автор подчер¬
кнул, что сербская сторона при разработке и согласовании конкретных
статей конкордата должна строго следовать положениям конституции,
регламентирующим вопросы церковной жизни. Так, согласно статье
Дела священные и горнорудные...
369
189 Конституции Сербии, действие которой в конце 1913 г. было рас¬
пространено и на присоединенные области, все духовные руководите¬
ли православной и других церквей находились под надзором централь¬
ной власти в лице министра просвещения и церковных дел. Этот надзор
должен был служить идее, что церковь «в своей внешней организации
подчинена Государству, которое берет под свою защиту всех граждан от
злоупотреблений церковных властей, а вместе с тем слой своего автори¬
тета ограждает и саму Церковь и ее органы».15
В последующих статьях, касающихся судебных и школьных дел,
а также вопросов письменных сношений местных иноверческих влас¬
тей с церковными учреждениями за границей, с одной стороны, утверж¬
далась свобода деятельности каждой неправославной церкви, а с дру¬
гой — определялись условия, при которых центральному ведомству
предоставлялось право вмешательства в дела той или иной конфессии.16
Далее в донесении Веснич сообщал о своей беседе с российским
представителем при Ватикане, подчеркивая при этом, что он имел счас¬
тливую возможность убедиться в благоприятном для Серб подходе Рос¬
сии к данному вопросу, несмотря на то, что ранее, в частности, во время
уже упоминавшегося визита в Ватикан короля Александра, Санкт-Пе¬
тербург крайне негативно отнесся к идее сербо-ватиканского соглаше¬
ния, опасаясь, что конкордат окажется в руках Курии удобным орудием
для ведения католической пропаганды среди сербского населения.17
Особое внимание Веснич уделил описанию характера его встречи
с кардиналом статс-секретарем Мерри дель Валем и его помощником
Пачелли, через посредство которого Ватикан вел предварительные пе¬
реговоры с Бакотичем. Кардинал оказал весьма радушный прием серб¬
скому представителю, и уже в течение первой продолжительной беседы
стороны затронули в общих чертах весь комплекс вопросов, подлежащих
совместному обсуждению. Веснич в самом начале разговора подчеркнул,
что его страна рассматривает конкордат не как совершенно новый, воз¬
никший на пустом месте документ, а как восстановление прежних добро¬
соседских отношений, существовавших между Сербским королевством
и папской Курией, когда некоторые из римских первосвятителей, в час¬
тности, папа Григорий IX и папа Иннокентий IV, состояли в родствен¬
ных связях с сербскими королями. Любопытно, что этот факт произвел
настолько сильное впечатление на статс-секретаря, что несколько дней
370
П. А. Искендеров
спустя Пачелли обратился к Веснину с просьбой снабдить его подробной
исторической справкой по данному вопросу, которую он «не без удо¬
вольствия представит на усмотрение Кардинальской Конгрегации».18
Со своей стороны кардинал заверил своего собеседника в том, что
Ватикан тоже стремится заключить с Сербией взаимовыгодное соглаше¬
ние. Однако далее он неоднократно указывал на определенные затрудне¬
ния, которые могут возникнуть в ходе переговоров вследствие выража¬
емого австро-венгерским правительством желания закрепить за собой
известные «почетные» права в отношении католического населения,
в связи с чем настойчиво рекомендовал Сербии до заключения конкор¬
дата разрешить спорные вопросы путем прямого соглашения с Веной,
хотя и признал, что австро-венгерский кабинет не обращался к нему по
этому поводу.
Сербский посланник подтвердил факт предъявления монархией
Габсбургов подобных требований, но одновременно категорически за¬
явил, что «Сербское Правительство не может признать за кем бы то
ни было, кроме Св. Престола, право вмешательства в вероисповедные
дела и покровительства католическим гражданам Королевства, и что
оно именно в силу этого и озабочено скорейшим заключением Конкор¬
дата, явив в течение настоящих переговоров немало доказательств пре¬
дупредительности по отношению к Курии. Между тем все это дело мо¬
жет рушиться, если бы Венские претензии получили в какой-либо мере
удовлетворение».19 Кроме того, добавил Веснич, идея конкордата явля¬
ется достаточно непопулярной в общественных кругах Сербии, в связи
с чем для его реализации правительству потребуется приложить значи¬
тельные усилия и без учета претензий Австро-Венгрии».20
Заявление Веснича произвело впечатление на Мерри дель Валя,
и в ходе последующих бесед представитель Ватикана уж не настаивал
впрямую на предварительном рассмотрении требований Австро-Венг¬
рии, а лишь старался доказать, что речь дет исключительно о сохранении
престижа Монархии, что в католическом мире существует много при¬
меров предоставления почетных прав, и что австро-венгерский импера¬
тор пользуется аналогичными правами в ряде государств, в частности,
в Италии и Франции.
На это сербский посланник заметил, что в ныне присоединенных
к Королевству землях сербские правители заботились о содержании
Делл священные и горнорудные...
371
католических церквей еще в те отдаленные времена — в ХІ-ХІѴ вв. —
“когда та и самое имя Австрии было неведомо.21 Поэтому, если исходить
из упомянутых кардиналом принципов, Сербия, а также в еще больше
степени и Россия, могли бы аналогично претендовать на предоставление
им определенных почетных прав.
В заключение статс-секретарь сообщил Весничу, что вскоре будет об¬
разована специальная Конгрегация Кардиналов с возложением на нее
поручения всесторонне изучить в течение нескольких недель вопросы,
связанные с конкордатом. По его словам, после этого дело должно быть
передано на решение Папе Римскому.22
В результате переговоров Веснич пришел к выводу, что Курия имеет
искренние намерения заключить соглашение с Сербией, в чем ее после¬
довательно поддерживает Италия. Из доверительных объяснений с мар¬
кизом ди Сан-Джулиано Веснич вынес впечатление, что римский кабинет
с озабоченностью отнесся к предъявленным Австро-Венгрией требова¬
ниям, усматривая опасность их распространения также и на Албанию, яв¬
ляющуюся сферой итальянских внешнеполитических интересов.23
С большим сочувствием к сербской лини в данном вопросе отнес¬
ся поверенный в делах Германии в Ватикане, полагавший, что Курия
в крайнем случае при наличии у нее доброй воли могла бы обойти со¬
здаваемые венским правительством затруднения. Однако большинство
государственных и общественных деятелей, с которыми встречался
сербский посланник, высказали противоположную точку зрения. По их
мнению, Святой Престол не может не считаться с почетными правами
Австро-Венгерского монарха, оказавшего Курии в прошлом немаловаж¬
ные услуги.24
В конце мая 1914 г. процесс разработки заключения конкордата
между Сербией и Ватиканом все же вступил в завершающую стадию —
опять-таки при активном участии Веснича. В своей беседе с Нелидовым
сербский посланник подчеркнул, что его правительство по-прежнему
занимает твердую позицию относительно непризнания за Австро-Вен¬
грией тех или иных прав в отношении католического населения Сер¬
бии и скорее согласится прервать переговоры, нежели пойти на уступки
в данном вопросе. Правда, к этому времен требования австро-венгер¬
ской стороны значительно изменил свой характер и сводились теперь не
к предоставлению Монархии «покровительственных прав» в отноше¬
372
П. А. Искендеров
нии проживавшего на сербской территории католического населения,
а лишь к закреплению за ней «почетных преимуществ» в отношении
некоторых церковных учреждений.25
Утром 24 июня 1914 г. кардинал статс-секретарь и Веснич подписа¬
ли окончательный текст конкордата между Сербией и Ватиканом. После
этого сербский представитель был принят Папой Пием X в торжествен¬
ной обстановке, по регламенту соответствовавшей проведению вступи¬
тельных аудиенций для иностранных представителей. В своей привет¬
ственной речи Веснич констатировал, что «подписанным конкордатом
лишь возобновляются древнейшие сношения между Сербскими облас¬
тями и Римскими Первосвященниками, прерванные несколько веков
тому назад нашествием неверных».26 В свою очередь Папа выразил на¬
дежду, что принципы, положенные в основу подписанного соглашения,
«будут все более развиваться на общую пользу Сербии и Церкви».27
Одновременно стороны отметили, что вступление в силу указанного
документа произойдет лишь после обмена ратификационными грамо¬
тами утверждения конкордата на заседании нового созыва Скупщины
Сербии, т. е. не ранее ноября 1914 г.28
В беседе с российским посланником в Ватикане Нелидовым Веснич
сообщил, что главным препятствием на пути переговоров выступало
стремление австро-венгерского правительства сохранить за собой про¬
текторат над католическим населением бывших турецких областей и,
как следствие, определять язык преподавания в школах, содержавшихся
на средства церкви. Сербская сторона с самого начала переговорного
процесса заявила о своем категорическом несогласии с требованиями
Австро-Венгрии, которые, по ее мнению, не имели под собой ника¬
кой реальной основы. Что же касается Ватикана, то его представители
склонны были в этом вопросе занять позицию Вены, указывая на невоз¬
можность игнорирования имевшихся у Австро-Венгрии фактических
прав и привилегий.29
В результате соглашение было достигнуто на следующих компро¬
миссных условиях. В вопросе о начальных школах и языке преподава¬
ния Веснич согласился на осуществление одновременно с подписанием
конкордата обмена нотами, в которых со стороны Ватикана выражалась
надежда, что «Королевское Правительство толкует конкордат в смыс¬
ле сохранения за ныне уже существующими школами, содержимыми
Делл священные и горнорудные ...
373
духовенством, всех прав, присвоенных им при турецком владычестве»,
а сербский уполномоченный со своей стороны отмечал, что «школы эти
могут продолжать существовать на прежних основаниях в качестве час¬
тных школ, и что со стороны Королевского Правительства не встреча¬
ется препятствий к тому, чтобы преподавание для учеников католиков
латинского обряда велось на их природном языке».30
Что же касается вопросов австро-венгерского протектората, то тре¬
бования Монархии в конечном итоге был сведены к признанию за е пра¬
вительством и местными представителями некоторых прав «почетного
попечительства» над определенным церковными и религиозными уч¬
реждениями. В интересах скорейшего завершения переговоров не же¬
лая упускать благоприятный момент для заключения соглашения, серб¬
ский представитель согласился пойти на определенный компромисс,
настояв, однако, на отсутствии какого-либо упоминания об этом обсто¬
ятельстве в тексте конкордата.
В результате вопрос был решен следующим образом. На другой день
после подписания документа Веснину была передана статс-секретариа-
том копия ноты последнего правительству Австро-Венгрии, в которой
Ватикан заверял Вену, что независимо от заключенного соглашения
Святой Престол и представители католического духовенства «будут
руководствоваться традициями» всякий раз, когда были бы затронуты
присущие австро-венгерскому правительству преимущества и приобре¬
тенные им фактические права.31 На это сообщение Веснин ответил статс-
секретарю, согласно достигнутой ими предварительной договореннос¬
ти, выражением благодарности, одновременно отметив, что сообщение
Ватикана является излишним ввиду того, что все относящиеся к указан¬
ной области возможные случаи уже предусмотрены конкордатом.
Наконец, ко времени вступления конкордата в силу должно было
быть опубликовано специальное послание Папы Римского к католичес¬
ким епископам Сербии, предоставляющее им известные права в части
совершения литургии на славянском языке и использования глаголицы,
по аналогии с полномочиями, уже предоставленными католическому ду¬
ховенству Черногории.32
В начале марта 1915 г. — уже в разгар первой мировой войны —
бывшие сербские уполномоченные представители на сербо-ватикан¬
ских переговорах Веснин и Бакотич прибыли в Рим для ратификации
374
П. А. Искендеров
конкордата между Сербией и Ватиканом, несмотря на то, что вспыхнув¬
ший общеевропейский пожар внес существенные коррективы в перво¬
начальные планы. В итоге 20 марта 1915 г., после урегулирования ряда
мелких технических формальностей, состоялся обмен ратификацион¬
ными документам, и Конкордат между Сербией и Святым Престолом
вступил в законную силу.33
Согласно статье первой этого документа, «римско-католическая
вера будет пользоваться в Королевстве Сербия свободой и может откры¬
то исповедаться».34 В этих целях в стране учреждалась церковная власть,
представленная белградским архиепископством, чьи полномочия распро¬
странялись на территории, входившие в состав сербского государства до
соответствующих решений Лондонской и Бухарестской конференций,
а также епископством, чья юрисдикция относилась к присоединенным
к Сербии, и которое находилось в Скопье. Оба церковных учреждения,
духовной юрисдикции которых подлежало все население Сербии като¬
лического вероисповедания, должны были зависеть при решении всех
церковных вопросов от римской Курии. Одновременно конкордат пре¬
дусматривал, что при вступлении в должность архиепископ и епископ
должны был принести присягу на верность Сербии и сербскому королю
следующего содержания: «Я клянусь и обещаю перед Богом и Святым
Евангелием быть послушным и верным Его Величеству Королю Сербии;
обещаю не вступать в какие-либо соглашения, не присутствовать на ка¬
ких-либо собраниях, не подстрекать и не допускать, чтобы находящееся
под моей властью духовенство принимало участие в каких-либо предпри¬
ятиях, направленных против общественного спокойствия».35
Согласно сербо-ватиканскому соглашению, государство признавало
католическую церковь юридическим лицом и предоставляло ей возмож¬
ности осуществлять все присвоенные ей права, в том числе и имущест¬
венного характера.36 Что же касалось возможных в будущем затрудне¬
ний в толковании отдельных положений рассматриваемого документа,
а также возникновения вопросов, им не предусмотренных, то они долж¬
ны был разрешаться совместно Святым Престолом и королевским пра¬
вительством Сербии «в соответствии с каноническим правом».37
Подписание конкордата с Ватиканом, несомненно, явилось круп¬
ным внешнеполитическим успехом правительства Сербии. Документ
содействовал росту международного авторитета Сербии и разреше¬
Дела священные и горнорудные ...
375
нию многих вопросов, связанных с присоединенными районами Косо¬
во и Македонии. В частности, по мнению центрального органа австрий¬
ской Христианско-социальной партии газеты «Райхспост», сербское
правительство стремилось заключить соглашение с Ватиканом исклю¬
чительно в целях борьбы с австро-венгерским покровительством по от¬
ношению к католическому населению присоединенных к Королевству
областей.38 С другой стороны, урегулирование спорных проблем во вза¬
имоотношениях Сербии и Австро-Венгрии на основе взаимного комп¬
ромисса способствовало сохранению устойчивых и корректных отно¬
шений меду двумя странами и внесло серьезный вклад в поддержание
равновесия, существовавшего в первой половине 1914 г. на Балканском
полуострове и в Европе в целом.
Одним из вопросов, представлявших для Сербии экономический
интерес, но в то же время имевших и ярко выраженный политический
характер, и напрямую связанным с освоением вновь присоединенных
областей со смешанным сербо-албанским населением, стала проблема
развития сети железных дорог. Разработанный сербским правительством
план железнодорожного строительства предусматривал первоочеред¬
ную постройку трех линий: Скопье — Битола, Крагуевац — Крале-
во — Рашка (на границе бывшего Новопазарского санджака, севернее
города Нови-Пазар) и Ниш — Прокупле — Преполац — Приштина.
Последняя дорога должна была стать составной частью Дунайско-Ад¬
риатической линии, продолженной от Приштины к албанскому порту
Дуррес, присоединение которого к Сербии по-прежнему входило во
внешнеполитическую программу кабинета Пашича. Позднее должно
было начаться строительство еще двух железнодорожных линий: Раш¬
ка — Нови-Пазар — Увац и Радуевац — Белград с мостом через Дунай
у Прахово (около Радуеваца).39
Обсуждая в ходе вышеупомянутых переговоров в Вене вопрос
о Восточной железной дороге, акции которой были приобретены Авст¬
ро-Венгрией, Пашич заявил, что если соответствующее австро-венгер¬
ское железнодорожное общество не придет к соглашению с сербской
стороной, последняя прибегнет к выкупу дороги.40
Переговоры о судьбе Восточной дороги и, в частности, того ее участ¬
ка, который находился на сербской территории, проходили в непростой
обстановке. С одной стороны, австро-венгерская сторона неоднократ¬
376
П. А. Искендеров
но напоминала сербскому правительству о существовавшем у нее пра¬
ве потребовать возвращения дороги собственнику то есть Обществу
Восточных железных дорог, на что, в частности, было официально ука¬
зано австро-венгерским представителем в Белграде Угроном 29 ноября
1913 г.41 С другой стороны, в самом сербском правительстве существо¬
вали определенные разногласия, касавшиеся возможных путей более
выгодного для Сербии разрешения железнодорожного вопроса. Так, не¬
смотря на то, что большинством голосов кабинет Пашича признал необ¬
ходимым согласиться не предложение группы французских акционеров
об интернационализации Восточной железной дороги, в начале февраля
1914 г. сербский посланник в Вене Йованович заявил Берхтольду, что
он имеет полномочия вести переговоры исключительно о выкупе до¬
роги и не может участвовать в обсуждении французской формулы; в то
время как сам Пашич в период своего пребывания в Санкт-Петербурге
в конце января 1914 г. подтвердил готовность сербского правительства
согласиться на интернационализацию.42 Указанная неопределенность
позиции Сербии, а также существование в руководстве Австро-Венг¬
рии собственных планов в этом вопросе и одновременное стремление
принять участие в намечавшейся финансовой операции, проявленное
Италией, в конечном итоге привели к практически полной неудаче пе¬
реговоров об интернационализации Восточной дороги, в связи с чем
в конце июня 1914 г. в Белград прибыла специальная австрийская де¬
легация, в состав которой входили шестеро австро-венгерских уполно¬
моченных специальных ведомств во главе с фон-Сомером, начальником
венской Дирекции железных дорог с целью ведения переговоров по воп¬
росу о выкупе Сербией указанной дороги. Сразу же после своего при¬
бытия в сербскую столицу фон-Сомер посетил Пашича и министров
финансов и публичных работ в его кабинете. Делегаты обеих сторон ус¬
пели провести несколько предварительных совещаний, которые, однако,
были прерваны полученным главой австро-венгерской делегации пред¬
писанием немедленно покинуть Сербию, которое фон-Сомер поставил
в связи с известием об убийстве в Сараево 28 июня австрийского эрц¬
герцога Франца-Фердинанда. Предписание было исполнено, и 30 июня
1914 г. делегация Австро-Венгрии покинула Белград.43
Еще одной проблемой, связанной с урегулированием ситуации в ко¬
совских землях, вошедших в состав Сербии по Лондонскому мирному
Дела священные и горнорудные...
377
договору и осложнявшим взаимоотношения Белграда с западноевро¬
пейскими государствами, явились вопросы их хозяйственного освоения.
4 февраля 1914 г. в «Торговом вестнике» был опубликован специаль¬
ный устав, регламентировавший порядок эксплуатации месторождений
полезных ископаемых на территории новых сербских областей.44 Этот
документ вызвал неоднозначную реакцию среди иностранных пред¬
принимателей и официальных представителей великих держав. 9 марта
1914 г. посольство Франции в Санкт-Петербурге передало российско¬
му правительству официальное обращение парижского кабинета, в ко¬
тором были подвергнуты всестороннему анализу и критике целый ряд
положений вышеуказанного устава.45
По мнению французского правительства, данный документ свиде¬
тельствовал о нежелании Сербии считаться с итогами предварительной
работы Финансовой комиссии по балканским делам в Париже, специ¬
ально изучавшей вопросы, связанные, в частности, с судьбой уже заклю¬
ченных контрактов и концессий на разработку месторождений в быв¬
ших турецких областях Сербии, а целый ряд его положений идет вразрез
с результатами работы Международного технического комитета.46 Так,
статья 10 вышеуказанного документа предусматривала, что владельцы
концессий, полученных еще от турецких властей, обязаны представить
соответствующие документы на рассмотрение создаваемого минис¬
терством сельского хозяйства и торговли Сербии специального комите¬
та, который должен в двухмесячный срок с момента подачи документов
вынести свое заключение об их законности.47
Кроме того, в статье 12 устава подчеркивалось, что на прежних вла¬
дельцев концессий должны быть наложены финансовые выплаты, пре¬
дусмотренные сербским Горнопромышленным уставом, а согласно
статье 14, они в своей деятельности были обязаны руководствоваться
исключительно установлениями сербских властей.48 Эти положения так¬
же входили в противоречие с мнением Международной финансовой ко¬
миссии, предусматривавшей, что в данных условиях «законодательные
акты государства, осуществившего аннексию, будут применяться лишь
в той мере, в какой они не входят в противоречие с ранее приобретен¬
ными правами».49
По мнению французского правительства, высказавшего свою глубо¬
кую озабоченность по данному вопросу сербскому кабинету, факт иг¬
378
П. А. Искендеров
норирования мнения Комиссии вызывает тем большее недоумение, что
в ее работе принимали участие сербские делегаты.50
С аналогичным заявлением выступило также германское консуль¬
ство в Белграде, указавшее, что «ряд положений этих инструкций про¬
тиворечат принципам, которые должны быть положены в основу рег¬
ламентации деятельности шахт, права на разработку и эксплуатацию
которых были согласованы и предоставлены в период до аннексии».51
Вопрос о соответствии сербского указа относительно горных про¬
мыслов в новых областях Сербии точке зрения Международной финан¬
совой комиссии был специально рассмотрен юрисконсультской частью
министерства иностранных дел России, и ее официальное заключение
было направлено российскому посланнику в Белграде и во французское
посольство в Санкт-Петербурге. В данном заключении, датированном
18 марта 1914 г., подчеркивалось, что Сербия, «участвовавшая в Париж¬
ской комиссии, не имела оснований самостоятельно решить вопрос, вхо¬
дящий в компетенцию Комиссии».52 При этом ее образ действий являет¬
ся тем менее оправданным, что сам сербский акт «по своему содержанию
не вполне отвечает намечавшимся в Парижской комиссии решениям».53
23 марта 1914 г. министерство иностранных дел Сербии распростра¬
нило ответную ноту, в которой категорически отвергло высказанные
в его адрес претензии относительно данного указа и подчеркнуло, что до¬
кумент признает все права, предоставленные горнопромышленникам по
турецкому законодательству, предусматривая, наряду с этим, необходи¬
мость исполнения ими законов, действующих на сербской территории.54
1 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2906. Л. 18.
2 Там же. Л. 17.
3 Там же.
4 Там же. Л. 18.
5 Там же.
6 Тамже.Л.21-22.
7 Там же. Л. 26.
8 Там же. Л. 13.
9 Там же.
10 Там же. Л. 15,18.
Дела священные и горнорудные ...
379
11 Там же. Л. 20.
12 Там же. Л. 18.
13 Там же. Л. 16.
14 Там же. Л. 16.
15 Там же. Л: 18-19. См. также: La Constitution de la Vieille Serbie. Belgrade,
1913.
16 АВПРИ. Ф. Политархив. On. 482. Д. 2906. Л. 18-19.
17 Там же. Л. 20. О степени близости русско-сербских отношений в цер¬
ковной области в то время позволяет судить, в частности, факт существования
в Москве Сербского подворья, которое возглавлял архимандрит Михаил, награж¬
денный российским Святейшим Синодом орденом Святой Анны за свою цер¬
ковную и благотворительную деятельность — Там же. Д. 134. Л. 32. Кроме того,
о тесных контактах православных церквей двух стран свидетельствует обшир¬
ная переписка митрополита Сербского и архиепископа Белградского Димитрия,
в частности, с епископом Волоколамским и ректором Императорской духовной
академии в Москве Феодором, митрополитом Московским и Коломенским Ма¬
карием, митрополитом Киевским и Галицким Флавианом, обер-прокурором Свя¬
тейшего Синода В. К. Саблером, председателем Славянского благотворительного
общества в Москве Н. И. Гучковым, а также митрополитом Петроградским и Ла¬
дожским Владимиром — Там же. Ф. Славянский стол. Оп. 495. Д. 2420. Л. 1-2.
Характерным в этой связи представляется мнение российского посланника
в Сербии Н. Г. Гартвига. Он указывал, что сербскому обществу в целом был при¬
сущ религиозный индифферентизм, проявлявшийся, правда, преимущественно
в повседневной, частной жизни его граждан. Дипломат указывал, что «сербы
почти не посещают храмов, в редких случаях соблюдают обряды, установлен¬
ные церковью, и вообще довольно равнодушно относятся к материальным нуж¬
дам церкви, посвящая несравненно более забот гражданским просветительным
учреждениям». Однако Гартвиг подчеркивал, что, несмотря на такое кажущееся
равнодушие, «как высшие образованные классы, так и простой народ все же го¬
рячо, беззаветно преданы православному культу и готовы до последнего издыха¬
ния отстаивать веру отцов от каких бы то ни было покушений извне», чем, по
его мнению, определялась изначальная неудача какой-либо католической пропа¬
ганды в отношении сербского народа — Там же. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2906.
Л. 17.
18 Там же. Л. 20.
19 Там же. Л. 20-21.
20 Там же. Л. 21.
21 Там же.
22 Там же.
380
П. А. Искендеров
23 Там же.
24 Там же.
25 Там же. С. 28.
26 Там же. Л. 32.
27 Там же.
28 Там же. Л. 33.
29 Там же.
30 Там же.
31 Там же. Л. 34.
32 Там же.
33 Там же. Л. 52.
34 Там же. Л. 54.
35 Там же.
36 Там же. С. 55.
37 Там же. Л. 56.
38 Reichspost, 1913.27. К.
39 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2907. Л. 2.
40 Там же.
41 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 531. Л. 423.
42 Там же. Л. 441; Там же. Д. 532. Л. 59-60; Д. 533. Л. 21.
43 Там же. Д. 532. Л. 205-206,249-251, 255-256,263-264. Австро-Венг¬
рия традиционно отводила важное место «железнодорожному» аспекту своей
балканской политики. Это проявлялось в отношениях Вены не только с Белгра¬
дом, но и с Цетинье — причем еще за несколько лет до рассматриваемых про¬
блем. В частности, вопрос о железных дорогах встал на повестку дня в отноше¬
ниях между Черногорией и Австро-Венгрией еще в начале 1908 г. Тогда в январе
министр иностранных дел Австро-Венгрии А. Эренталь обнародовал специаль¬
ное заявление, в котором говорилось о намерении его страны построить желез¬
нодорожную линию через черногорскую территорию на основании статьи XXIX
Берлинского трактата. Стремление Вены получить право на строительство дан¬
ной линии было в значительной степени связано с активным проникновением
в Черногорию итальянского капитала, который получил от Цетинье концессию
на использование государственной табачной монополии; кроме того, между дву¬
мя странами проходили переговоры относительно участия итальянской стороны
в строительстве железнодорожной линии Бар-Вирпазар и портовых сооружений
в городе Бар. Сами же проектируемые линии имели для австро-венгерского руко¬
водства в первую очередь политическое и военно-стратегическое значение, ибо
они должны были играть важную роль в укреплении позиций Монархии в Алба¬
нии, а также служить составным звеном в будущем политическом и экономичес¬
Дела священные и горнорудные ...
381
ком освоении Боснии и Герцеговины, конечная аннексия которых уже ни для кого
не была секретом в ведущих европейских столицах. Вслед за этим австро-венгер¬
ское министерство иностранных дел направило черногорскому правителю Ни¬
коле памятную записку, в которой говорилось, что монархия Габсбургов имеет
закрепленное в Берлинском трактате право соорудить и эксплуатировать за свой
счет железнодорожную линию, которая связывала бы черногорское побережье
через Бар и Улцинь со Шкодером или другим пунктом в Албании.
Князь Никола скептически отнесся к австро-венгерскому предложению, опа¬
саясь, что его реализация приведет к тому, что Черногория в случае возможного
в будущем вооруженного конфликта окажется взятой в клещи двумя проектируе¬
мыми австро-венгерскими железнодорожными линиями — от черногорского по¬
бережья до Шкодера и от Боснии через Новопаэарский санджак в Косово и Маке¬
донию; и со своей стороны выдвинул проект постройки указанной линии самой
Черногории с использованием предоставляемой Австро-Венгрией на эти цели фи¬
нансовой помощью. Однако Вена в свою очередь его отклонила, ссылаясь все на
ту же статью XXIX Берлинского трактата, и предложила на рассмотрение черно¬
горской стороны новые варианты, включавшие в себя проведение железнодорож¬
ной линии либо до Подгорицы, либо до Цетинье, однако их основным условием
оставались исключительные полномочия Австро-Венгрии на выбор территории,
по которой будет проходить искомая линия, а также ее конечного пункта, кото¬
рый в перспективе мог находиться на австро-венгерской территории, в частно¬
сти, в Которе, что также было неприемлемым для Николы.
В конце июня 1908 г. австро-венгерский военный агент передал черногор¬
скому правительству два новых предложения Вены. Одно из них включало стро¬
ительство железной дороги между городами Вир-Пазар и Никшич, которая бы
позднее вышла на Плевле или была бы соединена с боснийской линией в районе
Требинье, а второе — конструирование аналогичного транспортного пути Ко-
тор-Цетинье. Однако и они были отклонены Княжеством.
44 Trgovinski Glasnik, 1914,4. feb.
45 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2913. Л. 1-2.
46 Там же.
47 Там же. Л. 5.
48 Там же. Л. 5-6.
49 Там же. Л. 1.
50 Там же.
51 Там же. Л. 8.
52 Там же. Л. 9.
53 Там же.
54 Там же. Л. 12.
АЛБАНСКИЙ ФАКТОР НА ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОЙ
СЦЕНЕ СЕРБИИ
Рассмотрим теперь более подробно внутриполитическую ситуацию
в Сербии в интересующий нас период. Сразу после заключения Буха¬
рестского мирного договора, в Белграде стали распространяться слухи
о предстоящей отставке кабинета Николы Пашича. В основе этих слухов
лежали, с одной стороны, обвинения со стороны оппозиционных партий
в адрес сербского правительства в недостаточно последовательной и ре¬
шительной политике во время Балканских войн, а с другой — заявления
самих министров, выразивших желание в полном составе уйти в более
или менее продолжительные отпуска, что привело бы к невозможности
в указанных условиях обеспечить выработку многочисленных законо¬
проектов, которые должны были быть утверждены на осенней сессии
Народной скупщины. Однако после ряда консультаций с главой каби¬
нета, министры приняли решение продолжать работу в прежнем соста¬
ве, за исключением двух членов Совета министров, пожелавших уйти
в отставку. Министр торговли и земледелия К. Стоянович в оправдание
своего шага сослался на то, что его программа хозяйственного подъема
присоединенных к Сербии областей не получила поддержки министра
финансов Сербии, отказавшего ему в выделении необходимых креди¬
тов, а министр юстиции Поличевич объяснил свое решение личными
разногласиями с лидерами Старорадикальной партии.1
Выбор Пашичем их преемников вызвал неоднозначную реакцию
в политических кругах страны, которые склонялись к мнению, что но¬
вый министр юстиции М. Джуричич, ранее уже занимавший данный
пост, а также молодой депутат скупщины В. Янкович, заменивший в пра¬
вительстве опытного Стояновича, «способны только ослабить кабинет,
который, не обладая достаточным большинством в скупщине, не будет
в состоянии отбивать неминуемые атаки оппозиции».2 Возможность
возникновения — в связи с созывом очередной сессии скупщины 14 ок¬
тября 1913 г. — политического кризиса рассматривалась вполне вероят¬
ной, в первую очередь, в связи с тем, что на ее обсуждение должны были
быть вынесены различные вопросы, связанные с обустройством новых
сербских территорий.3
Албанский фактор на внутриполитической сцене Сербии 383
29 октября 1913 г. Пашич произнес на заседании скупщины речь об
основных направлениях внешней политики своего кабинета, в которой
в сжатой форме изложил историю балканского кризиса от начала пер¬
вой Балканской войны до заключения Бухарестского мирного договора.
Оппозиционные партии подвергли данную политику резкой критике,
поставив Пашичу в вину потерю Адриатического побережья и Шкоде¬
ра, а также образование автономного Албанского государства.4
Это был отнюдь не первый случай, когда оппозиционные партии вы¬
ступили против внешней политики старорадикального кабинета. Так,
еще в мае 1913 г. сербские либералы подвергли резкой критике вне¬
шнюю политику кабинета Пашича, потребовав от него занять более ре¬
шительную позицию в отношении территориальных и иных требований
Болгарии.5 Спустя некоторое время, 30 июня, на заседании скупщины
депутаты от Либеральной партии прямо обвинили Пашича и его пра¬
вительство в чрезмерной уступчивости в том, что касалось сербо-бол¬
гарских отношений, и одновременно осудили позицию по указанному
вопросу России, которая, по их мнению, всегда покровительствовала
Болгарии в ущерб Сербии. Эти заявления были сделаны ими еще до по¬
лучения сообщения о нападении болгарской армии на сербские передо¬
вые посты на Овчем-Поле, которое, в свою очередь, придало им допол¬
нительный вес и привело к еще большему обострению премий.6
Однако предполагавшийся многими парламентский кризис разра¬
зился позднее — в декабре 1913 г. 26 декабря 1913 г. оппозиционные
партии, выступавшие против введения в действие в новых сербских об¬
ластях положений отдельного «Наказа» вместо распространения на
них действия конституции, устроили антиправительственную обструк¬
цию на заседании, обсуждавшем ряд статей государственного бюджета,
в связи с чем работа высшего законодательного органа страны была пре¬
рвана до 29 декабря.7
Другим важным пунктом, по которому оппозиционные партии под¬
вергли критике кабинет Пашича, был вопрос о Восточной железной
дороге. Они, а также некоторые министры в самом правительстве, на¬
ходили более отвечающим экономическим и политическим интересам
Сербии приобретение в собственность того участка линии, который
проходил по сербской территории, в то время как сам Пашич и его бли¬
жайшие советники считали подобный путь в сложившихся политичес-
384
П. А. Искендеров
ких условиях трудноосуществимым, и в связи с этим согласились на
выдвинутое группой французских финансистов предложение об интер¬
национализации дороги.8
В принципе, правительство Пашича, используя голоса депутатов-
старорадикалов, могло получить необходимый для работы кворум и до¬
биться принятия данного законопроекта без участия в заседании депу¬
татов от оппозиционных партий. Тем не менее, кабинет Пашича принял
решение уйти в отставку, будучи уверенным, что ни одна из оппозици¬
онных партий не сумеет образовать работоспособное правительство,
а на новых выборах старорадикалы получат подавляющее большинство
голосов избирателей.9
Сразу после объявления перерыва в работе скупщины Пашич посе¬
тил посланника России в Белграде Гартвига и изложил ему свои сооб¬
ражения относительно будущего возглавляемого им кабинета. На заме¬
чание российского дипломата о серьезной опасности осуществления
вышеуказанной комбинации в условиях отсутствия политической ста¬
бильности в стране и на Балканах в целом, Пашич, в принципе согласив¬
шись с подобными опасениями, подчеркнул, что, принимая решение об
отставке, его правительство руководствовалось следующими сообра¬
жениями. Во-первых, с точки зрения интересов Сербии, сознательное
допущение внутриполитических осложнений именно в данное время
представляется более безопасным шагом, нежели осуществление этого
плана весной будущего года, когда резко возрастет вероятность разного
рода внешнеполитических осложнений. Во-вторых новый кабинет, если
он будет сформирован усилиями оппозиции, в первую очередь, младора-
дикалов и напредняков, будет, по его мнению, неукоснительно следовать
нынешнему внешнеполитическому курсу Сербии. По словам Пашича,
решение о необходимости отставки будет принято после всестороннего
обсуждения данного вопроса в Совете министров, а непосредственным
предлогом должно послужить прошение об отставке, поданное воен¬
ным министром генералом М. Божановичем, ввиду отказа правительс¬
тва утвердить представленную им смету военных расходов.10
На заседании скупщины 29 декабря 1913 г., несмотря на демонстра¬
тивное отсутствие всех депутатов от оппозиционного блока, правитель¬
ству Пашича удалось собрать необходимый кворум и провести через
парламент законопроект о государственном бюджете, который получил
Албанский фактор на внутриполитической сцене Сербии 385
одобрение 85 депутатов при одном голосе «против».11 Однако после
окончания заседания представители трех оппозиционных партий (Либе¬
ральной, Младорадикальной и Напредняцкой) имели беседу с Пашичем,
в ходе которой поставили его в известность, что они будут неукоснитель¬
но придерживаться избранной ими тактики обструкций, направленной
на срыв нормальной работы законодательного органа.12 В этихусловиях,
на следующий день, 30 декабря, утром, старорадикальный кабинет Па-
шича подал королю прошение об отставке. Сразу вслед за этим шагом Па-
шич побывал в российской дипломатической миссии, где сообщил Гар-
твигу о принятом решении.13 К этому моменту российский посланник
уже имел на руках секретную телеграмму Сазонова, датированную 29 де¬
кабря, в которой министр иностранных дел России аргументировал по¬
зицию российского правительства, считавшего желательным сохранение
у власти кабинета Пашича. Сазонов отмечал, что в МИДе России пол¬
ностью разделяют опасения самого Гартвига относительно оставления
Пашичем своего поста при далеко еще не выяснившейся внешнеполити¬
ческой обстановке. По его словам, существовала реальная опасность воз¬
никновения на Балканах новых осложнений, которые могли потребовать
использования политического опыта и выдержки главы Старорадикаль¬
ной партии, которые сыграли свою позитивную роль в событиях осени
1913 г., связанных с ультиматумом Австро-Венгрии, и не позволили про¬
изойти непоправимым для самой Сербии событиям.14
Пашич был глубоко тронут высокой оценкой его деятельности на
посту главы сербского правительства, однако он твердо заявил Гартви-
гу, что обязан подать в отставку в силу конституционного порядка, но
что вопрос о власти тем не менее еще не решен, ибо окончательное за¬
ключение будет зависеть от короля. Пашич процитировал российскому
посланнику текст представленной им королю Петру докладной записки,
в которой намечался оптимальный, с его точки зрения, выход их создав¬
шегося положения: «В случае желания Его Величества оставить у влас¬
ти правительство, пользующееся доверием большинства народных
представителей, представлялось бы необходимым распустить скупщину
и назначить новые выборы»15. Со своей стороны Гартвиг рекомендовал
Пашичу довести содержание вышеуказанной телеграммы Сазонова до
сведения короля, с которым у него была назначена аудиенция на 4 часа
в тот же день.16
386
П. А. Искендеров
В ходе данной аудиенции король Петр заявил Пашичу, что лично он
испытывает по отношению к нему доверие и желает оставить у власти
его кабинет. Тем не менее, согласно конституции, он должен обсудить
вопрос о сформировании нового правительства с лидерами оппозици¬
онных партий.17
В результате переговоров король, на основании сделанного им выво¬
да о невозможности для оппозиции образовать работоспособный каби¬
нет, поручил Пашичу продолжать исполнять обязанности председателя
совета министров. Король также предоставил ему право ходатайство¬
вать о роспуске данного состава скупщины, если оппозиция не изменит
своей тактики после возобновления парламентской сессии. Встретив¬
шись затем с российским посланником в Белграде, Пашич настоятельно
просил его передать Сазонову искреннюю признательность за высокую
оценку своей деятельности.18
3 января 1914 г. кабинет Пашича, после обсуждения вопроса в Ста¬
рорадикальном клубе и на заседании совета министров, принял оконча¬
тельное решение продолжать функционировать в своем полном составе,
за исключением военного министра, вопрос о преемнике которого дол¬
жен был быть решен дополнительно.19
На заседании скупщины 4 января, несмотря на продолжавшееся от¬
сутствие депутатов от оппозиции, 88 голосами против 1 был утвержден
предложенный правительством законопроект о двух двенадцатых госу¬
дарственного бюджета, а также об ассигнованиях, необходимых ему на
обустройство новых областей. Вслед за этим в работе высшего законода¬
тельного органа страны был объявлен перерыв до 4 февраля 1914 г.20
Тем не менее, еще до возобновления заседаний скупщины, полити¬
ческая обстановка в стране вновь осложнилась. Это было связано с об¬
суждением вопроса об отставке военного министра Сербии генерала
М. Божановича, последовавшей, как уже говорилось, вслед за отказом со
стороны правительства удовлетворить его запрос о выделении дополни¬
тельных ассигнований на военные нужды.21 Целый ряд высших военных
руководителей отказались занять предложенный им по’ст из чувства со¬
лидарности с Божановичем, а также полагая, что военное министерство
не сможет нормально функционировать при отсутствии дополнитель¬
ных военных кредитов.22 17 января 1914 г. король провел чрезвычайные
переговоры с последним из предложенных кабинетом кандидатов —
Албанский фактор на внутриполитической сцене Сербии 387
полковником Душаном Стефановичем, являвшимся во время первой
Балканской войны командующим сербских дивизий, действовавших
в районе Адрианополя.23 К этому времени обстановка сложилась таким
образом, что отказ Стефановича возглавить министерство с урезанны¬
ми правительственными субсидиями автоматически повлек бы за собой
отставку всего кабинета и вероятное формирование коалиционного
правительства.24 Однако после аудиенции у короля и беседы с Пашичем,
полковник Стефанович согласился занять пост военного министра, и та¬
ким образом вероятность нового правительственного кризиса была, по
крайней мере на время, устранена.25
Сообщая в российское министерство иностранных дел о причинах
внутриполитического кризиса в Сербии, Гартвиг подчеркнул, что по
имевшимся у него сведениям, в его основе лежали старые чисто партий¬
ные разногласия, стихшие во время Балканских войн, а сейчас вспых¬
нувшие с новой силой. Либералы, напредняки и младорадикалы (само-
стальцы) были уверены, что с успешным окончанием войн должно было
само собой прекратиться единоличное и полновластное политическое
господство старорадикалов, что последние, «не имея в своей среде до¬
статочного контингента опытных людей для занятия многообразных
должностей в присоединенных к Сербии новых краях, — поневоле при¬
бегнут к содействию других политических групп; что таким образом
постепенно будут сглаживаться существующие между партиями разно¬
гласия по делам внутренней политики, и что это, в свою очередь, пове¬
дет сначала к образованию коалиционного правительства, а затем, при
благоприятных обстоятельствах, произойдет быть может и столь желан¬
ное для Сербии слияние четырех партий в две сильные политические
группы».26 Эти надежды разделял и Пашич, который не только допус¬
кал сотрудничество с оппозиционными партиями, но равным образом
«считал неминуемой коренную переоценку существующих в Сербии
платформ».27 Однако он, в отличие от них, считал, что к внутриполи¬
тическим преобразованиям следовало приступать лишь после оконча¬
тельного разрешения внешнеполитических вопросов, в то время как вся
оппозиция стремилась «ныне же занять равное со старорадикалами по¬
ложение и принять участие не только в совместном обсуждении вопро¬
сов нынешней политики, но и переустройстве всех отраслей государ-
т о
ственного управления на новых началах».
388
П. А. Искендеров
Очередное обострение политической обстановки в Сербии про¬
изошло в мае 1914 г., когда отношения между правительством Пашича
и оппозиционными партиями вновь осложнились на почве внутренней
ситуации в стране и, в частности, в присоединенных областях. Пашич
вновь заявил о своем намерении подать в отставку, но на некоторое вре¬
мя воздержался от осуществления данного шага, во многом под влияни¬
ем неоднократных консультаций с российским посланником в Сербии
Гартвигом, который указывал ему на то неблагоприятное впечатление,
которое произведет на российское правительство его уход в отставку
до окончательного разрешения важных вопросов, связанных с междуна¬
родным положением Сербии.29
Тем временем ситуация в скупщине еще более накалилась. Резкие вза¬
имные обвинения, которыми в ходе заседаний обменивались депутаты,
представлявшие различные политические партии, привели к оформле¬
нию оппозиционного блока (ядро которого составили младорадикалы,
сплотившие вокруг себя представителей других групп), решившего про¬
должать бороться с правительством испытанным методом обструкций,
покидая зал при открытии каждого заседания, начиная с 22 мая 1914 г.
Формально у правительства имелся достаточный для работы кворум, но
его незначительность создавала угрозу срыва работы парламента в лю¬
бой момент. Потерпев неудачу в своих попытках 22-23 мая добиться
компромиссного решения с руководителями оппозиционных фракций,
Пашич принял решение предложить королю распустите скупщину и на¬
значить новые парламентские выборы, предоставив королю право ре¬
шать, какое правительство будет функционировать в стране на период
выборов — нынешнее во главе с Пашичем или коалиционный кабинет,
образованный оппозиционным блоком. Однако, в любом случае, прове¬
дение выборов в этот период встретило бы серьезные затруднения чис¬
то практического свойства в Сербии как аграрной стране из-за наступ¬
ления сезона полевых работ.30
В последующие дни оппозиционные партии продолжали прибегать
к обструкциям, блокировавшим нормальную деятельность скупщи¬
ны, в результате которых, после неоднократных попыток организовать
работу парламента с имевшимся у правительства абсолютным боль¬
шинством в два голоса, Пашич вынужден был прекратить свои усилия,
Албанский фактор на внутриполитической сцене Сербии 389
и 2 июня 1914 г. он подал королю письменное прошение об отставке
всего кабинета.31
Переговоры короля с лидерами парламентских фракций продолжа¬
лись более недели. Первым на аудиенцию был приглашен председатель
скупщины, член Старорадикальной партии А. Николич, который кате¬
горически отказался от формирования кабинета из членов своей партии
и указал королю на желательность призвания к власти оппозиционного
блока как на лучший выход их создавшегося затруднительного положе¬
ния. Аналогичные заявления в смысле отказа от создания правительства
были сделаны также лидерами Напредняцкой и Либеральной партий.
Иную позицию заняли младорадикалы. Они выразили готовность сила¬
ми своей партии образовать новый кабинет, тем самым непроизвольно
нарушив планы оппозиционного блока создать коалиционное прави¬
тельство. Король согласился предоставить право образования нового
правительства Сербии младорадикалам, но поручил их лидеру Л. Дави¬
довичу предварительно представить на его рассмотрение политическую
программу будущего кабинета. В ходе ее рассмотрения данной програм¬
мы король нашел ее несостоятельной и в результате принял решение
вновь призвать к власти Пашича, который, восстановив свой кабинет
в прежнем составе, получил одновременно согласие на роспуск скуп¬
щины и проведение досрочных парламентских выборов.32 В течение не¬
скольких дней скупщине удалось, в условиях продолжающейся обструк¬
ции, используя голоса депутатов-старорадикалов, присутствовавших
в полном составе, принять ряд не терпящих отлагательства законопро¬
ектов, в том числе закон о дополнительных кредитах на военные нужды,
без которых военное министерство оказалось бы в крайне затруднитель¬
ном положении.33 На последнем заседании парламента, состоявшемся
24 июня 1914 г., был зачитан указ короля о роспуске скупщины, о на¬
значении новых парламентских выборов на 14 августа и о созыве чрез¬
вычайной сессии нового состава высшего законодательного органа Сер¬
бии 23 сентября 1914 г.34
За время данного кризиса, в жизни Сербии произошел еще один
эпизод, получивший широкий резонанс в политических кругах страны
и использовавшийся оппозиционными партиями в критике правитель¬
ства Пашича и в целях усиления своей агитации среди сербских офи¬
церов и военачальников. Данное осложнение было вызвано тем, что
390
П. А. Искендеров
за последнее время в присоединенных к Сербии областях отмечались
неоднократные случаи конфликтов между местной военной и граж¬
данской администрациями вокруг вопроса о приоритете. Наиболее
значительное столкновение произошло в Битоле между командиром ди¬
визии генералом Дамьяном Поповичем и начальником местного окру¬
га. В сложившихся условиях министр внутренних дел С. Протич, желая
положить конец данным недоразумениям, издал специальную «Наред-
бу» — указ о приоритете гражданских властей перед военными. В от¬
вет генерал Попович подал в отставку. Указанный факт получил широ¬
кую огласку в оппозиционной печати, причем особую активность в этом
плане проявляли младорадикалы, стремившиеся использовать его в це¬
лях компрометации министра внутренних дел. К оппозиционному бло¬
ку примкнула также группа отставных и состоящих на действительной
военной службе офицеров — участников переворота 1903 г., входивших
в тайную организацию «Черная рука».
Во время правительственного кризиса король неоднократно пригла¬
шал к себе для консультаций воеводу Путника и военного министра Сте¬
фановича и указывал им на необходимость принятия более решитель¬
ных мер против данной организации, не пользовавшейся, тем не менее,
серьезным влиянием среди офицеров и рядового состава сербской ар¬
мии. Кроме того, вернувшийся к власти Пашич, со своей стороны, также
пообещал королю тщательно изучить вопрос, связанный с вызвавшим
недовольство военных кругов указом министра внутренних дел, чтобы
нормализовать в этом плане политическую обстановку как в присоеди¬
ненных к Сербии областях, так и в стране в целом.35
Тем не менее, говоря о внутренней ситуации в стране, необходимо
отметить, что в целом положительным для Сербии следствием Балкан¬
ского кризиса явился поворот в общем политическом мировоззрении
ряда сербских политических кругов. Так, партия напредняков (прогрес¬
систов), являвшаяся особенно сильной и влиятельной в конце XIX в.,
в период правления короля Милана Обреновича, традиционно выступа¬
ла главным проводником австро-венгерского влияния в 'стране, полагая,
в противовес старорадикалам, всегда опиравшимся на Россию, что Сер¬
бия сможет достичь осуществления своих национальных идеалов лишь
при покровительстве Австро-Венгрии. Аннексия Боснии и Герцегови¬
ны нанесла серьезный удар по позициям напредняков, которые, однако,
Албанский фактор на внутриполитической сцене Сербии 391
возложили всю ответственность за этот акт на Россию, «предавшую обе
провинции в руки соседней монархии Рейхштадтским соглашением».36
В период балканского кризиса все оппозиционные партии, в том
числе и напредняки, отодвинув на второй план партийные разногла¬
сия, объединились вокруг старорадикального правительства, на долю
которого выпала основная ответственность. Одновременно каждая из
партий внимательно следила за декларациями и действиями великих де¬
ржав. В ходе балканских событий выявился кризис внешнеполитической
ориентации напредняков, которым Австро-Венгрия, по словам россий¬
ского посланника в Сербии Гартвига, «за время кризиса безрассудным
поведением нанесла второй и на сей раз роковой удар, оттолкнув от себя
своих последних горячих приверженцев».37
В результате*после Балканских войн в политической жизни Сер¬
бии практически исчезло организованное австрофильское направле¬
ние. Партия напредняков отказалась от своего предшествующего курса
и приняла решение ориентироваться отныне на Россию. Это обстоя¬
тельство могло иметь чрезвычайно важное значение для политического
будущего страны, ибо оно, как обоснованно писал Гартвиг, «открывает
путь сначала к сближению, а затем быть может и к полному слиянию под
знаменем русофильства двух самых выдающихся и наиболее влиятель¬
ных в стране политических партий».38
Первый шаг в этом направлении был уже сделан в интересующий
нас период. Понимая необходимость «несколько оживить свою пар¬
тию, застывшую на устарелых формах внутренней политики, не отвеча¬
ющих новым создавшимся последними событиями условиям государст¬
венной жизни», Пашич обратился к Гартвигу с просьбой организовать
ему встречу со вторым лидером партии прогрессистов П. Маринкови-
чем, чтобы обсудить с ним, «под благословением русского представите¬
ля», принципиальные вопросы, связанные с достижением возможного
соглашения между двумя партиями.39 Российский представитель дал на
это обращение утвердительный ответ, и в середине июня 1914 г. в поме¬
щении российской миссии в Белграде состоялась встреча Пашича и Ма-
ринковича. В результате переговоров оба политических деятеля пришли
к заключению, что «при доброй воле с той и другой стороны покончить
с закоренелыми предубеждениями, сближение обеих партий вовсе не
представляет непреодолимых трудностей».40
392
П. А. Искендеров
Главное противоречие между двумя партиями заключалось в их раз¬
личном подходе к структуре государственной власти в Сербии. Ста-
рорадикалы всегда отстаивали существование в Сербии однопалатной
системы народного представительства, а напредняки являлись сторон¬
никами двухпалатной системы, настаивая на учреждении в стране вер¬
хней палаты, которая могла бы регулировать «безапелляционные и по¬
рой совсем несуразные» решения скупщины.41 По этому поводу Пашич
подчеркнул, что, «ввиду изменившихся условий и знаменательного рас¬
ширения пределов королевства, в среде его партии, за последнее время
стало преобладать мнение, согласное со взглядами напредняков, и что
посему вопрос о двухпалатной системе может быть решен в утверди¬
тельном смысле».42
В ходе дальнейшей дискуссии собеседники обсудили вопрос о при¬
емлемой для обеих партий формуле, на базе которой могла бы быть до¬
стигнута координация деятельности двух партий. Пашич предложил,
чтобы в новом правительстве, которое будет сформировано по итогам
внеочередных парламентских выборов, два портфеля были предостав¬
лены напреднякам; тогда как Маринкович полагал более справедливым,
чтобы непосредственно после роспуска скупщины обе партии, образо¬
вав коалиционное министерство, выступили на выборах единым блоком,
что обеспечило бы им подавляющее большинство депутатских мест в бу¬
дущем составе скупщины. Весьма логично — учитывая несравнимый
в тогдашней Сербии вес напредняков и политических «тяжеловесов»-
старорадикалов.
Не отвергая принципиально предложения Маринковича, Пашич
обещал сообщить результаты данных переговоров на заседании Старо¬
радикального клуба, выразив вместе с тем надежду, что его единомыш¬
ленники сумеют найти подходящую основу для соглашения с Напред-
няцкой партией.43
Однако Старорадикальный клуб выступил категорически против
предлагавшегося Пашичем закрепления двух министерских портфелей за
представителями напредняков до окончания выборов.44 Это обстоятель¬
ство привело к срыву намечавшегося соглашения между Пашичем и Ма-
ринковичем, врезультатечего партия напредняков присоединилась к дру¬
гим партиям оппозиционного блока, принявшим решение о совместном
выступлении на парламентских выборах против старорадикалов.45
Албанский фактор на внутриполитической сцене Сербии 393
24 июня 1914 г. сербский король Петр Карагеоргиевич, отправляясь
на лечение во Враньскую-Баню (курорт, находившийся на пути между
городами Скопье и Ниш), издал специальный манифест, в котором го¬
ворилось о передаче на все время лечения всех прав и полномочий пре¬
столонаследнику Александру. Это был первый случай, когда король,
находясь в стране, предоставил регентство наследнику, в связи с чем ма¬
нифест вызвал неоднозначную реакцию в стране.4®
Конституция Сербии предусматривала два случая регентства. В ста¬
тье 53 говорилось, что в случае временного отсутствия короля на тер¬
ритории Сербии, его полномочия переходят к наследнику престола.47
Статья 69 предусматривала, что «в случае отсутствия у короля возмож¬
ности осуществлять королевскую власть, наследник престола, если он
является совершеннолетним, должен править от его имени».48 Следует
подчеркнуть, что регентство на основании последней статьи устанавли¬
валось впервые за все время царствования короля Петра.49 Дословно ко¬
ролевский манифест гласил следующее: «Моему дорогому народу. Так
как болезнь препятствует мне в течение некоторого времени вершить
мою королевскую власть, то я постановляю, чтобы, на основании 69-й
статьи конституции, пока будет продолжаться мое лечение, — именем
моим властвовал наследник престола Александр. Поручаю и в этом слу¬
чае свою дорогую отчизну защите Всемогущего».50
Возвышенный тон манифеста и упоминание о том, что регентство
продлится все время, которое будет продолжаться лечение, произвели
большое впечатление в стране, породив самые разнообразные оценки
и слухи, в том числе и о возможном отречении.51 Согласно официаль¬
ной версии, изложенной в газете «Самоуправа», данный шаг короля не
был вызван какими-либо сенсационными обстоятельствами, и тем более
нельзя говорить об его отречении от престола. Здоровье короля Пет¬
ра, которому 12 июля 1914 г. должно было исполниться 70 лет, замет¬
но ухудшилось. Обострившийся в последние годы склероз, мучитель¬
ные ревматические боли и почти полная глухота привели к практически
полному отказу короля от участия в официальных мероприятиях. За
последнее время король почти не появлялся на людях, за исключением
непродолжительных загородных прогулок на автомобиле. Государствен¬
ная деятельность его утомляла, а иногда и вызывала раздражение. Во
время последнего правительственного кризиса король дважды перенес
394
П. А. Искендеров
продолжительный обморок, в связи с чем врачи, во избежание осложне¬
ний, категорически предписали ему полный покой и всестороннее лече¬
ние. Это побудило короля передать управление государством королеви¬
чу Александру. «Я может быть скоро умру, — сказал король в частной
беседе с Пашичем, — пора же наконец престолонаследнику ближе поз¬
накомиться с государственными делами».52
Российский посланник в Сербии Гартвиг находился в самых близ¬
ких отношениях с престолонаследником и имел с ним многочисленные
встречи и беседы в самые тяжелые и переломные моменты сербской ис¬
тории, в связи с чем для нас представляет определенный интерес данная
им оценка характера, взглядов и общего политического мировоззрения
Александра Карагеоргиевича. Он указывал, что «несмотря на свою мо¬
лодость, королевич Александр поражает зрелостью суждений и здравым
пониманием интересов Сербии, спокойствием и совсем не свойствен¬
ной его годам уравновешенностью. Питая глубокое уважение и дове¬
рие к Пашичу, престолонаследник, одно время увлекавшийся наравне
с воинствующей партией успехами сербского оружия, готов был осу¬
дить премьера за нерешительность действий, но вскоре, под влиянием
дальнейших событий, он осознал свою ошибку и ныне является ярым
сторонником осторожной и благоразумной политики первого госу¬
дарственного мужа Сербии».53 Также высоко Гартвиг оценил королеви¬
ча Александра и в уже упоминавшемся письме министру иностранных
дел России Сазонову от 14 января 1914 г., в котором подчеркнул, что тот
«так прекрасно вел себя за весь тяжелый период, проявил столько са¬
мообладания, личной храбрости и самоотвержения во время обеих кам¬
паний, что положительно завоевал себе симпатии и уважение не только
всех сербов, но и союзников. Его образ действий сильно укрепил динас¬
тию; семейные недоразумения стихли окончательно, и королевич Алек¬
сандр является единственным законным наследником».54
Раз уже речь зашла о частных письмах российских дипломатов на
Балканах, представляется небезынтересным обратиться к аналогичному
документу, вышедшему из-под пера посланника в Черногории А. А. Гир-
са. Оно было адресовано начальнику Ближневосточного отдела минис¬
терства иностранных дел России князю Г. Н. Трубецкому и посвяще¬
но как раз последнему правительственному кризису в Сербии. Письмо
было датировано 23 июня 1914 г. и отправлено из Дубровника, где его
Албанский фактор на внутриполитической сцене Сербии 395
автор находился на отдыхе. В качестве источника сообщаемых сведений
российский дипломат ссылается на одного неназванного серба, прожи¬
вавшего по делам службы в Белграде и являвшегося подданным Австро-
Венгрии. Данное лицо, по словам Гирса, было близко знакомо с настро¬
ениями и деятельностью сербских политических партий и имело доступ
к секретной информации, касающейся функционирования государст¬
венной машины этой страны. Гире подчеркивал, что нижеприведенные
данные были получены им в ходе дружеской и доверительной беседы
с этим человеком (имени которого он по соображениям секретности не
называл), хотя и не ручался за их полную точность.
Собеседник Гирса указывал, что конфликт, возникший между Паши-
чем и сербскими военными кругами на почве проверки деятельности
«Офицерской задруги», представлял собой явление частного поряд¬
ка «в общей планомерной борьбе с правительством известных кругов
армии».55 Он получил особую остроту вследствие того, что его цент¬
ральной фигурой являлся председатель «Задруги» генерал Дамьян По¬
пович, командовавший сербскими войсками под Шкодером и в ряде дру¬
гих районов Албании и, кстати, являвшийся одним из наиболее активных
участников заговора против короля Александра Обреновича.
После того, как правительство Пашича решилось наконец избавить¬
ся от такой неоднозначной и потенциально опасной фигуры и уволило
Поповича в отставку, высшее сербское офицерство поспешило избрать
его в совет своей «Задруги». Затем конфликт был перенес в скупщи¬
ну, но возникший при этом правительственный кризис имел своей глу¬
бинной причиной не отставку Пашича, а столкновение между граждан¬
скими и военными властями в Новой Сербии, где военные потребовали
признания за ними преимущественных прав управления. Кризис, тем не
менее, был достаточно благополучно для правительства разрешен. Вре¬
менно уйдя в отставку, Пашич — как уже говорилось выше — затем сно¬
ва возглавил кабинет, и «дело о Дамьяне Поповиче пока заглохло» —
правда, неизвестно, на какой срок.56
Однако вполне определившимся, по мнению вышеуказанного лица,
результатом данного политического эпизода явился рост недовольства
королем со стороны сербского офицерства, которое в более скрытой
форме существовало уже длительное время. Гире указывал, что по по¬
лученным им от его собеседника сведениям, «короля Петра офицеры
396
П. А. Искендеров
уже давно упрекают в том, что преувеличенно, по соображениям лич¬
ного и эгоистического свойства, истолковывая свои обязанности кон¬
ституционного правления, он не только не принимает действительного
участия в делах армии, но и не обнаруживает никакого интереса кжизни
и трудам офицеров, уклоняясь даже от установленных обычаем внешних
проявлений своей связи с армией, как ее верховного вождя»/7
Самих же обвинителей собеседник Гирса характеризовал следующим
образом. Сербские офицеры, значительное большинство которых были
прямо или косвенно причастны к государственному перевороту 1903 г.,
после него, несомненно, заразились преторианским духом, «а две по¬
бедоносные Балканские войны взрастили в них крайнее самомнение.
Уверенные, что сербской армии придется в недалеком будущем сыграть
крупную роль в деле укрепления Сербского государства, они уже забла¬
говременно заботятся о сохранении за ней первенствующего в стране
положения и ведут упорную борьбу с гражданской властью, олицетво¬
ряемой в настоящее время радикалами с Пашичем во главе».58 У них нет
привязанности к той или иной династии. Предвидя неминуемое объеди¬
нение Сербии и Черногории, они пока мало озабочены вопросом о том,
кто займет объединенный сербский престол, одинаково отрицательно
относясь и к королю Петру, и к королю Николе; «им нужно процвета¬
ние сербства и ради него они не остановятся ни перед какими династи¬
ческими соображениями».59
Эти взгляды и задачи лежали в основе деятельности уже упоминав¬
шегося общества «Черная рука», преследовавшего исключительно пат¬
риотическую — в вышеприведенном толковании — цель, выступавшего
за создание «Великой Сербии» и критически относившегося к сущест¬
вовавшей в стране политической власти и самому королю Петру. Обще¬
ство действовало негласно, однако его члены не преследовались прави¬
тельством.
Во время пребывания в России престолонаследника Александра, не¬
сколько офицеров — членов вышеуказанного общества, — находясь
под впечатлением известий о благосклонном приеме, Оказанном коро¬
левичу при российском императорском дворе, явились к сербскому ко¬
ролю и предложили ему воспользоваться благоприятными для Сербии
обстоятельствами и отречься от престола в пользу своего сына, отли¬
чившегося во время войны. В ответ король заявил, что добровольно он
Албанский фактор на внутриполитической сцене Сербии 397
власть не отдаст, и «предпочитает погибнуть от руки требующих такого
отречения».60 На это офицеры ответили, что такой ценой они не соби¬
раются добиваться перехода престола в другие руки, в связи с чем ситу¬
ация, по крайней мере на определенное время, несколько разрядилась.61
По мнению Іирса, данные сведения позволяют сделать вывод о том,
что указанные настроения, имевшие широкое распространение в сре¬
де сербского офицерского корпуса, чреваты различными и, главное, не¬
предсказуемыми последствиями для дальнейшего внутреннего положе¬
ния и внешнеполитического курса страны. Однако несомненным было
одно: сербская армия имела все основания рассчитывать на сохранение
за собой определяющей роли во всех событиях, которые могли последо¬
вать за тем или иным разрешением жизненно важных для Сербии воп¬
росов, среди которых на первом плане по-прежнему находились дело
сербо-черногорского объединения, албанская проблема и перспективы
и возможности нормализации сербо-албанских отношений.62
Впрочем, непредсказуемость была тогда присуща и главному оппо¬
ненту Сербии в лице монархии Габсбургов — и связана она была с про¬
тиворечивой фигурой на тот момент еще здравствовавшего эрцгерцога
Франца Фердинанда. Российский посол в Вене Н. Н. Шебеко в своей де¬
пеше от 30 июня 1914 г. (то есть уже после убийства престолонаследника
в Сараево 28 июня), давая ему характеристику, указывал, что тот искрен¬
не мечтал о восстановлении Австро-Венгрии во всем ее блеске; однако
ему часто приписывали широкие завоевательные замыслы, и «как часто
бывает в подобных случаях, лица его окружавшие сгущали краски и про¬
поведовали еще более, чем у него самого крайние идеи».63
По его словам, в первый период своей деятельности эрцгерцог, по-
видимому, стремился опираться на славянские элементы внутри стра¬
ны и создать триалистическую модель государства. Затем становилась
все более заметной его растущая зависимость от германского импера¬
тора Вильгельма II, что имело следствием ускоренное увеличение армии
и флота. Состоявшаяся 12-14 июня 1914 г. в фамильном замке Франца
Фердинанда Конопишт (современная Чехия) его встреча с Вильгельмом,
по мнению австро-венгерской печати, должно было в результате привес¬
ти «к обложению населения новыми налогами для военных целей».64
С другой стороны, росло влияние на взгляды престолонаследника со
стороны ватиканских кругов, чему особенно содействовала герцогиня
398
П. А. Искендеров
Гогенберг, принадлежавшая к крайне религиозной семье. В связи с этим
возросла и пропаганда католицизма в Монархии, в первую очередь в Га¬
лиции, Боснии и Герцеговине, а также в Албании. Российский дипло¬
мат подчеркивал, что Франц Фердинанд никогда не пользовался особой
популярностью по сравнению с покойным крон-принцем Рудольфом
и особенно императором Францем-Иосифом, отчасти из-за своего ха¬
рактера, но главным образом из-за чрезмерного честолюбия и слабоо¬
существимых замыслов, которые ему приписывали, и которые вызывали
серьезные опасения среди населения Монархии, за исключением неко¬
торых военных кругов. При этом, начиная с 1908 г., то есть с момента
аннексии Боснии и Герцеговины, в стране наблюдались постоянное уве¬
личение военных расходов и параллельный рост межнациональных про¬
тиворечий.
Характерно также, что, по словам российского генерального консу¬
ла в Будапеште М. Г. Приклонского и российского посланника в Ита¬
лии А. Н. Крупенского, итальянские политические круги и обществен¬
ное мнение обвиняли Франца Фердинанда во враждебном отношении
к их стране, а венгры испытывали к нему подозрения и определенную
антипатию вследствие неприязненного отношения с его стороны к вен¬
герским национальным устремлениям, а также из-за его воинственно¬
сти.65 Кроме того, на «загадочность политических тенденций» Франца
Фердинанда особо указывал тот же Приклонский в своей телеграмме от
4 мая 1914 г...66
1 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2912. Л. 2.
2 Там же.
3 Там же; Там же. Д. 531. Л. 372.
4 Там же. Д. 530. Л. 195-196.
5 Тамже. Д.531.Л. 183.
6 Там же. Л. 240.
7 Там же. Л. 458.
8 Тамже. Д. 2912.Л. 12.
9 Там же. Д. 531. Л. 458.
10 Там же. Л. 461. Генерал Божанович, отличившийся в качестве команди¬
ра Дунайской дивизии в бою под Куманово, был назначен военным министром
Албанский фактор на внутриполитической сцене Сербии 399
Сербии в январе 1913 г. после отставки с этого поста, вследствие разногласий
с воеводой Путником, его предшественника полковника П. Бойовича — Там же.
Л. 2.
11 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 531. Л. 462.
12 Там же. ■
13 Там же. Л. 460,462.
14 Там же. Л. 462.
15 Там же.
16 Там же. Л. 464.
17 Там же. Л. 462; Там же. Там же. Д. 2912. Л. 13.
18 Там же. Л. 13.
19 Там же. Д. 531. Л. 464.
20 Там же. Л. 465.
21 Там же. Д. 2912. Л. 14.
22 Там же.
23 Там же. Д. 4042. Л. 69.
24 Там же. Д. 2912. Л. 14.
25 Там же. Л. 15а.
26 Там же. Л. 12.
27 Там же.
28 Там же. Л. 12-13.
29 Там же. Л. 20.
30 Там же. Л. 20,24.
31 Там же. Л. 21,24.
32 Там же. Л. 24.
33 Там же. Л. 24,31.
34 Там же. Л. 27,31. Однако данным выборам не суждено было состояться
вследствие начавшейся первой мировой войны.
35 Там же. Д. 532. Л. 243-244. С другой стороны, и сам король проявлял
в этом вопросе нерешительность. Так, еще в мае 1914 г. Пашич в беседе с монар¬
хом безуспешно пытался убедить последнего а необходимости отправить в от¬
ставку ряд видных участников переворота 1903 г., игравших главную роль в ука¬
занной организации, в частности, Димитриевича и Танкосича — Политика, 1914,
9. Maj.
36 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2912. Л. 25.
37 Там же.
38 Там же.
39 Там же.
40 Там же.
400
П. А. Искендеров
41 Там же.
42 Там же. Л. 25-26.
43 Там же. Л. 26.
44 Там же. Л. 31.
45 В целом внутриполитическая ситуации в Сербии в этот период склады¬
валась не очень благоприятно для правящей партии. Оппозиционный блок об¬
винял Пашича, а также поддерживавшего его короля Петра в стремлении дейс¬
твовать в обход скупщины, видя в досрочном роспуске парламента угрозу для
конституционного порядка в стране. По предварительным оценкам, партия ста-
рорадикалов могла рассчитывать в новом составе скупщины в лучшем случае на
80-85 депутатских мест из 166 — Подробнее см.: Писарев Ю. А. Сербия и Чер¬
ногория в первой мировой войне. М., 1968. С. 23-24.
46 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2912. Л. 27,30.
47 La Constitution de la Vieille Serbie. Belgrade, 1913. P. 9.
48 Ibid. P. 10.
49 АВПРИ. Ф. Политархив. On. 482. Д. 2912. A. 30.
50 Там же.
51 Там же.
52 Там же.
53 Там же. Александру I Карагеоргиевичу в 1914 г. было 26 лет.
54 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 532. Л. 21.
55 Там же. Д. 2912. Л. 34.
56 Там же. Л. 35.
57 Там же.
58 Там же.
59 Там же.
60 Там же. Л. 36.
61 Там же.
62 Там же. Подробнее см.: Екмечии М. Ратни цил>еви Срби^е. Београд,
1973.
63 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 178. Л. 10.
64 Там же.
65 Там же. Л. 10,13,19.
66 Там же. Л. 73.
СЕРБО-ЧЕРНОГОРСКОЕ РАЗГРАНИЧЕНИЕ
И АЛБАНСКИЙ ВОПРОС
Одним из основных вопросов, вставших на повестку дня в Черного¬
рии после окончания успешной для нее эпохи Балканских войн, явилось
окончательное определение и юридическое закрепление новых границ
государства, что подразумевало в качестве своей важнейшей составной
части сербо-черногорское территориальное разграничение. Первона¬
чально в сербских правительственных кругах преобладало убеждение,
что в ходе переговоров не должно возникнуть серьезных затруднений.1
Еще в июне 1913 г. кабинет Николы Пашича предложил черногорской
стороне определиться со своим проектом разграничения и даже намек¬
нул на возможность проведения референдума на спорных территориях.
Эта идея изначально была неприемлемой для черногорского короля Ни¬
колы, хорошо понимавшего, что «огромное большинство и сербского,
и мусульманского населения из освобожденных областей высказалась
бы за Сербию».2 Становилось ясно, что искомое решение потребует оп¬
ределенных компромиссов с обеих сторон.
Король Никола доверил ведение переговоров с Сербией черногорс¬
ким делегатам на Бухарестской мирной конференции — председателю
правительства Янко Вукотичу и Йовану Матановичу. Последний 23 ав¬
густа прибыл на короткое время в Цетинье, после чего 26 августа вер¬
нулся в Белград. В сербской печати активно обсуждался вопрос о содер¬
жании инструкций, которые он мог получить от своего монарха, однако
преобладало мнение, что никаких специальных инструкций он не полу¬
чил, а лишь выслушал требование Николы жестко отстаивать на пере¬
говорах с сербами максимально широкие границы Черногории.3 Выхо¬
дившая в Белграде газета «Политика» предположила, что переговоры
будут завершены в течение года тем, что Черногория получит в конеч¬
ном итоге Джяковицу и Печ.4
Уже в первые дни переговоров черногорские делегаты убедились
в нежелании Белграда удовлетворить далекоидущие требования Нико¬
лы. Это побудило генерала Вукотича попросить монарха о более деталь¬
ных инструкциях и заодно посоветовать ему от казаться от наиболее
раздражительного для Сербии требования об уступке Призрена. Как
402
П. А. Искандеров
писал Вукотич, оно даже в случае своего удовлетворения создаст допол¬
нительные проблемы для самой Черногории, которая «никогда не смог¬
ла бы справиться с албанцами», населявшими город и его окрестности.5
Стремясь упредить неблагоприятное развитие ситуации, Вукотич сооб¬
щил 25 августа 1913 г. российскому посланнику в Сербии Н. Г. Гартвигу
о том, что, по его данным, король Никола отказывается от своего требо¬
вания об уступке Черногории Призрена.6 Как добавил уже от себя сам
Гартвиг, «таким образом дальнейшие переговоры о сербо-черногор¬
ском разграничении значительно упрощены».7
Однако не все оказалось так просто. В подробных инструкциях, ко¬
торые черногорские делегаты получили из Цетинье, им все же предла¬
галось потребовать от сербской стороны присоединения Призрена,
Джяковицы и Плевле, и лишь в том случае, если Белград категорически
воспротивится этому — разрешалось остановиться на проведении гра¬
ницы на равном удалении между Джяковицей и Призреном, и разделить
на приблизительно равные части Новопазарский санджак.8 В качестве
обоснования подобного подхода Никола приводил, помимо моральных
аспектов принесенных жертв в Балканских войнах, в том числе и эконо¬
мические причины, указывая, что лишь обладая Санджаком и Метохией
с Призреном страна могла бы хоть в какой-то мере обеспечить свое хо¬
зяйственное развитие. Однако и для сербской стороны обладание При¬
зреном представляло экономические выгоды: через этого город пред¬
полагалось проложить железную дорогу к Адриатическому морю через
районы Северной Албании.
28 августа 1913 г. сербское правительство передало находившимся
в Белграде черногорским делегатам — председателю совета министров
Черногории генералу Вукотичу и начальнику политического отдела ми¬
нистерства иностранных дел Черногории Матановичу — предложение
о возможном направлении пограничной линии, согласно которому Но¬
вопазарский санджак должен был быть поделен приблизительно на две
равные по площади части с включением в состав Черногории города
Плевле; кроме того, Черногории должен был быть передан город Джя¬
ковица.9
Вукотич, имевший широкие полномочия для решения указанных
вопросов, сразу же заявил о неприемлемости для его страны указанно¬
го предложения (сербский посланник Гаврилович в своем донесении
Сербо-черногорское разграничение и албанский вопрос 403
приводит его высказывание о том, что «мы поражены сербским пред¬
ложением, но прикидываемся невозмутимыми»10) вследствие недоста¬
точно обширных территорий, передаваемых Черногории, но пообещал
дать более подробный и обоснованный ответ после изучения вопроса
и консультаций с черногорским правительством и королем Николой.11
Одновременно, австро-венгерское правительство заявило через своего
представителя в Цетинье, о готовности «жить в тесной дружбе с Черно¬
горией, оказывая ей возможное содействие во всех возникающих вопро¬
сах», но вместе с тем поставило свои отношения с ней в зависимость от
тех отношений, которые Черногория установит и будет поддерживать
с Сербией!12 Со своей стороны, председатель Совета министров Сербии
Пашич конфиденциально сообщил поверенному в делах России в Белг¬
раде Штрандтмаяу, что в случае подтверждения отрицательного ответа
черногорской стороны, он намерен обнародовать заявление о сохране¬
нии за двумя странами оккупированных ими в данный момент терри¬
торий до разрешения вопроса международным арбитражем, вследствие
чего Черногория могла бы потерять ряд принадлежащих ей земель в бас¬
сейне реки Исток, а также Плевле. Пашич также отметил, что для Сер¬
бии было бы крайне желательным скорейшее и успешное окончание
переговоров для того, чтобы король Петр имел возможность издать
указ о присоединении завоеванных земель.13 Кроме того, управляющий
сербским министерством иностранных дел Спалайкович, временно за¬
менивший в сербском внешнеполитическом ведомстве собиравшегося
в отпуск Пашича, сообщил Штрандтману, что его правительство «было
бы глубоко признательно за умеряющее на черногорцев воздействие со
стороны императорской миссии в Цетинье».14
После изучения в черногорской столице сообщения Вукотича, ему
было направлено указание не прерывать переговоры. Одновременно
сербскому посланнику в Черногории Гавриловичу было заявлено, что
затруднения в переговорах возникают вследствие высказываемых серб¬
ским правительством пожеланий обсуждать вместе с пограничными
вопросами также проблемы политических взаимоотношений двух госу¬
дарств. В ответ Пашич, расценивший данное указание как стремление
черногорского правительства вызвать сербов на конкретные предложе¬
ния о заключении политического союза двух государств (вопрос о кото¬
ром впервые был открыто поставлен весной 1913 г. бывшим министром
404
П. А. Искендеров
финансов Черногории Дрлевичем), поручил Гавриловичу сообщить чер¬
ногорским представителям, что “дело разграничения решается сербским
правительством совершенно безотносительно к каким-либо иным воп¬
росам, принимая лишь в расчет принесенные сторонами жертвы и ока¬
занные ими услуги в течение Балканских войн, но что всякое предложе¬
ние Черногории касательно политического взаимоотношения соседних
ныне государств будет здесь рассмотрено с должным вниманием”.15 Од¬
новременно Пашич, уезжавший 2 сентября 1913 г. в отпуск, возложил
дальнейшее ведение переговоров с сербской стороны на временно заме¬
нявшего его на посту председателя Совета министров министра финан¬
сов Л. Пачу и военного министра М. Божановича.16
Тем не менее, 2 сентября 1913 г. переговоры между Сербией и Чер¬
ногорией были прерваны. Сербские представители отвергли предло¬
жения, сообщенные Вукотичем и касавшиеся главным образом облас¬
тей в Метохии. По мнению Штрандтмана, данный отказ был во многом
обусловлен тем обстоятельством, что оба они, “сильно занятые делами
своих ведомств, — по заключению внешнего займа и по демобилиза¬
ции армии, — проявили отсутствие желания вдаваться в подробности
порученного им разграничения и стремились лишь в точности испол¬
нить предначертания г. Пашича, допускавшего решение спора путем
арбитража”.17 В результате стороны приняли решение о передаче воп¬
роса на международный арбитраж, в соответствии с постановлениями
союзного договора, причем из предусматривавшихся документов двух
арбитров — греческого и болгарского монархов, — вместо последнего
в силу изменившихся внешнеполитических обстоятельств, черногорская
сторона предложила короля Румынии. При этом Пашич и Спалайкович
допускали возможность, в крайнем случае, передать спорный вопрос на
рассмотрение российскому императору.18
3 сентября 1913 г., после отъезда утром этого же дня в Цетинье Ву¬
котича, выразившего серьезное недовольство явно недостаточным, по
его мнению, вниманием Сербии к поставленному на повестку дня воп¬
росу, второй черногорский делегат, Матанович, оставшийся на один день
в Белграде в надежде попытаться исправить положение, используя бла¬
гоприятно расположенное по отношению к Черногории общественное
мнение в Сербии, осуждавшее отъезд Пашича до завершения перегово¬
ров и в целом не придававшее большого значения конкретному направ¬
Сербо-черногорское разграничение и албанский вопрос 405
лению пограничной линии; полагая, что соглашение непременно должно
быть достигнуто в самое ближайшее время и без третейского суда несла¬
вянских арбитров, в крайнем случае, при участии парламентских комис¬
сий двух стран, имел беседу с российским поверенным в делах в Сербии
Штрандтманом, в которой изложил причины приостановки переговоров
о разграничении, высказав при этом сожаление по поводу принятого де¬
лом оборота и опасение за будущее развитие сербо-черногорских отно¬
шений в случае передачи вопроса на арбитраж. Матанович сообщил, что
Черногория в результате предъявленных ей сербских предложений была
поставлена перед выбором: поучить либо долину р. Исток, либо Плевле
(что расходилось с информацией, ранее сообщенной в российское пред¬
ставительство Пашичем). В этой ситуации Штрандтман взял на себя роль
посредника в переговорах и, опираясь на зачитанный ранее Пашичем
в присутствии Спалайковича и самого Штрандтмана проект соглашения,
попытался склонить сербское руководство обсудить с задержанным им
в Белграде Матановичем первоначально предлагавшуюся пограничную
линию, оставлявшую Черногории и Плевле, и долину Истока, с сохране¬
нием за ней в любом случае также и Джяковицы.
«Мне пришлось при этом убедиться, — телеграфировал Штрандт¬
ман в Санкт-Петербург 4 сентября 1913 г., — что черногорцам не была
предложена линия, указанная мне Пашичем, а было дано на выбор взять
либо долину реки Истока, либо Плевле. Зная насколько Спалайковичу
неприятна была неудача переговоров, и принимая во внимание, что Па-
шич в его присутствии диктовал мне 15-го августа (28 августа по ново¬
му стилю — П. И.) сделанное им черногорцам предложение, я считал
возможным попытаться склонить сербское правительство предложить
задержанному мною в Белграде Матановичу линию,... начинающуюся
у пункта впадения Ереника в Белый Дрин и оканчивающуюся у Гради¬
на на боснийской границе, т. е. уступить и Плевле и долину Истока, не
говоря уже о Дьякове, во всяком случае отходящем к Черногории. Пос¬
ле полутора суток непрерывных переговоров, я сегодня передал новое
предложение Матановичу, который немедленно телеграфировал его
в Ускюб (Скопье — 17. И.) Вукотичу и в Цетинье с просьбой прислать
инструкции. Спалайкович сказал мне, что уступка эта является для серб¬
ского правительства безусловно крайнею и что он возлагает все надеж¬
ды на Императорского посланника в Черногории, дабы уговорить пра¬
406
П. А. Искендеров
вительство короля Николая принять означенную границу и избежать
нежелательного арбитража».19
Сербский посланник в Черногории М. Гаврилович подчеркивал; что
сербское правительство с тревогой наблюдало за положением дел в Чер¬
ногории и настроениями населения и полагало, что в ходе двусторонних
переговоров могли резко обозначиться принципиальные разногласия
между населением и королем Николой и возобновиться его давние спе¬
куляции на австро-венгерских настроениях по отношению к Сербии,
в связи с чем «единоплеменное соседнее государство, при усвоенных
его властителем политических приемах, может явиться для Сербии не
надежным союзником, а тяжелым балластом.20
Жесткая позиция Черногории по вопросам разграничения с Сербией
не в последнюю очередь была связана с существовавшей у Цетинье в по¬
следние годы далеко идущей программы действий, рассчитанной на пере¬
ход приграничных албанских племен под юрисдикцию Черногории. Как
открыто признавал в своей беседе с российским военным агентом в Чер¬
ногории Н. М. Потаповым военный министр Черногории М. Мартино¬
вич, «взгляды великих держав на желательность скорейшего обновления
Турции и закрепления в ней нового политического строя, совершенно
не совпадают теперь с нынешними видами и помыслами Черногории»,
и что не исключена возможность того, что пока Турция еще не окрепла,
Княжество «попытается заварить кашу на Балканах, дабы затем возна¬
градить себя прилегающими частями Албании и старой Сербии за поте¬
рю надежд на восприсоединение к нему Боснии и Герцеговины».21
По свидетельству российского поверенного в делах в Черногории
Н. С. Дьяченко, расчеты Мартиновича строились следующим образом:
«Арнауты (албанцы — П. И.), теснимые младотурками, страшась вве¬
дения всеобщей воинской повинности, охотно войдут, на известных ус¬
ловиях, в состав Черногории, население которой сохранило однород¬
ное с албанцами племенное устройство и поныне пользуется правом
носить оружие.
Кроме того, немалые надежды возлагаются на родственные связи,
сохранившиеся, будто бы, до сих пор между отдельными арнаутскими
кланами и черногорскими племенами. Щедрая раздача оружия и денег
должны довершить успех широкого плана, задуманного и разрабатывае¬
мого бригадиром Мартиновичем.
Сербо-черногорское разграничение и албанский вопрос 407
Что касается до отношения великих держав к подобной авантюре,
и тех последствий, которые она может иметь для Черногории, то здеш¬
ние скороспелые политики считают, что — по примеру Австро-Венгрии
и Болгарии (речь идет об аннексии Боснии и Герцеговины и провозг¬
лашении независимости Болгарии — П. И.) — все сойдет им благопо¬
лучно с рук, и Европа не только преклонится, по обыкновению, перед
совершившимся нарушением статус-кво, но из боязни общего пожара
на Балканах, сама поможет Княжеству уладить дело в желаемом для пос¬
леднего смысле».22
Стремление включить албанонаселенные районы Балкан в состав
Черногории красной нитью проходило через все царствование Николы.
Об этом сообщал еще министр-резидент российской дипломатической
миссии в Цетинье К. А. Губастов. В своей написанной в июне 1900 г. и ад¬
ресованной тогдашнему министру иностранных дел России М. Н. Му¬
равьеву служебной записке он сообщал, что «Черногория, несмотря на
скудость своих доходов, содержит 11 школ в Албании и в Старой Сербии,
тратя на них 3500 гульденов ежегодно».23 Более того, одной из причин
враждебности черногорского руководства к Австро-Венгрии, по словам
российского дипломата, как раз объяснялось ее намерением «пробрать¬
ся через земли Старой Сербии к Салоникам и захватить, если будет воз¬
можно, все побережье Адриатического моря, занять Албанию.
Если бы подобные австрийские планы когда-нибудь осуществились,
то, очевидно, положение Черногории сделается совершенно нестерпи¬
мым. Княжество борется, насколько может и умеет, с распространением
австрийского влияния между албанцами. Главари же албанские не отка¬
зываются ни от австрийских пособий, ни от черногорских бакшишей,
и не рассуждая о будущем устройстве их родины, вполне довольствуют¬
ся существующим турецким правлением или, вернее сказать, бесправи¬
ем и безначалием».24
«Князь Николай, — писал Губастов, — полагает, что его дом имеет
больше прав считать себя преемником Неманей, чем Обреновичи, и по¬
тому города Призрен, Ипек (Печ — П. И.) и Дьяково (Джяковица —
П. И.), игравшие когда-то значительную роль в сербской истории, долж¬
ны достаться Петровичам. Он высказывает эти претензии в поэтичес¬
ких своих произведениях и заявил также королю Александру в одной из
интимных с ним бесед в Цетинье в 1897 г., в котором они намеревались
408
П. А. Искендеров
наметить будущий раздел Старой Сербии. Возбудившийся спор за буду¬
щее обладание Призреном прекратил дальнейшие переговоры».25
Российский представитель уже тогда прогнозировал грядущие во¬
енно-политические события на Балканах: «Об установлении прочных
и искренних отношений к Турции не может, конечно, быть и речи. Чер¬
ногорцы не скрывают своих поползновений расшириться к востоку
и югу за счет султановых владений и желали бы, чтобы эта счастливая
минута наступила как можно скорее.
Как ни шатки исторические права Петровичей на наследство Нема-
ней, но их можно еще принять во внимание ввиду того, что коренное на¬
селение Старой Сербии то же, что и в Черногории, и жители этой дикой
и забытой турецкой области невольно тяготеют к княжеству, тратящему
последние гроши на поддержание связи с призренскими христианами.
Но взоры и вожделения князя не ограничиваются одними сербами. Они
постоянно устремлены на соседнюю Албанию. Скутарский санджак по
морской береговой линии до Дураццо намечен князем для Черногории.
Ей, а никому другому, должны достаться богатые скутарийские поля.
Воображение князя не останавливается ни перед трудностями захвата,
ни перед еще большими трудностями управления страною, населенною
фанатиками горцами, мусульманами и католиками.
Князь убежден, что льготы, дарованные им подгорицким и примор¬
ским мусульманам, сделали его имя популярным в Албании и что та¬
мошнее население предпочтет черногорский образ правления всякому
другому, после наиболее приятного ему турецкого. Князь постоянно
озабочен, как бы привлечь к себе албанских главарей. Он приглашает
их на цетинские празднества, дарит им оружие, беседует с ними, дает
даже... денежные подарки! Скутарские власти не одобряют этих посе¬
щений, наказывают ходивших в Цетинье и угрожают им тюрьмою.
Самообольщение князя не мешает ему, однако, сознавать, что глав¬
ный соперник его в Албании — Австрия — располагает большими
и вернейшими средствами проложить себе путь в албанские дебри, чем
Черногория или даже Италия, тоже не покинувшая еще своих претен¬
зий на эту страну.
Не делая никаких предсказаний о том, что готовит будущее для Ал¬
бании и которому из трех на нее претендентов она достанется, здесь бу¬
дет уместно только сказать, что для создания из нее самостоятельного
Сербо-черногорское разграничение и албанский вопрос 409
независимого или даже полунезависимого государства, о чем мечтают
итальянские албанцы-патриоты, не может быть и речи. В ней нет и не
будет для этого необходимых внутренних элементов. Поэтому с окон¬
чанием турецкого владычества она неминуемо должна сделаться добы¬
чею кого-нибудь'.
В последнее время австрийская политика на побережье Адриатичес¬
кого моря и в Албании сделала заметные успехи. Учреждено несколько
новых консульств. Все пароходные общества, «Ллойд», «Адриа» и др.,
усиленно развивают свою деятельность. Австрийские агенты вступают
в открытую борьбу с теми иностранными или местными элементами,
которые оказывают противодействие их влиянию (смена призренского
католического епископа Трокси по проискам австрийского вице-консу¬
ла Рапопорта)».?6
Вряд ли будет преувеличением отметить, что «сербское» и «албан¬
ское» направления во внешней политике короля Николы не только тес¬
но переплетались, но и взаимно дополняли друг друга. Присоединение
к Черногории албанонаселенных земель призвано было стать если не до¬
полнением, то хотя бы компенсацией его претензий на сербский трон.
Хотя последние по-прежнему были сильны в умах короля и его прибли¬
женных. В этой связи следует признать несколько категоричными выво¬
ды Новицы Ракочевича о том, что в результате восшествия на сербский
престол Петра Карагеоргиевича «были навсегда похоронены надежды
черногорского князя (с 1910 г. — короля — П. И.) Николы, что объеди¬
нение сербского народа будет осуществлено под его династией. В извест¬
ной мере такие надежды существовали и в самом черногорском народе,
они были обусловлены тем, что король Александр Обренович был непо¬
пулярен и в Сербии, и в сербском народе в целом. В Черногории на рубе¬
же XX века господствовала сильная уверенность в том, что освобожде¬
ние еще неосвобожденной части сербского народа в составе Турецкой
империи и объединение Черногории и Сербии — то есть сербского на¬
рода — должна осуществить черногорская династия Петровичей-Него-
шей, как более древняя и имеющая большие заслуги перед сербством».27
Рассматривая конкретное развитие взаимоотношений между двумя го¬
сударствами, на которое, помимо смены династии в Сербии, определя¬
ющее влияние оказали Балканские войны, в результате которых, с одной
стороны, была установлена общая сербо-черногорская граница, а с дру¬
410
П. А. Искендеров
гой — главным для дальнейших их судеб явилось, по мнению Ракочеви-
ча, то обстоятельство, что в ходе военных действий «проявились многие
слабости во всех областях государственной и общественной жизни Чер¬
ногории», в результате чего они «совершенно ясно продемонстрирова¬
ли, что Черногория больше не может развиваться как современное госу¬
дарство без ее вхождения в более широкую государственную общность,
иными словами, без урегулирования своих отношений с Сербией, либо
путем объединения, либо путем заключения той или иной формы унии»,
автор делает вывод, что произошедшие всеобъемлющие изменения тол¬
кали Черногорию «кустойчивой опоре на Сербию».28
Впрочем, не в политических привычках хитрого Николы Петрови-
ча-Негоша было опираться на какую-то одну силу. Тем более, что не¬
однозначная и постоянно менявшаяся ситуация на европейской шах¬
матной доске предоставляла ему различные варианты поведения. Как
напоминает историк Йован Бойович, Черногория «являлась ареной
постоянного столкновения между Россией и Австрией, а в течение неко¬
торого времени также Франции и Италии. Будучи постоянно заинтере¬
сованными в дипломатической и материальной поддержке со стороны
России, черногорские правители не всегда и недостаточно последова¬
тельно придерживались всеобъемлющей ориентации на нее, а в опреде¬
ленные периоды равнялись на Францию, а в начале XX века черногор¬
ский князь, он же король Никола, лавировал между Россией и Австрией,
отчасти и Италией. Хозяйственная неразвитость, нищета и скромная
роль Черногории в международных отношениях вынуждали последнего
черногорского правителя приспосабливаться таким образом, чтобы со¬
хранить самостоятельность своего государства».29
Но и здесь в развитие ситуации все более властно вмешивался албан¬
ский фактор. Как обоснованно отмечает Лиляна Алексич-Пейкович пола¬
гает, что период Великого восточного кризиса второй половины 70-х гг.
ХІХв. послужил определенным рубежом в развитии внешнеполитической
ориентации итальянского правительства и общественного мнения, ибо,
начиная с этого момента, «принятие принципа национальности на Бал¬
канах все время будет связано с требованиями получения компенсаций
и для Италии. А когда неудовлетворенность этих требований со стороны
итальянских областей, входивших в состав Австро-Венгрии, переориен¬
тирует итальянское общественное мнение на Албанию, последствия ста¬
Сербо-черногорское разграничение и албанский вопрос 411
нут ощущаться и в отношении Черногории».30 В связи с этим, полагает
исследовательница, прежние чувства солидарности с освободительной
борьбой черногорского народа превратятся в свою противоположность.
Между тем, Р. Йованович в статье «Позиция Черногории в отно¬
шении аннексии Боснии и Герцеговины» приводит убедительные сви¬
детельства в пользу того, что в рассматриваемый период между чер¬
ногорским королем Николой и сербскими официальными кругами
существовали взаимное недоверие и подозрительность. Одновремен¬
но Йованович отмечает, что, несмотря на то, что во время указанного
кризиса черногорский монарх добровольно уступил дипломатическую
инициативу Сербии, он, тем не менее, неоднократно подчеркивал, что
оставляет за собой право самостоятельно предпринимать самые реши¬
тельные шаги, независимо от позиции сербского руководства, которое
он подозревал в стремлении извлечь из сложившейся ситуации опреде¬
ленные выгоды для себя, в ущерб Черногории.31
В этой связи следует отметить, что район активных действий албан¬
ских вооруженных отрядов не ограничивался Старой Сербией. Как от¬
мечает сербский историк Н. Стоянович, действия албанцев создавали
обстановку анархии и беззакония также и в находившихся под контро¬
лем Австро-Венгрии Боснии и Герцеговине — где они осуществляли
ничем не оправданные насильственные действия в отношении местного
христианского населения.32
Отрицательную оценку роли сербского и черногорского монархов
в организации и проведении переговоров о заключении между двумя го¬
сударствами двустороннего соглашения дал и Димитрие-Димо Вуйович
в своей монографии «Объединение Черногории и Сербии».33
Но не будем забегать вперед и вернемся в осень 13-го... Новое серб¬
ское предложение, предусматривавшее передачу Черногории Джяко¬
вицы, Плевле и Печа долиной р. Исток, однако, также не было принято
черногорской стороной, которая согласилась пойти на определенные
уступки в своих требованиях, но одновременно заявила, что не может
согласиться на содержащийся в нем план разграничения в Метохии.34
Данное обстоятельство, в частности, обусловило тот факт, что король
Сербии Петр Карагеоргиевич обнародовал указ о присоединении заво¬
еванных земель к Сербии 9 сентября 1913 г. — не дожидаясь результа¬
тов сербо-черногорского разграничения.35
412
П. А. Искендеров
Утром 8 сентября 1913 г. Матанович покинул Белград, выразив, тем
не менее, надежду на полюбовное разрешение территориального спора,
«не прибегая к намеченному арбитражу, широко открывающему двери
посторонним влияниям и вредным для добрососедских отношений двух
сербских государств интригам».36
Более месяца вопрос о сербо-черногорском разграничении оставал¬
ся открытым, вызывая резкую критику в адрес правительства Пашича
со стороны сербской оппозиции и недовольство общественного мнения
двух стран. Приступив к исполнению своих обязанностей после возвра¬
щения из отпуска в середине октября 1913 г., российский посланник
в Белграде Гартвиг имел специальную беседу с главой кабинета, в ходе
которой Пашич высказал свое сожаление в связи со сложившейся ситу¬
ацией и заявил о намерении возобновить переговоры.37
Вскоре правительство Сербии выработало новый проект соглаше¬
ния о сербо-черногорской границе, включавшее в себя некоторые до¬
полнительные уступки Черногории, и предложило своему посланнику
в Цетинье довести его до сведения черногорской стороны с предложе¬
нием принять данный проект без каких-либо оговорок. В ответ король
Никола сообщил в Белград, что он направляет туда для возобновления
переговоров министра народного просвещения Черногории Мирко
Миюшковича.38
Миюшкович прибыл в столицу Сербии в середине октября 1913 г. и,
посетив после беседы с Пашичем российское дипломатическое предста¬
вительство, проинформировал Гартвига о личной просьбе короля Ни¬
колы оказать поддержку черногорскому делегату в выполнении возло¬
женной на него задачи, а также передал письмо от генерала Вукотича,
в котором бывший черногорский делегат указывал на несговорчивость
сербского правительства и, в свою очередь, просил российскую мис¬
сию содействовать успешному разрешению вопроса. В ответ российс¬
кий представитель сообщил Миюшковичу, что он не имеет специальных
полномочий правительства России на активное участие в переговорах
и лишь может от своего имени давать дружеские советы общеприми¬
рительного характера. Кроме того, по словам российского посланника,
сербское правительство само, без каких-либо советов со стороны, «оду¬
шевлено желанием придти к полюбовному соглашению и твердо верит
в таковые же намерения Черногории».39
Сербо-черногорское разграничение и албанский вопрос 413
Однако возобновившиеся переговоры по-прежнему продвигались
с трудом, вследствие несогласия черногорской стороны пойти на серь¬
езные территориальные уступки. Оказавшись перед лицом возможного
нового срыва переговоров, Пашич, несмотря на бескомпромиссную по¬
зицию остальных членов сербского кабинета, решил сделать Черногории
еще одну уступку, касавшуюся разграничения в Метохии, заявив одно¬
временно, что дальше этого предложения Сербия ни при каких условиях
не пойдет. Подготовленный сербской стороной окончательный проект
границы между двумя государствами был передан Миюшковичу.40
5 ноября 1913 г. Миюшкович сообщил в Белград, что черногорское
правительство согласилось на предложенный вариант соглашения и по¬
ручило ему приступить к составлению соответствующего протокола.41
Однако вследствие внезапно возникших новых разногласий между сто¬
ронами переговоры в очередной раз осложнились, и после недельной за¬
держки с подписанием документа король Никола в категорической фор¬
ме поставил вопрос о необходимости прибегнуть к международному
третейскому суду. Судьба переговоров и самих сербо-черногорских от¬
ношений вновь стала неопределенной, нов последний момент нависших
неприятностей удалось избежать благодаря обнаружению истинного
источника недоразумений. Дело заключалось в том, что сербские и чер¬
ногорские делегаты, находившиеся в Белграде, использовали в качест¬
ве основы при обсуждении территориальных вопросов географичес¬
кую карту, подготовленную австро-венгерским Генеральным Штабом,
в то время как черногорские официальные лица в Цетинье ссылались на
карту, изданную в Сербии и страдавшую целым рядом топографических
неточностей. В результате дело к удовлетворению обеих сторон было
окончательно улажено, и 12 ноября 1913 г. состоялось торжественное
подписание протокола о сербо-черногорском разграничении, соглас¬
но которому Черногория получила около 5.000 квадратных километров
территории, которая теперь составляла 14.443 квадратных километра.42
Сообщая российской миссии в Белграде об успешном завершении
столь непросто протекавших переговоров, черногорский делегат М. Ми¬
юшкович отметил, что «отныне обоим государствам — для скрепления
дружественных уз, — предстоит озаботиться выработкой целого ряда
соглашений по экономическим, торговым, таможенным, железнодорож¬
ным и иным вопросам».43 Выполнение этой задачи было возложено ко¬
414
П. А. Искендеров
ролем Николой на родственника вышеупомянутого делегата, Лазаря
Миюшковича, назначенного первым представителем Черногории при
сербском королевском дворе.44
21 ноября 1913 г. черногорский король Никола издал особый мани¬
фест, провозглашавший присоединение к Черногории всех освобожден¬
ных областей, границы которых определялись договором о разграниче¬
нии (в отношении Сербии), решением Лондонского совещания послов
великих держав (в отношении Албании) и «существующей границей»
(в отношении Боснии и Герцеговины).45
Сербские войска и гражданские власти покинули Плевле и Джяковицу
6 декабря 1913 г. Проводы проходили в праздничной обстановке и завер¬
шились торжественным ужином в Джяковице, в котором приняли учас¬
тие подполковник М. Маркович и командир бригады Р. Вешович, напра¬
вившие по этому случаю поздравительную телеграмму королю Николе.46
Территориальное разграничение осложнялось не только взаимны¬
ми амбициями сторон. И в этом вопросе на авансцену вышел албанский
фактор. 24 ноября 1913 г. Петряев сообщил следующую тревожную ин¬
формацию:
« Полковник Филипс из Скутари предупреждает комиссию, что като¬
лические племена кастрати, клементи и шкрелли, и мусульманское шаля
решили с оружием в руках воспротивиться предстоящему присоедине¬
нию к Черногории присужденных ей на Лондонской конференции ал¬
банских племен хоти и груда. Против черногорцев может выступить до
15-ти тысяч вооруженных албанцев. Среди членов комиссии преоблада¬
ет мнение, что черногорцы сами желают этого столкновения, чтобы по¬
будить Европу на более благоприятное для них изменение границы».47
В Санкт-Петербурге отнеслись к предупреждению российского ко¬
миссара в Албании со всей серьезностью. 3 декабря из МИДа России по¬
веренному в делах в Цетинье полетела телеграмма за подписью минист¬
ра Сазонова:
«Дайте дружеский совет черногорскому правительству, если воз¬
можно, предупредить столкновение с албанцами теми’средствами воз¬
действия, на которые указывает наш генеральный консул, ибо мы убеж¬
дены, что факт столкновения не поможет желаемому Черногорией
изменению границы» ...48
Сербо-черногорское разграничение и албанский вопрос 415
1 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 530. Л. 147.
2 Ракочевин Н. Поаигички односи Црне Горе и Србще 1903-1918. Це-
тин>е, 1981. С. 187.
3 Политика; 1913,27 авг.
4 Там же 20 авг.
5 Цит.по: Ракочевин Н. Политичкиодноси... С. 187.
6 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. S31. Л. 324. Вопрос о будущей судь¬
бе Призрена обсуждался сторонами еще в ходе визита Александра Обреновича
в Цетинье в 1897 г.; при этом князь Никола утверждал, что указанный населенный
пункт представлял собой сферу интересов его собственных «дедов и прадедов»,
на что его собеседник возражал, указывая на то обстоятельство, что с Призреном
связаны «самые светлые воспоминания былого сербского государства» — Цит.
по: Н. Ражгьатовиъ. Политички односи Црне Горе и Србще у XIX ви)еку //
Црна Гора у ме^ународним односима. Титоград, 1984. С. 87.
7 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 113.Л.345.
8 Дипломатски архив Државног секретариата за иностране послове. Бел¬
град. Гаврилович — министру, 12 (25) августа 1913.
9 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 530. Л. 147; Д. 531. Л. 328.
10 Дипломатски архив... Гаврилович — министру, 16 (29) августа 1913.
11 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 531. Л. 328-329.
12 Там же. Л. 329.
13 Там же. Л. 328.
14 Там же. Л. 329.
15 Там же. Л. 331.
16 Там же.
17 Там же. Л. 333; Там же. Д. 530. Л. 147.
18 Там же. Д. 530. Л. 148; Там же. Д. 531. Л. 333.
19 АВПРИ. Ф. Канцелярия. 1913 г. Оп. 470. Д. 113. Л. 356.
20 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3341. Л. 41.
21 Там же. Д. 2082. Л. 60. Имеется в виду аннексия Боснии и Герцеговины
Австро-Венгрией в 1908 г.
22 Там же. Л. 52.
23 Славяноведение, 1997. № 5. С. 42.
24 Там же. С. 45.
25 Там же. С. 46.
26 Там же. С. 48.
27 Ракочевин Н. Односи Црне Горе и Србще 1903-1918 // Црна Гора
уме^ународнимодносима... С. 89.
416
П. А. Искендеров
28 Ракочевин Н. Односи Црне Горе и Србще... С.97.
29 Bojobhh J. Уводне напомеие о Црно) Гори у меіуународним односима / /
Црна Гора у ме^ународним односима... С. 12.
30 АлексиЬ — Пеіковиѣ А>. Односи Италике и Црне Горе до н>еног разгра-
ничека 1881. године / / Црна Гора у ме!)ународним односима... С. 186.
31 Подробнее см.: Jobahobhh Р. Став Црне Горе према анекси)и Босне
иХерцеговине // Истори)ски записи, 1963, св.1; Он же. Црногорско-руски поли-
тички односи 1711-1917 // Црна Гора у ме^ународним односима...
32 Подробнее см.: Stojanovic N. Bosanska kriza 1908-1914. Sarajevo, 1958.
33 См.: ByjoBnh Д.-Д. У)един>ен>е Црне Горе и Срби)е. Титоград, 1962.
34 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 530. Л. 149; Там же. Д. 531. Л. 336.
35 Там же. Д. 531. Л. 337.
36 Там же. Д. 530. Л. 149-150.
37 Там же. Л. 198.
38 Там же. Л. 198-199.
39 Там же. Л. 199.
40 Там же; Там же. Д. 531.Л.394.
41 Там же. Д. 531. Л. 394.
42 Там же. Д. 530. Л. 199-200; Д. 531, Л. 404; Н. Ракочевиъ. Односи
Црне Горе и Срби]е... С. 90. Как сообщал в Санкт-Петербург российский по¬
веренный в делах в Цетинье Обнорский, в результате переговоров практически
все требования черногорской стороны были удовлетворены в широких преде¬
лах, причем наиболее важным приобретением для Черногории являлся богатый
и плодородный Метохийский округ — АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3341.
Л. 75. Следует отметить, что данное соглашение касалось лишь территориальных
сюжетов, в то время как связанные с ними другие вопросы, в частности, касавши¬
еся приграничного товарообмена, должны были быть обсуждены отдельно —
Политика, 1913,7. нов.
43 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 530. Л. 200.
44 АВПРИ. Там же.
45 Глас Црногорца, 1913,22. нов.
46 Там же. 13. дец.
47 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2105. Л. 151.
48 Там же. Л. 169.
БЕЛГРАД И ЦЕТИНЬЕ: СБЛИЖЕНИЕ
ЧЕРЕЗ «НЕ МОГУ»
Сербо-черногорские консультации об установлении более тесных
экономических, культурных, военных и иных отношений, начавшиеся
после подписания протокола о территориальном разграничении, про¬
ходили в весьма непростых условиях. Показателем достаточно напря¬
женных взаимоотношений правящих кругов Сербии и Черногории пос¬
лужило и крайне отрицательное отношение Пашича к высказанному
королем Николой намерению назначить своих полномочных предста¬
вителей в ряде европейских столиц, в том числе Белграде и Санкт-Пе¬
тербурге в силу того, что глава сербского кабинета опасался распро¬
странения черногорским руководством по дипломатическим каналам
каких-либо нежелательных для Сербии оценок и комментариев.1
Однако помимо существовавших между обоими государствами —
и прежде всего, между их правительствами и династиями—разногласий
и взаимных претензий, значительное влияние на отношения между ними
оказывал внешний фактор в виде переплетения интересов различных ве¬
ликих держав. Особую роль в этом плане играла Австро-Венгрия.
Подход монархии Габсбургов к трактовке сербо-черногорских отно¬
шений был изложен новым австро-венгерским послом в России графом
Ф. Сапари фон Сапаром, имевшим отдельную беседу по этому вопро¬
су с министром иностранных дел России Сазоновым, содержание кото¬
рой было сообщено 5 марта 1914 г. российскому посланнику в Белграде.
Предварительно оговорившись, что он высказывает свои соображения
по данному вопросу, не имея соответствующих указаний правительс¬
тва, австро-венгерский дипломат подчеркнул, что обнаруживающаяся
в Сербии и Черногории склонность к взаимному сближению и, в конеч¬
ном итоге, слиянию, вызывает серьезное беспокойство с точки зрения
как интересов Австро-Венгрии, так и в целом общеевропейского мира.
Он указал, что «в случае, если бы слияние это осуществилось, Австро-
Венгрия не могла бы остаться спокойной зрительницей событий. Ин¬
тересы монархии на Адриатическом море не позволяют ей допустить
какого-либо нарушения равновесия. Адриатическое море для Австро-
Венгрии то же, что Черное море для России».2 В самой Австро-Венгрии
правительство испытывало серьезное давление со стороны различных
418
П. А. Искендеров
общественно-политических сил, обвинявших его в уступчивости по от¬
ношению к югославянским государствам в вопросе определения судь¬
бы Новопазарского санджака. Так, лидер Венгерской конституционной
партии граф Д. Андраши недвусмысленно заявил, что «Нови-Пазар для
Боснии — это то же, что Босфор для Черного моря».3
Характеризуя развитие черногоро-австрийских отношений нака¬
нуне первой мировой войны, Н. Ракочевич выделяет несколько их ас¬
пектов. С одной стороны, среди черногорского населения преобладало
сильное недовольство в отношении Австро-Венгрии, которую счита¬
ли ответственной за потерю Шкодера и его присоединение к Албании.
С другой стороны, «несмотря на все несправедливости, которые Авс¬
тро-Венгрия совершила в отношении Черногории, черногорское пра¬
вительство было вынуждено искать пути установления по возможности
нормальных отношений с Монархией в той мере, в какой это допускали
интересы государства и народа».4 Таким образом, хотя на отношения
двух стран оказывали негативное влияние спорные вопросы и разногла¬
сия, касавшиеся, в частности, положения албанских католиков в Черно¬
гории, а также вопросов черногоро-австрийской границы, в частности,
возникавшие время от времени пограничные инциденты, наиболее зна¬
чительным из которых стало занятие 8 марта 1914 г. австро-венгерским
отрядом пограничной высоты Сенокос (что повлекло за собой челове¬
ческие жертвы с черногорской стороны).5 Следует отметить, что заня¬
тие указанного пункта не встретило протеста со стороны черногорско¬
го правительства и, по словам российского поверенного в делах в этой
стране Н. А. Обнорского, не вызвало ни каких-либо значительных анти-
австрийских выступлений, ни опасений новых территориальных захва¬
тов со стороны Австро-Венгрии, что, по мнению дипломата, можно было
объяснить «сознаваемым черногорцами благоприятным отношением
Австрии к их стране, поскольку она проявляет способность к самостоя¬
тельному политическому бытию без резко выраженных великосербских
тенденций и преждевременного, с точки зрения Австрии, объединения
с Сербией.6 Данный пункт был передан Черногории Сербией согласно
договору о территориальном разграничении, но в указанном документе
отсутствовало прямое упоминание о нем; кроме того, в архивах серб¬
ского верховного военного командования отсутствовали какие-либо
сведения о том, относилась ли данная высота к той территории, которая
Белград и Цетинье: сближение через «не могу»
419
была во время войны занята сербскими войсками.7 Тем не менее король
Никола поддерживал негласные контакты с австро-венгерским прави¬
тельством, о которых не знали ни правительство, ни общественность
страны. Сложные и неоднозначные отношения между двумя государс¬
твами, делает вывод Ракочевич, явились причиной того, что в середине
июля 1914 г. австро-венгерское правительство предприняло попытку
обеспечить нейтралитет Черногории в предстоящей австро-сербской
войне, обещая королю Николе содействие в разрешении волновавших
его династических, финансовых и территориальных вопросов.
Позиция в отношении сербо-черногорского политического объ¬
единения России, — в целом сочувственно относившейся к указан¬
ной перспективе, — определялась двумя основными обстоятельства¬
ми. С одной стороны, политическая ситуация в Черногории и, прежде
всего, нежелание короля Николы обсуждать какие-либо вопросы, в той
или иной мере затрагивающие его верховную власть как монарха су¬
веренного государства, практически сводили на нет любые попытки
осуществить политическое объединение двух государств на принци¬
пах единой государственной власти — по крайней мере, при его жиз¬
ни. С другой стороны, позиция, занятая другими европейскими госу¬
дарствами, в первую очередь, наиболее заинтересованными в данном
вопросе Австро-Венгрией и Италией, которые, хотя и допускали воз¬
можность и даже естественную неизбежность подобного разрешения
вопроса в будущем, тем не менее, серьезно опасались последствий ука¬
занного слияния, если бы оно произошло в ближайшее время, пока оба
государства не успеют принять необходимые меры к защите своих жиз¬
ненных интересов, обуславливала настоятельную потребность избегать
ускорения событий и соблюдать величайшую осторожность в столь
деликатном вопросе.8 В связи с этим Россия, не желавшая поколебать
монархическое устройство Черногории и одновременно понимавшая,
что, по словам Сазонова, «бороться с народными стремлениями труд¬
ная, если не невозможная задача», придерживалась точки зрения, что
«наиболее целесообразным выходом является хотя бы временное под¬
держание Черногории в качестве самостоятельной политической еди¬
ницы, под традиционным покровительством России».9
Исходным пунктом для начала обсуждения вопросов, связанных
с будущими отношениями Сербии и Черногории, выступил тот факт, что
420
П. А. Искендеров
в результате Балканских войн и последовавшего затем территориально¬
го размежевания, речь о котором шла выше, оба государства приобрели
общую сухопутную границу. С другой стороны, существенную роль иг¬
рал и экономический фактор, заключавшийся в различном уровне раз¬
вития обоих государств с точки зрения имевшихся у них территории,
населения, природных ресурсов, хозяйственного потенциала, военной
мощи и т. д.10 В связи с этим как в печати, так и в некоторых политичес¬
ких кругах обеих стран высказывалось убеждение, что наиболее естест¬
венным и последовательным решением внутренних и внешних проблем
государств является их слияние в одну политическую единицу.11
Данная позиция российского правительства была с пониманием —
что удивления не вызывает — встречена как королем Николой, так и но¬
воизбранными депутатами черногорской Народной скупщины, о чем
свидетельствовали, в частности, тронная речь короля при открытии сес¬
сии парламента и ответное послание депутатов в его адрес, в которых
указывалось на желание народа «самостоятельно работать по устрое¬
нию государства, в братском единении с Сербией и под защитой своей
вековой покровительницы России».12
Тем временем, в самой Черногории внутриполитическое положе¬
ние заметно обострилось. Среди широких масс населения постепенно
ширилось недовольство режимом короля Николы, захватывая также
и круги, непосредственно приближенные к монарху. Ряд членов черно¬
горского кабинета недвусмысленно возлагали ответственность за пере¬
живаемые страной бедствия на Николу, е принимающего необходимых
мер для подъема народного благосостояния и развития просвещения,
реорганизации государственных структур и административного уп¬
равления и «своей внешней политикой, противной указаниям России,
утратившего благожелательную поддержку исконной покровительни¬
цы Черногории».13
По словам черногорского посланника в Белграде Миюшковича,
«черногорцы с большой тревогой взирают на будущее, которое рису¬
ется им в весьма мрачных красках».14 При этом значительное увеличе¬
ние территории страны также стало выступать в качестве своеобразно¬
го негативного фактора, ибо оно требовало значительных бюджетных
средств для защиты и управления в присоединенных областях, врезав¬
шихся клином далеко на юго-восток, при невозможности наладить ка¬
Белград и Цетинье: сближение через «не могу»
421
кое-либо хозяйственное освоение данных земель. В первую очередь это
относилось в Печско-Джяковицкой области, которая являлась одним из
пунктов разногласий сербской и черногорской делегаций на перегово¬
рах о разграничении, вследствие стремления короля Николы добиться
присоединения также и Призрена.15
Все это укрепляло черногорцев в мысли о невозможности собствен¬
ными силами решить указанные проблемы и вынуждало усиливать давле¬
ние на своего монарха с целью побудить его пойти на сближение с Сер¬
бией, занявшей после Балканских войн ведущее положение в славянском
мире. Переписка Миюшковича свидетельствует, что он получал от своих
знакомых, принадлежавших к различным слоям черногорского населения
и занимавших различное положение в государственных структурах стра¬
ны, большое количество писем и обращений с призывом проявить собст¬
венную инициативу и, не дожидаясь прямых указаний из Цетинье, пред¬
принять необходимые шаги, направленные на сближение двух стран.16
Вскоре Миюшкович получил и официальное поручение черногорско¬
го правительства подробно изложить позицию сербской стороны по воп¬
росу возможного секретного сербо-черногорского соглашения, а также
высказать свои собственные соображения по этому поводу. В ответ он,
зная о переменчивых настроениях короля Николы, воздержался от обна¬
родования персональной точки зрения, но в весьма подробном донесении
обстоятельно изложил содержание своих многочисленных бесед с серб¬
скими политическими деятелями различной политической ориентации.
Все они выражали сочувствие установлению более тесных отношений
между Сербией и Черногорией. Представители Белграда одновременно
подчеркивали безусловную необходимость сохранения правящих динас¬
тий и полной политической независимости обоих государств, что, по их
мнению, вовсе не являлось препятствием для объединения торгово-эко¬
номической, финансовой и иной деятельности двух стран.17
Донесение Миюшковича произвело благоприятное впечатление на
черногорского монарха и, в частности, до некоторой степени рассеяло
его опасения относительно существования у сербских властей тайных
замыслов «добиться объединения сербского племени под скипетром
Карагеоргиевичей».18
Исходя из этого, а также принимая во внимание тяжелое социаль¬
но-экономическое положение в стране, Никола решил выступить ини¬
422
П. А. Искендеров
циатором дела сербо-черногорского сближения и 15 марта 1914 г. на¬
правил сербскому королю собственноручное письмо. В нем он отметил
знаменательные для обоих государств итоги Балканских войн, подчерк¬
нул историческое значение окончательного освобождения их населения
от турецкого господства и указал на необходимость немедленно при¬
ступить к созданию прочной основы для дальнейшего сотрудничества
двух стран. Это, по словам черногорского короля, представлялось осо¬
бенно необходимым, принимая во внимание преклонный возраст пра¬
вителей и настоятельную потребность подготовить для их наследников
и народов «вполне надежную почву для будущего их существования,
богатства, благоденствия» и «обеспечить сохранение наследства», тем
самым облегчив им впоследствии «осуществление неразрешенных еще
национальных заветов».19
Далее в письме подчеркивалась безотлагательная необходимость
достижения соглашения о взаимном признании независимости и рав¬
ноправия династий, с точным определением обязательств сторон в во¬
енной, дипломатической и финансовой областях В результате этих мер,
продолжал Никола, «мы оставим нашим сыновьям единодушное серб-
ство, земли, богатые плодородными полями, орошенные реками, укра¬
шенные лесами, изобилующие рудниками, омываемые синим морем,
нашим свободным сербским морем. На всем пространстве, занятом
сербским народом, самом красивом крае в мире, будут процветать сотни
тысяч сербских молодцев, которые своей культурной деятельностью все
полученное сохранят, украсят и обогатят.
Не только народы Сербии и Черногории, но и неосвобожденные
братья-сербы обрадуются этому соглашению, равно как и все южное
славянство, надежда коего на грядущее объединение будет укреплять
его духовные силы.
Наша вековая покровительница Россия даст нашему соглашению
свое материнское благословение.
Укрепленные, мы будем в состоянии еще лучше доказать ей нашу при¬
знательность, нашу верность и любовь за все то, что она веками для нас
делала; наконец дождалась она нашего освобождения и видит нас спо¬
собными к самостоятельному существованию и готовыми служить ей
как самые благодарные, самые лояльные и самые верные союзники».20
Что касается конкретной организации переговоров, то для этого, по
Белград и Цетинье: сближение через «не могу»
423
мнению автора письма, необходимо командирование с каждой стороны
по одному или по два представителя для выработки, на вышеуказанных
основаниях, совместного плана будущей согласованной деятельности
обоих государств.21
По сведениям российского поверенного в делах в Черногории
Н. А. Обнорского, данное письмо было отправлено черногорским ко¬
ролем после долгих колебаний, и факт его появления был вызван жела¬
нием Николы обеспечить интересы своей династии «в случае тесного
сближения обоих сербских племен, логическая неизбежность которого
становится все более и более очевидной не только в глазах самих серб¬
ских народов, но и по мнению руководителей политики окружающих
государств, столь разнообразно заинтересованных в судьбах народов
сербского корня».22
Что касается конкретной организации переговоров, то для этого, по
мнению автора письма, необходимо командирование с каждой стороны
по одному или по два представителя для выработки, на вышеуказанных
основаниях, совместного плана будущей согласованной деятельности
обоих государств.23
После получения в Белграде данного письма, Пашич тотчас же по¬
сетил, вместе с черногорским посланником в Сербии, российскую
миссию и, принимая во внимание опасность ведения подобных пере¬
говоров без ведома России, ознакомил Гартвига с содержанием коро¬
левского письма и в его присутствии проинформировал Миюшковича
о том, в каких именно пределах, по мнению сербского правительства,
могло бы состояться указанное двустороннее соглашение.24 Он полагал
это особенно необходимым вследствие того, что в письме «заключает¬
ся гораздо более братских излияний и поэтических красот, нежели ре¬
альных предложений».25 Прежде всего, Пашич признал справедливость
и обоснованность поставленного черногорским королем исходного
условия для ведения переговоров — сохранение сторонами государ¬
ственной и династической независимости. По его словам, «в Сербии,
при нынешних политических условиях, не помышляют о слиянии с Чер¬
ногорией и принимают предложение ее господаря, как давно жданный
шаг к сердечному примирению и сближению обоих государств на чис¬
то культурной почве», соглашаясь с мнением представителя России, что
именно в этом заключается залог отсутствия преждевременных опасе¬
424
П. А. Искендеров
ний со стороны других государств и наиболее реальный путь к «укреп¬
лению свободы и независимости славянских государств, столь важному
для поддержания политического равновесия и порядка на Балканах».26
По свидетельству Обнорского, изучение всей политической обстановки
в Черногории позволяет ему сделать вывод, что «едва ли не единствен¬
ным практическим и не грозящим осложнениями разрешением задачи
являлось бы мирное сотрудничество обоих государств при постоян¬
ном содействии и могущественной поддержке со стороны России и при
условии сохранения обоими народами своей политической индивиду¬
альности и независимости, впредь до того момента, когда естественное
слияние двух братских народов, имеющих ныне смежные границы, мог¬
ло бы совершиться без потрясений и конфликтов с соседями, столь за¬
интересованными в их разъединении».27
Что же касается остальных затронутых в письме вопросов, то Пашич
указал на желательность в данный момент не акцентировать внимание
на заботах о «неосвобожденных еще сербских братьях и целом югосла-
вянстве », а направить все усилия на разработку конкретных положений,
которые могли бы обеспечить прямые торговые и иные сношения двух
государств путем отмены паспортной системы, введения унифициро¬
ванной денежной системы, установления общего типа административ¬
ных и судебных учреждений, совместного усовершенствования путей
сообщения, а также улучшения почтовой, телеграфной и таможенной
служб.28 Среди предложенных главой сербского кабинета мер в военной
области, следует отметить образование единых командных кадров с це¬
лью совместной защиты владений и облегчение непосредственных кон¬
тактов двух армий. В дипломатической области предусматривалось до¬
стижение полной согласованности внешней политики обоих государств
как между собой, так и по отношению к внешнеполитическому курсу
России.29 Миюшкович в целом поддержал вышеприведенные предложе¬
ния Пашича и пообещал довести их до сведения своего правительства.
Тем временем, на заседании совета министров Сербии был выработан
согласованный проект ответного письма черногорскому монарху, кото¬
рое, за подписью короля Петра, было отправлено по назначению.30
В этом письме, датированном 2 апреля 1914 г. и составленном в более
умеренных и осторожных выражениях, король Петр с радостью отметил
общность взглядов обоих монархов на историческое значение военных
Белград и Цетинье: сближение через «не могу»
42S
успехов Сербии и Черногории и необходимость установления возможно
более тесных связей между двумя государствами.31 «Возлагая надежды
на Бога, что он поможет сербам осуществить задачи подобные тем, кото¬
рые счастливо завершили немцы в Германской империи, — продолжал
сербский король) — я прошу Ваше Величество принять к сведению, что
готов назначить своего делегата для совместного обсуждения с доверен¬
ным Вашего Величества лицом всех вопросов о нашем соглашении».32
Наряду с этим, в письме подчеркивалась необходимость избежать пре¬
ждевременной широкой огласки переговоров, в связи с чем сербская сто¬
рона считала бы желательным ограничить круг лиц, причастных к их ве¬
дению, и доверить данную миссию лишь двум делегатам — по одному
с каждой стороны; одновременно общее руководство по ведению пере¬
говоров король Петр возложил на председателя совета министров Сер¬
бии Пашича. В заключение в послании выражалась надежда на то, что
совместная деятельность обоих государств в указанных областях будет
способствовать их дальнейшему поступательному развитию и, кроме
того, «встретит сочувствие великой славянской России», которая всегда
предоставляла Сербии и Черногории «доказательства своей драгоцен¬
ной благосклонности».33
В конце апреля 1914 г. черногорский дипломатический предста¬
витель в Сербии Лазар Миюшкович был вызван в Цетинье, где в тече¬
ние двух недель проводил интенсивные консультации с черногорскими
официальными лицами, а также самим королем Николой, от которого
он должен был получить особые полномочия для выработки совмест¬
ного сербо-черногорского соглашения.34 Основные положения данно¬
го документа, сообщенные Пашичем черногорскому дипломату перед
его отъездом в Черногорию, включали в себя сохранение «обеих динас¬
тий и политической индивидуальности каждой из договаривающихся
сторон», объединение армий с сохранением верховного командования
в руках обоих монархов над частями, расквартированными в пределах
каждого королевства, учреждение одного общего генерального штаба,
который должен взять на себя выработку всех основных мероприятий
в плане военной реорганизации, осуществление согласованной вне¬
шней политики, которая должна обеспечивать защиту неприкосновен¬
ности территории и населения двух стран, с установлением общих для
обоих государств заграничных представительств; организацию общего
426
П. А. Искендеров
типа судебных и административных учреждений, а также объединение
финансовой системы и таможенных, почтовых и телеграфных служб.35
При этом обе делегации подчеркнули необходимость сохранения в тай¬
не конкретного содержания переговоров и соблюдения величайшей
осторожности при разработке программы совместных мероприятий,
чтобы не давать повод для вмешательства других государств, в первую
очередь Австро-Венгрии.36
Перед своим возвращением в Белград Миюшкович посетил российс¬
кую миссию в Цетинье и ознакомил российского посланника А. А. Гирса
с ходом и перспективами переговоров, высказав со своей стороны се¬
рьезные сомнения в их скором и успешном завершении. По его словам,
«если все черногорцы, как один человек, проникнуты необходимостью
такого соглашения с сербами и видят в нем единственный выход из того
отчаянного положения, в котором они очутились после двух войн, то не¬
льзя того же сказать о короле Николе, помыслы которого по-прежнему
направлены в сторону более резкого обособления от Сербии».37
По мнению Миюшковича, Никола и после получения ответного
письма от сербского монарха не освободился полностью от недоверия
как к своему зятю, так и к Пашичу, и в связи с этим планирует замедлить
ход переговоров путем предъявления различных требований и претен¬
зий сербской стороне. Одновременно, в ходе консультацией с черногор¬
ским делегатом по вопросу о наделении его полномочиями, Никола дал
понять, что ожидаемое восстановление финансовой и военной помощи
Черногории со стороны России, а также ее дипломатическая поддержка
позволят Черногории занять более независимую и неуступчивую пози¬
цию по отношению к Сербии и противостоять «натиску унионистов»
по обе стороны сербо-черногорской границы.38 В целом, черногорский
король достаточно холодно принял своего представителя и практически
отказался от детального обсуждения основных положений сделанного
Миюшковичем доклада о ходе переговоров и предоставлении ему каких-
либо дополнительных полномочий.39 Объяснения Николы с Миюшко¬
вичем носили подчас бурный характер и, покидая Цетинье, последний
заявил с горячностью, на правах человека, близкого к королю и его дому:
«Помните, господарь, что единственное спасение для вас и для вашей
династии лежит в опоре на Сербию».40
По мнению черногорского представителя, в основе разногласий ко¬
Белград и Цетинье: сближение через «не могу»
427
роля Николы и его подданных по поводу заключения сербо-черногорс¬
кого соглашения лежал вопрос о том, что именно является «вернейшим
залогом преуспеяния Черногории», при существовавшей одновремен¬
но опасности того, что король станет искать поддержку для своей пози¬
ции в «заинтересованных третьих лицах, кем бы они ни оказались» —
намек на австрийцев более чем прозрачен.41
В этих условиях обе делегации приняли решение включить в вы¬
рабатываемое соглашение лишь те условия и взаимные обязательства,
против которых черногорский монарх не имел бы ни повода, ни осно¬
вания возражать, в надежде, что он в конце концов проникнется важ¬
ностью заключения указанного соглашения и, в более широком плане,
окончательно поймет жизненную необходимость объединения различ¬
ных сфер государственной жизни двух стран, без которого «Черного¬
рия не может и помышлять о каком-либо экономическом или полити¬
ческом укреплении, а в частности закреплении за собой доставшихся ей
в удел новых земель».42
Убийство эрцгерцога Франца-Фердинанда 28 июня 1914 г. и последо¬
вавший вслед за ним резкий всплеск антисербских настроений в Австро-
Венгрии негативным образом сказались на сербо-черногорскихперегово-
рах. 7 июля министерство иностранных дел России направило секретную
телеграмму своему дипломатическому представителю в Белграде, в кото¬
рой содержалось указание обратиться к сербскому правительству с насто¬
ятельным советом «с крайней осторожностью относиться к вопросам,
способным еще более усилить его (негативное отношение к Сербии —
авт.) и создать опасное положение,» и в связи с этим временно приоста¬
новить вышеуказанные переговоры, которые уже обратили на себя вни¬
мание австро-венгерского и германского правительств.43 Глава сербского
кабинета с пониманием отнесся к советам России и заверил Санкт-Пе¬
тербург, что он уже отдал распоряжение о приостановке консультаций.44
Данный шаг был тем более оправданным в сложившихся обстоятельствах,
когда слухи о возможном в ближайшем будущем объединении Сербии
и Черногории в одно государство с единой правящей династией дошли
уже и до парижских политических и финансовых кругов.45
С не меньшим вниманием за перипетиями развития сербо-черно¬
горских отношений наблюдали и активисты албанского национально¬
го движения. Примечательные оценки содержатся, в частности, в до¬
428
П. А. Искендеров
кументе, составленном уже после первой мировой войны — 4 апреля
1921 г. — министром образования Албании Реджепом бей Митровицей
и депутатом албанского парламента, главой Народной партии и главным
редактором газеты «Популли» профессором Бедри бей Пейяни. Речь
идет о письме, адресованном графу де Салису в Ватикане, а также пра¬
вительствам западноевропейских государств, в котором авторы протес¬
туют против жесткого режима, установленного правительством Сербии
в Косово на основании «Декрета о колонизации новых южных земель».
Осуждая «сохраняющуюся систему истребления, установленную серб¬
ским режимом, опустошавшим наши исконные земли в 1913,1914,1918,
1919 и 1920 гг.», авторы письма обвиняют Белград также в «циничной
аннексии бывшего королевства Черногории». Далее в документе, со¬
ставленном от имени «косовской колонии в Центральной Албании»,
подчеркивалось, что «по чисто дипломатическим причинам черногор¬
цы территориально расширились в 1878 и 1913 гг. за счет албанцев. Со¬
зданное таким образом вышеназванное королевство включало в свой со¬
став чисто албанские районы Дульциньо, Антивари, Тузи, Хоти, Груда,
Пляца, Гусинье, Рожайе, Ипек и Дьякова.
Кому должны быть переданы эти регионы, несправедливо отобран¬
ные их отчества, — если сербская аннексия бесповоротно одобрена
державами и их союзниками? Какое будущее может ожидать Албанию,
если ее границы с Сербией, охваченные беспорядками и мятежами, при¬
двинутая прямо в прихожую Скутари в Албании?...
Может ли быть найдено частичное решение для черногорского воп¬
роса, который с самого начала оказывал разрушительное воздействие
на албанский народ и, разумеется, на независимую Албанию? Может ли
быть найдено решение, не наносящее ущерба албанцам и тем, кто защи¬
щает албанское дело?» ...4<!
1 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 531. Л. 415.
2 Там же. Д. 2909. Л. 3.
3 Самоуправа, 1913,19. дец.
4 РакочевиЬ Н. Односи Црне Горе и Аустро-Угарске 1877-1914 // Црна
Гора у ме!)ународним односима. Титоград, 1984. С. 68.
5 АВПРИ. Фонд Политархив. Оп. 482. Д. 533. Л. 38; РакочевиЬ Н. Одно¬
си Црне Горе и Аустро-Угарске... С. 68-69.
Белград и Цетинье: сближение через «не могу»
429
6 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3374. Л. 6.
7 Там же. Л. 7.
8 Там же. Д. 2909. Л. 3-4,8.
9 Там же. Л. 3,8.
10 Подробнее см.: Т>уровин М. Црногорске финансов. Титоград, I960.
11 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 2909. Л. 8.
12 Там же.
13 Там же. Д. 532. Л. 100.
14 Там же.
15 Там же. Л. 100-101.
16 Там же. Л. 101-102.
17 Там же. Л. 102.
18 Там же.
19 Там же. Д. 108.
20 Там же. Л. 108-109.
21 Там же. Л. 109.
22 Там же. Д. 2909. Л. 9.
23 Там же. Д. 532. Л. 109.
24 В сербской историографии в целом достаточно высоко оценивается
посредническая и примирительная роль России во всем комплексе сербо-черно¬
горских переговоров. В частности, по мнению Д. Янковича, именно дипломати¬
ческие усилия России непосредственно во время Скадарского кризиса, а также
в последующий период, способствовали сохранению союзнических отношений
между двумя государствами в условиях настороженного и недоверчивого отно¬
шения к сербскому руководству со стороны короля Николы. С другой стороны,
по мнению автора, позитивную роль сыграла сдержанная позиция правительства
Сербии и самого Папшча, которые «всегда имели перед глазами так называемое
«великое решение» югославянского вопроса, и принимали во внимание тот факт,
что его осуществлению возможный разрыв с Черногорией нанес бы, в самом на¬
чале, так сказать, на первом шаге, многообразный ущерб, а возможно и решаю¬
щий удар» —Jahkobhti Д. Срби)а и іугословенско питаіье 1914-1915. године.
Београд, 1973. С. 163.
25 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 532. Л. 103.
26 Там же. Д. 2909. Л. 9.
27 Там же.
28 Там же. Д. 532. Л. 103-104; Там же. Д. 2912. Л. 16.
29 Там же. Д. 532, Л. 104; Там же. Д. 2912. Л. 16.
30 Там же. Д.532.Л. 104.
31 Там же. Л. 106.
430
П. А. Искендеров
32 Там же.
33 Там же.
34 Там же. Д. 2909. Л. 10.
35 Там же. Л. 10,12.
36 Там же. Л. 10.
37 Там же.
38 Там же.
49 Там же. Л. 12-13.
40 Там же. Л. 13.
41 Там же.
42 Там же. Л. 10.
43 Там же. Л. 16.
44 Там же. Л. 17.
45 Kolnische Zeitung, 1914,28 Jun.
46 Albania and Kosovo: political and ethnic boundaries, 1867-1946.
Documents and maps. Slough,1999. P. 588-589.
АЛБАНСКИЕ ТУЧИ НАД РОССИЙСКО-
ЧЕРНОГОРСКИМИ ГОРИЗОНТАМИ
Еще более непростой этап накануне первой мировой войной пере¬
живали и черно горо-российские отношения. В центре их проблематики
оказалось возобновление военной конвенции 1910 г., приостановлен¬
ной российской стороной после начала первой Балканской войны (на¬
чатой Черногорией без предварительного согласования этого вопроса
с Санкт-Петербургом, как то обязывал документ).1
По вопросу характера русско-черногорского военного сотрудничес¬
тва в историографии существуют различные точки зрения. По мнению
черногорского историка Н. Шкеровича, инициатива в вопросе о возоб¬
новлении действия русско-черногорской военной конвенции1910 г., ко¬
торое фактически было приостановлено вследствие несогласованного
с Россией объявления черногорским королем Николой войны Турции
в октябре 1912 г. и последовавших за этим односторонних военно-по¬
литических шагов черногорского руководства, принадлежала российс¬
кому Генеральному Штабу, а не черногорскому правительству или ко¬
ролю.2 В то же время сербский исследователь Й. Йованович указывал на
определяющую роль в этом отношении Николая II, утверждая, что ру¬
ководящие военные круги России занимали как раз противоположную
позицию.3
Иных взглядов придерживался Ю. А. Писарев, считавший, что впер¬
вые вопрос о возобновлении действия Русско-черногорской конвенции
был поставлен королем Николой в ноябре 1913 г. Однако российский
Генеральный Штаб, по его словам, также положительно отнесся к необ¬
ходимости оказания Черногории материальной помощи.4
Впервые вопрос о целесообразности продолжения военной помощи
Черногории был поставлен в донесении российского военного агента
в этой стране генерал-майора Н. М. Потапова от 17 марта 1913 г. в от¬
дел генерал-квартирмейстера Главного управления Генерального штаба,
в котором указывалось на все более определявшуюся вероятность за¬
ключения сербо-черногорского соглашения о проведении ими совмест¬
ной военной политики. Начало военному объединению двух государств
было, по его мнению, фактически положено во время боевых действий
432
П. А, Искендеров
на фронтах Балканской войны и, в частности, принятием черногорски¬
ми войсками под Шкодером (Скадаром) сербских артиллерийских инс¬
трукторов, а также их общим подчинением сербскому генералу. В свя¬
зи с этим Потапов указал на настоятельную необходимость немедленно
приступить к подготовке вывода корпуса российских военных инструк¬
торов из Черногории, «дабы сама ликвидация произошла впоследствии
незаметно, иначе единовременное отозвание всех инструкторов после
войны может принять вид или враждебной демонстрации нашей по от¬
ношению к Черногории, или же обидного для нас отказа Черногории
иметь наших инструкторов».5 Одновременно, по его мнению, в связи
с осуществленной на днях русско-австрийской демобилизацией, отпа¬
дает необходимость пребывания российских военных представителей
в этом районе Балканского полуострова с точки зрения общеполитичес¬
кой обстановки в Юго-Восточной Европе.6
Данная позиция была подтверждена Потаповым в донесении от 9 мая
1913 г., в котором он рекомендовал ускорить разрешение вопроса о на¬
хождении российских военных инструкторов в Черногории в связи с пе¬
реходом черногорской армии на мирное положение, а также началом
практической деятельности только что сформированного кабинета гене¬
рала Я. Вукотича, что делало пребывание военных специалистов с каж¬
дым днем все более неопределенным не только с точки зрения иностран¬
ных представителей в Цетинье, но и в глазах самих черногорцев.7
Более подробный анализ истории и настоящего положения россий¬
ско-черногорского военного сотрудничества с точки зрения командова¬
ния российской армии был дан в послании военного министра В. А. Су¬
хомлинова на имя министра иностранных дел России Сазонова от 18 мая
1913 г. Автор указывал, что приостановка со стороны военного ведом¬
ства выдачи Черногории ежегодной военной субсидии, а также факти¬
ческое прекращение деятельности российских офицеров-инструкторов
(что было предусмотрено положениями русско-черногорского военно¬
го соглашения) были вызваны началом военных действий между Черно¬
горией и Турцией и происшедшими вследствие этого нарушениями ус¬
ловий данного соглашения со стороны черногорского правительства.8
В сложившейся ситуации, исходя из близкого окончания войны, а так¬
же выясняющейся возможности реализации на практике объединения
Черногории и Сербии в военном отношении, министерство, по словам
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 433
Сухомлинова, поддерживает положения, содержащиеся в телеграммах
российского военного агента и просит министерство иностранных дел
сообщить, находит ли оно целесообразным — с внешнеполитической
точки зрения — оставить в силе русско-черногорское военное соглаше¬
ние, в прямой зависимости от чего находится решение вопросов о про¬
должении российской военной субсидии и инструкторской деятельно¬
сти в Черногории.9
Данная точка зрения была поддержана председателем совета ми¬
нистров России В. Н. Коковцовым в письме на имя Сазонова от 28 мая
1913 г. Он отмечал, что заключение русско-черногорской военной кон¬
венции было обусловлено неблагоприятным для интересов России из¬
менением политической обстановки на Балканах после аннексии Бос¬
нии и Герцеговины и преследовало цель противодействовать попыткам
Австро-Венгрии укрепить свое экономическое и политическое вли¬
яние в Черногории. Несмотря на точное и добросовестное выполне¬
ние Россией своих обязательств по данному договору, король Никола,
в прямое нарушение соответствующей статьи конвенции, начал воен¬
ные действия против Турции без согласия и даже ведома российского
правительства, а затем, в ходе военных действий, «совершенно не счи¬
тался с нашими указаниями и даже не останавливался перед такого рода
действиями (речь идет в первую очередь о Шкодринском кризисе —
П. И.), которые создавали для русской дипломатии весьма нежелатель¬
ные осложнения».10 На этом основании председатель совета министров
находил нецелесообразным сохранение военного соглашения, тем бо¬
лее, что «наблюдаемое ныне сближение между Черногорией и Сербией
в значительной степени устраняет невыгодное для нас подчинение Чер¬
ногории австрийскому влиянию».11 Если же, тем не менее, продолжал
автор послания, будет признано предпочтительным, исходя из общепо¬
литических соображений, возобновить действие соглашения, то было
бы желательно предусмотреть определенные гарантии добросовестного
выполнения черногорской стороной его условий, «дабы соглашение это
не только обеспечивало серьезные преимущества Черногории, но отве¬
чало бы и интересам русской политики на Балканском полуострове».12
Данную позицию разделял и российский посланник в Черногории
Гире, но его аргументация была несколько иной. В своей телеграмме,
отправленной 7 июня 1913 г. из Дармштадта, он отмечал, что действия
434
П. А. Искендеров
черногорского короля Николы за время Балканской войны со всей опре¬
деленностью свидетельствовали о том, что он при заключении военной
конвенции, в первую очередь, намеревался использовать ее в качестве
источника получения денежной субсидии для оснащения и содержа¬
ния армии, одновременно оставляя за собой известную свободу дейс¬
твий и возможность прямого неподчинения указаниям и требовани¬
ям России. Что же касается российских офицеров-инструкторов, то их
деятельность по подготовке военных кадров имела для него более чем
второстепенное значение. По свидетельству Гирса, офицеры постоянно
жаловались на вмешательство короля в дело обучения и организации ар¬
мии с требованиями, не имевшими ничего общего с вопросами военной
техники и тактики. Это часто приводило к прямому блокированию их
трудов и в известной мере сказалось на плачевном исходе военных опе¬
раций черногорской армии под Скадаром. Что же касается перспекти¬
вы, то, по мнению российского дипломата, не существует никаких серь¬
езных оснований ожидать перемен в отношении короля Николы к делу
обучения своей армии.
Кроме того, продолжал Гире, «ввиду племенных особенностей сер¬
бов Черногории, образующих скорее клан, чем государство, мы вряд ли
добьемся образования из них боевой единицы, отвечающей всем совре¬
менным требованиям военной техники и нашим военно-политическим
задачам, существенно изменяющимся с удалением турецких войск из
пограничных с Черногорией областей, и с новой разверсткой сербских
земель».13 В данных условиях, единственным выходом для монарха бу¬
дет, по его мнению, приглашение сербских инструкторов, несмотря на
его недоверие и даже вражду к сербской династии и правительству. Важ¬
ную роль в этом случае должен будет сыграть сам черногорский народ,
«под Скутари торжественно братавшийся с сербским войском», а так¬
же члены правительства Черногории, которые будут вынуждены подде¬
ржать народные требования.14
В этих обстоятельствах, при усиливающемся стремлении черногор¬
ского населения к скорейшему политическому объединению с Серби¬
ей, а также продолжающемся подспудном общественном недовольстве
действиями короля Николы в период войны, черногорцы, по мнению
посланника, не будут сожалеть об уходе российских инструкторов. Рос¬
сия же, со своей стороны, избавится от «задачи самой по себе трудной
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 435
и неблагодарной, которая при изменившемся положении вещей в этих
краях и при невыяснившемся еще ближайшем будущем их, могла бы со¬
здать нам всякого рода осложнения, не исключая и таких, которые воз¬
будились бы на почве возможных расчетов короля Николы и его динас¬
тии с его подданными».15
Иной была позиция по данному вопросу поверенного в делах России
в Черногории Н. А. Обнорского, изложенная им в депеше от 16 июня
1913 г. в ответ на запрос министерства иностранных дел по поводу его
взглядов на проблему дальнейшей инструкторской деятельности и в це¬
лом сохранения в силе военного соглашения между Россией и Черного¬
рией.
Соглашаясь с тем, что черногорская сторона нарушила взятые на
себя обязательства, и что данное обстоятельство должно естественно
подвести к мысли о нецелесообразности сохранения указанного согла¬
шения, российский дипломат подчеркивает, что, независимо от судьбы
договора, полезная для Черногории деятельность России могла бы быть
продолжена. В данном случае, конвенцию, по его мнению, следовало бы
заменить на простое техническое соглашение о статусе российских инс¬
трукторов, лишенное какой бы то ни было политической окраски, учи¬
тывая то обстоятельство, что «при более продолжительной и поставлен¬
ной в более практические условия инструкторской деятельности русских
офицеров, могут быть нами достигнуты полезные результаты».16 При¬
нятие же решения об отзыве инструкторов после войны, обнаружив¬
шей многочисленные недостатки в организации черногорской армии,
вызванные как «некоторой теоретичностью в постановке нами здесь
военного дела на новых началах, так и, в гораздо большей мере, крайней
отсталостью и некультурностью черногорского населения», имело бы
серьезные негативные последствия для самой России.17 Не говоря о по¬
тере многих миллионов рублей, уже вложенных в дело реорганизации
армии, данный факт был бы воспринят как бегство русских, пришед¬
ших к убеждению о провале своей миссии, и имел бы крайне негативные
последствия для авторитета России в балканских государствах вообще
и в Черногории в особенности.
Что же касается получившей в Черногории определенное распро¬
странение (в связи со слухами об отзыве российских инструкторов)
мысли о возможности приглашения сербских военных специалистов, то
436
П. А. Искендеров
такой вариант представлялся Обнорскому едва ли осуществимым и по
политическим, и по чисто техническим соображениям; по крайней мере,
в ближайшем будущем. В частности, против данного шага была резко от¬
рицательно настроена Австро-Венгрия, усматривавшая в нем, по словам
Гизля, «первый и, быть может, роковой для политической самостоя¬
тельности черногорцев шаг к тесному политическому сближению обо¬
их сербских государств».18 В связи с этим, австро-венгерское прави¬
тельство предпочитало видеть в Черногории российских инструкторов
и в этих целях осуществляло по дипломатическим каналам воздействие
на короля Николу, который, со своей стороны, из династических сооб¬
ражений, также опасался слишком тесных контактов своих подданных
с сербами.
С другой стороны, подчеркивает российский поверенный в делах
в Цетинье, и сама Сербия, в нынешних экономических условиях, вряд
ли могла взять на себя сопряженное с крупными расходами ведение во¬
енного дела в Черногории, которая не в состоянии сама содержать свою
армию. Что же касается позиции черногорского правительства по данно¬
му вопросу, то Обнорский сослался на проходившую незадолго до этого
его беседу с министром иностранных дел Черногории П. Пламенацем,
который осторожно затронул вопрос об инструкторах, дав понять рос¬
сийскому представителю, что правительство, признавая некоторые об¬
наружившиеся за время войны недостатки в организации обучения чер¬
ногорских войск, и целесообразность его осуществлерия на большей
практической основе, тем не менее, находит желательным избежать ухо¬
да российских инструкторов из Черногории».19
23 июня 1913 г. Обнорский имел беседу с королем Николой, кото¬
рый, указав на торжественность переживаемого его страной момента
в силу подписания мирного договора с Турцией, попросил довести до
сведения российского правительства, что «король черногорский выра¬
жает искреннее сожаление, что под влиянием не зависевших от его воли
причин его величеству пришлось начать войну вопреки советам Рос¬
сии, но что на будущее время его величество твердо намерен в точно¬
сти следовать советам и указаниям государя императора и император¬
ского правительства, памятуя, что Черногория может быть сильной
лишь в единении с Россией».20 Одновременно, король просил Обнорс¬
кого ходатайствовать от его имени о возобновлении военной субсидии
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 437
и восстановлении деятельности российских инструкторов, «в которых
Черногория будет нуждаться еще в течение долгого времени».21
В этой связи заслуживает быть также отмеченным донесение Обнор¬
ского от 30 июня 1913 г., в котором автор подробно излагает свои сооб¬
ражения относительно принципов взаимоотношений России со своими
балканскими союзниками и, в частности, с Черногорией. Он указыва¬
ет, что Россия на собственном горьком опыте последних лет убедилась
в том, насколько можно придавать веры заявлениям как самого черно¬
горского короля, так и «прочих, более или менее случайных руководи¬
телей ее политики».22
Безусловно, продолжает автор, российское правительство в целом
может рассчитывать на координацию своих дипломатических усилий
с союзными балканскими государствами, однако, тем не менее, нельзя
сбрасывать со счетов тот факт, что «если балканские славяне и являются
солидарными с Россией в основных чертах своей внешней политики, то
в отдельных ее задачах они, как государства молодые и еще далеко не за¬
вершившие своего естественного развития, долго еще будут склонны ко
всякого рода политическим авантюрам и, следовательно, уклонениям от
твердого курса славянской политики, руководимой Россией.
Вот почему всякие политические и в особенности военно-поли¬
тические соглашения между нашим великим, уже давно сложившимся
и ведущим мировую политику отечеством и еще развивающимися от¬
дельными славянскими государствами на Балканах представляются, по
моему скромному мнению, весьма для нас неудобными и едва ли целе¬
сообразными.
Установившийся среди хорошо сложившихся культурных наций
принцип международной этики по отношению к договорам, формули¬
рованный в свое время одним из величайших исторических народов —
римлянами—«pacta servanda sunt” (“договоры должны выполняться”—
П.И.) — по-видимому долго еще будет чужд культурно слабым и не осо¬
бенно твердым в морали народам Балканского полуострова.
Убедительной иллюстрацией того, как балканские государства и ру¬
ководители их политики расправляются с заключаемыми ими догово¬
рами является, помимо интересующего нас в данном случае примера
Черногории, и пример Сербии, открыто отрицающей силу бесспорного
союзного договора, столь недавно заключенного ею с Болгарией».23
438
П. А. Искендеров
Обнорский также подтвердил, что он является противником возоб¬
новления действия русско-черногорской военной конвенции от 1910 г.,
которая, по его мнению, должна быть заменена соглашением чисто тех¬
нического характера относительно деятельности российских инструк¬
торов, присутствие которых, по его мнению, необходимо сохранить.
Аналогичную позицию, как уже говорилось, заняло и правительство
Австро-Венгрии. По словам австро-венгерского посланника Гизля, его
страна сильно опасается приглашения сербских инструкторов, которое
неизбежно привело бы к сближению и, быть может, политическому сли¬
янию обоих государств и, следовательно, нежелательному и опасному
для Вены соседству сербов с далматинской областью монархии Габсбур¬
гов; и в связи с этим предпочитает нахождение в Черногории россий¬
ских инструкторов.
Что же касается конкретной организации инструкторского дела,
то, по мнению Обнорского, необходим продуманный подбор кадров на
место инструкторов, ибо для несения данной службы нужны специалис¬
ты, не склонные «видеть в столь ответственной перед Россией и задача¬
ми русской политики командировке лишь источник своих личных карь¬
ерных комбинаций, легко осуществимых в исключительной обстановке
черногорского двора».24
Здесь самое место отметить, что жесткие, хотя и во многом обосно¬
ванные заявления Обнорского в адрес Черногории и других государств
региона были продиктованы его видением совокупной балканской поли¬
тики России, которую он видел более «великодержавной». В частности,
в своей записке «Россия и балканский вопрос, составленной в феврале
1913 г., он упоминал о двух возможных сценариях развития событий:
государственном объединении Сербии, Черногории Болгарии в одно
целое под эгидой России или сохранении разрозненных и слабых сла¬
вянских государств при российском же покровительстве. По мнению
Обнорского, именно последний вариант «был бы более выгодным Рос¬
сии, так как объединение под ее протекторатом территорий этих стран
с разным уровнем экономического развития, пестрым национальным
населением и неодинаковыми религиями было бы опасным для много¬
национальной России».25 В частности, он видел опасность в возможном
присоединении к Сербии югославянских областей Австро-Венгри, по¬
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 439
скольку в этом случае значительно усилившееся Сербское государство
могло бы стать противовесом России на Балканах.
Примечательно, что основным оппонентом Обнорского по данному
вопросу выступал российский представитель в Международной конт¬
рольной комиссии' в Албании А. М. Петряев. Он в начале 1914 г. прямо
подчеркнул, что «возникновение единой Великой Сербии или Сербо¬
хорватского государства было бы самым удачным решением югославян¬
ского вопроса, и в русских интересах стремиться к тому, чтобы эта поли¬
тическая комбинация осуществилась. Сильное славянское государство
с 14 млн. жителей, обосновавшееся на берегах Адриатического моря,
интересы коего нигде не сталкиваются с русскими, было бы, конечно,
весьма желательным элементом в нашей будущей западноевропейской
политике»...26 .
К августу 1913 г. в ситуации, возникшей вокруг российско-черно¬
горского военного соглашения, появились два новых фактора, на кото¬
рых подробно остановился в своей телеграмме от 15 августа российский
посланник в Черногории Гире. Речь шла о поставленных на повестку дня
результатами первой Балканской войны двух территориальных вопро¬
сах, до выяснения и полного разрешения которых не могло быть речи не
только о заключении новой военной конвенции, но и о какой-либо мате¬
риальной помощи со стороны России на военные нужды Черногории,
а также о продолжении инструкторской деятельности российских офи¬
церов. Этими вопросами являлись, во-первых, предстоящее разграни¬
чение Новопазарского санджака и установление общей границы между
Сербией и Черногорией, которое не могло не повлиять на будущие от¬
ношения между двумя государствами, и, во-вторых, скорое начало опре¬
деления черногоро-албанской границы на основе постановлений Лон¬
донской конференции. По мнению Гирса, именно на последний вопрос
должно быть обращено особое внимание России, ибо данный процесс,
«ввиду склонности черногорского правительства использовать всевоз¬
можные смуты на почве тех или иных албанских и своих собственных
домогательств, а может быть и принять в таких смутах участие, — осо¬
бенно гладко идти не может».27
Население Черногории, по словам Гирса, до крайности утомле¬
но двумя войнами и недовольно тем, как их итоги отразились на внут¬
реннем положении страны, что может привести к росту недовольства
440
П. А. Искендеров
политикой короля Николы и определенной внутренней дестабилиза¬
ции. В этих условиях, продолжал он, «спешить с восстановлением во¬
енных сил страны при нашем участии следовало бы тем менее, что мы
сами укрепили бы почву для всяких осложнений в областях, где скрещи¬
ваются интересы почти исключительно Сербии, Черногории, Австрии
и Италии».28 (Ввиду всего вышеизложенного, по мнению российского
посланника в Черногории, правительство России могло бы сделать сле¬
дующее формальное заявление правительству Черногории: 1. Прежняя
русско-черногорская военная конвенция признается Россией утратив¬
шей свою силу, а заключение новой не входит в намерения российского
правительства; 2. Что касается дальнейшей военной помощи Черного¬
рии в том или ином виде, то Россия оставляет за собой право разрешить
и оформить этот вопрос лишь после «окончательной ликвидации всех
дел, связанных с минувшей войной и в частности по выяснении имею¬
щих установиться отношений балканских народов друг к другу».29
В это же время российского представителя в Цетинье посетил серб¬
ский посланник в Черногории М. Гаврилович, который был превосход¬
но осведомлен о положении дел в Черногории и находился в самых близ¬
ких отношениях с официальными и неофициальными политическими
деятелями. Состоявшийся между двумя дипломатами продолжительный
разговор касался различных вопросов, связанных с настоящим и буду¬
щим развитием сербо-черногорских отношений, в частности, в связи
с возникшими у сербского правительства серьезными опасениями, вы¬
званными началом переговоров о разграничении Санджака. По словам
Гавриловича, для Белграда «уступка большей или меньшей части этой
территории роли не играет; в Сербии учитывают принадлежность в бу¬
дущем всех черногорских земель одному сербскому государству».30
В плане подготовки к осуществлению этой задачи Сербия, по его сло¬
вам, стремится действовать постепенно и систематически, вырабатывая
и устанавливая возможно более общие принципы местного управления
в присоединенных областях, а король Никола, со своей стороны, наме¬
рен ввести в отходящих к Черногории землях особый,’нескоординиро¬
ванный с сербским, порядок местной администрации.
Черногорские министры имели неоднократные беседы с Гаврило¬
вичем по этому вопросу. Ош подчеркивали, что король категорически
отверг их предложение привлечь сербские квалифицированные кадры
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 441
для занятия постов в местных органах власти вследствие их полного от¬
сутствия в самой Черногории, заявив, что весь необходимый персонал
он намерен пригласить из Далмации и других славянских областей Авст¬
ро-Венгрии, как это делалось до сего времени. Ввиду этого, министры
настоятельно просили Гавриловича предложить сербскому правитель¬
ству, в ходе переговоров о территориальном разграничении, поставить
перед черногорским монархом вопрос об упорядочении системы мест¬
ной администрации.
Гаврилович подчеркнул, что сербское правительство с тревогой на¬
блюдает за положением дел в Черногории и настроениями населения
и полагает, что в ходе переговоров могут резко обозначиться принци¬
пиальные разногласия между населением и королем Николой и возоб¬
новиться его давние спекуляции на австро-венгерских настроениях по
отношению к Сербии, в связи с чем «единоплеменное соседнее госу¬
дарство, при усвоенных его властителем политических приемах, может
явиться для Сербии не надежным союзником, а тяжелым балластом».31
Существовало еще одно обстоятельство весьма секретного свой¬
ства, о котором Гаврилович не мог в свое время проинформировать рос¬
сийскую дипломатию. В разгар Шкодринского кризиса европейская пе¬
чать сообщила о намерении Николы отречься от престола, что вызвало
оживленные комментарии, без особой, впрочем, веры в реальность дан¬
ного факта. Между тем, попытка отречения, по словам сербского пред¬
ставителя, действительно имела место, и был уже выработан проект со¬
ответствующего документа. В последнюю минуту, перед обсуждением
данного акта в королевской семье, наследник черногорского престола
направил свое доверенное лицо к Гавриловичу с заявлением, что «он,
королевич Данило, ни в каком случае в управление Черногорией всту¬
пать не намерен, не чувствуя ни малейшей склонности к этому делу, что
судьба сама будто бы ведет страну под скипетр Карагеоргиевичей, и что
он, поэтому, предлагает сербскому правительству обеспечить ему, на
случай и его отречения от престола, соответствующее званию сербского
князя житье за пределами Черногории».32 Гаврилович сообщил указан¬
ное предложение королевича Данило в Белград и вскоре получил ответ
в уклончиво-отрицательной форме, который, впрочем, уже не мог иметь
какого-либо практического значения вследствие разрешения данного
кризиса в кругу ближайшего королевского окружения.33
442
П. А. Искендеров
Как уже говорилось выше, российское министерство иностранных
дел при рассмотрении вопросов, связанных с русско-черногорским во¬
енным сотрудничеством, особое внимание обращало на внешнеполити¬
ческий аспект данной проблемы. Подробный анализ сложившейся пос¬
ле Балканских войн военно-политической обстановки в данном регионе
содержится в специальной депеше российского посланника в Черного¬
рии Бирса от 25 августа 1913 г. Он указывал, что «за все время минувшей
войны красной нитью проходит стремление нами же призванных к жиз¬
ни народов прибегать лишь к нашей физической помощи, при совершен¬
ном отсутствии сознательного духовного тяготения к России и влечения
к обоснованному согласованию своих политических задач с нашими,
причем в основе таких чувств и побуждений лежал простой расчет на
наше вооруженное вмешательство. На этом поприще сербы, черногор¬
цы, болгары и греки соревновались с одинаковым усердием, а кровавая
схватка их друг с другом, наперекор советам России, и пренебрежение
ее услугами в деле их умиротворения лишний раз и ярко обнаружили
то, что им от России нужно. Нельзя не отметить при этом, что, ввиду
настроений обольщенного ими и систематически вводившегося в обман
русского общественного мнения, они одно время могли рассчитывать
на некоторый успех, если вспомнить пережитые русской государствен¬
ной властью и всей страной тревоги в эпоху зарождения и роста ослож¬
нений, сопровождавших вмешательство Европы и наше в разрешение
вопросов о создании Албании, о ее границах, о выходе сербов к Адриа¬
тике и в особенности о судьбе Скутари. При этом нелишне вспомнить,
что наибольшие затруднения в деле улажения возникавших кризисов мы
встречали со стороны Черногории».34 По мнению Бирса, именно ис¬
ходя из этих обстоятельств, Россия должна строить свою политику по
отношению к «наименьшему из балканских государств, не имеющему
решительно никаких задатков самостоятельного бытия, благодаря своей
материальной и духовной нищете, но всегда могущему создать для нас
нежелательные положения».35
Данные соображения лежали в основе высказанный ранее Бирсом
сомнений относительно активного вмешательства России в организа¬
цию внутреннего устройства Черногории, путем финансирования ее
военной организации в условиях, когда такие важные и затрагивающие
интересы данной страны вопросы, как конституирование Албании, раз¬
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 443
дел Санджака и нормализация сербо-австрийских отношений не нашли
еще своего благополучного разрешения или, по крайней мере, спокой¬
ного и конструктивного обсуждения. Особую опасность, по мнению
российского дипломата, представляло то обстоятельство, что сохране¬
ние Россией своего контроля над организацией черногорской армии
рано или поздно может дать основание Австро-Венгрии напрямую вме¬
шаться в сербо-черногорские переговоры «при косвенном, если не пря¬
мом, содействии короля Николая, на которое она имеет полные осно¬
вания рассчитывать».36 Кроме того, он считал необходимым отметить,
что в вопросах, касающихся ситуации в Сербии, Черногории и Алба¬
нии, сложилось определенное равновесие сил, вследствие столкновения
в этой области Балканского полуострова интересов Австро-Венгрии
и Италии, которые стремятся не допустить укрепления экономических,
политических, военных и иных позиций друг друга, а также усиления
влияния Сербии и обозначающегося отрицательного отношения к авс¬
тро-венгерскому правительству со стороны Германии, и в связи с этим
России следует избегать необоснованного вмешательства в вышеука¬
занные вопросы, чтобы предотвратить для себя возможные осложнения
и обеспечить за собой возможность «произнести принадлежащее нам
в силу самих вещей решающее слово в случае если бы дело это приняло
оборот, угрожающий нашим жизненным интересам и противоречащий
основным требованиям нашей общей политики».37
В депеше от 25 августа 1913 г. российский посланник в Черногории
следующим образом резюмирует свои соображения:
«Включение Черногории в Сербию является вопросом недалекого
будущего, логически вытекая из хода новейших событий.
Удовлетворяя как оба заинтересованные народы, так и нас, оно не¬
сомненно встретит сопротивление Австрии.
Содержание нами черногорского войска и обучение его было бы ак¬
том весьма определенного вмешательства в дело, которое, для его успе¬
ха, всеми должно быть признаваемо исключительно черногорско-серб¬
ским.
Австрия непременно пользовалась бы этим обстоятельством для
обоснования вмешательства со своей стороны в какой-либо иной фор¬
ме, а король Николай продолжал бы спекулировать на соревновании
России и Австрии и на враждебных отношениях последней к Сербии.
444
П. А. Искендеров
Прекращая выдачу Черногории помощи на военные нужды, мы тем
самым вынуждаем Австрию занять аналогичное положение в деле пред¬
ложения ею всякой другой, для задач сербского народа и для нас нежела¬
тельной, и затрудняем решительное выступление ее на защиту каких-ли¬
бо особых политических интересов монархии в естественной эволюции
двух сербских народов, при условии, конечно, что последние будут вес¬
ти дело своего объединения со всей необходимой осмотрительностью
и постепенностью, тщательно избегая всяких резких ходов».38
Председатель Совета министров России в послании от 27 августа
1913 г. на имя Сазонова подтвердил свои ранее изложенные взгляды. По
его мнению, реализация положений конвенции, несмотря на значитель¬
ные средства, вложенные Россией в дело реорганизации черногорской
армии, не дала достаточно успешных результатов, что проявилось, в час¬
тности, в том факте, что черногорская армия во время боевых действий
оказалась не на высоте современных военных требований, благодаря,
возможно, унаследованным вековым традициям и привычкам, вынесен¬
ным из прежних войн. В связи с этим, на его взгляд, черногорская ар¬
мия и в будущем вряд ли будет представлять какое-либо серьезное значе¬
ние в качестве боевой единицы, чтобы особенно дорожить ее помощью.
С другой стороны, продолжает автор, должно быть принято во внима¬
ние также и то крайне недоброжелательство, которое испытывали к рос¬
сийским офицерам представители черногорских официальных и при¬
дворных кругов, «трудно мирившихся с необходимостью расходовать
суммы субсидии исключительно на определенные в договоре цели и во¬
обще чинивших нашим инструкторам препятствия в их сложном и труд¬
ном деле».39
На основании всего вышеизложенного—делает вывод глава россий¬
ского кабинета — если правительство все-таки признает желательным
из общеполитических и стратегических соображений наличие особого
военного русско-черногорского соглашения, в его основу должны быть
положены иные принципы, а именно: «сохраняя выдачу субсидий Чер¬
ногории лишь на поддержание созданных нами в этой стране культур¬
ных и просветительных учреждений — женского института и духовно¬
просветительных установлений, организовать обучение черногорских
офицеров и нижних чинов унтер-офицерского звания путем допущения
их в наши военно-учебные заведения и академии».40
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 445
Выше уже говорилось о планах черногорского короля Николы за¬
ручиться поддержкой правительства Австро-Венгрии в переговорах
с Сербией относительно территориального разграничения. В рамках
этих усилий в середине сентября 1913 г. прошел неофициальный визит
в Вену бывшего министра иностранных дел Черногории Д. Греговича,
имевшего до этого несколько консультаций с Гизлем, организованных
под предлогом обсуждения вопросов, связанных с установлением чер-
ногоро-албанской границы. По свидетельству самого австро-венгерско¬
го дипломата, Грегович передал ему личное обращение короля Николы
с просьбой о предоставлении возможности пригласить из Австро-Венг¬
рии необходимые кадры для организации административного управле¬
ния и судебных властей в присоединенных к Черногории областях. Тем
не менее, по мнению Гирса, передавшего информацию о данных неглас¬
ных контактах в российское министерство иностранных дел, какая бы
то ни было серьезная поддержка со стороны Австро-Венгрии, вряд ли
возможна, ибо она в конечном итоге привела бы к обратным результатам
для черногорского монарха в силу того, что население королевства, в ко¬
торое все глубже проникает понимание необходимости экономическо¬
го и политического объединения с Сербией, решительно выступило бы
против данной политики и поставило под угрозу положение Николы как
правителя Черногории.41
Секретные контакты представителей Австро-Венгрии и Черного¬
рии вызвали также серьезную обеспокоенность Италии, опасавшейся
чрезмерного усиления влияния Габсбургской монархии в этом районе
Балканского полуострова в случае отказа России от дальнейшего предо¬
ставления Черногории военной помощи. Озабоченность итальянского
правительства была также вызвана доходившими до него слухами о том,
что некоторыми политическими кругами в Черногории, под покровом
строгой тайны, обсуждается вопрос о возможности уступки Австро-
Венгрии Ловчена взамен на ее отказ от противодействия политическо¬
му объединению Черногории и Сербии.42
Вопрос о Ловченскихвысотах был впервые затронут в период первой
Балканской войны, когда король Никола через своего делегата в Лондо¬
не М. Миюшковича дал понять австро-венгерскому послу в британской
столице, что данный географический пункт особого значения для Чер¬
ногории не представляет, и что гора могла бы быть уступлена Австро-
446
П. А. Искендеров
Венгрии в случае отказа венского правительства от требования сохра¬
нить за Албанией Шкодер. Дипломатические усилия России в Цетинье
сорвали намечавшееся соглашение по этому вопросу и итальянский
посланник в Цетинье барон Сквитти, сообщив Гирсу об удовлетворе¬
нии, испытываемом итальянским кабинетом в связи с таким разреше¬
нием вопроса, решительно указал на недопустимость передачи Ловчена
Австро-Венгрии, которая этим шагом «нарушила бы в свою пользу рав¬
новесие на восточном берегу Адриатики в прямой и непоправимый...
ущерб Италии».43
В настоящее время, то есть к осени 1913 г., ситуация в этом вопросе
несколько изменилась. К нему добавились такие важные факторы, как
переход Новопазарского санджака из-под юрисдикции Австро-Венгрии
в совместное владение Сербии и Черногории и зарождающееся стрем¬
ление этих государств к унии в той или иной форме. В этой связи вопрос
о передаче Ловчена Австро-Венгрии получил новое содержание и вновь
стал обсуждаться некоторыми политическими деятелями как в Черно¬
гории, так и в Сербии, в неизменном, однако, контексте с политическим
объединением двух государств, для которых, в таком случае, не пред¬
ставлял бы особой опасности контроль Австро-Венгрии над горой, гос¬
подствующей над Которской бухтой.44
В сложившейся ситуации министр иностранных дел Италии маркиз
А. ди Сан-Джулиано заявил через итальянского посла в Вене и в своих
непосредственных беседах с австро-венгерским поверенным в делах
в Италии, что его правительство ни при каких условиях не согласится
на изменение государственной принадлежности Ловчена, подчеркнув,
что итальянская сторона «будет ставить Австрии везде и всегда всевоз¬
можные преграды в этом отношении, и что если бы ей удалось, несмотря
на это, захватить названную гору, то это привело бы к разрыву дружест¬
венных отношений между обоими государствами и к самым серьезным
последствиям».45
В течение сентября и первой половины октября 1913 г. ситуация
вокруг русско-черногорского военного сотрудничества'еще больше ос¬
ложнилась Обострение сербо-албанских отношений и стремление ко¬
роля Николы любыми способами вмешаться в данный конфликт с це¬
лью добиться для себя каких-либо территориальных приобретений (что
проявилось в издании им указа об объявлении мобилизации нескольких
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 447
бригад черногорской армии) побудили российское правительство про¬
длить мораторий на действие конвенции 1910 г. и не оправлять в Чер¬
ногорию уже заготовленные для нее военные грузы, получение которых
могло бы быть расценено черногорским населением, уставшим от не¬
прерывных войн, как «поощрение более серьезных по адресу албанцев
замыслов своего господаря, не прекращающего подавать населению на¬
дежду на то, что тем или иным путем он добьется завладения областью,
непосредственно прилегающей к Скутари».46
Б середине октября 1913 г. совет министров Черногории предъявил
королю Николе специальный меморандум, посвященный вопросам сер¬
бо-черногорских и русско-черногорских отношений следующего содер¬
жания:
«1) в целях восстановления существовавшего порядка оказания
Россией материальной помощи, желательно приложить к тому все уси¬
лия до покаянной поездки в Петербург включительно. 2) установление
самых тесных отношений с Сербией, подкрепленных «письменным»
с ней соглашением по делам дипломатическим, экономическим и во¬
енным. 3/ Поддержание корректных отношений с австрийским прави¬
тельством и назначение в Вену, если окажется возможным, дипломати¬
ческого представителя».47
Изложение данной программы в письменной форме было неодоб¬
рительно встречено королем Николой, который упрекнул министров
в том, что они стремятся «увековечить память о себе в архивах».48
Тем не менее, король был вынужден обсудить с министрами положе¬
ния данного документа, по итогам которого он сделал на нем собствен¬
норучную пометку «одобряю».49
Однако сами министры довольно скептически отнеслись к возмож¬
ности изменения общего курса короля, объясняя его согласие сообра¬
жениями чисто тактического плана, связанными с предстоящим созы¬
вом скупщины, членами которой министры не являлись.50
Тем не менее, совместное обращение членов совета министров про¬
извело определенное впечатление на черногорского короля, и он при¬
гласил к себе на аудиенцию российского поверенного в делах в Цетинье
Обнорского, которая состоялась 28 октября 1913 г. и была посвящена
обсуждению основных вопросов, затронутых в меморандуме. Никола
подробно ознакомил Обнорского с тяжелым положением Черногории
448
П. А. Искендеров
после двух войн, причем не только финансовым, но и психологическим,
и высказал свое твердое намерение впредь неукоснительно следовать
советам России, «без могущественной поддержки которой Черногория
нормально существовать и развиваться не может».51 При этом король
поделился с российским представителем своим тайным намерением от¬
править собственноручное письмо Николаю II с подробным объясне¬
нием причин, вынудивших Черногорию прибегнуть в последнее время
к действиям, не всегда следовавшим указаниям российского правитель¬
ства.
Спустя несколько дней, король Никола еще раз пригласил к себе Об¬
норского и вновь выразил свое искреннее желание искать пути к вос¬
становлению традиционно близких отношений с Россией. По очереди
коснувшись вопросов о военной субсидии, инструкторах и деятельнос¬
ти Мариинского института, Никола в завершение беседы отметил, что
сознавая допущенные им прискорбные недоразумения в отношениях
с российским правительством, он стесняется о чем-либо просить его,
но с искренней благодарностью примет все, что Россия нашла бы не¬
обходимым сделать для его страны. При этом, подчеркнул Никола, его
единственным ответом на любые советы и указания России будет слово
а »ст
слушаюсь.
Помимо двух бесед с черногорским королем, российский поверен¬
ный в делах имел также встречи по данному вопросу с дипломатически¬
ми представителями Австро-Венгрии и Сербии.
Барон Гизль сообщил Обнорскому, что он только что направил авс¬
тро-венгерскому правительству подробный доклад с изложением при¬
чин, по которым для Австро-Венгрии представляется более желатель¬
ным продолжение деятельности в Черногории российских военных
инструкторов, нежели прибытие туда, в случае ухода российских офице¬
ров, сербских военных специалистов. В деятельности российских инс¬
трукторов, по его словам, правительство Австро-Венгрии усматривает
«залог более спокойного развития политической жизни в Черногории,
в особенности ввиду существующего в среде черногорского народа не¬
довольства результатами управления династии Петровичей-Негошей
и обнаружившейся среди некоторых слоев населения тенденции к сли¬
янию обоих сербских государств».53
Российский дипломат подчеркнул, что приглашение сербских офи¬
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 449
церов представляется маловероятным, ибо на это не согласятся ни сам
король, ни члены его окружения, опасающиеся, что, появившись в Чер¬
ногории в роли руководителей, они неизбежно начнут проводить аги¬
тацию в пользу сербской династии. Что же касается перспектив поли¬
тического объединения Сербии и Черногории, то Гизль дал понять, что
его правительство отдает себе отчет в возможности и даже неизбежно¬
сти данного процесса, но желает, чтобы он протекал в более спокойных
и эволюционных формах, что позволит Вене изыскать необходимые
способны для защиты своих интересов в изменившихся условиях.
Что же касается обсуждавшейся в определенных дипломатических
кругах возможности приглашения в Черногорию итальянских инструк¬
торов, то данный шаг также был бы нежелательным для Австро-Венгрии,
ибо допущение итальянских специалистов к организации черногорских
вооруженных сил и военных укреплений (в особенности Ловчена), мог¬
ло бы впоследствии, в случае международных осложнений, создать для
Вены крайние затруднения в пользовании главной австро-венгерской
военной гаванью — Которской бухтой. Одновременно нереальным яв¬
ляется и приглашение непосредственно австро-венгерских инструкто¬
ров — из-за неприязни черногорского населения по отношению к мо¬
нархии Габсбургов.54
Сербский посланник в Черногории М. Гаврилович в беседе с Обнор¬
ским определенно высказался в том плане, что истощенная двумя, хотя
и победоносными, но тяжелыми и разорительными войнами, Сербия не
располагает в настоящее время необходимыми материальными ресурса¬
ми для осуществления какой-либо организаторской и инструкторской
деятельности в черногорской армии, и одновременно отдает себе полный
отчет в противодействии, которое данный шаг вызвал бы со стороны как
австро-венгерского правительства, так и самого короля Николы. С другой
стороны, будучи искренно заинтересованной в мирном и поступатель¬
ном политическом развитии Черногории, Сербия видит лучшее средство
к этому в продолжении деятельности российских офицеров-инструкто-
ров и вообще в нормализации русско-черногорских отношений.55
На основании всего вышеизложенного, Обнорский подчеркнулв сво¬
ей депеше от 2 ноября 1913 г., что окончательное прекращение деятель¬
ности российских инструкторов в Черногории, равносильное сдаче по¬
зиций России, поставило бы и короля Николу, и его подданных в крайне
450
П. А. Искендеров
затруднительное положение, и могло бы «повлечь за собой весьма серь¬
езные внутренние и внешние политические осложнения и замешательс¬
тва в этой маленькой славянской стране, хотя бы и ставшей, с падением
турецкого режима на Балканах, своего рода политическим анахрониз¬
мом, но имеющей, благодаря своим историческим заслугам и не раз
понесенным кровавым жертвам, право на спокойное существование
и развитие».56
Кроме того, сохранение военного сотрудничества с Черногорией
имело бы позитивное значение для нормализации международных от¬
ношений на Балканах и вместе с тем сохранения принципа статус-кво
«от новых сюрпризов со стороны короля Николая и его правителей, ко¬
торые, как теперь выясняется, были бы доведены до полного отчаяния
окончательным отказом в помощи со стороны России».57 Наконец, при¬
сутствие в Черногории армейского корпуса, обученного российскими
офицерами и преданного России само по себе играло бы роль сдержива¬
ющего фактора по отношению, прежде всего, к Австро-Венгрии.58
В депеше от 1 декабря 1913 г. Обнорский еще раз подтвердил свою
точку зрения о невозможности сохранения российской военной суб¬
сидии и продолжения инструкторской деятельности в Черногории, по
крайней мере, на ближайшие несколько лет, «пока не определится воз¬
можность либо для самой Черногории существовать и развиваться са¬
мостоятельно, без поддержки извне, либо не будут изысканы способы
к мирному слиянию Черногории с Сербией в одну политическую едини¬
цу, первым и притом решительным шагом к которому явилось бы допус¬
каемое частью наших политических кругов участие единоплеменного
соседнего государства в организации черногорских военных сил, сопря¬
женное с отпуском денежных средств на содержание армии».59
Пока же, по мнению Обнорского, обе эти цели представляются едва
ли осуществимыми, если учитывать как политическую ситуацию внутри
Черногории, так и ее отношения с другими государствами. В этой связи
российский поверенный в делах ссылается также на свои беседы с фран¬
цузским и германским посланниками в этой стране, определенно указав¬
шими, что в точки зрения их правительств «наиболее целесообразным
в видах обеспечения Черногории от тяжких внутренних и внешних пот¬
рясений представлялось бы оставление в стране русской военной помо¬
щи и инструкторов.60
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 451
Аналогичную позицию заняло и правительство Италии, о чем ми¬
нистр иностранных дел этой страны маркиз ди Сан-Джулиано поста¬
вил в известность находившегося с визитом в Риме посланника России
в Черногории Гирса. Коснувшись проблемы возможного и даже неиз¬
бежного в будущем объединения в той или иной форме Сербии и Чер¬
ногории за счет потери последней своей правящей династии, италь¬
янский представитель подчеркнул, что его страна «не может не быть
озабочена слишком скорым наступлением такого коренного изменения
в государственном строе Черногории, — изменения, могущего вызвать
нежелательные в данную минуту осложнения для нас (т. е. Италии) и для
самого дела.
Поэтому, хотя Черногория никакой будущности, ни политической,
ни экономической — не имеет, ей все же нужно оказывать материаль¬
ную помощь, пока она существует».61 В связи с этим маркиз ди Сан-
Джулиано заявил, что он рассчитывает на продолжение российской во¬
енной субсидии.62
Что же касается технической стороны данного вопроса, то Обнор¬
ский сформулировал свои предложения в министерство иностранных
дел России следующим образом:
«1. Заключение с Черногорией чисто технического контракта (на¬
подобие французского в Греции и германского в Турции), в отмену
действовавшей до недавнего времени военной конвенции, не раз на¬
рушенной королем Николаем и представляющейся, при неустойчивос¬
ти черногорских правителей, весьма неудобной и даже опасной для нас
в политическом отношении.
2. Полная независимость инструкторов в деле обучения от вмеша¬
тельства черногорского двора или правительства.
3. Увеличение числа инструкторов — как офицеров, так в особен¬
ности унтер-офицеров — для более практической постановки дела. Уве¬
личение количества отпускаемого боевого материала, равным образом
в видах более практической постановки обучения войск».63
После изучения данного вопроса, как на основании сообщений рос¬
сийских представителей в Сербии и Черногории, так и с учетом обще¬
политической обстановки в Европе, министр иностранных дел России
С. Д. Сазонов направил письмо на имя военного министра, датирован¬
ное 5 декабря 1913 г., в котором изложил позицию своего министерства
452
П. А. Искендеров
по указанной проблеме. Он подчеркнул необходимость продолжения
военного сотрудничества России с Черногорией, но высказался за из¬
менение условий его осуществления в целях добиться большей самосто¬
ятельности российских офицеров-инструкторов в деле осуществления
ими своих обязанностей. Кроме того, по мнению Сазонова, русско-чер¬
ногорское соглашение должно включать в себя перечень условий, неис¬
полнение которых черногорской стороной автоматически будет иметь
следствием немедленное, полное и окончательное прекращение всякой
военной помощи этой стране.64
Данные положения были также изложены Сазоновым во всеподдан¬
нейшей записке от 24 декабря 1913 года, получившей одобрение Нико¬
лая II.6S
Одновременно министр иностранных дел дал указание поверенному
в делах в Черногории заявить королю, в форме личного мнения, что Рос¬
сия, «быть может не откажет в этой помощи при непременном однако
изменении нынешних ее условий».66
В ответной депеше от 28 декабря 1913 г. Обнорский подчеркнул, что
король Никола, в ответ на переданное ему мнение российского прави¬
тельства, выразил полную готовность подчиниться тому решению, ко¬
торое руководству России будет угодно принять относительно формы
военной помощи и условий деятельности инструкторов.67
11 января 1914 г. в Черногории прошли выборы в скупщину, в ре¬
зультате которых правительственная партия получила 46 мест, а оппози¬
ция в общей сложности 16, из них 7 пришлось на долю консерваторов-
абсолютистов и 9 — на долю радикалов, так называемых «клубашей».68
Несмотря на наблюдавшееся в стране определенное политичес¬
кое брожение, сам выборы прошли в спокойной обстановке, в первую
очередь, благодаря мерам, принятым правительством короля Николы,
заявившего о своей готовности пойти на определенные уступки тре¬
бованиям большинства населения, «утомленного безурядицей в деле
управления страной за последние годы».69
В результате выборов находившейся прежде у власти либеральный
кабинет генерала Я. Вукотича получил возможность продолжать свою
деятельность. По сведениям российского поверенного в делах в Цети-
нье Обнорского, на благоприятный в целом для правительства исход вы¬
боров в значительной степени повлияли распространившиеся в стране
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 453
известия о возможности для Черногории надеяться на восстановление
традиционных дружественных отношений с Россией.70 Тем не менее,
оппозиции в ходе выборов удалось добиться определенных успехов и со¬
здать в скупщине достаточно устойчивый блок, оказывавший заметное
влияние на внутриполитическое положение в стране.71
11 февраля 1914 г. в Цетинье, в присутствии местного дипломати¬
ческого корпуса, состоялось торжественное открытие скупщины. В сво¬
ей тронной речи король Никола, воздав благодарность погибшим и ос¬
тавшимся в живых участникам военных действий на Балканах, высказал
сожаление в связи с невозможностью для Черногории сохранить за со¬
бой Скутари, который был оставлен черногорскими войсками «под дав¬
лением необходимости во имя сохранения всеобщего мира».72
Далее король призвал депутатов «к свободному труду по органи¬
зации управления страной в ее новых, увеличившихся почти вдвое
пределах».73 Говоря об основных принципах внешней политики Чер¬
ногории, король Никола прежде всего указал на традиционную вер¬
ность его страны своей вековой покровительнице России, заявив также
«о добром согласии и готовности к совместной работе с братской Сер¬
бией» и о добрых отношениях со всеми другими государствами.74 В за¬
ключение король также выразил надежду на то, что созданное державами
соседнее Албанское государство «явится фактором мира и порядка на
Балканах»75
В ответном обращении депутатов к королю выражалась полная го¬
товность помогать кабинету в осуществлении намеченных им либераль¬
ных реформ и содержалось указание на необходимость для Черного¬
рии по-прежнему опираться на свою вековую покровительницу Россию
и поддерживать братские отношения с Сербией. Под бурные аплодис¬
менты депутатов, скупщина приняла тот абзац в обращении, в котором
говорилось, что «вынужденной обстоятельствами уступкой Скутари
правительство предотвратило осложнения, опасные не только для Чер¬
ногории, но и для всего сербства».76
Те временем 3 февраля 1914 г. в российском Генеральном Штабе со¬
стоялось совещание, посвященное обсуждению будущего русско-чер¬
ногорского военного сотрудничества. Повестка дня совещания, в ра¬
боте которого принимали участие, помимо представителей военного
ведомства, товарищ министра иностранных дел России А. А. Нератов
454
П. А. Искендеров
и начальник Ближневосточного отдела министерства иностранных дел
князь Г. Н. Трубецкой, включала следующие вопросы:
1) следует ли возобновить военное соглашение между Россией и Чер¬
ногорией;
2) в случае утвердительного ответа — в каком виде и размере жела¬
тельна военная помощь Черногории в отношении:
A) денежной субсидии;
Б) снабжения черногорского правительства военными материа¬
лами;
B) командирования инструкторов;
Г) открытия кадетского корпуса.77
На совещании представителями российского военного руководства
были обнародованы расчеты, согласно которым, в случае продолжения
участия России в реорганизации черногорской армии, представлялось
необходимым образовать в Черногории шесть дивизий общей числен¬
ностью 60.000 человек; что же касается денежных расходов, то они со¬
ставили бы 2 миллиона рублей на содержание армии, 2 миллиона — на
военно-техническое снабжение и ежегодно 500.000 рублей в качестве
оплаты деятельности российского офицерского инструкторского кор¬
пуса. Кроме того, данными расчетами предусматривалась необходи¬
мость единовременного выделения еще 15 миллионов рублей на со¬
здание артиллерийской базы и снабжение достаточным количеством
военных материалов. Признавая, однако, невозможность получения со¬
гласия Государственной Думы на выделение столь значительных сумм,
представители военного ведомства высказали сомнения в целесообраз¬
ности вообще оказания какой-либо военной помощи Черногории.78
Со своей стороны, участвовавшие в работе совещания представители
министерства иностранных дел отметили, что при нынешнем экономи¬
ческом и политическом положении Черногории численность ее армии
в 60.000 человек является преувеличенной и соответствует, в первую
очередь, исходным данным и пожеланиям самой Черногории. Между
тем, с точки же зрения интересов России, по их мнению; не представля¬
ется желательным создавать из черногорской армии значительную са¬
мостоятельную боевую единицу; наоборот, гораздо предпочтительнее
«поставить ее в возможно тесную связь с сербской армией, совместно
с которой она только и способна была бы к сколько-нибудь значитель¬
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 4SS
ным военным операциям».79 Такая постановка вопроса позволила бы
значительно уменьшить размеры российской военной помощи Черно¬
гории и продолжать оказывать ее приблизительно в тех же масштабах,
что и ранее. С другой стороны, представители внешнеполитического ве¬
домства поставили вопрос о том, что в случае отказа России продолжать
военное сотрудничество с Черногорией, ее правительство может обра¬
титься с аналогичным ходатайством к какой-либо другой державе, что
может быть невыгодно для интересов России.80
Одновременно российское правительство отвергло предложение
находившегося с визитом в Санкт-Петербурге председателя совета ми¬
нистров Сербии Пашича об участии сербских офицеров в деле реор¬
ганизации черногорской армии в качестве инструкторов на низших
должностях под* верховным командованием российских офицеров. По
мнению руководства России, подобная мера была бы использована чер¬
ногорским королем в качестве повода для того, чтобы «вызвать недора¬
зумения и враждебность между русскими и сербскими офицерами».81
Россия сочла неприемлемым и другое ходатайство Пашича — о про¬
должении выделения Санкт-Петербургом денежной субсидии Черно¬
гории при условии привлечения в качестве инструкторов одних только
сербских офицеров, что, хотя и позволило бы ограничить денежные за¬
траты, а также способствовало дальнейшему сближению Сербии и Чер¬
ногории, тем не менее, вызвало бы серьезные подозрения Николы на
предмет активного вмешательства России в сербо-черногорские пере¬
говоры с целью ускорит политическое объединение двух государств
и побудило бы его обратиться за поддержкой к Австро-Венгрии.82
Сообщая об итогах совещания в Генеральном Штабе в российскую
миссию в Черногории, Сазонов предложил поверенному в делах в этой
стране изложить свои соображения по поводу расчетов военного ве¬
домства, что и было им сделано в депеше от 23 февраля 1914 г.83
Обнорский поставил под сомнение точку зрения военных экспертов
о нежелательности для России продолжать военную помощь черногор¬
скому правительству, ибо возможная в таком случае передача инструктор¬
ского дела Сербии вызовет крайнее раздражение черногорского короля,
который уже получил от российской миссии сообщение о принципиаль¬
но положительном решении данного вопроса, а также породит противо¬
действие со стороны Австро-Венгрии, не желающей допускать какого-
456
П. А. Искендеров
либо присутствия Сербии в черногорских делах и слишком поспешного
процесса их политического сближения. Что же касается финансовой сто¬
роны дела, то, соглашаясь с мнением военного ведомства о необходи¬
мости организации 60-тысячной черногорской армии, он указывает, что,
с учетом состояния черногорской казны, на долю России придется два
с небольшим миллиона рублей. Однако, по его мнению, финансирование
реорганизации черногорской армии может быть осуществлено не путем
единовременной субсидии, в течение нескольких лет, что существенно
облегчит все финансовые операции. Кроме того, согласно расчетам Об¬
норского, в мирное время Черногории достаточно располагать 6-тысяч¬
ной армией. Количество необходимых инструкторов также, по сведениям
черногорской стороны, может быть уменьшено по сравнению с оценка¬
ми российского Генерального Штаба, составив 17 офицеров и 60 унтер-
офицеров, что потребует ежегодных ассигнований 300.000 рублей в год.
В целом, по мнению российского поверенного в делах, и единовремен¬
ное выделение 15 миллионов рублей является чрезмерным.
Говоря же то последних предложениях Пашича, Обнорский указал,
что они явились для него неожиданными и на первый взгляд необъясни¬
мыми после того, как председатель совета министров Сербии согласился
с необходимостью привлечения к реорганизации черногорской армии
исключительно российских специалистов, принимая во внимание поли¬
тическую подоплеку указанного вопроса; «если только он (Пашич —
П. И.), со свойственным восточным политикам коварством и некото¬
рой неразборчивостью в приемах, не рассчитывает использовать нашу
могущественную поддержку в неминуемой в таком случае и едва ли не
преждевременной борьбе Сербии с Австро-Венгерской монархией».84
В этих обстоятельствах, подчеркивает Обнорский, Россия должна «обе¬
регать как Сербию, так и родственную ей Черногорию от скороспе¬
лых планов их политических деятелей, хотя бы и талантливых как г. Па¬
шич, но почти всегда страдающих отсутствием широкой перспективы,
вследствие некоторого провинционализма политической мысли, столь
присущего деятелям мелких государств».85
Этим провинционализмом российский дипломат и объясняет не
раз им наблюдавшееся явление, когда «даже наиболее выдающиеся бал¬
канские деятели в интеллектуальном отношении значительно уступают
среднеодаренным европейским дипломатам.
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 4S7
Вот почему, оказывая поддержку и помощь мелким государствам,
с слабым культурным бытом, великодержавные государства, — как всег¬
да и поступает наше отечество, — не должны выпускать из своих рук об¬
щее руководство и инициативу».86
Находившийся в этот период в Санкт-Петербурге Гире также пред¬
ставил свои соображения в связи с обсуждением указанного вопроса на
уровне военного ведомства и министерства иностранных дел России.
Его программа решения вопроса русско-черногорского военного со¬
трудничества предусматривала следующие шаги: 1. Направление в Рос¬
сию из Черногории отобранных на основании рекомендаций российс¬
кого военного агента в этой стране группы черногорских офицеров для
их подготовки к самостоятельному осуществлению инструкторской де¬
ятельности у себя на родине, путем их прикомандирования к военным
частям и военным учебным заведениям в России. 2. Отказ от команди¬
рования в Черногорию российских унтер-офицеров, ибо их пребывание
в рядах черногорской армии, «доселе не усвоившей истинных понятий
воинской дисциплины и весьма склонной к политиканству может небла¬
гоприятно отозваться на самих инструкторах».87
Через два-три года, получившие военное образование черногорские
офицеры смогут сами образовать корпус инструкторов, что освободит
Россию от различного рода трудностей и издержек, связанных с орга¬
низацией в больших масштабах инструкторской деятельности своих
офицеров. На ближайшее же время численность черногорской армии
должна быть сведена к минимуму, необходимому для поддержания обо¬
роноспособности страны, что явится значительным облегчением для
черногорского населения и воспрепятствует осуществлению королем
Николой каких-либо авантюрных планов, связанных с проведением во¬
енных операций, в первую очередь, против формирующегося Албанско¬
го государства. Сама же материальная помощь должна, по мнению Гир-
са, отпускаться не в денежной форме, а исключительно в виде поставок
военного снаряжения, причем не по требованиям черногорского прави¬
тельства, а лишь по запросам и под контролем военного агента России
в Черногории. Что же касается открытия в Черногории кадетского кор¬
пуса, о чем также шла речь в ходе обсуждения указанного вопроса, то
это, по мнению Гирса, не является настоятельно необходимым; но если,
тем не менее, данное мероприятие будет признано таковым, то контроль
458
П. А. Искендеров
над деятельностью корпуса должен быть возложен на особый училищ¬
ный совет, находящийся под председателем того же военного агента.88
Все вышеприведенные соображения были доложены министром
иностранных дел России Сазоновым руководству военного ведомства,
с дополнительной оговоркой о том, что, по мнению министерства инос¬
транных дел, управление черногорским военным Министерством также
должно быть поручено российскому офицеру.89
13 апреля 1914 г. в Генеральном Штабе состоялось еще одно сове¬
щание, посвященное вопросу о возобновлении Россией военной помо¬
щи Черногории. В его работе приняли участие начальник Генерального
Штаба генерал-лейтенант Н. Н. Янушкевич (председатель совещания),
от министерства иностранных дел — Нератов, князь Трубецкой и Гире,
от Главного управления Генерального Штаба—генерал-квартирмейстер
Генерального Штаба, генерал-лейтенант Ю. Н. Данилов и помощник 1-го
обер-квартирмейстера Главного управления Генерального Штаба гене¬
рал-майор Монкевиц. В результате длительного обсуждения участники
совещания пришли к выводу о необходимости, для обеспечения воен¬
ных интересов России на случай возникновения военного столкновения
с Австро-Венгрией, наличия в Черногории сильной и боеспособной ар¬
мии. К этому мнению в итоге присоединился и Нератов, первоначально
отстаивавший точку зрения, что вопрос о русско-черногорском военном
сотрудничестве не связан с какими-либо военными интересами России
и должен рассматриваться исключительно на основе общеполитических
соображений, что позволило бы ограничиться минимальными средства¬
ми, отпускаемыми на подготовку черногорской армии.90
В итоге члены совещания пришли к заключению, что «разрешение
вопроса о продолжении русской военной деятельности в Черногории
в том или ином виде желательно было бы установить путем обмена мне¬
ний между главами соответствующих министерств и внесения затем
этого вопроса в совет министров» 91
Мнение российского военного ведомства разделял также и воен¬
ный агент России в Черногории генерал Потапов, имевший в конце мая
1914 г. специальную беседу по этому вопросу с Обнорским. Потапов
указал, что размеры военной субсидии Черногории должны быть уста¬
новлены в тех пределах, которые определены расчетами военных специ¬
алистов, а именно — около двух с половиной миллионов рублей в год на
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 459
содержание инструкторов и на обучение рекрутского состава черногор¬
ской армии в течение трех месяцев. На протяжении остальных девяти
месяцев расходы на их обучение должна была взять на себя черногорс¬
кая казна с использованием средств утвержденного скупщиной военно¬
го бюджета. Что зке касается общей численности российских инструкто¬
ров, то она, по мнению Потапова, должна была составлять 30 офицеров
и не менее 50 унтер-офицеров — чтобы постановка обучения не страда¬
ла с точки зрения ее практической направленности.92
6 мая 1914 г. в дворцовой церкви в Цетинье, в присутствии короля
Николы, членов королевской семьи, министров и членов российской
дипломатической миссии митрополитом был отслужен торжественный
молебен по случаю тезоименитства российской императрицы Алек¬
сандры Федоровны. После церемонии в здании миссии состоялся при¬
ем поздравлений, на который прибыл Никола в сопровождении членов
правительства и офицеров цетиньского гарнизона. Характерно, что за
четырехлетнее пребывание в миссии российского поверенного в делах
в Черногории Обнорского, престарелый и легко утомляющийся черно¬
горский король впервые присутствовал на молебне, желая тем самым
подчеркнуть свою преданность России и всеми мерами попытаться вос¬
становить прежнее отношение России к его стране.93
Ввиду продолжавшихся консультаций в российском руководстве по
вопросу об объеме и формах военной помощи Черногории, правитель¬
ство этой страны, испытывавшее серьезные финансовые затруднения,
вначале июня 1914г. обратилось к Санкт-Петербургу с ходатайством об
оказании ему денежной помощи исключительно на содержание черно¬
горских военных гарнизонов в присоединенных областях и на выплату
жалования офицерам, не получавшим его уже в течение нескольких меся¬
цев; оставляя решения вопроса об инструкторах на будущее и не дожи¬
даясь разрешения вопроса о предоставлении Черногории планируемого
40-миллионного займа. Консультации о предоставлении Черногории ев¬
ропейскими государствами совместного займа и связанных с ним авансов
начались непосредственно после окончания Балканских войн, однако не¬
определенность внешнеполитического курса черногорского правитель¬
ства и намерения короля Николы использовать полученные им денеж¬
ные средства для организации военных экспедиций против албанских
племен в условиях обострения сербо-албанских отношений, вынужда¬
460
П. А. Искендеров
ли великие державы соблюдать осторожность и сдержанность в данном
вопросе; причем особого скептицизма относительно своевременности
предоставления займа придерживался российский посланник в Цетинье
Гире, полагавший, что скорейшее предоставление Черногории денежных
сумм в счет займа является не только нецелесообразным, но и опасным,
хотя он одновременно и указывал на бедственное финансовое положе¬
ние в стране, государственная казна которой пустовала, население было
лишено всякой платежеспособности, таможенные доходы ограничены,
завоеванные территории не только не предоставляли никаких ресурсов,
но и требовали значительных расходов на содержание в них админист¬
рации и военных гарнизонов, должностные лица месяцами не получали
жалованья, воинские гарнизоны, отправленные в сентябре 1913 г. в юж¬
ную часть Новопазарского санджака, «должны были обмундировывать¬
ся сами, школы еле-еле живут, и вообще о какой-либо правительственной
деятельности в области государственного хозяйства нет и речи».94
В своей беседе по поводу займа с Гирсом черногорский министр фи¬
нансов Р. Попович прямо указывал на серьезную опасность переживае¬
мых его страной экономических трудностей для дальнейшего нахожде¬
ния у власти высшего политического руководства страны, подчеркнув,
что, если правительство не получит денежной помощи, оно будет окон¬
чательно скомпрометировано в глазах всего населения страны.95
Наиболее ярко растущее недовольство черногорцев условиями жиз¬
ни проявилось в достигшей значительных масштабов эмиграции, основ¬
ные потоки которой, несмотря на налагавшийся королем Николой за¬
прет направлялись в Америку (жители областей, ранее уже входивших
в состав Черногории), Турцию (мусульманское население присоединен¬
ных к Черногории новых территорий) и Сербию (православные жители
бывшего Новопазарского санджака). Этот процесс достиг столь значи¬
тельных размеров для небольшой по населению страны, что, по свиде¬
тельству ряда официальных лиц, «скоро в стране останутся лишь ста¬
рики да дети».96
Вышеуказанные факты дали основания Гирсу следующим образом
охарактеризовать социально-экономическое и политическое положе¬
ние Черногории в плане предоставления российскому правительству
своего заключения по вопросу о продолжении Россией финансовой по¬
мощи Черногории:
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 461
«Для меня несомненно одно: мы присутствуем при умирании этого
государства, которого ни выдача денег, ни политическая помощь предо¬
твратить не могут. Не входя в излишние подробности и перечисления
всяких доказательств, можно высказать уверенность, что по нынешним
временам страна,' покоящаяся на укладе военного стана, существовать
не может. Она должна вступить на иной путь общественной и государ¬
ственной жизни. Однако, подавляющая масса населения ни малейшего
влечения к изысканию такого нового пути не проявляет. По-прежнему
в ней господствуют воззрения и привычки, создавшиеся веками: расчет
на помощь извне, всякое отсутствие стремления к самоусовершенство¬
ванию, пренебрежительное отношение мужчин к сельскому и всякому
другому сельскому труду (так в тексте — Я. И.), низведшее женщину на
роль вьючного животного. Попасть в офицерство или в чиновничест¬
во — таковы единственные вожделения теперешней черногорской мо¬
лодежи из так называемой интеллигенции. Но на это нужны деньги, ко¬
торых производительные силы страны дать не могут; отсюда и бегство
ее из страны.
Любопытной и весьма показательной характеристикой черногор¬
ского коренного населения могут служить условия, поставленные свое¬
му правительству теми черногорцами, которые предлагают поселиться
на новых землях: готовый дом, полеводство в полном ходу, скот и ежеме¬
сячное — крон в 40—денежное пособие. Такие же условия ставили чер¬
ногорцы, сами обращавшиеся к Сербии с просьбой об отводе им земель
на поселение. Не любовь к сознательному труду, а прежде всего расчет
на подачку; и это в такую пору, когда приобретены богатые земли, могу¬
щие, по общему отзыву, широко оплачивать применяемый к ним труд.
С такими задатками в населении страна не только не достигнет само¬
довлеющего государственного бытия, но, при нынешних условиях и об¬
становке политической жизни народов, как государство пойдет ускоря¬
ющимся темпом к гибели. Правы поэтому все те черногорцы, знающие
свою родину, которые утверждают, что единственное спасение страны
исключительно в поглощающих объятиях Сербии».97
11 июня 1914 г. начальник Ближневосточного отдела российского
министерства иностранных дел князь Г. Н. Трубецкой обратился с част¬
ным письмом к посланнику России в Сербии Гартвигу, в котором из¬
ложил текущее состояние вопроса о российской инструкторской де-
462
П. А. Искендеров
ятельности в Черногории. Он подчеркнул, что по мнению российских
военных кругов для удовлетворительного осуществления реоргани¬
зации черногорской армии в целом необходимы единовременное вы¬
деление восьми с половиной миллионов рублей и ежегодная субсидия
в два с половиной миллиона. Если же российское правительство желает
обойтись меньшими средствами и свести инструкторскую деятельность
к минимуму, то есть лишь к простому присутствию российских военных
специалистов в Черногории из общеполитических соображений («за¬
нять место, чтобы его не заняли другие»), как предлагал первоначаль¬
но Нератов, тогда размер помощи может быть ограничен существовав¬
шей ранее квотой в 600.000 рублей в год, при одновременном осознании
того факта, что это в данном случае есть «вполне непроизводительная
по существу трата денег, могущая навлечь на Россию нарекания в том,
что она не пригодна для инструкторской деятельности и не может вы¬
полнить этой задачи».98 Не предлагая никакого компромиссного вари¬
анта, военное руководство отмечает, что решение вопроса по первому
варианту встретит сопротивление со стороны Государственной Думы,
которая откажется поддержать ассигнование столь значительных сумм,
ибо в свое время она с трудом дала согласие на выделение 600.000 руб¬
лей. Второй же вариант, как говорилось выше, фактически равносилен
отказу России от реализации указанного плана.
Со своей стороны, министерство иностранных дел стояло на пози¬
ции, что, несмотря на значительные трудности, прежде, всего финансо¬
вые, и малую отдачу инструкторской деятельности в Черногории, она
должна быть продолжена ввиду отсутствия у черногорского правительс¬
тва какой-либо реальной и, главное, безболезненной для интересов Рос¬
сии альтернативы. К тому же, по мнению руководства внешнеполити¬
ческой службы, все-таки вполне реальным является получение согласия
Думы на выделение суммы, если и не той, на которую указывают воен¬
ные круги, то, по крайней мере, большей, чем прежде.
Однако, по словам Трубецкого, у данной проблемы, помимо фи¬
нансовой, существует еще одна сторона. Она заключается в том, что
оказание Черногории военной помощи может объективно оказаться
препятствие в деле сербо-черногорского сближения, на что прямо ука¬
зывали отдельные политические и общественные деятели, выступавшие
за прекращение какой-либо финансовой помощи Черногории извне
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 463
в целях объективного ускорения объединительного процесса." В этой
связи министерство иностранных дел находило крайне желательной ко¬
ординацию данной помощи с тем или иным участием сербской сторо¬
ны, в частности, в содержании черногорских гарнизонов в новых зем¬
лях, ибо «черногорский король идет навстречу сближению с Сербией
в той мере, в какой не вполне уверен, что может без нее обойтись, найдя
поддержку у нас»; в связи с чем, по мнению автора письма, в интере¬
сах нормализации и поступательного развития отношений Черногории
и Сербии черногорский король должен быть лишен данных иллюзий.100
Тем не менее, несмотря на в целом позитивное отношение в мини¬
стерстве иностранных дел России, а также в российском военном ве¬
домстве, к вопросу о возобновлении русско-черногорского военного
сотрудничества, конкретное решение указанного вопроса затянулось
и не получило своего действительного наполнения вследствие проис¬
шедших в конце июня 1914 г. событий, приведших к началу первой ми¬
ровой войны.
1 По вопросу о характере русско-черногорского военного сотрудни¬
чества и перспективах его возобновления после Балканских войн в историографии
существуют различные точки зрения. По мнению черногорского исследователя
Н. Шкеровича, инициатива в вопросе о возобновлении действия конвенции при¬
надлежала российскому Генеральному Штабу, а не черногорскому правительству
или королю — См.: Шкеровиъ Н. Из односа Црне Горе и Pycnje: Воща конвен-
цща 1910. // Исторщски записи, 1959. Кіьига XVI. Св. 3-4. В то же время серб¬
ский историк Й. Йованович указывает на определяющую роль в этом отношении
Николая II, утверждая, что руководящие военные круги России занимали как раз
противоположную позицию — См.: Jobahobhb J. Ру сиj а и Црна Гора // Запи¬
си, 1933. Кіьига XII. Иных взглядов придерживался Ю. А. Писарев, полагавший,
что впервые вопрос о возобновлении действия российско-черногорской конвен¬
ции был поставлен королем Николой в ноябре 1913 г.; однако российский Гене¬
ральный Штаб также положительно отнесся к необходимости оказания Черно¬
гории материальной помощи — Ю. А. Писарев. Великие державы и Балканы
накануне первой мировой войны. М., 1985.
2 См.: Шкеровин Н. Из односа Црне Горе и Русще...
3 См.: Jobahobhb J. Руси)а и Црна Гора...
464
П. А. Искендеров
4 См.: Писарев Ю. А. Великие державы и Балканы накануне первой
мировой войны. М., 1985.
5 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3341. Л. 1.
6 Там же.
7 Там же. Л. 3.
8 Там же. Л. 4. Российско-черногорская военная конвенция, подписанная
30 ноября 1910 г., предусматривала оказание Россией содействия в развитии чер¬
ногорских вооруженных сил путем предоставления ей ежегодной военной суб¬
сидии, военных материалов, а также непосредственного направления российских
военных специалистов. Согласно статье седьмой данной конвенции, черногорс¬
кое правительство взяло на себя обязательство «не предпринимать никаких во¬
енных действий без предварительного соглашения с императорским правитель¬
ством, а также не заключать военные соглашения с каким бы то ни было иным
государством без согласия его императорского величества» — Историйки запи¬
си. Титоград, 1959. Книга 16. Св. 3-4. С. 115.
9 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3341. А 4.
10 Там же. Л. 7.
11 Там же. Л. 8.
12 Там же.
13 Там же. А 12.
14 Там же.
15 Там же.
16 Там же. А 14.
17 Там же.
18 Там же.
19 Там же. А 15.
20 Там же. А 26.
21 Там же.
22 Там же. А 27.
23 Там же.
24 Там же. Л. 28.
25 См.: Писарев Ю. А. Великие державы... С. 66.
26 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 161. А 24-26,33.
27 Там же. Д. 3341. А 38.
28 Там же.
29 Там же.
30 Там же. Л. 40.
31 Там же. А 41.
32 Там же. А 42.
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 465
33 Там же.
34 Там же. Л. 47.
35 Там же. Л. 47.
36 Там же. Л. 48.
37 Там же. Л: 49.
38 Там же.
39 Там же. Л. 52.
40 АВПРИ. ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3341. Л. 52. Король Никола 29 ап¬
реля 1913 г. направил письмо на имя императрицы Марии Федоровны, под покро¬
вительством которой находился Мариинский женский институт в Цетинье, в ко¬
тором поставил ее в известность о своем намерении закрыть институт и создать
на его основе женское учебное заведение, более, по его словам, приспособлен¬
ное к современным нуждам Черногории. Российское министерство иностранных
дел предложило рассмотреть вопрос о переносе деятельности института в другое
населенный пункт Черногории, однако он также был признан черногорской сто¬
роной неосуществимым. В сложившихся условиях сербское правительство вы¬
ступило с ходатайством о переводе института в один из городов Сербин, предпо¬
ложительно в Шабац или Ниш, причем последний, по заключению российского
посланника в Цетинье, являлся наиболее подходящим для данной цели — Там же.
Д. 134. Л. 57-58а.
41 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3341. Л. 56-57. В конечном итоге,
Австро-Венгрия действительно дала отрицательный ответ на указанное обраще¬
ние— Подробнее см.: Писарев Ю. А. Великие державы и Балканы... С. 190.
42 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3341. Л. 58.
43 Там же. Д. 3392. Л. 26.
44 Там же.
45 Там же. Д. 2908. Л. 7-8.
46 Там же. Д. 3341. А. 65.
47 Там же. Л. 66.
48 Там же.
49 Там же.
50 Там же.
51 Там же. Л. 67.
52 Там же. Л. 71.
53 Там же. Л. 72.
54 Там же. Л. 72-73. Что же касается самого Гизля, то спустя некоторое
время он был переведен на дипломатическую службу в Сербию в качестве послан¬
ника и уже 11 декабря 1913 г. в 11 часов утра представил сербскому королю Петру
466
П. А. Искендеров
свои верительные грамоты в ходе торжественной аудиенции в присутствии пред¬
седателя совета министров Пашича — Там же. Д. 3392. Л. 50.
55 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3341. Л. 73.
56 Там же.
57 Там же.
58 Там же.
59 Там же. Л. 82.
60 Там же. Л. 82-83.
61 Там же. Л. 83.
62 Там же.
63 Там же. Л. 83-84. Интересные сведения относительно внутреннего по¬
ложения в Черногории содержатся в депеше российского посланника в Христиа¬
нии (совр. Осло) С. Арсеньева, имевшего в конце ноября 1913 г. беседу с только
что прибывшим из Черногории вновь назначенным черногорским генеральным
консулом в этом городе норвежским подданным Мовинкелем. Он провел в Чер¬
ногории около шести недель и «вынес впечатление, что пройдет немало лет, пока
страна эта вполне оправится от разорения, причиненного ей тягостью минувшей
войны. Около пятой части всего мужского населения Черногории, способного но¬
сить оружие, погибло в течение войны или на поле битвы или в лазаретах. Цетинье
производит впечатление вымершего города» — Там же. Д. 3358. Л. 52. Мовинкель
имел аудиенцию у короля Николы, в ходе которой король заявил, что он гордится
быть государем столь геройской нации, но одновременно добавил недружелюбное
замечание в адрес сербов в том плане, что их содействие при осаде Скутари было
лишь номинальным, и что черногорцы и без их помощи могли бы добиться анало¬
гичных результатов. Относительно Скутари король заявил: «Что отсрочено, то не
окончательно утрачено. Скутари еще будет черногорским» — Там же.
64 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3341. Л. 85.
65 Там же. Л. 157.
66 Там же.
67 Там же. Л. 90-91.
68 Там же. Д. 3374. Л. 2.
69 Там же.
70 Там же. Л. 16-2.
71 Подробнее см.: Ракочевиъ Н. Избери за Црногорску народну скуп-
штину 1914. и програм владе генерала Данка ВукотиЬа // Истори)ски записи,
1972, № 3-4. С. 413-430. В результате черногорскому кабинету не удалось из¬
бежать внутриполитических осложнений. 25 апреля 1914 г. в Черногории воз¬
ник частичный правительственный кризис, который, однако, уже на следующий
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 467
день был урегулирован в результате ухода в отставку минисгров-консерваторов:
министра внутренних дел Гойнича и министра народного просвещения Миюш-
ковича. Их портфели были переданы более угодным оппозиции депутатам наци¬
онально-либеральной группы Вулетичу и Церовичу, что в значительной степени
укрепило положение кабинета Я. Вукотича — АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482.
Д. 3374. Л. 13.
72 АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3374. Л. 3.
73 Там же.
74 Там же.
75 Там же.
76 Там же. Л. 5. Позднее вопрос об уступке Черногорией Шкодера был
затронут черногорской печатью в публикациях, посвященных состоявшемуся
в ІДетинье 23 апреля 1914 г., в годовщину занятия черногорской армией указан¬
ной крепости, торжественному молебну в кафедральном соборе, в присутствии
короля Николы, в память погибших во время осады черногорских и сербских
воинов. Из иностранных представителей на торжественную церемонию были
приглашены лишь официальные лица православных государств, а именно пове¬
ренные в делах России, Сербии и Греции, причем Обнорский согласился при¬
сутствовать, лишь убедившись предварительно, что церемония будет иметь
исключительно церковный характер, и на ней не будут произноситься ника¬
кие политические речи. Черногорские газеты с благодарностью отметили при¬
сутствие на церемонии представителя России и одновременно воздержались
в своих комментариях от каких-либо резких выпадов по адресу великих держав,
вынудивших Черногорию отказаться от своих притязаний на Скутари, огра¬
ничившись лишь выражением сожаления по поводу указанного обстоятель¬
ства, а также надежды на то, что в будущем, при более благоприятных для их
страны политических обстоятельств, черногорцы овладеют данным пунктом,
«столь важным для них и в экономическом, и в стратегическом отношениях» —
АВПРИ. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 3374. Л. 14. В этой связи интересным пред¬
ставляется также и мнение самого Обнорского, который полагал, что жизнен¬
ная необходимость обладания Скутари для Черногории находится под большим
вопросом, в силу наличия у нее двух удобных гаваней в Антивари и Дульциньо,
в соответствие с которыми необходимо поставить основные направления эконо¬
мического развития страны, в первую очередь, все железнодорожное строитель¬
ство — Там же.
Опасения российского дипломата относительно время от времени возникав¬
ших в черногорских правящих кругах дискуссий о роли Шкодера для Черного¬
рии и перспектив успешного для нее в конечном итоге решения данного вопроса
были вполне понятными. Правительства великих держав и европейская обще¬
468
П. А. Искендеров
ственность еще не забыли того факта, что вследствие занятой королем Николой
бескомпромиссной позиции в период Скутарийского кризиса весной 1913 г., Ев¬
ропа оказалась на пороге крупного военного столкновения. К тому же за прошед¬
шее с тех пор время черногорский монарх неоднократно давал повод убедиться
в том, что он не отступился от своих претензий на указанный город. Уже менее
чем через месяц после окончания второй Балканской войны, Никола отметил
в подписанном им обращении к военнослужащим черногорской армии, что Чер¬
ногория не может отказаться от своих исторических прав на Скутари. Данное за¬
явление получило широкий резонанс в мировой печати, и даже те газеты, которые
выходили далеко от Балкан, в частности, «Нью-Йорк геральд», особо указали
на опасность недооценки серьезности этой угрозы, которая свидетельствовала
о том, что опасностью новых столкновений в регионе еще не миновала — The
New York Herald, 1913,5 sept
77 АВПРИ. Ф. Политархив. On. 482. Д. 3341. Л. 94-95; 116.
78 Там же. Л. 98.
79 Там же. Л. 98-99.
80 Там же.
81 Там же. А. 99.
82 Там же.
83 Там же. Л. 99,102-104.
84 Там же. Л. 103.
85 Там же. Л. 103-104.
86 Там же. Л. 104.
87 Там же. Л. 108.
88 Там же. Л. 107-109.
89 Там же. Л. 112,158.
90 Там же. Л. 131-134.
91 Там же. Л. 134.
92 Там же. Л. 139.
93 Там же. Д. 3374. Л. 15.
94 Там же. Д. 3358. Л. 36.
95 Там же. Д. 2909. Л. 14; Там же. Д. 3341. Л. 143; Там же Д. 3358. Л. 107.
96 Там же. Д. 2909. Л. 14; Там же. Д. 3341. Л. 65.
97 Там же. Д. 2909. Л. 14.
98 Там же. Д. 3341. Л. 149.
99 Там же. Д. 3358. Л. 36-37.
100 Там же. Д. 3341. Л. 149, 157. Подробнее см.: Jobahobhh J. Pycnja
и Црна Гора...; Писарев Ю. А. Великие державы и Балканы...; Шкеровин
Н. ИзодносаЦрнеГореиРусще...
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Изучение развития отношений между Сербией и Черногорией с од¬
ной стороны и Албании с другой перед первой мировой войной поз¬
воляет охарактеризовать их как один из ключевых узлов противоречий
не только в балканском регионе, но и в Европе в целом. Практически
все вопросы внутренней политики обоих государств и их внешнеполи¬
тического курса были так ли иначе завязаны на албанских сюжетах. Это
относится не только к проблематике сербо-албанского территориаль¬
ного разграничения или взаимоотношений черногорского руководства
с североалбанскими племенами, но и таких областей, как определение
общей границы между Сербией и Черногорией, перспективы возобнов¬
ления русско-черногорской военной конвенции от 1910 г., заключение
сербо-ватиканского Конкордата, сооружение на Балканах железных до¬
рог и освоение природных ископаемых региона.
Что же касается места рассматриваемых проблем в общей системе
международных отношений в Европе, то именно в албанском вопросе
накануне первой мировой войны были сфокусированы основные проти¬
воречия как между обоими военно-политическими блоками —Антантой
и Тройственным союзом — так и между отдельными государствами, вхо¬
дившими в состав одного и того же альянса. Ситуация осложнялась слож¬
ными взаимоотношениями и противоречиями в рядах самого албанско¬
го лагеря, где три основных персонажа того времени — Исмаил Кемали,
Эссад-паша Топтани и Вильгельм Вид — выступали выразителями трех
основных тенденций и факторов в албанской истории: соответственно
национально-демократического, консервативного и внешнего.
Нельзя отрицать, что развитие сербо-албанских и черногоро-албан-
ских отношений в рассматриваемый период было особенно богато на
проявления взаимной жестокости — причем проведенный анализ поз¬
воляет возложить ответственность за военные преступления на все
стороны, участвовавшие в вооруженных конфликтах. Вместе с тем,
рассматриваемые документы и материалы убедительно опровергают
представления о якобы исторической предопределенности сербо-ал¬
банского конфликта из-за Косово, о принципиальной невозможности
для сербов и албанцев уживаться друг с другом и об абсолютной несов¬
470
П. А. Искендеров. Заключение
местимости целей и задач сербского и албанского национального дви¬
жения.
Наглядными примерами в данной связи выступают многочисленные
попытки лидеров албанского национально-освободительного движе¬
ния установить взаимовыгодные связи с руководством Сербии и Чер¬
ногории, а также тайные контакты сербского политического и военного
руководства с высокопоставленными албанскими представителями —
в первую очередь, с Эссад-пашой Топтани. Эти и многие другие объ¬
ективные факты и обстоятельства легли в основу разрабатывавшихся
с начала XX в. сценариев и моделей урегулирования сербо-албанских
и других балканских противоречий в том числе в рамках Балканского
союза или Балканской федерации. Тот факт, что подобные модели были
реанимированы в рамках государственно-политических дискуссий на
высшем уровне после второй мировой войны, подтверждает их обосно¬
ванность и потенциальную востребованность — в том числе и на совре¬
менном этапе применительно к косовскому и другим актуальным кри¬
зисам и конфликтам.
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие 5
Пролог 12
Сербия и албанцы после балканских войн: расстановка
сил и пересмотр приоритетов 106
Трудная судьба сербо-албанского разграничения 121
«Третья балканская война» для сербов и албанцев 132
Эссад-паша Топтани — мусульманский союзник
православной Сербии 159
Октябрь 1913-го: громкие заявления и тайные маневры 190
Сербские социал-демократы и албанский вопрос 209
Сербия и Албания после ультиматума 275
Сербо-албанские отношения проходят проверку
балканской зимой 1913/14 гг. 294
Кризис в Албании углубляется. Сербия продолжает свою игру 306
Дела священные и горнорудные 365
Албанский фактор на внутриполитической сцене Сербии 382
Сербо-черногорское разграничение и албанский вопрос 401
Белград и Цетинье: сближение через «не могу» 417
Албанские тучи над российско-черногорскими горизонтами 431
Заключение 469
Искендеров Петр Ахмедович
Сербия, Черногория и Албанский вопрос в начале XX века
Главный редактор издательства И. А. Савкин
Дизайн обложки И.Н. Граве
Оригинал-макет О.Ю. Мару сова
Корректор Д.А. Потапова
ИД № 04372 от 26.03.2001 г.
Издательство «Алетейя»,
192171, Санкт-Петербург, ул. Бабушкина, д. 53.
Тел./факс: (812) 560-89-47
Редакция издательства «Алетейя»:
СПб, 9-ая Советская, д. 4, офис 304,
тел. (812) 577-48-72, aletheia92@mail.ru
Отдел продаж:
fempro@yandex.ru, тел. (812) 951-98-99
www.aletheia.spb.ru
Книги издательства «Алетейя» в Москве
можно приобрести в следующих магазинах:
«Историческая книга», Старосадский пер., 9. Тел. (495) 921-48-95
«Библио-Глобус», ул. Мясницкая, 6. www.biblio-glqbus.ru
Дом книги «Москва», ул. Тверская, 8. Тел. (495) 629-64-83
Магазин «Русское зарубежье», ул. Нижняя Радищевская, 2.
Тел. (495) 915-27-97
Магазин «Фаланстер», Малый Гнездниковский пер., 12/27.
Тел. (495) 749-57-21, 629-88-21
Магазин «Циолковский», Новая площадь, 3/4, подъезд 7д.
Тел. (495) 628-64-42
«Галерея книги ,,Нина“», ул. Бахрушина, д. 28. Тел. (495) 959-20-94
Интернет-магазин: www.ozon.ru
Формат 60x88 Ѵм. Уел. печ. л. 28,8. Печать офсетная.
Заказ №3136.
Отпечатано в цифровой типографии ООО «Буки Веди»
на оборудовании Konica Minolta
105066, г. Москва, ул. Новорязанская, д. 38, стр. 1, пом. IV
Тел.: (495) 926-63-96, www.bukivedi.com, info@bukivedi.com
inslav
Монография посвящена одной из важнейших балканских проблем -
историческим корням косовского конфликта. В ней на базе широкого
круга источников - в первую очередь неопубликованных документов
из архивов России, Сербии, Черногории, Албании, Австрии и других
стран - анализируются история взаимоотношений сербов, черногорцев
и албанцев, ситуация в балканском регионе к началу первой мировой
войны, его "место в системе международных отношений в Европе.
Основное внимание уделено анализу интеграционных моделей
разрешения сербо-албанских противоречий, в том числе на основе
создания наднациональных и надгосударственных структур, которые
могут быть востребованы и сегодня. .
Albanian!
lery in ti
bor of Ц
That cio
the most]
tant seal
Albania a
one of th
harbors i
A dr i a t i
The A1B
were f«
numbei
strong!
fearless \
ers, and }
an obsti.
stand for'
possession
the ton!
First-line
of the S
forces del
their littb
dom agaii
Austrians,
jealousy о
growing i
after the
wars w a
chief mol
starting ti
The Set
armies p r,
themselves1
than a t
man for ma
their enem;