Домашняя лаборатория 2018-12

Tags: журнал журнал домашняя лаборатория

Year: 2018

Similar

Домашняя лаборатория 2016-12

Домашняя лаборатория 2014-12

Домашняя лаборатория 2017-12

Домашняя лаборатория 2013-12

Text

ИНТЕРНЕТ-ЖУРНАЛ
W*.
ДЕКАБРЬ 2018
t*3?
-V** ****%
-**Л
: ^ X-J4\

ДОМАШНЯЯ
ЛАБОРАТОРИЯ
Научно-практический
и образовательный
интернет-журнал
Адрес редакции:
homelab@gmx.com
Статьи для журнала направ-
лять, указывая в теме пись-
ма «For journal».
Журнал содержит материалы
найденные в Интернет или
написанные для Интернет.
Журнал является полностью
некоммерческим. Никакие го-
норары авторам статей не
выплачиваются и никакие оп-
латы за рекламу не принима-
ются.
СОДЕРЖАНИЕ
«Золото» алхимиков
Научные лекции для женской аудитории
Краткая энциклопедия биотехнологии
Декабрь 2018
История
Ликбез
81
124
Химичка
Введение в получение фитоэссенции (окончание) 142
Генератор сигналов
Электроника
149
Явные рекламные объявления
не принимаются, но скрытая
реклама, содержащаяся в
статьях, допускается и даже
приветствуется.
Редакция занимается только
оформительской деятельно-
стью и никакой ответствен-
ности за содержание статей
не несет.
Датчик перемещений из мышки
Мифы современной науки
Распознавание образов
Техника
162
Мышление
167
Литпортал
261
Статьи редактируются, но
орфография статей является
делом их авторов.
При использовании материа-
лов этого журнала, ссылка
на него не является обяза-
тельной, но желательной.
Никакие претензии за не-
вольный ущерб авторам, за-
имствованных в Интернет
статей и произведений, не
принимаются. Произведенный
ущерб считается компенсиро-
ванным рекламой авторов и
их произведений.
Эфирно-масленичные растения
В мире насекомых (окончание)
Разное
357
367
По всем спорным вопросам следу-
ет обращаться лично в соответ-
ствующие учреждения провинции
Свободное государство (ЮАР).
При себе иметь, заверенные ме-
стным нотариусом, копии всех
необходимых документов на афри-
каанс, в том числе, свидетель-
ства о рождении, диплома об
образовании, справки с места
жительства, справки о здоровье
и справки об авторских правах
(в 2-х экземплярах).
НА ОБЛОЖКЕ
Рисунок к публикации «Золото алхимиков»,

История
«ЗОЛОТО» АЛХИМИКОВ
Клаус Гофман
ГЛАВА 1. ОБМАНЧИВОЕ
ЗОЛОТО АЛХИМИИ
Золотое
сокровище в
17 миллионов
Золото. Никакой другой металл во всемирной истории не обладал столь магиче-
ской притягательной силой! Мерцающий блеск золота возбуждал людскую алчность,
манил вдаль бесчисленных искателей приключений и нередко являлся поводом кро-
вавых захватнических войн. Auri sacra fames! (Проклятая жажда золота!). Таки-
ми словами бичевали ненасытную алчность человечества к золоту еще древнерим-
ские стихотворцы.
Причина притягательной силы золота - в его необычных свойствах: химической
стойкости, высокой плотности, легкости обработки при изготовлении предметов
украшения и культа. Очень давно золото стало символом вечно неизменного и

ценного, стало "королем металлов". Еще задолго до начала нашего летоисчисле-
ния оно считалось мерилом ценности, универсальным средством обмена и расче-
тов . Обладание золотом было преимущественным правом немногих. Золото стало
синонимом богатства и власти. Эту свою функцию оно сохранило до нашего време-
ни. В мировом капиталистическом хозяйстве золото, как и прежде, играет преоб-
ладающую роль в качестве валютной основы.
Золото - это один из немногих элементов, который встречается в природе в
виде самородков. Обычно оно в минимальных концентрациях рассеяно в твердой
породе. В таблице распространенности химических элементов в земной коре золо-
то занимает 77-е место, что является одной из причин его высокой стоимости.
Получать золото искусственно в любых количествах - это старая, хотя и наив-
ная, мечта многих людей. Интересно, что проблема изготовления золота вновь и
вновь занимала людей, вплоть до нашего времени. Чтобы это показать, достаточ-
но обратиться в недавнее прошлое.
"Среди загадок естествознания ни одна не вызывала столько раздумий и споров
в течение полутора тысячелетий, как искусство... которое называют алхимией".
Когда профессор философии Карл Шмидер из Касселя в 1832 году писал это во
введении к своему объемистому исследованию "История алхимии", он явно не мог
скрыть удивления и даже почтения перед тайнами такого "искусства".
Профессор Шмидер собирал фактический материал с научной точностью. Ему хо-
телось представить исторический обзор алхимии, то есть искусства делать золо-
то . Шмидер все время стремился отделить легенды от фактов и отличить научный
обман от ненамеренного самообольщения. Однако, несмотря на твердое намерение
развеять средневековые мистические представления об алхимии и оценить ее кри-
тически, автор, в конце концов, пришел к ошеломляющим утверждениям.
Существует химический препарат, с помощью которого металлы могут быть пре-
вращены в золото! Несмотря на сомнительные проделки многих обманщиков, все же
имеется якобы достаточно доказательств, что из веществ, не содержащих золота,
можно получить настоящее золото с помощью искусства алхимии. Для такой транс-
мутации (превращения) неблагородных металлов в золото использовали преслову-
тый философский камень, называемый также великим эликсиром или красной на-
стойкой. Древние алхимики обладали этим удивительным веществом и умели его
приготовлять. Шмидер сожалел, что рецептура, по-видимому, утрачена.
О философском камне рассказывали истинные чудеса: он должен был принести
своему обладателю не только сверкающее золото и безграничное богатство, но и
открыть тайну вечной молодости и долгой жизни. Эта чудесная жидкость является
якобы панацеей от болезней и старческих недугов, эликсиром жизни. Шмидер кон-
статировал, что с помощью искусства алхимии можно также получать чистое се-
ребро из веществ, которые серебра не содержат. Для этого служил "камень вто-
рого порядка", он же малый эликсир, или белая настойка.
Истинными умельцами были, безусловно, лишь немногие, - заключал Шмидер в
своей книге. - В конце концов обманщики, жулики, шарлатаны дискредитировали
высокое искусство алхимии. Они рассчитывали легким путем достичь богатства.
Сильно повредила алхимии жадность удельных князей, королей и императоров, ко-
торые, пользуясь своей всесильной властью, заставляли алхимиков служить их
корыстным интересам.
Много путешествовавший Раймундус Луллус1 из Испании относился к тем истин-
ным мудрецам-искусникам, по мнению Шмидера, которые обладали философским кам-
1 Луллий Раймонд (или Раймундо Лулл) (ок. 1235 - ок. 1315) - выдающийся испанский
мыслитель и естествоиспытатель. В историю культуры Луллий вошел как поэт, романист,
основоположник каталонского литературного языка. Ему также приписывают получение
винного камня (tartar), поташа из растительной золы, некоторых эфирных масел, "белой
ртути" (сулемы), мастики из белка и извести, очистку винного спирта и т.д.

нем. К началу XIV века английскому королю Эдуарду2 удалось заполучить себе на
службу эту легендарную личность. Он смог привлечь Луллуса обещанием открыть
кампанию против неверных - турков; в результате Луллус пошел на своего рода
договор с английской короной: алхимик обязался изготовить 60 000 фунтов3 зо-
лота из ртути, олова и свинца, которое будет лучшего качества, чем золото из
рудников. На это золото должны были быть снаряжены корабли и оплачены воины
для священной войны против неверных.
Однако тайные планы Эдуарда были иными. После того как Луллус за короткое
время действительно изготовил обещанное количество золота, король повелел че-
канить из него золотые монеты со своим изображением и еретической надписью:
"Эдуард, король Англии и Франции". Это были монеты вдвое тяжелее дукатов, на
них было изображение воина и корабля. Эти золотые монеты говорили об истинных
политических намерениях английского правителя - завоевать Францию и властво-
вать над объединенным англо-французским государством. Такой план был ему го-
раздо больше по душе, чем рискованный крестовый поход против сынов Магомета.
Нобль Эдуарда III.
Было бы весьма просто отнести это деяние алхимика Луллуса к области басен,
чего поистине заслуживают многие алхимические истории. Однако те раимундовы
нобли королевской чеканки можно и сейчас увидеть в музеях. Они изготовлены из
золота высокой пробы и были выпущены, вероятно, в большом количестве, ибо
многие расчеты проводились этой монетой. Это тем более поразительно, свиде-
тельствуют историки, что Англия в те времена практически не вела морской тор-
говли и не обладала ни колониями, ни золотыми рудниками, а товары Ганзы4
обычно оплачивала оловом. Из каких же источников король Эдуард черпал золото,
с помощью которого он, очевидно, смог покрыть издержки последовавшей за тем
тридцатилетней войны с Францией?
В истории средних веков имеются и другие загадки такого рода. Например, не
меньшую сенсацию произвели сокровища, которые оставил император Рудольф II5
2 Эдуард III (1312--1377)-английский король (с 1327 года) из династии Плантагенетов.
Воспользовавшись прекращением во Франции династии Капетингов, Эдуард, будучи по ма-
теринской линии внуком французского короля Филиппа IV Красивого, предъявил претензии
на французский престол и в 1337 году объявил Франции войну, которая вошла в историю
под названием Столетней войны (1337-1453).
3 Один фунт равен 0,453592 кг (около 453,6 г)
4 Ганза (от средне-нижненем. Hansa - союз)- торговый союз северо-немецких городов во
главе с Любеком, существовавший в XIV-XVI веках (1356-1669).
5 Рудольф II (1552-1612)- император так называемой Священной Римской империи, осно-
ванной в 962 году германским королем Оттоном I в результате подчинения Северной и
Средней Италии (с Римом). Впоследствии к Священной Римской империи были присоединены
и славянские земли. Проводил политику жестокой католической реакции. Один из рьяных
адептов алхимического искусства.

после своей смерти в 1612 году. В его наследстве совершенно неожиданно обна-
ружили в виде слитков 84 центнера золота и 60 центнеров серебра. Таинственную
жидкость, находившуюся там же, сочли изготовленной из философского камня. Ру-
дольф II, который с 1576 года в качестве германского императора имел резиден-
цию в Праге, славился как большой приверженец тайных наук. В те времена при
его дворе пестрой чередой толпились астрологи, предсказатели, ясновидцы и ...
алхимики. Поэтому для многих казалось несомненным, что оставшееся золото и
серебро имеют алхимическое происхождение.
Рудольф II нашел многочисленных последователей при немецких княжеских дво-
рах. Одним из них был саксонский курфюрст Август, который собственной персо-
ной проводил в лаборатории опыты с философским камнем и, как говорили, успеш-
но . Его лабораторию народ называл не иначе как золотым домом. Она была обору-
дована им самим в резидентском городе Дрездене, где на него работал также
профессиональный алхимик Шверцер. Курфюрст Август писал в 1577 году итальян-
скому алхимику: "Я уже настолько вошел в курс дела, что могу из восьми унций
серебра сделать три унции6 полновесного золота".
Август оставил золотое сокровище в 17 миллионов талеров, сумму по тем вре-
менам значительную. Весь мир считал, что курфюрст нашел рецепт превращения
металлов. Узнать эту тайну весьма стремились его преемники, в том числе Ав-
густ II7, названный Сильным. В качестве курфюрста Саксонии и короля Польши в
1701 году в известном государственном споре с прусским королем Фридрихом I8
Август II отнял у него алхимика Иоганна Бетгера. Последнего держали пленником
в Дрездене, а позже в крепости Кенигштейн, пока он не получил нечто, что не-
мецкие князья в то время ценили на вес золота. Это был фарфор. Будучи назна-
ченным директором фарфоровой мануфактуры в Мейсене, основанной в 1710 году,
Бетгер остался, видимо, верен своим склонностям к алхимии. В дрезденской го-
сударственной коллекции фарфора и поныне хранится королек чистого золота ве-
сом около 170 г, который Бетгер получил в 1713 году якобы путем алхимических
манипуляций.
Ошеломляющие
эксперименты
Большим покровителем всех алхимиков считался император Леопольд I9, правив-
ший с 1658 по 1705 год. При его дворе алхимики проделывали сенсационные пре-
вращения , которым в свое время все поражались. Ученые еще недавно ломали над
ними головы. Самое волнующее алхимическое приключение связано с именем авгу-
стинского монаха Венцеля Зейлера. Вот его история.
В 1675 году молва о веселой жизни алхимиков при венском дворе привлекла
этого монаха в резиденцию императора. Жизнь в монастыре, в Праге, наскучила
ему. Зейлер сам собирался служить алхимии. У одного собрата он похитил крас-
ный порошок, полагая, что это и есть таинственный философский камень.
Император Леопольд I благожелательно выслушал все, что ему смог поведать
6 Одна унция равна 28,34952-Ю"3 кг (около 28,35 г).
7 Август II (1670-1733) - польский король в 1697-1706 и 1709-1733 годы и курфюрст
саксонский (Фридрих Август I; 1694-1733). Участвовал в Северной войне против Швеции.
8 1706 году был разбит Карлом XII и отрекся от престола, после разгрома шведов Пет-
ром I под Полтавой (1709 год) вновь стал королем Польши.
8 Фридрих I (1657-1713) - первый прусский король (1701-1713). Покровительствовал
наукам и искусствам. При нем был основан университет в Галле, Академия искусств и
Академия наук в Берлине. Сохранилась переписка Г.-В. Лейбница с Софией Шарлоттой,
второй женой Фридриха I, посвященная философским и научным вопросам.
9 Леопольд I (1640-1705) - император Священной Римской империи из династии Габсбур-
гов, вел многочисленные войны (с турками за испанский престол и др.).

монах. Будучи покровителем всех странствующих умельцев, он приютил также и
Зейлера. Монах должен был показать свое искусство в секретной лаборатории им-
ператора. Это был мрачный подвал с узкими окнами, которые лишь скудно пропус-
кали дневной свет. Дополнительным освещением служили факелы на стенах. Их
мерцающий свет, скользящий вдоль холодных стен, придавал обстановке что-то
зловещее. Зейлер должен был призвать все свое самообладание, чтобы казаться
внешне хладнокровным. Он сознавал, что от предстоявшего эксперимента зависела
не только его карьера при дворе, но и сама жизнь. Суд над обманщиками был
обычно краток. Немало из них заканчивали свою жизнь на виселице, окрашенной
сусальным золотом10.
Зейлер сообщил, что он частично "окрасит", то есть превратит, медный сосуд
в золото. "Ну, что же, начинайте!" - приказал правитель резко, однако вполне
милостиво.
Монах начал церемонию, сопровождая ее театральными жестами и таинственными,
почти непонятными словами. Однако Леопольд I, хорошо знакомый с такими каба-
листическими фокусами, нетерпеливо прервал: "Действуйте, наконец!".
Слуга держал наготове медную чашу, чтобы по знаку Зейлера поместить ее на
огонь. Когда она раскалилась докрасна, мастер высыпал на нее щепотку чудодей-
ственного красного порошка. Бормоча какие-то заклинания - от этого он никак
не мох1 отказаться, Зейлер повертел медный сосуд несколько раз в воздухе и,
наконец, погрузил его в приготовленный чан с холодной водой. Чудо произошло!
Повсюду, где философский камень соприкасался с медью чаши, виднелся знакомый
блеск золота.
Монах с облегчением повернулся к стоявшему поодаль тиглю с клокотавшей рту-
тью . Зейлер приказал подручному усилить огонь, ибо, как он с воодушевлением
объявил, теперь он хотел окрасить меркурий11 до золота! Для этой цели он
часть красного порошка облепил воском и бросил в кипящую жидкость. Повалил
густой, едкий дым, который вынудил всех любопытных, подошедших слишком близко
к огню, закашляться и отвернуться... Почти мгновенно сильное бурление в тигле
прекратилось. Расплав затвердел. Зейлер заставил слугу, поддерживавшего
огонь, работать еще усерднее. Шипение воздуходувки было единственным звуком,
который в течение нескольких минут нарушал благоговейную тишину. Император
Леопольд и избранные придворные смотрели, как завороженные, в пламя углей,
грозившее, казалось, поглотить тигель. Однако монах заявил, что огонь еще не-
достаточно силен. Уверенным движением он бросил несколько углей в расплав.
Они сгорели сверкающим пламенем. Когда Зейлер приказал слуге перелить жидкий
расплав в плоскую чашу, стало видно, что содержимое значительно уменьшилось.
Вновь произошло нечто чудесное. Застывающий металл сверкал светлым блеском
золота, ярко отражая свет факелов. Император кивнул, чтобы пробу золота отне-
сли к золотых дел мастеру, который ожидал в соседнем помещении.
Понаблюдаем за его работой... Сначала золотых дел мастер испытующе взвесил
королек металла на ладони. Затем несколько раз провел кусочком золота кресто-
образно по полированному кремню, так называемому пробному камню. На темной
матовой поверхности золото Зейлера оставило тонкий след. Опытные специалисты
могут лишь на основании окраски и вида этого штриха сделать выводы о содержа-
нии золота. Наш ювелир смочил штрихи азотной кислотой. Золото на пробном кам-
не не изменилось. Другие металлы растворились бы в азотной кислоте.
Такую пробу, с помощью которой обычно определяют содержание золота, в те
времена только начали применять. Позднее метод был усовершенствован. Для
сравнения стали использовать пробирные штрихи с известным содержанием золота,
В те времена лиц, подделывавших золото, фальшивомонетчиков казнили на виселице,
окрашенной под золото.
11 Меркурий - ртуть.

как поступают и в настоящее время.
Император и придворные с нетерпением ожидали, каков будет приговор золотых
дел мастера. Наконец был оглашен результат: ювелир заявил, что это чистейшее,
высококаратное золото, с каким он когда-либо имел дело!
Леопольд не скупился на королевские похвалы. Зейлер также не скрывал своего
торжества. Осмелев от успеха, он объявил еще один эксперимент: Зейлер хотел
превратить в чистое золото олово, обычное олово. Эта смелая попытка также
удалась. Император обратился к радостно возбужденному алхимику: "Представляй-
те нам, не колеблясь, дальнейшие доказательства вашего высокого искусства.
Добывайте золото, а мы осыплем вас милостями!"
Из искусственного золота император Леопольд I повелел чеканить дукаты. С
одной стороны на них - его изображение, с другой - надпись, помещенная вокруг
даты 1675: "Я превращен из олова в золото могуществом порошка Венцеля Зеиле-
ра". Эти монеты состояли почти из чистого золота. Черта на пробном камне по-
казывала чистоту большую, чем золото в 23 карата. Правда, критически настро-
енным современникам дукаты казались несколько легковесными.
Дукат (1657-1705) Леопольда I.
С большой пышностью Зейлеру присвоили звание "королевского придворного хи-
мику са", а в сентябре 1676 года произвели в рыцари. Кроме того, император Ле-
опольд не без дальнего прицела назначил его обермейстером монетного двора Бо-
гемии. Вероятно, император рассчитывал, что благодаря ловкости Зейлера богем-
ские оловянные копи вскоре будут приносить больше доходов, чем венгерские зо-
лотые рудники.
Известны и другие примеры монет, чеканенных якобы из трансмутированных ме-
таллов . Приверженцы алхимии охотно козыряли ими как неопровержимыми свиде-
тельствами. Когда некий барон фон Хаос изготовил из трех фунтов ртути два с
половиной фунта "золота", то из этого металла была чеканена памятная ме-
даль12 . Надпись по-латыни на ней гласит: "Чудесное превращение, содеянное в
Праге 16 января 1648 года в присутствии его королевского величества Фердинан-
да III" .
Нельзя ни в коем случае причислить к алхимикам австрийского естествоиспыта-
теля и экономиста Иоганна Иоахима Бехера13. Однако, он тоже верил в превраще-
12 На лицевой стороне медали был изображен Меркурий - Гермес с крылышками на пятках
и с кадуцеем (магическим жезлом, обвитым двумя змеями) в руках, что означало превра-
щение ртути в золото.
13 Нельзя целиком согласиться с автором, что Иоганн Иоахим Бехер (1635-1682) был
чужд алхимии. По характеристике М. Джуа, Бехер "проявил себя как человек честный и
чуждый обману. Был скорее фантазером, чем химиком-практиком" (М. Джуа. История хи-
мии) . Бехера считают одним из создателей теории флогистона.

ние металлов. В Музее истории искусств в Вене хранится медаль со следующей
надписью: "В июле месяце 1675 года я, доктор И. И. Бехер, получил эту унцию
чистейшего серебра из свинца путем алхимической трансмутации".
Медаль Бехера.
Существует еще одна золотая медаль, вес которой соответствует 16,5 дукатам,
носящая следующую загадочную надпись: "Aurea progenis plumbo prognata
parente". Это означает: "Золотой потомок свинцового родителя". На оборотной
стороне читаем: "Химическое превращение Сатурна в Солнце, то есть свинца в
золото, произведено в Инсбруке 31 декабря 1716 года при покровительстве его
сиятельства пфальцграфа Карла Филиппа...".
Алхимики, их трюки
и знаменитый
философский камень
Еще и сегодня возникает вопрос: "Как выполнил Зейлер свой алхимический фо-
кус? " В мрачные времена средневековья твердо верили в трансмутацию металлов.
Как обстоит дело в наши просвещенные времена? В настоящее время, прежде все-
го , непонятно, почему императору Леопольду I, сведущему в алхимии, не удалось
уличить монаха. Ведь трюки плутоватых алхимиков были уже тогда изучены доско-
нально .
Много раз "золото" алхимиков оказывалось обманом - латунью, томпаком или
бронзой. Еще Аристотель в IV веке до н. э. упоминал, что из меди при сплавле-
нии ее с цинком или оловом образуются золотисто-желтые сплавы. Следовательно,
уже в древности было известно, что "не все то золото, что блестит". Были так-
же умельцы, которые получали "серебро" в виде серебристо-белого сплава добав-
лением к медному расплаву мышьяка; так, слишком упрощенно, понималось "искус-
ство превращения" металлов: достаточно было, чтобы неблагородный металл при-
обрел лишь окраску желаемого благородного металла. В других случаях требова-
лась только ловкость фокусника, чтобы незаметно подбросить в расплав кусок
благородного металла. Как именно осуществить это - зависело от фантазии
умельца. Некоторые "мастера золотой кухни" предпочитали пользоваться "для пе-
ремешивания" расплава полой палочкой, внутри которой прятали несколько зерен
золота, а отверстие закупоривали воском. Если палочка была деревянная, то
нижняя, полая, ее часть полностью сгорала в расплаве. Таким изящным способом

быстро уничтожалось вещественное доказательство, раньше, чем у кого-нибудь
могло возникнуть подозрение и желание рассмотреть "волшебную палочку" побли-
же .
В своих экспериментах "золотых дел мастера" обнаруживали необычайную изво-
ротливость. Они использовали тигли с двойным дном, из которых при накаливании
выливалось золото, или угли с запаянным внутри золотом. Иногда успеху способ-
ствовала золотая пыль - ее вдували в расплав вместе с воздухом, накачиваемым
воздуходувкой.
Однако в некоторых, почти безупречных, демонстрациях нельзя было сразу раз-
гадать обман. Швейцарец Турнейсер, алхимик и чудо-доктор, которого переменчи-
вая судьба гоняла по разным странам, однажды наполовину превратил железный
гвоздь в золотой, и произошло это на глазах одного кардинала, засвидетельст-
вовавшего письменно: "Турнейсер опустил раскаленный гвоздь в красную протра-
ву, и опущенный конец превратился в золото. Произошло это в Риме 20 ноября
1586 года". Гвоздь долгое время выставлялся для осмотра публике как доказа-
тельство истинного алхимического мастерства. Однако, когда в 1730 году путе-
шествовавший по Италии Иоганн Кейслер заинтересовался этим раритетом, то не
смог получить вразумительного ответа. "По-видимому, уже многие годы стыдятся
показывать этот гвоздь, после того как было обнаружено, что это - обман и
весь фокус заключается в незаметной пайке", - так написал Кейслер в своем от-
чете, опубликованном в 1740 году. Турнейсер обманул зрителей простым фокусом.
С большим искусством он припаял к железному гвоздю золотое острие, которое
покрыл соответствующей краской. В процессе алхимической операции окраска ис-
чезла, и одураченные зрители увидели блеск золота.
При превращении ртути в золото, наиболее популярном в те времена, необходи-
мо было выделить золото, "запрятанное" в ртути. В измельченном состоянии зо-
лото почти мгновенно растворяется в жидкой ртути, которая не меняет при этом
своей характерной серебристой окраски. Известно, что такие амальгамы золота
остаются жидкими вплоть до содержания его 10-12 % и выглядят, как чистая
ртуть. Отогнать жидкую ртуть - это детская игра для алхимиков. После испаре-
ния ртути в тигле оставалось чистое золото.
Следует отметить, что были также честные, убежденные алхимики, которые ста-
ли жертвой самообмана. Они твердо верили, что получили золото при переплавке
больших количеств серебра, ртути, свинца или при переработке их руд. В силу
скудости знаний по аналитической химии, они не ведали, что лишь обогащали то
небольшое количество золота, которое уже присутствовало в металлах и рудах.
Серебряные монеты, часто служившие для эксперимента, всегда содержали неболь-
шое количество золота - если они были чеканки до 1830 года. Удаление следов
золота из серебра для чеканки было невозможным по тогдашней технологии или
просто слишком дорогостоящим делом.
Однако же, какую связь имеет все это со знаменитым философским камнем? Ре-
цептура его сложного изготовления была описана в многочисленных алхимических
трактатах и толстых фолиантах, но в такой форме, что никто, а часто и сам ал-
химик не мог ничего понять. Некоторые из этих "рецептов" составлены относи-
тельно ясно, как, например, пропись для изготовления философского камня в
"Химическом своде" Базилиуса Валентиниуса14. Если некоторые важнейшие данные
в ней и зашифрованы алхимическими символами, то их разгадка все же довольно
Базилий Валентин - бенедиктинский монах. По мнению многих историков химии, лич-
ность легендарная. Многие работы, вышедшие под его именем, принадлежат Иоганну Тель-
де, опубликовавшему их в начале XVII века и утверждавшему, что нашел рукописи некое-
го монаха из Эрфурта, написанные в начале XVI в. Этому трудно поверить, так как в
этих манускриптах описаны операции и явления, ставшие известными лишь столетием поз-
же.

проста. Описывалось изготовление химическим путем кроваво-красной жидкости из
ртутной руды путем растворения последней в царской водке; смесь, в конце кон-
цов, нагревали в течение нескольких месяцев в закрытом сосуде - и эликсир
мудрости был готов.
Следует заметить, что в некоторых деталях все рецепты совпадают. Так, часто
указывается, что философский камень представляет собой ярко-красное негигро-
скопичное вещество. При получении его из ртути и других составных частей ве-
щество несколько раз изменяет свою окраску - от черной к белой, затем к жел-
той и, наконец, к красной. Профессор К. ван Ниевенбург из Нидерландов в 1963
году взял на себя труд повторить многочисленные операции алхимиков с помощью
методов современной науки. В одном из опытов он действительно наблюдал опи-
санные изменения окраски. После удаления всей ртути, введенной по прописям
алхимиков, а также ее солей путем разложения при высоких температурах или
возгонкой он получил очень красивое красное негигроскопичное вещество. Свер-
кающие призматические кристаллы были химически чистым хлорауратом серебра
AgAuCl415. Возможно, что это соединение и было тем самым философским камнем,
который в силу высокого содержания в нем золота (44 %) мог вызвать желаемое
превращение, скажем, поверхностное золочение либо сплавление с неблагородными
металлами. Конечно, с помощью этого соединения нельзя было наколдовать больше
золота, чем оно само содержало.
Загадка
золотого
медальона
Сегодня уже нельзя установить, брал ли Венцель Зейлер вещество типа хлорау-
рата или же он воспользовался каким-то изощренным фокусом, чтобы под критиче-
ским взором императора Леопольда I довести до желанной цели свои опыты по
превращению металлов. Однако Зейлер проделал еще один фокус, которому можно
поражаться и сегодня и который не держат, стыдясь, взаперти, как гвоздь Тур-
нейсера. В собрании медалей и монет Музея истории искусств в Вене хранится
медальон весом более 7 кг. Его диаметр около 40 см, а по содержанию золота он
соответствует 2055 старым австрийским дукатам. На художественном рельефе ли-
цевой стороны видны портреты многочисленных предков императорского дома. Этот
ряд начинается с короля франков Фарамунда (V век) и заканчивается Леопольдом
I, который изображен вместе с супругой в центре медальона. На оборотной сто-
роне надпись по-латыни сообщает, что в год 1677, в праздник святого Леополь-
да, Венцелем Зейлером был проведен "этот истинный опыт действительного и пол-
ного превращения металлов".
Вот такой сногсшибательный фокус выдал бывший августинский монах! На глазах
у императора, перед собравшимися придворными, представителями духовенства и
знати Зейлер превратил описанный серебряный памятный медальон в золотой. Он
опускал медальон примерно на три четверти в различные жидкости, которые, как
многословно утверждал, приготовил из великого эликсира. После этого он досуха
вытер медальон шерстяным платком. Когда эффектным жестом Зейлер убрал платок,
все присутствующие были буквально ослеплены сияющим золотым блеском медальо-
на.
Еще сегодня можно отчетливо увидеть ту границу, до которой алхимик опускал
медальон в колдовскую жидкость: верхний, меньший, участок медали остался се-
ребристым; нижняя часть имеет окраску золота и действительно является золо-
том, как это доказали опытные ювелиры, а также современные исследования.
Его образование связано с наличием примесей серебра и золота в исходных материа-
лах.

Алхимический медальон Леопольда I.
Несмотря на такую удачную демонстрацию, карьера Зейлера как придворного хи-
микуса быстро пришла к концу. Он должен был сознаться, что больше не может
делать золото. Быть может, он истратил весь свой чудодейственный порошок. Ис-
торики считают, что алхимик обошелся Леопольду I в 20 000 гульденов. Зейлер
оставил кучу долгов различным придворным и государственным служащим, слишком
легко поверившим в его искусство. Леопольд I лишил незадачливого умельца всех
его званий и отослал назад в монастырь. Однако Леопольд не возбудил против
Зейлера судебного процесса, который, несомненно, закончился бы смертью на ви-
селице : напротив, молчаливо оплатил все его долги.
Решающей причиной такого необычного поведения обманутого владыки был, воз-
можно, тот самый золотой медальон, который уже в течение нескольких столетий
поражает как доказательство истинного алхимического искусства. Ученые и спе-
циалисты делали все возможное, чтобы проникнуть в тайны такой явно удавшейся
трансмутации. На медальоне в нескольких местах видны срезы. Там были взяты
пробы для исследования. Анализы неуклонно подтверждали, что нижняя часть ме-
дальона состоит из золота. Правда, плотность этого золота была низковатой.
Однако, что это доказывает? Ведь известно, что золото алхимиков всегда было
несколько легче природного золота.
При ближайшем изучении медальона отпало подозрение, что он составлен из
двух частей - золотой и серебряной. Как раз пришел на память фокус, с помощью
которого польский алхимик Сендивогиус16 провел императора Фердинанда II, пра-
вившего с 1619 по 1637 год. В этом случае большая серебряная монета также бы-
16 Сендивогий (Сендивогиус, Седзивой) Михаил (1566?-1646) - польский алхимик. Полу-
чил образец философского камня от Александра Сетония Космополита (XVI век), которого
он вызволил из тюрьмы, куда тот был брошен за отказ выдать тайну чудодейственной ли-
гатуры. Но секрет приготовления порошка Сетоний унес в могилу.

ла превращена в золотую, но только с одной стороны. Однако люди благоговели
перед этим "чудом искусства" недолго, пока не обнаружили обман. Сендивогиус
спаял золотую фольгу с серебряной пластиной и отдал ее в чеканку. Золотую
часть он покрыл ртутью, в результате чего образовалась твердая серебристая
амальгама, которую по внешнему виду нельзя было отличить от серебра. Подго-
товленную монету польский алхимик залил с одной стороны какой-то таинственной
эссенцией, а затем сунул в пламя. Смоченная сторона монеты превратилась в зо-
лото, конечно, только на ту глубину, на которую могла "проникнуть" эссенция.
В пламени ртуть улетучилась, осталось золото. Вот и вся тайна.
Попытались осторожно подержать на пламени медальон Зейлера, чтобы удалить
ртуть, если она присутствовала, однако ничего не изменилось: верхняя часть
монеты осталась серебряной, золото осталось золотом. Значит, чудо? Очень дол-
го хранил медальон свою тайну. Дальнейшие испытания затруднялись тем, что его
нельзя было разрушать ввиду исторической ценности. Как же можно было узнать,
из чего состоит медальон, если запрещено было брать пробы вещества, из кото-
рого он сделан? Прошло 250 лет, пока ученые, наконец, раскрыли тайну этого
алхимического медальона, а также сущность "процесса" Зейлера по превращению
элементов!
Средневековые алхимики одурачивали императоров, королей и князей. Позднее
они также находили своих жертв в высших кругах. Даже гордые правители из рода
Гогенцоллернов не смогли уберечься от их каверз. Истории известно, как Фрид-
рих I обошелся с алхимиком Каэтано - с чисто прусской военной строгостью.
Этот авантюрист ловко выманил из карманов владыки немало золота, однако сам
не смог его получить. Прусский король в 1709 году приказал его повесить.
Этот случай должен был послужить поучительным примером для потомков коро-
лей. Однако последние продолжали бесславно попадаться на удочку обманчивого
искусства странствующих алхимиков и поплатились большими суммами. Фридрих II,
названный Великим, в конце концов, вынужден был неохотно признать: "Алхимия -
это род болезни: кажется, на какое-то время она излечена разумом, но вдруг
вновь возвращается и поистине становится эпидемией...".
Однако это не могло служить оправданием, и нельзя было дальше предоставлять
алхимикам свободу действий. Так решил последователь Фридриха II Фридрих-
Вильгельм II. В период его правления были изданы законы, направленные на по-
давление алхимической "эпидемии". В параграфе 1402 всеобщего свода законов
для прусских государств от 1791 года записано: "Люди, которые обманывают пуб-
лику мошенническими действиями, как алхимики, изгонители духов, предсказате-
ли , кладоискатели и т. п., помимо уплаты обычного штрафа за мошенничество,
помещаются в каторжную тюрьму от 6 месяцев до 1 года и выставляются на площа-
ди" . Теперь алхимики должны были опасаться строгости закона.
"Я сделал
золото!"
"В XIX веке превращение металлов друг в друга будет широко использоваться.
Каждый химик будет делать золото, даже кухонная посуда будет из серебра, из
золота!"
Автор этих слов не был вдохновенным приверженцем искусства алхимии; это был
химик, Кристоф Гиртаннер из Геттингена. Однако следует отдать ему должное.
Гиртаннер считал еще более поразительным, чем искусство получать золото, пре-
вращение алмаза, самого твердого и прозрачного вещества, в мягкий и непро-
зрачный графит, а также превращение хрупкого железа в твердую сталь.
Высказывание Гиртаннера, которое было у многих на устах, относится к 1800
году, то есть к самому началу XIX века, обещавшему поистине стать "золотым".
Однако эта часто повторявшаяся цитата не могла скрыть ни от кого того факта,

что искусство алхимиков зашло в тупик. Благодаря промышленной революции есте-
ственные науки начали бурно развиваться, и вера в алхимию стала таять, как
лед на весеннем солнце. Когда в начале "золотого" века в Германии собралось
так называемое закрытое общество для того, чтобы вернуть прежний блеск поту-
скневшему золоту алхимиков, такое событие было оценено историками как послед-
няя вспышка алхимии. В статьях современников можно было часто встретить вы-
сказывания, что прошло время тех шарлатанов, которые поражали мир своими оше-
ломляющими опытами. Даже в кругах, далеких от науки, постепенно укрепилось
убеждение, что металлы нельзя превратить ни в столь желанное золото, ни вооб-
ще в какой-либо другой элемент. Самые большие "умники" все же допускали, что
может появиться поистине новый процесс получения золота.
Потому и были чрезвычайно поражены читатели лейпцигской "Иллюстрирте цей-
тунг", когда 9 декабря 1854 года в разделе "Открытия" появилось сообщение о
получении золота искусственным путем. Француз по имени Теодор Тиффро, выпуск-
ник и препаратор Высшей промышленной школы в Нанте, только что выпустил бро-
шюру, в которой он протрубил на весь мир следующую сенсацию: "Я нашел способ
получения искусственного золота, я сделал золото!"
Вот описание его открытия.
Убежденный, что металлы являются сложными веществами, то есть соединениями,
которые можно "сконструировать", Тиффро решил совершить научную поездку в
классическую страну металлов - Мексику. Там, а также на золотых полях Кали-
форнии он хотел проверить свои теории.
Молодой препаратор начал путешествие в декабре 1842 года в возрасте 23 лет.
Ему удалось бродить по незнакомой стране, не привлекая особого внимания, так
как он выдавал себя за начинающего фотографа - только что был открыт процесс
получения дагерротипов, как тогда их называли. В течение пяти лет он путеше-
ствовал по горным районам Мексики, опрашивал горнорабочих и слушал со слепым
доверием поразительные рассказы у вечернего костра: металлы могут расти и са-
ми по себе облагораживаться, чему способствует знойное мексиканское солнце.
На золотых рудниках, как услышал Тиффро, вовсе не нужно сразу прокладывать
штольни, ибо золото должно сначала "созреть". Через год на этом месте образу-
ется сверкающее золото, возникшее из серебра, вот только тогда стоит начинать
выработку.
Серебряный рудник. Гвадалахара (Мексика).

У Тиффро сразу появилась навязчивая идея: такой процесс можно также проде-
лать в лаборатории. И он начал вести лабораторные опыты вдали от родины. Тиф-
фро растворял серебро в азотной кислоте. Для этого он брал природное серебро,
чистое по внешнему виду, из рудников Гвадалахары. Либо, за неимением его,
брал большие серебряные мексиканские монеты, которые превращал в опилки. Ре-
акционную смесь Тиффро подвергал воздействию солнечных лучей в течение не-
скольких дней, порой недель. Эти опыты проводились в горняцком городе Гвада-
лахара, расположенном в горах в центре страны. Позднее Тиффро говорил, что
при тамошнем сильном солнечном облучении успех был ему обеспечен. Никогда
больше, вспоминал он с сожалением, у него не было столь благоприятных усло-
вий.
Что же открыл Тиффро? После неоднократных выпариваний и растворений в ки-
слоте, в конце концов, обнаружились блестки чистейшего золота. Если собрать
их вместе, они, вероятно, составили бы несколько граммов. Для Тиффро это слу-
жило доказательством того, что серебро превратилось в золото под магическим
воздействием солнечных лучей Мексики.
Тиффро побоялся сразу разглашать упомянутый тайный рецепт. Как все алхими-
ки , француз сначала держал свое открытие в тайне. Поэтому в его брошюре нет
ни словечка о новом процессе получения золота, якобы производящем революцию.
Только к концу брошюры читатель мог понять, что, собственно, преследовал Тиф-
фро: "Я обращаюсь к своим соотечественникам с ожиданием помощи, необходимой
для окончания моего труда". Иными словами, подобно всем алхимикам, Тиффро ну-
ждался в деньгах для воплощения в дело своего открытия. Он писал весьма не-
двусмысленно: "Не может быть, чтобы я был вынужден разделить судьбу тех мно-
гих изобретателей, которых презрело их отечество..."
В "Отчетах Парижской академии наук" за 1853 год имеется краткое упоминание
о том, что 17 октября Тиффро сделал доклад о своем открытии. Уже в июне он
передал брошюру Академии наук17, а с ней как вещественное доказательство не-
сколько проб золота, полученного в Мексике. Были колебания, стоит ли публико-
вать более подробный отчет о докладе Тиффро в уважаемом журнале, который чи-
тали ученые всего мира. Комиссия, в которую вошел известный химик Тенар18,
пришла к отрицательному решению. Представленное золото было, конечно, золо-
том. Однако ничто не доказывает, что оно получено искусственно, к тому же
Тиффро в своей брошюре полностью умалчивает о процессе его получения. Очевид-
но, автор сам явился жертвой ошибки, и золото, имевшееся в виде следов, он
сконцентрировал и выделил.
Такие доводы не доходили до сознания Тиффро. Он, напротив, настаивал на
публичном опыте, который ему и разрешили провести в лаборатории парижского
монетного двора. Все требовавшееся сырье и химикаты предоставлял государст-
венный монетный двор, в том числе и химически чистое серебро. Вероятно, солн-
це над Францией светило недостаточно сильно. Во всяком случае, испытание пол-
ностью провалилось. Не было обнаружено даже следов золота. После этого Тиффро
решился на шаг, на который не пошел бы обычно ни один изобретатель, а тем бо-
лее алхимик. Он обнародовал свой "процесс" для того, чтобы тот смог послужить
обществу. Самому заниматься производством золота у него уже не было сил. "У
меня нет и главного для этого и всего прочего, - жаловался он в новом издании
своей работы в 1854 году, - ни обеспеченного положения, ни свободы мыслей, ни
Академия естественных наук (Парижская академия наук) - одна из пяти академий,
входящих в Институт Франции. "Отчеты Парижской академии наук" (Comptes Rendus de
lfAcademie des Sciences) - всемирно известный научный журнал.
18 Тенар Луи Жак (1777-1857) - французский химик, профессор Политехнической школы в
Париже, Коллеж де Франс и Парижского университета. Известен своими многочисленными
анализами разнообразных соединений. В 1818 году открыл перекись водорода.

возможности изучать сложные явления, происходящие при превращении металлов...
Длительные опыты на ярком солнце ослабили мое зрение, утомительный труд по-
дорвал мое здоровье, и я должен сознаться в своем бессилии, хотя твердо убеж-
ден, что стою на пороге больших успехов".
Спрос на его публикацию был исключительным. Его книжку буквально вырывали
из рук. Вся Франция жаждала узнать, наконец, тайну получения золота. Последо-
вало еще одно издание. Бестселлером стал и немецкий его перевод. Брошюра "По-
лучение золота искусственным путем фактически доказано. Металлы являются не
простыми веществами, а сложными" была издана в Берлине в 1855 году. Когда че-
рез 30 лет известный химик и историк химии Герман Копп19 собирал материал для
своего обзора "Алхимия в старое и новое время", брошюры Тиффро он найти не
смог. Не без сожаления Копп писал, что "ни одного экземпляра ее нельзя найти,
даже у антикваров, даже по повышенным ценам".
Международные
жулики
Жизнь не оправдала надежд, которые питал Тиффро при выпуске своей публика-
ции. Он не нашел покровителя, поверившего в него и снабдившего его деньгами
для пуска процесса "в большом масштабе". Однако у него появились последовате-
ли, которые тайно пошли тем же путем и начали фабриковать золото из серебра.
Солидное "предприятие" такого рода отражено в секретных актах частного при-
дворного и государственного архивов австрийской монархии. Само собой разуме-
ется, что этот факт стал известен лишь тогда, когда монархия рухнула. С опуб-
ликованием этих актов была разоблачена махинация императора Франца-Иосифа20 и
его кабинета, которые с 1868 по 1870 годы привлекли к работе трех алхимиков,
в этом отношении Франц-Иосиф показал себя истинным отпрыском Габсбургов и
достойным последователем Рудольфа II и Леопольда I.
Три алхимика, явившиеся к императору, вероятно, показались ему посланцами
неба. В 1866 году в результате войн с Пруссией и Италией австрийская монархия
потеряла богатые провинции. Нужно было оплачивать значительные военные кон-
трибуции . С государственными финансами дела обстояли плохо. К этому же гран-
диозные намерения габсбургского дома осесть в Латинской Америке потерпели
фиаско в результате свержения австрийского короля Макса Мексиканского21 в
1867 году.
Три алхимика - испанец и два итальянца, один из которых якобы сражался до
последнего на стороне короля Макса в Мексике - приехали в Вену, чтобы довери-
тельно сообщить императору Францу-Иосифу, как можно превратить серебро в зо-
лото . Весьма красноречиво пытались они описать значение их эпохального откры-
19 Копп Герман (1817-1892)- немецкий химик и историк химии, профессор университетов
в Гиссене и Гейдельберге. Провел обширные исследования по определению ряда физиче-
ских свойств органических соединений в зависимости от их состава, например точек ки-
пения в гомологических рядах спиртов, кислот, эфиров и т. д. Автор четырехтомного
курса "История химии" (1843-1847).
20 Франц Иосиф I (1830-1916) - император Австрии и король Венгрии, из династии Габс-
бургов. В 1867 году преобразовал два государства в двуединую монархию - Австро-
Венгрию (распалась в 1918 году после поражения в первой мировой войне и подъема на-
ционально-освободительного движения).
21 Речь идет о Максимилиане I (1832-1867)- австрийском эрцгерцоге из династии Габс-
бургов. В 1857-1859 годы был генерал-губернатором австрийских владений в Италии. Во
время англо-франко-испанской интервенции в Мексику (так называемая Мексиканская экс-
педиция, 1861-1867 годы) Максимилиан был в 1864 году по указанию Наполеона III воз-
веден на мексиканский престол. После провала экспедиции Максимилиан, пытавшийся со-
противляться мексиканским войскам, был взят в плен и в июне 1867 рода расстрелян.

тия: Франц-Иосиф получил бы из их рук ни больше, ни меньше, как ключ к миро-
вому господству! Наверняка император не отвергнет эти предложения и не повто-
рит ошибку Наполеона I, отклонившего в свое время изобретение парохода, с по-
мощью которого англичане стали позднее властвовать над морями. Нет, Франц-
Иосиф I не был Наполеоном I. Он хотел знать все детали. Алхимики сделали ши-
рокий жест - предложили провести пробный эксперимент. За открытие своих сек-
ретов они требовали всего лишь 40 миллионов гульденов: 5 миллионов в качестве
первого взноса, остальное - в ценных бумагах, выплачиваемых в течение десяти
лет.
Однако габсбургский дом стал разумнее, чем во времена Рудольфа II. Импера-
тор назначил в качестве эксперта своего бывшего учителя, химика Шретера, дав
ему должность директора Императорского монетного двора в Вене, и позволил ал-
химикам работать под его наблюдением в помещении монетного двора. Условия,
поставленные профессором Шретером, были для трех авантюристов, прямо скажем,
обескураживающими. Они должны были получить золото из полуфунта чистого се-
ребра, предоставленного монетным двором, с добавками, придуманными самим Шре-
тером, в сосудах и тиглях, принадлежащих последнему.
Несмотря на все, умельцам как-то удалось проделать старый трюк алхимиков и
подбросить золото в расплав. Конечно, все полфунта серебра не превратились
полностью в золото, однако, в конце концов был обнаружен шарик вожделенного
желтого металла размером с горошину. Такой результат ни разу больше не повто-
рился за время их более чем двухлетней секретной работы на монетном дворе.
Поэтому секретарь императора молчаливо приобщил этот кусочек к делу.
В эти годы снова заставил заговорить о себе месье Тиффро. Во Франции он не-
утомимо искал капиталиста, который взялся бы за производство золота. Однако
времена для него не изменились к лучшему. Между тем все больше было вестей о
непрестанных происках "конкурентов".
В 1860 году поступило сообщение из Лондона, что венгерский беженец Николаус
Папафи завоевал расположение уважаемых слоев лондонского общества, предложив
процесс для превращения таких неблагородных металлов, как свинец и висмут, в
серебро. Его предприятие процветало столь успешно, что на лондонской Лиден-
холл-стрит обосновалась фирма "Папафи, Барнетт, Кокс и К°" . В одну туманную
ночь Папафи исчез, оставив векселей на 10000 фунтов.
Другой международный жулик по имени Параф изменил тактику. В Нью-Йорке он
выманил у ряда доверчивых людей большие деньги, суля получить золото. В Перу
он сделал короткую, но головокружительную карьеру своим открытием, как пре-
вратить медь и медные руды в чистое серебро. Наконец, в 1877 году он "выныр-
нул " в Вальпараисо, где также нашел доверчивых пайщиков. Однако здесь его мо-
шенничества закончились перед лицом закона.
В январе 1878 года корреспонденты писали, что аферы алхимика Парафа занима-
ли общественность больше, чем все другие события. Объем его дела на предвари-
тельном расследовании превысил 600 страниц. Однако все еще не был найден от-
вет на вопрос: был ли Параф мошенником или его несправедливо держали под зам-
ком? Из своей камеры Параф делал мрачные предсказания; он сказал одному ре-
портеру: "Если я получу свободу, то моя месть будет заключаться в том, чтобы,
изготовляя золото, обесценить его и потрясти все денежные рынки".
Удивление - любимое дитя веры. Тиффро тоже надеялся, что его соотечествен-
ники, наконец, поверят в него. Навязчивая идея искусственного получения золо-
та не оставляла его даже в преклонные годы. Он неутомимо боролся за признание
своего открытия, отыскивая его научные обоснования. Разумеется, Тиффро не на-
шел при этом самого простого объяснения: имевшаяся примесь золота могла соз-
дать впечатление об его образовании.
В июне 1887 года Тиффро подал заявление в бюджетную комиссию французской
палаты депутатов: пусть испытают, наконец, его процесс получения золота в ко-

миссии экспертов. Заявление Тиффро оставили без внимания, ибо сочли за лучшее
не возбуждать нового скандала. Слишком свежим было воспоминание об одном из
последних больших процессов над алхимиками в Париже в 1882 году... Находчивый
американец по имени Визе утверждал, что он умеет фабриковать золото. Видные
представители парижской знати, князь Роган и граф Шпарре, вложили в предпри-
ятие несколько тысяч франков и собственноручно помогали американцу в пробном
эксперименте. Высоко засучив рукава, оба по очереди качали воздуходувку. Че-
рез некоторое время они должны были давать показания против бежавшего Визе,
уличавшегося в обмане. Суд приговорил алхимика - заочно - к чувствительному
штрафу. А оба знатных лица стали посмешищем всего Парижа, ибо они упорно ут-
верждали, что видели собственными глазами, как американец получал золото. Од-
нако, когда их стал допрашивать следователь, оба "очевидца" спохватились, что
один-единственный раз покинули лабораторию алхимика. Они вспомнили, что к
концу решающего эксперимента м-р Визе бросил в расплав какой-то порошок. По-
мещение мгновенно заполнилось отвратительным дымом и вонью, так что они выну-
ждены были выбежать в соседнюю комнату. Дальнейшие комментарии излишни: эта
ловкая проделка, конечно, была запланирована и привела Визе к желанному успе-
ху.
Золото
из теплиц
Теория Тиффро о том, что золото в природе может расти само по себе, в осо-
бенности там, где солнце жарит сильно, как в Мексике, нашла приверженцев даже
в Германии. Об этом свидетельствует газетное объявление, помещенное в "Мюнхер
альгемейне цейтунг" 10 октября 1875 года под многообещающим заголовком: "Ре-
альный ежегодный заработок - миллионы". Аптекарь-пенсионер по имени Кистенфе-
гер - с помощью этого объявления искал компаньона, который отличался бы широ-
той взглядов предпринимателя и имел бы достаточный капитал для того, чтобы
поставить новый процесс получения золота на промышленный уровень. Кистенфегер
в своем объявлении уверял, что уже несколько лет тому назад в присутствии из-
вестных химиков он с блестящим успехом провел эксперимент, лежащий в основе
такого процесса. При этом было показано, что в соответствующих условиях можно
ускорять рост благородных металлов - подобно тому, как это делается с помощью
теплиц для растений.
Какая заманчивая мысль - вырабатывать в больших количествах золото в тепли-
цах! В сущности, это была та же идея француза Тиффро, который до последнего
момента уверял в способности металлов расти. Уже в марте 1891 года Тиффро
заявил представителям прессы, что, как показали его опыты, микробы играют
большую роль в процессах превращения металлов. По его убеждению, именно мик-
робы и водоросли являются причиной того, что серебро в мексиканских рудниках
постепенно превращается в золото. Цель науки - обнаружение этих "золотых мик-
робов" и их выращивание. Тиффро мог с таким же успехом искать "микробы чело-
веческой глупости", по выражению Курта Геца.
Lfart de faire 1for (Искусство делать золото) - такова была тема многочис-
ленных докладов мэтра Тиффро, как его называли почитатели. Устно и письменно
пытался он в 90-е годы снова воскресить свою идею. Как "честный алхимик" он
дожил в почестях до седин; в Париже вокруг него образовалось сообщество почи-
тателей. На собраниях вновь основанного во Франции герметического общества
(Societe Hermetique) участники глубокомысленно внимали речам Учителя.
В октябре 1896 года Тиффро предпринял последнюю атаку, Чтобы убедить науч-
ные круги в том, что металлы в действительности не могут являться простыми
химическими веществами, ибо они построены, как соединения. В этот раз Учи-
тель, как всегда, шел на все. Тиффро представил Академии наук новое исследо-

вание, которое подтверждало его туманную точку зрения: если запаять алюминие-
вую фольгу с азотной кислотой в стеклянную трубку и на два месяца подвергнуть
воздействию чудодейственных солнечных лучей, то содержимое превращается в
эфир и уксусную кислоту. Поэтому алюминий вовсе не является элементом...
Бедный мэтр Тиффро! Достижения химии, столь быстро продвинувшейся вперед за
последние годы, казалось, прошли мимо него. Он, конечно, забыл, что минуло
почти 40 лет с тех пор, как в 1853 году он впервые требовал признания своей
теории. Особенно большие успехи в науке за последние 25 лет были достигнуты в
учении о химических элементах и невозможности их превращения друг в друга.
Глава 2. ХИМИЧЕСКИЕ
ОТКРЫТИЯ С ПРИКЛЮЧЕНИЯМИ
Элементы - простые
вещества нашего
материального мира
Три тысячи лет пытались ученые и философы свести весь материальный мир к
нескольким простым веществам - элементам. Ведь так увлекательно было думать,
что все многообразие природы обусловлено несколькими немногими "кирпичиками",
быть может, одним-единственным первовеществом.
На пути к исходному философы древности увидели воду, затем воздух и, нако-
нец, огонь как первооснову всех вещей. В 350 году до н. э. Аристотель распо-
ложил четыре элемента - огонь, землю, воздух и воду - в виде цикла, из кото-
рого выводились также свойства: тепло, сухость, холод и влажность. Все явле-
ния природы хотели объяснить действием этих элементов и их превращением друг
в друга. Другие философы, например греки Левкипп и Демокрит, считали, что
причиной всех превращений является соединение либо отщепление мельчайших час-
тичек - атомов.
Еще до того как древнегреческие философы ломали голову над первоосновой ма-
терии, в Китае существовало учение о том, что имеются пять элементов, которые
непрерывно движутся между Землей и Небом: вода, огонь, дерево, металл, земля.
В начале нашей эры алхимия, возникшая на Востоке - в Индии, Китае и Японии,
проникла в Европу. Когда в умах ученых начали господствовать мистически-
религиозные представления о великом эликсире и философском камне, понятие
"элемент" потеряло свою классическую простоту. Оно должно было уступить место
весьма непонятному и запутанному определению.
В период раннего средневековья алхимики открыли несколько новых элементов:
ртуть, серу, соль. К элементам причисляли и землю. По представлениям алхими-
ков , тяжелая жидкая ртуть олицетворяла металлическую сущность, сера - горю-
честь . Как соли, так и сере приписывали философское значение.
В настоящее время нас удивляет то, что средневековые философы не причисляли
к элементам такие вещества, как металлы - золото, серебро, железо, цинк, оло-
во , медь. Последние были известны еще в древности, до нашей эры; некоторые из
этих металлов уже выплавляли из руд для изготовления орудий труда, оружия и
украшений.
Золото считалось у алхимиков сложным веществом, которое можно получить, на-
пример, из элемента ртути очисткой с помощью серы и философского камня. Одна-
ко такой "рецепт" был доступен не каждому... Аллегорические средневековые ри-
сунки иллюстрируют это "сочетание" между серой - королем и ртутью - короле-
вой.
Посланник небес, Гермес, в качестве покровителя алхимии добавляет к четырем
цветкам (элементам), которые держат в руках король и королева, еще пятый -
квинтэссенцию. Тогда "свадьба Гермеса" становится полной. Из серы и ртути

возникают серебро (Луна) и золото (Солнце). Поэтому золото, по представлениям
алхимиков, является чем-то составным. В те времена не признавали элементарный
характер золота и других твердых металлов. Многие алхимики верили в то, что
они могут превращать металлы друг в друга и неблагородные металлы - в благо-
родные .
Гермес Трисмегист.
Однако средневековая химия вовсе не исчерпывалась погоней за тайнами алхи-
мии. Мы должны быть ей, безусловно, благодарны за значительное развитие ме-
таллургических и технологических познаний и навыков. Путем терпеливых испыта-
ний, внимательных наблюдений и сравнений неустанно совершенствовались процес-
сы получения стекла и керамических изделий, а также добыча железа, меди, се-
ребра , ртути, свинца, цинка из руд. Процессы дубления кожи и крашения тканей
придавали химии средневековья производственный оттенок.
Самые "чистокровные" алхимики в своих фантастических экспериментах произво-
дили иногда ценные химические продукты: Кункель получил рубиновое стекло,
Бетгер - европейский твердый фарфор, Бранд, проделывая свои перегонки, открыл
фосфор. Мы обязаны работам алхимиков получением спирта и пороха, а также на-
шими познаниями о минеральных кислотах и щелочах.
Лейбниц сообщал о том, как химикус Хенниг Бранд случайно открыл фосфор в
1669 году: "В своих исследованиях Бранд столкнулся с уже описанной операцией,
которая учит, как из мочи приготовить жидкость, которая способствует вызрева-
нию кусков серебра до золота". При переработке мочи путем перегонки, работе,
безусловно, малоприятной, алхимик вдруг получил нечто поразительное. Образо-
валось не золото, а неизвестное самосветящееся вещество, холодный огонь -
фосфорус22.
22 История открытия фосфора - одна из самых интересных в истории открытия химических
элементов. Хенниг Бранд начал с того, что уверовал, будто моча содержит первомате-
рию. Посему он собрал в солдатских казармах около тонны исходного вещества. Получив
после ряда описанных в тексте манипуляций светящийся порошок, он, естественно, при-
нял его за то, что искал, то есть за первичную материю. Дело стало за малым - полу-
чить из чудесной светоносной пыли золото. Но это-то и не удалось сделать Бранду. По
словам В. Л. Рабиновича "мифическое сознание наталкивалось на внемифическую реаль-
ность. (Рабинович В.Л. Алхимия как феномен средневековой культуры.).

Английский художник Йозеф Райт из Дерби запечатлел это мгновение на своей
картине, которую стоит описать... Под средневековыми монастырскими сводами
находится лаборатория алхимика. Она заполнена полками, глиняными сосудами,
посудой, химикалиями. Кругом лежат раскрытые алхимические писания. В середине
помещения находится печь, сложенная из глиняных кирпичей; она соединена со
стеклянными колбами. Все вместе представляет собой перегонную установку. В
глубине два подмастерья в удивлении прервали работу. Алхимик упал на колени,
преисполненный почитания, заклинающе протянув руку: в приборе для перегонки
только что появились светящиеся пары, распространяющие неземной свет. Не это
ли столь желанный философский камень, великий эликсир?
Алхимик, открывающий фосфор (фрагмент). Джозеф Райт (1771 г.).
В XV и XVI веках алхимия все больше и больше теряет свое значение. В есте-
ствознании вырисовываются материалистические взгляды и воззрения, которые на-
чинают освобождаться от оков религии и астрологии, от мистики, веры в демо-
нов, духов и других суеверий. В начале XVI века Парацельс23, хотя и подвласт-
ный некоторым мистическим представлениям, отверг философский камень и отнес
его к области сказок. Истинной целью химии он считал не получение золота, а
изготовление лекарств.
Химики-
скептики
Через сто лет пробил час рождения химических элементов, ибо им было впервые
дано научное определение в нашем сегодняшнем понимании. Немецкий ученый Иоа-
Парацельс, подлинное имя Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм (1493-
1541)- немецкий врач и химик. Создал новое медицинское учение, опиравшееся на наблю-
дения врачей, аптекарей, алхимиков разных стран. Большое значение Гогенгейм придавал
роли химии в медицине. Псевдоним Paracelsus означает "превосходящий Цельса" (Авл
Корнелий Цельс, ок. 25 года до н..з. - ок. 50 года н. э., древнеримский врач).

хим Юнгиус в диссертации "Doxoscopiae Physicae Minores"24, написанной в 1630
году и опубликованной в 1642 году25, отбросил четыре элемента древности и три
элемента алхимии, а также постулат о превращении металлов. Химические элемен-
ты, объявил он, являются едиными и неделимыми далее веществами.
Несколько позднее англичанин Роберт Бойль в известном труде "The Sceptical
Chemist"26 задает риторический вопрос: действительно ли существуют элементы,
иначе называемые началами? И сам же отвечает: "Под элементами я понимаю опре-
деленные исходные и простые, или полностью несмешанные вещества. . . Они явля-
ются составными частями, из коих слагаются все так называемые полностью сме-
шанные вещества и на каковые последние можно разложить"27.
После 1700 года эпоху алхимии сменил период флогистонной химии28; послед-
няя, хотя и исходила из неверных предпосылок при объяснении процесса горения,
однако позволила классифицировать ряд химических превращений. С открытием ки-
слорода в 1771 году29 и правильным объяснением процесса горения Лавуазье за-
кончился этот отрезок истории химической науки30.
Благодаря французу Антуану Лавуазье химия приобрела характер точной науки -
учения об элементах и веществах и их соединении в определенных отношениях.
Превращение элементов друг в друга отбрасывалось как невозможное. В труде
"Traite elementaire de chimie"31, изданном в 1789 году в Париже, Лавуазье
приводит уже 22 из известных сегодня химических элементов. Среди них азот,
кислород, водород, углерод, сера, фосфор и все известные в то время металлы.
Французский химик ошибочно отнес к списку элементов также оксид алюминия, ба-
рит , известь, магнезию и кварц32. Лишь позднее поняли, что здесь, в действи-
тельности, речь идет о соединениях таких химических элементов, которые еще не
умели выделить в виде простых веществ.
К началу XIX века, который после изобретения паровой машины обещал стать
веком промышленного прогресса, удалось с помощью электрического тока выделить
такие элементы, как алюминий, барий, кальций, магний и кремний, а также ще-
лочные металлы, галогены и тяжелые металлы.
24 "Малый физический свод" (лат.).
25 Указанная работа И. Юнгиуса (1587-1657), выдающегося немецкого логика, математи-
ка, медика и химика, действительно была написана около 1630 года, но издана только
после смерти автора, в 1662 году.
26 "Химик-скептик" (англ.).
27 "Химик-скептик" Р. Бойля (1627-1691) написан в форме диалога. Бойль формулирует
традиционное для своего времени понимание элемента, приведенное в основном тексте.
Но корпускулярное учение самого Бойля не оставляло места для химических элементов.
(Подробнее см. Всеобщая история химии. Становление химии как науки.).
28 Следует заметить, что хотя концепция флогистона была сформулирована Шталем в 1697
году, более или менее широкое распространение она получила лишь в 1750 годах и,
кстати, неоднократно видоизменялась разными авторами. Поэтому "период флогистонной
химии" в действительности продолжался сравнительно недолго - около 30 лет.
29 Открытие кислорода, тесно связанное с формированием правильного понимания процес-
сов горения и кальцинации заняло у Лавуазье определенное время - с 1771 по 1774 год.
30 М.В. Ломоносов в 1741 году выдвинул корпускулярную теорию. Ломоносов первым ввел
в опыт весы. Благодаря этому ему удалось в 1756 году экспериментально опровергнуть
флогистонную теорию. Опыты накаливания металлов в "запаянных накрепко стеклянных со-
судах" показали, что "без пропущения внешнего воздуха вес сожженного металла остает-
ся в одной мере". Этим намечались также основы новой трактовки процессов окисления.
31 "Начальный курс химии" (франц.).
32 С понятием об элементе Лавуазье связывал "представление о последнем пределе, дос-
тигаемом анализом", оговаривая, что тогда "все вещества, которые мы еще не смогли
никаким образом разложить, будут для нас элементами". Поэтому многие вещества, кото-
рые к концу XVIII века еще не удалось разложить, Лавуазье условно относил к элемен-
там.

В 1804 году английский химик Дальтон установил закон кратных отношений . В
соответствии с ним химические элементы должны соединяться только в определен-
ных, постоянных соотношениях. Дальтон развил представления Лавуазье, приняв,
что в основе таких превращений лежат мельчайшие кирпичики природы - атомы хи-
мических элементов.
Шведский химик Берцелиус34 в 1818 году впервые опубликовал таблицу, в кото-
рой привел атомные массы всех известных к тому времени химических элементов.
Он ввел символику химических элементов, которая в основном принята и в на-
стоящее время. В ту пору быстро поняли, насколько важно точно знать атомные
массы для выяснения химических реакций и нахождения формул соединений, потому
вклад Берцелиуса был высоко оценен.
Бунзен и Кирхгоф использовали спектральный анализ35 как новый метод для
идентификации химических элементов. Они обнаружили, что отдельные простые ве-
щества в газообразном состоянии при их возбуждении испускают свет определен-
ной длины волны, в результате чего появляются характеристические линии в
спектрах испускания или поглощения. С помощью спектрального анализа с 1860 по
1863 годы были открыты цезий, индий, рубидий и таллий, так что число извест-
ных элементов в химии возросло до 63. Таким образом, накопился обширный ряд
разнообразнейших природных простых веществ, подобранный без каких-либо види-
мых правил и без внутреннего порядка. Однако вряд ли кто-либо из ученых счи-
тал в то время, что уже открыты все кирпичики природы; никто не мог предска-
зать , сколько еще неизвестных элементов ожидают своего открытия. Только с на-
чала XIX века было найдено 28 новых элементов - почти половина из всех из-
вестных к тому времени. Можно было опасаться, что с развитием и совершенство-
ванием техники исследования число элементов когда-нибудь станет столь же не-
обозримым, как число звезд на ночном небосводе.
Система
химических
элементов
Как только речь зашла о формулах химических соединений, то обнаружилось,
что путаница с химическими элементами привела к значительным расхождениям во
мнениях, даже среди выдающихся ученых. Когда в середине прошлого века число
элементов и их соединений резко возросло, и многие химики придумывали свою
"собственную формулу", немецкий химик Лотар Мейер очень точно заметил, что
"путаница достигла апогея". Для некоторых неорганических соединений существо-
вало несколько эмпирических формул. Еще хуже обстояло дело в органической хи-
мии. Только для одного такого несложного вещества, как уксусная кислота
По свидетельству самого Д. Дальтона и в соответствии с записями в его лаборатор-
ном журнале закон кратных отношений был им открыт в 1803 году. Дальтон Джон (1766-
1844)- выдающийся английский ученый, создатель химической атомистики. Впервые указал
путь определения относительных атомных весов и установил взаимосвязь между теорети-
ческими представлениями об атомах и элементах и опытными данными по составу химиче-
ских соединений. Кроме того, Дальтон с ранней молодости и до последнего дня жизни
проводил метеорологические наблюдения. Именно в процессе изучения состава атмосферы
и составляющих ее газов Дальтон пришел к атомной теории. В 1792 году Дальтон открыл
дефект зрения, называемый ныне дальтонизмом.
34 Берцелиус Йене Якоб (1779-1848) - выдающийся шведский химик, с именем которого
связано утверждение атомистической теории в химии, создание электрохимической кон-
цепции химического сродства и другие открытия. Им были выполнены химические анализы
многих соединений и усовершенствованы аналитические методы.
35 Спектральный анализ был открыт немецкими учеными Р. В. Бунзеном (1811- 1899) и Г.
Р. Кирхгофом (1824-1887) в 1860 году.

СН3СООН, насчитывалось к этому времени шестнадцать различных формул.
На международном Конгрессе химиков в сентябре 1860 года в Карлсруэ, на ко-
тором присутствовали Лотар Мейер и Дмитрий Иванович Менделеев, проводились
поиски путей для создания единой классификации элементов36. Однако только в
1869 году Менделееву и Мейеру37 удалось, независимо друг от друга, прийти к
утверждению: если расположить все химические элементы в систему по возрастаю-
щему атомному весу, сегодня именуемому относительной атомной массой, то их
свойства обнаруживают отчетливую периодичность. Это фундаментальное открытие
Д. И. Менделеева было сообщено 6 марта 1869 года на заседании Русского хими-
ческого общества в Петербурге. Работа Лотара Мейера, которую он опубликовал в
"Аннален дер хемип в 1870 году, датирована декабрем того же года. Обе публи-
кации отлично дополняют друг друга, так что Д. И. Менделеев в своей знамени-
той статье от 30 декабря 1870 года "О естественной системе элементов и ее
применении для предсказания свойств еще неоткрытых элементов" смог сделать
еще один шаг вперед: впервые оказалось возможным ограничить недостающие эле-
менты определенным числом и точно закрепить их место в периодической системе.
Обнаружилось, что в естественной системе элементов, установленной Менделее-
вым в 1870 году, оставалось не более 24 свободных мест для еще неизвестных
элементов; 24 "белых пятна" на "химической карте" - так обозначил русский хи-
мик эти пустые места. Между самым легким элементом - водородом и самым тяже-
лым - ураном оставалось открыть еще 23 неизвестных химических элемента. К
этому следовало, быть может, добавить еще 24-й элемент, который располагался
непосредственно за ураном и для которого Менделеев оставил в системе свобод-
38 *->
ное место Предвидение Менделеева шло так далеко, что он описал даже свой-
ства, которые должны были иметь еще неизвестные элементы, и дал указания, где
их следовало бы искать. Его немецкий коллега, Лотар Мейер, позднее дал по-
нять, что ему недоставало "отваги для таких далеко идущих предположений" при
разработке расположения элементов. Менделеев же писал: "Утверждение закона
возможно только при помощи вывода из него следствий, без него невозможных и
\j \j 39
не ожидаемых, и оправдания тех следствии в опытной проверке"
Великий
поиск
начался
Д. И. Менделеев точно предсказал свойства тех еще не открытых элементов,
36 Автор несколько односторонне оценивает задачи Конгресса и его роль в развитии хи-
мии. К концу 1850-х годов путаница и неразбериха, связанная с употреблением различ-
ных систем атомных весов и химических формул, а также со смешением понятий атом, мо-
лекула, простое вещество и элемент, достигла своего апогея. Именно с целью упорядо-
чения и систематизации основ химической науки и был созван Конгресс.
37 Дата открытия периодического закона Менделеевым известна с точностью до дня - 17
февраля (1 марта) 1869 года. В 1864 году Л. Мейер опубликовал книгу "Современные
теории химии и их значение для химической статики" (русский перевод: Л. Мейер. Осно-
вания теоретической химии. СПб. 1894), где была приведена таблица элементов. Эта
таблица, во-первых, содержала лишь 44 элемента из 63 тогда известных, во-вторых,
элементы будущих дополнительных подгрупп стояли в ней обособленно от остальных и, в-
третьих, автором не было сделано никаких обобщений, касающихся закономерной связи
элементов. В 1870 году появилась статья Мейера "Природа химических элементов как
функция их атомных весов". В этой статье содержалась таблица, которая, по словам са-
мого Мейера, "в существенных чертах тождественна таблице, данной г. Менделеевым".
Вопрос о верхней границе периодической системы элементов во времена Менделеева
(как и сейчас) оставался открытым.
39 Менделеев Д.И. Основы химии, СПб, 1906, с. 323.

которые в группах периодической системы следуют за бором, алюминием и кремни-
ем и которые русский ученый обозначил как экабор, экаалюминий и экасилиций.
Великий поиск предсказанных элементов можно было начинать.
Когда 5 лет спустя, в августе 1875 года, французский ученый П. Э. Лекок де
Буабодран известил об открытии им нового элемента - галлия, который он обна-
ружил в цинковой обманке спектральным путем, Менделеев сразу высказал мнение,
что это, возможно, и есть экаалюминий. Для нового элемента Менделеев предска-
зал атомную массу 68 и плотность от 5,9 до 6,0 г/см3. Французский ученый сна-
чала нашел плотность равной 4,7 г/см3. Только позднее, после настойчивых ука-
заний Менделеева, когда в распоряжении оказались большие количества чистого
галлия, Буабодран смог дать более точные сведения: плотность 5,96 г/см3;
атомная масса 69,9.
Химик К. Винклер так описывает ситуацию того времени: "Чтобы оценить, с ка-
ким напряжением все ожидали, когда будут установлены свойства галлия, необхо-
димо представить себе, что до того времени не было ни одного доказательства
справедливости и важности выводов, сделанных из закона периодичности".
В марте 1879 года Нильсон, профессор химии шведского университета в Упсале,
обнаружил еще один неизвестный элемент, который он окрестил скандием40. Когда
стало известно, что физико-химические свойства скандия близки к предсказанным
свойствам экабора, Менделеев радостно воскликнул: "Я никак не ожидал, что еще
при жизни дождусь такого блестящего подтверждения периодического закона!п
Д. И. Менделеев наиболее детально предсказал свойства зкасилиция41. Поэтому
ученый мир с особым интересом ожидал открытия этого элемента.
В сентябре 1885 года на фрейбергском руднике "Химмельсфюрст" горняки на-
ткнулись на необычную серебряную руду. Неизвестный дотоле минерал получил на-
звание аргиродит. Профессор неорганической химии Горной академии Фрейберга,
Клеменс Винклер, проанализировал эту загадочную руду. Однако, определив ее
химический состав - 74,7 % серебра, 17,3 % серы и свыше 1 % примесей, он об-
наружил, что не хватает почти 7 %. Кроме того, из расчетного атомного соотно-
шения серебро сера, равного 1,3, следовало, что это отнюдь не чистый суль-
фид серебра Ag2S. Расчеты Винклера привели к соединениям: 2Ag2S*XS или
4Ag2S*YS2. В первом случае X - двухвалентный элемент, как, например, свинец,
во втором случае Y - четырехвалентный элемент, как олово. В серебряных рудах
уже находили свинец и олово. Однако Винклер как опытный аналитик сразу опре-
делил, что в аргиродите не содержатся ни эти металлы, ни другие известные к
тому времени. Различие в аналитических данных могло означать лишь одно: в
этой новой серебряной руде находится неизвестный элемент!
Винклер честно сознавался, что мысль о новом элементе, который находится у
него в руках, вызвала у него головокружение и нервный подъем. Не переводя ды-
хания, работал он день и ночь. Всеми его мыслями и чувствами завладел неиз-
вестный химический элемент. Уже грозило пошатнуться его железное здоровье,
когда 6 февраля 1886 года Винклер неожиданно выделил сульфид неизвестного ве-
щества . Последний оказался растворимым в воде. Вот почему при обычном промы-
вании осадков сульфидов он так упорно ускользал из рук.
Исследователя всегда охватывает чувство удивительного счастья, когда он
идет по следу нового элементарного кирпичика, из которого состоит наша плане-
та. Узнав о предсказаниях Менделеева, Винклер, как и другие, лихорадочно ис-
кал недостающие элементы, чтобы заполнить пдырки" в периодической системе.
Нильсон работал с соединениями скандия. Впервые металлический Sc получен и иссле-
дован в 1937 году.
41 Менделеев не только предсказал свойства зкасилиция и его соединений, но и сам пы-
тался экспериментально открыть этот элемент в титановых и ниобиевых рудах. Однако
его попытки не имели успеха.

Большие надежды он возлагал на анализ минералов и золы, выброшенных наружу из
земных глубин при мощном извержении вулкана Кракатау в августе 1883 года. Од-
нако удачи не было. И вот теперь в фрейбергской руде он нашел новый элемент.
Это был предсказанный Менделеевым экасилиций. Когда Винклер изучил его свой-
ства, он был поражен, ибо с великой точностью константы совпали с величинами,
предсказанными Д. И. Менделеевым.
Для атомной массы экасилиция Менделеев предсказал значение 72, для плотно-
сти - 5,5 г/см3. Винклер установил42: 72,3 и 5,47. Немецкий исследователь смог
подтвердить также валентность, равную IV. Такая точность совпадения с химиче-
скими прогнозами поразила Винклера: "Едва ли можно найти более яркое доказа-
тельство правильности учения о периодичности [свойств] элементов, и это поис-
тине не только простое подтверждение смелой теории, а означает также сущест-
венное расширение химического кругозора, крупный шаг в область познания".
Радость открытия элемента заставила Винклера с воодушевлением взяться за
перо. Уже 26 февраля 1886 года он пишет Менделееву: "Я надеюсь, что вскоре
смогу сообщить Вам подробнее об этом интересном веществе. Сегодня я ограничи-
ваюсь тем, что ставлю Вас в известность о триумфе Вашего гениального исследо-
вания и хочу засвидетельствовать свое глубокое почитание и уважение".
"Поскольку германий, открытый Вами, является короной периодической системы,
- скромно отверг похвалу Д. И. Менделеев, - то эта корона принадлежит Вам...,
а я удовлетворюсь ролью предвестника"43.
Обнаружение нового элемента напоминает открытие планеты Нептун. Ее сущест-
вование было предсказано французским астрономом Леверье на основе аномальных
орбит ее спутников. Вскоре после этого предсказания Нептун был обнаружен. По-
этому у Винклера было намерение назвать открытый элемент нептунием. Однако,
поскольку такое название уже было ранее использовано для ошибочно открытого
элемента, он назвал элемент германием. Теперь состав аргиродита уже не был
загадкой - 4Ag2S*GeS2 - и можно было утверждать, что научно обоснованные, це-
ленаправленные предсказания возможны не только в астрономии.
Сверкающая
желтая линия
С открытием германия, а также многих элементов из числа редкоземельных все
больше сокращалось число "белых пятен" между водородом и ураном. Исследовате-
ли всего мира честолюбиво добивались того, чтобы проникнуть в последние не-
изученные области "географии" химических элементов. Забавно, хотя, тем не ме-
нее, и поучительно, проследить по химической литературе того времени, с каким
воодушевлением искали тогда эти последние элементы. Сообщения об "успешных
открытиях" следовали одно за другим. Новые элементы неожиданно возникали, как
падающие звезды на ночном небосводе; однако они разделяли участь звезд и ис-
чезали так же быстро, как и появлялись. Вот примеры...
В конце 1878 года норвежец Даль, который работал горным мастером, сообщил,
что при переработке 10 кг неизвестной ранее руды он открыл новый элемент Нор-
вегии , тяжелый металл. Это было ошибкой.
42 Плотность диоксида германия, предсказанная Д. И. Менделеевым, составляла 4,7
г/см3. На опыте Винклер получил 4,70. Предсказанная Менделеевым плотность тетрахло-
рида 1,9. В эксперименте GeCl4 показал плотность 1,887.
43 В действительности эта история выглядела не столь гладко, как описано автором.
После открытия германия Винклер предположил, что новый элемент является аналогом
сурьмы и должен в периодической системе занять место между сурьмой и висмутом. Мен-
делеев с этим не согласился и высказал иное предположение: германий - это зкакадмий.
Впервые отождествил германий с экасилицием В. Ю. Рихтер, который убедил в этом Мен-
делеева и Винклера.

Австрийские ученые хотели назвать новый элемент австрий или австриакий; од-
нако после многолетних тщательных исследований существование нового элемента
не подтвердилось.
Английские ученые в 1892 году решили, что выделили новый элемент масрий из
минерала масрита, обнаруженного в Египте. Он должен был заполнить место между
бериллием и магнием. На самом деле там свободного места и не было.
Другие исследователи нашли в солнечном спектре короний. Сегодня мы не уви-
дим его в периодической системе. Несмотря на это, некоторые ученые уверяли,
что на Солнце должны существовать элементы, не известные на Земле. Изучение
спектра солнечной короны еще в 1868 году дало весьма поразительный результат.
18 августа 1868 года в Индии во время полного солнечного затмения французский
астроном Жансен наблюдал за солнечной короной. Это было первое исследование
солнечной короны с помощью спектроскопа. Помимо известных трех спектральных
линий водорода в красной, зелено-голубой и синей области, Жансен обнаружил
новую ярко-желтую спектральную линию, D3, которую следовало приписать неиз-
вестному химическому элементу.
К открытию внеземного элемента отнеслись в то время особенно уважительно,
ибо 25 октября 1868 года Академия наук в Париже получила сразу два сообщения
на эту тему. Одно из них поступило из прибрежного города восточной Индии. Ав-
тором его был Жансен. Другое пришло из Англии от ученого Локьера. Англичанин
тоже наблюдал ту таинственную сверкающую желтую линию и дал неизвестному эле-
менту имя гелий (производное от греческого helios - Солнце). Такое совпадение
открытий показалось знаменательным Академии наук. Она учредила памятную ме-
даль с изображением ученых Жансена и Локьера в честь обоих первооткрывателей
"солнечного элемента" гелия44 .
Памятная медаль в честь Пьера Жансена и Нормана Локьера.
Автор приводит весьма распространенную легенду об истории открытия гелия, ничего
общего с действительностью не имеющую. Когда затмение уже кончилось, Ж. Жансену уда-
лось наблюдать солнечные протуберанцы. Аналогичные наблюдения в Англии выполнил Н.
Локьер. 26 (а не 25, как в тексте) октября 1868 года оба письма, Жансена и Локьера,
в которых ни о каких новых спектральных линиях не говорилось ни слова, были зачитаны
на заседании Академии. Памятная медаль была выбита в честь наблюдения солнечных про-
туберанцев во внезатменное время. И только в процессе изучения протуберанцев удалось
обнаружить знаменитую яркую желтую линию (А. Секки, январь 1869 года). Гипотеза о
том, что эта линия принадлежит неизвестному элементу, высказана Н. Локьером в апреле
1871 года. Детально и по первоисточникам эта история изложена в книге: С. В. Альтшу-
лер и др. Открытие химических элементов: Специфика и методы открытия.

Хотя гелий обнаружен до открытия периодического закона, он не был учтен в
системе Менделеева. Для этого надо было подробнее изучить его физико-
химические свойства, прежде всего, необходимо было знать атомную массу гелия.
Однако, как получить данные для нового элемента, если его нельзя уловить на
Земле?
Нет места для
благородных газов?
В 1894 году возник горячий научный спор между двумя английскими учеными -
лордом Релеем и Вильямом Рамзаем. Релею пришло в голову, что азот, полученный
из воздуха после удаления кислорода, имел несколько большую плотность, чем
азот, полученный химическим путем. Рамзай придерживался той точки зрения, что
такую аномалию в плотности можно объяснить присутствием в воздухе неизвестно-
го тяжелого газа. Его коллега, напротив, не хотел согласиться с этим. Релей
считал, что это, скорее, какая-то тяжелая озоноподобная модификация азота.
Внести ясность мог только эксперимент. Рамзай удалил из воздуха кислород
обычным способом - использовав его для сжигания, и связал азот, как он это
обычно делал в своих лекционных опытах, пропуская его над раскаленным магни-
ем. Применив оставшийся газ для дальнейших спектральных исследований, изум-
ленный ученый увидел невиданный дотоле спектр с красными и зелеными линиями.
"В течение лета 1894 года лорд Релей и я вели почти непрерывную переписку,
- сообщал Рамзай, - и 18 августа, когда британские естествоиспытатели собра-
лись в Оксфорде, мы сообщили об открытии новой составной части атмосферы ...
аргона".
Рамзай определил атомную массу аргона: 40. Следовательно, его надо было бы
поместить между калием и кальцием. Однако там не было свободного места! Что
же делать? Нашлось немало критиков, отрицавших элементарный характер нового
элемента аргона именно потому, что его некуда поместить в периодической сис-
теме . С большим искусством и упорством Рамзай продолжал свои опыты для того,
чтобы разрешить это противоречие. Вскоре он обнаружил, что аргон еще более
инертен, чем азот, и, очевидно, вообще не реагирует с каким-либо другим хими-
ческим веществом, то есть справедливо оправдывает свое греческое имя аргон -
инертный.
Рамзай вспомнил о сообщении доктора Гиллебранда из Института геологии в Ва-
шингтоне. В 1890 году американский ученый обратил внимание на то, что при
разложении минерала клевеита кислотами выделяются значительные количества га-
за, который он считал азотом. Теперь Рамзай хотел проверить - быть может, в
этом азоте, связанном в минерале, можно было бы обнаружить аргон!
После длительных поисков ему удалось приобрести у продавца минералов две
унции редкой породы. Он разложил ее серной кислотой, однако изучение собран-
ного газа отложил на время, ибо его увлекли другие исследования. Только через
полтора месяца, в марте 1895 года, английский ученый нашел время для изучения
спектра этого газа. Он был необычайно поражен, когда обнаружил сверкающую
желтую линию, отличающуюся от известной желтой спектральной линии натрия. Од-
нако прошло некоторое время, пока Рамзай полностью поверил в это открытие.
"Со стыдом сознаюсь, - сказал он в докладе, - что я разобрал свой спектро-
скоп , ибо скорее мог поверить в его неисправность, чем в присутствие нового
газа".
Это был новый газ, не известный до той поры газообразный элемент. Вильям
Крукс, который в Англии считался первейшим авторитетом в области спектрально-
го анализа, сообщил своему коллеге, что пресловутая желтая линия - та же, что
была замечена Локьером и Жансеном в 1868 году в спектре Солнца: следователь-
но , гелий есть и на Земле.

Заслуга Рамзая еще и в том, что он нашел способ, как разместить оба вновь
открытых газа в периодической системе, хотя формально места для них не было.
К известным восьми группам элементов он добавил нулевую группу, специально
для нуль-валентных, нереакционноспособных благородных газов, как теперь стали
называть новые газообразные элементы. Такое смелое расширение периодической
системы весьма удивило самого Менделеева45. Незадолго до своей смерти в 1907
году великий русский ученый сказал, что Лекок де Буабодран, Нильсон и Винклер
только укрепили периодическую систему; Рамзай же подтвердил ее справедли-
46
вость
Когда Рамзай разместил благородные газы в нулевой группе по их атомной мас-
се - гелий 4, аргон 40, то обнаружил, что между ними есть место еще для одно-
го элемента. Рамзай сообщил об этом осенью 1897 года в Торонто на заседании
Британского общества в докладе, которому дал многообещающее название: "Об од-
ном еще не открытом газе". Оглядываясь на прошлое, Рамзай вспоминал: "По при-
меру нашего учителя Менделеева я описал, насколько возможно, ожидаемые свой-
ства нового газообразного элемента, который должен был заполнить "дырку" меж-
ду гелием и аргоном. Я мох1 бы предсказать еще два других газа, однако пола-
гаю, что с прорицанием надо быть поосторожнее..."
У Рамзая были явные основания для осторожности: ни один человек не знал,
где искать эти газообразные элементы. Лишь после многих неудачных опытов Рам-
заю пришла в голову мысль искать их в воздухе. Тем временем немец Линде и
англичанин Хемпсон практически одновременно опубликовали новый способ сжиже-
ния воздуха. Этим изящным методом и воспользовался Рамзай и, действительно, с
его помощью смог обнаружить в определенных фракциях сжиженного воздуха недос-
тающие газы: криптон (затаившийся) и неон (новый).
"Спиритическая
химия"
Нулевая группа периодической системы, состоящая из благородных газов, каза-
лась безупречной. Ничто не изменилось, собственно говоря, когда американец
Браш на конференции естествоиспытателей в Бостоне в августе 1898 года сообщил
об открытии еще одной составной части воздуха - элементе этерии47. Браш объя-
вил, что плотность этерия составляет всего лишь одну десятитысячную плотности
водорода. Вследствие легкости этерия и большой скорости его молекул этот ди-
ковинный газ стремится испариться в мировое пространство. Чудо, стало быть,
что его вообще обнаружили на Земле!
Даже Менделеев стремился дать истолкование такого гипотетического мирового
эфира. Он назвал элемент ньютонием и поместил его, а также ложный элемент ко-
роний в своей таблице перед водородом. Существование таких экзотических эле-
ментов не могло быть экспериментально доказано; отдельные ученые считали, что
некоторые новые спектральные линии северного сияния, солнечной короны и
звездных спектров следует приписать ньютонию, коронию или еще одному элементу
- небулию. Значительно позднее выяснилось, что эти чуждые спектральные линии
45 Это не совсем точно. 19 марта 1900 года Д. И. Менделеев и В. Рамзай, встретившись
в Берлине, пришли к выводу, что аргон и его аналоги следует поместить в особую нуле-
вую группу, предшествующую первой (Менделеев Д. И. Основы химии, СПб, 1906). В том
же году А. Эррера (в Бельгии) четко сформулировал идею о нулевой группе в периодиче-
ской системе.
46 "Пожалуй, впервые сознательно применил периодическую систему к открытию новых
элементов Рамзай, который "по примеру нашего учителя Менделеева" предсказал сущест-
вование и атомные массы неона, криптона и ксенона". {Кедров Б. М., Трифонов Д. Н.
Закон периодичности и химические элементы. М.: Наука, 1969).
47 Этерий [англ. ether] - эфир.

можно объяснить ионизацией кислорода и азота, но ни в коем случае не новыми
элементами.
В связи с загадочным, необъяснимым и трудноуловимым мировым эфиром высказал
свои особые идеи инженер Адольф Вагеман. Он полагал, что все вещества при аб-
солютном нуле, то есть при -273 °С, должны превратиться в этот индифферентный
эфир, который является не чем иным, как философским камнем. Ведь если привес-
ти этот эфир в соприкосновение со следами золота или, еще лучше, осторожно
нагреть, пока его атомы не начнут совершать "энергетические колебания", соот-
ветствующие золоту, то все материальное, соприкасающееся с ним, должно пре-
вратиться в золото.
Удивительно простым казался процесс получения золота инженера Вагемана. Од-
нако все это были пустые измышления. Абсолютный нуль не является реальной ве-
личиной, к ней можно только приблизиться, не достигая ее. Следовательно, та-
ким философским камнем овладеть нельзя. Это было уязвимое место нового "про-
цесса производства золота", который обещал человечеству огромные богатства.
Тут следует еще добавить: всего несколькими годами позднее, в 1906 году, фи-
зико-химик Вальтер Нернст сформулировал 3-е начало термодинамики, и стало по-
нятным поведение веществ при приближении к абсолютному нулю. Теперь можно бы-
ло и теоретически оценить процесс Вагемана и ... отбросить его. Те, кто инте-
ресуются "техническими подробностями", могут найти их в брошюре Вагемана,
появившейся в 1901 году под заманчивым заглавием: "Искусственное золото! От-
крытие процесса для превращения веществ, исходя из новых научных воззрений.
Изложено общедоступно".
От всеобщего наступления на последние недостающие элементы не хотели от-
стать приверженцы алхимии и вновь воскресшего спиритизма. Они также занима-
лись поиском новых элементов и изложили "экспериментальные результаты" в сво-
его рода учебнике, который мы пролистаем. "Спиритическая химия. Ряд наблюде-
ний ясновидцев о химических элементах" - таково его заглавие.
Началось это летом 1895 года в Лондоне, когда члены европейской секции об-
щества теософов48 по окончании "рабочего дня" прогуливались вдоль берегов
Темзы. Кто-то задал вопрос, нельзя ли исследовать состав воздуха при помощи
потусторонних сил. Очевидно, налицо была "конкуренция" с Вильямом Рамзаем,
чьи поразительные открытия были в то время у всех на устах.
Те члены общества, которые еще раньше приобрели "способность увеличения об-
разов", тут же упали в траву и уставились в голубой эфир. Действительно, они
могли видеть отдельные атомы газообразных составляющих воздуха! Их способ-
ность "увеличительного зрения" должна была быть невероятной. Даже с помощью
современных высокоразрешающих электронных микроскопов мы можем получить лишь
весьма приблизительное оптическое изображение атомов. Через несколько лет на
своем конгрессе общество постановило систематически продолжать изучение спи-
ритической химии. Мистер Лидбитер и мисс Анни Безант, авторы упомянутого
"учебника", начали исследование атомарного строения элементов. У них была
своя собственная методика. Благодаря их способности к ясновидению и особой
"увеличительной возможности", которая удивительным образом могла "ввинчивать-
ся вверх и вниз", они ясно видели перед собой атомы и могли даже сосчитать их
кирпичики - "пра-атомы"! Это срабатывало даже для самых редких элементов, ибо
достаточно было только интенсивно представить себе эти элементы. Конечно, та-
кой процесс таил в себе и опасности: так, Безант чуть не "задохнулась", когда
путем ясновидения исследовала ядовитый хлор.
Для водорода, самого легкого элемента, насчитали 18 пра-атомов, для гелия -
72. Для того, чтобы рассчитать "оккультную атомную массу" элементов, доста-
Теософия [от греч. theos - бог и sophia - мудрость] - религиозная доктрина, про-
поведующая слияние с богом. Теософ - ясновидец.

точно было разделить число пра-атомов на 18. Отсюда водород имел атомную мас-
су 1, гелий 4. Для золота было найдено 3 546 пра-атомов, что соответствовало
атомной массе 197.
Как видите, довольно сложный процесс. Вспоминается анекдот о том, как один
любопытный спрашивает чабана, как же он узнает, все ли овцы возвратились ве-
чером домой.
- Очень просто, я их пересчитываю.
- Не затруднительно ли это при столь большом стаде?
- Нисколько. Я считаю овец по ногам, а потом делю на 4.
Само собой разумеется, что атомные массы, полученные ясновидением, не слиш-
ком отличались от принятых значений. Ведь спиритическая химия должна была
как-то получить признание! Если посмотреть на таблицы элементов и атомных
масс в учебнике "Спиритическая химия", то можно заметить, что там имеется но-
вый элемент. Ясновидящие открыли его в воздухе и назвали новый элемент, стоя-
щий якобы между водородом и гелием и насчитывающий 54 пра-атома (следователь-
но, он должен иметь атомную массу 3) , оккультум. Он так никогда и не был по-
мещен в периодическую систему элементов.
Еще один новый
элемент - аргентаурум
Вначале в системе элементов Д. И. Менделеева между серебром и золотом тоже
была якобы "дырка". В 1896 году на это свободное место покусился американец
Эмменс, который объявил, что он нашел неизвестный элемент. Чтобы отразить его
положение между серебром (аргентум) и золотом (аурум), он назвал его арген-
таурум. История открытия аргентаурума довольно необычна и полна приключений.
В американских научных кругах имя доктора Эмменса было известно. Стивен Эм-
менс был членом нескольких видных научных обществ и получил известность бла-
годаря изобретению взрывчатого вещества эмменсита. Недолгое время он значился
также первооткрывателем так называемой эмменсовой кислоты. Это новое вещество
должно якобы образовываться при добавлении к дымящей азотной кислоте пикрино-
вой кислоты до пересыщения. Однако, как сообщила "Хемикер цейтунг" в 1892 го-
ду, эту эмменсову кислоту следует вычеркнуть из списка индивидуальных химиче-
ских веществ, ибо она представляет собой не что иное, как неизмененную пикри-
новую кислоту. Столь же мало сочувствия нашел Эмменс, когда предложил струк-
турную формулу магнитного железняка. Вероятно, неудачи объяснялись тем, что
работы Эмменса не были лишены известного налета фантазии.
Доктор Эмменс задал себе вопрос: что же отличает благородные металлы, та-
кие, как серебро, золото, платина, от других металлов, помимо их устойчиво-
сти? По его мнению, это, прежде всего, большая плотность, возрастающая в ря-
ду: серебро - золото - платина. Следовательно, если бы удалось значительно
уменьшить расстояния между атомами в металле, то можно было бы беспрепятст-
венно получить благородные металлы, обладающие большей плотностью. Такова, в
общих чертах, была новая идея доктора Эмменса. Эти рассуждения навели его на
след упомянутого промежуточного элемента, который не был ни серебром, ни зо-
лотом и который он назвал аргентаурум. Из этого вещества при разрыхлении его
структуры должно якобы получаться серебро, а при уплотнении - золото. Процесс
этот не является чем-то новым, он веками протекает в природе. Эмменс полагал,
что нашел путь к осуществлению этого процесса в лаборатории - заметьте, в
своей собственной Argentaurum Laboratory (адрес: Нью-Йорк, Нью-Брайтон, Цен-
тральная авеню, 20).
Конечно, с такими теориями Эмменс попадал в угрожающую близость к опорочен-
ным средневековым методам получения золота. Однако американец не хотел назы-
ваться алхимиком. Все же от такого прозвища некуда было деться, ибо Эмменс

фактически предлагал способ изготовления золота!
Для того , чтобы подтвердить свои рассуждения и показать, что его способ
"работает", 13 апреля 1897 года Эмменс продал нью-йоркскому монетному двору
за 954 доллара 80 центов шесть слитков сплава золота с серебром, то есть
именно того самого аргентаурума. Каждому появляющемуся посетителю или репор-
теру он с торжествующим видом совал в нос квитанцию. Начиная с этого дня док-
тор Эмменс ежемесячно поставлял государственному монетному двору два слитка
золота весом от 7 до 16,5 унций, то есть от 200 до 500 г. Для прессы он сде-
лал громогласное заявление: "Я уверен, что за год смогу увеличить производст-
во золота - аргентаурума до 50 000 унций в месяц". Нью-Йорк бурлил. Оправдал
ли Эмменс эти слова? В его пользу говорили следующие события.
Во многих объявлениях в прессе и в научных журналах Эмменс предлагал пробы
золота - аргентаурума в1, 2, 5 и 10 г для проверки его данных и для научных
исследований. Цена: 75 центов за грамм. Каждый, кто интересовался этим искус-
ственным золотом, мог купить его у доктора Эмменса. Спрос был велик. Англий-
ский физик Вильям Крукс пожелал подробнее узнать у изобретателя об этом новом
чудо-веществе. Крукс хотел доложить о нем в лондонском журнале "Кемикл Ньюс",
редактором которого он являлся.
Среди выдающихся ученых Англии Крукс был несколько двуликой персоной. В
своей специальной области, спектроскопии, этот физик был неоспоримым автори-
тетом, тем более, что ему принадлежала честь открытия спектральным путем хи-
мического элемента таллия.
О себе Крукс говорил, что для него всегда особое очарование представляла
туманная область между известным и неизвестным. Порой казалось, что это можно
понимать буквально, ибо Крукс тратил также время на то, чтобы исследовать
спиритические явления физическими методами. Это было бы оправданно, если бы
физик использовал свои научные знания для разоблачения спиритического без-
образия; в некоторых "высших" кругах тогдашнего общества спиритизм грозил
превратиться в модную болезнь. Однако Крукс вел себя иначе. Его настолько
одурачили фокусы медиумов, что в итоге он сам начал верить в сверхъестествен-
ные силы. Он усердно регистрировал "мощные" психические силы, которыми сидя-
щий в стороне медиум воздействовал на пружинные весы. В конце концов, Крукс
поверил также в "материализацию" умерших: их дух возникал по воле медиума,
который лежал в трансе, прикованный к тому же к физическим измерительным при-
борам. Существуют даже "фотографии духов", на которых Крукс изображен рядом с
посетителями из загробного мира.
Естественно, что научное имя ученого заметно страдало от таких зигзагов.
Ведь Крукс был членом высокочтимого Королевского общества, к которому принад-
лежат только самые выдающиеся научные деятели мира. В статье "Естествознание
и мир духов" (1878 год) , опубликованной в "Диалектике природы", Фридрих Эн-
гельс насмешливо заметил по этому поводу, что было бы полезнее, если бы на
эти спиритические сеансы Крукс принес скептический ум вместо физических при-
боров .
Интересно, что в те же годы и Д. И. Менделеев соприкоснулся со спиритизмом.
Как член научной корпорации он должен был в Петербурге присутствовать в каче-
стве наблюдателя на "заклинании духов", превратившемся в эпидемию, и мог в
этом случае проверить факты, описанные Круксом. В 1876 году русский ученый
пришел к уничтожающему выводу: доказано, что все так называемые спиритические
явления объясняются либо непроизвольными движениями, либо сознательным обма-
ном , и что спиритизм есть суеверие.
Крукса нельзя было переубедить, он клялся в своей правоте, указывая на ре-
зультаты физических измерений. И как только к нему обратились приверженцы ок-
культной химии, он заверил их в том, что разделяет их взгляды. Таким образом,
он казался именно тем человеком, который мог бы поддержать такого современно-

го приверженца спиритизма, как Эмменс...
Поэтому в нескольких письмах Эмменс охотно открыл Круксу свою великую тай-
ну: "гвоздем" всего является машина высокого давления, на которую вскоре бу-
дет получен патент. С ее помощью куски серебра подвергаются сильным механиче-
ским ударам, чтобы путем сжатия превратиться в аргентаурум и, наконец - в зо-
лото .
"Фотография духа", на которой Крукс изображен рядом с посетите-
лем из загробного мира (на полу - медиум).
Однако Крукс стал осторожнее - ведь прошло 30 лет после его злоключений со
спиритизмом - и потребовал, прежде всего, точных рабочих прописей. Слегка
уязвленный Эмменс отвечал, что если Крукс хочет сам провести эксперимент,
пусть он подвергнет мексиканский серебряный доллар подобным ударам в стальном
цилиндре при низких температурах. Такой процесс якобы в больших масштабах он
практикует сейчас с помощью своей машины высокого давления, которая концен-
трирует давление, как увеличительное стекло концентрирует солнечные лучи. Эм-
менс уверял, что если достаточно долго ударять по монете, то обязательно мож-
но будет установить большее или меньшее повышение содержания золота.
С серебром из Мексики дело обстоит особо, о чем нам известно, со времени
месье Тиффро. Мексиканские серебряные доллары и были, собственно говоря,
"производственной тайной" доктора Эмменса, которую он, в конце концов, весьма
неохотно открыл. 16 марта 1897 года Эмменс передал американской Assay
Office49 в Нью-Йорке мексиканский доллар с просьбой проверить, есть ли в нем
золото. Результат был отрицательным. Спустя некоторое время Эмменс дал иссле-
довать четыре мексиканских доллара, предварительно отделив от каждого поло-
винки . Их анализ также дал отрицательный результат. Золото не было обнаруже-
но . Оставшиеся половинки долларов Эмменс подверг специальному процессу в сво-
ей лаборатории. Теперь они содержали, по осторожному высказыванию доктора Эм-
менса, кроме серебра еще металл, который по всем испытаниям соответствовал
золоту. В результате он был скуплен пробирной палатой как золото.
49 Пробирной палате (англ.).

10 000 долларов
тому, кто
найдет ошибку
Сэр Вильям Крукс последовал совету американца. Он измельчил мексиканский
доллар, поместил 13 г полученных серебряных опилок в стальной цилиндр и с по-
мощью остроумного механизма ударял по ним поршнем с частотой один раз в се-
кунду. Цилиндр он охлаждал сухим льдом. После этого Крукс обнародовал ожидав-
шийся с нетерпением результат: небольшое увеличение содержания золота - с
0,062 до 0,075 %. Величины были не слишком обнадеживающими и, по-видимому,
лежали в пределах ошибки определения. Крукс дал понять, что от этого не раз-
богатеешь .
Однако Эмменс продолжал быть оптимистом: все же содержание золота, подсчи-
тал он из опыта Крукса, возросло на 21 %. Нужно только давить на серебро до
тех пор, пока не возникнут большие количества золота. Крукс отказался от это-
го и обратился к анализу нового элемента - аргентаурума. Здесь был также
уничтожающий результат: как сообщил Вильям Крукс в начале сентября 1897 года
в "Кемикл ньюс", спектральное исследование образца аргентаурума показало, что
в нем содержатся только золото, серебро и немного меди. В спектре не было
других линий, а также не было новых линий какого-либо неизвестного элемента.
Такие малоутешительные научные результаты не удержали Стивена Эмменса от
дальнейшего производства золота. Из скромной лаборатории аргентаурума образу-
ется синдикат, расположенный в одном из лучших зданий Бродвея. Чтобы компанию
не заподозрили лишь в производстве золота, Эмменсу пришел в голову новый ком-
мерческий трюк. Появились объявления о том, что синдикат пАргентаурумп желает
содействовать прогрессу науки. Он учреждает премию в 500 долларов за самый
подробный литературный обзор, касающийся единства материи и теоретической
возможности получать золото из так называемых элементов. Далее, синдикат вы-
деляет еще 500 долларов для разъяснения проблемы, почему плотность и свойства
твердой материи изменяются при сжатии и охлаждении. Чтобы раздуть известность
Эмменса, возникло даже "научное общество". Это исследовательское общество
предполагало также выпускать золотые медали - конечно, медали из аргентаурума
- как награду за научные работы.
Помимо того, Эмменс хотел поднять свой престиж с помощью собственных науч-
ных публикаций. Из ряда его статей об аргентауруме получилась целая книга,
первый том которой он посвятил гравитации. Во введении к ней подчеркивается
основательность автора: "Мы предлагаем 10 000 долларов тому, кто найдет науч-
ную ошибку в этой книге". Человеку таких качеств следовало просто-напросто
верить, что к тому же он умеет делать золото!
Расходы на пропаганду, которые делал Эмменс, носили частично рекламный ха-
рактер; это поразительно, однако вполне типично для общества, в котором он
жил. Даже в этой специальной области царила конкуренция: 7 мая 1897 года Эд-
вард Брайс из Чикаго подал заявку на патент. Он предлагал изготовлять золото
и серебро из свинца, олова и сурьмы, то есть использовал значительно более
дешевое "сырье" по сравнению с Эмменсом. Дважды патентное бюро США. отвергало
притязания мистера Брайса. Однако оскорбленный изобретатель сумел защититься
с помощью своих адвокатов и, в конце концов, добился разрешения провести
пробные испытания на нью-йоркском монетном дворе. Естественно, что обществен-
ность принимала живое участие в этих событиях. Вероятно, и Эмменса волновал
вопрос об исходе этого алхимического спектакля. Опыты лично контролировал ди-
ректор монетного двора Престон. Брайс работал с тремя фунтами сурьмы, двумя
фунтами серы, фунтом железа и небольшим количеством порошкообразного угля.
Судя по рецептуре, такой опыт мог проводиться на 500 лет раньше. А результат?
Комиссия кратко констатировала, что минимальный успех получен лишь в том слу-

чае, когда используется продажная сурьма, содержащая следы золота. С чистым
сырьем эффект равен нулю.
Результат предприятия был весьма насмешливо отмечен американской прессой.
Однако неудача "коллеги", по-видимому, мало затронула Эмменса. Он невозмутимо
продолжал дальше ковать золото из серебра и унцию за унцией продавать госу-
дарственной казне. До конца 1897 года это составило 24 золотых слитка весом
всего в 17 кг. В 1898 году он должен был дать еще 10 кг. Общественность Аме-
рики была раздражена деятельностью доктора Эмменса. Наконец пресса вновь ух-
ватилась за этот факт. В феврале 1899 года газета "Нью-Йорк геральд" в резкой
статье поставила несколько вопросов: "Не является ли доктор Эмменс современ-
ным Розенкрейцером? Этот человек делает золото и продает его казне Соединен-
ных Штатов! Может ли доктор Эмменс показать комиссии из сограждан тот про-
цесс, с помощью которого он делает золото из мексиканских долларов?"
И Эмменс принял вызов, он не хотел, чтобы его сочли последователем тайного
алхимического союза Розенкрейцеров или, на худой конец, просто алхимиком. Он
объявил, что на глазах у именитых членов американского общества собирается
превратить в золото 100 000 унций монетного серебра. Это соответствовало 3110
кг!
Однако до великого смотра дело не дошло. Требуемая комиссия не собралась.
Директор нью-йоркского государственного монетного двора категорически отка-
зался участвовать в таком спектакле. Другой выдающийся современник, изобрета-
тель Николай Тесла, так же не хотел ничего слышать об алхимике.
Постепенно это происшествие забылось, тем более, что Эмменс прекратил про-
изводство золота так же внезапно, как и начал его. Вскоре поползли слухи -
полиция якобы занялась доктором Эмменсом. Быть может, такие сообщения были
беспочвенными, одно только известно - в деле Эмменса произошел неожиданный
поворот: получено было объяснение производству золота, налаженному Эмменсом.
Люди, обладавшие криминалистическим чутьем, спрашивали себя: каков источник
золота доктора Эмменса? Однако об этом позднее. Во всяком случае элемент ар-
гентаурум не получил доступа в периодическую систему элементов. Само собой
разумеется, что при дальнейшей разработке системы, пространства между сереб-
ром и золотом не оказалось. Следовательно, не надо было открывать в этом мес-
те неизвестный элемент. В научном смысле это был смертный приговор аргентау-
руму доктора Эмменса.
ГЛАВА 3. РЕВОЛЮЦИЯ
В ЕСТЕСТВОЗНАНИИ
Невидимые
лучи
Поскольку из всех элементов уран обладает самой большой атомной массой, Д.
И. Менделеев поставил его на последнее место в периодической системе. Между
висмутом, которым заканчивался ряд известных тяжелых металлов, и ураном нахо-
дилось семь свободных клеток, прерванных только элементом торием. Семь сво-
бодных мест - это означало семь химических элементов, которые еще предстояло
открыть. На Земле они могли находиться только в виде следов, ибо еще ни одно-
му исследователю не удалось выделить хотя бы несколько миллиграммов вещества,
которое можно было бы приписать элементу последних двух рядов. Эти редкие
элементы, видимо, нельзя было обнаружить традиционными методами. Постепенно
такое убеждение укоренилось.
Многие исследователи в глубине души верили, что благодаря успехам науки од-
нажды будет приоткрыта завеса существования этих самых тяжелых, элементов.
Как известно, в свое время, когда стали использовать электрический ток для

электролиза неорганических соединений, неожиданно получили целый ряд новых
элементов. Такие методы, как спектральный анализ и фракционная перегонка сжи-
женного воздуха, также привели к обнаружению ряда новых химических элементов.
Следовательно, нужно было подождать, пока с прогрессом науки не откроется но-
вый процесс для обнаружения и выделения самых тяжелых элементов на Земле.
8 ноября 1895 года стало памятной датой в истории естествознания. В этот
день физик Конрад Рентген в своей лаборатории в Вюрцбурге проводил опыты с
катодными лучами, возникающими при электрическом разряде в разреженных газах.
Многие исследователи в то время проводили такие эксперименты, с тем, чтобы
выяснить природу этого излучения. Рентген, как обычно, работал в затемненном
помещении. Он был поражен, заметив, что несколько кристаллов цианоплатината
бария, случайно находившиеся на лабораторном столе, довольно далеко от раз-
рядной трубки, стали ярко светиться. Значит, эти кристаллы попали в зону ка-
кого-то невидимого излучения. Иначе нельзя было объяснить замеченное явление.
Как вскоре установит сам исследователь, это был "новый вид излучения" - тако-
во заглавие его статьи от 28 декабря 1895 года, - которое образуется вторично
из катодных лучей. Излучение это обладало рядом примечательных свойств, Через
вещества оно проходило, по-видимому, без помех. Когда Рентген случайно поло-
жил руку на трубку, он увидел на экране свои кости. Это было невиданное в фи-
зике явление! Эти загадочные Х-лучи, позднее названные рентгеновскими - по
имени их первооткрывателя, привлекли к себе внимание всей научной обществен-
ности. Исследователи всего мира напряженно пытались разгадать те загадки, ко-
торые им задали таинственные катодные и рентгеновские лучи.
Трубка Гейсслера (слева). В то время трубки Гейсслера были очень по-
пулярным развлечением, их массово производили и продавали богатым лю-
дям, которые устраивали у себя дома «электрическую лабораторию».
Справа - ее дальнейшее развитие - трубка Крукса (в ней анод - вращаю-
щаяся крестообразная мишень). Рентген работал с трубкой Крукса.
Дж. Дж. Томсон из Кембриджского университета (Великобритания), первая вели-
чина в физике, в 1897 году смог доказать, что катодные лучи состоят из бес-
численного множества маленьких отрицательно заряженных частичек. Позднее за
ними закрепилось название электроны. Томсон установил, что эти заряженные
частички движутся с огромной скоростью. Больше всего поразил тот факт, что
масса электрона примерно в две тысячи раз меньше массы самого легкого атома -
водорода. До этого времени полагали, что атом является мельчайшим кирпичиком

материи. Ученым недостаточно было открыть магические Х-лучи. Они старательно
искали другие невидимые лучи, которые исследователи до той поры еще не смогли
заметить. В Париже физик Анри Беккерель работал с препаратами урана. На них
он думал изучить флуоресценцию солей урана после их облучения светом; Бекке-
рель стремился ответить на вопрос, не является ли флуоресценция тоже новым
видом излучения. Однако случайное открытие дало совершенно иное направление
его исследованиям.
Свой решающий эксперимент французский ученый назначил на 1 марта 1896 года.
Для большей достоверности он предварительно проявил одну из фотопластинок,
которые лежали в ящике вместе с солью урана. Беккерель был поражен, когда
увидел, что уже на верхней пластинке было явное почернение, как раз на том
месте, где лежал препарат урана. Откуда такое "засвечивание"? В ящике было
абсолютно темно. Можно было найти только одно объяснение: фотопластинка по-
чернела от излучения соли урана; очевидно, такое излучение должно наблюдаться
и без предварительного освещения соли. На следующий же день физик ознакомил
со своим удивительным открытием Парижскую академию наук. В качестве доказа-
тельства он представил одну из своих "радиографии".
1*- . >J/^V~J.C fb^^L </Д
> * -
Радиография Беккереля - фотографическая пластинка со следом излучения.
Вскоре подтвердилось, что и металлический уран обнаруживает такой "радио-
графический эффект". Эти новые лучи, которые назвали rayons de Becquerel50
или rayons uraniques51 были, следовательно, характерной особенностью атомов
элемента урана. Их можно было отличить по сильному ионизирующему воздействию:
золотые листочки электроскопа, приподнявшиеся после заряжения, быстро опада-
ют, если окружающий воздух ионизировать лучами, то есть сделать его электри-
чески проводимыми. Для такого характерного излучения введено было понятие
"радиоактивность".
Через два года после открытия Беккереля, в апреле 1898 года, его ученица
Мария Складовская-Кюри доложила Парижской академии наук, что радиоактивным
является не только уран, но и второй тяжелый элемент - тории; он тоже испус-
кает эти таинственные лучи. Затем мадам Кюри сделала еще более значительное
открытие: природные минералы, содержащие уран, например урановая смоляная ру-
Лучи Беккереля (франц.)
Урановые лучи (франц.)

да, существенно более радиоактивны, чем можно было ожидать, исходя из содер-
жания в них урана. Предположение Марии Кюри, что в этих минералах должен со-
держаться еще более радиоактивный элемент, было блестяще подтверждено. Совме-
стно со своим супругом, Пьером Кюри, в 1898 году ей удалось физико-химическим
путем обнаружить два новых химических элемента, только на основе их различной
радиоактивности. Оба элемента во много раз превосходили уран по интенсивности
излучения. Супруги Кюри назвали эти элементы полоний - в честь родины иссле-
довательницы, Польши - и радий. Через год французский химик Дебьерн смог об-
наружить еще один радиоактивный элемент в остатках от переработки урановой
смолки52 - актиний.
Таким образом, с помощью характеристического радиоактивного излучения были
открыты три новых химических элемента, для которых надлежало найти место в
какой-либо из пустых клеток периодической системы. Правда, предполагали, что
вследствие их способности к излучению, они должны быть соседями урана, то
есть столь долго разыскиваемыми тяжелыми металлами. Однако химики располагали
лишь незначительными следами этих веществ; пока новые элементы не были полу-
чены в весомых количествах, невозможно было изучить их химические свойства,
определить атомную массу и расположить в периодической системе. Прошло все же
несколько лет, прежде чем супруги Кюри в результате весьма трудоемкой работы
смогли выделить скудных 100 мг соли нового элемента - радия: для этого им
пришлось переработать в целом два вагона отвалов, образовавшихся после извле-
чения урана из урановой смоляной руды Иоахимсталя. Работая с таким количест-
вом вещества, они, наконец, смогли определить химические свойства нового эле-
мента .
Смелые
теории
Радий начал завораживать мир. Его способность к излучению была во много раз
большей, чем у других радиоактивных веществ. Новый элемент, казалось, являлся
неиссякаемым источником энергии. Даже спустя длительное время нельзя было за-
метить уменьшения интенсивности его излучения. В настоящее время мы знаем,
что активность радия падает наполовину только по прошествии 1590 лет.
Величайшая заслуга английского физика Резерфорда состоит в том, что он внес
ясность в наблюдения и раскрыл тайну радиоактивности. За короткое время, ра-
ботая со своей исследовательской группой в Монреале, куда он был приглашен в
качестве профессора, Резерфорд пришел к научным выводам, изменившим всю физи-
ческую картину мира. Прежде всего, ему удалось показать, что существуют три
различных вида радиоактивного излучения, которые он назвал альфа-, бета- и
гамма-излучением. Сначала была установлена природа бета-лучей: оказалось, что
они состоят из тех же отрицательно заряженных элементарных частичек (электро-
нов) , что и катодные лучи. Скорость их очень велика: она превышает 200000
км/с, то есть приближается к скорости света.
Альфа-частицы, из которых состоят альфа-лучи, обладают значительно большей
массой и выбрасываются из атома радия со скоростью 15000-20000 км/с. Несмотря
на длину пробега всего в несколько сантиметров, одна-единственная альфа-
частица ионизирует на своем пути до 100 000 молекул воздуха. Такую бомбарди-
ровку альфа-частицами трудно было себе представить; к тому же стало известно,
что 1 мг радия выделяет в секунду свыше 36 миллионов альфа-частиц.
Окончательное разъяснение природы этих лучей заняло около десяти лет. Толь-
ко тогда было установлено, что альфа-частицы являются ядрами атомов гелия, а
гамма-лучи - особым родом рентгеновского излучения.
Урановая смолка, или урановая смоляная руда, - один из видов минералов.

Особенно плодотворной оказалась совместная работа Резерфорда с химиком Сод-
ди, который с мая 1900 года работал у него в Монреале в качестве ассистента.
Фредерик Содди, как и Резерфорд, был увлеченным экспериментатором. В совмест-
ных работах "Причина и природа радиоактивности" (1902 год) и "Радиоактивные
превращения" (1903 год) Резерфорд и Содди опубликовали теорию радиоактивного
распада, явившуюся основополагающей для дальнейших исследований. Они опреде-
лили радиоактивность как результат процесса, который полностью находится вне
сферы действия всех известных сил, и к тому же не может быть вызван, изменен
или уничтожен. Согласно этой "теории дезинтеграции", атомы радиоактивных эле-
ментов неустойчивы и потому имеют лишь определенную, характеристическую про-
должительность жизни. Позднее это выразилось в понятии "период полураспада".
Он характеризует время, за которое распадается половина атомов радиоактивного
вещества. При этом радиоактивные элементы распадаются на ряд других веществ,
химически уже не похожих на исходное вещество. Резерфорд и Содди установили,
что радиоактивный распад не зависит от внешних условий. Радиоактивность оста-
ется даже после экстремальных температур и химических реакций. "Все эти сооб-
ражения приводят к заключению, - писали исследователи, - что энергия, скрытая
в атоме, должна быть очень мощной по сравнению с энергией, выделяющейся при
обычных химических превращениях". В качестве примера они приводили солнечную
энергию, происхождение которой было бы разгадано, если предположить, что при-
чиной являются процессы внутриатомных превращений. Для тогдашнего уровня зна-
ний то были поразительные высказывания.
Удивительное
вещество - радий
Опубликование теории радиоактивного распада было сенсацией. Она встретила
как воодушевленное одобрение, так и резкое отрицание. В газетах можно было
прочесть фантастические вещи о радии и радиоактивности. Больше всего ломали
голову над неисчерпаемой, по-видимому, энергией радиоактивных элементов. Ис-
ходящее от них постоянное излучение без подвода энергии извне, их свечение в
темноте, повышенная температура растворов солей радия - все это казалось не-
объяснимым чудом.
При толковании радиоактивности необходимо было привыкнуть к совершенно но-
вым величинам. Было обнаружено, что в 1 г урана в секунду радиоактивно распа-
даются 10 000 атомов, а в 1 г радия - свыше 30 миллиардов атомов. Однако эти
значения невелики по сравнению с общим числом имеющихся атомов. 1 г радия со-
держит несколько тысяч триллионов, точнее 2,66'1021 атомов. Таким образом, до-
ля атомов, распадающихся в секунду, очень мала, так что потребовалось бы мно-
го тысячелетий, чтобы радий полностью распался.
Вскоре многих исследователей атома, прежде всего Резерфорда и Содди, стала
одолевать мысль, нельзя ли как-нибудь использовать фантастическую энергию ра-
дия. В 1904 году Содди в книге "Радиоактивность" указал, какой "путь" должен
привести к использованию этого вечно неиссякаемого источника энергии: извест-
но, что радиоактивные элементы, такие, как радий и уран, по прошествии тысяч,
даже миллионов, лет распадаются с выделением энергии своего излучения; отсюда
Содди делает проницательный вывод: эта энергия смогла бы в будущем служить
людям, если ускорить время превращения элементов: тогда эти огромные количе-
ства энергии, сейчас выделяющиеся за тысячелетия, можно было бы использовать
сразу, непосредственно.
Аналогичные рассуждения выдвинул и берлинский профессор Марквальд, когда на
заседании Немецкого химического общества 2 мая 1908 года сделал сообщение о
чуде радиоактивности. "Мы не знаем средства для ускорения радиоактивного рас-
пада, - заметил он. - Если бы мы таким средством располагали, то с его помо-

щью, вероятно, смогли бы превращать и другие простые вещества. При этом сле-
довало бы ожидать образования элементов с более низкой атомной массой и одно-
временного выделения колоссальных количеств энергии. Если бы такое превраще-
ние смогло произойти внезапно, то оно сопровождалось бы страшнейшими взрыва-
ми: если бы, напротив, оно стало управляемым, то хватило бы 1 кг урановой
смолки, чтобы большой пароход смог1 пересечь Атлантический океан".
Такое предвидение кажется сегодня поразительным. Однако высказывалось дос-
таточно опасений, что освободившаяся атомная энергия сможет служить не только
источником вечного благоденствия. В лекции о радии в декабре 1903 г. перед
Американской ассоциацией научного прогресса Резерфорд, между прочим, развил
следующую мысль: вполне возможно, что волна атомного распада распространится
с таким взрывом, что наша старенькая Земля превратится в золу... Какой-нибудь
простофиля в лаборатории сможет нечаянно заставить весь мир взлететь на воз-
дух.
Теория распада Резерфорда и Содди оказалась плодотворной и в области теории
познания. Она перетряхнула все классические представления натурфилософии и
поколебала ее доселе прочный теоретический фундамент. До конца прошлого века
считалась нерушимой та физическая картина мира, основу которой разработал еще
Ньютон. Пространство и время являлись абсолютными понятиями, а все физические
процессы протекали по жестким основным законам механики. Мир построен из ма-
териальных частиц - элементов и атомов. "Атом" производится от греческого
atomos, что означает неделимый. Тем самым хотели показать, что атомы неделимы
и не могут быть превращены друг в друга.
С другой стороны, даже в начале XX века еще оспаривалось реальное существо-
вание атомов. Большинство ученых ругали физика и философа Эрнста Маха за его
субъективно-идеалистические представления. Он считался основателем так назы-
ваемого эмпириокритицизма - разновидности реакционной философии позитивизма.
Мах отрицал существование объективной реальности. Только то реально, что мо-
жет быть непосредственно наблюдаемо или ощущаемо, либо подтверждено "чистым
опытом". В такой философии, естественно, не находилось места для материальных
кирпичиков нашего мироздания - атомов и молекул, ибо их, по Маху, нигде нель-
зя ощутить. Спор о существовании атомов перерастал в спор по поводу основ ми-
ровоззрения в естествознании.
Новые открытия пошатнули представления о механистической картине мира и
подготовили полное их крушение. С открытием Х-лучей Рентгена отпала догма о
непроницаемости атомов. Очевидно, вещество уже не являлось препятствием для
этих таинственных лучей. С открытием электрона Томсоном потерял силу посту-
лат, согласно которому атом является мельчайшей частицей материи. Неизбежно
вытекало допущение, что атомы состоят из еще более мелких частичек.
Весьма загадочной казалась спонтанность, с которой распадаются радиоактив-
ные вещества. К всеобщему удивлению, было обнаружено, что радий при радиоак-
тивном распаде превращается в другие элементы, в конечном счете, в свинец,
сам же возникает из урана. Была сокрушена другая догма: трансмутация элемен-
тов, о которой столетиями мечтали алхимики в своих попытках изготовить золо-
то , стала явью, хотя лишь в масштабе атомов.
Радий представлялся исследователям прямо-таки неисчерпаемым источником
энергии. Как же это согласовать с классическим законом сохранения энергии?
Создавалась ли энергия излучавшего радия из ничего? Наука стояла перед загад-
кой. Французский физик Пуанкаре в 1905 году привел в беспокойство обществен-
ность своими сомнениями о "ценности науки". Так называлась его статья, в ко-
торой говорилось, что налицо серьезный кризис в физике. "Великий революционер
радий" ставил под сомнение не только принцип сохранения энергии, но и все
другие научные законы. Пуанкаре жаловался: "Перед нами развалины старых прин-
ципов физики, всеобщий крах которой мы переживаем".

Что же, физика попала в безвыходное положение? Многие ученые являлись сто-
ронниками идеалистической философии и считали, что теперь "материя исчезла"
либо "растворилась в электричестве или энергии".
Прежнее натурфилософское понятие материи оказалось неверным в результате
открытия явления радиоактивности. В естествознании появились новые диалекти-
ческие представления о структуре материи и формах ее движения.
Современная
алхимия?
При изучении радиоактивных явлений Резерфорд и другие ученые обнаружили,
что радиоактивные элементы торий, радий и актиний выделяют газообразные про-
дукты , называемые эманациями53. Они также радиоактивны и через короткое время
распадаются. Рамзай заинтересовался явлением радиоактивности, когда появилось
сообщение о том, что радиоактивные эманации химически так же индифферентны,
как и благородные газы. Ученый как раз находился в поисках благородного газа,
для которого еще имелось свободное место в последней клетке нулевой группы.
Его занимало также разрешение другой научной загадки. Стало известно, что ге-
лий встречается не только в содержащем уран минерале клевеите, но также и во
всех минералах, в состав которых входит уран. Какого-либо объяснения этому
факту не было.
Рамзай совместно с Содди, который в 1903 году вернулся в Англию, попытались
разрешить этот вопрос экспериментально. К началу 1903 года были впервые выде-
лены лишь малые количества редкого радия. Во всем мире был один-единственный
его источник: это профессор Гизель в Брауншвейге, для которого извлечение ра-
дия было нечто вроде хобби. Рамзай и Содди получили от него 30 мг этого эле-
мента. Сначала выделение чистой эманации потерпело неудачу из-за неправдопо-
добно малых количеств, которые могли быть получены из миллиграммовых коли-
честв соли радия. Наконец, обоим исследователям удалось уловить в крошечные
капилляры, доли кубического миллиметра эманации и отделить ее от газообразные
составных частей воздуха путем конденсации. С помощью газоразрядной трубки
объемом 4 мм3, в которую были впаяны электроды, тонкие, как волос, ученые по-
лучили спектр эманации. Спектр состоял из ярких красных линий. Ученые окре-
стили новый газ нитон (сверкающий) за то, что он светился в темноте. Позднее
это название было заменено на радон.
Для того чтобы охарактеризовать нитон как новый элемент и найти ему место в
таблице, недоставало важных данных, прежде всего атомной массы. Надежда на
то, что когда-либо они будут обладать достаточным количеством нитона для про-
ведения такого рода опытов, исчезала; Рамзай и Содди прикинули, что для полу-
чения 1 л газа необходимо около 500 кг радия. Уже тогда представлялось безна-
дежным получить такое количество радия. В настоящее время мировой запас радия
оценивается, в лучшем случае, тысячной долей этой величины, то есть составля-
ет приблизительно 500 г.
В конце концов, Рамзай с удивительной экспериментальной ловкостью опреде-
лил-таки плотность нитона и смог рассчитать, исходя из нее, его атомную мас-
су. Радон нашел свое место в последней свободной клетке группы благородных
газов, после ксенона.
При анализе радиоактивных минералов ученые всегда получали гелий в качестве
53 Эмана ция (лат. emanatio — «истечение, распространение»). В физике, испускание
лучей радиоактивными веществами; то, во что превращается радиоактивное вещество при
испускании лучей, газообразный продукт распада радиоактивных веществ. В химии назва-
ние, часто употребляемое применительно к любому из природных изотопов радона. Ранее
«эманацией» называли сам химический элемент радон.

побочного вещества. Поэтому уже в 1902 году Резерфорд при толковании радиоак-
тивного распада высказал предположение, что гелий является продуктом распада
радия. При выяснении этого вопроса так же приходилось работать с минимальными
количествами веществ. Вся аппаратура, изготовленная Рамзаем, отличалась кро-
шечными размерами. Она состояла из капиллярных трубочек диаметром менее полу-
миллиметра. В такие "сосуды" Рамзай и Содди поместили очищенную эманацию ра-
дия, исследовали ее спектр и, к своему радостному изумлению, обнаружили, что
через несколько дней стали вдруг видны линии гелия. Это было доказательством
превращения радона в гелий. Рамзай сделал сообщение о сенсационном открытии
16 июня 1903 года на ежегодном собрании Химического промышленного общества в
Брэдфорде. В том же месяце появилась статья Рамзая и Содди в научных журна-
лах: "Опыты с радием и о выделении гелия из радия".
Таким образом, впервые было экспериментально доказано превращение одного
элемента - радия в другой - гелий. Естественно, что пресса всего мира быстро
оповестила об этом событии в сообщениях, откликах и комментариях. Ведь это
было первое удачное превращение элементов, которого ожидали алхимики целые
столетия. Конечно, не было недостатка и в скептических высказываниях. Рамзая
и Содди упрекали в том, что их лаборатория настолько заражена гелием, что лю-
бой чувствительный спектроскоп всегда обнаружит следы привнесенного газа.
Научно-популярный журнал "Умшау" 4 февраля 1905 года, отдавая должное гени-
альному искусству экспериментаторов Рамзая Содди, все же отмечал: "...еще не
настало время выбрасывать за борт испытанное старое и безоговорочно стано-
виться на сторону учения о превращении элементов".
Еще в апреле 1904 года почтенный Клеменс Винклер через тот же журнал потре-
бовал, чтобы вспомнили важнейшие основы химии: "Радиевый бум охватил сейчас
весь мир и в наибольшей степени - среду дилетантов; при виде этого всякого
химика угнетает тот факт, что о радии, открытом уже шесть лет назад, можно
сообщить лишь то, что он очень похож на барий, что у него большая, чем у по-
следнего, атомная масса, и что он проявляет поразительное самопроизвольное
излучение. Химические его особенности все еще почти не известны...".
Однако Рамзай и Содди в дальнейших опытах доказали надежность своего откры-
тия. И надо отдать им должное - ведь обнаружение столь малого количества ве-
щества было исключительно сложным делом. Приблизительно из 1 г бромида радия
(а таким количеством в то время никто не располагал) за год образуется лишь
0,02 мг гелия.
Вскоре уже не оставалось сомнения в том, что гелий является продуктом пре-
вращения радия. В ряду распада урана образуются радон и гелий из альфа-
излучающего радия. Радиоактивный радон также распадается с испусканием альфа-
лучей , то есть с отщеплением гелия. На основе этого можно считать, что гелий,
заключенный в урановых рудах, получается за счет альфа-превращений урана и
продуктов дальнейшего распада. Напомним, что альфа-лучи являются ядрами ато-
мов гелия.
"Торий X и
... глупость"
В самый разгар радиевого бума появилось известие об открытии еще одного ра-
диоактивного элемента. Сначала об этом объявили английские научные журналы,
затем, в марте 1905 года, в одной лондонской газете можно было прочесть под
рубрикой "Новый элемент" следующее сообщение: "Скоро научную литературу при-
влечет новое открытие, которое встанет в один ряд со многими блестящими дос-
тижениями на Гауэр-стрит. Д-р Отто Хан, работающий в университетском коллед-
же, открыл новый радиоактивный элемент, извлеченный из цейлонского минерала
торианита; предполагается, что этот элемент обладает радиоактивностью, подоб-

ной торию, однако большей, по крайней мере, в 250000 раз".
Это открытие имеет небольшую предысторию. В возрасте 25 лет Отто Хан принял
приглашение сэра Вильяма Рамзая поработать некоторое время в Лондоне в его
институте на Гауэр-стрит. Хан только что кончил совершенствоваться по органи-
ческой химии и хотел за время пребывания за границей улучшить знание ино-
странного языка, крайне необходимое в его будущей деятельности. По прибытии в
Лондон к профессору Рамзаю Хан рассказал о своем научном пути и попросил дать
ему задание. После краткого размышления известный профессор сказал: "Вы буде-
те работать по радиоактивности". Для химика-органика такое предложение было
весьма неожиданным. На лекциях в Марбургском университете он не слышал ни
единого слова о радиоактивности. Хан был достаточно честным, чтобы не при-
знаться Рамзаю, что он ничего в этом не понимает и не имеет никакого опыта в
исследованиях по радиоактивности. Однако Рамзай был хорошим психологом: "Это
как раз то, что нужно. У вас нет еще своего мнения, и потому вы можете подой-
ти совершенно непредвзято к этим довольно непонятным вещам". Затем он в за-
хватывающей форме познакомил своего подопечного с его исследовательскими за-
дачами .
Англичанин добыл 5 ц редкого минерала, именуемого торианитом. Последний на-
ходили только на острове Цейлон, и даже там запасы его были скудны. Знали об
этой породе, что она очень радиоактивна. Одна английская фирма уже перераба-
тывала ее для Рамзая. От 5 ц осталось 18 г белой соли - в основном карбоната
бария, - которая должна была содержать все количество радия, вызывающего ра-
диоактивность : это составляло около 9 мг. Рамзай предложил отделить ценный
радий по методике мадам Кюри, а именно: перевести его в некоторые органиче-
ские соли, с тем, чтобы определить их молекулярную массу. Таким путем он рас-
считывал установить еще не уточненную атомную массу радия. Этими опытами дол-
жен был заняться Отто Хан.
С горячим энтузиазмом принялся молодой исследователь за эту вдохновляющую
работу. За считанные месяцы ему удалось в несколько ступеней выделить источ-
ник радиоактивности. Однако, к удивлению его и Рамзая, этот радиоактивный
элемент испускал не эманацию радия, а эманацию тория; их можно было прекрасно
отличить друг от друга по периодам полураспада. Следовательно, это был не ра-
дий. Хан указывал, что новый радиоактивный элемент химически не отличается от
тория, но значительно радиоактивнее. Поэтому он назвал его радиоторием.
Рамзай был в восторге от того, что в его институте опять открыт новый эле-
мент, и готовился торжественно сообщить об этом событии. По традиции это мог-
ло произойти не иначе как в стенах высокоуважаемого Королевского общества. На
заседании последнего, 16 марта 1905 года, Рамзай обнародовал открытие радио-
тория. Впервые имя Отто Хана связывалось с исследованиями радиоактивности, с
которыми отныне ему предстояло иметь дело всю жизнь.
По рекомендации Рамзая Отто Хан написал письмо Эрнесту Резерфорду в Монре-
аль . Он очень хотел усовершенствовать свои познания в области радиоактивности
и надеялся, что лучше всего это можно сделать в институте Резерфорда. Хан со-
общил также известному физику, что он уже открыл новый радиоактивный элемент
- радиоторий. Однако именно это сообщение было принято в Монреале весьма
сдержанно, как понял позднее Отто Хан. Новый радиоактивный элемент? Из торие-
вого минерала? За несколько лет до этого, в 1901 году, американец Баскервиль
также решил, что обнаружил новый элемент каролиний в торий-содержащем монаци-
товом песке Северной Каролины. Сообщение оказалось ложным.
Сомнения Резерфорда поддержал его друг Болтвуд, профессор радиохимии в
Иельском университете. Болтвуд написал Резерфорду в сентябре 1905 года, что
"элемент" Хана представляет собой, вероятно, соединение уже известного радио-
активного элемента тория X с. . . глупостью. Однако, когда Хан, оказавшись уже
в Монреале, открыл еще несколько радиоактивных элементов, которые "прозевал"

сам Резерфорд, физик только покачал головой: "У Хана особый нюх на открытие
новых элементов".
Элемент и все
же не элемент
Среди многочисленных открытий Отто Хана особенное значение имел радиоактив-
ный элемент мезотории. Это был второй после радия радиоактивный элемент, ко-
торый можно было получать в заметных количествах промышленным путем. В каче-
стве исходного материала использовали импортный монацитовыи песок. Мезотории
нашел наиболее широкое применение в медицине - как ценный заменитель все бо-
лее дорожавшего радия: его излучение, как и излучение радия, могло излечивать
злокачественные опухоли.
Долгое время врачи не знали, что собственно представляет собой мезотории,
хотя в его действии они и не сомневались. Поэтому Хан опубликовал подробное
сообщение "О свойствах мезотория, получаемого в технике, и его дозировке", из
которого все заинтересованные лица с удивлением смогли узнать, что новый пре-
парат, собственно говоря, вовсе не является стопроцентной заменой радия. Пер-
вооткрыватель мезотория допускал, что в нем обычно содержится 25 % радия "в
качестве примеси". Специалисты были поражены, ибо они ценили Хана как первую
величину в радиохимии, и потому не могли поверить, что ему не удалось разде-
лить мезотории и радий.
Давая объяснения в газете "Хемикер цейтунг" от 3 августа 1911 года, Хан
указывал, что получение мезотория в чистом виде нельзя осуществить, потому
что радий и мезотории обладают одинаковыми химическими свойствами, однако
весьма заметно отличаются своими радиоактивными константами. Поэтому пришлось
принять, что они - разные элементы. Однако по химическим свойствам они абсо-
лютно сходны, как если бы являлись одним и тем же элементом. Как объяснить
такой факт?
Даже после появления теории радиоактивного распада явление радиоактивности
оставалось для многих ученых непонятным, необъяснимым, просто сверхъестест-
венным. Когда Отто Хан в 1907 году на защите своей диссертации говорил о том,
что можно обнаружить 10~10 радиоактивного вещества на основе его излучения,
ему не поверил даже всеми уважаемый Эмиль Фишер - первый нобелевский лауреат
среди немецких химиков. Фишер высказал мнение, что, по его убеждению, нет бо-
лее чувствительного прибора обнаружения, чем.... его собственный нос, который
смог бы уловить некоторые вещества в еще меньших количествах. Конечно, не
стоило особенно обижаться на критику Эмиля Фишера, ибо обычно он поддерживал
и выдвигал работы Хана в Берлинском университете. С другой стороны, Хан чув-
ствовал порой, что многие сомневаются в перспективности радиоактивных иссле-
дований , даже пытаются их дискредитировать.
Остановимся несколько подробнее на особенно характерном случае, поскольку
он весьма наглядно показывает, перед какой дилеммой стояли в то время многие
ученые. Мы располагаем дословным описанием этого события - протоколами докла-
да и дискуссии, происходившего на заседании немецкого Бунзеновского общества
по прикладной и физической химии в мае 1907 года в Гамбурге. Председательст-
вовал известный физико-химик, профессор Вальтер Нернст. Тема: "Радиоактив-
ность и гипотеза распада атома".
Отто Хан сделал вводный доклад о теории радиоактивного распада и привел
примеры последних данных по применению его в науке. Его коллега, венский ра-
диохимик Лерх, дал слушателям иллюстрацию чувствительности радиоактивного из-
лучения: "Количество радиоактивного элемента радия, необходимое для разрядки
электроскопа за 1 с, оказывается, составляет 10~10 г... Если же разделить 1 мг
радия на всех живущих в мире людей - около двух миллиардов - то количества

вещества, полученного каждым, хватило бы для опадания листочков пяти электро-
скопов за 1 с".
Это явно произвело впечатление на присутствовавших. Однако тут профессор
неорганической химии Тамман, всемирно известный ученый, задал провокационный
вопрос: "Меня поразило, что сегодня несколько раз говорилось о том, что эма-
нация относится к благородным газам. Я не могу полностью к этому присоеди-
ниться, ибо для всех известных благородных газов до сих пор не было доказано,
что они способны как-либо распадаться, и могли бы считаться соединениями, а
не элементами. Возникает вопрос: являются ли радиоактивные элементы вообще
элементами, господа? Судя по тому, что мы знаем, радию нет места в периодиче-
ской системе...".
Послышались возмущенные возгласы, однако можно было услышать и одобрение,
порой легкий смех.
В качестве председательствующего Нернст, наконец, установил порядок и попы-
тался уладить спор соломоновым решением: "Вся суть в определении. Можно дать
такое определение: элемент, остающийся постоянным по своей массе, является
элементом, а элемент претерпевающий радиоактивное превращение, не является
элементом". Сегодня мы знаем, что такое обоснование неверно. Ученые, присут-
ствовавшие на Бунзеновском чтении, тоже не слишком спешили согласиться с мне-
нием Нернста.
Вновь взял слово Отто Хан: "Я хотел бы сначала ответить на вопрос о природе
радиоактивной эманации. Вообще благородными газами называются такие газы, ко-
торые пока не удавалось ввести в реакцию даже с самыми энергичными реагента-
ми. Эманацию радия пропускали над раскаленным магнием, над раскаленной медью,
через самые различные реагенты, которые со всеми другими газами, кроме благо-
родных, всегда приводили к образованию соединений. Эманация радия после про-
пускания через все системы была найдена неизмененной...".
Тамман прервал оратора: "Я все же не отнес бы их к числу благородных газов,
ибо благородные газы не претерпевают реакции радиоактивного распада".
"... Вопрос в различии между радиоактивными эманациями и благородными газа-
ми, - невозмутимо продолжал д-р Хан, - возникает и отпадает со вторым вопро-
сом профессора Таммана - является ли радий элементом?.. Радий до сих пор счи-
тался элементом и считается таковым большинством исследователей, хотя он ис-
пускает лучи. Различия между ним и другими элементами только в степени устой-
чивости . Уран всегда рассматривался как элемент, а он тоже радиоактивен. Есть
элементы, которые распадаются за три секунды, а есть такие, которые распада-
ются за тысячи миллионов лет, как торий и уран".
Во время дискуссии профессор Браунер из Праги предложил свою теорию: "Я
представляю себе вопрос таким образом: если могут быть уже мертвые, вымершие
элементы, которые более не существуют... почему не может быть короткоживущих
элементов, которые когда-то существовали или хотя бы существуют и теперь, но
в столь малых количествах, что еще не обнаружены их следы?"
На это Нернст немного насмешливо заметил: "Малоутешительной гипотезе колле-
ги Браунера о том, что существуют уже вымершие элементы, можно противопоста-
вить более жизнерадостную: отдельные элементы еще не народились". Хотя это и
была шутка, в словах Нернста заключалось зернышко будущей истины.
В оживленной дискуссии на заседании Бунзеновского общества речь зашла об
истинно научной проблеме. Обычно открытие новых элементов вызывало воодушев-
ление . Однако обнаружение столь большого числа радиоактивных элементов приве-
ло, в конце концов, к беспомощности и путанице. Причина состояла в том, что
радиоактивные элементы уже нельзя было разместить в периодической системе.
Оставались еще пустые клетки, но для радиоактивных элементов места больше не
было. Их было слишком много. Уже было обнаружено 25 элементов и лишь первые
из них - уран, радий, полоний, торий, актиний - нашли свои законные места.

"Меня очень беспокоит вопрос, что же теперь делать со всеми этими радиоак-
тивными элементами в периодической системе..."- высказался профессор Браунер.
С ним должны были согласиться все собравшиеся ученые.
Что же, гениально задуманная и многократно подтвержденная периодическая
система элементов утратила свою справедливость для радиоактивных элементов?
Уж не назревал ли "кризис в химии"? Либо эти новые радиоактивные вещества все
же не были элементами? В элементарном характере радиоактивных веществ мало
кто сомневался, хотя их превращения и были вначале непонятными. Беспокоило
то, что их не удавалось разместить в периодической системе. Большинство от-
крытых радиоактивных элементов распадались очень быстро и всегда образовыва-
лись в неизмеримо малых количествах, поэтому нельзя было и думать об опреде-
лении их атомной массы, этой основы классификации. Несколько лет спустя поло-
жение стало еще более безысходным. Сотрудница Хана, физик Лиза Мейтнер, сооб-
щила в сентябре 1909 года на заседании в Зальцбурге о новых продуктах даль-
нейшего распада. Дебаты грозили стать очень горячими, подобно тем, которые
разразились на заседании Бунзеновского общества за два года до этого. Учиты-
вая солидное число полученных радиоактивных элементов, известный физик Генрих
Рубенс высказал сомнение: "Очень приятно и радостно, конечно, что семья радия
вновь возросла. Однако со временем это становится немного тревожным, и спра-
шиваешь себя, будет ли это размножение продолжаться?..4
Лиза Мейтнер - ей первой удалось расщепить атомное ядро на час-
ти: ядра урана распадались на ядра бария и криптона, при этом
выделялось несколько нейтронов и большое количество энергии.
Внести ясность смог бы только новый теоретический фундамент. Разрешить во-
прос удалось лишь в 1913 году Фредерику Содди теорией изотопии элементов. Со-
гласно ей, один и тот же элемент может состоять из нескольких разновидностей
атомов, а именно изотопов, которые имеют различные атомные массы (массовые
числа). Некоторые элементы являются чистыми, то есть состоят только из одного
рода атомов с твердо определенной атомной массой. Смешанные элементы, напро-
тив , имеют несколько различных по массе изотопов. Изотопы одного и того же
элемента химически неразличимы друг от друга, следовательно, их нельзя разде-
лить химическим путем. Однако у них есть вполне определенные физические раз-
личия, которые для радиоактивных элементов проявляются в типе распада и в ха-
рактерном периоде полураспада. Конечно, теперь уже недостаточно было опреде-

ления атомной массы, чтобы найти место для элемента в периодической системе.
Только с введением для каждого элемента еще одной величины - порядкового но-
мера, позднее названного зарядом ядра, наступил, действительно, "порядок".
Водород получил порядковый номер 1, уран как последний элемент - порядковый
номер 92, в соответствии с числом электронов в их атоме. Однако оставалось не
ясным, почему изотопы одного и того же элемента могут иметь различные массо-
вые числа. Этот вопрос был разъяснен только 20 лет спустя.
Новая теория, которая вскоре была экспериментально подтверждена и дополне-
на, сразу разрешила имевшиеся проблемы: все открытые в последнее время радио-
активные элементы оказывались разновидностями уже известных элементов. Лишь
совсем немногие являлись действительно новыми химическими элементами и, сле-
довательно, могли претендовать на свое место в периодической системе. Радио-
активные эманации были не чем иным, как изотопами благородного газа радона.
Радиоторий Хана является изотопом тория с массовым числом 218; открытый им же
мезоторий - изотопом радия с массовым числом 228. Следовательно, и радиоторий
и мезоторий не представляют собой новых элементов в первоначальном смысле
этого слова; это заблуждение простительно, если вспомнить, что теория атома в
то время была еще весьма несовершенной.
Было также найдено объяснение неудачам, постигшим попытки разделения радия
и мезотория. Этот процесс был попросту обречен на провал, ибо речь шла прак-
тически об одном и том же химическом элементе.
Долгожданная
победа
XX век начался барабанным боем, который в 1903 году возвестил о возможности
превращения радия в гелий. Однако, если быть исторически точным, то была не
первая трансмутация, проведенная в XX столетии. За три года до этого, в марте
1900 года, когда еще почти ничего не было известно о радиоактивных превраще-
ниях, химик Фиттика из Марбурга поразил своих коллег удивительной статьей. В
ней он с полной серьезностью утверждал, что ему удалось на опыте превратить
фосфор в мышьяк. Отсюда Фиттика сделал вывод, что мышьяк вовсе не элемент, то
есть его не следует помещать в периодическую систему. Мышьяк на самом деле
является соединением фосфора, азота и кислорода: As(PN20)203.
"Такое утверждение просто непостижимо, - возмущался Клеменс Винклер, кото-
рый своей оценкой уничтожил "открытие" Фиттики. - Уже, по меньшей мере, тыся-
чу лет получают мышьяк в технике и в больших масштабах переводят его из одно-
го соединения в другое; до сих пор не было никаких сомнений в его элементар-
ной природе. Несомненно, мышьяк действительно является элементом в современ-
ном смысле этого слова... Утверждение Фиттики основывается на колоссальной
ошибке, и я весьма сожалею, что эту ошибку приходится обсуждать открыто".
А ведь этот Фиттика был не дилетантом, а профессором химии в Марбургском
университете. Отто Хан во время своей учебы в 1897/98 годах "имел удовольст-
вие" слушать лекции Фиттики по истории химии. Об этом он оставил нам исчерпы-
вающие сведения, которые как-то характеризуют этого странного ученого. В сво-
их воспоминаниях Хан писал, что Фиттика в лекциях ограничивался оглашением
старых алхимических текстов. Очевидно, Фиттика сам не мог избежать влияния
этих трактатов. Во всяком случае, последние его работы в Марбурге, по словам
Хана, касались только собственных опытов по превращению элементов, которые он
проделывал в сумеречном состоянии, следовавшем за его эпилептическими припад-
ками.
Винклер прочел первую работу марбургского профессора алхимии и подверг ее
уничтожающей критике. Он указал на элементарные огрехи Фиттики: конечно, гос-
подин профессор Фиттика совсем не учел, что продажный фосфор содержит мышь-

як... И тут гнев известного химика излился на ренегата. Словно Зевс с Олимпа,
метал он громы и молнии на неверного подданного: "Создается впечатление, -
возмущался Винклер, - что в неорганической химии теперь появилась опасная
склонность ударяться в спекуляции. Немалой причиной является то, что искусст-
во анализа приходит, к сожалению, в упадок. Я подчеркиваю - "искусство", ибо
между анализами может существовать различие, как между работой скульптора и
каменотеса".
Однако ославленный химик не сразу признал себя побежденным. В "Хемикер цеи-
тунг" выпусков 1900 и 1901 годов, которая одна лишь публиковала работы Фитти-
ки, к тому же на видном месте, можно найти несколько сообщений, примечаний,
уточнений, принадлежащих его перу. "Да, я действительно позволил себе выпол-
нять алхимические опыты в Институте химии Марбургского университета, - пытал-
ся оправдаться профессор Фиттика. - По существу, мы сегодня еще алхимики, ко-
нечно, не в смысле искусства изготовления золота, а потому, что признаем воз-
можность превращения металлов".
Далее Фиттика сообщал о новых удачных опытах по трансмутации, на манер
древних алхимиков: о превращении элемента фосфора в сурьму, а также бора в
кремний. Однако после этого он обиженно отошел от дел, ибо нападки на его
персону участились, и он вызывал лишь насмешки своих коллег. Даже ссылки на
его 28-летний стаж химика уже не могли помочь Фиттике. Его последнее выступ-
ление, которое опубликовала "Хемикер цейтунг" в ноябре 1901 года, звучало как
заклятие: Фиттика обещал вскоре доказать, что большинство сегодняшних элемен-
тов не заслуживают вовсе этого названия! И если не он сам, то другие покажут
это.
Однако вернемся к точной науке. Вернемся к Вильяму Рамзаю, который совмест-
но с Содди действительно впервые указал на превращение элементов.
Когда в 1906 году Вильгельм Оствальд посетил англичанина в его лондонской
частной лаборатории на Риджент-стрит, Рамзай тотчас же познакомил гостя с ре-
зультатами своих новых опытов. Оствальд, который приобрел прочную славу как
один из основоположников современной физической химии, слушал сообщение Рам-
зая с возрастающим удивлением. Вещи, излагаемые английским ученым "способны
были поднять волосы дыбом у всякого правоверного химика", - так комментировал
Оствальд новейшее открытие своего коллеги в "Хемикер цейтунг" от 24 июля 1907
года в статье под заголовком "Трансмутация элементов".
Рамзай тщательно берег несколько белых кристалликов на часовом стекле. Если
несколько крупинок этого вещества он помещал в пламя, то спектроскоп обнару-
живал характерную красную линию элемента лития. Ну что же, ничего особенного,
- подумал Оствальд. Однако эту соль лития Рамзай получил действием эманации
радия на раствор соли меди. Как ни поразительно это было, видимо, эманация,
как своего рода философский камень, превратила медь в литий. В этом не было
сомнения, ибо Рамзай был убежден, что принял все возможные меры предосторож-
ности, чтобы избежать привнесения лития извне.
Через год, в июле 1907 года, после многих дальнейших опытов Рамзай опубли-
ковал это открытие в английском журнале "Нейчур". Немецкий перевод дал журнал
"Цейтшрифт фюр ангевандте хеми" 2 августа 1907 года под броским заголовком
"Эманация радия. Превращение элементов". Научный мир был ошеломлен, ибо все
знали, с какой скрупулезной точностью работает Рамзай. До сих пор его искус-
ство экспериментатора вызывало к нему величайшее уважение. Что же, неужели
действительно появился еще один пример превращения элементов с помощью радио-
активных веществ? Конечно, было достаточно критических высказываний, выражав-
ших сомнение.
В июле 1908 года мадам Кюри и ее сотрудница Гледич разгадали эту загадку:
при воспроизведении опыта Рамзая можно было обнаружить литий, но лишь тогда,
когда использовались приборы из обычного лабораторного стекла. В случае пла-

тинового оборудования проба на литий оказывалась отрицательной. Следы лития
из стекла обманули даже опытного практика, Рамзая, так что ему почудилась
трансмутация меди в литий.
Что поделать! Рамзай согласился, что превращение в элемент литий не под-
твердилось . Однако в остальном он остался верен своему воззрению: в настоящее
время принципиально осуществима трансмутация элементов. Возможность для тако-
го превращения он видел в огромной энергии, заключенной в радиоактивном веще-
стве. Если это подтвердится, писал Вильям Рамзай в своих "Опытах" вышедших в
свет в 1908 году, то трансмутация элементов уже не покажется бессмысленной
мечтой. Тогда окажется, что открыт философский камень; вполне вероятно, что
осуществится и другая мечта средневековых философов, а именно: будет получен
эликсир жизни, Высказывания такого рода не всегда вызывали сочувствие у со-
братьев по науке. Рамзая, как, впрочем, и Крукса, упрекали в том, что он хо-
чет придать химии "средневековые черты". Это направление непременно должно
было привести к кризису в химии.
Не поддаваясь таким высказываниям, сэр Вильям Рамзай разрабатывал дальше
свою теорию. На общем заседании химического общества в Лондоне, 25 марта 1909
года, в докладе "Элементы и электроны" он объявил, что, с его точки зрения,
все элементы отличаются только различным числом электронов и потому могут
превращаться друг1 в друга. Нужно только либо отщепить, либо присоединить
электроны.
Рамзай признался, что до последнего времени считал это воззрение утопией,
ибо не знал, как его осуществить на практике. Теперь таким средством мы рас-
полагаем; по его мнению, это - радиоактивное излучение, что подтверждается
превращением радия в гелий. Рамзай доложил слушателям о своих самых последних
экспериментах: попытке перевести серебро в другой элемент с помощью радиоак-
тивного излучения. К сожалению, результат пока что был отрицательным. Рамзай
умолчал о том, какой именно элемент он надеялся получить из серебра. Однако
многим было ясно, что это могло быть лишь золото!
Было ли это желанной "реабилитацией" классической алхимии? Такой поворот
был неожиданным - ведь алхимия, казалось, давно была выброшена на свалку ис-
тории. Ее последние приверженцы, махнув рукой, сознавались, что тайна получе-
ния философского камня безвозвратно ушла из этого мира вместе с последним
умельцем. А то, что было написано в старых алхимических рукописях, как из-
вестно , мало чего стоило.
И вот теперь наступила великая победа. Радиоактивность привела к возрожде-
нию алхимии - так, по крайней мере, считали ее приверженцы. Высокочтимые уче-
ные должны были признать, что химические элементы можно на практике превра-
тить друг в друга.
Публикация Рамзая о "трансмутации" меди в литий вначале тоже послужила для
современных алхимиков "доказательством" того, что обычные металлы ведут себя
так же, как радиоактивные элементы. А уж к твердо установленному факту пре-
вращения радиоактивных элементов ничего не добавишь: образуется же радий из
урана, который сам, проходя через ряд превращений, становится свинцом. Это ли
не долгожданное подтверждение алхимического учения?
Истолкование радиоактивного превращения элементов было для поруганной алхи-
мии вопросом чести. Принципиально было безразлично, превращается ли уран в
радий, медь в литий или ртуть в золото. Старые и новые алхимики победно заяв-
ляли: ведь достаточно было нескольких миллиграммов радия, чтобы разрушить ту
искусно созданную стену предрассудков, которая была воздвигнута против свято-
го учения о превращении элементов.
"Забавно наблюдать, как в газетах и иллюстрированных еженедельниках в руб-
рике "Наука и техника" весьма осторожно подготавливают непосвященную публику
к назревающему повороту", - эти слова появились в 1908 году в статье одного

из энтузиастов под вызывающим заголовком "Триумф алхимии. (Трансмутация ме-
таллов)4. Приверженцы алхимии аргументировали в споре по-своему. Каждому,
мол, известно, что наука развивается бурно. Следовательно, овладение произ-
вольным превращением элементов является лишь вопросом времени, и тогда мы уз-
наем, как искусственно получить золото в любых количествах. Предсказание Гир-
таннера было-де справедливым, однако, оно относится к XX столетию, а не к
XIX. А что такое сто лет по сравнению с почти трехтысячелетней историей алхи-
мии?
Исследователи
атома или
алхимики?
Фредерик Содди, один из великих пионеров исследования атома, в докладе на
заседании британских естествоиспытателей в 1913 году будто предугадал тайные
чаяния алхимиков. "Нельзя считать невозможным превращение таллия или ртути в
золото, - писал исследователь радия. - Проблема состоит лишь в том, чтобы
удалить альфа-частицу из таллия либо альфа- и бета-частицы - из ртути. Подоб-
ным же образом можно было бы получить золото из свинца, удалив из него одну
бета-частицу и две альфа-частицы".
Таким образом, "рецепт", столь открыто предложенный Содди, сводился к про-
стому, на первый взгляд, превращению атома с выделением альфа- или бета-
излучения. Вопрос заключался лишь в том, можно ли это вообще осуществить на
практике? Сам Содди считал, что для проведения таких превращений достаточно
применения высокого электрического напряжения - порядка нескольких миллионов
вольт. Однако в те времена еще не располагали такой энергией. Значит, следо-
вало подождать с получением золота. Да и было ли это вообще целью исследова-
телей атома?
Когда в 1903 году была впервые научно доказана реальность превращения эле-
ментов и вечно неисправимые спорщики кричали о триумфе алхимии, исследовате-
лей атома меньше всего волновала проблема искусственного получения золота.
Обосновать явление радиоактивных превращений, сопровождающееся выделением ог-
ромных запасов энергии, - вот в чем исследователи видели свою непосредствен-
ную задачу. Новые пути для ученых открыла знаменитая формула Эйнштейна Е =
тс2, полученная в 1905 году, которая объясняла взаимосвязь между энергией и
массой. Из формулы следовало, что теоретически возможно из 1 г вещества при
полном его превращении высвободить энергию в 25 миллионов киловатт. Это - ко-
лоссальная величина. Такое количество энергии получается при сгорании 250 же-
лезнодорожных вагонов высокосортного каменного угля.
Ученые пытались ответить на вопрос, как можно осуществить превращение массы
в энергию, иначе говоря: искусственно вызвать процесс радиоактивного распада.
Им всегда приходилось брать в качестве примера радий. Содди очень метко срав-
нил бурлящий энергией атом радия с волшебной лампой Аладина из сказок 1001
ночи. Из радия тоже можно извлечь неиссякаемое богатство, если знать "фокус".
Такое сравнение Содди привел, читая в 1908 году лекции в Глазго, которые в
следующем роду были напечатаны под названием "The Interpretation of
Radium"54.
Примечательно также предсказание Содди о том, что источники энергии урана
"еще удивительнее", чем для радия. Надо только найти пути для искусственного
инициирования и ускорения распада урана, который протекает в течение миллио-
нов лет и потому не может использоваться. По мнению Содди, такой процесс бу-
дет осуществлен лишь тогда, когда мы сможем превращать элементы по нашему же-
"Интерпретация радия" (англ.).

ланию. Совершенно поразительное высказывание, сделанное за тридцать лет до
первого реального его осуществления.
Однако Содди в своих выступлениях в 1908 году не сомневался в том, что при-
дет день, когда в лаборатории можно будет расщеплять и создавать элементы.
Тогда энергия будет в избытке. Человечеству, которое способно превращать эле-
менты , не потребуется зарабатывать хлеб в поте лица своего. Легко представить
себе, что такие люди смогли бы сделать плодородными пустыни, растопить лед
полюсов и превратить весь земной шар в рай.
Как мы видим, исследователи атома, современные "алхимики" XX века, всегда
преследовали совсем иные цели, чем погоню за обманчивым золотом алхимии. Раз-
решить вопрос о превращении элементов как проблему ядерной физики - вот их
истинная задача. Однако этот вопрос рассматривался также с трезвой научно-
практической стороны, о чем свидетельствует высказывание химика Вилли Мар-
квальда. Процитируем строки из его доклада Немецкому химическому обществу в
мае 1908 года: "Превратить неблагородные металлы в благородные было мечтой
алхимиков. Мы узнали из свойств радиоактивных веществ, что если бы этот про-
цесс удался, то при этом либо выделилось бы столько энергии, что по сравнению
с этим цена полученного благородного металла стала бы незначительной; либо,
наоборот, затраты энергии сделали бы облагораживание металла практически бес-
смысленным" .
ГЛАВА 4. СОВРЕМЕННЫЕ
АЛХИМИКИ - УЧЕНЫЕ
ИЛИ ШАРЛАТАНЫ?
Вдохновляющие
открытия
"Теперь я знаю, как он выглядит..." - обратился к своим сотрудникам Эрнест
Резерфорд в один прекрасный день в начале 1912 года. На удивленный вопрос,
что же, собственно, он имеет в виду, физик ответил: "...Атом!"
Видимо, Резерфорд открыл нечто значительное. Ведь до той поры ни один чело-
век не имел истинного представления о том, что же такое атом. Сначала думали,
что это своего рода биллиардный шар. После открытия электрона полагали, что
это, скорее, электрически нейтральное образование, на поверхности которого
размещены электроны, способные отщепляться. У Резерфорда тоже была своя точка
зрения. Еще в мае 1911 года в работе, помещенной в лондонском "Философикл мэ-
гэзин", он приписывал атому "центральный заряд". Ныне исследователь атома по-
разил своих сотрудников из Манчестерского университета новым вариантом: "Те-
перь я знаю, как выглядит атом в действительности: атом имеет ... ядро!"
Атомное ядро? Это было поистине нечто новое. К этому выводу Резерфорд при-
шел экспериментальным путем; основываясь на опытах своих сотрудников Гейгера
и Марсдена, он бомбардировал платиновую фольгу альфа-частицами. При этом уда-
лось показать, что приблизительно одна частица из 8 000 ударившихся о фольгу
отклонялась, даже отбрасывалась назад. Что же могло задерживать частицу,
имеющую значительную собственную массу и мчащуюся сквозь атомы со скоростью
15 000 км/с? Это могло быть только препятствие, которое было еще более плот-
ным, чем альфа-снаряды, и при этом столь малым по размеру, что попадания были
весьма редкими, - а именно ядро атома.
Дальнейшие опыты привели Резерфорда к выводу, что ядро атома заряжено поло-
жительно и величина заряда ядра совпадает с порядковым номером соответствую-
щего элемента. Следовательно, ядро является центром мощно сжатого заряда, в
котором сконцентрирована вся масса атома. Здесь находится источник невообра-
зимой атомной энергии! Уточненную теорию существования атомного ядра Резер-

форд опубликовал в августе 1912 года в "Философикл мэгэзин". Известному ис-
следователю атома вновь удалось прорваться сквозь застывшие теоретические
представления, за которыми скрывалась тайна атома.
Датский физик Нильс Бор, ставший вскоре ведущим теоретиком в области атом-
ного учения, подхватил мысли английского коллеги и в 1913 году в нескольких
работах "On the Constitution of Atoms and Molecules"55 высказал свои пред-
ставления о новой модели атома. Атом состоит из положительно заряженного яд-
ра, сосредоточившего в себе всю массу; ядро окружено электронами, число кото-
рых компенсирует заряд ядра и которым предписаны вполне определенные орбиты.
Теперь представление об атоме становилось четким. Конечно, должно было пройти
некоторое время, прежде чем появились конкретные данные о строении атомного
ядра. Однако уже сейчас можно было сделать ценные выводы. Источником радиоак-
тивного излучения и местонахождением таинственной энергии атома могло быть
только ядро. Напротив, за поглощение и излучение световых и рентгеновских лу-
чей, а также за реакционную способность атомов ответственны электронные обо-
лочки, находящиеся вокруг этого ядра. Ученые получили теперь отчетливые пред-
ставления и о размерах атома: "измерив" диаметр атома, его оценили в Ю-8 см,
то есть стомиллионной частью сантиметра. Неизмеримо крошечным было ядро, ко-
торое оказалось в десять тысяч раз меньше, чем весь атом.
Еще одно значительное открытие было сделано в эти годы в физической лабора-
тории Резерфорда в Манчестерском университете. Молодой сотрудник Г. Мозли,
работавший у Резерфорда с 1910 года, занялся определением частот рентгенов-
ского излучения, испускаемого различными химическими элементами. Волновая
природа Х-лучей была установлена в 1912 году работами Макса Лауэ и физиков
отца и сына Брэггов. Был также найден способ определения их длин волн при
прохождении через решетки кристаллов. Отсюда можно было рассчитать частоту
излучения.
Опыты Мозли заслуживают более подробного описания. Они могут дать некоторое
представление о той классической простоте, с которой физики-экспериментаторы
делали в то время фундаментальные открытия. Чтобы получить желаемое рентге-
новское излучение, нужно было катодные лучи, возникающие в эвакуированной га-
зоразрядной трубке, направить на антикатод, изготовленный из соответствующего
элемента или его соединений. Уже эта проблема была практически не простой.
Кроме того, Мозли предполагал брать один за другим различные антикатоды, что-
бы легче было сравнивать спектры испускаемого рентгеновского излучения. Как
это осуществить?
После многих попыток Мозли наткнулся на оригинальное решение. Он изготовил
разрядную трубку из стеклянного цилиндра длиной около 1 м и диаметром 30 см.
Эвакуировать воздух из трубки таких размеров было весьма затруднительно, учи-
тывая маломощные вакуумные насосы того времени. Это удалось Мозли лишь после
многих неудач. В трубку Мозли запаял рельсы игрушечной железной дороги! Пробы
исследуемых веществ он поместил в маленькие вагончики, которые можно было пе-
редвигать взад и вперед и тем самым по желанию подвергать действию катодных
лучей. Рентгеновское излучение, возникающее под воздействием последних, про-
ходило через окошко, заклеенное фольгой, и падало на кристалл. Спектр рентге-
новского излучения физик фиксировал непосредственно на фотопластинке.
При расшифровке рентгеновских спектров различных материалов молодой иссле-
дователь получил весьма неожиданный результат: каждому элементу можно было
приписать характеристическое рентгеновское излучение, частота которого прямо
пропорциональна квадрату порядкового номера соответствующего химического эле-
мента. Когда Мозли сопоставил частоты рентгеновского излучения элементов с
порядковым номером оказалось, что они возрастают от элемента к элементу на
"О строении атомов и молекул" (англ.).

постоянную величину. В декабре 1913 года в своей первой работе "О высокочас-
тотных спектрах элементов", опубликованной в "Философикл мэгэзин", физик пи-
сал: "Мы получили доказательство, что атом обладает какой-то основной харак-
теристикой, которая равномерно возрастает при переходе от одного элемента к
другому. Эта величина может быть только зарядом положительного ядра".
Эксперимент Мозли.
Во второй статье в апреле 1914 года Мозли указал уже на всеобщую примени-
мость новой закономерности: для всех элементов можно однозначно определить
порядковый номер на основе их рентгеновского спектра. Даже трудноразделимые
редкоземельные элементы, столь схожие друг1 с другом, что зачастую ученые не
знали, какой порядковый номер им принадлежит в периодической системе, Мозли
надеялся теперь классифицировать. Он с воодушевлением сообщал Резерфорду: "Я
не сомневаюсь, что мне удастся каждый редкоземельный элемент засунуть в свою
дырку". Действительно, с помощью открытой Мозли фундаментальной закономерно-
сти удалось ограничить число редкоземельных элементов до 14 - элементы от 57
до 71-го.
Повсюду, где в периодической системе недоставало элементов, обнаруживались
и пустоты в диаграмме Мозли: между 42-м элементом (молибденом) и 44-м (руте-
нием) , между 60-м (неодимом) и 62-м (самарием) , между 71-м (лютецием) и 73-м
(танталом) , 74-м (вольфрамом) и 76-м (осмием) . К этим еще не известным эле-
ментам с порядковыми номерами 43, 61, 72, 75 позднее добавились еще элементы
с номерами 85, 87 и 91. Теперь их можно было бы очень точно обнаружить с по-
мощью линий рентгеновского спектра. Все сделанные раньше сообщения о новых
открытиях также можно было точно проверить с помощью закона Мозли. Английский
физик нашел решающий критерий для классификации элементов. Бор высказал одоб-
рение : "Работу Мозли по ее важности и значению можно поставить в один ряд с

открытием периодической системы, в некотором отношении она даже более фунда-
ментальна". Резерфорд присоединился к этому мнению. Французский химик Ж. Ур-
бэн, открывший некоторые редкоземельные элементы и хорошо знавший всю слож-
ность их природы, заявил, пораженный: "Закон Мозли заменяет несколько роман-
тичную классификацию Менделеева точным научным понятием"5б.
Если атомы
разлетятся
на куски...
Удивительно, что при столь хвалебных гимнах имя Мозли нельзя найти в числе
нобелевских лауреатов тех лет. О нем вообще не было слышно. Трагическая при-
чина заставила замолчать этого молодого талантливого ученого. Борьба между
империалистическими державами за новый раздел мира, спровоцированная самым
разбойным их представителем - германским монополистическим капитализмом, пе-
реросла в 1914 году в тяжелый кризис: разразилась первая мировая война. Эта
война грубо вторглась в мирный труд интернациональной семьи исследователей
атома. Мозли был призван на военную службу и погиб в 1915 году в боях за Гал-
липолис при Дарданедлах. Наука потеряла многообещающего талантливого ученого.
Мировая война велась с небывалым ожесточением, применялось новое оружие
уничтожения - ядовитые газы. Со времени изобретения динамита мир не знал дру-
гого такого средства, полученного в научных лабораториях, которое использова-
лось бы столь ужасным образом для уничтожения человеческих жизней. Это была
война с применением оружия, разработанного на основе естественных наук. Одна-
ко уже в те годы ученые чисто теоретически размышляли о разрушительной силе
гигантских размеров - об атомной энергии. В статье Содди "Matter and Energy"
("Материя и энергия") 1912 года читаем: "Сильнейшие взрывчатые вещества, ко-
торые мы знаем, содержат едва ли миллионную часть той энергии, которая высво-
бодится, если атомы разлетятся на куски". К счастью, рассуждал далее ученый,
в наше время человечество не более компетентно в использовании атомной энер-
гии , чем дикарь, который хочет запустить паровую машину, а не знает даже, как
получить огонь.
Фредерик Содди нисколько не преуменьшал те трудности, которые стоят на пути
человечества в деле использования на Земле атомного огня и возможности кон-
троля над ним: "Вероятно, человечеству придется трудиться много лет, быть мо-
жет, даже столетий, чтобы найти это средство; однако цель уже у всех на виду
и исследователи идут к ней самыми разными путями". Разразившаяся первая миро-
вая война поколебала веру Содди в достижение рая на земле с помощью ядерных
сил: "Можно себе представить, как бы выглядела современная война, если бы бы-
ло открыто такое взрывчатое вещество!".
Что делали другие исследователи атома во время войны? Отто Хан узнал войну
со всеми ее ужасами на фронте; после откомандирования в специальную химиче-
скую часть он время от времени занимался научной работой. Хан советом и делом
поддерживал свою сотрудницу Лизу Мейтнер, работавшую в химическом институте
Общества кайзера Вильгельма в Берлин-Далеме. Совместно им удалось в 1918 году
успешно закончить работу, начатую еще до войны и прерванную военной службой
Хана, по поискам "праотца" радиоактивного элемента актиния. Было несомненно,
что такой исходный элемент должен существовать, ибо актиний сам не является
долгоживущим элементом. Учитывая период полураспада актиния, равный 13,5 го-
дам. Хан пришел к выводу, что он давно бы "вымер", если бы постоянно не обра-
зовывался вновь из другого элемента.
56 Такая характеристика открытия периодического закона, восходящая к В. Оствальду,
является весьма поверхностной.

Было сделано предположение, что неизвестный радиоактивный элемент следует
искать в остатках после переработки урановой смолки; это блестяще подтверди-
лось . В этой весьма трудно растворимой породе, окрещенной в промышленности
"серая нечисть", Хан и Мейтнер нашли долгожданный радиоактивный элемент. К
удивлению, это оказался не просто неизвестный радиоактивный изотоп, а вообще
новый химический элемент, который занял пустую клетку 91 в периодической сис-
теме . Элемент, столь упорно скрывавшийся от их преследований. Хан и Мейтнер в
шутку называли абракадабра, теперь же они окрестили его протактинием.
А другие атомщики? Чем занимались они?
Рамзай, умерший в 1916 году, до конца оставался верен своей любимой идее о
превращении элементов посредством радиоактивного излучения. Мимо него также
не прошли волнения военных лет, Большой патриот Англии, он резко оборвал все
прежние дружественные контакты с немецкими коллегами.
Резерфорд был подчеркнуто сдержанным. В 1916 году в лекции "Излучения ра-
дия" в Манчестерском университете он заявил: конечно, человечество стремится
найти пути для использования мощных энергий, скрытых в радии; ведь из 1 кг
радия за тысячелетия образовалось бы столько же энергии, сколько выделяется
ее при сжигании 100 миллионов килограммов угля. Однако я надеюсь, продолжал
ученый, что этот путь не будет найден до тех пор, пока люди не научатся жить
в мире со своими соседями.
Резерфорду тоже пришлось отдать дань войне - британское адмиралтейство по-
желало, чтобы он стал научным экспертом по вопросам защиты кораблей от враже-
ских подводных лодок. Однако каждую свободную минуту физик использовал в сво-
их собственных научных интересах. Он находился в оживленной переписке с Ниль-
сом Бором: "Мне хотелось, чтобы Вы были рядом, для того, чтобы обсудить с Ва-
ми значение некоторых моих результатов по столкновению ядер, - писал Резер-
форд датскому теоретику 17 ноября 1917 года. - Мне кажется, я получил порази-
тельные результаты. Однако работа продвигается тяжело и медленно. Для старых
глаз очень трудно подсчитывать слабые сцинтилляции". Резерфорд упорно бомбар-
дировал атомную крепость своими альфа-лучами в надежде, что однажды атом при-
знает себя побежденным. "Я надеюсь этим путем расщепить атом, - признается он
в другом письме к Бору, датированном 9 декабря 1917 года. - В одном случае я
получил многообещающий результат". При столь радостных перспективах было по-
нятно , что Резерфорд с нежеланием относился к своей военной службе. Когда од-
нажды он получил порицание от адмиралтейства за опоздание на важное совеща-
ние, то отстранил все упреки: "Я был занят экспериментами, которые указывают
на то, что атом можно искусственно расщепить. Если это так, то это гораздо
важнее, чем вся ваша война!".
Из этих слов можно почти что сделать вывод, что исследователь находился у
цели. Уж не нашел ли он способ высвобождать энергию атома путем его разруше-
ния? Трезвый, чуждый всякой сенсации текст отчета Резерфорда от апреля 1919
года, опубликованный в июньском номере "Философикл мэгэзин", мог вызвать раз-
очарование: "Столкновение альфа-частиц с легкими атомами - IV. Аномальный эф-
фект на азоте". Однако в основе этой статьи лежало еще одно фундаментальное
открытие.
Мечты
алхимиков
сбываются
Эрнест Резерфорд с обычным упорством подвергал бомбардировке альфа-
частицами различные элементарные газы и методом сцинтилляции измерял расстоя-
ния , на которые отбрасывались атомы, составляющие молекулы газов. Атомы азота
в аппаратуре Резерфорда отбрасывались альфа-частицами на 9 см. Однако, затем

физик обнаружил частицы, которые пробегали расстояние в 28 см.
Он установил, что это были ядра водорода, называемые также протонами. Отку-
да они могли появиться? Резерфорд был совершенно уверен, что в опытах он ис-
ключил даже следы водорода. После некоторого раздумья ученый нашел единствен-
но возможное объяснение: атом водорода получился из ядра атома азота, "разру-
шенного" ударом альфа-частицы. Дальнейшие опыты подтвердили правильность та-
кого предположения.
Англичанин Вильсон использовал конденсационную камеру так, что в ней пути
ядер атомов и других заряженных частичек стали видимыми для человеческого
глаза в виде следов конденсации. В тех случаях, когда происходили превращения
ядер, в камере наблюдали не обычный путь частичек, а разветвленный. Сотрудник
Резерфорда, Блэкетт, сделал фотографии следов ядер. Ему пришлось проявить 23
000 снимков, чтобы найти 8, на которых была видна такая "развилка". Это гово-
рило о необычайно низкой вероятности столкновения или превращения. В обнару-
женных восьми случаях шло превращение, наблюдавшееся Резерфордом, которое он
ошибочно принял за "разрушение". На самом деле процесс протекал в соответст-
вии с уравнением:
14N + 4Не -> 170 + р
Атом азота (N) с массовым числом 14 превращается с помощью альфа-частицы
(ядра атома гелия) в атом кислорода (О) с массовым числом 17 (изотоп обычного
кислорода) и протон (ядро атома водорода). Таким образом, впервые удалось ис-
кусственно превратить один элемент в другой, ибо обнаруженное ранее превраще-
ние радия или радона в гелий является процессом естественного радиоактивного
распада. Сам Резерфорд рассчитал, что прошли бы тысячелетия, пока по этому
уравнению получился бы лишь 1 мм3 кислорода. Однако процесс шел. С помощью
радиоактивного излучения можно было превратить один элемент в другой. Конеч-
но, оставалось неясным, ограничивается ли это превращение только некоторыми,
а именно легкими элементами. Или, в конце концов, можно будет "получать" та-
ким путем и благородные металлы, быть может, когда-нибудь даже в весомых ко-
личествах?
Такая постановка вопроса была правомерной. Ведь меньше чем за двадцать лет
после открытия радиоактивности удалось основательно пересмотреть установив-
шуюся в науке догму об элементах и атомах, которые дальше не распадаются и не
могут быть превращены друг в друга. Теперь было достаточно оснований для то-
го, чтобы вновь восторжествовали приверженцы столь гонимой алхимии...
20 лет исследований явления радиоактивности привели к открытию большого
числа радиоактивных элементов, которые можно было подразделить на три ряда
естественного радиоактивного распада:
• ряд урана - радия,
• ряд урана - актиния
• ряд тория.
Со времени существования Земли начальные представители этих рядов превраща-
лись во множество радиоактивных изотопов. Среди них были изотопы нескольких
новых элементов. Однако ни в одном из рядов последовательного радиоактивного
распада золота нет.
Прошло несколько лет упорных исследований, пока было обнаружено, что соот-
ветствующие конечные продукты радиоактивных рядов, которые вначале называли
радий G, актиний D и торий D, являются не чем иным, как свинцом. Однако был
ли это тот же свинец, который получают из руды на предприятиях и применяют в
промышленности и технике? Появившиеся сомнения рассеялись лишь тогда, когда
определили его атомную массу, а затем, с помощью масс-спектрографических ис-

следований, подтвердили, что речь идет о различных изотопах свинца:
• радий G (свинец ряда урана) - свинец-206
• актиний D (свинец ряда актиния) - свинец-207
• торий D (свинец ряда тория) - свинец-208.
Свинец естественного происхождения состоит, как и большинство элементов, из
смеси нескольких изотопов. Всего только 20 химических элементов являются мо-
ноизотопными, как золото, для которого в природе существует только один ус-
тойчивый изотоп (197Аи). Поэтому золото обладает относительной атомной массой,
численно равной 197,0.
Естественный свинец состоит из устойчивых изотопов (в процентах по массе) :
204 (1,4 %), 206 (26,3 %), 207 (20,8 %) и 208 (51,5 %). Поэтому относительная
атомная масса свинца вычисляется из различных вкладов отдельных изотопов и в
среднем дает значение 207,2. В результате непрерывных радиоактивных превраще-
ний содержание свинца на Земле постоянно увеличивается. Сейчас на нашей пла-
нете свинца больше, чем было в момент ее образования.
^ ^ 238
Начальный представитель ряда урана - природный изотоп U - распадается с
периодом полураспада около 4,5 миллиардов лет. Поэтом образуются, помимо дру-
гих, элементы 88 (радий), 86 (радон-эманация радия), 84 (полоний) и, наконец,
82 (свинец).
Естественный распад урана, протекающий с постоянным выделением энергии,
нельзя искусственно ускорить. Должно пройти более 60 миллионов лет, чтобы из
1 кг урана, в конце концов, образовалось 10 г свинца. Когда физики-атомщики
попытались форсировать это превращение, чтобы высвободить, быть может, огром-
ные количества энергии в кратчайшее время, они, как известно, потерпели не-
удачу .
Значительно позднее, после открытия рядов радиоактивного распада, стало яс-
но, что и не будучи алхимиком, надо признать существование естественного рас-
пада радиоактивных элементов. Поэтому в 1919 году известие о первом искусст-
венном, рукой человека проведенном, превращении атома стало сенсацией. Что же
все-таки в конце концов, права алхимия? Напомним, что при искусственном пре-
вращении элемента азота в элемент кислород Резерфорд выбил из ядра атома про-
тон. В качестве снаряда он в свое время использовал тяжелые альфа-частицы.
Согласно атомной модели Резерфорда-Бора ядро атома состоит из определенного
числа протонов, равного заряду ядра или порядковому номеру атома в периодиче-
ской системе. Так, ядро атома свинца содержит 82 протона, ядро таллия-81, яд-
ро ртути - 80, ядро золота - 79.
Как известно, еще в 1913 году Содди предложил "рецепт" для получения золота
с помощью ядерной физики: золото можно было бы "сделать" из соседних элемен-
тов отщеплением (либо присоединением) одной и более альфа- либо бета-частиц
или протона. Иначе говоря, полученный любым путем атом с 79 протонами являет-
ся, безусловно, золотом. Немало людей в то время считали, что лучше было бы
получить это золото искусственным превращением ядра на основе новейших данных
Резерфорда: из таллия - отщеплением 2-х протонов; из ртути - отщеплением 1-го
протона: из свинца - отщеплением 3-х протонов.
Если исходить из превращения, осуществленного Блэкеттом, из ртути должно
получаться чистое золото, например, по уравнению57:
19бНд + 4Не -> 197Аи + Зр
Мы ни в коем случае не возьмемся утверждать, что физики преследовали именно
Из этого ничего не получилось бы. Неускоренная альфа-частица не сможет войти в
ядро с большим зарядом.

такую цель, когда настойчиво бомбардировали альфа-лучами элемент за элемен-
том, желая повторить на других атомах ядерное превращение, наблюдавшееся для
азота. Однако последователи алхимии утверждали, что в один прекрасный день
очередь дойдет и до ртути, хоть она и занимает в периодической системе только
80-е место.
Прогулки по
свинцовым
крышам
Строго говоря, естественный радиоактивный распад урана и радия до свинца не
был целью алхимиков: из чрезвычайно редкого элемента радия, во много раз бо-
лее ценного, чем золото, образуется обычный свинец! Вот если бы радиоактивный
ряд был хотя бы "обратимым" и можно было бы так "активировать" свинец, чтобы
он превратился в такие ценные элементы, как радий или, быть может, даже золо-
то58? Вот это было бы по вкусу алхимикам!
В начале 1924 года такая отчаянная гипотеза получила новую пищу благодаря
данным, опубликованным в специальной литературе. Некая Стефания Марацинеану,
родом из Румынии, в бюллетене Румынской академии сообщала, что она открыла
своего рода индуцированную искусственную радиоактивность. Под действием сол-
нечных лучей свинец становился радиоактивным. Ученый мир был поражен. Еще ни-
кому не удавалось превратить устойчивые элементы в искусственно радиоактив-
ные.
Чтобы экспериментально подтвердить свою поразительную научную находку, Ма-
рацинеану отправилась в Париж. Она получила место ассистента в Радиевом ин-
ституте Марии Кюри и начала работать над диссертацией. При содействии астро-
нома Деландра Стефании Марацинеану была даже предоставлена возможность доло-
жить о результатах исследований форуму Парижской академии наук и опубликовать
их в "Отчетах Парижской академии наук". Чтобы доказать правильность открытия,
Марацинеану дошла до самых несообразных идей. Ей казалось недостаточным вы-
ставлять свинцовую жесть на солнце, чтобы потом выявить ее радиоактивность. В
поисках такого превращения, для наиболее интенсивного воздействия солнечного
света она залезла на древнюю крышу Парижской обсерватории и расставила там
свои электроскопы, чтобы делать измерения радиоактивности на месте. Конечно,
для прохожих она представляла очень забавную картину!
Стефания Марацинеану систематически совершенствовала постановку эксперимен-
тов . Она испытывала куски свинцовой крыши и установила: свинец с южной сторо-
ны башни значительно активнее, чем с северной. Это она якобы доказала, обна-
ружив, хотя и слабое, альфа-излучение. Обратная сторона свинцовых черепиц, не
подвергавшаяся воздействию солнца, во всех случаях не показывала активности.
Примечательно, что радиоактивность не исчезла в течение нескольких месяцев.
У Марацинеану уже была готова теория об "обратном превращении" свинца в ра-
диоактивный полоний и другие продукты распада; она лихо двигалась назад по
радиоактивному ряду. Покровитель и поклонник Марацинеану, профессор Деландр,
дополнил ее гипотезу: быть может, солнечные лучи могли вызвать взрывы в неко-
торых атомах. А если не только солнце? Если это то таинственное проникающее
космическое излучение, о существовании которого уже известно с некоторых пор?
Деландр обнародовал это на заседании Академии наук.
В конце 1928 года широко известный научно-популярный немецкий журнал "Ум-
шауп с воодушевлением сообщил, что открытие Марацинеану обещает много научных
и технических чудес. Теперь, наконец, можно будет провести обратное превраще-
Это можно сделать не распадом, а объединением, если говорить об "обратимости ря-
да".

ние свинца в другое, радиоактивное, вещество, а также превращать и другие ме-
таллы .
Превращать свинец в радий или даже в золото - какие открывались перспекти-
вы! Что же можно обнаружить, если провести анализ свинцовых крыш, которые де-
сятилетиями подвергались воздействию солнца? Когда в середине 1929 года Мара-
цинеану опубликовала свои данные, удивление было полным: анализы показали
присутствие ртути. Но, прежде всего, она нашла в свинце Парижской обсервато-
рии. .. золото! До 0,001 %. Ибо, когда исследовательница взяла для спектраль-
ной пробы свинец с таким же содержанием золота, линии золота дали ту же ин-
тенсивность . Вывод: с течением времени часть свинца превратилась на солнечном
свету в ртуть, а около одной тысячной процента - в золото! Как предполагал
еще Тиффро, солнечный свет каталитически воздействовал на "процесс созрева-
ния" золота. Не только в Мексике, но и во Франции тоже!
Открытие Марацинеану вызвало, наконец, критику коллег. Последние уже давно
следили за ее публикациями, одни с ухмылкой, другие с неприязнью, и сочли,
что наступил момент вступить в спор. Его начали французские ученые Фабри и
Дюбрейль в январе 1930 года, которые заявили в "Отчетах": пПо данным мадемуа-
зель Марацинеану... предпринятые опыты по превращению свинца в золото, ртуть
и гелий были осуществлены благодаря длительному действию солнечного излуче-
ния . Мы обязаны сообщить, что упомянутые опыты, проведенные нами, привели к
совершенно противоположным результатам... Мы не смогли обнаружить даже следов
золота и ртути в образцах свинца, взятого с крыш. Никакого различия между
обеими сторонами свинцовых пластин мы не нашли".
Мадемуазель Марацинеану не хотела так легко сдаваться: как известно, в
свинце всегда содержатся следы ртути: если Фабри и Дюбрейль не смогли найти
естественную примесь ртути, это говорит не в пользу их добросовестности как
аналитиков. На поверхности свинца, обращенной к солнцу, ртуть находится в еще
больших концентрациях. Она образуется из "активированного свинца" (РЬ*) с вы-
делением альфа-излучения предположительно по уравнению:
20брь _> 202Hg + 4Не
Молодая исследовательница нашла защиту и помощь со стороны амстердамского
профессора химии Смитса. Он попросил переслать ему две свинцовых плиты из Па-
рижской обсерватории и подтвердил с помощью чувствительного электрометра Сци-
ларда, что обращенная к солнцу поверхность свинца является радиоактивной. Об-
ратная сторона, сообщил Смите, практически неактивна. Поскольку другие иссле-
дователи тоже хотели получить такие образцы, то следовало опасаться, что кры-
ша Парижской обсерватории больше не сможет служить ей защитой от непогоды.
Однако все ограничилось одним испытанием. Исследовал Смите и свинец с крыши
одной из школ в Амстердаме, а также с полицейского управления города, и най-
денные величины, по-видимому, подтвердили гипотезу Марацинеану. Как Смитсу
удалось безнаказанно добыть свои "опытные образцы", остается тайной.
Тут в научный спор вмешались другие ученые. Наконец в декабре 1929 года из-
вестный чехословацкий исследователь радиоактивности Бегоунек из Праги повто-
рил опыты Марацинеану, хотя и был убежден в их бессмысленности. Он подвергал
свинец воздействию солнечных лучей с июня по сентябрь 1929 года, то есть в
период максимума солнечного излучения, даже во время повышенной солнечной ак-
тивности, которая проявилась в июне с появлением двух солнечных пятен. Иссле-
дователь не нашел никакой индуцированной радиоактивности, никакой ртути, ни-
какого золота. Бегоунек дал понять, что результаты Марацинеану были не чем
иным, как "эффектами грязи".
Исследовательница отреагировала на такие предположения, как всегда, темпе-
раментно. "Я полагаю, что электрометр господина Бегоунека менее чувствителен,

чем мой", - было одним из ее возражений. Бегоунек не заставил ждать ответа:
"По-видимому, у мадемуазель Марацинеану совершенно ложные представления об
атмосферной радиоактивности". Наконец он выдвинул решающий аргумент в дискус-
сии: следует учесть не только частицы радиоактивной пыли из воздуха, но также
и значительную радиоактивность дождя и снега, которую никак нельзя удалить с
поверхности свинцовых крыш "водой, мылом и щеткой", как это делала Марацинеа-
ну.
Борьба мнений по поводу активированного свинца Марацинеану длилась до конца
1930 года. Несмотря на некоторые попытки переубедить научный мир, румынская
ассистентка не продвинулась ни на шах1 вперед. Она вернулась в Бухарест и пре-
кратила дальнейшие споры. В конце концов, от нее отказался и ее покровитель,
профессор Деландр, заявивший, что публикации Марацинеану ему тоже казались
"слишком поспешными".
С тайной
миссией
В 20-е годы умы ученых в гораздо большей степени, чем опыты Марацинеану,
занимали иные эксперименты. Серьезные ученые намеревались получить золото с
совершенно определенными целями, исключительно для "отечественных нужд".
Если рассмотреть сложившееся в то время положение, то причина этого станет
ясной. "Мирный договор", заключенный в Версале в июне 1919 года между воюющи-
ми империалистическими государствами, принес немецкому народу усиление экс-
плуатации, как со стороны собственных хозяев монополий, так и со стороны ино-
странного капитала. В апреле 1921 года репарационная комиссия союзников уста-
новила сумму репараций, которые должна была выплатить Германия: 132 миллиарда
золотых марок! Чтобы достать такую убийственную сумму, немецкому хозяйству,
сотрясаемому послевоенными кризисами, пришлось бы затратить десятилетия, 132
миллиарда марок! Это соответствовало 50 т золота!
Правые круги в Германии стремились направить недовольство народа против
этих огромных военных контрибуций. Ученые, в свою очередь, например Фриц Га-
бер, думали над тем, каким образом достать такую массу золота и освободить
народ от тяжести репараций.
Каким образом? Конечно, был один еще не использованный источник невероятных
количеств золота. Известный шведский ученый Аррениус, с которым Габер был в
дружеских отношениях, оценил это количество в 8 миллиардов тонн золота. Если
бы удалось добыть даже тысячную долю, все равно это в сто раз превысило бы
количество золота, подлежащее уплате державам-победительницам.
Многие знали об этом сказочном сокровище, однако никто пока еще не смог его
извлечь - золото океанов. Поясним: речь идет не о сокровищах затонувших ис-
панских кораблей, груженных золотом, а о золоте, присутствующем в виде малых
примесей в морской воде. Весьма притягательной была мысль - попросту извле-
кать это золото из моря, а не добывать его тяжелым трудом, как обычно! Тот
самый физико-химик Габер, которому удалось азот воздуха превратить в аммиак,
хотел теперь отважиться на попытку извлечь золото из моря. В начале 1920 года
Габер сообщил об этом в кругу своих ближайших сотрудников. В полной секретно-
сти совершались приготовления к этому большому начинанию, о котором остальной
мир не должен был знать. Более трех лет до лета 1923 года, затратили Габер с
сотрудниками, чтобы выяснить самые насущные проблемы: аналитически точно оп-
ределить концентрации золота в морях и подтвердить эти данные статистически.
Содержание золота оказалось невероятно малым. За 50 лет до этого, в 1872 го-
ду, англичанин Зонштадт впервые проанализировал морскую воду из бухты Айл оф
Мэн и нашел там максимально 60 мг золота на тонну, то есть на кубический
метр. Другие исследователи считали, что это значение завышено. Данные колеба-

лись от 2 до 65 мх1. По-видимому, они зависели от того, в каком месте Мирового
океана были отобраны пробы.
На стыке веков в Англии и США. делались попытки экстрагировать золото из мо-
ря в промышленном масштабе. В 1908 году эту проблему пыталось разрешить ак-
ционерное общество под руководством Вильяма Рамзая. Вскоре в изобилии появи-
лись патенты по добыче золота из морской воды. Об удачах не было слышно. Все
попытки заглохли в самом зародыше из-за очень малого содержания золота, а
также присутствия многочисленных сопутствующих солей. Не было такого промыш-
ленного способа, который позволил бы отделить золото от сопутствующих ве-
ществ , то есть обогатить его и извлечь. Однако Габер хотел предпринять такую
попытку. Как уже сказано, три года потратил он лишь на подготовку. Один толь-
ко отбор проб воды из океанов оказался целой проблемой, ибо об этом не должны
были узнать противники. Ведь после войны для Германии доступ к океанам был
практически закрыт. Она должна была сдать не только военный флот, но и торго-
вые корабли.
Не меньшего труда стоила разработка метода количественного определения зо-
лота. Для этой цели Габер предложил микроаналитический метод, который впервые
позволял уловить очень малые количества золота. Он использовал способность
небольших количеств свинца, осаждаемого из раствора в виде сульфида, увлекать
при осаждении все золото, содержащееся в морской воде. После отделения осадка
его восстанавливали и переплавкой переводили в свинцовый королек, который со-
держал золото и, быть может, серебро. Свинец удаляли прокаливанием, микроос-
таток сплавляли с бурой. В расплаве оставалось зернышко золота, размеры кото-
рого уже можно было установить под микроскопом. Из объема шарика и известной
плотности золота определялась его масса. Такой процесс анализа должен был
также служить основой производственного варианта для извлечения золота из
морской воды. Габер предполагал сначала пропускать морскую воду через грубый
предварительный фильтр, а затем, после добавления осадителя, просасывать че-
рез тонкий песчаный фильтр. Все эти и последующие операции предстояло прово-
дить в открытом море.
После трех лет секретной работы над проблемой золота Габер уверовал в свое
дело: если доверять его анализам, то вода океана содержала в среднем от 5 до
10 мг золота на кубический метр. Пришлось весьма осторожно ввести в курс дела
судовые компании линии Гамбург - Америка: будет ли рентабельным процесс из-
влечения золота, если придется на пароходах перерабатывать гигантские количе-
ства воды? Результаты были обнадеживающими: добыча нескольких миллиграммов
золота на тонну морской воды покроет производственные затраты, а превышающие
это количество 1 или 2 мг пойдут в прибыль. Осуществление проекта согласились
финансировать такие концерны, как "Предприятие по выделению серебра и золота"
(Degussa) во Франкфурте-на-Майне и "Банк металлов", сделавшие этот "широкий
жест", вероятно, не только из патриотических побуждений. Габер мог создавать
свою плавучую опытную лабораторию Он хотел планомерно объехать Мировой океан,
чтобы исследовать, где же больше всего золота.
На перестроенной канонерке "Метеор", от которой остался только корпус, и
которую переоборудовали в "океанографическое исследовательское судно", иска-
тели золота вышли в море в апреле 1925 года. Они должны были возвратиться из
своего путешествия в начале июня 1927 года.
Циркулируя взад и вперед между побережьями Америки и Африки, экспедиция
отобрала свыше 5000 проб воды, которые были отосланы в специальных запломби-
рованных сосудах в институт в Берлин-Далеме. Еще несколько сот проб были по-
лучены с других кораблей из бухты Сан-Франциско и с побережий Гренландии и
Исландии. Советские коллеги прислали Габеру образцы воды из Северного Ледови-
того океана.
В мае 1926 года в докладе "Золото в морской воде" Фриц Габер впервые открыл

тайну и сообщил о шансах получения золота из морской воды. Приведенный им ба-
ланс был уничтожающим: "Золота не будет!".
Результаты первых анализов оказались . . .неверными! Вкрадись методические
ошибки, сразу не обнаруженные, которые давали завышенное содержание золота.
Слишком велика была вера в классическое химическое пробирное искусство. Вна-
чале не было также навыков по разделению микроколичеств золота и серебра, в
результате чего выделялось золото, содержащее серебро. Профессору Габеру по-
требовалось длительное время, чтобы найти самые существенные источники ошибок
и исключить их. В конце концов, с помощью усовершенствованного метода он мог
определить с достоверностью даже миллионную часть миллиграмма (10~9 г) золо-
та. Совершенно не была учтена возможность занесения микроколичеств золота из-
вне. Золото в виде следов присутствует повсюду: в реактивах, сосудах, посуде.
Это - небольшие количества, но их достаточно, чтобы исказить результат микро-
анализа и привести к нереально завышенным значениям.
В итоге вместо 5-10 мг золота в кубическом метре морской воды Габер нашел
лишь тысячную долю: в среднем от 0,005 до 0,01 мг. Только у побережья Грен-
ландии содержание золота возросло приблизительно до 0,05 мг/м3. Однако золото
такой концентрации можно было найти лишь в воде, полученной после таяния па-
кового льда.
Габер исследовал также золотоносный Рейн, однако не под впечатлением сказа-
ния об исчезнувшем "рейнском золоте" Нибелунгов; скорее, он учитывал тот
факт, что еще сто лет назад земля Баден добывала для чеканки своих монет зо-
лото на приисках этой реки. Габер нашел в среднем 0,005 мг золота на кубиче-
ский метр воды. С хозяйственно-производственной точки зрения рейнское золото
так же не представляло ничего привлекательного - таково было мнение Габера.
Конечно, с водой Рейна уплывает ежегодно почти 200 кг золота, растворенного в
более чем 63 миллиардах кубических метров воды. Однако, кто его добудет? Зо-
лото в концентрациях (1-3) 10~12, то есть 3 части золота на 1 000 000 000 000
частей речной воды. Габер не видел возможности для рентабельной переработки
столь малых следов золота.
Разочарованный ученый считал, что, возможно, где-нибудь в океане и сущест-
вуют пространства, в которых благородные металлы находятся в концентрациях,
благоприятствующих их промышленному использованию. Габер59 смирился: "Я отка-
зываюсь искать сомнительную иголку в стоге сена".
Этот источник золота также оказался закрытым для человечества.
Волшебная лампа
Адольфа Мите
"Подумать только, в гуще наших бедствий - политических, хозяйственных и со-
циальных - появляется светлый луч, яркое сияние, утешение и надежда. . .". Та-
кое поразительное высказывание можно было прочесть в популярной дрезденской
газете в июле 1924 года. Только что сообщалось о конференции союзников в Лон-
доне, которая настаивала на скорейшей уплате репараций, и вот вдруг такая но-
вость !
Причиной "яркого сияния" было золото, искусственно полученное золото. Уче-
ный, известный до этого времени только в узком кругу специалистов, тайный со-
ветник Адольф Мите (из Высшей технической школы), стал вдруг знаменит своим
открытием по превращению ртути в золото с помощью электрических разрядов.
59 В этой интересной истории автор несколько идеализирует личность Ф. Габера (1868-
1934). Габер был одним из инициаторов применения химического оружия. В 1916 году он
становится консультантом по техническим вопросам в химическом отделе военного мини-
стерства. Имя Габера было внесено в список военных преступников, подлежащих выдаче.

Такое великое научное деяние совершилось как раз в нужный момент; это под-
черкивалось в газетном сообщении: "Германия теперь овладела тайной и сможет
откупиться от тяжести репараций; она сможет прокормить и одеть свой народ;
золотой ключ откроет неслыханные перспективы...". Сообщения в прессе следова-
ли одно за другим. Говорили о "победном шествии немецкого гения".
"Первое золото, изготовленное рукой человека".
"Золото из ртути - всемирно-историческое достижение немецкой науки".
Однако слышались и голоса скептиков, призывавших к осторожности. Уже давно
ходили слухи о горах искусственного золота, которые производились в полной
тайне. Время от времени ученых поражали сообщениями, подобными тому, что поя-
вилось 19 января 1922 года в "Хемикер цейтунг" под заголовком: "Последние от-
крытия и сообщения". Немецкий химик якобы получил искусственное золото в
электрической печи. Во всяком случае, так об этом доложил профессор Йельского
университета Ирвин Фишер в своем докладе. "Хемикер цейтунг" с иронией коммен-
тировала: "По-видимому, все сообщения стремятся только к тому, чтобы доказать
платежеспособность Германии".
Писатели-фантасты также давали пищу для представлений о штабелях искусст-
венного золота, которые в тайне накапливает Германия. Шовинистический роман
Рейнхольда Эйхакера, появившийся в 1922 году, назван: "Борьба за золото". Нас
интересует лишь "научное" разрешение вопроса, предлагаемое автором. Герой ро-
мана, немецкий инженер Верндт, умеет улавливать энергию солнечного излучения,
"ураганный поток квантов энергии", с помощью мачты из нового сплава алюминия
длиной в 210 м; эта энергия, превращенная в несколько миллионов вольт, позво-
ляет ему отщеплять от каждого атома свинца две альфа-частицы и одну бета-
частицу. В мгновение ока Верндт фабрикует 50000 т репарационного золота. Весь
мир заполняется искусственным золотом.
Неужели пришел "конец золота" и справедливо все то, о чем так увлекательно
поведал нам Рудольф Дауман в своем фантастическом романе, описывающем будущие
события 1938 года? Немецкий профессор химии по имени Баргенгронд открывает в
США. способ получения золота путем атомного превращения, в результате чего за
ним гоняется банда гангстеров. После дикого преследования удается вырвать у
профессора его тайну: золото можно получить, если отщепить от висмута две
альфа-частицы при помощи "ритмизированных О-лучей" - очень жесткого рентге-
новского излучения. Когда герою романа Даумана посчастливилось сконструиро-
вать мощные рентгеновские трубки, он начинает изготовлять золото центнерами.
Капиталистические рынки золота рушатся, мировой биржевой крах приводит к
обесцениванию золота. Но тут удается открыть, как отличить искусственное зо-
лото от природного. Это невозможно сделать химическим путем, а только физиче-
скими методами. Теперь искусственное золото ни с чем не спутаешь.
Отдадим должное фантазии авторов романов. Однако, если верить сенсационным
газетным сообщениям июля 1924 года, то уже в 1924 году стало реальностью все
то, о чем обычно пишут в утопических романах. Профессор Мите и его ассистент
Штамрайх уже нашли долгожданный "арканум", тот самый тайный рецепт для полу-
чения философского камня, а с ним вновь открыли, как ртуть превратить в пол-
новесное золото. Что же произошло?
Мите имел хорошую репутацию в кругах специалистов. Тайный советник считался
одним из основателей цветной фотографии, сделал несколько открытий в области
оптики и стал известен своим процессом изготовления искусственных драгоценных
камней. А вот теперь к тому же он делает искусственное золото. В тот момент,
когда ему посчастливилось сделать "открытие века", он руководил фотохимиче-
ской лабораторией Высшей технической школы в Шарлоттенбурге. Мите всегда был
немножко со странностями. Немногие его фотографии подтверждают это; они изо-
бражают пожилого человека с угрюмым сверлящим взглядом.
Уже в течение нескольких лет Мите занимался окрашиванием минералов и стекла

под действием ультрафиолетовых лучей. Для этого он использовал обычную ртут-
ную лампу - вакуумированную трубку из кварцевого стекла, между электродами
которой образуется ртутная дуга, излучающая ультрафиолетовые лучи.
Позднее Мите пользовался новым типом лампы, дававшим особенно высокий энер-
гетический выход. Однако при длительной эксплуатации на ее стенках образовы-
вались налеты, которые сильно мешали работе. В отслуживших ртутных лампах то-
же можно было обнаружить такие налеты, если отогнать ртуть. Состав этой чер-
новатой массы заинтересовал тайного советника, и вдруг, при анализе остатка
от 5 кг ламповой ртути, он нашел ... золото! Золото из ртути?!
"Еще десять лет назад такое обстоятельство едва ли привлекло внимание, -
писал Мите в своем первом сообщении от 4 июля, опубликованном в журнале "На-
турвиссеншафтенп 18 июля 1924 года. - Тогда не верили в возможность превраще-
ния одного элемента в другой и сочли бы такой факт ошибкой. Сегодня мы не мо-
жем оставить это наблюдение без внимания ...". Мите уверял, что он долго ко-
лебался, сообщать ли об этом открытии из-за невероятности процесса, хотя
"твердые данные" у него были еще в апреле этого года.
Мите раздумывал: возможно ли теоретически, чтобы в ртутной лампе ртуть в
результате разрушения атома распадалась до золота с отщеплением протонов или
альфа-частиц. Мите и его сотрудник Штамрайх проводили многочисленные опыты,
завороженные идеей такого превращения элементов. Исходным веществом служила
ртуть, перегнанная в вакууме. Исследователи полагали, что она не содержит зо-
лота. Подтвердили это также анализы известных химиков К. Гофмана и Ф. Габера.
Мите попросил их исследовать ртуть и остатки в лампе, хотя не сообщил, какие
цели он преследует.
Этой ртутью, по аналитическим данным свободной от золота, Мите и Штамрайх
заполнили новую лампу, которая затем работала в течение 200 ч. После отгонки
ртути они растворили остаток в азотной кислоте и увлеченно рассматривали под
микроскопом то, что осталось в стакане: на покровном стекле сверкал золоти-
сто-желтый агломерат октаэдрических кристаллов. Блестящий металл растворялся
только в царской водке и давал все известные реакции "царя металлов". То было
чистое золото! С этого времени его открыватели были глубочайшим образом убеж-
дены, что они осуществили "распад атома ртути" до золота.
После появления выпуска "Натурвиссеншафтен" с "предварительным сообщением"
Мите о сенсационной находке пресса дня под огромными заголовками сообщала об
этом открытии и уже предсказывала возможные его последствия для мировой валю-
ты. Репортеры постоянно осаждали фотохимическую лабораторию Высшей техниче-
ской школы. У Мите теперь не было спокойной минутки; в редакциях ухмылялись:
нельзя безнаказанно быть открывателем искусства изготовления золота.
Однако ученый подчеркивал в "Берлинер локаль анцейгер": "Хотелось бы сразу
в корне пресечь мнение, что открытое нами искусство получения золота позволя-
ет добывать золото в любых желаемых количествах. Это невозможно...". Над та-
кими словами понимающе посмеивались - даже тогда, когда Мите назвал цену ис-
кусственного золота, рассчитанную из расхода материалов и энергии: 20 миллио-
нов марок за 1 кг. Обычная товарная цена 1 кг чистого золота составляла тогда
3000 марок. Эти оговорки не принимались всерьез: конечно, ведь процесс сейчас
разработан в лабораторном масштабе: несомненно, он будет вскоре значительно
удешевлен. Открытием Мите заинтересовались электрические концерны, и не зря.
Сам же он сделал патентную заявку на свой процесс!
Реакция прессы была однозначной: 3 августа берлинская "Иллюстрирте цейтунг"
на первой странице напечатала большой портрет Мите с подписью "Алхимик". По-
дозреваем, что господин тайный советник не без удовольствия купался в лучах
своей славы. В лаборатории он установил мемориальную доску, чтобы оповестить
следующие поколения о месте и дате первого превращения ртути в золото.
Отклик коллег был двояким. Ф. Габер и К. Гофман, которых даже в газетах

именовали свидетелями удачного превращения, письменно отказались участвовать
в опытах. Вероятно, они опасались за свою научную репутацию: искусство алхи-
мии было слишком сомнительным. К тому же Габер был недоволен скрытничеством
Мите: пересланные им пробы были засекречены, да и в публикациях Мите совер-
шенно не было конкретных данных. Однако, по понятным причинам, известный уче-
ный все же заинтересовался этим новым источником золота. Габер начал повто-
рять опыты Мите. Физико-химика занимала, прежде всего, научная сторона про-
блемы: распад нерадиоактивного элемента, стоящего в периодической системе
вблизи радиоактивного, в соседний элемент, который случайно оказался столь
желанным золотом. "Это было поразительное и невероятное наблюдение, - говорил
Габер позднее, оценивая задним числом "открытие" Мите и Штамрайха, - однако
какое-то неопределенное чувство говорило все же в его пользу".
За границей не менее заинтересованно следили за победными сообщениями о
превращении ртути. Известный лондонский журнал "Нейче" напечатал высказывание
Содди от 16 августа 1924 года. Исследователь атома напомнил, что он уже давно
предсказывал возможность превращения ртути в золото на основе современный
представлений о строении атома. Сложность же состояла в том, чтобы обнаружить
такое превращение; до сих пор оно было достигнуто лишь в невесомых количест-
вах для других элементов, и только путем ядерных превращений. Поразительно,
если Мите действительно обнаружил весомые количества искусственно получаемого
элемента, который можно химически идентифицировать. Однако Содди не думал,
что золото образовалось путем отщепления альфа-частицы или протона. Скорее
можно говорить о поглощении электрона: если последний обладает достаточно
большой скоростью, чтобы пронзить электронные оболочки атомов и внедриться в
ядро, тогда могло бы образоваться золото. При этом порядковый номер ртути
(80) уменьшается на единицу и образуется 79-й элемент - золото!
Теоретическое высказывание Содди подкрепило точку зрения Мите и всех тех
исследователей, которые твердо уверовали в "распад" ртути до золота. Однако
не учли того обстоятельства, что в естественное золото может превратиться
лишь один изотоп ртути с массовым числом 197. Только переход
197Нд + е" -> 197Аи
может дать "настоящее" золото.
197
Существует ли вообще изотоп Нд? Относительная атомная масса этого элемен-
та 200,6, называвшаяся тогда атомным весом, позволила предполагать, что име-
ется несколько его изотопов. Ф. В. Астон, исследуя каналовые лучи60, действи-
тельно нашел изотопы ртути с массовыми числами от 197 до 202, так что такое
превращение было вероятным. По другой версии, из смеси изотопов [200,6] Нд
могло образоваться и [200,6] Аи, то есть один или несколько изотопов золота с
большими массами. Это золото должно было бы быть тяжелее. Поэтому Мите поспе-
шил определить относительную атомную массу своего искусственного золота и по-
ручил это лучшему специалисту в этой области - профессору Гонигшмидту в Мюн-
хене .
Конечно, количество искусственного золота для такого определения было весь-
ма скудным, однако большего у Мите пока не было: королек весил 91 мг, диаметр
шарика 2 мм. Если сравнить его, другими "выходами", которые получал Мите при
превращениях в ртутной лампе - они в каждом опыте составляли от Ю-2 до Ю-4
Каналовые лучи - поток быстро движущихся частиц, проходящих через узкие отвер-
стия (каналы) в металлическом катоде газоразрядной трубки в закатодное пространство.
Каналовые лучи состоят из положительных ионов газа, созданных в разрядной трубке, а
также из нейтральных молекул газа и отрицательных ионов, получающихся в результате
перезарядки.

мг, - это был все же заметный кусочек золота. Гонигшмидт и его сотрудник
Цинтль нашли для искусственного золота относительную атомную массу 197,2 +
0,2. Значит, "другого" золота не получилось.
Постепенно Мите снял "секретность" со своих опытов. 12 сентября 1924 года
журнал "Натурвиссеншафтен" опубликовал сообщение из фотохимической лаборато-
рии, в котором впервые были приведены экспериментальные данные и более под-
робно описана аппаратура. Выход тоже стал известен: из 1,52 кг ртути, предва-
рительно очищенной вакуумной перегонкой, после 107-часового непрерывного го-
рения дуги длиной в 16 см, при напряжении от 160 до 175 В и токе в 12,6 А Ми-
те получил целых 8,2 10~5 г золота, то есть восемь сотых миллиграмма! "Алхими-
ки" из Шарлоттенбурга уверяли, что ни исходное вещество, ни электроды и про-
вода, подводящие ток, ни кварц ламповой оболочки не содержали аналитически
определимых количеств золота.
Иностранная
конкуренция
В тот день, 5 декабря 1924 года, большая физическая аудитория Высшей техни-
ческой школы в Шарлоттенбурге была набита битком. Немецкое общество техниче-
ской физики собралось на заседание, в программе которого значилось: "Профес-
сор А. Мите: Об образовании золота из ртути (с демонстрациями)". Так много-
обещающе гласило объявление. Тайный советник Мите впервые публично выступил
перед представителями науки. Его слушали с большим вниманием.
Докладчик сообщил, что в последние недели он менял постановку опытов. Лучше
всего работа шла с обычными ртутными разрядными трубками. Однако пока не из-
вестны точные условия, при которых из ртути образуется золото. Повторяя пре-
дыдущие опыты, Мите вдруг совсем не нашел золота. Выход тоже сильно колебал-
ся. До сих пор ему удавалось получить, самое большее, десятую миллиграмма зо-
лота из 1000 г ртути. Мите объявил своим слушателям, что вскоре предстоит
разрешить основополагающий вопрос: удается ли превратить всю ртуть в золото
или только малую часть? Объявленные "демонстрации" привлекли много любопыт-
ных, которые не заглядывали обычно на научные собрания. Ведь не каждый день
показывают, как сделать золото. Именно этого, вероятно, ожидали, прочитав
объявление. Мите, специалист по фотографии, представил только цветные диапо-
зитивы: фотографии золота, которое он "искусственно" получил из ртути, вдоба-
вок фотографию агатовой ступки с первой полученной пробой золота "историче-
ский экспонат", как гордо отметил оратор. Такое золото, сфотографированное
при 300-кратном увеличении и спроецированное на стену, импонировало. При де-
монстрациях лишь немногие поникали, что речь идет о крошечных кристалликах.
В заключение своих изъяснений Мите призвал слушателей и всех ученых убе-
диться в истинности превращения ртути в золото: опыты эти может проделать
всякий, ибо условия для этого есть в каждой лаборатории. Обычную ртутную лам-
пу можно включить повсюду. Конечно, следует вооружиться некоторым терпением,
так как не каждый опыт дает положительные результаты. Эксперименты такого ро-
да надо ставить как можно скорее, поскольку следует опасаться, что за грани-
цей ушли гораздо дальше в вопросе изготовления золота.
Мите намекнул на известие, которое он недавно получил. Германское посольст-
во в Токио сообщало, что исследователи из Берлин-Шарлоттенбурга не одиноки в
своих попытках получения золота из ртути. Научный работник Нагаока экспери-
ментировал в Токио над превращением ртути с помощью электрических разрядов
высокого напряжения. Мите и Штамрайх могли бы позавидовать благоприятным ус-
ловиям работы японца. Нагаока проводил опыты с напряжением в несколько мил-
лионов вольт вместо смехотворных 175 В Мите. Слой ртути пробивался искровым
разрядом длиной в 120 см. Однако, берлинский экспериментатор мог утешиться:

выход золота был не выше, чем у него.
Оказывается, в Соединенных Штатах тоже не дремали. Вскоре, после того как
стали известны опыты Мите, Нью-Йоркскому университету было поручено изучить
основы процесса превращения ртути для оценки возможностей его технического
воплощения. Интерес американской общественности был разбужен. Финансовые и
банковские воротилы Уолл-стрита, хранившие самые большие в мире запасы золо-
та, стали опасаться, что где-либо скопятся еще более мощные, чем в Форт-
Ноксе, количества золота, да к тому же еще и искусственного. На горизонте по-
казался призрак золотой инфляции.
В качестве представителя перепуганной "империи доллара" слово взял научно-
популярный развлекательный журнал "Сайнтифик америкэн". Журнал объявил кон-
курс и предоставил денежные средства для научных экспериментов, чтобы устано-
вить истину, как в интересах науки, так и для государственных финансов.
В Нью-Йоркском университете исследованиями руководил профессор Шелдон. Он
проверял опыты Мите и сам искал оригинальные решения вопроса, как из ртути
приготовить золото. Чикагский университет сообщал, что собирается проводить
опыты с потоком электронов. Сотрудники университета предполагали бомбардиро-
вать атомы со скоростью в тысячу раз большей, чем в ртутной лампе Мите.
Вероятно, самая сумасшедшая идея в "стране неограниченных возможностей"
пришла в голову тому изобретателю, который - если верить сообщениям того вре-
мени - подготовлял гигантский проект, используя огромные водные мощности Ниа-
гарского водопада, этот фантаст хотел превратить 35 миллионов лошадиных сил в
электрическую энергию и воздействовать ею на несколько сот килограммов ртути,
чтобы получить из нее чистое золото. Америка была воодушевлена. Критические
голоса требовали прекращения этого широко задуманного предприятия, но их за-
ставили умолкнуть. Раздавались требования непременно провести "эксперимент
века", даже если это приведет к падению курса доллара на Нью-Йоркской бирже.
Многочисленные зеваки расположились на смотровых башнях, построенных вокруг
Ниагарского водопада. Они хотели принять участие в зрелище, увидеть, как че-
ловек проникает в "процесс божественного созидания" и сам создает золото. Как
же окончится этот спектакль?
Ответ дает
точная наука
Многие химики, объединенные в Немецкое химическое общество, с осуждением
смотрели на чужака Мите, который собирался сделать карьеру за их счет. Однако
одним недоверием нельзя было изобличить Мите, а получить доказательства можно
было, только имея надежную информацию. Поэтому "алхимиков" из Шарлоттенбурга
пригласили сделать отчет перед обществом об их выдающихся работах. Что это -
реверанс перед алхимией?
Если прочесть протокол заседания от 15 июня 1925 года, то ощущаешь необы-
чайную напряженность, в которой протекало это собрание. Председатель, Макс
Боденштейн, приветствовал многочисленных присутствующих, быстро обсудил внут-
ренние вопросы общества, чтобы вслед за этим перейти к главному. Затем место
на кафедре занял Мите и начал говорить "об образовании золота из ртути". По-
сле этого Штамрайх должен был доложить об "обнаружении образования золота из
ртути". На этот раз не было других докладов, которые обычно освещают многие
стороны химических исследований. В этот день, 15 июня 1925 года, на повестке
дня общества стоял лишь один вопрос: искусство делать золото. Мите доложил о
своих новейших достижениях. Повысился выход золота в равномерно работающих
дуговых лампах. Он сообщил, что в исследовательской лаборатории всемирно из-
вестной фирмы Сименса были также начаты самостоятельные опыты. У Сименса ис-
следователи Думе и Лотц определили, что золото образуется даже при пропуска-

нии через ртуть тока достаточной силы.
Примечательно, что в последовавшей за этим дискуссии практически не выража-
лись сомнения, а скорее тихое, безмолвное удивление. В этом была немалая вина
Фрица Габера. Он повторял опыты Мите и теперь сообщил, что, как и его колле-
га, обнаружил золото. Габер не мох1 не поздравить господина Мите с этим "науч-
ным достижением, самым замечательным за последние десятилетия". Другие ученые
заглушили свои сомнения: тайный советник Габер считался авторитетом в химиче-
ской науке, его способ определения микроколичеств золота должен быть неуязви-
мым.
Однако вскоре наступил перелом. Подозрений у химиков возникало тем больше,
чем больше признаний делал Мите. Золото то образуется, и всегда в минимальных
количествах, то снова не образуется. Никакой пропорциональности не обнаружи-
вается, то есть количества золота не возрастают с увеличением содержания рту-
ти, повышением разности потенциалов, при большей длительности работы кварце-
вой лампы. Получалось ли действительно искусственно то золото, которое обна-
руживали? Или оно уже присутствовало раньше? Быть может, Мите - такая же
жертва самообмана, как и его предшественники-алхимики, которые, сами того не
ведая, обогащали незначительные примеси золота?
Источники возможных систематических ошибок в методе Мите проверяли несколь-
ко ученых из химических институтов Берлинского университета, а также из лабо-
ратории электрического концерна Сименса. Химики, прежде всего, детально изу-
чили процесс перегонки ртути и пришли к удивительному заключению: даже в пе-
регнанной, казалось бы, не содержащей золота ртути всегда имеется золото! Оно
либо появлялось в процессе перегонки, либо оставалось растворенным в ртути в
виде следов, так что его нельзя было сразу обнаружить аналитически. Только
после длительного стояния или при распылении в дуге, вызывавшем обогащение,
оно вдруг вновь обнаруживалось. Такой эффект мох1 вполне быть принят за обра-
зование золота.
Эти новые факты уже в августе 1925 года привели коллег из университета к
выводу: "Образование золота из ртути, по данным Мите и Штамрайха, по меньшей
мере, плохо воспроизводится". Когда путем многократной перегонки в высоком
вакууме была действительно получена ртуть, не содержащая золота, то с ней в
ртутной лампе золота совсем не образовывалось.
Выявилось еще одно обстоятельство. Использованные материалы, в том числе
кабели, идущие к электродам, и сами электроды, - все содержало следы золота.
Габер, который это установил, смог показать, что "превращение" ртути в золото
практически происходило до тех пор, пока пары ртути извлекали золото из мате-
риала электродов
По мнению Фрица Габера, вполне можно было ошибиться, приняв обнаруженные в
таких опытах следы золота за искусственно полученные. Он привел в качестве
примера своего сотрудника обнаружившего при каких-то аналитических исследова-
ниях следы золота, которые другие не находили. Этот аналитик имел привычку
часто снимать или сдвигать свои очки в золотой оправе. Затем он теми же рука-
ми брал крошечный кусочек чистого свинца, чтобы поместить его в тигель для
пробирного анализа. Такой "ошибки" было достаточно, чтобы обнаружить микро-
примеси золота в свинце. Габер установил также, что золото в измеримых кон-
центрациях переносится воздухом. Он профильтровал несколько сотен литров воз-
духа из помещений своего института через целлюлозу, пропитанную солью свинца,
и аналитически обнаружил золото. После этого Габер стал проводить перепровер-
ку данных Мите только в тех помещениях, где никогда не работали с золотом или
вообще не проводили никаких опытов. Кроме того, его сотрудники должны были
предварительно тщательно очистить эти помещения, даже заново их покрасить.
При минимальных концентрациях золота, лежавших на пределах точности опреде-
ления , первоочередной проблемой становилась опасность увлечения посторонних

следов золота. Следовательно, ошибка возможна, разъяснял Габер. Такая ошибка
исключена, если будет обнаружено, что количество найденного золота нарастает,
притом пропорционально взятому количеству ртути и длительности опыта. Лишь в
этом случае результатам можно доверять.
Исследователи лаборатории акционерного общества "Сименс и Хальске" в Берли-
не, которые, как и Габер, усердно выискивали какое-либо пропорциональное уве-
личение выхода золота, в конце концов заявили, что удалось установить только
одну "пропорциональность": с возрастанием числа найденных источников ошибок и
их устранением в опытах количество золота все больше уменьшалось!
Да, с искусственным золотом из "волшебной лампы Мите" дела были плохи. На
совещании физиков в Данциге в сентябре 1925 года Мите дали это почувствовать,
после того как он сделал обзор своих работ. Началась горячая дискуссия. Физи-
ки тоже перестали верить в трансмутацию ртути.
Несколько позже, в ноябре 1925 года, на научном съезде в Берлине Мите горь-
ко жаловался, как много драгоценного времени приходится затрачивать на то,
чтобы экспериментальным путем опровергнуть обвинение в загрязнении ртути зо-
лотом. Ведь тайный советник все еще верил в свои результаты, все еще клялся,
что образовалось искусственное золото.
10 мая 1926 года Немецкое химическое общество вновь разослало приглашения
на "заседание алхимиков" - так вполне можно было его назвать, ибо четыре док-
лада касались опытов Мите. "Изобретатель" тоже присутствовал, но лишь в каче-
стве гостя. Ему собирались дать слово только в дискуссии, для того чтобы он
мох1 защищаться. На этот раз ветер подул уже не в ту сторону, что год назад на
заседании, посвященном этой же теме.
Докладчики - профессора и исследователи из институтов Берлинского универси-
тета, из исследовательской лаборатории концерна Сименса, а также Фриц Габер
из Института химии и электрохимии Общества кайзера Вильгельма, сообщали о
своих опытах, которые во всех случаях привели к отрицательным результатам.
Для некоторых ученых это не было новостью. Габер привлек новые данные еще 3
марта 1926 года на заседании Общества кайзера Вильгельма в Берлине в докладе
"К вопросу о превращаемости химических элементов". Кроме того, в специальном
журнале появилась его статья под заголовком: "О мнимом образовании искусст-
венного золота из ртути".
На заседании Химического общества доклад Габера был убедительным. Он доло-
жил, что все эксперименты после исключения источников ошибок дали отрицатель-
ные результаты, и заключил: "Таким образом, мы окончательно прекращаем все
опыты по трансмутации как бесперспективные".
Загнанный в тупик вопросами химиков Мите должен был открыть происхождение
тех 91 мг "искусственного" золота, которые послужили для определения относи-
тельной атомной массы. По сравнению с теми миллионными долями грамма, которые
он обычно обнаруживал, это было необычайно большое количество. Как получил он
это золото? Мите признался, что золото было добыто из ртути старых разрядных
ламп. Он тогда полагал, что ртуть из ламп по своей природе не может содержать
золота. После такого объяснения Габер не смог сдержать недовольства: как это
Мите позволил себе послать такие остатки для определения атомной массы. Ко-
нечно, это было природное золото. Поэтому относительная атомная масса "искус-
ственного" золота столь отлично совпала с данными для природного элемента!
К концу заседания Габер нашел несколько утешительных слов для разочарован-
ного алхимика: "Только благодаря невероятно трудоемким работам господ Мите,
Штамрайха и Нагаока стал известен тот неожиданный факт, что в ртути и других
металлах, находящихся в природе, содержится благородный металл. По этой при-
чине их усилия, безусловно, не пропали даром для химической науки... На осно-
вании их опытов мы пришли к абсолютной уверенности, что при использовании
указанных здесь средств золота не образуется".

Было ли это уже концом? Скорее всего, нет. Некоторые вопросы оставались от-
крытыми. Все еще существовало убедительное заявление физиков-атомщиков, со-
гласно которому такая трансмутация возможна с точки зрения атомной теории.
197
Как известно, при этом исходили из предположения, что изотоп ртути Нд по-
глощает один электрон и превращается в золото. Однако такая гипотеза была оп-
ровергнута сообщением Астона, появившемся в журнале "Нейче" в августе 1925
года. Специалисту по разделению изотопов удалось с помощью масс-спектрографа
с повышенной разрешающей способностью однозначно охарактеризовать линии изо-
топов ртути. В результате выяснилось, что природная ртуть состоит из изотопов
с массовыми числами 198, 199, 200, 201, 202 и 204. Следовательно, устойчивого
изотопа 197Нд вовсе не существует! Если бы бомбардировка ртути электронами
действительно давала золото, то оно должно было бы иметь более высокую отно-
сительную атомную массу, чем природное, по меньшей мере, 198. К такому выводу
пришел Астон. Однако такие неизвестные изотопы золота были бы, по всей веро-
ятности, неустойчивыми. Если бы они образовались, то их очень легко было бы
обнаружить по радиоактивности.
Следовательно, нужно считать, что получить естественное золото-197 из ртути
обстрелом ее электронами теоретически невозможно и опыты, направленные на
это, можно заранее рассматривать как бесперспективные. Это в конце концов по-
няли исследователи Харкинс и Кей из Чикагского университета, которые взялись
было за превращение ртути с помощью сверхбыстрых электронов. Они бомбардиро-
вали ртуть (охлаждаемую жидким аммиаком и взятую в качестве антикатода в
рентгеновской трубке) электронами, разогнанными в поле 145 000 В, то есть
имеющими скорость 19 000 км/с. Аналогичные опыты проделывал и Фриц Габер при
проверке опытов Мите. Несмотря на весьма чувствительные методы анализа, Хар-
кинс и Кей не обнаружили и следов золота. Вероятно, полагали они, даже элек-
троны со столь высокой энергией не в состоянии проникнуть в ядро атома ртути.
Либо образовавшиеся изотопы золота столь неустойчивы, что не могут "дожить"
до конца анализа, длящегося от 24 до 48 ч.
Таким образом, представление о механизме образования золота из ртути, пред-
ложенное Содди, было сильно поколеблено. Попытки других толкований с точки
зрения ядерной физики также наткнулись на непреодолимое препятствие. В ртут-
ной лампе, кроме золота, находили также и серебро, часто в больших количест-
вах. С позиций теории строения атома образование серебра (заряд ядра 47) из
ртути (заряд ядра 82) нельзя объяснить. До сих пор были известны лишь радио-
активные превращения одного элемента в другой, непосредственно соседствующий
в периодической системе. В своем заключительном слове, обращенном к Мите, Га-
бер говорил: "Возникновение серебра из ртути означало бы новый тип превраще-
ния элементов - распад ядра на две половины" . О таком "делении ядра" еще не
мечтали даже теоретики атома.
В докладе в марте 1926 года Габер сказал: "Решение алхимических проблем ос-
тается пока на том самом месте, до которого довел их Резерфорд, а именно на
превращениях атомов в ничтожных количествах, которые находятся далеко за по-
рогом химической чувствительности". Однако, никто не может считать, - к тако-
му примечательному заключению пришел Габер, - что это невозможно, раз это не
удавалось никому. Быть может, с дальнейшей разработкой технических источников
тока и более полным овладением высокими напряжениями будет подготовлена почва
для более успешных опытов.
Чего же достигли американцы в использовании мощной энергии Ниагарского во-
допада с целью превращения ртути в золото? Широко задуманный эксперимент за-
кончился неудачей. Гигантские энергии с необычайной силой вырвались на свобо-
ду и разрушили всю установку. Золота не получили. Исторического подтверждения
этого происшествия найти невозможно, поскольку речь идет лишь о фантастиче-
ской картине писателя Ганса Доминика, нарисованной им в утопическом романе,

который был выпущен в 1927 году.
Вернемся к точной науке. Какие результаты получил профессор Шелдон из Нью-
Йоркского университета при проверке опытов берлинца Мите? Сначала Шелдон про-
водил эксперименты с теми ртутными лампами, которые продавали в Америке. Он
заполнял их ртутью, совершенно не содержащей золота. Поскольку в этих экспе-
риментах золото не было обнаружено, Шелдон специально попросил прислать ему
из Германии одну из тех ртутных ламп, которые использовал Мите. И здесь успе-
ха не было... В ноябре 1925 года журнал "Сайнтифик америкэн" смог1 заверить
всех заинтересованных лиц, что "финансовая основа цивилизованного мира не на-
ходится в опасности".
Несмотря на последние неутешительные результаты, у тайного советника Мите
нашлось много последователей. Профессор Смите из Химического института Ам-
стердамского университета с 1924 по 1928 год гонялся за сходным призраком. Он
хотел подобно Мите в его опытах с ртутью добиться распада атома свинца. По
его мнению, при этом должны были возникнуть таллий и ртуть, быть может, с об-
разованием альфа-излучения. Эта гипотеза сближала его, как уже известно, с
уроженкой Румынии, Марацинеану.
Смите не пожелал идти по следам алхимиков. Он обосновал свое решение сле-
дующим образом: "Я начал со свинца, ибо предполагал, что, быть может, конеч-
ный продукт самопроизвольных радиоактивных превращений можно искусственно
возбудить для дальнейшего распада. Изучение свинца привлекает еще и потому,
что уже самая незначительная трансмутация до ртути очень чувствительно улав-
ливается спектральным путем; этот же метод, как известно, совершенно неприго-
ден для обнаружения малых следов золота в ртути".
Смите и его сотрудник Карсен сконструировали специальную кварцевую свинцо-
вую лампу, которая содержала расплавленный свинец, и опубликовали фотографию
этого прибора, напоминающего конструкции алхимиков. Они обнаружили искомую
спектральную линию ртути и потому были убеждены, что произошло превращение
элементов:
20бРЬ* -> 202Нд + 4Не
Исследователи, проверявшие эти опыты, справедливо указывали, что Смите и
Карсен делали те же ошибки, что Мите и Штамрайх: они не учитывали следов дру-
гих металлов, присутствовавших или привнесенных. Нидерландские исследователи
в ответ уверяли, что их свинец совершенно не содержал ртути...
Алхимические
патенты
"Продуктивность" алхимиков в XX веке можно проследить не только по книгам и
журналам, но, как это ни странно, и по патентам. Нам, привыкшим к тому, что в
патентах, прежде всего, отражены научно-технические достижения, это кажется
весьма удивительным.
Речь идет исключительно о патентах, взятых за пределами Германии; немецкое
патентное бюро в Берлине всегда отказывало в признании заявок, которые пыта-
лись защитить истинно алхимический процесс. При заявке немецкого патента уже
тогда на первом плане стояла практическая реализуемость, то есть производст-
венное использование. В других промышленных государствах, таких, как Англия и
Франция, возможно было в то время зарегистрировать, как бы невероятно это ни
звучало, процессы для получения золота из малоценных металлов. Эти страны
проверяли патентные заявки только на формальное соответствие. Такой консерва-
тивный принцип имеет свои преимущества: до следующих поколений доходят неко-
торые забавные "открытия", среди них - несколько патентов для получения золо-

та. Средневековые алхимики хранили свои тайны с величайшей тщательностью, а
потом уносили их с собой в могилу. Алхимики XX века так же стремились обеспе-
чить себе привилегии, но вполне современным способом - с помощью патента.
Вот некоторые из них на выбор. В 191 1 году некая Мария Ру получила от анг-
лийского и французского патентных бюро патент на "процесс трансмутации метал-
лов" . Мадам Ру, вероятно, ученица Тиффро, хотела ускорить процесс образования
золота, столь медленно протекающий в природе. Из кремниевой кислоты и оксида
железа (ржавчины), восстановленного до металлического железа при высоких тем-
пературах , она получала серебро и золото. Так, во всяком случае, говорится в
описании английского патента No 26356.
Через двадцать лет, в 1930 году, англичане выдали патент (No 306048) , защи-
щавший получение золота и серебра из железных и стальных опилок. Изобретате-
лем этого единственного в своем роде процесса был итальянец Вольпато. Он счи-
тал, что при действии на железо сильного магнитного поля скорость обращения
электронов возрастает столь сильно, что они уже "не знают", принадлежат ли
атомам железа или атомам золота.
Английскому патентному бюро также не делает чести патент No 407657, выдан-
ный в 1934 году испанцу Перезу. Его обладатель еще раз открыл "распад атома
ртути". Путем химической обработки ему удалось получить из ртути золото "в
качестве продукта разложения". Философским камнем, с помощью которого удалось
провести такое разложение, оказалось ... обычное едкое кали.
К этому времени в патентных бюро Лондона и Парижа уже давно находились пять
английских патентов и один французский за 1925-1927 годы, которые защищали
"получение золота из ртути". Изобретатели: Адольф Мите и Ганс Штамрайх, Гер-
мания. Оба заблаговременно передали свои патенты акционерному обществу "Си-
менс и Хальске". Таким образом, среди заявителей алхимических патентов нахо-
дятся не только авантюристы, шарлатаны и неучи, но и научные работники и даже
известная фирма.
Итак, Мите оказался счастливым обладателем нескольких иностранных патентов
по изготовлению золота, однако богатства они ему не принесли. Он умер в мае
1927 года в уверенности, что первым обнаружил превращение ртути в золото.
Доску с историческими датами получения золота после его смерти потихоньку
удалили из лаборатории.
Первый английский патент Мите No 233715 за 1925 год имеет приоритет от 8
мая 1924 года, то есть еще за два месяца до первого сообщения, опубликованно-
го в "Натурвиссеншафтен". Мите и Штамрайх позаботились о защите своего про-
цесса патентом. Всемирно известный концерн заблаговременно приобрел все права
на использование этого патента, с тем, чтобы в случае конкуренции обеспечить
себе монополию изготовления искусственного золота.
После ознакомления с иностранными патентными заявками Мите один берлинский
химик по имени Гашлер с грустью отметил, что еще в 1922 году он сделал такое
же открытие. Гашлер тоже нашел золото в налетах на стенках ртутных ламп. Он
не опубликовал тогда свои результаты "из патриотических чувств". Однако его
открытие зафиксировано в немецкой патентной заявке, опубликованной 3 апреля
1924 года. Кому же тогда принадлежит слава первооткрывателя в деле получения
золота из ртути?
Непризнанный изобретатель заявил: "Гораздо важнее вопроса о приоритете ка-
жется мне задача будущего использования открытия для немецкой экономики и
промышленности". Необходимо "напрячь все силы, чтобы прийти к экономическому
результату, размеры которого мир даже не в состоянии сегодня себе предста-
вить" .
В заключение стоит еще упомянуть об австрийском патенте No 5984, выданном
химику Адальберту Клобаза из Вены в октябре 1935 года. Изобретатель бескоры-
стно опубликовал свой процесс в виде брошюры: "Искусственное золото. Опыт и

успех синтеза золота". Она вышла в 1937 году в Вене и Лейпциге. Во введении
редакция рекомендовала этот труд читателям. "Честолюбивым натурам легко уда-
стся разработать дальше это своеобразное открытие, - указывалось там. - Одна-
ко тут есть опасность, которую пока что никто не принимает всерьез: твердая
опора из золота, поддерживающая всемирную экономику, может заколебаться и
рухнуть".
Что же, это был бы "конец золота", описанный писателем Рудольфом Дауманом.
Известного атомщика, профессора Отто Хана, попросили дать рецензию на книж-
ку Клобаза для немецкого специального журнала. Он ограничился кратким выска-
зыванием: "У читателя, как и у референта, при чтении брошюры возникает впе-
чатление, что господин Клобаза честно верит в то, о чем пишет. Это не прино-
сит вреда до тех пор, пока такая вера не проникла в мир профанов. Безответст-
венным является поведение издательства, которое... своими дополнительными ре-
комендациями. .. вызывает надежды и опасения, для которых нет ни малейшего ос-
нования" .
Клобаза подошел к проблеме трансмутации, следуя модному направлению в науке
- с точки зрения ядерной физики. Однако он сам признавался, что является про-
фаном в области атомной физики. Ну и что из этого? "Строго говоря, современ-
ное исследование атома является не чем иным, как в значительной степени целе-
направленным изготовлением золота; ведь практическая цель заключается в про-
извольном превращении элементов, и основную роль должно играть тайное желание
получить синтетическое золото".
Австриец упирал на то, что золото является просто-напросто "железотитаноа-
зотом", разложенным на две половины расщеплением атома: 1/2 Fe3Ti3N6 -> Au.
Половина молекулярной массы этого соединения ведь точно соответствует относи-
тельной атомной массе золота! Просто, но до этого надо было додуматься.
В непонятном химическом соединении, названном Клобаза, помимо железа и ти-
тана содержится еще азот. Этому элементу Клобаза приписывает особую функцию.
Азот в мире атомов является-де "грызущим зубом времени". Быть может, австрий-
ского изыскателя вдохновлял автор романов Густав Мейринк, который никогда не
скрывал своей склонности к мистическому и потустороннему и как-то написал од-
ному последователю алхимии: "Азот кажется мне особенно важным. Разве не уди-
вительно, что атомная масса азота (14), возведенная в квадрат, дает 196 (зо-
лото)?". Наверняка Мейринк для этих расчетов взял не самую новую таблицу
атомных масс...
Однако вернемся к Клобаза. Он помещал в 10-литровый медный или эмалирован-
ный сосуд различные химикалии, такие, как соли титана, железа, меди, сульфид
натрия, хлорид аммония, растворимое стекло, а также большие количества квар-
ца, слюды или пемзового песка, все это перемешивал и считал, что получил ти-
танат железа FeTi03, а из него - пресловутое соединение Fe3Ti3N6. После этого
следовал процесс сплавления со свинцом, содой, бурой и углем с добавлением
100 г "чистого" серебра. Если бы Габер услышал такое перечисление химикалий и
посуды, он возрадовался бы, ибо повсюду находилось золото, золото, золото...
конечно, только в виде следов. Однако Клобаза в своих опытах наверняка обога-
тил его.
Главная хитрость в процессе получения "Aurum syntheticum"61 была, несомнен-
но, в "расщеплении атома" на две одинаковые половины. Такой процесс в ядерной
физике тогда еще считался невозможным и был открыт значительно позднее. Одна-
ко для алхимиков деление ядра явно давно уже не было тайной. Клобаза выполнял
"расщепление атома" физическим путем в "магнитно-электростатическом скрещен-
ном поле". Очевидно, процесс протекал совершенно спокойно, без выделения
атомной энергии. Напротив, требовалось пламя мощной бунзеновской горелки,
Искусственное золото (лат.)

чтобы "реакция" вообще началась. Изыскатель нашел чистое золото в количестве
7 мг, что соответствовало выходу 0,5 %. Теоретически он ожидал получить 1320
мг. Однако Клобаза не терял надежды, что когда-либо получится больше: "Уже
выход в четыре процента будет выгоден в большом производстве".
Что скажет современный химик по этому поводу? FeTi03, природный железотита-
новый минерал, может быть легко получен в лаборатории, например сплавлением
оксида железа (II) и диоксида титана. Но, конечно, по прописи Клобазы это хи-
мическое соединение не образуется. То, что получал Клобаза, было, в лучшем
случае, смесью сульфида железа и водных оксидов титана, быть может, еще с до-
бавкой дисульфида титана TiS2. Могли образоваться также нитриды железа и ти-
тана. Возможно, Клобаза в своих "синтезах" получал переменные количества ди-
сульфида титана, который выпадает в виде блестящих чешуек цвета латуни, либо
нитрида титана TIN - вещества бронзовой окраски. Поскольку оба чисто внешне
очень похожи на золото, то он полагал, видимо, что это - чешуйки искомого
благородного металла.
После 14 лет труда, при котором надежда сменялась отчаянием, Клобаза совер-
шил примечательный поступок: он взял свой патент обратно "из-за ненадежности
процесса".
Сомнительная
победа
В начале XX века, после того как было открыто превращение радия в гелий,
последователи алхимического искусства стали говорить о триумфе алхимии. Когда
по всему миру пошли слухи об открытии Мите, они так же отозвались на это. В
1925 году появилась книга с многозначительным заглавием: "Победа алхимии.
Вновь открыта тайна, как из неблагородных металлов получить настоящее золото.
Путешествие из ночи в день". Тайный советник Мите, можно было прочесть в ней,
сделал открытие, которое осуществило надежду, лелеявшуюся в течение столетий.
Нет сомнений, что из лабораторных разработок рано или поздно возникнет при-
быльное производство. Найденный способ превращения ртути в золото, а также
все ставшие известными превращения радиоактивных элементов требуют совершенно
новой ориентации химической науки. Дословно в этом "боевике" было сказано:
"сегодня уже занесен топор над корнями ортодоксальной теории элементов Лавуа-
зье, хотя никто еще не отвалился его опустить".
Что ж, для "кризиса в химии" повода не было. Однако превращение элементов
Мите, безусловно, дало толчок для временного процветания алхимического уче-
ния. То, что это как раз совпало с "золотыми двадцатыми годами", было, веро-
ятно , не случайно. Эта новая вспышка алхимии имела и социологические причины.
Конечно, просвещенное человечество вовсе не думало, что возрождение алхимиче-
ской идейной макулатуры повернет историю вспять и сможет остановить дальней-
шее развитие науки и общества. Все же обостренные политические противоречия,
неопределенность социального положения в капиталистической Германии "золотых"
лет, растущая безработица в те времена мировой депрессии и инфляции, безус-
ловно, подготовили почву для шарлатанов, обманщиков, рыцарей удачи и преступ-
ников, которые пытались обогатиться за счет лжеучения алхимиков и обещали
своим жертвам истинные чудеса. Бесчисленные примеры из истории вплоть до не-
давнего времени достаточно хорошо доказывают, что границы между изготовлением
золота и преступлением очень расплывчаты.
Появился на свет даже собственный печатный орган, "Алхимические листки",
позднее высокопарно переименованный в "Архив алхимических исследований"; это
было вызвано кратковременным возрождением учения алхимиков в золотые двадца-
тые годы. В программе вновь основанного журнала значилось: "В настоящее время
большая часть людей охвачена старой алхимической идеей единства силы и мате-

рии, тесной взаимосвязи космических и земных законов, возможности конечного
усовершенствования материи в виде трансмутации неблагородного в благородное".
Своим читателям журнал обещал "истинные горы еще не открытых золотых зерен
старой алхимической мудрости". Незыблемой целью является конечное получение и
фиксирование благословенного философского камня.
В выпусках журнала с 1927 по 1930 годы то и дело вспоминались великие умы
алхимии. Прежде всего, Жоливе Кастло, основатель и президент существующего с
1896 года алхимического общества Societe alchimique de France, автор много-
численных трактатов по тайному искусству, почитатель "благородного и непри-
знанного " Тиффро.
Кастло возобновил опыты Тиффро. Он не придавал никакого значения современ-
ным методам, не хотел ничего знать о разрушении атома: "Этот грубый метод,
который я бы назвал анархичным, разрушает материю, но не допускает соединения
вновь". Однако он верил в удивительное действие радиоактивного излучения и
лучей Рентгена. Кастло открыл, что если на серебро воздействовать радиоактив-
ным излучением в течение одного года, то оно превращается не в золото, как в
свое время надеялся Рамзай, а частично в медь. Вот поистине - трансмутация в
непредвиденном направлении.
Француз считался также открывателем "аллотропного золота", модификации, ко-
торую бесполезно искать в специальных химических учебниках. Она образуется
якобы, если золото и ртуть нагревать в течение нескольких месяцев в закрытом
сосуде - по испытанному принципу алхимиков: "постоянно поддерживай огонь".
Несмотря на 35-летние старания, Кастло не смог добиться официальной провер-
ки своего "революционизирующего" процесса. Об этом сожалел алхимический жур-
нал . Все атаки Кастло наука либо оставляла без внимания, либо отвечала ирони-
ческими замечаниями. Известные ученые его страны, среди них Мария Кюри, вооб-
ще не ответили на письма Кастло, когда он обратился к ним, чтобы узнать мне-
ние о своей работе "La revolution chimique"62, появившейся в 1925 году. Науч-
ные журналы тоже игнорировали пожелание Кастло о проверке его опытов по
трансмутации. "Известный кастовый дух университетских заправил не позволяет
им считать полноценными работы постороннего лица, в особенности, если они на-
ходятся в противоречии с академической наукой". Такими горькими словами "Ар-
хив алхимических исследований" прокомментировал эту невероятную ситуацию.
Оскорбленный великими людьми науки француз обратился 13 апреля 1927 года к
остальному миру: "Получение золота химическим путем. Процесс Жоливе Кастло.
Воззвание к химикам всего мира!" Кастло предал гласности свой синтез золота,
разработанный в течение трех десятилетий, и призывал к сотрудничеству с целью
"оптимизации" процесса: "Я полагаю, что имею отныне в руках ключ к регулярно-
му, даже к производственному, изготовлению золота". Кастло имел "успех". На
этот раз даже уважаемый химический журнал сообщил об его исследованиях. В
"Анналь де шими аналитик" в выпуске No 10 за 1928 год на страницах с 285 по
287 имеется "пояснение": образование золота по процессу Кастло "объясняется"
из соотношений атомных масс и электронов исходных элементов.
При более подробном ознакомлении прославленный в алхимических кругах про-
цесс месье Кастло оказался рецептом, наверняка уже опробованным его средневе-
ковыми предшественниками. Кастло сплавлял серебро с оловом и сульфидами мышь-
яка и сурьмы. Затем специальными химическими реакциями он якобы доказывал
"образование" золота. Поскольку эти чувствительные реакции действительно по-
казывали минимальные количества золота, поверим французу, что он обнаружил
следы... обогащенного им природного золота.
Биографии большинства алхимиков являлись, как правило, цепью разочарований,
- сожалели "Алхимические листки". - Удача обычно избегает тех, кто хочет вы-
"Химическая революция" (франц.).

рвать у природы тайну золота. В свое время Август Стриндберг душой и телом
отдался алхимии. Когда он уже считал, что нашел божественную тайну, он попал
в тяжелейшие финансовые затруднения. У Кастло дела обстояли не лучше. Своими
опытами с радием и рентгеновскими лучами он приобрел болезнь глаз и почти ос-
леп. Пожар уничтожил его дом, алхимическую лабораторию и обширную библиотеку.
Конечно, сегодня мы считаем, что это потеря не для химической науки, а ско-
рее, для истории культуры, которая стремится проследить историю алхимии
вплоть до наших дней.
180 химических
элементов
Верно сетовали "Алхимические листки", что всех, кто почитал святое ремесло
алхимии, напоследок покидала удача. Казалось поначалу, что это не может отно-
ситься к алхимику с наклонностями уголовника - Францу Таузенду, фигуре наибо-
лее яркой из всей корпорации. Таузенд собрал вокруг себя целое скопище пайщи-
ков - известных промышленников, политиков, военных, знать. Похоже было, что
всем, кто в годы широкого хозяйственного кризиса делал ставку на этого удиви-
тельного человека, сопутствует волна удачи и финансового везения.
Таузенд, подмастерье из Баварии, оставил ремесло жестянщика и опробовал
свои возможности в различных других "видах искусства". Следуя музыкальным
склонностям, он нашел лак, который должен был придать скрипкам звучание инст-
рументов старинных итальянских мастеров. Его дикая необразованность в естест-
венных науках приводила к сумасшедшим результатам: он пытался получать морфий
из поваренной соли, произвести революцию в переработке стали, рассылал препа-
раты против тли, ящура и язв у животных, а также кровоостанавливающее средст-
во. Эти тайные средства он изготовлял в своей "лаборатории" - амбаре, на при-
надлежащем ему участке в Оберменцинге близ Мюнхена. Венцом его химических
изысканий стала все же известная книжонка, отпечатанная им самим в 1922 году:
"180 элементов, их атомные веса и включение в гармонически-периодическую сис-
тему" .
Бывший жестянщик основательно перекроил классическую систему элементов и
создал новую: "Кто использует такое размещение, сразу поймет, что периодиче-
ская система Менделеева оставлена далеко позади". Таузенд расположил элементы
по правилам... учения о гармонии и пришел к солидному числу - 180 элементов.
Всего только сто из них предстояло еще открыть. Среди них было 12 элементов
легче водорода, которые, однако, "трудно получить на нашей планете". Основа-
тель новой периодической системы все же не отважился назвать один из новых
элементов в свою честь - к примеру, таузендиум.
Таузенд посмеивался над традиционным названием "элемент". Наука разлагала
вещества, "пока не дошла до мертвой точки и эта мертвая точка была названа
элементом... Теперь химии придется перестроиться". Таузенд дал "единственно
правильное" определение элемента: точно так же, как в учении о гармонии, где
основной тон вместе с терцией и квинтой образует аккорд, элемент гармонически
составлен из трех видов вещества. В соответствии с этим можно получить каждый
элемент, если овладеть законами гармонии. "Если мы открываем элемент в сего-
дняшнем смысле этого слова, - продолжал новый пророк, - то нам просто удалось
получить гармоническое сочетание трех видов вещества, которое совпадает с
элементом".
Нет смысла пытаться понять это лжеучение. Те, кто, интересуясь наукой, в то
время схватили брошюру, вероятно, быстренько выбросили ее в печку. И это не-
смотря на настойчивую рекомендацию ее автора: "Химики, усовершенствуйте свои
познания изучением разработанной отныне гармонической химии. Поставьте на ме-
сто старой периодической системы гармонически-периодическую систему! Гармония

в химии является основой всех исследований".
Автор не скрывал, куда, собственно, должны привести исследования, для кото-
рых баварский жестянщик создал "основы": целью является трансмутация элемен-
тов ! Тысячелетние чаяния, надежды и мечты алхимиков теперь - слава Таузенду!
- были близки к осуществлению. Тайный советник Мите приобрел серьезного кон-
курента .
Первого же найденного им партнера Таузенд объегорил на кругленькую сумму в
100 000 марок. "Производственный капитал" он использовал, чтобы удовлетворить
свое давнее стремление приобретать поместья. Безо всякого разбора Таузенд
скупал дома, поместья, развалившиеся замки, чтобы ими спекулировать либо ис-
пользовать по своей прихоти. Когда у партнера стали возникать некоторые по-
дозрения, Таузенд сообщил ему - в апреле 1925 года, что как раз сейчас нач-
нется получение золота. Не обратиться ли к только что избранному президенту
рейха Гинденбургу с просьбой стать поручителем в предприятии? Нашли посредни-
ка, государственного секретаря Майснера - шефа президентской канцелярии Гин-
денбурга, - который благожелательно отнесся к идее; через него был найден, в
конце концов, другой представитель для создания баварской "золотой кухни" -
генерал Людендорф.
Избрание Гинденбурга означало опасный поворот вправо в политическом разви-
тии Веймарской республики. Людендорф, как и Гинденбург, был железным милита-
ристом, и после мировой войны правая пропаганда выдавала его за "национально-
го героя". После неудавшегося гитлеровского путча 1923 года, в котором Люден-
дорф принимал немалое участие, генерал испытал свои возможности на парламент-
ской сцене: с 1924 года он являлся депутатом парламента от NSDAP63. Будучи
издателем фашистского листка "Фелькишер курир", Людендорф не вылезал из дол-
гов . Теперь он искал денежных источников для себя и национал-социалистского
движения, которое уже открыто пропагандировало свои преступные цели, однако
не находило желанной поддержки, даже среди правых. В этой ситуации алхимик
Таузенд показался "герою мировой войны" посланцем свыше. Людендорфом был на-
значен эксперт, по специальности химик, чтобы, прежде всего, подвергнуть про-
цесс Таузенда экспертизе. На его глазах Таузенд из расплава свинца, к которо-
му он добавил 3 г оксида железа (скажем просто - ржавчины), все же получил
0,3 г золота. Итак, показательная алхимическая трансмутация прошла на сцене с
успехом, и эксперт с рвением доложил: "Господин генерал, дело верное!"
Когда стали говорить, что даже такой человек, как Людендорф, доверяет этому
Таузенду, несколько финансистов с готовностью предложили к услугам алхимика
свои денежные средства. С Людендорфом в качестве поручителя Таузенд основал
"Общество 164". Это не тайный шифр: в системе элементов Франца Таузенда золо-
то имеет номер 164. Чтобы птичка не улетела до того, как снесет золотые яйца,
Людендорф заключил с Таузендом частное соглашение: в соответствии с ним алхи-
мик отказывался в пользу Людендорфа от всякой реализации своего процесса син-
теза золота. Таузенду предоставляли 5 % от прибыли. Акционеры и пайщики долж-
ны были получить 12 %, ассистенты - 8 %. "Ничтожный" остаток в 75 % Людендорф
собирался опустить себе в карман; "на благо немецкого народа" - так это назы-
валось, иначе говоря: для усиления партии национал-социалистов. Среди членов
общества были такие крупные промышленники, как Манесман и Шелер, промышленные
и финансовые воротилы немецкого рейха, знать, как, например, князья Шенбург-
Вальденбург, но были и простые люди из народа, которые доверчиво отдали в ру-
ки Таузенда свои сбережения. Затем шла еще целая свора авантюристов и рыцарей
удачи, военных, фашистов. Более одного миллиона марок доверили они Францу
Таузенду, "человеку с удивительными глазами Христа", для его алхимических
опытов.
Национал-социалистской партии Германии.

"Общество 164й, переименованное позднее в "Исследовательское общество Тау-
зенда ", основало на эти деньги лаборатории алхимиков по всему германскому
рейху. Для маскировки служили строгие названия, как, например, "Северогерман-
ское предприятие сплавов". Таузенд видел свою задачу преимущественно в том,
чтобы путешествовать от филиала к филиалу, заключать сделки на покупку зе-
мельных участков и замков и проводить переговоры "на высшем уровне". Напри-
мер, с председателем совета управления казначейства, бывшим министром Ленце;
Таузенд хотел у него узнать, куда надежнее всего в будущем поместить мощную
продукцию золота со своих фабрик.
Затем он поехал в Италию, завязал связи с одним из секретарей фашистского
диктатора Муссолини: Германия и Италия станут самыми мощными державами мира
благодаря новому процессу получения золота. Был послан представитель, чтобы
испытать почетное предложение Таузенда. К несчастью, он оказался профессором
химии. Дипломатическая встреча состоялась в замке Эппау "барона" Таузенда в
южном Тироле. Итальянский химик настоял на пробном опыте. Таузенд химичил,
как его покойные предшественники в далеком средневековье. Однако ученый, по-
чуявший обман, смог его уличить. "Невинный" кусочек свинца, который Таузенд
хотел добавить в расплав в последний момент, оказался сплавом свинца с золо-
том!
К началу 1929 года "исследовательское общество" вынуждено было признать се-
бя несостоятельным. Растрачено было более миллиона золотых марок. Никто тол-
ком не знал, куда девалась эта огромная сумма. Неработающие фабричные уста-
новки, земельные участки для новых мастерских, полуразрушенные замки - все
это свидетельствовало о расточительстве Таузенда. Во всех частях Германии до-
верившиеся ему люди предъявляли Таузенду иск в обмане. Бежавшего злоумышлен-
ника, наконец, задержали в Италии. В качестве подследственного он был переве-
зен в Милан.
Прошло более 300 лет с тех пор - с 1591 года, как на баварской земле слу-
шался процесс над алхимиком. Это был некий Марко Брагадино, которого обезгла-
вили под символической виселицей из золотой мишуры. Как-то сложится судьба
Таузенда?
Алхимик Таузенд
доказывает
свое искусство
Полтора года оставался Таузенд в тюрьме как подследственный, пока закончи-
лось затяжное расследование, и были составлены акты предварительного следст-
вия. Дело Таузенда было деликатным, ибо в него были втянуты влиятельные поли-
тики и промышленники.
Не падая духом, преступник упорно уверял в своей невиновности. Он умеет де-
лать золото, даже килограммами, и пусть ему сначала докажут, что он не может
его сделать. Следователь и прокурор вышли из себя. Их терпение было, наконец,
исчерпано. Они назначили показательное испытание. Пусть Таузенд покажет, на
что он способен.
Это алхимическое представление состоялось в октябре 1929 года на главном
монетном дворе Мюнхена в присутствии его директора нескольких специально про-
инструктированных полицейских, прокурора, следователя, а также защитника.
Трюки жуликоватых алхимиков были к тому времени хорошо известны, и все пре-
дохранительные меры приняты. Когда Таузенд прибыл на монетный двор, его раз-
дели догола, тщательно осмотрели, начиная от зубов до ногтей на ногах, даже
выворачивали веки. Однако искусник действительно сделал золото! Из свинцовой
пробы весом 1,67 г он выплавил блестящий металлический шарик, который содер-
жал, как показали позднейшие анализы, 0,095 г чистого золота и 0,025 г сереб-

pa. Хотя эксперимент проводился в отсутствие общественности, молва об удачной
трансмутации распространилась по городу с быстротой молнии. Директор монетно-
го двора под натиском репортеров, заикаясь, заявил, что у него наверняка по-
легчало бы на сердце, если бы этого сверкающего кусочка золота, сфабрикован-
ного Таузендом, вовсе не существовало.
Экстренными сообщениями на первых страницах газет пресса сообщила о сенса-
ционном результате опыта; большими буквами был напечатан заголовок: "Алхимик
Таузенд доказывает свое искусство". Газета "Дрезднер нахрихтен" 9 октября пи-
сала: "Перед нами вещественный результат. Это означает, что найден искусный
способ делать золото, если только Таузенд не сделал ловкой подмены, несмотря
на все принятые предохранительные меры". Находчивый защитник Таузенда потре-
бовал освобождения его из заключения, Однако, Верховный суд страны отклонил
это прошение: Таузенд находится под следствием, прежде всего, за мошенничест-
во . Его не судят, как алхимика в средние века.
Основной процесс начался только в январе 1931 года. Понятно, что судебное
разбирательство вызвало большое внимание немецкой общественности. Газеты были
полны описанием афер баварского жулика. "Чтобы в двадцатом веке человек мог
выманивать добро у образованных людей под тем предлогом, что он может сделать
золото, это просто не укладывается в голове, - писал судебный репортер газеты
"Мюнхер нейсте нахрихтен". - И все же у нас достаточно доказательств того,
что глупость существовала во все времена".
Франц Таузенд на суде.
Во время процесса речь пошла также об удачном эксперименте на мюнхенском
монетном дворе. Защита строила на этом свое оправдание. Были заслушаны экс-
перты. Мнение университетского профессора Гонигшмида из Мюнхена, который про-
водил экспертизу еще с искусственным золотом тайного советника Мите, было ка-
тегоричным. Невозможно провести превращение элементов путем простой химиче-
ской реакции, как это практиковал Таузенд. Этого можно было бы достигнуть
только разрушением атомов, для чего потребовались бы энергии, которыми в на-
стоящее время не располагает никто.
Таузенд и его адвокат начали было пояснять, что превращение элементов воз-
можно на основе "гармонически-периодической системы". Не знаком ли с ней гос-
подин профессор? Гонигшмид знал содержание брошюры, знал и господина автора.
Брошюра "180 элементов", ответил он невозмутимо, является плодом творчества

фантазера, полного неуча в области естественных наук, который пытается извле-
кать новые премудрости из устаревших учебников.
Превращение свинца в золото, которое на первый взгляд столь убедительно
продемонстрировал Таузенд на монетном дворе, тоже получило во время процесса
поразительное объяснение. "Искусственное" золото в количестве 95 мг, состоя-
щее на 80 % из чистого золота и на 20 % из серебра, вполне могло образовать-
ся. .. из золотого пера авторучки. Для таких золотых перьев как раз применяли
сплав золота с серебром близкого состава. Когда прокурор услыхал это, он при-
казал немедленно доставить corpus delicti64. Однако авторучку Таузенда с зо-
лотым пером нигде не смогли найти...
Суд признал Франца Таузенда виновным в многократном обмане. Его приговорили
к тюремному заключению сроком на три года и восемь месяцев, с учетом срока
предварительного заключения. Прокурор требовал шести лет.
Адвокат Таузенда пытался по мере сил убедить суд в том, что виноват не
только его подзащитный: на самом деле - так выразился защитник в своей речи -
надо судить не Таузенда, а Людендорфа и других партийных бонз из NSDAP, а
также тех, кто давал Таузенду кредит. Они обожествляли Таузенда, имевшего па-
тологические наклонности, пока тот в своей фантазии и своего рода мании вели-
чия не стал принимать собственный обман за чистую правду.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)
Вещественное доказательство (лат.)

Ликбез
НАУЧНЫЕ ЛЕКЦИИ ДЛЯ ЖЕНСКОЙ АУДИТОРИИ
Всеволод Рудашевский
Лекция 57.
ДНК-гликозилаза
Повреждения ДНК в клетке под воздействием факторов окружающей среды, а так-
же происходящих в клетке процессов обмена веществ происходит с частотой от
нескольких сотен до тысячи случаев в час!

Может порваться одна или обе цепочки в двойной спирали, может возникнуть
соединение цепочек, может оказаться поврежденным какой-то нуклеотид или не-
сколько нуклеотидов.
Причин таких поломок множество: ультрафиолетовое излучение, свободные ради-
калы, радиация, сбои во время удвоения ДНК при делении клетки. И наша клетка
успешно чинит все эти поломки.
Как именно? Ведущую роль в исследовании механизмов репарации ДНК (то есть
починки ДНК) сыграл Томас Линдаль, который на протяжении десятков лет занима-
ется этими пионерскими исследованиями.
Напомним, что нить ДНК состоит из цепочки нуклеотидов, и две такие нити
сплетаются в одну двойную спираль, в которой каждый нуклеотид одной цепочки
соединяется со встречным нуклеотидом другой цепочки с помощью азотистых осно-
ваний. Азотистых оснований в ДНК всего 4 вида: аденин, гуанин, цитозин и ти-
мин. Аденин образует пару с тимином, а гуанин — с цитозином: AT и ГЦ.
Есть, оказывается, такие белки — ДНК-гликозилазы. Они непрерывно только тем
и заняты, что ползают вдоль цепочки ДНК и проверяют — все ли нуклеотиды, из
которых состоит ДНК, в порядке. Например, азотистое основание цитозин доволь-
но уязвимо, потому что в результате каких-то неудачных процессов он может по-
терять свою аминогруппу (NH2) , которая болтается у него эдаким жирным хвости-
ком. И это проблема, потому что если нормальный цитозин должен образовывать
пару с гуанином, то лишенный аминогруппы цитозин уже образует пару с адени-
ном, а значит при делении клетки уже обе дочерние клетки получат мутацию —
неправильную пару азотистых оснований. И если эта пара нуклеотидов будет си-
деть посреди какого-нибудь гена, значит ген получится мутировавшим, и по нему
будет теперь строиться неправильный белок или РНК.
Итак, ДНК-гликозилазы распознают наличие в ДНК поврежденных участков и уда-
ляют их. А затем к работе приступают другие белковые комплексы — сладкая па-
рочка других ферментов. Сначала ДНК-полимераза синтезирует новый, правильный
участок цепочки ДНК вместо удаленного испорченного, а затем ДНК-лигаза тут же
мастерски сшивает цепочку ДНК, чтобы она снова была непрерывной. Такой вид
ремонта ДНК называется эксцизионная репарация (excision repair) от английско-
го excision «вырезание».
Вообще существует несколько видов ДНК-гликозилаз. Некоторые из них очень
специфичны. Это слово означает, что данная ДНК-гликозилаза предназначена для
починки совершенно определенных поломок. А есть неспецифичные, то есть такие,
которые могут исправлять широкий спектр поломок. Несмотря на довольно большие
различия в своей структуре, все ДНК-гликозилазы обладают некоторыми общими
чертами — они сравнительно маленькие (что важно, ведь им надо протискиваться
вплотную к ДНК) . Также им для успешной работы не нужны помощники (такие по-

мощники, помогающие работать белкам-ферментам, называются коферменты). Это
тоже важно, чтобы не усложнять и не замедлять процесс работы по починке ДНК.
Многие поврежденные азотистые основания отличаются от здоровых всего одним
или несколькими атомами, поэтому ДНК-гликозилаза должна с исключительной точ-
ностью выбирать выщепляемое основание на фоне огромного избытка неповрежден-
ных звеньев ДНК! Причем делать это надо быстро. Это очень непростая работа, и
мы до сих пор не знаем в точности, как они умудряются это делать. Исследова-
ния продолжаются.
Лекция 58.
Биологические
мембраны
Первая похожая на современные клетка видимо возникла тогда, когда скопление
липидов, или попросту жировая пленка, сомкнулось вокруг сообщества из способ-
ных воспроизводить себя молекул. С этого момента внутренние молекулы были от-
горожены от внешнего мира и могли без помех заниматься своими делами. При
этом ограждение получилось «интеллектуальным», покруче чем современные систе-
мы типа «умный дом». Клеточные мембраны обладают уникальными свойствами: они
гибкие, способны создавать герметичные объекты, могут изменяться, подстраива-
ясь под изменения объема или формы содержимого. Две свернутых в пузырь мем-
браны могут слиться в одну. А одна мембрана наоборот может разделиться на две
и более, не упустив при этом ни одной молекулы из тех, которые в ней находят-
ся. Мембраны обладают избирательной проницаемостью, то есть что попало через
них не пролезет: будет пропущено только то, что нужно, причем именно тогда,
когда это нужно, и в нужном направлении — внутрь клетки из из нее.
Очевидно, что обладающая такими возможностями штука не может не быть слож-
ной, так что одной лекции для нее будет недостаточно. Поэтому сначала разбе-
ремся с самой внешней из мембран, а потом начнем углубляться в клетку (да,
внутри клетки тоже есть мембраны, и даже целые мембранные органеллы!). Не-
смотря на то, что у каждой клетки есть мембрана, у разных существ они заметно
отличаются. Например, у растений и некоторых бактерий есть жесткая оболочка,
под которой уже располагается эта мягкая нежная пленка из жира. И очевидно

такая мембрана будет отличаться от мембран животных клеток, которые должны
активнее выполнять защитную функцию, не имея «наружного скелета» в виде жест-
кой мембраны.
На первый взгляд окружающая клетку мембрана, или плазмалемма — это просто
оболочка, удерживающая клеточное содержимое в одном месте. Где-то же должны
быть границы у клетки, вот они и определяются мембраной, и больше про нее
сказать нечего. Но такой скучной оболочкой мембрана кажется ровно до того мо-
мента, когда ты вспоминаешь, что клетка вообще-то живая — растущая, дышащая и
питающаяся штука. А значит, мембрана должна уметь:
• Не пропускать внутрь того, что клетке не нужно. И не выпускать наружу
ничего из того, что необходимо иметь внутри. Ну, вроде простая «функция
мешка», но если еще подумать, то становится ясно, что
• клетке нужны очень разные вещи. Это и питательные вещества, которые мо-
гут быть крупными молекулами. И отдельные атомы металлов, которые наобо-
рот очень мелкие. Молекулы воды, которые вообще-то не очень хорошо кон-
тактируют с жиром, а тут их нужно через слой жира протащить. Ну и соот-
ветственно необходимо удалять из клетки разные отработанные вещества. А
еще выпускать разные сигнальные молекулы и прочие полезные штуки, кото-
рые клетка создает на благо всего организма. То есть в этом мешке должны
быть «ворота», специфично подходящие к каждой из этих молекул, причем
еще и пропускать эти ворота должны молекулы в нужном направлении и в
нужное время.
Даже эти две интуитивно очевидные функции впечатляют. Но оказывается, что
это далеко не все, что делает клеточная мембрана:
• Плазмалемма принимает сигналы от других клеток организма - большинство
сигнальных веществ не проходит внутрь клетки, а остается прикрепленным к
ее поверхности. И именно молекулы мембраны воспринимают сигнал и переда-
ют его внутрь клетки.
Инсулин
Инсулиновый
рецептор
активирован
• Именно на мембране расположены те молекулы, с помощью которых клетки це-
пляются друг за друга или за внеклеточный матрикс.
• Возле мембраны из-за ее функции транспортировки ионов (электрически за-
ряженных атомов) создается разность электрических потенциалов. С одной
ее стороны (обычно снаружи клетки) накапливается положительный, а с дру-
гой отрицательный заряды. Это необходимо для очень разных процессов: на-
пример, передача электрического сигнала по телу нейрона осуществляется
именно за счет такой работы мембраны. Если заглянуть в лекцию о потен-
циале действия нейронов, то становится понятно, насколько активно мем-
брана в его проведении участвует.

Вольтметр
Мембрана-
Микроэлектрод
ч + W + + + +
Уг- - - -
)- - - - -
\+ + + + v
Аксон
Нейрон
• Синтез АТФ (молекул, в которых запасается энергия) у бактерий и в наших
митохондриях тоже основан на переносе и удерживании ионов с помощью мем-
бран . Причем у бактерий такими вещами занимается плазмалемма, которой
приходится выполнять все мембранные функции, ведь внутренних мембранных
органелл у нее нет. А у нас в клетках происходит разделение труда между
разными мембранами, и митохондрии взяли на себя функцию обеспечения
клетки энергией, дав возможность плазмалемме «сосредоточиться» на других
делах.
Передача сигнала нервными клетками и синтез энергии — это только самые за-
метные способы использования разности потенциалов, создаваемой мембранами.
• В мембранах могут содержаться ферменты, обрабатывающие подплывающие
близко к мембране молекулы. Причем эти ферменты могут сидеть как на
внутренней стороне мембраны, так и на внешней. Например, клетки, высти-
лающие поверхность кишечника, именно так и работают: мембранные ферменты
находятся на их поверхности, то есть прямо в кишечнике. Там они расщеп-
ляют проплывающие мимо крупные молекулы на мелкие составляющие, а потом
клетка пропускает получившиеся «обрезки» внутрь себя для дальнейшей об-
работки и передачи другим клеткам организма.
• На поверхности плазмалеммы клетка выставляет свои «опознавательные зна-
ки» - к какому типу клеток она относится, какие вещества она производит
(рис. ниже). По ним клетки иммунной системы оценивают, безопасна ли эта
клетка, или в ней начались какие-то нежелательные процессы, и пора ей
дать команду самоуничтожиться, а то и помочь в этом процессе, если она
упорствует и не запускает процесс апоптоза.
В общем, понятно, что клеточную мембрану можно рассматривать как отдельный
полноценный орган клетки. Вот и давайте рассматривать — начнем с того, из ка-
ких молекул она состоит и как они взаимодействуют. Ведь именно на этом осно-
ваны все ее свойства.

Цитохром С
и другие
проалоптозные
белки
Инициатор каспаз
N ]
Эффекторные J
Взаимодействие рецептор-лиганд
• Fas
• TNF-рецелтор
Адаптерные белки
\
Инициатор
каспаз
Лиганды
для рецепторов
фагоцитов
Выпячивание мембраны
Апоптозное тельце
Апоптоз инициированный рецептором смерти.
Главная составляющая часть, основа мембраны — это липидный бислой. Именно
он отвечает за создание мембраны как пленки, а всякие протеины, входящие в
состав мембраны, приходят и встраиваются в нее. Липиды - попросту говоря это
молекулы, у которых есть гидрофильная (то есть притягивающаяся к молекулам
воды) «головка» и длинный хвост, состоящий из одной или двух-трех молекул
жирных кислот. Этот жир не притягивается к молекулам воды, поэтому его назы-
вают гидрофобным.

При контакте с водой молекулы липидов собираются в кучки и сворачиваются,
как ежики. Если один слой липидов свернулся в каплю, засунув свои хвосты
внутрь и выставив наружу головки, то получившаяся мицелла ни на что особенно
не способна: в идеале у нее внутри должны остаться только эти самые хвосты, и
что с ней вообще делать? Зато если сначала липиды образовали двойной слой,
или бислой, расположившись так как на средней схеме картинки, а уже потом
этот бислой свернулся в шарик, то получается именно то, что нужно: везикула.
Такая мембрана любой своей стороной отлично контактирует с водой, может уве-
личиваться сколько угодно за счет добавления новых молекул липидов, может де-
литься, образуя уже два шарика, и так далее. Если у липида только один хвост,
то толщина головки обычно больше, чем толщина этого хвоста (смотри на самом
левом рисунке верхней картинки), и несколько таких молекул с большой вероят-
ностью соберутся в бесполезную мицеллу. А вот двух- и трех-хвостовые молекулы
скорее соберутся в бислой, поэтому наши мембраны в основном из таких липидов
и состоят.
Мицелла Бислой Везикула
Казалось бы, вот она — везикула, бери и пользуйся. Только вот вопрос транс-
портировки веществ такая чисто липидная штука не решит. Потому что (если раз-
вивать аналогию с мешком) — липидная везикула получается «мешком без дырки»,
через которую в него можно было бы что-то засовывать или, наоборот, доставать
лежащие в нем штуки. Поэтому по всей липидной мембране тут и там натыканы
разнообразные протеины, создающие поры, каналы, «ворота» и помпы, переносящие
через мембрану все многообразие ионов и молекул, которые необходимо перено-
сить .
Пронизывающие клетку протеины — одни из сложнейших и в то же время наиболее
доступных для наблюдения и исследования клеточных механизмов. Сравни их с ка-
кой-нибудь ДНК-полимеразой, снующей там и тут вдоль хитро свернутых молекул
ДНК и копирующей их: чтобы ее изучить, нужно ее отловить, создать условия для
работы, а она будет постоянно пытаться пронестись по ДНК дальше. А протеины
заякорились в мембране и сидят, можно их разглядывать, общупывать... ну не на-
прямую конечно, а добавляя разные молекулы и наблюдая, как они взаимодейству-
ют с этими протеинами. Можно даже, используя метод пэтч-кламп (patch-clamp
method), изолировать отдельный протеиновый канал, по которому передвигаются
ионы металлов, и определять его свойства разными экспериментами. Этот метод
заключается в том, что очень тонкая стеклянная пипетка приставляется к кле-
точной мембране. Чем тоньше пипетка, тем больше вероятность того, что на за-
хваченном ей участке мембраны будет только один канал. А значит, можно оце-
нить , как меняются заряды по обеим сторонам мембраны в зависимости от того,

какие вещества добавили в присосавшуюся пипетку.
Мембрана
Электрод
Микропипе тка
U
V
Канал
Например, мы добавляем в пипетку сигнальное вещество IP3: это небольшая мо-
лекула, которая имеет очень узкую специализацию. Она связывается с определен-
ным типом каналов, и это приводит к тому, что они открываются и пропускают не
что-нибудь, а именно ионы кальция (Са2+) . А в пипетку засунут электрод — тон-
кая проволочка, присоединенная к определяющему величину электрического заряда
прибору. Второй электрод расположен внутри клетки. Так что получается такая
система: первый электрон в пипеточном растворе, второй — во внутриклеточном,
а между ними собственно мембрана и находится. А значит, единственный путь со-
общения между этими растворами проходит через протеиновый канал, засосанный в
пипетку.
До добавления IP3 электроды показывали, что с внутренней стороны мембраны
заряд отрицательный, а с наружной положительный. А после добавления IP3 заря-
ды вдруг поменялись на противоположные. Почему? Тут могут быть два варианта:
канал открылся и либо пропустил отрицательные заряды из клетки в пипетку, ли-
бо положительные заряды из пипетки в клетку. Чтобы определить, какие это были
заряды и какой ион был их переносчиком, изменяем состав жидкости в пипетке и
опять добавляем IP3. А потом меняем состав содержимого клетки и опять в пи-
петку IP3 засовываем (хорошо, что его у нас много) — пока не перепробуем раз-
ные варианты и не найдем переносчиков. Например, оставили в пипетке только
ионы натрия, а ионы кальция отсосали. Добавили IP3, измеряем заряды по сторо-
нам мембраны: никаких изменений. Значит, именно кальций должен был пройти че-
рез этот канал. Все просто.
Есть и другие способы исследования структуры и свойств мембранных протеи-
нов . Один из главных — это определение, из каких аминокислот состоит протеин
и в каком порядке они расположены. На основании этого можно делать выводы о
том, как эта цепочка аминокислот сворачивается, то есть о пространственной
структуре протеина. А зная эту пространственную структуру, можно находить по-
хожие на исследуемый протеины, про которые мы уже знаем кое-что, например ка-
кую функцию они выполняют, или как встраиваются в мембрану.
Конечно же не обязательно похожие по структуре протеины будут выполнять
очень похожие функции, но хотя бы направление для исследований уже будет за-
дано. Если мы знаем, как выглядит канал, переносящий ионы кальция внутрь
клетки кишечника, и мы находим немного отличающийся от него канал в мембране
мышечной клетки, то, конечно же, мы начнем в первую очередь проверять найден-
ный канал на взаимоотношения с кальцием.

Олигосахаридныс
Интегральный белок
(одна трансмембранная
спираль)
Пока хватит про то, какие бывают способы исследования протеинов — эта тема
на целый раздел учебника. Главное для нас то, что этими способами ученые оп-
ределяют разные параметры находящихся в мембране протеинов. И на картинке вы-
ше ты можешь видеть плоды их трудов: оказывается, некоторые протеины пронизы-
вают мембрану насквозь и далеко высовывают свои хвосты, а другие просто пла-
вают в ее толще. Третьи заякорены в мембране какой-нибудь длинной молекулой и
болтаются возле мембраны или даже над ней, как воздушный шарик. Причем так
торчать они могут как внутри клетки, так и снаружи.
Эта схема — что-то вроде моментальной фотографии мембраны, запечатлевшей ее
в стазисе, то есть в неподвижности. Но в реальной жизни в мембране постоянно
происходят бурные перемещения молекул — и липидов, и протеинов. Липидная
часть мембраны напоминает текучую, перемешивающуюся жидкость, в которой пла-
вают протеины. Именно это свойство текучести дает мембране ее уникальную гиб-
кость и способность сливаться с другими мембранами, или разделяться на две
части. Главная причина этой гибкости — то, что молекулы липидов соединяются
друг с другом не прочными ковалентными связями, а с помощью гидрофобного
взаимодействия.
На самом деле называть его именно так не совсем правильно, точнее даже со-
всем неправильно! И вот почему: взаимодействия гидрофобных частей молекул ли-
пидов друг с другом не происходит и происходить не может. Тем не менее, у нас
создается иллюзия, что плавающие в воде молекулы жира стремятся друг к другу
и слипаются вместе. Чтобы понять, почему это происходит, необходимо поглубже
влезть в мембрану и рассмотреть составляющие ее молекулы. А потом оглядеться
вокруг.
Если рассмотреть схему липида, то в первую очередь бросается в глаза ее
длинный углеродно-водородный хвост (на картинке ниже еще сравнительно корот-
кий, бывают в полтора-два раза длиннее!). Так вот этот хвост электрически
нейтральный: это значит, что хвосты липидов друг с другом не могут взаимодей-
ствовать , притягиваясь за счет разных электрических зарядов, потому что нет

на их поверхности этих самых зарядов. А именно электрические заряды молекул
являются основой их взаимодействия. То есть жирной кислоте, которая и пред-
ставляет собой этот электрически нейтральный хвост, совершенно все равно —
есть рядом другой такой хвост или нет. Она как болталась сама по себе, так и
будет, и не пошевельнется ни в его сторону, ни в противоположную.
гидро-
фильная
головка
CH2-N(CH3)3
]
]
холин
фосфат
глицерин
гидро-
фобные
хвосты
двойная
связь
жирные
кислоты
Конечно же, у каждой молекулы липида есть заряженная головка, и вот они уже
не будут друг к другу так равнодушны: те части, которые несут электрические
заряды, будут притягиваться к заряженным головкам других липидов. Но эти го-
ловки слишком маленькие по сравнению с хвостами, и возникающих между ними во-
дородных связей недостаточно, чтобы удерживать рядом такие крупные липидные
молекулы, тем более в строгом порядке, когда головки выстроены в плоскость, а
хвосты болтаются с одной стороны от нее. И, тем не менее, липиды собираются
вместе, образуют пленки, мембраны, мембранные органеллы, значит, какая-то
причина у этого есть, просто мы ее пока не нашли.
Оказывается, все дело в окружении гидрофобных молекул, то есть в воде. Как
ты уже знаешь, если читала лекцию про ковалентные и водородные взаимодейст-
вия, молекулы воды представляют собой диполи: на разных их участках есть сла-
бые положительные и отрицательные заряды, и за счет этого они притягиваются
друг к другу — как на картинке ниже. Только, конечно же, они не застывают в
таком положении, пока не замерзнут: несмотря на взаимодействия, молекулы жид-
кой воды постоянно перемещаются, непрерывно разрывая связи с одними и вступая
в связи с другими соседними молекулами (надеюсь, после этой фразы наш учебник
не запретят на территории РФ). Если одна связь разорвана, то тут же возникает
другая. А попавшая между этими дипольными молекулами электрически нейтральная
мешает им выстраиваться в такие удобные структуры, где все со всеми взаимо-
действуют . Вокруг нейтральной молекулы тогда должно образовываться что-то
вроде вакуумного пузыря, в котором не будет никаких молекул воды, и такая
конфигурация системы «молекулы воды + жирная молекула» энергетически невыгод-
на.

Молекула воды - диполь
вода (жидкость)
(V
У А
у > V у
4 i< -*
лед
j*J jJj s*J
у^> у^> у^4
к» Ji Ji ji
Сейчас я не буду вдаваться в подробности о том, что именно это означает,
иначе лекция про мембрану плавно перетечет в лекцию атомной физики. Пока дос-
таточно понимать, что такая электрически нейтральная «белая ворона» для моле-
кул воды неудобна: возле каждой вторженки им приходится выстраиваться в неес-
тественную структуру. А вот если придвинуть две такие жирные молекулы друг к
другу, то неудобства для молекул воды становятся меньше: ведь теперь нужно
образовать всего один пузырь вместо двух. Молекулы воды не стоят на месте,
они постоянно движутся и пихают такие мешающие им электрически нейтральные
молекулы. Как только две жирные молекулы случайно оказываются рядом, вокруг
них образуется общий пузырь, и они уже никуда не расплываются: молекулы воды
держатся от них обеих на почтительном расстоянии и не пытаются вклиниться ме-
жду ними и разлучить. И постепенно за счет случайного движения молекул воды
все жирные молекулы оказываются собраны вместе. Так что «убегающий от воды
жир» — это иллюзия, появляющаяся в результате того, что молекулы воды своей
активностью спихивают липиды в капли и пленки.
/ х
Почему жирные молекулы не сбиваются в беспорядочную кучу, а выстраиваются в
аккуратную мембрану? Вот тут уже вступают в игру особенности самих липидов:
их небольшие заряженные головки могут взаимодействовать и друг с другом, и с
молекулами воды. Опять возвращаемся к энергетической выгодности: если собран-
ные вместе липиды поворачиваются к воде электрически нейтральными хвостами,
то молекулы воды должны держаться от них подальше, образуя все тот же неудоб-

ный пузырь. А если все липиды поворачиваются заряженными головками к воде, то
между этими головками и молекулами воды происходят водородные взаимодействия,
и все довольны. Хвосты задумчиво покачиваются в центре получившейся структуры
и никому не мешают.
Тем не менее, хвосты мембранных липидов играют свою роль в поддержании гиб-
кости мембраны, создавая в ней свободную неупорядоченность своими изгибами.
Если бы все хвосты были прямыми, то такие молекулы упаковывались бы гораздо
плотнее, и мембрана представляла бы собой что-то наподобие пленки из белого
сала, образующейся на супе в холодильнике. Это делало бы невозможным выполне-
ние всех тех ее функций, с которыми она успешно справляется, поэтому в мем-
бране много липидов с изогнутыми хвостами. В этой лекции мы уже писали о том,
что такие изогнутые жирные кислоты, входящие в состав мембранных липидов, на-
зываются ненасыщенными.
Но если бы клеточные мембраны состояли только из таких липидов с ненасыщен-
ными изогнутыми хвостами, то они были бы слишком текучими — настолько, что
многие протеины в них просто не могли закрепиться, пролетая со свистом через
образованную мельтешащими липидами мембрану. Поэтому для придания некоторой
жесткости клеточным мембранам в них содержатся и другие, не такие подвижные и
изогнутые молекулы. Это и липиды с насыщенными хвостами, и вообще не липидные
молекулы. Одна из этих нелипидных — молекула холестерина, которая своими
плотными краями прижимает хвосты соседних липидов и лишает их, таким образом,
свободы движений, а значит, делает мембрану более плотной.
В клетках нужны и очень подвижные части, и плотные, в которых заякорятся
протеины. Такие плотные части называют островками или рафтами. Обычно мембра-
ный рафт образуют липиды с хвостами из насыщенных жирных кислот: уже за счет
того, что они не изгибаются, достигается большая жесткость такого участка
мембраны. А натыканный там и тут холестерин еще больше эту жесткость увеличи-
вает. Те протеины, которые участвуют в создании межклеточных контактов, нахо-
дятся именно на этих областях мембраны: ведь им нужно не просто закрепиться,
но еще и удерживать клетку на ее месте среди других клеток и молекул. А то и
участвовать в ее передвижении, если это мембрана какого-нибудь фагоцита,
упорно ползущего за пытающейся ускользнуть бактерией.
Рафт
Если твой мозг несколько устал от обилия информации, то можешь отвлечься и
поразмышлять над вот этим фактом: клетки твоего тела, содержащие человеческий
геном, способны передвигаться, выслеживая добычу и гоняясь за ней, как амебы.

Итак, про пронизывающие мембрану протеины понятно в общих чертах, зачем они
нужны: это всякие переносчики ионов и молекул, крепления для межклеточных
контактов. А вот при взгляде на такие болтающиеся возле мембраны «воздушные
шарики», как на схеме мембранного рафта, возникает легкое недоумение. Чтобы
недоумение усилилось, посмотри на картинку ниже: оказывается, снаружи на кле-
точной мембране животных клеток болтается не парочка таких «шариков», а очень
много всего. Фактически клетка покрыта «растущей» из мембраны шерстью из про-
теинов и разных молекул Сахаров, которая называется гликокаликс. У растений и
грибов такой шерсти нет, у них свои особенности клеточных взаимодействий
внутри многоклеточного организма. А у животных гликокаликс выполняет самые
разные функции: например, там содержатся «паспортные молекулы» клетки и раз-
ные рецепторы. Еще с помощью гликокаликса происходит регулирование того, ка-
кие молекулы достигнут клеточной мембраны и провзаимодействуют с ее рецепто-
рами и каналами.

Особенно интересно то, как свою «шерсть» используют клетки, выстилающие по-
лость кишечника. У них в гликокаликсе находятся ферменты, расщепляющие пла-
вающие в полости кишки крупные молекулы питательных веществ на мелкие. Делают
они это потому, что крупные молекулы просто не смогут протиснуться в мембран-
ные каналы клеток эпителия (так называются те клетки, которые выстилают все
поверхности и полости тела млекопитающего, в том числе и кишечник). Зато мел-
кие молекулы переносятся мембранными каналами внутрь клеток эпителия, которые
расщепляют их еще больше и передают в кровь, которая разносит их по всему ор-
ганизму .
Возникает вопрос: почему живущие в кишечнике бактерии (которых, как ты зна-
ешь, там в общей сложности около двух килограммов) вообще тратят свои бакте-
риальные силы на какие-то там манипуляции с молекулами, если они фактически
купаются в бульоне из аккуратно нарезанной еды, которую осталось только всо-
сать? А потому, что кишечный эпителий не так просто устроен, чтобы предоста-
вить бактериям такую возможность. Если ты посмотришь на него в микроскоп, то
увидишь, что весь кишечник изнутри покрыт ворсинками (как на фото ниже). Та-
кая структура увеличивает поверхность кишечника в несколько раз, а чем больше
его поверхность, тем больше на ней расположено этих самых обрабатывающих еду
эпителиальных клеток. А чем больше этих клеток, тем эффективнее выцепляются
питательные вещества из содержимого кишечника. И эти многочисленные клетки
выбрасывают свои ферменты не куда попало, а в узкие щели между ворсинками.
Там и молекулы питательных веществ легко застревают, и бактериям туда про-
лезть сложно. Так что получающийся бульончик остается «только для своих» и
попадает прямо к тебе в кровь.
Еще один прикольный эффект мембранной текучести — то, что клетка может жить
на одном месте годами, и ее мембрана находится на одном месте, и вроде бы ни-
чего не изменяется, но... среднее время жизни мембранных протеинов около трех
дней, а липидный состав мембраны меняется еще быстрее. И так со всеми мембра-
нами каждой клетки твоего тела! А ведь клеточное содержимое тоже постоянно
обновляется, так что неудивительно, что за один год в твоем теле заменяются

на новые 98% составляющих его атомов.
Такая скорость обновления мембран приводит к тому, что особенности твоего
питания немедленно на них сказываются. Например, чем больше ты съедаешь нена-
сыщенных жирных кислот, тем более гибкими становятся мембраны в каждой твоей
клетке. А иметь гибкие мембраны — это хорошо, поэтому в моде на ненасыщенные
жирные кислоты есть рациональное зерно. Из-за особенностей нашего рациона
практически невозможно создать переизбыток ненасыщенных жирных кислот, кото-
рый негативно влиял бы на мембраны. Потому что насыщенных жиров и холестерина
мы потребляем намного больше, и клетки имеют эти молекулы в достаточном коли-
честве, чтобы придавать жесткость мембранам там, где это необходимо. Если
съедать слишком много холестерина, то мембраны становятся более жесткими, чем
нужно. А это негативно сказывается на их проницаемости для тех молекул, кото-
рые все-таки способны пролезать между липидами без всяких каналов: прежде
всего это углекислый газ (СОг) и кислород (Ог) . И клетки фактически начинают
задыхаться: мы ведь не просто так вдыхаем кислород и выдыхаем углекислый газ
— именно так дышат клетки, из которых мы состоим.
Но не стоит выкидывать из холодильника всю оскверненную присутствием холе-
стерина колбасу! Недостаток холестерина тоже негативно сказывается на мембра-
нах, становящихся слишком жидкими. А, между прочим, основные потребители этой
молекулы — мембраны нейронов и вспомогательных клеток, создающих миелиновые
оболочки вокруг их аксонов. Без миелина, намотанного на отростки нервных кле-
ток, они настолько хуже проводят сигнал, что это является причиной тяжелейших
заболеваний типа рассеянного склероза. Мозг составляет всего около двух про-
центов веса нашего тела, при этом потребляет четверть всего поступающего в
это тело холестерина. Так что не стоит лишать себя и свой мозг этих молекул.
Оставляй колбасу, но помни, что обработанное мясо типа колбасы и сосисок счи-
таются канцерогенами, так что не злоупотребляй ими.
Типичная структура нейрона
Дендрит
Ядро
Концевая ветвь
(терминаль) аксона
Клетка Шванна
Миелиновая оболочка
Можешь еще раз пробежать глазами краткий список мембранных функций в начале
этой лекции: каждая из них сейчас будет вызывать некое смутное узнавание, бу-
дут возникать разные образы-идеи из подробных описаний этих функций, которые
ты прочитала. Этого достаточно, чтобы следующая лекция о любой мембране была
изначально более понятной, и ты всегда можешь использовать эту лекцию как
справочную, читая про какой-нибудь эндоплазматический ретикулум. Это не руга-
тельство, а название одной из мембранных органелл, нежно окутывающей клеточ-
ное ядро и дающей пристанище полчищам рибосом. Про нее и будет следующая мем-
бранная лекция.

Лекция 59.
Что такое АТФ
С этой лекции начинается биохимическая линия учебника, и ее лекции будут
заметно более углубленными, чем разные генетические и цитологические. Просто
потому, что детализация клеточных процессов при переходе на биохимический
уровень неизбежно возрастает: если при обсуждениях функций ДНК в клетке мы
оперируем крупными объектами типа хромосом и веретена деления, то сейчас мы
начнем разбираться в отдельных небольших молекулах и их взаимодействиях. Воз-
можно, тебе захочется читать эту лекцию несколько дней — например, пробежать
ее для начала как художественную и отложить, а потом вернуться и уже вдумчиво
изучить какую-то часть, а потом снова отложить. Пусть необходимое для изуче-
ния наук углубление происходит постепенно и приносит удовольствие.
Вообще очень удобно начинать влезать в биохимию параллельно изучению цито-
логии и генетики, потому что так у тебя будет складываться более полная кар-
тина происходящего. И ты сможешь переключаться между разными уровнями детали-
зации , настраивая свой «интеллектуальный микроскоп».
По моему опыту во время погружения в какую-то одну науку на несколько дней
или недель иногда хочется смены направления: например, отложить страстно вса-
сываемую цитологию и залезть в биохимию. Возникает восприятие, что немного
уставший и офигевший от обилия цитологической информации мозг набрасывается
на биохимию с новыми силами, как будто и не пахал в две смены всю прошлую не-
делю. Иногда раз в день хочется делать такие отвлечения на другую науку от
основной, и тоже есть эффект «отдохнувшего мозга» при переключении. У меня
есть предположение, почему так происходит: во время изучения цитологии актив-
нее всего задействованы нейронные связи, отвечающие за цитологические понятия
(типа «клетка», «ткань», «лизосомы»), ведь именно их я больше всего исполь-
зую, дополняю новой информацией, связываю с новыми словами. А когда я пере-
ключаюсь на биохимию, то задействованы другие понятия, а значит, включаются

другие нейронные связи, которые были отдохнувшими и поэтому активно работают.
Конечно же, связь «клетка», которая использовалась и раньше, довольно часто
вспыхивает, но тут основная нагрузка будет не на нее: я ведь залезаю глубоко
внутрь клеток и разглядываю молекулы, а значит понятие «клетка» используется
только как некий общий абрис. Интересно будет когда-нибудь эту теорию прове-
рить, а сейчас пора переходить к содержанию этой лекции, запуская «биохимиче-
ские» нервные цепи (а у тебя они начинают создаваться между прочим!).
Если ты прочитала предыдущие лекции генетической линии, то ты в курсе, что
такое аденин. И привыкла к тому, что это просто один из кирпичиков, исполь-
зуемых для построения молекул ДНК или РНК. Теперь придется отвыкать, потому
что это далеко не единственное его применение в наших клетках. И на самом де-
ле в ДНК и РНК используется не просто аденин, а его соединение с другими мо-
лекулами. Просто до сих пор нам было достаточно такого вот приближения, чтобы
не перегружать твой мозг длинными непроизносимыми терминами.

Ну вот теперь стоит в этих самых терминах разобраться, потому что всякие
«аденин», «аденозин», «аденозинтрифосфат», которые мы будем использовать по
мере погружения в науки все чаще, очень похожи и непонятно в каких отношениях
друг с другом находятся. А есть еще более сложные непроизносимые слова типа
«дезоксирибонуклеотид», и вроде как они соотносятся с предыдущими, но понять,
как именно, уже невозможно, потому что мозг отключился еще на прочитывании
«аденозинтрифосфата». Можешь его включить опять, потому что больше такого пе-
регруза терминами не будет, пусть вылезает из раковины. В этой лекции мы ста-
раемся использовать минимум терминов и подробно объяснять значение встречаю-
щихся, поэтому в итоге вместо смутно знакомого слова «АТФ» у тебя будет яс-
ность о том, из каких частей эта штука состоит, и что с ней можно делать.
Изучая генетику и цитологию вот так, как это делаем мы — сначала рисуя ее
общими, крупными мазками, можно попутно углубляться в какие-то мелкие, но
очень важные детали. Делать это стоит постепенно, не перегружая свою память,
не формируя эффекта неприятной усталости и отторжения, а оставаясь в состоя-
нии приятной усталости и предвкушения узнавать новое, или не уставая вовсе.
Если запоминать что-то детально и подробно время от времени, то можно полу-
чать сильное удовольствие от того, что в каком-то вопросе тебе удалось разо-
браться довольно-таки глубоко, и многие вещи, которые раньше понимались в об-
щих чертах, теперь приобретают особую глубину и ясность понимания. Тогда и
память будет становиться постепенно все более цепкой, объем знаний будет рас-
ти, и со временем ты начнешь схватывать и усваивать информацию, лишь пробежав
взглядом по тексту.
К таким вещам, которые приятно и важно было бы запомнить детально, относит-
ся структура главных кирпичиков нашей жизни — азотистых оснований — тех са-
мых, которые входят в состав нуклеотидов, и которые составляют «лесенки» той
спирали, которая состоит из двух нитей ДНК, комплементарных друг другу.
Я настоятельно советую начать только с одного азотистого основания! Иначе
все начнет путаться, ведь они очень похожи, и вместо удовольствия ты получишь
смутное недовольство. И для выбора аденина в качестве первого из них есть
особые причины, которые станут ясны позже. Остальные нуклеотиды будет запом-

нить очень легко, если тебе удастся очень хорошо запомнить структуру аденина,
и схожешь азотистых оснований уже будет играть нам на руку вместо того, чтобы
запутывать. Сначала путем небольшой перестановки молекул мы получим из адени-
на гуанин, а потом доберемся и до пиримидинов — тимина, урацила и цитозина.
Но сначала — аденин и только он.
Обратим внимание, что он состоит из двух колец, а значит, он относится к
классу пуринов. Сверху к большому кольцу приделан хвостик аминогруппы NH2.
Научиться отличать пурины от пиримидинов очень просто: у пуринов название ко-
роткое, зато сами они крупнее, чем состоящие из одного кольца пиримидины с
длинным названием. Можно взять листок бумаги, положить его перед собой и на-
рисовать самую грубую схему аденина: мелкое кольцо, справа к нему боком при-
мыкает кольцо покрупнее, и сверху большого кольца — NH2. То, что я нарисова-
ла , ты видишь ниже: это итерация номер 1. Не так уж плохо, кстати, получи-
лось . Даже такое представление об аденине — уже очень неплохо. И на этом мож-
но пока что остановиться, пойти позавтракать или поиграть с собакой. Спустя
минут пять спроси себя — помнишь ли ты эту схему? Можешь ее легко нарисовать?
И если да, то почему бы не начать читать эту лекцию дальше?
Аденин - итерация 1
NH2
Давай теперь подсчитаем — сколько атомов в меньшем, и сколько в большем
кольце? Пять и шесть. Отлично. Нарисуем эти пять и шесть атомов и обратим
внимание, что оба кольца имеют общий бок, состоящий из двух атомов. А амино-
группу группу NH2 нарисуем тоже в виде реальных атомов, как они и расположены
в молекуле — в виде такой рогатки. Теперь у нас есть итерация номер 2, и это
уже довольно круто! Съешь яблоко, позвони другу, а спустя несколько минут
спроси себя — можешь ли ты нарисовать схему 2? И если нет, то в этом нет во-
обще ничего странного или страшного. Наша память постепенно приспосабливается
к запоминанию новых видов информации, и она приспособится — важно начать. А у
тебя всегда есть полно других интересов (надеюсь), на которые можно отвлечь-
ся , время от времени проверяя — точно ли тебе теперь запомнилась схема 2.
Аденин - итерация 2
Общий П^ J
бок N
5 атомов 6 атомов
в кольце в кольце

Дальше давай разберемся с атомами углерода. В конце концов, они — главные
элементы органических молекул. На основном рисунке внизу (он будет позже) они
обозначены черными шариками и на них написана белая буква «С». Мы сделаем
точно то же самое и на своем новом рисунке (ниже). И тут легко запомнить, что
все те атомы в структуре колец, которые не являются углеродом, являются азо-
том. Давай углерод обозначим на рисунке черными кружками, а азот — синими.
Два атома водорода в аминогруппе обозначим колечками. Легко заметить, что
атомов азота и углерода в аденине — по пять штук. Это можно использовать для
проверки своих картинок.
Аденин ■ итерация 3
Атомов углерода и азота - по 5 штук
Вот. Мы получили уже очень точную картину аденина. Для того, чтобы запом-
нить схему 3, тебе может быть придется совсем отвлечься на другие дела, в те-
чение дня время от времени посматривать на схему, и возможно только завтра
или даже послезавтра ты сможешь уверенно ее рисовать. И это отлично. Главное
— запомнить прочно, с удовольствием.
И на самом деле, этого уровня для наших целей вполне достаточно. Ты можешь
обратить внимание, что на последней — самой полной красивой схеме — атомы в
кольцах пронумерованы. Это довольно удобно для некоторых целей, но, в общем,
на данном этапе это запоминать необязательно. Хочется — запомни, это приго-
дится. Не хочется — и не надо, потом как-нибудь.
каждой твари по 5 штук

Еще ты можешь увидеть, что между некоторыми атомами имеется одинарная
связь, то есть у них есть одна общая пара электронов, а между другими атомами
— двойная связь, и значит у них две общих пары электронов — именно этими
обобществленными парами электронов атомы и образуют химические связи. Об этом
у нас будет подробно в других лекциях. И мы видим, что атомов водорода тоже
пять штук. Удобно. Если тебе хочется — постепенно запомни места размещения
двойных связей и атомов водорода, не хочется — запомнишь потом, тем более,
что есть определенная закономерность, связывающая количество межатомных свя-
зей и количество атомов водорода, приклепленных к другим атомам, и когда ты
узнаешь эту закономерность (я говорю о валентности — для тех, кто в курсе) ,
то запомнить итоговую схему станет намного проще.
Так что уже сейчас ты знаешь как выглядит аденин — пусть даже на уровне
итерации 1. Спустя пару дней в твоей голове прочно закрепится итерация 3, и
этого вполне достаточно для наших целей. Более подробно запомнить совсем не
обязательно — только если именно захочется потренировать память.
Итак, аденин — это молекула, состоящая из двух колец, имеющих общие два
атома и несколько торчащих в стороны атомов. Сама по себе, отдельно эта моле-
кула клеткой не используется, а вот в соединении с другими молекулами аденин
становится незаменимой штукой, которая участвует в самых разных процессах.
Аденин называют азотистым основанием (потому что кроме обычного для органи-
ки углерода в них содержится азот), и в клетке есть похожие на него молекулы
— другие азотистые основания. Мы про них тут уже упоминали: это еще один пу-
рин (гуанин) и три пиримидина (тимин, цитозин и урацил). С некоторыми из них
ты знакома все по тем же лекциям про ДНК и РНК, потому что эти две молекулы
строятся из нуклеотидов, где главной частью является как раз азотистое осно-
вание . Сейчас пытаться их запомнить тем более не нужно, мы занимаемся адени-
ном! Выплюнь гуанин из головы, потом возьмешь. А просто для впечатлений и
чтобы их похожесть ты увидела не только на словах, я добавляю сюда их схемы.
н
N : СИ
N
пиримидин
о
HN
1
1
*с
0
II
^cv
4N/
н
сн
II
сн
урацил (lira' I
о
II
с
Пиримидиноеые |sj|_|
основании . 2
.с.снз
HN
I II
N
Н
тимин (Thy)
N^CH
I II
*сх сн
> N
Н
цитозин
Ш]
и
с
N
I
НС
N
н
пурин
СН
NK,
N^ С"
1 II
НС^ ^С^
N
>>
I
N
Н
СН
Японии (Arte) I
HN
0
II
^
с
Пуриновьк
основания
^N
^
| гуанин (Qua) |
СН

Но до нуклеотидов мы еще дойдем в этой лекции, а пока посмотри на промежу-
точный этап между азотистым основанием и нуклеотидом: аденозин. Такие проме-
жуточные штуки называют нуклеозидами, и в их состав могут входить любые азо-
тистые основания. В верхнем правом углу схемы аденозина ты видишь тот самый
двухкольцевой аденин. Только к одному из атомов азота меньшего кольца приде-
лали еще одно пятиугольное «кольцо на ножках и с хвостом». Вот с этого кольца
на ножках, которое представляет собой молекулу сахара, и начинается первая
путаница у непосвященных, но хотящих приобщиться к биохимии (это я про собст-
венный опыт). Потому что в нуклеозидах могут содержаться два разных вида Са-
харов, отличающихся всего лишь одним атомом. Казалось бы, в молекуле из почти
тридцати атомов одним атомом больше, одним меньше — какая разница? А она
есть, и подробно про нее ты можешь прочитать в лекции про РНК.
ОН ОН
Чтобы в этой лекции не было путаницы, и чтобы подготовить почву для следую-
щей биохимической лекции, здесь будут нуклеозиды и нуклеотиды только с одним
из Сахаров: рибозой. Ее молекула и присоединена к аденину на схеме вверху, а
с другим сахаром разберемся позже. Аденозин — в отличие от аденина — уже име-
ет отдельную роль в организме, а не только входит в состав активных молекул.
Некоторые нейроны обмениваются сигналами с его помощью, и предполагают, что
эти нейроны отвечают за стимуляцию сна и подавление бодрости.
Кофеин может вмешиваться в этот процесс, присоединяясь к нейронным рецепто-
рам вместо аденозина и блокируя их. Из-за этого выпущенный в качестве сиг-
нального вещества аденозин не может соединиться с рецептором, натыкаясь на
кофеиновую «заглушку», и нейроны не могут передать сигнал о том, что организм
устал и ему неплохо бы поспать. При этом человек ощущает бодрость, которая не
является отражением состояния его тела, а вызвана воздействием кофеина — в
общем, результат не очень привлекательный. Несмотря на это «кофеин» не равен
«кофе», польза которого уже доказана, в том числе и для предотвращения воз-
никновения рака, так что не стоит быть фанатиком и запрещать себе его пить.
Ну и к тому же не только в кофе содержится кофеин, несмотря на название — на-
пример , в «общеизвестно полезном» зеленом чае он тоже есть. В умеренных дозах
типа одного американо в первой половине дня негативных последствий от содер-
жащего кофеин напитка не должно быть даже у тех, чей организм дольше обычного
расщепляет эти молекулы. Да, оказывается, что у разных людей процесс разбира-
ния кофеина на части протекает по-разному, и зависит это от их ДНК.
В XXI веке, вооружившись информацией о своем геноме, ты можешь получить ге-
нетически обоснованные рекомендации по питанию. И зная, какой вариант гена
CYP1A2 ты унаследовала, решить: с кофеином или без будет твоя следующая чашка
капучино. Потому что именно от гена CYP1A2 зависит, с какой скоростью в твоем
организме разлагается кофеин. И если ответ на этот вопрос — «медленное расще-
пление», то последствия от выпитой чашки кофе с кофеином могут оказаться и
посущественнее, чем просто бессонная ночь. Ученые полагают, что в этом случае
вполне вероятно повышение давления крови.

Если ты вместе с чашкой какого-нибудь латте уже всосала информацию об аде-
нине и нуклеозидах, то можно смело переходить к нуклеотидам. Это самая про-
стая часть, потому что нуклеотиды получают из нуклеозидов, добавляя одну и ту
же молекулу к любому из них. Эта молекула — фосфат. На схеме ниже ты видишь
уже знакомые черно-синий аденин и черно-красную рибозу, а длинный красно-
оранжевый хвост — это как раз три последовательно соединенных фосфата1. Вооб-
ще в этом хвосте может быть другое количество фосфатов — два или один. И в
любом варианте вся молекула будет называться нуклеотидом.
С одной стороны, это кажется не очень удобным — что одно и то же слово мо-
жет обозначать немного отличающиеся молекулы. А с другой стороны, часто для
понимания написанного нам и не нужно знать, сколько у какого-то нуклеотида
фосфатов. Когда такая информация является существенной, пользуются полными и
точными названиями этих молекул. Например, если взяли основание аденин, при-
соединили к нему сахар рибозу и добавили один фосфат, получился аденозинМОНО-
фосфат. «Аденин + рибоза» = «аденозин», а к нему добавлен одинокий МОНО-
фосфат. Оказывается, это длинное название вполне выговариваемое, если пони-
мать, что оно означает. Записывать это удобно как АМФ, так что жизнь стано-
вится еще проще. Если к аденозину добавили два фосфата, то «моно» заменяется
на «ди», и записывают название получившегося нуклеотида как АДФ. И так далее.
Если важно указать, какой в нуклеотиде используется сахар, то про ту моле-
кулу, схема которой висит выше говорят, что это рибонуклеотид. Именно рибо-
нуклеотиды используются для построения молекул РНК — рибонуклеиновой кислоты.
С ДНК на самом деле тоже все просто: в ней используется другой сахар, в кото-
ром не хватает одного атома кислорода. А без этого атома кислорода это уже не
рибоза, а ДЕЗОКСИрибоза. «Дез-» означает «без», «-окси-» от английского
«oxygen» — кислород. Так что «дезоксирибонуклеотид» — это всего лишь название
нуклеотида, в состав которого входит дезоксирибоза. Опять же — не пытайся все
это запомнить: достаточно иметь смутное представление обо всех этих молекулах
и связях между ними, чтобы в следующий раз тебе было проще про них читать из-
за возникающего узнавания. Если опять рассмотреть процесс изучения чего-то
нового с точки зрения нейронных цепей в мозге, то ты сейчас «протаптываешь
дорожки» новых связей между нейронами. Пока они совсем слабые, потому что
только что появились, но чем больше ты ими будешь пользоваться (например, чи-
тая другие лекции, статьи Википедии на смежные темы, научно-популярные книги
по генетике и т.п.), тем прочнее они будут становиться, и тем легче информа-
ция будет усваиваться.
На рисунке ниже подведен итог всех разбирательств с названиями похожих мо-
лекул . Если раньше при виде ее кому-нибудь из читателей могло стать не очень
хорошо, то сейчас ты наверняка имеешь примерное понимание того, что означают
1 Точнее говоря 3 остатка фосфорной кислоты - НР03 (метафосфорная кислота).

все эти обозначения. Этого понимания вполне достаточно, чтобы читать лекцию
дальше. Всякие подробности о том, как устроены нуклеотиды, постепенно запом-
нятся просто от чтения лекций об их использовании клеткой.
е,
о
о
о
е
.Фосфаты
.0
е'
Oi
И
о
о
Сахар
Азотистое основание
t нуклеозид i
- нуклеозид монофосфат —»
- нуклеозид дифосфат ]
L нуклеозид трифосфат- -1
Рибонуклеотид АденозинТриФосфат, или АТФ (Adenosine triphosphate, ATP ) на-
верное самый известный среди всех нуклеотидов — из-за того, что он выполняет
больше всего функций в клетке. Поэтому в этой лекции и уделяется наибольшее
внимание аденину, а остальные азотистые основания ждут своей очереди на полу-
чение места жительства в твоем мозге. Причем функции АТФ сильно отличаются
друг от друга, и возникает вопрос: почему одна и та же молекула используется
так по-разному? Предполагают, что это произошло потому, что клетки развива-
лись постепенно: сначала они имели немного функций, пользовались для их вы-
полнения какими-то молекулами, и периодически учились чему-то новому, если
оказывалось, что с этой новой функцией жизнь становилась комфортнее. И когда
они это новое действие осваивали, они брали для его выполнения то, что лежало
«под рукой»: какие молекулы имелись внутри клетки в изобилии, те и использо-
вались. Если у тебя есть приятель-геймер, у которого в квартире скопилась ку-
ча деталей от древних компьютеров, то ты же не очень удивишься, что в качест-
ве горшка для своей коллекции кактусов он использует системный блок? Вот и
клетки не заморачивались на тему — а будет ли логично молекулу, которую мы
используем как строительный блок, использовать еще и для запасания энергии, и
для передачи сигналов? Попалась, пригодилась, удобно — заточили инструменты
под эту молекулу и пользуемся. А вслед за этими клетками-прародителями и все
мы делаем то же самое, потому что настолько древние механизмы изменять нель-
зя: одно малейшее изменение — и вся тщательно отлаженная система с пригнанны-
ми друг к другу деталями зашатается и рухнет.
Так вот всех видов рибонуклеотидов в древних клетках было навалом, потому
что из них строятся РНК. Были там и гуаниновые, и цитозиновые, и урациловые —
почему же самым популярным, то есть наиболее используемым, стал именно АТФ2?
Может быть, это результат простой случайности: именно та клетка, которая ак-
тивно его использовала, оставила больше потомков, а они еще больше потомков,
и так далее, пока не дошло до нас. Или именно пуриновое азотистое основание
дает больше возможностей для его использования, удобнее в применении, чем пи-
АТФ относится к так называемым макроэргическим соединениям, то есть к химическим
соединениям, содержащим связи, при гидролизе которых происходит освобождение значи-
тельного количества энергии. Гидролиз макроэргических связей молекулы АТФ, сопровож-
даемый отщеплением 1 или 2 остатков фосфорной кислоты, приводит к выделению, по раз-
личным данным, от 40 до 60 кДж/моль.

римидиновое. В пользу последнего говорит тот факт, что гуанозинтрифосфат, или
ГТФ, используется в клетках для тех же целей, что и АТФ, просто не в таком
объеме, поэтому мы и начали описание с «главного» из этих двух нуклеотидов. А
азотистое основание ГТФ (гуанин) тоже является пурином.
При всех использованиях клеткой АТФ ее аденозиновая часть остается нетрону-
той . Клеточные ферменты покушаются только на фосфатный хвост: они то откусы-
вают эти фосфаты (обычно по одному), то наоборот берут молекулы АМФ или АДФ и
достраивают их до АТФ. Потому что если фосфат откусывается, это приводит к
выделению большого количества энергии, и клетка ее пускает на какие-то свои
нужды. А если у клетки есть энергия, которую ей нужно запасти, то она начина-
ет «чеканить валюту», то есть создавать молекулы АТФ. Сами по себе, без влия-
ния ферментов они не разрушаются. А значит, потраченная на их создание энер-
гия надежно хранится в виде целого трехфосфатного хвоста. И в любой момент
она может быть использована. Можешь рассмотреть схему внизу, чтобы эта инфор-
мация уложилась. На ней изображен круговой цикл: создание молекулы АТФ с за-
тратами энергии и добавлением фосфата к молекуле АДФ, и обратный процесс —
отщепление фосфата от АТФ с выделением энергии и образованием АДФ. Ежесекунд-
но в каждой твоей клетке происходят бесчисленные количества таких циклов.
Высокоэнергетическая
фосфоангидридная связь
АТФ
NH-
-нр
Присоединение
фосфата
ОН
+ НО-Р-ОН
и
о
о
II
-р
он
_\s
о
II
N
N
O-P-0-P-O-i
он он
,0
Реакция
потребляющая
энергию
О О
и и
НО-Р-0-P-O-i
он он
N
<7 I
N
.0
N
N
J
он он
NH-
N
N
J
Реакция
отдающая
энергию
+ н2о
Отдача фосфата
он
HO-P-0—R
о \
Высокоэнергетическая
фосфосферная связь
W
он он
АДФ
Уже сейчас ты довольно глубоко погрузилась в биохимию, потому что заметь —
речь идет о манипуляциях с группами атомов, запасании энергии в связях между
этими группами. Возможно, сейчас стоит сделать очередной перерыв, отложить
лекцию на несколько часов, а потом рассмотреть эту схему — понятно ли, что
это за молекулы и что с ними происходит? Если в общих чертах понятно, то мож-
но двигаться дальше. Если нет, то ты же никуда не торопишься? Прокрути еще
раз лекцию до этого места, и в зависимости от настроения или отложи ее, или
двигайся дальше.
А дальше хочется разобраться — зачем вообще все эти откусывания и присоеди-

нения фосфатов к аденозину, что они дают?
Можно взять молекулу АТФ и использовать ее при создании РНК в качестве од-
ного из «кирпичиков». Из множества таких кирпичиков-нуклеотидов получится в
итоге очень полезная для клетки молекула: она будет или чертежом для построе-
ния протеина, или служебной молекулой, выполняющей одну из сотен функций в
клеточном метаболизме.
Добавить в состав РНК можно не любой нуклеотид, а только тот, у которого
есть три фосфата. Потому что во время встраивания от нуклеотида откусывают
сразу два фосфата: выделяющаяся при этом энергия используется, чтобы присое-
динить нуклеотид к строящейся молекуле РНК. Оба фосфата при этом уплывают от
места стройки и болтаются в цитоплазме, пока их как-нибудь не используют. На-
пример, для создания новой молекулы АТФ. А оставшийся при нуклеотиде фосфат
является важной частью РНК, одним из кирпичиков ее «хребта», из которого тор-
чат азотистые основания. На стилизованном изображении РНК ниже этот «хребет»
изображен в виде толстой золотистой трубы, из которой торчат палочки — азоти-
стые основания. Это как раз самое привычное нам использование АТФ, и поэтому
хватит про него, двигаемся дальше.
АТФ используется самыми разными ферментами, чтобы добывать энергию на их
ферментативные нужды. Про ферменты мы немного писали в лекции 12, а в общем
можно просто сказать, что это такие штуки, которые умеют из двух небольших
молекул создавать одну большую. Или наоборот, брать одну молекулу и ее разби-
рать на части. И на то, и на другое требуется энергия, и ферменты часто ис-

пользуют ту, которая была запасена в виде молекулы АТФ. Уже понятно, что и в
этом случае от АТФ будут откусываться фосфаты, но в отличие от построения РНК
обкусанные ферментом АДФ или АМФ не встраиваются в какую-нибудь молекулу.
Иногда они просто выпускаются назад в клетку, а иногда остаются присоединен-
ными к ферменту — до того момента, пока их не заменит полная фосфатов молеку-
ла АТФ, и цикл не запустится заново. Если тебе стало интересно, как вообще
может энергия запасаться в молекуле, про это есть лекция 47.
Итак: был АТФ, фермент от него откусил фосфатную группу и использовал выде-
лившуюся энергию, а куда делась фосфатная группа? Тут тоже могут быть вариан-
ты:
• она выпускается в клетку и плавает отдельно — так же, как в случае ис-
пользования АТФ для построения нуклеотида
• она присоединяется к тому протеину, который обрабатывался ферментом,
расщепившим АТФ. Такой протеин с присоединенным фосфатом называют фосфо-
рилированным. Это присоединение маленькой группы атомов (в фосфате всего
лишь один атом фосфора и четыре кислорода) имеет совсем не маленькие по-
следствия, и когда ты узнаешь в чем они заключаются, твой взгляд на жи-
вую материю будет уже несколько иным.
Во-первых, фосфат имеет отрицательный заряд. Ну это на самом деле ничем не-
обычным не является — соединились атомы фосфора и кислорода, и электрический
заряд на такой молекуле никого не удивит. Противоречит нашим интуиции и «бы-
товому здравому смыслу» то, что на протеинах тоже есть и положительные, и от-
рицательные заряды! Можно ли представить что-то менее похожее на электриче-
скую штуку, чем кусок белка? И вообще кажется, что электричество касается не-
органических веществ — всяких железок, компьютеров и роботов. Ну, стекло и
пластмасса, конечно, могут нпэлектризовывться, и твои волосы тоже, но все
равно большая часть электричества, с которой мы сталкиваемся, связана с ме-
таллами. А тут вдруг откуда-то появились положительные и отрицательные элек-
трические заряды на белках.
На самом деле твоя интуиция не ошибается. Если взять обычный белок из варе-
ного яйца, он, конечно же, не будет притягиваться к чему-либо. А вот если на-
строить наш воображаемый микроскоп на большее увеличение и рассмотреть какую-
нибудь молекулу, поместив ее в электрическое поле, то тебя может ждать сюр-
приз . Потому что есть молекулы, которые несут на себе заметный электрический
заряд: например, ДНК заряжена отрицательно! То есть поднеси к ней заряженный
предмет, и она на него отреагирует — подплывет ближе или отодвинется подаль-
ше . На этом ее свойстве основаны разные методы исследования ДНК: молекулы
разной длины помещают в гель (чтобы они двигались медленнее, чем в жидкости),
прикладывают электрическое поле на «желе с начинкой из ДНК» и смотрят, как
под воздействием поля молекулы ДНК двигаются. Самые длинные из них будут
сильнее застревать в геле и двигаться медленно, а самые короткие подберутся
ближе всех к тому месту, где находится положительный заряд.
Но если то же самое проделать с хромосомой (состоящей, как ты знаешь, из
ДНК и протеинов, на которые эта ДНК намотана) , то такого поразительного эф-
фекта не будет. Потому что протеины, входящие в состав хромосом, заряжены по-
ложительно — это как раз помогает им удерживать намотанную нить ДНК. И если
рассматривать хромосому как единое целое и на это целое воздействовать элек-
трическим полем, она останется в величавой неподвижности: положительные заря-
ды протеинов компенсировали отрицательные заряды ДНК, и эта большая штука
оказывается электрически нейтральной. Но если ты будешь рассматривать ее на
большем уровне приближения, когда станут видны отдельные атомы, то тут уже
невозможно не заметить присутствие небольших, но вездесущих электрических за-
рядов .

Гистоны
V
Хромосома
Хроматиновые
волокна
"Бусины на нитке"
ДНК наматывается
вокруг нуклеосом
Двойная спираль
Итак, молекулы твоего тела, в том числе протеиновые, имеют положительные и
отрицательные заряды на своих частях. И эти заряженные части взаимодействуют
друг с другом не хуже магнитных шариков из модной игрушки: разноименные полю-
са шариков притягиваются друг к другу, одноименные отталкиваются. И под воз-
действием этих сил молекулы приобретают свою форму и свои функции. Протеины в
результате этого не болтаются в клетке длинной сосиской из соединенных друг с
другом аминокислот, а сворачиваются, приобретая ту самую форму, которая по-
зволяет им выполнять их функции.

Теперь вернемся к фосфорилированию — добавлению к такой вот покрытой элек-
трическими зарядами молекуле отрицательно заряженного фосфата. Если развивать
аналогию с магнитными шариками, то это все равно, что к лежащим на поверхно-
сти и образующим какую-то фигуру шарикам добавить еще один: остальные шарики,
оказавшиеся в поле досягаемости электрического заряда новичка, как-то на него
отреагируют, изменят свое положение. Их изменение положения в свою очередь
изменит их влияние на соседей, а значит и те будут двигаться — получится та-
кая расходящаяся от нового добавленного шарика волна изменений. В протеинах
происходит то же самое: добавленный отрицательно заряженный фосфат взаимодей-
ствует с другими заряженными частями протеина, и они сдвигаются под воздейст-
вием электромагнитного взаимодействия, образуя новую конфигурацию (то есть
способ сворачивания). И в результате возможны два варианта развития событий:
1. Если протеин до этого был не активным, то есть был свернут так, что не
мох1 выполнять какую-нибудь функцию, то из-за присоединения фосфата он
сворачивается иначе. И это дает ему возможность выполнять ранее недос-
тупную функцию.
2. Если протеин был активным без присоединения фосфата, то фосфорилирование
его «выключит» — тоже за счет изменения его формы.
Ферменты, предназначение которых — откусывание фосфата от АТФ и присоедине-
ние его к протеину, называются протеинкиназами. Это большой класс ферментов,
и выглядят разные его представители по-разному, и выбирать какой-то один из
них для общей схемы активности протеинкиназ нет смысла. Поэтому роль протеин-
киназ на схеме фосфорилирования выполняют вороны:
Неактивный протеин
Активный протеин
-?
Фермент протеинкиназа
АТФ
Щ
I 1
Ш
РОд
АДФ
°W*
'Ч
о-
•">'
sK*
Протеинкиназа отщепляет от АТФ фосфат и •
переносит на протеин, активируя его
Пока ты рассматриваешь эту картинку, информация о том, как происходит фос-
форилирование , аккуратно укладывается у тебя в голове. Тут ты видишь вот что:
• сначала у протеина была одна форма, и он был не активным. А потом на не-

го налепили фосфат, и форма изменилась — просто потому, что этот фосфат
встал как распорка между его двумя частями. Та часть протеина, которая
до сих пор была плотно прижата, освободилась, и именно она будет выпол-
нять какую-то протеиновую функцию.
• протеинкиназа переносит фосфат от молекулы АТФ на протеин, после чего
она теряет интерес к обеим этим молекулам и улетает.. ну то есть уплыва-
ет , чтобы фосфорилировать следующий попавшийся протеин. Молекула АТФ,
лишившаяся фосфата, превратилась в АДФ и тоже уплывает.
Третий способ использования АТФ клеткой очень сильно отличается от предыду-
щих двух. В первом способе АТФ был кирпичиком для построения РНК, и в то же
время источником энергии для собственного присоединения к создающейся молеку-
ле . Во втором способе АТФ прежде всего источник энергии, но помимо этого он
иногда выступает «донором» фосфата для манипуляций с протеином.
Для того, чтобы использовать АТФ третьим способом, от нее откусывают две
фосфатных группы, а оставшийся фосфат крепче присоединяют к рибозе (той пяти-
угольной штуке, которая торчит посередине нуклеотидов). Такие молекулы назы-
ваются циклическим аденозинМонофосфатом, или просто цАМФ (Cyclic adenosine
monophosphate, cAMP ).
цАМФ являются сигнальными молекулами: они расплываются в разные стороны от
того места в клетке, где их сделали, попадают на протеинкиназы (помнишь этот
фермент из предыдущего пункта, который прилепляет фосфаты на протеины?), при-
крепляются к ним и таким образом активируют. Пока цАМФ не присоединился к
протеинкиназе, она будет плавать не активированная, и никакие протеины, кото-

рые она может обрабатывать, не будут фосфорилированы. И только когда клетка
получила сигнал, означающий что пора эти протеинкиназы запустить в действие,
она производит цАМФ и они передают этот сигнал дальше, к протеинкиназам.
Такой способ передачи сигнала позволяет его многократно усиливать: доста-
точно активировать одну молекулу, занимающуюся переработкой АТФ в цАМФ, и она
начинает штамповать их без перерыва, пока ее не выключат. То есть одна актив-
ная молекула создаст много молекул-передатчиков сигнала. А каждая уплывшая
цАМФ может активировать одну протеинкиназу, которая, став активной, займется
своим любимым делом — будет навешивать фосфат на один протеин за другим. Это
уже второй этап усиления сигнала, а началось ведь все с одной активной моле-
кулы !
Передачи сигналов между клетками и внутри них — одна из самых интересных и
запутанных тем биохимии. Потому что в каждой клетке таких сигнальных путей
несколько, и они могут друг с другом пересекаться, влиять один на другой,
усиливать друг друга или наоборот подавлять. Сейчас известно несколько таких
путей и идет активное их изучение — прежде всего для того, чтобы разобраться
в механизмах работы клетки и научиться в них вмешиваться для достижения ка-
ких-нибудь полезных для людей целей. Например, для того, чтобы лечить болез-
ни, связанные с нарушениями в таких сигнальных путях.
Подробное и простое описание одного из них — в следующей лекции биохимиче-
ской линии, где главную роль играет все тот же АТФ.
Лекция 60. Адреналин и
пути передачи сигналов
между клетками
Обычно информация такой степени углубленности, как в этой лекции, дается
где-нибудь в середине толстого и потрепанного университетского учебника по
биохимии. Причем в очень сжатой форме, ведь для тех, кто осилил все подгото-
вительные этапы, необходимые для прочтения этого талмуда, «все тривиально», и
им должно быть достаточно самого общего описания этого процесса. Но вот этого
«должно быть» на самом деле никогда не бывает: университетские и школьные
программы построены так, что студенты впихивают в себя огромные объемы инфор-
мации в сжатые сроки, чтобы сдать очередной экзамен. И даже те из них, кто
заинтересован в своем предмете и пытается в нем разобраться, добиваясь глубо-
кого понимания деталей, сдаются. Потому, что у них просто нет возможности па-
ру дней собирать информацию про какое-нибудь «изменение конфигурации молекулы
А, в результате которой она может выполнять все те действия, про которые я
читаю». И потому, что просто нет этой информации вот в таком разжеванном ви-
де.
А на такой степени углубления начинается самое интересное! Например, описа-
ния того, как ничтожная концентрация адреналина в крови влияет на огромное
количество клеток твоего организма, мгновенно изменяя их метаболизм (то есть
обмен веществ — расщепление одних молекул и создание других) и, вызывая все
те ответы на неожиданно шлепнувшую тебя по попке парня, которые ты в себе
различаешь — а также те, которые ты различить не способна. Поэтому здесь я
поставила себе интересную задачу: описать один из путей передачи сигнала меж-
ду клетками, причем так, чтобы почти не разбирающийся в генетике и молекуляр-
ной биологии человек смог получить о нем такое вот общее представление. Перед
этой лекцией очень желательно прочитать лекцию 59, чтобы иметь представления
о том, как происходит использование АТФ в этих процессах, ну и просто стоит
туда подсматривать, натыкаясь здесь на разные термины.
Есть такая штука, как реакция «Бей или беги» (на английском это звучит при-
кольнее — Fight-or-flight response ). Этот термин обозначает совокупность ре-

акций организма на стресс, причем эти реакции затрагивают весь организм в це-
лом, развиваясь синхронно и молниеносно. Ты сама это испытывала столько раз,
что кажется естественной (а значит, и не удивительной) вот эта самая молние-
носность и всеобъемлемость. Но стоит задаться вопросом: как же так получает-
ся, что стоит твоим органам чувств воспринять угрозу, как все находящиеся от
них далеко на периферии органы на нее реагируют — и ты понимаешь, что ответа
на него нет. Ну, это у тебя его нет, а на самом деле он есть, и именно с этим
вопросом мы сейчас и начнем разбираться.
Итак, ты увидела.. ну пусть медведя. Не в цирке, а на прогулке в лесу. Зри-
тельный сигнал попал в гипоталамус — ту часть мозга, которая управляет всеми
гормональными реакциями. Это очень мелкая и очень глубоко запрятанная штука,
поэтому на схеме ниже окружающие ее части мозга нарисованы полупрозрачными, а
сам гипоталамус красным. Он активировал надпочечники, послав им химический
сигнал через кровь. А надпочечники выбросили в кровь адреналин — вот это сло-
во тебе наверняка знакомо.
Адреналин — это гормон, то есть небольшая сигнальная молекула, выпускаемая
в кровоток и плывущая на поиски клеток, которые на этот сигнал реагируют.

Чтобы клетка среагировала на гормон, в ее мембране должен быть подходящий
именно к этому гормону рецептор. В кровотоке находится огромное количество
молекул, в том числе и разных гормонов, поэтому важно, чтобы рецептор не реа-
гировал на что попало, а подходил к своему гормону, как замок к ключу.
Рецепторы — это протеины, встроенные в клеточную мембрану так, чтобы тор-
чать с обеих ее сторон: с внешней стороны находится место связывания лиганда
(так называют в биохимии мелкие молекулы, которые связываются с крупными, на-
пример, для передачи сигнала), а с внутренней стороны расположена система,
передающая полученный сигнал внутри клетки. В прошлой биохимической лекции я
подробно описывал то, как на конфигурацию протеина влияет присоединение фос-
фата — отрицательно заряженной молекулы из пяти атомов. А в молекуле адрена-
лина атомов гораздо больше, так что ее присоединение тоже оказывает сущест-
венное влияние на то, как протеин рецептора сворачивается, как одни его части
расположены относительно других. Причем это влияние затрагивает не только
внеклеточную часть протеина, где адреналин присоединился, но и внутриклеточ-
ную. И это логично, иначе как бы сигнал передался внутрь клетки, и зачем бы
нужно было всю эту систему устраивать?
Активация белка G

Итак, адреналин присоединился к рецептору и активировал его, передав таким
образом сигнал от бесконечно далеко (ну, по клеточным меркам) расположенных
надпочечников прямо внутрь клетки. А дальше что?
А дальше в игру вступает другой протеин, который называется G-белок. Обычно
он плавает вдоль внутренней стороны клеточной мембраны, потому что одна его
часть представляет собой встроенный в эту мембрану «якорь». Про то, как и за-
чем протеины присоединяются к мембране, можешь прочитать в лекции 58. Пока
клетка не получила адреналиновый сигнал, G-белок деактивирован: это означает,
что к нему в качестве «заглушки» присоединена молекула рибонуклеотида ГДФ
(гуанозиндифосфата). Все, что тебе сейчас нужно знать про эту молекулу — это
то, что она не может дать G-белку ничего полезного, и не дает присоединиться
к нему другой молекуле, которая этот G-белок сделает активным. А если хочется
немного подробнее вникнуть в происходящее, то можешь пролистать прошлую био-
химическую лекцию. Тогда станет ясно, что «рибонуклеотид ГДФ» с биохимическо-
го языка переводится как «нуклеотид, в котором содержатся
• азотистое основание гуанин
• сахар рибоза
• и всего лишь два фосфата».
Теперь, когда ты знакома с G-белком и его заглушкой, можно возвращаться к
молекуле адреналина, активировавшей свой рецептор. Его нижняя часть ждет кон-
такта именно с G-белком, и когда они, наконец, встречаются, адреналиновый ре-
цептор его активирует. Это значит, что G-белок выпускает, наконец, бесполез-
ный ГДФ, и на его место вставляется ГТФ, или гуанозинТРИфосфат (этот момент
ты видишь на схеме внизу). Нуклеотид, имеющий целых три фосфата (на следующем
рисунке они красно-оранжевые), бесконечно отличается от того, у которого
фосфатов всего два. Потому что:
• связь между вторым и третьим фосфатом при разрушении выделяет большой
запас энергии, который клеточные машинки умеют перехватывать и использо-
вать для своих целей
• сам этот третий фосфат тоже может быть пущен в дело в тот момент, когда
его откусывают и получают свободную энергию.

Адреналин
Адреналиновый
рецептор
Аденилатциклаза
ГДФ
G-белок
деактивированный
активная /
а-субъединица
G-белка
АТФ
ру-субъединицы
Когда активированный G-белок соединяется с ГТФ, он берет и ... разваливается
на две части. Немного неожиданный вариант развития событий. Одна из частей —
слепленные вместе р- и у~сУб,ьединицы G-белка — уплывает из поля нашего инте-
реса, а вторая играет главную роль в дальнейшей передаче сигнала. Это ос-
су бъединица, на которой и находится тот «карман», в котором закреплена моле-
кула ГТФ.
Давай еще раз остановимся на том, что произошло:
1. одна молекула адреналина активировала один адреналиновый рецептор
2. адреналиновый рецептор активировал G-белок, и тот уплыл вдаль.
Но рецептор адреналина остался после этого активированным, а значит может
сделать активными и другие подплывающие к нему G-белки. Это первое усиление
сигнала, переданного клетке: в результате действия всего одной молекулы адре-
налина будет активировано множество G-белков. Каждый из которых не сидит на
месте, а плывет по поверхности клеточной мембраны, пока не натыкается на фер-
мент аденилатциклазу (этот момент ты видишь на схеме вверху, в ее правой час-
ти) . Пока этот фермент болтается в мембране в одиночестве, он ни на что не
способен. Но с присоединенной а-субъединицей G-белка он активируется, и при-
ступает к выполнению своей функции: берет молекулы АТФ (аденозинтрифосфата,
которому была посвящена предыдущая биохимическая лекция), и делает из них не-
много отличающиеся молекулы: цАМФ, или циклический аденозинмонофосфат. Нет
необходимости вникать в подробности того, что это за молекула — главное, что
тебе стоит запомнить, что на этом этапе сигнал опять усиливается. Потому что
одна аденилатциклаза может наштамповать тысячи молекул цАМФ. А эти молекулы
уже не привязаны к мембране и расплываются по клетке в поисках фермента, ко-
торый они активируют, чтобы передать сигнал дальше.

Да, это еще не конец сигнального пути — фактически, мы добрались только до
середины. Потому что мишени молекул цАМФ не являются конечным получателем
сигнала, а служат еще одним его усилителем. Эти усилители называют цАМФ-
зависимые протеинкиназами, или протеинкиназами А (буква «А» здесь указывает
на активацию циклическим Аденозинмонофосфатом, а не чем-то еще) . С этими
зверьками мы еще не сталкивались, но на самом деле ты уже кое-что про них
знаешь. Помнишь, в прошлой лекции подробно разбиралось, как и зачем к протеи-
ну присоединяется отрицательно заряженная молекула фосфата? Вот именно этим и
занимаются протеинкиназы: берут протеин и молекулу АТФ, отделяют от АТФ один
из фосфатов, превращая его в АДФ, и этот фосфат прикрепляют к протеину. От-
пускают все эти молекулы и идут на поиски следующего протеина, и еще одного,
и еще — пока протеинкиназа активирована, она будет фосфорилировать один про-
теин за другим. Конечно же, не какой попало протеин, а нужный. Как любой дру-
гой фермент, протеинкиназа имеет сайт связывания — то место, к которому при-
крепляется ее субстрат (так называют молекулы, с которыми ферменты связывают-
ся для того, чтобы их изменить). И этот сайт связывания имеет такую форму и
электрические заряды на своей поверхности, что присоединиться к нему может
только протеин определенной формы, имеющий нужное расположение зарядов. Полу-
чается опять такая же система «ключ — замок», как у сигнальных молекул и их
рецепторов.
Фосфат
Фосфор ф ^ь
Кислород Ъ
РО4
Этот сайт связывания протеинкиназы — как раз удобная мишень, чтобы ее вы-
ключать . Достаточно засунуть туда что-то, похожее на молекулу субстрата, и
деактивированная такой «заглушкой» протеинкиназа остается надежно выключен-
ной. На картинке внизу в левой части ты видишь такую пару заглушек, в каждую
из которых вцепилось по одной протеинкиназе А. Но такая картина наблюдается
только тогда, когда в клетке нет молекул цАМФ. А как только в результате ак-
тивации адреналином они начинают производиться, к каждой «заглушке» прилипает
по паре этих молекул. В результате петли заглушек, заменяющие собой субстрат
протеинкиназы, больше не могут играть роль застрявшего в замке ключа, и про-
теинкиназы освобождаются.
Деактивированная Активированная
протеинкиназа А протеинкиназа А
Активные центры протеинкиназ А
Активный центр ^^Ш^^Ж + 4 MO/ieKV/lbl разблокированы
протеинкиназы А ^^^^^^|
\ ^ВШ цАМФ
Протеинкиназа А ^^* ~^^,
Протеинкиназа А \ Блокирующая часть
', "заглушки"
Протеин-"замушка" По две молекулы цАМФ деактивировали
протеины-"заглушки"

Давай еще раз подробнее рассмотрим это самое фосфорилирование протеина и
разберемся — почему в клетках так много разных протеинкиназ, которые могут
работать с разными протеинами. Их там на самом деле очень много, а значит,
вникнув в механизм работы одной протеинкиназы, ты будешь иметь представление
о работе всех остальных. И когда ты будешь читать про следующую протеинкина-
зу, это смутное представление активизируется, сделав все гораздо более понят-
ным.
Ты уже знаешь, что фосфорилирование меняет форму протеина, а это изменение
формы меняет его активность: если до сих пор протеин был не способным выпол-
нять свою функцию, то есть был пассивным, то фосфорилирование его активирует.
И наоборот — в работающем протеине присоединенная «лишняя» молекула фосфата
нарушает его конфигурацию так, что он перестает работать. На картинке ниже ты
видишь схему такого включения протеина с помощью фосфорилирования. Выключение
выглядит точно так же — только «красная лампочка» активности загорается на
той молекуле протеина, к которой не присоединен фосфат.
Неактивный протеин
or
■I
Фосфорилированный
активный протеин
Из-за этой возможности моментальной активации и деактивации в случае, когда
в клетке нужно запустить какой-то сигнал, включив или выключив протеин, его
не приходится создавать с нуля — он уже там плавает, готовый к использованию,
осталось только натравить на него протеинкиназу. С одной стороны, получается,
что в клетке постоянно находятся огромные количества таких протеинов и их
протеинкиназ, которые прямо сейчас не используются. Кажется неоправданным за-
нимать ограниченный объем клетки этим «балластом». С другой стороны, если
представить, что их там нет, то тоже получается как-то не очень удобно. При
передаче сигналов внутри клетки счет идет на миллисекунды (вспомни про медве-
дя) , а процесс производства протеина — дело не быстрое: нужно считать ген,
создав матричную РНК, перетащить ее из ядра в цитоплазму, построить по ней
протеин, помочь ему принять нужную форму... Если бы сигналы передавались именно
так, то медведь бы уже тобой поужинал. Вместо этого сначала активируется мно-
жество ожидающих своего часа протеинкиназ — ты же помнишь, что в результате
получения адреналинового сигнала производится очень много цАМФ? Так вот, для
активации одной протеинкиназы А нужно всего лишь две таких молекулы, так что
получается неплохое усиление сигнала. Неплохое, но все еще недостаточное, по-
этому каждая активированная протеинкиназа будет «включать» (или «выключать»)
каждый подходящий ей протеин, на который она наталкивается, пока ее не выклю-
чат. Таким образом, сигнал усилится еще в несколько раз.
Какой протеин будет мишенью протеинкиназы А, активируется он или наоборот,
зависит от конкретной клетки: ты же не ожидаешь, что на адреналиновый сигнал
и клетки желудка, и клетки мышц будут реагировать одинаково? Чтобы не распол-

заться по всему организму, давай сосредоточимся на том, что происходит в
клетках печени при запуске реакции «Бей или беги» (смотри схему внизу):
0. Эти клетки, как и клетки других органов, получили сигнал в виде адрено-
линовых молекул.
1. Адреналиновые молекулы активировали свои рецепторы в мембранах клеток
(одна молекула активирует один рецептор.
2. Каждый активированный адреналиновый рецептор активировал несколько G-
белков, плавающих на внутренней поверхности клеточной мембраны (то есть
сигнал снаружи попал внутрь клетки и умножился, ведь один рецептор вклю-
чил много G-белков).
3. Каждый активный G-белок активировал одну аденилатциклазу.
4. Каждая аденилатциклаза начала производить много молекул цАМФ (еще одно
усиление сигнала).
5. Молекулы цАМФ расплываются по клеткам и активируют протеинкиназы А.
1
Адреналин активирует
свой рецептор
ч
а
&
.**)
G-белок и
аденилатциклаза
не активны
-ч Адреналиновый
рецептор активировал
G-белок
Че
*»
5Ч
** п
цАМФ активирует
ротеинкиназу А
G-белок активировал
аденилатциклазу
АТФ
4А
■ п
Аденилатциклаза
роизводит цАМФ
цАМФ
**J*
Протеинкиназа А
не активна
И тут наша прямая линия передачи сигнала разветвляется. Потому что в клет-
ках печени есть два протеина-субстрата для протеинкиназы А. Оба этих субстра-
та протеинкиназа фосфорилирует, при этом один выключается, а другой становит-
ся активным. И такая одновременность не случайна, а наоборот очень даже оп-
равдана, что станет понятно, корда мы разберемся с обоими этими субстратами.
Первый из этих протеинов называется GP-киназа (Glycogen phosphorylase
kinase = GP kinase) — да, опять протеинкиназа! А значит, сигнал опять будет
усилен, ведь каждая GP-киназа фосфорилирует не один протеин, а несколько.
Больше про них собственно и нечего сказать: получили сигнал и передали его,
умножив при этом. А вот тот фермент, на который направлена их активность, уже
не просто очередной передатчик, так что на нем остановимся подробнее.
GP-киназы фосфорилируют гликоген-фосфорилазу (Glycogen phosphorylase), ко-
торая уже не передает сигнал куда-то, а выполняет тот процесс, ради которого
вся эта передача и начиналась. Гликоген-фосфорилаза разрушает молекулы глико-
гена, производя при этом молекулы глюкозы. С глюкозой ты наверняка знакома —
это очень эффективный источник энергии, поэтому вполне логично начать ее про-
изводить именно в тот момент, когда нужно мобилизовать все силы, чтобы уди-
рать от медведя (ну или чтобы с ним бороться, смотря какие там у тебя силы и
чувство собственной важности). А гликоген — это всего лишь удобный способ
держать вместе молекулы глюкозы, соединив их в длинные цепочки. Очень красиво
выглядит схема цепочек гликогена, собравшихся вокруг гликогенина — одного из
протеинов, который их строит.

Молекулы глюкозы не просто так собираются клеткой, в перерывах между битва-
ми с медведями, в цепочки гликогена: если глюкоза будет бесконтрольно плавать
по клетке, то она будет расходоваться просто потому, что расщепляющие ее фер-
менты могут до нее добраться, и запасенная в ней энергия будет выделяться
впустую. А из гликогена эти ферменты глюкозу не выкусят, и только в нужный
момент, после передаче соответствующего сигнала, гликоген-фосфорилаза начнет
отщипывать глюкозу одну за другой и отдавать «на съедение» ферментам, которые
уже добудут из нее энергию.
В случае глюкозы, запасенной в печени, все немного сложнее: употреблять ее
будут не только клетки печени, но и мышечные клетки, в которые она попадет
через кровь (конечно же после того, как клетки печени эту глюкозу туда выбро-
сят) . Печень как раз для таких случаев запасает побольше гликогена, и его
концентрация там намного выше, чем в других органах. У взрослого человека там
может накопиться больше ста граммов таких «энергетических консервов».

Но клетка должна не только начать разрушать молекулы гликогена в ответ на
адренолиновый сигнал — в это же время она должна прекратить их строить. Иначе
энергия на разрушение гликогена будет тратиться впустую, и необходимого боль-
шого выброса глюкозы в кровь не произойдет. Поэтому та же самая активирован-
ная протеинкиназа А, которая запустила разрушение гликогена, выключает тот
протеин, который этот гликоген создает. Этот протеин называется гликоген-
синтаза (Glycogen synthase), и он относится к тому виду протеинов, которые
фосфорилирование делает неактивными. Поэтому, несмотря на то, что один и тот
же фермент (протеинкиназа) действует на оба субстрата (GP-киназу и гликоген-
синтазу) одинаково, присоединяя фосфат, результаты этого действия противопо-
ложны: один активируется, а другой выключается.
Вот в общем и все — сигнал, переданный адреналином, достиг наконец своих
получателей:
1. фермент, запасающий глюкозу, прекратил свою деятельность
2. фермент, добывающий глюкозу из этих запасов, активизировался и позволил
клетке печени выбросить в кровь множество молекул глюкозы.
На первый взгляд кажется, что такие простые действия, как активация двух
ферментов, не стоят такого сложного пути передачи сигнала через нескольких
посредников. Но это очень поверхностное видение ситуации не учитывает два мо-
мента :
1. На некоторых этапах передачи сигнала происходило его усиление. Пока ты не
имела возможности оценить его масштабы, а теперь можешь узнать и восхи-
титься: одна молекула адреналина, связавшаяся с рецептором, приводит к
выбросу десятков тысяч молекул глюкозы. Именно поэтому выброшенное в
кровь ничтожное количество молекул гормона приводит к такому массирован-
ному и быстрому ответу каждого заинтересованного органа, ведь усиление
сигнала с помощью такого каскада активаций-деактиваций происходит в любой
клетке.
2. Ежесекундно клетка получает не один сигнал, а бесчисленное множество. Это
и сигналы извне, переданные с помощью рецепторов и других молекул-
передатчиков . И сигналы изнутри — ведь происходящие в клетке процессы
влияют друг на друга. И если каждый из этих сигналов будет непосредствен-
но в один этап передаваться своему получателю, то это приведет к нерегу-
лируемому хаосу: один рецептор запускает производство гликогена, в это же
время другой запускает его разрушение, а третий делает что-то еще свое...
Зато когда несколько сигналов передаются через такие вот многоступенчатые
пути, они влияют друг на друга и фактически суммируются клеткой. В ре-
зультате не просто побеждает тот сигнал, который оказался сильнее — он
оказывается существенно скорректирован другими поступившими извне и воз-
никшими внутри клетки сигналами.
Казалось бы, с передачей сигнала адреналином теперь все ясно. Но на самом
деле мы не касались пока очень важного момента — того, как этот сигнал пре-
кращает свое действие. Своевременное выключение любого сигнала не менее необ-
ходимо , чем его адекватное включение. В случае с сигналом, который передает
адреналин, это жизненно важно: во время реакции на адреналин организм работа-
ет «на износ», активно расходуя ресурсы, приостанавливая необходимые процессы
жизнедеятельности, чтобы высвободить энергию на попытку своего спасения. Оче-
видно, что этот режим должен включаться только по необходимости, и выключать-
ся сразу же, как только он больше не нужен.
Раз самые разные молекулы производились и активировались, чтобы передавать
этот сигнал, именно они могут быть разрушены и деактивированы, чтобы его же
остановить. И такая деактивация на разных этапах передачи обеспечивает ту са-
мую гибкость настройки под окружающую среду, которой отличаются процессы на-
ших клеток:

i
1. Получив сигнал, что опасности больше нет, гипоталамус прекращает выброс
гормонов, активирующих надпочечники. А надпочечники в свою очередь пре-
кращают выброс адреналина.
Все эти гормоны в крови разрушаются очень быстро — например, через 1—2
минуты после выброса адреналина половина молекул уже разрушена.
Адреналин со своим рецептором связывается непрочно, но если в крови его
много, то проблем с передачей сигнала не возникает: одна молекула отцепи-
лась — найдется другая, которая займет ее место. А вот когда его концен-
трация в крови падает, рецептор скорее всего остается одиноким — и выклю-
ченным. А значит, никакие G-белки он больше не тронет и не активирует. Но
если он их уже включил и больше никак на них не влияет, то как же они бу-
дут выключены?
Оказывается, в своем выключении G-белок проявляет собственную активность:
а-субъединица, заполучившая активировавшую ее молекулу ГТФ, через какое-
то время берет и откусывает от нее один фосфат. В результате к ней при-
соединен теперь уже ГДФ, и она не может больше быть активной. А значит ос-
субъединица отваливается от аденилатциклазы и воссоединяется с р- и у-
субъединицами. G-белок опять полностью собран и будет находиться в этом
деактивированном состоянии до следующего сигнала. Обычно ос-субъединица не
торопится со своей деактивацией, и клетка может ускорить этот процесс: в
результате уже другого сигнального пути активируются протеины, помогающие
G-белку выключиться.

Деактивация передатчиков сигнала
Адреналиновый рецептор активировал
G-белок, который активирует
аденилатциклазу
Адреналин отсоединился,
/ деактивировав рецептор
~Ц
G-белок деактивирован
из-за гидролиза ГТФ до ГДФ
Аденилатциклаза
без G-белка деактивирована
Уже понятно, что после деактивации G-белка одинокая аденилатциклаза опять
выключена. Но в клетке продолжают плавать тысячи произведенных ей молекул
цАМФ. Поэтому для их разрушения запускаются специальные ферменты, оста-
навливая, таким образом, передачу сигнала.
Последнее звено сигнала — всякие фосфорилированные протеины — тоже не ос-
таются без внимания при его выключении. На них натравливаются ферменты
протеинфосфатазы ( Protein phosphatase ) . Как ты не могла не догадаться
по этому названию, объектом их интереса является присоединенный к протеи-
нам фосфат. Этот самый фосфат протеинфосфатазои откусывается, возвращая
протеины в их до-сигнальное состояние: включенные выключатся, деактивиро-
ванные опять станут активными. В случае клетки печени это означает, что
глюкоза опять начнет собираться в цепочки гликогена, на целостность кото-
рых больше никто не покушается.
АТФ 'Т
-<#-ч
£1 ' 4 АДФ
Протеинкиназа
Фосфорилированный
протеин
Протеин ^^^ш
Протеинфосфатаза
(г.
Фосфат
-О-Р-0
о

Осилив эту главу, ты заложила прочную основу для того, чтобы с легкостью
разбираться в особенностях передачи сигнала в очень разных клетках нашего ор-
ганизма, потому что с помощью G-белков и протеинкиназ передается очень много
сигналов, в самых разных типах клеток. Конечно же, в каждом случае будут ис-
пользоваться немного разные молекулы, и результаты сигнала будут очень разны-
ми, но сам принцип усиления сигнала с помощью такого каскада влияющих друг на
друга молекул останется тем же. Поэтому если ты захочешь разбираться, напри-
мер, в том, как именно наши органы чувств получают сигналы от окружающего ми-
ра, то ты сможешь опираться на то, что здесь прочитала.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)
а может и нет

Ликбез
КРАТКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ БИОТЕХНОЛОГИИ
Шмид Р.
Витамины
Витамины используются как лекарственные препараты, а также как пищевые и
кормовые добавки. Мировой объем рынка витаминов составляет около 3 млрд.
долл. США. в год. Большинство витаминов получают путем химического синтеза или
экстракции из растительного материала. Биотехнологическим путем производятся
витамины В2, Bi2 и С.
Рибофлавин (витамин В2) в форме ФМН или ФАД - важнейший кофермент в окисли-
тельно-восстановительных процессах. В свободном виде рибофлавин присутствует
только в молоке. Недостаток этого витамина в пище приводит к кожным патологи-
ям, нарушению роста и глазным болезням. У животных рибофлавин образуется в
сложной многостадийной реакции из гуанозинтрифосфата. В промышленности вита-
мин В2 получают одним из трех способов: химическим синтезом, ферментацией или
химико-ферментативным методом. В последние годы по экологическим и экономиче-
ским соображениям стали использовать ферментативные технологии. Рибофлавин
производят путем ферментации штаммами-суперпродуцентами Ashbya gossypii. В
биореактор в качестве источника углерода добавляют мелассу, а в качестве ис-
точника азота - соевая мука; выход рибофлавина составляет до 15 г/л за 72 ч.
После удаления клеток продукт очищают хроматографически. При химико-
ферментативном методе получения витамина В2 аллоксазиновое кольцо синтезируют
химическим способом, а затем также путем химической реакции соединяют его с
остатком D-рибозы, которую в свою очередь получают из D-глюкозы в клетках му-
тантных штаммов Bacillus pumilus. Такой метод пока не нашел широкого примене-
ния в промышленности.
В качестве кофермента производное витамина В12 (5т-дезоксиаденозилкобала-

мин) участвует в чрезвычайно важных реакциях метилирования и изомеризации.
Этот витамин является необходимым компонентом пищи человека и большинства жи-
вотных. При недостатке витамина В12 (цианокобаламина) в пище может развиться
так называемая злокачественная (пернициозная) анемия. Около половины произво-
димого в мире витамина В12 используется в качестве кормовых добавок при раз-
ведении сельскохозяйственных животных. Биосинтез из почти 30 реакций включает
стадию образования 5Т-дезоксиаденозилкобаламина через 5-амино-4-оксовалериа
новую (5-аминолевулиновую) кислоту при конденсации сукцинил-КоА и глицина.
Промышленное производство витамина В12 осуществляется исключительно фермен-
тацией с использованием Propionibacterium shermanii или Pseudomonas
denitrificans. В биореакторы в качестве сырья добавляют мелассу и аммонийные
соли, а также вещества-предшественники - соли кобальта и 5,6-диметил-
бензимидазол. Через 120 ч после начала ферментации содержание витамина В12 в
среде может достигать 150 мг/л. К настоящему времени клонированы все гены
Propionibacterium shermanii, продукты которых участвуют в биосинтезе витамина
В12, а методами метаболической инженерии ведутся работы по созданию новых
штаммов-суперпродуцентов.
Аскорбиновая кислота (витамин С) является «физиологическим восстановителем»
и участвует во многих реакциях как кофактор, а также служит в качестве анти-
оксиданта, восстанавливающего кислородные радикалы. Дефицит витамина С приво-
дит к возникновению цинги (скорбута) - заболевания соединительной ткани. Ас-
корбиновая кислота продается в аптеках, ее также добавляют в продукты питания
в качестве антиоксиданта. Годовое производство витамина С достигает 95 000 т.
Промышленный способ получения аскорбиновой кислоты из D-глюкозы основан на
комбинации химического синтеза и ферментации. По методу Рейхштейна-Грюсснера
реакция окисления D-сорбита в L-сорбозу осуществляется в непрерывном режиме с
помощью иммобилизованных клеток Acetobacter suboxydans в две стадии. При этом
необходима интенсивная и постоянная подача воздуха в реактор. Через 24 ч фер-
ментации выход продукта практически количественный. По методу Соноя мы проис-
ходит окисление D-глюкозы клетками Erwinia sp. до 2,5-диокси-Б-глюкозы с по-
следующим восстановлением до 2-оксо-Ъ-гулоновой кислоты с помощью Corynebac-
terium sp.; эффективность переработки сырья на первой стадии составляет 94%
через 24 ч, а на второй - 92% через 66 ч. Затем образовавшаяся 2-okco-L-
гулоновая кислота легко превращается в кислых условиях в L-аскорбино-вую. Ге-
ны ферментов, которые осуществляют две указанные реакции, в настоящее время
клонированы, и специалистами фирмы Genentech получен рекомбинантный штамм
Erwinia herbicola, который осуществляет весь процесс превращения D-глюкозы в
2-оксо-Ъ-гулоновую кислоту с последующим окислением в L-аскорбиновую кислоту.
Однако рост клеток полученного рекомбинантного штамма Erwinia herbicola зна-
чительно замедляется в присутствии D-глюкозы, поэтому пока этот метод получе-
ния витамина С экономически невыгоден.
[— Биотехнологические пути получения рибофлавина
Меласса, источник азота, соли
Ashbya gossypii
Bacillus sp.
Candida sp.
Рибофлавин
(витамин В2)
D-Глюкоза
Bacillus pumilus I
D-Рибоза
L_
Химический синтез (более не применяется)
Ферментация или биотрансформация
Фенилендиамин + аллоксан

Синтез L-аскорбиновой кислоты
D-Глюкоза
D-Сорбит
Acetobacter l +
suboxydans
L-Сорбоза
ф*
Erwinia herbicolo
2,5-Диоксо-0-глюконовая кислота
* I Corynebacterium sp.
on , H+
2-0ксо-1_-гулоновая ^^-^^
кислота * * Ф
Химический синтез
Ферментация
или биотрансформация
L-Аскорбиновая кислота (витамин С)
^с Метод Рейхштейна-Грюсснера
* Метод Соноямы
ф Метод с рекомбинантным штаммом Erwinia herbicolo,
разработанный фирмой Genentech
Витамины
НО—i
н-
-он
о
н>
но
о
он
L-аскорбиновая кислота
(витамин С)
сбн8о6
MR 176,13
Код CAS 50-81-7
Ч!\Г
I
н—с—он
I
н—с—он
I
н—с—он
I _
Рибофлавин сн2 ОН
(витамин В2)
C17H20N406
Мв
376,36
KoflCAS 83-88-5
— Способы
Витамин
А и про-А
Bi
в2
вб
В12
С
0з
Е
промышленного получен
р-Каротин
Тиамин
Рибофлавин
Пиридоксаль
Кобаламин
Аскорбиновая
кислота
Кальциферол
а-Токоферол
ия и объемы производства
Объем Способ получения
производства,
т (2004 г.)
2 900
3 300
4 000
3 400
23
95 000
45 000
25 000
3 500
Химический синтез
Химический синтез
Ферментация (100%)
Химический синтез
Ферментация
Химико-ферментативный
способ
Химический синтез
(из дегидрохолестерина)
Химический синтез.
Экстракция из растительных
масел и водорослей
Применение
Корм для животных, краситель
Корм для животных, здравоохранение
Корм для животных, здравоохранение
Корм для животных, здравоохранение
Медицина, корм для животных
Пищевая добавка, здравоохранение
Медицина
Корм для животных,
пищевая добавка

Нуклеозиды и
нуклеотиды
ВВЕДЕНИЕ. Уже более 100 лет в Японии известны вкусовые качества грибов, су-
шеной рыбы, некоторых водорослей и других природных продуктов, которые содер-
жат 5!-нуклеотиды. Добавление очень небольших количеств 5!-нуклеотидов
(0,0005-0,001%) и глутамата натрия в супы, соусы и другие блюда приводит к
улучшению вкуса пищи и позволяет удалить неприятные привкусы, например прив-
кус продуктов после хранения в металлической таре. Интересно, что свойством
изменять вкус пищи обладают только инозин-5!-монофосфат, гуанозин-5!-монофос-
фат и ксантин-5т-монофосфат (ИМФ, ГМФ и КМФ соответственно), в то время как
аденозин-5!-монофосфат, его 2 ! - , 3!-изомеры, 5!-дезоксирибонуклеотиды и нук-
леозиды в этом отношении инертны. С 1960 г. производство 5!-ИМФ и 5!-ГМФ дос-
тигло промышленных масштабов и в настоящее время составляет несколько тысяч
тонн в год. Предприятия-изготовители этих веществ расположены главным образом
в азиатских странах.
Наиболее распространенными способами производства 5!-ИМФ и 5!-ГМФ являются
ферментативный гидролиз РНК и ферментация.
Наиболее доступным источником ДНК и РНК являются дрожжи. Так, в среде с по-
ниженным отношением C/N (меласса и отходы целлюлозной промышленности) содер-
жание РНК в клетках дрожжей Candida utilis на ранних стадиях роста достигает
10-15% сухой массы и может быть еще выше при добавлении в среду Zn2+ и фосфа-
тов . Дрожжи культивируют в аэробных условиях в эрлифтных биореакторах. После
отделения клеточной массы РНК экстрагируют горячим щелочным раствором пова-
ренной соли (5-20% NaCl, 100 °С) 8 ч. Затем РНК осаждают, добавляя НС1 или
этанол. Ферментативный гидролиз РНК осуществляет нуклеаза Р1, выделенная из
Penicillium citrinum или Streptomyces aureus и предварительно очищенная от
неспецифических 5!-нуклеозидаз и фосфатаз. 5!-ИМФ и 5!-ГМФ из гидролизата вы-
деляют адсорбцией на активированном угле, ионообменной хроматографией и осаж-
дением метанолом.
Классическим способом получения 5т-ИМФ является выделение инозина из клеток
Bacillus sp. и других грамположительных бактерий. Инозин, который накаплива-
ется в среде роста, может быть отделен от других компонентов осаждением при
рН 11. Использование ауксотрофных по аденину мутантов, в которых методами ге-
нетической инженерии увеличена проницаемость клеточной мембраны, при опти-
мальных условиях ферментации позволяет получать до 35 г/л инозина. Перекри-
сталлизованный инозин при переработке раствором РС13 в триалкилфосфате нако-
нец превращается в 5т-ИМФ. Однако в настоящее время 5т-ИМФ чаще всего получа-
ют с помощью мутантных штаммов Corynebacterium ammoniagenes, которые выделяют
этот продукт во внеклеточное пространство. Штаммы-суперпродуценты обладают
целым рядом особенностей, отличающих их от клеток дикого типа: в них блокиро-
ван процесс расщепления 5!-ИМФ, они нечувствительны к концентрации Мп2+ в
среде, а, кроме того, их плазматическая мембрана является более проницаемой
для 5!-ИМФ. Особенно высокие выходы продукта (до 30 г/л) были получены при
использовании клеток, в геном которых клонированы несколько копий гена PRPP-
трансферазы - ключевого фермента синтеза 5!-ИМФ.
Самым распространенным способом получения 5!-ГМФ является синтез 5-амино-4-
имидазолкарбоксиамид-1-рибозид-5т-фосфата (AICAR) в клетках штаммов Bacillus
megaterium, ауксотрофных по пуринам, с последующим химическим превращением
этого вещества в 5!-ГМФ. Другой метод производства 5!-ГМФ основан на исполь-
зовании мутантных штаммов Bacillus, в которых блокирован процесс расщепления
5т-ГМФ и искусственно повышено содержание ксантинмонофосфатов. Выходы продук-
та достигают 40 г/л.
АТФ, цАМФ, NAD+/NADH, NADP+/NADPH, FAD и кофермент А широко используются в

биохимических исследованиях. Как правило, их получают ферментацией с мутант-
ными штаммами или в ферментативных реакциях веществ-предшественников, синте-
зированных химическим путем. Например, NAD+ и кофермент А образуются в ре-
зультате ферментации в клетках мутантных штаммов Brevibacterium ammoniagenes
с выходом продукта до 2 г/л.
г— Синтез нуклеотидов и нуклеозидов
Bacillus и другие
Bacillus megaterium
AICAR*
Corynebactehum ammoniagenes,
Bacillus subtilis
i »
Инозин
Меласса,
гидролизат
крахмала
Corynebactehum ammoniagenes
Candida utilis
pPHK
5'-Ксантин-
монофосфат
PCU
I
Bacillus subtilis
5'-ГМФ
PCI:
5'-ИМФ
1 Ca(OH)2 2 PCl3
Нуклеаза Ра
из Penicillium
citrinum
-► Химический синтез —► Ферментация —► Использование ферментов
AICAR: 5-амино-4-имидазолкар6оксамид-1-ри6озид-5'-фосфат
Ферментация
Штаммы-суперпродуценты
С ammoniagenes;
гидролизат крахмала,
неочищенная РНК; рН 6, 30 °С
►
Выделение
Осаждение
при рН 11;
перекристаллизация
Более 30 г/л
инозина
после 42 ч
ферментации
Химический синтез
Из 5'-ИМФ: РС13
в триалкилфосфате,
выход более 90%
— Получение и
Нуклеозид
5'-ИМФ
5'-ГМФ
Инозин
объемы производства
Объем
производства,
т/год
2000
1000
25
Оротовая кислота 20
Аде нин,
аденозин, АТФ
22
Способ получения
Ферментативный гидролиз РНК из дрожжей,
ферментация инозина/гуанозина и их
фосфорилирование; прямое получение
5'-ИМФ ферментацией
Ферментация
Ферментация
Ферментация
Применение
Усилители вкуса
Медицина
Терапия заболеваний печени
Медицина
г— Содержание ДНК и РНК в различных микроорганизмах
Бактерии Дрожжи Грибы
ДНК* 0,37-4,5 0,03-0,52 0,15-3,3
РНК** 5-25 2,5-15 0,7-28
* % сухой массы
** из них 75-80% рРНК

г— Инозин-5'-монофосфат
CioHuNAP
AfR 348,21
Код CAS 131-99-7
—
Гуанозин-5-монофосфат
0
о //nVSh
НО—Р —0—,CH2 _ N--^N^^R
HO OH
R = NH2: гуанозин-5'-монофосфат (5'-ГМФ)
C10HuN508P AfR 363,22 Код CAS 85-32-5
R = ОН: ксантин-5'-монофосфат
Биодетергенты
и биокосметика
Некоторые микроорганизмы в присутствии алканов, в частности в растительных
маслах, или на сахаросодержащем субстрате способны синтезировать поверхност-
но-активные вещества (ПАВ), которые называются биосурфактантами или биодетер-
гентами. В отличие от синтетических ПАВ, производство которых достигает не-
скольких миллионов тонн в год, весьма дорогостоящие биодетергенты пока нахо-
дят ограниченное применение, несмотря на то, что эти ПАВ проявляют очень вы-
сокую биологическую активность и легко разлагаются в природной среде. В на-
стоящее время активно проводят исследования этих веществ с целью их примене-
ния для очистки почв и воды; их можно, по-видимому, добавлять также в косме-
тические кремы (биокосметика). Все косметические средства, которые получают
(полностью или частично) из природных источников, имеют общее название «био-
косметика» . Методами биотехнологии получают природный краситель шиконин, а
также теперь уже широко известный компонент кремов гиалуроновую кислоту.
Биодетергенты (ПАВ) синтезируются многими микроорганизмами - прокариотами и
эукариотами в присутствии насыщенных углеводородов и в растительных маслах.
Хорошо изучены сложные эфиры Сахаров и жирных кислот из бактерий: рамнолипиды
и трегалолипиды, липопептид сурфактин и гетерополисахарид эмульзан. Из биоде-
тергентов лучше всего изучен софоролипид из дрожжей. Этот гликолипид пред-
ставляет собой смесь кислоты и лактона и образуется при культивировании кле-
ток дрожжей Torulopsis bombicola в присутствии триглицеринов с выходом более
400 г/л. Переработку культуральной среды выгодно производить сразу по оконча-
нии ферментации. Высокоструктурированные синтетические неионные детергенты
могут давать коллоидные растворы (это свойство характеризуется специальным
параметром - критической концентрацией мицеллобразования, ККМ) . В Японии со-
форолипиды в небольших количествах добавляют в косметические средства по ухо-
ду за кожей. Другим перспективным направлением применения биодетергентов яв-
ляется их использование для очистки почв от продуктов нефтепереработки. Со-
единения с поверхностно-активными свойствами образуются микроорганизмами в
присутствии алканов или триглицеринов: например, головневый гриб Ustilago
maydis синтезирует целлобиолипид, некоторые представители псевдомонад - рам-
нолипид, a Rhodococcus erythropolis - тетраэфир трегалозы. В некоторых случа-
ях состав ацильной группы в молекулах гликолипидов зависит от природы алкана
или триглицерина в среде роста.
Эмульзан - полианионный гетерополисахарид (липополисахарид), который синте-
зируют клетки Acinetobacter calcoaceticus в присутствии триглицеринов, его

выделяют экстракцией органическими растворителями. Эмульзан проявляет поверх-
ностно-активные свойства на границе раздела воды и нефти и поэтому использу-
ется в качестве эмульгатора для уменьшения вязкости нефти. Добавление неболь-
ших количеств эмульзана к нефти значительно увеличивает скорость транспорта
нефти по нефтепроводам, кроме того, эмульзан используют при очистке нефтедо-
бывающего оборудования и танкеров. Клетки Bacillus subtilis после добавления
в среду роста гидрофобных соединений-индукторов синтезируют до 110 мг/л сур-
фактина - ацетилированного гептапептида с низкой способностью к мицеллообра-
зованию (большое значение критической концентрации мицеллообразования, ККМ) .
Сурфактин не может назначаться как медицинский препарат из-за своей гемато-
токсичности. Ни один из биодетергентов не получен с таким высоким выходом,
как для софоролипидов.
Шиконин - производное нафтохинона, пигмент лепестков редкого наземного рас-
тения воробейника краснокорневого (Lithospermum erythrorhizon). В медицине
это вещество используют как противовоспалительное средство, а также описаны
случаи его успешного применения в противоопухолевой терапии. В промышленных
масштабах шиконин получают из культур растительных клеток. В зависимости от
того, соли какого металла добавляют в среду роста, образуется пигмент шиконин
с различными оттенками. Это свойство активно используется японскими космети-
ческими фирмами, например, при производстве губной помады.
По химической природе гиалуроновая кислота - глюкозоаминогликан с молеку-
лярной массой ^107 Да. Этот вязкоэластичный полисахарид входит в состав стек-
ловидного тела глаза, суставной жидкости и связок костей. В промышленности
гиалуроновую кислоту получают из пуповины сельскохозяйственных животных или
из петушиных гребней. Кроме того, это вещество можно производить ферментацией
с генетически модифицированными штаммами Streptococcus equi или S. zooepide-
micus. Выход продукта достигает 6 г/л уже через 20 ч ферментации. Молекулы
гиалуроновой кислоты образуют в воде структуру, напоминающую сетку, поэтому
этот продукт иногда называют молекулярной губкой. Даже 2%-й раствор гиалуро-
новой кислоты в воде желируется, так прочно взаимодействуют молекулы воды и
гиалуроновой кислоты. Это свойство гиалуроновой кислоты находит применение в
косметологии: раствор гиалуроновой кислоты хорошо ложится на кожу, образуя
пленку, которая активно всасывает влагу из воздуха, препятствуя дегидратации
кожи - основной причине возникновения морщин. В медицине гиалуроновая кислота
используется, прежде всего, в пластической хирургии.
|— Биокосметика
он
ЦД
он
и но.
||
0
н
^усн>
сн3
Шиконин
Ci6H1605
28830
143 °С
КодСАБ 517-89-5
Lithospermum
erythrorhizon
Иммобилизо-
ванные клетки
►
Реактор
Объем
несколько
сотен литров
Н
1
он но г
H3C-CO-NH
Jn=2000-3000
Гиалуроновая кислота
Выход
продукта
Несколько
г/л
Streptococcus
equi
к Ферментация
Выход
5-10 г/л
после 10 ч

[— Биодетергенты
Продуцент
Структурные компоненты
Софорозолипиды
Целлобиозолипид
Рамнозолипид
Трегалозолипид
Кориномиколат
Эмульзан
Сурфактин
Torulopsis bombicola Софороза, жирные гидроксикислоты
Ustilago maydis Целлобиоза, жирные кислоты
Pseudomonas aeruginosa Рамноза, жирные кислоты
Corynebacterium, Arthrobacter Трегалоза, жирные кислоты
Corynebacterium, Arthrobacter Эфир миколовой кислоты и моно-, ди- и трисахаридов
Adnetobactercalcoaceticus Полианионный гетерополисахарид, MR ~106 Да
Bacillus subtilis Ацилированный гептапептид
Софорозолипид
СН2ОАс
он
Чсн2)15-сн2-б
СН2ОАс
Трегалозолипид
CH2-OR
НО 1
НО?
но^^г^о
RO-CH2
сн3
(сн2)п
R= CO-CH-CHOH-(CH2)m-CH3
m + n = 27-31
Инокулят
Arthrobacter sp.
►
Ферментация
Источники углерода, азота
и фосфора, морская вода;
нефть для индукции синтеза
►
Очистка
Солюбилизация,
хроматография
Выход продукта
до 100 г/л
\— Биодетергенты и удаление нефтяных загрязнений
300-1
О)
2> ш 5 g
о х d- 5-
u 5 £ §-
о * fe S
? s о о
о ^ °-
h О (TJ
& »
о
CD
" (V
200 Н
100 Ч
о
Май
Июль
Сентябрь Ноябрь
Загрязнение участка прибрежной
отмели площадью 2 м2 нефтью
□ 10 х загрязнение 1 литром нефти
□ 10 х загрязнение 1 литром нефти;
с добавлением трегалозодикори-
номиколата в концентрации 1 г/л;
■ 10 х загрязнение 1 литром нефти;
с добавлением неионных детергентов
в концентрации 100 мл/л (дисперги-
рует лучше, но затрудняет деградацию)
Микробные
полисахариды
Растительные полисахариды (крахмал, целлюлоза, гуммиарабик, гуаровая смола,
пектин, альгинаты, агар и др.) и их полусинтетические производные играют важ-
ную роль в современных технологиях, в том числе в качестве загустителей в пи-
щевой промышленности или при заводнении нефтяных скважин. Производство поли-
сахаридов растительного происхождения достигает нескольких десятков тысяч
тонн в год. Внеклеточные микробные полисахариды также могли бы найти примене-

ние в самых разнообразных отраслях промышленности, однако из-за значительных
производственных затрат их использование пока ограничено. Наибольшее значение
имеют ксантан и декстран. Гиалуроновая кислота уже применяется в биокосмети-
ке .
Ксантан представляет собой разветвленный гетерополисахарид, состоит из пяти
остатков гексоз (глюкозы, маннозы и глюкуроновой кислоты). Молекулярная масса
ксантанов - от 2 до 12 тыс. кДа. Ксантановые смолы имеют высокую вязкость (в
зависимости от числа групп пирувата в полимере) и по ряду свойств сходны с
пластмассой. Эти вещества безвредны для человека, поэтому их добавляют в ка-
честве стабилизаторов и загустителей во многие пищевые продукты. Кроме того,
благодаря устойчивости в растворах электролитов ксантаны добавляют к буровому
шламу при бурении нефтяных скважин. Ксантаны образуются в клетках Xanthomonas
campestris при аэробном росте на среде с глюкозой. Получение ксантанов осуще-
ствляют, как правило, в процессе периодической ферментации, используя в каче-
стве источника углерода глюкозу, а в качестве источника азота - пептон, нит-
рат аммония и мочевину. Клонирование генов р-галактозидазы (lacZ) и лактопер
меазы (lacY) из Escherichia coli в геном X. campestris позволило получить
штамм, использующий в качестве источника углерода молочную сыворотку (отходы
молочной промышленности). Из-за образования ксантанов культуральная жидкость
становится очень вязкой (до 10 000 сантипуаз). Для сохранения аэробных усло-
вий роста в этом случае особое значение имеют мешалки специальной конструк-
ции. Как правило, ксантаны из среды осаждают растворителем - изопропанолом. В
современной промышленности производство ксантанов достигает 30 000 т/год.
Декстраны - очень важные вещества, которые могут служить заменителями плаз-
мы крови. Благодаря тому, что полимерные цепи в этих веществах имеют попереч-
ные сшивки, образуются сетчатые структуры, которые очень эффектны при очистке
белков разного размера. Декстраны также применяются в пищевой промышленности.
Разветвленные цепи декстранов, состоящие только из остатков глюкозы, связан-
ных между собой ос-1,6-связями, имеют молекулярную массу ^5'107 Да. У дрожжей
и некоторых бактерий декстраны играют роль резервных полисахаридов. В качест-
ве примера продуцента декстрана можно назвать Streptococcus mutans, бактерию,
которая обитает в кариозной полости зуба человека. Образование декстрана при-
водит к появлению бактериального налета («камней»). Для промышленного получе-
ния декстрана используют Leuconostoc mesenteroid.es: в течение 24 ч в клетках
этого микроорганизма из сахарозы образуется до 500 г/л декстрана. Декстран
выделяют из культуральной жидкости осаждением этанолом, затем гидролизуют ки-
слотой и еще раз осаждают этанолом. Декстран с молекулярной массой 75 000 Да
используют как заменитель плазмы крови, а с молекулярной массой 40 000 Да - в
качестве антитромболитика при полостных операциях.
Pseudomonas aeruginosa и Azotobacter vinelandii синтезируют альгинаты, по
строению аналогичные альгинатам из водорослей. Альгинаты часто используют в
качестве носителей для иммобилизации клеток при проведении различных биоката-
литических реакций. Некоторые базидиомицеты синтезируют полимер склеро-
глюкан, главная цепь которого образована остатками глюкозы, соединенными р-
1,3-связями, а в местах разветвления остатки глюкозы присоединены р-1,6-
связями. Склероглюкан, как и геллан, образующийся в клетках Auromonas elodea,
используется как пищевая добавка. Пуллулан - глюкан с разветвленной цепью, в
которой остатки глюкозы соединены ос-1,4-(90%) и ос-1,6- (10%) связями. Из пул-
лулана изготовляются тонкие пленки, не пропускающие кислород, которые исполь-
зуются для защиты пищевых и других продуктов от окисления. Промышленное полу-
чение микробных полисахаридов пока является очень дорогостоящим и экономиче-
ски невыгодным процессом, поэтому такие полимеры еще не нашли широкого приме-
нения в современных технологиях.

i— Ксантан
Степень
полимеризации
~10 000
м
-оос Я"^2
он
соо-м+
OvO M+ = Na,K,^Ca
ОН Код CAS 11138-66-2
Псевдопластические свойства
10 000
о
ГО
* и
CD .
СС ГО
ГТЗ Z
3"
>>
аз
юоо Ч
юо Ч
ю Ч
1Н
т
т
п г
1 10 100 1000
log скорости сдвига, с-1
0,05-1%-я суспензия
ксантана в воде, 25 °С
—
Ферментация и очистка
Предферментация
Xanthomonas campestris*;
глюкоза или декстран,
источник азота
* X. campestris - растительный пат
►
оген, i
Биореактор
Объем более 120 м3,
40-80 ч, 28 °С, рН 7,0,
специальные мешалки
(из-за высокой вязкоаи)
зторая степень биологической опа
►
1СНОСТ
Выделение
Пастеризация,
осаждение этанолом
или 2-пропанолом
и
Выход
продукта
до 30 г/л
после 60 ч
ферментации
1,6-а-0-глюкоза;
степень полимеризации
~ 28 000;
1,2-, 1,3-
и 1,4-гликозидные связи
Биосинтез
(1,6-а-0-глюкозил)п + сахароза
Декстран-сахараза
50-14000 Код CAS 9004-54-0 (1,6-а-0-глюкозил)п+1 + фруктоза
—
Ферментация и очистка
Биореактор
Leuconostoc mesenteroides
1) Инокуляция.
2) Фаза синтеза; сахароза
в качестве источника
углерода, 23 °С
►
Выделение
Осаждение
этанолом,
ацетоном
или метанолом
►
Гидролиз
и фракционирование
Декстраны
разного размера
Выход продукта
100 г/л через 24 ч
(утилизируется
~ 45% сахарозы)

— Производство
Полисахарид
Ксантан
Декстран,
производные
декстрана
Гиалуроновая
кислота
и использование полисахаридов
Объем
производства
т/гвд
40 000
2000
600
500
Цена, Микроорганизм-
, долл./кг продуцент
10 Xanthomonas
campestris
35-390 Leuconostoc
400-2800 mesenteroides
2000-100 000 Streptococcus equi
Применение
Пищевая добавка, при заводнении
нефтяных скважин
Заменитель плазмы крови, пищевая
добавка, биохимический реактив
Хирургия, косметология
Микробные полисахариды, производимые в небольших объемах:
альгинат (Azotobacter), курдлан (Agrobacterium, Rhizobium), геллан (Auromonas),
пуллулан (Pullularia), целлюлоза (Acetobacter)
Биоматериалы
Материалы на основе поли-3-гидроксимасляной кислоты все чаще находят приме-
нение в современной промышленности. Необычными свойствами, чрезвычайно инте-
ресными для технологического применения, обладают природные белки натурально-
го шелка (фиброин и спидроин) или белок мидий, поэтому в настоящее время ве-
дутся активные исследования возможностей получения этих веществ методами ге-
нетической инженерии. Производные бактериородопсина, синтезируемого
Halobacterium salinarum, возможно, найдут применение в качестве оптического
носителя информации.
В промышленности уже получают из L-молочной кислоты полилактид (Nature
Works™) . Производится также сополимер получаемого биотехнологическим путем
1,3-пропандиола и терефталевой кислоты (Sorona™) . При получении 1,3-
пропандиола используются рекомбинантные штаммы Е. coli, метаболизм которых
изменен внедрением гена глицерин-дегидратазы методами метаболической инжене-
рии. Многие микроорганизмы, например Ralstonia eutropha, в определенных усло-
виях способны запасать в клетке полигидроксимасляную кислоту, содержание ко-
торой может достигать 90% сухой клеточной массы. Состав запасных полимеров
зависит от состава питательной среды, поэтому, добавляя в среду роста различ-
ные вещества-предшественники, можно управлять процессом образования продукта.
Для технологического применения наиболее интересен сополимер 3-
гидроксимасляной и 3-гидроксивалериановой кислот, который проявляет свойства
полипропилена, однако в отличие от последнего может разлагаться биологическим
путем. Получение этого сополимера ферментацией пока очень дорогой процесс,
поэтому это вещество находит лишь ограниченное применение - в медицине (пре-
парат Biopol®) . Оперон синтеза поли-3-гидроксимасляной кислоты содержит 3 ге-
на, которые уже клонированы. Трансформация растений и клеток Escherichia coli
плазмидами, содержащими эти гены, позволила получать поли-3-гидроксимасляную
кислоту с выходом до 95% сухой клеточной массы. Для выделения образующегося в
клетках полимера используют экстракцию органическими растворителями или энзи-
матическое расщепление.
Белки фиброин и спидроин образуются в специальных железах гусеницы тутового
шелкопряда (Bombyx mori) для создания кокона при окукливании, а также в пау-
тинных железах многих паукообразных (например, паука крестовика Nephila
claviceps). Натуральное волокно имеет очень хорошие технические перспективы,

в частности для создания парашютной ткани, так как многие их свойства уни-
кальны. Волокна каркасной нити паутины, состоящие из белка спидроина, при
равной толщине волокна в несколько раз прочнее стали и при этом способны рас-
тягиваться на 30% своей длины без разрыва (BioSteel™) . Фиброин и спидроин
являются фибриллярными белками, гены которых удалось клонировать и модифици-
ровать для экспрессии в клетках Е. coli и Pichia pastoris. Выход рекомбинант-
ных белков фиброина и спидроина составляет около 1 г/л.
Мидии Mytilus edulis обладают способностью прикрепляться к раковинам рако-
образных или поверхности обшивки кораблей и таким образом перемещаться на
большие расстояния. Эти моллюски синтезируют специфический белок, проявляющий
адгезионные свойства. Белок-предшественник имеет молекулярную массу 130 кДа и
состоит преимущественно из полярных аминокислот - тирозина, серина, треонина,
лизина и пролина. В ходе посттрансляционных модификаций остатки тирозина и
пролина преобразуются в о-гидрокситирозин или 3- или 4-гидрокси-Ъ-пролин со-
ответственно . На воздухе полипептиптидные цепи полимеризуются, и образуются
дихиноны. Методами генетической инженерии удалось осуществить гетерологичную
экспрессию фрагмента белка адгезии размером 25 кДа в клетках Е. coli с доста-
точно высоким выходом. Однако в этих клетках-хозяевах не происходит по-
сттрансляционных модификаций белков, поэтому выделенный рекомбинантный про-
дукт обрабатывают ферментом тирозиназой, который гидролизует остатки тирозина
до о-гидрокситирозина, что обеспечивает образование поперечных сшивок между
полипептидными цепями. Полученный белок используют в медицинских целях, в том
числе в стоматологии для заполнения полостей в зубе.
Галобактерия Halobacterium salinarum обитает в средах с повышенным содержа-
нием поваренной соли: концентрация NaCl 3-5 М является нормальной для ее рос-
та. При фототрофном росте бактериородопсин служит в качестве протонного насо-
са и таким образом снабжает клетку энергией. Молекулы бактериородопсина фор-
мируют в клеточной мембране агрегаты (бляшки), которые легко выделяются в со-
ставе так называемой «пурпурной мембраны», на 75% по массе состоящей из бел-
ков и на 25% из липидов. Препараты «пурпурных мембран» очень стабильны. Ко-
фактор бактериородопсина ретиналь и процесс его цис-транс-изомеризации связан
с необычной функцией: бактериородопсин действует как светозависимый протонный
насос, число оборотов которого может достигать 100 в секунду. В восстановлен-
ной форме бактериородопсин имеет пурпурный цвет (Хтах = 570 нм) , а при прото-
нировании ретиналя и остатка лизина в положении 216 становится желтым (Хтах =
410 нм) . Замена определенных аминокислотных остатков путем направленного му-
тагенеза дает возможность регулировать скорость циклического светозависимого
изменения цвета бактериородопсина. Чрезвычайно перспективным представляется
использование бактериородопсина и его производных в качестве оптического но-
сителя информации (фотоэлемента).
Волокна каркасной нити паутины паука-крестовика (Nephila daviceps)
Аморфные
нити
р-слои
Сшивки
Водородные
мостики
Основной компонент
белка каркасной нити
(gly-pro-gly-gly-x)3_63 -
(д1у-д1у-х)12-спейсер
Прочность 4 • 109 Н/м2
Эластичность 35%
Прочность
на разрыв 105 Дж/кг
Энергия,
выделяющаяся
в виде тепла
5 10 15
Растяжимость, %

[— Белок с адгезионными свойствами из мидий Mytilus edulis
-[ala-lys-(pro или hyp)-ser-(tyr или DOPA)-hyp-hyp-thr-DOPA-lys-]
hyp
DOPA
Тирозиназа
из шампиньонов
сн2
•N-CH-C-
Н
О
Генно-инженерный
белок-предшественник
Кислород воздуха
ОН Аскорбиновая кислота II q
сн2
-N-CH-C-
I II
Н О
Активирован в виде преполимера,
стабилизирован аскорбиновой кислотой
4-гидроксипролин
3,4-дигидрокси-
фенилаланин
Окисление,
образование
сшивок
и связывание
с поверхностью
Бактериородопсин как протонный насос —
Цитоплазма
Бактериородопсин
(по рентгено-
структурным данным
с разрешением 0,23 нм);
красным
обозначен ретиналь,
зеленым -
Asp**, Asp**, Lys™
Донор
протонов
Акцептор
протонов
СООН
Поток
протонов
Ретиналь-СН = МН )Lys
COO-
r216
Протонирование
ретиналя
г- Ферментация и очистка
Организм
Продукт
Фирма-производитель
Rabtonia eutropha
Escherichia coli
Lactobacillus
E. coli
с генами Klebsiella
Rabtonia eutropha
Гетеротрофный
штамм-продуцент
Сополимер 3-гидроксимасляной
и 3-гидроксивалериановой кислот
Поли(3-гидроксимасляная кислота),
клонирован оперон из Alcaligenes lotus
Хирально чистый L-полилактид
из L-молочной кислоты
Сополимер пропан-13-диола
и терефталевой кислоты
Metabolix (коммерческий продукт)
AT0-DL0
Cargill (производство)
DuPont Geneva (производство)
►
Биореактор
Непрерывная
ферментация, глюкоза,
пропионовая кислота,
30°С,~40ч
►
Выделение
Ферментативные
методы
Выход продукта
более 80 г/л
(более 2 г/л в ч)
Структура оперона синтеза поли(3-гидроксимасляной кислоты) из Rabtonia eutropha
Промотор
РНК-Синтаза
З-Кетотиолаза

Биотрансформация
Биотрансформация - основная функция организма, необходимая для осуществле-
ния нормального обмена веществ и обезвреживания токсичных веществ, в том чис-
ле ксенобиотиков. В биотехнологии под термином биотрансформация принято пони-
мать биокатализ, то есть процесс ферментативного превращения природного или
синтетического вещества-предшественника в продукт с необходимыми свойствами.
Этот процесс может осуществляться в биореакторах микроорганизмами, целыми
клетками животных или растений, их отдельными органеллами, а также иммобили-
зованными на носителях ферментами или клетками. В последние годы сильно вы-
росла роль генетической инженерии для усовершенствования ферментов и получе-
ния рекомбинантных организмов. Термины «биокатализ», «ферментация» и «био-
трансформация» в определенном смысле можно считать синонимами. Процесс био-
трансформации включает одну или несколько стадий - каждую стадию катализирует
отдельный фермент. Применение выделенных ферментов имеет ряд преимуществ:
можно оптимизировать температурный режим проведения реакции, так как белок
менее чувствителен к условиям среды, чем более сложные биологические системы
(органеллы или клетки); отсутствует необходимость поддерживать стерильные ус-
ловия реакции; фермент взаимодействует с субстратом более эффективно. Исполь-
зование органелл или целых клеток более целесообразно в тех случаях, когда
выделение фермента является сложной процедурой, если очищенный фермент неста-
билен или процесс трансформации включает несколько стадий и все необходимые
ферменты находятся в клетке.
Микроорганизмы используются как для получения природных метаболитов (напри-
мер, глутаминовой кислоты), так и для превращения веществ, которые не являют-
ся их природными субстратами (к примеру, гидроксилирование стероидов по 11 р-
положению). Как правило, ферменты катализируют реакции нормального метаболиз-
ма с высокой субстратной специфичностью. Экспрессия генов или целых генных
кластеров, клонированных из другого организма, позволяет расширить круг ве-
ществ, подвергающихся биотрансформации, как, к примеру, в случае получения
индиго. Метаболическая инженерия и белковый дизайн позволяют находить новые
метаболические пути на основе анализа генома и играют важную роль при разра-
ботке методов промышленной биотрансформации.
Животные клетки широко используются для синтеза фармацевтических препаратов
и антител в биореакторах. В настоящее время проводятся работы по созданию ис-
кусственной печени для очищения крови от некоторых токсических веществ. Ток-
сины, выделенные из крови при диализе, в результате биотрансформации осажда-
ются на молекулах альбумина.
Наиболее известный пример использования растительных клеток для биотранс-
формации - реакции специфического гидроксилирования. Так, в культуре
Digitalis lanata в результате гидроксилирования дигитоксина по положению 12
образуется дигоксин. Биореакторы для культивирования растительных клеток по
техническим причинам пригодны лишь для ограниченного числа процессов, напри-
мер для синтеза таксола (Paclitaxel™) Taxus brevifolia.
Отдельные ферменты целесообразно применять, если реакция биотрансформации
проходит всего в одну стадию и может протекать в системе in vitro. В большин-
стве случаев в промышленности используются не требующие кофакторов ферменты,
например, для реакций субстрат-специфичного гидролиза или этерификации. В по-
следнее время изолированные ферменты также стали применяться для осуществле-
ния реакций присоединения по двойной связи, например в карбонильных группах.
Наиболее яркими примерами использования «рекомбинантного» пути обмена веществ
в промышленности является производство аскорбиновой кислоты в Erwinia
herbicola (см. ранее) и получение индиго в рекомбинантных клетках Esche-
richia coli. Методами генетической инженерии в клетках Е. coli была дополни-

тельно усилена активность триптофаназы, катализирующей реакцию превращения
триптофана в индол, а затем с помощью TOL-плазмиды в клетки был введен ген
нафталиндиоксигеназы из Pseudomonas sp. Полученный рекомбинантныи штамм обла-
дает способностью синтезировать индиго - один из самых распространенных кра-
сителей для тканей. Для получения L- или D-аминокислоты из синтетических ги-
дантоинов используют хозяйские клетки Е. coli с векторными кассетами, содер-
жащими рекомбинантные гидантоиназы и карбамилазы («синтетическая биология»).
Биотрансформация
Ферментация
Живые клетки
в биореакторах
Биотрансформация/биокатализ
Синтез необходимых продуктов Г
«Покоящиеся» или иммобилизованные клетки
Клетки в виде суспензии
или иммобилизованные на носителе
Ферментативный катализ
Один или несколько
изолированных ферментов
— Примеры реакции биотрансформации
Реакция
D-сорбит -* L-сорбоза
Фенил-й-лактат -* 4-гидроксифенил-
D-лактат
Фумаровая кислота -*
L-аспарагиновая кислота
D-глюкоза -> D-фруктоза
0,1.-ацетоксиметоксифенилэтиламин ->
L-фенилэтиламин
Триптофан -* индиго
Организм/Фермент
Acetobacter suboxydans
Beauveria gossypii
Escherichia coli
Глюкозоизомераза
из Streptomyces sp
Липаза из Pseudomonas
cepacia
Рекомбинантныи штамм Е. coli
Ф - ферментация;
ИмК - иммобилизованные клетки;
ИмФ - иммобилизованные ферменты;
ИмРК - иммобилизованные рекомбинантные клетки
Процесс
Ф
Ф
ИмК
ИмК, ИмФ
ИмФ
ИмРК
Фирма-разработчик
Roche
BASF
Tanabe, DSM
Nova Clinton
BASF
Genencor
Некоторые способы иммобилизации клеток и ферментов
Адсорбция
на носителе
Ковалентное
связывание
с носителем
Образование
поперечных
сшивок
3®(ВС
П Г
1 Г 1 Г
Включения
в нерастворимый
гель
<£XS>
^«у ^
^е=^
Микрокапсулирование

i— Производство индиго в рекомбинантных штаммах Е. coli
Мутантный штамм Е. coli -
суперпродуцент индола
^ч
// V
Н
Триптофан
СООН
NH2
Триптофаназа
Нафталин-
диоксигеназа
Спонтанная дегидратация
//
Индол
Клонирование генов
из Pseudomonas sp.:
а нафталиндиоксигеназа
6 ксиленоксидаза
Ксиленоксидаза
О;
цш:-Индол-2,3-Дигидродиол
Индоксил
Биотрансформация
стероидов
Одним из примеров экономически выгодной биотрансформации является получение
стероидов из стеролов.
К группе стероидов относятся более 10 000 природных и синтетических соеди-
нений , многие из которых имеют важное фармацевтическое значение. В качестве
примеров можно привести витамин D2 (кальциферол), кортикостероиды (противо-
воспалительные средства), эстрогены и гестагены (женские половые гормоны),
спиронолактон (мочегонное средство). В промышленном синтезе стероидов исполь-
зуются различные типы биотрансформации: например, отщепление боковой цепи р-
ситостерола с образованием андроста-4-ен-З,17-диона (АД) или андроста-1,4-
диен-3,17-диона (АДД) и гидроксилирование 11-р-атома кортексолона (также на-
зываемого соединением Рейхштейна «S»). Аналогично получению индиго в клетках
Е. coli, возможно осуществить процесс синтеза прегненолона из Сахаров в клет-
ках дрожжей, и хотя эти методы пока не используются в промышленности, очевид-
но, что в будущем биотрансформация станет очень важным технологическим прие-
мом.
Традиционно основным сырьем для производства стероидов служит диосгенин -
природный стерол растительного происхождения, главный поставщик - Мексика.
Другие источники - желчные кислоты, которые поставляет мясоперерабатывающая
промышленность, и стигма-стерол - побочный продукт производства витамина Е из
соевого масла. Процессы превращения этих веществ в важные фармацевтические
продукты (кортикостероиды, половые гормоны или спиронолактон) состоят из мно-
жества стадий. Поэтому для отщепления боковых цепей, в частности от р-
ситостерола из соевого или рапсового масла, представляется перспективным ис-
пользование таких микроорганизмов, как Mycobacterium, Nocardia, Arthrobacter
или Corynebacterium. В результате ферментативной реакции образуется андроста-
4-ен-З,17-дион и андроста-1,4-диен-З,17-дион - предшественники эстрогенов и
гестагенов, а также кортикостероидных гормонов. Другие источники сырья для
производства стероидов, такие как холестерол или желчные кислоты, также могут

быть использованы для биотрансформации, однако пока эти методы экономически
невыгодны.
Гидроксилирование - одна из важнейших стадий синтеза стероидов с заданной
структурой. В настоящее время получены обширные коллекции микроорганизмов, в
каждом из которых гидроксилирование протекает по определенному положению, что
позволяет осуществлять гидроксилирование предшественников стероидов по всем
возможным положениям. Важным примером промышленного использования такой реак-
ции является гидроксилирование одного из промежуточных продуктов синтеза гид-
рокортизона - соединения Рейхштейна «S» (вещество названо по имени Тадеуша
Рейхштейна - швейцарского химика, лауреата Нобелевской премии 1950 г., кото-
рый впервые выделил кортизон и установил его структуру). Реакция протекает в
клетках плесневого гриба Curvularia lunata. Чтобы предотвратить гидроксилиро-
вание по 7ос-и 14ос-атомам, «8»-вещество предварительно ацетилируют по 17-
гидроксигруппе. В процессе ферментации реакция биотрансформации идет с высо-
кой стереоспецифичностью.
При создании рекомбинантного дрожжевого штамма, синтезирующего прегненолон
из Сахаров, был использован новый экспериментальный подход. В процессе обра-
зования микостерола в дрожжах синтезируется эргостерол. В рекомбинантных
штаммах были произведены следующие перестройки генома: во-первых, выключен
ген фермента, ответственного за окислительное отщепление боковой цепи в А-22-
ненасыщенных продуктах; во-вторых, в геном встроены три гена ферментов, уча-
ствующих в синтезе стеролов крупного рогатого скота, и ген Arabidopsis
thaliana (резуховидка, двудольное травянистое растение), кодирующий А-7-
редуктазу. Полученные рекомбинантные штаммы, в которых экспрессируются все
эти ферменты, обладают способностью синтезировать прегненолон при росте на D-
глюкозе. Кроме того, если в клетках осуществлять коэкспрессию Зр-
гидроксистероид-дегидрогеназы человека, из прегненолона образуется прогесте-
рон. Клонирование гена монооксигеназы Р450, которая осуществляет избиратель-
ное гидроксилирование, приводит к гидроксилированию молекулы прогестерона по
положениям lip, 17а и 21. Таким образом, рекомбинантный штамм дрожжей синте-
зирует гидрокортизон из Сахаров. Научные достижения, основанные на фундамен-
тальных исследованиях в области молекулярной биологии, используются в разра-
ботках компании Sanofi-Aventis при оптимизации штаммов дрожжей методами мета-
болической инженерии. Это приводит к появлению конкурентоспособной техноло-
гии.
Гидроксилирование соединения Рейхштейна «S» —
в положении Ир в клетках Culvularia lunata
ОН ОН
JmiO-CO-СНз
17-Ацетат соединения
Рейхштейна «S»
...iO-CO-СНз
17-Ацетат гидроксикортизона
Гидрокортизон
Ацетилирование субстрата по 17-гидроксигруппе препятствует
гидроксилированию в положениях 7а и 14а.

Синтез стероидов в рекомбинантных штаммах дрожжей
Сахар
О
Прегненолон
Эргостерол
ГП Обмен веществ дрожжей
1Л Клонированные гены крупного рогатого скота, человека и растений
3] Клонированный ген млекопитающих
зр-Гидроксистероид-
дегидрогеназа,
Р450 моноокси-
геназы CYP17A1,
CYP21A1,CYP11B1
Био-гидрокортизон
Биосинтез стеролов
соон
Дезоксихолевая кислота
26 стадий
ОН
Диосгенин
5 стадий
Стигмастерол
Реакции гидроксилирования,
осуществляемые различными
микроорганизмами
11-а-Гидроксипрогестерон
t
Андроста-4-ен-ЗД7-дион (АД)
Химические реакции
Ферментация
Половые гормоны
Доступное промышленное сырье
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

Химичка
НЕТЕРПЕНОВЫЕ
ВЕЩЕСТВА
Ароматические
соединения
ВВЕДЕНИЕ В ПОЛУЧЕНИЕ ФИТОЭССЕНЦИИ
Виноградов Б. и др.
(продолжение)
Так как все производные этого ряда обладают запахом (не обязательно прият-
ным) , они получили название ароматических веществ.

Ароматические соединения - это класс органических веществ, содержащих «аро-
матическое» кольцо (шестичленныи цикл с чередующимися одинарными и двойными
связями). Такое строение приводит к химической устойчивости этих веществ. В
фитоэссенциях ароматические вещества представлены углеводородом парацименом.
I Фенилэтиловый спирт (обычно называемый ФЭС) входит в состав розового I
| масла. |
I 3-фенилпропанол (дигидрокоричный спирт) является компонентом бензоина и I
I перуанских резиноидов, в то время как транскоричная кислота - это компо- I
I нент стираксовых масел. I
I Наиболее известные ароматические альдегиды: I
I • фенилацетальдегид — обладает «пронзающим» ароматом зелени и гиацинта и I
I входит в состав многих фитоэссенций; I
I • бензальдегид — является компонентом фитоэссенций горького миндаля и в I
I следовых количествах представлен в фитоэссенций розового дерева; I
I • коричный альдегид — составляет до 90% фитоэссенций кассии. I
I • наиболее известный ароматический кетон 4—метилацетофенон входит в со- I
| став фитоэссенций перца и розового дерева. |
I Сложные эфиры ароматических соединений являются очень важными компонен- I
I тами фитоэссенций. Среди них наиболее известны: I
I • бензилацетат — входит в состав абсолю жасмина, а также в состав фитоэс- I
I сенции гардении; I
I • циннамилацетат — входит в состав фитоэссенций кассии; I
I • метилбензоат — компонент фитоэссенций иланг-иланга, придает «медицин- I
I ско-фенольный» оттенок запаха; I
I • метилциннамат — входит в состав фитоэссенций базилика и альпинии; I
| • метилантранилат — входит в состав фитоэссенций нероли, иланг-иланга и |
| абсолю жасмина. |
Фенолы
Очень важную роль в фитохимии играют фенолы1, принадлежащие к классу арома-
тических соединений. Фенолы имеют высокую биологическую активность. Это наи-
более сильные противоинфекционные, антисептические, бактерицидные, иммуности-
мулирующие соединения, получаемые из растений. Большинство фенолов раститель-
ного происхождения водорастворимы, некоторые - жирорастворимы.
Поскольку фенольные соединения вызывают сильное раздражение кожи и печени,
их следует использовать в течение короткого периода времени и в сильно раз-
бавленном виде.
| В самой многочисленной и широко распространенной в растениях группе фе- |
I нольных соединений флавоноидах2 - молекула фенола состоит из двух аромати- I
I ческих (бензольных) колец. Известно около 8 тысяч природных фенолов; при- I
I мерно половина из них относится к флавоноидам. Флавоноиды накапливаются во I
| многих лекарственных растениях (например, в корнях солодки, траве пустыр- |
I ника, цветках бессмертника) и отличаются широким спектром фармакологиче- I
I скоро действия. Они обладают желчегонным, бактерицидным, спазмолитическим, I
| кардиотоническим действием. В медицине широко используют свойства многих |
1 Фенолы - вещества, содержащие одну дли несколько гидроксильных групп (-ОН), свя-
занных с атомами углерода бензольного (ароматического) ядра.
2 Флавоноиды - нелетучие вещества, поэтому в продуктах дистилляции с водяным паром
они не присутствуют. Содержатся только в фитоэкстрактах.

флавоноидов (например, рутина) уменьшать проницаемость и ломкость капилля-
ров . Выявлено также противораковое и противолучевое действие флавоноидов.
Определенные изофлавоиоиды (найденные в растениях и семенах, но не в фито-
эссенциях) оказывают на млекопитающих эстрогенное действие.
Фенолы, содержащиеся в фитозссенциях, можно разделить на две группы - про-
стые фенолы и фенилпропаноиды.
К простым фенолам относятся, главным образом, тимол и карвакрол:
ОН
I
Примеры простых фенолов: I - тимол, II - карвакрол
Эта группа фенолов очень активна и обладает сильным бактерицидным действи-
ем. По своему действию эти вещества напоминают карболку (простейший фенол).
Содержатся в фитоэссенциях чабреца, чабера, монарды и душицы.
В некоторых случаях фенольная группа может быть превращена в метокси-
группу (тарификация). Так образуется метилтимол и метилкарвакрол, которые
иногда сопутствуют в фитоэссенциях тимолу и карвакролу. Обжигающее дейст-
вие таких этерифицированных фенолов сильно снижено.
Более сложный состав имеет ванилин. В состав его молекулы входит свобод-
ная и этерифицированная фенольные группы, а также альдегидная группа. Ва-
нилин встречается в некоторых фитоэссенциях (стиракс, бальзам Перу, гвоз-
дика, бобы тонка). Наиболее важный источник ванилина - плоды ванили. По
ряду причин ванилин не обладает обжигающим действием и даже используется
как натуральный ароматизатор в пищевой промышленности.
сно
НзСО
Фенилпропаноиды - природные ароматические соединения, к которым прикреплена
боковая цепочка из 3 атомов углерода.
Одна из форм фенилпропаноидов - фенолпропены - вносит вклад в формирова-
ние запахов. Эти вещества растворимы в жирах. Также как и простые фенолы,
они оказывают сильное раздражающее действие на кожу. В качестве примера
фенолпропенов можно указать хавикол, присутствующий в фитоэссенции листьев
бетеля.

но
Хавикол
Бактерицидные свойства фенолов обусловлены наличием активной гидроксиль-
ной группы (ОН) . Если же гидроксильную группу фенольных веществ «изолиро-
вать» этерификацией (например, метильной группой), то получатся фенолпро-
пеновые эфиры, которые уже не так опасны и, кроме того, обладают приятным
ароматам аниса. Этот процесс протекает в клетках растений, в результате
чего образуются фенолпропеновые эфиры (анетол и метилхавикол, а также ме-
тил эвгенол и элемицин).
Подобно феноловым эфиром, фенолпропеновые эфиры являются антидепрессан-
тами, а также обладают противосудорожными и седативными действиями. Они
обнаружены в фитоэссенциях базилика, аниса, эстрагона. Считается, что эти
эфиры регулируют состояние автономной нервной системы, облегчая спазмы
(кишечные, маточные, мышечные и т. д.) и стимулируют умственную деятель-
ность .
Пример фенолпропеновых эфиров - анетол.
н3со
Анетол.
Из других производных фенолпропеновых эфиров следует указать на очень
важную группу фенолов, среди которых наиболее часто встречается эвгенол.
Это вещество является главным компонентом фитоэссенций из листьев корицы,
гвоздичного дерева и базилика эвгенольного. Эвгенол не только является фе-
нолпропеновым эфиром, но и одновременно имеет свободную фенольную группу.
ПяСО
Эвгенол.
Внутренние эфиры фенолов - еще одна группа фенилпропаноидов. Они встре-
чаются не часто (в фитоэссенциях петрушки, ореха мускатного). Оказывают
сильное влияние на организм. Среди этих веществ следует указать сафрол,
апиол и миристицин.
сн2—о
I I Н3СО.
0^ ^^ ^ОСН3
Н3СО
Апиол
Миристицин

I Сафрол, апиол и миристицин содержат диоксиметиленовую группу, которая в I
I условиях живого организма под действием ферментов отщепляет формальдегид и I
I образует метаболиты вторичного действия. В связи с тем, что вещества, со- I
| держащие диоксиметиленовую группу, избирательно накапливаются в почках, |
I печени и, самое главное, в клетках мозга, выделяющийся формальдегид вызы- I
I вает их необратимое разрушение, приводя к нарушению различных жизненно I
| важных функции организма, в том числе, головного мозга. При этом не следу- |
I ет рассматривать эти свойства как фатальные, так как отрицательное дейст- I
| вие этих веществ проявляется лишь при передозировке. |
Кумарины
Изредка встречаются в фитоэссенциях и почти всегда в фитоэкстрактах. В це-
лом кумарины оказывают сильное тонизирующее и бодрящее действие на нервную
систему. Они могут быть полезны при тревожных состояниях. Еще одним важным
свойством кумаринов является повышение порога болевой чувствительности.
| Кумарины являются лактонами орто—кумаровой кислоты (орто-оксикоричной |
I кислоты) . I
I Большое семейство кумаринов (известно около 700 веществ) может быть по- I
I лучено из собственно кумарина, имеющего характерный запах свежескошенного I
I сена. I
Кумарин.
Фуранокумарины биологически более активны, чем обычные кумарины. В частно-
сти, они проявляют фототоксичные, аллергенные и инсектицидные свойства (по-
следнее - за счет активируемого ультрафиолетом разрушения ДНК насекомых).
Наиболее опасны для млекопитающих и человека кумарины - афлатоксины, которые
обладают гепатотоксичным действием (оказывают негативное влияние не печень),
а также дикумарол - антикоагулянт крови (оказывает сильное противосвертываю-
щее действие).
Иридоиды
Это - группа горьких на вкус монотерпеноидных лактонов. Иридоиды широко
распространенны у растений, не относящимся к хвойным. Очевидно, их основная
роль заключается в отпугивании листоядных насекомых, хотя некоторые обладают
и антимикробными свойствами.
| В некоторых растениях присутствуют так называемые «простые иридоиды», не |
I имеющие прикрепленной глюкозы в молекулах. I
I Примечательным примерам этих соединении является непеталактон - активное I
| вещество кошачьей мяты (Nepeta cataria) , которое и является соединением, |
I привлекающим кошек к этому растению. I
I Растения, содержащие иридоиды. в течение столетий использовались в на- I
I родной медицине в виде травяных отваров, настроев, чаев, благодаря анти- I
| микробной и противоопухолевой активности. Некоторые иридоидные глюкозиды |
| обладают слабительным и мочегонным действием, а валепотриаты (иридоиды, |

присутствующие в валериане) оказывают седативное действие. В больших кон- I
центрациях и в присутствии кислот иридоидные глюкозиды токсичны для людей. |
Алифатические соединения
Эти соединения биогенетически связаны с органическими кислотами и метабо-
лизмом жирных кислот. Некоторые участвуют в формировании запахов летучих ве-
ществ в цветах.
Многие фитоэссенции содержат летучие кислоты - муравьиную, уксусную, про-
пионовую, изовалернановую. Уникальной особенностью обмена веществ у растений,
в сравнении с животными и микроорганизмами, является способность растений ак-
кумулировать органические кислоты в клетках. Этой способностью обладают фрук-
ты , а также листья растений нескольких семейств. Кислоты могут придавать фи-
тоэссенциям очень неприятные запахи.
Наиболее важной является уксусная кислота, так как она служит универсальным
предшественником жирных кислот, липидов и многих других органических веществ
растений. В фитоэссенциях уксусная кислота встречается в свободном и в свя-
занном виде с терпеновыми спиртами, образуя очень большой и важный класс
сложных эфиров (например, в виде линалилацетата или геранилацетата). Сложные
эфиры часто обладают фруктовыми запахами; сложные эфиры с более высокой моле-
кулярной массой имеют жирный мылоподобныи запах. Алифатические сложные эфиры
могут быть найдены во многих фитоэссенциях, например, гексилбутират в фитоэс-
сенции лаванды.
| Среди алифатических соединений наиболее важными являются алифатические |
I альдегиды. Простейшие жирные альдегиды (пропионовый, масляный и изовале- I
I риановый) обладают очень неприятным запахам, вызывая даже резь в глазах. I
I Так как они имеют очень низкую температуру кипения, они легко удаляются из I
| фитоэссенции простым проветриванием на воздухе. |
I Альдегиды с большим молекулярным весом (например, н-октаналь и н- I
I деканаль) - это жирные альдегиды, оказывающие большое влияние на общий за- I
| пах цитрусовых. Порог восприятия запахаЗ н-октаналя составляет 0,7 частей |
I на миллиард, порог н-деканаля еще более впечатляющий - 0,9 частей на мил- I
I лиард. Важной особенностью этих альдегидов является свойство менять каче- I
I ство своего запаха. В высоких концентрациях деканаль обладает жирным, не- I
| приятным тоном. В низких - имеет тонкий аромат цитрусовых. Важный компо- |
I нент запаха розового масла и фитоэссенции мандарина - н-нонаналь, имеет I
I порог восприятия запаха 1 часть на миллиард. Нонадиенали, природные со- I
| ставляющие соков огурца и арбуза, обладают еще более низким порогом вое- |
I приятия запаха: для (2Е, 6Z) нонадиеналя эта величина составляет 0,01 час- I
I ти на миллиард. I
I Среди алифатических соединений есть несколько спиртов, являющихся важны- I
| ми составляющими фитоэссенции (например, 3-октенол в фитоэссенции лаванды |
I и экстрактах грибов) . Иногда встречаются алифатические спирты (амиловый, I
I гексиловый и октиловый) , а также кетоны: ацетон и его высокомолекулярные I
I аналоги (октанон-3 в лаванде) и группа кетонов в фитоэссенции руты - ме- I
| тилгептилкетон (60%) и метилнонилкетон (30%). |
N— и S—Гетероциклические соединения
Группа веществ, содержащих атомы азота и серы в циклической структуре моле-
Порог восприятия запаха — минимальная концентрация вещества в воздухе, которую
можно оценить и почувствовать.

кулы. Чаще всего они обладают своеобразными запахами и обычно образуются в
живых организмах из аминокислот в процессе гниения или утилизации биологиче-
ских отходов. Одним из представителей этих веществ является индол.
Индол.
Пахнущее в чистом виде фекалиями, это вещество является чрезвычайно важ-
ным компонентом многих цветочных фитоэкстрактов, таких как абсолю нарцисса
и жасмина. При сильном разбавлении индола, получаемого из природных источ-
ников, его запах становится цветочным. Этого очень сложно или невозможно
добиться с промышленно получаемым индолом.
НОРТЕРПЕНОИДЫ
Группа нортерпеноидов (дословно означает «похожие на терпены») включает в
себя очень ценные компоненты фитоэссенций, обладающих сильными, выразительны-
ми запахами чайного, фиалкового, табачного направления. Они присутствуют в
фитоэкстрактах в очень малых концентрациях, но благодаря своему низкому поро-
гу восприятия, в некоторых случаях оказывают определяющее влияние на аромат
фитоэссенций.
Например, без дамаскенона, компонента розового масла, который содержится в
концентрации до 0,05%, не будет привычного аромата розы.
Дамаскенон.

Электроника
ГЕНЕРАТОР СИГНАЛОВ
Микроконтроллер STM32F415RG имеет в своем составе 12-битный DAC (digital-
to-analog) преобразователь на два независимых канала, что позволяет генериро-
вать разные сигналы. Можно напрямую загружать данные в регистры преобразова-
теля, но для генерации сигналов это не очень подходит. Лучшее решение — ис-
пользовать массив, в который генерировать одну волну сигнала, а затем запус-
кать DAC с триггером от таймера и DMA.. Изменяя частоту таймера можно изменять
частоту генерируемого сигнала.
"Классические" формы волны включают: синусоидальная, меандр, треугольная и
пилообразная волны.

Функция генерации данных волн в буфере имеет следующий вид:
//**************************************************************************
//* * * GenerateWave ********************************************************
//**************************************************************************
Result Application: :GenerateWave(uintl 6_t* dac_data, uint32_t dac_data_cnt,
uint8_t duty, WaveformType waveform)
{
Result result;
uint32_t max_val = (DAC_MAX_VAL * duty) / 100U;
uint32_t shift = (DAC_MAX_VAL - max_val) / 2U;
switch(waveform)
{
case WAVEFORMJSINE:
f or (uint32_t i = OU; i < dac_data_cnt; i++)
{
dac_data[i] = (uintl6_t) ((sin((2.OF * i * PI) / (dac_data_cnt + 1)) +
1.0F) * max_val) » 1U;
dac_data[i] += shift;
}
break;
case WAVEFORM_TRIANGLE:
f or (uint32_t i = OU; i < dac_data_cnt; i++)
{
if (i <= dac_data_cnt / 2U)
{
dac_data[i] = (max_val * i) / (dac_data_cnt / 2U) ;
}
else
{
dac_data[i] = (max_val * (dac_data_cnt - i) ) / (dac_data_cnt / 2U) ;
}
dac_data[i] += shift;
}
break;
case WAVEFORM_SAWTOOTH:
f or (uint32_t i = OU; i < dac_data_cnt; i++)
{
dac_data[i] = (max_val * i) / (dac_data_cnt - 1U);
dac_data[i] += shift;
}
break;
case WAVEFORM_SQUARE:
f or (uint32_t i = OU; i < dac_data_cnt; i++)
{
dac_data[i] = (i < dac_data_cnt / 2U) ? max_val : 0x000;
dac_data[i] += shift;
}
break;

default:
result = Result: :ERR_BAD_PARAMETER;
break;
}
return result;
}
В функцию нужно передать указатель на начала массива, размер массива, мак-
симальное значение и требуемую форму волны. После вызова массив будет запол-
нен сэмплами для одной волны требуемой формы, и можно запускать таймер для
периодической загрузки нового значения в DAC.
DAC в данном микроконтроллере имеет ограничение: типичное settling time
(время от загрузки нового значения в DAC и появлением его на выходе) состав-
ляет 3 ms. Но не все так однозначно — данное время является максимальным,
т.е. изменение от минимума до максимума и наоборот. При попытке вывести ме-
андр эти заваленные фронты очень хорошо видно:
Если же вывести синусоидальную волну то завал фронтов уже не так заметен
из-за формы сигнала. Однако если увеличивать частоту синусоидальный сигнал
превращается в треугольный, а при дальнейшем увеличении уменьшается амплитуда
сигнала.

Генерация на 1 KHz (90% амплитуда):
Генерация на 10 KHz (90% амплитуда):

Генерация на 100 KHz (90% амплитуда):
Уже видны ступеньки — потому что загрузку новых данных в DAC осуществляется
с частотой в 4 МГц.
Кроме того, задний фронт пилообразного сигнала завален и снизу сигнал не
доходит до того значения, до которого должен. Это происходит потому, что сиг-
нал не успевает достичь заданного низкого уровня, а ПО загружает уже новые
значения.
Генерация на 200 KHz (90% амплитуда):

Уже видно как все волны превратились в треугольник.
С цифровыми каналами все намного проще — практически в любом микроконтрол-
лере есть таймеры позволяющие вывести PWM сигнал на выводы микроконтроллера.
Использовать лучше всего 32-х битный таймер — в таком случае не нужно пере-
считывать предделитель таймера, достаточно в один регистр загружать период, а
в другой регистр загружать требуемую скважность.
Организовать пользовательский интерфейс (UI) было решено в четыре прямо-
угольника, каждый имеет картинку выводимого сигнала, частоту и амплиту-
ду/скважность . Для текущего выбранного канала текстовые данные выведены белым
шрифтом, для остальных — серым.
Структура содержащая все объекты UI:
//•••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••
//*** Structure for describes all visual elements for the channel ********
//*************************************************************************
struct ChannelDescriptionType
{
// UI data
UiButton box;
Image img ;
String freq_str;
String duty_str;
char freq_str_data[64] = {0};
char duty_str_data[64] = {0};
// Generator data
};
// Visual channel descriptions
ChannelDescriptionType ch_dsc[CHANNEL_CNT];
Код инициализации пользовательского интерфейса:
// Create and show UI
int32_t half_scr_w = display_drv.GetScreenW() / 2;
int32_t half_scr_h = display_drv.GetScreenH() / 2;
for(uint32_t i = 0U; i < CHANNEL_CNT; i++)
{
// Generator data
// UI data
int32_t start_pos_x = half_scr_w * (i%2);
int32_t start_pos_y = half_scr_h * (i/2);
ch_dsc[i].box.SetParams(nullptr, start_pos_x, start_pos_y, half_scr_w,
half_scr_h, true);
ch_dsc[i].box.SetCallback(SCallback, this, nullptr, i);
ch_dsc[i] .freq_str.SetParams(ch_dsc[i] .freq_str_data, start_pos_x + 4 r
start_pos_y + 64, COLOR_LIGHTGREY, String::FONT_8xl2);
ch_dsc [i] . duty_str. SetParams (ch_dsc [i] . duty_str_data, start_pos_x + 4 ,
start_pos_y +64+12, COLOR_LIGHTGREY, String::FONT_8xl2);
ch_dsc[i].img.Setlmage(waveforms[ch_dsc[i].waveform]);
ch_dsc[i].img.Move(start_pos_x + 4, start_pos_y + 4);
ch_dsc[i].box.Show(1);
ch_dsc[i].img.Show(2);
ch_dsc[i].freq_str.Show(3);

ch_dsc[i] .duty_str. Show(3) ;
}
Код обновления данных на экране:
for(uint32_t i = OU; i < CHANNEL_CNT; i++)
{
ch_dsc[i].img.Setlmage(waveforms[ch_dsc[i].waveform]);
snprintf(ch_dsc[i].freq_str_data, NumberOf(ch_dsc[i].freq_str_data),
"Freq: %71u Hz", ch_dsc[i].frequency);
if(IsAnalogChannel(i)) snprintf(ch_dsc[i].duty_str_data,
NumberOf(ch_dsc[i].duty_str_data), "Ampl: %7d%%", ch_dsc[i].duty);
else snprintf(ch_dsc[i].duty_str_data,
NumberOf (ch_dsc[i] .duty_str_data) , "Duty: %7d %%", ch_dsc[i].duty);
// Set gray color to all channels
ch_dsc[i].freq_str.SetColor(COLOR_LIGHTGREY);
ch_dsc[i].duty_str.SetColor(COLOR_LIGHTGREY);
}
// Set white color to selected channel
ch_dsс[channel].freq_str.SetColor(COLOR_WHITE);
ch_dsc[channel].duty_str.SetColor(COLOR_WHITE);
// Update display
display_drv. UpdateDisplay () ;
Интересно реализована обработка нажатия кнопки (представляет собой прямо-
угольник поверх которого рисуются остальные элементы). Если вы смотрели код,
то должны были заметить такую штуку:
ch_dsc[i].box.SetCallback (SCallback, this, nullptr, i);
вызываемую в цикле. Это задание функции обратного вызова, которая будет вы-
зываться при нажатии на кнопку. В функцию передаются: адрес статической функ-
ции статической функции класса, указатель this, и два пользовательских пара-
метра, которые будут переданы в функцию обратного вызова — указатель (не ис-
пользуется в данном случае — передается nullptr) и число (передается номер
канала).
Еще с университетской скамьи я помню постулат: "Статические функции не име-
ют доступа к не статическим членам класса". Так вот это не соответствует дей-
ствительности . Поскольку статическая функция является членом класса, то она
имеет доступ ко всем членам класса, если имеет ссылку/указатель на этот
класс. Теперь взглянем на функцию обратного вызова:
//••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••••
//*** Callback for the buttons *********************************************
//*****************************^
void Application::Callback(void* ptr, void* param_ptr, uint32_t param)
{
Applications app = *((Application*)ptr);
ChannelType channel = app.channel;
if(channel == param)
{
// Second click - change wave type
}

else
{
app.channel = (ChannelType)param;
}
app.update = true;
}
В первой же строчке этой функции происходит "магия" после чего можно обра-
щаться к любым членам класса, включая приватные.
Кстати, вызов этой функции происходит в другой задаче (отрисовки экрана),
так что внутри этой функции надо позаботится о синхронизации. В этом про-
стеньком проекте я этого не сделал, потому что в данном конкретном случае это
не существенно.
Исходный код генератора можно скачать здесь:
ftp://homelab.homelinuxserver.org/pub/arhiv/2018-12-al.zip
Управление было решено делать на энкодерах: левый отвечает за частоту и те-
кущий выбранный канал (изменяется при нажатии на кнопку), правый отвечает за
амплитуду/скважность и форму волны (изменяется при нажатии на кнопку).
Кроме того, реализована поддержка сенсорного экрана — при нажатии на неак-
тивный канал он становится активным, при нажатии на активный канал меняется
форма волны.
Из стороннего ПО используется System Workbench for STM321, STM32CubeMX2 и
FreeRTOS3. Это все бесплатные проекты. К этому всему написаны4 C++ FreeRTOS
wrapper, задачи обслуживания экрана, тачскрина, звука и ввода.
Для осуществления всего этого используется DevCore5.
1 http://www.openstm32.org/HomePage
2 https://www.st.com/en/development-tools/stm32cubemx.html
3 https://www.freertos.org/
4 ftp://homelab.homelinuxserver.org/pub/arhiv/2018-12-a2.zip
5 ftp://homelab.homelinuxserver.org/pub/arhiv/2018-12-a3.zip (OpenSCAD)

Вот так выглядит распиновка разъема расширения :
—
I2C1SCL
I2C1SCL
I2S3WS
SDIO СК
SDIO D3
SDIO D2
I2S2 SD
I2S2 СК
I2C2 SMBA
I2S2WS
SDIO D4
SWCLK
ВООТ1
USARTlТХ
USART5 RX
USART5 ТХ
USART4 RX
USART4 ТХ
USBDP
USBDM
мсо
USART3 RTS
USART3 CTS
USART3 СК
SDIOCMD
USART3 СК
USART3 RX
USART3TX
USARTl RTS
usarti as
USARTl RX
USARTlTX
USARTl CK
SDIO DO
Vcc (+3.3V)
Vbat (+3V)
Vcc {+3.3V)
SWDIO
USARTl RX
SDIOD5
■ ii ■ ■ ■
эпдэъп
TAMPER-RTC
ADO23W0
ADC123N1
AD023N2
ADC123N3
AD02IN4
AD02IN5
AD02N6
ADC12N7
SDIOD1
SDIOD7
SDIOD6
USART3 TX
USART3 RX
USART2 CTS
USART2 RTS
USART2 TX
USART2 RX
USART2 CK
I2S3 MCK
I2S2 MCK
I2C2SCL
I2C2SDA
^^_^^^^^^_
I2C1SDA
I2C1 SDA
I2C1 SMBA
WKUP
I2S3 SD
I2S3 CK
J
DAC OUT1
DAC OUT2
5Vout: 5V from USB port
Von: 3-4.2V from main Li-Ion/Li-Po battery if power switch ON
Vbat: 3V from Li-Ion cell battery
Vcc: 3.3V from power converter
Которая похоже и является схемой устройства.

Модуль с микроконтроллером:
I2S3 SD
I2S3 СК
I2C2SMBA
I2C1SDA
I2C1SCL
I2C1 SDA
I2C1SCL
I2C1SMBA
SDIO СК
SDIO D3
SDIO D2
I2S3 WS
I2S2 SD
I2S2 СК
I2S2 WS
SDIO D5
SDIOD4
SWDIO
USART1 RX
USART1TX
USART5 RX
USART5 ТХ
USART4 RX
USART4TX
SDIO CMD
USART3 CK
USART3 RX
USART3 TX
USB DP
USB DM
MCO
I2S3 MCK
I2S2 MCK
USART3 RTS
USART3 CTS
USART3 CK
USART1 RTS
USART1 CTS
USART1 RX
USART1 TX
USART1 CK
SDIO Dl
SDIO DO
SDIO D7
SDIO D6
PA13
+3.3V
PB9
PB8
PB7
PB6
PB5
PB4
PB3
PD2
PC12
PC11
PC10
PA15
PA12
PAH
РАЮ
PA9
PA8
PC9
PC8
PC7
PC6
PB15
PB14
ПТС1П
T 0»OMS-CIVd >nOMS->lVd^
S ЛГГ ONC-2
&68d 3 3 С Z iS«$
> ц * о
f,s8d 3 | d g »o°eS
®Z8d к, ; >o<ja2,
§98d °- а о ^flOd^
Ssw Ы [■] MwdS
®fr8d ею 60 8> lDd3
^cad |J»le3d-5t
S20d «FTIr0d^
0Vd3
Suod 3»-J L j lvd3
SeiodoEAjJ Lj zvd3
s^ivd* S[i_iDu0 cvds-
£zivd " S vvd3
«UYd -V. SVd3,
Ш
с kwj IL
Ihoi^HNN
S9Vd p^ |„ <^>Ddv^
k60dro о le3d®
^eod ^ 00 J?e8d®
^^0d 1— . >sl8d3
$90d У; Q) j,1 Z8d3
®Sl8d Q ' Г^Цивсф
|®H8d 0^ ,ft...'V8 ll8d3
ИЯЯ
PB12 Uziad
+3.3V Lact «
_ . ,^We
Eji'jj )пол«ф
• «"»»* QNCA
PA14
GND
Reset
BOOTO
Vbat (+3V)
PC13
PCO
PCI
PC2
PC3
РАО
PA1
PA2
РАЗ
PA4
PA5
PA6
PA7
PC4
PC5
PBO
PBl
PB2
PB10
PB11
Vln
5VOut
GND
JSWCLK
TAMPER-RTC
ADC123IN10
ADC123IN11
ADC123IN12
ADC123INB
ADC123IN0
ADC123IN1
ADC123IIM2
ADC123IN3
AD02IM4
AD02IM5
ADC12IM6
ADC12IN7
ADC12IN12
ADC12IN15
ADC12N8
ADC12IM9
RTC-TS
USART2 CTS
USART2 RTS
USART2 TX
USART2 RX
USART2 CK
BOOT1 ^^^^H
USART3 TX
USART3 RX
I2C2SCL
I2C2SDA
RTC-OUT
WKUP
DACOUT1
DACOUT2

Модуль экрана:
Зарядник для литиевой батареи:

Корпус:
Ф
Ф
/
т
ш

Оранжевые штучки — это толкатели. Извлечь модуль та еще задачка. В итоге
были придуманы эти толкатели. Когда модуль вставлен он их придавливает и
кнопки сзади оказываются вровень с корпусом. Если же модуль надо извлечь —
наживаем на толкатель и он выдавливает модуль вверх. Далее можно легко и про-
сто его вытянуть.
Зеленая (или желтая) штучка справа (ниже выключателя питания) - это просто
вынимаемый стилус для экрана.

Техника
ДАТЧИК ПЕРЕМЕЩЕНИИ ИЗ МЫШКИ
Савкин С.
В обычных мышках прячется высокочувствительный оптический датчик. Там скры-
вается своя маленькая «камера» и процессор обработки, который отслеживает пе-
редвижения малейших точек на поверхности. В топовых мышках разрешающая спо-
собность составляет всего 3 мкм!
Техническое задание было: сделать как можно скорее, с любой мышкой (возмож-
но беспроводной), выводить на 7 сегментный индикатор, обнулять по кнопке.
Компьютер не подходит, нужна разрешающая способность 0.01 мм, максимальное
расстояние 1000 мм.
Реализовать считывание данных можно несколькими способами:
1. Непосредственно с микросхемы оптического сенсора. Можно обойтись простым
контроллером, но про универсальность можно забыть совсем.
2. Подключить мышку по USB к простым контроллерам (например, к Ардуино). Это
просто и дешево, но надо паять. Под рукой была только Arduino, а к ней
можно подключить мышки совместимые с PS/2, а они обычно очень неточные.
Можно было на STM32, но отладочные платы сильно подорожали, самому паять
не было времени.
3. Взять какой-нибудь простой одно платный компьютер. Под рукой был как раз

Raspberri Pi. Он подходит для любых USB мышек и имеет хорошую производи-
тельность . Дорого, конечно, но может избыточная мощность потребуется по-
том.
В итоге была выбрана Raspberry Pi 3. Четыре 64 битных ядра А-53 по 1 GHz,
512 МБ оперативки.
Индикация должна быть на выданных 7-сегментных индикаторах. Получается нам
необходимо по 6 цифр на одну координату, итого 12 индикаторов. Каждый индика-
тор имеет 7 ножек на цифры + ножка на светодиод точки (dp) , общий провод не
считаем. Итого после простых расчетов получаем, что мы должны управлять 96
проводниками плюс нужна кнопка. 96 резисторов не очень хотелось тратить.
Можно, конечно, использовать дополнительные микросхемы по типу МАХ7219, или
сдвиговые регистры, мультплексоры, и т.д.
Но проще сделать динамическую индикацию. В один момент времени зажигать
только один светодиодный индикатор. Если индикаторы переключать очень быстро,
то человеческий глаз не заметит переключений. Для этого способа нужно только
8 проводов и резисторов на один индикатор и 12 на переключение индикаторов.
Плюс не забываем кнопку. Итого: всего 21 ножка против 96.
Так как мы пытаемся управлять целым индикатором через один пин распберри,
то максимальный ток у нас ограничен 50 мА. Всегда берем запас - 35 мА на все
8 светодиодов. Еще к этому добавим быстрое переключение индикаторов. В итоге
у нас каждый светит в 12 раз меньше положенного. Доработать можно 12 транзи-
сторами , но яркости, в конечном счете, хватило.
На распберри пи надо поставить Linux. Я поставил минимальный дистрибутив
Raspbian Jessie Lite1.
Далее через программу putty подключился к IP малинки, и дальше все через
1 https://www.raspberrypi.org/downloads/raspbian/

командную строку.
Чтобы было проще работать с GPIO (портами ввода и вывода) есть замечатель-
ная библиотека WiringPi2.
Как устанавливать её и управлять портами, вы сможете найти много информации
в сети, поэтому не буду подробно останавливать на этом.
Дальше надо создать папочку нашего проекта:
cd /home/pi
sudo mkdir mouse
cd /home/pi/mouse
Открываем редактор и вставляем код3.
sudo nano
Для выхода из редактора надо нажать Alt+X и сохранить файл с названием
blinker.с. Дальше надо обязательно скомпилировать с указанием wiring pi:
gcc -о mouse mouse.с -1 wiringPi
Все! Теперь подключаем мышку, и вставляем провода.
Подключение проводов:
// pin number declarations. We1re using the Broadcom chip pin numbers.
const int p21pin = 2;
const int p22pin = 3;
const int p23pin = 4;
const int p24pin = 17;
const int p25pin = 27;
const int p26pin = 22;
const int pllpin = 10;
const int pl2pin = 9;
const int pl3pin = 11;
const int pl4pin = 5;
const int pl5pin = 6;
const int pl6pin = 13;
const int papin = 8;
const int pbpin = 23;
const int pcpin = 12;
const int pdpin = 20;
const int pepin = 21;
const int pfpin = 24;
const int pgpin = 18;
const int pdppin = 16;
const int butpin = 26;
Запускаем:
sudo ./mouse
Автозапуск при загрузке:
http://wiringpi.com/download-and-install/
ftp://homelab.homelinuxserver.org/pub/arhiv/2018-12-a4.zip

sudo nano /etc/rc.local
Перед exit 0 дописать две строчки
cd /home/pi/mouse
sudo ./mouse &
Работать с этой программой очень просто. По нажатию кнопки мыши или просто
кнопки на плате идет обнуление. При долгом нажатии кнопки переходим в режим
регулировки DPI. Это важный параметр, который задается мышкой и показывает
сколько отсчетов мы получим при движении на один дюйм. Соответственно кнопка
на плате и на мышке прибавляет и убавляет DPI. Долго нажимаем - наше значение
записалось в файл и надежно хранится до следующей загрузки системы. Для чис-
тоты эксперимента в программе, индикация, получение информации с мышки и
кнопка обрабатываются в параллельных процессах.
Какие есть нюансы работы с мышкой:
1. Оси X и Y на моей мышке были не параллельны боковым граням, приходилось
для высчитывания реального расстояния пользоваться «пифагоровыми штанами».
2. Разрешающая способность не равна погрешности! Простым языком — разрешающая
способность действительно показывает минимальное перемещение, которое уви-
дит мышка, (отсчеты в компьютере должны быть дискретны минимальной разре-
шающей способности). А вот что мышка ничего не пропустит, ничем не гаран-
тируется. Можно уменьшить эту величину, используя хорошие поверхности
(чтобы оптический сенсор мох1 отслеживать перемещения), использовать не-
большие скорости. Но пропуски будут всегда! Для пользователя это означает
постоянный уход нуля и непрогнозируемую погрешность измерения.

3. USB HID по которому работает мышь не гарантирует доставку информации в
компьютер! То есть неизвестно пропустил ли компьютер какую-нибудь информа-
цию с мышки или нет. Вероятность пропажи информации малая, но все же есть.
4. Настройки чувствительности (разрешающей способности) иногда хранятся не в
мышке, а в программе для мышки.
5. Я брал самую крутую мышку из ассортимента Logitech - Logitech Performance
MX. Но каково было мое удивление, когда мышь давала разные погрешности при
движении вперед и назад. Поясню для пользователя. Если постоянно двигать
мышку назад и вперед, то курсор ощутимо так все снижается и снижается. Это
на любых платформах. Приходится периодически поднимать мышку и ставить на
новое место.
Но в итоге: недостатки перевесили все плюсы мышки как измерительного прибо-
ра4 .
4 https://www.youtube.com/watch?time_continue=24&v=zVuP0h4cddM

Мышление
ПРЕДИСЛОВИЕ
Ошибки
маленькие
и большие
МИФЫ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ
Эрнст Фишер
В романе «Кальтенбург» Марсель Байер вспоминает о своем детстве. Ему трудно
было смириться с тем, что морская ласточка - вовсе не ласточка. Но это было
еще не все: воронова ворона - не родственница вороны; альпийская ворона - та-
кая же ворона, как альпийская галка - галка; водяной черный дрозд - не дрозд;
перепелиный король - совсем не перепел и уж никак не король. Будучи ребенком,
автор отказывался верить рассказам своих родителей из области орнитологии,
ведь он же знал: «Горный зяблик живет не в горах, ловец устриц не питается
устрицами, гогочущая утка не гогочет, ледяная птица не имеет ничего общего со
льдом, а оперение пурпурной курицы сплошь синее». Повзрослев, Байер не только
научился объяснять подобные нелепости, возникающие, к примеру, при переводе с

греческого и латинского языков, но и понял, что истина так сразу в руки не
дается. И просто повторять то, что кто-то однажды сказал, не всегда правиль-
но .
Этот принцип должен стать правилом и для нас. Речь идет о маленьких и боль-
ших ошибках, получивших распространение в общественном сознании, - о мифах и
легендах, мешающих пониманию науки. Во многих случаях миф распространяется
благодаря неправильному названию того или иного явления и предмета, именно об
этом и рассказывает Байер в своем романе, вспоминая названия разных птиц. А
вот еще один пример. С мая 1918 года и до 1920 года в мире бушевал испанский
грипп (испанка, как эту болезнь называли в России), унесший жизни 25-50 млн.
человек. Это была настоящая пандемия. Из названия складывается впечатление,
что место происхождения гриппа - Пиренейский полуостров, но это совсем не
так. По одной из версий, очаг пандемии вспыхнул в американском штате Канзас,
а именно в военном лагере Райли. Оттуда солдаты принесли опасную разновид-
ность вируса в Европу, где возбудитель болезни атаковал ослабленное войной,
холодом и голодом население европейских стран.
Итак, название «испанка» хотя и вводит в заблуждение относительно происхож-
дения заболевания, зато не противоречит правильному описанию его протекания.
Однако слово «испанка» мешает понять, почему имеющая столь европейское назва-
ние инфекция стала причиной множества человеческих смертей также, в частно-
сти, и в США. и даже вызвала там настоящую истерию среди местного населения,
когда многие совершенно невиновные в распространении болезни люди - как аме-
риканцы, так и европейцы - подверглись линчеванию.
Пища
Попая
Итак, во многих случаях целесообразно отнестись к делу более серьезно и
указать на ошибки, особенно если благодаря этому удастся не допустить причи-
нения вреда многим людям - например, детям, которых все еще пичкают шпинатом,
поскольку этот овощ, по слухам, содержит много железа и потому делает нас
сильными.
Кстати, как и почему железо способно сделать кого-либо сильным? Может быть,
мы просто переносим свойства съеденного (твердого металла) на съедающего -
мол, «мы - то, что мы едим»? Как бы там ни было, легенда о придающем силу
шпинате обязана своим рождением появившемуся в начале 1930-х годов на киноэк-
ранах мира морячку Попаю - в фуражке капитана, с татуировкой в виде якоря на
левой руке, с кривым, сморщенным лицом, трубкой в уголке рта и с прищуренным
глазом. Каждый раз, когда Попай хочет поколотить кого-то или совершить какие-
либо действия с применением силы, он опустошает банку шпината и своим неми-
нуемым триумфом подтверждает, что шпинат придает такую же силу, как и волшеб-
ный напиток галлов, с помощью которого Астерикс и компания держали римлян в
страхе. А наши родители сразу же нашли соответствующее объяснение его побе-
дам: морячок Попай становится таким сильным оттого, что ест шпинат, который
содержит много ценного железа, чудесным образом способствующего кроветворе-
нию, и вместе с тем увеличивающего размер мускулов. У Попая это очень заметно
по внушительным бицепсам.
Тот факт, что Попай способствовал росту продаж шпината, настолько же очеви-
ден, насколько неясным остается вопрос о том, каким образом его создатель,
американский художник Эльзи К. Сиджер, узнал об этом или откуда взялась его
убежденность в способности зелени придавать силу и наращивать мускулы. Мы мо-
жем лишь предположить, что Сиджер слышал о том, что в 1890 году некий швей-
царский химик определил, что в 100 г сухого шпината содержится 35 мг железа.
Эта цифра в 10 раз превышает принятый в настоящее время показатель, но в те

далекие времена она сразу же была подхвачена всеми консультантами по вопросам
питания. Вот так они и заставили многие поколения матерей кормить своих детей
овощем, который их дорогие детки нередко считали отвратительным (однако будем
справедливы - шпинат уж точно никому не принес вреда). Как же произошло это
недоразумение, и почему первый анализ показал слишком высокое содержание же-
леза - остается загадкой. По слухам, была допущена описка: исследователь хо-
тел написать «3,5», но забыл поставить запятую. 3,5 мг железа на 100 г шпина-
та было бы уместно и, возможно, даже верно. На самом деле шпинат содержит же-
леза меньше, чем шоколад или ливерная колбаса. И если уж рекомендовать это
травянистое растение, (что мы, несмотря ни на что, делаем с удовольствием) ,
то только из-за его вкусовых качеств и содержащихся в нем некоторых веществ и
витаминов, правда, их можно получить и с другими пищевыми продуктами.
Моряк Попай.
Ошибки
маленькие
и большие
Конечно же, некоторые дети, давясь, проглатывали шпинат, поскольку их роди-
тели были убеждены в том, что делают добро для своих чад. Но мы будем считать
это маленькой и простительной ошибкой, как и нередко высказываемое утвержде-
ние о том, что шоколад делает людей счастливыми. Люди, утверждающее это, пы-
таются доказать причинную взаимосвязь между шоколадом и счастьем на основе
биохимии тела и мозга. Человеку для счастья, говорят они, необходим опреде-
ленный гормон, и этот гормон, называемый серотонином, содержатся в наших
нервных клетках. Таким образом, тот, кто ест шоколад, повышает свой уровень
серотонина и, соответственно, свое настроение. И это не столь уж далеко от
истины, однако, картофель и мюсли оказывают подобный же эффект, причем без
побочного действия, нередко делающего людей глубоко несчастными, - оно прояв-
ляется у многих сладкоежек в виде жирового спасательного круга на талии. И

действительно, если уж хочешь стать счастливым при помощи биохимии, то лучше
делать ставку на картофель, а не на шоколад. И все же необходимости отказы-
ваться от последнего нет, особенно если вы любите шоколад так же, как и я, -
ну кто в силах устоять перед белым шоколадом с цельными орехами!
Люди часто совершают одну очень большую ошибку - полагают, что факты изме-
нить нельзя, и прежде всего в тех случаях, когда речь идет о так называемых
научных фактах, подтвержденных максимальным количеством цифр. То, что точно
измерено экспертами и получило свое название, написанное черным по белому,
должно быть и во все времена будет истиной - так думают многие и тем самым
глубоко заблуждаются. Facio, feci, factum - заучивали раньше на уроках латыни
и переводили, в частности, как «Я изготавливаю»1. Faktum («факт») - это не-
что, изготовленное людьми, а людям, как известно, свойственно ошибаться. Ины-
ми словами, именно факты могут постоянно изменяться в ходе истории, даже то-
гда, когда они уже давно описаны в учебниках и доводятся до сознания учащихся
как научные истины с претензией на вечность.
Примером этого может служить открытие структуры ДНК. Известная двойная спи-
раль предстала перед взорами молекулярных биологов Джеймса Уотсона и Фрэнсиса
Крика лишь в тот момент, когда они, (в начале 1950-х годов) , отойдя от из-
вестных фактов, попытались представить, как выглядят элементы, из которых со-
стоит вещество наследственности. Другой пример связан с так называемыми це-
феидами - они были открыты в начале XX века как звезды с меняющейся яркостью.
На основе колебаний их яркости астрономы смогли определять космические рас-
стояния, например между Землей и Полярной звездой. Цефеиды помогли оценить и
возраст Вселенной. Результат оказался парадоксальным: выяснилось, что некото-
рые звезды старше галактики, к которой они относятся, чего просто не могло
быть! Это недоразумение ученые устранили, изменив факты. Было установлено,
что существуют два класса цефеид, и если учесть это соответствующим образом,
то на небе все становится на свои места.
Можно было бы привести еще массу ошибочных фактов, которым мы обязаны нау-
ке, - например, завышение содержания золота в океанах, которым Германия хоте-
ла выплатить репарации после Первой мировой войны, или все еще принимаемая и
опровергнутая в этой публикации способность людей подвергаться воздействию
подсознательных (сублиминальных) сигналов. Отсюда следует, что при любых об-
стоятельствах стоит быть внимательными, оставаться скептиками и не терять
способность сомневаться. Действительно, наука всегда старается предоставить
нам максимально верную информацию, но это отнюдь не означает, что в один пре-
красный день не появятся еще более надежные сведения, которые потребуют пере-
осмысления того или иного ранее известного факта.
Итак, мы подготовили сцену для появления не только больших, но и грандиоз-
ных заблуждений, касающихся науки. Их суть состоит в следующем: мы думаем,
что наука дает объяснения, с помощью которых можно что-то понять и больше не
задавать вопросы. Наука - таково общепринятое мнение - превращает таинствен-
ную природу в нечто понятное и порой даже технически полезное.
Но дело обстоит как раз наоборот, в чем можно легко убедиться, если вспом-
нить о том, что ученые постоянно говорят при полном одобрении публики. С каж-
дым ответом возникают новые вопросы, причем этих вопросов становится еще
больше, чем прежде. Наука - это открытый процесс, для которого можно исполь-
зовать несколько парадоксально звучащую формулировку: наука дает таинственным
процессам, происходящим в природе, еще более таинственное объяснение. Она де-
лает тайну еще более глубокой. Поэтому наука всегда остается делом чрезвычай-
но увлекательным.
1 facio, feci, factum, ere — делать, совершать, создавать (лат.), но в зависимости
от контекста значения слов может варьировать.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
О ЛЮДЯХ
Коперник изгнал
человека из центра
мироздания
Немецко-польский астроном Николай Коперник (1473-1543) установил, что в
центре нашей системы планет находится не Земля, а Солнце, и что Земля - лишь
одна из планет, вращающихся вокруг Солнца. Это был настоящий переворот в ми-
ропонимании. Теория Коперника вызвала ярое неприятие и недовольство Церкви, а
эпохальный его труд «О вращении небесных сфер» (De Revolutionibus Orbium
Coelestium) (1543 г.) был запрещен. Как и в других случаях, Церковь всеми си-
лами боролась против научно доказанной истины.
С помощью своей гелиоцентрической модели Копернику удалось объяснить наблю-
даемые движения других планет намного проще, чем это делали его предшествен-
ники, которые основывались на античных представлениях геоцентрической картины
мира. Коперник разрушил считавшуюся неоспоримой более 1300 лет и соответство-
вавшую религиозно-идеологическим потребностям католической церкви картину ми-
ра, созданную греческим математиком, географом и астрономом Птолемеем (около
100-175 гг. н. э.). Изгнав людей из центра мира и отодвинув их на малознача-
щую окраину, Коперник положил начало продолжавшейся до XX века череде обид,
которые наука нанесла человеку.
Вот примерно так выглядит в общественном сознании история Коперника, но
почти все тут ошибочно и бессмысленно. И эти фактические и логические ошибки
очень трудно исправить, что действует весьма угнетающе.
Положение
вещей
Несмотря на то, что Копернику приходилось работать одновременно и канони-
ком, и врачом, он все равно находил время на астрономию. Он ввел в науку
представление о Солнце как о центре планетной системы и об орбитах, по кото-
рым планеты движутся вокруг него. Для Земли он даже открыл два вращательных
движения: первое - долгое, вокруг Солнца (один раз в год) , а второе - корот-
кое, вокруг собственной оси (один раз в сутки). Кстати, Иммануил Кант, вводя
свой «коперниканский переворот» в теорию познания, имел в виду не вращение
Земли вокруг Солнца, а вращение Земли вокруг ее собственной оси.
Такое кажущееся современным нарушение дисциплинарных границ ни в коей мере
не умаляет значения первого вращения. Во-первых, его, это постулированное Ко-
перником вращение Земли вокруг Солнца, совсем нелегко понять, ведь в действи-
тельности мы видим нечто иное, наблюдая, например, за вечерним небом, - видим
заход Солнца. Этого вообще нет у Коперника. В его модели наше центральное
светило не поднимается и не опускается, а скорее стоит на месте в центре пла-
нетарной системы, и мы должны разрешить это мнимое противоречие. Во-вторых,
тем более нельзя утверждать, что Коперник, объявив о новой позиции Земли, хо-
тел унизить или же обидеть живущих на ней людей.
Его намерения скорее полностью противоположны: утверждая свою систему, Ко-
перник возвышает людей и приближает их к античным богам или к христианскому
Богу, так как богов всегда считали небожителями, возвышающимися над всеми не-
бесными сферами.
Об этом, в частности, можно прочитать в «Божественной комедии» Данте, где
автор принимает античные представления об устройстве Вселенной и придает им
черты христианского мировоззрения. У него встречают Бога в Эмпирее, верхней

части неба, наполненной огнем. Небо возвышается в форме купола над всеми ины-
ми небесными сферами. Если теперь кто-нибудь спросит, а почему же Коперник
вызвал такое недовольство Церкви, и почему она запретила его труд, ответ та-
ков : католическое духовенство действовало в данном случае очень разумно и не
препятствовало науке, а скорее наоборот, оказывало ей поддержку, о чем речь
пойдет далее.
Мужчина с
букетом
ландышей
Отца Николая Коперника звали Никлас, а фамилию записывали как Коппернигк до
тех пор, пока он не стал одним из состоятельных граждан (купцов) Торна - го-
родка, в котором и родился великий ученый. Тогда Торн считался прусской тер-
риторией. В 1466 году он перешел к Польше, в результате чего Коперник офици-
ально стал поляком, хотя и писал свои произведения на немецком или латинском
языках.
На самом известном своем портрете Коперник изображен с букетом ландышей в
руках. Так обычно изображали врачей, а не астрономов. Очевиден тот факт, что
Коперник так же несерьезно относился к врачеванию, как и к своим астрономиче-
ским исследованиям. На самом деле главным для него - с 1510 года - были обя-
занности каноника. Он жил во Фрауенбурге, и его должность, впрочем, требовала
от ее обладателя скорее не церковного служения, а, прежде всего, наличия ква-
лификации юриста и время от времени оказания медицинских услуг. К такому раз-
нообразию функций Коперник подготовился в годы студенчества, которые он про-
вел в Кракове, Праге, Падуе и Болонье, изучая законы, по которым живет чело-
веческое тело (медицинская сфера) и государство (юридическая сфера) и, нако-
нец, даже получил степень доктора церковного права. Параллельно он занимался
астрономией. Эта наука захватывала его все больше и больше, чему способство-
вали как чтение книг, так и последовавшее за ним разочарование.
Портрет Коперника с ландышами.

Во время пребывания Коперника в Италии, в конце XV века, вышло в свет пер-
вое печатное издание Птолемеева «Альмагеста». Сей фундаментальный труд был
тщательно проштудирован Коперником. Из полученных знаний на него произвело
огромное впечатление сначала покрытие Сатурна Луной и лунное затмение - оба
явления можно было наблюдать в 1500 году. Полный ожиданий, Коперник смотрел
навстречу 1503 году, в котором ожидалось соединение планет. И оно действи-
тельно произошло - правда, намного позже предсказания астрономов. Это стало
для Коперника большим разочарованием, позволившим сделать только один вывод:
похоже, что-то не так с данным более тысячи лет назад описанием движения не-
бесных тел. Этот прискорбный факт отметил и Мартин Лютер, жалуясь в своих
«Застольных речах» на «беспорядок» на небосводе.
Гелиоцентри-
ческая идея
Коперник страстно хотел разобраться в этих несоответствиях. Мысли об уст-
ройстве мира зрели в нем более десяти лет. Будучи каноником, в тиши своей
обители, он вел точные наблюдения за планетами - разумеется, тогда еще без
каких-либо вспомогательных средств, таких как телескопы, которые появились
лишь спустя 100 лет. В 1514 году Коперник смог сформулировать свои новые
представления о небесном порядке: он написал «Малый комментарий», в котором
сказано четко и ясно: «Все сферы движутся вокруг Солнца, расположенного как
бы в середине всего, так что около Солнца находится центр мира». В этих сло-
вах можно распознать новую и старую мысли, и учитывать надо и ту, и другую.
Старая касается сфер, которые Коперник по-прежнему считает подвижными элемен-
тами неба (и обращение которых по кругу не нуждается в физическом объяснении,
даже если задуматься, почему одной сфере для вращения требуется времени на-
много больше, чем другой). Коперник был верен этой мысли всю оставшуюся
жизнь, а в главном своем труде описал эти представления о Вселенной и даже
сопроводил их симпатичной иллюстрацией.
Новая идея заключается в положении Солнца, причем следует заметить, что эта
идея высказывалась еще в античные времена - правда, она не нашла тогда сто-
ронников. Основной причиной, по которой Коперник заменил геоцентрическую сис-
тему Птолемея гелиоцентрической, была, разумеется, несостоятельность старой
астрономии. Помимо этого, должны были быть, несомненно, и другие мотивы,
часть которых носила эстетический характер. Просто казалось элегантнее помес-
тить Солнце в центр Вселенной, к тому же с этим шагом появилась надежда «най-
ти более разумный вид движений по кругу», как писал Коперник в своем «Малом
комментарии». Тем самым он давал понять, что в ужасе отшатывается от сложных
переплетений конструкций Птолемеевых эпициклов, производивших впечатление в
высшей степени искусственных образований. Еще античные астрономы осознавали,
что не все в движении планет можно объяснить несколькими окружностями, поэто-
му возникло представление о том, что планеты движутся по орбите в форме не-
большой окружности - эпицикла, а она в свою очередь перемещается по окружно-
сти большего размера - это орбита, по которой вокруг Земли движется центр
эпицикла.
Коперник считал, что описать движение планет можно гораздо проще, и предло-
жил новую систему миропорядка с Солнцем в центре, что стало поистине гелио-
центрической революцией. Однако каким бы замечательным ни было его предложе-
ние, оно неверно, если утверждать, что для своей схемы Коперник использовал
меньше вспомогательных конструкций, чем Птолемей, и что он с большей точно-
стью, чем античный гений, мог предсказать движения звезд и планет. Действи-
тельно, в количественном отношении гелиоцентрическая система остается столь
же неудовлетворительной, что и ее геоцентрическая предшественница.

Первое печатное изображение Солнечной системы (стра-
ница из книги Коперника).
Существует еще одна большая ошибка, а именно утверждение, впервые высказан-
ное Зигмундом Фрейдом, о том, что Коперник, выдвинув гелиоцентрическую мо-
дель , изгнал людей из центра мира и оттеснил их на его край. Фрейд даже назы-
вал это большим оскорблением для человечества, и никто не сумел опровергнуть
это бессмысленное заявление венского психоаналитика, который, вероятно, само-
го себя считал центром духовного мира.
Утверждать, что Коперник унизил людей, может лишь тот, кто всегда считает
центр предпочтительным и вожделенным местом. Такой взгляд характерен для се-
годняшнего времени, но тогда, во времена великого астронома, это выглядело
совсем иначе. Центром - напротив - считали самую низкую точку, в которую мож-
но было скатиться. Центр мира находился страшно далеко от богов, местонахож-
дение которых, как известно, было снаружи. Вытащив человека из центра и по-
местив его на орбиту вокруг Солнца, Коперник приблизил его к богам. Иными
словами, Коперник избавил людей от унизительного положения - существовать в
отхожем месте мира. Французский эссеист Мишель Монтень (1533-1592) выразил
эту мысль весьма красноречиво: человек - до Коперника - «жил среди грязи и

нечистот мира... находился на самой низкой ступени мироздания, наиболее удален-
ной от небосвода», но только до тех пор, пока гелиоцентрическая система не
позволила ему существовать в более тесном контакте с богами, которые, может
быть, великодушно снизошли до того, чтобы обратить на него внимание.
Эти примечания уже сами по себе развенчивают третье заблуждение относитель-
но Коперника, связанное с запретом Церкви его главного труда. Хотя такой за-
прет существовал, он был вызван совсем не возможной опасностью учения Копер-
ника для какой бы то ни было христианской догмы. Папских прелатов беспокоили
невообразимо большое количество ошибок, обнаруженных в книге, т. е. речь шла
об ошибках, но не о заблуждениях. А множество ошибок легендарной книги имеет
простое объяснение: Коперник получил первый экземпляр, находясь на смертном
одре, и даже при всем желании был уже не в состоянии прочитать гранки. Когда
же в 1620 году, наконец, вышло исправленное издание «О вращении небесных
сфер», Церковь его тут же разрешила. В книге теперь стало меньше ошибок, ну а
заблуждений по-прежнему не было.
Великий
коперниканский
переворот
Гелиоцентрическая картина мира имела последствие, которое долгое время ос-
тавалось без внимания и, вероятно, поэтому заняло прочное место в сознании
людей. В результате коперниканского переворота наша планета заняла место сре-
ди других небесных тел, а традиционное античное разделение на земную и небес-
ную тверди утратило свою силу. Отныне не существует больше двух миров
(Duoversum), которые ввел Аристотель и которые разъединялись у лунной сферы,
а есть лишь один мир, в котором все происходит по законам физики - в подлун-
ной и надлунной сферах. Вскоре этот новый мир получил новое название - Все-
ленная .
И хотя это уже само по себе волнующе, у Коперника есть и нечто другое, что
вносит в небесную историю еще большее напряжение: второе движение, которое
каноник из Фрауенбурга предполагал или приписывал нашей космической родине.
Оно берет начало во вращении, казалось бы, неподвижных звезд на небосводе,
которое, как известно, можно легко наблюдать и которое должно найти свое объ-
яснение . У Коперника возникает поистине чудесная и удивительная идея - рас-
сматривать предстающее перед нашим взором круговое движение неподвижных звезд
как нечто, существующее только в воображении. То, о чем нам сообщают наши
ощущения, скорее обусловлено и воспринимается нами как наблюдателями, находя-
щимися на Земле. Вращаются не звезды, считает Коперник, а Земля, и это враще-
ние вокруг оси (которую мы сегодня проложили между Северным и Южным полюсами)
позволяет наблюдать нам за круговыми движениями на небе, которые якобы проис-
ходят и интерпретируются нашими ощущениями. В процитированном ранее произве-
дении «Малый комментарий» он выражает это следующим образом: «Все движения,
замечающиеся на небесной тверди, принадлежат не ей самой, но Земле. Именно
Земля с ближайшими к ней стихиями вся вращается в суточном движении вокруг
неизменных своих полюсов, причем небесная твердь и самое высшее небо остаются
все время неподвижными».
К сожалению, Коперник не видит более глубокой причины, приведшей его к это-
му повороту. Соображение, которое могло бы подвигнуть его, вероятно, исходило
от предпринимаемых со времени позднего Средневековья усилий определить рас-
стояние между Землей и неподвижными звездами. При этом был сделан вывод о
том, что «расстояния непостижимы для человеческого духа». Если расстояния так
бесконечны, то в мировом пространстве должны находиться гигантские тела, по-
скольку их можно видеть, и сим гигантам, кроме того, приходится преодолевать

невообразимые расстояния во время своего вращения. Все это было непостижимо.
Если же, напротив, вращались именно мы сами, то можно было не только все
упростить, но и решить угнетавшую Церковь того времени проблему: определить
точную дату Пасхи. К своей досаде, Коперник выяснил, что Воскресение Христа
праздновали на девять дней позже, чем было решено отцами Церкви на Никейском
соборе в 325 году. Коперник хотел изменить календарь церковных праздников, и
ему помогло в этом суточное вращение Земли, которое мы хотя и не ощущаем,
стоя на ней, но, тем не менее, можем воспринимать как движение неизменных
звезд, если следовать идеям фрауенбургского каноника.
Переворот
в философии
За Коперником последовали многие, и в XVIII веке коперниканский переворот
получил особое значение благодаря философу Иммануилу Канту (1724-1804), кото-
рый, как и его предшественник в области астрономии, хотел совершить революцию
в философии - изменить местоположение законов природы в теории познания. Кант
считал более правильным исходить из того, что законы природы придуманы нами,
людьми, и в некотором смысле навязываются природе, а думать, что законы при-
роды существуют в природе самостоятельно, где мы их и находим, ошибочно. В
«Критике чистого разума» он пишет: «Здесь повторяется то же, что с первона-
чальной мыслью Коперника: когда оказалось, что гипотеза о вращении всех звезд
вокруг наблюдателя недостаточно хорошо объясняет движения небесных тел, он
попытался установить, не достигнет ли большего успеха, если предположит, что
движется наблюдатель, а звезды находятся в состоянии покоя. Подобную же по-
пытку можно предпринять в метафизике, когда речь идет о созерцании предме-
тов» , а именно сказать, что законы природы происходят не из нее, а из нас. Мы
создаем ее. Мы придумываем форму, позволяющую нам понять природу.
Это именно та мысль из «Критики чистого разума», которая обозначается в фи-
лософии как коперниканский переворот и которая не имеет ничего общего с ге-
лиоцентрической реорганизацией, и вопрос звучит так: является ли данное опи-
сание правильным? В большинстве случаев великий переворот заключается в том,
чтобы изгнать человека из центра мира. Кант же поступает наоборот. Он снова
помещает человека в центр происходящего, совершая нечто, подобное контррево-
люции Птолемея, которой затем можно дать иное толкование, допуская, что чело-
век свою способность познания применительно к природе получил именно от нее.
Это происходит в рамках эволюционной эпистемологии (теории познания), снова
лишающей человека центрального положения, которое Кант предоставил ему для
того, чтобы сделать его частью всего происходящего в мире. Копернику такой
переворот понравился бы, и мы бы к нему присоединились.
Эстетическое
познание
Итак, подходим к последнему пункту, а именно к противоречию между тем, что
мы воспринимаем при помощи чувств, и тем, что мы называем понятийным воспри-
ятием. Видя, как Солнце восходит и садится, мы знаем, что в гелиоцентрической
модели мира оно как раз не движется, а стоит на месте. По Канту, у человека
есть два вспомогательных средства познания: чувства и идеи, мировоззрения и
понятия. Коперник и его модель мира показывают нам, что у нас есть два равно-
правных способа восприятия мира, их можно было бы назвать поэтическим и науч-
ным, или логическим. Кант следующим образом отличает субъективную истину от
объективной: «То, что Солнце опускается в океан, является истиной по законам
чувственного восприятия, но нелогично, необъективно». И философ добавляет:

«Солнце погружается в воду, говорит поэт; если бы он сказал, что Земля враща-
ется вокруг своей оси, то это был бы логик, а не поэт».
«Восприятие» на греческом языке звучит как эстезис, поэтому можно также
сказать, что существует эстетическое и понятийное знание, эстетическая и объ-
ективная истина - мы можем переживать или объяснять мир. Коперник показывает,
что в человеке сочетаются обе способности. Вероятно, и объяснение переживае-
мого может стать событием. Так давайте начнем с неба, что раскинулось над на-
ми...
Эйнштейн плохо учился
и был не слишком
высокого мнения о Боге
Имя Альберта Эйнштейна (1879-1955), кажется, известно всем. И конечно же,
все слышали важное заключение, которым мы обязаны ему: «Все относительно».
Кроме того, высказывание «Бог не играет в кости» стало почти крылатым, пре-
вращая великую идею в дешевку, которую Эйнштейн вовсе не хотел допускать в
свою жизнь. Потом многие вспоминают о том, что Эйнштейн плохо учился, и если
об этом заходит речь, то сидящие вокруг стола улыбаются и думают о собствен-
ных аттестатах и детях. Может быть, и из них что-нибудь получится, а вдруг
второй Эйнштейн? Кстати, человек, избранный журналом Time человеком XX века,
был ярым пацифистом. Разве не так? Во всяком случае, он был человеком поря-
дочным, который прекрасно относился к другим, хотя и в конце своей жизни по-
казал всем язык.
Альберт Эйнштейн (1879-1955).
Сущность
вещей
Эта фотография в виде почтовой открытки или плаката разошлась по всему миру
- Эйнштейн показывает язык. Однако он показывал язык не человечеству, а не-
скольким назойливым фотографам, которые без конца фотографировали ученого во
время празднования его семидесятидвухлетия. К тому времени уже были сброшены
на Хиросиму и Нагасаки атомные бомбы, на создание которых великий физик спод-
виг американского президента и даже торопил его, что не совсем вяжется с его
пацифистским настроем. Эйнштейн действовал скорее как здравомыслящий и ответ-
ственный человек, и он был таким, будучи еще школьником - всегда приносил до-
мой хорошие отметки и виртуозно играл на скрипке. Нетерпеливым и несдержанным

он стал позже, изучая физику: гениальный подросток обратил внимание на множе-
ство несоответствий в учебном материале, о чем смело заявлял, и что сбивало с
толку преподавателей, которые не спешили вступаться за него.
В результате по окончании учебы Эйнштейну трудно было найти постоянное ме-
сто работы. Когда же, наконец, он устроился в Федеральное бюро патентования
изобретений в Берне, нагрузка его была столь мала, что, несмотря на обязанно-
сти, у него оставалось достаточно времени на то, чтобы совершить революцию в
физике. Его теория относительности появилась в 1905 году в связи с тем, что
он-то как раз и не рассматривал все относительно друг друга, а наоборот -
ввел нечто абсолютное: скорость света. Полет мысли Эйнштейна был безграничен,
размышлял он и о Боге. Эйнштейну очень хотелось узнать, какую степень свободы
позволил себе Господь, создавая Небеса и Землю.
Биография
Альберт Эйнштейн родился 14 марта 1879 года в Ульме (Германия) , а умер 18
апреля 1955 года в Принстоне (США, штат Нью-Джерси). Он учился в Мюнхене и в
швейцарском Арау, высшее образование получил в Высшем техническом училище
(Политехникуме) в Цюрихе. Сдав экзамены, Эйнштейн принял швейцарское граждан-
ство и с 1902 по 1909 год работал в Федеральном бюро патентования изобретений
в Берне. Именно в этом городе он жил в 1905 году, который вошел в историю фи-
зики как «год чудес» (лат. Annus mirabilis), - тогда 26-летний эксперт III
класса произвел переворот в физике и в нашем мировоззрении, не в последнюю
очередь благодаря новому «взгляду на сущность пространства и времени».
Идеи Эйнштейна были настолько непривычны и до такой степени противоречили
здравому смыслу, что официальной науке понадобилось несколько лет на то, что-
бы признать новое светило. Лишь в 1909 году его пригласили на должность про-
фессора - правда, лишь экстраординарного. Ординарным профессором Эйнштейн
стал в 1911 году, причем благодаря пражскому Немецкому университету, где он,
правда, пробыл недолго. Уже через год он вернулся в Швейцарию, которая, надо
сказать, относилась к нему порой с недоверием, несмотря на всю его любовь к
этой стране. Накануне Первой мировой войны пока еще неизвестный широкой обще-
ственности Эйнштейн последовал зову Макса Планка и переехал в столицу Герма-
нии. В Берлине он стал директором Института физики кайзера Вильгельма (без
учебной нагрузки) и штатным членом Прусской академии наук.
В 1915 году Эйнштейн представил на заседании академии значительно расширен-
ную версию своих новых представлений о пространстве и времени, которые стали
известны как общая теория относительности и которые представляют наш мир в
довольно странном свете. По Эйнштейну, мы живем на изогнутой поверхности че-
тырехмерного временного пространства. Это звучит для дилетанта (и не только)
абсолютно непонятно, но соответствующие физические идеи можно точно измерить
и провести количественный анализ. В 1919 году были проведены соответствующие
эксперименты, официально подтвердившие, что теория Эйнштейна описывает Все-
ленную лучше, точнее, чем ньютоновская физика, главенствовавшая в науке со
второй половины XVII века. К Эйнштейну пришла мировая слава. Его фотографии
печатались на первых страницах популярных газет, а теория относительности бы-
ла у всех на устах.
В 1933 году Эйнштейн эмигрировал в США, и в 1935-м поселился в Принстоне, в
доме на Мерсер-стрит, где и жил до самой смерти. Последние 20 лет Эйнштейн
работал в Институте перспективных исследований в Принстоне, созданном как
будто специально для него. В 1939 году он подписался под письмом, адресован-
ным американскому президенту Франклину Делано Рузвельту, в котором рекомендо-
валось предупредить усилия Германии по созданию атомной бомбы, что было впол-
не реально на уровне развития физики того времени. Тот факт, что на протяже-

нии своей жизни он смог найти путь к конкретному оружию уничтожения с помощью
абстрактной науки, заставил его незадолго до смерти сказать следующее: «Если
бы я снова стал молодым, и снова стоял бы перед выбором лучшего способа зара-
ботать себе на жизнь, я предпочел бы быть не ученым, исследователем или педа-
гогом, а скорее жестянщиком или уличным торговцем, в надежде обеспечить себе
ту скромную степень независимости, которой еще можно добиться в современных
условиях».
Однако наука его всегда волновала, и до самой смерти его занимали вопросы
физики, теоретическое обоснование которых создавало для него неразрешимые
проблемы. Например, он неустанно думал о том, что же такое на самом деле
свет. Хотя, как Эйнштейн замечал с иронией, многие его современники и счита-
ют, что знают ответ, но они ошибаются. Задача эта так и осталась нерешенной.
Слухи
Один из множества слухов об Эйнштейне - его замедленное развитие. По-
видимому, в этом есть зерно истины, поскольку его родителей поначалу беспо-
коило то, что он довольно поздно заговорил. Но сам Эйнштейн оценивал свое
«замедленное» развитие весьма положительно: «Ни один нормальный взрослый че-
ловек не будет размышлять о проблемах пространства и времени. Этим в основном
занимаются дети. Я же развивался столь медленно, что подобные вопросы начали
интересовать меня, лишь когда я вырос. Естественно, тогда мне удалось погру-
зиться в проблему глубже, чем обычному ребенку». Напротив, несправедливо ут-
верждение о том, что Эйнштейн плохо учился. Конечно, как и все подростки, он
ненавидел бессмысленную зубрежку и экзаменационную муштру. Но при этом полу-
чал хорошие оценки. В Германии высший балл - единица. Так вот, по латыни у
него была как минимум двойка, по греческому языку - всегда двойка, по матема-
тике он сначала получал то единицу, то двойку, но затем его стабильной оцен-
кой стала единица. Эйнштейн-студент тоже учился неплохо; его преподаватели
находили в нем несколько иной недостаток: «Вы толковый юноша, - заметил как-
то один из них, - но допускаете большую ошибку - никого не слушаете».
На современном языке Эйнштейна назвали бы антиавторитарным. Он потешался
над всеми, кто изображал из себя авторитет, что нисколько не облегчало его
жизнь. (Впрочем, Эйнштейн позже сам стал авторитетом, что воспринял как кару
Господню.)
На вопрос о том, откуда взялся слух о плохом ученике Эйнштейне, ответить
легко. Одно время Эйнштейн учился в швейцарской школе, а там знания оценива-
лись в баллах. Единица в Германии соответствовала (и соответствует по сей
день) шестерке в Швейцарии. К сожалению, его первый биограф этого не учел.
Так люди узнали о плохом ученике Эйнштейне, и это пришлось по душе всем, кто
сам - или его дети - не блистал аттестатом с хорошими отметками. Плохие от-
метки вселяли надежду когда-нибудь стать вторым Эйнштейном. А поскольку наде-
жда умирает последней, этот слух будет жить еще долго.
К другим ошибочным высказываниям об Эйнштейне относится ссылка на его паци-
фистскую позицию. Действительно, он ненавидел жестокие столкновения, а в од-
ной из статей под названием «К вопросу ликвидации угрозы войны» есть важное
высказывание: «Убийство на войне, по моему мнению, ничуть не лучше обыкновен-
ного убийства». Кроме того, он называл Ганди «величайшим политическим гением
нашего времени», так как тот осознавал, какие жертвы придется принести на пу-
ти к толерантности и всеобщему миру. Но при всех мечтах о мире Эйнштейн был
реалистом, который понимал, что государства должны действовать не так, как
отдельные личности, и вынуждены «готовиться к войне». Именно это он рекомен-
довал в 1939 году американскому президенту Рузвельту, подписавшись под пись-
мом, в котором высказывалось требование приступить к разработке атомной бом-

бы. Он осознавал опасность атомного оружия для всех, живущих на Земле, пони-
мал, что оно способно отбросить человечество в каменный век, и боялся, что
следующую войну придется вести камнями и палками.
Выступая на заседании по вопросам разоружения, Эйнштейн начал с ясного и
определенного указания на обоюдоострый меч научного прогресса:
«Прошлые поколения дали нам в руки в образе передовой науки и техники чрез-
вычайно ценный подарок, открывающий возможности освобождения и украшения на-
шей жизни... Однако этот подарок таит в себе угрозу нашему существованию, кото-
рая никогда еще не была более ужасной. Судьба цивилизованного человечества
еще никогда так сильно не зависела от моральных сил, которые оно способно мо-
билизовать. Поэтому задача, поставленная нашим временем, ничуть не легче за-
дач , которые решали предыдущие поколения.»
Но каким должно быть решение, не знал и Эйнштейн.
Кредо
До прихода нацистов к власти Эйнштейну жилось в Германии столь спокойно и
комфортно, что он даже сформулировал свое кредо, а в 1922 году записал текст
на пластинке. Кредо Эйнштейна, заканчивается следующими словами:
«Хотя в повседневной жизни я типичный индивидуалист, все же сознание незри-
мой общности с теми, кто стремится к истине, красоте и справедливости, не по-
зволяет чувству одиночества овладеть мной.
Самое прекрасное и глубокое переживание, выпадающее на долю человека, - это
ощущение таинственности. Оно лежит в основе религии и всех наиболее глубоких
тенденций в искусстве и науке. Тот, кто не испытал этого ощущения, кажется
мне если не мертвецом, то во всяком случае слепым. Способность воспринимать
то непостижимое для нашего разума, что скрыто под непосредственными пережива-
ниями, чья красота и совершенство доходят до нас лишь в виде косвенного сла-
бого отзвука, - это и есть религиозность. В этом смысле я религиозен. Я до-
вольствуюсь тем, что с изумлением строю догадки об этих тайнах и смиренно пы-
таюсь мысленно создать далеко не полную картину совершенной структуры всего
сущего.»
Чтобы лучше понять религиозность Эйнштейна, следует знать, что сам он нико-
гда не присутствовал на богослужениях, отказывал сыновьям в изучении закона
Божьего и сам не принадлежал ни к какой конфессии. Тем не менее, он представ-
лял и защищал убеждение в том, что научные теории могут уживаться с мировоз-
зренческими. В остальном, как утверждает Эйнштейн, «наука без религии слаба,
религия без науки слепа».
Больше всего Эйнштейн любил говорить о своей науке, и для него самого поня-
тие Бога не имело бы никакого значения, но... Весной 1939 года один американ-
ский кардинал не рекомендовал своим прихожанам изучать теорию относительно-
сти, так как она якобы ставит под сомнение существование Господа и библейскую
версию сотворения мира. Это заставило одного нью-йоркского раввина направить
Эйнштейну телеграмму следующего содержания: «Вы верите в Бога? Точка. Ответ
оплачен: 50 слов».
Ответ Эйнштейна стал общеизвестным. Он телеграфировал: «Я верю в бога Спи-
нозы, который постигается в гармонии всего сущего, а не в бога, занятого
судьбами и поступками людей».
Боги
Эйнштейна
Фридрих Дюрренматт как-то высказал подозрение, что Эйнштейн втайне был тео-
логом. Такое впечатление может возникнуть, если сосчитать, сколько раз Эйн-

штейн высказывался о Боге. Причина его частых экскурсов в религиозные сферы
связана с наукой, ибо «то, что меня, собственно, интересует, это следующее: а
мог ли Бог сотворить мир другим, оставляет ли какую-то свободу требование
простоты?» В другой раз Эйнштейн писал: «Я хотел бы покоя и хотел бы знать,
как Бог сотворил мир. Меня занимают его мысли».
Важно то, что Эйнштейн определенно представлял себе мир как систему, понят-
ную человеку. Это означает, что Бог спрятал законы так, как это проделывают
родители с новогодними подарками. Мы можем положиться на то, что они есть, а
за нами при исследовании Божественного - как за детьми в поисках их родителей
- наблюдают благосклонно и с умилением, а иногда и насмешливо. Будучи ученым,
полагал Эйнштейн, можно чувствовать себя всю жизнь ребенком. Этой свободой и
воспользовался Эйнштейн. В другую он не верил.
Личная
жизнь
В 1903 году Эйнштейн в первый раз женился, его супругой стала сербка Милева
Марич, вместе с которой он учился. Брак был заключен вопреки отчаянному со-
противлению родителей Эйнштейна. Им, к счастью, ничего не было известно о не-
законнорожденной дочери Лизерль - ее след затерялся. Эйнштейн никогда не ви-
дел свою дочь. В 1904 году у него родился первый сын Ганс Альберт, вероятно,
сидевший на коленях Эйнштейна, когда физик писал свои труды в «год чудес»; за
ним последовал второй сын - Эдуард. Если Ганс Альберт развивался, как и сле-
довало (и стал профессором гидравлики в Калифорнийском университете в Берк-
ли) , то с Эдуардом возникли проблемы - он хоть и обладал большими способно-
стями, но вскоре заболел шизофренией. Его поместили в швейцарскую клинику
Бургхельци, и больше он со своим отцом не общался. А Эйнштейн к тому времени
уже развелся с Милевой, чтобы тут же жениться на своей кузине Эльзе, но от-
нюдь не по большой любви. Верно то, о чем пишут биографы: Эйнштейн был плохим
семьянином, причем как по отношению к своим двум сыновьям, так и по отношению
к обеим женам. Сам он часто и охотно повторял, что он, собственно, прирожден-
ный холостяк, но, как известно, даже и такой человек нуждается в ком-либо,
кто ведет хозяйство и гладит рубашки. К концу семейной жизни Эйнштейн обра-
щался с Милевой хуже, чем со служанкой, требовал от нее, прежде всего, вовре-
мя ставить еду на стол, когда он приходил домой со службы, и молчать, пока он
ел.
Летом 1914 года он продиктовал своей жене следующие «Условия», на которых
он (пока еще) был готов отказаться от развода. Их текст приводится ниже:
A. Вы будете следить за тем,
1) чтобы мое нижнее и постельное белье было чистым и содержалось в порядке;
2) чтобы мне подавали еду в моем кабинете три раза в день;
3) чтобы моя спальня и кабинет содержались в чистоте и порядке и чтобы ни-
кто, кроме меня, не прикасался к моему рабочему столу.
Б. Вы откажетесь от любой связи со мной, кроме той, которая требуется для
соблюдения приличий в обществе. В особенности, Вы не будете претендовать на
то, чтобы
1) я оставался с Вами дома;
2) 2) сопровождал Вас в поездках.
B. В общении со мной Вы обязуетесь соблюдать следующее:
1) не ждать с моей стороны никаких чувств и не упрекать меня за их отсутст-
вие;
2) отвечать мне тотчас же, как я обращусь к Вам;
3) беспрекословно покидать как мою спальню, так и мой кабинет, по первому
моему требованию.

Г. Вы никогда не будете очернять меня перед детьми ни словом, ни делом.
Кванты и
господь бог
Вернемся к науке и исправим ошибку, которая заключается в том, что Эйнштейн
получил свою Нобелевскую премию за создание теории относительности. Награду
он получил за первую работу, опубликованную в 1905 году, вошедшем в историю
под названием «год чудес». Эйнштейну тогда было 26 лет. Он жил в Берне и, ра-
ботая служащим патентного ведомства, располагал достаточным временем для то-
го, чтобы опубликовать пять работ, каждая из которых была сенсацией и заслу-
живала Нобелевской премии. В период между 17 марта и 30 июня Эйнштейн закон-
чил работу над четырьмя рукописями, затрагивающими самые разные темы. Две из
них были посвящены молекулам и их диффузии (известной как броуновское движе-
ние) , две другие - свету, его природе и распространению. В сентябре Эйнштейн
добавил к этой четверке, этому блестящему квартету, еще и своего рода коду -
ответ на довольно скучно звучащий вопрос «Зависит ли инерция тела от внутрен-
ней энергии?».
Ответ Эйнштейна важен меньше, чем форма, которую он ему придал. Инерция те-
ла зависит от его массы (т), и Эйнштейн открыл, что ей соответствует энергия
(Е) . Он вывел между обеими величинами, пожалуй, самую знаменитую в мире фор-
мулу: Е = тс2. Буква с обозначает скорость, с которой может распространяться
свет в пустом пространстве.
В первой работе «года чудес» речь идет о роли квантовых скачков, и за нее
Эйнштейн получил Нобелевскую премию. Его размышления посвящены «созданию и
преобразованию света»: Эйнштейн пытался объяснить, почему энергия, передавае-
мая светом электронам, зависит от частоты света, а не от его интенсивности,
вопреки всем ожиданиям. Идея Эйнштейна заключалась в следующем: уже устояв-
шиеся в науке представления о волновой природе света необходимо дополнить
предположением о том, что энергия света состоит из «локализованных в про-
странстве квантов энергии, которые движутся, не делясь на части, и которые
могут поглощаться и испускаться только как целое».
Эта теория Эйнштейна получила название «самого революционного» закона из
всех, открытых физиками XX века. Квант в 1900 году ввел в физику Макс Планк,
но лишь как вспомогательную математическую величину, которую он в конце жизни
хотел исключить из законов природы. Эйнштейн придал концепции Планка физиче-
ское значение. Он установил, что кванты существуют не только в теории, но и в
действительности, и это понимание далось ему нелегко. «Словно земля уходила
из-под ног, и казалось, нигде нет твердой почвы, на которую можно было бы
опереться», - признался однажды Эйнштейн. Он понимал, что его теория о кван-
тах света означает конец классической физики. Прошли десятилетия, прежде чем
ее заменила квантовая физика, с которой ученый так и смог примириться.
В истории физики различают квантовую теорию и квантовую механику. Под кван-
товой теорией подразумевают усилия по расширению созданной во времена Ньютона
классической физики, чтобы освободить место для квантовых скачков Планка и
Эйнштейна. Как и ее классическая предшественница, квантовая теория хотела
оперировать измеримыми величинами (импульс, энергия), а ее уравнения должны
были определять естественные процессы. Однако в середине 1920-х годов эта
программа провалилась, и в умах некоторых физиков родилась совершенно новая
теория - квантовая механика. Она оперировала странными математическими вели-
чинами, которые невозможно измерить, а ее законы носили не детерминистиче-
ский , а статистический характер. Как выяснилось в последующие годы, квантовая
механика с максимальной точностью объясняла все атомные процессы. Но именно
она-то и не была нужна Эйнштейну.

Он не оспаривал достоинства квантовой механики, но предполагал и надеялся,
что когда-нибудь появится еще более общая теория, которая оперировала бы до-
селе скрытыми параметрами и показала - то, что в настоящее время доступно по-
ниманию лишь статистическим путем и подвержено случайностям, все же может
быть определено на основе причинных связей. Свое отрицание квантовой механики
Эйнштейн отразил в известном изречении «Бог1 не играет в кости», используемом
им, прежде всего, в спорах с датским физиком Нильсом Бором, о которых послед-
ний писал в сочинении «Дискуссии с Эйнштейном о проблемах теории познания в
области атомной физики».
Дебаты, длившиеся более двух десятилетий, касались, в числе прочего, стран-
ной роли, которую играли наблюдатели в новой физике. В квантовой механике
электрон приобретает свои свойства только в результате измерения. С его помо-
щью определяется то, что раньше определить было невозможно. В то время как
Бор, рассуждая об этой неопределенности физической реальности, поместил ее в
некую философскую структуру (под названием «дополнительность»), для Эйнштейна
мысль о том, что природу невозможно определить, была невыносима. Он придумы-
вал один мысленный эксперимент за другим, дабы показать, что неопределенность
приводит к ошибкам, но Бору удавалось разоблачить все его попытки как несо-
стоятельные .
Упорство, с которым Эйнштейн занимался этой проблемой, наводит на мысль,
что в ходе дебатов двух великих ученых речь шла не просто о понимании дейст-
вительности - их темой был Бог в контексте новой физики, знавшей огромную
Вселенную так же хорошо, как и мельчайшие атомы. Фактически упорное утвержде-
ние Эйнштейна «Бог не играет в кости» является последним словом в диалоге, на
которое Бор дал еще и ответ. Во-первых, как он считал, никто, даже сам Эйн-
штейн, не может давать Богу указания, как обращаться с миром. Во-вторых, точ-
но так же никто не знает, что значит выражение «играть в кости», если его
употребить в связи с Богом.
Эйнштейн
для школы
К общепринятым в обществе заблуждениям, касающимся науки, относится убеж-
денность в том, что она непонятна, особенно если содержит оригинальные мысли.
Однако Эйнштейн и здесь позаботился о сюрпризе. В 1926 году, когда квантовая
механика приобрела современную форму, он думал совсем об ином, а именно о
«причине образования извилин в руслах рек», что и было отражено в томе «Мое
мировоззрение» перед статьей «О научной истине».
Если для школьных уроков понадобится текст, призванный пробудить у школьниц
и школьников любопытство как к наблюдению за явлениями дома и в природе, так
и к их простому объяснению, то это именно то, что нужно. Свое исследование
Эйнштейн начинает с двух известных фактов: водные потоки стремятся «приобре-
тать извилистую форму, вместо того чтобы следовать линии максимального уклона
местности», а реки Северного полушария стараются размывать берег «преимущест-
венно с правой стороны».
Он констатирует, что прежние объяснения специалистов слишком поверхностны,
и рекомендует взяться за решение этой непростой задачи, проведя маленький
эксперимент, повторить который может каждый. «Представим себе, - говорит Эйн-
штейн, - чашку с плоским дном, полную чая. На дне - несколько чаинок», с ко-
торыми сейчас произойдет следующее: «Если размешивать жидкость ложкой круго-
выми движениями, то вскоре в центре дна чашки соберутся чаинки». При этом го-
ворят о «феномене чайной чашки». Эйнштейн разъясняет причину такого явления,
чтобы затем объяснить причину образования извилин реки.
Его формулировки точны, выразительны и понятны. Так он открыл путь, придер-

живаясь которого общество может прийти к науке. Но наивный Эйнштейн не пони-
мал, что человечество совсем не жаждало идти по этому пути, и считал, что
«должно быть стыдно» всем тем, «кто бездумно пользуется чудесами науки и тех-
ники, разбираясь в них не более, чем корова в растениях, которые она с удо-
вольствием поедает».
Александр Флеминг
открыл пенициллин
При проведении викторин все еще любят задавать вопрос о том, кто открыл пе-
нициллин: ну, конечно же, Александр Флеминг (1881-1955), шотландский бакте-
риолог, который работал в Лондоне в 1920-х годах и там действительно получил
заказ найти «волшебные пули», как тогда говорили. При помощи этих гипотетиче-
ских «волшебных пуль» ученые, врачи надеялись уничтожить очаги инфекций в ор-
ганизме человека. Мысли о таких лекарствах, которые мы сегодня называем анти-
биотиками, возникли в начале XX века, и Флеминг попытал счастья традиционным
способом, сначала выращивая болезнетворные бактерии (стафилококки) в чашках
Петри (глубокие блюдца, заполненные соответствующими питательными вещества-
ми) , а затем нанося на них по каплям различные вещества, надеясь обнаружить
их бактерицидное воздействие. Слово «удача» имело для Флеминга особое значе-
ние.
Александр Флеминг в своей лаборатории.
Фортуна помогла ему как минимум дважды. В январе 1919 году он простудился,
а когда рассматривал свои чашки, посеял на колонию бактерий слизь из собст-
венного носа, и - к величайшему изумлению исследователя - эта мутная жидкость
уничтожила все, чего она коснулась. По-видимому, как справедливо рассуждал
Флеминг, в слизистом секрете (мокроте) из его носа было нечто, способное
уничтожать бактерии, т. е. оказывающее антибактериальное воздействие, которое
можно использовать в качестве лекарства. Активное вещество, присутствовавшее
в выделениях из носа Флеминга (которое содержится и в слезах), называется ли-
зоцимом. Этот эпизод приводится здесь в качестве подготовки к истории о пени-
циллине, когда, вероятно, фортуна второй раз вмешалась в работу Флеминга.
Впоследствии он распространил следующую легенду. В сентябре 1928 года Флеминг
вернулся из краткосрочного отпуска и решил навести порядок в своей лаборато-

рии, т. е. выбросить старые чашки, в которых за время его отсутствия посели-
лась всякая всячина. В таких случаях бактериологи говорят о контаминациях
(заражениях), обусловленных самыми разнообразными микроорганизмами, которые
содержатся в воздухе и могут оккупировать среды, содержащие достаточное коли-
чество питательных веществ.
В одной из чашек Флеминг заметил плесневый грибок, образовавший тонкую сеть
нитий - мицелий. При более внимательном рассмотрении выяснилось, что по краям
этой сетки бактерий не было! Вероятно, гриб уничтожил находившиеся там экзем-
пляры Staphylococus aureus, с которыми Флеминг экспериментировал, поскольку
они могли вызывать воспаление легких у человека. Внимательный бактериолог
сразу же сделал вывод: в грибке содержится эффективный антибиотик. Сегодня мы
знаем, что именно так оно и есть, и называем его пенициллином. Коллеги Фле-
минга научились получать это активное вещество в достаточных количествах,
причем сделали это очень вовремя: у огромного числа раненых на полях Второй
мировой войны солдат уже в начале 1940-х годов появились шансы выжить. С пе-
нициллина началась эра антибиотиков. Благодарное человечество чествовало их
первооткрывателя Флеминга: в 1945 году он получил Нобелевскую премию в облас-
ти медицины, имел множество почетных званий, и даже папа римский неоднократно
приглашал его на аудиенцию.
Несколько
иная история
Из вышеизложенного ясно, что Флемингу явно в жизни везло, причем не один
раз. Но все остальное сомнительно или является вымыслом.
В его открытии пенициллина не последнюю роль сыграл тот факт, что в его
чашку Петри с бактериями попала разновидность грибка Penicillinum notaturn,
так как именно этот штамм обладает антибиотическим свойством в большей степе-
ни, чем все остальные. Без P. notaturn Флеминг вообще ничего бы не заметил, но
тут его везение и закончилось, потому что этот вид плесени проявлял себя как
бактерицидный агент настолько редко, что Флеминг вскоре утратил к нему инте-
рес. Он забросил свое «открытие века», так как - и здесь он действовал, по
крайней мере, не совсем правильно с точки зрения научно-методологического
подхода - не мог повторить уникальный опыт. Сегодня мы точно знаем, в чем бы-
ла причина - в последовательности. Флеминг рассказывал, что сначала он посеял
бактерии, затем ночью через открытое окно в лабораторию залетели поры грибка,
обосновались в чашках и продемонстрировали свое антибактериальное действие.
Флеминг всячески пытался воспроизвести этот эксперимент, но каждый раз терпел
неудачу. Дело в том, что плесень работает только на определенном этапе разви-
тия бактерий: антибиотик блокирует деление клеток и препятствует образованию
веществ, необходимых бактериям для сооружения стенок своих клеток. Как только
бактерии образуют колонии, действие пенициллина прекращается.
Факты такого рода, впрочем, в то время были очень хорошо известны. Бакте-
риологи знали достаточно много примеров того, как тот или иной микроорганизм
может помешать или воспрепятствовать жизни другого микроорганизма. Это зна-
чит, что Флеминг не придал никакого значения обнаруженному им факту. Он не
знал, с чем имеет дело, и уж подавно не интересовался всерьез вопросом о том,
возможно ли и каким образом воспроизвести активное вещество из грибка, изоли-
ровать и идентифицировать его, не планировал ни опыты на животных, ни какие-
либо клинические исследования. Хотя Флеминг и дал пенициллину свое имя, но
уже в конце 1920-х годов положил его под сукно, а сам занялся бактерицидными
химическими соединениями, содержащими ртуть. До Второй мировой войны он вооб-
ще не вспоминал о пенициллине. Флемингу, по всей видимости, и в голову не
приходило, что он стоял на пороге великого открытия.

Пенициллин
в практике
В конце 1930-х годов весь мир жил в ожидании войны. Человечеству было необ-
ходимо найти новые лекарства против микробных инфекций. И тогда австралийский
патологоанатом Хоуард У. Флори и британский ботаник Эрнст Б. Чейн серьезно и
систематически занялись поиском веществ, способных убивать бактерии и подав-
лять инфекции в организме человека. В процессе работы они тоже вышли на плес-
невый грибок P. notatum и во все более усложняющихся условиях начали экстра-
гировать и изучать на животных активное вещество - до этого времени лишь ги-
потетический пенициллин. Осторожно и медленно они подошли к критическому мо-
менту в истории любого лекарства, а именно к первому его применению на чело-
веке, которое было намечено на 1941 год.
Если сегодня пенициллин легкодоступен в любых количествах, то в то время
приходилось сражаться буквально за каждый миллиграмм. Массовое производство
антибиотика, к которому приступили Эндрю Мойер и Норман Хитли, началось лишь
после 1945 года. Вначале Флори и Чейн вынуждены были экономить так, что даже
получали пенициллин из мочи пациентов, которых лечили новым препаратом. В
этой критической ситуации они обратились за помощью к нескольким фармацевти-
ческим фирмам, которые, однако, не спешили поддержать ученых и начать экстра-
гировать плесневый грибок в промышленных масштабах - они опасались, что в
один прекрасный день какой-нибудь биохимик сможет синтезировать его в пробир-
ке, и тогда им придется распрощаться со своей прибылью. Тогда Флори и Чейн
обратились к Флемингу, пытаясь привлечь его на свою сторону, но крестный отец
пенициллина поначалу отказался и был весьма пассивен. Его интерес проснулся
лишь после того, как один из друзей его семьи заболел и воспользовался анти-
биотиком, к тому времени уже доказавшем свою эффективность при лечении ране-
вых инфекций, в которых во время войны недостатка не было.
И тогда Флеминг активизировал свою деятельность. Он обратился в специализи-
рованное издательство British Medical Journal («Британский медицинский жур-
нал») , опубликовавшее несколько интервью с ним, из которых следовало, что
именно его пенициллин спасал жизнь солдат на поле боя, и общественность ему
поверила. В середине 1940-х годов Флеминг приобрел всемирную известность. Ес-
ли бы мир был справедливым, его имя в связи с пенициллином упоминалось бы
лишь пару раз...
Нобелевская премия
всегда присуждается
заслуженно
Нобелевская премия относится к самым престижным наградам в мире, и Альфред
Нобель, завещавший создать на основе его имущества фонд, проценты от которого
«передаются в качестве премии тем, кто за истекший год принес наибольшую
пользу человечеству», заслуживает восхищения. Фонд Нобеля был создан через
четыре года после его смерти; вся сумма была разделена на пять равных частей
для премий в области физики, химии, физиологии или медицины, литературы и за
борьбу за мир. Нобелевские премии в области естественных наук вручаются с
1901 года, т. е. уже более 100 лет, а это означает, что лауреатами стали не-
сколько сотен человек. Не допустить ошибок, принимая так много решений, прак-
тически невозможно, даже если процедура отбора организована таким образом,
чтобы исключить ошибки, обусловленные человеческим фактором.
Несомненно, Нобелевская премия заслужила высокого мирового признания. Она
обязана своей репутацией также и тому, что решения, принимаемые членами нобе-
левского комитета, в подавляющем большинстве случаев выдержали проверку вре-

менем и получили одобрение историков. Тем не менее, имели место и некоторые
ошибочные решения. На ошибках, как известно, учатся, а публика интересуется
такими мелочами весьма оживленно. В связи с открытием пенициллина, о котором
как раз и шла речь, заветное приглашение прибыть в Стокгольм получили трое, а
именно шотландец, австралиец и британец. Это были Александр Флеминг, Хоуард
Флори и Эрнст Чейн. Мы уже выявили причину, по которой вопрос о Флеминге
представляется неуместным, и было бы правильным, если бы вместо него в Сток-
гольм пригласили Нормана Хитли, работавшего в 1938 году вместе с Флори и Чей-
ном над исследованием и получением активных веществ - антибиотиков. По всей
вероятности, шведские эксперты не имели ни малейшего представления о работах
Хитли, который занимался чрезвычайно важным делом - выращивал плесень и выде-
лял из нее активные химические вещества.
Точно так же в конце Второй мировой войны Нобелевская премия была присужде-
на Отто Гану за «открытие расщепления ядра тяжелых атомов». Не подлежит со-
мнению, что Отто Ган внес большой вклад в развитие химии. Но кажется, что
этой Нобелевской премии заслуживал не он один, а, по крайней мере, еще и Лиза
Мейтнер. Иногда говорят о том, что Отто Ган получил Нобелевскую премию Мейт-
нер, подразумевая, что именно она подготовила эксперименты, которые Отто Ган
продолжил, начиная с 1938 года, после того как Лиза Мейтнер, еврейка из Вены,
была вынуждена покинуть Германию и оказаться в изгнании. Лиза Мейтнер сразу
же, причем лучше, чем Ган, оценила результат экспериментов зимы 1938/1939 го-
дов и даже смогла дать соответствующее теоретическое объяснение. Вот здесь-то
и кроется досадная несправедливость, потому что члены комитета, ответственно-
го за присуждение Нобелевской премии в области химии, обратились за советом к
ученому, который хотя и был сведущ в практических делах, но был лишен здраво-
го смысла. Просмотрев документы, он установил, что Лиза Мейтнер в последнее
время не проводила никаких экспериментов (при этом его абсолютно не волнова-
ло, что она не могла этого делать, находясь в изгнании и не имея соответст-
вующего оборудования) и принял решение в пользу Гана.
Нобелевская
премия за
инсулин
Если углубиться в детали, то ситуация значительно усложнится, так как кроме
Лизы Майтнер и Отто Гана есть еще химик Фриц Штрассман и физик Отто Роберт
Фриш, которые, работая в конце 1930-х годов в разных местах, способствовали
развитию ядерной физики. Все четверо могли бы заслуженно стать лауреатами Но-
белевской премии, но наградить всех было невозможно, поскольку это противоре-
чило правилам фонда Нобеля. Одна премия может быть разделена максимум на тро-
их лауреатов и то по веской причине, так как в противном случае легко можно
было бы утратить желаемую эксклюзивность. Это строжайшим образом соблюдаемое
«правило троих» уже приводило к тому, что, например, во время проведения
Олимпийских игр на пьедестал победителей тоже вступают трое спортсменов.
Кстати, Олимпийские игры не случайно были реанимированы в то же самое время -
под знаком борьбы народов за мир, - когда Альфред Нобель составил свое заве-
щание .
Во всяком случае ясно одно: если в работе, достойной Нобелевской премии,
возможно, даже важной для спасения человеческих жизней, участвуют четыре че-
ловека, то компетентный комитет приходит в замешательство, разве что ему при-
дется прибегнуть к уловке и присудить премию за достижения в области химии
физику или химику - за достижения в области физики. Но оставим и эти случаи в
покое и обратимся к более или менее неудачному присуждению премии, когда дей-
ствительно необходимо было принять во внимание участие четверых кандидатов,

однако решение было принято слишком быстро, а премия присуждена слишком рано.
Речь идет об открытии крайне необходимого для диабетиков инсулина, за которое
Нобелевскую премию в области медицины в 1923 году получили канадец Фредерик
Г. Бантинг и шотландец Джон Дж. Р. Маклеод. В то время как один из них полу-
чил премию не совсем заслуженно, имя, пожалуй, важнейшего исследователя инсу-
лина и по сей день не упоминается ни в соответствующих исторических хрониках,
ни в учебниках. Это Джеймс Коллип. Кто-нибудь слышал о нем?
Джеймс Коллип (1892-1965) в лаборатории (1927 г.).
История, завершившаяся Нобелевской премией, началась в 1921 году, когда в
результате проведенных опытов на собаке в университете Торонто было доказано,
что экстракт поджелудочной железы способен держать диабет под контролем.
Вскоре некоторые ученые рискнули испытать пока еще очень плохо очищенное ве-
щество на человеке, а когда это действительно сработало и спасло жизнь паци-
ента, за эту работу в 1923 году была присуждена Нобелевская премия в области
медицины. Действительно, согласно первоначальному намерению учредителя, на-
града должна быть присуждена за открытия того года, в котором они были сдела-
ны. Однако исполнители его завещания действовали более осмотрительно и счита-
ли, что для выбора лауреатов должно быть несколько больше времени - возможно,
так и должно было случиться в 1923 году. Но инсулин явно способен был побе-
дить смерть от диабета, и люди отреагировали на это слишком восторженно, что-
бы ждать награждения еще год или даже больше.

Сладкая
моча
Все началось, конечно, намного раньше. Диагноз сахарной болезни был постав-
лен еще в XVII веке, причем в результате того, что отважные медики в резуль-
тате тестирования обнаружили у мочи больных сладкий вкус - она оказалась та-
кой же сладкой, как мед, что нашло свое отражение в названии Diabetes
mellitus. В конце XIX века было установлено, что болезнь связана с поджелу-
дочной железой, так как после ее удаления у собаки в моче скапливался сахар.
Правда, та операция была проведена по другим причинам, но ученые заметили
скопления мух над мочой собак - а уж они-то, как известно, ошибиться не мог-
ли. В результате соответствующих опытов биохимикам и медикам вскоре стало по-
нятно , что же так привлекало мух. Это был сахар.
Таким образом, перед исследователями диабета была поставлена цель: выяс-
нить , что вырабатывает поджелудочная железа у здорового человека, а у больных
диабетом - нет. В университете в Торонто на отделении физиологии, которым ру-
ководил Джон Маклеод, за работу взялись Фредерик Бантинг и Чарльз Бест. Про-
водя многочисленные опыты на животных, Бантинг и Бест стремились сначала вы-
делить из поджелудочной железы вещество, которое было у здоровых животных и
которое отсутствовало у больных, а затем идентифицировать его, определив со-
став . Между тем, стало известно, что участок поджелудочной железы, так назы-
ваемые островки Лангерганса, выделяет наиважнейшее вещество, которое с тех
пор называется инсулином. Целью экспериментов было, во-первых, экстрагировать
действующий фактор химическим путем, а во-вторых, получить медицинское дока-
зательство того, что именно его применение воспрепятствовало преждевременной
смерти собак с удаленной поджелудочной железой.
Бантинг и Бест продолжали опыты и во время отпуска своего начальника. Когда
после его возвращения они побежали к нему сообщить о первых успехах - при
этом они с чрезвычайным оптимизмом грезили об улучшении состояния своих под-
опытных благодаря приему экстракта поджелудочной железы (в действительности
никаких подтверждений этому не было), - Маклеод был крайне недоволен. Оба ра-
ботали слишком быстро и небрежно. Маклеод привел им в пример биохимика Джейм-
са Коллипа, который - в том числе и по методическим указаниям Маклеода - пре-
жде всего научился выделять пока еще неизвестное активное вещество из осадка.
Он начал проводить - и очень тщательно - медицинские опыты, использовал новые
методы, например фильтрование экстрактов, и со временем взял весь проект в
свои руки - к величайшему недовольству Бантинга и Беста, которые после этого
поторопились испытать биохимическую пробу поджелудочной железы на больном
диабетом. Их необдуманные действия, как и следовало ожидать, привели к фиа-
ско, а следствием было то, что они все больше и больше зависели от Коллипа.
Вскоре биохимик смог получить из поджелудочной железы биохимический материал
действительно высокой степени очистки, и его дали детям, больным диабетом.
Жизнь маленьких пациентов была спасена. Коллип сообщил об этом своему началь-
нику - Маклеоду. Тот, преисполненный гордости, провозгласил в июле 1923 года
открытие инсулина и в том же году вместе с Бантингом получил Нобелевскую пре-
мию.
В Стокгольме
С Бантингом? Действительно с ним. А как же Бест и Коллип? Ну, их имена упо-
минались во время торжественных мероприятий, и в финансовом отношении их не
обошли стороной. Маклеод расхваливал Коллипа сверх всякой меры и даже отдал
ему половину своей денежной премии. Бантинг сначала сделал то же самое для
Беста. Он всячески превозносил младшего партнера, но потом стал поносить ше-

фа, несмотря на то, что награду получил вместе с ним. Бантинг восседал на
волне патриотического одобрения, так как был первым канадцем, посвященным в
рыцари и сделавшим великое открытие в Торонто, на своей родине. Пребывая в
таком пафосном состоянии, он обвинил Маклеода в том, что тот мешал проводить
исследования. А вот современные исследователи науки сходятся во мнении, что
Бантинг и Бест настолько бессвязно и небрежно проводили эксперименты и опуб-
ликовали так много необдуманных результатов, что без Коллипа и Маклеода их
имена никогда бы не попали в анналы истории медицины. Кстати, и Бантинг лишь
раз похвалил своего партнера Беста - тогда, в 1922 году.
После этого он утверждал, что всегда был главным в дуэте. В результате Бест
стал ждать случая отомстить бывшему приятелю. И такой случай представился в
1941 году после смерти Бантинга. Бест во всеуслышание заявил, что именно он
первым получил экстракт поджелудочной железы, который и был испытан на паци-
ентах. Кроме того, он распускал слухи о том, что великий шеф Маклеод находил-
ся в Европе все то время, пока Бест искал инсулин и доказывал его клиническое
действие. Выпады Беста, далекие от благовидности, подействовали. И сегодня во
многих учебниках говорится, что открыли инсулин Бест и Бантинг, именно в та-
кой последовательности, причем без всякой помощи со стороны. За это они якобы
и получили Нобелевскую премию - так записано в некоторых книгах. Факт, на са-
мом деле очень далекий от истины.
«Без Шекспира не было бы
его гениальных пьес, а вот
теория относительности
появилась бы и без Эйнштейна»
Есть, разумеется, и такие ученые, которые не получили вожделенную награду в
Стокгольме - кто-то их опередил или пошел другим путем, приведшим к триумфу.
Так случилось с эмигрировавшим из национал-социалистической Германии во Фран-
цию, а затем в США. биохимиком и эссеистом Эрвином Чаргаффом, работавшим в
первые послевоенные годы над веществом, из которого состоят гены. Имеются в
виду нуклеиновые кислоты; они то и являются генами. Компоненты клетки, сокра-
щенно называемые ДНК (дезоксирибонуклеиновые кислоты), находятся преимущест-
венно в ядре клетки и действительно ответственны за передачу наследственной
информации. Они были известны еще с середины 1940-х годов. После 1952 года
началась настоящая гонка - ученые разных стран жаждали понять, какова струк-
тура генов и что заставляет их удваиваться при делении клеток.
Одним из участников гонки был Эрвин Чаргафф2, который хотел найти решение
сам и исключительно с помощью своей науки - химии. Его конкурентом стал бри-
танско-американский дуэт Фрэнсис Крик и Джеймс Уотсон - эти двое принимали
любую помощь и делали ставку на сочетание разных наук и разных методов. Сего-
дня мы знаем, что Уотсон и Крик выиграли - весной 1953 года они предложили
миру знаменитую двойную спираль и были причислены к сонму самых знаменитых
2 В результате работы группы биохимика Эрвина Чаргаффа в 1949—1951 гг. были сформу-
лированы так называемые правила Чаргаффа. Чаргаффу и сотрудникам удалось разделить
нуклеотиды ДНК при помощи бумажной хроматографии и определить точные количественные
соотношения нуклеотидов разных типов. Соотношение, выявленное для аденина (А), тими-
на (Т) , гуанина (Г) и цитозина (Ц) , оказалось следующим: количество аденина равно
количеству тимина, а гуанина — цитозину: А=Т, Г=Ц. Эти правила, наряду с данными
рентгеноструктурного анализа, сыграли решающую роль в расшифровке структуры ДНК.
Структура двойной спирали ДНК была предложена Френсисом Криком и Джеймсом Уотсоном в
1953 году на основании рентгеноструктурных данных, полученных Морисом Уилкинсом и
Розалинд Франклин, и правил Чаргаффа.

биологов XX века, а возможно, и превзошли всех. Один из них - Джеймс Уотсон -
написал личный отчет о своей победе, который так и назвал - «Двойная спи-
раль». Это изумительная книга, в течение многих лет возглавлявшая списки
бестселлеров и получившая столько рецензий, что их хватило бы на толстый фо-
лиант. Автором одной из рецензий был Эрвин Чаргафф, и она наконец-то подводит
нас хотя и к нелепому, но, к сожалению, снова и снова повторяющемуся утвер-
ждению, стоящему в заголовке данного раздела.
«Процедура»
Многих читателей наверняка удивит это утверждение, так как они считают ина-
че . Ведь это, правда, что произведений Шекспира без гениального драматурга бы
не было. Что же касается теорий Эйнштейна, то мы снова и снова слышим о том,
что, например, француз Анри Пуанкаре выдвигал похожие идеи, и что голландец
Хендрик Антон Лоренц также внес важный вклад. Если бы не было Эйнштейна, воз-
можно, его теорию придумали бы Пуанкаре и Лоренц?
Эта мысль присутствует даже в романе «Процедура» современного нидерландско-
го писателя Гарри Мулиша, в котором автор ссылается на приведенный выше при-
мер с двойной спиралью. Герой Мулиша биохимик по имени Виктор Веркер высказы-
вает следующее мнение:
«Если бы Уотсон и Крик не расшифровали структуру ДНК, то в ближайшие два-
три года это сделал бы кто-нибудь другой, но то, что справедливо в науке, не-
возможно в литературе, поскольку кто бы ни пришел после Уотсона, он бы, в
конце концов, не написал бы эту книгу (ллДвойная спираль")-»
А Веркер извлекает из этого для себя следующий урок:
«То же самое касается и моих собственных исследований; но если бы Кафка не
написал свой "Процесс", то этот роман остался бы ненаписанным до скончания
веков. Одним словом, нам, ученым, подобает быть скромнее.»
По всей вероятности, и многие читатели, сферой деятельности которых являют-
ся естественные науки, согласятся с этим замечанием, поскольку они точно так
же видят разницу между искусством и наукой - и тем самым умаляют значение
собственного труда, замечают они это или нет. То, чего не достиг сегодня уче-
ный А, завтра достигнет ученый Б или, самое позднее - послезавтра - ученый В,
полагают они. Но вот то, что сегодня написал поэт Г, никто другой не напишет
никогда.
За этим упорно сохраняющимся предубеждением кроется, пожалуй, неопровержи-
мое мнение о том, что, действительно, существуют особые гениальные люди, соз-
дающие художественные творения, а наука продвигается вперед силами тоже гени-
альных, но взаимозаменяемых ученых. А потом к ним приходит слава, и пример
Уотсона как раз это и подтверждает.
Удивительно, что Мулиш так пишет, хотя и очень высоко оценивает литератур-
ный труд Уотсона - его вторую двойную спираль. Сравнение публикации 1953 го-
да, в которой впервые была описана структура наследственного материала, с
произведениями искусства первоначально было использовано для того, чтобы ума-
лить значение автобиографического текста Уотсона. Это возвращает нас к биохи-
мику Чаргаффу, который сыграл важную роль на пути к двойной спирали и упоми-
нается в личном отчете Уотсона. «Литературная» двойная спираль вообще не по-
нравилась Чаграффу, он отверг ее еще в год появления из принципиальных сооб-
ражений. В одной из рецензий он пишет, что естествоиспытатели - не очень ин-
тересные люди, которые, в отличие от художников, ведут скучную и однообразную
жизнь. Он объяснил также, почему биографии людей искусства намного богаче.
Дело в том, утверждает Чаргафф, что между всегда уникальными творениями ху-
дожников, с одной стороны, и нередко банальными созданиями естествоиспытате-
лей с другой существует важное различие. И вот тут-то со всей очевидностью

возникает аргумент, отзвук которого три десятилетия спустя можно найти у Му-
лиша и который сидит в голове у большинства. «Тимон Афинский», как пишет Чар-
гафф, никогда не был бы написан, а «Авиньонские девицы» не появились бы на
холсте, если бы не было Шекспира и Пикассо. Но о каких естественнонаучных
достижениях можно утверждать то же самое? Разве не является правдой то, что
вакцины против бешенства появились бы и без Пастера, равно как и модель атома
- без Бора, а двойная спираль - без Уотсона и Крика?
Произведение и
его содержание
Тот, кто на вечеринках или при других обстоятельствах выскажет мнение Ча-
граффа, заметит, что с ним соглашаются почти все, даже Гарри Мулиш, хотя он
из осторожности вкладывает эти слова в уста естествоиспытателя. Таким спосо-
бом, к сожалению, он поясняет, что многие исследователи верят в уникальность
художественных творений и в случайность научных открытий. И все же Мулиш по-
вышает уровень сравнения, поскольку в то время как Чаграфф приводит в пример
самое слабое произведение Шекспира, чтобы лишить работу Уотсона и Крика ма-
лейшей претензии на качество, писатель обращается все-таки к главному творе-
нию Кафки.
Остается непонятным, почему ни Мулиш, ни другие ученые даже спустя десяти-
летия не заметили, что сделанное сравнение было не только неправильным, но и
бессмысленным. Ведь тут сравнивается нечто изначально несопоставимое, а имен-
но роман или театральная пьеса, с одной стороны, и результат научного иссле-
дования - с другой. «Процесс» - это роман, «Тимон Афинский» - драма, двойная
спираль - структура, а концепция атома Бора - модель. Первое - это произведе-
ния, второе - содержание, и если сравнивать и то и другое, то может получить-
ся только бессмыслица. Следует задать себе вопрос, почему же это нелепое пре-
дубеждение упорно держится так долго, особенно среди поэтов с высокими интел-
лектуальными запросами, которые обычно охотно следят за новостями в научной
среде.
Конец
скромности
Здесь необходимо обратиться за разъяснениями к психологии. Герой Мулиша
Веркер в конце цитаты что-то бормочет о скромности, а это означает, что уче-
ные не должны воображать, что их творчество соизмеримо с творчеством поэтов и
художников. По-видимому, наше сознание противится признанию того, что наука
может быть и является делом глубоко творческим. В какой-то мере мы охотно на-
ходим ложное утешение в мысли, что ученые лишь открывают то, что уже сущест-
вует, не создавая ничего нового, в то время как в искусстве создается то, че-
го до этого не было.
Зададим конкретный вопрос в связи с приведенным примером: всегда ли была
двойная спираль такой, как сегодня, и существовала ли она еще до того, как
Уотсон и Крик описали ее в 1953 году? Тот, кто поспешит сказать «да», должен
знать, что после этого появятся другие вопросы. Предположим, двойная спираль
существовала до Уотсона и Крика, тогда захочется узнать, а где же она тогда
была. Ответом не может быть «в природе» или «в клетке», поскольку двойная
спираль - это не конкретно существующая молекула ДНК, и тот, кто будет искать
ее «в природе» или «в клетке», не найдет там ничего подобного. ДНК - это мо-
дель , абстракция, которая трактуется нами как символ. Ее появлению мы обязаны
скучным усилиям многих биологов, физиков и кристаллографов. В естественном
мире - в клетках живых тел - нет ничего, подобного модели молекулы ДНК, и уж

тем более нет двойной спирали, которая стала известна из научной литературы и
имеет свою эстетическую привлекательность как символ.
Заявлять, что структура ДНК была тем, чем она и была до ее представления
Уотсоном и Криком, будет ошибкой. Лучше сказать, что двойная спираль - это и
творчество, и открытие, а сферой ее существования является не природа, а мир
идей и литература естествознания. Иными словами, разница между открытием и
творением в естествознании очень мала. Естествоиспытатели и поэты представля-
ют одинаковый уровень культуры, а все прочее - ложная скромность, которая
лишь служит распространению мифов и легенд.
Наука не
знает
классиков
И пусть многие даже не хотят об этом слышать: у нас между естественными
науками и другими творческими достижениями - литературой, живописью, музыкой
- существует глубокая пропасть, которую английский физик и писатель-романист
Чарльз П. Сноу классифицировал почти полвека назад как понятие двух культур.
Сноу пробудил заносчивость так называемых интеллектуалов, и например, в Кем-
бридже одни презрительно морщились, встречая кого-либо, кто не имел никакого
понятия о сонетах Шекспира, а другие презирали тех, кто не считал нужным по-
трудиться понять, о чем говорит второй закон термодинамики.
Напомним, только что упомянутый закон гласит, что физические системы имеют
тенденцию утрачивать свой порядок (структуры) и стремиться к состоянию, кото-
рое является наиболее вероятным. Представители общественности в большинстве
случаев согласно кивают при упоминании о том, что было замечено Сноу, а имен-
но то, что образованные знают сонет Шекспира, но не знают второй закон термо-
динамики, причем соглашающиеся с этим не замечают, что тем самым они одобряют
катастрофическое состояние нашей культуры. Естественные науки очень часто не
рассматриваются как составная часть просвещения. Неудивительно, что в 1999
году появилась книга под названием «Образование», которая в подзаголовке обе-
щала, что содержит «Все, что надо знать», даже в малейшей степени не пытаясь
затронуть достижения естествознания, хотя бы в виде наметок.
Вот почему утверждение о том, что теория эволюции, квантовые скачки атомов
или генетическая основа жизни не относятся к основам к сфере просвещения,
убеждает многих людей, обычно ориентированных на культуру. Они не видят тех,
кого могут связать с этими теориями и учениями. Как только речь заходит о му-
зыке, литературе или живописи, сразу же вспоминают Моцарта, Брехта или Рем-
брандта. Великие достижения мы связываем с великими именами, но когда речь
заходит о естественных науках, мы обнаруживаем изъян в нашем образовании. По-
этому и возникает пропасть между двумя культурами, которую видит и сам Сноу.
Он говорит с одной стороны о поэте - Шекспире, а с другой - не говорит об
ученом, исследователе. У второго закона либо нет автора, либо у этого автора
нет имени. Он остается неизвестным и безликим, как и все естествознание. По-
этому и неудивительно, что люди отворачиваются от науки, предпочитая обра-
титься к искусству и литературе.
Безликость науки присутствует даже у авторов, которые посвятили жизнь есте-
ствознанию и способствуют его развитию. Например, венский физик Виктор Вай-
скопф в автобиографии советует присвоить значению культуры и науки одинаковый
ранг, говоря о том, что мы должны «гордиться Моцартом и квантовой механикой».
А не так давно в журнале New Scientist можно было прочитать доброжелательную
ссылку на то, что теория относительности точно так же может претендовать на
свое место в культурной сфере, как и Бетховен. Классик - в искусстве, научная
теория - без создателя; люди с именами здесь, безликие абстракции там. Все

это создает глубокую пропасть между обоими направлениями культуры, и ее необ-
ходимо устранить в обществе, которое начинает всерьез говорить о просвещении,
подразумевая не только посещение музея в выходные.
В естествознании тоже есть свои классики. Верно лишь то, что мы их не чита-
ем и не принимаем к сведению их глубокие мысли. Имеются великолепные высказы-
вания, например, у Макса Планка («Закон причинности и свобода воли», «Наука и
вера»), у Вернера Гейзенберга («Единство природы у Александра фон Гумбольдта
и в современности», «Тенденция к абстракции в современном искусстве и нау-
ке») , Макса Борна («О смысле физических теорий, развитии и сути атомного ве-
ка») и, разумеется, у Альберта Эйнштейна («Религия и наука», «Истинная цен-
ность человека»).
Не следует забывать и о мыслителях прошлых столетий. До чего же изумитель-
ные работы есть у Германа фон Гельмгольца, который пишет о звуковых ощущениях
и восприятиях действительности, у Георга Кристофа Лихтенберга в работах о
воздухе и свете или у Леонарда Эйлера в письмах принцессе, где он говорит ей
о том удовольствии, которое получает от естествознания. История науки знает
массу людей, которые могут считаться классиками. Требуется лишь смелость,
чтобы перепрыгнуть через пропасть, которая делает их аутсайдерами. Возможно,
филологи смогут набраться такой смелости, обратив свое внимание на естествен-
нонаучные тексты и сделав их столь же читабельными, как и тексты литературных
классиков.
Для Галилея
имела значение
только правда
Если и есть какая-либо историческая фигура в истории естествознания, прежде
всего заслуживающая титула классика, то это, конечно же, Галилео Галилей.
Есть даже пьеса об этом итальянском математике и астрономе - «Жизнь Галилея»
Бертольда Брехта. Сам Галилей написал несколько работ, в которых ведутся диа-
логи о системах мира, - это тоже своего рода классика. Жизнь Галилея полна
захватывающих моментов: от изобретения телескопа, открытия (правда, не при-
влекшего к себе внимания) первых законов движения до его спора с Церковью о
коперниканской модели Вселенной, в соответствии с которой Земля вращается во-
круг Солнца. И, как известно, Святая инквизиция заточила Галилея в тюрьму и,
вероятно, угрожала ему пытками, но он непоколебимо выступал за научную прав-
ду, и только правду.
Другая
версия
Галилей, несомненно, был выдающимся, гениальным ученым. Его имя по праву
упоминается сегодня на уроках физики - например, в виде так называемого прин-
ципа относительности Галилея, согласно которому законы природы не меняются
при переходе от состояния покоя к состоянию однообразного и равномерного дви-
жения. Галилей - как и многие до него - заметил, что вода на находящемся в
движении судне течет так же, как и на суше, а предметы в обоих случаях одина-
ково падают на пол, но, в отличие от других, он на основании этого сделал вы-
вод об инвариантности (неизменности). Научные достижения Галилея, разумеется,
велики, однако из этого, к сожалению, не следует, что самым главным для него
была истина. Создается впечатление, что более важными для ученого были слава
и внимание власть имущих. В нем постоянно присутствовало нечто противоречи-
вое . Галилей всегда был воинственным и рисковал высказываться откровенно и
смело даже тогда, когда его аргументы были недостаточно убедительны.

Возьмем, например, его высказывание о том, что книга природы пишется на
языке математики. Сегодня мы принимаем это за чистую монету и восхищаемся
дальновидностью Галилея. Однако тогда его слова звучали весьма тщеславно, они
возводили его самого - как профессора математики - в ранг эксперта, но при
этом Галилей потерпел поражение, пытаясь сформулировать математически простой
закон свободного падения. Обратимся также и к другому примеру - истории с те-
лескопом, изобретение которого он присвоил себе в 1609 году и с помощью кото-
рого начал проверять идеи Коперника (до этого Галилей не проявлял никакого
интереса к вращению Земли). Галилей обманул своего патрона, сказав, что сам
изобрел телескоп (с намерением получить более выгодную работу и повысить свои
доходы). На самом деле он купил его и потом усовершенствовал.
В последующие годы Галилей с помощью телескопа многое узнал - например, о
том, что на Луне есть горы, а у Юпитера несколько лун, вращающихся вокруг не-
го . Но больше всего ему нравилось отпугивать и атаковать новым прибором со-
временников, особенно когда они отказывались смотреть в телескоп или ничего в
него не видели. Кроме того, Галилею ужасно не нравилось, что какое-то важное
открытие было сделано до него. Например, в 1618 году иезуиты в учебном заве-
дении Колледжио Романо наблюдали на небосводе три необычных объекта, которые
сегодня известны как кометы. Располагая знаниями того времени, они хотя и не
смогли многое рассказать об этих редко появляющихся небесных телах, но имели
смелость причислить их к надлунной сфере, то есть предположить, что эти тела
удалены от Земли на большее расстояние, чем Луна. В 1619 году монахи опубли-
ковали предположение о том, что кометы находятся даже дальше Меркурия или
Солнца. Галилей, хотя и намеревался согласиться с иезуитами, при этом хотел
привлечь к себе побольше внимания. Поэтому он - позаимствовав имя друга -
опубликовал возражение, в котором пустил в ход совершенно ненаучные методы,
оперируя при этом средствами полемики, подтасовки и затуманивания. Возмож-
ность использовать Галилея в качестве ведущего была бы праздником для любого
современного ток-шоу, ведь он все-таки был настоящим экспертом.
Галилей и
папа римский
Вне всяких сомнений, Галилей мог бы стать также почетным гостем любой теле-
и радиопрограммы нашего времени, а в 1630 году он спорил с самим папой. Пред-
метом дискуссии стали идеи Коперника о том, что Земля вращается, а не нахо-
дится в неподвижном состоянии в центре мира. Используя телескоп, Галилей изу-
чил небо и обнаружил там не только значительно больше звезд, чем насчитыва-
лось до сих пор, но постепенно и сам понял, что многие наблюдения легче объ-
яснить, поставив в центр Вселенной Солнце. В 1632 году вышел его «Диалог о
двух главнейших системах мира», где он четко и определенно высказал несогла-
сие с декретом высокопреосвященства, установившим в 1616 году, что мысль о
вращении Земли вокруг Солнца «является ошибочной в вере».
Точка зрения Ватикана взволновала Галилея, который собирался (старую) веру
заменить на (новые) знания. Поэтому он начал бой с доктринами Церкви, и папа
принял вызов. Урбан VIII пристально следил за Галилеем, поскольку ученый за-
ставил выступить наместника Христа на земле в упомянутом «Диалоге» под именем
простака Симпличио. И вот этот вроде бы простодушный человек задал столь же
простой вопрос о том, может ли Сальвиати (который в «Диалоге» отстаивал точку
зрения Галилея) не только утверждать, что модель Коперника - правда, но и до-
казать это.
Это был хороший вопрос, а ответ известен на все времена. Этим ответом было
«нет и еще раз нет». Во-первых, и с этим согласен Галилей, доказательства
есть только в математике (но не в небе) , а во-вторых, действительно, лишь в

XIX веке наука смогла собрать факты в пользу гелиоцентрической модели и убе-
дительно обосновать ее с помощью точных астрономических измерений.
Но для Галилея главным была не соответствующим образом доказанная и прове-
ренная истина, а удовольствие от спора и возможность упрекнуть Церковь в от-
сталости. Священники потребовали от него опровержения и хотели посадить его
под домашний арест, но остерегались заключить Галилея в тюрьму, и уж абсолют-
но точно не применяли никаких физических пыток. По прошествии веков духовен-
ство заметило, что борется за безнадежное дело - что касается механики неба.
Вследствие этого папа Иоанн Павел II реабилитировал Галилея и заявил, что его
осуждение - результат «трагического взаимного непонимания между учеными и
судьями инквизиции».
Галилею такое суждение, вероятно, совсем бы не понравилось, и он бы навер-
няка нашел новую тему для дискуссий. Узнав о том, что папа, например, прими-
рился с первоначально сенсационной научной гипотезой возникновения Вселенной
на том основании, что библейский рассказ о создании мира получил научное объ-
яснение, Галилей принялся бы обвинять физику в том, что она сама лишилась
рассудка. И это стало бы гарантией для его приглашения на следующее ток-шоу.
Наука делает
религию ненужной
Галилея снова и снова приводят в качестве примера якобы неразрешимого кон-
фликта между религией и верой, с одной стороны, и наукой и знанием - с дру-
гой. «Наука должна сделать религию ненужной», - так думали в те времена, ко-
гда стало модно говорить об отступлении Бога с прежних позиций. Господь уда-
лялся туда, где научное исследование еще не нарушило его покой. Вере в науку,
в возможность объяснить мир противостояли и противостоят убеждения в том, что
естествознание может разобраться только в незначительных вещах, таких как
трение при скольжении по жидкому мылу, а все существенные вопросы, например
«Как зародилась жизнь?», необходимо оставить религиям. Сегодня существуют
мощные и весьма громогласные группы, решительно отметающие разумное и прове-
ряемое предложение относительно эволюции жизни и людей и предоставляющие это
поле деятельности так называемому Разумному творцу.
Но давайте займемся переменами во взаимоотношениях веры и знаний - между
доверием к (одному) Богу и убеждением в возможности приобретения знаний. Спор
Галилея с папой о гелиоцентрической системе мира столь же бесполезен, как и
спор, возникший после 1859 года, когда Чарлз Дарвин предложил естественное
объяснение многообразия жизни и с этой мыслью об эволюции приступил к изуче-
нию происхождения человека. Его гипотеза о видах, возникших в результате ес-
тественного отбора, была именно этим - предложением, научной теорией, прошед-
шей проверку временем и поставившей перед нами множество задач, решением ко-
торых мы занимаемся и сегодня.
От Ньютона
- к Планку
Основоположники современной науки не очень-то позволяли ей сотрясать догма-
ты их веры. Например, Исаака Ньютона, по-видимому, нисколько не смущало то,
что Бог время от времени вмешивался в происходящее на небе, чтобы снова на-
править ситуацию в правильное русло. Правда, Ньютон при помощи своих уравне-
ний движения планет показал, что существует нечто, подобное космическому ча-
совому механизму, в котором Земля - лишь маленькое колесико. Однако он также
понимал - даже лучше, чем многие современные ученые, - что решения его урав-
нений точно не определены, что возможны различные отклонения и столкновения,

а физика ни в коей мере не является гарантом стабильности. Для этого сущест-
вует Бог, который все держит под контролем и в случае необходимости осуществ-
ляет необходимые корректировки.
Сегодня мы считаем представление о таком Боге скорее смешным, но великие
ученые так не думали. Например, Макс Планк полагал, что религия и наука не
соревнуются друг с другом, а напротив, могут быть союзниками в войне против
магов, эзотериков, астрологов и прочих «врагов науки», как их смело именовал
Планк3. Многие ученые действуют, находясь в ореоле религиозности, как это
происходило с Планком, который при жизни не боялся присваивать некоторым за-
конам природы эпитет «святой», например закону сохранения энергии. Для него
естественные науки и религия стояли по одну сторону баррикад в благородной
борьбе против суеверия и идеологии, с той разницей, что религиозный человек
начинает свою жизнь с Бога, а человек науки находит дорогу к Богу в конце
жизни. Тем самым Планк словно говорит: удачные исследования творений природы
могут вызвать в ученом поистине религиозные чувства, так как благодаря им он
приобретает опыт трансцендентности - становится единым целым с природой и в
процессе выполнения своей задачи обретает истинное счастье.
Осевое
время
Само собой разумеющаяся связь веры и знания, религии и научного исследова-
ния, которую мы находим на разных временных полюсах Ньютона и Планка, имеет
глубокое историческое обоснование, раскрытое и представленное Карлом Ясперсом
в его вышедшей в 1949 году книге «О происхождении и цели истории». В ней Яс-
перс отмечает, что все мировые религии, как и греческая философия, возникли в
период между 800 и 200 годами до н. э. Ясперс называет этот период человече-
ской истории «осевым временем» и в связи с этим пишет:
«В осевое время произошло много необычайного. В Китае жили тогда Конфуций и
Лао-Цзы, возникли все направления китайской философии. В Индии возникли Упа-
нишады, жил Будда, в философии были рассмотрены все возможности философского
осмысления действительности, вплоть до скептицизма, материализма, софистики и
нигилизма. В Иране Заратустра нес людям учение о мире, где идет борьба добра
со злом. В Палестине выступали пророки, в Греции жили Гомер, философы Парме-
нид, Гераклит, Платон, Фукидид и Архимед.»
В осевое время (параллельные процессы, которые привели к нему и происхожде-
ние и сущность которого еще предстоит исследовать) человечество покидает свою
мифическую фазу, считает Ясперс. Лучшие умы начинают размышлять об условиях
человеческой жизни (существования) и определяют место богов - на небесах.
Возникает напряжение между миром земным (светским) и потусторонним (трансцен-
дентным) . Те, кто выступает вместе с земными властителями и провозглашает во-
лю Божью, получают почет и уважение народа - это священники и пророки.
Задача истории культуры заключается в том, чтобы исследовать причины воз-
3 Интерес Планка к религии во многом был обусловлен его происхождением: ряд его род-
ственников занимался теологией, сам он был воспитан в лютеранском духе и никогда не
сомневался в ценности организованной религии. Известно, что за обеденным столом он
произносил молитвы, а с 1920 года до конца жизни служил пресвитером (Kirchenaltes-
ter) конгрегации в Груневальде. Планк неоднократно выступал против объединения науки
с религией, понимаемой в смысле обобщённой этики. Планк в своих лекциях никогда не
упоминал имени Христа и считал нужным опровергать слухи о своём обращении в христи-
анскую веру того или иного конкретного направления (например, в католицизм); он под-
чёркивал, что, хотя с юности был «настроен религиозно», он не верил «в личностного
бога, не говоря уже о христианском боге».

никновения осевого времени, ведь именно тогда возникли культуры и общества,
которые продолжают существовать и по сей день. Это означает, что мы являемся
потомками людей, которые открыли Бога несколько тысячелетий назад и приобрели
способность трансцендентности. От них мы переняли веру и способ мышления, да-
же если многие из нас не всегда вспоминают об этом. Тогда же мы обрели спо-
собность к научным исследованиям. Мы - потомки тех, кто сотни лет назад спо-
собствовал рождению современной науки и кто, по крайней мере, в Европе, уже
не мох1 довольствоваться тем, что предлагали религиозные догматы. В начале
XVII века пионеры европейской науки поставили перед собой задачу облегчить
тяжесть человеческого существования и путем экспериментирования и размышлений
открыть законы природы, которые затем можно было бы использовать в технике и
других сферах.
Поскольку науке в XIX веке блестяще удалось претворить в жизнь это обеща-
ние, она смогла оттеснить религию на край истории, а в XX веке даже отважи-
лась утверждать, что именно научная истина делает нас свободными. Верующие
люди, разумеется, радовались успехам науки, не позволяя, однако, сбить себя с
толку, ибо тот, кто преувеличивает, сам себе отрезает путь, которым хочет ид-
ти. Или, как сказано в книге проповедника, всему свое время. Тому, кто слиш-
ком сильно опережает других, приходится потом ждать их слишком долго. Наука и
религия - неотъемлемые части друг друга. Обе они делают человека человеком.
Церковь постоянно
мешала науке
Церковь, разумеется, время от времени чинила препятствия науке, но это де-
лали и другие общественные институты - например, партии и средства массовой
информации. Иногда и сама наука создавала себе помехи. Кроме того, все знают,
что христианство столетиями препятствовало научному прогрессу: в Средние ве-
ка, когда речь шла об исследовании небесных сфер, на раннем этапе новой исто-
рии, когда такие крупные фигуры, как Леонардо да Винчи или Андреас Везалий
приступили к анатомическим исследованиям на трупах, и в XIX веке, когда духо-
венство упорно противилось тому, чтобы ослабить родовые схватки будущих мам
болеутоляющими средствами. Это принимается как данность, но на самом деле все
было не совсем так.
Средние века
Что касается Средневековья, то можно сослаться на книгу «Солнце в церкви»
историка Джона Хейльброна, описывающего, как до изобретения телескопа исполь-
зовали падающие в соборы лучи света и их перемещение по полу, чтобы понять
что-нибудь о мире. Свою книгу Хейльброн начинает следующими словами:
«Римская католическая церковь на протяжении более шести столетий, от обна-
ружения древних трактатов в позднем Средневековье до эпохи Просвещения, под-
держивала изучение астрономии огромными финансовыми и социальными средствами
больше, чем какой бы то ни было другой общественный институт - а может быть,
чем все они, вместе взятые.»
И действительно, в вышеуказанную эпоху, например, появились первые универ-
ситеты, и это могло произойти только при мощной поддержке католической церк-
ви , которая, в частности, поддерживала и научную деятельность.
Вероятно, могут последовать возражения об отсутствии необходимой свободы и
о том, что, например, в 1210 году в Париже были запрещены лекции о «Физике»
Аристотеля. Такой запрет в это время и в этом городе действительно существо-
вал , но назвать его абсолютным было бы неправильно. Например, в Оксфорде этот
запрет никого не волновал, а в 1240 году Роджер Бэкон читал лекции об Аристо-

теле и в Париже. Начиная с 1255 года знание трактатов по натурфилософии во
многих учебных заведениях Европы было одним из обязательных требований для
получения высшего образования.
Кроме того, можно утверждать, что вскоре после вышеуказанного периода есте-
ственнонаучное мышление возникло именно в рамках Церкви. К примеру, доминика-
нец Дитрих Фрейбергский впервые выдвинул теорию объяснения радуги как природ-
ного явления. Позже епископ Николай Орем занимался вопросом о том, как уста-
новить и измерить, сколько оборотов совершает Земля, а французский ученый Жан
Буридан разработал теорию импетуса, объясняющую движение лучше, чем теория
Аристотеля. Греческий ученый утверждал, что движение прекращается, если вы-
звавшая его сила больше не действует, но это же не так. Копье или камень по-
сле броска продолжают свой полет и после того, как метатель их бросил. Бури-
дан предложил истолковать этот процесс предположением о том, что метатель при
броске сообщает копью или камню пыл - своего рода энергетическое питание, ко-
торое постепенно расходуется. Симпатичная идея, которая существовала и обсуж-
далась до появления закона инерции, сформулированного Ньютоном.
Вскрытие тел
В 1896 году в Англии вышла книга под названием «Борьба религии с наукой».
Ее автор Эндрю Диксон Уайт поставил себе целью перечислить препятствия, кото-
рые Церковь чинила науке, и в качестве одной из тем ученый выбрал анатомию
человека. Уайт был уверен, что в Средние века духовенство строго запрещало
вскрывать трупы, а нарушителям сего запрета угрожал крупный штраф. С тех пор
и мы верим, что Церковь запрещала анатомические исследования на трупах. Одна-
ко такого запрета не было! Подавляющее большинство средневековых священников
не только допускало медицинское вскрытие умерших, но даже и содействовало
этому, причем из религиозных соображений. Например, одни хотели узнать, как
бальзамировать тела святых, чтобы те лучше сохранились, а другие надеялись на
то, что, увидев внутренние органы святых, удастся обнаружить атрибуты их свя-
тости. (Примерно с этой же целью в XX веке исследовали мозг гениальных лично-
стей после их кончины.) В XVI веке Церковь поощряла даже кесарево сечение,
чтобы таким образом помочь появиться на свет детям, матери которых умирали
при родах.
Действительно, историки не знают ни одного случая преследования анатома за
вскрытие трупа, равно как документально не зафиксированы случаи отказа Церкви
в просьбе произвести вскрытие. Эндрю Уайт наврал нам с три короба. Пришло
время опровергнуть эту ложь.
Анестезирующие
средства
Совершим экскурс в 1846 год, когда стали применяться благословенные анесте-
зирующие средства, благодаря которым мы терпим боли при оперативных вмеша-
тельствах. Врач из Эдинбурга Джеймс Янг Симпсон еще в 1847 году использовал
эфирные вещества, чтобы ослабить муки, которые приходилось терпеть женщинам
при родах. В связи с этим он вынужден был опубликовать статью, в которой дал
«Ответы на религиозные протесты» против своего метода, что действительно под-
тверждает наличие протестов со стороны священников. Но это было лишь вначале.
Уже с 1848 года у Церкви не возникало никаких возражений по этому поводу, как
и ожидал Симпсон, ведь ему не было известно о каких бы то ни было серьезных
конфликтах между религией и наукой. Правда, ходили упорные слухи о том, что
это королева Виктория устранила все возражения против анестезирующих средств,
когда она в 1853 году с помощью обезболивающих средств благополучно произвела

на свет принца Леопольда.
Итак, после 1848 года Церковь уже не выдвигала никаких аргументов против
анестезирующих средств; скорее это были чисто научные возражения, касавшиеся
физиологического смысла болей.
Если доверять природе, то боли должны были что-то значить. И действительно,
без них наши переживания были бы более скудными. Но здесь мы уже попадаем в
совсем иную сферу - в область культурно-исторической проблематики. И тут ре-
шающее слово - за женщинами.
Здравый смысл
помогает науке
Но этого-то он как раз и не делает. Указание на то, что здравый смысл явля-
ется признаком истинно научного опыта, противостоящего повседневному опыту,
четко сформулировал французский философ Гастон Башляр, опубликовавший в 1938
году исследование «Новый научный дух». В подзаголовке автор обещает внести
«Вклад в психоанализ объективного познания». В нем Башляр представляет пора-
зительный «философский тезис». Он пишет: «Научный дух должен формироваться
против природы, против того, что в нас и вне нас самих является побуждением и
импульсом природы, против ярких и многообразных фактов. Научный дух должен
формироваться путем своего переформирования». В общем: «Научный опыт - это
опыт, противоречащий привычному опыту». В такой бескомпромиссной формулировке
данный тезис, разумеется, неверен. Мы вынуждены ослабить утверждение Башляра,
констатируя, что научному духу частенько приходится сражаться со здравым
смыслом, и подразумевая при этом легко выполнимые и конкретные мыслительные
процессы, возникшие как часть нашего биологического наследства в рамках эво-
люции.
Например, наша интуиция отказывает, если речь идет о делении или умножении.
Представим себе торговца фруктами, который в числе прочего продает персики и
нектарины. Утром он просит по 1 евро за два персика или за три нектарина. В
течение дня такая ситуация вызывает в нем все большее раздражение, и он реша-
ет все упростить - смешивает персики и нектарины и продает их по 2 евро за
пять фруктов из общей кучи. При этом - как думает торговец - он заработает
столько же, поскольку средняя цена за один фрукт осталась прежней. Однако он
ошибается, что можно легко посчитать, если надо продать в общей сложности 30
персиков и 30 нектаринов. Так, в первом варианте цен торговец фруктов зарабо-
тал бы 25 евро (15 + 10), во втором варианте его прибыль составила бы 24 евро
(12 + 12) .
В чем же заключается логическая ошибка? Торговец решил, что один фрукт все-
гда стоит в среднем 40 центов. Тогда - так думают абсолютно интуитивно - пять
фруктов будут стоить ровно 2 евро. Тем не менее, этот расчет неверен, по-
скольку цена одного персика - 50 центов, а цена одного нектарина - чуть боль-
ше 33 центов. Таким образом, средняя цена составляет более 40 центов, и оче-
видно, торговец ошибался, он не знал, что при делении могут возникать неожи-
данности .
А вот еще один хорошо знакомый пример: предположим, мы отправляемся в по-
ездку за 200 км - например, из Кельна во Франкфурт. По дороге туда машин ма-
ло, и мы доезжаем за два часа, т. е. со средней скоростью 100 км/ч. На обрат-
ном пути мы попали в пробку, и на дорогу ушло 2,5 часа. Таким образом, наша
средняя скорость упала до 80 км/ч. Интуитивно мы думаем, что средняя скорость
всей нашей поездки - 90 км/ч. Но это опять неправильно, что легко доказать.
Время в пути составило 4 часа 30 мин, и за это время мы проехали 400 км. По-
этому средняя скорость составила немного более 88 км/ч. Какой бы малой ни бы-
ла разница, важно, что она существует!

Проницательность
Эйнштейна
Продолжим считать. Например, нам представляется само собой разумеющимся
суммировать скорости. Если ехать в поезде со скоростью 150 км/ч, выйти из
своего купе и не спеша (скажем, со скоростью 1 км/ч) направиться в сторону
вагона-ресторана, то скорость движения вперед составит 151 км/ч, а назад -
149 км/ч. И это, разумеется, опять неверно.
В этом случае интуитивную ошибку можно объяснить не простым расчетом, а об-
ратившись к физической теории и поверив тому, что она правильно описывает
действительность. В данном случае речь идет о теории относительности Эйнштей-
на . У нас нет необходимости знать тонкости, чтобы понять, насколько сильно
заданное ими научное толкование противоречит нашему опыту, а тем самым -
здравому смыслу.
Свои рассуждения Эйнштейн начинает с предположения о том, что скорость све-
та постоянна. Это показывает, что свет по всем направлениям распространяется
с одинаковой скоростью, а скорость света не зависит ни от каких-либо других
движений. Иду ли я в вышеуказанном поезде по направлению движения или в об-
ратном направлении, свет, отраженный, например, от кончика моего носа, всегда
распространяется с одинаковой скоростью. Таким образом, в отношении скорости
света с уже не действует наше наивное предположение о суммировании скоростей.
Что бы мы ни прибавили к с, ничего не изменится. Очевидно, скорость света -
предел более высокого уровня. Ни один объект не может двигаться быстрее, чем
со скоростью с. Это заключение подтвердил ряд впечатляющих физических экспе-
риментов, и у нас нет больше никаких разумно обоснованных причин сомневаться
в этом. Тем не менее, здравый смысл изо всех сил сопротивляется такому пони-
манию физической реальности.
Теория Эйнштейна неоднократно травмировала наше сознание - например, про-
странствами, искривленными материей. Надо отметить, что у теории относитель-
ности и по сей день есть много упорствующих и даже агрессивно настроенных
противников. И это не единственная физическая теория, противоречащая нашей
интуиции. Напротив! Даже гордость классической физики, механика Ньютона, опи-
сывает движения тел не так, как мы обычно воспринимаем их. Ложные пути нашей
интуиции нашли свое подтверждение в процессе специальных исследований, когда
опрашивали студентов американских колледжей, уже владеющих базовыми знаниями
по физике и знакомых с законами механики Ньютона.
Основное понятие у Ньютона - инерция. При этом имеется в виду свойство фи-
зического тела сохранять заданное состояние движения. Объект может изменить
свое движение только под действием внешней силы. Это особое свойство материи
открыл еще Галилео Галилей, который установил, что величина инерции связана с
массой тела. Инертная масса определяет сопротивление тела силе, стремящееся
так или иначе изменить движение. Насколько легко это звучит сегодня, настоль-
ко же трудно было в свое время сформулировать этот закон. Такому толкованию
движения с давних пор противостояло авторитетное мнение Аристотеля, согласно
которому тело движется лишь в том случае, если на него воздействует сила. Для
любой перемены места требуется сила. Без ее воздействия возможно только со-
стояние покоя, что легко можно заметить по мячу, который остается лежать до
тех пор, пока по нему кто-нибудь не ударит.
Физика Аристотеля была когда-то представлена как «физика здравого смысла».
Но таковой она не является. Такая интуитивная физика заложена, прежде всего,
в анализе движения, характерном для Средневековья. У Аристотеля речь шла ско-
рее всего о «физике непосредственного впечатления, воспринимаемого органами
чувств», оно и вскружило ему голову - первостепенное значение Аристотель при-
давал эмпиризму (опыту). Его знаменитое и сегодня нередко высокомерно высмей-

ваемое утверждение о том, что тяжелые предметы падают быстрее, чем легкие,
базируется именно на непосредственном наблюдении. Собственными глазами можно
увидеть, что камень упадет на землю быстрее, чем, например, лист бумаги.
Миновало несколько столетий, прежде чем человек преодолел «физику воспри-
ятия органами чувств». Но полностью избавиться от нее не удалось и по сей
день, несмотря на весь исторический прогресс. Это подтверждают психологиче-
ские опыты, которые упоминались ранее и которые будут рассмотрены ниже более
подробно. Во время этих исследований студентов колледжа попросили описать
путь, например, мяча, который выпускают из рук на бегу.
По Ньютону, в результате взаимодействия силы тяжести и инерции мяч, который
выпускают из рук на бегу, описывает параболу, двигаясь вперед. (Сопротивление
воздуха при этом не учитывается.) 49 % студентов дали правильный ответ - по
механике Ньютона. 45 % считали, что мяч падает вертикально вниз, а 6 % реши-
ли, что мяч остается позади. Таким образом, мы видим, что концепция движения
Ньютона противоречит здравому смыслу, а наша интуиция неисправима. Даже если
мы будем наизусть знать главные уравнения физики, все равно мы никогда не су-
меем полностью их понять. А как же трудно принять теорию относительности! То,
что вышеописанный результат с мячом и студентами не был случаен, удалось про-
демонстрировать , дав мяч другим студентам и попросив их разбежаться и отпус-
тить его так, чтобы он попал в лежащую на земле цель. И снова многие выпусти-
ли мяч из рук в тот момент, когда он находился над целью - и поэтому, конеч-
но , промахнулись, а некоторые испытуемые даже пробегали мимо цели, прежде чем
выпустить мяч из рук, возможно, полагая, что он переместится назад.
Каждый читатель может на себе проверить, как его интуитивное понимание за-
конов движения соотносится с механикой Ньютона, поразмышляв о том, куда на-
править мяч, который на бегу нужно подбросить вверх и снова поймать. Сначала
многие интуитивно полагают, что мяч надо бросить вперед (а не просто верти-
кально вверх, что было бы правильно). Если они сделают именно так, то им при-
дется сделать сильный рывок, чтобы поймать мяч. Вот еще одна несколько более
сложная задача для самопроверки: представьте себе, что вы стоите в саду и ви-
дите, как яблоко отрывается от ветки. Случайно у вас в руке оказалась гнилая
груша, и вы вдруг захотели попасть в падающее яблоко. При этом возникает во-
прос: куда же надо целиться - в позицию, которую яблоко занимает в момент
броска, или в позицию, которой яблоко достигнет в момент пересечения вашего
снаряда с его траекторией? Интуитивно многие принимают решение в пользу вто-
рого варианта - и при этом забывают о механике Ньютона: гнилая груша, которую
вы бросаете, также совершает движение вниз. Вы просто должны целиться в ябло-
ко - туда, где вы его видите в данный момент, а не туда, где вы его ожидаете
увидеть позже. Вот таким простым иногда может быть сложное.
Внутренняя
сила
Тех, кто хочет изучить ложные ходы интуиции, разумеется, интересует и то,
на чем основывались студенты, давая свои ответы. Обсуждая законы движения,
необходимо использовать для этого понятие «импульс», которое и у Ньютона иг-
рает решающую роль. Это произведение массы тела и его скорости и есть то, что
остается неизменным до тех пор, пока на тело не действует сила. Итак, на за-
нятиях по физике студенты узнали о понятии «импульс» и использовали его в
дальнейшем при обосновании своих ответов. Когда же студентов, наконец, спра-
шивали, что точно означает импульс, получали типичный ответ: «Это нечто, про-
должающее двигать объект вперед после того, как на него перестает действовать
сила. Его можно было бы назвать движущей силой. Это нечто, удерживающее тело
в состоянии движения». Хоть студенты и говорили об импульсе, они имели в виду

нечто иное - некую внутреннюю силу, которую, например, легкоатлет сообщает
копью или диску и которая позволяет снаряду лететь дальше в намеченном мета-
телем направлении. Для этой силы, этого внутреннего импульса со времен Сред-
невековья существует название «импетус». Тогда возникла даже теория импетуса
- как критика аристотелевой теории движения. Считалось, что утверждение Ари-
стотеля о том, что предмет способен двигаться только под действием внешней
силы, было неправильно истолковано: «Как же тогда можно вообще подбросить ка-
мень в воздух, ведь он же продолжает лететь даже после того, как я его уже не
держу в руке, а моя сила его уже не достигает и не может управлять им?»
Теория импетуса преодолела эти проблемы, придумав вложенную силу, сообщен-
ную копью его метателем, то есть импетус. Эта теория - физика здравого смыс-
ла . Ее сторонники описали движение брошенного копья очень наглядно. Сначала
метатель сообщает копью импетус, который помогает ему преодолеть свой вес. Во
время движения вложенная сила исчерпывается, ее поглощают внешние силы сопро-
тивления (воздух). Как только импетус полностью израсходуется, копье упадет
на землю.
Открытым остается вопрос о том, почему эти представления об импетусе на-
столько интуитивно убедительны. Вероятно, их можно понять, обратившись к био-
логии и психологии.
Обратные
связи
Ошибки здравого смысла имели свои последствия. Одно из них заключается в
том, что понять результаты естественнонаучного исследования порой очень слож-
но. Приходится идти против самого себя и становиться скептиком, причем всегда
именно в тот момент, когда мысль работает четко и ясно.
Кроме того, мы не всегда способны предсказывать последствия наших действий.
Сегодня природа наносит нам ответный удар, она вынуждает нас помнить о том,
что существует обратная связь, которую мы до сих пор игнорировали. Нам необ-
ходимо принять к сведению, что мы часть природы, и это нам дается гораздо
сложнее, чем понять законы Ньютона. Наша главная сегодня цель - как можно
большему числу людей обеспечить максимально здоровую жизнь без материальной
нужды, без холода и голода. И к ней ведет только один путь - путь науки и
техники. И тут мы не можем ни бездействовать, ни полагаться на здравый смысл.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
О МЕТОДОЛОГИИ
Наука работает
по законам логики
«Логика и рост научного знания» - так называется знаменитое произведение
философа науки Карла Поппера, опубликованное осенью 1934 года издательской
компанией Юлиуса Шпрингера в Вене (с указанием года выпуска 1935). В подзаго-
ловке есть ссылка на то, что в книге содержатся статьи «о теории познания в
современном естествознании», которые вышли в 1959 году на английском языке,
правда, под названием «Логика научного открытия».
В своей часто цитируемой книге Поппер прежде всего констатирует: «Деятель-
ность научного исследователя заключается в том, чтобы разрабатывать и систе-
матически проверять законы и системы законов». При этом в науках, основанных
на опыте, - философы называют их эмпирическими - главным являются гипотезы,
которые надлежит проверить с помощью экспериментов или наблюдений. Вместе с
ними возникает проблема, веками мучившая мыслителей: проводя эксперимент, ис-

следователь делает единичное наблюдение, которое он может сформулировать в
частном законе, например: «Кусок медной проволоки при нагревании удлиняется».
Но на самом деле его интересует общий закон, например: «Материя расширяется с
повышением температуры». Задача, возникающая при этом, - философы говорят о
«проблеме индукции», - заключается в том, чтобы понять, при каких обстоятель-
ствах перенос частного на целое, общее может оказаться ошибочным.
Черные лебеди
и белые вороны
Поппер поясняет это на ставшем уже широко известным примере (причем белые
лебеди в другом месте книги заменены на черных ворон): «Независимо от того,
сколько белых лебедей мы наблюдали, у нас нет права считать, что все лебеди
белые», и действительно, уже давно были замечены черные лебеди - сначала в
Австралии, а позднее и во многих других местах.
Чтобы спасти логику исследования - поскольку речь идет прежде всего о логи-
ке, - Поппер делает эффективное предложение, которое закрепилось под названи-
ем «фальсификация». По Попперу, научная работа начинается с гипотезы, которую
можно проверить, проведя эксперимент (или наблюдения). (Кстати, если этот
критерий не выполнен, то, по мнению Поппера, нельзя говорить о научности.)
Проводимый с этой целью эксперимент может либо подтвердить, либо опровергнуть
гипотезу. В первом (подтвержденном) случае Поппер говорит о верификации, а во
втором (отвергнутом) случае - о фальсификации гипотезы. Тем самым он хочет
сделать следующее важное разграничение, с помощью которого и сформулирована
собственно логика исследования: если гипотеза верифицирована, то наука - как
ни странно это звучит - мало что выиграла (или вообще ничего не выиграла, по-
скольку она осталась при том знании, которым располагала до эксперимента).
Если же гипотеза фальсифицирована, то у науки есть шанс продвинуться вперед,
так как теперь ученые должны создать новую гипотезу, и проверить это, вероят-
но, более качественное предположение при помощи новых наблюдений или экспери-
ментов .
Такова логика исследования, говорит Поппер. Она начинается с гипотез, кото-
рые можно проверить, и стремится фальсифицировать их.
Многие исследователи твердо верили в логику Поппера и решительно следовали
ей (во всяком случае, так они говорят). Среди них - лауреат Нобелевской пре-
мии Джон Экклс. В 1940-1950-е годы он пытался выяснить, является ли передача
нервных сигналов в мозге химическим или электрическим процессом, и долго не
мог найти удовлетворительного ответа. Во время исследований Экклс познакомил-
ся с книгой Поппера, которая произвела на него сильное впечатление. «От Поп-
пера я узнал, в чем заключается сущность научного исследования, - писал он. -
Создавая гипотезу, можно давать волю своему воображению, но потом следует
проверить ее с максимально возможной строгостью, привлекая для этого все су-
ществующие знания и проводя самые строгие эксперименты. Поппер даже научил
меня радоваться опровержению полюбившейся гипотезы, поскольку это тоже науч-
ный прогресс и опровержение теории может многому научить».
На первый взгляд логика фальсификации Поппера кажется действительно убеди-
тельной, и представляется совершенно очевидным, что значительные части обще-
принятой науки, нашедшие отражение в дипломных работах или в докторских дис-
сертациях и в научных публикациях, можно понять при помощи этой схемы. Напри-
мер, биохимик высказывает гипотезу о том, что энергия, необходимая клетке для
обмена веществ, поступает с молекулами сахара. Или генетик исходит из предпо-
ложения о том, что биологическая информация, наследуемая организмами, сохра-
няется в форме нуклеиновых кислот. Тому и другому приходится - и в этом за-
ключается конкретная и сложная задача докторантов и дипломантов - придумывать

эксперименты, позволяющие проверить сделанные предположения. И если первая
гипотеза фальсифицируется, а вторая верифицируется, то можно опубликовать
статью в престижном научном журнале.
Проверка
практикой
Теория Поппера о фальсификации звучит весьма убедительно, а потому у нее
по-прежнему очень много сторонников. Но действительно ли наука делается имен-
но так, как это себе представляют теоретики?
Историки должны сказать в связи с этим категорическое «нет», поскольку они
знают мало ученых, отказавшихся от своей теории лишь потому, что эксперимент
ее не подтвердил. Им, ученым, скорее свойственно в подобной ситуации предпо-
ложить, что в ходе только что проведенного опыта что-то пошло не так - подоб-
но тому, как приготовленное по сложному рецепту блюдо может не получится, но
ведь это не означает, что в рецепт закралась ошибка! Таких примеров в истории
известно очень много. Молодой и в то время еще неизвестный Альберт Эйнштейн
получил от французского экспериментатора Жана Перрена, впоследствии нобелев-
ского лауреата, письмо. Перрен писал, что в теории Эйнштейна о броуновском
движении молекул не все верно, поскольку измерения показывают нечто иное.
Ученый на это ответил, что он ранее уже сделал одно исправление, но теперь
«почти уверен, что в теории нет никакой другой ошибки, поэтому вынужден счи-
тать возможным наличие ошибки со стороны эксперимента», что и нашло вскоре
свое подтверждение.
Другой пример. Американский лауреат Нобелевской премии Роберт Милликен по-
пробовал измерить заряд электрона - и сделал это с помощью получившего из-
вестность опыта с заряженными капельками масла, подвешенными между двумя за-
ряженными электродами. Однако он отнюдь не всем измерениям уделил одинаковое
внимание и, в конце концов, опубликовал лишь те результаты, которые его уст-
раивали и соответствовали его ожиданиям.
Сложные
гипотезы
Конечно, можно было бы возразить, сказав, что Милликен мухлевал, проводя
свои эксперименты, но тогда как объяснить то, что при этом он сумел, «обма-
нув» всех, представить правильный результат? Откуда он вообще знал о сущест-
вовании элементарного электрического заряда? Что же касается плутовства в це-
лом, то и ученые более великие, чем Милликен, немного порой приукрашивали
свои результаты. Например, Иоганну Кеплеру, вероятно, были известны законы
движения планет еще до того, как он их, наконец, открыл после соответствующей
корректировки своих небесных измерений. Английский астрофизик Артур Эддингтон
и вовсе рассказывал своим слушателям небылицы, объявив в 1919 году, что новые
представления Эйнштейна о времени и пространстве более точно отражают косми-
ческую реальность, чем физика Исаака Ньютона. А ведь статьи Эйнштейна даже
приблизительно не содержали того, что утверждал Эддингтон, причем можно толь-
ко удивляться его дерзости, но благодаря такой пропаганде эйнштейновских идей
Эддингтон достиг мировой славы! Размышляя обо всем этом, физик-теоретик из
Вены Вольфганг Паули решительно отбросил логику Поппера. «Я надеюсь, - напи-
сал он совершенно определенно в изданном в 1957 году сочинении «Феномен и фи-
зическая реальность», - никто сегодня не полагает, что теории выводятся из
протокольных записей посредством железных логических заключений, хотя так и
модно было думать еще в мои студенческие годы».
Уже одной своей формулировкой Паули показывает, насколько наивной и отста-

лой он считает схему Поппера. Он вообще не придает значения четкому разделе-
нию на идею и эксперимент, так как наблюдаемый феномен чаще всего носит ком-
плексный характер, а «при его описании используется огромное количество ранее
полученных теоретических знаний и опыта, обретенного при работе с приборами».
Паули подчеркивает, что это неразрывное переплетение «в повседневной жизни
физика является целесообразностью, оно неизбежно».
Все это верно не только для физика, но и для химика и биолога. До какой
степени схема Поппера далека от реальной науки, становится ясно, если постро-
ить конкретную и специфическую гипотезу, которую можно подтвердить или опро-
вергнуть при помощи всего лишь одного (наиболее простого) эксперимента. При
этом необходимо исключить банальные предположения - имеются в виду гипотезы
типа «На дне озер Шотландии обитает Лохнесское чудовище» или «Сперма черноко-
жих мужчин - черная» (причем последнее заключение было признано неправильным
еще в античную эпоху только благодаря Аристотелю). В логике Поппера они отно-
сятся к научным гипотезам, поскольку их можно фальсифицировать, но по этой же
причине они выпадают из предполагаемых рамок из-за отсутствия в них глубины и
общего характера. Если же мы имеем дело с гипотезой более сложной, схема Поп-
пера оказывается неприемлемой, ибо как можно в рамках одного эксперимента
проверить утверждения типа «Существуют гены агрессивного поведения», «Материя
состоит из атомов», «Скорость света постоянна» или «У червей нет сознания»?
Тут логика исследования не дает никаких ответов, и прежде всего на вопрос о
происхождении важнейшего исходного элемента ее метода - гипотезы. Как у кого-
нибудь, например, у Пифагора, возникает идея о том, что существуют законы
природы (гармонии), которые можно осмыслить при помощи цифр? Как может кто-
нибудь, например Коперник, утверждать, что Земля вращается, а Солнце непод-
вижно (хотя наши наблюдения говорят нам совсем об обратном, а в нашем языке
по-прежнему употребляется выражение «солнце заходит»)? Как кому-нибудь, на-
пример Лавуазье, приходит в голову, что воздух состоит из различных компонен-
тов, а мы-то видим все как единое целое и дышим этим целым? Как у кого-
нибудь, например, у Эйнштейна, возникает идея о том, что геометрия простран-
ства не прямолинейна, а имеет скорее изогнутую форму, причем в зависимости от
заполняющих его материальных тел?
Взгляд на
творчество
Тот, кто отвернется от обычной науки со всеми ее важными и достойными свой-
ствами, такими как тщательная подготовка эксперимента, точность измерений,
точность протоколов, воспроизводимость результатов и ясность постановки во-
проса, и спросит собственно о прогрессе в науке, который историки приписывают
таким творческим индивидуумам, как Кеплер, Ньютон, Эйнштейн и многим другим,
тот найдет ответ на вопрос о «логике исследования». Он обнаружит, что не су-
ществует такой рациональной лестницы, по которой ступенька за ступенькой мож-
но было бы двигаться к вершинам науки, открытиям. Если же эта проверенная
временем и эффективная конструкция упразднена, то чем ее можно заменить?
В 1950-х годах Паули сделал поразительное предположение, к сожалению, не
получившее должного признания. Прилагательное «поразительное» используется
для того, чтобы подчеркнуть, что он имел в виду не только «процесс понимания
природы», когда пытался истолковать взаимосвязь «теории и эксперимента» - та-
ково же и название небольшой статьи, написанной им в 1952 году. Для Паули
важно также и «блаженство, которое человек испытывает при понимании, т. е.
при осознании новых научных выводов», другими словами, чувство удовлетворе-
ния, изнутри охватывающее проводящих исследования и умножающих свои знания
людей. Поэтому, «опираясь на философию Платона», он предложил:

«научное познание природы интерпретировать как эквивалент, т. е. как совпа-
дение внутренних образов человеческой психики с внешними объектами и их пове-
дением. Мост между чувственными восприятиями, с одной стороны, и идеями - с
другой, который не может быть возведен на чистой логике, построен на порядке
во Вселенной, не зависящем от нашего произвола, отличающемся от мира явлений
и охватывающем как психику, так и физику, т. е. как субъект, так и объект.»
Через пять лет Паули выдвинул вторую версию своей теории познания. Он отка-
зался от трудного для понимания выражения «порядок во Вселенной» и вместо
этого представил другое описание искомого моста, причем создается впечатле-
ние , что он пытался это сделать, используя новый язык:
«Теории возникают на основе инспирированного эмпирическим путем понимания,
которое, следуя Платону, лучше всего объяснить как переход к совпадению внут-
ренних образов с внешними объектами и их свойствами. Возможность такого пони-
мания еще раз указывает на существование регулирующих типичных предписаний,
которым подчиняется как внутренний мир человека, так и мир вне его.»
Важно то, что Паули попытался создать научную теорию познания, опирающуюся
на исторические примеры и их анализ, но при этом он учитывает и психологию XX
века, поскольку она доказала, что всякий акт понимания - это длительный про-
цесс, который начинается в сфере бессознательного задолго до того, как содер-
жание сознания может получить рациональную формулировку. Это снова привлекает
внимание к предсознательной, архаической ступени сознания: на этой ступени
место четких концепций занимают образы сильного эмоционального содержания,
которые не столько обдумываются, сколько как бы зрительно наблюдаются. Эти
образы выражают нечто предчувствуемое, но еще не познанное, а потому их в со-
ответствии с введенным К. Г. Юнгом определением символа можно назвать симво-
лическими. В этом мире символических образов архетипы действуют как упорядо-
чивающие операторы и формирующие факторы, образуя как раз искомый мост между
чувственными восприятиями и идеями, а потому они составляют также и необходи-
мое условие возникновения естественнонаучной теории. Следует, однако, избе-
гать переноса этого априорного условия познания в сознание и связывания его с
определенными идеями, поддающимися рациональной формулировке.
На заднем
плане
Итак, речь идет о внутренних образах и о не являющихся образными факторах
порядка; для тех и других в процессе европейской духовной истории использует-
ся понятие «архетип». Иоганн Кеплер еще в XVII веке впервые сформулировал это
понятие, а Карл Гюстав Юнг предложил и применил в XX веке его вторую трактов-
ку. Его концепция очень импонировала Паули, поэтому он попытался уже в первой
работе под названием «Физика заднего плана» представить физические понятия
как архетипичные символы, причем для самого себя он решил принимать архетипы
как действующие образы, существующие вне сознания и способные со временем из-
меняться. Таким образом, для Паули архетипы - это не неизменная реальность,
они скорее развиваются относительно позиции сознания:
«Реакция сознания на картины подсознания, неотделимые от обратного их дей-
ствия на сознание в смысле «принципа дополнительности», представляется мне
именно сущностью (...) человеческого познания.»
Взаимосвязь между сознанием и подсознанием представляется Паули в принципе
пригодной для того, чтобы определить лучше, чем при помощи «логики исследова-
ния», в чем заключается научный метод», - он в том, «чтобы снова и снова что-
либо предпринимать, размышлять о предмете, потом все откладывать в сторону, а
затем вновь собирать свежий эмпирический материал и так продолжать в случае
необходимости многие годы. Подсознание стимулирует сознание и что-нибудь мо-

жет получиться только таким образом. Я думаю, что наукой нельзя заниматься
между делом».
«В логике не
может быть ничего
неожиданного»
В некотором смысле наука в XX веке была весьма запутанной. Во многих облас-
тях невозможно ни определить, ни решить, ни тем более предсказать, как разви-
вается наш мир. Невыразимое (несказанное) проявляется все больше и больше,
как некогда писал поэт Райнер Мария Рильке, и оно бросает науке вызов, кото-
рый виден, например, в неопределенности, неуверенности, непредсказуемости и
неразрешимости научных проблем. Эти идеи неожиданно прозвучали в математике,
в начале 1930-х годов в работах венского логика Курта Гёделя. Во время Второй
мировой войны его мысли были затем конкретизированы на практике в результате
открытия неразрешимости задач, сделанного английским математиком Аланом Тью-
рингом. В своей работе «О формально неразрешимых теоремах ллПринципов матема-
тики" и других родственных систем», опубликованной в 1931 году, Гёдель смог
показать, что высказанная в 1900 году Давидом Гильбертом мечта об аналитиче-
ской разрешимости всех вопросов математики по-прежнему остается мечтой. Мы
можем знать, и мы будем знать - как оптимистически провозгласил Гильберт, но
тут со стороны Гёделя последовало опровержение. В логической системе, осно-
ванной на ряде определений (аксиом), как показал «господин Почему» (так назы-
вали Гёделя в детстве), могут быть сформулированы теоремы и утверждения, ко-
торые в данных рамках нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Они остаются нере-
шаемыми. Однако это имеет и положительную сторону, ведь в этом случае они да-
ют разрешение принять открытое решение и даже делают возможной свободу там,
где ее не ищут и не ждут.
Что же сделал Тьюринг? Великий англичанин сначала мысленно сконструировал
машину, способную шаг за шагом расчетным путем решать конкретно поставленные
задачи, а затем доказал, что невозможно решить, дойдет ли эта машина когда-
нибудь до конца и справится ли она с поставленной перед ней проблемой.
Конкретный пример теоремы Гёделя сегодня - вопрос о том, существует ли все-
го лишь несколько или бесконечное множество форм бесконечности. Известны две
формы, которые различают как «счетные» и «несчетные». В первом случае имеется
в виду, прежде всего, ряд натуральных чисел, стремящийся в бесконечность. Во
втором случае представим себе все другие числа, к которым относятся и числа,
именуемые иррациональными, причем в качестве примера приведем корень из «2»
(V2) . При помощи изысканного (конструктивного) метода подсчета математик Ге-
орг Кантор сумел в XIX веке показать, что иррациональных чисел значительно
больше, чем натуральных. Это совершенно очевидно для здравого смысла, который
обычно имеет мало что общего с бесконечностью. Но тут возникает вопрос: а
нельзя ли найти и другие бесконечности, и более того, не существует ли конти-
нуума бесконечности, т. е. бесконечности бесконечного?
Между тем стал известным ответ. Правда, он непонятен здравому смыслу. Дело
в том, что решить эту задачу не может ни один математик. Можно лишь доказать,
что о числе бесконечностей доказать невозможно ничего. Как ни странно это
звучит, но даже мир чисел полон недоказуемостей. Кто мог вообразить такое в
конце XIX века! Иными словами, даже в якобы самостоятельно возникших мирах
математической логики и чисел существуют области, в которых мы выглядим как
истинные профаны!
Когда молодой Гёдель в 1930-х годах представил доказанные им теоремы о не-
полноте, это было действительно неожиданно для всех. Неудивительно, что они
привели в замешательство и философа Людвига Витгенштейна. В 1920-х годах Вит-

генштейн считал, что логика обязательно должна сопровождаться скукой. В его
по-прежнему часто читаемом «Логико-философском трактате» вывод под номером
6.1251 гласит: «В логике не может быть ничего неожиданного», и преподаватели
согласно кивают в знак одобрения. Да и правда, что может быть неожиданного в
логике?
А тут этот Гёдель! Тот, кто действительно любит думать, должен был бы при-
знать ошибочность или фальсификацию своей идеи, дабы предложить новую и более
совершенную. Благодаря этому результату можно было бы чему-либо научиться. Но
какова была реакция Витгенштейна? Он совершил нечто полностью противоположное
и сначала проявил упрямство, а потом и бесцеремонность: «Это не мое дело, -
сказал Витгенштейн, - говорить о доказательстве Гёделя, моя задача - избегать
говорить об этом». Несомненно, речь здесь идет об известном постулате: этого
не может быть, потому что не может быть никогда. Тут встает весьма правомер-
ный вопрос: отчего же на академических семинарах мы изучаем Витгенштейна го-
раздо больше, чем Гёделя?
Когда Гёдель, покинув свою родину вскоре после аншлюса, вхождения Австрии в
состав национал-социалистической Германии, собирался обосноваться в США, один
компетентный чиновник спросил его, рад ли он стать гражданином страны, кон-
ституция которой категорически исключает диктатуру. Гёдель ответил, что чи-
новник недостаточно внимательно читал свою конституцию, и диктатура все же
возможна. К сожалению, Гёдель не указал нам соответствующее место. Пусть его
найдут друзья Витгенштейна.
Курт Гёдель (1906—1978) и Альберт Эйнштейн в Принстоне (Нью-Джерси).
Наука - это лишь
повторяющиеся события
Многие ученые представляли это следующим образом: естествоиспытатель должен
принимать во внимание лишь то, что всегда верно или, по меньшей мере, проис-
ходит в большинстве случаев. Используя свои методы, он способен узнать только
то, что может быть воспроизведено. Так, физику, прежде всего, следует пони-
мать лишь как науку о том, что повторяется, ведь она хочет объяснить не весь
мир, а только закономерности, присущие тем или иным предметам и процессам,
которые ученые в соответствующих экспериментах могут рассматривать и измерять
снова и снова.

Но так ли это на самом деле? Не существует ли науки об эволюции, т. е. о
процессе, который постоянно привносит в мир нечто новое и постоянно меняющее-
ся? И не существует ли науки о Вселенной как об образовании, название которо-
го изначально сообщает нам о том, что оно существует только в одном экземпля-
ре? Как можно здесь что-нибудь воспроизвести? И тогда космология - теперь во-
обще не наука? А как быть с такими редкими явлениями, как извержения вулка-
нов, землетрясения и озоновая дыра, с которой лучше бы вообще не эксперимен-
тировать? И как при таких обстоятельствах мы можем научно подойти к вопросу о
происхождении жизни, феномене действительно уникальном и, скорее всего, непо-
вторимом?
Рабочее
определение
науки
Здесь речь пойдет не о науке вообще, к которой относятся и исторические ис-
следования, а о естествознании. Если мы хотим знать, оперирует ли оно непо-
вторимыми событиями и индивидуальными условиями, нам надо с самого начала оп-
ределиться, что же мы намерены подразумевать под естествознанием. Ведь сего-
дня оно представлено многими дисциплинами, каждая из которых обладает своими
собственными особенностями и предъявляет свои требования к достоверности.
Итак, нам необходимо рабочее определение науки, и мы выбираем формулировку
американского географа и биолога в области эволюции Джареда Даймонда: «Есте-
ствознание состоит из трех видов деятельности:
• во-первых, наблюдение, описание и объяснение окружающего нас мира;
• во-вторых, встраивание найденных объяснений тех или иных явлений в боль-
шие , фундаментальные теории;
• и в-третьих, использование полученной информации для прогнозирования».
Даймонд подкрепляет свое определение тем, что оно «четко придерживается
значения латинского корня scientia, означающего ЛЛ осведомленность" и
ЛЛ знания"».
Применение
определения
Разумеется, можно приводить и другие характеристики естественных наук, учи-
тывая роль эксперимента и статистики, но мы пытаемся здесь ответить на про-
стой вопрос. Оказывается, часть из вышеуказанных элементов определения - на-
блюдение с описанием и объяснением, встраивание в существующие теории и про-
гнозирование - в некоторых дисциплинах найти довольно трудно. Например, физи-
ков удивят некоторые биологические исследования, которые мало что могут объ-
яснить и поэтому не могут быть восприняты как часть естествознания. Как-то
нобелевский лауреат Эрнест Резерфорд выразил свое пренебрежительное отношение
к такой работе, назвав ее «филателией». Для него и его коллег «многие области
исследования природы представляют собой лишь наблюдения и описания». Даймонд
пишет:
«Разумеется, верно, что оба названных вида деятельности не носят научного
характера, если при этом не возникает объяснений; однако может случиться так,
что они появятся позже, в процессе развития той или иной дисциплины, основан-
ные на длительном накоплении многих наблюдений и описаний. Например, прошло
сто лет, прежде чем удалось обобщить наблюдения химиков о свойствах материи в
форме периодической системы, и понадобилось еще сорок лет, чтобы объяснить
теорию строения атома. В течение трех веков пришлось описывать виды и их ее-

тественный отбор, прежде чем Чарлз Дарвин и Альфред Уоллес смогли объяснить
накопленные факты теорией эволюции и понять распространение форм жизни на ос-
нове биогеографии. Более трехсот лет астрономам пришлось наблюдать в телеско-
пы за звездами и галактиками, прежде чем ученые поняли, как рождаются, живут
и умирают небесные тела.»
Последнее стало возможным только благодаря теории относительности Эйнштей-
на , которую применили в отношении Вселенной как целого. В результате этого
космология стала научной дисциплиной. Ее пример опровергает предположение о
том, что неповторимые процессы не являются предметом науки.
Вопрос
терпения
Даймонд напоминает нам, что даже сегодня естествознание состоит большей ча-
стью из наблюдения и описания. Например, молекулярная биология работает пре-
имущественно описательно, что не позволяет ей взять на себя часто приписывае-
мую ей роль ведущей науки. Конечно, молекулярные биологи вписывают результаты
своей работы в более общие теории, например эволюции, но они хорошо понимают,
что их наука сильно отличается от физики. Биологи занимаются клетками, живыми
организмами, представляющими собой в большей или меньшей степени единичные
случаи, в возникновении которых свою роль играют и случайности. Это значит,
что биолог1 не располагает систематическим методом, позволяющим перенести ре-
шение одной проблемы на другую, как это легко происходит в физике. Камни, ко-
торые скатываются вниз по склону, со временем изменяются, но это не меняет
объяснение, с помощью которого истолковывается это движение. Однако при пере-
ходе от глаза мухи к глазу рыбы объяснения ученых меняются.
Как утверждает Даймонд, поставленная перед наукой цель выходит за рамки на-
блюдения и описания и заключается в объяснении. Однако он также указывает на
то, что для этого необходимо запастись терпением: «Возможно, даже несколько
столетий придется терпеливо мириться с тем, что не будет ничего, кроме наблю-
дений и описаний, прежде чем появится надежда на близкое объяснение».
Сила
прогноза
Снова дадим слово Даймонду:
«Неизменным фирменным знаком науки является ее потенциал полезных прогно-
зов : правильное понимание мира позволяет использовать эти знания для прогно-
зирования событий или влияния на их ход. В этом заключается секрет ускорения
промышленной революции после 1820 года. Лишь к этому времени химия и физика
(термодинамика) накопили достаточные силы для того, чтобы давать объяснения,
выйти за рамки описания и найти применение в процессе конструирования машин и
разработки химических процессов. Сами естествоиспытатели нередко ложно пони-
мают эту способность прогнозирования, что происходит по двум причинам. Во-
первых, физики нередко сожалеют о том, что отдельные науки, такие, как палео-
нтология , не могут прогнозировать будущее. Однако это является недоразумени-
ем . Конечно же, палеонтолог не может предугадать, что он найдет или не найдет
в новых открытых пластах земли с ископаемыми остатками, но некие предположе-
ния он сделать может. Некоторые науки (биология эволюции, историческая геоло-
гия и другие) также оказываются полезными, когда речь идет, например, о про-
гнозировании того, что - если посмотреть в крупном масштабе - произойдет с
ледниками, или как в будущем микробы смогут адаптироваться к своему окруже-
нию. Второе недоразумение, возникающее как лакмусовая бумажка в научном про-
гнозировании, заключается в том, что отдельные ученые исследуют очень сложные

системы, в которых играют роль тысячи переменных, во многих случаях остающих-
ся без контроля (вспомним об экосистемах, о климате или об отдельных людях).
Эта комплексность является препятствием для специфических прогнозов, но она
не оказывает негативного влияния на прогнозирование общего характера. А ком-
пьютеры и новые методы моделирования создают все больше и больше возможностей
специального прогнозирования в области экологии, изучения климата, астрономии
и в других областях.»
Иными словами, наука вовлекает единичный случай во все более и более широ-
кий круг. Она давно уже вышла за рамки изучения и управления воспроизводимыми
процессами.
Наука дает
только
ясные ответы
Естествознание действует обычно в традиции объяснения, которое можно оха-
рактеризовать при помощи трех принципов. Во-первых, люди способны задавать
разумные вопросы, причем имеются в виду вопросы, на которые можно дать понят-
ные и интересные ответы: почему женщины начинают мерзнуть раньше мужчин? По-
чему лист бумаги падает на землю медленнее, чем карандаш? Во-вторых, разумные
ответы на эти вопросы можно найти, используя подходящие методы или соответст-
вующие знания: мускулы - производители и аккумулятор тепла, а у женщин жиро-
вая ткань преобладает над мышечной; и сопротивление бумаги воздуху больше. А
в-третьих, все представленные ответы совместимы и не противоречат друг другу.
В противном случае возникла бы неразбериха.
Двойственная
природа
света
Если первые два принципа являются неоспоримыми и остаются неприкосновенны-
ми, то опыт XX века сделал третий принцип непригодным. Самый известный пример
- вышедший в свет в 1905 году труд Альберта Эйнштейна, который сам он охарак-
теризовал как «революционный» и за который получил Нобелевскую премию в об-
ласти физики. Когда 26-летний Эйнштейн представил свои соображения «Об одной
эвристической точке зрения, касающейся возникновения и превращения света» в
авторитетном журнале ЛЛАппа1еп der Physik", он разрушил уверенность физиков в
том, что свет можно рассматривать как движение волны. Эйнштейн показал, что
природу света можно понять, лишь признав, что он состоит из частиц. Эти час-
тицы света называются фотонами. Таким образом, свет - это одновременно и вол-
на, и поток частиц. Итак, свету присуща «двойственность», но теперь уже нель-
зя однозначно сказать, что же это такое - свет. Можно говорить о нем все, что
угодно - о его энергии, направлении, интенсивности, поляризации, - но не о
его сущности. Эйнштейн это сразу почувствовал и свое ощущение определил так:
«У меня почва ушла из-под ног». Всю свою жизнь он продолжал ломать голову над
этой проблемой, но к решению так и не приблизился. Иными словами, наука не
знает, что такое свет, или, выражая эту мысль иначе, свет сохранит свою тай-
ну, даже если вы попытаетесь раскрыть ее, используя все имеющиеся технические
средства.
Метаморфоза
тайн
Так можно сформулировать смело звучащий тезис о том, что наука не есть не-

что, превращающее загадку природы в понятное и применимое решение. Естество-
знание скорее превращает таинственный феномен в таинственное объяснение, при-
чем следует добавить, что это обстоятельство уже не раз было на слуху и при-
нималось, но в другой формулировке. Если исследователь говорит, что после то-
го, как он получил ответ на вопрос, вопросов возникло больше, чем было преж-
де, то он имеет в виду именно то, что мы и назвали метаморфозой тайн. Впро-
чем, это не минус, а как раз наоборот - самое лучшее, что может случиться с
наукой, поскольку, снова цитируя Эйнштейна, «самое прекрасное и глубокое пе-
реживание, выпадающее на долю людей, - это ощущение таинственности. Это ос-
новное чувство, стоящее у колыбели настоящей науки и искусства. Оно лежит в
основе всех наиболее важных явлений в культуре. Тот, кто не испытал этого
ощущения, кажется мне если не мертвецом, то, во всяком случае, слепцом».
А теперь покажем, как объяснения порой выглядят еще более таинственными,
чем объясняемое явление. Вернемся к свету. В XIX веке - до Эйнштейна - ученые
поняли, что свет следует понимать как электромагнитную волну. В физике это
описано известными уравнениями Максвелла (которыми Эйнштейн всегда восхищал-
ся) . На соответствующих иллюстрациях в учебниках показано, как электрическая
составляющая световой волны повышается и понижается, при этом повышается и
понижается и ее магнитный антипод, который в свою очередь снова увеличивает и
уменьшает электрическую составляющую и т. д. Однако в действительности все
выглядит иначе. На самом деле непонятно и невообразимо, как магнитное свойст-
во может превратиться в электрическое, и наоборот. Правда, можно себе пред-
ставить , как это происходит, например, при столкновении атомов газа и обмене
импульсами, но как взаимодействуют электрические и магнитные поля? Однако и с
атомами происходит нечто более сложное, если вспомнить о зарядах их электро-
нов, а следовательно, об исходящих от них полях, которые сталкиваются именно
при столкновении атомов.
Правда, есть математическое описание в форме уравнений Максвелла, которые
представляют все это в сконцентрированном и прогнозируемом виде. Но отсюда
отнюдь не следует, что теперь все стало ясно и понятно и мы, наконец, можем
проникнуть в самую суть света.
Возьмем другой пример, простое и хорошо знакомое явление, благодаря которо-
му предметы падают на землю, а мы можем опуститься в удобное кресло. Физика
объясняет это полем тяготения, или гравитационным полем, описанным еще Ньюто-
ном . Но как понять:
а) откуда возникает такое поле,
б) как оно распространяется в пространстве, и
в) как оно действует?
Поля гравитации еще более таинственны, чем земное притяжение, которое соз-
дает их. И тут наука превращает одну тайну природы в другую, в значительно
глубже скрытую тайну: в данном случае - в тайну поля тяготения. Еще один при-
мер из физики: когда ее представители в начале XX века в результате экспери-
ментов узнали, что в атомах есть ядра, а в них, помимо прочего, находятся по-
ложительно заряженные элементарные частицы (протоны), возник вопрос о том,
как они удерживаются, ведь, имея одинаковый заряд, они должны отталкиваться
друг от друга. В качестве ответа было представлено так называемое сильное
взаимодействие, благодаря которому протоны и удерживаются в ядре. Но оно само
остается тайной. В заключение еще один пример из биологии: открытие в 1953
году структуры двойной спирали ДНК. Джеймс Дьюи Уотсон и Фрэнсис Крик, двое
ученых, которым мы обязаны этому открытию, помчались в пивную с победными
криками: «Мы разгадали величайшую загадку жизни!». Как бы им того ни хоте-
лось , но это не так. Структура двойной спирали задачу не решает, а лишь при-
открывает тайну жизни, а потому и сегодня так очаровывает нас.

Книга природы
написана на
языке математики
Это утверждение принадлежит Галилео Галилею и по сей день воспринимается
как неоспоримый и достоверный факт. Сия смелая формулировка появилась в 1623
году и содержится в книге Галилея «Пробирных дел мастер»:
«Философия написана в этой величественной Книге (я имею в виду Вселенную),
которая всегда открыта нашему взору, но читать ее может лишь тот, кто сначала
освоит язык и научится понимать знаки, которыми она начертана. Написана же
она на языке математики, и знаки ее - треугольники, окружности и другие гео-
метрические фигуры, без которых нельзя понять ни единого из стоящих в ней
слов, а не понимая их смысла, остается лишь блуждать в темном лабиринте.»
Эти заключения представляются понятными и в наше время, потому что в школе,
среди прочего, мы изучали математические уравнения, составленные Исааком Нью-
тоном, для описания движения; потому что мы выучили отношение энергии и мас-
сы, выведенное Альбертом Эйнштейном, Е = тс2 , и слышали остроумное замечание
Стивена Хокинга о том, что каждая формула в научно-популярной книге вдвое
уменьшает тираж. Итак, утверждает Галилей, истинно научное описание, напри-
мер, мира, должно быть сделано на языке математики. Его мысль звучит весьма
смело, поскольку, во-первых, в XVII веке это было еще далеко не очевидно, а,
во-вторых, сам Галилей потерпел неудачу, попытавшись математически описать
свободное падение тел.
Математика
в природе
Как бы то ни было, идея об особой роли математики высказывалась еще в ан-
тичные времена, например, Платоном в его диалоге «Тимей». Мир там представлен
как отображение вечных идей Демиурга (творца мира), приобретающее упорядочен-
ность на элементарном уровне благодаря так называемым Платоновым телам, свой-
ства которых позволяют дать математическое описание мира. Даже во времена Га-
лилея Иоганн Кеплер вложил друг1 в друга пять правильных Платоновых тел (мно-
гогранников) в надежде решить с помощью этой геометрической конструкции «тай-
ну природы» и понять, что такое Вселенная. Как и многие его современники, Ке-
плер верил в Бога-творца, создавшего эти прекрасные, совершенные математиче-
ские структуры, позволяющие взглянуть в Небеса.
Как известно, Кеплер сформулировал три закона движения планет:
1. Каждая планета Солнечной системы обращается по эллипсу, в одном из фоку-
сов которого находится Солнце.
2. Каждая планета движется в плоскости, проходящей через центр Солнца, при-
чем за равные промежутки времени радиус-вектор, соединяющий Солнце и
планету, описывает равные площади.
3. Отношение куба среднего удаления планеты (R) от Солнца к квадрату перио-
да ее обращения (Т) вокруг Солнца - величина, постоянная для всех пла-
нет . Иными словами, R3/Т2 есть константа.
Прежде всего, именно последнее отношение могло послужить Галилею в качестве
демонстрации его утверждения - и в таком виде его преподают в школах и в на-
стоящее время. Это значит, нам рассказывают, что когда-нибудь все происходя-
щее в природе можно будет изобразить и понять в форме математических симво-
лов. Но так ли это? Особенно в тех многочисленных дисциплинах, которые изуча-
ют живую природу?

Современность
Идеи Галилея снова нашли свое подтверждение, когда в 1925 году Вернер Гей-
зенберг и Эрвин Шрёдингер нашли способы описания поведения атомов. При этом
выяснилось, что для этой цели можно использовать матрицы и дифференциальные
уравнения - язык, изобретенный математиками еще в XIX веке.
В 1928 году дело продвинулось еще дальше. В этом году британец Поль Дирак
предложил уравнение, позволяющее рассчитать движение электрона, которое соче-
тало в себе теорию относительности Эйнштейна и квантовые скачки. Как выясни-
лось, существовало два решения уравнения Дирака: положительное и отрицатель-
ное . Дирак рекомендовал верить языку математики, причем считать достоверным
не только положительное, но и отрицательное решение. И он был прав: сегодня
мы знаем о существовании антиматерии. Путь к ней был описан математикой.
Успехи такого рода в 1960 года заставили выходца из Венгрии физика Юджина
Вигнера вспомнить о великом предвидении Галилея: «Предположение о том, что
законы природы написаны на языке математики, было сделано триста лет назад, -
отмечает Вигнер, а затем с гордостью добавляет: - И сегодня оно более акту-
ально , чем когда-либо».
Сомнение
Но так ли это на самом деле? Действительно ли Галилей был прав? Не могло ли
случиться так, что мы путаем книгу природы с книгами о физике, написанными
чрезвычайно изящно и точно на языке математики? Но действительно ли мы можем
познать все, что связано с природой, через физику? Галилей полагал, что без
математики люди не смогут понять ни одного слова из книги природы. Однако это
утверждение абсолютно неверно. Такие ученые, как Майкл Фарадей, Чарлз Дарвин,
Джеймс Д. Уотсон, не знали математику и не нуждались в ней, что не помешало
им сделать великие открытия. А Георг Кристоф Лихтенберг, знаменитый физик и
поэт XVIII века, писал в своих «Черновиках»:
«Один довольно самоуверенный философ, кажется, принц Датский4, сказал, что
есть многое на свете, что и не снилось нашим мудрецам и о чем ничего не ска-
зано в наших компендиумах. Если этот наивный человек, который, как известно,
ни в чем не мог найти утешение, язвил по поводу наших компендиумов по физике,
то ему можно совершенно спокойно ответить: пусть так, но зато там есть масса
вещей, не происходящих ни на небе, ни на земле.»
И действительно, где еще, кроме учебников, есть знаменитые точечные массы,
с помощью которых были сформулированы уравнения движения Ньютона? Не обладает
ли любое реальное тело хотя бы минимальными размерами? И где что-либо проис-
ходит абсолютно без трения, которое предусмотрено физикой, кроме как в экза-
менационных работах, когда перед учениками ставятся решаемые задачи? А не мо-
жет ли быть так, что мы сами себя обманываем с математикой и с изречением Га-
лилея, и путаем модель с реальностью?
И тем более это справедливо для биологических наук. Где можно найти эту
идеальную и математически совершенную двойную спираль из ДНК, кроме как на
страницах элегантных трудов молекулярных биологов? Разве не окружает вожде-
ленную структуру бесчисленное множество других молекул, искажающих и деформи-
рующих ее? И вообще - неужели кто-нибудь действительно полагает, что жизнь и
ее развитие столь же предсказуемы и подвержены расчетам, как Солнечная систе-
ма с ее планетами? В 2009 году в галерее «Ширн» во Франкфурте-на-Майне прохо-
дила выставка на тему «Дарвин - искусство и поиск истоков», а в каталоге со-
держалась абсолютно убедительная констатация: «В отличие от успехов в физике
4 Цитата из трагедии Шекспира "Гамлет", д. 1, сц. 5, слова Гамлета.

заключения Дарвина были наглядно продемонстрированы всем и каждому. Страницы
природы, перелистанные здесь, не были написаны на языке математики».
Другой
язык
Предшественник Дарвина Александр фон Гумбольдт еще в XIX веке показал, что
существует и другой язык, и именно на нем Природа написала книгу и отдала ее
людям для чтения. Это язык поэзии, поскольку мы можем не только наблюдать и
измерять Природу, но и наслаждаться ее красотой и совершенством, и в обоих
случаях мы что-то получаем от нее. Например, Луна - это и определенный объект
на небосводе, к которому даже можно полететь, и источник ласкового света, об-
волакивающего «сиянием леса и долины». И то, и другое давало Гумбольдту воз-
можность пережить минуты истинного счастья, ибо «в этих двух сторонах миро-
воззрения отражены два вида наслаждения. Одно из них возбуждает чувство гар-
монии (...) , второе связано с проникновением в порядок Вселенной и во взаимо-
действие физических сил», - пишет он в книге «Космос: план описания физиче-
ского мира». Такой космос может быть понят с двух позиций: «из внутреннего
ощущения», перед которым Вселенная предстает как «гармонически упорядоченное
целое», и извне - «как результат длительного, кропотливо накопленного опыта».
Во втором случае требуется математика. В первом случае - нечто иное. Таким
образом, Галилей сказал нам лишь половину правды. Бог - не только математик,
но и поэт, поэтому мы все можем читать великую книгу Природы, написанную Им.
Теория
эволюции
неопровержима
Идея эволюции в том виде, как ее понимают со времен Чарлза Дарвина и Альф-
реда Уоллеса, охватывает изменения - модификации, вариации, варианты, разно-
видности , мутации, переходы, превращения, новые комбинации, трансформации,
происходящие с организмами из поколения в поколения при воспроизведении по-
томства. Эволюция, выражаясь на родном языке Дарвина, - это «modification by
descent»5. Охарактеризованный этими словами процесс преобразования в процессе
происхождения видов представляется одновременно необходимым и уместным в ми-
ре, который с момента своего возникновения не делал ничего иного, как лишь
постоянно изменялся, и в дальнейшем будет придерживаться этой преобразующей
динамики.
Закон
статистики
Эта далеко идущая мысль находит свое более широкое и известное выражение в
книге, написанной Дарвином в 1859 году под чрезвычайно изысканным названием в
стиле «барокко», и здесь мы приведем лишь его первую половину: «Происхождение
видов путем естественного отбора». При этом подразумевается адаптация видов к
изменяющейся окружающей среде, происходящая в результате естественного отбо-
ра, исходным материалом которого являются изменения существующих форм жизни.
Возникновение вариантов Дарвин рассматривает как случайность, как одну воз-
можность из великого множества. Таким образом, случай представляет собой важ-
ную составную часть концепции под названием «эволюция», что влечет за собой
как минимум один специфический вывод: теория эволюции никогда не может быть
5 Изменения при наследовании (англ.)

окончательной. Она также не может иметь свойства теории в том виде, в каком
они приняты естествоиспытателями, например в физике. И хотя в конце своего
произведения сам Дарвин мечтательно делает заключение о том, что своей идеей
о естественном отборе он открыл законы природы, которые как раньше, так и те-
перь действуют вокруг нас и создают все многообразие жизни, на самом деле его
заслуга была значительно больше. Он четко определил, что наряду с первыми за-
конами природы, устанавливающими тот или иной физический или химический про-
цесс , существуют и законы природы, которые этого не делают. Оказалось, что
существует вторая форма законов природы, имеющих важное значение для жизни и
выживания, а именно - статистические законы. Это описал еще в 1877 году аме-
риканский философ Чарлз Пирс:
«Дискуссия вокруг дарвинизма является в значительной мере вопросом логики.
Дарвин намеревался применить статистический метод к биологии. То же самое
происходит в совершенно отличной от биологии области науки - в теории газов.
Будучи не в состоянии определить, каким будет движение каждой отдельной моле-
кулы газа согласно определенной гипотезе, касающейся строения этого класса
тел, Клаузий и Максвелл, тем не менее, еще за восемь лет до публикации бес-
смертной работы Дарвина сумели с помощью учения о вероятностях предсказать,
что, в конце концов, такое-то количество молекул будет, при данных обстоя-
тельствах, обладать такими-то скоростями, что каждую секунду будет иметь ме-
сто такое-то относительное количество столкновений и т. д.; и из этих количе-
ственных соотношений они могли логически вывести определенные свойства газов,
в особенности те, что связаны с их тепловыми отношениями. Сходным образом и
Дарвин, хотя он и был не в состоянии сказать, каково будет действие изменчи-
вости и естественного отбора в каждом отдельном случае, показывает, что, в
конце концов, они будут приспосабливать или приспосабливали животных к окру-
жающей среде.»
Иными словами, Дарвин открывает универсальную и далеко идущую действенность
статистики6, а на ее основании со стороны научной философии был сделан вывод
о том, что в отношении эволюции речь идет в лучшем случае об исследователь-
ской программе, где идеи Дарвина принимают характер научности. Да и как тут
делать точные прогнозы, которые можно эмпирически проверить? Как вообще можно
проверить теорию эволюции?
Правота
Дарвина
Можно и следует ожидать, что отдельные личности или группы, которые отвер-
гают эволюцию по идеологическим или иным соображениям, - но в то же время ве-
рят, что люди произошли от обезьян и являются их близкими родственниками -
опирались на эту философскую критику теории эволюции и отказывали ей в какой
бы то ни было научности из-за недостаточной возможности фальсификации. При
этом они могли сослаться на Карла Поппера, основоположника научной методоло-
гии, который, однако, со временем отказался от своего мнения о логическом
статусе теории естественного отбора, прежде всего после того, как было дока-
зано, что предположение о селекции вполне допускает прогнозы с возможностью
проверки. Так, уже в 1973 году в журнале «Философия науки» была опубликована
емкая статья, в которой Мэри Б. Уильяме представила множество «Прогнозов тео-
рии эволюции с возможностью фальсификации». То, что не в последнюю очередь
убедило Поппера, кроется в собственном отношении Дарвина к своей теории. Для
британского биолога эволюция означала историю природы, в которой не только
появляется одна форма жизни за другой, но каждый новый вид возникает на базе
6 Следует помнить, что все законы генетики также имеют статистический характер.

предыдущего, а виды развиваются при взаимной поддержке. Рассмотрим, например,
эволюцию птиц, которую можно проследить по многочисленным ископаемым наход-
кам, относящимся к разным периодам развития Земли. Так, известны экземпляры
из мелового периода - около 100 миллионов лет назад - имевшие зубы, а совре-
менные птицы с их специфической структурой скелета - улучшающей их летатель-
ную способность - встречаются в находках третичного периода, который начался
65 миллионов лет назад и на поздней фазе которого - миоцене - сформировались
многие виды певчих птиц. Дарвин был бы готов отказаться от своих идей об эво-
люции сразу и без промедления (правда, с сожалением), если бы в пластах мело-
вого периода были найдены следы певчих птиц или если бы были сделаны анало-
гичные находки рыб или других форм жизни в пластах почвы, где, согласно тео-
рии , их не должно быть. Это бы означало, что своим разнообразием жизнь обяза-
на не эволюции, а различным созидательным актам.
Иными словами, теория эволюции чрезвычайно подвержена эмпирическим опровер-
жениям . Именно в них она черпает свою силу. В этом Поппер прав.
Чем точнее
действовать,
тем лучше
будет результат
Точность в науке - это уже само по себе ценность, и она, конечно, может иг-
рать большую, а иногда и жизненно важную роль. Например, вне всякого сомне-
ния, с максимальной точностью необходимо соблюдать дозировку рентгеновского
излучения или предписанного доктором лекарства. И если лазерные лучи с макси-
мальной точностью определяют расстояние между Землей и Луной и становится
очевидно, что спутник с каждым годом удаляется от нас на несколько сантимет-
ров, то мы не только можем удивляться точности этого измерения, но у нас мо-
гут появиться и совершенно новые идеи о стабильности и будущем нашей Солнеч-
ной системы.
Несомненно, точность всегда производит впечатление, но вот плодотворна она
не всегда. Стремление к ней может иссушать души, например, если сделать став-
ки на какой-либо неподходящий метод и затем отказаться от него, но иногда это
становится благом для человечества.
Дата
сотворения
Рассмотрим пример из жизни Чарлза Дарвина. В то время в науке еще существо-
вало течение теологов-натуралистов. Его приверженцы хотели связать веру в
Творца с познанием природы, и их, как многих до них и после них, занимал во-
прос о том, когда же Бог создал мир. Когда молодой Дарвин отправился в 1831
году в многолетнее кругосветное путешествие на экспедиционном судне «Бигль»,
его удивило замечание, которое один такой теолог написал в судовом журнале:
«Бог создал мир 28 октября 4004 г. до Рождества Христова в 9.00 утра».
Дату начали рассчитывать в XVII веке, когда ирландский теолог и архиепископ
по имени Джеймс Ашшер приступил к тому, чтобы выяснить возраст каждого из на-
званных в Библии патриархов7 и, суммировав найденные числа, определить таким
образом время начала мира - момент сотворения. В этом стремлении проявляются
7 Проповедник де-Виньоль, живший в XVIII веке, после 40 лет изучения библейских хро-
нологий, в результате проведённых подсчётов насчитал около 200 различных вариантов
эры «от сотворения мира», или «от Адама». Согласно таковым, период времени от сотво-
рения мира до Рождества Христова насчитывал от 3483 до 6984 лет.

обе вышеназванные тенденции: познать Бога и познать природу. Вскоре Ашшер по-
лучил искомый год - 4004 до Р. X. , и если бы он и его сторонники оставили бы
все, как есть, то натуральная теология (natural theology), которой они зани-
мались и преподавали в университетах, возможно, осталась бы респектабельной
наукой. Но если уж душами овладевает жажда знаний, остановить процесс невоз-
можно . И тогда ученые мужи дополнили год месяцем, месяц - днем и, наконец,
вся эта затея стала нелепой и сама себя изжила.
Бессмыслицу эту заметил и Дарвин, заглянув в судовой журнал, как было ска-
зано выше. Стремящаяся все к большей точности натур-теология уже не имела
смысла, напротив, она довела себя до абсурда, и ей на смену неизбежно пришло
исследование природы. Этим и хотел заняться Дарвин.
Неясная
логика
Перенесемся в XX век, который не может просто так следовать точности XIX
века и вынужден добавить к многим важным словам приставку «не». Например, по-
сле 1900 года была открыта прерывность, повлекшая за собой неопределенность и
еще нечто непредсказуемое, к которому, в конечном счете, относится и неточ-
ность . Путь к ней начинается в области, где мышление достигает максимальной
точности, - в логике.
Сначала скорее незаметно, но затем шаг за шагом в XX веке распространилась
альтернатива традиционной логике Аристотеля, которую называют двоичной, так
как она следует постулату, соответствующему латинскому выражению «Tertium поп
datur» («третьего не дано»). Пунктуальность либо есть, либо ее нет, как кон-
статировал Аристотель, третьего не дано. Логики утверждали это до тех пор,
пока некоторые из них не заметили, что в большинстве выводов кроется столько
неточности, что неопределенная логика сочетается с фактами лучше, чем это
четкое разделение. Была введена «расплывчатая логика», которая пытается до-
пустить градации и, например, принимает во внимание, что можно быть более или
менее непунктуальным. Разумеется, речь идет о непунктуальности, если вы на
полчаса опоздали к ужину, но является ли непунктуальным самолет, вылетевший
из Германии в Австралию на 30 минут позже, чем указано в расписании?
Существуют разные степени пунктуальности, и это касается также и других по-
нятий, которые мы свободно «неопределенно-логически» используем в повседнев-
ной жизни. Несомненно, существуют и строго определенные понятия - например,
«холостяк» или «совершеннолетие» - большей частью в сфере юриспруденции. Но
большинство слов сохраняют свою неопределенность, даже если их применять к
самому себе. Так, я редко бываю полностью доволен или абсолютно здоров; чаще
всего мне что-нибудь мешает - в голове или в теле, - и если мне приходится
говорить об этом вразумительно, т. е., по крайней мере, логически, то двоич-
ная логика Аристотеля здесь мало поможет.
«Неясная логика» - это не попытка неясной аргументации. Она скорее старает-
ся серьезно воспринимать неизбежную неясность многих понятий (например,
«пунктуальный», «маленький», «усталый», «смелый») и, несмотря на это, сделать
возможным правильное логическое мышление или правильное логическое использо-
вание этих понятий. Тот, кто начнет этим заниматься, обнаружит потрясающие
преимущества, причем как в науке, так и в быту. Что касается повседневной
жизни, тут существует множество ситуаций, в которых точность крайне нежела-
тельна. Например, тот, кто старается вписаться своей машиной в узкую свобод-
ную нишу на парковке и при этом еще и выслушивает указания своего пассажира,
заметит, что ему помогает лишь информация типа «еще немного назад» или «еще
чуть-чуть правее». Если бы здесь звучали углы и сантиметры, водитель быстро
бы вспотел от напряжения.

Этот пример показывает общую взаимосвязь значимости и точности, а именно их
несовместимость в сложных ситуациях. Проще говоря, точность измерений полно-
стью теряет смысл, если они касаются компонентов в сильно разветвленной и
функционирующей только в этой форме системе. Основная идея принадлежит Лотфи
Заде, который в 1972 году так сформулировал свой принцип несовместимости:
«Чем сложнее система, тем менее мы способны дать точные и в то же время имею-
щие практическое значение суждения о ее поведении. Для систем, сложность ко-
торых превосходит определенный пороговый уровень, точность и практический
смысл становятся почти исключающими друг1 друга характеристиками. Именно в
этом смысле точный качественный анализ поведения общественных систем (т. е.
систем, в которых участвует человек) не имеет, по-видимому, большого практи-
ческого значения в реальных социальных, экономических и других задачах, свя-
занных с участием одного человека или группы людей».
Точные
определения
Реальный мир может быть и миром науки, и действительно, принцип несовмести-
мости применим и в этих сферах, но следующим образом: чем точнее определено
понятие, тем меньше значения оно имеет для науки. В рассуждении от противного
это означает, что важные концепции науки должны быть «неясными» и таковыми
остаются. Если бы можно было точно сказать, что такое атом или ген, наука бы-
ла бы все же скучной. Ее определяющие величины должны быть неясными и оста-
ваться открытыми для дискуссии, что, однако, не означает, что их нужно ис-
пользовать абсолютно произвольно. Должен существовать постоянный стержень,
четкое ядро, с которым можно соотносить такие понятия, как энергия, жизнь,
природа или потенциал. Например, если речь идет о чистоте вещества с научной
точки зрения, то вопрос заключается в определении свойств, не связанных с на-
личием примесей. Тем не менее, остается неясным, что же означает чистота во-
ды. Понятно, что для эколога это нечто иное, чем для химика или биолога, ко-
торый видит в ней необходимый атрибут жизни.
Науке мода
неведома
В какой зависимости от легкомысленной моды находится строгая наука? Науке
известны парадигмы и изменения парадигм. Науке известны систематика, методы и
прогресс, но при чем тут мода?
Историки, философы и прочие комментаторы науки слишком долго думали, что
понимают, как действуют люди, имея дело с модой. Сначала считалось, что это
можно узнать при помощи «логики исследования». В 1960-х годах было замечено,
что как минимум необходимо отличать нормальные фазы науки от революционных
переворотов, в результате которых возникает нечто, подобное квантовой теории
и молекулярной биологии, родилось понятие о новом стиле мышления, получившем
название «парадигма». Подразумевается, что каждый активный ученый выполняет
свою работу с определенными базовыми предположениями, которые он не оспарива-
ет и разделяет со своими коллегами. Материя состоит из атомов, организмы со-
стоят из клеток, наследственность связана с хромосомами, эволюция протекает
путем мутации и селекции - так или примерно так звучат парадигмы. И хотя па-
радигмы держатся, как правило, довольно долго, время от времени приводимые в
них утверждения или гипотезы оказываются несостоятельными. Например, уже не
является истиной то, во что верили в XIX веке, а именно что свет - это элек-
тромагнитная волна (и только волна), не является правдой и то, что предпола-
гал в свое время молодой Альберт Эйнштейн: существует только одна галактика -

наш Млечный Путь, который и образует всю Вселенную.
Перевороты
в науке
Так вошла в мир идея научной революции, в результате которой ученые меняют
свой стиль мышления или свою парадигму.
Возьмем пример из медицины. В течение многих столетий врачи предполагали,
что здоровье зависит от лимфатического баланса. Эту схему, результатом кото-
рой стали все клизмы и кровопускания, описанные в литературе, историки назы-
вают гуморальной парадигмой. Лишь в XVIII веке, когда смелые анатомы начали
выполнять функции патологоанатомов, ученые узнали, что болезни можно увязать
с твердыми образованиями, родилась новая парадигма. Впрочем, рекомендуется
проверять, насколько велика ваша подверженность парадигме, и в какой степени
разумным является следование собственным безосновательным утверждениям. На-
пример, если сегодня в качестве причин болезней предпочитают рассматривать
гены, при одновременном понимании генов как отдельных структур (как «части
ДНК») , то в этом стремлении, прежде всего, выражено лишь преувеличенное под-
чинение этой парадигме, которая начинала с органов и, в конечном счете, про-
ложила путь внутрь клетки до генов. Кроме того, восхищение ею зависит от со-
ответствующей культуры, и в США, например, оно значительно больше, чем в Ев-
ропе . Исследователь взаимосвязи культуры и медицины снова и снова сможет убе-
диться в том, что американские врачи предпочитают видеть причины заболеваний
в вирусах и бактериях, «основательных элементах», на которые можно целена-
правленно направить удар, и не довольствуются такими заключениями, как «сер-
дечная недостаточность» или «старческая немощь». Появляется чувство удовле-
творения (с научной точки зрения), если источник эпидемии (например, СПИД)
может быть обнаружен в ощутимой точке (вирусе). (Кстати, первоначальное зна-
чение вируса - «ядовитая лимфа»; высокое искусство биохимии и электронной
микроскопии создало из нее частицы, которые лучше приспособлены к стилю наше-
го мышления.)
Мода
Книга американского историка Стивена Шапина «Научная революция», вышедшая в
свет в 1996 году, начинается знаменательной фразой: «Так называемой научной
революции (...) никогда не было». «Революция» на самом деле - неподходящий тер-
мин для понимания динамики науки. Для революций характерно нечто социальное,
а в науке они являются совершенными лишь в том случае, если о них пишут в
учебниках, и все соблюдают новые правила. Однако у творческих индивидуумов
снова и снова возникают радикальные или утонченные предложения, которые, соб-
ственно, и придают науке остроту.
Одно из предложений заключается в том, чтобы говорить о переворотах. У каж-
дого времени свой дух, и ему трудно противостоять. В 1960-е и в 1970-е годы
он, например, требовал, чтобы все верили в то, что людей формирует среда
(воспитание), и гены не имеют никакого значения. Но затем задул ветер пере-
мен. Рак стал вдруг генетическим заболеванием, и интеллигентность определя-
лась исключительно генами. Другие перевороты относятся к значению языка. Ссы-
лаясь на предложенное Людвигом Витгенштейном понятие языковых игр, можно го-
ворить о лингвистическом перевороте в науке, который заставляет в наше время
прийти к языку изображений. Мы познаем мир на основе изображений и управляем
нашими знаниями с их помощью. Мы рисуем главным образом картины сложных про-
цессов, происходящих в клетке, и ищем графическое изображение неопределенно-
сти или суперпозиции, дабы понять процессы, происходящие в атомах.

С понятием о переворотах мы приближаемся к понятию моды в естествознании.
Сегодня в моде нанотехнология, где речь идет об объектах в области нанометров
- тысячных долей миллиметра, и действие которых у всех на устах. Мода на нано
появилась примерно в 2002 году, и тогда федеральное министерство образования
и научных исследований Германии сообщило об увеличении мер по развитию нано-
технологии на 221 % (!). Такой прирост не имеет ничего общего с идеей, а свя-
зан главным образом с модой. То, что до сих было объектом хотя и серьезных,
но все же не заслуживающих особого внимания и проводимых без особой суеты ис-
следований под названием «химическая технология» или под другим названием,
получило привлекательное имя, известное скорее из научно-фантастической лите-
ратуры. Оно оказалось на редкость удачным. Все вдруг превратилось в «нано»
(от греческого слова «карлик»), а тот, кто использовал это слово, получал
деньги от министерств и пользовался вниманием средств массовой информации,
причем того и другого было в изобилии.
Аналогичной была ситуация и с биоинформатикой, ставшей в то же самое время
модной и опасной конкуренткой обычной, системной биологии. Обе отрасли пре-
возносили себя как междисциплинарные, но это была лишь игра с модными процес-
сами и старыми идеями.
В медицине возникали свои модные течения. Что касается генетики, то специа-
листы в области биоинформатики, число которых весьма существенно возросло,
хотя и установили, приложив немалые усилия, структуру многочисленных клеточ-
ных наследственных задатков (генов), но количество выводов не могло соперни-
чать с взрывом данных. Поэтому ученые обращаются к химическим маркировкам и
другим модификациям генов и создают эпигенетику, занимающуюся исследованием
экспрессии генов или фенотипа клетки, вызванных механизмами, не затрагивающи-
ми изменение последовательности ДНК. Таким образом, жизнь создала новый важ-
ный научный аспект. Однако эпигенетика становится модной еще и потому, что в
настоящее время любой биолог использует это понятие, и спасения от него нет.
А может, все уже превратилось в «нано»?
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
О КУЛЬТУРЕ
Естественные науки
не оказывают никакого
влияния на культуру
Для множества людей, считающих, что естественные науки относятся к культу-
ре, заголовок, разумеется, не имеет никакого смысла или же представляется
проявлением некого кокетства. Однако есть и такие, и их немало, прежде всего,
в стане поэтов и мыслителей, а также, к сожалению, в средствах массовой ин-
формации, кто при слове «культура» вспоминают об операх, музеях, романах, те-
атрах и камерных концертах, но полностью игнорируют физику, информатику, хи-
мию или иммунобиологию. И если они случайно слышат о том, что вышеназванные,
к примеру, науки оказывают влияние на всю нашу культуру, и на столь ценимые
ими произведения искусства в том числе, то недоверчиво качают головой. Так
продемонстрируем на ряде примеров безосновательность такого недоверия.
«Ночь Гофмана
и свет Ньютона»
В такой объемной теме, как культура, вероятно, целесообразно пустить в ход
тяжелую артиллерию, поэтому обратимся к Исааку Ньютону и его математическому
обоснованию механики, которое появилось в конце XVII века. Его эпохальный

труд так и назывался - «Математические начала». В своем учении о природе Нью-
тон, в числе прочего, сформулировал законы движения, например «Сила равна
массе, умноженной на ускорение», ввел концепции тяготения и инерции и предос-
тавил всей мировой истории сцену, которую назвал абсолютным пространством и
абсолютным временем. В этих рамках воображаемые как идеальные точечные массы
предметы перемещаются по путям, которые рассчитываются по правилам евклидовой
геометрии, прошедшим проверку еще в античные времена.
Если сегодня физика Ньютона создает впечатление простого изображения меха-
нических событий, согласно которому происходит осмысление движения мячей, ша-
ров и других предметов, например наших автомобилей, то для философа Иммануила
Канта физика Ньютона была более чем простым объяснением орбит движения планет
и траекторий пушечных ядер. Для него успех придуманных Ньютоном начал - с их
помощью ученые смогли, например, объяснить причины приливов и отливов, а так-
же установить, что Земля имеет не совсем круглую форму, - показал, что здесь
сработали общие свойства человеческого мышления. Создавая свою знаменитую
теорию познания, «Критику чистого разума», Кант таким образом возвысил законы
ньютоновской физики до общих законов человеческого мышления. Он объявил про-
странство и время категориями абсолютными, данными нам до каждого опыта и,
кроме того, определил законность евклидовой геометрии как незыблемую - истин-
ную.
Иными словами, «Критика чистого разума» - это «Критика механики Ньютона», и
здесь совершенно очевидно, какие последствия для философии, т. е. однозначно
для культуры, имел успех в естествознании.
Этот вывод подготовил почву для значительно более драматического последст-
вия «Математических начал натуральной философии»: в XVIII веке постепенно в
обществе складывалось мнение, что весь мир подчиняется одному-единственному
закону природы. Ньютон представил Вселенную как замкнутое целое, которое под-
чинено четким законам и «не имеет никаких дверей, ведущих в духовную сферу»,
как писал литературовед Петер фон Матт в своей работе «Ночь Гофмана и свет
Ньютона» (она включена в его книгу «Общественное почитание сильфов»). Кульми-
нация культа Ньютона породила фантастическую литературу. Фон Матт говорит «о
глобальном световом шаре мира Ньютона» и подчеркивает, что «эпохальное дости-
жение Е.Т.А. Гофмана (например, в его «Эликсире дьявола») заключается в том,
что он инсценирует трещину шара Ньютона как опыт отдельных людей, которые в
течение длительного времени и нередко до последнего момента не понимают, что
с ними происходит».
Существование
и видимость
Позволим себе совершить скачок в конец XIX века, когда был описан «новый
вид излучения», названный в честь своего открывателя рентгеновским. Когда
Вильгельм Конрад Рентген в 1895 году обнаружил эти таинственные лучи, физики
уже знали, что в природе существуют разные виды электромагнитного излучения,
которые хотя и распространялись подобно видимому свету в виде волны, но оста-
вались невидимыми. Видимый свет от красного, желтого и зеленого до синего и
фиолетового представляет собой лишь незначительный фрагмент спектра волн, су-
ществующих в природе. Этот вывод влечет за собой новую ориентацию искусства,
что подтверждает следующая цепочка идей.
С открытием рентгеновских лучей становится ясно, что окружающая нас дейст-
вительность на самом деле не такая, какой она нам кажется. Тот, кто хочет по-
казать мир таким, какой он есть, уже не должен показывать его таким, каким он
кажется. Иными словами, после открытия невидимых лучей стало ясно, что дабы
изобразить реальность, необходимо использовать формы, отличные от тех, что мы

видим. Результат известен - перед художниками открылся путь к абстракции. То,
что наука, в частности, квантовая механика, развивается аналогичным путем,
делает общую историю искусства и науки, историю культуры лишь более увлека-
тельной .
Наука полностью
лишена романтики
Если кто-то пускается в романтику, то должен делать это добросовестно и на-
дежно с точки зрения филологии. Обратимся к одному из тезисов Новалиса, кото-
рый даже литературоведы называли «лучшим определением романтического». Нова-
лис был первым, кто использовал образ «голубого цветка» романтики в неокон-
ченном романе «Генрих фон Офтердинген». Там сказано: «Придавая банальному вы-
сокий смысл, примелькавшемуся - таинственные очертания, известному - достоин-
ство неизвестного, конечному - отблеск бесконечного, я их романтизирую».
Любой человек, размышляющий о том, где он может использовать эти четыре ва-
рианта действий, вспомнит о многих сферах повседневной жизни, но естественные
науки, скорее всего, останутся без внимания. В области физики, химии, биоло-
гии и всех остальных естественнонаучных дисциплин мы ожидаем систематических
действий, рационального анализа и аналогичных качеств, но уж ни в коем случае
не романтики! Однако это необдуманное предубеждение - огромная ошибка. Если
следовать определению романтизма по Новалису, то в истории науки очень много
романтического.
С точки зрения этимологии, слово «романтика» происходит от названия «lingua
romana», то есть от названия сочинений, написанных на языке народов романских
стран. Они были антиподом традиционных текстов, написанных до того времени на
латинском языке («lingua latina»). От «lingua romana» затем произошло слово
«роман», которое стало обозначать понятие «романтический». В этом смысле ро-
мантика означает отход от античности и классических прототипов и обращение к
собственной культуре и истории, к миру сказаний и мифов Средневековья.
Достоинство
неизвестного
Тот, кто хочет придать «известному достоинство неизвестного», все окружает
ореолом романтики. И пусть это звучит ошеломляюще, но именно здесь и сидит
главный аспект естествознания. А почему это так, ответил Карл Поппер, философ
критического рационализма. В своих трудах он неоднократно указывал: задача
естествоиспытателей заключается в том, чтобы то, что можно видеть - извест-
ное, - объяснить тем, что является невидимым - неизвестным. Рассмотрим не-
сколько примеров: видимое падение камня со времен Исаака Ньютона объясняют
невидимой гравитацией, а видимое выравнивание иглы компаса - невидимым маг-
нитным полем Земли. Известное - падение и вращение - приобретает достоинство
неизвестного, поскольку то, как гравитационное поле Земли создает силу тяже-
сти и как возникает магнитное поле нашей планеты, до сих пор остается загад-
кой для ученых. Кстати, идея магнитного поля принадлежит обладающему множест-
вом талантов англичанину Майклу Фарадею, который жил и творил в эпоху роман-
тизма. Тому, что существует романтическая поэзия и философия, мы безоговороч-
но верим, не вдаваясь в детали, например, не подвергая проверке определение
Новалиса. А вот то, что ученый может действовать, как романтик, и при этом
способен достичь успеха, мы не учитываем.
К сфере романтики относится - в подтверждение слов Новалиса - убеждение в
существовании закона полярности. У каждой силы и каждой части есть противо-
действие и противовес, в качестве примеров охотно приводят бодрствование и

сон, а в связи с этим - светлую и темную стороны мышления. Согласно Фарад ею,
романтическое наслаждение рождается при наблюдении зеркальной симметрии. По-
сле того как в 1820 году обнаружилось, что электрический ток создает магнит-
ное поле, Фарадей попытался - из романтических побуждений - добиться обратно-
го, то есть при помощи магнитного поля привести в движение электрический ток.
Ему пришлось долго экспериментировать, но через год результат наконец-то был
достигнут, и с тех пор мы знаем, как сгенерировать ток - при помощи электро-
магнитной индукции. Включая сегодня свет или компьютер, мы пользуемся абсо-
лютно романтическим открытием, и было бы прекрасно хотя бы иногда вспоминать
об этом.
Таинственные
очертания
Обратимся еще к одному вызову Новалиса, который мы так же легко можем на-
полнить опытом естествознания. Вспомним «год чудес» Альберта Эйнштейна - 1905
год. Первый и действительно революционный труд, представленный тогда Эйнштей-
ном, доказал, что свет может проявиться как в виде волны, так и в виде потока
частиц. Сегодня мы воспринимаем этот вывод без особых эмоций и нарекаем его
термином «корпускулярно-волновой дуализм света» (т. е. двойственная природа
света) . Для Эйнштейна же тогда рухнули все основы физики, ведь он, в конце
концов, не объяснил природу света, а показал, что его вообще нельзя объяс-
нить . Потому что если нечто одновременно может быть и волной и частицей, то
пусть даже удастся выяснить все их характеристики - длину волны, скорость,
поляризацию, и многое другое, - но сказать, что же это такое, собственно го-
воря , нельзя.
Иными словами, Эйнштейн придал «банальному» дневному свету «таинственные
очертания». Он показал, что свет при всей его научной освещенности остается
темной тайной. И если вначале это сбивало его с толку и раздражало, то, в
конце концов, он примирился с этим романтическим ореолом, сказав: «Самое пре-
красное из доступного нам опыта - это таинственное. Это главное наше пережи-
вание , оно стоит у колыбели истинного искусства и истинной науки».
Придать конечному
отблеск бесконечного
Теперь обратимся к вызову Новалиса «придать конечному отблеск бесконечного»
и спросим, способны ли на это естественные науки. Ни для кого не будет неожи-
данностью узнать, что ответ - положительный. Снова поговорим о свете. Мы зна-
ем, что солнечные лучи отражаются зеркалом, при этом действуют законы физики.
Например, угол отражения должен быть равен углу падения. Но как бы скучно и
банально это ни звучало, чтобы понять, почему свет себя так ведет, падая на
зеркало или на какую-либо другую поверхность, физикам понадобилось много вре-
мени и сил. В действительности это удалось сделать только после Второй миро-
вой войны в рамках теории под названием «квантовая электродинамика» (сокра-
щенно КЭД) . Физик может точно показать, что происходит, когда свет с его
двойственной природой падает на поверхность, которая хотя и выглядит гладкой,
но с точки зрения атомной структуры таковой не является. Когда фотоны попада-
ют на не совсем гладкие атомы и электроны материала, из которого состоит зер-
кало, то вообще непонятно, в каком направлении эти частицы будут отражены.
Ответ дает вышеупомянутая КЭД, причем весьма романтическим способом. Она
позволяет двигаться частицам света всеми возможными путями (т. е. бесконечным
множеством путей) , и показывает, что внешние условия следят за тем, чтобы
внутренняя бесконечность осталась лишь видимостью, а ее составляющие взаимно

уничтожились. У каждого пути есть обратный путь - с одним исключением, и это
та тропинка, которая остается и которую можно видеть.
Впрочем, физика атомов придает «конечному отблеск бесконечного» лишь в об-
щих чертах, потому что в квантовой механике, в этой теории микромира, речь в
меньшей степени идет о выявленных фактах и в большей - об их противоположно-
сти, о самых разных возможностях. Таких возможностей - неопределенное множе-
ство, благодаря чему мы располагаем всей бесконечностью становления, делающей
наше будущее таким же открытым, как окна, у которых так любят стоять люди на
романтических картинах художников-романтиков, устремив пылкий взор на предмет
поклонения. Физикам, конечно, известно, что они могут достичь цели только в
том случае, если будут действовать по системе. И стоит заметить, без опреде-
ленного прагматизма от романтики при всей ее мечтательности и восторженности
пользы нет никакой.
Придать банальному
высокий смысл
Причина того, что мы оставили первый вызов Новалиса напоследок, заключается
в сложности некоторых смыслов, которые возникают в науке и которые ученые
стараются избегать. Они, занимаясь причинными и объективными объяснениями ве-
щей, часто пытаются отдалять предмет изучения и его оценки от своих теорий.
Например, биолог в лучшем случае задаст вопрос об эволюционном происхождении
генетической молекулы - цепочке ДНК, а не о ее смысле. Разумеется, он попыта-
ется определить задачу или функцию проанализированной им структуры, но в его
кругах мало говорят о смысле, причем по весьма понятной причине. Для естест-
воиспытателя говорить о смысле нужно лишь в том случае, когда известно и по-
нятно целое, которому он, наряду с частным, также уделяет свое внимание. Но
это удается не всегда.
Однако это получается, если историк рассматривает науку и при этом задумы-
вается не только о ее эффективности, но и о ее смысле. Естественные науки в
их современном виде появились в XVII веке, дабы облегчить условия жизни лю-
дей. Так Брехт говорит устами своего героя в «Жизни Галилея», и так думали
многие великие ученые прошлого, от Фрэнсиса Бэкона и Иоганна Кеплера до Рене
Декарта. Все они занимались конкретными делами - шлифовали стекло, считали
горошины, производили расчеты, измеряли объемы, определяли расстояния, но на
самом деле они создали нечто целое, а именно западную науку, которая привела
Европу к благосостоянию.
Мы можем, впрочем, трактовать обширные составляющие истории естествознания
как процесс, позволяющий «придать банальности высокий смысл», заметив, что
исследование заключается в основном в том, чтобы собирать данные и выполнять
измерения, приобретающие значение в теориях, которые создают целостную карти-
ну мира. Так, наблюдение за животными и растениями и регистрация их географи-
ческого распределения привели к идее эволюции, без которой наука о жизни не
имеет смысла. Сбор данных в науке определенно приводит снова и снова к высо-
кому смыслу.
Романтичная
атомная физика
Как выяснилось после Эйнштейна, в физической реальности («снаружи») вообще
не существует траектории электрона в атоме. Скорее она существовала только в
голове физиков («внутри»). Траектория электрона возникает лишь как чье-либо
описание, например Вернера Гейзенберга, который отважился на него в 1925 го-
ду. С тех пор реальные игроки на атомной сцене приобретают свои свойства

только на основании заключений одного наблюдателя в процессе наблюдений. Дей-
ствующий субъект находит, прежде всего, то, на что есть спрос, поэтому в
атомной физике содержится именно то, о чем можно было прочитать в двустишии,
написанном Новалисом еще в мае 1798 году в рамках подготовки к роману «Учени-
ки в Саисе»:
Одному это удалось - он поднял покрывало богини в Саисе -
Но что же он увидел? Он увидел чудо из чудес - самого себя.
Физики, которые разрабатывали в начале XX века квантовую теорию, сильно
удивились: хотя они и могли все глубже проникать в атомы (а тем самым и в
глубины микромира), во время этого путешествия они наталкивались уже не на
объективные условия или математические структуры, а на самих себя, на собст-
венную историю. Они пришли к заключению, которое сделал Новалис, отвечая на
вопрос «Куда же мы идем?» - «Всегда домой».
И тут мы вспоминаем роман Новалиса «Генрих фон Офтердинген», а именно то
место, где герой, доверившись рудокопу, следует за ним в пещеру. Внутри этого
конкретного мира они, ищущие и разведывающие, - как квантовые механики - на-
талкиваются отнюдь не на абстрактную пустоту, а встречают отшельника, который
бережно хранит книгу, «написанную на чужом языке». Когда Генрих раскрыл ее и
рассмотрел иллюстрации, то «среди фигур обнаружил собственное легко узнавае-
мое изображение. Он испугался и подумал, что спит, но когда посмотрел снова,
то уже не сомневался в абсолютном сходстве».
И здесь кажется, что квантовая механика нашла свою поэтическую форму - бо-
лее чем за 200 лет до обретения математической, которая, впрочем, не может
обойтись без воображаемых размеров (в математическом смысле). Реальность мож-
но понять только в свете воображения - вот вывод, который необходим для пони-
мания физики.
Романтическая
революция и науки
Чтобы лучше понять взаимосвязи романтики и науки, необходимо обратиться к
«корням романтики» Исайи Берлина. В работах философа и историка Берлина боль-
шое место занимают этические вопросы, они для него важнее естественнонаучных.
В начале XIX века, пишет Берлин, были сданы позиции традиционного убеждения,
согласно которому - например, средствами этики - можно узнать, какова природа
человека, дабы затем принять ее во внимание, используя средства политические.
Это было время романтики, когда несколько интеллектуалов совершили решающий
переворот в мышлении - они поняли, что оценки поступков бывают двойственными,
неоднозначными, а для определенных решений нет ни объективных, ни субъектив-
ных причин. Романтики увидели, что моральные достоинства могут противоречить
друг другу. Спустя 200 лет подобное произошло в науке - физики поняли, что
вопросы о природе света также могут остаться без однозначного ответа.
К авторам этого романтического переворота, описанного Берлином, относится
Иммануил Кант, который в своих трудах спрашивал, что должен делать человек и
в чем заключается свобода выбора. Таким образом, Кант сделал человека творцом
его собственных представлений о ценностях. Ценность у него - это то, что че-
ловек ставит перед собой как цель, а не то, обо что он случайно спотыкается.
По Канту, представления о ценностях - выражение свободных поступков, а следо-
вательно , творчества человека.
Однако этот последний вывод был сделан философами-романтиками. Именно они
подняли нравственность на уровень творческого процесса, при этом они ориенти-
ровались на модель искусства. Творчество в глазах романтиков - самостоятель-

ная активность человека, в процессе которой ему удается освободиться от дав-
ления внешнего мира. Обратив взор на искусство, и увидев человека в его само-
стоятельной деятельности, романтики разрушили старые ценности европейской
нравственности. Мы остаемся самими собой не потому, что действуем согласно
логике или подчиняемся природе. Мы становимся самими собой лишь в том случае,
если что-либо создаем. В этой модели природа уже не мать или повелительница,
а то, чему мы можем навязать нашу волю. Она - предмет, которому мы можем при-
дать желаемую форму.
Именно этот шах1, как было сказано выше, смогли сделать в начале XX века
квантовые физики. Наблюдатели задают электрону траекторию, по которой он вра-
щается, рассчитывают (формируют) его путь и тем самым создают образ атома,
затем образы всех элементов, составляющих периодическую систему. Ученые опре-
деляют даже их связь и, таким образом, взаимосвязь с миром. Они формируют
природу, но при этом сами же ею и являются. Мы - это одновременно natura
naturata (созданная природа) и natura naturans (создающая природа), совсем
так, как это было хорошо знакомо мыслителям романтизма. Кто хочет думать в
направлении романтизма, может научиться этому у современной науки. Уже по од-
ной этой причине мы должны ей открыться. И тогда мы обретем путь к самим се-
бе.
Наука несет
ответственность
за последствия
своей деятельности
Тезис звучит убедительно, а принадлежит он человеку, обладающему весьма вы-
соким авторитетом. «Существуют некие моральные принципы, которым я всегда
следовал», - провозгласил физик и философ Карл Фридрих фон Вайцзеккер в одном
из своих выступлений. В нем он хотел представить «Отчет о собственной роли» в
развитии ядерной физики и в создании атомной бомбы. Вайцзеккер подчеркнул,
что лишь ради этих моральных принципов он «выступает с речью. Выражаемые в
одном тезисе, они звучат так: наука несет ответственность за последствия сво-
ей деятельности». Хотя этот тезис предположительно получил одобрение публики
и еще сегодня принимается безоговорочно, формулировка ввиду ее неопределенно-
сти дает повод к скепсису. Если последствиями научной деятельности являются
роскошь и благополучие, вопрос об ответственности науки не встает. Но вот ес-
ли исследования приносят обществу вред и проблемы... Однако прогресс науки не
остановить, а потому мы можем только надеяться, что ее представители не будут
забывать об ответственности.
Формулировка фон Вайцзеккера в некотором смысле ошибочна, потому что «нау-
ка» - это не человек, а моральную ответственность могут нести только люди.
Они делают это, выражаясь общими словами, если максимально точно способны оп-
ределить, какими будут последствия их действий, и действуют при этом в соот-
ветствии со своими взглядами. Но, поскольку все ученые поступают как минимум
именно так, тезис фон Вайцзеккера снова становится самим собой разумеющимся,
а истинная проблема - оценка конкретных научных заключений и вытекающего из
них руководства к действию - вообще не приходит на ум. Кроме того, остается
неясным, какими должны быть «последствия», за которые «наука» должна нести
ответственность. Итак, наше христианское западноевропейское общество занима-
ется наукой или способствует ее развитию, и последствия этого - возникновение
новых возможностей, необходимых нам. Результат реализации этих возможностей -
изменение условий нашего существования. Иными словами, последствия науки -
это наша история, а за нее несут ответственность все люди, живущие на Земле.
Эта мысль отнюдь не нова, она родилась еще в начале XIX века. Нашу историю

невозможно понять без вклада науки, а наука не может заниматься поиском отве-
тов на свои вопросы, не учитывая историю своих объектов.
История формирует науку, а наука формирует историю. Такой двойственный
взгляд характерен для эпохи, которую мы называем эпохой «романтизма» и в ко-
торую жил философ Георг Вильгельм Гегель, видевший в истории нечто большее,
чем просто результат событий, зафиксированных в хрониках. История не происхо-
дит, историю делают, причем средствами науки, и за нее несут ответственность
все люди вместе, а не их часть. Если фон Вайцзеккер ставит ученых над всеми,
то он освобождает «неученых» - широкую общественность - от всякой ответствен-
ности. Он отпускает ей все грехи. Озоновая дыра, вымирание лесов и видов, ки-
слотные дожди, аварии на атомных электростанциях, преждевременные испытания в
области генной терапии - за все это отвечает только «наука». Общественность
может спокойно отойти в сторону и ругаться. Она здесь ни при чем. Неудиви-
тельно, что она одобряет популистского философа фон Вайцзеккера и рукоплещет
ему.
Отдельные
ученые
Карл Фридрих фон Вайцзеккер мог бы сформулировать свой убаюкивающий тезис
следующим образом: «Ученые несут ответственность за последствия своих дея-
ний» . Ничего бы не изменилось в мнении его почитателей. Но тогда что имеется
в виду в каждом конкретном случае, когда говорят, что ученые отвечают за по-
следствия своего открытия? За что, например, должен нести ответственность ас-
троном, наблюдающий за звездами и составляющий карты неба, кроме как за дос-
товерность и полноту своих отчетов? И насколько возрастает ответственность
генетика, ищущего ген, который вызывает рак груди? Отвечает ли он одновремен-
но за беспомощность, с которой общественность реагирует на возможное предло-
жение провести предиктивный8 тест генов на рак груди? Есть ли у него вообще
выбор? Не берет ли он на себя еще большую ответственность, решив прекратить
поиск генов рака груди, полагая, что общество пока не сможет воспользоваться
этими знаниями?
Был ли, например, Альберт Эйнштейн ответственным за свою знаменитую формулу
Е = тс2, показывающую, какой энергией обладает материя? Справедливость этой
формулы приобрела огромное значение, когда была взорвана первая атомная бом-
ба. Был ли Эйнштейн ответственен за это? Ведь он же советовал американскому
президенту Рузвельту создать ее, прежде чем это сделают немецкие ученые для
Гитлера. Или за бомбу несет ответственность западное общество, так как, в
конце концов, заказ на бомбу был сделан именно правительствами, избранными
демократическим путем?
Выведенное Эйнштейном соотношение между массой и энергией было результатом
его деятельности, которая заключалась в размышлениях о том, как энергоемкость
тела зависит от его инерции. Казалось бы, далекие от жизни вопросы. Эйнштейн
специально не искал свою формулу, но нашел ее, когда ему было 26 лет, и он
был скромным служащим патентного бюро. Никто не может помешать современному
или будущему Эйнштейну размышлять о постановке вопросов, таящих в себе тайны
мироздания и представляющихся весьма далекими от какого бы то ни было практи-
ческого использования, и никто не может гарантировать, что при этом не воз-
никнут другие радикальные взаимосвязи, которые повлекут за собой и большие
риски. Человеческой натуре присуща жажда знаний. Еще Сократ знал об этой не-
преодолимой страсти. «Человек науки - это сегодня совершенно неизбежное явле-
ние , - пишет в романе «Человек без свойств» Роберт Музиль, - нельзя не хотеть
Предиктивный - предсказывающий, предугадывающий.

знать».
Моральная
ответственность
Человек науки - это результат современной науки, зародившейся в Европе око-
ло 400 лет назад. Тогда ни у кого не возникло мысли о том, чтобы подумать об
ответственности. Научная деятельность в то время подразумевала ответствен-
ность. Задача заключалась в том, чтобы приобрести знания, служащие прогрессу,
и научный и социальный прогресс были одним целым.
Такое положение сохранялось в течение длительного времени, оно пошатнулась
лишь в наши дни. Еще в начале XX века ни один философский словарь не видел
необходимости в том, чтобы включить в свой состав понятие ответственности.
Это можно объяснить тем, что этика думала больше об «обязанности», которая
кажется сегодня забытой, и «ответственность» традиционно приписывалась облас-
ти юрисдикции. Первоначально говорили об ответственности перед судом, и ка-
жется , что груз обвинения лежит на ученых и по сей день, даже если речь идет
об их моральной - а не о юридической - ответственности. Например, исследова-
телю вирусов вменяется ответственность не за его открытия, а за то, что он
все еще не знает, как бороться с эпидемией СПИДа. А ученые в целом не несут
ответственности ни за наше благосостояние, ни за наш комфорт. Слово «ответст-
венность» появляется в разговорах о науке только в тех случаях, когда имеется
в виду оружие, если обнаружена озоновая дыра, описано вымирание леса или если
возникает страх перед манипуляциями генами. Если лекарства есть, то все хоро-
шо . Вопрос об ответственности встает только при их отсутствии, и тогда все
показывают пальцем на науку.
В наше время происходит нечто неслыханное. Тот, кто публично оспаривает ис-
следование, то есть тот, кто, по сути, ни за что не отвечает, считается глав-
ным моралистом. Тот же, кто за все отвечает, тот и виноват. Стало привычным
называть обвинителей экспертами.
Почему это происходит? Почему у нас исчезает авторитет ученых, которые дают
ответы и, таким образом, принимают на себя ответственность? Почему празднуют
победу те, кто вершит над ними суд?
Возможно, ответ помогут дать два экскурса в историю. Во-первых, дебаты об
ответственности науки начинаются с войны. Вопрос ответственности науки стал
темой философии, когда в Европе началась Первая мировая война. Немецкие уче-
ные в те годы создали отравляющие газы и руководили их первым военным исполь-
зованием на западном фронте. Ответственный за это химик Фриц Габер не испыты-
вал при том никаких угрызений совести. Напротив. Он принял на себя ответст-
венность , которую от него ждали кайзер и народ. Известное изречение Габера
гласило, что в мирное время он должен служить человечеству, а во время войны
- отечеству. Габер нашел понимание не только в Германии, но и у своих против-
ников. В 1918 году Шведская королевская академия наук в Стокгольме присудила
ему Нобелевскую премию в области химии, причем с одобрения международного со-
общества. Мир признал его великое достижение, результатом которого стал син-
тез аммиака. С его помощью химикам удалось связать азот, содержащийся в воз-
духе, и, в конечном счете, обеспечить улучшение показателей роста растений.
Габер сделал хлеб из воздуха, как тогда говорили, а ответственность за это
люди в начале XX века оценили выше, чем все остальное.
Если дебаты о последствиях научных достижений начались с войны, то заканчи-
ваются они провозглашением антично-христианских категорий. Об этом написано в
оказавшей существенное влияние на общественную мысль книге Ханса Ионаса
«Принцип ответственности». Философ призывает своих современников «снова нау-
читься... благоговению и отвращению», раскрыть в наших душах нечто «святое»,

то, что ни при каких обстоятельствах нельзя разрушать.
Фриц Габер (1868-1934) - немецкий химик, еврейского происхожде-
ния. Наградить или расстрелять?
Разумеется, каждый, кто находится в здравом уме и твердой памяти, согласит-
ся с той целью, на которую ориентируется Ханс Йонас. Перед лицом возможных
глобальных последствий разработанных на основе естественных наук технологий
он говорит о нашей обязанности сохранения бытия, об ответственности, которую
мы несем перед будущими поколениями. Однако нельзя упускать из виду, что Йо-
нас снова требует от науки оправданий, поскольку он взваливает на нее исход-
ную, юридическую ответственность, которая описана еще в христианских учениях
о морали. Раньше людей должен был привлекать к ответу Бог, а сегодня ученым
9 В 1901 году Габер женился на Кларе Иммервар. Клара также была химиком и была кате-
горически против работ Габера в области химического оружия. Несмотря на то, что Кла-
ра была талантливым химиком, Фриц считал, что, как достойная немецкая жена, она
должна оставить научную карьеру и заниматься исключительно семьей. 2 мая 1915 года,
после спора с мужем, Клара совершила самоубийство выстрелив себе в сердце из его
служебного револьвера. Она не умерла сразу, и была найдена её 12-летним сыном Герма-
ном, который услышал выстрел. Их сын Герман (родившийся в 1902 году), также совершил
самоубийство (в 1946 году).

приходится отвечать перед судом возмущенной общественности, которая подводит
итог ущербу окружающей среды и ищет виновного, не обращая взгляд на себя. С
помощью средств массовой информации и популистских философий публика явно лю-
бит играть роль верховного судьи. Она непостижима и непогрешима. Она снимает
с себя обвинения, а ученые делают ей одолжение, позволяя себе обороняться. Во
всяком случае, слишком мало исследователей жалуются на требования обществен-
ности, которая хотела бы продолжать жить так же, как и прежде, и при этом
просит науку об инновациях, не проявляя при этом большого понимания сущест-
вующих проблем научных исследований. Никто ни в коем случае не хочет отказы-
ваться от холодильников и поэтому требует разработки моделей, химически ак-
тивные вещества которых не способствуют увеличению озоновой дыры. Никто не
хочет также отказываться от автомобилей и ждет создания транспортных средств,
выделяющих меньше выхлопных разов и не вызывающих парникового эффекта. И ко-
нечно же, никто не хочет отказываться от новых лекарств, но при этом как
громко звучат призывы отказаться от опытов на животных!
Ответственность,
но перед кем?
Говоря об ответственности, надо быть очень точным, так как с точки зрения
языка здесь речь идет о многозначной взаимосвязи. Утверждая, что «кто-то дол-
жен за что-то ответить», мы имеем в виду, что тот, о ком идет речь, должен
нести ответственность перед лицами, вещами и инстанциями и за них, и что он
должен это делать на основе предполагаемых ценностей и в течение определенно-
го времени.
Из множества вероятных вопросов - кто, за что и почему, перед кем и когда
несет ответственность? - вероятно, самым сложным является вопрос: перед кем
отдельный естествоиспытатель должен отчитываться за свою работу? Ответить на
него особенно сложно, поскольку каждый должен это сделать сам, да и то только
в том случае, если уяснит для себя, что означает «достоинство человека». Но и
на этот вопрос ответить сложно. Вот как говорит о человеке и жажде познания
Роберт Музиль в романе «Человек без свойств»:
«Знание - это поведение, это страсть. Поведение по сути непозволительное;
ведь так же, как алкоголизм, как сексуальная мания и садизм, неодолимая тяга
к знанию создает неуравновешенный характер. Совершенно неверно, что исследо-
ватель гонится за истиной, она гонится за ним. Он ее претерпевает.»
Действительно, были и все еще есть ученые, для которых наука - словно нар-
котики для наркомана, как некогда говорил Макс Дельбрюк. Спрашивать их о
пользе или упрекать в безответственности не имеет никакого смысла. Они просто
исполняют свой долг. Такие люди обладают в высшей степени человеческой стра-
стью, а именно жаждой познания. И пусть она при них и остается. Наше общество
этим и живет. И именно оно несет ответственность за будущее.
Современная наука
освободила западный
мир от влияния Церкви
Она не сделала этого, как постоянно пишут газеты, и для этого не нужна даже
такая эпидемия, как СПИД, который католические священники необоснованно ис-
толковывают как кару Господню. Достаточно мощного урагана. В конце 2005 года
на Новый Орлеан налетел тропический ураган Катрина. Значительная часть города
была просто стерта с лица земли. Когда средства массовой информации сообщали
о бедствии, речь шла не только об объяснимых силах природы и политически обу-
словленных технических упущениях (при сооружении плотин). В газетах звучали и

другие голоса. Например, мэр разрушенного города объяснил трагедию Божьим
гневом. Якобы и он несет ответственность за бедствие в его регионе: «Бог раз-
гневан на Америку. Он насылал на нас один ураган за другим». А консервативные
проповедники поддержали политика, представив Новый Орлеан как «греховный Ва-
вилон» и сожалея о том, что потопов Господних было недостаточно для того,
чтобы смыть людские грехи навсегда.
Возвращение
бога
Бог не только принимает активное участие в делах, доступных для естество-
знания, таких как тропические ураганы, эпидемии или иные мнимые «Божьи нака-
зания» . Бог и в научных исследованиях стал частым гостем - даже атеисты пыта-
ются понять его с научной точки зрения как продукт эволюции, да к тому же ло-
кализовать его как возбуждение (точнее, эпилептический микроприступ) в височ-
ных долях головного мозга.
Примерно полстолетия назад все было совсем иначе. Тогда на людей произвело
очень сильное впечатление открытие учеными в 1953 года двойной спирали. Один
из его авторов, британец Фрэнсис Крик, после этого заявил, что благодаря сему
достижению структурной химии и молекулярной биологии решена загадка жизни;
никаких тайн больше нет. Крик без какой-либо иронии советовал перестраивать
церкви, чтобы их можно было использовать в качестве плавательных бассейнов.
Казалось, естествознание восторжествовало и вынудило Бога отступать с боем.
Теперь место его обитания существенно сократилось, а вскоре наука - таково
тогда было господствующее мнение - вообще не оставит «Богу свободного про-
странства» и сможет объявить миру о его полном отсутствии. Но когда в 1988
году Стивен Хокинг именно так и поступил в своем мировом бестселлере «Краткая
история времени» и провозгласил, что для Творца нет места во Вселенной (он
приводил аргументы на языке математики, составляющей уравнения, решения кото-
рых зависят от так называемых граничных условий, а Бог таковым не является,
потому что он не появился даже на грани), сразу же стала очевидной слабость
его обоснования. Дело в том, что наука оперирует величинами, не позволяющими
нам переживать и поэтому остающимися для наших душ малыми. И хотя значение,
которое имеет наука для объяснения и предсказания событий, остается неизмен-
ным, но «что за тощие, бесцветные, неинтересные понятия» она при этом исполь-
зует : «вес, движение, скорость, направление, положение». Их незначительность
проявляется прежде всего при конфронтации с описаниями, «о которых говорит
религия». «Религиозно настроенные умы обращают главное внимание на ужас или
красоту явлений, на «обет», заключающийся в утренней заре и радуге, на «веща-
ние» грома, на «прелесть» летнего дождя, на «величие» звездного неба, а не на
законы, управляющие этими явлениями». Так говорит американский философ и пси-
холог Уильям Джеймс в лекциях о «Многообразии религиозного опыта».
Многообразие
религиозного
опыта
Уже в первой лекции Джеймс высказывается о соотношении «религии и невроло-
гии» - тема, которую сегодня заново раскрывают исследователи мозга, стремясь
где-нибудь в извилинах мозга обнаружить Бога. Джеймс представляет медико-
материалистические усилия современников, направленные на то, чтобы свести ре-
лигиозные чувства к органическим процессам, быть может, с болезненными явле-
ниями (например, приступами эпилепсии), для того чтобы четко продемонстриро-
вать , что они не имеют к этому никакого отношения и что надо быть готовыми к

тому, «чтобы оценивать религиозную жизнь исключительно по ее плодам». Разуме-
ется, существует «неврологический темперамент» людей, благодаря которому воз-
можна их восприимчивость «наитий из высокой сферы», но тогда с темой религии
в неврологии придется «распрощаться».
То, что современная неврология не последовала совету Джеймса (или вообще не
приняла его к сведению), указывает на странную изменчивость - своего рода
принцип взаимного дополнения Инь и Ян. Наука оставляет Богу мало места в об-
ществе и в его поисках решений, которые приобретают все более рациональный
характер и передаются на усмотрение экспертов. Но Бог и религиозные мотивы
одновременно широко проявляются в рамках научного исследования. Все так, как
и предсказывал более 100 лет назад Джеймс, сказав, что наши прадеды представ-
ляли себе Бога, «который создает природу для удовлетворения наших частных че-
ловеческих потребностей», а «Бог, которого могла бы признать современная нау-
ка, должен быть Богом всеобщих законов, Богом, творящим только дела вселен-
ской важности и не имеющим никакого отношения к частному и индивидуальному».
Это абсолютно справедливо, например, в отношении Альберта Эйнштейна, недву-
смысленно признававшего существование Бога, который проявляет себя в гармонии
Вселенной, открывающейся нам в форме законов. Эйнштейн называл себя сторонни-
ком «космической религии» и говорил, что не может представить себе Бога, ко-
торый вмешивается в личную жизнь человека или заметно проявляется в ней.
Здесь следует заметить, что большой популярностью великий физик обязан скорее
своим высказываниям о Боге, а не своим взглядам на природу пространства и
времени. То же самое можно сказать и о вышеупомянутом Стивене Хокинге, кото-
рый прославился не потому, что владеет Вселенной средствами математики, а по-
тому , что развивает свою теорию о Боге.
Возврат Бога в науку мира, свободного от влияния Церкви, наглядно демонст-
рирует эволюционная биология - многие ее представители, невзирая ни на что,
настоятельно предлагают доверить происхождение человека разумному замыслу,
вместо того чтобы озираться на естественные процессы, источником которых мо-
гут быть наша Вселенная и наш род. Действительно, совсем недавно журнал
Newsweek объявил: «Естествоиспытатели открыли Бога». Правда, непонятно, что
имеется в виду - открыли ли они его в себе или во Вселенной? Однако результа-
ты опроса показали, что религиозная вера ученых XX века не изменилась. На
заднем плане их исследований всегда маячит высказывание лауреата Нобелевской
премии в области физики англичанина Джорджа Томсона: «По всей вероятности,
каждый ученый поверил бы в сотворение мира, если бы много лет назад в Библии,
к несчастью, не было бы об этом сказано и если бы эту мысль не стали считать
старомодной».
Идея об
эволюции
В то время как физики снова приводят Бога в качестве аргумента, кажется,
что некоторые биологи совсем хотят его изгнать. При этом они, пожалуй, видят
себя - даже если и безосновательно - продолжателями традиции Чарлза Дарвина,
который теорией естественного отбора придал эволюции вполне светское толкова-
ние . Это означает, что Дарвин, рассказывая историю жизни, пытается объяснить
многообразие живого только причинной последовательностью. В научных кругах
его успех создал впечатление, что эту программу причинности можно реализовы-
вать, и вполне успешно, везде. Однако это не так, как показала теория кванто-
вой механики еще во времена Веймарской республики. С помощью причинности
нельзя даже объяснить устойчивость атомов; для понимания существующего мира
скорее потребуются другие факторы (например, форма или состояние атома).
Правда, несмотря на все это, даже специалисты сегодня игнорируют недостаточ-

ность классической причинности.
Начиная с Дарвина, случайное оставляет значительные следы в биологической
картине мира, прежде всего, когда индивидуально непредвиденное в форме мута-
ций в генах приводит к изменениям, а они в свою очередь принимают вызов есте-
ственного видового отбора в борьбе за жизнь. Так представляет себе ныне эво-
люцию биологическая наука. Для нее все возникает в процессе изменений из слу-
чая и необходимости. Именно так, «Случай и необходимость», и называется вы-
шедшая в 1970 году и ставшая знаменитой книга лауреата Нобелевской премии
француза Жака Моно. При этом он многое упустил из виду, например тот факт,
что эволюция, по теории его соотечественника Жана Батиста Ламарка, была про-
питана не отрицанием религии, а надеждой и доверием к Богу.
Ламарк занимался ископаемыми остатками, и у него была возможность проводить
сравнения видов более чем у кого-либо другого. При этом ему буквально навязы-
вали вывод о том, что в прошлом Земли, когда изменились геологические усло-
вия, некоторые виды вымерли. Так мы сказали бы сегодня. Но Ламарк видел это
иначе. Он не верил, что Бог сначала создал виды, а затем дал им умереть, и из
этой дилеммы сумел выйти, предположив, что виды изменились. Величие Бога как
раз и проявилось в эволюции. Таким способом Он заботился о непрерывности жиз-
ни, Им созданной.
Моно забыл об этом, когда сделал следующее заключение: «Древний ковчег за-
вета разбит; человек наконец-то знает, что он один в бесконечно чуждых ему
пространствах Вселенной, где он появился совершенно случайно. Нигде нет запи-
сей не только о его участи, но и о его обязанности. Он сам должен сделать вы-
бор между миром и тьмой».
Случай получил большое признание в эволюционной биологии, о чем неоднократ-
но писал умерший в 2005 году в возрасте 100 лет Эрнст Майр. Чрезвычайно до-
вольный всей ситуацией, он заявил однажды своим слушателям, что мы находимся
в мире случайно, это все случай и не более того. Для Майра идея Дарвина об
эволюционном происхождении и постоянной адаптации видов является окончатель-
ным освобождением естествознания от влияния Церкви, теперь наука без всякого
акта творения может объяснить, как жизнь возникла и как она развивается. Од-
нако если мы, как утверждают Майр и Моно, обязаны своим существованием про-
стому случаю, то как мы можем его исследовать? Уж во всяком случае не с помо-
щью методов естествознания. Однако ученые активно обсуждают феномен нашего
существования на Земле и уже одним этим говорят, что наша жизнь - гораздо
больше чем случай. Это - удовольствие.
Естественные науки
никак не связаны с
общим образованием
Незадолго до конца XX века специалист по английскому языку и литературе
Дитрих Шванитц искренне писал о том, что он понимает под «образованием» и в
одноименной книге с большой стилистической ловкостью пытался представить свои
знания как норму. То, о чем он пишет, нередко кажется умным и смешным, но в
процессе работы над текстом автор, видимо, заметил, что в его знаниях есть
как минимум один явный пробел, и он действительно знает не «все, что необхо-
димо знать», как хвастливо заявляет подзаголовок книги. В своей беде Шванитц
прибег к помощи трюка, известного в среде политиков, определяющих слово «впе-
ред» как «направление», которое они со своей партией только что наметили.
Шванитц так объясняет содержание образования:
«Естественнонаучные знания преподают в школе; они хотя и позволяют что-то
понять о природе, но не дают никакого представления о культуре... [Однако] ка-
ким бы прискорбным это ни могло показаться, хотя и естественнонаучные знания

скрывать нельзя, но к образованию они никакого отношения не имеют.»
Радость
исследования
Непосвященным, не входящим в научное сообщество (scientific community),
трудно себе представить, что достижение или воспроизведения естественнонауч-
ных результатов может доставлять настоящее наслаждение. Достаточно заглянуть
в биографии исследователей, чтобы понять, о чем идет речь. Например, Макс
Дельбрюк, пионер молекулярной биологии, награжденный в 1969 году Нобелевской
премией в области медицины, недвусмысленно подчеркивал «радость мышления»,
которую он испытывал, пытаясь решить загадки природы. Виктор Вайскопф, один
из самых продуктивных физиков XX века, в течение длительного времени возглав-
лявший CERN, отметил в автобиографии «Моя жизнь», что для него огромным удо-
вольствием было знать «Моцарта и квантовую механику», причем акцент был сде-
лан на последней. А Эйнштейн часто давал понять, что у него есть привилегия
предаваться чистому размышлению о научных взаимосвязях и испытывать при этом
истинное счастье, так как он точно чувствовал, что может выведать у природы
некоторые ее тайны.
Более чем
неправильное
понимание
К сожалению, в традициях некоторых гуманитариев отказывать естественным
наукам в духовных качествах, которыми они на самом деле обладают и которые
следовало бы значительно больше пропагандировать, дабы лучше понять эту, к
сожалению, все еще таинственную силу, определяющую жизнь людей в значительно
большей степени, чем это представляется многим хорошо информированным наблю-
дателям. Кроме того, мы отказываемся принимать к сведению слова, сказанные
теми или иными гуманитариями. Так, к примеру, писатель Вольфганг Кёппен в
1974 году в интервью, когда его спросили об творческих импульсах, признался:
«Вы спросили о литературных прототипах и их влиянии на меня - так вот, на
мое развитие оказали влияние успехи физики, особенно современной физики... Я
совершенно четко воспринимаю научную картину мира, которая во многом соответ-
ствует моим представлениям.»
И еще до Кёппена Райнер Мария Рильке отразил в своем творчестве то, что но-
вая физика узнала об атомах и о Вселенной. Вопрос о том, насколько удалось
это сделать, остается по сей день без удовлетворительного ответа. Во время
вышеупомянутого интервью Кёппен подчеркнул, что непосвященным чрезвычайно
трудно понять все детали этой новой науки. Чаще всего гуманитарии ощущали се-
бя стоящими в стороне. А в качестве мести они переключались на подлежащий уп-
лате долг исследователей обществу, который ввели в игру политики, дабы скрыть
полную неосведомленность и перевести разговор на другую тему (при этом не
упоминая или не признавая собственные обязательства).
Об асимметрии
Здесь действительно речь идет о сложной проблеме, для которой все еще нет
решения. Никто не будет оспаривать тот факт, что представления современной
науки далеко не просты для обычного человека. Однако вместо того, чтобы, ис-
ходя из этого, осознать необходимость заниматься историей науки, дабы понять,
как преодолеть обязанный нашему эволюционному и индивидуальному становлению и
поэтому, естественно, существующий барьер познания, люди часто действуют по-

добно крестьянину, который не ест то, что ему незнакомо. Использование таких
понятий, как «эзотерический» или «туманный», представляется типичным для ны-
нешней весьма асимметричной оценки естественных наук. Физика и биология сего-
дня должны существовать определенно под девизом: «Теория относительности в
упрощенной форме» или «Генетика в ярких картинках». Если подумать, то такой
подход возможен лишь при рассмотрении философских и исторических проблем.
Асимметрия пронизывает все западноевропейские дебаты об образовании. Каждый
понимает, что ему необходимо хоть что-то знать о «розовом периоде» в творче-
стве Пикассо или об объединении «Синий всадник» и его художниках. Но мало кто
полагает, что точно так же стоит иметь понятие о двойной спирали или о теории
кварков. Тот, кто не знает имени Артура Шопенгауэра, считается необразован-
ным . Того же, кто не слышал о Людвиге Больцмане, таким никто не считает.
Мнимый
ученый
То, что создается наукой, многим артистическим личностям кажется «абсур-
дом» . Например, замечательный романист Альфред Дёблин перестал понимать мир,
после того как Эйнштейн принялся за объяснение Вселенной. Автор романа «Бер-
лин - Александерплац» выразил громогласный протест в Веймарской республике,
узнав, что общая теория относительности и связанные с ней уравнения гравита-
ции могут лучше описать Вселенную и пространственно-временную действитель-
ность , чем все предшествующие физические исследования, связанные с именем
Исаака Ньютона. Вселенная Ньютона изображалась в виде гигантской обувной ко-
робки с ровными линиями и прямыми углами, пронизываемой равномерно текущим
временем без какого бы то ни было взаимодействия с ним. Нечто подобное легко
можно было себе представить. Но с Вселенной Эйнштейна это уже не получалось.
С ним в этой коробке возникли странные искажения и изгибы, теперь она была
вырвана из хорошо знакомой прямоугольности именно по причине своего содержи-
мого и, к тому же, она нарушила поток времени, изменила его направленность, и
то его ускоряла, то замедляла.
Однако проблема Дёблина заключалась не в этой акробатике. Его обвинение бы-
ло направлено, скорее, против того, что Эйнштейн подошел к своим теориям о
Вселенной благодаря сложным математическим методам, в которых, помимо проче-
го , присутствовали дифференциальные уравнения, творения аналитического разу-
ма, непонятные большинству людей. Для них в этом абстрактно действующем мире
формул все было непостижимо - как раньше, так и теперь. Дёблин протестовал
против того, что достижение ученого лишило писателя понимания мира, в котором
жили они оба. Как могло случиться, что значительной части людей было отказано
в познании структуры мира - геометрии Вселенной?
Понимание
Эйнштейна
Обычно в этом месте указывают на разные популярные изображения, которые
рискуют храбро приблизиться к общей теории относительности и при этом распра-
виться с ее изогнутыми пространствами и растянутым временем. Действительно,
заинтересованное лицо легко находит в соответствующей литературе наглядные
изображения четырехмерного пространства-времени и его изогнутой геометрии, в
которой мы живем согласно Эйнштейну. Но позволяет ли это читателям понять то,
что знал Эйнштейн?
Тот, кто попытается ответить на этот вопрос, увидит, что основная проблема
заключается во второй части предложения. А знаем ли мы вообще, что знал Эйн-
штейн? Мы знаем, как выглядит его формула в учебниках, из экспериментов нам

известно, что она позволяет делать более точные прогнозы о результате измере-
ний в космических далях межпланетного пространства, чем все конкурирующие
теории. Но следует ли из этого, что мы знаем то, что знал Эйнштейн? Цель Эйн-
штейна, безусловно, первоначально заключалась не в том, чтобы найти свою зна-
менитую формулу. Скорее он хотел больше узнать о пространственно-временной
структуре мира, что и осуществил благодаря ей. Но тут мы должны отдавать себе
отчет: в данном случае слово «благодаря» имеет очень глубокий смысл. А на-
сколько он глубок, рассказал в автобиографии «Часть и целое» Вернер Гейзен-
берг. Так, он описывает момент, когда некоторые математические символы на
листе бумаги внезапно раскрыли для него свое значение, и он распознал в них
основные законы атомной физики:
«У меня было ощущение, что я гляжу сквозь поверхность атомных явлений на
лежащее глубоко под нею основание поразительной внутренней красоты, и у меня
закружилась голова от мысли, что я могу теперь проследить всю полноту матема-
тических структур, которые там, в глубине, развернула передо мной природа.»
Важно уяснить, что же, собственно, Гейзенберг тогда увидел. Ведь перед ним
на бумаге было лишь несколько математических формул и конструкций из черто-
чек, а из этих чисел и фигур лишь в том случае может возникнуть великое зна-
ние , взволновавшее Гейзенберга, если знаки примут характер символов. Матема-
тические формулы - это не знания о явлениях, но они дают символический ключ к
ним, и следует понимать, что для одних и тех же знаний существуют и другие
ключи. А вот передачу научных знаний можно выразить простыми словами: надо
стремиться к тому, чтобы подобрать соответствующий ключ к таким людям, как
писатель Дёблин, которые не в состоянии увидеть какие-либо символы в матема-
тических формулах. Поскольку они не обладают такой способностью, необходимо
найти изображения или другие символы, с помощью которых эти люди все-таки по-
лучат некие знания о действительности. И помним, что такие ученые, как Эйн-
штейн и Гейзенберг, приобретают эти знания в результате превращения чисел и
фигур в символы. В обоих случаях, наконец, могут возникать внутренние изобра-
жения, приводящие к пониманию и становящиеся воспоминанием, которое знакомо
нам как знание. Все мы порой познаем одно и то же, но не нужно пытаться дос-
тичь этого при помощи одних и тех же символов.
Что надо знать о
естественных науках
В заключение постараемся ответить на вопрос: что же необходимо знать о ес-
тественных науках?
Очень кратким ответом могла бы стать ссылка на тезис философа Джона Р. Сер-
ля 1997 года:
«Сегодня всякий человек, считающий себя образованным, обязательно должен
иметь понятие о двух теориях - теории строения атома и эволюционной теории в
биологии.»
С этим можно было бы согласиться, зная, как понять - не изучая физику или
биологию - основную идею теории строения атома или теории происхождении ви-
дов.
Тем не менее, по затронутой здесь теме есть короткий ответ: о естественных
науках необходимо знать то, что они привели в движение первоначально. Есть
два ответа: один - из Античности, второй - из современной эпохи. Ответ из Ан-
тичности - тезис, высказанный Аристотелем на самом начальном этапе метафизи-
ки:
«Все люди от природы стремятся к знанию. Доказательство тому - влечение к
чувственным восприятиям: ведь независимо от того, есть от них польза или нет,
их ценят ради них самих, и более всего - зрительные восприятия.»

Иными словами, мы занимаемся наукой, поскольку, таким образом, хотим уси-
лить радость, доставляемую нам миром, которому мы обязаны своей жизнью. А на
раннем этапе новой истории, примерно в 1600 году, в головах многих европей-
ских ученых возникла мысль, соответствующую формулировку которой нашел Брехт
в «Жизни Галилея»:
«Я полагаю, что единственная цель науки - облегчить трудное человеческое
существование.»
Таким образом, мы занимаемся наукой, дабы облегчить страдания людей. Знать
оба этих ответа и хотеть говорить о них - это и есть в кратчайшей форме есте-
ственнонаучное образование. Тот, кто им владеет, сможет наслаждаться созерца-
нием природных явлений и научной дискуссией, собственно, и делающих человека
человеком, а также, между прочим, сможет понять, что наука есть в каждом из
нас, а следовательно, относится ко всему человечеству. И только тогда возник-
нет готовность к диалогу об ответственности науки перед обществом.
Естественные науки
гораздо сложнее
философии
Тот, кто - как автор - пытается привить научные взгляды широкой публике,
охотно посещающей галереи и внимательно следящей за философскими или социоло-
гическими дискуссиями, часто слышит, что естественные науки намного сложнее
философии, которая гораздо проще и доступнее. Сначала ощущаешь удар в лицо,
пытаясь объяснить, к примеру, мутации цепочек ДНК, увеличение энтропии, раз-
личие между бозонами и фермионами или химическую валентность. Но, даже пре-
одолев первый барьер и успокоив слушателей, слышишь, что все это не имеет ни-
какого значения для человеческого бытия. Когда я в качестве первого докладчи-
ка в серии докладов о «Четырех размышлениях о смерти» хотел представить есте-
ственнонаучный аспект смерти, за которым должны были последовать теологиче-
ские, литературные и философские размышления, организатор беззастенчиво объя-
вил мой доклад «несущественным», т. е. изложением, не содержащим информации о
сущности смерти. Я сообщил о своем стремлении дать определение - все-таки
врач, имеющий естественнонаучное образование, должен определить, когда чело-
век объявляется умершим, - и подумать о том, относится ли смерть к эволюции
или нет. Казалось, никто не хочет понимать, что философствовать просто так,
без знания конкретного предмета, нельзя. Я полагаю, что можно заниматься, на-
пример, философией природы, жизни, смерти или атомов, а тот, кто это принима-
ет, должен предварительно получить соответствующую информацию и что-то изу-
чить - о природе, жизни, смерти или об атомах. Но такие знания в вышеуказан-
ных случаях предоставляют естественные науки, которые необходимо изучить,
прежде чем приступить к философствованию. Уже по одной этой причине естест-
венные науки должны быть легче и доступнее.
Философский
жаргон
Естественнонаучные знания воспринимаются в кругах, считающих себя образо-
ванными , как непонятные, и этот предрассудок жив по сей день. Тот, кто вообще
считает философию легкой - например, легче физики, по-видимому, имеет в виду
не серьезную философию, а ее версию для детей, изложенную, например, Юстеином
Гордером в романе «Мир Софии», или в книге Вильгельма Вайшеделя «Черный ход
философии». Серьезная философия - это нечто совсем иное. Она значительно
сложнее любой дисциплины естествознания, как будет показано далее на несколь-
ких примерах при «прошивании Библии», то есть когда из случайно выхваченных и

открытых на случайной странице философских произведений выписывают первое по-
павшееся на глаза предложение:
«Как в дуалистической конституционной теории Канта скрытый схематизм в глу-
бинах трансцендентального субъекта должен создавать отношение материи и апри-
орной формы, так и в монистическом идеализме Фихте шаг от априори к апосте-
риори становится тайной.»
«Ах», - сказал бы немецкий писатель Лорио, и поэтому мы обращаемся к выска-
зыванию другого философа из другой книги из другого столетия:
«Скептическое самосознание переменчивости узнает на опыте свою собственную
свободу как свободу, им самим себе сообщенную и им же сохраненную; оно есть
для себя, эта атараксия мышления о самом себе, неизменная и подлинная досто-
верность себя самого.»
«Тоже очень хорошо», - сказал бы Роберт Гернхардт, а мы снова идем дальше:
«Нейтрализм наук Макса Вебера по отношению к оценкам, практически завершен-
ным практикой, убедительно проявляется по отношению к мнимым рационализациям
практических вопросов, короткозамкнутому соединению технического содержания и
поддающейся влиянию публике, искаженному резонансу, находящему научную инфор-
мацию на гигантской почве деформированной общественности.»
«Это нечто», - кажется, слышно, как бормочут люди, кивая головами, которые
только что, ничего не понимая, прислушивались к объяснениям энтропии и затем
снова забывали услышанное. Им дается еще и следующее напутствие:
«Тоталитарность сияния непосредственного, кульминацией которого является
внутренняя сущность, превратившаяся всего лишь в один из экземпляров, неверо-
ятно усложняет понимание для того, на кого постоянно обрушивается поток жар-
гонных выражений.»
Непостижимый
человек
Все, процитированное выше, наверняка верно, что легко заметить, если пере-
вести вышеизложенное на нормальный язык. Тем не менее, непостижимо, как можно
считать, что выраженные в них мысли проще содержания естественных наук. Если
кто-то хочет понять и обосновать творения дел человеческих (Conditio humana),
ему требуется и то, и другое: естествознание и философия, которая сама над
собой может посмеяться - например, пародируя стиль Хайдеггера, швейцарского
философа, являющегося автором таких, например, тезисов весьма глубокой и
серьезной философской направленности:
«Человек до сих пор мало размышлял о предмете как таковом. Предметом явля-
ется кувшин. Что такое кувшин? Мы говорим: сосуд, который содержит в себе не-
что другое. Содержимым кувшина являются дно и стенка. За это содержимое, в
свою очередь, можно взяться, взявшись за ручку. Если кувшин заполнен, жид-
кость переливается в пустой кувшин. Пустота - это содержимое сосуда. Пустота,
это ничто в сосуде, является тем, что представляет собой кувшин в качестве
сосуда с его содержимым.»
Да, человек и его предмет - оба непостижимы. Для меня остается непостижи-
мым, как такие тезисы находят читателей больше, чем тексты об Эйнштейне и
Гейзенберге.
В Средние века
люди думали, что
Земля - это диск
Об этом говорят снова и снова, а считающие себя образованными люди даже на-
ходят обоснование этому, утверждая, что в Средние века люди еще ничего не

знали о земном притяжении. Как могли люди или даже целые народы жить на об-
ратной стороне Земли (относительно нашего местонахождения - в Новой Зелан-
дии) , не падая в космос?
В Средние века люди были не так уж простодушны, как мы нередко считаем.
Действительно, еще древние греки знали, что Земля имеет форму шара, и даже
сделали первые оценки ее размеров. Святой Августин в 400 году недвусмысленно
указал на эти факты и переместил нашу планету в центр мира как круглую массу
(«moles globosa»). И уже в Средние века ученые пытались понять, насколько
идеальна форма Земли и какие отклонения от идеальности существуют. (Позже
Ньютон, в конце XVII века, определил их как сплюснутости на полюсах.)
Итак, положение о том, что в Средник века люди думали, что Земля представ-
ляет собой диск, - (предположительно злонамеренное) изобретение последующих
поколений, которые стремились повысить ценность собственного (низкого) уровня
знаний тем, что приписывали своим предшественникам эту чепуху. И по сей день
авторы школьных учебников грешат тем, что продолжают распространять эту чушь.
Возможно, они считают, что таким образом покажется увлекательней их рассказ о
Колумбе, который, направляясь в Новый свет, рисковал добраться до края Земли
и провалиться в бездну. О том, что сие не может произойти, было известно еще
в 1260 году, после того как Марко Поло прошел по Земле к югу от экватора10 -
во всяком случае, он продвинулся настолько далеко, что уже не видел Полярную
звезду. В то время о форме шара давным-давно писали учебники, о чем позабо-
тился преподававший в Париже английский астроном Иоанн Сакробоско. В 1230 го-
ду он представил свой «Трактат о сфере» (Tractatus de sphaera), в котором дал
разъяснения о месте круглой Земли во Вселенной.
В наши дни, среди прочих, мифом о Земле в форме диска занимаются Рудольф
Зимек («Земля и Вселенная в Средние века») и Раинхард Крюгер («Об археологии
глобального пространственного сознания»). Кажется, что нам, просвещенным
представителям XXI века, доставляет удовольствие изображать древних глупца-
ми11 . Разумеется, в Средние века европейцы ничего не знали о гравитации и не
путешествовали в Австралию или в Новую Зеландию. Мы можем лишь догадываться,
что люди эпохи Средневековья предполагали, что они стоят наверху на Земле,
которую они рассматривали как неподвижное тело во Вселенной. До Коперника на-
ша планета не вращалась ни вокруг Солнца, ни вокруг своей оси. Остается за-
дать вопрос: что же, как тогда считали, находилось внизу? Как всегда, если у
людей есть какой-либо пробел в знаниях, они заполняют его предположениями,
которые затем распространяются как знания. А поскольку для преисподней требо-
валось много места, она там и обосновалась. Теперь туда уже никто не стремит-
ся - ведь обнаружилось, что есть нечто получше, например Новая Зеландия.
Первая железная дорога
внушила людям страх
К «1000 важнейших дат мировой истории» относится открытие первой в мире же-
лезной дороги. Она была построена в 1825 году, соединив два английских города
- Стоктон и Дарлингтон. В 1830 году к ней добавилась железная дорога для пас-
сажирских перевозок - между Манчестером и Ливерпулем, а в 1835 году и в Гер-
Имеется ввиду путешествие Марко Поло в Индонезию.
11 В раннем Средневековье представление о плоской Земле получило развитие в трудах
некоторых представителей антиохийской богословской традиции и следовавшего им Козьмы
Индикоплова. Распространение древнегреческих астрономических и географических знаний
в Западной Европе в позднем Средневековье привело к тому, что представление о шаро-
образности Земли уже не ставилось под сомнение образованными людьми и не встречало
противодействия со стороны религиозных авторитетов.

мании была проложена железная дорога - от Нюрнберга до Фюрта и обратно. В
«Истории путешествия по железной дороге» Вольфганг Шивельбуш рассказывает о
последствиях этого технического прогресса, который привел не только к индуст-
риализации пространства и времени, но и позволил по-иному воспринимать приро-
ду. «Железная дорога породила новый ландшафт, - пишет Шивельбуш, - движение
поезда кажется движением самого ландшафта». Картина за окном создает «синте-
тическую философию глаза», и возникают представления о «могущественном маши-
нисте» .
Новый способ путешествий был тут же использован для чтения - идея читать в
поезде во время движения так же стара, как и сама железная дорога, и вскоре
появилась организованная продажа книг на вокзалах. Чтение помогало преодолеть
усталость, которая появлялась у пассажиров после продолжительной поездки на
поезде, и которая стала объектом медицинских исследований. Ученые видят ее
причину в быстрых вибрациях, воздействующих на людей, но и не только в них.
Кстати, уставать может и материал, как установлено наукой о прочности. Многие
из нас слышали выражение «усталость материала», которое сегодня часто звучит
при расследовании несчастных случаев.
Восхищение, чтение, усталость - а где же страх и ужас, которые сопровождали
первых пассажиров поездов? Их практически и не было, хотя школьные учебники и
другие сомнительные источники пытаются внушить нам совершенно другое. Разуме-
ется, у людей возникали странные ощущения, когда черное, зловонное облако
поднималось из трубы, и, конечно, все страшно скрежетало и грохотало, когда
первые поезда медленно и со скрипом трогались с места, а многие пассажиры,
возможно, воспринимали достигнутые скорости как высокие, хотя хороший бегун
спокойно мог бы бежать и быстрее тогдашних поездов. Наверное, были несколько
отдельных голосов, выразивших обеспокоенность, но они утонули в общем ликую-
щем хоре в честь пионеров нового способа путешествий.
Заботы доставили - не только машинистам, но и, например, страховым компани-
ям - возможные аварии на железной дороге и предполагаемые новые болезни, та-
кие как микроскопическое разрушение спинного мозга («Ray1way Spine»), кото-
рые , однако, так никогда и не были обнаружены. Но и этот страх вскоре прошел.
Люди привыкли к новому способу передвижения и радовались возможности быстро и
вместе с тем надежно добраться до своей цели. Мы легко приспосабливаемся к
тому, что сами создаем. Мы выбрали этот стиль жизни и справляемся с ним. И
нас не запугать!
Наука - не
предмет
для шуток
Если надо пошутить, то в науке это сделать сложно уже потому, что о ней и
ее героях известно очень мало. Например, когда артисты пародируют известных
политиков, таких как Гельмут Коль или Ангела Меркель, нет необходимости в
представлении их самих и их особенностей. В науке дело обстоит иначе, так
как, за исключением Эйнштейна, мало кто представляет, как выглядел, и вообще
- кто это такой, например Нильс Бор, который, будучи современником Эйнштейна,
часто спорил со своим знаменитым коллегой о толковании новой физики - в том
числе и в отношении существования Бога. И надо заметить, что именно этот ве-
ликий датский физик весьма любил пошутить о науке.
У Нильса Бора был летний дом, над входной дверью которого висела подкова.
Когда один из посетителей спросил: «Но Бор, ведь вы, профессор физики, не ве-
рите в действие амулетов, приносящих счастье?», Бор ответил: «Конечно, нет,
но я слышал, что они действуют даже в тех случаях, когда в них не верят». Ко-
гда коллега, с которым Бор оказался в лагере лыжников, попросил его вымыть

посуду, тот сначала принялся за дело. Однако потом на его лице появилась ух-
мылка, потому что ему пришло в голову нечто, что можно сформулировать пример-
но так: «Наука - это как мытье посуды. У нас есть грязная вода и грязные ку-
хонные полотенца, но, тем не менее, с их помощью мы умеем содержать в чистоте
грязные тарелки и стаканы. Вот и в науке есть неясные понятия и непонятным
образом ограниченная своей областью применения логика языка, с помощью кото-
рого мы описываем эксперимент с неясными результатами. И, тем не менее, все
три области позволяют добиться ясности в понимании природы».
Нильс Бор (1885-1962).
К тому же, Бор любил маленькие логические шутки, а также имел смелость вос-
принимать вопросы буквально. Когда он был еще студентом, на одном из экзаме-
нов его попросили объяснить, как при помощи барометра определить высоту зда-
ния, и, по слухам, состоялся следующий диалог:
- Господин Бор, как Вы определите высоту дома при помощи барометра?
- Очень просто. Возьмем, к примеру, здание нашего института. Я беру баро-
метр, взбираюсь на крышу, бросаю барометр вниз и определяю время падения, на
основании чего рассчитываю высоту.
- Господин Бор, поменьше разрушений, пожалуйста.
- Совсем просто. Я снова взбираюсь на крышу, беру трос, привязываю к нему
барометр, опускаю вниз и измеряю длину троса.
- Господин Бор, побольше физики, пожалуйста.
- Ну тогда совсем просто. Я держу трос и раскачиваю барометр, как маятник,
определяю время колебания при заданной длине маятника...
- Господин Бор, побольше математики, пожалуйста.
- Еще проще. Я жду восхода солнца, определяю длину тени, которую отбрасыва-
ет барометр, одновременно определяю длину тени, которую отбрасывает здание, и
с помощью нескольких тригонометрических действий рассчитываю то, что Вы хоти-
те узнать.
- Господин Бор, а нельзя ли еще упростить измерения?
- Можно. Я иду к привратнику и спрашиваю его, знает ли он высоту здания.
Если знает, я дарю ему барометр.
Другие
анекдоты
Кроме Бора о материале для анекдотов позаботились и другие ученые, напри-

мер, к сожалению, малоизвестный широкой публике Вольфганг Паули, прокомменти-
ровавший выступление одного из коллег такими словами: «Это был фейерверк
идей, т. е. много шума и мало света».
Дерзость Паули известна даже самому Господу Богу. Когда физик вознесся на
небо, Бог спросил его, что бы он хотел узнать. «Я хочу знать, - отвечает Пау-
ли, - почему значение постоянной тонкой структуры равно 1/137». Бог берет
доску и начинает писать на ней математические формулы. «Оставь, - прерывает
его Паули, - ничего не получится, я так уже пробовал».
Несколько более дружелюбно звучит анекдот об Отто Гане, которому удалось
разделить ядро урана. К нему приходит репортер, который хочет написать о рас-
щеплении атома и сделать фотографии. «Профессор Ган, - говорит репортер, - я
предлагаю сделать два снимка. На первом Вы держите в руках ядро атома, а на
втором задумчиво рассматриваете продукты распада».
Сохранились не только шутливые истории об отдельных ученых, но и шутки об
отдельных науках. Например, стоят перед лифтом физик, биолог и математик. В
лифт входят трое, дверь закрывается и снова открывается, из лифта выходят
четверо. Физик удивлен: «Наверное, я неправильно посчитал». Биолог рассужда-
ет: «Как это они так быстро размножились?» А математик говорит сам себе: «Ес-
ли сейчас кто-нибудь войдет в лифт, там уже никого не будет».
Есть также история об известном профессоре, который едет со своим шофером и
выступает с докладом в сотне мест. В один прекрасный день он чувствует, что
больше уже не может говорить. И вот он приезжает в город, где его никто не
знает, и просит шофера, который слушал все его доклады, выступить вместо не-
го . А он будет сидеть в последнем ряду и слушать. Шофер соглашается, выступа-
ет с докладом. Наступает время вопросов. Когда звучит первый, докладчик заяв-
ляет : «Ах, этот вопрос настолько прост, что на него ответит мой шофер».
В заключение - шутка о главном вопросе биологии: что создает нас - наследие
или окружающая среда, гены или условия жизни? Ответ очевиден: если новорож-
денный похож на супруга своей матери, - это гены. Если же ребенок похож на
соседа, то главное - окружающая среда.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.
О ПРАКТИКЕ
Люди должны выпивать
в сутки минимум
два литра воды
Несколько лет назад профессорам одного из университетов пришлось привыкать
к тому, что во время лекций им на глаза попадались студентки, которые вязали
крючком или спицами. Сегодня многие приносят с собой большую пластиковую бу-
тылку с водой, из которой то и дело жадно и шумно пьют воду, как будто без
нее они за девяносто минут занятий погибнут от жажды. Да и на улицах то там,
то здесь видишь, прежде всего молодых людей с бутылками воды, к которым они
время от времени прикладываются. Делая так, они ощущают поддержку науки. В
конечном счете, ей удалось установить, что во избежание обезвоживания человек
должен выпить как минимум восемь стаканов воды, то есть около двух литров.
Заметим, что, по утверждению экспертов, утренний кофе не в счет, а тем более
- пиво, которое потребляют в качестве психологической поддержки. Так ли это
или же люди сами морочат себе голову?
Рашель К. Фримен и Аарон Э. Кэрролл проанализировали в 2007 году этот и
другие широко распространенные медицинские мифы, в которые поверили даже вра-
чи, навязавшие их своим пациентам. Нижеследующие познания базируются на опуб-
ликованных в British Medical Journal результатах исследования обоих авторов.

Источником рекомендуемого количества жидкости являются публикации, вышедшие
вскоре после 1945 года и проложившие себе дорогу в современные гламурные жур-
налы. Но в этих статьях было упущено из виду, что в научно установленном в
качестве необходимого объеме учитывалось также большое количество воды, со-
держащейся в таких продуктах питания, как фрукты; супы, соки, молоко, кофе,
чай и уж, конечно же, лакомое мороженое на палочке, само собой, тоже содержат
определенное количество жидкости. Если же все это проигнорировать, то получа-
ется восемь стаканов воды, которые указаны выше как необходимые для каждого и
для которых не существует никакого логического обоснования.
Когда спит мудрец? Так звучит прекрасный вопрос восточной философии. Когда
становится темно? Или когда часы показывают определенное время? Нет, мудрец
спит, когда он устал. А когда должен что-нибудь выпить разумный человек? Ко-
нечно же, когда испытывает жажду, и, разумеется, пить больше не нужно, если
жажда утолена. Неужели дабы это понять, необходимы подробные исследования и
обстоятельные изложения?
Мы используем
лишь малую часть
нашего мозга
Никто не оспаривает тот факт, что мозг обладает множеством возможностей и
располагает более чем достаточным количеством областей, предназначенных для
выполнения специальных задач, едва ли необходимых в повседневной жизни. Одна-
ко то, что мы, люди, обычно не используем и 10 % от этого количества, неверно
и продолжает оставаться слухом. Соответствующий миф распространился в мире
еще более ста лет назад, как пишут Фримен и Кэрролл. Попытаемся объяснить,
почему он оказался таким стойким. Здесь не обошлось без большой глупости.
В утверждении о неиспользуемой части мозга кроются две проблемы: одна за-
ключается в том, что груз доказательства имеет ложную основу, вторая - в ме-
тодической сложности подтверждения бездеятельности области головного мозга и
идентификации доказуемого молчания нервных клеток в качестве расточительства
или холостого хода. Нейробиологи, проводящие исследования головного мозга,
разумеется, занимаются электрически активными зонами головы, и даже если
часть нейронов и их связей не выполняет никакой специфической задачи, они
проявляют определенную биохимическую или иную активность, свойственную живому
мозгу. В клетках должен происходить постоянно обмен веществ, нейроны просто
обязаны всегда находиться в напряженной готовности к тому, чтобы без промед-
ления отреагировать на новые ситуации.
Болтовней о неиспользуемой части головного мозга, вероятно, занимаются
предприимчивые люди, которые за большие деньги хотят предложить жаждущим зна-
ний невероятные возможности тренинга головного мозга и внушают им, что благо-
даря своего рода «мозговой йоге» можно наверстать все, что ими до сих пор бы-
ло упущено. При этом с точки зрения науки ясно, прежде всего, одно: все оче-
видные факты, накопленные не в последнюю очередь в результате исследований
поврежденных участков головного мозга, указывают на то, что мы постоянно ис-
пользуем наш мозг в значительно большем по сравнению с указанной малой частью
объеме и, например, при воспоминаниях мы включаем весь аппарат, которым рас-
полагаем. Возможно, тезис о не находящих применения участках внутри черепной
коробки нашел так много сторонников, поскольку он соответствует нашему пред-
ставлению о том, что мы осознаем лишь часть деятельности головного мозга. Но
неосознанное - это не нечто, которое можно было бы назвать неиспользуемым.
Напротив! Ваш мозг постоянно бодрствует - и уж абсолютно точно в данный мо-
мент .

Волосы и ногти
человека продолжают
расти и после его смерти
В некоторых литературных произведениях описывается, как волосы и ногти по-
гибшего героя продолжают расти и принимают невероятные размеры или странные
формы. Комики подхватили этот слух и придумали шутки, в которых, например,
говорится о том, что после ухода человека из жизни уменьшается количество
звонков и писем, адресованных умершему, но не длина его волос или ногтей. По-
верьте : утверждение, содержащееся в названии этой главки, - полная чушь.
Медицина может объяснить, чем вызван миф о том, что волосы и ногти продол-
жают расти после смерти. Это связано с жидкостью, которую теряют тела умер-
ших. Происходит их дегидрогенизация, кожа при этом сморщивается, а если сие
происходит на голове или на пальцах, то при поверхностном рассмотрении созда-
ется впечатление увеличения длины волос и ногтей. Таким образом, в действи-
тельности никакого роста не происходит. Гормоны, необходимые для этого, после
смерти уже не вырабатываются.
После бритья волосы
растут быстрее и
становятся темнее
Представление о том, что волосы растут быстрее и даже становятся темнее
там, где они были удалены при помощи бритвы, упорно удерживается, хотя еще в
1928 году клинические испытания доказали его полную несостоятельность. Каждый
из нас мог бы проверить это утверждение на себе - и тем самым опровергнуть
его. Отсюда возникает вопрос, почему этого не происходит. Можно заняться нау-
кой уже перед завтраком - и быть готовым к опровержению самых стойких пред-
рассудков .
Исследования последнего времени ясно показывают, что бритье не влияет ни на
интенсивность роста, ни на толщину растущего волоса. Правда, вновь появившие-
ся волосы сначала выглядят немного темнее, но это легко объяснить. Новые во-
лосы до этого не подвергались воздействию солнечных лучей. Им еще предстоит
побледнеть, выгореть на солнце, и для этого не потребуется много времени.
Больше по этому поводу мне сказать нечего.
Чтение при
плохом свете
вредно для
зрения
Эту фразу я часто слышал в детстве. Имелся в виду запрет на использование
слабого света карманного фонарика для чтения под одеялом. Однако это утвер-
ждение столь же бессмысленно, как и другой миф, который рассказывали в нашем
семейном кругу и который предупреждал: даже ради шутки не вращать глазами
так, чтобы это выглядело как косоглазие. Будто бы косоглазие останется на всю
жизнь, если глазные яблоки будут в таком положении, пока часы бьют 12 раз. Но
довольно уже этой чепухи, вернемся к слабому свету карманного фонарика. Ко-
нечно же, сумеречный свет затрудняет чтение мелкого печатного текста и глаза
меньше моргают при плохом освещении, чем при нормальной яркости. Однако это
не является причиной ухудшения зрения, что подтверждают многочисленные иссле-
дования .
Слух о вреде слабого света, кстати, всегда возникает в связи с чтением и
никогда не упоминается, например, в связи с разглядыванием акварелей, выдер-

жанных в темных тонах. Может быть, здесь имеет место стремление не столько
защитить, сколько что-то запретить? Может быть, чтение вредит больше, чем
приглушенный свет, причем данное замечание делают и в связи с тем, что недав-
но в одной газете для умников некий эксперт заметил, что чтение - это зло-
употребление способностями головного мозга. Во всяком случае, эволюция не
создала соответствующие зоны, не позволяющие читать этот текст, - и совсем не
важно, насколько ярким при этом является освещение.
Мобильные телефоны
мешают работе
больничных аппаратов
Мобильные телефоны могут действовать на нервы. Они без зазрения совести де-
лают личное достоянием общественным, нарушают покой и многое другое во время
путешествий на поезде, и по веским причинам мобильники должны быть отключены
во время полетов. Серьезного внимания заслужило выходящее за рамки этих ба-
нальностей утверждение о том, что мобильные телефоны в больницах могут стать
причиной серьезных повреждений приборов - а в некоторых случаях даже с ле-
тальным исходом - вследствие того, что они, находясь в рабочем режиме, отри-
цательно влияют на работу насосов для внутривенного вливания, мониторов, ре-
гистрирующих работу сердца, и других работающих от электрического тока спа-
сающих или сохраняющих жизни людей аппаратов. В прошедшем десятилетии газета
Wall Street Journal даже напечатала статью на эту тему на первой полосе,
чрезвычайно возбудившую власти и вызвавшую запрет на использование мобильных
телефонов в больницах.
В действительности все научные исследования не смогли обнаружить какое-либо
воздействие мобильных телефонов на медицинскую аппаратуру и скорее придали
смелости врачам к использованию мобильных телефонов. Например, это позволяет
им максимально быстро и напрямую контактировать с коллегами в случае необхо-
димой консультации. Это, бесспорно, уменьшает число ошибок при диагностике и
терапевтических назначениях.
Большая часть
тепла тела уходит
через голову
Первое успешное разоблачение важных с точки зрения медицины мифов вдохнови-
ло Рашель Фримен и Аарона Кэрролл на вторую серию опровержений. Свои выводы и
заключения они - опять-таки в специализированном издании British Medical
Journal - представили накануне Рождества в 2008 году. Все мифы имеют отноше-
ние к рождественским праздникам, которые на наших широтах считаются сладост-
ными (на праздничном столе много сладостей) и темными, поскольку Рождество
наступает в полночь. Очевидно, это и стало поводом считать, что сладости де-
лают детей гиперактивными, а темнота (связанная с одиночеством) резко увели-
чивает число самоубийств во время рождественских каникул. Однако оба утвер-
ждения не выдерживают никакой критики.
Что касается сахара, то, потребляя его и его калории, дети никоим образом
не становятся более беспокойными. Правда, уже стало привычным, что в дни
праздников все их участники в течение долгого-долгого дня чаще всего просижи-
вают в тесных и заставленных мебелью помещениях. Поэтому у родителей создает-
ся впечатление, что причиной жажды их воспитанников в движении являются сла-
дости, поглощение которых также относится к праздничному ритуалу.
Что касается мифа о росте числа самоубийств, то статистические данные чрез-
вычайно отличаются друг от друга, а именно в Японии они одни, в США. - другие,

в Ирландии - третьи. Кстати, в Ирландии действительно было отмечено незначи-
тельное увеличение числа самоубийств во время праздников, но только среди
женщин. Среди мужчин скорее наблюдалось его снижение. Научно достоверные ста-
тистические данные показывают, что в среднем число самоубийств напротив, воз-
растает в летние месяцы и осенью, причем необходимо различать данные, полу-
ченные в Венгрии, и данные из Финляндии.
Но теперь вернемся к потере тепла зимой, с которой мы боремся, когда носим
шляпы, шапки и кепки. Разумеется, система кровоснабжения головы очень хорошо
развита, но верно ли, что люди теряют через голову почти 50 % тепла своего
тела?
Ответ: «Нет». Через черепную коробку наружу выделяется столько же тепла,
сколько и через любую другую часть тела, с той лишь разницей, что ноги и руки
обычно скрыты под одеждой, не подвергаются воздействию холодного воздуха, а
потому носить головной убор совсем не повредит. Некоторые чувствуют себя бла-
годаря этому лучше и не простуживаются в холодное и ветреное время года. Та-
ким образом, утверждение о том, что тепло уходит от нас через голову, - пол-
ная чепуха.
Кушать по ночам
вредно - можно
растолстеть
Не только во время рождественских праздников, но и вообще может случиться
так, что мы - например, после посещения театра или концерта - садимся поужи-
нать в поздний час. Но как только на столе появляются разные блюда, мы вспо-
минаем о нашей маме, которая постоянно и настойчиво предупреждала нас о том,
чтобы ничего не есть незадолго до полуночи: если кушать перед сном, поздно
вечером, будешь плохо спать и растолстеешь. Так считают наши мамы и так гла-
сит народная молва. Спросим, а что говорит по этому поводу наука?
А она говорит, что тому нет никаких доказательств. От еды в ночное время
поправляются, если есть слишком много, но это связано исключительно с количе-
ством калорий, а не со временем их поглощения12.
Если теперь кто-нибудь спросит, а существуют ли привычки, наиболее связан-
ные с увеличением веса, ответом будет: да, и еще раз да. Одна вредная привыч-
ка заключается в том, чтобы между основными приемами пищи перекусывать больше
трех раз в день, причем как следует; вторая - не завтракать, что некоторые
делают из-за спешки или же из соображений диеты. Последнее - напрасно. Потому
что те, у кого нет времени позавтракать, поглощают в течение дня намного
больше, чем могли бы, поев что-то утром, и это подтверждают все исследования
по данной теме. Итак, даже если плотно есть ночью, от завтрака отказываться
не следует. Кстати, после позднего ужина мы нередко просыпаемся с тяжелой го-
ловой. Существует масса советов, как избавиться от этой неприятности. Но по-
верьте - от них нет никакого толка. Против «похмелья» есть только один дейст-
венный рецепт: подождать (и пить чай - тем, кому он нравится). Все остальное
- напрасный труд.
Во сне мы
пассивны
Такое мнение существовало долго, но в первые десятилетия XX века наука в
Возможно, люди физического труда быстро тратят энергию, полученную с пищей за
завтраком и в обед, тогда как после вечернего пиршества она, скорее всего, уйдет в
запас - отложения жира.

лице невропатолога из Вены барона Константина фон Экономо заявила, что «сон
следует понимать как активный, управляемый мозгом процесс». И сегодня мы зна-
ем о существовании собственного центра засыпания, который переводит нас из
состояния бодрствования в состояние сна, а он, имеется в виду сон, для нас
крайне необходим. Дело в том, что на этой фазе внешнего покоя наш мозг должен
прилагать невероятные усилия, а тех, кто хочет знать больше, чем может быть
представлено здесь в максимально сжатой форме, следует адресовать к книге
«Сон» Петера Шпорка, где на множестве примеров разъясняется, «почему мы спим
и как нам это лучше всего удается».
Тем, кто благоволит к алкоголю, ночью приходится туго. Правда, они быстро
засыпают, но потом все время ворочаются и из-за этого беспокойства пробужда-
ются в весьма плачевном состоянии. Это легко понять, согласившись с тем, что
сон представляет собой «невероятно сложную взаимосвязь бесчисленных процес-
сов», - так утверждает берлинский исследователь сна Дитер Кунц. Спящий мозг,
говорит ученый, работает чрезвычайно интенсивно, расходуя при этом огромное
количество энергии (и потому требует хорошего завтрака, упомянутого выше).
К сожалению, наука, сообщает нам Шпорк в своей книге, все еще не может дать
ответ на вопрос, «что является первичной, а вместе с тем и важнейшей из мно-
гих задач сна», однако ясно, что сон детей сильно отличается от сна взрослых
людей. В первом случае речь идет скорее о развитии пластичности мозга, во
втором - о (биохимическом и физиологическом) равновесии тела и о возможном
освобождении от того, что исследователи называют синаптической нагрузкой. Си-
напсы устанавливают контакты между нервными клетками, и в течение дня - в
большом количестве. (При взгляде назад, многие из них - явно излишние.)
Чтобы поддерживать мозг в форме, приходится постоянно устранять максимально
большое количество синапсов, что мозг и делает за нас во сне. Выполняя это,
он обеспечивает состояние, в котором почти все клетки головного мозга одно-
временно возбуждаются или остаются в состоянии покоя, в результате чего воз-
никают отличные биохимические условия для уничтожения синапсов.
Исследователи пришли к выводу, что первоначальный смысл сна - это «облегче-
ние способности синапсов принимать ту или иную форму», что можно выразить и
так: «сон создан для поддержки обучения». По этой причине настоятельно реко-
мендуется непродолжительный послеобеденный сон, к которому мы охотно прибега-
ли бы, если б нам постоянно не мешали. Потребность вздремнуть расценивается
многими как стремление побездельничать, а задремавшие на рабочем месте - как
злостные нарушители дисциплины, однако на основе новейших исследований появи-
лись совершенно иные представления. И некоторые фирмы в США. и Японии предос-
тавляют своим сотрудникам время и место, дабы те «немного вздремнули». Теперь
мы - с научной точки зрения! - понимаем то, что еще раньше, возможно, на соб-
ственном опыте, испытал американский писатель Джон Стейнбек, который утвер-
ждал : «Творчество начинается с паузы». Спите, когда вам хочется. Но это не
обязательно делать сейчас.
Иммунная система
ведет войну
в организме
Вернемся к теме сна. Оказывается, наука может доказать, что мы спим для то-
го , чтобы иметь возможность вспоминать. «Это касается не только души, - пишет
Петер Шпорк, - но и тела: клеткам памяти иммунной системы нужен сон, а внут-
реннее равновесие, к которому наши системы обмена веществ и органов снова и
снова возвращаются благодаря отдыху во время сна, - своего рода воспомина-
ние» .
В связи с иммунной системой приятно слышать такие слова, как «сон» и «рав-

новесие», поскольку в противном случае речь скорее идет о войне, которую ве-
дет наш организм против незваных и злонамеренных гостей, вызывающих всяческие
воспаления. Он создает иммунную защиту, в которой клетки-убийцы и фагоциты
отправляются на фронт - отбивать вторжения врагов. Конечно, иммунная система
защищает нас от инфекций и освобождает наше тело от микроорганизмов, которым
здесь нечего делать. (Кстати, слово «иммунитет» произошло от латинского слова
immunitas, что означает освобождение, избавление.) Однако представление о
том, что при этом идет война и ведутся оборонительные сражения, связано в
меньшей степени с биологическим фактором и в большей - с политико-
историческими условиями конца XIX века, когда иммунная система впервые попала
в сферу интересов медицинской науки. Общественные настроения 1880-х годов от-
личали национальный подъем и милитаризм, особенно во Франции (где иммунологи-
ей занялся Луи Пастер) и в Германии (где к подобным исследованиям приступил
Эмиль фон Беринг), то есть именно в тех двух странах, отношения между которы-
ми тогда характеризовались неприкрытой враждебностью.
Конечно же, задачей иммунной системы организма является идентификация и пе-
рехват проникающих в него чужих клеток, дабы предоставить собственным клеткам
необходимое жизненное пространство. Однако если бы иммунологи начали свои ис-
следования в наше время, то им бы, вероятно, пришли на ум другие метафоры, и
скорее всего, экологические, поскольку речь идет о сохранении жизнестойкости
организма, который неизбежно находится в контакте с внешним миром. В экологии
речь в меньшей степени идет о победах и поражениях, а в большей - о сохране-
нии и сбережении, и в этом я вижу основную задачу того, что называется иммун-
ной системой. Надо отметить, что она способна, кроме всего прочего, распозна-
вать те микроорганизмы, которые появляются во второй или третий раз. Таким
образом, иммунная система не только видит чужаков, она еще и имеет память,
умеет вспоминать. Иммунная система дает нам возможность быть и стать с точки
зрения биохимии тем, кем и чем мы являемся в молекулярном аспекте. Нет, она
не воюет. Это стало бы лишь помехой в ее столь важных для нас деяниях.
Вирусы -
враги
человека
Войны ведут против врагов, и вот мы добрались до вирусов, вызывающих у
большинства людей ассоциации, связанные с понятием возбудителя болезней. Ви-
русы распространяют болезни, например грипп и СПИД. В возникновении рака ви-
русы также принимают участие. Биологи их считают пограничными образованиями -
они существуют между жизнью и смертью, не принадлежа целиком ни той, ни дру-
гой. Вирусы, если говорить совсем кратко, - это упакованный наследственный
материал, способный выполнить свою функцию только в результате проникновения
в клетку живого организма. Сами по себе вирусы не живут, но в клетках они на-
чинают активно размножаться и делают это, очевидно, главным образом во вред
инфицированного ими организма.
Тому, кто знает о вирусах лишь это, покажется очень странным лозунг «Мой
друг - вирус», под которым клиника на правом берегу Изара в Мюнхене предста-
вила в 2006 году свой исследовательский проект возможного использования виру-
сов для эффективной борьбы с раком печени. Группе врачей и ученых-биологов
под руководством вирусолога Оливера Эберта удалось обработать вирус под на-
званием «везикулярный вирус стоматита» таким образом, что он смог поразить и
устранить клетки опухоли, не вовлекая в смертельную схватку здоровые соседние
клетки. Вирусы оказались полезными и в медицинских исследованиях по передаче
генного материала. К неожиданным заключениям более или менее завершенного к
началу XXI века проекта «Геном человека», позволившего считывать наследствен-

ную информацию человека, относится вывод о том, что источником происхождения
почти 10 % нашего наследственного материала являются вирусы! Иными словами,
вирусы внесли значительный вклад в эволюцию человека, даже если мы пока не
можем сказать в деталях, что произошло при этом на молекулярном или клеточном
уровне.
И в качестве последнего примера положительных свойств вирусов следует со-
слаться на «хорошие» промежуточные формы жизни, несколько лет назад обнару-
женные в морской воде и нашедшие применение при разведении омаров. Наряду с
вирусами, атакующими клетки человека, существуют также и вирусы, предпочитаю-
щие бактерии. Этот вид используется в настоящее время для того, чтобы изба-
вить выращенных омаров от бактерий, вредных для членистоногих (а тем самым -
и для нас, гурманов).
Кстати, практически большинство вирусов нам пока неизвестно. Кто знает, а
вдруг мы найдем среди них и других друзей, способных помочь нам в этой труд-
ной жизни. Но, возможно, этого не случится...
Болезни всегда связаны
с нарушением порядка
Тот, кто, не будучи экспертом, прочитает следующее предложение, обязательно
с ним согласится: «Здоровье представляет собой стабильный порядок жизненных
процессов, а болезнь наступает вследствие нарушения или утраты этого поряд-
ка» . Действительно, выяснилось, что все живые организмы обладают свойствами,
обеспечивающими переход от упорядоченных к неупорядоченным состояниям, полу-
чившим название «хаотических». Здоровое состояние содержит как элементы по-
рядка, так и элементы хаоса; то же самое можно сказать и о болезнях.
В качестве примера болезни, которая характеризуется застывшей структурой и
в которой в ткани утрачена возможность реагировать хаотически, можно назвать
остеопороз, поражающий наши кости. Их масса уменьшается. Исследования показы-
вают, что наряду с множеством других параметров большое значение имеет кон-
центрация гормона, известного как паратгормон - это гормон паращитовидной же-
лезы, регулирующий костный обмен (к нему относится множество биохимических
деталей, на которых мы здесь не будем останавливаться).
Как ни странно это звучит, у здоровых людей концентрация гормона беспоря-
дочна и хаотична, в то время как у пораженных остеопорозом пациентов она со-
храняет стабильность. Налицо вывод о том, что нормальный рост костей связан с
хаотическими колебаниями гормона, исчезновение которых приводит к болезни.
Аналогичные феномены - утрата колеблющегося хаоса и появление стабильной
структуры - можно найти и в других эндокринных заболеваниях; кроме того, они
проявляются при нарушениях сердечной деятельности и поражениях органов дыха-
ния. На основании этого, конечно, нельзя делать вывод о том, что хаос - явле-
ние здоровое, однако небольшой беспорядок - это тоже часть жизни. Закостене-
лость и неподвижность, как известно, плохи и в том случае, если они основаны
на порядке.
Гены
программируют
жизнь
В своем «Воспоминании о веке» философ и историк Раймонд Клибанский вдохно-
венно критикует социологов, последователей Макса Вебера. Как пишет Клибан-
ский, задача их науки заключалась в том, «чтобы овладеть историей в свете оп-
ределенных понятий». И если кому-нибудь из них удавалось «назвать определен-
ное понятие, которое, казалось, способно описать то или иное явление, счита-

лось, что оно разгадано». Вывод, сделанный Клибанским в отношении социологов
XX века, легко можно применить и в отношении биологов нашего столетия, кото-
рые слишком много возятся с генами и при этом слишком мало удивляются их
сложности. Имея некоторое понятие о феномене наследственности, они уже счита-
ют, что что-то поняли. Конкретным примером этого утверждения может служить
понятие генетической программы, без которого, по-видимому, невозможно проник-
нуть в тайны жизни.
А совсем недавно «программа» сия стала понятием моды - это случилось, когда
медикам, вкусившим вкус славы, во время шоу даже было разрешено заявить о же-
лании клонировать человека. И сегодня, с тех пор как была провозглашена воз-
можность получения основных клеток способом, не вызывающим опасений с точки
зрения этики, слово «программа» снова на устах у всех специалистов в области
медицинской генетики.
Программирование, пере-
и репрограммирование
Кто бы из экспертов ни высказывался против (действительно отвратительного)
метода клонирования, не вдаваясь при этом ни в область морали, ни в область
этики, а обращая внимание лишь на научную тщательность и осуществимость цели,
он всегда использует одни и те же понятия, а именно «программа» и «программи-
рование» . Поэтому Ян Вилмут, духовный «отец» клонированной овечки Долли, на-
стойчиво предупреждал, например, о невозможности переноса его метода на чело-
века, поскольку в клонированном эмбрионе «перепрограммирование переданного
клеточного ядра» происходит не так, как при нормальном оплодотворении. Хотя
«клеточное программирование» в эмбрионе еще не совсем понятно, но при «репро-
граммировании его генома» легко могут произойти ошибки - так представляют се-
бе этот процесс Вилмут и его коллеги. Вот почему, объясняли они, большинство
клонированных животных погибает во время эмбрионального развития или рождают-
ся больными. И наверняка то же самое может произойти и при клонировании лю-
дей.
В последнее время речь идет не столько о человеке, сколько о стволовых
клетках, причем полученных искусственным путем. Например, если из кожных кле-
ток хотят получить работоспособные стволовые клетки, нужно обеспечить репро-
граммирование. (Это слово, репрограммирование, Вилмут много лет назад, не по-
нимая его значения, использовал во время дебатов.) Нельзя спрашивать биологов
о том, функционирует ли такая программа запуска. Они вообще не думают о своих
метафорах и обоснованно и необоснованно считают, что природа действует в со-
ответствии с тем, что инженеры-программисты называют программой. А наша зада-
ча - показать, что так бывает не всегда.
К сожалению, мы привыкли к программе, о которой сегодня можно прочитать во
всех газетах и которую озвучил известный интриган биохимик Крейг Вентер,
представляющий самого себя как компьютер, способный считывать свое программ-
ное обеспечение. Тут журналисты с ним заодно. Все они воспевают генетическую
программу, позволяющую репрограммировать жизнь, причем иногда это называется
программированием или перепрограммированием. Певцы очень много внимания уде-
ляют высоким нотам, совершенно не замечая, что говорят о том, чего в жизни
клеток практически не существует. Из повседневной жизни нам известны самые
разнообразные программы: художественные, кино-, телепрограммы, программы пу-
тешествий, партий или стиральных машин, и, вне всякого сомнения, термин в
этих сочетаниях понимается нами вполне осмысленно. То же самое происходит и с
компьютером, состоящим из программного и аппаратного обеспечения и, таким об-
разом, являющимся прибором, выполняющим свои задачи, например, с помощью вы-
числительной программы или в результате использования записывающей программы.

Несомненно, как машины, так и люди - каждый в своей манере, - придерживаются
программ, и именно это делает данное понятие слишком ясным, а тем самым и
слишком соблазнительным.
Где же
генетическая
программа?
Но как обстоят дела с программами в клетках и их генах? Действительно ли
существует на этом уровне нечто подобное генетической программе, функциони-
рующее с начала жизни и постоянно обновляющееся в процессе развития, в то
время как эмбрион растет, а его клетки меняются?
Ответ является настолько однозначно отрицательным, что приходится лишь
удивляться тому упорству, с которым это понятие держится в народе. Есть по-
дозрение, что здесь наряду с хотя и понятной, но безответственной необдуман-
ностью имеет значение также и настоятельная потребность науки в популяризации
и популярности. Компьютерные программы как раз в моде, а к ней хотелось бы
все же хоть немного приобщиться. Но, к сожалению, использование термина «про-
грамма» к развитию жизни имеет слабое отношение. Все дело в том, что многие
генетики рассматривают и описывают свои объекты при полном отсутствии фанта-
зии. Вместо того чтобы размышлять о разнообразных закономерностях, при помощи
которых природа достигает своего многообразия, и пытаться определить различия
между разными механизмами порядка, такие генетики подводят все происходящее
под понятие «программирование» и представляют человека как некий механизм. А
ведь на одном простом примере из повседневной жизни можно показать, почему не
все однородные процессы должны носить программный характер, и для их понима-
ния требуется больше интеллекта, чем для использования слова «программа».
Во время театрального спектакля можно различить две сферы: то, что происхо-
дит на сцене, и то, что происходит в зрительном зале. Действия актеров опре-
деляются текстом пьесы, то есть, можно сказать, что спектакль идет на основе
некой программы (которую режиссер или драматург могут как-то и изменить - пе-
репрограммировать) . Действия же зрителей подчиняются правилам (этикету), но
не тексту. Правда, каждый вечер происходят одни и те же сцены - кто-то кашля-
ет, кто-то смеется, кто-то засыпает, кто-то пьет что-нибудь во время антрак-
та, но наблюдаемая здесь высокая степень регулярности ни в коем случае не яв-
ляется результатом программирования.
Маленькая
программа
жизни
О событии программного характера можно говорить лишь в том случае, если на-
ряду с заявленным событием существует еще и вторая вещь, сходная по форме
(изоморфная) и осуществляющая регулирование по времени - это и есть програм-
ма. Если с помощью этой установки рассматривать жизнь клетки (или наше знание
о ней) , то действительно распознается процесс, происходящий в соответствии с
программой. Имеется в виду первый шаг при производстве генных продуктов, из-
вестных как протеины (белки) и, в конечном счете, выполняющих всю биохимиче-
скую работу в клетке. Синтез протеинов начинается с преобразования последова-
тельности генов в последовательность элементов, из которых состоит протеин.
Выражаясь профессиональным языком, возникает первичная структура белка - уче-
ные говорят, что последовательность генных элементов переносится на последо-
вательность элементов протеина. Этот шаг - формирование данной структуры -
носит явно программный характер, но на этом все и заканчивается. Образованием

первичной структурой белков завершается генная программа, после этого клетка
живет уже по другим законам.
Располагая лишь первичной структурой, белки еще не могут выполнять возло-
женные на них функции - для этого им необходимо принять более сложные формы,
конфигурации, далеко выходящие за пределы запрограммированной последователь-
ности аминокислот. Этот процесс происходит уже не в соответствии с генными
установками, а в зависимости от условий среды. Да, конечно же, с максимальной
регулярностью, но за ним ни в коем случае не стоит никакая программа и уж
точно - никакой программист.
Но и тут, после образования вторичной структуры, большая часть белков еще
не работает. Они выискивают партнеров, объединяются в семьи и, по всей веро-
ятности, образуют даже сети, причем это опять-таки модное слово, которое,
скорее всего, отражает в большей степени прегрешения мышления, чем новые дос-
тижения. В действительности никто точно не знает, что требуется для обеспече-
ния работоспособности генных продуктов, и никакие программы ясности в дело не
вносят. Можно сказать только одно: генетическая программа играет самую незна-
чительную роль, когда жизнь ищет свою форму, когда развивается эмбрион или
когда стволовая клетка отправляется в путь навстречу своей специализации. А
уж как при этом гарантируется природой проявляющаяся надежность биологическо-
го события, по сей день остается тайной - и так будет до тех, пока мы будем
говорить о программах, которые здесь якобы всем и управляют.
Отсутствие
главного
командного
пункта
Все вышеизложенное касается событий, происходящий в одной клетке, поэтому
остается открытым вопрос: а не может ли случиться так, что понятие «програм-
ма» целесообразно использовать лишь при рассмотрении взаимосвязи клеток, ко-
торая и создает в процессе развития целостный жизнеспособный организм.
Действительно, даже в научных кругах прочно утвердилась идея о том, что
развитие эмбриона происходит в соответствии с инструкциями (программами), за-
ложенными в генах. Согласно представлениям многих биологов, гены создают план
(программу), который реализуется в клетках. В этом случае развитие - не что
иное, как некая форма производства, то есть люди и другие живые организмы
возникают так же, как, к примеру, автомобили на заводе.
Причина живучести нелепой идеи о генетических программах в том, что даже
среди ученых здравый смысл имеет огромное значение. Он с удовольствием нашеп-
тывает им, что для такого сложного события, как создание живого организма,
требуется центр, шеф, главный программист, имеющий возможность наблюдать за
каждым отдельным шагом, держать все под контролем. Невероятно трудно осоз-
нать, что жизнь действует по-другому и клетки, прежде всего, сами «знают» или
«определяют», что они должны делать, в зависимости от сигналов, которые при-
нимают из окружающей среды.
Было бы замечательно иметь такой «центральный пункт управления», как в ком-
пьютерах , но в жизни все не так. Вероятно, именно поэтому у нее есть чудесное
свойство, которого у компьютеров не будет никогда, - способность создавать
себя, причем изнутри (и без всякой программы). Действительно, абсолютно бес-
смысленно рассматривать жизнь как компьютер и переносить в биологию понятия о
«железе» и программном обеспечении, например, назвав гены программным обеспе-
чением, а белки - «железом». В конце концов, программа компьютера не зависит
от составляющих его блоков. Как известно, компьютер можно купить без про-
граммного обеспечения. Кроме того, ни одна из компьютерных программ сама не

способна создать новый компьютер.
Жизнь функционирует совсем не так, как машина (и не так, как люди, которые
строят машины по чертежам). Перенос рациональных концепций мира чипов в мир
генов может вызвать лишь неразбериху.
Ошибочное
разделение
Ни одна жизнь - и прежде всего человеческая - не может быть создана по пла-
ну, как это происходит с промышленными товарами. Этот механический процесс
осуществим только в том случае, когда заранее уже есть кто-то, кто умеет счи-
тывать и выполнять инструкции. У него, разумеется, тоже должен быть план,
причем еще до начала его реализации. А именно это и невозможно в клетке.
Концепция программирования является непригодной для понимания жизни уже по-
тому , что это в принципе плохая идея - разделять план и его выполнение. И то,
и другое в живом тесно взаимосвязаны, как показывают последние результаты ис-
следований биологов, изучающих проблемы развития. При появлении людей выпол-
няется не программа, а скорее происходит творческий процесс, причем подразу-
мевается не акт Божьего творения, а творчество художника. В живописи процесс
начинается с рождения образа в голове художника, а затем этот образ меняется
в зависимости от того, что появляется на холсте. Так и при рождении человека
- все начинается в ядре эмбриональной клетки, а продолжение зависит от того,
что происходит при росте, в окружающей среде.
Тот, кто описывает создание картины, отделяя при этом ее создателя от соз-
данного, проходит мимо сути вопроса. То же самое касается развития живого ор-
ганизма. При его описании нельзя пытаться отделять изображаемое от изображен-
ного, так как гены и их продукты находятся в непрерывной взаимосвязи. И имен-
но эта взаимосвязь ощутимо нарушается при клонировании, если мы хотим исполь-
зовать для этого специфические клетки, снова начать все сначала и сделать не
хорошо, а лучше. Как клон человека, так и искусственно созданная стволовая
клетка должны появиться без какого-либо творчества, обретенного жизнью в про-
цессе эволюции. Располагая новыми возможностями, мы не должны забывать об ис-
тории жизни на Земле. Соответствующая программа сегодня уже устарела.
Геном человека
полностью
секвенирован
Гены состоят из молекул ДНК, закрученных в форму двойной спирали. В центре
этой спиральной нити жизни находятся четыре молекулы, так называемые основа-
ния, которые образуют пары. Основания аденин и тимин образуют пару AT, а гуа-
нин и цитозин - ГЦ. Таким образом, ген можно классифицировать как цепочку пар
оснований. Определение последовательности этих пар называется секвенировани-
ем.
После появления генной инженерии в начале 1970-х годов были разработаны ме-
тоды секвенирования коротких фрагментов ДНК - элементов генома. В 1980-х эти
методы были усовершенствованы, и стало возможным определять более крупные ге-
ны. При этом нередко употребляли словосочетание «расшифровка генома», но сей
термин явно неверен, ведь расшифровать можно лишь то, что кто-то ранее зашиф-
ровал , а вот об этом науке ничего неизвестно.
В 1990-е годы методы секвенирования все более совершенствовались, росла их
надежность. Одновременно росли и мощности компьютеров, что вдохновило отдель-
ных ученых на то, чтобы попытаться секвенировать не только отдельные гены, но
и весь геном целиком, весь генетический материал, содержащийся в клетке, на-

пример в клетке человека. Надеялись на то, что если рак - генетическое забо-
левание , то с ним можно совладать, изучив все гены. Речь шла о грандиозном
проекте, целью которого было определение последовательности трех миллиардов
пар оснований, образующих наследственный материал человека.
Первые оценки показали, что это рискованное предприятие обошлось бы в один
доллар за пару, что, впрочем, никого не остановило - ученые продолжали меч-
тать о решении загадки генома человека. Несмотря на все трудности, биологам
все-таки удалось реализовать эти крупномасштабные исследования. В 2000 году
весь мир узнал: геном человека расшифрован. Первым, кто сообщил об этом, был
американский президент Билл Клинтон, который хотел приписать успех себе. Этот
год нес в себе нечто мистическое, на рубеже тысячелетий всем очень хотелось
представить человечеству его геном, поэтому лгали как ученые, так и политики.
В действительности к 2000 году стали известны только 20 % генома, что позво-
ляет задать вопрос о том, как обстоят дела сегодня, спустя более десяти лет
после той успешной маркетинговой импровизации. Известен ли нам теперь весь
геном человека? Знаем ли мы его во всех деталях?
Наука распространяет этот миф с 2003 года. Весь мир отмечал тогда 50-летие
открытия структуры гена - двойной спирали, и тогда же во второй раз торжест-
венно отпраздновали официальное завершение проекта «Геном человека», но лишь
для того, чтобы снова ввести общественность в заблуждение. На самом деле до
сих пор недостает секвенций миллионов пар оснований, причем речь идет, прежде
всего, о фрагментах ДНК, расположенных в центре и по краям хромосом (имеются
в виду клеточные структуры, в которых находят гены или геном). Неизвестные до
сих пор последовательности являются стереотипными, а это значит, что короткие
ряды пар оснований кажутся бесконечно повторяющимися, и понятно, что ориенти-
роваться в этой области сложно.
Ученые полагают, что эти постоянно повторяющиеся секвенции ДНК не имеет
особого значения. Вероятно, они выполняют лишь функцию закладок. Так ли это?
Все же они составляют 10 % всего генома, и разумно предположить, что природа
приготовила тут еще один сюрприз.
Сегодня многие тайны генома еще не разгаданы, однако вот уже более десяти
лет мы живем, считая, что знаем о нем все, ведь президент США. заявил об этом
в свое время, и никто публично его не опроверг!
Пчела приносит
себя в жертву,
оставляя жало
в месте укуса
Всем пчеловодам хорошо знакома книга Ю. Тауца «Феномен медоносных пчел». В
главе о сотах Тауц вспоминает этот миф о жале. «Золотое сладкое сокровище»,
мед в сотах, пробуждает алчность пчел-пиратов, и тогда «пчелы применяют свое
ядовитое жало для устрашения пчел соседних колоний, причем конкуренция эта
достигает невероятных размеров, особенно поздним летом при неблагоприятных
условиях медосбора», - замечает Тауц. Далее он пишет:
«Пчела, жаля конкурентку, легко извлекает свое жало из жертвы. То, что в
процессе эволюции возникли млекопитающие, из тканей которых невозможно из-
влечь жало с его "рыболовными крючками", для пчел является несчастным случа-
ем. Если жало вырывается из пчелы вместе с пузырьком яда, маленькими мускула-
ми и нервными клетками, несчастная тут же погибает от огромной раны в брюшке.
Правда, количество пчел, уходящих из жизни таким образом, для колонии столь
незначительно, что какой-либо селекции в направлении формирования гладкого
жала не происходило.»
Иными словами, никто не приносит себя в жертву, кому-то просто не повезло.

Люди подвержены влиянию
на подсознательном уровне
Разумеется, люди поддаются влиянию. Эксперты по вопросам рекламы высоко оп-
лачиваются как раз для того, чтобы максимально использовать эту человеческую
слабость. Они воздействуют на нас с помощью различных манипуляций, описанных,
например, в книге «Великий соблазн» Роберта Ливайна, изданной в 2003 году.
Название является намеком на известную книгу Вэнса Паккарда, написанную им в
1950 году. В ней были представлены «тайные соблазнители», с помощью которых
специалисты по рекламе того времени пытались воздействовать на людей, причем
так, чтобы те этого не заметили. Обольщение должно оставаться незамеченным, а
в качестве одной из самых коварных форм этой манипуляции Паккард описал тех-
нику утонченного влияния, именуемого «подсознательным».
«Подсознательно» - то есть люди подвергаются воздействию визуальных раздра-
жителей, слишком непродолжительных для их осознания, но достаточно длительных
для зрительного восприятия и передачи в мозг, дабы развернуться в области
подсознания.
В качестве примера среды для передачи подсознательных раздражителей Паккард
назвал фильм, обеспечивающий зрению восприятие 24 изображений в секунду, что-
бы создать иллюзию движения; в такую киноленту вставлялись отдельные кадры
(25-й кадр13) с изображением напитка или закуски. Утверждают, что вследствие
этого после сеанса резко возрастало число продаж товаров, предлагаемых в этом
25-м кадре и воспринимаемых зрителями на подсознательном уровне. Паккард ци-
тировал газету Wall Street Journal, сообщавшую о манипуляции как новом виде
рекламы, а читатели и другие люди верили его словам. Подсознательное обольще-
ние считалось реализованным; так оно проложило себе дорогу в криминальные
фильмы, где убийца под действием подсознательного раздражителя - холодного
пива - вынуждал свою жертву покинуть душный кинозал, дабы найти в фойе про-
хладу, где его, однако, поджидало отнюдь не пиво, а смертельная пуля.
Описание Паккарда было столь убедительным и действенным, что, например, в
штате Нью-Йорк в 1958 году был принят закон, запрещавший рекламу, в которой
использовались подсознательные раздражители - без чего, впрочем, можно было
бы обойтись. Потому что на самом деле все попытки доказать восприятие ниже
порога восприятия постоянно терпели поражение, и на протяжении последующих
десятилетий ученые уже и не пытались реализовать эту идею. Как исследователям
головного мозга, так и специалистам в области рекламы стало известно, что од-
на лишь непродолжительность визуальных раздражителей, которые предлагались в
ходе экспериментов, еще недостаточна для того, чтобы испытуемый их идентифи-
цировал : необходимо понять происходящее, дабы возникли соответствующие реак-
ции, а для этого мозгу требуется дополнительное время.
Если вообще говорить о подсознательном восприятия, то это под силу только
вегетативной нервной системе, но она не способна устанавливать причинную
взаимосвязь с раздражителем. Остается вопрос: почему же удалось так долго
продержаться этой легенде? Да и сегодня она все еще звучит весьма убедитель-
но, особенно когда смотришь фильмы 1970-х годов, демонстрирующие нам нечто
при помощи тайного соблазнителя нашего подсознания.
Вероятно, это связано с огромным страхом перед любой возможностью манипули-
ровать человеком. Разве мы не слышим постоянно об искусном промывании мозгов
В 90-х годах и позже выпускались даже телевизоры и ТВ-тюнеры, позволяющие про-
сматривать 25 кадр как дополнительную информационную программу, на которую можно бы-
ло переключаться. Российские телекомпании давали по 25 кадру текстовую рекламу и
другую информацию. Конечно, вряд ли ее можно было воспринять на подсознательном
уровне.

- в военное время или в рамках программ перевоспитания? Не мечтает ли каждое
революционное движение о возможности создания нового человека при помощи со-
ответствующей пропаганды?
Но тут мы можем быть спокойными. Наука нам говорит, что да, человеком можно
манипулировать, но лишь в определенных пределах. Правда, трудно сказать, ка-
ким должен быть человек, которым вообще можно манипулировать. К нашему всеоб-
щему счастью, наука снова и снова подтверждает, что он, человек, уже сейчас
довольно-таки хорош. Пусть так будет и впредь.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
О правильном
обращении
с властью
без мандата
Огромное количество мифов, существующих в нашем сознании, далеко не исчер-
пывается теми, о которых мы рассказали. Можно было бы продолжать практически
до бесконечности и рассказывать захватывающие истории о том, что загорелая
кожа свидетельствует о здоровье организма, а во время сна до полуночи можно
отдохнуть лучше, чем во время сна после полуночи; что клещи падают с деревь-
ев, и их можно уничтожить с помощью масла; что количество нейронов в нашей
центральной нервной системе со дня нашего рождения лишь уменьшается и когда-
нибудь совсем иссякнет; что великолепное оперение павлинов - балласт, резко
уменьшающий их шансы выжить; что увеличение расходов на научные исследования,
как следует из политических заявлений, снижает расходы на здравоохранение и
т. д.
Все это мы оставим без внимания, кроме упоминания о павлиньем хвосте, даю-
щем преимущества своему носителю не только в процессе обольщения самок. Во-
первых, он позволяет павлину-самцу быстро взлететь и высоко подняться, спаса-
ясь от хищников; а во-вторых, использовать оперение для снятия избыточной
энергии. Это пока не объясняет полностью все великолепие павлиньего оперения,
однако, уже не позволяет рассматривать его только как помеху, навязанную эво-
люцией .
Границы
просвещения
Между знаниями, накопленными наукой с помощью своих методов, и сведениями,
которые просвещенное общество усваивает с помощью средств массовой информа-
ции, - огромная пропасть. Многие результаты, полученные в процессе естествен-
нонаучных исследований, (за них, кстати, обществу приходится платить), не до-
ходят, к сожалению, до тех, для кого они добываются. Это касается не только
перечисленных здесь мифов, но и новостей науки и техники, которые не фигури-
руют на первых полосах газет и которые вследствие этого не приобретают како-
го-либо значения для широкой публики.
Что же касается мифов, то их стойкость отчасти объясняется консерватизмом
общественного сознания. А кроме того, ведь история о плохом и строптивом уче-
нике Эйнштейне гораздо интереснее истории об усердном и прилежном школьнике
Альберте. Другая причина долговечности мифов и легенд заключена в здравом
смысле, постоянно ищущем четких объяснений и не удивляющемся, слыша, что он
отдыхает только во время сна. Необходимо преодолеть эту инертность духа, и
имеет смысл начать с инерции самой материи и понять, что имел в виду Эйн-
штейн . В этом-то и заключается задача данной публикации.

«Формирование
научного образа
мыслей»
Итак, мы подходим к способности естествознания, оставшейся вне поля зрения
даже такого великого философа, как Рене Декарт, который в своих работах хотел
свести принципы научного процесса только к обычному интеллекту. На самом деле
действительно скорее то, что было установлено Гастоном Башляром в его описа-
нии «формирования научного образа мыслей». Он установил - как было сказано
выше, - что противоречие опыту, приобретенному нами в повседневной жизни при
помощи нашего здравого смысла, является признаком истинно научного опыта. И
здесь кроется проблема, полностью игнорируемая в кругах, которые - результа-
тивно или тщетно - добиваются общего взаимопонимания или понимания науки, т.
е. того, что официально именуется общедоступным пониманием науки.
Проблема заключается в том, что нам внушают, будто бы при помощи простых
картинок можно что-либо понять о последних достижениях естественных наук - к
примету, о черных дырах, генных программах, о памяти на жестком диске, - и
все это при помощи изображений, которые соответствуют нашим привычным пред-
ставлениям и которые можно легко освоить, не обладая специальными знаниями. В
действительности же тут придется отказаться от неких удобств, приносить жерт-
вы и менять привычки. На самом деле понимание науки невозможно без «формиро-
вания научного образа мыслей», под которым подразумевается учебный процесс,
требующий проявления активности и подключения собственного мышления.
К сожалению, бойкие изречения бойких ведущих или веселые предложения изо-
бретательных авторов по-прежнему внушают нам, что они легко могут поднести
нам все на блюдечке в готовом виде. И хотя на первый взгляд их утверждения
звучат весьма заманчиво, но на самом деле они вводят нас в заблуждение, и мы
теряем шанс действительно понять что-нибудь о науке и ее победах.
Историческое
измерение
Формирование научного образа мыслей, научного мышления произошло не за один
день, а в ходе многовековой истории нашей цивилизации. Без исторического из-
мерения понять современную науку просто невозможно. Как иначе опровергнуть
легенды, которые возникли некогда по понятным в большинстве случаев причинам,
а затем были подвергнуты сомнениям и отброшены или заменены другими? И как
понять, какую роль на самом деле играет наука сегодня, в формировании сего-
дняшнего мира, в истории нашего общества, все существование которого основано
на знании?
Четвертая
власть
Мы можем гордиться тем, что живем в демократичном обществе с разделением
властей. Однако мы не должны упускать из вида, что к трем классическим вла-
стям, разделенным еще в XVIII веке, добавились и другие. Прессу или вообще
средства массовой информации нередко называют четвертой властью, и ее влияние
нельзя недооценивать. Но вот влияние естественных наук на нашу историю и уж
тем более на нашу сегодняшнюю жизнь - с компьютерами, Интернетом, дешевым и
быстрым транспортом, энергетикой, системой здравоохранения и многими другими
разработками - почему-то часто игнорируется. Наша промышленная мощь - машино-
строение, автомобили, химия и многое другое - основана на науке и технике,
они действуют как еще одна власть, и мы должны относиться к ней с уважением.

Еще в начале 1960-х годов многие мыслители высказывали недовольство тем,
что западноевропейское общество не придает должного значения набирающим силу
естественным наукам, - люди жили по их законам, но что-либо знать о них не
желали. Когда в 1970-х годах Юрген Хабермас, видный представитель так назы-
ваемой культуры «Зуркампа» (Zurkamp - известное в Германии издательство ин-
теллектуальной литературы), хитростью навязал немцам тезисы «духовной ситуа-
ции времени», для естествознания и новейших технологий, например, успехов ге-
нетики и разработки компьютерных языков, там не нашлось места даже в сноске.
Иными словами, общественное мышление формировалось без принятия во внимание
науки, и это упущение сегодня проявляется во всеобщей беспомощности. Тот, кто
в упомянутых томах издательства Zurkamp под номером 1000 еще глубокомысленно
размышлял об овальных столиках, мягких уголках, джинсах и «противоположностях
мечтаний», внезапно, ничего не понимая, увидел себя противопоставленным вла-
сти, которую так долго и с удовольствием не замечал. Но внезапно все оказа-
лось здесь: генная инженерия и возможность изучить геном целиком, микропро-
цессор и средства, позволяющие общаться со всем миром. Внезапно рухнула ле-
генда о том, что можно жить и понимать действительность, не принимая во вни-
мание того, какие возможности открывает людям естественные науки и основанные
на их достижениях новейшие технологии.
Школа
и наука
Нам необходим успех научного мышления, и нам придется идти к нему, «с пол-
ной достоинства невозмутимостью» - цитирует Гастон Башляр в конце книги сво-
его коллегу Эдуара Леруа. Преимущество науки, помимо всего прочего, заключа-
ется в конкретном требовании многократно провозглашаемого пожизненного обуче-
ния. В ней, как пишет Башляр, можно почитать своего учителя, противореча ему.
«Наука существует только благодаря непрерывному обучению в школе, и школа
должна основать науку». И если это получится, то мы развеем последний миф,
поскольку теперь мы меняем местами общественные приоритеты. Итак, «общество
будет существовать ради школы, а не школа ради общества». И тогда наука ока-
жется там, где она родилась и где должна находиться - с людьми.

Литпортал
РАСПОЗНАВАНИЕ ОБРАЗОВ
Уильям Гибсон
Ночной
вебсайт
Пять часов разницы с Нью-Йорком. Кейс Поллард просыпается в Камден-тауне, в
волчьем хороводе нарушенных циркадных ритмов.
Безликий выхолощенный час качается на лимбических волнах. Мозг ворочается в
черепе, вспыхивает неуместными земноводными желаниями. Голод, вожделение, ус-
талость - сплетаются, сменяют друг друга, и ни одно нельзя удовлетворить.
Даже голод; новенькая кухня Дэмиена начисто лишена съедобного содержимого.
Словно демонстрационный стенд в камденском магазине современной мебели. Все
очень стильно: верхние шкафчики покрыты желто-лимонным пластиком, нижние -
яблоневым шпоном. Везде пустота и стерильность, не считая коробки с двумя
шайбами хлопьев «Витабикс» и нескольких пакетиков травяного чая. Новый немец-
кий холодильник тоже пуст, там живут лишь запахи холода и пластиковых мономе-
ров.
Слушая плеск белого шума под названием Лондон, Кейс думает, что Дэмиен
прав, со своей теорией дальних перелетов. Ее душа еще летит над океаном, то-
ропится среди туч, цепляясь за призрачную пуповину реактивного следа. У душ
есть ограничение по скорости, они отстают от самолетов и прибывают с задерж-
кой, как потерявшийся багаж.
Похоже, что с возрастом безликий час углубляется, выхолащивается еще силь-
нее, а спектр его чувственных проявлений становится шире и одновременно скуч-
нее.
Полубесчувственный полусон в полутьме Дэмиеновой спальни, под тяжелым се-
ребристым покрывалом, на ощупь напоминающим рукавицу для духовки. Изготовите-
ли, наверное, не предполагали, что кому-то придет в голову под ним спать. Но
у Кейс уже не было сил, чтобы искать настоящее одеяло. Роскошная шелковая

простыня, изолирующая тело от этого синтетического покрывальника, еле уловимо
пахнет Дэмиеном. Кейс это приятно: в безликий час радует любая форма физиче-
ского контакта с собратом-млекопитающим.
Дэмиен просто друг.
Он говорит, что их «мама-папа» разъемы не совпадают.
Дэмиену уже тридцать лет, он всего на два года моложе Кейс. Но в его душе
до сих пор остался генератор ребячества, излучающий волны стеснительного уп-
рямства, которые отпугивают людей с деньгами. Кейс и Дэмиен - безупречные
профессионалы: оба отлично знают свое дело и не имеют понятия, откуда берется
это знание.
Наберите в «Гугле» имя Дэмиена, и выскочит: «режиссер музыкальных и реклам-
ных клипов». Наберите Кейс Поллард - выскочит «стиль-разведчик», а если коп-
нуть поглубже, то обнаружатся туманные ссылки на «особое чутье», позволяющее
играть роль лозоходца в пустыне глобального маркетинга.
На самом деле, говорит Дэмиен, это больше напоминает аллергию. Тяжелая,
временами даже буйная реакция на рыночную семиотику.
Дэмиен сейчас в России: скрывается от ремонта и заодно снимает документаль-
ный фильм. Едва уловимое ощущение обжитости его квартиры - заслуга иногда но-
чующей здесь ассистентки режиссера.
Кейс перекатывается на кровати, обрывая бессмысленную пародию на сон. Ощу-
пью находит сброшенную одежду. Мальчиковая черная футболка «Фрут оф зе лум»,
севшая до нужного размера; тонкий серый свитерок с треугольным вырезом, один
из полудюжины купленных в Новой Англии, на оптовом складе школьной одежды;
мешковатые черные джинсы «Ливайс 501», с которых тщательно срезаны все лейб-
лы, и даже сбита чеканка с металлических пуговиц - неделю назад, маленьким и
весьма удивленным корейским мастером в Гринвич-виллидж.
Выключатель итальянского торшера. Странный на ощупь, с непривычным щелчком
- сконструированный, чтобы выдержать нестандартное заморское напряжение.
Кейс потягивается, надевает джинсы, вздрагивает от холода.
Зазеркалье. Все вилки на бытовых приборах большие, трезубые, заточенные под
особую породу электричества, обитающего в Америке лишь в цепях электрических
стульев. Руль у машин справа. Телефонные трубки тяжелее и сбалансированы ина-
че . Обложки бульварных романов напоминают австралийские банкноты.
От яркого галогенного света сужаются зрачки; щурясь, Кейс оглядывается на
зеркало, притулившееся у стены в ожидании повешения. Оттуда на нее смотрит
черноногая заспанная кукла с волосами торчком, как на щетке для унитаза. Кейс
корчит рожу, вспоминая почему-то старого дружка, который постоянно сравнивал
ее с портретом обнаженной Джейн Биркин работы Хельмута Ньютона.
На кухне она наполняет итальянский чайник водой из немецкого фильтра. Раз-
бирается с выключателями на чайнике и на розетке. Ожидая, пока закипит вода,
задумчиво разглядывает лимонные плоскости настенных шкафов. Пакетик импортно-
го калифорнийского чая падает в чашку. Журчит кипяток.
В гостиной обнаруживается, что Дэмиен оставил свой верный «Кубик» включен-
ным. Компьютер спит, помигивая огоньками. В этом противоречивое отношение Дэ-
миена к дизайну: он на пушечный выстрел не подпустит к себе декораторов, пока
те не поклянутся, что не будут ничего декорировать, - и в то же время обожает
свой «Макинтош» лишь за то, что его можно перевернуть и вынуть внутренности,
потянув за волшебную серебряную ручку. Так же, как половые органы у механиче-
ских девочек из его клипа, думает Кейс.
Усевшись в высокое кресло, она щелкает прозрачной мышкой. Красная подсветка
ползет по бледной поверхности деревянного стола. Открывается браузер. Она пи-
шет адрес. Фетиш:Фрагменты:Форум. Дэмиен, помешанный на чистоте настроек, от-
казывается ставить на него закладку.
Загружается главная страница, где все знакомо, как в гостиной старого дру-

га. На заднем плане стоп-кадр из фрагмента № 48, тусклый и практически обес-
цвеченный , так что фигур не разглядеть. Принято считать, что этот фрагмент
как-то перекликается с Тарковским. Фильмы Тарковского Кейс знает лишь по фо-
тографиям, хотя однажды все же пошла на «Сталкера», где невзначай уснула во
время одной из бесконечно затянутых панорам - крупного плана лужи на разбитом
мозаичном полу. Нет, она не из тех, кто постоянно ищет в почерке автора следы
влияния классиков. Но есть люди, которые считают по-другому. Культ фрагментов
распадается на подкульты, объединенные вокруг известных имен. Трюффо, Пекин-
па1 ... Поклонники Пекинпа еще только собираются с силами.
Она заходит на форум, пробегает заголовки постов в новых разделах, высмат-
ривая имена друзей, врагов, вообще что-нибудь новенькое. Но уже ясно: новых
фрагментов не появилось. Последней по-прежнему остается пляжная панорамка. По
одной из теорий, она снята зимой в Каннах, но Кейс с этой теорией не соглас-
на. Французским фрагментщикам так и не удалось отыскать похожий пейзаж, не-
смотря на бесконечные часы, проведенные с камерой на каннских пляжах.
Она замечает, что ее друг Капюшончик, ездивший в отпуск в Калифорнию, уже
вернулся в Чикаго. Открыв его пост, она обнаруживает там лишь одно слово:
привет.
Кейс жмет на ответ, называет себя КейсП.
Привет, Капюшончик. (-)
Возвратившись в форум, она с удовлетворением отмечает, что ее пост добавил-
ся к списку.
Лишь так можно почувствовать себя дома, хотя бы отчасти. Этот форум стал
островком стабильности в ее кочевой жизни. Как привычная кофейня, существую-
щая вне географии и часовых поясов.
На Ф:Ф:Ф примерно двадцать постоянных членов, не считая массы случайных по-
сетителей . Кейси видит, что в чате висят трое. Но нужно зайти, чтобы узнать,
кто именно. А в чате она никогда не чувствует себя комфортно, даже с друзья-
ми. Это все равно, что общаться, сидя в разных углах темного подвала. Ее раз-
дражают краткость реплик, рваный темп разговора и ощущение, что каждый тара-
торит о своем.
«Кубик» вздыхает и тихонько жужжит диском, как гоночная машина, сбросившая
передачу на пустынном шоссе. Кейс поднимает чашку, пробует отхлебнуть так на-
зываемый чай: все еще слишком горячо. Комната постепенно наливается мутным
утренним светом. Из мрака выступают элементы Дэмиенианы, пережившие недавний
ремонт.
Два полуразобранных робота у стены - только торсы и головы, очертаниями на-
поминающие эльфов; точь-в-точь манекены для испытаний машин на удар. Реквизит
для одного из видеоклипов Дэмиена. Почему их вид действует так успокаивающе?
Очевидно, потому, что они объективно прекрасны, думает она. Женские лица све-
тятся оптимизмом. Ни намека на научно-фантастический китч - Дэмиен этого не
терпит. Призрачные порождения предрассветного полумрака с маленькими пласт-
массовыми грудями, отсвечивающими, словно старый мрамор. Не обошлось и без
фетишизма: Кейси знает, что куклы изготовлены по формам, снятым с тела его
подружки номер два, считая с конца.
«Хотмэйл» скачивает четыре новых письма; ни одно из них читать не хочется.
Письмо от матери, плюс три спама. «Удлините Ваш Член» продолжает ее преследо-
вать . В двух экземплярах. Да еще в компании с «Радикально Увеличьте Размер
Груди».
Удалить спам. Отпить так называемый чай. Следить, как утренние сумерки пре-
вращаются в день.
1 Франсуа Трюффо - французский режиссер, представитель «новой волны»; Сэм Пекинпа -
скандально известный американский режиссер, автор жестоких фильмов.

В конце концов, она добирается до свежеотделанной ванной Дэмиена. В такой
ванной хорошо мыться перед посещением орбитальной станции. Или после расчист-
ки чернобыльских развалин. Не хватает только советских техников в резиновых
передниках, которые помогли бы снять свинцовый скафандр, а потом потерли спи-
ну жесткими щетками на длинных рукоятках. Краны в душевой устроены с хитрым
расчетом: ими можно управлять при помощи локтей. Очевидно, чтобы не испачкать
только что вымытые руки.
Она стягивает свитер с футболкой и по-простому, пользуясь руками, а не лок-
тями, включает душ и регулирует температуру воды.
Четыре часа спустя она уже на тренажере в студии пилатеса2, в фешенебельном
переулке под названием Нильс-Ярд. Машина с шофером, предоставленная «Синим
муравьем», ожидает за углом. Тренажер - это длинная, приземистая и в чем-то
зловещая веймарская штуковина, нашпигованная пружинами. Кейс отрабатывает по-
зицию «клин», положив ноги на специальную подпорку. Платформа, на которой она
лежит, катается взад-вперед по металлическим рельсам. Позвякивают амортизато-
ры. Десять подходов, а потом еще десять на носках и десять на пятках... В
Нью-Йорке она тренируется в спортклубе, где всегда полно профессиональных
танцоров. Но в Нильс-Ярде в этот час никого нет. Судя по всему, студия откры-
лась недавно. К такому виду фитнеса здесь еще не привыкли. В этом Зазеркалье,
думает Кейс, популярны другие стимуляторы, более старомодные. Люди курят и
пьют так, словно это полезно для здоровья, а с кокаином у них вообще затянув-
шийся медовый месяц. Она где-то читала, что здешние цены на героин упали до
рекордной отметки, потому что рынок перенасыщен демпинговым афганским опиу-
мом.
Закончив с носками, она переходит к пяткам, выгибая шею, чтобы убедиться,
что ноги стоят правильно. Ей нравится пилатес: в отличие от йоги медитация
здесь неуместна. Нужно следить за тем, что делаешь, и держать глаза открыты-
ми.
Сосредоточенность - это единственное, чем можно скомпенсировать нервное
возбуждение перед новым заданием. Такого она уже давно не испытывала.
Кейс находится здесь по вызову агентства «Синий муравей». Штат у агентства
относительно небольшой, филиалы разбросаны по всему миру, образуя структуру
скорее внегеографическую, чем транснациональную. В мире неповоротливых рек-
ламных мастодонтов «Синий муравей» с самого начала занял экологическую нишу
небольшого проворного хищника. Это новая неуглеродная форма жизни, словно бы
целиком выпрыгнувшая из-под иронично выгнутой брови своего основателя, Хью-
берта Бигенда, бельгийца по паспорту, который похож на Тома Круза, откормлен-
ного трюфелями и коктейлями «вирджин блад».
Кейс нравится в Бигенде только одна черта: он ведет себя так, словно и не
подозревает, насколько дурацкая у него фамилия3. Если бы не эта деталь, с ним
вообще невозможно было бы общаться.
Но это личная эмоция; ровно в час ее надо отключить.
Продолжая отрабатывать пятки, Кейс смотрит на свои часы - корейский клон
классических «Кассио джи-шок», с пластикового корпуса которых спилено фирмен-
ное клеймо при помощи японского надфиля. Через пятьдесят минут ей надо быть в
«Синем муравье».
Она кладет на ножную подставку два зеленых пенопластовых щитка, поднимается
на носки, воображая, что стоит на шпильках, и приступает к положенным десяти
взмахам.
2 Пилатес - комплекс упражнений, напоминающий йогу и созданный около ста лет назад
немецким врачом, тренером и спортсменом Джозефом Пилатесом. Популярен среди танцоров
и голливудских актеров.
3 Бигенд - звучит как big end. Вызывает ассоциации с неким толстым концом.

Стерва
ПК для деловой встречи отражается в витринах бутиков Сохо: свежая черная
футболка «Фрут оф зе лум», черная кожаная куртка «Баз Риксон», безымянная
черная юбка, найденная на барахолке в Тулсе, черные гетры для занятий пилате-
сом и черные школьные туфли «Хараджуки». Вместо дамской сумочки - черная дер-
матиновая папка производства Восточной Германии, бывшая собственность какого-
нибудь чиновника «Штази»4, купленная на аукционе «и-Бэй».
Кейс ловит бледное отражение своих серых глаз в стеклах витрин, на фоне
бесконечных рядов сорочек «Бен Шерман», приталенных дубленок, запонок, напо-
минающих эмблемы на крыльях британских истребителей «Спитфайр».
ПК - это прикиды Кейс. Так Дэмиен называет ее одежду. ПК могут быть только
черными, белыми или серыми и должны выглядеть так, будто появились на свет
сами, без участия человека.
То, что люди принимают за минимализм, - это аллергия, развившаяся в резуль-
тате слишком долгого и тесного контакта с реакторной зоной генераторов совре-
менной моды. Перед тем как надеть новую вещь, Кейс безжалостно спарывает все
этикетки. Стиль ее одежды невозможно датировать точнее, чем в интервале между
1945-м и 2000-м. Она остается единственным представителем собственной школы
аскетизма, несмотря на постоянную опасность превратиться в родоначальницу но-
вомодного течения.
Вокруг бурлит утренний Сохо, постепенно нагреваясь до полуденной отметки,
когда корпоративная орда хлынет через край и затопит окрестные бары и ресто-
раны, пустующие в ожидании пятничного наплыва. После переговоров Кейс тоже
приглашена на обязательный обед - в ресторан под названием «Узкоглазые не
серфингуют»5. Но она уже предчувствует другой серфинг: временная разница утя-
гивает ее в унылое болото серотонинового голодания, где серфингуют перелетные
оболочки, поджидая свои заплутавшие души.
Кейс смотрит на часы и ускоряет шаг, направляясь к зданию, из которого «Си-
ний муравей» недавно выкурил другое, более консервативное агентство.
Над головой сверкает ослепительное небо, исчерканное самолетными следами.
Нажимая кнопку звонка, Кейс жалеет, что не взяла темные очки.
Она сидит напротив Бернарда Стоунстрита, с которым имела дело еще в Нью-
Йорке. Бледное лицо Бернарда покрыто неизменными веснушками, морковно-рыжий
чуб зачесан наверх в духе Обри Бердсли с небрежностью, доступной лишь в доро-
гих салонах. На нем черный костюм от «Пола Смита», пиджак модели 118, брюки
модели 11-Т. В Лондоне Стоунстрит придерживается особого стиля: вся одежда
выглядит так, словно ее вчера впервые надели, а потом прямо в ней завалились
спать, причем каждая вещь стоит не дешевле тысячи фунтов. В Нью-Йорке он
предпочитает несколько другой имидж - этакого стиляги, только что побывавшего
в жестокой потасовке. Два мира, две разных шкалы культурных ценностей.
Слева от Бернарда сидит Доротея Бенедитти, зализанная, застегнутая и затя-
нутая в пучок на угрожающе деловой манер. Эта женщина, с которой Кейс встре-
чалась в Нью-Йорке лишь мельком, занимает высокое кресло в отделе графическо-
го дизайна фирмы «Хайнц и Пфафф». Сегодня утром она прилетела из Франкфурта с
проектом новой эмблемы кроссовок. Проект разработан по заказу одного из круп-
нейших в мире производителей спортивной обуви. Бигенд убежден, что этому сег-
менту рынка необходимо радикально обновить лицо. Правда, непонятно, каким об-
разом. В Зазеркалье объем продаж кроссовок продолжает падать, но и «скейти-
ки», которые их вытесняют, тоже не очень популярны. У Кейс есть свои сообра-
жения на этот счет. Она заметила, что на улицах появляются признаки спонтан-
4 «Штази» - служба госбезопасности в ГДР.
5 Цитата из фильма Копполы «Апокалипсис».

ного зарождения моды на обувь в духе «городской хищник». Эта юная мода пере-
живает пока стадию потребительского переосмысления, но за ней неизбежно по-
следуют стадии коммерциализации и глобальной стилизации.
Эмблема должна обеспечить прорыв «Синего муравья» в новую эру. Поэтому
Кейс, с ее уникальной рыночной аллергией, попросили прилететь в Лондон и сде-
лать то, что умеет делать только она.
Просьба кажется Кейс немного странной или, по крайней мере, несовременной.
Ей уже давно не приходилось покидать Нью-Йорк по такого рода контрактам. По-
чему бы не провести телеконференцию? Может, ставки настолько высоки, что
вступают в силу соображения безопасности?
Да, похоже, что так. По крайней мере, Доротея настроена весьма серьезно.
Она серьезна, как раковая опухоль. Перед ней, на тщательно выверенном рас-
стоянии от края стола, лежит элегантный серый конверт, украшенный строго-
причудливым знаком «Хайнц и Пфафф» и запечатанный на претенциозно-старомодный
манер - веревочкой, обвитой вокруг двух картонных катушек.
Кейс отрывает взгляд от конверта и осматривает обстановку. Деревянные свод-
чатые перекрытия наводят на мысль о банкетном зале в первом классе трансат-
лантического дирижабля. Можно представить, во сколько обошелся такой дизайн в
середине девяностых. На бледной облицовке одного из перекрытий видны следы от
шурупов - очевидно, там висел фирменный знак предыдущих хозяев. «Синий мура-
вей» собирается все переделать на свой лад. Кое-где уже заметны следы надви-
гающегося ремонта: стремянка у стены прямо под вентиляционной решеткой; руло-
ны нового паласа, сложенные в углу, как синтетические бревна из полиэфирного
леса.
Кейс слегка улыбается: сегодня Доротея, похоже, решила посоревноваться с
ней в аскетизме. Если так, попытка не удалась. Черное платье этой дамы, с ви-
ду очень простое, содержит, по крайней мере, три разных намека, каждый из ко-
торых закодирован на своем собственном языке. Кейс замечает острый взгляд,
пущенный Доротеей в сторону висящего на стуле «Баз Риксона».
Этот «Баз Риксон» - уникальный, практически музейный экспонат, реплика ле-
гендарной куртки «МА-1», которую американские летчики носили во время Второй
мировой войны. Апофеоз практичного минимализма. Тихая зависть Доротеи поисти-
не мучительна: она ведь не может не понимать, что японцы, работавшие над ди-
зайном «Баз Риксона», руководствовались соображениями, весьма далекими от мо-
ды.
Например, кривые сморщенные швы на рукавах. Подобные швы получались на про-
мышленных швейных машинах довоенного образца, не приспособленных для работы с
такой скользкой штукой, как нейлон. Дизайнеры «Баз Риксона» слегка преувели-
чили этот недостаток, наряду с некоторыми другими мелочами, чтобы подчеркнуть
восторженное уважение к своей истории, и в результате получилась имитация,
которая выглядит правдоподобнее оригинала. В гардеробе Кейс это, безусловно,
самая дорогая вещь, утрата которой была бы практически невосполнимой.
- Не возражаете? - Стоунстрит достает пачку сигарет «Силк кат», которые у
некурящей Кейс ассоциируются с британским аналогом японских «Майлд севен».
Два типа сигарет, два типа творческих личностей.
- Да, курите.
Кейс только сейчас замечает на столе маленькую белую пепельницу. В контек-
сте деловой Америки этот аксессуар давно уже сделался анахронизмом, подобно
плоским серебряным ложечкам для приготовления абсента. (Она слышала, что
здесь, в Лондоне, такие ложечки еще можно кое-где увидеть, придя на деловую
встречу.)
Стоунстрит протягивает пачку Доротее.
- Сигарету?
Та отказывается. Стоунстрит ввинчивает фильтр в узкую щель между нервными

губами; в руке у него появляется коробка спичек - судя по всему, купленная
вчера в ресторане, на вид не менее дорогая, чем серый конверт на столе. Он
закуривает и говорит:
- Извините, что пришлось тащить вас через океан...
Обгоревшая спичка с легким керамическим звоном падает в пепельницу.
- Это моя работа, Бернард.
- Что-то вы неважно выглядите, - замечает Доротея. - Долетели нормально?
- Пять часов разницы. - Кейс улыбается одними губами.
- А кстати, вы не пробовали новозеландские таблетки? - спрашивает Стоунст-
рит.
Кейс вспоминает, что его американская жена, в прошлом инженю одного из не-
удачных клонов сериала «Секретные файлы», недавно открыла новую линию по про-
изводству гомеопатической косметики.
- Жак Кусто считает, что временная разница лучше любого наркотика, - отве-
чает она.
- Ну-с. - Доротея многозначительно смотрит на серый конверт.
Стоунстрит выпускает струйку дыма.
- Ну что же. Думаю, можно начинать?
Они оба смотрят на Кейс. Кейс отвечает, глядя Доротее прямо в зрачки:
- Я готова.
Доротея отматывает веревку с одной из катушек. Открывает конверт. Засовыва-
ет туда пальцы.
Наступает тишина.
- Ну что же, - повторяет Стоунстрит, давя окурок в пепельнице.
Доротея извлекает из конверта картонку формата А4 и предъявляет ее Кейс,
вцепившись в верхние углы безупречно наманикюренными ноготками.
Рисунок небрежно выполнен широкой японской кистью. Кейс слышала, что сам
герр Хайнц любит делать наброски в таком стиле. Изображение больше всего на-
поминает летящую каплю синкопированной спермы, как ее нарисовал бы в 1967 го-
ду американский мультипликатор-авангардист Рик Гриффин. Внутренний радар Кейс
моментально сигнализирует, что эмблема никуда не годится. Почему - она не
смогла бы объяснить.
На мгновение перед Кейс возникает бесконечная вереница изможденных азиат-
ских рабочих, которым из года в год придется наносить этот символ на кроссов-
ки, скажи она сейчас «да». Что они будут при этом думать? Возненавидят ли
этот прыгающий сперматозоид? Будет ли он им сниться по ночам? Будут ли их де-
тишки рисовать его мелками на асфальте еще до того, как узнают, что это фир-
менный знак?
- Нет, - говорит она.
Стоунстрит вздыхает, но не особенно тяжело. Доротея засовывает рисунок в
конверт и бросает на стол, не потрудившись запечатать.
В контракте Кейс специально оговорено, что, давая подобные консультации,
она не обязана мотивировать свое мнение, критиковать образцы и предлагать со-
веты. Она просто выступает в роли одушевленной лакмусовой бумажки.
Доротея берет сигарету из пачки Стоунстрита, закуривает, бросает спичку ря-
дом с пепельницей.
- Говорят, зима в Нью-Йорке была холодной? - спрашивает она.
- Да, холодней обычного, - отвечает Кейс.
- Наверное, очень тоскливо.
Кейс молча пожимает плечами.
- Вы не могли бы задержаться на несколько дней? Подождать, пока мы исправим
рисунок?
Кейс недоумевает. Что за вопрос? Доротея должна знать правила игры.
- Я здесь пробуду две недели. Приятель просил присмотреть за квартирой, -

отвечает она.
- Значит, фактически вы будете в отпуске?
- Фактически я буду работать на вас.
Доротея ничего не отвечает.
- Наверное, это очень трудно. - Стоунстрит подносит ладонь к лицу; его ог-
ненный чуб качается над тонкими веснушчатыми пальцами, как пламя над горящим
собором. - Я имею в виду, трудно принимать решения на эмоциональном уровне,
по принципу «нравится - не нравится».
Доротея встает из-за стола и, держа сигарету на отлете, подходит к буфетной
стойке, где стоят бутылки с водой «Перье». Кейс провожает ее взглядом, затем
поворачивается к Стоунстриту.
- Бернард, дело не в том, нравится или не нравится. Это как тот рулон пала-
са . Он либо синий, либо нет. И никаких эмоций я по этому поводу не испытываю.
Кейс ощущает волну негативной энергии за спиной: Доротея возвращается на
место. Обойдя стол, она неловко гасит сигарету и ставит стакан рядом с кон-
вертом .
- Хорошо, я свяжусь с Хайнцем сегодня вечером. Раньше не могу: он сейчас в
Стокгольме, на переговорах с «Вольво».
В воздухе висит сигаретный дым; у Кейс першит в горле.
- Ничего страшного, время есть, - отвечает Стоунстрит таким голосом, что
Кейс понимает: времени очень мало.
Ресторан «Узкоглазые не серфингуют» набит битком. Кухня здесь, естественно,
вьетнамская, модулированная калифорнийскими мотивами с добавлением француз-
ской закваски. Белые стены украшены огромными черно-белыми плакатами с изо-
бражениями зажигалок «Зиппо» времен вьетнамской кампании, а зажигалки украше-
ны армейской символикой, грубыми сексуальными сценами и фронтовыми афоризма-
ми. Они напоминают надгробия участников гражданской войны на южном кладбище -
если не обращать внимания на картинки и содержание афоризмов. Судя по упору
на вьетнамскую тему, этот ресторан существует уже давно.
ПРОДАМ ДАЧУ В АДУ И ДОМИК ВО ВЬЕТНАМЕ.
Зажигалки на плакатах помяты и покрыты ржавчиной, надписи едва различимы;
посетители практически не обращают на них внимания.
ПОЛОЖИТЕ В ГРОБ НИЧКОМ И ПОЦЕЛУЙТЕ В ЗАДНИЦУ.
- Вы знаете, что Хайнц - его настоящая фамилия? - спрашивает Стоунстрит,
подливая Кейс калифорнийского каберне; она не отказывается, хотя знает, что
будет потом жалеть. - Многие думают, что это не фамилия, а прозвище. А вот
имени не знает никто, покрыто мраком.
- Каким раком?
- А?. .
- Извините, Бернард. Просто очень устала.
- Я же говорю, пейте таблетки. Новозеландские.
БАРДАК ВОЙНЫ - ЗАКОН ПРИРОДЫ.
- Да я уж как-нибудь без таблеток. - Кейс отхлебывает вина.
- Она еще та штучка, да?
- Кто, Доротея?
В ответ Стоунстрит закатывает глаза. Они у него карие, выпуклые, словно по-
крытые меркурохромом. А по краям радужный ореол с оттенком медно-зеленого.
173-Я ВОЗДУШНО-ДЕСАНТНАЯ.
Кейс спрашивает Стоунстрита о жене. Тот послушно пускается в воспоминания о
триумфальном дебюте огуречной маски, сетуя на политические интриги вокруг за-
хвата розничных торговых точек. Им приносят обед. Кейс переключает внимание
на жареные фаршированные блинчики, запустив мимический автопилот на равномер-
ные кивки и поднятие бровей. Она рада, что Стоунстрит взял на себя бремя ак-
тивной беседы. Мысли начинают опасно путаться, закручиваясь в пестрый танец

вокруг недопитого бокала вина.
Дослушать рассказ. Докушать обед. Добраться до кровати и заснуть.
Но надгробия-зажигалки не отпускают, нашептывают свои экзистенциальные эле-
гии.
КОТ ГОВНОГЛОТ.
Декорации в ресторанах должны быть незаметными, фоновыми. Особенно если по-
сетители, подобно Кейс, обладают острым звериным чутьем на такие вещи.
- А когда мы поняли, что Харви Никерс не собирается к нам присоединяться...
Кивнуть, поднять брови, откусить блинчик. Полет нормальный, осталось совсем
чуть-чуть. Стоунстрит пытается подлить вина, но Кейс накрывает бокал ладонью.
Автопилот помогает ей продержаться до конца обеда, несмотря на помехи, на-
веденные двусмысленной топонимикой зажигалочьего кладбища: КИНЬ КУЙ ЧАИ, ВЫНЬ
САМ ПЕЙ... Наконец Стоунстрит расплачивается, и они встают.
Сняв куртку со спинки стула, Кейс замечает слева на спине круглую дырочку,
прожженную сигаретой. Нейлон по краям оплавился и застыл в коричневые бусин-
ки. Сквозь дырку видна серая подкладка из специального материала. Перед тем
как выбрать этот материал, японские дизайнеры наверняка проштудировали целые
горы армейских спецификаций.
- Что-нибудь случилось?
- Нет, ничего, - отвечает Кейс, надевая испорченную куртку.
У самого выхода светится стенд: под стеклом в несколько рядов висят настоя-
щие зажигалки. Кейс останавливается, чтобы посмотреть.
МЕЧ В КРОВИ, ХРЕН В ДЕРЬМЕ.
Да, приблизительно в таком виде хотелось бы сейчас стоять над Доротеей. Но
все равно уже ничего не докажешь. А от пустой злости один только вред.
Приложение
Ей стало плохо в «Харви Николсе».
Ничего удивительного - при ее-то реакции на фирменные знаки.
Началось с того, что она заметила огромную кипу вычурной викторианской оде-
жды рядом с входом в торговый центр, напротив станции метро «Кингсбридж», и
подумала: если кто-то и продает «Баз Риксоны», то это «Харви Николе».
Спустившись вниз, к секции мужской одежды, Кейс прошла мимо отдела космети-
ки с подборкой огуречных масок от Елены Стоунстрит. Бернард рассказывал за
обедом, каких трудов стоило поставить здесь этот стенд.
Первые звоночки появились рядом с витриной «Томми Хилфигера» - внезапно,
без предупреждения. Некоторым людям достаточно съесть один орешек, и голова
сразу распухает, как баскетбольный мяч. А у Кейс распухает какая-то нематери-
альная субстанция в душе.
«Томми Хилфигер» - давно известная опасность, для которой уже найдено мен-
тальное противоядие. В Нью-Йорке эта фирма переживает бурный подъем, вкупе с
«Бенетоном», но расположение зон риска знакомо, и враги не могут застать
врасплох. А здесь все по-другому. Наверное, все дело в контексте. Кейс просто
не ожидала встретить этих монстров в Лондоне.
Даже еще не видя самой эмблемы, она сразу почувствовала: реакция началась.
Ощущение, как будто изо всех сил прикусываешь кусок фольги. Достаточно было
одного неосторожного взгляда направо, чтобы лавина поехала. Целый склон с
надписью «Томми Хилфигер» обрушился у нее в голове, подняв тучу пыли и изме-
нив мир.
Боже мой, неужели они не понимают? Это же поддельный симулякр клонированной
имитации подобия! Слабый раствор «Ральфа Лорена», получившийся из жидкой на-
стойки «Брук Бразерз», которую в свою очередь приготовили из смеси Джермин-
стрит и Савил-роу, взяв за образец худший ширпотреб с тесемками и армейскими

полосками. Хуже, чем «Томми Хилфигер» просто не бывает. Это черная дыра, не-
достижимая асимптота бесконечного процесса клонирования, крайняя степень вы-
холощенности, после которой уже невозможно взять следующую производную. Точ-
ка, наиболее удаленная от первоисточника и начисто лишенная души. «Томми Хил-
фигер» вездесущ и неразрушим, потому что из торговой марки он превратился в
абстрактную категорию.
Надо срочно выбираться прочь из этого лабиринта эмблем!.. Однако не так все
просто: эскалатор выходит назад, к станции «Кингсбридж», которая теперь тоже
перекинулась в монстра. А если ее удастся проскочить, то дальше улица упира-
ется в площадь Слоана, где притаилась зловещая «Лора Эшли».
Остается только одно - пятый этаж, прибежище мелких магазинчиков в калифор-
нийском стиле. «Дин и Делюка» в облегченном варианте, с традиционным рестора-
ном, в центре которого, словно футуристический имплант, сверкает и стучит но-
жами странный механизированный суши-бар, а чуть в стороне скромно помалкивает
обычный бар, где можно заказать превосходный кофе.
Кофеиновую инъекцию она припасала на крайний случай, как серебряную пулю,
которой можно сразить химер, поднявшихся на дрожжах серотонинового голода.
Сейчас как раз такой случай. Надо немедленно ехать на пятый этаж! Где-то тут
должен быть лифт. Да, лифт - это именно то, что нужно. Небольшой безликий
замкнутый объем. Ну, где же он?!
Она находит лифт, нажимает кнопку. Двери открываются. Внутри никого, как на
заказ. Загорается лампочка «5». Лифт трогается.
- Боже мой, я так взволнована! - восклицает захлебывающийся женский голос.
Кейс вздрагивает: кроме нее в тесном зеркально-металлическом гробу никого
нет.
К счастью, она уже ездила в таком лифте и быстро осознает, что бесплотные
голоса - это аудиореклама. Для удобства покупателей.
- У-уу, это интер-рресно! - вступает урчащий мужской бас.
Нечто похожее она слышала много лет назад, в туалете дорогого гриль-бара на
Родео-драйв. Правда, там были не голоса, а спокойное полифоничное гудение лу-
говых насекомых. Звук здорово напоминал жужжание мух над кучей навоза, хотя
вряд ли хозяева стремились создать именно такое впечатление.
Кейс усилием воли блокирует вкрадчивые призрачные голоса. Лифт возносит ее
на пятый этаж - слава богу, без единой остановки.
Двери открываются; она выскакивает в просторный светлый объем. Солнце свер-
кает сквозь стеклянную крышу. Людей меньше, чем обычно. Несколько человек
обедает в ресторане. Но главное - на этаже практически нет одежды, за исклю-
чением той, что лежит в сумках и надета на плечах. Наконец-то можно передох-
нуть .
Она задерживается у мясного прилавка, где выложены розовые куски говядины,
залитые ярким светом, словно лица телеведущих. Экологически чистое мясо. Го-
раздо чище человеческого. У бедных коровок диета построже, чем в рекламных
брошюрках жены Стоунстрита.
У стойки бара стайка европижонов в темных костюмах, с неизменными сигарета-
ми.
Кейс подходит, подзывает бармена.
- «Тайм-аут», да? - спрашивает тот, приглядываясь.
Его тело заметно деформировано; он сверлит ее взглядом сквозь тяжелые
итальянские очки в черной оправе. Эти очки делают его похожим на «смайлик».
Лицо-эмоция, составленное из текстовых символов. Очки-восьмерка, нос-тире и
рот - косая черта.
- Простите, не поняла.
- Еженедельник «Тайм-аут». Вы тогда сидели в президиуме. Помните лекцию в
ИСИ?

ИСИ, Институт современного искусства. Когда же это было? Лекция о система-
тике торговых марок, докладчица откуда-то из провинции. Мелкий дождик, моро-
сящий по крыше. Сонные лица в зале, запахи мокрой шерсти и сигарет. Кейс со-
гласилась участвовать, потому что Дэмиен предложил остановиться у него. Он
как раз получил деньги за новый ролик для скандинавской автокомпании и купил
дом, который прежде несколько лет арендовал. «Тайм-аут» тогда напечатал ста-
тью с фотографиями участников.
- Вы ведь следите за фрагментами? - Глаза за стеклами черной восьмерки пре-
вращаются в узкие щелочки.
Дэмиен иногда шутит, что фрагментщики - это зарождающиеся масоны двадцать
первого века.
- Значит, вы тоже были на лекции? - спрашивает Кейс, выбитая из колеи гру-
бым нарушением контекста. Она отнюдь не знаменитость и не привыкла, чтобы ее
узнавали в лицо. Правда, культ фрагментов существует вне социальных границ и
привычных правил, и его служители должны быть готовы ко всему.
- Не я. Мой приятель. - Бармен проводит по стойке белоснежной салфеткой,
смахивая невидимую пыль. Обгрызенные ногти, большой безвкусный перстень. -
Потом он мне рассказал, что встретил вас на сайте. Вы с кем-то спорили насчет
«Китайского посланника»... Вы ведь не думаете, что это он?
Он - это значит Ким Хи Парк, молодой корейский режиссер, любимец богемы,
снявший «Китайского посланника». Стиль фильма многие сравнивают со стилем по-
следних фрагментов, а некоторые даже впрямую считают Кима Парка автором. За-
давать такой вопрос Кейс - все равно, что спрашивать у Папы Римского, как он
относится к катарской ереси6.
- Конечно же, нет!
- Вышел новый фрагмент, - быстрый хрипящий шепот.
- Когда?
- Сегодня утром. Длина сорок восемь секунд. С обоими персонажами.
Вокруг Кейс и бармена словно бы образуется защитный пузырь, сквозь который
не проникают звуки. Она тихо спрашивает:
- С диалогом?
- Нет.
- А вы уже посмотрели?
- Еще не успел. Пришло сообщение на мобильник.
- Ладно, не портьте впечатление, - предупреждает Кейс, спохватившись.
Бармен аккуратно складывает салфетку. Сизая струйка «Житана» плывет по воз-
духу , оторвавшись от европижонов.
- Хотите что-нибудь выпить?
Защитный пузырь лопается, впуская внешний гомон.
- Двойной эспрессо. - Порывшись в папке «Штази», она извлекает горсть тяже-
лой зазеркальной мелочи.
Бармен выцеживает эспрессо из черной машины в глубине бара. Свистит выле-
тающий пар. Форум сегодня будет стоять на ушах. Начнется с единичных постов,
с какого-нибудь одного очага, в зависимости от часового пояса и места появле-
ния фрагмента. А затем разойдется, как взрывная волна. Отследить людей, кото-
рые подкидывают фрагменты, до сих пор никому не удавалось. Они пользуются ли-
бо одноразовым имэйлом с динамического Ай-Пи, либо мобильным телефоном, либо
какой-нибудь приладой, заметающей следы. Иногда просто оставляют фрагмент на
одном из публичных серверов, чтобы активисты форума, рыщущие в сети, сами его
обнаружили.
Бармен приносит белую чашку на белом блюдце, ставит ее на черную полирован-
ную стойку. Рядом появляется металлическая корзинка, разбитая на секции. В
6 Катары (они же альбигойцы) отрицали папскую и епископскую власть.

каждой секции особый сорт сахара. Три разноцветных сорта. Еще одна особен-
ность Зазеркалья - сахар здесь едят в огромных количествах, добавляя в самые
неожиданные блюда.
Кейс сооружает столбик из шести фунтовых монет.
- Не надо, кофе за счет заведения.
- Спасибо.
Европижоны жестами сигнализируют о желании добавить. Бармен отходит к ним.
Сзади он похож на Майкла Стайпа7, накачавшегося анаболиками. Кейс убирает че-
тыре монетки в папку, а оставшиеся задвигает в тень от сахарной корзинки. До-
пив несладкий кофе, она встает и направляется к лифтам. На полпути почему-то
оглядывается - и натыкается на пристальный взгляд сквозь черную восьмерку.
Черное такси довезло до Камденского туннеля.
Приступ «Томми»-фобии прошел без следа, но душа все еще не подлетела. Боло-
то усталости вышло из берегов и разлилось до горизонта.
Кейс боится, что уснет на ходу. Автопилот влечет ее по супермаркету, в кор-
зине сами собой появляются продукты. Зазеркальные фрукты, молотый колумбий-
ский кофе, двухпроцентное молоко. В отделе канцелярских принадлежностей при-
бавляется моток черной изоленты.
Приближаясь по Парквею к дому Дэмиена, она замечает на столбе затрепанную
листовку. Выцветший стоп-кадр из позапрошлого фрагмента.
Герой пристально глядит в камеру, сзади угадывается вывеска «Кантор Фицдже-
ральд». На пальце у него обручальное кольцо.
Имэйл от Капюшончика: без слов, только приложение.
Кейс сидит перед «Кубиком» Дэмиена; рядом бурчит полулитровая французская
кофеварка, купленная на Парквее. Аромат убийственно-крепкого кофе. Не стоило
бы ей пить это зелье: сон все равно не прогнать, а вот кошмары будут обеспе-
чены, и опять придется просыпаться в предутренний полумрак, в дрожащий неуют
безликого часа. Но служение фрагментам требует жертв.
Последний миг на краю пропасти. Момент отрыва, перед тем как открыть новый
файл.
Капюшончик назвал его «№ 135». Перед этим было уже сто тридцать четыре
фрагмента - чего? Нового фильма, который кто-то продолжает снимать? Старого
фильма, который был зачем-то нарезан на кусочки?
Кейс решила пока не заходить на форум. Столкновение с новым фрагментом
должно быть чистым и прямым, без посторонних воздействий.
Капюшончик говорит: прежде чем смотреть новый фрагмент, надо постараться
забыть о предыдущих, чтобы освободиться от влияния виртуального видеоряда,
уже сконструированного в мозгу.
Мы разумны, потому что умеем распознавать образы, утверждает он. В этом на-
ше счастье и наша беда.
Кейс нажимает поршень кофеварки. Густая жидкость льется в чашку.
Кожаная куртка накинута на плечи одной из кибернимф. Белый торс прислонен к
серой стене, нержавеющий лобок упирается в пол. Равнодушное внимание. Безгла-
зая ясность.
Всего-то пять вечера, а уже хочется спать.
Отхлебнуть горячую горькую жидкость. Щелкнуть мышкой.
Сколько раз она сидела вот так, с чашкой кофе, ожидая появления первых кад-
ров?
Сколько времени прошло с тех пор, как она, если пользоваться терминологией
Мориса, «бесстыдно отдалась этому фантому»?
Плоский «Студио-дисплей» наливается абсолютной чернотой. Кейс словно при-
7 Солист группы REM.

сутствует при зарождении кинематографа, в тот судьбоносный люмьеровский мо-
мент, когда пыхтящий паровоз налетел на зрителей из тряпичного экрана, по-
вергнув их в первобытный мистический ужас, и они разбежались прочь, оглашая
криками улицы ночного Парижа.
Игра светотени. Острые скулы влюбленных, готовых обняться.
У Кейс по спине пробегают мурашки.
До сих пор они ни разу не притрагивались друг к другу.
Чернота на заднем плане смягчается, обретает структуру. Бетонная стена?
Герои выглядят, как обычно. Стиль их одежды стал темой бесчисленных постов
Кейс: ее восхищает невозможность точной датировки. Такой анонимности добиться
очень трудно. Прически героев тоже ни о чем не говорят. Мужчина может быть и
моряком, сошедшим с подводной лодки в 1914 году, и джазменом, отправляющимся
в ночной клуб в 1957-м. Нет ни одного намека, ни одной стилистической детали,
за которую можно было бы зацепиться. Мастерство высшей пробы. Черный плащ с
характерно поднятым воротником принято считать кожаным, однако с таким же ус-
пехом он может быть виниловым или резиновым.
Девушка одета в длинное пальто, тоже темное, из неопределенного материала.
Форма подплечников уже проанализирована вдоль и поперек в сотнях постов. В
принципе подплечники должны указать хотя бы на десятилетие, но к единому мне-
нию пока прийти не удалось.
Голова девушки непокрыта. Это можно расценить либо как намерение сбить хро-
нологическую привязку, либо как намек на силу личности: героиня плюет на эти-
кет и правила приличия своего времени. Вокруг ее прически тоже сломано немало
копий, опять-таки безрезультатно.
Сто тридцать четыре предыдущих фрагмента многократно перетасовывались и
сшивались фанатиками всего мира в бессчетное количество возможных видеорядов,
но по этим обрывкам до сих пор не удалось определить ни времени действия, ни
даже элементарного связующего сюжета.
Историю не раз пытались досочинить, заполнить пробелы собственными измышле-
ниями; наиболее интересные спекуляции новоявленных запрудеров8 давно живут
своей жизнью, превратившись в независимые кинематографические артефакты. Кейс
по большому счету не одобряет этих попыток.
Сидя в полумраке Дэмиеновой квартиры, она наблюдает, как на экране сливают-
ся в поцелуе две пары губ, и знает только, что ничего не знает. Хотя отдала
бы все на свете, чтобы целиком посмотреть фильм - а он существует, не может
не существовать, - из которого надерганы эти восхитительные кусочки.
Над головами обнявшейся пары вспыхивает белый огонь, и черные тени тянутся
кривыми когтями, как в «Кабинете доктора Калигари»9. . . Это все, экран гаснет.
Кейс нажимает кнопку, проигрывает фрагмент еще раз.
На форуме полным-полно новых постов: за день набежало несколько страниц. В
основном догадки и возбужденный треп в ожидании номера 135. Нужно быть в на-
строении , чтобы это читать.
Сонливость накатывает, как тяжелая мутная волна; бессилен даже колумбийский
кофе.
Кейс вяло раздевается, чистит зубы. Одеревеневшее тело вибрирует от кофеи-
на. Она выключает свет, добредает до кровати и заползает - в буквальном смыс-
ле слова - под жесткое серебряное покрывало.
Тяжелая волна нарастает, расшибается с налета.
Свернуться калачиком, в позе зародыша. Отдаться тяжелой волне. Остро про-
чувствовать одиночество.
Абрахам Запрудер - автор любительского документального фильма об убийстве Джона
Кеннеди.
9 Классический немой ужастик, снятый немецким режиссером Робертом Вине в 1919 г.

Арифметические
гранаты
Каким-то чудом Кейс удается промахнуть мимо безликого часа и доспать до за-
зеркального утра.
Ее будит странный гибрид легкой мигрени и металлических бликов на крыльях
отлетевшего сна.
По-черепашьи высунув голову из-под гигантской печной рукавицы, она щурится
на сияющие квадраты окон. Солнечный день. Душа, судя по всему, успела за это
время подлететь поближе; отношения с Зазеркальем перешли в новую фазу - экзо-
термический скачок, сопровождающийся выбросом энергии. Кейс выпрыгивает из
кровати - прямиком в ванную, где хромированный итальянский душ можно настро-
ить на массажный режим. Шипят бодрящие колючие струи. Водяная составляющая
Дэмиенова ремонта выше всяких похвал.
Кейс кажется, что рычагами ее тела завладела некая деятельная сущность, об-
ладающая собственным разумом и преследующая непостижимые цели. Любопытно по-
смотреть , к чему это приведет.
Высушить голову. Составить ПК на основе черных джинсов. Залить хлопья «Ви-
табикс» молоком, добавить кусочки банана. У молока неуловимый зазеркальный
привкус.
Кейс остается только наблюдать, как деятельная сущность уверенно орудует
рычагами: отрывает зубами кусок черной изоленты, небрежно заклеивает прожжен-
ную дыру. Элемент устаревшего панковского стиля. Надеть вылеченную куртку,
проверить деньги и ключи, сбежать по ступенькам, которых еще не коснулся ре-
монт, мимо чьего-то спортивного велосипеда и стопок старых журналов.
Улица залита солнечным янтарем: полная неподвижность. Исключение - кот,
промелькнувший мазком коричневой акварели. Кейс прислушивается на ходу: белый
лондонский шум набирает силу.
Чувствуя прилив необъяснимого счастья, она шагает по Парквею; на углу Хай-
стрит подворачивается такси, которое вовсе не такси, а просто голубая зазер-
кальная «джетта», покрытая пылью. Русский водитель за рулем; они едут в Нот-
тинг-Хилл. Кейс не боится: водитель слишком стар, слишком интеллигентен и
слишком неодобрительно на нее поглядывает.
Машина выезжает из Камден-тауна. Кейс сразу же теряет чувство направления.
У нее в голове нет дорожной карты города - только схема метро с прилегающими
пешеходными маршрутами.
Тошнотворные крутые повороты в лабиринте незнакомых улиц. За окном мелькает
непрерывная череда антикварных магазинчиков с периодическими вкраплениями па-
бов.
Голые блестящие щиколотки черноволосого мужчины, одетого в дорогое вечернее
платье - он стоит в дверях с газетой и стаканом молока. Армейский грузовик с
непривычно-хмурым выражением фар; кузов, затянутый брезентом; беретка водите-
ля.
Элементы зазеркальной уличной обстановки, назначение которых Кейс не может
угадать. Местные аналоги странного заведения под названием «Пункт проверки
качества воды» рядом с ее манхэттенской квартирой. Приятель однажды пошутил:
внутри ничего нет, кроме крана и стаканчика. Кейс часто представляет себя в
этой роли - инспектор-обходчик, который проверяет вкус воды в разных частях
города. Не то чтобы этим хочется заниматься всерьез, просто успокаивает сама
возможность существования такой профессии.
К моменту прибытия в Ноттинг-Хилл деловая сущность неожиданно покидает ко-
мандный пункт, и Кейс остается одна, в растерянности. Расплатившись с рус-
ским, она выходит из машины напротив Портобелло и спускается в подземный пе-
реход, воняющий пятничной мочой. Большие зазеркальные банки из-под пива, раз-

давленные, как тараканы. Метафизика коридора. Острая жажда кофеина.
Увы, «Старбакс» на втором этаже за углом еще не открылся. За стеклом опрят-
ный юнец сражается с огромными лотками, нагруженными выпечкой.
Кейс бесцельно бредет по улице, приближаясь к субботней ярмарке. Время семь
тридцать. Она не помнит, во сколько открываются магазины, но к девяти здесь
уже будет не протолкнуться. Зачем понадобилось сюда ехать? Она ведь не соби-
рается покупать антиквариат.
Кейс продолжает идти в сторону ярмарки. Мимо тянутся миниатюрные домики,
раздражающе ухоженные; здесь их, кажется, называют «конюшни». И вдруг замеча-
ет этих людей: трое по-разному одетых мужчин, с одинаково поднятыми воротни-
ками. Они неподвижно и озабоченно глядят в открытый багажник маленькой, неха-
рактерно старой зазеркальной машины. Точнее, не зазеркальной, а просто анг-
лийской: по ту сторону океана у нее нет эквивалента. Чуткая память с болез-
ненной поспешностью подсказывает возможное название: «Воксхолл».
Кейс не в состоянии объяснить, что в этих троих кажется столь необычным.
Может, серьезность, с которой они разглядывают содержимое багажника? Бритого-
ловый негр, самый крупный из них, хотя и не самый высокий, затянут наподобие
сардельки в нечто черное и блестящее, напоминающее искусственную кожу. Рядом
сутулится длинный тип с цементным лицом; его допотопный водонепроницаемый
плащ «Барбур» сверкает и лоснится на рукавах, как свежий конский навоз. Тре-
тий, молодой блондин с короткой стрижкой, одет в мешковатые скейтбордистские
шорты и потрепанную джинсовую куртку; на плече у него объемная сумка, как у
почтальона. Шорты и Лондон совсем не вяжутся друг с другом, думает Кейс, при-
ближаясь к троице и заглядывая в багажник.
Там лежат гранаты.
Черные компактные цилиндры, всего шесть штук, покоятся на сером свитере
среди картонных коробок.
- Эй, девушка! - окликает парень в шортах.
- Алле! - раздраженно вторит серолицый тип.
Пора уносить ноги, думает Кейс. Но вместо этого поворачивается к мужчинам:
- А?
- Вот, это и есть «Курты», - говорит блондин, подступая ближе.
- Да это же не она, идиот! - прерывает серолицый, уже со злостью. - Она не
придет, ясно!
Блондин озадаченно моргает:
- Так вы не за «Куртами»?
- За чем, простите?
- Ну, за арифмометрами.
Кейс, не в силах сдержать любопытства, склоняется над багажником.
- Что это за штуки?
- Арифмометры, - отвечает негр.
Скрипя пластиковой курткой, он наклоняется, берет одну из гранат и отдает
Кейс. Тяжелая штука, с насечкой, чтоб не соскальзывала рука. По бокам верти-
кальные прорези с ползунками, сверху окошки с циферками. На торце ручка, как
на кофемолке. Стратегическая кофемолка.
- Ничего не понимаю, - говорит Кейс, борясь с ощущением нереальности. Вот
сейчас все поплывет, и она проснется в Дэмиеновой кровати.
Покрутив предмет в руках, она находит то, что искала - фирменный знак. СДЕ-
ЛАНО В ЛИХТЕНШТЕЙНЕ. Лихтенштейн?
- Для чего они нужны?
- Особо точный инструмент, - отвечает негр, - для арифметических операций.
Заметьте, ни одной электронной детали, голая механика. С ним работать - все
равно, что снимать на старую тридцатипятимиллиметровую камеру. Это самый ма-
ленький механический калькулятор, когда-либо созданный человеком. - Голос у

негра мягкий, сладкозвучный. - Его изобрел австралиец Курт Герцтарк еще во
время войны. Он тогда был узником Бухенвальда. Лагерное начальство о его ра-
боте знало, но не препятствовало. Это вписывалось в концепцию «интеллектуаль-
ного рабства». Арифмометр хотели подарить фюреру, когда закончится война. Од-
нако в 1945 году Бухенвальд освободили американцы. А Герцтарк сумел выжить и
даже сохранил свои чертежи.
Негр осторожно берет арифмометр у Кейс. Какие огромные у него руки! Толстые
пальцы двигают ползунки, выставляя число. Сжав ребристое утолщение, он про-
кручивает ручку. Мягко стрекочет механизм, в окошках меняются цифры. Негр
подносит прибор к глазам:
- Ну вот, в отличном состоянии. Цена восемьсот фунтов. Что скажете?
Его веки опускаются, он замирает в ожидании ответа.
- Красивая вещь, - говорит Кейс. - Только что я с ней буду делать?
Теперь она чувствует себя увереннее, предложение негра заполнило недостаю-
щий контекст. Это просто дилеры, они торгуют этими штуками.
- На хрен я тогда приезжал?! - взрывается серый тип, выхватывая у негра ци-
линдр . - Овца, блин!
Кейс понимает, что последнее относится не к ней. Серый тип сейчас похож на
фотографию Сэмюеля Беккета из школьного учебника. У него ногти с черной каем-
кой, на длинных пальцах рыжая потрава от никотина. Он злобно поворачивается и
кладет цилиндр в багажник, рядом с остальными гранатами.
- Хоббс, имей терпение, - вздыхает негр. - Она еще придет, давай подождем!
- Пошел ты! - огрызается Хоббс.
Склонившись, он ловко укутывает товар свитером. Заботливое, даже материн-
ское движение. Он захлопывает багажник и дергает крышку, проверяя, закрылся
ли замок.
- Только время зря потерял!
Он подходит к передней двери и распахивает ее - с оглушительным лязгом.
Кейс успевает заметить салон мышиного цвета, сальную кожаную обивку и пере-
полненную пепельницу, которая выпирает из приборной доски наподобие выдвижно-
го ящика.

- Она придет, Хоббс, - повторяет негр без особого энтузиазма.
Хоббс молча залезает в кабину, хлопает дверью, бросает яростный взгляд че-
рез грязное боковое стекло. Мотор заводится с астматическим хрипом. Продолжая
злобно сверкать глазами, Хоббс дергает рычаг. Машина трогается, едет в сторо-
ну Портобелло и на первом же перекрестке сворачивает направо.
- Не человек, а проклятие какое-то... - вздыхает негр. - Сейчас она придет,
и что я скажу? - Он поворачивается к Кейс. - А все вы! Да, вы его разочарова-
ли. Он подумал, что вы - это она.
- Она - это кто?
- Она - покупатель. Работа на японский коллекционер, - вступает блондин. У
него высокие славянские скулы, открытый взгляд и сильный акцент, как у эмиг-
ранта , еще не привыкшего к английскому. - Не ваша вина, не надо обижайтесь.
Нгеми просто огорчился. - Он указывает на негра.
- Ну ладно. - Кейс пожимает плечами. - Извините. Удачи!
Она разворачивается и идет к Портобелло. Рядом открывается зеленая дверь, и
на тротуар вываливается полная женщина средних лет. Черные кожаные штаны, со-
бака на поводке. Появление этой матроны из Ноттинг-Хилла словно бы разрывает
невидимые путы. Кейс ускоряет шаг.
За спиной стучат ботинки; она оглядывается. Блондин бежит следом, сумка
шлепает его по заду. Негр уже куда-то исчез.
- Я вас проводить, пожалуйста, - говорит блондин, поравнявшись с ней и улы-
баясь , словно для него это большая радость. - Меня зовут Войтек Бирошек.
- Имя мне Измаил, - отвечает она, не замедляя шаг.
- Разве женское имя? - Он семенит сбоку, по-собачьи заглядывая в лицо. Ред-
кая разновидность наивности, не вызывающая отвращения.
- Да нет, меня зовут Кейс.
- Кейс... Как чемодан?
- Вообще-то имя произносится, как «Кейси». - Она зачем-то начинает объяс-
нять . - Мать назвала меня в честь одного человека по фамилии Кейси. Но мне
больше нравится Кейс.
- А кто такой был Кейси?
- Эдгар Кейси, «спящий пророк» из Вирджинии-Бич.
- А зачем так делать ваша мать?
- Потому что она типичная вирджинская чудачка. Вообще она не любит об этом
говорить.
Это чистая правда.
- А что вы здесь делать?
- Иду на ярмарку, - по-прежнему не замедляя шаг. - А вы?
- Тоже на ярмарку.
- Что это были за люди?
- Нгеми продавать мне «Зи-Экс 81».
- А что это такое?
- «Синклер Зи-Экс 81», персональный компьютер. Делали такие в восьмидеся-
тых. В Америке называли «Таймекс 1000», то же самое.
- Нгеми - это толстяк?
- Да, торгует старый компьютер, антикварный калькулятор. С девяносто седь-
мой год.
- Ваш партнер?
- Нет. Организовать мне встречу. - Он похлопывает по сумке, внутри что-то
гремит. - Для «Зи-Экс 81».
- Но сейчас он продавал арифмометры?
- Да, «Курты». Замечательные! Правда, да? Нгеми и Хоббс надеются на совме-
стная продажа. Коллекционер из Японии. Но Хоббс большая проблема. Всегда
большая проблема.

- Что, тоже дилер?
- Математик. Гениальный печальный человек. Сильно любит «Курты», но себе не
может позволить. Только посредник, купить и продать.
- Не очень приятный тип.
Кейс решает воспользоваться случаем и поработать стиль-разведчиком на выез-
де , как она это называет. Ей не впервой высаживаться в трущобных районах типа
Дог-тауна, где был изобретен скейтборд, чтобы разнюхать, не вызревает ли там
что-нибудь новое. В таком деле главное не ошибиться со следующим вопросом.
Именно так она вышла на легендарного мексиканца, который впервые надел бейс-
болку задом наперед: правильно выбрала следующий вопрос. Вот такая она кру-
тая.
- А на что похожи эти «Зи-Экс 81»?
Войтек останавливается, роется в сумке и извлекает на свет невзрачный по-
трепанный прямоугольник черного пластика, размером с видеокассету, к которому
сверху привинчена маленькая клавиатура - на манер того, как в дешевых мотелях
привинчивают к тумбочке телевизионный пульт, чтобы не украли жильцы.
- Это что, компьютер?
- Один килобайт памяти!
- Всего-то?
Они уже дошли до улицы с названием Вестборн-гроув; дорогие магазинчики по-
падаются чаще. Впереди, на перекрестке с Портобелло, бурлит ярмарочная толпа.
- А какая от них польза?
- О, это очень сложно.
- Сколько же их у тебя?
- Много, очень много.
- И зачем они тебе нужны?
- Важная веха в истории персональных компьютеров, - отвечает он серьезно. -
И в истории Великобритании. Причина, почему здесь так много программисты.
- Да? И почему же?
Вместо ответа Войтек извиняется и ныряет в переулок, где рабочие разгружают
помятый фургон. Короткий обмен фразами с крупной женщиной в бирюзовом плаще.
Он возвращается, засовывая в сумку еще два черных прямоугольника.
Они идут дальше. Войтек рассказывает про английского изобретателя Синклера,

который был гением в одних вещах и полным профаном в других. Он предугадал
потребность в дешевых персональных компьютерах, но почему-то решил, что люди
будут в первую очередь использовать их для изучения программных языков. Стои-
мость «Зи-Экс 81», известного в Америке, как «Таймекс 1000», не превышала то-
гдашнего эквивалента ста долларов, однако все команды надо было вводить при
помощи дурацкой мотельной клавиатуры. Это определило недолгую рыночную жизнь
продукта, а также, по мнению Войтека, привело к увеличению процента хороших
программистов в Англии. Необходимость вручную кодировать каждый шах1 приучила
их к определенному складу мысли.
- Как хакеры в Болгарии, - приводит он не совсем понятное сравнение.
- В Америке тоже продавали «Таймексы», - замечает Кейс. - Почему же у нас
нет хороших программистов?
- У вас тоже есть программисты, но Америка все по-другому. Америка захотела
игровая приставка, «Нинтендо». А «Нинтендо» не может воспитать программиста.
Потом еще другая причина. Компьютер привезли в Америку, самая первая партия.
А модуль расширения памяти опоздал на три месяца. Люди купили продукт, при-
несли домой. А он совсем ничего не может. Катастрофа!
Первая Нинтендо - Nintendo Entertainment System (NES).
Кейс думает, что люди везде одинаковые. В Англии они хотели «Нинтендо» не
меньше, чем в Америке, - и, разумеется, получили то, что хотели. Так что если
теория Войтека верна, то грядущее поколение английских программистов будет
являть собою печальное зрелище.
- Я хочу кофе, - заявляет она.
Войтек кивает и ведет ее по одряхлевшей галерее на углу Портобелло и Вест-
борн-гроув - мимо русских лоточников, торгующих старыми часами, потом вниз по
ступенькам, в тесное подвальное кафе, и угощает так называемым белым кофе.
Этот напиток Кейс помнит по первым детским визитам в Зазеркалье, когда здесь
еще не было «Старбакса». Слабый кофейный раствор, круто заправленный сгущен-
кой и тяжелым сахаром. Она пьет и вспоминает отца, их первый поход в лондон-
ский зоопарк. Тогда ей было десять лет.
Они с Войтеком сидят на раскладных деревянных стульях, которые стояли
здесь, наверное, еще до войны, и осторожно прихлебывают обжигающий белый ко-
фе.
И тут Кейс замечает Мишлена - рядом с кассой, буквально в пяти метрах от

нее. Белый полуметровый опарыш, насаженный на палочку. Внутри, судя по всему,
электрическая подсветка. «Мишлен» - это торговый знак, который впервые вызвал
у нее болезненную реакцию - в возрасте шести лет.
- Он получил утку в лицо на скорости двести пятьдесят узлов, - тихонько
произносит она.
Войтек смотрит на нее и озадаченно моргает:
- Что?
- Не обращай внимания.
Это ее заклинание.
Один из друзей отца, летчик, когда Кейс была еще ребенком, рассказал исто-
рию про своего коллегу, который взлетел из аэропорта Сиу-Сити и столкнулся с
уткой, набирая высоту. Лобовое стекло разбилось, в кабину ворвался ветер. Са-
молет каким-то чудом сумел приземлиться. Пилот остался в живых и даже вернул-
ся к полетам, но в его левом глазу навсегда застряли микроскопические осколки
стекла. История буквально заворожила Кейс, и позднее она обнаружила, что даже
самых страшных рекламных чудовищ можно нейтрализовать, если при их появлении
произнести эту волшебную фразу.
- Это как вербальный тик, - поясняет она.
- Тик?
- Ну, трудно объяснить...
Кейс оглядывается по сторонам. У стены раскинута небольшая палатка, торгую-
щая викторианскими хирургическими инструментами. Продавец - древний старик с
высоким пятнистым лбом, с белыми бровями, которые кажутся грязными. Его голо-
ва по-птичьи упрятана в плечи. Он стоит за прилавком, который со всех сторон
забран стеклом. Внутри сверкают необычные предметы. Некоторые из них лежат в
открытых футлярах, обшитых выцветшим бархатом. Кейс хватается за этот пред-
лог, чтобы как-то вырулить из разговора про утку. Взяв чашку с кофе, она
встает, пересекает посыпанный опилками коридор и подходит к прилавку.
- Что это такое? - Она показывает на первую попавшуюся коробку.
Продавец смотрит на нее, потом на коробку, потом снова на нее.
- Набор для трепанации черепа работы Еванса Лондонского, сделанный в 1780
году, в оригинальном футляре из акульей кожи.
- А вот это?
- Французский набор с лучковой дрелью для удаления камней из почек. Начало
девятнадцатого века, мастер Гранжере. Футляр красного дерева, с бронзовыми
заклепками.
Глубоко посаженные воспаленные глазки ощупывают Кейс, словно прикидывая, не
пройтись ли по ней хитроумным изделием мастера Гранжере, которое в разобран-
ном виде блестит в углублениях побитого молью бархата.
- Спасибо, - благодарит Кейс, коря себя за неудачный выбор отвлекающего
предлога.
Повернувшись к Войтеку, она машет рукой:
- Пойдем на воздух.
Тот обрадовано встает, поправляет сумку на плече и следует за ней к выходу.
К этому часу на улице полно народу. Любители старины и просто туристы - в
основном соотечественники Кейс либо японцы. Толпа, как на стадионе во время
концерта. Люди лениво ползут вдоль Портобелло в обоих направлениях, прямо по
проезжей части, а тротуары заняты пестрыми лотками мелких торговцев. Тучи ра-
зошлись, солнце сияет в полную силу. У Кейс кружится голова - от яркого све-
та, медлительной толпы и внутренней суматохи, вызванной прибытием отставшей
души.
- Сейчас уже плохо, ничего не найдешь, - бормочет Войтек, озираясь и прижи-
мая сумку к животу. - Мне надо пойти, надо работать.
- Кем ты работаешь? - спрашивает Кейс, чтобы разогнать головокружение.

В ответ Войтек кивает на свою сумку:
- Надо проверить исправность. Рад был встретиться!
Покопавшись в кармане, он достает белый картонный прямоугольничек с чер-
нильным штампом. Его электронный адрес.
Кейс не признает визитных карточек. Ни к чему давать значимую информацию
малознакомым людям.
- У меня нет визитки, - говорит она, но все же сообщает ему свой имэйл: все
равно не запомнит.
Войтек расцветает. Торжествующая улыбка зажигается под геометрически пра-
вильными славянскими скулами. Повернувшись, он растворяется в толпе.
Кейс отпивает кофе. Все еще горячий, обжигает язык. Она осторожно выкидыва-
ет стаканчик в переполненную урну. Ей хочется пешком вернуться на Ноттинг-
Хилл, зайти в «Старбакс» и заказать нормальный кофе с зазеркальным молоком. А
оттуда на метро доехать до Камдена.
Прилетевшая душа угомонилась, головокружение прошло. Кейс чувствует себя
комфортно.
- Он получил утку в лицо на скорости двести пятьдесят узлов, - тихонько по-
вторяет она, чтобы закрепить приятное ощущение, и направляется в сторону Нот-
тинг-Хилла.
По заслугам
«Крестовый поход детей» за несколько лет почти не изменился.
Этим термином Дэмиен называет подростковую тусовку в Камден-тауне. Каждую
субботу толпы тинейджеров наводняют Хай-стрит от станции метро до Камден-
лока.
Кейс оказывается в этой толпе, поднявшись из гулких громыхающих глубин под-
земки; ее вывозит на свет трясучий эскалатор, ступени которого обиты запач-
канной и очень прочной на вид деревянной рейкой.
Запруженная тинейджерами улица похожа на средневековую гравюру, где изобра-
жена публичная казнь.
Фасады домов по обеим сторонам украшены искаженными барельефами: макеты
старых самолетов, ковбойских сапог и шнурованных ботинок «Доктор Мартене».
Объемные фигуры выглядят коряво, словно их вылепили из пластилина великанские
детишки.
В свое время Кейс провела здесь много часов - иногда в компании ведущих ди-
зайнеров обувных гигантов, сколотивших миллионы на кроссовках для бесчислен-
ных молодых ног, а иногда одна, в поисках случайных самородков уличной моды.
Это бурливое скопление совсем не похоже на вялую толпу в Портобелло. Рабо-
тают другие движущие пружины, летают другие запахи. Феромоны, ароматизирован-
ные сигареты, гашиш.
Кейс прокладывает курс в толчее, ориентируясь на вывеску «Вирджин Мега-
стор», господствующую над местностью. По пути она могла бы немного задержать-
ся, поработать, повертеться в толпе. В Нью-Йорке есть заказчики, которые за-
платят хорошие деньги за отчет с подписью «Кейс Поллард» о том, что сегодня
делают, носят и слушают эти юные крестоносцы. Но сейчас она просто не в на-
строении . К тому же формально у нее контракт с «Синим муравьем». Так что луч-
ше провести тихий вечер в уютной квартире Дэмиена - тем более что добраться
туда можно буквально за пару минут, если пройти через овощные ряды на Инвер-
нес-стрит. Заодно и запасы пополнить.
Продукты здесь посвежее, чем в супермаркете. Кейс покупает апельсины, оче-
видно, привезенные из Марокко или Испании, и несет их домой в розовом про-
зрачном пакете.
Хорошо, что у Дэмиена нет сигнализации. Кейс уже не раз попадала в дурацкие

ситуации, ночуя у друзей, чьи квартиры были поставлены на охрану. Она нащупы-
вает в кармане ключи - большие, увесистые, как фунтовые монеты. Один от подъ-
езда и два от квартиры.
Войдя внутрь, она прислушивается к своим ощущениям. Квартира уже не вызыва-
ет дискомфорта: отставшая душа возвратилась, и давешние предрассветные страхи
испарились без следа. Сейчас это просто жилище старого друга, недавно отре-
монтированное . Кейс скучает по Дэмиену. Жалко, что он сейчас на съемках в
России. Побродили бы вместе в камденской толпе или поднялись на Примроуз-
Хилл.
События сегодняшнего утра кажутся сном: встреча с Войтеком, серолицый мате-
матик, черные калькуляторы из Бухенвальда.
Кейс запирает дверь и усаживается перед компьютером. «Кубик» дремлет, по-
маргивая огоньками. У Дэмиена выделенная линия, интернет всегда под рукой.
Пора зайти на Ф:Ф:Ф, посмотреть, что думают о поцелуе Капюшончик, Кинщик, Ма-
ма Анархия и прочие братья-фрагментщики. Форум наверняка запружен свежими
теориями.
Капюшончик из них самый интересный. Они постоянно обмениваются имэйлами,
даже когда на Ф:Ф:Ф затишье. Кейс знает о нем очень мало: живет где-то в Чи-
каго ; судя по всему, гомосексуалист. Ни имени, ни фамилии. Но когда доходит
до фрагментов, они понимают друг друга с полуслова, как никто в мире. Разде-
ляют сомнения, комплексы, интуитивные догадки.
Чтобы не набивать заново адрес форума, Кейс кликает на историю браузера.
Открывается окошко журнала.
АЗИАТСКИЕ ШЛЮХИ ПОЛУЧАЮТ ПО ЗАСЛУГАМ.
ФЕТИШ: ФРАГМЕНТЫ: ФОРУМ.
Рука замирает на мыши, глаза - на первой строчке.
Кейс чувствует, как волосы в буквальном смысле шевелятся на затылке.
Она сознает, что это уже непоправимо, что простым умственным усилием не
удастся поменять местами азиатских шлюх и Ф:Ф:Ф, тем не менее отчаянно жела-
ет, чтобы азиатские шлюхи перескочили на вторую строчку. Однако шлюхи ей не
подчиняются. Кейс неподвижно смотрит на экран, словно это не экран, а малень-
кий коричневый паучок из цветника в Портленде. Тогда она тоже застыла в ужа-
се, а паучок неторопливо полз по цветку, и подошедший хозяин сообщил, что в
этом невзрачном насекомом достаточно нейротоксина, чтобы гарантированно и му-
чительно лишить жизни их обоих.
Квартира Дэмиена уже не кажется надежным убежищем; она превратилась в не-
знакомое и опасное место. В безвоздушное замкнутое пространство, в котором
происходят странные, нехорошие вещи. Кейс вспоминает, что в квартире есть еще
второй этаж, куда она в этот приезд так и не поднималась.
Она смотрит на потолок.
И почему-то вспоминает, как однажды лежала на спине, чувствуя легкую ра-
дость или скорее приятное полузабвение, а сверху ритмично двигался бывший
эпизодический дружок по имени Донни.
У Донни по жизни было больше проблем, чем у других парней, и, в конце кон-
цов, Кейс пришлось признать, что это как-то связано с его именем. Ее подруга
с самого начала так и заявила: никто в здравом уме не станет встречаться с
парнем по имени Донни. Это был нищий пропойца из Ист-Лансинга, полуирландец-
полуитальянец с исключительно красивым лицом и мягким чувством юмора. Очевид-
но, благодаря этому последнему качеству Кейс неожиданно для себя несколько
раз оказывалась на несвежей постели в тесной квартире на Клинтон-стрит между
Ривингтоном и Делэнси, созерцая ритмично двигающуюся на фоне облезлого потол-
ка ухмылку Донни.
История закончилась, когда однажды, лежа на спине и наблюдая на лице Донни
приметы фазового перехода к неизбежному оргазму, Кейс решила роскошным движе-

нием закинуть руки за голову. Ее левая ладонь попала в щель между грязной
стеной и спинкой кровати и наткнулась там на что-то твердое, холодное и гео-
метрически правильное. Это был ствол автоматического пистолета, приклеенного,
должно быть, при помощи изоленты той же марки, которой она сегодня утром за-
лепила дыру на «Баз Риксоне».
Донни был левша, и пистолет прилепил соответственно - чтобы можно было лег-
ко дотянуться, лежа на спине.
Это был конец романа. В голове у Кейс с легким треском замкнулась простая
логическая цепочка: если парень спит с пистолетом - значит, Кейс не спит с
парнем. Осталось только подождать, положив пальцы на ребристую рукоять писто-
лета , пока Донни завершит свой последний конкур на этой лошадке...
Но здесь, в Камден-тауне, в квартире Дэмиена на втором этаже есть комната.
Та самая, где Кейс обычно спала во время прошлых визитов. Насколько ей из-
вестно, эта комната сейчас переоборудована в монтажную студию.
Может, там кто-нибудь прячется? А в ее отсутствие сходит вниз и от нечего
делать смотрит на азиатских шлюх?.. Дико, невозможно! И все же какая-то доля
вероятности существует. Страшная мысль.
Кейс заставляет себя внимательно осмотреться. Моток изоленты лежит на ковре
- вернее, стоит на боку, как будто он упал и откатился. А ведь она ясно пом-
нит, что положила моток на журнальный столик, откуда он самостоятельно спрыг-
нуть не мог.
Паническая пружина подбрасывает ее и влечет на кухню, где она начинает
рыться в поисках оружия. Ножи в ящике. Новые, неиспользованные, острые как
бритва. Но Кейс не уверена, что сможет с ними управиться, а присутствие режу-
щих объектов только обострит ситуацию. Она выдвигает другой ящик; там коробка
с какими-то деталями. Тяжелые блестящие железки, очевидно, запасные органы
для киберманекенов. Короткий увесистый цилиндр плотно ложится в руку, плоские
торцы едва выступают из кулака. Столбик монет - весьма неплохое оружие, вспо-
минает она. Хоть какая-то польза от общения с Донни.
Сжимая железку, она осторожно поднимается по ступенькам и осматривает мон-
тажную студию на втором этаже. Никого. И спрятаться негде. Из старой мебели
остался только узкий диван - ее привычное спальное место, когда Дэмиен дома.
Кейс спускается и методично обыскивает квартиру, с замиранием сердца откры-
вая двери кладовок. Но обе кладовки тоже пусты: Дэмиен не любит аккумулиро-
вать хлам.
В кухне она проверяет нижние шкафы, потом заглядывает в отсек под ракови-
ной. Притаившегося злодея там нет, зато есть желтая измерительная рулетка,
забытая рабочими.
Кейс закрывает входную дверь на латунную цепочку, весьма хлипкую по нью-
йоркским стандартам. Да и вообще, в Нью-Йорке дверным цепочкам доверять не
привыкли. Но пусть будет хоть какая-то преграда.
Все окна, кроме одного, герметично заперты и закрашены белой эмалью поверх
щелей. Доброму плотнику с добрым инструментом потребуется добрых три часа,
чтобы какое-то из них открыть. Единственное незапечатанное окно, вскрытое,
надо полагать, все тем же добрым плотником, притянуто к раме внушительными
зазеркальными болтами с хитрыми головками. Для таких болтов нужен специальный
ключ. Интересно, есть ли он у Дэмиена? Так или иначе, это окно можно открыть
только изнутри, а стекло цело, и значит, отсюда никто не мог проникнуть.
Кейс снова оглядывается на входную дверь.
У кого-то есть ключи. От обоих замков, плюс еще ключ от подъезда.
Может, Дэмиен завел новую подружку и забыл об этом сообщить? Или, может,
старая подружка сохранила ключи. Или уборщица что-то оставила в квартире, а
потом вернулась, пока Кейс не было дома.
И тут она вспоминает, что замки поменяли в процессе ремонта. Новые ключи

она получила по «Федексу», накануне отъезда. Их выслала ассистентка Дэмиена,
та самая, что сразу после ремонта прибрала квартиру. Эта женщина специально
звонила в Нью-Йорк, спрашивала, дошли ли ключи, потому что дубликатов у нее
не было. И в разговоре, кстати, упомянула, что уборщицу Дэмиен недавно уво-
лил.
Кейс идет в спальню и внимательно осматривает свои вещи. Непохоже, чтобы
кто-нибудь в них рылся. Она вспоминает первого «Джеймса Бонда» с чудовищно
юным Шоном Коннери. Перед походом в казино тот имел привычку запечатывать
дверь гостиничного номера при помощи благородного шотландского плевка и глян-
цевой черной волосинки.
Теперь уже поздно запечатывать.
Она возвращается в гостиную, где беззаботно дремлет «Кубик» и лежит на ков-
ре рулон изоленты. Комната обставлена просто и семиотически нейтрально. Дэми-
ен под страхом увольнения запретил декораторам привносить в дизайн стандарт-
ные элементы журнальной роскоши.
Где еще могут остаться следы вторжения?
Телефон.
На столе, рядом с компьютером.
Примитивный зазеркальный аппарат без обычных наворотов, даже без индикатора
вызовов. Дэмиен считает, что эти штучки только похищают время и создают лиш-
ние проблемы.
По крайней мере, есть кнопка повторного набора.
Кейс снимает трубку и вопросительно смотрит на нее, словно ожидая ответа.
Но слышит лишь равнодушное гудение.
Она нажимает повторный набор. Пищат зазеркальные звоночки. Трубку наверняка
поднимет автоответчик «Синего муравья» или дежурный секретарь. Именно туда
она звонила последний раз в пятницу утром, чтобы узнать, выехала ли машина.
- Lasciate un messagio, rispondero appena possible.
Быстрый, напряженный женский голос.
Гудок.
Кейс яростно бросает трубку, едва сдерживая крик.
«Оставьте сообщение, я перезвоню».
Проклятая Доротея.
Спичечная
фабрика
Оглядывая квартиру, Кейс вспоминает голос отца. И повторяет вслух:
- Задача номер один: обеспечить безопасность периметра.
Уин Поллард в течение двадцати пяти лет обеспечивал безопасность зданий
американского посольства в различных странах. Выйдя на пенсию, он изобрел и
запатентовал особо гуманное ограждение для сдерживания толпы во время рок-
концертов .
Любимой детской сказкой Кейс был обстоятельный и подробный рассказ отца о
том, как ему удалось обеспечить безопасность канализационных шахт на террито-
рии американского посольства в Москве.
Кейс простукивает входную дверь, покрашенную белой краской. Скорее всего,
это цельный дуб. Причем сработано, подобно многим старым вещам, гораздо креп-
че, чем требуется. Петли, разумеется, с внутренней стороны, то есть дверь от-
крывается вовнутрь и упирается вот в эту стену. Кейс прикидывает расстояние
до стены, потом критически оглядывается на письменный стол.
Достав из-под раковины рулетку, она замеряет сначала длину стола, потом
расстояние между дверью и стеной. Получается зазор в восемь сантиметров. Если
подпереть дверь столом, то злодеям потребуется либо топор, либо динамит, что-

бы вломиться в квартиру.
Она снимает со стола аппаратуру и аккуратно, не отсоединяя проводов, пере-
носит ее на ковер. Телефон, клавиатура, «Студио-дисплей», колонки. Потрево-
женный «Кубик» просыпается, и на экране снова возникают азиатские шлюхи. Пер-
вой строчкой. Кейс берется за «Кубик», пальцы случайно задевают выключатель.
Компьютер вырубается. Она ставит его на пол, включает питание и подходит к
опустевшему столу. Верхняя часть легко снимается с боковых подножек. Тяжелен-
ная доска. Но Кейс принадлежит к типу женщин, которые при кажущейся хрупкости
фигуры обладают поразительной физической силой. В университете она была го-
раздо лучшим скалолазом, чем ее тогдашний мускулистый дружок с факультета
психологии. Дружок злился и не раз пытался доказать обратное, но Кейс неиз-
менно добиралась до вершины первой, причем по более сложному маршруту.
Кейс подносит доску к стене, ставит ее на попа и возвращается за остальными
частями. Подтащив боковины к двери, она раздвигает их на нужное расстояние и
осторожно, стараясь не поцарапать свежеокрашенную стену, опускает на них
верхнюю доску. Баррикада готова, можно проверять. Кейс отпирает замки. Дверь
открывается на положенные восемь сантиметров и натыкается на стол. Снаружи в
образовавшуюся щель нельзя даже заглянуть. Безопасность периметра обеспечена.
Она запирает дверь и накидывает цепочку.
«Кубик» выдает на экран предупреждение, что его выключили неожиданно. Кейс
подходит, садится на ковер и нажимает «О'кей». Компьютер загружается; она от-
крывает браузер и еще раз убеждается, что азиатские шлюхи никуда не делись.
Подавив волну брезгливости, Кейс решительно тычет в них курсором.
К ее немалому облегчению, на сайте нет ни пыток, ни убийств, ни даже грубых
извращений. По заслугам азиатские шлюхи получают не что иное, как толстые
«болты» во все дыры. Причем эти «болты», в соответствии с канонами сугубо
мужской порнографии, показаны абстрактно, вне привязки к мужским телам, слов-
но это не человеческие органы, а наконечники механических манипуляторов.
Закрыв страницу, Кейс вынуждена еще какое-то время сражаться с оппортуни-
стическими рекламными окошками; некоторые из них на быстрый взгляд содержат
гораздо худшие вещи, чем азиатские шлюхи.
Теперь в истории браузера эти шлюхи представлены дважды, перед Ф:Ф:Ф и по-
сле . Типа, чтоб не сомневалась.
Кейс пытается вспомнить, какой этап в рассказах отца следовал за обеспече-
нием безопасности периметра. Наверное, поддержание нормального жизненного
цикла. Психологическая профилактика. Да, именно так он это называл. Займись
обычными делами. Сохраняй присутствие духа. Сколько раз за последний год ей
приходилось прибегать к этому приему?
Она прикидывает, чем сейчас можно отвлечься, - и вспоминает о форуме и де-
сятках непрочитанных постов, в которых обсуждается новый фрагмент. Вот этим
она и займется: вскипятит чаю, почистит апельсин и начнет штудировать набе-
жавшие посты, сидя по-турецки на ковре. А потом спокойно подумает, как посту-
пить с азиатскими шлюхами и Доротеей Бенедитти.
Кейс не впервой использовать форум в качестве защитного фильтра. Пожалуй,
только в этом качестве она его и использует. Инструмент для отсечки. Все, что
не связано с фрагментами, отсекается. Проблемы, новости, весь окружающий мир.
Наливая в чайник воду, она снова вспоминает голос отца, перипетии его мос-
ковской миссии.
В глубине души Кейс всегда болела за агентов КГБ. Ей хотелось, чтобы они
обошли хитроумную отцовскую защиту и проникли в посольство. Она представляла,
как маленькие заводные субмарины, изящные, словно яйца Фаберже, поднимаются
по канализационным трубам и всплывают в посольских унитазах, жужжа заводными
моторчиками. Иногда ей делалось стыдно: ведь работа отца, которой он так гор-
дился, заключалась как раз в том, чтобы не пускать их в унитазы. Но стыд бы-

стро проходил. Было неясно, почему послы должны бояться забавных плавающих
игрушек, и вся миссия воспринималась как некая взрослая игра.
На кухне свистит чайник.
Устроившись перед «Кубиком», будто на пикнике, Кейс заходит на Ф:Ф:Ф. Новых
постов действительно много, причем многие из них далеко не безобидны. Страсти
уже начали накаляться.
Мама Анархия опять сцепилась с Капюшончиком.
Капюшончик фактически является спикером фракции «сборщиков». Эти ребята
уверены, что найденные фрагменты представляют собой части еще не снятого
фильма, которые автор выкладывает в сеть по мере их завершения.
Их противники - фракция «разбивщиков», составляющая крикливое меньшинство.
«Разбивщики» придерживаются иного мнения. Они убеждены, что фильм уже отснят
и смонтирован, а фрагменты вырезаются из готовой ленты и подбрасываются в
произвольном порядке. Мама Анархия - законченный «разбивщик».
На форуме не утихают теософские споры по этому вопросу, но Кейс смотрит на
дело проще. Если фрагменты нарезаны из уже отснятого фильма, значит, все
фрагментщики стали жертвами одного из самых изощренных издевательств, когда-
либо придуманных человеком.
Фрагментщики-основатели, которые нашли и связали друг с другом первые ку-
сочки, были безусловными «разбивщиками». Им казалось очевидным, что за всем
стоит какой-нибудь вредный талантливый студент, выбросивший в интернет куски
своей дипломной короткометражки. Однако число фрагментов продолжало расти, а
их неизменное качество все убедительнее свидетельствовало против авторского
дилетантизма, и постепенно большинство фрагментщиков начало склоняться к мыс-
ли, что им показывают свежие монтажные куски нового, еще не снятого полномет-
ражного фильма. Выдающаяся, ни на что не похожая красота операторской работы
говорила о том, что в распоряжении таинственного автора находятся весьма
серьезные ресурсы, даже если большая часть видеоряда смоделирована на компью-
тере . В то же время ни в сети, ни в рекламных анонсах не было никаких упоми-
наний о кинопроекте такого масштаба.
Капюшончик был первым, кто высказал идею о «Кубрике-самоучке». Это произош-
ло вскоре после того, как Айви создала и запустила сайт Ф:Ф:Ф, сидя в своей
сеульской квартире. Идея Капюшончика пришлась по душе как «сборщикам», так и
«разбивщикам», и даже Мама Анархия скрепя сердце взяла на вооружение термин
«Кубрик-самоучка», несмотря на идеологическую неприязнь к его автору. Пред-
ставим себе, говорил Капюшончик, что фрагменты создает в ночи непризнанный
гений-одиночка, имеющий доступ к студийным мощностям. Представим, что в силу
каких-то причин он держит свою работу в тайне, а декорации и героев моделиру-
ет на компьютере, от начала и до конца. . . Обе партии фрагментщиков считают,
что такая гипотеза имеет право на жизнь. Только «разбивщики» добавляют, что
фильм, разумеется, уже создан, а «сборщики» возражают, что «Кубрик-самоучка»
просто выкладывает в сеть свежеиспеченные куски.
Впрочем, сейчас предмет конфликта в другом. Капюшончик опять наорал на Маму
Анархию за ее склонность к цитированию Бодриярда и других французских филосо-
фов , которых он так люто ненавидит. Вздохнув, Кейс нажимает «ответ» и делает
Капюшончику стандартный выговор.
Не стоит забывать, что наш сайт существует только благодаря безграничному
терпению и энтузиазму Айви, которая, как и большинство из нас, не одобряет
грубых ссор на Ф:Ф:Ф. Айви наша хозяйка, а мы у нее в гостях, поэтому давайте
вести себя прилично - если не хотим, чтобы нас всех выставили за дверь.
Она отправляет пост и видит, как его заголовок появляется в списке:
Не надо рвать рубаху. КейсП.
Капюшончик ее друг, он не станет обижаться. На форуме у Кейс такая неглас-
ная обязанность: одергивать Капюшончика, когда тот начинает задираться, что

случается довольно часто. Айви и сама могла бы с ним управиться, но она заня-
тая женщина, работает в сеульской полиции и не всегда находит время занимать-
ся модерацией сайта.
Кейс перегружает страницу. Ответ уже появился.
Ты где? (-)
В Лондоне, работаю. (-)
Все это очень успокаивает; лучшей психологической профилактики не придума-
ешь .
Звонит телефон. Дурацкие зазеркальные звонки, которые и в хорошие минуты ее
пугали. После минутного колебания она берет трубку.
- Алло?
- Кейс, здравствуйте, это Бернард. - Голос Стоунстрита. - Мы с Еленой при-
глашаем вас на ужин.
- Спасибо, Бернард, - она смотрит на стол, подпирающий дверь, - но я что-то
неважно себя чувствую.
- Что, временная разница? Ну вот, как раз попробуете таблетки Елены.
- Бернард, спасибо, я...
- Хьюберт тоже будет. Он хотел с вами поговорить. Расстроится, если вы не
придете.
- У нас же встреча в понедельник.
- Завтра он улетает в Нью-Йорк, в понедельник его не будет.
Это одна из тех ситуаций, в которых британцы, поднявшиеся в искусстве пас-
сивного давления почти так же высоко, как в искусстве иронии, всегда добива-
ются своего. Если она сейчас покинет квартиру, то безопасность периметра бу-
дет нарушена. С другой стороны, контракт с «Синим муравьем» составляет добрую
четверть ее годового заработка.
- Критические дни, Бернард. Извините за прямоту.
- Тогда вы тем более должны прийти! У Елены есть отличные таблетки - как
раз для этого.
- Вы что, сами пробовали?
- Что пробовал?
Кейс сдается. Любое общение с людьми сейчас пойдет на пользу.
- Где мы встречаемся?
- Моя квартира в Докланде, в семь часов. Форма одежды обычная. Я закажу вам
машину. Рад, что вы согласились! До свидания.
Стоунстрит отключается. Такой внезапной манере вешать трубку он, без сомне-
ния, научился в Нью-Йорке. В Зазеркалье существует очень тонкий ритуал окон-
чания телефонного разговора, сложная последовательность вопросов и пожеланий,
которую Кейс так и не смогла освоить.
Психологическая профилактика пошла насмарку.
Десять минут спустя, набрав в поисковике «металлоремонт, север Лондона»,
она звонит в контору под названием «Замки и двери как в тюрьме».
- Вы, случайно, в субботу не работаете? - спрашивает она с надеждой.
- Семь дней в неделю, двадцать четыре часа в сутки, - отвечает мужской го-
лос.
- Но вы, наверное, не сможете приехать прямо сейчас?
- Где вы живете?
Она говорит ему адрес.
- Буду через пятнадцать минут.
- А карточку «Виза» принимаете?
- Принимаем.
Кейс вешает трубку и осознает, что этим звонком затерла номер Доротеи.
Правда, непонятно, как извлечь его из телефона, но это была единственная ули-
ка, не считая азиатских шлюх. Для проверки она нажимает повторный набор и по-

падает на человека из «Замков и дверей как в тюрьме».
- Извините , случайно нажала повтор.
- Ровно через четырнадцать минут, - говорит он, словно оправдываясь.
Его фургон приезжает через десять.
Еще через час Дэмиенова дверь обзаводится двумя новыми, очень дорогими не-
мецкими замками. Ключи скорее напоминают детали суперсовременного автоматиче-
ского пистолета. «Кубик» снова водружен на стол, на привычное место. Замок на
подъезде она менять не стала: некоторые из соседей Дэмиена с ней даже не зна-
комы.
Так. Ужин с Бигендом. Кейс вздыхает и идет переодеваться.
Машина «Синего муравья» поджидает у дверей. Кейс выходит; новые ключи висят
на шее на черном шнурке. Второй комплект она спрятала за микшерным пультом на
втором этаже.
Уже стемнело, начинает моросить.
Садясь в машину, Кейс думает, что дождик приостановит «крестовый поход де-
тей», заставит их искать укрытия под гигантскими пластилиновыми сапогами и
самолетами, а снаружи останется лишь мокрая шеренга уличных фонарей, оснащен-
ных камерами наблюдения.
Кейс устраивается на заднем сиденье и спрашивает у водителя, худенького оп-
рятного африканца, есть ли станция метро там, куда они едут.
- Да , метро «Бау-роуд», - отвечает тот.
Такой станции она не знает.
Затылок водителя аккуратно подстрижен, в верхнем полукружье правого уха
торчит ниобиевая серьга. Снаружи проплывают вывески магазинов, обесцвеченные
сумерками и дождем.
То, что Стоунстрит называет обычной формой одежды, для Кейс скорее попадает
в категорию парадной, поэтому в состав ПК включена «типа юбка», как говорит
Дэмиен. Длинный узкий цилиндр из черного джерси, подшитый с обоих концов.
Тесновато, но достаточно удобно. Подчеркивает линию бедер, подворачивается на
любую длину. А также: черные чулки, черная вязаная кофта, с которой маникюр-
ными ножницами спорот ярлык «Ди-Кей-Эн-Уай», и старомодные черные лодочки,
купленные в антикварном магазинчике в Париже.
Кейс вдруг испытывает острое желание проехаться на парижском метро - и
вспоминает неподражаемое изящество, с каким француженки умеют повязывать шар-
фик. Мечты о дальних странах - признак нормализации уровня серотонина. А мо-
жет, стремление унестись подальше от азиатских шлюх, без спроса забравшихся в
браузер?
Непонятно, как подступиться к этой внезапно вспухшей проблеме по имени До-
ротея, о существовании которой она еще вчера не имела понятия. Кейс в который
раз безуспешно пытается вспомнить, чем и когда могла насолить этой женщине.
У Кейс практически нет врагов, хотя определенные аспекты ее профессии чре-
ваты конфликтными ситуациями. Например, консультации, подобные вчерашней, ко-
гда ее задача сводится к приговору типа «да-нет». «Нет» может привести к рас-
торжению крупных контрактов, люди могут потерять работу. Один из ее клиентов
даже вынужден был распустить целый отдел. Но такое случается крайне редко.
Большую часть рабочего времени она проводит на улице, разведывая новые тен-
денции. Иногда ее приглашают выступить с лекцией перед прилежным отрядом ад-
министраторов-новобранцев. Все это достаточно безобидно и вряд ли способно
породить конфликты.
Мимо с рычанием проплывает красный двухэтажный автобус. Скорее, не зазер-
кальный объект, а реквизит диснеевского Лондонленда. На боку приклеен плака-
тик - стоп-кадр из последнего фрагмента. Поцелуй. Уже успели.
Кейс вспоминает: нью-йоркское метро, час пик, апогей истории с сибирской
язвой. Она как раз прошептала утиное заклинание - и вдруг заметила маленький

квадратик, приколотый к лацкану изможденной негритянки. Стоп-кадр из нового
фрагмента, который Кейс еще не видела. Утка потребовалась, чтобы отогнать на-
вязчивую фантазию: террорист бросает на рельсы стеклянную колбу с концентри-
рованным носителем сибирской язвы. Отец рассказывал про секретные испытания,
проведенные в 1960 году. Они показали, что зараза дойдет по туннелям от Че-
тырнадцатой до Пятьдесят девятой улицы всего за пару часов.
Негритянка поймала ее взгляд и сдержанно кивнула, приветствуя единомышлен-
ника. Кейс сразу стало легче, внутренняя чернота расступилась от осознания,
что в мире их очень много, гораздо больше, чем она могла предположить. Движе-
ние-невидимка .
Число фрагментщиков продолжает расти, хотя ведущие СМИ по-прежнему игнори-
руют это явление. Кейс не возражает - пусть игнорируют. Попытки популяриза-
ции, конечно, были, но тема всякий раз соскальзывала с журналистских вилок,
как вареная макаронина. Феномен фрагментов проникает в общество незаметно,
будто ночная бабочка, под носом у неповоротливых медийных радаров. Бесплотный
призрак. Своеобразный «черный гость» - термин Дэмиена, заимствованный у ки-
тайских хакеров.
Популярные телешоу, специализирующиеся на поп-культуре и загадочных явлени-
ях, пару раз упомянули о таинственных видеоклипах и даже пустили в эфир не-
сколько убого смонтированных последовательностей, но общество осталось равно-
душным, и только Ф:Ф:Ф откликнулся на эти компиляции коротким всплеском сар-
кастических постов. Надо же было додуматься - засунуть номер 23 перед номером
58!
Ряды фрагментщиков растут спонтанно, за счет личных контактов, либо через
случайные столкновения с каким-нибудь из фрагментов.
Кейс встретилась со своим первым фрагментом в позапрошлом ноябре, после ве-
черинки в галерее «Нолита», выйдя из общего туалета. Прикидывая, как обезза-
разить подошвы туфель, не притрагиваясь к ним голыми руками, она вдруг заме-
тила небольшую группу: двух человек рядом с третьим, который держал в руках
переносной дивиди-плеер. Группа напоминала трех царей со святыми дарами.
На экране дарохранительницы мелькнуло некое лицо; Кейс машинально останови-
лась и вытянула шею. Пришлось прищуриться, чтобы лучше разглядеть изображе-
ние.
- Что это такое? - спросила она.
Девушка в капюшоне обернулась. Колкий взгляд, заостренный птичий нос, бле-
стящий шарик стального гвоздика под губой.
- Фрагменты.
Так началась новая жизнь. Кейс покинула галерею, сжимая в кармане бумажку с
адресом сайта, где были выставлены все собранные к тому времени фрагменты.
Впереди, в мокром вечернем полумраке, начинает пульсировать голубой крутя-
щийся свет. Словно сказочный маяк, предупреждающий о водовороте.
Они медленно ползут по крупной магистрали: плотное движение в несколько ря-
дов , на грани пробки. Машина останавливается, сзади тут же подпирают. Води-
тель чуть подает вперед.
Это авария. Они тихо проезжают мимо, и Кейс разглядывает желтый мотоцикл,
лежащий на боку. Передняя вилка неестественно выгнута. Рядом стоит другой мо-
тоцикл - очевидно, служба спасения. У него на мачте вертится голубая мигалка.
Чисто зазеркальная концепция: экипаж, способный пробраться к месту аварии
сквозь любые пробки.
Спасатель в форме «Белстафф» с широкими светящимися полосами стоит на коле-
нях перед лежащим мотоциклистом. Рядом валяется шлем. Шея мотоциклиста зафик-
сирована в пенопластовом воротнике, спасатель держит у его лица переносную
кислородную маску с баллончиком. Сзади раздается настойчивое уханье - навер-
ное , пробивается машина «скорой помощи». На секунду перед Кейс мелькает лицо

пострадавшего: подбородок спрятан под маской, дождь капает на закрытые глаза.
Ей представляется душа этого бедняги, которая сейчас томится в унылом коллек-
торе на грани двух миров. Или просто на краю всепожирающей бездны.
Трудно понять, с чем столкнулся бедняга, почему упал. Может, сама дорога,
по которой он ехал, вдруг изогнулась и сбросила его? Роковой удар часто полу-
чаешь , откуда не ждешь.
- Раньше здесь была спичечная фабрика, - рассказывает Стоунстрит.
Они стоят на втором ярусе просторного двухэтажного объема. Глянцевый темный
паркет упирается в стеклянную стену, за которой виден широкий балкон. Свечи в
подсвечниках.
- Это временное убежище, - добавляет он, - мы подыскиваем что-нибудь дру-
гое . - На нем мятая черная рубашка, манжеты расстегнуты. Домашняя вариация
образа непроспавшегося кутилы. - Хуби на мостике. Только что приехал. Хотите
что-нибудь выпить?
- А почему Хуби?
- Ну, он же в Хьюстон летал, - подмигивает Стоунстрит.
- Тогда уж Хьюби. Они его, наверное, так и звали за глаза.
Хьюби Бигенд, Кубарец.
У Кейс к Бигенду неприязнь чисто личного свойства, хотя и не из первых рук:
с ним встречалась одна из ее нью-йоркских подружек. Старые добрые времена.
Марго - так звали подругу. Марго из Мельбурна. Она почему-то называла своего
избранника «Кубарец». Сначала Кейс думала, что это как-то связано с его пря-
моугольной внешностью, но однажды Марго открыла секрет. Кубарец - это аббре-
виатура краткой характеристики Бигенда: куча бабок, редкий циник. Их роман
какое-то время процветал; постепенно, ближе к концу, отношения усложнились и
вышли далеко за рамки краткой характеристики.
По просьбе Кейс Стоунстрит подходит к влажной стойке, высеченной в гранит-
ном кухонном острове-монолите, и готовит большой стакан газированной воды со
льдом и с лимонной корочкой.
На одной из стен висит триптих японского художника, имени которого Кейс не
помнит. Три большие, в человеческий рост, деревянные панели, покрытые много-
слойной шелкографией. Накладывающиеся изображения фирменных знаков, вперемеш-
ку с большеглазыми девочками манга. Каждый слой отшлифован до полупрозрачно-
сти и покрыт лаком, а поверх наложен следующий, который тоже отшлифован и по-
крыт лаком. И так много раз. Эффект необычный, очень мягкий и глубокий, пона-
чалу даже успокаивающий, но чем дольше Кейс смотрит, тем отчетливее шевелится
внутри необъяснимая паника.
Она переводит взгляд на стеклянную стену и замечает Бигенда, который стоит
на балконе, опираясь руками на блестящие мокрые перила. На нем длинный плащ и
настоящая ковбойская шляпа.
- Интересно, что о нас будут думать потомки? - внезапно спрашивает Бигенд.
Стол у них сугубо вегетарианский, но этот человек выглядит так, будто ему в
вену только что впрыснули чудовищную дозу экстракта сырого мяса. Румяные лос-
нящиеся щеки, сверкающие зрачки. Не хватает только пушистого хвоста.
Разговор до сих пор тек весьма нейтрально, без упоминания Доротеи или «Си-
него муравья», и это Кейс вполне устраивает.
Елена, жена Стоунстрита, только что закончила рассказ о применении экстрак-
та бычьих нервных клеток в современной косметике. К этой теме она перешла по-
сле фаршированных баклажанов, начав с упоминания о губчатой энцефалопатии,
которая развивается у травоядных, если их насильственно кормить мясом со-
братьев .
Бигенд любит подбрасывать острые вопросики в скучную беседу. Он кидает их,
как колючки под колеса. Можно обрулить, а можно наехать, порвать покрышки,

нестись дальше со скрежетом на ободах. Сегодня он делает это с самого начала,
как только сели за стол - то ли потому, что он начальник, то ли ему действи-
тельно скучно: меняет темы равнодушно и безжалостно, как переключают каналы,
когда не идет ничего интересного.
- Они вообще не будут о нас думать, - отвечает Кейс, наезжая на колючку. -
Не больше, чем мы думаем о средневековье. Я имею в виду, конечно, не знамени-
тостей, а простых людей.
- Наверное, они будут нас ненавидеть, - вставляет Елена, вглядываясь пре-
красными глазами в туманные образы грядущих энцефалопатических химер. В этот
момент она похожа на экзальтированную героиню сериала «Архив 7», которая за-
нималась перекодировкой людей, похищенных инопланетянами. Кейс когда-то по-
смотрела одну серию, потому что ее знакомый снялся там в эпизодической роли
работника морга.
- Простых людей? - переспрашивает Бигенд, пристально глядя на Кейс, пропус-
кая мимо ушей реплику Елены.
Бигенд говорит по-английски без акцента. Впечатление жутковатое, как будто
слушаешь вокзальные объявления по громкоговорителю, хотя громкость тут ни при
чем.
Кейс выдерживает его взгляд, тщательно пережевывая последний кусок фарширо-
ванного баклажана.
- Разумеется, мы не можем представить, как будут выглядеть наши потомки, -
говорит Бигенд .-Ив этом смысле у нас нет будущего. В отличие от наших
предков, которые верили, что оно у них есть. Наши прадедушки могли спрогнози-
ровать мир будущего, исходя из того, как выглядело их настоящее. Но сейчас
все изменилось. Развернутые социальные прогнозы - это для нас недоступная
роскошь; наше настоящее стало слишком кратким, слишком подвижным, и прогнозы
на нем не могут устоять. - Он улыбается, как Том Круз, страдающий переизбыт-
ком белоснежных крупных зубов. - Мы не ведаем будущего, мы только оцениваем
риск. Прокручиваем различные сценарии. Занимаемся распознаванием образов.
Кейс моргает.
- А прошлое у нас есть? - спрашивает Стоунстрит.
- История - это произвольная фантазия на тему, где и что случилось, - отве-
чает Бигенд, прищурившись. - Что и когда изобрели, что открыли, кто выиграл,
кто проиграл. Кто мутировал, а кто вымер.
- Будущее есть, - неожиданно для себя говорит Кейс, - и оно за нами наблю-
дает. Потомки всматриваются в нас. И в то, что было до нас. Они пытаются по-
нять , на чем стоит их мир. Хотя с их точки зрения наше прошлое совсем не по-
хоже на то, что мы называем нашим прошлым.
- Вы говорите, как гадалка. - Вспышка белых зубов.
- в истории есть лишь одна постоянная, - продолжает Кейс. - Это ее изменчи-
вость . Прошлое все время меняется. Сегодняшняя версия прошлого будет интере-
совать наших потомков не больше, чем нас интересует прошлое, в которое верили
викторианцы. Для будущего наши исторические теории не имеют значения.
Кейс сейчас вольно цитирует Капюшончика, его мысли в споре с Кинщиком и Мо-
рисом. Пытается ли автор фрагментов передать атмосферу какого-то историческо-
го периода? Или, наоборот, подчеркнуто избегает хронологических деталей, что-
бы выразить свое отношение ко времени, к неактуальности прошлого?
Теперь очередь Бигенда задумчиво жевать, разглядывая Кейс.
У него бордовый «хаммер» с левым рулем и бельгийскими номерами. Но не ти-
пичный приплюснутый суперджип с хроническим тонзиллитом, а последняя, более
компактная модель, которая выглядит почти столь же нагло и угрожающе. Салон у
новой модели неудобный, несмотря на мягчайшую кожаную обивку. Единственное,
что нравилось Кейс в старых «хаммерах», - это огромный, словно лошадиная спи-

на, короб трансмиссии, разделяющий водителя и пассажира. Правда, это было еще
до того, как армейские «хамби» сделались привычной деталью нью-йоркского до-
рожного пейзажа.
Стандартный «хаммер» всегда воспринимался как машина, мало подходящая для
свиданий, однако в новой модели Кейс сидит ближе к Бигенду - разделительный
горб здесь поуже. Бигенд положил на него свою ковбойскую шляпу «стетсон». В
Англии водитель должен сидеть справа, и Кейс постоянно давит на воображаемый
тормоз, реагируя на зазеркальное движение. Она пытается удержаться от этих
движений, вцепившись в папку «Штази».
Бигенд твердо заявил, что не позволит ей ехать на такси, а тем более поль-
зоваться томительным гостеприимством неторопливого лондонского метро. О том,
чтобы снова вызвать фирменную машину с опрятным водителем, он почему-то даже
не упомянул.
Дождь прекратился, и воздух прозрачен, как стекло.
Они мчатся по объездной; мимо пролетают указатели на Смитфилд. Это где-то
рядом с рынком.
- Заедем в Кларкенуэлл, выпьем по стаканчику, - сообщает Бигенд.
Предложение
Бигенд паркует «хаммер» на ярко освещенной улице. Очевидно, это и есть
Кларкенуэлл. Никаких выдающихся деталей, обычный лондонский район. Магазинчи-
ки довольно невзрачны, фасады жилых домов недавно обновлены. Чем-то похоже на
Трибеку - не то, что Стоунстритова спичечная фабрика.
Открыв бардачок, Бигенд извлекает пластиковый квадрат размером с зазеркаль-
ный номерной знак и кладет его на переднюю панель. На квадрате большие буквы
«ЕС», изображение британского льва и номер машины.
- Разрешение на парковку, - объясняет он.
Кейс выходит из машины и видит, что они стали у бордюра, покрашенного жел-
тым. Неужели у него насколько крутые связи?
Бигенд нахлобучивает коричневый «стетсон», захлопывает дверь, нажимает
кнопку на брелке. «Хаммер» дважды мигает фарами и издает короткое мычание.
Сигнализация. Хочется ли прохожим потрогать эту машину, похожую на огромную
дорогую игрушку? Позволяет ли она к себе прикасаться?
Две минуты ходьбы до места. Бар-ресторан, намеренно отделанный так, чтобы
как можно меньше напоминать бар-ресторан. Свет из окон наводит на мысли о пе-
регоревших матовых лампочках, о тенях вольфрамовых нитей, напыленных на стек-
ло . Ритмично бухает музыка.
- Бернард о вас очень хорошо отзывается.
Голос у Бигенда внятный, как у экскурсовода в музее. Странное, завораживаю-
щее чувство.
- Спасибо.
Кейс с порога оглядывает плотную толпу. Сразу видно, что это место из раз-
ряда старомодных, для любителей белого порошка. Слишком широкие улыбки, пло-
ские стеклянистые глаза. Картинки из юности.
Бигенд мгновенно получает свободный столик - кому-нибудь другому это вряд
ли бы удалось, - и Кейс вспоминает, как ее нью-йоркская подруга признавалась
в одном несомненном плюсе времяпровождения с Кубарцом: никогда не приходится
ждать. Непохоже, чтобы его здесь знали; просто работает особая манера дер-
жаться, невидимая авторитетная татуировка, действующая на определенный тип
людей. Одежда тут ни при чем: на нем ковбойская шляпа, архаичный охотничий
плащ телячьей кожи, серые фланелевые брюки и ботинки «Тони Ламба».
Официант принимает заказ: «Пильзнер» для Кейс, «Кир» для Бигенда. Они сидят
за круглым столиком; посередине мерцает масляная лампа с плавающим фитилем.

Бигенд снимает «стетсон», словно какую-нибудь шляпу-федору, и этот короткий
жест делает его удивительно похожим на бельгийца.
Напитки появляются, как по волшебству. Бигенд сразу же расплачивается, вы-
нув новую двадцатифунтовую банкноту из толстенного кошелька, набитого крупны-
ми купюрами евро. Официант наливает пиво в стакан. Бигенд оставляет сдачу на
столе.
- Не устали? - спрашивает он.
- Временная разница. - Она автоматически с ним чокается.
- Вы знаете, что длинные перелеты приводят к сжатию лобных долей? Физиче-
ски , так что видно на томографе.
Кейс отхлебывает пиво, морщится. Потом отвечает:
- Нет, просто душа не может летать так быстро. Она отстает, прибывает с за-
держкой .
- Сегодня вы уже говорили про душу.
- Правда?
- Да. Вы верите, что есть душа?
- Не знаю.
- Я тоже не знаю. - Он делает глоток. - Значит, вы не поладили с Доротеей?
- Кто вам сказал?
- У Бернарда возникло такое чувство. С ней мало кто может поладить. Трудная
женщина.
Кейс внезапно вспоминает о папке «Штази», лежащей на коленях. Одна сторона
папки перевешивает: перед уходом Кейс неизвестно зачем положила туда импрови-
зированный кастет - Дэмиенову кибердеталь.
- В самом деле?
- Да. Особенно если заподозрит, что вы хотите присвоить то, что принадлежит
ей.
Зубов у Бигенда стало еще больше; они размножаются, как метастазы, уже не
помещаются во рту. Его влажные от «Кира» губы выглядят кроваво-красными в
тусклом свете. Он откидывает прядь со лба. Кейс врубает сексуальную защиту на
максимум; двусмысленные комментарии начинают ее нервировать. Неужели дело в
том, что Доротея считает ее своей соперницей? Неужели она стала объектом вож-
деления Бигенда? Жутковатая перспектива. По словам подруги, поразительная
донжуанская настойчивость этого человека сочетается с крайним непостоянством.
- Я не понимаю, о чем вы говорите, Хьюберт.
- Лондонский филиал. Она думает, что я собираюсь предложить вам должность
директора лондонского филиала.
- Но это же абсурд!
Огромное облегчение. Во-первых, действительно абсурд. Кейс не тот человек,
которого захотят назначить директором чего-либо. Она чрезвычайно узкий спе-
циалист, свободный художник, ее нанимают для решения строго определенных ра-
зовых задач. У нее практически никогда не было постоянной работы. Она живет
исключительно на гонорары и начисто лишена управленческих навыков. А во-
вторых - и это главная составляющая облегчения, - секс тут, слава богу, ни
при чем. По крайней мере, Бигенд так утверждает. Его глаза по-прежнему при-
стально изучают ее, завораживают, словно пытаются куда-то увлечь.
- Доротее просто не понравилось, что я обратил на вас внимание. - Бигенд
поднимает стакан, допивает до дна. - Она давно хотела работать в «Синем мура-
вье», метила на место Бернарда. Собиралась уволиться из «X и П» - еще до то-
го , как мы начали с ними работать.
- Даже не верится, - говорит Кейс, пытаясь представить Доротею на месте
Стоунстрита. - Она ведь не из тех, кто любит работать с людьми.
Еще бы. Свихнувшаяся стерва, прожигательница курток и квартирная взломщица.
- Да, я знаю. У нее вряд ли получится. К тому же с Бернардом я работаю мно-

го лет, сам его нанимал. И очень им доволен. Вообще, Доротея вряд ли пережи-
вет предстоящие перемены.
- Какие перемены?
- Рекламный бизнес будет сокращаться, как и многие другие. Останутся только
лучшие игроки, действительно нужные люди. Профессионального жаргона и крутого
выражения лица уже мало.
Кейс и сама слышит рокот приближающихся порогов и даже порой задумывается:
удастся ли сохранить свою специальность, донести ее до спокойной воды на той
стороне?
- Любой умный человек должен это понимать, должен готовиться, - продолжает
Бигенд, глядя ей в глаза.
Кейс решает поиграть в его игру, подбросить ему колючку под колеса.
- Хьюберт, этот последний контракт... зачем он вам? Зачем переделывать эмб-
лему преуспевающего концерна? Это же один из крупнейших в мире производителей
кроссовок. Кто продавил эту идею, вы или они?
- Я никогда и ничего не продавливаю. Не мой стиль. Мы с клиентом просто
вступаем в диалог, и в процессе диалога рождается некий путь. И это совмест-
ное решение уже ничем нельзя изменить. Даже грубым давлением чьей-либо твор-
ческой воли.
Его взгляд становится очень серьезным; Кейс буквально бросает в дрожь. Она
надеется, что со стороны это не очень заметно. Самому Бигенду, наверное, и в
голову не приходит, что грубому давлению его воли можно сопротивляться.
- Все дело в готовности, в предвосхищении перемен, - говорит он. - Я просто
направляю клиента туда, куда все и так движется. Знаете, что самое интересное
в Доротее?
- Что?
- Какое-то время она работала в одном очень специализированном агентстве в
Париже. Хозяин агентства - отставной французский разведчик довольно высокого
ранга. В прошлом он выполнял деликатные правительственные поручения в Герма-
нии и в Соединенных Штатах.
- Так она... шпионка?!
- Промышленный шпионаж. Правда, в наше время это звучит несколько старомод-
но. Думаю, она еще сохранила кое-какие связи. Знает, куда позвонить, если по-
требуются определенного рода услуги. Но шпионкой я бы ее не назвал. Меня за-
нимает другое: на самом деле их бизнес зеркально противоположен нашему.
- Вы имеете в виду, рекламному?
- Да. Моя задача - донести до людей информацию, которую они уже знают, хотя
сами того еще не поняли. Или, по крайней мере, намекнуть. Как правило, этого
достаточно. Просто показать им примерное направление, и они самостоятельно до
всего дойдут, понимаете? И будут верить, что обошлись без посторонней помощи.
Я даю только рекомендации общего характера, без конкретных деталей.
Кейс пытается связать это с тем, что она знает о рекламных кампаниях «Сине-
го муравья». Какой-то смысл в его словах есть.
- Но в бизнесе, которым занималась Доротея, - продолжает Бигенд, - все по-
другому. Там, наоборот, все крутится вокруг информации о конкретных деталях.
По крайней мере, мне раньше так казалось.
- А на самом деле?
- На самом деле не всегда. Часто их деятельность сводится к примитивному
черному пиару. Конкурентов просто обливают грязью. Малоинтересное занятие.
- Однако вы же думали о том, чтобы ее нанять.
- Да, думал. Правда, не на ту роль, которой она добивалась. А недавно мы
вообще дали понять, что не заинтересованы в ее услугах. И теперь она сильно
разозлится, если заподозрит, что на ее место собираются взять вас.
Чего он хочет? Может, рассказать ему про куртку, про азиатских шлюх? Нет,

не стоит. Кейс ему совсем не доверяет. Доротея - бывшая промышленная шпионка?
А Бигенд, выходит, собирался предложить ей работу. Или только говорит, что
собирался. А сейчас якобы уже не собирается? Все это может быть ложью.
- Ну что ж, - Бигенд слегка наклоняется вперед, - рассказывайте, я жду.
- Рассказывать? О чем?
- Поцелуй. Что вы о нем думаете?
Кейс мгновенно понимает, что за поцелуй он имеет в виду. Но внезапное пре-
вращение Бигенда во фрагментщика требует столь радикальной смены контекста,
что несколько секунд она просто сидит и слушает музыку, на которую до сих пор
практически не обращала внимания. Диафрагма слегка пульсирует в такт низким
частотам. За соседним столиком кто-то смеется. Женский смех.
- Какой поцелуй? - спрашивает она на рефлексе.
В ответ Бигенд лезет в карман плаща и выкладывает на стол щегольской сереб-
ристый портсигар, который оказывается титановым дивиди-плеером. Плеер откры-
вается сам по себе; Бигенд поворачивает его, трогает кнопку, и на экране воз-
никает фрагмент № 135. Кейс просматривает клип до конца, потом поднимает гла-
за.
- Вот этот поцелуй, - говорит Бигенд.
- Что именно вы хотите узнать? - Она все еще в шоке.
- Я хочу узнать ваше мнение: насколько важен этот фрагмент по сравнению с
предыдущими.
- Но как мы можем судить об относительной важности фрагментов? Мы же не
знаем их сюжетной последовательности.
Бигенд выключает плеер, убирает его в карман.
- Я говорю не о сюжете, а о порядке появления фрагментов.
Кейс не привыкла так думать о фрагментах, хотя этот подход ей знаком. Она
уже догадалась, куда Бигенд клонит, однако продолжает прикидываться дурочкой.
- Но ведь фрагменты не появляются в логическом порядке. Их последователь-
ность либо случайна...
- Либо тщательно продумана, чтобы создать иллюзию случайности. Дело не в
этом. А в том, что я впервые встречаю столь эффективный механизм подпольного
маркетинга. Я отслеживаю посещаемость на сайтах энтузиастов, анализирую дина-
мику - где и как эта тема упоминается в сети. Темпы распространения просто
поразительны. Ваша корейская подруга...
- Откуда вы знаете?
- Мои люди постоянно наблюдают за сайтами, где упоминаются фрагменты. Кста-
ти, ваши высказывания - один из самых ценных источников информации. Активи-
стов не так уж много; несложно догадаться, что вы и есть «КейсП». Поймите,
ваш интерес к фрагментам - достояние общественности. А значит, вы фактически
участвуете в создании новой субкультуры.
К мысли, что Бигенд и его люди рыщут на Ф:Ф:Ф, еще предстоит привыкнуть.
Форум стал для Кейс вторым домом, уютным, как гостиная старого друга, но она
всегда помнила, что по сути дела это аквариум. Своеобразная текстовая транс-
ляция, на которую может настроиться любой желающий.
- Хьюберт, - осторожно спрашивает она, - зачем вам это нужно?
Бигенд улыбается. Ему надо перестать так улыбаться. Если бы не эти зубы,
его можно было бы назвать привлекательным. Интересно, существуют ли дантисты,
специализирующиеся на косметическом уменьшении?
- Насколько искренен мой интерес, вы ведь это хотите спросить. Потому что
сами увлечены совершенно искренне. Для вас фрагменты - серьезная страсть.
Чтобы убедиться, достаточно почитать ваши посты. И именно в этом ваша цен-
ность . Плюс еще ваш особый талант, необычная аллергия, укрощенная патология,
которая сделала вас живой легендой современного маркетинга. Искренен ли мой
интерес к фрагментами? Вы ведь знаете, моя страсть - маркетинг, реклама,

стратегия пиара. Когда я впервые столкнулся с фрагментами, именно этот аспект
меня привлек. Устойчивое, пристальное внимание людей к продукту, которого,
возможно, даже не существует. Мог ли я спокойно пройти мимо? Мимо гениальней-
шей, а главное, абсолютно новой рекламной выдумки еще совсем юного века?
Кейс наблюдает за пузырьками, бегущими сквозь почти нетронутый «Пильзнер».
И пытается вспомнить, что говорят в интернете о корнях этого человека, об ис-
тории взлета «Синего муравья». Его отец - богатый брюссельский промышленник.
Неизменные летние каникулы на вилле в Каннах, старая престижная школа в Анг-
лии. Потом учеба в Гарварде и дерзкий, но бесславный набег на Голливуд в ка-
честве независимого продюсера. Потом таинственный период тихого бездействия
где-то в глуши, в Бразилии. «Синий муравей» возник сначала в Европе, потом
открылись филиалы в Лондоне и в Нью-Йорке.
Биографические факты, скупые обрывки таблоидных сплетен, странная связь с
Марго, развитие которой Кейс наблюдала со стороны, хотя и в режиме реального
времени - все это надо увязать со столь неожиданно открывшимся интересом к
фрагментам. Истинной причины этого интереса Кейс не понимает, но уже начинает
о ней догадываться. И это ее тревожит.
Она смотрит ему в глаза.
- Вы думаете, на этом можно сделать хорошие деньги?
Взгляд Бигенда становится серьезным.
- Я не гонюсь за деньгами. Меня интересует только совершенство.
Кейс видит, что он не лжет. Но от этого не легче.
- Хьюберт, куда вы клоните? В моем контракте написано, что я должна оценить
дизайн фирменного знака. И все. Про фрагменты там ничего не говорится.
- Пока что мы с вами просто болтаем, - произносит он тоном приказа.
- Не думаю. Вы вообще никогда просто так не болтаете.
Бигенд улыбается уже по-другому: меньше зубов и больше искренности. Судя по
всему, эта улыбка означает, что Кейс удалось проникнуть сквозь первую линию
обороны, и теперь она уже не совсем посторонний человек. Она узнала его более
интимную оболочку, образ странного, нечеловечески настырного мальчика-гения
тридцати с лишним лет, рыщущего в рыночных дебрях юного века в поисках если
не абсолютной правды, то хотя бы информации о движущих пружинах. Этот образ
она уже встречала в некоторых статьях, в восторженных отзывах журналистов,
купившихся на особую улыбку и прочие приемчики.
- Я хочу, чтобы вы его нашли.
- Его?..
- Автора.
- А почему именно его? Может, ее? Или их?
- Не важно. Автора. Я обеспечу вас всем необходимым. Работать будете не с
фирмой «Синий муравей», а лично со мной. Мы будем партнерами.
- Но почему?
- Потому что я хочу узнать, кто он. Так же, как и вы.
Тут он прав.
- А вам не приходило в голову, что если вы его найдете, то процесс может
прерваться?
- А зачем ему знать, что мы его нашли?
Кейс открывает рот - и не находит, что возразить.
- Вы думаете, мы одни хотим его отыскать? - продолжает Бигенд. - Подумайте,
ведь сегодня реклама товара требует гораздо больше творческих ресурсов, чем
производство. Не важно, кроссовки это или фильм. Именно поэтому я основал та-
кую фирму - «Синий муравей». И с этой точки зрения человек, который создает
фрагменты, - настоящий гений, без дураков.
* * *

Бигенд везет ее в Камден-таун. Или, по крайней мере, в направлении Камден-
тауна. Они только что проехали поворот на Парквей и углубились в лабиринт
улочек, окружающих Примроуз-Хилл. Это главная лондонская возвышенность, один
из самых богатых районов, даже более престижный, чем Камден. Кейс не раз гу-
ляла здесь с Дзмиеном, но единственное название, которое приходит на ум, это
Сильвия Плас. У ее знакомых была здесь небольшая мансарда. Продав ее, они
смогли купить галерею в Санта-Монике, в двух шагах от Фрэнка Гери.
Кейс чувствует себя неловко, происходящее ей не нравится. Она не знает, что
думать о предложении Бигенда. Он переключил ее в один из тех режимов, которые
последний терапевт называл «старыми привычками». Суть режима состоит в том,
что она говорит «нет», но недостаточно уверенным тоном, и потом все равно
продолжает слушать, в результате чего у оппонента появляется возможность по-
степенно подгрызать это «нет», незаметно для самой Кейс превращая его в «да».
Ей казалось, что этот режим давно побежден, но сейчас он снова включился.
Бигенд, ее безжалостный партнер в этом нелепом танце, искренне не может
представить, чтобы кто-нибудь отказался выполнять его волю. Марго называла
это качество наиболее проблемным и в то же время наиболее эффективным аспек-
том его сексуальности: к объекту своего вожделения Бигенд подходит так, будто
уже получил согласие на предложение переспать. Кейс только что обнаружила,
что в бизнесе он ведет себя точно так же. Любая предстоящая сделка восприни-
мается им как уже заключенная. Если вы не решаетесь подписать с ним контракт,
он заставляет вас поверить, что все уже подписано, только вы почему-то об
этом забыли.
Его воля похожа на что-то липкое, аморфное, словно сгусток сырого тумана.
Этот туман наползает, обволакивает, сковывает мысли и желания, и начинаешь
поневоле двигаться вслед за ним.
- Вы не видели альтернативный монтаж последнего Лукаса?
«Хаммер» сворачивает, проезжает мимо ресторанчика, который выглядит удиви-
тельно по ресторанному, будто его открыли только позавчера или недавно пере-
строили , чтобы привлечь новых клиентов. Свеженький симулякр, пугающий своим
совершенством. Большие окна вымыты до идеальной прозрачности. Внутри мелькает
силуэт рыжеволосой женщины в зеленом свитере и бокал, поднятый в приветствен-
ном тосте. Все исчезает, как сон. Машина с рычанием ныряет в темный переулок,
пролетают спящие фасады жилых домов. Еще один поворот.
- Лукас - только начало. Почему-то решили взяться именно за него. Если так
пойдет, то даже археологи не смогут восстановить оригинальные, классические
сюжеты. - Руль влево, поворот, визжат шины. - Современные музыканты, которые
посообразительней, выкладывают новые композиции в интернет, как пирожки на
подоконник, в расчете на то, что люди их анонимно доработают. Девять редакций
из десяти окажутся полным дерьмом, зато десятая может получиться гениальной.
Причем совершенно бесплатной. Впечатление такое, что творческий процесс боль-
ше не ограничен рамками отдельно взятого черепа. Продукт любой деятельности
является отражением чего-то еще.
- И фрагменты? - Кейс не может удержаться.
- в этом вся прелесть! Автор умудрился вырваться из порочного круга. Фраг-
менты можно монтировать как угодно, но их невозможно перемонтировать.
- Это только пока. Когда он закончит фильм, появится возможность альтерна-
тивного монтажа.
- Он? - ухмыляется Бигенд.
- Автор. - Она пожимает плечами.
- Вы уверены, что фрагменты - части какого-то одного фильма?
- Конечно! - Ни секунды колебания.
- Почему?
- Не могу рационально объяснить. Просто чувствую сердцем.

Ей самой странно, что она так выразилась.
- Сердце - это мышца, - назидательно говорит Бигенд. - То, что вы называете
«чувствую», происходит в лимбической части вашего мозга, которая досталась в
наследство от млекопитающих. Глубокий древний уровень, не признающий логики.
Уровень, на котором работает реклама. А кора с извилинами тут ни при чем. То,
что мы привыкли называть рассудком, - не что иное, как самоуверенный нарост,
который совсем недавно появился на зверином мозгу. А тот в свою очередь наса-
жен на доисторический земноводный стержень. Современная культура пытается нас
убедить, что все наше сознание заключено в коре, в этом тонком наросте. Но
при этом забывают, что под наростом покоится здоровенный шмат звериного мозга
- могучего и молчаливого, занятого своими древними делами. И именно там рож-
дается желание покупать.
Кейс бросает на него быстрый взгляд. Сосредоточенное лицо, без тени улыбки.
Возможно, его истинное лицо.
- Когда я создавал «Синего муравья», это было определяющим правилом. Хоро-
шая реклама должна быть нацелена на древнюю, глубинную часть мозга, минуя
речь и логику. Люди, которых я нанимаю, должны уметь работать на этом уровне,
сознательно или бессознательно. Это главное условие. И такой подход себя оп-
равдывает .
Кейс вынуждена согласиться: действительно, оправдывает. «Хаммер» тормозит у
подножия большого холма, поросшего травой. Мягкий свет зазеркальных фонарей.
Дэмиен рассказывал ей легенду о местном Икаре, когда-то слетевшем отсюда -
очень давно, еще до основания Римской империи. Деталей она не помнит. Этот
холм всегда был священным местом, местом казней и жертвоприношений. В старые
времена он назывался Гринберри. Друидское слово.
На этот раз Бигенд уже не выставляет разрешение на парковку, этот современ-
ный эквивалент средневековых городских вольностей. Хлопнув дверцей и плотно
нахлобучив шляпу, он начинает бодро взбираться по склону холма. На секунду
его фигура пропадает в полоске черноты между фонарями. Кейс идет за ним. За
спиной отрывисто бибикает включенная сигнализация. В этом весь Бигенд - впе-
ред, к вершине, не оглядываясь на ковыляющих позади. Кейс пытается за ним уг-
наться, мысленно ругая себя за слабоволие. Дура, зачем ты ему позволяешь? Что
может быть проще? Просто повернуться и уйти. Пешком добраться до дома, вдоль
пустынной набережной, слушая плеск чернильной воды. Мимо темных шлюзов, мимо
бомжей, пьющих сидр на лавочках. Но она продолжает карабкаться. Трава здесь
выше, чем кажется на первый взгляд. Ноги уже промокли от росы. Совсем не го-
родское ощущение.
На самой вершине одинокая скамейка, и Бигенд сидит там, глядя вниз, на Тем-
зу, на сказочные лондонские огоньки, мерцающие сквозь мутную дымку городских
испарений.
- Скажите мне «нет», - говорит он, не оглядываясь.
- Что?
- Скажите «нет», откажитесь от моего предложения. Снимите тяжесть с души.
- С удовольствием. Нет.
- Подумайте до утра.
Кейс начинает хмуриться, но вдруг понимает, что в ситуации есть определен-
ный комизм. Бигенд намеренно, чуть ли не застенчиво дает понять: он прекрасно
знает, что ведет себя шокирующе. Простой и весьма эффективный обезоруживающий
приемчик.
- Что вы будете делать, если я найду автора?
- Еще не знаю.
- Станете его продюсером?
- Сомневаюсь. Люди еще не придумали названия для роли, которую я буду иг-
рать . Защитник, устранитель проблем...

Он сидит чуть сгорбившись, подняв плечи фавновского плаща, словно бы вгля-
дываясь в мерцающий Лондон. Но Кейс замечает, что на коленях у него лежит ди-
види-плеер. Он снова смотрит фрагмент с поцелуем.
- Вам придется обойтись без моей помощи.
Бигенд отвечает, не поднимая головы:
- Подумайте до утра. Иногда утром все выглядит по-другому. Я хочу, чтобы вы
познакомились с одним человеком.
- Повернитесь. - Кейс снимает с него шляпу. - Вот, смотрите!
Она берет шляпу в левую руку, средний и указательный пальцы ложатся в уг-
лубление . Легким движением надевает ее, потом сбивает чуть набекрень, хлопнув
по полям.
- Вот так. - Она смотрит на него, подбоченясь. - А снимать надо вот так. -
Она показывает. - А то вы похожи на городского старпёра, который не может за-
лезть на лошадь без стремянки.
Она возвращает ему шляпу. Бигенд нахлобучивает ее, отклоняется назад, смот-
рит из-под полей:
- Спасибо.
Кейс поворачивается в сторону города.
- А теперь отвезите меня домой. Я устала.
Перед дверью квартиры она встает на цыпочки и убеждается, что черный воло-
сок марки «Кейс Поллард», наклеенный на дверную щель посредством плевка той
же марки, никуда не делся. Потом находит в папке пудреницу, которой почти ни-
когда не пользуется. Пальцы по пути задевают холодную сталь киберцилиндра.
Опустившись на колени, она подставляет зеркальце и видит непотревоженный слой
пудры на нижней половине дверной ручки.
Спасибо, мистер Бонд!
Водяной
знак
Убедившись, что остальные, внутренние ловушки тоже не сработали, Кейс будит
компьютер и проверяет почту.
Два письма: от Дэмиена и от Капюшончика.
Она начинает с Дэмиена.
Привет из оттаявшего сердца сталинградских болот - от вороны, все еще не
утратившей белизны, несмотря на комариные укусы и недельную щетину! Чтобы
слиться с местной стаей, надо пить так, как я еще не скоро научусь. Место для
съемок здесь просто улетное. Не помню, успел ли рассказать тебе перед отъез-
дом: тема моего фильма - черная археология. Это такой постсоветский летний
ритуал. Каждый год в гнилые комариные леса съезжается долбанутая русская мо-
лодежь с лопатами. Едут со всей страны, но больше всего из-под Ленинграда. Во
время войны здесь была одна из самых жестоких, грандиозных и продолжительных
битв. Все изрезано окопами, линия фронта многократно перемещалась взад-
вперед, поэтому останки залегают слоями. Когда начинаешь копать, натыкаешься
сначала на немецкий слой, потом идет русский, потом опять немецкий. В основ-
ном, конечно, кости: темно-серые обломки, плавающие в илистой липкой грязи,
которая зимой замерзает, как камень. Грязь, если я правильно понял, анаэроб-
ная. Плоть, конечно, сгнивает (и слава богу), однако кости и предметы сохра-
няются идеально, и это привлекает черных археологов. Часы, ордена, оружие
всех видов. Вчера один парнишка откопал нераспечатанную бутылку водки. Прав-
да, пить ее не стали, испугались, что может быть отравлена. Визуально - про-
сто нет слов! Пьяные бритоголовые копатели, пирамиды серых костей, вещи, ко-
торые они извлекают из-под земли... Хотя работать очень непросто. С одной
стороны, мы должны постоянно пить, иначе нас побьют и изгонят, как чужаков.

Такая здесь атмосфера. С другой стороны, нужна относительная трезвость ума,
чтобы удерживать в руках камеру и не забывать менять батарейки. Поэтому я так
долго не писал. Работа, водка, работа, водка... И так 24 часа в сутки. Пона-
чалу я думал, что это будет разведывательная поездка, а по-настоящему снимать
начнем следующим летом. Но теперь мне ясно, что это чушь. Во-первых, такой
уровень безумия вряд ли повторится - даже здесь, в России. Второй раз в эту
речку уже не войти. А во-вторых, если я отсюда уеду, то уже никогда не вер-
нусь, ни за какие коврижки. Мик (наш ирландский оператор) подхватил хрониче-
ский кашель. Боится, что это неизлечимая форма туберкулеза. Другой оператор,
малютка Брайан, в порядке культурного обмена напился с копателями в дрова,
после чего уснул в канаве. А проснувшись, обнаружил на плече огромную свежую
татуировку на кинжально-паучью тему, выколотую, судя по всему, при помощи
ржавого гвоздя. Другой бы на его месте заработал нервный срыв, но Брайан ав-
стралиец, рост два метра, этим его не проймешь. Умывшись, он пошел разбирать-
ся , разыскал злосчастного художника и сломал ему челюсть. Теперь опухоль на
плече сошла, а Брайан ходит в полосатой безрукавке, пользуясь неоспоримым и
всеобщим уважением. Мы с ним считаем, что Мик просто нытик и баба, и никакого
туберкулеза у него нет. Правда, близко к нему не подходим - на всякий случай.
А что у тебя? Как дела? Поливаешь мои цветы и кормишь рыбок? Не обижают тебя
рекламные онанисты из Сохо? Я сейчас отдал бы левую ступню за пять минут в
горячем душе. Думаю, у меня завелись лобковые вши - и это после того, как я
обрил голову, чтобы не подцепить каких-нибудь паразитов! Малютка Брайан каж-
дый раз перед сном покрывает себе яйца бесцветным лаком для ногтей. Утвержда-
ет, что это отпугивает насекомых. Но я-то знаю правду! Ему просто нравится
это делать, потому что он скрытый гомик и эстетствующий мазохист.
Ладно, целую. До скорого! Дэмиен.
Р. S. Если кто еще не понял: от поездки я в полном восторге! ! ! Еще никогда
в жизни я не был так счастлив.
Кейс открывает письмо Капюшончика.
Пока народ истекает слюнями по поводу «поцелуя», как впоследствии несомнен-
но назовут № 135, мы с Мусаши, взяв молитвенники, гордо удалились в виртуаль-
ную глушь. Не знаю, следишь ли ты за Ф:Ф:Ф в промежутках между попытками за-
работать денежку на то, что некоторые люди самоуверенно называют «жизнь», но
форум буквально сошел с ума из-за номера 135, причем это помешательство, судя
по всему, затяжное. Ты уже слышала про Си-эн-эн?
Нет, она ничего не слышала.
Сообщаю - на тот случай, если ты была в коме (счастливица): вчера они пока-
зали слегка сокращенную запись 135-го в вечернем выпуске, и теперь все сайты
планеты наводнены мычащими стадами завороженных новичков-фрагментщиков.
Кейс делает паузу, чтобы это переварить. Если номер 135 показали вчера по
Си-эн-эн, то Бигенд не мог об этом не знать. Однако он ни словом не обмолвил-
ся. Почему? Возможно, хотел, чтобы она обнаружила сама, уже после разговора.
Надеялся, что проявление столь глобального интереса к фрагментам склонит чашу
весов в пользу его предложения? Если так, то она вынуждена признать: он не
ошибся в расчетах. При одной мысли, что фотография таинственного автора будет
напечатана во всех газетах, ее передергивает.
В силу этой, а также ряда других причин я временно забросил Ф:Ф:Ф, превра-
тившийся за последние два дня в исключительно зловонное место благодаря псев-
дофилософским миазмам толстухи М.А. , и прицепился по интернету к сенсэю Дер-
рилу на предмет дальнейшего изучения кандзи, начатого мною во время недавнего
визита в Калифорнию.
Деррил, он же Мусаши - это калифорнийский фрагментщик, свободно говорящий
по-японски. Японские сайты, посвященные фрагментам, - предмет пристального и
восхищенного интереса Капюшончика. Используя Мусаши в качестве переводчика,

он периодически отправляется туда на разведку, всякий раз публикуя результаты
своих рейдов на Ф:Ф:Ф. Кейс поначалу тоже пробовала пройтись по некоторым ад-
ресам, но скоро поняла, что это пустая трата времени. Страницы, сделанные на
кандзи (таких оказалось большинство), не поддавались машинному переводу, а
редкие исключения, использовавшие кану, в интерпретации автопереводчика напо-
минали бред стеснительного матерщинника, к речи которого применили устаревший
цензурный фильтр для ненормативной лексики в ранних мультфильмах, когда буквы
в нехороших словах заменяли звездочками и другими специальными символами.
Незадолго до моего отъезда мы с Деррилом погрузились в загадочные глубины
одного из форумов на региональном сервере Осаки и обнаружили ссылку на весьма
любопытный факт: японские коллеги несколько раз упомянули, что на фрагменте №
78 удалось якобы обнаружить цифровой водяной знак. Промежуточные этапы этого
удивительного открытия я опускаю (все они тщательно заархивированы на тот
случай, если тебе придет охота их подробно просмаковать).
Кейс знает о цифровых водяных знаках лишь понаслышке. До сих пор никто не
употреблял этот термин применительно к фрагментам. Что это значит - поставить
водяной знак на видеоклип?
Но сейчас уже не вызывает сомнения: номер 78 действительно помечен цифровым
водяным знаком! Значит ли это, что остальные фрагменты тоже помечены? Этого
мы, к сожалению, не знаем. Зато нам известно, что для нанесения водяного зна-
ка использовалась технология под каббалистическим названием «стеганография».
Считаю нужным подчеркнуть - на случай, если ты ушибла голову и утратила спо-
собность понимать очевидные вещи, - что это самый грандиозный прорыв с момен-
та появления в сети первого фрагмента. И свершился этот прорыв только благо-
даря стальной настойчивости и остроумию твоего покорного слуги. Я мог бы еще
упомянуть скромный вклад Мусаши-сана, но прежде мы с ним должны разобраться с
фрагментами полупереваренной пиццы, которыми этот нетрезвый свинтус заплевал
одну из моих лучших футболок во время последнего очного диспута.
Кейс отворачивается от экрана. Не спеша отхлебывает чай. Сегодняшний день и
так уже можно назвать одним из самых странных за последнее время. Но то, о
чем она собирается прочесть, может стать одним из поворотных моментов всей ее
жизни. Капюшончик не шутит с такими вещами. Тайна происхождения фрагментов
важнее, чем все бигенды, синие муравьи и доротеи, вместе взятые. Важнее даже,
чем карьера. Кейс не может понять причину, однако твердо знает, что это так.
Всепоглощающая страсть, которая объединяет их всех: Капюшончика, Айви, других
истинных фрагментщиков. Объяснить это нельзя, можно только почувствовать.
Стеганография - это способ спрятать информацию, перемешав ее с другой ин-
формацией. Вот все, что я пока знаю. Но вернемся к нашему открытию. Вынырнув
из шепелявых бездн кандзи и почувствовав под ногами твердь родного английско-
го, мы с Мусаши какое-то время задумчиво рассматривали наш трофей, странное
слово, которое я поначалу принял за артефакт небрежного перевода. План дейст-
вий родился у меня уже по возвращении в Чикаго - и мы с Деррилом сразу же
принялись за его воплощение. Мы создали виртуальную японскую личность по име-
ни Кейко, которая начала постить на форуме в Осаке. Очень мило, очень друже-
любно. Разумеется, по-японски. Никакой пошлости и дешевых секс-приманок. Кей-
ко, правда, выходит в сеть через калифорнийского провайдера, но лишь потому,
что она изучает английский в Сан-Франциско. Не прошло и двух дней, как некто
Такаючи начал робко клевать с нашей ладошки. Этот Таки, как он попросил себя
величать, вхож в одну из отаку-тусовок10 с претенциозным названием «Мистика»,
хотя ее членам запрещено упоминать это имя всуе. Таки утверждает, что хакеры
секты сумели обнаружить водяной знак на № 78. Знак, говорит Таки, представля-
ет собой некий номер, который ему каким-то образом удалось узнать. Более то-
Отаку (яп.) - фанатик чего-либо, например, аниме. Слово имеет негативный оттенок.

го, сей пылкий юнец, движимый желанием запустить потную руку под нашу клетча-
тую мини-юбочку, описанную нами во всех подробностях, пообещал поделиться
этим номером на первом же свидании, как только мы вернемся в Токио. Я, конеч-
но, горжусь бесспорной славой первооткрывателя столь важного, хотя и не до
конца проверенного факта (часть этой славы по праву принадлежит моему верному
пиццаизрыгающему переводчику). Мамуля Анархия обгадит панталоны ядовито-
зеленой завистью, если я расскажу на Ф:Ф:Ф о нашем открытии. Но стоит ли рас-
сказывать? Ведь непонятно, что делать дальше. Осмотрительный Таки (кстати, он
послал свое фото: просто кончить и умереть) соглашается сообщить номер только
при личном контакте. Это единственное, в чем он абсолютно непреклонен, хотя
во всем остальном охотно подставляет уши под нашу лапшу. Поразительный образ-
чик избирательной ушлости!
На сим позволю себе поставить точку. Искренне раздосадованный,
Капюшончик.
P.S. Подскажи, что делать! Друг ты или нет?
Кейс какое-то время сидит неподвижно. Затем встает, проверяет дверь и окна
и трогает ключи на шее.
В ванной она открывает воду, умывается, чистит зубы.
Отражение в зеркале, на фоне белой кафельной плитки. Как фотография, выре-
занная из журнала и наклеенная на клетчатую бумагу. Причем вырезанная небреж-
но .
Наплывают картинки, спровоцированные письмом Дэмиена. Пирамиды костей. Сем-
надцать уцелевших этажей. Смятое, перекрученное железо. Запах гари. Пепел.
Горький привкус в горле.
Но сейчас она здесь, в подозрительной квартире, куда недавно проникли ка-
кие-то злодеи. Доротея в роли промышленной шпионки?.. Женщина в зеркале кача-
ет головой, губы измазаны зубной пастой. Гидрофобия.
Как там Бигенд говорит? Утро вечера мудренее? Что ж, придется выяснить.
Кейс складывает и убирает жесткий парус серебристого покрывальника. Меняет
его на тонкое серое одеяло, найденное в шкафу.
- Он получил утку в лицо на скорости двести пятьдесят узлов.
Вечерняя молитва в темноте.
Закрыв глаза, она пытается представить себе водяной знак. Призрачный символ
в уголке ее существования; постоянно присутствующий ярлык - невидимый, неощу-
тимый , помечающий ее принадлежность... чему?
Транс
Ее будит солнечный свет, бьющий в окна.
Квадраты неба, декорированные облаками.
Потянуться под одеялом. Зевнуть. Вспомнить о поджидающих проблемах.
Ладно, пусть подождут. Сначала нужно встать, выбраться на улицу и спокойно
позавтракать.
Десятиминутная готовность. Хирургический душ, джинсы, футболка. Кейс выхо-
дит, запирает дверь и проделывает ритуал Джеймса Бонда: черный волос и пле-
вок , пахнущий мятой. Заговор от злых сил.
Вниз по Парквею, потом по короткой, в один квартал, улочке под названием
Инвернес-стрит. Там есть французское кафе, где они с Дэмиеном однажды завтра-
кали.
Мимо витрин, столбов и телефонных будок, оклеенных бумажными объявлениями,
среди которых можно и не искать стоп-кадры из «поцелуя».
А вот и кафе. Псевдофранцузское, но с настоящими французскими официантами.
Подростки с материка, дешевая рабочая сила.
Первое, что она видит, войдя в кафе, - это Войтек, сидящий за одним столи-

ком с легендарным Билли Прайоном, бывшим солистом группы под названием «БГЭ».
Кейс нравится следить за динамикой зазеркальных поп-звезд. Интерес пред-
ставляют не личности, а судьбы - сжатые, квантово-неуловимые, словно элемен-
тарные частицы, существование которых можно доказать только постфактум, по
следам на поверхности специальных чувствительных пластин, установленных в за-
брошенных солевых шахтах.
След, оставленный Билли Прайоном, - это левая нижняя сторона его лица, ко-
торую он специально парализовал при помощи «Ботокса»11 перед выходом на сце-
ну. Марго как раз слушала курс «болезнь как метафора» в нью-йоркском универ-
ситете, и Кейс предложила ей взять парализованный рот Билли темой для рефера-
та . Марго отказалась, потому что уже выбрала болезнь под названием «Бигенд»,
и дело было лишь за подходящей метафорой.
Все эти годы Кейс краем глаза следила за карьерой Билли. Группа «БГЭ» быст-
ро распалась, а сам он пережил бурный роман с финской певичкой, которая на-
звала свою группу «Велкро Китти», в пику закону о торговых марках, тем самым,
заработав себе кучу неприятностей12.
Проходя мимо их столика, Кейс видит, что Войтек разложил поверх посуды мно-
гочисленные перфорированные блокноты, испещренные красными письменами. Диа-
граммы, квадраты, соединенные стрелками. Судя по линии рта Билли Прайона,
косметический нейротоксин уже давно выдохся: если бы он сейчас улыбнулся, его
лицо выглядело бы симметрично. Войтек что-то сосредоточенно объясняет, морща
лоб от напряжения.
Раздраженная официантка с ярко-алым ртом и с подведенными красной тушью
глазами, обмахиваясь рекламным буклетом, машет рукой в сторону свободного
столика у задней стены. Кейс садится, отодвигает меню и старательно, на лома-
ном французском, заказывает кофе и яичницу с колбасками.
Официантка смотрит на нее с изумленным отвращением, как на кошку, отрыгнув-
шую комок шерсти.
- Ну и черт с тобой, будь француженкой, - цедит Кейс в ее удаляющуюся спи-
ну.
Однако кофе появляется на удивление быстро, и вкус у него замечательный. То
же можно сказать и о яичнице. Закончив завтрак, Кейс поднимает голову и ви-
дит , что Войтек ее пристально разглядывает. Билли Прайона нигде не видно.
- Кейси! - окликает Войтек, неправильно вспомнив имя.
- Это был Билли Прайон, да?
- Можно присоединиться?
- Пожалуйста.
Войтек начинает собирать свои блокноты: аккуратно закрывает, засовывает в
сумку по одному. Потом подходит и садится за столик Кейс.
- Так Билли Прайон - твой друг?
- Владетель галереи. Мне нужно место, чтобы выставить проект «Зи-Экс 81».
- А проект закончен?
- Нет, еще собираю компьютеры.
- Сколько же тебе надо?
- Очень много. И еще нужен спонсор.
- Значит, Билли Прайон - потенциальный спонсор?
- Нет. Вы работать большая корпорация? Они не хотят услышать про мой про-
ект?
- Я свободный художник.
- Но здесь по работе?
Нейротоксин ботулизма типа А; применяется в косметике как средство от морщин.
Инъекции «Ботокса» вызывают локальное расслабление мимических мышц.
12 «Велкро» - запатентованное название застежки-липучки.

- Да, контракт с рекламным агентством.
Войтек поправляет сумку на плече.
- Не «Саачи»?
- Нет. Войтек, ты знаешь что-нибудь о цифровых водяных знаках?
Он кивает:
- Да. Что?
- Такая вещь, как стеганография.
- Угу.
- Что это значит: на цифровой видеоклип нанесен водяной знак? Какой-то но-
мер?
- Он видимый?
- Нет, скорее скрытый. По крайней мере, изначально.
- Это называется стеганография - когда номер прячут. Многоразрядный номер?
- Скорее всего.
- Значит, это код. Клиент получает код от фирмы, фирма специалист, делает
водяные знаки. Фирма дает код и средства, чтобы спрятать. Это стеганография.
Клиент потом проверяет интернет, ищет свой код. Если видео украл пират, то
поиск принесет успех.
- То есть по водяным знакам можно отслеживать динамику распространения ви-
деоклипов?
Войтек кивает.
- Кто этим занимается, кто ставит водяные знаки?
- Есть многие фирмы.
- А можно по знаку определить, какая фирма его поставила?
- Клиенту не понравится такое. Проблема - безопасность.
- Может ли кто-нибудь обнаружить водяной знак, прочитать его? Не зная кода,
не зная, кто его поставил? Не зная даже, есть ли этот знак?
Войтек несколько секунд думает, потом отвечает:
- Трудно, но сделать можно. Хоббс знает про эти вещи.
- Кто такой Хоббс?
- Вы встречались. Человек с «Куртами».
Кейс вспоминает злобное, беккетовское лицо, грязные ногти.
- Интересно. А откуда он знает?
- Математика. Тринити, Кембридж, потом работа на Америка, сотрудник АНБ13.
Очень, очень сложный.
- Что, работа?
- Нет, человек. Хоббс.
Утро солнечное, «крестовый поход детей» бурлит вовсю.
Кейс стоит на Инвернес-стрит рядом с Войтеком, глядя на бескрайний людской
поток. Запыленные фигуры действительно кажутся средневековыми в ярком солнеч-
ном свете; только идут не на Вифлеем, а в сторону Камденского шлюза.
Войтек нацепил на нос круглые солнечные очечки, которые делают его похожим
на покойника с монетками на глазах.
- Я должен встретить Магду.
- Кто она?
- Сестра. Продает шапки возле Камденского шлюза. Пойдем!
Войтек ныряет в поток юных крестоносцев, увлекает Кейс за собой.
- Субботу торгует в Портобелло, на ярмарка. Воскресенье здесь.
Кейс идет за ним, думая о водяных знаках, о вопросах, которые нужно задать.
Утреннее солнце действует умиротворяюще. Они незаметно доходят до шлюза,
окруженные топотом молодых ног, которые обеспечивают производителям кроссовок
миллиардные доходы.
Агентство национальной безопасности США.

Войтек рассказывает, что помимо продажи шапок Магда иногда занимается рек-
ламой , но Кейс не может взять в толк, что именно она делает.
Рынок разбит за шлюзом, в лабиринте кирпичных викторианских строений. Скла-
ды и подземные конюшни, где держали лошадей, тащивших баржи по каналу. Кейс
все еще путается в этом лабиринте, хотя бывала здесь много раз. Войтек ведет
ее мимо похоронных одежд, висящих на шестах огромными гроздьями, мимо старых
киноафиш, стопок грампластинок, русских будильников, высушенных пучков кури-
тельных трав.
В сумрачных недрах лабиринта, среди лава-ламп и неоновых светильников не-
обычных цветов, они, наконец, находят Магду, которая совершенно не похожа на
своего брата, если не считать характерно высоких скул. Маленькая, симпатич-
ная, крашенная хной, затянутая в «конверсионный» корсет, должно быть, переде-
ланный из какой-нибудь противоперегрузочной авиаамуниции. Магда бодро собира-
ет товар, сворачивает стенд.
Войтек спрашивает что-то на их родном языке. Она отвечает, смеется.
- Говорит, французы покупают оптом, - переводит Войтек.
- А еще она сама хорошо говорит по-английски, - добавляет Магда, протягивая
руку. - Меня зовут Магда.
- Кейс Поллард. - Они обмениваются рукопожатием.
- Кейси тоже работать в реклама.
- Ну, думаю, не так глупо, как я. Лучше не напоминай мне. - Магда заворачи-
вает очередную шапочку в тряпицу и укладывает в картонную коробку.
Кейс начинает ей помогать. Именно такие шапочки она могла бы покупать, если
бы вообще носила шапочки. Серые и черные, вязаные крючком или сшитые из про-
мышленного фетра, без наклеек и ярлычков, без привязки ко времени.
- Симпатичные шапочки.
- Спасибо!
- Подрабатываете в рекламе?
- С деловым видом хожу по барам, по ночным клубам, знакомлюсь с людьми. В
разговоре как бы невзначай упоминаю продукт моего клиента. Разумеется, с хо-
рошей стороны. Моя главная задача - привлечь внимание. Я только недавно нача-
ла это делать, но уже так надоело!
Магда действительно хорошо говорит по-английски. Кейс странно, что между
братом и сестрой такая разница в языке.
- Да вы не думайте, я правда его сестра, - смеется Магда, заметив ее
взгляд. - Мать нас сюда привезла, когда мне было всего пять лет.
Она убирает последнюю шапочку, закрывает картонный короб, отдает его Войте-
ку.
- Значит, вам платят за то, что вы ходите по клубам и отзываетесь о разных
продуктах?
- Да, фирма называется «Транс». Делает неплохой бизнес. Я вообще студентка,
учусь на дизайнера. Конечно, нужно как-то жить, подрабатывать, но такая рабо-
та - это уже слишком! - Она накрывает опустевший стенд пластиковым экраном. -
Зато я сегодня двадцать шапочек продала. По этому поводу надо выпить, да?
- Вот ты сидишь в баре, пьешь пиво, - говорит Магда.
Они втроем сидят в уголке за стойкой переполненного камденского бара и пьют
пиво.
- Да, знаю! - обиженно говорит Войтек.
- Я не о том! - отмахивается она. - Допустим, ты сидишь в баре, пришел от-
дохнуть . И тут к тебе подсаживается симпатичная девчонка. Или парень, у нас
парни тоже работают. Ну, знакомится, начинает разговор. И так, между делом
упоминает какую-нибудь марку одежды или фильм, который недавно вышел. Естест-
венно , никаких попыток впарить - просто доброжелательный отзыв. И знаете, что
потом происходит? Вот этого я никак не могу понять! Знаете, что происходит?

- Не знаю, - отвечает Кейс.
- Ты в ответ заявляешь - да, я тоже обожаю этот продукт! То есть банально
врешь! Сначала я думала, только мужчины так поступают. Но нет, женщины тоже
врут!
Кейс уже слышала о таком способе рекламы, в Нью-Йорке чего только не встре-
тишь . Однако впервые видит человека, который лично этим занимается.
- Ну да, это называется забросить якорь, - кивает она. - Доброжелательная
оценка продукта подвязывается к воспоминанию о симпатичном представителе про-
тивоположного пола. А врут они потому, что это одно из инстинктивных правил
флирта. Сходство предпочтений увеличивает вероятность сексуального контакта.
Вот они и поддакивают.
- Да, но покупают потом джинсы? - восклицает Войтек. - Идут смотреть кино?
Нет!
- Ну, правильно, - отвечает Кейс. - Продукт они не покупают, зато заставля-
ют информацию циркулировать. Используют ее, чтобы произвести впечатление на
случайных знакомых в барах.
- Способ распространения информации? Сомневаюсь, что эффективно.
- Как раз очень эффективно! - настаивает Кейс. - Вирусный механизм. Проник-
новение в глубь рыночного сегмента. Надо только тщательно выбрать места пер-
вичного ввода информации...
- Именно! - кивает Магда. - Меня посылают в крутейшие места. Я каждый вечер
ошиваюсь в шикарных клубах, причем все оплачено: вход, выпивка, еда...
Магда делает большой глоток, ставит кружку, вздыхает:
- Но это уже начинает давить на мозги. Допустим, я иду в бар. Просто так,
не по работе. И ко мне кто-нибудь подсаживается, начинает говорить. И упоми-
нает какой-нибудь продукт.
- и что?
- Ничего особенного; типа ему что-то нравится. Фильм или там модельер. И
все, я замыкаюсь! - Она смотрит на Кейс. - Вы понимаете?
- Да, наверное.
- Как будто внутри что-то девальвировалось: во мне самой, в том, как я вос-
принимаю людей. Я уже не доверяю самому безобидному трепу. . . - Магда угрюмо
пожимает плечами. - Ну а вы какой рекламой занимаетесь?
- Консультациями по дизайну, - отвечает Кейс. Но это звучит как-то пресно,
и она добавляет: - А еще я провожу так называемую стиль-разведку. Производи-
тели нанимают меня, чтобы отслеживать новые веяния в моде.
Магда поднимает брови:
- И вам понравились мои шапочки?
- У вас замечательные шапочки. Я бы их сама носила, если бы вообще носила
шапочки.
Магда обрадовано кивает.
- Но просто так новые веяния не разглядишь, - продолжает Кейс. - Это как
увидеть лес за деревьями.
- Из отдельных составить целое! - торжественно провозглашает Войтек.
- Я хочу сказать, что моды как таковой не бывает, она проявляется только
через действия потребителей. То есть возникает групповой поведенческий сте-
реотип по отношению к некоторому классу объектов. А я просто занимаюсь распо-
знаванием образов. Распознаю поведенческие стереотипы раньше, чем это делают
другие.
- А что потом?
- Потом я докладываю о них «потребителыцикам».
- А дальше?
- На основе этой информации возникает новый коммерческий продукт. На него
навешивают эмблему, начинают продавать.

Кейс отпивает из кружки, оглядывает бар. Большинство посетителей явно не из
числа «юных крестоносцев». Должно быть, просто живут по соседству, на парал-
лельных улицах. Район здесь не очень престижный. Стойка бара изношена, как
старая рыбацкая лодка - практически до щепок, которые склеены толстым слоем
какого-то гробового лака.
- Так значит, - говорит Магда, - меня используют для создания нового сте-
реотипа? Чтобы искусственно сформировать новую моду? Чтобы сэкономить время,
сократить процесс?
- Да, - отвечает Кейс.
- Тогда зачем они взялись за дурацкие видеоклипы с интернета? - спрашивает
Магда. - С целующейся парочкой? Это что, тоже продукт? Они нам ничего не объ-
яснили .
Кейс смотрит на нее, вытаращив глаза.
- Здравствуйте, Елена. Это Кейс. Спасибо за ужин, все было замечательно.
- Как Хьюберт? Хорошо себя вел? Бернарду показалось, что он на вас, как го-
ворится , запал.
- Спасибо за прямоту, Елена. Но знаете, это не тот случай. Мы просто зашли
в бар, выпили пива. Раньше я с ним ни разу не общалась с глазу на глаз.
- Он удивительный человек, правда?
Что-то новое в ее голосе. Как будто оттенок разочарования.
- Это уж точно. Скажите, Елена, а Бернард дома? Не хотела его беспокоить,
но есть вопрос по работе.
- Очень жаль, он сейчас вышел. Что-нибудь передать?
- Может, вы знаете? У «Синего муравья» есть такой партнер или дочерняя фир-
ма - под названием «Транс»? Как первая часть в слове «. . . крипция». Или
«...вестит».
Помолчав, Елена говорит:
- Да, есть. Ею управляет некая Лора Даус-Трамбул. Которая живет с двоюрод-
ной сестрой Бернарда, как ни странно. Ну да, торговля газонокосилками.
- В каком смысле?
- Двоюродная сестра Бернарда продает газонокосилки. А Лора управляет фирмой
«Транс». Ну да, точно. Это один из домашних проектов Хьюберта.
- Спасибо, Елена! Мне надо бежать, извините.
- До свидания.
Кейс вешает трубку, вынимает карточку из телефона-автомата, выходит на ули-
цу. В освободившуюся будку заскакивает юный крестоносец с гривой мелких коси-
чек.
Солнечный свет уже не радует. Кейс выдумала предлог, сбежала из бара, купи-
ла карточку, отстояла в очереди. И теперь выясняется, что Магда действительно
работает на подразделение «Синего муравья»! Подразделение, которое зачем-то
разжигает интерес к фрагментам. Что еще Бигенд задумал?
Кейс форсирует запруженную улицу и направляется назад, к Портобелло. Бурля-
щий «крестовый поход детей» выглядит нереально, как часть видеоклипа.
В бледном свете дня уже угадывается терпкий привкус близкой осени. Кейс пы-
тается представить предстоящую зиму. Где она ее проведет, здесь или в Нью-
Йорке? Неизвестно. О чем это говорит - если тебе за тридцать, а ты не знаешь,
где окажешься через пару месяцев?
Она подходит к месту, где «крестовый поход» замедляется, обтекая главное
узловое скопление местных камденских алкоголиков. Дэмиен именно из-за них мог
позволить себе снимать жилье в этом районе - еще до того, как заработал денег
и купил собственную квартиру. Где-то рядом находится старинная ночлежка, при-
земистое и отвратительное в своей откровенности здание из красного кирпича,
обитатели которого с незапамятных времен отравляли окрестности Хай-стрит. Дэ-

миен как-то показал ей эту ночлежку - ночью, в полнолуние - и назвал ее на-
дежным бастионом на пути облагораживания района и роста цен. Строители пре-
стижного жилья неоднократно пытались вторгнуться сюда, но вид жуткой ночлеж-
ки, обросшей инфраструктурой злачных питейных нор, всякий раз отбивал у них
охоту. Эта алкогольная фортификация сохранилась и по сей день, и пропахшие
спиртом защитники стоят незыблемыми валунами в потоке шумной молодежи.
В основном это мирные, замкнутые в себе люди. Однако сейчас Кейс, проходя
мимо одного нестарого еще парня, ловит на себе пронзительный, древний как мир
взгляд, и бледное ацетиленовое пламя выцветших глаз заставляет ее вздрогнуть
и ускорить шаг.
На Инвернес-стрит продавцы закрывают зеленые ставни ларьков, закончив день
пораньше. Кафе, в котором она завтракала, работает в режиме бистро, выплески-
вая на тротуар излишки переполняющей его веселой молодежи.
Кейс идет, ощущая себя гостьей на чужом празднике, а над крышами сгущается
и наползает на мир что-то невидимое, душное и тяжелое. Бигенд и «Транс».
Да, не балуешь ты меня письмами. Чем ты там вообще занимаешься? Ты знаешь,
что Папа Римский тоже фрагментщик? Ну, может, не сам Папа, но кто-то в Вати-
кане точно этим занимается. Представь, что в далекой Бразилии, где народ не
видит разницы между интернетом, телевизором и телефоном, уже расцвел целый
культ вокруг фрагментов. Вернее, вокруг стремления их уничтожить. Безграмот-
ные потребители видеопродукции убеждены, что фрагменты порождены самим дьяво-
лом. Странные дела! Рим уже выступил с заявлением, где подчеркнул, что лишь
Ватикану дана власть изобличать дела Сатаны, а посему энтузиасты из бразиль-
ского филиала должны умерить пыл и дождаться результатов официального рассле-
дования. Даже завидно, что я сам до этого не додумался - просто, чтобы пора-
довать Мамашу Анархию.
* * *
Кейс закрывает последнее письмо Капюшончика и идет на кухню, чтобы поста-
вить чайник. Кофе или чай? Донни однажды признался, что ненавидит обживать
новые места.
Она пытается сравнить жилище Дэмиена со своей нью-йоркской квартирой, отку-
да безжалостно изгнаны все лишние предметы. Пожалуй, она тоже не любит обжи-
ваться. Марго считает, что у Кейс меньше барахла, чем у любого другого чело-
века.
Собственные вещи всегда угнетали ее сильнее, чем предметы, принадлежащие
другим людям. Это значит, говорит Марго, что процесс взросления зашел слишком
далеко, и материальные носители самоидентификации сделались ненужными.
Чайник вот-вот закипит; Кейс оглядывается на дверь, на безглазых кибердево-
чек, подпирающих стену гостиной. Да, у Дэмиена мухи не заведутся. Запретив
дизайнерам что-либо украшать, он сохранил свое жилье семиотически нейтраль-
ным, и чем дольше Кейс здесь находится, тем больше ей это нравится. Ее нью-
йоркская квартира - выбеленная нора, лишенная индивидуальности. Неровные полы
покрыты особым оттенком голубого, найденным на севере Испании. Старинный ре-
цепт , основанный на мышьяке. Тамошние крестьяне на протяжении многих веков
красили стены такой краской, чтобы отпугивать мух. Кейс сама, сверяясь с фо-
тографией, смешала бесцветную эмаль с красителем - разумеется, без мышьяка.
Покрытие заполнило царапины и трещины, подобно гробовому лаку в баре на Хай-
стрит , и квартира приобрела безликий, но уютный вид.
Свистит чайник. Кейс заваривает кружку колумбийского кофе и возвращается к
компьютеру. На экране висит страница Ф:Ф:Ф. Кейс щелкает мышкой по разным по-
стам, чтобы понять общую картину. Ничего из ряда вон. Продолжается анализ но-

мера 135, что вполне естественно. Некоторые люди обсуждают ватикано-
бразильскую историю. Интересно замечание Мориса: и сама история, и текст за-
явления Ватикана появились одновременно, причем именно на бразильском сайте,
а других подтверждений до сих пор не обнаружено. Розыгрыш?
Кейс хмурится, вспоминая рассказ Магды. На совещании перед выходом в город
им показали № 135, снабдив соответствующей легендой. Дано: в интернете поя-
вился новый художественный фильм, очень интересный, неизвестных авторов. Вы-
яснить : слышал ли кто-нибудь из опрашиваемых об этом фильме? А на следующий
день провели разбор полетов и тщательно зафиксировали собранные отзывы. Кейс
спросила, где проводился опрос. Магда ответила, что ее послали в частный клуб
«Конвент гарден», где собираются журналисты. На совещании был один из членов
клуба, который отвез ее туда, провел внутрь и оставил работать.
«Транс». «Синий муравей». Бигенд.
А завтра снова предстоит встреча со Стоунстритом. И с Доротеей.
Резкие движения,
сладкие личики
Кейс созрела для резкого движения.
Эта мысль посещает ее в студии пилатеса на Нильс-Ярде, во время «короткой
спинной растяжки». Ее босые ноги продеты в кожаные петли, еще слишком жесткие
и неразработанные. Сразу видно, что студия недавно открылась. Могли бы сма-
зать петли маслом.
Резкие движения... Кейс до сих пор не совсем понимает, что Донни имел в ви-
ду под этими словами. Он так выражался, когда был зол или раздосадован. Имен-
но то, что она сейчас чувствует. Доротея шпыняет ее как хочет, а она даже от-
пор дать не может. Пожаловаться Бигенду или Бернарду? Она им не доверяет.
Особенно Бигенду. Что у него на уме, на что он способен? Самое разумное - за-
кончить работу, получить деньги и улететь, сдав эту историю в багаж жизненно-
го опыта.
Но есть еще Доротея с ее зловещими старыми связями. Эта бешеная сучка окры-
силась без всякой видимой причины, просто потому, что ей что-то не понрави-
лось . А может, Бигенд прав, и Доротея подозревает, что Кейс собираются назна-
чить директором лондонского филиала? Или эта стерва состоит в списке его быв-
ших любовниц? Все возможно. Кейс чувствует, как внутри начинает сплетаться
маленький горячий узелок: прожженная куртка, вторжение азиатских шлюх, насту-
пающие месячные... Ей хочется схватить Доротею за горло и трясти, как погре-
мушку , пока мозги не запрыгают в черепе.
Резкие движения. Судя по контексту, Донни имел в виду либо намеренный, но
неожиданный поступок, обескураживающий противника, либо, что более вероятно,
какую-нибудь спонтанную идиотскую выходку - с тем же результатом. Донни нико-
гда не уточнял, в чем будет состоять то или иное резкое движение. Похоже, он
и сам этого не знал. Считал, что резкие движения должны быть сымпровизированы
в контексте ситуации. Дзен-буддизм в стиле Восточного Лансинга, штат Мичиган.
Кейс не может припомнить, осуществил ли Донни хотя бы одно из этих движений.
Единственное, что приходит на ум, - его неожиданная попытка озвучить свои
сексуальные предпочтения. «Слушай, ты это... можешь сделать сладкое личико?»
Сладкое личико, как она потом выяснила, - это стриптизерский сленг, обозна-
чающий стандартный набор мимических признаков оргазма.
А может, все дело в деньгах? Сделать резкое движение - значит, раздобыть
денег? Донни неизменно находился на мели, когда употреблял это выражение. Во-
обще-то денег у него никогда не было, но временами положение становилось кри-
тическим. Обычно все кончалось тем, что он брал взаймы у Кейс. Может, в этом
и заключалось его резкое движение? Если так, то термин не подходит к ситуа-

ции. То, что она собирается сделать, наоборот, чревато финансовыми потерями.
Кейс знает, что это идиотский план. Сделав выдох, она следит, как ее вытя-
нутые ноги поднимаются в кожаных петлях под прямым углом. Вдох, колени сгиба-
ются, петли скрипят, пружины сжимаются в недрах платформы. Снова выдох - как
говорится, вхолостую. На вдохе она выпрямляет ноги, растягивая пружины до
упора. До положенных десяти остается еще шесть подходов.
Невозможно следить за правильностью движений и одновременно думать о чем-
нибудь другом. Потому Кейс и ходит в студию - чтобы остановить нежелательные
мысли. Если как следует сосредоточиться, то это удается. С родами она все
больше убеждается, что беспокойство не помогает при решении проблем. Но разве
есть иной путь? Нельзя же просто не обращать на них внимания. . . Проблемы, с
которыми предстоит сегодня разобраться, достаточно серьезны. Через пару часов
она встретится со Стоунстритом и Доротеей, чтобы оценить последнюю версию
мистера Хайнца. Определить, годится эмблема или нет. Все строго по контракту.
Маленький горячий узелок нашептывает ей, что на встречу надо явиться в про-
жженном «Баз Риксоне», с изолентой на плече (края заплатки уже начали закру-
чиваться) , ибо Доротея должна знать, что ее выходка не прошла незамеченной. А
когда они покажут новую картинку, которая почти наверняка будет в порядке,
ведь Хайнц первоклассный специалист, то она подумает секунду-другую, а потом
просто покачает головой. И Доротея будет видеть, что это ложь, но сделать ни-
чего не сможет.
А потом Кейс попрощается, вернется в квартиру Дэмиена, упакует чемодан и
отправится в аэропорт Хитроу. И зарегистрируется на ближайший нью-йоркский
рейс по обратному билету бизнес-класса.
Ее контракт, скорее всего, будет сорван, придется побегать по Нью-Йорку в
поисках новой работы, но, по крайней мере, можно будет вышвырнуть из памяти
Бигенда, Доротею и Стоунстрита, вместе с подозрительным довеском их интриг.
Зазеркалье отправится под замок, в свою шкатулку, до следующего визита - ско-
рее всего в отпуск, когда вернется Дэмиен. А Доротея и азиатские шлюхи оста-
нутся за скобками.
Правда, придется солгать клиенту, чего делать, конечно, не хочется, тем бо-
лее из-за дурацких детских обид. Потерять контракт, серьезно повредить карье-
ре - и все ради того, чтобы позлить Доротею!.. Сомнительное удовольствие.
Смысл в этом может увидеть только маленький горячий узелок.
Кейс сидит, скрестив ноги, в позиции «сфинкс». Пружины ослаблены. Она вытя-
гивает руки ладонями вверх. Позиция «проситель». Как избавиться от мыслей?
Чем больше думаешь о том, чтоб не думать, тем больше думаешь... Чушь, надо
сосредоточиться на правильной технике каждого повтора.
Под нежное позвякивание пружин.
Кейс попросила водителя подъехать к «Синему муравью» пораньше.
Перед встречей ей хочется побыть одной, погулять по улице, выпить кофе из
бумажного стаканчика. В понедельник утром Сохо звенит особой энергией, в ко-
торую приятно окунуться хоть на несколько минут.
Купить кофе, пойти прочь от «Синего муравья», подстроиться к скорости спе-
шащих на работу людей. Почувствовать их близость.
Эти люди зарабатывают на жизнь, увлеченно изучая механизмы привлекательно-
сти, и Кейс завидует их молодому энтузиазму. Неужели и она когда-то была та-
кой же? Вряд ли. Свой первый контракт, сразу после института, она подписала в
Сиэтле, с фирмой, производящей спортивные велосипеды. Потом были коньки,
кроссовки... Талант, который Бигенд назвал «укрощенной патологией», влек ее
по жизни, определяя места работ и обеспечивая относительно безбедное сущест-
вование . Она привыкла считать, что просто плывет по течению, но сейчас ей
становится ясно, что это путь наименьшего сопротивления. Что, в общем-то, не-

удивительно: любое течение выбирает такой путь. А куда этот путь может при-
вести?
- В болото, - говорит она вслух.
Человек, следующий параллельным курсом, испуганно оглядывается. Молодой,
очень симпатичный азиатский парнишка. Кейс улыбается - мол, все в порядке. Он
хмурит брови и ускоряет шаг. Приостановившись, она смотрит ему вслед. Черный
кожаный пиджак, похожий на шоферскую куртку; швы прострочены серой ниткой,
как у старого классического чемодана. А в руке у него как раз такой чемодан-
чик, сделанный из телячьей кожи и отполированный до красно-коричневого бле-
ска. Этот цвет напоминает Кейс стариковские ботинки под вешалкой в доме, где
умер ее дед. Она провожает парнишку взглядом - с сожалением, даже с грустью.
Это чувство не романтическое, а скорее урбанистическое: тысячи незнакомых
лиц, возникающих на мгновение, чтобы исчезнуть навсегда. Такого сожаления
Кейс не ощущала уже очень давно, и вот сейчас оно снова вернулось - наверное,
приближается некий поворотный момент, когда не знаешь, как поступить, и нуж-
даешься в поддержке.
Меняется даже отношение к фрагментам. Марго говорила, что фрагменты - это
хобби. Но у Кейс не бывает хобби. Бывают одержимости. Альтернативные миры,
куда можно сбежать. «У фрагментов нет названия, - сказала Марго, - поэтому ты
их любишь. Это как с эмблемами на вещах». Марго знает об аллергии на ярлыки:
однажды она обратила внимание на отсутствие у Кейс бытовой техники известных
фирм, и той пришлось признаться, что дело не в экономии.
Азиатский парень уже успел затеряться в толпе; Кейс вглядывается, но не мо-
жет его различить. Она поднимает руку, смотрит на клон «Кассио». Пора возвра-
щаться назад, к «Синему муравью» и Доротее.
Третий этаж. Стоунстрит сидит на старом месте; костюм его столь же изыскан-
но измят. Правда, на этот раз цвет костюма серый, а рыжие волосы зачесаны на
другую сторону. Он курит сигарету и лениво листает какой-то документ в розо-
вой папке с клеймом «Синего муравья».
- Здравствуйте, милочка! Спасибо за субботний ужин, спасибо, что составили
нам компанию. Как добрались домой?
- Нормально. По пути еще остановились выпить - где-то в баре, в Кларкенуэл-
ле.
- А, это улучшенная версия нашего района. Квартиры там просто замечатель-
ные. О чем вы говорили, о работе?
- Да нет, не о работе. Мы говорили о фрагментах. - Кейс внимательно следит
за выражением его лица.
- Фрагменты? Какие фрагменты? - Он поднимает голову, словно испугавшись,
что упустил нить разговора.
- Видеоклипы в сети. Какой-то неизвестный фильм выставляют в интернет по
кусочкам. Знаете, о чем я?
- А, это...
Что именно он знает?
- Елена сказала, что вы звонили, интересовались фирмой «Транс».
- Да.
- Довольно известная концепция - распространение из уст в уста. Мы и сами
толком не знаем, чем они занимаются. Где вы о них слышали?
- От кого-то в баре.
- Сам я в это не влезаю. Фирмой управляет моя двоюродная сестра. Хотите, я
вас познакомлю?
- Бернард, мне просто было любопытно. А где Доротея?
- Должна прийти с минуты на минуту. Тяжелая женщина, да?
- Я ее почти не знаю. - Кейс поправляет прическу перед зеркальной панелью и
садится за стол. - Хьюберт еще в Нью-Йорке?

- Да, на переговорах с корпорацией «Мерсер».
- Я его однажды там видела. В здании «Мерсера». У них внизу есть бар, он
там разговаривал с собакой Кевина Бэйкона.
- С собакой?
- Да, там был Кевин Бэйкон со своей собакой. И Хьюберт с ней разговаривал.
- Хм, не знал, что он любит животных.
- Животных знаменитостей. И потом, с самим Кевином Бэйконом он даже не по-
здоровался, говорил только с собакой.
- Что вы о нем думаете?
- О Кевине Бэйконе?
- О Хьюберте.
- Вы серьезно?
Стоунстрит поднимает голову, смотрит на нее.
- Отчасти.
- Скажем так: я рада, что это контракт, а не постоянная работа.
- Гхм...
Бернард озадаченно морщит лоб, но тут в комнату входит Доротея, затянутая в
нешуточные черные бизнес-доспехи от «Армани». У Кейс мелькает мысль, что этот
наряд - своеобразный протест против моды. Лучше всего он подошел бы для риту-
альной казни.
- Доброе утро. - Доротея поворачивается к Кейс. - Как ваше самочувствие?
- Спасибо, прекрасно. А ваше?
- Вы же знаете, мне пришлось слетать во Франкфурт к Хайнцу. (Типа по вашей
милости.) И маэстро опять оказался на высоте. Кстати, Хайнц очень хорошо ото-
звался о «Синем муравье». Слышите, Бернард? Он сказал, что это как глоток
свежего воздуха.
Доротея глядит на Кейс с улыбочкой. Стерва.
Кейс улыбается в ответ.
Доротея садится рядом со Стоунстритом; в руках у нее очередной конверт с
катушками.
- Хайнц нарисовал эмблему прямо при мне. Большая честь - наблюдать, как
маэстро работает.
- Покажите.
- Да, конечно.
Доротея не торопясь разматывает веревочку, засовывает пальцы в конверт и
вынимает картонный квадрат формата А4, как и в прошлый раз. На картонке нари-
сован Мишлен в одной из своих ранних, наиболее тошнотворных ипостасей - не
сегодняшняя раздутая нидзя-черепашка без панциря, а пожилое пресыщенное суще-
ство с сигарой, похожее на мумию со взбухшими ногами.
- Бибендам, - произносит Доротея.
- Это что, ресторан? - удивленно спрашивает Стоунстрит. - На Фулхам-роуд?
Он сидит рядом с Доротеей и не видит, что нарисовано на картонке.
Кейс едва сдерживает крик.
- Ой, - говорит Доротея. - Как же я дура. Это ведь другой проект.
Бибендам отправляется обратно в конверт.
Доротея извлекает новый дизайн эмблемы, несколько секунд держит его перед
Кейс, а потом с какой-то небрежностью показывает Бернарду.
Бывший сперматозоид-шестидесятник превратился в нечто кометообразное, раз-
мытую и более энергичную версию существующей эмблемы, которой уже более деся-
ти лет.
Кейс безуспешно пытается открыть рот и что-то сказать. Откуда Доротея узна-
ла? Кто ей сказал?
Пауза затягивается.
Рыжие брови Стоунстрита медленно ползут вверх - миллиметр за миллиметром, -

изгибаясь вопросительными дугами.
- Ну?
Бибендам. Это его имя. И еще так называется ресторан в обновленном «Домике
Мишлена», который Кейс, разумеется, обходит за три квартала.
- Кейс, вам нехорошо? Хотите выпить воды?
Впервые она увидела Бибендама во французском журнале, когда ей было шесть
лет. Ее вырвало прямо на страницу.
- Он получил утку в лицо на скорости двести пятьдесят узлов.
- Простите?..
В голосе Стоунстрита звенит беспокойство, он начинает вставать.
- Все в порядке, Бернард. - Кейс изо всех сил вцепляется в край стола.
- Принести вам воды?
- Нет, не надо. Я имею в виду новый дизайн. Он подойдет, все в порядке.
- Вы так побледнели... Как будто увидели призрака.
Доротея ухмыляется.
- Я. . . просто. . . Это работа Хайнца. Она меня. . . потрясла. - Кейс пытается
сложить губы в улыбу.
- В самом деле? Ну, это просто замечательно!
- Да, - кивает Кейс. - Но мы ведь с вами закончили, да? Теперь Доротея вер-
нется к себе во Франкфурт. А я вернусь в Нью-Йорк. - Она неуверенно встает,
держась за спинку стула. - Если можно, вызовите мне машину.
Она не хочет смотреть на Доротею. Вот кто сделал сегодня резкое движение.
Один-ноль, Доротея выиграла. Потрясение очень глубокое, не идет ни в какое
сравнение с вторжением азиатских шлюх. Это гораздо хуже. Очень мало людей
знает об истинном масштабе ее фобии, и еще меньше - о конкретных эмблемах,
вызывающих болезненную реакцию. Ее родители, несколько психиатров, самые
близкие друзья, максимум трое бывших любовников. Больше никто.
А Доротея знает.
Кейс на негнущихся ногах подходит к двери, берется за ручку, оглядывается.
- До свидания, Бернард. До свидания, Доротея.
Стоунстрит выглядит озадаченным.
Доротея светится от радости.
К этому часу энергичная толпа на улицах Сохо рассосалась. Машина, слава бо-
гу, уже стоит у входа.
На подъезде к Парквею Кейс берется за кошелек, чтобы расплатиться с водите-
лем, но вспоминает, что это машина «Синего муравья».
Открыть подъезд. Подняться по лестнице, перешагивая через две ступеньки.
Приготовить черные немецкие ключи.
К дверной ручке привязан жирный Мишлен, сделанный из белого фетра. Подвешен
за горло на черном шнурке.
Кейс начинает кричать. Берет себя в руки. Закрывает рот ладонью.
Вдох, выдох.
- Он получил утку в лицо на скорости двести пятьдесят узлов.
Черный волосок на месте. Пудру с ручки, разумеется, смахнули, но периметр
по-прежнему в безопасности.
Кейс старается не глядеть на чудовище, прикрученное к двери. Это просто
кукла. Обычная кукла. Немецкий ключ вонзается в замок.
Зайти внутрь, запереть дверь, накинуть цепочку.
Дребезжит телефон.
Она вскрикивает.
После третьего звонка поднимает трубку:
- Але?
- Это Хьюберт.
- Хьюберт?..

- Конечно, кто же еще. Итак?
- Что, «итак»?
- Утро вечера мудренее.
Кейс открывает рот, но слова застревают в горле.
- Вы подписались под эмблемой Хайнца, - продолжает он. - Значит, дело сде-
лано . Поздравляю.
В трубке слышен приглушенный звук рояля. Фоновая музыка коктейльнохю зала.
Сколько сейчас времени в Нью-Йорке?
- Я собираю чемоданы, Хьюберт. Беру такси в Хитроу, потом первым же рейсом
домой.
Наконец-то озвучено то, чего она хочет больше всего на свете.
- Замечательно. Значит, мы можем все обсудить, как только вы прибудете.
- Вообще-то я лечу в Париж.
- Париж? Ладно. Я там буду завтра утром. Мой клиент как раз должен мне один
полет на «Гольфстриме»14. Заодно и долг получу.
- Послушайте, Хьюберт, тут нечего обсуждать. Я все сказала в субботу.
- Вы помирились с Доротеей?
Он меняет тему разговора.
- Вы меняете тему, Хьюберт.
- Бернарду показалось, что вам стало плохо при виде нового дизайна.
- Вы опять меняете тему. Буду ли я на вас работать, искать автора фрагмен-
тов? Нет, не буду.
- Почему?
Вопрос ставит ее в тупик. Потому что Бигенд ей несимпатичен? Потому что она
ему не доверяет? Потому что ей не интересно, откуда берутся фрагменты, кто их
делает и зачем? Это последнее неправда: ей очень хочется узнать правду об ис-
точнике чуда, как и любому фрагментщику. Достаточно зайти на Ф:Ф:Ф, чтобы в
этом убедиться. Но все дело в том, что слова «фрагменты» и «Бигенд» в одном
предложении смотрятся весьма неприятно и пугающе. Не Бигенд-человек, непра-
вильно надевающий ковбойскую шляпу, а Бигенд-сила, стоящая за «Синим муравь-
ем» . Бигенд, бесспорный гений своей профессии, открыватель новых путей.
- Я хочу вас кое с кем познакомить, - говорит он. - По моей просьбе этот
человек пришел в офис сегодня утром. Бернард должен был устроить так, чтобы
вы вместе пообедали. Но вы ушли слишком быстро.
- Познакомить? С кем, для чего?
- Он американец, по имени Бун Чу.
- Бунчу?
- Два разных слова, Бун Чу. Думаю, вы с ним отлично сработаетесь. Я хочу,
чтоб вы просто поболтали.
- Хьюберт, ну как вам еще объяснить? Это бесполезно! Мне совершенно не ин-
тересно . . .
- Он сейчас на другой линии. Бун, вы слышите нас? Где вы находитесь?
- На выходе из Камденского туннеля, - жизнерадостно откликается мужской
американский голос. - Смотрю на вывеску «Вирджин».
- Вот видите, - говорит Бигенд, - он совсем рядом.
- Дальше по Парквею, да? - уточняет американский голос. - Прямо вверх, от
станции?
- Хьюберт, в самом деле, это бессмысленно...
- Я вас прошу, - говорит Бигенд. - Поговорите с Буном. Что вы теряете? Если
вас не зацепит, полетите в свой Париж.
Что он имеет в виду? Что значит «зацепит»?
- Каникулы за счет «Синего муравья», - продолжает он. - Я распоряжусь, что-
Небольшой реактивный самолет.

бы вам забронировали гостиницу. В качестве премии за консультацию по дизайну
«X и П». Мы с самого начала знали, что можем на вас положиться. Наш клиент
готов перейти на новую эмблему уже весной. Да, кстати, для вас снова будет
работа: предстоит утвердить варианты для каждого конкретного продукта.
Он снова применяет этот трюк. Кейс уже начинает думать, что будет проще
встретиться с этим Буном, а потом поехать в аэропорт. А в Нью-Йорке она все-
гда сможет избежать Бигенда.
- Он все еще на линии, Хьюберт?
- Да-да, - отзывается американский голос. - Я на Парквее.
- Звоните два раза, - говорит Кейс и дает номер дома и квартиры.
Повесив трубку, она идет на кухню и вооружается новеньким немецким ножом и
черным мусорным пакетом. Мусорный вкладыш, как их здесь называют. Кейс откры-
вает входную дверь. Это все еще висит на ручке. Стиснув зубы, она одевает его
в черный пластик, потом ножом перерезает шнурок. Это падает в мешок. Кейс ос-
тавляет мешок за порогом, идет на кухню, кладет нож в ящик. Потом возвращает-
ся к двери. Глубокий вдох. Выйдя за порог, она нашаривает ключ на шее, запи-
рает замок. Осторожно поднимает черный пакет. Это теперь лежит внутри, словно
дохлая крыса, только не такая тяжелая. Кейс спускается вниз и оставляет мешок
на площадке, за кипой старых журналов, предназначенных на выброс. Вот и все
дела. Она садится на ступеньки, прислоняется к стене и обхватывает колени ру-
ками. Узелок внутри начинает шевелиться. Кейс с раздражением чувствует, что
начались месячные.
Она встает и возвращается в квартиру, чтобы об этом позаботиться. И едва
успевает закончить, как дважды трещит звонок.
- А, ч-черт!..
Она сбегает по ступенькам, забыв запереть квартиру.
Все это должно занять не более минуты. Она извинится за то, что Бигенд на-
стоял на встрече, но будет твердо стоять на своем: ни в каких проектах по по-
иску автора фрагментов она участвовать не будет. Просто и ясно.
Наружная дверь сделана из дуба и выкрашена белой эмалью, которая уже пожел-
тела и потрескалась по краям. Глазок, должно быть, не протирали со времен
Второй мировой.
Кейс отпирает дверь.
- Кейс? Здравствуйте, я Бун Чу. Рад познакомиться! - Он протягивает руку.
На нем все та же шоферская куртка, прошитая серой ниткой. Правая рука вытя-
нута, в левой красно-коричневый чемоданчик, который привлек внимание Кейс не-
сколько часов назад, на улице в Сохо.
- Здравствуйте, - говорит она, пожимая его руку.
Бун Чу
Бун Чу развалился на коричневом диване, по-ковбойски скрестив ноги.
- А вы раньше никогда не работали с «Синим муравьем»?
Его глаза сверлят, как буравчики. Типичная черта американо-китайских бота-
ников? Этакое интенсивное бесстыжее любопытство.
- Да, в Нью-Йорке, несколько раз, - отвечает Кейс со своего насеста за сто-
лом.
- По контракту?
- Да.
- Я тоже.
- А что вы делали?
- Настраивал компьютеры. - Он умолкает на секунду. - Сначала окончил Техас-
ский университет, потом Гарвард. Потом открыл интернет-компанию. Которая лоп-
нула , конечно.

По голосу не скажешь, что он огорчен. Кейс заметила: мало кто из бывших
владельцев огорчается по поводу провала своих интернет-проектов. В основном
они относятся к этому с циничным фатализмом, считают, что это к лучшему. Хо-
рошо, если Бун не из их числа.
- Если ваше имя набрать в «Гугле», то...
- То услышите громкий хлопок, какой бывает, когда лопается перспективная
интернет-компания. А еще встретите кое-какие упоминания о «цивилизованном ха-
кере». Впрочем, это все сплетни.
Он бросает взгляд на кибердевочек у стены, но ничего не спрашивает.
- А чем занималась ваша фирма?
- Сетевой безопасностью.
- Живете в Америке?
- В штате Вашингтон. У меня земельный участок на острове Оркас. Небольшой
пятачок и часть горного склона. И кузов от трейлера «Аэрострим» пятьдесят
первого года, подпертый шпалами. Все держится на плесени и еще на какой-то
дряни, которая окисляет алюминий. Я давно собираюсь построить дом, да жалко
портить вид на скалу.
- И это ваша постоянная база?
- Моя база вот. - Он пинает ногой свой антикварный чемоданчик. - А вы где
живете, Кейс?
- В Западном Манхэттене, на перекрестке Сотой и Одиннадцатой.
- Да, я знал, что вы живете в Нью-Йорке.
- Откуда?
- Нашел вас в «Гугле».
На кухне начинает свистеть чайник. Кейс встает. Бун тоже встает, идет за
компанию на кухню.
- Интересный желтый цвет, - комментирует он.
- Дэмиен Пиез.
- Вы о чем?
- Фамилия такая - Пиез. «Завтрак с овсянкой». Режиссер видеоклипов. Не зна-
комы с его работами?
- Так сразу не вспомню.
- Это его квартира. Бун, а что вам предложил Бигенд?
- Партнерство, как он выразился, - говорит Бун, и Кейс чувствует, что он
внимательно следит за ее реакцией. - Хотя я не вполне понял, что он имеет в
виду. Он хочет, чтобы я работал с вами. Мы должны найти человека, который вы-
кладывает видеоклипы в интернет. Все расходы будут покрыты; насчет гонорара я
еще не говорил.
Волосы у него плотные, жесткие, типичная китайская щетка. Лицо чуть вытяну-
тое, изначально женственное, но впоследствии, должно быть, закалившееся в пе-
редрягах, которых наверняка хватало в жизни китайского мальчика по имени Бун,
выросшего в американском городке под названием Тулса.
- Он вам объяснил, почему мы должны работать вместе? И вообще, зачем ему
нужна я? - Кейс кладет в заварник пакетики так называемого чая, заливает ки-
пятком. - Извините, забыла спросить: может, вам кофе?
- Нет, пусть будет чай.
Бун подходит к раковине и начинает мыть стоящие там кружки. Что-то в его
движениях напоминает повара, с которым Кейс одно время встречалась. Тот так
же сноровисто складывал полотенце перед тем, как вытереть посуду.
- Бигенд сказал, что не хочет изобретать велосипед. - Бун ставит чашки на
стол. - Сказал, что если кто и сможет вычислить, откуда берутся эти обрывки,
так это вы.
- А ваша роль какая?
- Я должен вам помогать. Вы даете идею, я воплощаю ее в жизнь.

Кейс смотрит на него:
- А вы уверены, что справитесь?
- Конечно, я не всесилен, но пригодиться могу. Как говорится, практик-
ассистент широкого профиля.
Кейс разливает чай в кружки.
- А сами вы хотите это делать?
Он выуживает пакет так называемого чая, нюхает его.
- Что это такое?
- Не знаю. Нашла у Дэмиена в шкафу. Кажется, чай без кофеина.
Бун дует на кружку, осторожно пробует, морщится:
- Горячо.
- Ну, так как? Вы хотите это делать?
Он держит кружку у рта, смотрит на Кейс сквозь ленточки пара.
- Честно говоря, пока не решил. - Он опускает кружку. - Это интересная за-
дача, теоретически. Насколько мы знаем, с ней никто еще не справился. Время у
меня сейчас есть. А у Бигенда есть деньги, которые он готов потратить.
- Это ваши «за»?
Он кивает, делает глоток, снова морщится.
- Да. А против, в общем-то, одно: Бигенд. Такие вещи трудно сопоставить,
правда?
Бун подходит к окну и, похоже, смотрит на улицу. Потом показывает на круг-
лый прозрачный вентилятор, который вмонтирован в верхнюю панель одной из
створок:
- У нас таких нет. А здесь они везде, во всех окнах. Непонятно, зачем они
вообще нужны.
- Эффект Зазеркалья, - отвечает Кейс.
- Зазеркалья?
- Разные мелкие отличия.
- Для меня Зазеркалье - это Бангкок. Все чужое, азиатское. А здесь практи-
чески все, как у нас.
- Нет, не все, - возражает Кейс. - Вы же заметили вентилятор. Это местная
английская вещь, они его сами изобрели, разработали конструкцию. И скорее
всего здесь же изготовили. Британия всегда была индустриальной страной. Зай-
дите в магазин, купите ножницы - это наверняка будут английские ножницы. Они
здесь все делают сами. А цены на импорт всегда искусственно завышали, чтобы
ничего не ввозить. В Японии та же ситуация - там каждая мелочь, каждый шуруп-
чик местного производства.
- Да, я понимаю, о чем вы говорите. Но знаете, такое положение долго не
продержится. Сейчас все бигенды мира над этим работают: над стиранием границ.
Скоро уже не останется таких зеркал, за которые можно будет убежать. - Бун
смотрит ей в глаза. - По крайней мере, в смысле мелочей и шурупчиков.
Они несут кружки в гостиную, садятся на старые места.
- А вы? - спрашивает Бун. - Что вы думаете о Бигенде?
Кейс не может понять, зачем она вообще продолжает этот разговор. Наверное,
из-за мимолетной утренней встречи в толпе, которую Бун не помнит. Или только
делает вид, что не помнит. Это идет вразрез с концепцией урбанистической ра-
зобщенности: сначала сталкиваешься со случайным прохожим, которого наверняка
больше никогда не увидишь, а потом он снова появляется в твоей жизни.
- Хьюберт Бигенд - умный человек, - отвечает она. - Но он мне не очень сим-
патичен .
- Почему?
- Ну, мне не нравится, как он себя ведет. Как обращается с людьми. Трудно
объяснить. Какая-то смутная неприязнь. Конечно, этого мало, чтобы отказаться
от контрактов с его фирмой. Однако работать на него лично...

Кейс тут же жалеет, что проговорилась. Она ведь совсем не знает этого чело-
века. Что, если он сейчас пойдет к Бигенду и обо всем доложит?
Бун сидит на диване, обхватив кружку длинными пальцами и глядя на Кейс.
- Бигенд может позволить себе покупать людей, - говорит он. - Я, конечно,
не хочу превратиться в один из ключиков на его цепочке. Но речь идет о боль-
ших деньгах, у меня нет иммунитета к таким деньгам. Когда моя фирма стала
разваливаться, я вынужден был делать некоторые вещи, о которых теперь жалею.
Кейс смотрит на него. Это правда, или он просто рисуется?
Бун хмурится и спрашивает:
- Как вы считаете, зачем это ему надо?
- Он думает, что сможет превратить фрагменты в товар.
- Да, а потом в деньги. - Бун ставит кружку на ковер.
- Он говорит, это не из-за денег. А из стремления к совершенству.
- Ну да, конечно. Деньги - побочный эффект. Очень удобная позиция. Позволя-
ет ему темнить насчет нашего гонорара.
- Но если бы он впрямую назвал цену - ведь это было бы уже не так интерес-
но ! Если он точно скажет, сколько заплатит, то мы получим обычный контракт. А
он играет на более глубоких вещах.
- И ведет себя так, как будто уже все решено.
- Да, я заметила. И что, вам хочется ему подыгрывать?
- Если сейчас не подыграть, то никогда не докопаешься до сути, - отвечает
Бун. - А я уже начал, я уже влез в это дело.
- Вот как? Уже?
- Ну да, много ли надо. Мне достаточно вот этого, - он кивает в сторону
своего чемоданчика, - чтобы начать работать. Правда, результат пока нулевой.
- А что у вас в чемодане?
Бун кладет чемоданчик на колени, щелкает замками. Внутри все выстелено се-
рой губкой; в центральном углублении покоится металлический прямоугольник, по
бокам разложены шнуры, три мобильных телефона и большая универсальная отверт-
ка . Один из телефонов одет в яркий пятнистый чехольчик.
- Что это? - Кейс показывает на пятнистый телефон.
- Это из Японии.
- Что, и отвертка нужна?
- Конечно! Без нее ни шагу.
В это она почему-то сразу верит.
Они едят китайскую лапшу в паназиатском ресторане на Парквее. Полированные
деревянные панели, керамические миски. Бун самозабвенно рассуждает о техниче-
ских вещах, о разрешении. Даже признанному ветерану Ф:Ф:Ф интересно послушать
мнение свежего человека.
- Все фрагменты обладают одинаковым разрешением, очень высоким. Чтобы хва-
тило для проекции на большой экран. Вся видеоинформация, все детали, размер
зерна - все это здесь есть. Видеоматериал с меньшим разрешением невозможно
увеличить, чтобы одновременно сохранилась четкость. Если фильм смоделирован
на компьютере, то всю эту мелкую физику нужно добавлять руками. - Бун подни-
мает палочки. - Слышали что-нибудь о рендер-фермах? - Он забрасывает лапшу в
рот, начинает жевать.
- Нет.
Он глотает, кладет палочки на стол.
- Огромный зал, масса компьютеров, множество людей. Обрабатывают видеомате-
риал вручную, кадр за кадром. Очень трудоемкий процесс. Шекспировские обезья-
ны, которых заставили вкалывать по плану. Рендеринг - это окончательный об-
счет цифрового видеоматериала. Очень дорогая штука, требует серьезных вычис-
лительных ресурсов, рабочей силы. Это практически невозможно осуществить

втайне, особенно в данной ситуации. Нужны корпоративные средства безопасно-
сти, иначе кто-нибудь обязательно проговорится. Представьте, куча людей сидят
и ковыряются в вашем видео, разбирают по пикселям. Добавляют детали. Делают
волосы. Волосы - это вообще кошмар. А получают за труд гроши.
- То есть гипотеза о «Кубрике-самоучке» не работает?
- Ну, если только у него есть доступ к технологии, которая сегодня считает-
ся несуществующей. Если допустить, что фрагменты сделаны на компьютере, то
автор либо изобрел принципиально новую концепцию создания цифровой графики,
либо у него есть засекреченная рендер-ферма. Если отмести первую возможность,
что у нас остается?
- Остается Голливуд.
- Правильно. Только в более широком, глобалистском смысле. Сейчас вы можете
создавать компьютерную графику в Голливуде, а обсчитывать ее будут в Нью-
Йорке или в Новой Зеландии. Или в том же Голливуде. В любом случае это оста-
нется серьезным производством. А на производстве люди общаются, говорят. Учи-
тывая уровень интереса к фрагментам, потребуются крайние меры безопасности,
чтобы избежать утечек.
- Получается уже не «Кубрик-самоучка», а какой-то «Спилберг-инкогнито». То
есть фрагменты создают люди, которые сидят на Олимпе киноиндустрии. В их рас-
поряжении находятся неограниченные ресурсы. Эти люди зачем-то производят
весьма необычный продукт и распространяют его весьма необычным путем. Сохра-
няя строжайшую секретность.
- Вы в это верите?
- Не очень.
- Почему?
- Сколько времени вы провели, просматривая фрагменты?
- Не так уж много.
- И какое чувство у вас возникло?
Бун смотрит на миску с лапшой, потом на Кейс.
- Пожалуй, чувство одиночества.
- Многие считают, что со временем, чем больше появляется новых фрагментов,
тем глубже, полифоничнее от них впечатление. Словно все куда-то движется, и
вот-вот случится нечто... радикальное, когда все круто изменится. - Кейс по-
жимает плечами. - Это трудно объяснить, но если погрузиться, то постепенно
начинаешь чувствовать нагнетание. Удивительно мощный эффект, если учесть
столь незначительный объем видеоматериала. Я просто не верю, чтобы кто-то из
теперешних кинематографистов мог такое создать. Хотя если вы походите по фо-
румам, то увидите, что разные известные режиссеры постоянно выдвигаются на
роль автора.
- Вы не думали, что все дело в повторении? Может, вы уже посмотрели фраг-
менты столько раз, что начинаете додумывать несуществующие вещи? А общение с
другими фрагментщиками только усугубляет...
- Думала, конечно. Даже пыталась себя уговорить, что надо избавиться от за-
висимости. Но всякий раз открываю файл, и это чувство возвращается. Чувство,
что стоишь на пороге... не знаю чего. Другой вселенной? Или понимания сюжета?
- Ешьте лапшу, пока не остыла. Еще успеем поговорить.
Они и вправду много говорят - прогуливаясь по Хай-стрит в сторону Камден-
ского шлюза, мимо магазина, где Дэмиен купил новую мебель. «Юные крестоносцы»
уже разошлись по домам. Бун рассказывает про детство в Оклахоме, про взлеты и
падения своей фирмы, про изменения в экономике после сентябрьских терактов.
Похоже, он хочет, чтобы Кейс поняла, что он за человек. Она в свою очередь
рассказывает немного о своей работе, не упоминая о лежащей в ее основе аллер-
гии.
В конце концов, они оказываются на замусоренной служебной дорожке, которая

идет вдоль канала. Небо наливается тревожным серым светом, как на черно-белой
репродукции Тернера15. Это место напоминает Кейс о поездке в Диснейленд с ро-
дителями, когда ей было двенадцать. «Пираты Карибского моря» сломались; акте-
ры, надев болотные сапоги поверх пиратских костюмов, сняли посетителей с ат-
тракциона и провели через служебную дверь в огромный подземный зал с цемент-
ными стенами, забитый уродливыми механизмами, среди которых копошились чума-
зые рабочие, словно морлоки из «Машины времени».
Для Кейс это была трудная поездка: втайне от родителей она начала избегать
Микки-Мауса, постоянно от него отворачивалась и в результате на четвертый
день натерла себе шею. Впоследствии Микки-Маус почему-то перестал вызывать
болезненную реакцию, но Кейс еще долго относилась к нему с подозрением.
Бун извиняется: ему надо проверить почту. Может прийти письмо, которое бу-
дет ей интересно. Присев на скамейку, он достает лэптоп, кладет его на коле-
ни . Кейс подходит к парапету и смотрит вниз, в мутную воду. Серый презерва-
тив, похожий на медузу. Полузатонувшая пивная банка. Нечто трудно различимое
на глубине - громоздкая масса, замотанная в подвижные обрывки целлофановой
пленки. Она пожимает плечами и отворачивается.
- Вот, посмотрите, - зовет Бун, поднимая голову.
Кейс пересекает служебную дорожку, садится рядом с ним. Он передает ей лэп-
топ . На бледном от дневного света экране она читает:
Каждый из сегментов чем-то помечен, каким-то шифром. Конкретнее сказать не
могу. Формат всех меток одинаковый, однако, информации в них, к сожалению,
немного. Поэтому прочитать не получится. Могу только подтвердить, что иголка
в этом стоге есть.
- Кто это пишет?
- Мой друг из университета «Райе». Я послал ему все сто тридцать пять сег-
ментов , попросил посмотреть.
- Чем он занимается?
- Теоретической математикой. Считает чертей на кончике иглы. Я в этих вещах
вообще не разбираюсь. Он какое-то время работал в моей фирме, занимался шиф-
рованием данных. Еще удивлялся, что его знаниям нашлось хоть какое-то практи-
ческое применение.
Неожиданно для себя Кейс говорит:
- Это цифровой водяной знак.
Бун смотрит на нее с каким-то непонятным выражением.
- Почему вы так решили?
- В Токио живет один человек. Он утверждает, что знает некий код, который
считали с фрагмента номер 7 8.
- Кто считал?
- Японские фрагментщики. Какая-то отаку-группа.
- У вас есть этот номер?
- Нет. Я даже не уверена, что это правда. Он мог выдумать всю историю.
- Зачем?
- Чтобы порисоваться перед девушкой. Которая тоже выдумана.
Какое-то время Бун смотрит на нее с тем же непонятным выражением. Потом
спрашивает:
- Что вам нужно для того, чтобы проверить эту историю?
- Аэропорт, - отвечает она, понимая, что уже переступила черту, окунулась в
задачу, и назад хода нет. - Билет на самолет. И подходящая легенда.
Бун выключает лэптоп, закрывает крышку, кладет ладони на серый металл,
опускает голову. Сидит неподвижно. Со стороны можно подумать, что он молится.
Тернер Джозеф Мэллорд (1775—1851 гг.) - английский живописец и график. Ведущий
представитель школы, признававшей лишь «фотографически» точное изображение природы.

Наконец он поднимает глаза и говорит:
- Ну что ж. Если это правда, если номер удастся достать, то у нас будет за-
цепка .
- Да, я знаю.
А что еще скажешь? Кейс просто сидит и думает о тех силах, которые только
что пришли в движение. И о том, куда это все может завести.
Апофения
Поднявшись по ступенькам, Кейс вспоминает, что забыла совершить ритуал
Джеймса Бонда. Однако тревоги нет: последние события разрушили чары азиатских
шлюх.
Даже это, лежащее в мешке за стопкой журналов, не кажется таким уж страш-
ным. Если, конечно, на нем не зацикливаться.
Лучше подумать о том, куда она только что влезла. По пути к метро Кейс еще
раз подтвердила: да, она будет участвовать в поисках. Полетит в Токио, попы-
тается найти Таки и выведать у него номер - с помощью Капюшончика и Мусаши. А
дальше видно будет.
Бун посоветовал не воспринимать это партнерство как фаустовскую сделку с
Бигендом. Они могут выйти из дела в любой момент, а друг1 с другом будут вести
себя честно, играть в открытую. И все закончится хорошо.
Впрочем, Кейс уже слышала подобные речи в контексте некоторых контрактов,
которые закончились отнюдь не хорошо.
Так или иначе, решение принято. Два черных вычурных ключа качаются на шну-
рочке, и Кейс не собирается переживать из-за безопасности периметра.
К черту Доротею.
Нужно доверять качеству немецких замков.
Что на самом деле ведет к еще одной проблеме, думает она, отпирая дверь.
Непонятно, где оставить новые ключи. Дэмиен, надо полагать, захочет как-то
попасть к себе домой, если вернется в ее отсутствие. Офиса у него нет, и ни-
когда не было, а координат его агентов она не знает. Общих знакомых - таких,
которым можно было бы доверить ключи от квартиры, где лежит компактная и
очень дорогая аппаратура, - тоже нет. Неизвестно, как регулярно он проверяет
свою почту в России. Если сейчас написать ему письмо, спросить совета, то от-
вет может прийти слишком поздно.
И тут Кейс вспоминает Войтека и Магду, которые не знают адреса квартиры.
Можно оставить им вторые ключи, а Дэмиену сообщить их номер телефона.
Она заходит в квартиру и еще раз осматривается. На вид все в порядке. Даже
вмятина на диване, где сидел Бун, уже разгладилась.
Звонит телефон.
- Алле?
- Здравствуйте, Кейс. Меня зовут Памела Мэйнуоринг. Я организую поездки для
Хьюберта. Для вас забронирован рейс. Хитроу - Нарита, время в пути десять ча-
сов пятьдесят пять минут. Первый класс, вылет завтра. Устраивает?
Кейс хмурится, уставившись на кибердевочек.
- Э-э... да. Спасибо.
- Замечательно! Я сейчас заеду, привезу билет. У меня еще ваш лэптоп и мо-
бильный телефон.
До сих пор Кейс ухитрялась как-то обходиться без этих вещей, по крайней ме-
ре , во время командировок. Дома у нее есть лэптоп, но он подключен к большому
экрану и нормальной клавиатуре и играет роль домашнего компьютера. А поездки
в Зазеркалье она всегда воспринимала, как отдых от мобильника. Но сейчас дру-
гое дело. По-японски она не говорит, а надписей на английском в Токио практи-
чески нет - она это помнит с прошлого визита.

- Я уже в пути, звоню из машины, - сообщает трубка. - Буду у вас ровно в
десять. До свидания.
Щелчок.
Кейс находит картонку с имэйлом Войтека и пишет ему письмо: дает номер Дэ-
миена и просит срочно позвонить. Ей нужно одолжение, которое может стоить не-
скольких «Зи-Эксов». Второе письмо - Капюшончику: послезавтра она будет в То-
кио, пусть подумает, как подступиться к Таки.
Отправив письма, она с колебанием подводит мышь к имэйлу матери. Читать, не
читать? И вспоминает, что до сих пор не ответила на два предыдущих письма.
Ее мать зовут Синтия, synthia@roseoftheworld.com, а слова «Роза мира» в ад-
ресе - это название общины на Мауи, в стране красной пыли.
Кейс никогда не была на Мауи, но мать присылала фотографии: покосившееся
невзрачное ранчо в стиле шестидесятых у подножия бурого холма, а вокруг ред-
кая высокая трава, сквозь которую проглядывает красная почва. Будто кожная
болезнь под волосами. Они там день и ночь занимаются прослушиванием пустых
аудиокассет, пытаясь в белом шорохе разобрать голоса усопших. Фанатики ФЭГ16,
к которым Синтия приобщилась еще с давних пор. Кейс помнит, как мать клала
старый отцовский катушечник в микроволновую печь, чтобы защититься от случай-
ных помех.
Кейс никогда не разделяла увлечения матери голосами с того света - так же
как и ее отец. В разговорах они оба старались избегать этой темы. Только од-
нажды Уин, после тщательного раздумья, определил это увлечение, как апофению.
Поиск связи и смысла в несвязанных вещах. Больше они к этому вопросу не воз-
вращались .
Кейс нерешительно водит курсором вокруг письма матери, которое озаглавлено
«Алле-о-о???!».
Нет, сейчас она к этому не готова.
Лучше заняться чем-то полезным. Подойти к холодильнику и решить, что можно
съесть, а что выкинуть перед отъездом.
Апофения. Кейс задумчиво смотрит в холодное, красиво освещенное нутро не-
мецкого холодильника. Что, если смутное чувство, возникающее при просмотре
фрагментов, и есть апофения? Иллюзия смысла в несвязанных вещах, псевдорас-
познавание образов? Они не раз обсуждали это с Капюшончиком, который любит
поразглагольствовать на подобные темы. Нейромеханика галлюцинаций, личный
опыт Августа Стриндберга, перенесшего нервный срыв, воспоминания самого Капю-
шончика о юношеских опытах с наркотиками, когда «вселенная общается с твоим
мозгом на билинейном диалекте ангельского языка». Пользы от этих разговоров
практически не было.
Вздохнув, Кейс закрывает холодильник.
Трещит наружный звонок. Она идет вниз и впускает Памелу Мэйнуоринг, двадца-
тилетнюю блондинку в черной мини-юбке и клетчатых колготках. В каждой руке у
Памелы обтекаемые нейлоновые чемоданчики. Кейс успевает заметить машину «Си-
него муравья», стоящую у тротуара. Водитель, облокотившись на капот, беседует
с пустотой: в руке сигарета, в ухе пластиковый наушник.
Памела Мэйнуоринг - образец быстроты, эффективности и агрессивной ясности.
Этой женщине ничего не приходится повторять дважды. Они еще не дошли до две-
рей квартиры, а Кейс уже расписалась за номер в гостинице «Парк Хайатт» в
районе Шинджуки, с видом на императорский дворец.
- Виден только кусочек крыши, - уточняет Памела, положив чемоданчики бок о
бок на стол. - Там у вас что, кухня? Интересный желтый цвет.
Она открывает первый чемоданчик: лэптоп и принтер.
- Давайте проверим. - Она включает лэптоп. - Обратный билет открытый, на
16 ФЭГ - Феномен Электронных Голосов.

любое время и любую авиалинию. Вообще, можете заказывать билеты куда угодно.
Мой имэйл и телефон в лэптопе. Все поездки Хьюберт организует через меня, так
что звоните в любое время.
На экране появляется таблица с расписанием рейсов.
- Да, все в порядке, - кивает Памела.
Она достает из конверта бланки билетов, вставляет их в миниатюрный принтер.
Раздается энергичное жужжание. Билеты вылезают с другой стороны.
- Регистрация за два часа до вылета. - Памела ловко вкладывает билеты в
конвертик с эмблемкой «Бритиш Эйруэйз». - Еще у меня для вас компьютер, «Ай-
бук». Стандартные программы, сотовый модем. И мобильный телефон. Работает в
Европе, Японии, США.. В аэропорту Нарита вас встретит наш представитель. То-
кийский офис «Синего муравья» в вашем полном распоряжении. Переводчики, води-
тели , все что угодно. Буквально все.
- Я не хочу, чтобы меня встречали.
- Хорошо. Значит, не встретят.
- Скажите, Хьюберт еще в Нью-Йорке?
Памела поднимает левую руку: часы «Оукли таймбом», чуть шире запястья.
- Хьюберт сейчас на пути в Хьюстон, но завтра снова вернется в «Мерсер».
Его имэйл, номера телефонов - все в вашем «Айбуке».
Памела открывает второй чемоданчик, где обнаруживаются: плоский «Макинтош»,
серый мобильник - судя по размеру либо старый, либо очень мощный; провода и
разная периферия в нераспечатанном пакете; колода глянцевых инструкций. На
крышке лэптопа лежит фирменный конверт «Синего муравья». Памела выключает
свой компьютер, застегивает чемоданчик, затем поднимает конверт и вытряхивает
оттуда кредитную карту.
- Распишитесь, пожалуйста.
Кейс берет карту: платиновая «Виза» на ее имя. В углу эмблема «Синего мура-
вья». Кибернасекомое, стилизованное под египетский иероглиф, - вне всяких со-
мнений, детище Хайнца. Памела протягивает роскошную немецкую шариковую ручку.
Кейс переворачивает карту и расписывается на девственной светлой полоске. За
кулисами ее этической вселенной что-то с грохотом осыпается.
- Рада была познакомиться, - говорит Памела. - Удачи и счастливого пути.
Обязательно звоните, если что-нибудь понадобится. Все что угодно. - Она креп-
ко жмет руку Кейс. - Провожать не надо, я сама найду выход. До свидания!
Гостья выходит, Кейс запирает за ней дверь. Потом возвращается к столу, бе-
рет из чемоданчика мобильный телефон. Тот уже включен. Потыкав кнопки, она
находит, как его выключить, и кладет обратно. Застегивает чемоданчик, отодви-
гает в сторону.
Глубоко вдохнуть. Наклониться вперед - растяжка спины, упражнение из пила-
теса. Медленно, позвонок за позвонком, до положения эмбриона. Осторожно вы-
прямиться .
Звонит домашний телефон.
- Алле?
- То Войтек.
- А, Войтек. Слушай, мне нужна помощь. Хочу оставить тебе ключи. Отдашь их
моему другу, если он вдруг объявится. Я заплачу тебе двадцать фунтов.
- Не надо деньги, Кейси.
- Это пожертвование на твой проект «Зи-Экс». Я получила новую работу, и все
расходы оплачиваются, - выдумывает Кейс, но тут же осознает, что это, в об-
щем-то, правда. - Можешь встретиться со мной через два часа? В кафе, где мы
завтракали?
- Да.
- Замечательно. До встречи! - Она кладет трубку.
И задумывается - первый раз за эти дни, а по большому счету и за всю свою

жизнь, - не прослушивается ли телефон. Может, этим и объясняется история с
азиатскими шлюхами? Почему бы нет? Ведь стерва Доротея - промышленная шпион-
ка , пусть даже бывшая. Это их излюбленные методы. Жучки, прослушивание. Кейс
прокручивает в памяти все телефонные разговоры с момента появления азиатских
шлюх. Единственный значимый звонок - разговор с Еленой, насчет фирмы «Транс»
- был сделан из автомата на Хай-стрит. Значит, остается только звонок Войте-
ку. Но это не страшно, ведь никто не знает, где они завтракали. Хотя, с дру-
гой стороны, они наверняка могут отследить его номер...
Кейс идет в спальню, где лежат ее вещи и чемодан. Ритуальный танец: склады-
вание и упаковывание ПК. Верный способ сказать своему телу, что скоро оно пе-
рестанет зависеть от безопасности этого периметра.
Закончив собираться, Кейс ложится поверх одеяла, ставит внутренний будиль-
ник на час вперед, чтобы успеть на встречу с Войтеком в кафе на Абердин-
стрит , и мгновенно засыпает.
Ей снится, что она едет в лондонском такси, на заднем сиденье. Обычно она
редко видит сны - точнее, редко их помнит, - однако, сейчас в память впечаты-
вается каждая деталь. Тихая августовская ночь. Желтоватая листва, оттеняющая
возраст города, глубину его истории, его упрямую несокрушимость. Фасады высо-
ких домов, отрешенные и неприступные. Кейс зябко вздрагивает, хотя ночь теп-
ла, а окна в такси закрыты. Наплывает картина из имэйла Дэмиена: серая пира-
мида мокрых костей посреди русского болота. Как можно так относиться к своей
истории, к своим мертвецам?.. Кейс слышит пьяный смех, звон кирки о камень;
она одновременно в двух местах: и в такси, объятая лихорадкой, и в гнилом за-
болоченном лесу - свидетель жуткого, невозможного пиршества каннибалов, по-
едающих мертвые тела. Ее собственный голос повторяет слова, сказанные Биген-
ду: прошлое все время меняется, оно так же неопределенно, как и будущее. . .
Тогда она еще забыла добавить, что прошлое нельзя выкапывать, нельзя разру-
шать и выбрасывать! Кейс хочет об этом сказать, но слова густеют, как смола,
застывают в горле, и она вдруг видит - это Бигенд сидит за рулем такси, над-
винув на глаза ковбойскую шляпу, а между ними толстая стеклянная перегородка,
и даже если слова вырвутся из горла - он все равно не услышит, так и будет
гнать вперед, в неизвестность, вцепившись в руль и сверля глазами черную до-
рогу. . .
Кейс просыпается, чувствуя быстрые толчки сердца.
Встать, умыться холодной водой. Подняться на второй этаж, забрать спрятан-
ный там запасной комплект ключей.
По пути в кафе она будет осторожна. Ей никогда раньше не приходилось заме-
чать слежку, отрываться от хвоста. Просто не было необходимости. Но сейчас
все изменилось.
Откуда-то из глубины, из-под сердца всплывает крохотная заводная субмарина.
Бывают ситуации, когда остается только сделать следующий шаг. А потом еще
один.
Маленькая
лодочка
Сиденье Кейс на верхней палубе рейса «Бритиш Эйруэйз» 747 превращается в
кровать, похожую на маленькую лодочку. Уютное рыбачье суденышко из кожи и
красно-коричневого пластика. Это самое переднее место: другие пассажиры в по-
ле зрения не попадают.
Футуристическая колыбель оптимизирована для создания абсолютного удобства и
буквально нашпигована высокоэргономичными причиндалами. При желании разработ-
чики легко могли бы вмонтировать в спинку кресла питательные трубки с однора-
зовыми загубниками, а под сиденье поместить соответствующую систему гигиенич-

ной утилизации отходов.
Полет уже длится какое-то время. Точнее сказать нельзя: часы сняты с руки и
спрятаны, согласно ритуалу. Обед съеден, посуда убрана, свет в салоне прига-
шен. Кейс представляет, как ее отставшая душа вприпрыжку разгоняется по
взлетной полосе, хлопает крыльями, пытается высмотреть в лондонском небе бе-
лую снежинку самолета. Какая-то доля страха тоже осталась позади: они сейчас
летят над океаном, и человеческого фактора можно не опасаться. Раньше Кейс
боялась именно этой части - полета над безбрежной и забывчивой водой, но те-
перь фокус опасности сместился в сторону густонаселенных областей, где есть
опора для систем «земля-воздух» и прочих сюжетов, безжалостно обрисованных в
репортажах Си-эн-эн.
Коммерческие рейсы обладают еще одним недостатком, существенным для Кейс.
Это нескончаемое и безвыходное повторение эмблемы авиакомпании в замкнутом
пространстве. К счастью, с «Бритиш Эйруэйз» не возникает особых трудностей, а
вот, скажем, знак «Вирджин», волокущий за собой целый хвост товарных ассоциа-
ций, был бы настоящей катастрофой.
Проблема только одна - вынужденное бездействие. На жалком экранчике, выле-
зающем из подлокотника, фильмы смотреть невозможно, на любые новости объявлен
самозапрет, читать нечего, а сна ни в одном глазу. Призрак Лондона уже подер-
гивается туманом, а призрак Токио по-прежнему зыбок, воспоминания о нем еще
не всплыли на поверхность; Кейс, скрестив ноги, сидит в центре своей узенькой
кровати и трет кулачком глаза, как капризный ребенок, не умеющий уснуть.
И тут вспоминает о бигендовом «Айбуке», на крышке которого красуется но-
венький стикер службы безопасности аэропорта Хитроу.
Подняв с пола чемоданчик, она достает компьютер. Вчера она поиграла с ним
минут двадцать, но только сейчас на глаза попадается какой-то ненадписанный
диск. Кейс вставляет его и обнаруживает, что это полный архив Ф:Ф:Ф, от мо-
мента возникновения до последних постов, да еще и с возможностью поиска. Люди
Бигенда также записали туда все 135 фрагментов и три наиболее популярных ва-
рианта монтажа, включая вариант, сделанный Кинщиком и Морисом.
Сидя по-турецки, Кейс пишет памятку и наклеивает на диск: «Сделать копию
для Айви».
Айви уже давно, чуть не с самого начала, хотела заполучить архив Ф:Ф:Ф с
возможностью поиска. Бесплатный софт, на котором написан форум, не обладает
такой возможностью, а желающих написать новый софт пока не нашлось. Фрагмент-
щики просто ставят в браузере закладки на любимые темы, однако до сих пор не
существовало способа сделать поиск по автору, теме или ключевому слову.
А теперь такой способ появился.
Кейс никогда раньше не задумывалась, сколько постов содержит архив Ф:Ф:Ф,
сколько из них принадлежит ей. Она набирает «КейсП» в окошке поиска.
Напротив! Как я уже вчера говорила...
Нет, это явно не первый пост. Все правильно, КейсП появилась не сразу. Она
набирает «Кейс».
Всем привет. Сколько всего сегментов обнаружено? Я только что скачала по-
следний - где герой стоит на крыше. У кого-нибудь есть соображения по поводу
каминных труб? (Или как там еще называются эти штуки?)
Буква «П» прибавилась чуть позже, когда на форуме появился еще один Кейс.
Правда, у него это была фамилия, а не имя. Некто Марвин Кейс из Уичиты. Он
довольно быстро пропал, а буква «П» осталась.
Ощущение такое, будто разглядываешь альбом со старыми школьными фотография-
ми.
Вот первый пост Капюшончика:
Так и быть, разрешаю вам напиться из моей груди. Можно даже с помощью моло-
коотсоса. Неужели я единственный, кого потрясла необычная красота этой пест-

ро-аномальной кинематографической прерии? Надеюсь, здесь на форуме обретаются
истинные поклонники ковбойской поэтики, потому что я уж точно не из их числа.
Это было еще до того, как на форум пришла Мама Анархия. Через три дня после
ее появления Капюшончик впервые проделал маневр, который потом вошел у него в
привычку: покинул сайт «навсегда» - демонстративно, с шумом и хлопаньем две-
рями.
Кейс экспериментирует с матовыми металлическими кнопками на подлокотнике:
кровать должна превратиться в кресло. Сиденье приходит в движение; стонут ма-
ленькие, но мощные моторы, верные слуги комфорта. Успокаивающее чувство. Она
откидывается на спинку, вытягивает ноги в черном трико (предложенная стюар-
дессой пижама была отвергнута) и накрывается клетчатым пледом, положив сверху
«Айбук». Гибкий оптоволоконный ночник напоминает полицейский фонарь.
Архив Ф:Ф:Ф закрыт, она запускает вариант Кинщика и Мориса.
Действие открывается сценой на крыше, на фоне необычных каминных труб. Ге-
рой медленно подходит к невысокому парапету. Смотрит на городские огни, кото-
рые остаются не в фокусе. Анализ стоп-кадра показал, что размытый пейзаж со-
ставлен из схематичного пересечения вертикальных и горизонтальных линий. Без
деталей. Ясно, что это дома, но невозможно определить, в каком именно городе.
Точно не Нью-Йорк и не Лондон. Список отвергнутых городов занимает несколько
страниц. Отсюда Морис сразу переходит к последовательности затянутых ракурс-
ных кадров, где героиня гуляет по некоему классическому парку.
Когда смотришь хороший вариант монтажа - а монтаж Мориса один из лучших, -
то кажется, что видишь это впервые. Заново погружаешься в иной странно-
красивый мир, исполняешься радостью и предвкушением. И всякий раз неизменно
шокирует внезапный, на полуслове, обрыв. Как, и это все?! Не может быть!
Фильм кончается.
Кейс засыпает с включенным «Айбуком» на животе.
Проснувшись, она видит, что свет в салоне погасили. Ей хочется в туалет.
Хорошо, что не надела эту дурацкую пижаму!.. Она убирает лэптоп, отстегивает
ремень, нашаривает выданные тапочки и направляется к светящемуся знаку.
По пути минует неподвижное тело, принадлежащее не кому иному, как Билли
Прайону. Бывшая звезда мирно похрапывает; его приоткрытый рот лишен всяких
признаков паралича, торс по-стариковски укутан клетчатым пледом. Наружу вы-
глядывает лишь бесстрастное, чуть оплывшее лицо. Кейс моргает, пытаясь убе-
дить себя, что это ошибка. Но никакой ошибки нет - перед ней действительно
бывший лидер «БГЭ», предпочитающий одеваться, судя по штанам, в «Агнесс Би
для мужчин».
В соседней с Прайоном ячейке спит блондинка с маской на глазах; ее обтяги-
вающая блузка ясно обрисовывает скромные колечки в обоих сосках.
Приглядевшись, Кейс узнает в ней певичку из распавшейся группы «Велкро Кит-
ти», и это лишний раз подтверждает правильность идентификации Билли Прайона,
который, если верить таблоидам, недавно с этой певичкой расстался.
Сделав усилие, Кейс возобновляет шаркающий ход, по лыжному двигая синими
виниловыми шлепанцами в направлении туалета первого класса. В туалете, можно
сказать, относительно просторно; ее встречают чистота, свежие цветы и косме-
тические пузырьки от «Молтон Браун». Кейс запирает дверь, садится на унитаз и
задумывается о невероятности совпадений: тот самый Билли Прайон, чью галерею
Войтек хочет арендовать под выставку своих «Зи-Эксов», вдруг оказывается с
ней на одном рейсе. Мир стал тесен уже настолько, что это начинает плохо пах-
нуть .
Нажать на смыв. Ярко-голубая жидкость шипит и хлещет.
Возвращаясь на место, Кейс видит, что блондинка с окольцованной грудью про-
снулась . Повязки на глазах уже нет; подруга Прайона, подняв спинку кресла,
рассматривает глянцевый журнал в сиянии оптоволоконного ночника. Сам Билли

по-прежнему похрапывает.
Добравшись до своей лодочки, Кейс принимает горячую салфетку из заботливых
щипцов стюардессы.
Почему они летят в Токио? Билли и эта певичка из «Велкро Китти»?
Кейс вспоминает, что ее отец говорил про паранойю.
Уин, работавший в контрразведке во времена холодной войны, относился к этой
болезни, как к некоему животному, которое необходимо приручить. Подобно бед-
нягам, научившимся жить с хроническим недугом, он не отождествлял себя со
своей паранойей - та существовала сама по себе и часто оказывалась весьма по-
лезной; надо было только держать ее под контролем, не давать завладеть рас-
судком. Уин выдрессировал ее по специальной программе, и она ежедневно прино-
сила ему различные намеки, подозрения, странные аномалии, которые он не спеша
сортировал.
Можно ли считать присутствие Билли Прайона странной аномалией?
Только в том случае, думает Кейс, если поставить себя в центр некой опасной
и непонятной интриги. Первая заповедь психологической обороны Уина: не надо
выпендриваться. Как правило, ты только пешка в чьей-то большой игре. Пара-
нойя, говорил он, эгоцентрична по своей природе; любая мания преследования
так или иначе возвеличивает того, кто ею страдает.
С другой стороны - и это тоже слова Уина, - даже у параноидных шизофреников
бывают реальные враги.
Наверное, паранойя - это разновидность апофении.
Влажная салфетка, зажатая в руке, уже остыла.
Кейс кладет ее на подлокотник и закрывает глаза.
Гайджинское
лицо «Биккли»
Кейс выходит из здания вокзала Шинджуки, катя за собой черный чемодан; ее
встречают электрические сумерки, смешанные с запахами незнакомых углеводоро-
дов.
Она приехала из аэропорта на экспрессе «Джей-Ар», чтобы не стоять в пробках
на шоссе. Поездка на автобусе в час пик, по опыту прошлых визитов, может пре-
вратиться в сущее мучение. Машина, предложенная Памелой Мэйнуоринх1, тоже не
решила бы проблемы, да еще пришлось бы общаться с персоналом «Синего мура-
вья», а Кейс хочет свести это удовольствие к минимуму.
Прайон с подружкой куда-то исчезли сразу после посадки. Сейчас, наверное,
томятся в еле ползущей машине, проклиная токийские пробки. Непонятно, зачем
они вообще сюда прилетели.
Над головой лихорадочно пляшут заросли световых реклам. На большом экране
пульсирует эмблема «Кока-колы», а под ней лозунг: ПОВОД НЕ НУЖЕН! Изображение
сменяется клипом новостей: смуглые дикторы в светлых костюмах. Кейс моргает и
отворачивается, представив на экране образы двух горящих башен.
Воздух здесь теплый и слегка влажный.
Надо поймать машину. Такси подъезжает, задняя дверь открывается сама собой,
таинственным японским образом. Кейс вталкивает в кабину чемодан, забирается
следом и усаживается на сиденье, обитое белоснежной материей, чуть не забыв
оставить дверь открытой.
Водитель в белых перчатках дергает рычаг под сиденьем, и дверь закрывается.
- Гостиница «Парк Хайатт».
Он кивает.
Такси вливается в плотный, удивительно тихий поток машин.
Кейс достает новый мобильник, включает его. На экранчике загораются иерог-
лифы кандзи. И тут же раздается звонок.

- Алле?
- Кейс Поллард?
- Да, я слушаю.
- Добро пожаловать в Токио, Кейс. Меня зовут Дженнифер Броссард, я из «Си-
него муравья». - Американский голос. - Где вы сейчас находитесь?
- У вокзала Шинджуки, на пути в гостиницу.
- Вам что-нибудь нужно?
- Выспаться, прежде всего.
Конечно, все немного сложнее. Отсутствие души воспринимается здесь совсем
под другим углом. Кейс не помнит, чем заполняла эту пустоту во время послед-
него визита. С тех пор прошло уже десять лет. Скорее всего, танцами и обиль-
ной выпивкой - ведь она была на десять лет моложе, а здешний экономический
пузырь как раз достиг максимума.
- Звоните, если что.
- Спасибо.
- Спокойной ночи.
- До свидания.
Она вновь остается одна, в спокойном полумраке токийского такси.
За окном мелькает перепляс чуждой рекламной культуры, язык которой Кейс по-
мимо воли уже начинает смутно понимать. В сознании вспыхивают туманные наме-
ки, ассоциации... Нет, сейчас она слишком устала. Надо закрыть глаза.
Очередная пара белых перчаток у входа в гостиницу; ее багаж помещен на те-
лежку и накрыт чем-то похожим на рыбацкую сеть, с грузиками по краям. Стран-
ный ритуал. Должно быть, пережиток эпохи процветания европейских отелей.
Еще одни белые перчатки - в просторном лифте производства «Хитачи». Белый
палец нажимает кнопку с надписью «Фойе». Скользящий, безупречно плавный подъ-
ем, так что кровь отливает от головы - мимо бесчисленных немаркированных эта-
жей. Приехали. Двери разъезжаются, открывая вид на живую бамбуковую рощу, вы-
саженную в квадратном бассейне размером с теннисный корт.
Регистрация, прокатывание кредитной карты «Синего муравья», подписывание
квитанции. Потом снова лифт наверх: прибавляется еще множество этажей, в ито-
ге не меньше пятидесяти.
И вот ее номер: невероятно большая комната, с гигантской черной мебелью.
Носильщик проводит мини-экскурсию и откланивается, не ожидая чаевых.
Кейс удивленно моргает. Типичный номер Джеймса Бонда - в интерпретации ско-
рее Броснана, чем Коннери.
Следуя полученным указаниям, она нажимает кнопку на пульте, и занавески ти-
хо расползаются. Весь видимый горизонт залит светящейся электрической мозаи-
кой, над которой пульсирует какое-то виртуальное небо. Здесь и там в узор
вкраплены незнакомые элементы, словно при составлении мозаики вдобавок к
стандартному использовали еще и специальный токийский комплект. Эмблемы ком-
паний, о которых она даже не слышала. Завораживающее зрелище. Только из-за
одного этого стоило сюда прилететь. Включается память: десять лет назад она
испытала такое же ощущение. Многие привычные символы в новом контексте меняют
свою злую природу. Утрачивают весь яд такие опасные семейства, как «Бербер-
ри», «Монблан» и даже «Гуччи». Кто знает, может, дело дойдет и до «Прады»?
Кейс задвигает занавески и начинает разбирать чемодан. ПК бесследно исчеза-
ет в недрах бездонных шкафов. Закончив, она еще раз оглядывает комнату. Все
та же пустота, никаких следов человека - не считая черной папки «Штази» и че-
моданчика с «Айбуком», сиротливо жмущихся друг к другу на полотняных просто-
рах огромной кровати.
Изучив инструкцию по выходу в интернет, Кейс включает «Айбук» и проверяет
почту.
Капюшончик, с двумя приложениями.

Она написала ему перед самым отлетом - сообщила, что будет в Токио, но не
сказала, под чьей эгидой. Капюшончик не дурак, он бы сразу понял, кто такой
Бигенд и что такое «Синий муравей».
В письме она спрашивала совета насчет встречи с Таки и стратегии получения
тайного номера. Скорее всего это ответ на ее вопрос.
Письмо озаглавлено «КЕЙКО». Кейс открывает его.
Токио?! Круто! Как тебе удалось? Короче - я и мой верный Мусаши по твоей
милости всю ночь дымили визжащими покрышками по пустынным улицам - и не без-
результатно . Сдержанный кивок в сторону Саши, ибо именно ему удалось, в конце
концов, найти нашу Кейко. Только она не Кейко, а Джуди...
Кейс открывает первое вложение.
- Боже, какой ужас!
Чудовищное, возмутительное создание, судя по всему, состряпанное специально
для Таки, каким его воображают себе Капюшончик и Мусаши.
В облике Кейко-Джуди невинность сочетается с агрессивной женственностью. Ее
стройные и в то же время полные ножки низвергаются из-под школьной клетчатой
юбочки и впадают в приспущенные белые гольфики необычайно грубой вязки. Внут-
ренний стиль-эксперт Кейс, обладающий безошибочным нюхом на любой популярный
фетиш, тотчас определяет, что эти суперносочки являются в Японии традиционным
сексуальным атрибутом. Здешние киоски наверняка забиты мужскими журналами с
девочками в приспущенных гольфиках. Обуты чудо-ножки в матерчатые ретротуфли
на внушительной платформе, призванные уравновесить утолщения вокруг щиколо-
ток, так что ниже колен Кейко-Джуди похожа на белоногую савраску.
У Кейко-Джуди трогательные косички, мешковатый свитер со складками, превра-
щающими грудь в тайну, и огромные черные глаза, которые сияют столь откровен-
ным плотским огнем, что Кейс становится не по себе. Бигенд сразу распознал бы
типичный образ-пульсар, в котором вспышки детской невинности с неуловимой для
глаза частотой чередуются со вспышками самой разнузданной похоти.
Кейс закрывает картинку и продолжает читать письмо.
Джуди Цудзуки, рост метр семьдесят восемь, возраст двадцать семь. Японского
в ней не больше, чем в тебе, если не считать ДНК. Родом из Техаса. Работает
барменшей в небольшом трактирчике по соседству с домом Мусаши. Чтобы усилить
мощность воздействия на либидо нашего друга Таки, мы сделали следующее: сфо-
тографировали ее в полный рост, а потом в «Фотошопе» ужали снимок по вертика-
ли примерно на треть. Вырезали фигуру, наложили на изображение комнаты в об-
щаге, где живет младшая сестра Мусаши. Деррил собственноручно разработал кос-
тюм для красавицы. В качестве заключительного штриха мы решили увеличить ее
глаза - буквально на пару делений, и, тем не менее, это возымело магический
эффект, особенно когда были подчищены гусиные лапки и мешки, посредством того
же «Фотошопа», хотя Деррил предлагал перед съемкой применить к бедняжке метод
туго заплетенных косичек вкупе с несколькими полосками пластыря телесного
цвета. Результат нашего скромного гения перед тобой: чистейший образец чис-
тейшей прелести в стиле аниме. Такой девушки не существует в несовершенной
природе, но именно о ней Таки мечтал всю свою жизнь. Он это сразу поймет, как
только увидит фото. Что касается второго вложения, то это...
Кейс подводит мышку и открывает его. Отсканированное изображение текста,
написанного от руки на кандзи, с многочисленными восклицательными знаками.
...записка от Кейко. Попроси какого-нибудь местного носителя японского язы-
ка (предпочтительно молоденькую девушку) переписать это на бумагу. Теперь на-
счет встречи с Таки. Ее готовил я, пока Мусаши занимался ретушированием мор-
щинок . Объект, похоже, повелся, хотя действовать надо осторожно, чтобы не
спугнуть. Кейко только что отправила ему радостную весть: ее подруга прилета-
ет в Токио, а с ней посылочка - небольшой сюрприз. Я дам тебе знать, что он
ответит. Ты там в командировке? Я слышал, эти варвары действительно едят сы-

рую рыбу.
Кейс встает и пятится назад, пока ноги не упираются в кровать. Раскинув ру-
ки , она падает навзничь на покрывало и лежит, глядя в белый потолок.
Зачем она здесь? Где сейчас трепыхается ее душа? Может, заплутала, затеря-
лась в небесах, исхлестанных реактивными следами? Зацепилась не за тот само-
лет?
Надо бы отдохнуть. Кейс смеживает веки. . . Увы, сон не приближается; такое
чувство, что ее глаза на два размера больше, чем глазницы.
Привратник сохраняет подчеркнутое равнодушие, когда Кейс выходит из гости-
ницы в «Ливайсах» и «Баз Риксоне», отказавшись от предложения вызвать такси.
Пройдя пару кварталов, она покупает у израильского лоточника черную вязаную
шапочку и китайские темные очки. Заправив волосы под шапочку и до подбородка
застегнув молнию на куртке, она превращается в относительно бесполое сущест-
во.
Дело не в том, что здесь стало опаснее, чем во время прошлых визитов. Про-
сто Кейс еще не привыкла. Правда, уровень уличной преступности сейчас возрос,
но об этом не стоит думать. Нельзя же весь вечер сидеть взаперти, в огромной
черно-белой камере с видом на город. Пустоту, образовавшуюся на месте отстав-
шей души, необходимо проветрить. Выдуть накопившийся горький туман.
Уин. Она начала проецировать его образ на белые стены, а это никуда не го-
дится. Боль еще слишком сильна.
Отставить мысли. Ноги ступают крепко и уверенно. Походка, как у мужчины. Я
восстал против закона. Руки в карманах; в правой зажаты темные очки.
Но закон победил.
Кейс проходит мимо быстрой, по муравьиному слаженной команды ночных дорож-
ных рабочих. Они выставили на мостовую светящиеся конусы удивительной красоты
- красивее, чем любые абажуры, - и вспарывают асфальт стальными дисками с во-
дяным охлаждением. Токио никогда не спит; только замирает на минутку, когда
муравьям надо починить инфраструктуру. Кейс думает, что еще ни разу, ни в од-
ном из разрезов не видела здесь живую землю. Можно подумать, что под асфаль-
том у них только равномерная стерильная масса труб и проводов.
Прислушиваясь к полузабытому чувству направления, она довольно быстро при-
ходит в Кабукичо, район ночных развлечений, который называют «Бессонный за-
мок». Здесь всегда светло как днем; не найдешь ни одной плоскости, даже самой
маленькой, на которой не сиял бы хоть какой-нибудь фонарь.
Улица Кабукичо в Токио, Япония.

Она уже бывала в этом районе - правда, всегда в компании. Царство порноса-
лонов, клубов для игры в маджонх1, крохотных баров со строго дифференцирован-
ной клиентурой, секс-магазинчиков и многого другого. Но, как и в Лас-Вегасе,
вся эта мишура содержится в идеальном, трезвом порядке, всем правит железный
расчет. Самозабвенно отрываться в такой атмосфере, должно быть, нелегкая за-
дача даже для безнадежных прожигателей жизни.
Кейс надеется, что опасаться здесь нечего. Разве что вяло пристанет какой-
нибудь пьяный пролетарий, нетвердо стоящий на ногах.
Чем глубже она погружается в яркий лабиринт, тем выше становится уровень
шума: музыка, пение, завывание механических драконов, реклама секс-услуг на
японском языке. Оглушительно, как в заводском цеху.
Словно грохот прибоя.
Домики здесь очень узкие. Сплюснутые фасады наперебой проталкиваются на
улицу, образуя на уровне первого этажа сплошную полосу бешеного неонового ог-
ня. Выше порядка уже больше - одинаковые квадратные вывески аккуратно висят
бок о бок, рассказывая о товарах и удовольствиях, доступных на верхних эта-
жах.
МОЗГ КРАСОТЫ И МИЛАШКА ФАННИ
Эта непонятная вывеска заставляет ее остановиться. Красные буквы на желтом
фоне в центре одного из фасадов. Кейс заторможено разглядывает надпись. Ка-
кой-то прохожий натыкается на нее, резко вскрикивает по-японски и удаляется,
слегка покачиваясь. Она вдруг осознает, что стоит перед разверстым входом ре-
вущего порнодворца. У дверей скучают два вышибалы. Внутри на огромном экране
мелькает качественное изображение грубо-клинического, явно иностранного сово-
купления . Кейс поворачивается и торопливо идет прочь.
Она продолжает сворачивать в переулки, пока темнота не сгущается настолько,
что уже можно снять очки. Грохот прибоя звучит заметно тише.
Накатывает, чуть не сбивает с ног волна сонливости. Даже колени подгибают-
ся . Здешняя временная разница - это вам не лондонские пять часов.
- Ну что, мозг красоты, - говорит Кейс, обращаясь к пустынному переулку, -
милашке Фанни пора домой.
Вот только в какую сторону?
Кейс оглядывается. Переулок, по которому она пришла, настолько узок, что
даже не осталось места для тротуара.
Трещит приближающийся моторчик.
На перекресток выскакивает и останавливается мотороллер. Человек в зеркаль-
ном шлеме поворачивает голову. Лица не видно, фигура облита остаточным светом
секс-реклам.
Постояв секунду, он дает газ и уносится, рыча мотором - был и нету, словно
фантом.
Кейс какое-то время глядит на опустевший перекресток, который кажется осве-
щенным, как театральная сцена.
После нескольких поворотов к ней возвращается чувство направления, и она
уверенно ложится на обратный курс, ориентируясь по далеким огням магазина
«Гэп».
Телевизор раскрывает тайну Билли Прайона.
Кейс как раз пыталась разобраться с универсальным пультом, чтобы раздвинуть
занавески и полюбоваться электрической мозаикой (а перед этим приняла душ и
завернулась в белый махровый халат). Но вместо занавесок вдруг ожил гигант-
ский телевизор. И вот, пожалуйста - Билли собственной персоной, в полном не-
опанковском обличье, словно в звездные годы «БГЭ», и даже пол-лица парализо-
вано , как встарь, а другая половина щерится в идиотской ухмылке. В протянутой
руке Билли сжимает бутылочку молочного напитка под названием «Биккли» - ка-

жется, производства «Сантори». Было время, когда Кейс нравился этот напиток.
Среди засилья разной дряни, типа лимонада «Покари суит» и питьевой воды «Кал-
пис», холодный «Биккли» был настоящим спасением.
На вкус как толченые ледышки, вспоминает Кейс. И тут же чувствует острое
желание выпить бутылочку.
Понятно, думает она, досматривая рекламный ролик. Значит, Билли Прайон -
гайджинское лицо «Биккли». Тот факт, что на Западе эта звезда уже давно зака-
тилась , похоже, здесь никого не смущает.
Кейс находит нужную кнопку и выключает телевизор. Занавески так и остались
закрытыми. Не экспериментируя больше с пультом, она вручную, один за другим,
гасит все светильники и прямо в халате забирается в кровать.
Свернувшись калачиком между белыми простынями, она молится, чтобы волна
скорее накатила, накрыла, удержала в себе как можно дольше.
И волна приходит. Где-то в ней неявно присутствует отец, и человек на мото-
роллере поворачивает безликий шар хромированного шлема.
Особая
точка
Уин Поллард пропал без вести в Нью-Йорке, утром 11 сентября 2001 года. При-
вратник гостиницы «Мэйфлауэр» вызвал для него такси, но так и не смог вспом-
нить , куда в то утро отправился человек в сером пальто, давший на чай один
доллар.
Кейс может думать об этом спокойно, потому что киберзанавески раздвинуты, и
японское солнце простреливает комнату под каким-то невообразимым углом.
В уютной теплой норке, образованной простынями и махровым халатом, зажав в
руке пульт, она разрешает себе вспомнить, что отец пропал без вести.
Ни она, ни ее мать не знали, что Уин в тот день был в Нью-Йорке. Причины,
по которым он туда прилетел, до сих пор не ясны. Последние десять лет он жил
в Теннесси, на заброшенной ферме, разрабатывая особо гуманный вид ограждений
для толпы во время рок-концертов. Как раз перед исчезновением он приступил к
оформлению нескольких патентов, которые должны были обеспечить его старость.
Фирма, которая помогала ему с регистрацией патентов, располагалась на Пятой
авеню, но работавшие там люди понятия не имели, что 11 сентября он находился
в Нью-Йорке.
Прежде Уин никогда не останавливался в «Мэйфлауэре». Он прибыл туда накану-
не вечером; номер был забронирован через интернет. Поднявшись к себе, он до
самого утра никуда не выходил и никому не звонил, только заказал бутерброд с
тунцом и банку «Туборга».
Причины его визита в Нью-Йорк остались невыясненными, а значит, не было ни-
каких оснований предполагать, что в роковое утро он поехал к Торговому цен-
тру. Однако Синтия, ведомая потусторонними голосами, с самого начала была
уверена, что ее муж попал в число жертв. А когда открылось, что в одном из
прилегавших к Торговому центру зданий находился офис ЦРУ, у нее отпали по-
следние сомнения: конечно же, Уин перед терактом зашел повидать бывшего кол-
легу.
Когда ударил первый самолет, Кейс находилась в Сохо, и ей довелось стать
свидетелем микрособытия, которое шепнуло ей на ушко, что весь мир в этот миг
получил утку в лицо.
Она увидела, как с засохшей розы упал лепесток.
Эта роза была выставлена в витрине эксцентричного антикварного магазинчика
на Спринг-стрит. Кейс нужно было убить пятнадцать минут перед деловым завтра-
ком, назначенным на девять часов в гостинце «Сохо Гранд», и она просто гуляла
по улице, наслаждаясь погодой и разглядывая витрины. В знакомом окне ее блуж-

дающий взгляд зацепился за три чугунных сувенира, по-разному изображавших од-
но и то же здание, Эмпайр-Стэйт-билдинг. В этот момент раздался гул самолета,
летевшего, как ей показалось, очень низко, а в проеме зданий над Западным
Бродвеем промелькнула какая-то тень. Наверное, снимают кино, подумала она.
Засохшие розы в серо-белой вазе стояли здесь уже давно, несколько месяцев.
Изначально они были белыми, но постепенно превратились в подобие пергамента.
Кейс ни разу не заходила в этот магазин и даже не знала, чем они торгуют.
Витрина всегда казалась ей чуть странной: задняя стенка была забрана черной
фанерой, не позволяющей заглянуть внутрь, а предметы, выставленные на обозре-
ние, периодически менялись местами, словно повинуясь какой-то внутренней по-
эзии . Всякий раз, проходя мимо этой витрины, она задерживалась, чтобы оценить
узор новой комбинации.
С розы упал лепесток - и в тот же миг донесся глухой удар, словно где-то
столкнулись грузовики. Обычное дело, необъяснимый закулисный звук Южного Ман-
хэттена.
И вот уже тревожно гудят сирены. Но ведь это Нью-Йорк, здесь всегда гудят
сирены.
Кейс идет к гостинице, в сторону Западного Бродвея. Опять сирены.
На углу Западного Бродвея начинает собираться толпа. Люди останавливаются,
глядят на юг. Показывают пальцами. Черный столб дыма на фоне синего неба.
Это пожар - горят верхние этажи Всемирного торгового центра.
Кейс ускоряет шаг, направляется в сторону Канал-стрит, минует группу людей
- они склонились вокруг лежащей женщины. Наверное, обморок.
Обе башни теперь хорошо видны. Невероятное количество дыма, захлебываются
сирены.
Она все еще думает о деловой встрече: в девять часов, со знаменитым немец-
ким дизайнером верхней одежды. Войдя в вестибюль «Сохо Гранд», взбегает по
ступенькам, сделанным из какого-то подобия деревянного бруса. Ровно девять.
Освещение здесь странное, словно ты под водой. Словно все это тебе снится.
Во Всемирном торговом центре пожар.
Кейс находит внутренний телефон и звонит дизайнеру. Он отвечает по-немецки,
хриплым возбужденным голосом. Похоже, он забыл про девятичасовой завтрак.
- Поднимитесь по лестнице, пожалуйста, наверх, - говорит он на английском.
- Произошел самолет... - и добавляет что-то неразборчивое, по-немецки. И ве-
шает трубку.
Самолет? Ему надо на самолет? Хочет провести встречу у себя в номере?
Кейс заходит в лифт, нажимает цифру восемь, закрывает глаза. И снова видит,
как засохшая роза роняет лепесток. Одиночество неживых объектов. Их тайное
существование, скрытое от наших глаз. Тихая возня в коробке с игрушками.
Дизайнер сам распахивает дверь - Кейс не успевает даже постучать. Бледное
лицо, молодой, небритый. Очки в черной оправе. Свежая рубашка перекошена, ши-
ринка расстегнута, на ногах черные носки. Смотрит так, словно перед ним ка-
кое-то невиданное чудо. У него за спиной на полную громкость включен телеви-
зор, репортаж Си-эн-эн, и Кейс проходит в комнату, не дожидаясь приглашения,
потому что не торчать же так, - и смотрит в телевизор, на котором стоит пла-
стиковое ведерко для льда. А на экране под этим ведерком второй самолет вре-
зается во вторую башню.
И Кейс, повернув голову, глядит в окно, где башни-близнецы видны, как на
ладони. И на всю жизнь запоминает, что взорвавшееся топливо горит с оттенком
зеленого.
Потом они с немецким дизайнером будут смотреть, как башни горят и рушатся
одна за другой, и память милосердно не запишет людей, прыгающих из окон, хотя
впоследствии она узнает, что такие кадры были в новостях. Жутковатое и стран-
ное чувство - как будто смотришь по телевизору собственный страшный сон: гру-

бый и глубоко оскорбительный взлом периметра, ограждающего внутренний мир.
Эмоция, выходящая за рамки культуры.
Кейс находит нужную кнопку, занавески раздвигаются до упора. Она вылезает
из уютной белой норки, закутывается в халат и подходит к окну.
Синее чистое небо. В прошлые визиты оно не было таким синим. Японцы перешли
на неэтилированный бензин.
Она смотрит вниз, на заросли деревьев, окружающие императорский дворец.
Сквозь листву проглядывают фрагменты крыши, как и обещала ассистентка Биген-
да.
Там, среди деревьев, наверное, есть тропинки неземной красоты, о которых
она никогда не узнает.
Кейс пытается определить, скоро ли подлетит душа, но внутренний радар реги-
стрирует лишь пустоту.
Полная тишина и одиночество, не считая деликатно гудящего кондиционера.
Она тянется к телефону и заказывает завтрак.
Связь в
движении
Этот запах держался еще несколько недель. Кислый привкус в гортани, как от
подгоревшего очистителя для духовки. Он до сих пор висит в памяти и, может,
уже никогда не выветрится.
Кейс пытается сосредоточиться на завтраке: яйца в идеальный мешочек и лом-
тики тоста, отрезанные от буханки иностранных пропорций. Две полоски бекона -
сухие и абсолютно плоские, как будто их разгладили утюгом. Высококлассные
японские отели интерпретируют западные завтраки так же, как дизайнеры «Баз
Риксона» интерпретировали куртку «МА-1».
Вилка замирает на полпути; Кейс оглядывается на шкаф, где висит ее куртка.
«Синий муравей» подрядился удовлетворять любые желания.
Она заканчивает завтрак, наливает вторую чашку кофе, включает лэптоп и на-
ходит в адресной книге местный телефон «Синего муравья». В трубке раздается
смешное «муши-муши». Попросив Дженнифер Броссард, Кейс заявляет без предисло-
вий, только поздоровавшись, что ей нужна черная пилотская куртка модели «MA-
IL», в интерпретации «Баз Риксона», японский эквивалент американского 38-го
размера.
- Что-нибудь еще?
- Эти куртки невозможно достать. Люди заказывают их заранее, за год.
- Кроме куртки ничего не нужно?
- Нет, спасибо.
- Прислать ее вам в гостиницу?
- Да, спасибо.
- Хорошо, до свидания. - Дженнифер Броссард вешает трубку.
Кейс щурится на синее небо, сверкающее над зубчатым контуром небоскребов.
Похоже, любые ее требования, даже самые бессмысленные, обсуждению не подле-
жат . Интересный расклад.
Если в гортани начинает горчить от запаха подгоревшего очистителя, то надо
найти какое-нибудь занятие, желательно полезное, чтобы отвлечь память. Кейс
принимает душ, одевается и садится писать ответ Капюшончику.
Муши-муши. Надеюсь, вы уже сняли с Джуди пластырь и ослабили косички. Кейко
из нее получилась замечательная. Я распечатаю фото и попрошу кого-нибудь из
местных написать текст. А дальше все в твоих руках. У меня лэптоп с сотовым
модемом, который еще не опробован, но сегодня я с ним разберусь. Буду носить
его с собой и регулярно проверять почту. Так что пиши. Или звони, если хо-
чешь . Вот номер моего мобильного.

Она считывает с телефона номер и вбивает его в письмо.
Теперь мое дело - ждать, пока ты договоришься с Таки.
Прежде она говорила с Капюшончиком всего дважды, и оба раза ощущение было
странным и неловким, как бывает, когда люди знакомятся и долго общаются в се-
ти, а потом пытаются поговорить по телефону.
Она собирается с духом, чтобы прочитать письмо матери, затем передумывает:
после утренних воспоминаний впечатление может быть слишком тяжелым.
В бизнес-центре на нижнем этаже юная девушка в изящном деловом костюмчике в
стиле Мияки17 распечатывает цветное изображение Кейко на плотной глянцевой
фотобумаге формата 8.5 х 11 дюймов.
Кейс смущается при виде картинки, однако девушка в изящном костюмчике оста-
ется равнодушной. Это придает Кейс отваги, и она отдает на распечатку записку
Деррила, а потом просит девушку написать этот текст на фотографии.
- Нам это нужно для съемок, - лжет она в оправдание.
Ложь оказывается излишней. Девушка спокойно берет черный фломастер, прики-
дывает, откуда начать, и живенько переносит на фотографию все иероглифы,
включая многочисленные восклицательные знаки. Закончив, она задумывается, по-
кусывая кончик фломастера.
- Что-нибудь не так?
- Извините, но будет лучше, если в конце смайлик.
- Да, конечно.
Девушка быстро дорисовывает улыбающийся кружочек. Затем убирает фломастер,
обеими руками протягивает фотографию и кланяется.
- Огромное спасибо! - благодарит Кейс.
- Пожалуйста. - Девушка снова кланяется.
Проходя мимо бамбуковой рощи, Кейс косится на свое отражение в зеркальной
панели, поправляет прическу и достает мобильный телефон.
- Але, Дженнифер? Это Кейс. Мне надо подстричься.
- Когда вам удобнее?
- Прямо сейчас.
- Есть чем писать?
Двадцать минут спустя, в районе Шибуи, в полутемном зале на пятнадцатом
этаже цилиндрического здания, напоминающего музыкальный автомат, ей делают
массаж с горячими камнями, которого она не заказывала. Никто из персонала не
говорит по-английски, и Кейс решила просто подчиниться и плыть по течению в
надежде, что, в конце концов, ее все же подстригут.
Так и происходит - причем процедура длится без малого четыре часа, в окру-
жении неземной роскоши, и включает в себя маску из водорослей, очистку лица,
бессчетные и разнообразные выщипывания, маникюр, педикюр, удаление волос на
ногах при помощи горячего воска и эпиляцию зоны бикини (последнего чудом уда-
ется избежать).
Кейс пытается расплатиться картой «Синего муравья», но девушки из персонала
начинают хихикать и махать руками. Она настаивает, и тогда кто-то из них по-
казывает на членистоногую эмблемку в уголке карты. Либо у «Синего муравья»
здесь абонемент, либо это их собственный салон для подготовки фотомоделей.
Выйдя наружу, на улицы Шибуи, залитые ярким солнечным светом, Кейс чувству-
ет легкость и некоторое отупение, как будто вместе с волосками и кожными че-
шуйками она лишилась какой-то части мозгов. В обычной жизни она за месяц не
использует столько макияжа, столько эти профессионалы с дзен-буддистским спо-
койствием нанесли ей на лицо. Причем косметика дорогая, японский эквивалент
фирмы «Эния».
У первой же зеркальной плоскости она останавливается и осматривает резуль-
Иссей Мияки - известный японский фотограф и дизайнер.

тат. Постригли ее, конечно, замечательно. Парадоксальная смесь лоска и спу-
танности. Прическа в духе аниме, с высоким разрешением.
Однако в остальном имидж не работает. Стандартный ПК сильно не дотягивает
до сенсэйского уровня косметической презентации.
Кейс открывает и закрывает рот, боясь облизать губы. Правда, в сумке есть
подаренная сенсэями аварийная косметичка, которая стоит, наверное, не меньше
лежащего рядом с ней лэптопа. Но своими руками Кейс ни за что не воспроизве-
сти такую красоту.
А ведь наверняка где-нибудь рядом находится один из нашпигованных бутиками
филиалов «Парко», по сравнению с которым торговый центр «Фред Сигал» на Мел-
роуз тушуется и бледнеет, словно какой-нибудь оптовый магазин дешевой одежды
в глухой Монтане.
Примерно через час Кейс выходит из «Парко». На ней заклеенный изолентой
«Баз Риксон», черная вязаная юбка, черный свитер, черные колготки «Фогал»,
которые, наверное, стоят половину ее месячной платы за квартиру в Нью-Йорке,
и черные французские замшевые ботинки в стиле неявного ретро, которые с лих-
вой потянут на другую половину. Элементы старого ПК уложены в фирменный пакет
«Парко», а лэптоп перекочевал в эргономичную вогнутую сумку цвета графита.
Наплечный ремень по диагонали пересекает грудь, помогая свитеру подчеркнуть
то, что нужно.
Последнюю точку в переходе на новую версию ПК поставили швейные ножницы,
купленные в галантерейном отделе филиала «Муджи» на восьмом этаже; споротые
этикетки остались там же, в урне - кроме ярлычка на сумке с нейтральной над-
писью «багажное изделие».
За все это великолепие заплачено кредитной картой Бигенда. В своих ощущени-
ях по этому поводу Кейс еще успеет разобраться.
Прямо через дорогу - двухэтажная кофейня, точный клон «Старбакса». Каждый
посетитель курит, как паровоз. Купив стакан охлажденного чая, в придачу к ко-
торому дают пакетики лимонного сока и жидкого сахара (почему в Америке до
этого не додумались?), Кейс поднимается на второй этаж, где не так накурено.
Свободное место у окна, за длинной стойкой из светлого дерева в скандинав-
ском стиле. Отсюда виден центральный вход в «Парко». Кейс раскладывает перед
собой лэптоп, телефон и буклеты. Она не из тех, кто принципиально не читает
инструкции. Если надо, можно и почитать. Через десять минут, разобравшись с
сотовым модемом, она открывает в браузере Ф:Ф:Ф и добавляет лимонный сок в
стакан с чаем. Посмотрим, что говорят братья фрагментщики. Сейчас, когда пер-
вые впечатления от номера 135 улеглись, когда каждый успел его неоднократно
посмотреть и обдумать, высказывания становятся более личными и глубокими.
Кейс смотрит на улицу. Редкие автомобили необычного вида оживляют ровный
поток японских машин, привычных американскому взгляду. Здесь машины выглядят
чище, чем дома. В потоке вдруг мелькает мотороллер ярко-серебристого цвета, с
седоком в зеркальном шлеме и в американской армейской куртке образца 1951 го-
да. На спине седока горит эмблема военно-воздушных сил Великобритании: сине-
бело-красный кружок, похожий на мишень. Память тут же прокручивает запись не-
давней прогулки мимо витрин бутиков в лондонском Сохо, когда она спешила на
первую встречу с «Синим муравьем».
Этим Кейс всегда отличалась: умением выхватить из потока впечатлений какую-
нибудь деталь - такую, как этот заблудившийся символ, британская армейская
эмблема, сначала адаптированная агрессивными послевоенными модельерами Запа-
да, а потом перенесенная в чужеродный азиатский контекст на волне кросс-
культурного эха. Но парень на мотороллере в чем-то прав: армейская куртка 51-
го года - не самое плохое место для этой эмблемы.
Кейс проверяет почту. Письмо от Капюшончика.
Приветствую, о госпожа Муджи!

Кейс поначалу пугается - ведь она только что оттуда. Потом вспоминает, что
уже рассказывала Капюшончику про аллергию на определенные торговые знаки и
про симпатию к фирме «Муджи», которая не перегружает товары изображениями
фирменных эмблем.
Где ты сейчас находишься? Насколько я могу понять, Таки работает в Шинджу-
ки. Он может встретиться с тобой в Роппонджи сегодня вечером. Я ему сказал,
что у тебя для него передачка от Кейко, с дарственной надписью. По легенде,
ты преподаешь в университете, но Кейко на твоем потоке не учится. Вы познако-
мились недавно, и ты сейчас помогаешь ей с английским. И конечно, вы обе ув-
лекаетесь фрагментами. Кейко туманно намекнула ему, что этот номер, который
ты должна получить, каким-то образом поможет ей в учебе. Таки знает, что ты
не говоришь по-японски, однако утверждает, что его английского должно хватить
для такого рода свидания... Уф! (Это я так вздыхаю.) Нелегкая работа - быть
Кейко. Похоже, нам с Деррилом удалось его убедить, и он расколется на номер,
если захочет продолжения романа. Надеюсь, ты сумеешь втиснуть эту встречу в
свой рабочий график. Не выключай мобильник. Я тебе позвоню, когда определится
точное время и место. И проверяй имэйл: я переброшу тебе схему улиц, которую
Кейко должна получить от Таки.
Кейс собирается, упаковывает лэптоп и мобильный телефон. От сигаретного ды-
ма першит в горле. Она оглядывает помещение. Все мужчины дружно опускают го-
ловы или отводят взгляды: на нее явно глазели. Сделав последний глоток, она
слезает со стула, забрасывает на плечо багажное изделие и направляется к вы-
ходу , помахивая фирменным пакетом «Парко».
Отсутствие души сказывается на восприятии времени - оно то бежит, то замед-
ляется , причем непредсказуемо. Например, время, потраченное в салоне мозга
красоты на превращение в милашку Фанни, вместе с последовавшим за этим визи-
том в «Парко», воспринимается адекватно, как совокупные пять часов. Но все,
что было потом, включая беспорядочные перемещения по городу, на такси и пеш-
ком, пока она не оказалась в огромном магазине игрушек перед секцией «Хелло
Китти», - все скомкалось в маленький серый шар под названием «японские впе-
чатления» .
Отрешенно глядя на висящие повсюду образчики местного рекламного искусства,
Кейс в который раз удивляется: почему уродливые регалии японских франчайзов
типа «Хелло Китти» не вызывают приступов паники? Почему не надо задействовать
утку в лицо?
Ответа на вопрос нет, но факт остается фактом: здешние раздражители не дей-
ствуют, включая даже пресловутого «Когепана», дебильного гомункула, чье имя
по-японски означает, если она не ошибается, «подгоревший тост». Эта фирма так
и не сумела освоить глобальные рынки. Товары с маркой «Когепан» разложены по
внешнему периметру, вокруг товаров «Хелло Китти». Сумочки, магниты для холо-
дильника, ручки, зажигалки, расчески, часы, декоративные фигурки. А вокруг
них расположилась продукция еще одного франчайза, символом которого служит
унылая бескостная панда с кривобокими детенышами. Ни один из этих чистейших
примеров бессмысленного маркетинга не вызывает болезненной реакции.
Откуда-то доносится странный неприятный звук, пробивающийся даже сквозь за-
весу электронного гула над детским магазином, и, в конце концов, Кейс осозна-
ет , что звонит ее телефон.
- Алле?
- Кейс? Это Капюшончик. - Голос звучит совсем не так, как «звучат» его
электронные письма, если можно так выразиться. Старше, что ли? Трудно объяс-
нить .
- Привет! Как ты там?
- Нормально, еще не сплю.
- А сколько у вас времени?

- Ты хочешь спросить, какое число? - уточняет он. - Знаешь, не хочу даже
произносить вслух. Еще разрыдаюсь. Ну, короче, не важно. Главное - дело на
мази! Объект назначил встречу в баре в Роппонджи... да, похоже, это все-таки
бар. Он говорит, английского названия там нет, только красные фонари на вхо-
де.
- Красноречиво.
- Короче, этот тип уже достал своими объяснениями! Такое чувство, что я сам
там живу. Свихнуться можно! Знаешь, мы с Деррилом как операторы марсохода:
страдаем от виртуальной временной разницы. Во-первых, токийское время, во-
вторых, мы сидим в разных часовых поясах. И при этом еще пытаемся не вылететь
с работы. Короче, Таки послал Кейко карту района. А я ее послал тебе. Ваша
встреча назначена на шесть тридцать.
- Как я его узнаю?
18 *->
- Насколько я понял, он отнюдь не Рюичи Сакамото Но помни: Кеико так не
считает! Она практически заявила открытым текстом, что готова раскинуть ноги
и отдать свое сокровище сразу, как только вернется в Токио.
Кейс морщится, как от боли: нравственный аспект этой миссии ей очень непри-
ятен.
- Но он пообещал, что скажет номер?
- Вроде бы. Если не скажет, не отдавай ему фотографию.
- Ты ему... она ему так и сказала? - Такой шантаж нравится ей еще меньше.
- Да нет, конечно. Никаких ультиматумов. Фотография - просто залог любви и
верности. Чтобы ему было чем вдохновляться по ночам, пока не прибудет живое
сокровище. Только сначала номер! Иначе никаких фотографий. Дай ему это по-
нять .
- Каким образом?
- Не знаю. Действуй по обстоятельствам.
- Угу, спасибо.
- Ну, слушай, ты ведь хочешь узнать, откуда берутся фрагменты!
- Какой ты... беспощадный.
- Такой же, как и ты. Поэтому мы и дружим. Вот смотри, у меня тут есть здо-
ровенный пакет, кофейные зерна в шоколаде. Я сейчас сяду, открою и буду
грызть, и с места не сдвинусь, пока ты не позвонишь.
Он вешает трубку.
Кейс оглядывается по сторонам. Все уроды, как один, таращатся на нее: и
«Хелло Китти», и «Когепан», и бескостная панда.
Поднять
переполох
Выйти из такси у гостиницы «Ана». Спуститься по Роппонджи-дори, в тени мно-
гополосной эстакады, которая выглядит, как старейшее сооружение в городе.
Кто-то рассказывал, что Тарковский снимал здесь некоторые сцены «Соляриса».
Эстакада служила декорацией, создававшей атмосферу города будущего. Но полве-
ка бесперебойной службы и агрессивной выхлопной химии расшатали ее, выщербили
бетон по краям, превратили в серый коралловый риф, годный разве что на деко-
рацию к «Бегущему по лезвию бритвы». Сумерки сгущаются стремительно, и сразу
становятся заметны следы присутствия бездомных: замотанные целлофаном одеяла
мелькают сквозь жидкую стену замусоренных муниципальных кустов. Над головой с
грохотом проносятся машины, заставляя вибрировать воздушную прослойку под эс-
такадой , перемешивая висящую в воздухе невидимую пыль.
Кейс припоминает, что Роппонджи - не самая хорошая часть города. Своеобраз-
Рюичи Сакамото - японский актер и композитор.

ная внутренняя зона, пограничный район, эпицентр кросс-культурной секс-
индустрии времен экономического бума. Они с друзьями пару раз приходили сюда
повеселиться - здешние бары пользовались популярностью. Сейчас все наверняка
пришло в упадок. А растворенный в воздухе привкус враждебности, которым это
место всегда выделялось, сделался еще острее.
Ручка пластикового пакета врезается в ладонь; Кейс приостанавливается. Этот
пакет она носит по городу уже несколько часов. Совершенно ни к чему тащить
его с собой на встречу. Внутри нет ничего ценного: не лучшая в ее гардеробе
юбка, колготки, севшая черная футболка. Кейс ставит пакет на землю и ногой
заталкивает его в проем между кустами, которые похожи на деревья бонсай из-за
падающей на них тени эстакады.
Поднявшись на пригорок, она одновременно пересекает границу вечера и грани-
цу настоящего Роппонджи. Пора свериться с картой-салфеткой, срисованной с эк-
рана лэптопа. Капюшончик переслал ей схему улиц, где место встречи помечено
жирным крестом: в маленьком переулке, параллельном главной магистрали района.
Кейс знает такие места, они могут быть либо вылизанными, либо загаженными, в
зависимости от расположенных там заведений.
Роппонджи, Токио.
Переулок оказывается загаженным. Кейс выходит на него после двадцати минут
блужданий с салфеточной картой в руке, миновав по пути знакомый бар для экс-
патриантов под названием «Генри Африка».
А вот и нужное место. Кейс для разведки проходит мимо: действительно, безы-
мянный закуток, явно не для туристов, и красный фонарь на входе. Здешний ана-
лог западного низкопошибного бара. Такие заведения существуют в стороне от
оживленных улиц, на первых этажах старых зданий. Интерьер практически лишен
украшений. Ей вспоминается одна сугубо функциональная питейная в Южном Ман-
хэттене, которая сейчас дышит на ладан, потому что энергетические каналы го-
рода сместились на север - сначала из-за «диснеификации» центра, а потом и
из-за более серьезных потрясений.
На входной двери висит выцветшая занавеска, сквозь которую видна непривычно

низкая стойка бара, а перед ней шеренга столь же низких хромированных стуль-
чиков с круглыми сиденьями, обитыми красной кожей. Обивка местами протерта и
заклеена отстающей изолентой, как ее куртка.
Глубоко вздохнув и расправив плечи, Кейс отодвигает занавеску и погружается
в древний, слоистый и даже отчасти приятный аромат жареных сардин, пива и си-
гарет .
Узнать Таки не составляет труда: он здесь единственный посетитель. Увидев
ее, он суетливо вскакивает и кланяется с пунцовым от смущения лицом.
- Вы, наверное, Таки? Здравствуйте! Меня зовут Кейс Поллард, я калифорний-
ская подруга Кейко.
Его глаза старательно моргают за припорошенными перхотью очками. Он переми-
нается и подпрыгивает, словно не зная, сидеть ему или стоять. Кейс придвигает
стул, вешает на спинку сумку, потом куртку. Потом садится сама.
Таки присаживается рядом. Перед ним на стойке открытая бутылка пива. Он
продолжает молча моргать.
Перед тем как срисовать карту на салфетку, Кейс открыла старое письмо Капю-
шончика и перечитала описание Таки.
Этот Таки, как он попросил себя величать, вхож в одну из отаку-тусовок с
претенциозным названием «Мистика», хотя ее членам запрещено упоминать это имя
всуе. Таки утверждает, что хакеры секты сумели обнаружить водяной знак на №
78. Знак, говорит Таки, представляет собой некий номер, который ему каким-то
образом удалось узнать.
Существо, сидящее рядом с ней, можно классифицировать как идеальный образ-
чик ярко выраженного японского ботаника. Такие парни могут наизусть цитиро-
вать технические характеристики какой-нибудь советской баллистической ракеты,
а стены их квартир выложены нераспечатанными коробками с моделями самолетов.
Похоже, он умеет дышать только ртом.
Кейс подзывает бармена, показывает на рекламный плакат пива «Асахи лайт» и
утвердительно кивает.
- Кейко много о вас рассказывала, - начинает она, пытаясь войти в роль;
беспокойство Таки при этом заметно усиливается. - Она, правда, не сказала,
кем вы работаете.
Он молчит, как рыба.
Утверждение Капюшончика, что английского Таки хватит для поддержания легкой
беседы, судя по всему, безосновательно.
Она тоже хороша: сидит в этом баре, облетев половину земного шара, и пыта-
ется обменять кустарную порнографию на какой-то непонятный номер.
Ее собеседник продолжает шумно дышать через рот, и больше всего на свете ей
хочется оказаться сейчас где-нибудь далеко, в другом месте. Где угодно, толь-
ко не здесь.
На вид ему лет двадцать пять. Лишний вес, волосы торчат в разные стороны,
дешевые очки в железной оправе. Синяя рубашка и бесцветная куртка в шашечку.
Вся одежда какая-то жеваная, словно ее постирали, но не погладили.
Капюшончик прав. Этот тип далеко не самый симпатичный из парней, с которыми
она недавно пила пиво. А кто же тогда самый? Получается, что Бигенд. Она не-
вольно морщится.
- Вы. . . как? Работает? - выдавливает Таки. Надо полагать, в ответ на ее
гримасу.
- Да, кем вы работаете?
Бармен приносит пиво, ставит на стойку.
- Игра, - с натугой произносит Таки. - Я пишу игра. Для мобильный телефон.
Кейс улыбается, надеясь, что эта улыбка обнадеживающая, и отпивает «Асахи
лайт». С каждой минутой ей становится все более стыдно. У Таки, фамилию кото-
рого она, судя по всему, так никогда и не узнает, под мышками расплываются

темные круги нервного пота. Губы его влажны, и при быстром разговоре он, на-
верное, брызгает слюной. Такое впечатление, что если ситуация напряжется хотя
бы еще на одно деление, бедолага просто скрючится и умрет.
Кейс уже жалеет, что преобразилась в милашку Фанни и напялила всю эту кру-
тую одежду. Получается, что она вырядилась специально для встречи. Но кто же
мог знать, что придется иметь дело со столь ярким случаем социальной непри-
способленности? Если бы она выглядела чуть попроще, он бы, наверное, немного
расслабился. А может, и нет.
- Очень интересно, - лжет она. - Кейко рассказывала, что вы много знаете о
компьютерах и всех этих вещах.
Теперь его очередь морщиться - как от удара в живот. Он одним махом допива-
ет остатки пива и с натугой повторяет:
- Всех вещах... Кейко... Рассказывал?
- Да-да. Вы слышали о фрагментах?
- Да, сетевое кино.
Он выглядит совсем плохо. Тяжелые очки неумолимо соскальзывают по блестяще-
му от пота носу. Кейс едва удерживается, чтобы не поправить их пальцем.
- Вы... Знаете Кейко? - выдавливает он, наконец, мучительно гримасничая.
Ей хочется аплодировать.
- Да, конечно! Кейко очень славная! Она просила меня вам кое-что передать.
Кейс вдруг нестерпимо остро ощущает пустоту на месте заплутавшей души; это
уже не волна, а схлопывание вселенной. Перед глазами пролетает видение: она
перелезает через стойку, ползет мимо рябого круглолицего бармена, за стеллажи
с бутылками, и там, в темноте, ложится на пол и проваливается в многомесячную
спячку.
Таки лезет в боковой карман и достает измятую пачку «Кастер». Протягивает
ей сигарету.
- Спасибо, я не курю.
- Кейко... передать? - Он втыкает сигарету в рот и оставляет ее там, неза-
жженную .
- Да, передать вам фотографию. - Она рада, что не видит собственной улыбки.
Должно быть, отвратительное зрелище.
- Давать мне... фотографию Кейко! - Он возвращает в рот сигарету, выхвачен-
ную во время этой реплики. Сигарета прыгает между губами.
- Таки, Кейко сказала мне, что вы кое-что обнаружили. Какой-то номер. Он
спрятан в одном из фрагментов. Это правда?
Его глаза сужаются - уже не смущенно, а даже, пожалуй, с подозрением.
- Вы увлекаетесь фрагменты... как фанат?
- Да.
- Кейко любит фрагменты?
Кейс приходится импровизировать: она уже не помнит, что Капюшончик с Дерри-
лом ему наплели по этому поводу.
- Кейко очень милый человек. Она очень хорошо ко мне относится, согласилась
помочь с моим хобби.
- Вам Кейко нравится очень-очень?
- Да, конечно! - Она кивает и улыбается.
- Вам нравится... Зеленоглазая Энн19?
Кейс открывает рот и замирает, не зная, что сказать.
- Моей сестра нравится Зеленоглазая Энн, - говорит он. - Но Кейко. . . Кейко
не знает Зеленоглазая Энн.
Незажженная сигарета перестает прыгать; узкие глазки за присыпанными перхо-
19 Зеленоглазая Энн - героиня сказок канадской писательницы Люси Мод Монтгомери.
Прототип популярного персонажа аниме.

тью стеклами словно бы что-то подсчитывают. Может, Капюшончик и Мусаши проко-
лолись, пытаясь создать достоверный образ японской девушки? Может, настоящая
Кейко просто обязана знать, кто такая Зеленоглазая Энн? Кейс ничем не может
помочь: все, что она могла когда-либо слышать о культе Зеленоглазой Энн в
Японии, надежно заблокировано синапсическим туманом.
И тут Таки улыбается - впервые за весь разговор - и вынимает сигарету изо
рта.
- Кейко современный девушка, - говорит он, кивая. - Боди-кон.
- О да! Это точно! Очень, очень современная! - Кейс знает, что «боди-кон»
здесь, в Японии, употребляется в смысле «культ тела».
Сигарета с влажным от слюны фильтром снова возвращается в рот. Таки шарит
по карманам, извлекает зажигалку «Хелло Китти» и прикуривает. Это не однора-
зовая пластиковая чиркалка, а солидный, хромированный клон «Зиппо». У Кейс
мелькает мысль, что зажигалка преследует ее от самого магазина игрушек, как
агент группового сознания «Хелло Китти». В воздухе пахнет бензином. Таки уби-
рает зажигалку в карман.
- Номер... Очень трудный.
- Кейко сказала, что гордится вами. Надо быть очень умным, чтобы обнаружить
номер.
Таки кивает. Наверное, ему приятно. Затянувшись, он стряхивает пепел в пе-
пельницу с эмблемкой «Асахи». Сбоку над стойкой бара, на границе периферийно-
го зрения, висит маленький телевизор, сделанный из прозрачного пластика и на-
поминающий по форме шлем для американского футбола. На шестидюймовом экране
мелькают беззвучные картинки: кричащее лицо, обтянутое резиновой пленкой; за-
пись падающей южной башни Торгового центра; четыре зеленые дыни идеально
круглой формы, скатывающиеся по белой плоскости.
- Кейко сказала, что вы дадите мне этот номер. - Кейс снова вымучивает не-
естественную улыбку. - Она говорит, вы очень добрый.
Лицо Таки темнеет. Кейс хочет надеяться, что это не ярость, а признак сму-
щения, или результат отсутствия у японцев фермента, перерабатывающего алко-
голь. Внезапно он лезет в карман, выхватывает мини-компьютер и направляет ей
в лицо инфракрасный порт.
Он хочет переслать ей номер!
- У меня нечем принять. - Она разводит руками.
Таки хмурится и достает плоскую старомодную ручку. Кейс с готовностью при-
двигает ему салфетку, на которой нарисована карта Роппонджи. Покопавшись в
мини-компьютере, он находит номер и начинает писать на уголке салфетки. Кейс
следит, как на бумаге возникают расплывающиеся цифры - три группы по четыре.
8304 6805 2235. Как номер на квитанции почтовой службы «Федекс».
Она забирает салфетку. Таки прячет ручку в карман.
Кейс шарит в багажном изделии, которое она заранее расстегнула, и отдает
ему конверт с фотографией.
- Кейко просила передать вам это.
Таки начинает возиться с конвертом, его руки дрожат. Того и гляди, ненаро-
ком разорвет. Наконец фотография появляется на свет. Таки смотрит на нее не
отрываясь. Его глаза наполняются слезами.
Это уж слишком.
- Извините, Таки. - Кейс наугад указывает в направлении предполагаемого
туалета. - Я сейчас вернусь.
Она сжимает в кулаке салфетку и встает, оставив куртку и сумку на спинке
стула. Бармен знаками показывает, куда идти. Узенький коридор заканчивается,
наверное, самым мерзким из всех виденных японских туалетов: бетонная ступень-
ка с дырой, как в старые времена. Нестерпимо воняет смесью дезинфицирующего
средства и мочи. Но по крайней мере здесь можно хоть на время укрыться от Та-

ки.
Кейс делает глубокий вздох - и тут же жалеет об этом. В руке салфетка с но-
мером. Чернила расплылись на волокнистой бумаге, цифры уже едва различимы. На
электросушилке кто-то оставил шариковую ручку; Кейс берет ее. На пыльной ме-
таллической поверхности остается блестящий след. Для пробы она проводит тон-
кую синюю линию на желтой девственно-чистой стене.
Переписав цифры на левую ладонь, она кладет ручку обратно. Смятая салфетка
исчезает в черном отверстии. После некоторого колебания. Кейс присаживается
над дыркой - раз уж она здесь. Конечно, ей не первый раз приходится пользо-
ваться таким туалетом. Но хочется верить, что последний.
Вернувшись, она обнаруживает, что Таки нет. На стойке лежат две смятые ку-
пюры - рядом с бутылкой, недопитым стаканом и обрывками конверта. Она смотрит
на бармена, который, кажется, не замечает ее присутствия.
На экране телевизора жукообразные супергерои на обтекаемых мотоциклах не-
сутся по нарисованному городу.
- Он получил утку в лицо на скорости двести пятьдесят узлов, - говорит Кейс
бармену, надевая куртку и цепляя сумку на плечо.
Бармен угрюмо кивает.
Снаружи никаких следов Таки. Как и следовало ожидать. Она смотрит по сторо-
нам, прикидывая, где лучше поймать такси до гостиницы.
- Вы не знаете, какой это бар?
Кейс поворачивается и видит гладкое, загорелое европейское лицо, очень не-
приятное . Она опускает глаза: блестящий нейлон, черная кожа, туфли с омерзи-
тельными квадратными носами. Клон «Прады».
Сзади ее кто-то обхватывает - поверх локтей, так что нельзя пошевелить ру-
ками.
Что-то сейчас случится, думает она. Что-то случится...
Когда Кейс переехала жить в Нью-Йорк, отец настоял, чтобы она взяла не-
сколько уроков самообороны у пухлого ироничного шотландца по имени Банни.
Кейс пыталась возражать, что Нью-Йорк уже давно перестал быть тем рассадником
бандитизма, каким его помнит Уин. И действительно, уровень преступности зна-
чительно снизился. Но отец не отставал; в конце концов, она решила, что легче
взять эти шесть уроков, чем спорить.
По словам отца, Банни раньше служил в британском спецназе. Однако на все
расспросы ирландец отвечал, что работал врачом, так как всегда был слишком
толстым для оперативных задач. Он был ровесником ее отца, предпочитал шерстя-
ные кофты и мягкие рубашки и сразу же заявил, что научит ее драться, как де-
рутся в барах простые парни. Кейс важно кивнула в ответ, подумав, что если
когда-нибудь на нее полезет литературная богема, околачивающаяся в баре «Бе-
лая лошадь», то ей будет чем их удивить. И вот, пока некоторые из ее друзей
занимались таиландским боксом, она выучила несколько очень простых движений,
пользующихся популярностью в британских тюрьмах строгого режима.
Любимым выражением Банни было «поднять переполох». Он произносил его с не-
изменным удовольствием, выгибая бровь песчаного цвета. За все время жизни в
Манхэттене Кейс ни разу не попала в ситуацию, когда эти навыки могли бы ей
пригодиться.
И вот сейчас, пока клон «Прады» теребит «липучку» на ремне, пытаясь сорвать
у нее с плеча сумку, голос Банни четко объясняет, что надо делать. Она вытя-
гивает руки, хватается за кожаные лацканы вражеского пиджака. И резко дергает
на себя. Второй налетчик, пытаясь ее удержать, невольно помогает. Ее лоб с
размаху врезается в переносицу «Прады».
Во время тренировок она никогда не доводила этот прием до конца - у Банни
не было в запасе лишнего носа - и поэтому совершенно не готова ни к вспышке
боли, ни к нестерпимо интимному звуку ломающейся переносицы.

«Прада» оседает мертвым грузом, кожаные лацканы выскальзывают из рук. Голос
Банни напоминает, что теперь надо сделать шаг назад, чтобы вывести второго
противника из равновесия, а потом посмотреть вниз, найти его ногу (черный
мужской ботинок с тем же безобразным квадратным носом) и изо всех сил насту-
пить на нее каблуком. Вот так! Взрыв истошного визга над самым ухом.
А теперь вырваться и бежать.
Этим рефреном - вырваться и бежать - Банни заканчивал практически каждый
урок. Кейс бежит во все лопатки, сумка с лэптопом нещадно колотит по бедру,
освещенный перекресток все ближе.
На дороге вдруг вырастает серебристый мотороллер, визжат тормоза, и человек
в зеркальном шлеме открывает забрало.
Это Бун Чу.
Кейс словно бы погрузилась в какую-то прозрачную жидкость - чистейший адре-
налиновый сон.
Бун Чу открывает рот, его губы шевелятся, однако слов не слышно. Подхватив
юбку, повинуясь хрустальной логике сна, Кейс запрыгивает на заднее сиденье
мотороллера. Рука Буна делает круговое движение, их резко швыряет вперед, две
черные фигуры выдергиваются из кадра. В сознании остается лишь застывший об-
раз : первый балансирует на одной ноге, помогая второму подняться.
У Кейс перед глазами прыгает эмблема британских ВВС. Она обхватывает Буна
руками, чтобы не упасть. Ей приходит в голову, что это он проехал сегодня под
окнами «Старбакса». И вчера, на перекрестке в Кабукичо. Они стремительно не-
сутся по узкому проходу, мимо двух рядов припаркованных машин. Полированные
дверцы сверкают, как медузы в неоновом море.
Мотороллер пролетает на желтый свет и закладывает головокружительный левый
поворот. Кейс едва успевает вспомнить, что на виражах надо наклоняться вместе
с машиной. И вообще, она никогда не любила мотоциклов. Они мчатся по довольно
фешенебельной прямой улице; мимо мелькает вывеска бара: «Сахарные каблучки».
Бун протягивает назад голубой металлический шлем, на котором нарисованы два
глаза в обрамлении языков пламени. Кейс кое-как нахлобучивает его, но не мо-
жет справиться с застежкой. Шлем пахнет табаком.
Ее лоб саднит.
Чуть сбавив ход, мотороллер сворачивает налево, в узкий переулок, куда
въезд машинам запрещен. Это один из токийских спальных районов - с обеих сто-
рон мелькают фасады миниатюрных домиков вперемешку с яркими кластерами торго-
вых автоматов. Проносится светящийся плакат: парализованная улыбка Билли
Прайона, в руке бутылка «Биккли».
Она даже не знала, что мотороллеры могут ездить так быстро; наверное, это
против правил.
Бун останавливается на пересечении с более широкой улицей. Он откидывает
ногой подпорку и слезает, одновременно снимая шлем. Два японских паренька с
холодными глазами выбрасывают сигареты. Бун передает одному из них шлем и
расстегивает куртку.
Кейс слезает с мотороллера, одергивает юбку.
- Как ты здесь оказался? - спрашивает она, как будто ничего особенного не
произошло.
Бун снимает у нее с головы шлем и отдает второму пареньку.
- Отдай ему куртку.
Скосив глаза, Кейс смотрит на дырку, заклеенную изолентой. Затем снимает
куртку и протягивает ее парню, который поправляет на голове голубой шлем -
растопыренные пальцы перекрывают изображение пылающих глаз, одной фаланги не
хватает. Парень надевает «Баз Риксон», застегивает молнию и запрыгивает на
мотороллер, на пассажирское место. Его напарник, одетый в куртку и шлем Буна,
садится за руль. Захлопнув зеркальное забрало, он поднимает большой палец.

Бун отвечает тем же жестом. Они уезжают.
- у тебя кровь на лбу, - говорит Бун.
- Это чужая, - отвечает Кейс и трогает лоб. Под пальцами скользит что-то
липкое. - Наверное, у меня сотрясение. Похоже, вот-вот стошнит. Или в обморок
упаду.
- Ничего страшного. Я же здесь, с тобой.
- Куда они поехали?
Фонарный столб, вокруг которого навален пестрый городской мусор, раздваива-
ется и начинает зыбко дрожать, через секунду снова приходит в фокус.
- Назад. Посмотреть, что делают те двое.
- Они похожи на нас.
- Правильно, так и задумано.
- А если те двое их поймают?
- Ну, тогда я им не завидую. Но ты их так отделала - вряд ли захотят кого-
нибудь ловить.
- Бун.
- Что?
- Что ты здесь делаешь?
- Слежу за ними. Пока они следят за тобой.
- За кем - «за ними»?
- Еще не знаю. Думаю, они итальянцы. Тебе удалось достать номер? Ты занесла
его в лэптоп?
Она не отвечает.
Хонго
Кейс прижимает к шишке холодную банку с тоником. Почти вся пачка местных
салфеток ушла на то, чтобы отмыть кровь со лба.
Такси протискивается по узкой улочке. Мимо плывут одинаковые бетонные зда-
ния с неравномерными выступами кондиционеров и мотоциклы, укрытые серыми чех-
лами.
Бун Чу произносит по-японски какую-то фразу - но не водителю, а в микрофон
гарнитуры мобильника. Потом оглядывается назад, на дорогу, и еще что-то гово-
рит.
- Они их нашли? - спрашивает Кейс.
- Нет.
- А куда делся Таки?
- Вышел из бара, свернул налево. Очень спешил. Это он должен был дать тебе
номер?
Кейс борется с искушением посмотреть, остался ли номер на ладони. Сейчас в
этой руке влажная банка. Что, если чернила расплылись?
- Когда ты здесь появился? - Она имеет в виду Японию.
- Одновременно с тобой. Я летел эконом-классом.
- Зачем?
- За нами следили. Помнишь, как мы вышли из ресторана в Камден-тауне?
Она молча смотрит на него.
- Молодой парень, брюнет, в черной куртке. Шел за нами до канала, потом на-
блюдал из-за шлюза, снимал на камеру. А может, это был бинокль. Потом прово-
дил нас до метро, а когда мы разделились, пошел за мной. Я от него оторвался
в галерее на Ковент-Гарден: он не успел на лифт.
Кейс вспоминает, как впервые прочитала Конан Дойла. «Знак четырех», человек
на деревянной ноге.
- А потом ты стал следить за мной?
Бун снова говорит по-японски в микрофон. Затем поворачивается к ней.

- Думаю, нам пора подбить кое-какие итоги. Давай начнем сначала. Мы с тобой
работаем на Бигенда. А на кого работают те, кто за нами следит? Если на кого-
то другого, то...
- То что?
- Понятия не имею. Вчера я проехал мимо этой парочки, и они говорили по-
итальянски. Ты в это время гуляла по веселому району.
- о чем они говорили?
- Я не знаю итальянского.
Кейс опускает банку с тоником и спрашивает:
- Куда мы сейчас?
- Мотороллер пока что едет за нами. Они следят, чтобы не увязался кто-
нибудь еще. Если хвоста нет, мы поедем на квартиру к моему другу.
- Тех двоих не нашли?
- Нет. Тот, которого ты боднула, наверное, сейчас в больнице. Приклеивает
нос на место. - Бун поднимает бровь. - Это тебя на факультете маркетинга так
научили?
- Нет.
- А может, это были сотрудники «Синего муравья»? Представь, ты только что
сломала нос какому-нибудь ассистенту режиссера.
- В следующий раз, когда тебя станет грабить ассистент режиссера, можешь
тоже сломать ему нос. Я знаю одно: итальянцы, если они работают в Токио, не
станут одеваться в паленую албанскую «Праду».
Такси едет по извилистому шоссе, петляет среди перелесков и каких-то древ-
них стен. Это императорский дворец. Кейс думает о тропинках неземной красоты,
которые она представляла, глядя из окна гостиницы. Обернувшись, чтобы посмот-
реть на мотороллер, она морщится от боли в шее: растянута какая-то мышца.
Стены и перелески живописны и бесстрастны. Хранят свою тайну.
- Они хотели отнять у тебя сумку? В которой лэптоп «Синего муравья»?
- Там еще кошелек, телефон...
Телефон в сумке, словно услышав свое имя, тут же начинает звонить. Кейс на-
шаривает его и отвечает:
- Алле?
- Капюшончик на проводе. Помнишь такого?
- Слушай, тут возникли проблемы.
- Ну что ж. - Она слышит, как он вздыхает там, у себя в Чикаго. - Я все
равно разучился спать.
- Короче, мы с ним встретились, - сообщает она.
Может ли Бун слышать, что говорит Капюшончик? Гуляя по городу, она увеличи-
ла громкость до предела, чтобы не мешал уличный шум, и теперь об этом жалеет.
- Да уж знаю. Он даже до дома не смог дотерпеть. Зашел в ближайшее интер-
нет-кафе и начал изливать Кейко свою любовь.
- Слушай, нам обязательно надо поговорить, но только не сейчас. Извини!
- Понимаю. Он сказал, что отдал тебе номер, и я просто волновался. Напиши
мне! - Капюшончик вешает трубку.
- Твой друг? - Бун Чу берет у нее банку с тоником и отпивает глоток.
- Да, фрагментщик из Чикаго. Они с приятелем нашли Таки.
- Так ты достала номер?
Теперь уже некуда деваться. Сейчас она должна либо соврать, потому что Буну
доверять нельзя, либо сказать правду, потому что она ему все же доверяет.
Протянув руку, Кейс показывает ладонь с написанным синими чернилами номе-
ром.
- Ты не вводила его в компьютер, не отсылала по имэйлу?
- Нет.
- Хорошо.

- Почему?
- Потому что мне надо посмотреть твой лэптоп.
Бун просит водителя остановиться. Этот район, говорит он, называется Хонго;
здесь поблизости находится Токийский университет. Они расплачиваются, выходят
из машины. Такси уезжает. Тут же подруливает серебристый мотороллер.
- Могу я забрать свою куртку?
Бун обращается по-японски к заднему парню. Тот расстегивает куртку и протя-
гивает ее Кейс, не слезая с мотороллера. Лицо под огненноглазым шлемом разъ-
езжается в неприятной улыбочке. Бун достает из сумки на поясе белый конверт,
отдает водителю. Тот кивает, прячет его во внутренний карман куртки и дает
газ. Мотороллер рычит мотором и уезжает.
«Баз Риксон» едва заметно пахнет тигровым бальзамом. Кейс бросает банку из-
под тоника в эргономичную урну и следует за Буном, трогая пульсирующий лоб.
Минуту спустя она в изумлении останавливается перед трехэтажной дощатой
структурой, которая словно бы парит над узкой улицей и выглядит настолько
зыбкой и старой, что, кажется, вот-вот развалится. Слово «дощатая» не совсем
точно; скорее, это похоже на рейки гигантских жалюзи. Кейс еще никогда не ви-
дела в Токио ничего более древнего, тем более в таком буднично неухоженном
состоянии.
Потрепанные коричневые пальмы косо торчат по обеим сторонам входной двери,
украшенной сверху традиционным японским козырьком, а чуть в глубине дополняют
картину две гипсовые колонны, подпирающие пустоту. Верхушка одной из них как
будто обглодана гигантским червем. Кейс оглядывается на Буна.
- Что это за место?
- Довоенный жилой дом. Они почти все сгорели во время войны, от зажигатель-
ных бомб. Здесь семьдесят квартир. Общие туалеты в коридоре, общественная ба-
ня за углом.
В балкончики вмонтированы кронштейны, очевидно, для проветривания постелей.
Кейс и Бун заходят внутрь, минуют густые металлические заросли велосипедов,
взбираются на три широкие бетонные ступени и попадают в небольшое фойе, кото-
рое выстелено блестящим бирюзовым линолеумом. В воздухе висят незнакомые ку-
хонные запахи.
Они поднимаются на второй этаж по сумрачной деревянной лестнице. Коридор
здесь настолько узкий, что приходится идти гуськом. На потолке пульсирует
одинокая неоновая трубка. Бун останавливается, звенят ключи. Он открывает
дверь, щелкает выключателем и отступает, пропуская Кейс вперед. Она заходит в
квартиру и тотчас же вспоминает отца: как тот объяснял дежавю с точки зрения
неврологии.
Помещение тускло освещено большими стеклянными лампами, внутри которых тле-
ют оранжевые нити. Лампочки Эдисона. Необычный и в то же время смутно знако-
мый свет - непрактичный и волшебный. Мебель внутри приземистая и потрепанная,
как само здание, и это создает странное ощущение уюта.
Бун заходит следом и запирает замок. Входная дверь выкрашена белым; небро-
ская, современная. Кейс замечает на столе открытый красно-коричневый чемодан-
чик Буна. Рядом разложены телефоны и лэптоп с поднятой крышкой.
- Чья это квартира?
- Моей подруги Марисы. Она модельер, работает с тканями. Сейчас в Мадриде.
Он проходит на загроможденную кухню и включает другую лампу, гораздо более
яркую и белую. На столике стоит розовая рисоварка «Санио», а рядом какой-то
белый пластиковый агрегат, из которого выходит прозрачная трубка. Посудомоеч-
ная машина?
- Я поставлю чай, - говорит Бун, наливая воду в чайник.
Кейс подходит к подъемному бумажному окну с матовыми стеклянными вкладыша-
ми. Сквозь полупрозрачное стекло видны покатые крыши соседних зданий, местами

поросшие какой-то зеленью, которую она вначале принимает за мох, но потом до-
гадывается, что это нечто похожее на кудзу20, почти как на ферме Уина в Тен-
несси. Скорее всего, это и есть настоящее кудзу - ведь здесь его родина.
Крыши забраны гофрированным железом; свет соседних окон выхватывает квадра-
ты коричневой бугристой ржавчины. Большое темное насекомое пересекает свето-
вой поток в стробоскопическом полете.
- Удивительное место, - говорит Кейс.
- Таких осталось очень мало. - Бун гремит банками в поисках чая.
Она приоткрывает окно. Сзади доносится свист закипевшего чайника.
- Ты знаешь Доротею Бенедитти?
- Нет, - отвечает он.
- Она работает в фирме «Хайнц и Пфафф». Графика, рекламный дизайн. Ведет
все проекты, связанные с «Синим муравьем». Я думаю, она наняла каких-то лю-
дей, чтобы обыскать квартиру Дэмиена. И они что-то нахимичили с компьютером.
- Откуда ты знаешь?
Кейс подходит к широкой нише в стене. Должно быть, раньше здесь хранилось
постельное белье. Сейчас ниша приспособлена под платяной шкаф, на западный
образец. На деревянной перекладине висят плечики с женской одеждой. Ей вдруг
становится неловко; будь у шкафа дверь, она бы ее прикрыла.
- Они позвонили из квартиры, с домашнего телефона. Я нажала повторный набор
и попала на ее автоответчик...
Кейс рассказывает ему всю историю: Доротея, прожженная куртка, азиатские
шлюхи. Они сидят на татами, скрестив ноги, и пьют зеленый чай из керамическо-
го чайника. Яркий кухонный светильник выключен. Выслушав ее рассказ, Бун за-
думчиво говорит:
- Значит, наши итальянцы могут и не иметь отношения к Бигенду. Или к фраг-
ментам . Ведь в квартиру они вломились еще до этого.
- Я бы не стала говорить - «вломились». Ничего же не сломано. Я вообще не
знаю, как они проникли внутрь.
- Открыли замок пистолетом-отмычкой, если это профессионалы. Ты бы вообще
ничего не заметила, если бы они не трогали телефон и компьютер. Кстати, это
совсем не профессионально. Ну ладно, оставим это на их совести. Значит, Би-
генд говорит, что Доротея в Париже занималась промышленным шпионажем?
- Да. Но по его теории, она на меня взъелась из-за места в «Синем муравье».
Решила, что мне собираются предложить должность, на которую она сама метила.
Директор лондонского филиала.
- А ты ему не рассказывала про куртку, про квартиру?
- Нет.
- Интересно. А эти парни говорили по-итальянски. Может, они местные, а мо-
жет , их послали вслед за нами. На нашем рейсе их точно не было. А здесь я их
засек в первый же день. Поездил за ними, пока они следили за тобой. Трудно
сказать, как хорошо они знают город. У них была машина с японским водителем.
Кейс вглядывается в его лицо, освещенное красноватым светом лампочек Эдисо-
на.
- Доротея про меня кое-что знает. Очень интимную вещь, что-то вроде фобии.
Об этом известно только моим родителям, психиатру, еще нескольким друзьям.
- Ты мне расскажешь?
- У меня аллергия. На определенные торговые знаки.
- Торговые знаки?
- Да, еще с детства. Это обратная сторона медали. Цена, которую я плачу за
способность предсказывать реакцию рынка на ту или иную эмблему. - Кейс с раз-
дражением чувствует, что ее лицо краснеет.
Вьющееся растение семейства бобовых, занесенное в южные районы США из Японии.

- Можешь привести пример?
- Мишлен. Есть и другие. Некоторые появились совсем недавно... Вообще, мне
неприятно об этом говорить.
- Я понимаю. - Бун кивает. - Спасибо, что рассказала. И ты думаешь, Доротея
об этом знает?
- Да, я уверена.
Она рассказывает ему о второй встрече, о нарисованном Бибендаме и о кукле,
подвешенной к дверной ручке.
Он хмурится, молчит, подливает себе чая. Потом произносит:
- Я думаю, ты права.
- В каком смысле?
- Ну, смотри: она о тебе знает что-то очень личное, чего просто так не уз-
наешь. А она узнала. Значит, кто-то вложился в это дело, затратил ресурсы на
сбор информации. Она показала тебе картинку. И подвесила куклу на дверь. Ну,
или кто-то подвесил, по ее приказу. Получается, тебя хотели прогнать, заста-
вить вернуться домой. Но ты не вернулась. А тут появился я, мы прилетели в
Японию, и... В общем, полагаю, эти двое работают на нее.
- С какой целью?
- Ну, этого мы уже не узнаем. Разве что поймаем их и заставим все расска-
зать. Но где их найдешь? Да и вряд ли они что-то знают. Интересно, на кого
работает сама Доротея... Можно я взгляну на твой лэптоп?
Кейс дотягивается до сумки, открывает ее, вынимает «Айбук» и протягивает
Буну. Он кладет его на стол рядом со своим компьютером, достает из чемодана
скрученный кабель.
- Не обращай внимания. Я могу и говорить, и одновременно делать...
- Делать что?
- Хочу посмотреть, не стоит ли у тебя жучок, который перехватывает нажатия
клавиш.
- Ты сможешь его найти?
- Ну, в наши дни ни в чем нельзя быть уверенным. - Бун соединяет кабелем
оба компьютера, потом вставляет в свой лэптоп лазерный диск. - После прошлого
сентября многие концепции безопасности пришлось пересмотреть. Если бы ФБР по-
садило в твой компьютер какого-нибудь стандартного жучка, я бы, наверное,
смог его отловить. Если нестандартного - совсем другая история. А ведь есть
еще другие, кроме ФБР.
- При чем здесь ФБР?
- Это я так, для примера. Сейчас такое время, самые разные люди делают са-
мые разные вещи. Причем не только американцы. И не только государственные
службы. И это проявляется во всем. - Он стрекочет пальцами по клавиатуре,
смотрит на экран.
- Чья это квартира?
- Марисы, я уже говорил.
- А кто такая Мариса?
Бун поднимает голову, смотрит на нее.
- Моя бывшая подружка.
Кейс так сразу и подумала. И почему-то это было неприятное чувство. Хотя
какое ей дело?
- Теперь мы просто друзья, - добавляет Бун и склоняется над компьютером.
Кейс поднимает вверх левую ладонь, показывая написанный на ней номер.
- А что будем делать с этим?
Он поднимает глаза от экрана, замечает ее руку, улыбается с облегчением.
- А, с этим! Ну, сначала я найду фирму, которая поставила водяной знак. Ес-
ли это фирма. Потом попытаюсь что-нибудь из них выжать. Если они помечают ка-
ждый клип - значит, должен быть какой-то контракт, заказчик. А это уже шаг к

автору фрагментов.
- Разве такая информация доступна?
- Нет, конечно. Но это не значит, что ее нельзя добыть.
Он возвращается к работе. Кейс прихлебывает чай и оглядывает небольшую
квартиру в восемь татами21, наполненную янтарным светом здисоновых ламп, и
мысли ее помимо воли возвращаются к женщине, которая здесь живет.
На лбу у Кейс шишка; образ милашки Фанни, должно быть, превратился черт
знает во что. Она думает, что надо встать, найти освещенное зеркало, осмот-
реть повреждения, - но остается сидеть.
Это не усталость: она не хочет спать, не чувствует временной разницы. И эф-
фект Зазеркалья ни при чем. Синдром отсутствия души, похоже, перешел в новую,
более глубокую стадию, когда взвинченный уровень серотонина становится нор-
мой.
Мистика
Ночной охранник в гостинице - более молодой и неприступный вариант Беата
Такеши, японского актера, чьи экзистенциальные гангстерские фильмы сводили с
ума двух последних парней Кейс. Угрожающе стройный, застегнутый на все пуго-
вицы, в безупречном костюме. Он провожает Кейс сначала к лифту, потом до две-
рей номера.
Она солгала дежурному администратору, сказала, что забыла ключ в номере, и
теперь этот суровый молодой человек подходит вместе с ней к двери, достает
свой ключ - настоящий, металлический, надежно прикрепленный к поясу - и отпи-
рает замок. Войдя внутрь, включает свет и делает приглашающий жест.
- Спасибо. Вы не могли бы подождать, пока я найду свой ключ?
На самом деле ключ лежит наготове, в кармане «Баз Риксона», но она сначала
заходит в ванную, затем ищет в платяном шкафу, заглядывает за мебель - и за-
мечает серую сумку с эмблемой «Синего муравья», стоящую у спинки кровати.
Кейс опускается на колени, чтобы заглянуть под кровать, и обнаруживает, что
это такая модель, под которой нет зазора. Выпрямившись, она показывает охран-
нику ключ: магнитную пластиковую карточку.
- Вот, нашла! Спасибо, что подождали.
Охранник кланяется, выходит и закрывает за собой дверь. Кейс запирает замок
и накидывает цепочку. Потом на всякий случай придвигает к двери большое чер-
ное кресло. Усилие отдается болью в шее. Борясь с желанием упасть, свернуться
калачиком и отключиться, она подходит к кровати и осматривает серую сумку.
Внутри лежит новенький, аккуратно сложенный «Баз Риксон» модели «МА-1», за-
вернутый в черную салфетку. Сегодняшнее утро было, кажется, так давно!
Кейс вновь чувствует запах «тигрового бальзама» - это пахнет старая куртка.
Уложив обновку обратно в серую сумку, она снимает с плеча багажное изделие и
раздевается.
В ванной светло, как в операционной. Зеркало показывает, что шишка на лбу
едва заметна. То, что осталось от образа милашки Фанни, напоминает первые
опыты начинающего гробовщика-ретушера. Кейс распаковывает мыло, отставляет
нетронутым гостиничный шампунь (водородный показатель не годится для гайджин-
ских волос), предусмотрительно переписывает добытый номер в блокнот с эмбле-
мой «Парк Хайатт» и заходит в стеклянную душевую кабинку, размером не усту-
пающую кухне в квартире подружки Буна.
После душа Кейс чувствует себя намного чище и в то же время еще более уста-
лой. Завернувшись в халат, она просматривает меню и останавливается на не-
большой пицце и порции картофельного пюре. Успокаивающая, неяпонская еда.
Татами - мера площади, 1,5 х 1 м.

Пицца оказывается на удивление вкусной, хотя вид у нее очень японский. Зато
пюре просто безупречно: суперсимулякр классического западного рецепта, в сти-
ле «Баз Риксона». Помимо этого в заказ входят две бутылки «Биккли»; доедая
картошку, Кейс открывает вторую.
Перед сном надо проверить почту и позвонить Памеле Мэйнуоринг насчет обрат-
ных билетов на ближайший рейс. Да, и еще позвонить Капюшончику.
Одно новое письмо - как раз от него, с заглавием «Очарованный странник».
Кликнув мышкой, она обнаруживает внутри приложенную картинку: файл WS.jpg.
Покой нам только снится. По дороге домой нетерпеливый Таки дважды связывал-
ся с нами (вернее, с Кейко) из разных интернет-кафе. Добравшись до своего
компьютера, он послал нам вот это.
Кейс открывает файл с картинкой.
Это карта. Толстая кривая буква «Т», испещренная названиями улиц и какими-
то цифрами. Очертания напоминают недоеденную баранью лопатку: верхушка обгло-
дана, левая половинка отрезана. Сама буква «Т» серая, фон бледно-голубой,
контуры улиц черные, а цифры красные.
Если раньше Таки был влюблен, то сейчас он охвачен вожделением. Или наобо-
рот . Так или иначе, изнемогая от страсти и желания угодить, он послал Кейко
сию картинку и объяснил, что это последняя находка группы «Мистика». Деррил,
в жилах которого тоже течет кровь отаку, дает руку на отсечение, что Таки не
член «Мистики», а просто периферийный помощник. Его наверняка используют как
источник профессиональной информации, потому что он пишет игры для мобильни-
ков . Деррил говорит, что все эти группы технарей на самом высоком уровне при-
знают только одну ценность - информацию. Он считает, что ребята из «Мистики»
относятся к фрагментам не так, как мы. Для них это всего лишь головоломка,
которую еще никто не решил. Группу «Мистика», говорит Деррил, можно рассмат-
ривать как узкий круг теоретиков, специализирующихся в разных областях инфор-
матики. Эти люди объединены в отаку-группу, и информация для них превратилась
в своеобразный наркотик. Возможно, они работают в исследовательском отделе
какой-нибудь крупной корпорации, а наш Таки поставляет им некие полезные све-
дения . Но сейчас ему удалось повернуть этот информационный поток вспять, а
значит, наша психосексуальная боеголовка под названием «Джуди-Кейко» попала в
цель. Короче, чтобы тебе не пересчитывать, на карте ровно 135 номеров, каждый
из которых состоит из трех групп по четыре цифры.
Кейс чувствует, как на затылке шевелятся волоски. Она идет в ванную и воз-
вращается с блокнотом.
8304 6805 2235.
Положив блокнот рядом с «Айбуком», она впивается взглядом в красное облако
цифр, покрывающее город «Т».
Вот этот номер. Прямо под ним улицы-ручейки искривляются и впадают в залив,
образованный правым верхним углом буквы «Т». Хотя еще не факт, что это именно
карта острова - настоящего или воображаемого. Может, это просто Т-образный
сегмент какой-нибудь большей карты? Правда, крайние улицы - если это улицы -
совпадают с границами...
Помнишь белую вспышку в конце, когда они целуются? Как будто над ними что-
то взорвалось? На Ф:Ф:Ф многие считают, что это намек на начало артобстрела
Англии, и действие таким образом переносится в Лондон 1940 года. Разумеется,
бездоказательная чушь. Но я сейчас о другом. Белая вспышка, заполняющая весь
экран. Таки говорит, что карта была закодирована в этой белизне. Правда, я
понятия не имею, как можно что-либо закодировать в пустом кадре, но это уже
вопрос к историкам мирового искусства. Что же мы в результате имеем? Если до-
пустить , что все фрагменты помечены водяными знаками, содержащими номера, то
перед нами схема относительного расположения фрагментов, а это в принципе по-
зволяет нам смонтировать весь фильм - при условии, что мы установим соответ-

ствие между фрагментами и номерами. (Я забил номера в базу данных и не обна-
ружил явной закономерности. Похоже, что использовался генератор случайных чи-
сел.) Деррил сейчас пытается раздобыть поисковый бот, который ищет в интерне-
те графику, и в частности, карты. А я тем временем остаюсь - искренне твой,
уставший, разбитый и болезненно возбужденный,
Капюшончик.
Кейс задумчиво смотрит на карту города «Т». Потом снимает трубку и звонит
Памеле Мэйнуоринг.
Суперфигура
Ее будит безжалостный писк наручных часов. Она испуганно садится в огромной
кровати, пытаясь вспомнить, что это за комната.
На часах шесть утра. Памела Мэйнуоринг зарегистрировала ее на рейс, выле-
тающий в полдень из аэропорта Нарита.
Убедившись, что на электрическом чайнике горит красная лампочка, Кейс запа-
хивает халат, подходит к окну и раздвигает занавески. Тусклый городской пей-
заж, погруженный в аквариум дождливого дня. Студенистый темный массив Импера-
торского сада колышется на дне аквариума.
Звонит мобильный телефон. Кейс возвращается к кровати и находит его среди
простыней.
- Алле?
- Это Бун. Как твоя голова?
- Еще не проснулась. Слушай, я поговорила с Памелой...
- Да, знаю. Я тоже с ней поговорил. В восемь тридцать я тебя встречу в
фойе. Мы летим одним рейсом.
Недостаток автономности ее слегка раздражает.
- До встречи, - говорит Бун и вешает трубку.
Вода в чайнике закипает. Кейс распахивает дверцу мини-бара и начинает пере-
бирать разноцветные пакетики в поисках кофе.
Гостиничный спортзал настолько огромен, что может служить наглядным пособи-
ем для изучения закона перспективы. Тут есть все, и даже тренажер для пилате-
са - псевдоклассическая японская версия, деревянные части которой покрыты
черным лаком, а обивка похожа на акулью кожу. Кейс успевает отработать свой
комплекс, принять душ, высушить голову и упаковать вещи. Ровно в восемь три-
дцать она спускается в фойе.
Бун появляется через минуту. В одной руке он держит красно-коричневый чемо-
данчик, а в другой дорожный монстр-чемодан фирмы «Филсон», похожий на сумку
«Л. Л. Бин», обколотую анаболиками.
Кейс подхватывает свой нейлоновый корейский чемодан, и они с Буном направ-
ляются к лифтам, огибая бамбуковую рощу.
Кейс просыпается, когда стюардесса протягивает ей горячую салфетку. На се-
кунду ей кажется, что она еще на пути в Токио, а все остальное просто присни-
лось .
Мысль эта ужасна; Кейс поворачивает голову, чтобы проверить, здесь ли Бун.
Шея отзывается болью. Бун тут как тут, мирно посапывает в соседнем кресле -
тих и временно аннулирован, как всякий человек, спящий в маске.
По дороге в аэропорт они почти не разговаривали. В зале ожидания Кейс не-
много вздремнула. Перед этим они прошли усиленную проверку, включая томогра-
фию обуви и небольшой допрос перед инфракрасным датчиком, регистрирующим мик-
роизменения в температуре кожи вокруг глаз. Согласно теории, у пассажиров,
которые лгут насчет принадлежности багажа, в этих местах возникают локальные

очаги покраснения. Японцы также верят, что группа крови определяет характер.
По крайней мере, верили десять лет назад, во время прошлого визита. Буна эта
процедура привела в восторг; он заявил, что в Америке тоже скоро появятся та-
кие детекторы.
Когда они садились в самолет, Кейс рассказала, что Таки прислал Капюшончику
кое-что еще. Но показать пообещала позже, когда выспится.
Она не знает, откуда берется это неосознанное желание отсрочить разговор,
утаить информацию. Наверное, нужно время, чтобы привыкнуть к партнерским от-
ношениям. Сюда примешивается еще одно чувство, в котором сейчас не хочется
копаться: какой-то неприятный осадок, оставшийся от посещения квартиры в Хон-
го. А еще ей просто нужно время, чтобы переварить информацию о городе «Т». И
вообще, этот Бун чересчур назойливый.
Но что же это за буква «Т»? Кейс садится, превращает кровать в кресло, дос-
тает из сумки «Айбук». Включив его, она находит письмо Капюшончика и открыва-
ет картинку.
Сейчас карта кажется еще более загадочной, чем в первый раз.
Парнишка по имени Таки. Может, он все это выдумывает, чтобы порисоваться
перед Кейко? Правда, Капюшончик с Деррилом сами нашли его на японском сайте,
где он упомянул о водяном знаке на одном из фрагментов. Кейко тогда еще не
было в природе. Нет, Таки не выдумывает. Для выдумщика он слишком печален.
Кейс представляет, как это могло быть. Таки, воодушевленный письмами Кейко,
добился встречи с темными зловещими фигурами, чтобы в обмен на какую-нибудь
странную услугу получить от них карту, извлеченную из белой вспышки.
Но скромность и осторожность не позволили ему принести карту на встречу в
Роппонджи. Он принес только номер. А потом сработала отретушированная фото-
графия Джуди Цудзуки, и бедный Таки, придя домой, послал карту Капюшончику,
думая, что посылает ее своей большеглазой возлюбленной в белых гольфиках.
Кейс вспоминает Айви, хозяйку Ф:Ф:Ф из Сеула. Интересно, что бы она посове-
товала?
Эта мысль заставляет ее нахмуриться. Только сейчас она понимает, что работа
с Бигендом и Буном перекосила ее отношения с Ф:Ф:Ф и друзьями-фрагментщиками.
Даже Капюшончик, который помог в этой авантюре, понятия не имеет, на кого она
работает и что у нее на уме.
- Что это? - Бун стоит в полутемном проходе, заглядывая через плечо. Черная
маска сдвинута вниз, на горло, и в совокупности с черной футболкой это делает
его похожим на священника. Не хватает только белого квадратика, чтобы закон-
чить костюм: молоденький семинарист с припухшими от сна глазами.
Кейс поднимает спинку кресла, и Бун присаживается в изножье, на небольшой
стульчик для гостей. Она передает ему «Айбук».
- Этот парнишка, Таки - ему очень понравилось фото. Он даже до дома не мог
дотерпеть, заходил по дороге в каждое интернет-кафе и отправлял Кейко имэйлы.
А когда добрался до своего компьютера, сразу послал ей вот это.
- Сколько их здесь, сто тридцать пять? - Очевидно, Бун имеет в виду номера.
- Я не считала, но похоже, что да. Номер, который он мне дал, находится у
пересечения ножки и перекладины буквы «Т».
- Очевидно, каждый пронумерованный участок соответствует определенному
фрагменту. Если это карта виртуального мира, то составлена она как-то невер-
но . В нарушение правил картографии виртуальных миров.
- А может, картография тут ни при чем?
- В каком смысле?
- Может, схема составляется на ходу, по мере того, как появляются новые
фрагменты. Откуда мы знаем, что виртуальный мир существует?
- Даже если он и существует, автор может картографировать его по-своему,
каким-то неочевидным способом. Создатели первых игр для «Нинтендо» рисовали

схемы на длинных рулонах бумаги. Другого пути просто не было. А рулон - это
удобная вещь, его можно промотать и увидеть, как развивается сюжет. География
тогдашних игр была двумерной, действие прокручивалось на экране в одну сторо-
ну. . .
Бун неожиданно замолкает.
- Что случилось?
Он трясет головой:
- Мне нужно еще поспать.
Отдав ей лэптоп, он встает и уходит на место.
Кейс рассматривает картинку на экране; «Айбук» лежит на коленях, как теплый
зверек. Что делать, когда самолет приземлится в Хитроу? Ключи от квартиры Дэ-
миена лежат в папке «Штази», на дне багажного изделия. Первым делом она на-
правится туда. Правда, остаточная боль во лбу наводит на некоторые сомнения.
Справились ли немецкие замки со своей защитной ролью? Кейс очень смутно
представляет, кто живет в соседних двух квартирах. Судя по всему, обычные лю-
ди, которые каждое утро ходят на работу. Днем ничто не мешает злоумышленнику
зайти в подъезд и спокойно поковыряться в замках.
Можно, конечно, пойти в какую-нибудь гостиницу, «Синий муравей» оплатит все
счета. Но она уже устала от гостиничной обстановки. Решено - она поедет в
Камден-таун. Сначала до Паддингтона на «Экспрессе Хитроу», а там можно взять
такси.
Облегченно вздохнув, Кейс убирает компьютер и переводит сиденье в режим
кровати.
Пройдя паспортный контроль, они выходят в зал прилетов - и сразу же видят
Бигенда. Единственное улыбающееся лицо в толпе хмурых шоферов, держащих пла-
катики с именами. У Бигенда тоже плакатик: кусок картона, на котором красным
фломастером написаны слова ПОЛЛАРД И ЧУ.
Кроме шуток, у этого мужчины слишком много зубов! Ковбойская шляпа опять
насажена по самые уши, как на чурбан. И плащ тот же, что и в прошлый раз.
- Сюда, пожалуйста! - Бигенд отнимает у Буна тележку с багажом и устремля-
ется к выходу.
Недоуменно переглядываясь, они следуют за ним и выходят на улицу, где толпа
прибывших пассажиров с наслаждением выкашливает дым первых затяжек. Бигенд
решительно минует вереницу лимузинов и такси. Его «хаммер» одиноко припарко-
ван на другой стороне дороги - там, где парковка, конечно же, строго запреще-
на. Бун забегает вперед; они с Бигендом открывают багажник и начинают грузить
чемоданы.
Кейс подходит к машине, Бигенд открывает для нее переднюю дверь, она садит-
ся . Бун закрывает багажник и забирается на заднее сиденье. Кейс наблюдает,
как Бигенд сворачивает разрешение на парковку.
- Вам не обязательно было нас встречать, Хьюберт, - говорит она, потому что
надо что-то сказать. К тому же это правда.
- Вовсе нет! - двусмысленно отвечает Бигенд, заводя мотор и отъезжая от
тротуара. - Просто хочу поскорей услышать, что вы раскопали.
Они удовлетворяют его любопытство. В основном говорит Бун, причем по мере
его рассказа Кейс постепенно осознает, что он решил опустить две немаловажные
детали: драку с итальянцами и картинку, которую послал Таки. Свой рассказ он
начинает с того, как они с Кейс решили слетать в Токио, чтобы проверить ин-
формацию о цифровом водяном знаке, якобы обнаруженном на одном из фрагментов.
- Ну и что, проверили? - спрашивает Бигенд, поворачивая руль.
- В общем, да, - отвечает Бун. - Нам удалось раздобыть двенадцатизначный
номер, которым, судя по всему, был помечен один фрагмент.
- и что дальше?

- В Токио за Кейс следили.
- Кто?
- Двое мужчин. Скорее всего, итальянцы.
- Что за итальянцы, кто они какие?
- Мы не знаем.
Скосив глаза, Кейс видит, как Бигенд поджимает губы.
- У вас есть какие-нибудь соображения? - спрашивает он, бросив на нее быст-
рый взгляд. - Почему за вами следили? Какие-то прошлые дела?
- Мы надеялись, Хьюберт, что вы поможете нам с ответом, - вставляет Бун.
- Вы думаете, это я организовал слежку?
- На вашем месте я бы, наверное, так и сделал.
- Что ж, похвально, - кивает Бигенд. - Но пока что вы не на моем месте. А я
так не работаю. Мы ведь с вами партнеры.
Они едут по вечернему шоссе; первые капли дождя начинают стучать в лобовое
стекло, и Кейс думает, что привезла с собой токийскую погоду. Включаются
дворники - лопатообразные штуки, укрепленные сверху, над стеклом. Нажав кноп-
ку на приборной панели, Бигенд понижает давление в колесах.
- С другой стороны, - продолжает он, - надеюсь, вы понимаете возможные по-
следствия . Партнерство со мной повышает вероятность, что за вами будут сле-
дить . Такова специфика крупной игры.
- Но кому известно, что мы ваши партнеры? - спрашивает Кейс.
- «Синий муравей» не ЦРУ, а рекламное агентство. Люди болтают. Даже те, ко-
му это запрещено по долгу службы. Секретность - одно из важнейших условий,
особенно когда планируешь новую рекламную кампанию. Но утечки все равно есть.
Я, конечно, проведу расследование. Попытаюсь выяснить, кто мог знать о том,
что вы на меня работаете. Однако сейчас меня больше интересуют мнимые италь-
янцы.
- Мы от них отвязались, - говорит Бун. - Кейс как раз получила номер от
своего знакомого, и я решил, что самое время оторваться от хвоста. Позже я
попробовал их разыскать, но безрезультатно.
- А кто этот знакомый?
- Один человек, которого я нашла через фрагментщиков, - объясняет Кейс.
- Именно на это я и рассчитывал.
- От него, похоже, ничего больше не удастся получить. - Слова Буна застав-
ляют Кейс удивленно оглянуться. - Но если водяной знак настоящий, то это уже
хорошая зацепка.
Кейс смотрит прямо перед собой, пытаясь сосредоточиться на мерном движении
дворников. Бун лжет Бигенду. Вернее, говорит не всю правду. И теперь ей ка-
жется, что она тоже не до конца откровенна. Может, настало время рассказать о
происках Доротеи и вторжении азиатских шлюх - хотя бы для того, чтобы спутать
Буну карты? С другой стороны, она не знает, зачем он лжет. Возможно, у него
есть уважительная причина. Кейс решает подождать, пока они окажутся наедине,
и поговорить начистоту.
Машина резко сворачивает с шоссе и ныряет в лабиринт лондонских улиц. Начи-
наются светофоры.
После Токио все здешние пропорции кажутся странными. Другие стандарты, дру-
гие масштабы. Эти два города очень разные, хотя в чем-то неуловимо похожи, в
обоих есть неповторимый древний шарм. Можно сказать, они похожи своей непохо-
жестью. Кейс думает, что даже если бы дома в Лондоне строили из дерева и бу-
маги, а в войну сожгли, как случилось с Токио, то неповторимое обаяние этих
улиц и площадей все равно проступало бы сквозь безликие нагромождения стали и
бетона.
«Хаммер» останавливается у подъезда Дэмиена; Бигенд будит задремавшую Кейс
- к ее немалому смущению и замешательству.

Бун помогает ей донести чемодан.
- Я зайду с тобой, - говорит он.
- Нет, не надо. Я в порядке, просто слишком устала.
- Позвони, как проснешься. Дай знать, что все хорошо.
На подлете к Хитроу он нашпиговал ее лэптоп многочисленными телефонными но-
мерами .
- Хорошо, - отвечает Кейс, чувствуя себя, как последняя идиотка.
Открыв дверь, она выдавливает из себя улыбку и заходит в подъезд.
Стопка журналов, лежавшая на площадке, куда-то исчезла. А вмести с ними и
черный мусорный вкладыш.
Подойдя к квартире и приготовив немецкий ключ, Кейс вдруг замечает полоску
света под дверью.
Она замирает и прислушивается - в одной руке сумка, в другой ключи. Голоса
за дверью; один из них принадлежит Дэмиену.
Надо постучать.
Дверь открывает молодая высокая блондинка. Идеально вылепленные скулы и ог-
ромные, чуть раскосые васильковые глаза. Блондинка холодно оглядывает Кейс с
головы до ног:
- Вам кого?
У нее странный акцент, который Кейс поначалу принимает за часть какого-то
розыгрыша. Но экстравагантная, тщательно прорисованная нижняя губа женщины
кривится с таким искренним и несомненным презрением, что всякая мысль о шутке
пропадает.
И тут из-за плеча этой суперфигуры выглядывает голова Дэмиена, остриженная
под ноль. В таком виде его почти невозможно узнать. Обняв блондинку за талию,
он расплывается в широченной улыбке.
- Познакомься, Марина. Это моя подруга Кейс. Где ты пропадала, Кейс?
- В Токио. Извини, я не знала, что ты приехал. Я пойду в гостиницу.
Но Дэмиен и слышать об этом не хочет.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

Разное
ЭФИРНО-МАСЛЕНИЧНЫЕ РАСТЕНИЯ
Нард индийский Nardostachys jatamansi Корни и стебель
Нард (лат. Nardostachys) — травянистое растение подсемейства валериановых
(Valerianoideae), а также ароматная смола и эфирное масло, получаемые из него
(nardus).
Известен единственный общепризнанный вид Nardostachys jatamansii - Нард ин-
дийский .
Растёт в Гималаях (на высотах 3500—5500 м) , Китае, Индии и Непале.
Ботаническое
описание
Нардостахис ятаманский обладает мясистыми, пахучими, цилиндрическими корне-
вищами, достигающими в длину 8 сантиметров. Разветвленные темно-серые корне-
вища густо покрыты бурыми, длинными, тонкими корневыми волокнами. У основания
корневище окаймлено пучком красновато-коричневых листовых влагалищ от увядших
листьев. Стебли нардостахиса могут достигать 60 сантиметров в длину. Побеги
чаще прямостоячие, но могут быть и стелющимися. Розеточные листья нардостахи-
са ятаманского линейно-обратноланцетные или узко-лопатчатые, с черешком, поч-
ти равным листовой пластинке. Стеблевые листья растения двух-, или трехпар-
ные, обратнояйцевидные, нижние - эллиптические, верхние - сидячие, ланцетные,
порой слабозазубренные. Цветки с пурпурным, пурпурно-красным или розовым ко-
локольчатым венчиком. Различают две формы цветков нардостахиса ятаманского:

крупную и мелкую. Чашечка цветка пятираздельная, тычинки по длине почти равны
венчику. Плод нардостахиса - обратнояйцевидная семянка.
Химический
состав
Химический состав нардостахиса ятаманскохю стал объектом ряда научных ис-
следований. В корневищах были обнаружены кумарины и сескивтерпены, среди ко-
торых валеранон (до 31% в эфирном масле нардостахиса), найденный также в ва-
лериане и во многом отвечающий за ее седативное действие. Среди других терпе-
ноидов, найденных в нардостахисе - спироджатамол (до 26% в эфирном масле нар-
да) , нардал, нардины А и В, джатамол А и В, нардостахизин, каларенол, арома-
дендрен (до 5% в эфирном масле) . Кумарины включают джатамансин. В корневище
также найдены валереновая, феруловая, хлорогеновая, сиреновая, протокатеховая
кислоты, сахар, крахмал, смолы, кетон и камедь.
Основные компоненты натурального масла:
• борнилацетат
• борнилизовалерат
• борнеол
• пачулевый спирт
• терпинилизовалериат
• терпинеол

• эвгенол
• ос-пинен
• р-пинен
Использование
Из его мясистых корней и нижней части стебля дистилляцией получают эфирное
масло янтарного цвета, которое применялось как благовоние в парфюмерии и ме-
дицине .
Эфирное масло получают паровой дистилляцией корней растения с выходом 1.9%.
Запах тяжелый, приятный, древесный, напоминающий валериану, имбирь, кардамон,
масло атласскохю кедра. Аромат теплый, пряный. При получении эфирного масла в
сырье часто ошибочно попадают корни обычной валерианы, а также Cymbopogon
schoenantus и Selinum vaginatum C.B. Clarke, что может искажать органолепти-
ческие характеристики эфирного масла.
Эфирное масло используют в качестве притираний, обладает антиаритмическим
действием, понижает давление, успокаивает. Применяется с осторожностью, так
как повышенные дозы вызывают глубокий наркоз и смерть в пределах нескольких
часов. Масло используется как заменитель валерианового масла.
Фальсифицируется добавками изоборнилвалерата, терпинилвалерата, ос-
терпинеола, эвгенола, маслом кайепута, низкосортным пачулевым маслом.
Нардостахис ятаманский широко востребован в народной медицине. Сушеные кор-
невища растения применяют при лечении заболеваний пищеварительной, нервной,
сердечно-сосудистой и дыхательной систем, кожных заболеваний. Их употребляют
при обмороках, эпилепсии, истерии, в качестве антиаритмического и противосу-
дорожного средства, при нарушениях работы мозга в качестве тонизирующего
средства, при головных болях, мигренях, головокружениях, как антидепрессант.
Нардостахис также принимают при различных воспалениях мочеполовых путей, про-
блемах с менструацией, при менопаузе. Его рекомендуют в качестве гепатопро-
текторного средства, при гепатите, болезнях печени. Нардостахис ятаманский
нашел применение и при желудочных расстройствах, проблемах с пищеварением.
Нард был знаком древним израильтянам ещё со времён Соломона (Песн. 1:11,
Песн. 4:13-14). В приведённых местах Библии нард упоминается вместе с шафра-
ном, аиром и корицей. Из-за удалённости основного поставщика, Индии, он был
очень дорогим (Мк. 14:5). Нард в смеси с другими веществами привозился в том
числе из Малой Азии в алебастровых сосудах в виде нардовой воды, масла или
мази (Мф. 26:7). Чистая нардовая мазь была наиболее дорогой. Небольшой сосуд
с такою мазью стоил более 300 динариев и помазание им Иисуса Христа вызвало
ропот людей (Ин. 12:3,5, Мк. 14:3,5). Лучшая нардовая мазь выделывалась в
Тарсе.
Нарцисс
Narcissus tazetta
Все части
Нарцисс (лат. Narcissus) — род однодольных растений из семейства амарилли-
совых .
В качестве примера далее рассмотрен вид Нарцисс букетный, или тацетт (лат.
Narcissus tazetta).
Естественный ареал нарцисса букетного — Средиземноморье (от Португалии на
западе до Ирана на востоке). Натурализовался в Северной Америке, Японии, Ин-
дии и Китае.
Нарцисс выращивается в качестве декоративного садового растения в Европе (с

1557 года) и Северной Америке. В России, за исключением Черноморского побере-
жья, на зиму нуждается в укрытии.
Ботаническое
описание
Нарцисс букетный — многолетнее луковичное травянистое растение. Луковица
яйцевидной формы, до 6 см в диаметре, бледно- или тёмно-коричневого цвета.
Листья немногочисленные (в количестве 4-6) прямые, линейные, до 35 см дли-
ной и до 2 см шириной, сизовато-зелёные.
Стрелка-цветонос до 35 см длиной, уплощённая, ближе к основанию сравнитель-
но толстая, выше — тонкая, несущая от 5 до 15 цветков. Прицветник плёнчатый,
бледно-коричневый. Цветки ароматные, 2—4 см в диаметре. Трубка (коронка) не-
большая, оттопыренная, до 2 см длиной, жёлтая. Листочки околоцветника белые
или кремовые, обратноланцетовидные или линейно-яйцевидные. Тычинки неравные,
три из них короче трубки, три — длиннее. Пестик обычно короче длинных тычи-
нок , однако может их и превосходить.
Нарцисс букетный (лат. Narcissus tazetta).
Химический
состав
В корнях, соцветиях, листьях и луковицах нарцисса обнаружены тритерпены,

флавоноиды, слизи и жирные кислоты, а также дубильные вещества и алкалоиды
ликорин и галантамин.
Использование
Наиболее часто применяется для получения конкрета. Наряду с этим видом ино-
гда перерабатывают дикий вид нарцисса Narcissus poeticus L., с белыми цветка-
ми , имеющих очень сильный аромат.
Конкрет получают экстракцией цветков петролейным эфиром с выходом 0.2-
0.45%. Представляет собой воскообразную массу желто-зеленого цвета, которая
со временем светлеет. Содержание эфирного масла в конкрете 2.2-3.5%. Для по-
лучения абсолю конкрет растворяют в этиловом спирте, нерастворившуюся часть
отфильтровывают. Раствор охлаждают для осаждения восков. После отделения вос-
ков спиртовой раствор выпаривают до 8-10% остаточного спирта и получают абсо-
лю. Абсолю - вязкая, зеленовато-коричневая масса с запахом цветов получается
с выходом 27-32%.
Абсолю нарцисса применяется в высококачественной парфюмерии для придания
изысканного, сильного и тяжелого цветочного тона неопределенного направления.
Хорошо сочетается с жасмином.
Нарцисс - растение, не имеющее применения в официальной медицине, однако,
благодаря входящим в его химический состав алкалоидам галантамину и ликорину,
растение обладает некоторыми лечебными свойствами. Ликорин, содержащийся в
нарциссе, наделяет его отхаркивающими свойствами и позволяет применять как
средство при острых и хронических воспалениях легких и бронхов с большим ко-
личеством трудновыводимой мокроты. Галантамин, содержащийся в растении, ока-
зывает влияние на работу парасимпатической нервной системы, усиливает сокра-
тительную способность гладкой мускулатуры.
В народной медицине применяют как луковицы нарцисса, так и его цветки для
лечения воспалительных заболеваний кожи, подкожной клетчатки, опухолевидных
образований. Считается, что он хорошо помогает при маститах (настоем обмывают
грудь). Луковицы растения измельчают и прикладывают к месту воспаления, фу-
рункулам и карбункулам для ускорения их «созревания». Масло нарцисса исполь-
зуют в качестве наружного средства при геморрое, болях в коленных суставах и
при радикулите.
Нарцисс - ядовитое растение. Эссенцию и настойку нарцисса, а также его мас-
ло ни в коем случае не следует применять беременным и кормящим женщинам, а
также детям. Это токсичное растение с большой осторожностью следует применять
и аллергикам.
Оксистигма африканская Охуstigma manna.д. Смола
Это название является общепринятым названием вида Охуstigma (семейство
Leguminosae).
Ботаническое
описание
Большое лесное дерево высотой до 25 м, прямолинейное, цилиндрическое, длин-
ное, без расслоений, с сильно растекающимися поверхностными корнями. Растет
по первичным и вторичным пресноводными болотам, а также берегам рек и солоно-
ватым участкам на береговой стороне прибрежного сообщества мангровых лесов.

Химический
состав
Эфирное масло содержит:
• кариофиллен 1%
• кадинен 66%
• копаен
Использование
Смолистые выделения дерева, растущего в Нигерии носят название африканского
бальзама копаиба или иллуринский бальзам. Для получения эфирного масла соб-
ранную смолу подвергают паровой дистилляции. С выходом 37-57% получают эфир-
ное масло.
Орех мускатный Myristica fragrans Плоды
Мускатный орех, или Мускатник, или Мускатное дерево (лат. Myristica) — род
вечнозелёных двудомных деревьев семейства Мускатниковые. Десять видов в тро-
пиках Старого Света.
Мускатник душистый, или Мускатный орех (лат. Myristica fragrans) — вечнозе-
лёное дерево, вид рода Мускатник (Myristica) семейства Мускатниковые
(Myristicaceae).
Культивируют в Южной и Юго-Восточной Азии, Южной Америке, Восточной Африке
и на Мадагаскаре. Родина — Молуккские острова.

Ботаническое
описание
Вечнозелёное дерево высотой 10—15 м.
Листья сверху тёмно-зелёные, снизу белые или сизые, очерёдные, цельные, ко-
жистые, перисто-нервные, лишенные прилистников.
Цветки желтовато-белые, как правило, двудомные, редко однодомные, собраны в
верхоцветные или бокоцветные соцветия, расположенные в пазухах листьев; вен-
чик отсутствует.
Плод — мясистая яйцевидно-шаровидная ягода, оранжево-желтая, с плотной ко-
журой. При созревании кожица и мякоть плода расщепляются надвое, и внутри об-
нажается темно-бурое блестящее семя с ветвистым ярко-красным мясистым присе-
мянником (ариллусом). Семя покрыто гладкой и твёрдой семенной кожурой, кото-
рую при получении мускатного ореха удаляют.
Химический
состав
Семенное ядро (мускатный орех) содержит не менее 3 % эфирного масла сложно-
го состава (включает пинен, гераниол, эвгенол, дипентен, линалоол и др.),
около 40 % плотного жирного масла, состоящего в основном из триглицеридов ми-
ристиновой кислоты, а также крахмал (около 20 %) , пигменты, сапонины, пекти-
новые вещества.
В состав мускатного ореха входят: элемицин — 0,35 %, миристицин — 1,05 %,
сафрол — 0,195 %, метилэвгенол — 0,09 %, метилизоэвгенол — 0,055 %.
Присемянник (мускатный цвет) содержит не менее 4,5 % эфирного, 2 % жирного

масла и 30 % амилодекстрина.
Использование
Мускатный цвет и мускатный орех используются для ароматизации спиртных на-
питков, коктейлей, как пряность при изготовлении сладких блюд, какао, компо-
тов, варений. Иногда мускатный цвет добавляют в супы, паштеты, томатный соус,
свежие овощи, мясные бульоны, блюда из риса, овощей, грибов, рыбы, мяса, пти-
цы. Применение мускатного ореха и мускатного цвета как пряностей способствует
повышению аппетита.
Мускатный орех (лат. Semen Myristicae, Nux Moschata), обработанный извест-
ковым молоком и высушенный на солнце, и мускатный цвет (Macis) применяются
как лекарственные средства, улучшающие пищеварение.
Прессованием семян получают плотный душистый оранжевый бальзам (Oleum
Nucistae), состоящий из жирного и эфирного масел и пигментов. Бальзам исполь-
зуют в мазях и растирках как отвлекающее средство, раздражающее кожу.
Перед извлечением эфирного масла из мускатного ореха удаляют жирные масла,
составляющие 25-40% массы ореха. Чистое жирное масло - оранжево-красная мас-
лоподобная масса с очень приятным ароматом, который состоит главным образом
их глицерилтримиристата.
Эфирное масло получается паровой отгонкой плодов (nutmeg) (выход 7-16%) и
шелухи (mace) (выход 4-15%). Полученное масло имеет в основном одинаковый со-
став, но в вест-индском масле преобладают терпены, которые делают аромат мас-
ла несколько грубее и менее пряным. Эфирное масло из плодов представляет со-
бой подвижную, бесцветную жидкость с пряным запахом. Со временем масло стано-
вится более вязким, что более характерно вест-индскому маслу. При этом запах
портится окончательно и приобретает скипидарные и другие нежелательные тона.
Эфирное масло мускатного ореха используется очень широко в пищевой промыш-
ленности для ароматизации выпечек, тортов, печений, кремов, а также солений,
соусов, кетчупов и других пищевых продуктов и блюд. Хорошо сочетается с дру-
гими пряностями, придавая им пикантную особенность.
Считается, что эфирное масло мускатного ореха из-за присутствия миристицина
ядовито, поэтому его надо применять с осторожностью. Ядовитые свойства мус-
катного ореха обусловлены миристицином и сафролом.
Эти вещества содержат диоксиметиленовую группу, которая в условиях живого
организма под действием гидролаз отщепляет формальдегид и образует метаболиты
вторичного действия. В связи с тем, что вещества, содержащие диоксиметилено-
вую группу избирательно накапливаются в клетках почках, печени и самое глав-
ное, в клетках мозга, выделяющийся формальдегид убивает их необратимо, вызы-
вая нарушение различных функций деятельности головного мозга.
Из листьев мускатного ореха паровой отгонкой с выходом 1.5% получено масло,
содержащее 80% а-пинена и 10% миристицина. Не имеет практического применения.
Мускатный орех содержит психоактивнное вещество — миристицин. Слишком боль-
шое количество этого вещества может вызывать рвоту, потливость. Большая доза
хорошо заваренного мускатного ореха, может вызвать галюцинации и эффект ЛСД.
Мускатный орех обладает наркотическим действием.
Токсическая доза — 30 г.
Османтус Osmanthus fragrans
Османт, или Османтус (лат. Osmanthus) — род вечнозелёных лиственных цветко-
вых растений семейства Маслиновые (Oleaceae), включающий около 36 видов, про-

исходящих из тропических районов Азии от Кавказа до Японии. Лишь один вид
этого рода, Osmanthus americanus, распространён за пределами Евразии — в юго-
восточных районах США.
Османтус душистый (лат. Osmanthus fragrans) — лиственный кустарник семейст-
ва Маслиновые (Oleaceae), происходящий из Восточной Азии.
Ботаническое
описание
Кустарник или небольшое деревце от 3 до 12 м в высоту.
Листья до 15 см длиной, пильчатые по краям.
Цветки белые, бледно-жёлтые, жёлтые или оранжево-жёлтые (1 см в длину) с
сильным запахом персика или абрикоса.
Плод с косточкой тёмно-фиолетового цвета, яйцевидной формы.

Химический
состав
Основными ароматообразующими компонентами османтуса являются производные
теаспирана и ионона, получаемые при деградации каротиноидов: цис-жасмон, у-
декалактон, различные б-лактоны.
Химический состав эфирного масла османтуса довольно сложен. Основные компо-
ненты масла - это бета-ионон, дигидро-бета-ионон, гамма-де-калактон, смеси
изомеров линалоолоксида, цис-жасмон, терпинен-4-ол, фенетиловыи спирт, лина-
лоол и гераниол.
Цветки османтуса богаты витамином С, кальцием, магнием и другими микроэле-
ментами .
Использование
Благодаря широкому спектру полезных свойств османтус применяется в восточ-
ной медицине. Эфирное масло растения широко используют в ароматерапии, а так-
же в народной медицине как отхаркивающее, противовоспалительное, седативное
средство. В лечебных целях используют цветки, кору и корни кустарника. Польза
османтуса в восточной медицине огромна. Цветки османтуса в виде отваров и на-
стоев применяют при простудных заболеваниях как эффективное средство от каш-
ля. Отвары из стеблей эффективны при лечении фурункулов, карбункулов, ринита
и коклюша. Отвары корней растения используют при ушибах, гематомах, дисмено-
рее. Применение османтуса целесообразно при ожирении, атеросклерозе, гиперто-
нии, поскольку активные вещества растения оказывают антисклеротическое дейст-
вие , снижают уровень холестерина в крови, а также артериальное давление.
Цветки используются как ароматическая добавка для чая.
Эфирные масла, содержащиеся в цветках, помогают при кашле. Отвар из стеблей
и коры пьют при коклюше, им смазывают фурункулы.
Для получения абсолю обычно используют растения с цветками золотисто-
оранжевого цвета.
Основные ароматообразующие компоненты абсолю османтуса - производные ионона
и теаспирана, которые получаются при деградации каротиноидов, а также цис-
жасмон, у~Декалактон и группа различных б-лактонов.
Полученный продукт чрезвычайно дорогой (более U.S. $4000 за кг) и использу-
ется только в дорогой косметике.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

В МИРЕ НАСЕКОМЫХ
Мариковский П.И.
(продолжение)
ЧЕЛОВЕК
ИЗУЧАЕТ
НАСЕКОМЫХ
Насекомых изучает очень много ученых. В каждой стране существуют Институты
зоологии, где заметное место занимает энтомология. В высших учебных заведени-
ях - университетах изучают насекомых на кафедрах зоологии или зоологии беспо-
звоночных. Во многих странах существуют энтомологические общества, которые
публикуют журналы о систематике, морфологии и биологии насекомых. Периодиче-
ски в мире происходят международные съезды энтомологов, в которых ученые док-
ладывают о своих научных работах. Во всем мире трудятся энтомологи. Они раз-
рабатывают систематику насекомых, описывая каждый год новые и ранее неизвест-
ные науке виды этих существ.
Насекомые стали привлекать внимание ученых-физиков. Они вместе с энтомоло-

рами породили новую научную дисциплину - биофизику, сделавшую уже немало ин-
тересных открытий. Этот синтез энтомологии и физики сулит много интереснейше-
го . Насекомые привлекают внимание всех биологических наук, имеющих отношение
к медицине. Насекомые таят в себе громадное число загадок, раскрытие которых
приведет в будущем к открытию немало такого, что окажет влияние на прогресс
науки о жизни и живом организме.
Среди зоологов, изучающих животный мир нашей планеты, энтомологов больше
всех. Ну, и, наконец, насекомых изучают в специальных институтах системы за-
щиты растений, где разрабатывают различные способы ограничения вредной дея-
тельности насекомых, влияющих на хозяйственную деятельность человека. Насеко-
мые привлекают к себе внимание всех, кто любит природу, и среди них немало
тех, кто занимается охотой с фотоаппаратом и с магнитофоном, любителей кол-
лекционирования этих вездесущих и всюду обитающих созданий.
Охота с
фотоаппаратом
В последнее время широкое распространение получила любительская охота с фо-
тоаппаратом. Фотографирование насекомых - очень интересное занятие, не тре-
бующее особенных приспособлений. Зато как эта охота увлекательна и сколько
радости приносит фотоохотнику хороший снимок!
На природе, куда бы человек ни кинул взгляд, всюду он встречается с насеко-
мыми. И если он их часто не замечает, то лишь потому, что они очень мелки и
мало заметны. А если вглядеться - какое потрясающее разнообразие форм, какие
«лица», глаза, ноги, крылья! Сколько различнейших придатков, щетинок, чешуек,
выростов! Вот бы стать лилипутом и окунуться в этот мир чудовищ! Что же, это
не так уж трудно. Надо только вооружиться фотоаппаратом и открыть этот мир
загадочных существ, тем более, что добыча везде, буквально под боком, стоит
только нагнуться, чтобы увидеть. Но охота за насекомыми требует особой сно-
ровки. Все дело в том, что малышей приходится снимать очень близко, чтобы по-
казать их портреты, самое большое в двадцати-сорока сантиметрах, а то и еще
ближе - в нескольких сантиметрах. На таком же расстоянии требуется точная на-
водка на резкость, и незначительное перемещение аппарата вперед или назад
сразу же выводит добычу из фокуса. На близком расстоянии глубина изображения
очень мала, и, если, допустим, навести резкость на голову мухи, обращенной к
нам передом, то уже не увидеть резким брюшко, и наоборот. Впрочем, глубина
изображения может быть усилена диафрагмированием. Но чем меньше диафрагма,
тем темнее и труднее наводка, больше экспозиция, а это не всегда возможно.
Еще большая трудность в другом: чем ближе к добыче, тем неустойчивей ее изо-
бражение. Оно колышется перед глазами, колеблется даже при незначительном со-
трясении фотоаппарата или самой добычи. Но нет ничего в мире непреодолимого,
лишь бы было горячее желание и изрядный запас терпения.
Предпочтительны зеркальные камеры. Охотнику с фотоаппаратом на насекомых
обязательно надо видеть, что он снимает не по видоискателю, а по изображению,
проецируемому на пленку. Зеркальные камеры позволяют применять разнообразную
сменную оптику или приспособить почти любую оптику. Вот почему самая плохая
зеркальная камера лучше самой хорошей незеркальной. Узкопленочные зеркальные
камеры «Зенит» рассчитаны на съемку не ближе полуметра. А на таком расстоянии
мелкая добыча выглядит очень маленькой. Нужно приблизиться, увеличить изобра-
жение, занять почти весь кадр, тем более что при малой глубине резкости окру-
жающий фон никогда не выходит резким, и им приходится пренебрегать. Избежать
этого затруднения можно, используя насадочные линзы или специальные удлини-
тельные кольца. Насадочные линзы небольших кратностей выпускаются нашей про-
мышленностью, их нетрудно приобрести вместе с оправой, надевающейся на объек-

тив фотоаппарата. Насадочная линза укорачивает фокусное расстояние объектива,
но несколько ухудшает изображение, поэтому, пользуясь ею, приходится сильнее
диафрагмировать. Ту же задачу можно разрешить и без насадочных линз. Для это-
го применяют удлинительные кольца. Они выпускаются для узкопленочных фотоап-
паратов комплектами по четыре кольца разных размеров. Из аппарата выкручивают
объектив, на его место помещают лучше вначале самое короткое кольцо и затем -
длиннее, в которое вкручивают объектив. Очень важно, чтобы внутренняя поверх-
ность колец была матовой. Лучше всего их обклеить бархоткой. С удлинительными
кольцами можно получить более качественное изображение, но в поле часто ме-
нять кольца трудно, и приходится пользоваться одним кольцом среднего размера.
Человеку нетерпеливому кольца меньше подойдут, ему лучше пользоваться наса-
дочными линзами, менять которые быстрее. Впрочем, кто к чему привыкнет. Хотя
качество снимка с кольцами будет лучше. Еще лучше для зеркальных аппаратов
приобрести фотообъективы, выпускаемые для так называемой макросъемки1.
Фотографировать насекомых можно везде. Ботанический сад в городе - отлич-
нейшее место для охоты. Вот только, разве, будут мешать любознательные дети
да смущать пристальные взгляды взрослых прохожих и сотрясения от проезжающих
машин. Застенчивому охотнику съемка в городе - мучение.
Охотиться за насекомыми можно всюду. Надо только внимательно приглядеться к
окружающему, и вы увидите массу копошащихся шестиногих созданий. Но, прежде
всего, их много там, куда проникают солнечные лучи, где есть цветы, где не
тронута растительность. На цветах - множество насекомых. Еще бы! Великое раз-
нообразие их красок, причудливых форм, ароматов - все создано для того, чтобы
приманить, привлечь только насекомых. Съемка на цветах - самая удачная. Даже
в больших городах, где клочки зелени встречаются маленькими островками среди
громад каменных зданий, в запыленном и задымленном воздухе можно встретить
насекомых на цветах.
В лесу, особенно темном, насекомых мало. Но поищите их в гнилых пнях, под
валежинами, в грибах, под отстающей пластами корой старых деревьев, в кроне
среди листьев. И уж, конечно, на лесных полянах, расцвеченных цветами, уйма
насекомых. Немало насекомых на лугу возле болота, особенно глухого, нетрону-
того . Тут сверкают крыльями многочисленные стрекозы, плюхаются в воду жуки
водолюбы и плавунцы, выползают из воды на растения клопы кориксы, прежде чем
отправиться в воздушный рейс, на болотной растительности сидят гусеницы бабо-
чек, жуки, мухи. В поле ищите насекомых в траве и опять-таки на цветах. Нема-
ло бабочек и ос слетается к лужицам на дорогах: и здесь они жадно сосут влаж-
ную землю (рис. 336).
В садах и огородах, на посевах в полях живет масса насекомых захребетников,
и их обличающие портреты очень интересны и поучительны. А если сад, огород,
поле рядом с домом, то какие интересные серии снимков можно сделать, если
следить за насекомыми длительное время! Но как бы ни была добычлива охота,
помните: чем больше путешествовать, тем более разнообразной будет добыча.
Ведь каждой местности, каждому ландшафту свойственны свои особенные насеко-
мые, и наиболее богаты и разнообразны они там, где девственная природа. Охота
за насекомыми тоже зовет в далекие края, в путешествия по неторным тропинкам.
Когда лучше снимать? Насекомые - холоднокровные животные. При низкой темпе-
ратуре они засыпают. И все же охотник за насекомыми найдет себе работу и зи-
мой, если будет содержать свою добычу в комнате в садках. Очень хорошо живут
и размножаются в неволе сверчки, и, когда за окном трещат морозы, они весело
распевают свои песни. Легко воспитываются в неволе некоторые виды муравьев.
Мучные хрущаки, тараканы, амбарные вредители не требуют особых условий содер-
1 В последнее время большой популярностью пользуются цифровые фотокамеры, имеющие
специальные режимы макросъемки (ред.)

жания. В домашней обстановке с насекомыми можно сделать серии ценных снимков.
Рис. 336 - Бабочки-боярышницы, сосущие влагу из земли
Можно снимать насекомых в поле и зимой. Под корой, под камнями, в древесине
- всюду спят насекомые. Они будут отлично позировать фотографу, только нико-
гда не стоит заниматься подделкой и снимать мертвых насекомых, хотя бы они и
выглядели, как живые. Неестественность неизменно будет чувствоваться на сним-
ке, а сам фотограф потеряет дорогу к творчеству, пойдет по ложному пути. Вес-
на, начало осени - горячая пора для съемки насекомых. И чем теплее погода,
тем обильнее улов охотника-фотографа. Поэтому в умеренной полосе нашей стра-
ны, в зоне степей и лесов дорожите хорошей погодой и, если солнце сияет на
небе, спешите на охоту.
Солнце - лучший друг охотника с фотоаппаратом. Без солнца не может быть хо-
рошего снимка. Не беда, если на небе кучевые облака. Солнце периодически про-
глядывает в голубые окошки, и приготовившийся охотник успеет сделать один или
несколько снимков. Но если небо затянуто сплошными облаками и нет никаких
признаков хорошей погоды, прячьте фотоаппарат в футляр или рюкзак, не пытай-
тесь делать плохие снимки, не тратьте попусту время и не переводите пленку.
На юге, где солнечная погода стоит все лето, дело значительно проще, и нет
необходимости, собираясь на охоту, слушать прогноз погоды. Лучшее время для
съемок - утро и конец дня, когда боковые лучи солнца контрастно освещают на-
секомых, рельефно выделяя мельчайшую и, как всегда, изумительную в своем ве-
ликолепии скульптуру поверхности тела насекомого; но не слишком ранним утром
и не в самом конце дня, так как при малом свете трудно сделать хороший сни-
мок.
Если солнце - друг фотоохотника, то ветер - злейший его враг. В ветреную
погоду трава шелестит и пригибается к земле, раскачиваются ветви деревьев,
трепещут листья, все в движении. Как снимать при ветре? Даже ничтожное коле-
бание насекомого перед аппаратом мешает сделать четкий снимок. В местностях,

где часты ветры, на охоту надо выходить рано утром или вечером, когда еще
ветра нет. В местности холмистой следует воспользоваться оврагами, в которых
можно ожидать затишья. Если же ветер силен, его порывы залетают всюду и спря-
таться от них нет никакой возможности, тогда лучше поехать в глухой лес и по-
охотиться где-нибудь на полянке. Впрочем, если ветер дует порывами, пригото-
вившись , можно выждать короткое мгновение покоя и сделать снимок. Есть и дру-
гой выход. Насекомое можно перенести с травинкой или веточкой растения в за-
тишье . Если это веточка дерева, то, отломив, ее надо воткнуть под деревом в
землю, где ветра нет. На очень короткой травинке или веточке можно снимать и
на ветру. Ветер можно заслонить и куском фанеры, простыней, марлевым пологом,
полотнищем палатки или другими предметами, но для этого понадобятся помощни-
ки. Интересное насекомое, гусеницу можно захватить с собой в садок, а потом в
благоприятной обстановке снять: когда нет ветра, много солнца и никто не ме-
шает, особенно утром, когда прохладно и насекомое вялое.
Основная трудность съемки насекомых состоит в том, что на близком расстоя-
нии очень мала глубина резкости объектива. Можно усилить глубину изображения
диафрагмированием, но тогда в темноте трудно навести на резкость. Кроме того,
при малой диафрагме приходится давать большую экспозицию, а на близком рас-
стоянии не выйдет резкого снимка. Правда, можно прибегнуть к штативу. Но
съемка со штатива не удобна. Сколько времени пройдет, пока его установишь. А
добыча не ждет, вспорхнула и улетела. Да и таскать за собой штатив нелегко.
Тем не менее, некоторые важные снимки приходится делать со штативом. Не раз-
решить проблему и применением высокочувствительной пленки, так как она, даже
при обработке мелкозернистым проявителем, даст сравнительно крупное зерно, и
снимок для большого увеличения будет непригодным.
С большой диафрагмой экспозиция съемки очень кратковременна. Нужно твердо
помнить, что экспозиция должна быть не менее одной сотой, лучше, если позво-
ляет обстановка, 1/250. Слишком маленькую экспозицию тоже нельзя давать, так
как, чтобы избежать недодержки, приходится полностью открывать диафрагму. А
при открытой диафрагме глубина резкости снимка падает. Так, между двух огней
- глубиной резкости снимка и экспозицией - и приходится лавировать охотнику
за насекомыми, и, чтобы не смазать изображение, непременно обращаешь внимание
на устойчивость фотоаппарата. И достигнуть ее можно, кроме штатива, еще дру-
гими путями. Хороша длинная палка с заостренным концом, настоящая палка путе-
шественника, столь необходимая в горах и вообще в походах.
Во время съемки, держа аппарат правой рукой, левой упирают палку в землю,
прихватывая одновременно за объектив аппарата. Можно использовать плечевой
упор, то есть такое приспособление, которое придает фотоаппарату вид ружья.
На какую пленку снимать? Хороши и цветная, и черно-белая пленки. Обработка
черно-белой пленки и изготовление с нее позитивов значительно проще, дешевле,
доступней. Впрочем, теперь с развитием фототехики выручает съемка с лампой-
вспышкой .
В последние годы промышленность ушла далеко вперед в выпуске разнообразней-
ших фотоаппаратов. Очень хороши маленькие камеры с выдвигающимся тубусом и
так называемой цифровой съемкой. (Фотоснимок получают через компьютер и цвет-
ной принтер.) У них, кроме того, очень широкоугольные объективы с коротким
фокусным расстоянием, позволяющим делать снимки насекомых2 отличного качества
и большой глубиной резкости.
Цветной снимок производит более сильное впечатление. На нем легче выделить
насекомое на окружающем фоне, лишь бы оно отличалось по цвету. Зарядив аппа-
рат цветной пленкой, охотник за насекомыми должен как бы внутренне перестро-
иться, взглянуть на мир другими глазами, всюду подмечая игру не столько све-
2 Присылайте снимки и они будут размещены в этом журнале.

та, сколько цвета, взаимное сочетание на кадре цветов, отношение их к окраске
самого насекомого. Легче всего дается цветная фотография тому, кто умеет ри-
совать красками, у кого развито и обострено цветоощущение. А оно разное.
Большинство людей, например, видят только, выражаясь профессиональным языком
фотографа, «черно-белые сны». Пробудить в себе цветоощущение нетрудно. Начни-
те приглядываться к окружающей вас природе, и вы увидите, что снег, например,
расцвечен в самые различные тона - от белого до темно-сиреневого, озеро по-
стоянно меняет окраску поверхности воды - оно то серое, то голубое...
А как быть, если хочется одновременно делать и черно-белые, и цветные сним-
ки? Приходится покупать второй аппарат, и это большей частью неизбежно. Неко-
торые фотоохотники, дорожащие сюжетами, снимают на цветную негативную пленку.
С нее потом при желании можно сделать как черно-белые, так и цветные снимки.
Но на цветной пленке фотоохотник скован и не может себе позволить роскошь
многократных дублирующих снимков: эта пленка дороже и обработка ее хлопотли-
вее . Изумительные по богатству цветов получаются фотоснимки на цветной обра-
тимой пленке. Диапозитивы при помощи проектора смотрятся с большим интересом
на экране, особенно крупном.
Обратимая цветная пленка в последние десятилетия покоряет все больше и
больше фотографов. Многие журналы печатают цветные фотографии с диапозитивов.
Насекомые - прекрасный объект для цветной фотографии. Какое богатство окра-
ски у бабочек, жуков, стрекоз! Какое подчас изумляющее сочетание цветного ри-
сунка запечатлела природа на телах этих маленьких обитателей нашей планеты!
К насекомым нетрудно подходить близко. Но чем крупнее насекомое, тем оно
осторожней. Чем жарче погода, тем насекомые чутьистей, проворней. Когда очень
жарко, даже самые медлительные становятся неузнаваемо проворными. В прохлад-
ную погоду, наоборот, насекомые глухи, немы и полуслепы. Подкрадываясь к на-
секомому, надо иметь в виду, что оно почти не воспринимает форму предмета и
облик человека, который так же, как и облик любого другого животного, ему не-
ведом . Но зато оно отлично видит движение. Поэтому неосторожный взмах рукой,
резкий поворот туловища моментально настораживают добычу или пугают ее. Вме-
сте с тем подойти даже к самому чуткому насекомому легко, если двигаться
очень медленно и плавно. Например, наиболее осторожных насекомых - бабочек,
кобылок, крупных жуков - можно даже поймать пальцами, если очень и очень мед-
ленно приблизиться и протянуть руку. Соблюдая это правило, можно без труда
подойти на любое расстояние. Обычно лучшая поза насекомого та, при которой
все тело выходит резким, то есть когда оно сидит боком, в профиль. Бабочек
лучше снимать сверху при раскрытых крыльях или сбоку - при сложенных. В том
случае, если освещение недостаточно или желают использовать малую диафрагму,
хороший результат дает подсветка небольшим карманным зеркальцем, но для этого
необходим помощник.
Фотографируя насекомое, нужно позаботиться и о фоне будущего снимка. Если
он будет загружен множеством мелких и четких деталей, например, соринками и
травинками при съемке на земле, или множеством веточек - при съемке на траве,
то среди них объект безнадежно потонет, стушуется и не будет виден. С другой
стороны, снимок насекомого на чисто белом или черном фоне будет выглядеть не-
естественным и безжизненным. Лучший фон - из сильно размытых неясных силуэтов
окружающих предметов. Этого правила следует всегда придерживаться, чтобы не
испортить ценный снимок, доставшийся большим трудом.
Спуск затвора - важный момент съемки. Собираясь спустить затвор и наблюдая
за насекомым, необходимо следить за четкостью изображения. Спускать затвор
нужно плавно, без рывка, затаив дыхание, застыв на месте. Спуск затвора подо-
бен выстрелу из ружья, и, чтобы он был метким, максимальная неподвижность
стрелка-фотографа - залог успеха. Снимая насекомое, особенно редкое, краси-
вое, быстро движущееся, не надо жалеть пленки. Снимок должен следовать за

снимком, как очередь из пулемета. Иногда на ответственный снимок приходится
затрачивать едва ли не половину всей кинопленки, закладываемой в кассету. И
не зря.
Нередко из множества снимков только один или два оказываются удачными, а
остальные - брак. Некоторых насекомых, особенно очень подвижных и в жаркую
погоду, почти невозможно заснять. Тогда можно прибегнуть к маленькой уловке:
поймать непослушную дичь и бросить ее в энтомологическую морилку, но продер-
жать в ней ровно столько, чтобы насекомое едва затихло. Уснувшее насекомое
кладут на веточку, камешек, в зависимости от того, на чем предполагалось сде-
лать снимок, и ждут пробуждения. Когда сон проходит, насекомое вяло пробужда-
ется, потягивается, принимается неторопливо наводить свой туалет, чистить
усики. За это время и удастся сделать несколько снимков. Но пользоваться этим
способом нужно осмотрительно. Во-первых, насекомое легко погубить, во-вторых,
можно снять его тогда, когда оно еще не оправилось от наркоза и выглядит вя-
лым и неестественным.
Съемка очень крупным планом «портретов» насекомых, пожалуй, самая занима-
тельная. Какие только не открываются перед нашим взором «лица», сколько в них
выражений, какое неповторимое разнообразие и какое богатство индивидуально-
стей! А сколько причудливых приспособлений, каких-нибудь сложно перистых, как
радар, усиков ночной бабочки, необыкновенных глаз, как перископы мухи диопси-
ды, задумчиво хищное выражение «лица» таинственного богомола. Но съемка с
увеличением трудна, так как требует специальной оптики и обычным объективом
не выходит в достаточной мере четкого снимка. Очень хороши для этой цели объ-
ективы «Перипланар», «Микропланар», «Микросуммар» и т. п. Большую помощь в
охоте за насекомыми оказывает лампа-вспышка, хотя снимки с ее помощью иногда
выходят очень контрастными, невыразительными.
Снимки насекомых - не только развлечение и экспонаты для семейных альбомов.
Каждый удачный снимок - творчество, достойное публикации, а подчас и совер-
шенно необходимая иллюстрация к научно-популярному или строго научному произ-
ведению. Но насекомых величайшее множество, и для того, чтобы снимок не поте-
рял своей ценности, добычу необходимо поймать и сохранить ради того, чтобы ее
впоследствии можно было определить и назвать по научному, хотя широко распро-
страненных насекомых и по хорошему снимку легко узнать. Поэтому небольшой по-
ходный сачок, который целиком бы входил в полевую сумку, морилку, заряженную
ядом, пинцет, лупу, коробку с ватными слоями полезно иметь с собой. Заморен-
ных насекомых укладывают рядками на ватный слой, а на листочке бумаги, кото-
рым этот слой прикрыт, записывают место, дату сбора и некоторые обстоятельст-
ва съемки или наблюдений.
Можно возить с собой маленькую коробку, на дне которой уложен торф или пе-
нопласт . Тогда насекомое сразу можно накалывать на специальную тонкую длинную
энтомологическую булавку. Подробно о том, как готовить из насекомых коллек-
ции, можно прочесть во многих специальных книжках.
Нередко при съемке насекомых приходится долгое время ожидать какое-либо
действие: линьку, вылупление из куколки и т. п. Для этой цели необходим пор-
тативный проволочный походный стульчик, без которого в поле трудно, особенно
пожилому фотоохотнику. Надо твердо помнить, что важен не только сам по себе
портрет, облик насекомого. Не менее интересны, а иногда и даже более ценны
кадры о каком-нибудь событии, раскрывающем жизнь во всем ее многообразии. Хо-
роши снимки превращений насекомых, особенно серийные, когда перед взглядом
наблюдателя проходит сложный процесс перехода гусеницы в куколку, или выхода
из серой незаметной куколки прелестной бабочки. Очень интересны и такие осо-
бенности жизни, как, допустим, грабительский поход муравьев за куколками или
массовое переселение личинок ратного комарика, когда сплошная извивающаяся
лента личинок напоминает собой громадную змею. Любопытно иметь кадры о строи-

тельном инстинкте насекомых, когда в ряде последовательных снимков можно за-
печатлеть , как оса строит гнездо, священный скарабей лепит навозный шар, а
потом катит его. Исключительно ценны снимки охоты хищных ос за своей добычей,
например, охота ос-парализаторов.
В поисках интересных кадров из жизни насекомых фотограф невольно превраща-
ется в наблюдателя, особенно когда перед его глазами открываются факты, не
известные науке. Но чтобы умело наблюдать за насекомыми, знать, что и как
снять, не пройти мимо интересного события, своевременно его заметить, надо
знать насекомых, понимать их образ жизни. Поэтому для начала советуем про-
честь научно-популярные и научно-художественные книги о насекомых. Фотограф,
вооруженный знаниями, будет лучше понимать природу, осмысленней подходить к
ее явлениям. Без знаний о животных трудна и охота за ними.
Охота за насекомыми в окрестностях своего села, города, в привычной обста-
новке знакомых уголков природы - одна сторона дела. В необычные условия попа-
дает фотоохотник, решивший пуститься в далекое путешествие. Прежде всего, ко-
нечно, надо ознакомиться с литературой о географии, природе и животном мире
той местности, которую собираются посетить. Полезно поговорить со специали-
стами-зоологами . Если у охотника имеется собственный транспорт, то бивак сле-
дует располагать в более глухом месте, где есть дичь и можно ожидать удачной
охоты. Но фотоохотник должен быть всегда примером бережного отношения к при-
роде: проявлять максимум предусмотрительности, чтобы не сломать лишнюю ветку,
уйти с бивака, не оставив после себя мусора и заметных следов. Всегда с собой
возите палки для палатки, чтобы не рубить молодых деревьев.
Очень многие снимки удается сделать прямо на биваке, случайно, во время от-
дыха. Поэтому на стоянках надо вести себя возможно тише, стараясь ничем не
выдать своего присутствия, да и располагать бивак так, чтобы он был менее за-
метен . Нет ничего плачевнее, оказаться в пути без негативного материала.
Сколько огорчений доставляет охотнику, когда встречаются прекрасные сюжеты, а
снимать не на что. Поэтому даже при самых малых видах на фотоохоту нужно
брать с собой большой запас пленки, а также батареек при пользовании лампой-
вспышкой .
При посредственной охоте, в среднем, в день идет одна пленка, хотя могут
быть дни, когда трех-пяти пленок окажется недостаточно. Пленка должна быть
одинаковая, стандартная, обязательно проверенная. В путешествии портативный
мешок для перезарядки совершенно обязателен. Его даже полезно носить с собой
в рюкзаке, поскольку иногда пленку может заесть в аппарате или конец ее со-
рвется с катушки. Не ждать же вечера и темноты, когда вокруг столько сюжетов!
В мешке для перезарядки можно хранить и заряженные кассеты. Негативный мате-
риал чувствителен к температуре и влажности. Поэтому пленки и заряженные кас-
сеты надо хранить обернутыми в материю или в кусок клеенки или другого водо-
непроницаемого материала. А чтобы пленка не подвергалась воздействию высоких
температур и вообще резкой ее смене, нужно завернуть ее в запасную одежду и
спрятать в самый центр рюкзака, в спальный мешок и т. п. Особенно важно пря-
тать пленку в жарком климате, охлаждать ее ночью. Если пленка хранилась пло-
хо, она рано стареет, теряет чувствительность и вуалируется, а отснятое на
ней изображение постепенно исчезает. Обидно испортить снимки после того, как
на них потрачено столько сил.
Если охотник не надеется на свою память, а проявить снятый материал придет-
ся не скоро, то лучше вести запись снимкам, чтобы потом избежать путаницы.
Недопустимо брать с собой пленку, предварительно не испытав ее. Рискованно
также снимать на пленку без пробного проявления в пути. Если есть чистая про-
хладная вода, то почему бы не захватить с собой небольшой набор химикалиев и
проявочный бачок, посмотреть, что получилось от снимков. Фотоаппарат - чувст-
вительный прибор, о котором в путешествии все время приходится заботиться. Во

время переезда, особенно на грузовой машине, фотоаппарат надо упаковывать в
самые мягкие вещи.
Объектив фотоаппарата обязательно должен быть защищен блендой. Если же при-
ходится нести аппарат взведенным и без колпачка, ни в коем случае наводка
объектива не должна стоять на бесконечности. Солнечный луч, случайно попав в
объектив, сфокусируется на шторке и прожжет ее за очень короткое время. Не
следует и сам фотоаппарат держать на солнечном свету.
Если в путешествии, походе пользуются компасом, то экспонометр следует но-
сить в жестяной коробочке, иначе показания стрелки компаса будут неверными, и
он подведет вас. И, наконец, в путешествии на случай плохой погоды надо иметь
с собой какое-нибудь занятие, чтобы не было скучно и не шло время попусту.
Отзвенели весна, лето и осень, остался позади проведенный в путешествии и
охоте с фотоаппаратом отпуск. Наступила долгая зима, пришло время заняться и
обработкой снимков. Прежде всего, как хранить негативы? Непростительно, когда
пленки, свернутые рулончиками, валяются где-нибудь в дальнем углу шкафа, даже
если увлечение охотника с фотоаппаратом только начато. Негативы требуют само-
го бережного обращения, особенно если на них есть ценные снимки. Лучший спо-
соб хранения негативов - не в отдельных конвертах, как это рекомендуется во
многих руководствах по фотографии, а в специально изготовленных тетрадях или
книгах. Испытав в течение своей жизни самые различные способы хранения нега-
тивов, автор остановился на следующем:
Для фототеки пригодны канцелярские книги, тетради для рисования из плотной
бумаги. Из книги (только не из тетради для рисования), из середины каждой пе-
реплетной тетради, вынимается половина листов бумаги. Бумага режется полоска-
ми шириной в 4-4,5 сантиметра на карманчики для пленки, затем готовится из
картона или даже простой бумаги шаблон, на котором размечается расположение
полосок, с учетом, что на каждой странице должно быть четыре карманчика. Ниж-
ний и боковые края каждой полоски смазываются клеем, и полоска приставляется
по шаблону к странице. Клей лучше всего силикатный, он тотчас же прихватывает
бумагу. Нарезанная по шесть-семь кадров пленка закладывается в карманчики и в
таком виде хранится. На каждой пленке на негативном слое тушью или чернилами
пишется номер. Такой же номер ставится на соответствующем карманчике. На нем
заносятся записи о снимке. Или что-либо интересное, замеченное фотографом. Но
лучше всего делать альбом для хранения пленки из бумаги-«восковки». Она не
оставляет на пленке никакой пыли. Полоски бумаги лучше не приклеивать, а при-
шивать на швейной машинке, употребляя крупные стежки. Печатая с негативов
снимки, прежде чем экспонировать фотобумагу, на ее оборотной стороне пишут
номер отрезка пленки. Если фототека большая, подобное обозначение совершенно
необходимо и поможет разыскать негатив, когда требуется вновь напечатать ка-
кой-либо снимок.
Снимки отпечатаны, разбиты на группы, наклеены в альбомы. Просматривая их,
мы вспоминаем прошедшее лето, отдельные эпизоды охоты, и нам чудятся смоли-
стый запах хвойного леса, вольный ветер степных просторов, прозрачные горные
дали и вновь тянет в новую поездку, к новым путешествиям и новой охоте с фо-
тоаппаратом. С удовольствием смотрят ваши альбомы друзья и знакомые, и многим
из них тоже хочется взять фотоаппарат и отправиться в дальние странствования
в неведомые страны. Но разве только этим ограничивается судьба снимков? Ни в
коем случае! В школе можно организовать кружок фотолюбителей, и охотники за
насекомыми займут там свое особое место. Выставки, фотоконкурсы на лучший
снимок - как много в этом живого интереса!
Хорошие снимки могут быть опубликованы. Многие центральные журналы и газеты
часто помещают удачные снимки, объявляют свои конкурсы. Начинают объявлять
фотоконкурсы для охотников с фотоаппаратом и учреждения. Таков был фотокон-
курс , проведенный Росохотсоюзом. Надо полагать, что в будущем количество та-

ких конкурсов неизмеримо возрастет. Если же снимок сопроводить выразительной
надписью, кратким образным описанием, разве это не настоящее творчество, ради
которого оправдываются хлопоты по подготовке к охоте, и нелегкие путешествия,
и трудная охота, и заботливая обработка отснятого материала? И это творчество
пробудит у многих желание самому взяться за съемку, поможет стать ближе к
природе, по-настоящему полюбить ее. Любовь же к природе - любовь и к своей
Родине. А что может быть священнее этого чувства! Охота с фотоаппаратом - не
предел для тех, кто любит природу. Рядом с ней шествует охота с кино- и ви-
деоаппаратами, охота за голосами с магнитофоном.
Охота с
магнитофоном
Охота с магнитофоном - не одно из направлений деятельности ученого-
натуралиста или даже увлечение любителя природы. Она имеет и громадное прак-
тическое значение в разработке новых способов биологической борьбы с насеко-
мыми-вредителями и сейчас этой проблемой занимается новая наука биоакустика.
О ней уже сказано несколько слов в разделе о биометоде борьбы с вредными для
человека насекомыми.
Сейчас, в век расцвета техники, изучение языка насекомых стало не столь
трудным, как раньше. Для записей многообразнейших звуковых сигналов насекомых
физики в содружестве с энтомологами используют различные аппараты. На воору-
жение взяты особо чувствительные микрофоны, магнитофоны и детекторы ультра-
звуков . Записанные звуки анализируются при помощи сонографов, осциллографов,
спектрографов, работающих в широком диапазоне от 0 до 100 килогерц. Иногда
анализ звуков можно проводить посредством так называемых феррограмм. Они
представляют собой магнитофонную ленту с записанными на ней звуками, на кото-
рую посыпаны железные опилки, они делают запись видимой.
Мы живем в мире звуков. Они везде. Нет на земле такого места, где бы не бы-
ло звука. Когда мы просыпаемся, наш слух, возвращенный к действительности,
сразу же отмечает массу звуков: за окном прошумела машина; сосед включил ра-
диоприемник; высоко в небе загудел мотор самолета; во дворе раскричались де-
ти. . . А потом весь день мы общаемся с окружающими нас людьми посредством ре-
чи. Автобус, в котором мы едем с работы, проходит мимо большой стройки, и
лязг железа, грохот землеройных машин, шум тракторов заглушает все остальные
звуки. К вечеру мы идем в театр и слушаем музыку. Ее звуки уносят нас далеко
от действительности, пробуждают просветленные чувства, мысли. Звуки весь
день, до самой глубокой ночи... Город засыпает, но еще долго раздается много-
голосый шум. И во сне мы не избавляемся от звуков: то слышится песня, то чья-
то речь.
Мы уехали из шумного города. Нашли тихую светлую полянку в лесу и разбили
на ней палатку, разожгли костер. «Какая тишина!» - восторгаемся мы. Но заблу-
ждаемся . Нет тишины в природе, и она, как и город, немыслима без звуков. И
верно! Расквакалась лягушка, запел соловей, высоко в небе зычно прокричал во-
рон, тонко зазвенели нежные голоса синичек, раздался стук дятла, тревожно
прокричала сойка, в траве безумолчно скрипят кобылки.
Нет в природе тишины и ночью: тихо журчит лесной ручей, шелестят деревья,
травы да сверчки мелодичными трелями навевают покой. «Какая тишина!» - про-
должаем мы восторгаться, хотя подсознательно ловим бесконечные звуки леса и
слушаем их с удовольствием.
Звуки царят на нашей земле. Даже глубоко под землей в пещерах слышатся жур-
чание ручейка, звонкий всплеск капель воды, падающей со свода, эхо от собст-
венного голоса и шагов. Зимой в Заполярье, в царстве губительного холода,
бесконечных льдов и снегов завывает ветер и, будто выстрелы из пушки, оглуши-

тельно трескаются льды. Днем в жаркой пустыне, где, казалось, все убито рас-
каленным солнцем, шуршит под норами песок, шумят ветры и смерчи, плачет оди-
нокая птица. Миллионы лет человек жил дикарем, вел жизнь охотника, кочевника,
собирал коренья, ягоды, грибы, насекомых, яйца птиц. Миллионы лет он жил в
окружении звуков тундры, леса, степи, пустыни. Постепенно голоса природы ста-
ли отдаляться. И человек, оглушенный «симфонией» городов, вырвавшись в приро-
ду, умиляется ее звукам, они умиротворяют его, возвращают душевный покой, по-
могают взглянуть на окружающее другими глазами. И он, пораженный их красотой,
говорит: «Какая тишина!». А тишины нет. От звуков никуда не укрыться. Они
проникают через камни, воду, металл, дерево. Для них почти нет преград. Неза-
метно для человека звуки влияют на его организм, психику, жизненные процессы.
Ученые-физиологи установили, что даже звук маятника различного ритма изменяет
некоторые физиологические процессы подопытных животных.
В старину особенной музыкой китайцы и негры казнили приговоренных к смерти:
человек не выдерживал, умирал от звуков. Пронзительные и вообще неприятные
звуки нам не нравятся, они раздражают, лишают сна, бодрости, хорошего на-
строения. В одной из нью-йоркских больниц установили, что матери, страдающие
от шума, чаще рожали мертвых детей. Шум притупляет слух, сердце ускоряет ра-
боту, сосуды расширяются, желудок и кишечник судорожно сокращаются. Фестиваль
поп-музыки, проводившийся близ итальянского города Удина, вызвал падеж двух
сотен кур. Грохот электрогитар вызвал шок у птиц, находившихся на ферме вбли-
зи места музыкального соревнования.
Постоянные удары гонга вредно действуют на зародышей крыс. Мышата, возле
которых раздавались звуки силой 100 децибел, через полминуты начали биться в
судорогах и затем погибли. Большинство свинок оглохли, когда в виварии в те-
чение четырех суток транслировали джазовую музыку. Животные, страдавшие от
резких шумов, оказались более чувствительными к вирусам болезни.
Даже растения реагируют на звуки: одни из них замедляют рост, другие, на-
оборот , растут скорее. Есть звуки и полезные, оказывающие положительное влия-
ние на растения и животных, на их рост, размножение и другие стороны жизне-
деятельности. Всегда оказывала большое влияние на мысли, чувства, настроение
человека музыка. Она может вызвать прилив творческой энергии, бодрость и ра-
достное восприятие действительности или, наоборот, навеять грусть, отчаяние и
тоску. Чаще всего с различными звуками или музыкой у человека запечатлеваются
на всю жизнь различные пережитые события, чувства, мысли, представления. Каж-
дый из нас испытал это на себе не раз.
Что же такое звук и какова его природа? Бросьте в тихий пруд камень, и по
гладкой поверхности воды пойдут правильными кругами волны. Чем дальше круг,
тем меньше волна. Вскоре они исчезнут, и вновь засверкает зеркальная гладь,
отражая берега, деревья, травы. Звук - тоже волны, расходящиеся от колебания
какого-либо твердого тела. Оно вызывает сжатие и разрежение воздуха, из-за
чего образуются волны, распространяющиеся во все стороны. Для восприятия зву-
ка нашим слухом нужна среда, по которой бы передавались колебания звучащего
тела.
Звуки передаются не только воздухом, но и твердыми телами, жидкостями. Так,
звуки далеко идущего поезда скорее можно услышать, приложив ухо к рельсам. В
зданиях звуки распространяются по железным трубам, бетонным балкам и т. п. В
различных телах звук передается с разной скоростью. В воздухе при нуле граду-
сов звук за секунду пролетает 332 метра. С повышением температуры на один
градус скорость его увеличивается на 60 сантиметров в секунду. В легких газах
звук распространяется еще быстрее. В водороде его скорость равна 1270 метрам
в секунду, т. е. почти в четыре раза быстрее, чем в атмосферном воздухе. В
углекислом газе, наоборот, звук летит со скоростью лишь 258 метров в секунду;
в воде распространяется в четыре с половиной раза быстрее, чем в воздухе -

1450 метров в секунду. Вода отлично проводит звук: аквалангисты и водолазы
под водой хорошо слышат звуки, доносящиеся с берега или с судна, с которого
они спустились в морскую пучину. Еще скорее звуковая волна распространяется в
металле: в чугуне, например, в 10,5 раза быстрее, чем в воздухе, - 3570 мет-
ров в секунду, а в железе еще быстрее - 5000 метров в секунду.
В пористых, эластичных материалах звук затихает, не распространяется. Такие
материалы широко используются при строительстве домов для улучшения звукоизо-
ляции. Изучая звуки, ученые вынуждены строить особые звуконепроницаемые каме-
ры с очень толстыми стенами, обитыми специальными материалами.
Волновые движения воздуха имеют вид шаров с неодинаковой плотностью возду-
ха. Весь воздух колеблется от них, насыщен невидимыми звуковыми шарами. Они
пересекают друг1 друга в самых разнообразных направлениях. Если бы звуковые
волны можно было видеть, то перед нами открылась бы фантастическая картина
испещренной шарами атмосферы. И все же есть места, где звуков нет. Поместите
будильник со звучащим звонком под стеклянный колпак и начните выкачивать из
него воздух. Звучание станет тише и, наконец, исчезнет, хотя молоточек бу-
дильника и будет биться о колокольчик. Но это под колоколом без воздуха. Где
же нет воздуха в природе? На Луне! Там нет атмосферы, нет воздуха, газов, нет
звуков. Там по-настоящему царит тишина и рядом стреляющую пушку можно обнару-
жить разве только по сотрясению лунной поверхности. Таких миров во Вселенной
великое множество, но нам пока не дано возможности в них пребывать.
На елке внизу ствола торчит сухой длинный сук. Оттянем его книзу и быстро
отпустим. Возвращаясь в первоначальное положение, он задрожит, начнет вибри-
ровать, воздух заколеблется, от сука побегут во все стороны волны шарами, и
мы услышим низкое гудение. Вибрация сука хорошо видна. Теперь отрежем кончик
сука, сделаем его короче и вновь оттянем и отпустим. Сук завибрирует быстрее,
а звук получится тоньше, или, как мы говорим, выше, пока, наконец, он вновь
не исчезнет, хотя сук и будет колебаться: звук, издаваемый им, слишком высок
и тоже не улавливается нашим слухом.
Заметим, что медленные колебания мы улавливаем как низкие тона, а быстрые -
как высокие, т. е. высота звука зависит от частоты колебаний. Многие звуки мы
не слышим. Они для нас недосягаемы. Мы глухи к ним и не подозреваем об их су-
ществовании, находясь в их окружении. Наш слух способен улавливать звуки в
диапазоне от 10-20 до 15000-20000 колебаний в секунду. Одно колебание в се-
кунду составляет один герц (Гц) ; тысяча колебаний в секунду - килогерц, или
кГц. Самые низкие звуки называются инфразвуками, самые высокие - ультразвука-
ми. Ультразвуки обладают интересными свойствами. Они проникают через массив-
ные твердые тела, нагревают их, ускоряют протекающие в них процессы, вызывают
кристаллизацию, распыляют твердые тела, образуют стойкие эмульсии, осаждают
дым в топках, разрушают красные кровяные тельца, губят птиц, рыб, насекомых,
бактерий. Действие инфразвуков изучено слабее, но и они влияют на организм.
Громкость звука зависит не только от силы, с которой колеблется звучащее те-
ло, но и от физиологии слуха. Люди обладают различной чувствительностью слу-
ха, разной способностью к восприятию высоких и низких звуков. Человеку с по-
ниженной чувствительностью к высоким или, наоборот, к низким тонам они будут
казаться очень слабыми. Сила звука - его громкость - зависит от амплитуды ко-
лебания тела. Так, если сильно ударить молоточком по камертону, то амплитуда
его колебаний будет больше.
Звуки одного и того же тона сильно отличаются друг от друга по качеству
или, как говорят музыканты, по тембру. Голос - речь и пение - каждого челове-
ка имеет своеобразный оттенок, тембр, музыкальность. Он настолько специфичен,
что редко бывает одинаковым у разных лиц. Сильно отличается тембр и в музы-
кальных инструментах на одном и том же тоне. Так, скрипка, флейта, рояль, го-
бой, балалайка, гитара - каждый заучит по-своему. Различен и тембр голосов

птиц, зверей, насекомых. Даже у животного одного и того же вида он неодинако-
вый. Тембр звука объясняется множеством дополнительных, а также отраженных от
звучащего тела звуковых волн, которые сопутствуют основному тону. Кроме того,
его создают и так называемые стоячие волны, возникающие от сочетания бегущих
и отраженных волн.
Таким образом, в любом музыкальном инструменте, звуковом аппарате организма
происходит сочетание сложных, с различными частотами, звуковых колебаний. До-
полнительные источники звука, сопутствующие основному и имеющие колебания в
несколько раз большие, чем основной тон, называются обертонами. Они придают
оттенок звукам.
Звуковая волна, дойдя до поверхности какого-либо тела, отражается от него.
Вообще, все окружающие нас предметы, даже облака, могут отражать звуки. Если
отражающий предмет далеко, то мы слышим повторение звука, его отражение -
эхо. Угол отражения звука равен углу его падения. В помещениях, в пещерах, в
тесных ущельях звуки исчезают не сразу, а живут еще некоторое время, отража-
ясь от окружающих предметов. В помещениях, заполненных людьми, многочисленны-
ми предметами, звуки будут глухими, слабыми.
И еще одна особенность звука. Если заставить звучать одну из струн гитары,
то можно услышать звучание струны находящегося рядом рояля, настроенной на
такой же тон. Это явление называется резонансом. Еще легче его наблюдать на
двух одинаково настроенных инструментах. Резонанс можно вызвать и вообще
громким звуком, когда резонировать будут тела, «настроенные» на другую волну.
Громко крикнув возле рояля или ударив рядом с ним молотком по полу, можно за-
ставить звучать многие струны инструмента. Это явление называется вы-
нужденным резонансом. Звуковой и вынужденный резонансы я не раз наблю-
дал в природе и на живых организмах. Звук мотора автомашины, пролетающего са-
молета, вызывая вынужденный резонанс звуковых аппаратов, возбуждает пение ци-
кад, некоторых кобылок и даже лягушек.
Наука о звуке - акустика - разносторонняя и сложная, как все науки, особен-
но пристальное внимание привлекает в последние десятилетия. Недавно из нее
выделилась наука, изучающая звуки, издаваемые организмами, - биоакустика. Не
так давно состоялся международный биоакустический конгресс, на котором было
заслушано множество интересных докладов. Но ученых-биоакустиков немного. Мир
же обладающих голосами животных велик и многообразен и предоставляет обширное
и почти неисчерпаемое поле деятельности для охотников с магнитофоном. Пока
что ряды их ничтожно малы, магнитофон как инструмент для познания природы ис-
пользуют буквально единицы. А ведь это увлекательнейшее занятие! Природа-
целитель делает человека благороднее, целеустремленнее, красивее. Она - ис-
точник творческого вдохновения. Но общение с нею становится счастьем только
для тех, кто нашел с нею какую-либо осознанную связь: путешествия, рыболовст-
во, сбор ягод, грибов, насекомых, растений, минералов, охота с фотоаппаратом.
И, наконец, - охота за голосами животных. Ей принадлежит ближайшее будущее.
Биоакустика уже взята на вооружение учеными. Без знания образа жизни живот-
ных нельзя определить положение каждого вида в природе и узнать его отношение
к практической деятельности человека. Нельзя без проникновения в тайны живот-
ных управлять их миром, над чем все чаще и чаще приходится задумываться в
связи с огромным ростом населения земного шара. И здесь биоакустика занимает
почетное место. Познание звуковой сигнализации животных, проникновение в тай-
ны их языка, расшифровка кода их коммуникаций позволяют глубже проникнуть в
изучение образа жизни того или иного вида. Во многих научных учреждениях сей-
час разрабатываются способы привлечения с помощью звуковых сигналов таких
вредных насекомых, как азиатская саранча. Надо полагать, что рано или поздно
промышленность выпустит замечательные акустические приспособления для борьбы
с недругами человека. Открылась перспектива уничтожения вредных насекомых при

помощи аппаратов, имитирующих брачные звуки.
Некоторые ученые уже предлагают с помощью хитроумных приспособлений глушить
брачные сигналы вредных насекомых, препятствуя таким путем процессу оплодо-
творения и размножения. Это в какой-то мере поможет заменить яды, применяю-
щиеся для борьбы с вредными животными. Замена же ядов - одна из самых важней-
ших проблем охраны природы от загрязнения. Яды, уничтожая вредных животных,
губят и полезных, нарушая тем сложные связи, установившиеся в природе, отрав-
ляют почву, изменяют протекающие в ней процессы, отравляют и растения, а че-
рез продукты питания - и людей, способствуя росту заболеваний жителей индуст-
риального века.
Не так давно охота за голосами была доступна лишь немногим. Магнитофоны
стоили дорого, были сложны в обращении. С появлением транзисторных магнитофо-
нов, питаемых сухими портативными батареями, открылись большие возможности в
охоте за звуками природы. Сейчас магнитофон прочно вошел в быт, множатся и
ряды охотников за голосами. Итак, первое условие для охоты с магнитофоном -
портативный аппарат, работающий на сухих батарейках. Популярность транзистор-
ных магнитофонов привела к тому, что вскоре было создано великое множество
систем звукозаписывающих аппаратов, разобраться в достоинствах и недостатках
которых затруднительно начинающему любителю.
Ныне промышленность выпускает многочисленные аппараты для записи звуков.
Кроме качества звука, важны сравнительно малые габариты и небольшой вес, к
тому же предпочтительны магнитофоны, легче переносящие невзгоды путешествий,
колебания температуры, тряску, обладающие выносным, на длинном шнуре микрофо-
ном, приспособлением для защиты записи от ветра. Магнитофоны с каждый годом
все больше и больше совершенствуются, и можно не сомневаться, что в будущем
они будут обладать качествами, о которых мы пока можем лишь мечтать, в част-
ности, он будет способен вести запись с большого расстояния, что особенно
важно охотнику за голосами животных. Пока же такого магнитофона нет, будем
довольствоваться лучшими из имеющихся, тем более, что угнаться за постоянно
вводимыми усовершенствованиями трудно.
Насекомые-
музыканты
Скоро гости к тебе соберутся,
Сколько гнезд понавьют - посмотри!
Что за звуки, за песни польются
День-деньской от зари до зари!...
И. Никитин
Выйдите в ясный летний день за город, прислушайтесь. Всюду вы услышите жуж-
жание и потрескивание крыльев, стрекотание крошечных скрипок, топотание но-
жек, скрежетание челюстей великого множества обитателей природы. Весь этот
многоголосый оркестр представляет собой не что иное, как разговор насекомых.
По богатству тонов они сильно уступают прославленным музыкантам нашей планеты
- птицам, зато превосходят их по великому многообразию музыкальных аппаратов.
Однако наше ухо улавливает далеко не все звуки, издаваемые насекомыми. По-
давляющее большинство их недоступно нашему слуху, и до нас доходит лишь малая
частица звуковых сигналов шестиногих музыкантов.
Как же разобраться в многообразии песен насекомых?
Большинство насекомых одиноки и не испытывают от своего отшельнического об-
раза жизни неудобства. Но иногда объединяются в скопления, предпринимая мас-
совое переселение или же в предвидении брачного сезона. Насекомые, собираю-
щиеся в такие скопления, обычно умеют издавать призывные сигналы. Стрекотание

крыльев, жужжание и щелкание ими - не что иное, как извещение о себе, объяв-
ление о желании встретиться, объединиться, составить общий хор. Склонность к
звуковым позывам больше свойственна мужской половине шестинохюй братии нашей
планеты. У кобылок (рис. 337), сверчков, кузнечиков, цикад, многих жуков и
мух призывные песни издают только самцы.
Рис. 337 - Кобылка Хортиппус, поющий самец
Такое, с точки зрения человеческой, неравномерное распределение дарований
биологически вполне оправдано. Поющее насекомое подвергается большей опасно-
сти, его легче обнаружить врагу, ему труднее сохранить жизнь. И, тем не ме-
нее, опасность, которой подвергаются певцы, оправдана, а убыль самцов воспол-
няет их полигамия.
Самцы поют и для себя, когда им надо собраться вместе для многоголосых хо-
ровых состязаний. Так ведут себя певчие цикады. Большими скоплениями, по не-
сколько сот тысяч, собираются в низких горах пустынь Семиречья сверчки, часто
они заселяют один из распадков и всю ночь напролет безумствуют в быстром и
беспрерывном темпе пения. Хором поют не только цикады, сверчки и кузнечики.
Слаженно поют и водяные клопы родов Сигара и Калликорикса. Способность к син-
хронизированному пению этих насекомых в известной степени отражает их общест-
венные связи. У этих клопов отмечены два типа звуков - точащие и чирикающие,
которые возникают при одновременном или переменном движении звуковых аппара-
тов обеих сторон тела. Что-то подобное хоровому пению существует и у многих
кобылок. Здесь стрекотание предназначено не только для призыва самок, но и
для того, чтобы каждый участник ансамбля, ориентируясь на пение соседей, мог
придерживаться своего определенного участка - закрепленной за собой террито-
рии. В результате такого упорядоченного размещения кобылок вся большая поля-
на, участок степи, леса, луга как бы размежеван на отдельные участки, между
которыми постоянно поддерживается связь. Кобылка, разыскивая для себя свобод-
ное местечко, чтобы избежать недоразумений, посылает особые звуковые сигналы,
как бы оповещая законных владельцев территорий о своих вполне мирных намере-
ниях.
У некоторых прямокрылых собственная территория строго охраняется от посяга-

тельств самцов своего вида. Вместе с тем почти рядом могут оказаться, мирно
распевая, насекомые разных видов. Они относятся терпимо друг к другу, конку-
ренции между ними нет. Заявление о праве на закрепленный участок пением, как
известно, свойственно и певчим птицам.
Кажущееся однообразным пение насекомых в действительности довольно сложно.
Не улавливаемые нашим слухом многочисленные нюансы пения имеют различное зна-
чение, о котором мы имеем пока лишь отдаленное представление. Так, у некото-
рых сверчков подмечено шесть типов сигналов, связанных только с процессом
размножения, и они гораздо сложнее разнообразных звуковых сигналов у амфибий,
рептилий и даже многих птиц. У знаменитой своей продолжительностью развития
(семнадцать лет!) цикады, обитающей в Новом Свете, энтомологи обнаружили че-
тыре типа звуков: пение скопления, созывающее самцов и самок в одно место,
два типа брачных песен и протестующее карканье, которое издает раздраженная
особь.
Особенно сложен звуковой ритуал ухаживания у насекомых. Один из ученых за-
писал на магнитофон около 500 различных типов звуков, издаваемых кузнечиками.
Однако расшифровать их чрезвычайно трудно.
Наиболее сложен язык насекомых, живущих обществами, - ос, пчел, муравьев,
термитов. Сложные формы взаимных отношений, разделение труда, многообразие
деятельности наложили отпечаток и на способы общения и сигнализации этих уди-
вительных созданий. В этом древнем обществе сложилась своя, совершенно осо-
бенная сигнализация, о которой мы только теперь начинаем догадываться, рас-
шифровав лишь ничтожную часть этой сложной системы. Звуки здесь занимают вто-
ростепенное значение, уступая языку движений, запахов, жестов. К большому со-
жалению, подавляющее большинство звуковых сигналов недоступно нашему слуху, и
расшифровка языка общественных насекомых станет успешной лишь тогда, когда
исследователи применят сложные специально сконструированные приборы, улавли-
вающие ультра- и инфразвуки.
Муравьи-листорезы, использующие в качестве орудия труда своих личинок для
сшивания листьев при постройке из них гнезд, попав в положение, из которого
не могут самостоятельно выбраться, усиленным стрекотанием привлекают
на помощь соплеменников. Если муравей завален почвой, то его легко разыски-
вают и откапывают. Другие стрекочущие звуки этих муравьев вызывают тревогу и
мобилизацию всего населения муравейника.
Звуковая сигнализация наиболее подробно прослежена у пчел и хорошо известна
многим пчеловодам. Известный знаток сигнализации пчел, открывший так называе-
мые пчелиные танцы, К. Фриш считает, что язык этих насекомых находится на бо-
лее высоком уровне, чем средства общения птиц и млекопитающих, исключая чело-
века. По-видимому, то же самое можно сказать и про муравьев, образ жизни ко-
торых гораздо сложнее, чем у пчел, а также про термитов, или, как их называ-
ют, «белых муравьев». Когда в начале лета в особых ячейках выводятся молодые
пчелиные матки, они долгое время не выбираются из них, так как их может убить
старая матка. В это время они издают характерные квакающие звуки. Пчеловоды
объясняют эти звуки как обращение молодых маток к старой матке с просьбой
разрешить им выйти. Старая матка, возбужденно бегая по сотам, отвечает на
сигналы характерными звуками. Вскоре весь улей начинает по особенному петь,
что и служит сигналом предстоящего вылета роя. Множество разнообразных звуков
издают пчелы, вылетевшие из улья роем. Весьма своеобразные громкие воющие
звуки пчелы издают, когда у них отбирают матку. Писк пчелиной матки, вероят-
но, возникает при помощи движений брюшка и крыльев. У пчел известны, по мень-
шей мере, десять хорошо различимых звуковых сигналов, хотя они сами якобы не
способны различать их и при помощи антенн ощущают только сотрясение субстра-
та.
Звуковые сигналы пчел недавно были изучены в Институте зоологии Академии

наук Украины. Ученые использовали специальные магнитофоны, осциллографы и
другие точные физические приборы. Оказалось, что пчелы пользуются и не слыши-
мыми для человека звуками. Они очень короткие, длится каждый примерно 16 ты-
сячных долей секунды. И в течение секунды пчела может произвести их множест-
во . И, что интересно: чем дальше источник меда, тем с большей частотой следу-
ют друг за другом эти короткие звуковые сигналы. Скоростная съемка помогла
выяснить, как возникают эти пчелиные звуки. Оказывается, пчелы, легко взмахи-
вая сложенными на спине крыльями, чуть приподнимая и разводя их в стороны,
вызывают колебания воздуха. Эти звуки помогают и разговаривать пчелам в тем-
ноте улья. Различен и тембр жужжания крыльев медоносной пчелы, что, судя по
всему, также служит сигналом определенного назначения.
Пчеловоды хорошо знают песню крыльев при роении семьи, оставшейся без мат-
ки , жужжание пчел, сражающихся с врагом, и т. п. Пчела, перелетающая с цветка
на цветок в поисках нектара, жужжит спокойным низким тоном, совсем не похожим
на сердитое жужжание сильно встревоженного улья. Звуки жужжания заметно меня-
ются с ростом семьи. Некоторые пчелы усиленно жужжат только после захода
солнца и перед его восходом. Наблюдательные пчеловоды по тону жужжания крыль-
ев своих пчел предсказывают погоду. Все это говорит о том, что звуковая сиг-
нализация медоносной пчелы богата и далека от полного раскрытия,
Столь же, по-видимому, различен и язык шмелей, муравьев и термитов. Не бу-
дет преувеличением сказать, что мир песен большинства насекомых недоступен
нашему слуху, скрыт от нашего восприятия. Мы ходим среди неутомимых певцов
как глухие, не различая голосов, лежащих в диапазоне инфра- и ультразвуков.
Широко используют в своей жизни ультразвуки общественные насекомые, а среди
них в первую очередь - муравьи. Недавно установлено, что из ульев медоносной
пчелы почти непрерывно исходят ультразвуки. В последнее время ультразвуки об-
наружили у цикад, комаров, кобылок, кузнечиков, клопов и многих других насе-
комых. Мир ультразвуков только начал открываться перед учеными. Пение этих
созданий гораздо разнообразнее, чем оно кажется нам, и многие из тех, кого мы
считаем безголосыми, обладают обширными музыкальными способностями.
Мир насекомых слагается из разнообразнейшего количества видов. Каждый вид -
творение многих миллионов лет развития органической жизни на земле. Он при-
способлен к определенной обстановке и может жить без ущерба для своего суще-
ствования только в ней. Он - детально отработанная система и старается сохра-
нить свою самостоятельность. Виды, не следовавшие этому правилу, потеряли
свою самостоятельность, были поглощены, растворились и исчезли. Близкие виды,
относящиеся к одному роду, не смешиваются. Этому препятствует большей частью
строго соблюдаемый свадебный ритуал, которому подчиняются вступающие в супру-
жество пары. И в этом ритуале громадную роль играют звуковые сигналы. Они оз-
начают не только поиск, но и не менее важный вопрос «Кто ты?». Вот почему да-
же песни у близких видов, не говоря уже о видах далеких, хорошо отличаются.
Как известно, каждое животное или растение на земном шаре занимает строго
определенную территорию обитания, которая заселена в соответствии с условиями
как действующими, так и исторически сложившимися. Есть виды, широко распро-
страненные и узко распространенные. В том случае, когда вид занимает обширную
территорию, он на различных ее участках распадается на подвиды и расы. Оказа-
лось , что на различных участках своего ареала насекомые одного и того же вида
поют по-разному, то есть сигналы их имеют разнообразные местные диалекты
(почти так же, как и у человека). Установлены местные диалекты и для медонос-
ной пчелы.
В общем, оценивая песенные способности насекомых, мы можем заметить, что
эти крайне разнообразные существа используют незначительное число нот, но
достигают эффекта сигнализации благодаря различному темпу песни, чередованию
коротких звуков с длинными, коротких пауз с продолжительными. Их язык в ка-

кой-то мере может быть сравнен с сигнальным барабаном некоторых африканских
племен.
Охота за
голосами
Тот, кто любит природу, всегда старается принести домой какую-нибудь ее
частицу: рисунок, фотографию, сучок, поразивший воображение своей необычной
формой, интересное растение, насекомое. Нельзя ли принести домой и звуки при-
роды?
В городе в обстановке так называемого городского, или индустриального, шума
так отрадно прослушать симфонию природы! Не отправиться ли на охоту за голо-
сами природы, вооружившись магнитофоном и терпением и, как во всяком деле,
желанием. Охота эта сложна, если ею заняться серьезно, зато как увлекательна!
Удачно записанная песня соловья, тревожный крик чибиса, нежное бормотание то-
кующего тетерева, тихий переговор кобылок зимой напомнят нам и таинственный
лес, и просторы степей, и аромат нагретой солнцем хвои, и запах полевых цве-
тов .
Прежде чем отправиться на охоту, испытайте магнитофон с изготовленными к
нему приспособлениями на домашних животных. Куры, гуси, индюки - неплохой
объект. Дайте прослушать записанное самим исполнителям. Иногда птицы не узна-
ют своего голоса, хотя нам воспроизведение его кажется удачным. И не удиви-
тельно : многие частоты недоступны нашему слуху, и магнитофон их не уловил. По
недавно проведенным исследованиям, звуки песен некоторых птиц достигают час-
тот 50 000 Гц. Так что мы слышим в песне птиц далеко не все. Частично мы глу-
хи к ним!
Хорошо познакомьтесь с особенностями вашего магнитофона, его «нравом». Нау-
читесь правильно пользоваться магнитофоном в соответствии с индикатором уров-
ня записи, точно узнайте, когда, на каком уровне записи возникают искажения в
записи. В разных магнитофонах она может быть различной: у одних искажения
возникают, едва только индикатор приближается к началу перегрузки, у других -
при явной перегрузке. Это обстоятельство особенно важно, так как охотнику за
голосами почти всегда приходится «выжимать» из магнитофона запись на как мож-
но более высоком уровне.
Охоту за голосами, прежде всего, нужно начать с поисков тишины. А ее найти
в наше время бурного развития техники нелегко. В лесу, в поле, в горах ревут
машины, грохочут поезда, в воздухе рокочут самолеты, на реках - лодочные мо-
торы. Трудно найти тишину, а без нее невозможно записать голоса птиц, зверей,
насекомых. Поэтому для охоты с магнитофоном выбирайте глухие места, а, запи-
сывая , не теряйте над собой слуховой контроль: кроме того звука, за которым
охотитесь, замечайте и другие, посторонние. Контроль над собой вырабатывается
тренировкой. И даже несмотря на некоторый опыт, увлекшийся охотник, работая с
магнитофоном, в самый ответственный момент не замечает, как над головой про-
летел самолет. Гул его моторов досадно отложился невидимым следом на магнит-
ной ленте. Если же в запись вклинились другие звуки поля и леса, это только
обогатит ее: песню соловья, кузнечика, цикады не испортит доносящееся издале-
ка кукование кукушки и т. п.
Слабые звуки хочется записать как можно громче. Регулятор записи поставлен
на крайний предел, стрелка индикатора записи зашкалилась - и запись получи-
лась искаженная. Поэтому, если позволяет обстановка, полезно записать звуки
на разном режиме. А еще лучше приблизить магнитофон к источнику звука, хотя
это и нелегко.
Враг охотников за голосами - ветер. Особенно, когда шумят травы и деревья.
Даже небольшое его дуновение при воспроизведении записи звучит, как ураган.

Матерчатый чехол на проволочном каркасе, который вы наденете на микрофон, ус-
мирит небольшой ветер. Можно смастерить также конус из листового поролона.
Там, где громко шумит ручей, особенно в горах, охотиться за голосами нельзя,
даже если подняться по горному склону над шумным потоком на значительную вы-
соту.
Не отправляйтесь за голосами компанией: чем больше людей, тем больше шума.
Но помощник подчас необходим. Только научитесь объясняться с ним знаками. Не-
желательна и собака, особенно пустолайка. На охоте всегда носите магнитофон
готовым к включению, чтобы можно было в любой момент записать неожиданно про-
звучавший короткий звук. Микрофон нельзя держать в руках, его лучше посадить
на палку, отдаляя во время записи от магнитофона. Иначе микрофон передаст шум
работы электромотора, шипение протягиваемой из кассеты в кассету ленты, дыха-
ние человека, шорох его одежды и т. п. Особенно необходима эта «удочка», как
ее называют охотники за голосами, при записи песен насекомых. Находясь в од-
ном или полутора метрах от поющего насекомого, к нему на удочке можно поднес-
ти микрофон вплотную. Но во время записи надо следить, чтобы ни палочка, ни
шнур, ни сам микрофон не прикасались к окружающим предметам. Еще лучше палоч-
ку с микрофоном положить рядом с поющим насекомым. Бывает часто, что едва
охотник за голосами приблизится к поющему насекомому, как оно тотчас смолка-
ет, упорно не возобновляя прерванную песню. Упрямцев можно заставить петь,
если громко постучать камешками друг о друга или провести острием по расчес-
ке, или даже, положив на расческу тонкую бумагу и приблизив ее к губам, что-
нибудь пропеть. Звуковые раздражители возбуждают певцов, и они вновь предают-
ся музыкальным соревнованиям. Когда охотнику сопутствует удача, бывает осо-
бенно досадно, если некстати закончилась пленка или иссякли батарейки. Поэто-
му о запасе их следует побеспокоиться заранее; полезно иметь и небольшой ак-
кумулятор .
Обязательно регистрируйте записи, в которых отмечайте номер катушки с запи-
сью, время и место записи, запись какого животного записана, и все остальное,
могущее иметь значение для последующего использования записи.
Теперь о самом главном. Чтобы записывать голоса животных, надо знать приро-
ду, понимать ее, быть знакомым с ее обитателями. На первых порах эта охота
заставит вас часто заглядывать в книги. Все правильно: без книг не обойтись в
любом творческом деле. Совершенно не обязательно знать название животного,
голос которого записан. Если птица, зверь незнакомы, надо в журнале регистра-
ции тщательно описать их форму, размер, окраску. Птиц можно определять по
внешнему виду, пользуясь известными руководствами по орнитологии.
Сложнее с насекомыми. Их очень много, они отличаются мелкими признаками.
Поэтому поющее насекомое должно быть обязательно изловлено, умерщвлено и на-
колото на булавку. Часто бывает, гораздо легче записать голос какого-либо ос-
торожного сверчка, чем изловить его. Поэтому нередко, прежде чем начинать за-
пись, пытаются поймать певца, что не мешает последующей записи, так как по-
ющих насекомых немало в одном и том же месте. Кстати, многие насекомые непло-
хо поют и в садочке, хотя в нем и не столь голосисты, как в природе.
Насекомые, особенно громко поющие, - сверчки (рис. 338) , кузнечики (рис.
339), цикады (рис. 340) - очень осторожны и воспринимают незначительные со-
трясения почвы, издалека угадывая приближение крупного животного - потенци-
ального врага. Попробуйте подобраться к такому распевающему солисту. Он тот-
час замолкает, как только вы приблизитесь к нему и, сколько бы вы ни стояли,
стараясь не шелохнуться и затаив дыхание, он будет молчать. Ничтожнейшее со-
трясение почвы, возникающее от биения сердца человека, улавливается замолк-
нувшим музыкантом. Весьма вероятно, что, кроме того, от человека исходят
ультразвуки в результате деятельности его органов: движения по сосудам крови,
перистальтики кишечника, мышечного напряжения, хруста суставов и т. п. В пус-

тыне, когда воздух звенит от многоголосого хора поющих сверчков или кузнечи-
ков, даже очень осторожно идущий человек все время вокруг себя создает зону
молчания. В самый разгар песен она уменьшается до десяти метров в диаметре,
при угасании концертов насекомых увеличивается до пятнадцати-двадцати.
Рис. 338 - Сверчок Рис. 339 - Кузнечик Рис. 340 - Певчая
Гриллюс Теттигония, самец цикада Цикадетта
Интересно, что сверчки и кузнечики смолкают на всю ночь вокруг установлен-
ного бивака, хотя все члены экспедиции спят безмятежным сном. Очевидно, чут-
кие певцы отлично ощущают и спящего человека, предпочитая возле него молчать
или удалиться подальше. Так реагируют насекомые на присутствие непрошеных
гостей везде, в чем автор убедился во время своих многочисленных путешествий
по степям и пустыням Средней Азии. Правда, в иные дни, в разгар пения, осо-
бенно в больших скоплениях поющих сверчков, после жаркого дня насекомые менее
осторожны и иногда, оглушенные всеобщим неистовством музыкального состязания,
позволяют запечатлеть себя даже на фотопленку, не смущаясь вспышками импульс-
ной лампы.
Рис. 341 - Медведка
У громко поющих насекомых, сверчок ли это, кузнечик, цикада или медведка
(рис. 341), интересна особенность звучания голосов. Приближаясь к певцу, все-
гда трудно сказать, где он находится. Его песня, кажется, несется отовсюду, и
лишь когда певец очутится позади, метрах в трех-пяти, видишь свою ошибку и,
возвращаясь, вновь начинаешь поиски. Для того, чтобы подобраться к такому по-

ющему насекомому, я старался всегда идти боком, повернув к источнику звука
одно ухо. Но лучше всего искать вдвоем. Став друг от друга метрах в десяти и
протянув руку к предполагаемому источнику звука, оба ловца тихо, с частыми
остановками во время перерывов в пении, продвигаются к сверчку, пока не по-
дойдут к нему почти вплотную.
Записывайте не только песни. Интересны все звуки, все голоса, издаваемые
животными. Записывать их - значит изучать животных. Постепенное знакомство с
ними позволяет проникать в жгучую тайну языка животных, их звуковой сигнали-
зации.
Берегите свои записи, свою фонотеку. Прежде всего, перемотайте записанную
пленку так, чтобы она легла ровно, аккуратно, магнитным слоем внутрь. Храните
ее в картонных футлярах, сложенных в полиэтиленовые мешочки, в вертикальном
положении, при температуре не ниже 10 и не выше 30 градусов и при относитель-
ной влажности воздуха 50-60 процентов. Не оставляйте ленту под солнечными лу-
чами и вблизи отопительных приборов. Для восстановления эластичности ленту
необходимо выдержать некоторое время во влажном месте. В противном случае она
может покоробиться. Нельзя хранить ленту вблизи скопления железа, возле элек-
тромагнитов, электромоторов, транзисторов - она может размагнититься. Перепи-
шите свои трофеи на другую пленку, исключив все ненужное, пронумеруйте катуш-
ки с лентами, составьте к ним пояснительный текст, каталог. Но оригиналы за-
писей не уничтожайте - они всегда пригодятся. Каждая перезапись в какой-то
степени получается хуже качеством.
Для перезаписи не обойтись без второго магнитофона. Его можно взять на вре-
мя из прокатного пункта. На нем, особенно на таком, на котором можно вести
запись с так называемым наложением звука, можно, записав, допустим, пение со-
ловья, на него дополнительно наложить текст пояснения. Перезапись лучше вести
на той же скорости, на которой записан материал. Звуковой монтаж можно сде-
лать и без перезаписи, склеивая соответствующие куски магнитофонной ленты. Но
тогда будут испорчены ценные записи оригинала, которые, может быть, пригодят-
ся для дальнейших разнообразных композиций. Монтировать записи склеиванием
ленты можно только при однодорожечной записи. На одну и ту же ленту при нор-
мально работающем магнитофоне можно сделать несколько тысяч повторных запи-
сей, предварительно стерев предыдущую, без ухудшения качества звука, следова-
тельно , и воспроизводить множество раз записанное. Поэтому ленты с бракован-
ными и неудачными записями можно вновь пускать в дело.
Попробуйте из ваших материалов составить тематическую запись, например,
«Звуковая сигнализация ворон», «Весенние голоса леса», «Песни насекомых»,
«Голоса домашних животных», «С магнитофоном по зоопарку». Запись может быть
составлена и по территориальному принципу: например, «В горах Тянь-Шаня (го-
лоса животных)», «В пустыне Каракум» и т. п. Если такая запись составлена вы-
разительно , ее можно предложить для передачи по радио. Подобные записи могут
служить превосходным учебным пособием по биологии для школ, биологических фа-
культетов высших учебных заведений. Во всех странах на этом поприще уже рабо-
тает немало энтузиастов.
В бывшем СССР большую коллекцию записей голосов птиц сделал научный сотруд-
ник Института биофизики АН СССР Б. Вепринцев. Многие его охотничьи коллекции
записаны на пластинках. Охотится за голосами птиц и орнитолог А. Мальчевский.
Немало записей голосов животных на пластинках выпущено за рубежом. По данным
зоолога Босуелла, в 1964 году в мире были выпущены грампластинки с голосами
птиц 1214 видов. Британская радиовещательная корпорация опубликовала каталог
таких записей. Он содержит более 100 композиций голосов животных, сделанных
за последние 50 лет в странах мира.
Первая пласгинка Б. Вепринцева вышла в 1960 году. С тех пор было выпущено
еще 15 пластинок его записей. В США в Корнелльском университете, в Англии в

Кембридже, Оксфорде, в Швеции и Франции собраны большие коллекции записей го-
лосов птиц, зверей, рептилий, амфибий, насекомых. В Венгрии существует музей,
в котором вместе с живыми птицами экспонируются записанные на пленку их голо-
са.
Охоте с магнитофоном принадлежит большое будущее. Когда-нибудь будет собран
звуковой атлас животных нашей страны, любители-охотники с магнитофонами со-
ставят основное ядро его создателей. Особенно полезно привлечь к охоте с маг-
нитофоном школьников, юных натуралистов. Право, она гораздо интереснее, по-
лезнее и благороднее перезаписи эстрадной или так называемой поп-музыки, ко-
торой иногда так бездумно увлекается молодежь, транслируя ее на ходу с магни-
тофонов .
В маленькой публикации невозможно рассказать все об охоте с магнитофоном.
Кто по-настоящему заинтересуется этим делом, пусть прочитает еще и другие
книги о птицах, зверях, насекомых, а также книги, имеющие более прямое отно-
шение к охоте с магнитофоном. Обогатившись знаниями по зоологии, охотник с
магнитофоном постепенно проникнется сознательным отношением к изучению языка
животных, его увлечение станет продуктивнее, а трофеи охоты - ценнее. Кроме
того, чтение книг поможет понимать природу в самых широких ее проявлениях.
Голосистый
певец
Рис. 342 - Белолобый кузнечик
После жарких дней, как только наступили сумерки, сразу со всех сторон запе-
ли шестиногие музыканты: двупятнистый сверчок, сверчки-трубачики и кузнечик
Теттигония. И вдруг за густой караганой и таволгой раздалось резкое и призыв-
ное циканье. Оно было очень громким и властным. Я быстро подбежал к кустам с
магнитофоном, наладил его, протянул микрофон в сторону звука. Индикатор сразу
зашкалил; убавил регулятор громкости. Стрелка все равно отклонилась вправо!
Неужели так громка песня? Или неисправен прибор? К досаде, подул ветер. Не-
сколько раз я включал и выключал магнитофон, пытаясь уловить момент относи-
тельной тишины. Кажется, удалось.
Кто же этот голосистый певец? Надо попытаться поймать его. Но пока я гото-
вился к охоте, резкие звуки передвинулись метров на десять к яблоньке, и еще

через минуту пение зазвучало совсем в стороне. Певец был очень энергичен,
подвижен и, наверное, редок в природе. И нелегко ему искать общество себе по-
добных . Все внимание я переключил на слух, зажег фонарик и увидел: на веточке
вишни сидел и трещал крыльями большой белолобый кузнечик (рис. 342). Его ко-
ричневые глаза, как мне показалось, зловеще сверкнули. Раздался щелчок, и го-
лосистый певец скрылся.
Так вот, как ты поешь, белолобый кузнечик! Я издавна встречался с тобой,
видел в коллекциях, а вот песню услышал впервые. Теперь буду ее помнить и не
спутаю ни с какой другой!
Музыкант-
крошка
Пустыня выгорела и высохла; казалось, все живое в ней исчезло или спрята-
лось до весны. Я брожу по сухому руслу дождевого потока среди кустиков тама-
риска , саксаула, селитрянки и присматриваюсь. Вот цветущая курчавка. Над ней
крутятся насекомые. В ее крошечные розовые цветки заглядывают мухи-жужжалы,
крошечные пчелки, какие-то мелкие мушки и даже муравьи-бегунки. Царит тишина.
Изредка долетит крик кобылки савиньи (рис. 343) да тонкий посвист грызуна
песчанки - и больше ничего. И вдруг... легкое, едва различимое стрекотание у
кустика курчавки. Я такое слышу впервые и весь в напряжении - пытаюсь разгля-
деть незнакомца. Мне сопутствует удача; такое же стрекотанье раздается почти
рядом со мной. А вот и сам музыкант - крошечная серенькая кобылка, недалеко
от нее - вторая... Но как к ним подобраться с микрофоном, залезть в гущу пе-
реплетений сухих палочек и колючек? Издали же не записать такой тихий звук.
Придется посидеть, подождать.
Рис. 343 - Кобылка Савиньи
Микрофон привязан к палочке, протянут к месту пения. Вооружился терпением,
жду. Кобылки не торопятся. Сидят, прислушиваются, перекликаются. Медленно
подбираются друг к другу. Им в этой громадной сухой пустыне надо быть рядом,
вместе. Так надежнее. Песня созыва несложна. Это тихий нежный скрип. Прежде
чем начать свою арию, кобылка слегка размахивает ножками, как бы раскачивая

их. В это время звука нет: ножки двигаются, не задевая тела, зубчики не цеп-
ляются за звуковые жилки крыльев, сложенных над телом. Кобылочка как бы при-
меряется , подготавливается к песне. Набрав быстрый темп, раскачав ножки, она
прикасается ими к своей «скрипке». Песня коротка, длится две-три секунды и
неожиданно обрывается. Наконец, один из певцов выбрался на чистое место. Я
подобрался к нему с микрофоном, и он позволил мне запечатлеть свое произведе-
ние на магнитной ленте. Я рад, что кобылки заставили меня ждать. Это помогло
мне подметить детали подготовки к стрекотанию.
Потом весь жаркий день я попусту бродил по пустыне и ничего не нашел в ней
интересного. Только эта встреча оказалась полезной. Спасибо тебе, кобылка!
Энтомология и
наука о жизни
Энтомология - наука о жизни насекомых. Она неотделима от науки о жизни во-
обще, самого сложного, подчас еще неопознанного таинства зарождения, развития
и судеб высшей материи не только на нашей маленькой планете, но и во Вселен-
ной , благодаря которому существуем и мы, Люди, ставшие вершителями ее судеб.
Как подчас бывает трудно определить и предугадать практическую значимость
научного исследования! История науки пестрит примерами, когда, казалось бы,
какое-либо открытие, совершенно далекое от запросов практической деятельности
человека, имеющее чисто теоретический характер, порою даже кажущееся забавой,
неожиданно получало широкое использование в практической деятельности.
Мне не случайно вспомнилась встреча с одним молодым ученым. Давно, более
семидесяти лет тому назад, еще перед Второй мировой войной мы вместе с ним
жили несколько дней в гостиничном номере в Доме ученых города на Неве. Он жа-
ловался мне, что вынужден приехать из Киева, чтобы искать работу, так как
ему, физику, не разрешали заниматься изучением строения атома. Его неудоволь-
ствие мне было близко и понятной, судя по нелегкой судьбе, пережитой моим по-
колением. Я жалею, что не запомнил его фамилию. Если он жив, то сейчас при-
мерно того же возраста, как и я, ныне глубокий долгожитель. И прочтет ли он
эти строки? Многие из тех, кто появился на свет в то время, что и я, ушли из
жизни.
Пути науки неисповедимы. Наука - поиски нового, поиски истины, которую дол-
жен знать человек, особенно той истины, которую он постигает, изучая органи-
ческую жизнь во всех ее проявлениях и которой он обязан своим существованием.
Человек не должен забывать, что самое сложное во Вселенной - это жизнь, и за-
коны, управляющие ею, которые стали ему известны, - лишь ничтожный лучик, ос-
вещающий царство темноты. Человек обязан знать жизнь всех населяющих нашу
планету существ хотя бы ради предупреждения возможной биологической катастро-
фы с самим собой. Ведь сколько видов зарождалось, развивалось, процветало,
приходило в упадок и навсегда исчезало с лика Земли.
Несколько десятилетий назад изучение биологии насекомых относилось к кате-
гории так называемой «чистой» науки, не имеющей решительно никакого практиче-
ского значения, и едва ли не считалось пустым препровождением времени. Теперь
уже никто не сомневается в практической значимости изучения, например, слож-
ных форм брачного поведения насекомых. Именно только благодаря этому направ-
лению ныне открылись новые и очень заманчивые пути борьбы с насекомыми-
вредителями - не при помощи опасных ядов, загрязняющих окружающую среду и от-
равляющих все живое, в том числе и человека, а, прежде всего, с помощью при-
манивания на брачные запахи, звуки, излучения.
Наука постоянно движется вперед, и каждый день приносит новости ее откры-
тий. Пройдет несколько десятилетий, и сведения о жизни насекомых будут умно-
жены в несколько раз, и, как всегда, пытливый и практичный человек извлечет

из них пользу для процветания самого себя.
ЧТО БЫ СТАЛО,
ЕСЛИ Б ИСЧЕЗЛИ
НАСЕКОМЫЕ
Что бы стало, если б исчезли все насекомые на земном шаре? Жизнь на нашей
планете облечена в очень сложные формы. В течение миллионов лет населяющие ее
организмы находились в тесной взаимной зависимости и связи. Эта система зави-
симости и связи ранее существовала в своеобразном подвижном равновесии без
заметных потрясений и катастроф. Но вот появился человек и стал изменять ок-
ружающую его природу. Леса, степи и пустыни, низины и горы он преобразил и
подчинил своим потребностям. Многие виды растений и животных увеличили свою
численность, но гораздо большее число видов стали редкими, а некоторые и во-
все исчезли с лица земли. Сейчас даже трудно вообразить судьбу организмов,
населяющих землю, настолько она быстро изменяет свой облик.
Изменяется и мир насекомых. Действительно, интересно себе представить, что
бы стало, если бы совсем исчезли все насекомые? На наши поля перестали бы на-
падать насекомые, и многие культуры начали приносить большие урожаи. Над ле-
сами перестала бы висеть угроза периодических массовых размножений злейших
вредителей. С лица земли исчезли бы все болезни, передаваемые насекомыми. Но
человек лишился бы такого продукта питания, как мед, и более не увидел бы чу-
десного натурального шелка. Ассортимент лекарств, которыми оперирует медици-
на, намного бы обеднел. Нашей промышленности пришлось бы срочно искать заме-
нитель воска, а также высокосортного лака, получаемого из червецов. А во что
бы превратились наши поля и леса, луга и степи, пустыни и горы! Постепенно
исчезли бы все цветы, и наши глаза уже не радовали бы их яркие краски и чу-
десные формы. Все фруктовые деревья и многие огородные культуры исчезли бы.
Их некому стало бы опылять, а те растения, которые и могли самоопыляться, по-
степенно бы выродились. Питание человека стало бы значительно однообразней,
скуднее. Медицина лишилась бы многих лекарственных растений. Исчезло бы мно-
жество птиц, услаждавших наш слух пением, а также некоторые охотничье-
промысловые птицы. Погибли бы многие другие позвоночные животные: летучие мы-
ши , землеройки, кроты, ежи, барсуки и другие. Долгое время в природе царил бы
хаос. Сорняки, ранее уничтожавшиеся насекомыми, размножились бы в большом ко-
личестве . Вероятно, на земле развелись бы различные мелкие звери, мышевидные
грызуны, ранее вымиравшие от болезней, переносимых насекомыми. Понадобились
бы многие тысячелетия для восстановления какого-то подвижного равновесия в
мире, из которого ушли маленькие создания, игравшие такую важную, но незамет-
ную роль. Земля стала бы пустыней, с однообразной растительностью, без цве-
тов, без аромата, без щебета птиц, неузнаваемо серая, монотонная и непригляд-
ная. И стало бы на ней скучно и безотрадно ее главному жителю - человеку.
Нет, уж лучше пусть живут на Земле все ее жители, и красивые и безобразные.
На нашей планете должно быть место всему, что создано природой, за исключени-
ем явно вредного и опасного, всей органической жизни - этому высшему проявле-
нию материи. Так пусть здравствуют маленькие обитатели нашей планеты и про-
должают жить в человеке любознательность, воображение и чувство восхищения
жизнью.
Этими оптимистическими строчками позвольте мне, читатель, закончить свое
повествование.