/
Author: Линней К.
Tags: биология микробиология сборник документов естественные науки академия наук ссср
Year: 1958
Text
АКАДЕМИЯ НАУК СССР
истории естествознание
и техники
%5O
ЛЕТ
co
сЦя jioftdcHuji
1707^1957
КАРЛ
ЛИННЕЙ
статей
ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК СССР
МОСКВА’1958
Редакционная коллегия:
акад. Н. В. Цицин, акад. В. Н. Сукачев,
проф. Н. А. Базилевская,
проф. К. И. Мейер, проф. Л. Я. Б л я х е р
и канд. биол. наук А. А. Щербакова
(ответственный редактор)
В сборнике помещены статьи известных со-
ветских ботаников и историков науки, рассказы-
вающие о жизненном пути великого шведского
ученого, его основных трудах и их значении для
науки. Показаны многогранные научные связи
Линнея с русскими ботаниками. Помещены письма
Линнея к русским ученым и их ответы.
ПРЕДИСЛОВИЕ
В 1957 г. исполнилось 250 лет со дня рождения велико-
го шведского натуралиста Карла Линнея (1707—1778),
труды которого составили эпоху в развитии ботаники
и зоологии XVIII и начала XIX в.
Его системы растительного и животного царства яв-
ляются лучшими среди искусственных систем XVIII в.
Основанную на числе, величине и расположении тычинок
и пестиков цветков систему растений Линнея К. А. Тими-
рязев назвал венцом искусственных систем. До трудов
Линнея, который установил точную терминологию в опи-
сании растений и животных и ввел бинарную (двойную)
номенклатуру, обозначив каждый вид двумя названия-
ми — родовым и видовым, описания растений и живот-
ных были столь запутанны и неопределенны, что почти
исключали возможность точного определения.
Реформы в систематике, проведенные Линнеем, позво-
лили ему привести в порядок накопившийся описательный
материал по ботанике и зоологии, бывший до этого в хао-
тическом состоянии. Искусственная система Линнея при-
менялась ботаниками на протяжении длительного вре-
мени, в России — до 30-х годов XIX в.
Настоящий сборник, выпускаемый к 250-летию со
дня рождения великого шведского естествоиспытателя,
содержит материалы, освещающие его жизнь и научную
деятельность, а также научные связи с российскими уче-
ными.
Наряду с новыми материалами сборник содержит и
публиковавшиеся статьи. Из числа последних включены
5
лучшие раооты советских ученых, освещающие взгляды
Линнея по ряду общебиологических проблем и значение
его трудов для развития ботаники и зоологии.
В материалах сборника отражена научная деятель-
ность Линнея преимущественно в области ботаники.
В отдельных статьях сборника (например, статьи
проф. С. С. Станкова и проф. Е. Г. Боброва) излагаются
различные, отчасти противоречивые, взгляды на много-
образную научную деятельность Линнея. Так, по-разно-
му определяется период работы Линнея над естественными
семействами и оценивается деятельность Баугина по вве-
дению бинарной номенклатуры. При многотемности сбор-
ника, содержащего статьи, написанные разными автора-
ми, редакция считает вполне естественным различие
в оценках и взглядах по ряду вопросов.
Материалы о научных связах Линнея с русскими и ра-
ботавшими в России иностранными учеными (статьи проф.
Е. Г. Боброва, проф. Б. Е. Райкова п Т. А. Красоткиной,
К. В. Рязанской) включают много нового материала и на
писаны специально для данного сборника.
Впервые публикуются 34 письма — переписка Линнея
с российскими учеными (по материалам Архива Академии
наук СССР и Центрального государственного архива древ-
них актов).
Письма Линнея красноречиво свидетельствуют о его
живом интересе к богатому растительному и животному
миру России, его горячих симпатиях к русской науке,
его тесных научных связях с Петербургской Академией
паук.
КАРЛ ЛИННЕЙ
С медальона, исполненного К. Ф. Изелендером (1773 г.) и
находящегося в Библиотеке Линнеевского общества
в Лондоне
С. С. СТАНКОВ
ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ И ТРУДЫ КАРЛА ЛИННЕЯ
1
10 января 1778 г. в шведском городе Упсале скончался
Карл Линней, с именем которого неразрывно связано раз-
витие систематики растений второй половины XVIII в.
То, что сделал Линней для развития систематики расте-
ний, было так значительно, учеников и последователей
у него было так много — ив родной ему Швеции и за ее
пределами,—что влияние его работ на развитие ботаники
продолжалось долго и после его смерти. И теперь при
описании растений мы применяем некоторые введенные
Линнеем приемы (например, бинарную номенклатуру)
и часто пользуемся его названиями видов растений.
Прошло 250 лет со дня рождения Карла Линнея,
минуло более 200 лет со времени выхода в свет (в 1753 г.)
его знаменитого сочинения «Species Plantarum», а жизнь
и творчество Линнея до сих пор привлекают внимание
исследователей: биологов, философов, ботаников-система-
тиков. Действительно, значение Линнея в развитии биоло-
гии так велико, что имя его справедливо знаменует собой
целую эпоху. Далеко не всегда дается правильная оцен-
ка роли Линнея в истории развития биологии, часто чрез-
мерно, совершенно без учета развития общих представле-
ний о природе в XVIII столетии, акцентируется внимание
на креационизме Линнея и защите им доктрины о посто-
янстве видов. Но он, конечно, не смог бы дать науке
свои классические произведения при тогдашнем уровне
7
знаний о живой природе, при путанице и хаосе, какие суще-
ствовали в то время в классификации, если бы отошел от
стремления установить точные видовые различия, точные
видовые категории, от представления об устойчивости
видов.
Действительно, Линней считал, что «никаких новых
видов в настоящее время не создается» (nullae species
novae hodienum producunlur...) \ что не бывает никогда
превращения одного вида в другой1 2, что «видов в
природе столько, сколько форм в начале создало беско-
нечное существо» (Species tot sunt, quot diversas formas
ab initio produxit Infinitum Ens...) 3. Но, в о - п e p-
в ы x, если бы Линней не представлял себе виды растений
устойчивыми, то вряд ли он создал бы свое важнейшее
произведение «Specie4 Plantarum», а в о-в т о р ы х,
как бы ни изменялись у него взгляды на постоянство
видов и роль всемогущего творца, последнюю он все-
гда понимал довольно своеобразно. Не потому ли Линней
везде и называет его «Infinitum Ens»? Примечательно
также, что в 13-м издании «Systema Naturae», вышед-
шем в 1774 г. под редакцией Муррэя, Линней пи-
сал даже следующее: «Прикинь, что бесконечное суще-
ство в начале, в продвижении от простого к слож-
ному и от малого к многому, при начале
растительной жизни, создал столько различных растений,
сколько есть естественных отрядов4.
Что он Сам же затем эти растения отрядов так перемешал
между собой скрещиванием, что появилось столько рас-
тений, сколько существует разнообраз-
ных отчетливых родов. Что затем Природа
эти родовые растения посредством изменчивых поколе-
ний, но без изменения цветочных струк-
тур, перемешала между собой и умножила в сущест-
вующие виды, все, какие возможно; из этого числа
1 Caroli Linnaei. Systema Naturae... Lugduni Bata-
vorum, 1735, p. 2.
2 Caroli Linnaei. Critica Botanica... Lugduni Batavo-
rum, 1737, p. 29.
3 Caroli Linnaei. Classes Plantarum... Lugduni Batavo-
rum, 1738, p. 5; см. также C. Linnaei. Philosophia Botanica,
2 ed. Berolini, 1780, p. 99, § 157.
4 Отряд Линнея более всего соответствует семейству совре-
менной систематики растений.
8
поколений должны быть исключены гибриды — ведь они
бесплодны»5 6. Вот каким своеобразием отличался креацио-
низм Линнея! По его мнению, неизменной оставалась
лишь структура цветков (да и то, по-видимому, только для
родов), а весь мир растений проходил как бы своеобраз-
ные ступени изменений — дробления признаков очень
немногих моделей творческого акта, приведшие к чрез-
вычайному разнообразию современной нам флоры зем-
ного шара.
Критики линнеевских взглядов часто, по-видимому,
забывают о таком оригинальном толковании Линнеем
роли творца в развитии природы.
Но это было, пожалуй, закономерно для многих вы-
дающихся мыслителей XVIII в., которые, конечно, не
могли толковать роль творца так, как ее понимали цер-
ковные каноны, но и отказаться совсем от правоверной
для средних веков идеи неизменности видов тоже не могли.
Наблюдая явления природы каждодневно, такие мысли-
тели-натуралисты повсюду сталкивались с постоянными
подтверждениями древнеэллинских, пусть умозритель-
ных, но глубоких представлений о всеобщности явлений
природы, об их изменчивости. Немудрено, что многие
философы-натуралисты XVIII в. искали каких-то прими-
рительных формул между философией католической церк-
ви и теми представлениями, какие у них создавались при
наблюдениях природы.
Философские суждения Линнея в этом отношении
представляют большой интерес, отражая в известной
степени состояние науки и общественной мысли 200 лет
назад.
Мы полагаем, что еще многое в философских взглядах
Линнея требует самого тщательного изучения и что, ана-
лизируя детально его основные работы на историческом
фоне того времени, можно будет понять и противоречивые
мысли автора в их единстве, и роль огромного количества
взятых непосредственно из природы6 фактов в формиро-
5 Е. Г. Бобров. Двухсотлетие «Species Plantarum» Карла
Линнея (1753—1953). М. — Л., 1954, стр. 35—36. (Разрядка везде
наша.— С. С.).
6 Примечательно, что Линней иногда само слово «природа»
писал с большой буквы — Natura, как Deus или Infinitum Ens.
9
вании его представлений о «Природе», «infinitum Ens»,
о творце.
Жизненный путь Линнея и его произведения, являю-
щиеся гордостью шведского народа, имеют выдающийся
интерес для всей мировой науки, имя Линнея и его творе-
ния бессмертны в веках.
2
Карл Линней родился 23 мая 1707 г. в шведской дерев-
не Роэсгульт, Смоландской провинции, в семье пастора;
вскоре отец Линнея и вся семья переехали в новый при-
ход, в деревню Стенброхульт, вблизи г. Вексио.
Большой любитель садоводства и цветоводства, отец
Линнея развел при своем доме сад, за которым заботливо
ухаживал. Несомненно, что пример отца внушил малень-
кому Карлу любовь к растениям, о чем он и сам писал
в «Собственноручных заметках о самом себе». «Этот сад
BMecie с молоком матери,— писал Линней,— воспламе-
нил мой ум неугасимой любовью к растениям»7.
Отец Линнея, Ниле Ингермассон, часто отправлялся
на прогулки, иногда в сопровождении своих знакомых.
На одной из таких прогулок на мыс Моккельна был и ма-
ленький Карл, который увидел за пределами дома и сада
то, о чем ранее слышал от своего отца. По-видимому, это
так сильно на него подействовало, что после прогулки
сын уже не давал отцу покоя, постоянно спрашивая его
о названиях растений и о том, где их разыскать. Отец,
видя такое пристрастие Карла к цветам, отвел в саду
несколько грядок, назвав их «садиком Карла», куда любо-
знательный маленький натуралист мог высаживать ка-
кие ему хотелось и дикие и культурные растения. Тогда
начались скитания Карла по окрестностям, поиски и пере-
саживание растений в свой «садик». Он разыскивал ред-
кие растения сначала около своей деревни, а потом в окре-
стностях Вексио, где была школа, в которой он учился.
Так начались первые наблюдения Линнея над природой,
его общение с нею, первые шаги в ее изучении.
В школе Линней учился неважно; он плохо занимался
латинской грамматикой и некоторыми другими предме-
7 В. Л. Комаров. Жизнь и труды Карла Линнея. Избран-
ные сочинения, т. 1.М.—Л., Изд-во АТТ СССР, 1945, стр. 378.
10
тами, увлекаясь естественными науками. Еще будучи
школьником, Карл прочитал ботанические труды Руд-
бека, Тилландсия, Бромелия и Пальмберга, много зани-
мался насекомыми и сбором растений. Его учителя —
Отец К. Линнея — Нильс Ингермассон
Линней (по Н. Гурли)
Ланнерус и Ротман — скоро обратили внимание на юного
натуралиста. Однако отец Карла, видя неудачи сына
в школе и не надеясь, что он сможет сделаться сельским
священником, чего так хотелось родителям, решил взять
его из школы. Тогда Ланнерус и Ротман, почувствовав-
шие в юноше дарование, убедили отца разрешить сыну
переменить цель своих занятий, избрав в будущем про-
фессию врача.
11
Вскоре начинаются занятия Линнея у Ротмана, в доме
которого он знакомится с начатками медицины и физио-
логии, с системой французского ботаника Турнефора, ко-
пирует рисунки из книги Валентини, ведет наблюдения
Мать К. Линнея — Кристина Бродерсони
(по Н. Гурли)
в саду. До конца дней своих сохранил Линней светлые
воспоминания и самые теплые чувства к своему первому
учителю и руководителю врачу Ротману, как к человеку,
оказавшему огромное влияние на всю его дальнейшую
жизнь. Благодаря влиянию Ротмана Линней поступил
в 1727 г. в университет в г. Лунде, где скоро нашел под-
держку профессора Стобеуса, быстро оценившего боль-
шие познания молодого студента. Однако по совету того
12
Же Ротмана Линней через Год перешел в лучший шведский
университет — Упсальский, где в то время читал ботани-
ку Рудбек, сочинениями которого в свои школьные годы
Линней зачитывался долгими зимними ночами.
В Упсале жизнь Линнея сложилась удачно, что было
весьма важно, так как тяжелое материальное положение
едва не заставило его бросить занятия в университете.
Большую роль в научных занятиях молодого Линнея сыг-
рала встреча в Ботаническом саду университета с проф.
Олафом Цельзием, который был поражен и знаниями
Линнея в ботанике и его необыкновенной памятью. Лин-
ней, по приглашению Цельзия, поселяется у него, помо-
гает ему в работе, пользуется его библиотекой, отдаваясь
с необыкновенным усердием изучению естественных
наук, и в первую очередь ботаники. Он скоро настолько
в этом преуспевает, так быстро обогащает свой запас
знаний, работает с таким увлечением и страстностью, что
через два года, когда Рудбеку понадобился ассистент для
преподавания ботаники, эту должность решили предло-
жить 22-летнему студенту Линнею.
К этому же времени (1729) относится и первая работа
молодого Линнея «Spolia Botanica» («Ботанические зада-
чи»), в которой он излагает свой, согласный с высказан-
ным ранее в оригинальной форме Вайаном, взгляд на
цветок как на орган полового размножения растений.
Позднее это положение было развито Линнеем и послужи-
ло обоснованием для предложенной им системы.
Рудбек приблизил к себе Линнея и поручил ему не
только надзор за университетским Ботаническим садом,
но и демонстрации в саду студентам, которые проводились
параллельно с лекциями, читавшимися Рудбеком. И вот
здесь впервые сказывается другой замечательный талант
Линнея — талант не только ученого, но и учителя. Коли-
чество слушателей молодого ассистента, проводившего
демонстрации, скоро достигло 200—400, тогда как на
лекциях некоторых профессоров бывало не больше
80 студентов. Линней очень увлекается своими новыми
обязанностями и с чувством большой гордости пишет в
Лунд Стобеусу о своих успехах в преподавании.
Увлекаясь изучением растений, будучи ассистентом
Рудбека, Линней, естественно, не мог полностью выполнить
программы всех предметов, необходимых для получения
13
официального диплома. Благодаря Рудбеку именно в
этом году он получил от Королевского общества наук,
одним из основателей которого был Олаф Цельзий, ко-
мандировку для исследования природы Лапландии. Ре
зультатом первого путешествия Линнея явились сначала
«Florula Lapponica», напечатанная им в «Трудах Акаде-
мии» в 1732 г. тотчас же по возвращении, а позже извест-
ная «Flora Lapponica» (1737).
По возвращении из Лапландии Линнея ожидали в Уп-
сале неприятности. Вернулся из-за границы профессор
Розен, которого замещал Линией и с которым у послед-
него были неприязненные отношения. Никакого диплома
Линней не имел, и потому ему не разрешили продолжать
чтение лекций и вообще вести в Упсале преподавательскую
работу. Воспользовавшись поступившим к нему вскоре
предложением Рейтергольма, губернатора провинции
Даарна, Линней отправляется для исследования при-
роды этой мало известной провинции средней Швеции,
отличающейся своим суровым, гористым, живописным
ландшафтом и известной лесным и горнозаводским про-
мыслами. Поселившись в г. Фалуне, он изучает кормо-
вые растения, занимается минералогией и пробирным де-
лом, ведет врачебную практику и знакомится с доктором
Мором, на дочери которого Линней впоследствии женил-
ся. Когда Линней сделал дочери Мора предложение, его
будущий тесть поставил ему условие — сначала получить
степень доктора медицины. Доктор Мор, прекрасно отно-
сясь к Линнею, дал своему будущему зятю небольшую
сумму денег и рекомендовал поехать в Голландию, где
тогда процветала медицина. В Гардервикском универси-
тете Линней очень скоро выдержал экзамен на кандидата
медицинских наук, а 23 июля 1735 г. получил степень
доктора медицины за диссертацию о перемежающихся
лихорадках «Hypothesis nova de febrium intermittentium
causa». Однако голландское путешествие Линнея в Гар-
дервик, Амстердам, Лейден, Гаарлем интересно не тем, что
Линней получил здесь ученые степени и необходимые
дипломы, а тем, что именно в Голландии, в Лейдене, он
встретился с известным тогда в медицине и естествозна-
нии Бургавом (Boerhaaves), оказавшим огромное влияние
на всю последующую работу Линнея.
Вообще следует отметить, что трехлетнее пребывание
14
К. Линней в лапландском костюме (ио Э. Абергу)
Линнея в Голландии (до 1738 г.) и посещение им крупней-
ших центров Европы — Лондона и Парижа — явились
завершающим звеном в формировании ученого. После
встречи в Лейдене с Бургавом и оригинальной проверки
знаний молодого ученого (Бургав дал ему определить ред-
кий для Западной Европы вид шведского боярышника),
показавшей глубокие знания Линнея и его прекрасную
осведомленность в литературе, Бургав делается его по-
кровителем и другом. Он рекомендует Линнея одному
богатому голландцу Клиффорту, который имел прекрас-
ный для своего времени Ботанический сад. Клиффорт
поручает Линнею заведывание Ботаническим садом, что
устраняет материальные трудности и создает благоприят-
ную обстановку для научной работы. Линней организует
деятельную переписку с различными странами и учеными
и на средства Клиффорта значительно расширяет коллек-
ции живых растений в Саду. Наконец, на средства Клиф-
форта Линней едет в 1736 г. в Лондон, опять-таки в основ-
ном с целью обогащения коллекций Сада и обмена семе-
нами. Линней знакомится с Дилленом и обширными
коллекциями Оксфорда, исследователем Северной Америки
Каллинсоном, Лаусоном, основателем Британского му-
зея Гансом Слоаном, молодыми учеными Соландером
и Бэнксом.
Лондон произвел такое сильное впечатление на Линнея,
что он хотел даже поселиться там для дальнейшей рабо-
ты, так как в его глазах — это центр мировой науки, это
«punctum saliens in vitello orbis»8 (скачущая точка в желт-
ке мира), как он сам писал. Однако он возвращается из
Лондона в Голландию, продолжает работать у Клиффорта
и по предложению Бургава едва не отправляется в Южную
Америку, в голландскую провинцию Суринам, но, опа-
саясь вредного влияния тропического климата, воздер-
живается от этой заманчивой поездки в тропики.
В 1738 г. Линней оставляет работу у Клиффорта и по-
сещает Париж. Здесь он знакомится с выдающимся бота-
ником того времени Бернаром Жюссье, тем самым Жюссье,
которому принадлежала блестящая идея показать на
грядках в Саду Малого Трианона черты сходства и раз-
личия отдельных групп растений. В Париже Линней
8 В. Л. Комаров. Жизнь и труды Карла Линнея, огр. 386.
16
Фронтиспис к «Flora Lapponica» (по Н. Гурли)
2 Карл Линней
знакомится с обширными и интересными коллекциями Тур-
нефора иСуриана, собранными ими в Малой Азии, Армении
и Северной Америке. Жюссье и Линней расстались боль-
шими друзьями и потом долго вели переписку, что было
весьма важно, так как известно, что сам Жюссье, а с ним
и вся школа французских ботаников не разделяли потом
основных положений линпсевской искусственной систе-
мы и работали в совершенно ином направлении. Из Фран-
ции Линней предполагал проехать в Германию, но воз-
вратился на родину и поселился в Стокгольме. Так закон-
чился трехлетний (1735—1738) заграничный период жиз-
ни Линнея. Швеция получила из Западной Европы Лин-
нея — ученого с обширными познаниями, опытного в
обращении с фактами, человека с настойчивым и сложив-
шимся характером, ученого с мировым именем. Пребы-
вание в Голландии и вообще за границей было для Лин-
нея замечательно и тем, что на протяжении трех лет им
были написаны и частью изданы (в Лейдене) сочинения,
составившие эпоху в истории развития естествознания.
13 этом, разумеется, сказалось также огромное влияние
Бургава, постоянное общение с которым окрыляло моло-
дого ученого-энтузиаста. В 1735 г. вышла в свет знаме-
нитая «Systema Naturae» Линнея, содержавшая всего
14 страниц (12-е издание, вышедшее в 1766—1768 гг.
в трех томах, содержало 2300 страниц) с таблицами,
показывающими расположение классов, порядков и родов
всех трех царств природы; в 1736 г.— «Fundamenta Bota-
nica» и «Bibliotheca Botanica»;B 1737 г.— «Genera Planta-
rum»; в эти же годы Линнеем были закончены или начаты:
«Hortus Gliffortianus», «Critica Botanica», «Classes Planta-
rum» и, наконец, «Species Plantarum», изданные значи-
тельно позже. Все эти работы доставили Линнею большую
известность среди ученых всего мира, независимо от того,
как тот или иной ученый относился к системе природы,
которую Линней предлагал. Так, старик Диллон в Оксфор-
де, как мы знаем, очень несочувственно отнесся к попытке
Линнея реформировать систематику; однако он же содей-
ствовал Линнею при ознакомлении с научными богатства-
ми Оксфорда; талантливый Жюссье совсем не разделял
точки зрения Линнея, но помогал ему узнать гербарии
Парижа и ввел его в среду французских ботаников.
Поселившись в Стокгольме, Линней начинает занп-
18
маться врачебной практикой п достигает в этом большого
успеха. Он ежедневно с четырех часов утра до позднего
вечера посещает больных, скоро делается вполне обеспе-
ченным человеком и женится на дочери доктора Моро,
с которой был обручен еще перед поездкой в Голландию.
Широко развернувшаяся врачебная практика не дает воз-
можности вести научную работу, и Линней временами
с грустью думает совсем отказаться от науки и оставить
свою заветную мечту о получении кафедры в родном ему
Упсальском университете, где все еще читал лекции его
престарелый учитель Рудбек. Слава Линнея-медика зат-
мила было одно время славу Липнея-натуралиста. Но
вот весной 1739 г. в Стокгольм из Упсалы была переведе-
на Академия наук, которой, по указу короля, были даро-
ваны широкие права и привилегии. Линнея выбирают
первым после ее реформы президентом. Так как по зако-
ну президент Шведской Академии выбирался тогда всего
на три месяца, то уже 3 октября 1739 г. Линней произно-
сит как президент прощальную речь «О замечательных
явлениях в мире насекомых». Однако избрание Линнея
первым президентом Академии, хотя бы и на такой кратко-
временный срок, ясно свидетельствовало о большом ува-
жении ученого мира Швеции к автору «Системы природы».
Подходил 1741 год, год большого перелома в жизни
Линнея. На освободившиеся после смерти Рудбека и от-
ставки Рорберга кафедры были избраны Линней и Розен,
помирившиеся перед этим, в дальнейшем мирно жившие
друг с другом в Упсале и своей совместной работой, свои-
ми талантами доставившие Упсальскому университету
блеск и славу. Исполнилась заветная мечта Линнея о воз-
вращении в свою alma mater, в Упсалу, где он прорабо-
тал свыше 35 лет — до последних дней своей жизни.
17 октября 1741 г. он произносит блестящую вступитель-
ную речь «О необходимости путешествий в родной стране».
В ней Линней доказывает аудитории, какую большую поль-
зу из работ по изучению природы своей страны извлекает
не только любой участник исследования, но и сама стра-
на, ее хозяйство. Так, с большим успехом и огромным
подъемом начал Линней в Упсале свою профессорскую
Деятельность. Всё благоприятствовало его научной рабо-
те. Путешествия, которые он совершал, сосредоточивали
в его руках обширный материал по родной природе,
2* ]9
а известность, которой он ужо пользовался, стала привле-
кать к нему материалы, собранные в других странах, но
остававшиеся необработанными. Он изучает растения
России, Англии и Германии, из Копенгагена ему присы-
лают растения, собранные на Цейлоне, он составляет опи-
сание коллекций Королевского кабинета естественной
истории в Стокгольме, обрабатывает коллекции Королев-
ской Академии наук, собранные в Суринаме, па о-ве Яве,
в Капской Земле, в Верхней Гвиане и т. д. Это еще более
расширяет знакомство Линнея с различными растениями
и животными, населяющими земной шар. А так как ос-
новным правилом Линнея было обязательно оформлять
результаты своих исследований в рукописи для пе-
чати, то делается понятным, что именно на про-
тяжении первых 10—15 лет вышел в Упсале целый
ряд таких капитальных и важных произведений Линнея,
как «Flora Suecica» (в 1745 г.), «Fauna Suecica» (в 1750 г.),
«Flora Zeilanica» (в 1747 г.), долгое время служивших
образцами для последующих трудов такого рода и до
сих пор но утративших своего значения.
В это время Линней разрабатывал круг теоретических
вопросов общебиологического порядка; среди них систе-
ма природы и система растительного мира стояли, конеч-
но, па первом месте. В 1753 г. выходят в свет его «Species
Plantarum», являющиеся до сих пор одним из важнейших
сочинений в систематике растений (в 1907 г. вышла фото-
графически точная копия этого издания). За два года
до этого, в 1751 г., была опубликована замечательная для
своей эпохи «Philosophia Botanica» («Философия ботани-
ки»), о которой в свое время Руссо говорил, что эта книга
наиболее философская из всех, какие он знает. Но не
только вопросы системы и классификации занимают Лин-
нея — профессора и ученого. В 1743 г. он выпускает одно
из любопытнейших своих теоретических произведений —
«Об увеличении обитаемого пространства суши», где ищет
путей примирения фактов естественной истории с биб-
лейской картиной сотворения мира, существования рая
и т. д. Здесь мы находим и мысли Линнея о горных поя-
сах, и точные подсчеты семян, приносимых одним расте-
нием, и доказательства неимоверной быстроты размноже-
ния живых существ, и способы расселения растений
по земному шару. Линней занимается также вопросом
20
I CAROLI LINN7EI
S л R ci/T. M.ns Svecia Аясюаткц Medic, & Вотан,
Profess, Upsau EqviTts avr. ok Sulla Polari,
пес non Acad. Imper. Mohspci . Bekol. Totos.
Upsal Stockh. Soc & Paris. Ccrksp.
SPECIES
PLANTARUM.
EXH1BENTES
PLANTAS RITE C0GN1TAS.
genera“relatas.
CUM
Differenths Specifics,
Nominibus Trivialjbus,
Synonymis Selectis,
Eocis Natalibus,
Secundum
STSTEMA SEXU/1LE
DIGESTAS. !
Tomus I. i
Cum Рш>Кфа S'. Я. Afb'i As S' H Mtn Pelomctr or Zlrffortf Scxtm j
HOLMI£, i
Impehsis LAURENTH SALVIL
» 7 5 J-
I
Титульный лист сочинения Линнея «Species Plantarum»,
1-е изд., 1753 г.
акклиматизации, и за одну свою работу в этой области 9 по-
лучает в 1755 г. премию от Шведской Академии наук. Его
глубоко интересует проблема пола у растений: он ведет
опыты по удалению у тыквы пыльниковых цветков и,
между прочим, в 1760 г., еще раньше Кельрейтера, публи-
кует результаты работы по скрещиванию двух видов
козлобородников . (Tragopogon) и получению помесных
растений; за эту работу Линней получает премию Петер-
бургской Академии наук. Всё это свидетельствует о чрез-
вычайно разнообразном .и обширном круге вопросов, ко-
торыми занимался Линней, и занимался, отметим, с боль-
шим успехом.
Много времени отнимали заботы о Ботаническом саде,
который он привел в цветущее состояние. Став профессо-
ром, Линней получил Сад, в котором после пожара Уп-
салы в 1702 г. сохранилось лишь 50 видов иноземных рас-
тений. Линией восстанавливает постройки, приводит в по-
рядок культуры, организует обмен семенами и растениями.
Опыт работы в Саду Клиффорта и широкие научные
связи пришлись ему очень кстати. Линней получает рас-
тения Ост-Индии через Париж от Бернара Жюссье и через
Лейден от Ван-Ройена, растения Европы — через Герма-
нию от Галлера и Людвига, растения Америки — через
Англию от Коллинсона и Катесби. От Диллена из Оксфор-
да Линней получил массу семян однолетников. Через
6—7 лет, в 1748 г., количество видов, культивируемых
в Упсальском ботаническом саду, возрастает до 1600,
среди которых около 1100 иноземных. С необыкновенным
усердием Линней работает над развитием и обогащением
самого в то время северного ботанического сада
(59°511// северной широты) и жалуется только на одно, что
суров климат Упсалы, что коротко у них лето, мало теп-
ла. «Счастливы вы, ботаники южных стран,— пишет
Линней,— мягкий климат которых позволяет легко выра-
щивать иноземные растения»10. Но известно, что климат
оказался не таким уже всесильным по сравнению с той
9 «О растениях, которые можно натурализовать в альпах
Швеции к большей выгоде сельскохозяйственной экономии и меди-
цины».
10 С. L i n n е a i. Hortus Upsaliensis. Stockholmiae, 1748,
p. 3.
22
CAROLI LIXNAEI
I Archiatr. Reg. Medic, et Botan. Profess. Upsal.
Acad.Imperial. Monspel. Bfrol. Fouos. Upsal.
Stock h.SoC. et Paris. Cokresp.
PHILOSOPHIA
BOTANICA
IN QVA
FXPLICANTUR'
F U ND AMEN TA BO TANICA
CUM
DEFIN/T/oy/SlZ^ РЛЛТК7ЛС
EXEMPLIS TERMINORUM,
OBSER VATIONIBUS RAR10RUM,
ABJECT1S
FIGURlS 7ENEIS.
С и M P R I v 11 E G I o.
STOCK HOLMLE,
Arvo GODOFR. К IESE WE I I ER
Vf >•
Титульный лист сочинении Линнея «Philosophia Botanica», 1751 г-
преданностью, с тем увлечением, которые вложил Лин-
ней в это дело: Ботанический сад Упсалы стал одним из
лучших северных садов Европы и всего мира.
Но едва ли не самой замечательной стороной деятель-
ности Линнея в Упсале явились его преподавательская
работа и создание огромной научной школы. Он прини-
мает живое участие в университетских диспутах, которые
до Линнея посвящались исключительно логике и мета-
физике, произносит речи и читает доклады по естественной
истории, прокладывая путь к введению естественных
наук в университетское преподавание. Он тщательно ра-
ботает лад формой изложения своих лекций и докладов,
отлично понимая, что изящество речи и темперамент спо-
собствуют восприятию научных истин. Знал он также,
насколько мало интересуют широкую аудиторию отвле-
ченные истины, и всегда умел связать их с требованиями
практической жизни. Отсюда огромный успех его лекций
и речей, которыми заслушивались студенты Упсалы. Из
самых отдаленных мест начинают стекаться к Линнею
ученики, число слушателей возрастает с 500 до 1500; сту-
денты ходили за своим профессором толпою, каждый из
них с гордостью произносил: «Я слушал Линнея». Линней
много работает; он сам пишет, что читает ежедневно по
пять лекций: в8 часов — для датчан, в 10часов — открыто
для всех, в 11 и 12 часов — для русских, в 2 часа — для
шведов. В это же время он проводит экскурсии, всегда
тщательно подготовленные, работает два раза в неделю
по три часа (в среду и в воскресенье) над «Фауной Швеции»;
он так занят, так увлечен делом, что едва находит время
«подумать о самом себе» («.. .ich habe kaum Zeit an mich sel-
berzudonken, weshalb ich dies um desNachtsschreibe...»)11.
Особенно большое значение придавал Линней экскур-
сиям в природу, считая их необходимым условием препо-
давания. «Экскурсии эти носили естественно-исторический
характер, а не ботанический только, причем и здесь ска-
зывался в Линнее систематик. Каждая экскурсия разра-
батывалась им предварительно во всех деталях, роли
экскурсантов заранее строго распределялись, устанавли- 11
11 П. И. Мищенко. Жизнь К. Линнея и его научные за-
слуги перед ботаникой. «Тр. Бот. сада Юрьевск. ун-та», т. 8, в. 2.
Юрьев, 1907, стр. 118.
24
DISSERT АТЮ АСА DEMICA
DEMONSTRANS
NECESSITATEM
promovenda:
HISTORIAE NATUR.ALIS
IN
ROS S1A-
CUJUS
PARTEM PRZMAM
CONS. EXPERIENT. FAC. MED- AD ACAD. UPSAL.
PRESIDE
У I RO GENE RO SO atgue N0BILTSS1M0
D'-noDoct. CAROLO
v. L I N N E.
Eouite Avhato de Stella Polari
Site Rite M.-tjs Suec. ARCHIATRO,
Med.etBotan.PROFESSORE Rec. et Ord. Acad. Imper.
Petropol. Imper. N. C. Reg. Paris. Stockh. Upsal.
Lond. Flor. Berol. Monsp. Tod Berne ns. Edinb. Membro,
PUBLICO EXAMINAND^M SUBMITTIT
AUCTOR et RESPONDENT
ALEXAN. de KARAMYSCHEW,
Nobil. Ro55o-Si6«r. Acad. Scent, Stockh. Adscuiptus et
Caps. Mose. UrovtHs-S^votosus.
IN AUDIT. CAROL MAJ. D. XV! MA JI.
ANN I MDCCLXW2
H. A. M. S.
_ ___ ___
Титульный лист диссертации А. И. Карамышева,^1766 г.]
вались места для отдыхов, для прочтения лекций, для
общих сборов по желанию студентов без той строгой дис-
циплины, которая была обязательна во все остальное вре-
мя экскурсии, когда каждый должен был исполнять толь-
ко свою определенную задачу: один собирать растения,
другой записывать, третий стрелять птиц, четвертый со-
бирать насекомых, пятый следить за порядком и т. д.
Каждая экскурсия заканчивалась как бы церемониаль-
ным маршем, с флагами, во главе с Линнеем, и у его дома
раздавалось дружное приветствие: «Vivat Linnaeus». Эти
экскурсии, помимо своей прямой пользы, сближали учи-
теля с учениками, и последние, оставляя учителя, увози-
ли с собой в самые отдаленные уголки мира любовь к свое-
му учителю и к его научному методу»12.
Число учеников Линнея быстро растет, скоро некото-
рые из слушателей-студентов становятся исследователя-
ми, работающими под его руководством, пишут диссер-
тации. Линней тотчас же учитывает это и начинает изда-
вать «Amoenitatis Academicae» (Академические красоты),
в которых, в первую очередь,печатает эти диссертации. Все-
го вышло 10 томов этого издания, причем 8 — при жизни
Линнея. Два тома после его смерти были изданы его уче-
ником Христианом Шребером.
В 60-х годах XVIII столетия у Линнея в Упсале зани-
мались и приписанные к Стокгольмской Академии наук
студенты Московского университета М. И. Афонин и
А. И. Карамышев, которые в Упсальском университете
защищали свои академические диссертации.
Из «Академических красот» и «Критики ботаники» мы
узнаем, что на протяжении почти 20 лет до 1760 г. учени-
ки Линнея совершали путешествия в самые различные
страны земного шара, собирая коллекции растений и да-
вая описания своих путешествий. На островах Пуло
Кондор и на берегах Кохинхины был Тернестрем, в Егип-
те и Палестине — Гассельквист, в Северной Америке —
Кальм, в Ост-Индии — Осбек и Торен, в Испании —
Лефлинг, в Лапландии — Монтан и Соландер, в Южной
Италии — Келер, в Суринаме — Роландер, в Гренлан-
дии — Мартин, в Южной Европе — Альстромер. Линней
был в это время в зените своей славы. Ему предлагают
12 Там же.
27
кафедру в Мадриде на блестящих условиях, Галлер давно
зовет его на кафедру в Геттинген, Петербургская Акаде-
мия приглашает переехать в Россию — всё это он откло-
няет, полагая, что если у него есть какие-либо способ-
ности, то долг повелевает посвятить их родной стране.
Рабочий кабинет Линнея в Гаммарбю (по Н. Гурли)
В своем имении Гаммарбю, в пяти милях от Упсалы,
Линней устраивает небольшой ботанический музей и сад,
где культивирует растения, необходимые для наблюдений.
В 1771 г. Линней: печатает последний свой труд «Mantis-
sa altera». Несмотря на преклонный возраст, он еще
полон сил’и живого интереса к науке, как о том свидетель-
ствует его^ученик Муррей, профессор в Геттингене, посе-
тивший его в Гаммарбю в 1772 г. Но скоро Линнею начи-
нает изменять память; отправляя как-то письмо, он забы-
вает даже, как зовут его тестя. Часть своих дел и забот
Линней передает сыну Карлу, унаследовавшему от отца
любовь к растениям, а позже и его кафедру в Упсале.
В конце 1776 г. с Линнеем сделался первый удар; его
здоровье сильно пошатнулось; в начале 1777 г.—
27
второй удар, ослабивший его умственные способности.
10 января 1778 г. на 71-м году жизни Линней скончался.
Для Швеции и для Упсальского университета это была
тяжелая утрата. Для мировой науки — смерть Лин-
нея была огромной потерей, утешением в которой могла
служить лишь гуманная идея великого мыслителя:
Спальня Линнея в Гаммарбю; стены украшены рисунками расте-
ний; занавес у постели из китайского шелка, разрисованного
от руки изображениями цветов (по Э. Абергу)
«L’Humanite comprend plus demorts, que de vivants» (Чело-
вечество состоит более из мертвых, чем из живых), напо-
миная, по словам Тимирязева, «о преемственности ум-
ственных и нравственных благ, составляющих общее
достояние человечества,— напоминая о том, что тот, кого
уже нет, продолжает жить между нами в своих идеях,
в своих делах, своим примером!»13.
13 К. А. Тимирязев. Сочинения в десяти томах, т. V.
М., 1938, стр. 277.
28
Карл Линией в возрасте 67 лет. С портрета Крафта,
относящегося к 1774 г. (по И. Дёрфлеру)
Весь Упсальский университет хоронил Линнея; во-
семнадцать докторов наук и врачей — учеников Линнея —
несли его гроб. Прах Линнея был похоронен в Упсаль-
ском кафедральном соборе. Шведский король повелел
выбить в двух экземплярах медаль в память Линнея. На
ее лицевой стороне было изображение Линнея, а на об-
ратной — Цибелы — матери богов и богинь у древних
греков, окруженной животными и растениями. На медали
Медаль, выбитая в память Линнея в 1778 г. По фотографии,
снятой в музее Упсальского университета и присланной
проф. Н. Э. Сведелиусом
были две надписи: «Deam luctus angit amissi» (Печаль
потери тревожит богиню) и «После его смерти, в Упсале,
10 июня 1778 г. по повелению короля». Одна медаль хра-
нится в настоящее время в музее Упсальского универси-
тета, другая — в музее монет и медалей в Стокгольме.
В Упсале, в университетском саду Линнею был воздвиг-
нут памятник в виде храма с его статуей; на монументе
сделана надпись «Carolo a Linne Botanicorum principi —
Amici et discipuli» (Карлу Линнею, главе ботаников —
Друзья и ученики).
Изящный мраморный монумент Линнея, работы Кри-
стиана Эрикссона, находится в Национальном музее
в Стокгольме, где Линней изображен на прогулке, при-
слонившимся к стволу дерева и рассматривающим расте-
ние. Богатейшая библиотека и гербарий Линнея были
30
Памятник К. Линнею в Стокгольме
куплены в 1783 г. англичанином Д. Э. Смитом, и в октябре
1784 г. все линнеевские коллекции и книги были достав-
лены в Лондон. В 1788 г. в Лондоне было основано спе-
циальное научное общество, получившее название «Л и и-
п е е в с к о е общество» (The Linnean Society), кото-
рое бережно хранит гербарий и библиотеку великого
натуралиста XVII1 столетия, являющиеся величайшими
реликвиями для всех натуралистов.
Из всей многообразной и замечательной жизни Лин-
нея как ученого, с именем которого связана определенная
эпоха в развитии естествознания в целом и особенно бота-
ники, ярко и отчетливо выступают три основных момента:,
во-первых, введение двойной, или бинарной номен-
клатуры; в о-в т о р ы х, создание широко известной
искусственной («половой») системы растений и, в-треть-
и х, менее известной естественной системы растительного
мира. Этим определяется «эпоха Линнея», влияние работ
которого сказывается и по настоящий день.
3
Чтобы понять все значение линнеевских реформ и лин-
неевской философии, вернемся назад на 400—450 лет,
к началу или к середине XVI в., к одной из страниц эпо
хи Возрождения и Реформации. Эпоха Возрождения
пришла на смену мрачному средневековью, когда вся
умственная жизнь была подавлена богословской схолас-
тикой, которая огнем и мечом карала противодействие
своему авторитету. Чтобы понять весь ужас положения
науки и ученого в средние века, достаточно привести та-
кие яркие примеры, как высказывания видного христи-
анского богослова II—III вв. Тертулиана: «Ни в каком
исследовании после евангелия нет больше нужды!»,
или приказ халифа Омара уничтожить книжные богатства
покоренной Александрии: «Если в этих книгах говорится
то. что есть в коране, то они бесполезны. Если же в них
говорится что-нибудь другое, то они вредны. Поэтому
в том и другом случае их надо сжечь»14. Ботаника, разу-
меется, не избегла общей участи, о чем ярко свидетель-
ствуют следующие факты. Прежде всего, количество
14 Ф. Даннсман. История естествознания, т. 1. Перов.
А. Горнфельда. М., ОГИЗ, 1932, стр. 279.
32
Карл Линией. Мрамор работы Кристиана
Эрикссона; собственность Национального
музея в Стокгольме (по Н. Гурли)
3
Карл Линней
33
известных видов растений на протяжении полутора десятков
столетий вплоть до XIV в. почти не изменилось. Если
Диоскориду в I в. нашей эры было известно уже около
600 различных растений, то в начале XIV в. это число
возрастает примерно всего лишь до 800. Для средневе-
ковья характерно, что в этот период не появляется почти
никаких крупных оригинальных сочинений, как то было
в античном мире. Альберт Больдштедт фон Лаунинген
(Альберт Великий, 1193—1280), несмотря на всю свою
реакционность, был, пожалуй, единственным человеком
средневековья, самостоятельно и основательно занимав-
шимся изучением природы. Он написал подробную для
своего времени ботанику. Он был ярым апостолом всей
аристотелевской философии природы, хотя, как видно из
его сочинений, наблюдал растения в естественной обста-
новке. Известно, что Альберт Великий среди современни-
ков слыл колдуном; рассказывали сказки о разных его
деяниях, о том, что он принимал графа Вильгельма Гол-
ландского среди глубокой зимы под сенью цветущих де-
ревьев. А мы знаем, чем могли завершиться такие разго-
воры в то мрачное и жестокое время: пытки средневеко-
вого застенка и пылающие костры были не такой уже
редкой участью ученых-«колдунов», ученых-«еретиков».
Италия была первой страной, над которой пронеслось
живительное дыхание Возрождения. Данте, Петрарка,
Боккаччо создают новейшую национальную литературу;
им же обязана Европа возрождением классицизма. Начи-
нают изучать древних греческих и римских авторов, про-
буждаются в Италии науки и искусства. В XV столетии
возрождается и ботаника. В 1451 г. Теодор фон Газа
переводит «Естественную историю» Теофраста; это сочи-
нение Теофраста фон Газа привез в Италию в 1430 г.
после разгрома турками его родного города Салоник.
Вскоре из забвения извлекаются Диоскорид и Плиний.
Затем свет классицизма вспыхнул и к северу от Альп,
и трудно сказать, где ярче заиграло пламя Возрождения —
под ясным ли небом Италии, или под более хмурым и се-
рым северо-западным небом. Рейхлин, Эразм Роттердам-
ский, Ульрих фон Гуттен поднимают мощную волну кри-
тической мысли и интерес к античным авторам в Германии
и Нидерландах (Голландии).
Для развития наук эпохи Возрождения огромное зна-
34
чение имело изобретение Гутенбергом книгопечатания
в 1440 г. Из-под печатного станка Гутенберга в 1445 г.
вышло первое произведение, отпечатанное металлическими
подвижными буквами,— «Фрагмент страшного суда», а в
1448 г.— «Астрономический календарь». Церковь встре-
чает их враждебно, так как печатный станок лишал зара-
ботка монахов-переписчиков. В Кельне, германском цент-
ре католичества и активной инквизиции, сжигают пуб-
лично первые экземпляры печатной Библии, считая их
делом рук сатаны. Кельнский университет определяет,
что всякого, кто будет оспаривать действительность ис-
кусства ведьм, должно преследовать, как мешающего
деятельности инквизиции, кельнское духовенство встает
во главе преследовавших Рейхлина. И все же изобретение
Гутенберга, который имел все основания опасаться обви-
нения в колдовстве, делает свое дело и быстро находит
применение для печатания древних классических книг.
В 1469 г. в Венеции печатают Плиния, в 1478 г.— Диоско-
рида; в 1487 г. в Тревизо—перевод Теофраста, выпол-
ненный раньше фон Газа, а в 1497 г. в Венеции публикуют
оригиналы на греческом языке. Таким образом, в Италии
впервые для печатания ботанических книг используется
изобретение Гутенберга; на родине изобретателя —
в Майнце, а также в Страсбурге оно находит применение
позже.
Пробуждение критической мысли, давшей в итоге глу-
бокий протест против «школьных» авторитетов, и стремле-
ние вывести изучение природы на новый путь шли рука
об руку с общим стремлением освобождения скованной
мысли и в других сферах. Вместо того, чтобы искать всю
премудрость на страницах творений Аристотеля или ком-
пиляций Плиния, вместо того, чтобы, переваривая только
искаженные воззрения Аристотеля, стремиться искать
в окрестностях Парижа или Лейдена растения, указан-
ные для Греции, молодая наука рвалась на волю, в поле,
в лес. А попав в природу, ботаники скоро убеждаются
в том, что далеко не все растения упоминаются у древ-
них авторов и что последним многое было неизвестно.
Делается первая попытка описать новые растения, так как
старых названийПлиния и Диоскорида стало недостаточно.
Известно, что эпоха Возрождения явилась вместе с тем
эпохой величайших географических открытий: имена
3* 35
Америго Веспуччи (1451—1512), Васко да Гама (1469—
1524), «благородного пирата» Дрейка (1545—1597), Джона
Кабота (1450—1498), Колумба (1451—1506), Магеллана
(ок. 1480—1521) и его знаменитого спутника Эль Кано
Хуана Себастьяна (умер в 1526 г.) и многих других доста-
точно ярко об этом свидетельствуют.
Заморские путешествия оказали на ботанику огромное
влияние; участники их привозили многоразличных, ранее
неизвестных растений, не упоминаемых в классических
древних сочинениях. Многие из таких растений оказы-
ваются весьма ценными, полезными для человека. Именно
в XV и XVI вв. в Европу ввозятся картофель, маис, та-
бак, подсолнечник, помидоры, бананы; в это же время
европейцы узнают шоколадное дерево, несколько раньше
вводят в культуру баклажаны; в XVI же веке с Ближнего
Востока проникают в обиход европейцев кофе, а в сады —
сирень, а с установлением Васко да Гама прямого пути
в Восточную Индию и Китай в Средиземноморье ввозятся
апельсины, а позднее с островов Малайского архипела-
га — мандарины. Ознакомление с Цейлоном приносит
европейцам знание коричного дерева, камфарного лавра,
индигоферы, дающей индиго, стрихноса, содержащего
стрихнин, и гвоздичного дерева, а с Молуккских островов
вывозят мускатные орехи. В Америке испанцы узнают
кукурузу, ананасы, агавы, зеленый перец, в Восточной
Африке — драцены и баобаб, характерное дерево африкан-
ских саванн. Ввозится также много медицинских и пахучих
трав, возникает потребность в культуре ряда таких расте-
ний. Вот почему именно в XVI в. основываются первые
университетские ботанические сады, сначала в Италии:
в 1540 г.— в Падуе, в 1545 г.— в Пизе и в 1568 г.— в Бо-
лонье; а затем уже в Западной Европе: в Лейдене (1577 г.),
в Лейпциге (1580 г.), в Антверпене, в Монпелье (1593 г.),
в Париже (1597 г.), Берне, Базеле, Страсбурге (1620 г.),
Нюрнберге (1625 г.) и во многих других местах. Основан-
ные вначале чаще как «аптекарские сады» или как сады
для культуры декоративных растений, ботанические сады
Европы скоро стали главными очагами по внедрению но-
вых культур и распространению заморских колониаль-
ных растений. Несколько позже в различных садах начи-
нают строить небольшие крытые застекленные помещения,
холодные или полутеплые, для прикрытия на зиму от мо-
36
розов лимонных и апельсинных деревьев. Французы та-
кие крытые помещения называют orangerie (оранжерй),
от французского названия апельсина — orange (оранж).
Так появляются оранжереи, — дающие возможность
культуры теплолюбивых растений в суровых условиях
северных стран.
В XVI же веке первый директор Пизанского бота-
нического сада Лука Гини, бывший до того профес-
сором в Болонье, изобретает способ засушивания рас-
тений в бумаге; появляются гербарии, появляется метод,
которым теперь пользуется и любой школьник, и спе-
циалист-ботаник, метод, давший нам возможность сохра-
нять растения неопределенно долгое время, о чем позже
Линней скажет в своей «Философии ботаники»: «Herba-
rium praestat omni iconi» («Гербарий превыше всяких
рисунков»)15.
Примерно в это же время ботанике приходит на по-
мощь и замечательное изобретение техники и искусства.
Знаменитый немецкий живописец Дюрер (1471—1528)
и его соотечественник Лукас Мюллер, по прозвищу Кра-
нах (1472—1553), доводят своими работами до редкого
совершенства технику гравирования по дереву и на меди.
Дюрер очень любил украшать свои картины изображе-
ниями растений, причем в некоторых из них достигал
несравненной художественной правды. В общем, в его
произведениях имеется около 180 изображений растений
и животных; фиалки, пионы и лилии Дюрера и до сих пор
могут являться прекрасными иллюстрациями. Таким обра-
зом, Дюрер и его современники художники показали и до-
казали естествоиспытателям, что растения можно не толь-
ко описывать, но и правдиво и точно изображать. Этим
сейчас же воспользовались ботаники, пытаясь воспроиз-
вести растения в рисунке; они стали не только описывать
их пером, но и рисовать, чтобы потом гравировать рису-
нок. И если древние устами Плиния отрицали пользу
и даже возможность приложения искусства к изучению
растительного мира, то XVI век разрушил это нелепое
утверждение, широко использовав в ботанике искусство
рисования и гравирования.
15 С. L i n n а е i. Philosophia Botanica..., р. 7.
37
Появляются так называемые «травники», или Krauter-
biicher, в которых описывались и помещались гравюры
отдельных растений. Первая такая книга была издана
в Германии в 1532 г. Отто Брунфельсом (1488—1536) под
названием «Herbarium vivae icones» (Живые изображения
трав). В сочинении Брунфельса даны изображения несколь-
ких сот различных растений, причем большинство рисун-
ков настолько удачны, что в них без труда можно узнать
ряд наших обычных видов. После Брунфельса такие «трав-
ники» были изданы многими ботаниками: в Германии —
Иеронимом Боком (1498—1554), Леонардом Фуксом
(1501—1566), Адамом Лопицером (1528—1586), Теодо-
ром Табернемонтаном (1532—1590); в Италии — Петром
Маттиоли (1501 —1577)16; в Нидерландах — Рембертом
Додонеем (1571—1595), Маттиа Лобелем (1538—1616),
Карлом Эклюзом (1526—1609); в Швейцарии — Конра-
дом Гесснером (1516—1569). Особенно замечательны ри-
сунки растений Гесснера, образованнейшего гуманиста
XVI в. Гесснер впервые начал изображать не только общий
вид растения, как то обычно делали другие, но зарисовы-
вал и отдельные части цветков и плодов, то есть, в сущ-
ности, перешел к составлению так называемых «аналити-
ческих рисунков», широко применяемых теперь во всех
флористических работах. Замечательно, что «все эти
Брунфельсы, Боки и Фуксы, в которых справедливо видят
отцов современной ботаники, были в то же время и дея-
телями реформации»17. Так, Брунфельс, картезианский
монах, при помощи Ульриха фон Гуттена бежит из мона-
стыря, чтобы объявить себя лютеранином, и становится
учителем страсбургской гимназии; Иероним Бок был
лютеранским проповедником в Вогезах и в то же время
занимался ботаникой, тщательно изучая растения в лесу,
в поле и на лугах во время своих многочисленных экскур-
сий. Тонкие наблюдения приводят его к заключению, что
располагать растения при их описании в алфавитном по-
рядке, как то обычно делали его предшественники и со-
временники, вряд ли правильно, что деление на деревья,
кустарники, травы, унаследованное еще от Теофраста,
10 Его роскошно иллюстрированная «Ботаника» (Commentarii
in Dioscoridis) с 1200 рисунками выдержала 61 издание с 1554 до
1744 г. и была переведена на пять языков.
17 К. А. Тимирязев. Сочинения, т. VI, 1939, стр. 21.
весьма груоо и не соответствует уже имеющимся сведе-
ниям. Поэтому Бок, едва ли не впервые, делает замеча-
тельную попытку объединить различные растения по их
сходству в группы, устанавливая, например, группы губо-
цветных, сложноцветных, крестоцветных. Появляются
первые проблески научной классификации, и понятно
Рисунок желтой кубышки
из книги Эклюза, 1601 г.
Рисунок тисса из книги Лобсля,
1591 г.
почему: в описательной ботанике накопилось множество
фактов, сравнивая и сопоставляя которые наиболее тон-
кие наблюдатели природы (например Бок, Гесснер, Додо-
ней и др.) естественно пришли к мысли положить в осно-
ву распознавания отдельных растений признаки сход-
ства и различия. Изучению растений особенно мешало
неумение ботаников ясно и кратко описать растение и дать
ему простое название. Бок сделал блестящую для своего
времени попытку классифицировать растения, но тот же
•39
самый Бок оказался почти беспомощным в стремлении
возможно нагляднее и короче описать два таких наших
обычных растения, как полевой вьюнок (Convolvulus
arvensis) и белый крупноцветковый вьюнок (Calystegia
sepium). Бок так писал об этих двух растениях: «Повсюду
в нашей стране растут два обыкновенных вьющихся расте-
ния с белыми цветочками в виде колокольчиков или бубен-
чиков. Большее из них охотно живет у заборов, ползет
через них, скручивается и вьется. Меньшое сходно с боль-
шим — цветами и листьями, корнем и круглым стеблем,
но в нем все тоньше и меньше. Некоторые цветы на нем
совершенно белые, некоторые — телесного цвета с темно-
красными полосками. Эти растения встречаются на сухих
лугах и в садах. Они вредны тем, что, вползая и обвивая,
заглушают другие садовые растения. И их трудно по-
лоть»18.
Простой, ясный и точный язык (пусть даже латин-
ский!) нескоро дался ботанике. Названия растений, кото-
рыми пользовались ботаники в XVI и XVII вв., были
громоздкими, составлялись из нескольких слов, характери-
зующих типичные признаки того или иного вида. Обыч-
ный альпийский шиповник, например, имел название из
пяти слов —Rosa campestris, spinis carens, biflora (роза
полевая, лишенная колючек, двухцветковая); наш обык-
новенный шиповник — из шести слов: Rosa Silvestris,
vulgaris, flore odorato, incarnato (роза лесная, обыкновен-
ная, с цветком душистым, розовым). А во «Флоре Сибири»
И.-Г. Гмелина (Гмелина-старшего), третий и четвертый
тома которой, вышедшие в 1758 и 1759 гг. после смерти
автора (т. е. пять — шесть лет спустя после «Species
Plantarum») и редактированные его племянником С.-Г.
Гмелипом (Гмелипом-младшим), не признававшим лин-
неевских бинарных названий растений (биномиалов или,
по Линнею, nomen trivialo), очень многие растения сибир-
ской флоры имели названия, состоящие из девяти, десяти
и даже одиннадцати слов (полиномиалов или, по Линнею,
nomen specificum). Не трудно понять, что такая номен-
клатура вносила много путаницы и сильно затрудняла
изучение растений. В конце XVI в. итальянский ботаник
18 Ф. Даннемап. История естествознания, т. 1, 1932,
стр. 422.
40
I Андрей Цезальнин (1519—1603) сделал попытку навести
хотя бы какой-либо порядок в бесконечной п все расту-
щей веренице фактов. Он писал: «В этом громадном мно-
жестве растений недостает того, в чем более всего нуж-
дается всякая другая беспорядочная толпа: если это мно-
жество не будет разделено на отряды подобно армии, то
все в нем будет в беспорядке и волнении. И это действи-
тельно бывает теперь при изучении растений, потому что
ум обременяется беспорядочным накоплением предме-
тов, и вследствие этого происходят бесконечные ошибки
и ожесточенные споры»19. Позднее, уже на пороге XIX
столетия, Кювье еще резче отзовется об этом времени,
указав в своей «Истории естественных наук», что 30—
40 ботаников давали столько же названий одному расте-
нию, что «это был настоящий хаос, всеобщее смешение,
среди которых человеку было трудно найти свою доро-
гу!» 20.
А фактический описательный материал все увеличи-
вался, все накоплялся, этот «хаос» все возрастал, споров
возникало все больше и больше. Правда, к концу XVI сто-
летия и началу XVII всеобщее оживление наук и искусств
стало менее интенсивным. В Италии к этому времени ми-
новал расцвет Возрождения, в Германии уже сказывалось
приближение «Тридцатилетней войны». Шел на убыль
secolo (Того (золотой век) в развитии ботаники, центр
ботанической мысли переместился в Нидерланды и в Швей-
царию.
Все же острая необходимость выработать прежде всего
простой и точный язык для описаний, создать возможно
более краткую и ясную номенклатуру была совершенно
очевидна. II хотя XVII век далеко не отличался таким
блеском в развитии ботаники, как его предшественник
(XVI в.), все же представляют интерес две попытки на-
вести порядок в номенклатуре, принадлежащие именно
XVII столетию. В 1623 г. в Базеле швейцарский ботаник
Каспар Баугин публикует результаты своей неутомимой
сорокалетней работы «Pinax theatri botanici», где де-
тально разбирает синонимику около 6000 известных ему
19 П. И. М ищенко. Жизнь К. Линнея и его научные за-
слуги перед ботаникой, стр. 123.
20 Там же, стр. 124.
41
видов растений. Он дает исчерпывающие характеристики
этих видов, пытается расположить их по признакам сход-
ства в группы, продолжая, таким образом, развивать
идеи Бока, но не всегда отчетливо и ясно, и, что для нас
представляет сейчас интерес, дает большинству видов
названия, состоящие из двух слов, которые до известной
степени можно рассматривать, как родовые и видовые
имена.
Вторая подобная попытка относится уже к концу
XVII века и принадлежит лейпцигскому профессору Ав-
густу Ривинусу, который в 1696 г. в сочинении «Introductio
generalis in rem herbarium» вновь делает попытку провести
принцип — повторить у растений родовое имя при каж-
дом виде, выражая имя последнего при помощи допол-
няющего прилагательного. Итак, одна из крупнейших
заслуг Линнея — введение бинарной номенклатуры, как
мы видим, восходит в своей идее через Ривинуса к Каспа-
ру Баугину. Однако проведение бинарной номенклатуры
Баугином и Ривинусом было недостаточно полно и после-
довательно; у них далеко не всегда было ясное сочетание
этой идеи с представлением о роде и о виде растений, да,
наконец, и само состояние естественных наук в XVII в.,
по-видимому, тормозило эту реформу. Одним словом, по-
ложение оказалось таким, что понадобилось свыше 125 лет
для того, чтобы бинарная номенклатура благодаря работам
Линнея была прочно утверждена в систематике растений.
«Если не знаешь названий, то теряешь и познание»,21—
писал Линней в «Philosophia Botanica». И, руководству-
ясь именно этим и отвечая на запрос времени, он сначала
в той же «Philosophia...» параллельно видовым полино-
миалам, а потом, следом, в «Species Plantarum» последо-
вательно и ясно проводит принцип двойных названий
(биномиалов) для всех известных ему видов (свыше 7000).
После этой замечальной реформы Линнея вопрос с на-
званиями растений приобрел сразу полную ясность. При-
ведем один пример с названиями некоторых обычных роз
и шиповников:
Rosa canina — роза (шиповник) собачья,
Rosa cinnamomea — роза (шиповник) коричная,
Rosa rubiginosa — роза (шиповник) ржавчатая,
21 С. Linnaei. Philosophia Botanica..., р. 1.
42
Rosa villosa — роза (шиповник) мохнатая,
Rosa gallica — роза французская | разводятся
Rosa centifolia — роза столистная ) в садах,
Rosa alpina — роза (шиповник) альпийская и т. д.
Или другой пример — с так называемыми рубусами:
Rubus chamaemorus — морошка,
Rubus arcticus — мамура (поленика),
Rubus saxatilis — костяника,
Rubus idaeus — малина,
Rubus caesius — ежевика и другие виды.
Совершенно очевидны ясность и полезность введенных
Линнеем названий, так как именно при таком методе но-
менклатуры названия отражают одновременно и родство
каждого растения (левое — родовое название), и его соб-
ственные видовые свойства (правое — видовое название).
Но дело было не только в названиях, в номенклатуре
растений. Надо было создать краткий и точный язык
описания растения, что стало особенно необходимым при
бинарных названиях. Заменить существующие десяти-
одиннадцатисловные названия растений было но так про-
сто, потому что в них содержался, как мы теперь говорим,
диагноз (описание признаков) растения, позволявший
отличать его от близких видов. Кто знает, может быть
неуспех безупречных по своей идее начинаний Баугина и
Ривинуса объясняется тем, что наряду с введением бинар-
ных названий пе был изобретен и введен точный стандарт-
ный язык для описательной ботаники. Правда, и до Лин-
нея были попытки создать научную терминологию. Луч-
шая из них принадлежит крупному ученому XVII в.
Иоахиму Юнгию (1587—1657). Ряд терминов, введенных
Юнгием (например, Umbella — зонтик, Spica — колос, Ра-
nicula — метелка, Corymbus — щиток), сохранился до сих
пор. Линней заимствовал многие термины у Юнгия, но
удачная по идее попытка последнего но дала полной тер-
минологии для описания растения, а потому и не могла
оказать того влияния на развитие ботаники, какое потом
выпало на долю линнеевского языка. Линней ясно отда-
вал себе отчет, что успех проведения принципов номенкла-
туры решается введением точной и ясной ботанической
терминологии. Поэтому еще в 1736 г. в своих «Fundamen-
la Botanica» он дает около 1000 ботанических терминов,
смысл и употребление которых объяснены с поразительной
43
точностью и простотой. Изящество, лаконичность,
последовательность предложенной терминологии обеспе-
чили заслуженный успех его языку — это, несомненно,
одна из крупнейших заслуг Линнея! Правда, многие рев-
нители древнего латинского языка, языка Цицерона
и Юлия Цезаря, упрекали Линнея в том, что латынь его
терминологии была не вполне цицероновская, но мы
знаем, как ответил на это Руссо, горячий поклонник Лин-
нея: «А вольно же было Цицерону не знать ботаники!»22
4
«Система—это ариаднина нить ботаники, без нее
гербарное дело превращается в хаос» (Filum ariadneum
Botanices est Systema, sine quo Chaos est Res herba-
ria), 23— так писал Линней в своей «Философии ботаники».
Поиски этой ариадниной нити, как мы видели, начаты
были Линнеем еще в студенческие годы в Упсале и во
время его заграничного путешествия по Голландии. Он
долго работал над созданием системы растительного мира
и в 1753 г. в «Species Plantarum» блестяще разрешил эту
задачу, построив «непревзойденную для своего времени
по изящной простоте» так называемую искусственную
систему растений. В этой системе, имевшей колоссальный
успех в течение целого столетия и принесшей Линнею
мировую славу, автор разделил весь растительный мир
на следующие 24 класса:
1. Monandria — однотычинковые;
2. Diandria — двутычинковыо;
3. Triandria — трехтычинковые;
4. Tetrandria — четырехтычинковые;
5. Pentandria — пятитычинковые;
6. Hexandria — шеститычинковые;
7. Heptandria — семитычинковые;
8. Octandria — восьмитычинковые;
9. Enneandria — девятитычинковые;
10. Decandria — десятитычинковыс;
11. Dodecandria — двенадцатитычинковые;
12. Isocandria — двадцати- и более тычинковые
(тычинки прикреплены к чашечке);
2а К. А. Тимирязев. Сочинения, т. X, 1939, стр. 20.
23 С. Linnaei. Philosophia Botanica..., р. 98, § 156.
44
13. Polyandria — многотычинковые (тычинки при-
креплены к цветоложу);
14. Didynamia — двусильные;
15. Tetradynamia — четырехсильные;
16. Monodelphia — однобратственные;
17. Diadelphia — двубратственные;
18. Polydelphia — многобратственные;
19. Syngenesia — сростнопыльниковые;
20. Gynandria — сростнопестичнотычинковые;
/21 . Monoecia — однодомные;
22. Dioecia — двудомные;
23. Polygamia — многобрачные;
24. Cryptogamia — тайнобрачные.
Система эта получила также название половой
системы, так как отличия всех приведенных 24 клас-
сов основаны на тычинках и пестиках цветков, главной
функцией которых, как мы знаем, является размноже-
ние.
Начиная с 14-го класса, автор отходит от чистого прин-
ципа деления по числу тычинок. Так, классы 14-й и 15-й
основаны на том признаке, что тычинки у цветков могут
быть неравной длины: или две — короче, а две — длин-
нее (14-й класс; например, губоцветные, в нашем понима-
нии) или из шести тычинок: две — короче, а четыре —
длиннее (15-й класс — крестоцветные). Следующие три
класса основаны на признаке срастания тычинок: или все
тычинки срастаются при основании в один пучок (напри-
мер, герани и мальвовые — 16-й класс), или из десяти
тычинок девять срастаются нитями, а одна свободная
(например, большинство наших бобовых — 17-й класс);
или, наконец, тычинки срастаются своими нитями в не-
сколько пучков (например, зверобой — 18-й класс). Рас-
тения, входившие у Линнея в 19-й класс, характеризова-
лись тычинками, у которых нити свободны, а пыльники
сросшиеся (сложноцветные); а у растений 20-го класса
нити тычинок срастаются со столбиком пестика, образуя
так называемый гиностемий (например, орхидные). 21-й
и 22-й классы характеризовались однополыми цветками,
либо несущими только тычинки, либо — только пестики;
но у однодомных растений (21-й класс) такие раздельно-
полые цветки можно найти на одном и том же растении
(например, береза, орешник, дуб, ольха), а у двудомных
45
(22-й класс) нормально на одном растении можно встре-
тить цветки только одного пола (например, тополя, ивы).
В 23-й класс Линней включил растения, у которых цветки
частью могут быть обоеполые, а частью — раздельнопо-
лые (например, ясень), и, наконец, последний 24-й класс
споровые — представлял довольно смешанное собрание
видов, органы размножения которых невидимы или труд-
но видимы простым глазом, не в пример явно отличным
цветкам всех других растений. В класс этот входили па-
поротники, хвощи, плауны, мхи, грибы, лишайники и во-
доросли.
Классы делились на порядки, которых было установ-
лено 116, причем в первых 13 классах порядки различа-
лись по числу пестиков в цветке; так, например, в 3-м
классе трехтычинковые растения были разбиты на по-
рядки:
Monogynia — однопестичные (например, валерьяна);
Digynia — двупестичные (например, пшеница, рожь,
овес и большая часть наших злаков);
Trigynia — трехпестичные (например, мокричник или
монция и т. д.); или,
например, 5-й класс пятитычинковых растений разде-
лялся на такие же порядки:
Monogynia — однопестичные (например, незабудка,
медуница, румянка, примула, трифоль, вьюнок, синюха,
колокольчик, жимолость, белена, крушина, бересклет,
смородина);
Digynia — двупестичные (например, лебеда, свекла,
горечавка, морковь, борщевик, дягиль, цикута, анис,
тмин, пастернак, петрушка);
Trigynia — трехпестичные (например, калина);
Tetragynia — четырехпестичные (например, белозер);
Pentagynia — пятипестичные (например, лен, росян-
ка) и т. д.
Начиная с 14-го класса, принцип выделения порядков
внутри классов изменялся. Так, 14-й класс разделялся
Линнеем на два порядка: Gymnospermia — голосеменные
и Angiospermia — покрытосеменные. К первому порядку
были отнесены, например, такие растения, как мята, глу-
хая крапива, будра, чистец, душица, тимьян, зопник,
шлемник, т. е. та часть наших теперешних губоцветных,
которые имеют четыре тычинки и у которых при плодоно-
46
шении завязь распадается па четыре маленьких плоди-
ка — орешка, несущих каждый в отдельности внутри по
одному семечку. Ко второму порядку причислялись такие
растения, как погремок, очанка, иван-да-марья, петров
крест, мытник, львиный зев, норичник, линнея, заразиха,
как растения с коробочковидными плодиками, несущими
внутри семена 24. Следующий, 15-й класс, Линней де-
лил на порядки: стручковые (с длинными стручками, на-
пример, редька, горчица, капуста) и стручочковые (с ко-
роткими маленькими стручочками, например, ярутка,
пастушья сумка, крупка, бурачок, икотник, лунник —
«папская монета»). Разделение на порядки в 16-м, 17-м,
18-м, 20-м, 21-м и 22-м классах было основано на коли-
честве тычинок (сходно с тем, что было в первых 13 клас-
сах). Так, например, в 16-м классе герани относились
к порядку Decandria — десятитычинковых, а мальвы,
хлопок, просвирняк — к порядку Polyandria — много-
тычинковых; в 17-м классе дымянка — к порядку Не-
xandria — шеститычинковых, истод — к порядку Octan-
dria—восьмитычинковых, а большая часть мотыльковых—
к порядку Decandria — десятитычинковых; в 20-м
классе наши обыкновенные ятрышники или орхисы (их
иногда называют «кукушкины слёзки») отнесены были
к порядку Diandria — двутычинковых, а белокрыль-
ник — к порядку Polyandria — многотычинковых; на-
24 Значение этих названий у Линнея было, разумеется, совсем
иное, чем понятие голосеменных и покрытосеменных в настоящее
время. Мы знаем, что к первым современная систематика относит
деревянистые растения, не имеющие завязей (например, сосна, ель
и все хвойные, японское гинкго, африканская вельвичия, Кузь-
мичева трава и т. д.), а ко второй — все растения, имеющие в цвет-
ках завязи (иначе пестики), которые после оплодотворения разви-
ваются в плоды. Грубая морфологическая ошибка Линнея произо-
шла потому, что он неправильно принял плоды — орешки губоцвет-
ных за семена, считая, что эти «семена» развиваются совершенно
голо; тогда как у второго порядка этого класса — покрытосемен-
ных,— куда мы сейчас относим большинство норичниковых, при
плодоношении развивается плод — двугнездная коробочка, чаще
с большим количеством семян. Для Линнея такая «явная покрыто-
семянность» была, конечно, совершенно очевидна, и он противо-
поставил этот признак внутри класса признаку «голосемянности»,
тогда как и губоцветные, и норичниковые — самые настоящие по-
крытосеменные. Факт этот представляет некоторый интерес для
историка-ботаника, поскольку свидетельствует об уровне знаний
того времени.
47
конец, 22-й — большой и «разнообразный» класс, куда
входили ивы, болотный мирт, водяники, хмель, осина,
тополя, водокрас, пролеска, можжевельники и др., распа-
дался на целый ряд порядков также по количеству ты-
чинок. Весьма любопытен 21-й класс, куда относились
хары или лучицы (теперь их относят к водорослям —
низшим растениям), ряски, рогоз, осоки, береза и крапи-
ва, дуб и стрелолист, орешник, сосна и ель 25.
Внутри классов и их порядков Линнеем в последнем
издании было описано более 1000 родов и около 7000 ви-
дов, ему тогда известных. Систему эту, как мы указали,
называют искусственной, что, конечно, вполне справед-
ливо. В самом деле, разве не искусственное соединение
в одном 23-м классе душистого колоска из злаков (одно-
дольные) с сиренью из маслинных (двудольные), с веро-
никой из норичниковых или с пузырчаткой; разве не
искусственно объединение в одном 4-м классе таких видов,
как рдеста из однодольных и полевой астры из ворсянко-
вых (двудольных), манжетки из розанных и повилики из
вьюнковых, мшанки из гвоздичных и подмаренника из
мареновых; разве не искусственно соединение в 12-м классе
багульника и толокнянки из вересковых с гвоздиками
и горицветами из гвоздичных и каменеломками; или, на-
конец, разве не искусственно соединение в одном 13-м
классе телореза и лютика, мака и липы, ладанника и бе-
лой водяной лилии, или нимфеи? С другой стороны, чего
стоят, например, с современной точки зрения, такие
искусственные разъединения, при которых душистый коло-
сок из злаков попадал во 2-й, большинство наших злаков
в 3-й, а рис и бамбуки из злаков — в 6-й класс только
потому, что у всех них количество тычинок различно;
или когда вероники из норичниковых оказывались во
25 Мы подробно разбираем здесь искусственную, имеющую,
конечно, только историческое значение, систему Линнея, исходя
из двух соображений. Во-первых, чтобы подчеркнуть на фактиче-
ских примерах всю искусственность его классификации (сколь она
не соответствует современной), а во-вторых, чтобы показать всю
простоту и остроумие этой классификации, что и обеспечило ей
выдающийся успех у современников. В истории ботаники эта си-
стема Линнея, по меткому выражению Тимирязева, явилась «вен-
цом и, вероятно, последним словом подобной (т. е. искусственной.—
С. С.) классификации» (К. А. Тимирязев. Сочинения, т. VI,
1939, стр. 18).
48
2-м, большинство других норичниковых — в 14-м, а пя-
титычинковые коровяки (тоже из норичниковых) — в 5-м
классе; или когда из гречишных щавсли включались в
6-й, а гречихи — в 8-й класс; из вересковых — наш ве-
реск, многочисленные африканские и средиземноморские
верески, брусника и черника — в 8-й класс, а багульник,
андромеда, толокнянка и земляничное дерево — в 12-й
и т. д.
Все же, однако, несмотря на сугубую искусственность
такой системы, несмотря па то, что в пей нельзя было ис-
кать не только отображения родственных отношений
(в смысле происхождения, что является основной задачей
современной систематики), но даже и совокупности черт
сходства и степени различия между отдельными растения-
ми; несмотря на то, что автором совершенно искусственно
был взят очень небольшой комплекс признаков, характе-
ризующих цветок как орган размножения,— все же эта
система не только имела успех у современников Линнея,
но явилась в сущности знаменем для целого этапа в исто-
рическом развитии ботаники.
В чем же следует искать причину этого? Конечно,
в том, что простота и изящество конструкции п полный
охват всего растительного мира в целом были прекрасным
ответом на насущную потребность в ясной и легкой класси-
фикации огромного количества видов уже известных расте-
ний. Вспомним приведенное уже высказывание Цезаль-
пина о беспорядочном накоплении фактов и бесконечных
ошибках в ботанике или замечательное для своего вре-
мени (XVII в.) определение задач ботаники Бургавом:
«Ботаника есть часть естествознания, посредством кото-
рой удачно и с наименьшим трудом познаются и удержи-
ваются в памяти растения»26. Л ведь Бургав был учите-
лем Линнея в Лейдене и имел на него большое влияние.
Бургав был в то время весьма крупным авторитетом, и на
его любопытном определении ботаники сказались не толь-
ко собственные взгляды, но, несомненно, нашли отраже-
ние и те задачи, которые стояли перед систематикой в
XVIII в. Построив искусственную систему, Линней вряд
ли мог лучше отблагодарить своего знаменитого лейден-
ского учителя. Он блестяще оправдал тс огромные надежды,
26 Ф. Кон. Растение, т. 1. СПб., 1901, стр. 31.
4 карл Линней 49
которые возлагал на него Бургав. Известно, что когда
в 1738 г., перед отъездом из Голландии в Швецию, Линней
посетил своего больного учителя и в последний раз при-
пал к его слабой руке, Бургав, в свою очередь, поймал
руку Линнея, вернул ему поцелуй и сказал: «Я свое от-
жил и сделал все, что смог и сумел. Пусть господь под-
держит тебя, которому все это еще предстоит. Все, чего
мир мог ожидать от меня, я исполнил. От тебя он ждет еще
большего. Будь счастлив, мой дорогой Линней!»27.
Нельзя сказать, что до Линнея не было попыток строить
искусственные системы классификации. Оставим в сторо-
не попытки еще древних греков и римлян, когда расти-
тельный мир разделяли на деревья, кустарники и травы
или на ароматические, медицинские и пищевые растения;
попытки арабов располагать растения просто по алфави-
ту, попытки, которые были даже в эпоху Возрождения,
когда некоторые «отцы ботаники», создатели «травников»,
слепо следовали в этом отношении древним классикам.
Подобное деление не удовлетворяло ни Бока, ни Лобеля,
ни тем более Додонея. Поиски иных принципов класси-
фикации, как мы уже указывали, были совершенно ясны
у Бока; Лобель делает первый шаг к введению понятия
однодольных и двудольных растений, а Додоней, как из-
вестно, идет несравненно дальше своих современников,
стремясь найти научную систему растительного мира.
Из всех подобных попыток XVI в. самая оригинальная
принадлежит Цезальпину. В своем сочинении «О расте-
ниях» (De Plantis libri XVI, 1583) Цезальпин изложил до-
вольно стройную и подробную для своего времени искус-
ственную систему растений, в чем значительно превзошел
других авторов «травников». Он нс ограничивался только
общим описанием растений, а исследовал отдельные их
части, придавая особое значение производительным орга-
нам растений, количеству семян, их форме и положению
внутри плода, а также форме самого плода. На признаках,
характеризующих плоды и семена, Цезальпин и строит
свою искусственную систему растений, оставаясь все же
последователем аристотелевской философии. Так, он ука-
27 N. G о и г 1 i е. Prince of Botanists Carl Linnaeus. London,
1953, p. 147.
50
зывает, что растение обладает лишь «душой», служащей
для питания, роста и размножения, и, в отличие от живот-
ного, лишено движения и ощущения. Функции раститель-
ной души, по мнению Цезальпина, заключаются в том,
чтобы при помощи питания сохранить индивид (особь),
а при помощи размножения сохранить вид. Поэтому-то
растение и обладает двумя основными органами: корнем,
через который оно получает пищу, и стеблем, который
дает начало плоду. Таким образом, именно корень слу-
жит для сохранения особи, а стебель через плод — для
сохранения вида. Следовательно, и это логично для Це-
зальпина, чтобы правильней и лучше классифицировать
растения на отдельные виды, необходимо строить класси-
фикацию на плодах, на их форме, на их строении. Пол-
ностью сохраняет Цезальпин и учение Аристотеля о
произвольном зарождении в применении к грибам, лишай-
никам и другим низшим растениям, у которых он, понят-
но, не мог установить еще органы размножения. Для
таких растений, возникающих будто бы в результате гние-
ния из неживой материи, остается только питание и рост;
функции их души Цезальпин еще более ограничивает.
Но для XVI в. это было пожалуй, закономерно; гораздо
неудачней у Цезальпина было то, что он, верный заветам
своих отцов, не выдержал до конца своей системы, оста-
вив в ней прежнее, старое деление на кустарники и тра-
вы. Это внесло сложность и некоторый беспорядок в систе-
му, применение классификации Цезальпина было затруд-
нительно. Тем не менее, попытка Цезальпина получит
потом высокую оценку Линнея. Некоторые положения
Цезальпина он разработает дальше и использует для своей
собственной классификации; он назовет Цезальпина бота-
ником-фруктицистом (от латинского слова fructus — плод),
первым среди ботаников — его современников.
После Цезальпина, в XVII в., было опубликовано не-
мало различных классификаций растений, причем авто-
ры их шли в отдельных случаях гораздо дальше задач
построения искусственной системы. Такова, например,
ужо указанная нами раньше система Каспара Баугина,
который, выделяя группы растений (семейства), начинает
свою классификацию со злаков, принимая их за простей-
шие цветковые растения, за ними ставит лилейные, затем
важнейшие группы травянистых растений и, наконец,
4* J;
Деревья. Однако Баугин не отделяет отчетливо группы
друг от друга, не понимает совершенно особого положе-
ния папоротников, сближает ряски со мхами, а водоросли
с губками (из мира животных). Но дело не в этих грубых
ошибках, которые нельзя вменять в вину Баугину (ведь
и Линней спустя более ста лет соединит харовые водоросли
с цветковыми — рисками) 28, а в том, что Баугин в своей
системе ясно не провел границы между группами, не
был последователен в своих принципах, сохраняя, по-
добно Цезальпину, старое деление на травы и кустар-
ники.
Принципы классификации Цезальпина и Баугина на-
шли большой отклик в Англии. Оксфордский профессор
Мориссон, заведовавший до этого в течение десяти лет
в Блуа садом герцога Гастона Орлеанского, и деревен-
ский пастор — проповедник Рей, выдающийся ботаник
и зоолог, также подвергли дальнейшей разработке систе-
матическую ботанику. В это же время глава французской
школы ботаников — Турнефор разрабатывал свою систему
растительного мира. Все эти авторы различно подходят
к решению задачи: так, Мориссон 29, следуя Цезальпину,
основывает всю классификацию на плодах и семенах (он,
по Линнею, тоже «фруктицист»), Турнефор— на венчиках
цветков (Линией называет поэтому Турнефора «корол-
листом», от латинского corolla — венчик); несколько рань-
ше Турнефора — Ривинус, имя которого мы уже упоми-
нали, также кладет в основу своей классификации вен-
чик цветка, а Рей, комбинируя принципы Цезальпина
и Турнефора, строит свою систему на признаках и плодов,
и цветов (это отмечает Линней, указывая, что Рей начал
«фруктицистом», а кончил «короллистом»).
Во всех этих системах, разумеется, были грубые
ошибки: Турнефор, например, не сумел правильно оце-
нить спайнолепестность и считал колокольчик и все
губоцветные однолепестными растениями, а Рей к несовер-
28 Истинная природа так называемых зоофитов (губки, полипы
и др.) была установлена только в XVIII столетии в результате ра-
бот и экспериментов Трамблея (1744).
29 Может быть, в связи с подробным, тщательным изучением
плодов, Мориссона особенно и заинтересовали зонтичные, о которых
он написал (и издал в 1672 г.) выдающуюся для того времени крити-
ческую монографию.
52
шейным растениям (Imperfecti) относит папоротники, мхи,
грибы, водоросли и зоофиты (например, губки, актинии).
Но опять-таки и здесь причина неудачи в основном не
в этих ошибках, а в том, что у авторов не было, во-первых,
единой, последовательно проведенной руководящей идеи,
а во-вторых, большинство их работало, главным образом,
с крупными систематическими единицами (классами, груп-
пами), тогда как обилие фактического материала настоя-
тельно требовало проведения того или иного принципа
классификации до мелких, видовых единиц. Поэтому-то
и понятно, что система Турнефора, разработанная более
детально, чем системы Мориссона и Рея, но представляв-
шая по своему теоретическому уровню скорее шаг назад
по сравнению с ними (особенно с системой Рея), имела
все же больший успех, чем все другие, определенно
господствуя в систематике растений в первой половине
XVIII столетия.
Таким образом, недостатка в искусственных системах
не было, однако все они не имели того выдающегося успе-
ха, какой выпал на долю системы Линнея. Иногда его
обвиняют в слепом следовании аристотелевской филосо-
фии, указывают, что никаких открытий он не сделал, что
он не дал (?) позднейшим поколениям импульса для иссле-
дований 30. Все это является заблуждением. Мнение
о том, что Линней не вел экспериментальных специальных
работ, лишь отчасти верно. Разве его помеси козлобород-
ников не результат эксперимента? Разве постоянное вы-
ращивание растений, начиная с грядок «садика Карла»
и кончая Ботаническим садом в Упсале и его собственным
садом в Гаммарбю, не является экспериментом? Линней
несомненно был превосходным натуралистом, полевым
исследователем, прекрасно знал природу и умел ее наблю-
дать! А ведь тонкие наблюдения истинного натуралиста
стоят многих экспериментов кабинетных ученых, не знаю-
щих природы! Напрасно не видят или не хотят видеть
в построении искусственной системы очень последователь-
но проведенных Линнеем принципов. А ведь этого-то
как раз и не хватало его предшественникам. Он сумел
совсем отбросить деление на травы и кустарники, восхо-
80 Ф. Д а нне ма н. История естествознания, т. 3, 1938,
стр, 68—70,
53
Дящее к Теофрасту; отверг аристотелевскую идею произ-
вольного зарождения (и потому появились у него в систе-
ме тайнобрачные); взял многое из терминологии Юнгия,
сохранил принципы Цезальпина (для различия родов
у растений); воспринял и развил учение Камерария о
поле растений (отсюда значение тычинок и пестиков для
классификации); отверг положения Ривинуса и Турне-
фора о значении венчика для классификации; дал опре-
деленно и точно понятие рода и вида, сохранив частью
то, что было у Рея. Одним словом, Линней много внес
своего, нового, он смог критически подойти к наследству,
оставленному его предшественниками, смог потому, что
отлично знал и понимал природу. Отсюда и простота и изя-
щество его системы, обеспечившие огромный успех у со-
временников. В историческом аспекте линнеевская систе-
ма — величайшее завоевание, огромное достижение, не-
смотря на то, что это, в сущности, только грандиозный
аналитический ключ для познания растений. В 1-м изда-
нии «Видов растений» Линнеем было описано 7300 видов,
через 9 лет, в следующих изданиях насчитывалось уже
около 8800 названий, а через несколько десятков лет,
благодаря Линнею количество изученных растений уве-
личилось до 100 000 видов, т. е. больше чем в десять раз.
Как же можно говорить о том, что Линней не дал импуль-
са для последующих исследований, для развития ботани-
ки? Это значит недооценивать эпоху и сроду, по знать
запросов времени, не понимать, как исторически опреде-
лилась правильность пути, которым шел Линней в своих
реформах, и в частности, в создании искусственной систе-
мы. Разумеется, никто ее сейчас не применяет для описа-
ний; конечно, она давно ушла в историю, но для второй
половины XVIII и начала XIX столетия система Линнея
была несомненным шагом вперед, стимулировавшим раз-
витие науки, а вовсе не тормозившим его.
Необходимо указать еще на один момент, характери-
зующий появление линпеевской системы. Не следует ду-
мать, что система эта была дружелюбно встречена всеми
и всюду, несмотря на то, что она наиболее удачно решала
проблему классификации для XVIII в., несмотря на то,
что это был мастерски составленный аналитический ключ.
Своеобразная борьба возникла вокруг вопроса о поле
растений, одного из руководящих принципов линнеевской
54
классификации. Вопрос, в сущности, был тоже не нов
и вел свое начало от Теофраста и Плиния. Так, например,
древние римляне уже проводили так называемую капри-
фикацию фиговых деревьев или инжира, умея прекрасно
отличать их плодоносящие экземпляры, называемые Fi-
cus (фикус), и бесплодные, называемые Caprificus (капри-
фикус). И если древние садоводы не могли правильно
объяснить и оценить двудомность инжира, то они, одна-
ко, практически отлично знали, что подвешивание цве-
тущих ветвей капрификуса на экземпляр фикуса обеспе-
чивает отличный урожай последнего. Знали это и эллины,
знал и Теофраст, но, конечно, здесь было еще далеко до
ясного представления о половых различиях растений.
Только в конце XVI и в XVII в. вопрос этот начинает ин-
тересовать исследователей.
Первые неясные намеки па существование полов у рас-
тений принадлежат Клюзию и Залузианскому; с другой
же стороны, мы знаем, что Цезальпин и Марчелло Маль-
пиги (один из основателей анатомии растений) считали
возникновение семян у растений, процессом, аналогич-
ным образованию почек, функции же тычинок и пестиков,
по их мнению, состоят лишь в том, чтобы притянуть по-
больше влаги, необходимой для образования семян.
Неемия Грю был, пожалуй, первым, кто более определен-
но, в докладе Лондонскому Королевскому обществу в
1676 г. (а затем в своей «Анатомии растений» в 1682 г.),
высказал взгляд на тычинку, как па орган, производящий
пыльцу, которая аналогична мужскому семени животных.
К этим взглядам Грю позже присоединился Рей, однако
ни Грю, ни Рей не пытались доказать свои положения.
Эксперименты Бобарта с зорькой (Lychnis) и Камерария
с пролеской (Mercurialis perennis), кукурузой, коноплей,
клещевиной являются и до сих пор увлекательной стра-
ницей в истории этой проблемы. О результатах своих опы-
тов Камерарий в 1694 г. в письме к профессору М.-В. Ва-
лентину в Гиссене прямо писал: «Когда я удалил у кле-
щевины круглые, производящие пыльцу, почки до
развития пыльника и тщательно помешал появлению новых
подобных почек, то из имевшихся нетронутых семенных
зачатков я никогда не получал семян; бесплодные оболоч-
ки семян свисали вниз и под конец увядали и погибали.
То же самое наблюдалось у маиса. После того как я забла-
говременно отрезал маковку (содержащую в себе тычин-
ки), появились два початка, не имевшие совершенно се-
мян, так что получилось множество пустых оболочек се-
мян... Поэтому мы имеем право приписать пыльниковым
мешкам значение мужских половых органов, из которых
выделяется семя — именно вышеуказанная пыльца. Точ-
но так же ясно, что завязь со своим столбиком представля-
ет женский половой орган растения»31. Вопрос, как ви-
дим; ставится уже определенно и ясно, и хотя у Камера-
рия еще много неверного, например, в его рассуждениях
о типичности самоопыления у растений, о двуполости
цветков, которую он пытается сравнить с наблюдавшимся
Сваммердамом явлением гермафродитизма у улиток, все
же работы Камерария — крупнейший шаг в изучении био-
логии размножения растений. Однако результаты его
наблюдений были опубликованы Гмелином лишь 28 лет
спустя после смерти их автора, только в 1749 г.; рукопись
Камерария пролежала, таким образом, более 50 лет, ожи-
дая появления в свет. Свою рукопись автор кончает латин-
ской одой, заявляя о силе духа, всемогущем существе,
сотворившем мир, об установленном порядке в природе (?).
Правда, нет ничего удивительного, что Камерарий,
блестящий для своей эпохи экспериментатор, вскрываю-
щий половую дифференцировку растений, оказывается
чистейшим метафизиком и теологом; но не было бы ничего
удивительного, если бы «столпы общества», оберегавшие
тогдашнюю идеологию, обвинили Камерария во многих
грехах, не будь в его сочинении теологической приправы.
13 начале XVIII столетия вопрос о поле у растений
оказался под значительным влиянием теориипреформации,
как известно особенно развитой Левенгуком и перене-
сенной на растения Морландом в Англии и Клодом Жоф-
фруа Сент-Плером во Франции. Тогда полагали, что за-
родыш, представляющий микроскопических размеров рас-
тение, заключен в пылинке в совершенно готовом виде
и, проходя через канал в столбике, в завязи получает
дальнейшее развитие. Эти теоретические рассуждения
были, конечно, ни на чем не основаны, но они доходили,
очевидно, до такой крайности, что Вильденов в 1742 году
31 Ф. Д аннеман. История естествознания, 2, 1935, стр.
319—320.
-56*
писал: «...некоторые авторы зашли так далеко, что под
микроскопом видели маленького ослика, заключенного
в мужском семени осла, а в пыльце липы — маленькое
деревце липы»32. Наряду с этим были и такие нелепые,
на наш взгляд, представления Турнефора, считавшего ты-
чинку органом, выделяющим экскременты растений, а
пыльцу — этими последними. Умозрительные, хотя и
верные в принципе, рассуждения Лейбница, Вайяна,
да и самого Линнея мало помогали выяснению трудного
вопроса о поле у растений; нужны были опыты, доказа-
тельства. Правда, некоторые авторы продолжают следо-
вать в своих работах Камерарию; таковы работы Брэбли
(1717) и Миллера (1720) над тюльпанами в Англии, Жоф-
фруа и Логана (1738) во Франции — над кукурузой, Гле-
дича (1749—1750) в Берлине — над веерной пальмой;
таковы наблюдения Коттона Моттера (1716) над естествен-
ными гибридами тыквы, Ферчайльда (1717) — над искус-
ственными гибридами гвоздики и т. д. Однако вопрос
в целом продолжал оставаться сложным и туманным вплоть
до исследования Кельрейтера — современника Линнея.
Поэтому, когда Линней с необыкновенной последова-
тельностью провел в классификации принцип половых
различий в цветке, когда он настойчиво и определенно
сделал его основой своей искусственной системы,— это
было, вне сомнения, большим новшеством даже для науч-
ных кругов, это было большой смелостью! И Винклер
в своей «Истории ботаники» совершенно справедливо за-
мечает, что «такие крупные новшества должны были, есте-
ственно, вызвать большое возбуждение. Правда, то там,
то тут говорилось о двух полах у растений, повсюду, со
времен Вайяна, проникало известное убеждение в пра-
вильности теории оплодотворения, но чтобы ботаник,
и притом такой молодой человек, каким был Линней, ос-
мелился со строгой последовательностью различать муж-
ской и женский пол у растений и на этом различии строить
новую систему — это было нечто совершенно неслыхан-
ное»33. Появились сейчас же возражения Линнею: одни
32 Е. В. Вульф. Иозеф Кельрейтер, его жизнь и научные
труды. В кн. Иозеф Кельрейтер. Учение о поле и гибриди-
зации растений. М.— Л., 1940, стр. 13.
33 Там же, стр.14.
57
просто отрицали наличие полов у растений, другие (и они
были особенно сильны союзом с буржуазно-церковной
идеологией) указывали, что новая теория вызывает нецело-
мудренные мысли. Одним из первых против Линнея высту-
пил петербургский академик Иоганн Сигезбек, который,
«оберегая» устои нравственности, писал: «Бог никогда
не допустил бы в растительном царстве такого безнрав-
ственного факта, что несколько мужей (тычинок) имеют
одну жену (пестик). Не следует преподносить учащейся
молодежи подобной нецеломудренной системы»34. Гей-
дельбергский профессор Шельвер в конце XVIII и в на-
чале XIX в. тратит много сил, чтобы, не разделяя взгля-
дов Линнея, опровергнуть наличие пола у растений, и в ко-
нечном итоге приходит, например, к таким заключениям,
что «только одной животной жизни свойственен пол» или
что «прорастание семени в земле — это и есть момент опло-
дотворения растения» 35 и т. д. Все было направлено к
тому, чтобы опровергнуть и опыты Кельрейтера, и старые
опыты Камерария, и точные наблюдения Шпренгеля о пе-
реносе пыльцы насекомыми, и взгляды Линнея. Но дело
не ограничивалось отвлеченными рассуждениями, умозри-
тельными заключениями. Ставились и «эксперименты»!
Геншель, ученик Шельвера, производит прививку пыль-
цы к стеблю, причем получает якобы удачный гибрид
между шпинатом и акантом, а также прививку пыльцы
к столбику; производит замену пыльцы или части ее мас-
лом, слизью, водой, уксусом, магнезией, глиной, серной
и азотной кислотами, спорами грибов и плаунов, клеем,
лаком, желтком, белком и даже спермой собаки. По дан-
ным Геншеля, только в последнем случае наблюдалось
бесплодие растений, а во всех остальных семена получа-
лись. Отсюда делается вывод, что для образования семян
«пыльца не нужна, и что, следовательно, она не является
оплодотворяющим началом»36. И несмотря на то, что
некоторые ботаники (например, Тревиранус) возражают
против чудовищной методики опытов Геншеля, все же про-
поведь отрицания пола у растений, даже в начале XIX сто-
летия, спустя почти полвека после смерти Линнея, имела
34 Siegesbeck. Botanosophiae verioris brevis sciagra-
phia..., Petropoli, 1737.
35 E. В. В у л ь ф. Иозеф Готлиб Кельрейтер..., стр. 106—114.
30 Там же.
&8
большой успех. Известно, что даже Гёте не остался в сто-
роне от обсуждения вопроса о поле у растений и, пытаясь
защищать нравственность молодежи, приветствовал идеи
и взгляды Шельвера. Он писал: «Это новое учение об опы-
лении можно считать в высшей степени желанным и умест-
ным при обучении молодых людей и женщин, так как без
этого преподаватель был до сих пор всегда в большом
затруднении. Когда эти невинные души для дальнейшего
самостоятельного изучения брали в руки ботанические
учебники, они не смогли скрыть оскорбления своего нрав-
ственного чувства; вечные свадьбы, от которых нельзя
избавиться, недопустимы с точки зрения чистой челове-
ческой нравственности, так как иначе единобрачие, на
котором основываются нравственность, закон и религия,
совершенно исчезает в сплошной, похотливости»37. Впро-
чем, универсальность своего гения и звучную лиру поэт
Гёте, как мы знаем, неплохо сочетал с министерским мунди-
ром, в котором появлялся во дворце герцога Альберта;
в Веймаре его гордая голова не однажды сгибалась перед
«сильными мира сего». И цитированные нами слова Гёте
являются, с одной стороны, свидетельством двойственности
его натуры (удел очень многих великих людей той эпо-
хи!), а с другой — показателем состояния вопроса о поле
у растений во второй половине XVIII — начале XIX в.,
что очень важно для понимания роли Линнея и его искус-
ственной системы в развитии ботаники.
Успех возражений, подобных гётевским, вероятно,
объяснялся еще и тем, что некоторые авторы, склоняв-
шиеся к признанию пола у растений, формулируя свои
положения, увлекались аналогиями с жизнью животных
и человека, и в результате, кроме пустьтх, далеких от
науки курьезных сенсаций, ничего не получалось. При-
мером может служить лекция французского ботаника
Вайяна, прочитанная 10 июня 1717 г. в Королевском саду:
«Под цветами,— говорил Вайян,— следовало бы понимать
только органы, которые характеризуют различный пол
у растений, поскольку имеются растения, у которых цветы
состоят лишь из этих органов... При таком определении
цветка понятно, что он должен рассматриваться в распус-
тившемся состоянии, так как, пока он еще в стадии бутона,
37 Цитировано по книге Вульфа, стр. ИЗ.
59
цветочные покровы не только окружают половые орга-
ны, но и столь тщательно их прикрывают, что в этой фазе
их можно рассматривать как брачное ложе, ибо они откры-
ваются лишь после того, как закончится акт бракосоче-
тания. Если же эти покровы немного и приоткрываются
лишь во время последнего, то все же окончательно рас-
крываются они лишь тогда, когда эти органы друг друга
покинули. Но если на одном и том же растении встречают-
ся цветы, содержащие лишь женские органы, и другие,
имеющие оба пола, то в этом случае напряжение и набу-
хание мужских органов этих двуполых цветов происхо-
дит так внезапно, что лепестки цветов, уступая их пыл-
кости, раздвигаются с поражающей быстротой. В этот
момент эти неистовые, которые кажутся ищущими лишь
удовлетворения своих буйных порывов, внезапно разря-
жаются, и распространяющийся вихрь пыльцы несет
повсюду оплодотворение. Но вследствие странной ката-
строфы, они оказываются настолько истощенными, что
в тот момент, когда они дают жизнь, их самих постигает
внезапная смерть»38. Высказанные мысли не требуют ком-
ментариев, и мы их здесь не приводили бы, если бы эти
приторно-вульгарные рассуждения не имели большого
успеха и не оказали большого влияния даже на Линнея,
который высоко ценил именно Вайяна и в 1760 г. писал:
«Грю и Рей... многое по этому вопросу (т. е. вопросу о
поле.— С. С.) открыли, Камерарий же и другие очень мно-
гому дали объяснение, но никто не обнаружил больше зна-
ния по этому вопросу, как великий французский траво-
вед Вайян в своей академической речи, хотя он и не ут-
вердил его доводами».39 Несомненно, что в конце XVIII
и в начале XIX в. подобные высказывания были нередки
и могли своей бездоказательностью и грубостью вызвать
определенную реакцию.
Следует ли удивляться, что в России, значительно
позднее (в 1872—1875 гг.), когда крупный петербургский
ботаник проф. К. Мерклин читал лекции по ботанике на
Врачебных женских курсах, термин «тайнобрачные» (24-й
класс у Линнея) из программы был исключен, так как
лектор счел его неприличным для девиц. «А за полтора
98 Цитировано по книге Вульфа, стр. 75»
39 Там же, стр. ИЗ.
60
Десятка лет до него другой, не менее известный ботаник,
проф. Л. Ценковский, читая в 1859 г. в Пассаже публичные
лекции по ботанике, те из них, на которых надо было
излагать учение о половом размножении у растений, по-
просту объявил предназначенным «исключительно для
мужчин». В современном русском сатирическом журнале
«Искра» появилась карикатура, изображавшая толпу
дам, борющихся у двери аудитории, чтобы хоть в щелочку
послушать, о чем говорит лектор. Другая, помещенная
рядом карикатура довольно ярко свидетельствует об
уровне развития многих членов тогдашнего «образован-
ного» общества и делает попятным, почему научные тео-
рии могли подвергаться гонению как неприличные...
Сходная, если только не еще более тяжелая, обстановка
окружала и Линнея...»40. Надо учесть среду, в которой
создавалась система Линнея, чтобы понять всю ее прогрес-
сивность, всю зрелость взглядов ее автора, основанных
если но всегда па опытах, то на наблюдениях и наблюде-
ниях безупречных! Линней не отвечал своим противни-
кам; он вообще был очень самолюбив, а потому никогда
не реагировал на нападки врагов, оставляя их без внима-
ния. И в спорах о поле у растений Линней остался верен
себе. Только по отношению к Сигезбеку, в честь которого
он незадолго до его враждебного выступления назвал одно
растение из сложноцветных Sigesbeckia orientalis (Сигез-
бекия восточная), допустил Линней в оригинальной фор-
ме исключение из своего правила. После выступления
Сигезбека он послал ему семена сигезбекии с надписью
на пакете «Cuculus ingratus» («кукушка неблагодарная»).
Каково же было удивление Сигезбека, когда из семян с та-
ким странным названием выросло растение, носящее его
собственное имя. Подобная синонимика, разумеется, чрез-
вычайно оскорбила его. В отношении же охранения Сигез-
беком устоев нравственности, Линней лаконично отвечал:
«Я надеялся, что для чистого все чисто. Я не буду защи-
щаться, а предоставляю дело суду потомства!»41. Лин-
ней был прав: потомство по заслугам оценило его реформу
искусственной системы.
40 К. К. Ш а п а ренко. Страница истории ботаники. «Со-
ветская ботаника», № 3, 1936, стр. 126.
41 Там же, стр. 129.
61
Г)
В 50-е годы XVIII столетия, в то время, когда Линней
опубликовал в Упсале свои произведения, излагая искус-
ственную систему, в великолепном Версальском дворце
произошло событие, которое, казалось бы, имело мало от-
ношения к ботанике. «Вечно скучавшему, но любознатель-
ному Людовику XV вздумалось заполнить досуги, оста-
вавшиеся в промежутках между экскурсиями в Parc aux
cerfs (Олений парк), занятиями земледелием, плодовод-
ством, огородничеством, а эти занятия, в свою очередь,
возбудили в нем интерес к ботанике, к которой он, нако-
нец, пристрастился, находя большое удовольствие в бе-
седах с талантливым представителем этой науки Бернаром
Жюссье. Рядом со своим огородом король пожелал иметь
и ботанический сад, и в 1759 году Жюссье, исполняя его
желание, разбил грядки с растениями, в первый раз рас-
положенными по естественной системе»42. Таким образом,
«эта, то глухо чаемая, то сознательно ожидаемая есте-
ственная система появилась, наконец, в 1759 г. Как бы
в оправдание своего названия, она увидела свет не в пыли
библиотек па страницах латинских фолиантов, не между
сухими листами какого-нибудь Hortus siccus (сухой сад,
так называли гербарий), а живая, под открытым небом,
под лучами весеннего солнца, на грядках Трианонского
сада. Рассказывают, что бескорыстно преданный своему
делу ученый не только не получил от короля награды за
свой труд, но ему даже не были уплачены произведенные
им расходы»43. Но Бернар Жюссье, который радушно
принимал Линнея в Париже в 1738 г. и который очень
любил распространять свои идеи при помощи публичных
ботанических экскурсий, сумел увлечь своими беседами
и экскурсиями Руссо, знаменитые «Ботанические письма»
которого носят явное влияние Жюссье.
Берпар Жюссье при жизни не опубликовал своей
системы и составленный им каталог коллекций Трианон-
ского ботанического сада (Ordines natural is in Ludovici XV
horto Trianense dispositi — «Естественный порядок
в расположении Трианонского сада Людовика XV») был
42 К. А. Тимирязев. Исторический метод в биологии. Сочи-
нения, т. VI, стр. 22—23.
43 Там же.
62
Напечатан после его смерти племянником Антуаном Ло-
раном Жюссье. Каталог этот — единственный документ,
«утверждающий, как пишет Тимирязев, за Бернаром
Жюссье право считаться творцом первой естественной
системы» 44. Известно также, что Лоран Жюссье, этот
самый выдающийся из ботанической династии Жюссье45,
в 1789 г. в своем сочинении «Роды растений, расположен-
ные согласно естественному порядку» (Genera Plantarum
secundum ordines naturalis disposita) распределил все
известные в то время растения (около 20 000 видов) в ес-
тественные группы, положив в основание этого каталог
своего дяди, составленный для Триапонского сада. Книгу
Лорана, выпущенную из типографии под грохот пушек,
громивших Бастилию, можно сравнить, пожалуй, только
с «Элементарным курсом химии» Лавуазье, вышсдшИхМ
тоже в 1789 г. и справедливо названным Бертло «хими-
ческой революцией». Сочинение Лорана Жюссье было
не меньшей «ботанической революцией», но историческая
точность требует признать началом такой революции все
же 1759 год — год, когда Бернар Жюссье разбил Ботани-
ческий сад в Трианоне.
В 1753 г. вышли «Виды растений» Линнея, и таким
образом, промежуток всего только в шесть лет отделяет
замечательную попытку Бернара Жюссье от сочинения
Линнея, утверждающего искусственную систему. Линней
и Бернар Жюссье были современниками, и Линней пере-
жил Жюссье всего лишь на один год. Нет ничего удиви-
тельного, что идеи естественной классификации растений
не были и не могли быть чуждыми такому тонкому наблю-
44 Там же, стр. 242.
45 Первое поколение Жюссье: три брата — Антуан, Бернар
и Жозеф — сыновья лионского аптекаря, изучали ботанику и меди-
цину. Антуан был учеником Турнефора и его преемником по кафед-
ре в Королевском саду; Жозеф известен своими путешествиями в
Южную Америку, где он пробыл 36 лет и откуда вывез огромную
коллекцию растений и, между прочим, гелиотроп и барвинок;
Бернар, указываемый нами,—ботаник. Второе поколение представ-
лено Антуаном Лораном, продолжавшим работу своего дяди Бер-
нара и положившим начало всемирно известным коллекциям Бота-
нического сада в Париже (Jardin des plantes). Третье поколение —
сын Лорана, Адриан, наследовавший кафедру отца в Парижском
Ботаническом саду, известен как автор «Элементарного курса бота-
ники», вышедшего в 1840 г. и переведенного на все главные европей-
ские языки.
63
дателю природы, как Линней. 11 мы знаем, что ему также
принадлежит интересная, но не имевшая успеха попытка
построить систему растений, основанную, как говорил
Линней, на «естественной методе».
В чем же состояла «естественная метода» Линнея и в ка-
ком отношении она находилась к разобранной нами его
искусственной системе? Любопытным является уже сам по
себе тот факт, что эта вторая система (вернее, отдельные
ее наброски) была опубликована Линнеем еще в 1738 г.
в сочинении «Classes Plantarum», т. е. много раньше даже
полной искусственной системы. Следовательно, дело вов-
се не в том, чтобы рассматривать Линнея как ученого,
который в своей философии к концу жизни несколько
стал отходить от идеи неизменяемости видов в сторону
признания их изменчивости, как пытаются толковать
некоторые исследователи (например, Веттштейн); дело
не в том, чтобы видеть в построении естественной системы
какой-то отход от идеи искусственной классификации.
Основной интерес заключается в том, что Линней в тече-
ние всей своей деятельности одновременно разрабатывал
и ту и другую системы. С этой точки зрения, «Classes
Plantarum» имеют огромный исторический интерес. Послу-
шаем самого Линнея. «Видов в природе столько, сколько
различных форм в начале сотворил всемогущий»46,—
пишет Линней в «Classes Plantarum». А дальше мы читаем,
что «первой и конечной целью систематической ботаники
является естественный метод»47. Очевидно во взглядах
Линнея уживались вместе и искусственная классифика-
ция, и естественный метод, наряду с основной философ-
ской концепцией о неизменяемости видов. Это, конечно,
так и было, что явствует также из высказываний самого
Линнея. «Класс есть соединение,— пишет он,— многих
родов, на основании сходства частей плодоношения,
согласно принципам искусства описания природы. Я уста-
новил, основываясь на этом, значительное число есте-
ственных классов: таковы зонтичные, мутовчатые, струч-ш
ковые, бобовые, сложноцветные, злаки и т. д. Искусствен-
ные классы следуют за естественными, пока не будут
установлены все классы естественные, пока не будут уста-
49 С. Linnaei. Philosophia Botanica..., р. 99, § 157.
47 Там же, стр. 101, § 163.
64
нов лены все еще неясные роды и не будут ясны все труд-
нейшие границы между классами»48. «Естественные поряд-
ки означают природу растений, искусственные порядки —
диагнозы. Естественные порядки без ключа не составляют
метода, но метод искусственный поэтому один удобен для
распознавания... Не признак составляет род, а наоборот.
Признак вытекает из рода, а не род из признака. Признак
необходим не для того, чтобы создать род, а чтобы рас-
познать его»49.
Все эти мысли были высказаны и изложены Линнеем
в различное время и в различных сочинениях («Classes
Planlarum», «Philosopliia Botanica», «Genera Plantarum»
и т. д.). Очевидно, работа Линнея над естественными клас-
сами или порядками (мы сейчас их называем семействами)
была длительной и напряженной; есть основания пола-
гать, что она была много значительней работы над искус -
ственной классификацией. Последняя, раз созданная,
вряд ли требовала в дальнейшем многих дополнений
и исправлений: там, действительно, настолько все было
искусственно и, с этой точки зрения, ясно, что при практи-
ческом применении разделение на классы, разумеется,
не вызывало возражений. А если и возникали сомнения
в научной ценности искусственной системы, то на это тол-
кала разработка именно естественного метода. Весьма
показательно, что Линней нигде и никогда не говорит
об естественной системе, а всегда — об естественном мето-
де. Признается естественный метод как путь для выясне-
ния «природы растений», и внесения коррективов в несо-
вершенную искусственную систему или, иначе, по Лин-
нею, в ключ для распознавания растений. И речь идет
здесь именно о коррективах, об усовершенствовании си-
стемы как таковой. Поэтому понятна мысль Линнея о том,
что «искусственные порядки следуют за естественными».
Система, по существу, одна, это та система, которая выяв-
ляет, по мнению Линнея, природу растений: искусствен-
ная классификация имеет чисто служебное временное зна-
чение для распознавания растений, а естественный ме-
тод — это основное орудие в руках ботаника-систематика
48 Цитировано по книге: В. Л. Комаров. Избранные сочи-
нения, т. 1, стр. 415.
40 С. L i п н а е i. Philosophia Botanica..., р. 100—101, § 160—
162.
б Карл Линней 65
Для последовательного совершенствования нашего позна-
ния всего многообразия растительного мира. Вот почему,
представляя себе всю трудность и сложность естествен-
ного метода, Линней считал, что пользоваться им может
только тот ботаник, тот натуралист, который глубоко
понимает и знает природу растений. «И я долго трудил-
ся,— говорит он,— над естественным методом, сделал
то, что мог достигнуть, еще больше остается сделать, буду
продолжать это пока живу... Ты спрашиваешь меня,—
отвечает Линней своему ученику Гизеке, — о признаках есте-
ственных порядков: сознаюсь, что я их не могу указать»50.
«...Может быть, ты или кто-нибудь другой через 20 или
50 лет придешь к этому же и тогда увидишь то, что я знал
уже ныне. Но для этого тебе следовало бы лет 10, по край-
ней море, над этим поработать»51. По мнению самого Лин-
нея, только напрактиковавшийся ботаник интуитивно
различит и разграничит по габитусу растения разных
частей света, но сам он с трудом скажет, на основании
каких признаков он сделал это. Эти высказывания де-
лают вполне понятным, почему Линней не опубликовал
признаков установленных им порядков. То, что он сам
решал интуитивно, Линней не решался передавать для
широкого применения. Больше того, он прямо жалуется
на непонимание рядом лиц сущности тех естественных
порядков (иначе семейств), которые он установил; и на
вопрос 1Аизеке, почему же он не хочет указать признаков
порядков, говорит: «Потому, что люди худо приняли те
порядки, которые я издал, хватая их непонятыми»52.
Можно ли упрекать за это Линнея? Вряд ли. Необходи-
мость классифицировать, различать легко и просто,
знать, с какими же растениями имеют дело,—вот что было
главное. Искусственная система, как аналитический ключ
для составления каталога растений, удовлетворяла эту
потребность в совершенстве. Естественные же порядки вно-
сили, пожалуй, некоторую путаницу в практическую работу
по описанию растений, и, поскольку границы семейств (что
то же — порядков) были еще неясны, вряд ли интуиция
лиц, недостаточно глубоко понимавших природу расте-
50 К. К. Ш а п а р е н к о. К вопросу о роли Линнея в разви-
тии ботаники. «Природа», № 7, 1935, стр. 73.
51 Там же, стр. 74.
53 Там же.
66’
ний, дала бы что-либо полезное. Известно, что Даже уче-
ники Линнея (например тот же Гизеке) настолько пере-
оценивали значение признака как такового, что для них
поиски таких признаков превращались иногда в основную
систематическую задачу, заслоняя собою истинную при-
роду растения. Между тем сам Линней, как мы видели,
всегда подчеркивал, что «признак — слуга, а не госпо-
дин!», что признаки систематических единиц устанавли-
вать необходимо, но всегда надо помнить о растении
в целом, о всех признаках его в общей их совокупности.
В этом отношении очень интересен его разговор с Гизеке
о соответствии между названиями порядков и основным
признаком их у зонтичных и сложноцветных. Приведем
дословно этот диалог:
Гизеке. Что это за название, если не всем [расте-
ниям] соответствует тот признак, который оно обозна-
чает?
Линней. Точно так же [не важно], каким именем ты
называешь, лишь бы только было какое-нибудь название
у данного рода растений и было ясно, что ты говоришь
о тех растениях, которые объединил. Логика велит давать
название по преобладающему признаку, и потому я сам
следую этому правилу. Можешь ли ты дать мне признак
какого-нибудь порядка?
Гизеке. Да, я полагаю, можно; именно у зонтич-
ных.
Линней. Какой же, по-твоему, признак?
Гизеке. Тот самый, который присущ зонтичным,
то есть цветы, расположенные в виде зонтика.
Линней. Хорошо; но разве ты не знаешь расте-
ний, цветы у которых зонтичные, тем не менее они к зон-
тичным не принадлежат.
Гизеке. Знаю; поэтому надо добавить еще, что
они имеют два голых семени.
Линней. В таком случае Echinophora не принад-
лежит к этому порядку, так как у нее в центре цветонож-
ки находится [одно] семя... А куда ты отнесешь Eryngi-
um?
Гизеке. К Aggregatesб3.
Линней. Никоим образом, оно несомненно зон- 53
53 Aggregates, теперь Compositae — сложноцветные.
б*
67
тичнос, так как имеет ооертку, пять тычинок и два пес-
тика и т. п. Так какой же признак в конце концов?
Г и з е к е. Я перенес бы такие растения в конец по-
рядка, чтобы они представляли переход к другому по-
рядку; например, Eryngium могло бы связать зонтичные
с Aggregates.
Линней. Ах, совсем одно дело познать переходы
и [другое] — давать признаки порядкам. Во всяком слу-
чае, я-то их знаю, и [знаю], каким образом один с дру-
гим должен быть связан, по не [могу] сказать их и ни-
когда не скажу. Если известен признак, по которому ка-
кая-либо вещь отличается от всех других, если порядки
должны взаимно отличаться, если собрание многих по-
рядков образует классы, а соединение этих последних —
метод, то мы не можем иметь естественного метода в бо-
танике, ибо сначала должны были бы быть составлены
признаки порядков, а это невозможно. Возьми какой-ни-
будь порядок и увидишь, что это невозможно» 54.
Мысль Линнея совершенно ясна: нс признак, случай-
но взятый, пусть даже резкий и яркий, определяет есте-
ственный порядок, а точное представление и понимание
порядка выявляет ту сумму признаков, которые ему
присущи. Вот почему, если понимать задачу систематики
иначе, сам метод естественный, действительно, теряет
смысл, перестает существовать, ничем нс отличаясь тогда
от искусственного метода. Вот почему, это действительно
только метод, а не естественная система, стремление к
построению которой являлось целью ботаники, но осу-
ществление ее при уровне систематических знаний конца
XVIII в. было невозможно. Таким образом, для Линнея
название порядка и признак порядка не являются чем-
то самодовлеющим, для него это не цель систематической
работы, а только средство показать отличительные при-
знаки отдельных систематических единиц; главное же и
основное — знать общий габитус растения, знать, какая
сумма признаков того или иного порядка, того или иного
рода соответствует определенному их названию. Устано-
вить естественные порядки было весьма трудно и сложно
при наличии тех морфолого-систематических сведений, 64
64 К. К. Ш апарепко. К вопросу о роли Линнея в разви-
тии ботаники, стр. 74.
68
которые тогда имелись, это нелегко и в настоящее время.
Понятно поэтому, что у Линнея при разработке естест-
венной системы оказалось уже не 24 класса, как то было
в искусственной классификации, а 68 порядков (семейств),
да еще с неясными границами между ними, с неточной их
характеристикой, с отсутствием указаний на ведущий при-
знак порядка, чего требовали «присяжные классифика-
торы» (вспомним высказывания Гизеке!). Разумеется,
такое разделение растительного мира на порядки не мог
ло иметь успеха у современников, и практически с этими
порядками работы никто не вол.
Огромная и важная для своего времени работа Линнея
является в историческом смысле только отдельным зве-
ном в той длинной цепи попыток построить естественную
систему растительного мира, начало которой восходит
к авторам «травников», а пожалуй, и к Аристотелю. В са-
мом деле, мы знаем, что уже Бок сделал попытку объе-
динить в естественные группы отдельные растения, уста-
новив, например, губоцветные, сложноцветные, кресто-
цветные группы (по-нашему — семейства); в этом же
направлении работал Фукс; дальше их шел Додоней,
который в своей «Естественной истории растений» (ха-
рактерно само название сочинения) стремился создать
научную классификацию, наметив, правда весьма грубо,
многие роды и семейства растений; Геснер искал наи-
большие сходственные черты у отдельных групп растений;
он даже интересовался постоянством встречающихся ук-
лонений у отдельных видов; Баугин располагал растения
по их сходству. Далее, Юнгий, обладая острой наблю-
дательностью, объединил многочисленные растения по
их общему облику — габитусу; Рей во многом следовал
Юнгию при разработке своей системы. Во Франции Тур-
пефор и его школа тоже пытались изучать естественные
соотношения в растительном мире, а современник Лин-
нея — Адансон, применяя оригинальный сравнительно-си-
стематический метод, надеялся вскрыть естественные со-
отношения путем сличения различных искусственных
систем. Он построил для этой цели 65 таких систем и,
сравнивая их между собой, пытался установить естествен-
ные группы. Попытка Адансона, конечно, была неудачна,
но она вскрыла во многих случаях действительные черты
сходства и различия больших систематических групп.
Поэтому естественную систему Бернара Жюссье, иллюст-
рированную на грядках Трианонского сада, вряд ли
следует считать первой естественной системой, которых,
как мы видели, было немало, а направление французский
ботанических школ рассматривать как дальнейшую раз-
работку «естественной системы» Линнея. Корни системы
Жюссье уходятв глубь XVI и XVII вв., создавалась она
одновременно с линнеевской системой, представляя, та-
ким образом, один из этапов в работе над совершенство-
ванием системы в целом. Особая же ценность начинания
Б. Жюссье заключается в том, что его система впервые
появилась под открытым небом. Отдельные порядки, се-
мейства, классы были показаны конкретными видами,
живыми растениями. Следовательно, рассуждения авто-
ра могли быть легко проверены, каждое растение могло
изучаться синтетически, как целое, в совокупности его
признаков, и аналитически, путем сравнения с соседними
растениями здесь же на грядках. Это были уже не каби-
нетные ухищрения Адансона, не рассуждения прежних
авторов, касающиеся только крупных систематических
единиц, и не просто обозначенные интуитивно естествен-
ные порядки самого Линнея, признаки которых он не
мог и не хотел указать! В этом сила и значение того, что
начал Бернар Жюссье и что закончил Лоран.
С точки зрения философских концепций, с точки зрения
основной идеи, на которой строились естественные си-
стемы, существенного различия между ними но было. В
самом деле, что представляли собой понятия «естествен-
ный порядок», «естественная система»? Что различные
авторы хотели показать, создавая подобные системы, что
пытались подчеркнуть и на чем основывались все заклю-
чения и выводы? Речь везде шла о признаках сходства,
а не родства, а если иногда последний термин и употреб-
лялся некоторыми авторами, то он понимался условно,
в смысле близости в силу черт сходства, но отнюдьпе общ-
ности происхождения. Делаются попытки изучить «ес-
тественный порядок природы», мысли же об общности ис-
торического развития, общности происхождения, если и
высказываются (например, Бюффоном), то не доказыва-
ются и признания не получают. Основная цель, начиная
с «отцов ботаники — деятелей реформации» и кончая
Жюссье, а пожалуй даже и Декандолем,—постичь мудрую
70
мысль «творца», мысль «художника, создавшего мир»,
цель, которая берет начало у древних философов Эллады,
например у Сократа. Даже в тех случаях, когда вопрос об
изменчивости некоторых видов был очевиден и ясен (на-
пример, в опытах Камерария и др.), то предпочитали или
совсем не думать о причинах этой изменчивости, или, что
было чаще, видеть причину в заботах все того же творца.
Сам по себе вопрос о причинности изменений в при-
роде не являлся для большей части естествоиспытателей
актуальным, поскольку считалось, что творец, создавший
мир, позаботился и об определенном естественном поряд-
ке природы, и о совершенствовании этого порядка. Круп-
ные натуралисты того времени, которых такие философ-
ские обоснования не удовлетворяли, не могли уже видеть
какую-то разумную, изначальную мысль в самой системе
природы (например, Жюссье, Кювье, Жоффруа, Ламарк),
вынуждены были искать в природе внутреннее стремле-
ние к самоусовершенствованию, «целесообразность», свой-
ственную природе, заключенную в ней самой. Но и та-
кая философия ничего нового, в сущности, не давала, так
как и она вела свое начало от энтелехии Аристотеля. Та-
кие телеологические рассуждения, по существу, приво-
дили в конце концов к предвечному творцу, к той же са-
мой теологии, которой, как мы знаем, была проникнута
средневековая наука. Наследие средневековья —все эти
энтелехии, понятия о душе растений, о внутренней целе-
сообразности и другие идеалистические представления
продолжали быть руководящим началом в объяснении
сложных явлений природы и у ботаников XVIII в., пы-
тавшихся создать естественные системы растений.
6
Но дело даже и не в том, чтобы в линнеевской филосо-
фии усмотреть метафизические основания, так как ме-
тафизические воззрения были присущи большинству
натуралистов XVIII в. Мы знаем, что Линней глубоко
понимал и высоко ценил факты, редко вдаваясь в отвле-
ченные суждения. Заметим, что спустя более чем полвека
после линнеевской «Philosophia Botanica», в 1809 г. в
«Philosophic Zoologique» Ламарк, который вопрос об эволю-
ции в целом ставил совершенно правильно, при попытке
объяснить причину эволюции организмов потерпел
неудачу. И это произошло только потому, что он не смог
доказать фактами внутреннее стремление организма к
самоусовершенствованию, приводящее под влиянием внеш-
ней среды к формированию тех или других признаков.
Если в первой половине XIX столетия для доказатель-
ства эволюции, общности происхождения еще не хватало
фактов, то для первой половины XVIII в. это было тем
более очевидно. Мысли Лукреция Кара, высказанные де-
вятнадцатью столетиями раньше, конечно, были отлично
известны всем натуралистам не только XVIII, а и XVII и
XVI вв. «Всё изменяет природу... Из одного состояния
земля переходит в другое..!»55 56,— писал Лукреций. Но
только Ляйелю в 1830 г. удалось доказать, что «из одно-
го состояния земля переходит в другое». Только Дарвину
в 1859 г. удалось доказать, что «все изменяет природу, и
все к превращению стремится»56. Дело было не в деклара-
циях, не в отвлеченных рассуждениях а в том,чтобы, разоб-
равшись сначала в огромном фактическом материале,
приведя его в порядок, пусть даже в искусственную си-
стему, пытаться объяснить и понять природу, причины
сходства и различия организмов.
Однако есть одна замечательная черта в некоторых
мыслях Линнея, изложенных им уже в первом издании
«Species Plantarum». Приведем некоторые из них. Так, на
стр. 898 он описывает Achillea ptarmica (чихотную траву),
произрастающую в умеренной области Европы; вслед за
этим на стр. 899 описывается другой вид — Achillea al-
pina (тысячелистник альпийский), произрастающий толь-
ко в Сибири. Описание его Линней заключает словами:
«...не могло ли место образовать этот вид из предыдуще-
го?». Описывая Drosera longifolia (росянку длиннолист-
ную), Линней отмечает (стр. 282), что этот вид «обитает в
Европе там же, где и предшествующий (перед этим идет
описание Drosera rotundifolia — росянки круглолист-
ной. — С. С.); достаточно ли это различные виды?». Мы
знаем, что это два различных, резко обособленных вида
растений, самых обычных на наших торфяных болотах
55 Л укрсци й К а р. О природе вещей, кн. V, М., 1933,
стр. 141.
56 Там же.
72
и сомнения такого знатока, как Линней, в самостоятель-
ности этих двух видов, особенно если стоять на той точ-
ке зрения, что виды неизменяемы и созданы предвечным
творцом, не совсем понятны. Еще интереснее высказыва-
ния Линнея о василистниках при описании им двух ви-
дов: Thalictrum flavum (василистник желтый) и Thali-
ctrum lucidum (василистник блестящий). Заключая опи-
сание последнего, Линией говорит: «...достаточно ли от-
личное от Thalictrum flavum растение? Оно кажется до-
черью времени» (стр. 546—547). Мысль совсем новая для
метафизика Линнея; время (а не предвечный творец) при-
знается фактором образования нового вида или, если даже
согласиться с сомнениями Линнея, разновидности. Здесь
уже он близок, несомненно, к представлению об историче-
ском процессе образования видов, о возникновении раз-
новидностей внутри вида. Философская концепция в кор-
не новая для убежденного теолога, для человека, испо-
ведующего неизменяемость видов.
Линней и гибридизацию считал фактором образования
новых видов. После описания артишока Cynara scolymus
Линней говорит о другом виде этого же рода — Супага
cardunculus, неожиданно возникшем из семян первого.
Великий натуралист сделал при этом предположение, что
второй вид возник в результате имевшего место скрещи-
вания (вспомним, что сам Линней занимался скрещива-
нием козлобородников.— С. С.). Он заключает описание
Су нага cardunculus словами: «...гибрид, происшедший из
семян предыдущего [как] удостоверяет Б[ернар] Ж[юс-
сье]» (стр. 827—828). Следовательно, для Линнея было яс-
но, что Супага cardunculus имеет но креационное (т. е.
божественное. — С. С.) происхождение; однако это не
мешает Линнею описать его как вновь возникший вполне
самостоятельный вид.
Во втором издании сочинения «Виды растений», в ко-
тором Линнеем приводятся многие новые виды и попол-
няются описания старых, мы находим еще и такие места:
1) при описании Beta vulgaris (свеклы обыкновенной),
которое следует за Beta maritima (свеклой приморской),
он пишет: «...может быть первая произошла в чужих
странах от Beta maritima?» (стр. 322);
2) при описании Hibiscus pentacarpos (гпбиска пяти-
плодного) он пишет: «...растение очень похожее на
73
предыдущее, но отличающееся по плоду; может быть про-
исходит из предыдущего?» (стр. 981);
3) при описании Clematis maritima (ломоноса при-
морского) Линней говорит: «Маньол и Рей рассматривали
его как разновидность Clematis flammula (ломоноса
жгучего); по-моему, лучше считать его (происшедшим)
из Clematis recta (ломоноса прямого) под влиянием из-
менений почвы» (стр. 767);
4) более или менее сходные высказывания мы находим
при описании Hiacinthus monstrosus (гиацинта необык-
новенного), Gnaphalium plantaginifolium (сушеницы по-
дорожниколистиой), Ranunculus repens (лютика ползу-
чего) и других57.
Мы нарочно приводим подробно эти высказывания, по-
добных которым можно немало найти в книге «Виды рас-
тений», чтобы стала ясной имевшая место двойственность
мыслей Линнея о природе и о происхождении растений.
Совершенно правы те, кто, изучая и создавая историю
эволюционной систематики, исходным пунктом для этого
считают все же искусственную систему Линнея, ибо имен-
но его система создала возможность оценивать и крити-
ковать реальный материал, дала возможность работать
над естественной системой. А эта последняя дала возмож-
ность работать над системой, отображающей но только
черты сходства, не только «естественные порядки приро-
ды», но и происхождение, кровное родство, иначе эволю-
цию организмов.
Примерно так же было и с самим Линнеем. Он создал
спою искусственную систему, вовсе не считая ее чем-то
законченным, непогрешимым. Тесная связь этой системы
с работой по естественному методу была для Линнея со-
вершенно ясна, как сам он неоднократно об этом говорил
и писал. Построив искусственную систему, он продолжал
работать над естественными порядками, продолжал раз-
бираться в правильности размещения отдельных видов по
классам (семействам). Он выращивал растения у себя в
саду, когда дело касалось трудно различимых видов. На-
блюдая их тщательно в природных условиях, он не мог
пройти мимо таких фактов, которые говорили о влиянии
57 Подробней см. в указанной статье К. К. Шапарепко, стр. 72
и сл. Переводы латинских названий растений везде наши.
Т4
почвы и климата, о влиянии человека на растения и т. д.
А факты свидетельствовали, конечно, и о «родстве» отдель-
ных видов между собой, о возможности происхождения их
друг от друга. Разумеется, все это воспринималось Лин-
неем стихийно, стихийно же отражалось и в ого сочине-
ниях. Мы не знаем, как уживалось в ого мыслях пред-
ставление о предвечном творце (иначе — бесконечном
существе) с идеями о возможности происхождения видов
друг от друга, об изменении их в культуре. Вероятно,
такая борьба идей у Линнея была, о чем можно думать
по следующим фактам. По свидетельству современников,
основанному на беседах с самим Линнеем, по его перепис-
ке следует считать, что он был искренне и глубоко веру-
ющим человеком. Известно, что даже на дверях своей
комнаты Линней поместил изречение (он ведь очень лю-
бил говорить, да и писать афоризмами): «Живите непо-
рочными, бог среди вас» (Vi Vito innocui, Numen ad est).
Однако наряду с таким афоризмом, как будто достаточ-
но четким и ясным, по-иному звучит письмо Линнея к
Гмелипу (оно напечатано в малоизвестном сборнике пе-
реписки Гмелипа, изданном в Штутгарте в 1861 г.). В
письме Линией отстаивает правильность отнесения че-
ловека, наряду с антропоморфными обезьянами, к отря-
ду приматов (в ого «Системе природы»). Эти высказывания
говорят о большом влиянии социальной обстановки, ко-
торая окружала Линнея. В угоду обстановке ему, оче-
видно, приходилось в своих печатных трудах многое не
договаривать из боязни навлечь гнев влиятельных, тео-
логически мыслящих кругов. И если «агностицизм» Дар-
вина по отношению к религии можно объяснить влиянием
социальной среды второй половины XIX в., то и робость
Линнея в высказывании своих мыслей, его раздвоенность
в суждениях, которые старше дарвиновских на целое
столетие, имеет, по-видимому, ту же причину. Ведь со-
временника Линнея — Бюффона, если не церковь, то Па-
рижский университет — Сорбонна (а это тяжелая стра-
ница в истории науки!) заставил же отрекаться от смелых
мыслей о единстве и непрерывности существ. Мы знаем,
как уже в более поздние времена Гёте горячо защищал
социальные устои, освященные официальной церковью.
Мы знаем, какого большого ожесточения достигли напад-
ки на Дарвина после опубликования его знаменитого
произведения: Оксфордский диспут — яркая страница
борьбы за дарвинизм. Мы знаем, как нашему борцу за дар-
винизм — Тимирязеву приходилось отстаивать в услови-
ях действительности конца XIX и начала XX в. идею
эволюции, очищая истинную науку от всякого привкуса
теологических и телеологических псевдонаучных сужде-
ний.
Итак, философия Линнея представляет, мы бы сказали,
на первый взгляд, странное, но все же закономерное для
того времени смешение самых как будто бы различных
идей и взглядов. Здесь идеи и о неизменяемости видов, и
об их возможной изменчивости под влиянием среды, и
мысли об историческом процессе формирования [новых
видов из старых, и о предвечном творце — создателе все-
ленной, и о человеке, нашедшем свое место в системе ря-
дом с обезьянами. С одной стороны, «Линней — типичный
представитель XVIII в., когда доктрина постоянства ви-
дов довлела во всем естествознании, когда вера в божест-
венный промысел была основой мировоззрения. Он был
воспитан на этих положениях, все его мировоззрение со
школьных и студенческих лет складывалось именно в та-
ких условиях, и неудивительно, что он так бережно ох-
раняет наследие своих отцов, дух своей эпохи. Но с дру-
гой стороны, у пего, стихийно складываясь, возникают и
несколько иные представления о природе в целом и о
природе растений в частности, причем представления
эти, всю силу которых, он, по-видимому, сам не в состоя-
нии был оценить, несомненно можно рассматривать как
первые и слабые проблески других мыслей, как бы встре-
чавших другие веяния, другую эпоху—XIX век, пришед-
ший со своими эволюционными воззрениями на смену
XVIII.
Было бы глубоко несправедливым считать этого выда-
ющегося натуралиста XVIII в. только собирателехМ идей
и начинаний, было бы неправильным считать Линнея толь-
ко классификатором, каталогизатором природы. Основ-
ной, пожалуй, упрек, который можно сделать Линнею, —
почти полное игнорирование им микроскопического ме-
тода исследования растений, несмотря на то, что в его вре-
мя было сделано уже очень много в этой области. Боль-
ше того, Линней не только игнорировал применение
микроскопа для изучения растений, но даже иронизпро-
7в
вал над микроскопистами, не считая их ботаниками и от-
нося их к категории «ботанофилов» (любителей ботаники).
«Любители ботаники,— писал Линней в «Philosophia Bota-
nica»,— это те, кто сообщали разные сведения о раститель-
ности, хотя бы они не относились непосредственно к бо-
танической науке—например, анатомы, садоводы, медики и
многие прочие» б8. В этом, конечно, Линней был глубоко
неправ, но, чтобы построить систему растительного мира,
данные внутреннего строения растений в то время,
пожалуй, действительно использовать было еще трудно.
Тот факт, что Линней во всех своих начинаниях и ра-
ботах имел много весьматалантливыхпредшественников,—
явление тоже вполне закономерное, но надо всегда по-
мнить, что в истории естествознания есть «эпоха Линнея»,
но нет ни эпохи Роя,ни эпохи Ривинуса—Баугина, ни эпохи
Турнефора, ни даже эпохи Жюссье. Менделеев, характе-
ризуя значение Лавуазье в химии и отмечая, что англича-
нин Мейоу на целое столетие раньше Лавуазье правильно
понял некоторые явления окисления, писал: «Наука есть
достояние общее, а потому справедливость требует не тому
отдать наибольшую научную славу, кто первый выска-
зал известную истину, а тому, кто умел убедить в ней
других, показал ее достоверность и сделал применимою
в науке. Научные открытия редко делаются сразу, обык-
новенно первые провозвестники не успевают убедить в
истине найденного, время вызывает действительного твор-
ца, обладающего всеми средствами для проведения исти-
ны во всеобщее сознание; однако не должно забывать,
что он может являться только благодаря труду многих
и накопившейся сумме данных. Таков Лавуазье, таковы
и все другие великие носители истины»58 59. Таков, скажем
мы, и Линней во всей его деятельности, со всей его фи-
лософией. Весь жизненный путь его был служением ве-
ликой идее познания законов природы.
58 С. Linnaei. Philosophia Botanica..., р. 15.
59 Д. И. М е и д е л о е в. Основы химии, т. 1, ОПТИ, 1931,
стр. 245—246 (примоч. 22).
Е. Г. БОБРОВ
ОПИСАТЕЛЬНЫЙ МЕТОД ЛИННЕЯ,
«SPECIES PLANTARUM»
И СОВРЕМЕННАЯ НОМЕНКЛАТУРА РАСТЕНИЙ
Важнейшим из сочинений Карла Линнея является
книга, носящая название «Species Plantarum» — «Виды
растений». Сочинение это вышло в свет в 1753 г., и, та-
ким образом, уже исполнилось два столетия со времени
ого опубликования.
Эта книга Линнея заняла выдающееся место в описа-
тельной ботанике и стала основой современной номенкла-
туры растений. Именно в связи с ней Линней и известен
как человек, давший научные названия многим расте-
ниям. Действительное значение этого сочинения в истории
ботаники исключительно велико, и то обстоятельство, что
«Species Plantarum» является основой современной но-
менклатуры растений, представляется лишь частностью.
Надо сказать, что в этой книге впервые в истории на-
уки (если не считать небольшого опыта во «Flora Suecica»,
1745) Линнеем были чисто практически дифференциро-
ваны виды растений, для чего они были отделены от раз-
новидностей и форм, не имеющих систематического зна-
чения. Именно в этом плане и была проведена критиче-
ская ревизия всех фактических данных о растительном
населении Земли, накопленных до половины XVIII в.
В «Species Plantarum» описано около семи тысяч видов
растений, которые и представлены в книге с выразитель-
ностью, до того времени совершенно неведомой. После-
довательное применение разработанного Линнеем описа-
78
тельного метода и расположение растений по искусственной
половой системе, им же созданной, и сообщили сочине-
нию иакую выразительность. Книга Линнея, содержащая
краткий и доступный каждому натуралисту обзор всех
известных к тому времени растений, чрезвычайно способ-
ствовала дальнейшему изучению флоры.
«Species Plantarum» является вершиной научного по-
двига Линнея, достигнутой им в результате более чем
двадцатилетной работы.
Этот период деятельности Линнея справедливо счи-
тался ого современниками и учениками эпохой реформ.
За это время им были написаны и опубликованы: «Systema
Naturae» (1735); «Fundamenta Botanica» (1736), «Critica
Botanica» (1737), «Genera Plantarum» (1737), «Hortus
Cliffortianus» (1738), «Philosophia Botanica (1751).
Каждый из названных трудов, имеющих самостоятель-
ное научное значение, был одновременно ступенью к
«Species Plantarum»—сочинению, ставшему, как сказано,
вершиной его научного творчества. Следует заметить, что
это сочинение, подводя итог знанию растений, накоплен-
ному к середине XVIII в., открыло широкие перспективы
для действительного научного изучения их.
Со времени выхода в свет «Species Plantarum» прошло
два века, и естественно, что это сочинение понимается в
наши дни многими не совсем правильно, иногда же ему
приписывается и то, чего в нем нет. Хорошим примером
этого может служить довольно обычное в наше время даже
у флористов утверждение, что то или иное растение опи-
сано Линнеем в «Species Plantarum». В действительности
же в нем за редчайшими исключениями описаний видов
нет, а само сочинение — это систематический перечень
реформированных Линнеем видовых названий.
Довольно распространено у флористов наших дней и
мнение о том, что образец того или иного установленно-
го в «Species Plantarum» вида хранится в гербарии Лин-
нея, в то время как очень часто типами его видов являют-
ся не гербарные образцы.
Неверно и обычное в литературе утверждение, что в
«Species Plantarum» Линнеем установлена бинарная но-
менклатура. В действительности она была практически
применена в XVIII в. еще Каспаром Баугином, а в «Spe-
cies Plantarum» Линней употребил новый номенклатурный
79
прием, получивший позднее название биномиальной но-
менклатуры.
Таким образом, с течением времени в представлениях
о содержании «Species Plantarum» накопилось немало оши-
бок. Не совсем правильные представления сложились и
о некоторых суждениях и высказываниях самого автора
этого замечательного труда.
Причиной накопления подобного рода ошибок и иска-
жений является более всего постепенное забвение особен-
ностей описательного метода Линнея, примененного им в
работе над «Species Plantarum», в связи с чем уместно
уделить внимание прежде всего именно этой стороне дела.
Для уяснения существа описательного метода Линнея,
предложенного им к общему пользованию и последова-
тельно проводимого им самим, очень важно обратиться
к его «Philosophia Botanica». Нужно сказать, что это со-
чинение Линнея, глубоко интересное и в паши дни, па
протяжении целого века после выхода в свет было в опи-
сательной ботанике основным сводом канонов, большая
часть которых сохраняется и современной описательной
практикой.
При характеристике видов в «Species Plantarum» Лин-
ней применяет в сущности те же приемы, что и принятые
им в «Философии ботаники» для характеристики родов1.
Здесь (§ 186) указывается, что родовые отличия могут
быть трех ступеней.
1. Отличия существенные (§187. Essentialis character)—
описание наиболее существенных признаков рода, от
личающих его от других родов.
2. Отличия искусственные (§ 188.Facticius character) —
описание признаков рода, специально избранных для
отличения этого рода от других в искусственной системе.
3. Отличия естественные (§ 187. Naturalis character) —
полное описание всех возможных признаков рода с вклю-
чением отличий и существенных и искусственных.
Естественные отличия положены в основу сочинения
«Genera Plantarum» (§ 190).
На первый взгляд, эти ступени различия представля-
ются непонятными, да и ненужными. Однако, если вни- *
ХС. Linnaei. Philosophia Botanica. Stockholmiae, 1751,
p. 128—129.
80
мательно к ним присмотреться и обратиться к современ-
ным приемам в описательной ботанике, можно убедиться
в том, что ступени эти существуют и в настоящее время.
Известно, например, что современные систематики
различают описание растения и диагноз его. Вот наше
теперешнее описание и подходит более всего к тому, что
Линией называл естественными отличиями (naturalis
character). То, что в наше время называют диагнозом рас-
тения, особенно его дополнительную часть, которая обыч-
но известна под названием дифференциальной (differen-
tia, affinitas), Линней называл «отличия существенные»
(essentialis character). Заметим, что Линней употреблял
слово «диагноз» только в отношении описаний родов. Лин-
неевы искусственные отличия (facticius character) в
сущности — признаки растения, помещаемые ныне в клю-
че, то есть в таблицах для определения. Признаки эти и в
настоящее время выбираются со специальной целью ха-
рактеризовать растение в искусственной системе, какой
собственно и является почти всякий ключ. Идея ключа
была Линнею чрезвычайно близка, хотя она разработана
им с необычайной тщательностью и глубиной только в
виде простого линейного ключа. Надо сказать, что «Spe-
cies Plantarum» и есть в сущности линейный ключ для оп-
ределения видов, высшее выражение идеи линейного клю-
ча, которое мы знаем.
Надо сказать, что Линней понимал и принцип дихото-
мического ключа, как это можно видеть из § 289 «Philoso-
phia Botanica» и «Critica Botanica», 1737 г. Принятое в ли-
тературе мнение, что это изобретение Иорения2 относит-
ся к более позднему времени, справедливо только в том
отношении, что оно было введено в широкую практику,
кажется, только Ламарком.
Кратко характеризуя здесь сущность описательного
метода Линнея, нужно заметить, что в «PhilosophiaBota-
nica» (1751) он появился не вдруг,непосредственно пред-
шествуя изданному в 1753 г. «Species Plantarum». Нет,
это был итог многолетних трудов Линнея, начатых еще
в юношеские годы. Так же не вдруг было написано и вы-
шло в свет важнейшее из всех сочинений Линнея — «Spe-
2 М. D. J ohren. Vademecum botanicum. Francofurti, 1717.
6 Карл Линней 81
cies Planlarum». Непосредственную работу над этой кни-
гой Линней вел но менее двадцати лет.
Очень интересно его письмо к ректору университета в
Лунде, написанное в 1733 г., из которого ясно, что уже
тогда у Линнея был предварительный план работы над
«Species Plantarum». Он прямо называет именно это сочи-
нение и говорит о своем намерении показать следующее:
«Хотя ботаники и гордятся тем, что имеют 20 000 видов,
в действительности их не более 8000, если разновидности
будут помещены при соответственных видах. Каждый вид
может быть узнан здесь при первом же взгляде даже при
отсутствии описания и изображения»3.
Через двадцать лет, в предисловии к «Species Planta-
rum» он пишет, что число видов растений едва достигает
десяти тысяч. Здесь, в предисловии, объясняя поставлен-
ную им самим задачу, Линней говорит: «Ариаднина нить
систематиков определена мною в Genera, но я пробую
протянуть ее до видов,для которых я установил особые
различия (differentiae)» 4.
Насколько велик труд, взятый на себя Линнеем, можно
понять из того, что ему необходимо было ревизовать опу-
бликованный в 1623 г. швейцарским ботаником Каспаром
Баугином «Pinax theatri botanici» и все накопленные за
последовавшие 130 лет описания растений.
«Pinax...» Баугина, в свою очередь, был плодом соро-
калетнего труда. В этом сочинении впервые роды были
приняты как некоторая категория и им подчинены мно-
гочисленные разного объема и значения единицы как
единицы одного, более низкого, чем род, ранга; таких еди-
ниц Баугин насчитывал до шести тысяч. Им было поло-
жено основание бинарной номенклатуре. Одно название
давалось роду, причем оно могло состоять из одного или
нескольких слов, другое — подчиненным роду единицам
причем и эти вторые названия состоят из нескольких слов,
иногда даже из двадцати и более.
Сложность задачи, стоявшей перед Линнеем при кри-
тической ревизии свода Баугина и работ последующих
авторов, была не только в громоздкости дела из-за изоби-
лия накопленных фактов, но более всего в том, что эти
3 II. К. S w е n s о п. On the descriptive method of Linnaeus
Rhodora, v. 47. 1945.
4 Caroli L i n n a e i. Species Plantarum. Holmiae, 1753.
82
факты были трудно сопоставимы вследствие разноречия
авторов, неразработанности номенклатуры, многочислен-
ных повторных описаний растений, смешения единиц раз-
ного ранга под одной категорией и т. д. Большая подгото-
вительная работа, проделанная Линнеем, нашла отраже-
ние в его более ранних публикациях («Systema Naturae»,
«Fundamenta Botanica», «Critica Botanica» и др.).
Наибольшее значение сочинения «Species Plantarum»
для времени его выхода в свет и последовавшего затем
развития науки состояло в том, что здесь впервые были
дифференцированы виды растений как совершенно опре-
деленная Категория. При этом были отличены впервые и
разновидности, как это предусмотрено «Философией бота-
ники».
В относящихся сюда канонах (158, 162) говорится,
что разновидности — продукт условий культуры, как
этому учит «садоводство, производящее их и обращающее
вспять»5.
В результате отличения разновидностей общее число
видов сократилось более чем вдвое6, как это и было ра-
нее предположено Линнеем: во втором издании «Species
Plantarum» заключается 7540 видов, относящихся к
1260 родам.
В «Философии ботаники» вопросу о разновидностях
был отведен особый раздел (IX, Varietates), содержащий
§ 306—317, из которых можно уяснить отношение Линнея
не только к описательной стороне дела, по и к его существу.
В дополнение к сказанному в § 158 и 162 здесь отмечается,
что разновидности — это растения того же вида, изменен-
ные какой-либо случайной причиной, что появление раз-
новидностей — это результат возделывания растений и
что самые мелкие разновидности не должны заботить
ботаника и т. д. Особо оговаривается и то, что отнесение
разновидностей к соответствующим видам имеет не мень-
шее значение, чем отнесение видов к соответствующим
родам.
Основная цель «Species Plantarum» и состояла в том,
чтобы избавиться от беспорядочного нагромождения
5 С. Linnaei. Philosophia Botanica, 1751.
6 По сравнению с общим представлением о числе видов, суще-
ствовавшим в то время у ботаников.
6*
83
разновидностей, т. е. в практическом разграничении кате-
горий— вид и разновидность. Разновидности здесь подчи-
нены своим видам и отмечены греческими литерами. Следует
заметить, однако, что в некоторых случаях в категорию
разновидностей Линнеем отнесены географически опре-
деленные формы, заслуживающие более высокой квали-
фикации.
При сравнении «Species Plantarum» с работами других
как предшествовавших Линнею, так и всех современных
ему авторов, нельзя не заметить, что в ого сочинении виды
представлены с совершенно практической точки зрения.
Они расположены при этом па основе, специально раз-
работанной им и чрезвычайно удобной для пользования
искусственной системы. «Species Plantarum» таким обра-
зом, является по существу определителем, построенным,
как ранее сказано, па основе линейного ключа.
Очень важно уяснить себе, на чем основаны и как
представлены Линнеем виды в этом сочинении.
При внимательном рассмотрении текста «Species Plan-
tarum» можно видеть, что обоснованием видов являются:
1) описания и изображения растений в сочинениях
долиннеевских авторов;
2) собственные публикации Линнея в отдельных част-
ных флорах (флоры Швеции, Лапландии, Цейлона) и
в описаниях садов (сад Клиффорта в Голландии, сад Уп-
салы);
3) образцы собственного гербария Линнея и других
ботаников, ему присланные;
4) публикации и гербарные образцы других современ-
ных ему авторов (например, «Флора Сибири» Гмелина,
«Флора Виргинии» Гроновия).
Названные источники, как и некоторые другие, самым
тщательным образом цитируются, причем в виде синони-
мов сообщаются и полиномиальные названия, под ко-
торыми эти растения в них указывались.
Основной элемент «Species Plantarum» — виды с их
полиномиальными названиями, над созданием которых
Линней, стремясь сообщить им наибольшую выразитель-
ность, трудился чрезвычайно много.
В предисловии к книге он особо указывает на то,
что «установление существенных признаков для видового
названия является задачей нелегкой; для этого нужно
84
хорошее знание многих видов, внимательное исследование
их частей, установление их различий и, наконец, прило-
жение искусства терминологии с целью дать кратчайшее
и наиболее выразительное название»7.
Видовое название, о котором здесь идет речь, это по-
линомиал — ряд описательных слов, как то было в по-
стоянной практике и у долипнеевских авторов, начиная с
Баугина, а также у самого Линнея и его современников.
Реформированное Линнеем полиномиальное назва-
ние было в сущности синтезом синонимических названий,
описаний, изображений и гербарных образцов, принятых во
внимание и критически им переработанных.
Эти видовые названия, подчиненные соответственным
родам, расположены в книге в порядке номеров, ясно раз-
личаясь при этом сочетанием слов в полиномиалах. Та-
ким образом, нетрудно заметить, что полипомиалы в их
совокупности более всего напоминают, как ранее сказа-
но, линейный ключ. Сделано все это так совершенно, что
невозможно и представить собе более короткий, вырази-
тельный и стройный обзор видов.
Для иллюстрации приведем здесь помещенную па
стр. 314—315 характеристику ландыша — обычного и ши-
роко известного растения:
1. ConvaHaria scapo nudo. Fl. lapp. 113. Fl. stioc. 237.
Mat. med. 167. Hort. cliff. 124. Roy. lugdb. 26, Gmel.
sibir. I, p. 34.
Lilium Convallium album В a uh. pin. 304.
Lilium Convallium alpinum Bauh. pin. 304.
Lilium Convallium latifolium Bauli. pin. 304.
Habitat in Europa septentrionali8. <4
7 Caroli Li nnac i. Species Plantarum.
8 Слово inajalis — майский, набранное курсивом на нолях,—
простое название. Слова Convallaria scapo nudo (ландыш с обнажен-
ной стрелкой) — диагностическое видовое название. Далее указаны
литературные источники — сочинения, в которых это растение
характеризовано. Четыре первых сочинения принадлежат Линнею:
Flora Lapponica (1737), Flora Suocica (1745), Materia medica (1749),
Hortus Cliffortianus (1737). Далее цитированы: R о у e n. Florae lei-
densis prodromus (1740); Gmel i n. Flora Sibirica (1749).
Три следующие строки представляют три названия этого расте-
ния у Баугица (С. В a u h i n. Pinax theatri botanici, 1623). Эти
три названия — синонимы.
Последней строкой указано обитание растения в северной Ев-
ропе. Заключительным значком отмечена -многодетность вида.
85
Ранее говорилось, что описательные принципы, раз-
работанные Линнеем для родов, были применены отчасти
и к описанию видов, для которых, как он говорит в пре-
дисловии к «Species Plantarum», он установил «особые раз-
личия» (differentiae) в стремлении протянуть ариаднину
пить систематиков до видов.
Принципы эти с чрезвычайной выразительностью из-
ложены в восьмом разделе «Philosophia Botanica» (Dif-
ferentiae), в канонах 256—305 и в комментариях к ним.
Необходимо указать на главнейшие из них.
«§ 256. Растение названо совершенно, когда имеет
родовое и видовое название. Представление о виде лежит
в его существенных отличиях, посредством которых каж-
дый вид может быть отличен от его сородников (то есть
от других видов того же рода). Видовое различие (diffe-
rentia specifica) содержит признаки, отличающие вид от
сородников. Следовательно, видовое название содержит
существенные отличия»9.
«§ 257. Видовое название должно отличать растение от
всех его сородников. Это важнейшее правило для ви-
довых названий; если этим пренебречь, все будет смешано.
Все видовые названия, которые не отличают вида от со-
родников, но верны. Все видовые названия, которые от-
личают растение от других, но не в том же роде, тоже не
верны. Видовое название, следовательно, есть существен-
ное отличие вида»10.
Последняя формула этого параграфа в высшей степени
важна. В подлиннике она выглядит так: «Nomen specificum
est itaque Differentia essentialis». Вот это правило (видо-
вое название есть существенное отличие вида, то есть
краткое описание ого существенных особенностей, отлича-
ющих его от других видов), установленное Линнеем в
1751 г., и было руководящим и в «Species Plantarum», и
во всех других сочинениях Линнея до конца его жизни.
Таким образом, линноевское видовое название— именно
Differentia essentialis.
«§ 258. Видовое название при первом на него взгляде
делает очевидным растение, так как отличия самого рас-
тения начертаны в этом названии (Nomen specificum primo
9 Caroli Linnaei. Philosophia Botanica, p. 202.
i10 Там же.
86
intuitu plantam suam manifestabit/cum differentiam ipso
plantam inscriptam contineat). Естественные признаки
заключены в его описании (descriptio), но существенные
признаки — в его различии (differentia).
Далее, в примечании к этому параграфу Линней пишет:
«Я первый положил основание видовым названиям па
существенных отличиях. Мои видовые названия основаны
на различиях (differentia), взятых из описания; из раз-
личий извлечены существенные отличия, па которых и
установлены видовые названия»11.
Это сказано так ясно, что не остается никакого сомне-
ния в методе, которым руководствовался Линней при
конструировании своих видовых названий.
Для правильного понимания описательного метода
Линнея и принципов конструирования им видовых назва-.
ний, а также для понимания сочетания видов в таком
обзоре, как «Species Plantarum», необходимо обратить
самое серьезное внимание на § 294 «Philosophia Botanica»
Здесь в примечании сказано: «Кто открывает новый вид,
тот добавляет не только отличие этого вида, но и исправ-
ляет отличия и других видов рода так, чтобы виды мог-
ли быть различены и впоследствии»11 12.
Отсюда очевиден такой вывод: видовые названия,
установленные Линнеем (полиномиалы, названия — фра-
зы), подвижны. С каждым вновь открытым видом, то есть
с обнаружением новых морфологических структур, дол-
жны быть изменены видовые названия (то есть сущест-
венные морфологические отличия видов) у всех или по
крайней мере у всех близких видов рода, для того чтобы
все виды рода различались. Для иллюстрации этого мож-
но привести диагностические названия репейникового
клевера — Trifolium lappaceum в первом и втором изда-
ниях Species Plantarum. В первом издании название
следующее: «Trifolium spicis globosis, calycibus setis
rigidis obvallatis, caule erecto». Во втором издании, в
связи с помещением вновь уставов ленныхч’видов, назва-
ние этого вида изменяется так: «Trifolium spicis globosis
subsessilibus terminalibus, calycibus setis rigidis termi-
natis caule erecto». Таким образом, во втором издании
11 Там же, стр. 203.
12 Там же, cip. 229.
87
в диагностическом названии вида сообщается дополни-
тельно, что шаровидные соцветия его «почти сидячие и
верхушечные», а о признаках чашечки вместо «прикрыта
жесткими щетинками», говорится «оканчивающаяся жест-
кими щетинками».
Подобных примеров можно привести сотни.
Этот принцип описательного метода Линнея удержи-
вается в известной мере современной практикой. И в
наши дни каждый систематик при включении в обзор, т. е.
в таблицу для определения, какого-нибудь нового вида
должен соответственно изменить ступени ключа, то ость
изменить принятые для ключа морфологические характери-
стики смежных видов, чтобы и новый мог быть отличен, и
старые можно было различать.
Это сопоставление еще раз показывает насколько сходно
линнеевскоо видовое название (представляющее собою,
как сказано, differentia essentialis) с морфологической ха-
рактеристикой вида в ключе у авторов нашего времени, а
обзоры видов в «Species Plantarum» с современными таб-
лицами для их определения (ключи).
При ознакомлении с описательным методом Линнея,
в частности с тем, как он выражен в «Philosophia Bota-
nica», нельзя но вспомнить руководств по аристотелевой
логике и особенно главы о понятиях, определении их,
разделении, классификации и прочем. Нельзя но узнать в
описательном методе Линнея знакомых по названным
главам категорий и терминов, каковы, например, род,
вид. видовое различие, видовое название, существенные
признаки и т. д. Несомненно, что эти категории и терми-
ны приняты и Линнеем. В их латинском оформлении, как
и в старых руководствах по логике, они у Линнея назы-
ваются: genus, species, differentia specifica, nomen speci-
ficum, character essentialis etc.
Напомним, что в логике наиболее краткое определе-
ние понятия достигается указанием ближайшего к опре-
деляемому понятию рода и видового отличия. По-латы-
ни этот прием называется: def initio per genus proximum et
differentiam specificam.
Несомненно, что именно эта логическая формула по-
ложена Линнеем в основу различения растений в «Spe-
cies Plantarum». Уяснить это в высшей степени важно.
Таким образом, мы видим, что Линнеем из логики за-
88
имс^вованы для описательной ботаники и термины, и
описательные приемы, и сама фразеология, и логические
категории.
В связи со сказанным открывается широкое поле для
размышления о том, в какой мере принятые Линнеем ка-
тегории отвечают действительным отношениям в природе,
даже если и принять во внимание то, что логические ка-
тегории (что касается вкладываемого в них содержания)
относительны.
Исходя из сказанного, можно заключить, что вид есть
категория прежде всего формально-логическая. В дей-
ствительности же в живой природе вид, как выражение
определенной линии развития, есть явление биогеогра-
фическое. Не этим ли кажущимся противоречием отчасти
и вызываются вековые споры о том, что такое вид?
Мы позволили себе изложить здесь с возможной крат-
костью основные черты описательного метода Линнея и
практическое применение им этого метода в «Species Plan-
tarum», потому что для ботаников нашего времени, осо-
бенно начинающих и еще пе вооруженных достаточным
опытом в систематике, все это мало попятно, вследствие
чего и самому тексту «Species Plantarum» нередко при-
дается неверное значение.
Ограничиться сказанным, однако, нельзя, так как в
глазах ботаников, обращающихся к этому сочинению,
наиболее существенным в нем являются так называемые
nomina trivialia, то ость простые названия, напечатанные
курсивом на полях книги. Простые названия с течением
времени сделались настолько привычными, что уже
лет через пятьдесят после выхода в свет «Species Plantarum»
именно они стали восприниматься как важнейший эле-
мент этого сочинения.
О том, что представляют собой в действительности
простые названия, следует сказать подробнее, так как
именно они и являются основой современной номенкла-
туры растений. Простое название (nomen triviale) —
чаще всего прилагательное, обычно латинское, которое
дополняет родовое название (существительное). Внешне
это наиболее простой случай бинарной (двойной) номен-
клатуры: одно слово — для родового названия и одно
слово — для видового названия. Довольно часто такие
биномиалы, особенно в небольших родах, употреблялись
89
у Баугина в упомянутом «Pinax...» (1623) и у более Позд-
них авторов.
Работы эти были хорошо известны Линнею, и, может
быть, именно отсюда он почерпнул идею простых назва-
ний. Некоторые биографы Линнея указывают на то, что
еще в 1730 г. молодой Линней, помогая профессору Руд-
беку в учебной работе со студентами, стремясь облегчить
их занятия, применял простые названия растений взамен
громоздких полиномиалов.
Обратимся, однако, к липнеевскому своду номенкла-
турных канонов, касающихся видов.
В § 257 «Philosophia Botanica» сказано: «Простое на-
звание еще не имеет правил. Простые названия, пожа-
луй, могут быть допущены по примеру того, как я поль-
зовался в «Pan Suecicus». Они состоят из одного слова, сло-
ва, откуда бы ни было свободно выбранного» (Triviale
nomen legibus etiam num caret. Nomina trivialia forte
admitti possunt modo, quo in Pane suecico usus
sum: constarent haec Vocabulo unico; vocabulo libere
undequaque desunto)13.
Далее он замечает, что «убедился в их ценности, потому
что видовые различия очень длинны, ими неудобно поль-
зоваться и они должны меняться при открытии новых
видов и т. д.»14 15.
В указанном Линнеем литературном источнике,
носящем такое поэтическое название «Pan Suecicus»16
помещена работа Николая Хессельгрена 16, содержащая
перечень растений шведской флоры с указанием поедае-
мости их разными видами скота.
В основу перечня положена работа Линнея «Flora
Suecica», где не было простых названий. Автор работы о
кормовых растениях Швеции указывает в конце текста
перед самым перечнем, что он «расположил растения»
«Flora Suecica» в соответствии с их порядковыми номерами;
с целью более краткого их обозрения он нашел удобным
13 Caroli Linnaei. Philosophia Botanica, p. 202.
14 Там же.
15 Pan — бог лесов, покровитель пастухов и скота; suecicus —
шведский.
10 N. L. Hesselgren. Pan suecicus, quern praeside D. D.
Carolo Linnaei publico examini submisit Nicolaus L. Hesselgren,
vermelandus. Upsaliae, 9 Decembr. 1749.
9
прибавить к родовому названию короткий подходящий
эпитет, который делается понятным самой флорой. Вот
этот короткий эпитет и получил у Линнея через два года
в «Философии ботаники» титул — nomen triviale (про-
стое название).
В перечне растений в «Ран Suecicus» содержится 856
последовательно пронумерованных растений, из которых
754 несут такой короткий эпитет17.
Чрезвычайно интересно то, что из этих эпитетов Лин-
ней удержал в «Species Plantarum» только 322, т. е. око-
ло 43 процентов. Остальные были заменены в «Species
Plantarum» новыми, видимо, только потому, что они
Линнею не понравились.
Весьма вероятно, что последующие авторы, учитывая
свободу обращения Линнея с простыми названиями, не-
редко позволяли себе произвольно менять их, о чем мы
далее еще скажем.
Несомненно, что «Ран Suecicus» был наиболее близким
к «Species Plantarum» и наиболее значительным источни-
ком, откуда были почерпнуты простые названия. Мало
того, может быть, именно отсюда, из скромной учениче-
ской работы Хессельгрена, где была осуществлена ста-
рая рекомендация учителя, сам учитель сделал вывод о
чрезвычайном практическом удобстве этого номенклатур-
ного приема.
И в самом деле, удивительная простота и привлека-
тельность списка (а в нем сотни названий) не могли не
обратить на себя внимания Линнея.
Косвенное доказательство тому, что это было, по-ви-
димому, так, можно найти на страницах «Философии бота-
ники». Весь текст, касающийся простых названий, про-
изводит впечатление приписанного позднее к уже закон-
ченным обработкой канонам раздела «Differentiae», а
может быть, он был помещен здесь только при коррек-
туре. Весь материал, относящийся к простым названиям,
исчерпывают, в сущности несколько строк, приписанных
в конце § 257. Да и приписка эта сделана не очень уме-
стно, что можно видеть из самого текста. Вот перевод
основной его части, набранной корпусом:
17 Helen A. Choate. The origin and development of the
binomial system of nomenclature. The plant World, 15, U.S.A.,
1912, 257.
91
«Правомерное видовое название отличает растение от
всех сородников; но простое название еще не имеет пра-
вил»18.
Далее добавлено еще несколько строк, ранее (стр. 88)
цитированных нами и в переводе и в оригинале. И это
собственно все.
Напомним, что в разделе «Differentiae» содержится
50 параграфов (256—305), касающихся правил образо-
вания видовых названий. Правила эти содержат, кажет-
ся, все — от общих руководящих указаний до морфоло-
гических и этимологических тонкостей. И тем не менее в
них не нашлось отдельного пункта для канона о простых
названиях.
Не приходится, пам кажется, сомневаться в том, что
упомянутый кусочек текста о простых названиях есть
действительно позднейшая приписка и что вопрос о про-
стых названиях как номенклатурном приеме Линнеем не
был в свое время продуман.
Работа Хессельгрена, однако, была не единственной в
этом отношении. В том же году, в серии диссертаций,
была опубликована работа Ионы Кирнандера 19 «Radix Se-
nega», касающаяся растений, находящих применение про-
тив укусов змей. Из десяти бинарных названий — бино-
миалов, помещенных здесь, девять были перенесены
позднее без изменений в «Species Plantarum» как простые
названия (nomina trivialia).
Выразительность и практическое удобство простых
названий растений Линней оценил в полной мере, почему
и применил их с удивительной последовательностью в
«Species Plantarum». Поскольку это было новинкой в опи-
сательных приемах и не было ранее достаточно разъяс-
нено в «Философии ботаники», в предисловии к «Species
Plantarum» Линней счел необходимым объяснить ново-
введение и указать на опасность злоупотребления им.
В предисловии Линией пишет: «Я поместил простые на-
звания на полях насупротив для того, чтобы можно было
охватить каждое растение одним этим названием; я по-
местил их без выбора, который требуется сделать в дру-
гое время» 20.
18 Caroli L i и 11 а е i. Philosophia Botanica, р. 202.
19 Jonas Kiernander. Radix Senega. Ilolmiae, 1749.
20 Caroli L i n n a c i. Species Plantarum.
92
Здесь же он пишет и следующее: «Все ботаники дол-
жны остерегаться предложения какого-нибудь нового
простого названия без достаточного видового различия
(differentia specifica), чтобы наука не рухнула в состоя-
ние первоначального варварства» 21.
Таким образом, видовое название Линнея (nomen
specificum) и его простое название (nomen triviale) —
совсем разные вещи. Последнее не заменяет видовое на-
звание, а является лишь его дополнением. У Линнея тер-
мин «видовое название» (nomen specificum) применяется
только к полиномиалу, то есть к названию — фразе.
В отношении простых названий Линией никогда этот тер-
мин не употреблял.
Если внимательно присматриваться к страницам «Spe-
cies Plantarum», то, отдавая должное удивительной строй-
ности и выразительности самого текста книги, нельзя не
заметить того, что nomina trivialia производят впечатле-
ние приписанных позднее и помещенных именно на
полях страниц только из-за отсутствия для них другого
места. Конструкция текста книги такова, что для простых
названий действительно в нем пет места. Нет его, веро-
ятно, потому, что эти названия и не были ранее пред-
усмотрены.
Удивительно то, что на это обстоятельство до сего вре-
мени не обратил внимания никто из исследователей ли-
тературного наследства Линнея.
В том, что это было именно так, как мы предполага-
ем, сомневаться трудно. Известно, что Линней работал
над «Species Plantarum» не менее двадцати лет (т. е. с
1733 г.), а идея о возможности практического применения
простых названий возникла у пего, по-видимому, только
в 1749—1750 гг.— за три года до выхода его книги в свет,
когда она была уже написана и дорабатывалась в де-
талях.
Подтверждение основательности пашей догадки мы
находим в статье библиографа Уггла 22, сообщившего, что
в архиве Линнея, хранящемся в Лондоне, содержится
около половины всего оригинального текста «Species
21 Там же.
22 Arvid Hj. U g g 1 a. The preparation of the Species Plantarum.
«Taxon», v. 2, № 3, 1953.
93
Plantarum и что в этой рукописи nomina trivialia отсут-
ствуют.
Удобство простых названий было вскоре оценено Лин-
неем настолько, что он написал их на полях многих бота-
нических сочинений, хранившихся в его библиотеке.
Простые названия были надписаны Линнеем также и на
обложках растений его гербария.
После выхода в свет «Species Plantarum» прошло око-
ло полувека до тех пор, пока простые названия вошли в
обиход и заменили диагностические видовые названия —
полиномиалы. Практическое удобство простых названий
преодолело существовавшую инерцию, и, может быть,
тот факт, что они не были предписаны, как обязательные,
уменьшило сопротивление, которое они могли бы встре-
тить. Во всяком случае они не вызвали таких шумных
протестов, как это было ранее по поводу реформы родо-
вых названий, когда многие авторы тридцатых и со-
роковых годов протестовали против предложений Линнея,
считая их произволом.
Одни из современных Линнею авторов спокойно при-
няли его рекомендацию простых названий, другие дела-
ли попытки внести и свои более или менее оригинальные
предложения (Адансон, Эрхарт), третьи просто игнори-
ровали рекомендуемые правила и советы.
Как ранее было сказано, Линней иногда менял свои
же простые названия на другие. Это случалось при пере-
мещении вида в другой род, при разделении вида и т. д.
В предисловии ко второму изданию «Species Plantarum»
(1762) Линней заметил, что перемена простых названий
принесет делу больше вреда, чем пользы. Тем не менее
другие авторы, и не только его современники, обращались
с его названиями очень вольно. Такие авторитетные ис-
следователи, как Ламарк, Солсбери и Жилибер, работав-
шие в конце века, меняли множество линнеевых простых
названий, возможно, только потому, что они этим
авторам просто не нравились, или потому, что в их пред-
ставлении простые названия (а это соответствовало ука-
заниям Линнея) еще не были видовыми названиями. Счи-
талось, что «для них нет правил», что они могут быть выб-
раны «из любого источника», «делаются попятными самой
региональной флорой».
Для советских исследователей существует и поныне
94
немало номенклатурных трудностей из-за Жилибера23,
опубликовавшего в «Литовской флоре» в 1781 г. множест-
во новых простых названий взамен уже рекомендованных
Линнеем.
Для того чтобы проследить за постепенным призна-
нием простых названий, следует обратиться к некоторым,
близким по времени к Линнею, авторам.
В работе И. Рефтелия24 деятельность Линнея в бота-
нике характеризуется как эпоха реформ. По поводу
простых названий Рефтелий замечает, что они «удивитель-
ным образом облегчили науку и добавление их было
подобно помещению языка в колокол» 25, в то время как
пользование обычными видовыми названиями связано
было «с величайшими затруднениями для памяти, языка
или пера»26. «Простые названия приданы каждому виду,
откуда и виды получили свои имена»27. Из сказанного
ясно, что здесь нет и речи о замене простыми названиями
полиномиальных.
Широкому признанию полезности простых названий
немало содействовало опубликование учеником и со-
трудником Линнея, геттингенским профессором Муррэем28
специальной работы, посвященой практическому приме-
нению простых названий. Автор указывает на то, что
Линней в 1751 г. не установил для них правил, почему он
считает нужным дать такие правила, сходные с канонами,
установленными в «Философии ботаники». Муррэй разра-
ботал эти правила и опубликовал их в виде 28 парагра-
фов.
Укажем здесь на параграф первый: «Простое назва
ние не делает излишним ни определение вида, ни видовое
различие (то есть видовое название полиномиал.— Е. J5.):
23 J. Е. Gilibert. Flora Lithuanica. Grodnac, 1781r Vil-
nae, 1782.
24 J. M. R e f t e 1 i u s. Reformatio botanices quam praeside
D. G. Carolo Linnaeo proposuit Joannes Reftelius uplandus. LTpsa-
liae. 18 Decembr. 1762.
25 Там же.
26 Там же.
27 Там же.
28 J. A. Murray. Vindiciae nominum trivialium stirpibus
a Linnaeo impertitorum, 1782. (Перепечатано в J. E. G i 1 i b e r t.
Caroli Linnaei Fundamentorum Botanicorum. Goloniae Allobrogum,
I, 1788).
£5
оно должно быть добавляемо во всякой работе для
более точного определения растений. Нужда в этом
встречается в систематических перечнях растений или в
работах с более широкими обозначениями растений экзо-
тических и местных, в которых невозможно указать их
сравнительные признаки; также и в книгах, говорящих
о медицинском и хозяйственном использовании растений,
чтобы избежать смешения видов из-за возможных ошибок и
описок»29.
Таким образом, через тридцать лет после выхода в
свет «Species Plantarum» сотрудник Линнея, пропаган-
дист его метода и в известной мере продолжатель его дела,
признавая практическое удобство простых названий,
особенно в прикладных целях, и рекомендуя ими поль-
зоваться, указывает прежде всего па то, что простые на-
звания не делают лишним видовое различие. Напомним,
что последнее (differentia specifica) и является линнеев-
ским видовым названием — полипомиалом.
Еще через некоторое время, уже в самом конце века
вышла работа Линка — сочинение, претендующее быть
руководящим в описательной ботанике. О простых на-
званиях Линк говорит: «Простые названия приданы
теперь всем видам; это хорошее изобретение Линнея,
помощью какового ботаника сделана краткой, легкой и
устойчивой». «Откуда бы ни было выбрано простое назва-
ние, оно никоим образом не может быть изменено, даже
если оно и не очень подходит, чтобы не впасть в большую
путаницу» 30.
Из этих замечаний мы видим, что приблизительно че-
рез полвека после выхода в свет «Species Plantarum» про-
стые названия стали уже вполне признанными и казались
необходимыми. Вместе с тем самый факт сохранения ка-
тегории nomina trivialia говорит о том, что простые на-
звания не рассматривались еще как полная замена видо-
вых названий — полиномиалов.
Тем не менее эта замена быстро завершалась: простые
названия постепенно становились действительными видо-
выми, а старое диагностическое видовое название Линнея
(полиномиал) превращалось в диагноз вида.
29 J. A. Murray. Vindiciae nominum..., р. LXVI.
30 II. Н. Link. Philosophiae botanicae novae sen Institutionum
phylographicarum prodromus. Gottingae, 1798.
96
Всего через пятнадцать лет после работы Линка была
опубликована книга Августина Декандоля31, органи-
зующее влияние которой было чрезвычайно велико. Сочи-
нение Декандоля, как руководство по описательной бо-
танике, в XIX в. было совершенным аналогом Линне-
евой «Философии» предыдущего столетия. Значение этой
книги было особенно велико потому, что здесь был от-
ражен громадный опыт напряженной описательной работы,
накопленный за шестьдесят лет, протекших со времени
выхода в свет Species Plantarum.
Вопрос о номенклатуре видов решается здесь Декан-
долем чрезвычайно просто:
«§ 178. Линней предложил, а большинство натуралистов
признало, чтобы название естественного организма состав-
лялось из двух слов: первого, которое он назвал родо-
вым и которое является общим для всех видов рода, на-
пример Rosa, Trifolium, и второго, которое должно быть
собственным для каждого вида в роде.
§ 179. Этот метод номенклатуры, получивший назва-
ние линнеевой номенклатуры, был принят натуралистами
с восторгом и является единственно признанным со вре-
мени опубликования работы Линнея в 1753 г.»32.
Таким образом, мы видим, что Декандоль даже не упо-
минает термин «nomina trivialia», принимая простые
названия единственно законными для наименования ви-
дов. При этом он приписывает Линнею предложение би-
номиальной номенклатуры, совершенно умалчивая о том,
что видовое название Линнея (nomen specificum) и его про-
стое название (nomen triviale) — С9вершенно разные
вещи и что термин «видовое название» Линнеем приме-
няется только к полиномиалам.
Практически очень удобная биномиальная номенкла-
тура была к этому времени уже принята в описательной
ботанике, а то обстоятельство, что введение ее было при-
писано Декандолем лично Линнею, не встретило возра-
жений, так как не имело существенного значения. Мне-
ние Декандоля было тем более охотно принято, что оно
было подкреплено его авторитетом известного ботаника,
31 Aug. Р. D е - С а и d о 1 1 е. Theorie el^mentaire de la
botanique... Paris, 1813.
32 Там же.
7 Карл Линней 97
вскоре начавшего величайшее ботаническое сочинение
XIX в.— «Prodromus regni vegetabilis».
Каждая генеральная ревизия фактов, накопленных
описательной ботаникой, естественно касалась и мето-
дической, и номенклатурной стороны дела. Так, вопро-
сами номенклатуры, на уровне знаний своего времени,
занимался в XVII в. Каспар Баугин, а в XVIII в. эти
вопросы были разработаны Карлом Линнеем на значи-
тельно более широкой основе. В начале XIX в. Августин
Декандоль, предпринимая упомянутый «Prodromus», ис-
ходил из общих положений Линнея, давая при этом мно-
гие номенклатурные советы и рекомендуя описатель-
ные приемы. В процессе самой работы над «Prodromus»
возникало множество номенклатурных вопросов, кото-
рые так или иначе приходилось решать. Таким образом,
все более и более накапливался опыт, обобщенный позд-
нее Альфонсом Декандолем. В 1867 году он предложил пер-
вому конгрессу ботаников «Правила ботанической номен-
клатуры», которые и были приняты33.
Правила эти, как показал дальнейший опыт, не ис-
черпывали всех возможных номенклатурных вопросов,
оставляя возможность противоречивых решений. И толь-
ко в 1905 г. Венский ботанический конгресс, в стремле-
нии внести в правила большую строгость и избежать но-
менклатурных противоречий, принял решение, согласно
которому первое издание «Species Plantarum» Линнея,
вышедшее в 1753 г., является исходным пунктом номен-
клатуры всех групп сосудистых растений.
Таким образом, прошло полтора века, прежде чем
был окончательно утвержден приоритет Линнея в отно-
шении номенклатуры видов, установленных в «Species
Plautarum», а его простые названия (nomina trivialia),
фактически принимавшиеся на протяжении века за ви-
довые, были закреплены так, что не могли уже исчезнуть
ни при каких номенклатурных превращениях.
Мы проследили в самых общих чертах34 за постепенным
33 Alph. De -Candolle. Lois de la Nomenclature botani-
que. Geneve, 1867.
34 См. также: E. Г. Бобров. Двухсотлетие «Species Plan-
tarum» Карла Линнея (1753—1953). М.--Л., 1954; E. Г. Бобров.
О статье С. В. Юзепчука «Был ли Линней творцом «бинарной но-
менклатуры?» — «Ботанич. журн.», XLII, 4, 1957; С. В. Ю з е п-
98
превращением «простых названий» растений в единственно
закономерные видовые названия. Надо сказать, что про-
цесс этот протекал чрезвычайно быстро, так как был под-
готовлен всем ходом прогрессировавшего накопления фак-
тического знания растений. Однако и он потребовал, как
мы видели, некоторого времени.
Еще и в настоящее время нередко просто говорят,
что Линней установил биномиальную номенклатуру рас-
тений, как будто эта номенклатура появилась как «deus
ex machina» в античном театре.
Необходимо понять, что развитие номенклатуры рас-
тений — процесс глубокого значения и совершенно не-
избежный. Процесс этот так очевидно связан с разви-
тием фактического знания растений, что удивительно,
как его все еще не замечают.
Несомненно то, что номенклатура растений является
отражением их фактического знания.
В XVI, XVII и до 30-х годов XVIII в., когда не бы-
ло еще сколько-нибудь ясного представления о роде и
тем более о видах и разновидностях, громоздкая номен-
клатура с чрезвычайным трудом отражала неотчетливое
знание растений. Трудами Линнея в тридцатых годах
XVIII в. были очерчены роды растений и в номенклатуру
была внесена большая ясность именно в связи с тем, что
определилась категория «род». Эта бинарная номенкла-
тура полиноминалов нашла свое высшее выражение в
таком, например, сочинении Линнея, как «Hortus Clif-
fortianus». В стремлении «протянуть ариаднину нить си-
стематики» до видов, Линней в «Species Plantarum» очер-
тил категорию «вид», отделив виды от разновидностей.
Для определения этой новой, отчетливо очерченной кате-
гории был счастливо использован новый номенклатур-
ный прием — предложение простого названия — nomen
triviale. Необходимость применения этого приема под-
сказывалась всем опытом описательной работы. Находка
этого приема была так удачна, что потребовалось всего
полвека, чтобы «простое название» стало видовым.
Значение реформаторской работы Линнея может быть
понято из того, что он довел до высшего совершенства
чук. Был ли Линней творцом «бинарной номенклатуры»? —«Бота-
нич. жури.», ХЫ, 7, 1956.
7*
99
бинарную номенклатуру полиномиален, завершил ее и,
после дальнейшей работы, предложил новый номенклатур-
ный прием, отразивший уровень фактического знания
растений, достигнутый в результате критического пере-
смотра всего сделанного до него. Этим самым он открыл
путь к удивительному прогрессу описательной ботаники.
По этому пути наука успешно развивалась более столе-
тия, расширяя и углубляя добытые знания, которые до-
статочно удовлетворительно отражались биномиальной
номенклатурой.
Приблизительно за последние полвека, в связи с даль-
нейшим углублением исследований и доведением их до
изучения так называемых «конкретных видов» или «рас»,
а у зоологов до «подвидов», биномиальная номенклатура
становится все более стеснительной и обнаруживает тен-
денцию смениться триномиальной. В ботанике и в зоологии
развитие этой тенденции идет в настоящее время по-раз-
ному. Флористам и фаунистам нашего времени придется
выбрать в номенклатуре тот путь, который будет лучше
отражать истинные отношения организмов в живой при-
роде.
Я. Л. Б А Р А Н О В
ПРЕДСТАВЛЕНИЯ КАРЛА ЛИННЕЯ О ПОЛЕ
У РАСТЕНИЙ
Проблема полового размножения у растений привле-
кала в XVIII в. внимание многих исследователей. В
1737 г. была защищена первая диссертация, посвящен-
ная полу у растений. Автор ее — Христофор Гаазе —
определенно высказался в пользу половой теории цветка.
В XVIII в. широкий размах приняли работы по гибриди-
зации растений, экспериментально доказывавшие суще-
ствование настоящего полового размножения в раститель-
ном мире. Первое место среди гибридизаторов XVIII в.
бесспорно занимает Иозеф Кельрейтер. К этому времени
относятся блестящие работы Каспара Вольфа, нанесшего
один из решающих ударов по преформизму.
Вместе с тем па протяжении всего века находились
и яростные противники признания наличия пола у рас-
тений. В книге автора этой статьи — «История эмбрио-
логии растений в связи с развитием представлений в за-
рождении организмов» (М.—Л., 1955) — уделено должное
внимание развитию в XVIII в. представлений о поле у
растений (стр. 120—219).
Громадное значение для восприятия не только учены-
ми, но и широкими кругами образованных людей того
времени идеи о существовании пола у растений имела дея-
тельность Карла Линнея, самого выдающегося ботаника
XVIII в. Он не только признавал наличие пола у расте-
ний и правильно считал тычинку мужским органом,
а пестик — женским и различал гермафродитные и раз-
ии
дельнополые цветки, но и положил эти знания в основу
созданной им оригинальной «половой» системы раститель-
ного мира, с которой выступил уже в 1735 г. в своей «Си-
стеме природы», увенчавшей двухсотлетний период пост-
роения искусственных систем растительного и животного
мира. «Линней, дознав из многих опытов, что тычинки
(stamina) и пестики (pistilla) были истинными, едиными
половыми органами растений, с выгодою воспользовался
признаками сих двух органов для создания остроумной
системы, в коей все прозябаемые сами, так сказать, ста-
новятся на приличное им место»1,— пишет русский ис-
торик ботаники начала XIX в. Иван Мартынов. Система
Линнея вызвала много злобных выпадов со стороны хан-
жей и филистеров из числа ботаников (особенно со сторо-
ны Иоганна Георга Сигезбека, бывшего с 1742 по 1747 г.
академиком Петербургской Академии наук) именно за
то, что в ее основе лежало признание наличия пола у
растений. Гораздо шире Линней изложил свои взгляды
на пол у растений в знаменитой «Философии ботаники»,
увидевшей свет в 1751 г.1 2 * * * * * В
1 И. И. Мартынов. Три ботаника, или сокращение систем
Турнефора, Линнея и Жюссье, 1821, стр. 66.
2 «Философия ботаники» Линнея была издана на русском языке
Академией паук в Петербурге лишь один раз — в 1800 г. в пере-
воде Тимофея Смеловского. К сожалению, перевод настолько не-
точен и произволен, что если положиться па пего и не сравнивать
каждую фразу с подлинником, то получается совершенно искаженное
представление о взглядах Линнея на пол и половой процесс у расте-
ний. Приводимую нами ниже интереснейшую фразу об изначаль-
пости «половых пар» живых существ Смеловский переделал в такую
шаблонную фразу: «Пол (sexus) есть различие между мужскими и
женскими плодотворными частями цветка» (стр. 163). Термин gene-
ratio Смеловский переводит как «беременность», в то время как по
смыслу всех выражений и взглядов Линнея этот термин говорит о
зачатии, зарождении. Отсюда, по Линнею, «цветок предшествует
всякому плоду, как зачатие рождению», а Смеловский приписывает
ему другое сравнение: «как беременность рождению» (стр. 164),
что извращает представление Линнея о цветке.
В XVIII в. было распространено представление, что оплодот-
воряющее начало пыльцы есть пар, дуновение, дух и т. п., и его
называли aura. В таком именно смысле и говорит Линней; Смелов-
ский же переводит aura как «жидкость» (например, aura seminalis—
«семенная жидкость»), что не соответствует представлению Линнея.
Множество таких извращений заставляет решительно предостеречь
интересующихся историей вопроса о поле у растений — ни в коем
случае не опираться на названную книгу. Это и вызвало необхо-
димость цитирования нами подлинника «Философии ботаники».
102
Здесь он посвятил иолу у растений целый раздел и
назвал его «Sexus» (пол). Немало мыслей Линнея о суще-
ствовании пола у растений содержалось в выпускаемых
им «Академических красотах» (Amoenitates academicae).
В подходе к половым различиям у растений Линней
следует своему основному, креационистскому, метафи-
зическому принципу, изложенному в § 157 той же «Фило-
софии ботаники»: «Видов столько, сколько различных
форм изначально произвело высшее (бесконечное) суще-
ство; эти формы, следуя заложенным в них законам за-
рождения (generationis inditas leges), производили боль-
шое число [особей], ио всегда подобных себе. Следова-
тельно, видов столько, сколько различных форм или
строений (structurae) встречается по сей день»3. Поэтому
и раздел «Пол» в «Философии ботаники» он начинает
словами: «Мы утверждаем, что в начале вещей (initio
rerum) из всех видов живых существ было создано толь-
ко по одной половой паре (unicum sexus par),
т. е. все животные и растения были созданы уже парами—
одно существо мужского пола, а другое — женское»4.
Во всем, что касается пола, Линней и дальше уподоб-
ляет растения животным5. Он признает для всего орга-
нического мира расположение всех существ в виде не-
прерывной цепи. Растительная линия незаметно переходит
в животную через «полипов», наделенных свойствами и
тех и других. Подобного рода непрерывность в органи-
ческом мире, по представлению Линнея, связана с нали-
чием у животных и растений одинакового проявления по-
ловых отношений. Полностью соглашаясь с Гарвеем, он
прямо заявляет в § 134, что «все живое из яйца; следо-
вательно — и растения»6. Линней развивает эту мысль 3 4 5 *
3 Caroli Linnaei. Philosophia Botanica. Stockholm, 1751,
p. 99.
4 Там же, стр. 86. (Разрядка наша.— II. Б.)
5 Аналогию между растениями и животными Линней видит
и во многих других отношениях, в том числе и в их анатомии. В
§ 133 о подобии растений животным он пишет: «Anatomia: Vasa
(сосуды), Utriculi (пузырьки, т. е. клетки), Tracheae (трахеи),
Cutis (кожа), Epidermis (кожица)» (С. L i n n а е i. Philosophia
Botanica, р. 88). Примечательно, что Линней уже догадывался об
общности растений и животных на основе строения их тела в том
числе и общности клеточного строения.
• С. L i n п а о i. Philosophia Botanica, р. 88.
103
дальше: сущность семени растения и яйца животного в
том, что они являются «сосредоточием жизни» (puncto vi-
tae), так как из них происходит потомство, сходное с
производителями. Как неоплодотворенное яйцо живот-
ных не дает потомства, так и семена (яйца)7 растений не
прорастают. В самой утвердительной форме Линней го-
ворит, что «все виды растений оснащены (instruitur) цвет-
ком и плодом, даже и тогда, когда глазу они не видны»
(§ 139)8. В доказательство он приводит авторов, видев-
щих цветки и плоды у таких растений, как мхи (Musci),
водоросли (Fucus), грибы (Fungi), папоротникообразные
(Pilularia). Здесь же упоминается и ряска (Lemna), дей-
ствительно имеющая цветки.
Линней упорно проводил аналогию между половыми
органами у растений и животных несомненно под силь-
ным влиянием французского ботаника Себастьяна Вай-
яна. Последний прославился воистину неудержимой фан-
тазией в антропоморфизации половой жизни растений.
Вайян думал, что при оплодотворении у растений к яйцу
идет не сама пыльца, а лишь «летучий дух», освобождаю-
щийся из зерен пыльцы, который и оплодотворяет яйцо.
Несмотря на всю фантастичность высказываний Вайяна
они импонировали но только широкой публике того вре-
мени, но и ученым, и, как указывают некоторые авторы,
умозрительные аналогии Вайяна убеждали в существо-
вании пола у растений больше, чем научно поставленные
опыты Камерера и других ботаников первой трети
XVIII в.
Линней, как и другие авторы XVIII столетия, часто
ссылается на Вайяна в «Философии ботаники» и в дру-
гих работах, где идет речь о поле, а в своей диссертации
«Розыскание о различном поле произрастаний» (Sexum
plantarum...), представленной в 1759 г. на премию в Пе-
тербургскую Академию наук и удостоенной ее, прямо
признает, что в отношении пола у растений Камерер и
другие многому дали объяснения, но никто не обнаружил
больше знаний, чем великий французский травовед Вай-
ян, хотя Линней тут же и отмечает, что Вайян, «не подтвер-
дил свои знания доводами».
7 Имеются в виду семяпочки.
8 С. Linnaei. Philosophia Botanica, р. 89.
104
Не подлежит сомнению, что именно под влиянием Вай-
яна Линней писал § 146 в «Философии ботаники», где
приводится сравнительная схема половых частей расте-
ния и животного9: «Calyx (чашечка) eigo est Thalamus
(брачное ложе); Corolla (венчик) — Auleum (брачное по-
крывало); Fil amenta (тычиночные нити) — Vasa sperma-
tica (семявыносящие протоки); Antherae (пыльники) —
Testes (мужские семенные железы); Pollen (пыльца) —
Genitura (зародитель, орудие зарождения); Stigma (рыльце
пестика) — Vulva (наружная часть женских половых
органов); Stylus (столбик) — Vagina (влагалище); Ger-
men (завязь) — Ovarium (яичник); Pericarpium (околопло-
дник) — Ovarium foccundatum (оплодотворенный яич-
ник); Semen (семя) — Ovum (яйцо)».
Развивая мысль об аналогиях в половых органах, Лин-
ней дает ряд указаний, позволяющих более, конкретно
представить его взгляды на половые органы растений.
Так, он пишет, что столбик можно сопоставить не только
с влагалищем, но и с фаллопиевой трубой 10, хотя соответ-
ствие с последней менее точно. Он поясняет, что в завязи
(germenovarium) содержатся зачатки семян (seminum
rudimentum). Рыльце (Stigma — Vulva) соответствует той
части, которая у женского пола выделяет детородную
жидкость (лимфу).
Изучая «Философию ботаники», можно составить пред-
ставление и о взглядах Линнея на характерные черты
полового процесса у растений. Прежде всею, как Линней
понимает сущность мужского начала в оплодотворении?
Выразив еще в самых ранних работах определенную
уверенность, что тычинка есть мужская часть цветка и
что пыльца является мужским оплодотворяющим эле-
ментом (истинным оружием рождения), Линней в «Филосо-
фии ботаники» углубляет представление о пыльце. Так,
в разделе IV «Плодоношение» (Fructificatio) он пишет:
9 Курт Шпренгель, дополнивший своими замечаниями 4-е
издание «Философии ботаники» 1809 г. в Галле, указывает, что
именно Вайян первым изложил все это в аллегорической форме
с исключительным красноречием, а дальше Шпренгель пишет: «Хотя
Сигезбек поступил глупо, ополчившись на этот игривый способ
изъясняться и на ужасные вольности, мы, однако, считаем, что
лучше воздержаться от этих аллегорий» (стр. 166).
10 Сравнение столбика с фаллопиевой трубой Линней заим-
ствовал у Вайяна.
105
«Пыльца — есть порошок растений, который, будучи ув-
лажнен особой жидкостью, прорывается и нежно выбра-
сывает (elastice explodens) вещество, недоступное нево-
оруженным органам чувств»11 (§88, I). В разделе «Пол»
он пишет о пыльце так: «... всякая пыльца [пылинка]
пузыреобразна и содержит неосязаемое (impalpabilem)
вещество, которое и извергает»11 12 (§ 143). Строение же пы-
линки специфично и определенно. Что это за неосязае-
мое, неуловимое глазом вещество, играющее столь важ-
ную роль в оплодотворении в качестве мужского начала,
будет видно из дальнейшего.
Женская часть цветка — пестик — Линнеем описы-
вается так:
Шестик, приросший к мясу (viscus) плода, служит
для приема пыльцы.
Завязь — первооснова (первоначало, зачаток— rudi-
mentum) несозревшего плода в цветке.
Столбик — часть пестика, поднимающая рыльце над
завязью.
Рыльце — верхушка пестика, полная влаги, вскры-
вающей (вернее освобождающей от уз — solvente) пыльцу»
(§ 86, IV)13.
Особое внимание Линней уделяет рыльцу. Мы уже
упомянули, что он считает влагу на рыльце детородной
жидкостью (lympha genitalis). В § 144 Линней уже пря-
мо заявляет: «Рыльца, повсюду присоединенные к за-
вязи, являются женскими детородными органами (genita-
lia feminina)»14. Он доказывает это следующим: рыльце
является влажным (roridus), развивается (действует —
viget) в то время, когда пыльники начинают выбрасы-
вать пыльцу, опадает и увядает после опадания пыльников
и, следовательно, эффект зарождения бывает во время
цветения, отрезание рыльца вызывает кастрацию во всем
цветке.
Следовательно, компонентами полового процесса у
растений являются содержимое пыльника и
влага рыльца. Поэтому Линней четко говорит:
«Сущность цветка —в пыльнике и рыльце (Essentia f 1 о-
11 С. Linnaei. Philosophia Botanica, р. 56.
12 Там же, стр. 90.
13 Там же, стр. 53.
14 Там же, стр. 91.
]06
r i s in Anthera et Stigmata consistit)» (§ 88)15.
Поэтому и свое представление о зарождении растений
Линней формулирует следующим образом: «Зарождение
растений происходит при падении пыльцы на открытое
(голое — nuda) рыльце, где пылинка прорывается и ис-
пускает (выдыхает—efflate) семенной дух (aura seminalis),
который и поглощается влагой рыльца» (§ 145)16.
Следовательно, «неосязаемое вещество» пылинки и будет,
в представлении Линнея, та самая семенная аура (семенной
пар, дуновение, дух, известные под разными наименова-
ниями: aura halitus — по-латыни, чаще всего: soufle —
по-французски и др.). Об этом уже писали многие авто-
ры XVIII в. (знакомые нам Гаазе, Вайян, несколько
позднее Адансон и др.).
В XVIII в. в Западной Европе нередко можно было
встретиться с мнением, что смешение, соединение муж-
ского и женского начала (мужской семенной ауры и жен-
ской влаги) происходит на рыльце пестика. Такой же точ-
ки зрения, как видим, придерживался и Линней. Усмат-
ривал ли, однако, Линней, что именно на рыльце и про-
исходит акт оплодотворения в смысле зарождения ново-
го растения? В этом не так просто разобраться. Линнеи
пишет, что цветок предшествует плоду так, как зачатие
(зарождение, generatio) — родам (partus) (§ 141) и, следо-
вательно, цветение (florescentia)—это зарождение, а соз-
ревание плода—рождение, роды. Сопоставляя все сказан-
ное Линнеем о семенной ауре пылинок, о детородной лим-
фе рылец и о цветении, в котором главную роль играют
пылинки и рыльца, можно решить, что, по Линнею,
именно во время цветения на рыльце происходит зарож-
дение — оплодотворение, в результате которого начинает
развиваться плод (вместе с семенем). Но этому решитель-
но противоречат высказывания Линнея о сущности завязи
и семени. (Вспомним, что Линней уподоблял завязь
яичнику животного, а околоплодник — оплодотворенно-
му яичнику). Хотя во времена Линнея еще никто не ви-
дел яйца в яичнике млекопитающих животных и человека,
но уже с давних времен существовало представление об
яичнике и находящемся в нем яйце, из которого тем или
15 'Там же, cap. 56.
16 Там же, стр. 91.
107
иным путем возникает зародыш. Ясно, что именно в за-
вязи Линней и видел вместилище яйца, семени. Он так
и пишет в пояснении к своим аналогиям половых органов
растений (§146): «Завязь (germen) есть яичник (ovarium)
с содержащимся в нем зачатком, первоосновой семени
(seminum rudimentum)», а «околоплодник есть
оплодотворенный яичник, в котором происходит опло-
дотворение яйца (ova producit foecunda)»17.
Семена же растений Линней определяет так: «Семя —
опадающая часть растения, беременная зачатком нового
растения (rudimento novae plantae foeta) и оживляемая
пыльцой (polline vivificata)» 18 (§ 88, 2) или: «Семя —
опадающая часть растения, зачаток нового растения, ожи-
вляемая действием (раздражением, возбуждением — ir-
ritatione) пыльцы» 19 (§ 86, VI).
Выходит, что Линней усматривает в половом процессе
у растений два этапа: первый — мужская семенная аура
соединяется с детородной лимфой на рыльце пестика и
второй — образовавшаяся смесь попадает, проходя по
столбику20, в завязь и там оплодотворяет, оживляет
зародыш семени—яйцо. Так можно понять представления
Линнея о половом процессе у растений на основании ска-
занного им в «Философии ботаники».
Несмотря на свою веру в первозданность и неизмен-
ность видов, Линней все же допускал возможность воз-
никновения некоторых новых форм и даже видов путем
скрещивания. На это обратил внимание еще Энгельс, пи-
савший, что «Линней делал уже большую уступку, когда
допускал, что местами благодаря скрещиванию, пожалуй,
могли возникать новые виды»21.
О гибридных видах растений Линней писал в «Фило-
софии ботаники» в § 157, где как раз и помещено его зна-
17 С. Linnaei. Philosophia Botanica, стр. 93.
18 Там же, стр. 56.
19 Там же, стр. 54.
20 Линией представлял себе, что смесь попадает в завязь, про-
ходя по столбику. Об этом можно заключить из § 145, в котором он
говорит о зарождении растения (см. выше). В первом же пояснении
к этому параграфу он ссылается на преформиста, анималькулиста
Морлэнда, якобы «видевшего» вхождение пылинки в завязь по стол-
бику.
21 Ф. Энгельс. Диалектика природы. Госполитиздат,
1952, стр. 6.
108
менитое выражение о постоянстве видов; здесь он пере-
числяет значительное число видов, происшедших путем
скрещивания, с указанием предполагаемых родительских
форм. Немало писали о гибридизации и гибридах и сам
Линней и его ученики в упоминавшихся нами «Акаде-
мических усладах».
В основе представлений Линнея о сущности скрещи-
вания у растений лежит любопытная гипотеза метамор-
фоза, принципиальная мысль которой имеет корни в да-
леком прошлом. Линней считал, что части цветка, видоиз-
меняясь, непосредственно продолжают соответственные
части вегетативного побега: кора производит чашечку,
луб — венчик, древесина — тычинки, сердцевина — пе-
стик (вспомним взгляды Чезальпино на сердцевину как
дающую начало семени, на древесину — начало кожуры
семени и на кору — начало околоплодника). Поэтому
Линней и считал, что в пыльце — мужском начале — за-
ложены зачатки внешних, а в пестике — женском начале—
внутренних органов растения. Отсюда он и делал вы-
вод, что сущность полового процесса у растений, сущ-
ность оплодотворения состоит в соединении «вещества
древесины» с «веществом сердцевины». Таким предполо-
жением Линней преодолевал затруднения преформистов
при объяснении появления признаков родителей у гибри-
дов.
Поэтому Линней как у полученных им самим гибридов,
так и у гибридов, описываемых другими авторами (у рас-
тительных и у животных), старается найти в наружных
органах признаки отца, а во внутренних — признаки
матери. У растительных гибридов Линней считает цветки,
плоды и все внутренние части копией материнских ор-
ганов, а листья и другие внешние части — копией соот-
ветственных отцовских органов.Очень интересны его взгля-
ды на мулов и лошаков. При скрещивании кобылы и осла
получается мул. У него грива и хвост якобы наследу-
ются от отца — осла, а внутренние «части», например
«нервная система»,— от матери — кобылы. У лошака
соотношение признаков обратное.
Таким образом, теория гибридов Линнея была чисто
умозрительной, основанной на ложных предпосылках и
поверхностных наблюдениях, но тем не менее она, как и
антропоморфные сравнения частей цветка с половыми
109
органами животных, долгое время держалась в умах биоло-
гов и агрономов но только XVIII, ио и XIX в., несмо-
тря на то, что все сообщенное Линпелм о ги 5ридах не мо-
жет идти в какое-либо сравнение с достижениями Кель-
рейтера.
Имеются прямые высказывания Кельрейтера по по-
воду представлений Линнея о гибридах у растений. Дело
в том, что в 1759 г. Петербургская академия объявила
конкурс, так сформулировав тему: «Новыми доказатель-
ствами (аргументами) и экспериментами по полу у расте-
ний утвердить или опровергнуть, могут ли произращения,
так же как и животные, разделяться на мужские и жен-
ские, предложив наперед историческое и физическое опи-
сание всех частей произращений, которые к плодородию
и совершенству семени и плодов за способные призна-
ются». На конкурс были представлены три работы.
Кельрейтер отверг две работы: одну, автор которой
проявил себя полным невеждой и метафизиком, прези-
равшим какие-либо опытные данные и голословно отри-
цавшим наличие пола у растений; другую, автор которой
признавал пол, но сам не дал ничего нового и ограничил-
ся пересказом заимствованных примеров. К сожале-
нию, имена отвергнутых авторов остались неизвестными
(запечатанные конверты с фамилиями авторов отклонен-
ных работ обычно уничтожались). Удостоенная премии
третья работа была представлена Линнеем. В отзыве на
нее Кельрейтер писал, что излагаемая в работе теория
пола у растений скорее остроумна, чем правильна, и
сообщаемые в ней сведения о гибридах сомнительны,
но так как она все же лучше первых двух, то ее можно
признать достойной премии. Линней излагал уже зна-
комые нам свои чисто умозрительные метафизические
представления о развитии женского органа — пестика —
из сердцевины, а тычинки — из древесины, а также со-
ображения о том, что при соединении элементов двух по-
лов от матери наследуются внутренние органы, а от
отца — внешние. В качестве примера гибридов он при-
вел Veronica spuria, якобы возникшую от скрещивания
Veronica maritima и Veronica о]ficinalis. Он указал также
на полученный им самим гибрид между Tragopogon рга-
tense и Tragopogon parvifolium и представил в Академию
семена этого гибрида. Кельрейтер считал эти гибриды
110
сомнительными. Сам Кельрейтор в то время имел несрав-
ненно больше оснований получить премию, но он нс
подал на конкурс своего сочинения. Работа Линнея была
опубликована в изданиях Академии на латинском языке
в 1760 году, а затем в 1795 году появилась в переводе
П. Лепехина на русском языке («Карола Линнея разы-
скание о различном произрастании», печаталась в 1795 г. в
«Новых ежемесячных сочинениях» Академии наук).
Каково же было отношение Линнея к господствовав-
шим в его время учениям преформизма, к взглядам ани-
малькулистов и овистов?
Признавая соединение мужских зачатков с женскими,
признавая, что признаки у гибридов имеют отцовскую
или материнскую природу, Линней тем самым отвергал
учение как овистов, так и анималькулистов. Прямо же
о своем отношении к преформизму Линней, насколько нам
известно, нигде не говорит. Что представлял себе Лин-
ней, говоря об оплодотворяемом пыльцой зачатке семе-
ни,— есть ли у зачатка предопределенные, предначертан-
ные органы или это действительно первооснова, перво-
начало, что буквально и означает употребляемый им
в таких случаях термин rudimentuin,— сказать трудно.
И. М. Поляков 22, считает, что Линней занимал весьма
своеобразную позицию «двойного преформизма», посколь-
ку он признавал, что в пыльце предопределены зачатки
внешних органов, а в женских элементах — внутренних.
Объективно такая оценка взглядов Линнея правильна.
Но все же нам кажется, что сознательно Линней не за-
нимал определенной позиции в не интересовавшем его,
по-видимому, споре преформистов и эпигенетиков; иначе
он, много писавший, обязательно высказался бы по этому
вопросу. Представления Линнея о зачатках, передавае-
мых по наследству, вытекали из его основной креацио-
нистской, метафизической позиции — учения о неизмен-
ности созданного творцом,— с которой нужно было при-
мирить факты гибридизации и наследования гибридами
свойств и признаков обоих родителей.
Линней, имя которого всегда ассоциируется с систе-
матикой растений, для ее развития сделал очень
22 И. М. Поляков. Проблема оплодотворения растений в
ее историческом развитии. В книге: Ч. Дарвин. Сочинения,
в двенадцати томах, т. VI. М.— Л. Изд-во АН СССР, 1950, стр. 29.
111
много конкретного и ценного, должен занять определен-
ное место и в докельрейтеровской истории разработки
проблемы пола у растений. В его умозрительных, подчас
полных фантазии представлениях о половых органах и
о сущности полового процесса у растении есть немало и от
конкретных наблюдений, сделанных глазом ботаника-
наблюдателя. В середине XVIII в. Линней дал наиболее
развернутую, хотя во многом и неправильную концепцию
пола v растений. Он широко использовал богатый мате-
риал своего века по этой сложной проблеме и добавил
к нему собственные мысли, вытекавшие из конкретной
работы систематика.
Е. Г. БОБРОВ
РОССИЙСКИЕ УЧЕНИКИ И КОРРЕСПОНДЕНТЫ
КАРЛА ЛИННЕЯ
Начало ботанических исследований в России совпадает
по времени с научной деятельностью Карла Линнея
(1725—1775), описательный метод которого не мог не ока-
зать организующего влияния на развитие в России опи-
сательной ботаники.
Приехав в Голландию и установив знакомства и дело-
вые связи с западноевропейскими учеными, Линней всту-
пил в переписку и с петербургскими ботаниками Амма-
ном и Сигезбеком, имена которых были известны на За-
паде.
Переписка Линнея с петербургскими академиками, на-
чатая в 1736 г. и продолжавшаяся почти сорок лет, вы-
зывалась более всего его интересом к растительному миру
России. Ближайшей задачей Линнея было получение ин-
тересовавших его предметов натуральной истории, в осо-
бенности растений и прежде всего семян. Старания его
в этом отношении были успешны, и в Упсалу из ботани-
ческих учреждений Петербурга (Академии наук и Меди-
цинского сада) многократно отправлялись посылки с се-
менами и гербариями, а иногда и с живыми растениями.
Связь эта была неодносторонней, так как время от време-
ни растения в Петербург прибывали и из Упсалы. Обмен
растениями, научными изданиями и переписка с Линнеем
считались в Петербурге настолько желательными, что
в 1754 г. Академия наук избрала Карла Линнея своим
в Карл Линней ИЗ
почетным членом. С этого времени связь Линнея с петер-
бургскими учреждениями усилилась и стала более систе-
матической. Трудно составить полное представление о
корреспондентских связях Линнея с учеными, работав-
шими в России, так как до настоящего времени выявлена
и опубликована лишь небольшая часть его переписки
с российскими учеными1. Несомненно, что дальнейшее
изучение архива Академии наук СССР обнаружит еще
много интересного.
Практическим применением в России описательного
метода Линнея и биномиальной номенклатуры мы обязаны
лицам, которые были учениками Линнея. Из них одну
группу составляют непосредственные ученики, занимав-
шиеся в Упсальском университете и даже защитившие
у Линнея диссертации. Большинство из них позднее опи-
сательной ботаникой почти не занималось и на развитие
ее влияния не оказало.
В другую группу входят лица, в большинстве непосред-
ственно у Линнея не учившиеся, но воспитанные на его
работах и в своей научной деятельности руководившиеся
его методом. Они-то и направляли развитие русской бо-
таники. В эту группу входили только два непосредствен-
ных ученика Линнея.
Вот это разделение учеников Линнея на две группы,
а также естественная периодизация развития описатель-
ной ботаники — до и после выхода в свет «Species Plan-
tarum»— и необходимость вспомнить лиц, которые были
известны Линнею только по их работам, определяют раз-
деление нашего очерка на четыре части. В первой расска-
зывается о четырех исследователях России, которые ни
корреспондентами, ни учениками Линнея не были, но их
основные работы были ему известны в рукописях. Вторую
часть составляют справки о российских ученых, зани-
мавшихся у Линнея в Упсале. Третья часть содержит
сведения о российских корреспондентах Линнея до выхо-
1 В автобиографических материалах Линней указывает, что
среди петербургских корреспондентов его были Mounsey и Ens
Abraham. Оба названные лица были видными врачами. Mounsey
(в России его звали Мапзе или Мунзей) был гоф-хирургом, а Энс
Абрагам был в чине штаб-лекаря и, кроме медицинской практики,
занимался коллекционированием растений (см. В. Рихтер.
История медицины в России, т. Ill, М., 1820).
114
да в свет «Species Plantarum». Четвертую и последнюю
часть составляют сведения об учениках и корреспонден-
тах Линнея, работавших в России в шестидесятых и се-
мидесятых годах.
Наш очерк, таким образом, можно рассматривать
в известной степени как материалы для истории описа-
тельной ботаники в России в XVIII в.
1
Как уже говорилось, первые исследователи флоры
России 2 не были ни учениками, ни корреспондентами
Линнея и тем не менее ему было известно об их работах.
Через петербургские ботанические учреждения — Ме-
дицинский сад и Ботанический сад Академии в Упсалу
посылались растения и семена, собранные ими в путеше-
ствиях, а в 1744 г. Линней получил из Петербурга копии
рукописных «флор», хранившихся в архиве Академии
наук. Исследователи эти были врачами (в то же время
и натуралистами), состоявшими па русской медицинской
службе.
Первым по времени из исследователей России, интере-
совавшимся и растениями, был Готлиб Ш о б е р —
лейб-медик Петра I. Линнею было известно его руко-
писное сочинение, содержащее описание растений окрест-
ностей Москвы (Vegctabilia circa Mctropolin Moscuam).
В 1717—1720 гг. Шобер совершил путешествие на юго-
восток Европейской России, обследовав каспийское по-
бережье в северной и северо-западной его частях.В при-
каспийской полупустыне им были сделаны большие сборы
семян. Семена эти распространялись позднее по аптекар-
ским огородам России, попадали также и за границу,
в частности в Упсалу. Об одном из интереснейших расте-
ний, впервые собранном Шобером и носящем его имя,
Линней опубликовал в Новых комментариях Петербург-
ской Академии наук (Novi Comment.) в 1761 г. специаль-
ное исследование — «Nitraria planta obscura explica-
ta». Материалы, доставленные Шобером, были частично
2 В. Ф. Гну чева. Материалы для истории экспедиций Ака-
демии наук в XVIII и XIX веках. «Тр. Архива Академии наук»,
в. 4, 1940.
8* 115
включены в первую сводную работу по флоре России, опу-
бликованную академиком Амманом в 1739 г.
Иоганн Яков Л с р х е — военный врач, главный врач
Астраханского корпуса, в течение 1733—1735 гг. много-
кратно проезжавший по территориям, примыкающим к
западному побережью Каспийского моря, от Астрахани
до Баку и Шемахи, занимался наряду с прочим и ботани-
ческими наблюдениями. К этому времени относится его
рукописное сочинение «Flora persica in confinibus maris
Caspii» («Персидская флора в областях, прилегающих
к Каспийскому морю»); эта рукопись в копии была от-
правлена Линнею. Следует заметить, что восточный берег
Каспия в большей его части принадлежал тогда Персии.
Позднее, в 1745—1747 гг. Лерхе в качестве врача посоль-
ства князя Голицына совершил второе путешествие, уже
собственно в Персию, проникнув до Ленкорани и Рсшта.
Иоганн Готфрид Гсйпцельман, служивший ра-
нее в походной канцелярии фельдмаршала Миниха, уча-
ствовал в 1734—1737 гг. в так называемой Оренбургской
экспедиции И. И. Кирилова. Материалы Гейнцельмана
как отчетные, так и коллекции (преимущественно семена)
отправлялись в Академию наук академику Амману, ко-
торым и были отчасти опубликованы. В библиотеку Лин-
нея были присланы из Петербурга копии двух рукопис-
ных флор Гейнцельмана — «Flora samarensis tatarica»
и «Flora tatarica orenburgensis».
Траутгот Гербер — директор Аптекарского сада
в Москве, в 1739—1741 гг. совершил два путешествия—
одно по правобережному Поволжью, другое по верхнему
Дону. Его рукописные волжская и донская флоры —
«Flora volgensis» и «Flora tanaicensis» были в копиях по-
сланы в Упсалу Линнею. Со ссылкой на рукописную
Донскую флору (Flora tanaicensis) Линней установил
вид Gypsophila paniculata — широко распространен-
ное в южнорусских степях растение из семейства гвоз-
дичных качим метельчатый.
2
Непосредственными учениками Линнея было несколь-
ко россиян — петербуржцев и москвичей. Одни из них
были коренными русскими: Карамышев, Афонин, братья
116
Демидовы, другие иностранцами по происхождению: не-
мец Иоганн Бекман и шведы Богислав и Иоганн Горнборги.
Четверо из названных лиц были не только слушателями
Линнея или студентами в Упсале, по и получили доктор-
ские степени в результате защиты диссертаций в меди-
цинском факультете Упсальского университета, под пред-
седательством Линнея3. Диссертации были напечатаны
отдельными изданиями, а также помещены в серии Ашое-
nitates Academicae, а одна из них была перепечатана
Жилибером (Fundamenta Botanica, ed. Gilibert, vol. H,
487—499). Следует заметить, что работы петербуржцев
Богислава и Иоганна Горнборгов в России совершенно за-
быты и не упоминаются в библиографиях. Некоторые из
названных лиц в дальнейшем занимались наукой и так
или иначе оставили в ней след.
Александр Матвеевич Карамышев (A. de Ка-
ramyschew, 1744—1791) — «русско-сибирский дворянин и
императорского Московского университета студент» за-
щищал в Упсале у Линнея 16 мая 1766 г. «Диссертацию,
показывающую необходимость развития естественной
истории в России» — Dissertatio academica demonstrans
Necessitatem promovendae Historiae Naturalis in Rossia4.
Ранее Карамышев учился в гимназии при Московском
университете, в котором потом был и студентом. Вместе
сМ. И. Афониным он поехал заграницу, в Упсале учился
у Линнея натуральной истории, а у профессора Валери-
уса— химии и металлургии. Вернувшись па родину,
Карамышев в 1774—1779 гг. преподавал химию и метал-
лургию в Горном училище в Петербурге, работая одно-
временно в Берг-коллегии (так называлось горное ведом-
ство). В 1779—1789 гг. Карамышев был в Иркутске
3 Учился в Упсале и получил докторскую степень также петер-
буржец Х.-Э. Гоппиус, защитивший диссертацию о человекообраз-
ных — Christian Emmanuel Iloppius. Anthropo-
morpha. Upsaliae, 1760 Septemb. 6. Перепечатано в «Amoenitates
Academicae», VI, 63, 1763. Известен перевод этой диссертации на
русский язык: «Карла Липнеа рассуждения первое о употреблении
коффеа, второе о человекообразных переведены с. корректором
Иваном Тредьяковским. В Санкпетербурге печатана при Артилле-
рийском и Инженерном Шляхетном Кадетском корпусе иждивением
типографии содержателя X. Ф. Клеепа 1777 г.».
4 Е. Г. Бобров. Двухсотлетие «Species Plantarum» Карла
Линнея (1753—1953). М.—Л., 1954.
117
директором банковской конторы, а в 1780—1781 гг. и дирек-
тором Нерчинских заводов; в 1790—1791 гг. он был свя-
зан с Колывано-Воскресенскими заводами. Карамышев
был членом-корреспондентом Российской Академии наук
и Стокгольмской академии, а также деятельным чле-
ном Вольного экономического общества.
К ботанике и собственно натуральной истории отно-
сится только названная диссертация Карамышева. В тек-
сте, занимающем 34 страницы, вслед за общими рассуж-
дениями характеризуется обширность Российской импе-
рии. В шестом параграфе говорится о создании Петром
Великим Академии наук и Петербургского музея (Кунст-
камеры), основу которого составили коллекции Рюйша
и Себа. Далее Карамышев кратко характеризует деятель-
ность натуралистов-путешественников, в их последова-
тельности: Мессершмидт, Буксбаум, Гмелин, Крашенин-
ников, Мартин, Стеллер, Амман, Ге енцельман, Гербер,
Лерхе, Шобер и Гортер. При этом Карамышев сообщает,
что в библиотеке Линнея находятся рукописи работ
Гейнцельмана, Гербера, Лерхе и Шобера 5. Следующий
параграф содержит информацию о публикации ботаниче-
ских сочинений в Комментариях Петербургской акаде-
мии. В § VIII содержится небольшой перечень живот-
ных (млекопитающих и птиц), описанных по материалам
Петербургского музея. В § IX называются некоторые
амфибии, пресмыкающиеся и рыбы. Рыбам, насекомым
и червям посвящен следующий параграф — X. В § XI
упоминаются некоторые русские растения, занесенные
в Западную Европу. В двенадцатом параграфе коротко
говорится о заселении страны после потопа. Параграфы
XIII, XIV и XV содержат перечисление сибирских ра-
стений, растущих в Упсале, причем отмечается, что в
Швеции они достигают более пышного развития, чем у себя
на родине. В § XVI говорится о климатических особен-
ностях страны. В § XVII и XVIII идет речь о необходи-
мости дальнейших исследований страны в целях хозяй-
ственных и лечебных. Особый интерес представляет по-
следний, § 19, названный автором «Flora Sibirica». Здесь со-
5 Heinzelmann. Flora tatarica orenburgensis, Flora sama-
rensis tatarica; Gerber. Flora volgensis, Flora tanaicensis;
A. L e r c h e. Flora persica in confinibus maris Gaspii; S cho ber,
Vegetabilia circa Metropolin Moscuam.
11$
держится систематический перечень 351 вида растений.
Список этот, как нам удалось выяснить, содержит не
только сибирские растения. Все названные здесь Кара-
мышевым растения указываются в первом издании сочи-
нения Линнея — «Species Plantarum» для России во-
обще. Таким образом «Flora Sibirica» Карамышева может
считаться первой по времени русской флорой.
Матвей Иванович Афонин (Matlieus Aplionin,
1739—1810), московский дворянин, 17 мая 1766 года за-
щитил у Линнея в Упсале диссертацию, названную «Ака-
демическая диссертация, показывающая пользу естест-
венной истории в обыденной жизни» (Dissertatio аса-
demica demonstrans Usum Historiae Naturalis in Vita
Communi).
Работа Афонина — рассуждение, напечатанное на
30 страницах и состоящее из двух частей, разделенных,
на несколько глав и параграфов.
В первой главе содержатся общие рассуждения; во вто-
рой изложены общие замечания о природе и разделении
ее на три царства, а также перечень некоторых сочинений
Линнея и диссертаций его учеников, касающихся хо-
зяйственных вопросов, путешествий и описаний полез-
ных растений. В главе третьей прежде всего кратко оха-
рактеризованы хлебные злаки; далее в особом параграфе
дан перечень сорных растений, преимущественно поле-
вых, причем растения эти называются бесполезными тра-
вами (sterilcs herbae). В особом параграфе ставится во-
прос о возможности возделывания на севере водного аме-
риканского растения Zizania aquatica, что очень интерес-
но, так как теперь, то есть спустя почти два века, у нас
делаются практические шаги для поселения этого расте-
ния в водоемы. В пятом параграфе идет речь о насеко-
мых — вредителях ячменя. В четвертой главе говорится
о садовых растениях — как декоративных, так и плодо-
вых, а также о хмеле и льне; в последнем разделе главы
говорится о чае, причем высказывается предположение
о том, что этот кустарник распространится в Европе так
же, как распространена сирень. Пятая глава очень пест-
ра: здесь речь идет и о тропических культурах, и о лесо-
культурах на севере, и об орнаментальных растениях
южных стран, и о живых изгородях. Несколько слов
сказано о травосеянии и о том, что эспарцету и люцерне
Ц9
не уступит в достоинстве розовый клевер. Далее упоми-
наются некоторые лекарственные и ядовитые растения
и кратко характеризуются луга, являющиеся пастби-
щами для скота. Вторая часть диссертации содержит И
страниц и разделена на четыре главы; в первой описы-
ваются домашние и дикие животные, говорится о том,
что является их пищей; во второй главе речь идет о пти-
цах, в третьей — о пресмыкающихся и рыбах, в четвер-
той — о насекомых (пчелы, шмели, блохи) и о червях.
М. И. Афонин, учившийся с 1758 г. первоначально
в Кенигсберге (ныне Калининград), закончил свое обра-
зование в Швеции у Линнея. Вернувшись в Москву, он
в 1770 г. после специального экзамена был назначен
профессором натуральной истории в Московском уни-
верситете. В университете Афонин профессорствовал толь-
ко четыре года, причем читал и курс земледелия. Уйдя
из университета по болезни, Афонин уехал в Крым, где
занимался сельским хозяйством и поддерживал связь
с Вольным экономическим обществом.
Богислав Горнборг (Bogislaus Hornborg, petro-
politanus), сын петербургского пастора, швед по про-
исхождению, защищал 28 сентября 1757 года под пред-
седательством Линнея диссертацию на тему «О перерож-
дении хлебных злаков» (De Transmutationc Frumentorum).
Нельзя не обратить внимания на интерес Линнея
к такому вопросу и на самый факт постановки его на об-
суждение. Горнборг, по-видимому, был студентом в Уп-
сале, а тема о перерождении хлебных злаков была ему
предложена самим Линнеем как диссертационная.
Работа Горнборга представляет собою небольшое по
объему рассуждение, написанное на латинском языке
и дополненное, по обычаю того времени, торжественными
посвящениями и приветствиями. Большая часть текста
диссертации (двенадцать параграфов) занята общими рас-
суждениями, перечислением линнеевых сочинений и ре-
форм и общим описанием органов растений. Центральную
часть диссертации представляет § XIII, Вот точный пе-
ревод большей части этого параграфа.
«Древние верили, что хлебные злаки по ступеням вы-
рождаются на тощих землях и при том [так]: Пшеница
в Рожь, Рожь в Ячмень, Ячмень в Плевел, Плевел в Ко-
стер, Костер в Овес, так по ступеням спускаются; ве-
120
рили также и противному, что семена Костра или Ячме-
ня на плодоносных почвах могут производить Рожь. Это
мнение утверждали до тех пор, пока растения и их цвет-
ки рассматривали издали и беглым взглядом; после же
того, как Мальпиги и Турнефор, пользуясь вооружен-
ным глазом, изучили, описали и изобразили части цвет-
ков даже самые малейшие с их различиями, а по их ро-
довой принадлежности и даже различнейшие... это мне-
ние изменилось. Ибо сказанные Злаки различаются ме-
жду собой, как Овца, Олень и Верблюд, у которых ни
одна часть по внешности и размерам так же не сходны,
как различны родовые структуры этих злаков; при этом
в своих видах они постоянно однообразны. Кто может
представить себе, что Козел произошел от Зайца, а
Олень от Верблюда, только тот один может согласиться,
что Рожь из Овса или Ячменя появляется (Qui potest
concipere Haedum progenerari a Lepore, Cervum a Camelo,
ille etiam solus capiat Secalc ex Avena aut Hordeo pro-
dire)»6.
В следующих четырех параграфах (XIV—XVII) со-
держатся описания морфологических особенностей со-
цветий, цветков и их частей у ржи и овса, а в § XVIII
говорится об ошибках в наблюдениях перерождений и
о возможности случайной примеси овса к семенам ржи.
Заключительный § XIX очень краток, он содержит
лишь следующее утверждение: «Итак с полной серьез-
ностью утверждаю, [что] Овес никогда не превращается
в Рожь; и не обнаруживалось когда-нибудь перерожде-
ния хлебных злаков (Quidquid itaque sit, serio assevera-
mus Avenam nunquam mutari in Secale; nec dari unquam
transmutationem frumentorum)»7.
Иоганн Горнборг (младший), тоже петербур-
жец (Johannes Hornborg, petropolitanus), защитил в сен-
тябре 1774 года у Линнея в Упсале диссертацию «Расте-
ние Клопогон» («Planta Cimicifuga»).
Тема эта была дана Горнборгу Линнеем видимо потому,
что Линней интересовался этим сибирским растением,
eB. Hornborg (petropolitanus). De transmutatione fru-
mentorum. Upsaliae, 28 Sept. 1757, p. 12—13. (Перевод везде мой.--
E- Б.).
7 Там же, стр. 16.
описанным им в 1767 г. в ранге отдельного рода и все еще
недостаточно известным, но представляющим интерес по
своей ядовитости.
Автор диссертации на десяти страничках излагает
историю изучения этого растения, указывает на его от-
личия от рода Actaea, отмечает место рода в различных
системах от Цезальпина до Линнея и дает ему родовой
диагноз. Сообщая синонимы рода, Горнборг ссылается
не только на сочинения Аммана и Гмелина старшего, но
даже на диссертации Афонина и Карамышева, в которых
это растение едва упоминается. После подробного описа-
ния рода, автор, «чтобы ничего не пропустить», сооб-
щает все сведения о растении, изложенные у Аммана и
у Гмелина, и говорит о его распространении в Даурии
и в Карпатах (теперь мы знаем, что европейские и сибир-
ские растения относятся к разным видам). Описав при-
емы его возделывания, вернее размножения в культуре,
и внешние свойства травы, автор в последнем разделе
сообщает об ядовитости растения и применении в лечеб-
ных целях. Диссертация снабжена рисунком, изображаю-
щим растение.
Демидовы — богатейшие промышленники XVIII в.
Некоторые члены этой семьи интересовались естест-
венной историей и даже оставили след в науке,
в частности — в ботанике. Григорий Демидов имел
под Соликамском сад, который можно было назвать бо-
таническим. Первые краткие сведения об этом саде по-
ступили в Академию наук от путешественника Г. Стел-
лера, посетившего сад Демидовых в 1746 г. Позднее,
в 1771 г. сад посетил академик И. И. Лепехин, опубли-
ковавший в 1780 г. в своем отчете — «Продолжение днев-
ных записок путешествия» — список культивировавшихся
там растений. В саду были не только растения открытого
грунта, но и тепличные. Лепехин называет пальмы, как-
тусы, лавры, кофейное дерево и т. д. Григорий Демидов
широко интересовался растениями, не ограничиваясь
коллекционированием случайных редкостей. В его саду
выращивались и растения далекой Сибири, полученные
от путешественников Гмелина, Крашенинникова и Стел-
лера.
5Когда Стеллер, возвращаясь в Петербург из путешест-
вия, скончался (12.XI.1746) в^пути близ Тюмени, ГрИ’
122
горий Демидов позаботился об его коллекциях. Растения,
собранные Стеллером, по крайней мере в некоторой ча-
сти были сохранены. Демидов, понимая ценность их,
отправил дубликаты в Упсалу Линнею с просьбой опре-
делить растения и прислать ему названия. Линней чрез-
вычайно интересовался растениями Стеллера и еще раньше
стремился их получить с помощью барона Бьельке, о
чем будет сказано ниже.
Немногим позднее, в 1750 г. один из учеников Лин-
нея Иона Галениус защитил диссертацию «Редкие расте-
ния Камчатки» 8. В диссертации описывается 26 расте-
ний, из которых почти половина сибирских. Они были
присланы в Упсалу засушенными или в виде семян из
Соликамска Григорием Демидовым, получившим их от
Стеллера, Гмелина и Крашенинникова. В этой же работе
Галениус описал несколько растений, присланных с ни-
зовьев Волги из сборов Лерхе.
В 1939 г. Е. В. Вульф опубликовал в Бюллетене Мос-
ковского общества испытателей природы (XLVIII, 5—6,
27) заметку «К истории линнеевских видов растений»,
где фотографически воспроизведен список растений, пи-
санный рукой Линнея и названный «Plantae Sibiricae in
Horto Upsaliense». В списке сто названий. Сопоставляя
их с перечнем видов, замеченных в Соликамске у Деми-
довых И. И. Лепехиным, Е. В. Вульф отмечает двадцать
видов, общих для того и другого списков. Нужно заметить,
что в этом нет ничего удивительного, так как у Линнея
в Упсале сибирских растений было много. Мы уже гово-
рили о том, что Карамышев подсчитал сибирские расте-
ния Упсальского сада — их было 118 видов.
Несомненно и то, что многие сибирские растения от-
правлялись в Упсалу и из Петербурга.
В 1760 г. Григорий Демидов послал за границу трех
сыновей — Григория, Павла и Петра, в сопровождении
гувернера, учиться. Все они были учениками Линнея
в Упсале, где специально занимались у него по трем цар-
ствам природы; интересно заметить, что Линней высоко
оценивал одаренность этих юношей. Один из них —
8 Jonas Р. Н а 1 eniu s. Plantae rariores Camschatenses.
Upsaliae, 1750.
123
Павел Григорьевич Демидов (1736—1821) позднее
приобрел большую известность. Он окончил Геттингенский
университет и Фрейбергскую горную академию. Вер-
нувшись в Россию, он, как знаток горного дела, стал
советником Берг-коллегии. Важнейшим для него, однако,
был интерес к естественной истории и коллекционирова-
ние ее предметов.
Коллекции и библиотека Павла Демидова, для сво-
его времени очень богатые, были позднее пожертвованы
им Московскому университету. Они были описаны в
трехтомном сочинении профессором Г. И. Фишером фон
Вальдгсймом 9.
За границей Павел Демидов познакомился и с дру-
гим выдающимся натуралистом XVIII в.— Бюффоном.
С Линнеем Павел Демидов, по-видимому, поддерживал
связь и позднее, выполнял его просьбы о присылке из
России тех или других справок или предметов естествен-
ной истории. Следует заметить, что упомянутый список
«Сибирских растений Упсальского сада», был передан
Линнеем Павлу Демидову и сохранился в его архиве.
Большую известность Павлу Демидову принесли, одна-
ко, не его любительские занятия естественной историей,
а пожертвования крупных денежных сумм на цели про-
свещения. На средства Павла Демидова был учрежден
лицей, позднее получивший название Демидовского.
Большие суммы пожертвовал он и на учреждение универ-
ситетов в Киеве и в Тобольске. Средства, предназначен-
ные последнему, были израсходованы при создании Том-
ского университета; к тому времени они возросли до
150 тысяч рублей.
Больший след в ботанике оставил Прокопий Д е-
мидов (дядя Павла), устроивший около 1756 г. в
Москве Ботанический сад, стоивший ему громадных
средств.
Обширный парк, цветники и оранжереи протяженно-
стью 320 сажен содержали множество растений. О богатстве
сада можно судить по его описанию, сделанному академи-
ком П.-С. Палласом10. В каталоге Палласа перечислено
° G. Fischer. Museum Demidoff. Moscou, 1807.
10 P. S. Pallas. Enumeratio plantarum quae in horto...
Procopii a Demidof. Petropoli, 1781.
124
2224 вида. Сад, однако, был богаче, так как в каталоге,
составленном и изданном самим Демидовым, насчиты-
вается 4363 вида11. Сад Демидова — это в недавнем про-
шлом Нескучный сад, находящийся в Москве на Калуж-
ской улице. Часть бывшего Демидовского сада занята
в настоящее время Президиумом и некоторыми другими
учреждениями Академии паук СССР.
Иоганн Бекман (Johann Beckmann, 1739—1811)
был преподавателем математики и естественной истории
в протестантской школе в Петербурге в 1763—1765 гг.
Летом 1765 г. Бекман выехал в Швецию, где провел де-
сять месяцев, из которых восемь находился в Упсале,
у Линнея. Интересно заметить, что Бекман привез Лин-
нею большую коллекцию засушенных растений от Фалька
из Медицинского сада в Петербурге. Дневник путешествия
Бекмана по Швеции был опубликован в 1911 г. в Упсале,
в связи со столетней годовщиной его смерти11 12. После
окончания образования, Бекман в 1766 г. стал профес-
сором в Геттингенском университете, где с 1770 г. читал
курс экономии (сельское хозяйство, горнорудное дело,
промышленность, городское хозяйство). Из многочислен-
ных сочинений его только одно было ботаническим —
Ботанический лексикон 13.
Для истории отечественной науки очень интересны
опубликованные Бекманом письма Эрика Лаксмана.
Лаксмаи, тогда член-корреспондент Академии наук, пи-
сал из Барнаула о своих исследованиях и открытиях
дружеские письма немецким профессорам Шлецеру и
Бекману; с последним Лаксмаи учительствовал в Петер-
бурге. Среди этих писем одно было написано Линнеем.
Нужно заметить, что сибирские письма Лаксмана были
опубликованы Бекманом без ведома автора 14.
11 П. Демидов. Каталог растениям по алфавиту, собран-
ным из четырех частей света с показанием Ботанических Характе-
ров, находящимся в Москве в Саду Действительного Статского
Советника Прокопия Демидова...В Москве 1786 года, стр. 469.
12 Th. М. Fries. Johann Beckmanns Schwedische Reise in
den Jahren 1765—1766. Upsala, 1911.
13 J. В e c k m a n n. Lexicon botanicum exhibens etymologiam,
orthographiam et prosodiam nominum botanicorum. Gottingae, 1801.
14 E. Laxmann. Sibirische Briefe. Gottingen und Gotha.
1769. Перевод в «Сибирском Вестнике», 1820.
125
3
Начало непосредственной переписки Линнея с петер-
бургскими ботаниками относится к 1736 г., когда Лин-
ней, будучи в Голландии, снискав признание ученых и
опубликовав свои первые сочинения, начал завязывать
научные связи. В установлении связей с российскими ис-
следователями Линней был особенно заинтересован, так
как в их руках были неисчерпаемые возможности изу-
чения всех трех царств природы в обширнейшей стране,
дотоле в сущности совсем неизвестной.
Получение в 1735 г. письма от профессора Сигезбека
управлявшего в Петербурге Медицинским садом, и по-
сылка академику Амману в Петербург вышедшей из пе-
чати книги «Systcma Naturae» положили начало сорока-
летним связям Линнея с натуралистами, работавшими
в России. Письма, которыми Линней обменивался с пе-
тербургскими учеными, были более всего связаны с не-
обходимостью выяснить тот или иной вопрос, касающийся
особенностей того или другого организма. Вопросы гти
во многом похожи на те, которые стараются разрешать
в своих письмах и ботаники нашего времени. Конечно,
двести лет назад, из-за недостатка фактических знаний
и неразработанности в то время терминологии и номен-
клатуры, недоуменных вопросов возникало много больше.
Связи Линнея с Петербургом не ограничивались пере-
пиской. Еще большее значение имел обмен литературой
(о чем постоянно упоминается в письмах), коллекциями
и семенами. Об отправке и получении семян упоминается
почти в каждом письме.
Интерес Линнея к работам Второй камчатской экспе-
диции, участники которой Гмелин, Крашенинников и
Стеллер собрали богатые коллекции, был очень велик.
Линней старался получить из Петербурга как можно боль-
ше научных материалов этой экспедиции. Немало трудов
на это положил в 1744 г. Стен Бьслке15, один из деятелей
Шведской академии наук.
Старания Бьслке, надо сказать, увенчались немалым
успехом. Через него Линней получил копии рукописных
15 В. И. Л и п с к и й. Императорский С.- Петербургский
Ботанический сад за 200 лет его существования (1713—1913), ч. I.
Петербург, 1913.
126
флор Гербера, Гейпцельмана и Лерхе; Бьелке неоднократ-
но отправлял из Петербурга семена в Упсалу. Настойчи-
вость его была так велика, что он выпрашивал у профес-
сора Сигезбека «весь его сад». Бьелке же связал Линнея
перепиской с Гмелином-старшим,
В этом разделе очерка мы расскажем о корреспондент-
ских связях Линнея с российскими ботаниками — Ам-
маном, Сигезбеком, Гмелином-старшим и Крашениннико-
вым.
Иоганн Амман (Johannes Amman, 1707—1741) —
ботаник и медик, немец по происхождению, член Россий-
ской Академии наук с 1733 г. Он много сделал для орга-
низации ботанической работы в Петербурге. Им было по-
ложено начало Ботаническому саду Академии наук и
приведены в порядок коллекции кабинета Натуральной
истории. В Петербурге Амман напечатал две центурии
восточных растений Буксбаума. В комментариях Ака-
демии Амман опубликовал несколько небольших работ
с описанием преимущественно споровых растений. Важ-
нейшее его сочинение «Изображение и описание редких
растений в Российской империи дико родящихся» («Stir-
pium rariorum in imperio Ruthcno sponte provenientium
iconcs et descriptiones»). Напечатанная в 1739 г. в Петер-
бурге книга его представляет собой первое по времени
обстоятельное описание растений России. Всего в этом
сочинении описано 285 разных, преимущественно сибир-
ских, растений на основании сборов Мессершмидта, Гме-
лина и Гейнцельмана. Очень многие растения были вы-
ращены Амманом из семян, собранных этими путешест-
венниками/
Переписка Аммана с Линнеем относится к 1736—
1740 гг. Линней, будучи в Голландии, узнал об Аммане
как о бывшем студенте Лейденского университета и уче-
нике знаменитого Бургава. После окончания университета
Амман ведал коллекциями Слоана в Лондоне, чем при-
обрел большую известность среди ученых натуралистов.
Как можно видеть из письма, отправленного Амманом из
Петербурга в сентябре 1736 г., Линней прислал ему из
Амстердама в Петербург свою вышедшую из печати ра-
боту «Systema Naturae». Одновременно он спрашивал
о петербургских ботанических учреждениях и об особен-
ностях строения растения, названного им Ammania. В мае
127
1737 г. Линней писал об окончании «Critica Botanica»
и об отправке Амману «Flora Lapponica», сообщая пере-
чень своих работ, ранее посланных в Петербург Сигез-
беку. В этом же письме Линней пишет, что никогда не
называл свою систему растений естественной, что она
естественна только в частях и что судить се будет время.
Очень интересно ответное письмо Аммана (ноябрь, 1737),
в котором он, критикуя систему Линнея, пишет: «по
Твоей системе к одному и тому же классу относятся ра-
стения, которые ничего, кроме числа тычинок и пестиков,
не имеют общего и во всех прочих частях различнейшие.
Какова, спрашиваю, близость, если исключить число
тычинок, между Валерьяной и Ситником, между Горцем
и Колокольчиком, между Генцианой, Смородиной и Бор-
щевиком?» 16. В том же письме Амман, между прочим, со-
общает, что Академией будет напечатана критическая дис-
сертация Сигезбека, в которой он порицает взгляды Лин-
нея. В январе 1738 г. Амман отправил Линнею диссертацию
Сигезбека. Следующее письмо Аммана относится к декаб-
рю 1739 г., когда Линней был уже в Стокгольме. С этим
письмом Амман отправил Линнею свое сочинение «Stir-
pium rariorum» и работу Сигезбека «Каталог растений Пе-
тербургского медицинского сада» («Primitiae florae Petro-
politanae...»). В том же письме Амман сообщает, что не
видел некоторых новых сочинений и просит прислать ему
издания Стокгольмской академии бесплатно. В октябре
1740 г. Линней в письме благодарит Аммана за присылку
книги, поздравляет его с окончанием большой работы
и указывает на тщательность описаний, хорошие рисунки
и подбор редких растений, оценивая работу Аммана как
«труд полезный, превосходный, [который] навеки сохра-
нит твое имя». Здесь же Линней задает Амману несколь-
ко вопросов об особенностях отдельных растений и сооб-
щает свое мнение о десяти из них. В связи с этой книгой
Аммана они обменялись еще двумя письмами, выясняя
особенности некоторых растений, причем в одном из них
Линней изложил свои замечания в 34 пунктах, в связи
с чем Амман послал ему засушенные растения, перечень
16 «Bref och skrifvelser af och till Carl von Linne», Afd. 2, del. 1.
Upsala, 1916. S. 54.
128
которых (37 названий) сообщил в письме от 18 ноября
1740 г.
Иоганн Георг Сигезбек (J. G. Siegesbeck, 1685—
1755) был приглашен в 1735 г. из Германии для заведо-
вания Адмиралтейским госпиталем в Петербурге. Ему же
было поручено руководство Медицинским садом на Ап-
текарском острове (ныне Ботанический институт Акаде-
мии наук). Уже в следующем году он опубликовал «Ка-
талог растений Петербургского медицинского сада»17, в
котором было перечислено 1275 растений — немалое чи-
сло по тому времени. Медицинский сад особенно гордился
многими сибирскими растениями, в Западной Европе со-
вершенно неизвестными. Издание каталога имело целью
составить опись имеющихся растений, дать руководство
занимающимся изучением их и сообщить интересую-
щимся культурой растений в Европе сведения о саде
в целях обмена.
Стараясь обогатить Медицинский сад растениями, Си-
гезбек вел переписку с европейскими садами, чтобы ор-
ганизовать обмен семенами и растениями. Его переписка
с Линнеем относится к 1736 г., когда Линней работал
в саду Клиффорта в Голландии и благодаря опубликова-
нию своих первых работ только что приобрел известность.
Одно из открытых Линнеем растений было названо име-
нем Сигезбека (Siegesbeckia). Наладившимся деловым свя-
зям был положен конец в связи с опубликованием Сигез-
беком в 1737 г. работы18, в которой он решительно вы-
ступал против мнения Линнея о поле у растений и против
его половой системы, как нецеломудренных и даже без-
нравственных. Вместо Линнея, против нападок Сигез-
бека, выступили Бровалиус (1739) и Гледич (1740); по-
следнему Сигезбек с своей стороны безуспешно возражал
(1741).
В 1742 г. в связи со смертью академика Аммана,
Сигезбек был принят в Академию для заведования Бо-
таническим садом и занятий ботаникой и натуральной
историей. В 1744 г. в Петербург приехал из Стокгольма
один из деятелей Шведской академии — Стен Бьелке,
который положил много труда, чтобы успокоить Сигез-
17 J. G. Siegesbeck. Primitiae florae Petropolitanae sive
Catalogus... Rigae, 1736.
18 «Botanosophiae verioris brevis sciagraphia...» Petropoli, 1737.
9 Карл Линней 129
бека, крайне рассерженного оскорбительным для него
анекдотом, в котором был повинен Линней. Старания
Бьелке были вызваны желанием получить для Линнея
как можно больше растений, особенно из коллекций
Стеллера, в то время возвращавшегося из путешествия
в Восточную Сибирь. Бьелке писал Линнею из Петер-
бурга: «Я просил у Сигсзбека «весь его сад» или семена и
растения от всего, что у него есть в саду: более смелая
просьба, чем все мои прежние, по на нее я получил согла-
сие...» 10.
За время пребывания в Академии Сигезбек немало ра-
ботал, заботясь о Ботаническом саде. На основе коллек-
ций обоих садов он написал несколько монографических
исследований главным образом о родах из семейства лю-
тиковых, которые остались ненапечатанными.
В 1745 г. неуживчивый Сигезбек получил в Академии
наук отставку и уехал на родину.
Интересно заметить, что еще в год приезда в Петер-
бург (1735) Сигезбек представил в Академию наук руко-
пись с изложением своих возражений против системы Ко-
перника (Dubia contra systema Copernicanam).
Иоганн Георг Г мел ин (Johann Georg Gmelin,
1709—1755), сын аптекаря в Тюбингене, окончил там же
университет и в 1727 г. прибыл по собственной инициативе
в Петербург для работы в Академии наук, где стал за-
ниматься в Кунсткамере и изучать растения в окрестно-
стях столицы. В это же время он провел печатание
части «Centuria Plantarum» — сочинения академика Букс-
баума, уехавшего из Петербурга по болезни. В 1731 г.
он занял в Академии должность профессора химии и на-
туральной истории. В 1733 г. Гмелин отправился в ка-
честве натуралиста во Вторую камчатскую экспедицию * 20.
Путешествие продолжалось десять лет, причем наиболее
отдаленными пунктами, достигнутыми Гмелином, были
Якутск и Нерчинск. Коротко маршрут Гмелина может
быть отмечен его последовательными зимовками: в 1734 г.—
Тобольск; в 1735 — Томск, Селенгинск; в 1736 — Ир-
кутск, Верхоленск; в 1737 — Якутск; в 1738 — Киренск,
10 «Bref och skrifvelser af och till Carl von Linne», s. 54.
20 Д. И. Л и т в и н о в. Библиография флоры Сибири. «Тр.
Ботанического музея АН СССР», V, 1909.
130
Иркутск; в 1739 — Енисейск; в 1740 — Красноярск;
в 1741 — Томск; в 1742 г.— Тобольск, Турипск.
Помощниками Гмелина в путешествии были студент
С. П. Крашенинников и отчасти адъюнкт Стеллср, совер-
шившие самостоятельные поездки на Камчатку.
Вернувшись в 1743 г. в Петербург, Гмелин принялся
за обработку коллекций, собранных в путешествии, и
прежде всего за подготовку «Flora Sibirica», сочинения
для своего времени удивительного и по обширности охва-
тываемого материала, и по его новизне. Это четырехтом-
ное описание 1178 растений, иллюстрированное почти
тремя сотнями таблиц рисунков, охватывало сибирские
сборы самого Гмелина, Крашенинникова и Столлера и
более ранние данные Мессершмидта, а также описания
донских, нижневолжских и южноуральских растений
Гербера, Лерхе и Гейнцельмана.
Закончив в 1747 г. два первых тома своей «Флоры»,
подготовке которых к печати и самому печатанию немало
помог С. П. Крашенинников, Гмелин отправился из
Петербурга в отпуск на родину.
В 1747 г. в Петербурге вышел в свет первый том этого
сочинения под названием «Flora Sibirica sive historia plan-
tarum Sibiriae»; через два года был напечатан и второй
том.
В 1749 г., находясь на родине, Гмелин уволился из
Академии, не доведя работупо флоре до половины.
В 1750 г. Академия наук безуспешно пыталась возоб-
новить контракт с Гмелиным, специально оговаривая в нем
завершение «Флоры Сибири».
Весною 1755 г. незадолго до смерти, Гмелин отправил
в Петербург третий том «Флоры» в законченном виде, а
рукописи по следующим томам были привезены в Ака-
демию из Тюбингена в том же году учеником Гмелина —
Кельрейтером, который был приглашен в Петербург на
должность адъюнкта ботаники. В контракте Академии
с Кельрейтером было специально оговорено приведение
в порядок оставшихся после Гмелина материалов, отно-
сящихся к «Натуральной истории Российского государ-
ства и особливо Сибири». Выполняя это поручение, Кель-
рейтер и занимался, наряду с прочим, подготовкой к пе-
чати III тома «Flora Sibirica». Как известно, пребывание
Кельрейтера в Петербурге было непродолжительным,
9* 131
хотя связи его с Академией паук и продолжались потом
многие годы. При попытке возобновить с ним контракт
в 1760 г., Академия вменяла ему в обязанность подго-
товку к печати конца «Флоры» Гмелипа. В 1768 г., при
новой переписке по поводу контракта с Академией, Кель-
рейтер просил, чтобы Академия не настаивала на работе
с оставшимися материалами Гмелина.
Приглашенный в Петербург профессор Гебенштрейт,
член Российской Академии паук (1749—1759), деятель-
ность которого, в частности и ботаническая, почти не оста-
вила следов, также имел от Академии поручение зани-
маться материалами Гмелина.
Гмелин-младший (Самуил Готлиб, 1744—1774), пле-
мянник старшего, приехал в Россию в 1767 г. и уже в июне
1768 г. отправился из Петербурга в путешествие, из ко-
торого не вернулся.
В недолгое время, которое Гмелин-младший пробыл в
Петербурге, он занимался работами по устройству Бота-
нического сада Академии наук, закончил обширное ис-
следование о морских водорослях — «Historia Fucorum»
(1768), где им обработаны коллекции Крашенинникова
и Стеллера с Камчатки, и написал еще два небольших
мемуара, один из которых был отчасти основан на мате-
риалах Гмелипа-старшего, предположенных к публика-
ции в V томе «Flora Sibirica».
Невозможно, конечно, и предположить, что при такой
занятости Гмелин-младший мог уделить достаточно вни-
мания редактированию третьего тома «Флоры Сибири»,
на титуле которого он значится редактором (Editore
S. G. Gmelin). Предисловие к третьему тому им подписано
в апреле 1768 г., а в июле, как сказано, он уже уехал
из Петербурга. Предисловие к четвертому тому было под-
писано Гмелином в марте 1769 г. в Воронеже, где он зи-
мовал; на титульном листе этого тома Гмелин-младший
именуется рецензентом (ex recensione S. G. Gmelin).
Таким образом мы видим, что очень условным является
существующее мнение о том, что Гмелин-младший был ре-
дактором третьего и четвертого томов. Над подготовкой
к печати III и IV томов «Flora Sibirica» работал Кель-
рейтер и, вероятно, очень немного сделали Гебенштрейт
и Гмелин-младший. Действительную же редакционную
работу завершил и провел печатанье обоих томов, в от-
132
сутствие Гмелина-младшего, ординарный профессор Пе-
тербургской Академии наук (1768—1770) Иосиф Гертнер
(J. Gaertner).
Обращаясь к «Flora Sibirica», следует сказать, что
постоянно высказываемые сожаления по поводу приме-
нения долиниеевской номенклатуры в третьем и четвертом
ее томах, конечно, справедливы, но упреки, обращенные
по поводу этого к Гмелииу-младшему, не очень основа-
тельны. Дело в том, что в Академии наук издавна суще-
ствовало мнение о необходимости довести до конца «Си-
бирскую флору» Гмелина в том плане, в каком она была
начата автором. В 1750 г. в проекте контракта на возоб-
новление работы в Академии наук с Гмелином-старшим
академическое начальство (Шумахер и Теплов) писало,
что «Так как начало «Flora Sibirica» написано по методе
Ро, то будет справедливым и продолжать ее таким же об-
разом»21. Под методою Ро подразумевается классифика-
ционная схема нидерландского ботаника Адриана Рой-
ена (Adrian Royen).
Пятый том «Flora Sibirica» должен был охватить спо
ровые растения; как известно он не был напечатан.
Дореформенность описательного метода, применен-
ного во «Flora Sibirica», стала причиной того, что при-
оритет Гмелина-старшего в описании множества сибир-
ских растений по номенклатурным правилам был унич-
тожен. Фактические же данные, помещенные в сибирской
флоре, были приняты во внимание Ледебуром в первой
генеральной флоре России (Flora Rossica).
Ранее Ледебур написал специальный комментарий
к гмелиновской «Flora Sibirica», переведя все сочинение
на Линнееву бинарную номенклатуру 22. Интересные за-
мечания ко многим растениям, описанным в этой флоре,
сделаны также проф. Плинингером, опубликовавшим
в Штутгарте по поручению Петербургской Академии наук
часть переписки Гмелина-старшего. В этой книге 23 опу-
бликованы 16 писем Линнея к Гмелину (1744—1751 гг.).
21 П. П е к а р с кий. История императорской Академии наук
в Петербурге, т. I, СПб., 1870, стр. 443.
22 «Denkschr. d. К. Bot. Gesellsch. in Regensburg», III, 43 —
138, 1841.
23 «Joannis Georgi Gmelini Reliquias...publicandas curavit...».
Plieninger. Stuttgartiae, 1861.
133
Переписка Гмелина, вернувшегося из путешествия,
с Линнеем началась благодаря посредничеству Стена
Карла Бьелке. Именно через него Гмелин послал Лин-
нею свое первое письмо (17.II.1744), приложив к нему
небольшое количество семян для упсальского сада и обе-
щая такие посылки в будущем. Ответное письмо Линнея
было датировано 4.IV.1744. Плипингер, как сказано, опу-
бликовал в 1861 г. хранившуюся в Тюбингене часть пере-
писки Гмелина, в которой содержатся шестнадцать писем
Линнея к Гмелину. Письма эти очень интересны. Они
показывают и отношения двух выдающихся ботаников,
их частные научные интересы и высказывания по некото-
рым очень важным общим вопросам. В большей же части
письма эти, как правило очень обширные, касаются осо-
бенностей тех или других растений. Они в этом отноше-
нии похожи на письма наших современников, отражая,
естественно, уровень знания двухвековой давности. За-
мечания о растениях, справки и вопросы, очевидно вы-
зывались тем, что из описаний того времени трудно было
понять, о каком именно растении идет речь в том или ином
сочинении. В письмах Линней более всего интересуется
русскими растениями, описанными Амманом. По поводу
многих из них он высказывает свое мнение об их принад-
лежности к тому или другому роду, по поводу других
просит дополнительно сообщить о том, сколько у них ты-
чинок или пестиков, как устроена чашечка и пр.
Буквально в каждом письме он благодарит за присылку
семян и просит прислать новые, сообщая иногда список
особенно желательных ему растений.
Нужно сказать, что этот энергичный обмен семенами
был вызван желанием вырастить то или иное растение,
чтобы иметь возможность самому видеть и тем самым знать
его. Узнать растения по описаниям того времени, при про-
тиворечивости их, неразработанности терминологии и от-
сутствии номенклатуры было очень трудно. Основная
задача ботанических садов того времени и состояла в выра-
щивании возможно большего количества растений. То-
гда каждый ботаник был связан с садом или старался
иметь собственный садик. В первом же письме Линнею
Гмелин, отсылая в Упсалу семена, пишет, что в будущем
пошлет ему больше семян, так как надеется получить
плоды от растений, высеянных прошлой осенью в его лич-
134
ном саду. Таким образом, мы узнаем, что для выращива-
ния сибирских растений Гмелин устроил в Петербурге
собственный садик.
В первом письме Гмелину Линней сообщает о своих
старых дружеских связях с петербургскими ботаниками—
Амманом и Сигезбеком и выражает надежду на установ-
ление тесных отношений с Гмелином. Благодаря за при-
сланные семена, Линней, не удерживаясь от компли-
мента, а в сущности отдавая должное Гмелину, пишет:
«Твои заслуги в ботанике (in rem herbariam) очень велики,
ты один открыл столько растений, сколько многие дру-
гие ботаники вместе» 24. Далее Линней пишет: «С вели-
чайшим нетерпением ожидаю твою Сибирскую флору» 25
и рекомендует при этом сообщать подробную синонимию
для родов и видов или описания и рисунки новых расте-
ний, а также их местонахождения.
В письмах Линнея довольно часты вопросы о морфо-
логических особенностях животных Сибири, сообщения
об отправке в Петербург семян, просьбы прислать в Уп-
салу издания Петербургской академии. Нередко Линней
сообщает о ходе своих работ, о выходе из печати того или
другого сочинения, обещает выслать свои книги и пр.
В некоторых письмах он высказывает свое мнение по
теоретическим вопросам и как бы запрашивает о них
мнение Гмелина. Так, в письме от 14 февраля 1747 г. он
пишет, между прочим, следующее:
«Не нравится то, что я поместил Человека среди чело
векообразных, по человек познает себя сам... спрашиваю
тебя и весь мир о родовом различии между человеком и
обезьяной, которое было бы основано на принципах
Естественной истории, я не знаю решительно никакого;
о если бы кто указал мне хоть единственное. Если я на-
звал бы человека обезьяной или наоборот, все богословы
на меня набросились бы...» 26.
Нет нужды подчеркивать, насколько далеко это ут-
верждение от наивного креационизма, в котором обыкно-
венно у нас обвиняют Линнея. Интересно письмо, дати-
рованное Линнеем 29.X 1750 года. «Чем более я рассмат-
24 «Joannis Georgii Gmelini Reliquias...», p. 18.
25 Там же.
2вАТам же, стр. 101.
135
риваю вопрос о приумножении видов посредством раз-
личного смешения,— пишет Линней,— тем более укре-
пляюсь в этом мнении» (Quo magis volvo problema istud
de multiplicatione specierum ex diversa copula, eo magis
confirmor in hac sententia) 27.
Далее в письме он сообщает, что этой весной получил
новое растение от смешения вероники и вербены28, новый
вид, по облику вегетативной части был подобным вер-
бене, а по плодущей части сходным с вероникой. Ра-
стение цвело, но не принесло зрелых семян. «Если в сле-
дующем году произведет, позабочусь чтобы ты имел [их]
первым» 29,— пишет Линией.
Это мнение Линнея было и ранее известно Гмелину,
решительно отрицавшему гибридное происхождение но-
вых растений (видов).
В специальной статье, напечатанной в 1749 г. в Тю-
бингене, Гмелин утверждал, что гибридизация расте-
ний не приводит к созданию новых растений (видов).
Эта работа Гмелина называлась «Академическая речь
о новых растениях, после божественного сотворения воз-
никших» (Sermo academicus de novorum vegetabilium
post creationem divinam exortu... auctore Jo. Georg.
Gmelin. Tubingae. 1749).
В письме от 3 мая 1751 г. Линней пишет о получении
книжки с речью, имея в виду, по-видимому, названную
статью (Sermo academicus...), благодарит за присылку и
тут же заявляет, что он, по многочисленным наблюде-
ниям, знает множество гибридных растений и верит, что
50 обычных растений произошли именно так («50 plantas
vulgares credo sic productas»). В следующей фразе, как
бы свидетельствуя свое расположение Гмелину, он сооб-
щает: «Долго читал этой ночью твое сибирское путешест-
вие 30, никто больше не достоин в ботанике, чем Ты, про-
ведший десять лет среди варваров из-за флоры» 31.
27 «Joannis Georgii Gmelini Reliquias...», стр. 101.
28 Это какое-то недоразумение. Невозможно, конечно, скрещи-
вание между растениями, относящимися к разным и притом дале-
ким одно от другого семействам.
29 «Joannis Georgii Gmelini Reliquias», p. 101.
30 J. G. Gmelin. Reise durch Sibirien von dem Jahr 1733
bis 1743, Th. I—Th. IV. Gottingen, 1751—1752.
31 «Joannis Georgii Gmelini Reliquias...», p. 101.
136
Эти немногие цитаты из писем Линнея со всей ясностью
показывают, какие важные в теоретическом отношении
вопросы ставились и обсуждались Линнеем и Гмелином.
Особенно интересен, конечно, вопрос о значении гибриди-
зации в видообразовании. Известно, что и в наше время,
т. е. через два века после дискуссии Линнея и Гмелина,
этот вопрос со всей остротой ставился на обсуждение
М. Г. Поповым, утверждавшим гибридогенное происхож-
дение не только видов и родов, но даже целых флор.
Нельзя не обратить еще раз внимание на письмо,
датированное Линнеем 29 октября 1750 г., где сообщается
о гибридизации вероники и вербены. Интересен сам факт
допущения Линнеем гибридизации далеких одно от дру-
гого растений, являющихся не только разными родами,
но даже представителями разных их групп. Теперь мы
знаем, что эти роды относятся к разным семействам. По
системе же Линнея оба рода принадлежат второму клас-
су — Diandria monogynia, в котором вербена отделена
в группу — Tetrandrae tetraspermae.
Очень интересно в письме формулирован Линнеем и
способ приумножения видов — «посредством различного
смешения»— ex diversa copula 32.
Латинское слово diversus имеет прямое значение —
разный, противоположный, отдаленный; слово copula
обозначает соединение, узы, связь; copulatio—соеди-
нение, совокупление. Таким образом, слова ex diversa
copula можно перевести и по смыслу и буквально: «через
отдаленную гибридизацию». Идеи гибридогенеза он дер-
жался и дальше и даже все более укреплялся в ней.
Через 25 лет, в 1774 г. в 13-м издании «Systema vege-
tabilium» Линней писал, что первоначально богом было
создано «столько различных растений, сколько есть есте-
ственных отрядов» (т. е. семейств), и что бог «сам же затем
эти растения отрядов так перемешал между собой скре-
щиванием, что появилось столько растений, сколько су-
ществует разнообразных отчетливых родов. Что затем
Природа эти родовые растения... перемешала между со-
бой и умножила в существующие виды, все какие воз-
можно...» 33.
32 Там же.
35 С. Linnaei. Systema vegetabilium. 1774, р. 8.
137
Таким образом, мы видим, что, руководствуясь идеей
гибридогенеза, Линней сильно ограничил роль «всемогу-
щего творца», полагая, что им созданы только предста-
вители семейств, что роды произошли путем гибридного
смешения представителей семейств, а виды были созданы
самой природой путем гибридизации родов.
С отъездом Гмелина из Петербурга на родину в 1747 г.,
практически прервалась связь Линнея с петербургскими
ботаниками. Он возобновил ее лишь в 1750 г., завязав
переписку с учеником Гмелина С. П. Крашенинниковым.
Усердию К. В. Рязанской мы обязаны разысканием не-
скольких интересных писем Линнея и С. П. Крашенин-
никова, публикуемых в настоящем сборнике. По этим
письмам можно составить представление об отношениях
обоих ученых и их научных интересах в 1750—1751 гг.
и общем положении дела в Академии наук.
Недавнее опубликование в «Ботаническом журнале»
(т. XL, № 4, 1955) статей В. Б. Сочавы и Е. Г. Боброва,
посвященных памяти С. П. Крашенинникова, в которых
охарактеризована его деятельность, освобождает нас от
необходимости сообщать здесь о нем какие бы то ни было
сведения.
4
Наиболее многочисленную группу учеников и коррес-
пондентов Линнея составляли натуралисты, работавшие
в России в 60—70-х годах XVIII в. Двое из них были не-
посредственными учениками Линнея в Упсальском уни-
верситете, других же можно считать его учениками в том
отношении, что их научный опыт всецело основан на со-
чинениях Линнея. Как натуралисты, они воспитывались
на описательном методе Линнея, руководствуясь его но-
менклатурой. Естественно, конечно, что с их именами и
связано применение в России линнеевых рекомендаций.
В большинстве это были люди, родившиеся в 30-х и 40-х
годах, т. е. уже в те годы, когда Линней приобрел всеоб-
щую известность, а их студенческие годы и начало иссле-
довательской деятельности проходили тогда, когда слава
Линнея как натуралиста была наибольшей. Все они, ко-
нечно, могли идти только по пути, указанному Линнеем.
Хотя старейший из них, Давид Гортер, был всего лишь
на десять лот моложе Линнея, именно ему суждено бы-
138
ло положить начало применению в России нового описа-
тельного метода.
Последним по времени в этой группе российских уче-
ных был прославленный ученый Петр Симон Паллас
(1741 —1811). Он учился в Берлине у профессора Гледи-
ча, который хотя и был немногим моложе Линнея (р.
1714 г.), принял описательный метод Линнея в самом на-
чале его становления. Паллас как ученик Гледича с пер-
вых шагов исследовательской деятельности руководст-
вовался описательными приемами Линнея. Важнейшим
сочинением первого периода деятельности Палласа в Рос-
сии был его трехтомный отчет о путешествии (Reise durch
verschiedene Provinzen des russischen Reiches. Petersburg,
1771—1776), первый том которого вышел в 1771 г. Так
как ужо в этой книге последовательно проведена бино-
миальная номенклатура растений, нет нужды ближе рас-
сматривать деятельность Палласа в связи с интересую-
щим нас вопросом.
Таким образом, в этой части нашего очерка будут рас-
смотрены работы ученых 60-х годов XVIII в., так как
именно в этот период проходило у пас становление новой
номенклатуры.
Давид Г о р т е р (David Gorter, 1717—1783), ботаник
и врач, гоф-медик и почетный член Российской Академии
наук, приехал в Петербург в 1754 г. и пробыл здесь почти
десять лет, после чего вернулся на родину в Голландию,
Приезжал в Россию на короткое время в 1764 г.
Линней познакомился с юным Давидом Гортером в Гол-
ландии, в Гардервике, в июне 1735 г., куда приехал для
защиты докторской диссертации у его отца профессора
Иоганна Гортера, бывшего в то время ректором универ-
ситета. В ожидании диспута Линией провел несколько
дней, экскурсируя с юным Гортером в окрестностях Гар-
дервика.
Молодой Гортер, уже имевший тогда докторскую сте-
пень, не мог не попасть под влияние Линнея, который
к тому времени был уже сложившимся ученым. Влияние
Линнея на юношу было тем более велико, что тот видел
удивительную трудоспособность Линнея и чрезвычайный
успех его в ученых кругах Голландии, признание кото-
рых было завоевано очень быстро. Молодой Гортер потом
стал профессором в Гардервике, где и напечатал два бо-
139
танических сочинения. 13 1745 г. вышла его небольшая
флора — «Flora Gelro-Zutphanica. Harderovici», а в 1749 г.
руководство по ботанике — «Elementa Botanica... Har-
derovici».
Интерес Давида Гортера, приехавшего в Петербург
1(12) сентября 1754 г., к повой стране был настолько ве-
лик, что уже в сентябре, как он об этом писал, «обошел
облесенные берега Невы, окрестные луга и поля, увидел
растения, там обитающие, из которых многих не видел
у себя на родине и был охвачен желанием тщательнее
их исследовать» 34. Стремясь заняться изучением петер-
бургской флоры, Гортер попросил дать ему из архива
Академии наук копию рукописи профессора С. П. Кра-
шенинникова — «О растениях Ингрии»— «De plantis In-
gricis» (Крашенинников умер 22 февраля 1755 г.). Бли-
жайшим летом Гортер начал заниматься изучением ра-
стений, руководствуясь копией сочинения Крашенинни-
кова, работу над которым продолжал и в следую-
щие годы. В результате переработки рукописи и собст-
венных экскурсий, в 1761 г. Гортер опубликовал книгу
Крашенинникова под названием «Flora Ingrica».
Следует сказать, что дополнений и замечаний, сделан-
ных самим Гортером к фактическим данным Крашенин-
никова, было немного. Важнейшим же в его работе было
то, что к описанным растениям он «прибавил видовые
различия из второго издания «Флоры Швеции», а также
простые названия (nomina trivialia) из десятого издания
«Системы природы», чтобы Флора Ингрии стала в уровень
с европейскими и чтобы опубликовать ученые наблюде-
ния мужа, заслуги коего... сделались известными чуже-
странцам» 35.
Названные здесь сочинения — новейшие в то время
работы Линнея. Сущность работы Гортера над рукописью
Крашенинникова состояла в том, что он с большой тща-
тельностью перестроил текст по системе Линнея, изло-
жив материал в согласии с его описательным методом и
систематически проведя биномиальную номенклатуру ви-
дов, установленную в «Species Plantarum». Ближайшим
34 D. Gorter. Flora ingrica ex schedis Stephani Kraschenin-
nikow confccta et propriis observationibus aucta. Petropoli, 1761,
VIII + 190, p. V.
35 Там же.
140
образцом для Гортера было второе издание линпеевой
«Flora Suecica». Своей работой Гортер поставил сочинение
Крашенинникова на высший по тому времени уровень
науки. Если бы Гортер напечатал рукопись в первоначаль-
ном виде, она принесла бы очень немного пользы, так
как была бы недоступной для понимания уже к концу
XVIII в., когда описательные принципы Линнея стали
общепринятыми.
Работу Гортера следует, однако, рассматривать в более
широком плане, и она была в действительности много бо-
лее значительной. Дело в том, что изданием «Flora Ingrica»
было положено в России начало применению описатель-
ного метода Линнея и фактическому введению у нас би-
номиальной номенклатуры растений.
Надо сказать, что Гортер продолжал интересоваться
петербургскими растениями и опубликовал в 1764 г. при-
бавление к «Флоре»—«Appendix ad Floram Ingricam»,
где поместил 22 вида растений, собранных позднее и не
вошедших в основной текст. Эти растения были собраны
Лаксманом, Фальком, Гортером и Штелином. Одно из
них — колокольчик широколистный — собрал М. В. Ло-
моносов.
Следует сказать, что Давид Гортер, кроме того, сделал
попытку модернизировать рукописную «Волжскую фло-
ру» Гербера.
«Волжскую флору» Гербера Давид Гортер переписал
по линнеевой описательной методе и расположил по его
системе. Эту работу Гортер основал на первом издании
«Species Plantarum». Рукопись «Волжской флоры» видел
в архиве Военно-медицинской академии В. И. Липский;
позднее она была передана в архив Академии наук. На
титульном листе рукописи написано: Flora Wolgensis
seu Conspectus quas in itinere ex Moscua usque Zarizinam
A. 1739 in Russia, Regno Casaniae ad ripas Wolga fluvii
in desertis Simbirskensibus, Saratofiensibus Zaritzinensi-
bus et revertendo in Donnensibus, Tambofiensibus obser-
vavit, collegit et siccas Cancellariae Medicae tradidit
Tr. Gerber. In oridinem redegit juxta methodum Cl. Lin-
naei excell. Archiater David de Gorter Ad 1761.
Уехав из России, Гортер написал «Флору Бельгии»—
«Flora Belgica Trajecti», 1767—1768 и «Флору семи бель-
гийских провинций» (Flora septem provinciarum Belgii
141
foederati indigena. Harlemi, Bohn, 1781). Им же было на-
писано руководство по ботанике — Leer de Plantkunde
(Amsterdam, 1782).
Эрик Лаксмаи (Е. Laxmann, 1737—1796) —
член-корреспондент Академии наук с 1764 г., академик
с 1770 г. Уроженец Финляндии, швед по национальности,
Лаксмаи учился в Або и, став пастором, в 1762 г. приехал
в Петербург, где был учителем естественной истории
и ботаники в протестантской гимназии. Интересовав-
шийся естествознанием и особенно ботаникой еще на ро-
дине, в Петербурге Лаксман занимался изучением флоры
окрестностей столицы. В связи с доложенной им работой
о новых растениях Флоры Ингрии, он был избран в члены-
корреспонденты Академии наук. Эта работа была напе-
чатана Давидом Гортером в 1764 г., как «Appendix ad
Floram Ingricam».
Получив место пастора прихода Колывано-Воскре-
сенских рудников в Барнауле, Лаксман отправился в Си-
бирь, написав в Упсалу письмо, в котором обещал при-
сылку нужных Линнею растений. Линней ему ответил
12.VIII 1764 г. приветственным письмом, желая успеха
в местах, «куда еще почти никто не попадал с открытыми
глазами... Сочинения Мессершмидта, Стеллера, Гмелина,
Гербера и Гейнцельмана есть у меня в рукописях. Из
сибирских растений у меня едва сотня живых в саду.
Никакие другие растения так хорошо не растут в наших
садах, как эти. Англичане и французы посредством многих
и редких дерев и растений, привозимых ими из Северной
Америки, превращают сады и замки свои в рай, но у нас
эти северо-американские растения не принимаются так
хорошо и редко достигают зрелости. А сибирские придали
бы садам нашим новое великолепие, и, вы, государь
мой, можете украсить отечество наше и сделаться бес-
смертным в потомстве, если будете высылать мне семена
трав, растущих в Сибири в диком состоянии. Более всего
я желал бы Actaea cimicifuga с четырьмя пестиками,
а потом Hyosciamus physaloides, Hypecoon erectum, Fu-
maria spcctabilis, Trollius asiaticus, многие сорта расту-
щих там Spiraea, маленькие Ulmus frutex и другие из этих
прекрасных растений, еще не попадавших в европей-
ский сад. Каждое из них было бы драгоценным украше-
нием. Насекомых наполучал я со всего света, и еще не-
142
давно была мне прислана коллекция их с мыса Доброй
Надежды. Но ни один естествоиспытатель еще не знает
ни одного из сибирских. Бесконечно обяжете меня соби-
ранием для меня травяных семян, да насекомых» 3(}.
Лаксман, прибыв в Барнаул, начал систематически
объезжать свой приход, самоотверженно занимаясь изу-
чением природы и коллекционируя и почти пренебрегая
пасторскими обязанностями. О своих наблюдениях и от-
крытиях он писал иностранным ученым, отправляяиммпо-
гократно коллекции растений, насекомых и особенно ми-
нералов, сборами которых он, связанный с горнорудными
районами, очень увлекался. Более всего он писал своему
товарищу по преподаванию в протестантской гимназии
в Петербурге Иоганну Бекману, вскоре уехавшему сна-
чала в Швецию к Линнею, а потом в Геттинген, где Бек-
ман стал профессором.
В новейших изданиях сочинений Линнея стали появ-
ляться описания сибирских насекомых (Systema Naturae)
и растений (Mantissa Plantarum, 1767), присланных в
Упсалу Лаксманом.
Большую часть 1766 г. Лаксман провел в путешествии
в Иркутск и Кяхту и в следующем году вернулся в Бар-
наул. В 1768 г. он оставил приход, которым тяготился,
и в 1769 г. вернулся в Петербург. Здесь Лаксман был изб-
ран в члены Вольного экономического общества, внима-
ние учредителей которого (в большинстве это были вы-
сокопоставленные лица) привлек своими докладами по
прикладным вопросам. Известность его в ученых кругах
была немалой из-за сибирских коллекций, которые он
посылал разным лицам и переписки с некоторыми вид-
ными учеными. Среди его корреспондентов были, кроме
упомянутого Иоганна Бекмана, профессор Кальм в Або
и профессор Бергиус в Стокгольме, создавший позднее
знаменитый Ботанический сад (все три были учениками
Линнея), а также сам их учитель и петербургский ака-
демик Паллас.
Иоганн Бекман опубликовал в 1769 г. без ведома Лак-
смана его Сибирские письма (Sibirische Briefe. Gottingen
und Gotha, 1769), чем доставил Лаксману некоторую по-
36 В. Л а г у с. Эрик Лаксман, его жизнь, путешествия, ис-
следования и переписка. С шведского перевел Э. Палапдер.
Изд. Акад, наук, 1890, стр. 22—23.
143
пулярность и вместе с тем оказал плохую услугу, так
как некоторые личные впечатления, сообщенные в част-
ных письмах, лучше было бы не публиковать.
В том же году Лаксман был избран членом Шведской
академии наук, очевидно в признательность за присылку
из Сибири коллекций по натуральной истории. В следую-
щем, 1770 г. Лаксман был избран членом Петербургской
академии, где стал профессором экономии и химии.
В 1770 г. Академия наук опубликовала энтомологи-
ческую работу Лаксмана, — первую по этому предмету
в ее изданиях, а в 1771 г. в Новых комментариях Акаде-
мии был напечатан небольшой мемуар Лаксмана с опи-
санием нескольких сибирских растений; другой неболь-
шой ботанический мемуар был помещен в той же серии
в 1774 г.
В 1769—1771 гг. в «Трудах Вольного экономического
общества» Лаксман опубликовал несколько статей о ле-
карственных растениях Сибири, об опыте облесения сте-
пей в районе Барнаула, о приготовлении масла из пло-
дов степного миндаля (бобовника) и «О хороших квас-
цах».
В 70-х годах Лаксман уезжал из Петербурга в путе-
шествия по верхнему Дону и нижней Волге до Саратова,
а также в Молдавию. Небольшие путешествия он со-
вершил к верховьям Волги и на Белое море, все более
интересуясь минералогией.
В бытность Лаксмана в Петербурге Академия пору-
чила ему подготовить к печати отчеты об экспедиции
Фалька. Нельзя не упрекнуть Лаксмана за то, что про-
держав эти отчеты пять лет, он передал их Георги, который,
в свою очередь, продержал их еще пять лет до опубли-
кования.
С 1781 г. деятельность Лаксмана протекала более всего
в Сибири, куда он выехал в качестве горного советника
на Нерчинские заводы. Здесь Лаксман много занимался
минералогией. Путешествуя в Сибири, он посетил цен-
тральную Якутию и Охотское побережье. К этому вре-
мени относятся попытка его завязать торговые связи
России с Японией и организация путешествия в Японию,
куда он отправил одного из своих сыновей. Занимаясь
в Сибири прежде всего и главным образом минералогией,
Лаксман уделял некоторое внимание и живой природе, по-
144
сылая коллекции и письма ученым друзьям в Петербург
и Стокгольм, а также Вольному экономическому об-
ществу.
В январе 1796 г. Лаксман умер в пути, под Тобольском,
стремясь на Дальний Восток в надежде на путешествие
в Японию.
Описанием жизни Эрика Лаксмана мы обязаны усердию
его земляка профессора Лагуса, проделавшего очень
большую работу по изучению его архивов и переписки.
Перевод книги В. Лагуса —«Эрик Лаксман, его жизнь,
путешествия, исследования и переписка»— был издан
в 1890 г. Академией наук.
Самуил Готлиб Гмелин (S. G. Gmelin, 1744—1774),
Гмелин-младший, племянник Иоганна Георга Гме-
лина (старшего) окончил Тюбингенский университет и
получил степень доктора медицины; он был приглашен
в 1767 г. профессором Академии наук в Петербург, где
пробыл до июня 1768 г. За короткое время пребывания
в Петербурге Гмелин-младший сделал очень много, не-
смотря на занятость в академическом Ботаническом саду
и на некоторое внимание, уделенное им подготовке к пе-
чати третьего тома «Flora Sibirica», написанного его дя-
дей. В этот период Гмелин закончил обработку водорос-
лей, начатую им еще за границей. Его монография
«Historia Fucorum», дополненная материалами, собран-
ными на Камчатке русскими путешественниками, была
напечатана Академией отдельным изданием в 1768 г. Она
содержит 239 страниц текста и снабжена гравюрами —
рисунками водорослей на 33 таблицах. Число описанных
здесь видов составляет 109. Большинство описанных ра-
стений — новые виды, которым даны биномиальные на-
звания — в соответствии с практикой, установленной Лин-
неем. Еще более интересны для нас два мемуара Гмелина,
написанные в тот же период. Один из них — «Observa-
tions et descriptiones botanicae»— был помещен в Новых
комментариях Академии наук 37. Он содержит описание
приблизительно 15 видов высших растений, из которых
7 описаны в качестве новых. Здесь помещены описания
трех тропических видов рода Triumfetta, в дополнение
37 «Novi Comment. Ac. Sc. Petrop.», XII, 1768, 508—521 tab
VIII—XIII.
10 Карл Линней 145
К описанным ранее Линнеем, и четырех видов папорот-
ников из нашей флоры: Osmunda lanceolata-Botrychium
lanceolatum (S. G. Gmel.) August., Osmunda multifida-
Botrychium multifidum (S. G. Gmel.) Rupr., Pteris Stel-
leri-Cryptogramma Stelleri (S. G. Gmel.) Prantl.; Pteris
argentea-Cheilanthes argentea (S. G. Gmel.) Ktze.
Нельзя не заметить, что именно эти работы Гмелина-
младшего, опубликованные в 1768 г., являются первыми
в отечественной ботанике; в них при новоописаниях ра-
стения получили биномиальные названия — nomina tri-
vialia, употребление которых в это время становится
единственно правомерным.
Второй мемуар Гмелина «Lychnanthos volubilis et Li
mnanthemum peltatum nova plantarum genera» был опуб-
ликован в 1770 г. в XIV томе той же серии за 1769 г. 38
Здесь было описано два новых рода (и вида) растений, из
которых, в соответствии с номенклатурными правилами,
позднее было сохранено одно видовое название, предло-
женное Гмелином для рода Limnanthemum. Это водное
растение из Горечавковых теперь называется Nymphoides
peltatum (S. G. Gmel.) Ktze. Что касается первого ра-
стения (Lychnanthos volubilis), то оно было описано как
новое ошибочно и должно быть отнесено в синонимы уста-
новленного Линнеем рода и вида из гвоздичных — Сн-
cubalus baccifer L.
В этом же томе проф. И. Гертнер описал по Линне-
евой методе два новых рода и пять видов, названных би-
номиальными названиями.
Надо сказать, что и в дальнейшей описательной прак-
тике Гмелин употреблял только простые названия (no-
mina trivialia) и в отчете о путешествии и в неопубликован-
ных рукописях, как то можно видеть в его материалах,
хранящихся в архиве Академии наук.
С. Г. Гмелин возглавил третий отряд так называемых
Оренбургских физических экспедиций, отправившийся из
Петербурга в июне 1768 г. В первый сезон Гмелин со
спутниками проехал по среднезападным районам Евро-
пейской России: на Порхов — Осташков — Москву —
Воронеж, где зимовал. В Воронеже к отряду присоеди-
33 «Novi Comment. Ac. Sc. Petrop.», XIV, 1770, 525—530,
tab. XVII.
146
нился московский студент Таблиц, участник персидских
маршрутов Гмелина, работавший позднее самостоятельно^
В 1769 г. отряд прошел по Дону па Павловск и Цимлян-
скую, затем в Приазовье — на Черкасск и Азов и далее
через Царицын на Астрахань, где прошла вторая зимовка.
В 1770 г. было совершено путешествие морем через Дер-
бент и Баку в современный Азербайджан и далее в Эн-
зели. Следующий год Гмелин провел в Иране (Решт и
Бальфруш). В 1772 г. было совершено несколько поез-
док по нижней Волге и в Моздок. В том же году началось
длительное плавание вдоль восточного берега Каспия на
Астрабадский залив и далее на Энзели, продолжавшееся
и в 1773 г. В следующем году при возвращении в Россию
по западному, тогда принадлежавшему Персии, берегу
Каспия, отряд Гмелина был захвачен в плен в районе
Дербента одним из местных ханов. Гмелин, истощенный
болезнями, умер в плену 16 июня 1774 г. Материалы пу-
тешествия последних двух лет были доставлены в Акаде-
мию наук его спутниками, отпущенными из плена.
Четырехтомноо сочинение было его отчетом об этом
путешествии 39. Три первых тома были закончены авто-
ром и вышли под редакцией И. Гертнера; I том — в
1770 г., II и III — в 1774 г. Четвертый том на основании
черновых материалов был подготовлен к печати акад.
Палласом и вышел в 1784 г. Чрезвычайно редок трех-
томный русский перевод «Самуила Георга Гмелина, докто-
ра врачебной науки императорской Академии наук,
Лондонского и Вольного экономического общества члена,
путешествие по России для исследования трех царств
естества» (1771—1785, Петербург).
Первые два тома, изданные на немецком языке, со-
держат описание пути по Европейской России, а томы
третий и четвертый — по Персии и Западному побережью
Каспия. В двух первых и четвертом томах описаны де-
сятки новых видов растений, которым даны биномиаль-
ные названия; в сочинении описаны также многие жи-
вотные.
Внимательное изучение отчета о путешествии Гмелина
39 S. G. Gmelins Reise durch Russland zur Untersuchung
йег drei Naturreiche. Th. 4. Petersburg. 1770—1784.
10*
147
позволяет установить его приоритет в описании многих
видов растений, что отчасти уже сделано.
Иосиф Г е р т н е р (J. Gaertner, 1732—1791), орди-
нарный профессор Петербургской академии наук (1768—
1770), учился в Штутгарте, Тюбингене и Геттингене 40.
Образование он закончил в Голландии, где учился бо-
танике у Ройена. До приезда в Россию Гертпер опубли-
ковал, кроме медицинской диссертации на степень док-
тора, две статьи по зоологии. В Петербурге Гертнером
была начата работа по классификации плодов растений,
ставшая классической и не потерявшая значения и в на-
стоящее время. Это двухтомное богато иллюстрированное
сочинение «De fructibus et seminibus plantarum...» 1788,
1791, было снабжено двумя дополнениями (Suppiementum
Carpologiae...), опубликованными его сыном К.-Ф. Герт-
нером в 1805 и 1807 гг.; все сочинение было издано в Гер-
мании.
В Новых комментариях Академии наук за 1769 г.41
Гертнер поместил ботанический мемуар «Observationes
et descriptiones botanicae». В этой статье установлены
и описаны новые роды—Agropyrum и Lagotis — и описаны
пять новых видов, для которых даны nomina trivialia
в соответствии с рекомендациями Линнея. Это был один
из первых случаев применения в русской ботанической
литературе биномиальной номенклатуры при новоописа-
ниях.
Следует сказать, что Иосифу Гертнеру Академия
наук обязана редактированием многих своих изданий.
Ранее было сказано, что третий и четвертый томы «Flora
Sibirica» были фактически редактированы и напечатаны
Гертнером.
Уместно напомнить, что в 1768 г., с началом больших
экспедиций, петербургские ботаники Паллас, Гмелин-
младший, Гильденштедт и Фальк отправились в много-
летние путешествия. Из ботаников в Академии наук оста-
вался только Гертнер, если не считать Лаксмана, который
в это время больше занимался минералогией. На плечи
Гертнера лег большой труд по печатанию, кроме Сибир-
40 С. Ю. Липши ц. Русские ботаники. Словарь, т. I—
IV. М., 1947—1952.
41 «Novi Comment. Ac. Sc. Petrop.», XIV, 1, 1769, 47—4 8,
tab. XVIII—XX, Petrop. 1770, 531—547.
148
ской флоры, сочинений Гмелина младшего: «Historia
fucorum» (1768) и «Reise durch Russland», три первых тома
которого вышли под его редакцией, а также многих ста-
тей Гильденштедта, Гмелина и Лаксмапа в Новых ком-
ментариях. Очень важно заметить, что в редактирован-
ных Гертнером сочинениях последовательно проведена
биномиальная номенклатура растений. Таким образом,
с кратким периодом деятельности Иосифа Гертнера
в России связано применение у нас описательного ме-
тода Линнея и биномиальной номенклатуры.
Иоганн Петр Фальк (J. Falk, 1733—1774), в Рос*
сии он называл себя Иван Фальк, был учеником Линнея
в Упсале. В 1762 г. Фальк защитил в Упсальском уни-
верситете диссертацию «Planta Alstromeria». Работа со-
держит описание нового перуанского рода из Амарил-
лисовых и трех относящихся к нему видов. В 1763 г.,
по рекомендации Линнея, Фальк был принят в Петер-
бурге хранителем натурального кабинета лейб-медика
Крузе. В 1765 г. Фальк был назначен профессором и за-
ведующим Медицинским садом в Петербурге. В 1772 г.
в Упсале Фальку была присуждена степень доктора ме-
дицины pro honoris causa. Из российских натуралистов
Фальк был едва ли не единственным, кого можно отнести
к числу липнеевых «апостолов».
В. И. Липский в связи с изучением истории Ботани-
ческого сада (ныпе Ботанический институт АН СССР)
опубликовал в русском переводе письма Фалька Линнею.
Из этих писем явствует, что при отъезде из Упсалы Фальк
обещал Линнею сообщать все интересное о растениях Рос-
сии, а также присылать ему растения и семена.
На протяжении четырех лет (1765—1768) Фальк не-
однократно и очень обстоятельно писал в Упсалу. Из его
писем можно узнать с немалыми подробностями о состо-
янии петербургских садов, как Медицинского (который
и теперь существует на Аптекарском острове), так и Бо-
танического (бывший сад Академии наук па Васильев-
ском острове). Из Медицинского сада Фальк несколько
раз отправлял в Упсалу с оказией посылки с живыми ра-
стениями и семенами, в свою очередь получая от Линнея
растения для Петербургского сада.
Деятельность Фалька по заведованию Медицинским
садом продолжалась до 1768 г., когда он по приглашению
149
Академии наук возглавил пятый отряд так называемых
«физических» экспедиций Академии. Основной маршрут
отряда проходил по Нижнему Поволжью, Прикаспий-
ским степям на Южный Урал, далее — в Зауралье и по
Западной Сибири до предгорий Алтая (Змеиногорск,
Барнаул), откуда отряд проходил обратно на запад через
Тобольск, Тюмень, Екатеринбург в Казань; из Казани
Фальк проехал по Волге вниз, посетил с лечебными це-
лями Моздок и вернулся тем же путем в Казань.
Человек очень болезненный (в письмах к Линнею он
неоднократно жалуется на «постоянную ипохондрию с
самыми мучительными симптомами»), Фальк обращался
в Академию с просьбой освободить его от руководства
отрядом, опасаясь того, что не справится с поручением
Академии паук.
Академия в помощь Фальку командировала натурали-
ста И. И. Георги, который в 1771 г. в составе отряда со-
вершил несколько поездок.
Фальк продолжал руководить своим отрядом до весны
1774 г., когда в состоянии психической подавленности
застрелился в Казани.
Все путевые дневники и прочие материалы Фалька были
доставлены в Академию наук. Позднее они были обра-
ботаны и подготовлены к печати И. И. Георги и изданы
Академией в трех томах в 1785—1787 гг. на немецком
языке 42. На русском языке «Записки путешествия ака-
демика 43 Фалька» были опубликованы в VI и VII томах
«Полного собрания ученых путешествий» (1824—1825);
переведен, однако, был только I том.
Для нас особый интерес в отчете об экспедиции Фалька
представляет второй том, где помещен свод ботанических
данных. Это отдельная глава (стр. 91—282), содержащая
перечень 1288 видов, расположенных по системе Линнея.
В перечне 1139 видов — цветковые растения, 25 — па-
поротникообразные, остальные 124 — мхи, лишайники,
водоросли и грибы. Местонахождения видов характери-
зованы здесь часто очень обобщенно; однако в списке
немало растений с точными указаниями на их распростра-
нение и местонахождения, а также местные названия.
42 J. Falk. Beitrage zur topographischen Kenntniss des?
Russischen Reichs. Petersburg, 1785—1787.
43 И. Фальк академиком не быд.
150
Очень интересны примечания о лечебном или хозяй-
ственном применении некоторых растений.
Нельзя не отметить большую работу Георги по под-
готовке списка растений к печати. Надо сказать, что
список этот находится на высшем уровне флористики того
времени. В нем постоянно цитируется последнее издание
линнеева свода — «Systema Plantarum», вышедшее в
1779—1780 гг. (Фальк, как сказано, умер в 1774 г.) и дру-
гие новейшие работы. О том, насколько серьезно отно-
сился к флористическим исследованиям в путешествии
сам Фальк, можно судить по его попыткам описать но-
вые виды из родов Lonicera, Anabasis, Cachrys, Tulipa,
Dryas [Coluria geoides (Pall.) Ldb. ], Raphanus, «Robinia»
(Halimodendron), Serratula и один лишайник, названный
позднее Палласом Lichen esculentus. В примечаниях Георги
говорит о нескольких таких случаях, именуя предполо-
женные к описанию растения названиями, уже данными
им в упомянутом издании Линнея и в напечатанных к
этому времени сочинениях Палласа. Если бы работа
Фалька была опубликована ранее их сочинений, то за
некоторыми его видами, по правилу приоритета, есте-
ственно сохранилось бы его авторство.
Ко второму тому отчета о путешествии Фалька прило-
жено 17 таблиц неплохих рисунков растений, в том числе
некоторых, предположенных к описанию в качестве но-
вых видов. Георги, опубликовавший материалы Фалька
по экспедиции, сделал для общего познания природы
России очень большое и полезное дело, обеспечив па века
память о трудах своего товарища Фалька, жизнь кото-
рого так печально окончилась. Фальк и Георги одновре-
менно были студентами Упсальского университета,
учениками Карла Линнея.
К петербургскому периоду деятельности Фалька от-
носится его статья в «Трудах Волыюго экономического
общества» (ч. 2, 1766) «О здешних деревьях и кустах,
которые годны в садах к аллеям и шпалерникам». Эта
статья интересна как первое подведение итогов интро-
дукционного опыта в Медицинском и Ботаническом са-
дах Петербурга.
Иоганн Готлиб Георги (J. G. Georgi, 1729—1802),
называвшийся в России Иваном Ивановичем Георги,
был померанским немцем, сыном сельского священника.
151
Он закончил свое образование в Швеции, где учился
химии и минералогии, а также натуральной истории
и медицине у Линнея в Упсале. Вернувшись из Швеции
в Померанию, Георги работал фармацевтом. В 1770 г.,
в связи с началом работ академических экспедиций,
предложил свои услуги Петербургской академии наук, был
принят и отправлен в путешествие в помощь Фальку.
С отрядом Фалька Георги совершил в 1770 г. путешествие
из Астраханской полупустыни на Оренбург и Челябинск,
откуда после зимовки в следующем году отправился
на Алтай, Кузнецк и Томск. Весной 1772 г. уже в составе
экспедиции Палласа, к которой Георги примкнул в Кра-
сноярске, он отправился в Иркутск. Изучение флоры
района Иркутска, а также Байкала, который объехали
Георги и его спутники, составляет наиболее интересную
для нас часть его сибирского путешествия. В 1774 г.
Георги вернулся в Петербург для обработки материалов
экспедиции и публикования отчета. Двухтомное сочи-
нение — J. С. Georgi «Bemerkungen einer Reise im Rus-
sischen Reich, im Jahre 1772», Bd. I и «Reise in den Jah-
ren 1773 und 1774», Bd» II было опубликовано Акаде-
мией наук в Петербурге в 1775 г. В связи с этим отчетом
Георги стал адъюнктом Академии наук.
Небольшую часть первого тома отчета (стр. 194—242)
составляют ботанические наблюдения. Глава эта назы-
вается «Die BaikaJische Flora». Она представляет собой
перечень 731 вида растений, из которых 658 видов цвет-
ковых и сосудистых споровых, а 73 вида — мхи, лишай-
ники, водоросли и грибы. Растения в списке расположены
по системе Линнея. Большинство названных видов отно-
сится к собственным наблюдениям Георги, небольшая
часть основана па данных Палласа, некоторые виды из-
влечены из «Flora Sibirica» Гмелина-старшего, где они
были описаны на основании сборов Стеллера, который пер-
вым исследовал область Байкала.
В списке Георги содержится около 20 новых видов,
частью принятых более поздними авторами, частью за-
бытых, почему названия их оказались пропущенными
в современных нам флорах. Очень интересно заметить,
что в этом сочинении Георги дает биномиальные названия
некоторым растениям, описанным и изображенным ранее
во «Flora Sibirica» Гмелинщ
Ж
В связи с новоописаниями, опубликованными Георги
в «Байкальской флоре», возникают некоторые номен-
клатурные вопросы, рассмотрение которых требует спе-
циального исследования.
Полузабытая «Байкальская флора» Георги заслужи-
вает, таким образом, серьезного внимания флористов,
хотя со времени опубликования ее прошло 180 лет. Она
интересна также как одна из первых у нас по времени
флористических работ, относящихся к сравнительно не-
большой территории.
Как химик, Георги опубликовал в изданиях Акаде-
мии наук несколько мемуаров и с 1783 года стал орди-
нарным академиком по химии.
В 1790 г. Георги напечатал «Versuch einer Beschreibung
der naturlichen oekonomischen Beschaffenheit des St.
Petersburgischen Gouvernements» (St. Petersb. 1790. S.
159). Здесь опубликован список растений Петербургской
губернии, содержащий 823 вида. Работа эта есть извле-
чение из обширного двухтомного сочинения почти того же
названия, печатавшегося одновременно, в котором на
стр. 445—596 помещен тот же список видов. Эта работа
по флоре Петербургской губернии очень редка и бота-
никами в сущности забыта.
В последние годы своей жизни Георги опубликовал
в Кенигсберге «Geographisch-physikalische und naturhisto-
rische Beschreibung des Russischen Reichs, zur Uebersicht
bisheriger Kenntnisse von demselben.» (Konigsberg Th.
I 1797, — Th. Ill, Bd.7. 1801. Nachtrage 1801).
Это обширное сочинение — 12 томов в трех частях,
с общей пагинацией в 2222 стр. + 444 стр. дополнитель-
ного тома представляет собой, как это видно из его наз-
вания, физико-географическое и естественно-историче-
ское описание России.
Четвертая и пятая части третьего тома (стр. 609—
1461) содержат: Pflanzenarten im Umfange des Russischen
Reichs nach der Folge der vier und zwanzig Klassen des
Pflanzen’s Systems des Ritters von Linne, то есть Список
видов, известных в то время в пределах России, располо-
женных по 24-классной системе Линнея. Указанный спи-
сок есть свод флористических данных с учетом новей-
ших работ отечественных исследователей (Паллас, Бибер
щтейн) и последних по тому времени переизданий сочинений
153
Липися (издание Рейхардта «Systema Plantarum» 1779—1780
и начало вильденовского издания «Species Plantarum»—
1797), которые обстоятельно цитируются.
Таким образом, это сочинение Георги представляет
собой флористическую сводку по России. Сам Георги в
предисловии (стр. 615) говорит, что написание настоящей
флоры России не является его целью и было бы выше его
сил.
Очень важно заметить, что общее число видов в этой
сводке составляет около 3500 (из них около ста в допол-
нительном томе). Это, конечно, удивительно много, если
принять во внимание то, что в первом издании «Spe-
cies Plantarum» Линнея, вышедшем в 1753 г., для России,
по нашему подсчету, было достоверно указано около
350 видов.
Таким образом, мы видим, что за период менее чем
в пятьдесят лет, перечень известных в России видов ра-
стений удесятерился. Этот факт с полной убедительностью
показывает нам, какой удивительной действенностью
в отношении накопления фактических знаний обладали
описательная, номенклатурная и классификационная ре-
формы Линнея.
В 1803 г. именем Георги — Georgina — был назван
Вильденовым род из американских сложноцветных.
Позднее, однако, было показано, что для этого рода су-
ществует приоритетное (1791) название Dahlia Cav., по-
чему название Georgina попало в синонимы. В России
же всем известные садовые растения называют именно
георгинами, но мало кто знает, что они так названы по
имени ученика Карла Линнея натуралиста Ивана Ива-
новича Георги, научная деятельность которого проте-
кала в России.
Б. Е. РАЙКОВ и Т. А. КРАСОТКИ НА
КАРЛ ЛИННЕЙ И ПЕТЕРБУРГСКАЯ
АКАДЕМИЯ НАУК
Научная связь Линнея с русской Академией наук на-
чалась с 1740 г. и продолжалась с небольшими переры-
вами в течение почти 40 лет. Осуществлялась эта связь
путем переписки Линнея с русскими академиками, обмена
семенами, растениями, а также печатными изданиями.
В 1754 г. Линней был избран почетным членом Ака-
демии, а в 1759 г. Академия премировала и издала в Пе-
тербурге его работу «О поле у растений» (De sexu planta-
rum). Первым научным корреспондентом Линнея был петер-
бургский академик Иоганн Амман, питомец Лейденского
университета, врач и натуралист, который заведовал Бо-
таническим садом Академии. До приезда в 1733 г. в Рос-
сию Амман провел несколько лет в Лондоне в доме изве-
стного в то время натуралиста-любителя Ганса Слоана,
где приводил в порядок его богатые коллекции и библио-
теку.
В Петербургской Академии Амман занимался обра-
боткой обширного гербария, который составили его соб-
ственные сборы, а также сборы Буксбаума, Мессершмидта,
Гмелина-старшего, Крашенинникова и других путеше-
ственников по России. В 1739 г. им была опубликована
большая работа с описаниями и рисунками 285 редких
видов растений, встречающихся па территории Россий-
ской империи (Stirpium rariorum in Imperio Rutheno
sponte rovenientium icones et descriptiones, collectae, 1739).
155
Вскоре по выходе в свет книга эта попала в руки Лин-
нея, и он тотчас написал Амману письмо, где задал во-
прос по поводу некоторых мест его книги, но письмо это,
по-видимому, затерялось. Долго не получая ответа, Лин-
ней 16 октября 1740 г. написал ему вторично (см. ниже,
письмо 1-е) и просил «во имя любви к растениям» дать
разъяснения по поводу некоторых описанных акад. Ам-
маном растительных видов. Между прочим, он запросил
Аммана об одном северном лесном растеньице с розо-
выми цветочками, которое Амман назвал Serpyllifolia
Buxbaumi. Впоследствии ботаники стали называть его
Linnaea borealis (Линнея северная).
Петербургский академик немедленно исполнил эту
просьбу и 18 ноября того же года написал Линнею об-
стоятельный ответ, причем послал ему в засушенном виде
некоторые редкие растения Европейской России и Си-
бири и пакет с семенами. На этом начавшаяся было пере-
писка прекратилась, так как в конце 1741 г. Амман умер.
Вопрос о связи с Петербургской Академией — единствен-
ным тогда научным центром России — чрезвычайно ослож-
нился для Линнея, потому что в 1742 г., вскоре после
смерти Аммана, профессором ботаники в Академии был
назначен Иоганн Сигезбек, уже пожилой человек, уче-
ный с сомнительной репутацией, который крайне враж-
дебно встретил теорию Линнея о существовании пола
у растений и незадолго перед тем (в 1737 г.) выпустил по-
лемическую работу, направленную против взглядов Лин-
нея. Другой петербургский ботаник— Иоганн Гмелин
уже много лет путешествовал по Сибири (в составе Второй
камчатской экспедиции), и Линней ничего не знал о нем.
Поэтому для Линнея было настоящим праздником,
когда он неожиданно получил от Гмелина письмо, по-
сланное из Петербурга 17 февраля 1744 г. Из этого письма
Линней узнал, что в 1743 г. Гмелин благополучно вер-
нулся из своего сибирского путешествия, затянувшегося
на десять лет, находится в Петербурге и приступил к об
работке своих сборов.
«Наконец-то — писал ему Гмелин,— я имею счастье
исполнить мое давнишнее заветное желание, послать тебе,
славнейший муж, мое скромное письмо. Еще находясь
в Сибири, я был преисполнен глубочайшим уважением
к твоему имени и удивлялся твоим огромным трудам
156
в области ботаники, которые, насколько было возможно,
я использовал в своих целях. О если бы я, уезжая в Си-
бирь 11 лет тому назад, владел прочными основами твоего
учения!»
Гмелин говорит здесь об основанной на половых приз-
наках линнеевской классификации растений, которая
в то время только пробивала себе дорогу в науке и наряду
со сторонниками встречала немало противников. К числу
последних принадлежал сотоварищ Гмелина по Петер-
бургской академии, упомянутый выше Сигезбек. Взгляды
Линнея поддерживали берлинский профессор Гледич,
голландские ботаники Гроновий и ван-Ройен, многие
французские ученые, в том числе Далибар — исследо-
ватель флоры окрестностей Парижа, и др. В Америке
систему Линнея распространял медик и ботаник Колден.
Заметим, что полемика по поводу классификации ра-
стений Линнея была в то время злобой дня. Выходки Сигез-
бека по адресу Линнея получили широкую известность
в ученом мире 1 2. Поэтому Линнею было вовсе не безраз-
лично, что другой петербургский ботаник на его стороне.
Между прочим, в одном из последующих писем Лин-
нея, относящемся к 6 сентября 1744 г., сообщается, что
шведский ученый барон Бьелке 3, который приезжал
1 Это письмо Гмелина на латипскохм языке, как и другая его
переписка, опубликовано Петербургской Академией наук в 1861 г.
под редакцией штутгартского профессора Плипингера в книге «Joha-
nnisGeorgii Gmelini reliquias quae supersunt cum commercii epistolici
Carolo Linnaeo, Alberto llallero, Guilielmo Slelleroet al.»Stuttgartiae,
1861, стр. 1—2. В книге помещено одно письмо Гмелина к Линнею
и 16 писем Линнея к Гмелипу, преимущественно ботанического
содержания. Выдержки из писем приводятся в нашем переводе.
2 Вернувшись в Петербург, Гмелин подбирал для Георга Стел-
лера, оставшегося в Сибири, некоторые сочинения Линнея. 30 ян-
варя 1744 г. Гмелин написал Стеллеру в Большерецкип Острог
письмо, где, сообщая академические новости, довольно подробно
рассказал о спорах вокруг системы Линнея, которые велись в то
время в ученом мире. Письмо это напечатано в указанной выше
переписке Гмелина, изданной Петербургской Академией наук
(стр. 5—9).
3 Стен Карл Бьелке (Bjelke, 1709—1755), член Шведской Ака-
демии наук, экономист. Служил одно время в Або (Финляндия).
В 1744 г. приезжал в Петербург, где познакомился с некоторыми
академиками. Он писал Линнею о русских академических делах.
Переписка Бьелке с Линнеем опубликована в стокгольмском изда-
нии писем Линпея: «Bref och skrifvelser af och till Carl Linne»,
t. 111,1909, стр. 187 и след.
157
в Петербург, познакомился с Сигезбеком и собирался
примирить его с Линнеем. Однако Линней отнесся к этой
затее самым отрицательным образом: «Напрасно милей-
ший барон,— писал Линней Гмелипу,— собирается за-
ниматься этим делом. Что сделано, того уже не воротишь.
Пусть господин барон дружит с Сигезбеком, я же лучше
буду твоим другом до могилы» 4.
В переписке с Линнеем Гмелин сообщал о своих бо-
танических исследованиях, проведенных во время сибир-
ского путешествия. «Я изучал,— пишет он,— все расте-
ния в живом виде, на их родине, и для многих изготовил
отличные рисунки. Теперь я занимаюсь тем, что свожу во-
едино мои записи, из которых должна, в конце концов,
получиться естественная история растений Сибири. Но я
по своей натуре не таков, чтобы считать хорошим и пра-
вильным лишь то, что мне таковым кажется. Поэтому
я решил просить у тебя позволения обращаться к тебе
с некоторыми моими сомнениями по поводу растений»5.
Затем Гмелин выражает сожаление, что книга Амма-
на о редких растениях Российской империи содержит
много ошибок: «Таков,— пишет он,— был бы и мой удел,
если бы я не вернулся. Прилагаю к письму некоторое
количество семян. Пошлю тебе больше, если мой соб-
ственный садик, в котором я прошлым летом посадил мои
семена, даст ожидаемые плоды» 6.
Линней ответил на это письмо 4 апреля 1744 г. в самом
дружественном тоне, выразив радость по поводу счастли-
вого возвращения Гмелина из Сибири. «Дружбу, которую
ты мне предлагаешь,— пишет Линней,— я принимаю
охотно (ambabus manibus—обеими руками) и буду свято
ее хранить; берегись только, чтобы ей не помешал ваш
Сигезбек» 7. Линией обещал Гмелину всемерно помогать
ему в его работе над сибирской флорой. В заключение
Линией сообщил, что во втором издании своего сочи-
нения «Genera Plantar нт» («Роды растений»), вышедшем
в Лейдене в 1742 г., он назвал один род по имени Гме-
лина — Gmeliana. «Ведь я думал, добавляет Линней,
что тебя уже нет в живых».
4 «Bref och skrifvelser af och till Carl Linne», t. Ill, стр. 189.
5 «Johannis-Georgii Gmelini reliquias...», p.l—2.
6 Там же, стр. 2.
7 Там же, стр. 18.
158
Линней в своих письмах запрашивал Гмелипа также
и по зоологическим вопросам. Например, в письме,
относящемся к 1744 г., он просит сообщить ему, кем
и под каким научным названием описана обыкновенная
в России рыба — стерлядь (Линней пишет Sterlett).
Затем спрашивает, водятся ли в Сибири лепориды с
длинными хвостами и какой вид имеют эти хвосты и то-
му подобное.
Так началась переписка между упсальским профес-
сором и петербургским академиком, которая продолжа-
лась затем вплоть до самого отъезда Гмелина из России
в 1747 г. Корреспонденты обменивались целыми тракта-
тами. Некоторые письма ботанического содержания со-
ставляют по объему свыше печатного листа, например
письмо Линнея от 18 сентября 1744 г.8 9
Есть места в этой переписке, которые представляют
выдающийся интерес для понимания и правильного ис-
толкования общебиологических взглядов Линнея. Так,
например, известно, что в своей «Системе природы» он
поместил человека вместе с обезьянами в класс млеко-
питающих, в отряд приматов (Primates), что было очень
смелым для того времени нововведением. Обычно, считая,
что Линней был чрезвычайно последовательным система-
тиком, полагают, что, помещая человека и обезьян в от-
ряд приматов, он не делал из этого никаких генетических
сближений. Однако переписка Линнея с Гмелином сви-
детельствует о другом. Вот что писал Линней Гмелину
в Петербург в письме от 14 февраля 1747 г. :
«Людям не правится, что я поместил человека среди
антропоморфных. Г1о человек познает самого себя. От-
бросим слова, мне безразлично, каким наименованием
пользоваться. Но я спрашиваю тебя и весь мир, в чем
же состоит основное различие между человеком и обезья-
ной, согласно законам естественной истории? Поистине
я не знаю ни одного. Пусть кто-нибудь указал бы мне хоть
одно! Если бы я назвал человека обезьяной или наоборот,
на меня накинулись бы все богословы, но по правилам
науки я, пожалей, должен бы был это сделать» °.
8 Там же, стр. 26—42.
9 Там же, стр. 55 (Перевод наш.— Б. Р. и Т. К.)
159
Это замечательное признание Линнея, которое оста-
лось недостаточно известным в мировой литературе,
с полной определенностью говорит, что здесь речь идет
не о формальном сближении человека с обезьяной по прин-
ципам систематики, а о кровной связи человека с другими
приматами. Эта идея, которая в скрытой форме имеется
у Ламарка, получила признание в науке только после
Дарвина.
В основном содержание переписки Линнея с Гмелином
состоит в определении растений, выяснении, является
ли данный вид новым или уже описан кем-нибудь, когда
и под каким наименованием и т. д. Несомненно, что Лин-
ней во многом помог Гмелину при подготовке «Флоры Си-
бири», но не меньше сделал для Линнея и Гме-
лин при составлении дополнений к новым изданиям «Си-
стемы природы» и написании книги «Роды растений»
(Genera Plantarum).
После отъезда Гмелина из России непосредственная
связь Линнея с Петербургской Академией прервалась.
Он должен был искать новых путей для установления
контакта с учеными, работавшими в России. Он знал, что
в России уже давно проживает доктор медицины Иоганн
Лерхе, который занимался также и ботаникой и пи-
сал о прикаспийской флоре, но Линнею не было ничего
известно о его местопребывании. В переписку с Лерхе
он вступил лишь позднее, в 1765 г. (см. письмо 32). Кроме
того, в России жил голландский медик Абрам Энс.
который также собирал растения. Линней знал его по
Лейденскому университету. Энс служил на Украине и не
был расположен вступать в переписку.
Подходящим корреспондентом был русский профес-
сор ботаники Степан Крашенинников, который, как и
Гмелин, был участником Камчатской экспедиции; вер-
нувшись в 1743 г. в Петербург, он состоял адъюнктом Ака-
демии и с 1747 по 1749 г. заведовал ботаническим садом.
Линней знал о нем по литературе и по лестной характери-
стике, которую дал ему Гмелинв предисловии к первому то-
му «Флоры Сибири» (1747г.). «Среди студентов,— пишет он,
—следует засвидетельствовать прилежание Стефана Кра-
шенинникова. Ибо он с величайшим тщанием на протя-
жении всего путешествия неутомимо собирал материалы,
и для многих из них сам составил описание, за что вскоре
160
после возвращения был причислен к адъюнктам Акаде-
мии» 10.
Линней обратился к Крашенинникову с письмом от
24 октября 1750 г., в котором предложил вступить с ним
в переписку, причем задал Крашенинникову ряд вопро-
сов и со своей стороны сообщил некоторые научные но-
вости. Крашенинников, очень польщенный предложением
такого знаменитого ученого, 7 декабря 1750 г. обстоя-
тельно ответил на вопросы Линнея об интересовавших
его растениях.
Так началась эта переписка, от которой сохранилось
два письма Линнея и два ответных послания Крашенин-
никова. Мы не будем сообщать об их содержании подроб-
нее, так как эти письма напечатаны в настоящей книге
в виде отдельной публикации с комментариями К. В. Ря-
занской (см. стр. 230—251).
Кроме Крашенинникова Линней переписывался также
с Иоганном Гебенштрейтом11, молодым ботаником, кото-
рый заведовал Ботаническим садом Академии на Василь-
евском острове. Гебенштрейт находился в этой должности
с 1749 по 1759(с перерывом), а затем уехал из России.
Линией не был с ним знаком раньше и, узнав о его назна-
чении из письма Крашенинникова от 7 декабря 1750 года,
просил передать ему привет и просьбу присылать в Уп-
салу семена из Ботанического сада Академии. Из отдель-
ных указаний видно, что позднее Линней вступил с Гебен-
штрейтом в непосредственную деловую связь. Переписка
эта до пас не дошла.
Помимо чисто ботанических вопросов, Линнея инте-
ресовала жизнь Петербургской Академии наук, где были
собраны значительные по тому времени научные силы,
в том числе немало ученых, приглашенных из Западной
Европы и так или иначе ему известных. Помимо переписки
с Крашенинниковым и Гебенштрейтом, Линней установил
в конце 40-х годов регулярный обмен письмами с акаде-
миком Петербургской Академии историком и путеше-
ственником Герардом Фридрихом Миллером, человеком
обширных и разносторонних познаний, хорошим организа-
10 «Флора Сибири». СПб., 1747, стр. 59.
11 Это видно, например, из письма к Линнею академика Мил-
лера от 1 июля 1759 г. См. стр. 187, письмо 10.
И Карл Линней J67
тором научной работы и очень точным и аккуратным в де-
ловых отношениях корреспондентом.
Герард Фридрих Миллер (1705—1783), которого в Рос-
сии звали Федор Иванович, родом из Вестфалии, в Петер-
бург приехал в 1725 г. и первое время преподавал в гим-
назии при Петербургской Академии наук историю, гео-
графию и латинский язык, а также вел протоколы ака-
демических заседаний, переписывался от имени Академии
с иностранными учеными, издавал «Санктпетербургские
ведомости» и «Примечания» к ним. 21 января 1731 г. он
был назначен профессором Петербургской Академии.
В течение десяти лет (1733—1743) Г.-Ф. Миллер по пору-
чению Академии путешествовал вместе с И.-Г. Гмелином
по Западной и Восточной Сибири.
Во время путешествия Миллер собрал множество цен-
ных исторических, этнографических и археологических
материалов. В 1748 г. он принял русское подданство и был
назначен историографом. К этому времени относится на-
чало его переписки с Карлом Линнеем. В 1754 г. Миллер
был назначен конференц-секретарем Академии, следо-
вательно, находился в курсе всех ее дел и более других
академиков мог быть полезным Линнею, к которому от-
носился с величайшим уважением и готовностью выпол-
нить все его просьбы и пожелания.
Из всех петербургских корреспондентов Линнея Мил-
лер писал ему наиболее часто. В настоящее время изве-
стно 14 писем Линнея к Миллеру и 14 писем последнего
к Линнею. Из сохранившихся материалов видно, что пере-
писка началась в конце 40-х годов XVIII в. и продолжа-
лась более четверти века, почти до самой смерти Лин-
нея 12. Переписка эта хранится частью в Архиве Ака-
демии наук в Ленинграде, частью в Центральном госу-
дарственном архиве древних актов в Москве. Все эти
письма публикуются в настоящем издании.
Корреспонденция охватывает обширный круг разно-
образных вопросов и прежде всего отражает интенсивный
обмен научными трудами между Линнеем и Петербург-
ской Академией. Линней присылал в Петербург почти
все свои сочинения, а ему регулярно отправлялись в по-
длинней умер в 1778 г., но за год до смерти его разбил паралич,
и он был уже неработоспособным.
162
дарок журналы Академии — «Commentarii» и «Novi Coni-
mentarii», выпускавшиеся Миллером сборники по рус-
ской истории (Sammlung der Russischen Geschicbte,
1732—1760), а также отдельные научные книги, изда-
вавшиеся Академией, например «Flora Sibirica» И. Гме-
лина. В последние годы Линней принимал живое участие
в замещении открывающихся в Академии вакансий но-
выми членами, рекомендуя кандидатов преимущественно
из своих учеников.
Интересно, что Линней в некоторых случаях обра-
щался к помощи Миллера и в вопросах, касающихся есте-
ственной истории, например, просил его навести справ-
ки о некоторых зоологических объектах Кунсткамеры,
дать сведения о строении зубного аппарата антилопы
сайги и т. п. Миллер не только охотно выполнял эти по-
ручения, но даже лично занялся исследованием зубов
сайги, хотя это было далеко от его специальности.
С 1764 г. в переписке Линнея и Миллера наступил пе-
рерыв, вызванный предстоящим отъездом Миллер# из
Петербурга: в марте 1765 г. Миллер переселился в Москву,
где был назначен главным надзирателем Московского
воспитательного дома с оставлением при Академии в зва-
нии историографа, а через год — начальником Москов
ского архива Иностранной коллегии. Последнее изве-
стное нам письмо Линнея Миллеру относится к 1773 г.
Как и предыдущие, оно наполнено выражениями призна-
тельности и дружбы к престарелому ученому.
Самое раннее из дошедших до нас писем — от 12 фев-
раля 1748 г. (письмо 2) показывает, что переписка в то
время уже велась и начало ее следует отнести к
1747 г., если не ранее. Из этого письма, как и из следую-
щего, видно, что Миллер очень интересовался историей
Швеции и даже собирался перевести на один из доступ-
ных европейских языков трехтомное сочинение Олафа Да-
лина, посвященное истории шведского государства.
В письме от 8 марта того же года (письмо 3) Линней
дал Миллеру поручение зоологического характера,
а именно, просил его подсчитать число чешуй на теле
очковой змеи или кобры, несколько экземпляров которой
хранилось в виде спиртовых и сухих препаратов в музее
Кунсткамеры. Без сомнения, эта справка нужна была
Линнею для «Системы природы». Миллер аккуратно вы-
11* 16&
полнил эту просьбу. Из того же письма видно, что после
отъезда из Петербурга Иоганна Гмелина у Линнея не было
в Академии ни одного русского натуралиста, к которому
он мог бы обратиться, пока не завязал в 1750 г. переписки
с Крашенинниковым.
Письмо Миллера от 10 июня 1748 г. (письмо 4) инте-
ресно еще в том отношении, что, по его сообщению, в Ака-
демии, даже спустя год после отъезда Гмелина из России,
все еще надеялись на его возвращение, чего, как известно,
не произошло. Тем не менее Академия продолжала за-
ботиться о печатании «Сибирской флоры» Гмелина не
только при его жизни, но и после смерти.
Из письма Миллера от 15 сентября 1755 г. (письмо 5)
видно, что его переписка с Линнеем почему-то прерва-
лась надолго, почти на шесть лет, и возобновилась, ве-
роятно, в связи с тем, что 12 июля 1754 г. Линней по
представлению Миллера был избран почетным членом
Петербургской Академии. Миллер спрашивает Линнея,
получил ли он диплом об его избрании и почему он ничего
не написал по поводу своего избрания президенту Ака-
демии Разумовскому. Как выяснилось в дальнейшем
(письмо 7), Линней молчал потому, что узнал о своем
избрании с большим опозданием по вине российского
посла в Стокгольме Никиты Панина. Последний передал
Линнею диплом об его избрании только в сентябре 1755 г.
Поэтому благодарственное письмо Линнея Разумов-
скому (письмо 6) не было отослано своевременно. Письмо
Линнея от 14 ноября 1755 г. (письмо 7) показывает его за-
боту об академической Кунсткамере. Просматривая ее
каталог, Линней обратил внимание на то, что там имеются
многие животные, научно никем еще не описанные. При-
водя список таких редких видов, Линней усиленно реко-
мендует зарисовать и описать их в ученом журнале Ака-
демии. Любопытно также указание на интерес, какой воз-
будил у зарубежных натуралистов опубликованный Ака-
демией посмертно труд Г.-В. Стеллера «О морских
животных».
Переписка Миллера с Линнеем в 1760—1761 гг. со-
держит некоторые данные о присуждении Линнею пре-
мии за его работу «О поле у растений» и о появлении этой
работы в печати. Из письма Миллера от 8 сентября 1760 г.
(письмо 13) видно, что вопрос этот вызвал в академическом
164
собрании споры, правда чисто формального характера.
Однако из уважения к авторитету Линнея академики
решили поступиться формальными соображениями и прису-
дили ему премию в сто червонцев, сумма по тому времени
значительная.
Как видно из письма Миллера от 9 ноября 1761 г.
(письмо 18), печатание премированной работы Линнея
было в руках Миллера, который позаботился, чтобы она
была издана как можно лучше, на отличной бумаге, так
как, по мнению Миллера, эта маленькая книжка «до-
стойна золота и мрамора», т. е. должна быть увекове-
чена.
Переписка начала 60-х годов (1761—1764) посвящена
главным образом вопросу о замещении академической ка-
федры ботаники, освободившейся в 1761 г. вследствие
выезда из России талантливого ботаника Кельрейтера,
человека очень строптивого нрава, который рассорился
с академическими властями и покинул Академию. Миллер
обратился к Линнею с просьбой помочь Академии заме-
стить кафедру достойным кандидатом. Был назван ряд
европейских ученых, причем с некоторыми из них Лин-
ней вступил в переговоры.
Относящиеся сюда письма интересны в том отношении,
что раскрывают систему, которой придерживалась Ака-
демия в деле приглашения иностранных ученых на рус-
скую службу. Приглашенный получал содержание
600 рублей в год, при готовой квартире с отоплением.
Через пять лет содержание повышалось до 800 рублей
в год. По существовавшим тогда нормам оплаты ученых
это было примерно вдвое больше, чем 'получали профес-
сора в Западной Европе. Однако приглашенный связы-
вался контрактом на срок пять лет, раньше которого он
не имел права оставить службу. На путевые издержки
до Петербурга высылалось около 200 рублей. Пригла-
шенное лицо должно было заполнить род анкеты с ука-
занием своего научного стажа и семейного положения.
В случае каких-либо сомнений, кандидат должен был
представить «специмен», т. е. пробную работу, которая
рассматривалась академиками.
Линней очень внимательно отнесся к просьбе Акаде-
мии помочь в подыскании кандидатов. Прежде всего он
рекомендовал на кафедру ботаники шведского ученого Со-
765
ландера, своего ученика, который в то время был профес-
сором в Лондоне. Однако из переписки с Соландером
ничего не вышло, так как последний в конце концов не
решился ехать в Россию, чем Линней был очень обеску-
ражен. Тогда он рекомендовал других кандидатов, так-
же из своих учеников, в большинстве шведов, причем
особенно поддерживал кандидатуру доктора медицины
Фагрея, который занимался ботаникой и сельским хо-
зяйством и, по мнению Линнея, мог с успехом соединить
теорию с практикой. Миллер также высказывался за
приглашение Фагрея, но другие академики отнеслись
к этой кандидатуре с сомнением. Фагрою было предло-
жено написать «специмен», который и поступил на рас-
смотрение академического собрания. Однако академики
Леман, Браун, Эпинус и Цейгер, прочитав «экономиче-
ский специмен» Фагрея, забраковали его. Миллер остал-
ся при особом мнении, заявив, что дело не в специмене,
а в мнении Линнея, который не мог так горячо рекомен-
довать неподходящего кандидата. Тем не менее Канце-
лярия Академии, которой принадлежало последнее слово
в этих делах, отвела кандидатуру Фагрея.
Решение это производит весьма странное впечатление,
потому что рецензенты, которые рассматривали работу
Фагрея и пренебрегли, вопреки совету Миллера, автори-
тетной рекомендацией Линнея, никакого отношения к бо-
танике и вообще к биологии не имели: Леман был хими-
ком, а Браун, Эпинус и Цейгер — физиками.
Кроме академика Миллера, Линней переписывался
в 60-х годах XVIII в. с придворным медиком императри-
цы Елизаветы Давидом Гортером (Gorter), который также
занимался ботаникой и был избран в 1757 г. почетным
членом Петербургской Академии наук. От этой пере-
писки сохранились только отрывки и немногочисленные
упоминания в протоколах академической конференции.
Так, например, известно, что в 1759 г. Линней обратился
к Гортеру с письмом 13, где просил его внести некоторые
изменения в присланную Линнеем в предыдущем году
статью о малоизвестном растении Nitraria (селитрянка).
Линней пожелал напечатать эту статью в журнале Ака-
демии «Novi Commentarii». Гортер доложил об этом 29 ок-
13 Это письмо до нас не дошло.
166
тября 1759 г. в академическом собрании и внес требуемые
поправки в статью14.
Кроме того, в Архиве АН СССР сохраняется в копии
отрывок из другого письма Линнея к Гортору от 6 января
1760 г.15, где Линней пишет о декоративном растении из
семейства сложноцветных под названием Zinnia и при-
водит подробную характеристику этого растения. При
этом Линней сообщает, что один русский ботаник по фа-
милии Щепин (Линней пишет Scepin) уже дал этому
растению название Crassina, но неверно описал его16 * * 19. Лин-
ней переименовал это растение и назвал его Zinnia в честь
директора Ботанического сада в Гёттингене Иоганна Цин-
на, а название, данное Щепиным, отпало.
10 января 1765 г. Линней написал публикуемое ниже
письмо (письмо 32) доктору медицины Иоганну Лерхе,
который много лет провел в России, занимаясь вра-
чебной деятельностью. В 1760 г. он был назначен на важ-
ный пост начальника Медицинской части Российской им-
перии. Линней давно уже интересовался жизнью и де-
ятельностью Лерхе и наводил о нем справки, очевидно
потому, что последний занимался также ботаникой. Со-
провождая в 1745 г. русское посольство в Персию, Лерхе
побывал на берегах Каспия, где собирал растения. Из
письма видно, что Лерхе уже переписывался с Линнеем,
посылал ему семена, а также составил описание персид-
ских и астраханских растений, которое также направил
в рукописи Линнею. Последний очень интересовался этими
посылками и, в свою очередь, сообщал Лерхе свои заме-
чания по поводу собранных им редких растений. Кроме
того, Линней просил отправить к нему морем живое ра-
14 Статья о Nitraria была напечатана в 1761 г. в VII томе «Но-
вых Комментариев», стр. 315—320.
15 Архив АН СССР, ф. 21, on. 1, № 67, л. I.
18 Действительно, в Петербурге жил в то время врач Щепин,
Константин Иванович, родом из Вятки, профессор Главного петер-
бургского госпиталя. Щепин учился в Лейдене и написал там дис-
сертацию о растительных кислотах (De acido vegetabilium, 1758),
с дополнениями ботанического содержания. В этих дополнениях
он и описал данное растение, назвав его Crassina — в честь С. П.
Крашенинникова. Из доклада Щепина, который он сделал в Лейдене
19 марта 1759 г. на тему своей диссертации, видно, что он не разде-
лял взглядов Линнея на существование пола у растений; конечно,
это стало Линнею известно. (См. «Gottingische Anzeigen von gelehr-
ten Sachen», Bd. 1, 1759, s. 414—416).
76’7
стение лекарственного значения (вид белены — Нуоз-
cyamus). Неизвестно, удалось ли Лерхе исполнить это
поручение Линнея.
Помимо указанных выше корреспондентов, Линней,
без сомнения, переписывался и с некоторыми другими уче-
ными, работавшими в Петербургской Академии наук, но
эта корреспонденция до нас не дошла. В Архиве АН
СССР имеется, например, публикуемая ниже копия с
письма Линнея астроному Лекселю; письмо это относится,
по-видимому, к 1771 или 1772 г. и, судя по содержанию,
является частью уже начатой и продолжающейся пере-
писки, от которой ничего более не сохранилось.
Из того же письма Линнея к Лекселю видно, что с Лин-
неем обменивался письмами также врач и натуралист
Иоганн Фальк, швед по национальности, который заве-
довал одно время Медицинским садом (Аптекарским
огородом) в Петербурге. Возможно, что найдутся и дру-
гие, не известные пока нам, русские корреспонденты
Линнея.
В настоящей работе в связи с поставленной темой мы
ограничили наши изыскания только кругом лиц, рабо-
тавших в Петербургской Академии наук или примы-
кавших к ней. Выявленные нами материалы показывают,
насколько тесно был связан великий натуралист в течение
почти всей своей научной жизни с нашей Академией, как
он заботился о ее процветании и как много сам получил
от нее в деле умножения и улучшения своих собственных
научных трудов. Без сомнения, русская наука внесла зна-
чительный вклад в классический труд Линнея — «Си-
стема природы».
ПЕРЕПИСКА КАРЛА ЛИННЕЯ С ДЕЯТЕЛЯМИ
{ПЕТЕРБУРГСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
(И. Амманом, Г.-Ф. Миллером,
И.-Я. Лекселем, И.-Я. Лерхе)
Публикация Б. Е. Райкова иТ. А. Красошкиной
Печатаемая ниже переписка Линнея с деятелями Пе-
тербургской Академии наук охватывает в общем 34 письма,
из них 20 писем Линнея и 14 писем ого корреспондентов.
Письма расположены в хронологической последова-
тельности.
Собственные письма Линнея распределяются по адре-
сатам следующим образом: письмо президенту Ака-
демии наук К. Г. Разумовскому; письмо академикам
Петербургской Академии наук (коллективно); письмо
российскому послу в Швеции Н. И. Панину; 14 писем ака-
демику Миллеру; письмо академику Амману; письмо
академику Лекселю; письмо доктору медицины Лерхе.
Из писем корреспондентов Линнея печатается 14 пи-
сем академика Миллера.
Письма хранятся частью в Архиве Академии наук
СССР в Ленинграде, частью в Центральном государствен-
ном архиве древних актов в Москве; печатаются впервые.
Все письма написаны на латинском языке (за исключе-
нием письма Лекселю, написанного на французском
языке); переведены на русский научным сотрудником
Института истории естествознания и техники Т. А. К р а-
соткиной. Комментарии к письмами принадлежат ей же
и проф. Б. Е. Райкову. Вводная статья написана
проф. Б. Е. Райковым.
169
Письмо 1
К. ЛИННЕИ —И. АММАНУ
16 октября 1740. Стокгольм
Славнейшему мужу
достойнейшему Иоганну Амману 1
петербургскому профессору императорской
Академии наук и члену Лондонского
Королевского Общества,
преславному ботанику —
Карл Линней.
Давно уже послал я тебе письмо, преславный муж,
ответного же не получил. Между тем, через наших
книготорговцев попала в мои руки твоя книга «Stir-
pium rariorum in Imperio Rutheno sponte provenientium
icones et descriptionos»2, труд отменный, который сохра-
нит тебе имя навеки. Поздравляю тебя с тем, что ты смог
создать такое произведение и умножить флору столь
обширным трудом. Все описания весьма точны, рисунки
отличные, растения редчайшие, собранные в областях,
доныне не подвластных флоре.
Во имя твоей любви к растениям прошу тебя ответить
мне о некоторых растениях, относительно которых я могу
узнать только от тебя; в свое время все это послужит
тебе на пользу.
1) Charnaejasme (стр. 16—17)3 не может ли быть отне-
сена к моей Thyme laea, или Daphne? Если плод сухой, то
[этого сделать] нельзя! Если же плод сухой и заострен-
ный, то может быть она относится к Passerina, но у твоей
Chamaejasme тычинки простираются вглубь трубки вен-
чика, как у первой, т. е. у Thymelaea.
2) Valerianella nemorosa repens, с листьями меньшими,
чем у Vitis Idaoa], с розовым цветком, с пупковидным
мохнатым продолговатым семенем (стр. 19), не есть ли это
Serpyllifolia Buxbaumi, или Obolaria Siegesb, или Linnaea;
конечно, описание, составленное (нашим) общим другом
внесло бы здесь ясность. Пришли мне, по крайней мере,
веточку или только цветок.
3) Argusia (стр. 29), из описания становится ясным,
что это новый вид, но я хотел бы, чтобы ты, если можешь
170
и хочешь, прислал мне высушенный цветок, чтобы я мог
исследовать тычинки и пестик. Сегодня выходит в свет
второе издание моих «Genera» 1 2 * 4 (Лейден); если бы я знал
эти части, я мог бы включить этот вид, как это раньше
было сделано с твоей Cymbaria.
4) Coris (табл. 5). Я согласен, что вид растения пол-
ностью совпадает с Dodartia, но листья из рисунка и опи-
сания для меня остались неясными. Если бы я мог полу-
чить высушенный цветок!
5) Lathyroides (стр. 14, табл. 7) имеет много общего
с Crobus (Hortus Cliffortianus)5, но Мессершмидт 6 пишет,
что это растение отличается 1. округлым ( teretiusculo)
стеблом, а в моем [стебель] треугольный. 2. Оно украшено
прилистниками (stipulas) или маленькими ушками; об-
щая жилка листа более короткая, чем у моего экземпляра.
6) Если бы ты мог прислать цветок Helleborus Fuma-
riae foliis (стр. 74, табл. 12)!
7) Thalictrioides (стр. 76). Я видел у Жюссье 7 в Коро-
левском Парижском саду 8 растение, выращенное под наз-
ванием Thalictrioides canadensis; то же самое растение
я имел также под названием Christophoriana от Гроно-
вия 9 из Виргинии. Плоды его — ягоды; я думаю, что
это растение относится к Leontopetalon. Твое немногим
отличается. Если бы я мог видеть цветок!
8) Menispermam (стр. 92) удивительное растение, по-
жалуй, нового вида.
9) Hypecoon (стр. 59, рис. 9) прекрасный вид; если
у тебя есть семя, прошу прислать хотя бы одно. Есть ли
у тебя в саду Cymbaria?
10) Ruyschiana. О ней ты сообщил мне и всем ботани-
кам прекрасно и верно. У нас [о ней] ничего не было
известно. Многого ожидает от тебя флора 10.
Стокгольм, 1740, 16 октября.
Печатается по копии на латинском языке, снятой с письма
Линнея рукой Аммана (Архив АН СССР, ф. 1, он. 3, № 29, л. 149
и об.). Перевод на русский язык сделан Т. А. Красоткиной. Ком-
ментарии к письму составлены К. В. Рязанской.
1 Амман Иоганн. См. стр. 155—156
2 Речь идет о труде Аммана: «Stirpium rariorum in Imperio
Rulheno sponte provenientium icones et descriptiones». (Petropoli,
1739). В этой работе описано 285 новых или малоизвестных видов
растений из разных местностей России (сборы самого автора, а так-
171
же Мессершмидта, Гмелина, Крашенинникова и др.). Описаны также
растения, выращенные в Ботаническом саду Академии.
3 Ссылки на страницы относятся к работе Аммана «Stirpium
rariorum...».
4 Речь идет о сочинении Линнея «Genera Plantarum» («Роды
растений»), 1737.
6 Имеется в виду книга Линнея «Hortus Cliffortianus» («Сад
Клиффорта»), 1737.
6 Даниил Готлиб Мессершмидт, см. примеч. 9 на стр. 239.
7 Речь идет о семье французских ботаников Жюссье (Jussieu).
Старший брат Антуан (1686—1758) был учеником Турнефора и его
преемником по кафедре ботаники при Королевском саде в Париже.
Бернар (1699—1776)— один из основоположников «естественной
системы» растений, хранитель Трианонского ботанического сада в
Версале.
8 В 1738 г. Линней посетил Париж и познакомился с Бернаром
Жюссье. В честь его он назвал род растений из семейства бурачни-
ковых (Jussieana).
9 Поган Фридрих Гроновий, см. примеч. 12 на стр. 240.
10 18 ноября 1740 г. Амман прислал Линнею очень основатель-
ный ответ на его письмо. Он сообщил Линнею, что Chamaejasme
нельзя отнести к Thymelaea, так как у этого растения плод сухой.
Относительно Valerianella nemorosa Амман написал, что это то же
самое растение, идентичное Serpyllifolia Buxbaumi. Растение Аг-
gusia Messerschmidtii, как новый вид, Амман описал Линнею подроб-
но, указав, что он высевал его в академическом саду; одновременно
он послал Линнею засушенный экземпляр этого своеобразного
растения. Coris juncea Амман также отправил Линнею в высушенном
виде. Относительно Lathyroidcs Амман написал, что это растение
«сильно отличается от рода Crobus, описанного Линнеем в сочинении
«Hortus Cliffortianus». Амман сообщил также, что в академическом
саду из семян, присланных из Иркутска, было выращено несколько
экземпляров этого растения, но без цветов. По просьбе Линнея
ему был послан гербарный экземпляр Helleborus Fumariae folliis
и семена этого растения. В посылку были вложены засушенные цвет-
ки Thalictrioides и семена Menispermum и Hypecoon.
Таким образом, Амман самым тщательным образом испол-
нил все просьбы Линнея и приложил к своему письму пакет, со-
державший 31 вид редких растений России и Сибири в засушен-
ном виде и шесть образцов семян растений.
Письмо Аммана к Линнею в виде собственноручного
черновика на латинском языке хранится в Архиве АН СССР, разр.
I, оп. 74а, № 31, л. 4—5 об.
17?
Письмо 2
Г.-Ф. МИЛЛЕР1—К. ЛИННЕЮ
12(23) февраля 1748. Петербург
Карлу Линнею,
славнейшему мужу
Около трех месяцев тому назад я написал тебе, слав-
нейший муж, о книге Гмелина 2, о которой ты спрашивал
в письме, адресованном Гейнзиусу 3, и приложил два
экземпляра одной моей работы 4. Полагаю, что ты полу-
чил это; я узнал от благородного господина Лагерфлих-
та, взявшегося передать тебе пакет, что теперь к Вам
не ездят почтальоны, с которыми можно было бы послать
пакет. Удачно получилось, что в это время пришел мне
ответ от любезного Гмелина, сообщавшего, что он послал
через благородного Лагерфлихта три экземпляра своей
книги—тебе, славнейший муж, и другим шведским друзь-
ям. Он выразил опасение, как бы [эти книги] случайно
не погибли при перевозке морем, и велел мне послать тебе
другой экземпляр. Но благородный Лагерфлпхт уверил
меня, что бояться нечего, и что все будет в целости до-
ставлено, так что я оставлю поручение Гмелина невы-
полненным; я хотел бы однако, чтобы ты, ученейший
муж, сообщил ему об этом, освободив от беспокойства,
которое будет мучить его, пока он не узнает, что вполне
удовлетворил ценителя его трудов. О если бы и я также
имел среди вас какого-нибудь друга! Связи исследова-
тельских работ в области истории обоих народов требуют
постоянной взаимной консультации. Поэтому ты оказал бы
мне и нашей Академии величайшее благодеяние, побудив
какое-нибудь ваше светило вести с нами переписку по
научным вопросам. Хорошо, если бы это был славнейший
Далин б, о «Шведской истории которого было недавно
объявлено в «Nova literaria Goottingcnsia»6! Сообщи мне,
серьезно или в шутку выдвигает он гипотезу о том, что
Швеция, Дания и Россия почти до рождества Христова
находились под водой?7 Я очень хотел бы видеть ого книгу,
и позабочусь, чтобы она была переведена на один из из-
вестных нам языков 8. Между прочим, поздравляю тебя
173
с новой должностью королевского медика, недавно тебе
присвоенной, о чем я не без удовольствия узнал из только
что упомянутых «Nova literaria».
Будь всегда здоров, чтобы долго наслаждаться за-
служенными почестями.
Петербург, 12 февраля 1748.
Печатается по копии на латинском языке (Архив АН СССР,
ф. 1, оп. 3, № 20, л. 62 и об.), идентичной собственноручному чер-
новику (Архив АН СССР, ф. 21, оп. 3, № 306/49, лл. 14—15).
1 Герард Фридрих Миллер, см. выше, стр. 162 и сл.
2 Речь идет о книге: J.- G. Gmelin. Flora Sibirica sive
Historia plantarum Sibiriae, t. I, Petropoli, 1747.
3 Готфрид Гейнзиус (1709—1769)— экстраординарный ака-
демик по кафедре астрономии Петербургской Академии наук.
4 По-видимому, речь идет о книге [G. F. М u 1 1 е г]. «Sam-
mlung der Russiscber Geschicbte», т. II, СПб., 1736.
5 Олаф Далин (Olof Dalin, 1708—1763)— шведский поэт и
историк. Здесь говорится о первом томе книги Далина по истории
Швеции «Svea Hikes Historia», 1—3. Stockholm, 1747—1762.
6 Имеется в виду рецензия на книгу Далина, помещенная
в «Gottingische Zeitungen von gelebrten Sachen auf das Jahr 1747»,
106 Stuck, December 25, s. 892—896 u. 107 Stuck, December 28, s.
900—903.
7 Имеется в виду гипотеза Далина о нахождении Швеции под
водой в доисторические времена, изложенная им в 1-й главе I
тома его труда (О. Dalin. Svea Hikes Historia, t. I, 2-е издание,
Stockholm, 1763, стр. 1—14).
8 Книга Далина была переведена на немецкий язык: Olof
Dalin. Geschichte des Reiches Schweden. Aus dem schwedischen
iibersetzt durch I. Benzelstierna und I. Ch. Dahnert, т. I—III, Рос-
ток и Трейфсвальд, 1756—1763. Впоследствии книга Далина была
переведена и на русский язык: О. Далин. История шведского
государства. Перев. с немецкого Г. Цебриков. СПб., 1805—1807.
Письмо 3
К. ЛИННЕЙ—Г.-Ф. МИЛЛЕРУ
8 марта 1748 г. Упсала
Славнейшему мужу
господину Герарду Фридриху Миллеру
шлет нижайший привет
Карл Линней
Сегодня я получил, славнейший муж, твое письмо,
приятнейшее для меня, так как оно написано человеком
174
весьма ученым, известным всему миру и предпринявшим
ради науки столь грандиозное и трудное путешествие х.
И если бы я [даже] не знал тебя по имени, я, конечно,
сразу отличил бы тебя от ученого, который в науке пре-
небрегает черновой работой (qui nonnisi рига et Candida
colit).
На рождестве я получил желаннейший дар от моего
лучшего друга — «Flora Sibirica», но за несколько
дней до праздника написал господину Гмелину, что не
получил. Получив же книги, я с ближайшей почтой на-
писал другое письмо 2, в котором сообщил, что не только
получил книги, но и отвечаю относительно ста расте-
ний, присланных им вместе с книгами. Таким образом, я по-
лучил не только книги, но и все сушеные растения, и все
остальное, за исключением твоего письма, посланного,
как я узнал сегодня, одновременно с тем, что было посла-
но, и с указанными тремя экземплярами.
Господин Далин (королевский библиотекарь), конечно,
человек весьма сведущий. Он основывался на наблюде-
ниях покойного Цельсия 3, а именно, что вода ежегодно
убывает или понижается согласно наблюдениям, про-
изведенным в Балтийском море. Хотя сам Далин не нату-
ралист, я думаю, что его гипотеза произведет впечатление,
так как она объясняет неясные места, имеющиеся у древ-
них. О России, насколько я помню, он не говорит. Нет
сомнения, что вода некогда покрывала все эти области, и
континент ежегодно изменяет свои очертания, причем
область суши расширяется, но в измерениях есть проти-
воречие. Между прочим, Далину резко возражал некий
вития Гёрансон 4, но это своего рода Сигезбек б. Недавно
и даже сегодня в «Новостях» против Далина выступил
другой наш ученый, господин Биорнср 6; однако это че-
ловек довольно грубый и чрезмерно увлеченный древ-
ностью, а также ревностный сторонник теории Рудбека 7.
Впрочем, я надеюсь, что ты не только получишь книгу,
но и вступишь в переписку с господином Далином, мужем
весьма сведущим.
Благодарю за поздравление с должностью медика,
полученной мною в декабре 1746 [года].
После того, как с отъездом господина Гмелина рассея-
лись все мои друзья из Петербурга, и у меня нет там
ДРуга, я обращаюсь к тебе, как к ученому и любителю
175
наук с одной просьбой, которую ты с помощью [какого-
нибудь] друга (per amicum) легко можешь выполнить.
В Петербургском музее среди змей в шкафу 12, в сосу-
дах №№ 27, 28, 29, 30 хранится змея, именуемая Cobra
de capello или Brill-Schlange 8; я очень хотел бы узнать,
сколько опа имеет чешуй на животе между подбородком
и заднепроходным отверстием, с нижней стороны, а также
сколько она имеет чешуй под хвостом, или лучше — сколь-
кими ложными чешуйками покрыт хвост снизу.
Очень прошу тебя поручить это дело какому-нибудь
твоему другу. Это было бы для меня в высшей степени
полезным, так как змей такого рода нет во всей нашей
области. Однако тот, кто будет считать [чешуйки], пусть
считает так, как если бы он считал золотые монеты.
Я написал господину Гейзиусу, но он мне не ответил.
Если у вас остался кто-либо, интересующийся натураль»
ной историей, прошу тебя сообщить мне его имя. Про*
щай, остаюсь всецело тебе преданный.
Все мы здесь с удивлением читали предисловие9
достойного господина Гмелина, где описываются морозы
Сибири, о чем мы раньше никогда не слыхивали.
Упсала, 1748, 8 марта.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф.
5, № 7, лл. 7—8об.), идентичному копии, заверенной Г.-Ф. Мил-
лером (архив АН СССР, ф. 1, оп. 3, № 35, лл. 48—49). Автограф
на латинском языке. 1 2 3 *
1 Имеется в виду путешествие Г.-Ф. Миллера и И.-Г. Гме-
лина по Западной и Восточной Сибири по маршруту Березов—Усть-
каменогорск—Нерчинск—Якутск (1733—1743).
2 Речь идет о письме К. Линнея И.- Г. Гмелину из Упсалы
от 24 апреля 1748 г. Опубликовано на латинском языке в книге:
Guil.-Henr.-Theodor Plienninger. «Johannis-Georgi Gmelini reli-
quias quae supersunt commercii epistolici cum Carolo Linneo, Alberto
Hallero, Guilielmo Stellero et al.» ex mandato et sumtibus Academiae
Scientiarum Caosareae Petropolitanae. Stuttgartiae, 1861. (Сохра-
нившаяся переписка И.-Г. Гмелина с К. Линнеем, А. Галле-
ром, В. Стеллером и другими; по поручению и на счет Император-
ской Петербургской Академии наук). В этой книге опубликовано
одно письмо И.-Г. Гмелина К. Линнею от 17 февраля 1744 г. из
Петербурга и 16 писем К. Линнея И.-Г. Гмелину из Упсалы за
период с 4 апреля 1744 г. по 3 мая 1751 г., посвященных главным
образом определению растений, присылавшихся Гмелином Линнею.
3 Андерс Цельсий (Anders Celsius, 1701—1744)— шведский
астроном, физик и метеоролог, профессор астрономии в Упсале.
176
4 Иоган Гёрансон (Johan Goransson, 1712—1769)— шведский
археолог.
5 Иоганн Георг Сигезбек. См. выше, стр. 156 и сл.
6 Эрик Юлиус Биорнер (Eric Julius Biorner, 1696—1750)—
шведский археолог. Полемика Биорнера и Гёрансона с Далином
по поводу его труда «Svea Bikes Historia» подробно изложена в
книге: М. Lamm. Olof Dalin. Uppsala, 1908, стр. 345—352.
7 Олаф Рудбек (Olof Rudbeck, 1630—1702)— шведский есте-
ствоиспытатель, в 1658—1690 г. профессор анатомии в Упсале,
основатель ботанического сада в Упсале.
8 Имеется в виду змея, указанная в каталоге Кунсткамеры под
№ 27—30: «Индийская змея желто-белого цвета, длиною в два с
половиной фута, с продолговатой мордой и плоской головой, укра-
шенная венчиком или короной. Португальцы называют ее cobra
de capello, немцы — Brill-Schlange; № 27 сохраняется в сухом
виде».— Musei Imperials Petropolitani, vol. I, pars I, qua continen-
tur res naturales ex regno animali. Catalogus serpentum. Petropoli,
1742, стр. 454.
° Речь идет о предисловии к книге Гмелина «Flora Sibirica»,
т. I (Petropoli, 1747).
Письмо 4
Г.-Ф. МИЛЛЕР —К. ЛИННЕЮ
10(21) июня 1748. Петербург
Карлу Линнею
шлет привет
Г[ерард]: Ф[ридрих] М[иллер]
Я довольно поздно отвечаю на твое любезное письмо,
так как вследствие ущерба, нанесенного императорскому
музею возникшим в прошлом году пожаром \ мне не было
возможности с достаточной точностью рассмотреть змей,
о которых ты хочешь получить сведения. К счастью, все
четыре экземпляра, упомянутые в каталоге, находятся
на месте. Только в одном, который сохраняется в сухом
виде, ватная набивка очень разбухла, вследствие чего
следы чешуек различаются недостаточно ясно. Три ос-
тальные [экземпляра], сохраняемые в спирту, вполне
позволяют рассмотреть число чешуй. Их следующее ко-
личество:
№ 1 2 3
От подбородка до заднепро-
ходного отверстия 190 194 193
Под хвостом ложные чешуйки 63 59 60
253 253 253
12 Карл Линией
177
Из этого соотношения я но без удовольствия усмотрел,
что целое число, слагающееся из отдельных чешуй и лож-
ных чошуй, повсюду остается одним и том же; это об-
стоятельство придаст большой вес способу определения
вида змей по числу чешуй.
Мою книжечку 2, предназначенную тебе, знаменитый
муж, и Вашей Академии, ты, наконец, получишь с ока-
зией; я слышал от благородного Лагерфлихта, что он
в скором времени к вам приедет.
Какое удовольствие ты доставил бы мне, если бы при-
слал не только «Историю» славнейшего Далина, но и
недавно изданное «Географическое описание Швеции»
Эрика Тупельда 3. Расходы я возмещу аккуратнейшим
образом, или, если хочешь, пришлю в уплату книги,
изданные у нас. У меня есть опытный переводчик с ва-
шего языка, который переведет их нам на немецкий язык.
Вместе с тем я жажду ознакомиться с появившимися в
печати возражениями против гипотезы Далина о продол-
жительном затоплении северных стран. Право, я не хотел
бы поставить под сомнение наблюдения покойного Цель-
сия, но сделанные на их основании заключения, будто
в древности постоянно имели место одни и те же законы
убывания воды, представляются мне подкрепленными
еще недостаточно солидными доводами. Можно ли пред-
положить, что некий прилив и отлив происходит через
определенные периоды лет? Если допускать гипотезу
только для того, чтобы отвергнуть неправильное мнение
других о древнем состоянии Швеции, то это, думается
мне, означает разрубать узел, а не развязывать его 4.
Впрочем, то, что я говорю, свободно делясь с тобой мыс-
лями о гипотезе, которую ты сам, по-видимому, готов
отвергнуть, поверь мне, отнюдь не может поколебать мое
уважение к заслугам славнейшего Далина. Когда я про-
читаю книгу и увижу, что все мои сомнения оказались
разрешенными, то, если славнейшему Далину или тебе,
ученейший муж, угодно будет освободить меня и от тех
[сомнений], которые еще останутся, я не задумаюсь пе-
рейти на вашу сторону. Вообще же прошу Вас, прика-
зывайте, чем я, в свою очередь, могу быть вам полезен.
В интересах процветания естественной истории в Рос-
сии мы надеемся на возвращение Гмелина и с нетерпением
ожидаем его5. Если он исполнит свое обещание, тогда и
178
тебе будет с кем насладиться беседой. Должность его
исполняет теперь адъюнкт Академии Стефан Крашенинни-
ков, который некогда сопровождал нас в Сибирской экс-
педиции и о котором Гмелин сделал лестное упоминание
в предисловии к «Dora Sibirica».
Не удивляюсь, что предисловие, где говорится о си-
бирских морозах, повергло тебя в удивление, ибо и сам
я поражался ими. Однако наблюдения производились с
величайшей заботой и тщательностью и аккуратно запи-
сывались Гмелипом или мною. Прощай и не оставляй
меня своей благосклонностью.
Петербург, IV день июньских ид. 1748.
Герард Фридрих Миллер
Печатается по копии на латинском языке, подписанной Мил-
лером (Архив АП СССР, ф. 1, оп. 3, № 20, лл. 63—64), идентичной
собственноручному черновику (Архив АН СССР, ф. 21, оп. 3,
№306/49, лл. 16—17 об.).
1 Здесь говорится о пожаре, имевшем место 5 декабря 1747 г.
в помещениях библиотеки Академии наук и Кунсткамеры («Мате-
риалы для истории императорской Академии наук», т. VIII. СПб.,
1895, стр. 618—645).
2 См. прим. 4 к письму 2.
3 Книга шведского географа Эрика Тупельда (Eric Tuneld,
1709—1788) по географии Швеции вышла в 1748 г.
4 Имеется в виду античная легенда об узле, завязанном фри-
гийским царем Гордием на ярме повозки, посвященной им Зевсу;
этот узел, который никто не мог развязать, был якобы разрублен
Александром Македонским.
5 Здесь говорится о предполагаемохм возвращении в Петер-
бург И.-Г. Гмелина, уехавшего в отпуск за границу после 1 июля
1747 г. Гмелин, однако, в Россию не возвратился («Материалы
для истории императорской Академии паук», т. VIII, СПб., 1895,
стр. 492—493).
12*
II и с ь м о 5
Г.-Ф. МИЛЛЕР —К. ЛИННЕЮ
15(26) сентября 1755 г. Петербург
Славнейшему мужу
Карлу Линнею,
королевскому медику,
шлет нижайший привет
Герард Фридрих Миллер
Охотно возобновляю мою прежнюю переписку с то-
бой, хотя и не знаю, получил ли ты мое последнее письмо,
где я по твоей просьбе дал описание кожи индийской
змеи. Кроме прочих порученных мне должностей, в прош-
лом году у меня прибавилось звание секретаря Академии
наук Ч В мои обязанности входит уведомление иностран-
ных членов Академии о том, что у нас происходит пуб-
лично. Итак, если угодно, прими программу, по кото-
рой на днях Академия решила распределить премии
и предложить другие. Между прочим, сиятельнейший
знаменитый президент, Гетман Малороссии, граф Разу-
мовский до сих пор не имеет известия, получен ли послан-
ный тебе диплом 1 2. Прощай, преславный муж, и не лишай
меня твоей благосклонности.
Петербург, 15 сентября 1755 г.
Печатается по собственноручному черновику (Архив АН СССР,
ф. 21, оп. 3, № 306/49, л. 1). Автограф на латинском языке.
1 Здесь говорится о вторичном назначении Г.-Ф. Миллера
конференц-секретарем Академии наук, имевшем место 7 марта 1754 г.
В первый раз Миллер был секретарем Академии с 1728 по июнь
1730 г.
2 Диплом о присуждении Линнею звания почетного члена
Петербургской Академии наук 12 (23) июля 1754 г. («Протоколы
Конференции», т. II, стр. 310—311). Линней ничего не писал об
этом в Академию, потому что русский посол в Швеции граф Панин
передал ему диплом с большим опозданием — в сентябре 1755 г.,
т. е. более чем через год после избрания Линнея почетным членом
Петербургской Академии.
180
Письмо 6
К. ЛИННЕЙ — К. Г. РАЗУМОВСКОМУ1
[1755]1 2, Упсала
Знаменитому Герою и Господину,
Кириллу графу Разумовскому,
Гетману Малой России по обоим берегам Борисфсна 3,
Президенту императорской Академии наук в Петербурге,
полковнику Измайловского полка,
кавалеру орденов св. Андрея, Белого орла,
св. Александра и св. Анны
Месяц тому назад письмо Вашей светлости вместе с
дипломом об избрании меня в Императорскую Академию
наук 4 и с «Acta» Академии 5 было вручено мне сиятель-
нейшим г-ном Паниным 6.
Я с удивлением получил все эти золотые дары Вашей
светлости, настолько неожиданные для меня, насколько
незаслуженные мною.
С величайшей радостью я убедился в несказанной
милости Вашей светлости ко мне, недостойному; сожа-
лею только о том, что не имею, чем отблагодарить Вас.
Убедившись, что Вашей светлости было угодно внести
мое имя в список ученых, я всегда буду с радостью вспо-
минать этот случай.
Если я открою что-нибудь, чтомне покажется достойным
«Acta» славнейшей Академии, я не премину прислать это.
Пусть всемогущий бог даст Вашей светлости как мож-
но дольше пользоваться крепким здоровьем и постоян-
ным счастьем, чтобы Академия наук, вызванная к новой
жизни сиянием Вашей славы и одухотворенная ею, и
в дальнейшем приносила бы роду человеческому пышные
цветы и обильные плоды.
Всецело посвящая себя славпей ’ч й Академии, остаюсь
Вашей светлости [покорнейший елхга К. Линней.].
Печатается по подлиннику (Архив АН СССР, ф. 1, оп. 3, № 17,
л. 167 и об.). Автограф на латинском языке.
1 Кирилл Григорьевич Разумовский (1728—1803), в 1746 г.
был назначен президентом Петербургской Академии наук; с 1750 г.
— гетман Украины.
2 Датируется по содержанию.
3 Древнее название Днепра.
1X1
4 Линией был избран почетным членом Петербургской Акаде-
мии наук 8 июля 1754 г. по предложению Миллера, и 12 июля
утвержден в этом звании Кириллом Разумовским («Протоколы
Конференции», т. II, стр. 310—311).
Благодарственное письмо Линнея написало в том характерном для
XVIII в. торжественном и преувеличенном стиле,в каком тогда было
принято обращаться к высокопоставленным лицам, коронованным
особам и проч.
Надо заметить, что еще ранее, в 1750 г., Степан Крашенинников
предлагал избрать Линнея почетным членом Академии. В рапорте,
поданном им в Канцелярию, он писал: «Понеже у нас из ботаников
и натуральных историков пет ни одного корреспондента, а сколь
сие надобно для Академии, об этом Канцелярии Академии наук
довольно известно, этого ради покорнейше прошу, чтоб позволено
было помянутого господина Линнея принять в почетные члены...»
(Архив АН СССР, разр. V, оп. 1-л, № 24, л. 11 и об.). Кроме того,
Крашенинников предлагал избрать в почетные члены и некоторых
других известных в Европе ботаников: Гледича в Берлине, Гобспш-
трейта в Лейпциге, Сибторпа в Лондоне и ван Ройена в Лейдене.
Однако это представление Крашенинникова было тогда оставлено
без движения.
5 Имеются в виду «Novi Commentarii Academiae Imperials
Scientiarum Petropolilanae»,— журнал, издававшийся Петербург-
ской Академией наук с 1750 по 1776 г.
6 Никита Иванович Панин (1718—1783)— дипломат, с 1747
по 1759 г. русский посол в Стокгольме.
Письмо 7
К. ЛИННЕИ — Г.-Ф. МИЛЛЕРУ
14 ноября 1755 г. Упсала
Преславному
Герарду Фридриху Миллеру,
петербургскому профессору,
секретарю императорской Петербургской Академии
шлет нижайший привет
Карл Линией, дворянин
Ничто не могло бы быть для меня приятнее и милее,
преславный муж, чем полученное мпою недавно твое
письмо от 15 сентября, ибо я уважаю тебя как мужа,
украшенного огромной ученостью и высочайшими заслу-
гами .
Я исправно получил присланные тобою уже давно
наблюдения ядовитой змеи и включил их в сочинение
182
«о змеином дереве» \ опубликованное в моей книж-
ке «Amoenitates Academicae», т. II, стр. 107, с почетным
упоминанием твоего имени 2. Очень был я удивлен, как
мог ты произвести точнейшие наблюдения над строением
животного, столь отвратительного, как я убедился позд-
нее, когда сам получил змею.
Я недавно узнал, что скончался преславный Гмелин,
достоинствами своими подобный античным мужам. Прошу
тебя, сообщи мне, в какой день и год он умер, если это
действительно так. Радуюсь тому, что я ежедневно
могу смотреть на его портрет, написанный красками.
Прошу также сообщить мне, можно ли ждать остальных
томов «Сибирской флоры».
Я был совершенно поражен, когда посол ее импера-
торского величества г-н Папин, будучи в сентябре месяце
в этом городе, вручил мне диплом о принятии в Вашу
Академию; тем самым Ваш преславный президент гетман
Малороссии граф Разумовский поместил меня, звездоч-
ку сотой величины, в сияющее созвездие звезд первой ве-
личины. Недавно я написал сиятельнейшему господину
покорнейшее письмо с выражениями нижайшей благо-
дарности и готовности всячески служить членам преслав-
ной Академии.
Сколько бы раз я ни просматривал Каталог Импера-
торского музея, я всегда сожалею, что не позаботился
посетить Петербург, когда был моложе, и увидеть пора-
зительное собрание естественных предметов, в котором
столько птиц, четвероногих, насекомых, раковин, никем
не описанных и не зарисованных. Хорошо было бы если бы
кто-нибудь из ваших академиков взял на себя труд еже-
годно издавать рисунки и описания наиболее редких
животных. Это так важно в наше время, когда все с таким
рвением, словно наперебой, стараются объяснять явле-
ния природы.
стр. 336, № 12. Caprea gutturosa.
» 340, № 46. Ccrcopithecus белый.
» 343, № 111, 112, 114. Mustela caudo carens.
» 344, № 118. Mustela Zibcllina, никем не описанная.
» 347, № 155. Mus Africanus.
» 370, № 195. Peca Zeylanica.
» 372, № 214, 215. Tetrao e Guinea.
» 376, № 270, 271, 272. Alauda aurita.
183
стр. 377, № 383, 384. Hirundo saxatilis Daurica.
» 379, № 298. Motacilla peculiaris.
» 382, до 388. Все птички-медососы.
» 392, № 428. Passer erythrobronehetes.
» 396, № 482—489. Linaria длиннохвостая.
» 397, № 503—504. Tschiptirra.
» 400, № 546. Grus Daurica.
Эти и подобные им животные очень украсили бы Ваши
«Acta», так как они новы и своеобразны. «Historia ani
malium maritimorum» 3, опубликованная в Петербург-
ских «Acta», также всем чрезвычайно нравится.
Вопросы, предложенные Академией, я сообщу нашим
академикам.
Если есть что-нибудь в нашей стране, чем я мог бы
удовлетворить твои желания, покорнейше прошу, прика-
зывай.
Если ты будешь мне писать, то посылай в конверте,
адресованном Упсальскому Королевскому научному об-
ществу, тогда я получу письмо бесплатно: я сам вскры-
ваю все письма Общества. Дай мне знать, каким образом
мне посылать тебе письма, чтобы обошлось без твоих рас-
ходов.
Прощай и живи долго, являясь украшением и опорой
наук.
Упсала, 1755, 14 ноября.
Печатается по подлиннику, написанному посторонней рукой
(ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф. 5, № 7, лл. 19—20).
Подлинник на латинском языке.
Помета рукою Миллера на латинском языке: «Получил 27
ноября 1755».
1 Речь идет о работе ученика Линнея шведского врача Иоганна
Андерса Дарелиуса (Johann Anders Darelius 1718—1780) «Lig-
num Colubrinum» [Змеиное дерево].— Caroli Linnaei Amoenitates
Academicae, vol. II. Holmiae, 1751, стр. 100—125. В этом сочи-
нении дано описание ядовитых индийских змей и средств, применяе-
мых в Индии для лечения змеиных укусов.
2 Здесь говорится об описании ядовитой индийской змеи, поме-
щенном в упомянутом выше сочинении. Автор указывает, что эта
змея водится в восточной Индии, преимущественно на Цейлоне.
«Брюшные чешуи,— пишет Дарелиус,— сосчитаны в Петербург-
ском музее славнейшим Миллером, петербургским профессором,
а также славным профессором Кальмом в Лондонском музее Слоана;
оба они, как я усмотрел из писем, присланных почтенному г-пу
президенту, согласились в том, что брюшных чешуи 193, а хвос-
товых — 60».
1Я4
3 Речь идет о работе Стеллера: «De bestiis marinis» («О мор-
ских животных»). «Novi Commentarii...», т. II, СПб., 1751, стр.
289—398.
Письмо 8
Г.-Ф. МИЛЛЕР —К. ЛИННЕЮ
22 апреля (3 мая) 1757 г., Петербург
Славнейшему мужу
Карлу Линнею
шлет нижайший привет
Герард Фридрих Миллер
Пользуясь желанной оказией, представленной отправ-
ляющимся к вам ученейшим мужем Филиппом Бардили \
тюбингенским магистром философии, не хочу упустить
возможности послать вашей Стокгольмской Академии
и тебе некоторые изданные у нас рассуждения. Кроме
того, упомянутый преславный муж, дружбу которого
я высоко ценю, представляется мне заслуживающим того,
чтобы быть рекомендованным тебе с лучшей стороны.
Вашей Академии не пишу, так как не знаю, кому писать.
Прошу тебя, знаменитый муж, извинить это со свой-
ственной тебе любезностью, и уверить [ваших ученых],
что мы никогда не останемся равнодушными и, если будет
возможность, будем участвовать во всех общих иссле-
дованиях.
Ботаника и натуральная история теперь снова начи-
нают у нас процветать, после того как преславный муж
И.-Х.Гебснштрейт 2, доктор медицины, который уже давно
украшает здесь собою должность профессора, вернулся
сюда из путешествия, предпринятого им сначала с нашим
президентом на Украину, а затем в Лейпциг 3. Здесь
также находится И.-Т. Кёльрейтер 4, доктор медицины
и адъюнкт натуральной истории, некогда слушавший
Покойного Гмелина в Тюбингене и привезший сюда руко-
писи, оставшиеся после смерти Гмелина. Они занимаются
тем, что готовят к печати III том «FJora Sibirica», закон-
ченный самим автором. Остальное они собирают и допол-
няют из рукописей. Они сочтут за честь переписываться
185
с тобою и как только будут иметь что-либо, достойное
твоего внимания, они тотчас пришлют тебе. Если хочешь,
они могут вместе с тобой описать наиболее редкие экзем-
пляры животных, хранящиеся в Императорском музее,
и позаботятся о том, чтобы все то, что не пострадало от
пожара, было зарегистрировано и зарисовано. Гмелиц
умер 22 мая 1755 г. Его сухой гербарий и другие нату-
ральные предметы, собранные им как в России, так и за ее
пределами, продаются вдовой за 600 империалов. Надеюсь,
что мы все это получим. Письма можно писать или в
Академию, или посылать на мое имя через простых тор-
говцев. И то, и другое не принесет мне убытка. Впрочем,
большие пакеты удобнее пересылать через русского пос-
ла в Стокгольме.
Прощай, преславный муж, и не лишай меня благо-
склонност г.
Петербург, 22 апреля 1757 г.
Печатается по собственноручному черновику (Архив АН СССР,
ф. 21, он. 3, № 306/49, лл. 2—3). Автограф на латинском языке.
1 Филипп Бардили (Philipp Bardili)— магистр философии в
Тюбингене.
2 Иоганн Христиан Гебенштрейт (1720—1795) — с 1749 г. про-
фессор естественной истории в Петербургской Академии наук, с
1762 г.— в Лейпциге.
3 Здесь говорится о поездке Гебепштрейта на Украину в
1751—1753 гг., а затем в Лейпциг.
4 Иосиф Теофил Кельрейтер (1733—1806)— известный бота-
ник, адъюнкт Петербургской Академии наук с 1755 по 1761 г.
Письмо 9
К. ЛИНИЕЙ — ЧЛЕНАМ ПЕТЕРБУРГСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК
17 октября 1758 г. Упсала
Преславным членам
Петербургской Академии наук
шлет нижайший привет
Карл Линней, дворянин
Желая засвидетельствовать, сколь ценю я честь, ока-
занную мне Вами, присоединившими меня [к Вашей Ака-
186
демии], и боясь, как бы я случайно не умер, нс отблаго-
дарив Вас, я решил послать Вам несколько моих наблю-
дений. Хотел бы я, чтобы они оказались достойными
столь прославленного общества. По этому случаю я посы-
лаю описание растения \ которым я обязан только вам.
Я ни у одного автора не мог найти, к какому роду и се-
мейству оно принадлежит. Я получил его в этом году
после больших и продолжительных трудов.
Примите посылаемое благосклонно. Прощайте и не
оставляйте своего благоволения ко мне.
Упсала, 1758, 17 октября.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф. 5,
№ 7, л. 2). Автограф па латинском языке. Помета рукой Миллера:
«Получил 7 ноября 1758 г.»
1 Имеется в виду растение из семейства парполистпиковых
(Zygophyllaceac)— селитрянка (Nitraria L.)— кустарник с белыми
колючими на концах ветвями и с черновато-сизыми или красно-
оранжевыми плодами. Описание этого растения, присланное Лин-
неем в Академию вместе с рисунком, было прочитано в Академиче-
ском собрании 9 ноября 1758 г. Почетный член Академии Давид
Гортер, по письменной просьбе Линнея, в Академическом собрании
внес в это сочинение некоторые поправки («Протоколы Конферен-
ции», т. II, стр. 416—417, 440).
Работа Линнея была напечатана под названием: «Nitraria
planta obscura explicate» («Объяснение непонятного растения «Nit-
raria»»), в «Novi Commentarii», т. VII, 1761, стр. 315—320.
Письмо 10
Г.-Ф. МИЛЛЕР —К. ЛИННЕЮ
1(12) июля 1759, Петербург
1 июля 1759 г.
Преславный Линней,
Я полагаю, что знаменитый муж Гебепштрейт передал
тебе, как благодарна тебе Академия за то, что прошлой
зимой ты прислал нам описание растения Nitraria \ От
имени всех выражаю здесь тебе признательность и, в
свою очередь, посылаю тебе в дар IV том наших «Новых
комментариев», направленных к умножению натуральной
1X7
истории, который, хотя и не содержит никаких наблюде-
ний, тем не менее, как я уверен, не будет тебе неприятен.
Из этих же соображений прилагаю книжечку о морских
путешествиях из Сибири в Северную Америку и Японию 1 2.
Желаю постоянно сохранять твое благоволение ко мне.
От души желаю тебе крепкого здоровья и успеха во
всем.
Прощай.
Печатается по собственноручному черновику (Архив АН СССР,
ф. 21, он. 3, № 306/49, л. 4). Автограф па латинском языке.
1 См. прим. 1 к письму 9.
2 Речь идет о работе Миллера, в которой приводятся сведения
о морских путешествиях и русских географических открытиях на
побережье Ледовитого и Тихого океанов: [G.- F. М u 1 1 е г]. «Nach-
richten von Seereisen und zur See gemachten Entdeckungen, die
von Russland aus langst den Kiisten des Eissmeeres und auf dem
Ostlichen Weltmeer gegen Japon und America geschehen sind. Zur
Erlauterung einer bei der «Academie der Wissenschaften verfegtig-
ten Landkarte» (в сб. «Sammlung der Russischen Geschichte», I, II,
III разделы 3-го тома. СПб., 1758).
Письмо 11
К. ЛИННЕЙ —Г.-Ф. МИЛЛЕРУ
22 января 1760 г. Упсала
Преславному мужу
Герарду Фридриху Миллеру,
знаменитейшему петербургскому профессору,
непременному секретарю императорской Академии
шлет нижайший привет
Карл Линней
Восемь дней тому назад я удачно получил твое письмо
вместе с прекрасными дарами, посланное в июльские
календы. Из письма я усмотрел, что ты здоров и любишь
меня, чему я весьма рад. В «Acta» же я с величайшим
удовольствием прочитал историю Castor moschatus, Cap-
ra ammon и Moschus \ История этих трех животных, со-
вершенно отсутствовавшая в нашей науке, о чем мы долго
горевали, обнародована теперь трудами твоими и ваших
[ученых]. Признаюсь, что в течение многих лот я не чи-
188
тал ничего с большим интересом и с большим наслажде-
нием. Да ниспошлет всемогущий бог долгие годы жизни
тебе, вдохнувшему душу в Академию 1 2, ибо с твоей кон-
чиной опасаюсь я того, что предвижу. Небольшие эти ра-
боты показывают, сколь пышно у Вас процветают раз-
личные науки.
Наша королева пожелала, чтобы были зарисованы се
индийские бабочки, поразительной коллекцией которых
она обладает, и чтобы эти рисунки были выполнены в
красках для превосходнейшего, как я надеюсь, труда.
Будущим летом я посмотрю, не смогу ли я собрать и
прислать несколько небольших работ.
Пусть хранит тебя всемогущий бог для поддержания
и украшения наук.
Упсала, 1760, 22 января.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф.
5, № 7, лл. 13—14 об.). Автограф на латинском языке. Помета ру-
кой Миллера: «Получил 8 февраля 1760».
1 Речь идет о животных, описанных в журнале Академии «Novi
Commentarii»: Castor moschatus — бобр, Capra ammon — аргали,
Moschus moschiferus — мускусная кабарга.
2 Ср. стр. 202—203.
Письмо 12
К. ЛИННЕЙ —Н. И. ПАНИНУ
[до 7 мая 1760 г.1 Упсала]
Для памяти
В саду у меня есть свыше ста тридцати растений, но
у меня никогда не было Melampyrum sibiricuni 2 и я ни-
чего не слышал о нем, хотя покойный Гмелин присылал
мне сочинения обо всех его сибирских растениях.
Linum perenne sibiricum 3 у меня есть превосходный
экземпляр, семена я пришлю.
Прошу передать мою покорнейшую благодарность
светлейшему Разумовскому4, а также секретарю Акаде-
мии г-ну Миллеру, которому очень прошу передать при-
189
лагаемый пакет, как и почтенному г-ну Гортеру, лейб-
медику ее императорского величества.
Желаю счастливого путешествия.
К. Линней.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф. 5,
№ 7, л. 1 и об.). Автограф на латинском языке. Помета рукой
Миллера: «Получил 7 мая 1760».
1 Датируется по содержанию.
2 Сибирский марьянник—растение из семейства норичниковых
(Scrophylariaceae).
3 Многолетний сибирский лен — растение из семейства леновых
(Linaceac).
4 Имеется в виду предполагавшийся отъезд Н. И. Панина из
Стокгольма в Петербург в первой четверти 1760 г.
Письмо 13
Г.-Ф. МИЛЛЕР —К. ЛИННЕЮ
8(19) сентября 1760. Петербург
Карлу Линнею
Петербург 8 сент. 1760.
Радуюсь принятому [Академией] решению, отвергнув
сомнения1, присудить премию твоему рассуждению «De
sexu plantarum stability»1 2. Все убедились в силе приве-
денных тобою доказательств. Известно, что своими ноч-
ными бдениями ты далеко превосходишь других. Прису-
ждению премии препятствовал написанный тобою девиз 3 4,
так как из-за него ты стал известным всем еще до рас-
смотрения диссертации. Ибо существуют академические
законы, принятые у нас, а также в других академиях,
согласно которым премии даются только неизвестным,
чтобы но было моста пристрастию, и чтобы не влияло
чувство дружбы. Ио мы приняли во внимание то, что ка-
ждый, кто прочитает твою работу, и без написанного
тобою девиза, уже по самой манере изложения поймет,
что ты автор этой работы. Восторжествовало мнение, что
во всяком случае мы должны быть справедливыми, и мы
объявили, что в отношении столь прославленного мужа
следует отступить от общего правила.
190
Итак, узнай, знаменитый муж, что тебе следует премия в
сто червонцев, которая без промедления будет выдана томуь
кого ты нам укажешь. Надеемся, что когда ты узпаеш,
об этом доказательство нашего к тебе расположения, паши
музы получат впоследствии солидное приращение. Но сом-
неваюсь, что и в дальнейшем ты будешь присылать нам
для украшения наших комментариев наиболее цепные
наблюдения. V том «Новых комментариев», недавно вы-
шедший из печати, передаст тебе славнейший муж Эксср-
ман (Exermannus), а если он не сможет взять ого с собой,
то я пошлю его с ближайшей другой оказией. Так же,
как и в IV томе 4, в ном ость некоторые из работ Гмелина
по истории животных 5; думаю, что они тебе понравятся.
Пакет с моим сборником («Sammlung dor Russischen
Goschichte»), в котором я описываю морские путешествия,
совершенные с целью открытия северной Америки, ду-
мается, послан мною в прошлом году. Если же я случай-
но об этом забыл, я исправлю свою небрежность, ибо там
есть кое-что о морских животных, что касается тебя, и
что не так легко найти где-нибудь в другом месте 6.
Мой друг Гмелин вселил во мне любовь к занятиям тако-
го рода. Сожалею, что другие дела мешают мне уделить
им больше времени.
Я в свою очередь осмеливаюсь спросить тебя, слав-
нейший муж, нечто, касающееся моих занятий: сообщи
мне, что у вас делается в отношении разработки истории
и древностей Швеции, и вообще Севера. Я восхищен тру-
дами славнейшего Ире 7, хотя мне известно о них только
из заметок в «Nova literaria», издаваемых в Германии 8.
Гораздо удобнее было бы узнавать об этом от вас самих,
наших соседей. Но у нас нет обмена книгами с Швецией.
Итак, ты доставишь нам большое удовольствие, если при
случае сможешь прислать мне такого рода работы.
Прощай, преславный муж, и будь уверен в моей продан
кости.
Петербург.
Печатается по собственноручному черновику (Архив АН СССР
ф. 21, оп. 3, № 306/49, л. 6 и об.). Автограф па латинском языке.
1 Речь идет о решении Академии, принятом 7 августа 1760 г.
по предложению Кельрейтера, присудить премию К. Линнею за его
Рассуждение о поле растений («Протоколы Конференции», т. II,
стр. 453).
191
2 Работа Линнея носит название: «Ditquisitio de quaestione ab
Academia Imperial! Scientiarum Petropolitana in annum MDGGLIX
pro praemio proposita: Sexum plantarum arguments et experimentis
novis, praeter adhuc jam cognita, vol corroborare, vol impugnare,
praemissa expositione historica et physica omnium plantae partium,
quae aliquid ad foecundationem et perfectionem seminis et fructus
conferre creduntur, ab eadem Academia die VI Septembris MDGGLX
in conventu publico praemio ornata» (Petropoli, 1760).
[Исследование на вопрос, предложенный Петербургской Акаде-
мией наук на 1759 г. на премию: Пол у растений аргументами и
новыми опытами, кроме уже известных, или подкрепить, или от-
вергнуть, предпослав историческое и физическое описание всех
частей растения, которые считаются относящимися к плодородию
и воспроизведению семени и плода; увенчано премией той же Ака-
демии в публичном собрании 6 сентября 1760].
3 Имеется в виду девиз, под которым поступило сочинение
Линнея: «famam extendere factis» (увеличивать славу делами). В
научном мире было известно, что девиз этот принадлежит Линнею,
следовательно, работа не была анонимной.
4 Имеются в виду работы И.- Г. Гмелина о различных живот-
ных («Novi Commentarii», т. IV, 1758, стр. 373—410).
6 Здесь говорится о работе И.-Г. Гмелина, в которой описаны
некоторые четвероногие животные: «Animalium quorumdam quad-
rupedum descriptio» («Novi Commentarii», т. V, 1760, стр. 338—372).
6 По-видимому, речь идет о разделе «Seehunde» в книге Г.- Ф.
Миллера «Sammlungder Russischen Geschichto», т. Ill (СПб., 1758,
стр. 559).
7 Иоганн Ире (Johann Ihre, 1707—1780)— шведский лингвист.
8 Имеется в виду сообщение о многолетних работах Ире над
шведским лексиконом («Gottingische Anzeigen von gelehrtcn Sachen»,
1756, 137, вып. от 13 ноября, стр. 1248).
Письмо 14
К. ЛИННЕЙ —Г.-Ф. МИЛЛЕРУ
14 октября 1760. Упсала
Преславному мужу,
г-ну Герарду Фридриху Миллеру,
петербургскому профессору,
непременному секретарю императорской Академии
шлет нижайший привет
Карл Линней, дворянин
С радостью получил сегодня, преславный муж, твое
письмо от 8 сентября, из которого я узнал, что моя статья
«О поле растений» не только понравилась славнейшей
192
Академии, но и принесла мне почетную премию, несмотря
на то, что я по незнанию совершил ошибку, написав мой
девиз; поэтому я чувствую, что мне оказали двойную
милость.
Прошу тебя, передай славной Академии мою нижайшую
благодарность и, между прочим, сообщи мне, следует ли
мне послать славной Академии письмо с выражением при-
знательности .
Вчера я написал нашему послу барону Поссе, чтобы
он принял присланный тобою подарок и позаботился бы,
чтобы мне его передали; не сомневаюсь, что он это ис-
полнит.
Я получил также вчера столь любезно присланный мне
в подарок—V том академических «Комментариев», где с
интересом прочитал [о] редчайших животных, прекрасно
описанных и зарисованных; если бы можно было полу-
чить их живыми, насколько расширилась бы тогда область
естествознания!
Удивительным и почти невероятнььм представляется
мне то, что рассказывается на стр. 345—346 об Ibex imber-
bis, а именно, что у нее по только имеются резцы на верх-
ней челюсти, но и клыки в нижней, вопреки природе всех
известных жвачных х.
Если когда-нибудь это животное будет доставлено в
Петербург, или если можно будет получить его череп,
прошу тебя внимательно осмотреть его. Пусть это не
будет поставлено в вину автору, но я совершенно убе-
жден, что в описании зубов он ошибся. Если же ошибки
нет, в чем я весьма и весьма сомневаюсь, то это будет
животное нового рода и такое своеобразное, что подоб-
ного не найдется во всей природе.
Будь уверен, что если у меня будет что-нибудь редкое,
я не упущу возможности послать это славной Академии.
Прилагаю запечатанное письмо любезнейшего Ире.
Живи долго, друг, и продолжай любить меня.
Жемчужные раковины встречаются в стремительных
водопадах Северной Европы — в Норвегии и в Лаплан-
дии редко; в Российской Империи их очень много. Соби-
рая жемчуг, некоторые [ловцы] часто пропадают, прежде
чем найдут хотя бы одну жемчужину; поэтому у нас почти
нет жемчуга. Я знаю в Европе человека, которому изве-
стен способ так обрабатывать раковину, что в ней через
Карл Линией 193
шесть лот непременно образуется прекраснейшая жемчу-
жина вот такой1 2 величины; но он не хочет открыть этот
секрет, пока ему не будет уплачено 100 золотых. Этот ме-
тод обработки настолько несложен, что даже самый про-
стой крестьянин может обработать сто раковин за один
день. Если Академии угодно предложить вопрос: О спо-
собе обработки раке ин, чтобы они стали приносить
жемчуг, она могла бы сделать это искусство общеизве-
стным. Но ни один народ не получил бы от этого большей
пользы, нежели Ваш, так как в настоящее время Россия
является почти единственным обладателем множества
этих раковин.
Упсала, 1760, 14 октября.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф. 5,
№ 7, лл. 3—4). Автограф на латинском языке.
Помета рукой Миллера: «Получил 24 октября 1760 г.». Пред-
ставлено Г.- Ф. Миллером в Академическом собрании 27 октября
1760 г. («Протоколы Конференции», т. II, стр. 457).
1 Речь идет о зубах сайги (Saiga tatarica)— парнокопытного
животного из семейства полорогих, встречающегося по нижнему
течению Волги, в Южном Казахстане и Средней Азии. Описание
этого животного, названного им Ibex imberbis, впервые дал И.- Г.
Гмелин («Novi Commentarii», т. V, стр. 345—346).
2 В тексте дапо графическое изображение жемчужипы.
Письмо 15
Г.-Ф. МИЛЛЕР —К. ЛИННЕЮ
10(21) ноября 1760 г., Петербург
Знаменитому мужу
Карлу Линнею
шлет нижайший привет
Герард Фридрих Миллер
Твое письмо от 14 октября, дорогой благодетель, я
получил и сообщил коллегам. Никто из нас, однако, не
считает себя заслуживающим благодарности за прису-
ждение тебе премии, ибо мы сделали только то, что были
обязаны сделать в виду твоих заслуг, приносимой тобою
пользы обществу и чести нашей Академии. Итак, прошу
тебя, пощади нашу скромность и пощади время, еще бо-
194
лее дорогое для тебя самого, которое ты тратишь на эти
выражения признательности.
Поскольку забота о выплате денег входит не в мои
обязанности, а тех, которые присутствуют в пашем бу-
мажном центре, называемом Канцелярией, соблаговоли
указать им способ, каким надлежит переслать тебе 100
червонцев; тогда, я думаю, дело будет закончено.
О том, что ты пишешь о зубах Ibex imberbis, через
несколько месяцев можно будет получить более полные
сведения. Ибо я написал к друзьям на Украину1 и в
Оренбург 2 (в Сибирь было бы очень долго), чтобы они
мне прислали целые челюсти с зубами; как только я по-
лучу их, я сам их исследую и сообщу тебе о результатах.
Сомневаюсь, что вопрос о раковинах, доставляющих
жемчуг, понравится Академическому собранию, ибо во-
просы, предлагаемые на премию, должны быть доступными
многим для разрешения и так поставленными, чтобы не
возникало никакого сомнения в возможности их решения.
По законам Академии возбуждается состязание между
многими, и эти же законы повелевают присуждать премию
за лучшее решение. У людей, не знающих, что существует
такое искусство, может возникнуть подозрение, что мы
предложили неразрешимый вопрос, не желая оказаться
вынужденными платить премию. Мы были бы свободны
от такого подозрения только в отношении одного тебя.
Наконец, молва о найденных в России жемчужных ра-
ковинах значительно обильнее количества самих рако-
вин. Тридцать пять лет, не считая этого года, я живу
в России. Никогда но видел я жемчуга, родившегося на
русской почве, и никогда не слышал, чтобы он прода-
вался 3. Я не очень доверяю свидетельству Тоце 4, писав-
шего об изменчивости волосяного покрова у зайцев б, и
присоединившего к этой книжечке сообщение о жемчуж-
ницах, найденных в Ливонии; я знаю, как легко могут быть
преувеличены такого рода слухи. Мне представляется, что
Тоце, занимавшему в то время должность домашнего учи-
теля в одном знатном ливонском семействе, приходилось
слышать разные басни, едва ли соответствующие действи-
тельности. Вернувшись в Германию, он опубликовал
все это, нимало не беспокоясь, будет ли подтверждено
его сообщение опытом последующих лет или нет. Пред-
положим, что я ошибаюсь и что в Ливонии, а также еще
13* 195
где-нибудь в Российской Империи есть такое множество
жемчужных раковин, что можно было бы с пользой при-
менить их в ювелирном доле. Сам я однако в это не очень
верю; спрошу у других, после чего сообщу, что я узнал.
Но в этом случае разве не было бы полезнее купить [сек-
рет] по договоренной цене, нежели обнародовать его по
всей Европе? Тогда можно было бы предложить это
знатным людям государства. Они не отказались бы дать
за это умеренную цену. Впрочем, они, может быть, спро-
сили бы, согласится ли и имеет ли возможиость прода-
вец принять меры предосторожности, необходимые для
несомненного успеха предприятия.
Видишь, преславный муж, я говорю с тобой откровенно;
напиши и ты, что ты думаешь об этом предмете. Между
прочим, благодарю тебя, что ты побудил меня к дружбе
с знаменитым Ире. Я отвечаю на его любезное письмо, и
в будущем охотно буду продолжать переписку с ним.
Прощай и будь ко мне благосклонным.
Петербург, 10 ноября 1760 г.
Печатается по собственноручному черновику (Архив АН СССР
ф. 21, оп. 3, № 306/49, лл. 7—8). Автограф на латинском языке.
1 Имеется в виду Григорий Николаевич Теплов (1720—1770)—
адъюнкт Петербургской Академии наук по кафедре ботаники;
с 1750 г. находился на Украине вместе с графом К. Г. Разумовским.
2 Имеются в виду Василий Евдокимович Ададуров (1709—
1780)— адъюнкт Петербургской Академии наук по кафедре высшей
математики, 5 апреля 1759 г. отправленный на службу в Оренбург,
а также оренбургский врач Риндер.
3 В реках и озерах севера Европейской части СССР (Карелия,
Кольский полуостров) встречается речная жемчужница (Margaritana
margaritifera), доставляющая довольно хороший, хотя и мелкий
жемчуг. Этот жемчуг издревле употреблялся в России для украшения
женских нарядов, икон и т. д. В старину на севере существовал
особый жемчужный промысел. Удивительно, что Миллер, так долго
проживший в России, ничего не знал об этом.
4 Речь идет о Тоце (Eobald Toze, 1715—1789), домашнем учителе
у ландрата Штакельберга в Кальтенбрунне (Эстляндия) в начале
40-х годов. Впоследствии Тоце был немецким историком, профес-
сором Гёттингенского университета, автором книги о современном
состоянии Европы: «Der gegenwartige Zustand von Europa» (Butzow,
6 Сомнения Миллера в правдивости рассказа об изменчивости
окраски меха у зайцев объясняются тем, что на территории России
встречаются два вида зайцев: заяц-русак (Lepus europeus)— южная
форма рыжеватой окраски, который на зиму цвета почти не меняет,
196
и заяц-беляк (Lepus timidus)— северная форма, который летом
носит рыжеватый мех, а зимою делается белым. В Западной Европе
беляки не встречаются.
Письмо 16
Г.-Ф. МИЛЛЕР — К. ЛИННЕЮ
6(17) июля 1761 г. Петербург
Господин Линней,
Удачно получилось, что почтенный господин, который
служит курьером в Мадриде в шведском посольстве,
проезжая Петербург, посетил нашу Академию и не от-
казался передать вам несколько пакетов. Прежде всего
я передал ему для Шведской Академии, для знаменитого
Варгентина 1 и для тебя два пакета с книгами, а также
ящичек, в котором ты найдешь череп Ibex imberbis с
письмом от Риндера 1 2, оренбургского врача, написанным
мне относительно этого животного 3. Не сомневаюсь, что
это будет тебе весьма приятно. Прошу тебя также, позволь
мне исправить ошибку Гмелина в наших «Комментариях» 4.
Я но умолчу о том, что повод к этому дал мне ты. Гортер 6
сегодня отправляется в Кронштадт, чтобы выехать на ро-
дину. До отъезда он опубликовал«Е1ога Ingrica» Крашенин-
никова, со своими дополнениями 6; на днях я тебе пришлю
ее. Кельрейтер уехал отсюда 7. Теперь кафедра ботаники
снова у нас свободна; не знаю, стоит ли поручить ее пре-
славному Крамеру 8, опубликовавшему недавно в Вене
«Указатель растений и животных Нижней Австрии» 9.
Печатается по собственноручному черновику (Архив АН СССР,
ф. 21, он. 3, № 306/49, л. 9). Автограф на латинском языке.
1 Петер Варгентин (Peter Wargenntin, 1717—1783)—швед-
ский астроном, непременный секретарь Академии паук в Стокголь-
ме, почетный член Петербургской Академии наук с 17 января 1760 г.
2 Рипдер — врач в Оренбурге. В 1760—1761 г. вел переписку
с Г.-Ф. Миллером. Миллер представил 6 марта 1760 г. в Академи-
ческом собрании различные семена, присланные Рпндсром из Орен-
бурга («Протоколы Конференции», т. II, стр. 448).
3 Речь идет о черепе сайги, присланном Г.-Ф. Миллеру Ринде-
ром. Череп сайги и письмо Риндера были представлены Г.-Ф.
197
Миллером в Академическом собрании 18 мая 1751 г. («Протоколы
Конференции», т. II, стр. 467).
4 Имеется в виду неправильное описание зубов сайги, данное
И.-Г. Гмелином («Novi Commentarii», т. V, стр. 345).
6 Давид Гортер. См. выше, стр. 166—167.
6 Речь идет о книге «Flora Ingrica ex schedis S. Krascheninnikof
confecta a de Gorter», СПб., 1761 (Флора Ингрии, составленная
Д. Гортером по рукописям С. Крашенинникова).
7 Здесь говорится об отъезде И.-Т. Кельрейтера из Петербурга
после И июня 1761 г. («Протоколы Конференции», т. II, стр. 468,
запись И июня 1761 г.).
8 Иоганн Георг Генрих Крамер (lohannes Georg Heinrich
Cramer)—доктор философии и медицины, ботаник.
9 Речь идет о книге: J.-G. Cramer. Elenchum vegetabilium
et animalium Austriae inferioris, Wien, 1760.
Письмо 17
К. ЛИННЕЙ —Г.-Ф.- МИЛЛЕРУ
3 августа 1761 г. Упсала
Знаменитому мужу
г-ну Герарду Фридриху Миллеру,
петербургскому профессору,
шлет нижайший привет
Карл Линней, дворянин
Три дня тому назад я исправно получил, знаменитый
муж, твое письмо от 6 июля, вчера же я получил любезно
присланные мне два пакета, а именно, книги и голову
Capra imberbis. За все вместе приношу великую благо-
дарность.
Твоя коза, думается мне, почти полностью соответ-
ствует Capra bezoartica Кемпфера 1 в его «Amoenitates»,
стр. 407, рис. 1. Я но буду ничего говорить о ней, прежде
чем получу твои [материалы].
Весьма хотел бы видеть «Флору Ингрии», так как не
сомневаюсь, что во многом она совпадает со шведской.
Было бы хорошо, если бы Вы получили какого-ни-
будь отличного ботаника для освободившейся у вас бо-
танической кафедры, так как до сих пор еще в Российской
Империи скрывается многое, что чудесным образом рас-
ширило бы область естествознания.
198
Даниэль Карлсон Соландер 1 2, который в настоящее
время находится в Лондоне, ценится всеми весьма высоко.
Поистине, он занимает первое место среди всех, которые
возросли ныне для украшения естественной истории, и
более, чем кто-либо другой, имеет основательнейшие по-
знания з области всех трех царств природы. В течение
некоторого времени он был моим учеником; равного ему
я не имел. От меня, который скоро должен умереть, он
примет кормило ботаники и всей естественной истории,
так как и Европе нот более достойного, чем он.
Крамер, написавший «Австрийскую флору», отличный
[ученый], страстно любит ботанику и орнитологию.
Шребф-младший 3, который живет ныне в Бутцове
у отца, грекрасный, веселый юноша, довольно хороший
ботаник, но более всего он интересуется насекомыми.
За экземпляры сочинений «О поле растений» покор-
нейше благодарю; тебе одному обязан я полученными мною
червонцами. Пока я жив, я со всей признательностью
буду думать о твоем дружеском расположении ко мне.
Содеркательным был, как обычно, ваш VI том петер-
бургских «Acta». Однако я был огорчен тем, что Вы не
включил! туда ничего из области естественной истории,
хотя и обладаете в Музее Академии такой замечательной
коллекцией новых видов животных, о которых мы ничего
не знаезу, кроме одних имен, да и то не всегда правиль-
ных.
Покасудьба хранит тебя, до тех пор будет процветать
и Ваша Академия — пусть как можно дольше!
Прог.ай и живи долго.
"псала,1761, 3 августа.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф. 5,
№ 7, лл 9—10 об.). Автограф на латинском языке.
1 Эгельберт Кемпфер (Engelbert Kaempfer, 1651 — 1716) —
немецки врач и натуралист, путешественник. Речь идет о работе
Кемпфеа «Amoenitates exoticae» («Экзотические красоты»), Lemgo,
1712).
2 Дниэль Карлсон Соландер (Daniel Carlsson Solander, 1733—
1782)—пведский натуралист, ученик Линнея, член Лондонского
короле^кого общества, профессор Британского музея. В 1768—
1771 г- принимал участие в кругосветнОхМ путешествии Кука.
3 ?оганн Христиан Шребер (lohann Christian Schreber, 1739—
1810)-в 1770 г. профессор ботаники, фармакологии, натуральной
исторп в Эрлангене, директор ботанического сада. Ученик Линнея.
199
Письмо 18
Г.-Ф. МИЛЛЕР —К. ЛИННЕЮ
9(20) ноября 1761 г. Иетербу р?
Знаменитому мужу
дворянину Карлу Линнею
шлет нижайший привет Г.-Ф. Миллер
Недавно я отдал секретарю Янкену 1 пакет с деся
тью экземплярами твоего сочинения «De sexu plantarum»
и одним экземпляром «Flora Ingrica» Гортера а также
с несколькими видами растений, собранными в Астрахани2
п переданными мне славнейшим мужем Лерхе 3 Не знаю,
послан ли тебе этот пакет. Письмо туда я не вложил, счи-
тая, что удобнее послать его по почте. Твоя кшга напе-
чатана на самой лучшей бумаге; никто еще не держал ее
в руках, так как я послал тебе самые первые эк.емпляры.
Академия решила, что я должен оставить мою обычную
небрежность и позаботиться, чтобы для печатаная сочи-
нения, достойного золота и мрамора, не дали простую
бумагу.
Я очень хотел бы, чтобы славнейший муж юландер
был приглашен для занятия нашей кафедры Ьтаники.
Однако до возвращения сиятельнейшего президента в
декабре месяце из путешествия по Украине не мокет быть
принято никакого определенного решения по этсиу делу.
Впрочем, не мешало бы узнать мнение Соланде}а, поже-
лает ли он принять эту должность, если она б дет ему
предложена. Первое жалованье — 600 руб., пегом оно
обычно увеличивается до 800 р. Кроме того, эотаник
имеет при саде просторную и удобную квартиру [ также
пользуется дровами, обычно заготовляемыми а счет
Академии. Если же подсчитать стоимость дров, го ока-
жется, что в наших условиях они обходятся почт: в 200
рублей.
Премия в этом году не назначалась, так как преложен
новый вопрос, в связи с увеличением программы, 'ортер
теперь на родине готовит «Flora Rossica», пользуясь 1ревос-
ходными вспомогательными материалами, которге он
взял отсюда с собой. Сожалею, что в самом начал пре-
рвалась переписка с преславным Ире, которого яэчень
МО
уважаю; не могу понять, почему это произошло. В доб-
ром ли здоровье преславный Да лип, и можно ли наде-
яться, что выйдет также третий том его «Истории Шве-
ции» 4? Прощай, знаменитый муж, и не лишай меня
своей благосклонности.
9 сентября 1761.
Печатается по собственноручному черновику (Архив АН СССР,
ф. 21, оп. 3, № 306/49, л. 10 и об.). Автограф на латинском языке.
1 Янкен (labnken) — секретарь шведского посла в России.
2 Здесь говорится о растениях, собранных вблизи Астрахани.
3 Иоганн Якоб Лерхе. См. выше, стр. 167—168.
4 Речь идет о третьем томе книги О. Далина «Svea Rikes Histo-
ria», вышедшем в 1762 г.
Письмо 19
К. ЛИННЕЙ—Г.-Ф. МИЛЛЕРУ
15 декабря 1761. Упсала
Знаменитому мужу
Герарду Фридриху Миллеру,
петербургскому профессору,
непременному секретарю императорской Академии наук
шлет привет
Карл Линней
Сегодня я исправно получил письмо от 9 ноября.
Недавно получил также посланные тобою, знаменитый
муж, экземпляры моего сочиненьица вместе с «Флорой
Ингрии». Ты оказал мне столько бесчисленных благодея-
ний, совершенно не заслуженных мною, что мой призна-
тельный ум пребывает теперь в сомнении, чем я мог бы
взаимно служить тебе, чтобы мне не пришлось умереть,
не отблагодарив тебя.
С восторгом я увидел, что во «Флоре Ингрии» почти
все наши растения совпадают с вашими, и что те, которые
у нас являются редчайшими и только недавно стали из-
вестны, у вас распространены повсюду. Поэтому нет ни-
какого сомнения, что семена из Ингрии перекочевали в
наши края совсем недавно.
201
В этот самый день я написал в Лондон г-ну Соландеру,
и получу от него ответ, как только придет обратная почта.
Пусть мне но жить на свете, если найдется кто-нибудь,
подающий большие надежды в ботанике и в общем есте-
ствознании, чем он. Потому-то его так уважают и почи-
тают англичане. Не говорю уже о том, что одарен он пре-
красной внешностью, благороднейшей душой, исключи-
тельно приятным характером. Он не только быстро вос-
полнит все то, что было упущено прежними ботаниками
Академии, ио придаст новый вид науке, находящейся в
расстройстве в таком крае, где столько замечательного
остается еще неизвестным.
Я совершенно убежден, что если сиятельнейший пре-
зидент Академии видел бы его своими глазами и удостоил
бы разговором, то он понравился бы ему больше всех
остальных претендентов, как характером, таки ученостью.
Поистине, не имей я единственного сына, я сам, с наступ-
лением старости, передал бы ему свою профессорскую
должность, так как не мог бы найти никого лучше.
Что касается вознаграждения профессора, то оно пред-
ставляется мне достаточно хорошим, хотя едва ли можно
получить какой-либо доход, кроме одного жалованья;
ведь необходимое доставляется у вас в меньшей степени,
чем у нас. Мне представляется странным, почему приез-
жающие к вам так легко возвращаются назад; ведь я слы-
шал, что по вашим законам запрещено покидать страну.
Мне рассказывали об одном парижском купце, имев-
шем беседу с Людовиком XIV. Когда король в
разговоре упомянул о плуге, купец заметил, что он нс
знает, что это такое, так как он никогда не выходил за
пределы города. Король на это сказал: «Если ты в течение
шестидесяти лет не выходил из города, приказываю тебе
никогда но выходить из него». Тогда купец умер через
год от желания увидать поля.
Тебя просил приветствовать г-н Ире, который в тече-
ние нескольких дней был болен гнойным плевритом;
теперь он начинает выздоравливать. Он обещал, что через
восемь дней непременно напишет письмо. Перед новым
годом он вступил в брак и, окруженный новыми род-
ственниками, оставил неотложные дела.
Пусть дарует тебе всемогущий бог долгую жизнь и
здоровье. Будь украшением наук и опорой славной Ака-
202
демии. Желаю, чтобы она вместе с твоим концом не при-
шла в упадок, чего я давно опасаюсь!
Прощай и продолжай любить меня.
Упсала, 1761, 15 сентября.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф.
5, № 7, лл. 5—6). Автограф на латинском языке. Помета рукою
Миллера: «Получил 27 декабря 1761 г.».
Письмо 20
Г.-Ф. МИЛЛЕР —К. ЛИННЕЮ
19(30) марта 1762 г. Петербург
Господин Линней,
До сих пор я жду и очень хочу узнать от тебя, что от-
ветил славнейший Соландер. Ибо сиятельнейший прези-
дент Академии согласен поручить ему кафедру ботаники.
Поэтому, как только вы нас известите о его согласии,
ты тотчас получишь письменный контракт.
Приложенные к этому письму семена астраханских
растений переданы мне преславным Лерхе, чтобы я по-
слал их тебе. Другую часть семян я сохранил для нас. Они
напомнили мне семена дынь из Бухары, присланные мне
два года тому назад одним другом из Оренбурга х. Дыни
более, чем что-либо другое, приятны на вкус. Ты не по-
жалел бы, если бы также занялся их разведением.
Печатается по собственноручному черновику (Архив АН СССР,
ф. 21, оп. 3, № 306, л. И). Автограф на латинском языке.
1 По-видимому, имеется в виду оренбургский врач Риндер.
203
Письмо 21
К. ЛИННЕЙ —Г.-Ф. МИЛЛЕРУ
20 апреля 1762 г. Упсала
Прсславному мужу,
г-ну Герарду Фридриху Миллеру,
непременному секретарю императорской
Петербургской Академии наук,
шлет нижайший привет
Карл Линней,
дворянин
Вчера, знаменитый муж, мне исправно было вручено
твое письмо от 19 марта вместе с астраханскими семенами
г-на Лерхе — новые знаки твоего благожелательного
расположения ко мне; затои за другое я чувствую себя
весьма тебе обязанным.
Как только я получил твое письмо о Соландере, я тот-
час написал ему; написал и во второй раз. Я очень удивлен
и огорчен тем, что до сих пор не получил от него ответа:
обычно он во всяком деле бывал самым аккуратным из
всех. Один мой соотечественник написал мне из Лондона
около месяца тому назад, что Соландер болен перемежаю-
щейся лихорадкой и что с первым кораблем он хочет вер-
нуться на родину; но до сих пор не получил я от него ни-
каких [известий]. В третий раз я написал вчера Элли-
су \ в тот самый час, когда получил твое письмо, чтобы
он, не теряя ни одного часа, как только получит мое
письмо, поговорил бы с г-ном Соландером и сообщил бы
мне о его решении. Я совершенно убежден, что Эллис,
как обычно, тотчас ответит. Не могу предположить ничего
другого, как только что или Соландер очень тяжело болен,
или он находится в пути. Как бы то ни было, я обещаю
со всей ответственностью, что с первой почтой, как только
я получу письмо от Эллиса, я пришлю мой и его ответы.
Вознаграждение представляется хорошим. Поистине, ес-
ли бы не мешали мне мои годы и многочисленная семья,
я и сам не отказался бы от такого. Торжественно даю
слово, что если будет приглашен Соландер, то вы не най-
дете в Европе более достойного и вместе с тем более лю-
безного человека, как этот юноша 31 года от роду.
204
Прощай и продолжай любить меня. Весь твой.
Упсала, 1762, 20 апреля.
Если ты когда-нибудь будешь писать г-ну Лерхе, про-
щу тебя, передай ему от меня величайшую благодарность
за присланные мне в подарок семена.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф.
5, № 7, лл. 15—16 об.). Автограф на латинском языке.
1 Джон Эллис (John Ellis, 1710(?)—1776)—английский натура-
лист.
Письмо 22
Г.-Ф. МИЛЛЕР—К. ЛИННЕЮ
12(23) апреля 1762 г. Петербург
Карлу Линнею
Вновь посылаю некоторые семена, переданные мне
дорогим господином Лерхе, к которым я решил присо-
единить сообщение одного хирурга из Сибири, где дано
объяснение относительно собранных семян, а также со-
держатся другие сведения, вероятно, интересные для тебя.
Кроме того, со смущением сообщаю тебе, что я недавно
написал статейку «О рыбьем клее» \ по настойчивой прось-
бе знаменитого мужа Дюгамеля де Монсо1 2. Надеюсь,
что ты дашь мне по этому поводу добрый совет.
Прошу тебя быть уверенным в моей преданности.
Прощай от души
Печатается по собственноручному черновику (Архив АН СССР,
ф. 21, оп. 3, № 306/49, л. 12). Автограф на латинском языке.
1 Имеется в виду статья Г.-Ф. Миллера «De glutine piscium»
(«О рыбьем клее»), написанная по просьбе Дюгамеля де Монсо.
29 апреля 1762 г. Миллер представил это сочинение в Академиче-
ское собрание и передал на хранение в Академический архив («Про-
токолы Конференции», т. II, стр. 482—483).
2 Генрих Людовик Дюгамель де Монсо (Duhamel de Monseau),
1700—1781)—французский корабельный инженер и садовод, член
Парижской Академии наук, почетный член Петербургской Акаде-
мии наук с 17 января 1760 г.
205
Письмо 23
К. ЛИННЕЙ —Г.-Ф. МИЛЛЕРУ
2 июля 1762 г. Упсала
Знаменитому мужу
г-ну ГерардуФридриху Миллеру,
непременному секретарю императорской Академии,
шлет нижайший привет
Карл Линней
Уже давно получил я твое письмо, знаменитый муж,
но не отвечал, так как со дня на день ждал ответа Солан-
Дера.
Совершенно не знаю, каким образом отблагодарить мне
почтенного г-на Лерхе, дважды осчастливившего меня
редкими семенами, присланными через тебя. Прошу
тебя передать ему мою признательность, когда ты будешь
писать ему.
Очень нужна была для нашей науки правдивая исто-
рия ихтиоколлы \ о которой ты соблаговолил написать
мне 2. Эта совершенно законченная история должна быть
опубликована, остается только напечатать ее. Прошу тебя,
включи ее в «Acta» Вашей Академии, так как там недостает
работ по нашей науке, так же как по медицине и по ме-
ханике. Сообщи мне, куда ты передашь ее. В ней отлично
освещена история рыбьего клея, до сих пор остававшаяся
вне поля зрения авторов.
Я получил, наконец, письмо от Соландера. Он уве-
ряет, что в феврале месяце послал мне ответное письмо,
а в него было вложено письмо на латинском языке, адре-
сованное тебе. Но этого письма я, клянусь, никогда нз
получал. Он говорит, что в то время совершал путешест-
вие по всей Англии и поэтому получил мое письмо только
недавно, по возвращении в Лондон. Он считает себя весьма
обязанным славной Академии и твоей милости за то, что
Вы пожелали его пригласить к себе. Он весьма охотно
принимает эту почетную должность, особенно после вступ-
ления на российский престол Вашего августейшего мо-
нарха, хвала которому, достойная богов, ежедневно
возносится к небу из уст всех англичан, вследствие его
мудрости, редкой среди императоров ’. Итак, если ка-
206
федра ботаники у Вас до сих пор свободна, и если Ваше
доброе отношение к Соландеру не изменилось, ты можешь
сам написать ему, послав письмо в Лондон в конверте,
адресованном Джону Эллису, эсквайру, и он его непре-
менно получит. В Англии все почитатели нашей науки
стали самыми верными и преданными друзьями Солан-
дера, поэтому все его недавно опубликованные работы
вызывают величайшие похвалы (Шиллингсфлит, Гуд-
зон 4 *, Гилл б, Эллис и др.).
Я торжественно свидетельствую, что никогда не най-
дется более достойного для этой должности. Прощай и
продолжай любить меня. Упсала, 2 июля 1762 г.
Если г-н Павел Демидов 6 еще не в Петербурге, то,
конечно, письмо возьмет кто-нибудь из его братьев.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф.
5, № 7, лл. 17—18 об.). Автограф на латинском языке.
1 ’Ix&voxoXxa — древнегреческое название рыбьего клея.
2 Сочинение, о котором идет речь, было опубликовано Г.-Ф.
Миллером на русском языке без указания имени автора: «О рыбьем
клее» («Ежемесячные сочинения», 1763, декабрь, стр. 483—496).
Материалы для этой статьи были доставлены Г.-Ф. Миллеру Петром
Ивановичем Рычковым 24 сентября 1761 г. из Оренбурга. Сомнения,
высказанные П. П. Пекарским, что автором статьи был не Миллер,
а Рычков («История Акад, наук в Петербурге», т. I, СПб., 1870,
стр. 414), едва ли справедливы.
3 Речь идет об императоре Петре III, вступившем на российский
престол 25 декабря 1761 г. и убитом 7 июля 1762 г. в Ропше. Письмо
это было получено Миллером уже после смерти императора. По-
хвалы Линнея по адресу Петра III, может быть, отчасти объясняются
теми надеждами, которые возлагались шведами на Петра III,
находившегося в родственных отношениях со шведским королев-
ским домом (был сыном племянника Карла XII).
4 Вильям Гудзон (William Hudson, 1730—1793)— английский
натуралист, член Лондонского королевского общества, автор труда
«Flora Anglica» (London, 1762), где растения описаны по системе
Линнея.
6 Джон Гилл (John Hill, 1716—1775)—английский натуралист,
автор труда «Flora Britannica, ad Linnaei methoduin disposita»,
London, 1760 («Флора Британии, расположенная по системе
Линнея»).
8 Павел Григорьевич Демидов. См. выше, стр. 123.
207
П и с ь м о 24
Г.-Ф. МИЛЛЕР —К. ЛИННЕЮ
10(21) сентября 1162 г. Петербург
Господин Линней,
После того как сиятельнейший и знаменитый прези-
дент нашей Академии граф Разумовский в августе прибыл
в Москву, я получил у него разрешение вступить в пере-
говоры с прсславным Соландером. Я написал бы ему пря-
мо в Англию, если бы получил от него хоть одно письмо.
Боюсь, как бы письмо не пропало, так как я не знаю, к
кому адресовать в Лондоне. Итак, я поручаю тебе, преслав-
ный муж, завершить начатое тобою дело. Пусть господин
Соландер примет прежде всего контракт, которым обычно
устанавливается на 5 лет жалованье в 600 рублей. Кро-
ме того, он будет пользоваться в академическом саду весьма
удобным помещением и получать дрова за счет Академии. Он
будет заботиться о саде, четыре часа в педелю читать пуб-
личные лекции, представлять рассуждения для академи-
ческих «Комментариев», дважды в неделю присутствовать
в академических собраниях, готовить для печати наследие
Гмелина и Мессершмидта, вести от своего имени пере-
писку с учеными, исключая, однако, частных лиц. Таковы
будут его обязанности.
По прошествии пяти лет он может вернуться на ро-
дину или оставаться здесь, сколько ему будет угодно.
Если же он пожелает остаться на службе, он может надеять-
ся на увеличение жалованья до 800 рублей. Путевые из-
держки Академия обычно берет на себя, и если путь
длинный, выдает около 200 рублей.
Пусть преславный Соландер сам подпишет контракт
на латинском, французском или немецком языках, обо-
значив только, что он с упомянутыми условиями согла-
сен, и пришлет его мне через тебя. Как только я его по-
лучу, деньги, присланные на путевые расходы, послужат
указанием, что Академия принимает условия договора.
По прибытии Соландера в Петербург ему будет вручен
от Академии другой экземпляр контракта вместе с дип-
ломом. Но следует позаботиться, чтобы он прибыл сюда
в начале будущего года. Не сомневаюсь, славнейший
208
муж, что тебе и преславному Соландеру, так же как и
нам, будет очень приятно, когда это дело завершится, если
только ты не будешь медлить.
Прощай и будь ко мне благосклонным.
Петербург, 10 сентября 1762.
Печатается по собственноручному черновику (Архив АН СССР,
ф. 21, оп. 3, № 306/49, л. 13 и об.). Автограф на латинском языке.
Письмо 25
К. ЛИННЕЙ —Г.-Ф. МИЛЛЕРУ
10 октября 1762 г. Упсала
Знаменитому мужу
г-ну ГерардуФридриху Миллеру,
петербургскому профессору,
шлет нижайший привет
Карл Линней,
дворянин
Только вчера получил я твое письмо, знаменитый муж,
написанное 10 сентября, в котором ты сообщаешь, что
сиятельнейший президент Академии граф Разумовский
дал тебе письменное разрешение заключить договор с
Соландером относительно ботанической кафедры, вместе
с остальными условиями, которые будут относиться к
этой должности.
Все это я точно записал и сегодня по почте пошлю
Соландеру, который все еще находится в Лондоне. А для
того, чтобы он непременно получил письмо, я пошлю его
в конверте господам Брандеру и Спальдингу, через ко-
торых он ежегодно получал деньги со своей родины. Им
же я сказал, чтобы они передали запечатанное письмо
Соландеру в собственные руки.
Предвижу, как трудно ему будет прибыть в Петербург
к новому году, до начала весенней навигации. Но может
быть Ваша милость простит ому это время. Я сказал Со-
ландеру, чтобы он в первый же день, когда получит это
письмо, написал тебе, славнейший муж; не понимаю, по-
^4 Карл Линией 209
чему он до сих пор не написал теое, хотя я напоминал ему
об этом в последнем письме.
Я слышал, что Соландер в Лондоне был принят в
число сотрудников, которые приводят в порядок британ-
ский музей Г. Слоана1; среди них он, конечно, будет пер-
вым.
Ничего бы я так не хотел, как видеть его среди Вас,
так как он, конечно, может и издать следующие томы Гме-
лина, и опубликовать в Петербургских «Acta» [работы]
о редкостях Вашего музея.
Живи долго и счастливо на украшение Петербургской
Академии.
Упсала, 10 октября 1762.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, он. 546, портф*
5, № 7, лл. 11—12 об.). Автограф на латинском языке.
1 Ганс Слоан (Ilans Sloane, 1660—1752) — английский врач
и ботаник, член Лондонского королевского общества. Богатый кол-
лекционер. Свои коллекции он завещал Британскому музею.
Письмо 26
К. ЛИННЕЙ — Г.-Ф. МИЛЛЕРУ
12 февраля 1763 г. Упсала
Знаменитому и великому мужу,
господину Герарду Фридриху Миллеру
шлет нижайший привет
Карл фон Линнэ х, дворянин
Никогда не был я в большем сомнении относительно
данного мною слова, чем в эти последние месяцы отно-
сительно Соландера. Никогда не приходилось мне обма-
нывать кого-либо, а тем менее славнейшую Академию
наук, и в особенности тебя, которого я всегда почитал
за мужество, мудрость и высокую ученость.
Я считаю весьма почетным для себя, что ты решил
спросить моего совета, когда освободилась кафедра бота-
ники, и что сиятельнейший президент граф Разумов-
ский милостиво соизволил принять представленного мною
[кандидата]. Я не знаю никого, кто мог бы лучше удов-
летворить славнейшую Академию и кто мог бы в этой
210
должности быть более искусным. Как тебе известно, я
написал ему об этом деле, которое могло бы быть основой
его счастия. Очень и очень нескоро получил я от него
ответ, что он согласен; он обещал также послать тебе бла-
годарственное письмо. Однако из твоего письма от 10 сен^
тября я понял, что он не сделал этого. Получив это твое
письмо, я написал Соландсру два письма, так что если бы
одно пропало, то другое дошло бы. Он ответил также с
опозданием и очень нерешительно и боязливо, так что я
едва мог понять его письмо. Вскоре после этого его и мои
друзья прислали мне свои письма, в которых превозно-
сили Соландера до небес за его ученость и характер, но
всячески отговаривали [его ехать в Россию], охваченные
каким-то паническим страхом. Они уверяли, что россия-
не дурно относятся к иностранцам; что в России трудно
жить; что там не позволяют выезжать за пределы страны;
что многие, которые там были, уехали недовольными и
прочий вздор в таком же роде. Однако, я все это преодо-
лел бы, если бы англичане, словно сговорившись, не ре-
шили любым способом удержать Соландера. Они исхода-
тайствовали ему почетное жалование, с поручением опи-
сать Британский музей, [и сделали все], чтобы он
остался в Лондоне.
Жалею, что я стар, слаб и обременен многочислен-
ным семейством, иначе я сам не отказался бы от столь по-
четной должности, оплачиваемой вдвое выше, чем долж-
ность, занимаемая мною.
Как бы то ни было, я опасаюсь, что господин Соландер
меня обманет, и боюсь навлечь на себя немилость слав-
нейшей Академии, что и побудило меня написать это
письмо. Поэтому, если бы он и пожелал получить эту долж-
ность, следует отвести его.
Есть в Европе и другие ботаники, заслуживающие вни-
мания, хотя ни один из них не может сравниться с Со-
ландером. Хороший ботаник — наш почтенный госпо-
дин Фагрей2; он особенно успел в зоологических науках
и применил естественную историю к сельскому хозяй-
ству. Г-н Гернквист 3 — также наш [ученый], имеет солид-
ное академическое образование и весьма прилежен ко
всяким наукам, что бы он ни изучал. В течение многих
лет он слушал меня, и так усердно, что не пропустил пи
одного слова мимо ушей.
Карл Линней 211
Достойный г-н Шребер, сын профессора из Бутцова,
юноша весьма способный к натуральной истории, который
также несколько лет тому назад учился у меня и у кото-
рого только тот недостаток, что он слишком молод. Почтен-
ный г-н Гуан4 из Монпелье также мог бы занять эту почет-
ную должность. Г-н Жакен 6 из Вены, путешественник по
Южной Америке, недавно прославил себя отличной кни-
гой 6.
Кроме этих лиц, больше я не знаю подходящих.
Ради всего святого, позаботься, чтобы я не впал в не-
милость у сиятельнейшего графа, у славнейшей Акаде-
мии и у тебя. Чуждый всякому притворству я предложил
того, кто, как вы впоследствии убедитесь, является лучшим,
хотя он и не подтвердил моих обещаний. Я не решаюсь
больше медлить и с крайней неохотой посылаю это письмо.
12 февраля 1763.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф. 5,
№ 7, лл. 21—22 об.), идентичному копии, заверенной Г.-Ф.
Миллером (Архив АН СССР, № 3, оп.1,№274, л. 149 и об.). Автограф
на латинском языке. В Архиве АН СССР хранится также перевод
письма на русский язык, выполненный Г.-Ф. Миллером (там же,
лл. 150—151 об.). Представлено в Академическом собрании Г.-Ф.
Миллером 10 марта 1763 г.(«Протоколы Конференции», т. II, стр. 495).
После получения этого письма Миллер представил в Канцеля-
рию Академии паук 31 марта 63 г. следующее доношение:
«По полученному от г-на Линнея письму, писанному прошедшего
февраля 12 дня, нет уже надежды, чтобы г-н Соландер вступил в
здешнюю при Академии службу ботаники профессором. А на его
место г-н Линней пишет о других, которые по его мнению к оной
профессии способны, чего ради письма его прилагаю при сем копию,
да сверх того уведомился я чрез бывшего здесь с г-пом графом Кау-
ницом секретаря Вехтлера, что господин Крамер, который Акаде-
мическим собранием по изданной его книге о истории натуральной
Австрии сперва в сей чин был удостоен, живет от Вены в четырех
милях в небольшом городе доктором и, уповательно, не отречется
принять здешнюю службу, ежели ему о том предложено будет; что же
по сему сделать, о том требуется канцелярского определения» (Ар-
хив АН СССР, ф. 3, on. 1, № 274, л. 148).
1 Эту фамилию Линней принял в 1757 г. после получения им
дворянства.
2 Джон Теодор Фагрей (Jonas Theodor Fagraeus, 1729—1797)—
шведский ботаник, ученик Линнея.
3 Потер Гернквист (Peter Hernquist, 1726—1808)— шведский
ветеринар, ученик Линнея.
4 Антуан Гуан (Antoine Gouan, 1733—1821)— французский
ботаник, профессор и директор ботанического сада в Монпелье.
212
5 Николай Иосиф Жакен (Nicolas loseph Jacquin, 1727—1817)—
голландский ботаник, ученик Бернарда Жюссье, путешественник
до Южной Америке (1755—1763), профессор ботаники в Хемнице,
затем в Вене.
6 Речь идет о книге Жакена об американских растениях, напе-
чатанной на латинском языке в 1763 г. в Вене.
Письмо 27
Г.-Ф. МИЛЛЕР —К. Л11Ш1ЕЮ
14(25) марта 1763 г. Петербург
Славнейшему мужу
Карлу де Линнэ, дворянину,
шлет нижайший привет
[Г.-Ф. Миллер]
Послав тебе некоторые астраханские и персидские
семена, полученные мною от знаменитого Лерхе, я полу-
чил твое письмо от 12 февраля, которое было бы для меня
весьма приятным, если бы не лишало нас всякой надежды
на приезд Соландера, мужа, по твоему свидетельству, столь
заслуженного. Впрочем, я легко извиняю его отказ, но
не ложными слухами о России, а влиянием англичан, о
чем он сам пишет. С твоей стороны было бы несправед-
ливым вменять это ему в вину. Лучше с твоей помощью
попытаемся решить, как бы нам получить мужа, достой-
ного этой должности. Относительно Фагрея и Гернквиста
следует узнать волю сиятельнейшего президента, который
находится в Москве, если еще не уехал па Украину.
Шребер-младший по отзывам тех, которые его знают,
слишком молод, хотя и весьма сведущ в ботанике. О фран-
цузах существует мнение, что они почти совсем не пере-
носят нашего климата. Ты пропустил Крамера, которого
нам вновь рекомендовал один друг. Или, может быть, ты
считаешь, что он хуже других? Прошу тебя, откровенно
сообщи мне о нем свое мнение.
Не сомневаюсь, что ты сообщишь нам, если откроешь
что-нибудь новое в астраханских и персидских семенах, и
тогда это может быть с честью включено в наши «Коммента-
рии», украшенные уже твоею «Nitraria», что ты, конечно,
Уже видел, просмотрев недавно посланный вам VII том.
Гы видел также, что в резюме я прибавил нечто, имеющее
16* 213
отношение к истории растений 4. Я очень хотел бы, чтобы
это тебе поправилось. По всей вероятности, ты одобришь
то, что я напечатал там об Ibex imberbis 1 2, побужденный
к этому тобою же.
Медицинская канцелярия, возглавляемая знаменитым
Лерхе, очень хотела бы получить рассуждения твои и
преславного Розена 3, мне же нужен полный экземпляр
нового издания твоей «Systema Naturae»4 и «Amoenitates
Academicae» 5.
Очень прошу тебя, соблаговоли прислать нам эти
книги через стокгольмского книготорговца. Как только
мы узнаем, сколько нужно уплатить, мы тотчас вышлем
деньги знаменитому Янкену, секретарю шведского посла.
В остальном, славнейший муж, если ты кроме дворян-
ства 6 получил еще какие-либо привилегии, поздравляю
тебя с этим, а также твое семейство, особенно сына 7.
Да дарует ему i )сподь унаследовать достоинства отца.
Не смею соблазнять тебя, чтобы ты, имея почти 60 лет,
переменил место жительства. Скажу только, что сиятель-
нейший президент, конечно, назначил бы столь прослав-
ленному мужу двойное жалованье по сравнению с тем,
которое обещано было Соландеру.
Да сохранит тебя господь на долгие годы для блага
всей Европы. Ты же продолжай оставаться ко мне благо-
склонным и извини меня, что я, будучи весьма занят, для
написания этого письма воспользовался услугами писца.
Петербург, 14 марта 1763.
Печатается по черновику, писанному посторонней рукой, с
поправками и дополнениями, внесенными рукой Г.-Ф. Миллера
(Архив АП СССР, ф. 21, оп. 3, № 306/49, л. 18 и об.). Подлинник на
латинском языке. Помета: «14 марта 1764 г.» (ошибочно вместо 1763).
1 Имеется в виду составленный Г.-Ф. Миллером краткий очерк
истории ботанических открытий Лерхе, Шребера, Гмелина, Стел-
лера и Линнея («Novi Commentarii», т. VII, 1761, стр. 28—30).
2 Речь идет о работе Г.-Ф. Миллера «Suppiementum de Ibice
imberbi, russis «Сайга»». Во введении к этой работе Миллер указы-
вает, что критические замечания Линнея о статье Гмелина, посвя-
щенной описанию сайги, побудили его вновь исследовать это живот-
ное и дать повое описание. По просьбе Г.-Ф. Миллера Г. Н. Теплой
и оренбургский вице-губернатор В. Е. Ададуров приказали доста
вить в Петербург с Украины и из Оренбурга два трупа самцов сайги
и одну живую самку. Самка была зарисована, рисунок демонстри-
ровался в Академическом собрании 28 января 1762 г.
214
(«Протоколы Конференции», т. II, стр 479). Самцы же были анатоми-
рованы адъюнктом анатомии А. П. Протасовым, записи которого,
вместе с описанием сайги, присланным с Украины Юнкером, и
послужили материалом для статьи Г.-Ф. Миллера («Novi Commen-
tarii», t. VII, 1761, стр. 39—47).
3 Эбергард Розен (Eberhard Rosen, 1714—1796)— шведский
врач, профессор практической медицины в Лунде.
4 Имеется в виду новое исправленное издание книги К. Лин-
нея «Systema Naturae» («Система природы»), т. 1—2, Holmiae,
1758—1759.
5 Имеются в виду сборники статей Линнея и его учеников;
«Caroli Linnaei Amoenitates Academicae, sen dissertationes variae
pbysicae, medicae, botanicae, antehac seorsim editae, nunc collectae
et auctae», 8 томов. Holmiae et Lipsiae, 1749—1769(«Карла Линнея
академические красоты или различные рассуждения физические,
медицинские, ботанические, изданные прежде отдельно, а теперь
соединенные и расширенные»).
6 Здесь говорится о возведении К. Линнея в дворянское звание
шведским королем Фридрихом Адольфом 4 апреля 1757 г. с присвое-
нием ему фамилии von Linnae.
7 Имеется в виду сын Линнея — Карл фон Липнэ (Carl von
Linnae, 1741—1783)— натуралист, путешественник. Он состоял
в переписке с Петербургской Академией наук (сообщил о смерти
своего отца, последовавшей в 1778 г.).
Письмо 28
К. ЛИННЕЙ —Г.-Ф. МИЛЛЕРУ
12 мая 1763 г. Упсала
Знаменитому мужу г-ну Миллеру,
члену Петербургской Академии и секретарю
шлет нижайший привет
Карл фон Линнэ
Насколько я боялся, что знаменитая императорская
Академия поставит мне в вину неблагоприятный исход дела
Соландера, настолько взволновало меня твое последнее
письмо, в котором ты спокойно относишься к тому, что
произошло.
Из последних лондонских писем я узнал, что Соландер
назначен демонстратором Британского музея с жалованьем
в 300 дукатов в год, с тем, чтобы он составил описание
всего музея.
215
Я получил твое письмо 14 дней тому назад, но не
хотел отвечать, пока не получу ответа вместе с договором
от г-па Фагрея, который, если только будет приглашен, без
промедления окажется в Петербурге. Теперь ответ вместе
с договором в моих руках.
Что касается г-па Фагрея, то оп доктор медицины,
отличный медик, человек, примерно, 30 лет. Он обладает
также поистине академической ученостью, так что может
с честью занять и академическую кафедру, и должность
преподавателя в любом университете; сверх того, он зна-
ет европейские языки: немецкий, французский, англий
ский и до некоторой степени итальянский. Имеет отлич-
ные знания во всех областях естественной истории, в зоо-
логии — совершенно исключительные, в минералогии —
солидные; в теории ботаники он превосходит Соландера,
хотя в индийских растениях осведомлен меньше, чем Со
лапдер. Впрочем, он легко восполнит этот пробел, так как
нет ничего недоступного в науках для того, кто муже-
ственно проник во все области философии.
Крамер мне очень понравился своей «Флорой Австрии».
Однако, не знаю почему, но его не любят австрийские бо-
таники; несколько лет тому назад я получил от него един-
ственное письмо, поэтому я не могу о нем много расска-
зать.
Скоро я получу любезно присланные в Стокгольм
«Acta» императорской Академии, за которые приношу
покорнейшую благодарность.
Живи долго и счастливо как украшение и опора Ака-
демии.
Упсала, 1763, 12 мая.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф.
5, лл. 25—26). Автограф на латинском языке.
Письмо 29
Г.-Ф. МИЛЛЕР —К. ЛИННЕЮ
9(20) марта 1764 г, Петербург
Ты удивлен, что я так долго медлил с ответом на твое
любезное письмо от 12 мая прошлого года; поэтому я сооб-
щу тебе, что причиной этой задержки был Кельрейтер,
216
известный тебе наш адъюнкт по кафедре натуральной
истории. Как раз в это время я получил из Лейпцига от
Гебенштрейта письмо *, извещающее, что Кельрейтер же-
лает вернуться к нам и занять ботаническую кафедру,
если она до сих пор свободна. Поскольку солидные позна-
ния его в естественных науках были причиной присужде-
ния ему профессорского звания еще до его отъезда 2,
нельзя было поступить иначе, как только снова произ-
вести всеобщий опрос относительно него 3. Когда пришло
оттуда ответное письмо, все дело провалилось из-за слиш-
ком высоких требований, поставленных им 4. А он уже
получил звание профессора от герцога Вюртембергского,
и маркиз Баденский назначил его директором сада в
Карлсруэ. Нельзя сказать, чтобы мы очень сожалели о
его потере, так как он ничего не делал на общую поль-
зу, занимаясь только своими теоретическими исследо-
ваниями.
Недавно императрица издала указ, чтобы при Ака-
демии было основано сельскохозяйственное общество 5,
для этого нужен только ботаник, все остальные стали бы
трудиться без пользы. Поэтому, как только Академия
узнала, что Кельрейтер не изменил своего мнения, она
решила, чю ей следует позаботиться о таком ботанике,
который был бы сведущим во всей теории сельского хозяй-
ства, и особенно мог бы возглавить упомянутое общество 6.
Возымело верх мнение, что для этой должности более всего
подходит Ваш славнейший Петер Кальм7. Я послал ему
письмо с вопросом, можем ли мы на него рассчитывать,
но он отказался, ссылаясь на болезнь глаз 8. Таким обра-
зом мы потеряли почти год. Тогда мы остановились на
Фагрее, рекомендованном тобой, славнейший муж 9.
Но прежде чем Академия сможет решить что-либо опре-
деленное, она желает получить ответ на следующие во-
просы:
1) Сколько ему лет, был ли он уже занят на государ-
ственной или частной службе, женат ли он, большая ли
у него семья?
2) Обладает ли он такими же знаниями в других об-
ластях естественной истории, как в ботанике?
3) Если он издал какие-нибудь работы, Академия же-
лает их получить.
4) Является ли он членом Шведской Академии?
217
5) Хочет ли он без промедления вступить в эту долж-
ность
Кроме того, Академия желает, чтобы славнейший
Фагрей написал рассуждение о каком-нибудь малоизвест-
ном предмете, и просит прислать его вместе с письмом.
После того, как это будет исполнено, Академия примет
решение об условиях, которые следует ему поставить,
заботу же о том, чтобы все это совершилось без потери
времени, Академия поручает тебе, преславпый муж.
От себя мне нечего прибавить, разве только от души
пожелать тебе здоровья.
Петербург, 9 марта 1764.
Печатается по копии на латинском языке (Архив АН СССР,
ф. 3, on. 1, № 274, л. 198 и об.).
1 Речь идет о письме И.-Х. Гебенштрейте Г.-Ф. Миллеру,
представленном в Академическом собрании 7 апреля 1763 г. («Про-
токолы Конференции», т. II, стр. 497).
2 Это утверждение Миллера не соответствует действительности.
В протоколах Конференции Кельрейтер до последнего дня своего
пребывания в России именуется адъюнктом («Протоколы Конферен-
ции», т. II, стр. 467).
3 Здесь говорится об обмене мнений и о последовавшем решении
академиков пригласить на кафедру ботаники Кельрейтера, в связи
с чем 14 июля 1763 г. Миллер подал доношение в Канцелярию Ака-
демии наук (Архив АН СССР, ф. 3, on. 1, № 274), приложив к доно-
шению выписку из адресованного ему письма Кельрейтера от
27 июня 1763 г. (там же, лл. 153—156 об.). Кельрейтеру были 25
июля 1763 г. посланы 12 условий, на которых с ним мог бы быть
заключен контракт (там же, лл. 167—168).
4 Речь идет о письме Кельрейтера Миллеру от 20 сентября
1763 г., к которому были приложены И условий для заключения
контракта (там же, лл. 170—175 об.).
5 Здесь говорится об указе Екатерины II от 2 сентября 1763 г.:
«Учредить при Академии паук класс агрикультуры, то есть земледе-
лия, а на каком оному основании быть, для поднесения е. и. в. сочи-
нить при Академии прожекты». Для составления проектов Кан-
целярия Академии паук И септ. 1763 г. назначила комиссию в
составе Ф.-У.-Т. Эпипуса, И.- Э. Цейгера, И.-Г. Лемана и С. К.
Котельникова (Архив АН СССР, ф. 1, оп. 2,1763, № 4, л. 3). Указ
был представлен в Академическом собрании 15 сентября 1763 г.
(«Протоколы Конференции», т. II, стр. 507). В сентябре — октябре
1763 г. проекты создания сельскохозяйственного общества были
представлены Г.-Ф. Миллером, Я. Штеллином, И.- Г. Леманом и
И.-Э. Цейгером (Архив АП СССР, ф. 1, оп. 2, 1763, № 4, лл. 4—11).
6 Речь идет о происходившем 28 ноября в 1763 г. в Академиче-
ском собрании обмене мнений по поводу приглашения профессора
ботаники, М. В. Ломоносов предложил пригласить ботаника из
218
Швеции, так как климат Швеции наиболее близок петербургскому;
д. Штелин и Ф.-У.-Т. Эпинус предложили П. Кальма, И.-А. Браун-
Крамера («Протоколы Конференции», т. II, стр. 508—509).
1 декабря 1763 г. Миллер подал в Канцелярию Академии паук
доношение о решении академиков «достать бывшего в Абове профес-
сора, а нынешнего пастора Калма» (Архив АН СССР, ф. 3, on. 1,
№ 274, л. 178).
7 Петер Кальм (Peter Kalm, 1715—1779)—шведский путеше-
ственник и натуралист.
8 Речь идет об ответном письме Кальма Миллеру от 31 января
1764 г. из Або на латинском языке (Архив АП СССР, ф. 3, on. 1,
№ 274, лл. 181—183 об.).
9 Здесь говорится о решении академиков пригласить па кафедру
ботаники Фагрея, о чем Миллер извещал Канцелярию Академии
наук в доношении от 6 февраля 1764 г. Решение обосновывалось
тем, что «господин Линнеус прежде изо всех своих учеников удостоил
больше г-на Фагрея» (Архив АН СССР, ф. 3, on. 1, № 274, л. 180).
Письмо 30
К. ЛИННЕЙ—Г.-Ф. МИЛЛЕРУ
24 апреля 1764 г. Упсала
Славнейшему мужу,
господину Герарду Фридриху Миллеру,
профессору и непременному секретарю
императорской Академии наук в Петербурге
шлет нижайший привет
Карл де Линнэ
Два дня тому назад я получил, славнейший муж, твое
письмо от 9 марта, в котором знаменитая Академия через
тебя предлагает кафедру ботаники и сельского хозяйства,
на определенных условиях, г-ну доктору Фагрею. Я на-
писал об этом ему; он живет в 50 милях от Упсалы. Как
только я получу от него ответ, я тотчас сообщу об этом.
Г-н Фагрей около четырех лет назад получил должность
врача в городе Алингзаасе и занимает ее в настоящее
время. Примерно, три года назад он женился, и теперь
У него, кажется, больше, чем один сын. Возраст его, при-
мерно, 34 или 35 лет. Он имеет отличные знания натураль-
ной истории трех царств природы; не помню, оказал ли
он какие-либо успехи в той части, которая называется
собственно металлургией, и изучает ли он минералы.
219
Магистром философии он избран в Лондоне, здесь в Упса-
ле — доктором медицины. До сих пор он не напечатан
ничего, кроме своих академических диссертаций, но у
него много замыслов, и оп решил издать различные работы,
как мне известно из его писем. Знает языки мертвые и
современные; в латинском языке имеет отличные позпа
ния и может прекрасно говорить на нем; в том, что сюда
относится, он выделялся среди остальных; греческий языь
знает хорошо. На французском и немецком языках он
говорил вполне свободно, английские книги читал так же
легко, как и латинские. Итальянские книги он толковал,
но говорить не мог, словом, в языках он проявил академи-
ческую ученость.
С юных лет он проявлял особую склонность к сельско
му хозяйству; он легко и с жадностью прочел все англий-
ские книги по этому предмету и по всему, что сюда отно
сится; ради сельского хозяйства он начал также изучать
натуральную историю, видя, что без нес нет сельского
хозяйства, как без математики нет физики, ибо сельское
хозяйство есть не что иное, как практическая натураль
ная история.
Наш Альстрёмер \ который создал у нас мастерские и
содействовал развитию сельского хозяйства, давно взя/i
к себе этого юношу, отослав в Академию трех своих сыно-
вей 2, чтобы с их отъездом освободить у себя место и уст-
роить там экономию, плантации и прочее. Итак, законниц
занятия в Академии, он был призван в Алингзаас, где
жил Альстрёмер, и назначен городским врачом. Оп тотчас
принялся за дело и поселился там, прежде чем умер Аль-
стрёмер. Затем вдова и наследники распорядились своим
имуществом иначе, и Фагрею [у них] пришел конец, чем
он был очень недоволен.
Клянусь честью дворянина, я не знаю ни в моем отече
стве, ни за его пределами никого, кто был бы более до-
стоин ботанико-экономической кафедры. Если же сравни
вать Фагрея и Кальма, то я могу утверждать со всей реши-
тельностью, что следует отдать абсолютное предпочте-
ние Фагрею перед тремя кальмами — как по солидному
образованию, так и по остроте ума.
Год тому назад я узнал, что Фагрей страстно хочет
получить вашу ботаническую кафедру, и что он вполне
готов переселиться в Петербург со своим семейством, же
220
ной и сыном. С тех пор я ничего не слышал от него об
этом предмете, но скоро я получу ответ.
Если угодно призвать его, позаботься, чтобы это про-
изошло без потери времени, иначе ему придется поздней
осенью подвергать себя опасностям переезда по бурному
морю. Вне всякого сомнения, вы не найдете никого лучше
его, и никого равного ему, поскольку сельское хозяй-
ство здесь сочетается с ботаникой; ибо ботанику он знает
отлично, и в сельском хозяйстве превзошел других.
Живи как можно дольше, так как ты украшение и
опора знаменитой Академии.
Упсала, 24 апреля 1764.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф,
5, № 7, лл. 27—28 об.), идентичному копии (Архив АН СССР, ф. 3
on. 1, № 274, лл. 196—197). Автограф на латинском языке.
1 Джон Альстрёмер (Jonas Alstroemer, 1685—1761)—шведский
промышленник. Основал в Швеции много мануфактур.
2 Один из сыновей Альстрёмера — Клод (Claude Alstroemer,
1736—1796)— шведский ботаник и сельский хозяин.
Письмо 31
К. ЛИННЕЙ—Г.-Ф. МИЛЛЕРУ
17 мая 1764 г. Упсала
Преславный Миллер,
едва вырвавшись из когтей смерти, так как восемь дней
подряд меня терзал жестокий плеврит, я посылаю тебе
некоторые труды Фагрея г; однако его математические и
медицинские сочинения я оставил, чтобы не обременять
почтальона.
Фагрей учился физике и математике в Лунде 1 2 в тече-
ние 5 лет, прежде чем прибыл в Упсалу. Возраст его 34 го-
да. Уже 10 лет он состоит при экономической школе в
Алингзаасе. Упсала, 1764, 17 мая.
Карл фон Линнэ
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф.
5, № 7, л. 29).
1 Упоминаемое здесь сочинение Фагрея было представлено в
Академическом собрании 21 мая 1764 г. и затем дано для прочте-
221
пия М. В. Ломоносову, И.-А. Брауну, И.-Э. Цейгеру. Ф.- У.- Т.
Эпинусу и И.- Г. Леману («Протоколы Конференции», т. II, стр.
516—517). 28 мая 1764 г. Леман, Браун, Эпинус и Цейгер, прочитав
специмен Фагрея, «написанный только на одной странице», заявили,
что автор не достоин быть профессором ботаники. Одновременно
ими были представлены письменные отзывы об этой работе (Архив
АН СССР, ф. 3, on. 1, № 274, лл. 186, 193, 194). Миллер представил
свой отзыв о Фагрее 7 июня («Протоколы Конференции», т . II,
стр. 519). В начале отзыва он указал, что «г-н доктор Фагрей по
справедливости мог наперед положить, что когда представлен к
ботанической профессии г-ном архиатром Линнеем, то об искусстве
его в ботанике нимало сомневаться не станут, да и кто бы мог о том
сомневаться, ибо г-н Линней состоит в такой славе, что никто еще
не отказывался принимать ботаников по его одобрению, так же и
нет еще ни одного примера, чтобы выбором его недовольны были.
Можно ли с основанием думать, что такой муж, каков г-н Линней,
в столь важном для наук деле, которое и до его касается, имел пред-
ставить неискусного и негодного человека». Далее разбирался специ-
мен Фагрея и высказывались соображения о том, следует ли автора
пригласить на кафедру ботаники (Архив АН СССР, ф. 3, on. 1,
№ 274, лл. 187—188 об.—оригинал и лл. 189—192 — перевод на
русский язык). Отзывы были представлены Миллером в Канцеля-
рию Академии наук. После этого был прислан указ из Канцелярии
о приискании на кафедру ботаники двух достойных кандидатов
(там же, л. 199).
2 Имеется в виду университет (Academia Carolina Gothorum)
в г. Лунде.
Письмо 32
К. ЛИННЕЙ—И.-Я. ЛЕРХЕ
10 января 1765 г. Упсала
Знаменитому мужу
почтенному господину Иоганну Якобу Лерхе,
президенту медиков в России,
шлет нижайший привет
Карл фон Линнэ
Не могу выразить словами, славнейший муж, какой ра-
достью я был охвачен, когда три дня тому назад получил
твое письмо. Давно уже слышал я много поразительного
о твоей учености и получал в порядке обмена от тебя раз-
личные превосходнейшие семена. Я рад был узнать из
222
твоего письма, что ты здоров, процветаешь и что ты лю-
бишь меня. Никогда но думал я раньше, что ты в такой
степени мой сторонник, что можешь схематически, как ты
это сделал, правильно расположить твои [растения]
по родам, притом так, что никто но усумнится относитель-
но рода растения.
Получив краткий «Перечень растений, растущих
близ Каспийского моря», я мало что в нем понял. Тем бо-
лее был я рад, что ты пожелал осчастливить меня твоим
«Описанием Астраханских растений»1, которое я буду
свято хранить как сокровище. 13 этом труде содержится
много довольно редких растений, есть даже редчайшие
роды. Пусть скорее наступит тот день, когда эти растения
новых родов будут снабжены обстоятельными описаниями
или рисунками наиболее редких [из них].
Вместе с тем я хотел бы воспользоваться случаем и
попросить одно растение у тебя, начальника ме-
диков Российской Империи. Очень прошу тебя, пришли
мне живой экземпляр Hyoscyamus psyalodes; я слышал,
что оно имеется в Петербургском саду; оно растет также
в Сибири. Если ты великодушно согласишься на это, то
пришли мне это растение с каким-нибудь моряком, кото-
рый будет самым тщательным образом о нем заботиться,
чтобы я не был огорчен его утратой.
Астраханский перечень, о котором ты мне сообщил,
следует включить в петербургские «Acta», ибо неиз-
вестно, когда кто-нибудь другой будет так же тщательно
собирать редчайшие растения в столь отдаленном крае,
рукопись же легко может быть утрачена, что было бы ог-
ромной потерей для ботаники.
Последую за тобой и буду читать [описание] твоих
растений вместе с тобой.
1) Может быть, вид Anchusa.
2) Tournefortia sibirica. У меня был этот вид, выра-
щенный из семян, но он внезапно погиб. Ты дал пре-
восходнейшее описание этого растения.
3) Nitraria Schoberi—есть у меня живая; весьма своеоб-
разное растение.
4) Gachrys — может быть, это Tartaria magna Glusii,
которой питаются сибиряки в тундре. Я недавно
видел это растение, выращенное в Лейденском саду
в 1737 г. или около этого времени.
223
5) Zygophyllum Fabago — этот вид когда-то был у
меня выращен из присланных тобой семян.
6) Dodartia Tournefortii—растет в саду из твоих семян.
7) Harmala Peganum — также выращена у меня из
твоих семян.
8) .... не знаю, что это такое. Aspenfolia?
9) Под сомнением — Cynanchum acutum.
10) Sida Abutelon.
11) Hedysarum Athagi—я имел это растение в саду
из ваших семян, но оно погибло, жило у меня долго.
12) не понимаю, что это такое.
13) Lythrum virgatum.
14) Anabasis aphylla—редчайшее растение, у меня оно
есть в сушеном виде.
15) Salsola—очень высокая, выращенная из твоих се-
мян.
16) Convolvulus.
17) Convolvulus.
18) Convolvulus.
19) Convolvulus.
20) Convolvulus персидский—у меня есть плохой экзем-
пляр без цветка.
21) Solanum Melangena.
22) Capsicum.... — этот вид мне неизвестен.
23) Dolychos.
24) Astragalus cicer.
25) Marsilia quadrifolia.
26) Hibiscus trionum.
27) Rumex.
28) .... нельзя определить, не видев растения.
29) Androsace maxima.
30) Может быть, Atraphaxis spinosa,так как Polygonum
frutescens, с которым я предпочел бы се отождест-
вить, имеет 8 постоянных тычинок.
31) зонтичное, не знаю какое.
32) Capsicum — выше [№] 22.
33) Может быть, вид Momordica.
34) Cucurbita ovifera,KOTopanBCTpe4aeTCHy Ж. Бенкса2.
Это прекраснейшее растение, ранее мною не виден-
ное, отлично росло в прошлом году в саду из семе-
ни, присланного тобою; я тщательно описал его.
35) не знаю.
224
36) Итальянский вид я не могу определить по краткому
описанию растения.
37) Tribulus terrestris.
38) Может быть, Melilotus polonica, вид Trifolium.
39) .... зонтичное какое-то.
40) Вид Gypsophyla? Или какое-нибудь другое неизве-
стное растение?
41) Может быть, вид Frankenia.
42) Salsola salsa?
43) Hedysarum?
44) Salsola.
45) Salsola.
46) Salsola rosacea.
47) Rhinanthus Elephas—своеобразное растение по сво-
ему цветку.
48) Geranium — растение, близкое к Cicutarium.
49) Anagallis arvensis.
50) Syringa persica—отличается постоянным белым
цветком.
51) Melea Azedarach.
52) Oxalis corniculata.
53) .... stellata какая-то.
54) Может быть, Lythrum thymifolium.
55) Может быть, Hibiscus pentacapros.
Если № 2 Tourncfortia или Spiraea sorbifolia в Петер-
бургском саду дадут семена, прошу прислать мне не-
сколько.
Atraphaxis или то растение, что обозначено № 30,
было бы для меня приятнейшим даром, если найдутся его
семена.
Прощай и живи счастливо как можно дольше.
Упсала, 1765, 10 января.
Печатается по копии на латинском языке (ЦГАДА, ф. 199,
оп. 546, портф. 5, № 7, лл. 30—31 об.).
1 Речь идет о посланной Линнею рукописи Лерхе «Descriptio
Plantarum Astrachanensium et Persicarum» («Описание персидских
и астраханских растений»). В этой работе Лерхе дал описание расте-
ний, собранных им во время астраханской экспедиции 1746 г. Об
этом своем труде Лерхе писал: «В садах растет такое множество
Деревьев и других чужих растений, что любитель ботаники полу-
чит большое удовольствие, рассматривая и изучая их. Немало
встречается и за пределами садов различных растений, которые
225
большей частью являются неизвестными и которые я все постарался
описать по системе знаменитого ботаника Карла Линнея. Я сообщил
их ему в особом сочинении «Descriptio Plantarum Astrachanensium
ot Pcrsicarum», по поводу чего он выразил мне свое большое удоволь-
ствие» (Joch. Jac. L е г с h е. Lebens- und Reise Geschichte, von ihm
selbst bcscbrieben und mit Anmerkungen und Zusatzen herausgegeben
von D. Ant. Fried. Busching).
2 Ж'озоф Бенке (Joseph Banks, 1743—1820)— английский нату-
ралист.
Письмо 33
К. ЛИННЕЙ — А.-П. ЛЕКСЕЛЮ1
[1771— 77722. Упсала/
Прежде всего прошу Вас, милостивый государь, пере-
дать императорской Академии наук мою нижайшую бла-
годарность за полученные мною томы «Комментариев»,
а также за [дневники] путешествий господ Палласа 3 и
Гмелина 4, и за «Historia fucorum» последнего 5. Вместе
с целым миром я восхищаюсь грандиозной щедростью
Вашей великой и несравненной императрицы, по повеле-
нию которой издано такое большое количество драгоцен-
ных трудов и описаний продолжительных и дорогих пу-
тешествий; все должны признать, что она делает для при-
ращения наук больше, чем мог бы сделать какой-либо
другой монарх. Благодаря этому мы имеем счастие ви-
деть, что произвела в этом обширном государстве природа,
продукты которой оставались до сих пор неизвестными.
Особенное удовольствие доставили мне редкие животные,
описания которых даны в большом количестве. В петер-
бургские «Комментарии» за 1769 г. включен новый вид
Limnanthemum, идентичный Menyanthos Nymphoides
Турнефора, известному повсюду в Европе. В том же томе
Lychnanthos 6 есть не что иное, как Cucubalus baccifcr,
который находят повсюду в садах.
Я уверен, что г-н Гмелин найдет много редких ве-
щей в Персии 7, стране, совершенно не известной бота-
никам.
О г-не Фальке 8 мне ничего неизвестно со времени его
отъезда 9. Я знаю, что он не любит писать, так как во
время его пребывания на Готланде 10 он не написал мне
226
ни одного слова; но когда вернулся, он доказал, что
он более прилежен и более точен, чем любой другой из
тех, которые там были.
Прошу Вас поблагодарить всех членов Академии за
то, что они поддерживают натуральную историю и сде-
лали такие замечательные открытия для этой славной
науки в отдаленнейших частях Азии, чем они заслужили
себе бессмертную славу.
Rindera tetraspis г-на Палласа представляется мне
видом Cynoglossum. Нельзя ли получить один экземпляр
этого растения? Мне представляется невероятным, что у
нее 10, а по 5 тычинок (stamina). Обычно природа пе де-
лает скачков (лат.).
Может быть, г-н Паллас сосчитал 5 (pali) среди тычи-
нок?
Г-н Кёниг и, курляндец, хороший ботаник, по соб-
ственному побуждению совершил путешествие в Ислан-
дию 12, где он открыл множество новых растений. После
этого он предпринял путешествие на Мыс Доброй Надеж-
ды 13, где он оставался 14 дней, больше, чем кто-либо
другой до него. В настоящее время он находится в Тран-
кебаре14.
Если императорской Академии угодно пригласить
кого-либо для натуральной истории, он был бы очень рад
вступить в службу Российской короны, более, чем в ка-
кую-нибудь другую; я уверен, что нелегко было бы найти
человека более достойного, чем он.
Печатается по копии на французском языке (Архив АП СССР
ф. 1, оп. 3, № 58, лл. 102—103). Помета на французском языке
«Извлечение из ^письма г-на фон Линнэ академику Лекселю».
1 Андерс Иоганн Лексель (1740—1784) — русский астроном,
член Петербургской Академии наук.
2 Датируется по содержанию.
3 Имеется в виду первый том труда академика П. -С. Палласа
«Reise durch verschiedene Provinzen des Russischen Reiches in den
Jahren 1868—1773» (St.-Petersb,. 1771—1776, ч. I—III.—Русск. ne-
рев. «Путешествие по разным провинциям Российской Империи».
СПб., 1773—1778, ч. I—III).
4 Речь идет о первом томе книге С. Г. Гмелина: «Reise durch
Russland zur Untersuchung der drei Naturreiche».—4 тома, СПб.,
1770—1784.
227
6 Имеется в виду книга Гмелина о водорослях (S.- G.
Gmelin. Historia iucorum, 1768).
6 Автор имеет в виду описание растений, данное в статье Са-
муила Гмелина: S.- G. Gmelin. Lychnanthos volubilis et Lim-
nanthemum peltatum nova plantarum genera («Novi Commentarii»,
т. XIV, ч. I, Petropoli, 1770, стр. 525—530).
7 Имеется в виду второе путешествие Самуила Гмелина в Пер-
сию в июне 1772 г. Из этой поездки Гмелин не вернулся: он был
взят в плен около Дербента и умер в 1774 г. в плену от лишений.
8 Иоганн Петр Фальк. См. выше, стр. 149.
0 Имеется в виду отъезд Фалька в 1768 г. в экспедицию, сна-
ряженную Петербургской Академией паук в восточную Россию.
Фальк трагически погиб в 1773 г. в этой экспедиции.
10 Готланд — остров в Балтийском море в 90 км от шведского
берега.
11 Иоганн Гергардт Кёниг (lohann Gerhard Konig, 1728—1785)—
ботаник, ученик Линнея. Изучал аптекарское дело в Риге; с 1748 г.
жил в Дании, затем — в Швеции, с 1768 г. в Остиндии.
12 Здесь говорится о путешествии Кёнига в Исландию в 1765 г.
13 Имеется в виду экспедиция Кёнига на Мыс Доброй Надежды
в 1768 г., куда он заехал но пути в Транкебар и где собрал много
неизвестных растений, посланных им К. Линнею.
14 Речь идет о пребывании Кёнига с 1768 г. в качестве миссио-
нера и натуралиста в центре датских колоний в Индии Транкебаре,
портовом городе в округе Танджор, па Коромандельском берегу.
Письмо 34
К. ЛИННЕП — Г.-Ф. МИЛЛЕРУ
10 августа 7773 г. Упсала
Мужу весьма знаменитому и прославленному,
г-ну Герарду Фридриху Миллеру,
Советнику и пр.
шлет нижайший привет
Карл фон Линнэ
Много уже прошло времени с тех пор, славнейший
муж, как я скорбел о постигшем тебя ударе, случившемся
в Петербурге, и не знал, где ты теперь, в этом или в том
мире х. Охваченный величайшей радостью, узнал я не-
давно, что ты теперь живешь и здравствуешь в Москве 2.
Желаю, чтобы ты как можно дольше пользовался здо-
ровьем, ты, который более, чем все другие, имеешь заслуг
в науках. Приношу тебе, знаменитый муж, благодарность
столь великую, какую только могу, за семена, собранные
22S
г-ном Палласом; семена эти весьма редки и весьма мно-
гочисленны. Помимо твоей милости едва ли они попали
бы в мои руки. Я выражу также признательность г-ну
Палласу, как только узнаю, где он находится 3, за эти
самые новые семена, из которых многие уже проросли.
Я устроил отдельный садик для них, а также для ранее
полученных мною сибирских растений. Теперь Ваши
азиатские растения являются единственными, которые
украшают сады северной Европы, что прежде всего и
более всего является твоей заслугой, знаменитый муж,
ты, который оживил Петербургскую Академию и способст-
вовал ее восстановлению.
Живи долго и счастливо, как блистательное светило
ученого мира. Пока я жив, я всегда буду твоим предан-
нейшим слугой.
Упсала, 10 августа 1773.
Печатается по подлиннику (ЦГАДА, ф. 199, оп. 546, портф.
5, № 7, лл. 23—24 об.). Автограф па латинском языке.
1 В 1772 г., за год до получения письма Линнея, Миллера раз-
бил паралич, однако он не лишился работоспособности и продолжал
работать почти до самой смерти, последовавшей И октября 1783 г.
2 Миллер был переведен в Москву в 1765 г. в возрасте 60 лет.
Московский период жизни историографа был также очень плодо-
творным: он успел издать много ценных трудов и памятников и под-
готовил ряд своих учеников. После него осталось огромное собрание
материалов, имеющих большое значение для истории, этнографии,
статистики и экономики России и Сибири. Материалы эти (так
называемые Миллеровские портфели) до сих пор не потеряли цен-
ности.
3 В 1773 г. Паллас еще не вернулся из своего сибирского путе-
шествия, которое продолжалось шесть лет (1768—1774). Семена,
о которых пишет Линней, Паллас посылал в Академию с дороги,
и по инициативе Миллера часть их отсылалась Линнею.
16 Карл Линней
К. В. РЯЗАНСКАЯ
ПЕРЕПИСКА КАРЛА ЛИННЕЯ
С С. П. КРАШЕНИННИКОВЫМ
Среди русских корреспондентов Линнея был выдаю-
щийся исследователь Камчатки, первый русский
ботаник академик Степан Петрович Крашенинников
(1711—1755). Его переписка с великим шведским есте-
ствоиспытателем представляет значительный интерес.
В Архиве Академии наук СССР хранятся два письма
Линнея к Крашенинникову и ответы последнего на эти
письма. Переписка относится к началу 50-х годов XVIII
столетия.
Научные связи с ботаниками Петербургской Акаде-
мии паук Линней долгое время поддерживал через Иоган-
на Георга Гмелина, профессора химии и натуральной
истории, с которым на протяжении многих лет вел ожив-
ленную переписку. После отъезда Гмелина из России (в
1747 г.) связь Линнея с ботаниками Академии наук прер-
валась, п, чтобы возобновить ее, он вступил в 1750 г. в
переписку с С. П. Крашенинниковым.
В Петербургской Академии наук в то время работали
ботаники Гебенштрейт и Крашенинников1. Первый заве-
довал ботаническим садом Академии, но как ботаник сде-
лал немного. Крашенинников же в те годы пользовался
известностью в ученом мире; оп принимал участие во Вто-
1 Ф. И. Рупрехт. Материалы для истории императорской
Академии паук, по части ботаники. Приложение к «Запискам ими.
Академии наук», т. VII. СПб., 1865, стр. 6—7.
230
рой камчатской экспедиции (1733—1743) и проделал
большую работу по изучению животного и растительного
мира Сибири и Камчатки. Кроме того, он вел системати-
ческое изучение флоры Ингерманландии 2 и достиг в
этом направлении значительных результатов.
Линней знал о Крашенинникове по литературе и по ха-
рактеристике, которую дал Гмелин в предисловии к пер-
вому тому «Флоры Сибири». Знаменитый шведский уче-
ный ценил научные заслуги Крашенинникова и стремился
вступить с ним в деловую переписку. _
В то время, к которому относится публикуемая пере-
писка, круг журналов и специальных изданий, отражаю-
щих научную жизнь, был очень ограничен. Постоянная
обширная переписка ученых между собой была тогда наи-
более распространенным способом информации. Линней
в своих письмах сообщал Крашенинникову некоторые науч-
ные новости. Он писал о выходе новых книг по ботанике,
давая при этом их краткую характеристику, информи-
ровал о ходе своей научной работы и проч. Так, напри-
мер, из первого письма Линнея мы узнаем, что работу
над книгой «Philosophia Botanica» он закончил в сентябре
1750 г.
В свою очередь Линней обращался к Крашенинникову
с самыми разнообразными вопросами. Большой интерес
при этом проявлял он к деятельности Петербургской Ака-
демии наук. Его интересовало, кто из ботаников находится
в штате Академии, с кем из иностранных ботаников ведет
Академия переписку, и многое другое. В своих письмах
Линней давал высокую оценку трудам русских ботаников.
«В Российской Империи, — писал он по этому поводу, —
больше найдено незнаемых трав через десять лет, нежели
во всем свете через половину века »3.
Крашенинников, как это видно из писем, отвечал Лин-
нею на интересующие его вопросы. Он сообщал имена зару-
бежных корреспондентов Петербургской Академии наук,
указывал, кто из петербургских ботаников чем занимает-
ся; он, между прочим, написал и о последствиях пожара
5 декабря 1747 г. в здании Академии.
2 Ингерманландией называлась в то время в научной литера-
туре Петербургская губерния.
3 См. стр. 237 настоящего сборника.
16*
231
В публикуемых документах затрагиваются и разнооб-
разные научные вопросы. Линней стремился получить от
Крашенинникова сведения о некоторых российских р сте-
ниях, нужные ему в связи с собственными исследованиями.
Так, например, Линней интересовался строением цвет-
ка Nitraria Schoberi L. В письме от 24 января 1751 г. он
писал, что никогда не видел цветков этого растения и
обратился с просьбой к Крашенинникову прислать ему
засушенный цветок или его описание.
Для определения систематического положения Cimi-
cifuga L., отнесенного Гмелином к роду Actaea L., Линнею
необходимо было знать, односеменными или многосемен-
ными являются плоды этого растения. Он просил Краше-
нинникова прислать семена Cimicifuga L. Крашенинников
отправил Линнею засушенный экземпляр Cimicifuga L. и
сообщил, что плоды у этого растения многосеменные.
Прислать же семена Крашенинников не мог, так как рано
начавшиеся морозы помешали их собрать. Семена были
получены Линнеем много позднее из Сибири от Лаксмана 4.
На основании анализа цветков растений, выращенных
из присланных семян, Линней выделил Cimicifuga L. в
особый род.
Судя по письмам, С. П. Крашенинников сообщил в Уп-
салу ряд ботанических сведений, которые затем Линней
использовал при работе над «Species Plantarum».
В письмах нашли отражение также вопросы, свя-
занные с проблемой пола у растений. Линней, как изве-
стно, очень интересовался этой проблемой и произвел
многочисленные опыты и наблюдения для доказательст-
ва наличия пола у растений. Много опытов было постав-
лено им для получения межвидовых гибридов.
В одном из писем Линнея мы находим известие о том,
что летом 1749 г. в его саду цвело гибридное растение,
якобы происшедшее от скрещивания вербены и вероники.
Это растение по своему внешнему виду имело большое
сходство с вербеной, цветами же сильно походило на ве-
ронику, обильно цвело, но не принесло семян. Оно заин-
тересовало Крашенинникова, и он просил Линнея прислать
в Петербург засушенный экземпляр этого растения.
В переписке Линнея с Крашенинниковым встречаются
* Эрик Лаксман. См. стр. 142 и сл. настоящего сборника.
232
У1
^6
k>*A: .x
Письмо К. Линнея кС. П. Крашенинникову из Упсалы от 24 января
1751 г. Фотоснимок с подлинника, хранящегося в Архиве Академии
наук СССР (ф. 1, оп. 3, № 35, лл. 92—93)
многочисленные сведения о морфологических особенно-
стях отдельных растений, замечания об их хозяйственном
использовании, сравнения сибирских растений с расте-
ниями других мест и т. д. Немало внимания уделено и
обсуждению вопросов, связанных с систематическим по-
ложением Ornithogalum L., Helleborus L. и др.
Между авторами писем существовал обмен научными
изданиями. Из Петербурга Крашенинников послал Линнею
в Упсалу второй том «Flora Sibirica» Гмелина и второй том
«Novi Commentarii Academiae Scientiarum Imperialis
Petropolitanae».
Письма Линнея, богатые научным содержанием, Кра-
шенинников оглашал в Конференции Академии наук 5.
Переписка с великим шведским ученым была одобрена
Академией и Крашенинникову было разрешено посылать
в Упсалу из академического сада семена и засушенные
растения 6.
Крашенинников дорожил желанием великого ученого
вести с ним переписку и понимал важность этого для Ака-
демии наук. Между прочим, он рекомендовал Академии
избрать Линнея в свои почетные члены. В рапорте, подан-
ном в Канцелярию Академии наук, он исал: «Покорней-
ше прошу, чтоб позволено было помянутого господина
Линнея принять в почетные члены, дабы мне не лишиться
сего нужного и знатного корреспондента, ибо переписка
с ним будет иметь и случай к дальнейшим успехам в моей
профессии и способ к тому по причине его советов»7 .
По-видимому, при избрании Линнея в августе 1754 г.
□ число своих почетных членов Академия руководство-
валась также и этим представлением Крашенинникова.
Таким образом, переписка Линнея с Крашениннико-
вым представляет собой интересный эпизод как для исто-
рии ботанической науки, так и для истории научных свя-
зей русских ученых с учеными зарубежных стран.
Письма Линнея к Крашенинникову публикуются впер-
вые, в переводе с латинского языка, сделанном Т. А. Кра-
соткиной, научным сотрудником Института истории есте-
ствознания и техники АН СССР. Исключение составляет
5 Протоколы заседаний Конференции императорской Академии
наук с 1725 по 1803 год, т. II, СПб., 1899, стр. 247, 248.
6 Архив АН СССР, ф. 3, on. 1, № 147, л. 3'11.
7 Архив АН СССР, р. V, оп. 1-л,[№ 24, л. 11.
236
первое письмо Линнея, напечатанное в 1900 г. в «Материа-
лах для истории императорской Академии наук» 8.
8 «Материалы для истории императорской Академии наук»,
т. X. СПб., 1900, стр. 598—600.
Письмо 1
К. ЛИННЕЙ —С. П. КРАШЕНИННИКОВУ
24 октября 1750 г. Упсала
Усмотря из Комментариев 1 Вашей академии, Государь
мой, что Вы и изрядный порядок, и все обстоятельства
наблюдаете в исследовании и описании произрастающих,
сверх того, будучи о Вас давно уже известен из предисло-
вия Сибирской флоры 2, что Вы с крайним прилежанием
старались о сыскании редких трав, — не мог более пре-
минуть, чтоб просить Вас о взаимной со мной переписке,
касающейся до ботаники. В Российской империи больше
найдено незнаемых трав через десять лет, нежели во всем
свете через половину века. По выезде от Вас господина
Гмелина 3 пресеклась вся моя переписка с Россиею.
Ежели вы меня жаловать изволите, покорно прошу объ-
явить мне, сколько у Вас осталось ботаников и кто именно?
Где находится господин Лерхе 4? Куда Сигезбек уехал 5?
Все ли Стеллеровы травы в целости 6 и имеет ли кто из
чужестранных ботаников переписку с славнейшею акаде-
мией) Вашею? Ежели же нет, то я покорно прошу, чтоб
мне сия честь и милость была оказана.
Все травы описаны вами важно и основательно 7,
но всех приятнее мне лунария. Покорно прошу прислать
ко мне или семя ея, или высушенную веточку, напротив
чего я обещаюсь Вам услужить самою редкою травою.
Весьма особливо сложение тычинок ее около пестика и
в травах сего класса достойно примечания 8.
Как рассуждать о траве, которая Мессершмидтом 9
под именем вонючей объявлена? Особливого ли она от
известных трав роду, или нет, и плод ее одно ли семя, или
много имеет? Прошу мне в том советом вашим способст-
вовать.
Траву орнитогалум 10, которой описание и рисунок
сообщены в первом томе Сибирской флоры от господина
237
Гмелина, на сих днях случилось мне видеть сухою. Ка-
жется, что она одного рода с травою меланфиум 11 и весь-
ма немного разнствует от растущей в Виргинии, которая
описана Гроновием 12 и Колдением 13.
Еще видел я прекрасную траву, принадлежащую к
роду фумарии 14, которая, как можно думать, Столлером
найдена. Желал бы я, чтобы Вы сочинили ей описание,
ежели ведаете, что она у господина Гмелина не будет
описана.
Покорно прошу отписать мне, вышел ли из печати
второй том Сибирской флоры господина Гмелина и скоро
ли остальных ожидать можно.
Нынешнего лета цвела в академическом саду трава
смешанного отродья от вороники и всрбенщ, из которых
первая под числом 6, а другая под числом 26 во Флоре
шведской описаны 15, а выросла она между двумя помяну-
тыми травами. Вид ее, подобие, величина и другие все
качества столь сходны с вербеною, что самый бы искус-
ный ботаник, не видав цветов, почел ее за сущую вербену;
но цветы ничем не разнствовали от объявленной веро-
ники. Она цвела преизрядно, но не принесла плода зре-
лого, однако по корень кажется, что перезимует, и ежели
будущего лета отживет, то я Вам обещаюсь услужить
ею 16.
Книг о ученых делах вновь у меня никаких нет, кроме
тех, кои Вам уже прежде известны. Философия ботани-
ческая моего сочинения издана на свет тому назад с ме-
сяц 17. Сокращение Парижской флоры, сочиненное Да-
либаром18, напечатано в Париже прошедшего году;
книга весьма изрядна, но сделана по моему методу. Гер-
лерова Флора Гельдрозудфанская напечатана еще в 1745
году 19, но мною получена недавно, а ботанических его
оснований и поныне не случалось видеть. В нынешнем
году вторично напечатано в Лейдене Гроновиево Описа-
ние камней, которое прежнего гораздо полнее. В Медио-
лане 20 напечатаны в 8° две диссертации Шиеровы: одна
о том, что есть в травах мужеский пол и женский и как их
располагать по родам их, а другая об их страстях [опло-
дотворении]. Сей первый отважился различие родов за-
щищать в Италии. Сего ж году напечатана в десть Нату-
ральная история Адриатического моря, Донатова сочи-
нения 21, где преизрядно изображены насекомые, которые
238
королки делают. В той же книге описан новый род травы»
под именем виталианы 22.
Желая вам и проч.
В Упсале. 1750 году, октября 24 дня.
Печатается по переводу Крашенинникова, сделанному им с
латинского текста письма Линнея и помещенному в «Материалах
для истории императорской Академии наук», т. X. СПб., 1900, стр.
598—600.
1 Речь идет о печатном органе Петербургской Академии наук
«Coinmentarii Academiae Scientiarum Imperialis Petropolitanae».
Под этим названием вышло 14 томов. Начиная с XV тома из-
дание стало выходить под названием «Novi Commentarii». Первый
том был издан в 1728 г.
2 «Флора Сибири». См. выше, стр. 160.
3 Иоганн Георг Гмелин. См. выше, стр. 156.
4 Иоанн Якоб Лерхе. См. выше, стр. 167.
5 Иоганн Георг Сигезбек (1685—1755)— профессор ботаники
и натуральной истории Петербургской Академии наук, где работал
с 5 апреля 1742 г. по 1 мая 1747 г. Известен своей неудачной поле-
микой с Линнеем. В работе «Botanosophiae verioris brevis sciagra-
phia» (1737) пытался опровергнуть учение Линнея о поле у растений.
6 Речь идет о растениях, собранных Спеллером во время его
путешествий по Сибири и Камчатке в составе Второй камчатской
экспедиции (1733—1743).
7 Линней имеет в виду работу С. П. Крашенинникова «Descrip-
tiones rariorum plantarum» [Описание редких растений], опубли-
кованную в первом томе «Novi Commentarii», 1750, стр. 375—384.
8 Lunaria L.— лунник, род растений семейства крестоцветных
(Cruciferae). Цветок у растений семейства крестоцветных имеет двой-
ной околоцветник, который состоит из двух двучленных кругов
чашечки и четырех лепестков венчика. Лепестки сидят в одном круге,
занимая промежутки между чашелистиками. Цветок имеет шесть
тычинок; две из них имеют короткие нити и образуют внешний
круг. Четыре другие образуют внутренний круг, имеют более длин-
ные нити и расположены двумя парами, чередующимися с тычин-
ками наружного круга. Гинецей всегда ценокарпный с верхней за-
вязью, состоящий из двух плодолистиков, сросшихся краями.
(«Ботаника» под ред. Л. И. Курсапова, т. II, М., 1951, стр. 286).
9 Даниил Готлиб Мессершмидт (1685—1735)— исследователь
Сибири. В 1716 г. был приглашен ПетрОхМ I в Петербург. С 1720
по 1727 г. путешествовал по Сибири. Посетил Западную Сибирь,
Даурию, Монголию. Собрал огромные коллекции естественно-исто-
рические, этнографические и др. Составил отчет «Обозрение Сибири»
в 10 томах. Этот отчет, содержащий сведения по истории, географии,
этнографии, экономике, а также по флоре и фауне Сибири, остает-
ся до сих пор неизданным, но он широко использовался последую-
щими путешественниками (Гмелином, Георги, Палласом и др.).
10 Ornithogalum L.— птицемлечник, род растений семейства
линейных (Liliaceae).
239
11 Melanthium sibiricuin L., Sp. pl. (1753) 332, Линней называл
Zygadenus sibiricus (L.) A. Gray.
12 Иоганн Фридрих Гроновий (lohannes-Friedrich Gronovius
1690—1760)—голландский ботаник. Автор «Flora virginica» Lugduni
Batavorum, 1739—1743, ч. 1—2.
13 Колден (Gadwallader Golden, 1688—1776)— разносторонний
ученый: физик, историк, медик, ботаник. Шотландец по происхож-
дению, он в 1710 г. эмигрировал в Америку. Одним из первых принял
и распространил в Америке искусственную систему Линнея.
14 Fumaria L.— дымянка, род растений семейства маковых
(Papaveraceae).
15 Имеется в виду книга Линнея «Flora Suecica». Holmiae Salvii,
1745, [Флора Швеции].
16 Речь идет о Veronica spuria L., якобы образовавшейся, по
мнению Линнея, от скрещивания Veronica maritima L. и Verbena
officinalis L. Описание этого растения дано в третьем томе «Amoeni-
tates Academicae» (1756, стр. 35) и в работе Линнея «De sexu plan-
tarum», представленной в 1759 г. на премию в Петербургскую
Академию наук.
17 «Philosophia Botanica» Линнея вышла в свет в Стокгольме
в 1751 г. В печать книга была сдана в 1750 г. В предисловии к книге
поставлена дата 16 сентября 1750 г. По-видимому, эту дату и имеет
в виду Линней в своем письме к С. П. Крашенинникову.
18 Томас Далибар (Thomas Francois Dalibard, 1703—1799)—
французский ученый, физик и ботаник. Один из первых последо-
вателей Линнея. В 1749 г. издал «Florae parisiensis prodromus»
(Флора окрестностей Парижа), описанная по системе Линнея.
19 Вероятно, имеется в виду книга Д. Гортера «Flora Gelzo-
Zutphanica». Harderovici, 1745.
20 Медиолан — старинное название итальянского города Ми-
лана.
21 Речь идет о книге итальянского натуралиста-путешествен-
ника Виталиано Донати «Della storia naturale marina dell ’Adriatico
etc.». Venezia, 1750. В этой работе подтверждаются взгляды фран-
цузского врача Жана Пейсоннеля (1738), который одним из первых
признал коралловых полипов животными. Линней с большими
колебаниями включил полипов в свой класс червей.
22 Крашенинников неправильно перевел слово animalia (жи-
вотные), имеющееся в латинском тексте письма, словом «насеко-
мые». Корольки — коралловые полипы, в тексте письма corallia.
Под именем Vitaliana в книге Донати описан новый вид гидроидного
полипа, названного его именем.
Письмо 2
С. П. КРАШЕНИННИКОВ —К. ЛИННЕЮ
7(18) декабря 1750 г.
Знаменитому и прославленному мужу Карлу Линнею,
достойнейшему лейб-медику милостивого короля швед-
ского, профессору ботаники Академии в Упсале и члену
240
Академии в Упсале, а также многих других академий.
Шлет нижайший привет Степан Крашенинников, петер-
бургский профессор ботаники и натуральной истории.
Твое недавно полученное мною письмо, славнейший
муж, было мне тем более весьма приятным, что, с одной
стороны, я понял, что не только мои недостойные труды
были благосклонно приняты тобой, членом с таким слав-
ным именем, а с другой стороны, и в еще большей степени,
что ты подаешь случай вести переписку по вопросам бота-
ники, а это является весьма желательным. Итак, я при-
ношу тебе величайшую благодарность, и что бы ты ни
пожелал, если это будет в моей власти, я охотно постараюсь
выполнить.
Сообщаю, что ботаников, число и имена которых ты,
славнейший муж, пожелал узнать, у нас очень мало, а
именно, я не знаю никого, кто специально занимался бы
ботаникой, кроме славнейшего Гебенштрейта, который
заведует нашим академическим садом х. Лерхе приписан
к медицинской конторе, находящейся в Москве, и там
живет. Сигезбек от нас уехал в Гельмштадт2 к Гейстеру 3,
но вскоре по слухам вернулся на родину, определенного
же о нем нам ничего неизвестно, так как Академия не имеет
и не желает иметь с ним переписки. Энс 4, который, как
тебе известно, служит на Украине полковым доктором,
вопреки своим обещаниям, ничего нам не пишет. Если бы
он имел столько же желания заниматься приращением
ботаники, сколько умножением своего гербария, то мы
могли бы узнать от него о многих редких растениях, так
как он уже давно находится в местах, изобилующих ра-
стениями и никем не изученных. Большая часть расте-
ний Стеллера сохранилась, включая те, которые он собрал
на Рифейских горах 5. Из чужестранных ботаников с на-
шей академией переписываются славнейшие мужи Гал-
лер в, Гмелин 7, Сибторп 8, Миллер 9 и некоторые другие,
тем не менее, переписка с тобой, славнейший муж, как
поручила мне сообщить тебе Академия, всегда будет для
нее весьма приятной и полезнейшей.
Посылаю тебе просимый тобою высушенный экземпляр
Lunaria, присоединив к нему Cimicifuga 10 и Acer Mori
folio Gerb. Описание и изображение этого растения я под-
готовил для включения во второй том «Новых Коммента-
241
риев»11. Основное его отличие от других растений, при-
надлежащих к этому роду, состоит в [форме] венчиков,
которые являются не открытыми, а закрытыми. Славней-
ший Гебенштрейт, с которым я в большой дружбе, обещал
мне, как только позволит погода, будущим летом собрать
семена всех этих растений и прислать тебе. Cimicifuga
по своим особенностям ближе всего к Actaea 12, особенно
если ты рассмотришь сухой плод с четырьмя семечками.
Следует ли отнести ее к новому роду, это должен решить
ты, славнейший муж, или же следует отнести ее к Actaea,
как сделал славнейший Гмелин.
В том, что Ornithogalum славнейшего Гмелина есть
вид Melanthium, я согласился бы с тобой, если бы разли-
чия, отмеченные Гроновием в его Виргинианской флоре,
не были бы столь очевидными. А что такое эти нити, при-
крепленные к основанию лепестков, о которых упоминает
славнейший автор, я не знаю. Если следует принять их
за тычинки, которые случайно оказались лишенными
пыльников, тогда твое мнение приобрело бы больший вес,
ибо число тычинок и лепестков, увеличенное или умень-
шенное на единицу, нисколько не мешает тому, чтобы
причислить растения к одному и тому же роду, особенно,
если сходство внешнего вида и плода представляется впол-
не очевидным. Если это так, то я полагал бы, что Melan-
thium следует скорее отнести к лилейным, нежели расте-
ние Гмелина к многотычинковым (polyandria). Признаюсь,
однако, что ни то, ни другое решение в отношении рода
Ornithogalum не представляется мне правильным, как
вследствие весьма различной формы тычинок, так и из-за
числа пестиков. Но скорее подобает тебе, знаменитый муж,
учить меня, мне же более подходит следовать твоим ука-
заниям.
Мне очень нравится твой совет относительно описания
Fumaria, которое следует опубликовать. Я доложу об
этом ого сиятельству президенту Академии графу Разу-
мовскому, и если он согласится, то подготовлю для вклю-
чения в «Комментарии» описание не только этого расте-
ния, но и других, собранных на Камчатке мною и достой-
ным Столлером. Ибо я не думаю, что в труде славного
Гмелина будет говориться о камчатских растениях, так
как в первых томах о них ничего не говорилось.
Второй том «Флоры Сибири» славного Гмелина уже го-
242
тов 13, если, ты хочешь, я могу прислать его. Третий том
мы еще не получили от автора, но надеемся, что в скором
времени он будет прислан 14. Я очень хотел бы получить
растение, происходящее от вербены и вероники, если оно
сохранится до будущего лета; за этот обещанный тобою дар,
столь приятный для меня, я буду тебе весьма признателен,
ибо я еще не видел растений смешанного происхождения.
Новых сочинений, о которых ты упоминаешь, слав-
нейший муж, мы до сих пор не получили, ибо мы живем
дальше всех, и поэтому все, что выходит в свет, получаем
последними.
Прощай, славнейший и знаменитейший муж, и про-
должай быть ко мне благосклонным.
Петербург, 1750, декабря 7 дня.
Печатается по собственноручному черновику на латинском
языке (Архив АН СССР, ф. 1, оп. 3, № 20, лл. 93—95).
Русский перевод этого письма, сделанный С. П. Крашенинни-
ковым, опубликован в «Материалах для истории императорской
Академии наук», т. X. СПб., 1900, стр. 666—668.
1 Иоганн Христиан Гебепштрейт (1702—1795)— профессор
ботаники Петербургской Академии наук с 1749 по 1759 г. 3 ведо-
вал Ботаническим садом Академии наук. Этот сад находился на
2-й линии Васильевского острова и впоследствии был упразднен.
2 Гельмштедт (Helmstedt) — старинный город в Брауншвейге.
Был известен своим университетом, основанным в 1575 г. и закрытым
в 1809 г.
3 Лоренц Гейстер (Lorenz Heister, 1683—1758)— профессор
хирургии в Гельмштедтс. Его «Хирургия» (1719) была переведена
почти на все европейские языки.
4 Абрам Энс. См. выше, стр. 214.
5 Рифсйские горы—название, перешедшее из мифологии Riphai
montes. По представлению древних, горы па севере земного шара.
В XVIII в. под Рифейскими горами понимали Уральский хребет.
6 Альбрехт Галлер (Albrecht von Haller, 1708—1777)— изве-
стный швейцарский медик и естествоиспытатель. В 1736 г. написал
сочинение «De metodico studio botanices etc.», где дал основы есте-
ственной системы растений. Сочинение встретило мало одобрения.
7 Речь идет об Иоганне Георге Гмелипе, который по выезде
из России в 1747 г. вел переписку с Петербургской Академией наук
(«Материалы для истории императорской Академии наук», т. IX,
СПб., 1897, стр. 299—300; т. X, 1900, стр. 336—337, 614—615).
8 Гомфрей Сибторп (Humphrey Sibthorp)— профессор ботаники
в Оксфорде, умер в 1784 г. Почетный член Петербургской Академии
наук с 18 августа 1754 г.
9 Гергард Андреас Миллер (1718—1762)— врач и натуралист.
С 1751 г. профессор университета в Гессене.
10 Cimicifuga L.— клопогон. От латинского cimex — клоп
243
и luga — бегство. Ядовитое растение из семейства лютиковых
(Ranunculaceae). Все виды рода Cimicifuga L. ядовитые. Имеют
неприятный запах.
11 Во втором томе «Novi Commentarii» (1751) помещена работа
С. П. Крашенинникова «De Acere foliis oblonge cordatis inaequaliter
serratis»(«O клене с листьями продолговато-сердцевидными неровно
пильчатыми») (стр. 285—288).
12 Actaea L.— воронец, род растений из семейства лютиковых
(Ranunculaceae).
13 Второй том сочинений Гмелина «Flora Sibirica» был издан
Петербургской Академией наук в 1749 г.
14 Рукопись третьего тома «Flora Sibirica» была прислана в
Петербург Гмелином из Германии незадолго до его смерти (1755).
Издан был этот том Академией в 1768 г. под редакцией Самуила
Гмелина (племянник Иоганна Гмелина).
Письмо 3
К. ЛИННЕЙ —С. П. КРАШЕНИННИКОВУ
24 января 1751 г, Упсала
Славнейшему мужу достойному Степану Крашенинни-
кову петербургскому профессору ботаники и натураль-
ной истории шлет нижайший привет Карл Линней.
Любезное твое письмо от 7 декабря я получил, славней-
ший муж, и очень благодарен тебе за него, а также за при-
сланные гербарии, особенно за твою лунарию. Весьма
своеобразна на твоей лунарии эта отметина на тычинках;
я посмотрю на других растениях наиболее на нее похожих,
а таких у меня много, обладают ли они такими же особен-
ностями.
Прежде у меня была высушенная Cimicifuga, но без
плодов; я хотел бы, чтобы ты любезно сообщил мне, одно-
семенными ли являются четыре плода этого растения, или
у них бывает много семян внутри одного плода; если это
растение имеет много семян внутри одного плода, то едва
ли его следует отличать от Actaea, но если оно является
односеменным, то нельзя считать его близким к роду Ac-
taea. Acer Mori folio у меня уже был, собранный в естествен-
ных условиях; твой же экземпляр, по-видимому, сорван с
культивированного дерева, так как листья крупнее.
Я с нетерпением ожидаю семян этого клена, а также
семян Cimicifuga, если она встречается в ваших садах.
244
Прошу тебя сообщить мне, каким способом уничтожаются
клопы и как это растение применяется в Сибири. Не1-
leborus 1 с листьями, похожими на листья аконита, и с жел-
тым шаровидным цветком (Amm. 101) 2, как я наблюдал,
часто встречается в Сибири. Я видел многочисленные
экземпляры этого растения, собранные в разное время и
в различных местах, большей частью в большой близо-
сти с Trollius Ranunculus с шаровидным цветком, однако
я до настоящего времени не знаю, следует ли здесь видеть
разновидность, или это совсем другой вид. Прошу тебя
сообщить мне это, так как ты, без сомнения, собирал и то
и другое растение на их родине. Прошу также прислать
мне семена, если они у тебя есть. На высушенных экзем-
плярах этого прекрасного растения я заметил, что венчик
у него всегда открыт; я хотел бы знать, происходит ли
это в процессе высушивания или нет.
Не сомневайся в том, что Ornithogalum Гмелина есть
вид Melanthium. Скорое следует сомневаться в том, что
это разные виды. Я думаю, что ты еще не видел исправлен-
ную характеристику Melanthium: лепестки с нектарною
ямкою, тычинок—шесть, столбик—один. Эти три признака
совпадают и тесно связывают Melanthium с Veratrum 3.
Nitraria Schoberi 4 у меня есть и живая, можно также
видеть маленькую бесплодную в саду. У меня ость также
различные экземпляры ее среди высушенных растений с
плодами; плод — ягода, односемянный, семя заостренной
формы. Цветка же я не видел ни в живом, пи в сухом виде.
Прошу тебя прислать мне или засушенный цветок, или его
описание, чтобы можно было отнести его к определенному
виду. По плоду вне всякого сомнения могу заключить, что
это растение никоим образом не следует отделять от Zy-
gophyllum 5, хотя оно и имеет большое сходство с неко-
торыми африканскими растениями.
Энс ни о чем другом так не заботится, как о том, чтобы
его гербарий был пополнен так же, как и старый.
Не является ли Ваш Гебенштрейт родственником лейп-
цигского профессора Гебенштрейта? Передай привет Ва-
шему и передай ему, что я жду, чтобы он любезно прислал
мне семена из академического сада.
Я хотел бы узнать, был ли славнейший Лерхе на Кам-
чатке в 1749 г. 6?
Я наблюдаю среди сибирских растений, особенно се-
17 Карл Линней 245
верных, многие растения, общие с Канадскими, кото-
рые едва ли встречаются где-либо на земном шаре, кроме
как в Канаде, что весьма примечательно.
Мы узнали из газет, что знаменитый президент Ва-
шей Академии назначен главою казаков 7, вследствие чего
он, конечно, оставит Академию. Я огорчен этим, так же
как и все его почитатели, ибо под ого руководством Ака-
демия привлекла к себе взоры всех ученых.
Я очень признателен за то, что Ваша Академия поже-
лала вступить со мною в переписку. Прошу тебя, слав-
нейший муж, научи меня, как понимать положение тех,
которые вступили в эту должность. Должны ли они что-
нибудь делать или только носить имя члена общества?
Или они ежегодно присылают в академию свои наблюдения
для напечатания? Следует ли прислать за это избрание вы-
ражение благодарности Академии? Я все готов исполнить.
Скорблю о Вашем несчастьи, подобного которому еще не
было в мире 8; я узнал, однако, что следствием пожара не
было всеобщее разрушение; поэтому прошу тебя сообщить,
сохранился ли экземпляр Moschifer cranium 9, который
описан в «Musei Imperialis Petropolitani», vol. 1, p. 338,
n. 25. Если он есть, прошу тебя, опиши мне зубы, а имен-
но, действительно ли из верхней челюсти выпадают пер-
вичные резцы? А в нижней они есть? Или клыки? В верх-
ней челюсти длинные и выдающиеся, в нижней же их нет,
но на месте волчьего зуба имеется пустой промежуток?
Я не знаю, существует ли где-либо более богатая кол-
лекция редких птичек медососов 10 (Musei Imperialis
Petropolitani, vol. 1, p. 381—388). Они прежде
всего заслуживают описания и воспроизведения, и едва
ли найдется лучший материал для включения в Ваши
«Acta».
Я очень хотел бы получить II том «Сибирской флоры».
Если бы у меня была какая-нибудь книга, приятная для
тебя, я охотно прислал бы тебе ее; если пожелаешь, я
пришлю «Ботаническую философию», в которой много
различных вещей, хотя, может быть, и не столь многочис-
ленных и любопытных, как в Вашей флоре. Поскольку
ты не знаешь шведского языка, я не знаю, стоит ли посы-
лать тебе «Iter Sconicum», которое на днях выйдет из *
печати и.
246
Если ты удостоишь меня ответом, то адресуй письмо:
Королевскому научному обществу в Упсале; ибо тогда
я все твои письма буду получать безденежно, так как я
сам вскрываю всю корреспонденцию Общества; в против-
ном случае мне нужно будет платить за твои письма, как
за твое последнее письмо, за которое я должен был упла-
тить 6 золотых дукатов наличными деньгами.
Поскольку ты наверное видел в Сибири Splachnum,
прошу тебя сообщить мне, какие наблюдения ты совершил
в музее и какие в естественных условиях.
Посылаю при этом две диссертации de Splachno и de
Seminibus muscorum 12.
Упсала, 1751, 24 января.
Печатается по подлиннику (Архив АН СССР, ф. 1, оп. 3, № 35;
лл. 92—93). Автограф на латинском языке.
1 Helleborus L.— морозник, род растений из семейства люти-
ковых (Ranunculaceae).
2 Ссылка на сочинение Аммана по флоре России «Stirpium
rariorum in Imperio Rutheno sponte provcnientium icones et descri-
ptiones», Petropoli, 1739, в котором на стр. 76 под номером 101,
описано растение Helleborus Aconiti folio, flore globoso, croceo.
3 Veratrum L.— чемерица, род растений из семейства лилей-
ных (Liliaceae).
4 Nitraria Schoberi L.— селитрянка Шобера — вид растений
из семейства парнолистниковых (Zygophyllaceae).
6 Речь идет о Zygophyllum L.— парнолистнике, принадлежа-
щем, так же как и Nitraria Schoberi L., к семейству Zygophyllaceae.
6 Лерхе на Камчатке в 1749 г. не был. В 1745—1747 гг. он
собирал растения в Астраханской губернии. Этот вопрос мог воз-
никнуть у Линнея, вероятно, в связи с данными двух первых томов
«Flora Sibirica» Гмелина. В этом сочинении описания растений
основаны на материалах самого Гмелина, а также на данных Мес-
сершмидта, Стеллера, Мартина и Крашенинникова. Кроме растений
сибирских, Гмелин весьма произвольно включил во «Флору*Сибири»
описание растений донских, астраханских, приуральских, собран-
ных Гейнцельманом, Лерхе и Гербером.
7 Президентом Академии наук в то время был граф Кирилл
Григорьевич Разумовский (1728—1803). В 1750 г. Разумовский
был возведен в звание гетмана Малороссии. Пост президента Ака-
демии паук он занимал довольно долго (до 1798 г.), но с малой поль-
зой для Академии.
8 Речь идет о пожаре 5 декабря 1747 г. в здании Академии наук,
в котором тогда помещались библиотека, обсерватория и Кунст-
камера. Пожар уничтожил большую часть коллекций этнографи-
ческих, анатомических и др., много книг, обсерваторию со всеми
находившимися в ней инструментами, знаменитый Готторпский
глобус. Значительное число предметов было повреждено при
| 7* 247
спасательных работах («Материалы для истории императорской Ака-
демии наук», т. VIII, 1895, стр. 620—621, 630, 635 и др.; Т. В. С та-
li ю к о в и я. Кунсткамера Петербургской Академии наук. М.—
Л., 1953, стр. 118—122).
9 Moschiier cranium — современное название Moschus moschife-
rus — кабарги. Небольшое животное из семейства оленей. Отли-
чается отсутствием рогов. Клыки имеются у обоих полов, но у
самцов развиты особенно сильно.
10 Медососы (Meliphagidae) — тропическое семейство птиц
отряда воробьиных.
11 Линней ссылается на свое сочинение: «Skanska resa, pa
hoga ofwerhetens befallning forrattad ar 1749. Med ron och anmarknin-
gar uti occonomien, naturalier, antiquiteter, seder, lefnads-satt.
Med tilhorige figurer». (Stockholm, Uplagd pa Lars Salvii Kostnad,
1751).
12 Речь идет о диссертациях учеников Линнея «Splachnum» и
«Semina muscorum». Первую в марте 1750 г. па публичном диспуте
защитил Л. Монтэн (Laur Montin). Вторую в апреле 1750 г.— Берг
(Petrus Jonasum Bergius). Обе вошли во второй том «Amoenitates».
Holmiae, 1751, стр. 263—283, 284—306).
Письмо 4
С. П. КРАШЕНИННИКОВ —К. ЛИННЕЮ
[7751]
Славнейшему и ученейшему мужу Карлу Линнею
шлет нижайший привет Степан Крашенинников.
Мое промедление с ответом на писанное тобою письмо,
по поводу чего ты выразил удивление, имеет уважитель-
ную причину. Однако следует весьма удивляться не тому,
что я будто бы не захотел написать тебе, но то-
му, что я не сдержал своего обещания. Ты спрашиваешь
о причине? Я имею обыкновение лучше не писать ничего,
нежели дать повод к предположению, что я хочу кого-
либо ввести в заблуждение напрасной надеждой на удов-
летворение моих обещаний. Скажу без промедления, твое
дело и было причиной задержки: после того как любез-
ное твое письмо нашему обществу и мой ответ на него
были прочитаны и одобрены в Конференции, надо было
узнать волю нашего славного президента Ч Когда ему
было представлено присланное [тобою] письмо с твоей
просьбой, он сказал, что [немедленно] отвечать не может
вследствие его занятости в это время другими делами.
248
Я прождал много дней, желая получить достаточные ос-
нования для оправдания перед тобой, и, наконец, дошел
до того, что стыд мешал мне писать тебе, так как я не мог
во всем удовлетворить тебя, и в то же время меня мучило
то, что я не написал тебе. Я чистосердечно изложил, как
было дело; и если ты примешь это благосклонно, то обнару-
жишь свое великодушие, в противном случае прости того,
кто тебя обидел.
Посылаю тебе второй том «Флоры Сибири», как ты про-
сил, адресованный Королевскому научному обществу.
Можешь ожидать в скором времени уже законченный вто-
рой том «Новых комментариев» нашей Академии, как
только он выйдет в свет. Ты найдешь в ном то, что удовлет-
ворит твою любознательность, а именно рассуждение по-
койного Стеллера о морских животных2.Тогда ты получишь
возможность дать общее название некоторым видам, при-
надлежащим к одному роду, но названных различными
именами.
Коробочки у Cimicifuga не односеменные, а многосе-
менные 3. Я хотел было прислать тебе семена прошлым
летом, но этому помешали рано начавшиеся морозы. Мы
не собрали этих семян, так как коробочки были пусты и
сухи. О посылке тебе ветвей клена с плодами на корабле
я говорил с уважаемым Демидовым 4, который взял на
себя заботу будущей осенью переслать в Стокгольм то,
что ты хотел бы получить. Каким образом выгоняют кло-
пов при помощи Cimicifuga, я нигде но слышал в Сибири;
правильность этого названия остается на совести ав-
тора.
Trollius с желтыми цветками, по-видимому, не отли-
чается от другого обычного вида 5. Форма лепестков, из-
менчивое число завязей, форма листьев в обоих случаях
совпадают; у обыкновенного вида нектарники тоже иног-
да желтого цвета, так что сибирский Trollius можно счи-
тать разновидностью обыкновенного, если только не при-
давать значения устойчивости в окраске цветка. Наи-
большее различие состоит в том, что у сибирского Trol-
lius тычинки более заостренной формы, а также в том,
что нектарники у обыкновенного вида меньше и шире.
Стебель у того и у другого растения угловатый и извитой.
Славнейший Лерхе ездил не на Камчатку, а в Астра-
хань и в некоторые провинции Персии. Камчатку посе-
249
тили только Стеллер и я, о чем тебе в моем присутствии
уже написал уважаемый Демидов.
Медососов, которые, по твоему мнению, более чем
другие предметы заслуживают описания, уничтожил зло-
счастный пожар. У нас есть камчатские виды, которые
должны быть описаны в наших «Комментариях»; ими
будут умножены виды твоих Procellaria и А1са. Пола-
гаю, что это встретит одобрение ученых знатоков, ибо,
насколько мне известно, эти виды еще никем не были
описаны.
Если ты не настолько рассержен моим промедлением,
что не считаешь меня недостойным твоего ответа, то я про-
шу тебя написать, наблюдал ли ты среди растений что-ли-
бо похожее на мою лунарию.
Я но получил двух рассуждений о Splachnum и о
Semina muscorum, о которых ты пишешь, что послал их
мне. Мы справлялись у уважаемого шведского посланни-
ка, живущего здесь, не получал ли он их, он ответил от-
рицательно. Кроме Демидова здесь в Петербурге я не
знаю никого, с кем ты ведешь переписку.
Экземпляр твоей «Философии ботаники» у меня уже
есть. Когда выйдет второй том твоих рассуждений под наз-
ванием «Amoenitates Academicae» 6, прошу тебя ознакомить
меня с ним, я хотел бы также получить Виргинианскую
флору 7, если она может быть заказана в Упсале или Сток-
гольме.
Прощай, продолжай быть ко мне благосклонным и
будь уверен в моей готовности быть твоим покорнейшим
слугою.
Петербург.
Печатается по собственноручному черновику на латинском
языке (Архив АП СССР, р. V, оп. 1-л, № 24, лл. 9—10). Датируется
по содержанию.
*5,
1 Президент Академии паук К. Г. Разумовский, назначенный
в 1750 г. гетманом Малороссии, в мае 1751 г. уехал из Петербурга
и поселился в г. Глухове. Перед своим отъездом Разумовский просил
императрицу Елизавету назначить президентом кого-либо другого
или по крайней мере дать ему заместителя, так как заведенный в
Академии порядок и непрерывная переписка с иностранными уче-
ными требовали постоянного руководства. Разрешения на эту просьбу
не последовало. Президентом остался Разумовский, а управлять
Академией продолжал Шумахер. Этим, вероятно, и объясняется
задержка ответа Линнею со стороны Крашенинникова,
260
2 Второй том «Novi Commentarii» вышел в 1751 г. В этом томе
помещена большая работа Стеллера «De bestiis marinis» («О морских
животных»), стр. 289—398.
3 Cimicifuga L. имеет сухой плод из многочисленных листовок.
4 Имеется в виду Прокопий Акинфисвич Демидов (1710—
1786). См. выше, стр. 124.
5 Речь идет о Trollius Asiaticus L.
6 Caroli L i n n a e i. Amocnitates Acadcmicae sen dissertationes
variae, physicae, medicae botanicae antchac seorsim editae nunc
collectae et auctae cum tabulis aenaxeis, vol. 10, Holmiae et Lip-
siae, 1749—1790 («Академические красоты или различные
рассуждения физические, медицинские, ботанические, из-
данные прежде отдельно, а теперь соединенные и расширен-
ные»). Под таким названием выходили сборники статей Линнея и
его учеников. При жизни Линнея вышло 8 томов (1749—1769).
Второй том «Amoenitates» вышел в 1751 г.
7 Речь идет о сочинении Гроновия «Flora Virginica», Lugdini
Batavorum, 1739—1743, ч. 1—2.
А. А. ЩЕРБАКОВА
ЛИТЕРАТУРА
О КАРЛЕ ЛИННЕЕ И ЕГО ТРУДАХ,
ОПУБЛИКОВАННАЯ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ
На протяжении более двухсот лет до настоящего вре-
мени жизнь и труды великого шведского натуралиста
Карла Линнея пользуются неослабным вниманием русских
ученых, о чем красноречиво свидетельствует публикуе-
мый список литературы.
Личность и труды великого натуралиста интересовали
не только ученых, но и русское общество в целом: значи-
тельная часть литературы о Линнее, опубликованной в
прошлом столетии, была рассчитана на массового чита-
теля,
Примерно до 30-х годов прошлого столетия в большин-
стве русских ботанических учебников растения распола-
гались по системе Линнея. В дальнейшем стали приме-
няться различные естественные системы, однако до настоя-
щего времени в большинстве русских ботанических учеб-
ников, содержащих исторические обзоры, искусственной
системе Линнея отводится подобающее место. В список
включены русские учебники ботаники и зоологии, где
система Линнея излагается более или менее полно.
В наше время интерес советских ученых к трудам
Линнея заметно увеличился. Советскими ботаниками вы-
полнены важные теоретические исследования о значении
трудов Линнея в развитии ботаники (В. Л. Комаров,
Е. Г. Бобров, С. С. Станков и др.) и дан анализ представ-
252
лений Линнея по ряду общебиологических вопросов:
о виде (В. Л. Комаров), о поле у растений (П. А. Баранов).
Абрикосов Г. Г., Беккер Э. Г., Левинсон Л. Б.,
Матвеев Б. С., П а р а м о н о в. А. А. Курс зоологии,
т. 1, изд. 5-е, М., «Сов. паука», 1955 (Система Линнея —
стр. 29—30).
Амлинский ,И. Е. Жоффруа Сент-Илер и его борьба против
Кювье. М., 1955 (о Линнее—стр. 17—19 и 38—40).
Баранов П. А. Ботаника. Учебник для вузов и для само-
образования, ч. 1. Основные этапы развития ботаники. Таш-
кент. 1933 (о Линнее — стр. 31—37).
Баранов П. А. История эмбриологии растений. М. — Л.,
1955 (Линней — о поле у растений — стр. 165—173).
Беляев М. Карл Линней (из истории биологии). «За политех-
ническую школу», 1934, № 6, стр. 13—20.
Березин С. Карл Линней. Биографический рассказ. «Природа
и люди», 1889/1890, № 4, стр. 59—61; № 5, стр. 74—76.
Бобров Е. Г. Карл Линней и современная номенклатура расте-
ний (к 200-летию выхода в свет «Species Plantarum»). «Вотан,
журнал», т. 39, 1954, № 12, стр. 296—304.
Бобров Е. Г. Двухсотлетие «Species Plantarum» Карла Лин-
нея. М.— Л., Изд-во АН СССР, 1954, стр. 40.
Бобров Е. Г. Линней, его жизнь и труды. М.—Л., Изд-во АН СССР,
1954, стр. 217.
Боммели Р. Мир растений. Пер Д. Л. Вайса. СПб., «Вестник
знания», 1905 (Биография Линнея и его труды — стр.
12—17).
Бородин И. П. Отчет о командировке в Швецию на торже-
ство двухсотлетия дня рождения Линнея. «Известия Акаде-
мии наук», т. 1, 1907, № 15, стр. 624—633.
Браки растений (Ботанико-физическое рассуждение Линнея,
оставшееся до сих пор неизданным). «Отечественные записки»,
1844, № 12, стр. 112—117.
Буш Н. А. Общий курс ботаники. Систематика растений. Пг.
1915 (Система Линнея — стр. 5—6).
Веттштейн Р. Руководство по систематике растений, т. 1.
Перев. С. И. Ростовцев. М. М. и С. Сабашниковы, 1903 (Система
Линнея — стр. 2—3).
В и з н е р Ю. Биология растений с приложением исторического
очерка ботаники. Перев Р. Р. Шредер и Н. А. Никольский.
СПб., А. Ф. Девриен, 1892 (о Линнее — стр. 252—254 и 262—
264).
В и з н е р Ю. Карл Линней. Естествознание и география, 1907,
№ 6, стр. 57—66.
Вильде нов. Ботаника, заключающая в себе терминологию,
разные системы, ботанические правила, названия растений,
естествословие, болезни и историю прозябаемыех и нако-
нец историю самого травопозпания. Перев. Ив. Рейпольский.
1819 (о Линнее и его системе — стр. 226—233, 641—
643).
253
Вульф Е. В. К истории линнеевских видов растений. «Бюл-
летень Моск, об-ва испытателей природы», отдел биологии, т. 48,
1939, вып. 5—6, стр. 27—31.
Вульф Е. В. Иозеф Кельрейтер, его жизнь и научные труды
(1733—1806). В кн.: И. Кельрейтер. Учение о поле и
гибридизации растений. Классики естествознания. М.—Л.,
Сельхозгиз, 1940, стр. 9—46.
Г а р м с Г. Карл Линией. Его жизнь и научное значение. Перев.
Е. С. «Естествознаниеи география»,т. 12,1907, №6,стр. 37—48.
Генкель П.А. и Кудряшов Л. В. Ботаника. Учебник
для учительских институтов, ч. 2. Систематика растений.
Введение. М., Учпедгиз, 1950 (Система Линнея — стр. 283—
284).
Горянинов. П. Ф. Начальные основания ботаники. СПб., 1827
(Система Линнея — стр. 198—213).
Григорьев В. В. Руководство к ботанике. М., 1864 (Система
Линнея — стр. 131—136).
Давнем а п Ф. История естествознания,^ 3. Пер. А. Г. Горнфель-
да. М.— Л., ОНТИ, 1938 (Система Линнея — стр. 63—71).
Двигубский И. Начальные основания ботаники. М., 1805.
Д в и г у б с к и й. И. Начальные основания естественной истории.
М., 1820 (Система Линнея — стр. 47—125).
Декандоль. А. Введение к изучению ботаники, или начальный
курс этой науки, содержащий органографию, физиологию,
методологию, географию растений, обозрение растений иско-
паемых, ботаники врачебной и истории ботаники. Перев.
И. Шиховский. М., т. 1, 1837; т. 2, 1838 (Система Линнея —
т. 1, стр. 462—467; о Линнее — т. 2, стр. 464 —470).
Детство Карла Линнея. «Детское чтение», 1869, № 7—8, стр.
12—26.
Елевтерская 3. М. Карл Линней (1707—1778). Горький,
1936, стр. 10.
Житков Б. М. Система Линнея и система Ламарка. «Бюлле-
тень Моск, об-ва испытателей природы», нов. серия, отдел био-
логии, т. 49, 1940, вып. I, стр. 2—18.
Житков Б. М. Предшественники Линнея.—Там же, т. 43, 1934,
стр. 248—255.
Жуковский П. М. Ботаника. Учебник для университетов
и с.- х. вузов. Изд. 3-е, М., «Сов. наука», 1949 (Система Лин-
нея — стр. 334—335).
Замечание о вновь найденном сочинении, относящемся к Линнею.
«Вестник естественных наук и медицины», 1828, ч. 2, стр. 60—61.
Зуев В. Ф. Начертание естественной истории. СПб., 1776;
СПб., 1814 (изложение системы животных Линнея).
Карл Линней. «Вокруг света», т, 2, 1862, стр. 279—285.
Кирпотенко А. П. Учебный курс ботаники. СПб., 1881, вып.
2. Морфология и систематика семенных растений (Система
Линнея — стр. 317—391).
Козо-Полянский Б. М. А. Л. Жюссье и Линней (К
100-летию со дня смерти А. Л. Жюссье. «Бюллетень Моск, об-ва
испытателей природы», отдел, биологии, т. 46, 1937, вып. 5,
стр. 249—256.
254
Комаров В. Л. Жизнь и труды Карла Линнея (1707—1778).
Берлин, Госиздат, РСФСР, 1923, 88 стр. Тоже. Избран-
ные сочинения, т. I. Изд-во АН СССР, 1945, стр. 377—425.
Комаров В. Л. Учение о виде у растений. М.— Л., Изд-во
АН СССР, 1944 (Понятие о виде Линнея — стр. 20—25).
К о н в е и ц Г. Музей имени Линнея в Упсале (Швеция). Перев.
С. М. Прсссман. «Естествознание в школе», 1926, №2, стр. 47—51.
Крашенинников С. П. Письмо к Линнею. Материалы для
истории Академии наук (1749—1750), т. 10, СПб., 1900, стр.
666—668.
Кузнецов Н. И. Ботанические портреты. 1. Линней в молодо-
сти. «Естествознание и география», 1896, № 7, стр. 767—769.
Кузнецов Н. И. Введение в систематику цветковых растений.
Юрьев, 1914 (о Линнее — стр. 3—5).
Курсанов Л. И., Комарницкий Н. А., Мейер
К. И., Раздоре кий В. Ф., У р а н о в А. А. Ботаника.
Учебное пособие для педагогических институтов и универси-
тетов. М. «Сов. наука», т. 2. Систематика растений. Изд. 5-е,
1951 (Система Линнея — стр. 7—8).
Линней Карл, знаменитый бота'ник. Газета «Гатцука», 1878, стр. 645.
Линней Карл. Справочный энциклопедический словарь, т. 7. СПб.,
1863, стр. 206—207.
Линней Карл. Русский энциклопедический словарь И. Н. Березина,
т. 1. СПб., 1874, стр. 394—395.
Линней Карл. Энциклопедический словарь Брокгауза-Ефрона,
т. 34, 1896, стр. 710—711.
Линней Карл. Большая энциклопедия «Просвещение», т. 12, 1903,
стр. 206—207.
Линней Карл. Новый энциклопедический словарь Брокгауза-Еф-
рона, т. 24, стр. 576—577.
Линней Карл. Энциклопедический словарь Русского библиографи-
ческого института Гранат, т. 27, 7-е изд., стр. 167—169.
Линней Карл. Большая советская энциклопедия, т. 37, 1-е изд.,
1938, стр. 47—51.
«Линней Карл. Большая советская энциклопедия, т. 25, 2-е изд.,
1954, стр. 173—174.
Линнэ Карл. «Наука» (укр. журнал), 1887, стр. 626.
Ловецкий А. А. Краткое начертание естественной истории
животных, содержащее в себе органологию животных, с крат-
ким физиологическим объяснением, ч. 1—2, изд. 2-е. М., 1832
(Система животного царства Линнея — стр. 130—131).
Л у н к о в и ч В. В. От Гераклита до Дарвина, т. 2. М.—Л.,
Бпомедгиз, 1940 (о системе Линнея — стр. 332—342).
Лялина М. Карл Линней. «Родник», 1886, № 5, стр. 459—472-
Максимович М. А. О системах растительного царства.
М., 1827 (о Линнее и его системе — стр. 10—29).
Максимович-Амбодик Нестор. Ботаники первона-
чальные основания. СПб., 1795 (Система Линнея—стр. 143—164).
Мар а к уев В. Н. Знаменитые естествоиспытатели: Линней,
Бюффон, Паллас и Кювье. М., 1874, стр. 120. Ч. 1. Жизнь
Линнея, стр. И—83.
Мартынов И.И. Три ботаника или сокращение систем Турне-
255
форта, Линнея и Жюссье, с кратким описанием жизни каждого,
показанием прочих систематиков и ботаников и начертанием
ботаники, каковую желательно бы иметь. СПб., 1821, стр. 239.
Мише п ко Н. И. Жизнь Карла Линнея и его научные заслуги
перед ботаникой. «Тр.Бот. сада Юрьевского ун-та», т. 8, 1907,
стр. 114—131.
Мищенко Н. И. Научные заслуги Карла Линнея перед бота-
никой. «Справочный листок биолога», 1907, в. 1, стр. 157 —
165, 171—172.
Никитинский Гр. Карл Линней. «Вокруг света», 1892,
№ 15, стр. 236—237.
Осборн. От греков до Дарвина. Научное обозрение, 1899,
№ 7, 8, 9, гл. IV. Эволюционисты восемнадцатого столетия.
Великие натуралисты (о Линнее — № 9, стр. 1629—1630).
Палладии В. И. Морфология и систематика растений. СПб.,
1905 (Система Линнея — стр. 1—3).
Петров Я. Начальные основания ботаники для преподавания.
СПб., 1815 (Система Линнея — стр. 180—202).
Письмо Иоанна Елиса к Карлу Линнею о новооткрытом раздражае-
мом растении, именуемом Диана мухоловка. М., 1803.
Плавильщиков Н. Н. Очерки по истории зоологии. М.,
Учпедгиз, 1941, стр. 81—87.
П л е н к И. Я. Начальные основания ботанического словоизъяс-
нения и брачной системы растений. Перев. с лат. Сидор Мойсеев.
СПб., 1798, стр. 183.
ПоляковИ.М. Курс дарвинизма. М., Учпедгиз, 1941, стр. 59—64.
Работнов Т. А. Работы Линнея и его учеников в области
изучения кормовых растений. «Вотан, журнал», 1940, № 2,
стр. 144—154.
Райков Б. Е. Русские биологи-эволюционисты до Дарвина,
т. 1. Изд-во. АН СССР, 1952, стр. 89—92.
Ришар А. Основания ботаники и физиологии растений. Перев.
Вейса. М., 1835. Ч. 1. Органография с физиологиею и таксо-
номия (о Линнее и его системе — стр. 505—510, 519—538).
Руссовы письма о ботанике с дополнением его ботанического сло-
варя, с объяснением трех лучших метод: Турнефорта, Линнея
и Жюссье и с ботаническими часами, изобретенными бессмерт-
ным Линнеем. Перев. Владимир Измайлов. М., 1810,
стр. 405.
Сацы перов Ф. А. Учебник ботаники. Для студентов фарма-
цевтических институтов. Изд. 2-е. Лен. отд. Медгиза, 1948
(Система Линнея — стр. 194—195).
Севастьянов Ал -др. [Примечания и дополнения]. В кн.
К. Л и н н е й. Система природы. Царство животных, ч. 1—2.
СПб., Академия наук, 1804—1805.
Серебряков К. К. Очерки по истории ботаники, ч. 1. М.,
Учпедгиз, 1941 (о Линнее — стр. 203—205).
Скромность ученого. Очерк из жизни Линнея. «Вокруг света»,
1864, № 2, стр. 64—67.
Смелове к ий Т. Критическое рассмотрение Линнеевой сис-
темы по царству растений, ч. 1—2, СПб., 1808, 195, стр. 5.
256
С т анков С. С. Линней, Руссо, Ламарк. М., изд. «Сов. наука»,
1955, стр. 139.
Т а л ь к о - Г р ы н ц е в и ч Ю. Д. Карл Линней (по поводу
200-летия его рождения). Тр. Кяхт. отдел. Русского географ,
об-ва. СПб., 1907 (1909) стр. 67—73.
Таннер и П. Исторический очерк развития естествознания в
Европе. Перев. С. Ф. Васильева. М.— Л., Гос. тех.-теорет.
изд., 1934 (о Линнее — стр. 134—135).
Теряев А. М. Начальные основания ботанической философии.
СПб., 1809.
Тоже. СПб., 1829, 156 стр. (изложение «Философии ботаники
Линнея).
Томе О. В. Учебник ботаники. СПб., изд. «Общественная польза»,
1884 (Система Линнея — стр. 3—4, 186—191).
Ф-т Гр. Карл Линней. «Прогрессивное садоводство и ого-
родничество», 1907, стр. 284—285, 302—303.
Ф - т Гр. Линней. «Природа и люди», 1907, стр. 431.
Фаусек В.А. Карл Линней, его жизнь и научная деятельность.
СПб., изд. «Общественная польза», 1891, 79 стр.
Ф и г ь е Л. Светила науки от древности до наших дней,
т. 3. СПб. — М., М. О. Вольф, 1873 (О Линнее — стр.
356—408).
Ф о к к е. В. О. Линней и Дарвин. «Естествознание и география»,
1912, № 1, стр. 60—67.
Черский Л. Ф. Детство Карла Линнея. С франц. М., 1902,
32 стр.
Ф. Ш. Об организме и питании с обзором замечательнейших
систем и естественной истории животных и растений. СПб.,
1837, 28. стр.
Шапаренк'о К. К. К вопросу о роли Линнея в развитии бота-
ники (к 200-летию выхода первого издания «Systema Naturae»).
«Природа», 1935, № 7, стр. 68—77.
Ш а п а р е н к о К. К. Линней и теологи (Страничка истории).
«Советская ботаника», 1935, № 5, стр. 156.
Ш а п а р е н к о К. К. Страница истории ботаники. «Советская
ботаника», 1936, № 3, стр. 124—126.
Шварц П. Описание Линнеевой системы с приложением табли-
цы, изъясняющей оную, и шести рисунков... М., 1827,
80 стр.
Ш и м к е в и ч В. От Аристотеля до Линнея. «Естествознание
и география», 1897, № 3, стр. 17—29; № 4, стр. 27—39; № 5,
стр. И—22.
Шихове кий И. О. Воспоминания о Линнее, его учении, его
школе в Швеции и нынешнем состоянии там ботаники. Речь,
читанная на годичном публичном акте С.- Петербургского уни-
верситета 9 февраля 1847 ч. «Журнал мин. нар. просвещения»,
ч. 57, 1848, отд. 5, стр. 1—22.
Шиховский И. О. Краткая ботаника. Курс гимназический.
СПб., 1855 (Система Линнея — стр. 144—146).
Шишкин Б. К. О некоторых таксономических понятиях в бо-
танике. «Советская ботаника», 1938, № 6, стр. 103—104.
257
Энгештрэм Л. Карл Линней. Перев. Г. Котрубай. СПб.,
1876, 122 стр.
Юзепчук С. В. Был ли Линней творцом бинарной номенкла-
туры? «Ботан. журнал*, т. 41, 1956, № 7, стр. 1056—1071
С О'Д Е Р Ж АННЕ
Предисловие......................................... 5
Н. С. С т а н к о в. Жизненный путь и труды Карла Линнея 7
Е. Г. Бобров. Описательный метод Линнея, «Species
Plantarum» и современная номенклатура растений . . 78
II. А. Баранов. Представления Карла Линнея о поле у
растений......................................... 101
Е. Г. Б о б р о в. Российские ученики и корреспонденты Кар-
ла Линнея......................................... ИЗ
Б. Е. Райков и Т. А. Красот к ин а. Карл Линней и
Петербургская Академия наук...................... 155
Переписка Карла Линпея с деятелями Петербургской Ака-
демии наук (И. Амманом, Г.- Ф. Миллером, А. И. Лексе-
лем, И. Я. Лерхе. Публикация Е. Райкова и Т. А.
Красоткиной.................................... 169
К. В. Рязанская. Переписка Карла Линнея с С. П.
Крашенинниковым................................ 230
А. А. Щербакова. Литература о Карле Линнее и его
трудах, опубликованная на русском языке.......... 252
Карл Линней
(Я 250-летию со дня рождения)
1707—1957
Сборник статей
«
Утверждено к печати Институтом истории
естествознания и техники Академии наук СССР
*
Редактор Издательства Л. Д. Антонюк
Технический редактор С. Г. Маркович
*
Рисо № 6—101В. Сдано в набор 18/1-1958.
Подписано к печати 26/V-1958 г. Формат 84ХЮ81/в2
Печ. л. 16,25 4-1 вкл. Уч-изд. л. 13,6. Тираж 2000
экз. Т—05819. Изд. № 2552. Тип. зак. № 169
Цена И р. 55 к.
*
Издательство Академии наук СССР.
Москва, Подсосенский пер., д. 21
2-я типография Издательства АН СССР.
Москва, Шубинский пер., д. 10