/
Author: Верн Жюль
Year: 1898
Text
I
В 35 |верн,ж.
12123 I Ледяной сфинкс
Роман в 2 частях
Жюль Бернъ.
Ледяной сфинксъ.
РОМАНЪ ВЪ ДВУХЪ ЧАСТЯХЪ.
МОСКВА.— 1838.
Дозволено цензурою. Москва, 28 января 1898 года.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
ГЛАВА I.
Острова Кергуэленъ.
По всей вѣроятности, очень многіе, если не всѣ, отнесутся съ боль-
шимъ недовѣріемъ къ этому правдивому разсказу, хотя бы ужъ только
потому, что онъ носитъ далеко необычайное названіе — „Ледяной
Сфинксъ**. Ну, да это все равно; по-моему, онъ заслуживаетъ того,
чтобы познакомить съ нимъ читающую публику. А затѣмъ уже дѣло
читателя вѣрить или не вѣрить разсказчику.
Трудно было бы подыскать для начала этихъ чудесныхъ и въ то же
время страшныхъ приключеній другое болѣе подходящее мѣсто, чѣмъ
острова „Отчаянія1*, какъ назвалъ ихъ въ 1779 году капитанъ Кукъ.
И если сказать правду, то послѣ того, какъ я провелъ на нихъ нѣ-
сколько недѣль въ 1839 г., я съ полнымъ убѣжденіемъ могу подтвер-
дить, что они вполнѣ заслуживаютъ печальное прозвище, которое
далъ имъ знаменитый англійскій мореплаватель. Острова „Отчаянія**—
этимъ сказано все.
На географическихъ картахъ въ большинствѣ случаевъ, вмѣсто остро-
вовъ „Отчаянія**, значатся острова „Кергуэленъ“, небольшая группа,
расположенная подъ 49° 54' южной широты и подъ 69° 6' восточной
долготы. Составители картъ и учебниковъ оправдываютъ себя тѣмъ, что
въ 1772 году французъ, баронъ Кергуэленъ, первый открылъ эти острова
въ южной части Индѣйскаго океана. При этомъ надо замѣтить, что ко-
мандиръ эскадры вообразилъ себѣ, что онъ открылъ новый континентъ
на границѣ антарктическаго океана и только уже го время второй экспе-
диціи узналъ свою ошибку. Вмѣсто континента оказался только неболь-
шой архипелагъ. Но дѣло не въ этомъ, а въ названіи, и я настойчиво
прошу положиться на меня: острова „Отчаянія**—вотъ единственное
вѣрное названіе, подходящее къ этой группѣ изъ трехсотъ остро-
вовъ или, лучше сказать, островковъ, заброшенныхъ далеко въ глубь
громадной водяной пустыни и ведущихъ вѣчную борьбу съ ужасными
морскими бурями, которыми громитъ ихъ Южный Ледовитый океанъ.
Какъ ни печаленъ видъ этихъ острововъ, а и тамъ живутъ люди.
Да чего же лучше? я самъ прожилъ тамъ Цѣлыхъ два мѣсяца, до 2 авгу-
4
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
ста 1839 года, въ Кристмасъ-Гарборѣ, и благодаря этому, число евро-
пейцевъ и американцевъ, составлявшихъ главное ядро населенія остро-
вовъ Кергуэленъ, увеличилось на нѣкорое время однимъ человѣкомъ. Но
я былъ тамъ только случайнымъ гостемъ и, покончивъ съ геологическими
и минералогическими изслѣдованіями, составлявшими цѣль моей поѣздки
на острова „Отчаянія44, съ нетерпѣніемъ ждалъ момента, когда мнѣ
можно будетъ уѣхать.
Портъ Кристмасъ находится на самомъ значительномъ изъ остро-
вовъ этой группы, въ общемъ занимающихъ поверхность въ четыре ты-
сячи пятьсотъ квадратныхъ километровъ, что Составитъ всего половину
поверхности острова Корсики. Гавань считается надежнымъ убѣжищемъ
для судовъ,которыя могутъ подходить къ самой пристани, гдѣ глубина
достигаетъ все-таки четырехъ брасовъ *). Подъѣзжая къ острову съ сѣ-
вера и обогнувъ мысъ Франсуа, надъ которымъ господствуетъ Тэбль-
Мауптъ (Столовая Гора), поднимающійся на тысячу двѣсти футовъ надъ
уровнемъ моря, взгляните на базальтовый сводъ, какъ бы выдолбленный
у оконечности мыса, и вы увидите, узкую бухту, нѣчто въ родѣ фіорда,
защищеннаго островками отъ ярости восточныхъ и западныхъ вѣтровъ.
Дальше въ глубинѣ вырѣзывается Кристмасъ-Гарборъ. Правьте ваше
судно прямо туда, держась на штирбортъ. Дойдя до мѣста якорной сто-
янки, оно можетъ остановиться и па одномъ якорѣ, свободно вращаясь
вокругъ него до тѣхъ поръ, пока бухта не будетъ скована льдомъ.
Вгротемъ, на островахъ группы Кергуэленъ есть еще и другіе фіорды,
цѣлыми сотнями, — такъ изрѣзаны и изорваны ихъ берега въ особенно-
сти на сѣверѣ и на юго-востокѣ. Вся почва архипелага вулканическаго
происхожденія и состоитъ изъ кварца въ смѣси съ синеватымъ камнемъ.
Съ наступленіемъ лѣта землю покрываютъ зеленый мохъ, сѣроватые
лишаи и различныя явнобрачныя растенія. Затѣмъ здѣсь растетъ еще,
въ видѣ кустарника, одно растеніе, похожее на капусту, съ листьями
очень острыми па вкусъ, и которое напрасно стали бы искать въ дру-
гихъ странахъ.
Зато эти дикія неплодородныя скалы какъ нельзя болѣе прихо-
дятся по вкусу пингвинамъ и другимъ разновидностямъ этой породы
птицъ, безчисленныя стаи которыхъ занимаютъ всѣ мало-мальски удоб-
ныя для нихъ мѣста. Въ своемъ пестромъ нарядѣ; представляющемъ
въ общемъ довольно красивое сочетаніе цвѣтовъ желтаго и бѣлаго, за-
кинувъ гордо назадъ голову и размахивая крыльями, съ виду очень
похожими на рукава, эти глупыя птицы издали кажутся цѣлымъ рядомъ
монаховъ, идущихъ въ процессіи вдоль утесовъ.
Таковы орнитологическія богатства острововъ Кергуэлена, и надо за-
мѣтить, что окружающія острова воды населены гораздо лучше. Тамъ
водятся въ изобиліи громадныя нерпы, тюлени, морскіе львы и морскіе
слоны. Охота на этихъ земноводныхъ даетъ очень порядочный зарабо-
токъ предпринимателямъ и это придаетъ группѣ острововъ Кергуэленъ
нѣкоторое значеніе въ торговлѣ и привлекаетъ ежегодно въ портъ Крист-
масъ нѣсколько судовъ.
Въ этотъ день я прогуливался по пристани, какъ вдругъ хозяинъ
трактира, или харчевни, гдѣ я кватрировалъ, остановилъ меня и сказалъ'
) 1 брасъ = 6 англ. фут.
ЛЕДЯНОЙ С Ф И II к с ъ.
5
— Если не ошибаюсь, время начинаетъ вамъ казаться очень длин-
нымъ, мистеръ Джіорлингъ?
Это былъ толстый, высокаго роста американецъ, лѣтъ пятнадцать
уже жившій въ Кристмасъ-Гарборѣ и содержавшій единственную во всемъ
портѣ харчевню.
— Да, и въ самомъ дѣлѣ, длинно, признаюсь вамъ, мастеръ Аткинсъ,
но при этомъ прошу васъ, пожалуйста, не обижаться моимъ отвѣтомъ.
— Никоимъ образомъ, — возразилъ добрякъ.— Мнѣ нѣтъ надобности,
конечно, объяснять вамъ, что за пятнадцать лѣтъ я таки успѣлъ уже
привыкнуть къ такимъ отвѣтамъ точно такъ же, какъ утесы мыса Фран-
суа привыкли къ волнамъ открытаго моря!
— И вы выдерживаете ихъ... такъ же, какъ и онъ?..
— Разумѣется, мистеръ Джіорлингъ! Съ того дня, какъ вы высади-
лись въ Кристмасъ-Гарборѣ и остановились у Фенимора Аткинса подт»
вывѣской „Зеленый Бакланъ", я не разъ говорилъ себѣ: черезъ двѣ
недѣли, если только не раньше, моему постояльцу уже наскучитъ здѣсь,
и онъ будетъ очень жалѣть о томъ, что высадился па островахъ Кер-
гуэлепа...
— И вы ошиблись, мастеръ Аткинсъ, потому что я никогда не жа-
лѣю о томъ, что сдѣлалъ.
— Это хорошая привычка, сэръ!
— Кромѣ того, живя у васъ здѣсь такъ долго, я, конечно, не те-
рялъ времени даромъ и имѣлъ возможность сдѣлать очень интересныя
наблюденія. Я побывалъ вездѣ, гдѣ только можно было побывать, и при-
везу съ собой на родину интересные минералогическіе образцы. Я при-
нималъ участіе въ вашихъ охотахъ на нерпъ и тюленей. Я цѣлыми
часами бродилъ по взморью и какъ свои пять пальцевъ знаю теперь
ваши гоокегуз *), гдѣ пингвины и альбатросы живутъ въ примѣрной
дружбѣ, и, признаюсь вамъ, это очень удивляло и удивляетъ меня и до
сихъ поръ. За обѣдомъ вы не разъ угощали меня мясомъ буревѣстни-
ковъ и, благодаря вапгимъ познаніямъ въ кулинарномъ искусствѣ, а
также и хорошему аппетиту, я всегда съ удовольствіемъ съѣдалъ свою
порцію этой не совсѣмъ обыкновенной дичи. Наконецъ, я никогда не
забуду, съ какимъ радушіемъ меня приняли въ „Зеленомъ Бакланѣ", и
за это я вамъ очень и очень благодаренъ... Но, если только я не ра-
зучился'считать, по-моему, прошло уже цѣлыхъ два мѣсяца съ того дня,
какъ чилійское трсхмачтовое судно „Рёпаз" высадило меня въ Крист-
масъ-Гарборѣ въ самый разгаръ зимы...
— И вамъ хочется, — перебилъ меня содержатель харчевни,— вер-
нуться поскорѣй на вашу родину, которая вмѣстѣ съ тѣмъ и моя, ми-
стеръ Джіорлингъ!.. Вы хотите вернуться въ Коннектикутъ, снова уви-
дѣть Провиденсъ, нашу столицу...
— Разумѣется, мастеръ Аткинсъ, потому что я уже больше трехъ
лѣтъ шатаюсь по свѣту... Надо же, наконецъ, рано или поздно вернуться
домой и пустить корни...
— Э! э! — перебилъ опять американецъ, подмигивая.—Стоитъ только
пустить корни, а тамъ ужъ дѣло кончится тѣмъ, что вырастутъ и вѣтви.
Гнѣзда.
6 ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— Большею частью это такъ и бываетъ, мастеръ Аткинсъ, по я ста-
рый холостякъ, и очень вѣроятно, что собой я и закончу рядъ моихъ
предковъ! Согласитесь сами, что сорокъ лѣтъ не такой возрастъ, когда
могутъ приходить въ голову фантазіи выращивать вѣтви, какъ это, на-
примѣръ, сдѣлали вы, милѣйшій мой хозяинъ... И дерево вышло боль-
шое, красивое...
— Дубъ, и даже зеленый дубъ, если хотите, мистеръ Джіорлингъ.
— И вы были совершенно правы, повиновавшись законамъ природы!
Если природа дала намъ ноги для того, чтобы ходить...
— Она дала намъ и то, на что сѣсть! — перебилъ съ хохотомъ Фе-
ниморъ Аткинсъ. — Вотъ вамъ и объясненіе причины, почему я посе-
лился въ Кристмасъ-Гарборѣ навсегда и живу здѣсь уже пятнадцать
лѣтъ... Я вѣдь здѣсь и женился... и моя Бетси подарила мнѣ десять
человѣкъ дѣтей, а тѣ со временемъ, въ свою очередь, наградятъ меня
внучатами, которые будутъ взбираться ко мпѣ на колѣни, какъ котята..►
— Вы развѣ не думаете вернуться когда-нибудь на родину?
— Въ Вальтимору?.. Что я тамъ буду дѣлать?.. Что я тамъ буду
дѣлать?.. Жить въ горѣ, въ нуждѣ!.. Тогда какъ здѣсь, на островахъ
„Отчаянія", я съ семьей живу отлично и ни разу, слава Богу, не имѣлъ
еще случая приходить въ отчаяніе!
— Разумѣется, мастеръ Аткинсъ, и я отъ души васъ съ этимъ поздра-
вляю и желаю вамъ жить также счастливо и всегда!.. Но, кто знаетъ,,
что будетъ потомъ, и очень возможно, что въ одинъ прекрасный день
у васъ явится желаніе...
— Пересадиться, мистеръ Джіорлингъ!.. Полноте!.. Вѣдь я же вамъ
сказалъ, что я дубъ!.. Ну, такъ попытайтесь пересадить дубъ, когда онъ
до половины врѣзался корнями въ кремнеземъ Кергуэлеповъ!..
Пріятно было слушать достойнаго американца, такъ хорошо аккли-
матизировавшагося на новомъ мѣстѣ и сумѣвшаго такъ хорошо зака-
лить себя въ борьбѣ съ суровымъ климатомъ архипелага. Опъ жилъ
тутъ со своею семьей, какъ пингвины въ своихъ гоокегуз,— его жена,
такая же, какъ и онъ, мужественная женщина; его сыпош>я, всѣ крѣ-
пыши, цвѣтущіе здоровьемъ, не знавшіе никакихъ болѣзней. Дѣла ихъ
шли прекрасно. „Зеленый Бакланъ", прилично обставленный, считалъ
своими кліэнтами экипажи всѣхъ судовъ, китоловныхъ и другихъ, за-
ходившихъ па Кергуэлены. Опъ поставлялъ имъ сало, жиръ, деготь,
смолу, пряности, сахаръ, чай, консервы, виски, джинъ и простую водку.
Что касается сыновей Фенимора Аткинса, то они были плотниками,
парусниками, рыболовами и въ то же время охотились на земноводныхъ,
которыхъ они разыскивали по фіордамъ въ теплое время года. Это были
простые, честные, трудолюбивые люди, покорившіеся своей судьбѣ...
— Словомъ, мастеръ Аткинсъ,— объявилъ я въ заключеніе,— я въ
восторгѣ, что имѣлъ возможность попасть на Кергуэлены... я унесу отсюда
пріятное воспоминаніе, хотя, какъ уже сказалъ вамъ, очень буду радъ
поскорѣе выйти въ море...
— Потерпите немного, мистеръ Джіорлингъ! — сказалъ мнѣ въ от-
вѣтъ философъ - трактирщикъ. — Никогда не слѣдуетъ очень спѣшить
съ отъѣздомъ. Впрочемъ, не забывайте, что скоро наступятъ опять ясные
деньки... Недѣль черезъ пять или черезъ шесть...
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
7
— А пока,— перебилъ я,— горы и равнины, утесы и побережье—все
покрыто толстымъ слоемъ снѣга, и у солнца нѣтъ силы разсѣять мракъ
на горизонтѣ...
— Ну, ужъ это слишкомъ, мистеръ Джіорлингъ! Изъ-подъ бѣлой
рубашки уже проглядываетъ дикій дернъ!.. Иосмотрите-ка хорошенько...
— Ну, ну! зелени не найдешь здѣсь и въ увеличительное стекло!..
Послушайте, Аткинсъ, неужели вы станете отрицать, что здѣсь всѣ бухты
покрыты толстымъ слоемъ льда?.. Хотя августъ въ южномъ полушаріи
и соотвѣтствуетъ февралю сѣвернаго полушарія...
— Согласенъ, мистеръ Джіорлингъ. Но потерпите немного, повто-
ряю вамъ!.. Зима была мягкой нынѣшній годъ... Скоро въ открытомъ
морѣ покажутся суда, на востокѣ или па западѣ, потому что сезонъ
рыбной ловли уже близокъ.
— Да услышитъ васъ Небо, мастеръ Аткинсъ, и пусть Оно доведетъ
благополучно судно... голетъ „Гальбранъ44...
— Капитанъ Ленъ Гай,— отвѣчалъ хозяинъ.— Это дѣльный морякъ,
хотя и англичанинъ — вездѣ есть хорошіе люди!— онъ пополняетъ свои
запасы въ „Зеленомъ Бакланѣ44.
— Бы думаетъ, что „Гальбранъ44...
— Покажется не позже какъ черезъ недѣлю на траверсѣ мыса
Франсуа, мистеръ Джіорлингъ; иначе я стану думать, что капитанъ Ленъ
Гай больше уже не существуетъ, а если нѣтъ больше капитана Ленъ
Гайя, значитъ, „Гальбранъ44 пошелъ ко дну со всѣми своими парусами
между Кергуэленами и мысомъ Доброй Надежды!
Засимъ, сдѣлавъ великолѣпный жестъ, означавшій, что подобная слу-
чайность была положительно немыслима, мастеръ Фениморъ Аткинсъ
ушелъ.
Впрочемъ, я надѣялся, что предвидѣнія моего хозяина не замедлятъ
исполниться, потому что время казалось мнѣ очень длиннымъ. Если
вѣрить ему, уже появились симптомы приближенія теплаго времени
года,—теплаго для этихъ мѣстъ, понятно. Положеніе главнаго острова
по широтѣ почти то же самое, что Парижа въ Европѣ и Квебека въ
Канадѣ, но это ровно ничего не значитъ. Тутъ дѣло идетъ о южномъ
полушаріи; а такъ какъ земля въ своемъ движеніи вокругъ солнца опи-
сываетъ въ небесномъ пространствѣ линію, называемую орбитою и имѣю-
щую видъ удлиненнаго круга, или эллипса, въ южномъ полушаріи зимой
холоднѣе, чѣмъ въ сѣверномъ и, наоборотъ, гораздо жарче лѣтомъ. Кромѣ
того, зимній періодъ особенно ужасенъ на Кергуэленахъ вслѣдствіе бурь,
и море сковано тамъ льдомъ въ продолженіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ, хотя
средняя температура, нельзя сказать, чтобы была особенно сурова, —
два градуса по стоградусному термометру для зимы и семь для лѣта,
т. е. такая же, какъ на Филькландскихъ островахъ или на мысѣ Горнъ.
Само собою разумѣется, что въ продолженіе всего этого періода какъ
Кристмасъ-Гарборъ, такъ и другія гавани абсолютно недоступны для су-
довъ. Въ ту эпоху, о которой я говорю, пароходы были еще очень рѣдки.
Что же касается парусниковъ, то они больше всего на свѣтѣ боятся, чтобы
ихъ не затерло льдами, и поэтому заблаговременно уходятъ передъ на-
ступленіемъ зимы или въ порты Южной Америки, на западный берегъ
Чили, или же въ Африку, — чаще всего въ Каптаунъ, на мысъ Доброй
Надежды. Нѣсколько шлюпокъ, однѣ замерзшія во льду, а другія ле-
8
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ
жавшія на побережьѣ и за и иди вѣв шія до клотика мачты,— вотъ все, что
представляла моимъ взорамъ поверхность Кристмасъ-Гарбора.
Кромѣ того, на группѣ острововъ Кергуэлена климатъ сырой и хо-
лодный. Осенью и весной очень часто, особенно съ сѣвера или съ за-
пада, налетаютъ штормы съ градомъ и дождемъ. Къ востоку небо свѣт-
лѣе, хотя свѣтъ тамъ постоянно наполовину затуманенный, и съ этой
стороны граница снѣговъ па вершинахъ горъ находится всего въ пя-
тидесяти туазахъ надъ уровнемъ моря.
И вотъ послѣ двухмѣсячнаго пребыванія на архипелагѣ Кергуэлена
я ждалъ только случая уѣхать оттуда на голетѣ „Гальбранъ", каче-
ства котораго такъ расхваливалъ мнѣ все время мой энтузіастъ-хозяинъ.
— Вамъ не найти ничего лучшаго! — твердилъ онъ мнѣ утромъ и
вечеромъ. — Изъ всѣхъ англійскихъ капитановъ дальняго плаванія ни
одного нельзя сравнить съ моимъ другомъ Леномъ Гай, ни но смѣло-
сти ни но опытности!.. Будь онъ только не такой угрюмый да чуточку
поразговорчивѣй, это было бы совершенство!
И я рѣшился повѣрить рекомендаціи мастера Аткинса. Я возьму
себѣ мѣсто, какъ только голетъ станетъ на якорь въ Кристмасъ-Гар-
борѣ. Послѣ шести-семидневной стоянки онъ снова выйдетъ въ море,
держа курсъ на Тристанъ д’Акунью, гдѣ захватитъ грузъ оловянной и
мѣдной руды.
Въ мои планы входило, между прочимъ, провести нѣсколько недѣль,
лѣтомъ или весною, также и на этомъ островѣ. Оттуда я расчитывалъ
отправиться въ Коннектикутъ. Но, какъ человѣкъ бывалый, я по соб-
ственному опыту зналъ, что далеко не все дѣлается такъ, какъ хочется,
и различныя непредвкдѣнныя случайности очень часто заставляютъ насъ
отказываться отъ исполненія самаго завѣтнаго желанія и, какъ совер-
шенно справедливо замѣчаетъ Эдгаръ Поэ, всевозможныя случайности
и непредвидѣнныя мелкія событія и факты въ жизни пашей играютъ
такую важную роль, что вліяніе случайности всегда должно быть при-
нимаемо въ расчетъ и, такъ сказать, заранѣе взвѣшено при составленіи
плана дѣйствій.
Но своей натурѣ и по складу моего характера я не принадлежу къ
числу людей увлекающихся и всегда строго взвѣшиваю предварительно
всѣ за и противъ, и если и цитирую великаго американскаго писателя,
то только потому, что не могу отказать себѣ въ удовольствіи привести
слова геніальнаго поэта, въ такомъ совершенствѣ изучившаго всѣ тай-
ники человѣческаго сердца и человѣческой души.
Впрочемъ, мнѣ, въ сущности, нечего бідло бояться неудачи въ томъ,
что касалось „Гальбрана* или, лучше сказать, возможности попасть въ
въ число пассажировъ на судно, ожидавшееся на-дпяхъ въ Кристмасъ-
Гарборѣ. Въ это время года на Кергуэлены ежегодно заходило раньте
не мало всевозможныхъ судовъ — по крайней мѣрѣ, пятьсотъ судовъ въ
сезонъ. Цифра эта не можетъ казаться въ дѣйствительности очень боль-
шой, если только принять во вниманіе, какіе богатые результаты при
удачѣ даетъ охота на китообразныхъ животныхъ: одинъ морской слонъ,
всего только одинъ, можетъ доставить цѣлую топну жиру, т. е. ровно
столько же, сколько въ состояніи дать цѣлая тысяча пингвиновъ. Но это
было раньше, а въ послѣдніе годы, вмѣсто сотенъ, въ гавань заходитъ
всего только какая-нибудь дюжина-другая судовъ, — усиленное истре-
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
9
бленіе китообразныхъ значительно сократило добычу, а соотвѣтственно
этому сократилось, само собой, и число охотниковъ, т. е. китоловныхъ
судовъ.
Послѣднее, т. е. вопросъ о томъ, сколько именно придетъ судовъ,
для меня не имѣло никакого серьезнаго значенія. Мнѣ лично нужно не
...я ежедневно совершалъ прогулки... (Стр. 9.)
сотни, не десятки, а всего только одно судно, которое и дастъ мнѣ воз-
можность покинуть Кристмасъ-Гарборъ даже въ томъ случаѣ, если
„Гальбранъ“ не придетъ въ гавань въ назначенное время и капитанъ
.Іенъ Гай не явится на берегъ пожать руку своему пріятелю Аткинсу.
Въ ожиданіи прибытія корабля я ежедневно совершалъ прогулки по
окрестностямъ порта. Солнце замѣтно начинало припекать. Утесы, гор-
ные склоны или вулканическія колоннады постепенно сбрасывали съ
10
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
себя бѣлый зимній туалетъ. Базальтовые утесы на побережьѣ покры-
вались зеленоватымъ мхомъ, а въ открытомъ морѣ змѣились ленты водо-
рослей длиной отъ пятидесяти до шестидесяти ярдовъ. Дальше отъ бе-
рега на ровныхъ мѣстахъ злаковыя растенія робко поднимали кверху
свои головки, какъ бы стыдясь своего скромнаго убора, и только одна
кустарниковая капуста, гигантъ растительнаго царства Кергуэленовъ,
гордо осматривалась кругомъ въ сознаніи своего величія. Впрочемъ, это
растеніе очень дорого цѣнится обитателями острововъ, благодаря его
противоскорбутнымъ свойствамъ.
Что же касается млекопитающихся животныхъ, — земноводныхъ жи-
вотныхъ я не принимаю въ расчетъ, хотя они и водятся въ изобиліи
въ этихъ мѣстахъ, — я не встрѣтилъ ни одного, точно такъ же какъ не
видѣлъ ни гадовъ ни пресмыкающихся. Тутъ для собирателя коллекцій
если и могутъ представлять какой-пибудь интересъ, то только бабочки
и другія насѣкомыя и притомъ еще безкрылыя, потому что будь у нихъ
крылья и вздумай они подняться па воздухъ, — ихъ снесло бы вѣтромъ
въ море, раньше, чѣмъ они успѣли бы насладиться всѣми прелестями
владѣнія летательнымъ аппаратомъ.
Затѣмъ раза два за это время я катался на одной изъ тѣхъ крѣп-
кихъ шлюпокъ, на которыхъ рыболовы дерзновенно рискуютъ выѣзжать
въ открытое море и бороться со страшными шквалами и бурунами, бу-
шующими у береговъ Кергуэленовъ. Въ такой шлюпкѣ можно совер-
шить благополучно переѣздъ даже до Каптауна, если только, конечно,
не дорожить особенно временемъ и не бояться слишкомъ долгихъ пе-
реѣздовъ по морю. Но мнѣ, конечно, и въ голову не приходило поки-
нуть Кристмасъ-Гарборъ при такихъ условіяхъ!... Нѣтъ! я надѣялся на
голетъ „Гальбранъ*, и „Гальбранъ*, навѣрное, придетъ въ назначенный
срокъ.
Во время этихъ прогулокъ отъ одной бухты къ другой я съ любо-
пытствомъ схватывалъ различные виды изрѣзаннаго заливами побережья.
Нечего, конечно, говорить, съ какимъ нетерпѣніемъ я ждалъ момента
прибытія „Гальбрана*, несмотря на всѣ мудрые совѣты моего хозяина,
наслаждавшагося безоблачнымъ счастьемъ въ своемъ домѣ въ Крист-
масъ- Гарборѣ! Это происходило потому, что вообще довольно рѣдко при-
ходится встрѣчать людей, вполнѣ примирившихся съ тѣмъ, что имъ
дала судьба, и философски относящихся ко всему на свѣтѣ. Кромѣ
того, у Фенимора Аткинса мускульная система брала перевѣсъ надъ нерв-
ной. Мнѣ казалось, что у него инстинктъ преобладалъ въ ущербъ разуму!
Такіе люди гораздо легче и гораздо лучше переносятъ всѣ удары судьбы,
и очень возможно, что, именно благодаря этому, имъ и живется гораздо
счастливѣе!..
— А гдѣ же „Гальбранъ?*... — твердилъ я ему каждое утро.
— „Гальбранъ*, мистеръ Джіорлингъ?... Онъ придетъ вѣроятно се-
годня,— утвердительно отвѣчалъ онъ мпѣ,— а если не сегодня, такъ
завтра!... Неужели вы не вѣрите тому, что онъ придетъ сюда?... Не без-
покойтесь, теперь уже недалекъ канунъ того дня, когда флагъ капи-
тана Ленъ Гайя будетъ развеваться у входа въ Кристмасъ-Гарборъ!
Чтобы увеличить поле зрѣнія, мнѣ стоило только подняться на вер-
шину Тэбль-Маунтъ. Съ высоты въ тысячу двѣсти футовъ можно было
бы получить радіусъ въ тридцать-четыре — тридцать-пять миль, и очень
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
11
возможно, что мнѣ удалось бы увидѣть голетъ на двадцать четыре часа
раньше, несмотря на висѣвшій надъ моремъ туманъ. Но развѣ только
одному сумасшедшему могла прійти въ голову мысль взобраться на эту
гору, снизу и до самой вершины сплошь покрытую толстымъ слоемъ
снѣга!
Бродя по побережью, мнѣ не разъ приходилось обращать въ бѣгство
земноводныхъ, торопливо нырявшихъ въ растаявшія воды. Что же ка-
сается пингвиновъ, невозмутимыхъ и тяжелыхъ, они и не думали ухо-
дить при моемъ приближеніи. Если бы не характерный ихъ глупый видъ,
то можно бы поддаться искушенію заговорить съ ними, подъ условіемъ,
конечно, умѣть говорить на крикливомъ и оглушительномъ языкѣ пин-
гвиновъ. Зато черные глупыши, гагары, чагравы и турпаны немедленно
удирали, какъ только я показывался вблизи. •
Однажды мнѣ удалось присутствовать при отлетѣ одного альбаті оса,
котораго пингвины провожали отчаянно громкими криками, какъ друга,
который, по всей вѣроятности, покидалъ ихъ навсегда. Эти могучія пти-
цы могутъ перелетать разстояніе въ двѣсти лье, ни на минуту не от-
дыхая, и съ такой быстротой, что имъ требуется на это всего нѣсколько
часовъ.
Альбатросъ неподвижно сидѣлъ на высокомъ утесѣ, на оконечности
бухты Кристмасъ-Гарбора, и смотрѣлъ на прибой, яростно разбивавшійся
о береговые утесы.
Вдругъ птица взмахнула своими громадными крыльями, поджала ла-
пы и, вытянувъ голову въ длину, наподобіе корабельнаго водорѣза,
взвилась кверху, испуская свой рѣзкій крикъ... Черезъ нѣсколько ми-
нутъ альбатросъ казался уже черной точкой въ верхнихъ слояхъ воз-
духа, и вслѣдъ затѣмъ исчезъ за туманной завѣсой па южной сторонѣ.
ГЛАВА II.
/альбран ъ“.
Вмѣстимостью въ триста тоннъ, наклоненная парусность, позволяю-
щая придерживаться вѣтра, быстрый ходъ въ бейдевиндъ, парусная
поверхность, заключавшая въ себѣ: у фокъ мачты — фокъ-голетъ, вспо-
могательный парусъ, марсель и брамъ-стенгу; у большой мачты — косой
гротъ и топсель; на носу — форъ-стаксель, большой и малый кливера, —
таковъ былъ голетъ „ Гальбранъ “, ожидавшійся въ Кристмасъ-Гарборѣ.
Экипажъ составляли капитанъ, помощникъ капитана, или лейте-
нантъ, боцманъ, или судовой староста, кокъ, или поваръ, и затѣмъ восемь
матросовъ, — всего, значитъ, двѣнадцать человѣкъ, число, совершенно до-
статочное для управленія голетомъ. Тимберсы и обшитыя доски скрѣ-
плены мѣдными болтами; конструкція прочная и въ то же время спе-
ціально приспособленная для плаванія по океану между сороковой и
шестидесятой параллелями. Словомъ, голетъ „Гальбранъ" былъ такое су-
денышко, которое дѣлало честь верфямъ Биркепгеда. Всѣ эти свѣдѣнія
мнѣ сообщилъ, конечно, никто другой, какъ мастеръ Аткинсъ, и при-
томъ еще съ какимъ аккомпанементомъ похвалъ.
12
ЖЮЛЬ В Е Г Н Ъ.
Капитанъ Ленъ Гай изъ Ливерпуля былъ въ то же время на цѣлыя
три нятыхъ собственникомъ „Гальбрана“, которымъ онъ командовалъ
уже около шести лѣтъ. Онъ велъ торговлю въ южныхъ моряхъ Афри-
ки и Америки, плавая отъ однихъ острововъ къ другимъ и отъ конти-
нента къ континенту.
Весь экипажъ голета состоялъ всего только изъ двѣнадцати чело-
вѣкъ, но это потому, что голетъ была исключительно только коммерческое
судно. Для охоты на китовъ, тюленей и нерпъ нужно было бы содер-
жать многочисленный экипажъ и, кромѣ того, имѣть гарпуны, остроги
и другіе рыболовные снаряды, крайне необходимые для китолововъ. Въ
заключеніе я узналъ еще, что „Гальбранъ" могъ не бояться ни напа-
сенія пиратовъ, которые въ то время достаточно-таки разбойничали въ
этихъ мѣстахъ, пи кровожадныхъ туземцевъ нѣкоторыхъ архипелаговъ:
четыре двѣнадцатифунтовыя каронады, приличный запасъ ядеръ и кар-
течи, до верху набитая боченками съ порохомъ крюйтъ-камера, ружья,
пистолеты и карабины, стоявшіе въ козлахъ, и, наконецъ, сѣти по бор-
тамъ судна,—все это обезпечивало ему почти полную безопасность. Кромѣ
того, вахтенные если и дремали иногда на вахтѣ, то только однимъ
глазомъ.
Утромъ, 7-го августа, въ то время, когда я еще лежалъ въ постели
въ полудремотѣ, меня разбудили громкіе крики моего хозяина, нещадно
колотившаго при этомъ въ дверь кулаками.
— Мистеръ Джіорлингъ, вы проснулись?...
— Конечно, мастеръ Аткинсъ, да и какъ же не проснуться, когда
вы такъ стучите! Что тамъ случилось такое?...
— Въ морѣ въ шести миляхъ отъ берега виденъ корабль съ нордъ-
веста... Онъ держитъ курсъ на Кристмасъ!...
— Ужъ не пГальбранъ“ ли это?... — вскричалъ я, сбрасывая съ себя
одѣяло/
— Мы узнаемъ это черезъ нѣсколько часовъ, мистеръ Джіорлингъ.
Во всякомъ случаѣ, это первое судно въ этомъ году, и мы, но всей спра-
ведливости, обязаны оказать ему хорошій пріемъ.
Я мигомъ одѣлся и отправился съ Фениморомъ Аткинсомъ на на-
бережную, откуда глазамъ открывался очень широкій горизонтъ подъ
угломъ между двумя оконечностями бухты Кристмасъ-Гарбора.
Погода выдалась довольно ясная, открытое море очистилось отъ ту-
мана и только слегка рябило подъ дуновеніемъ свѣжаго вѣтерка. Впро-
чемъ, небо, благодаря дующимъ здѣсь пассатнымъ вѣтрамъ, вообще го-
раздо чище по эту сторону Кергуэлеиовъ, чѣмъ на противоположной
сторонѣ.
Человѣкъ двадцать — по большей части рыболовы — окружали ма-
стера Аткинса, который по всему казался наиболѣе знатнымъ и уважае-
мымъ лицомъ во всемъ архипелагѣ, а слѣдовательно — и человѣкомъ,
къ словамъ котораго всѣ невольно прислушивались.
Вѣтеръ дулъ съ моря и, такъ сказать, помогалъ судну войти въ бухту
Но, благодаря отливу, корабль, или, правильнѣе, голетъ не могъ войти
въ гавань и въ ожиданіи наступленія прилива, лавировалъ пока подъ
нижними парусами въ виду порта.
Стоявшая па берегу группа нетерпѣливо слѣдила за всѣми движе-
ніями лавировавшаго корабля и въ то же время вела оживленную бе-
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
сѣду, или, правильнѣе бы іо бы сказать — споръ. Мнѣнія, какъ это, впро-
чемъ, и всегда бываетъ, раздѣлились, при чемъ каждый упорно отстаивалъ
свои убѣжденія.
Надо замѣтить, — и это меня огорчало, — большинство настойчиво
увѣряло, что лавирующее въ морѣ судно вовсе не „Гальбранъ". И
Человѣкъ двадцать окружали мастера Аткинса-.. (Стр. 12.)
только двое или трое не хотѣли согласиться съ остальными; въ числѣ
этихъ несогласныхъ былъ, конечно, и хозяинъ „Зеленаго Баклана".
— Это „Гальбранъ"! — твердилъ онъ. — Чтобы капитанъ Ленъ Гай
да не пріѣхалъ первымъ на Кергуэлены!... что вы!... Это онъ, и я въ
этомъ такъ же увѣренъ, какъ если бы онъ былъ уже здѣсь и, пожимая
мою руку, торговался бы со мною насчетъ ста мѣръ картофеля, кото-
рымъ ему необходимо запастись у меня!
14
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— У васъ туманъ въ глазахъ, мастеръ Аткинсъ! — возразилъ одинъ
изъ рыбаковъ.
— Поменьше, чѣмъ у тебя въ головѣ! — сердито отвѣчалъ трактир-
щикъ.
— Это судно совсѣмъ не похоже на англичанина, — объявилъ дру-
гой рыбакъ. — Вы носмотрите-ка хорошенько на него, и сами согласи^
тесь, что это не англичанинъ, а скорѣй судно американской постройки.
— Нѣтъ... это англичанинъ, — упрямо возражалъ Аткинсъ: — и я
даже могу вамъ сказать, изъ какой онъ вышелъ верфи... да... Беркен-
гедской верфи въ Ливерпулѣ, гдѣ спустили на воду „Гальбрана44!
— Вовсе нѣтъ! — вмѣшался еще одинъ старый морякъ.—Эта шкуна
строилась въ Балтиморѣ у Ниппера и Стронджа, и ея киль впервые
купался въ Чизаникскихъ водахъ.
— Скажи лучше: вода Мерсей, безтолковый простофиля! — возразилъ
мастеръ Аткинсъ.—Ну-ка, протри свои очки и взгляни хорошенько на
флагъ на гафелѣ.
— Англійскій! — вскрикнули всѣ присутствующіе разомъ.
И на самомъ дѣлѣ, флагъ Соединеннаго Королевства только что рас-
пустилъ свой красный флагдукъ, въ одномъ углу котораго была выбита
британская яхта.
Теперь уже не оставалось никакого сомнѣнія, что въ Кристмасъ-
Гарборъ шелъ не американскій, а англійскій корабль. Но опредѣленіе
національности корабля вовсе не могло считаться неоспоримымъ дока-
зательствомъ, что это былъ непремѣнно голетъ капитана Ленъ Гайя.
Черезъ два часа и это не могло уже быть предметомъ спора. Еще
задолго до полудня „Гальбранъ44 сталъ на якорь на четырехъ-брасовой
глубинѣ, среди Кристмасъ-Гарбора.
Нечего, конечно, говорить, съ какимъ энтузіазмомъ привѣтствовалъ
хозяинъ „Зеленаго Баклана14 капитана „Гальбрана44, который казался,
впрочемъ, далеко не такимъ экспансивнымъ.
Лѣтъ сорока пяти, сангвиническаго темперамента, крѣпкій, какъ тим-
берсы его голета,—'большая голова съ сѣдѣющими волосами, черные глаза,
блестѣвшіе какъ угольки подъ густыми бровями, загорѣлый цвѣтъ лица,
поджатыя губы, бѣлые крѣпкіе зубы, клинообразная жесткая рыжева-
тая бородка, сильныя ноги и руки, — вотъ въ какомъ видѣ предсталъ
предо мною капитанъ Ленъ Гай. Лицо далеко не суровое, а скорѣе лицо
человѣка замкнутаго въ себѣ, который безъ крайней надобности не лю-
битъ посвящать постороннихъ въ свои тайпы. Догадку мою подтвердили
въ тотъ же день кой-кто изъ тѣхъ, кто лучше зналъ капитана, чѣмъ
мастеръ Аткинсъ, хотя мой хозяинъ и считалъ себя большимъ другомъ
капитана. Въ сущности же, все дѣло заключалось въ томъ, что никто не
могъ похвалиться тѣмъ, что хорошо знаетъ этого довольно-таки необщи-
тельнаго субъекта.
Человѣкъ, который мнѣ объ этомъ намекнулъ и довольно-таки про-
зрачно, былъ не кто ипой, какъ боцманъ „Гальбрана44, Герлигерли, ро-
домъ съ острова Уайта. Это былъ типичный морской волкъ, лѣтъ сорока
четырехъ, средняго роста, коренастый, сильный, съ оттопырившимися
руками, кривыми ногами, круглой, точно шаръ, головой на воловьей шеѣ
и такой широкой грудью, что она могла бы вмѣстить двѣ пары лег-
кихъ... II мнѣ, признаюсь, не разъ приходило въ голову, что у него, во
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ
15
всякомъ случаѣ, легкія должны быть вдвое больше, чѣмъ у людей обык-
новенныхъ, — онъ сопѣлъ и пыхтѣлъ, какъ паровикъ, и могъ говорить
цѣлыми днями безъ умолку; его лицо, съ цѣлой сѣтью морщинокъ подъ
глазами, вслѣдствіе постояннаго сокращенія лицевыхъ мускуловъ, какъ-
то насмѣшливо подергивалось— пикто не могъ бы сказать съ увѣрен-
ностью, когда говоритъ серьезно и когда шутитъ этотъ вѣчно насмѣ-
хающійся человѣкъ, подмигивающій то однимъ глазомъ, то другимъ.
Я ничего не сказалъ о его волосахъ, а между тѣмъ, крайне необходимо
упомянуть о клочкѣ волосъ — увы! всего одинъ клочокъ—висѣвшемъ
надъ его лѣвымъ ухомъ. Вообще, боцманъ былъ прямой противополож-
ностью своему командиру, и, несмотря на это, они нетолько понимали
другъ друга, но даже успѣли, такъ сказать, сжиться и оцѣнить одинъ
другого. Послѣднее, впрочемъ, не представляло ничего особеннаго, по-
тому что они вотъ уже лѣтъ пятнадцать плавали вмѣстѣ,— сначала на
бригѣ „ Пауэръ“, а затѣмъ въ теченіе послѣднихъ шести лѣтъ на го-
летѣ „Гальбранъи.
Герлигерли, какъ только сошелъ на берегъ, сейчасъ же узналъ отъ
Фенимора Аткинса, что если только капитанъ Ленъ Гай согласится, я
попаду въ число пассажировъ „Гальбрана“. На этомъ основаніи онъ
считалъ себя въ правѣ подойти ко мнѣ и заговорить со мной, не соблю-
дая обычныхъ въ такихъ случаяхъ правилъ свѣтской вѣжливости. Онъ
уже зналъ мое имя, и съ него было достаточно этого, чтобы остановить
меня и по-пріятельски поздороваться со мной.
— Здравствуйте, мистеръ Джіорлингъ.
— Здравствуйте, другъ мой, — отвѣчалъ я. — Что вамъ угодно?...
— Предложить вамъ мои услуги...
— Ваши услуги?...
— Да. Я слышалъ, что вы хотите взять для себя мѣсто на „Галь-
бранѣ“...
— Но кто вы такой?...
— Боцманъ Герлигерли, какъ я значусь въ именномъ спискѣ эки-
пажа, и, вмѣстѣ съ тѣмъ, вѣрный товарищъ капитана Ленъ Гайя, кото-
рый довольно охотно выслушиваетъ мои совѣты, хотя и говорятъ, что
онъ никогда и никого не слушается.
Тогда мнѣ пришло въ голову, что я хорошо сдѣлаю, если заручусь
любезнымъ содѣйствіемъ человѣка, который такъ охотно предлагаетъ
мнѣ свои услуги и, повидимому, ни мало не сомнѣвается въ своемъ
вліяніи на капитана Ленъ Гайя.
И я какъ можно любезнѣе отвѣтилъ:
— Очень радъ, любезный, давайте потолкуемъ, если только у васъ
есть на это свободное время въ настоящую минуту...
— У меня цѣлыхъ два часа свободныхъ, мистеръ Джіорлингъ и,
кромѣ того, сегодня вообще мало работы. Завтра надо будетъ выгру-
зить кой-какой товаръ и принять запасы провизіи... Все это отдыхъ для
экипажа... Если вы свободны... какъ и я...
Говоря это, онъ въ то же время указывалъ рукой въ хорошо извѣ-
стномъ ему направленіи.
— Развѣ здѣсь намъ неудобно разговаривать?... — замѣтилъ я, ста-
раясь удержать его.
16
ЖЮЛЬ ВЕ Р Н Ъ.
— Разговаривать здѣсь, мистеръ Джіорлингъ, разговаривать стоя... съ
сухимъ горломъ... когда такъ легко занять удобное мѣстечко за столомъ
въ залѣ „Зеленаго Баклана44, вередъ двумя чашками чая съ виски...
— Я не пью, боцманъ.
— Ладно... я выпью за двоихъ. О! не думайте, что вы имѣете дѣло
съ пьяницей!... Нѣтъ!... Я никогда не пью больше, чѣмъ слѣдуетъ, а
всегда ровно столько, сколько нужно!
Я покорно пошелъ слѣдомъ за этимъ морскимъ волкомъ, видимо не-
боявшимся шкваловъ и бурь на морѣ зеленаго вина. И вотъ въ то время,
пока мастеръ Аткинсъ занимался на палубѣ голета покупкой и прода-
жей, мы чинно засѣдали въ большой залѣ его харчевни-трактира.
Прежде всего я сказалъ боцману:
— Я, главнымъ образомъ, расчитывалъ на Аткинса и надѣюсь че-
резъ него познакомиться съ капитаномъ Ленъ Гайемъ, потому что, какъ я
слышалъ, они съ нимъ, кажется, въ очень хорошихъ отношеніяхъ...
— Хм!—произнесъ Герлигерлп.—Фениморъ Аткинсъ хорошій чело-
вѣкъ, и капитанъ его, конечно, уважаетъ... Но, въ общемъ, онъ меня не
стоитъ!... Позвольте ужъ мнѣ устроить это дѣло, мистеръ Джіорлингъ...
— Развѣ это такъ трудно, боцманъ, и развѣ на „Гальбранѣ44 нѣтъ
свободной каюты?... Съ меня достаточно будетъ и самой маленькой, и я
заплачу...
— Очень хорошо, мистеръ Джіорлингъ! У насъ есть каюта на шкан-
цахъ, въ которой до сихъ поръ пикто еще не жилъ и, если только вы
пе пожалѣете немножко тряхнуть карманомъ... если это необходимо...
И—это, конечно, между нами — нужно быть много похитрѣе, чѣмъ ду-
маете вы и старикъ Аткинсъ, чтобы уговорить капитана Ленъ Гайя при-
нять па бортъ пассажира!... Да? такое дѣло впору устроить даже и та-
кому хитрому малому, какъ вашъ покорнѣйшій слуга, собирающійся
выпить за ваше здоровье и очень жалѣющій о томъ, что вы не имѣете
возможности отвѣтить ему тѣмъ же!
При этомъ Герлигерлп зажмурилъ лѣвый глазъ и дьявольски хитро
подмигнулъ правымъ! Нужно было видѣть его физіономію въ эту ми-
нуту, чтобы понять, какой великій дипломатическій талантъ скрывался
подъ грубой оболочкой матроса. Конецъ фразы утонулъ въ стаканѣ виски,
качества которой хорошо были извѣстны боцману во той простой при-
чинѣ, что „Зеленый Бакланъ44 покупалъ спиртные напитки исключи-
чельпо у капитана „Гальбрана44.
Затѣмъ тонкій дипломатъ вытащилъ изъ кармана куртки коротень-
кую черную трубку, набилъ ее съ верхомъ табакомъ, какъ-то особенно
закусилъ чубучокъ коренными зубами, высѣкъ огонь и въ одну минуту
скрылся въ густыхъ облакахъ синяго табачнаго дыма, точно пароходъ,
когда кочегары, по приказанію капитана, раскаливаютъ топку чуть не
добѣла; даже голова курильщика, и та скрылась въ облакахъ дыма.
— Мистеръ Герлигерли...—сказалъ я.
— Мистеръ Джіорлингъ...
— Скажите, пожалуйста, что могъ бы имѣть вашъ капитанъ про-
тивъ того, чтобы взять меня?...
— А очень просто... въ его планы вовсе не входитъ принимать
пассажировъ къ себѣ на голетъ, и до сихъ поръ онъ всегда отказывалъ,
когда обращались къ нему съ такими просьбами.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
!7
— А почему? Меня, признаюсь вамъ, это очень интересуетъ...
— Э! да просто потому, что онъ не .побитъ, чтобы стѣсняли свободу
его дѣйствій... Онъ любитъ итти туда, куда ему хочется: возвращаться
Назадъ, если ему понадобится; итти на сѣверъ или на югъ, на западъ
или на востокъ, не объясняя никому, почему онъ такъ поступаетъ! Онъ
всегда плаваетъ въ южныхъ моряхъ, мистеръ Джіорлингъ, и мы съ
нимъ вмѣстѣ не одинъ десятокъ лѣтъ странствуемъ уже по этимъ мѣ-
стамъ между Австраліей на востокѣ и Америкой на западѣ, отъ Гобарт-
стауна къ Кергуэленамъ, Тристанъ д'Акуньи, къ Фалькландскимъ
островамъ и пробираемся даже къ Южному Ледовитому океану, остана-
вливаясь то тамъ, то тутъ, чтобы продать грузъ или сдѣлать покупки!
При такихъ условіяхъ, вы это и сами отлично понимаете, пассажиръ
будетъ только стѣснять, а кромѣ того, едва ли и найдется много охот-
никовъ путешествовать на „Гальбранѣ", который не любитъ бороться
съ вѣтромъ и плыветъ туда, куда они его гонятъ!.
Слушая разглагольствованія подвыпившаго боцмана, мнѣ начинало
приходить въ голову, что онъ желаетъ изобразить свой голетъ какимъ-
го таинственнымъ судномъ, плавающимъ наудачу, не останавливаясь
надолго нигдѣ, словомъ, чѣмъ-то въ родѣ фантастическаго корабля, блу-
ждающаго по океану подъ командой призрачнаго капитана. Но я, конечно,
ни однимъ словомъ не обмолвился о своихъ подозрѣніяхъ и спокойно
сказалъ своему собесѣднику:
— Гальбранъ выйдетъ изъ Кристмасъ-Гарбора дня черезъ четыре
или черезъ пять?..
— Да...
— И, какъ я слышалъ, будетъ держать курсъ на западъ, по на-
правленію къ Тристанъ д'Акуньѣ?..
— Можетъ быть.
— Пу, такъ вотъ, боцманъ, это все, что мнѣ нужно, и разъ вы пред-
лагаете мнѣ ваши услуги, убѣдите капитана .Іенъ Гай я принять меня
пассажиромъ...
Считайте, что это уже сдѣлано!
— Чудесно, Герлигерли, и вамъ не придется раскаиваться.
— □! мистеръ Джіорлингъ, — возразилъ мнѣ экипажный старшина,
потряхивая головой, точно оиъ только что вылѣзъ изъ воды, — мнѣ ни-
когда еще не приходилось раскаиваться въ томъ, что л дѣлалъ, и я
увѣренъ, что и теперь, оказывая вамъ услугу, мнѣ не придется въ
этомъ раскаиваться. А теперь, если позволите, я съ вами прощусь, даже
не ожидая возвращенія моего друга, Аткинса, и отправлюсь прямо на
голетъ.
Допивъ однимъ глоткомъ послѣдній стаканъ виски, — я одну минуту
даже боялся, что стаканъ исчезнетъ въ горлѣ вмѣстѣ съ напиткомъ,—
Герлигерли послалъ мнѣ покровительственную улыбку. Потомъ, покачи-
ваясь толстымъ туловищемъ на кривыхъ ногахъ и окруженный обла-
ками ѣдкаго дыма, вырывавшагося изъ его трубки, онъ вышелъ изъ
харчевни и направился къ сѣверо-востоку отъ „Зеленаго Баклана".
Я остался одинъ за столомъ подъ вліяніемъ довольно противорѣчи-
выхъ размышленій. Кто былъ, въ дѣйствительности, этотъ капитанъ .Іенъ
Гай? Мастеръ Аткинсъ описывалъ^миіі*.ацд) какъ хорошаго моряка и
честнаго человѣка. Что онъ бы.г^2^ніой'ьгі1'и<мй^(гаімомъ дѣлѣ, въ этомъ
Ледідой сфппкез». Д * ГЦЬИЛ | 2
К -.— .--о* /
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
я не имѣлъ никакихъ основаній сомнѣваться; но, во всякомъ случаѣ,
человѣкъ этотъ долженъ быть большой оригиналъ, судя по тому, что
мнѣ только что разсказывалъ о немъ боцманъ. Мнѣ, признаюсь, никогда
и въ голову не приходило, что намѣреніе мое уѣхать на „Гальбранѣ“
можетъ встрѣтить какое-либо затрудненіе, разъ я рѣшилъ не стоять
за цѣной и не претендовать ни на какія особенныя удобства. Какую
причину могъ 'имѣть капитанъ Ленъ Гай для того, чтобы мнѣ отка-
зать?... Можно ли вѣрить тому, что онъ вообще не любилъ связывать
себя обязательствами относительно пассажировъ и предпочиталъ имѣть
возможность во всякое время измѣнить курсъ, если дорогой ему придетъ
въ голову фантазія свернуть въ сторону?... Или, можетъ-быть, у него
были особенныя причины недовѣрять незнакомцу?... Можетъ-быть, онъ
занимался контрабандой или торговлей неграми,— послѣдняя профессія,
къ стыду человѣчества, была еще сильно развита въ то время въ юж-
ныхъ моряхъ?... Въ концѣ концовъ, въ этомъ нѣтъ ничего невѣроятнаго,
хотя мой достойный хозяинъ и ручался за „Гальбранъ“ и за его ка-
питана. Честное судно, честный командиръ.’.. Фениморъ Аткинсъ ру-
чался за то и за другое!.. Это, конечно, значило очень много, но кто
зц^іетъ, можетъ, все это создала пылкая фантазія хозяина „Зеленаго Бак-
лана4?.. Въ сущности, онъ вѣдь и зналъ-то капитана .Тена Гайя очень
мало и видѣлъ его всего разъ въ году на стоянкѣ въ Кергуэленахъ,
гдѣ капитанъ занимался коммерческими дѣлами, которыя не доцускалц
никакихъ подозрѣній...
Съ другой стороны, я думалъ, что боцманъ, съ цѣлью придать больше
значенія своимъ услугамъ, почти навѣрное, старался сдѣлать изъ себя
человѣка, обладающаго особеннымъ вліяніемъ на капитана... Можетъ-
быть, капитанъ Ленъ Гай будетъ даже очень радъ, очень счастливъ
взять па голетъ такого сговорчиваго пассажира, который къ тому же не
постоитъ за цѣной...
Черезъ часъ я встрѣтилъ на пристани Фенимора Аткинса и передалъ
ему свой разговоръ съ боцманомъ.
— Ахъ! этотъ дьяволъ Герлигерли,— вскричалъ онъ,— все тотъ же!..-
Если только ему повѣрить, то капитанъ Ленъ Гай и шагу не ступитъ»
не посовѣтовавшись съ нимъ!... Видите ли, мистеръ Джіорлингъ, этотъ
боцманъ большой чудакъ, онъ не злой, и не дуракъ, но только онъ
умѣетъ выманивать доллары и гинеи, какъ никто въ мірѣ!.. Если вы
попадете къ нему въ лапы, берегите свой кошелекъ!.. Берегите вашъ
карманъ и не давайтесь въ ловушку!
— Спасибо за совѣтъ, Аткинсъ! Теперь скажите мнѣ вотъ что!.. Вы
уже видѣлись съ капитаномъ Ленъ Гайемъ и, можетъ-быть, даже гово-
рили и о...
Нѣтъ еще, мистеръ Джіорлингъ... У насъ еще будетъ на это
время... „Гальбранъ“ вѣдь только еще сегодня прибылъ и не успѣлъ еще
обернуться вокругъ своего якоря во время прилива...
— Конечно, но... вы понимаете... я хотѣлъ бы какъ можно скорѣе
успокоиться на этотъ счетъ...
— Будьте спокойны!
— Мнѣ, положительно, не терпится узнать, чѣмъ рѣшится моя
судьба...
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ,
19
— Э! тутъ нечего бояться, мистеръ Джіорлингъ?.. Дѣло устроится само
собой!.. Потерпите немножко?.. Впрочемъ, даже и безъ „Гальбрана4, вы не-
встрѣтите въ этомъ затрудненій... Съ наступленіемъ рыболовнаго сезона
въ Кристмасъ-Гарборѣ будетъ больше кораблей, чѣмъ домовъ вокругъ
Зеленаго Баклана"!... Положитесь въ этомъ на меня... Я беру на себя
устроить вашъ отъѣздъ!
Все это, въ сущности, были только одни слова, — боцманъ съ одной
стороны, мистеръ Аткинсъ съ другой! Вотъ почему, несмотря на всѣ
ихъ обѣщанія, я рѣшилъ обратиться прямо къ капитану Ленъ Гайю,
какъ бы онъ ни былъ мало доступенъ, и хорошенько потолковать съ
нимъ, какъ только встрѣчу его одного.
Случай этотъ представился только на слѣдующій день. До тѣхъ поръ
я все шатался по пристани, осматривая голетъ, или шкуну, какъ назы-
валъ Аткинсъ судно замѣчательной конструкціи и, повидимому, очень
прочное, а послѣднее чуть ли не самое важное для плаванія въ тѣхъ
моряхъ, гдѣ льдины заходятъ иногда за пятидесятую параллель.
Встрѣча произошла послѣ полудня. Подойдя къ капитану Ленъ
Гайю, я сразу же замѣтилъ, что ему въ душѣ была очень непріятна
эта встрѣча.
Прежде, чѣмъ продолжатъ разсказъ, я долженъ сначала замѣтить,
что въ Кристмасъ-Гарборѣ число жителей', почти исключительно рыбо-
лововъ, не увеличивается вслѣдствіе прироста населенія. Очень можетъ
что быть, это происходитъ потому, что часть кергуэленцевъ нанимается
матросами на суда, заходящія въ портъ, и пополняетъ собою комплектъ
экипажа того или другого судна, а ихъ, повторяю, лѣтомъ сюда захо-
дитъ довольно много. Но по той или по другой причинѣ, а только на-
селеніе и не увеличивается и не измѣняется, и капитанъ Ленъ Гаи
долженъ былъ знать всѣхъ жителей наперечетъ. Пробудь онъ здѣсь
нѣсколько недѣль, онъ, пожалуй, еще и могъ бы ошибиться, потому что
тогда экипажи со всей флотиліи сойдутъ на берегъ, гдѣ будетъ царить
несвойственное Кергуэленамъ оживленіе, которое окончится только съ
окончаніемъ лѣтняго сезона. Но въ этотъ день, въ августѣ, „Гальбранъ",
пользуясь зимой, мягкость которой была, дѣйствительно, исключительной,
стоялъ одинъ на якорѣ въ гавани.
Поэтому нельзя было и думать, чтобы капитанъ .Генъ Гай не уга-
далъ во мнѣ чужестранца, если бы даже боцманъ и Фениморъ Аткинсъ
и не говорили съ нимъ обо мнѣ. 4
А разъ это такъ, тогда его недовольное лицо могло выражать только
слѣдующее: или мое предложеніе было ему передано, и онъ не намѣ-
ренъ былъ давать ему дальнѣйшаго хода, или же ни Герлигерли ни
Аткинсъ не говорили еще съ нимъ. Въ послѣднемъ случаѣ онъ избѣ-
гаетъ мепя только потому, что повинуется своей необщительной на-
турѣ и не хочетъ вступать въ разговоръ съ незнакомцемъ.
Но я слишкомъ волновался отъ нетерпѣнія. Если этотъ ежъ мнѣ
откажетъ, ну, что же? я спокойно выслушаю отказъ? Я не могу заставить
его взять меня на голетъ противъ его воли! Я на это не имѣлъ ни
какого права и не былъ даже его соотечественникомъ. Кромѣ того, ни
консулъ ни даже американскій агентъ не жили на Кергуэлепахъ, и мнѣ
некому было бы на него и жаловаться. Прежде всего мнѣ необходимо
было узнать что-нибудь опредѣленное, и если услышу отъ капитана
2*
20
Ж Ю Л|. В Ё Р н ь.
.^пъ Гайя категорическое „нѣтъ!и, буду терпѣливо ждать прибытія дру*
того судна... Это, впрочемъ, заставитъ меня отложить отъѣздъ всего не-
дѣли на двѣ, на три.
Въ ту минуту, когда я собирался подойти къ капитану, къ нему
подошелъ лейтенантъ. Капитанъ воспользовался случаемъ, чтобы уда-
литься и, сдѣлавъ знакъ офицеру слѣдовать за собой, въ одну минуту
скрылся изъ вида за береговыми утесами.
„Чортъ возьми, — подумалъ я. — Мнѣ начинаетъ казаться, что мнѣ
трудно будетъ достигнуть моей цѣли! Но это, въ сущности, только отло-
женная партія. Завтра утромъ я поѣду на „Гальбранъ**! Хочетъ Ленъ
Гай или не хочетъ, а онъ долженъ будетъ меня выслушать и отвѣ-
тить мнѣ да или нѣтъ!4*
Впрочемъ, весьма возможно, что къ обѣду капитанъ Ленъ Гай явится
еще въ „Зеленый Бакланъ**, гдѣ, по обыкновенію, моряки завтракали и
обѣдали во время своихъ стоянокъ. Послѣ нѣсколькихъ мѣсяцевъ, про-
веденныхъ на морѣ, охотно мѣняешь на, что-нибудь другое вѣчные су-
хари и солонину. Этого требуетъ самъ организмъ, и одновременно съ
закупкой свѣжей провизіи для экипажа офицеры почти никогда не упу-
скаютъ случая побывать на берегу и пообѣдать по-сухопутному въ трак-
тирахъ. Я былъ увѣренъ, что мой другъ, Аткинсъ, навѣрное, уже все
приготовилъ, чтобы какъ слѣдуетъ Припять капитана, лейтенанта, а съ
ними вмѣстѣ и боцмана голета.
Итакъ, я сталъ ждать, и сѣлъ за столъ очень поздно. Мнѣ пришлось
разочароваться.
Нѣтъ! пи капитанъ Лепъ Гай и никто изъ начальствующихъ лицъ
не почтили своимъ присутствіемъ „Зеленый Бакланъ**. Мнѣ пришлось
обѣдать одному, какъ я дѣлалъ это ежедневно уже цѣлые два мѣсяца,
потому что у мастера Аткинса обыкновенно не бывало посѣтителей въ
продолженіе ненавигаціоннаго времени.
Къ концу обѣда, т. е. приблизительно къ половинѣ восьмого, стало
уже совсѣмъ темно, и я, выйдя изъ харчевни, отправился гулять по
пристани. Пристань была пуста. Окна трактира проливали нѣкоторый
свѣтъ. Изъ всего экипажа „Гальбрана4* на берегу не было видно ни
одного человѣка.
Подозрительная шкуна казалась точно казармой, куда матросовъ за-
пирали съ закатомъ солнца. Эта мѣра, должпо-быгь, очень не нравилась
болтуну и пьяницѣ Герлигерли, который по натурѣ своей, навѣрное, ліо-
билъ странствовать отъ одного кабака къ другому во время стоянокъ.
Его точно такъ же, какъ и его капитана, я тоже не встрѣтилъ въ этотъ
вечеръ вблизи „Зеленаго Баклана**.
Я пробылъ на пристани до девяти часовъ. Мало-по-малу масса ко-
рабля потемнѣла. Въ водѣ отражался только свѣтъ отъ фонаря, подвѣ-
шеннаго къ штагу фокъ-мачты, на носу шкуны.
Затѣмъ я возвратился въ харчевню, гдѣ нашелъ Фенимора Аткинса,
курившаго трубку возлѣ двери.
— Аткинсъ,— сказалъ* я ему,— какъ видно, капитанъ Ленъ Гай во-
все не любитъ посѣщать вашу гостиницу?..
— Онъ приходитъ иногда въ воскресенье, а сегодня суббота, ми-
стеръ Джіорлингъ...
— Вы съ нимъ не говорили?..
Л Е Д Я II О й с Ф И II к е ъ.
21
— Напротивъ...— отвѣчалъ мнѣ мой хозяинъ голосомъ, въ которомъ
не слышно было уже прежней самоувѣренности.
— Вы говорили ему, что одинъ вашъ знакомый желалъ бы уѣхать
отсюда на „Гальбранѣ"?
— Да-
— Что же онъ отвѣтилъ?..
Эго былъ капитанъ Ленъ Гай. (Стр. 23.)
— Онъ отвѣтилъ совсѣмъ не такъ, какъ это хотѣлось бы мнѣ и
вамъ, мистеръ Джіорлингъ...
— Онъ отказываетъ?..
— Почти что такъ, если можно считать за отказъ то, что онъ мнѣ
сказалъ: Аткинсъ, мой голетъ не годится для пассажировъ... Я не
бралъ ихъ до сихъ поръ и не думаю брать ни теперь ни послѣ*.
22
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
ГЛАВА III.
Капитанъ Ленъ Гай.
Я спалъ плохо. Мнѣ казалось, что я видѣлъ сонъ. Но — здѣсь я
опять цитирую Эдгара Поэ—когда у человѣка является подозрѣніе, что
онъ видитъ сонъ, онъ почти сейчасъ же и просыпается.
Поэтому проснулся и я, и все еще продолжалъ сильно досадовать на
капитана Ленъ Гайя. Меня неотступно преслѣдовала мысль покинуть
Кергуэлены въ тотъ именно день, когда „Гальбранъ*, распустивъ па-
руса, выйдетъ изъ Кристмасъ-Гарбора. Мастеръ Аткинсъ все также го-
рячо продолжалъ расхваливать мнѣ морскія качества судна, неизмѣнно
первымъ пристававшаго къ Кристмасъ-Гарбору. Я считалъ не только
дни, но даже и часы, остававшіеся до отъѣзда, и во снѣ и наяву ви-
дѣлъ себя на палубѣ голета, выходящаго въ открытое море; онъ дер-
жалъ курсъ на западъ къ американскому берегу! Мой хозяинъ такъ
настойчиво увѣрялъ меня, что капитанъ Лёнъ Гей непремѣнно согла-
сится взять меня, потому что это вѣдь въ его же собственныхъ инте-
ресахъ... Онъ говорилъ, что не знаетъ ни одного примѣра, чтобы ку-
печеское судно отказывалось принять пассажира, разъ это только не
вынуждаетъ его измѣнить свой маршрутъ, а тѣмъ болѣе, если за это оно
можетъ получить еще и хорошую плату съ пассажира... И вдругъ что же
оказывается?..
Отказъ капитана не только огорчалъ меня, но даже приводилъ въ
сильное бѣшенство. Отъ негодованія во мнѣ кипѣла желчь; нервы были
напряжены въ высшей степени. На моемъ пути неожиданно встало пре-
пятствіе, котораго я, при всемъ желаніи, не могъ преодолѣть.
Для меня это была скверная ночь; я метался какъ въ лихорадкѣ и
успокоиваться сталъ уже только передъ разсвѣтомъ.
Я рѣшилъ объясниться съ капитаномъ относительно его непонят-
наго предубѣжденія противъ меня. Можетъ-быть, я и ничего не добьюсь
отъ этого недоступнаго человѣка; но зато, по крайней мѣрѣ, выскажу
ему все, что накипѣло у меня на сердцѣ.
Мастеръ Аткинсъ говорилъ съ нимъ обо мнѣ и въ отвѣтъ на свою
просьбу, какъ я уже упоминалъ, получилъ категорическій отказъ. Что же
касается болтуна и, повидимому, пьяницы Герлигерли, такъ любезно
предлагавшаго мнѣ свое вліяніе и услуги, кто знаетъ, въ силахъ ли онъ
будетъ сдержать свое обѣщаніе?.. Рѣшить этотъ вопросъ я не могъ,
потому что не видѣлъ боцмана больше... Во всякомъ случаѣ, я не ду-
маю, чтобы онъ былъ счастливѣе хозяина „Зеленаго Баклана*.
Изъ дому вышелъ я часовъ около восьми утра. Погода была отвра-
тительная— собачья, какъ говорятъ французы: дождь пополамъ со снѣ-
гомъ, и пронзительный вѣтеръ дулъ съ запада изъ-за горъ въ глубинѣ
бухты; нависшія тучи въ хаотическомъ безпорядкѣ быстро неслись, клу-
бясь, по небу. Нечего было и думать, что капитанъ Ленъ Гай съѣдетъ
на берегъ за тѣмъ, чтобы промокнутъ до костей.
На пристани ни души. Нѣсколько рыбачьихъ лодокъ вышло изъ га-
вани еще задолго до начала бури и, вѣроятно, укрылось въ глубинѣ
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
2$
заливчиковъ, гдѣ ихъ не могло достать ни море ни налетавшіе шквалы.
Мнѣ приходило въ голову попытаться самому отправиться на. „Гоь-
бранъ*, по добраться туда я могъ не иначе, какъ вызвавъ крикомъ
лодку съ него, а боцманъ, если даже и узнаетъ меня, пожалуй, побоится
послать за мной лодку безъ вѣдома капитана.
„Впрочемъ, — подумалъ я, — на палубѣ голета капитанъ у себя
дома, и то, что я хочу ему сказать, если онъ все также упорно будетъ
отказывать въ пріемѣ меня пассажиромъ, мнѣ слѣдуетъ сказать ему въ
другомъ мѣстѣ, на нейтральной почвѣ. Я лучше буду слѣдить за нимъ
изъ окна моей комнаты, и какъ только яликъ отчалйтъ отъ „Гальбрана*
и я увижу капитана на берегу... тогда ему уже ни за что не удастсй
скрыться отъ меня, не объяснивъ своего страннаго поведенія*.
Я возвратился въ „Зеленый Бакланъ*, и сейчасъ же сталъ на часы
у сильно запотѣвшаго окна, которое предварительно хорошенько про-
теръ сухой тряпкой.
Я стоялъ на своемъ посту, какъ самый бдительный часовой, и съ
нетерпѣніемъ, стараясь насколько возможно подавить внутреннее вол-
неніе, ждалъ появленія непріятеля, т. е. капитана.
Такъ прошло два часа. За это время, какъ это, впрочемъ, часто слу-
чается на Кергуэленахъ, вѣтеръ круто повернулъ съ другой стороны
и буря стихла и успокоилась, и только у меня въ груди все еще бу-
шевалъ ураганъ.
Часамъ къ одиннадцати вѣтеръ совсѣмъ разсѣялъ тучи, ходившія
почти надъ самой землей, и буря отправилась бушевать по ту сторону
горъ.
Я открылъ окно.
Въ эту минуту отъ „Гальбрана* собиралась отчалить одна изъ шлю-
покъ. Въ нее сначала спрыгнулъ матросъ и сѣлъ па весла, а затѣмъ
показался еще одинъ человѣкъ, который сѣлъ на корму. Какъ я уже
говорилъ и раньше, шкуна, или голетъ „Гальбранъ* стоялъ отъ берега
не больше, какъ въ пятидесяти туазахъ. Лодка подошла къ пристани,
и человѣкъ, сидѣвшій въ шлюпкѣ на кормѣ, выпрыгнулъ на берегъ.
Это былъ капитанъ Ленъ Гай.
Въ нѣсколько секундъ я былъ уже за дверями трактира и остано-
вился передъ капитаномъ, который, несмотря на все свое стараніе, не
могъ уже избѣжать встрѣчи со мной.
— Сэръ...— сказалъ я ему тономъ сухимъ и холоднымъ — холоднымъ,
какъ погода съ той минуты, какъ вѣтеръ началъ дуть съ востока.
Капитанъ Ленъ Гай пристально взглянулъ на меня, и я былъ пора-
женъ грустнымъ выраженіемъ его черныхъ, какъ чернила, глазъ. За-
тѣмъ тихо, почти шопотомъ, онъ спросилъ меня:
— Вы иностранецъ?..
— Иностранецъ на Кергуэленахъ... да, — отвѣчалъ я.
— Вы англичанинъ?..
— Нѣтъ... американецъ.
Онъ поклонился мнѣ короткимъ поклономъ. Я отвѣтилъ ему тѣмъ же.
— Сэръ,— продолжалъ я,— я знаю навѣрное, что мастеръ Аткинсъ,
хозяинъ „Зеленаго Баклана*, говорилъ уже вамъ обо мнѣ и даже со-
общилъ вамъ, какого рода просьбу я имѣю къ вамъ. Эта просьба, какъ
мнѣ кажется, заслуживаетъ самаго серьезнаго вниманія со стороны...
24 ЖЮЛЬ ВЕГИ ъ.
— Вы желаете уѣхать отсюда на моемъ голетѣ?..— спросилъ капи-
танъ Ленъ Гай.
— Да.
— Къ сожалѣнію, сэръ, я не могу исполнить вашу просьбу...
— Могу я узнать почему?...
Потому что я не имѣю обыкновенія принимать пассажировъ на
свое судно — это первая причина.
— А вторая, капитанъ?...
- А вторая заключается въ томъ, что маршрутъ „Гальбрана“ ни-
когда не бываетъ опредѣленъ заранѣе. Опъ идетъ то въ одинъ портъ,
то въ другой, смотря по тому, куда для меня выгоднѣе итти. Прежде
всего я долженъ замѣтить вамъ, сэръ, что я командую „Гальбраномъ"
не по найму отъ судохозяина. Голетъ принадлежитъ мнѣ одному почти
цѣликомъ, и я ни отъ к-ого не завишу н могу итти, куда мнѣ угодно.
Значитъ, отъ васъ отъ одного и зависитъ, сэръ, разрѣшить мнѣ
ѣхать...
— Да, но я могу отвѣтить вамъ на вашу просьбу только отказомъ,
къ крайнему моему сожалѣнію.
— Можетъ-быть, вы измѣните ваше мнѣніе, капитанъ, когда узнаете,
что для меня безразлично, куда бы ни шелъ вашъ голетъ... Не будетъ
же носиться вашъ голетъ вѣчно по волнамъ, и поѣдете же вы отсюда
куда-нибудь?...
— Куда-нибудь, конечно...
И мнѣ показалось, что капитанъ .Іенъ Гай бросилъ въ эту минуту
долгій взоръ на южную сторону горизонта.
— Ну, такъ вотъ, сэръ,— продолжалъ я, — плыть туда или сюда
мнѣ почти безразлично... Все, чего я, главнымъ образомъ, желаю, это
покинуть Кергуэлены при первой же къ тому возможности...
Капитанъ .Іенъ Гай не отвѣчалъ и молча стоялъ, задумавшись, не
дѣлая въ то же время попытки уйти отъ меня.
— Надѣюсь, вы меня слушаете, сэръ, и понимаете, что я вамъ го-
ворю?... — спросилъ я довольно рѣзко.
— Да, сэръ.
— Въ заключеніе мнѣ остается только прибавить, что если я не
ошибаюсь и если маршрутъ вашего голета не былъ измѣненъ, вы
имѣли намѣреніе отправиться изъ Кристмасъ-Гарбора къ Тристанъ-
д' А куньѣ. *
— Можетъ-быть, къ Тристанъ д’Акуньѣ... можетъ-быть, въ Кап-
штадтъ... можетъ быть... на Фалькландскіе острова... или еще куда-ни-
будь...
— И прекрасно!... А я, капитанъ Гай, именно куда-нибудь и же-
лаю отправиться! — возразилъ я иронически и въ то же время дѣлая
надъ собой страшное усиліе, чтобы сдержать готовое вырваться наружу
раздраженіе.
Странная перемѣна произошла тутъ въ капиталѣ Ленъ Гайѣ. Голосъ
его измѣнился, сталъ грубѣе и рѣзче. Въ ясныхъ и точныхъ словахъ
онъ далъ мнѣ понять, что всякая дальнѣйшая попытка будетъ безпо-
лезна, что нашъ разговоръ и такъ уже продолжался слишкомъ долго,
что ему некогда, потому что нужно спѣшить по дѣлу въ портовую кон-
ЛЕДЯНОЙ С Ф и п к с ъ.
25
тору... словомъ, онъ находилъ, что мы уже сказали другъ другу все. что
только могли, что считали нужнымъ и даже, пожалуй, больше того...
Л протянулъ руку, желая его удержать,— правильнѣе сказать, по-
просту схватилъ его за руку,— и бесѣда напіа, не обѣщавшая ничего хо-
рошаго еще въ самомъ началѣ, грозила кончиться еще хуже, какъ
вдругъ эта странная личность повернулась ко мнѣ и голосомъ, въ ко-
торомъ уже не слышно было и тѣни прежнихъ рѣзкихъ и грубыхъ
нотъ, сказала:
— Повѣрьте мнѣ, сэръ, мнѣ самому очень тяжело и непріятно отка-
зывать американцу исполнить его, въ сущности, такую незначительную
просьбу. Но я не могу сдѣлать этого по весьма и весьма уважитель-
нымъ причинамъ. Во время плаванія „Гальбрана" можетъ произойти
какое-нибудь совершенно непредвидѣнное событіе, которое значительно
усложнится еще благодаря присутствію пассажира... даже такого сго-
ворчиваго, какъ вы... Это значило бы подвергать себя риску и отказаться
отъ возможности воспользоваться удобнымъ случаемъ, котораго я ищу...
— Я вамъ уже сказалъ, капитанъ, и опять повторяю, что хотя я и
очень желаю вернуться въ Америку, въ Коннектикутъ, но для меня со-
вершенно безразлично, будетъ ли это черезъ три мѣсяца или черезъ
шесть, и какимъ бы путемъ я туда ни попалъ... н если вашъ голетъ
направится даже въ антарктическое море...
— Антарктическое море? — вопросительно не повторилъ, а какъ-то
особенно вскрикнулъ капитанъ Ленъ Гай.
Взоръ его при этомъ, казалось, пронизывалъ меня насквозь, точно
онъ хотѣлъ видѣть, что дѣлалось у меня въ это время тамъ, въ сердцѣ.
— Почему это вамъ пришло въ голову заговорить объ антарктиче-
скомъ морѣ?... — продолжалъ онъ, беря меня за руку.
— Да потому же, почему я сталъ бы говорить вамъ про сѣверныя
моря... о сѣверномъ полюсѣ... о южномъ полюсѣ...
Капитанъ Ленъ Гай не отвѣтилъ мнѣ ни слова, и мнѣ показалось,
что въ глазахъ его блеснули слезы. Потомъ, какъ бы желая отогнать
отъ себя какое-то тяжелое воспоминаніе, вызванное моимъ отвѣтомъ,
онъ тряхнулъ головой и проговорилъ:
— Этотъ южный полюсъ... Какой смѣльчакъ рискнетъ!...
Достигнуть его трудно... да это было бы и безполезно, — возразилъ
я. — Но, несмотря на это, по временамъ являются люди,— натуры, ко-
нечно, исключительныя, геройскія,— которые осмѣливаются пускаться да-
же и туда...
— Да... герои!... — прошепталъ капитанъ Ленъ Гай.
-- Да вотъ, — продолжалъ я, — Соединенные штаты рѣшили попы-
тать счастья еще разъ и снаряжаютъ эскадру подъ командой Чарльса
Уилькса: „"Ѵапсоиѵег", „Реасоск", „Рогроізе", „ЕІуіпк-ГізЬ" и еще нѣ-
сколько судовъ...
— Вы говорите — Соединенные штаты, мистеръ Джіорлингъ?... И вы
увѣрены, что союзное правительство посылаетъ экспедицію въ антар-
ктическія моря?...
— Въ этомъ не можетъ быть никакого сомнѣнія, и въ прошломъ
году, передъ моимъ отъѣздомъ изъ Америки, я узналъ, что эскадра уже
отправилась въ плаваніе. Съ тѣхъ поръ прошелъ уже цѣлый годъ, и
26
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
очень возможно, что отважному Уильксу посчастливилось пробраться
гораздо дальше, чѣмъ это удавалось его знаменитымъ предшественникамъ.
Капитанъ Ленъ Гай снова задумчиво опустилъ голову и, простоявъ
такъ нѣкоторое время, заговорилъ, какъ бы продолжая вслухъ то, о
чемъ онъ только что мечталъ:
—- Во всякомъ случаѣ, если Уильксу даже и удастся пересѣчь не
только полярный кругъ, но даже и сплошной ледъ, я не думаю, чтобы
онъ проникъ дальше, чѣмъ...
— Чѣмъ его предшественники Беллингсгаузенъ, Форстеръ, Кэндаль,
Бискоэ, Моррель, Кемпсъ, Беллени... —1 подсказалъ я.
— И чѣмъ... — добавилъ капитанъ .Іенъ Гай.
— О комъ это вы говорите?... — спросилъ я.
— Вы уроженецъ Коннектикута, сэръ?... — задалъ мнѣ вдругъ во-
просъ Капитанъ Ленъ Гай.
— Коннектикута.
— А откуда именно?...
— Изъ Провиденса.
— Вы знаете островъ Нантукетъ?...
— Я много разъ бывалъ тамъ.
— Вы, конечно, знаете, — сказалъ капитанъ Ленъ Гай, смотря мнѣ
въ самые глаза, — что вашъ знаменитый романистъ Эдгаръ Поэ называетъ
уроженцемъ этого острова своего героя, Артура, Гордона Пима...
— Да, и въ самомъ дѣлѣ, — отвѣтилъ я,— теперь я припоминаю.
Первыя главы этого романа посвящены острову Нантукету.
:— Вы говорите... этого романа?... Вы, кажется, именно такъ и вы-
разились?..
— Конечно, капитанъ... •
— Да... и вЫ говорите, какъ и всѣ!... Но извините, сэръ, я не могу
больше ждать... Мнѣ очень жаль... очень жаль... Повѣрьте мнѣ, что
если бы я только могъ... Я даю вамъ отвѣтъ окончательный и не ду-
майте, пожалуйста, что сегодня же вечеромъ или завтра я измѣню свое
мнѣніе и соглашусь исполнить вашу просьбу... Впрочемъ, вамъ придется
подождать всего нѣсколько дней... Лѣтній сезонъ скоро начнется... Ком-
мерческія суда и китоловы станутъ заѣзжать въ Кристмасъ-Гарборъ, и
васъ охотно возьметъ пассажиромъ одно изъ этихъ судовъ... и вы
поѣдете какъ разъ туда, куда вамъ будетъ нужно... Очень жалѣю, сэръ,
о^ень жалѣю... и имѣю честь кланяться!
Съ послѣдними словами капитанъ Ленъ Гап ушелъ, и разговоръ
окончился совсѣмъ иначе, чѣмъ я предполагалъ... Я получилъ отказъ
вѣжливый, хотя и категорическій.
Такъ какъ дальнѣйшее упорство все равно не повело бы ни къ чему,
я долженъ былъ невольно покориться и отложить надежду уѣхать на
,.Гальбранѣ“, хотя въ душѣ и продолжалъ злиться на несговорчиваго
капитана. Кромѣ того... Почему не сознаться мнѣ въ этомъ? Любопыт-
ство мое было задѣто сильно. Я чутьемъ угадывалъ тайну въ глубинѣ
души капитана, и мнѣ доставило бы большое удовольствіе разгадать эту
тайну. Странный оборотъ, который принялъ нашъ разговоръ... имя
Артура Пима, произнесенное такъ неожиданно... разспросы объ островѣ
Нантукѳтѣ... дѣйствіе, произведенное на капитана сообщеніемъ, что въ
Южный Ледовитый океанъ отправилась экспедиція подъ командой Уиль-
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ. 27
кса... Увѣренность его, что американской эскадрѣ не удастся проник-
нуть къ югу дальше, чѣмъ... Кого же именно имѣлъ въ виду капитанъ
Ленъ Гай?... Все это, конечно, давало обширную пищу для такого пыт-
ливаго ума, какъ мой...
Когда я вернулся домой, мастеръ Аткинсъ сейчасъ же осыпалъ меня
вопросами о результатахъ моихъ личныхъ переговоровъ съ капитаномъ...
Онъ хотѣлъ знать, удалось ли мнѣ получить разрѣшеніе Ленъ Гайя за-
нять одну изъ каютъ на голетѣ?... Мнѣ пришлось поневолѣ сознаться,
что все мое краснорѣчіе пропало даромъ и мнѣ посчастливилось не
больше, чѣмъ и ему... Отвѣтъ мой, какъ я замѣтилъ, очень удивилъ
моего хозяина. Онъ понять не могъ, почему именно отказывалъ мнѣ капи-
танъ... странное упорство... Онъ не узнаетъ больше своего стараго друга... 9
Чѣмъ объяснить такую перемѣну?... Кромѣ того,— а это касалось уже и
его самого и очень близко,— вопреки тому, что дѣлалось во время преж-
нихъ стоянокъ, въ „Зеленый Бакланъ" не заходили ни матросы ни
офицеры съ „Гальбрана". По всей вѣроятности, капитанъ отдалъ какое-
нибудь приказаніе на этотъ счетъ. Боцманъ, впрочемъ, заходилъ раза
два или три въ трактиръ выпить, но этимъ и ограничивались всѣ
сношенія голета, если не съ берегомъ, то съ хозяиномъ „Зелёнаго Бак-
лана". Нечего, конечно, и говорить, что это о*іень огорчало мастера
Аткинса.
Что касается Герлигерли, то послѣ того, какъ онъ такъ неосторожно
вызвался самъ съ предложеніемъ своихъ услугъ, я замѣтилъ, что онъ,
повидимому, тоже не желаетъ продолжать со мной знакомство, которое
къ тому же должно было очень скоро прекратиться. Говорилъ онъ что-
нибудь обо мнѣ со своимъ начальникомъ или нѣтъ, этого я не знаю,
но я убѣжденъ, что ему попало и хорошо за неумѣстную болтовню съ
чужестранцемъ.
Въ продолженіе слѣдующихъ затѣмъ трехъ дней, 10, 11 и 12 авгу-
ста, на голетѣ шли обычныя работы по возобновленію припасовъ и по-
чинкѣ судна. Видно было, какъ матросы и офицеры ходили взадъ и
впередъ по палубѣ,— они осматривали мачты, перемѣняли бѣгучій та-
келажъ, закрѣпляли ванты и бакштаги, ослабшіе во время послѣдняго
переѣзда, подновляли краску, попортившуюся подъ ударами морскихъ
волнъ, привязывали къ реямъ новые паруса и чинили старые, кото-
рыми можно было еще воспользоваться въ хорошую погоду, конопатили
п смолили бортовую обшивку и палубу...
Люди работали усердно, безъ шуму и криковъ, которые почти всегда
слышатся на коммерческихъ судахъ во время работъ на якорныхъ стоян-
кахъ. Повидимому, командиръ „Гальбрана" сумѣлъ, какъ слѣдуетъ, дис-
циплинировать экипажъ и держалъ его въ рукахъ. Исключеніе составлялъ,
можетъ-быть, только одинъ боцманъ, который казался мнѣ большимъ
любителемъ посмѣяться, пошутить и могъ болтать просто безъ умолку, а
можетъ-быть, у него чесался языкъ только тогда, когда онъ сходилъ на
берегъ.
Наконецъ, стало извѣстно, что отъѣздъ гойета назначенъ на 15-е ав-
густа, и наканунѣ еще я не имѣлъ ни малѣйшаго основанія разсчиты-
вать, что капитанъ Ленъ Гай измѣнитъ свое рѣшеніе и возьметъ меня
съ собой.
28
ж юль в Е г н ъ.
Впрочемъя,я объ этомъ уже больше не думалъ и, такъ сказать, вполнѣ,
примирился съ этой неудачей. У меня даже прошла всякая охота го-
ворить объ этомъ, а тѣмъ болѣе жаловаться на капитана. Если бы ма-
стеръ Аткинсъ предложилъ мнѣ свои услуги возобновить хлопоты, я.
навѣрное, отказалъ бы ему. Когда случайно мнѣ приходилось встрѣчаться
па пристани съ капитаномъ Ленъ Гайемъ, мы оба дѣлали видъ людей,
которые даже не знаютъ совсѣмъ одинъ другого и никогда раньше нр
видались. Онъ проходилъ въ одну сторону, я — въ другую. Однако, я
долженъ замѣтить, что раза два при встрѣчахъ я замѣчалъ, что онъ
не совсѣмъ равнодушно проходилъ мимо меня... Мнѣ даже казалось,
что онъ хотѣлъ со мной заговорить... Но онъ этого не дѣлалъ, а я
былъ не такой человѣкъ, чтобы вызывать его на новое объясненіе...
Кромѣ того,— я узналъ объ этомъ въ тотъ же самый день,— Фенимоуъ
Аткинсъ, вопреки формальному моему запрещенію, просилъ еще разъ
за меня капитана Ленъ Гайя, но, конечно, ничего не добился. Это было
уже дѣло „рѣшенное11, какъ говорилъ капитанъ, а между тѣмъ, боцманъ
держался совершенно противоположнаго мнѣнія...
Но крайней мѣрѣ, въ разговорѣ съ хозяиномъ „Зеленаго Баклана"
онъ довольно авторитетнымъ тономъ замѣтилъ Фенимору Аткинсу, что
„партію пока еще нельзя считать совсѣмъ проигранной'1.
— Весьма возможно,— твердилъ онъ,— что капитанъ не сказалъ еще
своего послѣдняго слова!
Но я уже зналъ, какъ мало можно вѣрить словамъ этого хвастуна,
а потому, конечно, и не. придавалъ никакого особеннаго значенія всѣмъ
«•го увѣреніямъ, и потомъ я успѣлъ примириться съ отказомъ, и меня
ни капельки не волновала мысль о скоромъ отъѣздѣ „Гальбрана". Я
заботился только о томъ, чтобы не пропустить появленія какого-нибудь
другого судна въ открытомъ морѣ, вблизи Кергуэленъ.
— Еще недѣлька, другая,— говорилъ мнѣ мой хозяинъ, — и вы бу-
дете уже совершенно спокойпы, мистеръ Джіорлингъ... Вы не услышите
отказа, какъ отъ капитана .Іенъ Гайя. Напротивъ, многіе будутъ даже
очень рады...
— Разумѣется, Аткинсъ, но не забывайте одного, что большинство
судовъ, являющихся на рыбную ловлю у береговъ Кергуэленъ, пребы-
ваютъ здѣсь пять, шесть мѣсяцевъ, и, если мнѣ придется ждать здѣсь
столько времени до тѣхъ поръ, пока они тронутся въ обратный путь...
— Не всѣ, мистеръ Джіорлингъ, не всѣ!.. Есть такія суда, которыя
только заходятъ въ Кристмасъ-Барборъ... Случай скоро представится, и
вамъ, повѣрьте, нечего будетъ жалѣть, что не удалось попасть на „Галь-
бранъ“...
— Не знаю, буду я объ этомъ жалѣть или пѣтъ, но я почему-то
убѣжденъ, что самой судьбой мнѣ предназначено уѣхать отсюда пасса-
жиромъ голета и принять участіе въ одномъ изъ самыхъ странныхъ
приключеній, о которыхъ только говорилось въ морскихъ лѣтописяхъ.
Вечеромъ 14 августа, около половипы восьмого, когда ночь окуты-
вала уже островъ, я бродилъ послѣ обѣда по пристани на сѣверной
сторонѣ бухты. Погода стояла сухая, небо сіяло звѣздами, воздухъ былъ
свѣжій, морозъ хваталъ за лицо. При такихъ условіяхъ прогулка не
могла продолжаться, конечно, очень долго.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
29
Приблизительно черезъ полчаса я уже шелъ по направленію къ
„Зеленому Баклану", какъ вдругъ навстрѣчу мнѣ попался какой-то
человѣкъ — прошелъ мимо меня, потомъ опять вернулся и остановился
передо мной.
...Лодка перевезла насъ обоихъ къ голету... (Стр. р.)
Ночь была довольно-таки темна, „ я не сразу могъ разсмотрѣть лицо
незнакомца. Но по его голосу, по его характерному шопоту я въ ту же
минуту узналъ его. Передо мной стоялъ капитанъ Ленъ Гай.
— Мистеръ Джіорлингъ,— сказалъ онъ мнѣ,— завтра „Гальбранъ44
распуститъ паруса... завтра утромъ... съ приливомъ...
— Къ чему вы мнѣ это сообщаете,— возразилъ я,— разъ вы отка-
зы каетесь...
30
— Сэръ... я обсудилъ вашу просьбу и, если вы еще не раздумали
будьте на голетѣ въ семь часовъ...
— Вотъ такъ штука, капитанъ! — отвѣчалъ я. — Я вовсе не ожи-
далъ ничего подобнаго съ вашей стороны...
— Я передумалъ, повторяю вамъ, и прибавлю еще, что „Галь-
бранъ" будетъ держать курсъ прямо на Тристанъ - д’Акунью. Надѣюсь,
это для васъ удобно?.
— Въ высшей степени, капитанъ! Завтра утромъ, въ семь часовъ, я
буду на голетѣ...
— Баша каюта уже совсѣмъ готова.
— Что касается платы за проѣздъ... — сказалъ я.
— Мы поговоримъ объ этомъ потомъ,— перебилъ капитанъ Ленъ
Гай,— и, надѣюсь, вамъ не придется очень торговаться со мной... Итакъ,
до завтра...
— До завтра.
Рука моя протянулась къ этому странному человѣку для того, чтобы
скрѣпить нашъ договоръ. Вѣроятно, темнота помѣшала ему видѣть этотъ
жестъ, потому что онъ на него не отвѣчалъ и, удалившись быстрыми
шагами, направился къ своей лодкѣ, которая доставила его на голетъ
въ нѣсколько ударовъ веселъ.
Я былъ очень удивленъ и въ такое же изумленіе привелъ и ма-
стера Аткинса, когдя, войда въ залу „Зеленаго Баклана", сообщилъ ему
это извѣстіе.
— Да,— отвѣчалъ онъ мнѣ,— эта старая лисица Герлигерли поло-
жительно былъ правъ!.. Оказывается, что его чортовъ капитанъ еще
капризнѣе, .чѣмъ дурно воспитанная дѣвушка!.. Лишь бы только онъ не
измѣнилъ своихъ мыслей въ самый моментъ отъѣзда!..
Бояться этого было, конечно, нечего, и мнѣ даже казалось, что ка-
питанъ изъявилъ свое согласіе вовсе не подъ вліяніемъ фантазіи пли
каприза. Если капитанъ Ленъ Гай нашелъ возможнымъ измѣнить свое
рѣшеніе, значитъ, онъ преслѣдовалъ какую-нибудь цѣль, давая согласіе
принять меня пассажиромъ. По моему мнѣнію, эта перемѣна зависѣла —
мнѣ почему-то именно такъ и казалось — отъ того, что я ему сказалъ,
что не только уроженецъ Коннектикута, но также хорошо знаю и
островъ Нантукетъ. Разрѣшеніе этого вопроса я рѣшилъ отложить до
другого, болѣе удобнаго времени.
Я быстро покончилъ со сборами въ дорогу, можетъ-быть, впрочемъ
потому, что по натурѣ своей я принадлежу къ числу тѣхъ практиче-
скихъ путешественниковъ, которые никогда не обременяютъ себя излиш-
нимъ багажомъ и могли бы сдѣлать кругосвѣтное путешествіе съ сумкой
черезъ плечо и маленькимъ чемоданчикомъ въ рукѣ. Самыми громоздкими
предметами были мѣховыя одежды, запастись которыми безусловно не-
обходимо тому, кто совершаетъ плаваніе въ очень высокихъ широтахъ.
На слѣдующій день, 15-го августа, я еще задолго до разсвѣта про-
стился съ честнымъ и достойнымъ Аткинсомъ. Я не могъ нахвалиться
услужливостью и вниманіемъ моего соотечественника, изгнавшаго себя
на эти острова „Отчаянія", гдѣ онъ самъ и вся его семья, въ сущности,
жили счастливо. Услужливый трактирщикъ, видимо, былъ очень тронутъ
моей благодарностью. Заботясь обо мнѣ, онъ торопилъ меня переѣздомъ
на судно, все еще боясь—какъ онъ выразился:—какъ бы капитанъ Ленъ
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
з;
Гай не измѣнилъ галса со вчерашняго вечера. Онъ даже настойчиво
повторилъ мнѣ это нѣсколько разъ и признался, что ночью нѣсколько
разъ подходилъ къ окну, чтобы удостовѣриться, что „Гальбранъ“ все
еще стоитъ на якорѣ среди Кристмасъ-Гарбора. Онъ отдѣлался отъ
этого чувства безпокойства, которое я и не думалъ раздѣлять, только
тогда, когда занялась заря.
Мастеръ Аткинсъ пожелалъ сопровождать меня на судно для того,
чтобы попрощаться съ капитановъ Ленъ Гайемъ и боцманомъ. У при;
стани ждала лодка, которая перевезла насъ обоихъ къ голету, уже
повернувшемуся вокругъ своего якоря, вслѣдствіе начавшагося прилива.
Первое лицо, встрѣченное мною на палубѣ, былъ Герлигерли. Онъ
кинулъ мнѣ побѣдоносный взглядъ. Это было такъ же ясно, какъ если бы
онъ мнѣ сказалъ:
— Гэ! вотъ видите!.. Нашъ на взглядъ такой несговорчивый капи-
танъ кончилъ тѣмъ, что согласился и принялъ васъ... А кому другому
вы этимъ обязаны, если не добряку-боцману, который служилъ вамъ,
какъ только могъ, и не даромъ хвастался своимъ вліяніемъ!
Такъ ли оно было на самомъ дѣлѣ?.. У меня были довольно серьез;
ныя причины на то, чтобы не придавать этому особеннаго значенія. А,
впрочемъ, не все ли мнѣ равно?.. Самое главное для меня — а ѣду!
„Гальбранъ“ готовился поднимать якорь, и я былъ на палубѣ!
Капитанъ Ленъ Гай почти тотчасъ же показался на палубѣ. Я ни-
сколько не удивился тому, что онъ, повидимому, даже и не замѣчаетъ
моего присутствія.
Приготовленія къ поднятію якоря были уже начаты, паруса вы-
тащены изъ чехловъ, снасти вытянуты, фалы и шкоты убраны. Лейте-
нантъ, стоя на носу, наблюдалъ за движеніемъ шпиля.
Мастеръ Аткинсъ подошелъ къ капитану Ленъ Гайю и проговорилъ
ласково:
— До будущаго года.
.— Если Богу будетъ угодно, мастеръ Аткинсъ!
Они пожали другъ другу руки; потомъ боцманъ, въ свою очер^Д^
подошелъ пожать руку хозяина „Зеленаго Баклана“, котораго затѣмъ
лодка отвезла обратно на пристань.
Въ восемь часовъ, какъ только приливъ значительно усилился, „Галь-
бранъ“ распустилъ нижніе паруса, сдѣлалъ поворотъ для того, чтобы
спуститься внизъ по бухтѣ Кристмасъ-Гарбора подъ небольшимъ сѣвер-
нымъ вѣтеркомъ, и, выйдя затѣмъ въ открытое море, взялъ курсъ на
пордъ-вестъ.
Къ вечеру исчезли въ туманной дали бѣлыя вершины Тэбль-Моунта
и І’авергэля, острыя верхушки, возвышающіяся одна на двѣ, друга? на
три тысячи футовъ надъ уровнемъ моря.
39
ЖЮ.ІЬ ВЕРНЪ.
ГЛАВА IV.
Отъ острововъ Кергуэленъ до острововъ Принца Эдуарда.
Не многимъ, я думаю, удавалось начинать путешествіе при условіяхъ
болѣе благопріятныхъ, чѣмъ это выпало на мою долю! По какой-то
необъяснимой случайности, вмѣсто того, чтобы ждать еще нѣсколько
недѣль въ Кристмасъ-Гарборѣ, если бы не измѣнилъ своего рѣшенія
капитанъ Ленъ Гай, я стоялъ на палубѣ шкуны, и свѣжій попутный
вѣтерокъ, надувая паруса, быстро мчалъ насъ по слегка бурлившей
поверхности океана со скоростью отъ восьми до девяти миль въ часъ.
Внутренность „Гальбрана" вполнѣ соотвѣтствовала его наружности.
Примѣрный порядокъ и образцовая чистота, точно на голландскомъ га-
ліотѣ, какъ въ рубкѣ, такъ и на. кубрикѣ. Впереди шканцевъ, на бак-
бортѣ, помѣщалась каюта капитана Ленъ Гайя, который чрезъ опускную
стеклянную раму могъ наблюдать за тѣмъ, что дѣлалось на палубѣ и,
въ случаѣ надобности, отдавать приказанія вахтеннымъ, находившимся
между гротъ и фокъ - мачтами. На штирбортѣ точно такое же про-
странство занимала каюта лсйтепапта. Меблировка обѣихъ каютъ
была совершенно одинакова: узкая койка, шкапъ средней величины,
мягкое кресло, столъ наглухо прикрѣпленный къ полу, лампа, спеці-
ально приспособленная къ боковой качкѣ и висѣвшая какъ разъ надъ
столомъ, различные астрономическіе инструменты, барометръ, ртутный
термометръ, хронометръ, секстанъ, хранившійся въ особомъ ящикѣ изъ
дубоваго дерева и появлявшійся оттуда только тогда, когда капитанъ
занимался астрономическими наблюденіями.
Двѣ остальныя каюты были расположены позади рубки, среди ко-
торой стоялъ большой обѣденный столъ, между двумя рядами деревян-
ныхъ скамеекъ съ подвижными спинками.
Одну изъ этихъ каютъ капитанъ предоставилъ въ мое единоличное
распоряженіе. Она освѣщалась двумя иллюминаторами — окнами, выхо-
дившими — одно въ узкій проходъ, сбоку рубки, а другое — на корму.
Бъ этомъ мѣстѣ стоялъ рулевой передъ штурваломъ, надъ которымъ
проходилъ гикъ косого грота, тянувшійся на нѣсколько футовъ за гака-
бортъ,— послѣднее дѣлало „Гальбранъ" отличнымъ ходокомъ.
Моя каюта была, въ сущности, не велика: восемь футовъ въ длину
и пять въ ширину. Но за. время своихъ путешествій я отлично при-
выкъ мириться съ такими неудобствами, и мнѣ большаго и не требо-
валось. Точно такъ же вполнѣ удовлетворяла меня и меблировка: столъ,
шкапъ, камышевое кресло, туалетный столъ па желѣзной ножкѣ, койка,
жидкій матрацъ, который, по всей вѣроятности, показался бы очень пло-
химъ менѣе покладистому пассажиру. Впрочемъ, я разсчитывалъ, что
первая часть моего путешествія продолжится очень недолго, потому что
„Гальбранъ" долженъ былъ высадить меня въ Тристанъ д’Акумьѣ.
Какъ бы тамъ ни было, а только я съ удовольствіемъ вступилъ во
владѣніе своей каютой, которую, къ тому же, долженъ былъ занимать
въ теченіе всего какихъ-нибудь четырехъ-пяти недѣль.
Впереди фокъ-мачты, помѣщенной довольно близко къ центру, — что
увеличивало парусность фокъ-стакселя,—помѣщалась кухня. Далѣе откры-
Л Е д я нлй СФИНКСЪ.
33
ва.тся люкъ, подбитый толстымъ брезентомъ, чрезъ который по лѣстницѣ
можно было проникнуть на кубрикъ и въ междудечное пространство. Въ
дурную погоду люкъ этотъ герметически закрывали и кубрикъ дѣлался
недоступенъ морскимъ волнамъ, разбивавшимся о борты голета.
Матросовъ, какъ л уже говорилъ, было всего восемь человѣкъ: Мар-
тинъ Гольтъ—парусный старшина, Гарди—старшій конопатчикъ: затѣмъ
Роджерсъ, Дрэпъ, Фрэнсисъ, Граціанъ, Бёрри и Стэрпъ, такъ сказать,
простые матросы, въ возрастѣ отъ двадцати пяти до тридцати пяти
лѣтъ, все англичане съ береговъ .Іаманша и канала Св. Георгія; всѣ
они были бравые молодцы, отлично знавшіе свое дѣло и притомъ слѣпо
повиновавшіеся суровымъ требованіямъ дисциплины.
Тутъ я долженъ прежде всего замѣтить, что всѣхъ этихъ людей
держала въ тискахъ дисциплины вовсе не желѣзная рука капитана, а
воля другого человѣка, которому всѣ повиновались безпрекословно. Да,
это былъ не капитанъ „Гальбрана“, а его помощникъ лейтенантъ Джимъ
Вестъ, человѣкъ приблизительно лѣтъ тридцати, тридцати-двухъ.
За все время моихъ путешествій по всѣмъ океанамъ ни разу въ
своей жизни не встрѣчалъ я человѣка съ такимъ твердо сложившимся
характеромъ. Джимъ Вестъ родился на морѣ и провелъ все свое дѣт-
ство на габарѣ, хозяиномъ которой былъ его отецъ и на которой жила
вся его семья. Съ самаго ранняго дѣтства онъ никогда не дышалъ
другимъ воздухомъ, кромѣ соленаго воздуха .Іаманша и Атлантическаго,
или Тихаго океановъ. Во время стоянокъ на якорѣ онъ съѣзжалъ па
берегъ не иначе, какъ по дѣламъ службы. Если онъ переходилъ на
службу съ одного судна на другое, онъ перевозилъ на него свой па-
русиновый мѣшокъ, и затѣмъ также крѣпко привязывался къ новому
судну и уже не покидалъ его безъ крайней необходимости. Земли опъ
почти не зналъ и не понималъ, какъ можно стремиться съ палубы на
берегъ. Морякъ въ душѣ, опъ не признавалъ другой жизни, какъ
только на морѣ. Если онъ не находился въ плаваніи въ дѣйствитель-
ности, то плавалъ воображеніемъ. Онъ началъ службу юнгой, затѣмъ
поступилъ въ военный флотъ матросомъ, сдѣлался сначала квартирмей-
стеромъ, потомъ боцманомъ и, наконецъ, лейтенантомъ па „Гальбранѣ“.
и съ той поры уже цѣлыя десять лѣтъ онъ исполнялъ обязанности по-
мощника капитана Ленъ Гайя.
Джимъ Вестъ въ душѣ никогда даже и не мечталъ о повышеніи;
онъ не искалъ случая разбогатѣть и не занимался ни покупкой ни про-
дажей товаровъ. Впрочемъ, онъ ничего не имѣлъ противъ нагрузки
судна и считалъ это даже дѣломъ очень важнымъ, потому что хорошо
нагруженное судно лучше сидитъ въ водѣ и легче несетъ свою парус-
ность. Затѣмъ во всемъ, что касалось его профессіи, онъ, по моему
мнѣнію, положительно пе имѣлъ соперниковъ. Никто лучше его не
сумѣлъ бы вытянуть бѣгучій такелажъ, какъ никто пе сумѣлъ бы такъ
же хорошо утилизировать парусную энергію, командовать кораблемъ во
время бури или маневровъ, сняться съ якоря или стать на якорь,
опредѣлить съ математическою точностью долготу и широту и, вообще,
распорядиться всѣмъ, что касалось того чуднаго аппарата, какимъ
является парусный корабль. Во всѣхъ подобныхъ дѣлахъ Джимъ Вестъ
стоялъ внѣ конкурса и не могъ итти въ сравненіе съ кѣмъ-нибудь
другимъ.
Лезп-вой сфппксъ. 3
34
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
А вотъ и болѣе или менѣе подробное описаніе наружности лейте-
нанта: средняго роста, худощавый, весь изъ нервовъ и мышцъ, силь-
ный, отличный гимнастъ; его глаза моряка умѣли одинаково хорошо
видѣть и при яркомъ солнечномъ свѣтѣ и пронизывать ночной мракъ:
сильно загорѣлое, почти бронзоваго цвѣта лицо, густые волосы на головѣ
и гладко выбритый подбородокъ и щеки, правильныя черты лица, —
въ общемъ, одна изъ тѣхъ физіономій, которыя поражаютъ васъ съ
перваго взгляда необыкновенной энергіей, отвагой и страшной физиче-
ской силой.
Джимъ Вестъ говорилъ мало, и то только тогда, когда его спраши-
вали. Онъ отдавалъ приказанія голосомъ звучнымъ, отчетливо произнося
каждое слово и, видимо, старался командовать такъ, чтобы его понимали
сразу. И матросы его понимали.
Я позволю себѣ обратить особенное вниманіе читателя па этого офи-
цера коммерческаго флота, душой и тѣломъ преданнаго капитану Ленъ
Гайю и голету „Гальбранъ". Можно было подумать, что лейтенантъ
составлялъ неотъемлемую часть голета „Гальбранъ" и что это соеди-
неніе въ одно цѣлое дерева, желѣза, парусины, мѣди и пеньки полу-
чало отъ него свою жизненную мощь, точно существовало полное ото-
ждествленіе между судномъ, построеннымъ человѣческими руками, и
Джимомъ Вестомъ, созданнымъ Богомъ... Если у „Гальбрана* и было
сердце, то это сердце билось въ груди Джима Веста.
Въ заключеніе мнѣ остается упомянуть еще объ одной личности,
которая исполняла обязанности повара, или кока; это былъ негръ съ
африканскаго берега, по имени Эндикоттъ, лѣтъ тридцати отъ роду и
уже лѣтъ десять состоявшій на службѣ подъ командой капитана Ленъ
Гайя. Боцманъ и негръ прекрасно понимали другъ друга и очень часто
бесѣдовали подолгу, какъ добрые товарищи. Здѣсь я, кстати, долженъ
замѣтить, что Герлигерли считалъ себя, между прочимъ, великимъ зна-
токомъ въ кулинарномъ искусствѣ и увѣрялъ, что ему извѣстно не
мало рецептовъ различныхъ лакомыхъ блюдъ. Эндикоттъ иногда под-
давался соблазну — ужъ очень хорошо умѣлъ разсказывать боцманъ —
и готовилъ какое-нибудь особенно рекомендуемое имъ блюдо, но посѣти-
тели большой столовой почти и вниманія не обращали па то, чѣмъ ихъ
угощалъ корабельный кокъ.
Отплытіе „Гальбрана" произошло при самыхъ благопріятныхъ усло-
віяхъ. Холодъ, правда, былъ еще очень силенъ, потому что въ южномъ
полушаріи, подъ сорокъ восьмой параллелью, въ августѣ зима все еще
продолжаетъ держать въ оковахъ эту часть Тихаго океана; но зато
море было прекрасно, и попутный вѣтеръ непрестанно дулъ съ остъ-
зюйдъ-остъ. Если такая погода продержится еще нѣсколько дней, въ
чемъ не было ничего невозможнаго и что къ тому же было очень же-
лательно, намъ не придется даже мѣнять галсовъ, а только осторожно
ослаблять шкоты для того, чтобы подняться до траверса Тристанъ-
д’Акуньи.
На голетѣ жизнь шла правильно, но разъ заведенному порядку,
очень просто и — что особенно важно на морѣ — однообразно, хотя это
и имѣло свою прелесть. Плаваніе при такихъ условіяхъ даетъ возмож-
ность отдохнуть и успокоиться послѣ сутолки береговой жизни — и я
не жаловался на свою судьбу. Подъ ритмическое покачиваніе голета на
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
35
спокойныхъ волнахъ не дремало, можетъ-быть, только одно мое любопыт-
ство и мнѣ, признаюсь, очень хотѣлось бы узнать, почему измѣнилъ капи-
танъ Ленъ Гай свое первоначальное рѣшеніе по отношенію меня?.. Раз-
спрашивать объ этомъ лейтенанта было бы, конечно, напрасной тратой
времени. Да, кромѣ того, являлся еще вопросъ, былъ ли онъ посвященъ
во всѣ тайны своего начальника?.. Это вѣдь не касалось непосредственно
его службы, а какъ я уже успѣлъ замѣтить, онъ не интересовался
ничѣмъ, что не входило въ кругъ его служебныхъ обязанностей... Но
если даже онъ и посвященъ во всѣ тайны, многое ли удастся мнѣ узнать
изъ односложныхъ отвѣтовъ Джима Веста?.. Встрѣчаясь за столомъ два
раза въ день, за обѣдомъ и за ужиномъ, мы не обмѣнивались и де-
сятью словами. Но если на меня не обращалъ никакого вниманія лей-
тенантъ, зато я частенько замѣчалъ пристально устремленный на меня
взоръ капитана Ленъ Гайя... Повидимому, ему очень хотѣлось о чемъ-то
разспросить меня, что-то разузнать чрезъ меня, а я, съ своей стороны,
таилъ въ себѣ тѣ же намѣренія относительно его... Но пока ни та ни
другая сторона не заговаривала и, такъ сказать, выжидала удобнаго мо-
мента для нападенія.
Впрочемъ, если бы меня снѣдала охота поговорить,— мнѣ стоило бы
только обратиться къ боцману. Этотъ субъектъ всегда радъ былъ слу-
чаю дать работу своему языку! Но при всей его страсти поболтать,
что могъ бы онъ сказать мнѣ интереснаго? Несмотря на мое желаніе
молчать и выжидать, онъ не пропускалъ ни одного дня, чтобы не по-
желать мнѣ добраго утра или вечера въ самыхъ цвѣтистыхъ фразахъ
и съ обычнымъ подмигиваніемъ... Доволенъ ли я жизнью на голетѣ?..
Хорошо ли меня кормятъ?.. Можетъ-быть, мнѣ угодно заказать для себя
какое-нибудь особенное блюдо этому черномазому Эндикотту?..
— Благодарю васъ, Герлигерли, — отвѣтилъ я ему однажды. — Я
умѣю довольствоваться и самыми обыкновенными кушаньями. Они вполнѣ
по моему вкусу... меня угощали не лучше даже у вашего друга, хозяина
„Зеленаго Баклана"!
— Ахъ! этотъ чортъ Аткинсъ!.. А впрочемъ, прекрасный человѣкъ!
— Я думаю точно такъ же!
— Неужели вамъ не кажется страннымъ, мистеръ Джіорлингъ, что
онъ, американецъ, добровольно согласился уѣхать въ ссылку на Кер-
гуэлены со всею семьей?..
— А почему бы и нѣтъ?..
— И что онъ тамъ счастливъ?
— Это уже не такъ глупо, боцманъ!
— Все равно! Если бы Аткинсъ предложилъ мнѣ помѣняться съ
нимъ, повѣрьте, я далеко не любезно принялъ бы его предложеніе,
потому что нахожу свою жизнь пріятной.
— Съ чѣмъ васъ и поздравляю, Герлигерли.
— Э! да знаете ли вы, мистеръ Джіорлингъ, что человѣкъ, кото-
рому удалось перенести свой мѣшокъ на судно въ родѣ „Гальбрана", вос-
пользовался такимъ случаемъ, который не повторяется два раза въ
жизни!.. Нашъ капитанъ не любитъ много говорить, это правда, а
нашъ лейтенантъ и совсѣмъ неохотно треплетъ языкомъ безъ дѣла...
— Я это замѣтилъ, — перебилъ я.
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
36
— Все равно, мистеръ Джіорлингъ, они оба настоящіе моряки, по-
вѣрьте моему слову! Вы пожалѣете о нихъ, когда высадитесь въ Три-
станѣ...
— Я очень радъ слышать это отъ васъ, боцманъ.
— И замѣтьте, что это случится очень скоро, благодаря этому вѣтру
съ зюйдъ-оста, который дуетъ прямо въ корму, и благодаря этому спо-
койному морю, которое поднимается только тогда, когда кашалоты и
киты пожелаютъ всколыхнуть его снизу. Вотъ вы увидите, мистеръ
Джіорлингъ, мы не потратимъ и десяти дней на то, чтобы проѣхать ты-
сячу триста миль, отдѣляющія Кергуэлены отъ острововъ Принца Эду-
арда, а затѣмъ не больше двухъ недѣль на то, чтобы проѣхать двѣ
тысячи триста миль отъ острововъ Принца Эдуарда до Тристанъ-
д’Акупьи!
— Не слѣдуетъ быть такимъ самоувѣреннымъ, боцманъ. Не забы-
вайте, что погода можетъ легко перемѣниться, а кто хочетъ лгать,
пусть займется предсказаніемъ погоды... Это старая морская поговорка,
которую не мѣшаетъ всегда помнить.
Но, несмотря ни на что, погода все время продолжала стоять хо-
рошая. Благодаря этому, 18-го августа, послѣ полудня, часовые дали
знать о появленіи впереди слѣва, подъ 42°5‘.)' южной широты и 47°
восточной долготы, группы острововъ Крозэ, вершины которыхъ подни-
маются на шестьсотъ-семьсотъ туазовъ надъ уровнемъ моря.
На слѣдующій день мы оставили направо острова Поссессіонъ и
Швейне, посѣщаемые только въ рыбный сезонъ. Единственными оби-
тателями ихъ, въ это время года, бываютъ только птицы, стаи пингви-
новъ и чіописы, которыхъ китоловы, за манеру летать, прозвали „бѣлы-
ми голубями". Во все время, пока мы проходили мимо острововъ Крозэ,
я не сходилъ съ палубы и любовался, какъ съ ледниковой поверхности
горъ потоками сбѣгала вода къ морю, образуя на своемъ пути краси-
вые водопады. Затѣмъ все слилось въ туманной дали, проведенной на
линіи горизонта, которою закруглялись снѣжные куполы группы острововъ.
Приближеніе къ землѣ всегда нарушаетъ обычное теченіе жизни на
кораблѣ и является почти цѣлымъ событіемъ. Мнѣ почему-то пришла
въ голову мысль, что капитану Ленъ Гайю представлялся здѣсь удоб-
ный случай нарушить молчаніе и вступить въ разговоръ со своимъ пас-
сажиромъ... Но опъ этого пе сдѣлалъ.
Если исполнится предсказаніе боцмана, то не пройдетъ и трехъ
дней, какъ на нордъ-вестѣ будутъ замѣчены пики острова Маріона и
острова Принца Эдуарда. Впрочемъ, какъ говорилъ мнѣ боцманъ, ка-
питанъ не имѣлъ въ виду заходить туда. „Гальбранъ" долженъ былъ
возобновить запасъ свѣжей воды въ Тристанъ д’Акуньѣ.
Поэтому я начиналъ думать, что довольно-таки однообразное тече-
ніе жизни на голетѣ пе будетъ нарушено во все время плаванія ника-
кимъ выдающимся событіемъ... Но, какъ оказалось потомъ, я ошибся.
Утромъ 20-го августа — въ это время Джимъ Вестъ стоялъ на вахтѣ
послѣ перваго наблюденія часового угла — капитанъ Ленъ Гай, къ мо-
ему крайнему удивленію, поднялся на палубу, пропіелъ по одному изъ
узкихъ проходовъ сбоку рубки и остановился на кормѣ передъ нактоу-
зомъ, на циферблатъ котораго онъ взглянулъ скорѣй по привычкѣ,
чѣмъ по необходимости.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
ят
Я сидѣлъ возлѣ гакаборта, а потому, можетъ-быть, даже и не былъ
замѣченъ капитаномъ... Такъ ли оно было на самомъ дѣлѣ или нѣтъ,
этого я навѣрное не знаю, и могу съ увѣренностью сказать только, что
мое присутствіе не привлекло его вниманія.
Я, съ своей стороны, тоже твердо рѣшилъ интересоваться имъ ровно
столько же, сколько интересовался онъ мной, и, облокотившись на снасть,
спокойно стоялъ па своемъ мѣстѣ.
Капитанъ Ленъ Гай сдѣлалъ нѣсколько шаговъ по палубѣ, пере-
гнулся черезъ бортъ, поглядѣлъ на длинную струю, тащившуюся за
кормой и по виду очень похожую на бѣлую кружевную ленту...
Здѣсь, если бы онъ началъ говорить, его могъ бы подслушать только
одинъ человѣкъ — рулевой, матросъ Стэрнъ, который, положивъ руки
на ручки колеса, удерживалъ „Гальбранъ“ и не позволялъ ему рыскать
изъ стороны въ сторону.
Впрочемъ, насколько я могъ замѣтить, капитанъ Лемъ Гай, повиди-
мому, вовсе этого не боялся, потому что смѣло подошелъ ко мнѣ и
своимъ шепчущимъ голосомъ проговорилъ:
— Сэръ... мнѣ надо бы поговорить съ вами...
— Я васъ слушаю, капитанъ.
— Я не дѣлалъ этого до сихъ поръ... потому что отъ природы не-
разговорчивъ... признаюсь... И потомъ... можетъ-быть, вамъ покажется
неинтереснымъ самый предметъ разговора...
— Вы совершенно напрасно такъ думаете, — возразилъ я, — бесѣда
съ вами не можетъ быть неинтересной для меня.
Мнѣ кажется, что онъ не нашелъ ничего ироническаго въ этомъ
отвѣтѣ, или, по крайней мѣрѣ, не выказалъ этого.
— Я васъ слушаю, — добавилъ я.
Капитанъ Ленъ Гай видимо колебался и былъ похожъ на человѣка,
который, собравшись сдѣлать очень важное признаніе, вдругъ пугается
и думаетъ, не лучше ли ему повременить пока и помолчать.
— Мистеръ Джіорлингъ,—спросилъ онъ, — не приходилъ ли вамъ
въ голову вопросъ, почему я измѣнилъ свое рѣшеніе относительно ва-
шего отъѣзда?..
— Конечно,- да... И я довольно долго искалъ объясненія причины
и не нашелъ, капитанъ. Можетъ - быть, вы, какъ англичанинъ... имѣя
дѣло не съ соотечественникомъ... вамъ не хотѣлось...
— Мистеръ Джіорлингъ, я, въ концѣ концовъ, согласился принять
васъ пассажиромъ на гГальбрапъи именно только потому, что вы аме-
риканецъ, а не англичанинъ...
— Потому что я американецъ?.. — отвѣчалъ я, сильно удивленный
этимъ признаніемъ.
— А затѣмъ... еще и потому, что вы изъ Коннектикута...
— Я, признаюсь вамъ, теперь уже совсѣмъ не понимаю...
— Вы поймете, если я прибавлю, что мнѣ пришло въ голову, что
разъ вы изъ Коннектикута и бывали на островѣ Нанту кетъ, то весьма
возможно, что вы знавали семейство Артура Гордона Пима...
— Этого героя, удивительныя приключенія котораго такъ талант-
ливо описалъ нашъ знаменитый романистъ Эдгаръ Иоэ?..
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ,
38
— Да, сэръ... Эдгаръ Поэ писалъ свой разсказъ по рукописи, въ ко-»
торой были изложены всѣ подробности этого необычайнаго и несчастнаго
путешествія по антарктическому морю!
Одну минуту мнѣ пришло было въ голову, что я вижу все это во
снѣ, — такъ удивило меня то, что говорилъ капитанъ Ленъ Гай!.. Да
неужели же онъ вѣрилъ въ существованіе рукописи Артура Пима?.. Но
вѣдь сюжетъ романа Эдгара Поэ фантастическій, хотя самый романъ и
написанъ восхитительно однимъ изъ самыхъ знаменитыхъ нашихъ аме-
риканскихъ писателей!.. И вотъ вдругъ вполнѣ разумный человѣкъ при-
нимаетъ этотъ плодъ фантазіи писателя за дѣйствительность!..
Я молча смотрѣлъ на капитана изумленными глазами и въ то же
время невольно спрашивалъ себя, ужъ не сумасшедшій ли онъ?
— Вы слышали мой вопросъ?.. — продолжалъ капитанъ Ленъ Гай
настойчиво.
— Да... конечно... капитанъ... конечно... и я не знаю, такъ ли я
понялъ?..
— Я повторю его еще разъ въ болѣе ясныхъ выраженіяхъ, мистеръ
Джіорлингъ, потому что очень хочу услышать отъ васъ опредѣленный
отвѣтъ.
— Я буду очень радъ, если это мнѣ удастся.
— Итакъ, я спрашиваю васъ, знавали ли вы' лично въ Коннектикутѣ
семейство Пимовъ, жившее на островѣ Нантукетѣ и состоявшее въ род-
ствѣ съ однимъ изъ наиболѣе уважаемыхъ атторнеевъ въ государствѣ?
Отецъ Артура Пима, поставщикъ морского вѣдомства, считался однимъ
изъ главныхъ негоціантовъ на островѣ. Его-то сынъ и попалъ въ водо-
воротъ тѣхъ приключеній, описаніе которыхъ Эдгаръ Поэ слышалъ изъ
его собственныхъ устъ...
— Оно могло быть еще страннѣе, капитанъ, потому что вся эта
исторія создалась въ могучемъ воображеніи нашего великаго поэта...
Это чистый вымыселъ...
— Чистый вымыселъ!..
И произнеся эти, слова капитанъ Ленъ Гай, пожавъ плечами, сдѣ-
лалъ изъ каждаго слова ноту восходящей гаммы.
— Итакъ, — продолжалъ онъ, — вы не вѣрите, мистеръ Джіор-
лингъ...
— Спросите, кого хотите, и всѣ вамъ отвѣтятъ то же самое, капи-
танъ Гай. Вы первый, отъ кого я слышу, что это совсѣмъ не простой
романъ...
— Ну, такъ выслушайте же меня, мистеръ Джіорлингъ, потому что,
если этотъ романъ — какъ вы его называете — и появился только въ
прошломъ году, онъ тѣмъ не менѣе сама дѣйствительность! Несмотря
на то, что прошло уже цѣлыхъ одиннадцать лѣтъ съ той поры, какъ
произошли событія, о которыхъ разсказывается въ этомъ романѣ, тѣмъ
не менѣе они совершенно правдивы, и загадка все еще остается не-
рѣшенной, да, можетъ-быть, и не будетъ никогда отгадана!..
Этотъ капитанъ Ленъ Гай положительно сумасшедшій и находится
подъ вліяніемъ припадка, затемняющаго его умственныя способности!...
Къ счастью, если онъ даже и лишился разсудка, Джимъ Вестъ могъ
безъ всякиіъ затрудненій замѣнить его и самостоятельно командовать
голетомъ! Впрочемъ, мнѣ оставалось только его слушать, а такъ какъ
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
39
я зналъ романъ Эдгара Поэ, потому что не только читалъ его, но даже
нѣсколько разъ перечитывалъ, то мнѣ даже любопытно было узнать, что
скажетъ о немъ несчастный капитанъ.
— Ну, что же, мистеръ Джіорлингъ, — продолжалъ онъ болѣе рѣз-
кимъ тономъ съ дрожаніемъ въ голосѣ, указывавшимъ на нѣкоторое
нервное раздраженіе, — вы и теперь еще будете увѣрять, что не зна-
вали семейство Пимовъ, не встрѣчали ихъ ни въ Провиденсѣ ни на
Нантукетѣ?..
— И нигдѣ въ другомъ мѣстѣ,—отвѣчалъ я.
— Пусть такъ! Но только не говорите такъ увѣренно, что семейство
это не существовало, что Артуръ Гордонъ Пинъ миоъ, что его путе-
шествіе просто-напросто выдумано Эдгаромъ Поэ!.. Да!., остерегайтесь
этого точно такъ же, какъ и отрицанія догматовъ нашей святой рели-
гіи!.. Можно ли допустить, чтобы человѣкъ, — хотя бы то былъ и самъ
вашъ Эдгаръ Поэ, — былъ въ состояніи вообразить, выдумать, создать...
Въ виду все усиливавшагося волненія капитана .Іенъ Гайя, я рѣ-
шилъ не раздражать его противорѣчіями и слушалъ, не перебивая его
ни однимъ словомъ.
— Теперь, сэръ, — продолжалъ онъ, — запомните хорошенько факты,
которые я вамъ сейчасъ приведу... Они убѣдительны, а факты, какъ вамъ
извѣстно, нельзя оспаривать. Вы можете думать все, что вамъ угодно,
но, надѣюсь, вы не заставите меня пожалѣть о томъ, что я согласился
взять васъ пассажиромъ на „Гальбранъ
Я былъ предупрежденъ, предупрежденъ какъ слѣдуетъ, и сдѣлалъ
знакъ согласія. Факты... факты, созданные фантазіей полу разстроеннаго
мозга?... Это обѣщало быть интереснымъ.
— Когда въ 1838 г. вышелъ въ свѣтъ разсказъ Эдгара Поэ, я нахо-
дился въ Нью-Йоркѣ!..— продолжалъ капитанъ Ленъ Гай.— Я тотчасъ же
отправился въ Балтиморъ, гдѣ жила семья писателя, дѣдушка котораго
служилъ генералъ-квартирмейстеромъ во время войны за независимость.
Вы допускаете, надѣюсь, существованіе семейства Поэ, хотя вы и отри-
цаете существованіе семейства Пимовъ?..
Я молчалъ, предпочитая не прерывать бреда моего собесѣдника.
— Я разузналъ, — продолжалъ онъ, — нѣкоторыя подробности о жизни
Эдгара Поэ... Мнѣ указали его домъ... Я отправился къ нему... Первое
разочарованіе: оказалось, что онъ уѣхалъ изъ Америки, и я не могъ
его видѣть!..
Я подумалъ, что это, и въ самомъ дѣлѣ, было весьма печально, по-
тому что, принимая въ соображеніе необыкновенную способность Эдгара
Поэ изучать различные роды безумія, онъ могъ бы найти въ нашемъ
капитанѣ одинъ изъ удачнѣйшихъ типовъ!
— Къ несчастью, — продолжалъ капитанъ .Іенъ Гай, — я не только пе
могъ видѣть Эдгара Поэ, но не могъ также повидать и Артура Гордона
Пима... Этотъ отважный піонеръ антарктическихъ странъ умеръ... какъ
сообщалъ объ этомъ американскій писатель въ концѣ разсказа о его
приключеніяхъ... О смерти Пима общество узнало изъ газетъ...
Капитанъ Ленъ Гаи говорилъ правду, но я, какъ и всѣ читатели
этого романа, былъ увѣренъ, что объявленіе о смерти Пима быю не
чѣмъ инымъ, какъ ловкой штукой романиста. По моему мнѣнію, не бу-
дучи въ состояніи или не смѣя дать развязку такому необычайному
40
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
плоду воображенія, авторъ умышленно объявилъ, что три послѣднія
главы не были переданы ему Артуромъ ІІимомъ, внезапно окончившимъ
свсе существованіе при весьма плачевныхъ обстоятельствахъ, которыхъ
онъ, впрочемъ, не сообщалъ.
— Итакъ, — продолжалъ капитанъ Ленъ Гай, — Эдгаръ Поэ отсутство-
валъ,’ Артуръ Пимъ умеръ, и мпѣ оставалось сдѣлать только одно: ра-
зыскать человѣка, который былъ спутникомъ во время путешествія
Артура Пима, т. е. найти самого Дерка Питерса, слѣдовавшаго за нимъ
до послѣдней завѣсы высокихъ широтъ, и откуда оба они возвратились...
Какимъ образомъ?... это никому неизвѣстно... Вопросъ еще въ томъ,
одновременно ли и вмѣстѣ ли совершали Артуръ ІІимъ и Деркъ Пи-
терсъ обратное путешествіе?... Разсказъ не давалъ точныхъ объясненій
на этотъ счетъ, и здѣсь, какъ и во многихъ другихъ мѣстахъ, было
далеко не все ясно. Впрочемъ, Эдгаръ Поэ увѣрялъ, что Деркъ Питерсъ
будетъ въ состояніи сообщить болѣе подробныя свѣдѣнія о томъ, что
не попало въ записки Артура Пима, и при этомъ сообщалось, что онъ
живетъ въ Иллинойсѣ. Я, не мѣшкая долго, отправился въ Иллинойсъ...
прибылъ въ Спрингфильдъ... сталъ разспрашивать объ этомъ человѣкѣ,
метисѣ индѣйскаго происхожденія... Онъ жилъ въ небольшомъ селеніи
Вандаліи... я отправился туда...
— И, конечно, его тамъ не было?.. — перебилъ я улыбаясь.
— Второе разочарованіе: его тамъ не было, или, вѣрнѣе, его тамъ
уже не было, мистеръ Джіорлингъ. Деркъ Питерсъ, какъ оказалось, уже
нѣсколько лѣтъ тому назадъ покинулъ Иллинойсъ и даже Соединенные
штаты и отправился... неизвѣстно куда. Но я говорилъ въ Вандаліи съ
людьми, знавшими его, у которыхъ онъ жилъ послѣднее время и кото-
рымъ разсказывалъ свои приключенія: при чемъ онъ ни разу не обмол-
вился ни однимъ лишнимъ словомъ объ интересовавшей меня развязкѣ,
тайна которой находится въ рукахъ у него одного!
Что такое!., этотъ Деркъ Питерсъ существовалъ и на самомъ дѣлѣ...
и, можетъ-быть, даже еще живъ?.. Я готовъ попасться на удочку, такъ
мастерски закинутую командиромъ „Гальбрана*!.. Да! еще одна минута,
и я, въ свою очередь, готовъ былъ ему повѣрить!..
И такъ вотъ какая нелѣпая исторія занимала мозгъ несчастнаго ка-
питана Ленъ Гайя!.. До какого, однако, состоянія умственнаго разстрой-
ства онъ дошелъ!.. Онъ вообразилъ себѣ даже, что совершилъ когда-то
путешествіе въ Иллинойсъ, что видѣлъ въ Вандаліи людей, знавшихъ
Дерка Питерса!.. А что затѣмъ эта личность исчезла... тоже вполнѣ
понятно, если она существовала только въ воображеніи романиста!
Но я не хотѣлъ противорѣчить капитану Ленъ Гайю и вызывать вто-
ричный припадокъ.
Вотъ почему я сдѣлалъ видъ, что повѣрилъ всему, что онъ мнѣ го-
ворилъ, даже послѣ того, какъ онъ добавилъ:
— Вамъ не безызвѣстно, мистеръ Джіорлингъ, что въ романѣ, между
прочимъ, разсказывается о бутылкѣ, въ которую было вложено запеча-
танное письмо и которую капитанъ голета, на которомъ отплылъ Артуръ
Пимъ, зарылъ у подошвы одного изъ пиковъ на Кергуэленахъ?..
— Да, въ романѣ говорится объ этомъ... — отвѣчалъ я.
— Ну, такъ вотъ, въ одно изъ моихъ послѣднихъ путешествій я
искалъ мѣсто, гдѣ эта бутылка должна была находиться... Я нашелъ ее,
Л Е Д Я II О Й С Ф И П К С 1».
41
а въ ней и письмо... Въ письмѣ этомъ сообщалось, что капитанъ и его
пассажиръ Артуръ Нимъ употребятъ всѣ усилія, чтобы достигнуть край-
нихъ предѣловъ антарктическаго океана!..
— Вы нашли эту бутылку?.. — спросилъ я, сильно заинтересован-
ный.
Лейтенантъ Джимъ бестъ. (Стр. 35.)
- Да!
— И письмо... бывшее въ ней?..
— Да!
Я внимательно взглянулъ на капитана Ленъ Гайя... Опъ положительно
дошелъ уже до того, что вѣрилъ, какъ и большинство помѣшавшихся
на чемъ-нибудь одномъ, въ свои собственныя выдумки. Я хотѣлъ было
сказать ему: покажите же мнѣ это письмо... но во-время одумался...
Развѣ онъ не могъ написать его самъ?
42
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ,
И я отвѣтилъ ему:
-— Право, очень жаль, капитанъ, что вы не могли встрѣтить Дерна
Питерса въ Вандаліи!.. По крайней мѣрѣ, онъ сообщилъ бы вамъ, ка-
кимъ образомъ Артуръ Пимъ и онъ самъ вернулись изъ этой дали...
Помните... въ предпослѣдней главѣ... оба они тамъ... передъ бѣлой ту-
манной завѣсой... Лодка ихъ летитъ въ пучину водопада... въ ту ми-
нуту, когда передъ ними встаетъ закутанная человѣческая фигура... По-
томъ, больше ничего... ничего, кромѣ двухъ линій, пересѣкающихся въ
одной точкѣ...
— Повѣрьте, сэръ, я и самъ очень жалѣю, что не могъ найти Дерна
Питерса!.. Интересно было бы узнать, чѣмъ закончились всѣ эти не-
обыкновенныя приключенія! Но, мнѣ кажется, что для меня, пожалуй,
было бы интереснѣе „узнать судьбу остальныхъ-...
— Остальныхъ?.. — вскричалъ я, забывая всякую осторожность.— О
комъ вы говорите?..
— О капитанѣ и объ экипажѣ англійскаго голета, подобравшаго
Артура Пима и Дерка Питерса послѣ ужаснаго крушенія „Грампуса-,
который и перевезъ ихъ черезъ полярный океанъ до острова Тса-
лаля...
— Мистеръ Ленъ Гай, — замѣтилъ я, какъ бы уже увѣровавъ въ ис-
тину того, о чемъ сообщалось въ романѣ Эдгара Поэ, — развѣ эти люди
пе всѣ погибли, одни во время нападенія на голетъ, другіе во время
искусственнаго обвала, устроеннаго туземцами Тсалаля?...
— Кто знаетъ, мистеръ Джіорлингъ, — возразилъ капитанъ Ленъ
Гай голосомъ, измѣнившимся отъ волненія.— Кто знаетъ, можетъ-быть,
кто-нибудь изъ этихъ несчастныхъ и остался живъ?.. Можетъ-быть,
кому-нибудь изъ нихъ и удалось спастись и бѣжать отъ туземцевъ?..
— Во всякомъ случаѣ, — возразилъ я, — трудно было бы допустить,
чтобы были живы до сихъ поръ тѣ, кому и удалось спастись.
— А почему?..
— Потому, что событія, о которыхъ мы говоримъ, произошли болѣе
одиннадцати лѣтъ тому назадъ...
— Сэръ,— отвѣчалъ капитанъ Ленъ Гай,— такъ какъ Артуръ Пимъ и
Деркъ Питерсъ не могли пробраться далѣе островка Тсалаля, далѣе
восемьдесятъ третьей параллели, такъ какъ они нашли средство жить
среди этихъ антарктическихъ странъ, почему же ихъ спутники, если
они не пали подъ ударами туземцевъ, если они были настолько счаст-
ливы, что достигли сосѣднихъ острововъ, видѣнныхъ ими раньше во
время путешествія... почему бы этимъ несчастнымъ, моимъ соотечествен-
никамъ, не удалось устроиться тамъ?.. Почему бы нѣкоторымъ изъ
нихъ не ждать еще тамъ помощи?..
— Это говоритъ только ваше доброе сердце, капитанъ,— отвѣчалъ я,
пытаясь его успокоить... — По-моему, положительно невозможно...
— Невозможно, сэръ!.. А что, если бы произошло такое событіе,
если бы существовало неопровержимое доказательство существованія въ
живыхъ этихъ людей; если бы, наконецъ, эти несчастные, заброшенные
судьбой, такъ сказать, на самый край земли, обратились за помощью къ
людямъ?... Неужели и тогда нашелся бы человѣкъ, который, певзиоая
ни на что, отвѣтилъ бы: невозможно?
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
43
Съ этими словами — и это помѣшало мнѣ отвѣчать ему, потому что
онъ меня все равно бы не услышалъ — капитанъ Ленъ Гай, грудь ко-
тораго душили рыданія, повернулся лицомъ по направленію къ югу и
точно пытался проникнуть взоромъ далекій горизонтъ.
Я невольно спрашивалъ себя, чѣмъ, какими необыкновенными обстоя-
тельствами въ жизни капитана Ленъ Гайя могло быть вызвано такое
сильное умственное разстройство? Изъ чувства ли человѣколюбія, дошед-
шаго до безумія, интересовался онъ такъ этими потерпѣвшими круше-
ніе, никогда не терпѣвшими въ дѣйствительности никакого крушенія...
по той простой причинѣ, что сами они никогда не существовали?...
Въ это время капитанъ Ленъ Гай приблизился ко мнѣ, положилъ
мнѣ руку на плечо и прошепталъ на ухо:
— Нѣтъ, мистеръ Джіорлингъ, нѣтъ! До сихъ поръ еще никто не
сказалъ послѣдняго слова о судьбѣ экипажа „Джэнъ*!..
И онъ ушелъ.
„Джэнъ*—этимъ именемъ Эдгаръ Поэ назвалъ голетъ, подобравшій
Артура Пима и Дерка Питерса на обломкахъ „Грампуса“,— и капитанъ
Ленъ Гай произнесъ это имя въ первый разъ въ концѣ нашего разго-
вора.
Странно, подумалъ я, фамилію Гай носилъ также и капитанъ
гДжэнъ“... голета англійской національности, как^ и онъ самъ!... Но
что же это доказываетъ, и какое заключеніе можно было бы изъ этого
вывести?.. Капитанъ „Джэнъ* никогда иначе и не жилъ, какъ въ вообра-
женіи Эдгара Поэ, тогда какъ капитанъ „Гальбрана* живъ... живехо-
некъ... У обоихъ общаго только одна фамилія Гай, чрезвычайно распро-
страненная въ Великобританіи. Теперь я почти убѣжденъ, что случай-
ное сходство фамилій именно и повліяло па разсудокъ нашего несчаст-
наго капитана!... Онъ вообразилъ себѣ, что состоитъ въ родствѣ съ
семействомъ капитана „Джэнъ“!... Да! вотъ что довело его до того со-
стоянія, въ какомъ онъ находится, и отчего онъ печалится о судьбѣ
воображаемыхъ кораблекрушенцевъ.
Интересно было бы знать, извѣстно ли все это Джиму Весту?... Го-
ворилъ ли ему что-нибудь его начальникъ изъ того, что онъ мнѣ только
что сообщилъ въ припадкѣ безумнаго бреда? Но, во-первыхъ, тема раз-
говора была бы слишкомъ щекотлива, потому что пришлось бы коснуться
состоянія умственныхъ способностей Ленъ Гайя, а во-вторыхъ, лейте-
нантъ не любилъ пускаться въ бесѣду съ кѣмъ бы то ни было и огра-
ничивался короткими отвѣтами на вопросы. Кромѣ того, съ нимъ, по-
жалуй, было бы даже и опасно до извѣстной степени заговаривать объ
этомъ...
И я рѣшилъ пока молчать, тѣмъ болѣе, чтц мнѣ предстояло поки-
нуть голетъ по прибытіи на Тристанъ-д'Акунью, а переѣздъ туда занялъ
бы всего нѣсколько дней... Но я все-таки былъ очень удивленъ сло-
вами капитана и, признаюсь, никогда даже и представить себѣ не могъ,
что встрѣчу человѣка, который считаетъ за дѣйствительность фантасти-
ческія лица и событія романа Эдгара Поэ!
Черезъ день, т. е. 22 августа, при первыхъ проблескахъ утренней
зари, мы увидѣли сначала влѣво островъ Маріонъ и вулканъ, который
поднимается на южпой оконечности его на высоту въ четыре тысячи
футовъ, а затѣмъ показались и первыя очертанія острова Принца Эду-
44
жюль вераъ.
арда, лежащаго подъ 46° 55' южной широты и 37е 46' восточной дол-
готы. Этотъ островъ остался у насъ вправо, а еще черезъ двѣнадцать
часовъ послѣ того послѣднія высоты его слились на горизонтѣ въ ве-
черней мглѣ.
На слѣдующій день „ Гальбранъ “ взялъ курсъ на сѣверо-западъ, къ
самой сѣверной изъ параллелей южнаго полушарія, которой онъ дол-
женъ былъ достигнуть не останавливаясь.
ГЛАВА V.
Романъ Эдгара Поэ.
Вотъ краткій разборъ романа нашего знаменитаго американскаго
писателя, впервые напечатаннаго въ Ричмондѣ подъ такимъ заглавіемъ:
Приключенія Артура Гордонд Пима.
Прежде всего я долженъ изложить содержаніе этого романа. Тогда
даже незнакомый съ этимъ произведеніемъ читатель увидитъ, есть ли
какое-нибудь основаніе сомнѣваться въ томъ, что не только всѣ при-
ключенія героя этого романа, но даже и самый герой, вымышлены. Что
же касается тѣхъ, кто читалъ этотъ романъ, — а такихъ людей было
не мало,— я убѣжденъ, что никому изъ нихъ и въ голову никогда не
приходило принять вымыселъ за дѣйствительность; исключеніе соста-
вляетъ, впрочемъ, капитанъ Ленъ Гай.
Эдгаръ Поэ ведетъ разсказъ отъ имени главнаго дѣйствующаго
лица. Въ самомъ началѣ предисловія къ книгѣ Артуръ Нимъ — герой
романа — разсказываетъ, что по возвращеніи изъ путешествія въ ан-
тарктическія моря, онъ въ числѣ людей, интересовавшихся его откры-
тіями, познакомился, между прочимъ, въ Виргиніи и съ Эдгаромъ Поэ,
состоявшимъ въ то время издателемъ журнала „ЗоиШегп Ьііегагу Мез-
зеп&ег". Затѣмъ Пимъ будто бы объявляетъ, что предоставилъ Эдгару
Поэ право помѣстить въ своемъ журналѣ, „подъ п.іащемъ вымысла",
разсказъ о первой части его приключеній. А такъ какъ это изданіе было
принято публикой благосклонно, то вскорѣ послѣ этого появилась еще
и вторая часть, заключавшая въ себѣ описаніе всего путешествія пол-
ностью и уже выпущенное въ свѣтъ за подписью Эдгара Поэ.
Какъ извѣстно уже изъ моего разговора съ капитаномъ Ленъ Гайемъ,
Артуръ Гордонъ Пимъ родился въ Нантукетѣ, гдѣ и обучался въ Ныо-
Бедфордской школѣ до шестнадцатилѣтняго возраста.
По окончанію курса въ школѣ онъ поступилъ въ академію М. Э.
Рональда и во время своего пребыванія въ академіи близко сошелся съ
сыномъ капитана корабля, Августомъ Бернардомъ, который былъ двумя
годами старше его. Августъ Бернардъ много путешествовалъ и даже
сопровождалъ уже своего отца на китоловномъ суднѣ въ южныя моря,
и въ вакаціонные часы распалялъ воображеніе Артура Пима разсказами
о своемъ путешествіи.
Новый другъ имѣлъ очень большое вліяніе на Артура Пима, а его
разсказы способствовали проявленію въ послѣднемъ непреодолимаго стре-
мленія къ смѣлымъ путешествіямъ и почти инстинктивнаго влеченія
въ неизслѣдованную часть Антарктическаго пояса.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
45
Августъ Бернардъ и Артутъ Пимъ первое свое путешествіе совер-
шили на полупалубной лодкѣ „Аріэль", принадлежавшей семейству
послѣдняго. Однажды вечеромъ, въ холодный октябрьскій день, оба
сильно навеселѣ, они украдкой овладѣли лодкой, подняли кливеръ и
большой парусъ, и съ распущенными парусами смѣло пустились въ
открытое море, пользуясь свѣжимъ юго-западнымъ вѣтромъ.
Попутный вѣтеръ и отливъ быстро гнали лодку въ открытое море,
и скоро она была уже очень далеко отъ земли. Въ это самое время
разразилась жестокая буря. Подвыпившіе юпоши не могли, конечно,
протрезвиться такъ скоро и замѣтить угрожавшую имъ опасность; напро-
тивъ, они захмелѣли даже какъ будто сильнѣе и, укачиваемые волне-
ніемъ, сладко спали, не заботясь о томъ, что дѣлалось въ это время
съ ихъ лодкой. А ее жестоко трепала буря, вѣтеръ рвалъ паруса и,
наконецъ, унесъ и весь рангоутъ. Въ довершеніе несчастія лодка на-
летѣла на большой корабль, который и прошелъ по „Аріэлю" точно
такъ же, какъ если бы самъ „Аріэль" встрѣтилъ на пути своемъ пла-
вавшую по морю щепку или даже перышко.
Разсказывая объ этомъ приключеніи, Артуръ Пимъ вмѣстѣ съ тѣмъ
сообщаетъ и самыя точныя подробности о томъ, какъ удалось спастись
ему вмѣстѣ съ товарищемъ, хотя имъ и пришлось пережить очень тя-
желыя минуты. Въ концѣ концовъ, благодаря подшкиперу „Пингвина",
изъ Нью-Лондона, прибывшему во-время на мѣсто катастрофы, оба они
полумертвыми были вытащены изъ воды и доставлены въ Нантукетъ.
Подобное приключеніе само по себѣ не имѣетъ ничего невѣроятнаго,
и я даже допускаю, что оно списано, такъ сказать, прямо съ натуры,
хотя героями его, конечно, были не Артуръ Пимъ и не его другъ. Но
такъ или иначе, а только это было ловкое вступленіе, и изъ него какъ
бы само собою вытекало и все слѣдующее. Точно такъ же, т. е. совер-
шенно правдоподобно, разсказаны и остальныя приключенія героя ро-
мана Эдгара Поэ, вплоть до того дня, когда Артуръ Пимъ пересѣкъ
полярный кругъ. Всѣ событія излагаются въ строгой послѣдователь-
ности и никакой даже самый строгій критикъ не могъ бы сказать,
что они идутъ въ разрѣзъ съ правдой. Но... но зато разсказъ о при-
ключеніяхъ по ту сторону полярнаго круга, за границей южныхъ сплош-
ныхъ льдовъ, — тамъ совсѣмъ другое дѣло, — и если авторъ, хотя и
мастерски, пе разсказываетъ намъ плоды своей богатой фантазіи, пусть
меня... Впрочемъ, пе будемъ забѣгать впередъ.
Первое приключеніе не охладило въ молодыхъ людяхъ страсти къ
путешествіямъ. Артуръ Пимъ приходилъ положительно въ экстазъ,
слушая необыкновенныя исторіи изъ жизни на морѣ, которыя ему раз-
сказывалъ Августъ Бернардъ, хотя впослѣдствіи онъ и сталт, подозрѣ-
вать, что его другъ „сильно преувеличивалъ".
Черезъ восемь мѣсяцевъ послѣ исторіи съ „Аріэлемъ" — въ іюнѣ
1827 г., фирма Ллойда и Вреденбурга снарядила бригъ „Грампусъ"
для ловли китовъ въ южныхъ моряхъ. Этотъ бригъ, командовать кото-
рымъ былъ приглашенъ м-ръ БернарХъ. отецъ Августа, былъ не что
ипое, какъ старый, кое-какъ заплатанный, корабельный остовъ. Сынъ
капитана, отправлявшійся на бригѣ, усердно уговаривалъ Артура Пима
ѣхать ѵэдѣстѣ съ ними. Послѣдній былъ бы очень радъ совершить это
46
Ж ЮЛЬ В ЕР Н Ъ.
путешествіе, но боялся, что его родные, и въ особенности мать, ни за
что не согласятся отпустить его.
Но это не могло, конечно, остановить предпріимчиваго мальчика,
меньше всего думавшаго о необходимости подчиняться отцовской волѣ.
Уговоры Августа не давали ему ни минуты покоя, и онъ, наконецъ, рѣ-
шился тайно уѣхать на „Грампусѣ“, потому что м-ръ Бернардъ, ко-
нечно, тоже не взялъ бы его на бригъ безъ согласія родителей. И вотъ
Артуръ Пимъ говоритъ дома, что одинъ изъ друзей приглашаетъ его
къ себѣ въ гости на нѣсколько дней въ Нью-Берфордъ, и уѣзжаетъ.
На бригъ онъ попалъ за двое сутокъ до выхода его въ море и, про-
скользнувъ какимъ-то чудомъ незамѣтно, укрылся въ заранѣе загото-
вленное для него хівгустомъ укромное мѣстечко, о чемъ, конечно, ни-
чего не зналъ ни капитанъ Бернардъ и никто изъ экипажа.
Изъ каюты Августа Бернарда можно было проникнуть черезъ опуск-
ную' дверь въ трюмъ „Грампусаи, заваленный боченками, тюками и
вообще всевозможнымъ грузомъ. При помощи своего друга Артуръ Пимъ
черезъ эту дверь пробрался въ свой тайникъ, — собственно говоря,
простой ящикъ, одна изъ сторонъ котораго открывалась съ боку. Пред-
усмотрительный другъ положилъ въ ящикъ матрацъ, одѣяло, поста-
вилъ кружку воды и, въ качествѣ съѣстного, запасъ сухарей, колбасы,
большой кусокъ жареной баранины и, наконецъ, нѣсколько бутылокъ
съ крѣпкими напитками и ликерами, а также письменныя принадлеж-
ности.
Артуръ Пимъ, кромѣ того, запасся ещё фонаремъ, свѣчами и спич-
ками, и провелъ, такимъ образомъ, три дня и три ночи въ своемъ тай-
никѣ. Августъ Бернардъ не могъ, конечно, зайти къ нему раньше,
чѣмъ „Грампусъ“ снимется съ якоря.
Уже черезъ часъ Артуръ Пимъ, сидя въ своемъ убѣжищѣ, почув-
ствовалъ килевую и боковую качку брига. Если пребываніе въ ящикѣ
было еще сносно, пока бригъ стоялъ у пристани на якорѣ, то оно
сдѣлалось положительно нестерпимымъ, когда судно вышло въ откры-
тое море, и потому Артуръ вылѣзъ изъ ящика и ощупью пробрался че-
резъ весь трюмъ до опускной двери въ каюту своего товарища. Дверь
Оказалась запертой, и Августъ поневолѣ долженъ былъ вернуться на-
задъ въ ящикъ; тамъ онъ поѣлъ, какъ слѣдуетъ, а затѣмъ легъ спать.
Такъ прошло еще нѣсколько дней, а, между тѣмъ, Августъ Бернардъ
и не думалъ показываться. Можетъ-быть, онъ по какой-нибудь причинѣ
не могъ улучить минуты провѣдать своего друга, а можетъ-быть, боял-
ся, что отецъ его откроетъ ихъ продѣлку, а, между тѣмъ, не настало
еще время объявить ему объ этомъ.
По какъ бы тамъ ни было, а только страшная жара и недостатокъ
свѣжаго воздуха давали себя сильно знать, и задыхающійся Артуръ
Пимъ началъ сильно страдать. Въ виски стучало, и онъ началъ даже
бредить. Тщетно искалъ онъ въ загроможденномъ доверху трюмѣ сво-
боднаго мѣстечка, гдѣ онъ могъ бы свободно дышать. Во время одного
изъ припадковъ бреда ему показалось, что онъ въ когтяхъ у тропиче-
скаго льва, и со страху онъ началъ было кричать, но тутъ же поте-
рялъ сознаніе.
Въ этомъ случаѣ, какъ это ни удивительно, онъ не бредилъ. Ар-
туръ Пимъ на груди своей чувствовалъ вовсе не льва, это былъ его
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
17
молодой Іщепокъ Тигръ, водолазъ, котораго какими-то судьбами провелъ
на судно Авгусъ Бернардъ, не бывъ никѣмъ замѣченъ, — обстоятель-
ство довольно неправдоподобное, надо сознаться. Въ ту минуту, когда
Артуръ Пимъ умиралъ отъ страха, вѣрное животное, которому удалось
разыскать хозяина, лизало ему лицо и руки и, какъ умѣло, выражало
знаки своей радости.
Итакъ, у заключеннаго былъ товарищъ. Къ несчастью,' въ то время,
пока Пимъ лежалъ въ обморокѣ, его товарищъ по заключенію выпилъ
всю воду изъ кружки и, когда Пимъ захотѣлъ утолить жажду, въ ней
не было уже ни капельки. Фонарь потухъ, потому что обморокъ про-
должался нѣсколько дней, и Пимъ, не находя спичекъ, рѣшился снова
повторить попытку проникнуть къ Августу Бернарду. Выйдя изъ тай-
ника, онъ добрался по веревкѣ, протянутой черезъ весь трюмъ до опу-
скной двери,. хотя и очень сильно ослабѣлъ, вслѣдствіе обморока и не-
достатка воздуха. Въ то время, какъ онъ пробирался по трюму, одинъ
изъ ящиковъ, вслѣдствіе сильной качки, свалился съ своего мѣста и
закрылъ ему проходъ. Какія усилія долженъ былъ онъ употребить на
преодолѣніе этого препятствія и, какъ оказалось, совершенно напрасно,
потому что, добравшись до двери, находившейся подъ каютой Августа
Бернарда, опъ не могъ ея открыть!.. Произошло это потому, что, просу-
нувъ ножъ въ одинъ изъ пазовъ, онъ, къ удивленію своему, сдѣлалъ
открытіе, что какая-то тяжелая желѣзная масса лежала на двери, точно
это было сдѣлано нарочно. Сколько ни бился онъ, а отворить дверь
ему не удалось, и онъ, черезъ силу, опять медленно потащился къ
своему ящику, гдѣ и у налъ въ изнеможеніи, а рядомъ съ нимъ, тутъ
же въ ящикѣ, помѣстился и Тигръ.
Хозяинъ и собака умирали отъ жажды, и когда Артуръ Пимъ про-
тягивалъ руку, онъ нащупывалъ Тигра, который лежалъ на спинѣ, ла-
пами вверхъ, со взъерошенной шерстью. Поглаживая собаку, онъ со-
вершенно неожиданно для себя нащупалъ веревочку, обвязанную во-
кругъ туловища собаки. Къ этой веревочкѣ былъ привязанъ лоскутъ
бумаги, какъ разъ подъ лѣвымъ плечомъ животнаго. -
Артуръ Пимъ былъ такъ слабъ, что почти умиралъ отъ истощенія
и недостатка воздуха. Но, несмотря на это, онъ собралъ послѣднія силы,
слегка приподнялся и, найдя фосфоръ, которымъ его снабдилъ Ав-
густъ, натеръ имъ бумагу и тутъ — нечего, конечно, и говорить съ ка-
кими мельчайшими подробностями было все это описано въ романѣ
Эдгара Поэ — передъ глазами его появились страшныя слова... соб-
ственно говоря, всего нѣсколько словъ изъ фразы, которую слабый свѣтъ
фосфора освѣтилъ всего на какую-нибудь четверть секунды: .... кровью’"
не выходи... отъ этого зависитъ спасеніе твоей жизни...
Трудно представить себѣ что-нибудь печальнѣе положенія Артура
Пима: въ ящикѣ на днѣ трюма, въ потемкахъ, безъ воды, вмѣсто ко-
торой для утоленія жажды въ его распоряженіи имѣлись лишь одни
спиртные напитки!.. А тутъ еще этотъ совѣтъ не выходить и передъ
нимъ зачѣмъ-то написано „кровью и или „кровь“—вѣдь одно это слово само
по себѣ такъ многозначительно, что въ состояніи привести въ трепетъ
даже и неробкое сердце... Тутъ какая-то тайна, страданія, а можетъ-
быть, и смерть! Можетъ-быть, на „Грампусѣ* происходила битва?.. Мо-
жетъ-быть, на бригъ нападали пираты?.. Можетъ-быть, было возмуще-
4 8
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
ніе экипажа?.. Сколько времени прошло съ того момента, какъ были
написаны эти слова?..
Вы, можетъ-быть, подумаете, что, описывая весь ужасъ этого поло-
женія, знаменитый поэтъ истощилъ весь запасъ своей богатой фантазіи
и дальше итти уже было бы некуда?... Ничего подобнаго... Его бью-
щая черезъ край геніальность увлекла его еще гораздо дальше!..
А вотъ вамъ и доказательство! Артуръ Пимъ, лежа въ полузабытьи
на своемъ матрацѣ, слышитъ какой-то странный свистъ, рѣзкое пре-
рывистое дыханіе... Это задыхается Тигръ... это Тигръ дышитъ такъ
тяжело со свистомъ... его глаза горятъ какъ угольки въ темнотѣ... это
Тигръ скрежещетъ зубами... Тигръ бѣсился...
Страхъ удесятерилъ силы Артура Пима, и, только благодаря этому,
ему удалось увернуться отъ зубовъ бѣшеной собаки, кинувшейся на
него. Завернувшись въ одѣяло, которое уже рвали острые бѣлые клыки
собаки, онъ кинулся вонъ изъ ящика, крышка котораго сейчасъ же за-
хлопнулась надъ Тигромъ, бившимся въ судорогахъ.
Артуръ Пимъ ползкомъ началъ пробираться по трюму, между гру-
зомъ тюковъ и ящиковъ. Но, наконецъ, у него закружилась голова, и онъ
упалъ на тюкъ и, падая, выронилъ ножъ, который держалъ въ рукѣ.
Въ ту минуту, когда опъ готовъ уже былъ испустить послѣднее
дыханіе, онъ услышалъ, какъ гдѣ-то близко произнесли его имя... Къ
его губамъ поднесли бутылку воды, которую онъ и выпилъ всю до
капли... Онъ оживалъ по мѣрѣ того, какъ поглощалъ живительную жид-
кость — величайшее изъ всѣхъ наслажденій!..
Черезъ нѣсколько минутъ послѣ этого въ одномъ углу трюма, при
свѣтѣ потайного фонаря, Августъ Бернардъ разсказывалъ своему това-
рищу о томъ, что произошло на суднѣ, вскорѣ послѣ выхода его въ
открытое море...
До сихъ поръ, повторяю, разсказъ не имѣлъ въ себѣ ничего невѣ-
роятнаго, ничего такого, что не могло бы случиться и съ простыми
смертными; по это потому, что мы еще не дошли до описанія событій
не только необычайныхъ, но прямо таки превосходящихъ всякое вѣ-
роятіе, такъ сказать, сверхъестественныхъ.
Экипажъ „Грампуса“ состоялъ изъ тридцати-шести человѣкъ, счи-
тая въ томъ числѣ Бернарда отца и сына. Послѣ выхода брига въ откры-
тое море, 20-го іюня, Августъ Бернардъ дѣлалъ неоднократныя попытки
проникнуть къ Артуру Пиму въ его тайникъ, но всѣ его старанія не
увѣнчались успѣхомъ. Дня черезъ три или черезъ четыре на бригѣ
вспыхнулъ бунтъ. Душою заговора, или бунта, былъ корабельный кокъ —
негръ, въ родѣ нашего Эндикотта на „Гальбранѣ14, который, спѣшу, между
прочимъ, замѣтить, вовсе не такой человѣкъ, чтобы сталъ когда-нибудь
бунтовать.
Въ романѣ съ необыкновенной подробностью разсказывается вся
исторія бунта, сопровождавшаяся избіеніемъ большинства матросовъ,
оставшихся вѣрными капитану Бернарду. Бунтовщики, впрочемъ, по
какимъ-то соображеніямъ, не убили капитана и на траверсѣ Бермуд-
скихъ острововъ покинули его и еще четверыхъ матросовъ въ малень-
комъ вельботѣ на произволъ судьбы; этимъ и заканчивается исторія
бунта, и о пассажирахъ вельбота въ романѣ уже больше не упоминается.
ЛЕДЯНОЙ С Ф И И к С ъ.
49
Августу Бернарду, навѣрное, тоже не удалось бы избѣгнуть смерти,
если бы не заступничество стараго канатчика на „Грампусѣ“. Это былъ
нѣкто Деркъ Питерсъ, метисъ изъ племени упсарокасовъ, сынъ тор-
говца мѣхами и индѣянки съ Черныхъ-Горъ, — тотъ самый, о которомъ
уже говорилось раньше и котораго капитанъ Ленъ Гай такъ хотѣлъ
найти въ Иллинойсѣ!.,.
...Лодка стремилась къ водопаду... (Стр. 59.)
„Грампусъ" направился къ юго-западу подъ командой подшкипера,
который имѣлъ въ виду сдѣлаться пиратомъ и заняться грабежомъ въ
южныхъ моряхъ.
Въ виду такихъ печальныхъ событій Августу Бернарду очень хотѣ-
лось укрыться въ тайникъ къ Артуру Пиму. Но его заперли въ куб-
рикѣ, заковали руки и ноги въ кандалы, и корабельный кокъ объявилъ
50
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
ему, что онъ выйдетъ изъ своей тюрьмы только тогда, „когда бригъ пере-
станетъ быть бригомъОднако, нѣсколько дней спустя, Августу Бер-
нарду удалось избавиться отъ ручныхъ кандаловъ, прорѣзать тонкую
перегородку, отдѣлявшую его отъ трюма, и въ сопровожденіи Тигра,
онъ сталъ пробираться къ тайнику своего товарища. Ему это не уда-
лось; но, къ счастью, собака, „почуяла“ Артура Пима, и это подало Августу
Бернарду мысль привязать къ шеѣ Тигра записочку со словами: Я на-
царапалъ это кровью... не выходи... отъ этою зависитъ спасеніе твоей
жизни...
Какъ уже извѣстно, Артуръ Пимъ получилъ эту записку. И вотъ
тогда-то, умирая отъ голода и жажды и спасаясь отъ бѣшеной собаки,
онъ сталъ пробираться по трюму, гдѣ стукъ отъ паденія ножа, вырвав-
шагося у него изъ рукъ, привлекъ вниманіе его товарища, которому и
удалось, наконецъ, добраться до него.
Разсказавъ все это Артуру Пиму, Августъ Бернардъ въ заключеніе
прибавилъ, что въ средѣ бунтовщиковъ нѣтъ согласія. Одни хотятъ
вести „Грампусъ“ къ островамъ Зеленаго Мыса; другіе—и Деркъ Пи-
терсъ въ томъ числѣ — рѣшили направиться къ островамъ Тихаго
океана.
Что касается Тигра, котораго его хозяинъ считалъ бѣшенымъ, онъ,
какъ оказывается, и не думалъ вовсе бѣситься. Въ такое сильное воз-
бужденное состояніе онъ, видите ли, былъ приведенъ снѣдающей его
жаждой и, въ концѣ концовъ, вѣроятно, впалъ бы и въ бѣшенство,
если бы о немъ не вспомнилъ и не позаботился Августъ Бернардъ.
На коммерческихъ судахъ весьма важную роль играетъ правильное
распредѣленіе груза, особенно въ трюмѣ, — несоблюденіе этого правила
влечетъ иногда за собой даже гибель судна. Нагрузка „Грампуса" про-
изводилась очень небрежно, и наполнявшіе трюмъ ящики, бочки и тюки
сталкивались и перескакивали съ одного мѣста на другое, даже при
сравнительно легкомъ волненіи. При такихъ условіяхъ Артуру Пиму
было бы крайне опасно оставаться въ трюмѣ, гдѣ его могло изувѣчить
или даже убить паденіе какого-нибудь большого ящика. Къ счастью,
онъ теперь былъ уже не одинъ, и съ помощью Августа Бернарда ему
удалось благополучно пробраться въ междудечное пространство, гдѣ они
и помѣстились въ одномъ изъ темныхъ уголковъ, около кубрика.
Деркъ Питерсъ все это время продолжалъ все также дружелюбно
относиться къ сыну капитана Бернарда. Послѣднее обстоятельство по-
давало даже Августу надежду съ помощью старшаго канатчика снова
овладѣть кораблемъ...
Черезъ тринадцать дней послѣ выхода брига изъ Нантукета, 4 іюля,
у бунтовщиковъ затѣялась сильная ссора по поводу маленькаго брига,
замѣченнаго въ открытомъ морѣ, который одни хотѣли непремѣнно пре-
слѣдовать, а другіе предлагали оставить въ покоѣ. Ссора, какъ, впро-
чемъ, это и всегда бываетъ въ такихъ случаяхъ, закончилась дракой,
во время которой былъ убитъ одинъ изъ матросовъ, принадлежавшій
къ партіи враждебной подшкиперу; къ первымъ, т. е. къ противни-
камъ подшкипера принадлежалъ также и Деркъ Питерсъ.
На бригѣ оставалось теперь всего тринадцать человѣкъ, считая въ
томъ числѣ и Артура Пима.
Вдругъ совершенно неожиданно разразилась страшная буря... „Грам-
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
51
пусъ“ бросало съ волны на волну, какъ щепку, и опъ. въ концѣ кон-
цовъ, далъ течь въ пазахъ. Пришлось безостановочно работать помпами
и даже подводить парусъ подъ носъ кузова, потому что иначе трюмъ
могъ переполниться водой и бригъ бы затонулъ.
Буря окончилась только 9-го іюля, и въ этотъ же депь Деркъ Пи-
терсъ выразилъ намѣреніе отдѣлаться отъ подшкипера. Намѣреніе это
какъ нельзя болѣе пришлось по сердцу Августу Бернарду, и онъ сей-
часъ же предложилъ ему свои услуги, хотя и не нашелъ пока возмож-
нымъ открыть ему присутствіе Артура Пима на бригѣ.
На слѣдующій день одинъ изъ матросовъ, по имени Роджеръ, вѣр-
ный корабельному коку, умеръ въ судорогахъ, и на суднѣ всѣ были
увѣрены въ томъ, что его отравилъ подшкиперъ. Теперь число сторон-
никовъ корабельнаго кока ограничивалось всего только четырьмя чело-
вѣками, однимъ изъ которыхъ былъ Деркъ Питерсъ. У подшкипера
въ это время было пять пособниковъ, и онъ, по всей вѣроятности, дол-
женъ былъ одержать верхъ надъ партіей корабельнаго кока.
Корабельному коку и его сторонникамъ нельзя было терять ни ми-
нуты. Поэтому когда Деркъ Питерсъ объявилъ Августу, что настало
время дѣйствовать, послѣдній сейчасъ же разсказалъ ему исторію при-
ключеніи Артура Пима.
Но въ то время, пока оба они сговаривались относительно дальнѣй-
шаго образа дѣйствій, для того, чтобы вновь овладѣть бригомъ, нале-
тѣвшій шквалъ повалилъ бригъ на бокъ. „Грампусъ“, впрочемъ, поднялся,
хотя при этомъ и захватилъ громадное количество воды; затѣмъ, выдер-
жавъ еще нѣсколько шкваловъ, онъ былъ, наконецъ, приведенъ къ вѣтру,
взявъ нижній рифъ у фока.
Случай этотъ казался благопріятнымъ для того, чтобы начать борь-
бу, хотя бунтовщики на время бури и заключили между собою пере-
миріе. А между тѣмъ, на кубрикѣ было всего три человѣка, Деркъ Пи-
терсъ, Августъ Бернардъ и Артуръ Пимъ, тогда какъ внизу въ каютѣ
ихъ было девять. Изъ оружія только у одного старшаго канатчика было
два пистолета и матросскій ножъ. Поэтому нужно было дѣйствовать
крайне осторожно.
Артуру Пиму, присутствія котораго на бригѣ бунтовщики, конечно,
не могли подозрѣвать, пришла въ голову мысль употребить хитрость,
которая имѣла нѣкоторые шансы на успѣхъ. Тѣло матроса, умершаго
отъ отравы, все еще лежало на палубѣ, и Артуръ Пимъ предполагалъ,
что, если надѣть его одежду и появиться передъ суевѣрными матро-
сами, очень возможно, что страхъ передъ сверхъестественнымъ пара-
лизуетъ ихъ силы и отдастъ ихъ во власть Дерка Питерса.
Въ глубокую полночь Деркъ Питерсъ направился къ кормѣ; тутъ
онъ бросился на рулевого, приподнялъ его на воздухъ и отправилъ его
за бортъ.
Августъ Бернардъ и Артуръ Пимъ поспѣшили къ нему, захвативъ
съ собой на всякій случай, въ видѣ оружія, мѣдные наконечники отъ
помпъ. Деркъ Питерсъ сталъ на мѣсто рулевого, а Артуръ Пимъ, пере-
одѣтый въ платье убитаго матроса, и Августъ Бернардъ направились
къ лѣстницѣ, которая вела къ каютѣ. Тамъ собрались подшкиперъ, какъ
и всѣ остальные матросы,—одни изъ нихъ спали, другіе пили и бол-
тали всякій вздоръ, держа подъ руками пистолеты и ружья.
52 жюль верпъ.
Буря рвала и метала, какъ бѣшеная, и на палубѣ едва-едва можно
было стоять.
Въ эту минуту подшкиперъ приказалъ одному изъ матросовъ позвать
Августа Бернарда и Дерка Питерса. Посланный передалъ это прика-
заніе руловому, обязанности котораго исполнялъ не кто иной, какъ стар-
шій канатчикъ. Послѣдній и Бернардъ-сынъ направились въ каюту, а
слѣдомъ за ними туда же заявился и Артуръ Пимъ.
Появленіе его произвело эффектъ поразительный! При видѣ воскрес-
шаго изъ мертвыхъ матроса подшкиперъ въ ужасѣ вскочилъ съ мѣста,
взмахнулъ руками и упалъ мертвый. Деркъ Питерсъ въ ту же минуту
бросился на остальныхъ; примѣру его не замедлили послѣдовать Августъ
Берпардъ и Артуръ Пимъ, которымъ дѣятельно помогалъ Тигръ. Въ
нѣсколько минутъ всѣ, находившіеся въ каютѣ, были перебиты или за-
душены, за исключеніемъ матроса Ричарда Паркера, котораго нашли
возможнымъ пощадить.
Такимъ образомъ, оставалось всего четыре человѣка для борьбы съ
ураганомъ, который свирѣпствовалъ со страшной силой и бросалъ бригъ
изъ стороны въ сторону, какъ легкую щепку, несмотря на то, что въ
трюмѣ воды было на цѣлые семь футовъ. Волей-неволей пришлось сру-
бить гротъ, а къ разсвѣту сбросить въ море и фокъ-мачту. Ужасный
день и еще болѣе ужасная ночь! Если бы Деркъ Питерсъ и трое его
спутниковъ не привязали себя крѣпко-накрѣпко къ остаткамъ бра-
шпиля, они были бы снесены шкваломъ, затопившимъ люки „Грампуса“.
Затѣмъ въ романѣ слѣдуетъ подробное, до мелочей, описаніе всего,
что случилось въ періодъ времени съ 14 іюля по 7 августа: добываніе
провизіи изъ затопленнаго водой трюма; появленіе таинственнаго брига,
который, будучи переполненъ трупами, заражаетъ воздухъ и носится,
какъ огромный гробъ, по волѣ вѣтра; муки голода и жажды; невозмож-
ность добраться до кладовой съ провіантомъ; бросаніе жребія соломин-
ками, который рѣшилъ, что Ричардъ Паркеръ долженъ погибнуть для
того, чтобы спасти жизнь остальнымъ; смерть этого несчастнаго, уби-
таго Деркомъ Питерсомъ и затѣмъ съѣденнаго!... Наконецъ, имъ удалось
выудить изъ трюма кое-что съѣстное: окорокъ ветчины, - кувшинъ съ
оливками, затѣмъ маленькую черепаху... „Грампусъ“ тѣмъ временемъ
все болѣе и болѣе расползался по швамъ, а слѣдовательно, и вода въ
трюмѣ прибывала все больше и больше... При той адской жарѣ, какая
бываетъ въ этихъ широтахъ, недостатокъ въ водѣ—истинное бѣдствіе,
и неутоленная жажда вызываетъ такія страданія, перенести которыя въ
состояніи не всякій человѣкъ... Августъ Бернардъ умираетъ 1-го августа...
Бригъ перевернулся килемъ кверху въ ночь съ 3 на 4-е... Артуръ Пимъ
и Деркъ Питерсъ, взобравшись па подводную часть судна, принуждены были
питаться суггкороііез’ами, или моллюсками особой породы, которыми обык-
новенно бываютъ сплошь покрыты кузова судовъ ниже ватерлиніи, а
кругомъ — цѣлая стая алчныхъ акулъ, жадно стерегущихъ добычу... На-
конецъ, вблизи показывается голетъ „Джонъ “, изъ Ливерпуля, подъ ко-
мандой капитана Уилльяма Гайя... Надо замѣтить, между прочимъ, что
за все время бури „Грампусъ", который носился по волнамъ, подви-
нулся приблизительно градусовъ па двадцать-пять къ югу.
До сихъ поръ все идетъ довольно Правдоподобно и автора, если и
можно было бы упрекнуть въ чемъ-нибудь, такъ развѣ въ томъ, что
ЕД я НОЙ СФИ П КС ъ. 53
онъ, такъ сказать, слишкомъ сгустилъ краски: по онъ имѣлъ на это
полное право и какъ романистъ и какъ великій писатель-поэтъ, не
знавшій трудностей тамъ, гдѣ, навѣрное, не удалось бы справиться съ
задачей писателю, не обладающему такимъ изъ ряда выдающимся вонъ
талантомъ. Но этимъ и заканчивается вся реальность романа америкап
скаго поэта, и слѣдующія главы покажутъ только, до какой степени
пылкая фантазія поэта увлекла его за предѣлы дѣйствительности.
Съ Артуромъ Пимомъ и Деркомъ Питерсомъ, взятыми па англійскій
голетъ, обращались хорошо. Черезъ двѣ недѣли, оправившись послѣ
перенесенныхъ страданій, они больше о нихъ уже не вспоминали.
Несмотря на перемѣнчивую погоду—то хорошую,то дурную,—„ Джэнъ44
13-го октября подходила уже къ острову Принца Эдуарда, оттуда къ
островамъ Кросэ; опа шла тѣмъ же курсомъ, которымъ шелъ и „Гальб-
ранъ44, по только въ противоположномъ направленіи — и, наконецъ, по-
дошла къ островамъ Кергуэленъ, которые я покинулъ всего только
одиннадцать дней тому назадъ.
На Кергуэленахъ „Джэнъ44 простояла три недѣли, и экипажъ зани-
мался охотой на нерпъ, которыя доставили голету изрядный грузъ. И
вотъ во время этой стоянки капитанъ „Джэнъ44 оставилъ на островѣ
бутылку, въ которой его тезка съ „Гальбрана44 будто бы нашелъ письмо,
объявлявшее во всеобщее свѣдѣніе, что Уилльямъ Гай имѣлъ намѣре-
ніе проникнуть, насколько возможно, дальше въ Южный Ледовитый
океанъ.
12-го ноября голетъ покинулъ Кергуэлепы и пошелъ на западъ къ
Тристань-д’Акуньѣ, какъ это дѣлаемъ и мы въ настоящую минуту. Къ
острову онъ прибылъ черезъ двѣ недѣли, простоялъ тамъ недѣлю, и
5-го декабря отправился па розыски острововъ Авроры подъ 53° 15' юж-
ной широты и 47° 38' западной долготы, которыхъ ему такъ и не уда-
лось найти.
12-го декабря „Джэнъ44 направилась къ антарктическому поясу, а
26-го съ голета замѣтили уже первыя ледяныя горы выше семьдесятъ-
третьей параллели, а за ними сплошный ледъ.
Съ 1-го января 1828 г. по 14-е января изслѣдователи съ трудомъ
подвигались впередъ, пересѣкли полярный кругъ среди льда и, нако-
нецъ, обогнувъ громадное пространство сплошного льда, вышли въ сво-
бодное море, открытое имъ подъ 81° 21' южной долготы и 42° запад-
ной долготы, при температурѣ въ воздухѣ 47° по Фаренгейту (8° 33 С.
выше пуля) и въ водѣ 34° (1° 11 С. выше пуля).
Надо сознаться, что тутъ Эдгаръ Поэ далъ полную свободу своей
пылкой фантазіи. До сихъ поръ, какъ извѣстно, никому изъ морепла-
вателей не удавалось проникнуть такъ далеко за южный полярный
кругъ. Даже самому Джемсу Уэделлю — капитану англійскаго флота —
и тому не удалось проникнуть за семьдесятъ-четвертую параллель, въ
1822 году.
Но предположимъ, что капитану „Джонъ44 посчастливилось больше,
чѣмъ кому-нибудь другому, и что онъ, дѣйствительно, проникъ за восемь-
десятъ-первую параллель,— это все-таки еще ничто въ сравненіи съ
тѣмъ, о чемъ повѣствуется въ романѣ дальше! И при этомъ Артуръ
Пимъ, или, правильнѣе сказать, Эдгаръ Поэ, разсказываетъ все это
такъ наивно, что остается только удивляться. Читая его записки, право,
24 ЖЮ ЛЬ ВЕРНЪ.
м
ожно подумать, что онъ, и въ самомъ дѣлѣ, пробирался къ самому
полюсу!..
Странное это открытое море у полюса!.. Кругомъ нигдѣ не видно
было ни одной ледяной горы. Безсчисленныя стаи птицъ летаютъ по
его поверхности; между прочимъ, одинъ пеликанъ, котораго убиваютъ
выстрѣломъ изъ ружья. На льдинѣ, — значитъ, льдины все - таки еще
попадались! —они видятъ медвѣдя арктической породы, поражающаго
ихъ своими гигантскими размѣрами. Наконецъ, впереди на штирбортѣ
замѣчаютъ и землю... Это островокъ всего въ одну милю въ окружности,
который они назвали именемъ Беннета, въ честь одного изъ владѣль-
цевъ голета „Джэнъи...
Островокъ этотъ расположенъ подъ 82е 50' южной широты и 42е 20х
западной долготы,— говоритъ Артуръ Пимъ въ своемъ дневникѣ. Но я,
съ своей спороны, совѣтую гидрографамъ не составлять карты антаркти-
ческихъ странъ, руководствуясь такими фантастическими данными!
Затѣмъ, само собою разумѣется, что по мѣрѣ того, какъ голетъ спу-
скался къ югу, уменьшалось уклоненіе стрѣлки компаса, и въ то же
время температура воздуха и воды постепенно поднималась, при посто-
янно ясномъ небѣ и легкомъ сѣверномъ вѣтрѣ.
Къ несчастью, въ средѣ матросовъ появилась болѣзнь съ несомнѣн-
ными признаками скорбута, и очень возможно, что капитанъ Уилльямъ
Гай повернулъ бы назадъ, если бы его не отговорилъ отъ этого Ар-
туръ Пимъ.
Нечего, конечно, и говорить, что подъ этой широтой, да еще въ
январѣ, стоялъ вѣчный день, и „Джэнъ“, въ сущности, даже хорошо
сдѣлала, что продолжала все также смѣло подвигаться къ полюсу, по-
тому что 18-го января подъ 83е 20' широты и 43° 51' долготы была
замѣчена земля.
Это былъ тоже островокъ, принадлежавшій, какъ оказалось, къ до-
вольно большому архипелагу, разбросанному на западѣ.
Голетъ подошелъ къ островку и бросилъ якорь на глубинѣ въ шесть
брасовъ. Гребныя суда спустили на воду. Артуръ Пимъ и Деркъ Пи-
терсъ заняли мѣсто въ одномъ изъ нихъ и первыми поплыли къ берегу;
но на пути ихъ совершенно неожиданно встрѣтили четыре лодки, на-
полненныя вооруженными людьми,— „новыми людьми ;! — говоритъ Нвг
устрашимый Артуръ Пимъ, онъ же и Эдгаръ Поэ.
Туземцы эти были чернокожіе и въ одеждахъ, сшитыхъ изъ шкуръ
какихъ-то черныхъ звѣрей; повидимому, они даже и понятія не
имѣли о „бѣломъ цвѣтѣВъ такомъ случаѣ (ничего другого и въ го-
лову прійти не можетъ), зимой, когда идетъ снѣгъ,— если, конечно, тамъ
когда-нибудь идетъ снѣгъ, — когда окружающее острова море сковы-
вается льдомъ, — если опять-таки тамъ море замерзаетъ зимою, — и
снѣгъ и ледъ должны быть тамъ такъ же черны, какъ черна кожа тузем-
цевъ!.. Все это, конечно, одно воображеніе!..
Островитяне, какъ замѣтилъ Артуръ Пимъ, не выказывали вра-
ждебныхъ намѣреній и, не переставая, кричали слѣдующія два слова:
панамоо-моои и плама~ламаи. Когда лодки ихъ подошли къ бригу, ка-
питанъ разрѣшилъ начальнику дикарей, Ту-Уитъ, взойти на палубу
„Джэнъ“, куда онъ и взобрался по трапу съ двадцатью туземцами. Они,
какъ дѣти, любовались всѣми неизвѣстными имъ чудесами цивилизаціи
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
55
и, повидимому, принимали голетъ за живое существо, нѣжно ласкали
и гладили не только снасти, но даже и борты брига. Рулевой, руко-
водствуясь указаніями дикарей, направилъ судно между утесами въ
бухту, дно которой было покрыто чернымъ пескомъ. Наконецъ, бригъ
остановился и бросилъ якорь всего въ одной милѣ отъ берега. Капи-
танъ Уилльямъ Гай, оставивъ часть туземцевъ на бригѣ въ качествѣ
заложниковъ, высадился на островъ.
Какой это былъ необыкновенный островъ, если только вѣрить Артуру
Пиму! Туземцы называли его Тсалаль! Деревья тамъ не были похожи
ни на одну изъ древесныхъ породъ, извѣстныхъ на земномъ шарѣ.
Утесы представляли въ своемъ составѣ наслоенія, не извѣстныя геоло-
гамъ. Въ ручьяхъ текло жидкое, непрозрачное вещество съ отчетливо
видными жилками, которыя не соединялись; какъ всѣ капиллярныя жид-
кости, если ихъ раздѣлить лезвеемъ ножа...
Путешественникамъ пришлос ь сдѣлать цѣлыхъ три мили, раньше чѣмъ
они достигли Клокъ-Клока, главнаго поселка острова. Тамъ они не нашли
ничего, кромѣ жалкихъ жилищъ, сооруженныхъ, или, лучше сказать,
покрытыхъ черными кожами; изъ четвероногихъ они нашли тамъ жи-
вотныхъ, похожихъ на обыкновенную домашнюю свинью, и затѣмъ еще
странную какую-то разновидность барана, тоже съ чернымъ руномъ;
царство пернатыхъ имѣло гораздо больше представителей, и путеше-
ственники насчитали до двадцати породъ птицъ: они видѣли тутъ руч-
ныхъ альбатросовъ, утокъ и др., а изъ земноводныхъ — большое количе-
ство черепахъ.
Число жителей Клокъ-Клока, по словамъ Артура Пима, доходило
до десяти тысячъ мужчинъ, женщинъ и дѣтей, и если капитану Уилль-
яму Гайю можно было и не бояться этихъ дикарей, то, во всякомъ
случаѣ, слѣдовало держать себя осторожно, потому что дикари могли
быть опасны по своей пылкой, увлекающейся натурѣ. Капитанъ и его
спутники пробыли въ деревнѣ довольно долго, при чемъ въ это время
жили въ домѣ Ту-Уита; затѣмъ они, въ сопровожденіи туземцевъ, от-
правились къ берегу и здѣсь узнали, что у береговъ въ изобиліи во-
дится такъ называемая морская лань — самый любимый китайцами мол-
люскъ; открытіе это очень обрадовало капитана и обѣщало ему бога-
тый уловъ весьма цѣннаго груза для „Джэнъ“.
Заготовленіе морской лани впрокъ дѣло довольно сложное и тре-
буетъ извѣстныхъ приспособленій. Поэтому капитанъ Уилльямъ Гай
обратился къ Ту-Уиту съ просьбой разрѣшить выстроить на берегу
сараи, въ которыхъ часть экипажа „Джэнъ“ могла бы производить за-
готовку морской лани въ то время, пока голетъ будетъ продолжать
свой путь къ полюсу. Ту-Уитъ охотно изъявилъ на это свое согласіе и
заключилъ договоръ, па основаніи котораго подчиненные ему туземцы
обязаны были помогать матросамъ въ ихъ работѣ.
Черезъ мѣсяцъ всѣ предварительныя работы были окончены. Капи-
танъ рѣшилъ оставить на островѣ всего трехъ человѣкъ. За все время
стоянки туземцы ни разу не подали повода заподозрить ихъ дружелюб-
ное расположеніе къ бѣлымъ. Передъ отъѣздомъ капитанъ Уилльямъ
Гай пожелалъ въ послѣдній разъ посѣтить деревушку Клокъ-Клокъ;
при чемъ, на всякій случай, оставилъ на бригѣ шесть человѣкъ и при-
казалъ имъ держать пушки заряженными, развѣсить бортовыя сѣти н
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
56
при этомъ имѣть якорь апанёръ: этимъ шестерымъ матросамъ строго-
настрого было приказано не допускать приближенія лодокъ туземцевъ
къ бригу.
Ту-Уитъ, вмѣстѣ съ сотней воиновъ, одѣтыхъ въ черныя шкуры,
вышелъ навстрѣчу гостямъ. Они прошли по узкому ущелью,. между
холмами, образуемыми мыльнымъ камнемъ, похожимъ па жировикъ,
какого Артуръ Пимъ раньше нигдѣ еще не видѣлъ. Проводники по-
вели своихъ гостей кратчайшей дорогой по извилинамъ, вдоль откосовъ,
высотой отъ шестидесяти до восьмидесяти футовъ и шириною въ со-
рокъ футовъ.
Капитанъ Уилльямъ Гай и его спутники шли тѣсно прижавшись
другъ къ другу, вполнѣ увѣренные въ миролюбіи туземцевъ, хотя они
и проходили по мѣстамъ, вполнѣ подходящимъ для устройства засады.
Направо, немного впереди, шли Артуръ Пимъ, Деркъ Питерсъ и
еще одинъ матросъ Алленъ.
Дойдя до разсѣлины, открывавшейся въ боковомъ склонѣ холма,
Артуру Пиму пришло въ голову проникнуть туда, для того, чтобы со-
рвать нѣсколько, орѣховъ, висѣвшихъ кистями на большомъ деревѣ.
Нарвавъ орѣховъ, онъ хотѣлъ уже возвращаться назадъ, когда обернув-
шись замѣтилъ, что онъ не одинъ, — примѣру его послѣдовали Деркъ
Питерсъ и Алленъ, тоже пожелавшіе полакомиться орѣхами. И они
весело повернули втроемъ къ выходу изъ ущелья, какъ вдругъ вне-
запное сильное сотрясеніе почвы повергло ихъ на землю. Въ ту же
минуту съ грохотомъ посылались обломки рушившихся утесовъ. Пер-
вое, что имъ пришло въ голову, былъ страхъ, что они будутъ заживо
погребены подъ грудой обломковъ.
Живы... всѣ трое?.. Нѣтъ!.. На несчастнаго Аллена обрушилась та-
кая груда камней, что его едва было видно, и онъ лежалъ мертвый.
Ползкомъ, на колѣняхъ, прочищая себѣ дорогу ножами, громадными
американскими Ьом’ге-йш/е’ами, Артуру Пиму и Дерну Питерсу удалось,
хотя и съ трудомъ, выбраться на уцѣлѣвшій край естественной пло-
щадки въ копцѣ густо обросшаго лѣсомъ овражка, надъ которымъ вид-
нѣлся кусочекъ голубого неба. Съ этого пункта они могли однимъ
взглядомъ окинуть всю окружающую мѣстность.
Тутъ произошелъ обвалъ, — искусственный обвалъ. Да, искусствен-
ный, устроенный туземцами! Капитанъ Уилльямъ Гай и двадцать-во-
семь человѣкъ матросовъ, раздавленные болѣе, чѣмъ милліономъ тоннъ
земли и камней, исчезли...
Вся окружающая мѣстность буквально кишѣла дикарями, прибыв-
шими съ сосѣднихъ острововъ, по всей вѣроятности, спеціально за
тѣмъ, чтобы принять участіе въ разграбленіи гДжэнъ“. Семьдесятъ ло-
докъ, съ балансирами для плаванія по морю, быстро понеслись къ го-
лету. Шестеро бѣлыхъ, оставшіеся на бригѣ, встрѣтили ихъ залпомъ
изъ всѣхъ пушекъ; за первымъ залпомъ, пущеннымъ почти безъ при-
цѣла, такъ сказать, наудачу, послѣдовалъ второй залпъ картечи и ядеръ,
дѣйствіе которыхъ было ужасно. Несмотря на это, дикари смѣло стре-
мились къ бригу, взобрались на палубу, перебили защитниковъ и подо-
жгли судно... Пожаръ быстро дѣлалъ свое дѣло, и, въ то время, какъ
дикари еще хозяйничали на бригѣ, огонь достигъ крюйтъ-камеры. Про-
изошелъ страшный взрывъ, уничтожившій около тысячи туземцевъ и
...То былъ не живой человѣкъ, а трупъ... (Сэр. 66.)
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ
58
столько же искалѣчившій, а остальные обратились въ бѣгство съ кри-
комъ: Текели ли!,, Текели ли!
Артуръ Пимъ и Деркъ Питерсъ не осмѣлились, конечно, покинуть
своего убѣжища и жили тамъ, питаясь ложечной травой, заботясь только
о томъ, чтобы не попасть въ руки туземцевъ, даже и не подозрѣвав-
шихъ, что они остались живы. Они скрывались точно на днѣ черной
бездны, вырытой въ жировикѣ и мергелѣ съ металлическимъ отблескомъ.
Изслѣдуя свое убѣжище, опи открыли другія, почти такія же, воронко-
образныя котловины. Эдгаръ Поэ, описывая подробно каждую такую
яму или бездну, составляетъ въ то же время и геометрическій планъ
этихъ мрачныхъ гнѣздъ, и тутъ, къ удивленію, получается слово, про-
изведенное отъ арабскаго корня и означающее „бѣлое существои за-
тѣмъ другое слово — египетское ПФПГРНС, означающее — „область юга“.
Здѣсь американскій писатель уже, несомнѣнно, перешелъ за границы
всякаго вѣроятія. Впрочемъ, меня это нисколько не удивляло, потому
что я читалъ не одинъ только этотъ романъ: „Приключенія Артура
Гордона Пима“, но и другія сочиненія Эдгара Поэ. Я хорошо зналъ,
какъ надо относиться къ произведеніямъ этого геніальнаго поэта, въ
которыхъ фантазія преобладала надъ всѣмъ. Развѣ не правъ былъ са-
мый оригинальный изъ его критиковъ, который сказалъ про Эдгара
Поэ: „Фантазія и только фантазія царитъ у него надо всѣмъ...“
Кромѣ того, можно съ увѣренностью сказать, что никому изъ чита-
телей романовъ Эдгара Поэ и въ голову никогда не приходило видѣть
въ нихъ что-нибудь другое, кромѣ плодовъ пылкой фантазіи!.. Развѣ
только одинъ сумасшедшій, въ родѣ капитана Ленъ Гайя, могъ принять
за чистую монету этотъ чисто фантастическій разсказъ?..
Но я продолжаю:
Артуръ Пимъ и Деркъ Питерсъ не могли, конечно, навсегда остаться
въ своемъ убѣжищѣ, несмотря на безопасность послѣдняго, и послѣ
нѣсколькихъ безплодныхъ попытокъ, имъ удалось выбраться наверхъ и
спуститься по одному изъ склоновъ холма. Въ ту же минуту на нихъ
напали пятеро дикарей; по, благодаря тому, что бѣлые имѣли при себѣ
пистолеты, и благодаря необычайной силѣ Дерка Питерса,— четверо остро-
витянъ были убиты. Пятый сталъ просить пощады, и бѣглецы пота-
щили его съ собой къ берегу, гдѣ нашли лодку, нагруженную тремя
большими черепахами. Человѣкъ двадцать островитянъ пустились за
ними вдогонку, но бѣглецы на много опередили ихъ. Оттолкнувъ лодку
и усердно работая гребками, замѣнявшими обыкновенныя весла, они
быстро вышли въ открытое море и направились къ югу.
Въ это время Артуръ Пимъ перешелъ даже за восемьдесятъ-чет-
вертый градусъ южной широты. Было начало марта, т. ѳ. время насту-
пленія антарктической зимы. На западѣ виднѣлось пять или шесть
острововъ, но бѣглецы рѣшили пока держаться, насколько возможно,
дальше отъ дикарей и безъ крайней надобности не подходить ни къ
одному острову. Артуръ Пимъ почему-то былъ увѣренъ, что темпера-
тура постепенно будетъ повышаться по мѣрѣ приближенія къ полюсу.
На оконечности двухъ гребковъ, поставленныхъ въ передней части
лодки, устроенъ былъ парусъ, сдѣланный изъ связанныхъ вмѣстѣ ру-
башекъ Дерка Питерса и его спутника; рубашки у нихъ были бѣлыя,
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
59
и этотъ цвѣтъ» видимо, производилъ сильное впечатлѣніе на плѣнника,
котораго звали, какъ опъ самъ объяснилъ, Ну-Ну.
Цѣлыя восемь сутокъ продолжалось это странное плаваніе подъ лег-
кимъ сѣвернымъ вѣтеркомъ, при незаходящемъ солнцѣ и по совершенно
спокойному морю, на которомъ нигдѣ не видно было ни одного кусочка
льда,—да какъ же иначе оно и быть могло при такой высокой темпе-
ратурѣ какъ въ воздухѣ, такъ и въ водѣ, неизмѣнно державшейся на
одномъ уровнѣ съ той поры, какъ они достигли острова Беннета!
Дальше Артуръ Пимъ и Деркъ Питерсъ увидѣли нѣчто такое, что
должно было поставить втупикъ и не такихъ людей, какъ они. Пе-
редъ ними на горизонтѣ вырисовывалась необъятной ширины преграда.
Это были легкіе полупрозрачные пары, сѣроватаго оттѣнка, а надъ ними,
какъ султанъ, колебались въ воздухѣ длинныя лучистыя полосы, въ родѣ
тѣхъ, какія отбрасываетъ отъ себя сѣверное сіяніе.
Сильное теченіе неудержимо влекло впередъ легкое суденышко, кото-
рое быстро летѣло по волнующейся поверхности, жидкой и въ то же время
горячей, какъ если бы ее кипятили на сильномъ огнѣ. Сверху падалъ
бѣловатый пепелъ, и это еще болѣе усугубило страхъ Ну - Ну, губы
котораго судорожно открывались надъ черными зубами...
Начиная съ 9 марта, дождь изъ пепла замѣтно усился, и, вмѣстѣ съ
тѣмъ, замѣтно повысилась и температура воды, до такой степени, что
въ нее уже нельзя было опустить руку. Огромная завѣса пара, прости-
рающаяся надъ всѣмъ периметромъ южнаго горизонта, походила на без-
брежный водопадъ, скатывающійся съ высоты какого-то огромнаго вала,
затерявшагося въ небесныхъ высотахъ. Еще черезъ двѣнадцать дней
вѣчный день смѣняется непроницаемою тьмой...
Лодка стремилась къ водопаду съ неудержимою быстротой, причина
которой совсѣмъ не объяснена въ повѣствованіи Артура Пима. По вре-
менамъ завѣса какъ бы разрывалась, и тогда путешественники видѣли
носившіеся въ этомъ хаосѣ какіе-то неясные туманные образы...
Надъ лодкой въ темнотѣ проносились стаи гигантскихъ птицъ, мер-
твенной бѣлизны, испускавшія одинъ и тотъ же тревожный крикъ: Те-
кели-ли... Все это было такъ необычайно и дѣйствовало такъ сильно
на умъ бѣднаго дикаря, что онъ не вынесъ и умеръ, такъ сказать, отъ
одного только страха.
И вотъ подхваченная какой-то невидимою силой лодка’съ голово-
кружительною быстротой кинулась въ пучину водопада, гдѣ передъ плов-
цами уже открывалась бездна, готовая ихъ поглотить... Но вотъ вдругъ
передъ ними показывается фигура человѣка гигантскаго роста... И цвѣтъ
кожи у этого человѣка былъ бѣлый, какъ снѣгъ.
Вотъ въ чемъ заключается содержаніе этого страннаго романа, со-
ставляющаго плодъ фантазіи величайшаго изъ поэтовъ Новаго Свѣта.
Этимъ онъ и кончается... или, лучше сказать, не кончается. Чувствуя
себя не въ силахъ придумать подходящую развязку для такихъ при-
ключеній, Эдгаръ Поэ—такъ, по крайней мѣрѣ, кажется мнѣ—ничего не
могъ сдѣлать лучше, какъ прервать разсказъ вслѣдствіе будто бы вне-
запной смерти автора записокъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, главнаго героя ро-
мана. При этомъ, какъ бы въ утѣшеніе читателю, онъ обѣщаетъ, что
если ему удастся добыть двѣ или три недостающія главы, онѣ непре-
мѣнно будутъ напечатаны.
60
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
ГЛАВА VI.
Человѣкъ на льдинѣ.
Плаваніе „Гальбрана" пока все еще продолжалось при самыхъ благо-
пріятныхъ условіяхъ,— море было спокойно и вѣтеръ дулъ попутный. Если
только погода не измѣнится, то опи пройдутъ разстояніе, отдѣляющее
островъ Принца Эдуарда отъ Тристанъ д’Акуньи—около двухъ тысячъ
трехсотъ миль — не больше, какъ въ двѣ недѣли, какъ это и предска-
зывалъ боцманъ,— и даже, пожалуй ни разу не придется и переставлять
паруса. Съ тѣхъ поръ, какъ установился юговосточный вѣтеръ, вся
работа экипажа ограничивается тѣмъ, что по временамъ приходится
убирать верхніе паруса.
Впрочемъ управленіе голетомъ капитанъ Ленъ Гай всецѣло возло-
жилъ на своего помощника, лейтенанта Джима Веста, а смѣлый морякъ
отдавалъ приказаніе брать рифы только въ ту минуту, когда являлось,
опасеніе, что вѣтеръ сорветъ и унесетъ рангоутъ. Но я, вообще, не изъ
робкихъ, а съ такимъ морякомъ можно было было и подавно не бояться
ничего. Ужъ слишкомъ хорошо этотъ человѣкъ зналъ свое дѣло.
— Другого такого не найдешь, какъ нашъ лейтенантъ, — сказалъ
мнѣ однажды Герлигерли.— Ему бы, по-настоящему, надо командовать
адмиральскимъ кораблемъ!
— Что вѣрно, то вѣрно, — отвѣчалъ я. — Мнѣ и самому Джимъ
Вестъ кажется настоящимъ морскимъ волкомъ.
— Ну, да вѣдь и корабль же какой нашъ „Гальбранъ"! Вы можете
только радоваться этому, мистеръ Джіорлингъ, да, кстати, похвалить и
меня, потому что именно мнѣ удалось заставить капитана .Іенъ Гайя
измѣнить свое рѣшеніе относительно васъ!
— Если я, и въ самомъ дѣлѣ, попалъ на голетъ только по вашему
ходатайству, боцманъ, то благодарю васъ.
— Да и есть за что, потому что капитанъ дьявольски долго коле-
бался, несмотря на просьбы кума Аткинса! Но мнѣ удалось урезо-
нить его.
— Я этого не забуду, боцманъ, ни за что не забуду, потому что,
благодаря вашему вмѣшательству, я, вмѣсто того, чтобы пропадать съ
тоски на Кергуэленахъ, скоро увижу Тристанъ д’Акупью.
— Черезъ нѣсколько дней, мистеръ Джіорлингъ. Я вотъ еще что
хотѣлъ сказать вамъ. Я слышалъ, что и въ Англіи и въ Америкѣ на-
чинаютъ строить теперь такіе корабли, на которыхъ въ трюмѣ будетъ
находиться машина, а по бокамъ колеса, которыми они дѣйствуютъ,
какъ утка лапами. Ну, что же? Пусть!.. Поживемъ — увидимъ, а не
увидимъ, такъ услышимъ, какъ-то еще будутъ ходить на колесахъ эти
корабли. А если они даже и будутъ ходить по морю, я увѣренъ, что
имъ все-таки никогда не сравниться съ хорошимъ фрегатомъ, когда
онъ бѣжитъ на всѣхъ парусахъ подъ свѣжимъ вѣтромъ. Хорошему ко-
раблю, мистеръ Джіорлингъ, нѣтъ надобности въ колесахъ для того,
чтобы плавать но морю,—ему не страшенъ никакой штиль!
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
С1
Я ровно ничего не могъ сказать въ опроверженіе мнѣнія боцмана
относительно примѣненія пара въ мореплаваніи. Дѣло это въ то время
было еще совсѣмъ новое, и винтъ не успѣлъ еще замѣнить колесныя
лопасти. А что будетъ потомъ... отвѣтить на это я, конечно, не могъ
въ то время.
Въ эту минуту мнѣ почему-то вспомнилось, что „Джэнъ“,—тотъ са-
мый голетъ „Джэнъ", о которомъ капитанъ Ленъ Гай говорилъ мнѣ
съ такой увѣренностью, какъ если бы онъ существовалъ и въ самомъ
дѣлѣ, какъ если бы самъ капитанъ видѣлъ его своими собственными
глазами, — прошелъ разстояніе отъ острова Принца Эдуарда до 3Трис-
танъ д’Акунь и ровно въ пятнадцать дней. Правда, ему помогало при
этомъ то обстоятельство, что Эдгаръ Поэ управлялъ стихіями по своему
собственному желанію.
Тутъ я долженъ замѣтить, что въ продолженіе слѣдующихъ двухъ
недѣль капитанъ Ленъ Гай не заговаривалъ со мной больше объ Артурѣ
Пимѣ. Казалось, что онъ будто никогда ничего мнѣ даже и пе гово-
рилъ о приключеніяхъ этого героя южныхъ морей. Впрочемъ, если бы
опъ не отказался отъ надежды убѣдить меня въ истинѣ того, о чемъ
трактуется въ романѣ Эдгара Поэ, это доказывало бы только, что
онъ, если и не сумасшедшій, то, во всякомъ случаѣ, человѣкъ съ умомъ
очень ограниченнымъ. Не понимаю, какъ могъ разумный человѣкъ отне-
стись такъ серьезно къ этой фантастической сказкѣ? Никто, повторяю
еще разъ, не могъ принять романъ Эдгара Поэ за что-нибудь другое,
кромѣ какъ за плодъ фантазіи писателя. Исключеніе составлялъ развѣ
только одинъ капитанъ Ленъ Гай, своего рода маніакъ, для котораго
это была уже не сказка, а преслѣдовавшая его йіёе Гіхе.
Подумайте только! Англійскій голетъ достигъ восемьдесятъ четвер-
таго градуса южной широты, и такое событіе, по какимъ-то необъясни-
мымъ причинамъ, не сдѣлалось достояніемъ ученаго міра!.. Артуръ
Пимъ, совершившій путешествіе чуть не къ самому южному полюсу,
остался все тѣмъ же никому неизвѣстнымъ человѣкомъ, и имя его не
произносится учеными географами рядомъ съ именами Кука, Уэделля
и Бискоё!.. Неужели ему и Дерку Питерсу, этимъ двумъ знаменитостямъ
съ голета „Джэнъ“, проникнувшимъ даже за восемьдесятъ четвертую
параллель, не были бы оказаны должныя почести? Затѣмъ, можно ли
вѣрить, что имъ удалось открыть свободное море? Это необыкновенно
быстрое теченіе, увлекавшее ихъ къ полюсу; ненормально высокая
температура морской воды, подогрѣваемой снизу до такой степени, что
въ воду нельзя было даже опустить руку; эта завѣса изъ паровъ, за-
стилавшая горизонтъ? этотъ водопадъ, который раскрывается, и позади
котораго появляется человѣческая фигура гигантскаго роста?..
Кромѣ того, мнѣ любопытно еще было бы узнать, какимъ образомъ
удалось вернуться Артуру Пиму и Дерку Питерсу изъ такого далека,
на жалкой лодченкѣ, похищенной у. дикарей острова Тсалаль. Про-
плыть разстояніе чуть не въ двадцать градусовъ па лодкѣ съ греб-
ками, вмѣсто веселъ, пробиться сквозь границу сплошного льда и затѣмъ
добраться до ближайшей земли, — все это такіе важные факты, что
можно только удивляться, что Артуръ Пимъ умеръ раньше, чѣмъ
успѣлъ дописать послѣднія главы своего разсказа... Согласенъ! Ну,
а можно ли повѣрить 'тому, что опъ пи слова не сказалъ обо всемъ
62
Я! ГО ЛЬ ВЕРНЪ.
этомъ издателю „ЗоиіЬегп Ыіегагу Ме58еп§ег“?.. Зачѣмъ и почему бы,
наконецъ, Дерку Питерсу, нѣсколько лѣтъ прожившему въ Иллинойсѣ,
такъ упорно хранить молчаніе о томъ, что составляло самую интерес-
ную часть ихъ приключеній? Остается предположить только одно, что
у него была какая-нибудъ особенная причина молчать.
Правда, капитанъ Ленъ Гай, по его же словамъ, былъ въ Вандаліи,
гдѣ, какъ увѣряетъ романистъ, будто бы жилъ Деркъ Питерсъ, и не
нашелъ тамъ его... Еще бы найти! Деркъ Питерсъ, какъ и Артуръ
Пимъ, существовали только въ разстроенномъ воображеніи американ-
скаго поэта... И, согласитесь сами, развѣ все это не доказываетъ не-
обычайной мощи этого генія, разъ онъ могъ повліять на нѣкоторыхъ
людей такъ сильно, что они приняли за дѣйствительное то, что было
только плодомъ фантазіи?
Я, конечно отлично понималъ, что капитанъ отнесся бы ко мнѣ
очень недружелюбію, если бы я опять сталъ спорить съ нимъ по этому
поводу, и всѣ мои доказательства разбились бы о неприступную скалу -*•
объ его ііібе 6 хе! Онъ сталъ какъ будто еще угрюмѣе, еще больше за-
мкнулся въ себя и не показывался уже больше на палубѣ голета, за
исключеніемъ только тѣхъ случаевъ, когда это было необходимо... И
тогда взоры его все время упрямо были обращены на южную сторону
горизонта, который они пытались проникнуть. Кто знаетъ, можетъ-
быть, ему казалось, что онъ видитъ эту туманную завѣсу и лучезарный
блескъ, вырывавшійся изъ глубинъ моря и бѣлаго великана, показы-
вающаго ему путь черезъ бездны водопада.
Странный маніакъ, нашъ капитанъ! Къ счастью, во всемъ остальномъ,
что не касалось пункта его помѣшательства, умъ его сохранялъ обыч-
ную ясность. Что же касается его способностей и познаній какъ моряка,
то онѣ тоже остались нетронутыми, и боязнь, что онъ не въ состояніи
будетъ командовать голетомъ, не имѣла основаній.
Я долженъ сознаться, что мнѣ очень хотѣлось узнать настоящую
причину, почему именно капитанъ Ленъ Гай такъ интересовался во-
ображаемыми матросами и капитаномъ брига „ Джэнъ Если даже
и повѣрить въ истину разсказа Артура Пима и допустить, что ан-
глійскій голетъ прошелъ черезъ эту недоступную часть океана,— это все-
таки не даетъ отвѣта на вопросъ о причинѣ скорби Лена Гайя. Если даже
кой - кто изъ матросовъ „Джэпъи и капитанъ или нѣкоторые изъ офи-
церовъ и остались живы, несмотря на страшный взрывъ и провалъ
почвы, устроенный туземцами острова Тсалаля, — есть ли какое - ни- »
будь основаніе разсчитывать, что они живы еще и до сихъ поръ? Съ
того времени, какъ происходили эти событія, прошло одиннадцать лѣтъ,
основываясь на числовыхъ данныхъ, указанныхъ Артуромъ ІІимомъ; а
поэтому, если даже и допустить, что эти несчастные какимъ-то чудомъ
и не попали затѣмъ въ руки островитянъ,—не могли же они существо-
вать, питаясь однимъ воздухомъ и, навѣрное, должны были давнымъ-
давно погибнуть всѣ до послѣдняго.
Эге! Однако, я дошелъ до того, что уже и самъ началъ серьезно
оспаривать подобныя гипотезы, хотя онѣ и ровно ни на чемъ не осно-
вываются!.. Еще немного, и я готовъ былъ повѣрить въ существованіе
Артура Пима, Дерка Питерса, ихъ спутниковъ и даже голета „ Джэнъ а!..
Неужели и я заразился безуміемъ отъ капитана Ленъ Гайя?.. Да, — и
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
63
въ самомъ дѣлѣ, развѣ не поймалъ я недавно себя самого за такимъ
страннымъ дѣломъ, какъ сравненіе дороги, ло которой проходила
„Джэнъ“, поднимаясь на западъ, и той, по которой шелъ „Гальбранъ14,
приближаясь къ Трпстапъ д’Акуньѣ?..
Настало 3-е сентября. Если не произойдетъ никакой задержки,— а
она могла бы произойти только вслѣдствіе какой-нибудь непредвидѣн-
ной морской аваріи,— черезъ три дня нашъ голетъ будетъ уже въ виду
порта. Впрочемъ, высота горныхъ вершинъ главнаго острова группы та-
кова, что въ хорошую погоду ихъ видно на очень большомъ разстояніи.
Въ этотъ день, между десятью и одиннадцатью часами утра, я про-
гуливался по подвѣтряной сторонѣ палубы отъ носу къ кормѣ и обратно.
Голетъ тихо скользилъ по слегка волновавшейся поверхности океана.
Въ это время „Гальбранъ44 можно было бы принять за большую птицу,—
за одинъ изъ видѣнныхъ Артуромъ Пимомъ гигантскихъ альбатросовъ,—
раскрывшую свои широкія крылья и уносившую цѣлый экипажъ въ про-
странство. Да! Для мечтательнаго ума это уже было не обыкновенное
плаваніе — это былъ полетъ, а трепетанье парусовъ—взмахи крыльевъ!
Джимъ Вестъ, стоя у брашпиля, подъ защитой форъ-стакселя, съ
зрительной трубкой у глаза, разсматривалъ за вѣтромъ съ бакборда
предметъ, плававшій въ двухъ или трехъ миляхъ отъ голета, на кото-
рый матросы, перевѣсившись за бортъ, указывали пальцами.
Это была какая-то неопредѣленная масса, занимавшая пространство
въ десять-двѣнадцать квадратныхъ ярдовъ, неправильной формы, съ
выпуклостью въ центральной части. Масса эта то поднималась, то опу-
скалась вмѣстѣ съ волнами, перемѣщавшимися въ сѣверозападномъ на-
правленіи.
Я направился къ носовой части судна и внимательно сталъ раз-
сматривать загадочный предметъ.
Съ того мѣста, гдѣ я находился, мнѣ были отлично слышны раз-
говоры матросовъ, очень живо интересующихся всѣмъ, что попадается
на глаза въ океанѣ.
— Это вовсе не китъ, — объявилъ старшій канатчикъ, Мартинъ
Гольтъ.— Онъ уже, навѣрное, выдулъ бы изъ себя воду одинъ или два
раза съ тѣхъ поръ, какъ мы на него смотримъ!
— Ужъ, конечно, здѣсь и рѣчи не можетъ быть о китѣ,— подтвер -
дилъ Гарди, старшій конопатчикъ. — Можетъ-быть, это кузовъ какого-
нибудь покинутаго корабля...
— Чортъ бы его побралъ! — проворчалъ Роджерсъ. — Не дай Богъ
наскочить на него ночью! Тутъ есть чѣмъ продырявить себѣ скулы и
пойти ко дну раньше, чѣмъ успѣешь опомниться!
— Это правда,— добавилъ Дрэпъ. — Всѣ такіе обломки гораздо
опаснѣе утеса, потому что одинъ день они здѣсь, другой тамъ, и ни-
какъ отъ нихъ не убережешься!..
Тутъ подошелъ Герлигерлп.
— Что это, по вашему мнѣнію, боцманъ? — спросилъ я его, когда
онъ сталъ, облокотившись возлѣ меня.
Герлигерлп внимательно смотрѣлъ нѣсколько минутъ, и такъ какъ
голетъ, благодаря свѣжему вѣтру, быстро приближался къ намѣченной
цѣли, ему уже было гораздо легче опредѣлить, что именно видитъ онъ
впереди.
64
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— По моему, мистеръ Джіорлингъ, — сказалъ боцманъ, — то, что
тамъ плаваетъ, не похоже ни на дельфина - великана ни на обломки
корабля, а просто-напросто льдина...
— Льдина!..— вскричалъ я.
— Герлигерли говоритъ правду, — подтвердилъ Джимъ Вестъ. —
Это льдина, кусокъ ледяной коры, которую занесло сюда теченіе.
— Не можетъ быть! — продолжалъ я. — Теченіе загнало льдину до
сорокъ-пятой параллели!
— Это бываетъ, сэръ, — отвѣчалъ лейтенантъ. — Льдины встрѣча-
ются иногда даже на траверсѣ Капа, по словамъ одного французскаго
мореплавателя, капитана Блосвиля, видѣвшаго льдины подъ этой широ-
той въ 1828 году.
— Во всякомъ случаѣ, она должна скоро растаять, — проговорилъ
я, очень удивленный, что лейтенантъ Джимъ Вестъ почтилъ меня та-
кимъ длиннымъ отвѣтомъ.
— Она, должно-быть, уже и такъ много убавилась дорогой, — под-
твердилъ лейтенантъ.— Этотъ кусокъ — все, что осталось отъ ледяной
горы, которая вѣсила, навѣрное, тысячи тоннъ.
Капитанъ Ленъ Гай только что вышелъ изъ рубки и, увидѣвъ
группу матросовъ, сбившихся около Джима Веста, направился къ нимъ.
Послѣ нѣсколькихъ словъ, произнесенныхъ шопотомъ, лейтенантъ
передалъ ему свою зрительную трубку.
.Іенъ Гай направилъ ее на плававшій предметъ, отъ котораго го-
летъ былъ теперь не больше, какъ въ одной милѣ, и смотрѣлъ на него
съ минуту.
— Это льдипа, — сказалъ онъ,— которая, къ счастью, таетъ! „Галь-
бравъ“ могъ бы получить очень серьезныя поврежденія, если бы нале-
тѣлъ па нее ночью...
Меня очень удивило то вниманіе, съ какимъ капитанъ Ленъ Гай
дѣлалъ наблюденіе. Казалось, глазъ его не могъ оторваться отъ стекла
зрительной трубки, ставшаго, такъ сказать, зрачкомъ его глаза. Онъ
стоялъ совершенно неподвижно, точно онъ былъ прибитъ къ палубѣ.
Нечувствительный къ боковой и килевой качкѣ, благодаря долгой при-
вычкѣ, онъ твердо держалъ въ рукахъ зрительную трубку и не спу-
скалъ глазъ со льдины. На его загорѣломъ лицѣ, какъ мнѣ показалось,
игралъ подозрительный чахоточный румянецъ и съ устъ его срывались
какія-то непонятныя слова.
Прошло нѣсколько минутъ. „Гальбранъ “ . шелъ очень быстро, и
льдина, которую теченіемъ относило въ сторону, скоро должна была
остаться за кормой.
— Держите на льдину, — сказалъ капитанъ Ленъ Гай, не опуская
своей зрительной трубки.
Я понималъ, что происходило въ это время въ умѣ этого человѣка,
подъ вліяніемъ его ісіёе Яхе. Этотъ кусочекъ льда плылъ изъ тѣхъ
мѣстъ, куда такъ неотступно влекло самого капитана... Онъ хотѣлъ ви-
дѣть ее ближе... можетъ-быть, даже подойти къ ней... можетъ-быть, онъ
даже надѣялся найти па ней какой-нибудь обломокъ...
Между тѣмъ, по приказанію, отданному Джимомъ Вестомъ, боцманъ
слегка ослабилъ шкоты, и голетъ, сдѣлавъ поворотъ въ четверть румба,
направился къ льдинѣ.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
65
Скоро мы были отъ лея всего въ двухъ кабельтовахъ, и я могъ вл-
адѣть льдину уже простыми глазами.
Какъ я уже говорилъ и какъ замѣтили уже и матросы, центральная
выпуклость таяла со всѣхъ сторонъ. Струйки воды сбѣгали въ море.
Въ сентябрѣ солпце въ этихъ широтахъ припекаетъ очень сильно, и
Тристанъ д’Акунья.
къ концу дня, пасѣ) ное, ничего не останется отъ этой льдины, загнан-
ной теченіями къ сорокъ-пятой параллели.
Капитанъ Ленъ Гай все еще продолжалъ смотрѣть па нее, не имѣя
уже надобности прибѣгать къ зрительной трубкѣ. Можно было даже
различить какое-то постороннее тѣло, которое мало-по-малу освобожда-
лось, по мѣрѣ того, какъ происходило таяніе, — предметъ темноватаго
цвѣта, распростертый на бѣломъ ложѣ.
Ледяной сфинксъ. . ®
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
66
Каково же было наше удивленіе, смѣшанное съ ужасомъ, когда мы
увидѣли сначала руку, потомъ погу, потомъ туловище и, наконецъ,
голову...
Одну минуту мнѣ показалось даже, что человѣкъ этотъ шевелится...
протягиваетъ руки къ намъ...
Матросы невольно вскрикнули, и крикъ этотъ долженъ былъ не-
премѣнно услышать находившійся на льдинѣ человѣкъ, если только...
Нѣтъ! то былъ не живой человѣкъ, а трупъ, и онъ тихо скользилъ
по гладкой поверхности льдины...
Я смотрѣлъ па капитана Лепъ Гайя. Лицо его было такъ же блѣд-
но, какъ и у мертвеца па льдинѣ, приплывшаго изъ далекихъ странъ
южнаго пояса!
Сейчасъ же приняты были всѣ мѣры, какія только можно было
употребить для того, чтобы пе дать свалиться въ воду этому несчаст-
ному, который, кто знаетъ, можетъ-быть, еще дышитъ! Но, если даже
это и трупъ, очень можетъ быть, что въ карманахъ у пего найдется
какой-нибудь документъ, который дастъ возможность опредѣлить, кто
онъ такой! Послѣ того, зашитый въ саванъ, трупъ съ молитвой бу-
детъ опущенъ въ глубины океана, — это кладбище моряковъ, умершихъ
въ морѣ!
Спустили лодку. Въ нее помѣстился боцманъ у руля и матросы,
Грэціанъ и Фрэнсисъ, на веслахъ. При помощи особой постановки па-
русовъ, пересѣченіемъ форъ-стакселя и кливеровъ и вытягиваніемъ
всѣхъ шкотовъ и косого грота, Джимъ Вестъ остановилъ ходъ голета,
который почти неподвижно стоялъ на одномъ мѣстѣ, то поднимаясь,
то опускаясь на длинныхъ волнахъ.
Я слѣдилъ глазами за лодкой, которая осторожно приблизилась къ
льдинѣ, подтачиваемой волнами.
Герлигерли выпрыгнулъ на льдину въ такомъ мѣстѣ, гдѣ на глаза
ледъ казался попрочнѣе. Грэціанъ послѣдовалъ его примѣру, а Фрэн-
сисъ остался въ лодкѣ, крѣпко прицѣпившись къ льдинѣ.
Затѣмъ боцманъ и матросъ ползкомъ приблизились къ мертвецу,
схватили его одинъ за ноги, другой за руки, стащили его внизъ и по-
ложили въ лодку.
Въ нѣсколько взмаховъ веселъ боцманъ уже вернулся обратно къ
голету.
Трупъ, замерзшій съ головы до ногъ, положили у степса фокъ-
мачты.
Капитанъ Ленъ Гай подошелъ къ нему и долго на него смотрѣлъ,
точно раздумывая, кто бы это могъ быть.
Это былъ трупъ моряка, одѣтаго въ грубую одежду, шерстяныя пан-
талоны, заплатанную голланку, рубашку изъ толстаго мультона и, кромѣ
того, на немъ былъ поясъ, дважды обвивавшій его станъ. Не могло быть
никакого сомнѣнія въ томъ, что смерть его послѣдовала уже нѣсколько
мѣсяцевъ тому назадъ, — немного спустя послѣ того, какъ этотъ не-
счастный былъ увлеченъ вмѣстѣ съ льдиной въ открытый океанъ.
Человѣкъ, котораго привез іи на голетъ, казался не старше сорока
лѣтъ, хотя волосы у него и посѣдѣли. Онъ былъ худъ ужасно — это
былъ скелетъ, кости котораго выдавались изъ-подъ кожи. Онъ долженъ
былъ выносить всѣ эти ужасныя мученія голода въ продолженіе длиннаго
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ. 67
пути на пространствѣ, по крайней мѣрѣ, въ двадцать градусовъ отъ
антарктическаго пояса.
Капитанъ Ленъ Гай осторожно сдвинулъ примерзшіе ко лбу волосы
у мертвеца, приподнялъ голову, открылъ вѣки, долго смотрѣлъ въ туск-
лые глаза покойника и, наконецъ, вмѣстѣ съ рыданіемъ, у него вырва-
лось восклицаніе:
— Паттерсонъ!.. Паттерсонъ!..
— Паттерсонъ!.. — вскричалъ я.
И мнѣ показалось, что это имя, хотя оно было и очень обыкно-
венно, напоминаетъ мнѣ что-то знакомое! Гдѣ и когда слышалъ я это
имя?.. Или, можетъ-быть, я только читалъ?..
Въ это время капитанъ Ленъ Гай медленно обводилъ глазами Гб-
ризонтъ и, казалось, точно собирался отдать приказаніе повернуть го-
летъ и итти па югъ.
Тѣмъ временемъ боцманъ, по приказанію Джима Веста, запустилъ
свою руку въ карманы мертвеца. Онъ вытащилъ оттуда ножъ, обрывокъ
нитки, пустую табакерку и, наконецъ, записную книжку въ кожаномъ
переплетѣ, съ маленькимъ металлическимъ карандашомъ. • •
Капитанъ Ленъ Гай обернулся въ ту минуту, когда Герлигерли
протягивалъ книжку Джиму Весту, и сказалъ:
— Дай мнѣ.
Въ книжкѣ было исписано нѣсколько листковъ, хотя написанное и
было почти все уничтожено сыростью. Но зато па послѣдней страницѣ
виднѣлись слова, которыя еще можно было разобрать, и можно себѣ
вообразить, какое охватило меня волненіе, когда я услышалъ, какъ ка-
питанъ Ленъ Гай прочелъ дрожащимъ голосомъ:
„ Дженъ*... островъ Тсалалъ... подъ восемьдесятъ третьей... Тамъ...
одиннадцать лѣтъ... капитанъ... пять матросовъ остались живы...
Спѣшите кь нимъ на помощь...
Дальше слѣдовала подпись: Паттерсонъ.
Паттерсонъ!.. Тутъ я все вспомнилъ!.. Это былъ подшкиперъ „Дженъл...
подшкиперъ того голета, который спасъ Артура Пима и Дерка Питерса
съ обломковъ „Грампуса"... „Джэнъ", значитъ, и въ самомъ дѣлѣ про-
никала такъ далеко и была у острова Тсалаль... „Джонъ*, на которую
потомъ напали островитяне и которая затѣмъ погибла во время пожара,
вслѣдствіе взрыва крюйтъ-камеры!
Итакъ, значитъ, все это правда?.. Эдгаръ Поэ писалъ не какъ ро-
манистъ, а какъ историкъ?.. Значитъ, у него, и въ самомъ дѣлѣ, былъ
въ рукахъ дневникъ Артура Гордона Пима?.. Значитъ, онъ не выдумалъ
героя своего романа, — онъ лицо живое?.. Артуръ Пимъ существуетъ,
или, правильнѣе сказать, существовалъ... онъ... не плодъ фантазіи ху-
дожника!.. И онъ умеръ... внезапно, при самыхъ необыкновенныхъ,
оставшихся невыясненными, обстоятельствахъ раньше, чѣмъ докончилъ
описаніе своего необыкновеннаго путешествія!.. Какъ далеко удалось
ему проникнуть къ югу, послѣ того, какъ онъ бѣжалъ съ острова Тса-
лаль вмѣстѣ съ Деркомъ Питерсомъ... и какимъ образомъ могли они
оба возвратиться назадъ въ Америку?..
Мнѣ начинало казаться, что меня постигла участь капитана Ленъ
Гайя, и я такъ же, какъ и онъ, схожу съ ума. Нѣтъ! я просто ослышал-
ся... я не такъ понялъ. Это мнѣ померещилось!..
5*
68
ЖЮЛЬ В Е рД ъ.
А между тѣмъ, какъ не обратить самаго серьезнаго вниманія на
документальное доказательство, найденное въ карманахъ одежды под-
шкипера „Джэнъ", Паттерсона, неопровержимо подтверждающее истину
словъ Артура Пима?.. Затѣмъ можетъ ли еще остаться какое-нибудь
сомнѣніе, послѣ того, какъ Джиму Весту, волновавшемуся менѣе всѣхъ
остальныхъ, удалось разобрать остальные обрывки фразъ:
„5 іюня меня унесло теченіемъ къ сѣверу отъ острова Тсалаль!..
Тамъ.,, еще остались... капитанъ Уилльямъ Тай и пятеро изъ матро-
совъ съ голета „Джэнъи... мою льдину несетъ вѣтромъ и теченіемъ че-
резъ сплошные льды... Провизіи у меня очень мало... 13 іюня... про-
визія вся вышла... Сегодня... 16 іюня... я умру...'1
Такимъ образомъ, тѣло Паттерсона уже около трехъ мѣсяцевъ
носилось по волнамъ на льдинѣ, встрѣченной нами по пути отъ
Кергуэленъ къ Тристанъ д’Акуньѣ!.. Ахъ! почему намъ не посчаст-
ливилось спасти подшкипера „Джэнъ"!.. Онъ могъ бы разсказать намъ
все то, чего мы не знали и чего, можетъ-быть, и никогда не узнаемъ, —
окончаніе этого таинственнаго и въ то же время ужаснаго приклю-
ченія!..
Я долженъ былъ, наконецъ, повѣрить тому, что казалось мнѣ до
сихъ поръ химерой. Капитанъ Ленъ Гай зналъ раньше Паттерсона и
теперь въ моемъ присутствіи призналъ въ этомъ замерзшемъ трупѣ
своего стараго знакомаго!.. Онъ сопровождалъ капитана „Джэнъ", когда
тотъ во в? емя стоянки на Кергуэленахъ зарывалъ бутылку, въ которую
было вложено извѣстное письмо; а между тѣмъ я ни за что не хотѣлъ
вѣрить въ подлинность этого письма!.. Оказывается, что бывшій капи-
танъ и матросы „Джэнъ", не погибнувшіе во время катастрофы, уже
цѣлыхъ одиннадцать лѣтъ жили на островѣ Тсалаль, тщетно ожидая
помощи!
Такъ постепенно совершилось въ моемъ возбужденномъ умѣ сбли-
женіе двухъ именъ, которое и должно было объяснить мнѣ инте-
ресъ, который возбуждало въ пашемъ капитанѣ все, что напоминало
о приключеніяхъ Артура Пима.
Ленъ Гай обернулся ко мнѣ и, смотря на меня въ упоръ, сказалъ:
— Теперь вы вѣрите?..
— Да... да!.. — пробормоталъ я. — Но капитанъ Уилльямъ Гай съ
голета „Джэнъ"...
— И капитанъ Ленъ Гай съ „Гальбрана" родные братья!—крикнулъ
онъ мнѣ въ отвѣтъ громовымъ голосомъ, который былъ слышенъ всѣмъ
экипажемъ.
Потомъ, когда паши глаза снова направились на то мѣсто, гдѣ пла-
вала льдина, оказалось, что двойное вліяніе солнечныхъ лучей и воды
сдѣлало свое дѣло, и на поверхности океана не видно уже было
и слѣдовъ отъ громаднаго куска льда, приплывшаго чуть не отъ юж-
наго полюса.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
69
Г Л А В А ѴП.
Тристанъ д’Акунья.
• * . ’
Черезъ четыре дня „Гальбранъ* уже подходилъ къ острову Три-
станъ д’Акуньѣ.
Нечего, конечно, и говорить, какъ странно казалось это случайное
совпаденіе фактовъ!... Эта удивительная находка льдины и на ней трупа
Паттерсона больше, чѣмъ въ пятистахъ миляхъ отъ южнаго полярнаго
круга! А тутъ еще оказывается, что командиръ „Гальбрана1' капитанъ
Ленъ Гай и командиръ „Джэнъ“—родные братья!.. Да, все это должно
казаться больше, чѣмъ невѣроятнымъ... А между тѣмъ, все это ровно
ничто въ сравненіи съ тѣмъ, о чемъ я еще долженъ разсказать!..
Я не говорю уже о томъ, — и это удивляло и поражало и меня са-
мого, — что записки Артура Пима не вымыселъ, а самая настоящая дѣй-
ствительность. Прежде всего возмутился мой умъ... Я рѣшилъ закрыть
глаза и не видѣть и не слышать того, что говорило само за себя!
Въ концѣ концовъ, пришлось сдаться, и послѣднія мои сомнѣнія ис-
чезли вмѣстѣ съ тѣломъ Паттерсона въ глубинахъ океана.
Кромѣ того, оказалось, что не только капитанъ Ленъ Гай связанъ
былъ узами родства съ героями этой драматической и правдивой исто-
ріи, но, какъ я узналъ — и очень скоро — нашъ парусный старшина тоже
имѣлъ родственника на „Грампусѣ“. Оказывалось, что Мартинъ Гольтъ
былъ братомъ одного изъ лучшихъ матросовъ „Грампуса“, погибшаго
вмѣстѣ съ другими товарищами передъ тѣмъ, какъ голетъ „Джэнъ“
принялъ на бортъ Артура Пима и Дерка Питерса.
Итакъ, на островѣ Тсалаль между восемьдесятъ - третьей и восемь-
десятъ-четвертой параллелями южной широты жили въ настоящее время
англійскіе моряки, въ числѣ шести человѣкъ, которыхъ забросила туда
судьба одиннадцать лѣтъ тому назадъ... Капитанъ Уилльямъ Гай, под-
шкиперъ Паттерсонъ и пять матросовъ съ голета „Джэнъ“ какимъ-то
чудомъ не попали въ руки дикарей Клокъ-Клока!..
Интересно бы знать, что предприметъ теперь капитанъ Ленъ Гай?..
Могла ли быть хоть тѣнь сомнѣнія въ томъ, что онъ сдѣлаетъ все,
чтобы спасти всѣхъ оставшихся живыми?.. Онъ поведетъ свой „Галь-
бранъ“ къ меридіану, указанному Артуромъ Пимомъ!.. Онъ поведетъ
его до острова Тсалаль, упомянутаго въ записной книжкѣ Паттерсона...
Его лейтенантъ Джимъ Вестъ поѣдетъ туда, куда онъ ему прикажетъ...
Его экипажъ, не задумываясь, послѣдуетъ за нимъ, и страхъ передъ
опасностями, которыя, можетъ-быть, ждутъ экспедицію на пути, не оста-
новитъ ихъ... Духъ капитана вдохновитъ ихъ, твердая рука лейтенанта
поведетъ ихъ...
Такъ вотъ почему капитанъ .Іенъ Гай такъ упрямо отказывался при-
нимать пассажировъ на свой голс*гъ!.. Вотъ почему онъ сказалъ мнѣ,
что маршрутъ его голета никогда не бываетъ точно опредѣленъ!.. Онъ
все это время надѣялся, что ему представится случай предпринять пу-
тешествіе въ полярное море!..
70
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
И я даже имѣю причины предполагать, что если бы „Гальбранъ*
могъ сейчасъ же отправиться въ эту экспедицію, капитанъ Ленъ Гай
отдалъ бы приказаніе измѣнить курсъ и итти на югъ... И, какъ я, впро-
чемъ, и предвидѣлъ передъ отъѣздомъ, я не могъ бы заставить его от-
казаться отъ этого намѣренія и высадить меня на Тристанъ д’Акуньѣ.
Впрочемъ, прежде, чѣмъ плыть къ южному полюсу, онъ все равно
долженъ былъ бы зайти на этотъ островъ запастись прѣсной водой,
тѣмъ болѣе, что до Тристанъ д’Акуньи намъ оставалось итти всего ка-
кихъ-нибудь трое сутокъ. Можетъ - быть, тамъ окажется еще возмож-
нымъ немного перестроить голетъ и привести его въ такой видъ, что
онъ будетъ въ состояніи бороться съ ледяными горами и достигнуть
свободнаго моря, разъ оно свободно по ту сторону восемьдесятъ-второй
параллели, и пройти дальше, чѣмъ удавалось проникнуть Куку, Уеделю,
Биское и Кемпъ... Можетъ-быть, наконецъ, онъ рискнетъ совершить то
же самое, что пытается въ это время сдѣлать лейтенантъ американскаго
флота Уильксъ!
Меня, впрочемъ, это мало касается, и, высадившись на Тристанъ
д’Акуньѣ, я подожду тамъ прихода другого корабля. Затѣмъ, если бы
„Гальбранъ* даже и былъ въ этомъ видѣ пригоденъ для совершенія
подобной экспедиціи, — теперь было не время отправляться въ путеше-
ствіе съ цѣлью пересѣчь южный полярный кругъ. И въ самомъ дѣлѣ,
сентябрь только еще начался, и должно было пройти, по крайней мѣрѣ,
еще два мѣсяца, прежде чѣмъ южное лѣто разорветъ сплошной ледъ и
начнется таяніе снѣговъ.
Въ южномъ полушаріи — мореплавателямъ это, впрочемъ, хорошо
извѣстно — только съ половины ноября до начала марта можно пред-
принимать подобныя смѣлыя попытки съ надеждой на нѣкоторый успѣхъ.
Температура тогда бываетъ болѣе сносна, бурп не такъ часты, въ ле-
дяныхъ поляхъ образуются удобные проходы для судовъ и незаходящее
солнце освѣщаетъ эти отдаленныя области. Отправляясь въ такое путе-
шествіе, нужно строго соблюдать всѣ необходимыя правила предосто-
рожности, и капитану „Гальбрана* нельзя было ничего упускать изъ
вида. Поэтому, если даже такое путешествіе и должно совершиться,
нашъ голетъ сначала долженъ будетъ запастись на Тристанъ д’Акуньѣ
прѣсной водой и свѣжей провизіей, а потомъ уже итти или къ Фальк-
ландскимъ островамъ, или въ какой-нибудь изъ американскихъ портовъ,
гдѣ ему, конечно, гораздо легче будетъ заняться починкой и исправле-
ніями, чѣмъ на этомъ островѣ, уединенно лежащемъ среди водяной пу-
стыни южной атлантики.
Когда атмосфера чиста, то островъ виденъ за восемьдесятъ - пять
и даже за девяносто миль. Всѣ эти свѣдѣнія о Тристанъ д’Акуньѣ я
добылъ отъ боцмана. Онъ бывалъ тамъ уже нѣсколько разъ, и поэтому
слова его заслуживали полнаго довѣрія.
Тристанъ д’Акунья лежитъ на югѣ пояса правильныхъ юго-запад-
ныхъ вѣтровъ. Климатъ тамъ теплый и сырой, и температура тамъ не
бываетъ ниже двадцати-пяти градусовъ по Фаренгейту (около 4° С. ниже
нуля) и выше шестидесяти-восьми (20° С. выше нуля). Господствующіе
вѣтры западные и сѣверо-западные, а зимой — августъ и сентябрь —
южные.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
71
Островъ сталъ обитаемъ съ 1811 года. Первыми появились на немъ
американцы во главѣ съ Ламбертомъ, снарядившіе сюда экспедицію для
охоты на морскихъ млекопитающихъ. Послѣ нихъ здѣсь поселились
англійскіе солдаты, которымъ поручено было наблюдать за тою частью
океана, которая окружала „Св. Еленуони уѣхали съ острова только
послѣ смерти Наполеона въ 1821 г.
Лѣтъ черезъ тридцать или сорокъ Тристанъ д’Акунья насчитывалъ
уже сотню жителей, довольно красиваго типа, происшедшихъ отъ смѣ-
шанныхъ браковъ европейцевъ, американцевъ и голландцевъ съ Капа,
и на островѣ образовалась республика съ патріархомъ во главѣ, — тѣмъ
изъ отцовъ семействъ, у котораго было больше дѣтей. Кончилось все
это тѣмъ, что республика признала верховную власть Великобританіи;
но въ 1839 году, т. е. въ то время, когда меня везъ туда „Гальбранъ**,
дѣло еще до этого не доходило.
Впрочемъ, какъ я скоро и самъ въ этомъ убѣдился, Тристанъ
д’Акунья вовсе не стоила того, чтобы особенно интересоваться такимъ
пріобрѣтеніемъ. А между тѣмъ, какъ это ни странно, въ XVI вѣкѣ
этотъ островъ почему-то назывался не иначе, какъ „Земля жизни “. Если
у нея и имѣется своя спеціальная флора, то вся эта флора ограничи-
вается исключительно папоротниками, плавунами, кое-какими злаками и
ковылемъ, покрывающимъ нижніе склоны горъ. Что касается домашнихъ
животныхъ, то быки, овцы и свиньи составляютъ единственное богат-
ство и служатъ даже предметомъ хотя и очень незначительной торго-
вли съ островомъ Св. Елены. Зато на всемъ островѣ нѣтъ ни одного
пресмыкающагося, ни одного насѣкомаго, а лѣса даютъ пріютъ не
особенно опасному хищнику — кошкѣ, вернувшейся къ дикому состоянію.
Изъ деревьевъ въ дикомъ состояніи здѣсь растетъ только одна при-
дорожная игла, высотою отъ восемнадцати до двадцати футовъ. Впро-
чемъ, обитатели острова не чувствуютъ недостатка въ древесномъ ма-
теріалѣ, потому что теченіями прибиваетъ къ острову немало плаву-
чихъ деревьевъ, которыя и идутъ частью на топливо, а частью—на по-
дѣлки и на постройки. Изъ огородныхъ растеній здѣсь можно было
получить капусту, свекловицу, лукъ, рѣпу, тыкву, а въ качествѣ лаком-
ства— груши, персики и виноградъ, нельзя сказать, чтобы особенно хо-
рошій. Затѣмъ я еще долженъ прибавить, что орнитологу-коллекціонеру
можно было бы охотиться только на чаекъ, глупышей, пингвиновъ и
альбатросовъ. Царство пернатыхъ Тристанъ д’А куньи не могло бы
доставить ему ничего другого.
Утромъ, 5-го сентября, наконецъ, показалась впереди вершина вул-
кана главнаго острова — снѣговая масса, поднимающаяся на высоту
въ тысячу двѣсти туазовъ, — потухшій кратеръ которой обратился въ
маленькое озеро. На слѣдующій день можно было видѣть уже почти весь
островъ и даже различить потоки застывшей лавы ниже снѣговой ли-
ніи. Хотя мы были сравнительно еще и далеко отъ острова, но гигант-
скія водоросли уже покрывали поверхность моря, — эти водоросли на-
стоящіе растительные канаты длиною отъ шестисотъ до тысячи двух-
сотъ футовъ.
Я долженъ замѣтить еще, что въ теченіе первыхъ трехъ дней послѣ
того, какъ мы встрѣтили среди океана льдину, капитанъ Ленъ Гай по-
казывался на палубѣ только для того, чтобы брать высоты. Покончивъ
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
•72
съ этимъ дѣломъ, онъ сейчасъ же уходилъ къ себѣ въ каюту, и, за ис-
ключеніемъ этого времени, я могъ видѣть его еще только въ нашей,
такъ называемой, каютъ-компаніи въ опредѣленные часы за столомъ.
' Нечего было и думать заставить говорить этого человѣка, разъ онъ рѣ-
• шилъ молчать и разыгрывать изъ себя чуть не нѣмого. По моему мнѣ-
нію, это не удалось бы даже и Джиму Весту. Я рѣшилъ выжидать
• и не дѣлать перваго шага самому. Мнѣ почему - то казалось, что ка-
питанъ Ленъ Гай очень скоро и самъ заговоритъ со мной о своемъ
братѣ Уилльямѣ, а слѣдовательно, и о томъ, что опъ намѣренъ предпри-
нять для спасенія какъ его, такъ и его спутниковъ. Но, повто-
ряю еще разъ, для этого прежде всего нужно было выждать наступле-
нія болѣе удобнаго для такихъ экспедицій времени года и отнюдь не
пускаться въ путь сейчасъ же, т. е. послѣ того, какъ 6-го сентября го-
летъ сталъ на якорь на восьмидесяти-брасовой глубинѣ вблизи глав-
наго острова, на сѣверо-западной сторонѣ, въ Апзидлунгѣ, въ такъ на-
зываемой Фальмутской бухтѣ, — какъ разъ на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ,
по словамъ Артура Нима, нѣкогда стояла на якорѣ и „Джэяъ*.
Я сказалъ главный островъ потому, что группа Тристанъ д’Акунья,
кромѣ главнаго, состоитъ еще изъ двухъ меньшихъ острововъ. Въ восьми
миляхъ къ юго-западу отъ главнаго острова лежитъ островъ „Недоступ-
ный*, а въ пяти миляхъ къ юго-востоку отъ послѣдняго островъ „Най-
тиньгэль*. На картахъ архипелагъ значится подъ 37° 8' южной широты
и 12° 8" западной долготы.
Всѣ эти острова имѣютъ почти правильную круглую форму. Если
составить рельефную карту Тристанъ д’Акуньи, — опа имѣла бы видъ ги-
гантскаго раскрытаго зонтика пятнадцать миль въ окружности, сильно
выпуклаго въ центрѣ, т. е. тамъ, гдѣ помѣщается центральный вул-
канъ.
Эта группа составляетъ почти независимое океанское владѣніе. Она
была открыта португальцемъ, давшимъ ей свое имя; затѣмъ ее посѣщали
голландцы въ 1643 и французы въ 1767 годахъ и, наконецъ, здѣсь по-
селились нѣсколько американцевъ, занявшихся охотой на нерпъ, кото-
рыми изобилуютъ эти мѣста. Спустя немного времени, къ нимъ пе за-
медлили присоединиться и англичане.
Въ то время, когда у береговъ Тристанъ д’Акуньи стояла на якорѣ
„Джэнъ*, отставной капралъ англійской артиллеріи, по имени Глассъ,
управлялъ маленькой колоніей изъ двадцати шести человѣкъ, занимав-
шихся торговлею съ Капштадтомъ и обладавшихъ единственнымъ суд-
номъ,— голетъ средней вмѣстимости. При нашемъ появленіи капралъ
Глассъ имѣлъ уже около пятидесяти подданныхъ и, какъ замѣтилъ и
Артуръ Пимъ, царствовалъ надъ ними внѣ всякаго вліянія британскаго
- государства.
Группа расположена среди океана, глубина котораго въ этихъ мѣ-
стахъ колеблется между тысячью двумястами и тысячью пятью стами
брасами; мимо нея проходитъ экваторіальное теченіе, направляющееся
на западъ. Здѣсь дуютъ правильные юго-западные вѣтры. Бури свирѣп-
ствуютъ очень рѣдко. Зимой льдины часто переходятъ за ея параллель
на цѣлые десять градусовъ, но никогда пе спускаются до траверса Св.
Елены, точно такъ же, какъ и дельфины-великаны, которне не особенно
долюбливаютъ такія теплыя воды. ч
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
73
Всѣ три острова, расположенные треугольникомъ, отдѣлены одинъ
отъ другого нѣсколькими проходами, шириной около десяти миль, пла-
ваніе по которымъ очень легко. Берега острововъ вездѣ доступны, и
вокругъ Тристанъ д’Акуньи море имѣетъ сто брасовъ глубины.
. .1\лп таіп і- -’мтмд-і гп нпй. ГСтр. 4$ )
По прибитіи „Гальбрана* сейчасъ же завязались сношенія съ от-
ставнымъ капраломъ. Онъ отнесся къ німъ огнь бл ігос .. онло. Джимъ
Вестъ, на котораго капитанъ воз южилъ заботу возобновить запасы прѣс-
ной воды и закупить с.ѣкаго мяса и различныхъ овощей, не могъ на-
хвалиться любезностью ьап ала Гласса, которыя, вп очемъ, бы іъ зара-
нѣе увѣ. енъ, что ему хорошо заплатятъ за такую любезность, — въ чемъ
онъ и не ошибся.
74
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Съ перваго же дня съ увѣренностью можно было уже сказать, что
„Гальбранъ14 не найдетъ на Тристанъ д’Акуньѣ всего, что нужно для
того, чтобы какъ слѣдуетъ подготовиться къ предполагаемому путе-
шествію въ антарктическій океанъ. Но это, конечно, не умаляло значе-
нія Тристанъ д’Акуньи, какъ этапнаго пункта, гдѣ суда могли запа-
саться не одной только прѣсной водой, а и всей необходимой провизіей.
Суда, заходя на Тристанъ д’Акуныо, довольно часто оставляли здѣсь на
племя животныхъ и птицъ, и теперь на островѣ водятся домашнія овцы,
свиньи, коровы и различныя породы домашней птицы, тогда какъ аме-
риканскій капитанъ Пэттенъ, командиръ „Іпйизігу*, въ концѣ про-
шлаго столѣтія видѣлъ на островѣ всего только нѣсколько штукъ дикихъ
козъ. Послѣ него капитанъ Колькхойнъ, командиръ американскаго брига
„Бетси“, посадилъ на островѣ лукъ, картофель и другіе сорта овощей,
отлично разросшіеся на плодородной почвѣ. Такъ, по крайней мѣрѣ, го-
воритъ въ своихъ запискахъ Артуръ Пимъ и, по-моему, нѣтъ никакихъ
основаній не вѣрить ему.
Мнѣ могутъ замѣтить, что я уже начинаю упоминать имя Артура Пима,
какъ человѣка, въ существованіи котораго я уже не сомнѣваюсь. Да,
это такъ, и я только удивляюсь, почему капитанъ Ленъ Гай до сихъ
поръ ни разу не заводилъ со мной разговора на эту тему. Нельзя же
думать, въ самомъ дѣлѣ, что всѣ эти подробныя свѣдѣнія, оказавшіяся
въ записной книжкѣ Паттерсона, были тоже выдуманы, хотя и очень
кстати, и съ моей стороны было бы даже больше, чѣмъ некрасиво,
не сознаться въ моей ошибкѣ.
Кромѣ того, если у меня еще и могло оставаться какое-нибудь ко-
лебаніе, то одно новое и притомъ неопровержимое доказательство только
подтвердило печальное извѣстіе, принесенное подшкиперомъ „Джэнъ44.
На слѣдующій день я вышелъ на берегъ въ .Анзидлунгѣ, на пре-
красное песчаное побережье черноватаго цвѣта. Мнѣ тутъ же пришло
въ голову, что такое именно побережье должно быть и на островѣ
Тсалаль, гдѣ царствуетъ одинъ только этотъ траурный цвѣтъ въ ущербъ
бѣлому, вызывающему у островитянъ сильныя конвульсіи, за кото-
рыми слѣдуетъ разслабленіе и даже полное оцѣпенѣніе. Но очень
возможно, что, выдавая такое необычайное явленіе за истину, Артуръ
Пимъ говорилъ, такимъ образомъ, подъ вліяніемъ какой-нибудь иллюзіи...
обмана зрѣнія?... Впрочемъ, будущее покажетъ, насколько все это вѣр-
но. если, конечно, „Гальбранъ14 когда-нибудь доберется до острова Тса-
лаля...
На берегу я встрѣтилъ отставного капрала Гласса, — человѣка силь-
наго, хорошо сохранившагося, съ плутоватой физіономіей и, судя по
его подвижности, казавшагося гораздо моложе своихъ шестидесяти
лѣтъ. Кромѣ торговли съ Капштадтомъ и Фалькландами, онъ велъ еще
значительную торговлю тюленьими шкурами, жиромъ морскихъ слоновъ,
и дѣла его процвѣтали.
Самозванный царекъ или, если хотите, губернаторъ колоніи пока-
зался мнѣ большимъ любителемъ поболтать при случаѣ, и я, какъ это
теперь въ большой модѣ, рѣшилъ сейчасъ же интервьюировать повели-
теля пятидесяти обитателей Тристанъ д’Акуньи. Мнѣ почему-то каза-
лось, что я добуду отъ этого человѣка очень и очень интересныя свѣ-
дѣнія.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
76
— Часто заходятъ корабли на Тристанъ д’Акунью? — спросилъ
я его.
— Такъ часто, какъ это намъ нужно, сэръ, — отвѣтилъ онъ мнѣ,
потирая руки за спиной, — повидимому, застарѣлая привычка.
— Въ хорошее время года? — продолжалъ я.
— Да... въ хорошее время года, если только можно сказать, что въ
этихъ мѣстахъ бываетъ когда-нибудь и дурное.
— Съ чѣмъ васъ и поздравляю, мистеръ Глассъ! Жаль только, что
Тристанъ д’Акунья не имѣетъ ни одного порта, потому что, когда ко-
раблю приходится стоять на якорѣ въ открытомъ морѣ...
— Въ открытомъ морѣ, сэръ?.. Что вы считаете открытымъ мо-
ремъ?— перебилъ меня отставной капралъ съ оживленіемъ, доказывав-
шимъ что этотъ человѣкъ прежде всего очень самолюбивъ.
— Я думаю, мистеръ Глассъ, что если бы у васъ здѣсь была при-
стань для выгрузки товаровъ и высадки людей...
— Зачѣмъ это нужно, сэръ, если сама природа устроила намъ та-
кую хорошую бухту, гдѣ корабль прекрасно защищенъ отъ шкваловъ
и когда можно подойти бортомъ прямо къ самымъ утесамъ?.. Нѣтъ! Хотя
Тристанъ, по-вашему, и не имѣетъ порта, но онъ отлично можетъ обой-
тись безъ него.
Можно ли было еще спорить съ такимъ человѣкомъ? Онъ гордился
своимъ островомъ, какъ принцъ Монако имѣетъ право гордиться своимъ
маленькимъ княжествомъ...
Я, конечно, не сталъ настаивать на своемъ мнѣніи, и поспѣшилъ пе-
ремѣнить разговоръ. Капралъ, между прочимъ, предложилъ мнѣ устроить
экскурсію въ лѣса, покрывавшіе нижнюю часть центральнаго конуса.
Я поблагодарилъ его и сказалъ, что, къ сожалѣнію, не могу принять
его любезнаго предложенія, потому что расчитываю заняться кое-ка-
кими минералогическими изслѣдованіями. Кромѣ того, насколько я знаю,
„Гальбранъ“ долженъ поднять якорь, какъ только будетъ окончена на-
грузка прѣсной воды и съѣстныхъ припасовъ.
— А вашъ капитанъ удивительно спѣшитъ! — сказалъ мнѣ губер-
наторъ Глассъ.
— Вы находите?..
— Онъ такъ спѣшитъ, что его лейтенантъ даже не заговариваетъ
со мной о покупкѣ кожъ или жира...
— Намъ нужно только запастись съѣстными припасами и прѣсной
водой, мистеръ Глассъ.
— Ну что жъ, сэръ,— отвѣчалъ мнѣ, видимо, нѣсколько раздосадо-
ванный губернаторъ, — чего пе увезетъ „Гальбранъ", увезутъ другіе
корабли!.. А куда пойдетъ вашъ голетъ отъ пасъ?
— Вѣроятно, на Фалькланды, гдѣ ему можно будетъ починиться.
— А вы, сэръ, какъ мнѣ кажется, не принадлежите къ экипажу и
просто-напросто пассажиръ?..
— Да, мистеръ Глассъ. Я даже имѣлъ намѣреніе прожить на Три-
станъ д’Акуньѣ нѣсколько недѣль... Но мнѣ пришлось измѣнить этотъ
планъ... • . *
— Очень жаль, сэръ, очень жаль!.. — объявилъ губернаторъ.—Намъ
доставило бы большое удовольствіе, если бы вы пожили здѣсь нѣко-
торое время до прихода другого корабля.
76 ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— Очень вамъ благодаренъ, — отвѣчалъ я. — Къ несчастью, мнѣ
нельзя будетъ воспользоваться... Дѣло въ томъ, что я принялъ твердое
рѣшеніе не покидать голета. „Гальбранъ* уйдетъ отсюда, какъ только
окончится нагрузка, и возьметъ курсъ на Фалькланды, гдѣ будутъ
произведены всѣ необходимыя исправленія для предстоящей экспе-
диціи въ антарктическія моря. Итакъ, я доѣду до Фалькландскихъ
острововъ, гдѣ безъ труда найду возможность доѣхать до Америки;
да навѣрное, и самъ капитанъ Ленъ Гай не откажется отвезти меня
туда.
Тогда отставной капралъ сказалъ мнѣ съ нѣкоторой досадой:
— Къ слову сказать, я не видѣлъ еще ни цвѣта волосъ ни цвѣта
лица... вашего капитана?..
— Я не думаю, чтобы опъ сошелъ на берегъ, мистеръ Глассъ.
— Развѣ онъ боленъ?
— Насколько мнѣ извѣстно, нѣтъ! Но вѣдь вамъ то все равно, разъ
его съ такимъ успѣхомъ замѣняетъ лейтенантъ...
— О! съ этимъ человѣкомъ не очень-то разговоришься! Изъ него
чуть не насильно приходится вытягивать слова!.. Къ счастью, піастры
изъ его кошелька вылетаютъ гораздо легче, чѣмъ слова изъ его устъ!
— Это самое важное, мистеръ Глассъ.
— Совершенно вѣрно, мистеръ?..
— Мистеръ Джіорлингъ, изъ Коннектикута.
— Отлично! Вотъ теперь я знаю ваше имя... тогда какъ о томъ,
кто такой капитанъ „Гальбрана*, мнѣ надо еще спрашивать...
— Его фамилія Гай... Ленъ Гай...
— Онъ англичанинъ?..
— Да... англичанинъ.
— Онъ могъ бы побезпокоиться и сдѣлать визитъ соотечественнику,
мистеръ Джіорлингъ! Но... позвольте... я знаю одного капитана съ этой
фамиліей... Гай... Гай...
— Уилльямъ Гай?—спросилъ я поспѣшно.
'— Именно... Уилльямъ Гай...
— Командиръ „Джэнъ*?
— Да, именно „Джэнъ*.
— Англійскій голетъ, заходившій на Тристанъ д’Акунью одинна-
дцать лѣтъ тому назадъ?
— Одиннадцать лѣтъ, мистеръ Джіорлингъ! Я поселился на островѣ
за семь лѣтъ до того, какъ меня нашелъ здѣсь въ 1824 г. капитанъ
Джефрей, командиръ „Бервика*, изъ Лондона. Я хорошо помню Уилль-
яма Гайя... точно сейчасъ его вижу... прекрасный человѣкъ, открытаго
характера... я ему продалъ порядочную партію тюленьихъ кожъ... Онъ
смотрѣлъ настоящимъ джентльменомъ... немного гордый... но очень
добрый.
— А „Джэнъ*?..—спросилъ я.
-. — Я вижу ее какъ сейчасъ, на томъ же мѣстѣ, гдѣ стоитъ и „Галь-
бранъ*... въ глубинѣ бухты... хорошенькое судно въ сто восемьдесятъ
тоннъ... съ острымъ... острымъ носомъ... Она, если не ошибаюсь, была
приписана къ Ливерпулю.
— Да... это правда... все это правда! — повторялъ я.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
77
— А что „Джэнъ" все еще продолжаетъ плавать, мистеръ Джі-
орлингъ?..
— Нѣтъ, мистеръ Глассъ.
* — Неужели она погибла?..
— Къ несчастью, въ этомъ не можетъ быть никакого сомнѣнія... и
въ тотъ же самый день погибла и большая часть экипажа!
— Разскажите мнѣ, пожалуйста, какъ случилось это несчастіе, ми-
стеръ Джіорлингъ?..
— Охотно, мистеръ Глассъ. Покинувъ Тристанъ д’Акунью, „Джэнъ*
направилась къ островамъ Авроры и другимъ, которые Уилльямъ Гай
надѣялся найти, руководствуясь свѣдѣніями...
— Которыя онъ отъ меня же и получилъ, мистеръ Джіорлингъ! —
перебилъ меня отставной капралъ. — А не могу я узнать отъ васъ, уда-
лось или нѣтъ „Джэнъ" открыть эти острова?..
— Нѣтъ... точно такъ же, какъ и острова Авроры, хотя Уилльямъ
Гай и провелъ нѣсколько недѣль въ тѣхъ мѣстахъ, крейсеруя съ вос-
тока на западъ и держа постоянно часового на мачтѣ...
— Должно-быть, ему не удалось это случайно, мистеръ Джіорлингъ,
потому что, если вѣрить китоловамъ, которыхъ нельзя подозрѣвать во
лжи, острова эти существуютъ, и былъ даже поднятъ вопросъ о томъ,
чтобы дать имъ мое имя!..
— И это было бы вполнѣ справедливо, — вѣжливо отвѣтилъ я.
— Если ихъ никогда не откроютъ, это, право, будетъ обидно, — до-
бавилъ губернаторъ тономъ, доказывавшимъ не малую дозу тщеславія.
— И вотъ тутъ-то, — продолжалъ я, — капитану Уилльяму Гайю и
пришло въ голову привести въ исполненіе проектъ, созрѣвшій у него
уже давно, и къ чему его побуждалъ еще одинъ пассажиръ, находив-
шійся па „Джэнъ"...
— Артуръ Гордонъ Пимъ, — вскричалъ Глассъ, — и его товарищъ,
нѣкій Деркъ Питерсъ... которые оба были найдены въ морѣ голетомъ!..
— Вы ихъ развѣ знавали, мистеръ Глассъ? — перебилъ я.
— Зналъ ли я ихъ, мистеръ Джіорлингъ!.. О, странная была лич-
ность, этотъ Артуръ Пимъ!.. Онъ только и мечталъ о приключеніяхъ...
надо сказать правду, онъ-таки смѣлый американецъ... и могъ отпра-
виться даже и на луну!.. Ужъ не леталъ ли онъ и туда, чего добраго?..
— Пѣтъ, мистеръ Глассъ: но во время ихъ путешествія голетъ
Уилльяма Гайя перешелъ за полярный кругъ черезъ сплошной ледъ и
пробрался къ югу гораздо дальше, чѣмъ это удавалось кому-нибудь
другому до него!..
— Вотъ интересное-то было путешествіе! — перебилъ меня Глассъ.
— Да... но, къ несчастью, „Джэнъ" не возвратилась!..
— Итакъ, мистеръ Джіорлингъ, значитъ, они оба погибли, Артуръ
Пимъ и Деркъ Питерсъ — что-то въ родѣ метиса индѣйца; страшный
силачъ, котораго шесть человѣкъ не могли бы свалить?..
— Нѣтъ, мистеръ Глассъ, Артуру Пиму и Дерку Питерсу удалось
спастись послѣ катастрофы, жертвою которой сдѣлалась „Джэнъ" и боль-
шинство экипажа и они благополучно возвратились въ Америку... Ка-
кимъ образомъ, этого я не знаю. Затѣмъ Артуръ Пимъ вскорѣ умеръ;
но чѣмъ была вызвана его смерть, этого я тоже не знаю. Что же касается
Дерка Питерса, то онъ сначала поселился было въ глуши Иллинойса,
78
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
а потомъ въ одинъ прекрасный день оттуда уѣхалъ, не сказавъ никому
ни слова, и съ той поры никто пѳ знаетъ, гдѣ онъ и что съ нимъ...'
— А Уилльямъ Гай?.. — спросилъ мистеръ Глассъ.
Я разсказалъ ему, какимъ образомъ трупъ Паттерсона, подшкипера
„Джанъ**, былъ найденъ нами на льдинѣ, носившейся по океану, и тутъ
же высказалъ ему свои соображенія, на основаніи которыхъ можно было
предполагатъ, что капитанъ „Джанъ** и пятеро матросовъ должны
находиться на одномъ изъ острововъ южной области, градусахъ въ
восьми отъ полюса.
— Ахъ, мистеръ Джіорлингъ! — проговорилъ Глассъ. — Какъ бы я
желалъ, чтобы удалось спасти Уилльяма Гайя и его матросовъ!.. Они
казались мнѣ всѣ такими хорошими людьми!
—. „Гальбранъ" непремѣнно отправится за ними, какъ только бу-
дутъ произведены всѣ необходимыя исправленія, потому что капитанъ
Ленъ Гай родной братъ Уилльяма Гайя...
— Правда ли это, мистеръ Джіорлингъ? — перебилъ меня капралъ
Глассъ.
- Да! •
— А знаете, что я вамъ скажу? Я хоть и не знакомъ съ капита-
номъ Ленъ Гайемъ, а, навѣрное, могу сказать, что братья очень не
похожи одинъ на другого; по крайней мѣрѣ, они не похожи въ томъ,
какъ отнеслись оба къ губернатору Тристанъ д’Акуньи.
Я видѣлъ, что отставной капралъ былъ очень обиженъ невнимані-
емъ къ его особѣ капитана Ленъ Гайя, который не былъ у него даже
съ визитомъ. Подумайте только, вѣдь онъ все-таки повелитель, и не
одного только этого независимаго острова, но власть его простиралась
даже и на два сосѣднихъ острова: Недоступный и Найтингэль! Но, если
самолюбіе его и было уязвлено немножко, онъ могъ, утѣшать себя тѣмъ,
что продаетъ свой товаръ на двадцать-пять процентовъ дороже дѣй-
ствительной его стоимости.
Какъ это ни странно, а только капитанъ Ленъ Гай не выразилъ
пи разу намѣренія сойти на берегъ. Это было тѣмъ страннѣе, что ему
было небезызвѣстно, что „Джонъ*4 останавливалась именно у сѣверо-
западнаго берега Тристанъ д’Акуньи, прежде чѣмъ отправиться въ
южныя моря... Желать увидѣться съ европейцемъ, послѣднимъ пожи-
мавшимъ руку его брата, было бы такъ понятно...
Тѣмъ не менѣе, Джимъ Вестъ и матросы одни сходили на берегъ.
Они съ необыкновеннымъ усердіемъ торопились окончить выгрузку оло-
вянной и мѣдной руды, составлявшей грузъ голета, а затѣмъ принять
съѣстные припасы и запасъ прѣсной воды.
Все это время капитанъ Ленъ Гай проводилъ въ каютѣ и даже не
поднимался на палубу; чрезъ иллюминаторъ его каюты я постоянно
видѣлъ его наклонившимся надъ столомъ.
Передъ нимъ на столѣ лежали географическія карты и раскрытыя
книги. Нечего, конечно, и говорить, что это были карты южныхъ обла-
стей, а книги тѣ, въ которыхъ говорилось о путешествіяхъ предше-
ственниковъ „Джэнъ*4 вт таинственныя области Антарктиды.
На столѣ лежала также книга, сто разъ читанная и перечитанная,
большинство страницъ которой были загнуты, а на поляхъ виднѣлись
многочисленныя замѣтки карандашомъ...
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
79
На обложкѣ ясно видно было названіе книги, точно оно было на-
печатано огненными буквами: Приключенія Артура Гордона Пима.
ГЛАВА VIII.
По пути къ Фалькландснимъ островамъ.
Вечеромъ, 8-го сентября, я простился съ его превосходительствомъ
генералъ-губернаторомъ архипелага Тристанъ д’Акуньи, — такимъ офи-
ціальнымъ титуломъ именовалъ себя Глассъ, отстазной капралъ бри-
танской артиллеріи.
На слѣдующій день, еще задолго до восхода солнца, „Гальбранъ"
распустилъ паруса.
Понятно, что я получилъ отъ капитана Ленъ Гайя позволеніе остаться
на голетѣ пассажиромъ до Фалькландскихъ острововъ. Намъ предсто-
ялъ переѣздъ въ двѣ тысячи миль, на который потребуется всего
двѣ недѣли, конечно, если погода будетъ намъ такъ же благопріят-
ствовать, какъ и во время нашего плаванія отъ Кергуэленовъ до Три-
станъ д’Акуньи. Капитанъ Ленъ Гай, видимо, даже не былъ удивленъ
моей просьбой: точно онъ этого именно и ждалъ. Но зато онъ самъ
ни за что не хотѣлъ исполнить того, что я ждалъ отъ него съ такимъ
нетерпѣніемъ. Мнѣ хотѣлось, чтобы онъ заговорилъ со мной объ
Артурѣ Пимѣ; а онъ, какъ будто бы нарочно, избѣгалъ говорить со
мной объ этомъ съ того дня, когда несчастный Паттерсонъ помогъ ему
одержать надо мной побѣду по отношенію къ книгѣ Эдгара Поэ.
Но я не думаю, чтобы онъ хранилъ молчаніе очень долго и, по
всей вѣроятности, просто выжидаетъ подходящаго момента. Впрочемъ,
пока это было, пожалуй, даже и не нужно, тѣмъ болѣе, что результатъ
нашей будущей бесѣды не могъ имѣть никакого вліянія на измѣненіе
курса голета, если онъ даже и рѣшился непремѣнно вести „Гальбранъ"
въ тѣ далекія области, гдѣ погибла „Джэнъ".
Голетъ обогнулъ Геральдъ Пойнтъ, и вскорѣ послѣ того за высту-
пами Фальмутъ-Бэй исчезли немногіе домики Анзидлунга. Затѣмъ го-
летъ взялъ курсъ на юго-западъ и, пользуясь свѣжимъ восточнымъ
вѣтромъ, побѣжалъ подъ всѣми парусами.
Бухта Элефантенъ, Гарди-Рокъ, Бестъ-Пойнтъ, Коттонъ-Бэй и мысъ
Далей были оставлены далеко позади еще задолго до полудня. Но какъ
ни быстро шелъ голетъ, а все-таки въ теченіе всего дня съ палубы
виденъ былъ вулканъ Тристанъ-д’Акуньи, высотой въ восемь тысячъ
футовъ, и покрытая снѣгомъ вершина его исчезла въ туманной дали
только съ наступленіемъ сумерекъ.
Всю слѣдующую недѣлю плаваніе продолжалось п ^и неизмѣнно
благопріятныхъ условіяхъ, и, если и дальше будетъ стоять такая же
хорошая погода, мы увидимъ первыя высоты Фалькландской группы
даже еще въ копцѣ сентября. Идя къ Фалькландамъ, которые лежатъ
гораздо южнѣе Тристанъ-д’Акуньи, голету придется спуститься съ три-
дцать-восьмого до пятьдесятъ-пятаго градуса южной широты.
А такъ какъ капитанъ Ленъ Гай имѣетъ намѣреніе проникнуть
еще дальше къ югу, мнѣ кажется, что даже необходимо вкратцѣ при-
помнить себѣ всѣ попытки мореплавателей, ставившихъ' себѣ задачей
80 ж ю л ь в е р н ъ.
достиженіе южнаго полюса или, по крайней мѣрѣ, того обширнаго кон-
тинента, центральной точкой котораго онъ могъ бы быть. Мнѣ тѣмъ
легче исполнить это, что капитанъ Ленъ Гай предоставилъ въ мое пол-
полное распоряженіе всѣ свои книги, въ которыхъ съ мельчайшими
подробностями излагаются описанія всѣхъ подобныхъ путешествій, а
также и трудъ Эдгара Поэ, который, подъ живымъ впечатлѣніемъ всего
пережитаго за эти послѣдніе дни, я читалъ и перечитывалъ чуть не
ежедневно.
Если Артуръ Пимъ и считалъ себя почему-то обязаннымъ привести
перечень всего того, что было сдѣлано его предшественниками, то, само
собою разумѣется, онъ долженъ былъ закончить свой разсказъ 1828 го-
домъ, когда онъ самъ отправился къ южному полюсу. А такъ какъ я
пишу черезъ двѣнадцать лѣтъ послѣ него,—мнѣ надо упомянуть еще и
о томъ, что сдѣлали его преемники до 1839—1840 г., т. е. до того
времени, когда въ тѣ же области отправился и „Гальбранъ44.
Границей, собственно, антарктическаго пояса, по моему мнѣнію,
должна считаться шестидесятая параллель.
Въ 1772 г. „Вёзоіиііоп44, подъ командой капитана Кука, и „Асіѵеп-
1иге“, подъ командой капитана Фюрно, встрѣтили льдины подъ пять-
десятъ-восьмымъ градусомъ южной широты, которыя занимали громад-
ное пространство по направленію отъ сѣверо-запада къ юго-востоку.
Пробираясь сквозь этотъ ледяной лабиринтъ, экспедиція съ большимъ
трудомъ, рискуя при этомъ быть затертой льдами, въ первой половинѣ
декабря достигла шестьдесятъ-четвертой параллели, затѣмъ въ январѣ
перешла за полярный кругъ и остановилась передъ сплошными льдами,
толщиною отъ восьми до двадцати футовъ, подъ 67е 15' южной шп-
роты,— всего въ нѣсколькихъ минутахъ разстоянія отъ южнаго поляр-
наго круга *).
Въ ноябрѣ слѣдующаго года, капитанъ Кукъ предпринялъ новую
экспедицію въ тѣ же области. На этотъ разъ, пользуясь сильнымъ те-
ченіемъ и не обращая вциманія ни на туманы, ни на .шквалы, пи на
стоявшіе все еще очень сильные холода, онъ проникъ почти на полградуса
за семидесятую параллель и, наконецъ, подъ 71° 10' южной широты и
106° 54' западной долготы все-таки долженъ былъ остановиться; ему
преградили дорогу грозныя раскз, достигающія высоты отъ двухсотъ-
пятидесяти до трехсотъ футовъ и почти соприкасавшіяся краями одна
къ другой, а надъ ними высились чудовищныя ледяныя горы.
Отважному англійскому капитану такъ и не удалось проникнуть
дальше въ моря Антарктиды.
Тридцать лѣтъ спустя, въ 1803 г., русская эскадра подъ командою
капитановъ Крузенштерна и Лисянскаго, вслѣдствіе южныхъ вѣтровъ,
не могла подняться выше 59° 52' южной широты—70° 15' западной
долготы, хотя экспедиція и была предпринята въ мартѣ мѣсяцѣ и ни
одна льдина не загораживала ей путь.
Въ 1818 г. Уилльямъ Смитъ, а затѣмъ Барнесфильдъ. открыли Са-
утъ-ПІетлэндсъ; въ 1820 г. Ботвель открылъ Саутъ-Оркпейсъ и, нако-
нецъ, Пальмеръ вмѣстѣ съ другими тюленепромышленниками видѣли
землю Троицы, но не рискнули итти далѣе.
) 66е 32' 3"._
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
81
Въ 1819 г. • »Вл*токъ“ и „Мирный", русскія суда, надъ командой
•капитана Беллмтггегаузена и лейтенанта Лазарева, заходили на островъ
Св. Георгія, и ооогнувъ землю Сандвича, продвинулись па шестьсотъ
миль къ югу до семидесятой параллели. Вторая попытка, по направле-
нію 160 меридіана восточной долготы, тоже не увѣнчались успѣхомъ,
...Матро.ы переконопатили и осмолили всю обшивку... (Стр. 93.)
и они не могли пробраться ближе къ полюсу. Впрочемъ, труды ихъ
не пропали даромъ, и опи открыли острова Петра I и Александра I,
которые, весьма возможно, примыкаютъ къ землѣ, открытой американ-
цемъ Пальмеромъ.
Въ 1822 г. англійскій капитанъ Джэмсъ Уэделль открылъ, если
только словамъ его можно безусловно вѣрить, свободное море подъ
74° 15’ южной широты,— и это подало ему поводъ отрицать существо-
Ледяноіі сфинксъ-
82
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
ваніе полярнаго континента. Тутъ я замѣчу кстати, что Уэделль шелъ
тѣмъ же самымъ курсомъ, которымъ, шесть лѣтъ спустя, должна была
слѣдовать и „Джэнъ" Артура Пима.
Въ 1823 г. американецъ Бенжаминъ Мореллъ, на голетѣ „Уошъ",
предпринялъ въ мартѣ мѣсяцѣ первую экспедицію и проникъ сначала
до 69е 15', а затѣмъ и до 70е 14' южной широты; при этомъ онъ все
время видѣлъ передъ собою свободное море, при температурѣ воз-
духа, равной сорока-семи градусамъ (8® 33 С. выше пуля), и темпе-
ратурѣ воды — сорока-четыремъ градусамъ (6° 67' С. выше пуля). Всѣ
эти данныя совершенно согласовались съ тѣми наблюденіями, которыя
были сдѣланы и на „Джэнъ", вблизи острова Тсалаль. Капитанъ Мо-
реллъ, кромѣ того, утверждаетъ, что если бы пе недостатокъ провизіи,
онъ могъ бы проникнуть гораздо дальше,— если не къ самому южному
полюсу, то, по крайней мѣрѣ, до восемьдесятъ-пятой параллели.
Въ 1829 и 1830 гг. второй экспедиціи на „Антарктикѣ" удалось
проникнуть, слѣдуя по 116 меридіану, до 70е 30' южной широты, при
чемъ была открыта земля Южной Гренландіи.
Какъ разъ въ то время, когда Артуръ Пимъ и Уилльямъ Гай такъ
энергично стремились въ невѣдомыя области антарктическаго пояса,
англичане Фостеръ и Кендэль, которымъ адмиралтействомъ поручено
было произвести наблюденія надъ колебаніями маятника въ различ-
ныхъ пунктахъ земли, тоже пытались пробраться къ югу, но пе про-
никли далѣе 64е 15' южной широты.
Въ 1830 г. Джону Бискоэ, командовавшему судами „ТиЪа" и „Ьі-
ѵсіу", принадлежавшими братьямъ Эндерби, было поручено изслѣдо-
вать южную область, занимаясь въ то же время охотой на китовъ и
тюленей. Въ январѣ 1831 г. онъ пересѣкъ шестидесятую параллель,
достигъ 68е 51' южной широты при 10е восточной долготы, и остановился
передъ сплошными льдами; дорогой подъ 65° 57' южной широты и 45е
восточной долготы, онъ открылъ землю, которой далъ имя Эндерби. Въ
1832 г. онъ предпринялъ вторую экспедицію и проникъ на двадцать-семь
минутъ за семидесятую параллель; въ этотъ разъ онъ открылъ островъ
Аделаиду впереди высокой и далеко тянувшейся земли, которая была
названа землею Грахама. На основаніи данныхъ, добытыхъ этой экспе-
диціей, Королевское географическое общество, въ Лондонѣ, вывело за-
ключеніе, что между сорокъ-седьмымъ и шестьдесятъ-девятымъ граду-
сами восточной долготы простирается континентъ подъ шестьдесятъ-
шестымъ и шестьдесятъ-седьмымъ градусами южной широты. Несмотря
на это, Артуръ Пимъ былъ совершенно правъ, утверждая, что выводы
географическаго общества были сдѣланы слишкомъ поспѣшно, потому
что Уэделль плавалъ по этимъ предполагаемымъ землямъ, а „Джэнъ"
прошла этимъ же самымъ курсомъ гораздо далѣе семьдесятъ-четвертой
параллели.
Въ 1835 г. англійскій лейтенантъ Кэмпъ покинулъ Кергуэлены.
Онъ тоже обозначилъ на картѣ очертаніе береговъ какой-то земли на
70° восточной долготы и, продолживъ свои изслѣдованія до шестьде-
сятъ-шестого градуса, опять встрѣтилъ землю, которая, можетъ-быть,
примыкала къ землѣ Эндерби; этимъ онъ и закончилъ свое путешествіе
къ южному полюсу.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
83
Наконецъ, въ началѣ 1839 г. капитанъ Бэллени, на кораблѣ „Еіі-
заЪеіИ 8соіІ“, 7-го февраля, перешелъ 67° 7Г южной широты, слѣдуя
по 104е 25г западной долготы, и открылъ группу острововъ, носящихъ
его имя; потомъ, въ мартѣ, подъ 65° 10' южной широты и 116° 10'во-
сточной долготы, онъ увидѣлъ землю, которой далъ имя Сабрина.
Этотъ смѣлый изслѣдователь, простой китоловъ, какъ я узналъ гораздо
позднѣе, тоже внесъ свою лепту въ сокровищницу пауки и далъ по-
водъ предполагать существованіе полярнаго континента въ этой части
Южнаго Ледовитаго океана.
Затѣмъ, какъ я уже и говорилъ еще въ началѣ этого разсказа, въ
то время, пока капитанъ „Гальбрана“ мечталъ объ экспедиціи въ тѣ
области южнаго полушарія, куда до него въ періодѣ времени съ 1772
до 1839 г. не удалось проникнуть еще ни одному изъ его предшествен-
никовъ, лейтенантъ сѣверо-американскаго флота Чарльзъ Уильксъ,
командовавшій эскадрой изъ четырехъ большихъ судовъ: „Ѵіпсеппез44,
„Реасоск“, „Рогроізе“, „Е1уш5-йз1і“ и нѣсколькихъ мелкихъ, пытался
проложить себѣ дорогу къ полюсу, слѣдуя по сто-второму градусу вос-
точной долготы. Но если бы капитанъ Ленъ Гай искалъ только одной
славы, — ему, во всякомъ случаѣ, нечего было бояться конкуренціи въ
этомъ отпошепіи, потому что въ антарктическомъ поясѣ оставалось
еще около пяти милліоновъ квадратныхъ миль неизслѣдованнаго про-
странства.
Вотъ и всѣ экспедиціи, отправлявшіяся для изслѣдованія Антарк-
тиды, какъ это собирался сдѣлать и „Гальбранъ“ подъ командой ка-
питана Ленъ Гайя. Изъ сопоставленія результатовъ всѣхъ этихъ экспе-
дицій получаются слѣдующія данныя, при этомъ я беру въ расчетъ
только наиболѣе удачныя: Кэмпъ не проникъ далѣе шестьдесятъ-ше-
стой параллели, Бэллени — далѣе шестьдесятъ-седьмой, Бискоэ — далѣе
шестьдесятъ-восьмой, Беллингсгаузенъ и Морелль — далѣе семидеся-
той, Кукъ — далѣе семьдесятъ - первой, Уэделль— далѣе семьдесятъ-
четвертой... А яГальбрану“ предстояло проникнуть гораздо дальше, за
восемьдесятъ-третью параллель, чтобы оказать помощь уцѣлѣвшимъ
послѣ страшной катастрофы.’..
До встрѣчи съ льдиной, на которой мы нашли трупъ Паттерсона,
я имѣлъ полное прово считать себя человѣкомъ практическимъ, не увле-
кающимся никакими фантазіями, а теперь я вдругъ точно забылъ кто
я такой и нервничалъ и волновался, какъ никогда. Эта странная нер-
возность не давала мпѣ ни минуты покоя. Меня преслѣдовали видѣнія:
я во снѣ и наяву видѣлъ предъ собою лица Артура Пима и его спут-
никовъ, покинутыхъ среди пустынь Антарктиды. У меня явилось не-
преодолимое желаніе принять участіе въ экспедиціи, задуманной капи-
таномъ Ленъ Гайемъ. Я теперь только объ этомъ и думалъ. Въ сущно-
сти, мнѣ вовсе не зачѣмъ было особенно спѣшить въ Америку. Пробуду ли
я въ отсутствіи шесть мѣсяцевъ или же цѣлый годъ,—это не дѣлало ника-
кой разницы и для меня было совершенно безразлично. Правда, я долженъ
былъ прежде всего заручиться согласіемъ командира „Гальбрана"... Но что
можетъ онъ имѣть противъ меня и почему не согласится онъ считать
меня своимъ пассажиромъ еще на нѣсколько мѣсяцевъ? Наконецъ, развѣ
не обязанъ онъ былъ до нѣкоторой степени доказать мнѣ фактами, что
онъ былъ правъ, и даже имѣлъ бы полное право насильно везти меня
6‘
84
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
въ тѣ мѣста, гдѣ разыгралась ужасная катастрофа, которую я считалъ
плодомъ фантазіи писателя, показать мнѣ остатки „Джэнъ", высадить
меня на тотъ самый островъ Тсалаль, существованіе котораго я такъ
упорно отрицалъ, показать мнѣ своего брата Уилльяма, наконецъ, по-
ставить меня лицомъ къ лицу съ неопровержимыми фактами?..
Несмотря на это, я все-таки рѣшилъ ждать момента, когда мнѣ
удастся переговорить съ капитаномъ Ленъ Гайемъ, чтобы послѣ этого
принять окончательное рѣшеніе.
Впрочемъ, пока и надобности не было особенно спѣшить. Первые
десять дней со времени нашего отъѣзда изъ Тристанъ д’Акуньи погода
стояла великолѣпная, лучше которой нельзя было бы и желать, а по-
томъ дувшій до сихъ поръ попутный вѣтеръ смѣнился двадцати-четы-
рехъ часовымъ штилемъ. Затѣмъ вѣтеръ потянулъ съ юга. „Гальбрапъ“,
идя въ бейдевиндъ, долженъ былъ уменьшить парусность, потому что
вѣтеръ началъ замѣтно крѣпчать. Благодаря этому, мы не могли уже
разсчитывать дѣлать въ среднемъ по сотнѣ миль отъ одного восхода
солнца до другого,и поэтому поѣздка могла продолжиться гораздо дольше,
чѣмъ мы предполагали, если только не разразится одна изъ тѣхъ бурь,
которыя заставляютъ или лечь судно въ дрейфъ и вступить въ борьбу
съ ураганомъ, или же бѣжать впереди вѣтра.
Къ счастью, — я успѣлъ уже въ этомъ убѣдиться, — голетъ былъ
выстроенъ по всѣмъ правиламъ судостроительной техники и могъ вы-
держать какую угодно бурю. Намъ нечего было бояться потери ран-
гоута даже и въ то время, когда онъ несъ всѣ свои паруса и при очень
сильномъ вѣтрѣ. Къ тому же и лейтенантъ, несмотря на всю свою отвагу,
не рисковалъ судномъ безъ крайней надобности и бралъ рифы, какъ
только скорость вѣтра переходила извѣстную норму и грозила опас-
ностью голету. Мнѣ положительно не было основанія бояться, что такой
образцовый морякъ, какъ Джимъ Вестъ, пуститъ насъ ко дну, вслѣд-
ствіе незнанія дѣла или непредусмотрительности.
Съ 22 сентября по 3-е октября, въ теченіе двѣнадцати дней, мы по-
двинулись впередъ очень немного. Насъ такъ замѣтно относило къ аме
риканскому берегу, что, если бы не теченіе, которое до извѣстной сте-
пени помогало голету бороться съ вѣтромъ, мы, по всей вѣроятности,
вмѣсто Фалькландовъ, увидѣли бы Патагонію.
Во все это время я тщательно искалъ удобнаго случая побесѣдовать
одинъ на одинъ съ капитаномъ Ленъ Гайемъ. Въ промежутки между
обѣдомъ и ужиномъ онъ сидѣлъ запершись въ своей каютѣ, предоста-
вивъ, по обыкновенію, управленіе голетомъ лейтенанту, и показывался
на палубѣ только для того, чтобы опредѣлить долготу и широту по картѣ,
когда солнце выглядывало на минуту изъ-за тучъ. Я считаю себя обя-
заннымъ отдать должное п экипажу, который, съ боцманомъ во главѣ,
работалъ на славу, исполняя приказанія Джима Веста. Мнѣ даже ка-
жется, что было бы очень трудно, если не невозможно подобрать еще де-
сятокъ такихъ людей — ловкихъ, смѣлыхъ и рѣшительныхъ.
Утромъ, 4-го октября, состояніе неба и моря замѣтно измѣнилось
къ лучшему. Вѣтеръ стихъ; высокія волны постепенно спадали, и уже
на слѣдующій день ураганъ перешелъ, повидимому, въ правильный пас-
сатъ, который и началъ дуть въ сѣверо-западномъ направленіи.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
85
Мы пе могли даже и надѣяться на болѣе счастливую перемѣну.
Матросы ослабили рифы, поставили верхніе паруса, марсель, брамъ-
ст^нгу и топсель, хотя вѣтеръ былъ еще очень свѣжъ. Если пе про-
изойдетъ никакой перемѣны, то самое позднее черезъ десять дней
часовые увидятъ первыя высоты Фальклапдскихъ острововъ.
Съ 5 по 10 октября вѣтеръ дулъ съ постоянствомъ и правильностью
пассата. Во все это время не пришлось ни подтянуть ни ослабить ни
одного шкота. Вѣтеръ хотя и началъ слабѣть, но направленіе его пока
не измѣнялось, и это было уже большимъ счастьемъ для насъ.
Наконецъ, мнѣ представился случай переговорить съ капитаномъ Ленъ
Гайемъ, чего я, впрочемъ, и самъ ждалъ съ нетерпѣніемъ. Произошло
это 11-го октября вскорѣ послѣ полудня и, какъ я и желалъ, первый
шагъ сдѣланъ былъ не мною, а имъ самимъ, и вотъ при какихъ обстоя-
тельствахъ.
Я сидѣлъ возлѣ рубки въ самомъ началѣ узкаго прохода, когда ка-
питанъ Ленъ Гай вышелъ изъ своей каюты и, окинувъ быстрымъ взгля-
домъ палубу, направился въ мою сторону и сѣлъ рѣдомъ со мной.
Онъ видимо хотѣлъ со мной поговорить и, конечно, ни о чемъ дру-
гомъ, какъ о томъ, что всецѣло его поглощало. Можетъ-быть, поэтому
онъ даже измѣнилъ своему обыкновенію вести бесѣду чуть не шопо-
томъ и говорилъ довольно громко.
— Я еще не имѣлъ удовольствія бесѣдовать съ вами, мистеръ
Джіорлингъ,— началъ онъ,—со времени нашего отъѣзда изъ Тристанъ
д’Акуньи.
— Очень жалѣю объ этомъ, капитанъ, — отвѣчалъ я, не пускаясь
пока ни въ какія откровенности и желая заставить сначала высказаться
его самого.
— Прошу васъ извинить меня, — продолжалъ онъ. — У меня такъ
много заботъ!.. Надо выработать планъ экспедиціи... все предусмотрѣть
и стараться ничего не забыть... Поэтому не сердитесь на меня, пожа-
луйста...
— Я на васъ и не думаю сердиться, увѣряю васъ...
— И прекрасно, мистеръ Джіорлингъ... Я успѣлъ хорошо узнать
васъ, оцѣнить васъ и очень радъ, что на мою долю выпала честь имѣть
васъ пассажиромъ голета до нашего прибытія на Фалькланды.
— Я очень вамъ благодаренъ, капитанъ, за все, что вы для меня
сдѣлали, и это даетъ мнѣ смѣлость...
Минута эта казалась мнѣ какъ разъ самой подходящей для того,
чтобы высказать мою просьбу, но капитанъ Ленъ Гай предупредилъ меня:
— Ну, что же, мистеръ Джіорлингъ,— спросилъ онъ меня,— вѣрите
вы теперь, что „Джэнъ*4 и на самомъ дѣлѣ пыталась проникнуть къ
южному полюсу или же и до сихъ поръ все еще считаете книгу Эдгара
Поэ плодомъ фантазіи писателя?..
— Нѣтъ, капитанъ.
— Надѣюсь, вы теперь уже не сомнѣваетесь въ томъ, что и Артуръ
Пимъ и Деркъ Питерсъ не выдуманы Эдгаромъ Поэ и что Уилльямъ
Гай, мой братъ, и пятеро матросовъ живы еще и до сихъ поръ?
— Послѣ всего того, что мнѣ пришлось узнать за эти дни, я не
могу не вѣрить, капитанъ... Да, я вѣрю и отъ души желаю успѣха
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
вв
вашей экспедиціи, которая имѣетъ цѣлью спасти несчастныхъ!..
— Я сдѣлаю все, что только буду въ силахъ сдѣлать, мистеръ Джіор-
лингъ, клянусь всемогущимъ Богомъ!.. И надѣюсь, что попытка моя
увѣнчается успѣхомъ!
— Надѣюсь и я, капитанъ... даже увѣренъ въ этомъ... и если вы
согласны...
— А развѣ вамъ такъ и не удалось поговорить обо всемъ этомъ съ
нѣкіимъ Глассомъ, отставнымъ капраломъ англійской арміи, воображаю-
щимъ себя губернаторомъ Тристанъ д’Акуньи?..—освѣдомился капитанъ
Ленъ Гай, не давъ мнѣ докончить начатой фразы.
— Да, я говорилъ съ нимъ,— отвѣтилъ я.— И то, что мнѣ сообщилъ
этотъ человѣкъ, въ значительной степени способствовало превращенію
моихъ сомнѣній въ увѣренность...
— А-а! онъ вамъ то же говорилъ объ этомъ?..
— Да... Онъ прекрасно все помнитъ и говорилъ, что видѣлъ „Джэнъ*,
когда она стояла у берега одиннадцать лѣтъ тому назадъ?..
— „Джэнъ*... а моего брата?..
— Онъ говорилъ мнѣ, что знавалъ капитана Уилльяма Гайя...
— Онъ велъ торговлю съ „Джэнъ*?..
— Да... какъ дѣлалъ это въ послѣднее время и съ „Гальбраномъ*...
— Она стояла на якорѣ въ этой бухтѣ?...
— На томъ же самомъ мѣстѣ, гдѣ стоялъ и вашъ голетъ, капитанъ.
— А... Артуръ Пимъ... Деркъ Питерсъ?..
— Онъ хорошо зналъ и ихъ обоихъ.
— А онъ спрашивалъ, гдѣ они теперь?..
— Конечно, спрашивалъ, и я сообщилъ ему о смерти Артура Пима,
котораго онъ описывалъ мнѣ какъ смѣльчака... способнаго на самыя
безумныя приключенія...
— Скажите лучше сумасшедшаго, опаснаго сумасшедшаго, мистеръ
Джіорлингъ. Развѣ не онъ вовлекъ моего несчастнаго брата въ эту ро-
ковую экспедицію?..
— Судя по его разсказу, и въ самомъ дѣлѣ, приходится думать такъ...
— И никогда этого не забывать! — поспѣшно добавилъ капитанъ
Ленъ Гай.
— Капралъ Глассъ, — продолжалъ я, — знавалъ также и подшки-
пера „Джэнъ*... Паттерсона...
— Этотъ человѣкъ былъ превосходный морякъ, мистеръ Джіорлингъ,
горячее сердце... смѣлый... храбрый!.. У Паттерсона вовсе не было вра-
говъ... Опъ былъ тѣломъ и душой преданъ моему брату...
— Какъ Джимъ Вестъ преданъ вамъ, капитанъ!..
— Ахъ! Почему мы не встрѣтили льдину раньше?... Мы, можетъ-
быть, нашли бы Паттерсона еще живымъ, а не мертвымъ... и всего бы
только на нѣсколько дней раньше!..
— Его помощь была бы вамъ очень полезна! — замѣтилъ я.
— Да, мистеръ Джіорлингъ,— сказалъ капитанъ Ленъ Гай.— Ну, а
знаетъ ли Глассъ, гдѣ находятся въ настоящее время капитанъ и ма
тросы съ „Джэнъ*?..
— Я сообщилъ ему и это, капитанъ, точно такъ же, какъ и все
что вы намѣрены сдѣлать для ихъ спасенія.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
3»
Я, конечно, ни однимъ словомъ не обмолвился о томъ, что капралъ
Глассъ былъ очень удивленъ и даже обиденъ тѣмъ, что капитанъ
Ленъ Гай не сдѣлалъ ему визита и этимъ нанесъ жестокій ударъ че-
столюбію губернатора Тристанъ д’Акуньи.
— Я хотѣлъ спросить васъ, мистеръ Джіорлингъ,— заговорилъ опять
капитанъ Ленъ Гай послѣ короткаго молчанія: — какъ вы думаете,
можно ли вѣрить безусловно всему тому, что разсказывается въ днев-
никѣ Артура Пима, изданномъ Эдгаромъ Поэ?..
— Мнѣ кажется, что къ нему нужно относиться съ большой осто-
рожностью, принимая во вниманіе особенности характера героя этихъ
приключеній, который, по моему мнѣнію, не всегда строго придержи-
вается истины, — это между прочимъ видно изъ не совсѣмъ правдопо-
добнаго описанія катастрофы на островѣ Тсалаль. Возьмите хоть это:
вашъ братъ Уилльямъ Гай и нѣсколько человѣкъ матросовъ спаслись,
а, между тѣмъ, Артуръ Пимъ категорически утверждаетъ, что всѣ они
погибли во время обвала холма Клокъ-Клока...
— О, нѣтъ!.. Онъ нигдѣ не говоритъ этого утвердительно, мистеръ
Джіорлингъ!—возразилъ капитанъ Ленъ Гай. — Онъ просто говоритъ,
что, когда Деркъ Питерсъ и онъ достигли отверстія, чрезъ которое
могли видѣть окружающую ихъ мѣстность, они узнали секретъ искус-
ственнаго землетрясенія... Какъ вы помните, вся стѣна холма обруши-
лась въ глубокій оврагъ, и на этомъ основаніи онъ вывелъ заключеніе,
что подъ грудами обрушившейся земли погибли всѣ остальные его спут-
ники. Это и только это дало ему поводъ думать, что Деркъ Питерсъ и
онъ были единственными бѣлыми, оставшимися въ живыхъ на островѣ
Тсалаль... Онъ говоритъ только это... и больше ничего!.. Это было только
предположеніе... очень правдоподобное, согласитесь сами... но все-таки
простое предположеніе!..
— Да, это, пожалуй, и вѣрно, капитанъ!
— Но теперь, благодаря записной книжкѣ Паттерсона, мы знаемъ,
что моему брату и пятерымъ матросамъ какимъ-то чудомъ удалось из-
бѣгнуть гибели и не попасться въ ловушку, устроенную дикарями.
— Въ этомъ нѣтъ никакого сомнѣнія, капитанъ. Очень жаль только,
что въ записной книжкѣ Паттерсона ничего не говорится о дальнѣйшей
судьбѣ вашего брата и спасшихся съ нимъ матросовъ: попали ли они
опять въ руки къ туземцамъ и находятся у нихъ въ плѣну и до сихъ
поръ, или же бродятъ по острову Тсалаль... Нѣтъ ничего въ книжкѣ и
о томъ, какимъ образомъ онъ отдѣлился отъ нихъ и попалъ на льдину,
гдѣ и умеръ отъ голода.
— Все это... мы узнаемъ, мистеръ Джіорлингъ... Да... мы это узна-
емъ... Самое важное то, что мы теперь навѣрное знаемъ, что мой братъ
и пятеро матросовъ съ „Джэнъ" были живы не больше четырехъ мѣ-
сяцевъ тому назадъ и, можетъ-быть, и до сихъ поръ бродятъ по острову
Тсалаль. Теперь для насъ съ вами уже не имѣетъ никакого значенія
романъ за подписью Эдгара Поэ, а только правдивыя записки за под-
писью Паттерсона...
— Капитанъ, — сказалъ я тутъ, — хотите вы имѣть меня въ числѣ
вашихъ спутниковъ до окончанія экспедиціи, которую предпринимаетъ
„ Га.іьбранъ “ къ антарктическому полюсу?..
83
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
Капитанъ Ленъ Гай бросилъ на меня такой взглядъ, точно ста*
рался пронизать насквозь. Этимъ, впрочемъ, онъ только и выказалъ
свое удивленіе, когда я сдѣлалъ ему такое необыкновенное предложе-
ніе, котораго онъ, можетъ-быть, ждалъ уже давно... и затѣмъ онъ про-
изнесъ только одно слово:
— Съ удовольствіемъ.
, ГЛАВА IX.
Снаряженіе „Гальбрана“.
Начертите прямоугольникъ длиною въ шестьдесятъ пять миль, съ
востока на западъ, и шириной въ сорокъ миль, съ сѣвера на югъ, за-
ключите въ этотъ треугольникъ два большихъ острова и около сотни
маленькихъ островковъ, между 60° 10' и 64°36' западной долготы и 51°
и 52°45' южной широты, — и вы получите группу, извѣстную у геогра-
фовъ подъ названіемъ острововъ Фальклапдскихъ или Малуипекихъ,
которые, какъ передовой редутъ, стоятъ въ трехстахъ миляхъ отъ Ма-
гелланова пролива, на границѣ двухъ великихъ океановъ, Атлантиче-
скаго и Тихаго.
Въ 1592 г. Джонъ Дэвисъ первый открылъ этотъ архипелагъ, за-
тѣмъ въ 1593 г. его посѣтилъ пиратъ Гаукинсъ, а въ 1689 г. на немъ
побывалъ и Стронгъ, — все англичане, давшіе ему и настоящее на-
званіе.
Спустя еще почти столѣтіе, французы, прогнанные изъ ихъ поселе-
ній въ Канадѣ, пытались основать на этомъ архипелагѣ колонію и стан-
цію, гдѣ могли бы запасаться провизіей тихоокеанскіе корабли, и такъ
какъ большинство изъ нихъ были корсары родомъ изъ Сенъ-Мало, они
дали этимъ островамъ имя Малуинскихъ, которое они съ той поры и
носятъ вмѣстѣ съ прежнимъ названіемъ острововъ Фальклапдскихъ.
Ихъ соотечественникъ, Бугэнвилль, первый положилъ основаніе колоніи
въ 1763 г., привезя съ собою двадцать семь человѣкъ, въ числѣ ко-
торыхъ было пять женщинъ; а десять мѣсяцевъ спустя, число коло-
нистовъ доходило уже до ста пятидесяти.
Процвѣтаніе колоніи не замедлило вызвать протестъ со стороны Ве-
ликобританіи. Англійское адмиралтейство отправило „Татаг“ и „Баи-
р1гіпи, подъ командой командира Байрона. Въ 1766 г., по окончаніи плава-
нія въ Магеллановомъ проливѣ, англичане направились къ Фалькландамъ
и, отмѣтивъ на западѣ островъ Портъ-Эгмонтъ, продолжали свое путе-
шествіе къ южнымъ морямъ.
Французской колоніи, впрочемъ, не повезло, и очень скоро испанцы
предъявили свои права на островъ. Послѣ долгихъ дипломатическихъ
переговоровъ правительство Людовика XV рѣшилось, наконецъ, при-
знать права испанцевъ за денежное вознагражденіе, и Бугэнвилль въ
1767 г. передалъ острова Фалькландскіе представителямъ испанскаго
короля.
Всѣ эти обмѣны, всѣ эти „переходы** изъ рукъ въ руки окончи-
лись такъ, какъ кончалось въ тѣ времена большинство такихъ пред-
пріятій: совершенно неожиданно явились англичане и прогнали испаи-
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
89
цевъ. Затѣмъ, начиная съ 1833 г., бритты являются уже одни полными
хозяевами па Фальклапдахъ.
Когда 16 октября патъ голетъ вошелъ въ Портъ-Эгмонтъ, группа
эта уже цѣлыя шесть лѣтъ считалась въ числѣ британскихъ владѣній
южной части Атлантическаго океана.
...«Галъбрану» пришлось всс-таки бороться со шквалами... (Стр. 103.)
Два главныхъ острова по тому положенію, которое они занимаютъ
по отношенію одинъ къ другому, называются Восточный Фалькландъ,
или 8о1е(1ас1, и Западный Фалькландъ. И вотъ на сѣверной сторонѣ вто
рого острова и находится Портъ-Эгмонтъ.
Когда „Гальбранъ44 сталъ на якорь въ глубинѣ этого порта, ка-
питанъ Ленъ Гай далъ отпускъ всему экипажу на двѣнадцать часовъ.
90
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Со слѣдующаго же дня долженъ былъ начаться самый тщательный и
вмѣстѣ съ тѣмъ, крайне необходимый осмотръ кузова и такелажа, въ
виду предстоявшаго очень продолжительнаго плаванія по антарктиче-
скимъ морямъ.
Капитанъ Ленъ Гай тоже съѣзжалъ въ этотъ день на берегъ пови-
даться и переговорить съ губернаторомъ архипелага — онъ назначается
правительствомъ королевы — по поводу возможно скорой закупки про-
визіи для экипажа голета. Онъ рѣшилъ не жалѣть денегъ, потому что
излишняя экономія, въ такихъ случаяхъ, можетъ очень вредно ото-
зваться впослѣдствіи на успѣхѣ такой трудной экспедиціи. Впро-
чемъ, я съ удовольствіемъ готовъ былъ оказать ему денежную помощь,
если бы она понадобилась и даже — я самъ сказалъ ему объ этомъ —
я не прочь былъ принять на себя часть расходовъ по снаряженію
экспедиціи. Да, теперь я былъ заполоненъ... захваченъ страннымъ сте-
ченіемъ всѣхъ этихъ фактовъ. Мнѣ казалось, какъ и герою „Вотаіпе
АгпЬеіт4, что путешествіе въ южныя моря необходимо совершить всѣмъ
и каждому, кому нравится полное уединеніе и борьба со стихіями!
Вотъ до чего я дошелъ, въ концѣ концовъ, благодаря чтенію фанта-
стическихъ произведеній Эдгара Поэ!.. Кромѣ того тутъ шла рѣчь еще
и о томъ, чтобы оказать помощь несчастнымъ, и мнѣ, понятно, очень
хотѣлось бы принять участіе въ ихъ спасеніи.
Хотя капитанъ Ленъ Гай и съѣзжалъ на берегъ, это не послужило
примѣромъ для Джима Веста, и онъ, слѣдуя своей привычкѣ, и не ду-
малъ покидать голета. Помощникъ капитана не давалъ себѣ покоя даже
и въ то время, когда отдыхалъ весь экипажъ, и до вечера былъ занятъ
осмотромъ трюма.
Что касается меня, то я пожелалъ съѣхать на берегъ только на
слѣдующій день. Во время нашей стоянки у меня съ избыткомъ хва-
титъ времени осмотрѣть окрестности Портъ - Эгмонта и заняться из-
слѣдованіемъ острова въ минералогическомъ и геологическомъ отно-
шеніяхъ. г г-
Для Герлигерли представлялся прекрасный случай возобновить со
мной разговоръ и онъ не преминулъ имъ воспользоваться.
— Примите мои самыя искреннія и горячія поздравленія, мистеръ
Джіорлингъ, — сказалъ онъ, подходя ко мнѣ.
— По какому поводу, боцманъ.
— По поводу того, что я узналъ, будто бы вы пожелали ѣхать съ
нами чуть не на край свѣта, къ самому полюсу!..
— О... совсѣмъ не такъ далеко, какъ вамъ кажется, и, во всякомъ
случаѣ, не дальше восемьдесятъ-четвертой параллели...
— Почемъ знать! — отвѣчалъ боцманъ. — Во всякомъ случаѣ, „Галь-
бранъ“ отхватитъ больше градусовъ по широтѣ, чѣмъ у него рифовыхъ
сезней на бригантинѣ или выбленокъ у вантовъ!..
— Ну, тамъ увидимъ.
— А это васъ не пугаетъ?
— Нисколько.
— И насъ тоже, повѣрьте, мистеръ Джіорлингъ!.. Ге! ге! вотъ ви-
дите, хотя нашъ капитанъ и не разговорчивъ, а все-таки онъ добрый
человѣкъ!.. Все зависитъ отъ того, чтобы умѣть съ нимъ ладить!.. Сна-
чала онъ разрѣшилъ вамъ ѣхать до Тристанъ д’Акуньи, въ чемъ рань-
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
$1
ше отказывалъ, а теперь онъ даетъ уже вамъ позволеніе проѣхаться и
до самаго полюса.
— Кто же вамъ сказалъ, что мы собираемся ѣхать къ полюсу,
боцманъ!
— Да ужъ дойдутъ же и до него когда-нибудь!
— До южнаго полюса?.. Я этому не вѣрю. Впрочемъ, это вѣдь и
не представляетъ особеннаго интереса, и я не имѣю особеннаго жела-
нія непремѣнно побывать тамъ!.. А теперь дѣло идетъ пока исключи-
тельно о томъ, чтобы добраться до острова Тсалаль!
— Островъ Тсалаль... Пусть такъ! — отвѣчалъ Герлигерли. — Но,
все таки, согласитесь сами, что напіъ капитанъ что-то особенно благо-
волитъ къ вамъ: такой несговорчивый человѣкъ и вдругъ согласился...
— И я за это очень благодаренъ ему, боцманъ, и вамъ,— поспѣшилъ
я прибавить. — Такъ какъ, благодаря вашему ходатайству, я имѣю воз-
можность совершить этотъ переѣздъ...
— И тотъ, который вамъ еще предстоитъ...
— Я знаю это, боцманъ.
Мнѣ кажется, что мой пріятель Герлигерли, любившій немножко
прихваснуть при случаѣ, почуялъ нѣкоторую дозу ироніи въ моемъ
отвѣтѣ. Но, какъ человѣкъ умный, онъ даже и виду не подалъ, что
понялъ ее, и продолжалъ по-старому разыгрывать роль моего покровителя.
Сказать правду, я ровно ничего не имѣлъ противъ этого и охотно
болталъ съ нимъ въ свободныя минуты, потому что онъ прекрасно
зналъ не только Фалькланды, но и всѣ вообще острова южной части
Атлантическаго океана, гдѣ онъ плавалъ уже столько лѣтъ.
Изъ разсказовъ боцмана я основательно знакомился съ тѣми мѣ-
стами, куда мы стремились, и такъ же хорошо успѣлъ изучить и Фаль-
кланды къ тому времени, когда лодка подвозила меня къ берегу, по-
крытому густой травой, какъ бы нарочно для того, чтобы не терлось
дно лодки о песчаный грунтъ побережья.
Въ то время Фалькланды далеко не имѣли того значенія, какъ те-
перь. Прошло не мало лѣтъ до тѣхъ поръ, пока на $о?€<&кГѢ былъ
открытъ портъ Станлей, — тотъ самый портъ, который знаменитый
французскій географъ Элизэ Реклю назвалъ „Идеальнымъ“, потому что
онъ защищенъ со всѣхъ румбовъ компаса и могъ бы вмѣстить весь
британскій флотъ. Но, когда мы подходили къ острову, этого еще пе
было, и „Гальбранъ “ направился въ Нортъ-Эгмонтъ, на сѣверномъ бе-
регу западнаго Фалькланда или собственно Фалькланда.
Странное впечатлѣніе произвели на меня въ первую минуту Фаль-
кланды!.. Если бы я просидѣлъ эти два мѣсяца въ особой каютѣ, съ
повязкой на глазахъ, и не зналъ бы, куда идетъ голетъ, я очень за-
труднился бы отвѣтить на вопросъ, гдѣ мы: на Фалькландахъ или въ
Норвегіи?..
И на самомъ дѣлѣ, глядя на эти берега, изрѣзанные глубокими
бухточками, на эти крутыя горы съ отвѣсными боками, на эти утесы
съ острыми пиками — становится вполнѣ понятнымъ, что отвѣтить на
этотъ вопросъ не легко. Даже самый чисто морской климатъ, безъ рѣз-
кихъ переходовъ отъ большихъ холодовъ зимой къ удушающему жару
лѣтомъ, и тотъ можетъ ввести въ заблужденіе. Кромѣ того, частые
дожди скандинавскаго неба изливаются въ такомъ же изобиліи и не-
92
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
бонъ Магелланова пролива. Наконецъ, здѣсь такъ же, какъ и иа Сканди-
навскомъ полуостровѣ, весною и осенью бываютъ такіе же туманы и
дуетъ такой же сильный вѣтеръ, который вырываетъ съ корнями даже
овощи на огородахъ.
Но такъ могло показаться только въ первую минуту, а затѣмъ до-
статочно было бы нѣсколькихъ прогулокъ, чтобы догадаться, что эква-
торъ отдѣляетъ васъ отъ сѣверной Европы.
Меня могутъ спросить, что такое особенное я замѣтилъ въ первые
дни моихъ экскурсій въ окрестностяхъ Нортъ-Эгмонта? Ничего особен-
наго, кромѣ ясныхъ указаній на болѣзненную растительность, нигдѣ не
достигающую полнаго развитія и роста дерева. Тамъ и сямъ росъ только
кустарникъ, вмѣсто гигантскихъ сосенъ и елей норвежскихъ горъ; та-
ковъ здѣсь Ъо1а[, нѣчто въ родѣ шпажника, тонкій, какъ тростникъ,
высотою отъ шести до семи футовъ, доставляющій ароматическую ка-
медь, валеріанъ, овсяница, ползучій ракитникъ, печеночникъ, фіалки и
разведенный европейцами красный и бѣлый селлерей, отличающійся
цѣлебными свойствами при цынготныхъ заболѣваніяхъ. Потомъ по по-
верхности торфяной почвы, мягкой какъ подушка, разстилался коверъ,
испещренный мхами и лишаями. Нѣтъ! это не та привлекательная
страна, гдѣ отдается эхо сагъ, это не поэтическая область Одина, Эрина
и валькирій!
На поверхности глубокихъ водъ Фалькландскаго пролива, раздѣляю-
щаго' два главныхъ острова, стлались необыкновенныя водяныя расте-
нія, принадлежащія, исключительно, фалькландской флорѣ, которыя
поддерживаетъ цѣлая сѣть маленькихъ пузырьковъ, наполненныхъ воз-
духомъ. Кромѣ того, я долженъ замѣтить еще, что въ бухтахъ этого
архипелага, гдѣ киты уже становятся рѣдки, водятся другія млекопитаю-
щія громаднаго роста, — тюлени съ гривой и цѣлыя стаи морскихъ
слоновъ, волковъ или львовъ не менѣе гигантскихъ размѣровъ. Нельзя
представить себѣ даже, какой крикъ поднимаютъ иногда эти земновод-
ныя, въ особенности же самки и дѣтеныши. Можно подумать, что цѣ-
лыя стада быковъ отчаянно мычатъ на этихъ побережьяхъ. Но охота,
или, иначе, убой этихъ животныхъ не представляетъ ни затрудненій
ни опасностей. Промышленники убиваютъ ихъ просто палками въ то
время, когда они лежатъ, зарывшись въ песокъ на берегу.
Вотъ, повидимому, и все, чѣмъ разнится Скандинавія отъ Фальклан-
довъ, не говоря уже о безчисленномъ количествѣ птицъ, поднимавшихся
при моемъ приближеніи. Здѣсь водятся стрепеты, бакланы, гагары, чер-
ноголовые лебеди и цѣлыя стаи пингвиновъ, которыхъ ежегодно изби-
ваютъ по нѣсколько сотенъ тысячъ.
- Разъ какъ-то я пошелъ гулять, и вдругъ слышу откуда-то доносится
оглушительный ослиный ревъ: я остановился, сталъ прислушиваться, а
затѣмъ съ удивленіемъ спросилъ проходившаго мимо меня стараго
рыболова:
— Развѣ тутъ въ окрестности есть ослы?..
— Сэръ, — отвѣчалъ онъ мнѣ, — это кричатъ вовсе не ослы... это
орутъ во всю глотку пингвины...
Можетъ-быть, онъ и правъ, но мнѣ кажется, что, слушая дикій
ревъ этихъ глупыхъ птицъ, даже и оселъ могъ бы подумать, что тутъ
находятся гдѣ-то поблизости его сородичи!
ледяной сфинксъ.
93
Дни 17, 18 и 19-го октября Джимъ Вестъ употребилъ на самый
тщательный осмотръ кузова голета. Результаты получились прекрасные,
и осмотръ доказалъ, что кузовъ ни капельки не пострадалъ.
Форъ-штевень оказался достаточно крѣпкимъ, и могъ взламывать
топкій ледъ, подходя къ сплошнымъ льдамъ. На ахтеръ-штевень были
наложены тамъ и сямъ оковки и, кромѣ того, устроено приспособленіе
для предохраненія руля, въ случаѣ ударовъ о края льдинъ. Матросы по-
вертывали голетъ то па штирбортъ, то на бакбортъ и Самымъ добросо-
вѣстнымъ образомъ переконопатили и осмолили всю обшивку. Какъ и
большинство кораблей, предназначавшихся, главнымъ* образомъ, для
плаванія по холоднымъ морямъ, кузовъ „ Гальбрана“ не былъ обшитъ
мѣдью, которая очень скоро отстаетъ во время тренія о ледяныя горы,
острыя ребра которыхъ, къ тому же, сильно портятъ киленбанкъ. За-
тѣмъ Джимъ Вестъ перемѣнилъ извѣстное число нагелей, связывавшихъ
обшивку съ тимберсами, и послѣ этого, подъ командой Гарди, нашего
старшаго конопатчика, колотушки начали отбивать свою обычную бара-
банную дробь.
20-го, послѣ полудня, въ сопровожденіи того стараго моряка, о ко-
торомъ я говорилъ, — добрякъ не могъ устоять противъ приманки въ
видѣ піастра и большого стакана джина, — я отправился на западную
сторону бухты. Западный Фалькландъ, по величинѣ, гораздо больше сво-
его сосѣда Воіесіасі и имѣетъ другой портъ на самой оконечности южной
стрѣлки — Байронсъ-Саундъ; но, по отдаленности, я не намѣревался
пока туда пробираться.
Не могу, даже приблизительно, опредѣлить населеніе этого архипе-
лага. Думаю, однакоже, что въ то время оно состояло не больше, какъ
изъ двухсотъ, трехсотъ лицъ, большею частью англичанъ, и небольшого
числа индѣйцевъ, португальцевъ, испанцевъ, гаучосовъ изъ аргентин-
скихъ Пампасовъ и туземцевъ съ Огненной Земли; съ другой стороны,
тысячами и тысячами головъ надо было считать представителей овечьей
породы, разсыпавшихся по его поверхности. Болѣе пятисотъ тысячъ
овецъ доставляютъ ежегодно болѣе, чѣмъ на четыреста тысячъ долла-
ровъ шерсти. На островахъ водится также и рогатый скотъ, который
здѣсь акклиматизировался прекрасно и даже замѣтно увеличивается въ
ростѣ, тогда какъ другія четвероногія — лошади, свиньи, кролики, наобо-
ротъ, мельчаютъ. Впрочемъ, это, можетъ-быть, потому, что всѣ они
живутъ въ дикомъ состояніи. Что же касается собаки - лисицы, изъ по-
роды, спеціально принадлежащей къ фалькландской фаунѣ, она одна
только и напоминаетъ въ этой странѣ о хищникахъ.
Какъ видно, группа эта не даромъ была прозвана „скотнымъ дво-
ромъ “. Какія здѣсь неистощимыя пастбища, какое изобиліе сочной травы,
іиззоск, которую природа щедро доставляетъ травояднымъ животнымъ!
Австралія, славящаяся обиліемъ пастбищъ, и та не можетъ предложить
лучшаго стола своимъ четвероногимъ гостямъ изъ овечьей и бычьей
породы.
Поэтому Фалькланды должны быть поставлены на первомъ планѣ,
когда явится надобность устраивать пункты для снабженія кораблей
съѣстными припасами. Группа эта должна имѣть большое значеніе какъ
для тѣхъ мореплавателей, которые направляются къ Магелланову про-
94
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
ливу, такъ и для тѣхъ, которые занимаются рыбною ловлей по сосѣд-
ству съ полярными землями...
По окончаніи работъ по ремонту кузова, лейтенантъ занялся ранго-
утомъ и такелажемъ, при дѣятельномъ, конечно, участіи нашего парус-
наго старшины Мартина Гольта, человѣка очень свѣдущаго въ области
своей спеціальности.
— Мистеръ Джіорлингъ! — сказалъ мнѣ въ этотъ день, 21-го ок-
тября, капитанъ Ленъ Гай. — Вотъ видите, какъ мы заботимся о томъ,
чтобы ничто не было упущено для того, чтобы обезпечить успѣхъ на-
шей экспедиціи. Все, что можно и надо было предвидѣть, сдѣлано. И
если „Гальбранъ" и погибнетъ во время какой-нибудь катастрофы, то
это случится только потому, что человѣческимъ существамъ нельзя итти
противъ Промысла Божія!..
— Повторяю вамъ еще разъ, капитанъ, я надѣюсьна успѣхъ,— отвѣ
чалъ я,—вашъ голетъ и вашъ экипажъ заслуживаютъ полного довѣрія.
— Вы правы, мистеръ Джіорлингъ, я тоже надѣюсь, что намъ такъ
или иначе, а удастся пробраться черезъ льды. Не знаю и не могу
представить себѣ, что дастъ въ будущемъ паръ, но сомнѣваюсь, чтобы
эти пароходы, съ громоздкими и ломкими колесами, могли замѣнить па-
русникъ для плаванія по ледовитому океану... И потомъ имъ то и дѣло
будетъ нужно возобновлять запасы каменнаго угля... Нѣтъ! по-моему,
гораздо лучше ѣхать на кораблѣ, хорошо слушающемся руля, и поль-
зоваться только однимъ вѣтромъ, который, собственно говоря, всегда къ
вашимъ услугамъ, съ какой бы стороны онъ ни дулъ, если, конечно,
знаешь свое дѣло такъ, какъ мой лейтенантъ...
— Я съ вами совершенно согласенъ, капитанъ, и, разсуждая съ
точки зрѣнія моряка, я увѣренъ, что нельзя было бы даже и найти
лучшаго судна!.. Но, въ томъ случаѣ, если экспедиція затянется очень
на долго, очень возможно, что провизіи...
— Мы возьмемъ съ собой провизіи на два года, мистеръ Джіор-
лингъ, и при томъ все самое лучшее. Портъ-Эгмондъ такое мѣсто, гдѣ
можно достать все, что нужно...
— Еще одинъ вопросъ, капитанъ, если позволите!..
— Какой?
— Неужели вы разсчитываете обойтись такимъ сравнительно незна-
чительнымъ числомъ матросовъ, какое служитъ теперь на „Гальбранѣ"?..
Ихъ, правда, совершенно достаточно для управленія голетомъ; но ктс
знаетъ, что насъ ждетъ впереди, и, можетъ-быть, намъ придется если
не нападать, то защищаться отъ враговъ?.. Не слѣдуетъ забывать, что,
судя по разсказамъ Артура Пима, число туземцевъ острова Тсалаль со-
ставляетъ тысячи!.. А если еще окажется, что вашъ братъ Уилльямъ
Гай... и его матросы въ плѣну...
— Я надѣюсь, мистеръ Джіорлингъ, что наши пушки будутъ защи-
щать „Гальбранъ" лучше, чѣмъ это дѣлали пушки „Джэнъ". Сказать
вамъ правду, я и самъ думаю, что теперешняго состава экипажа да-
леко недостаточно для нашей экспедиціи. Поэтому я хочу нанять еще
нѣсколько человѣкъ матросовъ...
— А трудно это?
— И да и нѣтъ, потому что я заручился обѣщаніемъ губернатора
помочь мнѣ въ этомъ дѣлѣ.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
©5
— Мнѣ кажется, капитанъ, что охотниковъ можно будетъ привлечь
высокой платой...
— Двойной, мистеръ Джіорлингъ, т. е. такой же платой, какую бу-
детъ получать и весь экипажъ.
— Вы знаете, капитанъ, я готовъ... я желаю даже принять участіе
въ расходахъ по этой экспедиціи... Пожалуйста, смотрите на меня, какъ
на вашего компаньона...
— Это, конечно, можно устроить, мистеръ Джіорлингъ, и я вамъ
очень благодаренъ. Самое важное, — окончить снаряженіе голета въ
кратчайшій срокъ. Надо, чтобы черезъ недѣлю мы могли сняться съ
якопя.
Извѣстіе, что голетъ собирается отправиться въ моря антарктиче-
скаго пояса, произвело нѣкоторую сенсацію на Фалькландахъ, какъ въ
Портъ-Эгмонтѣ, такъ и въ другихъ портахъ Зоіесіасі. Въ эте время
тамъ находилось много моряковъ безъ дѣла, изъ числа тѣхъ, которые
ждутъ прихода китолововъ, чтобы предложить имъ свои услуги, впро-
чемъ, хорошо оплачиваемыя. Если бы шло дѣло только о рыболовной
кампаніи па границахъ полярнаго круга, между южными Сандвичевыми
островами и Новой Георгіей, то капитану Ленъ Гайю пришлось бы многимъ
даже отказывать. Но углубиться за сплошной ледъ, проникнуть гораздо
дальше, чѣмъ это удавалось до сихъ поръ другимъ мореплавателямъ,
хотя это и дѣлалось съ цѣлью оказать помощь несчастнымъ,— это могло
заставить призадуматься очень и очень многихъ. Только одни старые
матросы „Гальбрана" могли не думать объ опасностяхъ, съ которыми
сопряжены подобнаго рода экспедиціи, и согласиться слѣдовать за своимъ
начальникомъ такъ далеко, какъ онъ найдетъ нужнымъ.
Весь вопросъ сводился не болѣе и- не менѣе какъ къ тому, чтобы
увеличить втрое число матросовъ на голетѣ. Считая капитана, лейте-
нанта, боцмана, повара и меня, насъ было всего тринадцать человѣкъ;
а для такой экспедиціи немного было бы даже и тридцати-двухъ — трид-
цати-четырехъ человѣкъ, особенно, если принять во вниманіе, что
экипажъ „Джэнъ“ состоялъ изъ тридцати-семи человѣкъ.
Если не особенно легко было найти охотниковъ ѣхать къ сѣверному
полюсу, то также, если не труднѣе, было сдѣлать подходящій выборъ
людей для укомплектованія экипажа. Капитану нужно было нанять
вдвое больше того числа матросовъ, которое у него было въ настоящее
время. Но кто могъ сказать, что эти фалькландскіѳ моряки, поступав-
шіе на лѣтній сезонъ на китоловныя суда, дадутъ желаемый контин-
гентъ знающихъ свое дѣло, честныхъ матросовъ? Китоловы нанимаютъ
четверыхъ-пятерыхъ матросовъ, и они, за рѣдкими исключеніями, такъ
сказать, сливаются съ остальной массой довольно многочисленнаго эки-
пажа; другое дѣло голетъ, который долженъ принять къ себѣ цѣлую
толпу совершенно неизвѣстныхъ людей.
Несмотря па это, капитанъ Ленъ Гай все-таки надѣялся, что ему
не придется раскаиваться въ выборѣ людей, потому что ему обѣщали
въ этомъ дѣлѣ свое содѣйствіе власти архипелага.
Губернаторъ очень заинтересовался предстоящей экспедиціей и по-
могалъ капитану всѣми зависѣвшими отъ него мѣрами.
Кромѣ того, благодаря обѣщанному большому жалованью, въ желаю-
щихъ недостатка не было.
96
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ
Такъ или иначе, а только наканунѣ отъѣзда, назначеннаго на 27
октября, комплектъ экипажа былъ набранъ.
Нѣтъ никакой надобности перечислять поименно всѣхъ новопосту-
пишпихъ матросовъ и дѣлать ихъ характеристику. Всѣхъ ихъ увидятъ и
оцѣнятъ на дѣлѣ. Были между ними хорошіе, были и дурные. Самое
важное заключалось въ томъ, что изъ многочисленнаго контингента же-
лающихъ было взято самое лучшее или, лучше сказать, все, что было
наименѣе худшаго, смотря по тому, какое выраженіе больше нравится.
Я ограничусь тѣмъ, что скажу, что въ число этихъ новобранцевъ
попало шестеро англичанъ — между ними квартирмейстеръ Гирнъ изъ
Глазго; пятеро были по происхожденію американцы (Соединенные штаты)
и восемь человѣкъ, національность которыхъ опредѣлить было довольно
трудно — одни изъ нихъ называли себя голландцами, а остальные—
полу-испанцы, полу-инцѣйцы съ Огненной Земли. Самому младшему изъ
нихъ было девятнадцать лѣтъ, а самому старшему—сорокъ лѣтъ. Боль-
шинство изъ нихъ можно было назвалъ знающими свое дѣло матросами,
потому что они уже успѣли послужить или на коммерческихъ судахъ,
или у китолововъ, промышлявшихъ китовъ, тюленей и другихъ земно-
водныхъ въ южной части антарктическаго океана. Остальные же, хотя
и не матросы, были наняты исключительно съ той цѣлью, чтобы до-
вести число людей, экипажа до извѣстной нормы, на случай битвы съ
туземцами. .
Въ результатѣ экипажъ голета увеличился на девятнадцать чело-
вѣкъ, нанятыхъ на все время предполагаемой экспедиціи, срокъ возвра-
щенія изъ которой хотя и не могъ быть опредѣленъ заранѣе, но при
наймѣ новичкамъ было объявлено, что голетъ не пойдетъ дальше острова
Тсалаль. • • .
Что касается жалованья, то съ увѣренностью можно сказать, что ни
одинъ изъ этихъ людей никогда не получалъ и половины того, что ему
назначалось по контракту. Теперь экипажъ, кромѣ меня, состоялъ изъ
тридцати-одного человѣка, считая въ томъ числѣ капитана и лейте-
нанта „Гальбрана". Затѣмъ, совершенно неожиданно, число это увеличи-
лось еще однимъ человѣкомъ, тридцать-вторымъ, на котораго слѣдуетъ
обратить особенное вниманіе. - г , . .
Наканунѣ отъѣзда капитана Ленъ Гайя остановилъ на берегу одинъ
индивидуумъ — морякъ, какъ это сразу было замѣтно по его одеждѣ,
походкѣ и манерамъ.
Человѣкъ этотъ, обращаясь къ капитану, проговорилъ голосомъ гру-
бымъ и невнятнымъ: 1 - • ...
— Капитанъ... я хочу сдѣлать вамъ одно предложеніе!
— Какое?...
— Поймите меня... Есть у васъ еще мѣсто на бортѣ?..
— Для матроса?..
— Для матроса
— И да и нѣт отвѣтилъ капитанъ .Іенъ Гай.
— Такъ, значитъ, да — переспросилъ неизвѣстный.
— Будетъ да, если тотъ, ко мнѣ просится, окажется тѣімт что
мнѣ нужно.
— Согласны вы взять меня?
— Ты морякъ?
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
97
— Я плаваю двадцать-пять лѣтъ.
— Гдѣ?
— Въ южныхъ моряхъ.
— Далеко?
— Да... поймите меня... далеко!
...Эго стоитъ цыпленка, мистеръ Джіорлингъ... (Стр. иі.)
— Сколько тебѣ лѣтъ?
— Сорокъ-четыре года.
Ты давно живешь въ Портъ-Эгмонтѣ?
— На святкахъ будетъ три года.
— Ты расчитывалъ наняться матросомъ къ какому-нибудь
лову?
Ледяной сфинксъ.
кито-
7
98
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— Нѣтъ.
— Что же ты здѣсь дѣлалъ?
— Ничего... Поймите мепя... я и не собирался уже больше пла-
вать...
— Такъ зачѣмъ же ты нанимаешься?
— Нришло въ голову... Тутъ всѣ кругомъ толкуютъ объ экспедиціи,
въ которую отправляется вашъ голетъ... Я хочу... Да... я хочу участво-
вать въ ней... съ вашего согласія, попятно!
— Тебя знаютъ въ Портъ-Эгмоптѣ?
— Знаютъ... и про меня еще пикто не сказалъ ничего худого съ
тѣхъ поръ, какъ я живу здѣсь.
— Хорошо, — отвѣчалъ капитанъ Лепъ Гай. — Я наведу справки...
— Наведите, капитанъ, и если скажете да, — мой мѣшокъ сегодня
же вечеромъ будетъ па бортѣ.
— Какъ тебя зовутъ?
— Гентъ!
— Ты откуда родомъ?
— Изъ Америки.
Гентъ былъ человѣкъ маленькаго роста, съ сильно загорѣлымъ, почти
кирпичнаго цвѣта лицомъ, съ кожей желтоватой, точно у индѣйца, съ
большимъ туловищемъ, такой же большой головой и кривыми. ногами.
Съ перваго взгляда онъ казался человѣкомъ очень сильнымъ, особенно
поражали его руки, заканчивавшіяся такими кистями, что... Волосы на
его головѣ были съ сильной просѣдью и очень похожи были на вскло-
коченную шерсть.
Затѣмъ пужпо отмѣтить еще одну особенность, придававшую этой
странной личности что-то загадочное — и это говорило не въ его пользу —
это необычайная острота взгляда его маленькихъ глазъ, почти безгубый
ротъ, раскрывавшійся отъ одного уха до другого, и длинные зубы съ не-
поврежденною эмалью, очевидно, не знавшіе даже, что такое цынга, отъ
которой такъ часто страдаютъ моряки въ высокихъ широтахъ.
Гентъ жилъ уже цѣлыхъ три года на Фалькландахъ: сначала въ
одномъ изъ портовъ Зоіесіад, въ бухтѣ французовъ, затѣмъ, въ послѣд-
нее время, въ Портъ-Эгмонтѣ. Его считали человѣкомъ необщитель-
нымъ, и онъ жилъ одиноко на пенсію; но какова была эта пенсія и
откуда, пикто этого пе зналъ. Говорили, что онъ занимался рыбной ло-
влей, и одно только это занятіе, помимо пенсіи, могло бы обезпечить ему
безбѣдное существованіе, если бы онъ сталъ торговать пойманною рыбой.
Собранныя капитаномъ Ленъ Гайемъ свѣдѣнія относительно Гента,
надо сказать правду, не отличались особенною полнотой, за исключе-
ніемъ того, что касалось его поведенія съ тѣхъ поръ, какъ онъ посе-
лился въ Портъ-Эгмонтѣ. Этотъ человѣкъ не дрался, не пилъ, никогда
его не видѣли навеселѣ и, кромѣ того, не разъ давалъ доказательства
своей геркулесовской силы. Что касается его прошлаго, то этого никто
не* зналъ, но, конечно, это было прошлое моряка. Онъ самъ разска-
залъ о себѣ капитану Ленъ Гайю гораздо больше, чѣмъ кому-нибудь
другому.
Ыа всѣ остальные вопросы онъ отвѣчалъ молчаніемъ, находя, что
вполнѣ достаточно и того, что онъ нашелъ возможнымъ сказать. Впро-
чемъ, въ этомъ и надобности особенной не было; достаточно было и
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ. 99
того, что это трезвый, знающій свое дѣло, а слѣдовательно, и полезный
матросъ.
Короче сказать, всѣ собранныя свѣдѣнія были таковы, что капитанъ
положительно не имѣлъ никакихъ поводовъ отклонить просьбу Гента.
Напротивъ, можно было бы желать, чтобы и объ остальныхъ матросахъ
Портъ-Эгмонта дали бы въ общемъ такіе же хорошіе отзывы.
Поэтому и Гентъ получилъ благопріятный отвѣтъ, и въ тотъ же день
вечеромъ переселился на судно.
Голетъ стоялъ совсѣмъ готовый къ отъѣзду. „Гальбранъ“ принялъ
грузъ съѣстныхъ припасовъ на два года: солонины, разныхъ сортовъ
кореньевъ и селлерею и ложечной травы, какъ противо-цынготныя сред-
ства. Въ трюмѣ лежали ярусами боченки съ водкой и съ джиномъ для
обычныхъ ежедневныхъ порцій и большой запасъ муки и сухарей, прі-
обрѣтенныхъ въ портовыхъ магазинахъ.
Въ качествѣ боевыхъ припасовъ, были доставлены по приказанію
губернатора порохъ, ядра, ружейныя пули и картечь. Капитанъ Ленъ
Гай даже раздобылся абордажными сѣтями съ одного корабля, который
былъ выброшенъ бурей на прибрежные утесы, снаружи бухты.
Утромъ 27-го, въ присутствіи властей ахрипелага, съ замѣчательной
быстротой закончились послѣднія приготовленія къ снятію съ якоря.
Уѣзжающіе простились съ остающимися на берегу. Затѣмъ подняли
якорь, и голетъ отчалилъ отъ пристани.
Небольшой вѣтерокъ дулъ съ сѣверозапада, и „Гальбранъ11, подъ
всѣми верхними и нижними парусами, направился къ выходу. Выбрав-
шись въ открытое море, онъ взялъ курсъ па востокъ для того, чтобы
обогнуть стрѣлку Тамаръ-Гарта на оконечности пролива, раздѣляющаго
оба острова. Вскорѣ послѣ полудня мы миновали и Зоіесіаи, который
остался па бакбортѣ. Наконецъ, къ вечеру исчезли въ туманной дали
на горизонтѣ и мысы Дельфина и Пембрукъ.
Экспедиція началась, и одному только Богу было извѣстно, какая
участь ждала этихъ мужественныхъ людей, которые, изъ чувства чело-
вѣколюбія, стремились на помощь къ ближнему въ невѣдомыя области
антарктическаго пояса.
ГЛАВА X.
Начало путешествія.
Съ Фалькландскихъ острововъ отплыли 27 сентября 1830 г. и яТпЬа“
и „БіѵеІуи, подъ командой капитана Бискоэ, которые отсюда направи-
лись къ землѣ Сандвича, и 1-го января слѣдующаго года уже огибали
сѣверную ихъ стрѣлку. Еще черезъ шесть недѣль послѣ этого „Ьіѵеіу*
потерпѣлъ уже крушеніе и та же участь — по аналогіи, я думаю,—
ждала въ недалекомъ будущемъ и пашъ голетъ.
Капитанъ Ленъ Гай отправлялся въ экспедицію съ того же самаго
пункта, какъ и Бискоэ, которому пришлось потомъ потратить цѣлые
тридцать-шесть дней на то, чтобы достигнуть земли Сандвича. Про-
изошло это потому, что англійскому мореплавателю пришлось бороться
съ пловучими льдинами, которыя встрѣтили его сейчасъ же за поляр-
7*
100
ЖЮЛЬ В Е Р. Н Ъ
нымъ кругомъ и заставили уклониться къ юго-востоку до сорокъ-пятаго
градуса восточной долготы. Этому обстоятельству географія и обязана
открытіемъ земли Эндерби.
Капитанъ отмѣтилъ на картѣ маршрутъ Бискоэ и, показывая его
Джиму Весту и мнѣ, прибавилъ:
— Я, впрочемъ, вовсе не имѣю намѣренія итти непремѣнно по слѣ-
дамъ Бискоэ, а хочу слѣдовать примѣру Уэделля, который пытался
проникнуть къ южному полюсу въ 1822 г. на корабляхъ „ВеанГоу*
и „Дапе*... „Джэнъ*... не правда ли, какъ это странно, мистеръ Джіор-
лингъ! Но „Джэнъ* Бискоэ была гораздо счастливѣе „Джэнъ* моего
брата и не погибла безслѣдно за границей сплошного льда *).
— Пойдемте впередъ, капитанъ — отвѣчалъ я,— и если не по слѣдамъ
Бискоэ, то по слѣдамъ Уэделля. Этотъ смѣлый морякъ былъ только
простой китоловъ и, несмотря на это, пробрался гораздо дальше всѣхъ
своихъ предшественниковъ, и мнѣ кажется, что мы всего лучше сдѣ-
лаемъ, если послѣдуемъ его примѣру и пойдемъ тою же дорогой...
— Да, мы пойдемъ этой дорогой, мистеръ Джіорлингъ. Но, если мы
не встрѣтимъ па пути никакихъ препятствій и если „Гальбранъ* встрѣ-
титъ сплошной ледъ только около половины декабря, это будетъ зна-
чить, что мы явились слишкомъ рано. Не забывайте, что Уэделль до-
стигъ шестьдесятъ-второй параллели только въ половинѣ февраля и
только тогда, говоритъ онъ, „не было видно пи одного кусочка льда*.
Затѣмъ къ 20 февраля онъ добрался до семидесяти-четырехъ градусовъ
тридцати-шести минутъ южной широты и этимъ и закончилъ свое путе-
шествіе въ южныя области. Ни одно судно не проникало дальше его, —
ни одно, за исключеніемъ „Джэнъ*, не вернувшейся назадъ... Итакъ,
значитъ, съ этой стороны въ антарктическихъ земляхъ существуетъ
глубокая выемка между тридцатымъ и сороковымъ меридіанами, если,
послѣ Уэделля, Уилльямъ Гай могъ побывать всего въ шести граду-
сахъ отъ южнаго полюса.
По своей всегдашней привычкѣ Джимъ Вестъ слушалъ молча, и
измѣрялъ взоромъ пространство, которое капитанъ Ленъ Гай показы-
валъ между стрѣлками компаса. Онъ постоянно -держалъ себя, какъ
*) Въ 1838 г. Дюмонъ Дюрвиль, командиръ „Астролюбіи", назначилъ рандэву на
Фалькландахъ отправившемуся вмѣстѣ съ нимъ судну „2ё1ее“, на тотъ случай, если
оба корвета будутъ разлучены непогодой или льдами, и мѣстомъ свиданія выбралъ
бухту Зоіебай. Эта экспедиція (1837, 1838, 1839 и 1840 гг), одна изъ самыхъ опас-
нѣйшихъ, дала возможность открыть сто-двадцать миль неизвѣстныхъ до тѣхъ поръ
земель—земля Луи Филиппа и Жуанвнлля,— между шестьдесятъ-третьимъ и шестьде-
сятъ-четвертымъ градусами южной широты и между пятьдесятъ-восьмымъ и шестьде-
сятъ-вторымъ градусами западной долготы (по парижскому меридіану). Результатомъ
путешествія 1740 г. было открытіе въ январѣ на противоположной окраинѣ полярнаго
континента, земли Адель, а за ней побережья Клэри. Но м-ру Джіорлингу въ то
время, когда онъ покидалъ Фалькланды, конечно, не могли быть извѣстны такіе важ-
ные географическіе факты. Затѣмъ мы можемъ прибавить еще, что съ того времени
дѣлалось еще не мало попытокъ достигнуть высокихъ широтъ антарктическаго моря.
Тутъ, кромѣ Джемса Росса, нужно упомянуть также молодого норвежскаго моряка
Боршгревинша, поднявшагося еще выше, чѣмъ это сдѣлалъ англійскій мореплаватель,
и капитана Ларсэнл, командира норвежскаго китоловнаго судна „Зазой41, который
въ 1893г. нашелъ море свободнымъ на югѣ отъ земель Жуанвнлля и .іуи-Филиппа и
прошелъ гораздо далѣе шестьдесятъ-восьмои параллели.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
101
человѣкъ, только что получившій приказаніе, которое онъ и спѣшитъ
исполнить, и готовъ итти, куда ему ни прикажутъ.
— Капитанъ, — продолжалъ я, — вы, по всей вѣроятности, будете
стараться итти тѣмъ же курсомъ, какимъ шла и „Джэнъ"?..
— Непремѣнно.
— Тогда намъ нужно, прежде всего, имѣть въ виду, что отъ Три-
станъ д’Акуньи вашъ братъ направился къ югу разыскивать острова
Авроры, которыхъ онъ, впрочемъ, не нашелъ, какъ не нашелъ и того
изъ этихъ острововъ, которому губернаторъ, отставной капралъ Глассъ,
могъ бы съ гордостью дать свое имя! И только тогда онъ уже рѣшилъ
привести въ исполненіе проектъ, о которомъ такъ часто съ пимъ гово-
рилъ Артуръ Пимъ, и, какъ вы, конечно, помните, 1-го января онъ
перешелъ южный полярный кругъ между сорокъ-первымъ и сорокъ-
вторымъ градусомъ западной долготы...
— Я это зпаю, — возразилъ капитанъ Ленъ Гай; — то же самое про-
дѣлаетъ и „Гальбранъ" для того, чтобы достигнуть сначала островка
Беннета, а затѣмъ острова Тсалаль... И дай Богъ, чтобы онъ точно
такъ же, какъ „Джэнъ" и корабли Уэделля, встрѣтилъ передъ собой
открытое море!
— Если окажется, что море еще не очистилось ото льда въ то
время, когда нашъ голетъ подойдетъ къ границѣ сплошныхъ льдовъ,—
говорю я, — намъ придется выждать этого времени въ открытомъ морѣ...
— Такъ мы и сдѣлаемъ, мистеръ Джіорлингъ, и я даже желалъ бы
притти туда заблаговременно. Сплошной ледъ—это стѣна, въ которой
вдругъ открывается дверь и затѣмъ сейчасъ же затворяется... Надо
быть тамъ, воспользоваться моментомъ и не думать о томъ, какъ при-
дется возвращаться.
О возвращеніи, впрочемъ, никто и не думалъ на „Гальбранѣ".
„Еог>ѵагсГ‘!.. Впередъ!—вотъ что услышали бы въ отвѣтъ на предло-
женіе повернуть назадъ.
Тутъ молчавшій до сихъ поръ Джимъ Вестъ высказалъ слѣдующее
замѣчаніе:
— Разсказъ Артура Пима, по крайней мѣрѣ, о первой части путе-
шествія, ведется съ такими подробностями, что намъ, по-моему, можно
и не жалѣть объ отсутствіи его товарища Дерка Питерса.
— Это большое счастье, — отвѣчалъ капитанъ Ленъ Гай, — потому
что мнѣ, при всемъ стараніи, такъ и не удалось разыскать метиса,
скрывшагося куда-то изъ Иллинойса. Мнѣ тоже кажется, что для насъ
будетъ совершенно достаточно тѣхъ свѣдѣній, которыя имѣются въ
дневникѣ Артура Пима о положеніи острова Тсалаль...
— Если только намъ не придется продолжить наши изысканія за
восемьдесятъ-четвертый градусъ... — замѣтилъ я.
— А зачѣмъ это намъ можетъ понадобиться, мистеръ Джіорлингъ,
разъ мы знаемъ, что уцѣлѣвшій экипажъ „Джэнъ" не покидалъ острова
Тсалаль?.. Развѣ вы забыли содержаніе замѣтки въ записной книжкѣ
Паттерсона?..
Да, хотя Дерка Питерса и нѣтъ на голетѣ, — въ этомъ не могло
быть никакого сомнѣнія,—но „Гальбранъ" и безъ него сумѣетъ достигнуть
намѣченной цѣли. Пусть только экипажъ не забываетъ примѣнять на
102
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
практикѣ три главныя добродѣтели моряка: бдительность, отвагу и на-
стойчивость.
Какъ странно иногда складываются обстоятельства!.. Отправившись
на Кергуэлены заниматься учеными изслѣдованіями, я, въ концѣ кон-
цовъ, попадаю въ число участниковъ такой экспедиціи, въ сравненіи съ
который всѣ мои предыдущія путешествія можно будетъ назвать только
простыми прогулками... Думалъ ли я когда-нибудь, что меня ждетъ
что-пибудь подобное?.. Но судьбѣ угодно было, чтобы я совершилъ пу-
тешествіе къ южному полюсу, въ тѣ неизвѣстныя области, куда до сихъ
поръ не удавалось проникнуть еще ни одному изъ отважныхъ піоне-
ровъ науки!.. Кто знаетъ?.. Можетъ-быть, намъ посчастливится больше,
чѣмъ имъ, и сфинксъ антарктическихъ областей заговоритъ, наконецъ,
языкомъ, понятнымъ простому смертному!..
При этомъ я, конечно, не забывалъ, что въ южныя области насъ
влекло, главнымъ образомъ, желаніе притти на помощь ближнему.
„Гальбранъ* или, правильнѣе, экипажъ голета поставилъ себѣ задачей
спасти во что бы то ни стало капитана Уилльяма Гайя и пятерыхъ ма-
тросовъ. Вотъ главная и, надо прибавить, единственная цѣль, которую
пока преслѣдовалъ „Гальбранъ“, слѣдуя по пути, указанному „Джэнъ*.
Покончивъ съ этимъ дѣломъ, „Гальбрану* останется только отправиться
въ обратный путь, потому что ему не зачѣмъ будетъ разыскивать ни
Артура Пима ни Дерка Питерса, благополучно вернувшихся, хотя и
неизвѣстно какъ, изъ ихъ необычайнаго путешествія!..
Въ первые дни плаванія вновь нанятые люди понемногу изучали
порядокъ службы на голетѣ, а старослуживые, — надо сказать правду,
все славный народъ — старались облегчить имъ этотъ трудъ. Хотя ка-
питану Ленъ Гайю и пе изъ чего было особенно выбирать, но ему, какъ
говорятъ матросы, въ этомъ случаѣ особенно „пофартило*. Всѣ эти
вновь нанятые матросы казались усердными и добрыми молодцами.
Впрочемъ, они успѣли уже узнать, что лейтенантъ шутить не любитъ.
Герлигерли въ первый же день съ обычнымъ краснорѣчіемъ объяснилъ
имъ, что Джимъ Вестъ не станетъ долго думать и размозжитъ голову
тому, кто не будетъ ходить прямой дорогой... А капитанъ предоставлялъ
ему въ этомъ отношеніи полную широту дѣйствовать, какъ угодно.
— Такую широту, — добавилъ онъ въ заключеніе, — которая полу-
чается, если взять высоту глаза крѣпко сжатымъ кулакомъ!
По одной этой манерѣ давать необходимыя объясненія, сразу можно
было бы узнать, что за человѣкъ боцманъ.
Новички, конечно, намотали себѣ на усъ это замѣчаніе, и наказы-
вать не пришлось никого. Что же касается Гента, то онъ хотя и ра-
боталъ со всѣмъ усердіемъ стараго бывалаго матроса, но все-таки держался
постоянно въ сторонѣ, ни съ кѣмъ не разговаривалъ и даже спалъ прі-
ютившись гдѣ-нибудь на палубѣ, не желая почему-то занимать койку
въ помѣщеніи матросовъ.
Температура воздуха все еще была довольно низка. Матросы не
снимали еще шерстяныхъ голлапокъ и рубахъ, панталонъ изъ толстаго
сукна и непромокаемаго плаща съ капюшономъ изъ толстой крашеной
парусины, представляющаго наилучшую защиту отъ снѣга, дождя и
шкваловъ.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
103
Капитанъ Ленъ Гай приказалъ держать курсъ къ островамъ Сан-
двича, мимо Новой Георгіи, которая находится всего въ восьмистахъ
миляхъ отъ Фалькландовъ. Тогда голетъ пойдетъ какъ разъ тою же
дорогой* какой шла и „Джэнъ“, и ему останется только итти по ея
стопамъ, чтобы добраться до восемьдесятъ-четвертой параллели.
Слѣдуя этимъ курсомъ, мы 2-го ноября были уже на пересѣченіи
53° 15' южной широты и 47° 33' западной долготы, гдѣ, по словамъ
нѣкоторыхъ мореплавателей, должны были бы находиться острова
Авроры.
И что же оказалос^.. А то, что, несмотря на всѣ увѣренія, по мо-
ему мнѣнію, очень опрометчивыя,капитановъ— „Аигога" въ 1762 г., ,,8ап
Мі8діе1“ въ 1769 г., „Реаг1“ въ 1779 г., „Ргіпісиз44 и гВо1огёз“ въ
1790 г., „Аігеѵісіа" въ 1794 г., которые даже точно обозначали на
картахъ мѣсто трехъ острововъ группы,— мы не замѣтили никакихъ при-
знаковъ земли на всемъ пройденномъ нами пространствѣ. Такъ же
точно были неудачны поиски Уэделля въ 1820 г. и Уилльяма Гайя въ
1827 г.
То же самое, прибавимъ, кстати, произошло и съ воображаемыми
островами капрала Гласса. Мы не видѣли ни одного даже самаго ма-
ленькаго островка па указанномъ мѣстѣ, хотя часовые па мачтахъ и
смотрѣли во всѣ глаза. У меня явилось даже опасеніе, что его превос-
ходительство, господинъ губернаторъ Тристанъ д’Акуньи, такъ никогда
и не увидитъ своего имени въ географической номенклатурѣ.
Незамѣтно подошло 6-е ноября. Погода все время продолжала сто-
ять такой, какъ намъ было нужно, и это подавало надежду, что мы
совершимъ первую часть путешествія гораздо быстрѣе, чѣмъ это уда-
лось „Джэнъ“. Но мы могли и не спѣшить. Какъ я уже замѣтилъ, нашъ
голетъ, во всякомъ случаѣ, долженъ былъ прибыть на мѣсто раньше,
чѣмъ откроются двери сплошныхъ льдовъ.
Несмотря на хорошую погоду, „Гальбрану“ пришлось все-таки въ
теченіе двухъ сутокъ бороться со шквалами, и Джимъ Вестъ, хотя и
скрѣпя сердце, долженъ былъ отдать приказаніе убрать марсель, брамъ-
степгу, флешь и стаксель. Освободившись отъ высокихъ парусовъ, го-
летъ держался замѣчательно хорошо и, едва касаясь воды, легко взле-
талъ съ волны на волну. Во время этихъ маневровъ новый составъ
экипажа представилъ доказательства своей ловкости, за что боцманъ
тутъ же и похвалилъ бравыхъ матросовъ. Герлигерли, между прочимъ,
замѣтилъ, что Гентъ хотя какъ будто и не ладно скроенъ, но зато на
работѣ одинъ стоитъ троихъ.
— Каковъ парень, а?.. — сказалъ онъ мнѣ.
— Молодчина, — согласился я.— И замѣтьте, онъ явился въ самую
послѣднюю минуту.
— Именно такъ, мистеръ Джіорлингъ!.. Но какая странная голова
у этого Гепта!
— Я часто встрѣчалъ такихъ американцевъ на Дальнемъ Западѣ,—
отвѣчалъ я, — и меня бы ни капельки пе удивило, если бы оказалось,
что въ жилахъ у него течетъ примѣсь индѣйской крови.
— Такъ-то оно, такъ! — сказалъ боцманъ, — по и у насъ въ Лан-
каширѣ, въ графствѣ Кентъ, есть люди не хуже его!
— Я вамъ вѣрю, боцманъ... Да йы и сами...
104 Ж Ю Л Ь В Е Р н ъ.
— Э! э!.. что и говорить... Чего стоимъ, того и стоимъ, мистеръ
Джіорлингъ! г
— Вы когда-нибудь говорили съ Гентомъ? — спросилъ я.
—’ Мало, мистеръ Джіорлингъ. Да и что можно вытащить изъ такой
морской свиньи, которая держится въ сторонѣ и ни съ кѣмъ не говоритъ
ни слова?.. Но только ужъ, конечно, это происходитъ совсѣмъ не потому,
что у него нѣтъ рта!.. Въ жизни своей не видалъ ничего подобнаго!..
Онъ тянется со штирборда на бакбортъ, какъ брльшая филенка на носу.
Не понимаю, какъ можетъ Гентъ съ такимъ громаднымъ орудіемъ
молчать и не стрѣлять залпами!.. А его руки!.*йКиДѣли вы его руки!..
Будьте поосторожнѣе, мистеръ .ДШорлингъ, если ему вдругъ придетъ
фантазія пожать вамъ руки!.. Я увѣренъ, что изъ десяти пальцевъ пять
останутся у него!..
— Къ счастью, боцманъ, Гентъ не смотритъ задирой. Судя по
всему, это долженъ быть человѣкъ смирный, не желающій во зло упо-
треблять своею силой.
— Нѣтъ, за исключеніемъ того, когда онъ тянетъ фалъ, мистеръ
Джіорлингъ. Господи ты, мой Боже!.. Я все время боюсь, что .блокъ
слетитъ внизъ, а вмѣстѣ съ нимъ и рея!
Гентъ, если его хорошенько разсмотрѣть, былъ, и въ самомъ дѣлѣ,
существомъ страннымъ, которымъ даже стоило бы позаняться. Когда
онъ прислонялся къ подпоркамъ ворота или стоялъ па кормѣ, поло-
живъ руку на ручки рулевого колеса, я съ любопытствомъ разсматри-
валъ его. Съ другой стороны, мнѣ казалось, что и онъ тоже обра-
щаетъ на меня вниманія больше, чѣмъ на остальныхъ... Онъ, ко-
нечно, не могъ не знать, что я ѣду па голетѣ въ качествѣ пассажира
и па какихъ условіяхъ принялъ я участіе въ этой экспедиціи. Можетъ-
быть, поступая на голетъ, онъ имѣлъ въ виду какую-нибудь другую
цѣль, чѣмъ та, которая влекла насъ, и теперь только выжидалъ мо-
мента, когда мы прибудемъ къ острову, Тсалаль и выручимъ капитана
и матросовъ съ „Джэнъ“. Но это было бы положительно невозможно...
Впрочемъ, бояться этого было нечего, и самъ капитанъ Ленъ Гай по-
вторялъ не разъ:
— Мы ѣдемъ спасать нашихъ соотечественниковъ!.. Островъ Тса-
лаль единственная, привлекающая насъ къ себѣ точка, и дальше этого
я и шагу не сдѣлаю въ южныя области!..
10-го ноября, часовъ около двухъ пополудни, послышался крикъ
часовыхъ:
— Земля на штирбортѣ!..
Отлично произведенное въ полдень наблюденіе дало въ этотъ день
55* 7' южной широты и 41° 13' западной долготы.
Виднѣвшаяся вдали земля не могла быть ничѣмъ инымъ, кромѣ
острова Св. Петра, который, по англійской номенклатурѣ, носитъ еще
названія Южной Георгіи, Новой Георгіи и острова короля Георга и ко-
торый, по своему географическому положенію, принадлежитъ къ око-
лополярнымъ областямъ.
Еще въ 1675 г., т. е. раньше путешествія Кука, онъ былъ открытъ
Францискомъ Барбомъ. Но, несмотря на то, что знаменитый морепла-
ватель былъ уже только вторымъ, онъ, тѣмъ не менѣе, надавалъ ему
всю ту массу названій, которую этотъ островъ носитъ и теперь.
...Матросы съ интересомъ наблюдали за китами
106
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
Голетъ, по приказанію капитана, сталъ держать къ острову, покры-
тая вѣчнымъ снѣгомъ вершина котораго поднимается на высоту въ ты-
сячу двѣсти туазовъ.
Капитанъ Ленъ Гай предполагалъ пробыть всего двадцать-четыре
часа въ Королевской бухтѣ, чтобы возобновить запасъ прѣсной воды,
такъ какъ въ трюмѣ вода портилась довольно быстро. Послѣ же, когда
э Гальбранъ“ будетъ плавать среди льдовъ, онъ никогда не будетъ имѣть
недостатка въ хорошей прѣсной водѣ.
Послѣ полудня голетъ обогнулъ мысъ Буллеръ на сѣверѣ острова,
оставилъ па штирбортѣ бухты ІІоссессіонъ и Кумберлэндъ и вошелъ въ
Королевскую бухту, пробираясь между обломками, свалившимися съ
ледника Росса. Въ шесть часовъ вечера отдали якорь при шести бра-
сахъ глубины, а такъ какъ ночь была уже недалеко, то высадку на
берегъ отложили до слѣдующаго утра.
Новая Георгія имѣетъ въ длину около льё, при двадцати льё ши-
рины. Этотъ островъ находится въ пятистахъ льё отъ Магелланова
пролива и считается подчиненнымъ администраціи Фалькландовъ; но
британская администрація не имѣетъ здѣсь представителя, потому что
островъ необитаемъ, хотя тутъ и можно жить, по крайней мѣрѣ,
лѣтомъ.
Па слѣдующій день, въ то время, пока матросы ходили разыскивать
источники прѣсной воды, я отправился одинъ гулять въ окрестностяхъ
Королевской бухты. Я нигдѣ пе встрѣтилъ ни одной души человѣче-
ской, потому что мы зашли на островъ пе въ такое время года, когда
сюда являются промышленники для ловли тюленей,— до этого оставался
еще добрый мѣсяцъ. Новая Георгія, находящаяся подъ непосредствен-
нымъ вліяніемъ антарктическаго полярнаго теченія, считается, и пе
даромъ, излюбленнымъ мѣстомъ морскихъ млекопитающихъ. Я видѣлъ
пе мало тюленей, игравшихъ въ водѣ вблизи побережья, возлѣ утесовъ
и даже въ самыхъ пещерахъ. Пингвины, неподвижно сидѣвшіе безко-
нечными рядами на берегу, громкимъ ослинымъ ревомъ протестовали
противъ неожиданнаго вторженія въ ихъ владѣнія незнакомца, — я го-
ворю про себя.
Надъ поверхностью воды и песковъ летали тучи ласточекъ, пѣпіе
которыхъ вызывало въ моемъ умѣ воспоминаніе о странахъ съ болѣе
благопріятнымъ климатомъ и другой природой. Хорошо еще, что птицы
эти устраиваютъ свои гнѣзда не па деревьяхъ, потому что въ Новой
Георгіи, при всемъ желаніи, нельзя было бы найти хотя бы одно де-
рево. Тамъ и сямъ прозябаетъ нѣсколько явнобрачныхъ растеній, полу-
выцвѣтшихъ мховъ, въ особенности же трава Іиззоск, покрывающая собою
склоны горы па высоту до ста-пятидесяти туазъ.
12 ноября „Гальбранъ" снялся съ якоря, неся одни нижніе паруса.
Обогнувъ стрѣлку мыса Шарлоты, на оконечности бухты Роялъ, опъ
взялъ курсъ па зюйдъ-зюйдъ-остъ, по направленію къ островамъ Сан-
двича, находящимся въ четырехстахъ миляхъ дальше.
До сихъ поръ мы не встрѣчали ни одной плавучей льдины. Это
зависѣло отъ того, что полярное солнце пе оторвало еще пи одной изъ
нихъ ни отъ сплошныхъ льдовъ, пи отъ южныхъ земель. Позднѣе те-
ченіе увлечетъ ихъ къ той самой пятидесятой параллели, подъ кото-
рой въ сѣверномъ полушаріи лежатъ Парижъ и Квебекъ.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
107
Бывшее до сихъ поръ такимъ яснымъ небо грозило облечься тучами,
которыя собирались на восточной сторонѣ горизонта. Дулъ рѣзкій хо-
лодный вѣтеръ, пополамъ съ дождемъ и градомъ. А такъ какъ для
пасъ онъ былъ пока попутный, то жаловаться па это мы не имѣли
особенныхъ причинъ. Слѣдовало только получше застегивать капюшоны
плащей.
Надо замѣтить, что памъ очень много мѣшали широкія полосы ту-
мановъ, которыя довольно часто застилали горизонтъ.
Тѣмъ не мепѣе, такъ какъ мѣста эти не представляли никакой
опасности и можно было не бояться пока встрѣчи съ айсбергами, или
ледяными горами, блуждающими по волѣ вѣтра и теченія, „Гальбранъ*
смѣло могъ продолжать свой путь на юго-востокъ къ островамъ Сандвича.
Во время тумановъ надъ пашими головами проносились стаи про-
нзительно кричавшихъ птицъ, летѣвшихъ противъ вѣтра почти не піе
веля крыльями, — то были буревѣстники, гагары, зимородки, чагравы
и альбатросы, стремившіеся къ землѣ, какъ бы указывая намъ къ ней
путь.
По всей вѣроятности, эти же самые густые туманы помѣшали и ка-
питану Ленъ Гайю замѣтить па юго-западѣ, между Новой Георгіей и
островами Сандвича, островъ Траверсой, который былъ открытъ Беллинг-
сгаузеномъ точно такъ же, какъ и четыре маленькихъ острова Уеллей
Полькеръ, Припцесъ-Эйлепдъ и Кристмасъ, точное положеніе которыхъ,
по словамъ Фаннинга, было опредѣлено американцемъ Джемсомгь Брау-
номъ со шкуны „Пасификъ*. Впрочемъ, знаніе положенія этихъ остро-
вовъ было интересно только въ томъ отношеніи, что давало возмож-
ность не наскочить па ихъ крутые берега пли не сѣсть па мель,
потому что, благодаря туманамъ, ничего не было видно уже въ двухъ-
трехъ кабельтовахъ. Вотъ почему вахтенные на голетѣ были особенно
бдительны, а часовые съ мачты внимательно осматривали горизонтъ,
какъ только внезапйый просвѣтъ давалъ возможность увеличить поле
зрѣнія,
Въ ночь съ 14 на 15 ноября смутные дрожащіе отблески освѣтили
пространство къ западу. Капитанъ Ленъ Гай предполагалъ, что этотъ
странный свѣтъ обязанъ своимъ происхожденіемъ вулкану — можетъ-
быть, даже тому, который находится на островѣ Траверсей и изъ кра-
тера котораго часто вырывается пламя.
Такъ какъ ухо не могло уловить ни одного изъ тѣхъ продолжи-
тельныхъ громыханій, которыя сопровождаютъ вулканическія изверже-
нія, мы успокоились и рѣшили, что голетъ долженъ быть еще очень
далеко отъ подводныхъ рифовъ этого острова. Поэтому пока не было
причины мѣнять курсъ, и мы продолжали итти прямымъ путемъ къ
островамъ Сандвича.
Утромъ, 16-го ноября, дождь, наконецъ, прекратился и вѣтеръ пере-
скочилъ на цѣлый румбъ къ сѣверо-западу. Такая перемѣна для нас-ъ
была какъ нельзя болѣе кстати, потому что вѣтеръ долженъ былъ
разогнать туманъ.
Въ эту минуту матросу Стэрну, стоявшему вахтеннымъ у руля, по-
казалось, что онъ видитъ большой трехмачтовый корабль на сѣверо-
востокѣ. Но, къ нашему величайшему сожалѣнію, судно это исчезло
раньше, чѣмъ мы подошли къ нему на столько, чтобы имѣть возмож-
108
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
ность опредѣлить его національность. Можетъ-быть, это былъ одинъ изъ
кораблей, входившихъ въ составъ эскадры Уилькса, или же какой-ни-
будь. китоловъ, направлявшійся въ извѣстныя ему мѣста для охоты,
потому что китообразныя животныя то и дѣло попадались намъ на пути.
Часовъ около десяти утра 17-го ноября показался архипелагъ, ко-
торому Кукъ далъ сначала наименованіе Южнаго Тулэ, — это была са-
мая южная изъ земель, извѣстныхъ въ ту эпоху и которую онъ впо-
слѣдствіи окрестилъ Землей Сандвича, каковое имя эта группа острововъ
сохранила и на географическихъ картахъ и носила его уже и въ 1830 г.,
когда заходилъ туда Бискоэ, отправлявшійся искать на востокѣ про-
ходъ къ полюсу.
Съ тѣхъ поръ много другихъ мореплавателей посѣщали землю Сан-
двича, и китоловы охотятся на китовъ, кашалотовъ и тюленей въ окру-
жающихъ эти острова моряхъ.
Въ 1820 г. къ нимъ приставалъ капитанъ Морелль, въ надеждѣ по-
полнить здѣсь запасъ топлива, въ которомъ у него чувствовался силь-
ный недостатокъ. Къ счастью, капитану Ленъ Гайю не нужно было за-
ходить сюда спеціально съ той же цѣлью, потому что труды его все
равно пропали бы даромъ, такъ какъ климатъ этихъ острововъ не бла-
гопріятствуетъ развитію крупныхъ древесныхъ породъ.
Голетъ если и остановится на Сандвичахъ, то сутокъ па двое не
больше, и то только потому, что, по выработанному плану экспедиціи, при-
знано было необходимымъ посѣтить всѣ земли южной области, встрѣ-
чающіяся на нашемъ пути. Мы могли найти на нихъ какіе-нибудь
документы, какія-нибудь указанія, слѣды... Паттерсонъ какими-то судь-
бами попалъ на льдину, а развѣ не могло случиться того же самаго и
еще съ кѣмъ-нибудь изъ его товарищей, которые затѣмъ могли быть
выброшены на одинъ изъ острововъ этой группы? Поэтому нельзя было
ничего упускать изъ виду, тѣмъ болѣе, что свободнаго времени на это
у насъ было даже больше, чѣмъ нужно. Съ Повой Георгіи „Гальбранъ“
направится къ Сандвичамъ. Съ Сандвичей онъ направится къ Новымъ
Южнымъ Оркадамъ и только уже оттуда пойдетъ прямо къ сплошнымъ
льдамъ.
Причалить и высадиться на берегъ можно было въ тотъ же день
въ маленькомъ портѣ восточнаго побережья подъ защитой утесовъ
острова Бристоля.
Архипелагъ этотъ, расположенный подъ 59° южной широты и 30°
западной долготы, состоитъ изъ нѣсколькихъ острововъ, главные изъ
изъ которыхъ Бристоль и Тулэ. Всѣ остальные, по своей незначи-
тельной величинѣ, должны быть названы скорѣй островками, а не
островами.
Капитанъ приказалъ Джиму Весту отправиться въ Тулэ въ большой
лодкѣ осмотрѣть доступныя точки этого острова, пока самъ капитанъ
Ленъ Гай и я будемъ заняты на берегу.
Какой печальный видъ имѣютъ эти острова, на которыхъ живутъ
однѣ только такія же печальныя птицы антарктическихъ породъ! То-
щая растительность схожа съ растительностью Новой Георгіи. Мхи и
лишаи прикрываютъ наготу безплодной почвы. Въ глубинѣ острова
растутъ кое-гдѣ тощія сосны по склонамъ оголенныхъ холмовъ, откуда
по временамъ съ оглушительнымъ трескомъ и грохотомъ скатываются
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
109
внизъ каменистыя массы. Вездѣ мертвая пустыня. Нигдѣ никакихъ
слѣдовъ прибыванія человѣческаго существа, а слѣдовательно, и слѣ-
довъ пребыванія потерпѣвшихъ крушеніе. Экскурсіи, которыя мы
дѣлали какъ въ этотъ день, такъ и па слѣдующій, не дали никакого
результата.
Такой же результатъ имѣли и развѣдки лейтенанта Джима Веста
на Тулэ, который добросовѣстно осмотрѣлъ страшно изрѣзанные берега
острова. Нѣсколько сигнальныхъ пушечныхъ выстрѣловъ, сдѣланныхъ
артиллеристами голета, имѣли тотъ же самый результатъ и только ра-
зогнали носившіяся надъ судномъ стаи буревѣстниковъ и чагравъ, да
напугали глупыхъ пигвиновъ, рядами сидѣвшихъ на побережьи.
Бродя съ капитаномъ Ленъ Гайемъ, я сказалъ ему:
— Вы, конечно, знаете, капитанъ, какое ошибочное мнѣніе выска-
залъ Кукъ по поводу группы Сандвичевыхъ острововъ, когда онъ посѣтилъ
ихъ въ первый разъ. Онъ былъ положительно убѣжденъ, что ему по-
счастливилось открыть континентъ, откуда, по его мнѣнію, отрывались
тѣ ледяныя горы, которыя вѣтеръ и теченія заносятъ на сѣверъ иногда
очень далеко отъ антарктическаго моря. И только уже гораздо позже
опъ узналъ, что Сандвичевы острова не материкъ, а только архипелагъ.
Несмотря на это, онъ не разъ высказываетъ свой взглядъ, что южнѣе
этой группы непремѣнно долженъ существовать континентъ.
— Я знаю это, мистеръ Джіорлингъ, — отвѣчалъ капитанъ .Іенъ
Гай,—и если этотъ континентъ и существуетъ, то онъ долженъ сильно
вдаваться внутрь съ этой стороны, и образуетъ нѣчто въ родѣ очень ши-
рокой и очень глубокой выемки, черезъ которую проникли далеко къ
югу сначала Уэделль, а за нимъ черезъ шесть лѣтъ и мой братъ. На-
шему великому мореплавателю не удалось почему-то открыть этотъ
проходъ, потому что онъ остановился на семьдесятъ-четвертой парал-
лели!.. Что дѣлать!.. Зато другіе сдѣлали это’ послѣ него, другіе сдѣ-
лаютъ...
— И мы будемъ этими другими, капитанъ...
— Да, если Богъ поможетъ! Хотя Кукъ и увѣряетъ, что никто и
никогда не рискнетъ проникнуть къ югу дальше его и что континентъ,
если таковой и существуетъ, останется навсегда неизслѣдованнымъ,
будущее покажетъ, на сколько онъ ошибался... Южныя области тепёрь
уже изслѣдованы до восемьдесятъ четвертаго градуса широты.
— А кто знаетъ, — сказалъ я, — можетъ-быть, этотъ отважный Ар-
туръ Пимъ побывалъ и гораздо дальше...
— Можетъ-быть, мистеръ Джіорлингъ, но намъ нечего заниматься
Артуромъ Пимомъ, потому что какъ онъ самъ, такъ и его другъ Деркъ
Питерсъ, вернулись въ Америку...
— А... если бы онъ пе возвратился?
— Это такой вопросъ, который, по моему мнѣнію, намъ пе зачѣмъ
даже и затрогивать, — просто отвѣчалъ капитанъ Ленъ Гай.
110
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
ГЛАВА XI.
Отъ острововъ Сандвича до южнаго полярнаго круга.
Черезъ шесть дней послѣ того, какъ голетъ останавливался у островов
Сандвича, онъ, держа курсъ на юго-западъ и пользуясь попутнымъ вѣ*і
ромъ, подходилъ уже къ Новымъ Южнымъ Оркадамъ.
Въ составъ этой группы входятъ два главныхъ острова: на западі
самый большой, островъ Коронаціи, гигантская вершина котораго воз
вышается не менѣе, какъ па двѣ тысячи пятьсотъ футовъ надъ уроЕ
немъ моря; на востокѣ — островъ Лори, оканчивающійся мысомъ Дён
дасъ, далеко простирающимся па западъ. Кругомъ этихъ двухъ главныхъ
разбросаны меньшіе острова: Сэдль, Пауель и масса мелкихъ островковъ
очень похожихъ, по внѣшнему виду, на головы сахару. Наконецъ, со
всѣмъ па западѣ лежатъ: островъ Недоступный и островъ Отчаянія
названные такъ, вѣроятно, потому, что какому-нибудь мореплавателя
не удалось достигнуть перваго и онъ тутъ же въ отчаяніи рѣшилъ, что
ему никогда не добраться и до второго.
Архипелагъ этотъ былъ открыть американцемъ Пальмеромъ и ан-
гличаниномъ Ботвелемъ (1821 —1822). Пересѣкаемый шестьдесятъ-лер-
вою параллелью, онъ лежитъ между сорокъ-четвертымъ и сорокъ-седь-
мымъ меридіанами.
Когда „Гальбранъ" подошелъ поближе, мы увидѣли на сѣверной
сторонѣ какія-то судорожно сжатыя массы и высокія горы, крутые
склоны которыхъ, въ особенности на островѣ Коронаціи, спускались
прямо къ морю. Внизу, у подножья этихъ горъ, громоздились чудо-
вищныя льдины, которыя, не пройдетъ и двухъ мѣсяцевъ, поплывутъ,
по волѣ вѣтра и волненія, къ жаркому поясу.
Съ этого момента начнется такъ называемый охотничій сезонъ, когда
появляются китоловы, изъ которыхъ одни займутся охотой на китовъ и
дельфиповъ-великановъ, а другіе разсѣются по островамъ и примутся
избивать тюленей и морскихъ слоновъ.
Не желая входить въ загроможденный островками и льдинами про-
ливъ, раздѣляющій группу на двѣ различныя части, капитанъ Ленъ
Гай приблизился сначала къ юго-восточной оконечности острова Лори,
гдѣ провелъ цѣлый день 24-го числа; затѣмъ, обогнувъ его у мыса
Дункаса, опъ прошелъ вдоль южнаго берега острова Коронаціи, близъ
котораго голетъ простоялъ тоже одинъ день, 25-го ноября. Мы это дѣ-
лали, разыскивая хотя какіе-нибудь слѣды пребыванія здѣсь людей съ
„Джэнъ", но, конечно, ничего не нашли.
Если въ 1822 г., — надо замѣтить еще, что это было въ сентябрѣ, —
Уэделль, желавшій раздобыться тюленьими шкурами на этой группѣ,
даромъ потратилъ и время и труды, то это произошло потому, что въ
то время стояла еще настоящая зима. „Гальбранъ" подошелъ къ остро-
вамъ гораздо позднѣе и, если бы пожелалъ, могъ бы нагрузить полный
трюмъ шкурами и жиромъ земноводныхъ.
Птицы всевозможныхъ породъ кишмя кишѣли на островахъ и остров-
кахъ. Не говоря уже о тишгвииахъ, на прибрежныхъ утесахъ, по-
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
111
іатыхъ толстымъ слоемъ гуано, водилось еще множество бѣлыхъ по-
ірныхъ голубей, нѣсколько экземпляровъ которыхъ я уже видѣлъ,
го прежде всего птицы голенастыя, а пе лапчатыя, съ коническимъ,
э особенно длиннымъ клювомъ, съ красной каемочкой вокругъ глазъ;
чи подпускали пасъ къ себѣ очень близко, и, при желаніи, мы могли
ы настрѣлять ихъ, сколько хотѣли.
Что касается растительнаго царства Новыхъ Южныхъ Оркадъ, гдѣ
реобладаютъ кварцеватые сланцы не вулканическаго происхожденія, то
динственными представителями его являются сѣроватые лишаи и до-
ольно рѣдкій видъ водорослей, изъ породы плющей. На побережьяхъ
го множествѣ встрѣчаются раковины, а возлѣ утесовъ — съѣдобные ра-
:упіки, которыхъ мы набрали порядочное количество про запасъ.
Я долженъ еще замѣтить, что боцманъ вмѣстѣ съ матросами вос-
пользовались пребываніемъ на берегу для того, чтобы палками набить
нѣсколько дюжинъ пингвиновъ. Дѣлали они это вовсе не подъ влія-
ніемъ позорнаго инстинкта истребленія, а на основаніи вполнѣ закон-
наго желанія раздобыться свѣжею пищей.
— Это стоитъ цыпленка, мистеръ Джіорлипгъ, — сказалъ мнѣ Гер-
лигерли. — Развѣ вы не пробовали ихъ на Кергуэленахъ?
— Конечно, пробовалъ, боцманъ; по только ихъ жарилъ тамъ Аткинсъ.
— А здѣсь ихъ будетъ жарить Эпдикотъ, и вы пе найдете никакой
разницы.
И дѣйствительно, какъ въ каютъ-компаніи, такъ и въ матросскомъ
помѣщеніи, всѣ ѣли жареныхъ пингвиновъ съ большимъ удовольствіемъ,
что служило яснымъ доказательствомъ, какимъ мастеромъ своего дѣла
былъ нашъ корабельный кокъ.
„Гальбрапъ“ распустилъ паруса 26-го ноября, въ шесть часовъ утра,
и взялъ курсъ на югъ. Онъ поднялся по сорокъ-третьему меридіану,
что, благодаря отлично удавшемуся въ этотъ день наблюденію, было
опредѣлено съ математической точностью. Эго былъ тотъ самый мери-
діанъ, по которому слѣдовали сначала Уэделль, а затѣмъ Уилльямъ
Гай, и если голетъ не уклонится ни къ западу ни къ востоку, то не-
премѣнно долженъ будетъ подойти къ острову Тсалаль. Но на морѣ
нельзя поручиться ни за что, и какое-нибудь совершенно неожиданное
обстоятельство очень часто заставляетъ отказаться отъ исполненія за-,
думаннаго проекта.
Установившійся восточный вѣтеръ былъ для насъ какъ нельзя бо-
лѣе кстати. Голетъ несъ всѣ свои паруса, даже лисели марсели, лету-
чій кливеръ и штаговые паруса. Подъ такими широкими реями онъ
летѣлъ со скоростью отъ одиннадцати до двѣнадцати миль. Если онъ
будетъ итти съ такой же скоростью и дальше, то . переѣздъ отъ Но-
выхъ Южныхъ Оркадъ до полярнаго круга займетъ очень недолго.
По ту сторону, я знаю, придется прорубать дверь для входа въ
толстый сплошной ледъ или же, что несравненно практичнѣе, по-
искать брешь въ этой ледяной крѣпости.
Мы очень часто бесѣдовали объ этомъ съ капитаномъ Ленъ Гайемъ,
и одинъ разъ я, между прочимъ, сказалъ ему:
— До сихъ поръ „Гальбранъ“ идетъ все время съ попутнымъ вѣт-
ромъ, и если это продолжится еще хоть немного, мы должны достиг-
нуть сплошного льда раньше оттепели...
112
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ
Можетъ-быть, да, а можетъ-быть, и нѣтъ, мистеръ Джіорлин!
потому что въ нынѣшнемъ году теплое время года должно наступ
очень рано. Я замѣтилъ, что у острова Коронаціи ледяныя глыбы } »
отрывались отъ берега, и это какъ разъ на цѣлыя шесть недѣль рань
чѣмъ обыкновенно.
— Счастливое обстоятельство, капитанъ, и весьма возможно,
нашему голету удастся пройти сплошной ледъ въ первыхъ же числа
декабря, тогда какъ большинству кораблей удавалось это только
концѣ января.
— Да, природа относится къ намъ милостиво и точно сама по?
гаетъ намъ, — отвѣчалъ капитанъ Ленъ Гай.
— А я еще прибавлю, — продолжалъ я, — что во время своей в:
рой экспедиціи Бискоэ только въ срединѣ февраля приблизился къ т
землѣ, надъ которой господствуютъ гора Уилльяма и гора Стоуэрби
шестьдесятъ-четвертомъ градусѣ долготы. Объ этомъ свидѣтельствую
переданныя вами мнѣ сочиненія о путешествіяхъ...
— Самымъ точнымъ образомъ, мистеръ Джіорлингъ?
— Отсюда слѣдуетъ, капитанъ, что не пройдетъ и мѣсяца...
— Не пройдетъ и мѣсяца, какъ' по ту сторону сплошного льда ь
найдемъ свободное море, что съ такой настойчивостью подтверждаю:
Уэделль и Артуръ Пимъ, и памъ останется только плыть такъ же, каі
мы плывемъ и теперь, сначала до островка Бенпета, а затѣмъ до остро»
Тсалаль. Едва ли какое-нибудь препятствіе преградитъ памъ дорогу ь
широкомъ просторѣ свободнаго моря?
— Я съ вами совершенно согласенъ, капитанъ, лишь бы только нам.
удалось проникнуть за сплошной ледъ. Въ этомъ, по моему мнѣнію, и
заключается вся трудность предстоящаго намъ путешествія. Найти этот
проходъ — значитъ обезпечить себѣ успѣхъ, и если только восточны
вѣтеръ продержится...
— Онъ продержится, мистеръ Джіорлингъ. Всѣ, кому приходилос
плавать по южнымъ морямъ, неоднократно замѣчали, точно такъ же
какъ и я самъ, съ какимъ постоянствомъ дуютъ иногда эти вѣтры, і
хорошо знаю, что между тридцатой и шестидесятой параллелями бурь
чаще всего налетаютъ съ западной стороны. А затѣмъ, вслѣдствіе про-
тивоположныхъ теченій въ верхнихъ слояхъ атмосферы, встрѣчные
вѣтры берутъ перевѣсъ, и вы, навѣрное, и сами успѣли замѣтить, чтс
съ тѣхъ поръ, какъ мы перешли за эту границу, вѣтеръ все время
дуетъ въ этомъ именно направленіи...
— Это правда, и я очень радъ этому, капитанъ. Но, признаюсь
вамъ, и, представьте себѣ, мнѣ нисколько не стыдно признаться въ
этомъ, я начинаю, становиться суевѣрнымъ...
.— А почему бы и не такъ, мистеръ Джіорлингъ?.. Развѣ нельзя
допустить вмѣшательство сверхъестественной силы въ самыя обыкно-
венныя обстоятельства жизни?.. А мы, экипажъ „Гальбрана", имѣемъ
развѣ право въ этомъ сомнѣваться?... Вспомните-ка встрѣчу съ не-
счастнымъ Паттерсономъ. Эта льдина, доплывшая до того мѣста, гдѣ
находились мы, и затѣмъ почти тотчасъ же растаявшая... Посудите сами,
мистеръ Джіорлингъ, развѣ всѣ эти факты не говорятъ сами за себя?..
Но я иду дальше и увѣренъ, что Провидѣніе, избравши насъ орудіемъ
для спасенія нашихъ соотечественниковъ съ „Дженъ“, не покинетъ насъ...
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
113
— Я думаю точно такъ же, какъ и вы, капитанъ. Нѣтъ! Тутъ нельзя
отрицать вмѣшательства Провидѣнія, и, по-моему, очень ошибаются тѣ,
которые приписываютъ всѣ подобныя явленія одной лишь случайности!..
Всѣ событія нашей жизни тѣсно связаны между собою таинственной
связью... цѣпью...
...Какъ тебѣ нравится это небо?.. (Стр. ізд.)
— Цѣпью, мистеръ Джіорлингъ, первымъ звеномъ которой, относи-
тельно насъ, является льдина Паттерсона, а послѣднимъ — островъ Тса-
лаль!.. Ахъ, братъ мой, бѣдный мой братъ!.. Ты живешь тамъ цѣлыя
одиннадцать лѣтъ... со своими товарищами по несчастью... можетъ-быть,
даже уже потерялъ надежду дождаться помощи?.. А Паттерсонъ, уне-
сенный отъ нихъ льдиной... Какъ это произошло, мы не знаемъ, какъ
не знаютъ и они, что съ нимъ сталось!.. Но, хотя у меня и сжимается
Ледяпой сфинксъ. ,С*
114
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
сердце, когда я думаю о томъ, что они перенесли, будьте покойны,
сохраню необходимую твердость духа, мистеръ Джіорлингъ, но крайне
мѣрѣ, до той минуты, когда мой братъ кинется ко мнѣ въ объятія!..
Капитанъ Ленъ Гай въ эту минуту былъ такъ взволнованъ и, ви
димо, такъ страдалъ, что, глядя на него, глаза мои невольно наполни
лись слезами. Нѣтъ! у меня не хватило бы духу сказать ему, что я не
питаю особенной надежды на спасеніе узниковъ острова Тсалаль. Правда
у насъ не было никакого сомнѣнія въ томъ, что не больше шести мѣ-
сяцевъ тому назадъ Уилльямъ Гай и пятеро матросовъ съ „Джэнъи
все еще находились на островѣ Тсалаль, потому что записная книжка
Паттерсона это подтверждала... Но въ какомъ они находились положе-
ніи все это время?.. Бродили ли они по острову свободными или нахо-
дились во власти островитянъ, численность которыхъ Артуръ Пимъ
опредѣлялъ нѣсколькими тысячами, не говоря уже о жителяхъ сосѣд-
нихъ острововъ, расположенныхъ на западѣ?.. А если это такъ, могли
ли мы расчитывать, что начальникъ острова Тсалаль, дикарь Тоо-Уитъ,
не попытается напасть на „Гальбранъ*, и нашъ голетъ постигнетъ та
же печальная участь, какая постигла и „Джэнъ“?..
Но, сколько ни думай, изъ этого ничего не выйдетъ!., будущее со-
крыто отъ насъ... Будемъ надѣяться на помощь Провидѣнія!.. Оно уже
проявило такъ чудесно свое вмѣшательство въ это дѣло и, навѣрное,
не покинетъ насъ и дальше и поможетъ выполнить нашу миссію, а
памъ останется только честно исполнить свой долгъ и сдѣлать все, что
отъ насъ будетъ зависѣть.
Я долженъ замѣтить, что экипажъ голета, воодушевленный тѣми же
чувствами, раздѣлялъ тѣ же надежды,— я разумѣю прежнихъ матросовъ
голета, столь преданныхъ своему капитану. Что же касается новичковъ,
то весьма понятно, что они относились совершенно равнодушно, или
почти равнодушно, къ результату экспедиціи и мечтали, главнымъ обра-
зомъ, лишь о томъ, чтобы во-время получить обѣщанное при наймѣ
жалованье и награду.
Такъ, по крайней мѣрѣ, думалъ боцманъ, дѣлавшій, впрочемъ, исклю-
ченіе для Гента. Какъ-то не похоже было, чтобы этотъ человѣкъ по-
ступилъ на службу изъ-за одного только усиленнаго жалованья или
награды. Но правъ Зылъ боцманъ или пѣтъ, это покажетъ будущее;
самъ же Гентъ не говорилъ объ этомъ ни слова, какъ, впрочемъ, онъ
никогда и ни о чемъ не говорилъ ни съ кѣмъ.
— А мнѣ кажется, что онъ и не думаетъ объ этомъ! — сказалъ мнѣ
Герлигерли. — Я все еще стараюсь разгадать, что онъ думаетъ!.. Что же
касается разговоровъ, то въ этомъ отношеніи онъ подвигается впередъ
не больше того, какъ корабль, стоящій на большомъ якорѣ!
— Если онъ не говоритъ съ вами, боцманъ, то и со мной онъ го-
воритъ не больше!
— А знаете, что мнѣ приходитъ въ голову, мистеръ Джіорлингъ,
относительно этого чудака?..
— Говорите! Я слушаю.
— Ну, вотъ мнѣ сдается, что онъ уже побывалъ въ южныхъ мо-
ряхъ и далеко... да... далеко... хотя онъ нѣмъ на этотъ счетъ, какъ
жареный карпъ!.. Почему онъ не хочетъ говорить — это его дѣло! Но
если эта морская свинья не переходила за антарктическій поясъ и
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
115
даже за сплошной ледъ на добрый десятокъ градусовъ, пусть тогда
первый же шквалъ выброситъ меня за бортъ...
— Почему вы въ этомъ такъ увѣрены, боцманъ?
— По его глазамъ, мистеръ Джіорлингъ, по его глазамъ!.. Все равно,
когда бы ни было, идетъ ли голетъ туда или сюда, глаза его все смо-
трятъ на югъ... его глаза никогда не мигаютъ... неподвижные, какъ
топовые огни...
Герлигерли говорилъ правду, я это и самъ замѣтилъ. Употребляя
выраженіе Эдгара Поэ, можно было бы сказать, что у Гента были бле-
стящіе ястребиные глаза...
— Когда этотъ дикарь не на вахтѣ, — продолжалъ боцманъ,—онъ
все равно все время стоитъ, облокотись на бортъ, точно нѣмая статуя!
Право, настоящее его мѣсто въ концѣ нашего форъ-штевня, гдѣ онъ
могъ бы служить кормовой фигурой „Гальбрану"!.. Положимъ, некази-
стая фигура!.. И потомъ посмотрите на него, мистеръ Джіорлингъ, въ
то время, когда онъ стоитъ у руля... Его огромныя руки держатся за
ручки точно припаянныя къ колесу!.. Его глаза пристально глядятъ на
нактоузъ, точно его влечетъ къ себѣ магнитъ компаса!.. Я хвастаюсь
тѣмъ, что я хорошій рулевой; но я далеко не такъ силенъ, какъ
Гентъ!.. При немъ ни на одну минуту стрѣлка не отдѣляется отъ за-
конной линіи, какъ бы жестоко не рыскало судно!.. Я думаю, что...
ночью... если бы лампа нактоуза потухла... я увѣренъ, что Генту пе
нужно было бы ее даже и зажигать!.. Однимъ только огнемъ своихъ
зрачковъ онъ освѣщалъ бы циферблатъ и держался бы въ должномъ
направленіи!
Положительно боцманъ любилъ, въ моемъ обществѣ, наверстывать
то невниманіе, которымъ капитанъ Ленъ Гай и Джимъ Вестъ, по обык-
новенію, дарили его нескончаемую болтовню. Короче сказать, если
Герлигерли и составилъ о Гентѣ мнѣніе, которое покажется нѣсколько
крайнимъ, я долженъ сознаться, что странная манера этого субъекта
держать себя давала ему на это полное право. Его можно было бы
принять даже за полу-фантастическое лицо. Словомъ, если бы Эдгаръ
Поэ его знавалъ, онъ могъ бы взять его образцомъ для созданія типа
одного изъ самыхъ странныхъ своихъ героевъ.
Въ продолженіе нѣсколькихъ дней наше плаваніе продолжалось при
самыхъ благопріятныхъ условіяхъ, безъ всякихъ приключеній. Голетъ,
подгоняемый довольно свѣжимъ восточнымъ вѣтромъ, шелъ полнымъ
ходомъ съ предѣльной скоростью, на что указывала длинная струя
широкая и правильная, тянувшаяся на нѣсколько миль за кормой.
Приближеніе теплаго времени года замѣтно начинало давать себя
знать. Киты стали показываться стадами. Въ этихъ мѣстахъ достаточно
было бы одной недѣли для большихъ китоловныхъ судовъ, чтобы на-
полнить весь трюмъ драгоцѣннымъ жиромъ. Вновь нанятые матросы,—
особенно же американцы,— видимо, были очень удивлены и даже раз-
досадованы, что капитанъ такъ равнодушно смотритъ на китовъ, пред-
ставляющихъ такую цѣнную добычу и, какъ нарочно, показывавшихся
вблизи голета цѣлыми стадами.
Изъ всѣхъ этихъ людей особенно сильно выражалъ свое негодованіе
гарпунщикъ Гирнъ, разглагольствованія котораго охотно слушали его
товарищи. Своими грубыми манерами, свирѣпою отвагой, которою про-
8*
116
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
никнуто было все его существо, онъ сумѣлъ подчинить себѣ другихъ
матросовъ. Этотъ гарпунщикъ былъ человѣкъ лѣтъ сорока - четырехъ
отъ роду, американецъ по происхожденію. Онъ отличался большой си-
лой, соединенной съ ловкостью, и я думаю, что въ ту минуту, когда,
стоя на своей китоловной лодкѣ, размахивалъ гарпуномъ и затѣмъ
опытной рукой ранилъ имъ въ бокъ кита... онъ долженъ быть очень
эффектенъ!.. А если еще принять при этомъ во вниманіе его сильную
страсть къ своему ремеслу, то станетъ вполнѣ понятно, что его недо-
вольство не замедлило вырваться наружу при первомъ же удобномъ
случаѣ.
•і
Но нашъ голетъ былъ вовсе не китоловное судно и на немъ не
было даже и снарядовъ, необходимыхъ для занятій этимъ дѣломъ. Ка-
питанъ Ленъ Гай, съ тѣхъ поръ, какъ онъ вступилъ въ командованіе
голетомъ, занимался исключительно одною только торговлей, и разъѣз-
жалъ между южными островами Атлантическаго и Тихаго океановъ.
Какъ бы тамъ пи было, но количество дельфиновъ-великановъ, пла-
вавшихъ всего въ нѣсколькихъ кабельтовахъ отъ насъ, было, дѣйстви-
тельно, очень велико.
Въ этотъ день, часовъ около трехъ пополудни, я вышелъ на палубу
и, облокотившись на рыбину на носу, принялся съ интересомъ слѣ-
дить за тѣмъ, какъ играли въ водѣ нѣсколько паръ этихъ громадныхъ
животныхъ. Гирнъ рукой указывалъ на нихъ своимъ товарищамъ въ
то время, какъ изъ устъ его вырывались слѣдующія прерывистыя
фразы:
— Тамъ... вонъ... это Гіп Ьаск... ихъ тамъ даже два... три... у нихъ
спинныя плавательныя перья длиной отъ пяти до шести футовъ!.. Ви-
дите, какъ они плаваютъ... спокойно... не дѣлая ни малѣйшихъ прыж-
ковъ!... Ахъ! если бы у меня былъ гарпунъ, я готовъ голову отдать на
отсѣченіе, что непремѣнно угодилъ бы одному изъ нихъ въ одно изъ че-
тырехъ желтоватыхъ пятенъ, которыя у него на туловищѣ?.. Но на этомъ
торговомъ ящикѣ ничего сдѣлать нельзя... нечѣмъ поразмять себѣ руку!..
Тысяча чертей! ужъ если плавать по этимъ морямъ, то надо заниматься
и дѣломъ, а вовсе не...
Тутъ оборвавъ рѣчь, онъ закончилъ ее гнѣвнымъ проклятіемъ*
— А посмотрите-ка на того кита! — вскричалъ онъ.
'— На того, у котораго горбъ, какъ у верблюда? — спросилъ одинъ
изъ матросовъ.
— Да... это горбунъ, — отвѣчалъ Гирнъ.
— Видишь ты его морщинистое брюхо и длинный спинной плав-
никъ?.. Не очень-то ловко убивать ихъ, этихъ горбуновъ, потому что
они уходятъ на страшную глубину и выматываютъ у васъ весь канатъ?..
Право! мы стоимъ того, чтобы онъ наградилъ насъ хорошимъ ударомъ
хвоста въ бокъ за то, что мы не посылаемъ ему гарпуна въ его
собственный!..
— Смотрѣть впередъ... впередъ! — крикнулъ боцманъ.
Впрочемъ, пока нечего было особенно бояться получить тотъ могучій
ударъ хвоста, котораго такъ желалъ гарпунщикъ. Нѣтъ! огромный дель-
финъ-великанъ плылъ рядомъ съ голетомъ, и почти въ ту же минуту
столбъ вонючей воды вырвался изъ его дыхалъ съ шумомъ, который
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
117
можно было бы сравнить съ отдаленнымъ грохотомъ пушечнаго выстрѣла.
Весь носъ судна былъ залитъ водой до большой филенки.
— По дѣломъ!—«проворчалъ Гирнъ, пожимая плечами, въ то время,
какъ его товарищи отряхивались, проклиная горбуна.
Кромѣ этихъ двухъ породъ китородныхъ, видны были также на-
стоящіе киты, или, какъ говорятъ китоловы, правильные киты (гі^Ьі-
лѵііаіез), которые чаще всего встрѣчаются въ южныхъ моряхъ. Они не
имѣютъ плавниковъ и поэтому слой жира у нихъ гораздо толще. Охота
на нихъ не представляетъ особенной опасности, и поэтому китоловы
особенно усердно и ищутъ, главнымъ образомъ, настоящихъ китовъ въ
этихъ антарктическихъ водахъ, гдѣ цѣлыми милліардами кишатъ ма-
ленькій раковидпыя животныя, — китоловы называютъ ихъ „ѣдой кита",
которыми исключительно и питаются киты.
Какъ разъ въ это время меньше, чѣмъ въ трехъ кабельтовахъ отъ
голета, плавалъ на поверхности воды одинъ изъ этихъ гі^іі - \ѵЬа!ез, дли-
ной въ шестьдесятъ футовъ, т. е. такое количество жира, котораго
хватило бы на наполненіе ста боченковъ. Цѣнность этихъ чудовищныхъ
животныхъ, дѣйствительно, очень велика, и трехъ штукъ вполнѣ доста-
точно для того, чтобы доставить полный грузъ для судна средней ве-
личины.
— Да! это настоящій китъ!—вскричалъ Гирнъ.— Его можно узнать
уже по одному его короткому и толстому водомету!.. Смотрите... видите
того... вонъ тамъ на бакбортѣ... точно столбъ дыма... это отъ правильнаго
кита!.. И все это проходитъ у насъ подъ носомъ... такъ, задаромъ!..
Сто тысячъ чертей!., не натопить китоваго жира, когда это такъ легко
сдѣлать!.. Это все равно, что выбрасывать мѣшки съ піастрами въ море!..
Нечего сказать, хорошъ капитанъ, упускающій изъ рукъ весь этотъ то-
варъ; а какой убытокъ онъ причиняетъ этимъ экипажу...
— Гирнъ, — послышался повелительный голосъ, — стань къ рулю!..
Тамъ тебѣ удобнѣе будетъ считать китовъ!
Это былъ голосъ Джима Веста.
— Лейтенантъ...
— Безъ возраженій, или я продержу тебя тамъ наверху до завтра!..
Ну... маршъ, живѣй!
А такъ какъ о сопротивленіи нечего было и думать, то гарпунщикъ
молча направился къ рулевому колесу.
Джимъ Вестъ отнесся къ ворчанью гарпунщика такъ сурово по-
тому, что „Гальбранъ", повторяю еще разъ, проникъ въ эти высокія
широты вовсе не затѣмъ, чтобы охотиться на морскихъ млекопитаю-
щихъ, и на Фалькландахъ нанимали только матросовъ, а не китолововъ.
Цѣль нашей экспедиціи въ антарктическія моря извѣстна, и ничто не
должно было пасъ отъ нея отвлекать.
Тѣмъ временемъ голетъ плылъ по поверхности воды, принявшей
красноватый оттѣнокъ, вслѣдствіе обилія въ ней ракообразныхъ живот-
ныхъ, въ родѣ креветокъ, принадлежавшихъ къ виду(Вузапоробез. Мы
видѣли, какъ киты, безпечно лежа на боку, собирали ихъ своими усами,
распростертыми точно сѣть между челюстями, и отправляли ихъ миріа-
дами въ свой огромный желудокъ.
Обиліе китовъ и служащихъ для нихъ пищей мелкихъ ракообраз-
ныхъ объяснялось, какъ я уже говорилъ, необыкновенно раннимъ на-
1)8
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
отупленіемъ лѣтняго сезона въ этомъ году. А между тѣмъ, мы до сихъ
• поръ не встрѣчали еще ни одного китолова.
Между прочимъ, я долженъ замѣтить, что съ первой половины этого
столѣтія китоловы почти совсѣмъ покинули моря сѣвернаго полушарія,
гдѣ киты если и встрѣчались, то очень рѣдко, вслѣдствіе неумѣреннаго
истребленія. Въ настоящее время только южныя части Атлантическаго
и Тихаго океановъ посѣщаются французскими, англійскими и американ-
скими китоловами, которымъ, несмотря на кажущееся обиліе морскихъ
млекопитающихъ, добыча достается далеко не даромъ. Есть даже нѣ-
которое основаніе предполагать, что этотъ промыселъ, нѣкогда такъ
процвѣтавшій, очень скоро совсѣмъ прекратится.
Вотъ что мнѣ пришло въ голову въ то время, пока я смотрѣлъ,
какъ киты наполняли свои желудки ракообразными животными.
Странный человѣкъ капитанъ Ленъ Гай! Со времени разговора со
мной по поводу романа Эдгара Поэ онъ точно сбросилъ съ себя маску
и теперь былъ не только разговорчивѣе, но и откровеннѣе. Мы теперь
довольно часто бесѣдовали съ нимъ то о томъ, то о другомъ, и въ этотъ
день онъ, между прочимъ, сказалъ мнѣ:
— Появленіе этихъ китовъ доказываетъ, что берегъ находится въ
недалекомъ разстояніи. На это у меня есть двѣ причины: первая та,
что ракообразныя, служащія имъ пищей, никогда не встрѣчаются очень
далеко отъ материковъ: вторая заключается въ томъ, что самки кито-
образныхъ выбираютъ всегда неглубокія мѣста для произведенія на
свѣтъ дѣтенышей.
— Если это такъ, капитанъ,— возразилъ я,—то почему же мы не
видимъ ни одной группы острововъ между Новыми Южными Оркадами
и полярнымъ кругомъ?.
— Ваше замѣчаніе совершенно справедливо, — отвѣчалъ капитанъ
Ленъ Гай. — Но чтобы приблизиться къ землѣ, намъ нужно отойти для
этого градусовъ на пятнадцать къ западу, туда, гдѣ лежатъ новые юж-
ные Шотландскіе острова Беллингсгаузена, острова Александра и Петра
и, наконецъ, Земля Грахама, открытая Бискоэ.
— Изъ этого слѣдуетъ, — продолжалъ я, — что появленіе китовъ не
можетъ считаться несомнѣннымъ признакомъ близости земли?
— Я, право, и самъ не знаю, что вамъ отвѣчать, мистеръ Джіорлингъ,
и весьма возможно, что мнѣніе, которое я вамъ только что высказалъ, ровно
ни на чемъ не основано. Въ сущности же, такое обиліе китовъ, я ду-
маю, можно объяснить только климатическими условіями нынѣшняго
года...
— Я тоже не могу придумать другого объясненія,— сказалъ я.—Но
такъ это или иначе, а только это намъ какъ разъ на руку.
— Да. Мы должны только не пропустить удобнаго момента и сумѣть
воспользоваться этими обстоятельствами... — отвѣчалъ капитанъ Ленъ
Гай.
— Не обращая даже вниманія, —добавилъ я,—на недовольство одной
дасти экипажа...
— А чѣмъ могутъ быть недовольны эти люди?— вскричалъ капитанъ
Ленъ Гай. — Мы никого не нанимали для китовой ловли, насколько мнѣ
извѣстно!.. Они должны и сами знать, зачѣмъ именно ихъ наняли, и
Джимъ Вестъ хорошо сдѣлалъ, что сразу оборвалъ эти глупыя разгла-
ледяной сфинксъ. 119
гольствованія! Изъ моихъ старыхъ матросовъ, я увѣренъ, никто не
позволитъ себѣ ничего подобнаго! Вотъ видите, мистеръ Джіорлингъ,
какъ нехорошо, что я не могъ ограничиться одними моими людьми!..
Къ несчастью, это было положительно невозможно, и мы должны были
имѣть въ виду туземное населеніе острова Тсалаль!
Тутъ я долженъ сказать, что капитанъ „Гальбрана* запрещалъ лишь
охоту на китовъ, но это запрещеніе отнюдь не касалось рыбной ловли.
Голетъ шелъ очень быстро, и поэтому довольно трудно было бы употре-
бить въ дѣло неводъ или сѣти; по изобрѣтательный боцманъ приказалъ
прикрѣпить за кормой удочки, и, благодаря этому, за столомъ появилась
свѣжая рыба во всѣхъ видахъ, чѣмъ, видимо, были довольны желудки
моряковъ, которымъ порядкомъ-таки успѣла надоѣсть солонина. Удоч-
ками ловили ё°Ьіѳ8, семгу, треску, макрелей, морскихъ угрей, головле^
и другую мелкую рыбу. Что же касается гарпуновъ, то ими убивали
дельфиновъ и морскихъ свиней съ черноватымъ мясомъ, филей и пе-
чень которыхъ считаются лакомымъ блюдомъ.
Птицъ тоже можно было бы убивать немало, но это были все однѣ
и тѣ же морскія птицы, неутомимо кружившіяся надъ голетомъ: бѣлые
и голубые буревѣстники, съ замѣчательно изящными формами, зимородки,
гагары и другія.
Я видѣлъ также — но только очень издали — буревѣстника гиганта,
размѣры котораго были такъ велики, что возбуждали всеобщее удивле-
ніе. Это былъ одинъ изъ видовъ ^исЪ^ап^а]1ие8О8, прозванныхъ такъ
испанцами. Это была одна изъ самыхъ замѣчательныхъ птицъ областей
Магелланова пролива, розмахъ широкихъ крыльевъ которыхъ имѣетъ
отъ тринадцати до четырнадцати футовъ. Немало пролетало надъ нами и
альбатросовъ, которые, почуявъ приближеніе теплаго времени года,
стремились въ полярныя страны, гдѣ они проводятъ обыкповеннно
лѣто.
Въ оправданіе Гирна и его вновь нанятыхъ соотечественниковъ я
не могу не сказать, что они были американцы - китоловы и, конечно,
не могли оставаться равнодушными при видѣ китовъ, на которыхъ въ
южныхъ моряхъ и охотятся-то, главнымъ образомъ, суда, принадлежа-
щія американскимъ китоловнымъ компаніямъ. Мнѣ, кстати, припомни-
лось, что около 1827 года произведено было изслѣдованіе, по порученію
правительства Соединенныхъ штатовъ, и оказалось, что число кораблей,
снаряжаемыхъ для охоты на китовъ въ этихъ моряхъ, достигаетъ вну-
шительной цифры—двухсотъ, вмѣстимостью въ пятьдесятъ тысячъ тоннъ,
которые и привозятъ каждый тысячу семьсотъ бочекъ жиру. Для полу-
ченія такого количества жиру необходимо убить восемь тысячъ китовъ
и, кромѣ того, около двухъ тысячъ раненыхъ китовъ пропадаютъ безъ
вѣсти.
Четыре года тому назадъ произведено было вторичное изслѣдованіе»
и число китоловныхъ судовъ достигало четырехсотъ-шестидесяти, а ко-
личество тоннъ — до ста-семидесяти-двухъ тысячъ пятисотъ, — иначе
сказать, китоловнымъ промысломъ въ этомъ году была занята одна де-
сятая часть всего коммерческаго флота Союза, а общая выручка достиа
гала милліона восьмисотъ тысячъ долларовъ; при чемъ арматорами н
это дѣло было затрачено до сорока милліоновъ.
120 ж ю л ь в е р н ъ.
Однѣхъ этихъ цифръ, мнѣ кажется, достаточно, чтобы объяснить
вспышку охотничьей страсти гарпунщика и сочувствовавшихъ ему то-
варищей американцевъ. Но такая жадность къ добру не поведетъ, и
американцамъ можно только посовѣтовать не увлекаться очень жаждой
наживы и не истреблять такъ безжалостно морскихъ млекопитающихъ!..
Недалеко уже то время, когда киты станутъ большою рѣдкостью въ
этихъ южныхъ моряхъ и за ними придется отправляться за сплошные
льды.
На это замѣчаніе, высказанное мною капитану Ленъ Гайю, онъ от-
вѣтилъ мнѣ, что англичане всегда выказывали себя болѣе сдержан-
ными въ такихъ дѣлахъ, хотя я и не совсѣмъ согласенъ съ этимъ.
30 ноября часовой уголъ былъ взятъ въ десять часовъ, а затѣмъ
въ полдень очень точно была опредѣлена и высота.
По окончаніи всѣхъ необходимыхъ вычисленій оказалось, что мы
въ этотъ день находились подъ 66° 23' 3" южной широты.
Итакъ, „Гальбранъ" только что пересѣкъ южный полярный кругъ,
окружающій площадь антарктическаго пояса!
ГЛАВА XII.
Между полярнымъ кругомъ и сплошными льдам»..
Съ той минуты, какъ „Гальбранъ" перешелъ за этотъ воображаемый
кругъ, очерченный въ двадцати-трехъ съ половиной градусахъ отъ по-
люса, онъ, казалось, вступилъ въ новую страну, въ ту страну „отчаянія
и молчанія", какъ называетъ ее Эдгаръ Поэ, въ ту волшебную темницу
великолѣпія и славы, въ которую пѣвецъ „Элеоноры" желалъ быть
заключеннымъ даже навѣки...
Если отбросить всѣ эти фантастическія бредни мечтателей и попро-
бовать попросту опредѣлить, что такое представляетъ изъ себя эта
область Антарктиды, занимающая пространство болѣе, чѣмъ въ пять
милліоновъ квадратныхъ миль, окажется, что она осталась тѣмъ, чѣмъ
былъ нашъ сфероидъ въ ледяной періодъ.
Въ теченіе лѣта Антарктида, какъ извѣстно, наслаждается вѣчнымъ
днемъ, благодаря тому, что лучезарное свѣтило въ этотъ періодъ не
заходитъ совсѣмъ и лишь слегка склоняется къ горизонту, чтобы че-
резъ нѣсколько минутъ снова подняться къ зениту. Затѣмъ проходитъ
лѣто, солнце скрывается за горизонтомъ и начинается долгая поляр-
ная ночь. •
Напіъ голетъ долженъ будетъ проходить по этимъ неизвѣстнымъ
областямъ въ самый разгаръ лѣтняго сезона, при яркомъ свѣтѣ вѣчнаго
дня. Солнце будетъ освѣщать ему дорогу до самаго острова Тсалаль,
гдѣ мы надѣялись найти капитана и матросовъ съ „Джэнъ".
Человѣкъ съ болѣе пылкимъ воображеніемъ, по всей вѣроятности,
испыталъ бьг сильное нервное возбужденіе, особенно въ первые часы,
проведенные имъ на рубежѣ новаго пояса. Ему казалось бы, что онъ
видитъ себя перенесеннымъ въ другой волшебный міръ... Приближаясь
къ этимъ антарктическимъ странамъ, онъ невольно задавалъ бы себѣ
вопросы о томъ, что скрываетъ за собой эта туманная завѣса, за кото-
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
121
рую до сихъ поръ еще никому не удавалось проникнуть. Найдетъ ли
онъ тамъ новые элементы въ области трехъ царствъ природы, мине-
неральнаго, растительнаго и животнаго?.. Есть ли тамъ живыя чело-
вѣческія существа, которыхъ будто бы видѣлъ Артуръ Пимъ, какъ это
...Съ голета спустили шлюпку... (Стр. 139 )
онъ самъ утверждаетъ въ своихъ запискахъ?.. Можетъ ли онъ надѣ-
яться, что ему удастся благополучно вернуться туда, откуда онъ при-
былъ въ эти невѣдомыя страны? Или, можетъ-быть, ему суждено окон-
чить здѣсь свои дни, слушая, какъ воронъ поэта будетъ кричать ему
своимъ каркающимъ голосомъ:
122
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
«Хѳѵег тоге!.. никогда больше?., никогда больше!'*
Лично я, по своей натурѣ, не могъ, конечно, испытывать ничего
подобнаго, хотя съ нѣкоторыхъ поръ и волновался и даже очень сильно,
но мнѣ какъ-то всегда удавалось удерживать себя въ извѣстныхъ гра-
ницахъ и не давать слишкомъ много воли фантазіи. У меня было
только одно желаніе: чтобы море и вѣтеръ были такими же и по ту
сторону антарктическаго пояса.
Что же касается капитана Ленъ Гайя, лейтенанта Джима Веста и
стараго состава матросовъ, то на ихъ грубыхъ лицахъ, бронзовыхъ отъ
загара, ясно читалось удовольствіе, когда они узнали, что голетъ пере-
шелъ за шестьдесятъ-шестую параллель.
На слѣдующій день Герлигерли подошелъ ко мнѣ въ то время, когда
я былъ на палубѣ; онъ былъ, видимо, въ радужномъ настроеніи духа,
и на его плутоватомъ лицѣ играла веселая улыбка.
— Хе-хе! мистеръ Джіорлингъ,— сказалъ онъ подмигивая,— вотъ
мы прошли и этотъ знаменитый полярный кругъ!..
— Этого еще далеко недостаточно, боцманъ, далеко недостаточно!
— Будетъ и это! Будетъ и это, повѣрьте мнѣ!.. Но я недоволенъ...
. — Чѣмъ?
— Тѣмъ, что мы не исполняемъ того, что дѣлается на всѣхъ су-
дахъ при переходѣ черезъ линію полярнаго круга!
— И вы очень объ этомъ жалѣете?— спросилъ я.
— Разумѣется, и „Гальбрану** слѣдовало бы непремѣнно продѣлать
церемонію южнаго крещенія!
— Крещенія?.. Да кого же бы вы стали крестить, боцманъ, когда
всѣ наши матросы, точно такъ же, какъ и вы, уже переходили раньше
за эту параллель?..
— Мы... да!.. Вы... нѣтъ, мистеръ Джіорлингъ!.. А почему бы, по-
звольте васъ спросить, не продѣлать намъ эту церемонію въ честь васъ?..
— Это правда, боцманъ; я за все время моихъ странствованій въ
первый разъ въ жизни поднимаюсь такъ высоко по широтѣ...
— Это-то и заслуживаетъ крещенія, мистеръ Джіорлингъ!.. О! безъ
особеннаго шума... безъ барабаннаго боя... трубныхъ звуковъ... и не
вмѣшивая даже въ это дѣло дѣдушку Антарктика съ его обычнымъ ма-
скарадомъ!.. Если бы вы только позволили мнѣ благословить васъ...
— Ладно, Герлигерли, — отвѣчалъ я, поднося руку къ карману. —
Благословляйте и крестите сколько вамъ будетъ угодно! Вотъ піастръ
на выпивку за мое здоровье въ ближайшемъ кабачкѣ...
— Ну, это удовольствіе придется пока отложить до острова Беннета
или даже до острова Тсалаль, если только имѣются харчевни на остро-
вахъ дикарей и если существуетъ на свѣтѣ еще другой Аткинсъ, ко-
торому пришла фантазія поселиться тамъ!..
— Теперь я вотъ о чемъ хочу спросить васъ, боцманъ... Вы не
обратили вниманія на то, какъ отнесся Гентъ къ извѣстію о переходѣ
черезъ полярный кругъ?.. Что онъ тоже радъ, какъ рады и старые ма-
тросы „Гальбрана**, что перешелъ изъ умѣреннаго пояса въ холодный?
— Кто жъ его знаетъ!.. — отвѣчалъ мнѣ Герлигерли. — Опъ всегда
плаваетъ подъ сухой холстиной и у него пи съ одного борта, ни съ
другого ничего не вытянешь... Но, какъ я уже вамъ сказалъ, онъ, на-
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
123
вѣрное, уже знакомъ и съ пловучими льдинами и съ тѣмъ, что вы на.
зываете сплошнымъ льдомъ...
— Что заставляетъ васъ такъ думать?
— Все и ничего, мистеръ Джіорлингъ! Эти вещи чувствуются!..
Гентъ старый морской волкъ, таскавшій свой холщевый мѣшокъ по
всѣмъ угламъ вселенной!..
Въ этомъ отношеніи я совершенно раздѣлялъ мнѣніе боцмана и
самъ не знаю по какому предчувствію, я все время, не переставая, на-
блюдалъ за Гентомъ, почему-то особенно заинтересовавшимъ и меня.
Въ первыхъ числахъ декабря, съ 1-го по 4-е, вслѣдъ за наступив-
шимъ кратковременнымъ затишьемъ, вѣтеръ выказалъ нѣкоторую склон-
ность къ перемѣнѣ и началъ дуть съ сѣверо-запада. Но сѣверный вѣ-
теръ въ этихъ высокихъ широтахъ, какъ и южный вѣтеръ въ сѣвер-
номъ полушаріи, почти никогда не приноситъ съ собой ничего хорошаго.
Перемѣну погоды къ худшему, шквалы и смерчи,— вотъ все, что можно
ожидать, когда начинаетъ дуть такой вѣтеръ. Впрочемъ, намъ нельзя
было бы особенно жаловаться на это, лишь бы только сѣверо-западный
вѣтеръ не перешелъ въ юго-западный. Въ послѣднемъ случаѣ, онъ или
отнесъ бы голетъ далеко въ сторону съ намѣченнаго пути, или же
„Гальбрану" пришлось бы бороться съ вѣтромъ, чтобы удержаться на
мѣстѣ, потому что для насъ было бы очень невыгодно удаляться отъ
меридіана, по которому мы слѣдовали съ самаго нашего отъѣзда съ
Новыхъ Южныхъ Оркадъ.
Предстоящая перемѣна въ состояніи атмосферы не могла, конечно,
не безпокоить, и очень сильно, и капитана Ленъ Гайя. Кромѣ того,
,,Гальбранъ“ уже шелъ не съ прежней быстротой, потому что вѣтеръ
началъ ослабѣвать еще со средины дня 4-го декабря, а за ночь, съ 4-го
на 5-е, онъ и совсѣмъ упалъ.
На утро паруса висѣли какъ тряпки вдоль мачтъ и полоскались съ
одного борта на другой. Хотя до насъ не доносилось ни малѣйшаго
дуновенія вѣтерка, а на поверхности океана пе видно было ни малѣй-
шей ряби, длинныя колебанія валовъ, подходившихъ съ запада, заста-
вляли голетъ сильно раскачиваться.
— Море что-то чуетъ, — сказалъ мнѣ капитанъ Ленъ Гай.— Тамъ,
въ той сторонѣ, должно-быть, разыгрывается сильная непогода,— доба-
вилъ онъ, простирая руку по направленію къ западу.
— Горизонтъ тамъ, дѣйствительно, нѣсколько затуманенъ, — отвѣ-
чалъ я. — Можетъ-быть, солнце около полудня...
— Въ этихъ широтахъ оно уже не имѣетъ той силы даже и лѣ-
томъ, мистеръ Джіорлингъ!.. Джимъ!
Лейтенантъ подошелъ.
— Какъ тебѣ нравится это небо?
— Мнѣ оно совсѣмъ не нравится... И я думаю, что мы должны
быть ко всему готовыми, капитанъ. Я спущу верхніе паруса, уберу
большой кливеръ и форъ - стенги - стаксель. Очень возможно, что гори-
зонтъ еще и очистится послѣ полудня... Если же штормъ налетитъ
на голетъ, мы встрѣтимъ его совсѣмъ готовыми!
— Самое важное, Джимъ, удержаться на томъ же меридіанѣ...
— Насколько это будетъ возможно, капитанъ, потому что мы на
хорошей дорогѣ.
124
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— Мнѣ послышалось, что вахтенные уже давали знать о появленіи
первыхъ пловучихъ льдинъ?.. — спросилъ я.
— Да, — отвѣчалъ капитанъ Ленъ Гай, — но столкновеніе съ айсбер-
гами грозитъ опасностью только намъ однимъ. Поэтому, если будетъ
крайне необходимо уступить имъ дорогу, мы отойдемъ немного къ вос-
току или къ западу... Но мы, конечно, сдѣлаемъ это только въ томъ
случаѣ, если сила окажется на ихъ сторонѣ.
Вахтенные не ошиблись. Послѣ полудня показались массы льда,
медленно перемѣщавшіяся къ югу. Нѣсколько ледяныхъ острововъ, хотя
сравнительно и очень небольшихъ, какъ по протяженію, такъ и по вы-
сотѣ, медленно плыли по поверхности океана: это были обломки ледя-
ныхъ полей, то, что англичане называютъ раскз, куски длиною отъ
трехъ до четырехсотъ футовъ, края которыхъ соприкасаются между
собою; ихъ называютъ раіскз, когда они имѣютъ круглую форму, и
зіиатз, когда они продолговаты. Эти обломки, отъ которыхъ не трудно
увернуться, не могли стѣснять плаванія „Гальбрана“. Вѣтеръ, правда,
давалъ еще ему возможность держаться въ указанномъ уже раньше
направленіи, но зато онъ вовсе не подвигался впередъ и заставлять его
лавировать, а это было дѣломъ далеко не легкимъ. Непріятность положенія
усугублялась еще тѣмъ, что, чуявшее приближеніе шторма, море сильно
бурлило и бросало насъ съ одной стороны на другую.
Часовъ около двухъ дня налетѣлъ шквалъ, и мы попали въ вихрь
атмосферическихъ теченій. Вѣтеръ, буквально, обходилъ всѣ румбы
компаса.
Голетъ страшно встряхивало, и боцманъ приказалъ принайтовить
всѣ предметы, которые могли оторваться во время боковой или килевой
качки.
Часовъ около трехъ необычайной силы шквалы разразились уже
опредѣленно въ сторонѣ остъ-нордъ-остъ. Лейтенантъ взялъ нижній
рифъ у бригантины, у фокъ-голета и у фокъ-стакселя. Этимъ спосо-
бомъ онъ надѣялся удержаться противъ вѣтра и не быть отброшеннымъ
на востокъ, т. е. сбитымъ съ пути, котораго держался Уэделль. Кромѣ
того, сігі/із, или пловучіе льды, повидимому, группировались, главнымъ
образомъ, въ той сторонѣ, а для корабля нѣтъ ничего болѣе опаснаго,
какъ рискнуть пробиться сквозь этотъ движущійся лабиринтъ.
Подъ ударами урагана, сопровождаемаго сильнымъ волненіемъ, го-
летъ подчасъ сильно накренялся то на одинъ галсъ, то на другой. Къ
счастью, грузъ его лежалъ плотно и не могъ перемѣщаться, потому что
нагрузка трюма была произведена самымъ тщательнымъ образомъ и при
этомъ имѣлись въ виду и всевозможныя неожиданныя случайности. Намъ не-
чего было бояться участи „Грймпуса14, который опрокинулся исключи-
тельно благодаря небрежной нагрузкѣ, и вслѣдствіе этого и погибъ
Читатель, конечно, не забылъ, что этотъ бригъ перевернулся килемъ
вверхъ и что Артуръ Пимъ и Деркъ Питерсъ провели на немъ нѣ-
сколько дней, уцѣпившись за его кузовъ.
Па всякій случай попробовали пустить въ дѣло помпы, но онѣ не
дали ни одной капли воды. Ни въ обшивкѣ ни въ палубѣ не разо-
шелся ни одинъ шовъ, благодаря тому, что во время стоянки на Фаль-
кландахъ всѣ швы были заново проконопачены и осмолены.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
125
Сколько времени продлится буря?.. Отвѣтить на это не могъ бы
даже самый лучшій „ѵгеаіЬѳг-хѵізе"... Можетъ-быть, сутки/можетъ-быть,
двое сутокъ, а можетъ-быть, и трое сутокъ... На морѣ вообще, а на югѣ
въ особенности, никогда не знаешь навѣрное, что ждетъ тебя завтра.
Черезъ часъ послѣ начала бури шквалы слѣдовали безпрерывно одинъ
за другимъ и при этомъ шелъ дождь, градъ и снѣгъ, или, лучше ска-
зать, снѣжный ливень. Градъ и снѣгъ объяснялись тѣмъ, что во время
бури температура воздуха значительно понизилась. Термометръ показы-
валъ всего только тридцать-шесть градусовъ по Фаренгейту (2е 22' С.
выше нуля), а барометрическій столбъ двадцать-шесть дюймовъ восемь
липій (721 миллиметръ).
Было десять часовъ вечера — мнѣ волей - неволей приходится упо-
треблять это слово, хотя солнце все еще стояло надъ горизонтомъ. Дѣло
въ томъ, что должно было пройти еще пятнадцать дней до тѣхъ поръ,
пока оно достигнетъ высшей точки своей орбиты, а теперь въ двадцати-
трехъ градусахъ отъ южнаго полюса оно пока еще бросало на поверх-
ность Антарктиды лишь блѣдные, косые лучи.
Въ десять часовъ тридцать-пять минутъ ярость бури, казалось, уве-
личилась вдвое.
Я не хотѣлъ возвращаться къ себѣ въ каюту и рѣшилъ укрыться
за рубкой.
Капитанъ Ленъ Гай и лейтенантъ разговаривали въ нѣсколькихъ
шагахъ отъ меня. Въ этомъ адскомъ грохотѣ разбушевавшихся стихій
они едва ли хорошо слышали одинъ другого; но моряки въ такихъ
случаяхъ отлично умѣютъ понимать другъ друга даже по однимъ же-
стамъ.
Они обратили вниманіе, — это же, впрочемъ, замѣтилъ и я, — что
голетъ вѣтромъ и теченіемъ относитъ къ юго-востоку, т. е. въ ту сто-
рону, гдѣ поверхность моря была покрыта льдинами,— „Гальбранъ11
непремѣнно долженъ будетъ встрѣтить ихъ на своемъ пути, потому что
эти ледяныя массы двигались гораздо тише его. Эта двойная неудача
не только сбивала насъ съ намѣченнаго пути, по могла еще сопро-
вождаться и несчастьемъ въ моментъ столкновенія съ льдинами. Качка
была такъ сильна, что только привычные моряки, да и то съ трудомъ,
могли держаться на палубѣ, и верхушки мачтъ только что не касались
воды, когда голетъ ложился на бокъ. Казалось, что „Гальбранъ" будто
перерѣзанъ пополамъ, и матросы, стоявшіе на носу, положительно не
видѣли ничего изъ того, что дѣлалось на кормѣ.
Впереди, сквозь густую завѣсу дождя, снѣга и тумана, виднѣлось
бушующее море, которое особенно яростно бурлило, разбиваясь о кру-
тые бока ледяныхъ горъ, очень похожіе на береговые утесы.
Количество пловучихъ льдинъ все возрастало, и это подавало на-
дежду, что буря ускоритъ оттепель и сдѣлаетъ болѣе доступными края
сплошныхъ льдовъ.
А теперь, въ эту минуту, намъ пока нужно было бороться съ вѣт-
ромъ, а для этого слѣдовало поставить „Гальбранъ" носомъ противъ
вѣтра. Голетъ трепало немилосердно; волны подхватывали его съ бо-
ковъ, бросали въ разверзавшуюся передъ нимъ бездну... Новая волна, и
онъ взлеталъ опять наверхъ... Бѣжать нечего было и думать, потому
126
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
что при такомъ быстромъ ходѣ судну грозитъ очень серьезная опас-
ность: его можетъ залить водой черезъ гакабортъ, и оно пойдетъ ко дну.
Прежде всего нужно было поставить судно носомъ противъ вѣтра.
И только уже продѣлавъ это подъ марселью, взятою на нижній рифъ,
и имѣя на носу малый кливеръ и форъ-стенги-стаксель на кормѣ,
„Гальбранъ“ могъ бы еще довольно успѣшно бороться съ бурей и вол-
нами, хотя бы даже ему пришлось уменьшить и эту парусность, въ
случаѣ, если бы обстоятельства заставили его прибѣгнуть къ этой мѣрѣ.
Матросъ Дрэпъ сталъ у штурвала. Капитанъ Ленъ Гай стоялъ возлѣ
него и слѣдилъ за ходомъ судна.
На носу стояла часть экипажа, готовая исполнять приказанія Джима
Веста, въ то время, какъ шесть человѣкъ матросовъ, подъ командой
боцмана, заняты были перестановкой форъ-стенги-стакселя на мѣсто
бригантины. Форъ-стенги-стаксель не что иное, какъ треугольный кусокъ
толстой парусины, выкроенный наподобіе кливера, который поднимается
у скрѣпленія вантовъ нижней мачты, галсы котораго садятся внизу, а
шкоты вытягиваются назадъ.
Для того, чтобы взять рифы у марсели, надо было взобраться на
ванты фокъ-мачты, для исполненія каковой работы совершенно доста-
точно послать четверыхъ матросовъ.
Первый, кинувшійся къ выбленкамъ, былъ Гентъ. Вторымъ былъ
Мартинъ Гольтъ, нашъ парусный старшина. Матросъ Берри и одинъ
изъ новичковъ въ ту же минуту послѣдовали за ними.
Никогда я не думалъ, чтобы человѣкъ могъ выказать столько лов-
кости И искусства, какъ это сдѣлалъ Гентъ. Его руки и ноги едва ка-
сались выбленокъ. Добравшись до высоты вантовъ, онъ пошелъ вдоль
пёртъ (подъ реями) къ одному изъ концовъ реи для того, чтобы осла-
бить реванты марсели.
Мартинъ Гольтъ направился къ другому концу реи, а двое осталь-
ныхъ матросовъ остались работать на срединѣ.
Какъ только парусъ будетъ спущенъ, останется только свезти его
къ нижнему рифу. Затѣмъ когда Гентъ, Мартинъ Гольтъ и двое матро-
совъ спустятся внизъ, его поднимутъ до мѣста снизу.
Капитанъ Ленъ Гай и лейтенантъ знали, что подъ такими парусами
„Гальбранъ* хорошо выдерживалъ дрейфъ.
Пока Гентъ и его товарищи работали наверху, боцманъ пригото-
вилъ форъ-стенги-стаксель и теперь ждалъ только приказанія лейте-
нанта поднять его на блокъ.
Въ это время буря свирѣпствовала съ ужасающею яростью. Ванты,
фардуны и бакштаги натянулись до того, что дрожали какъ струны и
того и гляди лопнутъ. У меня являлось опасеніе, что этотъ страшный
ураганъ сорветъ и эти немногіе паруса и унесетъ ихъ въ море!..
Вдругъ налетѣлъ шквалъ и опрокинулъ все, что было на палубѣ.
Нѣсколько боченковъ, оборвавъ найтовы, покатились къ бортамъ. Голетъ
такъ сильно накренился на штирбортъ, что вода хлынула черезъ шпигаты.
Налетѣвшій шквалъ отбросилъ меня къ рубкѣ, и я нѣсколько ми-
нутъ не могъ подняться на ноги.
„Гальбранъ“ накренился такъ сильно, что конецъ реи у марсели по-
грузился фута на три или на четыре въ гребень волны.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
127
Когда рея показалась изъ воды, оказалось, что Мартинъ Гольтъ, си-
дѣвшій верхомъ на самомъ концѣ реи и доканчивавшій свою работу,
исчезъ.
Послышался крикъ — то крикнулъ парусный старшина, который без-
помощно барахтался въ бушующихъ волнахъ.
Матросы кинулись къ штирборту и выбросили кто веревку, кто бо-
ченокъ, кто шестъ — первое, что попадалось подъ руку и за что могъ
бы ухватиться несчастный Мартинъ Гольтъ.
Въ ту минуту, когда я, приподнявшись, схватился за крюсовъ, ста-
раясь удержаться на ногахъ, я увидѣлъ массу, разсѣкшую воздухъ и
въ ту же минуту исчезнувшую въ клокотавшихъ волнахъ...
Неужели это сорвался еще кто-нибудь?.. Нѣтъ!., это было сдѣлано
добровольно... это былъ подвигъ самопожертвованія.
Принайтовивъ послѣдній сезень у рифа, Гентъ пробрался вдоль реи
и кинулся въ море на помощь къ парусному старшинѣ.
— Два человѣка за бортомъ! — крикнули съ палубы.
Да, два... одинъ изъ нихъ спѣшилъ на помощь къ другому... Не-
ужели они оба погибнутъ?..
Джимъ Вестъ бросился къ штурвалу и однимъ поворотомъ колеса
поставилъ голетъ ближе къ вѣтру на цѣлый румбъ, — все, что онъ могъ
сдѣлать въ эту минуту, сообразуясь съ вѣтромъ. Потомъ, спустивъ до
половины кливеръ и натянувъ, какъ только было возможно, форъ-стенги-
стаксель, онъ заставилъ голетъ остановиться почти неподвижно.
На лѣнящейся поверхности моря виднѣлись Мартинъ Гольтъ и Гентъ,
головы которыхъ по временамъ показывались изъ воды...
Гентъ сильными взмахами рукъ быстро подвигался впередъ и за-
мѣтно приближался къ парусному старшинѣ.
Послѣдній былъ уже въ это время, по крайней мѣрѣ, въ разстояніи
кабельтова и то исчезалъ, то показывался черноватою точкой, которую
довольно трудно было различить въ волнахъ.
Выбросивъ буйки и боченки, экипажъ сталъ ждать, сдѣлавъ, съ своей
стороны, все, что можно было сдѣлать. Будь тихая погода, они спустили
бы на воду шлюпку, но объ этомъ нечего было и думать въ такую
страшную бурю, когда волнами заливало весь бакъ!.. Шлюпка или опро-
кинется, или разобьется о бока голета.
— Они погибнутъ оба... оба! — прошепталъ капитанъ Ленъ Гай.
Затѣмъ, обратившись къ лейтенанту, крикнулъ:
— Джимъ... лодку... лодку!..
— Если вы прикажете спустить шлюпку на воду, — отвѣчалъ лей-
тенантъ,— я первый прыгну въ нее, хотя бы за это мнѣ и пришлось
поплатиться жизнью... Но я желаю услышать офиціальное приказаніе!
Прошло нѣсколько минутъ полныхъ мучительной тревоги для сви-
дѣтелей этоп сцены. Никто не думалъ о томъ, что ихъ и самихъ ждетъ,
можетъ-быть, та же самая участь, потому что положеніе „Гальбрана*
было очень опасно.
Гентъ въ послѣдній разъ показался между двумя волнами; затѣмъ
снова погрузился въ воду, но черезъ минуту опять вынырнулъ и съ
нечеловѣческою силой бросился къ Мартину Гольту, или скорѣе къ тому
мѣсту, куда затянуло утопающаго...
128
Ж ЮЛЬ В Е Г П Ь.
Голетъ держался какъ можно ближе къ вѣтру, и какъ только Джимъ
Вестъ приказалъ ослабить шкоты малаго кливера и форъ-стенги-стакселя,
онъ подвинулся впередъ па полъ-кабельтова.
Въ это время новые крики заглушили ревъ разъяренныхъ стихій.
— Ура!., ура!., ура!.. — кричалъ весь экипажъ.
Гентъ лѣвою рукой поддерживалъ Мартина Гольта, а правой изо
всѣхъ силъ работалъ и плылъ къ голету.
— Держи круче къ вѣтру!., къ вѣтру!.. — командовалъ Джимъ Вестъ
рулевому.
Когда штурвалъ повернули книзу, паруса повисли и хлопали какъ
ружейные выстрѣлы...
„Гальбранъ14 запрыгалъ подъ ударами волнъ, точно лошадь, подни-
мающаяся на дыбы, когда мундштукъ тянетъ такъ сильно, что можетъ
разорвать ротъ.
Такъ прошла цѣлая безконечная минута. Въ лѣнящихся волнахъ
едва можно было разсмотрѣть двухъ людей, изъ которыхъ одинъ та-
щилъ другого.
Наконецъ, Гентъ добрался до голета и схватилъ одну изъ веревокъ,
висѣвшихъ съ борта.
— Впередъ!., впередъ!.. — крикнулъ лейтенантъ, дѣлая рукою жестъ
рулевому.
Голетъ сдѣлалъ какъ разъ такой поворотъ, чтобы марсель, малый
кливеръ и форъ-стенги-стаксель могли захватить вѣтеръ, и быстро по-
мчался впередъ.
Гентъ и Мартинъ Гольтъ въ одну минуту были подняты на палу-
бу. Одного положили подъ фокъ мачтой, а другой не нуждался въ
этомъ и могъ даже принимать участіе въ общей работѣ...
Нѣсколько человѣкъ матросовъ занялись своимъ спасеннымъ товари-
щемъ и послѣ энергичныхъ растираній привели его въ чувство, и глаза
его открылись.
— Мартинъ Гольтъ, — сказалъ ему капитанъ Ленъ Гай, наклонив-
шись надъ паруснымъ старшиной, — однако, ты вернулся издалека!
— Да... да... капитанъ!—отвѣчалъ Мартинъ Гольтъ, ища кого-то
глазами. — Кто это помогъ мнѣ?..
— Гентъ... — перебилъ боцманъ. — Гентъ рисковалъ своей жизнью,
чтобы вытащить тебя оттуда!
Мартинъ Гольтъ приподнялся наполовину, облокотился на локоть
и повернулся въ сторону Гента. А такъ какъ послѣдній и не думалъ
подходить, то Герлигерли толкнулъ его-къ Мартину Гольту, глаза ко-
тораго выражали самую живую благодарность.
— Гентъ, — сказалъ онъ, — ты меня спасъ ... Безъ тебя... я бы
погибъ... Спасибо тебѣ...
Гентъ не отвѣтилъ на это ни слова.
— Ну... Гентъ... — продолжалъ капитанъ Ленъ Гай. — Развѣ ты не
слышишь?..
Гентъ, повидимому, ничего не слышалъ.
— Гентъ, — повторилъ Мартинъ Гольтъ,-—подойди ко мнѣ!.. Спасибо
тебѣ!.. Я хотѣлъ бы пожать твою руку!..
И онъ протянулъ свою.
Гентъ отступилъ на нѣсколько шаговъ, покачивая головой, съ ви-
Л ЕДИНОЙ СФ И н к С ъ.
129
домъ человѣка, который вовсе не нуждается въ благодарности за такую,
въ сущности, простро услугу.
Затѣмъ опъ повернулся и отправился перемѣнять одинъ изъ шко-
товъ малаго кливера, оборвавшійся во время особенно сильнаго шквала,
когда и самъ голетъ затрепеталъ отъ киля до клотиковъ.
Боцманъ бросилъ въ воду линь. (Стр. 144.)
Надо сознаться, что этотъ Гентъ, такъ геройски жертвующій собой
для спасенія ближняго, человѣкъ совсѣмъ необыкновенный! Его за-
мкнутой въ себѣ натурѣ, повидимому, незнакомы были волненія людей
обыкновенныхъ, и боцману, несмотря на все его желаніе, и на этотъ
разъ такъ и не удалось узнать, „какого цвѣта его слова"!
Буря все еще продолжала свирѣпствовать, не давая ни одной ми-
нуты отдыха ни себѣ ни намъ, и это внушало намъ довольно серьез-
Ледяпой сфинксъ. У
130
ЖЮЛЬ В Е Г Н Ъ.
пыя опасенія. Штормъ былъ такъ силенъ, что того и гляди весь ран-
гоутъ унесетъ въ море!.. Да!., и несмотря на то, что у штурвала сто-
ялъ самъ Гентъ, голетъ уже почти не слушался руля, прыгалъ по вол-
намъ, какъ мячикъ, накренялся то на одинъ бокъ, то на другой и, по-
видимому, собирался перевернуться килемъ кверху. Кончилось тѣмъ,
что пришлось убрать даже и марсель и ограничиться форъ-стенгн-стак-
селемъ и малымъ кливеромъ, чтобы держаться ближе къ вѣтру.
— Джимъ, — сказалъ капитанъ Ленъ Гай, — въ это время было пять
часовъ утра, — если нужно бѣжать...
— Побѣжимъ, капитанъ, но вѣдь это значитъ итти на вѣрную
гибель!
И на самомъ дѣлѣ, ничего не можетъ быть опаснѣе, какъ имѣть вѣ-
теръ за кормой, особенно когда знаешь, что не въ состояніи опережать
волны, — и. рѣшаются на это обыкновенно уже только тогда, когда ста-
новится положительно невозможно бороться съ вѣтромъ. Но если бы
„Гальбранъ* даже и рѣшился на эту мѣру,— ему пришлось бы уклониться
къ востоку, въ лабиринтъ носившихся по волнамъ льдинъ.
Буря продолжала свирѣпствовать въ продолженіе трехъ дней, 6, 7
и 8 декабря, и сопровождалась дождемъ и снѣгомъ, что вызвало зна-
чительное пониженіе температуры. Но экипажъ голета не у іывалъ и
все еще продолжалъ держаться противъ вѣтра и даже успѣлъ замѣнить
разорванный налетѣвшимъ шкваломъ малый кливеръ другимъ, изъ бо-
лѣе крѣпкой парусины.
Нечего, конечно, и говорить, что капитанъ Денъ Гай выказалъ себя
истымъ морякомъ, что Джимъ Вестъ видѣлъ все, что дѣлалось кругомъ,
что экипажъ съ полнымъ самоотверженіемъ исполнялъ свое дѣло и что
Гентъ былъ первымъ тамъ, гдѣ требовалась спѣшная работа и гдѣ
угрожала хотя какая-нибудь опасность.
Нельзя даже и представить себѣ, какой это былъ неоцѣненный че-
ловѣкъ! Какая разница между нимъ и большинствомъ матросовъ, на-
бранныхъ на Фалькландахъ; особенно же это было замѣтно по отно-
шенію къ гарпунщику Гирну! Отъ него и его пріятелей почти невоз-
можно было добиться того, что лейтенантъ имѣлъ право не только
ожидать, но даже и требовать. Они, правда, исполняли приказанія, но
они дѣлали это неохотно и, такъ сказать, поневолѣ, потому что Джимъ
Вестъ былъ не такой человѣкъ, чтобы можно было не исполнять его
приказаній. Но зато они дѣлали это все съ недовольной миной и вор-
чали себѣ подъ носъ ругательства и проклятія по адресу лейтенанта.
Мнѣ казалось, что это не предвѣщаетъ ничего хорошаго въ будущемъ.
Само собою разумѣется, что Мартинъ Гольтъ, оправившись, сейчасъ
же принялся за исполненіе своихъ обязанностей и работалъ наравнѣ
съ другими. Старый морской волкъ отлично зналъ свое дѣло и только
онъ одинъ и могъ соперничать съ Гентомъ.
— Ну, Гольтъ — спросилъ я его однажды, когда онъ разговаривалъ
съ боцманомъ, — въ какихъ отношеніяхъ вы теперь съ этимъ чудакомъ
Гентомъ?.. Что онъ сталъ, наконецъ, поразговорчивѣе съ вами съ того
дня, какъ вытащилъ васъ изъ воды?
— Нѣтъ, мистеръ Джіорлингъ, — отвѣчалъ парусный старшина.—
Мнѣ даже кажется, что онъ меня нарочно избѣгаетъ.
ледяной СФИНКСЪ.
131
— Избѣгаетъ васъ?.. — возразилъ я. *— Впрочемъ, онъ вѣдь такъ же
держалъ себя и раньше...
— Странно это...
— И въ то же время вѣрно, — добавилъ Герлигерли.— Я замѣчалъ
это много разъ.
— Значитъ, онъ избѣгаетъ не однихъ васъ, а и всѣхъ остальныхъ.
— Меня больше, чѣмъ остальныхъ...
— Но отчего же это происходитъ?
— Право, не знаю, мистеръ Джіорлингъ!
— Это не мѣшаетъ тебѣ, Гольтъ, при первомъ удобномъ случаѣ,
поставить за него большую свѣчку! — объявилъ боцманъ. — Но не вздумай
дѣлать это при немъ!.. А его знаю: онъ ее потушитъ!
Меня очень удивило то, что я узналъ. Но, присмотрѣвшись хоро-
шенько, я и самъ убѣдился въ истинѣ того, что Гентъ тщательно избѣ-
галъ всѣхъ случаевъ, когда ему поневолѣ приходилось входить въ со-
прикосновеніе съ нашимъ паруснымъ старшиной. Неужели онъ, и въ
самомъ дѣлѣ, думалъ, что не имѣетъ права на его благодарность, хотя
послѣдній и былъ обязанъ ему жизнью?.. Поведеніе этого человѣка
можно было назвать, по меньшей мѣрѣ, страннымъ.
Послѣ полуночи, съ 8-го на 9-е декабря, вѣтеръ, повидимому, началъ
обнаруживать нѣкоторую склонность снова повернуть съ востока; а съ
тѣмъ вмѣстѣ, должна была перемѣниться и погода къ лучшему.
Если погода устоитъ, „Гальбрану*, можетъ-быть, и удастся наверстать
то, что онъ потерялъ во время бури, и онъ снова пойдетъ намѣченнымъ
заранѣе маршрутомъ по сорокъ-третьему меридіану.
Море все еще продолжало бурлить; но, несмотря на это, лейте-
нантъ приказалъ часовъ около двухъ утра поставить еще нѣкоторые
паруса. Голетъ поставилъ кливеръ и косой гротъ въ два рифа, форъ-
стаксель и малый кливеръ и, идя лѣвымъ галсомъ, направился къ тому
мѣсту, откуда прогнала его продолжительная буря.
Въ этой части антарктическаго моря льдины носились еще въ до-
вольно большемъ количествѣ, и у насъ являлась надежда, что буря,
ускоривъ оттепель, можетъ-быть, пробила на востокѣ преграду изъ
сплошныхъ льдовъ.
ГЛАВА XIII.
Сплошные льды.
Хотя намъ и пришлось вынести бурю по переходѣ за полярный
кругъ, но борьба съ ней окончилась (ліагополучно, и поэтому мы могли
считать, что и вторая часть нашего путешествія пройдетъ въ общемъ при
весьма благопріятныхъ условіяхъ. Не даромъ говорится, что все, что
ни дѣлается, все къ лучшему... Какое будетъ счастье, если окажется,
что „Гальбранъ* теперь, въ декабрѣ, найдетъ широко открытой до-
рогу Уэделля!..
Не правда ли, какъ это странно?.. Я говорю про дорогу Уэделля,
точно про обыкновенную колесную дорогу, или, лучше сказать, шоссе съ
надписями на верстовыхъ столбахъ: „Дорога къ южному полюсу!“
9
1*2
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Въ теченіе дня 10-го декабря голетъ безъ особаго затрудненія про-
бирался мимо одинокихъ льдинъ, такъ называемыхъ Поез и ЬгазЬз. На-
правленіе вѣтра не заставляло поминутно мѣнять курсъ, идя короткими
галсами, и давало ему возможность слѣдовать почти по прямой линіи
между льдинами. Хотя настоящее лѣто обыкновенно начинается гораздо
позднѣе, капитанъ Ленъ Гай, хорошо изучившій климатическія условія
высокихъ широтъ, увѣрялъ, что, въ виду особенно ранней весны этого
года, полное таяніе льдовъ начнется не въ январѣ, а въ декабрѣ.
Обходить эти огромныя блуждающія массы пе представляло ни ма-
лѣйшаго затрудненія для экипажа. Настоящія затрудненія, по всей вѣ-
роятности, начнутся въ тотъ недалекій день, когда голету придется
прокладывать себѣ дорогу сквозь сплошные льды.
Кромѣ того, намъ нечего было бояться внезапнаго столкновенія. Надъ
тѣмъ мѣстомъ, гдѣ плыли льдины въ большомъ количествѣ, атмосфера
имѣла желтоватый оттѣнокъ, который китоловы называютъ Ыіпк *). Это
явленіе отраженія, свойственное лишь холодному поясу, никогда не
введетъ впросакъ опытнаго наблюдателя.
Цѣлыя пять сутокъ благополучно плылъ „Гальбранъ** и за все это
время не только не получилъ никакого поврежденія, но даже и не
имѣлъ столкновенія съ льдинами. А между тѣмъ, по мѣрѣ того, какъ
онъ спускался къ югу, число льдинъ все увеличивалось, а проходы ста-
новились все уже. Наблюденіе, произведенное 14-го, дало намъ 72° 37'
южной широты, а долгота оставалась все та же — между сорокъ-вторымъ
и сорокъ-третьимъ меридіанами. Это была уже такая точка, какой уда-
валось достигнуть немногимъ мореплавателямъ по ту сторону антарк-
тическаго круга,— ни Бэллени ни Беллингсгаузену. Мы были всего въ
двухъ градусахъ ниже той точки, куда пробирался Джэмсъ Уэделль.
Плаваніе голета постепенно становилось все затруднительнѣе, бла-
годаря обилію безцвѣтныхъ и мертвенныхъ обломковъ льда, покрытыхъ
* густымъ слоемъ гуано. Сравнительно съ этими необъятными льдинами,
какимъ маленькимъ казался нашъ голетъ, который даже клотикомъ
гротъ-мачты не достигалъ вершины многихъ ледяныхъ горъ!
Пловучія ледяныя горы отличались одна отъ другой и величиной и
разнообразіемъ формъ до безконечности. Никакими словами нельзя опи-
сать всю прелесть картины, когда эта путаница большихъ и малыхъ
горъ играла подъ лучами полуденнаго солнца, снова ярко засіявшаго
послѣ того, какъ разсѣялись туманы.
Я не сходилъ съ палубы и съ восторгомъ любовался этимъ эффект-
нымъ зрѣлищемъ, которое такъ мастерски описано въ дневникѣ Артура
Пима. Здѣсь остроконечныя пирамиды, тамъ куполы, закругленные на-
подобіе византійской церкви или поднимающіеся вверхъ, какъ куполы
русской церкви... Дальше, на безоблачномъ фонѣ неба, льдины вырисо-
вывались точно края облаковъ, низъ которыхъ уходилъ прямо въ воду...
А что такое сами по себѣ облака, какъ не плавающія льдины небеснаго
мі ря?..
Теперь капитанъ Ленъ Гай большую часть времени проводилъ на
палубѣ и принималъ дѣятельное участіе въ командованіи голетомъ,
соединяя отвагу съ предусмотрительной осторожностью. Онъ никогда
') Отблескъ.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
133
пе рисковалъ итти подъ вѣтромъ у льдины, если она была на такомт
разстояніи, что онъ не могъ свободно производить всѣ необходимые
маневры и, въ случаѣ надобности, даже совсѣмъ свернуть съ дороги и
обойти льдину. Во время своего многолѣтняго плаванія по южнымъ мо-
рямъ, онъ не разъ встрѣчалъ на пути плавающія льдины и теперь
смѣло устремлялся въ лабиринтъ между массами сігіЙз и раскз.
Въ этотъ день онъ мнѣ, между прочимъ, сказалъ:
— Мистеръ Джіорлингъ, я уже не въ первый разъ пытаюсь про-
никнуть въ полярное море, хотя и безуспѣшно. И вотъ, если я дѣлалъ
эти попытки даже и тогда, когда у меня ничего не было въ рукахъ,
кромѣ простыхъ предположеній о судьбѣ „Джэнъ“, чего не сдѣлаю я
теперь, когда эти предположенія перешли въ увѣренность!
Я понимаю, васъ, капитанъ, и, по моему мнѣнію, опытъ, пріобрѣ-
тенный вами въ плаваніяхъ но этимъ морямъ, долженъ значительно
увеличить наши шансы на успѣхъ.
— Разумѣется, мистеръ Джіорлингъ!.. Хотя по ту сторону сплош-
ныхъ льдовъ я и пе былъ еще ни разу, точно такъ же, какъ и всѣ почти
остальные мореплаватели!.. Я иду въ невѣдомыя страны, и меня даже
страшитъ немного эта неизвѣстность!..
— Неизвѣстность?.. Л съ вами не совсѣмъ согласенъ, капитанъ...
Вы забываете, что у пасъ есть заслуживающія полнаго довѣрія записки
Уэделля и такъ же подробно составленныя записки Артура Пима.
— Да!., я знаю!.. Они оба упоминаютъ о свободномъ морѣ...
— Развѣ вы этому не вѣрите?
— Нѣтъ!., я вѣрю этому!.. Оно должно быть непремѣнно и даже
на это существуютъ особыя, очень вѣскія причины. Начать съ того,
что всѣ эти необъятныя массы, извѣстныя подъ названіемъ ледяныхъ
полей и ледяныхъ горъ, не могутъ образоваться въ открытомъ морѣ.
Всесокру тающая сила волнъ отрываетъ ихъ отъ континентовъ или отъ
острововъ высокихъ широтъ. Затѣмъ теченія уносятъ ихъ въ болѣе
теплыя воды, гдѣ удары валовъ подтачиваютъ ихъ края, въ то время,
какъ тепло разрушаетъ ихъ основанія и бока, не имѣющіе силъ сопро-
тивляться термическимъ вліяніямъ.
— При всей своей простотѣ, по-моему, это единственное допустимое
объясненіе, — отвѣчалъ я.
— Итакъ, — продолжалъ капитанъ Ленъ Гай,—эти массы оторвались
вовсе не отъ сплошныхъ льдовъ. Носясь по волѣ вѣтра и волнъ, онѣ
достигаютъ ихъ, иногда разбиваютъ и пробираются въ образовавшіеся
проходы. Впрочемъ, южный поясъ, по-моему, совсѣмъ нельзя сравнивать
съ сѣвернымъ. Они находятся въ совершенно различныхъ условіяхъ.
Вотъ почему Кукъ такъ увѣренно говорилъ, что онъ никогда не встрѣ-
чалъ вблизи Гренландіи такихъ высокихъ и такихъ большихъ ледя-
ныхъ горъ, какія ему приходилось видѣть въ антарктическомъ морѣ,
даже и въ болѣе высокихъ широтахъ.
— А отчего это зависитъ? — спросилъ я.
— Вѣроятно, отъ того, что въ сѣверныхъ странахъ преобладаетъ
вліяніе южныхъ вѣтровъ. А они попадаютъ туда, насыщенные жгучими
испареніями Америки, Азіи и Европы и способствуютъ повышенію тем-
пературы въ атмосферѣ. Здѣсь же самыя близкія земли, южныя око-
нечности которыхъ составляютъ мысы: Доброй Надежды, Патагоніи и
134
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Тасманіи, вовсе не имѣютъ никакого вліянія на температуру воздуха
въ верхнихъ и нижнихъ слояхъ атмосферы. Поэтому-то въ антаркти-
ческой области и не бываетъ такихъ рѣзкихъ колебаній температуры
въ различныя времена года.
— Это очень важно, капитанъ, и, такъ сказать, только подтвер-
ждаетъ ваше мнѣніе относительно свободнаго моря...
— Да... свободное... по крайней • мѣрѣ на десятокъ градусовъ за
сплошными льдами. Поэтому мы начнемъ съ того, что проберемся че-
резъ сплошные льды, и тогда можно будетъ сказать, что самое труд-
ное нами сдѣлано и самое серьезное препятствіе побѣждено... Вы были
совершенно правы, мистеръ Джіорлингъ, когда говорили, что существо-
ваніе этого свободнаго моря было формально доказано Уэделлемъ...
— И Артуромъ Пимомъ, капитанъ...
— И Артуромъ Пимомъ.
Около 15-го декабря количество плавающихъ льдинъ стало значи-
тельно увеличиваться, а съ тѣмъ вмѣстѣ стало затруднительнѣе и пла-
ваніе. Зато вѣтеръ все еще продолжалъ оставаться благопріятнымъ
для насъ, переходя съ сѣверо-восточнаго на сѣверо-западный и ни од-
ного разу не выказывая склонности перейти на югъ. До сихъ поръ ни
разу не заходило еще рѣчи о необходимости лавировать между ледя-
ными горами и полями или о томъ, чтобы ночью итти короткими гал-
сами, что вообще сопряжено съ большими трудностями и далеко не-
безопасно. По временамъ вѣтеръ свѣжѣлъ и приходилось убавлять па-
русность. Тогда море цѣнилось у краевъ Ыоскз, покрывая ихъ водо-
рослями, точно утесы пловучаго острова, и, конечно, не останавливая ихъ
бѣга.
Джимъ Вестъ, частью изъ простого любопытства, нѣсколько разъ
измѣрялъ проносившіяся мимо нихъ айсберги, и въ результатѣ оказа-
лось, что высота этихъ глыбъ колебалась между десятью и ста туа-
зами.
Я лично вполнѣ раздѣлялъ мнѣніе капитана Ленъ Гайя, что подоб-
ныя массы льда могли образоваться только у побережья, — можетъ-быть,
у береговъ какого-нибудь полярнаго континента. Но, по всей вѣроятно-
сти, континентъ этотъ изрѣзанъ бухтами, раздѣленъ морскими рука-
вами и проливами, по которымъ „Джэнъ* и пробралась къ острову
Тсалаль.
Въ подтвержденіе моего мнѣнія, я могу привести еще одно сообра-
женіе, заслуживающее, какъ мнѣ кажется, полнаго вниманія. Чѣмъ,
какъ не существованіемъ полярныхъ континентовъ, можно было бы
объяснить трудность доступа къ антарктическому полюсу? Развѣ не эти
самые континенты даютъ ледянымъ горамъ крѣпкую точку опоры, отъ
которой онѣ потомъ отрываются во время оттепели? Если бы сѣверный
и южный полюсы были покрыты только водой, корабли, по всей вѣро-
ятности, давнымъ-давно сумѣли бы уже проложить себѣ черезъ нихъ
дорогу?..
Поэтому почти съ увѣренностью можно сказать, что капитанъ Уил-
льямъ Гай, рѣшившись проникнуть за сплошные льды, сознательно
или, можетъ, случайно нашелъ широкій рукавъ и, направивъ туда
„Джэнъ*, вышелъ въ открытое море и доплылъ до острова Тсалаль,
т. е. достигъ восемьдесятъ-третьей параллели.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
133
Наши матросы, собственно говоря, новобранцы съ Фа.іькландовъ, съ
нѣкоторымъ даже страхомъ смотрѣли, какъ голетъ осторожно проби-
рался, лавируя между этими движущимися массами; старые же матросы
„Гальбрана“ не выказывали ни страха ни удивленія, потому что они
успѣли уже хорошо ознакомиться съ айсбергами во время предыдущихъ
путешествій по Ледовитому океану. Впрочемъ, повички тоже довольно
скоро перестали бояться близости ледяныхъ горъ и если и интересо-
вались еще ими, то больше изъ любопытства.
Но какъ ни благополучно шло пока плаваніе, а это не только не
исключало, но даже требовало отъ насъ принять всѣ возможныя мѣры
предосторожности во избѣжаніе могущаго случиться несчастія. Джимъ
Вестъ приказалъ привязать пустую бочку къ верхушкѣ фокъ-мачты,
такъ называемое „сорочье гнѣздо“, и тамъ постоянно находился ча-
совой.
„ Гальбранъ“, пользуясь ровнымъ попутнымъ вѣтромъ, несся впередъ
очень быстро. Погода всѣ эти дни стояла довольно теплая, — около со-
рока двухъ градусовъ (отъ 4° до 5° С. выше нуля). Но экипажъ „Галь-
брапа* боялся не холодовъ, а густыхъ тумановъ, которые цѣлыми ча-
сами висѣли иногда надъ самой поверхностью океана, загроможденнаго
пловучими льдами, и, благодаря этому, голету грозила опасность столкно-
венія съ плавучими льдинами.
День 16-го декабря выдался особенно утомительный. Раскз и «Ігіііз
слились почти вплотную, и впереди виднѣлись только узкіе проходы,
чрезвычайно извилистые; а это заставляло чуть не поминутно поверты-
вать судно и мѣнять галсы.
Раза по четыре или разъ по пяти слышалась команда лейтенанта:
— Долой паруса!.
— Прибавить ходу!..
Рулевой ни на минуту не выпускалъ изъ рукъ штурвала, а осталь-
ные матросы въ это время или убирали марсель и брамсель, или же
повертывали къ вѣтру нижніе паруса.
Во все время, пока продолжалась эта авральная работа, занявшая
всѣ свободныя руки, Гентъ отличался между всѣми.
Человѣкъ этотъ, — морякъ въ душѣ, —не дожидаясь приказаній, самъ
спѣшилъ па помощь къ товарищамъ и положительно не имѣлъ себѣ
соперниковъ, когда являлась надобность отвести кабельтовъ на льдину
и укрѣпить его на ней посредствомъ якоря съ брашпилемъ, для того,
чтобы голетъ, медленно подтягиваясь бечевою, могъ обойти препятствіе.
Если нужно было протянуть ложные брасы, для того, чтобы завертѣть
ихъ за выступъ глыбы, Гентъ прыгалъ въ лодку, пробирался въ ней
между обломками льдинъ и высаживался на гладкую поверхность облю-
бованной глыбы. Каждый такой случай, такъ сказать, только увеличи-
валъ славу Гента, котораго и капитанъ Ленъ Гай и весь экипажъ го-
лета считали самымъ лучшимъ матросомъ. Но это, впрочемъ, нисколько
не измѣняло отношеній къ нему со стороны товарищей, которые все
также продолжали считать Гента загадочною личностью и все также
желали раскрыть его тайну.
Довольно часто случалось, что Гентъ и Мартинъ Гольтъ усажива-
лись въ одну лодку и затѣмъ отправлялись исполнять какое-нибудь по-
рученіе лейтенанта, болѣе или менѣе опаснаго свойства. Если парусный
138
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
старшина отдавалъ Генту какое-нибудь приказаніе, тотъ сейчасъ же
исполнялъ его съ усердіемъ и обычной ловкостью. Но дѣлалъ это онъ
всегда молча, не произнося ни слова.
Въ это время „Гальбранъ44 уже не могъ быть далеко отъ границы
сплошныхъ льдовъ. Если онъ будетъ продолжать итти все въ томъ же
направленіи, то скоро будетъ уже и передъ ними, и тогда ему оста-
нется только искать проходъ въ сплошной массѣ льда. Но если сплош-
ные льды и близко, ихъ, во всякомъ случаѣ, еще не было видно не
только намъ, по даже и часовымъ, сидѣвшимъ чуть не на самой вер-
хушкѣ гротъ-мачты.
День 16-го декабря былъ особенно тяжелъ; какъ ни искусно ла-
вировалъ голетъ, а ему все-таки не удалось избѣжать ударовъ льдинъ,
хотя и незначительныхъ, но, тѣмъ не менѣе, расшатавшихъ руль, ко-
торый теперь едва держался.
Жестоко доставалось въ это время и бокамъ „Гальбрана4*, но крѣп-
кіе тимберсы и двойная, хорошо просмоленная, деревянная обшивка
отлично служили свою службу, и голету нечего было бояться пойти ко
дну, даже и въ тотъ случаѣ, если бы онъ получилъ легкую пробоину
въ наружной обшивкѣ.
Что же касается руля, то Джимъ Вестъ приказалъ укрѣпить его
между двумя стойками и затѣмъ изъ шестовъ устроить падъ нимъ нѣ-
что въ родѣ чехла, который долженъ былъ предохранять его отъ но-
выхъ ударовъ пловучихъ льдинъ.
Обиліе пловучихъ льдовъ не имѣло никакого вліянія на количество
морскихъ млекопитающихъ: киты встрѣчались все также часто и въ
томъ же большомъ количествѣ, о чемъ издали еще давали знать столбы
воды, фонтанами вырывавшейся изъ ихъ дыхалъ. Вмѣстѣ съ {іп-Ъаскз и
горбунами показывались также и морскія свиньи колоссальнаго роста,
вѣсившія нѣсколько сотенъ фунтовъ, которыхъ Гирнъ мастерски уби-
валъ своимъ гарпуномъ, когда онѣ подходили настолько близко, что
ихъ можно было достать съ палубы. Появленіе свиней всегда очень
радовало матросовъ, и добыча сейчасъ же поступала въ распоряженіе
Эндикота, который мастерски умѣлъ приготовлять изъ нихъ вкусныя
кушанья подъ различными соусами.
Что же касается антарктическихъ птицъ, то мы видѣли все тѣхъ же
буревѣстниковъ, альбатросовъ и корморановъ, стаи которыхъ съ гром-
кими криками носились надъ нами; затѣмъ цѣлые легіоны пингвиновъ ’
сидѣли рядкомъ по краямъ ледяныхъ полей и съ удивленіемъ смотрѣли
на проходившій мимо нихъ голетъ. Пингвины, по моему мнѣнію, должны
считаться настоящими обитателями этихъ печальныхъ мѣстъ, и природа
не могла бы создать другого типа, болѣе подходящаго для заселенія
ледяного пояса.
Наконецъ, утромъ 17-го декабря часовой изъ „сорочьяго гнѣзда44
далъ знать, что впереди показались сплошные льды.
— На штирбортѣ... впереди! — крикнулъ онъ.
Въ пяти или шести миляхъ южнѣе поднимался безконечный ледя-
ной хребетъ, изрѣзанный точно зубья пилы; верхушки ледяныхъ горъ
ясно выдѣлялись на свѣтломъ фонѣ неба, а по эту сторону, ближе къ
памъ, плавали, награможденпыя одна на другую, тысячи льдинъ. Эта
неподвижная преграда тянулась съ сѣверо-запада на юго-востокъ, и
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
137
голетъ могъ пока не пробиваться сквозь нее, а плыть вдоль береговъ
на нѣсколько градусовъ къ югу.
Для того, чтобы составить себѣ ясное и вполнѣ опредѣленное понятіе о
различіяхъ, существующихъ между сплошными льдами, въ строгомъ
смыслѣ, и окружающимъ ихъ ледянымъ барьеромъ, нужно разъ навсегда
запомнить слѣдующее.
Гентъ шелъ впереди... (Стр. 154*)
Этотъ послѣдній, какъ я уже говорилъ, никогда не образуется въ
открытомъ морѣ. Ему необходимо утвердиться на крѣпкомъ основаніи,
иначе волны не дадутъ образоваться не только большимъ горамъ или
айсбергамъ, но даже и маленькимъ, сравнительно, льдинамъ. Но если
этотъ барьеръ и не можетъ покнпуть неподвижное ядро, поддерживаю-
щее его, зато самъ онъ, судя по словамъ наиболѣе компетентныхъ
138
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
мореплавателей, доставляетъ тотъ именно контингентъ ледяныхъ горъ
и полей сігі/із и расТсз, (Іоез и Ъгазііз, грозное шествіе которыхъ мы
видѣли все это время въ открытомъ морѣ. Поддерживающіе его берега
подчинены вліянію теченій, идущихъ изъ теплыхъ морей. Во время
приливовъ — особенно въ періодъ ново- и полнолуній, когда приливы
бываютъ самые сильные — основаніе барьера подтачивается, вывѣтри-
вается, подмывается и огромныя глыбы — цѣлыя сотни, въ теченіе всего
какихъ - нибудь нѣсколькихъ часовъ — съ оглушительнымъ трескомъ
отрываются отъ берега, падаютъ въ море, погружаются въ воду и за-
тѣмъ вновь всплываютъ на поверхность. И вотъ онѣ становятся ледя-
ными горами, айсбергами, которыя и плаваютъ до тѣхъ поръ, пока
вліяніе теплаго климата, болѣе низкихъ широтъ, не превратитъ ихъ
опять въ воду.
Однажды, когда я разговаривалъ по этому поводу съ капитаномъ
Ленъ Гайемъ, онъ мнѣ отвѣтилъ:
— Я съ вами совершенно согласенъ. Этотъ ледяной барьеръ потому
и оказывается такой непреодолимой преградой для кораблей, что онъ,
такъ сказать, наглухо прикрѣпленъ къ твердой землѣ. Совсѣмъ въ дру-
гихъ условіяхъ находятся сплошные льды. Они тянутся уже за этими
землями среди самаго океана, и, конечно, на нихъ оказываютъ свое
вліяніе теплыя сѣверныя теченія. Они медленно, но зато систематично
подтачиваютъ ихъ съ началомъ лѣтняго сезона, разрушаютъ ихъ, и въ
ледяныхъ поляхъ образуются трещины или проходы, которые посчаст-
ливилось найти нѣкоторымъ судамъ, и они, воспользовавшись этимъ
обстоятельствомъ, проникли за границу сплошныхъ льдовъ.
— Кромѣ того, — добавилъ я, — по-моему, они вовсе не предста-
вляютъ изъ себя безконечно громадной площади, обойти которую будто
бы нельзя.
— Доказательствомъ этого можетъ служить путешествіе Уэделля,
который обогнулъ эти льды, воспользовавшись необычайно благопрі-
ятными для него климатическими условіями и наступившею въ томъ
году очень раннею оттепелью; но такіе случаи, конечно, повторяются
очень и очень не часто. А такъ какъ этотъ же самый случай, повиди-
мому, представляется и намъ въ этомъ году, мнѣ кажется, что я безъ
особаго хвастовства могу сказать, что мы сумѣемъ воспользоваться этимъ
обстоятельствомъ.
— Навѣрное, капитанъ. А теперь, такъ какъ сплошные льды уже
показались...
— Я подведу къ нимъ „Гальбранъ“ насколько возможно ближе,
мистеръ Джіорлингъ, и затѣмъ направлю его въ первый же проходъ,
который намъ только удастся открыть. Если же мы не найдемъ про-
хода, мы направимся вдоль береговъ сплошныхъ льдовъ и попытаемся
обойти ихъ съ восточной стороны, пользуясь теченіемъ, которое идетъ
какъ разъ въ этомъ же направленіи, лишь бы только все это время
держался вѣтеръ съ нордъ-веста.
Плывя къ югу, голетъ встрѣтилъ ледяныя поля значительной вели-
чины. Лейтенантъ сдѣлалъ промѣры, и оказалось, что поверхность ихъ,
въ среднемъ, занимаетъ отъ пятисотъ до шестисотъ туазовъ. Проби-
раться между этими льдинами было очень трудно, потому что, при ма-
лѣйшей неосторожности, можно было оказаться затертымъ въ одномъ
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
139
изъ такихъ проходовъ, наружный выходъ изъ которыхъ не всегда бы-
валъ виденъ.
Когда „Гальбранъ14 былъ уже не больше, какъ въ трехъ миляхъ
отъ сплошныхъ льдовъ, онъ легъ въ дрейфъ среди обширнаго бассейна,
гдѣ онъ могъ лавировать совершенно свободно.
Съ голета спустили шлюпку. Въ нее сѣли капитанъ Ленъ Гай съ
боцманомъ, четыре матроса — гребцами и пятый у руля. Шлюпка напра-
вилась къ виднѣвшейся впереди громадной ледяной преградѣ, и они
долго, хотя и безуспѣшно, искали проходъ, черезъ который могъ бы
проскользнуть голетъ; затѣмъ, послѣ трехъ часовъ .утомительныхъ по-
исковъ, ни съ чѣмъ возвратились къ голету.
Въ это время налетѣлъ шквалъ съ дождемъ и снѣгомъ, понизившій
температуру до тридцати-шести градусовъ (2° 22 С. выше нуля) и за-
крывшій отъ нашихъ глазъ сплошные льды.
Капитанъ рѣшилъ держать курсъ на юго-востокъ, и мы поплыли
среди безчисленнаго количества льдинъ, заботясь лишь о томъ, чтобы
насъ не отнесло теченіемъ къ ледяной оградѣ, потому что, подойдя къ
ней слишкомъ близко, мы были бы, пожалуй, не въ состояніи выйти
снова въ открытое море.
Джимъ Вестъ отдалъ приказаніе обрасопить реи, для того, чтобы
держаться какъ можно ближе къ вѣтру.
Экипажъ ловко и быстро исполнилъ приказаніе, и голетъ, слегка
накренившись на штирбортъ, полетѣлъ среди глыбъ, разсѣянныхъ на
его пути, со скоростью отъ семи до восьми миль въ часъ. Лейтенантъ
мастерски обходилъ большія льдины, когда встрѣча съ ними могла бы
причинить какой-нибудь вредъ голету, и смѣло летѣлъ на нихъ и ло-
малъ. своимъ водорѣзомъ, служившимъ ему тараномъ, когда дорогу за-
гораживалъ ему только тонкій ледъ. Затѣмъ, послѣ шуршаній и треска,
отъ котораго по временамъ вздрагивалъ весь его кузовъ, „Гальбранъ44
снова шелъ по свободной водѣ.
Самымъ важнымъ, конечно, было избѣжать столкновенія съ айсбер-
гами. Это не представляло ни малѣйшаго труда, когда погода была хо-
роша и солнце ярко сіяло съ безоблачныхъ небесъ; тогда можно было
дѣлать какіе угодно маневры, мѣнять галсы, увеличивать и уменьшать
быстроту хода голета. Зато въ туманы, которые висѣли цѣлыми днями,
когда ничего не было видно дальше, какъ въ одномъ, много въ двухъ
кабельтовахъ, — тогда плаваніе сопряжено было съ очень и очень боль-
шой опасностью.
Затѣмъ развѣ, кромѣ айсберговъ, „Гальбрану" не грозила серьезная
опасность при столкновеніи съ ледяными полями?.. Разумѣется; и кто
не видѣлъ самъ, тотъ даже и представить себѣ не можетъ, какую
страшную силу развиваютъ эти движущіяся массы.
Въ этотъ день мы, между прочимъ, видѣли, какъ одно ледяное поле,
подвигавшееся впередъ съ умѣренной скоростью, толкнуло другое ле-
дяное поле — неподвижное. И что же оказалось?.. Неподвижное поле
было раздроблено, исковеркано и почти совершенно уничтожено. Въ
остаткѣ получились только обломки, правда, все еще большіе, наскаки-
вавшіе одинъ на другой, Ііиттоскз *), какъ ихъ называютъ китоловы,
•) Холмъ, возвышеніе.
140
ЖЮЛЬ В Е Р И Ъ.
поднимавшіеся на высоту до ста футовъ надъ поверхностью моря, и
саі/з, погружавшіеся въ воду. Впрочемъ, въ этомъ нѣтъ и не можетъ
быть ничего особеннаго, ничего заслуживающаго удивленія, если при-
нять во вниманіе, что вѣсъ такого ледяного поля, какъ нападающее,
равняется нѣсколькимъ милліонамъ тоннъ?
Такъ прошли цѣлыя сутки, и все это время голетъ продолжалъ
держаться въ трехъ-четырехъ миляхъ отъ сплошныхъ льдовъ. Подойти
къ нимъ ближе, значило бы углубиться въ такіе извилистые заливы и
проливы, изъ которыхъ, пожалуй, нельзя было бы потомъ и выбраться.
При этомъ, конечно, нельзя было упрекнуть ни въ чемъ капитана Ленъ
Гайя, потому что онъ больше всего па свѣтѣ боялся пропустить входное
отверстіе какого-нибудь проходй.
— Если бы у меня было еще одно судно, — сказалъ онъ мнѣ, — я
держался бы ближе къ сплошнымъ льдамъ, потому что очень важно
имѣть два судна, когда предпринимаешь подобное путешествіе!.. По
„Гальбранъ44 одинъ, и если у насъ его не станетъ...
Несмотря на это, нашъ голетъ соблюдалъ только самыя необходи-
мыя мѣры предосторожности и, въ сущности, не разъ подвергалъ себя
опасности и даже очень серьезной. Пробѣжавъ нѣсколько сотъ туазовъ,
его вдругъ приходилось сразу останавливать, мѣнять направленіе и по
временамъ, какъ разъ въ ту минуту, когда рейка бугшприта готова
была уже толкнуться о глыбу. Точно такъ же Джиму Весту то и дѣло
приходилось ускорять или уменьшать ходъ голета, дѣлая небольшіе
галсы, чтобы избѣжать столкновенія съ ледянымъ іюлемъ.
По счастливой случайности, вѣтеръ все время дулъ съ востока на
нордъ-нордъ-вестъ и позволялъ не только нести всѣ необходимые паруса,
по и держаться какъ можно ближе къ вѣтру, который, къ счастью,
пока не свѣжѣлъ. Но если бы вѣтеръ вдругъ перешелъ въ штормъ, то
трудно даже и отвѣтить, что сталось бы съ голетомъ, или, правильнѣе
сказать, я слишкомъ хорошо, къ несчастью, это знаю: онъ погибъ бы
со всѣмъ экипажемъ.
На этотъ разъ мы, дѣйствительно, не имѣли бы никакой возможности
спастись бѣгствомъ, и „Гальбранъ44, навѣрное, былъ бы выброшенъ на
сплошные льды.
Послѣ долгихъ и тщетныхъ поисковъ капитану .Іенъ Гайю пришлось
отказаться отъ надежды отыскать проходъ въ этой ледяной стѣнѣ.
Оставалось только одно — плыть къ юго-восточной оконечности льдины
и тамъ снова попытать счастье. Въ сущности, мы ровно ничего не те-
ряли при такой перемѣнѣ курса и даже не спускались ни на одинъ
градусъ по широтѣ. Наблюденіе, произведенное среди дня, 18-го де-
кабря, показало, что „Гальбранъ44 находится на семьдесятъ - третьей
параллели.
Но, повторяю, это происходило потому, что никому и никогда, по
всей вѣроятности, не приходилось совершать плаваніе по антарктиче-
скому океану при такихъ исключительно благопріятныхъ обстоятель-
ствахъ: раннее наступленіе лѣтняго сезона, постоянство сѣверныхъ
вѣтровъ, высокая сравнительно температура, которую термометръ
опредѣлялъ въ сорокъ-восемь градусовъ (9°44 С. выше нуля) въ сред-
немъ. Само собою разумѣется, что мы наслаждались вѣчнымъ днемъ и
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
141
что въ продолженіе цѣлыхъ сутокъ солнечные лучи освѣщали насъ со
всѣхъ точекъ горизонта.
Съ айсберговъ сбѣгали многочисленные ручьи, которые продалбли-
вали ихъ края и падали внизъ шумными каскадами. Таяніе ледяныхъ
горъ не мало причиняло намъ безпокойства, потому что, вслѣдствіе
перемѣщенія центра тяжести, они сначала опускались однимъ краемъ
въ воду, т. е. наклонялись, а затѣмъ падали или онрокидивались и,
попадись мы имъ въ эту минуту, потопили бы пасъ.
Послѣ неудачной попытки мы еще раза два или три подходили къ
сплошнымъ льдамъ, но не ближе чѣмъ за двѣ мили. Намъ казалось
невозможнымъ, чтобы на нихъ не оказало своего вліянія измѣненіе
термическихъ условій и чтобы они не разорвались въ нѣкоторыхъ
пунктахъ и при этомъ не образовались болѣе или менѣе значительной
ширины проливы.
Къ несчастью, всѣ паши поиски ни къ чему не повели, и намъ при-
шлось снова отойти по теченію съ запада на востокъ.
Впрочемъ, это теченіе помогало намъ плыть, и оставалось только
сожалѣть о томъ, что оно заставитъ насъ уклониться съ сорокъ-третьяго
меридіана, къ которому намъ все-таки придется опять возвращаться,
чтобы найти островъ Тсалаль. Для этого, впрочемъ, намъ можно было
бы воспользоваться восточнымъ вѣтромъ, который снова вернулъ бы его
на настоящую дорогу.
Тутъ я долженъ замѣтить, что во все продолженіе этихъ рекогно-
сцировокъ мы пе только не видѣли ни одного клочка земли, но даже
не открыли и признаковъ ея на всемъ видимомъ пространствѣ от-
крытаго моря, что совершенно согласовалось, впрочемъ, съ наблюде-
ніями нашихъ предшественниковъ, составившихъ даже подробныя карты
изслѣдованнаго ими пространства, — на этихъ картахъ, правда, далеко
не все было нанесено съ педантичной точностью, но въ общемъ ими
смѣло можно было руководствоваться. Я, напримѣръ, навѣрное зналъ,
что корабли проходили по тѣмъ мѣстамъ, гдѣ на картахъ значилась
земля. Но такой ошибки, конечно, не могло быть по отношенію къ
острову Тсалалю. Если „Джэнъ “ удалось до него добраться, значитъ,
эта часть антарктическаго океана была свободна, а ♦гакъ какъ лѣто въ
этомъ году наступило гораздо раньше обыкновеннаго, то намъ нечего
было бояться даже и въ этомъ отношеніи.
Наконецъ, 19-го декабря, между двумя и тремя часами пополудни,
съ вантъ фокъ-мачты послышался окликъ часового.
— Что тамъ такое?.. — спросилъ Джимъ Вестъ.
— Сплошные льды перерѣзаны на юго-востокѣ?..
— А что тамъ дальше?..
— Ничего пе видно.
Лейтенантъ взобрался на ванты и въ нѣсколько минутъ достигъ до
мѣста прикрѣпленія вантъ на марсѣ.
Нечего говорить, съ какимъ нетерпѣніемъ ждали внизу, что опъ ска-
жетъ!.. А что, если часовой ошибся?.. Если это просто оптическій об-
манъ... Но Джимъ Вестъ не такой человѣкъ и безошибочно опредѣлитъ
что это такое!..
142
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Прошло десять минутъ, десять томительныхъ минутъ, — и сверху
послышался громкій голосъ лейтенанта, который торжественно объявилъ
всѣмъ находившимся на палубѣ:
— Свободное море! — крикнулъ онъ.
Ему отвѣчало громкое ура.
Голетъ взялъ курсъ на юго-востокъ, стараясь въ то же время дер-
жаться какъ можно ближе къ вѣтру.
Два часа спустя, голетъ обогнулъ выступъ сплошныхъ льдовъ, и мы
увидѣли впереди, передъ собою, искрившееся всѣми цвѣтами радуги
свободное море, безъ одной льдины.
ГЛАВА XIV.
Сонъ.
Свободное море, безъ одной льдины?.. Нѣтъ! Сказать это, значило бы
уклониться отъ истины. Вдали виднѣлось нѣсколько айсберговъ, йгі/із
и раскз, которые все еще продолжали бѣжать къ востоку. Тѣмъ не ме-
нѣе, въ этой сторонѣ море можно было считать, и на самомъ дѣлѣ,
свободнымъ, разъ голетъ могъ свободно по немъ плыть.
Никакого сомнѣнія не было въ томъ, что именно въ этихъ мѣстахъ и
притомъ поднимаясь вверхъ по этому самому широкому морскому рукаву —
нѣчто въ родѣ канала, прорытаго черезъ весь антарктическій конти-
нентъ,— суда Уэделля дошли до семьдесяТъ-четвертаго градуса южной
широты, за который яДжэнъ“ потомъ перешла на цѣлыя шестьсотъ
миль.
— Богъ явился къ намъ на помощь, — сказалъ мнѣ капитанъ Ленъ
Гай. — Будемъ просить Его, чтобы Онъ руководилъ нами и до конца!..
— Черезъ недѣлю, — отвѣчалъ я, — нашъ голетъ, можетъ-быть, по-
дойдетъ уже къ острову Тсалаль.
— Да... при томъ условіи, если все это время будетъ дуть восточ-
ный вѣтеръ, мистеръ Джіорлингъ. Вы упускаете изъ виду, что, идя
вдоль сплошныхъ льдовъ до восточной ихъ оконечности, „Гальбранъ"
уклонился въ сторону съ намѣченнаго пути, и теперь его надо опять
вести на западъ.
— Вѣтеръ за насъ, капитанъ...
— И мы имъ воспользуемся, потому что я твердо рѣшилъ непре-
мѣнно зайти на островокъ Беннета. Туда заходилъ мой братъ Уилльямъ
и тамъ онъ высаживался въ первый разъ. Какъ только мы найдемъ
этотъ островокъ, мы можемъ быть увѣрены, что находимся на настоящей
дорогѣ...
— Кто знаетъ, можетъ-быть, мы отыщемъ на немъ новыя указанія,
капитанъ...
— Можетъ-быть, мистеръ Джіорлингъ. Поэтому сегодня же я самъ
возьму высоту и въ точности опредѣлю наше положеніе, а затѣмъ мы
поведемъ голетъ къ острову Беннета.
Само собою разумѣется, • что намъ необходимо было также посовѣ-
товаться и съ самымъ вѣрнымъ путеводителемъ, имѣвшимся въ нашемъ
распоряженіи. Я говорю о книгѣ Эдгара Поэ, или, лучше сказать, о
правдивомъ разсказѣ Артура Гордона Пима.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ. 143
Прочтя внимательно еще разъ весь дневникъ, я пришелъ къ слѣ-
дующему выводу.
Разсказъ Артура Гордопа Пима не вымыселъ, и „Джэнъ", дѣйстви-
тельно, открыла и пристала къ острову Тсалаль, — въ этомъ уже не
могло быть никакого сомнѣнія, точно такъ же, какъ мы навѣрное знали,
что во время катастрофы погибли не всѣ, и пять человѣкъ матросовъ
вмѣстѣ съ капитаномъ были еще живы въ то время, когда несчастнаго
Паттерсона уносило на льдинѣ.
Ну, а все остальное развѣ не должны мы разсматривать какъ плодъ
пылкой фантазіи разсказчика?.. Имѣли ли мы поэтому основаніе считать
за безусловную истину все то, что онъ сообщаетъ въ своихъ запискахъ
подъ видомъ фактовъ, очевидцемъ которыхъ будто бы былъ самъ
разсказчикъ въ отдаленныхъ странахъ Антаркиды?.. Можно ли вѣрить
въ существованіе такихъ странныхъ людей и животныхъ?.. Правда ли,
что почва этого острова такъ рѣзко отличается отъ почвы остальныхъ
земель земного шара, а ея ручьи и озера наполнены не водою, а ка-
кою-то особою жидкостью? Существовали ли, на самомъ дѣлѣ, тѣ бездны,
которыя такъ картинно описалъ Артуръ Пимъ?.. Можно ли вѣрить
тому, что бѣлый цвѣтъ производитъ такое ужасающее впечатлѣніе на
островитянъ?.. А почему бы и нѣтъ, если бѣлый цвѣтъ, одежда зимы,
цвѣтъ снѣговъ, давалъ имъ знать о скоромъ наступленіи зимняго се-
зона, который надолго заключитъ ихъ въ ледяную тюрьму?.. А какъ
надо относиться къ разсказамъ о всѣхъ этихъ необыкновенныхъ явле-
ніяхъ: сѣрые пары на горизонтѣ, лучезарная прозрачность морскихъ
глубинъ, наконецъ, воздушный водопадъ и блѣднолицый великанъ, сто-
рожившій доступъ къ полюсу?..
Но я человѣкъ терпѣливый и умѣю ждать, тѣмъ болѣе, что разъ-
ясненіе этой тайны уже недалеко. Что же касается капитана Ленъ Гайя,
то онъ относился совершенно равнодушно ко всему тому, что въ раз-
сказѣ Артура Пима не касалось непосредственно томящихся на островѣ
Тсалаль моряковъ, спасеніе которыхъ сдѣлалось для него единственною
и постоянною заботой.
Такъ какъ у меня всегда передъ глазами былъ дневникъ Артура
Пима,— я далъ себѣ слово провѣрять его шагъ за шагомъ и отдѣлить
истину отъ лжи, дѣйствительность отъ вымысла... И какъ это ни
странно, но я почему-то почти увѣренъ, что не найду и слѣдовъ вы-
мысла въ этомъ, на мой взглядъ — какъ могутъ мѣняться убѣжденія —
совершенно правдивомъ описаніи всего, что пережилъ и что перечув-
ствовалъ злополучный и въ то же время, если хотите, и счастливый
Артуръ Пимъ.
19-го декабря нашъ голетъ находился на полтора градуса южнѣе
того пункта, котораго „Джэнъ" достигла лишь спустя восемнадцать
дней. Это давало намъ основаніе предполагать, что хотя плаваніе „Дженъ"
происходило и при весьма благопріятныхъ условіяхъ, по все-таки не
при такихъ, какъ это, повидимому, выпадаетъ на нашу долю.
Свободное море — или, правильнѣе сказать, море, по которому можно
было плыть — было такое же точно, какое видѣлъ, по всей вѣроятности,
и братъ нашего капитана, Уилльямъ Гай, а позади, за нами, разстила-
лись сплошные льды, тянувшіеся съ сѣверо-запада на сѣверо-востокъ.
111
ЖЮЛЬ НЕ Р П Ъ.
Джима Веста очень интересовало узнать, насколько вѣренъ раз-
сказъ Артура Пима, что за границей сплошныхъ льдовъ, въ этомъ ши-
рокомъ морскомъ рукавѣ, существуетъ теченіе, направляющееся на югъ.
Боцманъ бросилъ въ воду линь, длиною въ двѣсти брасовъ, съ тяжелой
гирькой на концѣ, и черезъ минуту всѣ уже знали, что здѣсь, дѣйстви-
тельно, существуетъ южное теченіе, которымъ и могъ пользоваться го-
летъ въ своемъ поступательномъ движеніе къ полюсу, или, лучше ска-
зать, къ острову Тсалаль.
Въ десять часовъ утра, а затѣмъ и въ полдень, были сдѣланы два
наблюденія, удавшіяся отлично, благодаря тому, что на небѣ въ этотъ
день не было ни облачка. Результатъ вычисленія слѣдующій: 74°45'
южной широты и—впрочемъ, это насъ нисколько не удивило — 39°15'
долготы.
Произошло это потому, что прежде, чѣмъ попасть въ этотъ рукавъ,
намъ пришлось свернуть въ сторону и довольно долго итти вдоль бе-
реговой линіи сплошныхъ льдовъ къ востоку, —- нѣтъ ничего удиви-
тельнаго, что при этомъ мы уклонились на четыре градуса къ востоку.
Опредѣливъ точку нахожденія „Гальбрана*, капитанъ Ленъ Гай прика-
залъ взять курсъ на юго-западъ для того, чтобы подойти къ сорокъ-
третьему меридіану, подвигаясь въ то же время къ югу.,
Я думаю, мнѣ нѣтъ особенной надобности объяснять, что слова „утро*
и „вечеръ*, которыя я буду употреблять за неимѣніемъ другихъ болѣе
подходящихъ выраженій, вовсе не означаютъ времени ни послѣ восхода
ни послѣ захода солнца. Лучезарный дискъ, описывая свой кругъ надъ
горизонтомъ, не давалъ себѣ отдыха на ночь, потому что въ это время
года тутъ царитъ вѣчный день. Пройдетъ еще нѣсколько мѣсяцевъ, и
солнце скроется и надолго. Но даже и въ это время здѣсь не будетъ
совершенно темно, и мракъ долгихъ антарктическихъ ночей будетъ еже-
дневно освѣщаться фантастическимъ свѣтомъ южнаго сіянія, такого же,
какъ оно бываетъ видимо и на крайнемъ сѣверѣ. Можетъ-быть, если
путешествіе затянется, намъ и придется видѣть еще эти величествен-
ныя явленія, когда особенно проявляется вліяніе, силы электричества!
Артуръ Пимъ въ своемъ дневникѣ разсказываетъ, что въ періодъ
времени съ 1-го по 4-е января 1828 года плаваніе „Джэнъ* было очень
трудно, благодаря завернувшей непогодѣ. Сильная буря съ сѣверо-во-
стока гнала па нее льдины, которыя чуть не изломали ея руля. Кромѣ
того, ей опять загородила путь толстая гряда сплошныхъ льдовъ, въ
которой, къ счастью, они довольно скоро нашли опять широкій про-
ходъ. Послѣ четырехдпевной упорной борьбы „Джэнъ* 5-го января,
подъ 73°15' широты, наконецъ, могла считать себя полною побѣдитель-
ницей. Въ то время температура воздуха была тридцать-три градуса
(0°56 С. выше нуля), а теперь наши термометры показывали до сорока-
девяти градусовъ (9°44 С. выше нуля). Что же касается отклоненія
иглы компаса, то оно было совершенно одинаково, т. е. 14°28' восточ-
ной долготы.
Тутъ я долженъ сдѣлать еще одно, послѣднее, замѣчаніе, чтобы ма-
тематически опредѣлитъ разницу въ относительномъ положеніи обоихъ
голетовъ въ этотъ день. Время съ 5 по 19 января, то-есть ровно двѣ
недѣли, „Джэнъ* употребила на прохожденіе тѣхъ десяти градусовъ —
Онъ держалъ въ рукѣ металлическій ошейникъ. (Стр. 165.)
Лг» пгтлй '•фиПКС’Ь
146
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
иначе сказать, шестисотъ миль,— которые отдѣляли ее отъ острова Тса-
лаль, тогда какъ „Гальбранъ* 19-го декабря былъ отъ острова всего
въ семи градусахъ, или четырехстахъ миляхъ. Если вѣтеръ не пере-
мѣнится, то раньше, чѣмъ черезъ недѣлю, долженъ будетъ показаться
островъ Тсалаль или, по крайней мѣрѣ, островокъ Беннетъ, который ле-
житъ миляхъ въ тридцати ближе, и гдѣ капитанъ Ленъ Гай предпо-
лагалъ остановиться на сутки.
Плаваніе, между тѣмъ, продолжалось при самыхъ благопріятныхъ
условіяхъ. Намъ почти не приходилось даже обходить тѣ немногія
льдины, которыя теченія несли къ юго-западу, со скоростью не больше
четверти мили въ часъ. Голетъ обгонялъ ихъ, такъ сказать, шутя.
Джимъ Вестъ, несмотря на довольно свѣжій вѣтеръ, приказалъ поста-
вить всѣ паруса, и „Гальбранъ* легко скользилъ по слегка волновав-
шейся поверхности моря. Мы не видѣли ни одного изъ тѣхъ айсбер-
говъ, которыхъ Артуръ Пимъ видѣлъ такъ много подъ этою широтой и
изъ которыхъ нѣкоторые поднимались почти на сто брасовъ въ высо-
ту; правда, всѣ они начали уже таять. Экипажу не приходилось ма-
неврировать во время густыхъ тумановъ, затруднявшихъ ходъ „Джэнъ*.
Мы не боролись со шквалами, не было ни града ни снѣга, который съ
вѣтромъ налеталъ на „Джэнъ* по временамъ; не замѣчали мы и рѣз-
каго пониженія температуры, отчего такъ страдали матросы злополуч-
ной „Джэнъ*. Изрѣдка только проносились /Іоез, изъ которыхъ нѣко-
торые были заняты пингвинами, напоминавшими собою туристовъ, со-
вершающихъ прогулку по морю на своей собственной яхтѣ, а на
остальныхъ виднѣлись черные тюлени, облѣпившіе берега льдины, точно
большія черныя піявки. Надъ этою флотиліей льдинъ носились тучи
птицъ: буревѣстники, черные пуффины, нырки, гагары, чагравы, кор-
мораны и альбатросы, тоже съ темнымъ опереніемъ. По морю плавали
тамъ и сямъ широкія медузы, окрашенныя въ самые нѣжные цвѣта и
разстилавшіяся въ видѣ открытыхъ зонтиковъ. Что же касается рыбъ,
немалое количество которыхъ удалось наловить любителямъ - матросамъ
удочками или же убить острогами и гарпунами, я считаю необходимымъ
особенно отмѣтить только однихъ корифеновъ (тупоголовыхъ), длиною
въ три фута, съ крѣпкимъ и сочнымъ мясомъ, очень похожихъ на ги-
гантскихъ золотыхъ рыбокъ.
На слѣдующее утро, послѣ спокойно проведенной ночи, въ продол-
женіе которой вѣтеръ немного спалъ, боцманъ подошелъ ко мнѣ съ
сіяющимъ жизнерадостнымъ лицомъ и громкимъ голосомъ весело крик-
нулъ мнѣ:
— Доброе утро, мистеръ Джіорлингъ, доброе утро!
Впрочемъ, въ этихъ южныхъ областяхъ и притомъ въ это время
года, мнѣ кажется, даже и нельзя было бы пожелать добраго вечера,
потому что тутъ не существуетъ вечера ни хорошаго ни дурного.
— Добраго утра, Герлигерли, — отвѣчалъ я, чувствуя себя тоже въ
прекрасномъ настроеніи и желая поболтать съ этимъ веселымъ гово-
руномъ.
— Ну, какъ вамъ нравятся эти моря за границей сплошныхъ
льдовъ?..
— Какъ вамъ сказать?.. — отвѣчалъ я. — По-моему, они очень по-
хожи на большія озера Швеціи или Америки.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
. 47
— Да... разумѣется... озера, окруженныя айсбергами, вмѣсто насто-
ящихъ горъ!
— Я могу еще сказать вамъ, боцманъ, что все это мнѣ очень нра-
вится, и я могу желать только одного, чтобы наше путешествіе про-
должалось бы такъ же хорошо и до тѣхъ поръ, пока мы не подойдемъ
къ острову Тсалаль.
— А почему бы и не до самаго полюса, мистеръ Джіорлингъ?.. •
— Полюсъ!.. До полюса вѣдь очень далеко, и къ тому же никто
не знаетъ, что тамъ находится!
— Узнаютъ, когда тамъ побываютъ, — возразилъ боцманъ, — и, по-
моему, это даже единственное средство узнать, что тамъ дѣлается!
— Согласенъ, Герлигерли... Это такъ... Но „Гальбранъ14 проникъ
сюда вовсе не съ цѣлью открытія южнаго полюса. Если капитану Ленъ
Гайю удастся разыскать вашихъ соотечественниковъ съ „Джэнъи, мнѣ
кажется, этимъ и будетъ выполнена задача, которую онъ себѣ поста-
вилъ, и я не думаю, чтобы онъ* сталъ преслѣдовать, вмѣстѣ съ тѣмъ, и
другую какую-нибудь цѣль.
— Это такъ, мистеръ Джіорлингъ, это такъ!.. А между тѣмъ, когда
онъ будетъ всего въ трехъ пли четырехстахъ миляхъ отъ полюса, не-
ужели вы думаете, что у него не явится искушенія отправиться по-
смотрѣть на копчикъ оси, на которой земля вертится, какъ цыпленокъ
на вертелѣ? — смѣясь возразилъ боцманъ.
— Развѣ это стоитъ того, чтобы подвергаться новымъ опасностямъ,—
сказалъ я, — и развѣ ужъ это такъ интересно доводить до такой сте-
пени свою страсть къ географическимъ побѣдамъ?
— И да и нѣтъ, мистеръ Джіорлингъ. Напримѣръ, я... я, признаться
сказать, побывалъ куда дальше, чѣмъ всѣ, кто ѣздилъ сюда раньше
насъ, и, можетъ-быть, намного далѣе и тѣхъ, которые вздумаютъ от-
правиться сюда послѣ насъ... Это, пожалуй, было бы и достаточно для
удовлетворенія моего морского самолюбія!
— Да... вы, значитъ, думаете, что въ этомъ отношеніи сдѣлано еще
слишкомъ мало въ сравненіи съ тѣмъ, что еще надо дѣлать.
— Совершенно вѣрно, мистеръ Джіорлингъ; и если бы капитанъ
пожелалъ проникнуть еще на нѣсколько градусовъ къ югу за островъ
Тсалаль, повѣрьте, я бы ни однимъ словомъ не возразилъ ему на это.
— Не думаю я, боцманъ, чтобы капитану Ленъ Гайю пришло въ го-
лову что-нибудь подобное.
— И я тоже, — отвѣчалъ Герлигерли, — и даже увѣренъ, что какъ
только онъ отыщетъ своего брата и пятерыхъ матросовъ съ „Джэнъ“,
онъ, навѣрное, сейчасъ же повернетъ назадъ и повезетъ ихъ въ
Англію.
— Это и весьма возможно и вполнѣ логично, боцманъ. Кромѣ того,
вы забываете еще, что хотя старые матросы и пойдутъ за капитаномъ
всюду, куда бы онъ ихъ ни повелъ, новички, навѣрное, воспротивятся,
и настойчивость капитана могла бы вызвать, пожалуй, даже бунтъ. Опи,
какъ вы и сами знаете, наняты для путешествія къ извѣстному, строго
опредѣленному пункту, а вовсе не куда попаю.
— Ваша правда, мистеръ Джіорлингъ; и для того, чтобы заставить
ихъ согласиться, придется посулить имъ, въ видѣ приманки, хорошую
награду за каждую параллель выше острова Тсалаль.
10’
148
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— Не думаю, чтобы они польстились даже и на такую приманку,—г
отвѣчалъ я.
— Я и самъ въ этомъ еще не совсѣмъ увѣренъ, потому что Гирнъ
и фалькландскіе рекруты порядочная таки дрянь,— а ихъ вѣдь гораздо
больше, чѣмъ насъ, и всѣ они были убѣждены, что намъ не удастся
проникнуть за сплошные льды и что голетъ такъ никогда и не перей-
детъ за антарктическій кругъ! Они и теперь уже ворчатъ, что мы слиш-
комъ далеко заѣхали!.. Словомъ, я и самъ хорошо не знаю, какъ повер-
нутся наши дѣла... Знаю только, что этотъ Гирнъ такой человѣкъ, за
которымъ надо смотрѣть въ оба... Ну, да онъ отъ меня не спрячется!
Въ ночь, или, лучше сказать, въ то время, когда должна была бы быть
ночь, съ 19 на 20 декабря, я просыпался, впрочемъ, всего на одну ми-
нуту подъ вліяніемъ странной галлюцинаціи или видѣнія!.. Да! это
могъ быть только сонъ!.. Несмотря на это, мнѣ кажется, что я долженъ
непремѣнно занести это въ свой разсказъ, потому что это служило еще
однимъ доказательствомъ, какія галлюцинаціи начинали преслѣдовать
меня съ нѣкотораго времени.
Погода все еще стояла довольно холодная, и я, вытянувшись на
своей койкѣ, покрѣпче закутался одѣялами. Обыкновенно я ложился
спать часовъ около девяти вечера и всегда крѣпко спалъ до пяти ча-
совъ утра.
Итакъ, я спалъ; какъ вдругъ, приблизительно, часовъ около двухъ
ночи, меня разбудилъ какой-то жалобный и продолжительный не то
стонъ, не то шопотъ.
Я открылъ — или вообразилъ себѣ, что открываю глаза. Ставни обо-
ихъ иллюминаторовъ были задраены, и въ моей каютѣ царилъ глубо-
чайшій мракъ.
Шопотъ или стонъ повторился, я прислушался, и мнѣ показалось,
что какой-то голосъ — голосъ, котораго я не зналъ — произносилъ слѣ-
дующія слова:
гІІимъ... Пимъ... бѣдный Пимъ!"
Нѣтъ никакого сомнѣнія, что все это было не что иное, какъ гал-
люцинація... или, можетъ-быть, кто-нибудь забрался ко мнѣ въ каюту
и теперь бредитъ во снѣ?.. Я только притворялъ дверь на ночь.
„Пимъ!.. — продолжалъ тотъ же голосъ. — Не надо... никогда не
надо забывать бѣднаго ІІима!..“
На этотъ разъ я уже совершенно ясно слышалъ эти слова, которыя
произносились надъ самымъ моимъ ухомъ. Что могъ означать этотъ
совѣтъ, и почему таинственный голосъ адресовался именно ко мнѣ? Пе
забывать Артура Пима?.. Но вѣдь онъ же умеръ вскорѣ послѣ того,
какъ вернулся въ Америку... Внезапной и ужасной смертью... хотя ни-
кто, навѣрное, не зналъ причины, вызвавшей смерть...
Мнѣ показалось, что я начинаю сходить съ ума, и вслѣдъ затѣмъ
я проснулся, или, лучше сказать, сбросилъ съ себя дремоту, потому что
я, конечно, не могъ спать крѣпко въ то время, когда мой больной умъ
переживалъ такія мучительныя минуты галлюцинаціи.
Однимъ прыжкомъ вылетѣлъ я изъ койки и открылъ филенку одного
изъ иллюминаторовъ моей каюты.
Я высунулся въ отверстіе и сталъ смотрѣть наружу.
ЛЕДЯНОЙ С ф И Н К С Ъ.
149
На кормѣ не видно было никого, если не считать Гента, который
стоялъ на вахтѣ у штурвала, устремивъ глаза на нактоузъ.
Мнѣ оставалось только опять лечь, что я и не замедлилъ сдѣлать
и, хотя мнѣ и казалось, что я еще нѣсколько разъ слышалъ имя
Артура Пима какъ разъ надъ самымъ ухомъ, я проспалъ до са-
маго утра.
Проснулся я бодрымъ, свѣжимъ и здоровымъ, и хотя впечатлѣніе
ночного инцидента и свѣжо еще было въ моей памяти, но оно больше
уже не тревожило меня, а затѣмъ скоро и совсѣмъ исчезло.
Перечитывая отъ поры до времени — чаще всего вмѣстѣ со мною
это дѣлалъ капитанъ Ленъ Гай — дневникъ Артура Пима, очень похо-
жій во многомъ на дневникъ, который велъ капитанъ о плаваніи „Галь-
брана", я совершенно случайно обратилъ вниманіе на слѣдующій фактъ,
занесенный въ дневникъ подъ числомъ 10 января:
„Въ этотъ день, послѣ полудня, произошелъ несчастный случай и
какъ разъ въ той именно части моря, по которой мы въ это вромя
плыли. Одинъ американецъ, родомъ изъ Нью-Йорка, по имени Питеръ
Вриденбургъ, одинъ изъ лучшихъ матросовъ „Джэнъ", поскользнулся
и, провалившись въ пропасть между двумя ледяными глыбами, исчезъ
и больше уже не показывался изъ воды".
Этотъ американецъ былъ первой жертвой этой роковой экспедиціи
и,' подумать даже страшно, сколько погибло еще людей потомъ, во
время ужасной катастрофы!..
Читая объ этомъ, капитанъ Ленъ Гай и я. мы обратили вниманіе
па то, — такъ значится въ дневникѣ Артура Пима,— что въ этотъ день,
то-есть 10 января, было чрезвычайно холодно, шелъ снѣгъ съ градомъ
и то и дѣло налетали шквалы.
Правда, въ это время и сплошные льды видѣли они еще вда-
лекѣ на югѣ,— почему „Джэнъ" и .не могла обогнуть ихъ съ запада.
Если вѣрить разсказчику, „Джонъ" достигла ихъ только 14-го января.
Море, на которомъ не было уже ни одного куска льду, разстилалось
передъ ними до самаго горизонта. Температура воздуха равнялась три-
дцати-четыремъ градусамъ (1° 11 С. выше нуля), а вскорѣ затѣмъ под-
нялась даже до пятидесяти-одного градуса (10° 56 С. выше нуля).
Это была какъ разъ та самая температура, которую наблюдали и
мы въ настоящую минуту и, вмѣстѣ съ Артуромъ Пимомъ, мы имѣли
право сказать, что на „Гальбранѣ" никто не сомнѣвался въ возмож-
ности достигнуть полюса!
Въ этотъ день наблюденіе, произведенное капитаномъ „Джэнъ", дало
81° 2 Г южной широты и 42° 5' долготы. Съ приближеніемъ до нѣ-
сколькихъ минутъ по дугѣ, эти же результаты были получены и нами
утромъ 20 декабря. Итакъ, мы, значитъ, шли прямо къ островку Бен-
нета, и, если только погода не измѣнится, онъ долженъ будетъ пока-
заться не позже, какъ черезъ сутки.
Я не вижу надобности подробно описывать наше плаваніе въ этихъ
мѣстахъ. На голетѣ за это время не случилось ничего особеннаго, тогда
какъ въ дневникѣ „Джэнъ", подъ числомъ 17 января, занесено нѣ-
сколько довольно интересныхъ фактовъ. Вотъ самый важный изъ нихъ,
давшій Артуру Пиму и его спутнику Дерку Питерсу случай выказать
свою преданность и храбрость.
150’
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Часовъ около трехъ пополудни часовой далъ знать о появленіи
большого ледяного поля,— это служило доказательствомъ, что нѣсколько
льдинъ снова появилось на поверхности свободнаго моря. На прибли-
жавшейся къ „Джэнъ“ льдинѣ оказалось животное гигантскаго роста.
Капитанъ Уилльямъ Гай приказалъ снарядить самую большую шлюпку,
въ которую помѣстились Артуръ Пимъ, Деркъ Питерсъ и несчастный
Паттерсонъ, тѣло котораго мы сняли со льдины между островами
Принца Эдуарда и Тристанъ д’А куньи.
Замѣченное на льдинѣ животное оказалось медвѣдемъ арктической
породы, ростомъ около пятнадцати футовъ, съ очень грубымъ, чисто
бѣлаго цвѣта, мохнатымъ мѣхомъ и съ круглой мордой, точно у буль-
дога. Находившіеся въ лодкѣ матросы сдѣлали нѣсколько выстрѣловъ,
но безъ всякаго результата. Разъяренный звѣрь бросился въ море, под-
плылъ къ шлюпкѣ и, схвативъ ее за край своими могучими лапами,
навѣрное, опрокинулъ бы ее, если бы не Деркъ Питерсъ, который не
потерялъ присутствія духа и, выхвативъ ножъ всадилъ его по самую
рукоятку въ медвѣдя. Медвѣдь метнулся въ сторону и увлекъ съ собой
метиса; изъ шлюпки въ ту же минуту выбросили конецъ веревки, чтобы
помочь послѣднему взобраться въ лодку.
Когда встащили убитаго звѣря на палубу „Джэнъ“, то оказалось,
что медвѣдь, за исключеніемъ гигантскаго роста, не имѣлъ въ себѣ ни-
чего особеннаго, ничего такого, что давало бы поводъ отнести его къ
числу тѣхъ необыкновенныхъ животныхъ, которыхъ позднѣе Артуръ
Пимъ видѣлъ въ южныхъ областяхъ.
Теперь мы можемъ опять вернуться къ „Гальбрану“.
Сѣверный вѣтеръ, который до сихъ поръ такъ дѣятельно помогалъ
намъ, вдругъ совсѣмъ упалъ, и мы въ своемъ поступательномъ движеніи
къ югу могли пользоваться только однимъ теченіемъ, которое несло
насъ со скоростью всего одной мили въ часъ.
Наконецъ, 21-го наблюденіе дало 82° 50' южной широты и 42е 20
западной долготы.
Островокъ Беннета, если только онъ существуетъ въ дѣйствитель-
ности, теперь долженъ быть уже недалеко.
Да!., онъ, и въ самомъ дѣлѣ, существуетъ этотъ островокъ... и какъ
разъ на томъ самомъ мѣстѣ, которое обозначено въ дневникѣ Артура
Пима...
Часовъ около шести вечера часовой съ м$чты далъ знать, что впе-
реди съ бакборта видна земля.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
151
Г Л А В А XV.
Островокъ Беннета.
Итакъ „Гальбранъ14, пройдя около восьмисотъ миль отъ полярнаго
круга, подходилъ къ островку Беннета! Экипажъ сильно нуждался въ
отдыхѣ, потому что въ теченіе послѣднихъ нѣсколькихъ часовъ матросы
страшно утомились, буксируя голетъ шлюпками по неподвижно спокой-
ной поверхности океана. Капитанъ поэтому отложилъ даже высадку на
берегъ до слѣдующаго дня, и я отправился въ свою каюту спать.
На этотъ разъ ничто уже не тревожило моего сна, и въ пять ча-
совъ утра я однимъ изъ первыхъ былъ на палубѣ.
Само собою разумѣется, что Джимъ Вестъ принялъ всѣ зависѣвшія
отъ него мѣры предосторожности, которыхъ требовало путешествіе по
этимъ незнакомымъ и, къ тому, подозрительнымъ мѣстамъ. Онъ уста-
новилъ самую строгую охрану голета. Пушки заряжены, запасъ ядеръ
и пушечныхъ зарядовъ пороху вынутъ изъ крюйтъ камеры, ружья и
пистолеты заряжены, абордажныя сѣти прикрѣплены на своихъ мѣстахъ.
Излишняя довѣрчивость погубила и людей и самый голетъ „Джэнъ44,
которую взяли на абордажъ туземцы острова Тсалаль, а въ эту минуту
мы находилисъ не больше какъ миляхъ въ шестидесяти отъ театра,
гдѣ разыгралась эта страшная драма.
Ночь прошла спокойно. При наступленіи дня не видно было ни
одного суденышка въ близкомъ сосѣдствѣ съ „Гальбраномъ44, ни одного
туземца на берегу. Островъ казался необитаемымъ, что подтверждаетъ,
впрочемъ, и Артуръ Пимъ въ своемъ дневникѣ, — онъ говоритъ, что
капитанъ Уилльямъ Гай не нашелъ на островкѣ ни малѣйшихъ слѣ-
довъ пребыванія человѣческихъ существъ. Не видно было ни хижинъ,
на берегу, ни дыма, которые указывали бы на то, что островокъ Бен-
нета обитаемъ.
Я видѣлъ передъ собою — мое впечатлѣніе совершенно схоже съ
описаніемъ, которое сдѣлалъ Артуръ Пимъ—выдавшійся изъ моря
утесъ, основаніе котораго было немного меньше мили въ окружности:
печальная безплодная скала безъ единаго деревца, безъ единаго ку-
стика.
Нашъ голетъ подошелъ къ островку съ сѣверной стороны и, оста-
новившись, приблизительно, Ѣъ разстояніи мили отъ берега, бросилъ,
на всякій случай, всего только одинъ якорь.
Капитанъ Ленъ Гай обратилъ мое вниманіе на то, какъ вѣрно со-
ставлено описаніе этого островка однимъ изъ нашихъ предшественни-
ковъ, вернувшихся па родину.
— Мистеръ Джіорлингъ, — сказалъ онъ, обращаясь ко мнѣ, — ви-
дите вы этотъ мысъ на сѣверо-востокѣ?
— Вижу, капитанъ.
— Развѣ не похоже это скопище утесовъ на груду тюковъ хлоп-
чатника?
— Очень похоже, и какъ разъ такое, какимъ оно описывается и въ
дневникѣ.
152
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— Поэтому, мы обязательно должны высадиться на этотъ мысъ, ми-
стеръ Джіорлингъ. Кто знаетъ, можетъ-быть, мы найдемъ тамъ какіе-
нибудь слѣды матросовъ съ „Джонъ*, если, конечно, имъ удалось бѣ-
жать съ острова Тсалаль?
Здѣсь я скажу, впрочемъ, всего одно слово о томъ расположеніи
духа, въ какомъ мы находились всѣ на „Гальбранѣ*.
Въ нѣсколькихъ кабельтовахъ отъ насъ виднѣлся тотъ самый остро-
вокъ, на который Артуръ Пимъ и Уилльямъ Гай высаживались один-
надцать лѣтъ тому назадъ. Когда „Джэнъ* подходила къ нему, она
находилась не въ особенно благопріятныхъ условіяхъ, потому что у
нея начиналъ ощущаться недостатокъ въ топливѣ и, кромѣ того, среди
людей экипажа проявились признаки заболѣванія скорбутомъ. У насъ,
наоборотъ, не было недостатка ни въ чемъ, а наши матросы и не ду-
мали хворать; и если лица новичковъ и хмурились по временамъ, то
совсѣмъ по другой причинѣ и притомъ не надолго... Про старыхъ ма-
тросовъ я уже и не говорю,— на лицахъ этихъ людей ясно читалось,
какъ они рады, что скоро, наконецъ, достигнутъ желанной цѣли.
' Что же касается самого капитана Ленъ Гайя, то состояніе его души
было не трудно угадать... Онъ пожиралъ глазами островокъ Беннета.
Но былъ на голетѣ и еще одипъ человѣкъ, взоры котораго прико-
вывались къ островку, пожалуй, еще съ большей настойчивостью: это
былъ Гентъ.
Съ того дня, какъ мы пристали къ островку, Гентъ совсѣмъ еще
не спалъ; онъ даже не примащивался на палубѣ, какъ это дѣлалъ до
сихъ поръ, отдохнуть часа два или три. Все свободное время онъ про-
водилъ теперь въ томъ, что, облокотившись на правый бортъ на носу,
крѣпко стиснувъ свой широкій ротъ и нахмуривъ изрытый тысячью
складокъ лобъ, не отводилъ глазъ пи на одну минуту отъ берега,
точно тамъ находилось что-то такое, что неодолимо влекло къ себѣ.
Я напомню здѣсь еще ’разъ, что одинъ изъ владѣльцевъ „Джэнъ*
носилъ фамилію Беннета, и вотъ въ честь его и былъ названъ остро-
вомъ Беннета первый клочокъ твердой земли, открытой въ этой части
Антарктиды.
Прежде чѣмъ покинуть „Гальбранъ*, Ленъ Гай еще разъ повторилъ
лейтенанту приказаніе строго соблюдать всѣ необходимыя предосто-
рожности,— хотя, если сказать правду, Джимъ Вестъ былъ не такой
человѣкъ, которому нужно было объяснять, въ чемъ именно заключа-
ются его обязанности. Мы предполагали пробыть въ отсутствіи всего
нѣсколько часовъ. Если шлюпка не возвратится въ назначенное время,
лейтенантъ долженъ будетъ снарядить вторую шлюпку на поиски
первой.
— Смотрите хорошенько за нашими новобранцами, — добавилъ въ
заключеніе капитанъ Ленъ Гай.
— Будьте покойны, капитанъ, — отвѣчалъ лейтенантъ. — А такъ
какъ вамъ нужно четверыхъ гребцовъ — берите изъ новичковъ. У насъ
такимъ образомъ, въ случаѣ чего, будетъ четырьмя противниками
меньше.
Совѣтъ этотъ заслуживалъ полнаго вниманія, потому что, благодаря
вредному вліянію Гирна, недовольство его товарищей съ Фалькланд-
скихъ острововъ, видимо, возрастало съ каждымъ днемъ.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
153
Когда шлюпка была спущена па воду, четверо новичковъ заняли
мѣста на носу, а Гентъ, упросившій капитана взять его съ собою, сѣлъ
у руля. Капитанъ Ленъ Гай, боцманъ и я, всѣ хорошо вооруженные,
сѣли па кормѣ, и шлюпка отчалила отъ голета и направилась къ
островку.
Черезъ полчаса мы уже обогнули мысъ, который вблизи уже не ка-
зался похожимъ на груду безпорядочно наваленныхъ тюковъ хлопчат-
ника. Наконецъ, предъ нами открылась та бухта, въ глубинѣ которой
приставали къ острову шлюпки съ гДжэнъи.
Въ эту-то бухту и направилъ шлюпку Гентъ. Впрочемъ, на его ин-
стинктъ можно было вполнѣ положиться. Онъ съ замѣчательнымъ искус-
ствомъ пробирался между остроконечными камнями, выдававшимися изъ
воды тамъ и сямъ. Глядя па него, можно было подумать, что онъ по-
сѣщаетъ эту бухту уже не въ первый разъ.
Изслѣдованіе острова не должно было занять очень много времени.
Капитанъ Уилльямъ Гай, по всей вѣроятности, посвятилъ на это дѣло
всего нѣсколько часовъ, и никакіе слѣды, если они только существуютъ,
не ускользнутъ отъ насъ во время изслѣдованія острова.
Мы высадились на берегъ, въ глубинѣ бухты, на камни, покрытые
тоіцими лишаями. Отливъ уже начался, и мы увидѣли песчаное дно,
усѣянное черноватыми камешками, очень похожими на головки боль-
шихъ гвоздей.
Капитанъ Ленъ Гай обратилъ мое вниманіе на этотъ песчаный ко-
веръ и на громадное количество, продолговатой формы, моллюсковъ,
длиною отъ трехъ до восемнадцати дюймовъ и толщиною отъ одного
дюйма до восьми. Одни лежали на своемъ приплюснутомъ боку; другіе
ползали, стараясь выбраться на такое мѣстечко, гдѣ припекало сол-
нышко, или же разыскивали тѣхъ микроскопическихъ животныхъ, ко-
торымъ мы обязаны происхожденіемъ коралла. Дальнѣйшія изслѣдованія
подтвердили мое предположеніе,— вскорѣ я замѣтилъ въ двухъ или въ
трехъ мѣстахъ нѣсколько стрѣлокъ коралловаго рифа.
— Этотъ моллюскъ, — сказалъ мнѣ капитанъ .Іенъ Гай,—тотъ са-
мый, который называютъ морскою ланью и который очень цѣнятъ ки-
тайцы. Если я обращаю на него ваше вниманіе, мистеръ Джіорлингъ,
то только потому, что „Джэнъ“ именно затѣмъ и проникла въ эти
мѣста, чтобы заняться ловлей этой самой морской лани. Вы, конечно,
не забыли, что мой братъ велъ переговоры съ Тоо-Уитомъ, начальни-
комъ острова Тсалаль, о заготовкѣ нѣсколькихъ сотенъ боченковъ этихъ
моллюсковъ, что па берегу были выстроены сараи и что трое матросовъ
должны были заняться ловлей и приготовленіемъ этого моллюска, пока
голетъ будетъ продолжать свое путешествіе къ сѣверу... Наконецъ, вы
не забыли также, какъ произошло нападеніе дикарей на голетъ...
Да! всѣ эти подробности я помнилъ прекрасно, точно такъ же и
сдѣланное Артуромъ Пимомъ описаніе морской лани, (Зазіегореііа риі-
тпопі/ега Кювье. Этотъ моллюскъ похожъ на червяка, на гусеницу безъ
раковины и лапокъ и состоитъ исключительно изъ однихъ только эла-
стичныхъ колецъ. Промышленники собираютъ моллюсковъ на песчаномъ
побережьѣ, разсѣкаютъ ихъ въ длину, вычищаютъ внутренности, моютъ,
кипятятъ, зарываютъ на нѣсколько часовъ въ землю, затѣмъ выетав.ія-
154
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
ютъ на солнце и, наконецъ, когда они совсѣмъ просохнутъ, уклады:
ваютъ въ боченки и отправляютъ въ Китай. Приготовленные такимъ
образомъ моллюски очень дорого цѣнятся на рыцкахъ Небесной импе-
рій и, наравнѣ съ гнѣздами морскихъ ласточекъ, считаются цѣлебнымъ
укрѣпляющимъ средствомъ; продажная стоимость ихъ достигаетъ: пер-
вый сортъ — девяноста долларовъ за рісиі, иначе сказать, за сто-три-
дцать-три фунта съ половиной. Такія цѣны стоятъ не въ одномъ только
Кантонѣ, но такъ же въ Сингапурѣ, въ Батавіи и въ Манилнѣ.
Какъ только мы достигли береговыхъ утесовъ, капитанъ приказалъ
остаться тутъ двумъ человѣкамъ караулить шлюпку. Затѣмъ Ленъ Гай,
двое остальныхъ матросовъ, боцманъ, Гентъ и я направились къ центру
островка Беннета.
Гентъ шелъ впереди все такой же молчаливый. Глядя на то, какъ
онъ увѣренно шелъ впередъ, можно было подумать, что онъ служилъ
намъ проводникомъ, и я, конечно, не замедлилъ обратить на это свое
вниманіе и рѣшилъ наблюдать за нашимъ проводникомъ.
Но кто бы ни шелъ впереди, это, въ сущности, не играло ровно никакой
роли. Для насъ самымъ важнымъ было успѣть въ этотъ же день, са-
мымъ тщательнымъ образомъ, изслѣдовать весь островокъ и затѣмъ уже
вернуться на голетъ.
Земля, по которой мы шли, была безплодна. Непригодная для обра-
ботки, она не могла бы доставить никакихъ средствъ существованія
даже и дикарямъ.
Можно ли было бы жить тутъ, если на ней росла только одна
индѣйская колючая смоква, которой не удовольствовались бы даже и
самыя неприхотливыя изъ жвачныхъ животныхъ? Если бы Уилльямъ
Гай и его уцѣлѣвшіе спутники послѣ катастрофы должны были бы по-
пасть непремѣнно на этотъ островокъ, они, навѣрное, давнымъ-давно
погибли бы здѣсь отъ голодй.
Съ небольшого холмика, поднимавшагося въ центрѣ островка Бен-
нета, мы могли окинуть его взоромъ по всѣмъ направленіямъ... Ничего...
ничего нигдѣ... Но, можетъ-быть, кое-гдѣ остались еще слѣды человѣ-
ческихъ ногъ, остатки золы отъ костра, развалины хижинъ, нако-
нецъ, другія какія-нибудь доказательства того, что здѣсь побывали люди
съ ^Джэнъ“?
Знать это навѣрное было для насъ очень важно, и мы рѣшили
обойти все побережье отъ углубленія той маленькой бухты, гдѣ при-
стала лодка.
Спускаясь съ холмика, Гентъ опять пошелъ впереди, какъ будто мы
рѣшили, что именно онъ, а не кто другой, будетъ нашимъ проводни-
комъ. Итакъ, мы слѣдовали за нимъ, направляясь къ южной оконеч-
ности островка.
Дойдя до стрѣлки, Гентъ остановился, съ минуту осматривался кру-
гомъ, а затѣмъ рукою указалъ на лежавшій среди груды камней ку-
сокъ дерева наполовину уже сгнившій.
— Я знаю, что это!.. — объявилъ я. — Артуръ Пимъ говоритъ въ
своемъ дневникѣ объ этомъ кускѣ дерева... который, кажется, былъ
взятъ съ форъ-штевнн судна и носилъ на себѣ слѣды рѣзьбы...
— Разсматривая которую, моему брату казалось, что онъ похожъ
на изображеніе черепахи... — добавилъ капитанъ Ленъ Гай.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
155
— Это правда, — продолжалъ я, — но Артуръ Пимъ увѣряетъ, что
рисунокъ всего меньше былъ похожъ на черепаху. Ну, да пасъ это не
можетъ особенно интересовать, и, по-моему, рѣшительно все равно, что
пи изобразилъ бы художникъ, черепаху или слона. Гораздо важнѣе
знать, что этотъ обрубокъ лежитъ все на томъ же мѣстѣ, и это можетъ
служить неопровержимымъ доказательствомъ, что послѣ „Джэнъ* ни
одно судно не подходило къ островку Беннета... Мнѣ даже кажется,
что мы только попусту теряемъ время, разыскивая здѣсь какіе бы то
ни было слѣды... Мы если и узнаемъ что-нибудь, то только на островѣ
Тсалаль.
— Да... на островѣ Тсалаль! — отвѣчалъ капитанъ Ленъ Гай.
Мы направились къ бухтѣ и пошли по наносной землѣ вдоль ниж-
няго края утесовъ. Въ различныхъ мѣстахъ виднѣлись, хотя и неясно,
контуры коралловой мели. Что же касается морской лани, то ея здѣсь
было такое изобиліе, что нашъ голетъ могъ бы увезти съ собой пол-
ный грузъ.
Гентъ, все такой же молчаливый, попрежнему шелъ впереди, опу-
стивъ глаза въ землю.
Мы шли слѣдомъ за нашимъ проводникомъ и когда поднимали
глаза, то взоры наши видѣли только громадную водяную пустыню. На
сѣверѣ виднѣлся рангоутъ „Гальбрана*, который слегка покачивался
на волнахъ. На югѣ ни малѣйшаго клочка земли, хотя, впрочемъ, на-
вѣрное можно сказать, что съ острова Беннета нельзя было бы увидѣть
островъ Тсалаль, потому что послѣдній находился въ одномъ градусѣ
тридцати минутахъ къ югу, или, иначе сказать, въ тридцати морскихъ
миляхъ.
Поэтому, обойдя островокъ, намъ оставалось возвратиться на голетъ
и какъ можно скорѣе отправляться къ острову Тсалаль.
Въ то время, какъ мы шли по восточной сторонѣ побережья, Гентъ,
державшійся впереди шагахъ въ десяти, вдругъ остановился и тороп-
ливымъ жестомъ подозвалъ насъ.
Мы въ одно мгновеніе подбѣжали къ нему.
Гентъ не выказалъ никакого удивленія, когда увидѣлъ обрубокъ
дерева; зато теперь весь видъ его измѣнился... Онъ опустился на ко-
лѣни и сталъ разсматі ивать валявшійся на пескѣ кусокъ доски, изъ-
ѣденный червоточиной. Онъ ощупалъ доску своими руками, точно из-
слѣдуя ея шероховатую поверхность и что-то разыскивая.
Доска эта, изъ дубовой сердцевины, длиною отъ пяти до шести фу-
товъ, шириной въ шесть дюймовъ, по всей вѣроятности, была оторвана
съ судна довольно большихъ размѣровъ, можетъ-быть, даже въ нѣ-
сколько сотъ тоннъ. Черная краска, покрывавшая ее нѣкогда, исчезла
подъ густымъ слоемъ пыли и ржавчины, положеннымъ на нее за время
пребыванія ея на песчаномъ берегу. Повидимому, это была часть кор-
мового щита.
Боцманъ первый обратилъ на это вниманіе.
— Да... да... — подтвердилъ и капитанъ Ленъ Гай,— она составляла
часть кормового щита!
Гентъ, продолжавшій все еще стоять на колѣняхъ, покачивалъ своею
большою головой въ знакъ согласія.
156
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— Эта доска могла попасть на. островокъ Беннета только послѣ
крушенія... — замѣтилъ я.—По всей вѣроятности, встрѣчныя теченія
захватили ее въ открытомъ морѣ и...
— А что если это?.. — съ видимымъ волненіемъ проговорилъ капи-
танъ Ленъ Гай.
Одна, и та же мысль пришла въ голову и ему и мнѣ...
И каково же было наше удивленіе, когда Гентъ показалъ намъ на
доскѣ семь или восемь буквъ, не нарисованныхъ краской, а выдол-
бленныхъ и довольно ясно различаемыхъ наоіцупь.
Эти буквы составляли часть двухъ словъ, написанныхъ или выдол-
бленныхъ въ двѣ строки:
п А Ы “
Ы Е РОѢ
„Лапе“ изъ ЬіѵегрооГя!.. *) Голетъ, которымъ командовалъ капитанъ
Уилльямъ Гай!.. Что изъ того, что время уничтожило остальныя буквы?..
Тѣ буквы, которыя уцѣлѣли, слишкомъ хорошо опредѣляли и названіе
судна и портъ его приписки... „Джэнъ“ изъ Ливерпуля!
Капитанъ Ленъ Гай взялъ эту доску въ руки и прильнулъ къ ней
губами, и при этомъ изъ глазъ его брызнули слезы.
Этотъ кусокъ доски былъ одинъ изъ обломковъ „Джэнъ", разбро-
санныхъ по морю во время взрыва и затѣмъ занесенный или встрѣч-
ными теченіями, или льдиной на это побережье!
Я молчалъ, желая дать капитану Ленъ Гайю время притти въ себя
и успокоиться.
Обративъ затѣмъ вниманіе на Гента, я былъ пораженъ перемѣной,
происшедшей въ этомъ человѣкѣ. Какіе молніеносные взгляды бросалъ
онъ изъ своихъ сверкающихъ, какъ у ястреба, глазъ на южную сторону
горизонта.
Капитанъ Ленъ Гай приподнялся.
Гентъ, все такой же молчаливый, положилъ доску себѣ на плечо, и
мы снова тронулись въ путь.
Когда былъ оконченъ обходъ островка, мы остановились отдохнуть
въ томъ мѣстѣ, гдѣ была оставлена лодка, въ глубинѣ бухты, подъ
охраной двоихъ матросовъ, и около половины третьяго пополудни мы
уже подплывали къ голету.
Капитанъ Ленъ Гай рѣшилъ остаться вблизи островка до слѣдующаго
дня въ надеждѣ, что, можетъ-быть, установится опять надолго сѣвер-
ный или восточный вѣтеръ. Мы очень желали бы этого, потому что
нельзя же было надѣяться дотащить „Гальбранъ" на буксирѣ до острова
Тсалаль: хотя теченіе и несло насъ въ ту сторону, въ особенности же
во время прилива, но этимъ способомъ мы даже и въ теченіе двухъ
сутокъ не проѣхали бы, остающіяся до острова, тридцати миль.
Сниматься съ якоря предположено было съ восходомъ солнца. А
такъ какъ около трехъ часовъ пополуночи подулъ легкій вѣтерокъ, это
подавало намъ надежду, что голетъ теперь скоро достигнетъ крайней
точки своего путешествія.
’) жДжэнъ“ изъ Ливерпуля.
ЛЕДЯНОЙ С Ф И ИКСЪ.
157
Въ половинѣ седьмого утра, 23 декабря, „ Гальбранъ “ поставилъ всѣ
свои паруса и, держа курсъ па югъ, отошелъ отъ островка Беннета.
Осмотръ островка далъ намъ еіце одно неоспоримое доказательство того,
что путешествіе „Джэнъ“ не было выдумано Эдгаромъ Поэ, и голетъ
капитана Уилльяма Гайя и, па самомъ дѣлѣ, погибъ во время катастрофы,
театромъ которой былъ островъ Тсалаль.
Вѣтерокъ былъ очень слабъ, а по временамъ и совсѣмъ спадалъ, и
тогда паруса плескались, ударяясь о мачты. Къ счастью, теченіе все
еще, хотя и очень медленно, сносило насъ къ югу. Несмотря на это,
мы шли все-таки очень медленно, и капитанъ Ленъ Гай не могъ раз-
считывать увидѣть островъ Тсалаль ранѣе тридцати-шести часовъ.
Въ продолженіе этого дня я все время слѣдилъ за измѣненіемъ
цвѣта морской воды, которая казалась мнѣ далеко не такой темно-синей,
какъ это наблюдалъ Артуръ Пимъ. Не встрѣчали мы плававшихъ по
водѣ кустовъ терновника съ красными ягодами, которые были выта-
щены изъ воды на „Джэнъ**; пе видѣли мы также и подобія чудовища
южной фауны— животнаго длиной въ три фута, высотой въ шесть дюй-
мовъ, съ четырьмя короткими лапами, ступни которыхъ оканчиваются
длинными, коралловаго цвѣта, когтями, съ бѣлымъ шелковистымъ мѣ-
хомъ, крысинымъ хвостомъ, кошачьею головой, отвислыми собачьими
ушами и ярко-красными зубами. Впрочемъ, многія изъ этихъ подроб-
ностей мнѣ и раньше казались довольно подозрительными и созданными
пылкою фантазіей разсказчика.
Сидя на кормѣ съ книгой Эдгара Поэ въ рукахъ, я читалъ и въ
то же время замѣчалъ, что Гентъ, какъ только обязанности службы
призывали его на рубку, пристально начиналъ смотрѣть на меня съ
какой-то странной настойчивостью.
Я въ это время какъ разъ кончалъ главу ХѴ’П, въ которой Артуръ
Нимъ заявляетъ, что считаетъ себя не только главнымъ, но даже ис-
ключительнымъ виновникомъ кровавой драмы, разыгравшейся на островѣ
Тсалаль. Онъ, а пикто другой, сумѣлъ побѣдить нерѣшительность ка-
питана Уилльяма Гайя и уговорилъ его воспользоваться такимъ рѣд-
кимъ случаемъ разрѣшить великую загадку и открыть антарктическій
континентъ. Но считая себя главнымъ виновникомъ, не имѣлъ онъ
развѣ въ то же время права и гордиться тѣмъ, что судьба назначила
ему быть орудіемъ открытія неизвѣстныхъ земель и этимъ поработать
на пользу науки?
Въ теченіе всего дня мы видѣли стада китовъ, которые играли не-
вдалекѣ отъ „Гальбрана*. Надъ нами проносились безчисленныя стаи
альбатросовъ, стремившихся на югъ. На всемъ пространствѣ, какое
только можно было окинуть глазомъ, нигдѣ не было видно ни одной
льдины. На горизонтѣ не видно было даже отблеска ледяныхъ нолей.
Вѣтеръ былъ все также слабъ и въ этомъ отношеніи, повидимому,
нельзя было ожидать никакой перемѣны, и только легкія тучки окуты-
вали солнце.
Было уже пять часовъ вечера, когда исчезли послѣднія очертанія
островка Беннета. Какъ мало прошли мы въ этотъ день съ самаго утра!..
Стрѣлка компаса, съ которой теперь не спускали глазъ, показывала
лишь самое незначительное уклоненіе, — что было замѣчено также и
Артуромъ Пимомъ. Боцманъ нѣсколько разъ опускалъ лотъ, но не до-
158
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
сталъ дна, хотя бралъ для этого линь длиною въ двѣсти брасовъ. Къ
счастью, направленіе теченія постепенно уносило нашъ голетъ къ югу
со скоростью полумили въ часъ.
Около шести часовъ солнце скрылось за плотной завѣсой тумана
но ту сторону которой оно и продолжало описывать свою длинную нис-
ходящую спираль.
Вѣтра уже совсѣмъ не чувствовалось, и это, надо сознаться, огор-
чило насъ всего больше. Если это продолжится еще долго или если
вѣтеръ начнетъ дуть намъ навстрѣчу, что тогда мы будемъ дѣлать?
Въ этой части океана, по всей вѣроятности, также бываютъ бури, и
если ураганъ заставитъ отойти голетъ назадъ къ сѣверу, мы этимъ
только сыграемъ въ руку Гирну и его товарищамъ и дадимъ имъ нѣ-
которое право считать свои жалобы пожалуй даже совершенно основа-
тельными.
Послѣ полуночи вѣтеръ немного посвѣжѣлъ, и „Гальбранъ41, распу-
стивъ паруса, прошелъ подъ вѣтромъ миль двѣнадцать.
На слѣдующій день, 24-го, капитанъ самъ бралъ высоту солнца, и
вычисленія дали слѣдующіе результаты: 83° 2' южной широты и 43° 5'
долготы.
„Гальбранъ44 находился, такимъ образомъ, не болѣе, какъ въ восем-
надцати минутахъ разстоянія, по дугѣ, отъ острова Тсалаль, что со-
ставляетъ даже меньше одной трети градуса, или около двадцати муль.
Къ несчастью, около полудня, вѣтеръ опять упалъ. Тѣмъ не менѣе,
. благодаря теченію, островъ Тсалаль, наконецъ, показался въ шесть ча-
совъ сорокъ-пять минутъ вечера.
Какъ только отдали якорь, поставили вооруженную стражу, зарядили
пушки, раскинули бортовыя сѣти и вообще приняли всѣ мѣры предо-
сторожности на случай нападенія дикарей.
„Гальбранъ44 не могъ быть захваченъ врасплохъ. Слишкомъ много
глазъ сторожило появленіе непріятеля, въ особенности же глаза Гента,
которые ни на минуту не отрывались отъ береговой полосы острова.
ГЛАВА XVI.
Островъ Тсалаль.
Ночь прошла спокойно. Ни одной лодки не отчаливало отъ острова.
Ни одного туземца не показывалось на берегу. Единственное заключе-
ніе, которое мы могли вывести, это, что населеніе удалилось въ глубь
острова или перешло на противоположный берегъ. Въ этомъ не было
ничего невѣроятнаго, потому что изъ дневника Артура Пима мы знали,
что главное селеніе острова находилось часахъ въ трехъ или четы-
рехъ пути отъ берега.
Поэтому-то островитяне и не знали еще о прибытіи „Гальбрана44,
па что, въ сущности, мы не имѣли никакого права жаловаться.
Голетъ стоялъ на якорѣ въ трехъ миляхъ отъ берега, на глубинѣ
десяти брасовъ.
Въ шесть часовъ утра подняли якорь, и голетъ, пользуясь неболь-
шимъ утреннимъ вѣтеркомъ, перешелъ на новое мѣсто въ полъ-мили
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
159
разстоянія отъ коралловой гряды, похожей на рифы коралловыхъ остро-
вовъ Тихаго океана. Съ этого пункта намъ виденъ былъ почти, весь
островъ.
Отъ девяти до десяти миль въ окружности, — о чемъ ни однимъ
словомъ не упомянулъ Артуръ Пимъ, — очень крутые почти недоступ-
ные берега, длинныя, безплодныя, черноватыя равнины, окаймленныя
цѣпью холмовъ средней высоты, — вотъ краткое описаніе острова Тса-
лаль. На берегу, какъ я говорилъ уже, не было видно ни души. Не
видно было и лодокъ ни въ открытомъ морѣ ни въ бухтахъ. Надъ
утесами не курился нигдѣ дымокъ, и, вообще, получалось такое впечат-
лѣніе, какъ будто на островѣ не было ни одного жителя.
Что же произошло тутъ за эти одиннадцать лѣтъ?... Можетъ-быть,
начальника туземцевъ, Тоо-Уитъ, уже давно нѣтъ въ живыхъ?.. Но
куда же, въ такомъ случаѣ, дѣвалось довольно многочисленное населеніе
острова?.. Гдѣ Уилльямъ Гай и матросы, уцѣлѣвшіе послѣ гибели
англійскаго голета?..
Когда „Джэнъ“ подходила къ острову Тсалаль, дикари въ первый
разъ видѣли еще въ этихъ мѣстахъ корабль. Поэтому они и приняли
его за огромное животное, рангоутъ — за руки и ноги, а паруса — за
одежду. Теперь они уже отлично знали, что это такое и можно ли счи-
тать его за живое существо. Странно только одно, что они почему-то
не спѣшатъ сдѣлать намъ визитъ.
— Баркасъ къ спуску! — скомандовалъ капитанъ Ленъ Гай нетер-
пѣливымъ голосомъ.
Приказаніе было исполнено въ ту же минуту, а затѣмъ капитанъ,
обращаясь къ лейтенанту, сказалъ.
— Джимъ, отряди мнѣ восемь человѣкъ гребцовъ, а Мартинъ Гольтъ
и Гентъ поѣдутъ рулевыми. Ты останешься, вмѣсто меня, на голетѣ и
хорошенько посматривай какъ на землю, такъ и на море...
— Будьте поройпы, капитанъ.
— Мы высадимся на берегъ и пойдемъ къ селенію Клокъ-Клока.
Если па тебя нападутъ дикари или, вообще, случится что-нибудь не-
обыкновенное, дай знать тремя выстрѣлами изъ мортиры...
— Хорошо! Три выстрѣла съ минутными интервалами, — отвѣчалъ
лейтенантъ.
— Если мы пе возвратимся до вечера, пошли вторую шлюпку съ
десятью человѣками хорошо вооруженными, подъ командой боцмана...
Пусть они ждутъ насъ въ одномъ кабельтовѣ отъ берега и помогутъ
намъ добраться до баркаса... • •
— Будетъ сдѣлано!
— А самъ ты, Джимъ, ни въ какомъ случаѣ, не долженъ покидать
голетъ...
— Ни въ какомъ случаѣ!
— Если мы не вернемся совсѣмъ, сдѣлай все, что будетъ можно
для нашего спасенія, а если потерпишь неудачу, прими команду надъ
голетомъ и возвращайся на Фалькланды...
— Это рѣшено!
Баркасъ покачивался на волнахъ совсѣмъ готовый. Въ пего спусти-
лись восемь человѣкъ матросовъ, не считая Мартина Гольта и Гента.
160
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
У всѣхъ у нихъ были ружья и пистолеты, сумки съ порохомъ и пу-
лями и, кромѣ того, у каждаго было еще по большому ножу за по-
ясомъ.
Въ эту минуту я подошелъ къ капитану и сказалъ:
— Не позволите ли вы и мнѣ съѣхать съ вами на землю, капи-
танъ?..
— Сдѣлайте одолженіе, мистеръ Джіорлингъ.
Я отправился въ каюту, взялъ ружье, охотничью двухстволку,
пороховницу, дробницу, нѣсколько пуль про запасъ и прыгнулъ въ
лодку къ капитану Ленъ Гайю, который оставилъ для меня мѣсто на
кормѣ. .
Баркасъ отвалилъ отъ голета и, подъ сильными взмахами веселъ,
направился къ утесу, гдѣ долженъ былъ существовать проходъ, кото-
рымъ пробрались къ берегу Артуръ Пимъ и Деркъ Питерсъ 19-го ян-
варя 1828 года въ шлюпкѣ съ „Джэнъ".
Въ эту именно минуту и показались тогда дикари на своихъ длин-
ныхъ пирогахъ... Капитанъ Уилльямъ Гай показалъ имъ бѣлый пла-
токъ въ знакъ дружбы... Они отвѣчали криками анамоо-моо и лама-ла-
ма.,. и капитанъ позволилъ имъ посѣтить голетъ, куда они явились во
главѣ со своимъ начальникомъ Тоо-Уитомъ.
Дальше разсказчикъ въ своемъ дневникѣ отмѣчаетъ, что съ этого
времени установились у нихъ самыя дружескія отношенія съ туземцами
острова Тсалаль. Тутъ же почти они и рѣшили, что оставятъ на островѣ
трехъ человѣкъ заготовлять грузъ морской лани, который на возврат-
номъ пути и захватитъ голетъ, отправляющійся, по совѣту Артура Пи-
ма, еще дальше къ югу, можетъ-быть, даже къ самому полюсу. Черезъ
нѣсколько дней послѣ этого, 1-го февраля, капитанъ Уилльямъ Гай и
съ нимъ еще тридцать одинъ человѣкъ погибли во время катастрофы,
искусственно вызванной измѣнниками дикарями, а изъ шести человѣкъ,
оставшихся охранять „Джэнъ", не удалось спастись ни одному.
Нашъ баркасъ обогнулъ выступъ утеса не больше, какъ въ два-
дцать минутъ, и какъ только нашли мы проходъ, Гентъ сейчасъ же по-
вернулъ руль и смѣло направилъ лодку въ узкій фарватеръ между ко-
ралловыми рифами.
Два матроса остались караулить баркасъ, который, послѣ высадки
на берегъ, сейчасъ же отплылъ на другую сторону рукава, шириною
всего въ двѣсти туазовъ, и бросилъ свой дрэкъ на утесы у самаго входа
въ узкій каналъ.
Поднявшись вверхъ по извилистому ущелью на береговыя скалы,
нашъ маленькій отрядъ, съ Гентомъ во главѣ, направился въ глубь
острова.
Я шелъ рядомъ съ капитаномъ Ленъ Гайемъ, и мы дорогой обмѣ-
нивались замѣчаніями по поводу острова Тсалаль, который, по словамъ
Артура Пима, существенно разнился отъ всѣхъ земель, извѣстныхъ
цивилизованному міру.
Мы, конечно, скоро узнаемъ, насколько это вѣрно. Теперь же я могу
сказать только, что верхній слой почвы казался совершенно чернаго
цвѣта, какимъ не всегда бываетъ даже и самый лучшій черноземъ, и
какъ это ни странно, а пока нигдѣ ничего не было видно бѣлаго.
л е д и и о и <• ф и и к с ’ь.
161
Пройдя какую-нибудь сотню шаговъ, Гентъ бѣгомъ устремился къ
большой утесистой массѣ. Затѣмъ онъ, какъ кошка, вскарабкался па
самую вершину холма и, выпрямившись во весь свой ростъ, внимательно
сталъ осматриваться кругомъ.
На мой взглядъ Гентъ въ эту минуту былъ похожъ на человѣка,
который старается и, вмѣстѣ съ тѣмъ, не можетъ узнать нѣкогда хо-
рошо ему знакомыя мѣста, гдѣ онъ когда-то давно, давно провелъ не
одинъ день и успѣлъ изучить каждый камешекъ, каждый кустикъ.
— Что съ нимъ такое?.. — спросилъ меня капитанъ Ленъ Гай, съ
удивленіемъ глядя на Гепта.
— Не знаю, капитанъ, — отвѣчалъ я. — По вѣдь вы и сами успѣли
у.і е замѣтить, что этотъ человѣкъ отличается большими странностями
и. по своимъ манерамъ, по своимъ привычкамъ, онъ, мнѣ кажется, от-
лично могъ бы сыграть роль одного изъ тѣхъ необыкновенныхъ су-
ществъ, которыхъ Артуръ Пимъ будто бы видѣлъ на этомъ островѣ!..
Можно подумать даже, что...
— Что?.. — повторилъ капитанъ Ленъ Гай.
Но я, не докончивъ начатой фразы, вдругъ вскричалъ:
— Капитанъ, а вы увѣрены, что не произошло никакой ошибки,
когда вы вчера дѣлали вычисленія?
— Вполнѣ.
— И результаты вычисленій?..
— Я получилъ восемьдесятъ три градуса двадцать минутъ южной
широты и сорокъ-три градуса пять минутъ долготы...
— Это математически вѣрно?
- Да.
— Значитъ, у насъ не можетъ быть никакого сомнѣнія въ томъ, что
этотъ островъ, дѣйствительно, островъ Тсалаль?
— Ни малѣйшаго, мистеръ Джіорлингъ; если только островъ Тсалаль
находится именно на томъ мѣстѣ, которое указано въ дневникѣ Арту-
ра Пима.
И, па самомъ дѣлѣ, въ этомъ отношеніи не могло существовать ни-
какого сомнѣнія. Но если Артуръ Пимъ и вѣрно указалъ географиче-
ское положеніе острова въ градусахъ и минутахъ, то самое описаніе
внутренности острова или, по крайней мѣрѣ, тѣхъ мѣстъ, по которымъ
въ эту минуту проходилъ нашъ отрядъ, отнюдь не соотвѣтствовало то-
му, что мы видѣли своими глазами. Онъ говоритъ о деревьяхъ, кото-
рыя, но его описанію, не похожи были ни на одного изъ представите-
лей растительнаго царства пи жаркаго, пи умѣреннаго поясовъ, ни даже
на тощіе кусты и деревья, растущіе въ холодномъ поясѣ па сѣверѣ...
Онъ описываетъ какіе-то особенные утесы, состоявшіе изъ наслоеній,
неизвѣстныхъ геологамъ... Опъ описываетъ чудесные ручьи, по крем-
нистому ложу которыхъ бѣжала не вода, а какая-то тоже особенная
непрозрачная жидкость, нѣчто въ родѣ раствора гумми-арабика, пере-
ливавшая какъ разноцвѣтный шелкъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, не обладавшая
ни однимъ изъ свойствъ, извѣстныхъ капиллярныхъ жидкостей.
Ничего этого не было, или, можетъ-быть, слѣдуетъ сказать, что ни-
чего подобнаго больше уже не было! Ни одного дерева, ни одного ку-
стика, пи одного деревца не видно было па всемъ островѣ... Мы не
видѣ іи и признаковъ лѣсистыхъ холмовъ, между которыми должно бы-
Лединой сфинксг». 11
Ж 10 .1 Ь В Е 1’ 11 Ъ.
162
ло находиться селеніе Клокъ-Клока... Нигдѣ не видно было даже ни
одной капли воды ни обыкновенной ни необыкновенной!..
Между тѣмъ, Гентъ все продолжалъ подвигаться впередъ быстры? ъ
шагомъ какъ человѣкъ, хорошо знающій дорогу. Можетъ-быть, впро-
чемъ, его велъ природный инстинктъ, который указываетъ путь ла-
сточкамъ и вообще всѣмъ перелетнымъ птицамъ, и онѣ, благодаря это-
му, летятъ къ своимъ гнѣздамъ всегда самой прямою кратчайшею доі о-
той. Онъ шелъ, какъ летитъ птица,— какъ летитъ пчела, какъ гово-
рятъ у насъ въ Америкѣ. Не знаю, что именно заставляло насъ слѣ-
довать за нимъ, какъ за лучшимъ проводникомъ, въ родѣ прославившихся
въ свое время траперовъ II аз сіе Сигг9) или НИпагсІ 8иЫіІ •) **) ... Кто
знаетъ, можетъ-быть, онъ былъ даже и очень близкимъ родственникомъ
этихъ героевъ Фе ни мора Купера?..
Но, повторяю я, мы не видѣли передъ собою волшебной страны,
описанной Артуромъ Иимомъ. Земля, которую попирали наши ноги,
была вся изрыта, исковеркана до невозможности... Она, правда, была
черна. Да... черна и даже пережжена, точно она была выброшена на
поверхность изъ нѣдръ земли подъ вліяніемъ плутоническихъ силъ
природы. Казалось, что какое-то ужасное і азрушепіе исковеркало всю
ея поверхность.
Что касается животныхъ, о которыхъ такъ много говорится въ днев-
никѣ, то мы не .видѣли, буквально, ни одного изъ нихъ—пи утокъ,
изъ породы апаз ѵаіізпегіа, ни черепахъ — галапагосовъ, ни черныхъ
ЪоиЫез, ни черныхъ свиней, съ пушистымъ хвостомъ и ногами анти-
лопы, ни черношерстыхъ овецъ, ни гигантскихъ-альбатросовъ, съ чер-
ными перьями... Даме самые пингвины, которые въ такомъ изобиліи
встрѣчаются па всѣхъ клочкахъ земли антарктическихъ странъ, и тѣ,
повидимому, покинули этотъ островъ, сдѣлавшійся необитаемымъ... Это
было молчаливое и угрюмое безмолвіе пустыни.
И ни одного человѣческаго существа... никого... ни внутри острова
ни на берегу!
Могли ли мы имѣть еще какую-нибудь надежду разыскать Уилльяма
Гайя и уцѣлѣвшихъ вмѣстѣ съ нимъ матросовъ?..
Я взглянулъ на капитана Ленъ Гайя. Его блѣдное лицо, его чело,
изрытое глубокими морщинами, говорили слишкомъ ясно, что и онъ
началъ терять на это надежду...
Наконецъ, мы достигли долины, въ которой нѣкогда было раскинуто
селеніе Клокъ-Клока. Тамъ, какъ и вездѣ, полное опустошеніе. Не видео
было ни одного изъ тѣхъ жилищъ, — эі’ихъ жалкихъ уатрооз, все
устройство которыхъ состояло въ томъ, что растягивали черныя звѣриныя
шкуры надъ воткнутыми въ землю жердями, — ни шалашей изъ при-
гнутыхъ къ землѣ древесныхъ вѣтвей, ни норъ троглодитовъ, выры-
тыхъ въ склонахъ холма, состоявшаго тоже изъ чернаго камня, очень
похожаго па гончарную глину... А тотъ ручей, который журчалъ, сбѣ-
гая по склонамъ оврага... гдѣ онъ, и куда стремится теперь его вол-
шебная вода, катившаяся по ложу изъ чернаго песку?..
Куда, наконецъ, дѣвались всѣ эти тысячи туземцевъ съ черною ко-
•) Кожаный чудо л..
•*) Хитрая лисица.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ
16:;
жей, черными волосами и черными зубами, которымъ бѣлый цвѣтъ вну-
шалъ чуть не смертельный страхъ?..
Тщетно искалъ я хижину Тоо-Уита, па сооруженіе которой пошло
цѣлыхъ четыре большихъ шкуры. Я не могъ найти даже мѣста, гдѣ
стоялъ этотъ убогій дворецъ грознаго начальника племени!.. А между
тѣмъ, здѣсь именно и происходилъ торжественный пріемъ Уилльяма
Гайя, Артура Пима, Дерна Питерса и ихъ спутниковъ со всѣми зна-
ками уваженія, подобающими двуногимъ существамъ съ бѣлою кожей,
прибывшимъ къ острову Тсалаль на какомъ-то' крылатомъ чудовищѣ...
Тамъ же угощали ихл» и обѣдомъ, состоявшимъ, главнымъ образомъ,
изъ трепещущихъ внутренностей какого-то неизвѣстнаго животнаго,
которыя Тоо-Уитъ и его подданные пожирали съ алчностью.
Въ это мгновеніе меня осѣнила новая мысль. Это было точно откро-
веніе. Я теперь зналъ, что такое произошло па островѣ, какая причина
вызвала это запустѣніе, этотъ страшный переворотъ, слѣды котораго
были еще такъ свѣжи!..
— Землетрясеніе.’.. — вскричалъ я.
— Неужели землетрясеніе могло до такой степени измѣнить островъ
Тсалаль?..— прошепталъ капитанъ Ленъ Гай.
— Да, капитанъ, опо уничтожило всю растительность... ручьи со
странной жидкостью!.. Все живое исчезло, провалилось въ нѣдра земли
и поэтому мы и видимъ кругомъ только одно мертвенное запустѣніе!..
Ничего... ничего не осталось изъ того, что такими яркими красками
описалъ Артуръ Пимъ!..
Подошедшій въ это время Гентъ молча слушалъ, покачивая своею
громадною головой въ знакъ согласія.
— Неужели вы думали, что всѣ эти острова и островки не вулкани-
ческаго происхожденія? — продолжалъ я.— Если бы „Гальбранъ* пере-
несъ насъ па своихъ крыльяхъ на землю Викторіи, неужели вы ду-
маете, что Эребусъ и Терроръ оказались бы потухшими вулканами?..
— Но,— перебилъ меня Мартинъ Гольтъ, — если бы здѣсь было
изверженіе, видна была бы и лава...
— Я не говорю, что здѣсь было непремѣнно изверженіе, — отвѣ-
чалъ я парусному старшинѣ. — Я говорю только, что земля была сверху
и донизу перевернута землетрясеніемъ!
По строгомъ размышленіи всѣ признали мои доводы заслуживаю-
щими полнаго вниманія.
Тутъ мнѣ вспомнилось еще, что, по словамъ Артура Пима, островъ
Тсалаль принадлежалъ къ группѣ острововъ, простиравшихся къ за-
паду. Если этотъ архипелагъ уничтоженъ не весь, то весьма возможно,
что населеніе острова Тсалаль переселилось на одинъ изъ сосѣд-
нихъ острововъ. Поэтому, намъ слѣдовало бы осмотрѣть весь архипе-
лагъ и поискать хорошенько капитана и матросовъ съ „Джэнъ*, кото-
рые могли найти себѣ пріютъ на какомъ-нибудь изъ острововъ, такъ
какъ катастрофа на островѣ Тсалаль должна была заставить ихъ поки-
нуть этотъ безплодный клочокъ земли, гдѣ опи, конечно, уже не могли
существовать...
Такъ я сказалъ и капитану Ленъ Гайю.
— Да, — вскричалъ опъ, и изъ глазъ его полились слезы, — Да...
очень возможно!.. Хотя я и представить себѣ пе могу, какимъ образомъ
164
ЖЮЛЬ В Е Р Н Ъ.
удалось моему брату и его несчастнымъ товарищамъ бѣжать и пере-
браться на другой островъ... Нѣтъ... и нѣтъ!.. Имъ нельзя было спа-
стись, и они, навѣрное, всѣ погибли во время землетрясенія?..
Гентъ сдѣлалъ рукой жестъ, означавшій: „пойдемте1*, и мы всѣ по-
слѣдовали за нимъ.
Углубившись во внутренность долины на два выстрѣла, онъ оста-
новился.
Какое зрѣлище представилось нашимъ взорамъ!
Тамъ лежали въ одной кучѣ цѣлыя горы костей грудныхъ, берцо-
выхъ, бедряныхъ, позвонковъ,— бренные останки человѣка, или, пра-
вильнѣе сказать, множества людей, у которыхъ только на черепахъ
уцѣлѣли клочки волосъ!..
При видѣ этой груды костей, пасъ бросило въ дрожь отъ страха
и ужаса.
Неужели это все, что осталось отъ населеніи острова, состоявшаго
изъ нѣсколькихъ тысячъ мужчинъ, женщинъ и дѣтей?.. Если всѣ эти
люди погибли во время землетрясенія, какъ объяснить тогда, что брен-
ные останки ихъ лежатъ на поверхности земли, а не скрыты въ ея
нѣдрахъ?.. Кромѣ того, можно ли допустить, что всѣ эти туземцы —
мужчины, женщины, дѣти, старики — были до такой степени испуганы
землетрясеніемъ, застигнувшимъ ихъ врасплохъ, что не успѣли даже
добѣжать до своихъ пирогъ, чтобы перебраться на сосѣдніе острова
архипелага?..
Мы, какъ окаменѣлые, неподвижно стояли на своихъ мѣстахъ, по-
давленные горемъ и отчаяніемъ и не въ состояніи были произнести
ни слова!
— Мой братъ!.. Мой несчастный братъ! — повторялъ капитанъ .Іенъ
Гай, опускаясь на колѣни.
Дальнѣйшія размышленія привели меня къ совершенно неожидан-
ному для меня выводу. Я никакъ не могъ согласовать эту катастрофу
съ замѣтками въ записной книжкѣ Паттерсона... Тамъ совершенно опре-
дѣленно сказано, что помощникъ шкипера съ „Джэнъ" семь мѣсяцевъ
тому назадъ покинулъ своихъ товарищей на островѣ Тсалаль. Значитъ,
они не погибли во время землетрясенія, которое, судя по этой грудѣ
костей, произошло нѣсколько лѣтъ тому назадъ, по всей вѣроятности,
вскорѣ послѣ бѣгства Дерка Питерса и Артура Пима, потому что въ
дневникѣ послѣдняго объ этомъ не говорится ни одного слова...
Странны и въ высшей степени противорѣчивы были эти факты.
Если землетрясеніе было недавно, то, вѣроятно, не оно было причиной
смерти этихъ тысячъ людей, потому что скелеты успѣли уже побѣлѣть
отъ времени. Во всякомъ случаѣ, мы могли съ увѣренностью сказать,,
что здѣсь не было костей капитана и матросовъ съ „Джэнъ"!.. Въ та-
комъ случаѣ... гдѣ же опи?..
Долина Клокъ-Клока была вся передъ нашими глазами, и дальше
искать было нечего, а потому мы смѣло могли возвратиться назадъ къ
берегу, гдѣ оставили баркасъ. Не прошли мы съ полмили по краю от-
коса, какъ вдругъ Гентъ опять остановился передъ небольшою кучкой
полу истлѣвшихъ костей, — повидимому, это были кости какого - то
животнаго. • -
ЛЕДЯНОЙ С Ф И II К С ’Ь.
н;й
Неужели это были останки одного изъ тѣхъ странныхъ животныхъ,
которыя описаны Артуромъ Пимомъ и изъ которыхъ мы до сихъ поръ
еще не встрѣтили ни одного?..
Вдругъ крикъ — или, скорѣе, нѣчто въ родѣ рыканья звѣря—выр-
вался изъ устъ Гента.
Онъ протягивалъ къ намъ свою громадную руку, въ которой дер-
жалъ металлическій ошейникъ.
Да!., мѣдный ошейникъ. Ошейникъ, сильно покрытый ржавчиной, на
которомъ можно было разобрать нѣсколько выгравированныхъ буквъ.
Эти буквы составляли слѣдующія три слова:
Тигръ.—Артуі>ъ Пимъ.
Тигръ! Это была та нью-фаундлендская собака, которая спасла жизнь
своему хозяину, когда послѣдній сидѣлъ въ заключеніи, въ трюмѣ
.. Грампуса4... Тигръ, котораго его хозяинъ считалъ одно время даже
взбѣсившимся; Тигръ, который потомъ впился своими страшными зу-
бами въ горло матроса Джонса и этимъ помогъ Дерку Питерсу покон-
чить съ бунтовщикомъ!..
Значитъ, вѣрное животное не погибло во время крушенія „Грам-
пуса4... Его тоже спасъ экипажъ „Джэнъ4 вмѣстѣ съ Артуромъ Пимомъ
и метисомъ... А между тѣмъ, въ дневникѣ о немъ не упоминается, и
даже до встрѣчи съ голетомъ о собакѣ не было больше и рѣчи...
Самыя противорѣчивыя мысли тѣснились въ моей головѣ... Я не
зналъ, какъ согласовать всѣ эти факты... А между тѣмъ, не могло быть
никакого сомнѣнія въ томъ, что Тигръ спасся вмѣстѣ съ Артуромъ
Пимомъ, послѣдовалъ за нимъ на островъ Тсалаль, пережилъ обвалъ
холма Клокъ-Клока и затѣмъ, наконецъ, нашелъ свою смерть во время
той катастрофы, которая уничтожила часть населенія острова Тсалаль...
По, несмотря на это, Уилльямъ Гай и пятеро его товарищей ма-
тросовъ не могли быть въ числѣ этихъ скелетовъ, потому что они были
живы семь мѣсяцевъ тому назадъ, а катастрофа произошла назадъ тому
нѣсколько лѣтъ!..
Черезъ три часа мы уже подплывали къ „ Гальбрану", не успѣвъ
открыть ничего новаго.
Капитанъ .Іенъ Гай отправился въ свою каюту, заперся въ ней и
пе вышелъ даже къ обѣду.
Мнѣ казалось, что самое лучшее — оставить его пока одного, и я не
сталъ искать случая видѣть его.
Па слѣдующій день я собрался опять на островъ, съ цѣлью осмо-
трѣть его весь отъ одного берега до другого, и попросилъ лейтенанта
дать мнѣ для этого шлюпку.
Джимъ Вестъ согласился, испросивъ предварительно, впрочемъ, раз-
рѣшенія капитана Ленъ Гайя, почему-то не пожелавшаго ѣхать«съ нами.
Гентъ, боцманъ, Мартинъ Гольтъ, четверо матросовъ и я спрыгнули
въ лодку и на этотъ разъ уже не вооруженные, потому что бояться
больше было некого и нечего.
Мы высадились на томъ же мѣстѣ, какъ и наканунѣ; Гентъ напра-
вился снова къ холму Клокъ-Клока.
Добравшись до него, мы взобрались вверхъ по узкому оврагу, по ко-
торому Артуръ Пимъ, Деркъ Питерсъ и матросъ Алленъ, послѣ обвала
холма, выбирались наружу изъ своего убѣжища.
166
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
На этомъ мѣстѣ пе было уже и слѣдовъ тѣхъ стѣнокъ, которыя
должны были исчезнуть во время землетрясенія, ни той трещины,
отверстіе которой маскировалось куной орѣшниковъ, ни того узкаго
прохода, который велъ къ лабиринту, гдѣ умеръ Алленъ, ни той тер-
расы, съ которой Артуръ Пимъ и метисъ видѣли нападеніе дикарей на
голетъ и слышали взрывъ, стоившій тысячи жертвъ.
Ничего не оставалось и отъ холма, обрушившагося, впрочемъ, еще
во время искусственнаго обвала, когда удалось чудомъ спастись отч»
смерти капитану „Джэнъ", его помощнику Паттерсону и пятерымъ
матросамъ...
Исчезъ холмъ, исчезло селеніе Клокъ-Клока, исчезло и все то, что
придавало острову Тсалалю извѣстнаго рода таинственность и дѣлало
его непохожимъ на другіе острова, и, по всей вѣроятности, тайпу эту
никогда и никому не удастся уже раскрыть!..
Прежде чѣмъ вернуться къ лодкѣ, мы рѣшили обойти восточную
сторону побережья.
Гентъ повелъ насъ къ тому мѣсту, гдѣ были построены сараи для
заготовки морской лани, отъ которыхъ теперь оставались только одни
жалкіе обломки.
Нечего, конечно, и говорить, что мы не слышали также и крика
текели-ли, этого тревожнаго крика, какъ островитянъ, такъ и громад-
ныхъ черныхъ птицъ, проносившихся надъ лодкой бѣглецовъ... Все
было пусто кругомъ!.. Мертвенное молчаніе царило и въ воздухѣ и на
землѣ!..
Послѣднюю остановку мы сдѣлали тамъ, гдѣ Артуръ Пимъ и Деркъ
Питерсъ завладѣли лодкой, на которой пробрались потомъ еще дальни*
къ югу... до того мѣста, гдѣ сквозь разорвавшуюся завѣсу тумана они
увидѣли гигантскую фигуру человѣка... бѣлаго великана...
Гентъ, скрестивъ руки на груди, пожиралъ глазами открывавшееся
передъ нами безконечное пространство моря...
— Пу, что же, Гентъ? — сказалъ я ему.
Гентъ меня не слышалъ и даже не повернулъ головы въ мою
сторону.
— О чемъ ты задумался?..— повторилъ я вопросъ, трогая его за
плечо.
Прикосновеніе моей руки заставило его вздрогнуть, и онъ бросилъ
на меня такой взглядъ, точно хотѣ іъ проникнуть въ мое сердце.
— Слушай, Гентъ, — вмѣшался Герлигерли.—Ты, можетъ-быть,
хочешь пустить корни на кончикѣ этого утеса!.. Развѣ ты не видишь
отсюда „Гальбрана", который ждетъ пасъ на якорѣ?.. Нечего стоять
тутъ!.. Идемъ!., и завтра же поднимемъ якорь!.. Зхѣсь больше нечего
дѣлать!
Мнѣ показалось, что дрожавшія отъ волненія губы Гента тоже по-
вторили слово „нечего", хотя въ то же время и ясно было видно, что
-ему вовсе не хочется уходить такъ скоро...
Шлюпка доставила насъ обратно на голетъ.
Капитанъ Ленъ Гай еще не выходилъ изъ своей каюты.
Джимъ Вестъ, не получая приказанія сниматься съ якоря, въ ожи-
даніи капитана, молча расхаживалъ по кормѣ.
Л Е Д Я НОЙ С Ф И Н К С ъ.
167
Я усѣлся возлѣ гротъ-мачты и сталъ смотрѣть на море, широко
раскинувшееся передъ нами.
Въ эту минуту капитанъ .Іенъ Гай вышелъ изъ рубки блѣдный, съ
искал ‘инымъ лицомъ.
— Мистеръ Джіорлингъ, — сказалъ онъ.— Я считаю, что сдѣлалъ
все, что было возможно сдѣлать?.. Могу ли я еще надѣяться, что мои
братъ Уилльямъ и его товарищи?.. Пѣтъ?.. Надо возвращаться... пока
Вима...
И капитанъ Ленъ Гай, выпрямившись, кинулъ послѣдній взглядъ
на островъ Тсалаль.
— Джимъ,— сказалъ онъ затѣмъ, обращаясь къ лейтенанту.—
Завтра на разсвѣтѣ мы снимемся съ якоря...
Въ эту минуту чей-то грубый голосъ произнесъ слѣдующія слова:
„А Пимъ... бѣдный IIимъ?..“
Этотъ голосъ... Я его узналъ...
Это былъ тотъ самый голосъ, который я слышалъ во снѣ!
КОНЕЦЪ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.
Жюль Бернъ.
Ледяной сфинксъ»
РОМАІГЬ ВЪ ДВУХЪ ЧАСТЯХЪ.
Часть II.
С г рисунками 3? 1 зг.
Типографія Высочайше
утвержд. Т-ва И. Д. Сытина.
МОСКВА__1898.
Дозволено цензурою. Москва, 26 февраля 1898 года.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ.
ГЛАВА I.
Артуръ П и м ъ?..
Намѣреніе капитана Ленъ Гайя сняться съ якоря на слѣдующей же
день утромъ и итти къ сѣверу, неудачно закончившаяся экспедиція,
нежеланіе, почему-то, искать потерпѣвшихъ крушеніе въ другой части
антарктическаго моря, — все это страшно волновало мой умъ, и я даже
и представить себѣ не могъ, какія причины произвели такую перемѣну
въ мысляхъ капитана Ленъ Гайя.
Неужели „Гальбранъ" такъ-таки и покинетъ па произволъ судьбы
несчастныхъ шесть человѣкъ, капитана и матросовъ, которые, если вѣ-
рить записной книжкѣ Паттерсона, всего нѣсколько мѣсяцевъ тому на-
задъ, находились гдѣ-то въ этихъ мѣстахъ!.. Неужели экипажъ голета
откажется выполнить до конца тотъ долгъ, который налагала на него,
свойственная каждому человѣку, любовь къ ближнему?.. Неужели онъ
не попытается сдѣлать все, что онъ только въ состояніи сдѣлать для
того, чтобы отыскать континентъ или островъ, куда, по всей вѣроятности,
перебрались капитанъ Уилльямъ Гай и матросы съ острова Тсалаль,
который сдѣлался необитаемымъ, вслѣдствіе землетрясенія?..
А между тѣмъ, теперь былъ только еще конецъ декабря, второй
день Рождества, то-есть почти что начало лѣтняго времени года. Мы
имѣли передъ собой два лѣтнихъ мѣсяца для плаванія по этой части
Антарктиды, и я увѣренъ, что мы свободно успѣемъ возвратиться къ
полярному кругу до наступленія полярной зимы... И вдругъ „Гальбранъ“
хочетъ уже теперь итти къ сѣверу.
Вотъ что пришло мнѣ въ голову, когда я сталъ обдумывать рѣше-
ніе капитана. Впрочемъ, я долженъ сознаться, что капитанъ имѣлъ
право, и даже очень большое, поступить именно такимъ образомъ.
-Начать хотя бы съ того, что до сихъ поръ „Галъбранъ" шелъ не
наудачу. Сообразуясь съ указаніями дневника Артура Пима, голетъ
шелъ къ заранѣе намѣченному пункту — къ острову Тсалаль. На осно-
ваніи записной книжки Паттерсона, мы были почти увѣрены, что именно
на этомъ островѣ мы найдемъ капитана Уилльяма Гайя и пятерыхъ
матросовъ, какимъ-то образомъ случайно не попавшихъ въ западню,
устроенную туземцами Клокъ-Клока. Но мы не нашли на островѣ Тса-
лаль пи ихъ и ни одного человѣка изъ туземнаго населенія. Удалось
ли имъ бѣжать съ острова до катастрофы, происшедшей, можетъ-быть,
4
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
даже вскорѣ послѣ отъѣзда Паттерсона, то-есть меньше, чѣмъ семь или
восемь мѣсяцевъ тому назадъ?..
Но какъ бы тамъ ни было, а весь вопросъ сводился къ слѣдующей,
въ сущности, очень простой дилеммѣ: или капитанъ и матросы съ
., Джэнъ “ погибли, и тогда „Гальбранъ“ долженъ немедленно плыть
обратно, или же опи еще живы, и тогда мы должны продолжать
поиски.
Если предположить, что они еще живы, долгъ велитъ намъ осмо-
трѣть одинъ за другимъ всѣ острова западной группы, о которой упо-
минается въ дневникѣ Артура Пима и которая, можетъ-быть, пе по-
страдала во время землетрясенія... Но если бы даже и оказалось, что эта
группа или этотъ архипелагъ существовалъ только въ воображеніи
автора дневника, не могли развѣ бѣглецы пристать къ какому-нибудь
другому острову или континенту Антарктиды?.. Развѣ не могло быть
другихъ какихъ-нибудь острововъ на громадномъ пространствѣ этого
свободнаго моря, по которому когда-то пробѣжало суденышко Артура
Пима и метиса... до какого пункта, этого никто пока не зналъ?..
Странно все это!.. Если предположить даже, что лодка Артура Пима
и метиса и проникла за восемьдесятъ-четвертую параллель, къ какому
берег) могла она пристать, разъ мы не видимъ па всемъ безгранич-
номъ пространствѣ этой водной равнины ни одного клочка твердой
земли?.. Кромѣ того, у меня почему-то все время нейдетъ изъ головы
конецъ дневника, въ которомъ разсказывается нѣчто прямо-таки невоз-
можное, неправдоподобное,— бредъ больного мозга... Вотъ когда приго-
дилась бы помощь Дерка Питерса, если бы капитану Ленъ Гайю по-
счастливилось найти его въ Иллинойсѣ и если бы онъ согласился
отправиться съ нами на „Гальбрапѣ“!..
Теперь будемъ разсуждать такъ, какъ если бы было рѣшено про-
должать плаваніе и разыскивать капитана Уилльяма Гайя и матросовъ.
Куда долженъ итти нашъ голетъ, гдѣ ему искать ихъ?.. Можетъ ли онъ
итти какимъ-нибудь опредѣленнымъ курсомъ и не придется ли ему бо-
роздить море наудачу?..
Затѣмъ,— другое затрудненіе, — согласится ли еще экипажъ „Гальбра-
наи продолжать плаваніе при такихъ условіяхъ съ тѣмъ, чтобы проникнуть
еще дальше въ таинственныя и неизвѣстныя полярныя области, рискуя
встрѣтить непреодолимую преграду въ видѣ сплошныхъ льдовъ, когда,
по условію, имъ слѣдовало возвращаться къ берегамъ Америки или
Африки?..
Пройдетъ еще нѣсколько недѣль и наступитъ антарктическая зима
съ неизбѣжными ея спутниками — бурями и страшными морозами. Это
свободное, въ настоящее время, море все замерзнетъ и по немъ, ко-
нечно, нельзя уже будетъ плыть. А перезимовать замурованнымъ среди
льдовъ въ продолженіе семи или восьми мѣсяцевъ, не зная при этомъ
еще навѣрное, удастся ли послѣ выбраться изъ этого заколдован-
наго круга, развѣ одно это не заставитъ отступить самыхъ храбрыхъ?
Развѣ начальникъ имѣетъ право рисковать жизнью всѣхъ своихъ людей
ради почти несбыточной надежды разыскать часть экипажа „Джепъ“,
коточую не удалось найти на островѣ Тсалаль?..
Вотъ какіе вопросы занимали умъ капитана Ленъ Гайя и о чемъ
онъ раздумывалъ со вчерашняго дня. Затѣмъ, съ разбитымъ сердцемъ
л е д я и о й с ф и и к с ъ.
5
іі въ то же время сознавая, что у него нѣтъ никакой надежды найти
своего брата и своихъ соотечественниковъ матросовъ, онъ только что
отдалъ приказаніе голосомъ, дрожавшимъ отъ волненія:
— Завтра на восходѣ солнца сниматься съ якоря!
И по-моему, ему придется выказать столько же нравственной энер-
• гіи при возвращеніи обратно, сколько онъ проявилъ ея, двигаясь впе-
— Онъ ѳдѣсь! Передъ вами!.. (Стр. 14.)
редъ. Но разъ онъ что-нибудь рѣшилъ, онъ сумѣетъ добиться цѣли и
подавить въ себѣ то горе, которое ему причиняло неудачное путеше-
ствіе въ антарктическія области.
Что касается меня, то, признаюсь, я былъ сильно разочарованъ и
въ высшей степени огорченъ тѣмъ, что наша экспедиція окончилась
такъ печально. Я успѣлъ до такой степени заинтересоваться приклю-
6
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
ченіями „Джэнъ“, что готовъ былъ бы продолжать поиски до тѣхъ
поръ, пока только это будетъ возможно.
Но это, въ сущности, такъ понятно... Я увѣренъ, что большинство
мореплавателей, будь они на нашемъ мѣстѣ, навѣрное, также желали
бы разрѣшить географическую загадку о томъ, что такое находится
тамъ, на южномъ полюсѣ! „Гальбранъ* проникъ уже гораздо дальше
тѣхъ областей, которыя посѣщали корабли Уэделля, такъ какъ островъ
Тсалаль находится меньше чѣмъ въ семи градусахъ отъ той точки, гдѣ
скрещиваются меридіаны. Мнѣ кажется, что онъ совершенно безпре-
пятственно могъ бы подняться до послѣднихъ широтъ. Благодаря осо-
бенно благопріятно сложившимся климатическимъ условіямъ, попутный
вѣтеръ и теченія, можетъ-быть, и донесли бы его до оконечности зем-
ной оси, отъ которой онъ находился всего въ четырехстахъ миляхъ?..
Если море также свободно и дальше, то это будетъ дѣломъ всего нѣ-
сколькихъ дней... Если же существуетъ континентъ, то изслѣдованіе
его займетъ тоже всего нѣсколько недѣль... Но никто изъ насъ, конечно,
и не думалъ о южномъ полюсѣ, и „Гальбранъ“ вовсе не для завоеванія
его пустился въ эту опасную экспедицію, въ таинственныя области
антарктическаго океана!
Затѣмъ, если допустить даже, что капитанъ Ленъ Гай, желая про-
должить поиски, и не встрѣтитъ сопротивленія со стороны Джима Веста,
боцмана и старыхъ матросовъ экипажа, можетъ ли онъ надѣяться, что
также отнесутся къ этому и новобранцы, нанятые на Фалькландскихъ
островахъ, дурное настроеніе которыхъ неустанно поддерживалъ все
время гарпунщикъ Гирнъ?.. Нѣтъ, капитану Ленъ Гайю нельзя было
даже и разсчитывать на этихъ людей, составлявшихъ большинство эки-
пажа и которыхъ онъ и такъ уже почти насильно заставилъ плыть до
острова Тсалаль. Они, навѣрное, даже отказались бы итти дальше въ
антарктическія моря, и это, по всей вѣроятности, и было одной изъ
главныхъ причинъ, почему капитанъ рѣшилъ возвратиться къ сѣверу,
несмотря на то горе, какое это причиняло ему самому!..
Такимъ образомъ, мы могли считать наше путешествіе оконченнымъ,
какъ вдругъ, къ удивленію своему, услыхали слѣдующія слова:
— А Нимъ?.. Бѣдный Пимъ?..
Я обернулся... ,
Это говорилъ Гентъ.
Онъ стоялъ неподвижно у рубки и, такъ сказать, пожиралъ про-
странство глазами...
На голетѣ всѣмъ намъ такъ рѣдко приходилось слышать голосъ Гента—
очень возможно, что это были даже первыя слова, произнесенныя имъ
вслухъ съ тѣхъ поръ, какъ онъ поступилъ на голетъ — и поэтому ста-
нетъ вполнѣ понятно, что удивило это не одного меня, но и матросовъ,
которые въ одну минуту окружили метиса. Неужели его неожиданное
вмѣшательство дастъ намъ, ноконецъ, ключъ — у меня было точно ка-
кое-то предчувствіе — къ разгадкѣ интересующей насъ тайны?..*
Джимъ Вестъ сдѣлалъ рукою жестъ, и матросы покорно, одинъ за
другимъ, удалились съ кормы на носовую часть судна. Остались только
лейтенантъ, боцманъ, парусный старшина, Мартинъ Гольтъ, и старшій
конопатчикъ, Гарди, считавшіе себя въ правѣ, по своему положенію,
остаться вмѣстѣ съ нами.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
7
— Что ты такое сказалъ? — спросилъ капитанъ Ленъ Гай, подходя
къ Генту.
— Я сказалъ: а Пимъ?.. Бѣдный Пимъ?..
— Ради чего пришло тебѣ въ голову упомянуть это имя?.. Развѣ
ты не знаешь, что такъ же точно звали и человѣка, который своими
уговорами заставилъ моего брата отправиться въ эти мѣста, гдѣ по-
гибла „Джэнъ", гдѣ измѣннически была перебита большая часть эки-
пажа и гдѣ мы не нашли ни одного изъ тѣхъ людей, которые были
еіце живы всего семь мѣсяцевъ тому назадъ?
Гентъ стоялъ, не произнося пи слова.
— Отвѣчай же! — съ сердцемъ проговорилъ капитанъ, который, подъ
вліяніемъ всего того, что ему пришлось пережить за послѣднее время,
видимо, не въ силахъ былъ сохранить свое обычное хладнокровіе.
Гентъ молчалъ вовсе не потому, что не зналъ что отвѣчать, а ско-
рѣе, какъ намъ казалось, потому, что не рѣшилъ еще, какъ лучше
формулировать свои мысли. А между тѣмъ, онѣ были очень ясны, хотя
рѣчь его и не отличалась большой плавностью, и онъ по временамъ даже
выражался совсѣмъ несвязно. Кромѣ того, онъ говорилъ своимъ особен-
нымъ языкомъ, довольно образнымъ, а въ самомъ произношеніи его
сильно чувствовался хриплый акцентъ индѣйцевъ Дальняго Запада.
— Вотъ... — говорилъ онъ, — я не умѣю разсказывать хорошо... Мой
языкъ не умѣетъ вертѣться такъ быстро... Поймите меня... Я говорилъ
о Пимѣ... о бѣдномъ Пимѣ... Такъ вѣдь?..
— Да, — отвѣчалъ лейтенантъ отрывисто.— Ну, что же ты можешь
сказать намъ объ Артурѣ Пимѣ?..
— Я могу сказать, что его не надо покидать...
— Не надо покидать? — съ удивленіемъ спросилъ я.
— Нѣтъ... никогда!.. — продолжалъ Гентъ. — Подумайте только...
это было бы жестоко... слишкомъ жестоко... Мы пойдемъ его разыскивать...
— Разыскивать его? — повторилъ капитанъ Ленъ Гай.
— Поймите меня... для этого-то я и поступилъ матросомъ на „Галь-
бранъ"... да... чтобы разыскать... бѣднаго Пима!..
— Да гдѣ же онъ? — спросилъ я.— Или ты не знаешь, что онъ въ
могилѣ... на кладбищѣ его родного города?..
— Нѣтъ... онъ тамъ, гдѣ остался... одинъ... совсѣмъ одинъ... — от-
вѣчалъ Гентъ, указывая рукою на югъ, — и уже одиннадцать разъ
солнце поднималось надъ этимъ горизонтомъ!
— Развѣ ты не знаешь, что Артуръ Пимъ умеръ? — спросилъ ка-
питанъ Ленъ Гай.
— Умеръ!..— возразилъ Гентъ, подчеркивая это слова выразитель-
нымъ жестомъ. — Нѣтъ!.. Выслушайте меня... я знаю дѣло... Поймите
меня... онъ не умеръ...
— Послушай, Гентъ!—продолжалъ я. — Вспомни-ка... въ послѣдней
главѣ романа о приключеніяхъ Артура Пима, Эдгаръ Поэ совершенно
опредѣленно говоритъ, что онъ умеръ какой-то внезапной и при томъ
ужасной смертью?.. Или, можетъ-быть, это было не такъ?..
Тутъ и, въ самомъ дѣлѣ, чувствуется большой пробѣлъ въ романѣ,
и американскій писатель-поэтъ почему-то не нашелъ возможнымъ ска-
зать опредѣленно, чѣмъ кончилъ герой его романа, и это, я еще разъ
нарочно упоминаю объ этомъ, мнѣ всегда казалось очень подозритель-
8
ЖЮЛЬ ВЕГИ Ъ.
нымъ! Неужели намъ удастся раскрыть также и эту тайну, разъ только
правда, какъ это утверждаетъ Гентъ, что Артуръ Пимъ даже и не
возвращался изъ полярныхъ странъ?..
— Говори яснѣй, Гентъ, — приказалъ капитанъ Ленъ Гай, повиди-
мому удивленный не менѣе меня этимъ открытіемъ. — Подумай... не
спѣши... и разскажи какъ слѣдуетъ все, что ты знаешь и что можешь
разсказать!
И въ то время, какъ Гентъ проводилъ рукой по лбу точно для того,
чтобы собрать тамъ отдаленныя воспоминанія, я высказалъ капитану
Ленъ Гайю слѣдующее замѣчаніе:
— Мнѣ кажутся слова этого человѣка очень странными и, если
только опъ не сумасшедшій...
При этихъ словахъ боцманъ покачалъ головою, потому что онъ уже
давно былъ убѣжденъ, что у Гента, какъ онъ говорилъ, мозги не въ
порядкѣ.
Послѣдній понялъ это и грубымъ голосомъ вскричалъ:
— Нѣтъ... не сумасшедшій... Сумасшедшихъ... тамъ... въ преріи...
уважаютъ, даже когда имъ и не вѣрятъ!.. А я... мнѣ надо вѣрить!..
Нѣтъ!.. Пимъ не умеръ!..
— Эдгаръ Поэ увѣряетъ, что онъ умеръ, — возразилъ я.
— Да... я знаю... Эдгаръ Поэ... изъ Бальтимора... Но... онъ никогда
не видѣлъ бѣднаго Пима... никогда...
— Какъ? — перебилъ разсказчика капитанъ Лена» Гай.— Развѣ эти
два человѣка совсѣмъ никогда и не знали другъ друга?..
— Нѣтъ!
— И развѣ не самъ Артуръ Пимъ разсказывалъ свои приключенія
Эдгару Поэ?..
— Нѣтъ... капитанъ... нѣтъ! — отвѣчалъ Гентъ. — Этотъ тамъ... въ
Вальтиморѣ... получилъ только записки, писанныя рукою Пима съ того
самаго дня, когда онъ спрятался въ трюмѣ „Грампуса*4... Опъ ихъ писалъ
до послѣдняго часа... до послѣдняго... Поймите меня... поймите меня!..
Повидимому, Гентъ боялся, главнымъ образомъ, того, что его могутъ
не понять, поэтому онъ то и дѣло и повторялъ свое: „Поймите меня!“
Въ этомъ отношеніи онъ, пожалуй, былъ даже и правъ: мнѣ пер-
вому казалось, что онъ говоритъ такъ только потому, что не умѣетъ
вполнѣ ясно и опредѣленно выразить свои мысли. Но какъ бы тамъ ни
было, а только, по его словамъ, Артуръ Пимъ не имѣлъ никакихъ сно-
шеній съ Эдгаромъ Поэ!.. Американскій писатель являлся только изда-
телемъ записокъ Артура Пима, который велъ ихъ день за день во все
продолженіе этого больше, чѣмъ необыкновеннаго путешествія!..
— Кто же доставилъ Эдгару Поэ этотъ дневникъ?..— спросилъ ка-
питанъ Ленъ Гай, схватывая Гента за руку.
— Товарищъ Пима... тотъ, который любилъ бѣднаго Пима, какъ
сына... метисъ Деркъ Питерсъ... опъ одинъ вернулся оттуда...
— Метисъ Деркъ Питерсъ!..— перебилъ я.
— Да...
— Одинъ?
— Одинъ.
— А куда же дѣвался Артуръ Пимъ?..
— Тамъ! — отвѣчалъ Гентъ громкимъ голосомъ, указывая рукою на
ЛЕДЯНОЙ с Ф и н к с ъ.
9
южную сторону горизонта, куда онъ все такъ же упорно продолжалъ смо-
трѣть все это время.
Можно ли было вѣрить словамъ этого полусумасшедшаго человѣка?..
Конечно, нѣтъ!.. Мартинъ Гольтъ тихонько толкнулъ локтемъ стояв-
шаго рядомъ съ нимъ Герлигерли, и затѣмъ оба они переглянулись,
покачивая головой. Капиталъ Ленъ Гай сдѣлалъ мнѣ знакъ, какъ бы
...Деркъ Питерсъ повторилъ тотъ же жестъ... (Стр. 19.)
желая сказать мнѣ, что нечего и надѣяться добиться болѣе или менѣе
основательнаго отвѣта отъ этого несчастнаго, умственныя способности
котораго, повидимому, давно уже находятся пе въ полномъ порядкѣ.
А между тѣмъ, мнѣ почему-то казалось, что Гентъ, несмотря на
кажущіяся несообразности, говоритъ правду, и — не правда ли, какъ
это странно? — я прочелъ это въ его лихорадочно блестѣвшихъ глазахъ.
10
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
Мнѣ очень хотѣлось провѣрить, насколько моя догадка вѣрна, и
я сталъ допрашивать Гента, какъ самый строгій слѣдователь. Къ уди-
вленію, онъ давалъ настолько удовлетворительные отвѣты, что не вѣ-
рить ему положительно было нельзя.
— Послушай, Гентъ...— спросилъ я.— Вѣрно ли это, что Артура
Пима, вмѣстѣ съ Деркомъ Питерсомъ, нашли въ морѣ на обломкахъ
„Грампуса", и затѣмъ оба они на „Джэнъ “ совершили путешествіе до
острова Тсалаль?..
— Да.
— А правда ли, что, когда капитанъ Уилльямъ Гай въ послѣдній
разъ ходилъ въ селеніе Клокъ-Клока, Артуръ Пимъ вмѣстѣ съ мети-
сомъ и еще однимъ матросомъ совершенно случайно отдѣлились отъ
остальныхъ своихъ товарищей?
— Да...— отвѣчалъ Гентъ.— Это былъ матросъ Алленъ... который
гутъ же вскорѣ погибъ подъ камнями...
— Затѣмъ оба они видѣли съ вершины холма нападеніе дикарей на
голетъ и гибель „Джэнъ“?
- Да...
— Спустя немного времени, имъ удалось бѣжать съ острова въ за-
хваченной у дикарей пирогѣ, и тѣ не могли ихъ догнать?
— Да...
— Еще черезъ двадцать дней послѣ этого они увидѣли передъ собой
нѣчто въ родѣ завѣсы изъ паровъ и были увлечены въ бездну водопада?
На этотъ вопросъ Гентъ уже не отвѣчалъ такъ же увѣренно; онъ
колебался, бормоталъ какія-то непонятныя слова; онъ точно старался
припомнить событія, успѣвшія уже наполовину испариться изъ его
памяти. Наконецъ, онъ гордо выпрямился и, глядя на меня въ упоръ,
покачалъ головой и сказалъ:
— Пѣтъ... они пе погибли оба... Поймите меня... Деркъ Питерсъ
никогда мнѣ не говорилъ...
— Деркъ Питерсъ? — переспросилъ капитанъ Ленъ Гай. — Развѣ
ты знавалъ Дерка Питерса?
— Да...
— Гдѣ?
— Въ Вандаліи... въ Иллинойсѣ.
— И онъ тебѣ разсказывалъ объ этомъ путешествіи г
- Да.
— Значитъ, онъ вернулся оттуда одинъ... одинъ... и бросилъ Артура
Пима?..
— Одного.
— Да говори же, наконецъ!.. Говори! — крикнулъ я.
Я былъ просто внѣ себя отъ нетерпѣнія. Гентъ зналъ Дерка Пи-
терса и, благодаря этому, долженъ былъ непремѣнно знать, если не все,
то очень многое изъ того, что я считалъ навѣки погребеннымъ вмѣстѣ
съ останками Артура Пима!.. Онъ долженъ былъ знать, чѣмъ окончи-
лось это необыкновенное путешествіе!..
Гентъ, наконецъ, собрался съ духомъ и заговорилъ:
— Да... тамъ... паровая завѣса... разсказывалъ мнѣ часто метисъ...
поймите меня... Артуръ Пимъ и онъ плыли въ лодкѣ дикарей... По-
томъ... льдина... огромная льдина наскочила па нихъ... Деркъ Питерсъ
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
11
упалъ въ море... Но ему удалось ухватиться за край льдины... взобраться
на нее... и... поймите меня... онъ видѣлъ, какъ лодка поплыла ио те-
ченію, далеко... далеко... слишкомъ далеко!.. Пимъ пе хотѣлъ покидать
товарища одного... но ничего не могъ подѣлать... Лодку уносило тече-
ніемъ все дальше... и дальше!.. И Пимъ... бѣдный Пимъ уплылъ... Съ
той поры онъ уже не возвращался... онъ тамъ... онъ все еще тамъ!..
Если бы это говорилъ не Гентъ, а самъ Деркъ Питерсъ, то и тотъ,
мнѣ кажется, не могъ бы выказать большого волненія при этомъ и не
горевалъ бы такъ о судьбѣ „бѣднаго" Пима!
Но какъ бы тамъ ни было, а только простой безыскусственный раз’
сказъ Гента казался мнѣ заслуживающимъ полнаго и безусловнаго до*
вѣрія... Какія еще можно требовать доказательства для того, чтобы
убѣдить насъ?.. Я, по крайней мѣрѣ, вѣрилъ Генту и считалъ, что онъ
зналъ все, что могъ знать Деркъ Питерсъ.
Для меня оставалось только не совсѣмъ яснымъ, какимъ образомъ
удалось Дерку Питерсу вернуться назадъ, разъ его товарища, его друга,
оставшагося въ лодкѣ, теченіемъ унесло къ югу?.. Какимъ образомъ
удалось ему пробиться сквозь сплошные льды... возвратиться въ Аме-
рику и еще привезти съ собой дневникъ Артура Пима, который затѣмъ
попалъ уже къ Эдгару Поэ?..
Всѣ эти вопросы я повторилъ Генту, и опъ отвѣтилъ мнѣ на нихъ
также вполнѣ удовлетворительно и при этомъ еще прибавилъ, что такъ
именно не разъ разсказывалъ ему объ этомъ метисъ.
По его словамъ, записная книжка Артура Пима была въ карманѣ
у Дерка Питерса въ ту минуту, когда онъ падалъ въ воду, и только
благодаря этому, метисъ и имѣлъ возможность передать дневникъ въ
распоряженіе американскаго писателя.
— Поймите меня... — твердилъ Гентъ,— я разсказываю вамъ все
такъ, какъ мнѣ говорилъ Деркъ Питерсъ... Выбравшись на льдину,
онъ крикнулъ изо всѣхъ силъ... Но Пимъ, бѣдный Пимъ уже исчезъ
за завѣсой изъ паровъ... Льдину теченіемъ несло къ сѣверу, и метисъ,
который въ это время питался сырою рыбой, доплылъ такъ до острова
Тсалаль, куда и выбрался благополучно, полумертвый отъ голода...
— На островъ Тсалаль!..— вскричалъ капитанъ Ленъ Гай. — А че-
резъ сколько это было времени послѣ того, какъ онъ бѣжалъ съ острова
вмѣстѣ съ Артуромъ Пимомъ?..
— Три недѣли... Да... не больше трехъ недѣль... такъ мнѣ гово-
рилъ Деркъ Питерсъ...
— Значитъ, онъ видѣлъ тѣхъ, кому посчастливилось пережить ка-
тастрофу?..— спросилъ капитанъ Ленъ Гай.— Значитъ, онъ видѣлъ мо-
его брата Уилльяма и его матросовъ?..
— Нѣтъ...— отвѣчалъ Гентъ. — Деркъ Питерсъ былъ увѣренъ, что
они погибли всѣ до единаго... Да... всѣ!.. На островѣ никого уже не
было...
— Никого! — повторилъ я, очень удивленный этой новостью.
— Никого! — объявилъ Гентъ.
— А жители острова Тсалаля?..
— Никого... говорю я вамъ... никого!.. Островъ былъ необитаемъ...
Да... необитаемъ!..
12
Ж ІО ЛЬ В Е I» II Ъ.
Послѣднія слова тли въ разрѣзъ съ тѣмъ, что мы считали за не-
опровержимую истину. Впрочемъ, могло случиться и такъ, что ко вре-
мени возвращенія Дерка Питерса на островъ Тсалаль, туземное насе-
леніе, подъ вліяніемъ безотчетнаго страха, бѣжало съ острова Тсалаля
и переселилось на одинъ изъ острововъ юго-западной группы; а Уилль-
ямъ Гай и его товарищи, матросы, остались на островѣ и скрывались
гдѣ-нибудь въ ущельяхъ вблизи Клокъ-Клока. Это до извѣстной сте-
пени могло служить объясненіемъ, почему метисъ не видѣлъ ихъ на
возвратномъ пути, и это же, вмѣстѣ съ тѣмъ, дало возможность капитану
Уилльяму Гайю и уцѣлѣвшимъ вмѣстѣ съ нимъ матросамъ прожить
благополучно одиннадцать лѣтъ на островѣ. Съ другой стороны, мы
знали навѣрное, что Паттерсонъ покинулъ ихъ тамъ живыми всего семь
мѣсяцевъ тому назадъ, и на этомъ основаніи могли вывести заключеніе,
что найти ихъ на островѣ намъ не удалось только потому, что островъ
Тсалаль сталъ необитаемымъ, вслѣдствіе землетрясенія...
— Итакъ,— продолжалъ разспрашивать капитанъ Ленъ Гай,— когда
Деркъ Питерсъ вернулся на островъ, тамъ не было уже ни о цюго жи-
теля?
— Никого...— повторилъ еще разъ Гентъ,-—никого... Метисъ не
нашелъ тамъ ни одного дикаря...
— Какъ же выбрался оттуда Деркъ Питерсъ? — спросилъ боцманъ.
— Поймите меня!..— отвѣчалъ Гентъ. — Въ бухтѣ стояло покину-
тое судно; метисъ нашелъ тамъ сушеное мясо и нѣсколько боченковъ
прѣсной воды... Деркъ сѣлъ въ лодку... Южный вѣтеръ... да... съ юга...
очень сильный,— тотъ самый, который, вмѣстѣ со встрѣчнымъ теченіемъ,
пригналъ его льдину къ острову Тсалаль,— везъ его цѣлыя недѣли...
въ сторону сплошныхъ льдовъ... и онъ выбрался изъ нихъ черезъ одинъ
проходъ... Повѣрьте мнѣ... потому что я говорю только то, что мнѣ сто
разъ повторялъ Деркъ Питерсъ... Да! проходъ... и онъ пересѣкъ поляр-
ный кругъ...
— А по ту сторону? — спросилъ я.
— По ту сторону... онъ встрѣтилъ американскаго китолова „Санди-
Гукъ“, и тотъ отвезъ его въ Америку.
Теперь вотъ вопросъ. Если предположить, что Гентъ сказалъ только
одну правду, а не вѣрить ему нѣтъ никакихъ основаній, какъ же тогда
разыгралась, по крайней мѣрѣ, хотя бы по отношенію къ Дерку Пи-
терсу, эта страшная драма антарктическихъ областей? По возвращеніи
въ Соединенные штаты, метисъ встрѣтился съ Эдгаромъ Поэ, который
въ то время издавалъ „ЗопѣЬегп Ьііегагу Мез8еп§ег“, и затѣмъ талант-
ливый писатель создалъ изъ записокъ Артура Пима тотъ чудесный
разсказъ—не вымыселъ, какъ думали до сихъ поръ,— которому недо-
ставало только послѣдней и, прибавимъ отъ себя, самой интересной
главы.
Что же касается фантастическаго элемента въ разсказѣ, то таковой
долженъ быть, конечно, поставленъ на счетъ издателю записокъ; если
только Артуру Пиму, подъ впечатлѣніемъ страха и нервнаго возбужде-
нія, впрочемъ, вполнѣ естественнаго, не показалось, что онъ, и въ са-
момъ дѣлѣ, видѣлъ сверхъестественныя чудеса сквозь туманную завѣсу
паровъ.
.1 Е Д Я НОЙ С Ф И И к С ъ.
13
Кто тутъ правъ, кто виноватъ — отвѣтить па это трудно; тѣмъ
болѣе, что Эдгаръ Поэ даже никогда и не видѣлъ Артура Пима. По-
этому-то онъ и придумалъ закончить разсказъ сообщеніемъ, что авторъ
записокъ — это, несомнѣнно, должно было заинтриговать читателя —
умеръ внезапно при самыхъ необыкновенныхъ обстоятельствахъ.
А между тѣмъ, разъ Артуру Пиму не удалось вернуться па ро-
дину, въ Америку, это давало полное основаніе предполагать, что онъ
погибъ и, можетъ-быть, даже въ очень скоромъ времени послѣ того,
какъ судьба разлучила его съ товарищемъ... Неужели опъ все еще
живъ, несмотря на то, что со времени его исчезновенія прошло один-
надцать лѣтъ?..
— Да... да! — отвѣчалъ Гентъ.
Онъ говорилъ это увѣренно, какъ человѣкъ, не допускавшій воз-
можности сомнѣваться въ истинѣ того, что разсказывалъ ему Деркъ
Питерсъ въ то время, когда оба они жили въ поселкѣ Вандаліи, въ
штатѣ Иллинойсъ.
Намъ оставалось еще рѣшить вопросъ, какъ смотрѣть на Гента, —
какъ на полусумасшедшаго, или же какъ на человѣка въ здравомъ
умѣ? Неужели же это не онъ, въ припадкѣ умственнаго разстройства—
въ этомъ я теперь не сомнѣвался, — пробрался ко мнѣ въ каюту и на
ухо шопотомъ произнесъ слѣдующія слова: „А Нимъ?.. Бѣдный Пимъ?..а
Да!.. Конечно, опъ!.. и мнѣ это вовсе *не померещилось во снѣ!..
Словомъ, если все то, что Гентъ только что разсказалъ, было прав-
дой, если онъ только дословно передалъ намъ тайну, довѣренную ему
Деркомъ Питерсомъ, — мы пе могли, да и права пе имѣли не вѣрить
ему, когда онъ повторялъ, приказывая и умоляя въ одно и то же время.
„Пимъ не умеръ!.. Пимъ тамъ!.. Не надо забывать бѣднаго 1Іима!“
Когда я окончилъ допросъ Гента, капитанъ Ленъ Гай, видимо,
сильно взволнованны и, рѣзкимъ голосомъ скомандовалъ:
— Весь экипажъ на корму!
Когда всѣ матросы голета собрались па палубѣ и окружили его,
онъ сказалъ:
— Слушай меня внимательно, Гентъ, и помни, что ты долженъ
отвѣчать мнѣ только одну правду на вопросы, которые я тебѣ буду
дѣлать?
Гентъ поднялъ голову и молча обвелъ взоромъ всѣхъ матросовъ па
„Гальбранѣ".
— Ты увѣряешь, Гентъ, что все, что ты намъ разсказывалъ про
Артура Пима, правда?..
— Да, — отвѣчалъ Гентъ.
— Ты зналъ Дерка Питерса?.. *
— Да.
— Ты жилъ нѣсколько лѣтъ съ нимъ въ Иллинойсѣ?...
— Цѣлыхъ девять лѣтъ.
— А онъ часто разсказывалъ тебѣ объ этомъ?..
— Да.
— А самъ ты вѣришь, что онъ говорилъ тебѣ только одну истин-
ную правду?..
— Да.
14
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— А ему никогда не приходило въ голову, что нѣсколько человѣі ъ
изъ экипажа „Джэнъи могли остаться на островѣ Тсалаль?..
— Нѣтъ.
— Онъ, значитъ, былъ увѣренъ, что Уилльямъ Гай и матросы
должны были всѣ погибнуть во время обвала холмовъ Клокъ-Клока?..
— Да... и... какъ онъ мнѣ это часто говорилъ... Нимъ думалъ то же
самое.
— А гдѣ ты въ послѣдній разъ видѣлъ Дерка Питерса?..
— Въ Вандаліи.
— Давно?..
— Два года тому назадъ.
— А кто изъ васъ двоихъ, ты... или онъ... первымъ уѣхалъ изъ
Вандаліи?..
Мнѣ показалось, что Гентъ далъ отвѣтъ не сразу и точно что - тс
обдумывалъ.
— Мы уѣхали вмѣстѣ...— отвѣчалъ онъ, наконецъ.
— Ты куда же уѣхалъ?..
— На Фальк ланды.
— А онъ?..
— Онъ!..— повторилъ Гентъ.
И взоръ его при этомъ остановился на нашемъ парусномъ старшинѣ
Мартинѣ Гольтѣ,— на томъ самомъ, чью жизнь онъ спасъ, рискуя соб-
ственной, во время бури.
— Ну,— продолжалъ допрашивать капитанъ Ленъ Гай.— Ты пони-
маешь, что я тебя спрашиваю?..
— Да.
— Говори же!.. Куда уѣхалъ Деркъ Питерсъ изъ Иллинойса?.. Онъ
уѣхалъ изъ Америки?..
— Да.
— Куда же онъ уѣхалъ?
— На Фалькланды.
— Гдѣ же онъ теперь?..
— Онъ здѣсь! Передъ вами!
ГЛАВА II.
Совѣщаніе.
Деркъ Питерсъ!.. Гентъ былъ не кто иной, какъ метисъ Деркъ Пи-
терсъ... Преданный другъ Артура Пима, тотъ самый, котораго капи-
танъ Ленъ Гай такъ долго и безполезно искалъ въ Соединенныхъ шта-
тахъ и который теперь, можетъ-быть, откроетъ намъ, наконецъ, тайну
и этимъ заставитъ насъ продолжать наше путешествіе!..
Я увѣренъ, что большинство читателей давнымъ давно уже догада-
лись, что Деркъ Питерсъ и Гентъ одно и то же лицо. Впрочемъ, иначе
оно, конечно, и быть не могло, и каждый посторонній наблюдатель, —
а такимъ, несомнѣнно, является и читатель, — не замедлилъ бы сдѣ-
лать то же самое открытіе.
Если хотите, оно, пожалуй, даже странно, что ни капитанъ Ленъ
Гай ни я, чуть не на память выучившіе всю книгу Эдгара Поэ, который
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
15
такъ мастерски изобразилъ портретъ Дерка Питерса, не узнали, что
матросъ, нанявшійся къ намъ на Фалькландскихъ островахъ, и метисъ
было одно и то же лицо?.. За это мы заслуживали серьезнаго упрека въ
недостаткѣ проницательности... Но я, въ этомъ случаѣ, могу сослаться
на смягчающія вину обстоятельства.
Гентъ былъ типичный метисъ, какъ и Деркъ Питерсъ, который
принадлежалъ, какъ это намъ было извѣстно, къ индѣйскому племени
упсароковъ, кочевавшему по территоріямъ Дальняго Запада, и уже одно
это должно было бы возбудить въ насъ подозрѣніе и наставить на путь
истинный. Но тутъ, въ оправданіе себя, я позволю напомнить, при ка-
кихъ обстоятествахъ Гентъ поступилъ на службу къ капитану Ленъ
Гайю. Гентъ въ это время жилъ на Фалькландскихъ островахъ, очень
далеко отъ Иллинойса, въ числѣ матросовъ всевозможныхъ націона іь-
ностей, которые ждутъ рыболовнаго сезона для того, чтобы наняться
на какое-нибудь китоловное судно... Затѣмъ, съ самаго своего поступле-
нія на голетъ, онъ все время держался особнякомъ отъ остальныхъ
матросовъ и отъ насъ... Въ этотъ памятный день онъ въ первый разъ
говорилъ въ нашемъ присутствіи и съ нами, и до сихъ поръ ничто не
давало повода подозрѣвать, что онъ скрываетъ свое настоящее имя...
И если онъ и объявилъ, наконецъ, что опъ, въ дѣйствительности, Деркъ
Питерсъ, то это произошло только благодаря настоянію капитана.
Правда, Гентъ рѣзко выдѣлялся и своей наружностью и тѣмъ, какъ
онъ держалъ себя, изъ толпы остальныхъ матросовъ, и одно это должно
было бы заставить насъ обратить на него особенное вниманіе... Да, это
правда!.. Теперь я даже припоминаю, что съ тѣхъ поръ, какъ голетъ
перешелъ за антарктическій кругъ, особенно же съ той поры, какъ онъ
проникъ въ это свободное море... онъ не спускалъ глазъ съ южной
стороны горизонта, его руки инстинктивно протягивались въ томъ же
направленіи... Затѣмъ осмотръ островка Беннета тоже давалъ поводъ
подозрѣвать, что онъ уже бывалъ на немъ, какъ не былъ незнакомъ
ему и островъ Тсалаль... Онъ шелъ впереди, а мы слѣдовали за нимъ,
какъ за нашимъ проводникомъ, до самаго мѣста селенія Клокъ-Клока,
отъ котораго не оставалось и слѣда... Да... все это непремѣнно должно
было породить — по крайней мѣрѣ, во мнѣ — мысль, что Гентъ, такъ
или иначе, а принималъ дѣятельное участіе въ приключеніяхъ Артура
Пима!..
А въ концѣ концовъ, оказалось, что у капитана Лепъ Гайя и у его
пассажира Джіорлинга были точно бѣльма на глазахъ!.. Право, мы были
точно два слѣпца, тогда какъ нѣкоторыя страницы книги Эдгара Поэ
должны были сдѣлать насъ людьми прозорливыми!
Но т къ или иначе, а только теперь для насъ не оставалось сомнѣ-
нія вч> т^мъ, что Гентъ, въ дѣйствительности, не кто иной, какъ Деркъ
Питерсъ. Несмотря на то, что съ той поры прошло уже цѣлыхъ один-
надцать лѣтъ, онъ высматривалъ такимъ же, какимъ его описалъ Ар-
туръ Пимъ. Небольшой ростъ, сильно развитая мускулатура, руки и
ноги колесомъ, громадная голова, ротъ до ушей, длинные зубы... Впро-
чемъ, многія изъ этихъ примѣтъ подходили одинаково къ большинству
матросовъ, нанятыхъ на Фалькландскихъ островахъ... Но на лицѣ его
уже не было видно того веселаго выраженія, которое, если оно и было
признакомъ веселья, могло быть только „весельемъ демона"!
16
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
Но это произошло потому, что характеръ метиса измѣнился съ го-
дами, подъ вліяніемъ всего того, что ему пришлось пережить въ осо-
бенно трагическіе моменты путешествія въ южныя области... Да! же-
стокая сила жизненнаго опыта радикально измѣнила нравственную сто-
рону Дерка Питерса! Но, тѣмъ не менѣе, это былъ все тотъ же вѣрный
товарищъ Артура Пима, тотъ самый Деркъ Питерсъ, который любилъ
его какъ сына и который никогда,— нѣтъ, никогда!— пе терялъ надежды
отыскать своего друга среди ужасныхъ пустынь Антарктиды!
Тутъ являлся вопросъ: зачѣмъ Деркъ Питерсъ скрывался на Фаль-
кландахъ подъ именетъ Гента; зачѣмъ со времени своего поступленіи
на „Гальбранъ" онъ старался сохранить это инкогнито; зачѣмъ не го-
ворилъ онъ до сихъ поръ, кто опъ такой, разъ ему были извѣстны на-
мѣренія капитана Лепъ Гайя, всѣ усилія котораго сводились къ тому,
чтобы спасти своихъ соотечественниковъ, слѣдуя по маршруту „Дженъ"?..
Зачѣмъ?.. По всей вѣроятности, изъ боязни, что имя его будетъ пред-
метомъ ужаса!.. И на самомъ дѣлѣ, развѣ имя это не было именемъ че-
ловѣка, припимавпіаго такое близкое участіе въ кровавыхъ сценахъ на
„Грампусѣ"... убившаго матроса Паркера... питавшагося его тѣломъ, уто-
лявшаго жажду его кровью!.. Если онъ и открылъ, наконецъ, свое имя,
то только потому, что надѣялся, что этимъ ему, можетъ-быть, удастся
заставить „Гальбранъ" возобновить поиски Артура Пима!..
Проживши нѣсколько лѣтъ въ Иллинойсѣ, метисъ переселился за-
тѣмъ на Фалькланды, съ цѣлью воспользоваться первымъ случаемъ, ка-
кой только ему представится, чтобы снова проникнуть въ антарктическія
моря. Поступая на „Гальбранъ", опъ, но всей вѣротности, разсчитывалъ
уговорить капитана Лепъ Гайя, послѣ того, какъ тотъ заберетъ своихъ
соотечественниковъ съ острова Тсалаль, подняться въ болѣе высокія
широты и поискать Артура Пима... А между тѣмъ, мпѣ кажется, что
ни одинъ здравомыслящій человѣкъ не могъ надѣяться найти Артура
Пима живымъ черезъ одиннадцать слишкомъ лѣтъ. Капитанъ Уилльямъ
Гай и его матросы могли еще снискивать себѣ пропитаніе, живя на
островѣ Тсалаль, и, кромѣ того, въ записной книжкѣ Паттерсона кате-
горически говорилось, что они были тамъ въ то время, когда онъ ихъ
покидалъ... Ничего подобнаго не могло и въ голову прійти намъ по
отношенію къ Артуру Пиму...
И несмотря па все это, я, не возражая, слушалъ Дерка Питерса,
хотя мнѣніе его, строго говоря, не имѣло подъ собой пикакой почвы...
Мнѣ не казалось это даже страннымъ, хотя должно бы быть наобо-
ротъ!.. Нѣтъ!.. Мало того, когда метисъ крикнулъ: „Пимъ не умеръ...
Пимъ тамъ... Не надо покидать бѣднаго Пима!"—его жалобный крикъ
болѣзненно отозвался въ моемъ сердцѣ и встрѣтилъ тамъ полное со-
чувствіе...
Мпѣ почему-то припомнился Эдгаръ Поэ, и я сейчасъ же задалъ себѣ
вопросъ, въ какомъ онъ очутится положеніи, если „Гальбранъ" вдругъ
привезетъ съ собою Артура Пима, о внезапной смерти котораго опъ
успѣлъ уже повѣдать всему читающему міру!..
Нътъ, съ тѣхъ поръ, какъ я рѣшился принять участіе въ экспеди-
ціи „Гальбрана", я сталъ неузнаваемъ—куда дѣвалась вся моя хладно-
кровная разсудительность, которой я такъ всегда гордился! Только что
заговорили о томъ, что Артуръ Пимъ, можетъ-быть, еще живъ, и я при-
...Кто позволилъ тебѣ говорить?.. (Стр. 21.)
Ледяной сфинксъ.
2
18
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
нимаю это извѣстіе такъ же горяче, какъ его могъ бы принять развѣ
только одинъ Деркъ Питерсъ!.. Я уже не могъ примириться съ мыслью
покинуть островъ Тсалаль за тѣмъ, чтобы возвращаться въ Америку...
Мнѣ казалось это чуть не преступленіемъ, я готовъ безъ конца убѣ-
ждать, что долгъ человѣколюбія повелѣваетъ вамъ прійти на помощь
къ несчастному, заброшенному въ ледяныя пустыни Антарктиды!..
Но просить капитана Ленъ Гайя попытаться проникнуть еще дальше
въ эти моря, требовать этого отъ экипажа, которому и безъ того, хотя
пока и совсѣмъ напрасно, пришлось не мало перенести всякихъ тру-
довъ и лишеній,— на это я не имѣлъ ровно никакого права... А между
тѣмъ, я отлично видѣлъ, что Деркъ Питерсъ разсчитывалъ именно на
мое содѣйствіе и только и ждетъ, чтобы я замолвилъ словечко въ за-
щиту его друга, бѣднаго Пима!
Признаніе метиса произвело, повидимому, совершенно одинаковое
впечатлѣніе на всѣхъ окружающихъ, и мы послѣ этого долго стояли
молча, обдумывая про себя значеніе этихъ словъ. Спѣшу, впрочемъ, ого-
вориться, что никому и въ голову не приходило подозрѣвать метиса во
лжи. Онъ сказалъ: „Я Деркъ Питерсъ", и мы сейчасъ же повѣрили, что
онъ Деркъ Питерсъ.
Не было также основанія не вѣрить Дерку Питерсу во всемъ томъ,
что касается обстоятельствъ, при которыхъ его другъ, Артуръ Пимъ,
былъ увлеченъ силой теченія. Тутъ даже и самый недовѣрчивый чело-
вѣкъ не могъ бы заподозрить Дерка Питерса въ искаженіи фактовъ или
же во лжи. Другое дѣло увѣренія Дерка Питерса, что Артуръ Пимъ
еще живъ, и что поэтому долгъ повелѣваетъ намъ во что бы то пи стало
разыскать и спасти несчастнаго, который, можетъ-быть, терпитъ страш-
ныя мученія,—здѣсь можно было заподозрить метиса не во лжи — нѣтъ!
а въ томъ, что онъ слишкомъ много далъ воли своей пылкой фантазіи.
Но всѣ эти и подобные имъ вопросы могъ задавать себѣ кто-нибудь
другой, а не я! Какое мнѣ дѣло до того, что скажутъ и что подумаютъ
другіе?.. Я убѣжденъ, что Деркъ Питерсъ не фантазируетъ и говоритъ
правду; и если меня еще что и заставляло задумываться, такъ это опа-
сеніе, что мое заступничество не достигнетъ желаемой цѣли, и проектъ
будетъ отвергнутъ. Подумавъ, я рѣшилъ поставить вопросъ такимъ об-
разомъ, чтобы вмѣстѣ съ именемъ Артура Гордона Пима фигурировали
также имена капитана Уилльяма Гайя и пятерыхъ матросовъ, которыхъ
намъ не посчастливилось найти на островѣ Тсалаль.
— Мнѣ кажется, — сказалъ я, — что прежде чѣмъ рѣшиться па
что - нибудъ окончательно, мы должны хорошенько обсудить это дѣло.
Неужели вы думаете, что мы можемъ вернуться спокойно домой,
и насъ не будетъ упрекать совѣсть за то, что мы отказались отъ
продолженія экспедиціи въ тотъ самый моментъ, когда у насъ явились
нѣкоторые шансы на успѣхъ?.. Подумайте объ этомъ, капитанъ, и вы
всѣ, братцы. Не больше семи мѣсяцевъ тому назадъ покойный Паттер-
сонъ покинулъ вашихъ земляковъ па островѣ Тсалаль!.. Они прожили
па этомъ островѣ цѣлыя одиннадцать лѣтъ. Не сладко должно-быть имъ
жилось тутъ, это правда; но все-таки они жили, питаясь тѣмъ, что да-
вала имъ скудная природа острова... Они могли не бояться дикарей,
потому что громадное большинство послѣднихъ погибло отъ какой-то
неизвѣстной пока намъ причины, а остальные, по всей вѣроятности,
ЛЕДЯНОЙ С Ф И н к С ъ.
19
перебрались па какой-нибудь сосѣдній островъ... Это сама очевидность,
и я пе могу себѣ даже и представить, что можно было бы возразить
противъ этого...
Никто не возразилъ мнѣ ни слова; да и возражать-то, въ сущности,
было нечего.
— Если мы и пе нашли здѣсь капитана „Джэнъ “ и пятерыхъ ма-
тросовъ, — продолжалъ я оживляясь: — то только потому, что вскорѣ
послѣ отъѣзда Паттерсона они принуждены были покинуть островъ
Тсалаль... Вы меня спросите, что заставило ихъ бѣжать отсюда?.. По
моему мнѣнію, они бѣжали отсюда потому, что землетрясеніе, измѣнив-
шее такъ рѣзко видъ острова, сдѣлало его положительно необитаемымъ.
< а мой простой туземной пироги достаточно имъ было для того, чтобы
добраться, пользуясь сѣвернымъ теченіемъ, или до другого острова,
или же до какого-нибудь пункта антарктическаго континента. Мнѣ
даже кажется, что все произошло именно такимъ образомъ... Но какъ бы
гамъ ни было, а только мы пока пе можемъ сказать себѣ, что паша
совѣсть спокойна и что мы сдѣлали все, что могли сдѣлать... Нѣтъ!
мы пока еще ничего не сдѣ дали для спасенія ихъ и поэтому не имѣемъ
права возвращаться назадъ!
Я окинулъ взглядомъ своихъ слушателей, но они опять не ото-
звались ни однимъ словомъ.
Капитанъ Ленъ Гай, видимо, потрясенный, молча опустилъ голову,
какъ человѣкъ, сознающій себя виноватымъ. Онъ понималъ, что долгъ
человѣколюбія повелѣваетъ ему исполнить до конца принятое па себя
обязательство!
— Да и о чемъ собственно идетъ рѣчь?—продолжалъ я послѣ ко-
роткаго молчанія: — о томъ, чтобы пройти всего нѣсколько градусовъ
къ югу въ такое время года, когда море свободно ото льда, когда мы,
почти навѣрное, имѣемъ въ своемъ распоряженіи цѣлыхъ два мѣсяца
хорошей погоды, когда намъ нечего бояться южной зимы, съ которой
намъ, я надѣюсь, памъ такъ и не придется познакомиться!.. Неужели мы
будемъ все-таки колебаться, зная, что трюмъ „Гальбрана“ полнымъ пол?
нешенекъ запасами провизіи?.. Экипажъ въ полномъ комплектѣ, всѣ здо-
ровы и, повидимому, нѣтъ никакихъ основаній бояться появленія эпи-
демическихъ болѣзней?.. Неужели же насъ испугаютъ и остановятъ
воображаемыя опасности?.. Неужели у насъ не хватитъ энергіи проник-
нуть дальше... туда... туда...
При этомъ я протянулъ руку и указалъ на югъ. Деркъ Питерсъ,
подражая мнѣ, повторилъ тотъ же жестъ, но сдѣлалъ онъ это такъ
торжественно, такъ повелительно, что каждому было понятію, чего
именно хочетъ этотъ человѣкъ!
Матросы все также внимательно смотрѣли на пасъ, но пе произно-
сили пи слова!
Нѣтъ сомнѣнія, что голетъ можетъ, безъ особеннаго риска, про-
никнуть дальше къ югу, воспользовавшись для этого остающимися
восьмью - девятью недѣлями лѣтняго сезона. Теперь было всего только
26-е декабря, а почти всѣ предшествовавшія экспедиціи предпринима-
лись въ январѣ, февралѣ и даже въ мартѣ, — экспедиціи Беллингсгау-
зена, Бискоэ, Кендаля и Уэдделя, которымъ, несмотря на это, удава-
2*
20
ЖЮЛЬ В Е Р 11 Ъ.
лось все-таки выбраться на сѣверъ раньше, чѣмъ зимніе холода закры-
вали каналы.
Правда, ихъ корабли не проникали такъ далеко въ южныя области,,
какъ это предстояло совершить „Гальбрануа, зато для нихъ далеко
не все складывалось такъ благопріятно, какъ для насъ.
Я одно за другимъ приводилъ эти доказательства, стараясь вызвать
одобреніе слушателей, изъ которыхъ никому пе хотѣлось говорить пер-
вымъ только потому, что они боялись взять на себя отвѣтственность,
за будущее...
Гробовое молчаніе и опущенные книзу глаза...
А между тѣмъ, я ни одного разу не произнесъ имя Артура Пима,
ни однимъ словомъ не поддержалъ предложеніе Дерка Питерса. Я по-
ступалъ такъ умышленно, потому что они имѣли бы право открыто за-
явить несочувствіе моему предложенію!
Но въ ту самую минуту, когда я, умолкнувъ, пытливыми глазами
осматривалъ серьезныя лица окружавшихъ меня слушателей, не зная,
насколько удалось мнѣ подѣйствовать на нихъ своими убѣжденіями,
капитанъ Ленъ Гай нарушилъ молчаніе:
— Деркъ Питерсъ,— сказалъ опъ,— можешь ли ты сказать мнѣ на-
вѣрное, что ты и Артуръ Пимъ, послѣ отъѣзда съ острова Тсалаль, въ
самомъ дѣлѣ видѣли землю на югѣ?..
— Да... землю... — отвѣчалъ метисъ, — острова или континентъ...
поймите меня... и вотъ тамъ... я думаю... я увѣренъ... что Пимъ... бѣд-
ный Пимъ... ждетъ, пока кто-нибудь придетъ къ нему на помощь...
— Тамъ же, можетъ-быть, ждутъ насъ Уилльямъ Гай и его това-
рищи!— воскликнулъ я, желая перевести разговоръ па интересовавшую
всѣхъ тему.
И въ самомъ дѣлѣ, эта земля была та самая цѣль, которой сравни-
тельно легко будетъ достигнуть!.. „Гальбрану“ не придется плыть на-
удачу... Онъ поѣдетъ туда, гдѣ очень возможно найдетъ капитана и
матросовъ съ погибшей „Джэнъ“!..
Капитанъ Ленъ Гай молча простоялъ нѣсколько минутъ, а затѣмъ
опять заговорилъ:
— А правда, Деркъ Питерсъ, что за восемьдесятъ-четвертымъ гра-
дусомъ горизонтъ передъ вами былъ задернутъ тою завѣсой изъ паровъ,
о которой говорится и въ романѣ?.. Ты видѣлъ ее... видѣлъ своими
собственными глазами... эти воздушные водопады... наконецъ, ту бездну,
въ которой исчезла лодка Артура Пима?..
Метисъ окинулъ насъ взглядомъ и молча покачалъ своею громад-
ною головой.
— Не знаю...—сказалъ онъ затѣмъ,— о чемъ вы меня спрашиваете,
капитанъ?.. Завѣса изъ паровъ?.. Да... можетъ-быть... я видѣлъ землю
на югѣ...
Деркъ Питерсъ, повидимому, никогда не читалъ книги Эдгара Поэ;
впрочемъ, очень возможно, что онъ и совсѣмъ не умѣлъ читать. Онъ
вручилъ Эдгару Поэ дневникъ Артуръ Пима и даже и не зналъ, какое
употребленіе изъ нихъ сдѣлалъ американскій писатель. Живя сначала
въ Иллинойсѣ, а затѣмъ на Фалькландахъ, опъ даже и не подозрѣвалъ,
какіе толки вызвало въ обществѣ появленіе этого дпевпика-романа,
л е д и н о и с *і» и и к с ъ.
21
какъ не зналъ и того, какую развязку придумала фантазія писателя
для того, чтобы съ честью выйти изъ затруднительнаго положенія?..
Но тутъ совершенно неожиданно вмѣшался Джимъ Вестъ, до сихъ
поръ не принимавшій никакого участія въ разговорѣ. Что могло это
значить?.. Неужели лейтенантъ перешелъ на мою сторону?.. Неужели
мнѣ удалось поколебать его убѣжденія, и онъ подастъ голосъ за про-
долженіе кампаніи?.. Но если въ душѣ лейтенанта и происходило что-
нибудь подобное, онъ, во всякомъ случаѣ, не далъ замѣтить этого и огра-
ничился только однимъ вопросомъ:
— Капитанъ, я жду приказаній?.. .
Капитанъ Ленъ Гай поднялъ голову и окинулъ взоромъ собравшуюся
на кормѣ группу матросовъ. Ближе къ нему стояли старые матросы
„Гальбранаи, за ними новички, а немного въ сторонѣ за послѣдними
рядами держался гарпунщикъ Гирнъ, который выжидалъ только удоб-
наго момента, чтобы принять участіе въ разговорѣ.
Капитанъ Ленъ Гай взглядомъ спросилъ боцмана и старыхъ матро-
совъ, которые, по одному его слову, готовы были итти и въ огонь и въ
воду. Какой отвѣтъ онъ прочелъ въ ихъ глазахъ на свой нѣмой во-
просъ,—этого я не знаю; но, по всей вѣроятности, отвѣтъ былъ удовле-
творительный, потому что я слышалъ, какъ онъ прошепталъ сквозь зубы.
— Ахъ, если бы это зависѣло только отъ меня... Если бы всѣ были
согласны помочь мнѣ!
И въ самомъ дѣлѣ, безъ согласія экипажа нечего было и думать
продолжать поиски.
Первымъ отозвался на эти слова Гирнъ:
— Капитанъ! — сказалъ онъ своимъ грубымъ голосомъ. — Цѣлыхъ
два мѣсяца прошло уже съ той поры, какъ мы покинули Фалькланды...
Вы нанимали пасъ съ обязательствомъ вернуться назадъ, какъ только
мы достигнемъ острова Тсалаль.
— Это не правда! — закричалъ капитанъ Ленъ Гай, выведенный изъ
себя словами Гирпа.—Нѣтъ, не правда!.. Я нанялъ васъ для путеше-
ствія по Ледовитому океану и могу заставить васъ итти куда угодно!..
— Извините, капитанъ, — перебилъ его Гирнъ, — я говорю правду,
и теперь мы находимся въ такомъ мѣстѣ, куда пе удавалось еще про-
никнуть ни одному мореплавателю... куда не рисковалъ еще пробираться
ми одинъ корабль, кромѣ „Джанъ"... Поэтому я и мои товарищи, мы
думаемъ, что намъ пора возвращаться назадъ и постараться достигнуть
Фалькландовъ до наступленія зимы... Оттуда вы можете снова отпра-
виться къ острову Тсалаль и даже добраться хоть до самаго полюса...
сели вамъ будетъ угодно!
Послышался одобрительный шопотъ. Очевидно, гарпунщикъ выска-
зывалъ пе одно только свое мнѣніе, а являлся въ то же время и вы-
разителемъ мнѣнія большинства, то-есть, собственно говоря, мнѣнія
новичковъ, нанятыхъ на Фалькландахъ. Дѣйствовать наперекоръ ихъ
желанію и требовать повиновенія отъ этихъ людей, видимо, не распо-
ложенныхъ повиноваться,— рискнуть на это могъ бы развѣ только одинъ
•безумный!..
Но тутъ, очень кстати, опять вмѣшался Джимъ Вестъ, набросив-
шійся на Гирпа, которому онъ сказалъ угрожающимъ тономъ.
— Кто позволилъ тебѣ говорить?..
22 ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— Капитанъ насъ спрашивалъ, — возразилъ Гирнъ.— II я, кажется,
имѣю право отвѣчать!
Давая такой отвѣтъ, гарпунщикъ такъ дерзко смотрѣлъ при этомъ,
на своего начальника, что лейтенантъ, вообще человѣкъ очень сдер-
жанный, побагровѣлъ отъ гнѣва и готовъ былъ уже обрушиться на
дерзкаго, но его остановилъ капитанъ Ленъ Гай, который при этомъ
сказалъ:
— Успокойся, Джимъ!.. Мы никогда не добьемся успѣха, если не
будемъ дѣйствовать согласно!
Затѣмъ, обращаясь къ боцману, спросилъ:
— Теперь скажи ты свое мнѣніе, Герлигерли?
— Оно очень ясно, капитанъ,— отвѣчалъ боцманъ. — Я буду испол-
нять ваши приказанія, вотъ и все!.. Мы обязаны сдѣлать все, что
только будетъ можно для спасенія капитана Уилльяма Гайя и матро-
совъ съ „ Джэнъ “!..
Боцманъ пріостановился на минуту, какъ бы собираясь съ мыслями,
а въ это время Дрэпъ, Роджерсъ, Грэціанъ, Стэрнъ и Берри знаками
выражали, что, съ своей стороны, вполнѣ одобряютъ мнѣніе боцмана.
— Что же касается Артура Пима... — продолжалъ онъ.
— Здѣсь не можетъ быть и рѣчи объ Артурѣ Пимѣ, — торопливо*
перебилъ его капитанъ Ленъ Гай,— мы говоримъ только о моемъ братѣ>
Уилльямѣ и о его матросахъ...
Отвѣтъ капитана, видимо, не нравился Дерку Питерсу, и опъ рас-
крылъ было уже ротъ, чтобы выразить свой протестъ, но я во-время
успѣлъ схватить его за руку и заставилъ молчать.
Капитанъ былъ совершенно правъ. Теперь было далеко еще не время
заводить рѣчь объ Артурѣ Пимѣ. Онъ, какъ и я, желалъ пока только
заручиться согласіемъ экипажа, а потомъ, воспользовавшись удобнымъ
моментомъ, всегда сумѣетъ заставить ихъ отправиться и на поиски
Артура Пима. Несмотря на это, я все-таки считалъ себя обязаннымъ
сдѣлать что-нибудь непосредственно и для Дерка Питерса.
Капитанъ Ленъ Гай, тѣмъ временемъ, продолжалъ допрашивать,
экипажъ. Прежде, чѣмъ принимать какое-нибудь рѣшеніе, онъ хотѣлъ
поименно знать своихъ сторонниковъ. Всѣ старые матросы изъявили
свое согласіе и обѣщались безпрекословно повиноваться капитану и слѣ-
довать за нимъ, куда бы онъ ни приказалъ.
Такъ же точно поступили и трое изъ новичковъ англійской націо-
нальности. Большинство остальныхъ, хотя и пе высказались опредѣ-
ленно, но мнѣ казалось, что они принадлежатъ къ числу сторонниковъ
Гирна. По ихъ мнѣнію, путешествіе „Гальбрана“ оканчивалось у острова
Тсалаль. Этимъ и объяснялся ихъ отказъ продолжать плаваніе и такъ
опредѣленно выраженное желаніе повернуть голетъ къ сѣверу для того,
чтобы миновать сплошные льды въ наиболѣе благопріятный сезонъ.
Такихъ несогласныхъ было около двадцати человѣкъ, и, судя па
этому, можно съ увѣренностью сказать, что Гирнъ былъ, въ сущности^
только выразителемъ мнѣнія этого подавляющаго большинства. Но сами
ли они не желали ѣхать дальше или же ихъ подбивалъ Гирнъ, а.
только заставлять ихъ повиноваться силой, значило бы вызвать ихъ на.
открытый бунтъ.
ЛЕДЯНОЙ О Ф И II к С ъ.
23
У меня, впрочемъ, имѣлось еще одно средство, которое могло,
пожалуй, заставить ихъ согласиться,— нужно было попытаться подѣй-
ствовать па ихъ корыстолюбіе, на ихъ любовь къ презрѣнному металлу.
Я рѣшилъ попытать счастье, и заговорилъ такимъ твердымъ голо-
сомъ, который, самъ по себѣ, пе долженъ былъ допустить и мысли, что
я говорю не серьезно.
— Матросы „Гальбрана", — сказалъ я, — выслушайте меня!.. Прави-
тельства государствъ, снаряжая экспедиціи въ полярныя страны, вмѣстѣ
съ тѣмъ, всегда назначали и преміи за сдѣланныя открытія... такъ же
точно хочу поступить и я, и назначаю премію экипажу голета!.. Я
назначаю премію въ двѣ тысячи долларовъ за каждый пройденный
градусъ къ югу, отъ восемьдесятъ-четвертой параллели!
Въ среднемъ это составляло около семидесяти долларовъ на каждаго
человѣка, и, по-моему, это должно было ихъ соблазнить. Я, какъ гово-
рятъ, попалъ въ точку.
— Я выдамъ вамъ въ этомъ письменное обязательство — продол-
жалъ я, — и передамъ его капитану Ленъ . Гайю, который будетъ ва-
шимъ повѣреннымъ, а заработанныя деньги будутъ вамъ выданы по
возвращеніи, не обращая вниманія па то, при какихъ условіяхъ совер-
шится дальнѣйшее плаваніе.
Мнѣ теперь оставалось только узнать, какой эффектъ произвело мое
заявленіе и, надо сознаться, ждать пришлось мнѣ не долго.
— Ура!.. — крикнулъ первымъ боцманъ, желая подать примѣръ
окружавшимъ насъ матросамъ, которые почти единодушно подхватили
этотъ радостный крикъ.
Гирнъ молчалъ и наружно, по крайней мѣрѣ, ничѣмъ не выказы-
валъ своего неудовольствія. Опъ, по всей вѣроятности, рѣшилъ отло-
жить это дѣло до другого, болѣе удобнаго случая.
Итакъ, договоръ былъ заключенъ!.. И я считаю, что побѣда доста-
лась намъ даже очень дешево; потому что, если бы понадобилось, я
для успѣха дѣ іа съ удовольствіемъ пожертвовалъ бы и болѣе крупною
суммой.
Къ тому же мы были всего въ семи градусахъ отъ южнаго полюса,
и если „Гальбрану" даже и удастся проникнуть до самаго полюса, это
будетъ мнѣ стоить всего четырнадцать тысячъ долларовъ.
ГЛАВА III.
Исчезнувшая группа острововъ.
Въ пятницу, 27-го декабря, „Гальбранъ4 на разсвѣтѣ вышелъ въ
открытое море, держа курсъ на юго-западъ.
Служба па голетѣ шла но разъ установленному порядку. Работы
было не много, и экипажъ вахты все время стоялъ посмѣнно. Погода
продолжала стоять хорошая, море было все такъ же спокойно. Если
ничто пе измѣнится и дальше, то скрытое недовольство враждебныхъ
намъ матросовъ, такъ, по крайней мѣрѣ, думалъ я, не должно было
бы развиться во что-нибудь болѣе серьезное, и мы могли не бояться новыхъ
затрудненій въ этомъ отношеніи. Впрочемъ, у такихъ грубыхъ натуръ
мозги работаютъ вообще очень мало. Люди невѣжественные и корысто-
24
ЖЮЛЬ В Е Р II Ъ.
любивые не признаютъ ничего, что не входитъ въ сферу ихъ интере-
совъ. Они погружены цѣликомъ въ настоящее, и будущее ихъ ни-
сколько не интересуетъ. Одинъ лишь грубый фактъ, ставящій ихъ ли-
Йомъ къ лицу съ дѣйствительностью, можетъ вывесть ихъ изъ этого
состоянія.
Имѣемъ ли мы основаніе бояться, что въ будущемъ случиться что-
нибудь подобное?..
Что касается Дерка Питерса, то онъ и теперь, послѣ того, какъ
раскрыто было его инкогнито, ни въ чемъ не измѣнилъ своимъ при-
вычкамъ и попрежнему продолжалъ держаться особнякомъ отъ осталь-
ныхъ матросовъ. Тутъ я считаю необходимымъ, между прочимъ, замѣ-
тить, что раскрытіе тайны метиса не вызвало никакой перемѣны въ
отношеніи къ нему со стороны матросовъ; они, повидимому, вовсе не
ставили ему въ вину кровавыя сцены на „Грампусѣ", разыгравшіяся
частью далеко не потому, что онъ самъ желалъ этого... Кромѣ того, у
всѣхъ слишкомъ свѣжо было еще въ памяти воспоминаніе о томъ, какъ
этотъ же самый кровожадный метисъ, рискуя собственной жизнью, бро-
сился въ бушующія волны-океана спасать Мартина Гольта!.. Несмотря
па это, онъ, какъ я уже говорилъ, продолжалъ держаться въ сторонѣ
пли, какъ говорили матросы, „итти другимъ курсомъ" отъ остального
экипажа... Можетъ-быть, онъ имѣлъ еще и другія какія-нибудь осно-
ванія держать себя особнякомъ?.. Этого мы пока не знали и только бу-
дущее можетъ разъяснить интересующій пасъ вопросъ...
Сѣверный вѣтеръ, который много лѣтъ тому назадъ надувалъ па-
руса „Джонъ", державшей курсъ къ острову Тсалаль, и который за-
тѣмъ увлекъ лодку Артура Пима еще на нѣсколько градусовъ дальше,
подгонялъ теперь и нашъ голетъ. „Гальбранъ" шелъ лѣвымъ галсомъ,
имѣя вѣтеръ въ бакштагъ, и Джимъ Вестъ не преминулъ, конечно,
воспользоваться этимъ обстоятельствомъ, чтобы поставить всѣ паруса и
захватить какъ можно больше вѣтра. Форштевень легко разсѣкалъ
эти прозрачныя, а не молочныя воды, струившіяся длинной бѣлой спи-
ралью за кормой.
Капитанъ Ленъ Гай въ это утро пе выходилъ изъ своей каюты, гдѣ
онъ отдыхалъ послѣ всего того, что ему пришлось пережить, перечув-
ствовать наканунѣ. Но это нельзя было назвать настоящимъ отдыхомъ:
и у себя въ каютѣ, вдали отъ любопытныхъ глазъ, онъ, навѣрное, да-
леко не былъ спокоенъ: надежда на успѣхъ, съ одной стороны, а съ
доугой— сознаніе страшной отвѣтственности, которую налагало на него
рѣшеніе продлить путешествіе, можетъ-быть, до самаго полюса...
Когда я встрѣтился съ нимъ па слѣдующій день на палубѣ въ то
время, какъ лейтенантъ ходилъ взадъ и впередъ по кормѣ, онъ подо-
звалъ насъ обоихъ къ себѣ:
— Мистеръ Джіорлингъ, — сказалъ онъ, обращаясь ко мнѣ, — если
бы вы только знали, какъ тяжело было мнѣ отдавать приказаніе по-
вернуть голетъ па сѣверъ!.. Повѣрьте, я отлично сознавалъ, что сдѣ-
лалъ далеко не все еще для спасенія моего брата и его товарищей по
несчастью! Но дѣлалъ я это потому, что заранѣе былъ увѣренъ, что
большинство экипажа будетъ противъ меня, какъ только я скажу
имъ, что островъ Тсалаль не копецъ путешествія, а только этапный
пунктъ.
Л Е Д Я II О Й С Ф И н к С ъ.
25
— И вы были совершенно правы, капитанъ, — отвѣчалъ я: — ма-
тросы начинали уже волноваться, и очень возможно, что это волненіе
закончилось бы открытымъ бунтомъ...
— Ну, съ буптомъ-то мы сумѣли бы справиться,— спокойнымъ то-
номъ возразилъ мнѣ Джимъ Вестъ. — Хотя мнѣ, можетъ-быть, и при-
...Земля впереди, на штирбордѣ!.. (Стр. 29.)
шлось бы разбить голову негодяю Гирну, который все еще продолжаетъ
смущать своими розсказнями матросовъ.
— И ты имѣлъ бы на это полное право, Джимъ, — объявилъ капи-
танъ Ленъ Гай. — Но я не думаю, что наказаніе преступника улучшило
бы дѣло, и на бортѣ едва ли воцарилось бы желаемое спокойствіе даже
и послѣ этого?..
26
ЖЮЛЬ В Е Р 11 Ъ.
— Это правда, капитанъ, — отвѣчалъ лейтенантъ. — И я очень радъ,
что дѣло обошлось безъ такихъ крутыхъ мѣръ!.. Но я все-таки совѣ-
тую Гирпу быть на будущее время поосторожнѣе!
— Его пріятели, — замѣтилъ капитанъ Ленъ Гай, — теперь успо-
коились, благодаря обѣщаннымъ большимъ преміямъ. Любовь къ золоту
сдѣлаетъ ихъ терпѣливѣе и сговорчивѣе. Щедрость мистера Джіорлинга.
сдѣлала то, чего, навѣрное, не могли бы сдѣлать никакія просьбы... II
я теперь торжественно приношу ему за это нашу благодарность.
— Капитанъ, — сказалъ я, — вѣдь еще въ то время, когда мы были
на Фалькландахъ, я просилъ у васъ разрѣшеніе принять матеріальное
участіе въ вашемъ предпріятіи. Теперь мнѣ совершенно случайно пред-
ставился этотъ случай, и я, конечно, не замедлилъ имъ воспользо-
ваться... благодарить меня тутъ, положительно, не за что... Достигнуть
цѣли... спасти вашего брата Уилльяма и пятерыхъ матросовъ съ
„Джэнъ44... Вотъ все, чего я хочу.
Капитанъ Ленъ Гай протянулъ мнѣ руку, которую я горячо пожалъ.
— Мистеръ Джіорлингъ,- — сказалъ онъ затѣмъ, — вы, конечно,
обратили вниманіе, что „Гальбранъ44 держитъ курсъ не прямо на югъ,
несмотря на то, что въ этой сторонѣ именно и должна бы находиться земля,
о которой намъ говорилъ Деркъ Питерсъ.
— Да, капитанъ.
— Я позволю себѣ замѣтить еще, капитанъ,— вмѣшался Джимъ
Вестъ, — что Артуръ Пимъ, въ своемъ дневникѣ, ни однимъ словомъ
не упоминаетъ даже о признакахъ земли въ этихъ мѣстахъ, и все огра-
ничивается только одними увѣреніями метиса.
— Все это правда, лейтенантъ, — возразилъ я. — Но имѣемъ ли мы
какое-нибудь основаніе подозрѣвать Дерка Питерса?.. Развѣ онъ всѣмъ
своимъ поведеніемъ съ самаго момента поступленія на голетъ подалъ
намъ хоть разъ поводъ заподозрить его во лжи?..
— Какъ матросъ, онъ всегда былъ исправенъ, и въ этомъ отношеніи
я ни въ чемъ не могу его упрекнуть...— отвѣчалъ Джимъ Вестъ.
— А мы увѣрены, что опъ не только исправный служака, но въ то
же время и честный человѣкъ, — объявилъ капитанъ Ленъ Гай. — Я
составилъ себѣ это убѣжденіе не потому только, какъ онъ ведетъ себя
на „Гальбранѣ"; но также и на основаніи всего того, что намъ извѣ-
стно о его жизни въ то время, когда онъ плавалъ сначала на „Грам-
нусѣ“, а потомъ на „Джэнъ“,и, повторяю еще разъ, твердо убѣжденъ,
что это честный, заслуживающій полнаго довѣрія человѣкъ...
— Я съ вами совершенно согласенъ, — сказалъ я.
Не могу дать себѣ отчета, почему именно, но я горячо принялъ къ
сердцу интересы метиса и готовъ былъ защищать его всѣми способами.
Можетъ-быть, впрочемъ, это происходило потому,— я это предчувство-
валъ,— что Дерку Питерсу, какъ мнѣ казалось, суждено играть еще вид-
ную роль въ будущей экспедиціи, которая должна будетъ запяться
также розысками и Артура Пима... что мы будемъ искать Артура Пима
и, въ концѣ концовъ, таки розыщемъ его, въ этомъ я былъ увѣренъ...
Я хоть и сдѣлался ярымъ сторонникомъ метиса, а мнѣ, все-таки,
казалось въ душѣ немного странной такая увѣренность Дерка Питерса,
что его товарищъ Артуръ Пимъ долженъ быть живъ еще и до сихъ
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
2Т
поръ. Капитанъ Ленъ Гай тоже обратилъ на это вниманіе, и сказалъ,
мнѣ слѣдующее:
— Мы не должны упускать изъ виду, мистеръ Джіорлингъ, что ме-
тисъ все еще питаетъ надежду, что его другу Артуру Пиму удалось,
пристать къ какой-нибудь землѣ на югѣ, гдѣ онъ, можетъ-быть, жи-
ветъ и до сихъ поръ...
— Живъ... черезъ одиннадцать лѣтъ... въ этихъ полярныхъ стра-
нахъ!..— возразилъ Джемъ Вестъ.
— Я этого тоже не думаю, — замѣтилъ я. — А между тѣмъ, развѣ
не могло случиться, согласитесь сами, что Артуръ Пимъ встрѣтилъ на
своемъ пути гдѣ-нибудь на югѣ островъ, въ родѣ Тсалаль, на которомъ,
какъ мы знаемъ, ровно столько же лѣтъ прожили Уилльямъ Гай и его-
товарищи по несчастью...
— Невозможнаго нѣтъ ничего па свѣтѣ, мистеръ Джіорлингъ, хоія
мнѣ, все-таки, что-то не вѣрится!
— А я прибавлю еще,— продолжалъ я развивать свои мысли,—
хотя это будетъ и еще менѣе вѣроятно, что ваши соотечественники
послѣ того, какъ имъ пришлось покинуть островъ Тсалаль, могли тоже
быть занесены силой теченія туда же, куда оно унесло и Артура Пима
и, можетъ-быть...
Я не докончилъ начатой фразы, потому что предположеніе это не-
выдерживало даже и самой слабой критики, и, кромѣ того, я считалъ
пока даже вреднымъ настаивать на необходимости разыскивать жи-
вого или мертваго Артура Пима. Я успѣю еще поговорить объ этомъ
и послѣ того, какъ будутъ найдены капитанъ и матросы съ „Джэнъ”,.
если только, конечно, намъ суждено ихъ разыскать.
Тогда капитанъ Ленъ Гай, навѣрное, еще разъ возбудитъ этотъ
вопросъ, а такъ какъ, разговаривая, мы незамѣтно далеко уклонились
въ сторону отъ затронутой первоначально темы, или, выражаясь язы-
комъ боцмана, „измѣнили курсъ", самое лучшее было повернуть его,,
сообразуясь съ „компасомъ".
— Я сказалъ, — продолжалъ капитанъ Ленъ Гай, — что л ие от-
далъ приказанія держать курсъ прямо на югъ; но я сдѣлалъ это по-
тому, что хочу сначала разыскать и осмотрѣть группу острововъ, кото-
рые должны находиться невдалекѣ отъ острова Тсалаль, на западѣ...
— Это очень благоразумно, — не могъ я не замѣтить.— И, кромѣ
того, очень возможно, что осмотръ этихъ острововъ поможетъ намъ
опредѣлить, когда именно произошло землетрясеніе, много лѣтъ тому
назадъ или же недавно, какъ мнѣ кажется...
— Разумѣется недавно,— перебилъ меня капитанъ Ленъ Гай. — И
даже послѣ отъѣзда Паттерсона, потому что подшкиперъ съ „Джэнъ"
оставилъ своихъ товарищей на островѣ!
Я уже раньше говорилъ, на чемъ основывали мы это убѣжденіе, и ду-
маю, пѣтъ надобности повторять, что убѣжденіе это осталось непоколе-
бимо и дальше.
— Если я пе ошибаюсь, Артуръ Пимъ въ своемъ дневникѣ опредѣ-
лилъ даже число острововъ группы? — спросилъ Джимъ Вестъ. —Ихъ
должно быть, кажется, всего восемь острововъ?..
— Восемь, — отвѣчалъ я.— Такъ, по краней мѣрѣ, Деркъ Питерсъ
Хдыпіалъ отъ дикаря, котораго они захватили съ собой въ пирогу..
-28
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Кромѣ того, Ну "Ну, не знаю ужъ на какомъ языкѣ, а можетъ-быть и
мимикой объяснилъ имъ, что надъ этимъ архипелагомъ владычествуетъ
какой-то царекъ, по имени Тсалемонъ, который живетъ или жилъ на
самомъ маленькомъ изъ острововъ... Я думаю, что, если спросить метиса,
онъ намъ разскажетъ это, пожалуй, даже подробнѣе, чѣмъ записано въ
дневникѣ.
— Знать это очень важно, — замѣтилъ капитанъ.—А еще важнѣе
будетъ для насъ убѣдиться, что землетрясеніе не распространило своего
опустошительнаго дѣйствія на эту грулпу, и что она обитаема и до
сихъ норъ, хотя это и заставитъ насъ держаться пасторожѣ, прибли-
жаясь къ островамъ...
— Которые должны быть очень недалеко отъ острова Тсалаль, —
добавилъ я. — Кромѣ того, капитанъ, очень возможно, что вашъ братъ
и матросы пріютились на одномъ изъ этихъ острововъ?..
— Если это такъ, радоваться намъ особенно нечего, потому что
несчастные англичане при этомъ должны были попасть въ руки тѣхъ
самыхъ дикарей, къ которымъ имъ какими-то судьбами посчастливилось
не попасть въ то время, когда они жили на островѣ Тсалаль. Затѣмъ
для того, чтобы ихъ выручить, если окажется, что дикари пощадили
имъ жизнь, „Гальбрану“, по всей вѣроятности, придется употребить силу,
и, кто знаетъ, увѣнчается ли еще его попытка успѣхомъ?..
— Джимъ,— продолжалъ капитанъ Ленъ Гай, — мы идемъ со ско-
ростью отъ восьми до девяти миль, и черезъ нѣсколько часовъ, по всей
вѣроятности, впереди покажется земля... прикажи смотрѣть впередъ по-
внимательнѣе.
— Это уже сдѣлано, капитанъ.
— А что сидитъ кто-нибудь въ сорочьемъ гнѣздѣ?..
— Деркъ Питерсъ... онъ самъ вызвался...
— Хорошо, Джимъ, па него можно смѣло положиться... опъ не
прозѣваетъ...
— Да, отъ него не спрячешься,— добавилъ я.—У него такое зрѣ-
ніе, какое дай Богъ всякому.
Голетъ все тѣмъ же быстрымъ ходомъ продолжалъ бѣжать на за-
падъ, и, несмотря на то, что земля должна бы давно уже показаться,
метисъ все еще не объявлялъ объ этомъ со своего наблюдательнаго
пункта. Пробило десять часовъ, а земли все еще не было видно. Мнѣ
начинало уже казаться, что съ этими островами произойдетъ тоже са-
мое, что произошло съ островами Авроры или Гласса, которые мы
тщетно искали между Фалькландами и Новой Георгіей. Ни малѣйшаго
клочка твердой земли не виднѣлось надъ поверхностью океана, не
видно было даже туманнаго пятна па горизонтѣ. Впрочемъ, можетъ-
быть, эти острова очень низменны, и часовой замѣтитъ ихъ только
тогда, когда мы будемъ отъ нихъ въ разстояніи одной или двухъ миль?..
Къ несчастью, и вѣтеръ началъ замѣтно спадать къ полудню. Кромѣ
того, теченіе отнесло голетъ съ намѣченнаго пути гораздо дальше къ
югу, чѣмъ намъ это бы хотѣлось. Но часовъ около двухъ пополудни
вѣтеръ опять засвѣжѣлъ, и Джимъ Вестъ приказалъ поставить всѣ па-
руса, какіе только было можно, желая этимъ наверстать невольную не-
подвижность, относительную, конечно, за время штиля.
Л Е Д Я II О Й С «I» 11 Н К С Ъ.
2!>
Въ продолженіе двухъ часовъ „Гальбранъ** шелъ въ этомъ напра-
вленіи со скоростью отъ семи до восьми миль, и, все-таки, на морѣ
не видно было нигдѣ и признаковъ земли.
— Я не допускаю даже и мысли, что мы можемъ не найти этой
группы,— сказалъ мнѣ капитанъ Лепъ Гай. —Потому что, по словамъ
Артура Пима, островъ Тсалаль принадлежалъ къ очень обширной
группѣ, чуть ли не къ цѣлому архипелагу.
— Но онъ нигдѣ пе говоритъ, что видѣлъ хоть одинъ изъ остро-
вовъ въ то время, когда „Джэнъ*4 стояла на якорѣ...— замѣтилъ я.
— Да, это правда, мистеръ Джіорлингъ. Но такъ какъ, по моему
мнѣнію, „Гальбранъ** съ утра прошелъ пе менѣе пятидесяти миль, и
такъ какъ тутъ идетъ дѣло объ островахъ, лежащихъ, сравнительно,,
очень близко другъ отъ друга...
— Въ такомъ случаѣ, капитанъ, тутъ остается только одинъ вы-
водъ,— и въ этомъ нѣтъ ничего невѣроятнаго,— группа острововъ, къ
которой принадлежалъ островъ Тсалаль, исчезла цѣликомъ во время
землетрясенія...
— Земля впереди, на штирбордѣ! — крикнулъ Деркъ Питерсъ.
Всѣ повернули глаза въ ту сторону, но ничего не могли разсмо-
трѣть на гладкой поверхности моря. Происходило это, по всей вѣроят-
ности, потому, что метисъ, сидѣвшій на верхушкѣ фокъ - мачты, магъ
видѣть то, что не было видно еще никому изъ насъ. Кромѣ того, ме-
тисъ обладалъ еще очень острымъ зрѣніемъ, а долгая жизнь на морѣ
не допускала съ его стороны никакой ошибки, и я увѣренъ, что онъ, и
въ самомъ дѣлѣ, видѣлъ землю впереди.
Предположеніе мое подтвердилось, и черезъ четверть часа мы могли
уже разсмотрѣть въ подзорныя трубы, въ двухъ или трехъ миляхъ къ
западу, нѣсколько островковъ, разсѣянныхъ по поверхности океана, освѣ-
щенной косыми лучами солнца.
Лейтенантъ приказалъ убрать верхніе паруса, и „Гальбранъ*4 остался
подъ косымъ гротомъ, фокъ-голетомъ и большимъ кливеромъ.
Что ждало насъ впереди? Нужно ли было сейчасъ же готовиться
къ оборонѣ, выносить оружіе на палубу, заряжать мортиры, поднимать
абордажныя сѣти?.. Капитанъ Ленъ Гай думалъ, что прежде, чѣмъ при-
нимать такія мѣры предосторожности, голетъ долженъ сначала подойти
какъ можно ближе къ берегу.
Въ какомъ же видѣ предстала передъ нами эта группа? Тамъ, гдѣ,
по словамъ Артура Пима, должны были находиться большіе острова,
мы видѣли всего только нѣсколько, не больше полудюжины, очень
маленькихъ островковъ, поднимавшихся изъ воды на восемь - десять
туазовъ...
Въ эту минуту метисъ, спускавшійся внизъ вдоль праваго бакштага,
спрыгнулъ на палубу.
— Ну! Деркъ Питерсъ, ты узналъ эту группу?..— спросилъ его ка-
питанъ Ленъ Гай.
— Группу?..— отвѣтилъ ыетисъ, покачивая головой.— Нѣтъ... яви-
дѣлъ только пять или шесть головокъ островковъ... Тамъ только ка-
мушки... ни одного острова!
И на самомъ дѣлѣ, изъ воды торчали только верхушки острововъ,
а самыхъ острововъ пе было видно, — они исчезли подъ водой, и эти
ЖЮЛЬ В Е Р Н Ъ.
маленькіе конусы были все, что осталось отъ нѣкогда большого архи-
пелага, по крайней мѣрѣ, въ западной его части. Впрочемъ, мы могли
еще надѣяться, если, конечно, группа острововъ занимала простран-
ство въ нѣсколько градусовъ, что землетрясеніе уничтожило только
одни западные острова.
Мы рѣшили провѣрить это, предварительно осмотрѣвъ каждый остро-
вокъ, и, по возможности, опредѣлить, когда именно произошло здѣсь земле-
трясеніе, неоспоримые слѣды котораго носилъ на себѣ островъ Тсалаль.
По мѣрѣ того, какъ голетъ подходилъ къ островамъ, намъ стано-
вились все виднѣе эти остатки группы, почти совершенно уничтожен-
ные въ западной своей части. Поверхность наибольшихъ островковъ не
превышала пятидесяти или шестидесяти квадратныхъ туазовъ, а наи-
меньшихъ— трехъ или четырехъ. Послѣдніе имѣли видъ рифовъ, о
.которые разбивался небольшой морской прибой.
Нечего, конечно, и говорить, что „Гальбрану“ нельзя было итти въ
проходы между этими вершинами острововъ, потому что ему угрожала
опасность пробить себѣ борта или киль. Мы предполагали ограничиться
тѣмъ, что онъ обойдетъ вокругъ островковъ и узнаетъ, какія бѣды при-
чинило землетрясеніе, т. е. опустились ли въ море всѣ острова группы
или же только часть ихъ. Весьма возможно, что при этомъ мы най-
демъ необходимымъ высадиться на тотъ или другой островокъ, гдѣ,
зюжетъ-быть, намъ удастся сдѣлать какое-пибудь интересное открытіе.
Не доходя, приблизительно, десяти кабельтововъ до главнаго островка,
капитанъ Ленъ Гай велѣлъ бросить лотъ. Дно нащупали па глубинѣ
двадцати брасовъ,— это дно, по всей вѣроятности, раньше было поверх-
ностью теперь затопленнаго острова, центральная часть котораго под-
нималась надъ уровнемъ моря на пять, на шесть туазовъ.
Голетъ подошелъ еще ближе, и на глубинѣ в'ь пять брасовъ бро-
силъ якорь въ море.
Джимъ Вестъ хотѣлъ было сначала лечь въ дрейфъ на то время,
пока будетъ продолжаться изслѣдованіе острова; но его заставило отка-
заться отъ этого слишкомъ быстрое теченіе, которое все время отно-
сило ихъ къ югу и которое могло подхватить голетъ. Поэтому всего лучше
было просто стать на якорь около одного изъ острововъ, гдѣ море
только едва замѣтно плескалось.
Какъ только якорь впился своими лапами въ землю, съ голета спу-
стили шлюпку, и въ нее сѣли капитанъ Ленъ Гай, боцманъ, Деркъ
Питерсъ, Мартинъ Гольтъ, двое матросовъ и я.
До ближайшаго островка отъ насъ было всего съ четверть мили.
Мы на веслахъ очень быстро прошли это разстояніе по узкимъ прохо-
дамъ между рифами, утесистыя вершины которыхъ то исчезали подъ
волнами, то появлялись наружу, окруженныя пѣной клокочущаго при-
боя. На нихъ, конечно, нечего было искать какихъ-нибудь слѣдовъ или
признаковъ, которые помогли бы намъ болѣе или менѣе точно опредѣ-
лить время землетрясенія. Но, повторяю еще разъ, мы всѣ были увѣ-
рены, что записная книжка Паттерсона неоспоримо доказываетъ, что
катастрофа произошла недавно.
Лодка углубилась въ проходъ между утесами. Деркъ Питерсъ, стоя
на кормѣ, правилъ рулемъ и старался, чтобы лодка не ударилась о
.какой-нибудь изъ утесовъ.
ЛЕДЯНОЙ С Ф И И к С ъ.
31
Вода, прозрачная и спокойная, позволяла видѣть не песчаное мор-
ское дно, усѣянное раковинами, а черноватыя глыбы, покрытыя подъ-
земной растительностью, цѣлый зеленый коверъ изъ растеній, не при-
надлежавшихъ къ морской флорѣ, изъ которыхъ нѣкоторыя плавали
по поверхности воды.
Мы могли считать это уже неоспоримымъ доказательствомъ, что
почва, въ которой сидѣли корни этихъ растеній, очень еще недавно
опустилась въ море.
Когда шлюпка достигла ближайшаго островка, одинъ изъ матросовъ
бросилъ дрэкъ, а затѣмъ осторожно подтянули шлюпку къ берегу бе-
чевою и всѣ мы высадились на берегъ.
Въ этомъ мѣстѣ раньте находился одинъ изъ самыхъ большихъ
острововъ группы, превратившійся въ неправильной формы овалъ, имѣв-
шій, приблизительно, сто-пятьдесятъ туазовъ въ окружности и подни-
мавшійся футовъ на двадцать-пять, па тридцать надъ поверхностью
моря.
— Развѣ приливы поднимаются когда-нибудь на такую высоту? —
опросилъ я капитана Ленъ Гайя.
— Никогда, — отвѣчалъ онъ мнѣ.— И на этомъ основаніи я на-
дѣюсь, что намъ, можетъ-быть, удастся найти въ центрѣ островка кое-
какіе образчики растительнаго царства, остатки жилищъ...
— Самое лучшее, по-моему, — сказалъ боцманъ,— итти слѣдомъ за
Дерномъ Питерсомъ, который бывалъ здѣсь уже раньше. Этотъ дьяволъ
метисъ въ состояніи разсмотрѣть своими зоркими глазами то, чего ни-
кому изъ насъ не увидѣть ни за что!
Въ нѣсколько минутъ мы всѣ добрались уже до высшей точки
островка. Тамъ мы нашли даже больше, чѣмъ ожидали: мы нашли
останки какихъ-то животныхъ, можетъ-быть, тѣхъ самыхъ домашнихъ
животныхъ, о которыхъ такъ много повѣствуетъ въ своемъ дневникѣ
Артуръ ІІимъ; - разнаго рода птицы, утки сатѵаззЪаск, свиньи, черная
кожа которыхъ была покрыта такою же черною щетиной. Тутъ, между
прочимъ, мы обратили вниманіе на разницу между этими костями и
костями, найденными нами на островѣ Тсалаль; здѣсь всѣ кости каза-
лись совершенно свѣжими, если можно такъ выразиться, и это какъ
разъ согласовалось съ нашимъ предположеніемъ, что землетрясеніе про-
изошло недавно.
Кромѣ того, тамъ и сямъ зеленѣли ростки селдерея и ложечной
травы, и даже росли кое-какіе цвѣточки.
— Да они еще, вдобавокъ, нынѣшняго года!—вскричалъ я. —Имъ
не пришлось пережить еще ни одной южной зимы...
— Я думаю то же самое, мистеръ Джіорлингъ,— вмѣшался Герли-
герли. — Но развѣ не могли они вырасти тутъ и послѣ распаденія всей
группы?..
— По-моему, это невозможно,— отвѣчалъ я, какъ человѣкъ, кото-
рый упрямо не хочетъ отказаться отъ преслѣдующей его ійее Пхе.
Тамъ и сямъ росли также тощія деревцы, нѣчто въ родѣ дикаго
орѣшника, и Деркъ Питерсъ, сломавъ вѣточку, показалъ намъ высту-
пившій на мѣстѣ излома сокъ.
На этой вѣткѣ висѣли орѣхи, похожіе на тѣ орѣхи, которые
рвали онъ и его товарища во время своего невольнаго заточенія въ
32
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
ущельѣ вблизи Клокъ-Клока, па днѣ тѣхъ гіероглпфпческихъ безднъ,,
отъ которыхъ мы пе нашли и слѣда на островѣ Тсалаль.
Деркъ Питерсъ разбилъ при насъ нѣсколько орѣховъ и съ удоволь-
ствіемъ съѣлъ ихъ.
Дальнѣйшій осмотръ острова окончательно убѣдилъ пасъ, что земле-
трясеніе, а съ нимъ вмѣстѣ й разрушеніе всей группы, произошло очень
недавно и, во всякомъ случаѣ, послѣ отъѣзда Паттерсона. Точно такъ же
мы съ увѣренностью могли сказать, что не это землетрясеніе было при-
чиной гибели жителей острова Тсалаль, кости которыхъ грудами ле-
жали въ окрестностяхъ селенія. Что же касается капитана Уилльяма
Гайя и пяти матросовъ съ „Джэнъ“, то мы тоже были почти увѣрены,
что они бѣжали съ острова во-время, потому что намъ нигдѣ не уда-
лось найти ихъ тѣла.
Весь вопросъ заключался только въ томъ, куда имено бѣжали они,
покинувъ островъ Тсалаль?..
Но, какъ ни трудно или, лучше сказать, даже невозможно было
отвѣтить на этотъ вопросъ въ данную минуту, мнѣ, тѣмъ не менѣе, во-
просъ этотъ вовсе не казался совсѣмъ неразрѣшимымъ даже и въ буду-
щемъ... Мы узнали же многое такое, что тоже могло казаться сокры-
тымъ навѣки отъ людей, и почему бы намъ не узнать со временемъ
точно такъ же и все остальное...
Я не буду подробно описывать, какъ мы изслѣдовали всю группу, одинъ
островокъ за другимъ, и ограничусь только тѣмъ, что скажу, что это за-
няло почти цѣлыя сутки. На многихъ изъ островковъ мы нашли тѣ же
растенія и почти тѣхъ же животныхъ и птицъ, что и на первомъ
островкѣ; и всѣ эти открытія только еще больше подтвердили наше
первоначальное заключеніе. Капитанъ Ленъ Гай, лейтенантъ, боцманъ
и я,— всѣ мы были совершенно согласны въ томъ, что населеніе острова
Тсалаль погибло гораздо раньше землетрясенія.
„Гальбранъ* могъ пе бояться нападенія дикарей, и нечего, конечно,
говорить, какое это имѣло значеніе для насъ.
Теперь вотъ вопросъ. Можно ли было вывести на основаніи выше-
приведеннаго заключеніе, что Уилльямъ Гай и пятеро матросовъ, до-
бравшись до одного изъ этихъ острововъ, погибли также во время раз-
рушенія и исчезновенія архипелага?...
Вотъ мое заключеніе, съ которымъ, въ концѣ концовъ, долженъ былъ
согласиться и капитанъ Ленъ Гай.
— Какъ мы знаемъ изъ дневника Артура Пима и записной книжки
Паттерсона, — сказалъ я, — во время искусственнаго разрушенія холма
Клокъ-Клока изъ экипажа „Джэнъ* уцѣлѣло всего семь человѣкъ, счи-
тая въ томъ числѣ и Паттерсона, и затѣмъ еще собака Тигръ, бренные
останки котораго мы нашли около селенія. Затѣмъ, спустя нѣкоторое
время послѣ гибели большой части населенія Тсалаль, остальные ту-
земцы покинули Тсалаль и переселились па другіе острова этой группы.
Капитанъ Уилльямъ Гай и его товарищи, матросы, оставшись полными
и единственными хозяевами острова, безъ особаго труда могли сниски-
вать себѣ пропитаніе тамъ, гдѣ до нихъ жило нѣсколько тысячъ ди-
карей. Такъ прожили они очень долго, лѣтъ десять-одиннадцать, не
имѣя возможности выбраться изъ своей тюрьмы; хотя, по всей вѣроят-
ности, они пе разъ дѣлали подобныя попытки — я лично въ этомъ
...Онъ ушелъ, оставивъ меня одного... (Стр. $8.)
Ледяной сфинксъ.
34
ЖЮЛЬ В Е Р П Ъ.
даже увѣренъ — или на туземной пирогѣ, или же на лодкѣ, построен-
ной ихъ собственными руками. Наконецъ, около семи мѣсяцевъ тому
назадъ, т. е. послѣ исчезновенія Паттерсона, землетрясеніе перевер-
нуло вверхъ дномъ островъ Тсалаль. Тогда, по моему мнѣнію, Уилльямъ
Гай и его товарищи, находя невозможнымъ оставаться долѣе на островѣ,
должны были бѣжать во что бы то ни стало, съ цѣлью добраться до
антарктическаго круга. При этомъ весьма вѣроятно, что попытка ихъ
не увѣнчала *ь успѣхомъ, и, въ концѣ концовъ, силой теченія ихъ унесло
на югъ, и они во время этого невольнаго странствованія по океану
могли достигнуть тѣхъ земель, которыя видѣли Деркъ Питерсъ и Ар-
туръ Пимъ за восемьдесятъ-четвертымъ градусомъ южной широты?..
Поэтому и капитанъ, если желаетъ найти ихъ, долженъ искать ихъ въ
этомъ направленіи и вести туда же и „Гальбранъ“... И только пройдя
еще два или три градуса, намъ, можетъ-быть, удастся напасть на ихъ
слѣды. Цѣль нашего путешествія тамъ, и я позволю себѣ спросить, кто
изъ насъ не пожертвуетъ, если понадобится, даже своей жизнью ради
того, чтобы ея достигнуть?..
— Дай Богъ, чтобы намъ это удалось, мистеръ Джіорлингъ! —
отвѣчалъ капитанъ Ленъ Гай.
Позже, когда я остался одинъ съ боцманомъ, послѣдній счелъ себя
обязаннымъ сказать мнѣ:
— Я слушалъ васъ съ большимъ вниманіемъ, мистеръ Джіорлингъ,
и, признаюсь, вы меня почти убѣдили...
— Вы кончите тѣмъ, что совсѣмъ перейдете на нашу сторону,
Герлигерли.
— Когда?..
— Можетъ-быть, даже раньше, чѣмъ вы думаете!
На слѣдующій день, 29-го декабря, около шести часовъ утра, го-
летъ снялся съ якоря и, пользуясь легкимъ сѣверо-восточнымъ вѣтромъ,
взялъ курсъ прямо па югъ.
ГЛАВА IV.
Съ 29-го декабря по 9-е января.
Утромъ, держа передъ глазами книгу Эдгара IIоэ, я внимательно
перечиталъ еще разъ двадцать - пятую главу. Въ ней говорится, что,
когда туземцы замѣтили ихъ, бѣглецы, а съ ними вмѣстѣ и дикарь Ну-
Ну, были уже въ пяти или шести миляхъ отъ берега. Отъ шести или
семи острововъ, группировавшихся на западѣ, въ настоящее время вид-
нѣлись на поверхности океана всего только однѣ верхушки, которыя
нельзя было назвать даже и островками.
Больше всего меня заинтересовали въ этой главѣ слѣдующія строки,
которыя мнѣ очень хочется привести текстуально:
„Идя съ сѣвера, по направленію къ острову Тсалаль, „Джэнъ" по-
степенно оставляла за собою самыя суровыя ледяныя области; и, хотя
это и шло въ разрѣзъ съ обще составленнымъ мнѣніемъ относительно
антарктическаго океана, это былъ фактъ, который мы, при всемъ же-
ланіи, не имѣли права отрицать. Поэтому пытаться теперь вернуться къ
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
35
сѣверу было бы чистѣйшимъ безуміемъ, особенно же въ виду близости
зимняго сезона. Для насъ была открыта одна только дорога — на югъ;
и мы, надѣясь на удачу, рѣшились смѣло итти на югъ, гдѣ мы могли
еще расчитывать открыть другіе какіе-нибудь острова, и гдѣ, весьма
возможно, климатъ окажется еще менѣе суровымъ, чѣмъ въ этой мѣст-
ности".
Такъ разсуждалъ Артуръ Пимъ, такъ должны были, по его при-
мѣру, поступить и мы. Наконецъ, 29 февраля — годъ 1828 былъ висо-
косный— бѣглецы были среди громадной и печальной водяной пустыни
океана, за восемьдесятъ-четвертой параллелью. Но мы проникли въ эти
области гораздо раньше, и теперь было всего только 29-е декабря.
Гальбранъ" на цѣлые два мѣсяца опередилъ пирогу, убѣгавшую отъ
острова Тсалаль, которому уже угрожало приближеніе долгой полярной
зимы. Съ другой стороны, нашъ голетъ, находившійся въ полномъ по-
рядкѣ и хранившій въ своемъ трюмѣ громадные запасы провизіи, да-
валъ намъ больше надежды на успѣхъ, чѣмъ утлое суденышко Артура
Пима, чѣмъ жалкая пирога съ ивовыми тимберсами, длиною всего въ
пятьдесятъ футовъ и шириной отъ четырехъ до шести футовъ, на ко-
торой, въ видѣ провизіи, имѣлось всего только три черепахи для про-
питанія трехъ человѣкъ.
Вотъ почему я возлагалъ такую надежду на успѣхъ второй части
нашей экспедиціи.
Еще къ полудню послѣдніе островки затопленнаго архипелага исче-
зали на горизонтѣ. Море выглядѣло такимъ же, какимъ мы видѣли его
еще вблизи островка Беннета, — нигдѣ ни одной льдины; это объ-
ясняется, впрочемъ, тѣмъ, что температура воды равнялась сорока-тремъ
градусамъ (6° 11 С. выше нуля). Теченіе, отъ четырехъ до пяти миль
въ часъ, шло направляясь съ сѣвера па югъ.
Птицы стаями носились надъ нами — это были всѣ тѣ же типичные
представители пернатаго царства полярныхъ странъ, зимородки, пели-
каны, буревѣстники и альбатросы. Тутъ я, между прочимъ, долженъ
замѣтить, что послѣдніе, т. е. альбатросы, далеко не имѣли такихъ ги-
гантскихъ размѣровъ, какъ это говоритъ въ своемъ дневникѣ Артуръ
Пимъ, и, кромѣ того, еще ни одна изъ этихъ птицъ не издавала крика
тскели-ли, которое, повидимому, было наиболѣе употребительнымъ сло-
вомъ тсалалійскаго языка.
Въ теченіе двухъ слѣдующихъ дней не случилось ничего такого
особеннаго, о чемъ нужно было бы упомянуть въ этихъ запискахъ. Мы
не видѣли нигдѣ ни земли ни признаковъ ея. Матросы цѣлыми днями
занимались рыбною ловлей, благодаря тому, что въ морѣ кишмя кишѣли
зеленобрюшки, треска, скаты, морскіе угри, голубые дельфины и другія
породы рыбъ. Герлигерли и Эндикотъ умѣло распоряжались пойманною
добычей, и за столомъ каютъ-компаніи и остального экипажа каждый
день фигурировало рыбное блюдо; и, если сказать правду, оба наши
повара обладали такими познаніями въ кулинарномъ искусствѣ, что не-
извѣстно, кому изъ нихъ отдать пальму первенства.
На слѣдуюіцій день, 1-го января 1840 г.— опять високосный годъ,
легкая хмара затуманила солнце въ первые часы дня; но мы не ду-
мали, чтобы это предвѣщало близкую перемѣну погоды.
3
36
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Прошло уже четыре мѣсяца и семнадцать дней съ тѣхъ поръ, какъ
я покинулъ Кергуэлены, и два мѣсяца и пять дней съ того дня, какъ
„Гальбранъ44 покинулъ Фалькланды.
Сколько времени продлится еще это плаваніе?.. Но меня, главнымъ
образомъ, интересовало не это, а желаніе знать, до какого мѣста антар-
ктической области удастся намъ проникнуть.
Здѣсь я долженъ замѣтить, что въ послѣднее время метисъ довольно
рѣзко измѣнилъ манеру держать себя, если не по отношенію къ капи-
тану Ленъ Гайю и матросамъ, то по отношенію ко мнѣ. Онъ, конечно,
не могъ не обратить вниманія на то, что я больше всѣхъ интересуюсь
судьбою Артура Пима, и теперь всѣми способами старался держаться
какъ можно ближе ко мнѣ, хотя и не измѣнилъ своей привычкѣ не
говорить безъ крайней необходимости. Но въ этомъ и надобности особен-
ной не было, мы и безъ словъ понимали одинъ другого. По временамъ,
впрочемъ, онъ нарушалъ свой обѣтъ молчанія, если только онъ когда-
нибудь его давалъ, и въ свободное отъ службы время пробирался къ
скамейкѣ, на которой я обыкновенно проводилъ большую часть дня.
Раза три или четыре мы даже вступали съ пимъ въ разговоръ; но сто-
ило только подойти къ намъ капитану Ленъ Гайю, лейтенанту или боц-
ману,— и Деркъ Питерсъ моментально умолкалъ и уходилъ.
Однажды часовъ около десяти утра, въ то время, когда Джимъ Вестъ
стоялъ на вахтѣ, а капитанъ Ленъ Гай занимался въ своей каютѣ, ме-
тисъ медленными шагами подошелъ ко мнѣ; на лицѣ его ясно чита-
лось желаніе поговорить — о чемъ? угадать это, конечно, не предста-
вляло особаго труда.
Какъ только онъ подошелъ къ моей скамеечкѣ, я сказалъ ему.
— Деркъ Питерсъ, ты хочешь поговорить со мной о немъ?..
Зрачки метиса засіяли какъ угли, на которые только что подули.
— О немъ!.. — прошепталъ онъ.
— Ты, значитъ, не забылъ его, Деркъ Питерсъ?
— Забыть его... сэръ?.. Никогда!..
— Онъ всегда тутъ... передъ тобой...
— Всегда!.. Поймите меня... мы видѣли съ нимъ такъ много горя!..
Мы были, какъ родные братья... Нѣтъ, больше!., отецъ и сынъ!.. Да!., я
люблю его какъ сына!.. Мы оба были такъ далеко... слишкомъ далеко...
онъ... еще потому, что не вернулся до сихъ коръ!.. Я побывалъ опять
на родинѣ, въ Америкѣ... я... а Пимъ... бѣдный Пимъ... все еще тамъ!..
Глаза метиса наполнились слезами. Да и могло ли быть иначе, если
принять во вниманіе дикую и страстную натуру метиса!..
— Деркъ Питерсъ,— спросилъ я его,—можешь ли ты хоть прибли-
зительно указать на картѣ путь, который вы прошли въ пирогѣ, съ
момента бѣгства вашего съ острова Тсалаль?
— Нѣтъ, сэръ!.. У бѣднаго Пима не было инструмента... Вы знаете...
морскія машинки... чтобы смотрѣть на солнце... Поэтому мы и не могли
узнать... Впрочемъ, я, все-таки, могу вамъ сказать, что цѣлую недѣлю
теченіе гнало насъ къ югу... и вѣтеръ тоже дулъ съ сѣвера... Хо-
рошій вѣтеръ, и хорошо было и море... Мы поставили на планширѣ два
гребка, въ видѣ мачты... и растянули паши рубашки, вмѣсто парусовъ...
— Да,— отвѣчалъ я,— рубашки изъ полотна, бѣлый цвѣтъ которыхъ
такъ пугалъ вашего плѣнника Ну-Ну...
Л Е Д Я П О Й СФИНКСЪ.
37
— Можетъ быть... Я не обратилъ па это особеннаго вниманія... Но
если Пимъ говорилъ это, значитъ, это правда!
Оказывалось, что метисъ пе имѣлъ даже и понятія о многихъ изъ
тѣхъ необыкновенныхъ явленіяхъ, которыя такъ подробно описаны въ
дневникѣ, привезенномъ имъ въ Соединенные штаты... Это давало мнѣ
еще большое основаніе предполагать, что всѣ эти феномены явились
плодомъ фантазіи автора дневника, вслѣдствіе чрезмѣрнаго возбужденія
нервной системы. Несмотря па это, я рѣшилъ обстоятельно выяснить
этотъ вопросъ и сталъ разспрашивать Дерка Питерса.
— А вы могли добывать себѣ какую-нибудь пищу въ теченіе этой
недѣли? — спросилъ я.
— Да... сэръ... и потомъ то же... мы сами и дикарь... Вы знаете...
въ пирогѣ были три черепахи... у пихъ внутри всегда можно найти
прѣсную воду... а мясо ихъ вкусно... даже сырое... Да! сырое мясо...
сэръ!..
Произнося эти послѣднія слова, Деркъ Питерсъ понизилъ голосъ,
точно боялся, что его услышатъ, и при этомъ быстро осмотрѣлся кру-
гомъ.
Картины прошлаго, тѣхъ кровавыхъ сценъ, которыя разыгрывались
на „Грампусѣ", очевидно, еще слишкомъ хорошо сохранились въ его
памяти, и онъ не могъ вспомнить о пихъ безъ содроганія!.. Нельзя да-
же и представить себѣ то выраженіе ужаса, которое изобразилось па
лицѣ метиса въ ту минуту, когда опъ заговорилъ о сыромъ мясѣ!.. Но
въ лицѣ его пе было выраженія каннибала Австраліи или Новыхъ Геб-
ридъ, а выраженіе лица человѣка, который съ ужасомъ вспоминаетъ о
своихъ собственныхъ гнусныхъ поступкахъ!
Послѣ довольно продолжительнаго молчанія я опять заговорилъ и
все па ту же тему.
— Послушай, Деркъ Питерсъ! Вѣдь это было, кажется, 1-го марта,—
спросилъ я, — если только можно вѣрить словамъ твоего товарища,
когда вы въ первый разъ увидѣли широкую завѣсу сѣраго пара, пере-
сѣченную лучистыми и колеблющимися пологами?..
— Не помню хорошенько, сэръ!.. Но если Пимъ говорилъ это, падо
вѣрить тому, что говоритъ Пимъ!
— А не говорилъ онъ тебѣ ни разу или пе показывалъ ли онъ
тебѣ огненные лучи, какъ бы падавшіе съ неба?—продолжалъ я раз-
спрашивать, не желая въ то же время употреблять выраженіе — поляр-
ное сіяніе, котораго метисъ могъ и не понять.
— Никогда... сэръ,— отвѣчалъ Деркъ Питерсъ послѣ краткаго раз-
думья.
— А ты не замѣчалъ, что цвѣтъ моря измѣнялся... что онъ терялъ
свою прозрачность... становился бѣлымъ... и былъ похожъ па молоко...
а поверхность его мутилась вокругъ вашей лодки?..
— Можетъ-быть, это и было все такъ... сэръ... не знаю... не помню...
Поймите меня... Я уже пе помнилъ и пе понималъ ничего... Лодка
уходила... уходила... и голова моя вмѣстѣ съ ней...
— А потомъ, Деркъ Питерсъ, ты не помнишь ту тончайшую пыль,
которая падала... мелкая какъ зола... какъ бѣлая зола?..
— Не помню...
— Можетъ-быть, это былъ снѣгъ?...
38
ЖЮЛЬ В Е Р П Ъ.
— Снѣгъ?.. Да... нѣтъ!.. Было жарко... А что сказалъ Пимъ?.. Надо
вѣрить тому, что сказалъ Пимъ!
Очевидно, сколько бы я ни разспрашивалъ метиса, я не добьюсь бо-
лѣе или менѣе удовлетворительнаго отвѣта ни на одинъ изъ подобныхъ
вопросовъ. Если даже и было что-нибудь подобное тому, о чемъ такъ
подробно разсказывается въ послѣднихъ главахъ романа-дневника, въ
памяти метиса не сохранялось объ этомъ никакихъ воспоминаній.
Затѣмъ Питерсъ продолжалъ почти шопотомъ:
— Пимъ все это вамъ разскажетъ... сэръ... Онъ все знаетъ... а я
не знаю... Онъ видѣлъ... ему вы можете повѣрить...
— Я ему повѣрю, Деркъ Питерсъ, да, я ему повѣрю, — отвѣчалъ
я, не желая огорчать метиса.
— И потомъ... мы отправимся разыскивать его, не правда ли?..
— Надѣюсь...
— Послѣ того, какъ разыщемъ Уилльяма Гайя и матросовъ съ
„Джэнъ“...
— Да... послѣ...
— И даже въ томъ случаѣ, если мы ихъ и не найдемъ...
— Даже... и въ томъ случаѣ... Деркъ Питерсъ... Я думаю, что мнѣ
удастся уговорить капитана...
— Онъ, навѣрное, не откажется помочь человѣку... такому же, какъ
и онъ самъ...
— Нѣтъ, онъ не откажетъ!.. А между тѣмъ, — добавилъ я, — если
даже и окажется, что Уилльямъ Гай и его матросы живы, можемъ ли
мы надѣяться, что Артуръ Пимъ...
— Живъ?.. Да!., живъ! — вскричалъ метисъ. — Клянусь Великимъ
Духомъ моихъ отцовъ... онъ живъ... онъ ждетъ мепя... бѣдный Пимъ!..
И какъ же опъ будетъ радъ, когда увидитъ опять старика Дерка... и
я... и я... тоже съ ума сойду отъ радости...
При этомъ широкая грудь Дерка Питерса вздымалась, какъ волную-
щееся море.
Затѣмъ онъ ушелъ, оставивъ меня одного. Нѣтъ надобности при-
бавлять, какое впечатлѣніе произвело на меня горе этого полуди каря,
такъ искренно, такъ горячо любившаго своего несчастнаго товарища,
того, кого онъ называлъ своимъ сыномъ!
Дни 2, 3 и 4-го января голетъ шелъ держа курсъ прямо на югъ.
Во все это время мы нигдѣ пе видѣли и признаковъ земли, — одно*
безбрежное синее море, сливавшееся съ небомъ на горизонтѣ. Часовой
изъ сорочьяго гнѣзда не давалъ знать о появленіи ни континента ни
острововъ въ этой части Антарктиды. Можетъ-быть, Деркъ Питерсъ
ошибался, увѣряя насъ, что онъ видѣлъ въ этой сторонѣ землю? Опти-
ческіе обманы такъ часто наблюдались и наблюдаются въ этихъ
областяхъ!..
— При этомъ мы не должны упускать изъ виду, — замѣтилъ я ка-
питану Ленъ Гайю,— что Артуръ Пимъ, покидая островъ Тсалаль, пе
имѣлъ при себѣ необходимыхъ инструментовъ для производства астро-
номическихъ наблюденій...
— Я это знаю, мистеръ Джіорлингъ, и поэтому очень возможно,
что эти земли лежатъ или восточнѣе или западнѣе того пути, кото-
рымъ мы идемъ. Очень жаль еще, что ни Артуръ Пимъ пи Деркъ Пи-
ЛЕДЯНОЙ С Ф 11 II К С Ъ.
39
терсъ не выходили нигдѣ па берегъ. Тогда мы могли бы не сомнѣ-
ваться въ ихъ существованіи, и, въ концѣ концовъ, мы все-таки от-
крыли бы ихъ...
— Мы и такъ откроемъ ихъ, капитанъ, пройдя еще нѣсколько гра-
дусовъ къ югу...
— Очень возможно, мистеръ Джіорлингъ, хотя, мнѣ кажется, намъ
слѣдовало бы гораздо лучше изслѣдовать земли, лежащія между соро-
ковымъ и сорокъ-пятымъ меридіанами...
— Вы забываете, какъ намъ дорого время, капитанъ,— торопливо
возразилъ я. — И мы только попусту потеряли бы время. Мы вѣдь пе
достигли еще той широты, гдѣ бѣглецы были разлучены другъ съ
другомъ...
— А позвольте васъ спросить, какая это широта, мистеръ Джіор-
липгъ? Я не нашелъ на это указаній въ романѣ, по той, именно,
причинѣ, что нельзя было ее вычислить...
— Это правда, капитанъ, какъ не можетъ быть сомнѣнія въ томъ,
что пирогу, по всей вѣроятности, унесло теченіемъ очень далеко отъ
острова Тсалаль; такъ, по крайней мѣрѣ, говорится въ послѣдней
главѣ романа.
И въ самомъ дѣлѣ, въ главѣ этой имѣются, между прочимъ, слѣ-
дующія строки:
„Мы продолжали плыть безъ особенно важныхъ приключеній въ те-
ченіе, можетъ-быть, семи или восьми дней, и въ продолженіе этого пе-
ріода мы должны были проплыть громадное разстояніе, потому что
вѣтеръ былъ почти все время попутный, и, кромѣ того, насъ влекла
еще непродолимая сила теченія, впрочемъ, въ желаемомъ направленіи “.
Капитанъ Ленъ Гай хорошо зналъ это мѣсто, потому что не разъ
перечитывалъ послѣднюю главу. Затѣмъ я прибавилъ:
— Въ дневникѣ сказано „громадное разстояніе44, и эта замѣтка по-
мѣчена еще 1-мъ марта. А такъ какъ плаваніе продолжалось до 22-го
марта, и такъ какъ Артуръ Пимъ говоритъ дальше, что „лодка его все
стремилась къ югу, подъ вліяніемъ сильнаго быстраго теченія44 — это
его собственныя слова, — я думаю, капитанъ, что, на основаніи этого,
можно вывести заключеніе...
— Что онъ добрался до полюса, мистеръ Джіорлингъ?..
— Почему бы и пѣтъ; если, находясь еще на островѣ Тсалаль, они
были отъ него въ разстояніи всего четырехсотъ миль?..
— Для насъ это, въ сущности, не имѣетъ никакого значенія, —
отвѣчалъ капитанъ Ленъ Гай.— „Гальбранъ44 идетъ вѣдь разыскивать
вовсе не Артура Пима, а моего брата и его матросовъ. Мнѣ нужно
только знать, могли ли они добраться до какого-нибудь клочка земли,
изъ тѣхъ земель, которыя видѣлъ Деркъ Питерсъ.
Въ этомъ отношеніи капитанъ Ленъ Гай былъ совершенно правъ, и
я даже началъ бояться, какъ бы онъ не отдалъ приказанія измѣнить
курсъ и повернуть на востокъ или на западъ. Но такъ какъ метисъ
продолжалъ настойчиво утверждать, что ихъ пирога плыла къ югу и
что въ этой же сторонѣ опи видѣли и земли, о которыхъ онъ гово-
рилъ, капитанъ не рѣшался уклониться съ разъ намѣченнаго пути. Я
такъ успѣлъ освоиться съ мыслью, что мы, кромѣ капитана Ленъ Гайя
40
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
и матросовъ съ „Джонъ", разыщемъ также и Артура Пима, что при-
казаніе измѣнить курсъ привело бы меня въ отчаяніе.
Кромѣ того, я былъ почему-то увѣренъ, что, если эти острова су-
ществуютъ въ дѣйствительности, а не созданы фантазіей метиса, они
должны быть гораздо ближе къ полюсу, т. е. подъ болѣе вы о ими
широтами.
Несмотря на всѣ увѣренія Артура Пима, мы до сихъ поръ, какъ и
раньте, не видѣли и не замѣчали ни одного изъ тѣхъ странныхъ
явленій, о которыхъ такъ распространяется авторъ дневника. Мы не
видѣли ни застилавшихъ горизонтъ туманныхъ паровъ ни измѣненія
въ верхнихъ слояхъ моря. Что касается увѣренія, будто бы вода въ
въ морѣ была до такой степени горяча, что рука не могла выносить,
іо и тутъ дневникъ, повидимому, сильно грѣшилъ противъ истины.
Температура воды не превышала пятидесяти градусовъ (10° С. выше
нуля); хотя и это было далеко ненормально въ этой части антаркти-
ческаго пояса. И хотя Деркъ Питерсъ и повторялъ то и дѣло: „Надо
вѣрить тому, что говорилъ Пимъ!" — я, при всемъ моемъ желаніи, не
могъ согласиться съ тѣмъ, что словамъ его друга нужно вѣрить безу-
словно.
Здѣсь же, или, по крайней мѣрѣ, въ этихъ мѣстахъ, бѣглецы уви-
дѣли одного изъ тѣхъ огромныхъ бѣлыхъ животныхъ, которыя внушали
такой страхъ жителямъ острова Тсалаль. Но мы не видѣли ничего по-
добнаго, какъ не видѣ-ди ни описанныхъ въ дневникѣ морскихъ млеко-
питающихъ, ни гигантскихъ птицъ, ни страшныхъ плотоядныхъ жи-
вотныхъ полярныхъ областей...
Никто изъ насъ, кромѣ того, не испытывалъ того упадка силъ фи-
зическихъ и моральныхъ, который пережилъ Артуръ Пимъ, — нѣчто
въ родѣ оцѣпенѣнія тѣла и духа, которое дѣлало ихъ неспособными
къ малѣйшему физическому усилію.
Наконецъ, 7-го января, по мнѣнію Дерка Питерса,— онъ расчиты-
валъ по времени, которое „Гальбранъ" находился въ плаваніи,— мы
достигли того мѣста, гдѣ дикарь Ну-Ну, лежавшій на днѣ лодки, ис-
пустилъ послѣдній вздохъ. Два съ половиной мѣсяца спустя, 22-го марта,
написана была послѣдняя строчка дневника, въ которомъ описывается
это необыкновенное путешествіе.
Какъ бы тамъ ни было, а только „Гальбрану" не пришлось видѣть
ни одного изъ этихъ чудесъ антарктическаго пояса, и южное солнце
все попрежнему ярко свѣтило съ безоблачныхъ небесъ.
Наблюденіе, произведенное 9-го января, дало слѣдующіе результаты:
долгота все та же, между сорокъ - вторымъ и сорокъ - третьимъ мериді-
анами, а широта 86° 33'.
Здѣсь, какъ увѣрялъ пасъ метисъ, и произошло невольное разлу-
ченіе бѣглецовъ, вслѣдствіе столкновенія пироги со льдиной, которую
теченіемъ несло къ сѣверу.
Въ послѣднемъ обстоятельствѣ не было бы ничего необыкновеннаго,
если бы и пирога плыла но теченію въ томъ же направленіи; а между
тѣмъ, она стремительно неслась къ югу и тоже по теченію. Можетъ-
быть, впрочемъ, льдину, на которую удалось вскарабкаться Дерку Пи-
терсу, уносило къ сѣверу встрѣчнымъ теченіемъ.
Если бы опъ ѵзна іх чго я . (Стр. 52.)
42
Ж ЮЛЬ В Е Р Н Ъ.
Странно это было, правда, а между тѣмъ, и вполнѣ возможно, по-
тому что въ послѣдніе два дня мы тоже начали замѣчать, что здѣсь
проходятъ два встрѣчныхъ теченія. Къ счастью для насъ, до сихъ поръ
все еще продолжалъ дуть свѣжій нордъ-вестъ, и „Гальбранъ", поставивъ
всѣ паруса, быстро бѣжалъ къ болѣе высокимъ широтамъ и успѣлъ
уже проникнуть на тридцать градусовъ дальше, чѣмъ удалось пробраться
Уэделлю, и на два градуса дальше несчастной „Джэнъ“. Но пока это
намъ не принесло еще никакой пользы,— мы не видѣли нигдѣ и при-
знаковъ земли; и это, какъ мнѣ казалось, очень безпокоило капитана
Ленъ Гайя, который начиналъ терять надежду и даже какъ будто бы
жалѣлъ, что поддался на наши уговоры и потратилъ попусту столько
драгоцѣннаго времени.
Что же касается меня, то мнѣ одинаково хотѣлось найти какъ Ар-
тура Пима, такъ и капитана и матросовъ съ „Джэнъ". А между тѣмъ,
я и самъ сознавалъ, что у меня нѣтъ никакихъ достаточныхъ основа-
ній надѣяться найти его въ живыхъ!.. Да... я знаю это... Но ме-
тисъ былъ увѣренъ, что онъ живъ, и я надѣялся на это вмѣстѣ съ
нимъ!.. А что, если бы капитанъ вдругъ приказалъ повернуть назадъ?..
Нельзя даже и представить себѣ, что было бы тогда съ Дерномъ Пи-
терсомъ!.. Онъ, по всей вѣроятности, предпочелъ бы броситься въ море
и добираться до полюса вплавь, чѣмъ возвращаться на сѣверъ!.. А тутъ
еще все чаще и чаще начали ворчать недовольные матросы - новички
и настойчиво требовали повернуть носъ судна на сѣверъ, а насъ на-
зывали упрямыми безумцами, которые, въ концѣ концовъ, погубятъ и
себя и другихъ... Душой всѣхъ этихъ недовольныхъ, конечно, былъ
не кто иной, какъ Гирнъ, и я очень боялся, какъ бы Деркъ Питерсъ,
въ одинъ прекрасный день, не выбросилъ за бортъ главаря заговор-
щиковъ, гарпунщика.
Капитанъ, конечно, зналъ и видѣлъ все это и отлично понималъ,
какъ важно не допускать никакихъ волненій и ссоръ во время плава-
нія. Поэтому капитанъ, желая успокоить умы, приказалъ, по моей, впро-
чемъ, просьбѣ, собраться экипажу на палубѣ, возлѣ гротъ-мачты, и ска-
залъ людямъ, приблизительно, слѣдующее:
— Матросы пГальбранаа! Со дня отъѣзда нашего съ острова Тса-
лаль голетъ прошелъ два градуса къ югу, и поэтому я считаю нуж-
нымъ объявить вамъ, что на основаніи письменнаго обѣщанія мистера
Джіорлинга, которое хранится у меня, вы, въ настоящее время, успѣли
заработать уже четыре тысячи долларовъ, — по двѣ тысячи долларовъ
за градусъ — которые и будутъ вамъ выданы мною по возвращеніи изъ
путешествія.
Кое-гдѣ послышался одобрительный шопотъ, по—и только. Дружнаго
веселаго „ура“ на этотъ ] азъ не вызвало заявленіе капитана, хотя же-
лающимъ, если бы таковые нашлись, боцманъ Герлигерли и поваръ
Эндикотъ и подали примѣръ.
ЛЕДЯНОЙ С Ф II II К С Ъ.
43
ГЛАВА V.
Исповѣдь Гента.
Дѣло становилось серьезнѣе, чѣмъ мы думали, потому что, если мы
и могли считать па своей сторонѣ, вмѣстѣ съ боцманомъ и поваромъ, и
всѣхъ старыхъ матросовъ, — это далеко не обезпечивало памъ полной
побѣды; новичковъ было гораздо больше, и намъ трудно, если невоз-
можно, будетъ заставить ихъ покориться намъ. Четырнадцать человѣкъ,
считая въ томъ числѣ и Дерка Питерса, пе могли, конечно, расчиты-
вать на безусловную и полную побѣду надъ девятнадцатью негодяями.
Кромѣ того, можно было бояться, что, сверхъ ожиданія, отъ насъ от-
шатнется еще кой-кто и изъ старыхъ матросовъ „Гальбрапа"?.. Усто-
ятъ ли они, слушая изо дня въ день разглагольствованія Гирна и его
ближайшихъ приспѣшниковъ?.. Не можетъ развѣ дѣло кончиться тѣмъ
что они присоединятся къ нимъ и потребуютъ возвращенія назадъ,
сначала къ сплошнымъ льдамъ, а потомъ и въ моря умѣреннаго пояса?..
Наконецъ, ужъ если говорить всю правду, не можетъ развѣ самому
капитану Ленъ Гайю надоѣсть странствовать по океану безъ всякихъ
почти шансовъ на успѣхъ?.. Кто знаетъ, можетъ-быть, онъ и даже
очень с о о откажется отъ послѣдней надежды найти въ этихъ отда-
ленныхъ и неизвѣстныхъ областяхъ матросовъ съ „Джэнъ"?.. Передъ
нимъ съ каждымъ днемъ все чаще и чаще будетъ вставать призракъ
недалекой уже южной зимы и страшныхъ полярныхъ бурь, борьба съ
которыми, само собою разумѣется, будетъ пе по силамъ нашему голету...
и, въ концѣ концовъ, онъ прикажетъ свистать всѣхъ на верхъ „къ по-
вороту “... Какое значеніе будутъ имѣть тогда всѣ мои доказательства и
просьбы?.. Я буду одинъ противъ всѣхъ!..
Одинъ?., нѣтъ!.. На мою сторону, во всякомъ случаѣ, станетъ Деркъ
Питерсъ... Но какъ меня, такъ и его, конечно, никто не послушается!..
Капитанъ Ленъ Гай съ ума сходилъ отъ отчаянія, и я видѣлъ, какъ
тяжело ему сохранять свое обычное хладнокровіе; опъ дѣлалъ это,
конечно, потому, что дай онъ сегодня волю своему горю, и завтра же
на голетѣ вспыхнетъ бунтъ. Голетъ все это время шелъ своимъ разъ на-
значеннымъ курсомъ, по прямой линіи, проведенной къ полюсу отъ
острова Тсалаль. Можно было подумать, что киль нашего голета дер-
жится подводнымъ магнитомъ на долготѣ „Джэнъ", и дай Богъ, чтобы
ни теченія пи вѣтры не сбили его съ нея! Въ борьбѣ съ этими силами
природы мы, конечно, оказались бы, навѣрное, побѣжденными; тогда какъ
въ борьбѣ съ ропотомъ экипажа, проистекающимъ, главнымъ образомъ,
отъ страха, мы могли еще и сами расчитывать на побѣду...
Кромѣ того, я долженъ упомянуть еще объ одномъ обстоятельствѣ,
которое сильно помогало намъ въ нашемъ поступательномъ движеніи
къ югу. Сѣверное теченіе, дошедшее до тіпішшп’а въ предыдущіе дни,
снова давало себя чувствовать и несло голетъ самъ по себѣ съ быстро-
той отъ трехъ до четырехъ миль въ часъ. Очевидно,— какъ замѣтилъ
мнѣ капитанъ Лепъ Гай, — оно было преобладающимъ въ этой части
океана, хотя по временамъ сила его и парализовалась встрѣчными тече-
ніями, отмѣтить которыя, съ большей или меньшей точностью, на кар-
тахъ было очень трудно. Къ несчастью, не могли мы также опредѣ-
44
ЖЮЛЬ В Е Р II Ъ.
лить — а это для пасъ было бы очень важно знать,— попала ли въ это
теченіе и лодка, на которой покинули островъ Тсалаль Уилльямъ Гай
и его товарищи, или, можетъ-быть, ихъ подхватило встрѣчное теченіе,
направлявшееся съ юга на сѣверъ. При этомъ, конечно, нужно имѣть
въ виду, что вліяніе теченія должно было превышать вліяніе силы
вѣтра на обыкновенную весельную лодку безъ парусовъ, какъ и всѣ
лодки или пироги островитянъ, па которыхъ весла замѣнялись гребками.
Но какъ бы тамъ пи было, а только въ данное время обѣ эти сти-
хійныя силы соединялись вмѣстѣ и быстро гнали „Гальбранъ*4 къ той
математической точкѣ, которая называется южнымъ полюсомъ.
Такъ прошли дни 10, 11 и 12-го января. За это время пе случи-
лось ничего такого, что заслуживало бы особеннаго вниманія, за исклю-
ченіемъ, впрочемъ, нѣкотораго пониженія ртути въ термометрахъ. Тем-
пература воздуха понизилась до сорока-восьми градусовъ (8° 89 С.
выше нуля), а температура воды до тридцати-трехъ (0° 56 С. выше
нуля).
Какая, одпако, громадная разница съ тѣмъ, что говорится въ запис-
кахъ Артура Пима, который увѣряетъ, что вода была до такой степени
горяча, что въ нее нельзя было даже опустить руку!..
Теперь только кончалась первая половина января,и пройдутъ еще
цѣлые два мѣсяца до тѣхъ поръ, пока южная зима приведетъ въ дви-
женіе ледяныя горы, образуетъ ледяныя поля и глыбы, скрѣпитъ
огромныя массы сплошныхъ льдовъ и превратитъ въ плотныя массы
жидкія водныя равнины Антарктиды. Во всякомъ случаѣ, мы могли бы
быть увѣрены, что въ теченіе всего лѣтняго сезона море свободно ото
льда между семьдесятъ-второй и восемьдесятъ-седьмой параллелями.
До нашего появленія здѣсь плавали сначала суда Уэделля, за ниміг
„Джэнъ“, подъ командой Уилльяма Гайя, а теперь также безпрепят-
ственно плыветъ и „Гальбранъ44... И, по-моему, въ этомъ нѣтъ ничего
удивительнаго, потому что если подъ этими самыми широтами быва-
етъ свободенъ ото льда Сѣверный Ледовитый океанъ, то почему же не
можетъ быть того же самаго и въ Южномъ Ледовитомъ океанѣ?..
Утромъ, 13 января, мнѣ пришлось наединѣ побесѣдовать съ боцма-
номъ, и онъ мнѣ, между прочимъ, сообщилъ такія вещи, которыя за-
ставляли бояться даже открытаго возмущенія экипажа.
Матросы въ это время завтракали въ своемъ помѣщеніи, за исклю-
ченіемъ Дрэпа и Стэрна, стоявшихъ на вахтѣ, на носу. Голетъ, поль-
зуясь попутнымъ свѣжимъ вѣтромъ, несъ всѣ своп паруса, верхніе и нижніе,
и быстро скользилъ по волнующейся поверхности безбрежнаго океана.
Фрэнсисъ стоялъ у штурвала и держалъ курсъ на зюйдъ-зюйдъ-остъ,
стараясь итти какъ можно ближе къ вѣтру.
Я прогуливался по палубѣ, между фокъ и гротъ-мачтой, и смотрѣлъ
на стаи птицъ, проносившихся надъ нами съ оглушительными кри-
ками; нѣкоторыя изъ этихъ птицъ, и главнымъ образомъ буревѣстники,
присаживались по временамъ отдохнуть на копцы рей. Никому и въ
голову не приходило стрѣлять въ нихъ, потому что это было бы совер-
шенно безполезною тратой пороха, такъ какъ мясо этихъ птицъ, масля
пистое и жесткое, совсѣмъ несъѣдобпо.
Въ эту минуту Герлигерли подошелъ ко мпѣ, посмотрѣлъ на птицъ
и затѣмъ сказалъ:
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
45
— Странное открытіе сдѣлалъ я, мистеръ Джіорлингъ...
— Какое, боцманъ?
— А вотъ какое!.. Эти морскія птицы не летятъ уже прямо къ
югу, какъ это онѣ дѣлали до сихъ норъ... Многія изъ нихъ, повиди-
мому, даже летятъ опять на сѣверъ...
— Я это тоже замѣтилъ, Герлигёрли.
— И знаете что, мистеръ Джіорлингъ?.. Даже и тѣ изъ пихъ, ко-
торыя улетѣли туда раньше, и тѣ скоро вериутся...
— А почему, боцманъ?
— Да просто потому, что онѣ чувствуютъ приближеніе зимы...
— Зимы?
— Разумѣется!
— Едва ли это такъ, боцманъ?.. Здѣсь такъ тепло теперь, что-
птицамъ пѣтъ никакого основанія спѣшить возвращаться въ менѣе
холодныя области раньше времени...
— Раньше времени, мистеръ Джіорлингъ?..
— Послушайте, боцманъ, вы же вѣдь и сами знаете, что корабли
цѣлыми десятками и даже сотнями бороздятъ воды Антарктиды вплоть
до марта мѣсяца?..
— Но не подъ этою широтой, — возразилъ Герлигерли, — не подъ
этою широтой! Кромѣ того, бываютъ вѣдь и раннія зимы, какъ бываетъ
и ранпее лѣто. Теплое время года въ этомъ году наступило на цѣ-
лыхъ два мѣсяца раньше, и поэтому можно бояться, что и зима дастъ
себя знать раньше обыкновеннаго.
— Въ этомъ нѣтъ ничего невозможнаго, — отвѣчалъ я. — Но намъ
этого бояться нечего, потому что наша экспедиція достигнетъ своей
цѣли не позже, какъ черезъ три недѣли...
— Если до тѣхъ поръ не встрѣтится никакого препятствія, ми-
стеръ Джіорлингъ...
— Я васъ не понимаю, боцманъ...
— Напримѣръ континентъ, который можетъ заградить намъ путь...
— Континентъ, Герлигерли?..
— Признаться вамъ, мистеръ Джіорлингъ, меня это ни капельки
бы не удивило...
— Да въ этомъ и не можетъ быть ничего необыкновеннаго, ничего
невозможнаго, — возразилъ я.
— Что же касается земель, которыя будто' бы видѣлъ Деркъ Пи-
терсъ, — продолжалъ Герлигерли, — и куда могли бы пристать капи-
танъ и матросы съ „Джэнъ“, я въ нихъ, признаться сказать, совсѣмъ
не вѣрю...
— Почему?..
— Потому что Уилльямъ Гай, у котораго была только лодка или,
во всякомъ случаѣ, судно небольшихъ размѣровъ, не могъ проникнуть
такъ далеко въ эти моря...
— Я на вашемъ мѣстѣ не сталъ бы говори іь такъ утвердительно,
боцманъ!
— А между тѣмъ, мистеръ Джіорлингъ... •
— Не понимаю, і.очему вы считаете невозможнымъ, чтобы Уилльямъ
Гай добрался до какой-нибудь земли, если бы ихъ туда занесло теченіемъ?..
Не могъ же онъ, я полагаю, плавать всѣ эти восемь мѣсяцевъ на своей
46
тюль верпъ.
лодкѣ!.. Его спутники и онъ самъ могли высадиться или па какой-
нибудь островъ, или на континентъ, и, по-моему, это совершенно доста-
точная причина для того, чтобы не прекращать поисковъ...
— Разумѣется; но не всѣ такъ думаютъ, — отвѣчалъ Герлигерли,
покачивая головой.
— Я это знаю, боцманъ, и это-то меня больше всего и заботитъ.
Развѣ недовольные начинаютъ сильнѣе роптать?
— Боюсь, что да, мистеръ Джіорлингъ! Надежда получить нѣсколько
сотъ долларовъ уже не имѣетъ прежней силы, и, несмотря па желаніе
заработать еще нѣсколько сотъ долларовъ, недовольство продолжаетъ
расти... А между тѣмъ, премія вѣдь не маленькая!.. Отъ острова Тса-
лаль до полюса, предположимъ даже, что можно будетъ туда добраться,
шесть градусовъ... А премія за шесть градусовъ, по двѣ тысячи дол-
ларовъ за каждый, составитъ двѣнадцать тысячъ долларовъ па три-
дцать человѣкъ, или четыреста долларовъ на человѣка!.. Недурно было
бы положить такія денежки въ карманъ по возвращеніи „Гальбранаи
изъ путешествія!.. А между тѣмъ, проклятый Гирнъ такъ ловко подза-
дориваетъ своихъ товарищей, что еще немного, и они взбунтуются!..
— Новички можетъ быть, боцманъ!.. Но старые матросы...
— Гм!., есть и между послѣдними трое или четверо, которые начи-
наютъ задумываться... имъ тоже не нравиться, что мы плывемъ все
впередъ и впередъ...
— Я думаю, что капитанъ Ленъ Гай и лейтенантъ сумѣютъ заста-
вить ихъ повиноваться...
— Ну, это еще неизвѣстно, мистеръ Джіорлингъ!.. Развѣ не мо-
жетъ случиться, что и самъ нашъ капитанъ станетъ на ихъ сторону...
и откажется отъ продолженія этой экспедиціи?*..
— Да! этого-то именно боюсь и я самъ; но вѣдь помочь тутъ
нечѣмъ.
— Зато за моего друга Энди кота, мистеръ Джіорлингъ, я отвѣчаю
какъ за самого себя. Мы съ нимъ готовы плыть хоть на край свѣта,
если только есть гдѣ-нибудь этотъ край свѣта и если капитанъ поже-
лаетъ отправиться туда. Правда, пасъ двоихъ, Дерка Питерса и васъ
слишкомъ мало для того, чтобы заставить слушаться остальныхъ!..
— А что думаютъ о метисѣ? — спросилъ я.
— Какъ вамъ сказать?.. Они, повидимому, считаютъ его главнымъ
виновникомъ того, пто путешествіе тянется такъ долго... Мистеръ
Джіорлингъ, хотя вы и приняли па себя большую часть расходовъ по
экспедиціи, но я думаю, вы позволите и мнѣ высказать свое мнѣніе...
Вы платите и платите хорошо... несмотря на то, что головастый Деркъ
Питерсъ упрямо твердитъ, что его бѣдный Пимъ все еще живъ... тогда
какъ, на самомъ дѣлѣ, онъ или утонулъ, или замерзъ, или же разда-
вленъ... словомъ, такъ или иначе, а умеръ одиннадцать лѣтъ тому
назадъ!..
— Я и самъ былъ почти увѣренъ въ этомъ, и потому никогда не
вступалъ въ споръ съ метисомъ по этому поводу.
— Вотъ видите ли, мистеръ Джіорлингъ,— продолжалъ боцманъ,—
въ первое время Деркъ Пите, съ интересовалъ насъ всѣхъ просто какъ
странный, непонятный чудакъ; затѣмъ мы заинтересовались имъ уже
гораздо сильнѣе послѣ того, какъ онъ спасъ Мартина Гольта... Правда,
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
47
онъ и послѣ этого не сталъ дружить ни съ кѣмъ, и отъ него все также
нельзя было добиться ни одного слова, словомъ — медвѣдь такъ и не
вышелъ изъ своего логовища!.. Но теперь всѣ знаютъ, кто онъ такой...
и, клянусь вамъ, они любятъ его теперь не больше, чѣмъ любили и
раньше... Но не въ этомъ дѣло, а только своими разсказами о томъ,
что къ югу отъ острова Тсалаль находятся земли, онъ заставилъ капи-
тана плыть въ эту сторону, и если въ настоящее время голетъ и про-
никъ за восемьдесятъ-шестой градусъ южной широты, то этимъ мы обя-
заны только ему одному...
— Это правда, боцманъ!
— Вотъ почему, мистеръ Джіорлингъ, я очень боюсь, какъ бы съ
нимъ не сыграли наши молодцы какой-нибудь скверной штуки!..
— Деркъ Питерсъ сумѣетъ защитить себя, и плохо придется тому,
кто осмѣлится тронуть его хоть кончикомъ пальца!
— Согласенъ, мистеръ Джіорлингъ, согласенъ!.. Что и говорить,
хорошаго мало попасть къ нему въ руки, которыми онъ можетъ раз-
гибать подковы! Но это въ томъ только случаѣ, если придетъ кому-
нибудь въ голову схватиться съ нимъ; а если же на него набросятся
всѣ сразу, то они, конечно, одолѣютъ его и засадятъ на самое дно трюма...
— Слава Богу, этого пока еще пѣтъ, и я надѣюсь, Герлигерли, что
вы поможете предупредить всякую подобную попытку противъ Дерка
Питерса... Постарайтесь отговорить вашихъ людей... Скажите имъ, что
мы, во всякомъ случаѣ, успѣемъ возвратиться на Фалькланды до окон-
чанія лѣта. Понимаете... мы должны принять всѣ, зависящія отъ насъ,
мѣры и не давать развиваться недовольству до такой степени, чтобы
это заставило капитана повернуть назадъ раньше, чѣмъ голетъ достиг
нетъ цѣли...
— Положитесь па меня, мистеръ Джіорлингъ!.. Я готовъ вамъ по-
могать и защищать васъ до послѣдней капли крови...
— И вамъ не придется жалѣть объ этомъ, Герлигерли! Ничего не
можетъ быть проще, какъ прибавить нуль къ четыремъ стамъ долла-
рамъ, которые получитъ тотъ, кто окажетъ мнѣ эту услугу... Будь онъ
хотя бы только боцманъ „Гальбрана14.
Я мѣтко расчиталъ свой ударъ и попалъ прямо въ самое боль-
ное мѣсто въ сердцѣ моего собесѣдника и могъ быть вполнѣ увѣренъ
въ его помощи. Да! онъ сдѣлаетъ все, что только будетъ въ состояніи
сдѣлать для того, чтобы разрушить наущенія однихъ, подбодрить упав-
шій духъ другихъ, и, кромѣ, того станетъ охранять Дерка Питерса. Но
вопросъ въ томъ, удастся ли только ему предупредить возмущеніе не-
довольныхъ?..
Въ продолженіе 13 и 14-го января не произошло ничего особеннаго,
за исключеніемъ только того, что температура понизилась еще и очень
замѣтно. На это обстоятельство сейчасъ же обратилъ мое вниманіе ка-
питанъ Ленъ Гай, указывая па многочисленныя стаи птицъ, стремив-
шихся къ сѣверу.
Слушая, какъ опъ говорилъ мнѣ это, я въ то же время думала»
про себя, что и еще одинъ человѣкъ начинаетъ терять послѣднюю на-
дежду и скоро въ сердцѣ его останется только одно отчаяніе. Впрочемъ,
чему же тутъ особенно удивляться? Земель, о которыхъ такъ много
разсказывалъ Деркъ Питерсъ, не было видно и слѣда; а между тѣмъ,
48
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
мы находились уже больше, чѣмъ въ ста восьмидесяти миляхъ отъ
острова Тсалаль. Кругомъ со всѣхъ румбовъ компаса па насъ смотрѣло
море, — одно безграничное море со своимъ пустыннымъ горизонтомъ,
къ которому солнечный дискъ началъ склоняться съ 21 декабря и къ
которому онъ прикоснется 21-го марта съ тѣмъ, чтобы исчезнуть па
цѣлые шесть мѣсяцевъ, т. е. на все время полярной ночи!.. Можно ли
было по совѣсти разсчитывать, что Уилльямъ Гай и его товарищи ма-
тросы могли проплыть такое разстояніе на своемъ утломъ суденышкѣ,
и могли ли мы питать еще хоть какую-нибудь надежду найти ихъ гдѣ-
нибудь на островѣ среди этой необъятной пустыни?..
Произведенное 15-го января наблюденіе, надо замѣтить, очень удач-
ное, дало слѣдующіе результаты: 43° 13' долготы и 88° 17' южной
широты. „Гальбранъ“ былъ даже меньше, чѣмъ въ двухъ градусахъ
отъ полюса, — меньше, чѣмъ въ ста двадцати морскихъ миляхъ.
Капитанъ Ленъ Гай пе сталъ даже и скрывать ни отъ кого резуль-
тата этого наблюденія, а большинство матросовъ отлично понимали, что
значили эти краснорѣчивыя цифры. Впрочемъ, если бы они даже и не знали
этого,—они могли попросить объясненія у нашихъ старшинъ, Мартина
Гольта и Гарди... А если бы тѣ почему-нибудь отказались удовлетво-
рить ихъ любопытство, ихъ съ успѣхомъ могъ замѣнить Гирнъ, который
сумѣлъ бы представить все, что хотите, въ самомъ черномъ цвѣтѣ...
Вскорѣ послѣ полудня я уже навѣрное зналъ, что гарпунщикъ, съ
своей стороны, сдѣлалъ все, что могъ, чтобы возбудить умы. Матросы,
сидя на корточкахъ у подножія фокъ-мачты, разговаривали шопотомъ,
бросая на пасъ косые взгляды. Затѣмъ тамъ и сямъ стали собираться
отдѣльныя кучки. Человѣка два или три, обратившись лицомъ къ носу,
кулаками грозили какому-то невидимому врагу. Наконецъ, все это за-
кончилось такимъ громкимъ ропотомъ, что Джимъ Вестъ не могъ не
обратить на это вниманія.
— Молчать! — крикнулъ онъ.
И затѣмъ, подойдя ближе, сказалъ:
— Первый, кто откроетъ ротъ, будетъ имѣть дѣло со мной!
Что касается капитана Ленъ Гайя, то онъ сидѣлъ въ это время за-
першись въ своей каютѣ. Но я все время боялся, что вотъ-вотъ онъ
выйдетъ на палубу и, бросивъ полный отчаянія послѣдній взглядъ на
море, — я въ этомъ былъ увѣренъ, — отдастъ приказаніе повернуть
назадъ...
Но ничего подобнаго не случилось, и па слѣдующій день голетъ все
еще продолжалъ итти прежнимъ курсомъ. Рулевой все еще правилъ
на югъ. Къ несчастью, — обстоятельство совершенно неожиданное и,
какъ мнѣ казалось, очень важное, — впереди горизонтъ началъ какъ бы
заволакиваться облачками, очень похожими на туманъ, поднимавшійся
съ моря.
Съ этой минуты я уже не могъ даже спокойно сидѣть на одномъ
мѣстѣ. Мои опасенія возрастали съ каждой минутой. Я видѣлъ, что
лейтенантъ ждалъ только приказанія повернуть назадъ. Какъ бы пи
было тяжело это капитану Ленъ Гайю, — я не могъ даже винить его
за это, — онъ непремѣнно, въ концѣ концовъ, отдастъ это приказаніе...
Уже нѣсколько дней я не видѣлъ метиса или, по крайней мѣрѣ,
не обмѣнялся съ нимъ пи однимъ словомъ. Матросы держали его точно
Л Е Д Я ПО Й СФИНКСЪ
49
въ карантинѣ и, какъ только онъ показывался на палубѣ, они сторони.
лись отъ него, какъ отъ зачумленнаго. Если онъ облокачивался на по-
ручни на бакбортѣ,— весь экипажъ тотчасъ же переходилъ на штирбортъ-
Одинъ только боцманъ дѣлалъ видъ, что не уходитъ и даже нѣсколько
...Джимъ Вестъ заставилъ ихъ замолчать... (Стр. 54.)
раза пробовалъ говорить съ нимъ, хотя па вопросы эти обыкновенно
опъ и не получалъ никакого отвѣта.
Впрочемъ, Дерка Питерса, повидимому, вовсе не безпокоило такое,
болѣе чѣмъ странное, отношеніе къ нему товарищей. Погруженный въ
свои невеселыя думы, опъ, по всей вѣроятности, этого даже и не замѣ-
чалъ. Одно только могло его пробудить, и если бы въ одинъ прекрас-
ный день онъ услышалъ, что Джимъ Вестъ отдаетъ приказаніе ловер-
с; 11. 4
50
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
путь на сѣверъ, опъ, навѣрное, сразу сбросилъ бы съ себя все это кажу-
щееся равнодушіе, и у насъ разыгралась бы драма!..
При этомъ онъ почему-то избѣгалъ меня,.и мнѣ казалось даже, что
онъ дѣлаетъ это умышленно изъ деликатности, не желая „компроме-
тировать меня".
Но опъ не долго могъ выдержать такой искусъ, и уже 17-го января,
днемъ, пришелъ потолковать со мной... Мнѣ и въ голову никогда не
могло прійти то, что я узналъ отъ него въ этотъ день.
Онъ пришелъ ко мнѣ въ половинѣ третьяго.
Въ этотъ день я чувствовалъ себя какъ-то особенно нехорошо, раз-
битымъ, и, побродивъ немного по палубѣ, снова направился въ свою каюту,
въ которой была открыта только одна филенка сбоку.
Не успѣлъ я еще лечь въ постель, какъ кто-то тихонько постучался
въ дверь, выходившую на рубку.
— Кто тамъ?.. — спросилъ я.
— Деркъ Питерсъ!
— Ты хочешь поговорить со мной?..
— Да!
— Я сейчасъ выйду...
— Если позволите... я бы лучше... Можно мнѣ войти къ вамъ въ
каюту?..
— Можно!
Метисъ вошелъ въ каюту и затворилъ за собой двегь.
Не поднимаясь съ койки, на которой я лежалъ, я сдѣлалъ ему знакъ
сѣсть на кресло.
Деркъ Питерсъ остался на ногахъ.
Онъ, по обыкновенію, не спѣшилъ начинать разговоръ, частью, мо-
жетъ-быть, потому, что не находилъ подходящихъ выраженій для того,
что у него было на сердцѣ.
— Тебѣ что-нибудь нужно отъ меня, Деркъ Питерсъ? — спросилъ я.
желая помочь ему начать разговоръ.
— Я хочу сказать вамъ одну вещь... Поймите меня... сэръ... мнѣ
кажется, что вамъ нужно это знать... и вы одни будете знать!., и чтобы
матросы... никогда пе могли догадаться...
— Если это такъ важно, и если ты боишься, какъ бы я не пробол-
тался, Деркъ Питерсъ, зачѣмъ же ты хочешь мнѣ это говорить?
— Да... нужно... да!., нужно!.. Этого нельзя больше хранить въ
тайнѣ!.. Это меня давитъ... здѣсь... здѣсь... какъ утесъ!..
И Деркъ Питерсъ при этомъ ударялъ себя кулакомъ въ грудь.
Затѣмъ, послѣ минутнаго молчанія, опъ опять продолжалъ:
— Да... я постоянію боюсь, чтобы какъ-нибудь пе проговориться
объ этомъ во снѣ... и чтобы этого не услыхали... потому что я вижу
это во снѣ... и во снѣ...
— Ты видишь во снѣ? — спросилъ я. — Кого же?
— Его... его... Вотъ... вотъ почему я сплю всегда на палубѣ... одинъ...
изъ боязни, чтобы не узнали настоящаго его имени...
У меня промелькнула въ головѣ мысль, что, можетъ-быть, метисъ
разъяснитъ мнѣ одинъ вопросъ, который очень меня интересовалъ и
который казался мнѣ очень страннымъ: мнѣ хотѣлось знать, почему
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ. 51
послѣ того, какъ Деркъ Питерсъ покинулъ Иллинойсъ, онъ поселился
на Фалькландахъ, подъ именемъ Гента?
— Это не то... — отвѣтилъ мпѣ метисъ. — Нѣтъ... я не это хочу...
— А я требую отвѣта, Деркъ Питерсъ, и сначала хочу знать, по-
чему ты пе остался въ Америкѣ и почему ты переселился на Фаль-
кланды?
— Вы спрашиваете почему... сэръ?.. Да просто потому, что я хо-
тѣлъ быть ближе къ Пиму... къ моему бѣдному Пиму... потому что я
разсчитывалъ, что па Фалькландахъ мнѣ скорѣй представится случай
поступить на китоловное судно и отправиться па немъ въ южное море...
— Но зачѣмъ, все-таки, ты принялъ имя Гента?..
— Я не захотѣлъ называться больше своимъ именемъ... Нѣтъ!., я
не хотѣлъ этого... ио случаю дѣла па „Грампусѣ*!
Какъ только метисъ напомнилъ мнѣ эту ужасную сцену метанія
жребья соломинками, когда Августъ Барнардъ, Артуръ Пимъ, Деркъ
Питерсъ и матросъ Паркеръ рѣшили, что одинъ изъ четверыхъ будетъ
принесенъ въ жертву... и его съѣдятъ трое остальныхъ... я вспомнилъ,
какъ упорно сопротивлялся этому Артуръ Пимъ и какъ онъ, наконецъ,
принужденъ былъ дать согласіе на „участіе въ той трагедіи, которая
должна была разыграться, — таковы его собственныя слова, — и тотъ
ужасный актъ, одно воспоминаніе о которомъ должно было отравить
всю дальнѣйшую жизнь лицъ, пережившихъ его...
Да! жеребьевка соломинками неравной длипы, которыя Артуръ Пимъ
держалъ въ своей рукѣ... Самая короткая должна была достаться тому,
кто осужденъ па смерть... Онъ говоритъ, что ему приходило даже въ
голову сплутовать... Но опъ этого пе сдѣлалъ и все ж;е проситъ про-
щенія у товарищей за то, что возымѣлъ такую мысль!... Поставьте себя
на его мѣсто, и вамъ станетъ все это понятно!..
’ Затѣмъ опъ, наконецъ, рѣшается и протягиваетъ руку, въ которой
держитъ четыре соломинки...
Деркъ Питерсъ вынимаетъ первый... Судьба поблагопріятствовала
ему... Ему больше нечего бояться.
Артуръ Пимъ замѣчалъ тутъ, что у него стало однимъ шансомъ
меньше на спасеніе.
Августъ Барнардъ вынимаетъ жребій вторымъ... И этотъ тоже спасенъ!
Артуръ Пимъ съ ужасомъ видитъ, что теперь долженъ быть при-
несенъ въ жертву или опъ или Паркеръ...
Въ эту минуту вся свирѣпость тигра овладѣваетъ его душой...
Страшная ненависть пылаетъ въ его душѣ противъ пи въ чемъ, въ
сущности, неповиннаго Паркера...
Проходитъ цѣлыхъ пять минутъ, прежде чѣмъ Паркеръ рѣшается,
наконецъ, вынуть жребій. Артуръ Пимъ, стоявшій съ закрытыми гла-
зами, чувствуетъ, какъ чья-то рука схватываетъ его руку...
Это была рука Дерка Питерса... Артуръ Пимъ избѣгъ смерти...
Тогда метисъ бросается на Паркера, котораго и сбиваетъ съ ногъ
ударомъ въ спину. Затѣмъ слѣдуетъ трапеза и, какъ говоритъ авторъ
дневника, никакими словами нельзя описать всего ужаса этой страш-
ной кровавой драмы!
Да!., я зналъ хорошо описаніе этой ужасной сцены, которая долгое
время казалась мнѣ плодомъ воображенія писателя. Вотъ эта-то драма
52
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
и разыгралась на бортѣ „Грампуса“ 16-го іюля 1827 г., и я никакъ
не могъ понять, ради чего Деркъ Питерсъ вызвалъ вее это въ своей
памяти.
Но я скоро узналъ это.
— Деркъ Питерсъ, — сказалъ я, — если ты такъ хотѣлъ скрыть свое
настоящее имя, зачѣмъ же ты открылъ его, когда „Гальбранъ* стоялъ
на якорѣ возлѣ острова Тсалаль?.. Почему не сохранилъ ты имени
Гента?.. •
— Сэръ... поймите меня... всѣ боялись итти впередъ... всѣ хотѣли
возвратиться назадъ... Это было рѣшено... и тогда я подумалъ... да.’.,
что если сказать, кто я такой... Деркъ Питерсъ... старшій канатчикъ
„Грампуса“... товарищъ бѣднаго Пима... меня послушаютъ... подумаютъ,
какъ и я, что опъ еще живъ... отправятся искать его... А меледу тѣмъ...
мнѣ это было не легко... потому что сознаться, что я былъ Деркъ Пи-
терсъ... тотъ самый, который убилъ Паркера... Но голодъ... мучитель-
ный голодъ...
—• Послушай, Деркъ Питерсъ, — продолжалъ я, — ты преувеличива-
ешь... Если бы короткая соломинка досталась тебѣ, тогда вѣдь и тебя
постигла бы участь Паркера!.. Нельзя же вмѣнять тебѣ въ пре-
ступленіе...
— Сэръ... поймите меня!.. Развѣ семья Паркера станетъ разсуждать
такъ?..
— Его семья?.. Развѣ у него были родные?..
— Да... вотъ почему... въ дневникѣ... Пимъ измѣнилъ это имя...
Паркеръ назывался не Паркеромъ... Его звали...
— Артуръ Пимъ поступилъ хорошо, —перебилъ я, — и что касается
меня, я тоже не хочу знать настоящее имя Паркера... Храни эту тайну...
— Нѣтъ... я вамъ это скажу... Это меня слишкомъ мучитъ... и это.
можетъ-быть, облегчитъ меня... если я вамъ скажу... мистеръ Джіор-
лингъ...
— Нѣтъ... Деркъ Питерсъ... не надо!
— Его звали Гольтъ... Недъ Гольтъ...
— Гольтъ!.. — вскрикнулъ я. — Гольтъ... такъ же точно, какъ и на-
шего паруснаго старшину!..
— Онъ родной братъ его, сэръ...
— Мартинъ Гольтъ... братъ Неда?..
— Да!., поймите меня... его братъ...
— Но вѣдь онъ увѣренъ, что Недъ Гольтъ погибъ вмѣстѣ съ осталь-
ными во время крушенія „Грампуса*...
— Это неправда... и если бы онъ узналъ, что я...
Какъ разъ въ эту минуту сильный толчокъ выбросилъ меня изъ койки.
Голетъ такъ сильно накренился на штирбортъ, что чуть было не
опрокинулся.
Вслѣдъ за тѣмъ, я услышалъ, какъ раздраженный голосъ крикнулъ:
— Какая это собака стоитъ у штурвала?..
Это кричалъ Джимъ Вестъ, а тотъ, котораго онъ такимъ образомъ
спрашивалъ, былъ Гирнъ.
Я бросился изъ каюты па палубу.
— Стало-быть, ты выпустилъ изъ рукъ штурвалъ? — кричалъ Джимъ
Вестъ, схвативъ Гирна за шиворотъ голандки.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
53
— Лейтенантъ... пе знаю...
— Врешь... говорю я тебѣ!.. Ты, должпо-быть, выпустилъ его, и
еще немного и голетъ опрокинулся бы килемъ кверху!
Очевидно, Гирнъ, по той или по иной причинѣ, но уходилъ на ми-
нуту отъ штурвала.
— Грэціанъ, — крикнулъ Джимъ Вестъ, подзывая къ себѣ одного
изъ матросовъ, — стань у руля, а ты, Гирнъ, маршъ въ трюмъ!..
Вдругъ послышался крикъ „земля!“, и всѣ устремили свои глаза
на югъ.
ГЛАВА VI.
3 е м л я?..
Такъ озаглавлена XVII глава книги Эдгара Поэ. Мнѣ казалось, что
самымъ подходящимъ будетъ озаглавить точно такъ же и VI главу вто-
рой части моего разсказа, но только съ вопросительнымъ знакомъ.
Что могло означать это слово, раздавшееся съ верхушки фокъ-
мачты, — островъ или континентъ?.. Затѣмъ, что ждетъ насъ на этой
землѣ — радость пли разочарованіе?.. Найдемъ ли мы тамъ тѣхъ, за
которыми пріѣхали въ такія высокія широты?.. Былъ ли па этой землѣ
Артуръ Пимъ, теперь уже давно умершій, несмотря на всѣ увѣренія
Дерка Питерса?..
Когда этотъ крикъ раздался впервые на бортѣ „Джонъ11, 17-го
января 1828 г.,— это было для насъ знаменательнымъ событіемъ,— го-
воритъ Артуръ Пимъ въ своемъ дневникѣ, и вмѣстѣ съ тѣмъ записы-
ваетъ слова часового:
„Земля съ кранбалка на штирбортѣ! “
Этотъ же сигналъ могъ повторить и часовой „Гальбрана11.
И на самомъ дѣлѣ, какъ разъ въ той же самой сторонѣ виднѣлись
на горизонтѣ какіе-то темные контуры, слегка только выдававшіеся
надъ линіей неба и моря.
Разница вся заключалась въ томъ, что 17 января 1828 г. часовой
съ мачты давалъ зпать экипажу „Джэнъи о появленіи островка Бен-
нетъ, безплоднаго и пустыннаго, за которымъ меньше, чѣмъ въ одномъ
градусѣ разстоянія къ югу, показался островъ Тсалаль, въ то время
густо населенный, и па которомъ капитанъ Ленъ Ган надѣялся найти
своихъ соотечественниковъ. Но что такое представляетъ изъ себя эта
неизвѣстная земля, до которой намъ пришлось пройти разстояніе въ
пять градусовъ къ югу отъ острова Тсалаль?.. Можетъ-быть, эта
виднѣющаяся вдали темная масса и есть та самая цѣль, къ которой
мы стремились и которую мы такъ долго разыскивали?.. Можетъ-быть,
тамъ-то именно и встрѣтятся братья Уилльямъ и .Іенъ Гай?.. Неужели
„Гальбранъ", и въ самомъ дѣлѣ, достигъ, наконецъ, цѣли своего путе-
шествіями намъ удастся вернуть на родину капитана и матросовъ съ
погибшей „Джэнъ"?..
Но не такъ, конечно, думалъ метисъ, а съ нимъ вмѣстѣ и я. Спа-
сеніе капитана Уилльяма Гайя и матросовъ съ „Джэнъ" очень мало
удовлетворяло насъ, и мы не считали свою задачу исполненной. Впро-
54
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
чемъ, теперь уже не долго оставалось намъ ждать, —- земля недалеко, п
голетъ скоро будетъ тамъ... А тамъ ужъ видно будетъ.
Прежде всего я долженъ замѣтить, что крикъ часового произвелъ
полный переворотъ въ умахъ всего экипажа голета. Я, напримѣръ,
больше уже пе думалъ о томъ, что повѣдалъ мнѣ Деркъ Питерсъ,—
можетъ-быть, и самъ метисъ забылъ на время про это, потому что онъ
кинулся къ носу, и съ этой минуты глаза его уже больше не отрыва-
лись отъ.горизонта.
И только одинъ Джимъ Вестъ остался вѣренъ себѣ. Этого невозму-
тимаго человѣка ничто не могло отвлечь отъ того, что онъ называлъ
службой, и онъ снова повторилъ свое прежнее приказаніе. Грэціанъ
сталъ у штурвала, а Гирна заперли въ трюмѣ.
Собственно говоря, это было совершенно справедливое наказаніе,
противъ котораго никто не могъ бы возразить ни одного слова, потому
что невниманіе или неловкость Гирна могло повлечь за собою гибель
голета.
Несмотря на это, человѣкъ пять или шесть матросовъ съ Фалькланд-
скихъ острововъ принялись ворчать по адресу лейтенанта.
Джимъ Вестъ повелительнымъ жестомъ заставилъ ихъ замолчать, и
тѣ покорно разошлись по своимъ мѣстамъ.
Я забылъ сказать, что, какъ только раздался крикъ вахтеннаго, ка-
питанъ Ленъ Гай. въ ту же минуту выскочилъ на палубу изъ своей
каюты и лихорадочно блестящими глазами сталъ смотрѣть на эту
землю, виднѣвшуюся всего въ десяти-двѣнадцати миляхъ отъ насъ.
Я уже не думалъ больше,— сказалъ я,— о тайнѣ, которую повѣрилъ
мнѣ Деркъ Питерсъ. Впрочемъ, пока тайна эта будетъ извѣстна только
памъ двумъ,— а ни я ни опъ ее не выдадимъ, — бояться нечего. Но,
если какими-нибудь судьбами это дойдетъ до ушей Мартина Гольта, и
онъ узнаетъ, что Паркеръ и его братъ одно и то же лицо... что не-
счастный вовсе не погибъ во время крушенія „Грампуса*... а, вынувъ
несчастный жребій, былъ принесенъ въ жертву и съѣденъ своими то-
варищами, умиравшими отъ голода... И что, наконецъ, Деркъ Питерсъ,
которому самъ Мартинъ Гольтъ былъ обязанъ жизнью, убилъ его брата!..
Такъ вотъ она настоящая причина, почему метисъ такъ упрямо не хо-
тѣлъ принимать благодарности отъ Мартина Гольта; теперь я знаю,
почему опъ избѣгалъ Мартина Гольта, брата того человѣка, котораго
онъ убилъ и мясомъ котораго онъ утолялъ муки голода...
Склянки пробили три часа. Голетъ подвигался съ той осторож-
ностью, которую требовало плаваніе по этимъ неизвѣстнымъ мѣстамъ.
Можетъ-быть, здѣсь были подводныя скалы, поднимавшіяся до самой
поверхности океана, и голетъ могъ или сѣсть па мель, или даже раз-
биться. Всякая аварія при тѣхъ условіяхъ, въ которыхъ находился
„Гальбранъ*, даже если бы ему и удалось скоро исправить поврежде-
нія, дѣлала невозможнымъ возвращеніе его до наступленія зимы. Мы
должны были имѣть всѣ шансы за себя и ни одного противъ.
Джимъ Вестъ отдалъ приказаніе убавить парусовъ. По свистку боц-
мана, матросы убрали брамсель, марсель и флешъ, и „Гальбранъ* остался
подъ косымъ гротомъ, фокъ-голетомъ и кливерами,— этой парусности было
совершенно достаточно для того, чтобы пройти въ нѣсколько часовъ
разстояніе, отдѣлявшее насъ отъ виднѣвшейся на горизонтѣ земли.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
65
Капитанъ Ленъ Гай приказалъ опустить лотъ, показавшій сто-два-
дцать брасовъ глубины. Послѣ этого лотъ бросали еще нѣсколько разъ, и
результаты измѣреній давали основаніе предполагать, что берегъ тутъ
очень крутой и, вѣроятно, даже и подъ водой идетъ отвѣсно. Но такъ
какъ могло случиться, что дно не вездѣ одинаково и круто поднимается
кверху у самаго берега, то голетъ приближался къ землѣ, дѣлая все
время промѣры лотомъ.
Погода все еще стояла хорошая, хотя небо и начало слегка зату-
маниваться съ юго-востока на юго-западъ. Это отчасти мѣшало иамъ
хорошо видѣть землю, очертанія которой смутно вырѣзывались на небѣ
и то исчезали въ туманѣ, то снова появлялись на одну минуту, чтобы
затѣмъ опять снова исчезнуть. Но, какъ пи неясно виднѣлась эта земля,
мы, все-таки, успѣли разсмотрѣть, что она поднимается на высоту отъ
двадцати-пяти до тридцати туазовъ надъ уровнемъ моря, въ наиболѣе
возвышенной ея части.
Нѣтъ! Нельзя допустить и мысли, что мы ошибаемся и передъ
нами не земля, а миражъ; а между тѣмъ, мы всѣ этого страшно боя-
лись. Впрочемъ, развѣ это пе натурально, собственно говоря, что сердца
паши были обуреваемы страхомъ въ ту самую минуту, когда мы, каза-
лось, приближались къ завѣтной цѣли?.. Столько надеждъ покоилось на
этомъ, еще только виднѣвшемся въ туманѣ, побережьѣ, и какъ велико
будетъ наше разочарованіе, если окажется, что это не земля, а только
призракъ, только неосязаемая тѣнь!.. При одной этой мысли сердце
невольно сжималось отъ страха и мутился встревоженный умъ. Мнѣ
казалось, что „Гальбранъ* сталъ какъ будто меньше, въ родѣ малень-
кой лодки, затерявшейся среди водяной пустыни, тогда какъ Эдгаръ
Поэ говоритъ, что его герой видѣлъ, какъ его корабль растетъ... ра-
стетъ, какъ живое тѣло.
Когда имѣешь хорошія морскія карты или даже хотя бы простое
гидрографическое описаніе морскихъ пристаней и береговъ, тогда можно
плыть гораздо смѣлѣе. Тогда и капитанъ, руководствуясь только одними
этими данными, не сталъ бы откладывать входъ въ гавань до слѣдую-
щаго дня и приказалъ бы сейчасъ же бросить якорь. Другое дѣло те-
перь,— мы и думать пе смѣли не принять всѣ предосторожности, необхо-
димыя при плаваніи по неизвѣстнымъ морямъ. А между тѣмъ, впереди
не было видно ровно ничего такого, что грозило бы голету опасностью.
Кромѣ того, полярная ночь еще не наступила, и было почти такъ же
свѣтло, какъ и среди дня. Лучезарное свѣтило еще и не думало скры-
ваться за горизонтомъ, и косые лучи его даже и ночью обливали яр-
кимъ свѣтомъ блестящую поверхность Антарктиды.
-Въ судовую книгу съ этого дня ежедневно заносилось замѣтное по-
ниженіе температуры. Термометръ на воздухѣ, въ тѣни, показывалъ не
болѣе тридцати-двухъ градусовъ (0° С.), а въ водѣ не больше двадцати-
шести (3° 33 С. ниже нуля). Чѣмъ объяснить такое рѣзкое пониженіе
температуры въ самый разгаръ антарктическаго лѣта?..
Но почему бы это не происходило, а только экипажу пришлось
снова надѣть суконное платье, которое онъ сбросилъ было мѣсяцъ тому
назадъ, послѣ перехода за сплошные льды. Голетъ шелъ подъ вѣтромъ,
и первыя проявленія холода были не особенно чувствительны: но,
56
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ,
все-таки, это не предвѣщало ничего хорошаго, и мы должны были спѣ-
шить какъ можно скорѣе достигнуть цѣли, потому что остаться въ этой
негостепріимной области на зиму,— это значило бы искушать Бога.
Капитанъ Ленъ Гай нѣсколько разъ въ день приказывалъ опредѣ-
лять направленіе теченія, для чего выбрасывали тяжелый лотъ, и,
къ своему удивленію, мы узнали, что оно начинало отклоняться въ
сторону.
— Что бы это могло быть тамъ? Континентъ или островъ? — сказалъ
онъ.— Къ сожалѣнію, я до сихъ поръ не могу опредѣлить этого. Если
это континентъ, тогда теченіе должно будетъ повернуть къ юго-востоку.
— Мнѣ кажется,— сказалъ я,— что эта твердая часть Антарктиды
не что иное, какъ простой ледяной сводъ, края котораго мы могли бы
обогнуть. Во всякомъ случѣ, по-моему, слѣдовало бы записывать резуль-
таты тѣхъ наблюденій, которыя намъ удалось сдѣлать болѣе или ме-
нѣе точно...
— Я это и дѣлаю, мистеръ Джіорлингъ, и надѣюсь, что мы при-
веземъ съ собой массу свѣдѣній объ этой части южнаго моря, которыя,
конечно, очень пригодятся нашимъ будущимъ послѣдователямъ...
— Если только когда-нибудь явятся охотники, которые осмѣлятся
проникнуть такъ далеко, капитанъ! Не забывайте, что намъ это уда-
лось совершить при особенно благопріятныхъ обстоятельствахъ: раннее
лѣто, температура выше нормальной, быстрое таяніе снѣговъ... Такія
вещи повторяются, можетъ-быть, разъ... въ двадцать лѣтъ... и даже въ
пятьдесятъ лѣтъ...
— Я это знаю, мистеръ Джіорлингъ, и каждый день благодарю за
это Провидѣніе... Это подаетъ мнѣ даже нѣкоторую надежду на успѣхъ.
Если погода была все время хорошей теперь, то почему она не могла
быть такой же и раньше, и почему не могли мой братъ и его спутники
высадиться на этотъ берегъ, куда ихъ несли вѣтры и теченія?.. Что
сдѣлалъ нашъ голетъ, то могло бы сдѣлать и ихъ судно... Передъ отъ-
ѣздомъ они должны были запастись провизіей для путешествія, которое
могло продолжиться неопредѣленное время... Всѣмъ этимъ они,‘ конечно,
могли раздобыться на островѣ Тсалаль, гдѣ они снискивали себѣ про-
питаніе въ теченіе долгихъ лѣтъ?.. У нихъ было и оружіе... Здѣсь нѣтъ
недостатка въ рыбѣ, какъ много и различной водяной птицы... Да, сердце
мое полно надежды, и я хотѣлъ бы быть старше на нѣсколько часовъ!
Хотя я далеко не раздѣлялъ такъ горячо надежды капитана Ленъ
Гайя, но я былъ радъ, что онъ уже не смотритъ такъ мрачно на бу-
дущее. Кто знаетъ? Если онъ найдетъ тѣхъ, ради кого собственно и
было предпринято это путешествіе, мнѣ, можетъ-быть, и удастся угово-
рить его отправиться па поиски Артура Пима, — хотя бы только вну-
три той земли, отъ которой мы были уже недалеко.
„Гальбранъ14 подвигался впередъ медленно по гладкой поверхности
моря, кишѣвшаго рыбой, принадлежавшей къ встрѣчавшимся уже раньше
породамъ. Морскія птицы показывались тоже въ большемъ количествѣ
и не только носились надъ голетомъ, но даже смѣло садились отды-
хать на реи.
Киты, выбрасывавшіе фонтанами воду и пары изъ своихъ дыхалъ,
показались въ открытомъ морѣ, и я замѣтилъ, что всѣ они направлялись
,,,Всѣ дружно принялись за работу, (^тр. 7а.)
58
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
па югъ. Это давало основаніе предполагать, что открытое море прости-
ралось далеко въ этомъ направленіи.
Голетъ прошелъ еще двѣ или три мили все тѣмъ же разсчитанно-
тихимъ ходомъ. Въ какую сторону тянулся этотъ берегъ, который мы
видѣли въ первый разъ? Мнѣ казалось, что онъ тянулся съ сѣверо-за-
пада на юго-востокъ... Да, я не ошибся, это, и въ самомъ дѣлѣ, такъ.
Несмотря на это, въ зрительныя трубки еще ничего не было видно
опредѣленно даже и послѣ того, какъ мы подошли на много ближе.
Экипажъ, собравшись на бакѣ, смотрѣлъ, не выражая ни однимъ
словомъ своихъ впечатлѣній. Джимъ Вестъ взбирался до вантовъ фокъ-
мачты, гдѣ пробылъ десять минутъ, разсматривая землю, и все-таки не
узналъ ничего новаго, ничего интереснаго.
Стоя у бакборта, позади рубки, прислонившись къ бортовымъ сѣт-
камъ, я слѣдилъ взоромъ за линіей неба и моря, окружность которой
прерывалась только на востокѣ.
Въ эту минуту боцманъ подошелъ ко мпѣ и, противъ обыкновенія,
безъ всякихъ околичностей сказалъ мнѣ:
— Могу я сказать вамъ то, что думаю, мистеръ Джіорлингъ?..
— Говорите, боцманъ; но только съ условіемъ, что я могу и не со-
гласиться съ вами, если мнѣ покажется, что вы ошибаетесь, — отвѣ-
чалъ я.
— Нѣтъ, я не ошибаюсь, и теперь, когда мы подошли такъ близко,
надо быть слѣпымъ, чтобы не замѣтить этого.
— Что же такое пришло вамъ въ голову?
— А то, что это вовсе не земля видна тамъ впереди, мистеръ Джі-
орлингъ...
— Вы увѣрены въ этомъ, боцманъ?..
— Посмотрите сами хорошенько... прикройте только глаза сверху
рукой... Смотрите черезъ кранбалкъ штирборта...
Я продѣлалъ все это такъ, какъ совѣтовалъ мнѣ Герлигерли.
— Вы теперь видите?.. — продолжалъ боцманъ. — Пусть я никогда
больше не буду пить свою чарку водки, если только эта масса стоитъ
на одномъ мѣстѣ, а не движется, и какъ-то странно... она точно вер-
тится на одномъ мѣстѣ...
— Итакъ, вы думаете, что это?..
— Айсберги.
— Айсберги?..
— Непремѣнно, мистеръ Джіорлингъ!
Правду ли говорилъ боцманъ?.. Неужели насъ ждало такое разоча-
рованіе?.. Неужели, вмѣсто твердой земли, передъ нами просто-напро-
сто ледяныя горы?..
Скоро, очень скоро въ этомъ не было уже ни малѣйшаго сомнѣнія...
Не прошло и нѣсколькихъ минутъ, а уже весь экипажъ зналъ, что тутъ
впереди нѣтъ и не можетъ быть твердой земли.
Десять минутъ спустя, часовой изъ сорочьяго гнѣзда далъ знать, что
нѣсколько айсберговъ движутся съ сѣверо-запада на перерѣзъ „Галь-
брану“.
Какое удручающее дѣйствіе произвела эта новость на экипажъ...
Послѣдняя наша надежда внезапно рухнула!.. И какой это ударъ для
капитана Ленъ Гайя!.. Теперь опять надо будетъ искать землю еще
ледяной сфинксъ.
5.9
дальше, подъ болѣе высокими широтами, пе имѣя даже . серьезной на-
дежды, что намъ непремѣнно удастся ее найти!.. . -*
И вотъ, какъ по командѣ, послышался почти единодушный крикъ:
— Поворачивай назадъ!.. Поворачивай назадъ*
Да, фальклапдскіе новички заявляли свою волю и требовали возвра-
щенія назадъ, несмотря на то, что съ ними въ эту минуту не было
ихъ главнаго коновода Гирна, и какъ это ни непріятно, а я все-таки
долженъ сознаться, что большинство старыхъ матросовъ тоже, пови-
димому, перешли па ихъ сторону.
Джимъ Вестъ, не имѣя возможности заставить ихъ замолчать, спо-
койно ожидалъ приказаній отъ своего начальника.
Грэціанъ, стоя у штурвала, ожидалъ только команды, чтобы повер-
нуть колесо, а его остальпые товарищи, взявшись за крхосовы, собира-
лись ослабить шкоты.
Деркъ Питерсъ, прислонившись къ фокъ-мачтѣ, опустивъ голову,
сгорбившись всѣмъ туловищемъ, съ искривленнымъ ртомъ, неподвижно
стоялъ па своемъ мѣстѣ, и пи единое слово не срывалось съ его устъ.
Но вотъ опъ вдругъ повертывается ко мнѣ и при этомъ бросаетъ
на мепя такой взглядъ!.. Въ немъ была и просьба и гнѣвъ въ одно и
то же время!..
Не знаю, какая непреодолимая сила побудила меня вмѣшаться въ
это дѣло лично, попытаться помочь ему еіце одинъ и, можетъ-быть, по-
слѣдній разъ!.. Мнѣ совершенно неожиданно пришла въ голову новая
блестящая мысль, и я тутъ же рѣшилъ употребить въ дѣло этотъ новый
аргументъ. . .
Я вышелъ на средину и началъ говорить, рѣшившись защищать его
интересы одинъ противъ всѣхъ, и я говорилъ такимъ убѣжденнымъ
тономъ, что никому и въ голову не пришло меня остановить.
Въ общемъ я сказалъ слѣдующее:
— Нѣтъ! надежда далеко еіце не вся потеряна... Земля не можетъ
быть далеко... Передъ нами вѣдь не сплошные льды, которые обра-
зуются среди океана, вслѣдствіе скопленія льдинъ... Это айсберги, а
какъ вы и сами знаете, айсберги всегда отрываются отъ твердаго осно-
ванія, отъ континента или острова... А такт какъ, по времени года,
теперь собственно и должна начаться настоящая оттепель, то теченіемъ
унесло, ихъ отъ береговъ недавно... За ними мы непремѣнно увидимъ
берегъ, отъ котораго они оторвались... Подождите еще сутки, самое боль-
шее двое сутокъ, и, если и тогда не покажется земля, капитанъ Ленъ
Гай прикажетъ повернуть назадъ и итти па сѣверъ!..
Удалось ли мнѣ убѣдить матросовъ или же я долженъ былъ еще
попытаться, соблазнить ихъ назначеніемъ добавочной награды, пользуясь
тѣмъ, что Гирна нѣтъ здѣсь, и что опъ не можетъ оказывать на нихъ
своего вреднаго. вліянія?.. Но тутъ ко мнѣ какъ разъ во-время подо-
спѣлъ на помощь боцманъ, который заговорилъ веселымъ топомъ:
— Очень хорошо вы разсудили, сэръ, и что касается меня, я согласенъ
съ мнѣніемъ мистера Джіорлинга...Земля, вавѣрняка, должна быть близко...
Если мы поищемъ ее за этими айсбергами, навѣрное, скоро и найдемъ,
безъ особыхъ трудовъ и пе подвергаясь большимъ опасностямъ... Эка
важность какая проііти еще одинъ градусъ къ югу, особенно, когда за
это можно будетъ положить въ карманъ нѣсколько сотъ лишнихъ дол-
60 ЖЮЛЬВЕРНЪ.
ларовъ!.. Не забывайте, что доллары тѣмъ и хороши, что ихъ сначала
можно положить въ карманъ, а потомъ спустить по своему удовольствію!..
На помощь къ Герлигерли поспѣшилъ поваръ Эндикотъ, считавшій
своей священной обязанностью помочь другу, у котораго, видимо, начи-
налъ изсякать фонтанъ краснорѣчія.
— Да, братцы... хороши эти... доллары!—крикнулъ онъ, показывая
два ряда зубовъ поразительной бѣлизны.
Матросы не отозвались ни однимъ словомъ на заманчивые уговоры
Герлигерли и его чернокожаго друга, и поэтому очень возможно, что
они выкажутъ открытое сопротивленіе, если будетъ отдано приказаніе
вести голетъ къ айсбергамъ...
Капитанъ Ленъ Гай снова поднялъ зрительную трубку, навелъ ее
на движущіяся массы льда и нѣсколько минутъ внимательно разсма-
тривалъ ихъ, а затѣмъ звучнымъ голосомъ скомандовалъ:
— Держать на зюйдъ-зюйдъ-вестъ!
Джимъ Вестъ, не возражая ни однимъ словомъ, отдалъ соотвѣт-
ств ющія приказанія.
Матросы поколебались было на минуту, но затѣмъ дисциплина взяла
свое, и они, хотя и съ недовольными лицами, стали брасопить реи и
крѣпить шкоты, послѣ чего голетъ, съ сильно надутыми вѣтромъ пару-
сами, ускорилъ ходъ.
Когда работа была окончена, я подошелъ къ Герлигерли и, отведя
его въ сторону, сказалъ на ухо:
— Спасибо, боцманъ!
— Э! мистеръ Джіорлингъ, па этотъ разъ обошлось благополучно,—
отвѣчалъ опъ, покачивая головой. — Но нельзя безнаказанно пробовать
еще разъ тянуть фалъ!.. Всѣ будутъ противъ меня... можетъ-быть, даже
и Эндикотъ...
— Я вѣдь не сказалъ ничего такого, что подавало бы поводъ за-
подозрить меня во лжи... — торопливо возразилъ я.
— Это, пожалуй, и вѣрно, и, въ концѣ концовъ, мы очень возможно
и добились бы желаемаго результата.
— Да... Герлигерли, да... я и вамъ готовъ повторить, что совер-
шенно серьезно увѣренъ въ томъ, что мы непремѣнно увидимъ землю
за этой линіей айсберговъ...
— Можетъ быть, мистеръ Джіорлингъ, можетъ быть!.. Только пусть
опа показывается не позже, какъ черезъ двое сутокъ, потому что — кля-
нусь честью боцмана—намъ уже не удастся такъ легко справиться съ
нашими ребятами, и они заставятъ насъ повернуть на сѣверъ.
Въ продолженіе слѣдующихъ затѣмъ сутокъ „Гальбранъ* шелъ, держа
курсъ на зюйдъ-зюйдъ-вестъ, хотя ему и приходилось довольно часто
мѣнять галсы и даже убавить скорость хода, когда мы попали между
льдинами. Съ того момента, какъ голетъ попалъ въ линію айсберговъ, ко-
торую надо было перерѣзать наискось, плаваніе стало гораздо труднѣе.
Впрочемъ, здѣсь мы пока не видѣли ни раскз ни йгіЕіз, которыхъ такъ
много было вблизи сплошныхъ льдовъ на семидесятой параллели... Огром-
ныя ледяныя массы плыли съ вели чалой медленностью. Глыбы казались
„совсѣмъ новенькими*, какъ говорилъ нашъ боцманъ, и это давало по-
водъ предполагать, что онѣ образовались, т. е. собственно оторвались
отъ берега всего нѣсколько дней тому назадъ... Онѣ достигали высоты
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
61
отъ ста до ста-пятидесяти футовъ и должны были вѣсить цѣлыя ты-
сячи тоннъ. Джимъ Вестъ не уходилъ съ палубы ни на одну минуту
и слѣдилъ за тѣмъ., чтобы не столкнуться съ ледяными громадами.
Тщетно искалъ я въ просвѣтахъ между айсбергами слѣдовъ земли,
появленіе которой могло бы заставить голетъ измѣнить курсъ и итти
прямо па югъ... Къ несчастью, я не видѣлъ ничего такого, что могло бы
успокоить меня на этотъ счетъ.
Тутъ я считаю необходимымъ, между прочимъ, замѣтить, что до сихъ
поръ стрѣлка компаса давала совершенно правильныя указанія. Маг-
нитный полюсъ, отъ котораго насъ отдѣляли еще нѣсколько сотъ миль,
не имѣлъ еще никакого вліянія на компасъ. Стрѣлка, вмѣсто тѣхъ ко-
лебаній, отъ шести до семи румбовъ, которыя заставляютъ ее вертѣться
вблизи полюса, сохраняла свою неподвижность, и мы смѣло могли по-
лагаться на ея указанія.
Итакъ, вопреки моему убѣжденію, сложившемуся подъ вліяніемъ
весьма серьезныхъ данныхъ, нигдѣ не было видно никакихъ призна-
ковъ земли, и мнѣ уже начало приходить въ голову, что намъ лучше
было бы больше повернуть къ западу, хотя этимъ мы и удалялись за-
вѣдомо отъ той крайней точки, гдѣ скрещиваются меридіаны земного
шара.
И вотъ, по мѣрѣ того, какъ истекали эти немногіе часы,— боцманъ
давалъ мнѣ срока сорокъ-восемь часовъ. — матросы постепенпо возвра-
щались къ старому—это было слишкомъ очевидно — и снова надежда
смѣнялась отчаяніемъ, и вновь возникалъ ропотъ. Еще однѣ съ поло-
виной сутки, и я уже не въ силахъ буду побѣдить это... Голетъ окон-
чательно и безповоротно отступитъ къ сѣверу.
Экипажъ молча исполнялъ команду Джима Веста, который, лавируя
между льдинами, то ставилъ голетъ носомъ противъ вѣтра, то бѣжалъ
впередъ, имѣя вѣтеръ за кормою. Но несмотря па все стараніе лейте-
нанта, несмотря па ловкость матросовъ, съ поразительною быстротой
исполнявшихъ приказанія своего начальника, голетъ по временамъ, все-
таки, цѣплялся кузовомъ о бока айсберговъ, па которыхъ послѣ про-
хода „Гальбранаи виднѣлись длинныя черныя полосы смолы. Это дѣй-
ствовало самымъ удручающимъ образомъ на матросовъ, и каждому изъ
нихъ невольно приходила въ голову мысль, что обшивныя доски могутъ
разойтись, и насъ зальетъ водою...
Надо замѣтить, что ребра этихъ пловучихъ горъ спускались къ водѣ
почти отвѣсно, и высадиться па нихъ было нечего и думать. Теперь *
становилось понятнымъ, почему мы пе видѣли ни одного изъ тюленей,
которыхъ обыкновенно бываетъ такъ много въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ встрѣ-
чаются ледяныя поля,— ни одной стаи крикливыхъ пингвиновъ, кото-
рыхъ прежде „Гальбранъ" заставлялъ миріадами погружаться въ воду
при своемъ прохожденіи. Птицы и тѣ, повидимому, избѣгали этихъ пе-
чальныхъ пустынныхъ мѣстъ, полныхъ тревоги и ужаса, отъ котораго
ни одному изъ насъ не удавалось отдѣлаться. Могли ли мы, въ са-
момъ дѣлѣ, надѣяться еще, что намъ удастся разыскать капитана и ма-
тросовъ съ „Джэнъ“, которые, если и проникли сюда какимъ-то чудомъ,
должны погибнуть въ этихъ неблагопріятныхъ для жизни условіяхъ?..
А что, если „Гальбранъ", въ свою очередь, потерпитъ здѣсь крушеніе,—
останется ли въ живыхъ хоть одинъ свидѣтель этой драмы?..
62
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Внимательный наблюдатель, навѣрное, обратилъ бы вниманіе на ме-
тиса, который съ того самаго момента, какъ голетъ повернулъ къ во-
стоку, съ цѣлью обойти линію айсберговъ, рѣзко измѣнилъ свое
поведеніе. Онъ теперь проводилъ все свое свободное время, сидя у
фокъ-мачты, отвернувъ лицо отъ моря, и приподнимался только тогда,
когда его помощь требовалась при исполненіи какого-нибудь маневра;
при этомъ онъ уже не выказывалъ ни прежняго усердія ни прежней
бдительности. Онъ имѣлъ видъ человѣка, находящагося въ послѣдней
степени отчаянія. Онъ не то, чтобы пе вѣрилъ уже тому, что его то-
варищъ. съ „Джэнъ* еще живъ: эта мысль не могла бы зародиться
въ его головѣ... Нѣтъ, онъ просто инстинктомъ чувствовалъ, что мы
идемъ теперь пе тѣмъ курсомъ, котораго надо было бы держаться для
того, чтобы разыскать слѣды его бѣднаго Пима!
— Сэръ... — сказалъ опъ мпѣ, — поймите меня... не тамъ... нѣтъ...
пе тамъ!..
Что могъ я ему на это отвѣчать?
Часовъ около семи вечера надъ моремъ повпбъ довольно густой
туманъ, который дѣлалъ крайне опаснымъ плаваніе голета до тѣхъ поръ,
пока онъ не разсѣется.
Этотъ день, полный волненій и тревогъ, въ конецъ меня измучилъ...
Я рѣшилъ, наконецъ, уйти къ себѣ въ каюту и бросился совсѣмъ одѣ-
тый на койку.
Я даже спать не могъ—такъ сильно была возбуждена моя нервная
система. Мнѣ кажется, что на такое настроеніе моей души имѣло боль-
шое вліяніе слишкомъ усердное чтеніе сочиненій Эдгара Поэ.
Завтра должны были окончиться вторыя сутки,—послѣдняя отсрочка,
которую нашли возможнымъ дать мнѣ матросы;
— Дѣло идетъ совсѣмъ не такъ, какъ вамъ бы это хотѣлось?.. --
сказалъ мпѣ боцмапъ въ ту минуту, когда я вошелъ въ рубку.
Нѣтъ! конечно, потому что земля все еще не показывалась за ли-
ніей айсберговъ. А такъ какъ между этими движущимися массами не
видно ни малѣйшихъ признаковъ земли, то капитанъ Ленъ Гай завтра
же повернетъ на сѣверъ...
Ахъ! почему не я хозяинъ этого голета... Если бы я могъ его ку-
пить, хотя бы за это мнѣ пришлось отдать все мое состояніе, если бы
эти матросы были моими рабами, которыхъ я могъ бы заставить испол-
нять мою волю,—„Гальбранъ* никогда пе окончилъ бы такъ своего пу-
тешествія, хотя бы ему пришлось плыть до самаго полюса!..
Въ моей разстроенной головѣ одна мысль смѣнялась другой, и я
переходилъ поминутно отъ отчаянія къ надеждѣ!.. Я хотѣлъ встать, но
мнѣ казалось, что чья-то тяжелая рука приковывала меня къ койкѣ!..
И у меня явилось желаніе сейчасъ же выйти изъ каюты, гдѣ меня
мучили кошмары, спустить на воду одну изъ шлюпокъ „Гальбрана",
броситься въ нее вмѣстѣ съ Дерномъ Питерсомъ, который, конечно,
не колеблясь, послѣдуетъ за мной, и отдаться теченію, которое на-
правлялось къ югу...
И я дѣлалъ это... Да! я это дѣлалъ... во снѣ!.. Насталъ слѣдующій
день... Капитанъ Ленъ Гай, бросивъ послѣдній взглядъ на горизонтъ,
отдалъ приказаніе повернуть голетъ... Одна изъ лодокъ тащится за
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
63
судномъ... Я говорю метису... Мы проскальзываемъ незамеченные... пе-
рерѣзаемъ бечеву... остаемся позади и теченіе насъ уноситъ...
И мы плывемъ по свободному морю... Наконецъ, лодка наша оста-
пав іивается... Впереди земля... Мнѣ кажется, я вижу нѣчто въ родѣ
сфинкса, господствующаго падъ громаднымъ сводомъ... ледяной сфинксъ...
Я иду къ нему... Спрашиваю его... Онъ разсказываетъ мнѣ тайны этихъ
невѣдомыхъ областей... И вотъ вокругъ миѳологическаго чудовища по-
являются тѣ феномены, о которыхъ такъ много говорится въ дневникѣ
Артура Пима... Туманная завѣса, сквозь которую пробиваются точно
солнечные лучи, разрывается... и передъ моими взорами встаетъ фи-
гура... простой смертный... это Артуръ ІІимъ... свирѣпый стражъ южнаго
полюса, развертывающій по вѣтру высокихъ широтъ знамя Американ-
скихъ Соединенныхъ штатовъ!..
На этомъ и кончился мой сонъ... Я проснулся... И мнѣ показа іось,
что голетъ покачивается па волнахъ уже не такъ, какъ онъ качался
раньше... онъ какъ будто слегка накренился на штирбортъ и такъ
скользилъ по поверхности спокойнаго моря... А между тѣмъ, это была
вовсе пе боковая качка... но и не килевая...
Да... Я чувствовалъ, что меня приподнимаетъ какая-то невидимая
сила... моя койка казалась мнѣ корзинкой аэростата...
Я не ошибался и изъ спа. попалъ опять въ дѣйствительность...
Удары, причина которыхъ еще была мнѣ неизвѣстна, раздавались
надъ моей головой. Внутри каюты всѣ предметы приняли такое поло-
женіе, что можно было подумать, будто „Гальбранъ14 ложится на бокъ.
Почти въ ту же минуту та же невидимая сила выбросила меня изъ
койки, и это было къ счастью, потому что иначе уголъ стола раскро-
илъ бы мнѣ черепъ...
Я, хотя и съ трудомъ, поднялся; мнѣ удалось уцѣпиться за бортъ
боковой рамы и я уперся въ дверь, которая отворялась на площадку
и уступила, .подъ моею ногой...
Въ эту минуту послышался трескъ въ бортовыхъ сѣтяхъ па бак-
бортѣ...
Значитъ, произошло столкновеніе голета съ одной изъ пловучихъ
колоссальныхъ массъ, избѣжать котораго не удалось Джиму Весту бла-
годаря туману?..
Вдругъ раздались ужасные крики надъ рубкой, па кормѣ, смѣшав-
шіеся съ криками испуга, въ которыхъ слышались обезумѣвшіе голоса
всего экипажа...
Наконецъ, еще одинъ и послѣдній ударъ... и „Гальбранъ" остано-
вился неподвижно.
С4
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
ГЛАВА ѴП.
Опрокинувшійся айсбергъ.
Мнѣ пришлось ползкомъ пробираться по полу рубки для того, чтобы
достигнуть двери и выбраться затѣмъ на палубу.
Капитанъ Ленъ Гай, успѣвшій раньше меня выбраться изъ своей
каюты, тоже ползъ на колѣняхъ — такъ сильно накренился однимъ бор-
томъ голетъ — и, наконецъ, ухватился за рѣшетку крюйсовъ клепени.
На носу, между бокомъ и фокъ-мачтой, нѣсколько головъ выгляды-
вало изъ складокъ фокъ-стакселя, сбитаго подобно палаткѣ, у который
ослабъ фалъ.
На вантахъ штирборта висѣли Деркъ Питерсъ, Гарди, Мартинъ
Гольтъ и Эпдикотъ съ обезумѣвшею черною физіономіей.
Мнѣ невольно пришло въ голову, что въ эту минуту боцманъ и онъ
съ удовольствіемъ уступили бы пятьдесятъ процентовъ съ тѣхъ наград-
ныхъ денегъ, которыя приходились на ихъ долю съ той поры, какѣ
мы перешли за восемьдесятъ-четвертую параллель!..
Какой-то человѣкъ ползкомъ пробирался ко мнѣ, потому что па
палубѣ нельзя было стоять прямо, — голетъ накренился подъ угломъ,
по крайней мѣрѣ, въ пятьдесятъ градусовъ.
Это былъ Герлигерли, который скользилъ и извивался, какъ мар-
совой на реѣ.
Вытянувшись во всю длину и упершись ногами въ дверной налич-
никъ, я держался крѣпко и могъ не бояться, что соскользну внизъ.
Я протянулъ руку и помогъ боцману подползти ко мнѣ.
— Что тутъ случилось?.. — спросилъ я его.
— Сидимъ на мели, мистеръ Джіорлингъ!
— Значитъ, мы на берегу?.. — вскричалъ я.
— Берегомъ обыкновенно называютъ землю, — иронически возра-
зилъ боцманъ, — а здѣсь земли нѣтъ, да никогда ея и не было, и су-
ществуетъ опа только въ воображеніи этого дьявола, Дерка Питерса!
— Но... что же случилось?.. -
— Случился айсбергъ да еще во время тумана... Ну! намъ и не
удалось увернуться отъ этого айсберга...
— Айсбергъ, боцманъ?..
— Да!., айсбергъ, которому съ чего-то пришло вдругъ въ голову
запрокинуться!.. Ну, а перевертываясь, онъ встрѣтилъ на дорогѣ „Галь-
брана“ и приподнялъ его, какъ отбойникъ ракету, и вотъ мы теперь
сидимъ па мели въ доброй сотнѣ футовъ нагъ поверхностью антаркти-
ческаго океана.
Нужно же было, чтобы такъ печально, такъ трагически окончилось
это въ высшей степени трудное и полное самыхъ необыкновенныхъ
приключеній путешествіе „Гальбрана“!.. Нашъ голетъ, на которомъ по-
коились всѣ наши надежды на возможность по достиженіи цѣли экспе-
диціи возвратиться въ обитаемыя страны, волею судебъ исторгнутъ изъ
своей стихіи и лежитъ, накренясь на одинъ бортъ, на айсбергѣ, на вы-
сотѣ въ сто футовъ надъ уровнемъ моря!.. Да! какой печальный и, вмѣ-
ЛЕІЯНОЙОФИНВСЬ
вб
стѣ съ тѣмъ, неожиданный финалъ!.. Пойти ко дну въ самый разгаръ
бури, быть уничтоженнымъ во время нападенія дикарей, быть разда-
вленнымъ льдами, — все это такія опасности, которымъ подвергается
каждое судно, рискнувшее проникнуть въ полярныя моря!.. Но чтобы
„Гальбранъ" ПѵАѵрѵС-нло кверху движущейся ледяной горой въ ту ми-
... Голетъ исчезъ въ безднѣ... (Стр. 83 )
ауту, когда эта гора переворачивалась, и очутиться заі'ѣмъ какъ бы на
гели почти на вершинѣ айсберга... нѣтъ! ото переходило за границы
сякаго вѣроятія!
Можемъ ли мы, по крайней мѣрѣ, надѣяться, что намъ удастся снять
олетъ съ мели и пустить опять на воду?.. Этого я пе зналъ. Зато, съ
ругой стороны, я отлично зналъ, что капитанъ Ленъ Гай, лейтенантъ
Ледяной сфинксъ. П. ®
ЖЮЛЬ В Е Р н Ъ.
66
п старые матросы экипажа не такіе люди, чтобы впадать въ отчаяні
какъ бы ужасно ни было ихъ положеніе. Въ этомъ я не сомнѣвалс
Да!., они сдѣлаютъ все, что въ ихъ силахъ, что будетъ можно, для сп
сенія голета и экипажа. Что же касается того, какія слѣдуетъ припя
мѣры для спасенія голета, этого пока еще пикто пе впалъ хорошеньк
Дѣло въ томъ, что туманная завѣса, нѣчто въ родѣ сѣроватаго креп
все еще окутывала айсбергъ. Мы не видѣли даже всей массы айсберт
а только узкую извилину, въ которую засѣлъ голетъ...
Прежде всего и притомъ какъ можно скорѣе намъ нужно бы. э
постараться высвободить „Гальбранъ44 и поставить его прямо, а затѣз
очень возможно, что сотрясеніе айсберга дастъ ему возможность с
скользнуть снова въ море. Да и на самомъ дѣлѣ, можно ли было < ;
увѣренностью сказать, что эта ледяная гора будетъ все время держать
въ этомъ же положеніи на поверхности океана?.. Могли ли мы, кроз
того, предполагать, что она не передвинется и, можетъ-быть, очень д
леко къ сѣверу?.. А что если она вздумаетъ еще разъ перевернуть
и при этомъ голетъ провалится въ клокочущую бездну и очутится под *
льдомъ?.. Тогда вѣдь никому изъ насъ уже не уцѣлѣть, какъ не уце-
лѣть и голету, который не въ состояніи будетъ уже вынырнуть опя ь
на поверхность океана.
Черезъ нѣсколько минутъ на „Гальбранѣ" пе оставалось почти уг о
никого. Всѣ и каждый искали убѣжища на льду, въ ожиданіи по:
айсбергъ сброситъ съ себя свой туманный капюшонъ. Солнечные луч
освѣщавшіе въ это время айсбергъ сбоку, не могли разсѣять туман
и намъ едва виденъ былъ красноватый дискъ дневного свѣтила...
Впрочемъ, шагахъ въ двѣнадцати, все-таки, можно было видѣть
одинъ другого. Что же касается собственно „Гальбрана44, то онъ кг
зался большой темною массой, рѣзко отличавшейся отъ блестящей бѣ-
лой поверхности айсберга.
Какъ только прошли первыя минуты испуга, сейчасъ же начали
провѣрять, пе упалъ ли кто-нибудь въ море, черезъ бортовыя сѣтки.
По приказанію капитана .Тенъ Гайя, матросы подошли къ тому мѣст;-
гдѣ стоялъ я съ лейтенантомъ, боцманъ и наши старшины: Гарди
Мартинъ Гольтъ.
Джимъ Вестъ сдѣлалъ перекличку... Пятерыхъ не оказалось налицо
Дрэпъ, одинъ изъ старыхъ матросовъ голета, и четверо новичковъ: двз
англичанина, одинъ американецъ и одинъ изъ уроженцевъ Огненно)
Земли,— всѣ они были наняты на Фалькландахъ.
Такимъ образомъ, эта катастрофа стоила жизни пяти человѣкамъ —
первымъ жертвамъ этой экспедиціи съ самаго отъѣзда съ Кергуэленъ
и кто знаетъ, не придется ли намъ потерять и еще кого-нибудь?..
Да, мы были увѣрены въ томъ, что несчастные погибли, потому что
всѣ поиски не привели ни къ чему... никто изъ нихъ даже пе ото-
звался на наши крики...
Мы искали ихъ и послѣ того, какъ разсѣялся туманъ, и, все-таки
пе нашли даже и слѣдовъ. Въ ту минуту, когда невидимая сила под-
хватила „Гальбранъ" снизу, онъ получилъ такой сильный толчокъ,
такъ внезапно, что бѣдняги, находившіеся на палубѣ, конечно, не могли
удержаться за бортовыя сѣтки, и, по всей вѣроятности, намъ не удастся
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ. 67
найти даже и тѣлъ ихъ, которыя теченіе должно было унести далеко въ
открытое море.
Когда, наконецъ, окончательно было установлено, что во время ка-
тастрофы исчезли пять человѣкъ, отчаяніе закралось во всѣ сердца.
Гутъ какъ бы яснѣе еще представили себѣ тѣ опасности, которыя
грозятъ экспедиціямъ, изслѣдующимъ антарктическія области.’
— А гдѣ Гирнъ? — послышался вдругъ вопросъ.
Этотъ вопросъ задалъ Мартинъ Гольтъ, и кругомъ воцарилось на
яппуту молчаніе.
А что если гарпунщикъ, о которомъ мы точно забыли, раздавленъ
въ узкомъ помѣщеніи трюма, куда его заперли по приказанію лейте-
нанта?..
Джимъ Вестъ бросился къ голету, взобрался на него по веревкѣ,
лісѣвшей съ поса, и достигъ помѣщенія экипажа, черезъ которое можно
было проникнуть въ трюмъ.
Мы стояли неподвижно и молча ждали рѣшенія участи Гирна, хотя
тотъ злой геніи экипажа и пе заслуживалъ особеннаго сожалѣнія.
А между тѣмъ, я убѣжденъ, что многіе изъ окружавшихъ насъ ма-
кросовъ думали въ эту минуту, что если бы мы послушались совѣтовъ
арпунщика и если бы голетъ повернулъ на сѣверъ,— экипажу пе при-
плось бы искать спасенія па этой ледяной горѣ!.. А такъ какъ я осо-
бенно и настаивалъ на продолженіи экспедиціи, то вся отвѣтствен-
юсть ложилась, главнымъ образомъ, на меня... Мнѣ даже страшно
та нови лось при одной мысли объ этомъ!
Наконецъ, лейтенантъ показался на палубѣ, а слѣдомъ за пимъ и
Гирнъ.
Какимъ-то чудомъ ни переборки, ни тимберсы, ни обшивка — не под-
ались въ томъ мѣстѣ, гдѣ находился подъ арестомъ гарпунщикъ.
Гирнъ спустился по веревкѣ съ голета и присоединился къ своимъ
оварищамъ, пе произнося ни слова.’
Часовъ около шести утра туманъ разсѣялся, благодаря довольно
. ильному пониженію температуры, и теперь мы могли довольно вѣрно
предѣлить величину глыбы, на которой мы сидѣли точно мухи на го-
овѣ сахару, и мнѣ кажется, что если бы кто-пнбудь снизу взглянулъ
іа нашъ голетъ, онъ показался бы пе больше ялика съ коммерческаго
судна.
Пашъ айсбергъ имѣлъ въ окружности отъ трехсотъ до четырехсотъ
уазовъ, а вверхъ поднимался на сто-тридцать, па сто-сорокъ футовъ,
ромѣ того, четыре пятыхъ его, если только не больше, находились
одъ водой, на основаніи чего вся эта страшная ледяная масса должна
ыла вѣсить цѣлые милліоны тоннъ.
Вотъ какимъ образомъ произошла эта катастрофа.
Айсбергъ, оторвавшись отъ материка, поплылъ къ сѣверу, и на пути
ода подмыла или, правильнѣе сказать, подточила его основаніе, и онъ,
іагодаря этому, приподнялся однимъ краемъ. При этомъ, естественно,
олжепъ былъ перемѣститься и центръ тяжести. Айсбергъ перевер-
улся и приподнялъ голетъ, который и очутился на вершинѣ ледяной
эры. Айсберги перевертываются такимъ образомъ довольно часто во
ромя странствованія по Ледовитому океану, и въ этомъ, собственно, и
5*
68
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
заключается главная опасность для судовъ при встрѣчѣ съ движущи-
^гися ледяными горами.
Голетъ нашъ застрялъ въ выемкѣ на западной сторонѣ айсберга.
Онъ накренился па штирбортъ съ приподнятою кормой- и опущеннымъ
носомъ. У насъ была нѣкоторая надежда, что при новомъ сотрясеніи
ледяной горы онъ, можетъ-быть, и соскользнетъ еще съ айсберга въ
море. Съ той стороны, гдѣ помѣщались каюты, ударъ былъ настолько
силенъ, что при этомъ были сорваны нѣсколько обшивныхъ досокъ съ
кузова и стѣнокъ на пространствѣ двухъ туазовъ. При первомъ же
толчкѣ оборвались найтовы, которыми была привязана впереди фокъ-
мачты кухня, и она скользнула по палубѣ до входа въ рубку, дверь
которой, между каютами капитана .Генъ Гайя и лейтенанта, была при
этомъ сорвана съ петель. Марсъ и флешъ свалились внизъ, вслѣдствіе
разрыва фардуна и бакштага. Различные обломки, реи, часть парусовъ,
боченки, ящики и клѣтки для птпцъ попадали съ палубы въ море и
теперь, вѣроятно, плыли рядомъ съ нашею льдиной.
Но все это были потери пустыя въ сравненіи съ тѣмъ, что одна
изъ двухъ шлюпокъ „Гальбрана44, именно правая, была раздавлена въ
моментъ столкновенія, и уцѣлѣла только вторая, правда, самая боль-
шая, висѣвшая еще и до сихъ поръ на таляхъ у боканцевъ бакборта.
Прежде всего надо было, конечно, убрать ее въ безопасное мѣсто, по-
тому что, если голетъ станетъ непригоднымъ для плаванія, кто знаетъ
можетъ-быть, эта лодка будетъ нашимъ единственнымъ спасеніемъ.
Дальнѣйшій осмотръ голета показалъ, что обѣ нижнія мачты оста-
лись цѣлы и на мѣстѣ и могли бы еще пригодиться, если бы намъ
удалось снять голетъ съ этого ледяного пьедестала. Но какъ снять его
съ этого мѣста, выдавленнаго имъ самимъ во льду, возвратить его въ
родную ему стихію?..
Когда капитанъ Ленъ Гай, лейтенантъ, боцманъ и я остались одни,
я приступилъ къ нимъ съ разспросами по этому поводу.
— Прежде всего я долженъ замѣтить, что спустить голетъ на воду
будетъ не легко, и, вообще, это дѣло очень рискованное,— сказалъ Джимъ
Вестъ. — Но разъ это необходимо сдѣлать, мы, конечно, сдѣлаемъ. По
моему мнѣнію, намъ придется пробить во льду нѣчто въ родѣ тоннеля
до самаго основанія айсберга...
— И притомъ не откладывая этого дѣла въ долгій ящикъ, — пе-
ребилъ капитанъ Ленъ Гай.
— Слышите, боцманъ?.. — продолжалъ Джимъ Вестъ. — Съ нынѣш-
няго же дня за дѣло.
— Слышу, и всѣ сейчасъ же примутся за работу, — отвѣчалъ Гер-
лигерли. — Только сначала позвольте мпѣ, капитанъ, высказать одно
замѣчаніе...
— Какое?..
— Прежде, чѣмъ начинать работу, надо осмотрѣть кузовъ и узпать,
какія онъ получилъ поврежденія, т. е. можно ли еще ихъ будетъ испра-
вить? А то, посудите сами, зачѣмъ намъ спускать на воду- корабль съ
пробитымъ дномъ, если онъ сейчасъ же начнетъ тонуть?
Всѣ согласились съ этимъ, въ высшей степени разумнымъ, замѣна*
ніемъ боцмана.
ледяной сфинксъ.
Ой
Когда туманъ разсѣялся совсѣмъ, яркое солнце освѣтило восточную
сторону айсберга, откуда взоръ обнималъ широкое пространство моря.
Съ этой стороны, вмѣсто гладкой отвѣсной стѣны, гдѣ нога не могла
бы найти точки опоры, бока айсберга имѣли извилины, завороты, эпо-
лементы и даже небольшое плато, гдѣ довольно легко было бы устроить
временный лагерь.
Поверхностный осмотръ давалъ основаніе предполагать, что айсбергъ,
повидимому, сидитъ теперь очень крѣпко, и если и перевернется опять,
то не скоро. Кромѣ того, если центръ его тяжести находился ниже
уровня грузовой ватерлиніи* мы могли даже и вовсе не бояться новой
катастрофы.
Я до сихъ поръ пе имѣлъ еще случая поговорить съ Деркомъ Пи-
терсомъ. Я слышалъ, какъ на повѣркѣ выкликали его имя, и слышалъ
его отвѣтъ, а потому могъ не бояться за него, и зналъ навѣрное, что
онъ не попалъ въ число несчастныхъ жертвъ. Теперь онъ сто-
ялъ невдалекѣ отъ меня на узкомъ выступѣ и смотрѣлъ... Впрочемъ,
нечего и пояснять, куда были направлены въ эту минуту взоры
метиса...
Капитанъ Ленъ Гай, лейтенантъ, боцманъ и старшіе матросы, Гарди
и Мартинъ Гольтъ, а съ ними вмѣстѣ и я,— отправились къ голету съ
тѣмъ, чтобы произвести самый тщательный осмотръ кузова. Осмотръ
со стороны бакборта будетъ очень легокъ, потому что „Гальбранъ44 на-
клонился на штирбортъ. Зато для осмотра противоположной стороны
намъ придется, такъ или иначе, ползкомъ пробираться до киля, под-
рубая ледъ... Какъ ни трудно это, а мы должны будемъ это сдѣлать,
если хотимъ осмотрѣть весь кузовъ голета какъ слѣдуетъ.
Осмотръ продолжался два часа, и въ результатѣ мы узнали слѣ-
дующее: всѣ поврежденія были незначительны, и починки, въ общемъ,
должны были занять очень немного времени. Отъ удара было перело-
мано и сорвано нѣсколько обшивныхъ досокъ, при чемъ слегка покри-
вились и нагели да кое-гдѣ разошлись еще швы. Внутри тимберсы ока-
зались невредимы, благодаря необыкновенной прочности флортимберсовъ.
Нашъ голетъ, спеціально приспособленный для плаванія но полярному
морю, собственно говоря, почти даже и не пострадалъ при этомъ столк-
новеніи, тогда какъ большинство обыкновенныхъ судовъ, которыя
строятся совсѣмъ иначе, было бы расшатано по всѣмъ частямъ. Правда,
у насъ былъ даже выбитъ руль изъ своихъ оковокъ, по поставить его
на прежнее мѣсто, это — такіе пустяки, о которыхъ не стоитъ и говорить.
По окончаніи какъ внутренняго, такъ и наружнаго осмотра, всѣ
мы пришли къ заключенію, что поврежденія, въ сущности, самыя не-
значительныя и, во всякомъ случаѣ, меньше, чѣмъ мы имѣли основаніе
бояться,— и мы успокоились на этотъ счетъ...
Успокоились... да... если бы только памъ удалось спустить иашъ
голетъ опять на воду!
Капиталъ рѣшилъ, что послѣ - завтрака матросы начнутъ пробивать
во льду покатый спускъ, по которому затѣмъ „Гальбранъ44 соскользнетъ
до основанія айсберга. Дай Богъ, чтобы операція эта удалась, потому
что иначе намъ грозила опасность провести на этой пловучей массѣ
цѣлые пять мѣсяцевъ полярной зимы и все это время, можетъ-быть,
носиться по океану, не имѣя возможности ни остановить нашъ ледяиоп
70
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
корабль, ни заставить его итти въ желаемомъ направленіи... Но, ко-
нечно, никто или же очень немногіе дождались бы весны, и большин-
ство изъ насъ погибло бы еще въ самомъ началѣ зимы самой ужас-
ной смертью — смертью отъ холода и голода...
Въ эту минуту Деркъ Питерсъ, находившійся отъ насъ не больше
какъ въ ста шагахъ и осматривавшій юго-восточную сторону горизонта,
вдругъ крикнулъ рѣзкимъ голосомъ:
— Въ дрейфѣ!
Въ дрейфѣ?.. Что могло значить это восклицаніе метиса, какъ не то,
что айсбергъ остановился неподвижно. Что же касается причины, вы-
звавшей эту остановку, то у насъ не было времени ни искать ее ни
разсуждать о томъ, какими это будетъ сопровождаться послѣдствіями.
— А вѣдь это и въ самомъ дѣлѣ правда! — сказалъ боцманъ. —
Айсбергъ стоитъ неподвижно, да, можетъ-быть, онъ и вовсе не дви-
гался съ той самой минуты, какъ перевернулся!..
— Что такое? — съ невольнымъ удивленіемъ спросилъ я. — Онъ
стоитъ на одномъ мѣстѣ?..
— Да, — отвѣчалъ мнѣ лейтенантъ. — А вотъ вамъ и доказатель-
ство!.. Видите, какъ его обходятъ другіе, движущіеся айсберги...
И въ самомъ дѣлѣ, мимо насъ прошло уже пять или шесть ледя-
ныхъ горъ, спускаясь къ югу, а наша гора, повидимому, во все это
время не трогалась съ мѣста, точно она стояла на мели, па какой-ни-
будь подводной скалѣ.
Больше всего было основаній предполагать, что нашъ айсбергъ
встрѣтилъ на пути подводную скалу, на которую и сѣлъ, и сойдетъ съ
пея, вѣроятно, только тогда, когда подтаетъ и поднимется кверху под-
водная часть горы, что тоже можетъ вызвать второе опрокидываніе ай-
сберга.
Въ общемъ, это было новымъ и весьма серьезнымъ осложненіемъ, и
для насъ, пожалуй, было бы гораздо лучше нестись, вмѣстѣ съ другими
айсбергами къ югу по морю, чѣмъ сидѣть на этой горѣ, неподвижно
засѣвшей на подводную скалу. Плывя но океану, мы могли надѣяться
пристать къ континенту, къ острову и даже, если теченіе не измѣ-
нится, если море окажется свободнымъ,—перейти за границы южной
области...
Итакъ, вотъ въ какомъ печальномъ положеніи очутились мы послѣ
трехмѣсячнаго плаванія по этимъ негостепріимнымъ областямъ. Могли
ли мы теперь еще думать о продолженіи розысковъ Уилльяма Гайя и
матросовъ съ „Джонъ"?.. Куда ужъ тутъ думать о спасеніи другихъ,
когда мы пе знали, какъ намъ и самимъ-то выпутаться изъ этой бѣды!..
Положеніе наше было очень печальное, не говоря уже о томъ, что
каждую минуту могли взбунтоваться матросы „Гальбрана1і... А это было,
къ.несчастью, очень и очень возможно, особенно благодаря вредному
вліянію гарпунщика Гирна; и кто знаетъ, чѣмъ окончится это возму-
щеніе, какая участь ждетъ капитана и лейтенанта, а вмѣстѣ съ ними,
конечно, и меня, потому что матросы считаютъ меня главнымъ винов-
никомъ всѣхъ несчастій?..
Не нужно быть и особенно проницательнымъ для того, чтобы уга-
дать, чѣмъ окончится столкновеніе враждующихъ партій... бунтовщики
хотя и лишились четверыхъ товарищей, но пріобрѣли, пожалуй, даже
ЛЕДЯНОЙ С О И н к С ъ.
71
еще больше союзниковъ изъ числа старыхъ матросовъ, и поэтому чис-
ленный перевѣсъ остался, все-таки, на ихъ сторонѣ
То же самое думали — я въ этомъ положительно увѣренъ — капиталъ
Ленъ Гай и Джимъ Вестъ.
Фалькландскихъ новобранцевъ оставалось въ настоящее время всего
пятнадцать человѣкъ, и это, въ сущности, было бы вовсе немного про-
тивъ тринадцати человѣкъ пашей партіи, считая въ томъ числѣ и ме-
тиса; по... а вотъ въ этомъ-то но и заключается весь вопросъ,— мы знали
навѣрное, что часть старыхъ матросовъ готова перейти па сторону
Гирна. Они были до такой степени раздражены противъ насъ, и при-
томъ во главѣ ихъ стояла такая личность, какъ Гирнъ, что мы имѣли
полное основаніе бояться, что въ одинъ прекрасный день они овладѣ-
ютъ лодкой и, покинувъ насъ на этомъ айсбергѣ, уплывутъ сами къ
сѣверу... Поэтому мы должны, прежде всего, перетащить шлюпку въ
надежное мѣстечко и затѣмъ заботливо охранять ее отъ похищенія.
Вмѣстѣ съ тѣмъ, сильно измѣнился за послѣднее время и капи-
танъ Ленъ Гай. Онъ точно переродился съ того момента, когда уви-
дѣлъ передъ собой серьезную опасность. Это не былъ уже человѣкъ,
всѣ помыслы котораго сосредоточивались только па одной мысли, во
что бы то ни стало отыскать своего брата и матросовъ съ „Джонъ14. Во
все время нашей экспедиціи опъ предоставлялъ командованіе голетомъ
лейтенанту и, надо сказать правду, трудно было бы и найти другого,
болѣе знающаго свое дѣло и преданнаго помощника. Но теперь онъ
твердо рѣшилъ снова принять на себя всѣ обязанности капитана и вы-
полнять ихъ со всей строгостью и энергіей, требуемой обстоятельства-
ми, словомъ — быть на голетѣ единственнымъ и полноправнымъ рас-
порядителемъ.
По приказанію капитана, весь экипажъ собрался па одномъ изъ
плато, невдалекѣ отъ „Гальбрана". Тамъ, разбившись на двѣ группы,
стояли съ одной стороны старослуживые голета: старшины Мартинъ
Гольтъ и Гарди, и матросы: Роджерсъ, Фрэнсисъ, Грэціанъ, Берри,
Стэрнъ, поваръ Эндикотъ, а съ ними вмѣстѣ и Деркъ Питерсъ; съ
другой стороны — новички: Гирнъ и четырнадцать его единомышлен-
никовъ, нанятыхъ на Фалькландскихъ островахъ. Главаремъ второй
группы былъ, конечно, не кто другой, какъ гарпунщикъ, который, при-
бавимъ отъ себя, имѣлъ па нихъ весьма сильное и въ то же время
пагубное вліяніе.
Капитанъ Ленъ Гай окинулъ матросовъ твердымъ взглядомъ и гром-
кимъ голосомъ сказалъ:
— Матросы „Гальбрана", прежде всего я хочу сказать вамъ о тѣхъ
изъ нашихъ товарищей, которые погибли во время недавней катастрофы.
Какъ вы и сами знаете, въ этотъ роковой день погибло пять человѣкъ...
— А скоро и мы сами погибнемъ точно такъ же въ этомъ прокля-
томъ морѣ, куда завлекли насъ, несмотря...
— Молчи, Гирнъ! — крикнулъ Джимъ Вестъ, блѣднѣя отъ гнѣва.—
Молчи или...
— Гирнъ сказалъ только то, что онъ думалъ, — холодно прогово-
рилъ капитанъ Ленъ Гай. — и теперь уже поздно его останавливать...
но только теперь я не совѣтую ему перебивать меня еще разъ!
72
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Очень возможно, что гарпунщикъ возразилъ бы что-нибудь и на эти
слова капитана, потому что зналъ, что его протестъ поддержитъ боль-
шинство экипажа, но ему помѣшалъ въ этомъ Мартинъ Гольтъ, заста-
вившій его замолчать.
Капитанъ Ленъ Гай обнажилъ голову и съ волненіемъ, которое
трогало до глубины души, произнесъ слѣдующія слова:
— Помолимся же, братцы, за тѣхъ, которые погибли въ этой опас-
ной кампаніи, предпринятой изъ одного только чувства человѣколюбія.
Будемъ просить Бога, чтобы Онъ отпустилъ имъ ихъ прегрѣшенія...
они искупили ихъ своей смертью... На колѣни, матросы „ГальбранаЧ
Всѣ опустились на колѣни на ледяной поверхности айсберга и гром-
кій шопотъ молитвы вознесся къ небу.
Мы ждали пока поднимется капитанъ Ленъ Гай и вслѣдъ за тѣмъ
поднялись и сами.
— Теперь,— продолжалъ онъ,— помянувъ умершихъ, поговоримъ
о живыхъ. Я думаю, мнѣ пѣтъ надобности говорить вамъ, что какъ
раньше, такъ и теперь, несмотря ни на что, я остаюсь вашимъ началь-
никомъ, и вы безусловно должны мпѣ повиноваться. Я не дотерплю ни
сопротивленія пи колебанія. Я, и только я отвѣчаю и буду отвѣчать
предъ Богомъ и предъ людьми за все, что случится съ вами, и ни
на одну іоту не отступлюсь отъ своихъ правъ... Я командую здѣсь, какъ
на бортѣ...
— На бортѣ... когда уже пѣтъ голета!.. — осмѣлился возразить гар-
пунщикъ.
— Ошибаешься, Гирнъ. Голетъ стоитъ тамъ, и мы опять спустимъ
его на воду. Но, если бы у насъ оставалась даже одна только шлюпка,
и тогда я, все-таки, остаюсь командиромъ... Горе тому, кто про это
забудетъ!
Въ этотъ же день капитанъ Ленъ Гай, съ помощью секстанта и
хронометра, которые, къ счастью, уцѣлѣли, опредѣлилъ положеніе
айсберга: 88° 55' южной широты, 39е 12' западной долготы.
„Гальбранъ" былъ не больше, какъ въ одномъ градусѣ пятидесяти
минутахъ, иначе сказать, въ шестидесяти-пяти морскихъ миляхъ отъ
южнаго но.іюса.
ГЛАВА VIII.
Послѣдній ударъ.
— За работу! — сказалъ капитанъ Ленъ Гай.
И съ полудня этого дня всѣ дружно принялись за работу.
Намъ нельзя было терять ни одной минуты. Изъ всего экипажа не
было ни одного человѣка, который пе сознавалъ бы, что вопросъ о вре-
мени отодвигаетъ на задній планъ всѣ остальные. Что касается запа-
совъ съѣстной провизіи, то голетъ былъ обезпеченъ въ этомъ отноше-
ніи еще на цѣлые восемнадцать мѣсяцевъ. Намъ пока нечего было
бояться голода; не грозила намъ опасность страдать и отъ жажды, хотя
боченки для воды и были разбиты во время столкновенія, и находив-
шаяся въ нихъ вода вся вылилась
...Для ласъ у меня всегда нацдег • мѣстечко... (Стр. 90 )
74
ЖЮЛЬ В Е Р Н Ъ.
Къ счастью, боченки съ джиномъ, виски, съ пивомъ и виномъ, на-
ходившіеся въ наименѣе пострадавшей отъ удара части трюма, оста-
лись почти нетронутыми. Въ этомъ отношеніи мы пе понесли никакого
урона, а прѣсную воду доставитъ намъ самъ айсбергъ.
Какъ извѣстно, ледъ, какъ рѣчной, такъ и морской, даетъ прѣсную
годную для питья воду. Поэтому казалось бы, что нѣтъ никакой раз-
ницы въ томъ, какую льдину ни взять для обращенія ея, путемъ тая-
нія, въ воду; а между тѣмъ, практика доказала, что въ этомъ случаѣ
слѣдуетъ отдавать предпочтеніе тому льду, который происходитъ отъ
нѣкоторыхъ глыбъ, легко узнаваемыхъ по ихъ почти зеленоватой окраскѣ,
по ихъ совершенной прозрачности. Это замерзшая дождевая вода, до-
ставляющая продуктъ, наиболѣе пригодный для питья.
Нашъ капитанъ, столько лѣтъ плававшій по полярнымъ морямъ,
легче, чѣмъ кто-нибудь другой, могъ сдѣлать выборъ подходящаго льда;
но такого льду пе могло быть на нашемъ айсбергѣ, потому что теперь
изъ воды подымалась та часть его, которая до опрокидыванія была по-
гружена въ воду.
Капитанъ Ленъ Гай и Джимъ Вестъ рѣшили прежде всего, съ •
цѣлью облегчить голетъ, выгрузить на ледъ все, что находилось па
суднѣ. Мачты и такелажъ предполагали осторожно снять и перенести
на плато. Мы должны довести грузъ до тіпітиіп’а и даже выбросить
балластъ, чтобы насколько возможно облегчить трудную и опасную опе-
рацію спуска. Лучше было промедлить еще нѣсколько дней, лишь бы
операцію удалось произвести въ возможно лучшихъ условіяхъ. Послѣ
этого, конечно, не трудно будетъ опять все нагрузить по-старому.
Кромѣ того, намъ необходимо было ускорить выгрузку голета еще
и по другой причинѣ. „Гальбранъ* лежалъ чуть не на боку, и оста-
вить запасы провизіи въ трюмѣ, значило бы поступить непростительно
неосторожно... Достаточно было новаго внезапнаго толчка, и голетъ могъ
пе только слетѣть внизъ, но и разбиться вдребезги... Что будетъ съ
нимъ и съ нашими запасами, если оторвутся глыбы, на которыхъ онъ
держится? Вмѣстѣ съ гибелью голета погибнетъ и все, что будетъ на-
ходиться въ немъ въ минуту катастрофы, а съ тѣмъ вмѣстѣ погибнутъ
и всѣ наши надежды на спасеніе!
Прежде всего матросы занялись выгрузкой ящиковъ съ солониной,
сушеными кореньями, мукой, сухарями, чаемъ, кофе, боченковъ съ вод-
кой, джиномъ, виски, виномъ и пивомъ, которые были извлечены изъ .
трюма и баталеръ-камеры и перенесены въ безопасное мѣсто невдалекѣ
отъ „Гальбрана*.
Кромѣ того, въ этотъ же день были приняты и соотвѣтствующія
мѣры на случай покушенія единомышленниковъ Гирна овладѣть шлюп-
кой, чтобы бѣжать на ней къ сплошнымъ льдамъ.
Поэтому большую шлюпку съ полнымъ комплектомъ веселъ, рулемъ,
стопоромъ, дрекомъ, мачтой и парусами перенесли подальше на ледъ и по-
мѣстили футахъ въ тридцати влѣво отъ голета, въ небольшомъ углубленіи
которое уже нетрудно было бы и охранять. Днемъ похищенія шлюпки
бояться было нечего. Но іыо же, или, правильнѣе сказать, въ часы от-
дыха, боцманъ или одинъ изъ старшихъ матросовъ будутъ охранять это
углубленіе, и можно быть спокойнымъ, что злоумышленникамъ не
удастся похитить шлюпку у такихъ сторожей.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
75
Днемъ 19, 20 и 21-го января матросы занимались переноской груза
и разоруженіемъ, т. е., собственно, сниманіемъ мачтъ съ „Гальбрана*.
Для этого они остропили нижнія мачты посредствомъ рей, игравшихъ
роль подъемныхъ крановъ. Впослѣдствіи же Джимъ Вестъ озаботится
замѣной новыми марса и флеша, такъ какъ безъ нихъ было бы очень
трудно добраться до Фалькландовъ или же до какого-нибудь другого
пункта, гдѣ мы могли бы, въ случаѣ нужды, перезимовать.
Временный бивакъ, или лагерь, устроили на томъ плато, о кото-
ромъ я говорилъ, неподалеку отъ „Гальбранаи. Изъ парусовъ, растяну-
тыхъ на шестахъ и прикрѣпленныхъ ложными брасами, устроили па-
латки, куда поставили койки изъ каютъ и матросскаго помѣщенія; какъ
ни плохи были эти палатки, а все-таки онѣ представляли достаточную
защиту противъ атмосферическихъ перемѣнъ, уже довольно сильно да-
вавшихъ себя чувствовать въ это время. Впрочемъ, погода, въ общемъ,
стояла хорошая, дулъ легкій сѣверо-восточный вѣтеръ, а температура
повысилась до сорока-шести градусовъ (7° 78 С. выше нуля). Что же
касается кухни Эндикота, то ее устроили тутъ же, на плато, около
контрфорса, но очень удлиненному склону котораго можно было до-
браться до самой вершины айсберга.
Я долженъ отдать справедливость, что въ теченіе всѣхъ этихъ трехъ
дней самой утомительной работы нельзя было пи въ чемъ упрекнуть
Гирна. Гарпунщикъ зналъ, что находится подъ строгимъ над юромъ, и
зналъ также, что капитанъ .Іенъ Гай пе пощадитъ его, если опъ ста-
нетъ подбивать своихъ товарищей оказать ослушаніе. Мнѣ было очень
жаль, что его дурные инстинкты побуждали его играть такую роль:
потому что, благодаря своей силѣ, ловкости и уму, это былъ, положи-
тельно, неоцѣненный человѣкъ, и мнѣ ни разу еще не приходилось ви-
дѣть его такимъ дѣятельнымъ и такимъ трудолюбивымъ, какъ во время
этой спѣшной работы. Можетъ-быть, впрочемъ, онъ измѣнился къ луч-
шему?.. Можетъ-быть, онъ понялъ, наконецъ, что отъ общаго согласія
зависѣло и общее спасеніе?.. Этого я, конечно, пе зналъ, но я ему не
довѣрялъ.
Я думаю, мнѣ нѣтъ никакой надобности говорить, что метисъ за-
рекомендовалъ себя въ это время съ самой лучшей стороны. Онъ пер-
вымъ становился на работу и послѣднимъ уходилъ съ нея, работалъ
за четверыхъ, спалъ всего нѣсколько часовъ и отдыхалъ только во
время обѣда или ужина, который онъ всегда съѣдалъ гдѣ-нибудь въ
сторонѣ. Онъ не сказалъ мнѣ и двухъ елцзъ съ тѣхъ поръ, какъ го-
летъ сталъ жертвой этого ужаснаго случая. Да и что могъ онъ мнѣ
сказать?.. Развѣ онъ не зналъ, что я думаю то же самое, что и онъ...
Неожиданныя обстоятельства оказались сильнѣе насъ и заставляютъ
насъ отказаться отъ продолженія этого несчастливо сложившагося пу-
тешествія.
Мнѣ иногда случалось видѣть, какъ Мартинъ Гольтъ и метисъ ра-
ботали почти рядомъ, занимаясь исполненіемъ какого-нибудь труднаго
и опаснаго порученія капитана. Нашъ парусный старшина, видимо, не
только не упускалъ, но даже искалъ случая сблизиться съ Деркомъ
Питерсомъ, который, какъ я зналъ, избѣгаетъ этого по весьма уважи-
тельной причинѣ. А когда при этомъ я вспоминалъ еще довѣренную
мнѣ метисомъ тайну смерти Паркера, т. е., собственно, родного брата
Ж ГО Л Ь ВЕ Р И Ъ.
7 а
Мартина Гольта, мнѣ становилось просто страшно. Я увѣренъ, что
если бы тайна эта какими-нибудь судьбами стала извѣстна остальнымъ
матросамъ, всѣ стали бы къ нему относиться съ презрѣніемъ. Они сей-
часъ же забудутъ, что этотъ же самый человѣкъ такъ недавно еще,
рискуя своей жизнью, спасъ отъ вѣрной смерти паруснаго старшину, а
если послѣдній узнаетъ еще, что его братъ... Къ счастью, тайну эту
знали только мы двое, Деркъ Питерсъ и я.
Пока производилась разгрузка „Гальбрана**, капитанъ .Тенъ Гай и
лейтенантъ обсуждали вопросъ, какъ лучше спустить его на воду,—
дѣло, надо признаться, и трудное и очень опасное. Нужно было сдѣ-
лать отлогій спускъ къ морю отъ того мѣста, гдѣ засѣлъ голетъ на
высотѣ ста футовъ, а для этого нужно было не спять, а вырубить цѣ-
лыя массы льда па западномъ склонѣ айсберга на протяженіи, по край-
ней мѣрѣ, отъ двухъ-до трехсотъ туазовъ. И вотъ, въ то время, пока
первая партія, подъ наблюденіемъ боцмана, занималась выгрузкой, вто-
рая, подъ командой Джима Веста, приступила къ работамъ по сплапи-
рованію западной стороны движущагося айсберга.
Движущійся?.. Не знаю, право, почему я такъ назвалъ нашъ айсбергъ,
который, какъ это первымъ открылъ метисъ, въ послѣднее время вовсе не
трогался съ мѣста. Онъ стоялъ неподвижно, какъ островокъ, и пока
не было пикихъ основаній предполагать, что эта ледяная масса не
только скоро, но и вообще когда-нибудь стронется съ мѣста. Мимо
пасъ прошло уже не мало такихъ большихъ айсберговъ, медленно по-
двигавшихся къ юго-востоку, а нашъ все еще продолжалъ лежать въ
„дрейфѣ*. Когда-то еще водой подточитъ его основаніе настолько, что
онъ поднимется кверху и оторвется отъ подводнаго дна?.. Или, мо-
жетъ-быть, на него налетитъ такая же громадная ледяная масса и
столкнетъ его съ пьедестала?.. Отвѣтить на эти вопросы пока, конечно,
пе могъ никто, и, во всякомъ случаѣ, мы не имѣли права, да и не
должны были разсчитывать ни на какія случайности, а дѣлать прежде
всего то, что зависѣло отъ насъ, для нашего спасенія.
Время за работой бѣжало быстро, и незамѣтно подошло 24-е января.
Погода продолжала стоять все такая же хорошая, и температура не
понижалась, — ртутный столбъ въ термометрѣ даже поднялся на два
или па три градуса выше пуля. По всей вѣроятности, благодаря этому,
число айсберговъ, подходившихъ съ сѣверо-запада все возрастало, — мы
насчитали ихъ цѣлую сотню, и столкновеніе съ ними могло имѣть са-
мыя серьезныя послѣдствія.
Старшій конопатчикъ, Гарди, прежде всего принялся за починку
корпуса голета, перемѣнилъ часть нагелей, наложилъ заплаты тамъ,
гдѣ оторвались обшивныя доски, и проконопатилъ пазы. Къ счастью, у
насъ въ изобиліи имѣлось все, что могло понадобиться при подобныхъ
работахъ, и, зная Гарди, мы могли быть увѣрены, что все будетъ сдѣлано
какъ слѣдуетъ. Царствовавшую кругомъ тишину нарушали стукъ мо-
лотковъ, которыми забивали гвозди, да частая дробь колотушекъ, кото-
рыми вгоняли паклю въ пазы. Стуку молотковъ и колотушекъ какъ
бы вторили громкіе крики чаекъ, турпановъ, альбатросовъ и буревѣст-
никовъ, носившихся кругами надъ вершиной айсберга.
Когда я оставался одинъ съ капитаномъ Ленъ Гайемъ и Джимомъ
Вестомъ, разговоръ сейчасъ же переходилъ на занимавшіе всѣхъ насъ
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
вопросы: мы обсуждали нате положеніе, разсчитывали шансы на спа-
сеніе п составляли планы дальнѣйшихъ дѣйствій. Лейтенантъ говорилъ,
что онъ почти увѣренъ—если, конечно, до тѣхъ поръ не случится
никакого новаго несчастья, — что операцію спуска голета ему удастся
произвести благополучно. Капитанъ Ленъ Гаи, наоборотъ, далеко
не питалъ такихъ радужныхъ надеждъ, тѣмъ болѣе, что опъ долженъ
былъ имѣть при этомъ еще въ виду, что, какъ бы ни произошла опе-
рація спуска голета па воду—благополучно или пѣтъ, а ему все равно,
придется разъ навсегда отказаться отъ мысли разыскать тѣхъ, ради
спасенія которыхъ и была собственно предпринята эта экспедиція.
Въ тотъ день, когда всѣ работы будутъ окончены, когда голетъ
спустятъ, наконецъ, па воду и когда лейтенантъ Джимъ Вестъ спроситъ
его, куда теперь итти... *Что отвѣтитъ опъ?.. Держать курсъ на югъ?..
Нѣтъ, потому что теперь за пимъ откажутся итти не одпяі только но-
вички, но даже и большинство старыхъ матросовъ голета. Продолжать
поиски въ этомъ направленіи, достигнуть полюса и затѣмъ попытаться
проникнуть въ Индійскій океанъ — объ Атлантическомъ океанѣ нечего
и думать — это было бы такимъ подвигомъ, па который не рискнулъ бы
отважиться, навѣрное, ни одинъ командиръ корабля. Если бы оказалось,
что континентъ замыкаетъ море съ этой стороны, то голетъ рисковалъ бы
быть припертымъ къ нему массой айсберговъ, и намъ нельзя было бы
выбраться изъ нихъ раньте наступленія южной зимы...
При такихъ условіяхъ нельзя было, конечно, требовать отъ капи-
тана .Іенъ Гайя, чтобы онъ продолжалъ плаваніе, — на всѣ такія
просьбы онъ непремѣнно долженъ былъ бы отвѣтить отказомъ. Да я и
самъ не могъ серьезно думать объ этомъ, потому что мы должны
какъ можно скорѣе возвращаться на сѣверъ и пе оставаться пи одного
лишняго дня въ этой части антарктическаго моря. Но если я ничего
пе говорилъ объ этомъ съ капитаномъ Ленъ Гайемъ, зато не пропу-
скалъ пи одного случая узнать, что думаетъ объ этомъ нашъ боцманъ,
а слѣдовательно, и большинство экипажа.
По окончаніи работъ Герлигерли выбиралъ удобную минуту, подхо-
дилъ ко мнѣ, и мы болтали съ нимъ, припоминая различныя событія
изъ нашего путешествія.
Однажды, когда мы сидѣли па вершинѣ айсберга, устремивъ взоры
на открывавшійся передъ нами горизонтъ, онъ сказалъ мпѣ:
— Кто могъ бы подумать, мистеръ Джіорлингъ, когда „ Гальбранъ“
покидалъ Кергуэлены, что черезъ шесть съ половиной мѣсяцевъ онъ
будетъ торчать на такой высотѣ, точно пришитый къ ледяной горѣ!
— Это тѣмъ болѣе печально,— отвѣчалъ я,— что, не случись этого
несчастья, мы, навѣрное, достигли бы уже нашей цѣли и теперь плыли
бы обратно.
— Не смѣю спорить съ вами, — возразилъ боцманъ, — хотя и не
думаю, чтобы мы успѣли за это время достигнуть цѣли путешествія...
Неужели вы думаете, что если бы не эта задержка, мы разыскали бы
капитана и матросовъ съ „Джэнъ“?..
— Очень возможно, боцманъ.
— А я такъ вовсе этого не думаю, мистеръ Джіорлингъ, хотя это
и былр главною и даже единственною причиной, почему мы отправи-
лис^въ эту часть полярнаго океана..
78
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ,
— Единственной... да... сначала,— вставилъ я. — Но съ тѣхъ поръ,
какъ метисъ открылъ намъ тайну о существованіи Артура Пима...
— Ахъ! видно, это крѣпко засѣло вамъ въ голову, мистеръ Джіор-
лингъ... какъ и нашему пріятелю Дерку Питерсу?
— Крѣпко, Герлигерли, и нужно же было случиться такому не-
счастью, чтобы мы потерпѣли крушеніе чуть ли не въ самомъ портѣ...
— Пусть будетъ по-вашему, мистеръ Джіорлингъ: а только если
вы думаете, что тѣ потерпѣли крушеніе въ портѣ...
— Отчего же нѣтъ?..
— Пустъ такъ; во всякомъ случаѣ, это любопытное кораблекруше-
ніе!— возразилъ боцманъ.— Вмѣсто того, чтобы наткнуться на подвод-
ную скалу, мы зачѣмъ-то поднялись на воздухъ...
— Поэтому-то я и называю это несчастьемъ, Герлигерли, и даже
очень большимъ...
— Несчастье, разумѣется, хотя, по моему мнѣнію, это еще и хоро-
шій урокъ намъ, и мы должны разъ навсегда зарубить себѣ на носу...
— Что?
— А то, что людямъ нельзя пытаться проникать такъ далеко въ
эти области и, мпѣ даже кажется, что Творецъ запретилъ своимъ со-
зданіямъ взбираться па самый край земныхъ полюсовъ!
— Однако, этотъ край теперь отъ пасъ не больше, какъ въ шести-
десяти миляхъ...
— Что жъ изъ того, мистеръ Джіорлингъ? Вы забываете только
что эти шестьдесятъ миль равняются цѣлой тысячѣ для тѣхъ, кому
не на чемъ проплыть это разстояніе... А если еще намъ не удастся
благополучно спустить голетъ на воду, тогда ламъ придется зимовать
здѣсь п еще въ такихъ условіяхъ, отъ которыхъ отказались бы, пожа-
луй, даже и полярные медвѣди!
Я отвѣтилъ на это только однимъ покачиваніемъ головы, въ зна»
ченіи котораго не могъ ошибиться Герлигерли.
— Знаете, о чемъ я чаще всего думаю, мистеръ Джіорлингъ? —
спросилъ онъ меня.
— О чемъ же вы думаете, боцманъ?
— О Кергуэленахъ, къ которымъ мы почему-то вовсе не думаемъ
возвращаться! Правда, зимой тамъ очень и очень холодно... Вы вѣдь и
сами знаете, что, въ сущности, очень невелика разница между этимъ
архипелагомъ и островами, расположенными на границахъ антаркти-
ческаго моря... Но зато оттуда недалеко до Капштадта, и, если поже-
лаете, можете отправиться туда поразогрѣть себѣ икры,—тамъ уже
нѣтъ сплошныхъ льдовъ, преграждающихъ вамъ путь!.. Тогда какъ
здѣсь, среди льдовъ, отъ которыхъ никуда не уйдешь, намъ прихо-
дится куда какъ скверно?..
— Повторяю вамъ, боцманъ, что если бы не это несчастіе, тецррь
все уже было бы такъ или иначе покончено. Мы имѣли бы въ зан<еѣ
больше шести недѣль для того, чтобы выбраться изъ южныхъ морей.
Право, мнѣ даже не вѣрится подчасъ, что наши дѣла приняли такой
дурной оборотъ и, надо сказать правду, совершенно неожиданно...
Вспомните, какъ хорошо складывалось все сначала, и какъ я, такъ и
всѣ остальные имѣли полное право надѣяться, что счастье будешь по-
кровительствовать намъ и дальше, — и вдругъ!..
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
79
—- Пришелъ конецъ нашему счастью, мистеръ Джіорлингъ,— пере-
билъ меня Герлигерли,— и, иризнаться вамъ сказать, я очень боюсь...
— Ито такое?..' и вы тоже, боцманъ... а я считалъ васъ нашимъ
убѣжденнымъ сторонникомъ...
— И ошиблись, мистеръ Джіорлингъ! Что дѣлать!.. Когда я вспомню
только кума Аткинса, который сидитъ себѣ теперь въ своей теплой
харчевнѣ, когда я вспомню „Зеленый Бакланъ", большую залу внизу
и маленькіе столики, за которыми, можетъ-быть, и теперь сидитъ не
одна компанія пріятелей и попиваетъ джинъ н виски... а печка въ это
время такъ и пышетъ жаромъ!.. Ну, мнѣ приходитъ въ голову, что
мы — пустоголовые дураки, а мистеръ Аткинсъ—единственно умный чело-
вѣкъ, сумѣвшій устроить жизнь свою какъ слѣдуетъ...
— Э, не безпокойтесь!.. Теперь вы опять и даже очень скоро уви-
дитесь со своимъ другомъ Аткинсомъ, боцманъ, и съ „Зеленымъ Бак-
ланомъ", и съ Кергуэленами!.. Ради Бога! не поддавайтесь только
отчаянію... Если даже такой человѣкъ, какъ вы, умный и храбрый, и
тотъ начинаетъ приходить въ отчаяніе... •
— О, если бы только одинъ я, мистеръ Джіорлингъ, это бы еще
горе небольшое!
— Развѣ экипажъ?..
— И да и нѣтъ, — отвѣчалъ Герлигерли.— Но я знаю, что кой-
кто тоже недоволенъ и даже очень.
— Значитъ, Гирнъ опять принялся за старое и науськиваетъ про-
тивъ насъ своихъ товарищей?
— По крайней мѣрѣ, не такъ открыто, мистеръ Джіорлингъ, и съ
тѣхъ поръ, какъ я за нимъ наблюдаю, я не видѣлъ и пе слышалъ
ничего подозрительнаго. Кромѣ того, онъ вѣдь и самъ хорошо знаетъ,
какое наказаніе его ждетъ, если онъ не сумѣетъ до времени хоронить
концы. И мнѣ кажется, я даже почти увѣренъ въ этомъ, что хитрая
бестія перемѣнилъ галсъ. Пу, да это что?., онъ какимъ былъ, такимъ
и остался!.. А вотъ странно, что такъ измѣнился пашъ парусный стар-
шина, Мартинъ Гольтъ...
— Что такое, боцманъ?..
«— А то, что оба они, повидимому, стали большими друзьями!.. Я
давно наблюдаю за ними и замѣтилъ, что Гирнъ пе скрывается отъ
Мартина Гольта, часто съ нимъ разговариваетъ, и Мартинъ Гольтъ
относится къ нему по-дружески.
— Мнѣ кажется, что Мартинъ Гольтъ не такой человѣкъ, чтобы
сталъ слушать совѣты Гирпа, — отвѣчалъ я,— и, навѣрное, ни за что
не станетъ на сторону гарпунщика, если тотъ будетъ подбивать эки-
пажъ къ бунту...
— Навѣрное, нѣтъ, мистеръ Джіорлингъ! А между тѣмъ, мнѣ, при-
знаюсь вамъ, очень непріятно видѣть ихъ вмѣстѣ... Этотъ Гирнъ—че-
ловѣкъ опасный и безсовѣстный, и Мартину Гольту слѣдовало бы по-
дальше держаться отъ него!..
— Это правда, боцманъ.
— И... вотъ... знаете о чемъ онн говорили на-дняхъ?.. Мнѣ слу-
чайно удалось разслышать кое-что изъ ихъ бесѣды...
— Я узнаю это только тогда, когда вы мнѣ скажете, Герлигерли.
80
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ-
— Ну, такъ вотъ' Они болтали на палубѣ „Гальбрана", и я слы-
шалъ, какъ опи говорили о Деркѣ Питерсѣ, и Гирнъ сказалъ Гольту:
„Вы не должны сердиться на метиса, мастеръ Гольтъ, за то, что онъ
такъ упорно не хочетъ сходиться съ вами ближе и пе хочетъ и слы-
шать ни о какой благодарности... Хотя онъ и порядочная скотина, но
все-таки человѣкъ храбрый, — это онъ доказалъ, вытащивъ васъ изъ
воды, рискуя при этомъ своей жизнью... Кромѣ того, онъ вѣдь служилъ
матросомъ на „Грампусѣ", на которомъ служилъ и вашъ братъ Недъ,
если не ошибаюсь...*4
— Онъ говорилъ это, боцманъ?.. — вскричалъ я. — Онъ назвалъ
„Грампусъ"?..
— Да... Грампусъ.
— И Неда Гольта?..
— Именно, мистеръ Джіорлингъ!
— А что отвѣтилъ ему Мартинъ Гольтъ?..
— Онъ отвѣчалъ: „Бѣдный братъ... я даже не знаю, при какихъ
обстоятельствахъ онъ погибъ... Можетъ-быть, это случилось еще во
время бунта на бортѣ?.. Онъ былъ славный молодецъ и не могъ пре-
дать своего капитана, и его, пожалуй, тоже убили во время схватки!*4
— А что сказалъ ему па это Гирнъ?.. вы не слышали, боцманъ?..
— Да... онъ сказалъ: „Это было бы большимъ несчастіемъ для
васъ, мистеръ Гольтъ!.. Капитана „Грампуса", какъ мнѣ разсказывали,
негодяи бросили среди моря въ шлюпкѣ съ двумя или тремя матро-
сами... кто знаетъ, можетъ-быть, и вашъ братъ былъ съ нимъ?.."
— А потомъ?.. • . »
— Потомъ, мистеръ Джіорлингъ, онъ добавилъ: „А вамъ никогда
не приходило въ голову разспросить объ этомъ Дерка Питерса?.."
— „Какъ же, я спрашивалъ его одинъ разъ, — отвѣчалъ Мартинъ
Гольтъ, — и самъ не радъ былъ... Метисъ какъ-то весь перемѣнился,
опустилъ голову и забормоталъ: „пе знаю... не знаю..." такимъ глухимъ
голосомъ, что я съ трудомъ понялъ, что опъ мпѣ сказалъ, а затѣмъ,
онъ убѣжалъ, закрывъ лицо руками..."
— Это и все, что вы слышали изъ этого разговора, боцманъ?
— Все, мистеръ Джіорлингъ, и мнѣ показался этотъ разговоръ
такимъ страннымъ, что я рѣшилъ потолковать объ этомъ съ вами.
. — А что вы сами думаете объ этомъ?
— Ничего, кромѣ того, что я считаю гарпунщика за самаго отъ-
явленнаго негодяя... По-моему, опъ потихоньку устраиваетъ заговоръ и
во что бы то ни стало хочетъ втянуть въ него и Мартина Гольта!
И на самомъ дѣлѣ, что же другое могло означать это странное
поведеніе Гирна?.. Зачѣмъ понадобилось ему искать сближенія съ Мар-
тиномъ Гольтомъ, однимъ изъ лучшихъ матросовъ стараго состава
экипажа?.. Зачѣмъ напоминалъ онъ ему про кровавыя сцены, разыгры-
вавшіяся на „Грампусѣ"?.. Или, можетъ-быть, Гирнъ зналъ больше,
чѣмъ другіе о Деркѣ Питерсѣ и Недѣ Гольтѣ,— зналъ ту тайну, един-
ственными обладателями которой мы себя воображали?..
Это заставило меня очень и очень серьезно призадуматься. Но я
рѣшилъ пока ничего пе говорить объ этомъ Дерку Питерсу. Если бы
только онъ могъ подозрѣвать, что Гирнъ разговаривалъ о томъ, что
происходило на „Грампусѣ", если бы онъ узналъ, что этотъ негодяй —
л гі Л НО Й СФИНКСЪ.
81
какъ пе безъ причины называлъ его Герлигерли — то и дѣло напоми-
наетъ Мартину Гольту о его братѣ Недѣ, я не знаю, право, что могло
бы произойти!
Но что бы тамъ ни задумывалъ Гирнъ, а только очень жаль, что
нашъ парусный старшина, па котораго капитанъ Ленъ Гай имѣлъ
полное право разсчитывать, былъ съ нимъ почти за одно. Нѣтъ сомпѣ-
... Я сидѣлъ на своемъ обычномъ мѣстѣ... (Стр. 93.)
и , что, дѣйствуя такимъ образомъ, гарпунщикъ преслѣдовалъ какую-
>удь тайную цѣль... Какую — этого я пока еще не зналъ. Но каковы
ни были замыслы гарпунщика, они не могли при нести съ собой
чего хорошаго, и мы должны съ этого дня строго слѣдить за тѣмъ,
будетъ дѣлаться въ средѣ матросовъ и, въ особенности, за каждымъ
і рлмъ главнаго заговорщика—Гирна.
82
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Впрочемъ, мы надѣялись, что главная опасность будетъ очень скоро
устранена, и намъ можно уже будетъ не бояться остаться покинутыми
на льдинѣ. Черезъ два дня всѣ предварительныя работы были окон-
чены. Корпусъ голета отремонтированъ и проконопаченъ и въ ледяной
массѣ пробито отлого спускавшееся ложе, для спуска голета съ вершины
пловучей горы па воду.
Благодаря дѣйствію солнечныхъ лучей, поверхность ледяной горы
сверху была какъ бы слегка разрыхлена, и работы по устройству спуска
шли гораздо легче и скорѣе, чѣмъ мы предполагали. Спускъ шелъ, огибая
наискось западный край айсберга, такимъ образомъ, чтобы избѣжать
слишкомъ крутого склона. Мы предполагали сдерживать быстроту
спуска, кромѣ того, еще канатами и надѣялись, что операція совер-
шится вполнѣ благополучно. У меня явилось еще опасеніе, какъ бы
повышеніе температуры не затруднило спускъ голета, вслѣдствіе силь-
наго таянія льда.
Само собою разумѣется, что ни груза, ни рангоута, ни якорей, ни
цѣпей и ничего подобнаго не было ни въ трюмѣ, ни на палубѣ голета.
Корпусъ былъ достаточно тяжелъ и самъ по себѣ, и мы должны были
принять мѣры облегчить тяжесть голета, насколько будетъ возможно.
Когда „Гальбранъ“ снова очутится въ своей стихіи, вооруженіе его
займетъ самое большое нѣсколько дней.
Въ полдень 28-го были окончены послѣднія приготовленія. По линіи
спуска пришлось устроить кое-гдѣ контрфорсы, особенно же тамъ, гдѣ
таяніе льда замѣтно усиливалось. Затѣмъ, въ четыре часа дня, матро-
совъ отпустили отдыхать, и капитанъ Ленъ Гай приказалъ выдать ра-
бочимъ двойную порцію виски и джину, — награду эту они, впрочемъ,
вполнѣ заслуживали, потому что работали какъ волы всю послѣднюю
недѣлю.
Повторяю еще разъ, что по внѣшнимъ признакамъ незамѣтно
было никакого броженія въ средѣ матросовъ съ тѣхъ поръ, какъ Гирнъ,
повидимому, прекратилъ свою вредную и опасную дѣятельность. Ма-
тросы, всѣ безъ исключенія, заняты были тяжелыми и очень серь-
езными подготовительными работами. Благополучный спускъ „Гальбрана^
па воду будетъ для нихъ сигналомъ отъѣзда... и, конечно, возвращенія
на сѣверъ!.. И только для Дерка Питерса и для меня это было бы
равносильно приказанію оставить всякую надежду разыскать Артура
Пима!..
Никогда еще съ тѣхъ поръ, какъ мы проникли за линію вѣчнаго
льда, не было такъ тепло, какъ въ эту ночь. Термометръ показывалъ
пятьдесятъ-три градуса (11° 67 С. выше нуля). Поэтому, несмотря на
то, что солнце склонялось къ горизонту, ледъ таялъ быстро и вода
ручьями бѣжала въ море со всѣхъ сторонъ.
Любители рано вставать, а въ числѣ ихъ и я; проснулись въ че-
тыре часа утра. Мнѣ кажется, что я даже и вовсе пе спалъ, а только
слегка подремалъ, и такъ же, по всей вѣроятности, провелъ эту ночь
и Деркъ Питерсъ, который съ ума сходилъ отъ отчаянія при мысли о
возвращеніи назадъ!..
Операція спуска должна была начаться въ десять часовъ. Прини-
мая во вниманіе всевозможныя случайности и промедленія, капитанъ
Ленъ Гай, все-таки, надѣялся, что голетъ будетъ спущенъ на воду къ
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
83
вечеру. Изъ матросовъ тоже никто не сомнѣвался въ томъ, что къ
вечеру голетъ дойдетъ, по крайней мѣрѣ, до основанія айсберга.
Само собою разумѣется, что мы всѣ должны были помогать, по мѣрѣ
силъ, при исполненіи этой, очень трудной и очень опасной, операціи.
Каждому заранѣе было назначено мѣсто, гдѣ онъ долженъ былъ нахо-
диться — одни для того, чтобы облегчить спускъ при помощи деревян-
ныхъ катковъ, если это окажется нужнымъ,— другіе, напротивъ, должны
были сдерживать голетъ въ томъ случаѣ, если бы спускъ сталъ про-
исходить слишкомъ быстро, для чего заранѣе были привязаны къ кор-
пусу голета толстые кабельтовы.
Завтракали въ палаткахъ, въ девять часовъ утра. Матросы—народъ
вообще легко увлекающійся, и теперь они такъ были увѣрены въ удачѣ,
что даже выпили по чаркѣ за успѣхъ, и мы присоединились къ нимъ,
и громкимъ „ура*4 отпраздновали заранѣе побѣду. Впрочемъ, капитанъ
Ленъ Гай и лейтенантъ дѣйствовали по строго обдуманному плану и
приняли всѣ необходимыя мѣры предосторожности, и мы могли почти
навѣрное разсчитывать на удачу.
Въ то самое время, какъ мы собирались покинуть лагерь и занять
назначенныя намъ по расписанію мѣста,— кой-кто изъ матросовъ успѣлъ
даже уйти туда раньше,— какъ вдругъ раздались громкіе крики, въ
''которыхъ слышалось и удивленіе и страхъ...
Какое ужасающее зрѣлище и, при всей своей непродолжительности,
какое неизгладимое впечатлѣніе испуга оно оставило въ нашей душѣ!
Одинъ изъ громадныхъ ледяныхъ утесовъ, образовавшій скатъ ложа,
въ которомъ въ эту минуту находился „Гальбранъ", подтаялъ снизу и
лавиной покатился внизъ къ морю, сбивая все, что попадалось ему
на пути.
Еще минута тревожнаго ожиданія, и голетъ, лишившійся одной изъ
точекъ опоры, началъ покачиваться изъ стороны въ сторону, какъ
маятникъ... *
• На палубѣ, на носу голета, было двое людей, Роджерсъ и Грэціанъ...
Какъ ни старались эти несчастные перелѣзть черезъ бортовыя сѣти и
прыгнуть на ледъ, имъ это не удалось, и они такъ и остались на па-
лубѣ голета, который стремглавъ летѣлъ внизъ...
Да! я это видѣлъ!.. Я видѣлъ, какъ голетъ повалился нр лѣвый
бокъ, раздавивъ при этомъ одного изъ новичковъ, который не успѣлъ
отскочить въ сторону, и затѣмъ, прыгая съ одной глыбы на другую,
ринулся внизъ...
Секунду спустя, расшатанный, съ выбитымъ дномъ, съ разорванной
обшивкой, „Гальбранъ" пошелъ ко дну.
6
84
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ,
ГЛАВА IX.
Что дѣлать?
Мы всѣ положительно обезумѣли!.. Да!., иначе я и не могу назвать
то состояніе, въ которомъ мы находились послѣ того, какъ передъ
нашими глазами голетъ исчезъ въ безднѣ!.. Отъ „Гальбрана4* не оста-
лось и слѣда, не видно было даже пи одного обломка!.. Въ пятистахъ
футахъ надъ водою, на воздухѣ онъ пробылъ всего одну секунду, а
теперь онъ находится въ пятистахъ футахъ ниже поверхности моря!..
Да! мы обезумѣли и не могли даже думать о томъ, что насъ ждетъ въ
будущемъ... Это было безуміе людей, которые не вѣрили даже своимъ
глазамъ!..
Затѣмъ наступила реакція! Не слышно было пи криковъ ни жа-
лобъ. Мы стояли неподвижно съ приросшими къ ледяной почвѣ ногами.
Никакими словами не передать весь ужасъ этого положенія!
И только у нашего лейтенанта Джима Веста, послѣ того, какъ го-
летъ исчезъ подъ водой, брызнули слезы изъ глазъ. „Гальбранъ14, ко-
торый онъ такъ любилъ, уничтоженъ! — и этотъ желѣзный человѣкъ
заплакалъ...
Трое людей погибли... и какой ужасной смертью!.. Роджерсъ и
Грэціанъ, двое изъ нашихъ вѣрнѣйшихъ матросовъ... Я видѣлъ, какъ
они растерянно протягивали руки и затѣмъ пошли ко дну вмѣстѣ съ
голетомъ!.. А тотъ матросъ съ Фалькландовъ, американецъ, раздавленный
мимоходомъ, отъ котораго оставалась только одна безформенная масса,
валявшаяся въ лужѣ крови... Вотъ еще три новыя жертвы за десять
дней, которыя слѣдовало занести Въ некрологъ этой роковой кампаніи!..
Ахъ! Судьба, покровительствовавшая намъ до того часа, когда „Галь-
бранъ** былъ оторванъ отъ своей стихіи, теперь жестоко преслѣдовала
насъ!.. И этотъ послѣдній ударъ былъ ужаснѣе всего, что мы могли
только себѣ представить, и кто знаетъ, что насъ ждетъ впереди?..
Можетъ-быть, даже смерть на этой замѣтно тающей съ каждымъ днемъ
льдинѣ!..
Оцѣпенѣніе прошло, и царствовавшее до тѣхъ поръ молчаніе смѣ-
нилось громкимъ говоромъ и криками отчаянія, вполнѣ естественными,
впрочемъ, въ такія минуты!.. И мнѣ даже кажется, что многимъ при-
ходило въ голову, что не лучше ли было бы для нихъ находиться на
палубѣ „Га.іьбрана" въ то время, какъ опъ стремительно прыгалъ по
острымъ краямъ айсберга!.. Теперь все было бы уже кончено, какъ
для Роджерса и Грэціана!..
Наконецъ, инстинктъ самосохраненія взялъ верхъ, и не Гирнъ. ко-
торый, стоя въ сторонѣ, дѣлалъ видъ, что молчитъ,— а его товарищи
единомышленники закричали:
— Къ лодкѣ!.. Къ лодкѣ!..
Эти несчастные сами хорошо пе сознавали, что они говорятъ и что
дѣлаютъ. Они лишились разсудка отъ ужаса, и съ громкими криками
побѣжали къ тому мѣсту, гдѣ хранилась шлюпка, наша единственная
пока надежда на спасеніе.
.1 Е I Я П О Й СФИНКСЪ.
85
Капитанъ Ленъ Гап и Джимъ Весть броси.тись вельдъ за ними.
Я присоединился къ нимъ вмѣстѣ съ боцманомъ. Мы, на всякій слу-
чай, захватили съ собой оружіе и рѣшили пустить его въ дѣло въ слу-
чаѣ надобности. Мы должны были воспрепятствовать этимъ безумцамъ
овладѣть лодкой... На нее никто пе имѣлъ исключительнаго права...
это было общее достояніе.’..
— Назадъ»., матросы!.. — крикнулъ капитанъ Ленъ Гап.
— Назадъ, — повторилъ Джимъ Вестъ.—или я убью перваго, кто
сдѣлаетъ еще шагъ!
И при этомъ они подняли правыя руки, въ которыхъ держали за-
ряженные пистолеты. Боцманъ въ это время угрожающе взялъ па при-
цѣлъ свое ружье... Я нервно сжималъ въ рукахъ карабинъ и былъ го-
товъ стрѣлять каждую минуту...
Все было напрасно!.. Эти безумцы ничего не слышали, ничего пе
хотѣли слышать, и одинъ изъ нихъ, въ то время, когда перескакивалъ
черезъ послѣднюю глыбу, упалъ, сраженный лейтенантомъ. Падая, опъ
безпомощно хватался руками за ледъ, но, конечно, пе могъ удержаться,
и черезъ минуту уже исчезъ въ безднѣ.
Неужели это было началомъ бунта?.. Какъ отнесутся къ этому мя-
тежные товарищи убитаго?.. Не присоединятся ли къ нимъ и не засту-
пятся ли за пихъ старые матросы „Гальбрана“?..
Оглянувшись, я сразу же замѣтилъ, что Гарди, Мартинъ Гольтъ,
Фрэнсисъ, Герри и Стэриъ колеблются, не зная, что лучше — перейти ли
имъ на пашу сторону, или же открыто присоединиться къ бунтовщи-
камъ. Гирнъ молча стоялъ въ нѣсколькихъ шагахъ дальше и почему-
то ничѣмъ не выказывалъ своего сочувствія буптовщикчмъ.
Наконецъ, въ ту минуту, когда, повинуясь только овладѣвшему ими
чувству страха и не обращая вниманія на наши угрозы, они подбѣ-
гали уже къ лодкѣ, второй выстрѣлъ, сдѣланный боцманомъ, попалъ
въ одного изъ матросовъ, который упалъ замертво, — пуля угодила прямо
въ сердце.
Однимъ американцемъ и однимъ уроженцемъ Огненной Земли стало
меньше въ числѣ наиболѣе рѣшительныхъ сообщниковъ гарпунщика!
Въ эту минуту возлѣ лодки показался человѣкъ.
Это былъ Деркъ Питерсъ, взобравшійся по противоположному склону.
Метисъ положилъ одну изъ своихъ огромныхъ рукъ на форъ-ште-
вень, а другой сдѣлалъ повелительный знакъ бунтовщикамъ, требуя,
чтобы они отошли.
Разъ Деркъ Питерсъ бы іъ тутъ, намъ не зачѣмъ было уже упо-
треблять въ дѣло оружіе: его одного достаточно для того, чтобы от-
стоять лодку.
И дѣйствительно, когда пять или шесть матросовъ стали подходить
къ лодкѣ, онъ пошелъ къ нимъ навстрѣчу, схватилъ ближайшаго за
поясъ, поднялъ его па воздухъ и съ силой отбросилъ отъ себя на де-
сять шаговъ. Бѣдняга такъ былъ ошеломленъ ударомъ, что, навѣрное,
тоже пе удержался бы на откосѣ и свалился бы въ море, по на вы-
ручку къ нему поспѣшилъ Гирнъ и перехватилъ его па дорогѣ.
Дѣло становилось слишкомъ серьезно: у пасъ было уже двое убитыхъ!
Кто знаетъ, чѣмъ окончилась бы эта кровавая схватка, по неожи-
данное вмѣшательство метиса на нѣкоторое, но крайней мѣрѣ, время
86
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
укротило бунтовщиковъ. Кромѣ того, въ это время подошли къ лодкѣ
и мы, а съ нами-вмѣстѣ и тѣ изъ матросовъ, которые остались намъ
вѣрны.
И несмотря на это, бунтовщиковъ, все-таки, было гораздо больше.
Капитанъ Ленъ Гай, съ сверкающими отъ гнѣва глазами, медленно
приближался въ сопровожденіи Джима Веста, который, наоборотъ, ка-
зался совершенно спокойнымъ. Капитанъ былъ такъ взволнованъ, что
въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ пе могъ произнести ни слова...
Наконецъ, онъ заговорилъ громовымъ голосомъ:
— Я долженъ наказать васъ всѣхъ какъ тяжкихъ преступпиковъ,
но мнѣ это слишкомъ тяжело... довольно и безъ того уже пролито
крови.’.. Шлюпка эта ничья, и въ то же время она принадлежитъ
всѣмъ!.. Это единственная наша надежда па спасеніе, а вы хотѣли ее
украсть... да еще какъ украсть!.. Слушайте же хорошенько, что я вамъ
скажу въ послѣдній разъ!.. Эта шлюпка съ „Гальбрана", это — самъ „Галь-
бранъ"!.. Я ея капитанъ, и горе тому изъ васъ, кто вздумаетъ не по-
виноваться мнѣ!
Произнося послѣднія слова, капитанъ .Іенъ Гай смотрѣлъ на Гирна...
Хотя гарпунщикъ и не принималъ никакого участія въ послѣдней
сценѣ,— по крайней мѣрѣ, открыто,— но что онъ сочувствовалъ по-
пыткѣ своихъ возмутившихся товарищей захватить лодку, и что и те-
перь уже, можетъ-быть, составляетъ новый планъ для повторенія того
же самаго,— въ этомъ положительно пикто пе сомнѣвался.
— Маршъ назадъ въ лагерь! —сказалъ капитанъ .Іенъ Гай.— А ты,
Деркъ Питерсъ, оставайся здѣсь!
Вмѣсто всякаго отвѣта, метисъ качнулъ своею громадною головой
снизу вверхъ и занялъ свой постъ.
Матросы, не возражая ни однимъ словомъ, покорно возвратились въ
лагерь; тамъ одни изъ пихъ повалились на койки, а остальные усѣ-
лись въ кружокъ около нихъ.
Гирнъ не принималъ никакого участія въ совѣщаніи и даже пе
подходилъ къ Мартину Гольту.
Въ это время и у насъ устроился свой совѣтъ, въ которомъ при-
няли участіе — капитанъ Ленъ Гай, лейтенантъ, боцманъ и я.
Капитанъ Ленъ Гай открылъ совѣщаніе словами:
— Мы отстояли шлюпку и будемъ такъ же отстаивать ее п
дальше...
— До самой смерти! — объявилъ Джимъ Вестъ.
— Кто знаетъ, — сказалъ я, — очень возможно, что намъ, можетъ-
быть, и очень скоро придется переходить въ лодку и спасаться на ней?..
— Въ такомъ случаѣ, — продолжалъ капитанъ .Іенъ Гай, — такъ
какъ всѣмъ нельзя было бы помѣститься въ пашу шлюпку, туда сѣла
бы только часть насъ. Жребій укажетъ счастливыхъ избранниковъ, ко-
торымъ можно будетъ уѣхать на шлюпкѣ... И я потребую, чтобы для
меня не дѣлалось исключенія, и, какъ и всѣ, выпу жребій!
— Мы до этого еще не дошли, чортъ возьми! — отвѣчалъ боц-
манъ.— Айсбергъ крѣпокъ и нечего бояться, что онъ растаетъ до зимы...
— Нѣтъ... — подтвердилъ Джимъ Вестъ, — этого пока бояться не-
чего... Но, все-таки, нужно охранять лодку, да и не одну лодку, намъ
надо караулить также и складъ съѣстныхъ припасовъ...
Л Е Д Л П О Й СФИНКСЪ.
67
— Хорошо еще, — добавилъ Герлигерли, — что мы во-время убрали
нашъ грузъ въ вѣрное мѣсто!.. Бѣдняжка „Гальбранъ"!.. Опъ остался
въ этихъ моряхъ, какъ „Джэнъ"... его старшая сестра!
„Да, это правда, хотя причины крушенія были и другія, — думалъ
я.— „Джэнъ“ погибла во время битвы съ дикарями острова Тсалаль,
другой — во время одной изъ тѣхъ катастрофъ, которой никакая чело-
вѣческая сила пе можетъ ни остановить ни предупредить..."
— Ты правъ, Герлигерли, — продолжалъ капитанъ Ленъ Гай, — и
мы даже обязаны пе позволять никому изъ нашихъ людей предаваться
грабежу. Запасовъ у пасъ имѣется больше, чѣмъ на годъ, не считая
того, что будетъ доставлять намъ рыбная ловля...
— А сторожить ихъ необходимо еще и потому, капитанъ, — отвѣ-
чалъ боцманъ, — что я уже видѣлъ, какъ бродили вокругъ боченковъ
виски и джипу...
— Это было бы ужасно!.. Нечего и говорить, до какого состоянія
могутъ дойти эти несчастные подъ в ііяпіемъ опьянѣнія! — вскричалъ я.
— Я беру па себя укротить ихъ въ любую минуту, — спокойно
возразилъ лейтенантъ.
— Но, — спросилъ я тогда,—какъ вы думаете?.. Не придется развѣ
памъ зимовать на этой ледяной горѣ?..
— Упаси Боже!.. Это было бы такое ужасное несчастье!.. — возразилъ
капитанъ Ленъ Гай.
— Собственно говоря, если бы это понадобилось, — сказалъ боц-
манъ, — мы отлично могли бы выпутаться изъ этого положенія, мистеръ
Джіорлингъ. Мы подѣлали бы себѣ въ родѣ землянокъ во льду, и я
думаю, могли бы перевести въ такихъ землянкахъ и самую суровую
полярную зиму, и до тѣхъ поръ, пока у пасъ будетъ провизія и мы
не будемъ голодать...
Въ эту минуту мнѣ ясно представились всѣ тѣ отвратительныя кро-
вавыя сцены, которыя разыгрывались на „Грампусѣ" и во время кото-
рыхъ Деркъ Питерсъ убилъ Неда Гольта, брата нашего паруснаго
старшины... Неужели и мы дойдемъ когда-нибудь до такихъ крайностей?..
Между тѣмъ, прежде чѣмъ приступать къ устройству зимовника на
семь или на восемь мѣсяцевъ, мнѣ кажется, слѣдовало бы попытаться по-
кинуть айсбергъ, если это только возможно какъ-нибудь сдѣлать!..
И я сейчасъ же обратилъ на это вниманіе капитана .Іенъ Гайя и
Джима Веста. Отвѣтить на этотъ вопросъ было очень трудно, и собе-
сѣдники мои призадумались.
Наконецъ, капитанъ Лепъ Гай сказалъ:
— Да!., это было бы лучше всего, и, если бы мы могли всѣ помѣститься
въ лодку и захватить съ собой съѣстныхъ припасовъ, необходимыхъ
на все время плаванія, которое продолжится отъ трехъ до четырехъ
недѣль, я не колеблясь сейчасъ же пустился бы въ море и постарался
бы возвратиться па сѣверъ...
— Но, — замѣтилъ я, — вамъ пришлось бы итти противъ вѣтра и
теченія и плыть такимъ образомъ было бы трудно даже и нашему го-
лету... тогда какъ, если продолжать плыть на югъ...
— На югъ?.. — повторилъ капитанъ Ленъ Гай, и при этомъ бросилъ
на меня такой взглядъ, точно хотѣлъ прочитать самыя сокровенныя
мои мысли.
88
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— А почему бы нѣтъ?.. — отвѣчалъ я. — Если бы айсбергъ не за-
стрялъ на подводной скалѣ, то очень возможно, что онъ и доплылъ бы
до какой-нибудь земли... Но то, что было бы сравнительно легко
сдѣлать айсбергу, — по-моему, положительно не по силамъ утлому су-
денышку...
Капитанъ Ленъ Гай молча покачалъ головой, ничего не отвѣтивъ.
Джимъ Вестъ тоже пе произносилъ ни слова.
— Снимется же нашъ айсбергъ когда-нибудь съ якоря! — вскричалъ
Герлигерли. —Онъ вѣдь не приросъ ко дну, какъ Фалькланды или
Кергуэлены!.. По-моему, всего вѣрнѣе было бы ждать, пока тронется
айсбергъ, потому что лодка не можетъ поднять насъ всѣхъ... а насъ
двадцать-три человѣка.
— Нѣтъ никакой надобности намъ отправляться всѣмъ, — настаи-
валъ я. — Достаточно было бы, чтобы пятеро или шестеро изъ насъ
отправились на рекогносцировку въ открытое море... миль на двѣна-
дцать или на пятнадцать... направляясь на югъ...
— Па югъ?.. — повторилъ капитанъ Ленъ Гай.
— Разумѣется, капитанъ,— продолжалъ я.— Вы вѣдь .тучі\е, чѣмъ
кто-нибудь другой, знаете, что географы допускаютъ, что антарктиче-
скія области состоятъ изъ континентальнаго свода...
— Географы ничего объ этомъ не знаютъ и не могутъ знать, —
холодно возразилъ лейтенантъ.
— Поэтому,—сказалъ я,— очень жаль будетъ, если мы не попы-
таемся разрѣшить этотъ вопросъ о полярномъ континентѣ, находясь
такъ близко...
Я не счелъ нужнымъ дальше настаивать, по крайней мѣрѣ, въ эту
минуту.
Кромѣ того, отправка нашего единственнаго судна была очень ри-
скована еще и въ томъ отношеніи, что его или увлечетъ теченіемъ слиш-
комъ далеко, или же оно не найдетъ насъ больше на этомъ мѣстѣ.’ И на
самомъ дѣлѣ, если бы айсбергъ вдругъ отдѣлился отъ дна и продол-
жалъ бы свой прерванный бѣгъ, что сталось бы съ людьми, уплывшими
въ лодкѣ?..
Все несчастье заключалось въ томъ, что судно было слишкомъ мало
и не могло вмѣстить всѣхъ насъ и необходимое количество съѣстныхъ
запасовъ. Отъ прежнихъ матросовъ оставалось всего десять человѣкъ,
считая въ томъ числѣ Дерка Питерса; изъ новичковъ въ живыхъ оста-
валось еще тринадцать человѣкъ, всего же насъ было двадцать-три
человѣка; а въ нашу лодку, самое большое, могло помѣститься одинна-
дцать человѣкъ. Значитъ, одиннадцать изъ насъ должны были бы остаться
на этомъ ледяномъ островѣ...
По этому поводу, однако, Герлигерли высказалъ мысль, о которой
стоило подумать:
— Собственно говоря, — сказалъ онъ, — я вовсе не знаю, почему
тѣмъ, которые попадутъ въ лодку, будетъ лучше тѣхъ, которые оста-
нутся на льдинѣ... Я до такой степени въ этомъ сомнѣваюсь, что съ
удовольствіемъ готовъ уступить свое мѣсто всякому, кто это пожелаетъ!
Кто знаетъ, и, въ самомъ дѣлѣ, можетъ-быть, нашъ боцманъ правъ!..
Но я лично, предлагая отправить лодку на рекогносцировку, имѣлъ въ
виду только одну комбинацію: лодка должна была плыть къ югу отъ
,..Я испугался... и убѣжалъ... (Сір. 96.)
90
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
айсберга. Наконецъ, въ заключеніе, мы порѣшили на томъ, что будемъ
готовиться къ зимовкѣ, хотя бы даже и были увѣрены, что наша ле-
дяная гора и снимется непремѣнно съ якоря и поплыветъ дальше
къ сѣверу.
— Вотъ что трудно будетъ заставить дѣлать нашихъ людей! — за-
мѣтилъ Герлигерли.
— Разъ это нужно сдѣлать, оно будетъ сдѣлано, — возразилъ лей-
тенантъ, — и съ нынѣшняго же дня мы примемся за работу!
Грустно начался и прошелъ этотъ день, особенно же послѣ того,
какъ приступили къ работамъ по устройству зимовника.
Изъ всѣхъ насъ, сказать правду, только одинъ поваръ Эндикотъ
покорился своей участи безъ ропота. Онъ, какъ и всѣ негры, очень
мало интересовался тѣмъ, что его ждетъ въ будущемъ, и вполнѣ до-
вольный настоящимъ, которое легкомысленному чернокожему вовсе не
казалось такимъ печальнымъ, онъ весело смотрѣлъ въ глаза буду-
щему,— можетъ-быть, впрочемъ, въ этомъ и заключается истинная
философія. Зато когда заходила рѣчь о кухнѣ, гдѣ бы она ни помѣ-
щалась, онъ становился сразу серьезнымъ и съ дѣловымъ видомъ об-
суждалъ вопросъ о постановкѣ плиты.
Онъ даже сказалъ, улыбаясь, своему другу боцману:
— Хорошо еще, что моя кухня не пошла ко дну вмѣстѣ съ голе-
томъ!.. Провизіи у насъ вволю и вы увидите, Герлигерли, какія я буду
готовить вамъ вкусныя кушанья... Повѣрьте, не хуже, чѣмъ на „Галь
бранѣ“... До тѣхъ поръ, попятно, пока не будетъ недостатка въ
провизіи!..
— Э! чего другого, а этого намъ пока бояться нечего, мастеръ Эп-
дикотъ! — возразилъ боцманъ. — Намъ если и нужно чего бояться, такъ
не голода, а холода... такого холода, который обращаетъ васъ въ ледышку,
какъ только вы хоть на минуту перестаете ходить... такой холодъ,
отъ котораго кровь стынетъ въ жилахъ и черепъ трещитъ!.. Будь еще
у насъ нѣсколько сотъ топнъ угля... Но я провѣрилъ запасы угля и
оказывается, что у пасъ его ровно столько, сколько нужно на вашу
плиту...
— А это прежде всего! — вскричалъ Эндикотъ. — Этого угля нельзя
никому трогать!.. Кухня прежде всего!..
— А, такъ вотъ почему, чортовъ пигритенокъ, ты и не жалуешься
па свою судьбу!.. Ты, черномазая бестія, отлично знаешь, что всегда
сумѣешь отогрѣть свои лапы возлѣ печки?..
— Что подѣлаешь, боцманъ, па то вѣдь я и поваръ... Когда состоишь
при этой должности, то и пользуешься ею, и, повѣрьте, для васъ у меня
всегда найдется мѣстечко передъ печкой...
— Ладно... ладно... Эндикотъ!.. Каждому свое... Никакихъ приви-
легій, даже и боцману. Пользуйся ими ужъ одинъ ты, подъ тѣмъ пред-
логомъ, что ты надзираешь за приготовленіемъ супа... Ну, да ужъ хо-
рошо и то, что намъ можно будетъ пока не бояться голода... Холодъ,
это, братъ, такая, все-таки, штука, съ которой можно еще бороться и
которую можно перенести... Нароемъ ямъ въ айсбергѣ... Забьемся въ
нихъ... Наконецъ, мы можемъ вырыть большую пещеру одну для всѣхъ...
Мнѣ какъ-то говорили, что ледъ сохраняетъ тепло... Ну, такъ вотъ
Л Е д я н о Й С Ф и н к с ъ. 91
пусть онъ и держитъ тепло въ пашемъ зимовникѣ... Больше я отъ него
ничего и не потребую!
Незамѣтно подошелъ вечеръ, а съ нимъ вмѣстѣ и время возвра-
щаться на бивакъ и размѣщаться по койкамъ.
Деркъ Питерсъ категорически отказался отъ замѣны его другимъ
часовымъ и остался караулить лодку... Впрочемъ, никому и въ голову
не приходило оспаривать у него эту честь!
Капитанъ Ленъ Гай и Джимъ Вестъ прошли въ свою палатку только
послѣ того, какъ лично убѣдились, что Гирнъ и его товарищи заняли
овой обычныя мѣста.
Я тоже отправился въ палатку и легъ спать.
Сколько времени я спалъ, — не знаю, какъ пе знаю и того, кото-
рый былъ часъ, когда вдругъ я полетѣлъ на полъ, вслѣдствіе сильнаго
сотрясенія.
Что такое случилось? Неужели айсбергъ опять перевернулся?..
Мы всѣ были на ногахъ въ одну секунду и торопливо выбѣгали
изъ палатокъ, при яркомъ свѣтѣ лѣтней полярной ночи...
Другая пловучая масса громадныхъ размѣровъ только что удари-
лась въ нашъ айсбергъ, который ..поднялъ якорьв, какъ говорятъ мо-
ряки, и поплылъ къ югу.
ГЛАВА X.
Г аллюцинаціи.
Совершенно неожиданно произошла перемѣна въ пашемъ положеніи!
Какія будетъ имѣть послѣдствія это повольное снятіе съ якоря послѣ дол-
гаго сидѣнія на мели?.. Мы совсѣмъ уже освоились съ мыслью, что должны,
можетъ-быть, еще и очень долго неподвижно стоять па точкѣ пересѣче-
нія трпдцать-девятаго меридіана и восемьдесятъ-девятой параллели... И
вдругъ ударъ льдины заставилъ насъ сняться съ якоря и теперь те-
ченіе несетъ насъ къ полюсу... Поэтому чувство радости, которое мы
испытывали въ первую минуту, скоро смѣнилось страхомъ предъ не-
извѣстностью, — и какой еще неизвѣстностью!..
Изъ всѣхъ насъ, можетъ-быть, одинъ только Деркъ Питерсъ искренно
радовался при мысли, что онъ снова поплылъ по той дорогѣ, гдѣ такъ
упорно надѣялся отыскать слѣды бѣднаго Пима?.. Ну, а что думали въ
это время его остальные товарищи!
Капитанъ Ленъ Гай, какъ я зналъ, давно уже отказался отъ вся-
кой надежды найти своего брата и его матросовъ. Онъ, правда, зналъ,
навѣрное, какъ и всѣ мы, что Уилльямъ Гай и пятеро матросовъ съ
„Джэпъ“ покинули островъ Тсалаль не больше восьми мѣсяцевъ тому
назадъ... Но куда они оттуда переѣхали и гдѣ нашли себѣ пріютъ?..
За эти тридцать-пять дней мы прошли разстояніе около четырехсотъ
миль и не нашли ровно ничего. Если даже предположить, что имъ и
удалось достигнуть полярнаго континента, протяженіе котораго мой
соотечественникъ Мори, въ своихъ остроумныхъ гипотезахъ, опредѣ-
ляетъ въ тысячу миль, гдѣ искать ихъ на этомъ континентѣ?.. Съ чего
начать и чѣмъ кончить наши поиски?..
92
л» то ЛЬ г. Е г п ъ.
Поэтому, разъ у пасъ не было, собственно говоря, никакой надежды
разыскать ихъ, капитанъ Ленъ Гай обязанъ былъ принять всѣ зави-
сѣвшія отъ него мѣры, чтобы мы, пользуясь лѣтнимъ временемъ года,
могли вернуться назадъ за антарктическій кругъ, а между тѣмъ, тече-
ніемъ пасъ уносило къ югу...
Чувство бѣшеной радости, охватившее пасъ, было въ первую ми-
нуту, какъ я говорилъ уже, очень скоро смѣнилось полныхъ отчаяніемъ,
когда узнали, что теченіе увлекаетъ насъ не къ сѣверу, куда желало бы
большинство, а въ противоположную сторону, т. е. къ южному полюсу.
Положеніе наше было тѣмъ печальнѣе, что хотя мы и не стояли
уже на мели, это, все-таки, не избавляло пасъ отъ необходимости гото-
виться къ длинной зимовкѣ, отказаться отъ возможности встрѣтить ка-
кое-нибудь китоловное судно между Оркнейскими островами, Новой
Георгіей и Сандвичевыми островами.
Ударъ, столкнувшій нашъ айсбергъ съ мѣста, былъ такъ силенъ,
что масса различныхъ предметовъ свалилась въ море и, между прочимъ,
тяжелыя мортиры „Гальбрана1*, якоря, якорныя цѣпи и часть рангоута.
Зато, къ счастью, благодаря тому, что мы успѣли перенести и сложить
весь необходимый инвентарь въ углубленіе скалы, потери въ этомъ
отношеніи, но провѣркѣ, оказались весьма незначительными. Страшно
даже и подумать, что было бы съ нами, если бы все это погибло во
время столкновенія!
Капитанъ Ленъ Гай произвелъ утромъ опредѣленіе широты и узналъ,
что наша ледяная гора движется къ юго-востоку. Такимъ образомъ, ока-
зывалось, что не произошло никакой перемѣны относительно направле-
нія теченія. И на самомъ дѣлѣ, остальныя движущіяся массы слѣдо-
вали въ томъ же направленіи, и одна-то изъ нихъ и толкнула такъ
сильно нашъ айсбергъ, и теперь оба айсберга образовали одну общую массу,
которая перемѣщалась со средней скоростью двѣ мили въ часъ.
Мы не могли не обратить вниманія, что это теченіе, начиная отъ
границы сплошныхъ льдовъ, все время гнало воды этого свободнаго
моря къ южному полюсу. Если, основываясь па гипотезеѣ Мори, пред-
положить, что и въ самомъ дѣлѣ существуетъ антарктическій конти-
нентъ, то тутъ невольно возникалъ вопросъ, какъ шло дальше это те-
ченіе: огибало ли оно континентъ, или же онъ дѣлится на двѣ части
широкимъ пролиномъ, давая проходъ такому необъятному количеству
воды, а вмѣстѣ съ водой и плывущимъ по ея поверхности громаднымъ
айсбергамъ?..
Мнѣ казалось, что мы скоро узнаемъ все это навѣрняка. Мы идемъ,
или, правильнѣе, нашъ голетъ уноситъ насъ къ юго-востоку со скоростью
двухъ миль въ часъ, и не больше, какъ черезъ тридцать часовъ мы до-
стигнемъ той математической точки, гдѣ скрещиваются всѣ меридіаны
земного шара.
Когда я сообщилъ все это боцману, онъ мнѣ отвѣтилъ:
— Ну, такъ что же, мистеръ Джіорлингъ?.. Если теченіе прохо-
дитъ черезъ полюсъ, значитъ, и мы пройдемъ черезъ него; а если оно
не проходитъ черезъ полюсъ, значитъ, и мы не пройдемъ!.. Мы вѣдь,
къ несчастью, не можемъ повернуть эту гору ни вправо пи влѣво!..
Льдина вѣдь не корабль; а такъ какъ на ней нѣтъ ни парусовъ ни
руля, то мы и будемъ плыть туда, куда погонитъ ее теченіе!
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
93
— Съ этимъ я согласенъ. Герлигерли. Поэтому-то я и думалъ, что
если нѣсколько человѣкъ изъ пасъ сядутъ... въ лодку...
Вѣчно все та же мысль!.. Однако, вы крѣпко уцѣпились аа нашу
лодку!..
— Разумѣется, потому что, если тутъ гдѣ-нибудь и, въ гамомъ
дѣлѣ, есть земля, очень возможно, что капитанъ и матросы съ „Джэнъи...
— Къ пей пристали, мистеръ Джіорлингъ... и это въ четырехстахъ
миляхъ отъ острова Тсалаль?..
— А почему бы и нѣтъ, боцманъ?..
— Хорошо, пусть такъ! Но только мнѣ сдается, что у васъ будетъ
довольно времени на это и тогда, когда покажется земля, если только
она когда-нибудь покажется. Повѣрьте, капитанъ и самъ сдѣлаетъ все,
что можно будетъ сдѣлать, принимая во вниманіе, что намъ дорога
каждая минута. Мы пе можемъ долго оставаться безъ крайней надоб-
ности въ этихъ мѣстахъ; и если этотъ айсбергъ не можетъ насъ до-
ставить ни къ Фалькландамъ ни къ Кергуэленамъ, не все ли равно
будетъ намъ, куда онъ насъ привезетъ, лишь бы только не стоять намъ
на одномъ мѣстѣ да не сворачивать въ сторону. Самое важное дли насъ
заключается въ томъ, чтобы пересѣчь полярный кругъ раньше. чЬмъ
зима окружитъ его непреодолимой ледяною преградою!
Самъ здравый смыслъ диктовалъ эти слова Герлигерли — и я волей-
неволей, а долженъ былъ съ нимъ въ душѣ согласиться.
Пока шли приготовленія къ зимовкѣ, по указаніямъ капитана Ленъ
Гайя и подъ наблюденіемъ лейтенанта, мнѣ приходилось нѣсколько
разъ подниматься на вершину айсберга. Тамъ я садился на одинъ изъ
крайнихъ выступовъ и въ подзорную трубку осматривалъ весь горизонтъ.
По временамъ въ поле моего зрѣнія попадали то одиночные айсберги,
то цѣлыя флотиліи ихъ, или же горизонтъ какъ бы исчезалъ за дым-
кой тумана.
Съ занимаемаго мною мѣста, на высотѣ въ полтораста футовъ надъ
поверхностью моря, передо мною открывался горизонтъ радіусомъ больше,
чѣмъ въ двѣнадцать миль. Какъ ни старался я найти землю, но до сихъ
поръ нигдѣ не было видно даже и признаковъ ея.
Два раза капитанъ Ленъ Гай взбирался вмѣстѣ со мной на вер-
шину для того, чтобы брать высоты.
Послѣднее наблюденіе было имъ произведено 30 января и дало
слѣдующіе результаты: 67° 19’ западной долготы, 89° 2Г южной
широты.
На основаніи этихъ данныхъ можно было вывести двойное за-
ключеніе.
Первое — теченіе отбросило насъ приблизительно на двадцать-че-
тыре градуса къ юго-востоку.
Второе — айсбергъ находился всего въ сорока миляхъ отъ южнаго
полюса.
Въ теченіе этого дня большая часть груза была перенесена во вну-
тренность широкой извилины, открытой боцманомъ на восточной сторонѣ
айсберга, гдѣ даже, въ случаѣ новаго столкновенія, ящики и боченки,
навѣрное, останутся въ цѣлости. Что же касается кухонной печи, то ма-
тросы помогли Эндикоту установить ее прочно между двумя глыбами,
и тутъ же рядомъ свалили нѣсколько тоннъ угля.
94 жюль верпъ.
Матросы покорно исполняли всѣ эти работы, не выражая вслухъ
ни малѣйшаго неудовольствія. Повидимому, экипажъ и самъ созпавалъ,
что теперь пе время заводить смуты. Впрочемъ, мпѣ думается, что они
такъ повиновались капитану Ленъ Гайю и лейтенанту только потому,
что имъ не приказывали дѣлать ничего такого, что не требовало бы
безотлагательнаго исполненія. Но кто знаетъ, какъ долго продержится
въ пихъ такое настроеніе, и можно ли поручиться, что въ самомъ не-
продолжительномъ времени они не вздумаютъ снова бунтоваться подъ
вліяніемъ отчаянія?.. Покорные сегодня, развѣ не могутъ они возмутиться
черезъ нѣсколько дней или даже завтра?.. Мы можемъ безусловно раз-
считывать только на боцмапа, па старшаго конопатчика Гарди и за-
тѣмъ еще на двухъ или па трехъ матросовъ изъ прежняго состава,
за исключеніемъ, впрочемъ, Мартина Гольта... Что же касается
остальныхъ, а въ особенности же фалькландскихъ новобранцевъ, то
тутъ нельзя было поручиться ни за кого, что онъ не приметъ участія
въ бунтѣ, если заговорщики вздумаютъ опять попытаться овладѣть
лодкой и бѣжать...
Мнѣ, впрочемъ, казалось, что этого пока бояться нечего до тѣхъ
поръ, пока айсбергъ будетъ плыть, потому что лодка на веслахъ все
равно не могла бы подвигаться быстрѣе нашего айсберга. Но если онъ
еще разъ станетъ на мель, если онъ ударится о побережье континента
или острова, кто знаетъ, на что пе рискнутъ эти несчастные, лишь бы
только избавиться отъ ужасовъ зимовки?..
Объ этомъ какъ разъ мы и разсуждали за обѣдомъ. Капитанъ Ленъ
Гай и Джимъ Вестъ соглашались со мной, что гарпунщикъ и его то-
варищи не сдѣлаютъ ни одной попытки до тѣхъ поръ, пока айсбергъ
будетъ находиться въ движеніи. Несмотря на этб, мы, все-таки, счи-
тали необходимымъ имѣть строгій надзоръ за всѣми ими. Гирнъ вну-
шалъ намъ слишкомъ большое недовѣріе, и насъ не могло обмануть ка-
жущееся спокойствіе его партіи.
Послѣ обѣда, въ то время, когда экипажъ, по обыкновенію, отды-
халъ, мнѣ снова пришлось разговаривать съ Деркомъ Питерсомъ.
Я отправился па свое обычное мѣсто, на вершину айсберга, а ка-
питанъ Ленъ Гай и лейтенантъ "пошли къ основанію айсберга провѣ-
рить зарубки на грузовой ватерлиніи. Осмотръ производился аккуратно
два раза въ сутки, съ цѣлью опредѣлить — опускался или поднимался
нашъ ледяной корабль, т. е. не грозило ли новое измѣненіе центра
тяжести новой катастрофой.
Я сидѣлъ на своемъ обычнномъ мѣстѣ уже около получаса, когда замѣ-
тилъ метиса, который торопливо взбирался на гору по крутому склону.
Можетъ-быть, онъ идетъ сюда съ той же цѣлью, зачѣмъ провожу здѣсь
цѣлые часы и я?.. Или можетъ-быть,— что казалось мнѣ гораздо вѣроят-
нѣе,— онъ хотѣлъ сообщить мнѣ какой-нибудь новый проектъ, касающійся
Артура Пима.
Мы съ нимъ почти и не говорили ни разу съ той поры, какъ айс-
бергъ „снялся съ якоря*4.
Подойдя ко мпѣ, метисъ остановился, обвелъ взоромъ горизонтъ, по-
искалъ на немъ то, чего до сихъ норъ тщетно искалъ и я... и, конечно,
ничего не нашелъ...
ЛЕДЯНОЙ СФППКСЪ.
95
Простоявъ еще двѣ или три минуты, онъ обернулся ко мпѣ, и лицо
его при этомъ имѣло такой озабоченный видъ, что я не могъ не обра-
тить на это вниманія...
Наконецъ, опъ сдѣлалъ шагъ впередъ и прислонился плечомъ къ
глыбѣ, какъ человѣкъ, который пе собирается скоро уходить. Я былъ
почти увѣренъ, что опъ заговоритъ со мной о томъ же, о чемъ гово-
рилъ всегда и раньше; по оказалось, что я ошибся.
— Мистеръ Джіорлингъ,— началъ онъ,— помните... въ вашей каютѣ
па „Гальбрапѣ14... я разсказалъ вамъ про то дѣло... на ,,Грампусѣ“...
Онъ меня еще спрашиваетъ, помню ли я это!.. Я не забылъ пи
одного слова изъ его разсказа объ этой кровавой сценѣ, главнымъ дѣй-
ствующимъ лицомъ которой былъ опъ самъ!..
— Я вамъ говорилъ, — продолжалъ онъ, — что Паркера звали не
Паркеромъ... Его звали Недомъ Гольтомъ... Это былъ братъ Мартина
Гольта...
— Я это помню, Деркъ Питерсъ,— отвѣчалъ я.— Но ради чего при-
шло тебѣ въ голову заговорить опять объ этомъ'?..
— Вы хотите знать, зачѣмъ я это говорю, мистеръ Джіорлингъ?..
Не правда ли... вы никогда никому ничего объ этомъ не говорили?..
— Никому! — подтвердилъ я. — Неужели ты меня считаешь та-
кимъ легкомысленнымъ, что я стапу кому-нибудь другому повѣрять
твою тайну... тайну, которая никогда не должна быть извѣстна еще ко-
му-нибудь... которая должна уме.реть между нами?..
— Умереть... Да... умереть!—прошепталъ метисъ.— А... между тѣмъ...
поймите меня... мпѣ кажется... въ экипажѣ... знаютъ... должны знать
кое-что...
Мнѣ почему-то сейчасъ же вспомнилась бесѣда моя съ боцманомъ,
который сообщилъ мнѣ о странномъ разговорѣ Гирна, который совѣто-
валъ Мартину. Гольту разспросить метиса, какъ погибъ его братъ па
„Грампусѣ*. Можетъ-быть, гарпунщику и въ самомъ дѣлѣ удалось узнать
тайпу или же этотъ страхъ существовалъ только въ воображеніи Дерка
Питерса?...
— Я тебя не совсѣмъ понимаю, Деркъ Питерсъ. Разскажи толкомъ!
— Поймите меня, мистеръ Джіорлингъ... я совсѣмъ не умѣю объ-
яснять... Да... вчера... я съ тѣхъ поръ все время думалъ объ этомъ...
Вчера Мартинъ Гольтъ отвелъ меня въ сторону... подальше отъ дру-
гихъ... и сказалъ мнѣ, что хочетъ со мной говорить...
— О „Грампусѣ“?..
— О „Грамнусѣ“... Да... и о своемъ братѣ Недѣ Гольтѣ!.. Въ первый
разъ... онъ произнесъ это имя при мнѣ... имя того человѣка, котораго...
а... между тѣмъ... скоро будетъ уже три мѣсяца, какъ мы плаваемъ
вмѣстѣ...
Голосъ метиса такъ измѣнился, что я едва его слышалъ.
— Поймите мепя... — продолжалъ онъ,—мнѣ показалось, что Мар-
тинъ Гольтъ думаетъ... Нѣтъ!., я не ошибся... Онъ подозрѣваетъ...
— Да говори же, Деркъ Питерсъ!.. — вскричалъ я. — О чемъ спра-
шивалъ тебя Мартинъ Гольтъ?
Я теперь былъ положительно увѣренъ, что спросить объ этомъ Дерка
Питерса получилъ Мартина Гольта пе кто иной, какъ Гирнъ. Но мнѣ
казалось, что метису пока пе зачѣмъ еще говорить объ участіи въ этомъ
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
96
дѣлѣ гарпунщика, и рѣшился не говорить ему ничего, хотя самого меня
и очень заботило это странное вмѣшательство Гирна.
— Какъ вы думаете, о чемъ онъ спросилъ меня, мистеръ Джіор-
лингъ?..— продолжалъ метисъ.—Онъ спросилъ меня... пе знавалъ ли я
Неда Гольта на „Грампусѣ*... и когда погибъ опъ... во время борьбы
съ бунтовщиками или же во время кораблекрушенія... или же, можетъ-
быть, онъ попалъ въ покинутую среди моря лодку... вмѣстѣ съ капита-
номъ Барнардомъ... Наконецъ... пе могу ли я разсказать ему, какъ умеръ
его братъ.
Нужно было видѣть, съ какимъ выраженіемъ ужаса произнесъ ме-
тисъ эти слова, чтобы понять, какъ опъ казнился за совершенное имъ
много лѣтъ тому назадъ преступленіе!
— Что же ты отвѣтилъ Мартину Гольту, Деркъ Питерсъ?..
— Ничего... ничего!..
— Надо было сказать ему, что Недъ Гольтъ погибъ во время кру-
шенія брига.
— Я пе могъ... Поймите меня... я не могъ... Оба брата такъ по-
хожи другъ па друга!.. Когда я въ первый разъ увидѣлъ Мартина
Гольта... мнѣ показалось, что я вижу Неда Гольта?.. Я испугался... и
убѣжалъ...
Метисъ выпрямился рѣзкимъ движеніемъ, а я, взявшись руками за
голову, сталъ размышлять... Эти запоздалые разспросы Мартина Гольта
о его братѣ были сдѣланы — я въ томъ не сомнѣвался — по наущенію
Гирна... Можетъ-быть, гарпунщикъ узналъ эту тайну какими-нибудь
путями еще на Фалькландахъ и молчалъ до сихъ поръ только потому,
что выжидалъ удобнаго случая?..
Но вотъ чего я попять ие могу!... Ради чего заставлялъ онъ Мар-
тина Гольта разспрашивать метиса?.. Какую цѣль имѣлъ онъ при этомъ
въ виду?.. Можетъ-быть, опъ дѣлалъ это только изъ желанія удовлетво-
рить своей ненависти противъ Дерка Питерса, который одинъ изъ всѣхъ
фалькландскихъ матросовъ всегда примыкалъ къ партіи капитана Лепъ
Гайя, не дававшей его друзьямъ и ему самому овладѣть лодкой?.. Му-
жетъ-быть, подстрекая Мартина Гольта, опъ разсчитывалъ, что емо
удастся поссорить его съ метисомъ и затѣмъ, сдружившись съ парус-
нымъ старшиной, заставить его присоединиться къ его сообщни-
камъ?.. Очень возможно, потому что, когда надо будетъ править суд-
номъ, если имъ удастся овладѣть лодкой, развѣ пе понадобится ему
Мартинъ Гольтъ, одинъ изъ лучшихъ матросовъ „Га.тьбрапа“, который
сумѣлъ бы провести лодку тамъ, гдѣ Гирнъ и его товарищи, предо-
ставленные самимъ себѣ, навѣрное потерпѣли бы неудачу?..
Когда я поднялъ глаза, возлѣ меня пе было уже. Дерка Питерса.
Онъ исчезъ такъ, что я даже не замѣтилъ его ухода, сказавши мнѣ
все, что онъ хотѣлъ сказать, и въ то же время убѣдившись, что я ие
выдалъ его тайны. Становилось поздно, и я, бросивъ послѣдній взглядъ
на горизонтъ, сошелъ внизъ, глубоко взволнованный и, какъ и всегда,
снѣдаемый нетерпѣніемъ въ ожиданіи слѣдующаго дня.
Передъ тѣмъ, какъ расходиться по палаткамъ, приняты были обыч-
ныя мѣры предосторожности; при чемъ всѣмъ приказано было строго-на-
строго не. у ходить изъ лагеря, за исключеніемъ метиса, оставшагося
охранять лодку.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
97
Я такъ былъ утомленъ нравственно и физически, что повалился сей-
часъ же на койку возлѣ капитана .Тенъ Гайя и спалъ какъ убитый, а
въ это время сначала сторожилъ лагерь лейтенантъ, а потомъ его смѣ-
нилъ капитанъ.
На слѣдующій день, 31 января, рано утромъ я открылъ парусину
пашей палатки...
... Боцманъ чуть-чуть не слетѣлъ кубаремъ въ море!.. (Стр. 105.)
Какое разочарованіе!
Вездѣ туманъ,—не тотъ туманъ, который разсѣиваютъ первые лучи
восходящаго солнца и который исчезаетъ подъ вліяніемъ атмосфериче-
скихъ теченій... Нѣтъ! Этотъ туманъ былъ какой-то желтоватый, отдаю-
щій плѣсенью, точно этотъ антарктическій январь былъ брюмеромъ )
*) Второй мѣсяцъ республиканскаго года.
7
ЛѴД1Ш0& СфШІ!ГСЪ. II.
98
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
сѣвернаго полушарія. Кромѣ того, и температура еще. сильно понизи-
лась, какъ бы предвѣщая скорое наступленіе южной зимы...
— Скверная исторія,— сказалъ мнѣ боцманъ,— мы можемъ пройти
теперь мимо самой земли и не замѣтить ея!
— А какъ мы идемъ?.. — спросилъ я.
— Гораздо лучше вчерашняго, мистеръ Джіорлингъ. Капитанъ при-
казалъ кинуть лотъ и опредѣлилъ скорость хода не меньше, какъ въ
три или четыре мили въ часъ.
— Ну, какое же ваше мнѣніе, Герлигерли?...
— Я думаю, что теченіе такъ сильно здѣсь потому, что вся масса
воды какъ бы сдавлена въ узкомъ пространствѣ... и я ни капельки не
удивился бы, если бы вдругъ показалась земля справа и слѣва въ ка-
кихъ-нибудь десяти или пятнадцати миляхъ...
— Тогда, значитъ, мы вошли въ широкій проливъ, перерѣзающій
антарктическій континентъ?..
— Да... такъ, по крайней мѣрѣ, думаетъ и нашъ капитанъ.
— А какъ вы думаете, Герлигерли, не придетъ имъ въ голову по-
пытаться пристать къ тому или другому берегу этого пролива?
— Какимъ образомъ?...
— А на лодкѣ...
Рисковать лодкой въ такой туманъ! — вскричалъ боцманъ, скре-
щивая руки.—Какъ только это могло прійти вамъ въ голову, мистеръ
Джіорлингъ?... Развѣ мы можемъ бросить якорь, чтобы ждать ея воз-
вращенія?... Нѣтъ, конечно, и можно сказать навѣрное, что лодки этой
больше уже никогда бы пе увидали!.. Эхъ!., будь у насъ „Гальбранъ41...
Увы! „Гальбрана44, къ несчастью, у насъ уже не было!..
Несмотря на туманъ, низко висѣвшій надъ моремъ, я, все-таки, от-
правился, по обыкновенію, на вершину айсберга, въ надеждѣ, что, авось,
туманъ этотъ разсѣется хоть на минуту и я первымъ увижу землю на
востокѣ или па западѣ?..
Добравшись до своего обычнаго мѣста, я тщетно старался пронизать
взоромъ непроницаемую сѣроватую завѣсу, покрывавшую всю эту область.
Я долго такъ стоялъ и чувствовалъ, что меня какъ бы качаетъ изъ
стороны въ сторону сѣверовосточный вѣтеръ, который замѣтно свѣжѣлъ
и, можетъ-быть, въ концѣ концовъ, разорветъ таки густую завѣсу тумана...
Но, повидимому, моимъ надеждамъ не суждено сбыться скоро, — и
туманъ сталъ какъ будто бы даже еще гуще, несмотря на очень силь-
ный вѣтеръ. Нашъ айсбергъ, подъ двойнымъ вліяніемъ атмосфериче-
скихъ и морскихъ теченій, плылъ очень быстро, и мнѣ казалось даже
что ледяная гора вся точно вздрагиваетъ...
Наконецъ, я дошелъ до того, что сталъ положительно бредить на-
яву... Меня преслѣдовали тѣ же галлюцинаціи, которыя должны были
тревожить и больной духъ Артура Пима... Мпѣ казалось, что я какъ бы
сливаюсь съ его личностью!.. Мнѣ, наконецъ, стало казаться, что и я
вижу все то, что онъ видѣлъ!.. Нависшій надъ айсбергомъ густой ту-
манъ мнѣ казался уже тою самою полупрозрачною завѣсой, которую опъ
видѣлъ какъ бы протянутой черезъ весь горизонтъ!
Наконецъ, разсудокъ взялъ верхъ. Затменіе постепенно разсѣялось;
я спустился съ горы и возвратился въ лагерь.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
99
Состояніе атмосферы такъ и не измѣнялось въ теченіе всего дня.
Туманъ все также висѣлъ надъ океаномъ, застилая горизонтъ: и
хотя за послѣднія сутки нашъ айсбергъ, двигавшійся очень скоро, и
прошелъ не меньше сорока миль и даже, можетъ, пересѣкъ и полюсъ,
но мы узнать это не имѣли возможности, да, навѣрное, никогда и не
узнаемъ *).
ГЛАВА XI.
Туманъ.
— Ну, мистеръ Джіорлингъ, — сказалъ мнѣ боцманъ, когда мы на
другой день столкнулись съ нимъ лицомъ къ лицу, — придется, видно,
намъ облачиться въ трауръ!
— Въ трауръ, Герлигерли? По комъ же мы его надѣнемъ?..
— А южный полюсъ!.. Намъ не удалось даже издали посмотрѣть
на него!
— Да... теперь опъ долженъ быть миляхъ въ двадцати назади...
— Что подѣлаешь! Вѣтеръ слишкомъ сильно дулъ на эту южную
лампу, и она погасла какъ разъ въ ту минуту, когда мы проходили
мимо...
— Мы упустили рѣдкій случай, который, я думаю, въ нашей жизни
уже больше не повторится...
— Такъ точно, мистеръ Джіорлингъ, намъ ужъ, вѣрно, придется
отказаться отъ удовольствія повертѣть въ рукахъ эту самую спицу, на
которой вертится волчкомъ наіпа земля!
— Вы иногда дѣлаете очень удачныя сравненія, боцманъ.
*) Черезъ двадцать-восемь лѣтъ, 21 марта 1868 года, чего мистеръ Джіорлингъ,
конечно, не могъ даже и предвидѣть, другой человѣкъ видѣлъ южный полюсъ и даже
стоялъ на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ скрещиваются всѣ меридіаны земного шара. По
времени года онъ проникъ туда на семь недѣль позже насъ, и въ воздухѣ чувствова-
лось уже приближеніе южной зимы, одновременно съ которой должна была наступить
и шестимѣсячная полярная ночь, смѣняющая такой же полугодовой день. Но это
нисколько не пугало того необыкновеннаго мореплавателя, о которомъ мы говоримъ.
Владѣя такимъ сокровищемъ, какъ его необыкновенное подводное судно, онъ могъ
че бояться ни холодовъ ни бурь. Опустившись въ глубины антарктическаго океана,
онъ проплылъ за границу сплошныхъ льдовъ и затѣмъ смѣло проникъ до девяностаго
градуса. Здѣсь на лодкѣ подплылъ онъ къ берегу вулканическаго происхожденія, усѣян-
ному обломками базальта, покрытому шлакомъ, пепломъ и потоками застывшей лавы.
Все побережье сплошь было занято тюленями и моржами, а надъ ними въ воздухѣ
носились неисчислимыя • стаи голенастыхъ птицъ, Ісз скіопія, зимородковъ и гигант-
скихъ буревѣстниковъ, и только одни пингвины, какъ солдаты на ученьи, шеренгами
стояли по всему побережью. И въ ту миниту, когда солнечный дискъ проходилъ че-
резъ горизонтъ на сѣверѣ, дѣля его на двѣ равныя части, онъ развернулъ лпаия,
на флагдукѣ котораго было вышито золотое II... Недалеко отъ берега, въ открытомъ
морѣ, держалось на поверхности океана подводное судно „Наутилусъ", а стоявшій на
берегу съ развернутымъ знаменемъ человѣкъ былъ командиръ „Наутилуса", капи-
танъ Нсмо.
100
а; юль в е р н ъ.
— А теперь я могу еще сказать вамъ въ заключеніе, что наша
ледяная повозка везетъ насъ прямо-таки къ чертямъ на кулички, и
никогда мы не попадемъ съ ней на дорогу, которая выходитъ къ „Зе-
леному Баклану"!.. Да... да... скверное вышло дѣло... Кампанія неуда-
лась... и я думаю, что теперь нескоро уже соберутся повторять эту
штуку... Ну, да теперь поздно уже жалѣть объ этомъ!.. Надо какъ
можно скорѣе кончать эту кампанію, потому что еще немного, и кра-
савица зима покажетъ свой красный носъ, потрескавшіяся губы и обмо-
роженныя руки!.. Капитану Ленъ Гайю такъ и не удалось найти сво-
его брата: мы не отыскали нашихъ земляковъ, а Деркъ Питерсъ не
нашелъ своего бѣднаго Пима!..
Все это была правда и, такъ сказать, составляло краткій перечень
пашихъ неудачъ и нашихъ разочарованій! Не говоря уже о погибшемъ
въ волнахъ океана „Гальбрапѣ", эта экспедиція стоила жизни девяти
человѣкамъ. Изъ тридцати - двухъ человѣкъ, находившихся на голетѣ
при отплытіи, осталось всего двадцать-три, и, кто знаетъ, до какой
еще цифры дойдетъ оно дальше...
Отъ южнаго полюса до антарктическаго круга насчитываютъ около
двадцати градусовъ, иначе сказать, тысячу-двѣсти морскихъ миль, и мы
должны были пройти ихъ въ мѣсяцъ или, самое большее, въ шесть не-
дѣль, иначе сплошные льды окажутся закрытыми!.. Что же касается
зимовки въ этой части Антарктиды, то я не думаю, чтобы кто-нибудь
изъ насъ могъ вынести ее.
Къ тому же мы потеряли всякую надежду найти капитана и матро-
совъ съ „Джэнъ", и у нашего экипажа было теперь одно только же-
ланіе: пройти какъ можно скорѣе эти ужасныя водяныя пустыни. Те
ченіе, которое несло насъ къ полюсу, изъ южнаго превратилось въ
сѣверное: и, если оно не измѣнится, можетъ-быть, намъ и удастся еще
благополучно выбраться изъ бѣды, въ которую мы такъ несчастливо
попали!.. Можетъ-быть, фортуна и возьметъ насъ опять подъ свое по-
кровительство??. Но что бы тамъ ни было, а мы пока ничего пе могли
предпринять и волей-неволей должны были покориться судьбѣ и плыть
туда, куда теченіемъ несетъ нашу льдину!
Не все ли намъ равно, куда ни пристанетъ нашъ ледяной корабль...
Мы перешли изъ Атлантическаго океана въ Тихій, и прекрасно!.. Те-
перь ближайшими клочками твердой обитаемой земли, вмѣсто южныхъ
Оркадъ, Сандвичевыхъ, Фалькландскихъ острововъ, мыса Горна и Кер-
гуэленовъ, будетъ Австралія или Новая Зеландія! Поэтому Герлигерли
ймѣлъ полное, право говорить, что ему не придется уже попасть къ
своему куму Аткинсу въ „Зеленый Бакланъ"!
— Впрочемъ, особенно и горевать-то пе о чемъ, мистеръ Джіор-
лингъ,— сказалъ онъ по этому поводу какъ-то мцѣ:—хорошія гости-
ницы есть и въ Мельбурнѣ, и въ Гобартсъ-Таунѣ, и въ Денэдинѣ..
Самое главное — добраться бы только туда!
Такъ какъ туманъ пе поднимался ни 2-го, ни 3-го, ни 4-го февраля,
то мы не имѣли, конечно, возможности опредѣлить, какое разстояніе про-
шелъ айсбергъ съ того времени, какъ пересѣкъ полюсъ. Впрочемъ, ка-
питанъ Ленъ Гай и Джимъ Вестъ увѣряли меня, что мы прошли, при-
близительно, разстояніе въ двѣсти-пятьдесятъ миль.
ЛЕДЯНОЙ С Ф и и к С ъ.
101
И я былъ почти согласенъ съ ними, потому что теченіе, повиди-
мому, было все такъ же сильно и несло пасъ въ томъ же направленіи.
Но моему мнѣнію, мы имѣли полное основаніе предполагать, что по-
пали въ морской рукавъ между двумя половинами континента, одной
на востокѣ, а другой на западѣ, образовывавшими обширную область
Антарктиды. Я очень жалѣлъ, что намъ нельзя пристать ни къ той
ни къ другой изъ сторонъ этого широкаго пролива, который съ насту-
пленіемъ зимы покроется толстою ледяною корой!
Когда я заговорилъ объ этомъ съ капитаномъ Ленъ Гайемъ, онъ
совершенно резонно отвѣтилъ мпѣ:
— Мы безсильны, мистеръ Джіорлингъ, и не можемъ заставить
айсбергъ уклониться въ сторону хотя бы только па одинъ «рутъ съ того
пути, но которому влечетъ пасъ теченіе... Пасъ положительно преслѣ-
дуетъ судьба, а тутъ еще этотъ туманъ, который, повидимому, такъ и пе
разсѣется никогда... Я даже не знаю, гдѣ мы... Сколько дней я пе могу
никакъ поймать удобную минуту и произвести наблюденіе, и это какъ
разъ въ то время, когда солнце собирается исчезнуть надолго...
— Я все думаю о нашей лодкѣ, — сказалъ я въ послѣдній разъ.—
Неужели нельзя было бы снарядить лодку?
— Что вы?.. Какъ это можно!.. Это было бы слишкомъ рисковало...
и я ни за что не рѣшусь на это... Да, кромѣ того, и матросы, навѣрное,
воспротивились бы!
Я хотѣлъ было сказать ему въ отвѣтъ: „А если вашъ братъ Уилльямъ
Гай, если ваши земляки пристали именно въ этомъ мѣстѣ къ землѣ?..44
По я во-время сдержался. Зачѣмъ безъ особенной надобности рас-
травлять рану въ сердцѣ капитана? Онъ, навѣрное, и самъ не разъ уже
думалъ объ этомъ, и если онъ все-таки рѣшилъ не продолжать больше
поиски, значитъ, онъ считаетъ ихъ безполезными, н спорить съ нимъ
ровно ни къ чему бы не повело.
А можетъ быть,— я по какому-то инстинктивному побужденію пи-
талъ еще эту смутную надежду, — опъ дѣйствовалъ такимъ образомъ
еще и па основаніи слѣдующаго соображенія, которое приходило въ го-
лову также и мпѣ и которое заслуживало серьезнаго вниманія.
Уилльямъ Гай и его матросы должны были покинуть островъ Тса-
лаль въ началѣ лѣта. Передъ ними было свободное море, пересѣкаемое
тѣми же самыми юго-восточными теченіями, силу которыкъ мы испы-
тали, плывя сначала на „Гальбранѣ44, а потомъ па айсбергѣ. Кромѣ
теченій, имъ должны были помогать такъ же, какъ и намъ, постоянные
сѣверо-восточные вѣтры. Все это, вмѣстѣ взятое, давало ему полное осно-
ваніе предполагать, что лодка ихъ, если только дорогой съ ними не
случилось никакого несчастья, должна была итти тѣмъ же путемъ, ко-
торымъ идемъ теперь и мы, и такъ же точно прошла по этому широкому
морскому проливу. А если это такъ, то почему не предположить, что
лодка ихъ, опередившая пасъ на нѣсколько мѣсяцевъ, давнымъ - давно
пересѣкла южный полюсъ и затѣмъ, поднимаясь къ сѣверу, прошла
всю эту часть свободнаго моря, проникла за линію сплошныхъ льдовъ,
а съ тѣмъ вмѣстѣ и за южный полярный кругъ, и, кто знаетъ, мо-
жетъ-быть, Уилльямъ Гай и его товарищи встрѣтили тамъ какой-пи-
будь корабль, который и доставилъ, наконецъ, ихъ на родину?..
102
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Но если я не ошибаюсь, если капитанъ и въ самомъ дѣлѣ считалъ
за несомнѣнное эту смѣлую гипотезу, для осуществленія которой не-
обходимо нужно было стеченіе всѣхъ особенно благопріятныхъ обсто-
ятельствъ, — онъ, во всякомъ случаѣ, ни съ кѣмъ не подѣлился своими
мыслями и даже не сказалъ мнѣ ни слова. Можетъ-быть, въ этомъ ви-
новатъ былъ отчасти его вообще мало общительный характеръ, а мо-
жетъ-быть, онъ не говорилъ ничего потому, что боялся критики, такъ
какъ гипотеза эта, и въ самомъ дѣлѣ, построена на весьма шаткихъ
основаніяхъ.
Однажды я попробовалъ заговорить объ этомъ съ лейтенантомъ Джи-
момъ Вестомъ.
Лейтенантъ, по самому складу своего ума, своего характера, не до-
пускалъ никакихъ гипотезъ и поэтому категорически заявилъ мнѣ, что
онъ не согласенъ съ моимъ мнѣніемъ. Онъ и мысли не допускалъ, что
мы не разыскали капитана и матросовъ съ „Джэнъ" только потому, что
они покинули эти мѣста еще до нашего появленія и уже успѣли про-
никнуть въ области Тихаго океана.
Что же касается боцмана, то на мой вопросъ по этому поводу онъ
тоже отвѣтилъ сомнѣніемъ.
— Какъ вамъ сказать, мистеръ Джіорлингъ, невозможнаго нѣтъ ни-
чего... т. е. собственно такъ говорятъ, когда хотятъ утѣшиться... А
между тѣмъ, нельзя же думать всерьезъ, чтобы капитанъ Уилльямъ
Гай и его матросы находятся теперь въ Тихомъ океанѣ и, можетъ-быть,
даже собираются выпить стаканчикъ джину или виски въ одномъ изъ
кабаковъ Стараго или Новаго Свѣта... Нѣтъ!., нѣтъ!.. Это все равно, какъ
если бы кто-нибудь сказалъ мнѣ: завтра мы съ вами вдвоемъ будемъ
сидѣть за столомъ въ большой залѣ „Зеленаго Баклана"!
Въ продолженіе послѣднихъ трехъ туманныхъ дней я совсѣмъ не ви-
дѣлъ Дерка Питерса, или, лучше сказать, онъ самъ не хотѣлъ подхо-
дить ко мнѣ и упрямо оставался па своемъ посту возлѣ лодки. Раз-
спросы Мартина Гольта о своемъ братѣ Недѣ давали основаніе пред-
полагать, что тайна смерти послѣдняго извѣстна, — по крайней мѣрѣ,
отчасти. Мнѣ кажется, что метисъ вслѣдствіе этого и старался дер-
жаться какъ можно дальше отъ насъ; спалъ въ то время, когда всѣ были
на работѣ, и бодрствовалъ въ то время, когда всѣ спали. Мнѣ начало
даже казаться, что онъ какъ будто бы жалѣетъ о томъ, что открылъ
мнѣ свою тайну; а можетъ-быть, онъ думалъ, что, вмѣсто сочувствія, я
сталъ ненавидѣть его... Ничего подобнаго, конечно, и быть не могло,
и я, если такъ можно выразиться, сталъ только еще больше жалѣть
несчастнаго метиса!..
Нечего, конечно, и говорить, какъ безконечно долго тянулось это
скучное и однообразное плаваніе во время тумана, который висѣлъ та-
кой густою пеленою, что ее не могъ разорвать никакой вѣтеръ. Солнца
не было видно даже среди дня, и, благодаря этому, мы не могли опре-
дѣлить положеніе айсберга даже приблизительно. Плыветъ ли онъ все
еще къ юго-востоку,— или, правильнѣе было бы сказать, къ сѣверо-западу,
такъ какъ мы пересѣкали уже южный полюсъ, — этого мы не знали,
хотя въ то же время это было очень возможно. Мало того, капитанъ
Ленъ Гай не могъ даже опредѣлить, насколько уменьшился за это время
нашъ айсбергъ, потому что туманъ лишалъ его возможности дѣлать
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ
103
какія бы то ни было наблюденія. Но если бы айсбергъ стоялъ и не-
подвижно, это тоже не дѣлало для насъ никакой существенной разни-
цы, потому что вѣтеръ стихъ или такъ, по крайней мѣрѣ, намъ каза-
лось. Пламя фонаря, выставленнаго на воздухъ, не колебалось. И только
крики птицъ нарушали царствовавшую кругомъ тишину. Буревѣстники
и альбатросы, кружась надъ айсбергомъ, только что не касались крылья-
ми вершины горы, гдѣ я занимался наблюденіями. Куда летѣли эти
представители пернатаго міра, которыхъ приближающаяся зима должна
была заставить стремиться къ границамъ Антарктиды?..
Однажды боцманъ, въ надеждѣ, что ему, можетъ-быть, удастся раз-
смотрѣть что-нибудь на горизонтѣ, взобрался, хотя и съ большимъ тру-
домъ, на самую вершину айсберга, и въ ту же минуту получилъ такой
сильный ударъ въ грудь и въ шею, что упалъ навзничь; оказалось, что
такой могучій ударъ нанесъ ему силачъ ^шіЪ^ап^акиез<>з, изъ породы
буревѣстниковъ, только гигантскаго роста, размахъ крыльевъ котораго
достигаетъ двѣнадцати футовъ.
— Проклятая тварь! — ворчалъ боцманъ, осторожно сползая съ го-
ры.—Хорошо еще, что я живымъ ушелъ отъ нея!.. Всего одинъ ударъ...
и я свалился какъ мѣшокъ... со всѣхъ четырехъ ногъ, точно лошадь...
И испугался же, чортъ возьми!...— разсказывалъ онъ уже затѣмъ внизу
матросамъ. — Хватался руками за что попало... а льдины-то, вы вѣдь и
сами знаете, ракія скользкія... Просто бѣда!., чуть, чуть не слетѣлъ ку-
баремъ въ море!.. Да и птица какая-то шалая... не видитъ, что летитъ
прямо на человѣка... и даже не извинилась предо мной, проклятая
бестія!..
Хоть боцманъ и старался казаться веселымъ и даже какъ будто шу-
тилъ, а на самомъ же дѣлѣ, онъ, видимо, сильно перетрусилъ во время
этого неожиданнаго приключенія.
Въ этотъ день, послѣ обѣда, мы услышали отчаянный ослиный ревъ,
доносившійся снизу. Герлигерли сейчасъ же совершенно резонно замѣ-
тилъ, что такъ какъ ословъ здѣсь быть пе можетъ, то, значитъ, орутъ
такимъ образомъ гдѣ-то вблизи пигішны. До сихъ поръ эти многочис-
ленные обитатели полярныхъ странъ почему-то пе считали нужнымъ
сопровождать насъ на нашемъ пловучемъ островѣ, и мы такъ и не ви-
дѣли нигдѣ пн одного изъ нихъ, — ни па нашемъ айсбергѣ ни на
проносившихся мимо насъ льдинахъ. Теперь же не было никакого со-
мнѣнія въ томъ, что цѣлыя сотни и даже тысячи ихъ сидѣли гдѣ-то
близко, потому что ревъ слышался вее громче и громче, а это служило
неоспоримымъ доказательствомъ, что въ концертѣ принимаетъ участіе
очень большое, число хористовъ.
Надо, между прочимъ, принять къ свѣдѣнію, что эти птицы охотнѣе
всего устраиваютъ свои гнѣзда или па побережьѣ континентовъ и
острововъ этихъ высокихъ широтъ, или же на ближайшихъ ледяныхъ
поляхъ. Можетъ-быть, появленіе пингвиновъ могло служить указаніемъ
близости земли?..
Всѣ мы находились въ такомъ расположеніи духа, что готовы были
ухватиться за малѣйшій лучъ надежды, какъ утопающій хватается за
соломинку!..
Я спросилъ капитана Ленъ Гайя, что, по его мнѣнію, должны озна-
чать крики пингвиновъ.
104
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— Мое мнѣніе, навѣрное, будетъ совершенно согласно съ вашимъ,
мистеръ Джіорлингъ,— отвѣчалъ онъ мнѣ.— Съ тѣхъ поръ, какъ мы
несемся по волнамъ на, льдинѣ, мы пе видѣли еще ни одной изъ этихъ
птицъ на нашей ледяной горѣ; а теперь, судя по этому оглушительному
реву, ихъ появились вдругъ цѣлыя тысячи. Гдѣ эти птицы и откуда
несутся крики?.. Разумѣется, съ земли, отъ которой мы находимся, по
всей вѣроятности, очень недалеко...
— А что думаетъ лейтенантъ? — спросилъ я.
— То же самое, мистеръ Джіорлингъ, а вы знаете, какъ этотъ че-
ловѣкъ не любитъ обольщать себя несбыточными надеждами!
— Да, это правда!
— Кромѣ того, тутъ есть еще одно обстоятельство, одинаково по-
разившее какъ его, такъ и меня, и па которое, повидимому, вы вовсе
не обратили вниманія...
— О чемъ вы говорите, капитанъ?..
-г— О томъ мычаньи, которое слышится вмѣстѣ съ ревомъ пингви-
новъ... Послушайте хорошенько, и вы сами убѣдитесь, что я говорю
правду.
Я прислушался; и на самомъ дѣлѣ, въ хорѣ принимали участіе пе
одни только пингвины.
— Да, правда... — сказалъ я. — Я теперь тоже ясно слышу это
жалобное мычанье... Значитъ, тамъ должны быть также и тюлени или
моржи...
— Это вѣрный признакъ, мистеръ Джіорлингъ... Вспомните, какъ
мало видѣли мы этихъ птицъ и животныхъ за послѣднее время, а
теперь я могу съ увѣренностью вамъ сказать, что они попали сюда не
случайно, а навѣрное, тутъ гдѣ-нибудь близко есть земля, и вотъ одни
изъ нихъ, пингвины, заняли побережье, а другіе, тюлени или моржи,
бухты и заливы... Я говорю это такъ увѣренно и думаю, что меня
нельзя будетъ упрекнуть за это въ фантазерствѣ...
— Отнюдь нѣтъ, капитанъ, и я самъ думаю и даже почти увѣренъ,
что тутъ гдѣ-нибудь близко непремѣнно должна быть земля. Да! Какъ
жаль, однакоже, что мы до сихъ поръ окутаны этимъ непроницаемымъ
туманомъ и не видимъ ничего, что дѣлается даже въ четверти мили
отъ пасъ...
— Мало того, мы не смѣемъ даже рискнуть спуститься къ осно-
ванію айсберга! — добавилъ капитанъ Ленъ Гай. — Тамъ мы узнали
бы, не прибило ли теченіемъ къ айсбергу какихъ-либо водяныхъ ра-
стеній, водорослей, наконецъ, и это дало бы намъ новое указаніе..*. Вы
правду сказали... это большое несчастье!..
— Отчего бы не попробовать, капитанъ?..
— Нѣтъ, мистеръ Джіорлингъ, это было бы слишкомъ опасно, и я
никому, безъ особенной падобности, рисковать своею жизней не позволю.
Если земля и въ самомъ дѣлѣ недалеко, я думаю, что, въ концѣ кон-
цовъ, нашъ айсбергъ непремѣнно пристанетъ къ ней...
— А если опъ пе захочетъ этого сдѣлать?.. — возразилъ я.
— Если онъ не захочетъ этого сдѣлать, мы пе имѣемъ никакой
возможности заставить его...
„А лодка-то па что?...—подумалъ я.—Надо же будетъ когда-нибудь
рѣшиться попытать на ней счастья...“ Но капитанъ Ленъ Гай предпо-
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ,
105
читалъ лучше ждать; и, кто знаетъ, при тѣхъ обстоятельствахъ, въ
которыхъ мы находились, можетъ-быть, ото было самымъ разумнымъ...
Что же касается того, чтобы спуститься къ основанію айсберга, то
это, и въ самомъ дѣлѣ, было бы очень опасно: пришлось бы итти но
скользкимъ льдинамъ ощупью, какъ ходятъ слѣпые. Самый ловкій изъ
матросовъ, самый сильный, даже самъ Деркъ Питерсъ, и тотъ пе могъ
На землю!., на землю!.. (Стр. іи.)
бы, пожалуй, пробраться туда благополучно. Эта роковая кампанія и
такъ стоила уже слишкомъ много жертвъ, и, конечно, мы не имѣли ни
малѣйшаго права увеличивать это число.
Густые клубы тумана, висѣвшіе надъ самымъ моремъ, къ вечеру
какъ будто бы еще больше уплотнились. Начиная съ пяти часовъ по-
полудни, нельзя было ничего различить даже въ нѣсколькихъ шагахъ
106
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
отъ плато, гдѣ стояли наши палатки. Мы чуть не ощупью отыскивали
одинъ другого. Крикъ, и тотъ какъ-то особенно глухо звучалъ въ этой
пропитанной, какъ губка, водяными парами атмосферѣ. Фонарь горѣлъ
тускло, и самый огонь казался какимъ-то желтоватымъ пятномъ. И
только оглушительный ревъ пингвиновъ, оравшихъ во всю глотку, ясно
слышался въ этомъ мертвенномъ безмолвіи.
Часовъ около восьми вечера, водяные пары сгустились въ такую
компактную массу, что даже чувствовалось сопротивленіе на ходу. Ка-
залось, что составъ воздуха измѣнился, и онъ какъ будто начиналъ
переходить въ твердое состояніе.
Намъ очень хотѣлось узнать, оказываетъ ли этотъ туманъ какое-
нибудь вліяніе на . колебаніе стрѣлки компаса, но выяснить это такъ и
не удалось. Вопросъ этотъ въ свое время очень интересовалъ метеоро-
логовъ, которые, на основаніи цѣлаго ряда наблюденій, авторитетно
заявляютъ, что влажность воздуха не оказываетъ никакого вліянія на
намагниченную стрѣлку компаса. Я же, съ своей стороны, сдѣлалъ
только одно наблюденіе, что съ той поры, какъ мы пересѣкли южный
полюсъ, мы не могли уже руководствоваться указаніями компаса;
стрѣлка вертѣлась какъ безумная, при приближеніи къ магнитному
полюсу, къ которому мы, по всей вѣроятности, подвигались. Итакъ, у
насъ пока не было никакой возможности опредѣлить пи положенія
ни направленія, котораго держался нашъ айсбергъ.
Въ девять часовъ вечера, вся окружающая насъ мѣстность была
погружена точно въ глубокій мракъ, хотя солнце, въ это время года,
еще и не заходило за горизонтъ.
Капитанъ Ленъ Гай, желая убѣдится, что всѣ матросы возвратились
въ лагерь, и предупредить, на всякій случай, какой-нибудь неосторож-
ный поступокъ съ ихъ стороны, приказалъ сдѣлать повѣрку.
На перекличкѣ каждый матросъ, отвѣтивъ на свое имя, занималъ
свое мѣсто въ палаткѣ, гдѣ окутанные туманомъ фонари давали очень
мало или, лучше сказать, совсѣмъ не давали свѣта.
Одинъ только метисъ не отозвался на перекличкѣ, когда произнесли
его имя, повторенное затѣмъ нѣсколько разъ во весь голосъ боцманомъ.
Герлигерли выждалъ нѣсколько минутъ...
Деркъ Питерсъ не появлялся.
Можетъ-быть, онъ остался караулить лодку?.. Въ этомъ не было
ничего невѣроятнаго, хотя это и было совершенно лишнее, потому что
никому и въ голову не придетъ похищать лодку въ такой сильный
туманъ.
— Видѣлъ ли кто-нибудь изъ васъ Дерка Питерса сегодня?.. —
спросилъ капитанъ Ленъ Гай.
— Никто, — отвѣчалъ бсцманъ.
— Даже за обѣдомъ?..
— Даже за обѣдомъ, капитанъ; а между тѣмъ, у него, должно-быть,
вышла вся провизія.
— Ужъ не случилось ли съ нимъ какого-нибудь несчастья?..
— Не бойтесь за него! — отвѣчалъ боцманъ. — Деркъ Питерсъ
здѣсь въ своей стихіи, и ему этотъ туманъ такъ же страшенъ, какъ и
бѣлому медвѣдю! Онъ вѣдь сумѣлъ уже выпутаться изъ бѣды одинъ
разъ — выпутается и во второй!
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
107
Я не перебивалъ Герлигерли, такъ какъ хорошо зналъ, почему
именно метисъ держится особнякомъ.
Несмотря на то, что Деркъ Питерсъ ни однимъ словомъ пе ото-
звался па крики боцмана, а не слышать онъ ихъ не могъ,— Герли-
герли на этотъ разъ пе пожалѣлъ своихъ легкихъ,— мы, все-таки, не
смѣли и думать отправиться на розыски его.
Я увѣренъ, что въ эту ночь никто изъ насъ не спалъ, за исклю-
ченіемъ, можетъ-быть, только одного Эндикота. Всѣ мы въ своихъ
палаткахъ положительно задыхались отъ недостатка кислорода. И по-
томъ у всѣхъ нервы были какъ-то особенно сильно возбуждены, какъ
бы въ ожиданіи чего-то необыкновеннаго, — мы точно предчувствовали,
что положеніе наше должно скоро измѣниться, можетъ-быть, къ лучшему,
а можетъ-быть, и къ худшему, если только оно могло вообще быть хуже.
Ночь прошла, все-таки, спокойно, и въ шесть часовъ утра всѣ вышли
уже изъ палатокъ подышать свѣжимъ, а слѣдовательно, и болѣе здо-
ровымъ наружнымъ воздухомъ.
Въ атмосферѣ не произошло никакихъ видимыхъ измѣненій, и ту-
манъ висѣлъ все такою же плотною массой, какъ и наканунѣ. Впро-
чемъ, нѣтъ, была и нѣкоторая разница, — барометръ поднялся, хотя и
слишкомъ быстро для того, чтобы придать этому особенно серьезное
значеніе. Ртутный столбецъ показывалъ тридцать дюймовъ двѣ деся-
тыхъ (767 миллиметровъ), максимумъ, котораго онъ достигалъ послѣ
того, какъ „Гальбранъ“ перешелъ за антарктическій кругъ.
Затѣмъ появились и другіе признаки, которые заслуживали того,
чтобы обратить на нихъ вниманіе.
Легкій вѣтерокъ — съ той норы, какъ мы пересѣкли южный полюсъ,
онъ дулъ все время съ юга — перешелъ въ очень свѣжій вѣтеръ — „въ
два рифа“, какъ говорятъ моряки. Колебаніе воздушныхъ слоевъ не
замедлило поколебать и даже разрѣдить сгустившіеся водяные пары, и,
наконецъ, часовъ около девяти, айсбергъ вдругъ сбросилъ съ себя свой
туманный чепчикъ.
Никакому волшебнику не удалось бы своимъ магическимъ жезломъ
такъ быстро и такъ хорошо измѣнить декорацію, какъ это происходило
теперь предъ нашими глазами.
Въ нѣсколько минутъ все небо было очищено до крайнихъ предѣловъ
горизонта, и снова показалось море, освѣщенное косыми лучами солнца,
которое стояло надъ нимъ подъ угломъ всего въ нѣсколько градусовъ.
Шумный прибой омывалъ бѣлою пѣной подножіе нашего айсберга, ко-
торый плылъ на нордъ-нордъ-остъ, вмѣстѣ съ множествомъ пловучихъ
горъ, подгоняемый двойнымъ дѣйствіемъ вѣтра и теченія.
— Земля!
Крикъ этотъ раздался съ вершины айсберга, и передъ нашими гла-
зами появился Деркъ Питерсъ, стоявшій на самомъ краю съ вытянутою
къ сѣверу рукой.
Метисъ не ошибся. На этотъ разъ онъ видѣлъ землю... Да!., это
была земля, виднѣвшаяся не больше, какъ въ разстояніи трехъ или че-
тырехъ миль.
Затѣмъ, въ десять часовъ, произведено было первое наблюденіе, а въ
полдень второе, и оба эти наблюденія вмѣстѣ дали слѣдующіе результаты:
86° 12' южной широты, 114° 17' восточной долготы.
108
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Айсбергъ, такимъ образомъ, находился почти въ четырехъ граду-
сахъ отъ антарктическаго полюса, и при атомъ западная долгота, кото-
рой мы слѣдовали, когда шли по слѣдамъ „Джэнъзамѣнилась во-
сточною.
ГЛАВА XII.
Устройство зимовника.
Вскорѣ послѣ полудня земля была отъ насъ уже не больше, какъ
въ одной милѣ. Весь вопросъ теперь заключался въ томъ, чтобы тече-
ніе не унесло насъ дальше...
Тутъ я считаю долгомъ замѣтить, что если бы отъ пасъ однихъ за-
висѣло пристать или не пристать къ этому неизвѣстному побережью,—
очень возможно, что мы затруднились бы выборомъ и, во всякомъ слу-
чаѣ, отвѣтили бы не сразу.
Когда я заговорилъ объ этомъ съ капитаномъ .Іенъ Гайемъ и лей-
тенантомъ, Джимъ Вестъ перебилъ меня словами:
— Позвольте васъ спросить, мистеръ Джіорлингъ, о чемъ мы тутъ
станемъ разсуждать, разъ это не отъ пасъ зависитъ?..
— И правда, о чемъ толковать, разъ мы тутъ не при чемъ,— со-
гласился и капитанъ Ленъ Гай. — Нѣтъ ничего невозможнаго въ томъ,
что айсбергъ пристанетъ къ этому берегу; какъ нѣтъ ничего невоз-
можнаго и въ томъ, что онъ пройдетъ мимо него, если его не прибьетъ
къ берегу теченіемъ.
— Совершенно вѣрно, — продолжалъ я, — но это, по-моему, все-
таки, не мѣшаетъ отвѣтить на мой вопросъ. Что выгоднѣе для насъ:
пристать къ берегу или же остаться на айсбергѣ?..
— Остаться, — отвѣчалъ Джимъ Вестъ.
И па самомъ дѣлѣ, будь наша лодка такихъ размѣровъ, что въ нее
мы могли бы помѣститься всѣ вмѣстѣ, съ запасомъ провизіи на пять
или на шесть недѣль, тогда мы могли бы попытаться еще, пользуясь
южнымъ вѣтромъ, проплыть въ ней хотя бы только до сплошныхъ льдовъ,
по свободному морю. Но такъ какъ въ лодку могло помѣститься самое
большее одиннадцать-двѣнадцать человѣкъ,— намъ пришлось бы бросить
жребій для выбора счастливцевъ. И тогда тѣ изъ насъ, кому не посчаст-
ливилось бы при жеребьевкѣ, оказались бы обреченными на вѣрную
смерть отъ холода, если не отъ голода, на этой неизвѣстной землѣ,
гдѣ скоро начнется царство зимы съ ея лютыми морозами и бурями!..
Если же айсбергъ будетъ продолжать плыть все въ томъ же напра-
вленіи, то мы имѣли основаніе надѣяться, что намъ удастся совершить
большую часть предстоящаго намъ пути при довольно - таки благопрі-
ятныхъ условіяхъ. Наша ледяная повозка, правда, могла бы обмануть
наши надежды — стать па мель и даже опрокинуться, или же попасть
во встрѣчное теченіе, которое далеко отбросило бы ее въ сторону съ
намѣченнаго пути; тогда какъ въ лодкѣ, даже и при перемѣнѣ напра-
вленія вѣтра, мы, все-таки, могли бы, при извѣстныхъ условіяхъ, до-
браться до желаемой цѣли, если только не разразятся бури, и если
намъ удастся найти проходъ въ сплошныхъ льдахъ...
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
109
Но, какъ совершенно резонно замѣтилъ Джимъ Вестъ, зачѣмъ намъ
заниматься обсужденіемъ всѣхъ этихъ вопросовъ, если рѣшеніе ихъ за-
виситъ не отъ насъ?..
Послѣ обѣда матросы взобрались па самую вершину айсберга, гдѣ
уже раньше находимся Деркъ Питерсъ. Завидѣвъ подходящихъ матро-
совъ, метисъ повернулся къ пимъ спиной и быстро сталъ спускаться по
противоположному склону, такъ что когда я вслѣдъ за матросами до-
брался до вершины, метиса нигдѣ уже не было видно.
Всѣ до послѣдняго матроса собрались на вершинѣ горы, — всѣ, за
исключеніемъ Эндикота, которому, какъ видно, жаль было даже и пе
недолго покинуть свою плиту.
Земля виднѣлась на сѣверной сторонѣ горизонта: передъ нами было
на первомъ планѣ плоское песчаное побережье, изрѣзанное многочис-
ленными бухтами; а дальше, на заднемъ планѣ, вырисовывался невда-
лекѣ профиль не очень высокихъ горъ, похожихъ скорѣй на холмы.
Предъ нами былъ или континентъ, или же, по крайней мѣрѣ, очень
большой островъ.
Па востокѣ береговая линія скрывалась за горизонтомъ, а на западѣ
она оканчивалась довольно острымъ мысомъ, увѣнчаннымъ небольшой»
горой, силуэтъ которой напоминалъ собою огромную голову тюленя.
Дальше виднѣлось опять свободное море, которое широко раскинулось
по эту сторону.
Нечего, конечно, и говорить, что всѣ мы отлично понимали свое
положеніе. Мы могли пристать къ этой землѣ только въ томъ случаѣ,
если теченіемъ снесетъ айсбергъ немного въ сторону, тогда его, конечно,
прибьетъ и къ берегу; въ противномъ же случаѣ, онъ будетъ продол-
жать свой прежній путь къ сѣверу.
Какое изт> этихъ предположеній имѣетъ больше шансовъ на осуще-
ствленіе?..
Капитанъ Ленъ Гай, лейтенантъ, боцманъ и я снова завели разго-
воръ объ этомъ; а въ это время команда, разбившись на группы, тоже
по-своему обсуждала интересовавшій всѣхъ насъ вопросъ. Насколько я
могъ замѣтить, теченіе, повидимому, сносило насъ къ сѣверо-востоку,
т. е. прямо къ землѣ.
— Осматривая это побережье, — сказалъ капитанъ .Іенъ Гап, — я
прихожу къ слѣдующему выводу: если на этой землѣ и можно жить
лѣтомъ, я, все-таки, не думаю, чтобы она была обитаема, потому что мы
до сихъ норъ не видимъ ни одного человѣческаго существа на побе-
режьѣ.
— Считаю долгомъ замѣтить, капитанъ, — отвѣчалъ я,— что нашъ
айсбергъ не могъ обратить на себя такое же вниманіе жителей, какъ
это сдѣлалъ бы голетъ.
— Это правда, мистеръ Джіорлингъ, и „ Гальбранъ“, навѣрное, об-
ратилъ бы на себя вниманіе туземцевъ, если только они тамъ суще-
ствуютъ!
— Изъ того, что мы не видимъ ихъ до сихъ поръ, капитанъ, мнѣ
кажется, нельзя дѣлать общій выводъ...
— Разумѣется, мистеръ Джіорлингъ, — возразилъ капитанъ .Іенъ
Гай. — Надѣюсь, вы согласитесь, однако, со мной, что земли эта, но
внѣшнему виду, совсѣмъ не похожа на описаніе острова Тсалаль въ то
110
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
время, когда къ нему подходила .Джэнъ“. Тогда путешественники ви-
дѣли зеленѣющіе холмы, густые лѣса, деревья въ полномъ цвѣту, гро-
мадныя пастбища; а здѣсь, съ перваго же взгляда видно, что ничего
подобнаго нѣтъ... Это какая-то безплодная пустыня!..
— Хорошо! Пусть даже вся эта земля будетъ безплодной пусты-
ней!.. Я не стану спорить съ вами по этому поводу; а вмѣсто того,
лучше спрошу, не имѣете ли вы намѣренія высадиться на берегъ, ка-
питанъ?..
— Употребивъ въ дѣло лодку?..
— Да, лодку, въ томъ случаѣ, если теченіе станетъ относить нашъ
айсбергъ въ сторону.
— Мы должны дорожить временемъ и не можемъ терять ни одной
минуты, мистеръ Джіорлингъ, а остановка на нѣсколько дней, которые
намъ пришлось бы провести на островѣ, могла бы имѣть очень печаль-
ныя послѣдствія; и, кто знаетъ, можетъ-быть, изъ-за этого намъ при-
дется провести здѣсь зиму, потому что мы, пожалуй, не успѣемъ вы-
браться за сплошные льды...
— А такъ какъ до нихъ еще очень и очень далеко, то мы не мо-
жемъ разсчитывать, что у насъ хватитъ на это времени, — замѣтилъ
Джимъ Вестъ.
— Все это такъ, — отвѣчалъ я. — Но имѣемъ ли мы нравственное
право удаляться отъ этой земли, пе побывавъ на ней, не осмотрѣвъ
хотя бы побережье и не убѣдившись окончательно въ томъ, что на ней
нѣтъ никакихъ слѣдовъ пребыванія вашего брата, капитанъ... и его
матросовъ...
Слушая меня, капитанъ Ленъ Гай молча покачивалъ головой. Онъ,
видимо, вовсе не разсчитывалъ найти своего брата на этомъ безплод-
номъ и пустынномъ берегу, па этихъ безконечныхъ равнинахъ, на этихъ
оголенныхъ холмахъ... Если имъ даже и удалось проникнуть за эти
широты,— они никоимъ образомъ не могли прельститься этой печальною
землей и пристать къ ней...
Впрочемъ, на всякій случай, мы водрузили на вершинѣ айсберга
британскій флагъ, который горделиво развѣвался по вѣтру. Будь Уилль-
ямъ Гай на берегу,— онъ, навѣрное, узналъ бы его и такъ или иначе,
а сумѣлъ бы отвѣтить на нашъ сигналъ.
Никого... никого!
Въ эту минуту Джимъ Вестъ, только что успѣвшій осмотрѣть нѣ-
которыя изъ зарубокъ, сказалъ:
— Не спѣшите отдавать какія-нибудь приказанія на этотъ счетъ.
Меньше чѣмъ черезъ часъ мы будемъ и такъ знать все, что намъ
нужно. Мнѣ кажется, что нашъ айсбергъ начинаетъ итти какъ будто
тише и, очень возможно, что водоворотъ несетъ насъ наискось къ берегу...
— То же самое думаю и я,— объявилъ боцманъ. — Наша пловучая
машина только что не стоитъ на якорѣ... Можно подумать, что она
вертится на одномъ мѣстѣ...
Джимъ Вестъ и Герлигерли не ошибались. По той ли, по другой ли
причинѣ, но только айсбергъ, повидимому, началъ уклоняться немного
въ сторону съ дороги, по которой ѣхалъ до сихъ поръ. Затѣмъ онъ
попалъ въ водоворотъ и, покружившись довольно долгое время, сталъ
постепенно подвигаться къ берегу.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
111
Кромѣ того, впереди насъ нѣсколько ледяныхъ горъ только что
стали на мель невдалекѣ отъ побережья.
Поэтому теперь, и въ самомъ дѣлѣ, нечего было спорить о томъ,
нужно или не нужно спускать лодку на воду.
По мѣрѣ того, какъ айсбергъ подходилъ къ берегу, намъ станови-
лась видна все большая и большая площадь этой пустынной земли, и
перспектива провести здѣсь шесть зимнихъ мѣсяцевъ не только пе
имѣла въ себѣ ничего особенно пріятнаго, но даже способна была при-
вести въ ужасъ и самое мужественное сердце.
Часовъ около пяти пополудни айсбергъ проникъ въ глубокій заливъ,
оканчивавшійся справа длинною стрѣлкой, около которой онъ и оста-
новился неподвижно.
— На землю!.. На землю!..
Крикъ этотъ единодушно повторяли какъ всѣ мы, такъ и окружав-
шіе насъ матросы.
Болѣе нетерпѣливые изъ нихъ бросились было уже бѣжать къ кра-
ямъ откоса айсберга, но Джимъ Вестъ остановилъ ихъ, крикнувъ:
— Назадъ! Капитанъ еще не далъ разрѣшенія!..
Приказаніе, видимо, не понравилось матросамъ, въ особенности же
Гирну и кой-кому изъ его товарищей. Но дисциплина, въ концѣ кон-
цовъ, восторжествовала, и матросы, остановившись, сгруппировались во-
кругъ капитана Ленъ Гайя.
Обстоятельства сложились такъ, что не пришлось даже нужнымъ
спускать лодки на воду, потому что айсбергъ подошелъ вплотную къ
стрѣлкѣ.
Капитанъ Ленъ Гай, боцманъ и я впереди остальныхъ матросовъ
первыми ступили на эту новую землю, на которую, по всей вѣроят-
ности, пе ступала еще нога человѣческая...
Вулканическая почва была усѣяна каменистыми обломками, кусками
лавы, обсидіана, пемзы и шлаками. Далѣе она шла постепенно подни-
маясь къ основанію высокихъ и суровыхъ холмовъ, виднѣвшихся на
заднемъ планѣ, въ полумилѣ отъ побережья.
Памъ казалось достаточнымъ добраться до одного изъ этихъ хол-
мовъ, высотой около тысячи двухсотъ футовъ. Съ его вершины молено
было бы окинуть взоромъ широкое пространство земли или моря по
всѣмъ направленіямъ.
Мы шли въ продолженіе двадцати минутъ по твердой, какъ бы изры-
той почвѣ, лишенной всякой растительности. Ничто не напоминало
здѣсь плодородныхъ луговъ острова Тсалаля, о которыхъ говоритъ въ
своемъ дневникѣ Артуръ Пимъ, видѣвшій островъ еще до землетрясе-
нія; не видѣли мы также ни лѣсовъ, ни ручьевъ со странными водами,
ни холмовъ изъ пористой земли, ни глыбъ жировика, по которымъ про-
ходилъ гіероглифическій лабиринтъ. Вездѣ одни утесы вулканическаго
происхожденія, затвердѣлая лава, шлаки и сѣроватый пепелъ, а рыхлой
земли не было даже столько, сколько нужно для произрастанія наиме-
нѣе требовательныхъ дикихъ растеній.
Съ большимъ трудомъ капитанъ Ленъ Гай, боцманъ и я взобрались
на холмъ, и это заняло у насъ цѣлый часъ. По нашимъ часамъ,
время подходило къ вечеру, но здѣсь это собственно не имѣло ника-
кого существеннаго значенія, потому что солнце освѣщало еще круглыя
112
ЖЮЛЬ ВЕ Р Н Ь.
сутки эту часть Антарктиды. Съ вершины холма взоръ обнималъ про-
странство радіусомъ въ тридцать или въ тридцать-пять миль, и вотъ
что представилось нашимъ глазамъ.
Назади разстилалось свободное море, по которому въ это время плыло
множество такихъ же, какъ нашъ, айсберговъ; нѣкоторые изъ нихъ
слѣдомъ за нами подошли къ берегу и окружили его почти непрохо-
димою грядой. .
На западѣ шла очень волнистая земля, конца которой не было
видно н которую на востокѣ омывало безбрежное море.
Куда попали мы, — на большой островъ или же на антарктическій
континентъ, — этого мы, конечно, пока не знали.
Впрочемъ, капитану, осматривавшему въ подзорную трубу восточ-
ную сторону горизонта, показалось, что онъ видитъ какъ бы какіе-то
контуры, неопредѣленно вырисовывавшіеся надъ линіей воды.
— Смотрите, — сказалъ онъ.
Мы съ боцманомъ поочередно брали у него подзорную трубку и
смотрѣли въ указанномъ направленіи.
— Мнѣ тоже кажется, — сказалъ Герлигерли, — что тамъ какъ
будто тянется берегъ...
— И мнѣ тоже кажется, — отвѣчалъ я.
— Значитъ, мы и въ самомъ дѣлѣ плыли въ послѣднее время по
проливу, по которому такъ быстро гнали насъ теченіе и вѣтеръ,— ска-
залъ капитанъ .Іенъ Гай въ заключеніе.
— Это проливъ, — добавилъ боцманъ, — по которому теченіе про-
ходитъ сначала съ сѣвера на югъ, а потомъ съ юга на сѣверъ...
— Этотъ проливъ, въ такомъ случаѣ, разрѣзаетъ пополамъ' поляр-
ный континентъ? — спросилъ я.
— Въ этомъ отношеніи не можетъ быть никакого сомнѣнія, — отвѣ-
чалъ капитанъ .Іенъ Гай.
— Ахъ! Если бы не погибъ нашъ „Гальбранъ"! — вскричалъ
Герлигерли.
Да... на голетѣ, — да, даже и на этомъ айсбергѣ, который стоитъ
теперь у берега, точно судно съ перебитымъ рангоутомъ,— мы могли бы
проплыть еще нѣсколько сотъ миль... Добраться до сплошныхъ льдовъ...
можетъ-быть, и до антарктическаго круга... а можетъ-быть, даже и до
ближайшихъ къ нему земель!.. По у насъ, вмѣсто всего этого, была
одна только хрупкая лодка, въ которую съ трудомъ могло помѣститься
двѣнадцать человѣкъ, а пасъ было двадцать-три!..
Намъ не оставалось ничего другого, какъ спуститься съ горы, до-
браться до нашего лагеря, перенести палатки па побережье и запяться
устройствомъ зимовника, такъ какъ, судя по всему, намъ придется, на-
вѣрное, провести здѣсь зиму.
Несмотря на всѣ паши поиски, намъ пока не удалось открыть ни-
какихъ признаковъ пребыванія людей, не только никакого селенія, по
даже и слѣдовъ хотя бы временнаго лагеря. Мы могли съ увѣренностью
сказать, что капитанъ и матросы съ „Джэнъ" не приставали къ этой
землѣ, къ этой „неизслѣдованной области", какъ называютъ ее географы
на новѣйшихъ картахъ. Къ этому я могу еще прибавить, что здѣсь не-
чего было искать не только ихъ, но и вообще людей, т. е. чело вѣче-
...Всѣ дружно принялись за работу... (Стр. и$.)
Ледяной сфинксъ. II»
114
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
скихъ существъ, какъ по найти здѣсь и Дерку Питерсу. своего бѣднаго
Артура Пима!
Къ этому выводу можно было отчасти прійти еще и потому, какъ
спокойно относились къ намъ единственные обитатели этой страны,
представители животнаго царства, не выражавшіе ни малѣйшихъ при-
знаковъ испуга при пашемъ приближеніи. Пи тюлени ни моржи не
спѣшили искать спасенія въ водѣ, буревѣстники и бакланы не улетали
отъ васъ, пинівины преспокойно продолжали стоять, выстроившись пра-
вильными рядами, и принимали насъ, во всей вѣроятности, за такихъ
же пернатыхъ, только особенной породы. Да!.. Я увѣренъ, что всѣ эти
птицы и животныя въ первый разъ видѣли такъ близко человѣка; а
вто, въ свою очередь, ясное доказательство, что пи животныя ни птицы
никогда не покидали этой земли съ цѣлью проникнуть въ болѣе низ-
кія широты.
Когда мы сошли къ берегу, боцманъ открылъ — и это доставило ему
большое удовольствіе—нѣсколько довольно большихъ пещеръ въ гра-
нитныхъ утесахъ, часть которыхъ мы рѣшили занять сами, а въ осталь-
ныя сложить грузъ съ „Гальбраца*. Какъ бы ни сложились обстоятель-
ства впослѣдствіи, теперь мы не можемъ придумать ничего лучшаго,
какъ сложить въ пещеры наше добро и заняться устройствомъ по-
мѣшанія.
Взобравшись вверхъ по склонамъ айсберга до того мѣста, гдѣ стоя-
ли палатки, капитанъ Лепъ Гай приказалъ собраться къ нему всѣмъ
безъ исключенія матросамъ. Всѣ оказались налицо, за исключеніемъ
Дерка Питерса, который окончательно порвалъ всякія сношенія съ
экипажемъ. Такое отчужденіе его не должно было, впрочемъ, особенно
безпокоить насъ, собственно по отношенію къ тому, на чыо сторону
станетъ метисъ, въ случаѣ возмущенія. Онъ будетъ съ вѣрными противъ
возмутившихся, и какъ бы ни сложились обстоятельства, мы смѣло
могли разсчитывать на него.
Когда матросы собрались въ кружокъ, капитанъ Ленъ Гай просто и
правд' во объяснилъ имъ наше доложеніе, пе выказывая при этомъ
никакихъ признаковъ отчаянія или разочарованія. Говоря съ матро-
сами, онъ подробно, шагъ за шагомъ разобралъ всѣ шансы за и противъ.
Опъ объяснилъ имъ, почему именно необходимо, прежде всего, пере-
нести грузъ на землю и приспособить подъ складъ одну изъ пещеръ
на побережьи. А такъ какъ ихъ могъ и долженъ былъ непремѣнно
интересовать возросъ о пищѣ, опъ увѣрялъ ихъ, что жизненныхъ при-
пасовъ, муки, мяса въ консервахъ, сушеной зелени — смѣло хватитъ на
всю зиму, какъ бы долго ни тянулась она и какая бы ни была суро-
вая. Затѣмъ вопросъ о топливѣ, по словамъ капитана, тоже разрѣшался
удовлетворительно, и имъ нечего будетъ бояться, что угля не хватитъ,
если расходовать его, конечно, экономно, потому что подъ снѣжнымъ
ковромъ и ледянымъ покровомъ зимующіе могутъ не бояться большихъ
холодовъ полярнаго пояса.
На оба эти очень важные вопросы капитанъ Ленъ Гай далъ такіе
отвѣты, которые должны были разогнать всякое безпокойство. Можетъ-
быть, опъ говорилъ слишкомъ самоувѣренно?.. Я, по крайней мѣрѣ,
былъ совершенно противоположнаго мнѣнія, тѣмъ болѣе, что- Джимъ
Вестъ подтвердилъ его слова.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
115
Оставался еще третій вопросъ, — вопросъ очень важпый, отвѣтить
па который было очень затруднительно, и этотъ вопросъ, какъ бы на-
рочно, съ цѣлью вызвать извѣстное раздраженіе въ матросахъ, предло-
жилъ не кто иной, какъ гарпунщикъ.
Капитану предстояло рѣшить, какъ поступить съ пашего единствен-
ною лодкой. Хранить ли ее въ пещерѣ, на всякій случай, или же вос-
пользоваться ею для того, чтобы попытаться достигнуть сплошныхъ
льдовъ?..
Капитанъ Ленъ Гай, видимо, не хотѣлъ давать окончательнаго
отвѣта. Онъ ограничился тѣмъ, что попросилъ отложить рѣшеніе этого
вопроса на сутки и самое большее па двое сутокъ. Приступая къ рѣ-
шенію этого вопроса, мы непремѣнно должны были имѣть въ виду,
что лодка, кромѣ необходимыхъ запасовъ провизіи на все время до-
вольно продолжительнаго переѣзда, могла вмѣстить отъ одиннадцати до
двѣнадцати человѣкъ. Поэтому мы должны прежде всего заняться
устройствомъ помѣщенія для тѣхъ, которые останутся на этомъ побе-
режья, и затѣмъ уже, если признаютъ нужнымъ отправить лодку, вы-
боръ пассажировъ для нея долженъ быть произведенъ по жребію.
При этомъ капитанъ Левъ Гай объявилъ, что ни Джимъ Вестъ, ни
боцманъ, ни я и ни онъ самъ не требуемъ для себя никакихъ исклю-
ченій и охотно подчинимся приговору судьбы. Старшіе матросы „Галь-
брана“, Мартинъ Гольтъ и Гарди, оба вмѣстѣ и каждый порознь, могли
провести лодку до ближайшихъ мѣстъ рыбной ловли, которыхъ кито-
ловы, можетъ-быть, еще и не покидали.
Само собою разумѣется, что избранные жребіемъ счастливцы, ко-
нечно, не забудутъ своихъ товарищей, остающихся зимовать на этомъ
побережьи подъ восемьдесятъ-шестой параллелью, и какъ только насту-
питъ лѣтній сезонъ — пришлютъ корабль за своими товарищами...
Все это было сказано, повторяю, голосомъ совершенно спокойнымъ и
твердымъ. Я долженъ былъ отдать капитану Ленъ Гайю полную справед-
ливость — онъ въ моихъ глазахъ какъ бы вырасталъ, по мѣрѣ того,
какъ дѣло становилось все серьезнѣе.
Когда онъ кончилъ говорить, — его пе рискнулъ перебить даже
Гирнъ, — никто пе сдѣлалъ пи малѣйшаго замѣчанія. Да и что соб-
ственно можно было бы сказать ему, — если и придется намъ это рѣ-
шать, то рѣшитъ за насъ судьба, роль которой сыграетъ жребій... А
теперь, по-моему, намъ не о чемъ пока и говорить.
По окончаніи дневныхъ работъ всѣ возвратились въ лагерь, гдѣ ка-
ждый получилъ свою долю ужина, приготовленнаго Эпдикотомъ, и затѣмъ
въ послѣдній разъ легъ спать въ палаткѣ, разбитой на льду.
Деркъ Питерсъ такъ и не показывался, и я, при всемъ моемъ жела-
ніи, не могъ даже найти его.
На слѣдующій день, 7-го февраля, всѣ дружно принялись за работу.
Погода стояла хорошая; вѣтеръ слабый; небо слегка туманное; тем-
пература очень сносная,— сорокъ-шесть градусовъ (7, 78° С. выше нуля).
Прежде всего осторожно спустили съ горы лодку къ основанію айс-
берга, а затѣмъ матросы на рукахъ перетащили ее па песчаный берегъ
подальше отъ волнъ прибоя. Лодка была въ полномъ порядкѣ, и по-
этому- можно было надѣяться, что она еще сослужитъ намъ, при слу-
чаѣ, хорошую службу.
8*
116 И» Ю ЛЬ Т? Е ? ТТ ъ.
Затѣмъ боцманъ занялся переноской груза и различныхъ предме-
товъ, снятыхъ нами, на всякій случай, съ „Гальбрана*: мебель, койки,
паруса, затѣмъ одежда, инструменты и всевозможныя корабельныя при-
надлежности. Въ пещерѣ намъ нечего уже будетъ бояться за цѣлость
всего этого, — пещера пе айсбергъ — пе опрокинется, и наше добро не
свалится въ воду. Ящики съ консервами, мѣшки съ мукой и овощами,
боченки съ внномъ, виски, джиномъ и пивомъ тоже спустили съ горы
и затѣмъ перетащили на побережье.
Я тоже помогалъ при этой работѣ, точно такъ же, какъ капитанъ Ленъ
Гай и лейтенантъ, потому что это было такое дѣло, которое нельзя
было откладывать ни на одну минуту.
Въ этотъ день, наконецъ-то, появился и Деркъ Питерсъ и дѣятельно
сталъ помогать намъ; но онъ не сказалъ за весь день никому ни слова.
Отказался онъ, наконецъ, или нѣтъ отъ надежды разыскать своего
бѣднаго Артура Лима?.. Я просто не зналъ, что и думать.
Дни 8, 9 и 10-го февраля всѣ были заняты устройствомъ новаго
помѣщенія, и покончили съ этимъ только послѣ обѣда, на третій день.
Грузъ мы сложили весь въ большую пещеру; эта пещера примыкала
къ той пещерѣ, гдѣ мы должны были жить сами и въ которой, по со-
вѣту боцмана, Эндикотъ установилъ свою плиту. Благодаря этому,
печка во время топки, когда готовится кушанье, будетъ согрѣвать
и всю нашу пещеру, въ продолженіе долгихъ дней, или скорѣе, долгой
ночи южной зимы.
Уже 8-го февраля вечеромъ мы заняли эту пещеру съ сухпми стѣ-
нами, съ поломъ изъ мелкого песку, и въ которую притомъ прони-
кало совершенно достаточно свѣта чрезъ входное отверстіе.
Хотя я и назвалъ нашу пещеру маленькой, но она, все-таки, была
гораздо больше, чѣмъ такъ называемыя жилыя помѣщенія голета, и
поэтому въ нее свободно помѣстились койки, мебель, столы, шкапы и
стулья, словомъ—все, что удалось намъ спасти по этой части съ „Галь-
брана*; но и этого было съ избыткомъ довольно для того, чтобы
сносно устроиться на зиму.
Пока всѣ мы работали надъ устройствомъ пещеры, превращая ее
въ помѣщеніе для зимовника, я не замѣтилъ ничего подозрительнаго въ
манерахъ со стороны Гирна и его друзей фалькландцевъ. Повинуясь
дисциплинѣ, они всѣ безпрекословно исполняли приказанія старшихъ и
даже проявляли при этомъ заслуживающее полной похвалы усердіе.
Несмотря на это, метису, все-таки, поручено было караулить лежавшую
на берегу лодку, овладѣть которой теперь было бы даже и очень
легко.
Герлигерли, взявшій на себя спеціальную обязанность слѣдить за
гарпунщикомъ, казался мнѣ тоже очень довольнымъ ихъ миролюбивымъ
настроеніемъ.
Но какъ бы тамъ ни было, а только мы не имѣли права на долго
откладывать рѣшеніе вопроса о времени отправленія лодки — если
только это признается всѣми нами необходимымъ — и поспѣшить вы-
боромъ счастливцевъ, которыхъ должна была указать намъ судьба. Время
бѣжитъ очень быстро, и теперь уже 10-е февраля. Еще мѣсяцъ или
самое большее шесть недѣль, и рыболовная кампанія будетъ окончена
въ прилегающихъ къ антарктическому кругу областяхъ. Иначе же, если
ледяной сфинксъ. Н?
лодкѣ даже и удастся благополучно пробраться за сплошные льды и
полярный кругъ къ тому времени, когда китоловы уйдутъ домой, мы
или тѣ, которые попадутъ на нее, не могутъ разсчитывать сами до-
браться до береговъ Австраліи или Новой Зеландіи.
..Живъ; живъ!—крикнулъ Деркъ Питер.л. • (Стр. 128.)
Вечеромъ капитанъ Ленъ Гай опять созвалъ матросовъ и объявилъ
имъ, что вопросъ этотъ будетъ рѣшенъ не позже, какъ на слѣдующій
день, и при этомъ прибавилъ, что, если рѣшеніе состоится въ утверди-
тельномъ смыслѣ, сейчасъ же приступятъ къ выбору счастливцевъ по-
средствомъ жребія.
Матросы выслушали капитана, не возразивъ ему ни однимъ сло-
вомъ, и, по моему мнѣнію, всѣ споры и возраженія, если только нап*
1)8
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
дутся охотники спорить, начнутся завтра, когда будетъ рѣшаться во-
просъ о томъ, отправлять лодку или нѣтъ.
Было уже очень поздно. Внутри пещеры было совсѣмъ темно, а сна-
ружи царствовала полутьма, въ родѣ сумерекъ, потому что солнце на
ночь опускалось уже къ самому горизонту, за которымъ опо должно
было скоро и совсѣмъ исчезнуть.
Я бросился совсѣмъ одѣтый на свое ложе, и спалъ уже нѣсколько
часовъ, какъ вдругъ меня разбудили громкіе крики, слышавшіеся гдѣ-
то очень близко отъ меня.
Однимъ прыжкомъ вскочилъ я съ койки и затѣмъ выбѣжалъ изъ
пещеры въ одно время съ лейтенантомъ и капитаномъ Ленъ Гайемъ,
которыхъ также разбудили эти крики.
— Лодка... лодка!.. — закричалъ вдругъ Джимъ Вестъ.
Лодки не оказалось уже на томъ мѣстѣ, гдѣ ее стерегъ Деркъ
Питерсъ.
Опа была спущена на воду и въ ней сидѣли три человѣка, а цѣлый
десятокъ другихъ боролся въ это время съ метисомъ.
Гирнъ, конечно, былъ здѣсь, а съ нимъ вмѣстѣ и Мартинъ Гольтъ
который, какъ мнѣ, впрочемъ, казалось, не принималъ пока активнаго
участія въ борьбѣ.
Итакъ, значитъ, эти несчастные рѣшились-таки овладѣть лодкой и
уйти, пе дожидаясь того, что скажетъ жребій!.. Они хотѣли насъ по-
кинуть!..
Они дѣйствовали такъ ловко, что имъ удалось захватить врасплохъ
Дерка Питерса, и они, навѣрное, убили бы сторожа, будь это кто-ни-
будь другой, а не силачъ метисъ.
Видя, что дѣло приняло оборотъ очень серьезный, и зная, что пасъ
гораздо меньше, чѣмъ бунтовщиковъ, а главное, не будучи вполнѣ увѣ-
реннымъ въ томъ, кто именно изъ старыхъ матросовъ остался ему вѣ-
ренъ, капитанъ Ленъ Гай и лейтенантъ поспѣшили назадъ въ пещеру
за оружіемъ, съ тѣмъ, чтобы вступить въ борьбу съ Гирномъ и его
сообщниками, которые всѣ были вооружены.
Я хотѣлъ послѣдовать ихъ примѣру, но остался какъ прикованный
къ своему мѣсту, услышавъ то, что говорилось въ эту минуту однимъ
изъ бунтовщиковъ.
Мятежникамъ, на сторонѣ которыхъ былъ громадный численный
перевѣсъ, удалось, наконецъ, справиться съ метисомъ и повалить его
на землю. И вотъ въ ту - самую минуту, когда Мартинъ Гольтъ, изъ
чувства благодарности къ человѣку, которому онъ обязанъ былъ спасе-
ніемъ своей жизни, бросился къ нему на помощь, Гирнъ крикнулъ ему.*
— Оставь его... ѣдемъ съ нами!
Парусный старшина, видимо, колебался.
— Да... оставь его, — продолжалъ Гирнъ,— оставь Дерка Питерса...
убійцу твоего брата Неда!..
— Убійцу моего брата!.. — вскричалъ Мартинъ Гольтъ.
— Да, твоего брата, убитаго на „Грамнусѣ“...
—-.'Убитаго... Деркомъ Питерсомъ!..
— Да!., онъ убилъ его... и даже съѣлъ... съѣлъ... съѣлъ!.. — оралъ
Гирнъ, какъ мнѣ кажется, нарочно старавшійся какъ можно громче
произносить эти ужасныя слова.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
119
Затѣмъ,-по его знаку, двое матросовъ схватили Мартина Гольта и
перенесли его въ лодку, которая стояла совсѣмъ готовая къ отплытію.
Покончивъ съ этимъ дѣломъ, Гирнъ и самъ поспѣшилъ къ лодкѣ,
гдѣ уже сидѣли всѣ тѣ, которыкъ ему удалось завербовать въ свою
шайку.
Въ эту минуту Деркъ Питерсъ поднялся на ноги, прыжкомъ ки-
нулся па одного изъ фалькландцевъ, уже шагавшаго черезъ планширъ
лодки, поднялъ его на воздухъ одною рукой и, повертѣвъ надъ головой,
разбилъ ему голову объ утесъ.
Въ то же мгновеніе раздался пистолетный выстрѣлъ... Метисъ, ра-
неный въ плечо нулей Гирна, упалъ на землю; затѣмъ бѣглецы оттолк-
нули лодку отъ берега и направились въ открытое море.
Капитанъ Лепъ Гай и Джимъ Вестъ выходили въ это время изъ
пещеры,— вся эта сцена продолжалась не дольше сорока секундъ,— и
прибѣжали на оконечность стрѣлки одновременно съ боцманомъ, стар-
шимъ конопатчикомъ Гарди и матросами Фрэнсисомъ и Стэрномъ.
Лодка, увлекаемая теченіемъ, находилась уже въ одномъ кабельтовѣ
отъ берега, потому что отливъ быстро сбѣгадъ назадъ.
Джимъ Вестъ поднялъ ружье, прицѣлился и выстрѣлилъ: пуля уго-
дила въ одного изъ матросовъ, который свалился на дно лодки. Второй
выстрѣлъ, сдѣланный капитаномъ Лепъ Гайемъ, контузилъ въ грудь
гарпунщика Гирна, а самая нуля ударилась въ береговые утесы. Бѣг-
лецы въ это время усиленно работали веслами, и лодка очень скоро
скрылась за айсбергомъ.
Памъ можно было еще перебраться на другую сторону оконечности
стрѣлки, къ которой прибой долженъ былъ прибить безумцевъ раньше,
чѣмъ имъ удастся выбраться въ открытое море и, пользуясь силой те-
ченія, безпрепятственно плыть къ сѣверу. Если они пройдутъ близко
отъ берега и кому-нибудь изъ насъ удастся вторымъ выстрѣломъ за-
дѣть гарпунщика... если опъ при этомъ будетъ убитъ или даже только
тяжело раненъ, очень возможно, что товарищи его измѣнятъ свое на-
мѣреніе и рѣшатъ вернуться?..
Прошло четверть часа.
Когда лодка показалась по другую сторону оконечности стрѣлки,
опа находилась на такомъ разстояніи отъ берега, что выстрѣлы изъ
пашихт» ружей не могли уже достать бѣглецовъ.
Гирнъ велѣлъ даже поднять парусъ и, подгоняемая одновремепно
и теченіемъ и вѣтромъ, лодка скоро стала казаться уже бѣлымъ пят-
номъ, а вслѣдъ за тѣмъ и совсѣмъ исчезла въ туманной дали.
ГЛАВА XIII.
Деркъ Питерсъ въ морѣ.
Вопросъ о зимовкѣ, такимъ образомъ, рѣшился самъ собой. Изъ
тридцати-трехъ человѣкъ, отправившихся на „ Гальбранѣ* съ Фадьклан-
довъ, двадцать-три благополучно добрались до этой земли, откуда три-
надцать человѣкъ только что бѣжали, въ надеждѣ добраться до обла-
стей, посѣщаемыхъ китоловами, во ту сторону сплошныхъ льдовъ... Но
сый попади въ лодку не по жребію!.. Нѣтъ!.. Изъ страха, что счастье
120
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
будетъ противъ нихъ, они бѣжали, покинувъ своихъ товарищей на про*
изволъ судьбы!
Мы больше всего жалѣли о томъ, что Гирпу удалось привлечь па
свою сторону пе однихъ только фалькландцевъ. Двое изъ нашихъ, ма-
тросъ Берри и парусный старшина Мартинъ Гольтъ, присоединились
къ нему. Мартинъ Гольтъ поступилъ такимъ образомъ, можетъ-быть,
даже пе совсѣмъ ясно отдавая себѣ отчетъ въ томъ, что опъ дѣлаетъ,
потому что его должно было страшно поразить открытіе, сдѣланное въ
послѣднюю минуту гарпунщикомъ!..
Въ общемъ же, бѣгство тринадцати человѣкъ нисколько пе измѣ-
няло положенія тѣхъ, которымъ судьбой было предназначено остаться
здѣсь на зимовку. Насъ оставалось на берегу всего только девять че-
ловѣкъ: капитанъ Ленъ Гай, лейтенантъ Джимъ Вестъ, боцманъ Герли-
герли, старшій конопатчикъ Гарди, поваръ Эндикотъ, двое матросовъ,
Фрэнсисъ и Стэрнъ, Деркъ Питерсъ и я. Что ожидало насъ въ буду-
щемъ? Какіе сюрпризы готовила намъ недалекая уже полярная зима!..
Какіе ужасные холода придется намъ переносить,— болѣе жестокіе, чѣмъ
на какомъ бы то пи была другомъ пунктѣ земного шара!., и при этомъ
бороться еще со всѣми ужасами шестимѣсячной безпросвѣтной ночи!..
Теперь намъ, по-моему, нельзя себѣ даже и представить, сколько по-
надобится нравственной и физической энергіи для того, чтобы пере-
нести, не предавшись отчаянью, все, что насъ ждало въ недалекомъ
будущемъ!..
А между тѣмъ, если разобрать хорошенько, не въ лучшихъ услові-
яхъ, по-моему, должны находиться и покинувшіе насъ бѣглецы... Можно
ли съ увѣренностью сказать, что море свободно до самой границы
сплошныхъ льдовъ?.. Удастся ли имъ достигнуть антарктическаго кру-
га?.. Затѣмъ, посчастливится ли имъ встрѣтить какого-нибудь изъ за-
поздалыхъ китолововъ?.. Хватитъ ли у нихъ, наконецъ, провизіи на
все время этого продолжительнаго путешествія?.. Имъ предстоитъ со-
вершить переѣздъ въ тысячу миль, а это вѣдь не шутка!.. Что могли
захватить они съ собой въ лодку, въ которой, кромѣ того, должно было
помѣститься еще тринадцать человѣкъ? Да... это еще вопросъ, кому
грозитъ большая опасность — имъ или намъ?.. И отвѣтить на это мо-
жетъ только одно будущее!
Когда лодка скрылась вдали, капитанъ Ленъ Гай, а слѣдомъ за пимъ
и мы всѣ направились обратно къ пещерѣ. Въ этой пещерѣ намъ при-
дется провести если не всю, то большую часть зимы, когда никому
изъ насъ, по всей вѣроятности, нельзя будетъ и носа показать наружу!
Я сейчасъ же вспомнилъ о Деркѣ Питерсѣ, который остался на
противоположной сторонѣ стрѣлки, потому что его ранилъ выстрѣломъ
изъ ружья Гирнъ.
Войдя въ пещеру, я, къ удивленію своему, не нашелъ тамъ метиса.
Можетъ-быть, онъ опять раненъ?.. Неужели намъ придется оплакивать
смерть этого человѣка, который былъ такъ же преданъ намъ, какъ и
своему бѣдному Пиму?..
Я надѣялся, — мы всѣ надѣялись,— что его рана не представляла
ничего серьезнаго. Но это, конечно, не исключало необходимости про-
мыть ее хорошенько п перевязать, а тутъ вдругъ оказывается, что
Деркъ Питерсъ исчезъ.
Д Е.І ЯП О Й СФИНКСЪ.
121
— Пойдемте искать его, мистеръ Джіорлингъ!.. — крикнулъ мпѣ
боцманъ.
— Идемъ...—отвѣчалъ я.
— Пойдемте всѣ вмѣстѣ, — сказалъ капитанъ Ленъ Гай.—Деркъ
Питерсъ изъ нашихъ... Онъ ни въ какомъ случаѣ не покинулъ бы насъ,
не покинемъ его теперь и мы!
...Эю была электрическая буря со сиѣгомъ... (Стр. 143.)
— Согласится ли еще бѣдняга итти съ нами въ пещеру, — замѣ-
тилъ
я,
послѣ того, какъ всѣ узнали эту тайну, которая, какъ я ду-
малъ, извѣстна только ему да мнѣ?..
Дорогой я разсказалъ своимъ спутникамъ, почему въ разсказѣ Артура
Пима имя Неда Гольта было измѣнено въ Паркера, а также и какимъ
образомъ
узналъ я эту тайпу отъ самого метиса. При этомъ я, конечно,
122
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
пе скупился па похвалы метпсу и защищалъ его, какъ только было
возможно.
— Гирнъ, — объяснялъ я, — сказалъ, что Деркъ Питерсъ убилъ
Иеда Гольта!.. Да!.. Это правда!.. Недъ Гольтъ служилъ па „Грампусѣ44,
и его братъ, Мартинъ Гольтъ, могъ предполагать, что опъ погибъ или
во время возмущенія матросовъ, или во время кораблекрушенія. И ока-
залось, что онъ ошибается!.. Недъ Гольтъ не погибъ и уцѣлѣлъ вмѣстѣ
съ Августомъ Барнардомъ, Артуромъ Нимомъ и метисомъ Деркомъ Пи-
терсомъ, и вскорѣ послѣ этого имъ пришлось переживать страшныя
муки голода... Наконецъ, дѣло дошло до того, что пришлось принести
въ жертву одного изъ нихъ... того, кого изберетъ жребій... Неду Гольту
не повезло... и онъ палъ отъ руки Дерка Питерса... Но, если бы жре-
бій указалъ на метиса, нѣтъ сомнѣнія, что тогда уже не Гольтъ, а
онъ былъ бы принесенъ въ жертву для утоленія голода остальныхъ!
Выслушавъ мой разсказъ, капитанъ Ленъ Гай сдѣлалъ слѣдующее
замѣчаніе:
— Деркъ Питерсъ открылъ эту тайну только вамъ одному, мистеръ
Джіорлингъ?..
— Да, одному мпѣ, капитанъ.
— И вы не говорили никому?..
— Никому.
— Тогда я представить себѣ не могу, какимъ образомъ могла эта
тайна дойти до ушей Гирна...
— Сначала мнѣ приходило въ голову,— отвѣчалъ я, — что Деркъ
Питерсъ могъ проговориться во снѣ и что гарпунщикъ только слу-
чайно узналъ эту тайну. По затѣмъ я припомнилъ слѣдующее обстоя-
тельство: когда метисъ описывалъ мнѣ кровавую д’ аму, разыгравшуюся
на „Грампусѣ44 и при этомъ сообщилъ мнѣ, чго Парке’ ъ былъ не кто
иной, какъ Недъ Гольтъ, онъ находился въ моей каютѣ, боковая рама
которой была отк| ыта... И вотъ я имѣю основаніе подозрѣвать, что
нашъ ] азговоръ подслушалъ человѣкъ, стоявшій у руля... а человѣкъ
этотъ былъ не кто иной, какъ Гирнъ, который для того, чтобы лучше
слышать, отошелъ отъ штурвала, отчего и „Гальбранъ*4 чуть-чуть не
перевернулся...
— Я это помню,— сказалъ Джимъ Вестъ.— Я пробралъ тогда не-
годяя и засадилъ его въ трюмъ.
— Ну, такъ вотъ, капитанъ, — продолжалъ як— съ этого дня Гирнъ
еще больше сошелся съ Мартиномъ Гольтомъ; мнѣ говорилъ объ этомъ
Герлигерли...
— Совершенно вѣрно,— пореби.іъ меня боцманъ,— потому что Гирнъ,
хотя и мечталъ завладѣть лодкой, но не умѣлъ ею управлять, и по-
этому постарался заручиться такимъ хорошимъ учителемъ, какъ Мар-
тинъ Гольтъ...
— Да, и поэтому-то, — продолжалъ я, — опъ и совѣтовалъ такъ на-
стойчиво Мартину Гольту разспросить метиса о судьбѣ брата; а затѣмъ
вы уже и сами знаете, гдѣ и когда сообщилъ онъ ему эту ужасную
тайну... Мартинъ Гольтъ точно обезумѣлъ, когда узналъ эту тайну...
Тѣ воспользовались этимъ, и увлекли его... и теперь онъ съ ними!
Всѣ соглашались со мной, что все именно такъ и должно было
произойти. Кромѣ того, теперь мы имѣли полное оспованіе бояться,
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
123
что Деркъ Питерсъ послѣ того, какъ его тайпа стала извѣстна, дол-
женъ былъ находиться въ такомъ мрачномъ настроеніи духа, что не
нашелъ другого выхода, какъ скрыться отъ нашихъ глазъ?.. Согласится
ли онъ, если мы его найдемъ, вернуться опять къ намъ?..
Мы всѣ вмѣстѣ вышли изъ пещеры, и не больше какъ черезъ часъ
догнали метиса.
Какъ только опъ насъ увидѣлъ, первымъ его движеніемъ было бѣ-
жать. Наконецъ, Герлигерли и Фрэнсису удалось нагнать его, и опъ
какъ-то сразу смирился и покорно отдался намъ въ руки. Я первый
заговорилъ съ нимъ, остальные послѣдовали моему примѣру; капи-
танъ Ленъ Гай протянулъ ему руку. Метисъ нѣкоторое время коле-
бался ее взять. Затѣмъ, пе произнося ни одного слова, онъ направился
къ побережью. Съ этого дня никто изъ пасъ уже ни разу не говорилъ
съ нимъ о томъ, что произошло на „Грампусѣ“.
Что касается раны Дерка Питерса, то объ ней нечего было осо-
бенно безпокоиться. Нуля задѣла только мускулы въ верхней части лѣ-
вой руки, и онъ извлекъ ее изъ раны самъ, безъ посторонней помощи.
На всякія случай, мы, все-таки, промыли ему рапу и завязали кускомъ
чистаго полотна; затѣмъ онъ надѣлъ свою голландку и со слѣдующаго
же дня принялся за свои обычныя запятія, пе чувствуя, повидимому,
нпкакой боли въ рукѣ.
Устраиваясь въ пещерѣ, мы имѣли въ виду предстоящую зимовку,
а зима уже приближалась и послѣдніе нѣсколько дней солнце едва
просвѣчивало сквозь туманъ. Температура упала до тридцати-шести
градусовъ (2, 22° С. выше нуля) и, какъ мы знали, должна была скоро
еще понизиться. Солнечные лучи уже пе грѣли, какъ прежде, а только
освѣщали землю своими косыми лучами. Капитанъ Ленъ Гай велѣлъ
намъ всѣмъ надѣть теплую шерстяную одежду, не дожидаясь, пока хо-
лодъ станетъ еще болѣе чувствительнымъ.
А въ это время айсберги, расісз, зігейтз продолжали плыть съ юга
на сѣверъ все въ большемъ и большемъ количествѣ. Хотя нѣкоторые
изъ нихъ еще и приставали къ берегу, уже и безъ того сильно загро-
можденному льдинами, но большая часть ихъ проносилась мимо въ
сѣверо-восточномъ направленіи.
— Всѣ эти льдины,—сказалъ мнѣ боцманъ, — все это матеріалъ
для сформированія сплошныхъ льдовъ. Если только лодка этого без-
дѣльника Гирна ихъ не опередитъ, я думаю, что и самъ онъ и его
пріятели найдутъ дверь затворенной, а такъ какъ у нихъ не будетъ
ключа, чтобы отворить ее...
— Значитъ, Герлигерли, — спросилъ я, — вы думаете, что мы под-
вергаемся меньшей опасности, оставаясь зимовать на этомъ берегу, чѣмъ
если бы попали по жребію въ лодку?..
— Я это думалъ и раньше, мистеръ Джіорлингъ! — отвѣчалъ боц-
манъ. — А затѣмъ, знаете что?.. — добавилъ онъ, употребляя свою обыч-
ную формулу.
— Говорите, Герлигерли.
— Ну, такъ вотъ я думаю, что счастливцамъ, которые попали въ
лодку, придется вынести гораздо больше, чѣмъ намъ, пе попавшимъ
въ нее, и хотите вѣрьте, хотите пѣтъ, а только я, если бы жребій вы-
палъ на меня, я уступилъ бы свое щраво другому!.. Видите ли, по-мо-
Д ю Л Ь ВЕРНЪ,
1 24.
ему, куда какъ лучше чувствовать твердую землю подъ ногами!.. И,
хотя они и поступили съ пами предательски, какъ самые послѣдніе
негодяи, я не желаю никому изъ нихъ смерти... Но, если только Гирну
и его пріятелямъ не удастся пройти за сплошные льды, если имъ, чего
Боже сохрани, придется зимовать среди льдовъ, пе имѣя другихъ за-
пасовъ, кромѣ тѣхъ, которые имъ удалось захватить, т. е. всего на
нѣсколько недѣль, тогда вы и сами знаете, какая ждетъ ихъ участь!
— Да, хуже нашей! — отвѣчалъ я.
— Я прибавлю еще, — сказалъ боцманъ,— что имъ мало добраться
только до антарктическаго пояса, и если китоловы уже покинули охот-
ничьи области, то ихъ лодка, нагруженная и перегруженная до невоз-
можности, не выдержитъ плаванія по океану до тѣхъ поръ, пока они
не очутятся вблизи австралійскихъ земель!
То же самое думали и мы трое: я, капитанъ Ленъ Гай и Джимъ
Вестъ. Лодка, можетъ-быть, и могла бы выдержать такое продолжитель-
ное путешествіе, если бы обстоятельства сложились особенно благопрі-
ятно, если бы въ ней сидѣло не тринадцать человѣкъ, а гораздо меньше,
и если бы у нихъ имѣлось запасовъ провизіи и воды на нѣсколько мѣ-
сяцевъ... Такъ ли оно обстояло у бѣглецовъ?.. Конечно, нѣтъ!
Въ продолженіе слѣдующихъ дней, 14, 15, 16 и 17-го февраля, мы
доканчивали устройство помѣщеній, какъ для насъ самихъ, такъ и для
храненія припасовъ.
Въ это же время мы успѣли сдѣлать нѣсколько экскурсій внутрь
страны. Почва вездѣ была такая же сухая и каменистая, и на ней не
росло ничего, кромѣ колючей индѣйской смоквы, которая покрывала
почти все побережье.
Въ одну изъ нашихъ экскурсій, мы удалились мили за четыре отъ
пещеры и подошли къ подошвѣ довольно отлогой горы, высота ко-
торой достигала отъ шести до семи сотъ туазовъ.
Въ этой экскурсіи принимали участіе капитанъ Ленъ Гай, лейте-
нантъ, матросъ Фрэнсисъ и я. Взойдя на верхушку горы, мы могли
окинуть взоромъ еще болѣе широкій горизонтъ. Къ сѣверу и западу
предъ нами развертывался тотъ же послѣдовательный .рядъ оголенныхъ
холмовъ съ усѣченными вершинами, а когда горы эте, покрытыя снѣ-
гомъ, и всѣ неровности исчезнутъ подъ бѣлымъ пуынстымъ ковромъ,
тогда ихъ трудно будетъ даже и отличить отъ айсберговъ, застывшихъ
на поверхности моря.
При этомъ, между прочимъ, оказалось, что мы не ошибались, пред-
полагая, что берегъ тянется довольно далеко къ востоку: съ своего
обсерваціоннаго пункта мы ясно видѣли въ подзюрныя трубки даже
самые отдаленные холмы и горы, озаренные косіами лучами солнца,
клонившагося къ закату.
Континентъ это или островъ,— вотъ что хотѣлось намъ выяснить и
узнать навѣрное?.. Но что бы это ни было, мы, во всякомъ случаѣ, съ
увѣренностью могли сказать, что эта земля безплодная и пе только
необитаемая, но даже и непригодная для жизни человѣческихъ
существъ.
А когда я мысленно вспоминалъ при этомъ островъ Тсалаль, черно-
земная почва котораго обладала столь необычайною силой раститель-
ности, когда я припоминалъ описаніе острова, сдѣланное Артуромъ Ни-
Л 5 з Л П И г ф ’• и к с ь.
125
момъ, я не зналъ, что и думать. Это была такая печальная мѣстность,
которую себѣ и представить нельзя было, не видѣвъ ея собственными
глазами. А между тѣмъ, Тсалалійскій архипелагъ, расположенный почти
подъ одною и тою же широтой, былъ плодороденъ и населенъ, по
крайней мѣрѣ, до тѣхъ поръ, пока землетрясеніе не уничтожило его
почти совершенно.
Капитанъ Ленъ Гай въ этотъ день предложилъ намъ дать какое-
пибудь географическое названіе этой странѣ, куда пасъ принесъ айс-
бергъ. Мы, съ общаго согласія, назвали ее „Гальбранъ-Лэндъ“, въ па-
мять нашего голета. Вмѣстѣ съ тѣмъ, для того, чтобы лучше запомнить
отдѣльные пункты, мы дали имя „Джэнъ-3ундъ“ проливу, раздѣлявшему
обѣ части полярнаго континента.
Покончивъ съ осмотромъ окрестностей и устройствомъ зимовника,
мы занялись охотой на пингвиновъ, кишмя кишѣвшихъ на утесахъ, и,
кромѣ того, охотились также и на земноводныхъ, выходившихъ изъ
воды отдыхать па берегъ. Потребность въ свѣжемъ мясѣ давала-таки
себя чувствовать. Приготовленное Энди котомъ мясо тюленя и моржа
показалось намъ вполнѣ сноснымъ. Кромѣ того, моржовый и тюленій
жиръ могъ, въ крайнемъ случаѣ, замѣнить собою каменный уголь, такъ
какъ это, въ сущности, прекрасный горючій матеріалъ. Дѣлая пригото-
вленія къ зимѣ, мы должны прежде всего помнить, что самымъ страш-
нымъ врагомъ нашимъ будетъ холодъ, и для борьбы съ пимъ мы долж-
ны употребить всѣ средства, какія только окажутся въ нашемъ распо-
ряженіи. Поэтому намъ необходимо также какъ-нибудь выяснить себѣ,
не уйдутъ ли эти земноводныя животныя при наступленіи зимы въ
области съ менѣе суровымъ климатомъ подъ болѣе низкими широтами...
Къ счастью для насъ, тутъ водились еще цѣлыя сотни другихъ жи-
вотныхъ, которыя сами по себѣ могли бы доставить не только запасъ
необходимой пищи, по даже и воду, если бы въ ней почему-нибудь ока-
зался недостатокъ. По побережью ползало множество большихъ чере-
пахъ— даіарадоз. По всей вѣроятности, эти черепахи были одного и
того же вида съ тѣми, о которыхъ говоритъ въ своемъ дневникѣ Ар-
туръ Пимъ.
Артуръ Пимъ довольно остроумно сравнилъ черепахъ антарктиче-
скаго пояса съ одногорбыми верблюдами, основываясь на томъ, что че-
репахи эти, подобно верблюдамъ, имѣютъ у зачатка шеи мѣшокъ,
вмѣстимостью отъ двухъ до трехъ галлоновъ, наполненный свѣжею,
прѣсною водой. По его словамъ, передъ тѣмъ, какъ вынимать жребій
соломинками, онъ и его товарищъ съ „Грампуса* были обязаны одному
изъ этихъ животныхъ тѣмъ, что не умерли отъ жажды и голода. За-
тѣмъ онъ увѣряетъ еще, что будто бы существуютъ такія черепахи,
которыя вѣсятъ отъ тысячи двухсотъ до тысячи пяіисотъ фунтовъ.
Хотя черепахи Гальбранъ-Лэнда въ среднемъ вѣсили не больше се-
мисотъ-восьмисотъ фунтовъ, этотъ педостатокъ пе оказывалъ никакого
вліянія на ихъ мясо, которое было и очень питательно и очень
вкусно.
Такимъ образомъ, несмотря на то, что зима была уже недалеко и
что мы должны были провести ее меньше, чѣмъ въ пяти градусахъ
отъ полюса, наше положеніе, какъ бы сурова ни была эта зима, не ка-
залось намъ вовсе такимъ печальнымъ, чтобы повергнуть въ отчаяніе
126
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ,
мужественныхъ людей. Единственный вопросъ, который пасъ занималъ —
надо сказать правду, очень серьезный, — это вопросъ о томъ, какъ намъ
выбраться изъ этихъ мѣстъ при наступленіи лѣта. Чтобы удовлетво-
рительно рѣшить этотъ вопросъ, нужно бы.іо, во-первыхъ, чтобы на-
шимъ товарищамъ, бѣжавшимъ отъ насъ въ лодкѣ, удалось вернуться
на родину; во-вторыхъ, чтобы они приняли мѣры снарядить судно на
поиски за нами. Что касается послѣдняго, то мы могли надѣяться, что
Мартинъ Гольтъ пасъ не забудетъ. Но удастся ли его товарищамъ и
ему самому встрѣтить какого-пибудь китолова и съ его помощью до-
браться до ближайшихъ земель Тихаго океана?.. И потомъ, кто знаетъ,
какое еще будетъ лѣто и можно ли будетъ судну, которое отправится
насъ разыскивать, проникнуть такъ далеко по морямъ Антарктиды?..
Мы довольно часто обсуждали эти вопросы, собираясь вмѣстѣ въ
часы досуга. Изъ всѣхъ насъ одинъ только боцманъ все такъ же
смѣло и весело продолжалъ смотрѣть въ глаза будущему, которое ка-
залось ему въ самомъ радужномъ цвѣтѣ. Чернокожій поваръ Эядикотъ
подражалъ своему другу и, поглощенный своими кулинарными заботами,
такъ же спокойно стряпалъ, какъ если бы стоялъ предъ очагомъ „Зе-
ленаго Баклана®. Матросы Стэрпъ и Фрэнсисъ слушали только наши
бесѣды, не' вмѣшиваясь ни однимъ словомъ, и кто знаетъ, можетъ-быть,
въ душѣ они жалѣли о томъ, что не отправились вмѣстѣ съ Гирномъ
и его единомышленниками!.. Что же касается нашего старшаго конопат-
чика Гарди, то онъ безропотно покорился своей участи и терпѣливо
ждалъ, чѣмъ подаритъ его судьба, не предрѣшая самъ, что можетъ
произойти черезъ пять или шесть мѣсяцевъ.
Капитанъ Ленъ Гай и лейтенантъ, какъ это, впрочемъ, бывало и
всегда, сходились во мнѣніяхъ и строили одни и тѣ же планы. Они
рѣшили, что сдѣлаютъ в:е, что тоіько будетъ возможно, для спасенія
въ минуту опасности и примутъ всѣ необходимыя мѣры предосторож-
ности. Они мало надѣялись па то, что лодкѣ бѣглецовъ удастся до-
стигнуть желаемой цѣли, и, очень возможно, подумывали даже попы-
таться инымъ способомъ проникнуть къ сѣверу, пѣшкомъ но ледянымъ
полямъ, и я увѣренъ, что если бы они спросили, не имѣемъ ли мы чего-
пибудь противъ этого проекта, мы всѣ, не колеблясь, послѣдовали бы
за ними. Но теперь, конечно, еще рано не только говорить, но и серь-
езно думать объ этомъ, и у насъ будетъ еще на это время, когда океанъ
покроется льдомъ до предѣловъ антарктическаго круга.
Такъ незамѣтно и въ то же время однообразно тянулся день за
днемъ, и, повидимому, не было основаній ожидать, чтобы скоро про-
изошли какія-нибудь перемѣны, какъ вдругъ 17-го февраля произошло
событіе, не предвидѣнное нами, но предусмотрѣнное Провидѣніемъ,
сказалъ бы я, а такъ же и тѣ, кто вѣритъ, что Провидѣніе неустанно
печется о насъ.
Случилось это въ восемь часовъ утра. Погода стояла тихая, небо
чистое, термометръ показывалъ тридцать-два градуса по Фаренгейту
(нуль по Цельзію).
Мы всѣ, за исключеніемъ боцмана, находились въ пещерѣ и, соби-
раясь приняться за завтракъ, который только что снялъ съ плиты
Энди котъ, уже садились за столъ, какъ вдругъ услышали призывный
вникъ снаружи, . ...
ледяной соинксъ,
127
Звать пасъ мотъ одинъ только Герлигерли, а такъ какъ призывной
кри^ъ повторился, мы бѣгомъ выскочили изъ пещеры.
— Идите... идите скорѣй!.. — крикнулъ боцманъ, завидѣвъ насъ.
Самъ онъ въ это время стоялъ на утесѣ у подошвы небольшой горы
па Галъбранъ-Лэндѣ и указывалъ рукой на море.
— Что тамъ такое? — спросилъ капитанъ Ленъ Гай.
— Лодка.
— Лодка?.. — вскрикнулъ я.
— Уже не паша ли эта лодка возвращается назадъ? — спросилъ
капитанъ Ленъ Гай.
— Нѣтъ... это не опа! — отвѣчалъ Джимъ Вестъ.
И въ самомъ дѣлѣ, какое-то гребное судно, по конструкціи и раз-
мѣрамъ совсѣмъ пе похожее на похищенную лодку съ нашего голета,
медленно плыло по вѣтру безъ веселъ и гребковъ.
Можно было подумать, что оно было покинуто на произволъ
судьбы...
У насъ мелькнула одна и та же мысль — овладѣть во что бы то
пи стало этою лодкой, на которой впослѣдствіи памъ, можетъ-быть, и
удастся выбраться отсюда... Но какъ добраться до этой лодки, какъ за-
тѣмъ пригнать ее къ стрѣлкѣ Гальбранъ-Лэнда?.
Лодка была всего въ одной милѣ отъ берега и меньше, чѣмъ че-
резъ двадцать минутъ, опа будетъ уже на траверсѣ небольшой горы,
затѣмъ минуетъ ее, потому что въ этомъ мѣстѣ не было водоворота,
который могъ бы задержать ее, а еще черезъ двадцать минутъ она и
совсѣмъ скроется изъ глазъ...
И вотъ мы стояли, смотря на лодку, продолжавшую плыть по тече-
нію, не приближаясь къ берегу, и, повидимому, теченіе ее какъ будто
бы даже относило дальше и дальше отъ пасъ.
Вдругъ послышался всплескъ воды, точно въ море упало какое-
то тѣло.
Эю былъ Деркъ Питерсъ. Опъ снялъ съ себя одежду и кинулся
въ воду съ вершины утеса, а когда мы его увидѣли, онъ былъ уже
въ разстояніи десяти брасовъ отъ берега и плылъ по направленію къ
лодкѣ;
Мы привѣтствовали его громкимъ „ура“.
Метисъ оглянулся назадъ и затѣмъ прыжками, съ поразительною
быстротой, устремился впередъ. Я никогда въ своей жизни не видалъ
ничего подобнаго: это былъ не человѣкъ, а рыба, попавшая съ суши
въ свою родную стихію.
Удастся ли Дерку Питерсу достигнуть лодки раньше, чѣмъ теченіе
отнесетъ ее къ сѣверо-востоку?..
А затѣмъ, если опъ даже и догонитъ лодку, удастся ли ему, безъ
руля и веселъ, пригнать ее къ берегу, отъ котораго опа все удаля-
лась, слѣдуя тѣмъ же путемъ, какимъ проносилось мимо и большинство
айсберговъ?..
Прокричавъ свое „ура“,мы неподвижно стояли на берегу и слѣдили
глазами за каждымъ движеніемъ метиса... Нечего, конечно, и говорить,
какъ мы всѣ были взволнованы, какъ трепетно билось у каждаго изъ
пасъ сердце въ груди. Одинъ только боцмапъ остался вѣренъ себѣ ц
по временамъ кончалъ метису:
12^ ж то ль ВЕРПЪ.
— Смѣлѣй... Деркъ... работай!
Въ нѣсколько минутъ метисъ проплылъ нѣсколько кабе.тьтововъ,
подвигаясь наперерѣзъ къ лодкѣ. Голова его виднѣлась только какъ
черная тонка на поверхности длинныхъ валовъ. Пока въ немъ не за-
мѣтно было никакихъ признаковъ усталости. Его руки и ноги методи-
чески разсѣкали воду, и онъ продолжалъ плыть все такъ же быстро, ра-
ботая всѣми четырьмя своими могучими двигателями.
Да!.. Теперь мы уже не сомнѣвались въ томъ, что Деркъ Питерсъ
догонитъ лодку... Насъ пугало только, какъ бы теченіе пе унесло его
вмѣстѣ съ лодкой, если только у него не хватить силы — а это былъ
геркулесъ въ полномъ смыслѣ этого слова— па то, чтобы, плывя обратно,
тащить за собой и лодку на буксирѣ?..
— Но кто намъ сказалъ, что въ этой лодкѣ нѣтъ ни одного весла?—
замѣтилъ боцманъ. *
Эго мы узнаемъ, когда Деркъ Питерсъ догонитъ лодку, а ему не-
обходимо сдѣлать это не позже, какъ черезъ нѣсколько минутъ, по-
тому что иначе лодка пройдетъ мимо него.
— На всякій случай, — предложилъ Джимъ Вестъ, — сойдемте по-
ниже... Если лодка и пристанетъ сама къ берегу, то, во всякомъ слу-
чаѣ, значительно ниже горы.
— Поймалъ... поймалъ!.. Ура... Деркъ... ура!.. — закричалъ боцманъ,
не въ силахъ будучи сдержать чувство охватившей его радости; Энди-
котъ, конечно, не замедлилъ присоединить и свой голосъ.
Метисъ подплылъ къ лодкѣ и, схватившись рукой за бортъ, накло-
нивъ ее при этомъ сильно на свою сторону, перелѣзъ черезъ план-
ширъ и сѣлъ па лавочку перевести духъ.
Почти тотчасъ же до насъ донесся пронзительный крикъ, который
издалъ Деркъ Питерсъ...
Что такое онъ нашелъ на дпѣ этой лодки?.. Онъ нашелъ гребки, и
мы увидѣли съ берега, какъ онъ усѣлся па носу и, работая изо всей
силы, старался выбиться изъ теченія, направляясь къ берегу.
— Идемъ! — сказалъ капитанъ Лепъ Гай.
Мы всѣ молча послѣдовали за капитаномъ, а затѣмъ, обогнувъ по-
дошву горы, пустились бѣжать къ берегу, прыгая между черноватыми
камнями, которыми оно все было усѣяно.
Въ трехъ или четырехъ стахъ туазахъ отъ берега, лейтенантъ крик-
нулъ памъ остановиться. Дѣло въ томъ, что лодка подходила къ малень-
кой стрѣлкѣ, далеко выдававшейся въ море въ этомъ мѣстѣ, и сейчасъ
сама должна была пристать къ берегу.
Она была уже пе больше, какъ въ пяти или шести кабельтовахъ, и
прибоемъ быстро гнало ее впередъ; въ это время Деркъ Питерсъ, бро-
сивъ гребки, нагнулся къ кормѣ и затѣмъ выпрямился, держа въ ру-
кахъ неподвижное тѣло.
Какой отчаянный вопль раздался въ ту же минуту!..
— Мой братъ!.. Мой братъ!..
Ленъ Гай узналъ своего брата Уилльяма Гайя въ этомъ безжизнен-
номъ тѣлѣ, которое показывалъ намъ метисъ.
— Живъ... живъ!.. — крикнулъ Деркъ Питерсъ.
Минуту спустя, лодка подошла къ берегу, и капитанъ Ленъ Іай
сжималъ въ объятіяхъ своего брата...
130
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Трое остальныхъ его спутниковъ лежали какъ мертвые па днѣ
лодки...
Эти четверо людей было все, что осталось отъ экипажа „Джэнъ"!
ГЛАВА XIV.
Исторія жизни за одиннадцать лѣтъ, разсказанная на нѣсколькихъ
страницахъ.
Самое названіе этой главы указываетъ на то, что въ ней въ корот*
кихъ словахъ будутъ описаны приключенія Уилльяма Гайя и его то-
варищей, начиная съ того дня, какъ сами они попали въ западню,
устроенную туземцами на островѣ Тсалаль, а ихъ голетъ, подожженный
дикарями, взлетѣлъ на воздухъ, уничтоживъ при этомъ цѣлыя тысячи
атакующихъ.
Какъ только прошла первая минута оцѣпенѣнія, мы перенесли въ
пещеру Уилльяма Гайя и бывшихъ съ нимъ въ лодкѣ троихъ матро-
совъ— Тринкля, Робертса и Ковэна, гдѣ очень скоро намъ удалось при-
вести ихъ въ сознаніе. Какъ мы и думали, эти несчастные дошли до
такого ужаснаго состоянія только вслѣдствіе полнаго истощенія силъ:
голодъ и только одинъ голодъ былъ виновникомъ того, что они лежали
въ лодкѣ какъ мертвые.
Нѣсколько чашекъ горячаго чаю съ прибавленіемъ виски и сравни-
тельно очень небольшое количество пищи, спеціально для этого приго-
товленной Эндикотомъ, лучше всякихъ лѣкарствъ возстановили ихъ
упавшія силы.
Я не стану долго останавливаться на описаніи трогательной сцены,
потрясшей насъ до глубины души, когда Уилльямъ узналъ своего брата
Ленъ Гайя. Слезы застилали глаза, какъ туманомъ, а губы шептали въ
то же время благодарственную молитву Провидѣнію. Въ эти торже-
ственныя минуты мы точно забыли, что находимся въ пещерѣ на бе-
регу какой-то отдаленной антарктической земли; мы не думали о томъ,
что пасъ ждетъ впереди, и всецѣло отдались настоящему... Впрочемъ, кто
знаетъ, можетъ-быть, участь наша еще и измѣнится къ лучшему, благо-
даря прибытію этой лодки къ берегамъ Гальбранъ-Лэнда?..
Прежде чѣмъ Уилльямъ Гай приступилъ къ описанію своихъ при-
ключеній за эти одиннадцать лѣтъ, мы въ короткихъ словахъ разска-
зали ему, какимъ образомъ сами мы попали на это побережье. Онъ
узналъ отъ насъ все, что его могло интересовать и что ему такъ хо-
тѣлось узнать, — встрѣчу съ трупомъ Паттерсона, плаваніе нашего го-
лета до острова Тсалаль, отъѣздъ оттуда къ южному полюсу, гибель
голета, свалившагося съ айсберга, и, наконецъ, измѣну части экипажа,
покинувшей насъ на этой землѣ.
Разсказали мы ему также и то, что было извѣстно Дерку Питерсу
относительно Аруура- Пима, а также сообщили ему, на чемъ именно
основывалъ метисъ надежду разыскать своего товарища, котораго Уилль-
ямъ Гай, какъ и большинство изъ насъ, считалъ давнымъ-давно
умершимъ. Выслушавъ нашъ разсказъ, Уилльямъ Гай отвѣтилъ намъ
краткимъ очеркомъ жизни въ теченіе одиннадцати лѣтъ, проведенныхъ
имъ иа островѣ Тсалаль.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
131
Передъ отъѣздомъ съ острова Тсалаль, экипажъ „Джэнъ® 8-го фев-
раля 1828 года, пе имѣя никакихъ основаній подозрѣвать въ дурныхъ
умыслахъ населеніе острова Тсалаль и начальника Ту-Уита, сошелъ
па берегъ, съ намѣреніемъ посѣтить еще разъ деревушку Клокъ-Клокъ;
при этомъ, на всякій случай, капитанъ принялъ мѣры, которыя считалъ
необходимыми для защиты голета отъ нападенія, и оставилъ охранять
его шесть человѣкъ.
Остальной экипажъ—въ томъ числѣ—капитанъ Уилльямъ, лейтенантъ
Паттерсонъ, Артуръ Пимъ и Деркъ Питерсъ, составилъ отрядъ въ три-
дцать-два человѣка, вооруженныхъ ружьями, пистолетами и ножами. Съ
ними же отправилась и собака Артура Пима, Тигръ.
Дойдя до узкаго ущелья передъ входомъ въ деревню, Артуръ Пимъ,
Деркъ Питерсъ и матросъ Алленъ случайно отдѣлились отъ нихъ. Съ
этой минуты имъ не пришлось уже видѣться пи съ кѣмъ изъ осталь-
ныхъ своихъ товарищей.
Черезъ нѣсколько минутъ послѣ этого произошло страшное сотря-
сеніе почвы. При этомъ холмъ сразу рухнулъ и похоронилъ подъ собой
Уилльяма Гайя и бывшихъ съ пимъ двадцать восемь человѣкъ.
Изъ этихъ несчастныхъ четверо оказались раздавленными насмерть,
и товарищамъ не удалось послѣ даже найти ихъ трупы подъ массой
обрушившейся на нихъ земли.
Въ копцѣ концовъ, оказалось, что спастись отъ смерти удалось
только всего семи человѣкамъ, какимъ-то чудомъ не засыпаннымъ обва-
ломъ. Эти счастливцы были — Уилльямъ Гай, Паттерсонъ, Робертсъ, Ко-
вэнъ, Тринкль и затѣмъ еще Форбсъ и Лекстонъ, впослѣдствіи умер-
шіе. Что же касается Тигра, то его не оказалось нигдѣ поблизости, и
они не знали — погибъ онъ или нѣтъ.
Уилльямъ Гай и шестеро спасшихся вмѣстѣ съ нимъ людей пе
могли, конечно, долго оставаться въ своемъ убѣжищѣ, гдѣ прежде всего
началъ ощущаться недостатокъ воздуха. Какъ и Артуръ Пимъ, они
думали сначала, что катастрофа произошла вслѣдствіе землетрясенія.
Но, конечно, скоро и они должны были узнать, что ущелье было за-
сыпано болѣе, чѣмъ милліонами тоннъ земли и камня только потому,
что обвалъ холмовъ былъ искусственно подготовленъ Ту-Унтомъ и
обитателями острова Тсалаль. Какъ и Артуру Пиму, имъ тоже надо
было какъ можно скорѣе выбраться изъ своего убѣжища, гдѣ они бук-
вально задыхались отъ недостатка воздуха и отъ испареній сырой земли.
Но какъ въ лѣвомъ холмѣ, такъ и въ правомъ существовали лаби-
ринты, и вотъ, пробираясь ползкомъ по этимъ узкимъ и темнымъ про-
ходамъ, Уилльямъ Гай, Паттерсонъ и матросы достигли, наконецъ, та-
кого мѣста, куда проникали и свѣтъ и воздухъ...
Изъ этого новаго убѣжища они видѣли нападеніе на „Джэпъи около
шестидесяти пирогъ, отчаянную защиту оставшихся на голетѣ матро-
совъ; видѣли, какъ мортиры изрыгали ядра и картечь, какъ затѣмъ ди-
кари взобрались на палубу и подожгли голетъ, который взлетѣлъ на
воздухъ вслѣдствіе взрыва крюйтъ-камеры..'.
Ту-Уитъ и тсалалійцы были сначала очень испуганы страшнымъ
дѣйствіемъ взрыва, а затѣмъ, когда первыя минуты испуга прошли,
наступило разочарованіе обманутыхъ надеждъ. Ихъ грабительскіе ин-
стинкты не могли быть удовлетворены, потому что отъ голета и нахо-
132 ЖЮЛЬ ІІЕГНЪ,
лившагося на немъ груза ничего не осталось, и только однѣ щепки пла-
вали тамъ и сямъ по водѣ. А такъ какъ они были убѣждены, что весь
остальной экипажъ погибъ во время обвала холмовъ, имъ даже и въ
голову не пришло осмотрѣть мѣсто катастрофы. Благодаря этому об-
стоятельству, Артуръ Пимъ и Деркъ Питерсъ, съ одной стороны, и
Уилльямъ Гай и бывшіе съ нимъ матросы, съ другой, могли, не боясь
преслѣдованія, какъ хотѣли долго жить на днѣ лабиринтовъ Клокъ-
Клока, гдѣ они питались мясомъ выпей, которыхъ нетрудно было ло-
вить просто руками, и орѣхами, росшими по склонамъ холма. Что же
касается огня, то они добывали его треніемъ одного куска дерева о
другой.
Наконецъ, послѣ семидневнаго заключенія Артуру Пиму и метису
удалось, какъ извѣстно, выбраться изъ тайника, спуститься къ бе-
регу, овладѣть лодкой и затѣмъ бѣжать съ острова Тсалаль... Зато
Уилльяму Гайю и его товарищамъ такой случай представился только
много лѣтъ спустя.
Черезъ три недѣли послѣ этого капитанъ „Джэнъи и его товарищи,
все еще скрывавшіеся въ лабиринтѣ, съ ужасомъ стали замѣчать, что
не далека уже та минута, когда скоро не останется почти ни одной изъ
тѣхъ птицъ, мясомъ которыхъ они, главнымъ образомъ, и питались. Имъ
нечего было бояться мученій жажды, потому что въ ущельѣ, гдѣ они
скрывались, былъ небольшой ключъ, доставлявшій свѣжую прозрачную
воду; зато они рисковали умереть отъ голода, если положеніе ихъ не
измѣнится къ лучшему.
Однажды, — это было 22-го февраля, — раннимъ утромъ Уилльямъ
Гай и Паттерсонъ, стоя у отверстія пещеры, выходившей въ поле,
обсуждали свое безысходное положеніе и тщетно искали какой-нибудь
выходъ изъ него. Они придумать не могли, гдѣ и какъ раздобыться
имъ пищей для семи человѣкъ, которые дошли до того, что должны
питаться исключительно одними только орѣхами, а эта неудобоваримая
и малопитательная пища вызывала жестокія желудочныя страданія. Изъ
своего убѣжища они, правда, видѣли толстыхъ черепахъ, ползавшихъ
по берегу, но, конечно, и думать не могли попытаться поймать хотя бы
одну изъ нихъ, потому что туземцы цѣлыми сотнями бродили по бе-
регу, испуская во время работы свой всегдашній крикъ: текели-ли.
Вдругъ вся эта толпа дикарей пришла въ необычайное волненіе.
Мужчины, женщины и дѣти разсыпались во всѣ стороны. Нѣсколько
дикарей даже бросились въ свои лодки, точно пмъ грозила ужасная
опасность...
Что же такое случилось?..
Уилльямъ Гай и его товарищи скоро узнали причину, вызвавшую
такую суматоху на побережьѣ. На берегу неожиданно появилось какое-
то четвероногое животное и, бросившись въ толпу островитянъ, съ
остервенѣніемъ принялось ихъ кусать; при этомъ животное съ хриплымъ
лаемъ, похожимъ скорѣй на вой, яростно бросалось на свою жертву и
старалось схватить ее за горло.
А между тѣмъ, это страшное животное было не велико и его легко
можно было бы убить не только стрѣлами, но даже и камнями... По-
чему же, въ такомъ случаѣ, обращались въ бѣгство цѣлыя сотни дика-
рей съ громкими криками ужаса? Почему—такъ казалось англича-
л т. .1 яп о й е ф и п к г ъ.
133
памъ— не хотѣли и пе смѣли они защищаться отъ нападеній этого сви-
рѣпаго животнаго?..
Животное это было покрыто шерстью бѣлаго цвѣта, и, какъ думали
англичане, этотъ-то цвѣтъ и путалъ именно дикарей, которые метались
по берегу, какъ стадо непуганыхъ барановъ... Трудно представить себѣ,
какъ были испуганы дикари и съ какимъ выраженіемъ ужаса на ли-
цахъ испускали они вмѣстѣ съ обычнымъ текели-ли, крики анамоо-моо
и лама-лама.
Какъ же удивились Уилльямъ Гай и его спутники, когда они раз-
смотрѣли, что наводившее такой страхъ на туземцевъ животное былъ
Тигръ, собака Артура Пима...
Да! Тигръ, который тоже не погибъ во время обвала холма и бѣ-
жалъ внутрь острова... Пробродивъ въ окрестностяхъ Клокъ-Клока
нѣсколько дней, онъ, наконецъ, случайно попалъ на побережье и бро-
сился на дикарей, которые въ страхѣ искали спасенія отъ него въ
бѣгствѣ...
Бѣдный Тигръ, вслѣдствіе мученій жажды, испыталъ уже разъ при-
ступы водобоязни въ трюмѣ „Грампуса“... А теперь, можетъ-быть, по
той же причинѣ, онъ и совсѣмъ взбѣсился... Да! взбѣсился и бросался
на всѣхъ, кто ни попадался ему па пути...
Большинство тсалаліпцевъ искали спасенія съ бѣгствѣ, слѣдуя, впро-
чемъ, только примѣру своего начальника Ту-Уита и вампосовъ или
старшинъ селенія Клокъ-Клока!.. Въ припадкѣ безумнаго страха всѣ
они бѣжали съ острова съ тѣмъ, чтобы никогда больше не возвращаться!..
Несмотря на то, что у берега стояло вполнѣ достаточное число ло-
докъ для того, чтобы могло переѣхать па нихъ даже и все населеніе
на сосѣдніе острова, многія сотни туземцевъ пе попали въ суматохѣ
въ лодки и должны были остаться на островѣ Тсалаль. А такъ какъ
Тигръ успѣлъ, все-таки, перекусать очень многихъ, то вскорѣ среди
оставшагося населенія появились случаи заболѣванія бѣшенствомъ... И
вотъ тогда-то — никакими словами нельзя описать весь ужасъ этого зрѣ-
лища— заболѣвшіе бѣшенствомъ дикари набросились на своихъ еще не-
заряженныхъ смертельнымъ ядомъ товарищей и принялись ихъ грызть
зубами, распространяя заразу, а съ ней вмѣстѣ и смерть... Кости, кото-
рыя нашли мы вблизи Клокъ-Клока, были костями дикарей, умершихъ
отъ водобоязни, и цѣлыя одиннадцать лѣтъ лежали уже на этомъ
мѣстѣ!..
Что же касается несчастнаго Тигра, то, чувствуя приближеніе
смерти, онъ удалился въ тотъ уголокъ на побережья, гдѣ Деркъ Пи-
терсъ нашелъ его кости и ошейникъ, на которомъ было вырѣзано имя
Артура Пима...
Вотъ настоящая причина, почему населеніе Клокъ-Клока покинуло
одиннадцать лѣтъ тому назадъ островъ Тсалаль, и бѣжало искать счастья
на сосѣдніе юго-западные острова архипелага!..
Затѣмъ уже, послѣ того, какъ погибли до послѣдняго отъ бѣшен-
ства туземцы, которымъ не удалось бѣжать съ острова, Уилльямъ Гай,
Паттерсонъ, Тринкль, Кованъ, Гобертсъ, Форбсъ и Лекстонъ рискнули
выйти изъ лабиринта, гдѣ положительно умирали отъ голода.
Какъ же жили послѣ того всѣ эти долгіе годы семь человѣкъ, уцѣ-
лѣвшіе изъ всего отряда, отправившагося въ экспедицію?..
134
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Въ общемъ имъ жилось гораздо легче, чѣмъ это можно было бы
думать. Имъ нечего было бояться умереть голодной смертью, благодаря
тому, что, кромѣ оставленныхъ дикарями домашнихъ животныхъ, островъ
богатъ былъ еще и естественными произведеніями очень плодородной
почвы. Они не имѣли только никакой возможности покинуть островъ
Тсалаль и, направившись къ сплошнымъ льдамъ, перейти за антаркти-
ческій кругъ, за который „Джэнъ“ пробралась съ такимъ трудомъ,
подвергаясь страшнымъ опасностямъ и рискуя каждую минуту погиб-
нуть при столкновеніи съ пловучими льдинами!..
Они, конечно, могли бы построить лодку и, какъ ни рискованно
было бы это, предпринять на ней длинное и опасное путешествіе къ
границамъ антарктическаго круга... Но вся бѣда заключалась въ томъ,
что у нихъ не было необходимыхъ для этого инструментовъ, а только
одно оружіе: ружья, пистолеты и ножи...
Прежде всего, по совѣту капитана и лейтенанта, рѣшено было
устроить постоянный лагерь на сѣверозападномъ берегу. Изъ деревни
Клокъ-Клокъ не видно было открытаго моря. А имъ необходимо было
находиться постоянно вблизи моря на случай,—на это было слишкомъ
мало надежды, увы! — если бы какое-нибудь судно показалось на тра-
версѣ острова Тсалаль...
Капитанъ Уилльямъ Гай, Паттерсонъ и пять ихъ товарищей ма-
тросовъ спустились къ берегу по оврагу, почти засыпанному землей
обрушившагося холма, и шли, пробираясь между глыбами чернаго гра-
нита и раздробленнаго мергеля, въ которомъ блестѣли металлическія
точки. Такъ же точно описываетъ эту мрачную мѣстность въ своемъ
дневникѣ и Артуръ Пимъ, который въ заключеніе говоритъ, что она
была похожа на развалины разрушеннаго нѣкогда Вавилона!
Выбравшись, наконецъ, изъ лабиринта, маленькій отрядъ быстрыми
шагами двинулся къ сѣверо-западу.
Тамъ на побережьѣ, миляхъ въ трехъ отъ Клокъ-Клока, они устрои-
ли для себя убѣжище въ глубинѣ пещеры, очень похожей на ту, ко-
торую мы занимали въ настоящее время на берегу Гальбрапъ-Лэнда.
И вотъ въ этой-то пещерѣ и прожили столько долгихъ лѣтъ семь
человѣкъ экипажа съ погибшей „Джэнъ"... Эта же участь ждала и насъ,
хотя съ увѣренностью можно сказать, что они находились въ лучшихъ
условіяхъ, чѣмъ мы, потому что уже одна только плодородность почвы
острова Тсалаль имѣла громадныя преимущества передъ безплодною
почвой Гальбранъ-Лэнда. Намъ грозила почти вѣрная смерть отъ го-
лода, когда истощатся хранящіеся въ особой пещерѣ запасы провизіи,
взятой съ „Гальбрана"; а имъ бояться этого было нечего, и они могли
ждать до безконечности... и ждали...
При этомъ, какъ я говорилъ уже, и капитанъ Уилльямъ Гай и всѣ
его товарищи по несчастью были увѣрены, что Артуръ Пимъ, Деркъ
Питерсъ и Алленъ погибли во время обвала. Имъ, конечно, и въ го-
лову не могло прійти, что Артуръ Пимъ и Деркъ Питерсъ не только
не погибли во время катастрофы, но даже похитили у дикарей лодку
и бѣжали въ пей съ острова, захвативъ съ собой еще и плѣнника..
Затѣмъ, по словамъ капитана Уилльяма Гайя, ничто уже не нару-
шало однообразнаго теченія жизни на островѣ въ теченіе цѣлыхъ один-
надцати лѣтъ, даже ни разу не появлялись пироги дикарей, которые
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
135
изъ страха не смѣли приблизиться къ острову Тсалаль. Никакая опас-
ность не угрожала имъ въ продолженіе всего этого періода. Зато съ
каждымъ днемъ—а они проходили такъ однообразно и такъ медленно —
они все болѣе и болѣе теряли надежду выбраться отсюда когда-нибудь.
Въ первое время, впрочемъ, съ наступленіемъ лѣтняго сезона, когда
море опять становилось свободнымъ, они еще питали надежду, что на
поиски „Джэнъ“ отправятъ какой-нибудь корабль. Но когда прошло,
такимъ образомъ, четыре или пять лѣтъ, опи потеряли и эту надежду...
Нѣтъ надобности подробно описывать, какъ они прожили всѣ эти
годы, съ 1828 до 1839 года. Суровыя зимы смѣнялись теплымъ лѣ-
томъ, когда оживала вся природа подъ благодѣтельными лучами антар-
ктическаго солнца, а затѣмъ солнце скрывалось за горизонтомъ и опять
наступалъ періодъ снѣга, дождя, шкваловъ и бурь. Жестокіе холода
царили въ теченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ надъ всей областью антар-
ктическихъ земель. Море, покрытое пловучими льдами, замерзало на
цѣлые шесть и даже семь мѣсяцевъ. И англичане съ нетерпѣніемъ
ожидали появленія солнца, которое своими лучами согрѣвало землю.
Наступало лѣто, ледъ таялъ, и они опять видѣли свободное море та-
кимъ, какимъ его видѣлъ Артуръ Пимъ и какимъ увидѣли его и мы
за границей сплошныхъ льдовъ.
Въ общемъ же имъ жилось па островѣ Тсалаль сравнительно легко.
Такъ ли сложится жизнь для насъ на этомъ побережьѣ Гальбранъ-
Лэнда? Какъ ни велики были наши запасы, но, въ концѣ концовъ, они,
все-таки, истощатся; а съ наступленіемъ зимы, по всей вѣроятности, и
черепахи уйдутъ въ болѣе низкія широты.
Затѣмъ, изъ разсказа капитана, мы узнали, что семь мѣсяцевъ тому
назадъ были живы еще всѣ тѣ, которымъ посчастливилось цѣлыми и
невредимыми вырваться изъ западни Клокъ-Клока; они вынесли все это
только благодаря своему могучему сложенію, замѣчательной выносли-
вости и великой силѣ характера... Но — увы! — вскорѣ послѣ этого на
нихъ обрушились несчастія одно за другимъ.
Въ началѣ мая, соотвѣтствующаго въ этихъ широтахъ ноябрю сѣ-
вернаго полушарія, начали уже пробѣгать мимо острова Тсалаль льдины,
которыя теченіемъ увлекало къ сѣверу.
Однажды одинъ изъ семерыхъ людей не возвратился въ обычное
время въ пещеру. Встревоженные товарищи отправились его разыски-
вать... Все напрасно. По всей вѣроятности, съ нимъ случилось какое-
нибудь несчастіе, а, можетъ-быть, опъ даже и утонулъ... Словомъ, онъ не
возвратился... и не могъ вернуться!
Это былъ Паттерсонъ, лейтенантъ голета „Джэнъ“, вѣрный това-
рищъ Уилльяма Гайя. Нечего, конечно, и говорить, какъ были огор-
чены всѣ внезапнымъ исчезновеніемъ одного изъ своихъ товарищей,
одного изъ самыхъ лучшихъ!..
Уилльямъ Гай, конечно, не зналъ ничего о дальнѣйшей судьбѣ
своего несчастнаго лейтенанта, и уже мы сообщили ему, что Паттер-
сонъ какими-то судьбами попалъ на льдину — настоящей причины ни
мы, да и никто не зналъ и не могъ знать — и теченіемъ унесло его
въ открытое море, гдѣ онъ и умеръ съ голоду. И вотъ на этой-то
льдинѣ, доплывшей до острова Принца Эдуарда, боцманъ и нашелъ
трудъ лейтенанта съ „Джэнъ“.
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
1ЗС
Когда капитанъ Ленъ Гай разсказалъ, какимъ образомъ, благодаря
записной книжкѣ, найденной въ карманѣ несчастнаго Паттерсона, „Галь-
бранъ“ рѣшилъ направиться къ антарктическимъ морямъ, братъ его
не могъ сдержать слезъ, струившихся изъ его глазъ...
Вслѣдъ за этимъ первымъ несчастьемъ скоро явились и другія.
Изъ семи человѣкъ, пережившихъ гибель „Джэнъ“, оставалось только
шестеро, а вскорѣ послѣ этого ихъ осталось уже только четверо.
Послѣ исчезновенія Паттерсона прошло всего только пять мѣся-
цевъ, какъ вдругъ, въ срединѣ октября, землетрясеніе перевернуло все
вверхъ дномъ на островѣ Тсалаль и въ то же время почти оконча-
тельно уничтожило юго-западную группу.
Нельзя даже и представить себѣ, какъ быстро и какъ ужасно со-
вершился этотъ переворотъ. Мы могли до нѣкоторой степени судить
объ этомъ, когда лодка съ голета приставала къ крутому утесистому
берегу одного изъ острововъ, о которомъ упоминаетъ въ своемъ днев-
никѣ Артуръ Пимъ. Уилльямъ Гай и пятеро его товарищей тоже, на-
вѣрное, погибли бы, если бы имъ не представился случай бѣжать съ
острова, гдѣ иначе имъ пришлось бы умереть съ голоду.
Черезъ два дня къ берегу, въ нѣсколькихъ стахъ туазахъ отъ пе-
щеры, теченіемъ прибило лодку, которая была увлечена въ открытое
море отъ юго-западнаго архипелага.
Нагрузить эту лодку такимъ количествомъ провизіи, какое она могла
только вмѣстить, и сѣсть затѣмъ въ нее самимъ съ тѣмъ, чтобы поки-
нуть островъ, ставшій необитаемымъ,— вотъ что рѣшились сейчасъ же
сдѣлать немедленно Уилльямъ Гай, Робертсъ, Ковэнъ, Тринкль, Форбсъ
и Лекстонъ.
Къ несчастью, въ это время дулъ очень сильный вѣтеръ, такъ что лодка
не могла, конечно, справиться съ нимъ, и ее отнесло далеко въ сто-
рону, а затѣмъ ее подхватило теченіе, которое увлекало и нашъ айс-
бергъ, когда онъ плылъ къ побережью Гальбранъ-.Іэпда.
Въ теченіе двухъ съ половиной мѣсяцевъ плыли такимъ образомъ
несчастные по свободному морю, не имѣя возможности измѣнить курсъ.
И только уже 2-го января текущаго 1840 г. увидѣли они землю, ту
самую, которую омывалъ на востокѣ Джэнъ-Зундъ.
Мы знали уже въ это время, что эта земля находилась отъ Галь-
бранъ-Лэнда меньше, чѣмъ въ пятидесяти миляхъ. Да! Подумать только,
что такъ близко были отъ насъ тѣ, которыхъ мы искали такъ далеко
по антарктическимъ областямъ и найти которыхъ мы потеряли уже
всякую надежду!
Лодка Уилльяма Гайя пристала къ берегу гораздо юго-восточнѣе
того пункта, куда устремился нашъ айсбергъ. Какая разница съ остро-
вомъ Тсалаль, или, лучше, какое разительное сходство съ Гальбранъ-
Лэндомъ! Почва негодная для обработки, ничего, кромѣ песку и уте-
совъ, ни деревьевъ, ни кустовъ, ни какихъ бы то ни было растеній!
Поэтому, когда запасы провизіи стали истощаться, Уилльямъ Гай и его
товарищи дошли до крайняго изнуренія, и двое изъ нихъ, Форбсъ и
Лекстонъ погибли...
Остальные четверо — Уилльямъ Гай, Робертсъ, Ковэнъ и Тринкль — не
захотѣли оставаться больше ни одного дня на этомъ берегу, гдѣ они
были обречены на голодную смерть. Съ очень небольшимъ, остававшимся
ЛЕДИ Я О Й Г Ф И Н К С I.
137
еще у нихъ запасомъ провизіи усѣлись они въ лодку и вторично отда-
лись теченію, даже не имѣя возможности, за недостаткомъ необходи-
мыхъ астрономическихъ инструментовъ, опредѣлить географическое по-
ложеніе земли, которую они покидали.
Такъ плавали они еще двадцать-пять дней: провизія вся вышла, и
они голодали уже цѣлыхъ двое сутокъ, когда лодка, на днѣ которой
они лежали безъ движенія, показалась въ виду Гальбранъ-.Іэпда.
Въ эту-то минуту и замѣтилъ ее боцманъ, и Дерку Питерсу, отважно
бросившемуся въ море, удалось ее догнать и подвести къ берегу.
Въ ту минуту, когда метисъ влѣзалъ въ лодку, онъ увидѣлъ на днѣ
ея капитана „Джэнъ“ и матросовъ Робертса. Тринкля и Ковэна. Убѣ-
дившись въ томъ, что они дышатъ, онъ взялъ гребки, поплылъ къ
землѣ и, когда находился всего въ одномъ кабельтовѣ отъ берега, по-
казалъ намъ голову Уилльяма Гайя.
— Живъ... живъ!..—крикнулъ онъ при этомъ такъ громко, что мы
не могли его не услышать.
И теперь оба брата, наконецъ, были вмѣстѣ въ пещерѣ, на этомъ
затерявшемся среди океана уголкѣ Гальбранъ-Лэнда.
ГЛАВА XV
Ледяной сфинксъ.
Два дня спустя, на этомъ пунктѣ антарктическаго побережья не
оставалось уже пи одного человѣка.
21 февраля, въ шесть часовъ утра, лодка, въ которой сидѣло три-
надцать человѣкъ, покинула маленькую гавань и обогнула оконечность
Гальбранъ-Лонда.
Еще наканунѣ мы окончательно обсудили вопросъ объ отъѣздѣ. Если
мы пе хотимъ оставаться здѣсь на зиму, то отъѣзди нельзя отклады-
вать ни па одинъ день. Пройдетъ еще немного времени, самое большее
мѣсяцъ, и на лодкѣ нельзя уже будетъ плыть по этой части антаркти-
ческаго океана, заключающейся между восемьдесятъ-шестоп и семиде-
сятой параллелями, т. е. до тѣхъ широтъ, гдѣ начинается граница
сплошныхъ льдовъ. Затѣмъ дальше, если только намъ удастся про-
браться за границу сплошныхъ льдовъ, можетъ-быть, мы и встрѣтимъ
какого-нибудь запоздалаго китолова или — кто знаетъ? — можетъ-быть
даже какое-нибудь англійское, французское или американское судно,
возвращающееся изъ экспедиціи въ антарктическій океанъ?.. Во второй .
же половинѣ марта въ этой мѣстности уже нельзя будетъ встрѣтить ни
одного судна, и мы должны были бы отказаться отъ всякой надежды
на счастливую случайность.
Сначала мы обсудили вопросъ, не выгоднѣе ди намъ остаться зимо-
вать здѣсь, какъ это мы поневолѣ должны были бы сдѣлать до прибытія
Уилльяма Гайя, и тогда, въ виду увеличенія числа людей, намъ слѣ-
довало теперь же озаботиться приспособленіемъ нашей пещеры и для
вновь прибывшихъ на все время зимы, когда мракъ и холода царствуютъ
въ продолженіе шести или семи мѣсяцевъ. Затѣмъ въ началѣ буду-
щаго года, когда море опять станетъ свободнымъ, лодка гораздо легче
могла бы уже пробраться къ Тихому океану, и у пасъ было бы больше
138
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ
времени на то, чтобы пройти тысячу миль, отдѣлявшую пасъ отъ пихъ.
Танъ, повидимому, должны были бы поступить люди осторожные и
предусмотрительные?..
А между тѣмъ, несмотря на всю пашу покорность судьбѣ, у насъ
невольно сжималось сердце при мысли о зимовкѣ на этомъ берегу, хотя
пещера представляла собою и вполнѣ надежное убѣжище, хотя намъ
и нечего было бояться недостатка въ провизіи, а слѣдовательно, и го-
лодной смерти?.. Да! покорны... Человѣкъ покоряется до тѣхъ поръ,
пока этого требуютъ отъ него обстоятельства... Но разъ намъ предста-
влялся случай уѣхать, мыслимо ли было отказаться добровольно отъ
послѣдней попытки вернуться на родину?.. Почему намъ пе сдѣлать
того же самаго, на что рискнули Гирпъ и его единомышленники, по
только при гораздо болѣе благопріятныхъ условіяхъ?..
Мы со всѣхъ сторонъ, самымъ тщательнымъ образомъ обсудили оба
эти проекта. Опросивъ поочередно всѣхъ присутствующихъ, при чемъ
большинство высказалось за необходимость попытать счастья, мы рѣ-
шили, что, въ крайнемъ случаѣ, если попытка не удастся и если какое-
нибудь препятствіе остановитъ насъ на пути, лодка всегда будетъ имѣть
возможность добраться до этой части берега, точное положеніе кото-
раго намъ было извѣстно. Капитанъ „Джэнъ“ настойчиво требовалъ не-
медленнаго отъѣзда, послѣдствій котораго пе пугались также и Ленъ
Гай и Джимъ Вестъ. Я тоже раздѣлялъ ихъ мнѣніе, какъ и всѣ осталь-
ные матросы.
И только одинъ Герлигерли долго не соглашался съ ними. Ему ка-
залось слишкомъ рискованнымъ покидать вѣрное для невѣрнаго... Мы
имѣемъ впереди, говорилъ опъ, всего только три или четыре недѣли
для того, чтобы пройти разстояніе между Гальбранъ-Лэндомъ и антар-
ктическимъ кругомъ... Можемъ ли мы надѣяться на успѣхъ при этихъ
условіяхъ?.. Затѣмъ, какимъ образомъ, если это понадобится, вернемся
мы назадъ противъ теченія, которое будетъ относить насъ къ сѣверу?..
Въ сущности, боцманъ привелъ все такіе аргументы, которые заслужи-
вали полнаго вниманія и должны быть строго взвѣшены. Но все крас-
норѣчіе боцмана пропало для насъ даромъ, и только одинъ Эпдикотъ
.сталъ на его сторону и то больше по привычкѣ смотрѣть на все подъ
однимъ угломъ съ нимъ. Но, въ концѣ концовъ, и Герлигерли сдался и
объявилъ, что согласенъ уѣхать хоть сейчасъ, разъ всѣ остальные такъ
желаютъ этого.
Всѣ сборы въ дорогу были окончены очень быстро, и 21 февраля,
въ семь часовъ утра, оконечность Гальбранъ-Лэнда была уже въ пяти
миляхъ у насъ за кормой. Послѣ полудня постепенно исчезли высоты,
господствовавшія надъ этой частью побережья.
Наша лодка была однимъ изъ тѣхъ гребныхъ судовъ, которыми
пользовались туземцы Тсалалійскаго архипелага для сообщенія между
островами. Мы знали изъ дневника Артура Пима, что однѣ изъ этихъ
лодокъ похожи на плоты или большія плоскодонки, а другія на пироги
съ балансиромъ,—всѣ эти лодки отличаются очень крѣпкой конструк-
ціей. Лодка, на которой мы тепэрь плыли, принадлежала къ послѣднему
типу; она была длиной футовъ въ сорокъ, а шириной футовъ въ шесть,
съ сильно приподнятыми кверху носомъ и кормой, что придавало ей
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ. 139
извѣстную устойчивость на водѣ; при ней оказалось нѣсколько гребковъ,
вмѣсто веселъ.
Здѣсь я считаю необходимымъ замѣтить, что при постройкѣ этой
лодки не было употреблено въ дѣло пи одного кусочка желѣза, — ни
гвоздей ни болтовъ, такъ какъ туземцы не имѣли ни малѣйшаго по-
нятія объ этомъ металлѣ. Вмѣсто оковокъ, употреблялись ліаны, обла-
давшія прочностью мѣдной проволки, и они держали обшивку такъ же
хорошо, какъ и самая лучшая заклепка. Пакля замѣнена была мохомъ,
который сверху обмазали древесною смолой, дѣлавшейся твердой, какъ
металлъ, при соприкосновеніи съ водой.
Вотъ довольно точное описаніе этой странной лодки, которую мы
назвали „Паракута",— въ честь рыбы, водящейся въ этихъ мѣстахъ и
изображеніе которой было хотя и очень грубо изваяно на планширѣ.
„Паракута" была нагружена ровно настолько, насколько это было
нужно для того, чтобы не особенно стѣснять пассажировъ, долженство-
вавшихъ въ ней помѣститься. Собственно грузъ состоялъ изъ нѣсколь-
кихъ боченковъ прѣсной воды, виски и джину, ящиковъ съ мукой, со-
лониной, сухими кореньями и хорошимъ запасомъ чаю и кофе. Къ
этому присоединили еще небольшую печку и нѣсколько мѣшковъ угля,
чтобы топить ее въ продолженіе нѣсколькихъ недѣль. Но если намъ
не удастся пробраться за сплошные льды, если придется зимовать среди
ледяныхъ полей,— всѣ эти запасы истощатся очень скоро, и тогда намъ
придется употребить всѣ паши усилія на то, чтобы вернуться къ Галь-
бранъ-Лэпду, гдѣ грузъ голета обезпечивалъ бы намъ существованіе
еще въ теченіе долгихъ мѣсяцевъ.
Ну, а если бы даже памъ это и не удалось, неужели мы должны
отложить всякую надежду?.. Нѣтъ, люди вообще любятъ обольщать себя
даже самыми несбыточными надеждами, и что же удивительнаго въ
томъ, что не теряли надежды и мы выбраться изъ этихъ печальныхъ
мѣстъ и возвратиться на родину...
Какъ я уже говорилъ, въ лодку мы могли взять только самое не-
обходимое для пасъ, а все остальное, т. е. почти весь грузъ „Галь-
брана", осталось въ пещерѣ, гдѣ ему не грозила никакая опасность и гдѣ
могли его найти впослѣдствіи такіе же, какъ мы, несчастные, если только
кого-нибудь занесетъ случайно теченіями па это побережье. Шестъ,
утвержденный боцманомъ на небольшой горѣ, не замедлитъ обратить
на себя ихъ вниманіе. Впрочемъ, я не думаю, чтобы послѣ нашихъ
двухъ голетовъ кто-нибудь еще рискнулъ подняться до такихъ широтъ?..
Я позволю себѣ поименно перечислить всѣхъ лицъ, составившихъ
теперь экипажъ на „Паракутѣ**: капиталъ Ленъ Гай, лейтенантъ Джимъ
Вестъ, боцманъ Герлигерли, старшій конопатчикъ Гарди, матросы: Фрэн-
сисъ и Стэрнъ, поваръ Эпдикотъ, метисъ Деркъ Питерсъ и я — всѣ
мы съ „Гальбрана", затѣмъ капитанъ Уилльямъ Гай и матросы Робертсъ,
Козэнъ и Тринкль — съ голета „Джэнъ". Всего, такимъ образомъ, насъ
было тринадцать человѣкъ, — число несчастное, особенно за столомъ.
Передъ отъѣздомъ Джимъ Вестъ и боцманъ ухитрились даже по-
ставить еще и мачту въ передней части нашего судна. Мачта эта, удер-
живаемая штагомъ и вантами, могла нестл широкій фокъ, который вы-
кроили изъ марсели голета.
Подобная парусность, конечно, не позволяла намъ поворачивать наше
140
Ж ЮЛЪ ВЕРПЪ.
судно какъ угодно и итти на парусахъ въ желаемомъ направленіи даже
и при противномъ вѣтрѣ; но зато, когда подуетъ вѣтеръ съ кормы,
этотъ парусъ сослужитъ намъ великую службу и придастъ намъ ско-
рость. необходимую для того, чтобы проплыть въ пять недѣль, дѣлая
въ среднемъ по тридцати миль въ сутки, ту тысячу миль, которая
отдѣляла насъ отъ сплошныхъ льдовъ. Разсчитывать па такую скорость
мы имѣли даже извѣстное право, если теченіе и вѣтеръ будутъ, конечно,
продолжать гнать „ Паракутуи къ сѣверо-востоку. Затѣмъ въ тѣ часы,
когда не будетъ вѣтра, мы въ помощь теченію станемъ работать греб-
ками, а четыре пары гребковъ въ рукахъ умѣлыхъ гребцовъ тоже должны
были оказать свое вліяніе на быстроту хода лодки.
Въ теченіе первой недѣли со дня нашего отъѣзда не произошло
ничего такого, что заслуживало бы особеннаго вниманія. Вѣтеръ все
такъ же продолжалъ дуть съ юга, и воды Джэнъ-Зунда, подъ вліяніемъ
теченія, все такъ же продолжали стремиться къ сѣверу.
Наши капитаны рѣшили держаться насколько возможно ближе къ
берегу и плыть въ разстояніи одного- двухъ кабельтововъ отъ Галь-
бра нъ-Лэнда до тѣхъ поръ, пока насъ не заставитъ измѣнить курса
противный вѣтеръ или встрѣчное теченіе. Въ случаѣ какого - нибудь
несчастія еъ нашей лодкой, мы могли бы въ нѣсколько минутъ добраться
до берега. Но если бы вдругъ случилось такое несчастье, что стали
бы мы дѣлать на этой безплодной землѣ въ началѣ зимы?... Но лучше
пока и пе думать объ этомъ!.. ,
Какъ только хоть на минуту стихалъ вѣтеръ, мы брались за гребки,
и, благодаря этому, „Паракута14 все время шла съ той средней ско-
ростью, которая была необходима для того, чтобы достигнуть Тихаго
океана въ остающійся въ нашемъ распоряженіи короткій промежутокъ
времени.
Видъ земли пе измѣнялся,— все та же безплодная почва, чернова-
тыя глыбы, песчаныя побережья, поросшія индѣйской смоквой, крутыя
и оголенныя высоты на заднемъ планѣ. Что же касается собственно про-
лива, то въ немъ уже показались и льдины, (Ігі/'із и раскз, длиною отъ
ста-пятидесяти до двухсотъ футовъ, однѣ продолговатой формы, другія
круглыя: попадались также и айсберги, которые наше суденышко
обгоняло безъ особеннаго труда. Для насъ было только очень непріятно,
что эти массы направлялись къ сплошнымъ льдамъ, и мы боялись, какъ
бы онѣ не загромоздили проходовъ, которые, по нашимъ расчетамъ,
должны бы еще быть свободными въ это время.
Нечего, конечно, говорить, что между тринадцатью пассажирами „Па-
ракуты " не возникало никакихъ споровъ или недоразумѣній. Намъ не-
чего было бояться чего-нибудь, похожаго на бунтъ единомышленниковъ
Гирна, хотя мы и вспоминали довольно часто о нихъ и спрашивали
себя, какая участь постигла ихъ. Далеко ли удалось имъ пробраться
на перегруженной лодкѣ, которую малѣйшій шквалъ могъ легко опро-
кинуть?.. Впрочемъ, кто знаетъ, можетъ-быть, попытка Гирна будетъ и
удачнѣе нашей, потому что мы отправились десятью днями позже его?..
Я замѣчу мимоходомъ, что Деркъ Питерсъ, по мѣрѣ своего удале
пія отъ этихъ мѣстъ, гдѣ не нашелъ ни малѣйшаго слѣда своего бѣд-
наго Пима, становился какъ будто еще молчаливѣе, еще угрюмѣе, даже
не отвѣчалъ на мои вопросы, когда я пробовалъ съ нимъ заговаривать.
Л Е Д Я И О Й С Ф И Н к г ъ.
141
Такъ какъ 1840 годъ былъ високосный, то мнѣ пришлось занести въ
свои записки и 29-е февраля. А такъ какъ день этотъ былъ какъ разъ
днемъ рожденія Герлигерли, то боцманъ просилъ, чтобы эту годовщину
мы отпраздновали съ нѣкоторой торжественностью.
— Хуже этого и придумать было ничего нельзя, - сказалъ онъ
...Намъ освѣшали путь южныя полярныя сіянія.». (Стр. 149.)
смѣясь.— Потому что я могу праздновать день своего рожденія всего
только одинъ разъ въ четыре года!
И всѣ съ удовольствіемъ выпили за здоровье этого славнаго парни,
правда, немного болтливаго, но зато самаго терпѣливаго изъ всѣхъ,
умѣвшаго къ тому же ободрить насъ въ тяжелую минуту своимъ не-
измѣнно хорошимъ настроеніемъ духа.
142
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Произведенное въ этотъ день наблюденіе дало 79° 17' для широты
и 118° 37' для долготы.
Какъ видно, оба берега Джэпъ-Зунда шли между сто-восемнадца-
тымъ и сто-девятнадцатымъ меридіанами, и „Паракутѣ** оставалось
пройти всего только какихъ-нибудь двѣнадцать градусовъ до полярнаго
круга. Сдѣлавъ это открытіе, добыть которое было очень трудно, потому
что солнце почти пе поднималось надъ горизонтомъ, оба брата раз-
ложили на банкѣ карту антарктическихъ странъ. Я сталъ разсматри-
вать ее вмѣстѣ съ ними, и мы пытались опредѣлить, приблизительно,
какія уже открытыя земли находились въ этомъ направленіи.
Съ тѣхъ поръ, какъ нашь айсбергъ перешелъ за южный полюсъ, мы
должны были помнить, что вступили въ поясъ восточныхъ долготъ,
считаемыхъ отъ Гринвичскаго меридіана. Изученіе карты дало самые пе-
чальные результаты, и мы должны были, къ тому же, отказаться отъ
надежды попасть снова на Фалькланды или же встрѣтить китолововъ
по сосѣдству съ островами: Сандвичевыми, Южными Оркадами или же
Южною Георгіей.
Само собою разумѣется, что капитанъ Уилльямъ Гай ничего не могъ
знать объ антарктическихъ путешествіяхъ, предпринятыхъ со времени
отъѣзда „Джэнъ". Ему были извѣстны только путешествія Кука, Кру-
зенштерна, Уэделля, Беллингсгаузена, Моррелля; но онъ ровно ни-
чего не зналъ о второмъ путешествіи Моррелля, а затѣмъ и Кемпа,
нѣсколько расширившихъ познанія географовъ объ этихъ отдаленныхъ
странахъ. Выслушавъ разсказъ брата, онъ узналъ, что. на основаніи на-
шихъ собственныхъ открытій, мы могли считать вполнѣ достовѣрнымь,
что широкій морской рукавъ, Джэнъ-Зундъ, раздѣляетъ па два обшир-
ныхъ континента южную область.
Въ этотъ день капитанъ Ленъ Гай, между прочимъ, замѣтилъ, что
если проливъ тянется между сто-восемнадцатымъ и сто-девятнадцатымъ
меридіанами, значитъ, „Паракута" пройдетъ около такъ называемаго
магнитнаго полюса. Въ этой точкѣ, какъ извѣстно, соединяются всѣ
магнитные меридіаны, и здѣсь стрѣлка компаса принимаетъ вертикаль-
ное положеніе. Я долженъ сказать, что въ то время опредѣленіе этого
полюса не было сдѣлано еще съ той точностью, какъ это удалось го-
раздо позже *). '
Впрочемъ, для насъ это не имѣло особаго значенія, и намъ было
рѣшительно все равно, гдѣ бы ни находился этотъ спорный южный
магнитный полюсъ. Насъ интересовало гораздо больше открытіе, что
Джэнъ-Зундъ сталъ замѣтно суживаться и доходнлъ теперь всего до
десяти-двѣнадцати миль въ ширину. Благодаря этому, земля съ обѣихъ
сторонъ была ясно видна.
•) По вычисленію Гапстива, южный магнитный полюсъ находится подъ 128° 30’
долготы и подъ 69° 71' широты. На основаніи работъ Винцендона Дюмулэпа и Кун-
вэна Дэвуа, во время путешествія Дюмона д’ІОрвиля на „Астролябіи" п „2ёІёе“, Дю-
перрэ опредѣлилъ положеніе его подъ 136° 15* долготы и 76° 30'широты. Затѣмъ произ-
веденныя еще очень недавно новыя вычисленія доказываютъ, что точка эта должна на-
ходиться подъ 106° 16' восточной долготы и подъ 72° 20' южной широты. Очевидно,
гидрографы не пришли еще къ окончательному соглашенію по этому предмету, и вопросъ
о мѣстонахожденіи южнаго магнитнаго полюса остается спорнымъ, тогда какъ отпо-
еительно положенія сѣвернаго магнитнаго полюса онъ рѣшенъ уже окончательно.
2?.
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
143
— Э, э! — замѣтилъ боцманъ. — Надѣюсь, что тутъ, все-таки, оста-
нется достаточно мѣста для прохода нашему суденышку!.. А что, если
этотъ проливъ вдругъ закончится глухимъ переулкомъ?..
— Этого нечего бояться, — отвѣчалъ капитанъ Ленъ Гай. — Разъ
теченіе идетъ въ этомъ направленіи, значитъ, оно находитъ себѣ вы-
ходъ къ сѣверу, и, по моему мнѣнію, намъ ничего другого не остается,
какъ итти по теченію.
Это была сама очевидность. „Паракута“ не могла имѣть лучшаго
путеводителя, какъ теченіе. Если бы, по несчастью, оно было против-
нымъ, то намъ нельзя было бы подниматься вверхъ по теченію, какъ
только во время очень сильнаго попутнаго вѣтра.
Можетъ-быть, однако, за нѣсколько градусовъ дальше теченіе это
уклонится къ востоку или къ западу, вслѣдствіе измѣненія очертанія
береговъ... Но какъ бы тамъ ни было, а несомнѣнно было одно, что
за границей сплошныхъ льдовъ эта часть Тихаго океана омываетъ
земли Австраліи, Тасманіи или Новой Зеландіи. Впрочемъ, всѣ мы со-
глашались въ одномъ, что, разъ дѣло касается возвращенія на родину,
для насъ безразлично, какою дорогой туда ни попасть...
Наше плаваніе продолжалось уже около десяти дней. Утлое суде-
нышко, выстроенное дикарями, отлично держалось въ открытомъ морѣ.
Оба капитана и Джимъ Вестъ уже не сомнѣвались больше въ томъ,
что оно выстроено достаточно крѣпко, хотя, повторяю, на постройку
его не было употреблено ни одного куска желѣза. Намъ ни разу не
пришлось даже исправлять конопатку, потому что древесная смола дер-
жалась отлично и абсолютно не пропускала воды. Надо сказать правду,
что и погода стояла прекрасная, и гладкая поверхность моря только
чуть была подернута легкой рябью.
Новое наблюденіе было произведено 10-го марта, и хотя долгота и
осталась та же самая, но зато широта получилась уже 76° 13'.
Такимъ образомъ, „Паракута* прошла около шестисотъ миль со
времени своего отъѣзда изъ Гальбранъ-Лэнда, и такъ какъ простран-
ство это мы прошли въ двадцать дней, значитъ, мы подвигались впе-
редъ со средней скоростью тридцати миль въ сутки.
Если намъ удастся итти съ такой же скоростью и еще въ продол-
женіе трехъ недѣль, то весьма возможно, что мы найдемъ проходы
свободными и, можетъ-быть, встрѣтимъ даже и китоловныя суда, которыя
вообще гораздо позднѣе покидаютъ мѣста охоты. •
Пока мы видѣли солнце еще надъ горизонтомъ; но недалеко уже то
время, когда область Антарктиды будетъ окутана мракомъ полярной
ночи. По счастью, поднимаясь къ сѣверу, мы постепенно проникали въ
такія области, гдѣ долгая зимняя ночь наступаетъ все позже и позже.
Между прочимъ, вамъ пришлось однажды наблюдать одно изъ тѣхъ
рѣдкихъ явленій, которыхъ такъ много описано въ дневникѣ Артура
Пима. Въ продолженіе трехъ или четырехъ часовъ концы пальцевъ на
рукахъ, волосы на головѣ и бородѣ испускали изъ себя короткія искры
съ какимъ-то необыкновеннымъ трескомъ. Это была электрическая буря
со снѣгомъ, падавшимъ большими рѣдкими хлопьями, соприкосновеніе
съ которыми ц давало лучистыя искры. Памъ пе разъ казалось въ это
время, что „Паракуту “ зальетъ волнами, и опа пойдетъ ко дву; вода
въ морѣ кипѣла ключомъ, и брызги и пѣна поднимались на страшную
1 н
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ-
высоту... Къ счастью, буря эта продолжалась недолго, и мы остались
цѣлыми и невредимыми.
Между тѣмъ, приближеніе зимы все сильнѣе и сильнѣе давало себя
чувствовать. Безпрестанные туманы суживали горизонтъ до невозмож-
ности и даже въ подзорныя трубы не было видно ничего дальше нѣ-
сколькихъ кабельтововъ. Обстоятельство это не только было непріятно,
но еще угрожало и большой опасностью, и мы должны были, что на-
зывается, смотрѣть въ оба, чтобы избѣжать столкновенія съ пловучими
льдинами, которыя, къ счастью для насъ, двигались гораздо тише „ Па-
ракуты Нужно еще замѣтить, что южная сторона неба часто освѣща-
лась широкими свѣтлыми полосами во время полярныхъ зорь.
Температура понижалась довольно чувствительно, и, наконецъ, упала
до двадцати-трехъ градусовъ (5° С. ниже нуля).
Такое пониженіе температуры начинало сильно безпокоить насъ.
Если оно и не могло имѣть никакого вліянія на теченіе, которое про-
должало увлекать нашу лодку все въ томъ же направленіи, оно могло
повлечь за собою сильныя измѣненія въ состояніи атмосферы. Если
вѣтеръ хоть немного опадетъ съ усиленіемъ холодовъ, быстрота хода
лодки уменьшится наполовину; а если мы опоздаемъ хотя бы только
на двѣ недѣли, мы рискуемъ найти проходы уже замерзшими и зази^
мовать на границѣ сплошныхъ льдовъ. Въ такомъ случаѣ, какъ я уже
говорилъ, намъ, конечно, всего лучше было бы попытаться вернуться
назадъ въ пещеру Гальбрапъ-.Іэнда. Но и тутъ еще вопросъ, будетъ
ли свободенъ ото льда въ это время Джэнъ-Зундъ, по которому ,,Пара-
кута “ до сихъ поръ такъ счастливо поднимается къ сѣверу?.. Неужели
Гпрнъ и его товарищи, отправившіеся на цѣлые десять дней раньше
насъ, до сихъ поръ еще не пробрались за ледяной барьеръ?..
Наконецъ, черезъ двое сутокъ, туманъ разсѣялся и показалось без-
облачное небо. Капитанъ Ленъ Гай и его братъ рѣшили воспользоваться
этимъ случаемъ и возможно точнѣе опредѣлить широту и долготу мѣста,
гдѣ мы находились въ это время. Но такъ какъ солнце едва замѣтно
только поднималось надъ горизонтомъ, то самая операція представляя»
большія трудности. Несмотря на это, имъ, все-таки, удалось взять вы-
соту довольно точно, и вычисленія дали слѣдующіе результаты: 75° 17'
южной широты, 118° 3' восточной долготы.
Итакъ, въ этотъ день, Г2-го марта, ,,Паракута,с находилась въ раз-
С'іояніи всего четырехсотъ миль отъ областей антарктическаго пояса.
Начиная съ этого пункта, проливъ, сильно суженный на высотѣ
семьдесятъ-седьмой параллели, снова расширялся по мѣрѣ приближенія
къ сѣверу. Даже въ подзорныя трубки не видно было земли на во-
стокѣ. Для насъ это было очень печальнымъ открытіемъ, потому что
теченіе, благодаря большой отдаленности между обоими берегами, ста-
нетъ значительно медленнѣе, а еще дальше — его и совсѣмъ не станетъ
замѣтно.
Въ ночь съ 12 на 13-е марта послѣ штиля поднялся довольно гу-
стой туманъ. Новое горе для насъ, потому что туманъ увеличивалъ
опасность столкнуться съ пловучими льдами, хотя само по себѣ по-
явленіе тумановъ не должно было казаться чѣмъ-нибудь необыкновен-
нымъ въ этихъ мѣстахъ. Наше опасеніе, что съ расширеніемъ пролива
уменьшится быстрота теченія, а слѣдовательно, и скорость хода лодки,
Л Е Д Я Ц О И С Ф и н к с ъ.
145
не подтвердилось, напротивъ, лодка шла теперь еще быстрѣе, и эта
быстрота постепенно еще увеличивалась, хотя вѣтеръ и стихъ. Но всей
вѣроятности, это увеличеніе быстроты хода лодки происходило не по-
тому, что воды пролива текли быстрѣе, — мы ясно видѣли, что лодка
идетъ гораздо быстрѣе теченія.
Такъ продолжалось до самаго утра, и мы положительно не знали,
чѣмъ объяснить это странное явленіе. Наконецъ, часамъ къ десяти ту-
манъ началъ разрѣжаться въ нижнихъ слояхъ, и снова показалось за-
падное побережье, — сплошной рядъ утесовъ, мимо которыхъ быстро
скользила по водѣ „Паракута*.
Дальше, въ разстояніи четверти мили, обрисовывались очертанія
темной массы, поднимавшейся надъ берегомъ на пятьдесятъ туазовъ и
имѣвшей въ окружности отъ двухсотъ до трехсотъ туазовъ. Несмотря
на свою нѣсколько странную форму, эта глыба въ общемъ была очень
похожа на огромнаго сфинкса, съ приподнятымъ торсомъ и вытяну-
тыми лапами; онъ точно присѣлъ на корточки въ позѣ того крылатаго
чудовища, которое стояло нѣкогда на дорогѣ въ Ѳивы.
Ахъ, этотъ сфинксъ!.. Мнѣ вспомнилось, что въ ту ночь, когда пере-
вернулся айсбергъ и при этомъ поднялъ на воздухъ „Гальбранъ*, я
видѣлъ во снѣ такое же почти фантастическое животное, сидѣвшее
какъ разъ на самомъ полюсѣ!
Но этимъ пе ограничилось наше изумленіе, и новыя, еще болѣе
странныя явленія не только обратили на себя наше вниманіе, но даже
и заставили содрогнуться отъ страха!..
Я уже говорилъ, что мы съ удивленіемъ замѣтили, что быстрота
хода „Паракуты* постепенно увеличивается и, наконецъ, она понеслась
какъ стрѣла. Вдругъ желѣзный дрекъ съ „Гальбрана*, находившійся
на носу лодки, вырвался изъ форъ-штевпя, точно его влекла къ себѣ
неодолимая сила и при этомъ веревка, къ которой онъ былъ привя-
занъ, натянулась до такой степени, что готова была лопнуть... Можно
было подумать, что этотъ дрекъ буксируетъ пасъ къ берегу, несясь по
поверхности водъ...
— Что это такое?.. — вскричалъ Уилльямъ Гай.
— Руби канатъ, боцманъ, руби скорѣй, — приказалъ Джимъ Вестъ,—
или мы разобьемся объ утесы!
Герлигерли бросается къ носу „Паракуты-*, чтобы перерѣзать ве-
ревку; но при этомъ ножъ, который онъ держалъ въ правой рукѣ, вы-
рывается у него изъ рукъ, веревка лопается и дрекъ, точно бомба, ле-
титъ къ чудесной глыбѣ.
Вслѣдъ за тѣмъ, всѣ желѣзные предметы, лежавшіе въ лодкѣ, ку-
хонная посуда, оружіе, печка Эндикота, даже ножи —летятъ туда же, а
вскорѣ и лодка, которая стремится все такъ же быстро, наскакиваетъ
га побережье!..
Что же все это значитъ?.. Неужели и намъ приходится видѣть са-
мимъ все то, что я приписывалъ болѣзненному воображенію Артура
Пима?.. Нѣтъ! Это были вполнѣ естественныя физическія явленія, и
намъ только пришлось впервые наблюдать ихъ!..
Впрочемъ, у насъ не было времени раздумывать объ этомъ, и какъ
только мы вышли на берегъ, сейчасъ же обратили вниманіе на до-
вольно большую лодку, выброшенную волнами на песчаное побережье...
Ледяной сфинксъ. ІЕ Ю
146
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
— Лодка съ „Гальбрана"! — вскричалъ Герлигерли.
Это, и въ самомъ дѣлѣ, была лодка, украденная Гирномъ. Опа ле-
жала на берегу въ ужасномъ состояніи: обшивка разошлась, тимберсы
расшатались... Словомъ, какая-то безформенная развалина, которая по-
лучается послѣ того, какъ судно, подхваченное шкваломъ, разобьется
объ утесы!..
При осмотрѣ лодки намъ прежде всего бросилось въ глаза, что всѣ
желѣзныя части изъ нея исчезли... Да! всѣ... гвозди изъ обшивки, ки-
левые шверцы, украшенія форъ и ахтеръ-штевней, рулевые крюки...
Что же все это значитъ?..
Громкій окликъ Джима Веста заставилъ пасъ отойти отъ лодки и
направиться къ пему.
На землѣ, немного правѣе лодки, лежали три трупа: Гирпа, парус-
наго старшины Мартина Гольта и одного изъ фалькландцевъ... Изъ
тринадцати человѣкъ, отправившихся вмѣстѣ съ гарпунщикомъ, мы на-
шли только трехъ, смерть которыхъ должна была наступить нѣсколько
дней тому назадъ...
Что сталось съ остальными десятью бѣглецами?..
Можетъ-быть, волны унесли ихъ трупы въ открытое море?..
Мы принялись искать на побережьи, въ глубинѣ бухточекъ, между
утесами... Ничего не нашли, ни слѣдовъ стоянки, ни даже слѣдовъ
высадки.
— Должно-быть, — сказалъ Уилльямъ Гай, — лодка ихъ ударилась
о какой-нибудь изъ пловучихъ айсберговъ... Большинство изъ товари-
щей Гирна утонуло, а эти три трупа волнами выбросило на берегъ...
— Но, — спросилъ боцманъ, — какъ же объяснить тогда, что лодка
находится въ такомъ состояніи?..
— Въ особенности же странно, — добавилъ Джимъ Вестъ, — что
куда то исчезли всѣ металлическія части!
— Да, — замѣтилъ я, — кажется, какъ будто желѣзо вырвано кѣмъ-
то нарочно...
Оставивъ „Паракуту" подъ охраной двухъ человѣкъ, мы пошли
внутрь страны поискать, нѣтъ ли тамъ чего интереснаго.
Мы приближались къ глыбѣ, которая съ каждою минутой все яснѣе
и яснѣе вырисовывалась предъ нами, благодаря тому, что туманъ
окончательно разсѣялся. По своимъ формамъ она напоминала сфинкса,—
сфинкса пепельнаго цвѣта, точно вещество, изъ котораго онъ былъ
сдѣланъ или, лучше сказать, состоялъ, окислилось подъ вліяніемъ из-
мѣнчиваго полярнаго климата.
Мнѣ совершенно неожиданно пришла въ голову мысль, легко и про-
сто объяснявшая всѣ эти удивительныя явленія.
— А! — вскричалъ я, — магнитъ... Тамъ... вопъ тамъ... магнитъ...
одаренный необыкновенною силой притяженія!..
И въ ту же минуту всѣмъ стала понятна та ужасная катастрофа,
жертвами которой должны были сдѣлаться Гирнъ и его товарищи.
Эта глыба была не что иное, какъ колоссальный магнитъ. Его не-
видимая и, вмѣстѣ съ тѣмъ, ужасная сила и вырвала изъ лодки всѣ
желѣзныя части!.. Этотъ же магнитный титанъ притянулъ къ себѣ и
всѣ желѣзные и стальные предметы, находившіеся на „Паракутѣ"!.. И
наше суденышко постигла бы та же самая участь, если бы на его по-
ЛЕДЯНОЙ СФИНКСЪ.
147
стройку былъ употребленъ хотя бы только одинъ кусокъ этого ме-
талла!..
Неужели близость магнитнаго полюса могла имѣть такое необычай-
ное вліяніе?..
Сначала намъ всѣмъ пришла въ голову эта мысль. Но затѣмъ, по-
размысливъ хорошенько, мы ее отвергли...
Итакъ, значитъ, вблизи магнитнаго полюса существуетъ магнитъ
необыкновенной силы, въ зону притяженія котораго мы вступили. У
насъ предъ глазами произошло одно изъ тѣхъ поразительныхъ явле-
ній, которое до сихъ поръ считалось чуть ли не басней. Кому же могло
прійти въ голову, что желѣзныя и стальныя части судовъ, подходя-
щихъ къ этому полюсу, сами собою вырываются и, благодаря этому,
корпусъ судна наполняется водой и море поглощаетъ его въ своихъ
глубинахъ?.. А меледу тѣмъ, такъ оно и было!
— Мнѣ кажется, для насъ нѣтъ никакой опасности подойти къ са-
мой глыбѣ? — спросилъ меня капитанъ Ленъ Гай.
— Никакой,— отвѣчалъ я.
— Тамъ... Да... тамъ!
Это сказалъ Деркъ Питерсъ и при этомъ самъ онъ съ вытянутыми
руками, точно стремился къ сфинксу, какъ если бы онъ вдругъ сдѣ-
лался желѣзнымъ и его притягивала къ себѣ непреодолимая сила
магнита...
Затѣмъ онъ вдругъ бросился бѣжать по направленію къ сфинксу,
а мы устремились слѣдомъ за нимъ.
Чудовище точно вырастало по мѣрѣ того, какъ мы къ нему прибли-
жались. Колоссальный магнитъ и вблизи все такъ же похожъ былъ на
сфинкса. Никакими словами пе описать того впечатлѣнія, которое про-
изводила на насъ эта колоссальная фигура, грозно возвышавшаяся на
равнинѣ!.. И намъ начало даже казаться, вотъ до какой степени была
возбуждена у всѣхъ пасъ нервная система, — намъ казалось, что сфинксъ
и насъ тянетъ къ себѣ, и мы идемъ къ нему не по доброй волѣ, а по-
винуясь силѣ магнитнаго притяженія...
Подойдя вплотную къ сфинксу, мы увидѣли всѣ тѣ желѣзныя и
стальныя вещи, которыя такъ стремительно уносились сами собой къ
нему. Оружіе, кухонныя принадлежности и дрекъ „Паракуты“ точно
прилипли къ его бокамъ. Тамъ же виднѣлись и всѣ желѣзныя части
изъ лодки съ „Гальбрана*4 —гвозди, болты, уключины, килевые шверцы,
рулевая оковка.
Мы хотѣли было отобрать у сфинкса всѣ эти необходимыя намъ
вещи, приставшія къ бокамъ ружья, пистолеты, кухонныя принадлеж-
ности, но сила притяженія была такова, что намъ пришлось отъ этого
отказаться. А Герлигерли, взбѣшенный главнымъ образомъ тѣмъ, что
не могъ отпять у сфинкса своего ножа, виднѣвшагося на высотѣ пяти-
десяти футовъ, крикнулъ, показывая кулакъ странному чудовищу:
— Воръ, грабитель!
— Мы ни капельки не удивлялись тому, что не нашли никакихъ
другихъ желѣзныхъ предметовъ, кромѣ тѣхъ, которые унесло магни-
томъ или съ „Паракуты", или изъ лодки съ „Гальбрана". Это доказы-
вало только, что до насъ ни одно еще судно не проникало въ эти
таинственныя области антарктическаго моря. Гирнъ и его товарищи
148
ЖЮЛЬ В Е 1’ II Ъ.
впереди, а за ними капитанъ Ленъ Гай и его товарищи, были пер-
выми, занесенными судьбой на этотъ пунктъ южнаго континента. Въ
заключеніе остается только сказать, что всякій корабль, который за-
дался бы цѣлью приблизиться къ этому колоссальному магниту, шелъ
бы на вѣрную гибель, и нашъ голетъ постигла бы та же участь, какъ
и лодку съ него, отъ которой мы нашли только одни безформенные
останки.
Джимъ Вестъ счелъ своей обязанностью напомнить намъ, что мы
не имѣемъ нрава надолго останавливаться на „Землѣ Сфинкса" —
это названіе она должна была сохранить навсегда. Время шло быстро,
и если мы промедлимъ еще нѣсколько дней, намъ придется зимовать
па границѣ сплошныхъ льдовъ.
Капитанъ, соглашаясь съ лейтенантомъ, уже отдалъ приказаніе со-
бираться и итти къ берегу, какъ вдругъ мы опять услышали голосъ
метиса, повторившаго три раза одно и то же слово:
— Тамъ!., тамъ!., тамъ!..
Обойдя кругомъ правую лапу чудовища, мы увидѣли Дерка Питерса...
Онъ стоялъ на колѣняхъ, съ простертыми руками, предъ окоченѣлымъ
трупомъ... Намъ не видно было лица, потому что голова была довольно
сильно наклонена впередъ... Длинная бѣлая борода доходила чуть не
до пояса, а руки и ноги съ длинными, точно когти, ногтями висѣли
какъ плети...
Какъ держалось это тѣло, прилѣпившись къ боку глыбы въ двухъ
туазахъ надъ поверхностью зем іи‘?1.
Поперекъ туловища на кожаной перевязи надѣто было । ужье, съ
искривленнымъ дуломъ, наполовину изъѣденнымъ ржавчипо :...
— Нимъ!.. Бѣдный Пимъ! — повторялъ Деркъ Питерсъ раздирающимъ
голосомъ.
Онъ сталъ приподниматься съ колѣнъ и хотѣлъ подойти поцѣло-
вать окостенѣвшія останки своего бѣднаго Пима...
Колѣни его подогнулись, рыданіе сдавило горло, сердце судо-
рожно сжалось, и онъ упалъ навзничь... мертвый...
Друзья таки встрѣтились, наконецъ, и теперь метисъ покоится вѣч-
нымъ сномъ на Землѣ Сфинкса, рядомъ съ Артуромъ Гордономъ Пимомъ!
Г Л А В А XVI.
Двѣнадцать изъ семидесяти!
Въ этотъ же самый день, вскорѣ послѣ полудня „Паракута" поки-
дала побережье Земли Сфинкса, бывшее у насъ на западѣ съ 21-го
февраля.
Оставалось пройти еще около четырехсотъ миль до границы антар-
ктическаго круга. Удастся ли намъ проникнуть изъ Ледовитаго въ Ти-
хій океанъ, встрѣтить какого-нибудь запоздалаго китолова, а можетъ,
и корабль, возвращающійся изъ полярной экспедиціи?..
Второе предположеніе тоже не имѣло въ себѣ ничего невозможнаго...
Въ то время, когда голетъ находился еще на стоянкѣ на Фа.тьклан-
дахъ, тамъ много говорили объ экспедиціи Уилькса, лейтенанта аме-
Л Е Д Я II О Й С Ф И И К С Ъ.
1 1 ’.)
рикапскаго флота. Отрядъ его, состоявшій изъ четы; ехъ судовъ: „Ѵіп-
сешіез“, „Реасоск“, „РогроІ8с“ и „Е1уіп{х ЕізЬ4*, покинулъ Огненную
Землю въ февралѣ 1839 года и направился къ южнымъ морямъ.
Гдѣ теперь эта экспедиція, мы, конечно, не знаемъ; но если Уиль-
кэсу пе удалось проникнуть за сплошные льды на западѣ, очень воз-
можно, что онъ отправился искать прохода на восточной сторонѣ*).
А если это такъ,— наша „Паракута" имѣетъ всѣ шансы встрѣтить одно
изъ этихъ судовъ.
Словомъ, самое важное для насъ было то іько успѣть опередить
зиму и пробраться за сплошные льды раньше, чѣмъ ихъ скуютъ
морозы.
Смерть Дерка Питерса уменьшила до двѣнадцати число пассажи-
ровъ „Паракутыи. Это было все, что оставалось отъ экипажей обоихъ
голетовъ, изъ которыхъ въ первомъ состояло тридцать восемь чело-
вѣкъ, а во второмъ—тридцать - два, въ общемъ же — семьдесятъ че-
ловѣкъ!
Черезъ нѣсколько дней послѣ отъѣзда съ Земли Сфинкса солнце,
наконецъ, скрылось за горизонтомъ на западѣ съ тѣмъ, чтобы больше
уже пе показываться во всю зиму.
„Паракута“ теперь продолжала свое плаваніе среди мрака поляр-
ной ночи. Впрочемъ, довольно часто намъ освѣщали путь южныя по-
лярныя сіянія, которыя Кукъ и Форстеръ впервые видѣли въ 1773 году.
Да!., но это было уже не солнце, которое въ теченіе всего антар-
ктическаго лѣта не скрывалось за горизонтомъ.
Изъ пассажировъ „Иаракуты" только одинъ боцманъ да Эпдикотъ
сохраняли свое обычное хорошее расположеніе духа и, казалось, не за-
мѣчали даже всѣхъ опасностей нашего плаванія въ утлой лодченкѣ по
широкой глади океана. Не говорю ничего также о невозмутимомъ Джимѣ
Вестѣ, который умѣлъ смѣло встрѣчать лицомъ къ лицу самые неожи-
данные удары и при этомъ никогда пе терялся. Что же касается обо-
ихъ братьевъ Гай, то они были такъ счастливы, что встрѣтились-таки
наконецъ, что ничего не замѣчали и ни о чемъ не думали.
Надо отдать справедливость нашему Герлигерли,— онъ умѣлъ не
только самъ сохранять веселое расположеніе духа, но и поддерживать
его и въ другихъ, и когда замѣчалъ, что кто-нибудь начинаетъ хму-
рить лобъ, весело говорилъ:
— Мы доберемся до пристани, братцы, право, доберемся!.. И если
вы станете хорошенько считать, вы увидите, что за все время нашего
путешествія удача беретъ перевѣсъ надъ несчастіями!.. Да!., я знаю...
нашъ голетъ пропалъ!.. Бѣдняжка „Гальбранъ‘‘!.. Опъ поднялся точно воз-
душный шаръ, а затѣмъ свалился въ бездну точно лавина!.. Но въ
награду за это айсбергъ донесъ насъ до берега, и тамъ мы нашли
лодку, а въ пей капитана Уилльяма Гайя и его трехъ матросовъ!..
Будьте спокойны, — это теченіе и этотъ попутный вѣтеръ, которые такъ
хорошо везутъ насъ до сихъ поръ, повезутъ и еще дальше!.. Мнѣ
•) Такъ оно и было на самомъ дѣдѣ: лейтенантъ Джэмсъ Унльксъ отступалъ
тринадцать разь и въ, ковцЬ концовъ, все-таки, добился своей* цѣли и довелъ „Ѵіпсел-
пс8“ до 50° 57' южной широты, при 105° 20' востичлоЗ долготы.
Ж. В.
150
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
даже кажется, что вѣсы судьбы тянутъ въ нашу пользу!.. У насъ столько
козырей въ рукахъ, что мы никакъ не можемъ проиграть!.. Жаль
только одно, что намъ придется высадиться на берегъ въ Австраліи
или въ Новой Зеландіи, вмѣсто того, чтобы бросить якорь на Кергуэле-
нахъ, въ Кристмасъ - Гарборѣ, предъ „Зеленымъ Бакланомъ4*!..
И въ самомъ дѣлѣ, это было большое разочарованіе для друга ма-
стера Аткинса, очень прискорбная случайность, съ которой, однако, не
особенно трудно было и примириться!
Цѣлую недѣлю продолжали мы плыть все тѣмъ же курсомъ, не укло-
няясь ни къ западу пи къ востоку, и только уже 21 марта съ бакборта
„Паракуты44 не стало видно Гальбранъ-Лэнда.
Я все продолжаю называть такъ эту землю, потому что береговая
линія ея тянулась, не прерываясь, до этой широты; а это давало намъ
полное основаніе думать, что Гальбранъ-Лэндъ составляетъ одинъ изъ
обширныхъ континентовъ Антарктиды.
Намъ не стало видно съ лодки земли только потому, что „Пара-
кута*4, благодаря попутному вѣтру и теченію, неуклонно стремилась къ
сѣверу, тогда какъ береговая линія континента шла закругляясь къ
сѣверу-востоку.
Хотя эта часть океана и не была скована еще льдами, но айсберги
неслись по ней уже цѣлыми флотиліями. Для насъ это было, конечно,
большимъ неудобствомъ, и мы съ большимъ только трудомъ пробира-
лись тамъ, гдѣ айсберги сбивались очень тѣсно.
Съ той поры, какъ солнце скрылось за горизонтомъ, капитанъ Ленъ
Гай не могъ уже опредѣлять ни широты ни долготы, такъ какъ опре-
дѣленіе высотъ и широтъ по положенію звѣздъ было очень сложнымъ
дѣломъ и на нашей утлой лодочкѣ нельзя было и думать заниматься
этимъ. Мы рѣшились отдать себя на волю Провидѣнія и предоставили
„Паракутѣ*4 итти туда, куда ее гнало теченіемъ, т. е. къ сѣверу, судя
по указаніямъ компаса.
Мы, впрочемъ, разсчитывали, принимая во вниманіе среднюю ско-
рость хода лодки, что 27-го марта „Паракута*4 должна находиться ме-
жду шестьдесятъ-восьмой и шестьдесятъ-девятой параллелями, т. е.
всего въ семидесяти миляхъ отъ антарктическаго круга.
Еще какая-нибудь сотня миль, и сплошные льды развернутъ свою
неподвижную ледяную преграду, и, если только не окажется свободнаго
прохода, придется огибать ее съ востока или съ запада. Но какъ только
мы выберемся за нихъ, тогда...
А что будетъ тогда? За границей сплошныхъ льдовъ мы очутимся
на утломъ суденышкѣ па необозримомъ пространствѣ Тихаго океана въ
такое время года, когда на немъ особенно сильно свирѣпствуютъ бури
и ураганы...
Но мы и не думали пока объ этомъ... Богъ не покинетъ насъ... Мы
встрѣтимъ непремѣнно... Да!., мы непремѣнно встрѣтимъ какой-нибудь
корабль... Боцманъ, по крайней мѣрѣ, говорилъ это такъ авторитетно,
съ такимъ убѣжденіемъ, что не вѣрить ему было нельзя!..
Между тѣмъ, зима замѣтно начинала брать свое, начинались морозы,
и намъ уже нѣсколько разъ приходилось разбивать, правда, еще тонкій
слой льду, чтобы проложить себѣ дорогу. Термометръ показывалъ не
больше четырехъ градусовъ (15° 56’ С. ниже нуля). Мы сильно стра-
Л Е Д Я 11 О Й С Ф И II к с ъ.
151
дали отъ холода и шкваловъ, которые то и дѣло налетали на наше
суденышко, хотя и прикрывались всѣмъ, чѣмъ было только можно и
даже одѣялами.
По счастью, у насъ было еще довольно много провизіи: консервиро-
ванное мясо, три мѣшка сухарей и два нетронутыхъ боченка джину
гарантировали насъ отъ голоду на нѣсколько недѣль. Что же касается
прѣсной воды, то мы добывали ее растаивая ледъ.
Въ продолженіе шести дней, до 6-го апрѣля, „ Паракутѣ“ пришлось
итти проходами между сплошными льдами, гребень которыхъ подни-
мался па высоту отъ семи до восьмисотъ футовъ надъ поверхностью
моря. Крайнихъ предѣловъ ихъ мы пе могли видѣть пи на востокѣ
ни на западѣ, и, если наша лодка не найдетъ дальше свободнаго сквоз-
ного прохода, намъ такъ и не выбраться изъ пихъ въ Тихій океанъ.
Наконецъ, счастье поблагопріятствовало памъ, и мы не только нашли
проходъ, но даже и прошли имъ черезъ всю площадь сплошныхъ
льдовъ, хотя и подвергались при этомъ очень большой опасности. Нуж-
на была вся энергія, вся отвага и все искусство какъ матросовъ, такъ
и ихъ начальниковъ, чтобы благополучно выпутаться изъ бѣды. Брать-
ямъ Лену и Уилльяму Гай, лейтенанту Джиму Весту и боцмапу мы
обязаны вѣчной благодарностью.
Наконецъ-то, мы попали въ воды южной части Тихаго океана, хотя
во время этого долгаго и труднаго переѣзда наше суденышко сильно
пострадало. Конопатка мѣстами вылѣзла, обшивка грозила расползтись
и вся она по швамъ начала течь. Мы безпрестанно отливали воду, но
это, все-таки, помогало очень мало, и памъ грозила серьезная опасность.
Счастье еще, что вѣтеръ былъ тише и море спокойнѣе, чѣмъ можно
было ожидать, а иначе намъ не миновать бы вѣрной гибели.
Въ довершеніе бѣдъ, мы до сихъ поръ не встрѣтили ни одного ко-
рабля, ни одинъ китоловъ пе проходилъ вблизи по этимъ излюблен-
нымъ мѣстамъ, гдѣ обыкновенно охотились па китовъ во время сезона.
Дѣло въ томъ, что послѣдніе китоловы покидаютъ эти мѣста въ копцѣ
апрѣля, а мы явились съ опозданіемъ на нѣсколько недѣль...
Кромѣ того, попади мы сюда двумя мѣсяцами раньше, мы встрѣтили
бы суда американской экспедиціи.
И въ самомъ дѣлѣ, 21 февраля, подъ 95е 50' долготы и 64° 17'ши-
роты, лейтенантъ Уильксъ изслѣдовалъ эти моря на одномъ изъ сво-
ихъ кораблей, „Ѵіпсеппез", и ври этомъ опредѣлилъ протяженіе бере-
говъ, тянувшихся на семьдесятъ градусовъ отъ востока къ западу. За-
тѣмъ, съ наступленіемъ зимняго времени года, онъ повернулъ па другой
галсъ и направился въ Гобартъ-Таунъ, въ Тасманіи.
Въ томъ же году экспедиція французскаго капитана Дюмонъ д’ІОр-
вилля, отправившагося вторично въ 1838 г. къ полюсу, 21-го января
усмотрѣла землю Адели подъ 60е 30' широты и 38° 2Г восточной дол-
готы, потомъ, 29 января, берегъ Клэри подъ 64° 30* и 129° 54'. Испол-
нивъ свою миссію и сдѣлавъ важныя открытія, „АзігоІаЬіе" и „2б1ёе"
покинули антарктическій океанъ и тоже взяли курсъ на Гобартъ-Таунъ.
Итакъ, ни одного изъ этихъ судовъ уже не было въ этой части Ти-
хаго океана. Поэтому когда „Паракута", эта орѣховая скорлупа, ока-
залась одной за границей сплошныхъ льдовъ среди водяной пустыни
океана, невольно отчаяніе закралось въ душу каждаго изъ насъ.
152
ЖЮЛЬ И Е Р Н Ъ.
Полторы тысячи миль отдѣляли насъ отъ самыхъ ближайшихъ зе-
мель, а зима наступила уже цѣлый мѣсяцъ...
Даже самъ Герлигерли и тотъ долженъ былъ признаться, что по-
слѣдняя счастливая случайность, на которую онъ такъ разсчитывалъ,
видимо, не приходила къ намъ на помощь...
6 апрѣля мы израсходовали послѣдніе остатки провизіи; вѣтеръ на-
чалъ свѣжѣть, и волны такъ страшно заливали лодку, что мы считали
себя уже погибшими. " •
— Корабль!
Эту радостную вѣсть объявилъ боцманъ, а вслѣдъ за тѣмъ и мы за-
мѣтили судно въ четырехъ миляхъ къ сѣверо-востоку..'.
Мы сейчасъ же подняли сигналы; тамъ замѣтили ихъ. Корабль легъ
въ дрейфъ и спустилъ на воду большую лодку, которая на веслахъ на-
правилась къ памъ.
Это была „Тасманія", трехмачтовая американская шкуна изъ Чарльз-
тоуна, на которую пасъ приняли радушно.
„Тасманія" шла съ Фальклапдскихъ острововъ, гдѣ и узнала, что
семь мѣсяцевъ тому назадъ англійскій голетъ „Гальбранъ" отправился
въ южныя моря на поиски экипажа съ „Джэнъ". По такъ какъ зима
приближалась, а голетъ не возвращался, то экипажъ „Тасманіи" рѣ-
шилъ, что „Гальбранъ" погибъ со всѣмъ имуществомъ въ антарктиче-
скихъ областяхъ.
Двѣ недѣли спустя, „Тасманія" высаживала въ Мельбурнѣ, въ про-
винціи Викторіи, въ Новой-Голландіи, небольшое число людей — все, что
осталось въ живыхъ изъ экипажа обоихъ голетовъ, и тамъ же получили
наши матросы вполнѣ заслуженныя имя награды.
Здѣсь по географическимъ картамъ мы опредѣлили, что „Паракута"
вышла изъ пролива въ Тихій океанъ между землей Клэри, открытой
Дюмонъ д’Юрвиллемъ и землей Фабриція, открытой Бэллепи въ 1838 г.
Такъ окончилась эта полная приключеній и необыкновенная кампа-
нія, стоившая,— увы! — слишкомъ многихъ жертвъ! И хотя мы и проникли
къ южному полюсу много дальше нашихъ предшественниковъ, хотя мы
пересѣкли даже осевую точку земного шара,— сколько еще важныхъ от-
крытій остается сдѣлать въ этихъ областяхъ!
Артуръ Пимъ, герой, прославленный Эдгаромъ Поэ, указалъ дорогу...
Пусть другіе послѣдуютъ нашему примѣру и попытаются пройти этимъ
путемъ; пусть другіе вырвутъ у ледяного сфинкса послѣднія тайны
Антарктиды!
конецъ второй части.
Жюль Бернъ.
сЦерная Лндія
РОМАНЪ.
Съ рисунками ф е р Л.
Типографія Выоочайтпя
утнержд. Т-вя И. Л. Сытяпа.
МОСКВА.— 1898,
Дозволено цензурою. Москва, 14 марта 1898 года.
Г •
ГЛАВА I.
Два противорѣчивыхъ письма.
„Мистеръ Дж. Р. Старру, инженеру,
ф 30, Кэнонгэтъ.
Эдинбургъ.
„Если мистеръ Джемсъ Старръ пожелаетъ отправиться завтра въ
Аберфойль, въ каменноугольную копь Дошаръ, въ шахту Яроу, то ему
будетъ сдѣлано интересное для него сообщеніе.
„Мистера Джемса Старра весь завтрашній день на станціи „Каллен-
деръ “ будетъ ждать Гарри Фордъ, сынъ бывшаго старосты углекоповъ
Симона Форда.
„Мистера Старра просятъ никому не сообщать объ этомъ пригла-
шеніи “.
Таково было содержаніе письма, которое Джемсъ Старръ получилъ
съ первой почтой 3-го декабря 18... года. На письмѣ былъ штемпель
почтоваго отдѣленія въ Аберфойлѣ, находящемся въ графствѣ Стирлингъ,
въ Шотландіи.
Любопытство инженера было сильно затронуто. Ему даже и на умъ
не пришло, что письмо могло быть мистификаціей. Онъ давно зналъ
Симона Форда, одного изъ бывшихъ надсмотрщиковъ за работами въ
копяхъ Аберфойля; Джемсъ Старръ въ продолженіе цѣлыхъ 20-ти лѣтъ
былъ директоромъ этихъ самыхъ копей, или, какъ говорятъ въ англій-
скихъ копяхъ, ѵіехѵег’омъ.
Джемсъ Старръ былъ человѣкъ крѣпкаго сложенія, и, несмотря на
его 55 лѣтъ, никто не далъ бы ему болѣе сорока. Онъ происходилъ
изъ стариннаго шотландскаго рода и былъ однимъ изъ самыхъ видныхъ
жителей Эдинбурга. Его труды приносили честь почтенному сословію
шотландскихъ инженеровъ, которые добываютъ каменный уголь изъ
богатой имъ почвы Соединенныхъ Королевствъ, въ Кардифѣ, Ньюкэстлѣ
и нижнихъ графствахъ Шотландіи. Но особенно имя Старра пользова-
лось общимъ уваженіемъ въ глубинѣ тѣхъ таинственныхъ копей Абѳр-
фойля, которыя находятся по сосѣдству съ рудниками въ Аллоа и за-
нимаютъ значительную часть графства Стирлингъ. Тутъ, въ этихъ ко-
пяхъ, прошла почти вся его жизнь. Кромѣ того, Джемсъ Старръ прини-
малъ участіе въ „Обществѣ шотландскихъ антикваріевъ" и даже былъ
его президентомъ. Онъ считался также въ числѣ наиболѣе дѣятельныхъ
членовъ „Королевскаго Института", и въ „Эдинбургскомъ Обозрѣніи11
часто появлялись замѣчательныя статьи, подписанныя его именемъ.
Отсюда видно, что онъ былъ однимъ изъ тѣхъ ученыхъ практиковъ,
4
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
которымъ Англія обязана своимъ благосостояніемъ. Вообще онъ зани-
малъ очень видное положеніе въ старой шотландской столицѣ, которая
во всѣхъ отношеніяхъ заслуживала названія „Сѣверныхъ Аѳинъ".
Извѣстно, что англичане всей совокупности своихъ обширныхъ ка-
менноугольныхъ копей дали очень мѣткое названіе. Они весьма спра-
ведливо называютъ ихъ „Черною Индіей", и эта Индія, можетъ-быть,
болѣе, чѣмъ восточная Индія, содѣйствовала возрастанію изумительнаго
богатства Соединенныхъ Королевствъ. Дѣйствительно, тутъ и день и
ночь массы углекоповъ трудятся надъ добываніемъ изъ британской почвы
каменнаго угля, этого драгоцѣннаго топлива, являющагося положительно
необходимостью въ промышленной странѣ.
Въ эту эпоху было еще очень далеко до того времени, когда, со-
гласно предсказаніямъ спеціалистовъ, запасъ угля на всемъ земномъ
піарѣ долженъ будетъ истощиться. Недостатка въ этомъ минералѣ не-
чего было еще опасаться, и во всѣхъ концахъ Стараго и Новаго Свѣта
шла усердная эксплоатація залежей каменнаго угля. Различныя фабрики,
локомотивы, локомобили, пароходы, газовые заводы и т. п. не имѣли
недостатка въ минеральномъ топливѣ. Однако, потребленіе угля въ по-
слѣдніе годы возросло до такой степени, что нѣкоторыя залежи были
уже совершенно истощены. Онѣ были покинуты, и пустынныя копи, съ
ихъ мрачными шахтами, производили грустное впечатлѣніе.
Такая именно участь постигла и копи Абѳрфойля.
Десять лѣтъ тому назадъ послѣдняя телѣжка увезла отсюда послѣд-
нюю тонну угля. Орудія, служившія для „подземныхъ" работъ, маши-
ны, назначенныя для передвиженія по рельсамъ, проложеннымъ въ под-
земныхъ галлереяхъ, вагоны для подземныхъ желѣзныхъ дорогъ, кор-
зинки, въ которыхъ вытаскивали уголь изъ шахтъ, однимъ словомъ —
все, что необходимо было при эксплоатаціи копей, было вытащено изъ
глубины шахты и оставлено на поверхности земли. Покинутыя копи
походили на трупъ мастодонта фантастической величины, у котораго
отняли всѣ необходимые для жизни органы, оставивъ ему одинъ только
скелетъ.
Изъ всѣхъ этихъ орудій оставались теперь только длинныя деревян-
ныя лѣстницы, служившія для спуска въ глубину копей чрезъ шахту
Яроу; съ того самаго дня, какъ прекратились работы, только эти лѣст-
ницы давали доступъ въ нижнія галлереи копи Домаръ.
Снаружи чернѣли зданія, которыя нѣкогда кишѣли рабочимъ людомъ;
по нимъ можно было судить о мѣстѣ, гдѣ были прорыты шахты копи
Дошаръ, которая, наравнѣ съ другими копями Абѳрфойля, была совер-
шенно оставлена.
Въ одинъ печальный день углекопы оставили копь, въ которой они
проработали столько лѣтъ.
Инженеръ Джемсъ Старръ созвалъ тѣ тысячи скромныхъ тружени-
ковъ, которые составляли дѣятельное и энергичное населеніе копей.
Всѣ рабочіе съ своими женами и дѣтьми, не исключая самыхъ старыхъ,
собрались на обширномъ дворѣ копи Дошаръ, который нѣкогда былъ
переполненъ углемъ.
Эти славные люди, которые должны были разсѣяться въ борьбѣ изъ-за
куска насущнаго хлѣба,—тѣ самые люди, которые непрерывный рядъ
лѣтъ, поколѣніе за поколѣніемъ, прожили въ старомъ Аберфойлѣ, ожи-
Ч В Р Н А Я ИНДІЯ.
5
дали теперь своего инженера, чтобы распроститься съ нимъ навсегда.
Компанія копей, въ знакъ благодарности, уступила имъ весь чистый
доходъ за текущій годъ. На самомъ дѣлѣ, этого было довольно мало,
потому что стоимость добытаго угля немногимъ превосходила издержки
по эксплоатаціи; но, все-таки, этихъ денегъ было вполнѣ достаточно для
того, чтобы рабочіе могли на пихъ прокормиться до пріисканія себѣ
Джемсъ Старръ.
новыхъ мѣстъ на сосѣднихъ копяхъ или па фермахъ и заводахъ
графства.
Джемсъ Старръ сталъ у входа подъ обширный навѣсъ, подъ кото-
рымъ такъ долго работали тяжелыя паровыя машины, при помощи ко-
торыхъ вытаскивали уголь изъ шахтъ.
Симонъ Фордъ, староста углекоповъ кони Дошаръ, которому тогда
6
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
было 55 лѣтъ, и нѣсколько другихъ надсмотрщиковъ за работами окру-
жили его.
Джемсъ Старръ снялъ шляпу. Углекопы въ глубокомъ молчаніи
послѣдовали его примѣру.
Эта прощальная сцена носила трогательный и величественный ха-
рактеръ.
— Друзья мои, — сказалъ инженеръ,— моментъ разлуки наступилъ!
Копи Аберфойля, которыя въ теченіе столькихъ лѣтъ соединяли насъ
въ общей работѣ, теперь истощены. Наши изысканія привели пасъ къ
тому убѣжденію, что угля здѣсь больше нѣтъ, и изъ копи Дошаръ
только что вынули послѣдній кусокъ угля!
И, въ доказательство своихъ словъ, Джемсъ Старръ указалъ угле-
копамъ на глыбу угля, лежавшую на днѣ находившейся подлѣ инже-
нера телѣжки.
— Этотъ кусокъ угля, друзья мои,— продолжалъ Джемсъ Старръ,—
походитъ на послѣднюю каплю крови, текшей по жиламъ нашихъ ко-
пей. Мы сохранимъ его на память, какъ это мы сдѣлали уже съ пер-
вымъ кускомъ угля, добытымъ изъ копей Аберфойля назадъ тому 150
лѣтъ. Сколько поколѣній работниковъ перемѣнилось за это время въ
нашихъ коняхъ! Но теперь... кончено! „Прощайте!**—говоритъ вамъ
теперь вашъ инженеръ. Эти копи, въ которыхъ работали ваши руки,
давали вамъ средства къ существованію. Трудъ былъ тяжелъ, по онъ
приносилъ вамъ пользу. Теперь паша громадная семья разсѣется, и
нельзя и думать, чтобы ея члены когда-нибудь опять соединились. Но
не забывайте, что мы долго прожили . вмѣстѣ и что долгъ углекоповъ
Аберфойля — помогать другъ другу. Ваши прежніе хозяева также не за-
будутъ этого. Мы столько времени проработали вмѣстѣ, что не можемъ
быть чужими другъ другу. Мы будемъ слѣдить за вами, и на какую
бы честную работу вы ни пошли, паши рекомендаціи всюду послѣдуютъ
за вами. Итакъ, прощайте, друзья мои! Небо да поможетъ вамъ!
Сказавъ это, Джемсъ Старръ обнялъ самаго стараго рабочаго копей,
глаза котораго были влажны отъ слезъ. Потомъ старосты углекоповъ
подошли пожать руку инженера въ то время, какъ углекопы махали
шляпами и кричали:
— Прощай, Джемсъ Старръ, нашъ начальникъ и другъ!
Это прощанье должно было оставить неизгладимое воспоминаніе во
всѣхъ этихъ честныхъ сердцахъ. Но, наконецъ, углекопы покинули
обширный дворъ. Вокругъ Джемса Старра образовалась пустота. Въ
послѣдній разъ раздались шаги углекоповъ по черной тропинкѣ, вед-
шей къ копи Дошаръ, и то шумное оживленіе, которое до сихъ поръ
царило въ копяхъ Аберфойля, смѣнилось теперь угрюмою тишиной.
Одинъ только человѣкъ остался около Джемса Старра.
Это былъ староста углекоповъ—Симонъ Фордъ. Рядомъ, съ нимъ
стоялъ его сынъ Гарри, мальчикъ лѣтъ 15-ти, который уже нѣсколько
лѣтъ работалъ въ глубинѣ шахтъ.
Джемсъ Старъ и Симонъ Фордъ знали и взаимно уважали другъ
друга.
-— Прощайте, Симонъ! — сказалъ инженеръ.
-— Прощайте, мистеръ Джемсъ, — отвѣчалъ надсмотрщикъ за рабо-
чими.— Или, лучше, позвольте мнѣ добавить, до свиданья!
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
7
— Да, до свиданья, Симонъ! — сказалъ Джемсъ Старръ.— Вы знаете,
что я всегда съ удовольствіемъ увижу васъ и поговорю съ вами о счаст-
ливомъ прошломъ нашего стараго Аберфойля!
— Я знаю это, мистеръ Джемсъ!
— Мой домъ въ Эдинбургѣ постоянно открытъ для васъ!
— Эдинбургъ, это далеко! — отвѣчалъ надсмотрщикъ, покачивая го-
ловой. — Да, далеко отъ копи Дошаръ!
— Далеко, Симонъ! А гдѣ вы разсчитываете поселиться?
— Да здѣсь же, мистеръ Джемсъ! Мы не оставимъ копи, нашей
старой кормилицы, изъ-за того, что молоко у нея пропало! Моя жена,
мой сынъ и я — мы устроимся какъ-нибудь такъ, чтобы не разстаться
съ нею!
— Итакъ, прощайте, Симонъ! — отвѣчалъ инженеръ, голосъ кото-
раго обнаруживалъ внутреннее волненіе, хотя инженеръ и старался
скрыть это.
— Нѣтъ, повторяю вамъ, до свиданья, мистеръ Джемсъ, — отвѣчалъ
надсмотрщикъ, — а не прощайте! Я, Симонъ Фордъ, даю вамъ честное
слово, что Аберфойль еще увидитъ васъ!
Инженеръ не хотѣлъ лишать старика этой послѣдней надежды.
Онъ обнялъ молодого Гарри, который смотрѣлъ на него большими,
взволнованными глазами, въ послѣдній разъ пожалъ руку Симона Форда
и окончательно оставилъ Аберфойль.
Вотъ что случилось десять лѣтъ тому назадъ, и несмотря на то,
что староста углекоповъ выразилъ надежду увидаться еще какъ-нибудь,
впослѣдствіи, съ инженеромъ, Джемсъ Старръ въ теченіе всего этого
времени ни разу даже и не слышалъ о немъ.
И вотъ, послѣ десятилѣтней разлуки къ нему пришло это письмо
отъ Симона Форда, которое убѣждало его немедленно отправиться въ
бывшія копи Аберфойля.
„Интересное для него сообщеніе..." Что бы это такое было? Копь
Дошаръ, шахта Яроу! Какія прекрасныя воспоминанія будили въ немъ
эти дорогія имена. Да! это было хорошее время,— время труда, борьбы —
самое хорошее время въ жизни инженера!
Джемсъ Старръ перечелъ письмо. Онъ вдумывался въ каждую
строчку. Онъ сожалѣлъ, что Симонъ Фордъ не прибавилъ ни слова бо-
лѣе. Онъ почти сердился на него за то, что тотъ прислалъ такое ла-
коническое письмо.
Можетъ-быть, старикъ открылъ какой-нибудь новый слой угля? Нѣтъ,
это невѣроятно!
Джемсъ Старъ припомнилъ, съ какой тщательностью копи Абер-
фойля были изслѣдованы передъ окончательнымъ прекращеніемъ ра-
ботъ. Онъ самъ присутствовалъ при послѣднихъ изысканіяхъ, когда,
несмотря па всѣ усилія, не было найдено ни одного слоя угля въ
почвѣ, истощенной многолѣтнею эксплоатаціей. Итакъ, Джемсъ Старръ
покинулъ копи съ полнымъ убѣжденіемъ, что въ нихъ нѣтъ болѣе ни
куска минеральнаго топлива.
„Нѣтъ, — повторялъ онъ,— нѣтъ! Какъ допустить, чтобы Симону
Форду удалось найти то, что ускользнуло отъ всѣхъ моихъ изысканій...
Однако, старикъ долженъ прекрасно знать, что въ цѣломъ мірѣ только
8
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
это и можетъ меня заинтересовать, и это приглашеніе отправиться въ
копь Дошаръ, которое я долженъ сохранить въ тайнѣ..."
Джемсъ Старръ никакъ не могъ понять этого.
Съ другой стороны, инженеръ зналъ Симона Форда за искуснаго
углекопа, хорошо знавшаго свое дѣло. Онъ не видалъ его съ того са-
маго времени, какъ работы въ копяхъ Аберфойля были прекращены.
Опъ не зналъ даже, что сталось съ бывшимъ старостой. Онъ не могъ
бы сказать ни того, чѣмъ онъ занимается, ни того, гдѣ онъ живетъ
вмѣстѣ съ своею женой и сыномъ. Онъ зналъ лишь, что старикъ обѣ-
щалъ ему увидаться съ нимъ въ шахтѣ Яроу и что Гарри, сынъ Си-
мона Форда, весь завтрашній день будетъ ждать его на станціи „Кал-
лендеръ". Итакъ, нужно было съѣздить въ копь Дошаръ.
— Рѣшено, я ѣду! — сказалъ Джемсъ Старръ, который чувствовалъ,
что его возбужденіе съ часу на часъ увеличивалось.
Достойный инженеръ пригіѣдлежалъ къ той породѣ страстныхъ лю-
дей, умъ которыхъ постоянно кипитъ, какъ вода въ котлѣ, поставлен-
номъ надъ жаркимъ огнемъ. Иногда вода въ такомъ котлѣ бьетъ клю-
чомъ, иногда она бурлитъ потихоньку. Въ этотъ день идеи Джемса
Старра кипѣли ключомъ.
Но тутъ случилось совсѣмъ неожиданное происшествіе. Оно было
каплей холодной воды, попавшей на разгоряченный мозгъ инженера.
Дѣло было въ томъ, что около 6-ти часовъ вечера, съ третьей поч-
той, Джемсъ Старръ получилъ второе письмо.
Это письмо было запечатано въ грубомъ конвертѣ, надпись на ко-
торомъ принадлежала рукѣ, мало привыкшей къ перу.
Джемсъ Старръ разорвалъ этотъ конвертъ. Въ немъ былъ клочокъ
бумаги, пожелтѣвшей отъ времени;- казалось, его вырвали изъ какой-
нибудь старой тетради, давно уже вышедшей изъ употребленія.
На этой бумагѣ было написано слѣдующее:
„Просятъ инженера Джемса Старра не безпокоиться, такъ какъ
письмо Симона Форда потеряло теперь всякое значеніе".
Подписи не было.
ГЛАВА II.
Дорогой.
Изумленію Джемса Старра не было границъ, когда опъ прочиталъ
это второе письмо, такъ противорѣчившее первому.
„Что все это значитъ?" — спросилъ онъ самъ себя.
Джемсъ Старръ снова взялъ въ руки разорванный конвертъ. На
немъ такъ же, какъ и на конвертѣ перваго письма, былъ штемпель
почтоваго отдѣленія въ Аберфойлѣ. Такимъ образомъ, оба письма были
отправлены изъ одного и того же пункта, графства Стирлингъ. Тѣмъ
не менѣе, второе, очевидно, было написано пе старымъ углекопомъ. Не
менѣе очевиднымъ, однако, было и то, что авторъ второго письма зналъ
тайну бывшаго старосты углекоповъ, потому что онъ ясно говорилъ о
томъ предложеніи отправиться въ шахту Яроу, которое было сдѣлано
инженеру.
черная индія.
9
Итакъ, надо ли было вѣрить тому, что первое письмо потеряло те-
перь веякое значеніе? Можетъ-быть, просто хотѣли помѣшать отъѣзду
Джемса Старра въ копи? Не скрывалось ли тутъ какого-нибудь злого
умысла разстроить планы Симона Форда?
Вотъ вопросы, которые представились Джемсу Старру по зрѣломъ
размышленіи. Противорѣчіе, которое было между обоими письмами*
Гарри Фордъ.
возбудило въ немъ еще болѣе страстное желаніе отправиться въ копь
Дошаръ. Если во всемъ этомъ не было ничего, кромѣ мистификаціи,
то, все-таки, слѣдовало въ этомъ удостовѣриться. Къ тому же Джемсъ
Старръ болѣе вѣрилъ первому письму, чѣмъ второму, т. е. болѣе скло-
ненъ былъ исполнить желаніе такого человѣка, какъ Симокъ Фордъ,
чѣмъ послушаться предостереженія анонима.
10
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
„Въ самомъ дѣлѣ, если желаютъ повліять па мое рѣптепіе, — ска-
залъ онъ себѣ, — то, значитъ, сообщеніе Симона Форда крайне важно!
Завтра я отправлюсь по назначенному адресу!"
Вечеромъ Джемсъ Старръ сдѣлалъ всѣ приготовленія къ отъѣзду.
Такъ какъ могло случиться, что его отсутствіе продолжится нѣсколько
дней, то опъ предупредилъ письмомъ сэра В. Эльфистона, президента
„Королевскаго Института", что онъ не будетъ присутствовать въ бли-
жайшемъ засѣданіи общества. Точно такъ же онъ распорядился насчетъ
двухъ или трехъ дѣлъ, которыя могли явиться у него на этой недѣлѣ.
Потомъ, отдавъ приказаніе своему слугѣ приготовить чемоданъ, опъ
легъ спать, болѣе озабоченный всѣмъ этимъ, чѣмъ, можетъ-быть, заслу-
живало того само дѣло.
На другой день, въ 5 часовъ утра, Джемсъ Старръ вскочилъ съ
постели, одѣлся потеплѣе, такъ какъ шелъ холодный дождь, и оставилъ
свой домъ на Кэнонгэтѣ, чтобы успѣть сѣсть па Грантонской пристани
на пароходъ, который всего въ три часа проходитъ разстояніе между
пристанью и Стирлингомъ.
Можетъ-быть, въ первый разъ въ своей жизни, Джемсъ Старръ,
проходя по Кэнонгэту *), пе обратилъ вниманія на Гомфудъ, этотъ дво-
рецъ прежнихъ властителей Шотландіи. Онъ не замѣтилъ у. его входа
часовыхъ, одѣтыхъ въ старинный шотландскій костюмъ, состоящій изъ
зеленой юбки, клѣтчатаго плаща и мѣшка изъ козьей шкуры, привѣ-
шеннаго къ бедру. Несмотря на свое фанатическое преклоненіе предъ
Вальтеръ-Скоттомъ,— преклоненіе, отличающее всякаго истиннаго сына
Старой Каледоніи, инженеръ точно такъ же и не взглянулъ па гостиницу,
въ которой останавливался Вэверлей и въ которую портной принесъ
ему тотъ знаменитый боевой костюмъ изъ тартана, которому такъ на-
ивно удивлялась вдова Флокгартъ. Вопреки обыкновенію, инженеръ не
удостоилъ и взглядомъ ту маленькую крѣпость, въ которой послѣ по-
бѣды претендента горцы разрядили свои ружья, при чемъ чуть не
убили Флору Макъ-Айворъ. На тюремные часы онъ посмотрѣлъ лишь
для того, чтобы удостовѣриться, что опъ еще пе опоздалъ. Нужно со-
знаться также, что, проходя черезъ Нелеръ-Воу, онъ не обратилъ ни-
какого вниманія на домъ великаго реформатора Джона Нокса, един-
ственнаго человѣка, котораго пе могли прельстить улыбки Маріи Стю-
артъ. Но, пройдя черезъ Гай-Стритъ, эту многолюдную улицу, съ та-
кой тщательностью описанную въ „Аббатѣ", онъ поспѣшилъ къ гигант-
скому мосту Вриджъ-Стрита, соединяющему три холма Эдинбурга.
Черезъ нѣсколько минутъ Джемсъ Старръ былъ на станціи „Общей
желѣзной дороги", а черезъ полчаса поѣздъ доставилъ его въ Нью-Га-
вепъ, прекрасную рыбачью деревушку, находящуюся въ милѣ отъ Лиса,
порта Эдинбурга. Волны прилива заливали черное и скалистое прибрежье
и заходили даже на дамбу. Налѣво стоялъ на якорѣ у Грантонской
пристани одинъ изъ тѣхъ пароходовъ, которые совершаютъ рейсы по
рѣкѣ Форсу, между Эдинбургомъ и Стирлингомъ.
Въ этотъ моментъ изъ трубы „Принца Уэльсскаго" (такъ назывался
пароходъ) выходили клубы густого чернаго дыма. Черезъ нѣсколько
мгновеній раздались удары колокола, и запоздалые пассажиры бѣгомъ
) Главная и знаменитая улица стараго Эдинбурга.
ЧЕРПАЯ ИНДІЯ.
11
пустились къ пароходу. Пассажиры были все больше купцы, фермеры
или священники; послѣднихъ легко было узнать по ихъ короткимъ пан-
талонамъ, длиннымъ сюртукамъ и узкой бѣлой полоскѣ рубашки во-
кругъ шеи.
Джемсъ Старръ не послѣднимъ еще сѣлъ на пароходъ. Несмотря
на то, что лилъ проливной дождь, никто изъ пассажировъ и не поду-
малъ укрыться отъ непогоды въ общей каютѣ парохода. Всѣ они не-
подвижно сидѣли на палубѣ, закутавшись въ свои дорожные плащи; по
временамъ кой-кто изъ нихъ подкрѣплялъ себя глоткомъ джипа или
виски, „одѣвался изнутри14, какъ говорятъ англичане. Раздался послѣд-
ній ударъ колокола, и „Принцъ Уэльсскій" вышелъ изъ небольшого
бассейна, который защищалъ его отъ волнъ Сѣвернаго моря.
„Фарсъ изъ Форса"—такъ называютъ заливъ, сѣверные берега кото-
раго занимаетъ графство Файфъ, а южные — графства: Линлитгоу,
Эдинбургъ и Годдингтонъ. Собственно онъ представляетъ собою ли-
манъ *) рѣки Форса. Эта рѣка не имѣетъ большого значенія, но по
глубинѣ не уступаетъ Темзѣ или Мерси. Спускаясь съ западныхъ скло-
новъ Бенъ-Ломонда, она впадаетъ въ море у Кинкардина.
На переѣздъ отъ Брайтонской пристани къ концу залива не потре-
бовалось бы много времени, если бы не приходилось то и дѣло выса-
живать пассажировъ то на томъ, то на другомъ берегу залива. Берега
Форса были покрыты городами, деревнями, коттеджами... Джемсъ Старръ,
укрывшись отъ дождя подъ широкимъ кожанымъ навѣсомъ надъ палу-
бой, не глядѣлъ на разстилавшійся передъ пимъ пейзажъ. Его болѣе
интересовали пассажиры, и онъ старался подмѣтить, не обращаетъ ли
онъ на себя особеннаго вниманія какого-нибудь изъ нихъ. Можетъ-
быть, па самомъ дѣлѣ, анонимный авторъ второго письма былъ на па-
роходѣ. Однако, инженеръ не могъ уловить ни одного подозрительнаго
взгляда.
Отчаливъ отъ Грантонской пристани, „Принцъ Уэльсскій" напра-
вился къ узкому проливу, раздѣляющему два мыса— Южной Квинсферри
и Сѣверной Квинсферри; за этимъ проливомъ Форсъ образуетъ озеро,
очень удобное для судовъ во сто тоннъ. Въ туманной дали уже выри-
совывались снѣговыя вершины Грэмпіэнскихъ горъ.
Вскорѣ пароходъ потерялъ изъ виду деревню Абердуръ, островъ
Кольмъ, украшенный развалинами какого-то монастыря XII столѣтія,
полуразрушенный замокъ Барнбугль, потомъ Донибристль, гдѣ былъ
убитъ зять регента Муррея, потомъ укрѣпленный островокъ Гервей.
Опъ прошелъ черезъ проливъ Квинсферри, оставилъ слѣва отъ себя
замокъ Розитъ, гдѣ нѣкогда жила та вѣтвь Стюартовъ, съ которою
была въ родствѣ мать Кромвеля, миновалъ Блакнессъ-кестль, постоянно
укрѣпленный, согласно одной изъ статей договора о вѣчномъ союзѣ
между Англіей и Шотландіей, и подошелъ уже къ маленькой гавани
Чарльзтоуна, откуда вывозится за границу известь изъ каменоломенъ
лорда Эльджина. Наконецъ, „Принцъ Уэльсскій" прибылъ на станцію
Кромби-Пойнтъ.
Погода въ это время была очень не завидная. Шелъ сильный дождь
и дулъ ужасный вѣтеръ.
*) Расширеніе рѣки при впаденіи ея въ море.
12
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
Джемсъ Старръ былъ въ нѣкоторомъ безпокойствѣ. Встрѣтитъ ли
его въ Каллендерѣ сынъ Симона Форда? Инженеръ зналъ по опыту,
что углекопы, привыкшіе къ глубокой тишинѣ своихъ шахтъ, не такъ
легко переносятъ дурную погоду, какъ крестьяне. Отъ Каллендера до
копи Дошаръ и шахты Яроу было не менѣе четырехъ миль, и это, въ
соединеніи съ дурною погодой, легко могло удержать дома сына быв-
шаго старосты углекоповъ. Къ тому же у инженера не выходила изъ
головы мысль о томъ, что, можетъ-быть, второе письмо написано съ
вѣдома Симона Форда, и, въ такомъ случаѣ, приглашеніе, сдѣланное
въ первомъ письмѣ, было, дѣйствительно, отмѣнено. Собственно гово-
ря, это-то, главнымъ образомъ, его и безпокоило.
Во всякомъ случаѣ, Джемсъ Старръ твердо рѣшилъ, что если Гарри
Форда и не окажется въ Каллендерѣ, по прибытіи туда желѣзнодо-
рожнаго поѣзда, то онъ и одинъ отправится въ копь Дошаръ и даже,
если понадобится, въ деревню Аберфойль. Тамъ опъ, несомнѣнно, по-
лучилъ бы какія-нибудь свѣдѣнія о Симонѣ Фордѣ и ужъ, конечно,
узналъ бы, гдѣ живетъ старый углекопъ.
Тѣмъ временемъ, „Принцъ Уэльсскій* продолжалъ разсѣкать тяже-
лыя волны своими колесами. Густой туманъ и проливной дождь скры-
вали изъ виду пассажировъ тѣ мѣстности, мимо которыхъ они проѣз-
жали. Они не видали ни деревни Кромби, ни Торриберна, ни Торри-
гауза, ни Ньюмилльса, ни Корридепгауза, пи Киркграпжа, ни Сольт-
пэнса. Гавань Боуниссъ, гавапь Грэпжмаутъ, старинный замокъ Кюльроссъ
и аббатство Сито, Кинкардинъ и его лѣсные склады, Эрчкэстль и его
башня XIII столѣтія, Клакманнанъ и его замокъ, построенный Робер-
томъ Брюсомъ, — тоже остались незамѣчениыми.
„Принцъ Уэльсскій* остановился у пристани въ Аллоа и высадилъ
тутъ нѣсколько пассажировъ. Сердце Джемса Старра сжалось, когда
онъ, послѣ десятилѣтняго отсутствія, снова очутился вблизи этого ма-
ленькаго городка, въ которомъ были значительныя копи, кормившія
нѣсколько десятковъ тысячъ рабочихъ рукъ. Его воображеніе унесло
его въ глубину этихъ шахтъ, въ которыхъ неустанно работали кирки
углекоповъ. Эти копи въ Аллоа, находившіяся почти рядомъ съ копями
въ Аберфойлѣ, продолжали обогащать графство; между тѣмъ, какъ въ
Аберфойлѣ, въ продолженіе уже столькихъ лѣтъ, не насчитывалось ни
одного рабочаго.
По выходѣ изъ Аллоа пароходъ пошелъ по многочисленнымъ изви-
линамъ рѣки Форса, которыя тянутся на протяженіи 19-ти миль. Въ
одно мгновенье промелькнули развалины аббатства Кембескеннета, осно-
ваніе котораго относится къ XII столѣтію. Потомъ показались замокъ
Стирлингъ и королевскій дворецъ этого имени. Въ этомъ мѣстѣ черезъ
Форсъ перекинуты два моста, и суда съ высокими мачтами не могутъ
проходить дальше.
Едва „Припцъ Уэльсскій* причалилъ къ берегу, какъ инженеръ
поспѣшилъ выйти на набережную. Черезъ пять минутъ онъ подходилъ
къ желѣзнодорожной станціи въ Стирлингѣ. Черезъ часъ онъ выходилъ
изъ вагона въ Каллендерѣ, большой деревнѣ, расположенной па лѣ-
вомъ берегу рѣки Тэ. ,
ЧЕРНАЯ И И Л I Я.
13
Тамъ, у желѣзнодорожной станціи, стоялъ какой-то молодой чело-
вѣкъ, который тотчасъ жо подошелъ къ инженеру.
Это былъ Гарри, сынъ Симона Форда.
ГЛАВА III.
Лодъ почвой Соединенныхъ Королевствъ.
Для болѣе яснаго пониманія этого разсказа, считаемъ необходимымъ
напомнить читателю въ нѣсколькихъ словахъ о происхожденіи камен-
наго угля.
Въ ту геологическую эпоху, когда земной шаръ находился еще въ
періодѣ формаціи, его окружала густая атмосфера, вся насыщенная во-
дяными парами и угольною кислотой. Постепенно сгущаясь, эти пары
пролились, наконецъ, на землю обильнымъ дождемъ; о количествѣ
влаги, упавшей тогда на землю, можно составить себѣ приблизительное
понятіе, если вообразить, что сразу разбилось нѣсколько милліоновъ
милліардовъ бутылокъ съ сельтерской водой. Вся эта масса воды, на-
сыщенной угольной^ кислотой, попала на почву вязкую, мало окрѣпшую,
находившуюся еще въ полужидкомъ состояніи, которое поддерживалось
какъ извнѣ — знойными лучами палящаго солнца, такъ и изнутри —
огнемъ, который бушевалъ внутри земли и не отошелъ еще къ центру
земного шара, гдѣ онъ находится теперь. Внутренняя теплота земли
свободно проникала тогда сквозь поры топкаго и незатвердѣвшаго слоя
земной коры. Слѣдствіемъ этого было существованіе на землѣ роскош-
ной растительности, подобную которой можно бы теперь, пожалуй, ви-
дѣть только на такихъ планетахъ, какъ Венера или Меркурій, кото-
рыя пе на такомъ далекомъ разстояніи отъ солнца, какъ земля.
Итакъ, пеотвердѣвшая еще почва обоихъ полушарій покрылась
огромными лѣсами. Угольной кислоты, которая такъ нужна была для
растеній, было въ изобиліи. Поэтому растительное царство на землѣ
было представлено въ это время одними деревьями. Ни травки пи
кустика — нигдѣ не было. Повсюду высились огромныя массивныя де-
ревья, па которыхъ пе было пи цвѣтовъ ни плодовъ, которыя утомляли
глазъ своимъ однообразіемъ и не могли прокормить ни одного живого
существа. Земля не была еще подготовлена къ появленію на ней жи-
вотнаго царства.
Въ составъ этихъ допотопныхъ лѣсовъ входили, главнымъ образомъ,
растенія изъ класса сосудистыхъ тайнобрачныхъ. Каламиты, разнообраз-
ные древовидные хвощи, лепидодендроны, родъ гигантскихъ плауновъ,
вышиною въ 25 или 30 метровъ и въ метръ шириною у основанія,
астерофилы, папоротники гигантскихъ размѣровъ, отпечатки которыхъ
нашли въ копяхъ Сентъ-Этьена,— вотъ тѣ растенія, изъ которыхъ почти
исключительно состояли лѣса этой эпохи. Подобныя этимъ растеніямъ
можно найти и па теперешней землѣ, но только среди самыхъ скром-
ныхъ представителей растительнаго царства.
Эти деревья погружали тогда свои корни въ почву, глубоко пропи-
танную влагой. Они жадно впитывали въ себя углеродъ, отъ котораго
они мало-по-малу освобождали атмосферу, и можно сказать, что они
14
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
были предназначены къ тому, чтобы перенести его, подъ видомъ ка-
меннаго угля, въ нѣдра земли.
Въ самомъ дѣлѣ, это была эпоха землетрясеній, тѣхъ сотрясеній
почвы, которыя обязаны своимъ происхожденіемъ внутреннимъ перево-
ротамъ или вулканической работѣ, которыя въ одно мгновеніе измѣ-
няли очертанія земной поверхности. Тутъ холмы превращались въ горы,
тамъ появлялись бездонныя пропасти, которымъ предстояло обратиться
въ океаны или моря. Иногда цѣлые лѣса проваливались сквозь топкій
слой земной коры и уходили вглубь до тѣхъ поръ, пока не находили
твердой точки опоры, въ видѣ какихъ-нибудь первобытныхъ гранит-
ныхъ скалъ.
Геологическое зданіе въ нѣдрахъ земли рисуется въ такомъ видѣ:
на самомъ низу лежитъ первобытная почва, надъ которой расположены
слои первичной формаціи; затѣмъ идутъ слои вторичной формаціи, ниж-
нюю часть которыхъ составляютъ залежи каменнаго угля; затѣмъ —
слои третичной формаціи, и надъ ними наносная земля древняго и но-
ваго происхожденія.
Въ эту эпоху вдды, которыхъ не сдерживало никакое русло и ко-
торыхъ было въ изобиліи на всѣхъ пунктахъ земного тара, неслись
повсюду, отрывая отъ едва образовавшихся скалъ то, что послужило
впослѣдствіи для образованія шифера, песчаника, известняка... Съ тече-
ніемъ времени,— періоды времени тутъ надо считать милліонами лѣтъ,—
эти обломки затвердѣли и подъ тяжелою броней изъ шифера, твердаго
и рыхлаго песчаника, гравія и кремня похоронили цѣлую массу осѣв-
шихъ лѣсовъ.
Что же произошло въ этомъ гигантскомъ горнилѣ, гдѣ скопилась
такая масса растительныхъ веществъ, провалившихся сквозь тонкій
слой земной коры? Произошло настоящее химическое явленіе, нѣчто
въ родѣ дистилляціи. Весь углеродъ, который содержали эти растенія,
скопился, и изъ него мало-по-малу образова іся каменный уголь, бла-
годаря двойному вліянію огромнаго давленія и высокой температуры,
которая происходила отъ близости подземнаго огня, еще не успѣвшаго
въ эту эпоху отойти въ центръ земного шара.
Такимъ образомъ одно царство замѣнялось другимъ, въ этомъ ме-
дленномъ, но ничѣмъ непредотвратимомъ процессѣ. Царство раститель-
ное обращалось въ минеральное. Всѣ эти растенія, которыя прежде
жили растительной жизнью, теперь окаменѣли. Нѣкоторыя изъ су-
ществъ, заключенныхъ въ этомъ обширномъ гербаріи и не успѣвшихъ
еще окончательно обратиться въ минералы, оставляли свой отпечатокъ
на тѣхъ, которыя минерализовались скорѣе и надавливали на нихъ
всей своей тяжестью гигантскаго гидравлическаго пресса. Точно такъ же
раковины, различные зоофиты, въ родѣ морскихъ звѣздъ, полиповъ и
спириферъ, даже рыбы и ящерицы, увлекаемыя водой, оставляли на
углѣ, тогда еще мягкомъ, свой отпечатокъ, въ ясномъ и отчетливомъ
видѣ сохранившійся и до нашихъ дней •).
•) Слѣдуетъ замѣтить, что всѣ тѣ растенія, отпечатки которыхъ были найдены,
принадлежатъ къ тѣмъ классамъ представителей, которыхъ можно и въ настоящее
время встрѣтить въ тропическихъ странахъ. Отсюда можно заключить, что въ ту
отдаленную эпоху температура повсюду на землѣ была одинаковая, благодаря, по
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
15
Давленіе, какъ кажется, играло значительную роль въ образованіи
залежей каменнаго угля. Дѣйствительно, ему именно обязаны своимъ
происхожденіемъ различные виды каменнаго угля, употребляющіеся въ
промышленности. Такъ, въ самыхъ низкихъ слояхъ каменноугольной
почвы лежитъ антрацитъ, который, почти совсѣмъ не имѣя въ своемъ
составѣ летучихъ веществъ, содержитъ весьма значительное количество
углерода. Наоборотъ, въ самыхъ верхнихъ слояхъ находятся лигнитъ
и ископаемое дерево, т. е. вещества, въ которыхъ количество углерода
значительно меньше. Между антрацитомъ и лигнитомъ идетъ цѣлый
рядъ слоевъ, въ которыхъ расположены,— выше или ниже, смотря по
степени бывшаго давленія,— жилы графита и жирнаго или сухого ка-
меннаго угля. Можно даже положительно сказать, что торфяныя болота
сохранились въ ихъ настоящемъ видѣ благодаря лишь отсутствію
давленія.
Итакъ, повсюду на землѣ залежи каменнаго угля появились такимъ
образомъ: сначала земля поглотила гигантскіе лѣса геологической впохи,
потомъ съ теченіемъ времени, подъ вліяніемъ давленія и высокой тем-
пературы и подъ дѣйствіемъ угольной кислоты, поглощенныя землею
растенія обратились въ минералы.
Однако, щедрая въ иныхъ случаяхъ природа зарыла въ землю лѣ-
совъ не такъ ужъ много, чтобы образовавшагося изъ нихъ угля хва-
тило для потребностей человѣка на цѣлыя тысячелѣтія. Наступитъ
день, когда угля не станетъ, — это несомнѣнно. Тогда машины всего
міра принуждены будутъ прекратить свою работу, если только какое-
нибудь новое топливо пе замѣнитъ къ тому времени угля. Въ эту бо-
лѣе или менѣе отдаленную эпоху пе будетъ уже залежей угля, за
исключеніем'ь развѣ тѣхъ, которыя покрйты вѣчными льдами въ Грен-
ландіи и по берегамъ Баффинова залива и эксплоатація которыхъ почти
невозможна. Это грозное будущее неизбѣжно. Богатыя американскія
залежи, лежащія по берегамъ Большого Соленого озера и въ Калифор-
ніи, со временемъ истощатся. Та же участь постигнетъ копи Капъ-
Брѳтона и Св. Лаврентія, залежи Аллеганскихъ горъ, Пенсильваніи,
Виргиніи, Иллинойса, Индіаны и Миссури. Несмотря на то, что за-
лежи Сѣверной Америки вдесятеро значительнѣе залежей всего свѣта,
не пройдетъ и ста вѣковъ, какъ прожорливое чудовище промышлен-
ности уже поглотитъ послѣдній на всемъ земномъ шарѣ кусокъ ка-
меннаго угля.
Разумѣется, недостатокъ въ каменномъ углѣ почувствуется прежде
всего въ Старомъ Свѣтѣ. Хотя минеральнаго топлива довольно много
въ Абиссиніи, въ Землѣ Наталь, по берегамъ рѣки Замбези, въ Мозам-
бикѣ и на островѣ Мадагаскарѣ, но добываніе его тамъ сопряжено съ
большими затрудненіями. Копи Бирмы, Китая, Кохинхины, Японіи и
центральной Азіи будутъ истощены довольно скоро. Драгоцѣнный ми-
нералъ въ изобиліи содержится въ почвѣ Австраліи; но англичане не
дадутъ ему улежать тамъ и до того времени, когда его не станетъ въ
всеИ вѣроятности, тому, что подземный огонь быгъ близокъ къ земно И поперхноетн.
Этимъ, въ овою очередь, объясняется нахожденіе еаложей каменнаго угля во велкяхъ
пш рогахъ,
16
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
самой Великобританіи. Еще раньте исчезнетъ онъ изъ континенталь-
ныхъ государствъ Европы.
По слѣдующимъ цифрамъ можно судить о количествахъ угля, по-
требовавшагося для человѣка со времени открытія первыхъ залежей.
Залежи Россіи, Саксоніи и Баваріи занимаютъ пространство въ 600000
гектаровъ, Испаніи — въ 150000 гектаровъ, Богеміи и Австріи — въ
150000. Въ Бельгіи каменный уголь встрѣчается въ окрестностяхъ
Льежа, Намура, Монса и Шарлеруа; въ общемъ онъ занимаетъ тутъ
территорію въ 4 мили длиною и въ 3 шириною, т. е. приблизительно
тоже 150000 гектаровъ. Во Франціи углемъ изобилуютъ: бассейнъ рѣкъ
Луары и Роны, Ривъ-де-Жье, С. Этьенъ, Живоръ, Эпинакъ, Бланзи,
Крезо, Таръ, Але, Гранкомбъ, Кармо, Бассакъ, Грессакъ, Анзенъ, Ва-
лансьенъ, Лансъ и Бетюнъ; всѣ эти мѣстности составляютъ территорію
почти въ 350000 гектаровъ.
Соединенныя Королевства, безспорно, страна, самая богатая камен-
нымъ углемъ. Они, за исключеніемъ Ирландіи, въ которой почти со-
всѣмъ нѣтъ минеральнаго топлива, владѣютъ огромными залежами;
но это богатство такъ же истощается, какъ и всякое другое. Самыя
большія изъ ихъ залежей находятся въ Ньюкэстлѣ, въ графствѣ Нор-
тумберландъ, и даютъ ежегодно до 30 милліоновъ тоннъ угля, т. е.
почти треть того, что требуется для Англіи, и вдвое больше того ко-
личества угля, которое добывается во Франціи. Копи Уэльса, который
переполненъ углекопами въ Кардифѣ и Ньюпортѣ, даютъ ежегодно 10
милліоновъ тоннъ превосходнаго угля. Еще больше даютъ въ общемъ
копи графствъ: Іоркскаго, Ланкастерскаго, Дерби и Стаффорда. Нако-
нецъ, въ той части Шотландіи, которая расположена между Эдинбур-
гомъ и Глэсго, въ томъ мѣстѣ, гдѣ два моря такъ глубоко врѣзываются
въ островъ, расположены также обширныя копи. Въ общемъ въ Велико-
британіи каменнымъ углемъ изобилуетъ территорія, занимающая не
менѣе 1600000 гектаровъ и доставляющая ежегодно до 100 милліоновъ
тоннъ чернаго топлива.
Но какъ бы велики ни были эти богатства, человѣкъ пользуется
ими такъ расточительно, что наступитъ нѣкогда день, когда они исто-
щатся. Не окончится еще третье тысячелѣтіе христіанской эры, какъ
рука европейскаго углекопа уже опустошитъ тѣ склады, въ которыхъ,
по одному мѣткому выраженію, сосредоточилась солнечная теплота
первыхъ дней мірозданія *).
Именно въ ту эпоху, къ которой относится этотъ разсказъ, одна
изъ важнѣйшихъ шотландскихъ копей была уже истощена, благодаря
*) Вотъ сколько времени, судя по послѣднимъ исчисленіямъ, въ которыхъ при-
нято въ расчетъ прогрессивное возрастаніе потребленія угля, потребуется для
исчезновенія изъ Европы минеральнаго топлива:
Во Франціи................... 1140 лѣтъ.
Въ Англіи...................... 800 „
Въ Бельгіи.................... 750 „
Въ Германіи.................... 300 „
Что касается Америки, то, считая, что тамъ ежегодно потребляется 500 мил-
ліоновъ тоннъ угля, приходятъ къ заключенію, что въ американскихъ залежахъ хва-
титъ угля на 6000 лѣтъ.
ЧЕРПАЯ ИНДІЯ.
17
слиткомъ усердной эксплоатаціи. Это была копь Аберфойля, работами
въ которой такъ долго руководилъ инженеръ Джемсъ Старръ.
Работы въ копяхъ Аберфойля были прекращены уже десять лѣтъ
тому назадъ. Новыхъ слоевъ каменнаго угля отыскать не могли, не-
смотря на то, что рыли землю на глубину. 1500 и даже 2000 футовъ.
Въ рукахъ Гарри былъ леткій багажъ инженера. (Стр. 19).
Джемсъ Старръ оставилъ копи съ полнымъ убѣжденіемъ, что въ нихъ
нѣтъ ни куска угля.
Итакъ, читателю очевидно, что при такомъ положеніи дѣла откры-
тіе новыхъ залежей въ почвѣ Англіи было бы очень важнымъ собы-
тіемъ. Ужъ не удалось ли Симону Форду сдѣлать »то открытіе?—вотъ
о чемъ спрашивалъ себя Джемсъ Старръ, — вотъ на что онъ желалъ
надѣяться.
Червы ИвМя.
2
18
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Онъ хотѣлъ вѣрить, что его зовутъ на разработку новаго уголка
Черной Индіи.
Правда, второе письмо сбивало его нѣсколько съ толку, но теперь
онъ не хотѣлъ о немъ и думать. Сынъ стараго углекопа ожидалъ его
на станціи, слѣдовательно, анонимное письмо не имѣло никакого зна-
ченія. х
Въ ту самую минуту, какъ инженеръ выходилъ изъ вагона, моло-
дой человѣкъ подошелъ къ нему.
— 'Гы Гарри Фордъ? — живо спросилъ его Джемсъ Старръ.
— Да, мистеръ Старръ.
— Ну, мой милый, я тебя не узналъ бы. Въ эти десять лѣтъ ты
сталъ настоящимъ мужчиной!
— А я васъ узналъ, — отвѣчалъ молодой углекопъ, снявъ шляпу.—
Вы, мистеръ, ничуть не измѣнились. Вы совершенно такой же, какъ
въ тотъ день, когда вы меня обняли въ копи Дошаръ! Такія вещи не
забываются!
— Надѣнь же шляпу, Гарри! — сказалъ инженеръ. — Дождь, льетъ
какъ изъ ведра, и вѣжливость не должна доводить до простуды!
— Можетъ-быть, вы хотите переждать дождь, мистеръ Старръ? —
спросилъ Гарри Фордъ.
— Нѣтъ, Гарри! Не къ чему терять время! Дождь будетъ лить
пожалуй, весь день, а мнѣ некогда. Идемъ!
— Какъ хотите, — отвѣчалъ молодой человѣкъ.
— Ну, какъ поживаетъ отецъ твой, Гарри? Здоровъ онъ?
— Да, мистеръ Старръ.
— А мать?..
— Мать тоже.
— Это отецъ твой написалъ мнѣ письмо, въ которомъ приглашалъ
меня въ шахту Яроу?
— Нѣтъ, это я.
— Но Симонъ Фордъ не присылалъ мнѣ другого письма, въ кото-
ромъ отмѣнялось это приглашеніе? — съ живостью спросилъ инженеръ.
— Нѣтъ, мистеръ Старръ! — отвѣчалъ молодой углекопъ.
— Прекрасно! — сказалъ Джемсъ Старръ, не касаясь болѣе вопроса
объ аыинимномъ письмѣ.
Потомъ онъ продолжалъ:
— А ты не знаешь, чего хочетъ отъ меня старый Симонъ?
— Мистеръ Старръ, мой отецъ рѣшилъ самъ сказать вамъ объ
этомъ.
— А все-таки, ты это знаешь?..
— Да, я знаю это.
— Прекрасно, Гарри, я ничего больше не спрошу тебя объ этомъ.
Скорѣй же въ дорогу, мнѣ хочется поскорѣе увидать Симона Форда...
Кстати, гдѣ онъ живетъ?
— Въ копи.
— Какъ! Въ копи Доіпаръ?
— Да, мистеръ Старръ! — отвѣчалъ Гарри Фордъ.
— Какъ! Такъ твои родные не оставили старой копи послѣ того,
какъ прекратились работы?
черпая индія.
19
— Ни на одинъ день, мистеръ Старръ. Вы знаете отца. Тамъ, гдѣ
онъ родился, тамъ онъ хочетъ и умереть!
— Я понимаю это, Гарри... Я понимаю это! Его родная копь! Онъ
не хотѣлъ ее оставить! Ну, а вамъ тамъ нравится?..
— Да, мистеръ Старръ, — отвѣчалъ молодой углекопъ.— Мы другъ
друга такъ любимъ, да и потребности наши очень скромны!
— Прекрасно, Гарри, — сказалъ инженеръ. — Такъ въ дорогу!
И, слѣдуя за молодымъ человѣкомъ, Джемсъ Старръ направился по
улицамъ Каллендера.
Черезъ десять минутъ оба они были уже внѣ этого городка.
ГЛАВА IV.
Копь Дошаръ.
Гарри Фордъ былъ молодой человѣкъ 25-ти лѣтъ, высокаго роста,
здоровый, стройный и сильный. Его немного серьезная физіономія, его
обыкновенно мечтательная наружность — рѣзко выдѣляли его уже въ
раннемъ дѣтствѣ среди его товарищей-углекоповъ. Правильныя черты
его лица, его глубокіе и кроіѣіе глаза, его довольно жесткіе, скорѣе
каштановые, чѣмъ бѣлокурые волосы, его природная грація — все это
дѣлало изъ пего самый совершенный типъ настоящаго Іоѵѵіагкіег’а, т. е.
жителя равнинъ Шотландіи. Привыкшій съ самаго нѣжнаго возраста
къ тяжелому физическому труду въ копяхъ, онъ въ настоящее время
былъ надежнымъ товарищемъ, славнымъ и добрымъ малымъ. Руководи-
мый своимъ отцомъ и побуждаемый своими собственными инстинктами,
онъ работалъ надъ собой и учился во всякую свободную минуту. Бла-
годаря этому, онъ еще въ годы ученья успѣлъ выдвинуться и стать
однимъ изъ первыхъ въ своемъ сословіи въ той странѣ, гдѣ такъ мало
невѣждъ, потому что она употребляетъ всѣ усилія для искорененія
невѣжества. Если рука Гарри Форда, въ годы его ранней юности, и не
выпускала кирки углекопа, то, все-таки, молодой углекопъ успѣлъ прі-
обрѣсти достаточно познаній для того, чтобы со временемъ занять
болѣе видное мѣсто въ іерархіи копей, и ужъ, конечно, онъ наслѣдо-
валъ бы своему отцу въ его званіи старосты кони Дошаръ, если бы
работы въ копяхъ не прекратились.
Джемсъ Старръ былъ еще хорошимъ ходокомъ, но, все-таки, не по-
спѣвалъ бы за своимъ провожатымъ, если бы тотъ не умѣрялъ своихъ
шаговъ.
Дождь шелъ въ это время уже не съ прежнею силой. Его крупныя
капли, еще не дойдя до земли, превращались въ мелкую водяную пыль
подъ дѣйствіемъ вѣтра.
Гарри Фордъ и Джемсъ Старръ прошли по лѣвому берегу рѣки
около мили. Въ рукахъ молодого человѣка былъ легкій багажъ инже-
нера. Оставивъ потомъ рѣку въ сторонѣ, они углубились внутрь страны.
Предъ ними повсюду разстилались обширныя пастбища, окружавшія
уединенныя фермы. Тамъ и сямъ спокойно паслись стада на вѣчно
зеленой травѣ этихъ луговъ южной Шотландіи. То были большей
частью безрогія коровы или маленькія овечки съ шелковистой шерстью,
Г
20
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
очень похожія на дѣтскія игрушки. Не было видно ни одного пастуха,
потому что, вѣроятно, всѣ они укрывались отъ дождя въ дуплахъ
деревьевъ; но зато соПеу, эти пастушьи собаки особой породы, которыя
такъ славятся своимъ умѣньемъ наблюдать за стадами, были видны
всюду на пастбищахъ.
Шахта Яроу находилась отъ Каллендера на разстояніи почти че-
тырехъ миль. Джемсъ Старръ внимательно разсматривалъ мѣстность,
во которой онъ теперь шелъ и которой онъ не видалъ съ того самаго
дня, какъ послѣдняя тонна угля изъ копей Аберфойля была отправлена
по желѣзной дорогѣ въ Глэсго. Тихая земледѣльческая жизнь заняла
тутъ мѣсто прежней промышленной, болѣе шумной и болѣе дѣятель-
ной. Контрастъ былъ тѣмъ поразительнѣе, что зимою полевыя работы
прекращаются. Но тогда, во всѣ времена года, массы углекоповъ, нахо-
дившихся и на землѣ и подъ землею, оживляли эту мѣстность. Боль-
шія телѣги развозили тутъ уголь и день и ночь. Рельсы, глубоко
ушедшіе теперь въ землю благодаря гнилымъ шпаламъ, тогда скрипѣли
подъ тяжестью вагоновъ. Въ настоящее время шоссейныя дороги и
простыя тропинки замѣнили трамваи, бывшіе въ употребленіи во вре-
мена эксплоатаціи угольныхъ копей; Джемсъ Старръ думалъ, что онъ
идетъ по пустынѣ.
Итакъ, инженеръ печально смотрѣлъ йа окрестность. По временамъ
онъ останавливался, чтобы перевести дыханіе. Онъ прислушивался. Въ
воздухѣ не слышно уже было былого шума и свиста машинъ. На гори-
зонтѣ не было видно чернаго дыма, на который всякій инженеръ смо-
тритъ съ любовью. Не было видно ни высокихъ цилиндрическихъ или
призматическихъ трубъ, изъ которыхъ выходилъ бы дымъ густыми
клубами, ни предохранительныхъ клапановъ, которые бы со свистомъ
выпускали бѣлый паръ. Самая земля, которая нѣкогда была черна отъ
насѣвшей на нее угольной пыли, теперь была чиста, на что непри-
вычный глазъ Джемса Сторра смотрѣлъ лишь съ сожалѣніемъ.
Всякій разъ, какъ инженеръ останавливался, останавливался и
Гарри Фордъ. Молодой углекопъ молча ждалъ. Онъ прекрасно пони-
малъ, что происходило въ душѣ его спутника, и раздѣлялъ его чувства.
Онъ тоже былъ сыномъ копей и провелъ въ нихъ бблыпую часть
своей жизни.
— Да, Гарри, все это перемѣнилось, — сказалъ, наконецъ, Джемсъ
Старръ. — Но должны же были, конечно, истощиться эти копи, изъ
которыхъ взяли такую массу угля, ихъ сокровища! Ты жалѣешь о преж-
немъ времени?
— Да, я жалѣю о немъ, мистеръ Старръ! — отвѣчалъ Гарри. — Ра-
бота была тяжела, но она была интересна, какъ всякая борьба.
— Безъ сомнѣнія, мой милый! Тутъ происходила ежеминутная борьба;
тутъ ежеминутно грозили обвалы, пожары, наводненія, взрывы... Нужно
было предотвращать эти опасности! Ты вѣрно сказалъ! Это была борьба
и, слѣдовательно, настоящая жизнь!
— Углекопы Аллоа болѣе счастливы, чѣмъ углекопы Аберфойля,
мистеръ Старръ!
— Да, Гарри, — отвѣтилъ инженеръ.
— Не шутя, я начинаю сожалѣть, — вскричалъ молодой человѣкъ,—
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
21
что земной шаръ не весь составленъ изъ угля! Тогда угля хватило біл
на цѣлые милліоны лѣтъ!
— Безъ сомнѣнія, Гарри; но нужно сознаться, однако, что природа
оказалась очень предусмотрительной, составивъ нашъ сфероидъ, глав-
нымъ образомъ, изъ песка, известняка и гранита, которыхъ огонь не
можетъ истребить!
— Вы хотите сказать, мистеръ Старръ, что люди кончили бы тѣмъ,
что сожгли бы свой земной шаръ?..
— Да, они сожгли бы его весь, мой милый, — отвѣчалъ инже-
неръ. — Земля до послѣдняго куска исчезла бы тогда въ цечахъ локо-
мотивовъ, локомобилей, пароходовъ, газовыхъ заводовъ,— и вотъ чѣмъ
бы кончилъ нашъ міръ въ одинъ прекрасный день!
— Теперь этого нечего бояться, мистеръ Старръ, но зато надо
думать, что угольныя копи истощатся скорѣе, чѣмъ этого ожидаетъ
статистика!
— Такъ и будетъ, Гарри, и вотъ почему я думаю, что Англіи слѣ-
довало бы продавать свое топливо другимъ націямъ дороже, чѣмъ па
вѣсъ золота!
— И правда! — отвѣчалъ Гарри.
— Я хорошо знаю, — добавилъ инженеръ, — что пи гидравлика
ни электричество не сказали еще своего послѣдняго слова и что со
временемъ человѣкъ широко воспользуется этими двумя силами. Но
что жъ изъ этого?! Уголь тоже очень удобенъ и удовлетворяетъ всѣмъ
нуждамъ промышленности! Къ несчастью, люди не могутъ производить
его по своему желанію. Если лѣса, которые находятся на землѣ, без-
престанно разрастаются подъ вліяніемъ теплоты и влаги, то этого, къ
сожалѣнію, не происходитъ съ подземными лѣсами; и нельзя ожидать,
чтобы земной шаръ когда-нибудь снова пришелъ въ такое состояніе, въ
которомъ количество ихъ могло бы увеличиться!
Разговаривая, Джемсъ Старръ и его проводникъ пошли быстрѣе.
Черезъ часъ послѣ того, какъ они вышли изъ Каллендера, они уже
подходили къ копи Дошаръ.
Даже самый равнодушный зритель былъ бы тронутъ печальнымъ ви-
домъ, который представляли покинутыя зданія. Они походили на ске-
летъ нѣкогда живого существа.
На обширномъ пространствѣ, окруженномъ нѣсколькими тощими де-
ревцами, почва еще исчезала подъ чернымъ слоемъ угольной ныли, но
уже не видно было ни куска угля. Все уже давно было подобрано и
пошло въ дѣло.
На невысокомъ холмѣ рисовался силуэтъ огромнаго сруба, который
медленно разрушали лучи солнца и капли дождя. На верхушкѣ этого
сруба былъ укрѣпленъ огромный блокъ, ниже котораго шли толстыя
переборки; черезъ нихъ нѣкогда были перекинуты канаты, по которымъ
корзины съ углемъ поднимались на поверхность земли.
Въ нижнемъ этажѣ была полуразрущенная комната съ испорчен-
ными машинами, стальныя и мѣдныя части которыхъ нѣкогда такъ
блестѣли. Но землѣ валялись бревна, покрывшіяся мохомъ отъ сырости,
остатки насосовъ, сломанныхъ шестерней, подъемныхъ машинъ, длин-
ныхъ лѣстницъ, такъ похожихъ на ребра ихтіозавровъ, рельсовъ на
22
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
сгнившихъ шпалахъ, которыя теперь не выдержали бы вѣса пустого
вагончика, и т. п. Такова была картина, представившаяся инженеру и
его спутнику.
Наружныя отверстія шахтъ поросли мохомъ. Вблизи нихъ виднѣ-
лись остатки корзинъ, а тамъ дальше тянулся большой угольный паркъ,
въ который нѣкогда складывали уголь съ тѣмъ, чтобы разсортировать
его потомъ, смотря по его величинѣ и качеству. Обломки бочекъ, кри-
вые поршни, мостики, дрожавшіе при малѣйшемъ вѣтрѣ, длинныя ко-
ромысла, наклонившіяся надъ отверстіями шахтъ, треснувшія стѣны,
полуразрушенныя кровли—все это представляло яркую и печальную
картину запустѣнія, производившую такое тяжелое впечатлѣніе, какое
не получается ни при видѣ развалинъ древняго рыцарскаго замка, ни
при видѣ разрушенной крѣпости.
— Какая жалость! — сказалъ Джемсъ Старръ, взглянувъ на моло-
дого человѣка, который ничего не отвѣтилъ.
Потомъ они оба вошли подъ навѣсъ, прикрывавшій отверстіе шахты
Яроу. По лѣстницамъ этой шахты еще можно было спуститься въ са-
мыя нижнія галлереи копи.
Инженеръ наклонился надъ шахтой.
Въ былое время оттуда съ шумомъ выходилъ воздухъ изъ вентиля-
торовъ, но теперь шахта походила на нѣмую пропасть. Казалось, что
стоишь у кратера какого-нибудь потухшаго вулкана.
Джемсъ Старръ и Гарри вступили на первую площадку лѣстницы.
Во время эксплоатаціи копи Аберфойля были обильно снабжены
различными остроумными снарядами, приспособленными для спуска въ
шахты. Тутъ были корзины съ автоматическими парашютами, скользив-
шими по деревяннымъ рельсамъ, подвижныя лѣстницы, называющіяся
„еп&іпе-тепи и такъ устроенныя/ что давали углекопамъ возможность
безопасно спускаться и безъ труда подниматься, и т. п.
Но всѣ эти усовершенствованные аппараты были унесены, лишь
только прекратились работы. Только въ шахтѣ Яроу оставался цѣлый
рядъ лѣстницъ, отдѣленныхъ узенькими площадками черезъ каждые
50 футовъ. Тридцать такихъ лѣстницъ давали возможность спуститься
въ нижнія галлереи копи, на глубину 1500 футовъ. Только такимъ
образомъ происходило сообщеніе между глубиною копи Дошаръ и по-
верхностью земли. Что касается вентиляціи, то она производилась
чрезъ шахту Яроу, галлереи которой сообщались съ другой шахтой, у
которой отверстіе находилось на болѣе высокомъ уровнѣ. Такимъ обра-
зомъ, получался сифонъ, изъ котораго и выходилъ непорченый воздухъ.
— Я слѣдую за тобой, мой милый, — сказалъ инженеръ, давая знакъ
молодому человѣку, чтобы онъ шелъ впередъ.
— Какъ вамъ угодно, мистеръ Старръ.
— У тебя есть лампа?
— Да, и дай Богъ, чтобы мы опять стали пользоваться предохра-
нительными лампами, съ .которыми мы, бывало, работали!
— Въ самомъ дѣлѣ, — отвѣчалъ Джемсъ Старръ, — теперь тутъ
нечего опасаться взрывовъ газа!
У Гарри была простая маленькая лампа, фитиль которой онъ и за-
жегъ. Въ копяхъ, лишенныхъ угля, не могли образоваться струи угле-
водороднаго газа. Поэтому нечего было опасаться взрыва и не къ чему
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
23
было отдѣлять пламя отъ окружающаго воздуха металлическимъ кол-
пачкомъ, который мѣшаетъ соединенію газа съ огнемъ. Усовершенство-
ванная лампа Дэви была тутъ не нужна. Но если опасности и не было,
то это потому, что исчезла ея причина, а вмѣстѣ съ этой причиной
исчезло и минеральное топливо, которое нѣкогда составляло богатство
копи Дошаръ.
Гарри сошелъ по первымъ ступенькамъ верхней лѣстницы. Джемсъ
Старръ послѣдовалъ за нимъ. Вскорѣ они оба очутились среди глубо-
кой тьмы, которую слабо освѣщалъ лишь огонекъ лампы. Молодой че-
ловѣкъ держалъ лампу надъ головой, чтобы лучше освѣтить путь сво-
• ему спутнику.
Инженеръ и его проводникъ мѣрнымъ шагомъ, столь обычнымъ
углекопамъ, прошли уже десять лѣстницъ. Всѣ онѣ были еще въ до-
вольно хорошемъ состояніи.
Джемсъ Старръ съ любопытствомъ смотрѣлъ на все то, что слабый
свѣтъ лампы позволялъ ему видѣть на стѣнахъ мрачной шахты, кото-
рыя были еще обшиты досками, наполовину уже сгнившими.
Дойдя до пятнадцатой площадки, т. е. пройдя половину дороги,
наши путники остановились, чтобы немного перевести духъ.
— Рѣшительно у меня нѣтъ твоихъ ногъ, мой милый, — сказалъ
инженеръ, глубоко вдыхая въ себя воздухъ. — Но, все-таки, я могу
еще ходить!
— Вы еще очень сильны, мистеръ Старръ, — отвѣчалъ Гарри. —
Вотъ что значитъ прожить много лѣтъ въ копяхъ.
— Ты правъ, Гарри. Если бы мнѣ было 20 лѣтъ, я въ одинъ мигъ
очутился бы на днѣ копи... Ну, теперь въ путь!
Но въ этотъ самый моментъ, какъ они оба собирались оставить пло-
щадку, па которой они отдыхали, далеко въ глубинѣ шахты раздался
чей-то голосъ. Голосъ приближался, подобно рокоту волны, которая
ежеминутно растетъ, и становился все яснѣе и яснѣе.
— Э! Кто это тамъ? — спросилъ инженеръ, останавливая Гарри.
— Не знаю, — отвѣчалъ молодой углекопъ.
— Это пе отецъ твой?..
— Онъ? Нѣтъ, мистеръ Старръ!
— Такъ какой-пибудь вашъ сосѣдъ?..
— У насъ нѣтъ сосѣдей на днѣ копи, — отвѣчалъ Гарри. — Мы
тамъ одни, совершенно одни.
— Однако, намъ надо пропустить этого незнакомца, — сказалъ
Джемсъ Старръ. — Тѣ, которые спускаются, должны уступать дорогу
тѣмъ, которые взбираются.
Оба они остановились въ ожиданіи.
Голосъ звучалъ въ это время такъ красиво, какъ будто онъ разда-
вался въ обширномъ акустическомъ залѣ, и вскорѣ до слуха молодого
углекопа довольно ясно долетѣло нѣсколько словъ изъ одной шотланд-
ской пѣсни.
— Пѣсня озеръ! — вскричалъ Гарри. — А! Такъ это идетъ Жакъ
Ріанъ.
— Кто такой этотъ Жакъ Ріанъ, который такъ прекрасно поетъ?—
спросилъ Джемсъ Старръ.
— Мой бывшій товарищъ по копямъ, — отвѣчала» Гарри.
24
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Потомъ онъ закричалъ:
— Эй! Жакъ!
— Это ты, Гарри?— раздался отвѣтъ. — Подожди меня, я сейчасъ
приду!
И снова полилась пѣсня.
Черезъ нѣсколько многовеній высокій молодой человѣкъ, лѣтъ двад-
цати-пяти, съ веселымъ лицомъ, улыбающимися глазами и бѣлокурыми
волосами, показался изъ глубины и студилъ на площадку пятнадца-
той лѣстницы.
Его первымъ движеніемъ было крѣпко пожать руку, которую про-
тянулъ ему Гарри.
— Какъ я радъ, что тебя встрѣтилъ! — вскричалъ онъ. — Но, кля-
нусь святымъ Мунго, если бы я зналъ, что ты былъ сегодня на по-
верхности земли, то не спустился бы въ шахту Яроу!
— Мистеръ Джемсъ Старръ,— сказалъ тутъ Гарри, освѣтивъ своею
лампой инженера, который былъ до тѣхъ поръ въ тѣни.
— Мистеръ Старръ! — воскликнулъ Жакъ Ріалъ. — Ахъ, господинъ
инженеръ, я васъ не узналъ бы! Съ тѣхъ поръ, какъ я пересталъ ра-
ботать въ копи, мои глаза отвыкли видѣть въ темнотѣ.
— А! Я припоминаю теперь мальчугана, который постоянно пѣлъ.
Это было десять лѣтъ тому назадъ, мой милый!.. Такъ это былъ ты?
— Я самый, мистеръ Старръ, и, какъ видите, я хоть и перемѣ-
нилъ свое ремесло, но не перемѣнилъ характера. Ба! Смѣяться и пѣть,
это гораздо лучше, какъ я думаю, чѣмъ плакать и охать!
— Безъ сомнѣнія, Жакъ Ріанъ!.. А что ты подѣлываешь послѣ
того, какъ оставилъ копь?
— Я работаю на фермѣ Мельрозъ, возлѣ Ирвина, въ графствѣ Ран-
фрэ, за сорокъ миль отсюда. Ахъ, это далеко не то, что наши копи
въ Аберфойлѣ. Кирка больше шла ко мнѣ, чѣмъ лопата или соха. И
потомъ въ старой копи эхо весело повторяло пѣсни, между тѣмъ, какъ
тамъ, наверху... Но вы, кажется, идете къ старому Симону, мистеръ
Старръ?
— Да, Жакъ, — отвѣчалъ инженеръ.
— Извините, такъ я васъ задерживою...
— А зачѣмъ, Жакъ, — спросилъ тутъ Гарри, — приходилъ ты се-
годня въ нашъ коттеджъ?
— Я хотѣлъ повидать тебя, товарищъ, — отвѣчалъ Жакъ Ріанъ,—
и, вмѣстѣ съ тѣмъ, пригласить тебя на праздникъ Ирвинскаго клана.
Ты знаешь, я тамъ играю на волынкѣ! Будутъ пѣть и танцовать!
— Спосибо, Жакъ, но я не могу.
— Не можешь?
— Да; мистеръ Старъ, можетъ-быть, поживетъ у насъ, а я долженъ
снова проводить его въ Каллендеръ.
— Э, Гарри! До праздника остается еще цѣлая недѣля. Къ тому
времени, я думаю, мистеръ Старръ уѣдетъ, и, слѣдовательно, ничто
тебя не задержитъ!
— Въ самомъ дѣлѣ, Гарри, — замѣтилъ Джемсъ Старръ, — тебѣ не
мѣшало бы воспользоваться приглашеніемъ твоего товарища Жака!
— Хорошо, я согласенъ, Жакъ, — сказалъ Гарри.— Черезъ недѣлю
мы увидимся съ тобой на праздникѣ въ Ирвинѣ.
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
25
— Прекрасно! Такъ черезъ недѣлю! — отвѣчалъ Жакъ Ріанъ. — До
свиданья, Гарри! Вашъ покорный слуга, мистеръ Старръ! Я очень радъ,
что снова увидалъ васъ! Я сообщу всѣмъ друзьямъ, что вы живы и
здоровы. Никто не забылъ васъ, господинъ инженеръ!
— И я никого не забылъ, — сказалъ Джемсъ Старръ.
— Большое вамъ спасибо, мистеръ, — отвѣчалъ Жакъ Ріанъ.
Копь а Дошаръ». (Стр. гх).
— До свиданья, Жакъ, — сказалъ Гарри, въ послѣдній разъ пожи-
мая руку своего товарища.
И Жакъ Ріанъ съ прежней пѣснью вскорѣ скрылся изъ виду.
Черезъ четверть часа, Джемсъ Старръ и Гарри спустились съ по-
слѣдней лѣстницы и очутились па самомъ днѣ копи.
Вокругъ той площадки, которая составляла дно шахты Яроу, шли
26
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
во всѣхъ направленіяхъ галлереи, служившія при эксплоатаціи копей.
Онѣ были прорыты въ слояхъ шифера и песчаника, и стѣны ихъ были
покрыты или толстыми бревнами, слегка обтесанными, или камнемъ.
Тьма царила теперь въ этихъ галлереяхъ, въ былое время освѣщав-
шихся лампами углекоповъ или даже электричествомъ, которое стало
употребляться въ копяхъ въ послѣдніе годы ихъ эксплоатаціи. Въ мрач-
ныхъ тоннеляхъ не стало теперь слышно ни скрипа вагончиковъ, бѣ-
жавшихъ по рельсамъ, ни голосовъ углекоповъ, ни ржанія лошадей и
и муловъ, ни стука кирки...
— Не хотители отдохнуть немножко, мистеръ Старръ? — спросилъ
молодой человѣкъ.
— Нѣтъ, мой милый,— отвѣчалъ инженеръ,— я спѣшу увидать кот-
теджъ стараго Симона.
— Такъ идемте, мистеръ Старръ! Я пойду впереди, хотя я увѣ-
ренъ, что вы сами нашли бы дорогу въ этомъ мрачномъ лабиринтѣ
галлерей.
— Да, конечно... Я еще представляю себѣ весь планъ бывшихъ
копей.
Держа лампу надъ головой, чтобы лучше освѣтить путь инженеру,
который шелъ сзади, Гарри углубился въ высокую галлерею, похожую
на притворъ каѳедральнаго собора. Ноги обоихъ путниковъ то и дѣло
задѣвали за деревянныя шпалы, на которыхъ во время эксплоатаціи
лежали рельсы.
Но едва они прошли шаговъ 50, какъ вдругъ огромный камень
упалъ къ ногамъ Джемса Старра.
— Берегитесь, мистеръ Старръ! — вскричалъ Гарри, схвативъ инже-
нера за руку.
— Камень, Гарри! А! Такъ эти старые своды не очень прочны...
— Мистеръ Старръ, — отвѣчалъ Гарри Фордъ, — мнѣ кажется, что
камень былъ брошенъ... и брошенъ рукою человѣка!..
— Брошенъ!—вскричалъ Джемсъ Старръ.— Что ты хочешь сказать,
мой милый?
— Ничего, ничего... мистеръ Старръ, — уклончиво отвѣтилъ Гарри,
взглядъ котораго, сдѣлавшійся серьезнымъ, казалось, хотѣлъ проникнуть
внутрь этихъ толстыхъ стѣнъ. — Будемъ продолжать нашъ путь. Дер-
житесь за меня, пожалуйста, и не оступитесь.
— Хорошо, Гарри!
И оба они пошли дальше. Гарри все время смотрѣлъ впередъ, ста-
раясь направить свѣтъ своей лампы въ самую глубь галлереи.
— Скоро мы придемъ? — спросилъ инженеръ.
— Минутъ черезъ десять.
— Прекрасно.
— Но, — пробормоталъ Гарри, — это очень странно/ Со мною это
въ первый разъ случается. Нужно же было, чтобы этотъ камень упалъ
какъ разъ въ тотъ моментъ, когда мы проходили!..
— Это простой случай, Гарри!
— Случай!.. — отвѣчалъ молодой человѣкъ, недовѣрчиво покачивая
головой.— Да... случай...
Гарри остановился. Онъ прислушивался.
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
27
— Что тамъ такое, Гарри? — спросилъ инженеръ.
— Мпѣ показалось, что кто-то идетъ позади насъ, — отвѣчалъ мо-
лодой углекопъ, внимательно прислушиваясь.
Потомъ онъ прибавилъ:
— Нѣтъ, я ошибся. Крѣпче опирайтесь на мою руку, мистеръ
СтарръІ Представьте, что это трость...
— Прочная трость, Гарри, — смѣясь отвѣчалъ Джемсъ Старръ. —
Лучшей я пе знаю!
Потомъ оии молча продолжали свой путь по мрачной галлереѣ.
Часто Гарри, очевидно, чѣмъ-то озабоченный, оборачивался, словно
стараясь уловить гдѣ-нибудь въ отдаленіи шумъ или подмѣтить мер-
цаніе огонька.
Но и впереди и позади были лишь угрюмая тишина и мракъ.
ГЛАВА V.
Семейство Фордовъ.
Черезъ 10 минутъ Джемсъ Старръ и Гарри вышли, наконецъ, изъ
галлереи.
Молодой углекопъ и его спутникъ очутились па лужайкѣ, если
только такимъ именемъ можно назвать обширную и мрачную рытвину.
Эта рытвина, однако, пе была совершенно ужъ лишена дневного свѣта.
Нѣсколько солнечныхъ лучей доходили до нея чрезъ отверстіе одной
оставленной шахты. Такимъ же путемъ достигали сюда и струи свѣ-
жаго воздуха.
Итакъ, немного воздуха и свѣта проникало на лужайку чрезъ тол-
стый слой шифера.
Вотъ тутъ-то, въ подземномъ жилищѣ, въ которомъ во время экспло-
атаціи копей работали гигантскія машины, и жилъ уже 10 лѣтъ Си-
мопъ Фордъ съ своею семьей.
Старый углекопъ любилъ называть свое скромное жилище громкимъ
именемъ „коттеджа". Обладая довольно порядочнымъ состояніемъ, прі-
обрѣтеннымъ цѣною долгой трудовой жизни, Симонъ Фордъ могъ бы
жить въ любомъ городѣ королевства, модъ яркими лучами солнца и
посреди деревьевъ; но ни его семья ни опъ не хотѣли покидать копи,
гдѣ оии были такъ счастливы, благодаря сходству своихъ понятій и
вкусовъ. Да! имъ правился этотъ коттеджъ, находившійся подъ землею
на разстояніи почти 1500 футовъ отъ ея поверхности. Жизнь въ немъ
имѣла уже то преимущество, что здѣсь нечего было опасаться прихода
агентовъ государственной казны, обязанныхъ взимать поземельные налоги!
Въ эту эпоху Симону Форду, бывшему старостѣ углекоповъ копи
Дошаръ, было уже 65 лѣтъ. По своему высокому росту и крѣпкому сло-
женію онъ выдавался среди жителей даже этого кантона, который до-
ставлялъ самыхъ видныхъ солдатъ въ полки горныхъ шотландцевъ.
Симонъ Фордъ происходилъ изъ старинной семьи углекоповъ и велъ
свою генеалогію ,съ того самаго времени, когда началась эксплоатація
угольныхъ залежей въ Шотландіи.
28
ЖЮЛЬ В Е Г Н Ъ.
Не вдаваясь въ археологическія изслѣдованія о томъ, знали ли ка-
менный уголь греки и римляне, пользовались ли имъ до начала хри-
стіанской эры китайцы и дѣйствительно ли онъ получилъ свое фран-
цузское .названіе (Іа Ьоиіііе) отъ имени Гульо (НоиіІІоз), который жилъ
въ Бельгіи въ XII столѣтіи, можно считать достовѣрнымъ, что впервые
правильная разработка угля началась въ Великобританіи. Уже въ XI сто-
лѣтіи Вильгельмъ Завоеватель раздѣлилъ между своими рыцарями весь
доходъ съ залежей Ньюкэстля. Въ XIII столѣтіи Генрихъ III далъ
кому-то право эксплоатировать залежи „морского угля“, какъ его тогда
называли. Наконецъ, къ концу того же самаго столѣтія упоминается о
залежахъ въ Шотландіи и въ Уэльсѣ.
Именно около этого времени предки Симона Форда стали углеко-
пами, и это званіе переходило потомъ въ ихъ родѣ отъ отца къ сыну.
Они были простыми рабочими и, какъ каторжники, трудились надъ
добываніемъ изъ земли драгоцѣннаго топлива. Существуетъ даже мнѣ-
ніе, что всѣ углекопы той эпохи, равно какъ и солевары, были на-
стоящими рабами. Дѣйствительно, даже въ XVIII столѣтіи это мнѣніе
было до такой степени распространено въ Шотландіи, что во время
войны Претендента серьезно опасались, какъ бы 20000 углекоповъ Нью-
кэстля не подняли оружія съ той цѣлью, чтобы завоевать себѣ свободу,
которой они, по общему мнѣнію, не имѣли.
Но какъ бы тамъ ни было, а Симонъ Фордъ гордился тѣмъ, что
принадлежитъ къ древнему роду шотландскихъ углекоповъ. Онъ рабо-
талъ тамъ же, гдѣ и его предки примѣняли кирку, ломъ и заступъ.
Въ 30 лѣтъ онъ былъ старостой копи Дошаръ, самой значительной изъ
копей Аберфойля. Опъ страстно любилъ свое ремесло. Въ теченіе дол-
гихъ лѣтъ онъ старательно исполнялъ свои обязанности. Онъ страдалъ,
видя, какъ угля въ копяхъ становится все меньше и меньше, и съ
ужасомъ ожидалъ наступленія того грознаго часа, когда уголь изъ Абер-
фойля совсѣмъ исчезнетъ.
Опъ ревностно сталъ искать новыхъ слоевъ угля во всѣхъ копяхъ
Аберфойля, которыя подъ землею соединялись другъ съ другомъ. Нѣ-
сколько такихъ слоевъ ему удалось открыть въ послѣдніе годы экспло-
атаціи. Имъ руководилъ удивительный инстинктъ углекопа, и инженеръ
Джемсъ Старръ высоко цѣнимъ Форда. Можно сказать, что старый угле-
копъ съ такой же точностью опредѣлялъ, гдѣ находятся залежи угія
въ копяхъ, съ какою гидроскопъ указываетъ источники воды, скры-
тые въ землѣ.
Но наступилъ, наконецъ, моментъ, когда драгоцѣннаго минерала со-
всѣмъ не стало въ копяхъ. Новыя изысканія не привели ни къ какимъ
результатамъ. Было очевидно, что залежи истощились. Эксплоатація
кончилась. Углекопы удалились.
И повѣрятъ ли? Большинство изъ нихъ ушли въ отчаяніи. Всѣ,
которые знаютъ, что человѣкъ, въ сущности, любитъ свой трудъ, не
удивятся этому. Симонъ Фордъ, безспорно, пострадалъ больше всѣхъ.
Онъ былъ типичнымъ углекопомъ, существованіе котораго было нераз-
рывно связано съ существованіемъ копи. Со дня рожденія онъ жилъ
въ копи и не хотѣлъ изъ нея удалиться по прекращеніи работъ. Итакъ,
онъ остался. Гарри, его сынъ, заботился о снабженіи провіантомъ нод-
ЧЕРПАЯ ИНДІЯ.
29
земнаго жилища; что же касается до него самого, то въ теченіе 10 лѣтъ
онъ едва ли больше 10 разъ былъ на поверхности земли.
— Итти туда наверхъ! Къ чему? — говорилъ онъ обыкновенно, и не
выходилъ изъ своего чернаго жилища.
Здѣсь не было рѣзкихъ перемѣнъ температуры, и старый углекопъ
не зналъ ни лѣтняго зноя ни зимнихъ холодовъ. Его семья пользо-
валась отличнымъ здоровьемъ. Чего жъ ему надо было больше?
Но, въ сущности, онъ глубоко страдалъ. Ему жаль было оживленія,
движенія, царившаго въ копи во время работъ; ему жаль было всей
прежней жизни. Въ головѣ его крѣпко засѣла одна неотвязная мысль.
— Нѣтъ, нѣтъ! Конь не можетъ быть истощена! — все повто-
рялъ онъ.
И плохо пришлось бы тому, кто, въ присутствіи Симона Форда
усомнился бы въ томъ, что копи стараго Аберфойля снова заживутъ
былою жизнью! Стараго углекопа не покидала надежда на то, что онъ
откроетъ когда-нибудь новыя залежи угля, которыя возвратятъ копямъ
нхъ блестящее прошлое. Да! Если бы понадобилось, онъ съ величай-
шимъ удовольствіемъ снова взялъ бы кирку углекопа, и его старыя,
но еще крѣпкія руки опять стали бы рубить скалы. И вотъ каждый день
онъ, то одинъ, то въ сопровожденіи сына, отправлялся на свои поиски
въ эти м| ачныя галлереи и каждый день возвращался въ коттеджъ
усталымъ, но все еще не потерявшимъ надежды.
Достойною женой Симона Форда была Мэджъ, высокая и сильная
старуха. Мэджъ, какъ и ея мужъ, не . хотѣла оставлять копи Дошаръ.
Она раздѣляла всѣ его надежды и желанія. Опа постоянно поддержи-
вала его мужество.
— Ты правъ, Симонъ! — говорила она ему. — Аберфойль не умеръ,
а только спитъ!
Мэджъ точно такъ же не любила уходить изъ темнаго коттеджа па
землю, и они всѣ втроемъ вели счастливую, уединенную жизнь.
Вотъ къ какимъ людямъ пришелъ Джемсъ Старръ.
Инженера ждали. Симонъ Фордъ стоялъ у двери, и лишь только
замѣтилъ лампу Гарри, какъ тотчасъ же поспѣшилъ навстрѣчу быв-
шему директору копей.
— Добро пожаловать, мистеръ Джемсъ! — закричалъ онъ ему, и его
голосъ громко зазвучалъ подъ сводами галлерей. — Добро пожаловать
въ коттеджъ стараго углекопа! Домъ Фордовъ попрежнему гостепріи-
менъ, хотя и находится подъ землей па разстояніи 1500 футовъ.
— Какъ поживаете, мой добрый Симонъ? — спросилъ Джемсъ
Старръ, пожимая руку, которую протянулъ ему хозяинъ.
— Прекрасно, мистеръ Старръ! Да и какъ же можетъ быть иначе,
когда мы здѣсь защищены отъ всѣхъ рѣзкихъ перемѣнъ погоды? Ваши
леди, которыя каждое лѣто отправляются подышать воздухомъ въ
Ньгоговепъ или въ Порто-Белло *), сдѣлали бы гораздо лучше, если бы
пожили нѣсколько мѣсяцевъ въ копяхъ Аберфойля! Здѣсь опѣ, по край-
ней мѣрѣ, не простудились бы, отъ чего не убережешься на сырыхъ
улицахъ вашей старой столицы.
(• Морскія купанья въ окрестностяхъ Эдинбурга
30
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— Вполнѣ съ вами согласенъ, Симонъ, — отвѣчалъ Джемсъ Старр
радуясь тому, что онъ нашелъ углекопа такимъ, какимъ онъ был
прежде. — Признаться, я частенько себя спрашиваю, почему я но ухо»
изъ своего дома на Кэнонгэтѣ, чтобы поселиться въ какомъ-нибуд
коттеджѣ по сосѣдству съ вами.
— Если хотите, мистеръ Старръ, то... я знаю одного изъ ваших*
бывшихъ углекоповъ, который будетъ очень радъ жить рядомъ въ вами
— Ну, какъ здоровье Мэджъ? — спросилъ инженеръ.
— Старуха здоровѣе еще, чѣмъ я, если только это возможно! —
отвѣчалъ Симонъ Фордъ. — Она будетъ очень рада видѣть васъ у себя
за столомъ. Я думаю, что она превзойдетъ себя, чтобы только хоро
шенько угостить васъ.
— Увидимъ, Симонъ, увидимъ! — сказалъ инженеръ, который послѣ
долгой ходьбы не прочь былъ отъ хорошаго завтрака.
— Вы не хотите поѣсть, мистеръ Старръ?
— Очень даже хочу. Аппетитъ у меня разыгрался. И потомъ такая
скверная погода!..
— А! Тамъ, наверху вѣдь дождь! — замѣтилъ Симонъ Фордъ.
—г Да, Симонъ! И Форсъ разбушевался, какъ море!
— Ну, вотъ, видите, мистеръ Джемсъ! А здѣсь никогда не бываетъ
дождя! Впрочемъ, къ чему я вамъ это говорю? Вы сами знаете все это
пе хуже меня! Вы въ коттеджѣ. Это — самое главное, и — еще разъ
скажу — добро пожаловать!
Симонъ Фордъ, сопровождаемый Гарри, ввелъ. Джемса Старра въ
свое жилище. Джемсъ Старръ очутился посреди большой комнаты,
освѣщенной нѣсколькими лампами, одна изъ которыхъ была висячая.
На столѣ, накрытомъ чистою скатертью, было уже все готово для
завтрака; вокругъ стола стояли четыре стула, обитыхъ кожею.
— Здравствуйте, Мэджъ! — сказалъ инженеръ.
— Здравствуйте, мистеръ Джемсъ! — отвѣчала шотландка, которая
поднялась со стула, чтобы поздороваться съ гостемъ.
— Я съ удовольствіемъ васъ вижу, Мэджъ!
— Всегда пріятно, мистеръ Джемсъ, видѣть тѣхъ, кому оказывалъ
только добро.
— Ну, жена, супъ па столѣ, — перебилъ тутъ Симонъ Фордъ, — и
не къ чему заставлять мистера Джемса ждать. У господина инженера
аппетитъ сейчасъ, какъ у углекопа, и намъ пріятно будетъ показать,
что нашъ мальчикъ не заставляетъ насъ голодать въ коттеджѣ. Кстати,
Гарри, — добавилъ старый углекопъ, обращаясь къ сыну, — Жакъ Рі-
анъ приходилъ къ тебѣ сегодня.
— Я знаю это, отецъ! Мы встрѣтили его въ шахтѣ Яроу.
— Это прекрасный и веселый товарищъ, — сказалъ Симонъ Фордъ. —
Но, мнѣ кажется, ему нравится тамъ, наверху! Значитъ, у него нѣтъ
настоящей крови углекопа въ жилахъ. Прошу за столъ, мистеръ Джемсъ;
завтракать надо хорошенько, потому что обѣдать намъ сегодня пе при-
дется, да и ужинать будемъ довольно поздно.
Но прежде, чѣмъ сѣсть за столъ, инженеръ обратился къ своему
хозяину съ слѣдующими словами:
— Да, Симонъ... Вы вѣдь желаете, чтобы я поѣлъ съ аппетитомъ?
ЧЕРПАЯ ИНДІЯ.
3]
— Вы окажете намъ этимъ величайшую честь, мистеръ Джемсъ,—
отвѣчалъ Симонъ Фордъ.
- — Прекрасно, но для этого нужно отбросить всякія заботы... Вотъ
почему я теперь же хотѣлъ бы вамъ предложить два вопроса.
— Пожалуйста, мистеръ Джемсъ.
— Въ вашемъ письмѣ вы говорите, что сдѣлаете мнѣ интересное
сообщеніе?
— Оно, на самомъ дѣлѣ, интересно.
— Для васъ?..
— Для васъ и для меня, мистеръ Джемсъ. Но я хотѣлъ бы со-
)бщить вамъ это послѣ завтрака и на самомъ мѣстѣ, а то, пожалуй,
іы мпѣ не повѣрите.
— Симонъ, — замѣтилъ инженеръ, — посмотрите мнѣ... прямо въ
лаза. Интересное сообщеніе?.. Да?.. Хорошо!.. Я не спрашиваю васъ
олыпе объ этомъ, — добавилъ онъ, какъ будто бы во взглядѣ стараго
глекопа опъ прочелъ отвѣтъ, на который надѣялся.
— А второй вопросъ? — спросилъ хозяинъ.
— Вы знаете, Симонъ, кто мнѣ написалъ это? — отвѣчалъ инже-
неръ, показывая анонимное письмо, которое онъ получилъ.
Симонъ Фордъ взялъ письмо и съ большимъ вниманіемъ прочи-
алъ его.
Потомъ онъ подалъ его своему сыну.
— Ты знаешь эту руку? — сказалъ онъ.
— Нѣтъ, отецъ! — отвѣчалъ Гарри.
— И на этомъ письмѣ тоже былъ штемпель почтоваго отдѣленія
ъ Аберфойлѣ? — спросилъ Симонъ Фордъ у инженера.
— Да, какъ и на вашемъ, — отвѣчалъ Джемсъ Старръ.
— Что ты думаешь обо всемъ этомъ, Гарри? — сказалъ Симопъ
Фордъ, лобъ котораго нѣсколько нахмурился.
— Я думаю, отецъ, — отвѣчалъ Гарри, — что кому-то нужно было
іомѣшать тому, чтобы мистеръ Джемсъ Старръ къ намъ пріѣхалъ.
— Но кому же это? — вскричалъ старый углекопъ. — Кто могъ
•азгадать самыя сокровенныя мои мысли?
И Симонъ Фордъ впалъ въ задумчивость, изъ которой его вскорѣ
ывелъ голосъ Мэджъ.
— Сядемте, мистеръ Старръ,— сказала она. — Супъ остынетъ. Пе бу-
.емъ больше думать объ этомъ письмѣ!
Всѣ послѣдовали этому приглашенію и заняли свои мѣста за сто-
ломъ. Джемсъ Старръ сѣлъ напротивъ Мэджъ, отецъ и сынъ другъ
противъ друга.
Завтракъ въ шотландскомъ вкусѣ былъ очень хорошъ. Сначала ѣли
лоісЬроІсЬ — супъ, въ которомъ мясо плавало посреди великолѣпнаго
бульона. По словамъ Симона, его жена не знала соперницъ въ искусствѣ
іриготовленія ЬоѣсЬроісіГа. •
Впрочемъ, то же самое можно было сказать и относительно слѣ-
дующаго блюда, рагу изъ курицы, которое заслуживало однѣхъ лишь
похвалъ.
Все это запивалось превосходнымъ элемъ, купленнымъ на одной
ізъ лучшихъ пивоваренъ Эдинбурга.
32
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Но главное блюдо было еще впереди. Это былъ Ьа&^із, національ-
ный пудингъ, который приготовляютъ изъ мяса и ячменной муки. Это
замѣчательное блюдо, внушившее поэту Бернсу одну изъ его лучшихъ
одъ, имѣло участь всего прекраснаго на этомъ свѣтѣ: оно исчезло,
какъ мечта.
Гость чистосердечно поблагодарилъ Мэджъ.
Завтракъ кончился десертомъ, состоявшимъ изъ сыра и отлично
приготовленнаго пирожнаго изъ овсяной муки. Десертъ запили отлич-
ною наливкой, которой было 25 лѣтъ, т. е. ровно столько же, сколько
Гарри.
За столомъ сидѣли больше часу. Джемсъ Старръ и Симонъ Фордъ
не только досыта наѣлись, но и досыта наговорились, главнымъ обра-
зомъ, о прошломъ старыхъ копей Аберфойля.
Что касается Гарри, то онъ все время молчалъ. Два раза онъ выхо-
дилъ изъ-за стола и даже изъ дома. Было очевидно, что случай съ
камнемъ внушалъ ему нѣкоторое безпокойство, и онъ хотѣлъ немного
покараулить около коттеджа. Анонимное письмо только усилило его
тревогу.
Когда онъ въ первый разъ вышелъ такимъ образомъ изъ дома, ин-
женеръ сказалъ Симону Форду и Мэджъ:
— А славный у васъ мальчикъ, друзья мои!
— Да, мистеръ Джемсъ, онъ очень добрый и послушный сынъ! —
съ живостью отвѣтилъ старый углекопъ.
— Нравится ему съ вами въ коттеджѣ?
— Да, онъ насъ не оставляетъ.
— А вы не думаете его женить?
— Женить Гарри! — вскричалъ Симонъ Фордъ. — Да на комъ? На
дѣвушкѣ сверху, съ земли, которая будетъ любить балы да танцы, ко-
торая предпочтетъ свой кланъ нашимъ копямъ! Гарри самъ этого не
захочетъ!
— Симонъ, — возразила Мэджъ, — ты, однако, не потребуешь, чтобы
нашъ Гарри никогда пе женился...
— Конечно, нѣтъ,— отвѣчалъ старый углекопъ,—но это не такъ на-
стоятелъно! Кто знаетъ, можетъ-быть, мы и найдемъ ему...
Гарри вернулся въ этотъ моментъ, и Симонъ Фордъ замолчалъ.
Когда Мэджъ поднялась изъ-за стола, всѣ послѣдовали ея примѣру
и потомъ присѣли на минуточку у дверей коттеджа.
— Ну, Симонъ,— сказалъ инженеръ,— я слушаю!
— Мистеръ Джемсъ,— отвѣчалъ Симонъ Фордъ,— тутъ дѣло не въ
вашихъ ушахъ, а въ вашихъ ногахъ. Вы отдохнули съ дороги?
— И отдохнулъ и подкрѣпилъ свои силы, Симонъ. Теперь я го-
товъ сопровождать васъ всюду, куда хотите.
— Гарри,—сказалъ Симопъ Фордъ, обращаясь къ сыну, — зажги
наши предохранительныя лампы.
— Вы берете предохранительныя лампы!—вскричалъ Джемсъ Старръ.
Его сильно изумило это, такъ какъ нельзя было опасаться взрыва газа
въ копи, совершенно лишенной каменнаго угля.
— Да, мистеръ Джемсъ, мы беремъ ихъ... изъ предосторожности!
— Въ такомъ случаѣ, мой добрый Симонъ, ужъ не надѣть ли мнѣ
и одежду углекопа?
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
33
— Ну этому-то еще не время, мистеръ Джемсъ, еще не время! —
отвѣчалъ старый землекопъ, глаза котораго какъ-то странно сверк-
нули.
Гарри, который ушелъ въ коттеджъ, почти тотчасъ же вернулся
оттуда, неся три предохранительныхъ лампы.
Одну изъ этихъ лампъ Гарри отдалъ инженеру, другую своему отцу,
Жакъ Ніанъ.
атретыо оставилъ у себя въ лѣвой рукѣ; въ правую же руку онъ взялъ
длинную палку.
— Такъ въ путь! — сказалъ Симонъ Фордъ, взявъ кирку, находив-
шуюся у дверей коттеджа.
— Такъ въ путь!—повторилъ инженеръ. — До свиданья, Мэджъ!
— Богъ да хранитъ васъ! — отвѣчала шотландка.
Черная и"-11*-
3
34
ЖЮЛЬ В Е Р II Ъ.
— Не забудь, жена, приготовить намъ хорошій ужинъ!—закри-
чалъ Симонъ Фордъ.— Мы вернемся голодные и поужинаемъ съ удо-
вольствіемъ!
ГЛАВА VI.
Нѣкоторыя необъяснимыя явленія.
Извѣстно, что суевѣріе очень распространено и въ горной и въ
низменной Шотландіи. Въ нѣкоторыхъ кланахъ фермеры какого-нибудь
лорда, собравшись вечеркомъ поболтать, любятъ передавать разсказы,
заимствованные изъ гиперборейской миѳологіи. Несмотря на широкое
распространеніе образованія, эти легенды не снизошли еще на уровень
простыхъ сказокъ и, кажется, онѣ неразлучны съ самою почвой Старой
Каледоніи. Это до сихъ поръ страна духовъ и привидѣній, домовыхъ и
фей. Тамъ все еще является злобный геній, который отбираетъ у людей
деньги; 8еег, одаренный ясновидѣніемъ, предсказываетъ тамъ смерть;
Мау МоиІІасН, являющійся подъ видомъ молодой дѣвушки, у которой
руки покрыты густыми волосами, предвѣщаетъ тамъ грозныя несчастія;
фея ВгапзНге является предвѣстницей близкой гибели; духи Вгалопіез
охраняютъ домашнюю утварь; Игізк часто посѣщаютъ свои излюблен-
ныя дикія ущелья озера Катрайнъ... Невозможно и перечесть всѣхъ
духовъ, населяющихъ эту страну.
Само собою разумѣется, что населеніе шотландскихъ копей внесло
свою долю легендарнаго и баснословнаго матеріала въ этотъ миѳоло-
гическій репертуаръ. Если горы Шотландіи населены добрыми и злыми
духами, то съ еще большимъ правомъ должны быть ими населены мрач-
ныя бездны копей. Кто заставляетъ уголь дрожать во время бурныхъ
ночей, кто указываетъ человѣку новые слои угля, кто воспламеняетъ
газъ и производитъ ужасные взрывы, если не какой-либо духъ копей?
'Гакъ, по крайней мѣрѣ, думали всѣ суевѣрные шотландцы, и хотя всѣ
эти явленія могли быть объяснены чисто естественнымъ путемъ, тѣмъ
не менѣе, большинство углекоповъ охотно вѣрили въ созданія своей
фантазіи, и напрасно было бы стараться ихъ разубѣдить. Да и гдѣ,
на самомъ дѣлѣ, можетъ такъ свободно разыграться фантазія, какъ не
въ глубинѣ этихъ мрачныхъ шахтъ?
Копи Аберфойля находились именно въ странѣ легендъ и, разу-
мѣется, должны были дать много матеріала для разсказовъ о разныхъ
сверхъестественныхъ событіяхъ.
Итакъ, съ ихъ именемъ связывалась масса легендъ. Къ этому нужно
добавить, что нѣкоторыя, не объясненныя еще тогда явленія дали лишь
новую пищу народному суевѣрію.
Однимъ изъ наиболѣе суевѣрныхъ углекоповъ копи Дошаръ былъ
Жакъ Ріанъ, товарищъ Гарри. Трудно было найти человѣка, который
бы такъ охотно вѣрилъ въ сверхъестественное, какъ опъ. Всѣ эти фан-
тастическія исторіи онъ передѣлывалъ въ пѣсни, которыя и распѣвалъ
съ большимъ успѣхомъ въ длинные зимніе вечера.
Но не одинъ Жакъ Ріанъ выказывалъ свое суевѣріе. Его товарищи
пе менѣе громко утверждали, что копи Аберфойля посѣщались духами,
ЧЕРПАЯ ИНДІЯ.
35
что тутъ все равно, какъ въ горахъ, часто являлись привидѣнія, и т. п.
По ихъ мнѣнію, было бы странно, если бъ было иначе. Въ самомъ дѣ-
лѣ, гдѣ съ большимъ удобствомъ, какъ не въ мрачныхъ и глубокихъ ко-
пяхъ,. могли происходить забавы разныхъ геніевъ, домовыхъ и другихъ
актеровъ фантастическихъ драмъ? Если обстановка была вполнѣ под-
ходящая, то почему же бы и пе могли явиться тутъ сверхъестественныя
существа для того, чтобы продѣлывать всѣ свои штуки?
Такъ разсуждали Жакъ Ріанъ и его товарищи по копямъ Абер-
фойля. Мы уже сказали, что различныя шахты соединялись между со-
бою длинными подземными галлереями. Такимъ образомъ, подъ почвою
графства Стирлингъ былъ расположенъ огромный лабиринтъ изъ тонне-
лей, углубленій и шахтъ, походившій па гигантскій муравейникъ.
Отправляясь на работу или возвращаясь съ нея, углекопы разныхъ
шахтъ часто встрѣчались другъ съ другомъ. Отсюда происходила по-
стоянная возможность частаго обмѣна мнѣній, и, такимъ образомъ, фан-
тастическіе разсказы о коняхъ переходили изъ устъ въ уста съ уди-
вительной быстротой.
Однако, два человѣка, болѣе образованныхъ и обладавшихъ болѣе
положительнымъ характеромъ, чѣмъ другіе, не вѣрили этимъ сказкамъ.
Они, ни въ какомъ случаѣ, не допускали вмѣшательства въ людскія дѣ-
ла домовыхъ, добрыхъ или злыхъ геніевъ и фей.
Это были Симонъ Фордъ и его сынъ. Они доказали свои убѣжденія,
поселившись въ темныхъ копяхъ по прекращеніи работъ. Можетъ-быть,
добрая Мэджъ и имѣла нѣкоторую наклонность къ вѣрѣ въ сверхъ-
естественное, по, за неимѣніемъ слушателей, опа была принуждена
разсказывать всѣ эти исторіи о привидѣніяхъ лишь самой себѣ, что
опа частенько и дѣлала для того, чтобы пе забыть старыя преданія.
Если бы Симонъ и Гарри Фордъ были такъ же суевѣрны, какъ и
ихъ товарищи, то они, все-таки, пе оставили бы кони. Надежда открыть
новый слой угля заставила бы ихъ пренебречь страхомъ передъ фан-
тастической когортой демоновъ. Ничто пе могло поколебать ихъ глу-
бокаго убѣжденія въ томъ, что копи Аберфойля еще пе совсѣмъ ис-
тощены.
Вотъ почему каждый день, въ теченіе цѣлыхъ 10-ти лѣтъ, отецъ
и сынъ уходили изъ коттеджа въ галлереи со своими кирками, пал-
ками и лампами. Тамъ они ударяли по скаламъ, стараясь по звуку
разгадать, не скрывается ли въ нихъ уголь.
Оба они рѣшили, что пе слѣдуетъ предаваться отчаянію до тѣхъ
поръ, пока они пе изслѣдуютъ такимъ образомъ всей почвы копей до
самаго первобытнаго гранита. Они рѣшили посвятить всю свою жизнь
на то, чтобы возвратить Аберфойлю его прежнее благосостояніе. Если
бы отецъ умеръ раньше достиженія успѣха, то сынъ одинъ продолжалъ
бы работу.
Въ то же самое время они производили изслѣдованія въ коняхъ и
въ видахъ собственной безопасности. Они старались убѣдиться въ проч-
ности земляныхъ насыпей и сводовъ и доискивались, не слѣдуетъ ли
опасаться въ какомъ-либо мѣстѣ обвала. Они внимательно слѣдили, въ
какихъ именно мѣстахъ просачивается сверху вода, устраивали сточныя
ямы и отводили въ иихъ воду. Однимъ словомъ, они сдѣлались храпи-
. 3*
36
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
телями копей, которыя лишились всѣхъ своихъ богатствъ, исчезнув-
шихъ какъ дымъ.
Во время этихъ путешествій но галлереямъ Гарри иногда поражали
нѣкоторыя явленія, которыхъ онъ никакъ не могъ себѣ объяснить.
Такъ, напримѣръ, ему нѣсколько разъ казалось, что онъ слышитъ
стукъ, Похожій на стукъ кирки, которою ударяютъ о скалы.
Гарри, котораго сверхъестественное пугало не болѣе, чѣмъ есте-
ственное, прибавлялъ шагу, чтобы захватить на мѣстѣ таинственнаго
работника.
Но тоннель бывалъ пустъ. Точно такъ же на стѣнахъ его молодой
углекопъ не могъ обыкновенно замѣтить новыхъ слѣдовъ кирки или
лома, и Гарри спрашивалъ себя, не обманула ли его какая-пибудь зву-
ковая иллюзія, не слышалъ ли онъ какого-нибудь страннаго и фанта-
стическаго эхо.
Иногда, внезапно освѣтивъ своею лампой какой-нибудь кривой про-
ходъ, Гарри какъ будто замѣчалъ какую-то удаляющуюся тѣнь. Онъ
кидался за нею, но... никого не находилъ, а между тѣмъ, ужъ ни
одинъ человѣкъ не могъ бы укрыться отъ его преслѣдованій въ та-
комъ мѣстѣ!
Два раза за послѣдній мѣсяцъ Гарри, находясь въ западной части
копей, ясно слышалъ въ отдаленіи взрывъ, какъ будто какой-нибудь
углекопъ производилъ его съ помощью динамита.
Въ послѣдній разъ, послѣ тщательнаго изслѣдованія, Гарри убѣ-
дился, что одинъ изъ столбовъ свода только что былъ поврежденъ
взрывомъ.
При свѣтѣ своей лампы Гарри внимательно обслѣдовалъ стѣну, по-
страдавшую отъ взрыва. Она состояла не изъ камня, а изъ шифера, и
нѣкогда здѣсь шли слои угля. Что имѣлось въ виду при взрывѣ? Хо-
тѣли ли открыть тутъ новый слой угля? Или, можетъ-быть, просто хо-
тѣли уничтожить эту часть копей? Вотъ вопросы, на которые ни Гарри
ни старый углекопъ, которому онъ разсказалъ объ этомъ, не могли
подыскать удовлетворительнаго отвѣта.
— Странно!—часто говорилъ себѣ Гарри. — Присутствіе кого-ни-
будь другого въ нашихъ копяхъ кажется невозможнымъ, а между тѣмъ,
оно несомнѣнно. Но чего же хочетъ этотъ другой? Хочетъ ли онъ,
какъ и мы, отыскать, нѣтъ ли здѣсь новыхъ слоевъ угля? Или, мо-
жетъ-быть, онъ собирается уничтожить и то, что остается еще отъ
копей Аберфойля? Но съ какой цѣлью? Я это разузнаю, хотя бы это
стоило мнѣ жизни!
За двѣ недѣли до того дня, когда Гарри Фордъ велъ инженера по
лабиринту копи Дошаръ, онъ едва не добился своей цѣли.
Съ яркимъ фонаремъ въ рукѣ опъ шелъ по юго-западному краю
копей.
Вдругъ ему показалось, что только-что пробѣжалъ огонекъ въ нѣ-
сколькихъ сотняхъ шаговъ предъ нимъ, въ глубинѣ узкаго прохода,
проходившаго черезъ всѣ копи. Онъ бросился къ подозрительному свѣту...
Но всѣ поиски оказались напрасны. Такъ какъ Гарри не объяснялъ
физическихъ явленій сверхъестественными причинами, то онъ и заклю-
чилъ, что, вѣроятно, какой-нибудь неизвѣстный поселился въ копяхъ.
Ничего болѣе положительнаго онъ сказать не могъ.
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
37
Итакъ, Гарри предоставилъ случаю раскрыть эту тайпу. Не разъ
еще онъ видѣлъ, какъ этотъ огонекъ перебѣгалъ съ одного конца на
другой; но всякій разъ онъ появлялся всего на какую-нибудь секунду,
и Гарри ужъ не пытался болѣе узнать, что это такое.
Если бы Жакъ Ріанъ и другіе суевѣрные углекопы увидали эти
фантастическіе огоньки, то они, вѣроятно, еще болѣе укрѣпились бы
въ своей вѣрѣ въ сверхъестественное!
Но ни Гарри ни старый Симонъ ни разу и не подумали о вмѣша-
тельствѣ духовъ. Всякій разъ, какъ имъ случалось разговаривать объ
этихъ необъяснимыхъ явленіяхъ, происходившихъ, конечно, по какимъ-
нибудь естественнымъ причинамъ, старый углекопъ замѣчалъ:
— Подождемъ, мой мальчикъ, подождемъ! Въ одинъ прекрасный
день все это объяснится.
Надо, впрочемъ, замѣтить, что ни разу до сихъ поръ ни Гарри ни
его отецъ не подверглись какому-либо насилію.
Если камень, упавшій въ этотъ день къ ногамъ Джемса Старра,
былъ брошенъ, дѣйствительно, рукою злоумышленника, то это была еще
первая попытка въ этомъ родѣ.
Джемсъ Старръ былъ того мнѣнія, что камень оторвался отъ сво-
довъ галлереи. Но Гарри не допускалъ такого простого объясненія. По
его мнѣнію, камень не упалъ, а былъ брошенъ. Онъ думалъ, что ка-
мень пе описалъ бы такой линіи, если бы пе получилъ толчка извнѣ.
Итакъ, Гарри видѣлъ тутъ покушеніе на жизнь его или его отца,
или даже инженера. Можетъ-быть, читатель согласится, что молодой
углекопъ имѣлъ право такъ думать.
ГЛАВА VII.
Опытъ Симона Форда.
Былъ ровно полдень, когда Джемсъ Старръ и его два спутника
оставили коттеджъ.
Дневной свѣтъ, проникая въ отверстіе шахты, слабо освѣщалъ рыт-
вину, въ которой находился коттеджъ. Лампы Гарри пока не были
нужны, но вскорѣ ими предстояло воспользоваться, такъ какъ старый
углекопъ собирался отвести инженера на самый конецъ копи Дошаръ.
Пройдя до двухъ миль по главной галлереѣ, три изслѣдователя (имъ,
дѣйствительно, предстояло произвести изслѣдованіе) очутились у входа
въ узкій тоннель. Своды топнеля опирались па деревянныя стропила,
покрытыя бѣловатымъ мохомъ; тоннель шелъ почти параллельно той
линіи, которую па землѣ, вверху надъ нимъ, описывало верхнее тече-
ніе рѣки Форса.
Думая, что Джемсъ Старръ, послѣ долгаго отсутствія, многое поза-
былъ въ копи Дошаръ, Симонъ Фордъ напоминалъ ему частности ея
общаго плана.
Такимъ образомъ, Джемъ Старръ и Симонъ Фордъ все время раз-
говаривали.
Гарри шелъ впереди и освѣщалъ дорогу. Онъ то и дѣло направлялъ
38
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
свѣтъ своей лампы въ разные темные проходы, желая убѣдиться, что
тамъ нѣтъ никакой подозрительной тѣни.
— Далеко еще намъ итти, Симонъ? — спросилъ инженеръ.
— Да еще съ полмили, мистеръ Джемсъ! Въ прежнее время мы
скорехонько проѣзжали тутъ въ вагончикахъ подземной желѣзной до-
роги, но какъ далеко это время!
— Мы, должно-быть, направляемся къ тому мѣсту, гдѣ шелъ по-
слѣдній слой угля?—спросилъ Джемсъ Старръ.
— Да! Какъ видно, вы еще не забыли нашихъ копей?
— Дальше, если не ошибаюсь, и нельзя итти? — продолжалъ ин-
женеръ.
— Вѣрно, мистеръ Джемсъ! Тамъ мы вытащили послѣдній кусокъ
угля! Я такъ живо это помню, какъ будто бы это происходило лишь
вчера! Я самъ нанесъ послѣдній ударъ киркой, и онъ отозвался въ
моей груди больнѣе, чѣмъ въ скалахъ! Вокругъ насъ всюду былъ лишь
песчаникъ да шиферъ, и, когда вагончикъ покатился къ той шахтѣ,
откуда вытаскиваютъ уголь на поверхность земли, я послѣдовалъ за
нимъ съ болью въ сердцѣ, какъ за гробомъ бѣдняка! Мнѣ казалось,
что я хоронилъ жизнь копей!
Глубокая грусть, съ которою старый углекопъ произнесъ эти слова,
произвела сильное впечатлѣніе на инженера. Онъ почти готовъ былъ
раздѣлять эти чувства, которыя такъ походили па чувства моряка, по-
кидающаго свой тонущій корабль, или лорда, который видитъ, какъ
уничтожаютъ замокъ его предковъ!
Джемсъ Старръ крѣпко пожалъ руку Симона Форда, который про-
должалъ:
— Но въ тотъ день мы всѣ ошиблись. Нѣтъ! Старая копь была
еще жива! Не трупъ ея покидали углекопы, и я осмѣлюсь утверждать,
мистеръ Джемсъ, что сердце ея еще бьется!
— Да говорите же, Симонъ! Вы открыли новыя залежи? — вскри-
чалъ инженеръ, который не могъ болѣе владѣть собою. — Я это зналъ!
Въ вашемъ письмѣ не могло быть ничего другого! Интересное для меня
сообщеніе въ копи Дошаръ! Да что же можетъ меня интересовать тутъ,
какъ не то, что открыты новыя залежи?..
— Мистеръ Джемсъ, — отвѣчалъ Симонъ Фордъ. — Я не хотѣлъ
извѣщать никого другого, кромѣ васъ...
— И прекрасно сдѣлали, Симонъ! Но скажите мнѣ, какъ убѣдились
вы въ существованіи новыхъ залежей?..
— Выслушайте меня, мистеръ Джемсъ!—отвѣчалъ Симонъ Фордъ.—
Я нашелъ не залежи...
— Такъ что же?
— Я нашелъ вещественное доказательство того, что эти залежи
существуютъ.
— Что же это за доказательство?..
— Вы, конечно, согласитесь, что изъ нѣдръ почвы не можетъ вы-
ходить подземный газъ, если тамъ нѣтъ каменнаго угля, который
именно его и выдѣляетъ?
— Конечно, да!—отвѣчалъ инженеръ.— Нѣтъ угля, пѣтъ и газа!
Нѣтъ слѣдствія безъ причины...
— Какъ нѣтъ дыма безъ огня!
черпая индія.
39
— И вы снова убѣдились въ присутствіи въ нашихъ копяхъ угле-
родистаго водорода?..
— Можетъ ли ошибиться старый углекопъ! — отвѣчалъ Симонъ
Фордъ. — Я сейчасъ же узналъ нашего стариннаго врага, подземный
газъ!
— Но если это былъ другой газъ!? — сказалъ Джемсъ Старръ. —
Углеродистый водородъ почти безъ цвѣта и безъ запаха! Только взрывъ
можетъ обнаружить его присутствіе!..
— Мистеръ Джемсъ, — отвѣчалъ Симонъ Фордъ. — Позволите мпѣ
разсказать вамъ по-своему, что я сдѣлалъ... и какъ я сдѣлалъ? Простите,
если разсказъ будетъ длиненъ.
Джемсъ Старръ зналъ стараго углекопа, зналъ, что лучше всего
дать ему высказаться.
— Мистеръ Джемсъ,— началъ Симонъ Фордъ. — Вотъ уже 10 лѣтъ,
какъ не проходитъ пи одного дня безъ того, чтобы Гарри или я не
позаботились о возвращеніи Аберфойлю его прежняго благосостоянія!
Да, ни одного дня! Если залежи угля тутъ есть, то мы рѣшили от-
крыть ихъ во что бы то пи стало! Но какъ это сдѣлать? Производить
изысканія, какъ это дѣлаютъ инженеры, мы не умѣли; по зато мы
обладали инстинктомъ углекоповъ, а инстинктъ часто скорѣе доводитъ
до цѣли, чѣмъ знаніе. По крайней мѣрѣ, я такъ думаю...
— Не спорю противъ этого, — замѣтилъ инженеръ.
— Кромѣ того, Гарри нѣсколько разъ видѣлъ въ нашихъ коняхъ
огоньки, которые такъ же быстро исчезали, какъ вспыхивали. Отчего
происходили эти огоньки? Вотъ вопросъ, на который я и тогда пе могъ
и теперь не могу дать никакого положительно отвѣта; по, повидимому,
они обязаны своимъ происхожденіемъ присутствію углеродистаго водо-
рода, а это, въ свою очередь, указываетъ на существованіе каменно-
угольныхъ залежей.
— Эти огоньки не производили взрывовъ? — съ живостью спросилъ
инженеръ.
— Да, были маленькіе взрывы, — отвѣчалъ Симонъ Фордъ, — похо-
жіе на тѣ, которые вызывалъ я самъ, желая убѣдиться въ присутствіи
углеродистаго водорода. Вы помните, какимъ образомъ старались пре-
дупредить взрывы въ копяхъ въ то время, когда нашъ добрый геній,
сэръ Гумфри Дэви, не изобрѣлъ еще своей предохранительной лампы?
— Да,— отвѣчалъ Джемсъ Старръ.— Вы хотите сказать о „каю-
щемся грѣшникѣ"? Но только мпѣ ни разу не приходилось видѣтъ его
за работой.
— Да вы и не могли видѣть это: вами вѣдь всего 55 лѣтъ. Вотъ
я па 10 лѣтъ васъ старше, такъ видѣлъ послѣдняго „кающагося грѣш-
ника" нашихъ копей. Его называли такъ потому, что опъ носилъ длин-
ную монашескую рясу. Въ эту эпоху только тѣмъ и избавлялись отъ
дурного газа, что сами устраивали маленькіе взрывы, прежде чѣмъ
газъ успѣвалъ скопляться въ значительномъ количествѣ въ верхнихъ
частяхъ галлерей, куда опъ уходилъ по своей неимовѣрной легкости.
Обязанность „кающагося грѣшника" состояла въ томъ, чтобы произво-
дить такіе взрывы. Вотъ почему „кающійся грѣшникъ" съ маской на
лицѣ, съ капюшономъ на головѣ, въ простой рясѣ изъ грубой шерстя-
ной ткани, плотно обтягивавшей его тѣло, обыкновенно ползкомъ та-
40
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
іцился по землѣ. Онъ дышалъ чистымъ воздухомъ, находившимся въ
нижнихъ частяхъ галлерей, а въ правой рукѣ, высоко надъ своей го-
ловой, держалъ зажженный факелъ. Не успѣвъ еще собраться въ зна-
чительномъ количествѣ, газъ, все-таки, производилъ небольшой взрывъ,
и, благодаря этому, количество его значительно уменьшалось. Тогда
„кающійся грѣшникъ" снова принимался за свое дѣло, и такимъ обра-
зомъ удавалось избѣгать большихъ взрывовъ. Но и небольшіе взрывы
газа были опасны, такъ что „кающійся грѣшникъ" часто умиралъ тутъ
же на мѣстѣ. Тогда другой приходилъ на его мѣсто. Такъ продолжа-
лось до самаго того времени, когда лампа Дэви проникла во всѣ копи.
Но я еще засталъ „кающихся грѣшниковъ" и знаю, какъ они испол-
няли свое дѣло; я воспользовался ихъ способомъ, и вотъ какимъ обра-
зомъ я убѣдился въ присутствіи углеродистаго водорода въ нашихъ
копяхъ, а слѣдовательно, и въ существованіи угольныхъ залежей!
Все, что разсказалъ старый углекопъ о „кающемся грѣшникѣ", безу-
словно справедливо. Дѣйствительно, такимъ именно образомъ избавля-
лись нѣкогда въ копяхъ отъ вреднаго газа.
Углеродистый водородъ, иначе называемый подземнымъ или болот-
нымъ газомъ, безцвѣтенъ, не имѣетъ почти запаха и положительно вре-
денъ для дыханья. Ни оливъ углекопъ не могъ бы существовать въ
пространствѣ, насыщенномъ этимъ вреднымъ газомъ. Жизнь въ такомъ
пространствѣ такъ же невозможна, какъ и среди свѣтильнаго газа. По-
добно этому послѣднему, болотный газъ, въ соединеніи съ 8-го или
5-ю процентами воздуха, образуетъ смѣсь, способную, при малѣйшемъ
воспламененіи, произвести страшный взрывъ, почти всегда сопровождаю-
щійся ужасными послѣдствіями.
Эта опасность устраняется при пользованіи лампою Дэви. Въ этой
лампѣ пламя окружено металлическою сѣткой; газъ, проходя туда, спо-
койно сгораетъ внутри сѣтки, и воспламененіе пе сообщается наружному
газу. Предохранительная лампа Дэви теперь значительно усовершен-
ствована. Ее не опасно даже разбить, потому что она сейчасъ же по-
тухнетъ. Если, несмотря на запрещеніе, углекопъ пожелаетъ ее открыть,
то она тоже погаснетъ. Почему же и теперь бываютъ взрывы? Да
потому, что неосторожность нѣкоторыхъ рабочихъ доходитъ иногда до
такой степени, что они курятъ въ копяхъ; къ тому же иной случай-
ный неловкій ударъ киркою способенъ произвести искру, которой до-
статочно для воспламененія газа, а слѣдовательно, и для взрыва.
Не во всѣхъ угольныхъ копяхъ бываетъ углеродистый водородъ.
Въ тѣхъ копяхъ, гдѣ его нѣтъ, пользуются обыкновенною лампой. Такъ
дѣлаютъ, напримѣръ, въ копи Тьеръ, въ Анзенѣ. Но если въ залежахъ
исключительно жирный уголь, который содержитъ въ себѣ много га-
зовъ, то всегда въ изобиліи происходитъ выдѣленіе болотнаго газа.
Одна лишь спасительная лампа Дэви способна оградить тутъ отъ взры-
вовъ, тѣмъ болѣе ужасныхъ, что не пострадавшіе отъ нихъ непосред-
ственно углекопы подвергаются опасности задохнуться въ галлереяхъ,
пере юлненныхъ углекислотою, получающеюся послѣ взрыва.
Все еще продолжая итти впередъ, Симонъ Фордъ разсказалъ инже-
неру все, что онъ сдѣлалъ для того, чтобы добиться своей цѣли; онъ
разсказалъ, какъ онъ убѣдился въ томъ, что происходитъ постоянно,
хотя и не особенно значительное, выдѣленіе болотнаго газа въ край-
ЧЕРПАЯ И Н Д I Л.
41
ней галлереѣ западной части копей, и какимъ образомъ онъ произвелъ
небольшіе взрывы, которые окончательно не оставили въ немъ и тѣни
сомнѣнія въ этомъ.
Цѣлый часъ прошелъ съ того времени, какъ Джемсъ Старръ и его
два товарища оставили коттеджъ. Въ этотъ часъ они прошли до четы-
рехъ миль. Желая и надѣясь поскорѣе убѣдиться въ справедливости
Симонъ Фордъ.
словъ Симона Форда, инженеръ совсѣмъ и не чувствовалъ усталости.
Онъ думалъ о томъ, что разсказалъ ему старый углекопъ. Онъ взвѣ-
шивалъ мысленно всѣ тѣ аргументы, которые этотъ послѣдній приво-
дилъ въ доказательство своего убѣжденія. Онъ соглашался съ нимъ въ
томъ, что это постоянное выдѣленіе углеродистаго водорода, несомнѣно,
указывало на существованіе новыхъ залежей угля. Если бъ тутъ было
одно изъ тѣхъ простыхъ скопленій газа, которыя иногда встрѣчаются
42
ЖЮЛЬ в Е Р Н Ъ.
въ копяхъ, то оно скоро истощилось бы, и явленія, описанныя Фор-
домъ, быстро прекратились бы. Но тутъ было далеко не то. По сло-
вамъ Симона Форда, углеродистый водородъ выдѣлялся безпрерывно, и
отсюда можно было заключить, что въ почвѣ скрывались пласты камен-
наго угля. Слѣдовательно, богатства копи Дошаръ не совсѣмъ еще были
истощены. Но интересно было и то, шелъ ли тутъ лишь одинокій,
болѣе или менѣе значительный, слой угля или же тутъ были цѣлыя
залежи?
Гарри, который шелъ впереди своего отца и инженера, остановился.
— Вотъ мы и пришли! — вскричалъ старый углекопъ. — Наконецъ-
то, мистеръ Джемсъ, вы, слава Богу, здѣсь, и сейчасъ мы узнаемъ...
Голосъ стараго углекопа немного дрожалъ.
— Успокойтесь, мой добрый Симонъ! — сказалъ ему инженеръ. —
Я такъ же взволнованъ, какъ и вы, но не слѣдуетъ терять времени!
Въ этомъ мѣстѣ крайняя галлерея копи образовывала мрачную пе-
щеру. Ни одной шахты не было въ этой части копей, и такимъ обра-
зомъ галлерея, глубоко уходившая въ нѣдра земли, не сообщалась не-
посредственно съ земною поверхностью.
Глубоко заинтересованный, Джемсъ Старръ пытливо осмотрѣлъ мѣ-
стность, въ которой онъ находился.
На крайней стѣнкѣ этой пещеры можно еще было различить слѣды
послѣднихъ ударовъ киркою и даже нѣсколько отверстій, пробитыхъ
патронами, которыми обыкновенно взрывали скалы во время эксплоата-
ціи. Вся эта масса шифера была очень крѣпка, и вслѣдствіе этого не
было необходимости покрывать стѣны галлереи обшивкою, которая бы
предохраняла отъ обваловъ. Эта галлерея была послѣднею, въ которой
производились работы. Здѣсь именно шли послѣдніе пласты угля въ
слояхъ шифера и песчаника третичной формаціи. Здѣсь, на этомъ са-
момъ мѣстѣ, былъ вынутъ послѣдній въ копи Дошаръ кусокъ мине-
ральнаго топлива.
— Здѣсь, мистеръ Джемсъ, — сказалъ Симонъ Фордъ, взмахнувъ
киркою, — станемъ мы рубить скалы, потому что за этой стѣной, по-
моему мнѣнію, и находятся новые пласты угля.
— На поверхности этихъ скалъ, — спросилъ Джемсъ Старръ, — вы
и замѣтили присутствіе болотнаго газа?
— Да, мистеръ Джемсъ, — отвѣчалъ Симонъ Фордъ, — и я иногда
зажигалъ его, приближая къ стѣнѣ мою лампу. То же дѣлалъ и
Гарри.
— А на какой высотѣ? — спросилъ Джемсъ Старръ.
— На высотѣ... футовъ десяти надъ поломъ, — отвѣчалъ Гарри.
Джемсъ Старръ сѣлъ на выступѣ одной скалы. Можно было ска-
зать, что, обнюхавъ воздухъ пещеры, онъ сталъ какъ бы сомнѣваться
въ справедливости словъ обоихъ углекоповъ, которые однако говорили
такъ убѣжденно.
Въ самомъ дѣлѣ, углеродистый водородъ пе совсѣмъ ужъ лишенъ
запаха, и инженеръ былъ сначала удивленъ, что его очень тонкое обо-
няніе пе указало ему па присутствіе страшнаго газа. Во всякомъ слу-
чаѣ, если этотъ газъ и входилъ въ составъ окружающаго воздуха, то
въ очень небольшомъ количествѣ. Итакъ нечего было опасаться взрыва,
и безопасно можно было открыть предохранительную лампу, чтобы
ЧЕРПАЯ ИНДІЯ.
43
произвести тотъ опытъ, который нѣсколько разъ уже примѣнялъ ста-
рый углекопъ.
Такимъ образомъ въ данный моментъ Джемсъ Старръ опасался
вовсе не того, что вреднаго газа окажется слишкомъ много въ составѣ
окружающаго воздуха, а того, что его будетъ тамъ очень мало или
даже, можетъ быть, совсѣмъ не будетъ.
„Ужъ не ошиблись ли они? — пробормоталъ онъ. — Нѣтъ! Это
такіе люди, которые хорошо знаютъ свое дѣло! И однако...“
Итакъ онъ не безъ нѣкоторой тревоги ожидалъ подтвержденія
словъ Симона Форда. Но вдругъ и Гарри, кажется, замѣтилъ отсут-
ствіе характеристическаго запаха болотнаго газа. Обратившись къ отцу,
молодой человѣкъ сказалъ измѣнившимся голосомъ:
— Кажется, отецъ, газъ больше не выдѣляется!
— Не можетъ быть! — вскричалъ старый углекопъ.
Плотно сжавъ губы, Симонъ Фордъ началъ вбирать въ себя носомъ
воздухъ.
Черезъ нѣсколько мгновеній онъ обернулся къ сыну.
— Дай твою лампу, Гарри! — сказалъ онъ.
Руки Симона Форда лихорадочно дрожали, когда онъ бралъ лампу.
Онъ отвинтилъ металлическую сѣтку, окружавшую огонь лампы, и пламя
стало горѣть на открытомъ воздухѣ.
Какъ и слѣдовало ожидать, взрыва не произошло; по еще болѣе
важно было то, что не слышно было даже того легкаго треска, кото-
рый обыкновенно указываетъ на присутствіе въ воздухѣ небольшого
количества вреднаго газа.
Симонъ Фордъ взялъ палку, которую держалъ Гарри. Укрѣпивъ па
ея концѣ лампу, онъ поднялъ ее въ верхніе слои воздуха, гдѣ газъ,
въ силу своей неимовѣрной легкости, долженъ былъ скопиться скорѣе
всего, хотя бы даже въ самомъ ничтожномъ количествѣ.
Но и тамъ бѣлое и ровное пламя лампы пе обнаружило ни малѣй-
шихъ слѣдовъ углеродистаго водорода.
— Поднесите лампу къ стѣнѣ! — сказалъ инженеръ.
— Хорошо! — отвѣчалъ Симонъ Фордъ, поднося лампу къ той ча-
сти стѣны, чрезъ которую еще наканунѣ, какъ замѣтили оба углекопа,
выдѣлялся газъ.
Рука старика дрожала въ то время, какъ опъ пытался установить
лампу па одномъ уровнѣ съ трещинами въ шиферѣ.
— Нѣтъ, не могу! Гарри... сдѣлай это ты! — сказалъ онъ.
Гарри взялъ палку и началъ подносить лампу къ тѣмъ мѣстамъ
стѣны, гдѣ, какъ онъ зналъ, были трещины въ слояхъ шифера. Вмѣстѣ
съ тѣмъ онъ покачивалъ головой, такъ какъ его слухъ не могъ уло-
вить того легкаго треска, съ которымъ обыкновенно выдѣляется болот-
ный газъ.
Взрыва опять не произошло. Итакъ было очевидно, что чрезъ
стѣну не проходило пи одной частицы болотнаго газа.
— Опять ничего! — вскричалъ Симонъ Фордъ, кулаки котораго
сжались скорѣе отъ гнѣва, чѣмъ отъ разочарованія.
Въ это время пронзительный крикъ вырвался изъ груди Гарри.
— Что тамъ такое?— съ живостью спросилъ Джемсъ Старръ.
— Трещины въ шиферѣ задѣланы!
41 ЖЮЛЪВЕРНЪ.
— Да неужели? — воскликнулъ старый углекопъ.
— Посмотри самъ, отецъ!
Гарри не ошибся. При свѣтѣ лампы было ясно видно, что щели
задѣланы. Свѣжая замазка изъ извести шла по стѣнѣ длинными бѣло-
ватыми полосами, которыхъ не могла скрыть насѣвшая на нихъ уголь-
ная пыль.
— Онъ! — вскричалъ Гарри. — Никто другой, какъ онъ!
— Онъ? — въ недоумѣніи переспросилъ Джемсъ Старръ.
— Да, — отвѣчалъ молодой человѣкъ, — тотъ таинственный незна-
комецъ, который разгуливаетъ въ нашихъ копяхъ, котораго я подка-
рауливалъ сотни разъ и ни разу не могъ захватить на мѣстѣ, кото-
рый, какъ я теперь въ этомъ увѣренъ, написалъ вамъ, мистеръ Старръ,
письмо съ цѣлью помѣшать вашему пріѣзду въ копь Дошаръ, тотъ,
наконецъ, который бросилъ камень въ галлерею шахты Яроу. Да! Те-
перь нѣтъ сомнѣній! Рука человѣка ясно видна во всемъ этомъ!
Гарри говорилъ съ такою энергіей, что его убѣжденіе всецѣло со-
общилось и инженеру. Что же касается до стараго углекопа, то его не
къ чему было убѣждать; для него неотразимое доказательство было
налицо: щели, чрезъ которыя газъ свободно выходилъ еще наканунѣ,
были теперь замазаны.
— Возьми твою кирку, Гарри!—вскричалъ Симонъ Фордъ. — Встань,
мой мальчикъ, ко мнѣ на плечи! Я еще достаточно силенъ для того,
чтобы сдержать тебя!
Гарри понялъ. Его отецъ прислонился къ стѣнѣ. Гарри всталъ къ
нему на плечи, и теперь кирка молодого углекопа могла достать до
замазки. Удары тотчасъ же посыпались на ту часть стѣны, которую
покрывала замазка.
Вдругъ раздался легкій трескъ, похожій на тотъ, съ которымъ
шампанское выливается изъ бутылки. Этотъ трескъ въ англійскихъ
копяхъ называютъ типичнымъ именемъ: „пуффъ!“
Гарри схватилъ свою лампу и поднесъ ее къ щели...
Произошелъ небольшой взрывъ, и по стѣнѣ пробѣжало небольшое
красноватое пламя, съ голубенькою полоской по краямъ.
Гарри тотчасъ же соскочилъ на полъ, и старый углекопъ, внѣ себя
отъ радости, схватилъ за руки инженера, крича:
— Ура! ура! ура! мистеръ Джемсъ! Взрывъ! Значитъ, тамъ есть
ѵголь!
♦
ГЛАВА ѴШ.
Взрывъ динамита.
Опытъ стараго углекопа удался... Углеродистый водородъ, какъ из-
вѣстно, выдѣляется лишь углемъ. Слѣдовательно, теперь нельзя было
сомнѣваться въ существованіи въ копи слоевъ драгоцѣннаго минерала.
Но какъ велики были эти слои, и какого достоинства уголь въ нихъ
заключался? Вотъ вопросъ, который еще предстояло рѣшить.
Къ такому выводу пришелъ инженеръ, познакомившись съ опытомъ
Симона Форда. Старый углекопъ былъ вполнѣ согласенъ съ инженеромъ.
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
45
„Да! — сказалъ самъ себѣ Джемсъ Старръ. — За этой стѣной лежатъ
пласты угля, ускользнувшіе отъ нашихъ изысканій! Досадно, что такъ
случилось, потому что теперь сызнова придется налаживать все дѣло,
которое такъ хорошо шло десять лѣтъ тому назадъ! Ну, да что жъ за
бѣда! Важно то, что мы, все-таки, нашли новыя богатства тамъ, гдѣ не
ожидали! Ну, на этотъ разъ мы не оставимъ ужъ въ нашей копи ни
кусочка угля!
— Ну, мистеръ Джемсъ, — спросилъ Симонъ Фордъ, — что же вы
думаете о нашемъ открытіи? Можетъ-быть, мнѣ не слѣдовало васъ
безпокоить? Можетъ-быть, вы жалѣете, что пріѣхали въ копь Дошаръ?
— Нѣтъ, нѣтъ, мой старый товарищъ! — отвѣчалъ Джемсъ Старръ.—
Мѣ не потеряли напрасно времени, по теперь мы станемъ его терять,
если не вернемся сейчасъ же въ коттеджъ. Завтра мы снова придемъ
сюда. Мы взорвемъ тогда эту стѣну динамитомъ. Мы проявимъ на свѣтъ
Божій часть новыхъ залежей, и если по моимъ указаніямъ окажется,
что новыя залежи значительны, то я тотчасъ же организую „Общество
Новаго Абер |)ойля“, къ величайшему удовольствію его прежпихъ акціо-
неровъ! Не пройдетъ и трехъ мѣсяцевъ, какъ первыя телѣги съ но-
вымъ углемъ будутъ уже вывезены изъ копей!
— Воіъ это хорошая рѣчь, мистеръ Джемсъ!—воскликнулъ Симонъ
Фордъ. — Значитъ, старая копь снова помолодѣетъ, какъ вдова, кото-
рая собирается выйти замужъ! Значитъ, къ ней снова вернется ея бы-
лое оживленіе вмѣстѣ съ ударами кирки и заступа, взрывами скалъ,
грохотомъ вагоновъ, ржаніемъ лошадей, скрипомъ телѣжекъ и ревомъ
машинъ! И я,— я вновь увижу все это! Надѣюсь, мистеръ Джемсъ, что
вы не сочтете меня слишкомъ старымъ для того, чтобы опять пору-
чить мнѣ исполненіе моихъ прежнихъ обязанностей „старосты угле-
коповъ “?
— Конечно, нѣтъ, мой старый товарищъ! Вы выглядите еще го-
раздо моложе, чѣмъ я!
— Въ такомъ случаѣ, остается лишь пожелать, чтобы угля теперь
хватило на многіе годы, и дай-то Богъ, чтобы я имѣлъ утѣшеніе уме-
реть, не дождавшись конца эксплоатаціи!
Радость стараго углекопа была безгранична. Хотя Джемсъ Старръ
вполнѣ раздѣлялъ чувства Симона Форда, но предоставлялъ ему востор-
гаться за двоихъ.
Одинъ Гарри оставался задумчивъ. Опъ невольно вспоминалъ всѣ
тѣ странныя и необъяснимыя обстоятельства, при которыхъ произошло
открытіе новыхъ залежей, и страшился за будущее.
Черезъ часъ инженеръ и его оба товарища уже возвращались въ
коттэджъ.
Поужинавъ съ большимъ аппетитомъ и одобривъ всѣ планы, кото-
рые развивалъ старый углекопъ, инженеръ легъ спать. Одно лишь не-
преодолимое желаніе дождаться поскорѣе завтрашняго дня мѣшало ин-
женеру спать, какъ слѣдуетъ.
На другой день, послѣ обстоятельнаго завтрака, Джемсъ Старръ,
Симонъ Фордъ, Гарри и сама Мэджъ пустились въ путь. Всѣ они от-
правились, какъ настоящіе углекопы. Они несли съ собою разные ин-
струменты и динамитные патроны, предназначенные для взрыва стѣны.
Кромѣ того, Гарри захватилъ огромный факелъ и большую предохра-
46
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
нительную лампу, которая могла горѣть безпрерывно въ теченіе 12-ти
часовъ. Этого времени было болѣе чѣмъ достаточно для того, чтобы
успѣть дойти до цѣли, произвести тамъ всѣ возможныя изслѣдованія и
вернуться обратно домой.
— За дѣло! — вскричалъ Симонъ, когда его спутники и онъ добра-
лись до крайней галлереи.
Оиъ схватилъ тяжелый ломъ и собирался ужъ имъ ударить...
— Постойте минутку! — сказалъ тогда Джемсъ Старръ. —'•Надо по-
смотрѣть сначала, не произошло ли какихъ-нибудь перемѣнъ за ночь
и продолжаетъ ли выдѣляться газъ.
— Вы правы, мистеръ Старръ, — отвѣчалъ Гарри. — То, что было
замазано вчера, можетъ быть замазано и сегодня!
Мэджъ, сидя на выступѣ одной скалы, внимательно оглядывала
какъ самую пещеру, такъ и ту стѣну, которую предстояло взорвать.
Послѣ внимательнаго осмотра оказалось, что все было въ томъ же
положеніи, какъ наканунѣ. Съ трещинами не произошло пикакой пе-
ремѣны. Углеродистый водородъ выдѣлялся, но въ очень пезначитель-
номъ количествѣ, такъ что не могъ произвести никакого взрыва. Итакъ,
Джемсъ Старръ и его товарищи могли теперь съ спокойнымъ сердцемъ
приступить къ своей работѣ.
— Ну, теперь за дѣло! — повторилъ Симонъ Фордъ.
Вскорѣ водъ ударами его лома, которымъ онъ дѣйствовалъ съ не-
обычайной ловкостью и силой, скала разлетѣлась па куски.
Она состояла, главнымъ образомъ, изъ пудлинга, песчаника и ши-
фера, которые часто встрѣчаются по сосѣдству съ угольными залежами.
Джемсъ Старръ подбиралъ отлетавшіе куски скалы и тщательно
ихъ осматривалъ, надѣясь найти тамъ хотя малѣйшій слѣдъ угля.
Эта предварительная работа продолжалась около часу, и въ резуль-
татѣ ея получилось довольно значительное углубленіе въ крайней стѣ.чкѣ
галлереи.
Джемсъ Старръ выбралъ тогда мѣсто, гдѣ должны были быть про-
сверлены отверстія, нужныя для устройства въ нихъ подкопа. Эта ра-
бота поручена была Гарри, который быстро ее сдѣлалъ. Въ просвер-
ленныя отверстія были вложены динамитные патроны. Туда же помѣ-
стили длинный просмоленный фитиль, который и зажгли съ свободнаго
копца. Послѣ этого Джемсъ Старръ и его товарищи стали поодаль.
— Ахъ, мистеръ Джемсъ,—сказалъ Симонъ Фордъ, охваченный
сильнымъ волненіемъ, котораго онъ и пе думалъ скрыть, — никогда!
Нѣтъ, никогда мое старое сердце не билось такъ скоро! Я готовъ хоть
сейчасъ приняться за раб ты по добыванію угля!
— Потерпите, Симонъ! - отвѣчалъ инженеръ. — Ужъ не думаете ли
вы, что за этой стѣной скрывается галлерея, вполнѣ приспособленная
для работъ?
— Извините, мистеръ Джемсъ! — отвѣчалъ старый углекопъ. — Те-
перь я все считаю возможнымъ! Если ужъ на пашу долго выпало счастье
открыть эти залежи, то почему же это счастье отступится отъ пасъ
теперь?
Въ этотъ моментъ раздался взрывъ динамита. Глухой гулъ прошелъ
по всему лабиринту подземныхъ галлерей.
Ч Е 1» Н Л Л И II Д 1 Я.
4 7
Джемсъ Старръ, Мэджъ, Гарри и Симонъ Фордъ тотчасъ же под-
бѣжали къ стѣнѣ пещеры.
— Мистеръ Джемсъ! мистеръ Джемсъ! — вскричалъ старый угле-
копъ.— Смотрите: дверь пробита!
Это сравненіе Симона Форда какъ нельзя болѣе шло къ отверстію,
которое образовалось въ стѣнѣ и глубину котораго нельзя было измѣрить.
Гарри кинулся уже было въ отверстіе...
Инженеръ, чрезвычайно изумленный тѣмъ, что за пробитымъ отвер-
стіемъ оказалась пустота, удержалъ молодого углекопа.
— Подожди до тѣхъ поръ, пока внутренній воздухъ очистится! —
сказалъ онъ.
— Да! Остерегайся вредныхъ испареній! — прибавилъ, въ свою оче-
редь, Симонъ Фордъ.
Прошло съ четверть часа въ томительномъ ожиданіи. Послѣ этого
просунули въ углубленіе зажженный факелъ, укрѣпленный па копцѣ
палки: факелъ продолжалъ пылать такъ же ярко, какъ и прежде.
— Ну, ступай теперь, Гарри! — сказалъ Джемсъ Старръ.— Мы по-
слѣдуемъ за тобой.
Пробитое динамитомъ отверстіе было достаточно велико для того,
чтобы одинъ человѣкъ могъ пройти чрезъ него.
Съ факеломъ въ рукѣ, Гарри вошелъ въ него, не колеблясь, и
вскорѣ исчезъ во мракѣ.
Джемсъ Старръ, Симонъ Фордъ и Мэджъ молча ждали.
Прошло нѣсколько минутъ, показавшихся имъ чрезвычайно длин-
ными. Гарри все не показывался, голоса его тоже не было слышно.
Приблизясь къ отверстію, Джемсъ Старръ не увидалъ даже огпя его
лампы, которая должна была бы освѣщать эту мрачную пустоту.
Не провалилась ли почва подъ ногами Гарри? Пе попалъ ли моло-
дой углекопъ въ какую-нибудь яму? Не зашелъ ли опъ такъ далеко,
что его голосъ не могъ донестись до его спутниковъ?
Не желая ничего слушать, старый углекопъ собирался, въ свою оче-
редь, итти въ отверстіе, какъ вдругъ вдали показался небольшой ого-
некъ, который все увеличивался и увеличивался. Наконецъ, раздался
голосъ Гарри:
— Идите, мистеръ Старръ! Иди, отецъ! Путь въ „Новый Аберфойль4
свободенъ!
ГЛАВА IX.
Новый Аберфойль.
Если оы инженеры того времени, обладая какими-нибудь сверхъ-
естественными силами, могли съ одного раза и притомъ на 1000 фу-
товъ въ глубину срѣзать всю ту часть земной поверхности, па которой
находятся всѣ озера, рѣки, заливы и прибрежья графствъ: Стирлингъ.
Дембартонъ и Рапфрэ, то подъ этимъ огромнымъ покровомъ они на-
шли бы неизмѣримую пропасть, въ сравненіе съ которой могла бы итти
одна лишь знаменитая Мамонтова пещера, въ Кентуки.
Эта бездонная пропасть состояла изъ нѣсколькихъ сотенъ ячеекъ,
48
ЖЮЛЬ В Е Р Н Ъ.
разной формы и разной величины. Можно сказать, что она предста-
вляла изъ себя родъ улья, но улья фантастически громаднаго, въ ко-
торомъ, вмѣсто пчелъ, могли бы помѣститься всѣ ихтіозавры, магетаріи
и птеродактили геологической эпохи.
По этому улью шелъ цѣлый лабиринтъ галлерей. Однѣ изъ нихъ
были выше самыхъ высокихъ соборовъ, другія были низенькія и узень-
кія; однѣ шли прямо и ровно, другія — криво и въ гору.
Своды и стѣны галлерей состояли изъ песчаника и шифера. Тамъ
и сямъ между этими безполезными веществами чернѣли пласты камен-
наго угля. Они шли вплоть до самаго Сѣвернаго моря па протяженіи
почти сорока миль. Громадная цѣнность находившихся здѣсь залежей
угля не подлежала никакому сомнѣнію. Было очевидно, что по своей
величинѣ онѣ превосходятъ залежи Кардифа и Ньюкэстля.
Къ тому же нужно добавить, что эксплоатація этихъ залежей была
значительно облегчена тѣмъ, что сама природа, по странной игрѣ слу-
чая, устроила въ Новомъ Аберфойлѣ галлереи и тоннели.
Да, сама природа! Сначала можно было подумать, что здѣсь нахо-
дятся копи, которыя какая-нибудь акціонерная компанія оставила нѣ-
сколько вѣковъ тому назадъ. Но это было невѣроятно: такія богатства
не бросаютъ. Нѣтъ, человѣческіе термиты не прогрызли еще почвы въ
этой части Шотландіи, и все это вышло въ такомъ видѣ изъ рукъ Со-
здателя. Но, повторяю, ни подземелья египтянъ ни катакомбы римлянъ
не могутъ быть сравниваемы съ этими естественными копями. Рядомъ
съ ними могутъ быть поставлены однѣ лишь знаменитыя Мамонтовы
пещеры, въ которыхъ на протяженіи болѣе, чѣмъ двадцати миль, тя-
нутся 226 улицъ, 11 озеръ, 7 рѣкъ, 8 водопадовъ, 32 шахты неизмѣ-
римой глубины и 57 сводовъ, изъ которыхъ нѣкоторые довисли на
ужасной высотѣ въ 450 футовъ.
Копи Новаго Аберфойля, все равно какъ и эти пещеры, созданы не
человѣкомъ, а самимъ Богомъ!
Вотъ какія неисчислимыя богатства удалось открыть старому угле-
копу. Десятилѣтнее пребываніе въ старой копи, рѣдкая настойчивость
въ изслѣдованіяхъ, пылкая надежда, подкрѣпляемая удивительнымъ
инстинктомъ углекопа, — всѣ эти благопріятныя условія помогли ему
стать побѣдителемъ тамъ, гдѣ всякій другой понесъ бы пораженіе. По-
чему же изысканія, которыя въ послѣдніе годы эксплоатаціи велись
подъ личнымъ наблюденіемъ Джемса Старра, прекратились именно здѣсь,
у самой границы новыхъ залежей? Это было дѣломъ случая, который
вообще играетъ большую роль во всѣхъ дѣлахъ подобнаго рода.
Но какъ бы тамъ ни было, въ этомъ мѣстѣ Шотландіи существовало-
цѣлое подземное графство, въ которомъ можно было бы жить, если бы
въ него проникали лучи солнца или какого-нибудь другого, столь же
яркаго, свѣтила.
Вода была локализована тамъ въ низменныхъ мѣстахъ и образовы-
вала обширные пруды или даже громадныя озера, превосходившія по
своей величинѣ даже озеро Катрайнъ, которое простиралось по земной
поверхности какъ разъ надъ этимъ мѣстомъ. Конечно, вода находилась
безъ движенія въ этихъ озерахъ, и прибоя въ нихъ не было. Они не
отражали въ себѣ силуэтовъ какого-нибудь стариннаго готическаго зам-
ка. Березы и дубы не наклонялись надъ ихъ берегами, горы пе покры-
ЧЕРПАЯ ИНДІЯ.
49
вали длинными тѣнями ихъ поверхности, пароходы не разсѣкали ихъ
волнъ, солнце не купало въ нихъ своихъ блестящихъ лучей, луна не
показывалась изъ-за нихъ на горизонтѣ. И однако, эти глубокія озера,
зеркальной поверхности которыхъ не рябилъ ни малѣйшій вѣтерокъ,
были бы очаровательны при свѣтѣ электричества. Они были соединены
До свиданья, Мэджъ! (Стр. 33).
сѣтью каналовъ, которые дополняли географическія особенности этой
странной мѣстности.
Тутъ не можетъ произрастать пи одно растеніе, и, тѣмъ не менѣе,
здѣсь могло бы жить цѣлое населеніе. И кто знаетъ! Можетъ-быть, на-
ступитъ тотъ день, когда залежи угля истощатся и когда весь бѣдный
людъ Соединенныхъ Королевствъ найдетъ себѣ пріютъ въ копяхъ Абер-
фойля, Ныокэстлѣ, Аллоа и Кардифа.
Червал Имділ.
50
л; Ю Л Ь В Е I’ п ъ.
Г Л А В А X.
Туда и оттуда.
Услышавъ голосъ Гарри, Джемсъ Старръ, Мэджъ и Симонъ Фордъ
поспѣшили войти въ узкое отверстіе, которое было только что пробито
и которое соединило теперь копь Дошаръ съ новыми рудниками.
Войдя въ него, они очутились у входа въ довольно широкую галле-
рею. Можно было подумать, что она сдѣлана рукою человѣка, что кирка
и ломъ пробили ее для добыванія угля. Наши изслѣдователи должны
были спросить себя, ужъ не попали ли они, по странной игрѣ случая,
въ какую-нибудь старинную копь, о существованіи которой забыли са-
мые старые углекопы графства.
Нѣтъ! Просто геологическія наслоенія, такъ сказать, пощадили эту
галлерею въ эпоху, когда происходило образованіе земляныхъ слоевъ
вторичной формаціи. Можетъ-быть, нѣкогда тутъ и пробѣгалъ какой-
нибудь нотокъ, но теперь эта галлерея была такъ же суха, какъ если
бы она находилась еще нѣсколькими тысячами футовъ ниже, т. е. въ
гранитныхъ скалахъ. Въ то же время воздуха было здѣсь вполнѣ до-
статочно; очевидно, атмосферный воздухъ проникалъ сюда чрезъ ка-
кіе-нибудь естественные вентиляторы.
Это послѣднее мнѣніе было высказано инженеромъ, и оно было спра-
ведливо. Что касается до болотнаго газа, который недавно выдѣлялся
чрезъ шиферъ стѣны, то, повидимому, онъ былъ здѣсь лишь въ незна-
чительномъ количествѣ, которое теперь все уже вышло. Такъ можно
было думать потому, что его присутствіе въ воздухѣ галлереи было со-
вершенно незамѣтно. Однако, изъ предосторожности Гарри захватилъ
съ собою предохранительную лампу, которая могла горѣть цѣлыхъ 12
часовъ.
Джемсъ Старръ и его товарищи ощущали безграничную радость.
Всѣ ихъ желанія были удовлетворены. Всюду около нихъ былъ одинъ
лишь уголь. Нѣкоторое волненіе дѣлало ихъ молчаливыми. Самъ Симонъ
Фордъ былъ сдержанъ. Его радость выражалась не длинными фразами,
но отрывистыми восклицаніями.
Можетъ-быть, они поступали неблагоразумно, идя все дальше и
дальше по этому подземелью. Ба! Они и не думали о возвращеніи. Гал-
лерея шла почти совсѣмъ безъ извилинъ. На ихъ пути не было ника-
кихъ разсѣлинъ, никакихъ вредныхъ испареній, и цѣлый часъ Джемсъ
Старръ, Мэджъ, Гарри и Симонъ Фордъ шли такимъ образомъ, пе зная
въ точности, куда приведетъ ихъ этотъ неизвѣстный тоннель.
И, несомнѣнно, они зашли бы еще дальше, если бы, наконецъ,
дошли до самаго конца той широкой дороги, по которой они шли все
время.
Галлерея привела ихъ къ огромной пещерѣ, ни высоты ни длины
которой они опредѣлить не могли. Окружавшая тьма не давала имъ
разглядѣть, па какой высотѣ висѣли своды этой пещеры и на какомъ
разстояніи находилась противоположная стѣна. При свѣтѣ лампы из-
слѣдователи могли только разобрать, что дно пещеры занято было об-
'! Е I* II А Я И II Д I Я. Г) 1
ширнымъ воднымъ пространствомъ, большимъ прудомъ или озеромъ»
живописные берега котораго, усѣянные высокими скалами, терялись
во мракѣ.
— Стойте! — вскричалъ Симонъ Фордъ, внезапно останавливаясь. —
Ни шагу дальше, а то мы попадемъ въ какую-нибудь пропасть!
— Такъ отдохнемъ немного, друзья мои!—отвѣчалъ инженеръ.—
Къ тому же нужно подумать и о возвращеніи въ коттеджъ.
— Наша лампа будетъ горѣть еще цѣлыхъ 10 часовъ, мистеръ
Старръ! — сказалъ Гарри.
-— Вотъ и отдохнемъ немножко, — замѣтилъ Джемсъ Старръ.— При-
знаюсь, моимъ ногамъ это необходимо! А вы, Мэджъ, не чувствуете
усталости отъ такой долгой ходьбы?
— Не очень, мистеръ Джемсъ! — отвѣчала шотландка. — Въ ста-
рыхъ копяхъ Аберфойля мы, бывало, ходили такъ по цѣлымъ днямъ.
— Ба! — добавилъ Симонъ Фордъ. — Если понадобится, такъ Мэджъ
пройдетъ вдесятеро больше! Ну, что, мистеръ Джемсъ, не стоило мпѣ
васъ безпокоить? Посмѣйте только сказать, что не стоило!
— Эхъ, мой старый товарищъ, давно ужъ не ощущалъ я такой
радости, — отвѣчалъ инженеръ. — Мы лишь немного осмотрѣли эти
удивительныя копи и, тѣмъ не менѣе, можемъ сказать, что онѣ прости-
раются на огромное пространство, по крайней мѣрѣ, въ длину.
— И въ ширину и въ глубину тоже! — возразилъ Симонъ Фордъ.
— Ну, это мы узнаемъ лишь послѣ.
— А я,— я знаю это сейчасъ! Ужъ повѣрьте моему инстинкту ста-
раго углекопа. Онъ меня еще ни разу не обманывалъ!
— Вѣрю, вѣрю, Симонъ, — отвѣчалъ инженеръ съ улыбкой. — И
думаю, что эксплоатація этихъ залежей продлится цѣлые вѣка!
— Вѣка! — закричалъ Симонъ Фордъ. — Конечно, мистеръ Джемсъ!
Пройдетъ болѣе 1000 лѣтъ прежде, чѣмъ послѣдній кусокъ угля будетъ
вывезенъ изъ нашихъ новыхъ копей!
— Дай Богъ! — отвѣчалъ Джемсъ Старръ. — Что касается до ка-
чества угля... ѵ
— Уголь здѣсь превосходный, мистеръ Джемсъ, превосходный! —
перебилъ Симонъ Фордъ. — Посмотрите сами!
Съ этими словами опъ своею киркой выломалъ изъ стѣны ку-
сокъ угля.
— Посмотрите, посмотрите! — повторялъ опъ, поднося этотъ ку-
сокъ къ своей лампѣ. —Его поверхность блеститъ. Да, уголь у насъ
будетъ жирный и богатый смолистыми веществами. А какъ хорошо
онъ ломается на куски: почти безъ пыли! Ахъ, мистеръ Джемсъ! Два-
дцать лѣтъ тому назадъ эти залежи составили бы опасную конкурен-
цію Кардифу! Пу, да и теперь новый уголь быстро пойдетъ въ ходъ,
и его дорого будутъ продава ь!
— Въ самомъ дѣлѣ, —намѣтила Мэджъ, взявъ въ руки кусокъ
угля и осмотрѣвъ его съ видомъ знатока, — это уголь хорошаго каче-
ства. Возьми его, Симонъ, съ собой въ коттеджъ! Я хочу, чтобы этотъ
первый кусокъ новаго угля сгорѣлъ подъ нашимъ котломъ!
— Вотъ это хорошая рѣчь, жена! — отвѣчалъ старый углекопъ. —
Ты увидишь, что я не ошибся.
4*
52
ЖЮЛЬ НЕ 1’ И Ъ.
— Мистеръ Старръ,—спросилъ тутъ Гарри,— вы пе знаете, куда
ведетъ эта длинная галлерея, по которой мы все время шли?
— Нѣтъ, мой милый! — отвѣчалъ инженеръ. — Съ компасомъ я,
можетъ-быть, могъ бы еще опредѣлить ея направленіе. Но безъ ком-
паса я все равно, какъ морякъ въ открытомъ морѣ и при густомъ ту-
манѣ, когда даже по солнцу онъ не можетъ опредѣлить, гдѣ онъ на-
ходится.
— Нес омнѣнно, мистеръ Джемсъ, — замѣтилъ Симонъ Фордъ.— Но
я просилъ бы васъ не сравнивать нашего положенія съ положеніемъ
моряка, у котораго постоянно и повсюду бездна подъ ногами. Мы здѣсь
на твердой землѣ и не боимся потонуть!
— Я не хотѣлъ огорчать васъ, Симонъ, — отвѣчалъ Джемсъ Старръ.—
Я далекъ былъ отъ мысли унижать новыя копи Аберфойля невѣр-
нымъ сравне нісмъ. Я хотѣлъ только сказать, что мы не знаемъ, гдѣ
находимся.
— Мы находимся подъ почвой графства Стирлингъ, мистеръ Джемсъ,—
сказалъ Симонъ Фордъ. — Я утверждаю это какъ...
— Слушайте! — сказалъ Гарри, перебивъ стараго углекопа.
Всѣ, какъ и- молодой человѣкъ, насторожили слухъ. Гарри обладалъ
острымъ слухомъ и прежде всѣхъ услышалъ какой-то глухой гулъ,
похожій на отдаленный рокотъ волнъ. То же услышали Джемсъ
Старръ, Симонъ и Мэджъ. Вверху надъ пимъ раздавались какіе-то
раскаты, и ясно было слышно, какъ звукъ то усиливался, то ослаблялся.
Всѣ четверо нѣсколько минутъ внимательно прислушивались, не го-
воря ни слова.
Потомъ вдругъ Симонъ Фордъ закричалъ:
— Э!.. Ужъ не катятся ли тамъ вагончики по рельсамъ Новаго
Аберфойля?
— Мнѣ кажется, отецъ,— сказалъ Гарри, — что этотъ шумъ напо-
минаетъ скорѣе плескъ волнъ, разбивающихся о берегъ.
— Однако, надъ нами не море же?! — вскричалъ старый углекопъ.
— Конечно, нѣтъ — отвѣчалъ инженеръ. — Но очень возможно, что
мы находимся сейчасъ какъ разъ подъ озеромъ Катрайнъ.
— Значитъ, земляные пласты, находящіеся вверху падъ этой пе-
щерой, не очень большой толщины, если шумъ воды слышенъ такъ
ясно?
— Несомнѣнно, — отвѣчалъ Джемсъ Старръ, — и вотъ почему эта
пещера должна быть громадной высоты.
— Вы правы, мистеръ Старръ, — сказалъ Гарри.
— Къ тому же на землѣ сейчасъ дурная погода, — продолжалъ
Джемсъ Старръ, — и весьма возможно, что вода въ озерѣ разбушевалась
такъ же, какъ въ заливѣ Форсъ.
— Э, Да какое намъ дѣло до всего этого?! — сказалъ Симонъ
Фордъ. — Наши залежи не станутъ хуже отъ того, что надъ ними
находится озеро. Если бы намъ пришлось заводить копи на днѣ или
даже подъ дномъ Сѣвернаго канала, то и тутъ и не вижу ничего
дурного.
— Прекрасно, Симонъ! — вскричалъ инженеръ, который не могъ
удержаться отъ улыбки при видѣ энтузіазма стараго углекопа. — Дове-
демъ наши траншеи до самого моря! Просверлимъ дно Атлантическаго
черпая И И Д I я.
53
океана! Проведемъ подъ нимъ дорогу къ нашимъ братьямъ въ Америкѣ!
Проникнемъ къ самому центру земного шара, если это окажется нуж-
нымъ, и унесемъ оттуда послѣдніе куски угля!
— Вы смѣетесь, мистеръ Джемсъ?—спросилъ Симонъ Фордъ нѣ-
сколько обиженнымъ тономъ.
— Я... смѣюсь! Да нѣтъ же, Симонъ! Но вы заразйли меня своимъ
восторгомъ, и я начинаю фантазировать! Теперь вернемся къ дѣй-
ствительности, которая тоже прекрасна. Оставимъ здѣсь наши кирки,
чтобы не брать ихъ съ собою въ другой разъ, и пойдемте назадъ въ
коттеджъ!
Въ настоящее время ничего другого не оставалось и дѣлать. Впо-
слѣдствіи инженеръ долженъ былъ снова прійти въ Новый Аберфойль,
чтобы произвести здѣсь необходимыя изысканія; при этомъ опъ долженъ
былъ привести съ собою нѣсколько десятковъ углекоповъ и захватить
всѣ необходимые инструменты. Но теперь слѣдовало возвратиться въ
копь Дошаръ. Дорога туда не представляла никакихъ затрудненій. Гал-
лерея почти прямо шла къ отверстію, пробитому динамитомъ. Слѣдо-
вательно, заблудиться было нельзя.
Въ тотъ моментъ, какъ Джемсъ Старръ повернулся уже, чтобы итти
назадъ, Симонъ Фордъ остановилъ его.
— Мистеръ Джемсъ, — сказалъ онъ ему, — видите вы эту огром-
ную пещеру, это подземное озеро, этотъ песчаный берегъ?.. Видите?..
Такъ вотъ сюда хочу я перенести свое жилище, здѣсь я построю себѣ
новый коттеджъ и, если нѣсколько товарищей пожелаютъ послѣдовать
моему примѣру, то пе пройдетъ и года, какъ подъ почвой старой Ан-
гліи окажется однимъ селомъ больше!
Джемсъ Старръ улыбаясь одобрилъ проектъ Симона Форда и і о-
жалъ руку старому углекопу; потомъ они всѣ четверо двинулись въ
обратный путь.
Первую милю они прошли безъ всякихъ приключеній. Гарри шелъ
впереди, держа лампу надъ головой. Онъ шелъ все время по главной
галлереѣ и, хотя по обѣимъ сторонамъ ея находилась масса узкихъ тон-
нелей, онъ, все-таки, не сбивался съ пути. Такимъ образомъ, можно было
надѣяться, что наши изслѣдователи благополучно доберутся домой, какъ
вдругъ случилось досадное происшествіе, которое поставило ихъ въ
очень затруднительное положеніе.
Въ тотъ моментъ, какъ Гарри поднималъ свою лампу, которую онъ
опустилъ было на нѣсколько мгновеній, воздухъ вдругъ сильно заколе-
бался, какъ будто бы по нему только что пролетѣли чьи-то невидимыя
крылья. Лампа выскользнула изъ рукъ Гарри, упала на скалистый полъ
галлереи и разбилась.
Джемсъ Старръ и его товарищи внезапно очутились въ абсолютной
темнотѣ. Ихъ лампа, масло изъ которой вытекло, не могла имъ болѣе
служить.
— Ну, Гарри, — вскричалъ Симонъ Фордъ, — ты, должпо-быть, хо-
чешь, чтобы мы, возвращаясь въ коттеджъ, сломали себѣ шею?
Гарри ничего не отвѣчалъ. Опъ думалъ, не долженъ ли опъ и этотъ
случай съ лампой приписать вмѣшательству таинственнаго незнакомца.
Значитъ, въ этомъ подземельѣ у нихъ былъ врагъ, непонятная вражда
котораго могла впослѣдствіи создать для нихъ серьезныя затрудненія?
54
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
Значитъ, чьи-то интересы требовали того, чтобы новыя залежи угля
не вксплоатировались? Конечно, это предположеніе казалось нелѣ-
пымъ, но факты говорили сами за себя, и, по мѣрѣ того, какъ число
ихъ увеличивалось, простыя предположенія переходили въ убѣжденія.
Но что бы тамъ ни было, а сейчасъ положеніе изслѣдователей было
далеко не изъ пріятныхъ. Посреди глубокаго мрака имъ предстояло
пройти еще около 5 ти миль до копи Дошаръ, а потомъ по копи До-
шаръ нужно было итти никакъ не менѣе часу до коттеджа.
— Идемте же впередъ! — сказалъ Симонъ Фордъ. — Не слѣдуетъ
терять пи минуты. Пойдемте ощупью, какъ слѣпые. Заблудиться невоз-
можно. Тоннели не собьютъ насъ съ пути, и, идя все время по главной
галлереѣ, мы придемъ прямо къ тому отверстію, чрезъ которое вошли.
Потомъ намъ придется итти по старой копи. Мы ее хорошо знаемъ, и
не первый разъ намъ съ Гарри придется итти тамъ въ темнотѣ. Къ
тому же мы найдемъ тамъ наши лампы, которыя мы тамъ оставили.
Итакъ, въ дорогу! Гарри, ты иди впереди! Мистеръ Джемсъ, вы слѣ-
дуйте за нимъ! Мэджъ, ты пойдешь третьею, а я — послѣднимъ. Осо-
бенно намъ нужно стараться не отставать другъ отъ друга!
Ничего другого не оставалось дѣлать, и рѣшено было послѣдовать
совѣту стараго углекопа. Идя ощупью, трудно было сбиться съ дороги.
Слѣдовало только замѣнить глаза руками и довѣриться тому инстинкту,
который у Симона Форда и его сына былъ какъ бы второю натурой.
Итакъ, Джемсъ Старръ и его товарищи двинулись впередъ въ ука-
занномъ порядкѣ. Они не говорили ни слова, и каждый думалъ про
себя свою думу. Было очевидно, что они имѣли какого-то врага, но
кто онъ былъ и какъ можно было защищаться отъ его нападеній, все-
гда столь таинственныхъ? Эти тревожныя мысли пробѣгали въ умѣ
каждаго изъ нихъ. Однако, сейчасъ не время было приходить въ от-
чаяніе.
Разставивъ руки, Гарри подвигался впередъ увѣреннымъ шагомъ.
Онъ то и дѣло переходилъ отъ одной стѣны галлереи къ другой и
ощупывалъ ихъ. Когда его руки встрѣчали пустое пространство, онъ
понималъ, что тутъ тоннель и что туда нельзя итти. Такимъ образомъ,
ему удавалось все время держаться правильнаго пути.
Но, конечно, трудно было итти посреди непроницаемой тьмы, и
наши изслѣдователи шли около двухъ часовъ. Принимая въ расчетъ
ту медленность, съ которой они шли, Джемсъ Старръ все-таки думалъ,
что пора бы уже имъ дойти до отверстія, пробитаго въ стѣнѣ дина-
митомъ.
Дѣйствительно, почти въ ту же минуту Гарри остановился.
— Должно-быть, мы дошли до конца галлереи?—спросилъ Симонъ
Фордъ.
— Да, — отвѣчалъ молодой углекопъ.
— Въ такомъ случаѣ, отыскивай отверстіе, которое соединяетъ Но-
вый Аберфойль съ копью Дошаръ.
— Его что-то нѣтъ, — сказалъ Гарри, ощупавъ стѣну.
Старый углекопъ выступилъ впередъ, чтобы посмотрѣть, не ошибся ли
его сынъ.
Черезъ нѣсколько мгновеній изъ груди его вырвался крикъ.
ЧЕРПАЯ И Н Д I Я.
55
Или изслѣдователи сбились съ дороги, или узкое отверстіе, пробитое
въ стѣнѣ динамитомъ, было недавно задѣлано!
Какъ бы тамъ ни было, Джемсъ Старръ и его товарищи оказались
запертыми въ Новомъ Аберфойлѣ!
ГЛАВА XI.
Огненныя феи.
Черезъ недѣлю послѣ этихъ событій друзья Джемса Старра были въ
сильномъ безпокойствѣ. Инженеръ исчезъ, и никто не зналъ причинъ
этого исчезновенія. Изъ разспросовъ его слуги выяснилось, что онъ
отправился на Грантонскую пристань; капитанъ „Принца Уэльсскаго" со-
общилъ, что онъ высадилъ его въ Стирлингѣ... Дальше всѣ слѣды Джемса
Старра терялись. Онъ никому не сообщилъ о своемъ отъѣздѣ въ копи
Аберфойля, потому что Симонъ Фордъ въ своемъ письмѣ просилъ его
объ этомъ.
Итакъ, въ Эдинбургѣ всѣхъ интересовалъ вопросъ о непонятномъ
отсутствіи инженера. Сэръ В. Эльфинстонъ, президентъ „Королевскаго
Института", предъявилъ членамъ этого учрежденія письмо, въ кото-
ромъ Джемсъ Старръ извинялся, что не можетъ присутствовать на
ближайшемъ засѣданіи общества. Двое или трое другихъ членовъ пред-
ставили подобныя же письма. Но если эти документы доказывали, что
Джемсъ Старръ оставилъ Эдинбургъ, — что, впрочемъ, было уже из-
вѣстно, — то все же никто не могъ сказать, куда онъ уѣхалъ. Кромѣ
того, отсутствіе инженера такъ иротиворѣчило всѣмъ его привычкамъ,
что сначала оно всѣхъ изумило, а потомъ начало не на шутку тре-
вожить.
Никто изъ друзей инженера не могъ и предполагать, чтобы онъ
отправился въ копи Аберфойля. Всѣ знали, что онъ пе хотѣлъ и ви-
дѣть той мѣстности, гдѣ онъ прежде работалъ. Онъ ни разу не былъ
тамъ съ тѣхъ поръ, какъ послѣдній кусокъ угля былъ увезенъ оттуда.
Однако, нѣкоторые изъ друзей инженера, узнавъ, что онъ сошелъ съ
парохода въ Стирлингѣ, направили сначала свои поиски именно въ
эту сторону.
Поиски не привели ни къ чему. Никто изъ окрестныхъ жителей
не видалъ инженера. Одинъ Жакъ Ріанъ, который встрѣтилъ его и Гарри
въ шахтѣ Яроу, могъ бы удовлетворить всеобщее любопытство, по ве-
селый малый, какъ извѣстно, работалъ на фермѣ Мельрозъ, находив-
шейся въ 40 миляхъ отъ Аберфойля, и нисколько не подозрѣвалъ, что
исчезновеніе Джемса Старра вызываетъ тревогу. Итакъ, черезъ недѣлю
послѣ своего визита въ коттеджъ Жакъ Ріапъ попрежнему продол-
жалъ бы распѣвать свои пѣсни въ Ирвинскомъ кланѣ, если бы у нег<»
тоже, въ свою очередь, не было причинъ безпокоиться, — причинъ, о
которыхъ читатель скоро узнаетъ.
Джемсъ Старръ пользовался очень большой популярностью не только
въ Эдинбургѣ, но и во всей Шотландіи, и фактъ его исчезновенія не
могъ не возбудить всеобщаго вниманія. Лордъ-намѣстникъ, первое лицо
въ Эдинбургѣ, судьи и совѣтники, большинство которыхъ было друзьями
56
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
инженера, усердно принялись за поиски. Повсюду были разосланы по-
лицейскіе агенты, но все это не повело ни къ какимъ результатамъ.
Тогда помѣстили въ важнѣйшихъ газетахъ Соединенныхъ Коро-
левствъ замѣтку, относившуюся къ инженеру Джемсу Старру. Въ за-
мѣткѣ сообщались его примѣты и точно указывалось, когда именно
онъ оставилъ Эдинбургъ. Теперь оставалось лишь ждать, что-то бу-
детъ. Всѣ были въ большой тревогѣ. Ученый міръ Англіи уже скло-
нялся къ мысли о томъ, что одинъ изъ наиболѣе выдающихся его
членовъ исчезъ навсегда.
Въ это же время личность Гарри служила предметомъ не мень-
шихъ безпокойствъ, чѣмъ личность Джемса Старра. Разница была лишь
въ томъ, что судьба инженера волновала все общественное мнѣніе страны,
а о судьбѣ сына стараго углекопа безпокоился и тревожился одинъ
только другъ его Жакъ Ріанъ.
Читатель помнитъ, что, встрѣтившись съ Гарри въ шахтѣ Яроу,
Жакъ Ріанъ пригласилъ его прійти черезъ недѣлю на праздникъ Ирвин-
скаго клана. Гарри принялъ приглашеніе и обѣщалъ присутствовать
на праздникѣ. Жакъ Ріанъ прекрасно зналъ, что его товарищъ всегда
держалъ свое слово. Онъ зналъ, что сынъ углекопа исполнялъ всякое
свое обѣщаніе.
На праздникѣ въ Ирвинѣ не было недостатка ни въ пѣсняхъ, ни
въ танцахъ, ни въ удовольствіяхъ всякаго рода, однимъ словомъ — ни
въ чемъ. Тамъ не было одного лишь Гарри Форда.
Жакъ Ріанъ сначала былъ очень сердитъ на своего друга, потому
что его отсутствіе вызвало у него дурное расположеніе духа. Ему даже
измѣнила память въ то время, какъ онъ пѣлъ одну изъ своихъ пѣ-
сенъ, и онъ, можетъ-быть, въ первый разъ въ жизни запнулся, а эта
пѣсня обыкновенно вызывала дружные аплодисменты присутствующихъ.
Нужно замѣтить, что объявленіе о Джемсѣ Старрѣ, помѣщенное въ га-
зетахъ, не попало еще на глаза Жаку Ріану. Этотъ славный малый безпо-
коился пока лишь о Гарри, утѣшая себя, впрочемъ, тѣмъ, что, вѣроятно,
какое-нибудь важное обстоятельство помѣшало его товарищу сдержать
свое обѣщаніе. Во всякомъ случаѣ, Жакъ Ріанъ предполагалъ на дру-
гой же день послѣ праздника въ Ирвинѣ отправиться по желѣзной до-
рогѣ въ Глэсго, а оттуда въ копь Дошаръ, и онъ это сдѣлалъ бы,
если бы его не задержало одно происшествіе, которое чуть не стоило
ему жизни.
Это происшествіе случилось въ ночь на 12-е декабря. Надо сознаться,
что оно принадлежало къ разряду тѣхъ, которыя могутъ у всѣхъ суе-
вѣрныхъ людей, — а ихъ было не мало на фермѣ Мельрозъ! — укрѣпить
вѣру въ сверхъестественное.
Ирвинъ—маленькій приморскій городъ, въ графствѣ Ранфрэ, насчи-
тывающій до 7000 жителей. Онъ расположенъ на одномъ изъ крутыхъ
изгибовъ шотландскаго берега, почти у входа въ заливъ Клейдъ. Его
гавань, достаточно защищенная отъ вѣтра, освѣщена яркимъ огнемъ,
который указываетъ, гдѣ можно пристать къ берегу, такъ что опытный
морякъ не ошибется на этотъ счетъ. Поэтому здѣсь рѣдко бываютъ ко-
раблекрушенія, и каботажныя суда, направляющіяся въ Глэсго или въ
самый Ирвинъ, безопасно могутъ маневрировать здѣсь даже въ самыя
темныя ночи.
ЧЕРПАЯ И П Д 1 Я.
67
Если у города есть историческое прошлое, или его замокъ принад-
лежалъ нѣкогда Роберту Стюарту, то, конечно, къ немъ должны быть
какія-пибудь древнія полуразрушенныя зданія.
Въ Шотландіи всѣ такія зданія посѣщаются духами. Такъ, по край-
ней мѣрѣ, думаютъ сами шотландцы.
Произошелъ небольшой взрывъ. (Стр. 44)
Самымъ древнимъ остаткомъ старины въ этой мѣстности былъ да-
мокъ Роберта Стюарта, носившій имя Депдональдъ-Кэстля.
Въ эту эпоху замокъ Депдопальдъ, служившій пріютомъ для всѣхъ
духовъ околодка, былъ оставленъ совершенно на произволъ судьбы.
Рѣдко кто заходилъ на ту высокую скалу, которая находилась миляхъ
въ двухъ отъ города и на верху которой стоялъ старый замокъ. Развѣ
только иностранцы изрѣдка посѣщали еще эти старыя историческія
58
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
развалины, по изъ жителей Ирвина никто не рѣшался на это, потому
что въ окрестностяхъ ходило много разсказовъ о какихъ-то „огненныхъ
феяхъ“, которыя живутъ въ старомъ замкѣ.
Этихъ фантастическихъ фей многіе изъ наиболѣе суевѣрныхъ жи-
телей Ирвина видѣли своими собственными глазами. Видѣлъ ихъ, ко-
нечно, и Жакъ Ріанъ.
Дѣло въ томъ, что по временамъ показывалось пламя то на одной
изъ полуразрушенныхъ стѣнъ, то на вершинѣ башни, возвышавшейся
надъ развалинами Дендопальдъ-Кэстля.
Походило ли это пламя на человѣка, и можно ли было счесть его
за „огненную фею“, по примѣру суевѣрныхъ шотландцевъ? Всѣ суе-
вѣрные умы утвердительно отвѣтили бы на этотъ вопросъ; но если бы
наука занялась имъ, то она, несомнѣнно, объяснила бы это явленіе
вполнѣ естественнымъ путемъ.
Какъ бы тамъ ни было, во всемъ околодкѣ утвердилось мнѣніе, что
„огненныя феи“ посѣщаютъ развалины стараго замка и часто устраи-
ваютъ тамъ свои пиршества, выбирая для этого самыя темныя ночи.
Жакъ Ріанъ, несмотря на всю свою смѣлость, не рѣшился бы подъ
аккомпанементъ ихъ музыки играть на своей волынкѣ.
— Съ нихъ достаточно стараго Ника,— говорилъ онъ,— а Никъ во
мнѣ не нуждается для усиленія своего адскаго оркестра!
Конечно, это странное явленіе служило но вечерамъ неистощимымъ
матеріаломъ для разговоровъ. Одинъ Жакъ Ріанъ владѣлъ цѣлымъ ре-
пертуаромъ легендъ объ огненныхъ феяхъ и охотно дѣлился своими
свѣдѣніями съ внимательными слушателями.
На праздникѣ Ирвинскаго клана было выпито много эля и виски.
Наступилъ вечеръ, и Жакъ Ріанъ къ ббльшому удовольствію и, можетъ-
быть, къ еще большему ужасу своихъ слушателей принялся за свою
излюбленную тему объ огненныхъ феяхъ.
Общество собралось на обширномъ гумнѣ фермы Мельрозъ, нахо-
дившемся вблизи морского берега. Средину гумна занимала жаровня,
въ которой пылалъ веселый огонекъ.
На дворѣ стояла ужасная погода. Черныя тучи нависли надъ вол-
нами, которыя яростно бушевали. Тьма была непроницаемая; земля,
небо и вода сливались въ одну темную массу. Въ такую бурную погоду
кораблямъ опасно приближаться къ берегу.
Маленькая гавань Ирвина рѣдко посѣщалась большими судами. Па-
русныя коммерческія суда и пароходы приставали обыкновенно къ бе-
регу въ заливѣ Клейдъ.
Однако, въ этотъ вечеръ запоздалый рыбакъ могъ бы не безъ уди-
вленія замѣтить, что какой-то корабль направляется къ берегу. Если
бы темный вечеръ внезапно смѣнился яркимъ днемъ, то каждый не съ
удивленіемъ, а ужъ съ ужасомъ увидалъ бы, что корабль летитъ сюда
на всѣхъ парусахъ. Дѣйствительно, было отъ чего прійти въ ужасъ:
не попавъ въ заливъ, что было весьма возможно при такой бурѣ, ко-
рабль неминуемо долженъ былъ бы разбиться объ ужасныя береговыя
скалы. Но корабль все несся и несся впередъ. Что-то съ нимъ будетъ?
Жакъ Ріанъ доканчивалъ свою послѣднюю исторію. Его слушатели,
перенесенные въ міръ привидѣній, пришли въ такое состояніе, въ ко-
торомъ человѣкъ легко вѣритъ во все сверхъестественное.
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
69
Вдругъ снаружи раздались громкіе крики.
Жакъ Ріанъ тотчасъ же прервалъ свой разсказъ, и всѣ поспѣшили
уйти съ гумна, чтобы узнать, что это такое.
Была темная ночь. Шелъ сильный дождь и дулъ ужасный вѣтеръ.
Двое или трое рыбаковъ, укрывшись отъ вихря за скалою, громко
кричали.
Жакъ Ріанъ и его товарищи подбѣжали къ нимъ.
Но ихъ крики относились не къ тѣмъ, кто былъ на фермѣ, а къ
экипажу корабля, который, самъ того не зная, шелъ на вѣрную гибель.
Дѣйствительно, въ нѣкоторомъ разстояніи отъ берега двигалась ка-
кая-то темная масса. Это былъ корабль, какъ это легко было узнать по
его огнямъ; на фокъ-мачтѣ его горѣлъ бѣлый огонь, на правомъ бор-
тѣ— зеленый, а на лѣвомъ — красный. Такъ какъ всѣ эти огни были
видны съ берега, то было ясно, что корабль направляется къ берегу.
— Гибнетъ корабль?—спросилъ Жакъ Ріанъ.
— Да, — отвѣчалъ одинъ изъ рыбаковъ. — Теперь ему не избѣжать
гибели, если бы даже онъ захотѣлъ итти въ другомъ направленіи!
— Сигналы, сигналы! — вскричалъ одинъ изъ шотландцевъ.
— Какіе? — спросилъ рыбакъ. — Въ такой вихрь не удержишь
въ рукѣ зажженаго факела!
Рыбаки снова закричали. Но развѣ можно было услышать ихъ
крикъ въ такую бурю? Гибель судна была неизбѣжна.
— Зачѣмъ они такъ маневрируютъ? — вскричалъ какой-то матросъ.
— На мель, что ли, хотятъ они сѣсть? — пробормоталъ другой.
— Должно-быть, капитанъ ничего не знаетъ объ огняхъ въ Ирвин-
ской гавани? — спросилъ Жакъ Ріанъ.
— Должно-быть, — отвѣчалъ одинъ изъ рыбаковъ. — Впрочемъ, мо-
жетъ-быть, его ввело что-либо въ заблужденіе...
Рыбакъ не кончилъ еще своей фразы, какъ Жакъ Ріанъ испустилъ
ужасный крикъ. Услышалъ ли его экипажъ судна? Во всякомъ случаѣ,
теперь было ужъ поздно, и корабль все равно пе могъ бы избѣжать
гибели.
Но Жакъ Ріанъ кричалъ вовсе не для того, чтобы предупредить
корабль о грозившей ему опасности. Жакъ Ріанъ стоялъ спиною къ
морю. Его товарищи, какъ и онъ, смотрѣли теперь не на море.
Онн смотрѣли на замокъ Депдональдъ. На верхушкѣ старой башни
замка развѣвался длинный огненный языкъ, колебавшійся во всѣ сто-
роны отъ вѣтра.
— Огненная фея! — закричали въ ужасѣ всѣ эти суевѣрные шот-
ландцы.
Откровенно говоря, нужно было обладать большимъ воображеніемъ,
чтобы увидать въ этомъ пламени сходство съ человѣческою фигурой.
Развѣваясь по вѣтру, оно то совсѣмъ отлетало отъ башни, то снова
прикасалось къ ней своимъ синеватымъ краемъ.
— Огненная фея! Огненная фея! — кричали въ ужасѣ крестьяне.
Все теперь объяснилось. Было очевидно, что корабль сбился съ пути
посреди тумана и принялъ теперь это пламя, горѣвшее на верху замка
Дендопальдъ, за огни въ Ирвинской гавани. Капитанъ думалъ, что его
корабль находится у входа въ заливъ, а па самомъ дѣлѣ, онъ летѣлъ
на ужасныя скалы.
60
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Какимъ бы образомъ его спасти, если еще не поздно? Можетъ-быть,
слѣдовало бы пойти въ старый замокъ и постараться потушить этотъ
огонь для того, чтобы его нельзя было болѣе смѣшивать съ маякомъ
Ирвинской гавани.
Безъ сомнѣнія, это нужно было сдѣлать сейчасъ же; но кто изъ
изъ этихъ шотландцевъ отважился бы поднять руку на огненную фею?
Можетъ-быть, Жанъ Ріанъ, потому что въ немъ было много мужества,
и его суевѣріе не удержало бы его отъ этого смѣлаго шага.
Но было слишкомъ поздно. Посреди бушующей стихіи раздался
страшный трескъ.
Огни на кораблѣ потухли. Онъ накренился на бокъ и разбился о
береговыя скалы.
Въ то же самое время, по странному стеченію обстоятельствъ, пламя
на вершинѣ замка тоже потухло. Море, небо и берегъ тотчасъ же по-
грузились въ непрон «цаемую тьму.
— Огненная фея! — въ послѣдній разъ закричалъ Жакъ Ріанъ,
когда это явленіе, казавшееся сверхъестественнымъ и ему и его това-
рищамъ, вдругъ исчезло.
Но тогда къ этимъ суевѣрнымъ шотландцамъ вернулось все ихъ
мужество, котораго они лишились было въ виду призрачной опасности.
Теперь имъ предстояла дѣйствительная опасность, такъ какъ нужно
же было постараться спасти своихъ ближнихъ. Ихъ не остановила раз-
бушевавшаяся стихія. Эти люди, столь же мужественные, какъ и суе-
вѣрные, бросились на помощь къ потерпѣвшимъ кораблекрушеніе.
Къ счастью, имъ удалось достигнуть цѣли, хотя нѣкоторые изъ
нихъ, въ томъ числѣ и отважный Жакъ Ріанъ, сильно поранили себя
о скалы. Зато капитанъ корабля и 8 матросовъ были спасены.
Этотъ корабль былъ норвежскій бригъ „Мотала1*, нагруженный дро-
вами и направлявшійся въ Глэсго.
Какъ и слѣдовало ожидать, капитанъ былъ обманутъ пламенемъ,
горѣвшимъ на башнѣ замка Дендональдъ, и наскочилъ на мель, вмѣсто
того, чтобы войти въ заливъ Кпейдъ.
Теперь отъ „Моталы** оставались лишь жалкіе обломки, которые
буря все еще продолжала разбивать о скалы.
ГЛАВА XII.
Подвиги Жака Ріана.
Жакъ Ріанъ и трое изъ его товарищей, раненыхъ, какъ и опъ,
были перенесены въ одну изъ комнатъ фермы Мельрозъ, гдѣ имъ не-
медленно оказали помощь.
Жакъ Ріапъ пострадалъ больше всѣхъ, потому что въ тотъ самый
моментъ, какъ онъ, опоясавшись веревкой, бросился въ море, яростныя
волны жестоко ударили его о скалы. Будь ударъ чуть-чуть посильнѣе,
Жаку Гіапу пришлось бы, вѣроятно, распроститься съ жизнью.
Бѣдный малый принужденъ былъ вылежать нѣсколько дней въ по-
стели. Сначала это было ему очень непріятно, но потомъ, когда ему
позволили пѣть, сколько ему хочется, онъ терпѣливо покорился своей
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
61
участи, и съ тѣхъ поръ на фермѣ Мелпрозъ то и дѣло раздавались
веселые звуки его голоса. Все это происшествіе внушило Жаку Віану
еще болѣе суевѣрный ужасъ предъ тѣми злыми духами, которые на-
ходятъ удовольствіе въ томъ, чтобы мучить бѣдныхъ людей, и которые
одни, по его мнѣнію, были виноваты въ гибели яМотдлы“. Напрасно
было бы стараться убѣдить его, что огненныхъ фей не существуетъ и
что пламя, такъ внезапно появившееся на развалинахъ замка, было
чисто физическимъ явленіемъ. Никакіе доводы на него не подѣйствовали
бы. Его товарищи вполнѣ раздѣляли его мнѣніе. По ихъ словамъ, одна
изъ огненныхъ фей коварно завлекла „Моталу“ на мель. Ни ея ни
бури привлечь къ отвѣтственности было нельзя. Судьи, конечно, могли
дѣлать какія угодно распоряженія, но развѣ можно заключить въ тюрьму
неосязаемое существо? Нужно сознаться, что слѣдствіе, произведенное
по поводу гибели „Моталы", сначала, казалось, подтвердило суевѣрное
объясненіе этой гибели ея очевидцами.
Судья, которому было поручено выяснить всѣ обстоятельства, при
которыхъ произошло крушеніе „Моталы“, явился разспросить различныхъ
свидѣтелей катастрофы. Всѣ свидѣтели были того мнѣнія, что въ ко-
раблекрушеніи виновата единственно огненная фея, появившаяся во
время бури на развалинахъ замка Дендональдъ.
Понятно, что законъ пе могъ удовлетвориться подобнымъ объясне-
ніемъ. Было ясно лишь то, что во время бури на развалинахъ замка
появилось пламя. Было ли появленіе его чистой случайностью или оно
было вызвано какими-нибудь злоумышленниками? Вотъ вопросъ, кото-
рый судья долженъ былъ рѣшить.
Читателя пе должно удивлять то, что у судьи явилось подозрѣніе
о злоумышленникахъ. Такихъ злоумышленниковъ еще въ очень недав-
нее время было довольно много па британскомъ берегу. Очень многіе
изъ жителей побережья занимались тѣмъ, что завлекали суда на мель
и потомъ грабили ихъ. Иногда ночью они зажигали на берегу костеръ
изъ смолистыхъ деревьевъ, и корабль, принимая этотъ костеръ за
маякъ, попадалъ въ такой проходъ, откуда нельзя было выйти. Въ
другой разъ они привязывали къ рогамъ быка зажженный факелъ и
потомъ пускали быка на волю; разъяренное животное бѣгало по раз-
нымъ направленіямъ, и огонь факела сбивалъ матросовъ съ пути. Всѣ
эти уловки неизбѣжно влекли за собою кораблекрушеніе, которымъ гра-
бители и пользовались для своего обогащенія. Потребовалось вмѣша-
тельство правосудія, потребовались строгія наказанія для того, чтобы
уничтожить этотъ варварскій обычай. Можетъ-быть, и въ данномъ слу-
чаѣ какой-нибудь злоумышленникъ припомнилъ старыя хищническія
привычки?
Такъ думали, по крайней мѣрѣ, полицейскіе агенты, несмотря
на всѣ увѣренія Жака Ріана и его товарищей. Когда очевидцы гибели
„Моталы“ узнали о назначенія слѣдствія, то раздѣлились на двѣ части:
одни изъ нихъ довольствовались тѣмъ, что пожимали плечами; другіе,
болѣе трусливые по характеру, говорили, что не слѣдовало бы раздра-
жать огненныхъ фей, такъ какъ это поведетъ лишь къ новымъ ката-
строфамъ.
Тѣмъ не менѣе, слѣдствіе было произведено съ большой тщательностью.
62
Ж ІО Л Ь В Е Г II ’Ь.
Полицейскіе агенты отправились даже въ замокъ Депдопальдъ и весь
его внимательно осмотрѣли.
Прежде всего судья захотѣлъ узнать, не сохранилось ли на землѣ
около замка слѣдовъ чьихъ-нибудь ногъ. Послѣ внимательнаго осмотра
оказалось, что не сохранилось; а между тѣмъ, на землѣ, еще сырой отъ
вчерашняго дождя, легко удержались бы слѣды человѣческой ноги, какъ
осторожно ни ступала бы эта нога.
— Они ищутъ слѣдовъ фей! — вскричалъ Жакъ Ріанъ, узнавъ о не-
удачѣ, постигшей слѣдователей.— Ну, это все равно, что искать слѣдовъ
водяного на поверхности воды въ болотѣ!
Итакъ, эта первая часть слѣдствія не привела ни къ какимъ резуль-
татамъ. Нельзя было надѣяться, однако, и на то, чтобы вторая была
успѣшнѣе.
Дѣйствительно, предстояло опредѣлить, какимъ же образомъ былъ
зажженъ огонь па вершинѣ старой башнѣ, что именно горѣло и какіе
слѣды оставилъ послѣ себя огонь.
На первый вопросъ ничто не давало отвѣта. Нигдѣ не было
видно пи сѣрныхъ спичекъ ни какихъ-либо другихъ зажигательныхъ
веществъ.
На второй вопросъ тоже нельзя было получить опредѣленнаго от-
вѣта. Слѣдователи не нашли ни сухой травы ни кусковъ дерева, а
между тѣмъ, по словамъ очевидцевъ, пламя горѣло такъ ярко, что го-
рючаго матеріала, казалось бы, должно было быть въ изобиліи.
Подобно двумъ первымъ, и третій вопросъ остался безъ отвѣта.
Полное отсутствіе всякаго пепла, всякихъ остатковъ какого-нибудь го-
рючаго вещества не позволяло даже опредѣлить, гдѣ именно горѣлъ
огонь. Ни на землѣ ни на скалихъ не было ни одного почернѣвшаго
мѣста. Слѣдовало ли отсюда заключить, что огонь былъ зажженъ рукою
какого-нибудь злоумышленника? Нѣтъ, такое заключеніе было очень не-
вѣроятно, такъ какъ, по словамъ свидѣтелей, пламя было такихъ ги-
гантскихъ размѣровъ, что экипажъ „Моталы“, несмотря на густой ту-
манъ, замѣтилъ его па разстояніи нѣсколькихъ миль.
— Огненная фея, — говорилъ Жакъ Ріанъ, — можетъ обходиться
и безъ спичекъ. Она дышитъ, а этого достаточно для того, чтобы окру-
жающій ее воздухъ загорѣлся; понятно, что отъ такого огня пепла ни-
когда не бываетъ.
Напрасныя усилія судей привели лишь къ тому результату, что къ
массѣ легендъ, связанныхъ съ именемъ замка Дендопальдъ, прибави-
лась еще новая легенда, которая должна была сохранить въ потомствѣ
память о гибели „Моталы" и укрѣпить вѣру въ существованіе огнен-
ныхъ фей.
Такой здоровый малый, какъ Жакъ Ріанъ, не могъ долго оставаться
въ постели. Никакіе ушибы, никакіе вывихи не могли заставить его
пролежать на боку болѣе, чѣмъ это было необходимо. Ему некогда
было хворать. Въ Шотландіи, вообще, находятъ, что у человѣка нѣтъ
времени хворать, оттого-то больныхъ тамъ почти и не бываетъ.
Итакъ, Жакъ Ріанъ быстро поправился. Когда опъ всталъ на ноги,
то захотѣлъ исполнить кое-что прежде, чѣмъ вернуться къ своимъ обя-
занностямъ на фермѣ Мельрозъ. Оаъ захотѣлъ посѣтить своего прія-
теля Гарри и узнать отъ него, почему онъ не пришелъ на праздникъ
’І КГ П Л Л И Н Д 1 Я.
63
въ Ирвинскомъ кланѣ. Гарри всегда исполнялъ свои обѣщанія, и по-
тому его отсутствіе на праздникѣ казалось Жаку необъяснимымъ. Кромѣ
того, было невѣроятно, чтобы сынъ стараго углекопа ничего не слышалъ
о гибели „Моталы",— гибели, о которой съ такими подробностями сооб-
щалось въ газетахъ. Онъ долженъ былъ поэтому знать, что случилось
съ Жакомъ Ріаломъ, когда онъ спасалъ матросовъ, и ужъ, конечно,
Гарри слѣдовало бы зайти на ферму, чтобы узнать о ходѣ болѣзни сво-
его друга Жака Ріа на.
Если Гарри, тѣмъ не менѣе, не запіелъ, то, значитъ, онъ не могъ
зайти. Жакъ Ріанъ скорѣе сталъ бы отрицать существованіе огнен-
ныхъ фей, чѣмъ повѣри іъ бы въ то, что Гарри отнесся равнодушно
къ его болѣзни.
Итакъ, черезъ два дня послѣ катастрофы Жакъ Ріалъ весело оста-
вилъ ферму, какъ совершенно здоровый человѣкъ, который не чув-
ствуетъ въ себѣ никакой болѣзпи. Громко распѣвая пѣсни, которыя по-
вторяло за нимъ эхо, онъ отправился на желѣзнодорожную станцію,
чтобы уѣхать съ гѣмъ поѣздомъ, который идетъ въ Стирлингъ и въ
Каллендеръ.
Въ то время, какъ онъ дожидался на станціи этого поѣзда, ему
случайно попала па глаза афишка, которая висѣла па стѣнѣ и па ко-
торой было напечатано слѣдующее:
„4-го декабря этого года инженеръ Джемсъ Старръ, изъ Эдинбурга,
сѣлъ на Грантопской пристани па яороходъ „Принцъ Уэльсскій “. Въ
тотъ же день онъ сошелъ съ парохода въ Стирлингѣ. Съ тѣхъ поръ о
немъ пе имѣютъ никакихъ свѣдѣній.
„Всякаго, имѣющаго сообщить что-либо объ инженерѣ, просятъ обра-
щаться къ президенту Королевскаго Института въ Эдинбургѣ®.
Жакъ Ріалъ, остановившись предъ афишкой, прочиталъ ее два раза
съ видомъ чрезвычайнаго удивленія.
— Мистеръ Старръ! — вскричалъ онъ. — Но именно 4-го декабря
я встрѣтилъ его и Гарри на лѣстницахъ шахты Яроу! Это было Юдней
тому назадъ! И съ тѣхъ поръ его нигдѣ не видали! Не исчезъ ли съ
нимъ и Гарри? Можетъ-быть, поэтому мой товарищъ и не пришелъ
на праздникъ въ Ирвинскій кланъ?
Жакъ Ріалъ и не думалъ терять времени па письменное сообщеніе
президенту Королевскаго Института всего того, что онъ зналъ о Джемсѣ
Старрѣ. Славный малый сѣлъ въ вагонъ прибывшаго поѣзда, съ твер-
дымъ намѣреніемъ побывать сначала въ шахтѣ Яроу. По пріѣздѣ туда,
онъ спустился бы въ самую глубь копи Дошаръ, если бы это потребо-
валось для того, чтобы отыскать Гарри, а вмѣстѣ съ нимъ и инженера
Джемса Старра.
Черезъ три часа молодой человѣкъ сошелъ съ поѣзда па станціи
Каллендеръ и быстро направился къ шахтѣ Яроу.
„Съ тѣхъ поръ они пе показывались! — думалъ опъ дорогой.— От-
чего бы это? Ужъ не помѣшало ли имъ что-нибудь выйти изъ шахты?
Пли, можетъ-быть, какая-нибудь важная работа задерживаетъ ихъ въ
глубинѣ копей? Все это я узнаю!
Жакъ Ріанъ прибавилъ шагу и черезъ нѣсколько времени былъ уже
у шахты Яроу.
64 ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Снаружи ничто не измѣнилось. Та же мертвая тишина царила
вокругъ. Ни одного живого существа не было во всей этой пустынной
мѣстности.
Жакъ Ріанъ вошелъ подъ навѣсъ, который прикрывалъ отверстіе
шахты. Онъ посмотрѣлъ въ открывшуюся предъ нимъ пропасть и...
ничего не увидалъ. Онъ прислушался и... ничего не услыхалъ.
— А моя лампа! — вдругъ вскричалъ онъ.— Гдѣ жъ она?
Лампа, которою Жакъ Ріанъ воспользовался во время своихъ по-
сѣщеніи копи, обыкновенно стояла въ углу около площадки верхней
лѣстницы.
Эта лампа исчезла.
— Вотъ первая непріятность! — сказалъ Жакъ Ріанъ, начавшій не
на шутку тревожиться.
Потомъ онъ рѣшительно добавилъ:
— Вге-таки, я сойду туда, хотя бы въ копи было темнѣе, чѣмъ
въ аду!
И оно началъ спускаться по лѣстницамъ мрачной шахты.
Только хорошо зная копь Дошаръ, Жакъ Ріанъ могъ отважиться на
это. Впрочемъ, онъ спускался очень осторожно. Его нога ощупывала
каждую ступеньку. Одинъ неловкій шагъ, и онъ полетѣлъ бы въ без-
донную пропасть. Жакъ Ріанъ считалъ каждую площадку, отдѣлявшую
одну лѣстницу отъ другой. Онъ зналъ, что всѣхъ лѣстницъ тридцать и
что опъ только тогда очутится на дпѣ копи, когда пройдетъ тридца-
тую лѣстницу. Только бы добраться до этого дна, а тамъ ужъ легко
будетъ отыскать коттеджъ, находившійся на концѣ главной галлереи.
Жакъ Ріанъ дошелъ до двадцать шестой-площадки, слѣдовательно,
до дна оставалось не болѣе 200 футовъ.
Стоя па этой площадкѣ, онъ опустилъ ногу, чтобы ступить на пер-
вую ступеньку 27-ой лѣстницы, но его нога встрѣтила одну лишь пу-
стоту и не нашла никакой точки опоры.
Жакъ Ріанъ сталъ на колѣни. Опъ хотѣлъ рукою достать до края
лѣстницы... Все было напрасно.
Было очевидно,, что 27-ой лѣстницы пе было на ея мѣстѣ и что,
слѣдовательно, ее унесли.
— Ужъ не шутки ли это стараго Ника?! — подумалъ Жакъ Ріанъ
съ нѣкоторымъ страхомъ.
Онъ выпрямился и, скрестивъ на груди руки, подождалъ нѣсколько
времени. Потомъ ему пришло въ голову, что если онъ не могъ спу-
ститься внизъ, то обитатели копи не могутъ подняться вверхъ. На са-
момъ дѣлѣ, теперь не существовало сообщенія между копью и по-
верхностью земли. Если нижнія лѣстницы шахты Яроу были унесены
тотчасъ же послѣ его послѣдняго посѣщенія коттеджа, то что сталось
съ Симономъ Фордомъ, его женою, его сыномъ и инженеромъ? Про-
должительное отсутствіе Джемса Старра, очевидно, доказывало, что
онъ не выходилъ изъ копи съ самаго того дня, какъ Жакъ Ріанъ встрѣ-
тился съ нимъ въ шахтѣ Яроу. Чѣмъ питались съ тѣхъ поръ обита-
тели коттеджа? Были ли съѣстные припасы у этихъ несчастныхъ,
заключенныхъ въ землѣ на глубинѣ 1500 футовъ отъ ея поверхности?
Всѣ эти мысли пробѣжали въ умѣ Жака Ріана. Онъ прекрасно
донималъ, что одному ему не пробраться въ коттеджъ. Молодому че-
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
65
ловѣку казалось несомнѣннымъ, что рука злоумышленника прервала
сообщеніе между поверхностью земли и копью Дошаръ. Во всякомъ
случаѣ, власти разберутъ это, но слѣдовало лишь извѣстить ихъ объ
этомъ какъ можно скорѣе.
Жакъ Ріалъ наклонился надъ площадкою.
На берегу подземнаго озера. (Стр. 53.)
— Гарри! Гарри! — закричалъ онъ громкимъ голосомъ.
Эхо нѣсколько разъ повторило за нимъ имя Гарри; потомъ все
омять смолкло.
Жакъ Ріанъ быстро поднялся наверхъ. Не'теряя ни одного мгно-
венія, онъ направился къ желѣзнодорожной станціи въ Каллендерѣ.
Всего лишь нѣсколько минутъ пришлось ему подождать прихода Эдип-
Ч«ряал Иячія. **
66
ЖЮЛЬ ВЕРНѢ.
бургскаго поѣзда, и въ 3 часа пополудни молодой человѣкъ былъ уже
у лорда-на мѣста ика столицы.
Тамъ онъ разсказалъ все, что зналъ о Джемсѣ Старрѣ. Точныя
подробности, которыя онъ сообщилъ, не позволяли сомнѣваться въ
истинѣ его словъ. Немедленно извѣстили президента Королевскаго
института, сэра В. Эльфинстона, который былъ искреннимъ другомъ
Джемса Старра. Сэръ Эльфинстонъ рѣшилъ тотчасъ же отправиться въ
въ копь Допіаръ. Въ его распоряженіе отдали нѣсколько полицейскихъ
агентовъ, которые захватили съ собою лампы, кирки, длинныя вере-
вочныя лѣстницы, съѣстные припасы и необходимыя лѣкарства. Потомъ
всѣ они, вмѣстѣ съ Жакомъ Віаномъ, поспѣшили въ копи Аберфойля.
Вечеромъ того же дня сэръ В. Эльфинстонъ, Жакъ Ріанъ и поли-
цейскіе агенты пришли къ отверстію шахты Яроу и спустились до
27-ой площадки, на которой Жакъ стоялъ нѣсколько часовъ тому
назадъ.
Полицейскіе агенты привязали лампы къ копцамъ длинныхъ вере-
вокъ и спустили ихъ въ глубину шахты. При свѣтѣ лампъ оказалось,
что четырехъ послѣднихъ лѣстницъ не было.
Итакъ было несомнѣнно, что кто-то съ намѣреніемъ уничтожилъ
сообщеніе между поверхностью земли и копью Дошаръ.
— Чего же мы ждемъ, мистеръ? — съ нетерпѣніемъ спросилъ
Жакъ Ріанъ.
— Мы ждемъ, чтобы эти спущенныя лампы были снова подняты
къ намъ наверхъ, мой милый,— отвѣчалъ сэръ В. Эльфинстонъ. — По-
томъ мы сойдемъ на дно, и ты насъ поведешь...
— Въ коттеджъ, — закричалъ Жакъ Ріанъ, — а если нужно, то въ
самую глубь копей!
Когда лампы были подняты, агенты прикрѣпили къ площадкѣ ве-
ревочныя лѣстницы и спустили ихъ въ шахту. Оказалось, что пло-
щадки нижнихъ лѣстницъ не были унесены, и такимъ образомъ можно
было спуститься на дно копи, хотя и съ большимъ трудомъ.
Жакъ Ріанъ первый повисъ на качавшейся во всѣ стороны веревкѣ
и первый спустился на дно копей.
Вскорѣ къ нему присоединились сэръ В. Эльфинстонъ и агенты.
На днѣ шахты Яроу никого не было, и сэръ В. Эльфинстонъ былъ
очень изумленъ, когда услышалъ, что Жакъ Ріанъ закричалъ:
— Смотрите, вотъ нѣсколько обгорѣлыхъ обломковъ лѣстницъ!
— Обгорѣлыхъ! — повторилъ сэръ В. Эльфинстонъ.— Да, въ самомъ
дѣлѣ, вотъ и пепелъ!
— Какъ вы думаете, мистеръ, — спросилъ Жакъ Ріанъ, — не самъ
ли инженеръ Джемсъ Старръ сжегъ эти лѣстницы и прервалъ такимъ
образомъ всякое сообщеніе съ поверхностью земли?
— Не можетъ быть,—задумчиво отвѣчалъ сэръ В. Эльфинстонъ. —
Пойдемъ, мой милый, въ коттеджъ! Тамъ мы узнаемъ истину!
Жакъ Ріанъ недовѣрчиво покачалъ головою. Взявъ лампу изъ рукъ
агента, опъ быстро пошелъ по главной галлереѣ копи Дошаръ.
Всѣ послѣдовали за нимъ.
Черезъ четверть часа сэръ В. Эльфинстонъ и его спутники очутились
на той рытвинѣ, гдѣ былъ расположенъ коттеджъ Симона Форда. Огня
не было видно въ окнахъ коттеджа.
ЧЕРПАЯ ИНДІЯ.
67
Жакъ Ріанъ Оросился къ двери и живо ее отворилъ.
Коттеджъ былъ пустъ.
Агенты прошли по комнатамъ мрачнаго дома. Ничто въ этихъ
комнатахъ не говорило о какомъ-либо злодѣйствѣ, совершенномъ надъ
ихъ обитателями. Все было въ образцовомъ порядкѣ, какъ будто бы
старая Мэджъ была еще здѣсь. Съѣстныхъ припасовъ было въ изоби-
ліи, и ихъ, вѣроятно, хватило бы семейству Фордовъ еще на нѣсколько
дней.
Итакъ отсутствіе хозяевъ было совершенно непонятно. По можно
ли было съ точностью опредѣлить, когда именно они оставили кот-
теджъ? Да, потому что Мэджъ имѣла обыкновеніе отмѣчать въ своемъ
календарѣ крестомъ каждый наступившій день.
Этотъ календарь висѣлъ па стѣнѣ въ залѣ. Послѣдній крестъ былъ
поставленъ въ немъ около 6-го декабря. Это число приходилось какъ
разъ на другой день послѣ прибытія Джемса Старра. Итакъ, было оче-
видно, что Симонъ Фордъ, его жена, его сынъ и его гость оставили
коттеджъ 6-го декабря, т. е. 10 дней тому назадъ. Можетъ-быть, ин-
женеръ прибылъ для новыхъ изысканій въ копяхъ, по могли ли эти
изысканія послужить причиною столь долгаго отсутствія? Очевидно нѣтъ!
Такъ думалъ, по крайней мѣрѣ, сэръ В. Эльфинстонъ. Тщательно
осмотрѣвъ коттеджъ, онъ положительно не зналъ, что ему слѣдовало
теперь дѣлать.
Стояла глубокая тьма. Одинъ лишь свѣтъ лампъ, находившихся въ
рукахъ агентовъ, освѣщалъ немного этотъ непроницаемый мракъ.
Вдругъ Жакъ Ріанъ испустилъ громкій крикъ.
— Тамъ, тамъ! — закричалъ онъ.
И онъ указалъ своимъ пальцемъ па довольно яркій свѣтъ, пока-
завшійся въ темной дали галлереи.
— Друзья мои, пойдемте на этотъ огонь! — сказалъ сэръ В. Эль
финстопъ.
— Это огонь злыхъ духовъ! — вскричалъ Жакъ Ріанъ. — Къ чему
на него итти? Все равно мы его пе догонимъ!
Но президентъ Королевскаго института и полицейскіе агенты не
были людьми суевѣрными. Они пошли туда, гдѣ мелькалъ движущійся
огонекъ. Жакъ Ріанъ послѣдовалъ за ними.
Сэръ В. Эльфинстонъ и его спутники долго и упорно преслѣдовали
этотъ огонекъ. Казалось, что какое-то существо небольшого роста, по
необычайно проворное, несло горящій факелъ. Часто это существо исче-
зало за какою-нибудь насыпью, но черезъ мгновенье же оно снова по-
являлось въ глубинѣ какой-нибудь галлереи. Потомъ оно дѣлало быстрые
повороты и скрывалось. Можно было подумать, что оно исчезло навсе-
гда, какъ вдругъ гдѣ-нибудь опять показывался свѣтъ его факела. По
вообще разстояніе между нимъ и преслѣдовавшими его людьми ничуть
не уменьшалось, и Жакъ Ріанъ продолжалъ думать, что этотъ огонекъ
невозможно догнать.
Цѣлый часъ продолжалось это безполезное преслѣдованіе, и, нако-
нецъ, сэръ В. Эльфинстонъ и его товарищи очутились въ юго-западной
части копи Дошаръ. Полицейскіе агенты тоже, въ свою очередь, начали
думать, чго они имѣютъ дѣло съ какимъ-то страннымъ и неуловимымъ
огонькомъ.
68
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Однако, стало казаться, что разстояніе между огонькомъ и преслѣ-
дующими его людьми какъ будто уменьшается. Устало ли неизвѣст-
ное существо или просто оно хотѣло завлечь сэра В. Эльфинстона и его
спутниковъ туда, куда уже были завлечены несчастные жители кот-
теджа? Рѣшить этотъ вопросъ было очень трудно.
Тѣмъ не менѣе, агенты, видя, что разстояніе уменьшается, удвоили
свои усилія. Огонекъ, который все время держался отъ нихъ на раз-
стояніи, не меньшемъ 200 шаговъ, теперь блестѣлъ лишь шагахъ въ
50-ти. Къ тому же и это пространство все уменьшалось и уменьшалось.
Иногда существо, несшее факелъ, оглядывалось, и тогда можно было
различить человѣческій профиль. Жакъ Ріанъ принужденъ былъ со-
гласиться, что предъ нимъ бѣжитъ не духъ, хотя, впрочемъ, и духъ
могъ принять человѣческій видъ.
Жакъ побѣжалъ скорѣе и закричалъ:
— Смѣлѣй, товарищи! Неизвѣстный утомляется! Мы его скоро на-
стигнемъ, и если онъ такъ же хорошо говоритъ, какъ увертывается,
то ему много кое-что придется намъ поразсказать.
Однако, преслѣдовать огонекъ стало теперь гораздо труднѣе. Въ
этомъ мѣстѣ копей узкіе тоннели то и дѣло перекрещивались между
собою. Неизвѣстный легко могъ ускользнуть отъ агентовъ въ этомъ
лабиринтѣ. Стоило лишь ему погасить свой фонарь и броситься куда-
нибудь въ сторону, въ какой-нибудь темный проходъ.
„Въ самомъ дѣлѣ,— подумалъ сэръ В. Эльфинстонъ, — если неиз-
вѣстный хочетъ отъ насъ ускользнуть, то почему онъ этого не дѣлаетъ?*4
Дѣйствительно, неуловимое существо до сихъ поръ этого не дѣлало;
по въ тотъ самый моментъ, какъ эта мысль пробѣжала въ умѣ сэра
В. Эльфинстона, огонекъ вдругъ исчезъ; почти въ это же время агенты
очутились передъ узкимъ отверстіемъ въ скалахъ.
Проникнуть въ это внезапно открывшееся отверстіе для сэра В. Эль-
финстопа, Жака Ріана и ихъ спутниковъ было дѣломъ одйого мгновенья.
Но не сдѣлали они и ста шаговъ въ новой, болѣе широкой и высо-
кой галлереѣ, какъ вдругъ остановились.
На полу, около стѣны, лежало четыре тѣла... можетъ-быть, четыре
трупа!
— Джемсѣ Старръ!—сказалъ сэръ В. Эльфинстонъ.
— Гарри! Гарри! — закричалъ Жакъ Ріанъ, увидавъ своего товарища.
Дѣйствительно, это были инженеръ, Мэджъ, Симонъ и Гарри Фордъ.
Неподвижно лежали они тутъ, у стѣны.
Одно изъ этихъ тѣлъ приподнялось, и слабый голосъ старой Мэджъ
пробормоталъ:
— Имъ!.. Помогите сначала имъ!
Сэръ В. Эльфинстонъ, Жакъ Ріанъ и агенты привели въ чувство
инженера и его товарищей, заставивъ ихъ проглотить нѣсколько ка-
пель подкрѣпляющаго силы лѣкарства. Эти несчастные, уже 10 дней
находившіеся въ Новомъ Аберфойлѣ, умирали отъ голода.
И если они еще не умерли, такъ это благодаря лишь тому, что
три раза они находили около себя немного хлѣба и кружку съ водой!
Несомнѣнно, то благодѣтельное существо, которому они обязаны были
этимъ, не могло сдѣлать для нихъ ничего болѣе!..
Когда Джемсъ Старръ сообщилъ объ этомъ сэру В. Эльфинстону, то
ЧЕРНАЯ И И Д I Я.
69
президентъ Королевскаго института спросилъ себя,— не это ли благодѣ-
тельное существо привело и ихъ къ тому мѣсту, гдѣ лежали Джемсъ
Старръ и его товарищи.
Какъ бы тамъ ни было, инженеръ, Мэджъ, Симонъ и Гарри Фордъ
были спасены. Они были отведены въ коттеджъ черезъ тотъ узкій
проходъ, къ которому неизвѣстный огонекъ привелъ сэра В. Эльфин-
стона и его спутниковъ.
Если Джемсъ Старръ и его товарищи не могли отыскать того отвер-
стія, которое они сами же пробили въ стѣнѣ динамитомъ, то это по-
тому, что отверстіе было плотно заставлено рядомъ камней, которыхъ
они не могли разглядѣть въ непроницаемомъ мракѣ.
Итакъ, въ то время, какъ они осматривали новыя копи, рука ка-
кого-то врага загородила имъ выходъ изъ Новаго АберфойляІ
ГЛАВА XIII.
Каменноугольный городъ.
Черезъ три года послѣ разсказанныхъ событій путеводители Лоаппе'а
или Мпггоу’я совѣтовали многочисленнымъ туристамъ, посѣщавшимъ
графство Стирлингъ, непремѣнно посвятить нѣсколько часовъ на осмотръ
копей Новаго Аберфойля.
Никакія другія копи, ни въ Старомъ ни въ Новомъ Свѣтѣ, не пред-
ставляли болѣе любопытнаго зрѣлища.
Прежде всего посѣтитель спускался, безъ всякой для себя опасности
и не чувствуя ни малѣйшей усталости, па то мѣсто, гдѣ происходили
работы на глубинѣ 1500 футовъ подъ земной поверхностью.
Для этой цѣли служилъ отлогій и широкій тоннель, который велъ
прямо въ самыя копи. Входъ въ него находился па разстояніи 7-ми
миль отъ Каллендера и былъ украшенъ башенками, зубцами и бой-
ницами.
Въ тоннелѣ былъ проложенъ рельсовый путь, по которому безпре-
рывно ходили вагончики, приводившіеся въ движеніе гидравлическими
машинами. Такимъ образомъ, постоянно поддерживалось сообщеніе ме-
жду поверхностью земли и тѣмъ поселеніемъ, которое находилось подъ
землею и которое носило громкое имя „Каменноугольнаго города".
Прибывъ въ Каменноугольный городъ, посѣтитель видѣлъ прежде
всего, что онъ попалъ въ такую мѣстность, гдѣ электричество играетъ
главную роль, какъ источникъ тепла и свѣта.
Дѣйствительно, шахты, служившія для вентиляціи, несмотря на свою
многочисленность, пропускали мало дневного свѣта въ копи Новаго
Аберфойля. Тѣмъ не менѣе, въ копяхъ было постоянно свѣтло, такъ
какъ солнечный свѣтъ былъ замѣненъ въ нихъ электрическимъ. Тамъ
и сямъ подъ сводами были подвѣшены электрическія солнца, которыя
ярко освѣщали Новый Аберфойль. Когда наступилъ часъ отдыха, элек-
трическій токъ замыкали, и тотчасъ же глубокій мракъ окутывалъ копи.
Все это электричество горѣло въ абсолютной пустотѣ, т. е. совер-
шенно не сообщалось съ окружающимъ воздухомъ. Поэтому нельзя
было опасаться взрыва даже и въ томъ случаѣ, если бы въ атмосферѣ
70
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
было очень много і одземнаго газа. Такимъ образомъ, жители Каменно-
угольнаго города безопасно пользовались электрическимъ свѣтомъ и въ
то время, какъ работали въ копяхъ Новаго Аберфойля, и въ то время,
какъ отдыхали у себя дома.
Нужно сказать прежде всего, что ожиданія инженера Джемса
Старра сбылись: вновь отк ытыя залежи заключали въ себѣ безчислен-
ныя массы угля. Кирка углекопа застучала впервые па разстояніи чет-
верти мили отъ Каменноугольнаго города. Такимъ образомъ, работы по
добыванію угля начались сперва далеко не въ центрѣ новыхъ копей.
Многочисленныя шахты соединяли копи съ поверхностью земли. Боль-
шой тоннель, по которому ходили вагончики, приводившіеся въ движе-
ніе гидравлическими машинами, служилъ для того, чтобы жители Ка-
менноугольнаго города могли легко и быстро подняться па землю.
Читатель помнитъ, какой своеобразный видъ имѣла та огромная пе-
щера, до которой дошли старый углекопъ и его товарищи во время
своего перваго посѣщенія Новаго Аберфойля. Она завершалась высо-
кимъ остроконечнымъ куполомъ. Столбы, которые его поддерживали,
достигали высоты въ 300 футовъ, т. е. высоты Мамонтова грота, въ
Кентуки.
Всѣмъ извѣстно, что въ громадномъ Мамонтовомъ гротѣ можетъ
свободно помѣститься 5000 человѣкъ. Пещера Новаго Аберфойля была
такихъ же размѣровъ. Но въ знаменитомъ американскомъ гротѣ взглядъ
человѣка встрѣчалъ вездѣ одни лишь удивительной величины стала-
ктиты, тогда какъ въ Новомъ Аберфойлѣ повсюду чернѣлъ каменный
уголь.
Дно пещеры Новаго Аберфойля занимало большое и глубокое
озеро, прозрачныя воды котораго кишѣли безглазыми рыбами и кото-
рое инженеръ назвалъ озеромъ Малькольмъ.
На одномъ изъ береговъ этого озера Симонъ Фордъ построилъ свой
новый коттеджъ, который онъ пе промѣнялъ бы на самый лучшій домъ
въ Эдинбургѣ. Въ этомъ коттеджѣ было всего пять оконъ, и всѣ они
отражались въ водахъ озера.
Черезъ два мѣсяца но сосѣдству съ коттеджемъ Симона Форда по-
явилось новое жилище. Оно принадлежало Джемсу Старру. Инженеръ
душой и тѣломъ отдался Новому Аберфойлю. Онъ поселился въ немъ
и появлялся на поверхности земли лишь въ случаѣ крайней необходи-
мости, такъ что теперь онъ постоянно жилъ среди своихъ углекоповъ.
Когда были открыты новыя залежи, то всѣ рабочіе прежнихъ копей
поспѣшили оставить плугъ и борону и снова взялись за кирку и заступъ.
Съ одной стороны, ихъ манила увѣренность въ томъ, что теперь ра-
боты въ копяхъ на ихъ вѣкъ хватитъ, съ другой — ихъ привлекали вы-
сокія цѣны, которыми оплачивался рабочій трудъ въ новыхъ копяхъ.
Одинъ за однимъ они оставляли поверхность земли и уходили въ Но-
вый Аберфойль.
Мало-по-малу цѣлый рядъ маленькихъ кирпичныхъ домиковъ по-
крылъ берега озера Малькольмъ. Углекопы, работавшіе киркой, каталь-
щики, отвозившіе уголь, различные надсмотрщики за работами, сторожа,
слѣдившіе за исправностью путей сообщенія, каменыцики, которые усти-
лали камнемъ тѣ мѣста, откуда выламывали уголь, словомъ, — всѣ тѣ
рабочіе, которые необходимы при разработкѣ угольныхъ залежей, посе-
Ч Е I» II Л Я И II Д I Я.
71
лились въ Новомъ Аберфой іѣ. Живописные домики, въ которыхъ жила
вся эта масса рабочаго люда, и образовали Каменноугольный городъ,
разстилавшійся какъ разъ подъ восточной частью озера Катрайнъ, на-
ходившагося въ сѣверномъ углу графства Стирлингъ.
Такимъ образомъ, цѣлый городъ возникъ на берегахъ озера Маль-
кольмъ. На самомъ верху огромной скалы, основаніе которой омывали
воды подземнаго озера, возвышалась часовня во имя св. Эгидія.
Когда электрическія солнца освѣщали этотъ подземный городъ, то
получалось что-то волшебное, что-то фантастическое, и неудивительно,
что туристы массами посѣщали Новый Аберфойль.
Разумѣется, жители Каменноугольнаго города были имъ очень до"
вольны. Они рѣдко покидали свои кони, слѣдуя примѣру Симона Форда,
который почти никогда не показывался на поверхности земли. Старый
углекопъ былъ увѣренъ, что „тамъ, на верху" постоянно идетъ дождь,
и, зная климатъ Соединенныхъ Королевствъ, нужно сознаться, что ста-
рикъ былъ до извѣстной степени правъ. Итакъ, въ Новомъ АберфоЙлѣ
все дышало счастьемъ. Черезъ три года работъ рабочіе достигли такого
благосостоянія, о которомъ имъ и пе снилось на поверхности земли.
За это время у нихъ родилось много малютокъ, ни разу еще не ды-
шавшихъ надземнымъ воздухомъ.
Это давало поводъ Жаку Ріану говорить*
— Вотъ ужъ полтора года, какъ эти малютки ходятъ, а все еще
они не успѣли показаться на свѣтъ.
Замѣтимъ, кстати, что Жакъ Ріанъ одинъ изъ первыхъ откликнулся
на призывъ инженера. Этотъ веселый малый съ удовольствіемъ взялся
за свое старое ремесло. Такимъ образомъ, ферма Мель розъ лишилась
своего пѣвца и музыканта. Отсюда, однако, не слѣдуетъ, что Жакъ
Ріанъ пересталъ пѣть. Напротивъ, Новый Аберфойль то и дѣло огла-
шался звуками его пѣсенъ.
Жакъ Ріанъ поселился въ новомъ коттеджѣ Симона Форда. Старикъ
предложилъ ему комнату у себя въ домѣ, и простой малый, пе стѣсня-
ясь, принялъ это приглашеніе. Старая Мэджъ отъ души полюбила его
за его прекрасный характеръ и всегда веселое расположеніе духа. Къ
тому же она раздѣляла его вѣру въ существованіе злыхт» духовъ, по-
сѣщавшихъ кони; и, оставаясь съ нимъ наединѣ, опа или сама разска-
зывала ему разныя страшныя исторіи о привидѣніяхъ и оборотняхъ,
или слушала то, что разсказывалъ опъ.
Такимъ образомъ, всѣ въ коттеджѣ любили Жака. Ріала, тѣмъ бо-
лѣе, что опъ былъ прекраснымъ работникомъ. Черезъ шесть мѣсяцевъ
послѣ открытія работъ онъ былъ уже надсмотрщикомъ надъ цѣлой смѣ-
ной рабочихъ.
— Вотъ какое хорошее дѣло сдѣлали вы, мистеръ Фордъ!— гово-
рилъ онъ черезъ нѣсколько дней послѣ того, какъ поселился въ кот-
теджѣ. — Вы открыли новыя залежи угля и не слишкомъ дорого за-
платили за свое открытіе, хотя чуть и не поплатились жизнью!
— Вѣрно, Жакъ,— отвѣчалъ старый углекопъ.— Но ни мистеръ
Старръ ни я—никогда не забудемъ, что тебѣ мы обязаны своей жизнью!
— Да вовсе не я спасъ вамъ жизнь, — возразилъ Жакъ Ріанъ. —
Это было дѣломъ вашего сына Гарри, которому пришла въ голову счц-
72
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
стливая мысль принять мое приглашеніе на праздникъ въ Ирвинскомъ
кланѣ...
— И не пойти туда, не правда ли? — замѣтилъ Гарри, пожимая
руку своего товарища. — Нѣтъ, Жакъ, если мы живы теперь, то это
благодаря лишь тебѣ,— тебѣ, который, несмотря на свою собственную
болѣзнь, пе потерялъ ни дня ни часа, чтобы отыскать насъ.
— Да нѣтъ же! — упрямо продолжалъ добрый малый. — Я не до-
пущу, чтобы говорили неправду! Я постарался лишь узнать, что слу-
чилось съ тобою, Гарри,—вотъ и все. Но нужно сознаться, что безъ того
неуловимаго духа...
— Ну, вотъ опять, — вскричалъ Симонъ Фордъ, — какой то духъ!..
— Да, духъ, сынъ феи,— повторилъ Жакъ Ріанъ. — Сынъ огнен-
ной феи; самъ У рискъ, если хотите! Несомнѣнно, что безъ него мы
никогда не проникли бы въ ту галлерею, откуда вы не могли найти
выхода!
— Конечно, Жакъ, — подтвердилъ Гарри. — Остается теперь лишь
узнать, дѣйствительно ли это былъ духъ, какъ ты говоришь.
— Разумѣется, духъ! — вскричалъ Жакъ Ріанъ. — Онъ бѣжалъ впе-
реди насъ съ своимъ факеломъ въ рукѣ. Мы старались его поймать,
но онъ исчезъ, какъ тѣнь! Будь увѣренъ, Гарри, что когда-нибудь онъ
снова появится!
— Кто бы это тамъ ни былъ, Жакъ, — сказалъ Симонъ Фордъ, —
намъ, все-таки, нужно постараться отыскать его, и я думаю, что ты
намъ поможешь въ этомъ.
— Нехорошее дѣло вы задумали, мистеръ Фордъ! — отвѣчалъ Жакъ
Ріанъ.
— Тамъ увидимъ, Жакъ!
Нечего и говорить, что Новый Аберфойль вскорѣ сталъ знакомъ,
какъ свои пять пальцевъ, всему семейству Фордовъ, а въ особенности
Гарри. Сынъ стараго углекопа изучилъ всѣ закоулки новыхъ копей. Онъ
достигъ даже того, что могъ точно опредѣлить, что именно на земной
поверхности находится надъ тѣмъ или другимъ пунктомъ Новаго Абер-
фойля. Онъ зналъ, что надъ Новымъ Аберфойлемъ шелъ заливъ
рѣки Клейда, разстилались озера: Ломондъ и Катрайнъ, высились Грэм-
піэнскія горы и проходила Баллохская желѣзная дорога. Затѣмъ начи-
налось море, грохотъ волнъ котораго иногда, во время бурь, слышенъ
былъ въ новыхъ копяхъ. Гарри удивительно изучилъ то подземелье, въ
которомъ жилъ, и среди непроницаемой тьмы могъ безопасно провести
по нему любого туриста.
И какъ же онъ любилъ этотъ Новый Аберфойль! Сколько разъ,
съ своею лампой въ рукахъ, бродилъ онъ по его мрачнымъ безднамъ!
Сколько разъ онъ въ своей лодочкѣ переплывалъ его озеро! Онъ даже
охотился, такъ какъ въ подземельѣ жило много дикихъ птицъ, питав-
шихся рыбами, которыхъ была масса въ подземныхъ озерахъ.
Гарри часто уходилъ изъ дому. Его все еще не покидала надежда
на то, что онъ увидитъ же когда-нибудь то таинственное существо,
вмѣшательство котораго спасло жизнь какъ его самого, вакъ и его род-
ныхъ. Его предчувствіе подсказывало ему, что эта надежда его не
обманетъ; однако, нужпо сознаться, что, несмотря на всѣ свои поиски,
онъ до сихъ поръ не могъ напасть на слѣдъ таинственнаго незнакомца.
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
73
Что касается тѣхъ необъяснимыхъ явленій, которыя происходили
незадолго до открытія Новаго Аберфойля,- то нужно замѣтить, что
они больше не повторялись.
Такимъ-то образомъ шли дѣла въ этомъ удивительномъ подземельѣ.
Не слѣдуетъ думать, что въ Каменноугольномъ городѣ не было
никакихъ развлеченій и что жизнь тамъ шла очень однообразно.
Гибель «Моталы». (Стр. 6о.)
Напротивъ, его жители, имѣя одинаковые интересы, одинаковыя
наклонности и располагая болѣе или менѣе одинаковымъ состояніемъ,
не чувствовали никакой потребности искать какихъ-либо удовольствій
внѣ своихъ копей, тѣмъ болѣе, что каждое воскресенье устраивались
гулянья по копямъ или катанья въ лодкахъ по озерамъ и прудамъ,
доставлявшія большое развлеченье.
74
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Кромѣ того, на берегахъ озера Малькольмъ часто раздавались звуки
волынки, національнаго музыкальнаго инструмента шотландцевъ. Рабо-
чіе выходили изъ своихъ домиковъ вмѣстѣ съ своими семьями, и начи-
нались танцы. Самымъ лучшимъ танцоромъ былъ, конечно, Жакъ Ріанъ,
надѣвавшій всегда въ такихъ случаяхъ національный шотландскій
костюмъ.
Однимъ словомъ, Симонъ Фордъ началъ уже увѣрять, что Каменно-
угольный городъ не уступитъ самому Эдинбургу, климатическія условія ко-
тораго не изъ особенно пріятныхъ, въ которомъ зимою бываетъ такь
холодно, а лѣтомъ такъ жарко... Къ тому же воздухъ, которымъ ды-
шатъ въ древней шотландской столицѣ, до такой степени пропитанъ
дымомъ, выходящимъ изъ трубъ ея многочисленныхъ заводовъ, что къ
ней какъ нельзя болѣе подходитъ названіе „Аи1сі-Кееку“ ♦).
‘ ГЛАВА XIV.
На волосокъ отъ смерти.
Достигнувъ исполненія всѣхъ своихъ завѣтныхъ желаній, семейство
Симона Форда было вполнѣ счастливо. Однако, можно было замѣтить,
что характеръ Гарри день ото дня становился все болѣе и болѣе мрач-
нымъ; молодой человѣкъ замѣтно „уходили въ себя“,какъ выражалась
Мэджъ. Жаку Ріану, несмотря на всю его веселость, рѣдко удавалось
развеселить своего товарища.
Разъ какъ-то въ воскресенье (дѣло было въ іюнѣ мѣсяцѣ) оба друга
гуляли по берегамъ озера Малькольмъ. На землѣ стояла бурная погода;
шелъ проливной дождь, и отъ земли поднимались теплыя испаренія.
Въ Каменноугольномъ городѣ, напротивъ, было совершенно тихо:
ни дождя ни вѣтра не было. Ничто здѣсь не* напоминало о томъ, что
на землѣ бушевали разъяренныя стихіи. Поэтому многіе изъ жителей
Стирлинга и его окрестностей пріѣхали въ копи, чтобы погулять здѣсь,
не страшась дождя.
Электрическіе фонари бросаіи такой яркій свѣтъ, которому могло
бы позавидовать само британское солнце, которое въ данную минуту
заволакивали темныя тучи.
Жакъ Ріанъ обратилъ вниманіе своего товарища на громадное ко
личество пріѣзжихъ. Но Гарри, казалось, и не слушалъ того, что гово
рилъ Жакъ.
— Да посмотри же, Гарри! — вскричалъ Жакъ Ріанъ. — Посмотри,
какъ много пріѣзжихъ! Ну же, товарищъ, отгони свои печальныя мысли,
а то всѣ эти люди съ земли подумаютъ, что мы имъ завидуемъ!
— Жакъ,—отвѣчалъ Гарри, — не обращай на меня вниманія! До-
вольно того, что ты веселъ за двоихъ!
— Клянусь старымъ Никомъ, — замѣтилъ Жакъ Ріанъ, — твоя ме-
ланхолія заразитъ, наконецъ, и меня! Посмотри, мои глаза и такъ ужъ
темнѣютъ, губы сжимаются, смѣхъ замираетъ въ горлѣ, пѣсни исчеза-
ютъ изъ памяти!.. Скажи же, Гарри, что съ тобой?
) „Старый-Закоичсш ыіР—прозвище Эдинбурга.
Ч Е I’ II Л Я И II Д I Я.
— Ты это знаешь, Жакъ.
— Неужели все та же мысль не даетъ тебѣ покоя?..
ж
— Ахъ, бѣдный Гарри! — отвѣчалъ Жакъ Ріанъ, пожимая плеча-
ми. — Повѣрь мнѣ, что въ нашихъ копяхъ существуютъ духи, и
успокойся!
— Ты прекра но знаешь, Жакъ, что духи существуютъ лишь въ
твоемъ воображеніи, и что съ тѣхъ поръ, какъ начались работы, ни
одного изъ нихъ не видали въ Новомъ Аберфойлѣ.
Пусть такъ, Гарри! Но если духи не показываются болѣе, то
вѣдь не показываются и тѣ таинственныя существа, которыя, по твоему
мнѣнію, произвели все то, что и до сихъ поръ остается для насъ не-
понятнымъ!
— Я отыщу ихъ, Жакъ!
— Ахъ, Гарри, Гарри! Не легко отыскать духовъ Новаго Абер-
фойля!
— Я отыщу твоихъ мнимыхъ духовъ! — повторилъ Гарри тономъ,
который не допускалъ никакихъ сомнѣній въ томъ, что молодой чело-
вѣкъ твердо рѣшился сдѣлать это.
— Такъ ты думаешь ихъ наказать?
— Наказать и наградить, Жакъ. Если чья-то рука заперл і насъ въ
этой галлереѣ, то вѣдь я не забываю, что чья-то другая помогла намъ!
Да, я этого не забываю!
— Эхъ, Гарри, — сказалъ Жакъ Ріанъ,— почему ты такъ увѣренъ,
что обѣ эти руки принадлежатъ не одному и тому же тѣіу?
— Почему, Жакъ? Да съ чего ты взялъ, что насъ и заперло и
спасло одно и то же существо?
— Видишь ли, Гарри... феи... или тѣ существа, которыя живутъ
въ нашихъ коняхъ, созданы не такъ, какъ мы!
— Они созданы, какъ мы, Жакъ!
— Да нѣтъ же, Гарри... нѣтъ!.. Къ тому же, почему не предполо-
жить, что въ Новый Аберфойль забрался какой-нибудь идіотъ...
— Идіотъ! — воскликнулъ Гарри. — Идіотъ дѣйствуетъ такъ послѣ-
довательно! Идіотъ — толъ злодѣй, который не переставалъ всячески
вредить намъ съ той самой минуты, какъ сжегъ лѣстницы шахты Яроу!
— Ты забываешь, Гарри, что вотъ уже три года, какъ онъ не при-
чинилъ ни малѣйшаго зла ни тебѣ ни твоимъ роднымъ!
— Это ничего не значитъ, Жакъ, — отвѣчалъ Гарри. — У меня
есть предчувствіе, что этотъ злодѣй не отказался еще отъ своихъ пла-
новъ. Я не могу тебѣ сказать, почему я такъ думаю. Но въ интере-
сахъ новыхъ копей я хочу знать, кто онъ и гдѣ онъ скрывается.
— Въ интересахъ новыхъ копей?..— переспросилъ Жакъ Ріанъ, нѣ-
сколько изумленный.
— Да, Жакъ, — отвѣчалъ Гарри.— Можетъ-быть, я и ошибаюсь, но
мнѣ кажется, что всѣ желанія этого злодѣя какъ разъ П| отивоположны
нашимъ. Впрочемъ, едва ли я ошибаюсь, такъ какъ я долго думалъ
объ этомъ. Припомни всю эту цѣпь тѣхъ необъяснимыхъ явленій, ко-
торыя такъ логически связаны другъ съ другомъ. Это анонимное письмо,
противорѣчившее письму моего отца, доказываетъ, что кто-то зналъ
наши планы и захотѣлъ помѣшать ихъ осуществленію. Мистеръ Старръ
76
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
пріѣхалъ къ намъ въ копь Дошаръ. Едва лишь я ввелъ его туда, какъ
на насъ падаетъ огромный камень; вслѣдъ за тѣмъ были сожжены лѣ-
стницы шахты Яроу, и, такимъ образомъ, намъ было отрѣзано всякое
сообщеніе съ поверхностью земли. Мы начинаемъ наше изслѣдованіе.
Опытъ, который долженъ доказать существованіе новыхъ залежей, ста-
новится невозможнымъ, вслѣдствіе того, что щели въ стѣнѣ замазаны.
Несмотря на то, намъ удается отыскать новыя копи. Мы возвращаемся
къ себѣ въ коттеджъ, какъ вдругъ въ воздухѣ проносится какъ бы по-
рывистый вѣтеръ; лампа падаетъ у меня изъ рукъ и разбивается. Насъ
окружаетъ непроницаемая тьма. Однако, мы достигаемъ конца галлереи
и, все-таки... не можемъ изъ нея выйти. Отверстіе, чрезъ которое мы
вошли, было задѣлано. Мы были заперты. Неужели, Жакъ, ты не ви-
дишь во всемъ этомъ преступную руку? Да, въ нашихъ копяхъ скры-
вается какое-то неизвѣстное существо, въ которомъ, однако, нѣтъ ни-
чего сверхъестественнаго, хотя ты и настаиваешь на этомъ. Неизвѣст-
ный почему-то старался преградить намъ доступъ въ Новый Абер-
фойль, а самъ былъ въ немъ!.. Какое-то предчувствіе говоритъ мнѣ,
что онъ здѣсь еще и теперь, и, можетъ-быть, онъ готовитъ намъ ка-
кой-нибудь страшный ударъ! Вотъ почему, Жакъ, я долженъ отыскать
его, хотя бы мнѣ и пришлось поплатиться за это своей жизнью!..
Гарри говорилъ съ такимъ убѣжденіемъ, которое произвело сильное
впечатлѣніе на его товарища.
— Жакъ Ріанъ прекрасно понималъ, что Гарри былъ правъ, по
крайней мѣрѣ, по отношенію къ прошлому. Факты говорили сами за
себя, какова бы ни была ихъ причина.
Однако, добрый малый полагалъ, что всѣ эти явленія могутъ быть
объяснены и съ его точки зрѣнія. Но, понимая, что Гарри ни въ ка-
комъ случаѣ не повѣритъ, чтобы тутъ вмѣшался какой-либо духъ, онъ
обратилъ вниманіе своего товарища лишь на то обстоятельство, кото-
рое казалось ему несовмѣстимымъ съ тѣми злобными чувствами, кото-
рыя неизвѣстный питалъ по отношенію къ семейству Фордовъ.
— Хорошо, Гарри, — сказалъ онъ, — я согласенъ съ тобою въ нѣ-
которыхъ пунктахъ, но не согласишься ли и ты, что какой-нибудь
благодѣтельный духъ приносилъ вамъ хлѣба и воды и, такимъ образомъ,
спасъ васъ...
— Жакъ, — перебилъ его Гарри,— благодѣтельное существо, кото-
рое ты считаешь сверхъестественнымъ, на самомъ дѣлѣ, такъ же ре-
ально, какъ и тотъ злодѣй. Я отыщу ихъ обоихъ, хотя бы для этого
мнѣ пришлось осмотрѣть самыя мрачныя бездны нашихъ копей.
— Но есть у тебя какія - нибудь указанія, которыми ты могъ бы
руководствоваться во время твоихъ поисковъ? — спросилъ Жакъ Ріанъ.
— Можетъ-быть, есть,— отвѣчалъ Гарри. — Выслушай меня внима-
тельно. Въ пяти миляхъ къ западу отъ Новаго Аберфойля, какъ
разъ въ той части копей, надъ которой разстилается на землѣ озеро
Ломондъ, находится естественная шахта, которая идетъ въ самыя нѣдра
земли. Недѣлю тому назадъ я захотѣлъ измѣрить ея глубину. Дѣлая
это, я наклонился надъ отверстіемъ шахты, и мнѣ показалось, что вну-
три раздавались какъ бы взмахи чьихъ-то крыльевъ.
— Вѣроятно, какая-нибудь птица забралась въ нижнія галлереи
копи, — замѣтилъ Жакъ.
ЧЕРПАЯ ИНДІЯ.
77
— Вовсе нѣтъ, Жакъ, — возразилъ Гарри. — Сегодня утромъ я вер-
нулся къ этой шахтѣ, внимательно прислушался, и услышалъ чьи-то
стоны...
— Стоны! — вскричалъ Жакъ. — Ты ошибся, Гарри! Вѣроятно, это
шумѣлъ вѣтеръ... а можетъ-быть, духъ...
— Завтра, Жакъ, — перебилъ Гарри, — я узнаю это.
— Завтра? — спросилъ Жакъ, посмотрѣвъ прямо въ глаза своему
товарищу.
— Да! Завтра я спущусь въ эту шахту.
— Гарри, это значитъ искушать Бога!
— Нѣтъ, Жакъ! Я буду молиться Ему, чтобы Онъ помогъ мнѣ.
Завтра мы оба отправимся къ этой шахтѣ и захватимъ съ собой нѣко-
торыхъ изъ нашихъ товарищей. Я возьму длинную веревку, однимъ
концомъ которой обвяжу себя вокругъ тѣла, а другой будетъ у васъ.
Вы спустите меня въ шахту, а потомъ, по данному знаку, вытащите
меня изъ нея. Могу я разсчитывать на тебя, Жакъ?
— Гарри, — отвѣчалъ Жакъ Ріанъ, покачивая головой,—я сдѣлаю
все, что хочешь, и, однако, повторяю тебѣ: ты рискуешь своей жизнью
напрасно.
— Лучше подвергнуться самой страшной опасности, чѣмъ потомъ
горевать, что не сдѣлалъ того, что слѣдовало бы сдѣлать, — сказала.
Гарри рѣшительнымъ тономъ. —Итакъ, завтра утромъ, въ 6 часовъ, и
больше ни слова объ этомъ! Прощай, Жакъ!
Чтобы прекратить разговоръ съ товарищемъ, который, вѣроятно,
продолжалъ бы свои возраженія, Гари оставилъ Жака и вернулся въ
коттеджъ.
Однако, нужно сознаться, что опасенія Жака не были совершенно
ужъ неосновательны. Если у Гарри былъ какой-либо личный врагъ и
если этотъ врагъ находился на днѣ той шахты, въ которую молодой
углекопъ хотѣлъ спуститься, то ясно, что Гарри подвергался страшной
опасности. Но дѣйствительно ли существовалъ этотъ врагъ?
„Къ тому же,— говорилъ себѣ Жакъ Ріанъ,— зачѣмъ тратить столько
усилій для того, чтобы объяснить естественнымъ путемъ всѣ тѣ явле-
нія, которыя такъ легко объясняются, если допустить вмѣшательство
духовъ копей?"
Какъ бы тамъ ни было, на другой день Жакъ Ріанъ и трое дру-
гихъ углекоповъ отправились вмѣстѣ съ Гарри къ отверстію подозри-
тельной шахты.
Гарри ничего не сказалъ о своемъ предпріятіи ни Джемсу Старру
ни своему отцу. Жакъ Ріанъ тоже постарался сохранить все въ тайнѣ.
Углекопы, видѣвшіе, какъ они отправились въ путь, подумали, что они
хотятъ изслѣдовать какой-нибудь слой угля.
Гарри взялъ съ собою веревку, длиною въ 200 футовъ. Эта веревка
была не толстая, но прочная. Выбирая ее, Гарри заботился лишь о
томъ, чтобы она могла выдержать тяжесть его тѣла въ томъ случаѣ,
если бы его руки почему-либо не могли ему служить во время спуска
или подъема. Его товарищи должны были спустить его въ шахту и
вытащить изъ нея. Они условились съ нимъ, что если онъ тряхнетъ ве-
ревкой, то оли должны будутъ вытаскивать его изъ шахты.
78
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Шахта была довольно широка: у своего отверстія она имѣла въ
діаметрѣ 12 футовъ. Молодые люди положили поперекъ ея отверстія
бревно, такъ что веревка, скользя но этому бревну, должна была все
время держаться въ центрѣ шахты. Эта предосторожность была не-
обходима для того, чтобы Гарри во время спуска не ударился о стѣну.
Гарри приготовился.
— Итакъ, ты непремѣнно хочешь осмотрѣть эту шахту? — спросилъ
его потихоньку Жакъ Ріанъ.
— Да, Жакъ, — отвѣчалъ Гарри.
Сначала Гарри опоясался веревкой около поясницы, потомъ онъ под-
вязалъ ее подъ мышками; такимъ образомъ, тѣло его не могло раска-
чиваться ни во время спуска ни во время подъема.
Руки Гарри остались свободными. У пояса онъ привѣсилъ предохра-
нительную лампу и широкій шотландскій ножъ.
Гарри сталъ посреди бревна, вокругъ котораго была обмотана
веревка.
Потомъ онъ сталъ медленно спускаться въ шахту. Такъ какъ ве-
ревка слегка крутилась, то свѣтъ лампы падалъ поперемѣнно па каждую
изъ стѣнъ шахты, и, такимъ образомъ, Гарри могъ осмотрѣть ихъ очень
внимательно.
Стѣны были изъ шифера. Онѣ были Довольно гладки, и по нимъ
невозможно было взобраться наверхъ.
Гарри разсчиталъ, что онъ проходитъ никакъ не болѣе одного фута
въ секунду, т. е. спускается довольно медленно. Поэтому онъ прекрасно
видѣлъ все окружающее, и это давало ему возможность подготовиться
ко всякой встрѣчѣ.
Прошло двѣ минуты. Гарри находился на разстояніи 120 футовъ
отъ того мѣста, съ котораго спустился, а ничего особеннаго еще не
случилось. Боковыхъ галлерей не было въ стѣнахъ шахты, которая
книзу суживалась въ видѣ воронки. По Гарри начиналъ чувствовать,
что воздухъ свѣжѣетъ, изъ чего онъ заключилъ, что дно шахты сооб-
щается съ какимъ-нибудь проходомъ. •
Веревка все опускалась и опускалась. Тьма вокругъ была непрони-
цаемая. Вмѣстѣ съ тѣмъ была глубокая тишина. Если въ этой таин-
ственной и мрачной безднѣ обитало какое-нибудь живое существо, то,
вѣроятно, его сейчасъ не было. Во всякомъ случаѣ, ничто не обличало
его присутствія.
По мѣрѣ приближенія къ низу, Гарри становился осторожнѣе. Онъ
взялъ ножъ въ правую руку.
На глубинѣ 180 футовъ Гарри почувствовалъ, что онъ достигъ дна:
веревка ослабла и не спускалась больше.
Гарри перевелъ духъ. Онъ все время боялся, что веревка во время
его спуска будетъ перерѣзана, но этого, къ счастью, пе случилось. Кромѣ
того, онъ не замѣтилъ въ стѣнахъ шахты ни одного углубленія, въ
которомъ могло бы скрываться какое-нибудь существо.
Дно шахты было очень узкое.
Гарри отвязалъ лампу отъ пояса и при ея свѣтѣ осмотрѣлъ дно.
Онъ не ошибся въ своемъ предположеніи.
Дѣйствительно, сбоку шелъ узенькій проходъ, по которому можно
было двигаться лишь ползкомъ.
ЧЕРПАЯ И И Д I Я.
79
Гарри захотѣлось узнать, въ какомъ направленіи идетъ этотъ п] о-
ходъ и не ведетъ ли онъ въ какую-нибудь пропасть.
Онъ сталъ на колѣни и поползъ, но тотчасъ же наткнулся на
препятствіе.
Повидимому, чье-то тѣло загораживало проходъ.
Чувство отвращенія заставило сначала Гарри отойти немного на-
задъ, но потомъ онъ снова вернулся.
Онъ не ошибся: дѣйствительно, какое-то тѣло лежало въ проходѣ.
Ощупавъ его, Гарри замѣтилъ, что оно было еще теплое; слѣдовательно,
это былъ не трупъ.
Не раздумывая долго, Гарри взялъ это тѣло, отнесъ его па дно
шахты и освѣтилъ своею лампой.
— Ребенокъ! — вскричалъ онъ въ удивленіи.
Ребенокъ, найденный въ этой безднѣ, еще дышалъ; но дыханіе его
было такъ слабо, что Гарри каждую минуту ожидалъ, что оно пре-
рвется. Слѣдовало, не теряя пи одного мгновенія, вытащить бѣдное
дитя изъ шахты, отнести его въ коттеджъ, и отдать на попеченіе
Мэджъ.
Забывъ все остальное, Гарри поправилъ веревку у пояса, повѣсилъ
лампу на прежнее мѣсто, въ лѣвую руку взялъ ребенка, а правую оста-
вилъ свободною и вооруженною. Затѣмъ онъ подалъ условленный знакъ,
чтобы веревку потянули къ верху.
Веревка вытянулась, и медленно начался подъемъ.
Гарри смотрѣлъ вокругъ съ удвоеннымъ вниманіемъ. Теперь опъ
пе одинъ подвергался опасности.
Первую минуту все шло прекрасно; какъ вдругъ воздухъ въ глу-
бинѣ шахты заколебался, какъ бы отъ сильнаго вѣтра. Гарри посмо-
трѣлъ внизъ и различилъ въ полутьмѣ какую-то массу, которая быстро
поднялась кверху и задѣла его мимоходомъ.
Это была огромная птица, породы которой опъ не могъ опредѣлить
и которая широко размахивала крыльями.
Взлетѣвъ, чудовищное пернатое остановилось на мгновенье, потомъ
съ ожесточеніемъ набросилось на Гарри.
Только правою рукой Гарри могъ защищаться отъ страшнаго клюва
птицы.
Онъ боялся, главнымъ образомъ, за ребенка. Но птица нападала не
на ребенка, а на него. Благодаря тому, что веревка крутилась, онъ
не могъ нанести ей смертельнаго удара.
Итакт», борьба продолжалась. Гарри сталъ кричать изо всѣхъ силъ,
въ надеждѣ, что его услышатъ сверху.
Такъ, повидимому, и случилось, потому что веревка пошла послѣ
этого кверху быстрѣе.
Оставалось пройти еще футовъ 80. Птица стала нападать все съ
большей и большей яростью, и Гарри удалось ранить ее въ крыло,
тогда птица съ крикомъ исчезла въ безднѣ.
По и теперь опасность не миновала. Дѣло въ томъ, что Гарри, за-
щищаясь своимъ ножомъ отъ птицы, въ одномъ мѣстѣ на срѣзалъ надъ
собою веревку.
Веревка не могла теперь сдержать той тяжести, которая на ней
80 • ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
висѣла, и все больше и больше разрывалась въ надрѣзанномъ мѣстѣ
Волосы Гарри стали дыбомъ, и онъ испустилъ крикъ отчаянія.
Гарри вынустилъ ножъ, употребилъ нечеловѣческое усиліе и въ тотъ
самый моментъ, какъ веревка готова была оборваться, онъ своею пра-
вой рукою схватился за нее повыше того мѣста, гдѣ былъ надрѣзъ. Но,
несмотря на желѣзную силу своей руки, онъ чувствовалъ, что веревка
мало-по-малу скользитъ у него межъ пальцевъ.
Конечно, онъ могъ бы ухватиться за нее обѣими руками, пожертво-
вавъ ребенкомъ, котораго онъ держалъ въ лѣвой рукѣ... Но онъ даже
и не подумалъ объ этомъ.
Тѣмъ временемъ Жакъ Ріанъ и его товарищи, обезпокоенные кри-
ками Гарри, тянули веревку изо всѣхъ силъ.
Тѣмъ не менѣе Гарри не надѣялся добраться до отверстія шахты.
Его лицо покрылось холоднымъ потомъ. На мгновенье онъ закрылъ
глаза, ожидая, что вотъ-вотъ онъ упадетъ въ бездну, потомъ онъ опять
открылъ ихъ...
Но въ тотъ самый моментъ, какъ онъ готовился выпустить изъ рукъ
веревку, которую держалъ уже за самый конецъ, для него пришло
спасеніе. Его вытащили и положили на землю вмѣстѣ съ ребенкомъ.
Послѣ нечеловѣческихъ усилій, которыя употребилъ Гарри, онъ
пришелъ въ совершенное изнеможеніе и безъ памяти упалъ на руки
своихъ товарищей.
ГЛАВА XV.
Нелли въ коттеджѣ.
Черезъ два часа Гарри, который не сразу пришелъ въ себя, и ре-
бенокъ, бывшій чрезвычайно слабымъ, были доставлены въ коттеджъ
Жакомъ Ріаномъ и его товарищами.
Тамъ Жакъ разсказалъ старому углекопу о всемъ случившемся, и
Мэджъ съ величайшей заботливостью стала ухаживать за бѣднымъ со-
зданіемъ, которое было спасено ея сыномъ.
Гарри думалъ, что онъ извлекъ изъ бездны ребенка... Но на са-
момъ дѣлѣ, это была молодая дѣвушка, лѣтъ 15 или 16, никакъ не
болѣе. Ея удивленный взоръ, ея худенькое и блѣдненькое личико, на
которомъ горе уже положило свою печать и которое, казалось, никогда
не видало дневного свѣта, ея тонкая и маленькая талія—все это дѣ-
лало ее какимъ-то страннымъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, очаровательнымъ
созданіемъ. Жакъ Ріанъ счелъ ее сначала за фею; и дѣйствительно,
молодая дѣвушка казалась какимъ-то неземнымъ существомъ; можетъ-
быть, это происходило отъ того, что она жила до сихъ поръ среди ка-
кихъ-то исключительныхъ обстоятельствъ. На ея лицѣ было какое-то
странное выраженіе. Ея глазамъ, казалось, былъ непріятенъ свѣтъ лампъ
коттеджа: они удивленно смотрѣли на все окружающее, какъ будто бы
все было для нихъ слишкомъ ново.
Это странное существо уложили на постель Мэджъ. Когда молодая
дѣвушка пришла въ себя, старая шотландка обратилась къ ней съ во-
просомъ:
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
81
— Какъ тебя зовутъ? — спросила она ее.
— Нелли *),— отвѣчала молодая дѣвушка.
— Нелли, у тебя ничего не болитъ? — продолжала Мэджъ.
— Я голодна, — отвѣчала Нелли. — Я не ѣла уже... уже...
Нелли сказала всего лишь нѣсколько словъ, но и по пимъ можно
Каменноугольный городъ.
было судить, что она не привыкла говорить. Она говорила на томъ же
гельскомъ нарѣчіи, которое употребляется въ Шотландіи и па кото-
ромъ изъяснялись Симонъ Фордъ и его семья.
Узнавъ, что молодая дѣвушка голодна, Мэджъ тотчасъ же принесла
ей поѣсть. Нелли, дѣйствительно, умирала отъ голода. Сколько же вре-
’) Нелли — уменьшіітсльпое имя отъ Елены.
Черпая Индія.
6
82
ЖЮЛЬ В Е Р П Ъ.
мени пролежала опа па днѣ этой шахты? Никто не могъ отвѣтить на
этотъ вопросъ.
— Сколько дней провела ты тамъ внизу, дитя мое? — спросила
Мэджъ.
Нелли пе отвѣчала. Казалось, она не поняла вопроса, который ей
предложили.
— Сколько дней?.. — повторила Мэджъ.
— Дней?..— переспросила Нелли.
Казалось, это слово ровно ничего для нея не значило. Потомъ она
покачала головой, желая этимъ показать, что она не понимаетъ того,
о чемъ ее спрашиваютъ.
Мэджъ взяла Нелли за руку и поцѣловала, чтобы расположить ее
этимъ къ себѣ.
— Сколько тебѣ лѣтъ, дитя мое? — ласково спросила она ее.
Нелли такъ же отрицательно покачала головой.
— Да, да,— повторила Мэджъ, — сколько лѣтъ?
— Лѣтъ?.. — повторила за пей Нелли.
Повидимому, это слово, какъ и слово „день4*, ничего ей не говорило.
Симонъ Фордъ, Гарри, Жакъ Ріанъ и его товарищи смотрѣли на
нее съ сожалѣніемъ и состраданіемъ. Дѣйствительно, состояніе этой
бѣдной дѣвушки, одѣтой въ толстую юбку изъ грубой матеріи, вну-
шало невольную жалость.
Гарри болѣе, чѣмъ всякій другой, чувствовалъ, что его безпредѣльно
что-то влечетъ къ этому бѣдному созданію.
Опъ подошелъ къ постели и взялъ въ свои руки ту руку, кото-
рую только-что оставила Мэджъ. Онъ посмотрѣлъ прямо въ лицо Нелли,
на губахъ которой пробѣжало что-то въ родѣ улыбки, и сказалъ ей:
— Нелли... тамъ внизу... въ копи... ты была одна?
— Одна! одпа! — вскричала молодая дѣвушка, поднимаясь.
Ея лгцо исказилось отъ ужаса. Глаза заблистали дикимъ блескомъ.
— Одна! одна! — повторила она. и упала на постель Мэджъ, какъ
будто бы силы внезапно ей измѣнили.
— Бѣдная дѣвочка еще слишкомъ слаба для того, чтобы отвѣчать
памъ, — сказала Мэджъ, снова укладывая въ постель молодую дѣвуш-
ку.— Нѣсколько часовъ полнаго отдыха и небольшое количество пищи
возвратятъ ей силы. Уходи, Симонъ! Уходи, Гарри! Уходите вы всѣ,
друзья мои! Дайте ей соснуть!
Всѣ послушались Мэджъ. Нелли осталось одна, и уже черезъ мгно-
веніе спала крѣпкимъ сномъ.
Это происшествіе возбудило большой шумъ не только въ копяхъ,
но и въ графствѣ Стирлингъ, а нѣсколько позднѣе и на всемъ простран-
ствѣ Соединенныхъ Королевствъ. Молва о Нелли все разрасталась и
разрасталась. Молодая дѣвушка привлекла къ себѣ такое же вниманіе,
какъ если бы ее нашли въ скалахъ подобно тому, какъ иногда нахо-
дятъ допотопныхъ животныхъ.
Не зная того сама, Нелли сдѣлалась предметомъ самыхъ разнооб-
разныхъ толковъ. Она дала суевѣрнымъ людямъ новую пищу для ле-
гендарныхъ разсказовъ. Они охотно повѣрили, что Нелли была геніемъ
Новаго Аберфойля. Когда Жакъ Ріанъ высказывалъ это убѣжденіе
своему товарищу Гарри, то молодой человѣкъ отвѣчалъ:
Ч Е I* II А Л И II .1. 1 Я.
83
— Пусть будетъ такъ, Жакъ) Но, во всякомъ случаѣ, опа—добрый
геній! Она помогла намъ, она принесла намъ хлѣба и воды, когда мы
были заперты въ копяхъ! Это могла сдѣлать только она! Что же ка-
сается злого генія, то я непремѣнно отыщу и его, если только опъ
скрывается еще въ нашихъ копяхъ!
Само собою разумѣется, что инженера Джемса Старра прежде всѣхъ
и івѣстили о томъ, что случилось.
Когда къ молодой дѣвушкѣ па слѣдующій же день послѣ ея при-
бытія въ коттеджъ вернулись силы, то инженеръ внимательно разспро-
силъ ее кое о чемъ. Онъ пришелъ къ убѣжденію, что многаго въ
жизни она совершенно пе знала. Однако, вскорѣ оказалось, что опа
была очень понятлива, по ей недоставало самыхъ элементарныхъ по-
знаній; между прочимъ, опа не имѣла никакого представленія о вре-
мени. Видно было, что она но привыкла дѣлить время ни на часы, ни
на дни и что самыя слова эти были ей неизвѣстны. Кромѣ того, ея
глаза, привыкшіе къ темнотѣ, съ трудомъ переносили блескъ электри-
ческихъ фонарей; по зато она прекрасно видѣла среди самой непро-
ницаемой тьмы. Можно было также смѣло утверждать, что въ ея умѣ»
не было никакихъ представленій о внѣшнемъ мірѣ, что передъ ея
глазами постоянно разстила іись однѣ лишь копи, что н е человѣчество
заключалось для нея въ этомъ мрачномъ подземельѣ. Знала ли эта
бѣдная дѣвушка о существованіи солнца и звѣздъ, городовъ и нолей, о
существованіи, наконецъ, цѣлой вселенной, въ которой движется столько
міровъ?
Что касается вопроса о томъ, жила ли Нелли одна въ глубинѣ
Новаго Аберфойля или нѣтъ, то Джемсъ Старръ долженъ былъ отка-
заться отъ его разрѣшенія. Дѣйствительно, лишь только намекали на
этотъ вопросъ, какъ странная дѣвушка тотчасъ же приходила въ ужасъ.
Нелли или не могла, или не хотѣла отвѣчать; но, конечно, тутъ скры-
валась какая-то тайпа, которую необходимо было раскрыть.
— Хочешь остаться съ нами?.. Или, можетъ-быть, хочешь вернуться
туда, гдѣ ты была? — спрашивалъ ее Джемсъ Старръ.
На первый изъ этихъ вопросовъ она отвѣчала: „О, да!“ Второй
вызывалъ въ пей ужасъ.
Молчаніе Нелли о томъ, кто жилъ раньше съ нею, вызывало силь-
нѣйшее безпокойство въ Джемсѣ; Старрѣ, Симонѣ и Гарри Фордахъ.
Они не могли забыть тѣхъ необъяснимыхъ явленій, которыя сопрово-
ждали открытіе новыхъ залежей. Хотя съ тѣхъ поръ три года прошли
совершенно спокойно, тѣмъ не менѣе опи все еще ожидали новыхъ
нападеній со стороны своего невидимаго врага. Поэтому они рѣшили
внимательно осмотрѣть таинственную шахту. Предварительно они при-
няли всѣ мѣры къ тому, чтобы этотъ осмотръ былъ возможно менѣе
опаснымъ. Но они пе нашли тамъ ничего подозрительнаго. Шахта со-
общалась съ нижними этажами подземелья, прорытыми въ слояхъ
каменнаго угля.
Джемсч, Старръ, Симонъ и Гарри часто разговаривали обо всемъ
этомъ. Если какіе-нибудь злодѣи скрывались въ копи, если они строили
какія-нибудь козни, то, можетъ-быть, Нелли могла бы сообщить объ
этомъ; но опа ничего пе сообщала. Малѣйшій намекъ на прошлое
молодой дѣвушки вызывалъ въ ней ужасъ, и рѣшено было оставить ее
6*
84
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
пока въ покоѣ. Съ теченіемъ времени она, несомнѣнно, сама откроетъ
свою тайну.
Черезъ двѣ недѣли послѣ своего прибытія въ коттеджъ Нелли была
уже усердной помощницей старой Мэджъ. Очевидно, ей казалось вполнѣ
естественнымъ не покидать того дома, гдѣ ее такъ радушно приняли;
можетъ-быть, она и не думала, что можетъ жить въ другомъ мѣстѣ.
Съ своей стороны старики Форды съ самаго того момента, какъ Нелли
вошла въ коттеджъ, мысленно считали ее своею пріемною дочерью.
Нелли была прелестною дѣвушкой. Ея новая жизнь дѣлала ее еще
болѣе прелестною. Это были первые счастливые дни ея жизни. Она
была преисполнена благодарности по отношенію къ тѣмъ, кто доста-
вилъ ей это счастье. Мэджъ относилась къ Нелли съ чисто материн-
скою любовью. Въ свою очередь и старый углекопъ вскорѣ пристра-
стился къ ней. Впрочемъ, всѣ ее любили. Жакъ Ріанъ сожалѣлъ лишь
о томъ, что не онъ ее спасъ. Онъ часто приходилъ въ коттеджъ. Онъ
пѣлъ, и Нелли, которая никогда не слышала пѣсенъ, находила ихъ
прекрасными; но видно было, что, все-таки, молодая дѣвушка пѣснямъ
Жака Ріана предпочитаетъ болѣе серьезную бесѣду Гарри, который
старался знакомить ее понемногу съ внѣшнимъ міромъ, о которомъ
она не имѣла никакого понятія.
Нужно замѣтить, что съ тѣхъ поръ, какъ Нелли оказалась обыкно-
венною дѣвушкой, вѣра Жака Ріана въ существованіе различныхъ
духовъ и фей значительно поколебалось. Къ тому же черезъ два мѣ-
сяца его суевѣрію былъ нанесенъ новый ударъ.
Дѣйствительно, въ это самое время Гарри напалъ па неожиданное
открытіе, которое до извѣстной степени объясняло появленіе огнен-
ныхъ фей на развалинахъ замка Дендональдъ, въ Ирвинѣ.
Однажды, послѣ долгаго осмотра южной части копей, осмотра, про-
должавшагося нѣсколько дней, Гарри съ трудомъ пробирался по одной
узкой галлереѣ, выдолбленной посреди скалы изъ шифера. Вдругъ онъ
съ изумленіемъ увидалъ себя на открытомъ воздухѣ. Галлерея привела
его какъ разъ къ развалинамъ замка Дендональдъ-Кэстля. Такимъ
образомъ, было секретное сообщеніе между Новымъ Аберфойлемъ и
холмомъ, на которомъ стоялъ старый замокъ. Наружное отверстіе этой
галлереи было невозможно, замѣтить, такъ какъ оно было завалено
камнями и кустарникомъ. Вотъ почему судьи во время слѣдствія и не
увидали этой галлереи. *
Черезъ нѣсколько дней Джемсъ Старръ, въ сопровожденіи Гарри,
пришелъ самъ осмотрѣть это мѣсто копей.
— Теперь можно разубѣдить всѣхъ суевѣрныхъ людей въ нашихъ
копяхъ, — сказалъ онъ. — Прощайте всѣ духи и огненныя феи!
— Не думаю, мистеръ Старръ, — отвѣчалъ Гарри, — чтобы намъ
слѣдовало радоваться этому! Тотъ, кто замѣнилъ духовъ, вѣроятію,
гораздо опаснѣе, чѣмъ они.
— Вѣрно, Гарри, — замѣтилъ инженеръ.— Но что же дѣлать? Оче-
видно, неизвѣстные, которые скрываются въ нашихъ копяхъ, сообщаются
чрезъ эту галлерею съ поверхностью земли. Несомнѣнно, что они въ
ту бурную ночь и зажгли факелъ на этихъ развалинахъ, чтобы при-
влечь Моталу къ берегу. Они, конечно, надѣялись разграбить корабль,
и, вѣроятно, ихъ надежда осуществилась бы, если бы тамъ въ ту пору
ЧЕРПАЯ ИНДІЯ.
85
не оказалось Жака Ріана и его товарищей! Какъ бы тамъ пи было,
теперь все объясняется! Вотъ отверстіе притопа! Интересно бы знать,
живутъ ли они здѣсь и теперь?
— Конечно, живутъ, потому что Нелли дрожитъ всякій разъ, какъ
заговоришь съ нею объ этомъ! — отвѣчалъ Гарри топомъ глубокаго
убѣжденія. — Нелли не хочетъ или не осмѣливается говорить о нихъ,
значитъ,они живы!
Должно-быть, Гарри былъ правъ. Если бы таинственные жители
копи покинули ее или если бы ихъ не было въ живыхъ, то къ чему
бы молодой дѣвушкѣ молчать объ этомъ?
Однако, Джемсъ Старръ рѣшился во что бы то ни стало раскрыть
эту тайпу. Онъ чувствовалъ, что отъ нея могла зависѣть вся будущ-
ность новыхъ копей. Итакъ, были приняты всѣ необходимыя мѣры.
Снова увѣдомили судъ. Полицейскіе агенты спрятались въ развалинахъ
Дендональдъ-Кэстля. Самъ Гарри нѣсколько ночей провелъ тамъ же.
Все было напрасно. Ничего не открыли. Ни одинъ человѣкъ не пока-
зался въ галлереѣ.
Всѣ пришли къ тому заключенію, что злодѣи окончательно оста-
вили Новый Аберфойль и что, покинувъ Нелли на днѣ шахты, они
считаютъ ее теперь мертвою. До начала работъ копи давали имъ па-
дежное убѣжище, но теперь обстоятельства измѣнились. Въ Новомъ
Аберфойлѣ стало трудно скрываться, и злодѣи ушли изъ него. Поэтому
нечего было опасаться за будущность копей. Тѣмъ не менѣе, Джемсъ
Старръ продолжалъ безпокоиться. Опасенія Гарри тоже не исчезли, и
опъ часто повторялъ:
„Очевидно, Нелли замѣшана во всю эту тайну. Если бы ей не-
чего было опасаться, то почему же бы она стала молчать? Несомнѣнно,
она счастлива съ нами! Опа любитъ пасъ всѣхъ! Она обожаетъ мою
мать! Если она молчитъ о своемъ прошломъ, о томъ, что могло бы
успокоить насъ за нашу будущность, то, очевидно, надъ ней тяготѣетъ
какая-то страшная тайна, которую не позволяетъ ей открыть намъ ея
совѣсть! Можетъ-быть, также она ради насъ считаетъ нужнымъ хранить
свое непонятное молчаніе!
Въ результатѣ всѣхъ этихъ соображеній получилось то, что, съ
общаго согласія, стали избѣгать всякихъ разговоровъ, которые могли
бы напомнить молодой дѣвушкѣ о ея прошломъ.
Однако, Гарри далъ однажды понять Нелли, что Джемсъ Старръ,
Симонъ Фордъ, Мэджъ и онъ самъ считаютъ, что она спасла ихъ
жизнь.
Это случилось въ праздничный день. Рабочіе гуляли. Мѣстахъ въ
двадцати раздавались пѣсни и оглашали своды Новаго Аберфойля.
Гарри и Нелли вышли изъ коттеджа и медленно пошли по лѣвому
берегу озера Малькольмъ. Сюда падало лишь немного электрическихъ
лучей, и тутъ царила полутьма. Этотъ полумракъ былъ пріятенъ гла-
замъ Нелли, которые съ трудомъ выносили яркій свѣтъ.
Черезъ часъ ходьбы Гарри и его подруга остановились противъ
часовни св. Эгидія.
— Твои глаза, Нелли, — сказалъ Гарри, — не привыкли къ днев-
ному свѣту и, вѣроятно, они не выдержали бы солнечнаго блеска.
яб
ЖЮЛЬ ВЕГИ ъ.
— Да, конечно,— отвѣчала молодая дѣвушка.— Если солнце таково,
какимъ ты мнѣ описалъ его, Гарри.
— Нелли, — замѣтилъ Гарри, — мон разсказы пе могли дать тебѣ
вѣрнаго понятія о блескѣ и красотѣ того міра, котораго никогда не
видали твои взоры. Но скажи мнѣ: неужели съ тѣхъ поръ, какъ ты
родилась въ глубинѣ этихъ копей, ты ни разу не поднималась па
поверхность земли?
— Ни разу, Гарри, — отвѣчала Нелли. — Я думаю даже, что ни
отецъ ни мать не носили меня на верхъ, когда я была маленькою:
иначе я хоть что-нибудь да знала бы.
— Вѣроятно, — сказалъ Гарри. — Впрочемъ, въ тѣ времена многіе
не выходили изъ копей. Сообщеніе съ поверхностью земли было очень
трудное, и я зналъ многихъ молодыхъ людей и дѣвушекъ, которые
тоже ни разу не видали солнца. Но теперь желѣзнодорожный поѣздъ
черезъ нѣсколько минутъ перенесетъ насъ на поверхность графства, и
я съ нетерпѣніемъ жду того момента, когда ты мнѣ скажешь: „Ну,
Гарри, мои глаза могутъ выносить дневной свѣтъ, и я хочу видѣть
солнце! Я хочу видѣть твореніе Божіе!“
— Надѣюсь, Гарри, что я скоро скажу тебѣ это, — отвѣчала моло-
дая дѣвушка. — Вмѣстѣ съ тобой буду я удивляться тогда Божьему
міру, однако...
— Что хочешь ты сказать, Нелли?—съ живостью спросилъ Гарри.—
Развѣ ты будешь сожалѣть о той мрачной безднѣ, въ которой ты про-
вела первые годы своей жизни и изъ которой мы вытащили тебя
почти мертвою?
— Нѣтъ, Гарри,— отвѣчала Нелли.— Я думала только, что и мракъ
имѣетъ своеобразную прелесть. Если бы ты зналъ, что могутъ видѣть
глаза, привыкшіе ко тьмѣ! Во тьмѣ есть тѣни, за полетомъ которыхъ
такъ пріятно слѣдить! Иногда тамъ являются круги, которые перепле-
таются между собою и изъ которыхъ пе хочется уходить! На днѣ ко-
пей находятся мрачныя отверстія, въ которыхъ по временамъ бываетъ
такой странный свѣтъ! Видишь ли, Гарри, нужно долго пожить тамъ,,
чтобы понять всѣ эти чувства, которыхъ я пе могу тебѣ передать!
— И ты не боялась, Нелли, когда оставалась одна?
— Вотъ именно тогда-то я ничего и не боялась, Гарри, когда оста-
валась одна! — отвѣчала молодая дѣвушка.
Голосъ Нелли слегка измѣнился, когда она произносила эти слова.
Гарри понялъ, что можно кое-что узнать, и сказалъ:
— Но вѣдь въ этихъ длинныхъ галлереяхъ легко было заблудиться*
Нелли. Ты не боялась этого?
— Нѣтъ, Гарри. Я съ давнихъ поръ знала всѣ закоулки новыхъ
копей!
— Неужели ты ни разу пе выходила оттуда?..
— Нѣтъ... иногда я выходила... — отвѣчала съ нѣкоторымъ замѣ-
шательствомъ молодая дѣвушка. — Иногда я посѣщала старыя копи
Аберфойля.
— Такъ ты знала старый коттеджъ?
— Коттеджъ... да... по обитателей его я видала лишь издали!
— Въ немъ жили мой отецъ, моя мать и я! — замѣтилъ Гарри.
Мы вовсе и пе хотѣли покидать наше старое жилище!
ЧЕРНАЯ И II Д 1 Я.
87
— А можетъ-быть, вамъ лучше было бы его покинуть! — прошеп-
тала молодая дѣвушка.
— Почему же, Нелли? Вѣдь благодаря лишь нашему нежеланію
разстаться съ нимъ, мы открыли новыя залежи. Это открытіе принесло,
въ свою очередь, столько счастья всѣмъ жителямъ Каменноугольнаго
города, да и тебѣ, Нелли, такъ какъ ты нашла здѣсь столько любя-
щихъ сердецъ!
— Мнѣ? — съ живостью повторила Нелли. — Да, что бы потомъ пи
случилось! Другимъ... кто знаетъ?..
— Что ты хочешь сказать?
— Ничего... ничего!.. Но было очень опасно проникать въ 'новыя
копи! Да, оч?пь опасно! Однажды, Гарри, нѣсколько безумцевъ про-
никли въ эту бездну. Они зашли далеко, далеко! Они заблудились...
— Заблудились? — спросилъ Гарри, смотря на Нелли.
— Да... заблудились... — повторила Нелли, голосъ которой дро-
жалъ.— Ихъ лампа погасла! Опи не могли отыскать дороги...
— И тамъ, — вскричалъ Гарри, — они пробыли цѣлую недѣлю,
Нелли, и едва не умерли! Безъ помощи какого-то благодѣтельнаго су-
щества, можетъ-быть, ангела, котораго послалъ имъ Богъ, безъ помощи
•того чудеснаго незнакомца, который тайно приносилъ имъ пищу и ко-
торый впослѣдствіи привелъ къ нимъ ихъ избавителей,— опи никогда
не вышли бы изъ коней!
— Откуда ты знаешь это? — спросила молодая дѣвушка.
— Эти люди, Нелли, были: Джемсъ Старръ... мой отецъ... я!
Поднявъ голову, Нелли схватила молодого человѣка за руку и по-
смотрѣла на него такъ пристально, что онъ былъ взволнованъ до глу-
бины души.
— Ты?—повторила молодая дѣвушка.
— Да! — отвѣчалъ Гарри, и, помолчавъ нѣсколько мгновеній, при-
бавилъ:— Тебѣ обязаны мы своей жизнью, Нелли! Только ты могла эго
сдѣлать!
Нелли, не отвѣчая, закрыла лицо руками. Никогда Гарри не видалъ
ее такою взволнованною.
— Неужели, Нелли, ты думаешь, — сказалъ опъ дрожащимъ голо-
сомъ, — что тѣ, которыхъ ты спасла, когда-нибудь забудутъ объ этомъ?
ГЛАВА XVI.
На подвижныхъ лѣстницахъ.
Между тѣмъ, работы ьъ Новомъ Аберфойлѣ шли своимъ чередомъ
и приносили большія выгоды акціонерамъ. Само собою разумѣется, что
инженеръ Джемсъ Старръ и Симонъ Фордъ, которые открыли эти бо-
гатыя залежи, пользовались значительною долей приносимаго ими до-
хода. Такимъ образомъ, Гарри сдѣлался богатымъ женихомъ. Но опъ
вовсе не думалъ покидать коттеджъ. Онъ замѣнилъ своего отца въ его
званіи старосты углекоповъ и усердно исполнялъ свои обязанности.
Жакъ Ріанъ радовался благосостоянію своего товарища. Его соб-
ственныя дѣла шли тоже очень хорошо. Молодые люди часто видались
88
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
другъ съ другомъ, то въ коттеджѣ, то на работѣ. Поэтому Жакъ Ріанъ
могъ легко подмѣтить тѣ чувства, которыя Гарри питалъ по отноше-
нію къ молодой дѣвушкѣ. Гарри, правда, не сознавался, по Жакъ лишь
смѣялся, когда его товарищъ отрицательно качалъ головой.
Жаку Ріану очень хотѣлось сопутствовать Нелли во время ея пер-
вой поѣздки на поверхность земли. Ему хотѣлось видѣть ея восхище-
ніе тою природой, которой она до сихъ поръ пе знала. Онъ надѣялся,
что Гарри предложитъ ему принять участіе въ этой поѣздкѣ. Однако,
сынъ стараго углекопа пока ни слова не говорилъ объ этомъ, и это
молчаніе немного безпокоило Жака.
Однажды Жакъ Ріанъ спускался въ нижніе этажи копей по одной
изъ вентиляціонныхъ шахтъ. Онъ спускался при помощи одной изъ
тѣхъ подвижныхъ лѣстницъ, пользуясь которыми, не чувствуешь ни
• малѣйшей усталости ни при спускѣ ни при подъемѣ. Онъ былъ уже
на разстояніи 150 футовъ отъ отверстія шахты, какъ вдругъ встрѣтился
съ Гарри, который, тоже на подвижной лѣстницѣ, поднимался изъ
шахты.
— Это ты? — спросилъ Жакъ, узнавъ своего товарища при свѣтѣ
электрическихъ лампочекъ шахты.
— Да, Жакъ, — отвѣчалъ Гарри, — и я очень доволенъ, что встрѣ-
тился съ тобою, такъ какъ хочу тебѣ предложить...
— Не буду ничего и слушать, прежде чѣмъ ты пе скажешь, какъ
г поживаетъ Нелли! — перебилъ Жакъ Ріанъ.
— Нелли чувствуетъ себя такъ хорошо, Жакъ, что черезъ мѣсяцъ
или черезъ полтора я надѣюсь...
— Ты собираешься жениться па ней, Гарри?
— Ты, Жакъ, самъ не знаешь, что говоришь!
— Очень возможно, но зато я знаю, что я сдѣлаю!
— Что же это ты сдѣлаешь?
— Я женюсь на пей въ томъ случаѣ, если ты на ней не женишь-
ся!— отвѣчалъ Жакъ, разражаясь хохотомъ. — Клянусь св. Мунго, пре-
лестная Нелли мнѣ очень правится! Углекопу и нужна такая жена,
которая никогда не покидала копей! Она — такая же сирота, какъ и
я, и если, дѣйствительно, ты, Гарри, не думаешь жениться на ней, а
опа не прочь отъ того, чтобы полюбить меня, то...
Гарри серьезно смотрѣлъ па Жака. Онъ и не думалъ переби-
вать его.
— Ты не ревнуешь меня, Гарри? — спросилъ Жакъ Ріанъ, нѣсколько
болѣе серьезнымъ тономъ.
— Нѣтъ, Жакъ, — спокойно отвѣчалъ Гарри.
— Однако, если ты не собираешься жениться на Нелли, то, ко-
нечно, ты пе собираешься оставить ее и старою дѣвой?
— Конечно, — подтвердилъ Гарри.
Друзья все еще не разставались, несмотря па то, что оба спѣшили
на работу.
— Гарри, — спросилъ Жакъ,— ты пе вѣришь, что я сейчасъ серьезно
говорилъ съ тобою о Нелли?
— Не вѣрю, Жакъ, — отвѣчалъ Гарри.
— Ну, такъ теперь я буду говорить серьезно!
— Да развѣ ты можешь говорить серьезно?!.
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
89
— Видишь ли, Гарри, — отвѣчалъ Жакъ, — я тоже могу дать хоро-
шій совѣтъ другу.
— Я жду, Жакъ!
— Такъ слушай же! Ты любишь Нелли, какъ только можешь, Гар-
ри! Старикъ Симонъ, твой отецъ, старуха Мэджъ, твоя мать, любятъ
Нелли.
ее, какъ родную дочь. Стоитъ тебѣ сдѣлать одинъ шагъ, и опа, дѣй-
ствительно, станетъ ихъ дочерью. Почему ты на ней не женишься?
— А ты знаешь чувства Нелли? — спросилъ Гарри вмѣсто отвѣта.
— Всѣ ихъ прекрасно знаютъ, не* исключая и тебя самого, Гарри.
Вотъ почему ты и не ревнуешь ее ни ко мнѣ ни къ кому-либо дру-
гому... Однако, прощай: мнѣ пора на работу...
— Подожди, Жакъ,—-сказалъ Гарри, удерживая своего товарища.—
90
Ж Ю ЛЬ В Е Г И Ъ.
Выслушай меня внимательно, потому что и я, въ свою очередь, буду
говорить съ тобою очень серьезно.
— Хорошо, но только нельзя ли поскорѣе!
— Жакъ, — началъ Гарри, — не стану отъ тебя скрывать, что я
люблю Нелли. Я страстно желалъ бы сдѣлать ее свсе.о женой...
— Вотъ это хорошо*
— Но пока моя совѣсть запрещаетъ мнѣ в о ить ея согласія на
этотъ бракъ.
— Не понимаю, что ты хочешь сказать этимъ, Гарри?
— Я хочу сказать, Жакъ, что Нелли никогда еще не покидала
этихъ коней, гдѣ, безъ сомнѣнья, она и родилась. Опа не знаетъ ни-
чего,— ничего изъ того, что дѣлается на землѣ. Ей предстоитъ еще со
всѣмъ* этимъ ознакомиться, и кто знаетъ, какія мысли зародятся въ
ея головѣ послѣ этого ознакомленія! Сейчасъ она еще совсѣмъ не
знаетъ земли и, слѣдовательно, не можетъ вполнѣ сознательно предпо-
честь всему па свѣтѣ пребываніе въ нашихъ копяхъ. Понимаешь ты
мепя, Жакъ?
— Да... отчасти... Главнымъ образомъ, я понимаю то, что, вѣроятіи ,
я долго еще пе попаду сегодня на работу!
— Какъ бы тамъ ни было, Жакъ, но ты долженъ выслушать мегя
сейчасъ, — сказалъ Гарри рѣшительнымъ тономъ.
— Такъ и быть, согласенъ... Итакъ, мы остановились па томъ, что
прежде, чѣмъ жениться на Нелли, ты отправишь ее въ какой-нибудь
пансіонъ Эдинбурга?
— Нѣтъ, Жакъ, — отвѣчалъ Гарри.— Я самъ займусь воспитаніемъ
той, которая будетъ моею женой!
— Вотъ это всего лучше, Гарри!
— Но прежде всего, — продолжалъ Гарри, — я хочу, какъ я ‘тебѣ
ужъ и сказалъ, чтобы Нелли имѣла вѣрное понятіе о внѣшнемъ мірѣ.
Позволь мнѣ выразиться сравненіемъ, Жакъ! Если бы ты полюбилъ
слѣпую дѣвушку и если бъ тебѣ сказали,— черезъ мѣсяцъ опа будетъ
зрячею, то не подождалъ ли бы ты мѣсяцъ, чтобы жениться на ней,
когда опа станетъ зрячею?
— Конечно, подождалъ бы!—отвѣчалъ Жакъ Ріанъ.
— Вотъ видишь, /Какъ, Нелли — такая же слѣпая, и, прежде чѣмъ
сдѣлать ее моею женой, я хочу, чтобы она въ совершенствѣ знала и
меня и тѣ условія моей жизни, среди которыхъ ей придется жить, въ
случаѣ выхода за меня замужъ. Я хочу, чтобы глаза ея увидали, нако-
нецъ, блескъ солнца!
— Отлично, Гарри, отлично! — вскричалъ Жакъ Ріанъ. — Теперь я
тебя понимаю. Когда же ты думаешь доставить ей это удовольствіе?..
— Да черезъ мѣсяцъ, Жакъ, — отвѣчалъ Гарри. — Глаза Нелли ма-
ло-по-малу привыкаютъ къ свѣту электрическихъ фонарей, такъ что
черезъ мѣсяцъ она въ состояніи будетъ съѣздить на землю и увидать
небо съ его свѣтилами! Она узнаетъ, что на землѣ глазъ человѣка мо-
жетъ смотрѣть въ такую даль, о которой нельзя имѣть и понятія въ
мрачной копи! Она увидитъ, что вселенная безпредѣльна!..
Гарри увлекся, говоря это. Жакъ Ріанъ воспользовался его увлече-
ніемъ, чтобы продо.іжать свой путь.
— Эй, Жакъ,— закричалъ вдругъ Гарри. — Гдѣ же ты?
ЧЕРНАЯ И II Д I Я.
91
— Какъ разъ подъ тобою, — отвѣчалъ со смѣхомъ веселый малый.—
Въ то время, какъ ты уносишься въ безконечность, я спускаюсь въ
пропасть!
— Такъ прощай, Жакъ,— сказалъ Гарри, въ свою очередь, проюл-
жая свой путь.— Только никому, пожалуйста, не разсказывай о томъ,
о чемъ мы сейчасъ съ тобою говорили!
— Хорошо, — закричалъ Жакъ Ріанъ, — но только съ условіемъ...
— Съ какимъ?
— Чтобы ты взялъ меня съ собою, когда въ первый разъ повезешь
Нелли на поверхность земли!
— Согласенъ! — отвѣчалъ Гарри.
Разстояніе между обоими друзьями все увеличивалось и увеличива-
лось. Они ужъ едва слышали другъ друга.
Однако, до Гарри донеслись слѣдующія слова Жака:
— Когда Нелли увидитъ звѣзды, луну и солнце, то знаешь, кого
она и іъ предпочтетъ?
— Не знаю, Жакъ!
— Да тебя, Гарри!.. Тебя!.. Тебя!..
Наконецъ, голосъ Жака Ріапа затихъ.
Гарри все свое свободное время посвятилъ на занятія съ Нелли.
Благодаря ея понятливости, онъ быстро научилъ ее читать и писать.
Симонъ и Мэджъ съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе привязы-
вались къ своей пріемной дочери, прошлое которой внушало имъ, однако,
нѣкоторое безпокойство. Они съ удовольствіемъ замѣтили, какія чувства
питаетъ Гарри по отношенію къ Нелли.
Читатель припомнитъ, что когда инженеръ въ первый разъ посѣ-
тилъ прежній коттеджъ Симона Форда, то старикъ сказалъ:
„Вы спрашиваете, почему мой сынъ не женится. Да развѣ дѣ-
вушка „сверху", съ земли, годится въ жены моему мальчику, который
всю свою жизнь долженъ прожить въ глубинѣ копей?..“
И вотъ теперь Провидѣніе, казалось, само указало эту дѣвушку,
которая одна лишь могла стать женою Гарри Форда.
Поэтому старый углекопъ заранѣе рѣшилъ, что если состоится
свадьба его сына съ Нелли, то опъ задастъ такой пиръ, о которомъ
долго будутъ вспоминать въ Новомъ Аберфойлѣ.
Нужно замѣтить, что былъ еще одинъ человѣкъ, который пе менѣе
горячо желалъ брака Гарри съ Нелли. Это былъ инженеръ Джемсъ
Старръ. Конечно, онъ желалъ этого брака, главнымъ образомъ, потому,
что видѣлъ въ немъ счастье молодыхъ людей, но были и другія при-
чины, побуждавшія инженера желать, чтобы молодые люди повѣнчались
возможно скорѣе.
Какъ извѣстно, Джемсъ Старръ все еще опасался за участь своихъ
копей, хотя до сихъ поръ все шло благополучно. Съ новыми конями
была связана какая-то тайна, которую Нелли, очевидно, знала. Эту
тайну нужно было раскрыть во что бы то ни стало, потому что иначе
нельзя было оградить углекоповъ Аберфойля отъ новыхъ опасностей,
которыя, быть-можетъ, угрожали имъ въ недалекомъ будущемъ.
„Нелли,— думалъ Джемсъ Старръ,— пе можетъ долго скрывать отъ
своего мужа то, что опа до сихъ поръ скрывала отъ всѣхъ другихъ!
Опасность угрожаетъ Гарри такъ же, какъ и всѣмъ намъ. Итакъ, этотъ
92
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
бракъ принесетъ счастье не только молодымъ супругамъ, по и всѣмъ
намъ!“
Такъ разсуждалъ инженеръ Джемсъ Старръ. Опъ сообщилъ свои
думы даже старому Симону, и тотъ, съ своей стороны, былъ съ нимъ
вполнѣ согласенъ. Такимъ образомъ, не было, казалось, никакихъ пре-
пятствій къ тому, чтобы Гарри женился на Нелли.
Дѣйствительно, Гарри и Нелли любили другъ друга. Старые роди-
тели Гарри не желали лучшей жены для цвоего сына. Товарищи мо-
лодого человѣка завидовали его счастью, хотя сознавались, что онъ
вполнѣ его заслуживаетъ. Молодая дѣвушка ни отъ кого не зависѣла
и могла свободно располагать собою.
Но если ничто не препятствовало этому браку, то зачѣмъ же ка-
ждую ночь, какъ только жители Каменноугольнаго города, погасивъ элек-
трическіе фонари, расходились по своимъ коттеджамъ,—зачѣмъ же тогда
появлялось въ одномъ изъ самыхъ мрачныхъ закоулковъ Новаго Абер-
фойля какое-то таинственное существо? Какой инстинктъ велъ это при-
видѣніе по самымъ мрачнымъ и узенькимъ галлереямъ, по которымъ,
казалось, нельзя было и пройти? Зачѣмъ это загадочное существо, глаза
котораго, казалось, отлично видѣли въ самой непроницаемой тьмѣ, кра-
дучись пробиралось къ берегу озера Малькольмъ? Зачѣмъ оно такъ
упорно направлялось всегда къ жилищу Симопа Форда? Зачѣмъ оно
подслушивало у оконъ этого жилища и старалось уловить хоть кое-что
изъ разговора, который велся въ коттеджѣ?
Когда нѣсколько словъ долетало до него, то зачѣмъ же оно злобно
сжимало кулаки и грозило ими мирному жилищу? Зачѣмъ, наконецъ,
оно гнѣвно произносило эти слова:
— Она и онъ! Никогда!
ГЛАВА XVII.
Восходъ солнца.
Вечеромъ 20-го августа, какъ разъ черезъ мѣсяцъ послѣ описан-
ной встрѣчи Гарри съ Жакомъ Віаномъ, Симонъ Фордъ и Мэджъ про-
вожали четверыхъ путниковъ, которые собирались оставить коттеджъ.
Джемсъ Старръ, Гарри и Жакъ Ріанъ уѣзжали вмѣстѣ съ Нелли
на поверхность земли, которой молодая дѣвушка никогда еще не видала.
Ихъ отсутствіе должно было продлиться два дня. Джемсъ Старръ
и Гарри желали, чтобы въ эти 48 часовъ молодая дѣвушка увидала
все, чего она не могла видѣть въ мрачныхъ копяхъ, чтобы предъ ея
глазами прошла какъ бы движущаяся панорама изъ городовъ, равнинъ,
горъ, рѣкъ, озеръ, заливовъ, морей...
Можно было надѣяться, что это желаніе осуществится, такъ какъ
въ той части Шотландіи, которая разстилается между Эдинбургомъ и
Глэсго, земная поверхность отличается большимъ разнообразіемъ; что
же касается до неба, то оно тамъ такое же, какъ и вездѣ; ночью его
украшаютъ безчисленныя звѣзды и блѣдная луна, днемъ съ него улы-
бается солнце, а въ пасмурные дни и ночи по нему ходятъ черныя тучи.
Симонъ Фордъ и Мэджъ съ удовольствіемъ приняли бы участіе въ
ЧЕРНАЯ И Н Д 1 Я.
93
этой поѣздкѣ, но па такое долгое время, какъ два дня, они не рѣша-
лись разстаться съ своимъ подземнымъ жилищемъ.
Джемсу Старру очень хотѣлось посмотрѣть, какое впечатлѣніе про-
изведетъ на Нелли неизвѣстный ей до сихъ поръ міръ; изъ-за этого
собственно онъ и уѣзжалъ теперь на цѣлыхъ два дня изъ Новаго
Аберфойля. Онъ надѣялся, что впечатлѣнія, которыя получитъ Нелли,
прольютъ ему нѣкоторый свѣтъ на ту обстановку, среди которой про-
шло ея дѣтство.
Гарри тревожно спрашивалъ себя, какою станетъ любимая имъ дѣ-
вушка послѣ того, какъ побываетъ на землѣ.
Что касается до Жака Ріана, то опъ былъ веселъ, какъ птичка, вы-
летѣвшая навстрѣчу первымъ лучамъ солнца. Онъ надѣялся, что его
заразительная веселость сообщится и остальнымъ путникамъ.
Нелли была молчалива.
Джемсъ Старръ не безъ основанія рѣшилъ, что лучше всего отпра-
виться въ путь вечеромъ. Дѣйствительно, для молодой дѣвушки было
важно, чтобы переходъ отъ тьмы къ свѣту былъ возможно менѣе
рѣзокъ.
Выходя изъ коттеджа, Нелли взяла Гарри за руку и сказала ему:
— Гарри, неужели такъ необходимо, чтобы я оставила наши копи,
хотя бы даже на нѣсколько дней?
— Да, Нелли, — отвѣчалъ молодой человѣкъ, — это необходимо! Не-
обходимо какъ для тебя, такъ и для меня!
— По, Гарри,— возразила Нелли,— вѣдь я и безъ того такъ счастлива,
начиная съ того дня, какъ ты меня нашелъ. Ты уже многому научилъ
меня. Не довольно ли этого? Что мнѣ дѣлать тамъ, па верху?
Гарри молча посмотрѣлъ на нее: онъ думалъ почти то же самое.
— Дитя мое, — сказалъ тогда Джемсъ Старръ. — Я понимаю твою
нерѣшительность, но все же тебѣ слѣдуетъ итти съ нами. Ты пойдешь
съ тѣми, кого ты любишь; они же приведутъ тебя обратно. Потомъ ты
ужъ по собственному желанію будешь жить въ нашихъ копяхъ! Я не
сомнѣваюсь, что такъ случится, и заранѣе тебя одобряю. Мы будемъ
знать тогда, по крайней мѣрѣ, что ты сама выбрала нашу долю. Такъ
иди же!
— Иди, дорогая Нелли, — добавилъ Гарри. *
— Я готова, Гарри, — отвѣчала молодая дѣвушка.
Въ девять часовъ Нелли и ея спутники подъѣзжали къ поверхности
земли. Черезъ двадцать минутъ они мчались уже по желѣзной дорогѣ
въ Стирлингъ.
Уже стемнѣло. Дулъ сѣверо-западный вѣтерокъ, который освѣжалъ
атмосферу. Только что канувшій въ вѣчность день былъ прекрасенъ.
Ночь обѣщала быть тоже прекрасною.
По прибытіи въ Стирлингъ Нелли и ея спутники вышли изъ вагона
и тотчасъ же оставили станцію.
Прямо предъ ними разстилалась дорога, которая вела на берегъ
Форса.
Молодая дѣвушка жадно вдыхала своими легкими свѣжій воздухъ.
— Вдыхай глубже, Нелли,— сказалъ Джемсъ Старръ. — Вдыхай въ
себя этотъ живительный воздухъ!
1)4
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
— Что это за дымъ разстилается надъ нашими головами? — спро-
сила Нелли.
— Это не дымъ, — отвѣчалъ Гарри,— это облака,— т. е. сгустив-
шійся наръ; вѣтеръ гонитъ ихъ по направленію къ востоку.
— Ахъ, — замѣтила Нелли, — я хотѣла бы, чтобъ вѣтеръ угналъ
и меня! А что это за искорки блестятъ посреди облаковъ?
— Это звѣзды, о которыхъ я говорилъ тсбѣ, Нелли. Сколько ихъ,
столько, можетъ-быть, и міровъ, похожихъ на нашъ, такъ какъ всѣ эти
звѣзды не что иное, какъ солнца!
По мѣрѣ того, какъ вѣтеръ прогонялъ облака, звѣзды все яснѣе и
яснѣ вырисовывались на темномъ небосводѣ.
Нелли смотрѣла на эти миріады блестящихъ звѣздъ, которыя свер-
кали надъ ея головою.
— По если это солнца, — спросила она, — то какъ же мои глаза
могутъ выносить ихъ блескъ?
— Дитя мое,— отвѣчалъ Джемсъ Старръ, — это, дѣйствительно,солнца;
но солнца, которыя отстоятъ отъ насъ на громадномъ разстояніи. Изъ
этихъ безчисленныхъ звѣздъ, лучи которыхъ доходятъ до насъ, всего
ближе къ намъ вотъ эта звѣзда — Вега, принадлежащая къ созвѣздію
Лиры, но и она отстоитъ отъ насъ на разстояніи 50000 милліардовъ
миль. Поэтому-то ея блескъ и не можетъ быть очень чувствителенъ
для твоихъ глазъ. Но наше солнце взойдетъ завтра па разстояніи
всего лишь 38 милліоновъ миль отъ пасъ, и ни одинъ человѣкъ не
можетъ прямо смотрѣть на пего: настолько великъ его блескъ. Но иди,
Нелли, иди!
Наши путники двинулись дальше. Джемсъ Старръ держалъ моло-
дую дѣвушку за руку. Гарри шелъ сбоку. Жакъ Ріанъ то уходилъ да-
леко впередъ, то возвращался опять назадъ, какъ молодая собака, гу-
ляющая съ своими хозяевами.
Дорога шла но совершенно пустынной, мѣстности. Нелли смотрѣла
на силуэты высокихъ деревьевъ, качавшихся отъ вѣтра. Они казались
ей какими-то великанами, которые то и дѣло размахивали руками. Ше-
лестъ вѣтра, проходившаго сквозь чашу деревьевъ, глубокая тишина,
наступавшая во время затишья, линія горизонта, обозначавшаяся го-
раздо явственнѣе, когда дорога пересѣкала какую-нибудь равнину, —
все это возбуждало въ молодой дѣвушкѣ совершенно новыя ощущенія
и производило на нее сильное впечатлѣніе. Нелли сначала обо всемъ
разспрашивала, но потомъ умолкла, и ея спутники, какъ бы сговорив-
шись между собою, тоже хранили молчаніе. Они не желали, чтобы
ихъ слова производили какое-либо вліяніе на пылкое воображеніе мо-
лодой дѣвушки.
Въ половинѣ двѣнадцатаго они были у залива Форса.
Тамъ ихъ ожидала лодка, нанятая Джемсомъ Старромъ. Черезъ
нѣсколько часовъ она должна была доставить ихъ въ Эдинбургскую
гавань.
Нелли увидѣла блестящую воду, которая колебалась у ея ногъ
подъ дѣйствіемъ прибоя и, казалось, была усѣяна дрожащими звѣздами.
— Это — озеро?—спросила она.
— Пѣтъ, — отвѣчалъ Гарди, — это большой заливъ съ текучею во-
дой: онъ представляетъ собою устье рѣки и какъ бы рукавъ моря.
Ч Е I» II Л л И II Д 1 Я.
95
Зачерпни немножко этой воды въ горсть, Нелли, и ты увидишь, что
она не такъ пріятна на вкусъ, какъ вода озера Малькольмъ.
Молодая дѣвушка нагнулась, зачерпнула въ горсть воды и поднесла
ее къ губамъ.
— Эта вода солона! — сказала опа.
— Да, — замѣтилъ Гарри, — море добралось и сюда, такъ какъ сей-
часъ приливъ. Три четверти нашей земли покрыты этой соленою водой,
нѣсколько капель которой ты сейчасъ проглотила!
— Гарри, Гарри!—вскричала тутъ молодая дѣвушка. — Отчего это
небо покраснѣло на горизонтѣ? Ужъ не горитъ ли лѣсъ?
И Нелли указала на восточную часть неба, которая была освѣщена.
— Нѣтъ, Нелли, — отвѣчалъ Гарри, — это восходитъ луна.
— Да, луна, — вскричалъ Жакъ Ріанъ, — это серебряное блюдо,
которое небесные духи передвигаютъ по всему небосводу и въ которое
они собираютъ звѣзды, какъ бы деньги!
— Вотъ ужъ, Жакъ, — замѣтилъ, смѣясь, инженеръ, — не ожидалъ
я отъ тебя такого смѣлаго сравненія!
— Э, мистеръ Старръ, мое сравненіе вѣрно! Видите, какъ звѣзды
исчезаютъ по мѣрѣ приближенія къ нимъ луны. Отсюда я и заключаю,
что онѣ падаютъ въ нее!
— Это значитъ, Жакъ, — объяснилъ инженеръ, — что луна затме-
ваетъ своимъ блескомъ звѣзды шестой величины; вотъ почему онѣ и
исчезаютъ при ея приближеніи.
— Какъ все это прекрасно! — промолвила Нелли, съ глубокимъ
интересомъ смотрѣвшая на небо. — Но я думала, что лупа совсѣмъ
круглая?
— Опа бываетъ круглою лишь во время полнолунія, — отвѣчала»
Джемсъ Старръ, — т. е. тогда, когда она стоитъ какъ разъ противъ
солнца. Но въ эту ночь опа вступаетъ въ свою послѣднюю фазу; опа
походитъ теперь пе на серебряное блюдо нашего друга Жака, а просто
на блюдечко для бритья!
— Ахъ, мистеръ Старръ, — вскричалъ Жакъ Ріанъ, — какое про-
заическое сравненіе! Я только что хотѣлъ пропѣть куплетъ въ
честь луны:
«О, свѣтило ночей! В'ь теченьи своемъ
Тьт ласкаешь...»
— По нѣтъ! Теперь это невозможно! Ваше блюдечко для бритья
совсѣмъ подрѣзало крылья моему воображенію!
Тѣмъ временемъ луна поднималась все выше и выше. На ея пути
исчезали послѣднія облака. На западной сторонѣ неба звѣзды еще бле-
стѣли. Нелли смотрѣла на это восхитительное зрѣлище въ глубокомъ
молчаніи, но рука ея дрожала въ рукѣ Гарри и говорила за нее.
— Сядемте въ лодку, друзья мои, — сказалъ Джемсъ Старръ.—Мы
должны взобраться на склоны Артуръ-Сито до восхода солнца!
Лодка стояла у берега, подъ охраною лодочника. Нелли и ея спут-
ники вошли въ нее. Распустили паруса. Дулъ юго-западный вѣтеръ.
На водѣ молодую дѣвушку ожидало новое ощущеніе. Опа проѣз-
жала иногда въ лодкѣ по озерамъ Новаго Аберфойля, но, какъ ни
искусно правилъ Гарри весломъ, всегда, все-таки, было замѣтно, какихъ
96
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
усилій стоило ему передвигать лодку. Тутъ же въ первый разъ Нелли
почувствовала, что она скользитъ по водѣ такъ же легко, какъ по воз-
духу въ воздушномъ шарѣ. Заливъ представлялъ изъ себя такую же
ровную поверхность, какъ озеро. Полулежа на кормѣ, Нелли наслажда-
лась новымъ для нея ощущеніемъ. По временамъ, при извѣстныхъ по-
воротахъ лодки, лучи луны падали на поверхность Форса; тогда каза-
лось, что лодка бѣжитъ посреди сверкающей серебристой скатерти.
Волны тихо журчали. Въ общемъ картина была прямо восхитительная.
Но въ это время глаза Нелли новольно закрылись. Ее охватила
легкая дремота. Ея голова наклонилась на грудь Гарри, и молодая
дѣвушка заснула крѣпкимъ сномъ.
Гарри хотѣлъ ее разбудить для того, чтобы не лишить ее возмож-
ности наслаждаться прекрасною ночью.
— Пускай она поспитъ, мой милый, — остановилъ его инженеръ.—
Два часа сна прекрасно подготовятъ ее къ принятію тѣхъ впе-
чатлѣній, которыя ее ожидаютъ днемъ.
Въ два часа ночи лодка остановилась у Грантонской пристани.
Нелли тотчасъ же проснулась.
— Я спала? — спросила она.
— Нѣтъ, дитя мое, — отвѣчалъ Джемсъ Старръ. — Ты просто чуть-
чуть подремала, — вотъ и все.
Ночь была очень свѣтлая: лупа разливала свой свѣтъ повсюду.
У маленькой Грантонской пристани стояли двѣ - три рыбачьихъ
лодки, которыя тихо покачивались на волнахъ. Вѣтеръ началъ стихать.
Тумана пе было; и слѣдовало ожидать одного изъ чудныхъ августов-
скихъ дней, особенно прекрасныхъ на берегу моря. Вдали поднима-
лись какія-то теплыя испаренія, но они были настолько прозрачны,
что первые же лучи солнца должны были поглотить ихъ. Благодаря
отсутствію тумана, молодая дѣвушка могла свободно наслаждаться ви-
домъ моря, которое на горизонтѣ слива.іось съ небомъ.
Гарри взялъ Нелли за руку. Они оба послѣдовали за Джемсомъ
Старромъ и Жакомъ Ріаномъ, которые пошли по пустыннымъ улицамъ
города. Это предмѣстье столицы казалось Нелли простымъ скопленіемъ
мрачныхъ домовъ, напоминавшимъ ей Каменноугольный городъ. Вся
разница, по ея мнѣнію, была лишь въ томъ, что здѣсь надъ ея голо-
вою простирался высокій небесный сводъ, усѣянный блестящими звѣз-
дами. Она довольно быстро шла впередъ, и Гарри не пришлось заме-
длять своихъ шаговъ.
— Ты не устала? — спросилъ онъ ее минутъ черезъ двадцать.
— Нѣтъ, — отвѣчала она. — Мнѣ кажется, что мои ноги и не при-
касаются къ землѣ! Это небо такъ высоко надъ нами, что мнѣ страстно
хочется улетѣть туда, какъ будто у меня выросли крылья!
— Держи ее, Гарри!—вскричалъ Жакъ Ріанъ. — Неужели наша
малютка Нелли оставитъ насъ? Впрочемъ, и я испытываю точь въ точь
такое же ощущеніе всякій разъ, какъ появляюсь на землѣ послѣ дол-
гаго пребыванія въ копяхъ!
— Это происходитъ, вѣроятно, оттого, — замѣтилъ Джемсъ Старръ,—
что здѣсь мы не чувствуемъ давленія того невысокаго свода изъ ши-
фера, который простирается надъ Каменноугольнымъ городомъ! По-
этому небосводъ и представляется намъ какою-то. глубокою бездной,
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
97
въ которую намъ хочется броситься. Не это ли именно ты и чувству-
ешь, Нелли?
— Да, мистеръ Старръ, — отвѣчала молодая дѣвушка, — именно
это. Мнѣ кажется, что у меня какъ будто кружится голова!
— Впослѣдствіи ты привыкнешь къ этому, Нелли,— сказалъ Гарри.—
— Она и онъ! Никогда! (Стр. 92.)
Ты полюбишь этотъ безпредѣльный міръ и тогда, быть-можотъ, ты за-
будешь паши мрачныя копи!
— Никогда, Гарри! — вскричала Нелли.
Она закрыла глаза рукою, какъ бы желая вызвать въ своей душѣ
воспоминаніе о копяхъ, которыя она такъ недавно еще покинула.
Пройдя черезъ сонное предмѣстье, Джемсъ Старръ и его товарищи
обогнули Кельтонъ-Гилль, гдѣ виднѣлись въ полумракѣ обсерваторія
•• 1
Черная Ипдія.
98 ж ю л ь в е р п ъ.
и памятникъ Нельсону. Затѣмъ они вступили въ улицу Гегепта, пере-
шли черезъ мостъ и, сдѣлавъ небольшой поворотъ, очутились на Кэ-
нонгэтской улицѣ.
Городъ спалъ. На готической колокольнѣ Кэпонгэтъ-Черча пробило
два часа.
Нелли остановилась.
— Что это за масса? — спросила она, указывая па уединенное зда-
ніе, стоявшее на большой площади.
— Это — Голирудъ, — отвѣчалъ Джемсъ Старръ, — дворецъ преж-
нихъ повелителей Шотландіи, въ которомъ совершилось столько тра-
гическихъ происшествій! Тутъ историкъ могъ бы вызвать много цар-
ственныхъ тѣпей, начиная съ несчастной Маріи Стюартъ и кончая
престарѣлымъ французскимъ королемъ Карломъ X! Когда взойдетъ
солнце, Нелли, то ты увидишь, что этотъ дворецъ, несмотря на мрач-
ныя воспоминанія, связанныя съ его именемъ, вовсе не имѣетъ зловѣ-
щаго вида! Съ своими четырьмя толстыми зубчатыми башнями Голи-
рудъ походитъ па какой-нибудь увеселительный замокъ, который до
нашихъ дней сохранилъ свой феодальный характеръ! Но пойдемте
дальше. Вонъ тамъ, въ самой оградѣ древняго Голирудскаго аббатства,
возвышаются скалы Салисбюри. Выше ихъ лишь Артуръ-Ситъ, къ ко-
торому мы и направимся. Съ его вершины, Нелли, ты увидишь, какъ
солнце покажется изъ-за горизонта!
Они вступили въ Королевскій паркъ. Потомъ, постепенно подни-
маясь, они очутились у основанія Артуръ-Сита.
Артуръ-Ситъ не что иное, какъ холмъ въ 750 футовъ высоты. Вь
какіе-нибудь полчаса Джемсъ Старръ и его спутники добрались до
вершины Артуръ-Сита. Если смотрѣть на Артуръ-Ситъ съ запада, то
онъ чрезвычайно походитъ на льва.
Наши путники усѣлись на вершинѣ этого холма, и Джемсъ Старръ,
чуть не наизусть знавшій великаго шотландскаго романиста, сказалъ:
— Вотъ что говоритъ Вальтеръ Скоттъ въ восьмой главѣ „Эдин-
бургской темницы": „Если бы мнѣ поручили выбрать мѣсто, съ кото-
раго можно было бы всего удобнѣе наблюдать за восходомъ и закатомъ
солнца, то я выбралъ бы это самое мѣсто". Подожди же, Нелли. Скоро
взойдетъ солнце, и ты увидишь его во всемъ его блескѣ!
Взгляды молодой дѣвушки были обращены на востокъ. Гарри, си-
дѣвшій около нея, тревожно слѣдилъ за нею. Онъ боялся, что лучи
солнца произведутъ на нее слишкомъ сильное впечатлѣніе. Всѣ сидѣли
молча. Даже Жакъ Ріапъ притихъ.
Вдали на горизонтѣ показалась блѣднорозовая полоса. Опа нѣсколько
освѣтила все окружающее. У основанія Артуръ-Сита въ глубокомъ
безмолвіи ночи простирался Эдинбургъ, погруженный все еще въ
крѣпкій сонъ. Тамъ и сямъ въ темнотѣ мелькали свѣтлыя точки; это
были утренніе огни, которые зажигались жителями Стараго города*),
поднимавшимися съ своихъ постелей. На западѣ возвышался рядъ
остроконечныхъ вершинъ, которыя прежде всего должны были быть
озарены лучами солнца.
Между тѣмъ, востокъ все разгорался и разгорался. Съ каждою се-
) Эдинбургъ раздѣляется на двѣ части: Старый и Новый городъ.
•I Е Г 11 А Я И 11 Д 1 Я.
99
кундой краски становились все ярче и ярче: розовая переходила въ
красную, красная—въ огненную.
Нелли смотрѣла на городъ, который лежалъ у ея ногъ и кварталы
котораго начинали вырисовываться яснѣе. Очертанія высокихъ башенъ
и остроконечныхъ колоколенъ начинали выдѣляться все съ большею
отчетливостью. Всю окрестность окутывалъ какой-то пепельно-сѣрый
свѣтъ. Наконецъ, до взора молодой дѣвушки дошелъ первый лучъ! Это
былъ тотъ зеленоватый лучъ, который всегда въ ясное утро показы-
вается изъ-за моря.
Черезъ полминуты Нелли протянула руку, указывая на самую вы-
сокую часть Новаго города.
— Огонь! — сказала она.
— Нѣтъ, Нелли, — возразилъ Гарри, — это не огонь. Это — золо-
той вѣнецъ, который солнце кладетъ на памятникъ Вальтеръ Скотта!
Наконецъ, показалось солнце. Потоки свѣта полились на землю.
Солнечный дискъ казался еще влажнымъ, какъ будто бы онъ, на самомъ
дѣлѣ, вышелъ изъ моря. Сначала онъ былъ очень широкимъ, благодаря
преломленію лучей, но потомъ постепенно сузился и принялъ круглую
форму.
Его блескъ былъ такъ нестерпимъ, что Нелли почти тотчасъ же
закрыла глаза. Опа должна была даже плотно прижать пальцы къ
своимъ вѣкамъ, которыя были слишкомъ топки.
Гарри посовѣтовалъ ей стать лицомъ къ западу.
— Нѣтъ, Гарри, — сказала она, — мои глаза должны привыкнуть
видѣть все, что видятъ твои глаза!
Сквозь ладони своихъ рукъ Нелли, все-таки, видѣла розовый свѣтъ,
который блѣднѣлъ по мѣрѣ того, какъ солнце поднималось надъ гори-
зонтомъ. Наконецъ, она открыла вѣки, и глаза ея увидали дневной
свѣтъ.
Дѣвушка упала на колѣни и набожно произнесла:
— Боже, какъ прекрасенъ Твой міръ!
Потомъ она опустила глаза и посмотрѣла внизъ. У ногъ ея развер-
тывалась панорама Эдинбурга; обѣ части древней шотландской столицы
рѣзко отличались другъ отъ друга: новые и правильные кварталы Но-
ваго города плохо гармонировали съ безпорядочною кучей домовъ и
странной сѣтью улицъ Стараго города. Замокъ на базальтовой скалѣ и
Кельтонъ-Гилль, украшенный остатками какого-то греческаго памят-
ника, были наиболѣе возвышенными пунктами Эдинбурга. Великолѣп-
ныя, обсаженныя деревьями дороги вели изъ столицы въ деревни. Съ
моремъ Эдинбургъ соединяла дорогу, прямая какъ стрѣла. На сѣверѣ,
у гавани Лейта, далеко въ берегъ врѣзывался заливъ Форсъ. Еще сѣ-
вернѣе разстилались живописные берега графства Файфъ. На западѣ
рисовались чудные берега Ньюгевена и Порто-Белло. Въ открытомъ
морѣ шло два или три парохода, изъ трубъ которыхъ клубами выхо-
дилъ черный дымъ. Кромѣ того, тамъ и сямъ вокругъ Артуръ-Сита
зеленѣли равнины, а на нихъ кое-гдѣ возвышались небольшіе холмы.
Нелли не могла говорить. Ея губы шептали какія-то несвязныя
слова. Ея руки дрожали. Ея голова кружилась. Наконецъ, силы оста-
вили ее. Вдыхая въ себя этотъ чистый воздухъ, наслаждаясь этимъ
7*
100
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
величественнымъ зрѣлищемъ, она почувствовала, что слабѣетъ, и безъ
памяти упала на руки Гарри, который ожидалъ этого.
Эта молодая дѣвушка, жизнь которой проходила до сихъ поръ въ
подземельѣ, увидала, наконецъ, вселенную. Взоры ея, окинувъ городъ и
ноля, въ первый еще разъ устремились на безпредѣльное море и без-
конечное небо.
ГЛАВА XVIII.
Отъ озера Ломондъ къ озеру Катрайнъ.
Неся Нелли, Гарри сошелъ со склоновъ Артуръ-Сита. Джемсъ
Старръ и Жакъ Ріанъ послѣдовали за нимъ. Отдохнувъ нѣсколько ча-
совъ и позавтракавъ въ гостиницѣ Ламбрета, путешественники рѣ-
шили отправиться въ страну озеръ.
Силы вернулись къ Нелли. Глаза ея не боялись уже теперь днев-
ного свѣта, а легкія съ наслажденіемъ вдыхали въ себя живительный
и здоровый воздухъ полей. Взоръ ея съ удовольствіемъ останавливался
на зелени деревьевъ и растеній и на лазури неба.
Желѣзнодорожный поѣздъ отвезъ Нелли и ея спутниковъ въ Глэсго.
Тамъ съ моста, переброшеннаго черезъ рѣку Клейдъ, паши путеше-
ственники любовались теченіемъ рѣки. Слѣдующую ночь они провели
въ Королевской гостиницѣ.
На другой день поѣздъ Эдинбурго-Глэсговской желѣзной дороги
долженъ былъ подвезти ихъ къ южному берегу озера Ломондъ.
— Мы увидимъ страну Робъ Роя и Фергуса Макъ-Грегора, — вос-
кликнулъ Джемсъ Старръ, — такъ поэтически воспѣтую Вальтеръ Ско-
томъ! Ты не знаешь этой страны, Жакъ?
— Я ее знаю по ея пѣснямъ, мистеръ Старръ, — отвѣчалъ Жакъ
Ріанъ, — и думаю, что страна, обладающая такими прелестными пѣс-
нями, должна быть превосходна!
— Такова она и есть на самомъ дѣлѣ, — замѣтилъ инженеръ, — и
наша дорогая Нелли сохранитъ о ней самыя лучшія воспоминанія!
— Съ такимъ провожатымъ, какъ вы, мистеръ Старръ, — сказалъ
Гарри, — пріятно путешествовать: вы разскажете намъ исторію страны
въ то время, какъ мы будемъ ее осматривать.
— Хорошо, Гарри, — согласился инженеръ, — я исполню твое же-
ланіе, насколько мнѣ позволитъ моя память; но съ условіемъ, чтобы
веселый Жакъ помогъ мнѣ. Когда я устану разсказывать, онъ намъ
споетъ.
— За мною дѣло не станетъ,— отвѣчалъ Жакъ Ріанъ, и взялъ при
этомъ высокую ноту, какъ бы желая испробовать свой голосъ.
По желѣзной дорогѣ отъ Глэсго до Баллоха, города, стоящаго на
берегу озера Ломонда, насчитывается не болѣе 20 миль.
Поѣздъ прошелъ черезъ Дембартонъ, главный городъ графства того
же имени. Замокъ этого города, постоянно укрѣпленный, согласно дого-
вору о союзѣ между Англіей и Шотландіей, живописно расположенъ
на двухъ вершинахъ громадной базальтовой скалы.
Дембартонъ лежитъ при сліяніи двухъ рѣкъ: Клейда и Левена.
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
101
Проѣзжая черезъ него, Джемсъ Старръ разсказалъ нѣсколько подроб-
ностей, относящихся къ исторіи Маріи Стюартъ. Дѣйствительно, изъ
этого города несчастная королева отправилась во Францію, чтобы
выйти тамъ замужъ за будущаго Франциска II. Въ этомъ же городѣ
англійскій кабинетъ думалъ поселить Наполеона послѣ событій 1815 г.;
но потомъ выборъ остановился на островѣ Св. Елены, и англійскій
плѣнникъ долженъ былъ умереть на скалѣ среди Атлантическаго
океана, что окружило массою легендъ его память.
Въ скоромъ времени поѣздъ прибылъ въ Баллохъ и остановился
возлѣ деревянной платформы, которая вела на берегъ озера Ломондъ.
Пароходъ „ Сенъ-Клеръ “ поджидалъ туристовъ, въ большомъ количе-
ствѣ посѣщающихъ эту страну. Нелли и ея спутники сѣли на него и
взяли себЬ билеты до Инверснеда, находящагося на сѣверной оконеч-
ности озера.
Яркое солнце горѣло па небѣ, совершенно ясномъ, что такъ рѣдко
бываетъ въ туманной Великобританіи. Пассажиры „Сенъ-Клера“ могли
вдоволь любоваться тѣмъ прелестнымъ пейзажемъ, который разстилался
предъ ними. Сидя на кормѣ между Джемсомъ Старромъ и Гарри,
Нелли всѣмъ своимъ существомъ вдыхала въ себя ту величественную
поэзію, которая носится, какъ кажется, въ самомъ воздухѣ прекрасной
Шотландіи.
Жакъ Ріанъ ходилъ взадъ и впередъ по палубѣ „Сенъ-Клера“ и без-
престанно обращался съ разспросами къ инженеру, который очень
охотно отвѣчалъ ему. Съ восторгомъ страстнаго любителя природы
инженеръ описывалъ страну Робъ - Роя, проходившую передъ его
глазами.
Сначала „Сепъ-Клеръ“ шелъ посреди множества островковъ,разсыпан-
ныхъ въ этомъ мѣстѣ по Ломонду. На островкахъ виднѣлись или пу-
стынныя долины, или дикія, скалистыя ущелья.
— Замѣть, Нелли, — сказалъ Джемсъ Старръ, — что съ каждымъ
изъ этихъ островковъ точно такъ же, какъ съ каждою изъ горъ, окру-
жающихъ озеро, связана какая-нибудь легенда. Можно безъ преувели-
ченія сказать, что эти острова и горы дали содержаніе всей исторіи
этой страны.
— Знаете, мистеръ Старръ, — сказалъ Гарри, — что напоминаетъ
мнѣ эта часть озера Ломонда?
— Что, Гарри?
— Тысячу острововъ озера Онтаріо, съ такимъ удивительнымъ талан-
томъ описаннаго Куперомъ. Дотжно-быть, и тебѣ, моя дорогая Нелли,
бросилось въ глаза это сходство, такъ какъ всего лишь нѣсколько дней
тому назадъ я прочелъ тебѣ тотъ романъ, въ которомъ описано озеро
Онтаріо и который я считаю лучшимъ произведеніемъ американскаго
писателя.
— Правда, Гарри, — отвѣчала молодая дѣвушка, — тутъ почти то
же самое, да и „Сепъ-Клеръ“ пробирается межъ этихъ острововъ все
равно, какъ катеръ Джеспера—„Прѣсная Вода“ по озеру фнтаріо!
— Прекрасно, — замѣтилъ инженеръ, — это доказываетъ, что оба
озера заслуживаютъ того, чтобы ихъ воспѣвали поэты! Я не знаю остро-
вовъ Онтаріо, Гарри, по сомнѣваюсь, чтобы па нихъ царило такое же
разнообразіе, какъ на островахъ Ломонда. Посмотрите на эту картину!
102
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
Вотъ островъ Муррей со своей старинной крѣпостью Леноксомъ, въ ко-
торой жила престарѣлая герцогиня Альбани послѣ смерти своего отца,
своего мужа и своихъ двухъ сыновей, обезглавленныхъ по приказанію
Іакова I. Вотъ островъ Кларъ, вотъ Кро, вотъ Торръ... Одни изъ этихъ
острововъ скалисты, пустынны, лишены всякой растительности, другіе,
наоборотъ, утопаютъ въ зелени. На однихъ—лиственницы и березы, на
другихъ—воля, покрытыя желтымъ и сухимъ верескомъ. Признаюсь, я
съ трудомъ вѣрю, чтобы такое же разнообразіе было и на Онтаріо!
— Что это за гавань? — спросила Нелли, глядя на восточный бе-
регъ озера.
— Это — Бальмаго, — отвѣтилъ Джемсъ Старръ. — Отсюда начи-
нается наша горная Шотландія. Развалины, которыя ты видишь, Нелли,
не что иное, какъ жалкіе остатки древняго женскаго монастыря, на
кладбищѣ котораго погребено не мало членовъ семьи Макъ-Грегоровъ.
Это имя и теперь еще пользуется широкой извѣстностью во всей этой
странѣ.
— Извѣстностью, пріобрѣтенною цѣною крови, которую эта семья
проливала и заставляла проливать! — замѣтилъ Гарри.
— Ты правъ, — продолжалъ Джемсъ Старръ. — Надо сознаться, что
военная слава и до сихъ поръ переживаетъ всякую другую. Эти раз-
сказы о сраженіяхъ переходятъ отъ поколѣнія къ поколѣнію...
— И увѣковѣчиваются въ пѣсняхъ, — добавилъ Жакъ Ріанъ.
Кі къ бы въ подтвержденіе своихъ словъ, славный малый пропѣлъ пер-
вый куплетъ старинной военной пѣсни, воспѣвавшей подвиги Алексан-
дра Макъ-Грегора изъ клана Сраё, одержанные имъ въ борьбѣ противъ
сэра Гумфри Калькюгура изъ Лесса.
Нелли внимательно слушала, но разсказъ объ этихъ подвигахъ про-
извелъ на нее грустное впечатлѣніе. Къ чему столько крови пролито
было на этихъ равнинахъ, которыя молодая дѣвушка находила неизмѣ-
римыми и на которыхъ хватило бы мѣста для всѣхъ.
Пароходъ проходилъ мимо небольшой гавани Лёсса. Одно мгно-
веніе Нелли могла видѣть старую башню древняго замка. Потомъ п Сенъ-
Клеръ “ повернулъ къ сѣверу, и передъ глазами туристовъ показался
Бенъ Ломондъ, возвышающійся почти на 3000 футовъ надъ уровнемъ
озера.
— Чудная гора! — вскричала Нелли.— Какой прелестный видъ, долж-
но быть, открывается съ ея вершины!
— Дѣйствительно, Нелли,— сказалъ Джемсъ Старръ, — съ этой вер-
шины можно видѣть добрыхъ двѣ трети нашей старой Каледоніи. По-
смотри, какъ гордо она выступаетъ среди дубовъ, березъ и листвен-
ницъ, зеленымъ ковромъ устилающихъ всю нижнюю часть горы! Вотъ
тамъ, въ восточной части озера, была постоянная резиденція клана
Макъ-Грегоровъ. По этимъ вотъ пустыннымъ ущельямъ, находившимся
вблизи нея, не разъ лилась кровь во время борьбы между привержен-
цами Стюартовъ и Ганноверской династіи. Вся эта мѣстность въ звѣзд-
ныя ночи освѣщается блѣдною луной, которая въ старыхъ пѣсняхъ на-
зывается фонаремъ Макъ-Фарлана. Еще и теперь эхо часто повторяетъ
тутъ безсмертныя имена Робъ Роя и Макъ-Грегора Кэмпбелля!
Бенъ Ломондъ, послѣдняя вершина Гремпіэнскихъ горъ, дѣйстви-
тельно, былъ достоинъ кисти великаго шотландскаго романиста. Джемсъ
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
103
Старръ вѣрно замѣтилъ, что есть и болѣе высокія горы, вершины ко-
торыхъ покрыты вѣчными снѣгами, но зато едва ли найдется на землѣ
другой такой поэтическій уголокъ.
— Весь Венъ Ломондъ, — прибавилъ опъ, — принадлежитъ теперь
герцогу Монтрозу! Его свѣтлость владѣетъ этою горой такъ же спо-
койно, какъ какой-нибудь лондонскій житель лужайкой въ своемъ
садикѣ.
Въ это время „Сенъ-Клеръ" подошелъ къ деревнѣ Торбету, въ ко-
торой высадилось нѣсколько пассажировъ, направлявшихся въ Инве-
рари. Отсюда Венъ Ломондъ являлся во всей своей красѣ. Его бока,
по которымъ бѣжали быстрые потоки, сверкали, какъ расплавленныя
серебряныя пластинки.
По мѣрѣ того, какъ „Сенъ-Клеръ" шелъ все дальше и дальше мимо
горы, мѣстность становилась все пустыннѣе и пустыннѣе. Кое-гдѣ по-
падались одинокія деревья, большею частью ивы, на вѣткахъ которыхъ
нѣкогда вѣшали людей, принадлежавшихъ къ низшимъ слоямъ на-
селенія.
— Чтобы не тратить напрасно веревокъ,— замѣтилъ Джемсъ Старръ.
По направленію къ сѣверу озеро суживалось. Береговыя горы сбли-
жались. Пароходъ прошелъ мимо нѣсколькихъ островковъ. Предъ гла-
зами его пассажировъ промелькнули Инверегласъ, Эйладъ-Ву, на кото-
ромъ еще замѣтны были слѣды крѣпости, принадлежавшей Макъ-Фар-
лану. Наконецъ, „Сенъ-Клеръ" остановился у Инверследа, гдѣ наши
путешественники и высадились на берегъ.
Заказавъ завтракъ, Нелли и ея спутники направились къ бурливому
потоку, который падаетъ въ озеро съ довольно значительной высоты.
Казалось, онъ созданъ былъ для того, чтобы доставлять удовольствіе
туристамъ. Черезъ его бурныя воды былъ перекинутъ постоянно дро-
жавшій мостъ. Отсюда взоръ охватывалъ большую часть Ломонда.
Позавтракавъ, наши путешественники рѣшили отправиться па озеро
Катрайнъ. Къ ихъ услугамъ было нѣсколько очень удобныхъ каретъ,
съ гербами рода Бридальбановъ. Члены этого рода нѣкогда доставляли
дрова и воду скрывавшемуся Робъ Рою.
Согласно современной модѣ, • Гарри усадилъ Нелли па имперіалѣ.
Рядомъ съ нею размѣстились и всѣ ея спутники. Великолѣпный кучеръ,
въ красной ливреѣ, взялъ вожжи въ лѣвую руку, и экипажъ, запряжен-
ный четверкою лошадей, понесся по извилистому берегу потока.
Дорога шла въ гору. Бенъ Ломондъ съ своими крутыми сѣверными
склонами находился слѣва отъ нашихъ путниковъ.
Мѣстность, находящаяся между озерами Ломондомъ и Катрайномъ,
представляла изъ себя совершенную пустыню. Дикія ущелья тянутся до
самаго клана Аберфойля. Это послѣднее имя напомнило молодой дѣвушкѣ
ту ужасную пропасть, въ которой провела она свое дѣтство, и глубокая
тоска охватила ея сердце. Замѣтивъ это, Джемсъ Старръ поспѣшилъ
развлечь ее своими разсказами.
Къ тому же было о чемъ разсказать, такъ какъ здѣсь именно, на
берегахъ небольшого озера Арда, произошли всѣ важнѣйшія событія
въ жизни Робъ Роя. Здѣсь высились мрачныя скалы изъ известняка,
перемѣшаннаго съ кремнеземомъ, который, водь дѣйствіемъ времени и
атмосфернаго давленія, превратился въ настоящій цементъ. Жалкія
104
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
хижины, похожія на берлоги, встрѣчались кое-гдѣ между разваливши-
мися овчарнями. Трудно было сказать, кто жилъ въ нихъ: люди или
дикія животныя. Нѣсколько сурковъ, съ полинявшею шерстью, изу-
мленно смотрѣли на проносившіяся мимо кареты.
— Эта мѣстность,— сказалъ Джемсъ Старръ, — въ особенности мо-
жетъ называться страною Робъ Роя. Вотъ тутъ знаменитый судья Ни-
колай Джарвей, достойный сынъ своего отца, дьякона, былъ схваченъ
милиціей графа Ленокса. На этомъ самомъ мѣстѣ повисъ онъ, зацѣпив-
шись своими штанами, которые, къ счастью, были сдѣланы изъ проч-
наго шотландскаго сукна, а не изъ тонкаго французскаго камлота! Не-
подалеку отъ истоковъ Форса и теперь еще можно видѣть то мѣсто,
гдѣ герой перешелъ рѣку въ бродъ, убѣгая отъ солдатъ герцога Монт-
роза. Ахъ, если бы онъ зналъ наши копи! Онъ могъ бы укрыться тамъ
отъ всякихъ преслѣдованій! Однимъ словомъ, друзья мои, нельзя сдѣ-
лать и шагу въ этой прославленной мѣстности безъ того, чтобы не
наткнуться на какое-нибудь историческое воспоминаніе. Эти воспоми-
нанія вдохновляли и Вальтера Скотта въ то время, какъ онъ въ вели-
колѣпныхъ строфахъ передавалъ содержаніе военной пѣсни клана Макъ-
Грегоровъ!
— Прекрасно, мистеръ Старръ, — возразилъ Жакъ Ріалъ,— по если
правда, что Николай Джарвей повисъ на своихъ штанахъ, то какой же
смыслъ имѣетъ наша пословица: „Большой хитрецъ будетъ тотъ, кто
отниметъ штаны у шотландца“?
— Честное слово, Жакъ, ты сдѣлалъ справедливое замѣчаніе!—от-
вѣтилъ, смѣясь, Джемсъ Старръ. — Вѣроятно, нашъ судья былъ одѣтъ
тогда не по модѣ нашихъ предковъ!
— Въ такомъ случаѣ, онъ самъ виноватъ, мистеръ Старръ.
— Не спорю, Жакъ!
Экипажъ катился теперь по безлѣсной и безводной равнинѣ, покры-
той однимъ лишь сухимъ верескомъ. Кое-гдѣ виднѣлись груды кам-
ней, напоминавшія собою пирамиды.
— Это — керны,— сказалъ Джемсъ Старръ. —Въ былое время вся-
кій прохожій клалъ камень на могилу героя, чтобы почтить этимъ его
память. Такимъ образомъ и произошли кервы. На этотъ обычай указы-
ваетъ извѣстная поговорка: „Горе тому, кто проходитъ мимо керна, не
положивъ на него камня, послѣдняго привѣтствія!“ Если бы сыновья
сохранили вѣру своихъ отцовъ, то эти груды камней обратились бы
теперь въ холмы. Словомъ, все въ этой странѣ способствуетъ развитію
поэзіи въ сердцѣ горца! Впрочемъ, и во всѣхъ горныхъ странахъ про-
цвѣтаетъ поэзія. Если бы греки жили на какой-нибудь низменности, то
мы не имѣли бы античной миѳологіи.
Въ то время, какъ наши путешественники вели такіе разговоры,
карета въѣхала въ узкую долину, которую суевѣрное воображеніе могло
бы счесть жилищемъ духовъ. Вскорѣ затѣмъ показалась гостиница
„Стронахлакаръ", стоящая на берегу озера Катрайнъ.
У берега стоялъ небольшой пароходъ, который, естественно, носилъ
имя „Робъ Роя“. Нелли и ея спутники поспѣшили на него сѣсть.
Озеро Катрайнъ тянется па 10 миль въ длину; ширина его нигдѣ
не доходитъ до двухъ миль.
ЧЕРПАЯ П П Д Т Я.
10А
— Вотъ оно, это озеро, — вскричалъ Джемсъ Старръ, — которое
справедливо сравниваютъ съ длиннымъ угремъ! Увѣряютъ, что оно ни-
когда не замерзаетъ. Не знаю, правда ли это; но, во всякомъ случаѣ,
не должно забывать, что въ былое время на немъ совершала свои по-
двиги Озерная Фея, Я увѣренъ, что если нашъ другъ Жакъ посмотритъ
попристальнѣе, то опъ увидитъ, какъ по поверхности озера скользитъ
легкая тѣнь прекрасной Елены Дугласъ!
— Почему жъ бы мпѣ и не увидать ее, мистеръ Старръ? — замѣ-
тилъ Жакъ Ріалъ. — Развѣ ее труднѣе видѣть, чѣмъ духовъ нашихъ
копей?
Въ это мгновеніе на кормѣ пРобъ-Роя“ раздались чистые звуки
волынки.
106
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Это игралъ горецъ, одѣтый въ національный костюмъ. Звуки были
просты, пріятны и наивны. Можно было подумать, что національная
мелодія, которую они составляли, не была сочинена кѣмъ-либо, а про-
сто произошла естественнымъ путемъ: въ ней были и дуновенье вѣ-
терка, и рокотъ волнъ, и шелестъ листьевъ... Форма припѣва, повто-
рявшагося черезъ опредѣленные промежутки времени, была очень ори-
гинальна. Его фраза состояла изъ трехъ тактовъ въ два темпа и изъ
одного въ три темпа.
Жакъ Ріанъ зналъ эту пѣсню шотландскихъ озеръ. Подъ аккомпа-
нементъ волынки горца онъ громко пропѣлъ слѣдующее:
„О, прекрасныя шотландскія озера съ дремлющими водами! Никогда
не забывайте своихъ прелестныхъ легендъ!
„На вашихъ берегахъ постоянно встрѣчаешь слѣды тѣхъ героевъ,
которыхъ оплакиваетъ весь міръ, тѣхъ потомковъ благородныхъ отцовъ,
которыхъ воспѣлъ нашъ Вальтеръ Скоттъ! Вотъ башня, гдѣ феи гото-
вили имъ ихъ скудный ужинъ; вотъ поля, по которымъ бродитъ тѣнь
Фингала!
„Здѣсь темною ночью духи предаются безумному веселью; тамъ,
вѣ тѣни, появляются суровыя лица старыхъ пуританъ! По вечерамъ
среди пустынныхъ скалъ можно еще увидать Вэверлея, который увле-
каетъ къ вашимъ берегамъ Флору Макъ-Иворъ!
„Здѣсь, безъ сомнѣнія, и Озерная Фея • прогуливается верхомъ на
своей неземной лошади, и Діана прислушивается къ звукамъ охотничья-
го рога Робъ Роя! Не здѣсь ли такъ недавно еще жилъ Фергусъ по-
среди своего клана? Не отсюда ли эхо разносило по горамъ его боевой
кликъ?
„Какъ бы далеко отъ васъ, поэтическія озера, ни забросила насъ
судьба, наши глаза никогда не забудутъ вашихъ лощинъ, скалъ и гро-
товъ! О, зачѣмъ не вернетесь вы къ намъ вновь, былыя времена. Къ
тебѣ, стаі ая Каледонія, къ тебѣ летятъ всѣ наши помыслы!
„О, прекрасныя шотландскія озера съ дремлющими водами! Никогда
не забывайте своихъ прелестныхъ легендъ!14
Было три часа пополудни. На разстояніи полумили виднѣлся уже
тотъ узкій бассейнъ, въ который долженъ былъ войти „Робъ-Рой*4, что-
бы высадить тамъ пассажировъ, направлявшихся въ Стирлингъ черезъ
Каллендеръ.
Нелли была подавлена массою новыхъ впечатлѣній. „Боже мой!
Боже мой!*4 — повторяла она всякій разъ, какъ видѣла что-нибудь но-
вое. Необходимо было дать ей нѣсколько часовъ полнаго отдыха хотя
бы для того, чтобы она могла сохранить въ памяти всѣ видѣнныя
чудеса.
Въ этотъ моментъ Гарри взялъ ее за руку, посмотрѣлъ на нее съ
волненіемъ и сказалъ:
— Нелли, моя дорогая Нелли! Скоро мы вернемся въ наше мрач-
ное жилище! Пе будешь ли ты жалѣть тамъ о томъ, что ты видѣла
въ эти нѣсколько часовъ при дневномъ свѣтѣ?
— Нѣтъ, Гарри,— отвѣчала молодая дѣвушка.—Я буду помнить
все, что видѣла здѣсь, но съ удовольствіемъ возвращусь съ тобою въ
наши горячо любимыя копи.
ЧЕРПАЯ ИНДІЯ.
107
— Нелли, — спросилъ Гарри голосомъ, въ которомъ ясно слыша*
лось волненіе, — хочешь ли ты, чтобы священныя узы соединили насъ
навсегда предъ лицомъ Бога и людей? Хочешь ли стать моею женой?
— Хочу, Гарри, — отвѣтила Нелли, глядя на него своимъ крот-
кимъ взоромъ. — Хочу, если ты думаешь, что я могу принести тебѣ
счастье...
Нелли не окончила еще этой фразы, въ которой заключалось все
будущее Гарри, какъ вдругъ произошло необъяснимое явленіе.
„Робъ-Рой “, несмотря на то, что находился въ полумилѣ отъ бе-
рега, почувствовалъ неожиданный толчокъ. Оказалось, что пароходъ
сталъ на дно озера и что машина не можетъ сдвинуть его съ мѣста.
Какимъ же образомъ это произошло? Дѣло было въ томъ, что вос-
точная часть озера Катрайнъ внезапно обмелѣла, какъ будто бы подъ
ея русломъ оказалась громадная трещина. Она высохла въ нѣсколько
секундъ, какъ это бываетъ съ морскимъ прибрежьемъ во время отлива.
Почти вся вода ея ушла въ нѣдра земли.
— Друзья мои, — вскричалъ Джемсъ Старръ, какъ бы понявъ вне-
запно причину этого явленія. — Да сохранитъ Господь Новый Абер-
фойль!
ГЛАВА XIX.
Послѣдняя угроза.
Въ этотъ день работы въ Новомъ Аберфойлѣ шли обычнымъ по-
рядкомъ. Издали доносился трескъ динамитныхъ патроновъ, съ по-
мощью которыхъ находили уголь. Въ мѣстахъ, гдѣ добывался уголь,
стучали кирки и ломы или скрипѣли машины, которыми просверливали
слои песчаника или шифера. Во всемъ подземельѣ стоялъ какой-то глухой
гулъ. Въ нижнихъ тоннеляхъ со скоростью 15 миль въ часъ то и дѣло хо-
дили вагончики, приводившіеся въ движеніе механическими двигате-
лями; ихъ автоматическіе звонки заставляли рабочихъ уходить съ ихъ
пути и тѣмъ П| едупреждали какое-либо несчастье. Корзинки для угля
безпрестанно то поднимались, то опускались. Электрическія солнца ярко
освѣщали Каменноугольный городъ.
Работы велись очень дѣятельно. Уголь ссыпался въ вагончики, ко-
торые быстро доставляли его на дно шахтъ, откуда его вытаскивали
на поверхность земли. Въ то время, какъ одна смѣна рабочихъ отды-
хала послѣ ночныхъ трудовъ, другая работала днемъ, не теряя ни
минуты.
Пообѣдавъ, Симонъ Фордъ и Мэджъ расположились на дворѣ кот-
теджа. Старый углекопъ предавался своему обычному послѣобѣденному
отдыху. Онъ курилъ трубку, набитую отличнымъ французскимъ таба-
комъ. Счастливые супруги говорили о Нелли, о своемъ мальчикѣ, о
Джемсѣ Старрѣ, объ этой поѣздкѣ на поверхность земли. Гдѣ они были?
Что они дѣлали въ этотъ моментъ? Не тосковали ли они о копяхъ,
находясь такъ долго на землѣ?
Въ это мгновенье раздался страшный шумъ. Можно было подумать,
что огромный водопадъ обрушился въ копи.
108
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
Симонъ Фордъ и Мэджъ быстро поднялись съ своихъ мѣстъ.
Почти тотчасъ же воды озера Малькольмъ вышли изъ своихъ бере-
говъ, и громадная волна понеслась на коттеджъ.
Симонъ Фордъ, схвативъ Мэджъ, утащилъ ее въ верхній этажъ дома.
Въ то же самое время раздались ужасные крики по всему Каменно-
угольному городу, которому угрожало это неожиданное наводненіе. Жи-
тели города искали спасенія на скалахъ, покрывавшихъ берега озера.
Паника была ужасная. Нѣсколько обезумѣвшихъ углекоповъ броси-
лись къ тоннелю, чтобы чрезъ него пробраться на поверхность земли.
Всѣ думали, что море прорвалось въ копи, галлереи которыхъ были
прорыты подъ самымъ сѣвернымъ каналомъ. Въ такомъ случаѣ, вода не-
минуемо залила бы все обширное подземелье, и ни одинъ изъ жителей
Новаго Аберфойля не спасся бы отъ смерти.
Но, достигнувъ входа въ тоннель, первые ряды бѣглецовъ сошлись
лицомъ къ лицу съ Симономъ Фордомъ, который уже оставилъ свой
коттеджъ.
— Остановитесь, остановитесь, друзья мои! — закричалъ имъ ста-
рый углекопъ. — Если бы вода должна была залить нашъ городъ, то
она, во всякомъ случаѣ, догнала бы васъ, и все равно никто пе спасся
бы! Но видите, вода не прибываетъ, значитъ, всякая опасность миновала.
— А что съ нашими товарищами, которые теперь на работѣ? —
вскричали съ ужасомъ нѣкоторые углекопы.
— За нихъ опасаться нечего, — отвѣчалъ Симонъ Фордъ. — Работы
производятся въ мѣстахъ, находящихся гораздо выше уровня воды въ
озерѣ!
Факты, казалось, подтверждали слова стараго углекопа. Вода вдругъ
перестала прибывать; она подняла лишь на нѣсколько футовъ уровень
озера Малькольма. Каменноугольный городъ не былъ залитъ, и можно
было надѣяться, что вода, проникнувъ въ самыя нижпія галлереи ко-
пей, не унесла съ собой человѣческихъ жертвъ.
Что же касается до самаго наводненія, то Симонъ Фордъ и его то-
варищи не могли съ точностью опредѣлить, отчего оно произошло.
Одни держались того мнѣнія, что какая-нибудь внутренняя водная
масса прорвалась сквозь слой шифера, другіе думали, что обрушилось
русло какого-нибудь воднаго вмѣстилища па поверхности земли. Въ
одномъ только никто не сомнѣвался, это въ томъ, что это происше-
ствіе принадлежало къ числу самыхъ обыкновенныхъ, какія часто встрѣ-
чаются въ каменноугольныхъ копяхъ.
Но въ тотъ же вечеръ настоящая причина была узнана. Газеты
графства поспѣшили сообщить о странномъ явленіи, имѣвшемъ мѣсто
на озерѣ Катрайнѣ. Нелли, Гарри, Джемсъ Старръ и Жакъ Ріанъ, со
всевозможною поспѣшностью вернувшіеся въ коттеджъ, подтвердили га-
зетныя извѣстія и, въ свою очередь, не безъ удовольствія узнали, что
наводненіе причинило Новому Аберфойлю лишь матеріальный ущербъ.
Такимъ образомъ, русло озера Катрайна обрушилось. Вода хлынула
въ копи, и въ любимомъ озерѣ шотландскаго романиста — по крайней
мѣрѣ, въ южной его части, которая превратилась въ прудъ въ нѣсколько
акровъ величиною — не осталось воды и настолько, чтобы Озерная Фея
могла намочить въ немъ свои прелестныя ножки.
Это странное происшествіе возбудило большой шумъ. Везъ сомнѣнія*
1
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
109
въ первый еще разъ съ того дня, какъ созданъ былъ міръ, цѣлое озеро
въ нѣсколько секундъ провалилось въ нѣдра земли. Теперь оставалось
его только вычеркнуть изъ картъ Соединенныхъ Королевствъ и ждать
того времени, когда оно снова наполнится водой. Вальтеръ Скоттъ
умеръ бы отъ отчаянія, если бы дожилъ до того дня, когда его люби-
мое озеро провалилось въ землю!
Симонъ Фордъ схватилъ Мэджъ. (Стр. ю8.)
Несмотря на свою странность, явленіе это легко объяснялось. Оче-
видно, между русломъ озера и сводами коней былъ тонкій слой почвы
вторичной формаціи, который, наконецъ, не выдержалъ тяжести воды,
находившейся въ озерѣ, и рухнулъ.
Тѣмъ не менѣе, Джемсъ Старръ, Симонъ и Гарри Форды склонны
были и здѣсь видѣть руку злоумышленника. Прежнія подозрѣнія вер-
110
ЖЮЛЬ В Е Р И Ъ.
нулись къ нимъ. Они спрашивали себя, не принялся ли опять ихъ
злобный геній за свою борьбу противъ коней.
Черезъ нѣсколько дней Джемсъ Старръ разговаривалъ объ этомъ
въ коттеджѣ, съ старымъ углекопомъ и его сыномъ.
— Симонъ, — сказалъ онъ,— у меня есть предчувствіе, что и этотъ
фактъ, несмотря на то, что онъ легко объясняется, тоже относится къ
разряду тѣхъ, причины которыхъ мы не можемъ опредѣлить.
— Согласенъ съ вами, мистеръ Джемсъ, — отвѣтилъ Симонъ Фордъ.—
II«оизведемте разслѣдованіе!
— О, — вскричалъ инженеръ, — я заранѣе знаю результатъ этого
разслѣдованія!
— Вотъ какъ! Какой же это результатъ?
— Мы убѣдимся въ томъ, что здѣсь, дѣйствительно, былъ злой
умыселъ, но не найдемъ злоумышленника.
— Однако, вѣдь существуетъ же онъ! — отвѣчалъ Симонъ Фордъ.—
Гдѣ онъ скрывается? Но, какъ бы ни былъ золъ этотъ человѣкъ, не-
ужели ему могла прійти въ голову такая адская мысль, чтобы устроить
провалъ озера? Сознаюсь, я начинаю думать, вмѣстѣ съ Жакомъ Ріа-
номъ, что какой-нибудь злой геній копей сердится на насъ за то, что
мы овладѣли его жилищемъ!
Само собою разумѣется, что всѣ эти разговоры велись, по возмож-
ности, тайкомъ отъ Нелли. Тѣмъ не менѣе, по временамъ казалось, что
молодая дѣвушка раздѣляетъ тѣ опасенія, которыя были у лицъ, ее
пріютившихъ. Ея печальное лицо носило слѣды жестокой внутренней
борьбы.
Въ концѣ концовъ, Джемсъ Старръ, Симонъ и Гарри Фордъ рѣшили
отправиться на мѣсто происшествія и въ точности опредѣлить его при-
чину. Они никому не сказали о своемъ намѣреніи, такъ какъ всякому,
кто былъ незнакомъ со всѣми предшествовавшими фактами, показалось бы
совершеннымъ безуміемъ думать, что провалъ озера Катрайна устроенъ
преступною рукой.
Черезъ нѣсколько дней они привели въ исполненіе свое намѣреніе
и тщательно осмотрѣли столбы, поддерживавшіе своды пещеры Новаго
Аберфойля, надъ которою находилось русло озера Катрайна.
Этотъ осмотръ подтвердилъ ихъ опасенія. Столбы носили на себѣ
слѣды недавняго взрыва; на нихъ даже были видны еще черныя пятна.
Такимъ образомъ, рука человѣка заставила обрушить часть сводовъ
пещеры.
— Теперь не можетъ быть никакого сомнѣнія, — сказалъ Джемсъ
Старръ.— И кто знаетъ, что случилось бы, если бы этотъ обвалъ открылъ
сюда доступъ водамъ не озера, а всего моря!
— Да, — вскричалъ старый углекопъ съ чувствомъ нѣкоторой гор-
дости, — одно только море могло бы затопить нашъ Аберфойль! Но
опять повторяю, для чего нужно кому-то желать прекращенія нашихъ
работъ?
— Непонятно, — заговорилъ Джемсъ Старръ. — Очевидно, тутъ не
какая-нибудь шайка обыкновенныхъ преступниковъ, которые, скрываясь
въ какой-либо норѣ, выходятъ изъ нея съ цѣлью воровства и грабежа!
Если бъ, въ дѣйствительности, тутъ скрывалась такая шайка, то почему же
за всѣ три года у насъ не было ни одного случая воровства? Невѣ-
ЧЕРПАЯ И П Д I Я.
1 1 1
роятно также, чтобы это были контрабандисты или фальшивые монет-
чики, которые, занимаясь своимъ преступнымъ ремесломъ, были бы
заинтересованы въ томъ, чтобы удалить насъ изъ копей. Дѣйствительно,
нигдѣ ничего вѣдь не слышно ни о фальшивой монетѣ ни о контро-
бандпомъ товарѣ! Однако, ясно, что какой-то непримиримый врагъ по-
клялся уничтожить Новый Аберфойль и что какія-то причины побу-
ждаютъ его употреблять всевозможныя средства для того, чтобы удовле-
творить ту ненависть, которую онъ къ намъ питаетъ! Безъ сомнѣнія,
онъ слишкомъ слабъ, чтобы дѣйствовать открыто; вотъ почему онъ и
строитъ въ тиши свои козни; по умъ, который онъ при этомъ обнару-
живаетъ, дѣлаетъ изъ него страшнаго врага. Друзья мои, онъ лучше
насъ знаетъ наши копи, потому что, несмотря па всѣ паши усилія, мы
все еще не можемъ отыскать его! Онъ—мастеръ своего дѣла, Симонъ!
Всѣ его поступки доказываютъ это. Припомните, пѣтъ ли у васъ ка-
кого-либо личнаго врага, котораго вы могли бы подозрѣвать въ желаніи
отомстить вамъ. Подумайте хорошенько. Есть такая ненависть, которой
не можетъ уничтожить само время. Припомните всю вашу жизнь!
Симонъ Фордъ отвѣтилъ не сразу. Видно было, что честный угле-
копъ прежде, чѣмъ отвѣтить, постарался возобновить въ своей памяти
все свое прошлое. Наконецъ, опъ поднялъ голову и сказалъ:
— Нѣтъ, клянусь Богомъ, пи Мэджъ, пи я никому и никогда пе
сдѣлали зла. Мы не думаемъ, чтобы у насъ могъ быть какой-нибудь
врагъ!
— Ахъ, — вскричалъ тогда инженеръ, — если бъ Нелли захотѣла,
наконецъ, сказать!
— Прошу и васъ, мистеръ Старръ, и тебя, отецъ, — замѣтилъ Гар-
ри,—никому ни слова не говорить о пашемъ осмотрѣ пещеры! Не раз-
спрашивайте мою бѣдную Нелли! Я чувствую, что она взволнована и
чего-то боится. Для меня ясно, что какая-то тайна гнететъ ее. Если
она молчитъ, то это потому, что ей нечего сказать, или потому, что
она думаетъ, что опа не должна говорить! Мы не можемъ сомнѣваться
въ расположеніи ея ко всѣмъ намъ! Если впослѣдствіи она откроетъ
мнѣ то, о чемъ она до сихъ поръ молчитъ, то я тотчасъ сообщу вамъ
объ этомъ.
— Хорошо, Гарри, — сказалъ инженеръ. — Однако, если Нелли
знаетъ что-нибудь, то ея молчаніе прямо непонятно!
Гарри хотѣлъ что-то возразить, но инженеръ прибавилъ:
— Будь покоенъ: мы ничего не скажемъ той, которая должна быть
твоею женой.
— И которая вскорѣ будетъ ею, если ты, отецъ, согласенъ на это!
— Сынъ мой,— сказалъ Симонъ Фордъ, — твоя свадьба будетъ ровно
черезъ мѣсяцъ. Вы будете посаженый ь отцомъ Нелли, мистеръ Джемсъ?
— Непремѣнно, Симонъ, — отвѣчалъ инженеръ.
Джемсъ Старръ и его спутники вернулись въ коттеджъ. Они ни-
кому пе сказали ни слова о результатѣ своего осмотра пещеры, и все
населеніе копей осталось въ увѣренности, что провалъ озера былъ дѣ-
ломъ простого случая. Итакъ, однимъ озеромъ стало меньше въ Шот-
ландіи.
Мало-по-малу Нелли вернулась къ своимъ обычнымъ занятіямъ. Она
прекрасно помнила все то, что видѣла на землѣ во время своей по-
1 12
ЖЮЛЬ ВЕРПЪ.
ѣздки: но это не мѣшало ей попрежпему любить тѣ мрачныя копи, въ
которыхъ она провела свое дѣтство и въ которыхъ она думала жить и
послѣ своего выхода замужъ.
Между тѣмъ, предстоящая свадьба Гарри Форда и Нелли сильно
интересовала весь Новый Аберфойль. Поздравленія неслись въ коттеджъ
отовсюду. Жакъ Ріанъ поздравилъ его обитателей одинъ изъ первыхъ.
Онъ усердно началъ разучивать свои лучшія пѣсни, чтобы спѣть ихъ
на свадебной пирушкѣ, въ которой должно было принять участіе все
населеніе Каменноугольнаго города.
Но въ теченіе того мѣсяца, который оставался до свадьбы, Новый
Аберфойль подвергся большимъ испытаніямъ. Можно было бы сказать,
что приближеніе брака Гарри съ Нелли вызывало катастрофу за ката-
строфой. Несчастія происходили, главнымъ образомъ, въ нижнихъ эта-
жахъ копей, и ихъ настоящая причина оставалась неизвѣстной.
Однажды пожаръ истребилъ деревянныя постройки нижней гал-
лереи; на мѣстѣ пожара была найдена лампа, которой пользовался под-
жигатель. Съ опасностью для жизни Гарри и его товарищи затушили
огонь, который грозилъ уничтожить угольныя залежи. При этомъ имъ
много помогли огнетушители, наполненные водой, пропитанной уголь-
ною кислотой.
Въ другой разъ рухнули подпорки одной шахты, и Джемсъ Старръ
убѣдился, что подпорки были подпилены. Гарри, который находился въ
шахтѣ во время обвала, былъ заваленъ обломками и какимъ-то чудомъ
спасся отъ смерти.
Черезъ нѣсколько дней вагончикъ подземной желѣзной дороги, въ
которомъ ѣхалъ Гарри, встрѣтилъ на своемъ пути какое-то препят-
ствіе и опрокинулся. Потомъ оказалось, что поперекъ пути было поло-
жено бревно.
Всѣ эти приключенія слѣдовали такъ быстро одно за другимъ, что
среди углекоповъ обнаружилась паника. Они соглашались работать лишь
въ присутствіи начальниковъ.
— Но эти злодѣи,— повторялъ Симонъ Фордъ,— составляютъ, видно,
цѣлую шайку, а мы не можетъ поймать ни одного изъ нихъ.
Снова начались поиски. Вся полиція графства была поставлена на
ноги и, все-таки, ничего не открыла. Джемсъ Старръ запретилъ Гарри,
въ котораго, повидимому, главнымъ образомъ, мѣтили злодѣи, выходить
одному изъ дому.
Та же предосторожность была принята и по отношенію къ Нелли,
отъ которой, по настоянію Гарри, скрывали всѣ эти преступныя поку-
шенія, потому что они могли ей напомнить о прошломъ. Симонъ Фордъ
и Мэджъ берегли ее и день и ночь съ какою-то свирѣпою заботли-
востью. Бѣдняжка видѣла это, но не сдѣлала ни одного замѣчанія, не
произнесла ни одной жалобы. Вѣроятно, она понимала, что съ нею по-
ступаютъ такъ въ ея же собственныхъ интересахъ. Съ своей стороны
и она выказывала, какъ только могла, заботливость по отношенію къ
другимъ; такъ, она успокоивалась лишь тогда, когда видѣла всѣхъ,
кого любила, около себя въ коттеджѣ. По вечерамъ, когда Гарри воз-
вращался съ работы, она встрѣчала его съ такою бурною радостью,
которая вообще не соотвѣтствовала ея сдержанному характеру. Наобо-
ротъ, всѣ дни она проводила въ самомъ мучительномъ безпокойствѣ.
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
113
Для ея спокойствія Гарри желалъ, чтобы ихъ бракъ совершился
какъ можно скорѣе. Ему казалось, что Нелли почувствуетъ себя въ
безопасности лишь тогда, когда станетъ его женою. Его желаніе раздѣ-
лялось, впрочемъ, и Джемсомъ Старромъ, точно такъ же, какъ и Симо-
номъ Фордомъ и Мэджъ. Каждый изъ нихъ считалъ дни.
Паника была ужасная. (Стр. іо8.)
Дѣло въ томъ, что всѣ они находились подъ вліяніемъ самыхъ
мрачныхъ предчувствій. Потихоньку говорили они другъ другу, что,
несомнѣнно, ихъ таинственный и страшный врагъ очень интересуется
судьбою Нелли. Поэтому слѣдовало ожидать новаго проявленія его не-
нависти въ торжественный день свадьбы Гарри съ молодою дѣвушкой.
Однажды утромъ, за недѣлю до дня, назначеннаго для свадьбы,
Нелли встала раньше всѣхъ и рѣшила выйти изъ коттеджа. Побуждае-
Черная Индія. ®
114
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ,
мая какимъ-то мрачнымъ предчувствіемъ, она хотѣла возможно тща-
тельнѣе осмотрѣть всю мѣстность около коттеджа.
Дойдя до порога, она вдругъ испустила ужасный крикъ.
Этотъ крикъ раздался по всему дому, и въ одно мгновеніе Мэджъ,
Симонъ и Гарри очутились около молодой дѣвушки.
Нелли была блѣдна, какъ смерть; лицо ея было искажено отъ ужаса.
Она не въ состояніи была говорить, но взглядъ ея былъ устремленъ
на дверь коттеджа, которую она только-что отворила. Она указала ру-
кою на тѣ нѣсколько строчекъ, которыя, очевидно, ночью были напи-
саны на двери и видъ которыхъ приводилъ ее въ ужасъ.
На двери было написано слѣдующее:
„Симонъ Фордъ, ты укралъ у меня послѣдніе угольные пласты на-
шихъ старыхъ копей! Гарри, твой сынъ, укралъ у меня Нелли! Горе
вамъ! Горе всѣмъ! Горе Новому Аберфойлю!
Сильфаксъ“.
— Сильфаксъ! — разомъ вскричали Симонъ Фордъ и Мэджъ.
— Что это за человѣкъ?—спросилъ Гарри, взоры котораго остана-
вливались то на отцѣ, то на молодой дѣвушкѣ.
— Сильфаксъ! — повторяла Нелли въ отчаяніи. — Сильфаксъ!
Она дрожала всѣмъ своимъ существомъ, шепча это имя, въ то время,
какъ Мэджъ силой вела ее въ ея комнату.
Прибѣжалъ и Джемсъ Старръ. Прочтя нѣсколько разъ угрожающую
фразу, онъ сказалъ:
— Рука, которая написала эти строки, написала и то письмо ко
мнѣ, которое противорѣчило вашему, Симонъ! Этого человѣка зовутъ
Сильфаксъ. По вашему волненію я вижу, что вы его знаете. Кто этотъ
Сильфаксъ?
ГЛАВА XX.
Кающійся грѣшникъ.
Это имя было цѣлымъ открытіемъ для стараго углекопа.
Оно принадлежало послѣднему „кающемуся грѣшнику" копк Дошаръ.
Нѣкогда, до изобрѣтенія предохранительной лампы, Симонъ Фордъ
знавалъ этого суроваго человѣка, который, рискуя своей жизнью, про-
изводилъ частичные взрывы газа. Онъ часто видѣлъ это странное су-
щество, которое постоянно бродило по копи въ сопровожденіи „гар-
фанга", чудовищнаго филина особой породы, который помогалъ ему въ
его опасномъ ремеслѣ, относя зажженный факелъ туда, куда не могла
достать рука Сильфакса. Однажды старикъ исчезъ вмѣстѣ съ маленькою
сироткой, родившейся въ копяхъ и не имѣвшей другихъ родственни-
ковъ, кромѣ Сильфакса, ея дѣда. Эта сиротка, очевидно, и была Нелли. Съ
тѣхъ поръ прошло 15 лѣтъ. Все это время старикъ и сиротка прожили
вмѣстѣ до самаго того дня, когда Нелли была спасена Гарри.
Симонъ Фордъ, чувствуя въ одно и то же время и жалость и гнѣвъ,
сообщилъ инженеру и своему сыну то, о чемъ напоминало ему имя
Сильфакса.
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
115
Это сообщеніе проливало яркій свѣтъ на все положеніе дѣла. Силь-
факсъ былъ тѣмъ таинственнымъ существомъ, которое напрасно искали
въ глубинѣ копей Новаго Аберфойля!
— Такъ вы его знали? — спросилъ инженеръ.
— Какъ же, какъ же, — отвѣчалъ углекопъ. — Человѣкъ съ гар-
фангомъ! Онъ и тогда ужъ былъ не молодъ. Вѣроятно, онъ на 15 или
на 20 лѣтъ старше меня. Это былъ какой-то дикарь, который ни съ
кѣмъ не былъ друженъ и, по общему мнѣнію, пе боялся ни огня ни
воды. Онъ по своей охотѣ выбралъ себѣ ремесло „кающагося грѣшника",
которымъ рѣдко кто соглашался заниматься. Эта опасная профессія сдѣ-
лала его сумасшедшимъ. Его называли злымъ, но, должно-быть, онъ
былъ просто помѣшаннымъ. Сила у него была удивительная. Копь онъ
зналъ, какъ никто. Ходили слухи, что у него есть порядочное состоя-
ніе. Честное слово, я думалъ, что онъ давно ужъ умеръ!
— Но, — замѣтилъ Джемсъ Старръ, — что онъ хотѣлъ сказать этими
словами: „Ты укралъ у меня послѣдніе угольные пласты нашихъ ста-
рыхъ копей?"
— Ахъ, да! — отвѣчалъ Симонъ Фордъ. — Сильфаксъ, мозгъ кото*
раго, какъ я уже сказалъ, всегда былъ не въ порядкѣ, заявлялъ ка*
кія-то претензіи на старый Аберфойль. По мѣрѣ того, какъ копь До-
шаръ (его копь!) истощалась, характеръ его становился все угрюмѣе
и угрюмѣе. Казалось, что каждый ударъ кирки вырывалъ у него часть
его тѣла! Ты помнишь объ этомъ, Мэджъ?
— Да, Симонъ, — отвѣчала старушка.
— Я вспомнилъ обо всемъ этомъ, — продолжалъ Симонъ Фордъ, —
какъ только увидалъ имя Сильфакса на этой двери. Но, повторяю, я
считалъ его мертвымъ и не могъ даже и подумать, чтобы тотъ зло-
умышленникъ, котораго мы такъ долго искали, былъ прежній „каю-
щійся грѣшникъ44 копи Дошаръ.
— Дѣйствительно, — сказалъ Джемсъ Старръ, — теперь все объяс-
няется. Случай открылъ Сильфаксу новыя залежи. Въ своемъ эгоизмѣ
сумасшедшаго человѣка онъ вообразилъ, что онъ долженъ быть ихъ
защитникомъ отъ людей. И днемъ и ночью пребывая въ копи, онъ
узналъ вашу тайну, Симонъ, узналъ, что вы просите меня возможно
скорѣе прибыть въ коттеджъ. Тогда онъ посылаетъ ко мнѣ письмо,
противорѣчащеѳ вашему. Когда я, тѣмъ не менѣе, пріѣзжаю, онъ бро-
саетъ въ насъ съ Гарри камень и уничтожаетъ лѣстницы тахты Яроу;
потомъ замазываетъ щели въ стѣнѣ, за которой скрываются новыя за-
лежи; потомъ, наконецъ, запираетъ насъ въ Новомъ Аберфойлѣ, откуда
мы освобождаемся лишь благодаря помощи Нелли, которая сдѣлала
доброе дѣло, конечно, безъ вѣдома Сильфакса и, можетъ-быть, даже
наперекоръ ему!
— Должно-быть, все такъ и было, какъ вы говорите, мистеръ
Джемсъ, — замѣтилъ Симонъ Фордъ. — Теперь очевидно, что старый
„кающійся грѣшникъ"— сумасшедшій!
— Это бы хорошо! — сказала Мэджъ.
— Вѣроятно, его безуміе прямо ужасно! — заговорилъ Джемсъ Старръ
мослѣ нѣкотораго молчанія. — Ахъ, я понимаю, почему Нелли не мо-
жетъ и подумать о немъ безъ ужаса. Я понимаю также, почему ей не
в*
Ж Ю Л Ь ВЕРПЪ.
116
хотѣлось выдавать своего дѣда! Сколько печальныхъ лѣтъ должна она
была провести у этого старика!
— Да,— согласился Симонъ Фордъ. — Не весело было ей жить съ
этимъ дикаремъ и его гарфангомъ! Я увѣренъ, что гарфангъ живъ! По
всей вѣроятности, онъ потушилъ нашу лампу и онъ же набрасывался
на Гарри, когда нашъ мальчикъ спасалъ Нелли!..
— Я теперь понимаю, — сказала Мэджъ, — что извѣстіе о свадьбѣ
Нелли съ нашимъ сыномъ должно было удвоить ярость Сильфакса!
— Дѣйствительно,— замѣтилъ Симонъ Фордъ,— Сильфакса, вѣро-
ятно, приводитъ въ бѣшенство бракъ Нелли съ сыномъ того, кто, какъ
онъ думаетъ, укралъ у него залежи.
— Однако, нужно же, чтобы онъ согласился на этотъ бракъ! —
вскричалъ Гарри. — Какимъ бы врагомъ общества онъ ни былъ, мо-
жетъ же онъ, все-таки, понять, что Нелли живется здѣсь лучше, чѣмъ
съ нимъ! Я увѣренъ, мистеръ Старръ, что мы могли бы его образу-
мить, если бы намъ удалось поймать его!..
— Сумасшедшихъ нельзя образумить, мой милый Гарри! — отвѣ-
чалъ инженеръ.— Конечно, лучше знать своего врага, чѣмъ не знать
его, но наша борьба съ нимъ не кончена! Будемъ же осторожны, друзья
мои, и прежде всего разспросимъ Нелли! Это необходимо! Она пойметъ,
что въ настоящее время ея молчаніе не имѣетъ смысла. Даже въ ин-
тересахъ своего дѣда ей нужно все разсказать намъ. Столько же для
него, сколько и для насъ важно, чтобы его мрачные планы не были
приведены въ исполненіе!
— Я не сомнѣваюсь, мистеръ Старръ,— сказалъ Гарри, — что Нелли
сама пожелаетъ отвѣтить на ваши вопросы. Вы знаете теперь, что до
сихъ поръ она молчала, потому что ей запрещала говорить ея совѣсть,
ея долгъ. Но именно поэтому же она разскажетъ теперь все, что знаетъ.
Матушка хорошо сдѣлала, что отвела ее въ ея комнату. Ей нужно
было собраться съ силами, но сейчасъ я пойду къ ней...
— Не трудись, Гарри,— сказала твердымъ и яснымъ голосомъ мо-
лодая дѣвушка, входя въ это мгновеніе въ большую залу коттеджа.
Нелли была блѣдна. Глаза ея были красны отъ слезъ; но было
видно, что она твердо рѣшилась сдѣлать то признаніе, котораго требо-
вала отъ нея въ настояще время ея искренность.
— Нелли! — вскричалъ Гарри, бросаясь къ молодой дѣвушкѣ.
— Гарри, — отвѣчала Нелли, однимъ жестомъ остановивъ своего
жениха. — Нужно, чтобы твой отецъ, твоя мать и ты — узнали сегодня
все. И вы, мистеръ Старръ, должны узнать все о той дѣвушкѣ, кото-
рую Гарри, къ своему несчастію, вытащилъ изъ бездны.
— Нелли!—воскликнулъ Гарри.
— Не мѣшай ей, Гарри! — сказалъ Джемсъ Старръ, останавливая
Гарри.
— Я — внучка стараго Сильфакса, — продолжала Нелли. — Я не
знала матери до тѣхъ поръ, пока не попала сюда, — прибавила она,
глядя на Мэджъ.
— Да будетъ благословенъ этотъ день, дитя мое, — отвѣчала
старушка.
— Я не знала и отца до тѣхъ поръ, пока не увидала Симона
Форда, — продолжала Нелли. — Не знала и друга до того времени.
черпая индія.
117
пока рука Іарри не коснулась моей! Я жила одиноко цѣлыхъ 15 лѣтъ
въ самыхъ отдаленныхъ закоулкахъ нашихъ копей вмѣстѣ съ своимъ
дѣдомъ. Съ нимъ —этого, пожалуй, нельзя сказать. Имъ — это будетъ вѣр-
нѣе. Я рѣдко его видала. Когда онъ скрылся изъ стараго Аберфойля,
хо ушелъ въ такіе закоулки, которые были извѣстны лишь ему одному’
Опъ, по-своему, былъ добръ ко мпѣ, хотя и страшенъ. Онъ кормилъ
Она указала рукою на надпись. (Сір. 114.)
меня тѣмъ, что добывалъ на поверхности земли; но я смутно помню,
что въ самомъ раннемъ моемъ дѣтствѣ моею кормилицей была коза,
потеря которой привела меня въ отчаяніе. Дѣдъ, видя мою печаль, замѣ-
нилъ козу другимъ животнымъ, собакой, какъ онъ сказалъ. Къ несчастью,
эта собака была весела. Она лаяла. Дѣдъ не любилъ веселости. Онъ стра-
шился шума. Меня онъ пріучилъ быть тихой, но съ собакой онъ ни-
118
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
чего не могъ подѣлать. Бѣдное животное очень скоро пропало У дѣда
была товарищемъ угрюмая птица гарфангъ, который сначала внушалъ
мнѣ ужасъ; но эта птица, несмотря на то отвращеніе, которое она мнѣ
внушала, такъ привязалась ко мнѣ, что и я, наконецъ, ее полюбила.
Она начала повиноваться мнѣ болѣе, чѣмъ своему хозяину, и это встре-
вожило меня, такъ какъ дѣдъ былъ ревнивъ. Мы съ гарфангомъ скры-
вали пашу дружбу. Мы понимали, что это было необходимо... Но я
слишкомъ много говорю о себѣ! Нужно говорить о васъі
— Нѣтъ, дочь моя, — отвѣчалъ Джемсъ Старръ. — Разсказывай, что
хочешь.
— Мой дѣдъ, — продолжала Нелли, — очень непріязненно смотрѣлъ
на своихъ сосѣдей въ копи, хотя мѣста было вполнѣ достаточно. Онъ вы-
биралъ себѣ пріютъ всегда далеко отъ васъ, по ему непріятно было
даже знать, что вы живете въ копи; когда я разспрашивала его о васъ,
его лицо становилось мрачнымъ, онъ не отвѣчалъ мнѣ и долго, долго
не говорилъ ни слова. Но въ какой гнѣвъ онъ пришелъ, когда оказа-
лось, что вы не хотите довольствоваться старыми копями, а же-
лаете пробраться и въ новыя! Онъ поклялся погубить васъ, если вы
проникнете въ новыя кони! Несмотря па свой преклонный возрастъ,
онъ еще обладаетъ необычайною силой, и его угрозы заставляютъ
меня дрожать и за васъ и за него.
— Продолжай, Нелли, — сказалъ Симонъ Фордъ молодой дѣвушкѣ,
которая пріостановилась на минуту, какъ бы желая разобраться въ
своихъ воспоминаніяхъ.
— Когда вы въ первый разъ проникли въ галлерею Новаго Абер-
фойля, онъ заперъ васъ тамъ. Я плохо знала васъ, но я не могла до-
пустить того, чтобы христіане умерли отъ голода въ этой безднѣ, и,
украдкой, я принесла вамъ на нѣсколько дней немного хлѣба и воды!..
Я хотѣла вывести васъ изъ Новаго Аберфойля, но было такъ трудно
обмануть бдительность моего дѣда! Вы медленно умирали. Пришелъ
Жакъ Ріанъ съ своими товарищами... Богу угодно было, чтобы я встрѣ-
тилась съ ними въ тотъ день! Я привела ихъ къ вамъ. На обратномъ
пути дѣдъ поймалъ меня. Гнѣвъ его на меня былъ ужасенъ. Я думала,
что я погибну отъ его руки. Съ тѣхъ поръ жизнь стала для меня не-
выносима. Разсудокъ моего дѣда совершенно помѣшался. Онъ провоз-
глашалъ себя царемъ тьмы и свѣта! Когда онъ услыхалъ, что ваши
кирки ударяютъ о скалы въ тѣхъ копяхъ, которыя онъ считалъ своими,
го онъ пришелъ въ бѣшенство и осыпалъ меня ударами. Я хотѣла бѣ-
жать. Это было невозможно, такъ какъ онъ все время слѣдилъ за мною.
Наконецъ, три мѣсяца тому назадъ, въ припадкѣ страшнаго безумія,
опъ опустилъ меня въ пропасть, гдѣ вы меня нашли, а самъ ушелъ,
напрасно призывая гарфанга, который остался со мною. Что тамъ было
со мною, я не знаю. Знаю только, что я почти совсѣмъ умирала, когда
пришелъ ты, мой Гарри, и спасъ меня. Но ты видишь, что внучка
стараго Сильфакса не можетъ быть женою Гарри Форда, такъ какъ дѣло
идетъ теперь о жизни всѣхъ васъ!
— Нелли! — вскричалъ Гарри.
— Нѣтъ,— продолжала молодая дѣвушка.— Я рѣшила пожертвовать
собою. Единственное средство предотвратить вашу погибель заключается
къ томъ, чтобы я вернулась къ моему дѣду. Онъ угрожаетъ всему Но-
ЧЕРНАЯ И Н Д 1 Я.
119
вому Аберфойлю!.. Онъ не способенъ прощать, и одинъ Богъ зпаетъ,
до чего онъ способенъ дойти въ своей жаждѣ мести! Мой долгъ ясенъ.
Я буду самымъ жалкимъ созданіемъ, если я его не исполню. Про-
щайте, и спасибо вамъ! У васъ я узнала, что на землѣ есть счастье!
Что бы ни случилось, знайте, что мое сердце всегда будетъ съ вами!
При этихъ словахъ Симонъ Фордъ, Мэджъ и Гарри поднялись съ
своихъ мѣстъ.
— Какъ, Нелли, — вскричали они въ отчаяніи, — ты хочешь насъ по-
кинуть?!
Отстранивъ ихъ повелительнымъ жестомъ, Джемсъ Старръ подо-
шелъ къ Нели и взялъ ее за руки.
— Прекрасно, дитя мое, — сказалъ онъ ей. — Ты сказала, что
должна была сказать; но вотъ что мы тебѣ отвѣтимъ. Мы не отпустимъ
тебя, и если понадобится, то удержимъ и силой. Неужели ты думаешь,
что м& такіе низкіе люди, что примемъ твое великодушное предложе-
ніе? Пусть Сильфаксъ грозитъ! Вѣдь онъ не болѣе, какъ человѣкъ, и
мы будемъ осторожны. Можетъ-быть, ты, въ интересахъ самого Силь-
факса, откроешь намъ его привычки, скажешь намъ, гдѣ онъ скры-
вается? Мы хотимъ только одного — устроить такъ, чтобы онъ не былъ
въ состояніи вредить намъ; быть-можетъ, намъ даже удастся вернуть
ему разсудокъ.
— Вы желаете невозможнаго, — отвѣчала Нелли. — Мой дѣдъ
ездѣ и нигдѣ. Я никогда не знала, куда онъ скрывается! Я никогда
не видала его спящимъ. Когда онъ находилъ какой-нибудь пріютъ, онъ
оставлялъ меня одну, а самъ исчезалъ. Когда я обдумывала свое рѣ-
шеніе, мистеръ Старръ, я предвидѣла все, что вы можете мнѣ отвѣ-
тить. Повѣрьте мнѣ! Есть одно только средство обезоружить моего дѣда:
это — мпѣ вернуться къ нему! Опъ невидимъ, но самъ видитъ все.
Скажите, какимъ образомъ могъ бы онъ открыть ваши тайныя мысли,
начиная съ письма, посланнаго къ мистеру Старру и кончая моей
свадьбой съ Гарри, если бы не обладалъ непонятною способностью
знать все? Мой дѣдъ, хотя и сумасшедшій, но человѣкъ геніальнаго
ума. Иногда ему приходило въ голову учить мепя. Онъ научилъ меня
вѣрѣ въ Бога и обманулъ меня только въ одномъ: желая внушить мнѣ
свою ненависть ко всему человѣчеству, онъ заставилъ меня повѣрить
въ то, что всѣ люди лицемѣрны. Когда Гарри привелъ меня въ этотъ
коттеджъ, вы думали только, что я ничего не знала! Но кромѣ того,
я была еще и напугана. Ахъ, простите мпѣ! Въ теченіе нѣсколькихъ
дней я думала, что попала къ злымъ людямъ, и хотѣла отъ васъ бѣ-
жать! Но вы, Мэджъ, навели меня на путь истинный, навели не сло-
вами, а своей жизнью. Я поняла, за что васъ любятъ и уважаютъ вашъ
мужъ и вашъ сынъ. Потомъ, когда я увидала, какъ уважаютъ мистера
Старра всѣ тѣ рабочіе, которыхъ сначала я считала его рабамн, и по-
няла, за что они его уважаютъ, то я опять сказала себѣ: „Мой дѣдъ
обманулъ меня!“ Но теперь я понимаю, что онъ обманулся самъ! И
вотъ я пойду теперь къ нему по тѣмъ тайнымъ дорожкамъ, по кото-
рымъ, бывало, ходила. Онъ будетъ подстерегать меня... я позову его,
и кто знаетъ, можетъ-быть, я верну и его на путь истинный.
Всѣ предоставили молодой дѣвушкѣ высказаться. Когда же она за-
молчала, то Гарри, обратившись къ Мэджъ, сказалъ;
120
Ж 10 ЛЬ НЕРПЪ.
— Мать! Что подумала бы ты о томъ человѣкѣ, который покинулъ
бы ту благородную дѣвушку, которую ты сейчасъ только выслушала?
— Я подумала бы, — отвѣчала Мэджъ, — что тотъ человѣкъ него-
дяй, и если бы онъ оказался моимъ сыномъ, то я отреклась бы отъ
него и прокляла бы его!
— Нелли, ты слышала, что сказала наша мать? — продолжалъ
Гарри. — Куда бы ты ни пошла, я всюду послѣдую за тобою. Если ты
будешь настаивать на томъ, чтобы итти къ твоему дѣду, то мы пой-
демъ вмѣстѣ...
— Гарри, Гарри! — вскричала Нелли.
Губы молодой дѣвушки побѣлѣли. Она безъ чувствъ упала па руки
Мэджъ, которая просила инженера, Симона и Гарри оставить ихъ
однѣхъ.
ГЛАВА XXI.
Свадьба Нелли.
Прежде чѣмъ разойтись, обитатели коттеджа условились соблюдать
еще большую осторожность. Угроза стараго Сильфакса была высказана
слишкомъ прямо, чтобы можно было пренебрегать ею. Самъ собою на-
прашивался вопросъ, не располагаетъ ли старый „кающійся грѣшникъ“
какимъ-нибудь страшнымъ средствомъ, которое можетъ уничтожить весь
Аберфойль.
Вооруженные люди были разставлены по разнымъ мѣстамъ копей и
получили приказаніе слѣдить днемъ и ночью. Всякій посѣтитель кони
долженъ былъ явиться къ Джемсу Старру для удостовѣренія въ своей
личности. Всѣмъ жителямъ Каменноугольнаго города сообщили объ
угрозѣ Сильфакса. Сильфаксъ не имѣлъ съ ними никакихъ сношеній,
и потому нельзя было опасаться какой-либо измѣны. Нелли тоже со-
общили о принятыхъ мѣрахъ предосторожности, и она нѣсколько успо-
коилась. Рѣшимость Гарри послѣдовать за нею всюду, куда бы она нн
пошла, побудила ее оставить всякую мысль о бѣгствѣ.
Въ теченіе той недѣли, которая оставалась до свадьбы Нелли и
Гарри, въ Новомъ Аберфойлѣ не произшло ничего особеннаго. Бла-
годаря этому, углекопы оправились отъ паники, которая чуть было не
разстроили всѣ работы въ копьяхъ.
Тѣмъ временемъ Джемсъ Старръ продолжалъ искать стараго Силь-
факса. Такъ какъ мстительный старикъ объявилъ, что онъ ни въ ка-
комъ случаѣ не допуститъ того, чтобы Нелли вышла замужъ за Гарри,
то слѣдовало опасаться, что онъ не отступитъ ни предъ чѣмъ, чтобы
помѣшать ненавистному браку. Всего лучше было бы, конечно, захва-
тить его, не посягая при этомъ на его жизнь. Начался поэтому самый
тщательный осмотръ Новаго Аберфойля. Прежде всего осмотрѣны были
галлереи, которыя вели къ развалинамъ Дендональдъ-Кэстля, въ Ир-
винѣ, такъ какъ не безъ основанія полагали, что Сильфаксъ сообщается
съ поверхностью земли чрезъ старый замокъ; подниматься же на землю
ему было необходимо, хотя бы для покупки необходимой нищи. Что
касается огненныхъ фей, то Джемсъ Старръ былъ того мнѣнія, что
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
121
какая-нибудь струя подземнаго газа, выходившая въ этой части копей,
могла быть зажжена Сильфаксомъ и произвести напугавшее Жака
Ріала явленіе. Опъ не обманывался, но всѣ поиски были напрасны.
Во время этой борьбы противъ неуловимаго существа Джемсъ
Старръ былъ самымъ несчастнымъ человѣкомъ, хотя и не выказывалъ
Сильфаксъ. (Стр. 123.)
этого. По мѣрѣ того, какъ приближался день свадьбы, опасенія его все
увеличивались, и онъ счелъ своею обязанностью сообщить объ этомъ
старому углекопу, который началъ безпокоиться еще больше инженера.
Наконецъ, этотъ день насталъ.
Сильфаксъ не подавалъ признаковъ жизни. .
Съ самаго утра все населеніе Каменноугольнаго города было на
122
ЖЮЛЬ ВЕГПЪ.
ногахъ. Работы въ Новомъ Аберфойлѣ были прекращены. Старосты и
простые рабочіе считали своимъ долгомъ оказать вниманіе Симону
Форду и его сыну. Это вниманіе должно было служить выраженіемъ
признательности двумъ смѣлымъ и настойчивымъ людямъ, которые вер-
нули копямъ ихъ прежнее благосостояніе.
Въ 11 часовъ въ часовнѣ св. Эгидія, расположенной па берегу
озера Малькольма, должна была начаться религіозная церемонія.
Въ назначенный часъ изъ коттеджа вышли двѣ пары; это были:
Гарри подъ руку съ матерью и Симонъ Фордъ подъ руку съ Нелли.
Вскорѣ изъ коттеджа же вышли Джемсъ Старръ, повидимому, со-
вершенно спокойный, но въ душѣ готовый на все, и Жакъ Ріанъ.
За ними слѣдовали остальные инженеры копей, почетныя лица Ка-
менноугольнаго города, друзья и товарищи стараго уплекопа, наконецъ,
всѣ члены той большой семьи углекоповъ, которая составляла спеціаль-
ное населеніе Новаго Аберфойля.
На землѣ стоялъ одинъ изъ тѣхъ жаркихъ августовскихъ дней,
которые бываютъ такъ нестерпимы въ сѣверныхъ странахъ. Знойный
воздухъ проникалъ и въ копи, гдѣ температура, благодаря этому, стала
выше нормальной. Атмосфера была насыщена электричествомъ.
Барометръ въ Каменноугольномъ городѣ значительно понизился,
что было довольно рѣдкимъ явленіемъ. Являлся вопросъ, не разы-
грается ли буря подъ сводами изъ шифера, замѣнявшими въ подзе-
мельѣ небо.
Но жители Каменноугольнаго города въ этотъ день не думали
объ этомъ. Каждый изъ нихъ, напротивъ, нарядился во все лучшее,
что у него было.
На Мэджъ былъ костюмъ, напоминавшій доброе старое время. На
головѣ ея былъ Іоу, какъ у древнихъ матронъ, а на плечахъ развѣ-
валась клѣтчатая мантилья, которую шотландки носятъ съ большой
граціей.
Нелли дала себѣ обѣщаніе не обнаруживать душевнаго волненія.
Она удерживала біеніе своего сердца, ничѣмъ не выказывала своихъ
опасеній и хранила спокойный видъ.
Одѣта она была очень просто, и эта простота дѣлала ее еще болѣе
очаровательною.
На Симонѣ Фордѣ была такая одежда, отъ которой не отказался
бы самъ достойный судья Николай Джарвей, воспѣтый Вальтеръ
Скоттомъ.
Всѣ направились къ часовнѣ св. Эгидія, которая была великолѣпно
убрана.
Электрическія солнца ярко освѣщали Новый Аберфойль.
Часовня была тоже освѣщена электрическими лампочками, и ея
разноцвѣтныя стекла горѣли какъ калейдоскопы.
Религіозную церемонію долженъ былъ совершить преподобный
Вильямъ Гобсопъ. У самаго входа въ часовню опъ ожидалъ прибытія
молодыхъ.
Свадебный кортежъ приближался, величественно обогнувъ берегъ
озера Малькольма.
Въ этотъ моментъ органъ заигралъ, и обѣ четы, вслѣдъ за препо-
добнымъ Гобсономъ, направились къ алтарю часовни,
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
123
Благословеніе Божіе было призвано на всѣхъ присутствующихъ.
Потомъ Гарри и Нелли остались одни предъ преподобнымъ Гобсономъ,
державшимъ въ рукахъ священную книгу.
— Гарри, — спросилъ преподобоый Гобсонъ, — хотите ли вы взять
Нелли себѣ въ супруги и клянетесь ли вы постоянно любить ее?
— Клянусь! — отвѣчалъ молодой человѣкъ твердымъ голосомъ.
— А вы, Нелли, — продолжалъ пасторъ, — хотите ли взять себѣ въ
супруги Гарри Форда и...
Молодая дѣвушка не успѣла еще отвѣтить, какъ внѣ часовни раз-
дался страшный крикъ.
Одна изъ огромныхъ скалъ, находящихся на берегу озера Маль-
кольма, внезапно развалилась безъ всякаго взрыва, какъ будто бы ея
паденіе было приготовлено заранѣе. Подъ этой скалой оказалось отвер-
стіе, о существованіи котораго пикто и не догадывался.
Потомъ вдругъ въ этомъ отверстіи, которое залила вода изъ озера,
показалась лодка. Черезъ нѣсколько мгновеній лодка была на озерѣ.
Въ лодкѣ стоялъ старикъ въ темномъ плащѣ, съ всклокоченными
волосами, съ длинною сѣдою бородой, покрывавшей всю его грудь.
Въ рукѣ онъ держалъ зажженную лампу Дэви.
Старикъ громко закричалъ:
— Подземный газъ! Подземный газъ! Горе всѣмъ! Горе!
Въ это самое время въ атмосферѣ сталъ ощущаться характерный
запахъ подземнаго газа.
Произошло это оттого, что разсѣвшаяся скала дала выходъ громад-
ному количеству вреднаго газа, скопившагося подъ нею съ давнихъ
поръ.
Старикъ зналъ о существованіи этого громаднаго скопленія газа и
устроилъ ему выходъ.
Тѣмъ временемъ Джемсъ Старръ и нѣкоторые другіе, покинувъ ча-
совню, бросились на берегъ.
— Вонъ изъ копей! Вонъ изъ копей! — закричалъ инженеръ, понявъ
угрожающую опасность.
— Подземный газъ! Подземный газъ! — повторялъ старикъ, отъѣз-
жая съ лодкой на средину озера.
Гарри, увлекая свою невѣсту, своего отца и свою мать, выбѣжалъ
изъ часовни.
— Вонъ изъ копей! Вонъ изъ копей! — повторялъ Джемсъ Старръ.
Но бѣжать было слишкомъ поздно! Старый Сильфаксъ былъ тутъ:
онъ готовъ былъ привести въ исполненіе свою угрозу, готовъ былъ по-
мѣшать браку Нелли съ Гарри, готовъ былъ похоронить все населеніе
Каменноугольнаго города подъ развалинами копей.
Надъ его головой леталъ огромный гарфангъ, на бѣлыхъ крыльяхъ
котораго кое-гдѣ виднѣлись черныя пятна.
Но въ эту минуту какой-то человѣкъ бросился въ воду и быстро
поплылъ по направленію къ лодкѣ.
Это былъ Жакъ Ріанъ. Онъ спѣшилъ добраться до безумца прежде,
чѣмъ тотъ успѣетъ привести въ исполненіе свой ужасный замыселъ.
Сильфаксъ увидалъ его. Онъ разбилъ свою лампу и, выхвативъ
зажженный фитиль, провелъ имъ по воздуху.
124
ЖЮЛЬ ВЕРНЪ.
Гробовое молчаніе воцарилось среди присутствующихъ. Джемсъ
Старръ удивлялся, что неизбѣжный взрывъ не уничтожилъ еще „Но-
ваго Аберфойля
Сильфаксъ, съ искаженнымъ отъ злобы и досады лицомъ, понялъ,
что газъ скопился въ верхнихъ слояхъ воздуха, до которыхъ не могъ
достать огонь его фитиля.
Но тутъ гарфангъ, по знаку Сильфакса, схватилъ въ свои лапы вос-
пламененный фитиль и началъ подниматься подъ высокіе своды, на ко-
торые старикъ указалъ ему рукой.
Еще нѣсколько секундъ — и Новаго Аберфойля не стало бы.
Въ этотъ моментъ Нелли вырвалась изъ рукъ Гарри.
Спокойно побѣжала она къ берегу озера.
— Гарфангъ! Гарфангъ! — закричала она. — Ко мнѣ! Иди ко мнѣ!
Вѣрная птица остановилась въ воздухѣ. Узнавъ голосъ Нелли, она
вдругъ выпустила зажженный фитиль, который упалъ въ воду озера, и,
описавъ широкій кругъ, сѣла у ногъ молодой дѣвушки.
Такимъ образомъ, огонь не попалъ въ верхніе слои воздуха, гдѣ
скопился газъ.
Ужасный крикъ огласилъ своды пещеры Новаго Аберфойля. Это
былъ крикъ стараго Сильфакса.
Въ то мгновеніе, какъ Жакъ Ріанъ одной рукой ухватился уже
за лодку, старикъ, видя, что его мщеніе не удалось, бросился въ воды
озера.
— Спасите его! Спасите его! — закричала Нелли раздирающимъ
душу голосомъ.
Гарри услышалъ этотъ крикъ. Бросившись въ озеро, онъ быстро
очутился возлѣ Жака Ріана и нырнулъ нѣсколько разъ.
Но все было напрасно.
Воды озера Малькольма не отдали своей добычи. Онѣ навсегда за-
крылись надъ старымъ Сильфаксомъ.
ГЛАВА ХХП.
Легенда о старомъ Сильфансѣ.
Черезъ 6 мѣсяцевъ послѣ этого происшествія, свадьба Гарри Форда
и Нелли, такъ неожиданно прерванная, состоялась въ часовнѣ св. Эги-
дія. Послѣ того, какъ преподобный Гобсонъ благословилъ союзъ моло-
дыхъ супруговъ, они, все еще траурѣ, вернулись въ коттеджъ.
Джемсъ Старръ и Симонъ Фордъ, не безпокоясь теперь за участь
копей, весело пировали на праздникѣ, послѣдовавшемъ за религіознымъ
обрядомъ и продолжавшемся весь слѣдующій день.
На этомъ праздникѣ Жакъ Ріанъ, при громкихъ аплодисментахъ
присутствующихъ, былъ провозглашенъ лучшимъ музыкантомъ, пѣвцомъ
и танцоромъ.
Сейчасъ же послѣ праздника снова начались работы въ Новомъ
Аберфойлѣ, подъ управленіемъ инженера Джемса Старра.
Излишне говорить, что Гарри и Нелли были очень счастливы. Эти
ЧЕРНАЯ ИНДІЯ.
125
два сердца, такъ много испытавшія на своемъ вѣку, нашли въ своемъ
союзѣ счастье, котораго заслуживали.
Что касается до Симона Форда, почетнаго старосты углекоповъ Но-
ваго Аберфойля, то и онъ и Мэджъ разсчитывали дожить до дня
своей золотой свадьбы.
— А потомъ почему бы не отпраздновать и другую золотую свадь-
бу? — говорилъ Жакъ Ріанъ. — Сто лѣтъ супружеской жизни не соста-
вляютъ слишкомъ многаго для васъ, мистеръ Симонъ!
— Ты правъ, мой милый! — спокойно отвѣчалъ старый углекопъ.—
Нѣтъ ничего удивительнаго, если проживешь и 200 лѣтъ въ этомъ
чудномъ климатѣ Новаго Аберфойля.
Будущее покажетъ, дождутся ли жители Каменноугольнаго города
золотой свадьбы стариковъ Фордовъ.
Одной птицѣ тоже суждено было дожить до глубокой старости; мы
говоримъ о гарфангѣ стараго Сильфакса. Хотя онъ не оставилъ мрач-
наго подземелья, тѣмъ не менѣе, черезъ нѣсколько же дней послѣ
смерти старика улетѣлъ отъ Нелли, какъ она ни старалась удержать
его у себя. Вѣроятно, общество людей нравилось ему пе болѣе, чѣмъ
его бывшему хозяину. Къ тому же онъ питалъ особенную непріязнь
къ Гарри: ревнивая птица сразу узнала и возненавидѣла въ Гарри
того похитителя Нелли, у котораго она такъ долго отбивала добычу
во время подъема изъ шахты.
Съ этихъ поръ Нелли видѣла гарфанга только черезъ долгіе про-
межутки времени, именно тогда, когда гарфангъ появлялся въ пещерѣ
Новаго Аберфойля и носился надъ поверхностью озера Малькольма.
Хотѣлъ ли онъ увидать свою прежнюю подругу? Или онъ хотѣлъ
проникнуть своимъ взоромъ въ самую глубину той бездонной пропасти,
которая поглотила стараго Сильфакса?
Легенда думаетъ, что онъ прилеталъ и за тѣмъ и за другимъ.
„Легенда"—говоримъ мы, потому что гарфангъ сдѣлался легендарной
птицей, и одному Жаку Ріану внушилъ не мало фантастическихъ раз-
сказовъ.
Благодаря Жаку Ріану, ни одна вечеринка въ Шотландіи не обхо-
дится безъ пѣсни о птицѣ стараго Сильфакса, послѣдняго „кающагося
грѣшника" копей Аберфойля^
КОПЕЦЪ.
• 1 . <
г.
• . ІЛ 'мГ-
О ' • - > > -Ь 1 . /. я
Оглавленіе.
Глава I. Два противорѣчивыхъ письма.........
И. Дорогой ...........................
III. Подъ почвой Соединенныхъ Королевствъ
IV. Копь Дошаръ........................
V. Семейство Фордовъ..................
VI. Нѣкоторыя необъяснимыя явленія . . .
VII. Опытъ Симона Форда . ..............
VIII. Взрывъ динамита....................
IX. Новый Аберфойль....................
X. Туда и оттуда .....................
XI. Огненныя феи.......................
XII. Подвиги Жака Ріана...................
XIII. Каменноугольный городъ..............
XIV. На волосокъ отъ смерти..............
XV. Нелли въ коттеджѣ...................
XVI. На подвижныхъ лѣстницахъ............
ХѴП. Восходъ солнца.......................
ХѴШ. Отъ озера Ломондъ къ озеру Катрайнъ
XXI. Послѣдняя угроза.....................
XX. Кающійся грѣшникъ...................
XXI. Свадьба Нелли.......................
XXII. Легенда о старомъ Смльфаксѣ.........
. . 3
. . 8
. . 13
. . 19
. . 27
. . 34
. . 32
. . 44
. . 47
. . 50
. . 55
. . 60
. . 69
. . 74
. . 80
. . 87
. . 92
. . 100
. . 107
. . 114
. . 120
. . 124