Г. РОХКИН
ФЕЙЕРБАХ И МАРКС
(О ФИЛОСОФСКИХ ИСТОЧНИКАХ МАРКСИЗМА)
„ПРОЛЕТАРИЙ44
1925

Г. РОХКИН
ФЕЙЕРБАХ и МАРКС
(О ФИЛОСОФСКИХ ИСТОЧНИКАХ МАРКСИЗМА)
"ПРОЛЕТАРИЙ"
1925

Крымлит № 24.
Заказ № 203.
Тираж 6.000.
2-я Гостипография Крымполиграфтреста, Севастополь, улица Троцкого, № 30.

ПРЕДИСЛОВИЕ.
Настоящая работа впервые была напечатана в сбор¬
нике „Памяти Людвига Фейербаха" (Государственное
издательство Украины. Харьков. 1922).
Когда автор писал эту работу, „Немецкая идеология"
еще не была опубликована. Изложение философской
эволюции Маркса и Энгельса должно было быть поэтому
неизбежно неполным. Опубликование т. Рязановым
в редактируемом им „Архиве К. Маркса и Ф. Энгельса"
части „Немецкой идеологии", касающейся Фейербаха,
дало автору возможность заполнить этот пробел в его
работе, переработав и расширив отдел, касающийся
Маркса и Энгельса. В таком переработанном виде
книжка предлагается читателю.
АВТОР.

ВВЕДЕНИЕ
Истинная философия состоит
не в том, чтобы делать книги,
а в том, чтобы делать людей.
Фейербах.
Философы лишь об'ясняли
мир так или иначе; но дело
заключается в том, чтобы
изменить его.
Маркс.
Ровно пятьдесят лет тому назад *) умер Людвиг Фейербах.
Замечательный мыслитель, властитель дум передовой
немецкой интеллигенции в конце тридцатых и в начале
сороковых годов прошлого столетия, бесстрашный и реши¬
тельный борец против теологии и спекулятивной филосо¬
фии, человек, оказавший огромное влияние на выработку
философских взглядов основоположников научного комму¬
низма, умер 13 сентября 1872 г. почти забытым. За исклю¬
чением небольшого кружка учеников и последователей,
образовавшегося еще при жизни Фейербаха, немецкая
философская мысль в общем и целом не усвоила его фило¬
софских взглядов, отнеслась к ним враждебно, а в лучшем
случае полностью их игнорировала. Удивляться этому явле¬
нию нечего. Философия Фейербаха, как и все левое гегель¬
янство, наиболее блестящим представителем которого был
сам Фейербах, была лишь идейным отражением той клас¬
совой борьбы, которую вела революционная немецкая бур¬
жуазия против феодальной дореволюционной Германии.
*) Работа написана летом 1922 г.
5

Но прежде чем начать разрушение действительной Гер¬
мании, т.-е. тех общественных отношений, которые в ней
господствовали до революции 1848 г., надо было сначала
разрушить идеологическое отражение этих дореволюцион¬
ных общественных отношений в головах немцев. Надо было
начать с критики религии и спекулятивной философии,
которые освящали этот общественный строй и превращали его
в некий абсолют, соответствующий, как велению божьему,
так и философскому разуму. Эта задача разрушения идео¬
логических предпосылок дореволюционного общественного
строя Германии была блестяще выполнена левым гегельян¬
ством вообще, Людвигом Фейербахом в особенности. Только
после этой теоретической революции стала возможной
революция практическая, уничтожившая в 1848 г. остатки
феодализма в Германии. Но после этой революции немецкая
буржуазия стала консервативной и быстро изжила свои
революционные «иллюзии».
Наступившая общественная и политическая реакция
создала благоприятную почву для возрождения идеалисти¬
ческой философии. Увлечение Шопенгауером в пятидесятых
и шестидесятых г.г., «возврат к Канту» в семидесятых
годах прошлого столетия — таков путь развития немец¬
кой философской мысли после 1848 года. Философия
Фейербаха оказалась не ко двору немецкой буржуазной
интеллигенции.
Демократизм и социализм в политике, мате¬
риализм в философии, атеизм в религии — такова
фейербаховская троица. Она была заменена другой троицей,
более подходящей для умственных представителей немецкой
буржуазии: охраной существующего общественного строя,
идеализмом в философии, лицемерием в религии.
Но по тем же самым причинам философия Фейербаха
должна была войти составной частью в мировоззрение
единственно-революционного класса капиталистического
общества и могильщика этого общества — пролетариата.
6

Эта задача — включение наиболее ценных элементов
фейербаховской философии в систему марксизма — была
решена Марксом и Энгельсом в первой половине сороковых
годов прошлого столетия. Что философия Фейербаха истори¬
чески и логически связана с марксизмом, явствует из много¬
численных заявлений Маркса и Энгельса. В предисловии
к «Людвигу Фейербаху» Энгельс говорит, что «Фейербах...
во многих отношениях (курсив наш. Г. Р.) является
связующим звеном между философией Гегеля и нашими
взглядами». И несколькими строками ниже: «... за нами
остается долг чести: полное признание того влияния,
которое имел на нас, больше, чем какой-либо другой фило¬
соф после-гегелевской эпохи, Фейербах в наш период
бурных стремлений» *). Какова же сущность философии
Фейербаха? В каком отношении Фейербах является связу¬
ющим звеном между философией Гегеля и системой мар¬
ксизма? Какие элементы фейербаховской философии являются
неот‘емлемой частью марксизма? На все эти вопросы
мы попытаемся дать ответ в настоящей работе.
*) Энгельс, «Людвиг Фейербах». См. Плеханов, соч. т. VIII, стр. 313-14.
7

I.
ФЕЙЕРБАХ
В своих «Отрывках к характеристике моей философ¬
ской биографии» Фейербах следующим образом охаракте¬
ризовал этапы своего духовного развития: «Бог был моей
первой мыслью, разум—второй, человек—третьей и последней
мыслью». Этими словами Фейербах охарактеризовал не
только самого себя, но в известной мере и то поко¬
ление, к которому он принадлежал. Это поколение начи¬
нало с изучения теологии, но, не удовлетворившись
этим, переходило к изучению философии. Но тут оно
подпадало под влияние Гегеля, который, по удачному
выражению Форлендера, был в это время как бы «фило¬
софским диктатором» Германии. Молодой Фейербах, поступив
в Гейдельберге на теологический факультет, скоро почув¬
ствовал, что теология его не удовлетворяет, и решил
переехать в Берлин изучать философию под руководством
Гегеля.
В письме к отцу от марта 1825 г. он об'ясняет ему,
почему он отказался от дальнейшего изучения теологии.
В этом об‘яснении молодого студента уже чувствуется
будущий Фейербах. Он говорит: «Мой дух не укладывается
в рамках святой земли; чувством я в широком мире...
я стремлюсь к природе, перед глубиной которой трусливый
теолог отступает в ужасе. Я хочу прижать к своему сердцу
человека, но человека в его целокупности, который
является предметом изучения не теологии, не анатомии, не
9

юриспруденции, а философии.— Радуйся вместе со мной тому,
что я начал новую жизнь, что я ускользнул из общества
теологов и имею таких друзей, как Аристотель, Спиноза,
Кант и Гегель» *),
Изучая философию, слушая лекции Гегеля в берлинском
университете, Фейербах к концу своих университетских
занятий начинает задумываться над тем, все ли обстоит
благополучно в системе Гегеля. Ему начинает казаться, что
Гегель, выводя все существующее из движения абсолютной
идеи, не может логически обосновать переход от мышле¬
ний к бытию, от логики к природе. Эти свои сомнения
в правильности гегелевской философии он изложил в отрывке,
написанном в 1827-28 г.г. и так и озаглавленном «Сомнения».
В виду важности этого отрывка для понимания философ¬
ского развития Фейербаха, мы считаем нужным привести
его почти целиком.
Он там говорит: «Как относится мышление к бытию,
логика — к природе? Обоснован ли переход от первого ко
второму? Где необходимость, где принцип этого перехода?
Мы, правда, видим, как в пределах логики простые опре¬
деления, как бытие, нечто, другое, конечное, бесконечное,
сущность, явление переходят друг в друга и самоуничто¬
жаются, но, ведь, сами по себе эти определения абстрактны,
односторонни, отрицательны. Но как можно поставить
наравне с этими конечными определениями идею, которая,
ведь, является совокупностью, охватывающей все эти опре¬
деления? Необходимость логического развития есть соб¬
ственное отрицание логических определений. Но что такое
отрицательное в абсолютной совершенной идее? Что оно
только в элементе мышления. Но откуда ты знаешь, что
есть другой элемент? Из логики? Никоим образом, ибо
логика из самой себя знает только о себе, только о мы¬
шлении. Следовательно, другое в логике выводится не
*) Karl Grun, Ludwig Feuerbach in seinem Briefwechsel und Nachlass etc.
1874. B. 1, S. 191-193.
10

из логики, не логически, а алогически, т.-е. логика только
потому переходит в природу, что мыслящий суб'ект
находит вне логики непосредственное ало¬
гичное бытие, природу и вследствие своей
непосредственной, т.-е. естественной точки
зрения вынужден таковую признать. Если
бы не было никакой природы, то непорочная
дева логики никоим образом не могла бы из
себя таковую произвести». (Подчеркнуто нами. Г. Р.),
Этот отрывок доказывает, что Фейербах никогда не был
правоверным гегельянцем. Находясь под сильным влиянием
Гегеля, он уже в 1828 году сумел критически отне¬
стись к своему учителю и уловить основное противо¬
речие в гегелевской философии. Гегель в своей философии
стремился к преодолению кантовского дуализма мышления
и бытия, вещей в себе и вещей для нас, феноменов и но¬
уменов. Он этот дуализм преодолел, но преодолел идеали¬
стически, т.-е. он один из этих элементов — бытие — устранил,
сведя его к мышлению. Получилась, правда, философия мо¬
нистическая, но вместе с тем идеалистическая и «весь мир
был поставлен на голову». Но если все сводится к мышлению,
то каким образом можно из мышления вывести не-мышление,
бытие? «Ибо,— как указывает Фейербах в этом отрывке,—
из самой себя логика может знать только о самой себе,
о мышлении». Для того, чтобы перебросить мост
между мышлением и бытием, надо стать на «естественную
точку зрения», которая находит вне логики непосред¬
ственное бытие и вынуждена это бытие признать. Но эта
«естественная точка зрения» была неприемлема для геге¬
левской философии, ибо сущность этой философии заклю¬
чалась в отрицании «естественной точки зрения». Таким
образом, формально-идеалистическое преодоление противо¬
речий кантовской философии в системе Гегеля означало
только то, что по существу это противоречие продолжало
существовать и в философии Гегеля, только в другой форме,
11

в форме монистического идеализма. Об это противоречие
и разбилась в дальнейшем своем развитии гегелевская фило¬
софия.
Наряду с этим основным противоречием в философии
Гегеля, Фейербах в этом же отрывке указал на второе, не
менее существенное противоречие в философии религии
Гегеля. В своей философии религии Гегель стремился при¬
мирить философию с религией, а именно с христианством.
По этому поводу Фейербах замечает: «Как относится фило¬
софия к религии? Гегель старается примирить философию
с религией, особенно, с догмами христианства, несмотря
на это, он религию рассматривает, как ступень духа.
Но если религия ступень в развитии духа то она не
может соответствовать философии, ибо, по мнению Гегеля
его философия является абсолютной, окончательной истиной,
завершением всего духовного развития человечества. Как
может часть соответствовать целому? Как может ступень
в развитии духа равняться последнему результату этого
развития — философии Гегеля?». Однако, несмотря на крити¬
ческое отношение к философии Гегеля, Фейербах в общем
и целом стоял тогда на почве гегелевской философии.
Только постепенно ему выяснилась недостаточность этой
философии, необходимость отказаться от нее и стать на
новую точку зрения, в корне отличную от точки зрения
Гегеля.
Отвлекаясь от первой, религиозной фазы развития
Фейербаха, от которой он освободился уже в студенческие
годы, можно отметить два периода в его философском раз¬
витии; первый период — от 1828 г. до 1838 г. Второй—от 1838 г.
до 1843 г., когда его философские взгляды получили
свое завершение. В первый период Фейербах в своих фило¬
софских трудах в общем и целом примыкает к Гегелю,
отдает дань грандиозности, универсальности гегелевской
философии. Правда, в работах этого периода, как мы уви¬
дим дальше, проскальзывают мысли, чуждые гегелевской
12

философии, но они все-таки не меняют общей картины.

Фейербах в этот период еще последователь Гегеля. Правда,
последователь самостоятельный, не рабски идущий за
Гегелем, как ортодоксальные гегельянцы того времени. Во
второй период своего философского развития Фейербах
открыто выступает против гегелевской философии и в ряде
замечательных статей и книг излагает свою новую точку
зрения — точку зрение материализма.
Перейдем теперь к рассмотрению философских взглядов
Фейербаха в их развитии. Уже в своей первой анонимной
работе, вышедшей в 1830 г.,— «Мысли о смерти и бессмер¬
тии»,— Фейербах не является правоверным гегельянцем.
В этой работе Фейербах ставит себе задачу в первую голову
уничтожить старую пропасть между потусторонним
и посюсторонним миром для того, чтобы человечество
всей душой, всем сердцем обратило свое внимание на
самого себя, на свой мир и на настоящее. Вместо
бессмертных личностей, «новая религия» должна требовать
дельных, духовно и физически здоровых людей. Для «новой
религии» здоровье имеет большую ценность, чем бессмертие.
В его суждениях о христианстве мы замечаем в этой
книге зачатки антропологического понимания религии. Он
говорит в одном месте: «разве у христианства дело идет
о боге, а не об искуплении и примирении людей, о их
спасении, о их блаженстве и бессмертии? Да. Бог только
периферия их религии, центром же является сам человек».
И в другом месте той же книги: «как в боге, так и в чело¬
веке те же самые свойства, только в боге они беско¬
нечны, в человеке конечны, т.-е. в боге они воплощены
в бесконечно-высшей степени, чем в человеке».
Следующие крупные труды Фейербаха за первый период
его философского развития — это «История новейшей фило¬
софии», вышедшая первым изданием в 1833 г., и «Изло¬
жение и критика философии Лейбница», вышедшее в 1837 г.
В этих историко-философских работах, отличающихся
13

блеском изложения, богатством мыслей, Фейербах исходил
из основных предпосылок гегелевской философии. Для него,
как и для Гегеля, история философии — это не история
случайных суб‘ективных исторически и логически между
собой не связанных мнений. Наоборот, историю философии
надо рассматривать под углом зрения развития абсо¬
лютной идеи. Отдельные философские системы исторически
и логически между собой связаны и в своей совокупности
они представляют постепенное приближение к абсолютной
истине. Каждая философская система определяется предше¬
ствующей и в свою очередь определяет следующую за ней
философскую систему. Преходящее в какой-нибудь фило¬
софской системе это не ее основной принцип, а претензия
рассматривать этот принцип, как полное выражение абсо¬
лютной идеи. Абсолютная философия,— а в тот период для
Фейербаха, за некоторыми оговорками, таковой была фило¬
софия Гегеля,— должна в себе заключать синтетически все
основные принципы прежних философских систем.
Одновременно с этими крупными работами по истории
философии Фейербах поместил ряд статей в органе орто¬
доксального гегельянства «Берлинские Ежегодники», из
которых наиболее значительная — «Критика анти-Гегеля».
С основанием Арнольдом Руге и Эхтермейером в 1838 г.
«Галльских Ежегодников», которые стали боевым органом
левого гегельянства, Фейербах стал одним из самых усерд¬
ных сотрудников этого журнала. К тому времени процесс
высвобождения Фейербаха из-под влияния гегелевской
философии зашел настолько далеко, что он решил открыто
выступить против нее и в борьбе с ней изложить свои
собственные взгляды. Борьбу против гегелевской философии
Фейербах повел как в области философии, так и в области
религии.
Уже в своей монографии о Пьере Бейле, вышедшей
в 1837 г., он, в противовес правым гегельянцам, примирявшим
религию с философией, выставил тезис: или философия,
14

или религия. Этим он стал на путь, который в дальней¬
шем привел его к «Сущности христианства», к антропо¬
логическому взгляду на религию. Так как наша задача —
в изложении чисто философских взглядов Фейербаха и их
влияния на основоположников научного коммунизма, то на
отношении Фейербаха к религии мы более подробно оста¬
новиться не можем.
Поворотным моментом в философском развитии Фейербаха
и его отношении к Гегелю, как мы уже отметили выше,
надо считать 1838 г. К этому времени разделение в школе
Гегеля, как верно указывает Энгельс, становилось все
более и более заметным. Противоречие между системой
Гегеля, которую он сам, и особенно его ученики считали
последним и окончательным воплощением абсолютной
идеи, ее самопознанием, и его диалектическим ме¬
тодом, отрицающим всякие абсолютные истины, рассма¬
тривающим весь мир под одним углом зрения безостановоч¬
ного противоречивого развития, приводило к тому, что
одни придерживались системы Гегеля и приходили
к консервативным выводам в области религии и политики,
другие придерживались метода Гегеля и делали из его
философии самые крайние революционные выводы. Вслед¬
ствие своеобразных исторических условий Германии, первый
бой между учениками Гегеля загорелся на почве религии
и философии. В этой борьбе Фейербаху безусловно принад¬
лежит первое место.
В статье по поводу книги Карла Байера «Идея свободы
и понятие мысли», помещенной в первых номерах «Hallische
lahrbücher» (Галльские Ежегодники) за 1838 г., Фейербах
впервые выступает против правых гегельянцев, счита¬
ющих философию Гегеля самопознанием абсолютного духа,
пределом, его же не прейдеши, Он применяет диалекти¬
ческий метод к философии самого Гегеля и приходит
к выводу, что эта философия является таким же продуктом
своего времени, как все прежние философские системы,
15

что она не выражает абсолютную идею целиком, а пред¬
ставляет собою только момент в развитии абсолютной
идеи. Указывая, что идея свободы является исходным пунк¬
том новейшей философии, он говорит: «Поэтому война про¬
тив Гегеля в этом отношении была справедливой войной,
справедлива война против тех, которые упорно придержи¬
ваются его системы. Необходима свобода, необходима фило¬
софия, но не Гегель, не Фихте, не Кант. Мысль остается,
слово преходяще. Бесконечна только идея, всякая же
система, именно потому, что она определенная система
конечна». Отметив таким образом кратко, но достаточно
ясно временный ограниченный характер гегелевской фило¬
софии, Фейербах в письме к Риделю от 1839 г. делает
важные указания на основной недостаток философии
Гегеля, на ее оторванность от жизни, на ее абстрактный,
идеалистический характер. Он замечает: «Кто может
отрицать, что орган мышления в немецкой спекулятивной
философии, как он выявился в Гегеле, был великолепно
организован, но кто вместе с тем не видит, что функция
центрального органа слишком отделена от чувственных
функций». В этом же письме он делает ценные замечания
о практическом характере своих философских занятий,
о своем методе, отличном от метода спекулятивной фило¬
софии: «На самых крутых вершинах философии, как
в самых отдаленных долинах истории, я никогда не упускал
из виду отношения к жизни, практической тенденции».
О своем методе Фейербах говорит следующее: «Практи¬
ческая (в лучшем смысле этого слова) тенденция моей
литературной деятельности выражается, впрочем, в ее ме¬
тоде. Сущность этого метода состоит в том, что он
всегда связывает высокое с мнимо низким, самое
дальнее с самым близким, абстрактное с кон¬
кретным, спекулятивное с эмпирическим,
философию с жизнью... и, таким образом, полемизи¬
рует против учения, которое в природе или чувственности
16

видит только инобытие духа». И в конце этого письма:
«Я не нахожу в спекулятивной философии эмпириче¬
ского элемента и в эмпиризме элемента спекуляции;
мой метод поэтому — соединить эмпирическую деятель¬
ность со спекулятивной деятельностью». Этот ход
мыслей Фейербаха доказывает, что он был равно далек, как
от плоского эмпиризма, так и от беспочвенной метафизики.
Мы видим тут контуры фёйербаховского мировоззрения,
которое он сам называл организмом, антропологизмом,
сенсуализмом, не решаясь называть его материализмом, но
которое на самом деле есть чистейший материализм.
Но прежде, чем перейти к положительной формулировке
своих философских взглядов, надо было основательно
рассчитаться с философией Гегеля. Эту задачу Фейербах
выполнил в значительной мере в знаменитой статье «Кри¬
тика гегелевской философии», появившейся в конце 1839 г.
в „Hallische Iahrbücher“ (Галльские Ежегодники) Руге.
Последуем за Фейербахом и постараемся изложить его
взгляды, по возможности, его собственными словами.
Характерным элементом гегелевской философии, отли¬
чающим ее от философии тожества Шеллинга — это элемент
различия (Differenz). Особенно эта черта обнаружи¬
вается в гегелевской трактовке истории. Гегель фиксирует
и изображает только особенности различных религий,
философских систем, эпох и народов, и при том только
в восходящем ступеньчатом развитии; общее, одинаковое,
идентичное отступает совсем на задний план. Гегелевский
метод хвастается тем, что он идет тем же путем, что
и природа; конечно, он подражает природе, но копии
недостает жизненности оригинала. Гегелевская фило¬
софия рассматривает христианство и притом в его исто¬
рико-догматическом развитии, как абсолютную
религию. Поэтому она отмечает только различие между
христианством и другими религиями, совершенно забывая
о природе религии, которая, как единственно абсолютное,
17

лежит в основе всех религий. То же самое с философией.
Гегелевская философия, независимо от ее содержания,
которое пока нас не интересует,— философия определенная,
эмпирически-существующая, рассматривается, если не самим
Гегелем, то, во всяком случае и вполне последовательно
в духе учителя, его правоверными учениками, как абсо¬
лютная философия, т.-е. не более, не менее как абсо¬
лютная действительность идеи философии. Гегельянцы
даже не ставят себе вопроса: возможно ли вообще абсолют¬
ное воплощение рода в одном индивидууме, искусства —
в одном художнике, философии — в одном философе?
А ведь это самый главный вопрос; ибо что мне могут
помочь все доказательства, что именно этот Мессия,
когда я вообще не верю, что какой-нибудь Мессия явится,
должен явиться, может явиться. Воплощение рода во всем
его многообразии в одной индивидуальности было бы
абсолютным чудом, насильственным уничтожением всех за¬
конов и принципов действительности — было бы действи¬
тельно гибелью мира.
Не иначе дело обстоит с теорией воплощения в области
искусства и науки. Если бы философия Гегеля была абсо¬
лютным воплощением идеи философии, то прекращение
разума в гегелевской философии должно было бы повести
за собой неизбежно прекращение времени, ибо если бы
время дальше текло, то философия Гегеля потеряла бы
свой абсолютный характер. Не должны ли мы рассма¬
тривать гегелевскую философию так, как реформаторы
в начале нового времени рассматривали Аристотеля. Правда,
философия Гегеля отличается от прежних философских
систем своей строгой научностью, универсализмом, бес¬
спорным богатством мыслей. Тем не менее, гегелевская
философия имеет определенный и, следовательно, конечный
характер. Она возникла в определенное время, когда чело¬
вечество стояло на определенной точке зрения, когда суще¬
ствовала определенная философия; она из этой философии
18

вышла и связана с ней. Гегелевская философия страдает тем же
органическим пороком, каким страдает вся новейшая фило¬
софия от Декарта до Спинозы: разрывом с чувственным
созерцанием. Но без чувственного созерцания всякая фило¬
софия неизбежно превращается в бессодержательную спе¬
куляцию. Философия — это наука о действительности в ее
истинности и совокупности; но совокупность действитель¬
ности это природа. Глубочайшие тайны заключены в самых
простых естественных вещах, которые фантаст-метафизик,
тоскующий о потустороннем мире, топчет ногами. Един¬
ственный источник спасения — это возврат к природе.
Природа возмущается против фантастической свободы,
разумной свободе она не противоречит. Возврат к при¬
роде, чувственный опыт, как основа реальной философии,—
вот выводы, к которым Фейербах пришел в результате
первого критического похода против Гегеля.
В середине 1841 г. появилось главное произведе¬
ние Фейербаха «Сущность христианства». Впечатление,
произведенное этой книгой, было огромное. Энгельс
в «Людвиге Фейербахе» следующим образом описывает это
впечатление: «Одним ударом рассеяло оно это противо¬
речие (противоречие между природой и мышлением. Г. Р.),
снова и без всяких оговорок провозгласив торжество мате¬
риализма. Природа существует независимо от какой бы
то ни было философии. Она есть основание, на котором
вырастаем мы, люди — ее произведения. Вне природы и чело¬
века нет ничего. Высшие существа, созданные нашей
религиозной фантазией,— это лишь фантастические отра¬
жения нашей собственной сущности... Кто не пережил
освободительного влияния этой книги, тот не может и
представить его себе. Мы все были в восторге и все мы
стали на время последователями Фейербаха». Главное зна¬
чение «Сущности христианства», как указывает уже
самое заглавие книги, заключалось в критике религии,
в выяснении той мысли, что тайну теологии надо искать
19

в антропологии, вопросы же чисто философские затраги¬
вались лишь мимоходом, поскольку они были нужны для
основной цели книги. Эти вопросы Фейербах выяснил
в других работах, к изложению которых мы и переходим.
В небольшой статье «О начале философии», написан¬
ной в конце 1841 г., Фейербах выясняет задачу философии
и ее отношение к эмпирическим наукам. История доказы¬
вает, что в начале своего развития философия совпадает
со знанием вообще. Первые естествоиспытатели были также
и философами, но если философия и эмпирические науки
имеют одинаковое происхождение, то очевидно, что задача
философии начать не с обособления от научной
эмпирии, а с тожества с ней. Философия должна при¬
знать, что эмпирическая деятельность есть также
философская деятельность, она должна признать, что зре¬
ние есть также мышление, что и органы чувств
суть органы философии. Дух следует за чувством,
а не чувство за духом; дух — конец, а не начало вещей.
Переход от эмпирической действительности к философии
необходим, переход же от философии к эмпирической
действительности произволен. Философия, начинающая
с мысли без реальности, кончает последовательно
бессмысленной реальностью. Гораздо почетнее и разум¬
нее начинать с не-философии и кончать фило¬
софией; чем начать философией и кончать не-
философией. Если природа, в чем не может быть
сомнения,— базис духа, то истинный базис философии — при¬
рода. Философия должна начать со своей антитезы;
в противном случае она всегда остается суб'ективной, не
выходящей из границ «я».
Свою окончательную форму философские взгляды
Фейербаха получили в двух программных статьях, где наряду
с критикой Гегеля Фейербах излагает в положительной
форме свои собственные взгляды. Это «Предварительные
тезисы к реформе философии», написанные в 1842 г., и «Основы
20

философии будущего» в 1843 г. Появились эти статьи
в печати в 1843 г. Они представляют собой апогей филосо¬
фии Фейербаха. Правда, он и позже возвращался к во¬
просам философии, но все то, что он писал по этим вопросам
после 1843 г., есть только дальнейшее развитие, популяри¬
зация того, что им было сказано в «тезисах» и «основах».
Тайну теологии, так начинает Фейербах свои «те¬
зисы», нужно искать в антропологии, а тайну спеку¬
лятивной философии — в теологии. Спиноза —
творец современной спекулятивной философии, Шеллинг —
ее реставратор, Гегель — ее завершитель. Пантеизм —
последовательная теология; атеизм — последовательный пан¬
теизм. В критике спекулятивной философии мы должны
пользоваться тем же методом, как в философии религии.
Нужно предикат превратить в суб‘ект и этот суб'ект
сделать об‘ектом и возвести его в принцип, т.-е.
перевернуть спекулятивную философию, и тогда мы
будем обладать неприкрытой, чистой, сияющей истиной.
Сущность теологии — это трансцендентная сущность
человека, поставленная вне человека; сущность гегелевской
логики — это трансцендентное мышление, мышление
человека, но вне человека.
Абстрагировать — это значит сущность природы по¬
лагать вне природы, сущность человека — вне чело¬
века, сущность мышления — вне процесса мышле¬
ния. Философия Гегеля отчудила человека от самого себя,
ибо вся она базируется на таких процессах абстракции.
Правда, она потом идентифицирует то, что она раньше разде¬
ляла, но таким способом, который опять приводит к разрыву.
Философии Гегеля нехватает непосредственного
единства, непосредственной достоверности,
непосредственной истинности. До сих пор спеку¬
лятивная философия, гегелевская в том числе, шла по
ложному пути — от абстрактного к конкретному, от
идеального к реальному. Этим путем всегда приходят только
21

к реализации своих собственных абстракций, но никогда
нельзя придти к истинной, об'ективной реальности, и поэтому
никогда — к истинной свободе духа; ибо только созерцание
вещей и сущностей в их об'ективной действительности
делает человека свободным от всяких предрассудков. Пере¬
ход от идеального к реальному возможен только в прак¬
тической философии. Задача философии, поэтому,— познать
вещи и сущность так, как они есть, Такая философия,
в отличие от метафизики, отрицающей об'ективность вре¬
мени и пространства, считает время и пространство фор¬
мами существования всех вещей. Только существование во
времени и пространстве есть настоящее существование.
Попытка спекулятивной философии отделить развитие от
времени, превратив развитие в аттрибут абсолютного
духа — есть шедевр спекулятивного произвола. Развитие
без времени это то же самое, что развитие без развития.
Кто не отказывается от гегелевской философии, тот не
отказался от теологии. Учение Гегеля, что природа — ино¬
бытие духа — есть только рациональное выражение учения
теологов, что природа создана богом, материальное суще¬
ство — нематериальным и абстрактным существом. Гегелев¬
ская философия — это последнее убежище, последняя рацио¬
нальная опора теологии. В противоположность гегелевской
философии истинное отношение между мышлением и бы¬
тием надо себе мыслить так: бытие — суб‘ект, мышление —
предикат. Мышление происходит из бытия, а не бытие
из мышления. Бытие дано из себя и через себя, бытие
имеет свое основание в себе, ибо только бытие имеет
смысл, разум, необходимость, истину, одним словом, все во
всем. Бытие есть, ибо небытие есть небытие, т.-е. ничто,
бессмыслица.
Все науки базируются на природе. Философия, жела¬
ющая стать научной, должна соединиться с естественными
науками, с своей стороны естественные науки должны
об‘единиться с философией.
22

По своему историческому исходному пункту отношение
новой философии к философии спекулятивной такое же,
как отношение последней к теологии. Новая философия
есть реализация гегелевской философии, но такая реа¬
лизация, которая вместе с тем является отрицанием
этой философии. Новая философия базируется на истин¬
ности любви, на истинности ощущения. Старая фило¬
софия имела своим исходным пунктом положение:
я абстрактное, только мыслящее существо, тело не принад¬
лежит к моей сущности. Новая философия начинает
с положения: я действительное, чувственное существо; тело
принадлежит к моей сущности; более того, тело в своей сово¬
купности есть мое я, моя сущность. Единство мышления
и бытия имеет смысл и истину только тогда, когда человек
рассматривается как суб'ект этого единства. Только реаль¬
ное существо познает реальные вещи; только там, где
мышление не суб‘ект для самого себя, но предикат дей¬
ствительного существа,— мысль не оторвана от бытия.
Новая философия — это полное, абсолютное сведение
теологии к антропологии. Она делает человека со включе¬
нием природы, как базис человека, единственным, универ¬
сальным и высшим об'ектом философии, следовательно,—
антропологию со включением физиологии — универсальной
наукой.
Абсолютная философия тожества совершенно извратила
истину. Истинная абсолютная точка зрения,— следовательно,
точка зрения философии,— есть естественная точка зрения
человека, точка зрения разделения на я и ты, на суб'ект
и об'ект. Сущность человека заключается только в общ¬
ности, в единстве человека с человеком, которое базируется
на реальности различия я и ты. Истинная диалектика не
монолог одинокого мыслителя с самим собой, а диалог
между я и ты. Новая философия, в отличие от старой,
есть философия человека для человека. Она в лучшем
смысле этого слова практическая философия. Философские
23

сомнения, неразрешимые в теории, разрешаются на прак¬
тике. В чем состоит метод новейшей философии? В том,
чтобы сверх'естественное посредством человека свести
к природе и все сверхчеловеческое посредством природы
свести к человеку, но всегда на основании наглядных исто¬
рических, эмпирических фактов и примеров. А в чем
состоит принцип новой философии? Ego и Alter Ego,
эгоизм и коммунизм, ибо оба неразрывны, как голова
и сердце. Без эгоизма у тебя нет головы, и без коммунизма
у тебя нет сердца. Истинная философия состоит в том,
чтобы делать людей, а не книги.
 Такова сущность философии Фейербаха, который лю¬
бил говорить, что его философия — это отрицание всякой
философии.
Посмотрим теперь, как повлиял Фейербах на выработку
философских взглядов Маркса и Энгельса и в каком
направлении его философия была развита ими дальше.
U

II.
МАРКС и ЭНГЕЛЬС.
Сознательная жизнь Маркса и Энгельса совпала с тем
моментом в развитии немецкой философии, когда раскол
в гегелевской школе на левое и правое крыло, благодаря
деятельности Штрауса, Фейербаха, Бруно Бауера и Ар¬
нольда Руге, был уже совершившимся фактом. В борьбе
против правого крыла левые гегельянцы, в первую голову,
направили свою критику против философии религии Гегеля
и его правоверных учеников. «Жизнь Иисуса» Штрауса
(1835 г.), ряд статей и книг Фейербаха и Бауера — таковы
результаты этой критики религии. Критикой общих пред¬
посылок гегелевской философии занимался один Фейербах.
Но и в его деятельности вопросы религиозной критики
занимают преобладающее место. Стоя в общем и целом на
почве гегелевского идеализма, левые гегельянцы критиковали
одну часть его философии, а именно — его философию рели¬
гии. Атеисты в религии, они были еще идеалистами в фило¬
софии. В этой умственной атмосфере Маркс и Энгельс
начали свою литературную деятельность.
Примыкая в первый период своей литературной деятель¬
ности к младогегельянцам, Маркс и Энгельс уже тогда
отличаются от своих единомышленников более реалистиче¬
ским, жизненным подходом к тем вопросам философии и ре¬
лигии, которые стояли в центре идейных споров того времени.
Общие положения гегелевской философии в ее левой интер¬
претации Маркс и Энгельс восприняли не механически,
25

а критически. Эти философские абстракции были прони¬
кнуты у них действенностью и жизненным реализмом.
Особенно это относится к Марксу, который глубиной
и оригинальностью мысли превосходил Энгельса, более
критически относился к чужим мыслям и скорее Энгельса
преодолевал их, чтобы потом итти собственным путем.
В замечательном письме к отцу от 10 ноября 1837 г.,
в котором молодой студент Маркс сообщает ему в чрезвы¬
чайно яркой форме о своих беспорядочных и бурных иска¬
ниях цельного мировоззрения, мы уже встречаем следующие
значительные строки *): «Иначе совсем обстоит дело в кон¬
кретном выражении живого мира мыслей, каким является
право, государство, природа, вся философия: здесь нужно
присматриваться к самому об‘екту в его развитии
(курсив наш. Г. Р.), здесь нельзя вносить произвольных
подразделений; разум самой вещи (курсив наш. Г. Р.)
должен здесь развертываться, как нечто в себе противоре¬
чивое, и найти в себе свое единство». И дальше в этом же
письме: «От идеализма... я перешел к тому, чтобы искать
идею в самой действительности».
«Присматриваться к самому об‘екту в его развитии»,
чтобы познать «разум самой вещи»,— вот научное задание,
которое себе поставил молодой Маркс и которое он решил
через несколько лет совместно с Энгельсом, открыв мате¬
риалистическое понимание истории и создав этим впервые
возможность подлинно-научного изучения человеческой
истории.
Действенность марксовского мышления сказывается
и в его диссертации «Различие между натурфилософией
Демокрита и Эпикура», написанной зимою 1840—1841 г.г.
Так, в одном месте он говорит **): «Это психологический
закон, что ставший в себе свободным теоретический дух
*) См. Карл Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. I, стр. 445—449.
**) См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, под редакцией Д. Рязанова
и И. Степанова. 1923 г., т. I, стр. 54.
26

превращается в практическую энергию и, выступая, как
воля из царства теней Аментеса, обращается против
земной, без него сущей действительности».
Эту мысль мы потом встретим более разработанной
и глубже обоснованной в знаменитой статье «К критике
гегелевской философии права», в «Немецко-французских
Ежегодниках» за 1844 г.
Несмотря, однако, на отдельные мысли, чуждые общему
строю мыслей гегелевской философии, на односторонности
в ней, которые Маркс тогда уже видел, он в общем и целом
стоит еще тогда на почве гегелевской философии.
Это выражается в отрицательном отношении к Демо¬
криту, величайшему философу-материалисту древнего мира.
В Эпикуре атеист Маркс видел философа, смело восстав¬
шего против гнетущей силы религии. Он эту черту Эпикура —
его бесстрашный атеизм — отмечает в предисловии к своей
диссертации: «Пока в миропокоряющем, абсолютно свобод¬
ном сердце философии пульсирует хоть одна капля крови,
она всегда будет отвечать своим противникам вместе
с Эпикуром: не тот безбожник, кто презирает богов толпы,
а тот, кто разделяет мнение толпы о богах». Философия
этого не скрывает. Признание Прометея: скажу открыто,—
ненавижу я всех богов — это ее собственное признание, ее
собственное изречение, направленное против всех небесных
и земных богов, которые не признают в человеческом само¬
сознании высшего божества». В том же предисловии он
отдает дань Гегелю, говоря, что настоящая история фило¬
софии начинается с «Истории философии» Гегеля, отли¬
чающейся удивительно большим и смелым планом.
В середине 1841 г. появилось главное произведение
Фейербаха «Сущность христианства». Письма Маркса
к Руге за 1842 и 1843 г.г. дают нам возможность выяснить,
в чем сказывалось влияние Фейербаха на Маркса и в чем
он уже тогда перерос Фейербаха. «Состоя редактором
«Rheinische Zeitung» в 1842—43 г.г.,— так пишет Маркс
27

в предисловии к Критике политической экономии»,— «я впер¬
вые поставлен был в затруднение, так как должен был
высказывать суждения о так называемых материальных
интересах». Эти «материальные интересы», которыми Маркс
вынужден был заниматься, т.-е. активное участие его
в политической борьбе того времени, дали ему возможность
критически отнестись к Фейербаху, и, признавая его за¬
слуги как разрушителя философии природы и философии
религии Гегеля, считать его взгляды недостаточными для
разрешения тех практических политических задач, кото¬
рые стояли тогда перед Германией.
Это постепенное преодоление Фейербаха начинается уже
в 1842 г. В письме к Руге от 20 марта 1842 г. Маркс
пишет ему по поводу трактата о христианском искусстве,
который он обещал прислать Руге: *) «В самом трактате
я непременно должен буду говорить о сущности религии,
при чем я вступлю с Фейербахом в коллизию, касающуюся
не принципа, но его изложения. Религия от этого во вся¬
ком случае остается не в выигрыше». Если тут Маркс еще
не возражает против «принципа» Фейербаха, а критикует
только его изложение, то в письме к Руге от 30 ноября
1842 г. Маркс делает шаг вперед и высказывает там мысли,
предвосхищающие ход мыслей в статье «К критике гегелев¬
ской философии права». В связи с разногласиями, имев¬
шими место между Марксом, как редактором «Rheinische
Zeitung», и берлинским кружком «Свободных» он пишет **):
«Я выразил далее пожелание, чтобы религию критиковали
скорее в критике политического положения, чем полити¬
ческое положение в религии, ибо это более соответствует
существу газетного дела и уровню читающей публики, так
как религия, сама по себе, лишена содержания и живет не
небом, а землей, и с уничтожением той извращенной
реальности, теорией которой она является, она гибнет
*) К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения т. I, стр. 471.
**) К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. I, стр. 478.
28

сама собой». Переход от «критики неба» к «критике земли»
здесь уже ясно намечается.
А когда в «Анекдотах из новейшей немецкой философии
и публицистики», вышедших в марте 1843 г., появились
«Предварительные тезисы к реформе философии», в кото¬
рых в сжатой, образной форме была изложена сущность
философии Фейербаха, Маркс в письме к Руге от 18
марта 1843 г. писал следующее *): «Афоризмы Фейербаха
страдают, на мой взгляд, в том отношении, что он слишком
много напирает на природу и слишком мало на политику.
Меж тем, это — единственный союз, благодаря которому
теперешняя философия может стать идейной».
И когда вопрос об издании «Немецко-французских
Ежегодников» был решен, Маркс пишет Руге в сентябре
1843 г. **): «Вся наша задача может состоять только
в том, чтобы, по примеру Фейербаховой критики религии,
придать религиозным и политическим взглядам самосозна¬
тельную человеческую форму».
Применение фейербаховской философии к политике —
вот задача, которую себе поставил Маркс в конце 1843 г.
В дальнейшем это должно было привести Маркса и Эн¬
гельса к преодолению Фейербаха и выработке собственного
мировоззрения.
Несколько отличным путем от Маркса к этой же цели,
т.-е..к преодолению Фейербаха и к выработке основ на¬
учного коммунизма, шел Фридрих Энгельс. В предисловии
к «Критике политической экономии», излагая с классиче¬
ской ясностью сущность материалистического понимания
истории, Маркс сообщает следующее ***): «Фридрих Энгельс,
с которым я со времени появления его гениальных опытов
критики Экономических категорий (в «Deutsch-Französische
*) К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. I, стр, 483.
**) К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. I, стр. 363.
***) См. Маркс. «К критику политической экономии». Издание Ком¬
университета Зиновьева. Петроград 1922. Стр. 33.
29

lahrbücher») стал обмениваться мыслями посредством пере¬
писки, пришел другим путем к тому же самому резуль¬
тату, что и я (сравни его «Положение рабочего класса
в Англии»).
На основании этих слов Маркса до последнего времени
считали, что литературная деятельность Энгельса началась
его статьями в «Немецко-французских Ежегодниках» 1844 г.
Но» благодаря работам Густава Майера *) и Д. Ряза¬
нова **), МЫ теперь знаем, что «историческому» Энгельсу
предшествовал Энгельс «доисторический». На основании
этих работ мы можем теперь яснее и полнее проследить
тот «другой путь», которым Энгельс пришел к тем же
результатам, что и Маркс. С большим трудом, чем Маркс,
Энгельс преодолел религиозный этап своей юности. Пройдя
через этапы политического радикализма под влиянием Берне
и «Молодой Германии» он к 1841 г. примкнул к младогегель¬
янцам. «Сущность христианства» и «Тезисы» Фейербаха
оказали на Энгельса еще большее влияние, чем на Маркса.
Об этом рассказал нам сам Энгельс в предисловии
к «Людвигу Фейербаху». Влияние Фейербаха сказывается
в работах Энгельса за этот период. В брошюре «Шеллинг
и откровение, Критика новейшего реакционного покушения
на свободную философию» Энгельс, защищая Гегеля от
нападок Шеллинга, пишет ***): «Положение новейшей фило¬
софии, которое еще встречалось в прежней философии
Шеллинга, по крайней мере, в ее предпосылках и из
которого только Фейербах сделал все вы¬
воды (курсив наш. Г. Р.), гласит, что разум может суще¬
ствовать только как дух, следовательно, только внутри
*) См. Gustaw Mayer. 1) Friedrich Engels. Eine Biographic. Erster Band.
2) Friedrich Engels, Schriften der Friihzeit. Berlin, Verlag von Julius
Springer. 1920.
**) См. Ф. Энгельс. Статьи и корресподенции 1839—1844 г.г. Под
редакцией и с примечаниями Д. Рязанова. Государственное издатель¬
ство. Москва-Петроград. 1923.
***) К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. II, стр. 149.
80

и вместе с природой, а не так, что он в совершенной
изолированности от всей природы, бог весть где, ведет
какое-то самостоятельное существование». И в той же
брошюре дальше *):
«Наше спасение, наше будущее лежит в другом месте.
Гегель есть тот человек, который открыл нам новую эру
сознания, потому что он завершил старую. Характерно,
что он подвергся нападению с двух сторон: со стороны
своего предшественника Шеллинга и со стороны своего
младшего преемника Фейербаха. Если последний упрекает
Гегеля, что он еще глубоко сидит в прошлом, то он должен
был принять во внимание, что осознание старого есть уже
новое, что старое потому и отходит в область истории,
что оно было вполне осознано. Таким образом, Гегель есть
новое, как старое, и старое, как новое. А фейербаховская
критика христианства есть не что иное, как необходимое
дополнение к основанному Гегелем спекулятивному учению
о религии.
Последнее достигло своего завершения в Штраусе,
и догма, исследованная в ее собственной истории, об‘ектив¬
но растворяется в философской мысли.
А в то же время Фейербах сводит все религиозные опре¬
деления к суб‘ективным человеческим отношениям, но при
этом не только не уничтожает выводов Штрауса, а, наобо¬
рот, укрепляет их, так как оба они одинаково признают,
что тайной теологии является антропология». Дальнейшее
развитие эти взгляды получили тогда, когда Энгельс
в конце 1842 г. уехал в Англию. Изучение английской обще¬
ственной жизни, личное знакомство с вождями чартизма
расширили горизонт Энгельса. Философские абстракции
берлинского периода его жизни начали наполняться живым,
конкретным содержанием. Коммунизм, как логический вывод
из философии Фейербаха,— вот точка зрения, к которой
Энгельс пришел в 1843 г. Там же, в Англии, собирая
*) Там же. Стр. 185—86.
31

материалы для своей книги «Положение рабочего класса
в Англии», Энгельс самостоятельно, независимо от Маркса,
пришел к материалистическому пониманию истории, правда,
не в такой общей форме, как у Маркса. В предисловии
к брошюре Маркса «Разоблачения о кельнском процессе ком¬
мунистов» Энгельс об этом рассказывает таким образом *):
«Живя в Манчестере, я воочию убедился, что экономиче¬
ские факты, которые совсем не играли роли или играли
жалкую роль в исторических сочинениях, выходивших до
того времени, представляют, по крайней мере, для совре¬
менного мира, решающую историческую силу, что эконо¬
мические факты образуют основу, на которой возникают
современные классовые противоположности, что эти клас¬
совые противоположности во всех странах, где они, благо¬
даря крупной промышленности, развились в полной мере,
следовательно, в особенности в Англии, являются, в свою
очередь, основой для формирования политических партий,
для партийной борьбы, а потому для всей политической
истории. Маркс не только пришел к тому же воззрению,
но уже в «Немецко-французских Летописях» (1844) обобщил
его в том смысле, что вообще не государством обусловли¬
вается и определяется гражданское общество, а гражданским
обществом обусловливается и регулируется государство, что,
следовательно, политику и ее историю следует об'яснять
из экономических отношений и их развития, а не
наоборот».
В своих статьях, напечатанных в «Немецко-французских
Ежегодниках», вышедших в Париже в марте 1844 г,,
Маркс и Энгельс в общем и целом стоят еще на почве
фейербаховской философии. То, что отличает их от самого
Фейербаха и большинства его учеников,— это применение
принципов Фейербаха к политике и обоснование этики
принципами коммунизма. Они — и это относится в первую
голову к Марксу — являются тут уже не только учениками
*) К. Маркс. Разоблачения о кельнском процессе коммунистов.
32

Фейербаха, а продолжателями его философии в такой
области, в которой Фейербах им ничего не мог дать. Если
в своей статье «Положение Англии» Энгельс критикует
книгу Карлейля «Прошлое и настоящее», исходя из фило¬
софии Фейербаха, не выходя за ее пределы, то в статье
Маркса «К критике гегелевской философии права» мы
встречаем мысли, которые по своему содержанию не укла¬
дываются в рамки фейербаховской философии, а, наоборот,
знаменуют собой возникновение нового мировоззрения.
В этой статье Маркс начинает с того пункта, на котором
остановилась философия Фейербаха. Если философия
Фейербаха провозгласила, что не религия создает человека,
а человек создает религию, то для Маркса это уже
недостаточно. Он пишет *): «Но человек — не аб¬
страктное, вне мира витающее существо. Человек — это мир
человека, государство, общество. Это государство, это
общество создают религию, превратное миросозна¬
ние, ибо сами они — превратный мир. Религия есть
общая теория этого мира, его энциклопедическая сводка,
его логика в популярной форме, его спиритуалистическое
point d'honneur, его энтузиазм, его моральная санкция,
его торжественное завершение, его общая основа, дающая
ему утешение и оправдание». В этих словах Маркс перед
нами выступает — по вопросу о религии, следовательно об
идеологии вообще — не как последователь фейербаховской
антропологии — человек создает религию,— а формулирует
впервые ту существенную для Марксовой социологии
мысль, что тайну религии, как и всякой идеологии, надо
искать не в антропологии — науке о человеке,— а в социоло¬
гии—науке об обществе. Только исходя из такой новой социо¬
логической точки зрения, Маркс мог формулировать не только
те социально-политические задачи, которые непосредственно
стояли тогда перед Германией, но и провозгласить историче¬
скую миссию пролетариата, как освободителя всего общества.
*) К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. I, стр. 365.
33

В «Святом семействе», написанном совместно Марксом
и Энгельсом в конце 1844 г., они выступают в послед¬
ний раз, как восторженные последователи Фейербаха.
В предисловии они заявляют, что «опаснейшим врагом
реального гуманизма в Германии является спиритуализм,
или спекулятивный идеализм, который на место действи¬
тельного индивидуального человека ставит «самосознание»,
или же «Дух», и вместе с евангелистом учит: дух живо¬
творящ, плоть же немощна». Этим опасным врагом ока¬
зался старый друг Маркса и Энгельса Бруно Бауер,
с философией «самосознания» которого они порвали под
влиянием Фейербаха. Глава в защиту Фейербаха против
нападок Бауера написана Энгельсом. «Фейербаховская фило¬
софия будущего,— так начинает Энгельс свою защиту
Фейербаха,— является тем скрытым огненным котлом, пары
которого повергают в бешеный экстаз упоенную победой
голову абсолютной критики. В марте она прочла произве¬
дение Фейербаха». Бауер выставил против Фейербаха свою
старую философию самосознания, хвастаясь, что честь
преодоления философии Гегеля принадлежит ему. На это
хвастовство Энгельс отвечает: «но кто же открыл тайну
«системы?» (системы Гегеля. Г. Р.) Фейербах. Кто уничто¬
жил диалектику понятий — войну богов, знакомую только
философии? Фейербах. Кто поставил на место старой ру¬
хляди, на место бесконечного самосознания не «значение
человека» (точно человек имеет еще какое-то другое зна¬
чение, как не то, что он человек), а самого человека?
Фейербах и только Фейербах... После всех гениальных
откровений Фейербаха абсолютная критика позволяет себе
еще заняться восстановлением для нас всей старой дряни
в новом виде... После того, как старое противоречие спири¬
туализма и материализма потерпело с разных сторон
поражение и, наконец, раз навсегда преодолено было Фейер¬
бахом, критика снова обращает его, и притом в самой
отвратительной форме, в основную догму и дает одержать
34

победу христианско-германскому духу». Если Энгельс
в этой восторженной характеристике Фейербаха выставляет
его заслуги в разрушении теологиии и спекулятивной фило¬
софии, то Маркс в блестящей главе в том же «Святом
семействе» —«Критическое сражение с французским мате¬
риаизмом» — противопоставляет бауэровскому искажению
истории французского материализма его действительную
историю. Идя дальше Фейербаха, применяя его философию
к общественным явлениям. Маркс устанавливает не только
родство Фейербаха с английским и французским материа¬
лизмом, но и тот факт, что фейербаховский реальный
гуманизм является логической основой коммунизма. Изла¬
гая в резких и ярких штрихах основные моменты
в развитии материализма, Маркс говорит: «материализм,
пополненный теперь тем, что было добыто самой спекуляцией
(т.-е. диалектикой Гегеля и деятельным суб'ективизмом,
которым идеализм, по мнению Маркса, выгодно отличался от
созерцательного об‘ективизма старого материализма. Г. Р.),
и совпадающий с гуманизмом, навсегда покончит с мета¬
физикой. Подобно тому, как Фейербах в теории, фран¬
цузский и английский социализм и коммунизм являются
на практике материализмом, сливающимся с коммунизмом».
Характеризуя Пьера Бейля, которому Фейербах посвятил
блестящую монографию, «мыслителем, теоретически
подорвавшим всякое доверие к метафизике XVII сто¬
летия и ко всякой метафизике вообще», Маркс проводит
параллель между Фейербахом и Бейлем. «Подобно тому,
как Фейербаха толкнула борьба против спекулятивной
теологии на борьбу против спекулятивной философии,
именно потому, что он увидел в умозрении последнюю
опору теологии и вынужден был заставить теологов вер¬
нуться обратно от мнимой науки к грубой отталкива¬
ющей вере, точно так же религиозное сомнение привело
Бейля к сомнению в метафизике, служившей основой для
веры». Маркс в этой главе дальше показывает, как
35

материализм логически приводит к коммунизму. Он говорит:
«не требуется большого ума, чтобы усмотреть связь между
учением материализма о прирожденной склонности к добру,
о равенстве умственных способностей людей, о все¬
могуществе опыта, привычки воспитания, о влиянии внеш¬
них обстоятельств на человека, о высоком значении инду¬
стрии, о нравственном праве на наслаждение и так далее
с коммунизмом и социализмом». Французские социалисты
непосредственно примыкают к учению французских мате¬
риалистов. Бабувисты, Фурье, Кабэ — все они клали в основу
своего мировоззрения материализм. И, заканчивая эту главу,
Маркс говорит: «Более научные французские коммунисты,
Дезами, Гей и др. развивают, подобно Оуэну, учение
материализма, как учение реального гуманизма
и как логическую основу коммунизма (курсив
наш. Г. Р.).
Если все вышеприведенное говорит о том, как Маркс
и Энгельс высоко ставили Фейербаха и какое влияние он на
них оказал, то в том же «Святом семействе», которое
отражает переходный период в духовном развитии Маркса
и Энгельса, мы встречаем — особенно в главах, написанных
Марксом,— дальнейшее развитие той мысли, формулирован¬
ной Марксом еще в «Немецко-французских Ежегодниках»,
что *) «не государством обусловливается и определяется
гражданское общество, а наоборот, гражданским обществом
обусловливается и регулируется государство, что, следова¬
тельно, политику и ее историю следует об‘яснять из
экономических отношений и их развития, а не наоборот».
Это социологическое обобщение, которое является крае¬
угольным камнем Марксовой социологии, Маркс в «Святом
семействе» анализирует глубже, разлагая его на составные
элементы. Государство определяется обществом, а не на¬
оборот. Но чем, в свою очередь, определяется возникновение
и развитие общества? Маркс видит причины этих явлений
*) Маркс. Разоблачения о кельнском процессе коммунистов.
36

в потребностях людей, удовлетворение которых пре¬
восходит силы отдельного человека. Необходимость удовле¬
творения их,— вот та материальная связь, лежащая в основе
общественного организма. Реальная связь членов граждан¬
ского (т.-е. буржуазного. Г. Р.) общества заключается
в их интересах. Что, говоря о потребностях и интересах,
Маркс в первую голову имеет в виду экономическую их
сторону, показывает следующее место из «Святого
семейства» *): «Думает ли критическая критика, что она
может пойти дальше первых начатков в познании
исторической действительности, пока она исключает из
исторического движения теоретическое
и практическое воздействие человека на
природу — естествознание и промышленность?
Или она думает, что она действительно поняла какую-
нибудь эпоху, не изучив, например, промышлен¬
ность этой эпохи, непосредственный способ
производства жизни?»
Требуя изучения «непосредственного способа производ¬
ства жизни», без которого ничего нельзя понять в исто¬
рической действительности, Маркс в другом месте «Святого
семейства» указывает на зависимость идеологии от «непо¬
средственного способа производства жизни» **): «Таким
образом крушение метафизики XVII столетия можно по¬
стольку об'яснить из материалистической теории XVIII сто¬
летия, поскольку, в свою очередь, это теоретическое движение
объясняют из практики тогдашней французской жизни».
В этом тонком замечании обращает на себя внимание
то, как Маркс уже тогда понимал зависимость «надстройки»
от «базиса».
Различные «надстройки» зависят от «базиса» не непо¬
средственно, а в последнем счете, оказывая влияние друг на
друга и, в свою очередь, воздействуют обратно на «базис».
*) Mehring. Aus dem Jiterarischen Nachlass... Zweiter Band. Seite 259.
Stutgart, 1902,
**) ibidem. S, 234,
37

Таким образом, в «Святом семействе», в котором Маркс
и Энгельс в последний раз выступают, как последователи
фейербаховского реального гуманизма, имеются уже начатки
материалистического понимания истории *).
Окончательный разрыв с Фейербахом Маркс и Энгельс
совершили в своем следующем совместном труде—
в «Немецкой идеологии». В этой же работе мы имеем самое
раннее изложение материалистического понимания истории.
Первое сообщение об этом труде мы находим в предисловии
к «Критике политической экономии» Маркса.
Маркс там рассказывает, что, когда весной 1845 года
Энгельс переехал в Брюссель, «то мы решили заняться сообща
разработкой противоречий наших взглядов с идеологи¬
ческими взглядами немецкой философии, чтобы на деле
покончить счеты с нашей прежней философской совестью.
Этот план был выполнен в форме критики после-геге¬
левской философии. Рукопись, в виде двух толстых томов
in octavo, уже была отправлена в Вестфалию для издания,
когда мы получили известие, что перемена обстоятельств
делает невозможным ее печатание. Мы предоставили руко¬
пись грызущей критике мышей тем охотнее, что достигли
главной цели — уяснения вопроса самим себе» **).
Из этой «Немецкой идеологии» нас интересует часть,
посвященная критике Фейербаха ***).
Критике Фейербаха Маркс и Энгельс предпосылают
общую критику младогегельянства и изложение своей
*) Вполне прав т. Рязанов, когда он говорит, что «уже в «Heilige
Familie» Маркс является больше продолжателем Фейербаха, чем его
учеником. См. «Архив К. Маркса и Ф. Энгельса». Под редакцией
Д. Рязанова. Книга первая. Москва, 1924.
**) Карл Маркс, К критике политической экономии. Петроград, 1922.
Стр. 33.
***) Эта часть «Немецкой идеологии» «Фейербах (идеалистическая
и материалистическая точки зрения)» впервые теперь опубликована
т. Рязановым в редактируемом им «Архиве К. Маркса и Ф. Энгельса».
Книга первая. Москва. 1924. Там же читатель найдет подробную исто¬
рию «злоключений» этого важного манускрипта Маркса и Энгельса.
В дальнейшем я пользуюсь рязановским «Архивом».
88

Собственной точки зрения, с которой они собираются крити¬
ковать Фейербаха, ибо из всех представителей младогегель¬
янского направления «он был единственный, который сделал,
по крайней мере, шаг вперед, и его работами можно
заняться de bonne foi *).
Главный недостаток всего младогегельянского направле¬
ния Маркс и Энгельс усматривают в том, что оно при
всем своем радикализме не покидало почвы философии. Что,
критикуя гегелевскую систему, младогегельянцы даже не по¬
пытались заняться исследованием своих обще-философских
предпосылок и выйти за пределы гегелевской философской
системы. «Благодаря такой зависимости от Гегеля, ни один
из этих новейших критиков не пытался даже приступить
к обстоятельной критике гегелевской системы. Каждый из
них утверждает, что он превзошел Гегеля. Их полемика
с Гегелем и друг с другом ограничивается тем, что каждый
из них выдергивает какую-нибудь сторону гегелевской си¬
стемы и направляет ее как против всей системы, так и
против выдвигаемых другими авторами сторон **). Несмотря
на то, что чистые гегелевские категории, как субстанция,
самосознание были потом заменены такими понятиями, как
«род», «единственный» «человек» и т. д., немецкая фило¬
софская критика ограничивалась критикой религиозных
представлений,
Это вполне понятно. Ибо немецкая критика исходила
из предпосылки о господстве религии. Поэтому они всякое
господствующее отношение об'являли религиозным отноше¬
нием. Разница между старогегельянцами и младогегельян¬
цами не так велика, как это кажется на основании резкой
полемики между ними. Как те, так и другие, стоят на
почве гегелевской философии. Оба они верят в господство
в существующем мире религии, понятий Всеобщего. Но только


*) «Архив К. Маркса и Ф. Энгельса». Книга первая. Государственное
издательство. Москва 1924. Стр. 214.
**) Там же. Стр. 213.
39

младогегельянцы борются с этим господством, как с узур¬
пацией, в то время как старогегельянцы приветствуют его,
как законную вещь.
Так как, по представлениям младогегельянцев, взаимоот¬
ношения людей, их поступки и поведение, их оковы и узы
являются продуктами их сознания, то для того, чтобы изме¬
нить взаимоотношения людей, чтобы разорвать их оковы
и узы, нужно раньше изменить сознание. Это требование
изменить свое сознание сводится к требованию истолко¬
вать существующее иным образом, т.-е. признать его по¬
средством иного истолкования. Несмотря на свои якобы
«миропотрясающие» фразы, младогегельянцы являются ве¬
личайшими консерваторами. Ибо, борясь фразами про¬
тив фраз данного, реального мира, они совершенно не
борются с этим миром. Ибо для борьбы с этим миром
нужно было выйти за пределы идеалистической фило¬
софии и поставить вопрос о связи немецкой философии
с немецкой действительностью, о связи их критики с окру¬
жающей их материальной обстановкой, но ни одному
из этих философов не пришло в голову задать себе
такой вопрос.
От этой общей критики младогегельянства Маркс
и Энгельс переходят к изложению своей собственной точки
зрения. В противовес абстракциям немецкой философской
критики, Маркс и Энгельс исходят не из произвольных
утверждений и догматов, а из реальных предпосылок,
от которых можно отвлечься только в воображении.
Этими предпосылками являются «реальные индивиды, их
деятельность и материальные условия их жизни, как
преднаходимые ими, так и созданные их собственной
деятельностью». Таким образом, производство средств
существования, благодаря которому человек обособляется
от животного, является исходным пунктом человеческой
истории и, следовательно, и исторического изучения
людей.
40

Определенные индивиды, производящие определенным
образом, вступают в определенные общественные и политиче¬
ские отношения. Общественное расчленение и государство
возникают постоянно из жизненного процесса определен¬
ных индивидов, но индивидов не таких, какими они могут
являться в собственном или чужом представлении, а таких,
каковы они суть в действительности, т.-е. как они
действуют, материально производят. Эмпирическое наблюде¬
ние должно в каждом отдельном случае вскрыть эмпирически,
без всякой мистификации и спекуляции, связь обще¬
ственного и политического расчленения с производством.
То же самое можно сказать о духовном производстве,
как оно выражается в языке политики, законов, морали,
религии, метафизики и т. д. Люди, как они обусловлены
определенным развитием своих производительных сил и со¬
ответствующих последним способов сношений, являются
производителями своих представлений, идей. Сознание
никогда не может быть чем-то иным, как только со¬
знанным бытием, а бытие людей — это реальный процесс
их жизни.
Если во всей идеологии люди и их отношения кажутся
поставленными на голову, как в какой-нибудь камере-об¬
скуре, то это тоже вытекает из исторического процесса
их жизни, подобно тому, как обратное изображение пред¬
метов на сетчатке вытекает из непосредственно физического
процесса их жизни. В полной противоположности к не¬
мецкой философии, спускающейся с неба на землю, мы
здесь собираемся подниматься с земли на небо, т.-е. мы не
будем исходить из мыслимых, воображаемых, представляе¬
мых людей, чтобы притти затем к телесным людям; мы
будем исходить из реально деятельных людей, пытаясь вы¬
вести из их реального жизненного процесса также и разви¬
тие идеологических рефлексов и отражений этого жиз¬
ненного процесса. Не сознание определяет жизнь, а жизнь
определяет сознание. Таким образом, там, где прекращается
41

спекуляция, т.-е. у порога реальной жизни, начиняется
реальная, положительная наука. Но когда начинают изобра¬
жать действительность, теряет свой смысл самостоятельная
философия. На ее место может, в лучшем случае, стать
суммирование наиболее общих результатов, абстрагируемых
из рассмотрения исторического развития людей. Реальной,
положительной наукой Маркс и Энгельс считают науку
истории. Но для того, чтобы история перестала быть
коллекцией мертвых фактов, как мы это видим даже у все
еще абстрактных, ограниченных эмпириков, или же вооб¬
ражаемой деятельностью воображаемых суб'ектов, как
у идеалистов, то она должна удовлетворять известным требо¬
ваниям. Первое же требование, которому должна удовлетво¬
рять действительная, а не мнимая историческая наука,
заключается в том, чтобы исходить из производства средств,
необходимых для удовлетворения потребностей людей, из
производства самой материальной жизни. Задача истори¬
ческой науки — в наблюдении этого основного факта во
всем его значении и об’еме и отведении ему надлежа¬
щего места.
Но до сих пор историография не обращала внимания на
действительную материалистическую основу исторического
развития или рассматривала эту основу, как второстепенное
явление, не связанное с совокупным историческим процессом.
Особенно это относится к немцам, которые, как известно,
никогда не выполняли этого требования и поэтому они
и не имели никогда земной основы для истории и, сле¬
довательно, не имели никогда ни одного историка.
В то время, как французы и англичане, хотя они пони¬
мали лишь крайне односторонне связь этого факта с так
называемой историей,— в особенности, пока они были
в плену политической идеологии,— все же сделали первые
попытки дать историческому повествованию материалисти¬
ческую основу, написав впервые истории буржуазного об¬
щества, торговли и промышленности.
42

Таков первый набросок нового мировоззрения, которое,
по словам Энгельса *), «призвано заложить для дальнейшего
развитая исторической науки такую же основу, какую
Дарвин заложил для развития естествознания». Опираясь
на эту новую точку зрения, Маркс и Энгельс переходят
к критике Фейербаха.
Главный недостаток фейербаховского материализма Маркс
и Энгельс усматривают в том, что он рассматривает внешний
мир созерцательно-об'ективно, а не практи¬
чески-суб'ективно. Поэтому Фейербах под истинной
человеческой деятельностью понимает только деятельность
теоретическую и не понимает значения революционной
практики, преобразующей мир. Для практического
материалиста, т.-е. для коммуниста, дело идет о том,
чтобы революционизировать существующий мир, чтобы
практически обратиться против вещей, как он застает их,
и изменить их.
Если у Фейербаха встречаются иногда подобные взгляды,
то они все же остаются всегда на стадии каких-то раз¬
розненных догадок, имея на общее его мировоззрение столь
ничтожное влияние, что их можно рассматривать только
в качестве способных к развитию зачатков. Это непонимание
Фейербахом революционизирующей практики заводит его
в тупик при попытке объяснить происхождение религии, од¬
ной из важнейших идеологических надстроек. Для Фейербаха
сущность религии сводится к сущности человека. Но
фейербаховский «человек» это человек вне времени и про¬
странства, а не человек определенной общественной эпохи,
определенного класса.
Пытаясь об’яснить религию «природой» и «сущностью»
человека, Фейербах не понимает, что «природа» и «сущ¬
ность» человека не являются чем-то раз навсегда данным,
*) К. Маркс и Ф. Энгельс. «Коммунистический манифест». С вве¬
дением и примечаниями Д. Рязанова. Второе дополненное издание 1923.
Стр. 49.
48

а наоборот, чрезвычайно изменчивыми продуктами изменя¬
ющихся общественных отношений.
Фейербах, правда, имеет то преимущество перед «чи¬
стыми материалистами», что он понимает, что и человек есть
«чувственный предмет», но, не покидая сферы абстрактной
теории, он рассматривает людей не в их данной обществен¬
ной связи, не в окружающей их жизненной обстановке,
делающей их тем, что они суть. Поэтому он никогда не
добирается до реально существующих, деятельных людей,
а остается при абстракции «человек» и не дает никакой
критики теперешних жизненных отношений.
Поэтому он вынужден — когда замечает, например, вместо
здоровых людей толпу золотушных, надорванных работой
и чахоточных бедняков — спасаться в «высшей интуиции»,
в идеальном «выравнивании в роде», т.-е. вынужден снова
впасть в идеализм как раз там, где коммунистический
материалист усматривает необходимость и одновременно
с этим условие преобразования промышленности и обще¬
ственного расчленения. Материализм и история идут
у Фейербаха различными путями. Поскольку он является
материалистом, он не имеет дела с историей. Поскольку
же он занимается историей, он вовсе не материалист.
Невозможность же для Фейербаха построить мост от
материализма к истории об'ясняется тем, что, критикуя
гегелевский идеализм, он не понял значения диалектики
в гегелевской системе.
Таковы основные мысли той критики, которую Маркс
и Энгельс направили против Фейербаха. Таким образом,
в «Немецкой идеологии» Маркс и Энгельс окончательно
порвали с Фейербахом и впервые изложили материали¬
стическое понимание истории. Но если в области со¬
циологии и политической экономии Маркс и Энгельс
должны были самостоятельно пролагать пути, то в обла¬
сти чисто философской они оставались последователями
Фейербаха.

44

Основное положение Марксовой социологии, что «не
сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, обще¬
ственное бытие определяет их сознание» есть применение
к общественной жизни более общего принципа фейерба¬
ховской философии, что мышление происходит из бытия,
а не бытие из мышления.
Марксизм — это целое мировоззрение. В этом миро¬
воззрении мы находим гениальный синтез трех главных
направлений европейской общественной мысли в первой
половине прошлого столетия: немецкой классической фи¬
лософии, французского утопического социализма, англий¬
ской классической политической экономии. Философский
или диалектический материализм, социологический или
исторический материализм, политическая экономия — таковы
три элемента Марксовой системы. Нам думается, что в нашей
работе нам удалось выяснить историческую и логическую
связь марксизма с немецкой философией в лице Гегеля
и Фейербаха. Из гегелевской философии Маркс и Энгельс
взяли самое ценное, что в ней заключалось,— диалектиче¬
ский метод. Но у Гегеля диалектика была диалектикой
понятий, а у Маркса и Энгельса она стала диалектикой
вещей. В отличие от Фейербаха, не понявшего значения
диалектики в гегелевской философии *), Маркс и Энгельс
оценили ее по достоинству и включили ее в свое мировоз¬
зрение. Но для того, чтобы диалектика стала живой, ре¬
альной, нужно было гегелевский идеализм заменить другой
философией — материализмом. Это и сделал Фейербах.
И в этом его огромная историческая заслуга. «Фейербах,—
говорит Маркс в одном месте,— очень беден по сравнению
с Гегелем, тем не менее, явившись после Гегеля, он про¬
извел переворот» (курсив наш. Г. Р.). Фейербахов¬
ский материализм, обогащенный диалектикой Гегеля,— вот
*) В письме к Энгельсу от 11 ноября 1868 г. Маркс писал: «в Гер¬
мании думают, что диалектика Гегеля это «мертвая собака». В этом
отношении у Фейербаха много на совести».
45

основа, на которой Маркс и Энгельс воздвигли грандиозное
здание научного коммунизма.
Единство суб‘екта и об'екта, мышления и бытия, примат
практики над теорией, слияние философии с естественными
науками, тесный союз науки и жизни, атеизм — таковы основ¬
ные элементы фейербаховской философии. Эти элементы
полностью сохранились в мировоззрении современного
пролетариата — в марксизме.

ОГЛАВЛЕНИЕ
Стр.
Предисловие	 3
Введение	 5
I. Фейербах	  9
II. Маркс и Энгельс