Шго Читадэе. (Ворот)-
)Керш6а §езбремекья
^ОЬРА.ГЬ ГАМЛЕТА>-
С ъ портрет ом ъ автора.
т .	ТИФЛИСЪ
ипограф1Я „Гуттенбоп гтЛ п Г

Ш1о Ч и та д зе.

ЖЕРТВА БЕЗВРЕМЕНЬЯ.
(Образт. Гамлста).
Три часа пополудни. Въ лондонскомъ Сити
возле моста черныхъ братьевъ оживлеше.
Толпа паре да поспешно направляется къ
бывшему монастырю черныхъ братьевъ, где по¬
мещается знаменитый блекфайерсюй театръ.
Сегодня тамъ первое представление „трагичес¬
кой исторш Гамлета, принца датскаго, сочинен¬
ная Вил1амомъ Шекспиромъ".
Вотъ на наружный балконъ театра вошли
музыканты и заиграли что то оглушительно-гром¬
кое. Они возвТшаютт. о скоромъ начале пред-
ставлешя. Публика спешить расположиться поу¬
добнее, такь какъ большинство не имЪетъ опре¬
деленна™ места. Только более знатные и богатые
■спокойно отпираютъ двери свопхъ ложъ, а неко¬
торые избранные важно располагаются на самой
сиене. Это вельможные покровители актеровъ. Въ
ожидании начала представления публика ведегъ се¬
бя непринужденно Въ партере стоить неопреде¬
ленный гуль. Не разъ но залу проносится раска¬
тистый см’Ьхъ. Это кто-то пустилъ крылатую ос¬
троту, и весело настроенная публика наградила
автора громкимъ, эдоровымъ смехомъ. Вдругъ
смЬхъ покрылся пронзительными криками разно-

— 6 —
счиковъ и торговокъ, предлагающихъ питье и
яства добрымъ англичанамъ, развлекающимся кто,
ч'Ьмъ можетъ. Одни грызутъ орехи, друпе -Ьдятъ
фрукты. Въ вривиллегированныхъ мкста хъ теат¬
ра, въ ложахъ и на сцене, развлечешя более
благородный: тамъ играютъ въ карты или чпта-
ютъ какую-либо литературную новинку. II они
не стесняются и часто оглашаютъ театръ взры-
вомъ см-Ьха, такъ какъ чптають не филосовсшй
трактатъ, не тяжеловесный разсуждешя ученаго
педанта, а творен1Я легкой, насмешливой музы
памфлетиста или сатирика.
Но вотъ оглушительная музыка трубъ, при¬
зывающая публику въ театръ, прогремела въ
третий разъ. Публика немного успокаивается и
обрашаетъ взоры на сиену. Раздвигается немно¬
го занавесъ. Выходитъ на авансцену актеръ въ
длинной мантш, съ солидной бородой для боль¬
шей важности. Это Прологъ. Онъ громкимъ го-
лосомъ говоритъ, что благосклонному внимашю
почтеннейшей публики будетъ предложена траги¬
ческая история Гамлета, принца датскаго, кото¬
рому выпала на долю тяжелая задача—отомстить
дяде, похитившему убшствомъ собственнаго бра¬
та датский престолъ.
Для насъ и представленья,
Въ иокорпомъ унижении,
Мы просимъ снисхожденья,
Закончилъ Прологъ и удалился. Занавесъ
тихо раздвинулся. Взорамь публики представи¬
лась небольшая сцена, увешанная чернымъ сук-
номъ. Значить, играютъ трагед1Ю съ кровавымъ
исходомъ. Доска, выставленная на сиене, возве¬
щала, что лг1зсто действия—терраса передъ зам-
комъ. Первая сиена очень искусно завоевала вни-
маше разношерстной публики. Она съ нетерпе*
шемъ ждетъ, какъ объяснится это странное поя¬
вление т'Ьни царственнаго мужа. Декорация быс¬
тро меняется. Выставляютъ доску съ надписью:
торжественный залъ въ замке. На сцену входятъ
король и королева въ сопровожден^ блестящей
придворной свиты. Вотъ отъ нея отделился мо¬
лодой еще человекъ, въ глубокомъ трауре, съ
выражешемъ усталости. Взоры всехъ невольно
обратились къ нему. Когда онъ заговорплъ, все
съ жадностью стали ловить каждое его слово.
Печальный принцъ овладелъ сердцемъ публики.
Вотъ онъ остался одинъ.
О, еслибъ вы, души моей оковы,
Ты, крепко сплоченный составь костей,
Ниспалъ росой, туманомъ испарился,
Иль если-бъ ты, Судья земли и неба,
Не запретилъ греха самоубШства!
Раздались вопли истерзаннаго сердца. На
лииахъ зрителей заметно волнеше. Они почувс¬
твовали всю силу страданш Гамлета, глубину
его скорби, омрачившей светлый м1ръ грезь прин¬
ца. Съ неослабнымъ интересомъ следить пуб¬
лика за трагической историей датскаго принца и
вотъ, что узнаетъ.
„Единственный сыиъ датскаго короля, Гам-
летъ, потерялъ отца, котора! о считалъ идеаломъ

■ь-АУЛ ']ЛП /5Г-Я/П~Н
л
— 8 —
человека, героемъ, полубогомъ*. Не прошло и
м-Ьсяца, какъ его постигъ другой ударъ, ещебо-
лЪе усилившей его горе. Мать, любовь, которой,
казалось, росла со счаст1емъ любви,—мать, съ
которой Гамлетъ думалъ д-Ьлить печаль о доро¬
гой утратЪ, поспешила забыть своего парствен-
паго супруга и выйтти замужъ за его родного
брага. Нриннъ остался один». со своей скорбью,
глубже ушелъ въ себя, чтобы вдали от». нескро-
мныхъ взоров'». предаваться горю. А горе было
неутешное:
Ни черпая одежда, и ни вздохи,
Ни слезы, и ни грусть, ни скорбь
Ничто не выразить души смятенной
чу ветвь,
Какими горестно терзаюсь.
Говорить Гамлетъ королю, когда тот». хо-
четъ вторгнуться въ святыню его души. Скорбь
окрасила окружающее въ мрачный краски, а по¬
ступок'». матери подорвалъ ,1ов'1;р!е къ людямъ.
I амлетъ первый разъ столкнулся съ действи¬
тельностью, и на первыхъ же порахъ жизнь обе¬
рнулась къ нему мрачной стороной, жестоко на-
см'Ьлао» падь его розовыми мечтмаи, светлыми
грезами. Быстро обобщающей умъ Гамлета ре¬
шает»., чго „презренный м»ръ опустелый садъ,
негодных'», травъ пустое достояше". Въ его » ла-
захъ, житье на этомъ св'ВтЬ пусто, пошло, п.то^
ско и ничтожно. Неудивительно, что принпъ
приходить къ мысли о самоуб1Йств'Ь. Но его
удерживаетъ Судья земли и неба, запретивппй
9
гр±хъ самоубийства. Гамлетъ в*критъ еще въ
загробную жизнь; вЬритъ, что жизнь смертью
не кончается, что придется давать отвктъ за са¬
мовольное распоряжеше жизнью, которая дана
другимъ.
И вотъ ему, убитому горемъ, ни на минуту
не разстающемуся съ дорогимъ образомъ умер-
шаго отна, лучине друзья сообщаютъ, что вид'Ь-
7И тЬнь короля-Гамлета. Приниъ ошеломленъ.
Онъ на минуту какъ бы потерялъ способность
мыслить. Онъ не въ состоянии дать отчегь въ
сообщенной в1;сти и машинально задаетъ вопро¬
сы о вооружении отца, выражении его липа, оде¬
жд!;; желаетъ узнать, смотр'клъ-ли онъ при-
тальяо, долго-ли онъ был ь съ ними, какъ будто
д1;ло шло о живомъ человккЬ. Гамлетъ даже
надеется, что т1;нь явится второй рать и онъ
увидитъ ея. Возбужденному принцу и въ голову
не приходит ь, что разсказъ . товарищей можетъ
быть результатомъ простого недоразум'Ьшя. Гам¬
летъ сомневается въ действительности и прав¬
дивости сообщеннаго. Какъ только возбуждение
проходить, переданное сообщение. Гамлетъ об-
ращаетъ въ матер1алъ для своихъ соображенШ
и догадокъ. Быстро связывается съ появлешемъ
ткни смутное поллзр'Ьше относительно смерти
отна, кото; ый могь пасть жертвой злодейства:
можетъ быть даже того, кто теперь сидитъ на
датскомъ престол'Ь,
Гамлетъ уже почти ув'Ьренъ, что его подо¬
зрение основательно, что ткнь явилась именно

10
для того, чтобы открыть злодейство и подтвер¬
дить его смутное предчувств1е. Такимъ обра¬
зом!,, Гамлетъ уже заранее подготовилъ себя
къ словамъ тени: она не можетъ поразить егб
открыпемъ тайны. Онъ будетъ внимать словамъ
отца съ замирашемъ серпа, уверенный,что найдетъ
въ нихъ подтверждеше мучающаго подозрения.
Онъ горитъ желашемъ поскорее узнать тайну.
Неудивительно, что онъ дерзко отваженъ, гро¬
зить заколоть того, кто осмелился преградить
ему путь:
„Судьба зоветъ меня,
II въ каждой жиле чувствую я крепость
Могучихъ львиныхъ силъ",
говоритъ Гамлетъ въ дикой решимости. Въ та-
комъ возбужденномъ состоянш находится Гам¬
летъ, когда т±нь отца своими устами подтвер-
ждаетъ подозрение сына. Нервы прица напря¬
гаются до крайности, умъ совершенно переста-
етъ работать, чувства завлад'Ьваютъ всЬмъ суще-
ствомъ Гамлета и руководятъ каждымъ его сло-
вомъ. Онъ готовъ „какъ мысль иль помыслы
любви, полетать къ отмщен] ю, онъ клянется
помнить объ отце, пока будетъ память, изгла
дить изъ нея все, что помнилъ, вс'к мысли, вей
чувства, все мечты, всю жизнь и записать въ
ней слова тени, ея ве.тЪшя. Казалось бы, после
такихъ клятвъ естественно подумать, какъ вы-
нолнить мщеше, а Гамлетъ вместо этого въ
свою записную книжку заноситъ: „улыбка и зло¬
действо вмксте могутъ быть", а затймъ только
слова тени, предварительно спросивъ себя: „а
что еше?“ Очевидно, после сильнаго возбужде-
юя н наступила реакщя. Гамлетъ какъ-будто
забылъ о тени. Разумъ вступилъ въ свои права.
Въ то время, когда нисколько минутъ назадъ
слова тени вызвали въ Гамлете лишь желание
мести, теперь привлекаютъ его другой стороной,
которая больше всего интересуетъ принца въ
спокойномъ состоянии, именно стороной фило¬
софской, если такъ можно сказать. Слова тени
теперь становятся не побуждеюемъ къ мщен1ю,
а матер1аломъ для изв'Ьстныхъ философскихъ
обобщенш. Его въ словахъ тени интересуетъ
теперь то, что они отлично иллюстрируютъ
мысль: «улыбка и злодейство вместе могутъ
быть". Гамлетъ началъ обычную операцию надъ
полученнымъ впечатлешемъ; углубился въ его
анализъ. Действительно, онъ растерянно гово-
ритъ со своими товарищами, какъ будто не слы-
шитъ ихъ. Можетъ быть, во время размышления
после ухода тени, у Гамлета блеснула мысль
притвориться сумасшедшимъ.
После словъ отца, подтвердившихъ злодей¬
ство дяди, Гамлетъ не можетъ, съ его прямым*!»,
горячимъ порывистымъ характеромъ, оставался
спокойнымъ зрителемъ короля-паяца, лицемерно
называющаго принца дорогимъ сыпомъ и другомъ.
Онъ не сумФетъ скрыть тайны и броситъ обли¬
чение въ гтаза властителю Данги и тЪмъ отни-
метъ возможность мщенгя. А сумашествге от.ти
чно гарантируетъ Гамлета: онъ можетъ не стес

га XI
12
пяться въ ■Ьдкихъ сарказмахъ и смкло пускать
ядовитыя стрелы въ злодея-короля; онъ можетъ
сохранить полную свободу дЪйсТ1й, не возбуждая
подозрений что ему известна роковая тайна, и
обдумать планъ мщетя. Но быть можетъ, Гам¬
летъ подумалъ, что одно его подозрение подтвер¬
жденное словами ткни, недостаточно для оправ¬
дания мести. Въ самомъ деле, что могъ привести
Гамлетъ въ свое оправдание передъ народомъ,
убивъ его короля? У него небыло никакихъ фак-
товъ. Притворившись сумашедшимъ, быть можетъ,
Гамлетъ надеялся явно обнаружить преступле¬
ние дяди. Какъ бы тони было, нонЪтъ сомн-Ьн1я,
что прежняя решимость Гамлета остыла. Самъ
принцъ сознаетъ это: „Преступаете—прокляте!"
„ЗачЬмъ рожденъ я наказать тебя", говорить
Гамлетъ въ упадке силъ.
Принцъ ошибся въ своемъ предположенш.
Его странное поведете вызвало въ Клавиш подо¬
зрение. Король сталъ доискиваться его причины.
Преследования дяди не остаются безъ вл1ЯН1Я на
душевное состоите Гамлета: онъ еще больше раз¬
дражается противъ этой толпы жалкихъ придвор-
ныхъ, льстеновъ, потерявшихъ всякое уважеше
къ собственной личности, отданной въ полное
распоряжение королевскаго величества; онъ не
можеть отказать себе въ удовольствш дурачить
этихъ шутовъ и выводить ихъ на чистую воду.
Роль обличителя—его роль, и онъ не заметно вхо¬
дить вънее, забывая мало-по малу о торжествен-
ныхъ клятвахъ, данныхь тЬни. Пр^ездъ актеровъ
напоминаетъ принцу о долг!;. Онъ осынаетъ себя
упреками за медлительность, но уже не даетъ
клятвъ лететь на крыльяхъ любви къ мщешю и
все изгладить изъ души, кроме мысли о мести.
Гамлетъ даже начинаетъ сомневаться въ безус¬
ловной правдивости словъ тени, въ действитель¬
ности ея появления:
„Быть можетъ приведете это было.
Мечта, коварство духа тьмы?
Онъ можетъ въ разныхъ образахъ являться.
Онъ, можетъ быть, влечетъ меня на трехъ
II духъ мой, подозрительный и слабый,
Употребляетъ сетью для погибели души.
Говоритъ гамлетъ и потому решаетъ испы¬
тать посредствомъ представлешя совесть короля,
чтобы иметь непреложное доказательство злодей¬
ства дяди.
Постоянное душевное напряжете, благода¬
ря необходимости всегда быть на стороже, недо¬
вольство самимъ собой и окружающими утомили
Гамлета, вновь привели его кь мысли о самоубий¬
стве.
Но теперь мотивы, удерживаюнце принца
отъ самоубийства, друпе, чкмъ те, которые мы
видели въ монологе перваго действия. Тамъ Гам¬
лета удерживалъ отъ объятий смерти трехъ само¬
убийства теперь его решимость парализуется со-
мнЪшями въ существоваши загробной жизни,
таинственность невЪдомаго м'фа, откуда никто
не приходитъ. Но съ другой стороны Гам¬
летъ теперь, больше чкмъ когда-либо утомленъ

Г"
14 —
суде 1/1
жизнью, ея ложью п пошлостью и хочется ему
*
умереть—уснуть; сномъ всегдашнимъ заглушить
все скорби сердца, тысячи мучежй, наслЪдле тела.
На мгновенье ему кажется, что смерть—
сонь вечный, не больше: желанный конепъ
стремлен! и жаркнхъ, но въ душе раздается:
.Но если сонъ виденья пос'Ьтятъ.’'' II терзается
Гамлетъ, не будучи въ состоянии справиться съ
жгучими сомнениями, мешающими вырваться изъ
душной тюрьмы— жизни.
Съ мучительными д;. мами о тайне смерти,
съ отчаяюемъ въ душе Гамлетъ встречается
съ Офел.ей. Утомленный душевной борьбой,
приниъ просить любимую девушку помянуть его
грьхи въ своей молитве. Онъ ишеть нравствен¬
ной опоры, которая могла бы хоть немного
облегчить его страдания. Но судьба жестока къ
нему. Любимая тквушка, съ которой Гамлетъ
готовь поделиться СВОИМИ СОМНеН1ЯМЯ, готовь
открыть истерзанную душу, и та оказалась похо¬
жей на лругигъ: она согласилась лгать и дозво¬
лила воспользоваться ею, какъ средсгвомъ выве¬
дать тайну у любимаго человека. Страшная
боль скала сердце Яриша и превратила его въ
камеи;., Гамлетъ желчно смеется нить Офелией,
терзаегъ ее въ возмездие за то, что она загасила
въ сто сер дне яосякяйе лучи веры въ челове¬
ка, 'мъ нс оетавтяеть ее и во время представ-
жкнг. зояинаеть ядовитыми сарматками, нини-
ямшии шутками. Нравственно чистый Гамлетъ
иере/тучаегъ Гранины естествсннаго приличгл.

15
Но онъсильно возбужденъ въ ожидашн предстакле-
Н1Я и плохо влад±етъ собой. Онъ горнтъ нетер-
п±н!емъ, онъ хочегь узнать поскорее роковую
тайну, онъ впивается глазами въ короля, боясь
пропустить малейшее движете на его
лнцЪ. Теперь Гамлета особенно инте-
ресуетъ не то, д^йствительно-ли убить
Клавддй его отца, а то, какъ удастся его
западня, въ которую онъ хочегь поймать злод±я.
Ловушка удалась на славу. Дикая радость овла-
дъваегъ Гамлетомъ: онъ вскакиваетъ. неистово
кричать, хохочетъ, поетъ. Онъ безмерно дово-
ленъ. какъ будто исполнить свой долгъ, Нужды
нЬтъ. что уиушенъ удобный моментъ для совер¬
шения мести. Гамлетъ довольствуется тЬмъ. что
тЪнь сказала правду, что правь и снъ въ своахъ
подозр'Ьжяхъ.
Гахлетъ убедился, наконепъ. гъ преступлен!»
дяди, но лишить себя возможности наказать его.
Клавдий. не долго думая, р^шаетъ отправить Га¬
млета въ Англы,, гдЬ должны были покончить съ
пиниемъ. Гамлетъ покорно соглашаете« 'Ьхзть
въ Аигл!ю, хотя отлично понимаегъ. зач±мъ его
туда посылать. Онъ забыть совсГмъ о мести.
Случайно избЪгнувъ смерти по дорог!» въ Аигжю,
Гамлетъ возврат лается въ Даны., но не съ тъмъ,
чтобы совершить наконеиъ хкло м'Ьстя, которая
теперь, пост); покушения дяди на его жизнь,
вдвойне стала очевидна. Гамлетъ ровнодушенъ
ко всему: и къ дЪлу мести, и къ своей жизни.
Онъ сталъ фаталистомъ, „И воробей не погиб-

,>АУА<7 ТИЧ
— 1в _
неть безъ воли провиден 1я,—говорить онъ Гора-
що—не после, такъ теперь; теперь, такъ не по¬
сле; а не теперь, такъ когда-нибудь придется же
быть готовымъ—вотъ все. Никто не знаетъ,
что теряетъ онъ; такъ что за важность потерять
рано? Будь, что будетъ!* Гамлетъ не думаетъ о
томъ, что онъ можетъ потерять жизнь, авм±с*гЪ
съ нею взможность мести, и потому соглашается
на состязание съ Лаэртомъ. На состязании об¬
наруживаются новый злодейства дяди.
Розгоряченный борьбой Гамлетъ бросается
на короля и совершаетъ „случайный судъ44, но и
самъ падаетъ жертвой козней съ последней прось¬
бой:
,Нетъ, нетъ, Горашо, ты долженъ жить,
Ты долженъ оправдать Гамлета имя!
Ты имъ разскажешь страшный дела,
Гамлета имя ты спасешь отъ поношенья!*4
Опустился занавесь. Публика стала расходить¬
ся На липахъ большинства написанъ недоумеваю-
ицй вопросъ: „Что за человек!» ототъ благород¬
ный принцъ? Почему онъ гакъ долго медлилъ съ
мщешемъ? „II никто не могъ дать ответа.
ТЬмъ не менее пьеса понравилась и, наверно, не
разъ анг.пиская публика, и аристократы, и прос¬
той народъ съ волнешемъ следили за трагед1ей
о датскомъ принце. Лучшимъ доказательствомъ
успеха „Гамлета" могутъ служить заметки въ
корабельномъ журнале 1607 года на корабле
„Драконь*4, встретившемся передъ Серра Леона
съ другимъ англшскимъ судномъ, „Гекторомъ*

17
„Сентября 5 го дня,—пишетъ капитанъ; я въ от-
вГтъ на приглашение, послалъ на „Гектора” сво¬
его представителя, который тамъ завтракалъ; пос¬
ле этого онъ вернулся ко мне, и мы давали тра-
гед1ю о Гамлет Ь*. II дальше: „Я пригласил?» ка¬
питана Гокинсъ на обедъ изъ рыбнихъ блюдъ
и вел’Ьлъ сыграть на караб.тЬ „Гамлета-, что я
делаю съ тою целью, чтобъ удержать моихъ лю *
дей отъпраздности, погубной игры и сна.
„Значить трагедия о Гамлете была любимой пье¬
сой, что въ дальнемъ плаванш на западно-афри-
канскомъ берегу простые моряки разыгривають
ее для собственнаго удовольствия. Однако, несом¬
ненный успГхъ трагедии не говорить ничего о
томъ, насколько была понятна одна изъ глубоко-
мышленнГйшихъ трагедий Шекспира: зрителей
могла привлекать судьба благороднаго датскаго
принца, а не его сложный духовный обликъ.
Да и трудно представить, чтобы образъ Гам¬
лета могъ бы быть понятенъ большинству анпй-
ского общества XVI в.: слишком ь былъ непохожъ
этотъ принцъ съ мрачнымъ взглядомъ на жизнь
на жизнерадостнаго англичанина XVI века.
Шестнадцатый векъ въ Англ 1и былъ векомъ
господства непосредственнаго чувства, натуры.
Онъ только что освободился отъ католицизма,
заключившая всю сущность ретигш въ целомъ
ряде обрядностей и сковавшаго этимъ свободное
проявление релипознаго чувства въ личности.
Новая релипя не заявила еше своей власти, и
человекъ очутился свободнымъ. Не удивительно,
2

18
что долго сдерживаемая энергия разомъ хлынула,
лишь только почувствовала отсугств1е преграды,
и ч±мъ сильнее были ст'Ьснешя, чТ>мъ сильнее
была задавлена личность, тймъ интенсивнее обна¬
ружилось стремление къ свободе, къ самостоя¬
тельности. СовЬсть, щекотливость, законъ, авто-
ритетъ вместе съ пренебрежен1емъ къ отживше¬
му католицизму, перестали какъ будто существо¬
вать и сдерживать личность: каждый хотЬлъ быть
для себя и законодателемъ и судьей. До техъ
поръ личность ие была самимъ собой, она вся
была опутана условностями, стеснешями религш,
воспитан1я, общества,—теперь явилась возмож¬
ность стать самимъ собой, а не представлять
созданную по рецептамъ машину. Каждый гЬлалъ
то, что подсказывали ему его собственным чув¬
ства и •-,'елан1я, не справляясь ни съ обществен -
нымъ мнешемъ, ни съ голосомъ совести, ни раз-
судка. Они все наружу ничего въ них ь не сгла¬
жено, не замаскировано.
Только въ нпхъ можно встретить полнаго
человека, смесь порока и добродетели. Наряду
съ проявлешемъ великой, благородной ^‘ши,
можно встретить самые диюе, животные инстин¬
кты во всей ея наготе и силе, не останавливаю¬
щейся ни передъ какими преградами Радость и
горе, любовь и ненависть самоотвержеше и зго-
измъ, целомудренная чистота и грубый, чувствен¬
ный развратъ уживаются рядомь, поражая своей
противоположностью.
ОсвободивппЙся отъ оковъ англичанинъ
XVI вЬка не знаетъ раздумья, колебаний и сомн-Ь-
шй—все въ немъ дфло минуты: за рождеше чув¬
ства, его проявление и осуществлеше не отделены
длиннымъ промежутком^ времени: ни разсудокъ,
ни воля не могутъ его задержать.
Одинъ англичанинъ разсказываетъ, что онъ
разъ, оскарбленный к’ймъ-то, попробовалъ сдер¬
жать себя, но гнЪвъ душить его и, чтобы не уме¬
реть отъ муки, онъ бросился съ кинжаломъ на
первого встркччаго.
Этихъ людей посл-Ьдств^я нисколько не стра-
шатъ, о нихъ они и не думают ь; придется съ ни¬
ми считаться, такъ объ этомъ можно подумать то¬
гда, когда стапутъ лицомъ къ лицу съ ними.
Мартимеръ въ трагедии „Эдуардъ второй",
идя па плаху, съ улыбкой говорить: „Въ колеей
фортуны есть точка, которой люди достигаютъ
лишь затемъ, чтобы слетЬтъ головой внизъ.
Этой точки и я достигъ. А теперь, когда
нФтъболЬе ступенекъ, чтобы подниматься къ вер¬
ху, чего же я стану огарчаться своим ь падешемъ?
Прощай блогородная! Не оплакивай Морти¬
мера, который презираетъ свЬтъ и. подобно пу¬
тешественнику, отправляется открывать неведо¬
мым страны".—Смерть, —говорить героиня дру¬
гой пьесы, —самый сладкий изъ сцовъ.
1<ъ ней возвращаются и цари съ высоты раз¬
малеванного величия, какъ падающий съ высоты
неба туманъ. Безумецъ тотъ, кто ея боится или
пробуетъ отдалить до ткхъ поръ, пока старость
не яадуеть въ немъ светильника жизни". Это гор
дое презрЪше къ жизни, геройская встреча смер¬
ти—результатъ глубины чувства, которое даетъ
силы легко разстаться съ жизнью и съ улыбкой
нтти въ объяпя холодной смерти.
Таково было английское об: ество XVI в±ка
Что удивительнаго, что оно не было въ состоя нш
понять датского принца, его в±чныхъ тревогь,
сомн±Н1й, коле баш й. Ст^хъ поръ прошло триста
л-Ьть. II развЪ можемъ сказать, что мы нашли
разгаъку тайны образа Гамлета, что ясно пони-
маемъ причины сомн*Ьн1й Гамлета?
Толкованш характеръ Гамлета им±етъ мно¬
гое множество, онъ осв'Ьщенъ съ сэмыхъ разнооб-
разныхъ сторонъ, и все таки мы чувствуемъ, что ос¬
тается ещо кое-что. чего не открыли въ высшей сте¬
пени сложномъобраз± датскаго принца. Настоящая
лекшя есть слабо я попытка бросить сгЬтъ еще
съ одной стороны, которая упускалась толкова¬
телями Гамлета. Пос.тЬдше мало обращали вни-
машя на коренной вопросъ, ответь на который,
по нашему мн*Ьн1Ю, можетъ дать ключъ къ ура¬
зумению образа Гамлета. Этотъ вопросъ сл'Ьдую-
11Нй: лежать ли слабость воли, нерешительность
въ природЬ Гамлета, является-ли она его хрони¬
ческой, постоянной болезнью, или принцъ нерк-
шителенъ, колеблется, сомневается только въ из-
в’Ьстныхъ случаяхъ? Большинство толкователей,
пер'Ьшительнось Гамлета, его сомнЬшя считаютъ
бо.тЬзнью натуры датскаго принца. Тургеневъ
даже утверждает» следуй щее: если бы сама ис¬
тина предстала воплощенной) передъ глазами

21
Гамлета, то онъ не рЬшился-бы поручиться что
это точно она, истина... Ведь кто знаетъ, можетъ
быть и истины н-Ьть такъ же, какъ великанов?».
Такъ-ли въ действительности.? Въ самомъ-
ли дЪлЪ Гамлетъ олицетворение безверия, нере
шительности? Нисколько. Напротивъ, трагедия
даетъ намъ рядъ фактовъ, которые прямо
говорятъ о эчергичномъ характере Гамлета,
его способности безъ раздумья совершать посту¬
пки. Вспомните, наир,, какъ принцъ безъ вся-
кихъ размышлент и колебаний, б-п> угрызежй,
чуткой въ лругихъ случаяхъ совести, обрекаетъ
на смерть ни въ чемъ неповинны хъ, Гилыенш-
теряа и Розен крапца. Какъ визите изъ этого
примера, Гамлетъ не всегда страда^тъ слабос¬
тью воли. Нерешительность принца въ трагедии
большинство толкователей обыкновенно объяс-
няетъ тГ.мъ, что нравтгвенное чувство Гамлета
возмущается кровью, которую ему необходимо
пролить, чтобы выполнить мщеше. Некоторые
даже утверждаютъ, что Гамлетъ вовсе и не ду-
малъ мстить дяде уб1йствомъ. а наказывалъ его
словомъ, открывая ему его черную душу, запя
тнаную преступлешемъ.
II тутъ недоразумение. Нельзя говорить о
возмущенномъ необходимостью пролить кровь
нравствеономъ чувстве человека, который воск»
линаетъ: „Кто черепъ раскроитъ? Кто прикос¬
нется до моего лица? Кто скажетъ мнЬ: ты лжешь?
Л я обиду перенесъ быи. НЬтъ, Гамлетъ уб1йс-
тво не считаеть грехомъ. Итакъ, латсюй принцъ

9 9

по природе челов'Ькъ вовсе не колеблющейся,
слабый волею и нерешительный. Эти черты
проявляются только въ одномъ случае: въ мще"
н>и дяде только месть, которая возложена на
него царственной тенью заставляетъ принца со¬
мневаться, изворачиваться, колебаться. Почему
же Гамлетъ, повидимому, решившейся на убийс¬
тво дяди, медлить, упускаетъ удобные случаи и
убиваетъ лишь случайно? Ответь на тотъ воп¬
росъ продеть, какъ иамъ кажется, светъ на об-
разъ Гамлета. По справедливому замечащю Тэ-
на, въ Гамлете представлены тк первичным, ко¬
торый составляютъ конечным причины человЪ-
. ческихъ собьглй*. Гамлетъ есть изображение
жизни ч< ловеческаго духа. Какая сторона этой
жизни рисуется въ обрат!» Гамлета? Памъ ка¬
жется, в гаимоотношешя сознания и воли.
Въ коиечномъ итог!; человеческая воля, а
следовательно и поступки, определяются моти¬
вами чувства или ума. Мотивы чувства дГйст-
вуютъ непосредственно и сильно. Тутъ полное
согласие чувства и воли въ ихъ в<аимоотноше
мняхъ. Поэтому люди, у когорыхъ воля опреде¬
ляется непосредственно чувствомъ, решительны
въ своихъ действ! яхъ и не колеблются въ сво-
мхъ р4ицешяхъ. Таковъ всесветный, подобно
1 амлету, образъ Донъ-кихота . 1аманчскаго: его
волю определят» глубокая уверенность, ч, е.
сильное чувство, и потому онъ не аинаетъ иика-
жихъ сомнений. Не таковы люди, у когорыхъ
воля определяется по преимуществу мотивами

23
ума, сознашя. Тогда какъ у людей чувства мо¬
тивы воли выбираются, такъ сказать, самопрои¬
звольно, безъ предварительной оценки, у людей
ума мотивы волевой деятельности должны быть
оценены сознагиемъ раньше, чемъ они могугь
стать стимулами действий человека, проявлений
его воли. Таким*». образомъ, у людей ума между
мотивомъ и соответствуюшимъ действгемъ ста*
новится промежуточный факторъ. Очевидно, бы¬
строта, решительность действия теряется, но за то
пргобретается устойчивость и неуклонность въ
рааъ принягыхь р1.шен!яхъ.
111експировскгй Гамлетъ принадлежать къ
последнему типу людей, которые прежде чемъ
лейст вовать, подверг аи /гь контролю сознангя
мотивы действгй.
/
для 4’амлета,
его действ» й. Но
Быть
ВОЗМОЖНО ИЛИ При
11 ктъ, мне не кажется, а точно есть.
И для меня, что кажется, ничтожно,
говорить онъ. И такъ, только прочный убе¬
жден! я могугь стать пенными
мог уть сделаться мотивами
е< ть-ли у I амлста прочный убйжделгя.
убТждеинымъ въ чемъ-либо
серого логическомъ мышлении, или при сильномъ
импульсе чувства, когда убежденге превращается
въ в1ру, не требующую логическаго оправдания.
Убежден|я Гамлета не плодъ спокойныхъ,
долгихъ размышлений, а голосъ непосредстиен-
наго чувства, „жизнь, что ты? Заглохни# садь,
иегодныхъ травъ пустое достояше*. „О женщи¬
ны, ничтожество вамъ имя*. „Весь светъ тюрь-

зш
— 24 —
ма\ эти и подобный уб'Ьждешя, высказываемый
Гамлетомъ, суть широкая обобщения изъ еди-
ничныхъ фактовъ жизни принца, а не продуман¬
ные выводы изъ размышлений о жизни. Естес¬
твенно что они не могутъ служить импуль¬
сами для воли въ конкретныхъ случаяхъ жизни.
Воля Гамлета парализуется не только широкими
обобщениями, но и тФмъ одностороннимъ взгля-
домъ на жизнь, который выработался у принца.
Надъ главиымъ входомъ театра „Глобусъ*,
гд'Ь подвизался Шекспир ь, красовалось изобра-
жен1е Геркулеса съ надписью: аЕоЬи$ шипЛпз а§Н
ЫвНопет*, весь М]’ръ актерствует ь. Эта надпись
какъ нельзя лучше выражаетъ выводъ, сд елан¬
ный Гамлетом ь надъ людьми и ихъ жизнью. ВсЪ
разигрываютъ комедш, разница лишь въ роляхъ
и въ искусств^ актеров ь: одни исполняютъ
роли злод'Ьевъ, хрупе мнимо добродФтельныхъ
людей. Никто изъ иихъ не похожъ на самого
себя, вей иадЪваютъ ту маску, которая больше
всего доставляетъ выгодъ въ данныхъ обсто-
ятельствахъ. Этотъ односторонней вьгводъ, это
пессимистическое отношеше къ жизни является
также результатом}» не спокойнаго размышления,
а крикомъ, воплемъ обманутаго въ своихъ ро-
зовыхъ мечетахъ о жизни. Пессимизмъ парализу*
етъ волю Гамлета; имЬетъ-ли смыслъ месть,
аостигаетъ ли она Ц’Ьли? думаетъ Гамлетъ. ВЪль
мстить надо „королю-уб^йцЪ, рабу, жабк, королю
паяцу".
Стоитъ-ли мстить такому ничтожеству?

Птакъ, у Гамлета н^тъ стойкихъ убЪжде-
Н1Й, который составляютъ необходимое у словце
для активной воли. Но мы сказали, что воля
можетъ определяться мотивами чувства. Правда,
какъ будто въ ГамлетЬ они есть, но также,
какъ и убкждешя Гамлета лишены стойкости,
силы чтобы могли стать импульсомъ къ цФйст-
В1ямъ. Чувства Гамлета осложнены. Между ними
и соотвЪтствующпмъ дФйств^емъ стало сознание,
къ саякши котораго Гамлетъ постоянно обра¬
щается, и своимъ вм'Ьшательствомъ парали¬
зовало активную силу чувства. Почему’ это
такъ? Потому, что сознаше, ставшее между’
чувствомъ и дгкйств1емъ имЪеть уу Гамлета не¬
определенное, колеблющееся содержаще. Въ
этомъ его несчастие, въ этомъ его болезнь,
трагизмъ его жизни. Онъ не можетъ дать
окончательную оценку ыотивамъ чувства, призы-
вающимъ его къ опред+,леннымъ действиям ъ.
За порывомъ чувства въ душ к Гамлета подни¬
мается целый рой противор'кчивыхъ мыслей,
одинаково убЪлительныхъ для принца. Возьмите
его зна*менптый монологь „быть, иди не быть".
Всяюй глубоко чувствующей человккъ на месте
Гамлета рЪшилъ бы, что лучше и благороднее
кончить съ жизнью, чЬмъ сносить, бичи и по-
смЪяше века, безсилье правъ, тирановъ прите¬
сненье, обиды гордаго, забытую любовь, презр'Ьн-
ныхъ лупи» презрЪше къ заслугамъ". Для
Донъ-Кихота, напр., слишкомъ достаточно
было бы	перечисленныхъ мотивовъ,	что

<74 77^ в
— 2(> —
бы освободиться отъ мучительной жизни.
Но для Гамлета они не такъ сильны, чтобы
подвинуть его на решительный шагъ, потому
что они, такъ сказать получунства, полубЪждешя.
Онъ недостаточно уб'Ьжденъ въ погмГлийи св'Ьта,
недостаточно чувствует'* тираяовъ приткснеше,
чтобы не задать вопроса; „Что за мечты на смер¬
тный сочъ слетятъ?“ За порывомъ чувства, какъ
видите, появилась работа соэнашя, въ виде во¬
проса, на который Гамлеть не можетъ дать ка¬
тегорического, ркшительнаго отвГта и потому по-
рывъ чувства не превротился въ 'дело. Гамлетъ
остается тянуть жизнь, имъ же' проклинаемую.
И везде, где только Гамлетъ не можетъ дать рЪ-
шительнаго огикта, онъ колеблется въ дкйствГ
яхъ, хотя чувства прмзываютъ къ нимъ.
Шексииръ и разработать въ своей трагед! и
этотт случай. Дядя убилъ отна Гамлета. Сынов¬
нее чувство властно нризываетъ приниа къ мес¬
ти. I аялетт». думаем», что его священная обяза н-
ность наказать преступление, возстановить пои-
ренн;. т> справедливость, ко все-таки онъ колеб¬
лется въ исполнеюи долга. Въ немъ н±тъ чув¬
ства достаточной силы, чтобы совершить дкло
места.
,Я голубь жужествомъ, во мне нГтъ
желчи,
II мик обяда не горька, иначе
Уже дгвяо раба гшкшимъ трупомъ
> ворсновь окрестныхъ угостиль- бы.
говюрвгть I амлетъ. Король пая. ъ не можетъ
настолько обидеть Гамлета, что-бы вадНть его
за живое и подвинут!, къ отмщешю за обиду.
Есть и другая причина, которая мГ.шаегъ
Гамлету совершить д*йло мести: принцъ не убк-
жденъ въ целесообразности и необходимости
мести. Для него месть, не является, какъ для
окружающего общества, нравствен нымъ удовле-
творвшемъ. Правда, въ окружаюшемъ обществ^
меегь била санкшонирована. какъ священная
обязанность оскорбленнаго человека, но Гамлетъ
тГ.мъ и отличается отъ другихъ, что ни одно
положеше не становится нрочнимъ достоящемъ
его сознан! я, если последнее не признало его
истинности:
„Для меня, говоритъ онъ, что кажется—
ничтожно. Гамлетъ не хочегь принимать на вЪ-
ру тЬ положен! я, который выработались въ окру-
жающемъ общеетв'Ь. Онъ подвергаетъ ихъ ана¬
лизу собственной мысли, самъ пытается вырабо¬
тать изв'Ьстныя нормы идеальной жизни. Гамле¬
ту' нужно признать, что месть есть священный
долгъ, тогда онъ можетъ энергично действовать
безъ гЬхъ колебаний, изворотовъ, къ которымъ
онъ приб'Ьгаетъ въ трагедш.
Люди, окружавппе Глмлета, ни на мчну-
ту не сомневались въ священной необходимости
мести.
„Грань спокойной крови изобличить
во мнГ> дитя порока,
НавЕкь стыдомъ покроетъ честь отца.
Клейиомъ разврата запятнаегь мать,

Г
— 2» —
восклипантъ одинъ изъ типичныхъ
предста¬
дТчл ) “ЗЧКА
вителей общества, окружают аго Гамлета. Прав¬
да, въ трагедии можно найти не менЪе сильным
выражения, пранаиежащ я Гамлету и говоряиця
о необходимости мщен1Я и позора безд+.йств^я.
Но они суть въ Гамлет^ пережитки, достоягие
помимо воли полученное принцемь отъ общест¬
ва. Они зовутъ его къ д4;йств!ямъ. но критичес¬
кое отношеше къ жизни, къ общеустановившим-
ся взглядамъ, стремлеже внести въ свою жизнь
самостоятельность незаметно для самого Гамле¬
та наводить на мысль о целесообразности и нео¬
бходимости мести. Пока Гамлетъ еще не поста-
вкгь вопроса ребромъ, потому что въ немъ
сильны еще традищ’и. но инстиктивно въ немъ
уя-е расшатался обычный взглядъ на месть. Вся
б'Ьда Гамлета въ томъ и заключается, что онъ
не ижЬетъ опрехкленнаго взгляда на месть. Ни¬
чтожное для него „кажется** пока въ его с оз на¬
ши не заменизось словомъ „есть4*, и потому’ онъ
колеблется и медлить съ выполнежемъ мести.
Онъ понимаетъ, что гармония жизни нарушена,
что виновника надо наказать, но какъ? Онъ еше
не знаетъ.
Обычный способъ мести—убийство, для не¬
го не имЪетъ уже силы, а новый способъ еще
не найденъ. И въ то время, когда окружаюнпе
его, находянцеся въ одинаковомъ съ нимъ поло-
женш, говорить:
„Въ адъ—вассала верность!
Пусть сатана возьметъ мои всЪ клятвы!

— 29 —
Смиренье, спгЬсть—въ	глубочайшей
тартаръ,
Я вечному проклятие смеюсь,
Такъ далеко аашелъ я; оба м;ра
Зову на бой, и будь со мной что бу¬
детъ.
Я одного хочу— кровавой мести за
смерть огня*,
Гамлетъ не можетъ бить такъ решите-
льнымъ:
„Я слабъ и преданъ грусти, признае¬
тся онъ, можетъ статься
Онъ сильный надъ скорбящей душей,
Влечетъ меня на вечную погибель.
Или:
Такъ блекнетъ въ насъ румянепъ силь¬
ной воли,
Когда начнемъ мы размышлять; слабТетъ
/Кивой полетъ отважныхъ предпр!ятш
Ни робкш путь склоняетъ прочь отъ
ц'Ьли.
Ита къ, Галметъ не слабый волею, а начав-
Ш1й жить сознательною жизнью челов'Ькъ. Въ
немъ расшатались традиционные взгляды, но не
выработались еще самостоятельные. Гамлетъ въ
своей сознательной жизни переживаетъ, какъ
выражался Б'Ьлинсюй, моментъ распадения, пе¬
рехода изъ младенческой, безеознательной гар-
моши и самонаслаждешя духа въ дисгармошю и
борьбу, который суть необходимое услов1е для
перехода въ мужественную и сознательную гар-

лла 1 мм Л-
— 30 —
мон1ю и самонаслаждеще духа, т. е. въ Гамлете
нарушена гармошя чувства и сознашя, которое
мГшаетъ чувству7 быть непосредственнымь сти-
муломъ воли принца, такъ какъ находится въ
процессе развиыя, формирован!я, значитъ коле-
бан1й, противорЪч1й, что вызываетъ, конечно, за¬
держку волевыхъ актовъ. Прояснится сознание,
и Гамлетъ станетъ способннымъ на энергичный
и решительным д±йств]я. Такъ намъ представ¬
ляется образъ даскаго принца.
Гамлеты въ одно и то же время и герои и
жертвы безвременья, того переходнаго состояшя
общества, когда, по прекрасному выражен!»
принца, распалась связь временъ, когда въ воз¬
духе чувствуется уже приближение весны, свТт-
лаго радостнаго дня. Обычный услов1Я жизни въ
такое время начинаютъ расшатываться, идеалы
прад-Ьдовъ начинаютъ тускнеть, святая святыхъ
старины теряетъ кредитъ. Нарушается цель¬
ность жизни, ея гармошя, необходимая для пра-
вильнаго развитая общества. Съ особенной си¬
лой пробуждается тогда критическая мысль об¬
щества, такъ нелюбимая теми, кому удобно
жить въ тихомъ болоте. Лучине люди безвреме¬
нья испытываютъ какое-то необъяснимое насла¬
ждение открывать кругомъ себя и въ самомъ
себе темныя пятна, заклеймить ихъ передъ все¬
народными очами сарказмомъ своего желчнаго,
ядовитаго языка. Они поклонники холодной,
жестокой, безпошадной мыслы: они довГряютъ
только ей одной. „Само по себе ничто ни дур¬
но, нихорошо; мысль д'клаетъ еготФмъили дру-
гимъ“, высказываетъ Гамлетъ мысль, еретиче¬
скую для современна™ ему общества, жившаго
въ массе по завещанному кодексу морали.
Разрушительная работа мысли, конечно,
причиняетъ жгуч! я страдами Гамлетамъ. Жизнь
въ самомъ деле становится для нихъ заглох-
шимъ садомъ, достояшемъ негодныхъ травъ, и
они делаются одинокими въ целомъ М1ре. Мрач¬
ный мысли терзаютъ ихъ, часто подумываютъ
ОНИ О бегстве изъ тюрьмы, где груди миллюнъ
терзан! й, часто лелеютъ они мечту о смерти—
спокойномъ сне безъ сновидешй, но не могутъ
бежать въ объяТ1я смерти, дающей желанный
покой, потому что въ нихъ живетъ вЬра въ луч
шее. вера въ человека. Пессимисты, по взгля-
дамъ, они, въ сущности неисправимые идеали¬
сты. Вспомните восторженный гимнъ человеку,
отравленный видомъ иридворныхъ льстеновъ
датскаго короля-паяца: „Какое образцовое созда-
Н1’е человекъ! Какъ благороденъ разумомъ! Какъ
безграниченъ способностями! Какъ значителепъ
и чудесенъ въ образе и движешяхъ! Въ де.дахъ
какъ подобенъ ангелу, въ понятп! — Богу! Краса
М1ра! Венецъ всего живого”! Эти слова не
только насмешка надъ Розенкранцомъ и Гиль-
денштерномъ, ядовитая стрела, пушенная про-
тивъ имъ подобныхъ, но святое убеждение Гам¬
лета. Онъ, таки.мъ образомъ, воплощеше луч-
шихъ стремлен1й общества, потому онъ герой,
дЪлаюпцй единственное пока для него дело—
разруШгЩе сгарыхъ Й'ЪУВЬ жизни. раскрыта
еч МЛВ'Ъч НО ВМ^СТЬ СЪ тФмЪ Н ЖерТВА, V» к.
онъ глубоко сп.ралаетъ отъ сознания разлада
между мечтой н действительностью. такъ разру.
шеше опустошаетъ и его душу, жаждущую
осуществлен!я идеала въ м»р-к
Гамлетъ--ро оначальннкъ т1;хъ М1ровы.\ъ
скорбниковъ, которые стали преобладаюшнмъ
образомъ въ художественной литератур^ конца
18-го и начала 19-го вЪка.
Теперь попытаемся проникнуть въ душу
творца ,Гамлетами спросить его, какъ онъ нонима-
етъ своего принца. НЪтъ сомн-Ьшя, что въ образъ
Гамлета Шекспиръ вложилъ собственную душу.
Даже внФшше факты жизни Шекспира подтвер-
ждаютъ эту мысль. Какъ Гамлетъ, онъ лишился
отна, лучшего своего друга и покровителя, ко-
тораго горячо любилт. Потеря отна усилила еще
бол 1.е тотъ душевный кризисъ, который совер.
шалея нъ дупгЬ Шекспира. Онъ потерялъ по¬
кровителей въ Зссекса и (аутгэмнтона; женщи¬
на, которую онъ страстно любилъ, обманули
его, возведенная на |)|>г!|есталъ чистоты, она ока¬
зала* ь рл:'|'|чг1 ниней, жестоко смеявшейся надъ
ШКрСП1Н1МЪ чунстгомъ но >Т{|, 11 1еКС1П1рТ» подобно
I |Т1 Н \ , щ 1С|Н лт I < < ( ,|< с‘|й, окружай ше< ;ННИ»ЛО
клен ь мглой; |мж<лые |с«|о\н ныршьшек п ч, I р\
ДИ Мслс'К I КВ, *к1рпвШВ1<> и ПЪ НоаЫОМ”
щ<1ь счастья н нъ искренно*чъ дачей,
*кГ| ос м»| .< о < | наше кно(|н раз к 11 ни'ь
и е|и ,м1\шлъ мрачный щн'яндъ на жизнь, такъ
часто высказываемый устами Гамлета въ трате-
ин. Но истинный полть почти веема выше свое»
т создания: Придавая ему свою душу, онъ все
таки не сливается съ своими детищемъ. Гам¬
летъ—Шекспира», но Шекспир и не Гамлетъ.
Вотъ почему мы имЬемь право задаваться во-
иросомъ, Какъ Шекспиръ поннмалъ Гамлета.
При рЪшенш этого вопроса нужно совер¬
шенно отвергнуть близорукое мнЪще, будто геш-
альный поэтъ въ определенный момента, своей
жизни рЬшалъ изучать нисколько интересныхъ
и опасныхъ страстей, чтобы предостеречь отъ
нихъ читателей и зрителей; будто потому
онъ написалъ одну пьесу о честолюбии и его опас-
ностяхъ, а другую о ревности, третью объ из¬
лишней доверчивости друзьямъ и т. л. Дейст¬
вительно, такъ близоруко смотритъ на I амлета
критикъ его, Шлегель: „Драма въ ем иЬломъ,
говорить онъ, имЪеТъ въ виду показать, что рас¬
четливость, исчерпывающая вей отношешя и воз¬
можный послЪдсппя какого нпбудь д1’«ла, пен /»еж-
но ослабляетъ способность къ совершенно дела".
Конечно, го|йалъный 111експиръ въ действи¬
тельное! и нс имклъ такой узко-моральной пЪли:
'чо1|||.11. и юбра шт|. трасе дно челов йческой^ жи а-
ни, какъ она <ародилас!», I дЬ си причины и како¬
вы ом шпоны, Каш, же поппмале Шекспиръ
I нмлота.
IV», рПэкшорЬ съ I орапЬ» ГйМЛегъ пропни»
снг1, слЬдующ|и вшмепате,п«пым слона.

„Дай мужа мнЬ, котораго бы страсть
Не сделала рабомъ, и я укрою его въ
Души моей святкйшихъ недрахъ,
Какъ я укры.ть тебя.
Этими словами Гамлетъ какъ бы упрекаетъ
себя въ томъ, что страсть сделала его рабомъ
своимъ, и что она—источникъ его страданий.
II Шекспиръ согласенъ съ Гамлетомъ. По
его мнкшю--страсть единственный двигатель и
определитель человечески.хъ поступковъ: ни раз-
судокъ, ни воля не въ состоянш удержать ея поры-
вовъ; разъ она стала действовать, человекъ ста¬
новится е> послу шнымъ рабомъ и неудержимо
влечется и къ добру, и къ злу, и, наконепъ, къ
гибели.
Разсудокъ и воля лишь случайные руково- *
дители въ человеческой жизни: они проявляютъ
силу лишь до тЬхъ поръ, пока скрытая страсть
не пробудится, чтобы заглушить ихъ голос ь.
Никто не въ состоянии ни пробудить ее: сама
она, без». ведома человека, « розно встаетт. и
сокрушаетъ все на своемъ пути, унося съ со¬
бой въ бездну смерти и носителя ея. Действи
тельно стоить возобновить въ память галлерею
бе (смертны хъ образов*)*, созданных'», гежемъ
Шекспира, чтобы убедиться въ справедливости
сказаннаго. Доверчивый, добрый, незлобливый
< >тг1ло, такъ горячо любивнйй Дездемону, ноль
я ияи1< мъ страсти, которую онъ готовь про¬
клясть, с.амь, собственноручно, разрушает*)* свое
счастье; благородный, преданный, <•<»«»Ьстливый

у' -гу
— 35 —
Макбегь толкается, охватившею его страстью къ
целому ряду преступлено"!, Король Лиръ, Ти-
монъ Агинсюй, Антон)й, Ромео, Леди Макбетъ,
Дездемона, Джу.тьета—вей они находятся во вла¬
сти страсти; она выбиваетъ ихъ изъ спокойной
колеи жизни для мучешй и смерти. Траге .ня ихъ
жизни создается не стечешемъ обстоятельствъ.не-
благопр1ятно сложившихся для нихъ; нЬть, она
лежигь въ нихъ самихъ, она развивается изъ
нФдръ ихъ собственной натуры; скрытая, дремлю¬
щая, она ждетъ только благопр1ятныхъ вн^шнихъ
обстоятельствъ, чтобы развернуться во всей силе
и стать господиномъ человеческой личности. Го¬
воря словами Гамлета, въ людяхъ разсутркъ съ
кровью не такъ смешаны, чтобы служить для
всесильной страсти дудкой и не издавать по ея
прихоти различныхъ звуковъ.
Если бы Шекспиру предложено было спра¬
ведливо говорить Тэнъ, писать психолопю, то
онъ’еказал ь-бы: человекъ есть нервный аппаратъ,
управляемый темпераментомъ наклонный къ гал-
люиинашямъ, увлекаемый необузданною страстью,
бсзразсудный по натуре, смесь животиаго съ
поэтомъ, обла.таюпий вместо ума вдохновением ь,
вместо добродетели—чувствительностью, вместо
двигателя и руководителя — воображешемъ, и
направляемый наугадъ къ страдании престуиле-
Н1Ю, сумашеств»К1 и смерти-,
11е составляетъ исключен’|Я и Гамлетъ,
1’уконохительстно с<т«иян1я не гарантировало
ему иояможиости снокойнаго и упориа1 о нреслЬ

— 36 --
довашя цели, такъ какъ его сознаше обратилось
въ страсть страсть ума, не мен'Ье сильную, чЪмъ
страсть чувства. Въ самомъ деле, анализъ Гам¬
лета, его сознательное отношение къ жизни, не
есть спокойное разложеше явлешй, а целый
рядъ постЬшныхъ суждешй, образовъ, обобще¬
ний. Горячее воображеше, пылюй темпераментъ
лишаютъ его самообладания, хладнокров!Я, небхо-
димыхъ для сознательнаго, обдуманнаго убий¬
ства. На последнее онъ способенъ лишь въ
пылу внезапнаго возбужден!я, когда его сушес-
твомъ завладевает ь страсть—злоба противъ дяди
Все предосторожности Гамлета его обдумывание
убийства—плодъ не разсудка, спокойно обсужда-
ющаго положение, а горячей фантазии; потому
они не только не ведутъ принца къ цели, но
все больше и больше отдал яютъ его отъ нея.
Гамлетъ однимъ отличается отъ другихъ рабовъ
страсти: онъ понимаегъ гибельную силу ея.
Макбеть не обрушивается съ грозными обличе¬
ниями на свое честолюб1е, подвинувшее его на
целый рядъ преступлений, Лиръ не облпчаетъ
себя за самодурство—причину его песчастйц а
I амлетъ на каждомъ шагу бичуетъ свою подозри¬
тельность, которая мешаетъ ему выполнить
свой долгъ,
Итакъ, Гамлетъ по Шекспиру воплошеше
скептицизма, ставшаго въ принце по силе рав-
нымъ страсти. А страсть слепой вожакъ—она
ведетъ къ трагической развязке, и Гамлетъ по-
гибаетъ отъ тяжелаго недуга.

37
Такъ, намъ кажется, понималъ Шекспиръ
свое любимое. Но въ чемъ видитъ онъ причины
трагедш жизни, изображенной въ ,,Гамлет
Жизнь, въ понимании великаго, англБккаго
поэта, не есть рядъ случанныхъ явлешй, безсмы-
слениыхъ своею без! цельностью. ,,И воробей не
погибнетъ безъ воли Провид'Ьжя**, говорить Гам¬
летъ, выражая этими словами, безъ сомн'Ьн1*я,
глубокое уб'Ьжден’|е Шекспира. Жизнь въщкломъ
есть осуществление нравственной гармонш; тра¬
гедия жизни со «дается нарушен! емъ ея. Челов'Ькъ.
пТ.ненъ творен! я, призванъ для возстановлешя
нарушенной гармонш, оскарбленной справедли¬
вости. Бели онъ не закрываете глаза, если онъ
не хочетъ произносить своего суда, сама жизнь
вступается за себя и щЬною многихъ жертвъ
возстановляете свою гармонию.
И въ самомъ дЪ.тк въ датской земтЬ улы-
баюццйся злодей совершилъ преступление: уби.тъ
брата и занятналъ себя позоромъ кровоемкшашя.
Гармошя жизни нарушена, справедливость попра¬
на. Гамлетъ призванъ произнести свой судъ, на
казать преступление. Ось не чувствуетъ въ себТ.
силы для выпавшей на его долю задачи. Онь хо¬
четъ убЪжать отъ роли судьи, который должеиъ,
по требованию времени, вынести кровавый приго-
воръ; Гамлету противна роль палача; онъ не
желаете подчиняться господствующему въ его
сред’Ь взгляда на месть, и потому жестоко пла¬
тится за это. Устранивъ себя отъ роли судьи,
онъ представилъ ркшеше самой жизни, и она
а.

попарила и принца, и короля, и вс'кхъ, кто по¬
пали невольно въ водоворотъ возмущенной
жизни.
Таковы причины трагедии жизни, изображен¬
ной въ ГамлетЪ. Гениальный знатокъ жизни глу¬
бокомысленно объяснилъ ея трагед1ю, созданную
нерешительностью Гамлета, но едва ли также
глубоко понималъ сущность образа датского прин¬
ца, выдвигая на первый планъ, какъ причину не¬
счастия Гамлета, страсть его ума.
Но Шекспиръ не могъ иначе объяснить
трагед1ю личной жизни принца. Опытъ жизни по-
-та указывалъ только на эту причину. Самъ
Шекспиръ находился во власти страсти, пони-
малъ ея гибельныя посл±дств1Я для себя, но не
им±лъ силъ совладать съ нею.
Въ его натуре страсть клокотала съ такой
же необузданной силой, какъ и въ его современ-
никахъ. какъ въ герояхъ его произведении Уже
въ юношескнхъ годахъ страсть давала знать себя.
Разсказываютъ, что въ молодости Шекспиръ
слылъ въ своей деревн» за отчаяннаго пьяницу,
всегда готоваго состязаться на этомъ поприще
съ любымъ артистомъ питейнаго дела для под-
держашя чести родной деревни. Когда онъ пере-
ехалъ въ Лондонъ и сделался актером ь низшего
разбора, то окунулся головой въ грязь театраль-
наго М1ра, давъ полный просторъ буйнымъ стрд-
стямь. Въ ихъ вихре онъ часто забывалъ и се¬
мью которую видалъ разъ въ годъ, и свое чело¬
веческое достоинство. Такою же безумною страс-
стью была любовь къ какой то женщинЪ сомнитель¬
ной нравственности. Она была слЪпымь, деспо-
тическимъ чувством!», отъ котораго 111експиръ
не могъ и не хогЬлъ отделаться, хотя и созна¬
вали всю ея грязь. Онъ какъ истинный жрецъ
красоты, какъ истинная поэтическая натура, на-
ходилъ красоту даже въ грязи и упивался ею
принося все въ жертву. пВь каюя упоительным
формы, говорить онъ своей возлюбленной, обле¬
каешь ты свои пороки! Покровъ красоты скры-
ваетъ всЬ грязным пятна и обращаетъ въ пре¬
лесть все, что можно видеть глазами. Нчъ сво-
ихъ недостатковъ ты д’клаешь рядъ грашозныхъ
сторонъ*. Эта безумная страсть совершенно
уничтожила въ Шекспир^ чутье добра, парали¬
зовала силу разума и воли. V поэта есть на все
готовый ответь, продиктованный страстью. Ес¬
ли скажу тъ ему, что у него есть совесть, которая
должна удержать его отъ безумствъ страсти, онъ
ответить: „Любовь слишкомъ молода, .чтобъ
нмЪть понятие о совести". Если ему скажутъ,
что человеческое достоинство, оскорбленная гор¬
дость должны излечить его, оттолкнуть отъ обо-
жаемаго существа, онъ ответить: „зач'Ьмъ рев¬
новать. Если она мн'Ь изм'Ьняетъ, то в^дь и я
тоже изменяю самому себ'Ь, когда отдаю лучшую
часть своего существа на жертву грубом}’ же-
лашю**. Отказы, капризы возлюбленной не зад±»-
ваютъ его самолюбия, не отрезвляютъ его. что¬
бы стряхнуть съ себя давящую страсть: онъ до-
воленъ, что можетъ быть козломъ отпущешя,

4 0
исправлять барщину на свою возлюбленную.
„Когда возлюбленная моя клянется, что ея сер¬
дце знакомо только съ истиной, то я ей в±рю
хотя знаю, что она лжетъ", говорить ос.тЬплен-
ный страстью Шекспиръ. II неудивительно, что
онъ видЪлъ въ страсти источникъ несчаспй для
человека, ее выдвигалъ, какъ главную причину
трагедии личной жизни человека. 11 когда въ са-
момъ поэте, наконецъ, страсти улеглись, пере-
гор'Ьли, усгами любимаго героя онъ могъ ска¬
зать: „нЪтъ мужа, котораго бы страсть не сде¬
лала рабомъ, дудкой для счастья: не заставля¬
ла издавать звуки по своей прихоти*4. II Гамле¬
та, думаетъ Шекспиръ, страсть сделала рабомъ
и привела къ гибели. Но едва-ли можно согла¬
ситься съ гешальнымъ сердцев'Ьдомь въ такомъ
понимащи причины трагедш жизни Гамлета: при¬
чина лежитъ гораздо глубже. Ее мы старались
выяснить, когда анализировали образъ датскаго
принца.
Едва-ли найдется въ мировой литературе
другой образъ, который бы пользовался больши¬
ми симпатиями людей, чГмъ Гамлетъ. Ч'Ьмъ это
объяснить? Унииверсальностью этого образа.
Гамлетъ не принадлежитъ къ какой-либо опре¬
деленной эпох-Ь, определенному месту, онъ вез¬
де и всегда. Онъ всесветный человекъ. Въ немъ
представляются уму, какъ справедливо говорить
Тэнъ, въ сжатомъ виде, въ обязательной форме
несколько намековъ на типъ всесвГтпаго чело¬
века и тЬ первичиыя психологически силы, ко-

— 41 —
торыя составляютъ конечный причины челов'Ь-
ческихъ собыпй! II пока существуетъ челов-Ь-
чесюй духъ, съ известной намъ организацией,
Гамлетъ будетъ вЪрнымъ отражешемъ его жиз¬
ни. Каждый изъ насъ въ известные моменты
бываетъ Гамлетомъ, каждому изъ насъ онъ до-
рогь. Кто изъ насъ не испытывалъ холоднаго
разочаровашя въ жизни; кто изъ насъ не всту-
палъ въ жизнь съ розовыми мечтами, какъ Гам¬
летъ, и кто изъ насъ не испытывалъ жестокаго
прикосновешя действительности, которая безжа¬
лостно обрезывала крылья золотым’1’ грезамъ
юности; кто изъ насъ не мучился такъ или ина¬
че вопросомъ „быть или не быть%кто изъ насъ,
наконецъ, не терзался сомнешями, когда жизнь
ставила трудную задачу, для разрешентя кото¬
рой не хватало силъ. Все это каждый изъ насъ,
какъ Гамлетъ, испытывалъ и потому датою й
принцъ постольку же датчанинъ, поскольку’ анг-
личанинъ, франнузъ, неменъ, негръ, китаецъ,
японецъ. Но есть народы, для которыхъ Гамлетъ
особенно дорогъ. Я не знаю другого народа, бо¬
лее родственнаго по основнымъ чертамъ его
интеллигентныхъ сыновъ, чемъ руссюй. Руссюй
интеллигентъ—датсюй принцъ.
Особый услов1Я развипя русскаго народа
сделали то что у русскаго интеллигента сознаше
необходимости лучшей жизни появляетсязначител-
но раньше, чемъ въ немъ умираютъ остатки ста*
раго человека жившаго по шаблону окружающей
действительности. Онъ почти всегда стоитъ на
рубежЪ между настоящимъ и будущимъ, настоя¬
щее всегда вызываетъ въ немъ гамлетовское не-
годоваше, грозный обличения; оно презренно
для него. Онъ часто даже плохо знакомь съ тЬмь
настоящимъ, которое вызываетъ его благородное
возмущение. Но и будущее рисуется не съ такой
отчетливостью, чтобы оно могло вдохнуть геройс-
К1я силы на борьбу съ порокомъ; и ноетъ рус¬
ски! интеллигентъ, негодуетъ на слабость свою,
изсушаетъ умъ безплодными сомнЪшями, пока,
наконепъ, какъ Рудинъ, совершенно случайно не
попадаетъ въ водоворотъ жизни и не погибнетъ
за д'Ьло, въ которое можетъ быть не верить.
Но несчастье-ли эти в'Ьчныя сомн'Ьн1Я, эта
слабость воли, не позволяющая смклый полетъ
мысли и чувства превротить въ д'Ьло. Да, несча¬
стье, но не для жизни человечества, а для тЬхъ,
кто страдаетъ ими. Муки сомн'Ьш’й, муки отъ
слабоволия—терзаютъ только Гамлетовъ, они не
испытываются окружающимъ обшествомъ. Правда,
они настолько жгучи, сильны, что приводить
къ гибели ихъ носителя, но смерть ихъ
есть жизнь для общества. Трупами Гамле¬
товъ человечество облегчаетъ неустанное
восхождеше на гору, где стяетъ лучезарное
солнце истины, добра и красоты. Ценой собст-
венныхъ мучительныхъ сомнений Гамлеты добы-
ваютъ человечеству истины, которым большинст¬
во считаетъ чуть ли не съ неба уиавшими. Ес¬
ли бы М1ру не являлись люди, подобные Гамле¬
ту, овъ застылъ бы въ одномъ положенш. Кос-

— 43 —
ный м!ръ неохотно подвигается впередъ; ем}’ нуж¬
ны толчки. Этими толчками служатъ Гамлеты.
Они стоять на стороже. Когда м^ръ начинаетъ
засыпать, начинаетъ чувствовать вольготно въ
данныхъ услошяхъ, тогда появляются Гемлеты.
Они сомневаются въ разумности окружающей
жизни, потому что инстинктивно чувствуютъ вет-ч
хость ея подгнившихъ устоевъ; они отдаютъ се¬
бя на терзаже жгучимъ сомнеюямъ чтобы бро¬
сить М1*ру мысль плодовитую, выношенную въ соб
ственной душе. А пока разсеются ихъ сомнешя,
пока истина озарится лучезарнымъ светомъ во
всемъ блеске и красоте, они безпощадно подры-
ваютъ кредитъ старой истины. Своимъ острымъ,
пронипательнымъ умомъ они вскрываютъ несос¬
тоятельность господствующего М1ровоззрения и
расчищаютъ путь для с±мянъ новыхъ, лучшихъ ис-
тинъ. Скептипизмъ Гамлетовъ не безплодная сила,
только разрушающая веками созданное, дискреди¬
тирующая въ глазахъ людей ихъ святая святыхъ а
необходимый и могущественный |>акторъ развипя
жизни. Недаромъ другой величайшей поэть, Ге¬
те, своего духа отрицания считаетъ частью отъ
части той, что прежде всемъ была, создавши все
собой. Не даромъ богъ въ прологе къ „Фаусту“
говорить: „Я никогда не отвергалъ духовъ, объ
ятыхъ вЪчной тьмой, и отрицанье имъ прощалъ.
Для м]‘ра нужны испитанья, чтобъ человекъ сво¬
бодной воли не теря.тъ, чтобъ безпрестанно
возбуждалась борьба добра въ немъ съ вЬчнымъ
зломъ; чтобъ тьма въ немъ светомъ озарялась

44
и добродетель бы венчалась небесной радости
венцомъ". Потому Мефистофель, это воплашен-
ное безверие, сомнение—не зло въ м1ре, а добро.
Онъ неустанно открываетъ темный стороны въ
существующей жизни и тЬмъ заставляетъ людей
итти все дальше и дальше въ искаши истины.
Замолкни голосъ скептицизма, и м]‘ръ остановил¬
ся бы въ свое.мъ движеши впередъ: его не спа¬
сла бы даже вера. Ведь вера получаетъ свое
содержание, въ конечномъ анализе, отъ истины,
а истина открывается сомнешемъ. Сомнете об-
новляетъ веру, даетъ ей более глубокое содер¬
жаще. Не будь его, вера, разъ навсегда опреде¬
лившая свое содержаще, перестала бы удовле¬
творять человека съ его безконечнымъ стремле-
шемъ въ дал ь. 11 кто знаетъ, что ценнее для
человечества, для его жизни—вера, не знающая
сомнении, или скептинизмъ съ его жгучими стра¬
даниями. Если вера успакаиваетъ человека, это
еще не говоритъ за ея преимущество передъ
скептинизмомъ, постоянно тревожащимъ человека.
Ведь вЬра по существу своему фанатична, нетер¬
пима она не донускаеть компромиссов ь съ жиз¬
нью и готова принять тысячи человеческихъ жиз¬
ней вь жертву, чтобы доставить себе торжество.
Вспомните, вотюпйя де л а веры во время инкви¬
зиции; впомниге тЬхъ героевъ мысли, которые
взошли на костеръ за свои сомнешя въ то, что
признала вера. Правда, вера творитъ героевъ,
претворяющихъ мысль въ дело, но скептинизмъ
создаетъ мысли.

'	“Г,/1
— 45 —
Печальна судьба скептиковъ. Они чуждыми
кажутся мёру. Мёръ не можетъ выносить ихъ за
то, что они выбиваютъ его жизнь изъ колеи,колеб-
лютъ его основы, заставляют ь испытывать страда-
щя. Имёръ жестоко мститъ имъ. Все пускается въ
ходъ, чтобы заглушить ихъ негодуют 1 и голосъ что¬
бы остановить ихъ разрушительную работу. Посмо¬
трите, какъ ополчились на Гамлета. И старъ, и
младъ готовы предложить свои услуги, чтобы за¬
ставить замолчать принца, такт- безпощадно обна-
жающаго ихъ ничтожныя душонки. Противъ
Гамлета устраивается настоящая травля. И не¬
удивительно, заговорило чувство самосохранения:
Гамлетъ и окружающее его, за р^дкимь исклю-
ченёемъ, не могутъ в.мЬст'Ь жить. Борьба и за¬
вязывается не на жизнь, а на смерть. Правда,
принцъ надломленъ ополчившейся на него старой
жизнью, но нравственная победа за нимъ оста¬
лась. Онъ возмутилъ стоячее болото, и когда
Горацёо разскажетъ смущеннымъ зрителямъ убёй-
ствъ, исторёю Гамлета, зрители оправдаютъ его и
поймутъ, можетъ быть, дви иешя его благороднаго
сердпа, смыслъ мучившихъего сомн'Ьнёй. Но не у
всЪхъ скептиковъ есть Горацёо, которые оправда¬
ютъ ихъ имя и спасутъ отъ поношенёя. Большею
частью люди, подобные Гамлету, одиноки. Мёру не
видна внутренняя работа ихъ души, такъ необхо¬
димая для жизни. Мёръ рЬдко узнаетъ о тЬхъ
жгучихъ сомн'Ьнёяхъ, которыми добывается для
него избранными людьми истина. Когда думаешь
о судьб'Ь Гамдетовъ, вспоминается чудная бре-
УАУ*

гт га
— 44 —
и добродетель бы венчалась небесной радости
вениомъ“. Потому Мефистофель, это воплашен-
ное безверие, сомнете—не зло въ мдре, а добро.
Онъ неустанно открываетъ темный стороны въ
существующей жизни и темъ заставляетъ людей
итти все дальше и дальше въ исканш истины.
Замолкни голосъ скептицизма, и м)ръ остановил¬
ся бы въ своемъ движеши впередъ: его не спа¬
сла бы даже вера. Ведь вера получаетъ свое
содержаще, въ конечномъ анализе, отъ истины,
а истина открывается сомнешемъ. Сомнеше об-
новляетъ веру, даетъ ей более глубокое содер¬
жаще. Не будь его, вера, разъ навсегда опреде¬
лившая свое содержаще, перестала бы удовле¬
творять человека съ его безконечнымъ стремле-
шемъ въ даль. II кто знаетъ, что пеннее для
человечества, для его жизни—вера, не знающая
сомнешй, или скептипизмъ съ его жгучими стра¬
даниями. Если вера успакаиваетъ человека, это
еще не говоритъ за ея преимущество передъ
скептицизмомъ, постоянно тревожащимъ человека.
Ведь вЬра по существу своему фанатична, нетер¬
пима она не допускаетъ компромиссов ь съ жиз¬
нью и готова принять тысячи человеческихъ жиз¬
ней вь жертву, чтобы доставить себе торжество.
Вспомните, вошюипя дела веры во время инкви-
зиш’и; впомниге техъ героевъ мысли, которые
взошли на костеръ за свои сомнешя въ то, что
признада вера. Правда, вера творитъ героевъ,
претворяюшихъ мысль въ дело, но скептипизмъ
создаетъ мысли.

Т"Т А ЗЬАчАА.	1 I (X
Печальна судьба скептиковъ. Они чуждыми
кажутся мёру. Мёръ не можетъ выносить ихъ за
то, что они выбиваютъ его жизнь изъ колеи,колеб-
лютъ его основы, заставляют ь испытывать страда-
шя.Имёръ жестоко мстить имъ-Все пускается въ
ходъ, чтобы заглушить ихъ негодуюшёй голосъ что¬
бы остановить ихъ разрушительную работу. Посмо¬
трите, какъ ополчились на Гамлета. И старъ, и
младъ готовы предложить свои услуги, чтобы за¬
ставить замолчать принца, такъ безлошадно обна-
жающаго ихъ ничтожныя душонки. Противъ
Гамлета устраивается настоящая травля. И не¬
удивительно, заговорило чувство самосохранения:
Гамлетъ и окружающее его, за рГдкимъ исклю-
ченёемъ, не могутъ .вм-ЬстЬ жить. Борьба и за¬
вязывается не на жизнь, а на смерть. Правда,
принцъ надломленъ ополчившейся на него старой
жизнью, но нравственная победа за нимъ оста¬
лась. Онъ возмутилъ стоячее болото, и когда
Горанёо разскажетъ смущеннымъ зрителямъ убёй-
ствъ, исторёю Гамлета, зрители оправдаютъ его и
поймутъ, можетъбыть,движенёя его благороднаго
сердпа, смыслъ мучившихъ его сомн"кнёй. Но не у
вс^хъ скептиковъ есть Горацёо, которые оправда¬
ютъ ихъ имя и спасутъ отъ поношенёя. Большею
частью люди, подобные Гамлету, одиноки. Мёру не
видна внутренняя работа ихъ души, такъ необхо¬
димая для жизни. Мёръ р-Ьдко узпаетъ о гЬхъ
жгучихъ сомнЪнёяхъ, которыми добывается для
него избранными людьми истина. Когда думаешь
о судьбЪ Гамлеговъ, вспоминается чудная бре-

— 46 —
тонская легенда. Солнце ярко светило въ тотъ
день. Все живое веселилось подъ благодатными
лучами небеснаго светила. Вотъ оно торжес¬
твенно закатилось, бросая убывающее прощаль¬
ные лучи. Божественная ночь спустилась на зем¬
лю. Люди заснули спокойнымъ сномъ. Золотые
сны слеткли къ нимъ, и каждый чувствовалъ
себя счастливымъ. Наступи.ть часъ пробуждения.
Люди открыли глаза Кругомъ царилъ глубокий
мракъ. Ж пут ь часъ. другой третей —мракъ все
больше сгущается. 11 поняли тогда люди# что
они лишились источника жизни. Нлачъ и стоны
огласили воздухъ. Счастливые за день люди ста¬
ли несчастными. Много они думали, какъ отыс¬
кать долине. но напрасны были век уси ия. Про*
ше.ть мЪсялъ, другой, третШ, люди стали при¬
никать къ мраку. Они даже находили некоторый
преимущества въ немъ: онъ не ос.ткилялъ. какъ
ярше лучи сплина. И если кто-нибудь осмели¬
вался возражать, того побивали камнями. И ста¬
ли люди подобны зв'крямъ жкенымъ. Въ то зло¬
получное утро встрепенулся и маленыпй жаво
рококъ. <)нъ хот±лъ было уже расправить
крылья, взвиться высоко вл. воздухъ и возвестить
М1р., что ' игктлый день начался и скоро взой-
деть лучезарное солиле, но густой мракъ скры-
вэлъ отъ него голубое небо. Страшно стало ма-
леяькому жаворонку. Онъ привыкъ купаться въ
жизительимхъ лучахъ солила и потому вдвойне
у/ясна была для него парившая кругомъ тьма.
И сталъ онъ думать. I орьюя думы ткснились
въ его маленькой гологк. Онъ былъ глубоко

— 47 —
увФренъ, что солнце скрывается гд'Ь-то далеко,
но какъ онъ, маленькая пташка, найдетъ его.
Долго онъ думалъ, но не могь помириться съ
давяшимъ мракомъ, и взвился въ темнотЬ къ
пропавшему солнцу, Вотъ онъ летитъ все вы¬
ше и выше. Мракъ разсЪивается понемногу; онъ
видитъ съ трудомъ прорезавшиеся, едва замет¬
ные лучи. Онъ летитъ выше. Онъ долет+>лъ до
желаннаго солнца, коснулся его крыломъ, и
звонкою п'Ьсныо огласился воздухъ. Солнце съ
и4»снью жаворонка взошло надъ м|ромъ и еще
ярче прежняго осветило его Люди высыпали на
поле любоваться небеснымъ св'Ьтиломъ. Век ли¬
ковали и благословляли солнце, что оно снова
возвратилось къ нимъ. Л у дороги, гд4; прохо¬
дила ликующая толпа, лежалъ бездыханный трупъ
маленькой пташки* То был ь трупъ жаворонка,
Онъ спалилъ лучами солнца свои крылья, и съ
высоты лалъ на землю холодлымъ трупомъ. Ник¬
то не подозрквалъ, что эта маленькая птичка
зажгла надъ м!ромъ исчезнувшее солнце.
Гамлеты жаворонки, не уживающееся съ
мракомъ; они рвутся къ свТту; зажигаи/тъ его
для людей, но сами ногибак/гъ, а люди греются въ
его лучахъ, равнодушно проходя мимо труповъ
пави’ихъ борповъ, принесшихъ имъ живительный
св4,тъ. Гамлеты н^ буревестники, не гордые со¬
колы, но не менее необходимые М1ру.