июнь
10
ПЯТНИЦА
1938 год
№ 32 (739)
Цена 30 коп.
/7РОГЛЕ7!ЗР77 77 ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ
ИТЕРАТУРНАЯ
Выходит под редакцией: В. Ставского, Е. Петрова,
В. Лебедева-Кумача, Н. Погодина, О. Войтинской
ГАЗЕТА
ОРГАН
ПРАВЛЕНИЯ
СОЮЗА1
СОВЕТСКИХ
ПИСАТЕЛЕЙ
СССР
Об учебнике
литературы
Речь тов. Михаила Ефимовича
Кольцова
кандидата в депутаты Верховного Совета РСФСР от Пензенского
Сельского избирательного округа, произнесенная по радио 3-го июня
1938 года к своим избирателям.
Эминджан Аббасов
В 1934 году Алексей Максимович Горь-
кий просматривал учебник по русской ли-
тературе для 9-х классов. В своих «За-
метках на учебник литературы» он вы-
ступал не только как писатель, для кото-
рого литература — кровяов дело, ио и
как воспитатель, как заботливый учитель.
Мы находим в этих «Заметках» мысли,
особенно актуальные сейчас, когда так
остро ощущается необходимость создать
для средней школы полноценный учебник
по литературе.
Товарищ Молотов сказал, что «среди
всех недостатков высшей школы главным
в настоящее время является недостаток
хороших учебников*.
Совершенно справедливо писала депутат
Верховного Совета учительница тов. Лео-
нова: «Указания товарища Молотова в пол-
ной мере относятся и к средней школе».
Мы приступаем е этого номера к ши-
рокому обсуждению вопросов, связанных с
созданием учебника по русской литерату-
ре для средней школы. В сегодняшнем но-
мере нашей газеты выступают со стать-
ями об учебнике педагоги тт. Гуревич и
Райхин. Их утверждения, как и выска-
зывание тов. Леоновой, о том, что суще-
ствующие до сих пор учебники и пособия
по литературе совершенно непригодны, не
могут быть оспорены. Эти пособия «не
только не порождают у молодежи любви к
художественной литературе, но и убивают
у них интерес к искусству». Настоящий
педагог, любящий художественное слово,
стремящийся передать школьникам дей-
ствительные знания, вынужден строить
свое преподавание не по учебнику, а во-
преки ему — бороться с вредным влия-
нием всей той путаной, серой и унылой
болтовни, которой заполнены страницы
существующих пособий.
Нужен новый учебник по литературе!
Два вопроса возникают немедля:
— Каким он должен быть?
— Кто его должен создать?
Возвратимся к «Заметкам» Горького.
'Алексей Максимович не писал программы
книг, он только «рецензировал» уже на-
писанную, отметил недостатки и рекомен-
довал некоторые исправления. Но это бы-
ло сделано по-горьковски — с огромным
вниманием и глубиной.
«Особо смущает слабо подчеркнутая
Связь литературы с жизнью», — писал
Горький об учебнике.	'
Пожелаем, чтобы составители нового
учебника помнили в первую очередь имен-
но это указание — необходимость под-
черкнуть, что литература русская разви-
валась и росла неотрывно от великого
многообразия народной жизни, что лучшие
ее мастера — от безыменного автора
«Слова» до самого Горького и Маяков-
ского — жили одной жизнью со своим
народом и своим временем, служили луч-
шим передовым идеям эпохи. Лучшие люди
России — Белинский, Чернышевский,
Ленин — любили русскую литературу
именно потому, что она была связана с
жизнью, отражала чаяния и требования
народа.
Горький рассматривал историю литера-
туры как часть история народной. Он
говорил в «Заметках»:
«Вообще было бы гораздо нагляднее для
школьников, если бы им показали преем-
ственность типов по линиям: Недоросль—
Фонвизина, Подколесин — Гоголя, Обло-
мов — Гончарова, Безухов — Л. Тол-
стого и т. д. Чацкий, Онегин, Печорин
до Санина и далее. Рахметов до подполь-
щиков типа Куйбышева. Поставленные в
Встреча избирателей
со своим кандидатом—
Мусаибом Стальским
' В лезгинском ауле Ахты состоялась
Встреча избирателей с кандидатом в депу-
таты Верховного Совета РСФСР тов. Му-
саибом Стальским — сыном прославлен-
ного ашуга Сулеймана Стальского. На ми-
тинг пришло свыше 500 человек.
Выступившая на митинге горянка—ар-
тистка лезгинского национального театра
тов. П. Ахмедова сказала:
— Вся страна с большим под’емом го-
товится к выборам в Верховные Советы со-
юзных и автономных республик. Все на-
ши мысли и чувства благодарности обра-
щены прежде всего к тому, кто дал тру-
женице-горянке счастливую радостную
жизнь — к любимому отцу, создателю но-
такие ряды типы показали бы школьни-
кам и влияние эпох на организацию ха-
рактеров, и силу изобразительности каж-
дого автора, и преемственность идей, кои-
ми литература питалась».
Не устает Горький в «Заметках» отме-
чать погрешности авторов книги против
языка, требует чистоты и ясности изло-
жения.
«Система образов» Достоевского — не
понятно, что хотели сказать авторы учеб-
ника?» — спрашивает Алексей Макси-
мович.
И дальше — определенное требование,
подкрепленное целой серией старательно
выписанных примеров небрежного обра-
щения со словом: «учебник литературы
должен быть написан тщательно литера-
турным языком. Но авторы пишут:
«жизнь — лишенная религиозно-нрав-
ственного смысла» — «обращается в жал-
кую пустышку», «бесконечная цепь жерт-
венных услуг» Нехлюдова Катерине Мас-
ловой. Все это следует устранить».
Безупречный язык учебника литерату-
ры — это одно из решающих требова-
ний, которое нужно иметь в виду при
составлении книги. Глава советского пра-
вительства товарищ Молотов, говоря об
учебнике для высшей школы, сформули-
ровал это с исчерпывающей ясностью: «Он
должен быть на уровне Современной нау-
ки н вполне доступен учащимся по своему
языку».
Полный ответ на то, каким должен
быть учебник литературы, может быть
получен лишь в результате использова-
ния всего богатейшего опыта, накоплен-
ного педагогической наукой в этой обла-
сти, лишь в результате самого широкого
общественного обсуждения, с участием
учительского и писательского актива.
«Литературная газета» уже отмечала,
что Наркожпрос РСФСР и «Учительская
газета», которым в первую очередь сле-
довало начать деятельную кампанию за
новый учебник литературы, до сих пор
не приступили к этому. По сейчас мы
хотим особенно подчеркнуть важность уча-
стия писателей в составлении учебника.
Правильно писала тов. Леонова: «Мыс-
лима ли в новом учебнике глава о Пуш-
кине без участия в ее составлении Ю. Ты-
нянова?.. Я лично не представляю себе
работы авторских коллективов по созда-
нию умных, увлекательных учебников
русской литературы, без участия М. Шо-
лохова, А. Толстого, А. Фадеева, В. Ка-
таева, В. Иванова и других талантливых
наших писателей».
Пример Горького перед нами, товарищи
писатели! Нужно отнестись к участию в
создании книги о русской литературе, как
к самой почетной, самой ответственной
обязанности. Ведь дело идет о миллионах
советских детей, о том, чтобы передать
растущему поколению чувство любви к
родному художественному слову, которое
воспитывает в молодежи честность, муже-
ство, преданность своему народу.
Мы просим читателей «Литературной
газеты» — писателей и работников про-
свещения — высказать свои мысли о том,
каким должен быть учебник русской ли-
тературы для средней школы.
Мы просим Наркомпрос РСФСР ответить:
что сделано для составления конкретного
плана нового учебника и когда, в какой
форме этот план будет обсужден?
Еще раз мы напоминаем указание
товарища Молотова о том, что для созда-
ния хороших учебников надо «провести
действительно серьезную и очень умную ра-
бор».
В день выборов в Верховный Совет
РСФСР мы единодушно будем голосовать
за кандидата сталинского блока коммуни-
стов и беспартийных — комсомольца, мо-
лодого лезгинского поэта Мусаиба Сталь-
скоро, — зарегистрированного по нашему
Касум-Кентскому избирательному округу.
Кандидат в депутаты Верховного Совета
РСФСР тов. Мусаиб Стальский в краткой
речи благодарил избирателей за оказанное
доверие и прочитал свое стихотворение, по-
священное великому Сталину,
На митинге выступил также лезгинский
поэт — друг Сулеймана Стальского — Та-
гир из аула Хущот. Он прочитал стихотво-
рение, посвященное сыну своего великого
Дорогие товарищи, рабочие, колхозники,
красноармейцы, командиры, политработни-
ки и все трудящиеся избиратели Пензен-
ского сельского избирательного округа!
В эти дни вы. как и весь советский на-
род, собираетесь на избирательные митинги,
вы обсуждаете имена кандидатов, имена
своих будущих избранников, имена тех,
кого вы пошлете в Верховный Совет Рос-
сийской Социалистической Федеративной
Советской Республики.
Весь мир с пристальным вниманием сле-
дит за выборами в Верховные Советы на-
ших союзных и автономных республик. На
основании хода этих выборов, на основа-
нии их результатов весь мир сможет сде-
лать свои выводы о внутреннем состоянии
Советского Союза, о степени политическо-
го и морального единства советского на-
рода.
Один раз эти выводы были уже сдела-
ны. Двенадцатого декабря, в день выборов
в Верховный Совет Союза Социалистиче-
ских Республик, стосемидесятимиллнонный
народ, населяющий шестую часть света,
построивший сильнейшее в мире социали-
стическое. государство, единодушно, полно-
стью голосовал за кандидатов сталинского
блока коммунистов и беспартийных. Демо-
кратическим из’явлением своей воли наш
народ избрал свой парламент целиком из
кандидатов этого блока.
Голосование двенадцатого декабря пока-
зало всем друзьям народа, всем доброже-
лателям нашей страны, что социалисти-
ческая крепость сильна и несокрушима
более, чем когда бы то ни было. Враги
советского народа за рубежом и внутри
страны прочли в голосовании 12 декабря
смертный приговор себе. Все их последние
надежды, все последние упования оказа-
лись обманутыми. Их последние расчеты
на хоть какую-нибудь, хотя бы ничтожную
брешь, малейшую трещинку в единстве ве-
ликой советской семьи оказались ошибоч-
ными, жалкими, смешными. Блок комму-
нистов с беспартийными победил!
И сейчас, зная настроения народных
масс, города и деревни, Красной Армии и
гражданского населения, стариков и моло-
дежи, зная, над чем трудится, чем дышит,
кого любит и кого ненавидит наш народ,
зная все это, — кто будет сомневаться
в новой блестящей победе, которую прине-
сут сталинскому блоку коммунистов и бес-
партийных дни 12, 24 и 26 июня, дни
выборов в Верховные Советы? Это? блок
победит в иЮне, как он победил в дека-
бре, этот блок будет побеждать всегда, вез-
де, и нет преграды и нет препятствия, ко-
торое могло бы остановить победоносное
шествие братского содружества коммуни-
стов и беспартийных, тесной родной семьи
строителей социализма!
Почему победил, побеждает и всегда бу-
дет побеждать блок коммунистов с беспар-
тийными? Потому, что блок коммунистов с
беспартийными означает для каждого со-
। ветского гражданина труд и хлеб и радост-
ную, зажиточную жизнь.
Блок коммунистов и беспартийных озна-
чает свободу и независимость нашей стра-
ны, охрану политических и национальных
прав, закрепленных в Сталинской Консти-
туции. Эти права мы никому не уступим,
никому не отдадим, никому не дадим на-
рушить — ни иностранным захватчикам,
ни их агентуре — троцкистско-бухарин-
ским шпионам, террористам и вредителям,
—иикому на свете!
Блок коммунистов с беспартийными —
это самое верное средство для улучшения
нашего государственного аппарата, для
укрепления нашей обороны и нашего хо-
зяйства, нашей культуры, для борьбы с
недостатками, для травли негодного.
На избирательном
Наш зо-й участок помещается на Роч-
дельской улице в школе № 87.
Какие тихие, чудесные переулки распо-
ложены в районе Зоопарка, по берегу Мо-
сква-реки! Густо заросшие, они напоми-
нают переулки южных приморских горо-
дов.
Наш участок — один из самых боль-
ших в Москве. Он разбросан на большом
пространстве. Это — неудобство.
По спискам у нас значится 2.342 изби-
рателя.
Наш кандидат — двадцатидевятилетний
профессор математики, Сергей Львович Со-
болев.
*
Только что прошел дождь'. На скамейке,
во дворе школы, уже ожидают члены
участковой комиссии: председатель, Алек-
сей Алексеевич Минаев, старый рабочий
Трехгорной мануфактуры. Коммунист. Ти-
хий. внимательный человек. Рядом с ним
широкоплечий, светлоглазый секретарь,
тов. Горчаков. Члены участковой комис-
сии — плотник Николай Михайлович Нев-
ский и поэт Василий Васильевич Казин.
Потом приходит Пелагея Герасимовна Но-
вичкова, мастер фабрики «Трехгорная ма-
нуфактура». У нее черные, горячие гла-
за, гладкие волосы, чем-то она похожа на
Долорес Ибаррури.
Минаев знакомит всех с обстановкой и
условиями работы на участке.
Составляется расписание дежурств. Ос-
новная задача участковой избирательной
комиссии — это точная проверка списков
избирателей и работы агитаторов на уча-
стке. Разрабатываем план массовых пред-
приятий. На территории нашего участка—
театр, стадион и парк. Все это нужно ис-
пользовать. Из клуба нам дают звуковые
кинопередвижки и двух баянистов.
С большим трудом нам удается обста-
вить помещение участка. Теперь на окнах
есть портьеры. На столах новые скатерти.
Диван. Стулья. И даже датефон. На дорогах
Блок коммунистов с беспартийными —
это крепкая стена народного единства, о
которую разобьют себе головы все, кто
мечтает повредить, помешать спокойной,
свободной, счастливой жизни в Советской
стране.
Блок коммунистов с беспартийными —
это труд и хлеб и радостная, зажиточная
жизнь для каждого советского гражданина.
Блок коммунистов с беспартийными —
это родина, это — демократия, это —
социализм!
Блок коммунистов с беспартийными —
это Сталин! В этом славном имени вопло-
щены для каждого из нас все победы со-
ветского народа, вся его уверенность в за-
втрашнем дне, вся гордость тем, что до-
стигнуто, вся уверенность в будущем.
Вот почему двенадцатого декабря, оста-
ваясь наедине в избирательной кабине,
каждый советский избиратель отдавал свой
голос кандидату сталинского блока комму-
нистов с беспартийными. Вот почему и в
дни выборов в Верховные Советы союзных
и автономных республик этот блок одер-
жьг	блестящую победу.
Трудящиеся Пензенского избирательного
округа оказывают мне высокую честь, вы-
двигая своим кандидатом на выборах. Эту
честь я отношу к тому, что являюсь кан-
дидатом сталинского блока коммунистов с
беспартийными.
Я не работаю ни у станка, ни в поле.
Орудием моей борьбы является печатное
слово. Я горжусь этим орудием; товарищ
Сталин назвал печать сильнейшим, самым
острым орудием нашей партии. Почти
двадцать лет я нахожусь в строю больше-
вистской печати; своим политическим и
литературным воспитанием я обязан ста-
рейшей большевистской газете «Правда»,
на страницах которой я всегда стремился
сочетать работу писателя-художника и пар-
тийного газетного журналиста. Я направ-
лял свой огонь против врагов народа, про-
тив капитализма, против фашизма, против
его агентов — троцкистско- бухаринских
шпионов, против всех прочих врагов наро-
да, против бюрократов, лодырей, против
всех тех, кто мешает советскому гражда-
нину спокойно жить, трудиться и весе-
литься.
Пока хватит сил, я буду служить на-
шей стране, нашему народу, нашей пар-
тии, нашему Сталину.
ИВАН РАХИЛЛО
Зам, председателя участковой избирательной комиссии
ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ
развеваются флаги. 30-й участок Герценско-
го округа приступил к работе.
*
Минаев уже вторую ночь проводит в
школе. Работая, он каждому успевает отве-
тить шуткой.
Знакомясь, жмет руку и говорит*
— Минаев. С Трехгорки...
У него коротко остриженные седые воло-
сы.
Шагаем с ним на заседание окружной
избирательной комиссии. Минаев всю
жизнь провел в этом районе и знает на-
изусть дворы и переулки.
— Вон там, слева, был угольный склад.
Угольная пыль носилась по всей улице...
Вот в этом доме была казенка... Всегда
на дороге пьяные валялись... Вот тут, в
подвале — харчевня... Драки — каждый
вечер.
Теперь на месте угольного склада —
большой пятиэтажный дом.
Минаев вырос сиротой. Участвовал в им-
периалистической и гражданской войне в
качестве пулеметчика. По специальности
он рабочий-раклист. Это редкая и тонкая
профессия. Печать по текстилю. Сейчас
Минаев — начальник спецотдела Трех-
горной мануфактуры.
*
Художник принес два портрета и пла-
каты. Комсомолки с фабрики помогают
нам сверять списки. Много пропусков и
ошибок.
Агитаторы ведут в домах работу. Для
избирателей устраиваются экскурсии на
автомобилях: в Биологический музей, на
выставку «Панорама Перекопа», в музей
Ленина. Вечерами во дворе играют бая-
нисты.
♦
В выходной день в театре ЙМ. Ленина
Устраиваем литературный вечер, ноева-
Старый Аббас всю жизнь бродил по
кишлакам.
— Нет ли работы? — спрашивал Аб-
бас, останавливаясь у порогов байских до-
мов.
И если баю в тот день нужен был
лишний работник, чтобы зарезать барана,
нарубить дров или вычистить двор, —
Аббас приходил домой с несколькими гро-
шами в кармане. В тот день он покупал
лепешку и горсть джутари.
Но такие дни были редки.
Голодный, без денег и хлеба, возвра-
щался Аббас в свою покосившуюся хи-
барку в один из дождливых дней осени
1909 года.
Подходя к полуразрушенному глиняно-
му забору своей хибарки, Аббас услышал
плач новорожденного.
— Сын! — сказала жена.
Аббас еще раз ощупал пояс, не най-
дется ли там какой-нибудь забытой мо-
нетки, чтобы, по обычаю, отпраздновать
радость рождения сына.
Напрасно шарил Аббас в складках ста-
рого пояса. Денег не было. И не мог он
сделать традиционного подарка жене.
— Мой третий сын, — прошептал Аб-
бас, — узнаешь ли ты счастье, мой сын?
Старый Аббас умер в 1914 году, когда
Эминджану минуло 5 лет. А через два го-
да, старшего брата — единственного кор-
мильца осиротевшей семьи — насильно
забрали на тыловые работы.
Гонимая баями и царскими чиновника-
ми семья покинула родной кишлак Санг.
Мать с двумя мальчиками, взвалив на
плечи жалкий узелок с домашним скар?
бом, пошла разыскивать старшего сына. Тай
Эминджан попал в Ташкент.
В глухих, безымянных уличках старо-
го города, в брошенных шалашах, а то
и просто под открытым небом, на полу-
истлевшем коврике у журчащего арыка,
проводил дни и ночи Эминджан. Худой,
еле покрытый лохмотьями, он рос, как
росли миллионы сыновей и дочерей пора-
бощенного узбекского народа.
Великая Октябрьская социалистическая
революция, возродившая узбекский народ,
открыла Эминджану прекрасную дорогу к
тому счастью, о котором мечтал старый
Аббас.
Подросток, не знавший начертания букв
и не умевший написать свое имя, посту-
пил в школу-интернат.
Молодая советская власть дала ему
жилье и хлеб, одела и обула.
— Учись, Эминджан! сказали маль-
чику. — Будь передовым человеком сво-
ей страны.
— Я буду учиться, — ответил Эминд-
жан. — Но я обязан также и работать.
Мать моя стара, я должен исполнить свой
сыновний долг и дать ей заслуженный
покой.
Днем Эминджан учился в школе. Вече-
рам юноша работал в сапожной мастер-
ской.
В 1929 году, в вузовской стенгазете
появилось стихотворение студента-комсо-
мольца Эминджана Аббасова. Свихи моло-
дого поэта стали печататься и в узбекской
комсомольской печати. В 1933 году выш-
ли в свет два сборника стихотворений
Эминджана Аббасова — «Железный по-
ток» и «Песни наших дней», то были
стихи, выражавшие мысли и чаяния уз-
бекской молодежи. Они славили свободный
колхозный труд, могучую социалистиче-
скую родину, братство народов Советского
Союза, русский пролетариат, который по-
мог узбекскому народу выйти на путь со-
циализма. Поэт пел о великой партии Ле-
нина—Сталина, ведущей узбекский народ
к еще более радостной и счастливой жиз-
участке
щенный выборам. Из приглашенных пи-
сателей явились А. С. Новиков-Прибой и
Д. Алтаузен.
&
Собрание агитаторов. Выступает дове-
ренное лицо, секретарь парторганизации
Трехгорки Фролов. Он подробно останав-
ливается на личности Соболева. Избирате-
ли хорошо должны знать своего кандида-
та. Агитатор обязан  выписать фамилии
избирателей его дома и лично зайти к каж-
дому жильцу. Это одно из самых важных
мероприятий. Не на всех участках так по-
ставлена работа. Некоторые из них едва
выполнили половину задания, надеясь на
самотек.
Наш 30-й участок идет пока впереди.
Агитаторы тесно работают с участковой
комиссией.
Ф
— Четырнадцатый участок вышел впе-
ред... Вот так так!.. Члены комиссии во
главе с нашим председателем немед-
ленно рассыпаются по квартирам. К нам
на помощь с фабрики прибывают девуш-
ки. Они выписывают на бумажки фамилии
неявившихся и быстро расходятся по дво-
рам.
К вечеру на участок густо повалили по-
следние избиратели.
В окружной комиссии работают до пол-
ночи. В очередь дежурят и Лебедев-Ку-
мач, и Ойстрах, и молодой секретарь ок-
ружной комиссии, инженер завода Тама-
ра Константиновна Павлова.
К одиннадцати с участков поступают
сведения о ходе проверки.
— На нашем участке проверено 872 че-
ловека!
— На нашем — 1.438.
— Говорит 30-й участок. Проверка на
30-м участке закончена полностью.
Председатель окружной комиссии т. Се-
меновский поздравляет нас с первым ме-
стом. Мы довольны,
ни, он пел о Ленине и Сталине словами
народа.
Стихи Эминджана Аббасова вызвали не-»
нависть заклятых врагов — буржуазных
националистов, орудовавших в узбекской
литературе.
— Поэт, — кричали они, — должен
услаждать слух звучанием рифм и апите-
рапией. Поэт должен воспевать аромат роз,
трели соловьев, прохладу садов. А этот
мальчишка, называющий себя поэтом, про-
износит в стихах агитационные речи. За-
молчи. Эминджан, не оскорбляй наш слух,
Ненавидя носителей и творцов новой
узбекской национальной по форме и со-
циалистической по содержанию культуры*
буржуазные националисты не только от»
казались принять Э. Аббасова в союз пи-
сателей, но сделали все, чтобы помешать
его творчеству. На него клеветали, ему;
угрожали, его отстраняли от всякой ра-
боты.
Злобные нападки врагов не заглушим!
песню поэта. Эминджан Аббасов продол-
Поэт-комсомолец Эминджан Аббасов,
выдвинутый кандидатом в депутаты
Верховного Совета Узбекской ССР,
*
жал работать, он учился у русских ший
тов, у поетов братских народов, он овла-
девал мастерством советской поэзии. Его
следующая книга стихов «Сын родины»*
где острая политическая тема, подлинны!
советский патриотизм сочетаются со зна-
чительной поэтической культурой, свиде-
тельствует о больших успехах поэта Аб-
басова. Ряд стихотворений Эминджана Аб-
басова уже становится народными песня- 
ми, — не лучшая ли это похвала поэту?
Эминджан Аббасов никогда не , замыкал
свое творчество узким кругом формально-
литературных задач. Этого поэта можно!
смело назвать поэтом-агитатором, поэтом-
пропагандистом. И не случайно т. Аббасов
свою литературную работу всегда сочетал
с большой общественной работой. Особенно!
ярко сказалось это во.время подготовки »
выборам в Верховный Совет СССР. Э. Аб-
басов был одним из лучших пропаганди-
стов, выдвинутых союзом писателей. Во
дворах домов, в чайханах и клубах, в до-
кладах и стихах он раз’яснял историче-
ское значение Сталинской Конституции я
сталинского закона о выборах в Верхов-
ный Совет.
Где бы ни работал т. Аббасов, его все-
да выдвигают на руководящую комсомоль-
скую я профсоюзную работу. , Всюду оЯ
беспощадно громит и разоблачает все вра-
жеское, все, что мешает укреплению, мощ-
ности нашей страны, все, что мешает
строительству социалистической культуры.
Очень активной была роль т. Аббасова Я
разоблачении врагов народа, орудовавших
в узбекском союзе писателей.
Среди произведений Эминджана Абба-
сова есть много стихов о стахановцах
хлопковых полей. Сейчас стахановцы хлоп-
кового совхоза «Баяут» назвали имя Эмин-
джипа, как своего кандидата в депутаты
Верховного Совета Узбекской ССР. Рабо-
чие и служащие совхоза единодушно под*
держали эту кандидатуру. Сегодня мы про-
чли постановление, что Окружная избира-
тельная комиссия Баяутского избирательно-
го округа зарегистрировала кандидатуру*
Эминджана Аббасова.
Это — огромная радость для всех со-
ветских писателей Узбекистана. Выдвиже-
ние рабочими и служащими совхоза канди-
датуры поэта-комсомольца еще раз демон-
стрирует. как велики любовь и уважения
народа к литературе и к писателям.
Узбекский народ под руководством боль-
шевистской партии разоблачил гнусных
предателей и изменников, подлых агентов
международного фашизма, нанесших огром-
ный вред и узбекской литературе. Узбек-
ский народ с необычайным вниманием вы-
ращивает новых поэтов, которые стихами
вдохновляют нашу страну к новым и но-
вым сталинским победам. Эминджан Абба-
сов — один из представителей молодого по-
коления узбекских писателей, который
всем творчеством своим служит делу на-
рода, делу партии Ленина — Сталина, И
народ доверяет своему поэту.
Быть депутатом своего пагода, быть'
членом Верховного Совета своей Республи-
ки — великое и почетное дело. Доверие,-
оказываемое одному из наших товарищей*
— это доверие всей нашей литературе.
Советские писатели Узбекистана
доверие оправдают.
САПЫ ХУСАИНОВ,
& Ташкент. (По телеграфу}.
ША71ВД ДАДИАНИ
Депутат Верховного Совета Союза ССР
Величие и простота
Когда в незабываемый день открытия
Первой сессии Верховного Совета Совет-
ского Союза я входил в зал Большого
Кремлевского дворца, меня охватило глу-
бокое волнение. Я вступал в палату, где
собрались лучшие из лучших, прослав-
ленные люди нашей могущественной со-
циалистической державы. Мне предстояло
видеть величайшего человека всех времен
и народов, вождя революции, давшего свое
имя эпохе. В полном сознании своей
несокрушимой силы и своего историческо-
го призвания заседал парламент Страны
Советов. Эти черты — черты сталинской
эпохи — я наблюдал не только в Кремле.
Величие и простота присущи всем людям
нашей родины, всей необозримой армии
бойцов за социализм.
В небольшом колхозе Цхнети, близ Тби-
лиси. и в горном селении Сно Казбекского
района мне пришлось рассказывать своим
избирателям о работах сессии Верховного
Совета. И здесь, как и в Кремлевском
дворце, я чувствовал • себя среди людей,
гордых достижениями своей страны и про-
сто и спокойно обсуждающих вопросы
строительства и управления государством.
С таким же величавым спокойствием
готовятся сейчас трудящиеся Советской
Грузии к выборам в Верховный Совет Гру-
зинской ССР. Избрать достойных людей в
парламент, дать им наказ, как работать,—
этой мыслью живут сейчас сотни тысяч
избирателей. Я долго жил и работал среди
народа, но не помню такого под’ема на-
ГЕННАДИЙ ФИШ
УВЛЕКАТЕЛЬНАЯ РАБОТА
(Герценский избирательный округ, участок № 18)
Работй на Избирательном участке гораз-
до сложнее, нем это может показаться со
Стороны, и члены избирательных комис-
сий часто тревожатся по таким поводам,
которые совсем незаметны, так сказать, со
стороны.
В день' выборов 26 июня очень многие
Москвичи со своими семьями будут нахо-
диться на подмосковных дачах или в
близких к городу деревнях. Именно эти
дачники й их преданности своим город-
ским избирательным участкам и стали
предметом особой тревоги. Уезжающие на
курорты и в дальние края избиратели,
разумеется, берут в райсоветах удостове-
рения на право голосования, — и за них
душа члена избирательной комиссии спо-
койна. Ну К вот те, кто едет в подмо-
сковные, — те не хотят брать, они ис-
кренно заверяют членов комиссий и аги-
таторов, что они во что бы то ни стало
приедут 26 июня в Москву и проголосуют
в своем избирательном участке.
— Ну, а если вы почувствуете недомо-
гание?
— Все равно приеду.
•— Ну, а если у вас в тот день' захво-
рает ребенок, или приедут дорогие гости,
д вам неудобно будет их покинуть?
— Выберу время н все равно приеду в
Свой участок голосовать за своего канди-
дата!
Вот, приблизительно, кавой разговор
должен вести член комиссии или агита-
тор с выборщиком-дачником, чтобы убе-
дить его взять с собой удостоверение на
Право голосования, чтобы в случае невоз-
можности прибыть в день выборов в Мос-
кву проголосовать в пригородных участках.
Но вот, наконец, последовало продиктован-
ное Опытом решение центральной избира-
тельной комиссии об организации специ-
альных избирательных участков в приго-
родах, в которых будут баллотироваться
кандидаты, выставленные в избиратель-
ных округах города. Это вполне целесо-
образное решение, и Оно во многом умень-
шило тревогу членов избирательных ко-
миссий за избирателя-дачника. После со-
ставления «списков в первые дни народ
шел проверять эти списки очень редко.
За день, бывало, придет человек трид-
цать-сорок. И так до первого числа при-
шло на участок всего немногим более
двухсот человек. До первого на нашем
участке агитаторы в домах работали в
кружках — раз в декаду. Теперь' же кру-
жки стали собираться вдвое чаще: агита-
торы ведут повседневную работу — и ре-
зультат не замедлил сказаться. К пятому
Нюня Проверилось более 1000 избирателей
из числа трех тысяч, и темпы самопро-
верки нарастают б каждым днем. Из чис-
ла агитаторов хочется выделить т. Мохо-
ва, Кружок которого добился стопроцент-
ной посещаемости. Этот агитатор органи-
зовал вместе со своим кружком об’евд
Москвы — осмотр новых домов, предпри-
ятий и других достижений Москвы ра
Время сталинских пятилеток.
ЭГОН ЭРВИН киш
НА ПЛЯЖЕ
Лазарет привыкли представлять севе в
виде длинного, похожего на казарму, без-
вкусного и унылого здания. Таковы обыч-
но бывают дома призрения бедняков, о ко-
торых должна быть двойная забота, потому
что они не только бедны, ио и больны.
Рассказывая об одном из испанских
морских курортов, превращенном теперь в
лазарет Интернациональной бригады, мы
должны попросить читателя отказаться от
общепринятого представления о лазаретах.
Ибо этот лазарет состоит из целого ряда
прекрасных вилл в пальмовых садах. Одну
из этих вилл занимает дирекция лазарета,
другую —• хирургическое отделение, в ко-
тором делают большие операции, и еще в
двух-трех виллах размещены отделения для
более легких хирургических больных. В
других прекрасных виллах разместились
зубоврачебные, рентгенологические, фар-
макологические и прочие отделения. Не-
сколько вилл и часть монастыря отведены
под провиантский склад, кухни, мастер-
ские. прачечные, клуб и детский дом.
Что сказали бы владельцы этих вилл,
проводившие здесь ежегодно по два ме-
сяца. узнав, что в их прекрасных виллах
живут теперь круглый’ год и что в каж-
дом доме, построенном только для одной
семьи, помещается теперь около пятидеся-
ти человек? Общежитие? Какой ужас!
И донна Кончита (если бы. узнав о по-
добном превращении своей летней резиден-
ции, она встретила случайно в Севилье
строения. Что особенно характерно, это—
неустанная деятельность работников на-
уки и искусств, обслуживающих избира-
тельную кампанию. В нашем избиратель-
ном участке работают народный скульптор
Николадзе и артист оперы орденоносец
Амиранашвили. Я ежедневно наблюдаю, с
каким юношеским пылом убеленные седи-
нами деятели науки и искусств ведут под-
готовительную работу к выборам, как тщ-'ь-
тельно выписывают я проверяют фамилии
избирателей.
И я невольно вспоминаю минувшие вре-
мена, когда в мрачные годы царского са-
модержавия и господства меньшевиков лю-
ди науки и искусств не только не нахо-
дили применения для своих знаний и тру-
да, но подвергались жестоким оскорбле-
ниям и преследованиям. Царский генерал
Алиханов-Аварский разрушил и сжег во
время первой революции театр в Зестафо-
ни, где я родился и вырос. Царская
власть так и не разрешила восстановить
театр — этот очаг «крамолы».
Грузинский поет Илья Чавчав&дзе, за-
травленный и убитый царским самодержа-
вием, мог лишь мечтать о тех днях, когда
грузинские народные песни и мелодии по-
лучат признание и на их основе будет
создана первая национальная опера...
То, о чем мечтал Илья Чавчавадзе, сбы-
лось, и теперь наша опера заняла одно
из почетных мест среди театров Советско-
го Союза.
Кандидатом в нашем округе выставлен
молодой талантливый ученый-математик
товарищ Соболев. Возникла необходимость
возможно подробнее ознакомить избирате-
лей с его биографией. Однако такой био-
графии-брошюры нет.
В этом могла бы оказать помощь" писа-
тельская организация, мобилизовав писа-
телей для составления брошюр-биографий
наших кандидатов. Это необходимо сде-
лать немедленно.
Хотелось бы отметить’, что нужно упро-
стить процедуру выдачи удостоверений на
право голосования от’езжающим, а то из-
биратели жалуются, что у многих из них
на это дело уходит почти целый рабочий
день. Особенно не имеет смысла требо-
вать, чтобы муж или жена, приходящие по-
лучать удостоверение на право голосова-
ния, пред’являли заверенную доверен-
ность’. Тем более, что часто супруга или
супруги уже нет в городе, и тогда возни-
кают длинная переписка и всякие доба-
вочные хлопоты. Тем более возможно уп-
ростить эту процедуру, что удостоверение
без пред’явления документа недействи-
тельно, и поэтому злоупотребить им труд-
но. И возможно, что если бы выдачу та-
ких удостоверений возложить на участко-
вые комиссии, дело бы очень упрости-
лось’ и комиссия полнее была бы инфор-
мирована о том, куда и насколько выбы-
вают избиратели данного участка. Это да-
ло бы еще ряд других преимуществ, и
об этом был поставлен вопрос. И в на-
шем Герценском избирательном округе он
разрешен положительно.
По всему видно, что активность Избира-
телей и в этих вторых выборах будет вы-
сока, и своей работой избирательные ко-
миссии могут и должны повысить эту ак-
тивность.
Ha-днях во время моего дежурства в
избирательную комиссию пришло несколь-
ко шаловливых девочек-пионерок. Мечтая
о том времени, когда они сами будут
иметь право голоса, они пока пришли
проверить, занесены ли в список избира-
телей и правильно ли там записаны их
матери, бабушки, дедушки и старшие се-
стры и братья. Потом, уходя из помеще-
ния комиссии, которая, кстати, у нас на-
ходится в подвале, эти пионерки обрати-
лись ко мне:
—Вы смотрите, когда будете уходить, хо-
рошенько закройте помещение, чтобы ни-
кто не проник сюда!
— Ну, кому нужно сюда проникать? —
шутливо отозвался я, — что здесь можно
украсть... Одни избирательные списки —
кому они нужны, кроме избирательной
комиссии?
— А враги?! —- серьезно заметила толь-
ко что весело смеявшаяся пионерка.
—- Да! А враги? — подтвердили другие
и всей гурьбой выбежали из помещения.
В тот вечер я, помня слова бдительных
ребят, уходя из помещения, дважды про-
верил все запоры.
свою бывшую соседку по курорту), расска-
зывая о том. какое перемены произошли
на их виллах, наверное возмущенно при-
бавила бы:
«Если бы вы знали, дойна Рафаэла. что
стало с зеркальной залой отеля Ривьера!»
— «Что же стало с ней, донна Кончита,
скажите, я готова к самому худшему». —
«Она превратилась в харчевню, донна Ра-
фаэла, в столовую для солдат». — «Боже
мой!» (Донна Рафаэла без чувств падает
на землю).
*
По одну сторону приморского бульвара
расположены прекрасные виллы, по дру-
гую — прекрасный берег прекрасного мо-
ря. Но не так прекрасна главная улица.
Это не асфальтированная «Променад
де’з-Англе», как в Ницце, не подобная пар-
кету «Авеню де планш», как в Трувиле;
главная улица этого приморского курорта
запущена и вся в ухабах. Хозяева вилл
не желали истратить ни одного сантима
на то, что не относилось непосредственно
к их личному владению. Скверная дорога
вдоль хороших вилл — это один из сим-
волов старой Испании.
Теперь мы живем в новой Испании, и
дорога эта содержится в образцовом по-
рядке, чтобы товарищей, которых привозят
в санитарных автомобилях, не так мучи-
тельно трясло на пути от окопов до лаза-
рета.
*
«— А если бы вы увидели, донна Кар-
менсита, какие люди разгуливают теперь по
нашему пляжу.-
I Нет, нет, это не светская публика мод-
1 Мануэль
1 Риваденейра
На выставке испанской литературы, уст-
роенной Государственной библиотекой
иностранной литературы, внимание посе-
тителей привлекает многотомная «Библио-
тека испанских писателей». В 70 томах
большого формата напечатано почти все,
созданное испанским литературным гени-
ем на протяжении семи веков, начиная от
XII и кончая XVIII в. Тут — два тома
испанских романсов, труд известного ис-
следователя Августина Дурана; тут—все
литературное наследие гениального Сер-
вантеса; свыше 150 пьес Лопе де Вега,
юо пьес Кальдерона, летописи, хроники и
исторические работы — от «Всеобщей хро-
ники» Альфонса Мудрого до «Войны и
революции в Испании» Торрено. С огром-
ной тщательностью собраны стихи, поэмы,
новеллы, частная переписка, все то, что
имеет значение для истории замечатель-
ной испанской культуры.
Это грандиозное культурно! предприя-
тие обязано своим возникновением не ака-
демии, не группе ученых, а рядовому на-
борщику Мануэлю Риваденейра (1805—
1872).
Идея создания «Библиотеки» возникла
у него в период его вынужденных стран-
ствий по Франции, Бельгии, Англии я
Швейцарии, где он скрывался от испан-
ской полиции. Чтобы осуществить свою за-
ветную мечту, он решил отправиться за
море, в Чили, которая тогда слыла бога-
тейшей колонией Испании. Там он посту-
пил наборщиком в единственную типогра-
фию, существовавшую тогда в Чили.
Так как оя в совершенстве изучил на-
борное дело в различных европейских
странах, то вскоре выдвинулся и стал со-
владельцем типографии. Через несколько
лет ему удалось скопить некоторые сред-
ства, и он решил вернуться на родину и
приступить, наконец, к изданию «Библио-
теки». К участию в «Библиотеке» в каче-
стве главного редактора им был пригла-
шен Буэнавентура Карлос Арибау (1798—
1862), выдающийся каталонский литера-
турный деятель. Первый том «Библиоте-
ки» вышел в 1846 году. Но уже начиная
с X тома издатель начал испытывать
сильные финансовые затруднения. Каждый
том печатался тиражом не свыше юоо
экз., подписчиков было очень мало, кни-
готорговцы неохотно брали это издание.
Риваденейра вновь решил отправиться в
Америку. В южноамериканских республи-
ках он обращался за помощью ко всем
видным политическим деятелям, занимал-
ся продажей экземпляров «Библиотеки»,
которую привез с собой, и собирал под-
писку. В 1850 году он вернулся в Испа-
нию.
И все же, несмотря На все усилия Ри-
ваденейра, до 1852 года реализовано было
не больше 1.000 экз. из всего тиража в
40000 экз. «Библиотеки», вышедших в
свет до этого времени. Риваденейра, одна-
ко, не терял надежды и покрывал огром-
ные дефициты «Библиотеки» доходами, ко-
торые получал с других своих изданий и
с типографии. Только в 1856 году депу-
тат Учредительных кортесов Кандндо Но-
седаль внес в парламент предложение о
приобретении правительством всех вышед-
ших в свет томов «Библиотеки», указав на
огромное культурное значение предприня-
того Риваденейрой издания. Предложение
депутата было принято, и таким образом
Риваденейра получил возможность про-
должать «Библиотеку».
Риваденейра довел ее только до 64-го
тома; закончили издание его наследники.
На выставке находится последнее, вось-
мое стереотипное издание «Библиотеки» в
71 томе, ив которых последний — это ин-
декс ко всей «Библиотеке».
«Я ни на минуту не перестаю думать Ъ
моих проектах, касающихся «Библиотеки»,
— читаем мы в одном из писем Ряваде-
нейры из Америки. «Ради нее я поки-
нул родину, ради нее я пересекаю моря
и континенты: хочу ознакомить с ней
страны, где я мог бы раздобыть средства
для окончания этого предприятия... Меня
воодушевляет не коммерческий расчет, а
только сознание, что я сделал кое-что по-
лезное для мира».
Только исключительная настойчивость и
энтузиазм Риваденейры помогли ему осу-
ществить это большое культурное дело,
издание почтя исчерпывающего свода ис-
панской письменности эа семь веков.
В. УЗИН
ного морского курорта. Это солдаты. О,
донна Карменсита, если бы это были хотя
бы такие солдаты, как, например, наш бра-
вый генерал Франко, или наш остряк ге-
нерал Кейпо-де-Льяно, или их молодцева-
тые мавры! По это не профессиональные
солдаты, это даже не призывники, которые
сражаются за бога, короля и за наш бан-
ковский счет, это люди из проклятой Ин-
тернациональной бригады. И в тому же
еще раненые.
И в каких костюмах осмеливаются они
показываться на нашем пляже. Хотя они
и в пижамах, но это не шелковые пижа-
мы для пляжа со шнурками и кистями, а
простыв грубошерстные больничные пижа^-
мы, какие носят в лазаретах. Вместо цвет-
ных купальных халатов на них полотня-
ные куртки с белыми и синими полосами.
Когда-то здесь любовались купальными ко-
стюмами и тем. что они прикрывали, да-
мы — Фигурами мужчин, мужчины —
фигурами дам. Теперь же, господи поми-
луй, у одного нет руки, у другого нет но-
ги, у третьего на голове вместо купальной
шапочки бинт, четвертый наполовину упа-
кован в гипс, пятый, шестой ковыляют на
костылях.
Да. да, дорогая доппа Карменсита, так
выглядят люди, которые разгуливают те-
перь по нашему прекрасному пляжу, купа-
ются в наших прекрасных морских вол-
нах. вдыхают нага прекрасный морской
воздух. Из всех стран, какие только есть
на свете, собирались они, о. донна Кяр-
менспта, и говорят по-бельгийски, по-не-
гритянски. по-гречески и бог знает еще по-
каковски; благодарю за таких курортных
гостей».
*
Какие бы планы ни строил человек, ко-
торый 48 лет назад решился основать в
соседнем главном городе провинции мест-
ную газету, как бы дерзновенна ни была
его фантазия, он никогда не смог бы пред-
ГЛ. НИКУЛИН
Памяти товарища
Человек, которому в жизни случалось
переживать военную непогоду или стихий-
ное бедствие, вероятно, заметил одно за-
служивающее внимания обстоятельство. В
самые трудные минуты, среди людей, кото-
рым угрожает опасность, оказывается че-
ловек, ценность которого познаешь именно
в грозу и бурю, среди опаснейших испы-
таний. Чаще всего таким мужественным
и отважным человеком оказывается скром-
нейший. простой, приятный в обращении,
милый товарищ, от которого вы не ждали
такой душевной красоты, силы и подвига.
Мы знали Мата Халка в редакциях,
на совещаниях, собраниях, мы судили о
нем по случайным (и неслучайным) встре-
чам, среди привычной суеты. Мы навсегда
запомнили его ослепительную улыбку,
блеск его живых глаз, легкость и стреми-
тельность его походки, товарищескую бла-
гожелательность и непринужденность. Но
только теперь мы можем оценить всю ду-
шевную красоту, мужество и силу духа
этого простого, милого и талантливого че-
ловека.
Многие помнят его в военной форме с
синими кавалерийскими петлицами и бое-
вым орденом на груди. В дни, когда среди
нас жил Матэ Залка, эта военная форма
и боевой орден воспринимались как пре-
красное прошлое, как прекрасная моло-
дость человека, давно уже сменившего ору-
жие на перо и превратившегося в глубоко
штатского литератора.
Человек, прошедший сквозь грозу миро-
вой и гражданской войны, человек, не од-
нажды видевший смерть перед глазами,
умел снисходительно, по-философски пере-
носить испытания, выпавшие на долю ли-
тератора. Он сохранял юмор, мягкость ха-
рактера, веселое расположение духа среди
мелких неприятностей, интриг и бытовых
дрязг, от которых, к сожалению, не изба-
влена жизнь наших литераторов.
Когда я думаю о Матэ Залка, мне при-
ходит на память короткая встреча, проис-
шедшая лет пять назад на пороге одного
нашего издательства. В ту весну случайно,
почти мимолетно, я побывал в Будапеште,
и мне захотелось поговорить с Мата Зал-
ка о его родине. Я вкратце рассказал ему
о своих беглых впечатлениях о красивом
Дунае и красивом городе и пожалел, что
у такого прекрасного города такие дурные
хозяева. И по тому, как слушал меня Зал-
ка, я понял, что коснулся самых чувстви-
тельных струн этой страстной и благород-
ной души. Он заговорил о Будапеште и
Венгрии как человек, горячо и нежно лю-
бящий родину и свой народ, как человек,
страдающий при мысли о том, что эта
чудесная страна и храбрый и гордый на-
род находятся в плену у феодально-поме-
щичьей касты, у отечественных и ино-
странных дельцов. Он говорил об этом с
большой грустью и человечностью. В его
омрачившемся живом и сверкающем взгля-
де, в легком вздохе и печали, прозвучав-
шей в его голосе, были именно те чув-
ства, о которых я говорю, — любовь к
родине и народу, любовь интернационали-
ста, коммуниста к отечеству, которое на-
ходится в беде и горе.
Ему не дано было счастье сражаться
за свободу и независимость своего народа,
ему не довелось наносить меткие удары
венгерской военщине, но жизнь пригото-
вила ему высшее благо. Оя пошел в бой
за свободу испанских братьев, он нашел
свое место в рядах интернациональной
бригады, сражающейся за Испанскую Рес-
Боевой интернационалист
Письмо Густава Реглера
Я не могу писать никаких статей о
Лукаче. Я кончаю роман об Испании, цен-
тральной фигурой которого является Лу-
кач. Я надеюсь, что этот литературный па-
мятник будет достоин его великой, неза-
бываемой человечности. Этот человек был
для меня символом настоящего интерна-
ционализма. Встреча с начальником, в ко-
тором стойкость, приобретенная им в Рос-
сии в борьбе против врагов рабочего клас-
са, сочеталась с обаянием, столь редким
в наши изменчивые времена, произвела на
меня сильнейшее впечатление. Его весе-
лость и жизнерадостность заставили меня
по-иному относиться к окружающему. Я
ставить себе тех читателей, которые через
40 лет будут у его листка.
Посмотрите: на набережной, на низком
парапете сидят трое раненых, все они из
одного и того же города — из Сан-Фран-
циско. Один из них — китаец и у себя,
на родине, читал только по-китайски наг
писанную, по-китайски напечатанную газе-
ту; второй — еврей, в Сан-Франциско
он читал то еврейские, то русские газеты;
третий —- армянин, всю жизнь свою он
не знал никакого другого языка, кроме ар-
мянского. Они стараются сообща разобрать
военную сводку, напечатанную по-испан-
ски в «Геральдо де Леванте», газете, ос-
нованной 48 лет назад. Там кратко сооб-
щается и о вчерашней бомбардировке ку-
рорта; здесь известно гораздо больше под-
робностей об этом, чем сообщает офици-
альный отчет, и все-таки «Геральдо де
Леванте» целиком раскупается у малолет-
них продавцов газет англичанами, поляка-
ми, немцами, французами, венграми, юго-
славами, скапцинавамм, румынами, турка-
ми и тем полярным охотником за лисицами,
приехавшим с Аляски, которому всегда
жарко, и, вероятно, потому он даже в лет-
ний зной носит меховую шубу и барашко-
вую шапку.
Хотя мы сказали, что ничего не внаем
об основателе нашей газеты «Геральдо де
Леванте», но нам известно все-таки, что
ему и присниться не мог такой многоязыч-
ный состав читателей. А то, что свою газе-
ту он основал 48 лет назад, мы знаем по-
тому, что на первой странице напечатано:
49-й год издания.
*
«— И эта компания, дорогая донна Лу-
изпта, живет теперь в наших прекрасных
виллах, названных нашими красивыми
именами, — в вилле Кончита, в вилле Кар-
менсита. в вилле Луизита, в вилле Ев-
лалия. в вилле Рафаэла.
И наши виллы не называются уже на-
публику. И погиб год назад, 11 июня
1937 года.
В одном из писем, которые писал гене-
рал Лукач — Матэ Залка из Испании,
есть такие строки:
«Мадрид — это повторение Царицына,
Петрограда. История иногда допускает ре-
френы, как хорошая песня — повторения.
И вот Мадрид — одно из таких повторе-
ний».
Если Мадрид — повторение Царицына
и Петрограда, то жизнь и смерть Матэ Зал-
ка — это повторение благороднейших тра-
диций мировой литературы. Эта традиция
утвердилась в девятнадцатом веке, когда
в рядах греческих, итальянских, испан-
ских патриотов, защищавших свободу и не-
зависимость своей родины, сражались ве-
ликие поэты Европы. И это же повторе-
ние, этот же исполненный трагической си-
лы рефрен прозвучал в наше время под
Мадридом, Уэской, под небом Испании, ко-
гда Матэ Залка, Густав Реглер, Людвиг
Ренн, Андрэ Мальро пером и оружием за-
щищали Испанскую Республику от разбой-
ничьих банд, от итальянских кондотьеров
и германских ландскнехтов.
Для нашей молодежи, сверстников на-
шей революции, жизнь Мате Залка —
романтическая, увлекательная и поучитель-
ная повесть. Повесть о том, как сын му-
жественного и гордого венгерского народа
нашел вторую родину в Стране советов,
как он стал солдатом великой социалисти-
ческой революции, нашел братьев, товари-
щей и друзей среди того народа, с которым
его послала воевать австро-венгерская мо-
нархия. Это повесть о том, как Мате Зал-
ка стал советским писателем и как этот
писатель—солдат революции-—стал генера-
лом испанской республиканской армии и
защищал Испанскую Республику и герои-
ческий город Мадрид.
Повесть о генерале Лукаче — Матэ Зал-
ка — еще ие написана.
Автором этой повести должен быть пи-
сатель, чья жизнь была тесно связана с
жизнью товарища Матэ Залка. которого мы
потеряли в боях за свободу и независи-
мость Испании. Мы же, знавшие его срав-
нительно отдаленно, всегда будем ощущать
некоторую горечь. Мы будем укорять себя
в том, что слишком редко видели, редко
говорили с ним, что мы не исчерпали воз-
можности узнать ближе и глубже одного
из чудесных людей нашей великой эпохи.’
не хочу быть неблагодарным, описывая
в нескольких строках этого человека, ко-
мандовавшего тысячами.
Может быть, вам будет понятнее мое
сомнение, если я передам вам. что расска-
зал мне санитар о моем поведении после
взрыва гранаты: лежа в траве в полусоз-
нании от боли, я повернул голову к ав-
томобилю, без конца повторяя по-испан-
ски: mi general la muerto. Теперь я знаю,
что в тот мит мою боль заглушала одна
мысль: «Почему он, а не я?» В такие ми-
нуты говорят правду. Это была правда о
тяжелой утрате, которую понесло борюще-
еся человечество...
РЕГЛЕР,
шими именами. Красные, эти безбожные
язычники, для которых нет ничего, ни-
чего святого на свете, стерли паши име-
на, и наши виллы называются теперь по
именам ужасных для нас людей:
Гарибальди, Максим Горький, Масарик, Лу-
иза Мишель, Домбровский. Анри Барбюе,
Роза Люксембург, Липа Одена, Поль Вайян-
Кутюрье, Ганс Баймлер, Ральф Фокс. Эдгар
Андрэ, Анри Вюйемен, Жакмотт. Дурути,
Эрнст Тельман. Матиас Ракоши, Анна Па-
укер, Димитров, Асанья, Марсель Кашэн,
Миаха, Паспонарпя, Андрэ Марти, Жак
Дюкло, Морис Торез и Альварес дель
Вайо».
По окончании купального сезона на ку-
рорте оставался только один сторож со
своей семьей. Теперь от 1000 до 1700 че-
ловек живут здесь круглый год. Сотни
людей непрестанно уезжают отсюда, но ко-
личество населения никогда не уменьшает-
ся. Смертоносные машины войны фабрику-
ют новые пополнения.
Там, в горах, идут бои. На первой же-
лезнодорожной станции за фронтом ране-
ных помещают в санитарный поезд, и если
это бойцы Интернациональной бригады,
то их везут до одного из этих лазаретов.
О санитарных поездах следует сказать,
что по внутреннему оборудованию, по от-
делке операционных столов, шкафов для
инструментов и лекарств, ванных отделе-
ний и прочего они часто превосходят лю-
бой первоклассный санаторий. Не роскошь
ли это. — спрашивают некоторые, качая го-
ловой, — не неуместная ли это роскошь для
такой короткой поездки? Им отвечают, что
это не так уж необходимо для больных,
но это необходимо для рабочих, которые
создали и подарили эти поезда и хотят со-
здавать для своих раненых товарищей и
дарить им только самое красивое, самое луч-
шее и самое дорогое.
«ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНАЯ
ЛИТЕРАТУРА» №4 ;
Только что вышедший — четвертый —•
номер журнала «Интернациональная лите-
ратура» читается с напряженным интере-
сом. Редакция установила живую непо-
средственную связь с зарубежными писа-
телями. стала на путь тщательного, целе-
устремленного отбора материала, и это ска-
залось на самом характере и типе журна-
ла. Помещаемые в нем романы, новеллы,
критические статьи ярко отражают борьбу
народного фронта.
В четвертой книге журнала печатаются
первые главы нового романа Андрэ Мальро
«Надежда» и окончание повести Рамона
X. Сенгера «Испания идет в контратаку».
Андрэ Мальро описывает Барселону в
первые дни выступления фашистов, когда
у Испанской Республики нехватало ни
опыта, ни дисциплины, ни оружия, но
уже росла волна народного гнева.
Рамон X. Сендер везет повествование
дальше. «Испания идет в контратаку» —-
это захватывающая исповедь рядового бой-
ца, ясно отдающего себе отчет в величия
дела, которое он защищает.
В той же книге «Интернациональной
литературы» опубликован и новый роман
Эрнеста Хэмингуэя «Иметь и не иметь». Хэ-
мингуэй писал его с 1933 г. Рукопись
уже лежала совершенна готовой в столе
писателя, когда он вернулся из Испания
и подверг ее коренной переработке. Теперь’
Хэмиягуэй рассчитался со своими старыми,
опустошенными жизнью, героями.
«Иметь и не иметь» — книга социаль-
ных контрастов, в ней писатель не только
расширяет круг своих наблюдений, но
только по-новому располагает свет и те-
ни. — он делает серьезную попыткг пере-
смотреть всю свою «философию жизни».
Идея обреченности всегда была цент-
ральной в творчестве Хэмингуэя. Контра-
бандист Гарри Морган, герой его Нового ро-
мана. также обречен на гибель. Судьба
Моргана даже, пожалуй, более трагична,
чем судьба тех людей, которых ранее вы-
водил в своих произведениях писатель. Но
гибнет этот мужественный и по природе
честный человек уже не безвольно, не кая
жертва извечной трагедии жизни, а пото-
му, что остается одиночкой и вынуждей
по-волчьи жить в волчьем капиталистиче-
ском обществе.
Глубоким драматизмом веет от страниц
романа. Люди Хэмингуэя уже не перебра-
сываются скупыми, будто нарочито обес-
цвеченными фрезами, —> они произносят
страстные монологи, они обличают, действу-
ют... Эти новые краски появились на па-
литре Хэмингуэя несомненно после того;
как он увидел испанский народ в героиче-
ские. великие дни его жизни. «Иметь и нб
иметь», невзирая на все недостатки этого
романа, как нам кажется, не только пе-
реломное, по и лучшее, наиболее яркое и!
произведений Хэминтуэя. Редакция «Интер-
национальной литературы» с такой оцен-
кой, невидимому, несогласна: роману пред-
послано обширное примечание, не свиде-
тельствующее о критической чуткости егв
составителей.	*
Новый роман Хэмингуэя, оказывается,
«не принадлежит к лучшим его произве-
дениям», слабые его стороны «очевидны
и бросаются в глаза». Но даже такой су-
ровой опенки редакции мало. Она подкреп-
ляет свое мнение переводной статьей аме-
риканского критика Малькольма Каули, ко-
торый прямо заявляет: «В целом «Иметь’
и не иметь» — самая слабая из книг Хэ-
мингуэя».
Всякий, кто перечитал книги Хэмин-
гуэя. убедится в обратном. Оценка редак-
ции вызывает тем большее удивление, что
ей отлично был известен прием, оказанный
роману’ Хэмингуэя реакционной печатью
США. Роман был встречен буквально В
штыки. Литераторы не могли простить ав-
тору «измену» его старым героям. Они
узнали себя в сатирическом зеркале и тем
старательнее стремились скрыть подлин-
ные, классовые мотивы своего неудоволь-
ствия рассуждениями о художественной не-
полноценности романа.
В этих условиях только литературным
снобизмом, стремлением канонизировать'
старое представление о Хемингуэе можно
об’яснить опенку романа в редакционном
примечании. А критика произведений за-
падных писателей не менее серьезная за-
дача. чем самый выбор литературных но-
винок для печати.
В четвертой книге журнала все отделы
заполнены интересным и свежим мате-
риалом. Здесь публикуется очерк Эрскина
Колдуэлла и Маргарет Боркуайт «В царст-
ве хлопка» — образен острой, простой М
предельно выразительной социальной доку-
ментации; переводы замечательных песен
времен крестьянской войны в Германии Я
серьезное исследование английского кри-
тика Г- А. Джексона «Диккенс и демокра-
тия».	1
Как видно уж из одного этого перечня,
журнал расширяет круг своих тем и со-
верптенно правильно начинает уделять'
большое внимание революционному Фольк-
лору и классической литературе Запада. ’
НОВИНКИ ИНОСТРАННОЙ
ЛИТЕРАТУРЫ
«Жан Жорес». А'. Зеваэс. Изд. Гашетт. Па-
риж. 1938.
«Jean Jaurftg». Par X Z6vafts. Hachetto,
Paris.
Живо и популярно написана краткая
биография знаменитого социалистического
деятеля, который был убит террористом,
наймитом буржуазии 81 июля 1914 г., нака-
нуне мировой войны. Автор рассказывает б
политической деятельности Жореса, харак-
теризует его как оратора, писателя, журна-
листа и человека («Нувель литерер», Париж),
«Япония против мира». А. ШассанЫ.
«Эдисьон сосиаль энтернасиональ». Париж.
1938.
«Le Japon centre le Monde». Par X. Chte«
sagne. Editions sociales Internationales. Pa-
ris.
Этот историкО-эконбмическпй очерк Япо-
нии написан левым французским журнали-
стом, стоящим на марксистских позициях.
Основную часть книги составляют очерки?
«Япония и Китай». «Япония и США»,
«Япония и Германия», «Япония и Франция»
и др. («Нувель литерер», Париж).
«Один». Николас Бодингтон, Изд. Гол-
ланц, Лондон, 1938.
«Solo», By Nicolas Bodington. Gollanci»
London.
Три рассказа о летчиках. Первый из-них,
одноименный о книгой, описывает пережи-
вания пилота, отправившегося без помощ-
ников в беспосадочный перелет Сан-Фран-
циско—Париж и обратно. («Дейли телеграф
энд Морнинг пост», Лондон).
Литературная газета
2	.--- № 32
Mo
требования к учебнику
г
i
Учебник по литературе должен быть ва-
йисан интересно, языком простым и по-
пулярным. Это ие значит, что из текста
должна быть совершенно изгнана литерату-
роведческая терминология. Наоборот, ряд
абсолютно необходимых терминов должен
быть сообщен и об’яснен учащимся. Но
тот язык, которым написаны наркомпро-
совские циркуляры, которым изложены на-
ши действующие учебники, следует реши-
тельно отвергнуть.
I Главы учебника должны быть связаны
Юдиным подходом к материалу, сопоставле-
Еием фактов, общностью выдвигаемых и
разрешаемых проблем. Ничего этого нет в
учебниках, принятых в школе сейчас. На
Вто указал А. М. Горький в своих заме-
чаниях по поводу учебника для девятых
классов.
При составлении учебника следует ис-
пользовать методическое наследство (на-
пример пособие по литературе, написанное
В. Острогорским, В. Стоюниным, Л. По-
ливановым).
Надо бояться учебника типа Саводника,
^заменяющего» чтение художественной ли-
Тержуры.
Надо использовать методический опыт
Згучших школ и преподавателей, как это
было сделано при составлении учебника
истории.
Во вступительной главе учебника сле-
дует изложить взгляды классиков марк-
сизма-ленинизма и А. М. Горького на
Литературу и искусство и на этой приа-
ципиальной основе строить все изложе*
иие. Материал должеи быть расположен в
хронологическом порядке, по периодам.
Следует создать три учебника: один
СОЗДАТЬ УЧЕБНИК,
ДОСТОЙНЫЙ СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ
Царская Россия была мачехой для луч-
Щих сыновей народа. Она погубила Радище-
ва, затравила Пушкина и Лермонтова, за-
душила Рылеева, в расцвете творческих сил
свела в мотилу Белинского и Добролюбова,
замучила на каторге Чернышевского, тюрь-
мой и солдатчиной пыталась раздавить ге-
ний Шевченко, нищетой и болезнями —
прекрасные таланты Николая Успенского,
Помяловского, Решетникова, заставила бе-
жать за границу Герцена, свела с ума Гар-
шина и Глеба Успенского, травила и пресле-
довала М. Горького.
Царская Россия обрекла гениального
Пушкина на «невольничье» существование;
поэта, рожденного для счастья, заставила
почувствовать себя «усталым рабом», для
которого «на свете счастья нет», вырвала
у него вопль: «Чорт догадал меня родиться
в России с душою и талантом!».
Показать трагические судьбы этих вели-
ких людей, воспитать в нашей молодежи
чувство гордости писателями, сумевшими,
несмотря на преследования, ссылки, солдат-
чину, потоки клеветы, создать искусство,
восхищающее мир, — такова первая задача
составителей учебника.
Наша школа не знает национальной роз-
пи, наши дети чувствуют себя гражданами
мира, товарищами и братьями всех борющих-
ся против капиталистического гнета. Ве-
ликой русской литературе были чужды че-
ловеконенавистничество, звериный шови-
низм, обывательская узость интересов. Она
была зеркалом души свободолюбивого, гу-
манного и мудрого народа. Раскрыть детям
гуманистический характер русской лите-
ратуры, ее благотворное влияние на ми-
ровую литературу, ее интернациональное
значение — такова вторая задача состави-
телей учебника.
Произведения Радищева, Гоголя, Салты-
кова, Некрасова, Чехова, Горького и ряда
других писателей дают поразительный по
силе воздействия материал для воспитания в
наших учащихся чувства ненависти ко вся-
ческому угнетению человека человеком.
Наша литература сильна страстным отрица-
нием пошлости, косности, варварства, бур-
жуазно-обывательского свинства и бессерде-
чия. Воспитать в детях ненависть ко все-
му уродливому и страшному, чем наполне-
должен охватывать фольклор и литерату-
ру до конца ХПП века; второй — период
литературы от Пушкина до Чехова; тре-
тий— от Горького до наших дней.
Вступительные очерки, характеризую-
щие данную эпоху, должны предшество-
вать каждому большому хронологическому
разделу. В них должны даваться основ-
ные сведения о событиях гражданской ис-
тории. о журналистике, о живописи,
скульптуре, музыке, театре. Не надо за-
бывать. что на преподавание литературы
в старших классах полностью возложены
задачи художественного воспитания уча-
щихся — ни музыки, ни рисования, яи
истории искусства в программе старших
классов средней школы нет.
В учебники необходимо ввести ряд пи-
сателей, которых Наркомпрос исключил из
русской литературы, существование кото-
рых до сих пор «скрывалось» от учени-
ков средней школы. Это — Ф. И. Тютчев,
А. А. Фет. М. Л. Михайлов, А. К. Толстой,
И. С. Никитин, А. В. Сухово-Кобылин,
Н. Г. Помяловский, В. М. Гаршин, В. Г-
Короленко, Н. С. Лесков и, наконец, А. Н.
Толстой.
Также необходимо расширить сопоста-
вление русской литературы с литературой
Запада.
Но все ссылки на западную литерату-
ру. все сопоставления с ней должны быть
даны так. чтобы каждую книгу, о кото-
рой говорится в учебнике, учащийся мог
прочесть.
В учебник должны войти только самые
важные, самые существенные факты исто-
рии литературы.
Учебное пособие должно подготовить
но было прошлое старой России, и одновре-
менно пробудить любовь к героическому
прошлому народа, чувства беспредельной
преданности советской родине, одним сло-
вом, воспитать советского патриота, умею-
щего страстно любить и ненавидеть, — та-
кова третья задача составителя учебника.
Сила литературы в ее связи с народом.
И Пушкин, и Лермонтов, и Гоголь, и Некра-
сов, и Толстой, и Горький, и Маяковский,
как и Гете, и Шекспир, и Байрон, и Шота
Руставели, и гениальный автор «Слова о
полку Игореве», — все они черпали в на-
родном искусстве вдохновение, образы, сю-
жеты для своих замечательных творений.
Подобно герою греческой мифологии Антею,
они, припадая к матери-земле — к народ-
ному искусству, черпали в нем силы для
жизни и таорчества. Раскрыть глубокую
внутреннюю связь нашей литературы с на-
родным творчеством, положив в основу вы-
сказывания Горького о фольклоре, — тако-
ва четвертая задача составителей учеб-
ника.
Советская школа должна готовить стране
безупречно грамотные, широко образованные
кадры будущих специалистов. И это она
сможет тем успешнее, чем полней и ярче
смогут авторы учебника рассказать о жи-
вых людях и важнейших событиях не толь-
ко литературы, но и смежных искусств:
театра, живописи, зодчества. Нельзя, нам
кажется, говорить о Гоголе и не сказать ни-
чего о Федотове; нельзя, рассказывая о поэ-
тах и прозаиках 60-х годов, просто и ярко
не рассказать о художниках-передвижниках
— Перове, Савицком, Репине и др.; нельзя,
изучая пьесы Фонвизина, Грибоедова, Гого-
ля, Островского, Чехова, Горького, не рас-
сказать о русском театре, о величайших
русских актерах. Ведь нашли же возмож-
ным авторы учебников по истории для на-
чальной школы, работавшие под руковод-
ством проф. Шестакова, рассказать о Ра-
дищеве, Пушкине, Рылееве, Белинском,
Шевченко, Терпене, Чернышевском, Некра-
сове, Толстом, Репине!
Всеми мерами содействовать расширению
культурного кругозора учащихся — такова
пятая задача составителей учебника.
Нам представляется необходимым, чтобы
учебники по литературе были приближены
к новой программе по литературе. В учеб-
нике для 8 класса должны быть поэтому
специальные главы, посвященные Молье-
ру и Байрону, в учебнике для 9 класса —
глава, посвященная Бальзаку, в учебнике
для 10 класса — главы, ‘посвященные
ученика к будущей самостоятельной рабо-
те в вузе. Анализ произведений должен
быть дан так полно и так ясно, чтобы,
окончив школу, молодежь не только зналз
основные этапы истории литературы, но и
умела самостоятельно подойти к истолко-
ванию произведений, которых она до то-
го специально не изучала. Главы о твор-
ческой лаборатории писателя должны рас-
крыть процесс работы над произведением,
заинтересовать работой над словом.
Учебник должен прививать любовь, ин-
терес и вкус к литературе, давать пони-
мание и знание ее, учить критически
мыслить.
В библиографических указателях долж-
ны быть указаны лучшие образцы из ме-
муарной литературы.
В конце учебника надо дать синхрони-
ческие таблицы, сводящие воедино всю
хронологию вступительных и основных
глав учебника. В конце каждой главы
должен быть вопросник и указатель ос-
новной литературы для внеклассного чте-
ния.
Внешнее оформление и иллюстрация
должны быть тщательно выполнены. Рисун-
ки и портреты лучших русских художников
должны найти место в учебнике.
Один учебник по литературе дела не
решит. Учитель массовой школы совер-
шенно не имеет пособий. Ему нужны кри-
тические хрестоматии, комментированные
тексты. Необходимо выпустить ряд моно-
графий о писателях, основать «библиоте-
ку учителя-словесника». Без такой биб-
лиотеки немыслима серьезная работа.
С. ГУРЕВИЧ
Преподаватель литературы в 12 школе.
Пушкину, Шекспиру и поэзии народов
СССР. Только в этом случае учебники смо-
гут дать достаточно глубокие и системати-
ческие знания нашим школьникам.
Школы нашего социалистического отече-
ства ставят своей задачей воспитание гармо-
нически-развитого человека: волевого, му-
жественного, обладающего пытливым умом,
«благородной упрямкой», твердостью харак-
тера, ломающей «все и всякие препят-
ствия...». Наши юноши и девушки должны
уметь видеть и слышать мир, обладать хо-
рошим вкусом, чувством изящного. Вся
сложность, богатство и красота мира долж-
ны быть открыты им.
Наших школьников надо научить пенить
и понимать красоту меткого и выразитель-
ного слова, мудрую простоту и музыкаль-
ность пушкинского стиха, стремительную
мощь стихов Маяковского, величавую
прелесть произведений Джамбула и Сулей-
мана Стальского. Помочь формированию но-
вого человека, человека-творца — такова
шестая задача составителей учебника.
Составители учебника справятся с по-
ставленнымя перед ними задачами только
в том случае, если они изучат и обобщат
опыт лучших мастеров педагогического де-
ла, если они вплотную подойдут к жизни
и работе школы и учителя.
Учебник — это книга для миллионов.
К созданию этой книги необходимо привлечь
лучшие критические и писательские силы
страны. Делом чести для советского писате-
ля и литературоведа должно стать участие
в составлении такого учебника, который
будет полностью удовлетворять выросшим
запросам школы.
Дать полноценный учебник — это значит
вооружить то поколение, которому «пред-
стоит настоящая задача создания коммуни-
стического общества». (Лени®).
Д. РАЙХИН
ОТ РЕДАКЦИИ. Помета я статьи тт. Рай-
хина и Гуревича, редакция «Литературной
газеты» начинает тем самым обсуждение
вопроса о структуре, характере и типе учеб-
ников по литературе для средней школы.
Редакция «Литературной газеты» просит
писателей, литературоведов, преподавателей
высказаться по выдвинутым в этих статьях
вопросам.
МАЛЕНЬКИЙ ФЕЛЬЕТОН
Так и кончился
разювор...
Много лет назад в вестибюле государ-
ственного издательства, среди прочих руко-
писных сообщений и об’явлений. можно бы-
ло прочесть следующее:
«Просьба, наконец, к Овидию Назону за-
брать свои авторские экземпляры».
Несколько дней взывала эта мистическая
бумажка к автору, не имеющему адреса.
Овидий Назон не явился и не откликнулся.
Конечно, не редакторы классической ли-
тературы, не ученые исследователи, не вдох-
новенные и рассеянные чудаки-специали-
сты вступили в спиритическую переписку
с некиим тов. Назоном. Об’явление написано
было технической сотрудницей, слишком до-
бросовестно исполнявшей свои обязанности.
В наши дни та же редакция при Гос-
литиздате снова оказалась в затруднитель-
ном положении: к одному из редакторов —
товарищу Денисову — вдруг среди бе-
ла дня явился автор, живой автор в пид-
жаке нормального покроя и в шляпе.
Гость так и отрекомендовался:
— Я автор... Хотел бы с вамп перегово-
рить.
Трудно понять, почему именно товарищ
Денисов так растерялся? Может быть,
потому, что редакция классической ли-
тературы, по самой природе своей, имеет
дело исключительно с произведениями уже
умерших художников, а к живым не при-
выкла и боится их? Неизвестно, ничего
неизвестно. Во всяком случае, между совет-
ским редактором и советским автором про-
изошел в высшей степени странный раз-
говор.
— Что же вам угодно? — спросил с
явным недоумением тов. Денисов.
— Хочу предложить вам книгу.
Казалось бы, предложение это нор-
мальное в стенах Гослитиздата, назначение
которого именно в том и состоит, чтобы вы-
пускать книги. Тем не менее редактор был
поражен чрезвычайно. Он смотрел на незна-
комца широко раскрытыми глазами, не в
силах произнести ни звука! Внешне незна-
комец ничем не напоминал собой ни Го-
голя, ни Щедрина, ни Бальзака, ни Чехова,
не говоря уже о Боккаччио, о Данте, о Вир-
гилии. Гость не был похож ни на одного
из известных тов. Денисову авторов.
— Кто же вы такой? — наконец, опро-
сил он.
— Советский писатель... — ответил
гость и назвал себя.
Тут редактор облегченно вздохнул и от-
кинулся в кресле. Он счастливо улыбался,
как человек, только что благополучно избе-
жавший величайшей опасности. «Советский
писатель! Ну. этих мы вовсе не обязаны
знать!» — выражал он всем повеселевшим
Рис. Н. Ооколяка.
существом своим. Какую же книгу намерен
он предложить? Пожалуйста! «Говорите ко-
роче. Не занимайте время у занятого чело-
века. Сделал свое и уходи. Пожалейте труд
уборщиц, соблюдайте чистоту. Курить ие
разрешается»...
Именно такая работа мысли отражалась
на лице редактора. Советский писатель об’-
яснил, что он выпустил в Детгизе боль-
шую книгу, биографию Горького, что
он был также редактором горьковского
однотомника, что положил он немало труда
на изучение жизни и творчества великого
пролетарского художника, что книга его
вышли еще при жизни Алексея Максимови-
ча и им авторизованы и одобрены. В об-
щем, советский писатель задумал написать
новую книгу — биографию М. Горького для
массового читателя.
Редактор посмотрел тогда в планы и
ахнул — упустили, забыли, не предусмо-
трели! Ай. ай. нехорошо получилось. Не-
пременно надо включить в план книгу о
Горьком для массового читателя. Вот за
это, товарищ, спасибо, что напомнили.
— Вы кончили, товарищ? Спасибо. До
свиданья. Большое вам спасибо!
— Когда же мне зайти? Обсудить де-
тально план книги, заключить договор...
— Нет, нет. заходить незачем. Мы вас
не знаем. Если бы знали, тогда другое дело.
Мы бы заключили с вами договор уже се-
годня. А раз не знаем, то и ходить не стоит,
знаете ли...
— Мне, право, очень жаль... Но делу
можно помочь. Неправда-ли? Можно позна-
комиться со мной. Я принесу вам свои
книги. Вы и познакомитесь, прочтете.
— Нет. нет, что вы. милый. Никак
нельзя нам читать. Нам, товарищ, некогда
читать. Всего хорошего.
Советский писатель должен был отсту-
пить. Он вежливо приподнял над головой
шляпу и. в свою очередь пожелав всего хо-
рошего. ушел.
Так и кончился этот разговор, по глубине
и содержательности ничуть не похожий на
«Разговор книгопродавца с поэтом» и во-
обще ни на что не похожий.
Многолетней давности конфуз с Овидием
Назоном налагал тень на советскую редак-
цию классической литературы лишь кос-
венно. Новый анекдот с той же редакцией,
разыгравшийся несколько дней назад, ка-
сается ее уже прямо, непосредственно.
Создается трудное, вполне безвыходное
положение.
Чем же можно помочь советскому редак-
тору, который советских авторов не знает,
не читает, знать не намерен и читать не хо-
чет?
А. ЭРЛИХ
НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ
О ПУШКИНЕ, ГОГОЛЕ,
Л. Н. ТОЛСТОМ, ЧЕХОВЕ
В Толстовском кабинете Всесоюзной биб-
лиотеки им. В. И. Ленина в Москве хра-
нится 105 листков (заметок) Л. Н. Толсто-
го. По содержанию своему листки эти не-
однородны и касаются различных предме-
тов. Большая часть это подготовитель-
ные материалы исторического и бытового!
характера, которые Л. Н. Толстой соби-
рал для задуманного им романа из эпо-
хи Петра L	I
На других листках — записи пословиц
и поговорок, а также записи дневникового!
характера, и наконец третьи содержат ряд
филологических наблюдений Л. Н. Толсто-
го. Они касаются особенностей словообра-
зований и словосочетаний в русском язы-
ке, имеются также и залисн особенно мет-
ких слов и выражений. Едва ли необхо-
димо пространно доказывать, какой боль-
шой интерес представляют эти записи И
наблюдения. Последняя из трех указанных
fpynn — филологические заметки Л. BL
Толстого впервые публикуются в толь-
ко что выпущенной Всесоюзной библиото*
кой им. В. И. Ленина небольшой, но весь-
ма содержательной книге, которая назы-
вается «Записки отдела рукописей» биб-
лиотеки. В разделе «Из неопубликован-
ных материалов», кроме указанных эаме-
ток Толстого, находятся еще автографы
А. С. Пушкина, ранние письма Л. Н. Тол-
стого, письмо Гоголя, новые письма А. П.
Чехова и др.	1
Особый интерес представляют опубли-
кованные в сборнике письма Л. Н. Тол-
стого к Т. А. Ергольской, о которой
много лет спустя, в своих «Воспоми-
наниях детства», он говорил: «Третье
после отца и матери, самое важное
лицо в смысле влияния на мою жизнь'
была тетенька, как мы называли ее, Тать-
яна Александровна Ергольская». Первое
из этих писем относится к 1838 году.
В группе гоголевских материалов при-
водятся, кроме письма И. В. Гоголя два
замечательных документа, имеющие непо-
средственное отношение к истории сожже-
ния Н. В. Гоголем рукописи «Мертвых
душ». Известно, что гр. А. П. Толстой, в
доме которого произошло это трагическое’
событие, всячески пытался изобразить его
не как действие, вызванное крайне болез-
ненным состоянием Гоголя, а как своеоб-
разный христианский подвиг, совершен-
ный вполне сознательно, в здравом уме Ж
твердой памяти. А. П. Толстому и многим:
другим из последнего окружения Гоголя
очень хотелось укрепить и распространить
эту легенду о предсмертном «подвиге» ве-
ликого писателя; и вот ближайший чело-
век из этого окружения, М. П. Погодин, в
некрологе о Гоголе, помещенном в мартов-
ской книжке «Москвитянина» эа 1852 г.»
самым безжалостным образом разрушил
ее. Не сговорившись заранее с А. П. Тол-
стым, Погодин привел в этом некрологе
следующую фразу Н. В. Гоголя, из кото-
рой становилось совершенно ясным, что
Гоголь сжег совсем не то, что хотел: «Во-
образите, как силен злой дух! Я хотел
сжечь бумаги, давно уже на то определен-
ные, а сжег главы «Мертвых душ». Глу-
бокие сожаления по поводу этого нелов-
кого шага Погодина и составляют тему
двух коротких записок, опубликованных
в этом разделе.	|
В других разделах сборника приводятся
обзоры архивных материалов, заметки ж
сообщения об архиве кн. А. И. Черныше-
ва, архиве М. Н. Каткова, архиве печаль-
ной памяти генерала А. М. Стесселя, ин-
формация о новых приобретениях отдела’
рукописей — дневниках Н. И. Кривцова*
рабочей тетради В. К. Кюх.ельбеккера и др.
Из иллюстраций, помещенных в сборни-
ке, следует особо отметить впервые публи-
куемый в книге снимок о акварельного
портрета Н. В. Гоголя работы Александра'
Иванова.
Н. ИППОЛИТОВ
Прочитайте внимательно эти два описа-
ния и сравните их.
Вот первое:
«Крутой восьмисаженный спуск меж
Замшелых в прозелени меловых глыб, и
вот берег: перламутровая россыпь раку-
шек, серая изломистая кайма нацелован-
ной волнами гальки и дальше — переки-
пающее под ветром вороненой рябью стре-
мя Дона. На восток — за красноталом гу-
менных плетней — Гетманский шлях, по-
лынная проседь, истоптанный конскими
копытами бурый, живущой придорожник,
.Часовенка на развилке; за ней — задерну-
йая текучим маревом степь».
А вот второе:
«За Доном в лесу прижилась тихая, лас-
ковая осень. С шелестом падали с тополей
сухие листья. Кусты шиповника стояли,
лбудто об’ятые пламенем, и красные ягоды
'в' редкой листве их пылали, как огненные
Язычки... Неподалеку стоял куст чернокле-
на. Несказанно нарядный, он весь сиял
под холодным осенним солнцем, и раски-
дистые ветви его, отягощенные пурпурной
листвой, были распахнуты, как крылья
взлетающей с земли сказочной птипы».
Первое описание взято из начала первой
книги «Тихого Дона». Второе — из четвер-
той книги. Их разделяют четыре книги
романа и более десяти лет творческой ра-
боты.
Молодой автор «Тихого Дона» начал
Писать свой роман в ту пору, когда наша
художественная проза испытывала влия-
ние всяческих стилевых исканий, не столь-
ко помогавших разрешать задачи, стояв-
шие перед советской литературой, сколько
осложнявших разрешение их. Некоторые
из писателей увлекались орнаментальной
прозой; другие видели художественное
Очарование в прозе ритмической, С под-
черкнутыми звуковыми повторами: третьи
(налегали на сказ и местный диалект; чет-
вертые в своих произведениях соединяли
все эти элементы. В какой-то мере это от-
разилось даже в произведениях писателей,
далеких от подобных стилистических иска-
ний. Прочтите еще раз сложное, загромож-
денное образами и определениями и тяго-
дающее к ритмизации ж звуковым повто-
В. ГОФФЕНШЕФЕР
Мастерство и правда
рам описание из первой книги «Тихого До-
на», и вы убедитесь в этом.
Что касается приведенного здесь описа-
ния из четвертой книги романа Шолохова,
то его ’ можно было бы охарактеризовать
словами Горького, оказанными им в связи
с одним из превосходных описаний в
«Степи» Чехова: «все — ясно, все слова —
просты, каждое — на своем месте».
Путь к художественной простоте, это —
путь к зрелости, к реалистическому мастер-
ству. Для ряда наших писателей этот путь
явился вторым рождением. Шолохов не
был в таком положении. С такой же посте-
пенностью, как развиваются действие его
романа и характеры его персонажей, неук-
лонно росло и крепло мастерство самого
писателя. Шолохов не успокаивается на
достигнутом. Четыре книги «Тихого Дона»
и «Поднятая целина» — это десять-двенад-
цать лет упорной работы над словом, бес-
престанного стремления к ясному и клас-
сически точному выражению событий,
чувств и мыслей. И каждый, кто прочтет
напечатанную часть четвертой книги (в жур-
нале «Новый мир»), сразу ощутит здесь
большую художественную зрелость, под-
линное мастерство.
Это, понятно, относится не только к язы-
ку романа. Четвертая книга вносит новые
черты и в описание событий и в раскры-
тие образов персонажей. Не хотелось бы
повторять здесь то, что мною написано по
поводу этого в статье о распаде семьи Ме-
леховых («Литературный критик», № 5) и
в статье об эволюции Григория в седьмой
части («Литературное обозрение», № 10).
Здесь хотелось бы отметить одну характер-
ную и очень важную черту последней кни-
ги романа Шолохова.
В седьмой части романа мало действия
(если не считать территориальные пере-
движения) н много размышлений и разго-
воров. Это ие случайно. Излагая события,
развернувшиеся после событий, описанных
в третьей книге «Тихого Дона», последняя
книга романа в то же время развивает и
обогащает заложенные в предыдущем по-
вествовании тенденции, углубляет и зано-
во пересматривает душевные движения и
причины эволюции героев, в частности
. Григория. Эти дополнения и дересмотр ху-
дожественно оправданы, так как непосред-
ственно мотивированы развитием истори-
ческих событий.
Вот Григорий. Один из особенностей
его характера — искать правду собствен-
ным умом и опытом. Он хочет увидеть ее
собственными глазами, пощупать собствен-
ными руками. И в этих своих поисках
правды он то и дело горько ошибается 1
больно ушибается. Но тем тверже его вы-
воды н суждения. Еще в третьей книге он
начинает осознавать неправоту белока-
зачьего движения. Это происходит не по-
тому, что Григорий в какой-либо мере по-
знал, что большевики «лучше». Нет, он по-
знает, что белые «хуже». Переоценка
происходит исключительно на основании
анализа людей и целей белого лагеря. И в
четвертой книге эта переоценка принимает
более решительный характер.
Здесь Григорий еще глубже познает про-
тиворечия интересов трудового казачества
и верховодящих борьбой против большеви-
ков офицеров и помещиков. После каждой
встречи с «господами» в нем кипит протест
и ярость против тех, с которыми он связан
как с соратниками, ярость против тупого-
ловых «белоручек», заставляющая его
произносить «почти большевистские» речи.
И ко всему тому, что с гневом и разоча-
рованием пришлось познать Григорию,
прибавилось трезвое сознание еще одной,
весьма плачевной истины: за громкими
фразами о спасении Дона, России, родины
крылась не только мечта о восстановлении
старого эксплоататорского строя, но — во
имя осуществления этой мечты — и прямое
предательство родины.
С Григорием случилось то, что произо-
шло со многими трудящимися казаками,
обманутыми демагогическими лозунгами
белогвардейцев в годы гражданской войны.
Очень скупо и выразительно, без особых
комментариев, свойственными ему приема-
ми раскрытия героев «в положении и дей-
ствии», Шолохов рисует отношение Григо-
рия к интервенции.
Григориям встретился с «союзниками»
неожиданно. В узком переулке навстречу
ему двигалась шестерка мулов, везшая
английское орудие. Сбоку ехал верхом
англичанин-офицер. На нем был пробко-
вый шлем. Движением головы он попросил
посторониться, раз’ехаться было очень
трудно.
«На щеках Григория заиграли желваки.
Стиснув зубы, он ехал прямо на офицера.
Тот удивленно поднял брови, чуть посторо-
нился. Они с трудом раз’ехались, и то
лишь тогда, когда англичанин положил
правую ногу, туго обтянутую крагой, на
лоснящийся, гладко вычищенный круп
своей породистой кобылицы».
Когда начштаба Копылов упрекает Гри-
гория и говорит: ...«Причем тут этот англи-
чанин? Или тебе его шлем не понравил-
ся?»,—Григорий отвечает ему: «Мне он
тут, под Усть-Медведицей, что-то не понра-
вился... Ему бы его в другом месте носить...
Две собаки грызутся — третья не мешай-
ся, знаешь... Я бы им на нашу землю и
ногой ступить не позволил!»
Замечание Копылова о том, что красные
тоже, мол, пользуются «чужеземной по-
мощью», что у них — китайцы, встречает
протест со стороны Григория. «Тут корыс-
ти нету».
Колониальный пробковый шлем оказал-
ся многозначительной деталью, посред-
ством которой Шолохов рассказал очень
многое.
К этому эпизоду примыкает и знамена-
тельная встреча Григория с английским
танковым инструктором и сопровождав-
шим его в качестве переводчика белогвар-
дейским поручиком. Этот «разговор за
коньяком» — одно из интереснейших мест
в романе. Здесь оказывается, что у пору-
чика одна дорога с Григорием, «да едут
все по-разному... Один ближе слевет, дру-
гой едет дальше, вроде как на поезде».
Григорий говорит «— До конца у меня
капиталу на билет нехватит». Поручик же
прекрасно сознает, что у него «другое по-
ложение: если даже высадят, то пешком
по Опалам пойду до конца!» За этим ино-
сказательным обменом мнений следует
омерзительный тост поручика за родину...
англичанина. По собственному его призна-
нию, поручик говорит об Англии «с такой
же завистью, с какой говори* уличный
мальчишка, имеющий мать потаскуху с
проломленным носом, о приличдой бары-
не— матери своего случайного друга-бар-
чука». Поручику жалеть не о чем, ибо ока-
залось, что у него «вообще нет родины.
Ну, и чорт с ней».
Все это возмущает Григория: «Какая бы
ни была мать, а она родней чужой... Вам
не совестно так про свою родину гово-
рить?»
Но самое интересное происходит в кон-
це разговора. Выясняется, что англичанин
убежден в том, что белые не справятся с
большевиками, так как «народ нельзя по-
бедить». Это заинтересовало Григория. Он
допытывается, «почему это красные нас
должны побить?» Ввиду отсутствия пере-
водчика (поручик допился до потери соз-
нания) разговор перешел в пантомиму.
Англичанин «подвинул на середину стола
абрикосовую косточку, рядом с ней, как
бы сопоставляя, ребром поставил свою
большую ладонь и, щелкнув языком, при-
крыл ладонью косточку.
— Тоже выдумал! Это я и без тебя по-
нимаю...— раздумчиво пробормотал Григо-
рий. Качнувшись, он обнял гостеприимно-
го лейтенанта, широким движением пока-
зал на стол, поклонился. — Спасибо за
угощение! Прощай. И знаешь, что я тебе
скажу? Езжай-ка ты поскорей домой, пока
тебе тут голову не свернули. Это я тебе —
от чистого сердца. Понятно? В наши дела
незачем вам мешаться. Понял? Езжай,
пожалуйста, а то тебе тут накостыляют!»
Различными и своеобразными путями
приходили и приходят люди к осознанию
подлинной правды, правды социалистиче-
ской революции. Своеобразен и путь дон-
ского казака Григория Мелехова. Смешно
было бы предполагать, что его разочарова-
ние в белоказачьем движении, отход от не-
го и нараставшее в нем тяготение к
большевикам были до конца сознательны-
ми. Смешно было бы предположить, что,
увидав, как белогвардейцы предают и
продают родину, он сознает существование
по ту сторону фронта другого, подлинного
народного патриотизма. Вопрос о родине
возник у него как животрепещущий кон-
кретный вопрос. Отношение к ней бело-
гвардейцев, призвавших на помощь «союз-
ников», стало для него ясно. Он уяснил и
то, что приход интервентов угрожает пора-
бощением трудящихся казаков, интересы
которых ои пытался защищать, идя по
неверному, противоречащему этим же ин-
тересам пути. Цинизм и предательство
белогвардейских «патриотов» окончатель-
но убеждают; его в ошибочности его пути.1
И уже одно это является огромным йр®»
светом в сознании Григория.	<
Вспомним, что в начале гражданской
войны смысл ее сводился, в затуманенной
сословными предрассудками и контррево-
люционной «националистической» демаго-
гией казачье^ голове, к походу «мужичь-
ей» Руси на Дон. на казачьи земли — nytf
вселенной.' С развитием классовой борьбы
Григорий уясняет, что в смертельной схват-
ке столкнулись не «Русь с Доном», а два!
лагеря, размежевавшиеся и на Руси и на
Дону. И вот здесь вопрос о родине вышел
за пределы вопроса о Донской земле.
Вместе с ненавистью к белогвардейским1
«господам» и интервентам у Григория воз-
никает более широкое понятие родины.
Патриотическая коллизия—всего липй|
один из мотивов, которыми обогащается
характеристика развития йсихологии Гри-
гория в четвертой книге романа. Она вое-*
никает в его сознании пока еще как смут-
ный процесс. Не надо поэтому придавать
ей значение большее, чем это было в исто-
рической действительности. Она в этом н<
нуждается, ибо достаточно того, что это —
правда, та правда, которая лежит в осно-
ве постепенного и противоречивого разив*
тия характера героя и шолоховского изоб-
ражения людей и событий.
Мы остановились на этом моменте не
только для того, чтобы охарактеризовать
один из новых мотивов, возникших в по-
следней книге «Тихого Дона», и не только
для того, чтобы дать анализ одной из 1ерт
развития Григория. Все это имеет непо-
средственное отношение к художественно-
му мастерству.	|
Без этой правды искусство слова превра-
щается в пустоцвет. Разве мастерство Я
зрелость писателя сказываются только в
языке, в умении «подать пейзаж» и т- n.fj
Основное в искусстве — раскрытие образа
человека. Реалистическое развитие харак-
теров — это то, чем «Тихий Дон» пленяеИ
миллионы советских читателей.	»
Литературная газета
№ 32	---- 3
НОВЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ
л. КВИТКО
Бубенцы звенят-шрают
Бубенцы звенят-играют
На первой пролетке.
На первой пролетке...
На пролетке свахи-пряхи.
Невеста в середке...
Невеста в середке.
Ой. ой, песня льется,
'А невесте не поется!
Ой!
Бубенцы звенят-играют
На второй пролетке.
На второй пролетке.
На пролетке сваты-хваты.
А жених в середке,
А жених в середке!
Ой, ой. песня льется,
Что ж невесте не поется?
Ой!
Бубенцы звенят-играют
На третьей пролетке.
На третьей пролетке.
На пролетке дяди-тетки,
А скрипач в середке,
А скрипач в середке.
О
О сладостной сливе, о славе ее
Никто не сказал еще слово свое.
Но скажет когда-нибудь дерзкий поэт
О сливе, которой прекраснее нет.
О нежных прожилках в ее синеве,
О том. как она притаилась в листве.
О мякоти сладкой, о гладкой щеке,
О косточке, спящей в сквозном холодке,
Как солнце проходит по ней полосой.
После окончания института зоотехник
Кулагин поехал посмотреть мир. В Моск-
ве, проездом, Кулагин познакомился с Ти-
иой; через три дня он предложил ей стать
его женой, и Тина уехала со своим бес-
покойным мужем в Среднюю Азию. Род-
ное рязанское село и Москва стали прош-
лым, началась жизнь под солнцем, —
Йюшади, овцы, пески, простор.
В Ашхабаде Кулагин снял у иранца, за
Пекинским базаром, две комнаты с ме-
белью, оставил жену привыкать к новому
городу и его неторопливому населению,
[сам уехал в пески, к стадам каракулевых
(овец.
В Туркмении Начиналась весна; на ули-
цах Ашхабада продавали розы, вокруг го-
рода зеленели холмы, белые дувалы тяну-
лись к синему Копет-Дагу, с утра до вечера
было голубое небо. В выходные дни на хол-
лах играли оркестры, юноши бегали за
девушками, и девушки смеялись, обесси-
лев в мужских руках. В Туркмении цве-
5т а джидда, а когда цветет джндда, ни
Одна девушка не в силах отказать в ла-
Оке, во всяком случае не отказывает на-
Ютрез.
Кулагину было трудно одному в песках,
без любимой, Тине — одной в весеннем
Городе, и они писали друг другу наив-
цые и бесстыдные письма, после которых
Кулагин садился на рыжего иноходца и
пускал его по песчаной тропе, а Тина
Дздыхала всю ночь.
Она поступила машинисткой в Турк-
Ценкульт и торопливо стучала на машин-
Це в белом здании, у под’езда которого
!воздвигнуты скульптурные изображения
[туркмена и туркменки. По выходным дням
она ездила по белому ослепительному шос-
се в Фирюзу через Фирюзинское ущелье,
Ц котором громоздились голые скалы, по-
разительные в лунную ночь.
Наступило лето, пыль повисла над ули-
цами; Тина начала кашлять.
В стаде кончился окот; он прошел
дружно, ягнята были здоровые, крупные;
кончилась и стрижка, стада тронулись на
йетние пастбища, к знаменитым колодцам
Геок-ча.
Для овцевода настали спокойные дни.
Кулагин вскочил на коня, с коня пере-
дел в поезд Мургабской ветки, в мягкий
Вагон. Поезд шел медленно, песчаные
бугры пылали зноем, пассажиры сидели
на подножках вагонов и пели песни рус-
ских равнин.
Жена очень похудела. Кулагин пригла-
сил ашхабадскую знаменитость — доктора
Невзорова. Это был большой человек, ло-
бастый, грубый, язвительный.
— Ну вот что, хорошая женщина, —
Сказал Невзоров, осмотрев и выслушав
Тину, — надо вам нз Ашхабада удирать
Дай можно скорее, куда-нибудь повыше,
В горы, на чистый воздух. Как у вас с
деньгами? — спросил он Кулагина.
— Я достану.
—- Поезжайте в Нальчик, в Теберду,
Дли В Каракол, на озеро Иссык-Куль,
Славное место!
— А если в пески, в Рабат? — сказал
Кулагин. — Шестьсот метров над уров-
нем моря, чистейший воздух, ноль осад-
ков летом.
Невзоров назвал Кулагина фантазером.
Когда он ушел, Кулагин раздраженно за-
говорил о том, что все люди страдают инерт-
ностью мышления, и только гений
Способен разрушить силу этой инерции.
Конечно, он не гений и очень уважает
доктора Невзорова, он попытается муже-
ственно переносить одиночество три или
Нетыре месяца, но почему бы Тине не по-
ехать в Рабат вместе с ним?
— Ну, сделаем попытку, опыт один
Кесяц! Будет тебе плохо — поедешь в Ка-
ракол, а Рабат — замечательное место. Я
йюблю Рабат!
Жена согласилась". Она никогда не ва-
Вотилась о себе.
 Невзоров назвал ев самоубийцей.
1 — На один только месяц, понимаете,—
Опыт! — прошептала Тина и растерянно за-
моргала; глазами.
— Умею.т некоторые женщины любить,
*—сказал Невзоров недовольно. — Наин-
Щите мне, как будете себя чувствовать,
Может быть’, я приеду в Рабат.
В поезде ехали белуджи в белой про-
сторной одежде, с черными лицами и
длинными черными волосами, на станции
Иолотань встретился высокий, оборванный,
Гнусавый терьякеш с лошадиным лицом.
На станции продавали фисташки, в купе
Сел невысокий мужчина с огромным ры-
йким бухарским котом. Хозяин кота ехал
Из Термеза, с афганской границы, где он
Прожил в ссылке до революции пятнад-
цать лет и за это время убил семь тиг-
ров. На площадке вагона стояла молодая
пара, он — с четырьмя квадратиками в пет-
Лицах, загорелый, зеленая фуражка набек-
Ой, ой, все запело!
Что ж невеста онемела?
Ой!
Только выехали в поле,
Как навстречу конный.
Как навстречу конный.
Ой, как вспыхнула невеста,
Что костер зажженный.
Что костер зажженный.
Ой. ой, плохо дело!
Все молчат — она запела!
Ой!
Кони мои. кони мои.
Вертайтесь до дому,
Вертайтесь до дому.
Горе тебе, горе тебе.
Парню молодому.
Парню молодому.
Ой, ой, смех ни к месту,
Проглядел жених невесту...
Ой!
Перевела Е. БЛАГИНИНА.
сливе
Как вечер на ней оседает росой.
Как тонко над ней изогнулся сучок...
Так думал о сливе один червячок.
Пробрался он к самому сердцу ее
И тянет, и пьет золотое питье.
Ну, если так думал сам белый червяк.
Наверное, это действительно так?
Перевела Е. БЛАГИНИНА
В. КОЗИН
КРАЙ ПУСТЫНИ
Отрывок из повести
«Сельские сны*
рень, шашка в серебряном наборе; она—
высокая и красивая, в длинном синем
шелковом платье, с накрашенными губа-
ми и в лакированных туфлях. Пара
спрыгнула с большими чемоданами на пе-
сок полустанка, на котором поезд стоял
лишь одну минуту.
— После отпуска, наверно, — сказал
Кулагин, улыбаясь, — жену везет на
пост...
Он засмеялся и незаметно обнял Тину.
К вечеру, когда длинные тени вагонов
полетели по буграм, даль песков сделалась
глубокой, и в окна ворвалась прохлада, в
вагоне начались разговоры. Народ ехал
бывалый, бойкий, и о чем же ни гово-
рили, кого только ни вспоминали! Рас-
сказывали события из своей жизни, жиз-
ни друзей, республики, страны мира.
Поезд шел в прохладе, пустыня темне-
ла, закат застыл длинною чертой.
Ночью в вагоне свечей не зажигали, ко-
леса постукивали в темноте, пустыня чув-
ствовалась за окном теплой прохладой.
Поезд пришел на пограничную станцию к
утру; холмы светлели, городок еще спал,
кое-где светились одинокие, забытые огни.
Шофер жил при конторе совхоза, у
здания бывшей гарнизонной тюрьмы; он
вышел в одном белье, сонный, но вежли-
вый.
— Прости, Вася, — сказал Кулагин, —
только что приехал с женой, отвези до-
мой, в поселок.
— Одну минутку, Андрей Петрович,
штаны надену!
Дни в глинобитном доме украинской
стройки под тополями — круглые, ров-
ные. Горячий воздух, мелкая речка, пол-
день за толстыми, прохладными стенами
и чувство огромного простора...
Вокруг городка, привязанного к стране
железнодорожной веткой, лежала пусты-
ня. В пустыне дул афганец, и верблюды
задыхались — это был ветер солнца. В
пустыне росла трава, яркая издали, и бы-
ли колодцы с соленою морскою водой;
здесь могли жить овцы и люди.
Кулагин ездил в долины, в пески, к
стадам, возвращался на машине или вер-
хом, ругался, хохотал, мечтал и требовал
ласки, называл свой совхоз рассадником
идиотов или счастливой дерзостью чело-
вечества, смотря по тому, хорошо или пло-
хо шли его дела.
Тина загорела ровным загаром пустыни,
стала задорной, грудь ее приподнялась.
Ей нравились огород, рассеченный тенями
тополей, блестящая речка за тополями.
Никогда не жила она так беззаботно и
просторно, все начинало ей казаться ве-
селым и смешным. Мир лежал от нее в
стороне, за огородом, она готовила обед
себе и мужу, встречала его, когда он воз-
вращался из совхоза, покрытый пылью,
по вечерам читала книги и рано ложи-
лась спать. Отдых был полным.
Кулагин отправлялся с экспедицией в
пески. На рассвете, готовясь уезжать, он
постучал в окно. Типа выбежала на ули-
цу в одном халате. Караван уходил вдоль
улицы, всадники толпились у колодца.
— Тиночка, — закричал Кулагин. —
дай на прощанье молочка!
Серый конь под ним перебирал ногами.
Тина вынесла два кувшина, члены экспе-
диции заулыбались.
Женщину окружили конские морды. Ни-
кто не хотел сходить с коня. Поселок рас-
цветал, улица была прозрачна и пуста,
долгий звон каравана уходил в пустыню.
Члены экспедиции принимали из рук
женщины молоко, пили, вежливо козыря-
ли и пускались догонять караван.
Кулагин остался один; склонившись с
седла, он поцеловал жену. Она поставила
кувшины на мостик и обняла мужа. Се-
рый конь круто повернул, блеснув глад-
ким телом.
— Не скучай! — крикнул Кулагин и
пустил коня.
Длинный топот прошел по улице, за
топотом потянулась пыль, всадник скрыл-
ся под низким солнцем. Солнце входило
в улицу.
Женщина вздохнула и подняла свои
кувшины.
Вокруг Рабата были холмогорья, за хол-
мами — Афганистан. Все на этой пустын-
ной земле было для Тины новостью: ни-
чем не украшенные природа и люди, рас-
сказы о пустыне и воде, опасное солнце,
термиты, звон караванов ночью и шелест
тополей на краю пустыни.
Дом у колодца, где жили Кулагины,
В.ьцодил окнами на большую улицу, двор
БОРИС ЛЕБЕДЕВ
Я СЛУШАЮ
КРАСНУЮ ПЛОЩАДЬ
В двенадцать часов по ночам
Я радиолампы включаю.
Я слышу, как бьют над Москвой
Куранты на башне Кремлевской.
Пока над землею плывут
В пространство
Удар за ударом.
Я слышу.
Как глухо гудит
Уже засыпающий город...
В двенадцать часов по ночам
Дыханье огромного мира
Лицо обжигает мое,
От глаз отгоняет дремоту...
Я времени слышу полет,
Я слышу
Шаги караула,
Идущего встать на посту
В святой тишине Мавзолея...
В двенадцать часов по ночам
Я слышу знакомые звуки
Великого гимна борьбы,
Могучего гимна свободы.
Меня поднимает волна
Зовущих и властных созвучий,
И кажется мне —
Я стою
В незримом строю миллионов.
Походные трубы поют,
Знамена шумят боевые.
Пронзают
Ночной небосвод
Зарницы последнего боя...
В двенадцать часов по ночам
Я слушаю Красную площадь...
Я сердце сверяю свое
С часами на башне Кремлевской...
был чист и просторен. Тине нравился этот
русский двор с птицей, собакой на цепи
и двумя поросятами. Она гладила поро-
сят, поросята, опрокинувшись на спину
и закрыв глаза, сладко стонали. К приот-
крытым воротам под’ехала легковая маши-
на. Из-за руля вылез директор совхоза Ме-
телин, весь’в белом, с улыбкой; лицо у ди-
ректора было крупное, губы толстые.
— Здравствуйте, — сказал он Тине,
крепко пожал ее пальцы и внимательно
посмотрел в глаза, — приехал знакомить-
ся... давайте всю руку, как следует!
— Грязная, поросята...
— Ничего. Ну, вы —• тоненькая! Как
дудочка. У нас таких мало. Рассказывай-
те, как устроились.
— Спасибо, мне здесь нравится, вот
только термиты!
— Милая, не обращайте внимания, в
каждом месте есть своя дрянь.
— Они белые.
— Зато вы загорели! Но днем на солн-
це не лежать, понятно? Солнышко у нас
дикое.
— Чаю не хотите?
— Нет, вот холодного молочка бы!
В долинах строили овчарнж, коровники,
конный двор, контору, дом для специа-
листов. Над долинами стояла пыль, доро-
га была разбита в прах. Каждый день
Метелин ездил на машине из Рабата в
долины через поселок и останавливался
на минуту у дома под тополями выпить
холодного молока. Строители подводили
контору под крышу, начали верблюжий
навес.
Кулагин уехал с экспедицией в пески.
Тина осталась одна — ждать, вспоминать,
волноваться.
У Метелина без старшего зоотехника
прибавилось забот и огорчений, он начал
забывать о молоке и тонких пальцах. Но
как-то, возвращаясь из долин, он остано-
вил машину у колодца в поселке.
В этот день большая долина его пора-
довала: колодезные мастера расчистили
Мясной родник, и по долине обильно по-
шла пресная вода.
В комнате у Тины был послеполуден-
ный спокойный полумрак. Метелин опу-
стился на стул и с удовольствием вытя-
нул ноги, лицо его горело от солнца и
пыли. Тина принесла из подвала молоко,
она была обрадована н смущена, движе-
ния ее стали быстрыми, легкий халат рас-
пахивался.
Мцуелин выпил залпом стакан, встал,
обнял женщину сзади и поцеловал в шею.
Тина застыла. Руки у Метелина были
большие, сильные.
— Не стыдно? — спросила Тина, спо-
койно повернув голову, и бессильно улыб-
нулась. Метелин засопел, разжал руки
и сел на стул.
— Больше не дам молока, не приезжай-
те, — ласково сказала женщина и убрала
кувшин.
— Простите, не удержался.
— Уважать не стану.
— Честное слово, никогда не буду.
Дайте еще стаканчик!
— Запомните, милый!
— Не дразнитесь!
С одной стороны поселка стояли холмо-
горья, на их каменистых склонах лепи-
лись фисташковые деревья, с другой —
простиралась баирская степь.
Метелин выпил кувшин молока, расска-
зал Тине о Мясном роднике, перелистал
свежие зоотехнические журналы на сто-
ле Кулагина и, прошлась, сказал:
— Дорогая, вы на меня не сердитесь,
хорошо? Это у меня случайно сорвалось.
— А я надеялась...
— Насмешница! Смотрите, Кулагину не
насплетничайте, он — дурной.
— Скажу. Что такое в самом деле?
Пользуетесь своим служебным положени-
ем?
— Змея... Тина Алексеевна, времячко,
как реченька, успевай поворачиваться!
Жизнь короткая, а жить страшно хочет-
ся. И любить.
— Ну, и любите.
— Некогда. Слушайте, почему вы ни-
чего не делаете?
— Я поправляюсь.
— Довольно поправляться, расцвела
так, что смотреть нельзя, ржать хочется.
— Ай-яй-яй! У моего Андрюшки на-
учились?
— Нет, это я сам.
— Язык у вас у всех!
— Язык живой, народ мы простой, па-
стухи да пограничники...
Тина проводила Метелина до ворот. Ма-
шина понеслась вдоль улицы, рапустив
за собою пыль. Над поселком стояли зной
и тишина,
— Хороший дядя, — прошептала жен-
щина. Пыль от машины дотянулась до
нее и окутала. Женщина торопливо за-
хлопнула калитку.
Недавно издательство Академии наук
СССР выпустило переписку Горького и
Чехова \ В книге собраны письма писате-
лей, охватывающие шестилетний период с
октября 1898 г. по 2 июня 1904 г. Переписка
оборвалась ровно за месяц до смерти Че-
хова (2 июля). Письма Чехова, за исклю-
чением одного письма, были ранее уже
опубликованы. Письма Горького в основном
печатаются впервые.
Переписка двух замечательных русских
писателей, расположенная в хронологиче-
ском порядке, письмо за письмом, дает яс-
ную картину нарастания теплоты их отно-
шений, превратившихся постепенно в по-
длинную дружбу.
Основное, что отличает переписку Горь-
кого и Чехова, это ясность, простота и чест-
ность писателей друг к другу К началу их
общения Горькому было 30 лет, Чехову на
8 лет больше. Алексей Максимович уже
прошел тяжелую школу обучения <в лю-
дях», у него уже солидный революционный
стаж, от работы в провинциальной печати
(Тифлис, Казань, Самара, Н.-Новгород) он
переходит к участию в столичных журна-
лах («Русское богатство». «Новое слово»,
«Журнал для всех»), К этому времени в Пе-
тербурге выходят два тома его «Очерков и
рассказов», вызвавшие оживленное обсуж-
дение творчества молодого писателя в пе-
чати. Антон Павлович к моменту возникно-
вения переписки — известный писатель, в
активе которого уже пять томов сочинений,
он отмечен пушкинской премией Академии
наук, он автор пьес «Иванов» и «Чайка»,
он писатель с большим именем, за которым
охотятся журналы и издательства. И, не-
смотря на разницу в «иерархическом» поло-
жении писателей, на разницу в летах, на
различие литературных «тенденций», у них
сразу завязывается настоящее общение.
Уже в третьем своем письме А. П. Чехов
пишет:
«Спасибо Вам за письма, за то, что бля
годаря Вам наша переписка так легко во-
шла в колею».
Надо сказать, что из этой «колеи» пере-
писка уже не выходила.
Горький молод. У него успех, его бешено
хвалят и так же бешено поносят. В голове
теснится много планов и творческих замы-
слов. Но Горький еще не уверен в себе. Та-
лантлив ли он действительно? Так ли пи-
шет, как надо? Ведь он «самоучка»! Нужно
чье-то веское слово. Необходимо, чтобы кто-
то, кому он верит, кого уважает, сказал бы
ему искренно о его писаниях, ответил бы
ему по-настоящему на «проклятые» вопро-
сы. И Горький пишет Чехову, которого
очень любит и ценит как писателя. В пер-
вом же письме своем, обращенном к Анто-
ну Павловичу, он об’ясняется ему «в иск-
реннейшей горячей любви», «...я хотел бы
выразить мой восторг,—пишет он,—перед
удивительным талантом вашим, тоскливым
1 М. Горький и А. Чехов. Переписка, ста-
тьи и высказывания. Под редакцией С. Д.
Балухатого М.—Л'. 1937, 288 стр. Тир.
20225 экз. Ц. в перепл. 11 руб.
Дорогая привычка Горького
«..Любите книгу, она облегчит вам
жизнь, дружески поможет разобраться в
пестрой и бурной путанице мыслей, чувств,
событий, она научит вас уважать человека
и самих себя, она окрыляет ум и сердце
чувством любви к миру, к человеку...», —
пишет Максим Горький, и слова эти, возве-
личивающие книгу, пронесены им через всю
его многоцветную творческую жизнь.
Если собрать воедино все его высказыва-
ния о книге, рассыпанные в речах героев
его произведений, в громадном количестве
его публицистических и литературных ста-
тей, в тысячах писем к сотням корреспон-
дентов, то получится об’емистый том ост-
рых и умных афоризмов на один и тот же
мотив — славословия книге как источнику
света и знания.
Будучи мальчиком-посудником на волж-
ском пароходе. Горький под влиянием па-
роходного повара Смурого пристрастился
к чтению и с тех пор не расставался с кни-
гой, которую называв своей «дорогой при-
вычкой». Через груду старинных книг
XVIII века, хранившихся в сундуке Смуро-
го, книг устарелых, отмерших и в значи-
тельной степени потерявших свое значение,
через бесчисленные томы бульварных, ме-
щанских и детективных романов, взятых
у знакомой закройщицы, у хозяина-чер-
тежника, у соседнего лавочника, Горький,
постепенно расширяя горизонт и развивая
свои литературные вкусы, доходит ДО овла-
дения классической литературой во всем
ее об’еме.
Недаром его за ненасытную жажду чте-
ния сверстники ранних годов называли
«книгожором».
Скоро за Горьким-читателем пришел и
Горький-собиратель книг. В начале ски-
тальческая, да н под конец не вполне осед-
лая, жизнь Горького, казалось бы. мало
способствовала какому бы то ни было со-
бирательству, однако не было такого мо-
мента, когда бы писатель не имел собствен-
ной библиотеки в большем или меньшем
масштабе. Куда бы он ни приехал, он не-
медленно начинал буквально обрастать
книгами. Но отношение Горького к своей
библиотеке всегда было своеобразно, «чу-
ждо жадности владельца-скопидома». Про-
чтенную Горьким книгу всякий мог брать
свободно и уносить к себе безвозвратно.
Ежегодные
«Горьковские
чтения»
По решению дирекции Института миро-
вой литературы им. Горького ежегодно меж-
ду 15 и 20 июня в Москве будут проводить-
ся «Горьковские чтения». В эти дни орга-
низуется серия докладов о жизни и творче-
стве А. М. Горького.
Первое «Горьковское чтение» состоится в
этом году 19 и 20 июня. В программе: «Мо-
лодой Горький», «Детство», «История на-
писания «Челкаша», «Творческая история
«Фомы Гордеева», «Реалистические новел-
лы Горького» ж др.

ГОРЬКИЙ И ЧЕХОВ В ИХ ПЕРЕПИСКЕ
и за душу хватающим, трагическим в неж-
ным, всегда таким красивым, тонким».
К этому письму он приложил свои книги.
В ответном письме Чехов роняет скупую
строку: «.„Вчера на ночь читал Вашу «Яр-
марку в Голтве» — очень понравилось...»
В очередном письме Горький уже прямо
ставит вопрос перед Чеховым: «Очень жду
письма от вас, очень хотел бы услышать
ваше мнение о моих рассказах». И полу-
чает прямой и нелицеприятный ответ:
«(Вы) Талант несомненный и притом на-
стоящий, большой талант. Например в рас-
сказе «В степи» он выразился с необыкно-
венной силой, и меня даже зависть взяла,
что это не я написал». Но Чехов не огра-
ничивается «комплиментами» своему адре-
сату, Он деликатно, но вместе с тем и суро-
во говорит о недостатках Горького. Он
упрекает его в «несдержанности в описа-
ниях природы», в изображении женских
персонажей, в передаче любовных сцен. По-
дружески, умно и тактично он рекомендует
ему избегать обилия таких слов, как ак-
компанемент, диск, гармония. Этот грех
(«вычурные слова») Горький признает за
собой, равно как и признает правильной
общую оценку Чеховым его недостатков по
части стиля и языка.
Письма следуют одно за другим. Отно-
шения крепнут, писатели сближаются. Об-
ращения «многоуважаемый» сменяются
эпитетами «дорогой» и «драгоценный». Они
обмениваются фотографиями, а затем и зна-
комятся лично. Диапазон «тематики» пи-
сем расширяется. Появляются общелитера-
турные темы. Особенно подробно Горький
останавливается на своих впечатлениях от
встреч с Л. Н. Толстым, дает меткие и злые
характеристики толстовскому окружению.
Интересны для понимания раннего Горько-
го, периода становления его литературных
симпатий и вкусов, упоминания, разбросан-
ные в письмах, о ряде иностранных писате-
лей—Г. Мопассане, Торе Гедберге, А. Стрин-
берге, Э. Ростане, Г. Аннунцио, его замеча-
ния о символизме, о Художественном теат-
ре, который он очень ценит, с которым, при
помощи Чехова, сближается, для которого
пишет пьесы («Мещане» и «На дие>).
Однако основным содержанием писем
Алексея Максимовича почти на всем про-
тяжении переписки остается его неприкры-
тое искреннее желание поучиться у Чехо-
ва. Чехов идет навстречу этому желанию.
«В Вашем «Кирилке», — замечает он в од-
ном из писем, — все портит фитура земско-
го начальника... Не изображайте никогда
земских начальников». Эта последняя, ти-
пично чеховская фраза, несмотря на ее
шутливый тон. не носит, однако, характера
шутки, ибо ниже А. П, об’ясияет свою
мысль: «Нет ничего легче, как изображать
несимпатичное начальство...». В письме от
22—25 апреля 1899 г. Горький, уже не но-
вичок в литературе, а одна ив самых яр-
ких, хотя по тому времени и спорных, фи-
гур на литературном Олимпе, пишет своему
старшему товарищу следующие строки. «Я
очень прошу вас не забывать обо мне. Бу-
дем говорить прямо — мне хочется, чтобы
порой вы указали мне мои недостатки, да-
Мало того, если книга увлекала Алексея
Максимовича, он всячески «продвигал ее в
массы»: рекомендовал своему собеседнику,
уговаривал с ней ознакомиться и настой-
чиво предлагал взять ее в подарок.
До самых последних дней своей жизни
Горький «вооружался», искал новой инте-
ресной книги, способной обогатить его пыт-
ливый ум и повысить творческие силы.
Таким образом библиотека Горького име-
ла живой, текучий характер и являлась не
столько собранием книг коллекционера,
сколько сокровищницей, доступной для
всех и каждого.
Большое количество книг, в том числе и
с дарственными надписями, жертвовалось
неоднократно в Нижегородскую публичную
библиотеку и в другие культурно-просве-
тительные учреждения.
Диапазон книжных интересов Горького
был поистине необ’ятен. Ничто новое в об-
ласти мысли, культуры, литературы и ис-
кусства не проходило мимо него. Но все же
главная линия книжного собирательства ве-
ла его к материалам русской история, к
памятникам русского народного быта. Осо-
бенно влекло его к разделу этнографии и
фольклора, где им были собраны все тру-
ды Киреевского, Бессонова, Афанасьева,
Шейна, Ореста Миллера, Ончукова, Гиль-
фердинга, Киршн Данилова и других. Ря-
дом с этими сборниками песен и сказок на-
шли себе место монографические исследо-
вания о русском народном творчестве, а
еще рядом стояли книги и брошюры, под-
час весьма редкие, в которых отражались
своеобразные черты русского быта. Здесь
был н «Пансальвин — князь тьмы» (1809 г.),
и <26 московских дур и дураков», и «Жи-
тие Ивана Яковлевича, московского юроди-
вого», и «История кабаков» Прыжова.
Частое недомогание, обремененность ли-
тературными и общественными делами и,
пожалуй, главным образом, страх перед тем
исключительным и неизбежным вниманием,
которое вызывало появление любимого пи-
сателя, — все это удерживало А. М. от по-
сещения книжных магазинов, и живая
связь его с книжным прилавком проводи-
лась через его личного библиотекаря. Дня
почти не проходило, чтобы этот старичок
не обходил все книжные магазины Москвы
«ГОРЬКОВСКИЕ
ВЕЧЕРА»
Ко второй годовщине смерти великого
пролетарского писателя Алексея Максимо-
вича Горького, издательство «Искусство»
выпускает сборник «Горьковские вечера».
В сборник вошли лучшие художествен-
ные произведения Горького, в том числе
«Буревестник», «Песня о соколе», «Стару-
ха Йзергиль», отрывки из пьес «На дне» и
«Егор Булычев», публицистические статьи.
Кроме того, в сборник включены речь
председателя Совета Народных Комиссаров
товарища В. М. Молотова на траурном
митинге 20 июня 1936 г. на Красной
площади, посвященном памяти А. М. Горь-
кого, а также опубликованная в «Правде»
статья т. М. Кольцова — «За что они убили
Горького».
Сборник предназначен для клубов и
кружков художественной самодеятель-
ности.
ли совет, вообще — отнеслВсь бы Кб миб«
как к товарищу, которого нужно учить»*
В другом письме он раскрывает свое отно-
шение кг Чехову: «Я вас, батюшка, —• люб-
лю, люблю очень, горячо, любил, когда еще
не знал, узнав—люблю еще больше. Мне до-
рого каждое ваше слово и вашим отноше-
нием ко мне — горжусь, будучи уверен, что
оно —• лучшая мне похвала и самый ценный
подарок от судьбы».
Чехов предвидел писательское будущее
Горького н нежно, по-дружески, «опекал»
его. Почти в каждом своем письме он оста-
навливался на творчестве Горького, «кри-
тикуя» его писания, «...в рассказе Вы дае-
те,—пишет он в письме от 3 февраля
1900 г., — две-три фигуры, но эти фигуры
стоят особнячком, вне массы; видно, что
фигуры сии живут в Вашем воображении,
но только фигуры, масса же не схвачена».
В конце этого письма Чехов пишет: «Как
бы ни было, будьте добрым человеком я
товарищем, не сердитесь, что я в письмах
читаю Вам наставления, как протопоп».
В ответном письме Горький пишет своему
другу и литературному наставнику: «Мне
ужасно нравится, что вы в письмах'кб
мне — «как протопоп» «читаете наставле-
ния»,— я уже говорил вам, что это очень
хорошо. Вы ко мне относитесь лучше всех
«собратий по перу»—это факт».
Переписка Горького и Чехова — исключи-
тельный по важности материал, предна-
значенный для литературоведов и биогра-
фов двух виднейших представителей на-
шей классической литературы.
Эта переписка очень поучительна для
наших молодых писателей. Они должны
прочитать ее не только как собрание бле-
стящих по форме эпистолярных докумен-
тов, имеющее историко-биографическое зна-
чение. Нашей литературной молодежи
очень многому на этом можно поучиться.
Книга учит необходимости излечиться от
ложного самолюбия, от зазнайства, которое
только тормозит рост наших литературных
кадров, мешает развитию советской литера-
туры.
«Сентенция», содержащаяся в последнем
абзаце, может, впрочем, относиться не
только к «молодым», но и к «пожилым»
писателям. Желчное выражение Горького
о «собратьях по перу», взятое им в кавыч-
ки, достаточно характеризует литературную
среду 90-х годов прошлого столетия, в ко-
торой вращался молодой Горький. Измени-
лась ли С тех пор эта среда? Безусловно
изменилась. Но и в нашей литературной
среде, к сожалению, сохранились некото-
рые явления, перешедшие по наследству от
дореволюционной эпохи. Против них энер-
гично, со всей силой своего темперамента,
боролся Горький, бичуя все и всяческие
«литературные забавы». Книга, о которой го-
ворится в этой статье, если ее прочесть как
следует, должна научить всех наших писа-
телей самому важному делу: дружескому
общению между собой, дружеской взаимно!
помощи и поддержке во славу дальнейшего
расцвета нашей литературы.
В. НАГЕЛЬ
с требованием тех или других книг по зака-
зам великого писателя. И каждое посещение
его заканчивалось стереотипной фразой: «А
нет ли еще чего-нибудь, что интересно
Алексею Максимовичу?». Однажды он при-
нес Горькому довольно об’емистую пачку
книг, среди которых были работы А. Тере-
щенко «Быт русского народа» (1837 г.), два
томика И. Снегирева «Русские в своих по-
словицах» (1831 г.) и др. Алексей Максимо-
вич с поспешной жадностью унес книги
к себе в кабинет и через полчаса вышел
оттуда с довольным и улыбчивым лицом
и сказал: «Что за хлам вы сегодня мне при-
несли...», а потом уже со смехом добавил:
«Почаще таскайте мне такой хлам».
Где бы писатель ни находился — в особ-
няке ли на Малой Никитской, в подмосков-
ных ли Горках, или, наконец, в далеком
Крыму — в Форосе, всегда от него поступа-
ли в книжные магазины точные и разнооб-
разные заказы. По требованию А. М. ему
были посланы в Крым громадные фолианты
гравюр Пиранези архитектурно-фантасти-
ческого содержания.
В начале июня 1936 года', после возвраще-
ния писателя из Крыма, накануне роковой
болезни, в книжную лавку писателей были
передана собственноручная записка А. М.
с требованием следующих книг: Ольдингтон
«Дочь полковника», Кирсанов «Золушка»
и Чернецов «Вогульские сказки», а еще
позднее, уже 9 нюня, невидимому, на дру-
гой день после некоторого улучшения со-
стояния здоровья, поступило требование на
биографию Наполеона, последний выпуск
редактировавшейся им серин «Жизнь заме-
чательных людей».	;
Поистине поразительна и неповторима эта
страсть к книге, которая освещала весь
жизненный путь писателя и которая не ос-
тавила его до самых последних дней.
«Чтение, — писал Горький, — высокое
удовольствие для культурного человека, я
ценю книгу; она — моя дорогая привычка».
«Книга, быть может, — писал он в другом
месте, — наиболее сложное и великое чудо
из всех чудес, сотворенных человечеством
на пути его к счастью и могуществу буду-
щего».
Д. АЙЗЕНШТАТ
Книжная
хроника
В Гослитиздате вышли книги:
* «Северянка». Книга стихов А. Яшина.
Тираж 3 тысячи. Цена 2 рубля.
* «Слово о полку Игореве» С. Бугослав-
ского. Массовая библиотека. Тираж 50 ты-
сяч. Цена 20 копеек.
* «Избранные стихи» Н. Полетаева. Ти-
раж 3 тысячи. Цена 2 р. 25 коп.
«Тема поэта». Книга стихов Д. Пет-
ровского. Тираж 5 тысяч. Цена 4 рубля.
* «Август». Сборник стихов А. Ойсленде-
ра. Тираж 3 тысячи. Цена 2 р. 50 коп.
* «Ашик Кериб» Лермонтова. На асси-
рийском языке. Тираж 500 экземпляров. Це.
на 10 копеек.
* Стихи 0. Панковой. На цыганском язы.
ке. Тираж 500 экземпляров. Цена 1 рубль.
«Слово о полку Игореве» Перевод
И. Новикова. Массовое издание. Тираж 10»
тысяч. Цена 2 рубля.
'Литературная газета
4	---- № 32
П. АНТОКОЛЬСКИЙ
ИБСЕН В ГОРОДЕ ГОРЬКОГО
I
В истекшем сезоне пол куполом совет-
ского цирка выступили дагестанские ча-
баны из аула Цовкро.
Четыре Цовкро —• так они именуются на
афишах — создали у себя в горах заме-
.нательный номер. Впервые они выступили
в Махач-Кала, на празднествах 15-летия
Автономии Дагестана. Успех четырех па-
стухов были очевиден, и они постучались
в пирк, где им помогли усовершенство-
вать их номер, навести на него «глянец»,
придать ему соответствующую «упаковку».
Четыре Цовкро — воплощение отваги и
Удали — начинают с народного танпа —
е резкой и бурной мужской пляски. Неза-
метно они оказываются на канате. Трое
юношей, балансируя шестами, стоят на
узкой линии каната; четвертый кошачьим
прыжком вскакивает на плечи первому из
_ своих партнеров и молниеносно перепры-
гивает с плеч первого на плечи второго,
а затем и третьего, который «принимает»
его и спешит к концу каната с такой
легкостью, с какой мы никогда не сумеем
пройти по тротуару Кузнецкого моста. Тог-
да Рабидан Абакаров, глава труппы, на-
чинает свой танеп. Он пляшет на канате
лезгинку в удивительном темпе, взлетает
ввысь и безошибочно «приходит» на нит-
ку каната, чтобы, мгновенно оттолкнув-
шись, снова взвиться в характерном по
национальному рисунку и пластике дви-
жении.
Среди новых номеров истекшего сезона
Четыре Цовкро являются примером подлин-
но народного, национального творчества на
советской цирковой арене.
Одна из наиболее привлекательных осо-
бенностей нашего цирка заключается, в
частности, в том, что в поисках своего
стиля он усваивает элементы массовых
народных национальных игрищ, бытовых
спортивных увеселений и плясок. Труппа
акробатов-наездников Кадыр-Гулям, ан-
самбль узбекских национальных канато-
ходцев ТашкинбаЗ, группа джигитов Али-
бек или их соперников Тугановых — та-
ковы лучшие из наших национальных
цирковых номеров.
П
Более всего характерно для нашего
пирка его стремление к жизнеутверждаю-
щему, бодрому и оптимистическому искус-
ству.
В свое время Эдмонд де Гонкур писал
в «Братьях Земгано». что «зловещей стала
английская клоунада в последнее время, и
порой от нее пробегают по спине мурашки»,
И что «с некоторого времени на великобри*
танских цирковых аренах и на сценах ка-
фе-шантанов показываются лишь интерме-
дии, в которых кувырканья и прыжки не
стараются позабавить глаз, а стремятся
лишь странными и болезненными движения-
ми тела и мышц зародить и тревожное изу-
мление. и волнение страха, и почти мучи-
тельное удивление» («Братья Земгано»,
гл. XXXI).
Советский цирк изгнал с арены «культ
риска» и «игры со смертью», отказавшись
от устрашения и запугивания зрителя.
В этом отношении показателен стиль ра-
боты выдающегося мастера советского пир-
ка, заслуженного артиста республики Бо-
риса Эдера.
Выступления Эдера с группой львов
иосят «мягкий», временами даже комедий-
ный характер, выступления эти не Раз
прерываются дружным смехом зрительного
jMuia—явление совершенно неожиданное и
необычайное применительно к подобному
аттракциону, до самого последнего време-
ни занимавшему положение «ведущего»
циркового «смертного номера». В западно-
европейском цирке этот номер до сих пор
состоит либо в игре на нервной впечат-
лительности зрителя, либо в инсцениро-
вании «сверхестествеетой» воли укротите-
ля, драпирующегося в декоративные доспе-
хи индусского гипнотизера.
Эдер отнюдь не одинок, напротив, ото
работа как бы продолжает артистическую
деятельность других мастеров нашего цир-
ка, начиная от молодого дрессировщика
Владимира Дурова и кончая целой плеядой
воздушных гимнастов, этих «специалистов
отваги», как образно назвал их А. В. Лу-
начарский.
ЛЮДИ ИСКУССТВА
Как узнается артист?
Однажды во время представления полил
дождь. Это было на юге, где ливни летом
сказочно обильны. А цирк был — шапито,
парусиновый. Вода хлынула к конюшням,
она грозила размыть манеж. Акробаты и
эксцентрики, жонглеры, наездники и пры-
гуны, вместе с билетерами и униформой
бросились спасать своих ученых собак,
лошадей, кошек и попугаев, свой реквн-
вит и бутафорию. Нужно было преградить
путь дождевым потокам.
А на скамьях, под парусиновым небом,
Видела публика, которая пришла восхи-
щаться и аплодировать. И представление
продолжалось. Вода уже просочилась в
нижние ряды, а с циркового купола пада-
ли огромные дождевые капли. Но зрители
подбирали под себя ноги н хохотали. При-
крывая головы газетами, они аплодирова-
ли. Представление продолжалось — на аре-
не был клоун.
Две-три минуты, пока убирают ковер,—
Нот время клоуна. Однако на этот раз пау-
•а затянулась;
Это была импровизация. Это был бур-
ный каскад только что изобретенных трю-
ков и мгновенно придуманных острот.
Публика забыла о том, что льет дождь.
Маленький человек в странном костюме не
давал ей ни минуты передышки. Он сме-
шил. Его вдохновение не иссякало. Он
был одии-ва-одии о публикой, и его обя-
занность состояла в том, чтобы зрители не
скучали в промежутке между номерами
Программы. Пусть пауза тянется чудовищ-
но долго, все равно представление продол-
жается, потому что на арене — клоун.
Это длилось 35 минут, пока не прегра-
дили доступ воде. Зрители не заметили
Нарушения программы, они хохотали я
аплодировали. Но по-настоящему оценили
это одни лишь циркачи. Они поняли как
профессионалы: это истинная доблесть,
свойственная настоящему мастеру. Клоу-
на звали Каран-д’Аш. Обмахивая вспо-
Хезшее лицо своей знаменитой шляпой о
Многие наши молодые артисты стремят-
ся драматизировать свои выступления. Мо-
лодежь, работающая в этом направлении,
пока ограничивается приемами комедий-
ной миниатюры, шутливой бытовой сцен-
ки. эксцентрического скэтча. Едва ли не
наиболее показательной является в этом
отношении композиция номера Александры
и Рудольфа Славских. Они показывают
немую спенку в яхт-клубе. Ловкая и сме-
лая физкультурница заставляет своего не-
уклюжего и трусливого спутника увлечься
спортивной тренировкой. Номер разыгры-
вается очень выразительно и тонко.
Не подлежит сомнению, что поиски но-
вых драматических форм в цирке очень
важны.
Характерно стремление наших пирковых
артистов освободиться от рисовки и нам
ма, от всего, рассчитанного «на вынос» и
«на показ», стремление найти мягкие,
строгие, достойные, благородные формы де-
монстрации своего мастерства, преодолев
всяческую крикливость и пестроту.
В этом отношении показательны вы-
ступления артистов советского цирка в
строгой и взыскательной атмосфере «боль-
шого» искусства — например в концерте
Ленинградской филармонии, данном в честь
героев-папанинцев, или в концерте в мо-
сковском Большом театре в день двадцати-
летия Красной Армии. На концерте 23
февраля в Большом театре прыгуны Беля-
ковы, акробаты Аркато и коверный клоун
Каран-д’Аш с успехом выступали в труд-
ном соседстве с В. В. Барсовой и М. 0.
Рейзеным. Это — свидетельство того, что
цирк занял новое место в искусстве.
Таковы основные тенденции развития
нашего цирка, который, разумеется, дале-
ко не свободен от многих недостатков.
III
Если бы, однако, спросили, в какой же
области наш пирк наиболее резко отстает,
то, не задумываясь, следовало бы указать
на клоунаду и особенно на пантомиму. Мас-
совые синтетические театрально-цирковые
постановки, которые по старой традиции
об’единяются несколько условным назва-
нием «пантомимы», всегда являлись наи-
более содержательным цирковым жанром.
Несколько лет тому назад советские
цирки очень интенсивно — и по тому вре-
мени вполне успешно — работали над со-
зданием больших постановок. Первому мо-
сковскому госцирку удалось заинтересовать
этим видом искусств В. В. Маяковского и
осуществить постановку его весьма инте-
ресного сценария «Москва горит» на тему
о событиях 1905 года.
Сценарий Маяковского представлял со-
бой принципиально новое явление в обла-
сти цирковой пантомимы. Отказавшись от
сюжетного построения и использования
интриги, Маяковский дал как бы монтаж
самостоятельных действенных «живых кар-
тин». Маяковский создавал свои сатириче-
ские, героические, буффонные и баталь-
ные «живые картины», используя всевоз-
можные виды циркового искусства. В сце-
не погони городовых за рабочим-агитато-
ром, развернутой под куполом цирка, вы-
ступали воздушные гимнасты. Керенский
попадал в Зимний дворец после целой се-
рии акробатических прыжков/пробивая на
лету стоявшие по пути бумажные обручи.
Это приемы плаката, приемы карикатуры,
родственные рисункам Дени, Моора или
Бориса Ефимова.
Принципы цирковой пантомимы, пред-
ложенные Маяковским, являются чрезвы-
чайно интересными, но не единственно
возможными. Ленинградский цирк, продол-
жающий работать в этой области, создал
несколько сюжетных пантомим. Игнорируя
пантомиму, наши цирки обкрадывают са-
мих себя.
Героика гражданской войны — образы
Шорса и Сергея Лазо, образы Чапаева и
Котовского, героика революционного под-
полья— образ Камо и его легендарный
жизненный путь; монументальные фигуры
народного эпоса и фантастические образы
народных сказок, — все это может найти
свое специфическое выражение в цирке я
может быть раскрыто его средствами, его
красками, его приемами.
Енг. КУЗНЕЦОВ
тремя белыми пуговицами, ой говорил?
— Мне самому было смешно...
Так в рядовом актере узнается вдохно-
венный художник.
Долгое время биография циркача была
биографией бродяги и нищего. Увы, эта
традиция сложилась не в литературе, а в
самой жизни,
Михаил Румянцев — Каран-д’Аш — мо-
лод, он только в 1930 году окончил техни-
кум. С тех пор он работает у ковра, Этот
жанр имеет очень короткую историю. Рас-
сказывают, что лишь недавно умер его
основатель. Будто бы Том Беллинг слу-
жил лет 50 назад в ионном цирке. Он вы-
бегал на манеж о дюжиной таких же, как
он, одетых в оранжевую униформу парней
и граблями равняя опилки. Однажды он
был пьян и упал, зацепившись за соб-
ственные грабли. Публике это показалось
смешно, она аплодировала и кричала:
«бис!» Хозяин смекнул и приказал Тому
назавтра повторить свой трюк. Через не-
которое время Беллинг уже выходил на
арену с приклеенным фиолетовым носом.
Под цирковым куполом прозвенела первая
затрещина.
Отсюда, якобы, пошли бесчисленные
«рыжие», все эти идиотские маски битых,
уродливых и несчастных париев цирка.
Расчет был простой: вот перед вами суще-
ство, которое глупее, безобразнее, беспо-
мощнее вас, вот ему дали пинка, ему
больно, и оно размазывает грязной пятер-
ней пудру и слезы по своей дурацкой
роже. Публика надрывала животы. Зре-
лище льстило самолюбию.
Но однажды в манеж с киноэкрана опу-
стился Чаплин. Он пришел в своем эле-
гантном, но дырявом котелке, в изящном
фраке и о тросточкой. Легкомысленный и
грустный, сентиментальный принц город-
ских трущоб, ои пришел и завоевал цирк.
Маска Чарли Чаплина почти безраздельно
властвовала у ковра. Ужасающие раскра-
шенные физиономии, звонки и погремуш-
ки на костюме арлекина, нос картошкой
и рот до ушей — все это неожиданно стало
Горьковский областной театр драмы
славится своими традициями, крепкой и
слаженной труппой. Недавно показанная
в этом театре постановка ибсеновской
«Поры» сделана режиссером Е. А. Врил-
лем. Она во многом освежила привычные
традиции театра и показала театр о новой
стороны.
Место Ибсена в советском репертуаре
совсем не бесспорно. Нужны ли нашему
театру эти домашние конфликты в семь-
ях норвежских провинциалов -— пасторов,
адвокатов и врачей. — бури в стакане
воды, идущие под аккомпанемент много-
словных и рассудительных диалогов, с
откровенно подчеркнутой, как в баснях,
моралью? Не покажутся ли они смешны-
ми и недоказательными советскому зрите-
лю?.. Думается, что Ибсен устарел для
нас гораздо больше, чем многое другое в
европейском искусстве XIX в., не говоря
уже об искусстве Ренессанса, так помоло-
девшем и сроднившемся с советсг:ой сце-
ной.
Драматургия Ибсена —- исторический
документ, правдивый и значительный, но
его значение ограничено временем, соци-
альной средой. Сказанное относится и к
«Норе». Лет 20—25 тому назад эта Пьеса
не сходила с репертуара, — любимая «га-
строльная» пьеса драматических героинь.
Их привлекала изумительно построенная,
разнообразная в переходах роль Норы. И
актрисы в этой роли безошибочно нахо-
дили отклик в тысячах бедных женских
сердец.
Для нас же — прежде всего — не су-
ществует ибсеновской проблемы брака:
«настоящего», каким он должен быть, и
«кукольного», в котором погибала и из
которого вырвалась Нора. Так что тысячи
наших девушек и женщин отнесутся к
борьбе, страхам и слезам маленькой хо-
зяйки буржуазной кукольной картины с
благодушной невозмутимостью.
Удача горьковского театра в том, что
он заново и неожиданно показывает со-
держание пьесы. Адвокат Гельмер — в
традиционном театральном исполнении
был мужчиной средних лет, красавцем и
кумиром жены. От такого мужа не грех
было, конечно, и уйти, куда глаза глядят,
но вполне безвредней, и остаться с ним,
ТЕАТР И ДРАМАТУРГИ
Прошедший театральный год многому
учит руководителей московских театров.
На долю советских пьес, трактующих со-
временные злободневные темы, выпал ог-
ромный успех, несмотря на то, что далеко
не все эти пьесы первоклассны. Назрела
необходимость дать советскому зрителю
высококачественные пьесы на близкие ему,
волнующие темы из жизни нашей социа-
листической родины, пьесы с полноценны-
ми образами новых советских героев.
Театры готовят сейчас репертуарные пла-
ны на будущий сезон. Пьесы, на которых
сни остановят свой выбор, определят успех
или неуспех сезона.
Ha-днях закончилось’ совещание драма-
тургов и руководителей московских театров.
На совещании говорили о необходимости
укрепить творческое содружество драма-
тургов и театров.
Художественные руководители театров,
перегруженные множеством посторонних
обязанностей, не имели времени для выпол-
нения основной задачи —• создания репер,
туара и работы с авторами. В театры сте-
кается большое количество пьес, ио они
попадают зачастую к малокомпетентным,
неавторитетным людям и, кроме того, мно-
гие месяцы лежат непрочитанными.
Театры не любят малоизвестных авторов.
Драмсекция союза писателей в течение трех
месяцев не могла получить от театра им.
Моссовета отзыва на пьесу грузинского
драматурга Шиукашвили «Сулели», кото-
рая с большим успехом идет в Тбилисском
театре. В таком же положении находится
рекомендованная Московскому драматиче-
скому театру пьеса армянского драматурга
Тиграна Ахумяна «Враг народа». Театр
Революции в течение долгого времени дер-
жал у себя непрочитанной пьесу «Город
на Волге» молодого драматурга Назарова,
с которым начинает теперь работать театр
им. Ленсовета. Эти примеры, R сожалению,
не единичны.
Серьезный упрек был сделан театрам по
поводу качества постановок советских
пьес. В то время как театры затрачивают
много времени и средств на постановку
пьес классического репертуара, показывают
их в лучшем актерском составе, на долю
советских пьес выпадает гораздо меньше
д’Аш
старомодным по сравнению с Чаплиным.
У нас тоже было увлечение маской Чар-
ли. В десятках цирков, на эстрадных пло-
щадках и в мюзик-холлах с переменным
успехом выступали актеры, более или
менее похожие на великого комика.
Михаил Румянцев четыре года был
Чаплиным. Он работал в этой маске в
цирках Москвы, Ленинграда, Баку, Воро-
нежа, Смоленска и многих других городов.
Он выходил на арену в огромных ботин-
ках, точно таких, как у Чаплина. Правый
ботинок был одет на левую ногу, а ле-
вый— на правую. Он семенил этой ужас-
ной походкой человека, у которого переби-
ты колени, он играл тросточкой, меланхо-
лически вздыхал и улыбался ослепитель-
ной улыбкой Чаплина. Четыре года он
исправно копировал. Это был тяжелый и
неблагодарный труд, хотя в цирковой сре-
де считалось, что Румянцев — лучший
Чарли из всех наших Чаплиных, которых
насчитывалось не один десяток.
В один прекрасный день ои решил
больше не имитировать Чаплина. По суще-
ству это был самый опасный и рискованный
трюк из всех, какие приходилось изобре-
тать циркачу. Чаплина знали, к нему при-
выкли, его любили, у него был гарантиро-
ванный успех. А теперь Румянцев захотел
найти новую, свою, еще никому неизве-
стную маску. Если провал, то испорчена ре-
путация, потеряно все, добытое годами
труда. Он рискнул. Если бы этого не сде-
лал, он не был бы артистом.
Он посмотрел на свои ноги я увидел
чудовищные ботинки Чарли. Он надел
правый ботинок на правую ногу, а левый —
на левую. Прошелся. Походка Чаплина ис-
чезла. Потом он снял с головы котелок,
твердый, как арбуз. Он заменил его шля-
пой, до того мягкой, что ее можно было
драпировать на голове. Вместо фрака он
надел пиджак. Исправил еще кое-что в
одежде, а когда посмотрел в зеркало, то
увидел переодетого Чаплина — и только.
Он хотел не этого. Маска Чарли, кото-
рая, казалось, прилипла к нему, не поз-
так как главной «куклой» в конфликте
оказывался именно он.
Горьковский спектакль вскрывает соци-
альный смысл домашнего и семейного
конфликта «Норы». Артист Юдин свежо
и о большой остротой играет роль адво-
ката Гельмера. В трех актах пьесы прохо-
дит усердно честный, усердно самодо-
вольный, усердно красноречивый, усерд-
но величественный и ограниченный бур-
жуа. На его упитанном красном лице —
признаки благополучно и умеренно про-
житой молодости, прочной репутации, рен-
табельной профессии. Это и делец, и стой-
кий консерватор, и безупречный платель-
щик налогов, и прежде всего патентован-
ная и самовлюбленная бездарность. Образ
почти символический и монументальный,
ив то же время живой, разработанный
до мелких деталей характерности и жеста.
На совета нии. устроенном после обще-
ственного просмотра «Норы», многие из
выступавших говорили, что такой Гель-
мер — прообраз будущего фашиста. Со-
ображение. свидетельствующее о социаль-
ной остроте и выразительности образа,
созданного артистом.
Кредитор Норы и подчиненный Гель-
мера Крогстед — не привычно шаблонный
банковский злодей в духе французской
мелодрамы, а загнанное, жалкое существо;
им руководит не изощренная мститель-
ность, а желание выбиться на поверх-
ность’.
В этом житейски правдоподобном, ус-
ложненном по сравнению с привычной
трактовкой окружении не теряется и
не тускнеет судьба Норы. Исчезает только
одно — декларативная рассудительность
ибсеновской героини. Но ето — на благо.
Артистка Горянская очень умно создает
образ Норы.
Этот спектакль* — серьезный и благо-
родный повод для того, чтобы снова и
снова поставить принципиальный вопрос
о внимательном освещении и изучении ра-
боты периферийных театров.
На периферии идет доблестная работа,
осваиваются классическое наследие и со-
временная тема. За областной и республи-
канской театральной периферией суще-
ствует и более глубокая, не всегда благо-
устроенная, но живая и творческая. Она
жадно ждет отклика и внимания.
внимания и заботы руководителей театров.
Драматурги выступали против существую-
щей практики, когда пьесы, принятые тем
или иным крупным театром столицы, го-
дами лежат там без движения, в то вре-
мя как другие театры остро нуждаются в
этих пьесах.
Театральные руководители пред’явили
на совещании свой счет драматургам.
Большинство пьес, поступающих в теат-
ры, — это полуфабрикат, сырье, над кото-
рым еще много нужно работать. Авторы
дают театру пьесу без чувства ответствен,
ности за свое творение, заранее рассчи-
тывают на исправление и готовы на лю-
бую переделку. К этим авторам театры те-
ряют уважение. Но есть и другая край-
ность: некоторые драматурги слишком
упорствуют на недостатках пьесы, не же-
лают считаться с правильными замеча-
ниями театра и, пользуясь тем, что со-
временных пьес мало, начинают искать
менее требовательный театр.
За последнее время наблюдается пора-
зительное однообразие тем. Причина этого
явления, как указывали на совещании тт.
А. Глебов, М. Левидов, 0. Литовский и.
И. Чичеров, кроется в боязни наших дра-
матургов ставить новые, острые, глубокие
проблемы современности. Это — наследие
старой политики главреперткома. И сейчас
еще многие драматурги, вместо того чтобы
искать новые темы, создавать смелые, яр-
кие произведения о современности, подра-
жают тем пьесам, которые уже прошли в
театрах и пользовались успехом у зрите-
ля. Характерно, например, и то. что почти
весь новый репертуар детских театров —
сказки. Сказка нужна. Но школьникам
нужны также и исторические пьесы, и со-
ветские комедии, и пьесы о жизни пионе-
ров и комсомольцев.
Драматургия должна расти не за преде-
лами театра, не обособленно от него. Хоро-
шие высококачественные советские пьесы
московские театры смогут получить при
условии, если укрепится творческая, дело-
вая связь театров с драматургами.
Совещание наметило конкретные формы
такой связи.
В, ГОЛУБЕВА
воляла ему свободно го-
ворить и смеяться на
арене, она сковывала его
жесты. Во что бы то ни
стало надо было найти
другую. Это было в Ле-
нинграде, летом. Вечером
он выступал, днем спал
и репетировал, а ночью
в своей уборной работал
один. Он хотел найти не
новый костюм, а новый
характер. Ему надоело
быть чужой, бледной те-
нью. Он искал: кого иг-
рать?
Не легко и не скоро он
понял, что надо играть
самого себя. А когда
понял это — физически
ощутнл радость освобо-
ждения. И тогда родился
клоун Каран-д’Аш.
Мы видим его на аре-
не. У него мятые шта-
ны, пиджак не по пле-
чу, ослепительной белиз-
ны воротничок и галстук
жгутиком. Он одет с из-
вестным кокетством, на
нем не лохмотья, но все
же этот костюм не как
у всех.
Его роль’ на арене —
вмешиваться во все, что
происходит. Его любо-
пытство неистребимо.
Он все хочет знать и
ко всему желает прикос-
нуться, как ребенок, ко-
торый тянется к пламе-
ни свечи. Его иногда по-
стигают неудачи: он па-
дает или ушибается. Но
при этом он не плачет,
а смеется
Неудача—это ие судь-
ба его, не рок. Он играет
себя, а не Чаплина; у
него в жизни все в порядке, он не ночует
под мостом и он хорошо ест. Поэтому он ае
печален и не жалок. Он острит не потому,
что все потеряно, а потому что все впере-
ди, Он бешено жизнерадостен, этот чудак.
Когда в темноте зажигают юпитер, он ра-
АКАДЕМИЯ
КЛАССИЧЕСКОГО ТАНЦА
200 лет Ленинградского хореографического училиша
Редкий юбилей! И не по годам только,
хотя почтенный возраст школы достоин
всяческого уважения. Редкий — по той
исторической роли, которую школа игра-
ла в развитии русского театра — всего те-
атра, а не одного лишь балета. В течение
целого века у школы была широкая, нео-
граниченная монополия готовить специа-
листов для всех областей сценического ис-
кусства. В ней обучались певпы, артисты
драмы, декораторы и лаже машинисты. Це-
лые артистические династии, прославив-
шие «русскую Мельпомену», вышли из
стен балетного училища.
Учениками школы были братья В. и П.
Каратыгины: один — великий трагик пе-
тербургской спены. другой — блестящий
водевилист. И. Сосницкий, первый испол-
нитель роли Городничего в «Ревизоре», вна-
чале выступал в балете. Один из самых
передовых художников русской спены. ее
скорбный «трагикомический гений» А. Мар-
тынов, учился сначала у знаменитого балет-
мейстера Дидло, а затем в этой школе пи-
сал декорации под наблюдением Конопли.
Он старательно делал «батманы» и расти-
рал краски до тех пор, пока счастливый
случай — как часто бывало в искусстве—
не помог сыграть ему в одном водевиле
скромную роль лакея. И отсюда началась
его известность.
Петербургская театральная школа много
сделала для оперы и драмы, что же касает-
ся русского балета, то она была, без пре-
увеличения, его творцом и наставником.
Пусть Дидло. Петипа, Иогансон приехали
в Россию уже признанными мастерами, но
и они испытали благотворное влияние рус-
ской школы. Если классический танеп, его
эстетика пришли к нам из Франции, если
европейский балет долго слыл у нас за не-
пререкаемый образеп хореографии, если
петербуржцы не решались сравнивать с
Марией Тальони и Фанни Эльслер ни одну
из своих талантливых соотечественниц. —
то это вовсе не значит, что русский балет
был всецело ученическим и подражатель-
ным. Он не только успешно сблизил фран-
цузскую и итальянскую школу, не только
блистательно усовершенствовал технику
танпа. но и создал немало нового, своего,
и это принесло ему мировое первенство.
Иностранцы, оказавшие большую пользу
русскому балету, никак не могут затмить
отечественных дарований, воспитанных в
петербургской школе.
Их много. Истомина, воспетая Пушкиным,
Андреянова, Богданова, великолепный ми-
мический актер Стуколкин. Среди них
скромный «второй балетмейстер», один из
самых примечательных и при жизни неза-
меченных деятелей нашего театра, Лев Ива-
нов. Его большой симфонический «танец
лебедей» из «Лебединого озера» стоит доб-
рой половины всех старых балетов. И. на-
конец. близкие нам по времени мастера
танца, которые по сей день украшают сце-
ну.
Трудно жилось артистам русского бале-
та в старое время. Сколько горьких обид
ТРИУМФ СОВЕТСКОГО
ИСПОЛНИТЕЛЬСКОГО МАСТЕРСТВА
БРЮССЕЛЬ, 9 июня. Вечером 8 июня в
большом зале «Пале де бозар» состоялся
концерт лауреатов международного конкур-
са пианистов им. Эжена Изан, занявших
три первых места: Эмиля Гилельса, Мэри
Джонстон и Якова Флиера. Зал, вмещаю-
щий 2.200 человек, был переполнен.
В сопровождении Национального симфо-
нического оркестра под управлением из-
вестного дирижера Дезире Дефо пианисты
исполнили произведения, которые они иг-
рали в финальном туре конкурса. Первым
выступал Яков Флиер, исполнивший о ог-
ромным под’емом третий концерт Рахма-
нинова. Затем выступила английская пиа-
нистка Мэри Джонстон. Вечер закончился
выступлением Эмиля Гилельса, блестяще
исполнившего первый концерт Чайков-
ского.
Заключительный концерт лауреатов кон-
курса в Брюсселе явился новым триумфом
советского исполнительского мастерства.
После выступлений советских пианистов
Флиера и Гилельса публика горячо привет-
ствовала их шумной, продолжительной
овацией.
Каран д’Аш. Рисунок художника Д. Дарана.
дуется ему, как солнцу, подставляя лучам
свое сияющее лицо с усиками под слегка
вздернутым носом.
Иногда он и сам смеется, когда цирк
грохочет от хохота. Его смех заразителен,
и, конечно, рн пользуется им, как смыч-
пришлось вынести «лицедеям» и «потеш-
никам». каковыми долго почитались арти-
сты в глазах театрального начальства и
высокомерной «порядочной» публики. И в
школе учили их угождать этой публике,
ее невзыскательным вкусам, учили яиз-
кпм поклонам, глубоким реверансам не
столько для спены, сколько для жизни.
Балет и балетная школа испытали все
оживляющее влияние нашей революции.
Новые веяния постепенно проникали
сквозь плотные стены благородного и вели-
чественного здания на улице Росси. Ежегод-
но из школы выходили артисты, которые
сейчас занимают первое положение в лучших
театрах СССР. Едва ли найдется у нас хоть
один балетный театр, где бы не было вос-
питанников ленинградской школы. В Боль-
шом театре — Семенова., Ермолаев. Заха-
ров, Гусев (в техникуме ГАБТ преподают
Гердт. Монахов, Чекрыгин. Кожухова), в
Тбилисском — Гварамадзе. в Бакинском —-
Алмаз-оаде. в Минском — 3. Васильева.
Что же сказать о ленинградских балетных
коллективах, составленных почти целиком
из питомпев местной (а по сути дела все-
союзной, если еше иметь в виду и те на-
циональные студии, которые существуют
при училище) балетной школы. Среди них
Люком, В. Иванова. Леонтьев А. Лопухов,
Шавров. Уланова, рордан, Вечеслова, Ду-
динская, Каминская, Мунгалова, Балабина
Чабукиани, Сергеев. Дудко. Кириллова. Зуб-
ковскпй. С такой труппой можно творить
чудеса!
Школа подготовила не только артистов,
но и балетмейстеров, — таких как Ф. Ло-
пухов, Вайнонен, Захаров. Лавровский.
Совсем недавно в училище было создано
специальное балетмейстерское отделение,
и один из студентов этого отделения
В. Варковипкий дебютирует в дни юбилея
постановкой целого спектакля «Ночь перед
рождеством». В классах училиша родились
такие балеты, как «Фадетта» и «Катери-
на», вошедшие в репертуар ленинградских
театров. Училище ведет большую научную
работу. В школе преподают лучшие знатоки
классического и характерного танца: Вага-
нова, Ширяев, А. Лопухов, Романова, Поно-
марев, Ковров.
Среди артистов балета в нашей стране
— да и во всем миле — авторитет школы
очень высок. К ней обращаются за помо-
щью. за советом театры и мастера. Сейчас
при школе создан техникум, но по сути
дела училище всегда было и есть — ака-
демия классического танпа. Школа неиз-
менна в своей любви и преданности к ба-
летной классике. Это вовсе не предполага-
ет упрямой зашиты всего того, что отжило
свой век и безнадежно устарело. Школа
идет вперед, обогащая свою методику но-
выми жизненными наблюдениями и учиты-
вая те требования, которые пвед’являют
сейчас к искусству. Она изучает наци-
ональные пляски и развивает в учениках
не только механику движения, но и арти-
стичность, художественность исполнения.
В. ГЛИНСКИЙ
ВЫСТАВКА «XX ЛЕТ РККА
И ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА»
Сегодня, в 5 часов вечера, в валах Ней-
трального Дома Красной Армии им. М. В,
Фрунзе открывается вторая часть выстав-
ки «XX лет РККА и Военно-Морского Флб-
та». В ЦДКА представлено 200 картин —
живопись и графика заслуженного деятели
искусств Машкова, художников: А. Жаба,
А. Кутателадзе, У. Джапаридзе, Е. Машке-
вича, Г. Нисского, И. Модорова, И. Ради-
мова, А. Бубнова, А. Моравова В. Тихого,-
К. Соколова, В. Рыбченкова, Н. Струнни-
кова, К Трохименко, И. Владимирова,
П. Бенькова, В. Малышева. А. Куликова и
других.
НОВЫЕ РАБОТЫ ХУДОЖНИКА
СОКОЛОВА-СКАЛЯ
В Музее революции находится эскиз кар-
тины Соколова-Скаля «Взятие Зимнего двор-
ца». Монументальное полотно автор пред-
полагает закончить в течение ближайших
лет. Для предстоящей международной вы-
ставки в Нью-Йорке художник задумал на-
писать большое панно «Чапаев»,	>
Соколов-Скаля заканчивает картину о ге-
роической гибели пограничника Котельни-
кова на японо-манчжурской границе. Вслед
ва этим художник начинает новое полотно
— «Вечер на заставе».
ком, чтобы вызвать’ к жизни вое СгрунЧ
веселья.
Подражая, он иронизирует. После слож-
ного номера велосипедистов-виртуозов ои
торжественно выезжает на арену, раска-
тывая одной ногой, как мальчишки няС
тротуарах, деревянную каталку с крохот-
ным и единственным колесом Иля же
раскланивается о важным видом, демон-
стрируя, как чудо дрессировки, что его
собственная собачка послушно с’едаех
сосиску.
Когда Он работает, иа арене не слэшей
затрещин. Они ему не нужны, чтобы сме-
шить. Он говорит, что если маленький
бьет большого — это смешно, а если боль-
шой колотит маленького — это противно и
не эстетично.
Он не дурак, наоборот, ему часто удает-
ся перехитрить своих партнеров. Он не
урод, не карлик, не паралитик. Он силь-
ный и ловкий человек, под его мешкова-
тым костюмом угадываешь хорошо трени-
рованные мышцы. Иногда ои присоединя-
ется к группе акробатов и в своей ка-
сторовой шляпе делает трудный трюк.
Им любуются, хотя он здорово смешон Ч
своем наряде, который, несмотря ни на что,
изящен. Он вызывает не жалость, не пре-
зрение, а симпатию.
Клоуна должны любить; Если ему не
улыбаются дети, — значит он плохой ар-
тист. Когда клоун на арене, взрослые долж-
ны переживать детскую радость, от кото-
рой смеются до слез. Этого нелегко достичН*
Если брезгливо отбросить грубую традицию,
если отказаться от чужой, заимствованной
маски, если вступить на путь изобретений
и быть требовательным к себе, окажется,
что ремесло клоуна трудное и тонкое ис-
кусство.	;>
То, что делает Каран-д’Аш й цирке,—
смело и изысканно. В основе его приема—
разделенная о зрителем радость жизни.
Это как раз то условие, которое делает
работу актера народной, а его маску —
маской советского клоуна
С. НАГОРНЫЙ I
'Литературная газета
№ 32	----- g
ЗА РУБЕЖОМ
Разгром искусства ж культуры в Ав-
стрии начался с закрытия «Австрийской
Уаллереи» — музейного собрания произве-
дений современного искусства. Граф Бо-
Дилен, деятель фашистского министерства
Просвещения (председательствовавший на
йом самом знаменитом заседании, которое
Постановило из’ять из немецких музеев
Рембрандта, как «художника гетто») соб-
Ьтвенной персоной пожаловал в Вену.
Сразу же после его приезда были сме-
Уцены с постов заслуженные директора
музеев, знатоки австрийского искусства,
известные всему миру авторитеты, Габер-
дитуль и Стикс.
Преемником Габердитуля назначили не-
коего Гримшидта, который первым делом
удалил из галлереи картины Ван-Гога,
Сезанна, Мунха, Коринта, Кокошки.
Выставка в Доме художника (организа-
ции художников старой школы) была за-
прещена по случаю празднования аншлю-
са.
Художники, об’единенные в группу
'«Сецессион», должны были открыть свою
Весеннюю выставку 16 марта. Но от вы-
ставки пришлось отказаться, так как по
новым правилам «Германская палата
культуры» должна сначала определить,
какие австрийские художники больше не
могут выставляться в Австрии.
Вместо этого в помещении «Сецессион»
’была показана берлинская выставка «Ули-
цы Адольфа Гитлера». Таким образом ав-
стрийские художники увидели на тех са-
мых стенах, где должны были висеть" их
работы, мазню фашистских «живописцев».
*
Знаменитый датский писатель Мартин
’Андерсен-Нексе обратился к роте, назван-
ной по его имени и входящей в состав ХП1
Интернациональной бригады, с письмом.
М. Андерсен-Нексе пишет, что будь он на
20—30 лет моложе, он, несомненно, сражал-
ся бы в рядах республиканских войск.
Ввиду своего преклонного возраста, он вы-
нужден довольствоваться тем, что ведет иде-
ологическую борьбу за республиканскую
Испанию, против фашизма.
*
Канадская Лига мира и демократии при-
гласила Томаса Манна выступить с до-
кладами в различных городах Канады. Про-
читанный Манном в Торонто доклад на те-
му «Грядущая победа демократии» издан
отдельной брошюрой.
*
Швейцарское издательство Орель Фю-
йли выпустило шестое издание книги изве-
стного американского биолога и публицис-
та, автора многих научно-популярных про-
изведений, Поля де Крюи «Охотник за
микробами». Для того чтобы эту книгу мо-
жно было напечатать и в фашистской Гер-
мании, при переводе на немецкий язык из-
дательство из’яло главу об изобретателе
«Сальварсана» проф. Эрлихе, чье имя отно-
сится к числу запретных в пределах Треть-
ей империи. Узнав о подобном искаже-
нии своей книги. Поль де Крюи заявил, что
Протестует против такой расправы с его
произведением и требует из’ять из продажи
йзуродованиое издание. Поль де Крюи пи-
шет: «Этот, сам по себе незначительный, ин-
цидент является еще одним примером той
борьбы против истины и культуры, кото-
рые лежат в основе фашизма».
Очерки и рассказы
о кандидатах
в депутаты
Писатели и литкружковцы пишут расска-
зы и очерки о достижениях социалистиче-
ской промышленности и сельского хозяй-
ства, о кандидатах в депутаты Верховных
Советов республик.
В Ярославле вышли из печати рассказы
О себе и о своей работе депутатов Верхов-
ного Совета СССР — железнодорожника
. тов. А. И. Данилова и ткачихи тов. Л. И.
Валяевой. Эти рассказы помогли написать
член областного литературного об’едине-
йия П. Лосев и член литкружка Резиноком-
бнната Н. Хабаров.
Депутату Верховного Совета СССР —-
колхознице Е. Е. Соболевой помог напи-
сать биографический рассказ писатель
В. Смирнов.
Эти рассказы изданы отдельными брошю-
рами ярославским Облгосиздатом.
Областной литературной организацией
Созданы две группы очеркистов и поэтов,
активно обслуживающих кампанию выбо-
ров в Верховный Совет РСФСР.
Писатель С. Колосницын сдал в печать
два очерка о кандидатах в депутаты т. С. И.
Багаеве — нач. политуправления НКПС и
о А. Н. Соловьевой — председателе Ок-
тябрьского сельсовета Пошехоно-Володар-
ского района.
Член областного литоб’единения Е. Ледер
сдала в печать очерк о П. Н. Цветковой —
учительнице Костромской школы; П. Ло-
сев сдал в печать два очерка о А. Л. Пара-
монове — комиссаре Н-ской дивизии и о
А. С. Денисовой — стахг!новке Льнокомби-
ната. Написаны и сданы в печать очерки
о кандидатах в депутаты Верховного Сове-
та РСФСР тов. И. А. Крюкове — председа-
теле колхоза им. 12 Октября, А. В. Макаро-
ве — знатном трактористе Нерехтинской
МТС и А. И. Шахурин — и. о. секретаря
Ярославского обкома ВКП(б).
Очерки будут изданы отдельными бро-
шюрами.
От редакции. Помещаем вторично замет-
ку «Очерки и рассказы о кандидатах в де-
путаты», так как опубликованный текст в
номере от б июня искажен. На виновного
наложено взыскание.
В «Новом мире»
7 июня состоялась встреча писателей—со-
трудников журнала «Новый мир» — с ред-
коллегией.
Товарищи беседовали о журнале, о том,
что надо сделать, чтобы журнал был лучше.
Основные замечания писателей: надо стро-
же отбирать произведения, безусловно не
печатать в какой бы то ни было мере
недоработанные произведения, т. е. на-
до еще более усилить борьбу за высокое
художественное и идейное качество журна-
ла. Говорится также о необходимости сде-
лать постоянным и улучшить «отдел нау-
ки», критический отдел и т. д.
В беседе приняли участие ттл Леонов,
Ф. Гладков, М. Кольцов, Лидин. Федин,
Новиков-Прибой, А. Эрлих, Сослани, Дроз-
дов, А. Платонов, М. Членов, Ставский и
Другие.
Очередная встреча будет посвящена об-
суждению «Испанского дневника» М. Е.
Кольцова.
Литературная газета
в _	№ 32
ПАМЯТИ
ВЕЛИКОГО КРИТИКА
ТАМБОВ, 9 июня. В ЧембарскоМ Доме
культуры имени Белинского состоялся пле-
нум горсовета совместно с советскими, пар-
тийными и общественными организациями
города и представителями колхозов, посвя-
щенный 90-летию со дня смерти великого
русского критика и публициста Виссарио-
на Григорьевича Белинского. На пленуме
присутствовали 600 трудящихся города и
ближайших колхозов. Участники пленума
заслушали доклад о жизни и деятельйости
Белинского. Выступивший в прениях пред-
седатель колхоза имени Белинского тов.
Харламов рассказал, как колхозники чтут
память о великом сыне русского народа.
Пополненный новыми материалами и до-
кументами, дом-музей Белинского в Чемба-
ре, в котором провел свое детство и юность
Белинский, превращается в постоянный фи-
лиал Государственного литературного музея.
Третий том
сочинений
Гослитиздат подготовил к печати третий
том сочинений В. Г. Белинского. В этот
том вошла статья великого критика о
Державине, являющаяся введением к его
статьям о Пушкине, статьи последнего
периода жизни критика и другие.
Кроме того в Гослитиздате выйдет под
общей редакцией И. Луппола и Ф. Левина
том литературных текстов рукописей Бе-
линского, подготовленный к печати лите-
ратуроведом Д. Благим по первоисточни-
кам, хранящимся во Всесоюзной библиотеке
им. Ленина. В ряде случаев первоначаль-
ные тексты рукописей Белинского отлича-
ются от текстов, вошедших в печатные из-
дания. Так, например, в известную статью’
Белинского «Взгляд на русскую литерату-
ру 1846 года» значительные исправления
внесены Некрасовым и т. д.
Сопроводительные статьи и примечания
написали Д. Благой и А. Лаврецкий.
Выставка
в университете
8 июня в Московском государственном
университете открылась выставка, посвя-
щенная памяти великого критика В. Г.
Белинского.
На выставке, организованной в помеще-
нии библиотеки, представлены многочи-
сленные документы о пребывании Белин-
ского в Московском университете и об
исключении его из числа студентов.
Специальный раздел посвящен первым
изданиям критических произведений Бе-
линского .и посмертным изданиям его со-
чинений. Выставлены журналы «Отечест-
венные записки» и «Современник», в ко-
торых впервые были напечатаны статьи
великого критика. На выставке экспониро-
ваны также советские издания произведе-
ний Белинского.
ПОДГОТОВКА К 125-ЛЕТИЮ
СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ
Т. Г. ШЕВЧЕНКО
9 марта исполняется 125 лет со дня
рождения великого украинского поэта
Т. Г. Шевченко. Совнарком УССР постано-
вил организовать комитет по проведению
юбилея.
Председателем комитета назначен депу-
тат Верховного Совета СССР драматург
А. Е. Корнейчук, заместителями председа-
теля — народный комиссар просвещения
Украины Г. С. Хоменко и кандидат в
депутаты Верховного Совета УССР поэт-
академик П. Г. Тычина.
Комитету поручено разработать план ме-
роприятий по увековечению памяти поэ-
та.
*
Украинская картинная галлерея им. Т. Г.
Шевченко в Харькове начала подготовку
к предстоящему юбилею.
В галлерее открывается новый зал произ-
ведений Шевченко, которые приобретены
галлереей за последнее время. Среди но-
вых экспонатов особое внимание обращает
неизвестный до сего времени офорт «Ко-
роль Лир», акварель «Мария» к поэме
«Полтава» Пушкина, автопортрет с
автографом Шевченко.
Галлерея получает больше 10 картин и
фисунков Шевченко из различных музеев
Союза.
*
Бригада белорусских поэтов — Янка Ку-
пала, Якуб Колас, Александрович, Куле-
шев и Бровка — работает над переводом
на белорусский язык «Кобзаря» Т. Г. Шев-
ченко.
Выпуск «Кобзаря» на белорусском язы-
ке приурочивается к 125-летию со дня
рождения поэта.
Дом, где Пушкин был счастлив
Толпы паломников ежедневно приходят к
небольшому дому, построенному в Гурзуфе
герцогом Ришелье сто тридцать лет назад.
Широкие лестницы, развернутые на две
стороны, и галлерея, идущая вдоль фасада,
занимают почти всю площадь, и комнат,
удобных для жизни, мало, но в 1820 году
здесь жило, однако, семейство Раевских, и
с ними Пушкин, и поэтому казалось, что
дом этот прекрасен и что именно здесь, не-
далеко от утесов Аю-Дага и от развалин
генуэзских башен, напоминающих о сред-
невековье, он обрел счастье. «В Гурзуфе
прожил я три недели,—писал Пушкин. —-
Счастливейшие минуты я^изнн моей провел
я посреди семейства почтенного Раевского».
Признание удивительное! Жизнь Пушкина,
исполненная пламенных страстей, идейных
увлечений, напряженной борьбы, никогда
не была бедной и скучной, но она почти
всегда была мучительна и трагична. И толь-
ко один раз в жизни на его долю выпали
счастливые дни, о которых он всегда вспо-
минал с неизменным чувством благодарно-
сти судьбе, далеко не всегда к нему бла-
госклонной. Здесь, в Гурзуфе, зачитывался
он Байроном, здесь впервые стал сомне-
ваться в мудрости французской литерату-
ры ХУШ века, здесь, «где дремлет неж-
ный мирт и темный кипарис, и сладостно
тп^мят полуденные волны»... он узнал но-
вую любовь.
Здесь он беспечно наслаждался южной
природой, как «неаполитанский лаццаро-
ни»; здесь, проснувшись ночью, часами слу
шал он рокот моря и каждое утро спешил
«На палубе тральщика» — картина художника П. П. Кончаловского (экспонат
выставки «Индустрия социализма»),
К ЮБИЛЕЮ ПИСАРЕВА
 I 
4/17 июля с. г. исполняется 70 лет со дн!
смерти выдающегося критика и публици-
ста Д. И. Писарева.
Писарев умер 28 глеТ, в расцвете бил И
литературного дарования.
Поучительно вспомнить тот путь’, какой
прошел за свою кратковременную жизнь
этот талантливый шестидесятник. Резко по-
рвав с бесцветно-либеральными взглядами
ранних лет, Писарев в течение 1861—
1862 гг. переживал яркую полосу под’-
ема революционных и социалистических
настроений. Захваченный революцион-
но-демократическим крестьянским движе-
нием в стране, критик в статьях этого пе-
риода убежденно звал к свержению царско-
го самодержавия: «Низвержение благопо-
лучно царствующей династии Романо-
вых,— писал в 1862 году Писарев, — и из-
менение политического и общественного
строя составляет единственную цель и на-
дежду всех честных граждан. Чтобы при
теперешнем положении дел не желать ре-
волюции, надо быть или совершенно огра-
ниченным, или совершенно подкупленным
в пользу царствующего зла» *. Так писал
он в статье-прокламации, направленной
против наемного агента III отделения Ше-
до-Ферроти, выступившего с брошюрой про-
тив Герцена. За эту прокламацию-статью,
которая должна была выйти нелегально, Пи-
сарев попал в Алексеевский равелин Пет-
ропавловской крепости.
В заключении взгляды Писарева измени-
лись. Он стал праветь и от социалисти-
ческих воззрений перешел к пропаганде
«культурного капитализма». Но его лите-
ратурно-публицистический талант и в
тюрьме горел ярким пламенем. За эти го-
ды им написано наибольшее количество
статей.
Писарев был радикальным разночин-
цем, он колебался между революцией и
либерализмом. В годы революционного
под’ема он примыкал к авангарду рево-
люционной демократии — к Чернышевско-
му, «Современнику», а когда волны кре-
стьянских восстаний утихли, он пошел
вправо, стал глашатаем «культурного ка-
питализма», технического прогресса, успе-
хов естествознания, отказался от револю-
ции и социализма.
Располагая огромными знаниями и ис-
ключительным литературным талантом,
Писарев проявил себя как популяризатор,
1 Д. И. Писарев. Избранные соч., т. I,
ГИХЛ, 1934 Г., стр. 325—326.
Георгий ЧУЛКОВ
к молодому кипарису, к которому «привя-
зался чувством, похожим на дружество».»
Все это каждый припоминает, конечно,
когда поднимается от берега на холм, где
стоит до сих пор уцелевший, но совершен-
но разоренный дом, где жил Пушкин.
Год назад мы праздновали юбилей поэта,
и было бы странно, если бы мы не вспом-
нили об этом гурзуфском доме, где на до-
лю Пушкина выпали не обычная ненависть
его врагов и преследования со стороны ни-
колаевских жандармов, а участие друзей
и даже краткие дни какого-то безмятежного
счастья, о котором мы знаем со слов самого
поэта, утаившего, однако, от нас имя той,
которая тогда была ему «дороже всех». Что
же находят почитатели поэта, неуклонно
ежедневно посещающие этот гурзуфский
дом? Несмотря на правительственное поста-
новление. своевременно опубликованное,
дом, где жил Пушкин, в полном разорении.
Когда я пришел туда и рискнул пересту-
пить порог, босоногая милая девочка лет се-
ми пролепетала мне, что «музей закрыт» и
входить в дом нельзя. Я, однако, дерзнул
войти и стал было подниматься по вну-
тренней лестнице, но появился на этот раз
взрослый человек в очках, и мне пришлось
убеждать его, что я не нарушу порядка в
Пушкинском доме. Но что я мог разрушить
или испортить там, я так и не понял, ибо
дом совершенно пуст. Нет даже ни одного
умевший зажигать и вдохновлять читате-
лей, будить их сознание. В лучших его
статьях читатель находил гимны социа-
лизму и убийственно едкую критику ка-
питалистической эксплоатации.
«Преобладанию аристократии во Фран-
ции, — писал Писарев в статье «Очерки
по истории труда», — пришел конец, ког-
да перевес ума, таланта и образования
оказался в рядах достаточной буржуазии,
а преобладанию буржуазии также придет
кснец, когда тот же перевес перейдет в
ряды трудящегося пролетариата».
В. К. Крупская пишет, что Ленин «Пи-
сарева в свое время много читал и
любил» 2.
В своей работе «Что делать» Ленин,
выступая против Мартынова и Кричев-
ского, приводит мнение Писарева о мечте
как предвосхищении будущего и о плодо-
творном воздействии фантазии, учитываю-
щей реальную действительность, на твор-
ческий труд. На «грозный» вопрос Кри-
чевского: имеет ли вообще право мечтать
марксист — Ленин отвечает:
«От одной мысли об этих грозных во-
просах у меня мороз подирает по коже,
и я думаю только — куда бы мне спря-
таться. Попробую спрятаться за Писаре-
ва» 8. И дальше Ленин цитирует статью
Писарева «Промахи незрелой мысли».
Конспектируя «Метафизику» Аристотеля,
Ленин вновь вспоминает Писарева и в
той же связи: «В самом простом обобще-
нии, в элементарнейшей общей идее
(«стол» вообще) есть известный кусочек
фантазии. (Наоборот: нелепо отрицать
роль фантазии и в самой строгой науке:
ср. Писарев о мечте полезной, как толч-
ке к работе, и о мечтательности пу-
стой» 4).
К предстоящей годовщине смерти Писа-
рева предпринят ряд изданий. Гослитиз-
дат готовит однотомник избранных статей
Писарева, Соцэкгиз подготовил том из-
бранных произведений Писарева по фило-
софским и социально-политическим вопро-
сам, Ленгослитиздат задумал издать «Па-
мятку» о Писареве, Институт литературы
(Пушкинский дом) собрал и подготовил
нензданньк 1ногочисленные письма Пи-
сарева к Некрасову, Марко-Вовчок и др.
Будем надеяться, что скоро появятся в
свет эти нужные и полезные книги.
• Н. К. Крупская. Воспоминания В
Ленине, Гослитиздат, 1930 г., вып. I, стр.
179.
8 Ленин, Сочинения, т. IV, стр. 492.
4 В. И. Ленин, Философские тетради,
Партиздат. 1936, стр. 336.
стула нли стола. Человек в очках оказался
архитектором А. В. Тютюковым, который
об’яснил мне. что сейчас производится ре-
монт здания, но что пока, в сущности, музея
еще никакого нет. Местные власти не торо-
пились исполнить директивы центра. Толь-
ко сейчас, в эти дни, директор В. Г. Кор-
ниенко поехал в Москву защищать вверен-
ный ему музей.
Несколько лет назад мебель, современную
Пушкину, увезли из дома и поставили в
разные учреждения и санатории. Некоторые
предметы уцелели и могут быть возвраще-
ны. Союзкурорт не нашел ничего более ум-
ного, как устроить в доме, где жил поэт,
какое-то «общежитие». По словам моего со-
беседника, обитатели этого общежития раз-
громили окончательно все, что еще сохрани-
лось в доме. Ремонт, на который ассигнова-
ли всего лишь 8.000 руб., производится с
величайшим трудом, ввиду глубокого равно-
душия местных учреждений к судьбе Пуш-
кинского дома. Бюрократам кажется неваж-
ным, что здесь жил Пушкин. Из 35 тыс.
руб., ассигнованных на музей Крымским
Наркомпросом. фактически в распоряжение
дирекции поступило очень мало денег, и де-
ло устроения музея пока что на мертвой
точке.
А советская молодёжь идет и идет тол-
пами к этому единственному в нашей стра-
не дому, где поэт прожил «счастливейшие
минуты» жизни, идет и с изумлением видит
полное запустение. Будем надеяться, что
ходатайства директора увенчаются, нако-
нец, успехом.
Ялта.
Т В М Й Р Е К Я Й Г
«Патриоты»
Паша страна — школа героизма'.
Благородные патриотические поступки
совершают не только прославленные Герои
Советского Союза, но также и рядовые
советские люди. Об этих людях социали-
стического труда, ежедневно и ежечасно
проявляющих бдительность, отвагу, муже-
ство на границе, на заводе, в колхозе, рас-
сказывает книга «Патриоты», выпущенная
издательством «Молодая гвардия».
В книге собрано до 150 очерков, расска-
зов, хроникальных записей о патриоти-
ческих делах замечательных летчиков,
пограничников, танкистов, лучших стаха-
новцев индустрии и сельского хозяйства,
инженеров, ученых, стариков и молодых
сынов Советского Союза.
Книга имеет четыре основных раздела:
«Граница на замке», «Школа героизма», «На
страже социалистической собственности»,
«Героические будни». Большая часть мате-
риалов, вошедших в сборник, была опуб-
ликована в центральных и областных га-
зетах.
Сборник составлен Е. Весениным и
Ф. Гариным. Тираж 25 тысяч экземпля-
ров. Цена з р. 75 коп.
Старинные записи
о покупке книг
В древней Руси существовал обычай —
приобретение каждой книги отмечать на са-
мой книге особой надписью, называемой от-
писью, которая делалась в присутствии по-
слухов, то есть свидетелей. Если же свиде-
телей не оказывалось, то продавец сам под-
писывал, что расчет с купившим книгу
учинен «за чисто», «за полно», что «деньги
все сполна взял» или что «книга куплена
без выкупа». Иногда продавец принимал на
себя ответственность на случай могущих
возникнуть недоразумений относительно
принадлежности книги, — брался «очищать»
покупателя «во всяких делах».
Вот некоторые из таких продажных от-
писей:
«Продал сию книгу поп Кузьма, а пору-
чился Миля Ветошкин».
«Лета 7064 (т. е. 1558 г.) продал книгу
протопоп Потаней попу Федоту Дмитриеву
сыну, Никольскому Великорецкому священ-
нику, а писал есми своею рукою. Послух
Богословский поп Петр руку приложил».
<1647 года в 19 день продал сию книгу
Пророки толковые в переплете подержану
дьячек Спасской церкви Васка Васильев
сын Протопопов, а подписал сам своею ру-
кою за чисто и за полно».
«Яз Петеля Евсеев сын Иванов человек
Михайловича Воронцова продал (1546 г.)
есми сю псалтырю толковую Ивану Данило-
ву сыну книжнику, и хто за ту псалтырю
поймаетца и мне очищать и руку прило-
жил».
Иногда стоимость книги, как это видно
из записей, уплачивалась хлебом; напри-
мер, за «беседы Иоанна Златоустого» зап-
лачено «по пяти копи пшеницы», эа сбор-
ник 1624 г. заплачено «коробья ржи да де-
сять алтын денег». На одном из «Прологов»
такая надпись: «под сей пролог дано мяса
20 фу. цена 18 коп. Ивану Родионову
1770 году генваря 20 дня».
Книги не только продавали и покупали,
но их отдавали в залог, уплачивали ими
долги. Надписи на старинных книгах сооб-
щают: «Сия книга в закладе у Новгород-
ского купца Силы Дерьушева в двух руб-
лях в семидесяти шести копейках Тульско-
го купца Якова Яковлевича сына Обухина;
а деньги пришлю, то прошу отдать».
«Попадья вдовая дала есмь сию книгу эа
долг мужа своего Ивана попа Володимеро-
ва сына».
Н. СЕРГЕЕВ
ОТ ГЛАВНОГО УПРАВЛЕНИЯ ПМЛРУДСБЕРКАСС И ПМЖРЕДИТД
ПО РЕШЕНИЮ ПРАВИТЕЛЬСТВА СОЮЗА ССР ВЫПУЩЕН
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ВНУТРЕННИЙ ВЫИГРЫШНЫЙ
1938 г
И ПРОВОДИТСЯ
КОНВЕРСИЯ
ГОСУДАРСТВЕННЫХ
ВНУТР ЕННИХ
ВЫИГРЫШНЫХ
ЗАЙМОВ
1929, 1930, 1932 и
1935 гг.
Государственный внутренний выигрыш-
ный заем 1938 г. выпущен на сумму
600 млн. руб, сроком на 20 лет — с
1 июня 1938 г. по 1 нюня 1958 г, в об-
лигациях достоинством 200, 100 и 50 р.
Весь доход по займу выплачивается в
виде выигрышей.
займа будет проведено 120 тиражей выиг-
В течение двадцатилетнего срока
рышей по 6 тиражей в год.
Выигрыши по займу установлены в 25000 руб, 10 000 руб, 5 000 руб, 1 000 руб.
и 400 руб, включая нарицательную стоимость облигации (200 руб.).
В каждом тираже разыгрывается следующее количество выигрышей: 4 выиг-
рыша по 25 000 руб, 20 выигрышей по 10 000 руб, 120 выигрышей по 5 000 руб,
1 200 выигрышей по 1 000 руб. и 4 336 выигрышей по 400 руб, а всего 5 680 вы-
игрышей на сумму 3 834 400 руб.
Во всех тиражах будет разыграно 681 600 выигрышей на сумму 460 1 28 000 руб.
ОБЛИГАЦИИ ЗАЙМА СВОБОДНО ПРОДАЮТСЯ ЗА НАЛИЧНЫЙ РАСЧЕТ И
ПОКУПАЮТСЯ СБЕРЕГАТЕЛЬНЫМИ КАССАМИ. Продажа облигаций по подпис-
ке в рассрочку не производится.
Обмену, в связи с конверсией, на облигации Государственного внутреннего
выигрышного займа 1938 г. подлежат облигации государственных внутренних
выигрышных займов 1929, 1930, 1932 и 1935 гг.
Обмен облигаций, сданных в сберегательные кассы на хранение или в залог
по ссудам, производится при личной явке владельца облигаций или по его
письменному заявлению, к которому должно быть приложено сохранное сви-
детельство или залоговая квитанция.
Обмен облигаций производится сберегательными кассами до 1 марта 1939 г.
Посла этого срока необмененныа облигации теряют силу и обмену не
подлежат.
Держатели облигаций, не пред’явившие их к обмену, могут получить в сбере-
гательной кассе до 1 марта 1939 г. наличными деньгами нарицательную стои-
мость своих облигаций.
Облигации Государственного внутреннего выигрышного займа 1938 г. поступят
в сберегательные кассы в июне 1938 г. До получения облигаций сберегатель-
ные кассы производят предварительную продажу облигаций по временным
квитанциям.
ПРИОБРЕТАЙТЕ ОБЛИГАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОГО
ВНУТРЕННЕГО ВЫИГРЫШНОГО ЗАЙМА 1938 г.
СЛЕДИТЕ ЗА ТИРАЖАМИ ВЫИГРЫШЕЙ
Я
Количество
древнерусских книг
По сведениям, относящимся к 1897
древнерусских книг от начала письменности
до XV ст. в русских и отчасти заграничных
книгохранилищах сохранилось 691, причем
46 из этого числа сохранилось в разрознен-
ном виде (Н. В. Волков, Статистический
сведения о сохранившихся древнерусских
книгах XI—XIV веков. СПБ. 1897). В годь<
революции в наши общественные книгохра-
нилища поступило еще некоторое количест-
во древнерусских книг, пребывавших Й
недрах монастырских библиотек и в свой
время не учтенных. И тем не менее число
древнерусских книг, сохранившихся до на-
ших дней, не велико. Разумеется, число их
не составляет всей книжной продукции за|
четыре столетия.
Одной из главнейших причин гибели книг
были частые и опустошительные пожары, о|
которых постоянно упоминается в летопи-
сях: в 1124 г. сгорел почти весь Киев, в
1134 г. выгорела значительная часть Новго-
рода с 10 церквами с хранившимися в них
рукописями. Еще опустошительнее был по-*
жар во Владимире Ростовском в 1185 г.: кни-
ги вместе с драгоценностями были вынесе-
ны из церквей, но, по выражению летопис-
ца, «огонь взя все без утеца». Уцелевший
древние рукописные книги продолжали*
без сомнения, погибать и в позднейших
пожарах, например, в пожар Москвы в
1547 и, наконец, в 1812 г., когда в Москве»
сгорело богатейшее собрание рукописей Му-
сина-Пушкина, в составе которого погиб
единственный экземпляр списка «Слова б
полку Игореве».
Но не только пожары уничтожали книге
в древней Руси. Во время татарских набе-
гов, когда гибли целые города, книги или!
истреблялись вместе с другим имуществом
или уносились в качестве ценной добычи*
При нашествии татар на Московское кня-
жество жители окрестных селений относи-
ли в московский Кремль все ценности, й
том числе и книги, но и там их или сжига-
ли или трабили татары. «Если припом-
нить, — пишет упомянутый исследова-
тель, — что татарские погромы продолжа-
лись более двух веков и распространялись
на большое пространство, то не будет ниче-
го удивительного в том, что так мало со-
хранилось книг домонгольского периода из
местностей юго-восточной, средней и запад-
ной Руси; с другой стороны, будет понятей
и тот факт, что большинство уцелевших
древних рукописей принадлежит Новгоро-
ду с его областями, счастливо избежавшими
татарской грозы. Но зато у Новгорода был
свой злой сосед — шведы — свей, а у Пско-
ва — ливонцы, не упускавшие случая по-
грабить русские области».
Н. ЛЮСИ НОВ.
ПАМЯТИ МАТЭ ЗАЛКА
Союз советских писателей готовит к пе-
чати сборник памяти Матэ Залка, в котором
будут помещены воспоминания и статьи?
М. Кольцова, И. Эренбурга, В. Став-
ского, Л. Никулина, В. Шкловского,
А. Караваевой, К. Левина, Л. Слави-
на, В. Кирпотина, Анны Фурмановой,
А. Исбаха, А. Фоньо; боевых сорат-
ников Матэ Залка в годы гражданской!
войны: Д. Шеметова и Б. Лавровского 4
воспоминания ад’ютанта генерала Лукача.
Кроме того в сборник войдут посвященный
Матэ Залка стихи поэтов: С. Васильева*
К. Симонова, С. Щипачева, А. Суркова^
М. Исаковского, Д. Алтаузена и других»
Союз советских писателей Организуем
13 июня 1938 г. вечер памяти Матэ Залка 1
Центральном парке культуры в отдыха ц
помещении кинотеатра «Последние новости^
Начало в 8 час. 30 мин.
РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ!
В. СТАВСКИЙ, Е. ПЕТРОВ, В. ЛЕБЕДЕВ-
КУМАЧ, Н. ПОГОДИН, 0. ВОЙТИНСКАЯ.
ЗАЕМ
РЕДАКЦИЯ: Москва, Последний пар, д. 26, тел. 2-20-95 и 4-34-60. ИЗДАТЕЛЬ! Издательство «Советский писатель», Москва, Б. Гнездниковский, 10.
Т	...'	......... 	1 *  ... ...........——	............ ......................................................................	...... ......................
Уполномоченный Главлита В—88116
Типография газ. «Индустрия», Москва, Цветной бульвар, 30,