Н

АСЛЕДИЕ
№ 1 (10) 2021

ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ

ОБЪЕКТЫ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ

16+

Н

АСЛЕДИЕ

СОДЕРЖАНИЕ

ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ

3

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

6

ДРЕВНИЙ ПОСЕЛОК НА ОЗЕРЕ МЕРГЕНЬ
В ИШИМСКОМ РАЙОНЕ
Еньшин Д. Н.

Председатель Комитета
А. К. Базилева

12

Ответственныe за выпуск
Комитет: О. В. Конева, Е. Н. Архипова;
ТюмНЦ СО РАН: С. М. Слепченко,
Н. Е. Рябогина

ХРАМ КАМЕННОГО ВЕКА
ПОД ТЮМЕНЬЮ
Усачева И. В.

18

ЗАУРАЛЬСКИЕ «ХЕНДЖИ»
Зимина О. Ю.

24

МОГИЛЬНИК САРЫКБАЙ: ИСТОРИЯ
ИССЛЕДОВАНИЯ ОДНОГО КУРГАНА
Ткачев А. А., Ткачев Ал. Ал.

28

ГОРОДИЩЕ МАРАЙ 1
В НИЖНЕМ ПРИИШИМЬЕ
Цембалюк С. И.

34

СРЕДА ОБИТАНИЯ: ЖИЛИЩА
ДРЕВНИХ ЛЮДЕЙ В ЭПОХУ
РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА
Берлина С. В.

40

КАК ВЫГЛЯДЕЛИ СИБИРСКИЕ ВСАДНИКИ
РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА?
Матвеева Н. П.

44

ТАЙНЫ ТАВДИНСКОЙ ЗЕМЛИ
Чикунова И. Ю.

48

ЧИНГИ-ТУРА – СТОЛИЦА
ТЮМЕНСКОГО ХАНСТВА
Рафикова Т. Н.

52

ВОЗМОЖНОСТИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ
АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ ТОБОЛЬСКА
В СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ
РЕГИОНА
Аношко О. М.

59

АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ ЛЕТОПИСЬ
ЗЕМЛИ ТОБОЛЬСКОЙ
Адамов А. А., Данилов П. Г.,
Загваздин Е. П., Турова Н. П.

Проект Комитета по охране
и использованию объектов
историко-культурного
наследия Тюменской области

1-я страница обложки:
— Вид на Красногорский курган
раннего железного века
(Исетский район);
— Сосуд красноозерской культуры
(переходное время от бронзового
к раннему железному веку),
найденный в раскопе городища Марай 1
(Казанский район);
— Китайское бронзовое зеркало,
найдено в могильнике Чепкуль 9,
ранний железный век
(Тюменский район);
— Русский железный нож, с рукояткой
из березы и ажурной оплеткой
из сплава свинца с оловом, под ним
берестяные ножны, XVII в. (г. Тобольск).
3-я страница обложки:
Археологические находки Ипкульского
могильника, Средневековье
(Нижнетавдинский район).
4-я страница обложки:
— Фрагменты изразцов;
— Остатки постройки XVII в.
с дощатым полом (город Тобольск).

Отпечатано в типографии
ОАО «ИПП "Уральский рабочий"»,
620990, г. Екатеринбург,
ул. Тургенева, 13.
Гарнитура Cambria.
Формат 60х84 1/8
бумага мелованная
Подписано в печать ...
Заказ № _
Тираж 999 экз.

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО
Этот номер журнала «Наследие Тюменской области» полностью посвящен объектам археологии,
которые находятся на территории нашего региона.
Стремление авторов этого выпуска — рассказать об
археологии, об истории изучения археологического
наследия в Тюменской области, о государственной
охране и о том ущербе, который наносят «черные
копатели».
Многие годы образ археолога нам транслировался через экранных героев Индиану Джонс или
Лару Крофт. Именно поэтому романтизированный
образ человека в шляпе и с хлыстом, знающего наизусть все события истории и щелкающего загадки,
как белка орехи, рисуется воображению многих людей при упоминании слова «археология». На самом
деле быть археологом — это одновременно интересно и трудно, так как кроме физического труда
на раскопках требуются обширные знания, и именно они позволяют совершать настоящие открытия
и заполнять белые пятна нашей истории. В реальной жизни археологов нет таких умопомрачительных приключений, как в фильмах, они методично,
шаг за шагом исследуют объекты, сопоставляют
данные, изучают и интерпретируют находки.
Археология (греч. ἀρχαίος — древний и λόγος —
слово, учение) — наука, изучающая по вещественным источникам и при помощи естественно-научных методов историческое прошлое человечества.
Проще говоря, археология изучает материальные
остатки деятельности человека (орудия, постройки, оружие, украшения, посуду, произведения искусства) и с их помощью воссоздает образ прошлого. Эти материальные остатки прошлого содержатся в археологических памятниках — поселениях,
погребениях, местах хозяйственной и культовой
деятельности людей прошлого, древних изваяниях
и наскальных изображениях. Археологические памятники имеют различную значимость, историческую или культурную ценность, но все они уникальны. По результатам исследования археологических памятников ученые восстанавливают историческое прошлое человечества. Вещественные
источники в отличие от письменных не содержат
рассказа о произошедших событиях, а следовательно, могут поведать о них только косвенно,
в результате реконструкции. Особое значение археология имеет для изучения эпох, относящихся
к дописьменному периоду. Именно археология
расширила пространственный и временной горизонт истории. Письменность существует около
5 тыс. лет, и весь предшествующий период истории человечества, охватывающий почти 2 млн лет,
стал известен только благодаря развитию археологии.

Доктор исторических наук Н. П. Матвеева1
определяет хронологический диапазон изучения
прошлого с помощью археологических источников
и методов: в Западной Европе — до Средневековья,
на севере Западной Европы — до развитого
Средневековья, в России — до XVI–XVIII вв. По сравнению с южными районами России территория
Тюменской области была заселена относительно
поздно, скорее всего в эпоху верхнего палеолита или
мезолита. Эпоха неолита, нового каменного века, началась здесь в конце V тыс. до н. э. Эпоха бронзы началась на рубеже III–II тыс. до н. э., когда появляются
первые медные и бронзовые предметы, а с середины II тыс. до н. э. появляется животноводство.
Переход от металлургии бронзы к металлургии железа начинается в VII в. до н. э., основой хозяйства
населения было скотоводство полуоседлого типа.
На протяжении Средневековья на территории региона происходило формирование урало- и тюркоязычных народов, часть из них и в настоящем времени проживает в пределах Тюменской области.
До нас дошла лишь малая часть материальной
культуры в виде вещей или следов построек, которыми пользовались в далекие эпохи наши предки.
В этом и заключается сложность археологической
науки: в руки археологов попадают лишь сохранившиеся за столетия остатки орудий, украшений и сооружений, которые использовались в древности,
поэтому для их правильной интерпретации принципиально важны условия их залегания в культурном
слое и сопутствующие находки. В совокупности
с естественно-научными методами исследования
археология позволяет проследить изменения климата на планете, природных условий, помочь определить причину истощения водных ресурсов и почвы, ответить на вопросы о развитии особенностей
самого человеческого организма, чтобы найти средства для излечения болезней и продления жизни.
Первые археологические находки в Тюменском
крае и в целом в Сибири известны по следам «бугровщиков» XVIII в., которые раскапывали древние
курганы — «бугры». Именно им открылись в своем
первозданном великолепии сокровища древних
курганов. Первоначально это был поиск изделий из
драгоценных металлов, никакой речи об изучении
древностей не шло.
Научное исследование памятников на территории современной Тюменской области началось уже
в конце XIX в. Параллельно с поисками и изучением
памятников археологии проводилась работа по их
картографированию. Начата она была в 80-е гг.
1
Матвеева Н. П. Основы археологии: учебное пособие. — Тюмень: Издательство Тюменского государственного университета, 2019. — С. 6.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

3

1

2

3

4

XIX в. И. Я. Словцовым и продолжена уже в советское
время И. А. Талицкой. Наиболее активное и планомерное исследование объектов археологии происходит в 50-е гг. XX в. и связано с именем крупнейшего советского археолога В. Н. Чернецова, материалы
его исследований в сопоставлении с другими районами Западной Сибири легли в основу впервые созданной им концепции древней и средневековой
истории Нижнего Приобья.
C 60–70-х гг. в исследование памятников подтаежной зоны включается Уральская археологическая
экспедиция под руководством В. Ф. Генинга, а позднее В. Т. Ковалевой, подключается к исследованию
в этих районах Западно-Сибирской экспедиции
АН СССР. Отрядами под руководством М. Ф. Косарева,
В. Ф. Старкова, В. А. Могильникова частично исследованы Нижнетавдинский, Ярковский, Вагайский
районы. Позднее к исследованию присоединяются
и местные образовательные и научные центры:
Тобольский государственный педагогический институт, Тобольский государственный историко-архитектурный музей-заповедник, Тю-менский государственный университет, Институт проблем освоения Севера СО РАН.
Сегодня на территории Тюменской области насчитывается 1119 памятников археологии, выявленных и включенных в единый государственный
реестр объектов культурного наследия (памятников истории и культуры), среди которых самыми
известными являются объекты на территории города Тобольска, в археологических микрорайонах
Ингальская долина и на озере Андреевском. Это поселения, городища, могильники, культовые объекты, относящиеся к разным эпохам — от времени
первоначального заселения человеком этого региона
до Средневековья. Часть памятников изучена в ходе
раскопок, другая, наибольшая по количеству, — еще
ждет исследования.
Мероприятия по выявлению и обеспечению сохранности этих объектов имеют свою специфику
и связаны с необходимостью постоянного инвестирования со стороны государства. С момента создания комитета в рамках государственной программы
Тюменской области «Сохранение и использование
объектов культурного наследия» проводилась инвентаризация памятников археологии в 11 районах
и двух городских округах. С привлечением специалистов-археологов обследован 541 объект — уточнено местонахождение, степень сохранности, выполнено описание границ территории. Государственная охрана объектов культурного наследия,
1. Процесс раскопок на поселении Мергень 6 (Ишимский район)
2. Археологи на раскопках городища Марай 4 (Казанский район)
3. Находки в Ипкульском курганном могильнике:
железные кольчатые удила, кожаный ремень
с бронзовыми бляшками, бронзовая пряжка, янтарные бусы,
Средневековье (Нижнетавдинский район)
4. Орудия из камня — наконечник стрелы и наконечник
дротика из яшмокварцита, эпоха неолита,
поселение Мергень 6 (Ишимский район)
5. Орнаментация на керамическом сосуде
иткульской культуры, городище Вак-Кур, рубеж бронзового
и раннего железного веков (Ярковский район)

5

Расчистка находок на Ипкульском курганном могильнике

в том числе и археологии, направлена на предотвращение их повреждения, разрушения или уничтожения, их сохранение, в том числе и при осуществлении хозяйственной деятельности. И в первую очередь это учет археологических объектов и внесение
сведений о памятниках в единый государственный
реестр объектов культурного наследия. Одним из
важных элементов является охранное обязательство, выданное в отношении собственника или
пользователя земельного участка, на котором расположен объект археологии. Кроме этого, утверждаются границы территории объекта археологического наследия и предмет охраны, оформляются
паспорта памятника, все это позволяет документально закрепить статус объекта культурного наследия и поставить территории объектов на кадастровый учет. Охранные мероприятия направлены
на привлечение землепользователей, лиц, осуществляющих хозяйственную деятельность, к процессу сохранения объектов археологического наследия. В отношении 108 объектов археологического
наследия федерального значения в полном объеме утверждены границы территорий и предметы
охраны, осуществляется мониторинг их состояния
один раз в 5 лет с составлением актов и фотофиксацией.
В последние годы борьба с грабительскими
раскопками приобрела особую актуальность для
России, и наш регион не является исключением.
События последних месяцев, связанные с разграблением могильника «Красногорский-I», расположенного в Исетском районе, взбудоражили и возмутили

не только ученых, но и общественность региона. Не
последнюю роль в этом играют возрастающий интерес общества к пониманию своего древнего наследия, востребованность среди жителей региона знаний об истории освоения земли и желание понимать
корни культурных традиций и основ, а также осознание историко-культурной важности нашего региона в евразийском контексте. И в этом смысле такое варварское разрушение одного из самых крупных курганов с целью наживы — это ограбление нашего знания. «Черные копатели» целенаправленно
изымают из погребений все ценные вещи и наносят
не столько материальный урон, сколько уничтожают ценную контекстную информацию, необходимую для правильной интерпретации находки и полноценного извлечения информации о социальном
статусе, культурных связях или экономическом
уровне людей, оставивших этот курган. Каждый житель региона не должен относиться к своему культурному наследию как к чему-то незначительному и
необязательному в нашей жизни.
Любая находка, лежащая в столе у кладоискателя или коллекционера, — это «мертвая находка»,
она не изучена, не дает полную информацию о времени, когда использовалась, при ее извлечении был
разрушен культурный слой, несущий еще больший
объем знаний о прошлом. Памятники археологии по
своей природе отличаются от привычных памятников истории и культуры, например архитектуры,
однако полностью попадают под защиту государства и федерального закона об объектах культурного наследия.
Проведение разъяснительной работы с органами местного самоуправления, направленной на пояснение законодательных основ проведения археологических полевых работ и идентификацию «черных копателей», является превентивной мерой.
Разрушение объекта археологического наследия —
это не просто поступок, заслуживающий нравственного осуждения, а серьезное уголовно наказуемое
деяние. Для того чтобы отличить настоящего археолога от кладоискателя и преступника, достаточно
знать несколько правил, которые доступно описаны
в методических рекомендациях, подготовленных
Комитетом по охране и использованию объектов
историко-культурного наследия Тюменской области и размещены на официальном сайте в сети
«Интернет».
БАЗИЛЕВА Анна Константиновна
председатель Комитета по охране
и использованию объектов
историко-культурного наследия
Тюменской области

ТКАЧЕВ Александр Александрович
д. и. н., ведущий научный сотрудник
ИПОС ТюмНЦ СО РАН

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

5

ДРЕВНИЙ ПОСЕЛОК НА ОЗЕРЕ МЕРГЕНЬ
В ИШИМСКОМ РАЙОНЕ
Еньшин Д. Н.
научный сотрудник ТюмНЦ СО РАН
Так сложилось, что представление о древности
у большинства жителей Тюменской области зачастую ограничивается временем присоединения
Сибири к России. Попытка заглянуть за эти события
погружается во что-то размытое, туманное, туда, где
люди если и предстают перед нами, то в совершенно
диком образе. Чаще же всего «археологическое» время у обывателя связывается с древностями Египта,
Греции, Рима и т. д., при этом складывается ощущение, что на нашей территории ничего не было
и наша история в этом отношении совершенно скудная. Между тем это далеко не так, а скорее — совсем не так! Задолго до противостояния дружины
Ермака и воинства хана Кучума территория современной Тюменской области была вовлечена в исторические процессы евразийского масштаба. Это
и Великое переселение народов, приведшее в конечном итоге к крушению Римской империи,
и распространение скифского мира, связавшее степи Причерноморья и горы Алтая, и появление древних ариев в лесах и степях Зауралья в эпоху бронзы,

4 тыс. лет назад. Однако и задолго до этих эпохальных событий леса и степи юга Западной Сибири
были обжиты людьми. Речь пойдет о финале каменного века (эпоха неолита).
Многолетние исследования тюменских археологов позволяют говорить, что уже в эпоху камня
(6–8 тыс. лет назад) долины рек и притоков Туры,
Пышмы, Тобола и Ишима были заселены охотниками и рыболовами. Об этом свидетельствуют обнаруженные остатки древних поселков этого времени.
Поистине жемчужиной среди них является поселение Мергень 6, расположенное на берегу одноименного озера в Ишимском районе.
Следы этого поселения были обнаружены еще
в далеком 1990 г. при проведении археологической
разведки, и с тех пор на протяжении нескольких полевых сезонов велись его раскопки.
Одной из наиболее интересных сторон этой кропотливой работы стала реконструкция домов поселка, включавшего более десятка жилых и хозяйственных построек.

Рис. 1. Процесс исследования культурного слоя внутри котлована жилища № 14 поселения Мергень 6

6

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Домостроительство и структура поселка
Проведение масштабных площадных исследований (около 1500 кв. м), тщательная послойная фиксация следов сооружений, превратившихся за тысячелетия в разноокрашенные почвенные пятна, скрупулезный анализ их расположения и состава сделали возможным установить, что на мысу, образованном озером и вытекающей из него протокой
Мергенькой, около 8 тыс. лет назад стоял поселок,
в котором жилые сооружения и хозяйственные постройки образовывали в плане подобие круга. В центре располагались два наиболее крупных жилища

площадью около 100 кв. м каждое, вокруг них были
выстроены дома меньших размеров (по 50–60 кв. м),
а непосредственно не берегу протоки были установлены небольшие (10–15 кв. м) легкие хозяйственные строения.
Что же представляли собой эти сооружения?
Основу домостроительства на финальном этапе каменного века составляли жилища-полуземлянки,
т. е. жилища с углубленной в грунт частью — котлованом, внутри которого устанавливался каркас из
опорных столбов и балок-перекладин. Именно следы сооружений такого типа были обнаружены на
поселении Мергень 6 (рис. 1–3).

Рис. 2. Вид на котлованы жилищ № 14 и 16 поселения Мергень 6

Рис. 3. Древняя система «теплого пола» — специальные канавки по периметру жилища № 14 поселения Мергень 6
использовались для обогрева и поддержания микроклимата внутри дома

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

7

После завершения раскопок в каждом жилище
был проведен анализ расположения так называемых
столбовых ям (т. е. ям, в которые в древности устанавливались опорные столбы) и определена закономерность их расположения внутри котлованов (рис. 4).

На этом этапе реконструкции была определена
схема расположения каркасных столбов как преимущественно двухчастная, с одним каркасом в центре
котлована и другим по его периметру. Следующим
шагом воссоздания облика древних построек стал
расчет возможной высоты опорных
столбов, длин связующих балок и жердей обрешетки кровли [Еньшин, 2014].
При вычислении параметров каркасов
был сделан упор на соблюдение таких
условий, как: угол наклона крыши —
20–40 ° с небольшими допусками; высота каркасной конструкции и всей постройки от пола до верхней точки преимущественно не превышает 2–2,5 м.
Данные условия определены как наиболее оптимальные для использования
конструкций с учетом функциональности (скат дождевых и талых вод),
возможных нагрузок (скопление снега в зимний период) и доступности
для ремонта, а также они не противоречат этнографическим наблюдениям
[Никитин, 2002, с. 363–369; Берлина,
2010, с. 46; Соколова, 1959, с. 15–16].
Итогом этой работы стал этап графической реконструкции наиболее вероРис. 4. Очертания «столбовых» ям и прочих элементов ятной формы (многоугольная) и параконструкции жилища № 21 на фоне «стерильного» слоя метров жилищных каркасов (рис. 5, 8, 9).

Рис. 5. Графическая реконструкция каркаса жилища № 5 поселения Мергень 6 (автор Д. А. Белоногов)

8

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Параллельно с вычислением общих параметров каркасных систем в жилищах осуществлялся
поиск следов, которые бы указывали на то, из чего
изготавливались те или иные элементы конструкции. Производилось это по двум направлениям:
1 — реконструкция окружающего поселок ландшафта с последующей оценкой потенциально доступных строительных материалов (палинологические исследования, основанные на изучении сохранившейся в древних слоях пыльцы растений);
2 — поиск следов разложившихся в жилищах органических остатков (дерево, шкуры и т. д.) методом
микробиоморфного анализа. В результате было
установлено, что наиболее доступной оставалась
береза. Бревна, скорее всего, могли идти на столбы и балки. По диаметру столбовых ям их толщина определена в пределах 0,15–0,25 м [Еньшин,
2014]. Альтернативным материалом для получения опор каркаса могла стать сосна. Обрешетка
крыши и стен должна была обладать достаточно
высокими упругими качествами, чтобы выдерживать вес кровли и снега в зимний период. Можно
предположить, что для этой цели использовалась
упругая ива. На время существования поселения
Мергень 6 приходится увеличение площадей, занятых именно ивовыми зарослями. Покрытие
крыши и стен, скорее всего, было единообразным.
Следов грунтовой засыпки или выкладки дерном
крыш не зафиксировано. Вероятно, кровля имела
растительный характер. Наиболее доступными материалами являлись камыш и луговая растительность. Их могли увязывать в снопы и покрывать
стены и крыши по типу черепицы, дополнительно
укрепляя жердями на поверхности. Возможно,
вместе с травой и камышом использовались ветки
хвойных деревьев.

Схожие строительные приемы отмечены у обских угров. Кроме того, стратиграфические разрезы
больших жилищ с поселения Мергень 6 позволяют
предполагать наличие земляных насыпей вдоль
стен по типу завалинок. На это указывают оплывы
мешаной почвы по краям котлованов. Подобные насыпи сооружались с целью предотвращения промерзания жилища зимой, а также для отвода воды,
стекающей с крыши.
Получение совокупных данных по устройству
несущих конструкций жилищ и используемых
строительных материалов позволило выйти на
уровень графической и натурной (в уменьшенном
масштабе) реконструкции внешнего облика жилых
построек поселка (рис. 6–7).
В конечном итоге это были дома, вкопанные
в грунт на 0,6–0,9 м. Средняя высота жилищ от пола
до верхней точки реконструирована в 2 м. Наклонные стены, плавно переходящие в достаточно покатую кровлю, создавали эффект купола, при котором
снеговетровые потоки спокойно обтекали конструкцию, заметая ее снегом в зимний период, что,
в свою очередь, существенно снижало теплопотери
[Матвеева и др., 2005, с. 117].
В качестве выявленных особенностей интерьера жилищ выступают обшивка жердями стен котлованов (на это указывают обнаруженные небольшие канавки, в которые они устанавливались), следы деревянных настилов на полу, размещение очагов (установлены по прокаленным от воздействия
высоких температур почвенным пятнам).
Особый интерес представляет присутствие небольших рвов в полу двух больших центральных домов. Они располагались по периметру жилой зоны
внутри построек, имели отводы за пределы котлованов в противоположных стенах и перекрывались деревянными настилами, обмазанными глиной.

Рис. 6. Натурная реконструкция каркаса жилища № 14
поселения Мергень 6. Вид сверху. Экспонат археологической
выставки в ИПОС ТюмНЦ СО РАН (автор Д. А. Белоногов)

Рис. 7. Натурная реконструкция жилища № 14
поселения Мергень 6. Экспонат археологической выставки
в ИПОС ТюмНЦ СО РАН (автор Д. А. Белоногов)

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

9

Рис. 8. Графическая реконструкция жилища № 14 поселения Мергень 6.
Вид сбоку (автор Д. А. Белоногов)

Рис. 9. Графическая реконструкция внутреннего устройства жилища № 14
поселения Мергень 6 (автор Д. А. Белоногов)

Наличие противолежащих отводов за пределами жилищ (создание тем самым тяги воздуха по типу
противолежащих отдушин) и присутствие в этих рвах
остатков золы позволяют предполагать, что они использовались для просушивания и, скорее всего, обогрева пола. На сегодняшний день это одна из древнейших в Евразии систем, нацеленных на поддержание благоприятного микроклимата в жилище.

10

Домостроительная обрядность
Рассматривая момент создания дома, многие авторы отмечают в практике различных народов обряды, предшествующие этому процессу или сопровождающие его. В большинстве своем они являются
отголосками древнейших ритуалов, некоторые из которых дожили и до современности, например обычай
вешать подкову у входных дверей, помещение топора

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

под порог, закладки монеток под углы срубов и т. д. Эти действия относят к так называемому обряду строительной жертвы, нацеленному на то, чтобы обезопасить свое
жилище от «злых людей» или потусторонних сил. Следы таких ритуальных действий
при возведении построек обнаружены и на
поселении Мергень 6. Они представляли
собой помещенные в особые места в домах
(под полом у входа, в основании несущих
столбов конструкции, у очагов) особых
предметов — наиболее значимых для древнего человека (орудия охоты, рыболовства
и т. д.), оформленных особым образом (например, обсыпанных природной красной
краской — охрой) (рис. 10).
Кроме того, в одном из больших центральных домов под полом были обнаружены два человеческих погребения — пожилого человека (в центре дома) и младенца
(у одной из стен) (рис. 11).

Рис. 10. Ритуальный «приклад» из промысловых орудий,
обсыпанных цветной охрой в полу жилища № 21 поселения Мергень 6

Рис. 11. Человеческие погребения в полу жилища № 21 поселения Мергень 6:
1 — пожилой человек, 2 — младенец

Они могут являться отражением большого
пласта ритуалов, включающих в себя и обряд строительной жертвы, и культ предков, и представления
о структуре мира. Более чем вероятно, что ритуал
захоронения людей в полу жилища есть иллюстрация процесса освоения (в сакральном смысле) нового жилого пространства.
Таким образом, многолетний труд коллектива
специалистов Тюменского научного центра СО РАН позволил наиболее полно раскрыть одну из сторон жизни жителей одного из древнейших поселений, известных на территории современной Тюменской области.

Раскрывая ее, перед нами предстают люди, жившие
около 8 тыс. лет назад, обладающие знаниями и навыками сооружения сложных конструкций, внутри которых создавались оптимальные условия для проживания, люди со сложной системой мироустройства, теснейшим образом связанные с природой.
Необходимо отметить, что на сегодняшний день
неолитическое поселение Мергень 6 является единственным в Западной Сибири археологическим памятником, где наиболее полно и всесторонне исследованы домостроительные традиции конца эпохи
камня.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

11

ХРАМ КАМЕННОГО ВЕКА ПОД ТЮМЕНЬЮ
Усачева И. В.
к. и. н., старший научный сотрудник ТюмНЦ СО РАН
В 2005 г. под Тюменью был открыт и в 2008–
2009 гг. частично изучен необычный памятник
Чепкуль 21А. Финансирование изысканий осуществлялось за счет госконтракта с Комитетом по охране и использованию объектов историко-культурного наследия Тюменской области от 22.07.2009
№ 22 и средств экспедиционного гранта СО РАН.
Важнейшим итогом исследований оказалась прямая
причастность полученных результатов к основополагающим вопросам современной мировой археологии, а именно к вопросам о возникновении и распространении знаковых систем, абстрактного мышления и развития монументальной архитектуры небытового назначения.
Вплоть до недавнего времени было принято
считать, что разрозненные верования первобытности оформились в сложную систему сакрального мировоззрения только с появлением земледелия и сопутствующей ему оседлости. Древнейшие охотники
и рыболовы имели дело с культами, для реализации
которых храмы1 не требовались. Им отказывали
в способности построении сложных знаковых систем
несмотря на то, что к началу ХХ столетия уже сложи1
Храм противопоставлен дому, как священное — профанному, в отличие от святилища, которое является частью жилого пространства.

лось понимание, что человек каменного века не был
примитивным дикарем. Поражающие воображение
образцы палеолитической живописи, выявленные
в десятках пещер в разных уголках мира от Европы
и Африки до Малайзии и Австралии, а также в обеих Америках, наряду с высокохудожественными образцами мобильного искусства (палеолитические
Венеры, гравировки, рельефы и фигурки животных
из кости, рога, мягких пород камня и бивня мамонта) убедительно свидетельствуют об этом. Возраст
наиболее ранних пещерных изображений достигает
45,5 тыс. лет. Пещерную живопись чаще всего связывают с обрядами инициаций и охотничьей магии,
что не выходит за пределы охотничьих культов.
В конце ХХ — начале XXI в., когда казалось, что
крупных археологических открытий уже не предвидится, мир потрясло сообщение о находках на холме
Гёбекли-тепе на юге Армянского нагорья. Речь шла
об открытии древнейшего храмового комплекса, самые ранние объекты которого были построены 12–
11 тыс. лет назад, в эпоху докерамического неолита
А (PPNA), что соответствует в привычной нам периодизации мезолиту. Геофизические исследования
выявили в теле холма 20 каменных круговых
структур диаметром до 30 м, из которых раскопано
пока только четыре (рис. 1–2). Внутреннее убранство кругов состояло из низких каменных скамей

Рис. 1. Круговые структуры Гёбекли-тепе. Фото из открытых источников

12

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 2. Гёбекли-тепе. Изображение из открытых источников

вдоль стен и нескольких Т-образных каменных стел
высотой 3–5 м и весом до 50 т. Две стелы стояли
в центре, остальные пунктирно прерывали круговую скамью. Поверхность части колонн покрывали
рельефные изображения животных, птиц, пресмыкающихся.
Гравированные изображения сложенных на животе рук на некоторых колоннах указывали на антропоморфные черты стел, но людьми в полном понимании этого слова они не были, о чем убедительно свидетельствовали иконография и размеры изображений. Скульптуры животных, фризы фантастических картин дополняли содержание круглых
объектов. Храмовый комплекс функционировал
около 2 тыс. лет, после чего был тщательно засыпан
и исчез с лица земли. Никаких следов хозяйственных объектов или жилищ времени существования
мегалитического сооружения нет на десятки километров вокруг. Вряд ли когда-нибудь можно будет
узнать, каким богам здесь поклонялись, бесспорно
одно: уже в те времена, за 6,5 тыс. лет до постройки
Великой пирамиды и за 6 тыс. лет до возведения
Стоунхенджа, людей волновали не только нужды
повседневной жизни.
Открытие Гёбекли-тепе революционным образом изменило представления о мезолите и раннем
неолите Ближнего Востока и Евразии в целом. До
сих пор считалось, что только земледелие с его возможностями получения избыточного продукта способно обеспечить появление сложных иерархических структур в обществе и в конечном счете привести к строительству городов и храмов. Однако храмовый комплекс Гёбекли был создан именно охот-

никами. Сложность архитектуры и мегалитический облик ансамбля убедительно свидетельствуют об уровне развития абстрактного мышления его
создателей, так же как и об уровне социальной организации и иерархичности общества. Только перемещение одного 20-тонного блока требует совместных усилий нескольких сотен людей при том,
что размер одной охотничьей общины не превышает 40–50 человек.
За пределами Ближнего Востока храмовые комплексы вплоть до эпохи позднего неолита неизвестны. Особый расцвет мегалитической архитектуры приходится на энеолит, когда появляется
большое количество монументальных сооружений
из отдельно стоящих или организованных в линии,
аллеи или круги огромных камней — менгиров. Они
встречаются в самых различных странах: в Скандинавии, Дании, Франции, Англии, Испании, Северной
Африке, Сирии, Крыму, на Кавказе, в Индии, Японии
и др., преимущественно в приморских областях, но
особенно многочисленны и разнообразны в Британии около 5–2 тыс. лет назад. Но это уже другая
история.
На территории России известно несколько монументальных ансамблей, начало создания которых
относится к каменному веку, и почти все они связаны
с территорией восточного склона Урала. Речь идет
о знаменитых холмах: Кокшаровском, Махтыльском,
Чертовой горе, Усть-Вагильском. Это искусственные
насыпные холмы диаметром до 50 м и высотой до
6 м. Строительство холмов было начато в раннем неолите и продолжалось на протяжении нескольких
тысячелетий. Практически все холмы основательно

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

13

разрушены, поэтому составить цельную картину об
их функционировании сегодня достаточно сложно.
Имеющаяся информация склоняет к мысли о связи
холмов с охотничьей магией и погребальными
культами.
Памятник Чепкуль 21А под Тюменью разительно отличается от них. Привязанный к мысу коренной террасы палеоозера Чепкуль, он расположен
почти на уровне поймы. В рельефе памятник выражен слабо: по данным шурфовки, он точно соотносится с венчающей мыс чуть приподнятой (до 1 м)
овальной площадкой размерами 80 × 60 м.
Культурный слой начинается сразу под дерном
и имеет мощность 0,5–1,0 м. В верхнем слое прослежено несколько фрагментов энеолитический керамики, нижележащий керамический комплекс однороден и принадлежит козловской культуре эпохи
неолита. Имеющиеся радиоуглеродные даты основного комплекса показывают возраст 6770 ± 130 л. н.
(СОАН-7774) по углю, 6220 ± 90 л. н. (Кі-15964) по
керамике, что в калиброванном значении соответствует VI тыс. до н. э.

Раскопом исследован небольшой участок
(114 кв. м), но даже его оказалось достаточно, чтобы
понять: перед нами экстраординарный памятник,
аналогов которому пока неизвестно (рис. 3). Специфика памятника проявилась как в структуре, так
и в наборе и оформлении входящих в его состав объектов (фигур). Все объекты, а их выявлено более 30,
оказались цветными, иногда одноцветными, чаще
многоцветными насыпными объемными песчаными структурами индивидуального облика, созданными на основе разнообразных по форме котлованов с длиной продольной оси от 0,8 до 3,2 м.
Организующей осью ансамбля выступил гребень
берегового вала палеоозера в виде полосы плотных
железистых осадков мощностью 0,1–0,15 м. Часть
объектов и сопутствующих им отвалов была перекрыта розовым слоем толщиной до 0,2 м, у других
он участвовал в заполнении котлованов. По особенностям морфологии и строительной стратегии
все объекты идентичны: имели специальное и притом структурированное заполнение, выполненное
с акцентом на цветовую гамму его составляющих.

Рис. 3. Чепкуль 21А. План раскопа 2008–2009 гг.

14

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Эффект полихромии достигался за счет использования природных грунтов разного цвета (ярко-желтый и белый песок), угля, охры. Широко применялись добавки: уголь, жженая кость, дробленая
керамика, обожженный и необожженный лимонит
и т. п. Во всех котлованах прослежены маркирующие
их крупные фрагменты керамики или каменные изделия. По степени сложности и упорядоченности
объекты условно можно подразделить на несколько категорий: от отдельных плоских пятен и цветных дорожек до рельефных, геометрически четко
организованных, со сложной внутренней структурой и яркой полихромией фигур.
Заполняющий пространство между объектами
слабоокрашенный в розовый цвет слой в южных
и юго-восточных участках имел серо-розовый, в северо-западных участках — коричневато-серый с розовым оттенком цвет. В качестве разделителя светлой и темной зон выступала широкая (до 4,75 м)
фигурная полоса более яркого цвета длиной 6,9 м.
Внутри полосы выделяются яркие коричневорозово-красные отдельности, формирующие зигзагообразную осевую линию. Ее ЮЗ конец отмечен скоплением керамики, СВ — половинками двух
миниатюрных сосудов (рис. 4) и двумя линзами:
ярко-красной и темно-коричневой. Центр полосы
усилен «керамической выкладкой» мощностью до
7 см и обильной примесью мелкой жженой кости.
Здесь же сосредоточена основная масса каменных
отходов и обломков орудий.

Рис. 4. Чепкуль 21А. Миниатюрные сосуды

Полоса, ориентированная с юго-запада на северо-восток, соединяла два наиболее выразительных
объекта — № 1 и № 21. Объект № 1 представлял собой приподнятое в рельефе сооружение полуовальной формы размерами 3,2 × 2,2 м и мощностью до
0,55 м, ориентированное по длинной оси почти точно на юг (рис. 5). Объект вписан в край полосы берегового ортзанда, что позволило проследить «ажурный» котлован из формообразующих канавок и углублений. Южная половина фигуры имела вид четко
структурированного ядра, северная скорее напоминает шлейф. В оформлении объекта преобладали
красные и коричневые тона. Особенно интенсивно
было окрашено ядро (1,1 × 1,25 — 0,7 × 0,58 м), обильно насыщенное обожженными и необожженными
конкрециями измельченного лимонита. В придонной части котлована был положен нуклеус; два
фрагмента керамики маркировали дно полукруглой
канавки.
Объект № 21 представлял собой чашевидное сооружение диаметром около 3 м, в перекрестии из
четырех объемных полос серого и красного цветов
(рис. 6). Дно «чаши» оформляла угольная выкладка толщиной 2–3 см, уложенная на розовый «поддон» (0,15 м). Заполнение «чаши» — двухслойная
тор-образная (с углублением в центре) насыпь из
стерильного песка яркого желтого (0,25 м) и белого цветов (0,06–0,08 м). С западной стороны к объекту примыкала его многократно уменьшенная
копия. Белая и черная прослойки, сомкнувшись
у края насыпи, уходили за ее пределы на 1,8–5 м,
перекрывая часть более мелких объектов. Белочерного покрытия не было только со стороны
красной дорожки, соединяющей объекты № 1
и № 21. Маркирующие объект находки связаны
с розовым «поддоном» и помимо керамической
крошки содержали четыре выразительных каменных изделия (сланцевый нож, два орудия из черного кремня и одно из белого кварцита). Там же
залегал фрагмент керамики от того же сосуда, что
и в объекте № 1. На внутренней поверхности фрагмента сохранился охристый красочный слой толщиной не менее 1 мм (палитра?) (рис. 7).
Остальные объекты фиксировались в виде прямоугольников, полуколец, траншей, канавок, линз,
цветных цепочек и т. п. (рис. 8) в разной степени удаления от основных фигур, формируя сложную мозаичную картину.
Прямых аналогий комплексу нет. В нео(энео)лите Урала и Западной Сибири полихромность
встречается редко и, как правило, оказывается связана со святилищами: Палатки 1 (боборыкинская
культура), Савин 1 (круговое энеолитическое святилище-обсерватория), Барсова Гора II/42, объект
№ 5. По мнению Т. М. Потемкиной, факты использования цветовой символики на святилище Савин 1
(красная и желтая глины, мел, охра, уголь) — то есть
той же цветовой палитры, что и на Чепкуле 21А, —
относятся к числу основных принципов организации сакрального пространства святилищ.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

15

Рис. 5. Чепкуль 21А. Объект № 1. Вид на разных уровнях в плане и профиле

Рис. 6. Чепкуль 21А. Объект № 21. Вид в плане и профиле

16

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 7. Чепкуль 21А. Объект № 21. Орудийный набор и палитра

Рис. 8. Чепкуль 21А. Объект № 8

Итоги наблюдений на памятнике Чепкуль 21А
за внутренней и внешней морфологией объектов,
за особенностями их локализации, цветовой палитрой заполнений, за обликом каменного инвентаря
(50 % орудий, все высокого качества изготовления и выполнены из разных пород камня (рис. 9))
в сочетании с отсутствием следов бытового, погребального или производственного плана позволяют
сделать предварительный вывод, что данный комплекс изначально организовывался как единый ансамбль, не имеющий отношения к утилитарным
практикам. Объемы подготовленных цветных почв
и совокупная площадь насыпного ансамбля выходят далеко за пределы объемов хозяйственно-бытового строительства, сближая данный памятник
с мегалитическими сооружениями. Отсутствие по-

Рис. 9. Чепкуль 21А. Каменный инвентарь

близости поселенческих комплексов этого времени склоняет в пользу существования у охотников
и рыболовов каменного века Урала и Зауралья
сложной символической обрядности, реализованной, как и в случае с Гёбекли-тепе, в специально
подготовленной зоне, несущей смысловую нагрузку храма. Скорее всего, мы никогда не узнаем, что
за обряды здесь проводились и чему они были посвящены, но то, что как минимум в VI тыс. до н. э., за
2,5 тыс. лет до строительства Стоунженджа, на берегу озера Чепкуль древний человек через свои запросы и служение начинает познавать мир и осознавать свое место в нем, очевидно. И это осознание
происходит независимо от близости к мировым
культурным центрам, как свидетельствует о том
тюменский памятник.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

17

ЗАУРАЛЬСКИЕ «ХЕНДЖИ»
Зимина О. Ю.
к. и. н., старший научный сотрудник ТюмНЦ СО РАН
Памяти Л. А. Дрябиной

В 1989–1996 гг. в Нижнетавдинском районе
Тюменской области под руководством Л. А. Дрябиной был исследован ритуальный комплекс, получивший наименование святилище Велижаны 2.

Комплекс был открыт В. Т. Галкиным и А. Н. Панфиловым в 1987 г. на левом берегу р. Иски, правобережном притоке р. Тобол, на мысу высотой 8–9 м, образованном изгибом реки. Диаметр основной части
святилища, вписанной в мыс, составляет 19 м. Общая
площадь святилища около 800 кв. м, раскопками
было исследовано около 740 кв. м. Комплекс относится к эпохе энеолита, III тыс. до н. э.
Основная часть ритуального комплекса представляет собой два концентрических круга, образованных рвами (рис. 1). В центре комплекса располагается площадка округлой формы диаметром 9 м
с глубокой ямой (до 1,5 м) в центре, дно которой
было заполнено обломками сосудов, охрой, угольками. К северо-западу от ямы зафиксированы два кострища. Центральную площадку оконтуривал неглубокий, не более 0,2 м, ров 1–2 м шириной, по внутренней границе которого располагались ямки, заполненные охрой, а внутри рва отмечены ямки от
столбов, рядом с которыми располагались развалы
сосудов. На центральной площадке обнаружена
треть коллекции изделий из камня, обнаруженной на площади святилища. Центральную площадку окружал второй ров диаметром до 19 м, отстоящий от центрального столба на 7–8 м. Его ширина
составляла около 0,6 м (рис. 2), местами он имел

Рис. 1. Велижаны 2. План раскопа
(полевые материалы Л. А. Дрябиной,
1993) с астрономическими
ориентирами, рассчитанными
Т. М. Потемкиной [Потемкина, 2014]

18

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 2. Велижаны 2: 1 — выборка заполнения восточной части внешнего рва;
2 — восточная часть внешнего рва (раскопки Л. А. Дрябиной, 1992. Личный архив Л. А. Дрябиной)

расширения до 3 м. В трех местах внешний ров разомкнут: на северо-востоке, юге и западе. Во рву
фиксировались столбовые ямки, возле ямок стояли
сосуды (рис. 4–6), часть которых была перевернута
вверх дном (рис. 3). В северо-западной части рва
располагалась большая и глубокая яма — шириной
2,5 м и глубиной 2,2 м. Часть ее занимало кострище,
остальную часть ямы заполняли углистые слои
с включениями сгоревшего дерева, охры, обломков
сосудов. Особенности заполнения позволили предположить, что над ямой на столбах мог устанавливаться помост, на который выставлялись сосуды
с жертвенной пищей, охрой. После обряда сооружение сжигалось и засыпалось песком. Слоистое заполнение ямы свидетельствует о многократном совершении ритуала. Схожий объект располагался и в северо-восточной части рва. К югу и востоку за пределами внешнего рва также располагались ямы, обставленные сосудами, в одной из ямок было обнаружено скопление грузил (рис. 4, 5) [Дрябина, 1995, 2003].
Рис. 4. Велижаны 2: 1–4, 6 — керамика, 5 — грузила
(раскопки Л. А. Дрябиной, 1992. Личный архив Л. А. Дрябиной)

Рис. 3. Велижаны 2. Развал сосуда (раскопки Л. А. Дрябиной,
1992. Личный архив Л. А. Дрябиной)

Рис. 5. Велижаны 2: 1 — реконструированный сосуд;
2 — фрагмент сосуда с гребенчатым орнаментом
(раскопки Л. А. Дрябиной, 1992)

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

19

Рис. 6. Велижаны 2. Графические реконструкции сосудов
(раскопки Л. А. Дрябиной) [Потемкина, 2014]

К сожалению, Любовь Александровна Дрябина
рано ушла из жизни и не успела завершить исследование материалов святилища Велижаны 2. Тем не
менее гипотеза о предназначении комплекса была
ею высказана. Неординарность комплекса, регулярность расположения объектов на его площади позволили ей сделать предположение о ритуальном
характере памятника, а также предположить его
возможный астрономический статус и провести исследования с археоастрономических позиций.
Были определены центральный столб во внутреннем круге святилища и ямы во внутреннем
и внешнем кругах, маркирующие направления север-юг и запад-восток, а также объекты — столбы
и кострища, маркирующие основные солнечные
и лунные азимуты: восход солнца в летнем (азимут 45°) и зимнем (азимут 134°) солнцестоянии,
заход солнца летом (азимут 317°) и зимой (азимут
226°), уточненные Т. М. Потемкиной [Потемкина,
2014] (рис. 1). Любовь Александровна в своих исследованиях пришла к выводу, что в структуре
святилища наиболее ярко выражены точки восхода и захода солнца в дни летнего солнцестояния,
так как именно эти направления маркируют сакральные сооружения в виде помостов (построек),
что позволяет предполагать именно летнее солнцестояние начальным пунктом счета дней. Лунные
отметки могли использоваться для календарных

20

целей либо быть связанными с религиозными мотивами. Конструктивные элементы святилища
(концентрические круги; крест, образованный направлениями север-юг и запад-восток; проходы,
столбы, ямы и ритуальные сооружения) составляют картину мира и конструируют образ пространства. Однако восприятие пространства в виде концентрических кругов более характерно для раннего земледельческого населения, а население эпохи
энеолита в лесной зоне долины Тобола, принимавшее участие в сооружении святилища Велижаны 2,
являясь рыболовами и охотниками, не практиковало земледелие. Возможно, более оседлый образ
жизни, обусловленный в большей мере занятием
рыболовством, чем охотой, и привел к формированию у энеолитического населения Притоболья статичной модели пространства, отраженной в структуре святилища в виде концентрических кругов
со столбом в центре [Дрябина, 2003].
Святилище Велижаны 2 является одним из
трех, обнаруженных и исследованных в Зауралье.
Южнее в северо-лесостепной зоне были исследованы святилища эпохи энеолита Савин 1 и Слободчики 1, расположенные в Белозерском районе
Курганской области. Наиболее изученным является святилище Савин 1, которое находится на правом берегу реки Тобола, в 40 км к северу от города
Кургана, на песчаном останце надпойменной террасы, возвышающейся над окружающей местностью в виде гривы шириной 50–60 м, длиной 350 м.
Святилище исследовано в 80-х гг. XX в. М. П. Вохменцевым и Т. М. Потемкиной. На площади 1100 кв. м
выявлены сооружения из двух примыкающих кругов, очерченных рвами, с внутренним диаметром
14 и 16 м (рис. 7). В первом круге с восточной и западной сторон имелись коридорообразные входы
длиной до 4 м, шириной 1,2–1,4 м, стены которых
состояли из вкопанных бревен. Во втором круге
был один проход шириной 3 м с северо-восточной
стороны. В центре кругов располагались подпрямоугольные углубления (7–9 × 6–5,6 м), в одном случае образованное канавкой, в другом это была
утоптанная углистая площадка. В центре круговых
площадок, по дну кольцевых рвов и вокруг них
с внешней стороны были установлены столбы, расположенные с интервалом 1,5–2,5 м, а также располагались около 30 ям со следами разведения огня
[Потемкина, 2001].
На святилище Савин 1 в центральном углублении первого круга обнаружены 1290 костей животных от 49 особей, принадлежавших преимущественно лошади, основная часть целых и раздавленных
сосудов (рис. 8), орудий и оружия, а также на площади комплекса обнаружены ритуальные погребения
людей: захоронения двух черепов (взрослого и ребенка) в южной части первого круга и трех взрослых
людей (двух мужчин зрелого возраста и девушки)
в юго-восточном секторе второго круга в направлении восхода солнца в зимнем солнцестоянии
[Потемкина, 2014].

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 7. Савин 1. План раскопа [по Потемкиной Т. М., 2014]. Очертания канав, ям, столбовых ямок,
прокаленных участков, пятен охры. Стрелками на плане обозначены направления: солнце; луна; восход; заход

Рис. 8. Савин 1. Керамика

Комплексное изучение святилища Савин 1 позволило исследователям графически представить
облик ритуального объекта (рис. 9).
В 2020 г. силами курганской областной общественной организации «Зодиак» (Зауральское общество друзей истории, археологии и культуры) при
поддержке Фонда президентских грантов была выполнена полноразмерная реконструкция святилища Савин 1 на местности (рис. 10).
В целом, как показали исследования зауральских святилищ, основополагающей конструктивной
особенностью архитектуры круговых святилищ лесостепного-южнолесного Притоболья являлись
столбы, установленные в центре площадок, во рвах
и вокруг них с внешней стороны (на Савине 1 насчитывается 126 столбовых ям, на Велижанах 2 — 74).
Часть столбов были ориентированы на значимые
астрономические направления, связанные с восходами и заходами солнца в дни равноденствий
и солнцестояний, а также луны в крайних ее позициях (рис. 1, 7). К этим столбам были приурочены наиболее мощные скопления находок и следов кострищ.
Часть столбов могла иметь ритуальное значение:
выполняли функции идолов или жертвенных столбов [Потемкина, 2014].
В то же время комплексный анализ материалов
святилища Савин 1 позволил Т. М. Потемкиной прийти к выводу, что святилище могло принадлежать достаточно организованным охотничьим коллективам, у которых охота на лошадь играла ведущую

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

21

Рис. 9. Реконструкция святилища Савин 1 [Потемкина, 2014]

Рис. 10. Курганская область. Святилище Савин 1. Реконструкция на местности [https://savin.kurgan.pro/#main-1]

роль в хозяйственной деятельности. Основной формой отправления культа были коллективные жертвоприношения, которые сопровождались магическими обрядами. Ведущие церемонии были приурочены к восходам и заходам солнца и луны в дни равноденствий и солнцестояний, что позволяет предполагать отношение к данным светилам как к божествам. Обряды отражали годовой цикл чередования
сезонов в промысловом календаре, по которому
строились основные этапы, ритм и образ жизни
охотничьих коллективов. В целом строго организованная пространственная структура святилища свидетельствует о сложившейся мировоззренческой
системе и восприятии святилища Савин 1 его создателями как модели мира.
По мнению Т. М. Потемкиной, у энеолитического населения Зауралья уже оформилась трехчастная модель мира в ее горизонтальной и вертикальной проекциях с делением Вселенной на три
основные сферы — нижнюю, среднюю и верхнюю.

22

Горизонтальная модель прослеживается в элементах первого круга святилища: очерченном рвом круглом пространстве с входными коридорами строго
с восточной и западной сторон. Связь восточного коридора и вала с Верхним (небесным и светлым) миром была основана на появлении диска восходящего
солнца и первых его лучей на горизонте напротив
просвета коридора и насыпи вала вдоль его оси
в дни равноденствий. Западный входной коридор,
фиксирующий точку исчезновения солнечного диска на горизонте в эти же дни, был связан с темным
Нижним миром. Средний мир, вероятнее всего, ассоциировался с прямоугольным сооружением в центре очерченной кольцевым рвом площадки, где находился центральный столб — гномон, что соответствует представлениям о Среднем мире как месте,
откуда можно вести наблюдения, «видеть» Верхний
и Нижний миры [Потемкина, 2001].
Параллели зауральским святилищам исследователи видят в круглоплановых памятниках, получивших

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Велижаны 2. Участники раскопок 1992 г.

распространение на рубеже IV–III тыс. до н. э. в континентальной Европе и на Британских островах
[Вохменцев, 1997; Потемкина, 1998, 2001], среди которых один из самых известных доисторических памятников — объект культурного наследия, включенный в список Всемирного наследия ЮНЕСКО —
Стоунхенжд [http://whc.unesco.org/en/list/373]. Это
сооружение из гигантских установленных кругом
камней (мегалитов), высота которых до 6,5 м, расположено на юго-западе Англии в 130 км от
Лондона на Солсберийской равнине в 13 км к северу
от города Солсбери в графстве Уилтшир.
Строительство Стоунхенджа было растянуто во
времени. На протяжении неолита — бронзового
века, между 3500 и 1100 гг. до н. э. выделяют три
этапа сооружения объектов на площади комплекса.
Современными геофизическим методами вокруг
Стоунхенджа зафиксированы следы многочисленных курганов. Предполагается, что мегалитический комплекс мог служить для погребений и сопровождающих обрядов, а также являлся древней
обсерваторией. Его изучение в середине 60-х гг. послужило толчком к развитию археоастрономии.
Предшествовали Стоунхенджу во многом сходные
объекты, получившие название «хенджи», — кольцевые структуры, обнесенные земляным валом,
внутри которого были установлены по кругу столбовые конструкции, группы камней и т. п. В
Центральной Европе подобные кольцевые структуры получили название «ронделы» [Вуд, 1981;
Хокинс, Уайт, 1984; Потемкина, 1998, 2001].
Исследователи связывают появление сооружений
с астрономическим значением с процессом становления производящего хозяйства, в первую очередь связанного с ранним земледелием в Юго-Восточной
Европе. От наблюдения за небесными светилами, отражающими изменения природных условий, зависела хозяйственная деятельность. Кроме того, изменениям в хозяйственной деятельности сопутствовали

изменения в социальной структуре общества и мировоззренческих представлениях населения, формировались качественно новые представления о Вселенной
в виде новой модели мира, усиливалась роль старейшин и жрецов в обществе [Потемкина, 2001].
В Центральной, Северной и Западной Европе
круглоплановые сооружения появились с приходом
на эти территории земледельческо-скотоводческого населения из более южных районов во второй
половине IV — начале III тыс. до н. э. В степной и лесостепной зонах Восточной Европы и УралоЗападносибирского региона продолжали существовать присваивающие формы экономики на базе
охотничье-рыболовческого хозяйства, но в отдельных экологических нишах, в широких поймах,
в конце IV — начале III тыс. до н. э. не без воздействия населения юго-западных степных районов,
где охота на лошадь играла ведущую роль, наметился переход к производящим формам хозяйства
на основе доместикации лошади. Приручение лошади способствовало подвижности населения [Потемкина, 2001].
Материалы святилища Савин 1 свидетельствуют о ведущей роли охоты на лошадь в хозяйстве энеолитического населения Зауралья и о ее
значимости в культовой практике как основного
жертвенного животного. Однако отсутствие определимых костных остатков в культурном слое святилища Велижаны 2, несмотря на близость культурной принадлежности рассматриваемых святилищ [Потемкина, 2014], не позволяет делать подобные выводы в отношении населения подтаежной зоны Притоболья, где располагается святилище Велижаны 2. В то же время сходство основополагающих элементов архитектуры круговых святилищ лесостепного-южнолесного Притоболья свидетельствует о широком распространении идей
и начавшейся трансформации мировоззрения
древнего населения.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

23

МОГИЛЬНИК САРЫКБАЙ: ИСТОРИЯ
ИССЛЕДОВАНИЯ ОДНОГО КУРГАНА
Ткачев А. А.1, Ткачев Ал. Ал.2
1 — д. и. н., ведущий научный сотрудник ТюмНЦ СО РАН;
2 — к. и. н., ТюмГУ
Каждый народ желает знать о своем прошлом
и о прошлом земли, на которой он живет. Археологические исследования древних захоронений позволяют воссоздать отдельные страницы древней истории благодаря изучению системы сложения и сменяемости верований, получению важных данных
по социально-демографическим процессам, путям
и этапам миграции древнего населения. Изучение
вещей, сопровождавших умерших, и использование
естественно-научных методов дают возможность
получить уникальные данные по реконструкции повседневной жизни древних людей.
В 2018 г. совместной археологической экспедицией Тюменского научного центра СО РАН, Тюменского
государственного университета и Тюменского индустриального университета начаты работы на курганном могильнике Сарыкбай, расположенном на правом берегу р. Емуртла в Упоровском районе, который
был открыт в 2016 г. Каждый вновь выявленный археологический памятник получает имя, связанное
обычно с окружающими географическими названиями или населенными пунктами. Свое название новый
могильник приобрел в соответствии с наименовани-

ем небольшого ручья, впадающего в р. Емуртла как
раз напротив курганной группы (рис. 1). Слово «сарыкбай» можно перевести с татарского как «богатый
овцами человек» — зажиточный скотовод, выпасавший по берегам ручья свои отары овец.
В ландшафтном отношении данная территория
представляет собой край северной лесостепи, занимая юг Тюменской области в пределах ИсетскоТобольской географической провинции [Матвеев,
2004, с. 20].
Могильник представлен компактно расположенной курганной группой, состоящей из пяти курганов. Современная поверхность памятника хорошо задернована, разрушений не зафиксировано.
Погребальная площадка находится большей частью
под покровом смешанного сосново-березового леса.
Вдоль южной границы погребальной площадки проходит грунтовая дорога, ограничивающая поля.
Предположительно курганная группа, функционировавшая продолжительный отрезок времени, включает курганы эпохи поздней бронзы (№ 1–2) и раннего
железного века (№ 3–5). Высота курганов достигает
0,85 м, а диаметр самого большого — 16 м.

Рис. 1. Расположение могильника Сарыкбай. Космоснимок:
М — местонахождение могильника на местности

24

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Все археологические работы на памятниках регламентируются Положением о порядке проведения
археологических полевых работ и Федеральным законом от 25.06.2002 № 73-ФЗ (ред. от 09.03.2016)
«Об объектах культурного наследия (памятниках
истории и культуры) народов Российской Федерации». В соответствии с требованиями на могильнике нами был заложен круглый раскоп площадью
154 м2, где полностью исследован позднебронзовый
курган № 2, а также частично изучены насыпь и ров
кургана раннего железного века № 3. Раскоп делился
на четыре сектора, каждый из которых разбивался
на квадраты размером 1×1 м. Квадраты по линии север — юг пронумерованы арабскими цифрами 1–14,
квадраты по линии запад — восток буквами А—О,
что позволяло фиксировать все данные в процессе
археологических работ. Чтобы представить размеры, форму и особенности поверхности кургана, на
бумаге делался инструментальный план местности
с использованием нивелира, в дальнейшем в камеральных условиях все планы отрисовывались и корректировались с помощью программного обеспечения ESRI ArcGIS Desktop 10.5.0.6491 (рис. 2).

Рис. 2. Могильник Сарыкбай. Курган 2.
План раскопа и разрезы насыпи:
а — развал сосуда; б — границы развала;
в — серо-черный суглинок; г — черный суглинок;
д — светло-серый суглинок;
е — темно-серый суглинок; ж — серый суглинок;
з — светло-серая супесь;
и — темно-коричневый суглинок;
к — желто-серый мешанный суглинок

Первым этапом изучения кургана являются удаление растительности, скрывающей курган, и трассировка раскопа — обозначение с помощью неглубоких канавок будущих секторов раскопа (рис. 3).
Между секторами оставляются так называемые
бровки; кто и когда впервые применил данный тер-

мин, неизвестно, но он прижился в среде археологов
и используется для обозначения нетронутых земляных перемычек между секторами или квадратами
раскопа. Бровки позволяют проследить особенности
залегания грунта, порядок формирования слоев, воссоздать относительную хронологию строительных
горизонтов, существовавших на археологическом
объекте. На следующем этапе производится снятие
дернового слоя (рис. 4) с учетом рельефа современной
дневной поверхности, слоями толщиной 10–15 см.
Затем проводится первичная проверка еще не раскопанного слоя металлодетектором (рис. 5), что позволяет заранее выявить возможные места нахождения
металлических изделий, весьма редких в нашем регионе, и с особой тщательностью подойти к извлечению их из грунта при дальнейшем вскрытии слоя.
После снятия каждого слоя проводится зачистка, необходимая для поиска контуров и очертаний
объектов, которые могут находиться на площади
исследуемого раскопа (рис. 6, 7). Особое внимание
уделяется финальной, ее еще иногда называют генеральной, зачистке раскопа по «материку» — геологически чистому непотревоженному горизонту
земли, ставшему основой жизнедеятельности людей в древности. Она проводится после тщательного
разбора бровок (да, их в определенный момент убирают (рис. 8), чтобы в границах раскопа не осталось неизученных участков) и позволяет археологам получить целостное представление об исследованном пространстве раскопа (рис. 9). По окончании генеральной зачистки все выявленные объекты
(хозяйственные и столбовые ямы, канавы, могилы,
колодцы, очаги, жилища) аккуратно выбираются
с помощью совочков, ножей и кисточек (рис. 10),
и все так же тщательно зарисовывается, описывается и фотографируется. Вслед за фиксацией исследованных объектов проводятся вскрытие материкового слоя и рекультивация (восстановление) исследованного участка. В процессе проведения работ на
разных этапах может проводиться отбор проб культурного слоя с целью проведения различных естественно-научных анализов: палинологического, радиоуглеродного, изотопного и многих других.
Все обнаруженные находки фиксируются на планах с указанием глубины их залегания. Найденные
артефакты заносятся в полевые описи по квадратам
и горизонтам. Проводится общий количественный
учет находок, и каждому обнаруженному предмету
присваивается свой порядковый номер — полевой
шифр. В процессе полевых работ нами была сформирована коллекция, в которую вошли все обнаруженные артефакты: изделия из бронзы, камня, глины,
керамика и костные останки. В лабораторных условиях проводятся зарисовка и фотографирование изделий (рис. 11–12), а если есть возможность, то
и графическая реконструкция.
К наиболее древнему периоду исследованной
площадки относятся материалы неолита, которые
свидетельствуют о существовании долговременного поселка на месте будущего курганного могильника. В эпоху бронзы данный участок береговой

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

25

террасы использовался для захоронения умерших, предположительно соотносимых с носителями пахомовских культурных традиций. Сооружение невысоких плоских насыпей, погребение по
обряду кремации, обрамление могильного пространства неглубокими ровиками, нахождение
в насыпи зеркал с петелькой — все эти факторы
позволяют соотнести данный курган с этапом
формирования андроноидных культур, наследую-

щих андроновские степные традиции в пределах
последней трети II тыс. до н. э. В раннем железном
веке для погребения своих умерших здесь останавливались группы, вероятно, саргатского населения.
К большому сожалению, полноценных скелетированных останков людей не найдено, так как погребение умершего в кургане 2 было совершенно по
обряду кремации (рис. 13).

Рис. 3. Могильник Сарыкбай. Курган 2, юго-западный сектор.
Трассировка раскопа. Вид с северо-востока

Рис. 4. Могильник Сарыкбай. Курган 2. Процесс снятия
дернового слоя. Рабочий момент. Вид с юга

Рис. 5. Могильник Сарыкбай. Курган 2. Проверка
материкового слоя металлоискателем
перед генеральной зачисткой. Рабочий момент. Вид с юга

Рис. 6. Могильник Сарыкбай. Зачистка по материку
в северо-восточном секторе. Рабочий момент

Рис. 7. Могильник Сарыкбай. Курган 2,
юго-западный сектор раскопа после зачистки.
Вид с юга

Рис. 8. Могильник Сарыкбай. Курган 2.
Процесс разбора бровок раскопа. Рабочий момент.
Вид с северо-востока

26

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 9. Могильник Сарыкбай. Курган 2
после генеральной зачистки по материку.
Центральная часть раскопа. Вид с востока

Рис. 10. Могильник Сарыкбай. Курган 2.
Выборка объектов. Рабочий момент. Вид с юга

Рис. 11. Могильник Сарыкбай. Курган 2.
Бронзовые и костяные находки: 1 — бронзовое зеркало
со штырьком; 2 — бронзовое зеркало с петелькой;
3 — костяная бабка лошади

Рис. 12. Могильник Сарыкбай. Курган 2.
Изделия из кремня и гепатита: 1 — скребок; 2 — скол
с нуклеуса; 3 — обломок нуклеуса; 4 — скребок; 5 — шлифованный диск из лимонита; 6, 7 — аморфные обломки лимонита

Рис. 13. Могильник Сарыкбай. Курган 2.
Могила на уровне материковой поверхности. Вид с юга

Однако современные возможности антропологии при взаимодействии с химиками, физиками, биологами, рентгенологами позволяют обращаться к изучению костных микроструктур и получать данные о питании древнего населения,
его повседневной трудовой деятельности и физической активности, а также делать выводы
о миграционных перемещениях древнего населения. И мы надеемся, что дальнейшие исследования памятников бассейна р. Емуртлы позволят
воссоздать историю заселения и организации погребальных практик на территории лесостепного Притоболья.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

27

ГОРОДИЩЕ МАРАЙ 1
В НИЖНЕМ ПРИИШИМЬЕ
Цембалюк С. И.
к. и. н., научный сотрудник ТюмНЦ СО РАН
Археологические памятники Тюменской области расположены в основном на супесчаных почвах.
Данный факт обуславливает промывной режим
почв, в результате которого происходит сток части
почвенной воды в нижележащие почвенные горизонты или грунт. Подобный режим приводит к тому,
что органические вещества в супесчаных почвах быстро разлагаются и не сохраняются. На древних памятниках археологии, представленных в Тюменской
области — поселениями и городищами, курганными
и грунтовыми могильниками, святилищами и др.,
в результате раскопок фиксируется очень плохая сохранность органических остатков. Тем не менее они
являются очень важным источником информации.
В археологических материалах органические остатки представлены костями домашних и диких животных, боровой и водоплавающей дичи, копролитами
(ископаемые, окаменелые экскременты), остатками
древесины, угля, зерен растений, пыльцы и т. д.
Например, при наличии костей животных в культурном слое памятника исследователь-палеозоолог
сможет определить, какому животному принадлежит та или иная кость, что позволит не только узнать вид животного, но и реконструировать состав
стада древнего населения и понять, на каких животных они охотились. Копролиты стали основными
источниками по изучению паразитов, хозяевами
и дополнительными хозяевами которых являются
человек и животные. Анализ пыльцы при помощи
методов палинологии позволяет реконструировать
растительность и климат. Карполог по остаткам зерен расскажет, что выращивало древнее население,

в случае если было земледелие, или какие дикоросы
собирало, реконструирует растительность, произраставшую в окрестностях поселения. Изучение
остатков древесины поможет исследователю узнать,
какой вид деревьев использовался при строительстве домов, оборонительных сооружений, применялось дерево целиком или же его распиливали на доски и т. д. Также на основе сохранившихся бревен
производится датирование — дендрохронология.
Получается, что для реконструкции прошлого
очень важны памятники с хорошо сохранившейся
органикой. Одним из таких немногочисленных археологических памятников Тюменской области является городище Марай 1 (рис. 1). Входит в комплекс памятников, занимающих мысовидный выступ второй
надпойменной террасы р. Ишим, и располагается
в Казанском районе Тюменской области.
В рельефе памятник не выражен, что связано
с многолетней распашкой его площади. С одной стороны, данное обстоятельство не позволяет археологу визуально реконструировать внешний вид городища, т. е. узнать, как располагались жилища (выраженные на дневной поверхности в виде западин,
если жилища были представлены полуземлянками,
или в виде приподнятых над дневной поверхностью площадок в случае наземных построек), вид
фортификаций, определить территорию, занятую
поселком. С другой стороны, отсутствие выраженных в рельефе контуров сооружений не позволит
«черным копателям» определить точное местонахождение памятника и, возможно, спасет его от разграбления.

Рис. 1. Карта-схема с местонахождением городища Марай 1

28

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 2. Вид с городища на древнее русло р. Ишим (ныне старица)

Раскопки на городище проводились в течение
трех лет. С него были получены уникальные для
данной территории по сохранности и набору артефакты, с их помощью можно охарактеризовать жизнедеятельность поселенцев городища. Хорошую
сохранность органики обусловило расположение
памятника на глинистых почвах. По результатам
раскопок было установлено, что на территории городища древнее население проживало в два хронологических отрезка существования человечества. Самыми первыми на берегу тогда еще бежавшей здесь р. Ишим, на невысоком мысу, вдающемся в пойму, поселились рыбаки и охотники, пришедшие сюда с севера, из тайги (рис. 2). В современной науке их называют населением красноозерской культуры. Остатки красноозерского поселка, датированные по древесному углю, указывают, что данное племя проживало здесь в переходное время от бронзового века к железному,
в цифровых датах это примерно IX–VII вв. до н. э.
Жили в мирное время, поэтому поселение у них
было не укрепленным.
Узнать тип жилищ, в которых проживало красноозерское население, нам позволили раскопки одного из них. Так, к переходному от бронзы к железу
времени относится сооружение 2, которое состояло
из жилой и хозяйственной зон.
Постройка, судя по расположению столбовых
ямок, была каркасно-столбовой конструкции. Большая по размерам камера являлась жилой. Она представляла собой довольно глубокую полуземлянку
(до 0,64 м) подпрямоугольных очертаний. В центре
был размещен прямоугольный очаг (1,5 × 1 м), оконтуренный по периметру деревянной конструкцией.
Кострище выполняло несколько функций. Вопервых, оно использовалось для обогрева помещения и приготовления пищи. Во-вторых, в очаге плавили (переплавляли) бронзовые изделия. Об этом
нам свидетельствуют находки обломков изделий из
бронзы, многочисленные всплески и капли бронзы
в очаге и вокруг него. Металлообработке придава-

лось сакральное значение, у восточной стенки жилой камеры постройки было обнаружено культовое
место. Оно представляло собой следующее: на полу
камеры были положены глиняные льячки (3 экз.),
набитые чешуей рыб, на них были уложены мелкие
кости животных, сверху перекрытые реберными костями. На них стоял перевернутый вверх дном миниатюрный сосудик, также наполненный чешуей
рыбы. Сверху все это было перекрыто округлым
камнем из песчаника (рис. 3).
Рядом с костром находилась хозяйственная яма,
обложенная по периметру берестой. В ней обнаружены

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 3. Культовое место

29

фрагменты сосудов красноозерской культуры и кости животных. В северном углу жилища стоял перевернутый вверх дном сосуд, орнаментированный
крестовым штампом (рис. 4-1). В большой камере
находился выход из жилища, оформленный
в виде небольшого коридора.
Вторая камера жилища слабоуглубленная. Она
представляла собой хозяйственное помещение и выполняла функцию кладовки. Хранилище соединялось с жилой зоной пологим, поднимающимся вверх
коридором. Перед ним был выложен настил из параллельно уложенных, плотно подогнанных друг
к другу сосновых стволов (рис. 4-2). Рядом с настилом обнаружен миниатюрный сосудик, перевернутый вверх дном. Вполне возможно, что перевернутые емкости отражали часть верований красноозерского населения. Сосуд мог восприниматься как символ — универсальный символ женского начала,
утроба Великой Матери, убежище, защита, сохранение, питание, плодородие.
В кладовой хранились продукты питания, различные орудия труда, охоты и быта (рис. 4-3). В ней
стояли сосуды (18 экз.) различных размеров. Все
они плоскодонные, орнаментированные крестовым
штампом (рис. 4-4). Внутри всех горшков обнаружены кости животных, рыбы и остатки пищи в виде

спекшихся комочков аморфной субстанции. В миниатюрных сосудиках найдены только кости и позвонки рыб. Часть сосудов была поставлена на рога
лося, которые, по всей видимости, выполняли функцию подставок. В северо-западной части сооружения пол площадью 80 × 50 см был застелен в несколько слоев сосновой корой. Сверху на ней, судя по
расположению рыбьих костей и чешуи, наличию
требухи, хранилась выложенная рядами непотрошеная рыба. Рядом с настилом на глине обнаружены
скопления костей животных.
Судя по прокаленному заполнению, жилище
было оставлено единовременно в результате пожара. Оно представляет собой уникальный закрытый
комплекс, в котором вещи остались in situ, где ими
пользовались или их хранили жители постройки.
Подобное обстоятельство дает широкие возможности для реконструкций.
Красноозерские обитатели городища Марай 1
занимались керамическим, металлообрабатывающим, кожевенным, ткацким, камне- и костеобрабатывающим и др. производствами.
Среди домашних промыслов следует прежде
всего отметить керамическое производство. Об
этом свидетельствует огромное количество целых
и битых сосудов (рис. 5).

1

2

3

4

Рис. 4. Фото: 1 — красноозерский сосуд, стоящий в углу жилища; 2 — деревянный настил;
3 — восточная часть «кладовой»; 4 — красноозерские сосуды, стоящие в западной части «кладовой»

30

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 5. Сосуды красноозерской культуры

В кладовой найдены куски заготовленной для
лепки керамики формовочной массы. Обнаружены
шпатели из кости, связанные с формовкой сосудов и заглаживанием по подсушенной поверхности. Вышедшая из употребления посуда не выбрасывалась. Обломки сосудов использовались
в качестве скребков и лощил. Также из них изготавливали пряслица, высверливая в центре куска
керамики сквозное отверстие. Некоторые крупные куски обмазывались изнутри и снаружи глиной
и использовались в качестве тиглей. Кроме сосудов
из глины, изготавливали грузила и лепные пряслица.
Хорошо было развито косторезное дело, чему
способствовала обильная сырьевая база (большое
количество костей диких и домашних животных).
Резьба по кости документирована следующими категориями предметов: наконечниками стрел, кочедыками, проколками, шпателями, стругами, роговыми пластинами, кинжалами, мотыгами и т. д.
(рис. 6). Также свидетельствами занятий резьбой
по кости являются находки различных костяных
и роговых заготовок орудий, расщепленных подготовленных костей. Часто для изготовления орудий
использовали рога лося. В хозяйственной части жилища было собрано 15 экз. заготовок орудий из обрезков лосиных рогов, в том числе и заготовка
крупного орудия.
Красноозерские поселенцы активно обрабатывали и камень. На поселении найдены каменные
скребки (рис. 7-3, 4), плита с плоской подошвой
и выпуклой верхней частью. Плита, возможно, использовалась под растирание различных предметов. Также обнаружены два изделия из камня. Одно,
шарообразной формы, использовалось в качестве
лощила либо терочника (рис. 7-2). Второй предмет
трапециевидной формы. Вероятно, использовался
в качестве песта (рис. 7-1).

Рис. 6. Изделия из кости с поселения Марай 1

Рис. 7. Орудия из камня (1–4) и бронзы (5–8)
с городища Марай 1

Красноозерское население поселка было знакомо с деревообрабатывающим производством. Об
этом свидетельствуют находки долот, стамесок,
стругов. Занятия кожевенным делом и вязанием документируются находками керамических и каменных скребков, кочедыков, проколок.
Описывая быт красноозерских поселенцев,
нельзя не упомянуть и о развлечениях. Возможно,

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

31

что красноозерское население было знакомо с азартными играми, об этом нам свидетельствуют многочисленные находки альчиков (рис. 8).

Рис. 8. Альчики

Полученные в результате раскопок палеозоологические материалы показывают нам, что красноозерцы были охотниками и рыболовами. Охотились
в основном на лося, косулю, водоплавающую и боровую дичь, эпизодически добывали бобра и лисицу. Помимо этого, потребности в мясе обеспечивались за счет разведения крупного и мелкого рогатого скота.
Прожив почти три века на одном месте, население красноозерской культуры либо уходит с обжи-

тых мест, либо в поселке умирает его последний житель. К сожалению, узнать это нам никогда не
удастся. Тем не менее по прошествии времени, примерно через 300 лет, на этом же месте селится новый народ — носители баитовской культуры. Время
бытования населения баитовской культуры относится уже к раннему железному веку. Они жили на
территории памятника в IV–II вв. до н. э. Материалы
этого времени сохранились намного хуже, распашка
площади поселения повредила верхний культурный
слой (баитовский), что привело к частичному уничтожению артефактов. Однозначно можно сказать,
что жили баитовцы в неспокойное, тревожное время, наполненное стычками и войнами за территории, власть и т. д. Об этом нам рассказывают обнаруженные остатки фортификационных сооружений
в виде рва (рис. 9).
Он конусовидной формы, ширина на материке
по верхнему краю составила 2–2,5 м, постепенно
сужаясь ко дну до 20 см. Глубина рва варьирует от
1,5 до 1,8 м. Стенки неровные. Интересной особенностью является то, что ров проходит вдоль террасы старицы р. Ишим, отделяя поселок от воды.
Может быть, баитовские военачальники ждали нападения со стороны реки и таким образом обезопасили себя?.. Укреплялся ли поселок дополнительно еще и земляным валом со стоящим на нем

Рис. 9. Вид на участок баитовского рва

32

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

частоколом, остается пока загадкой. Вероятно, вал
был просто распахан и поэтому в современности не
фиксируется. Возможно, в процессе будущих раскопок удастся обнаружить хоть какие-нибудь его
остатки.
К этому времени можно отнести две слабоуглубленные постройки, реконструировать тип жилищ
и их конструкцию пока не представляется возможным. В результате раскопок собрано большое количество баитовских артефактов, в том числе развалов
сосудов и различных костяных и бронзовых предметов. Исследованы остатки очага со стоящими в нем
горшками. В них обнаружены кости животных
и спекшиеся конкреции — вероятно, остатки приготавливаемой в них пищи. Большое количество собранных на памятнике артефактов позволяет нам
говорить, что баитовское население вело активную
хозяйственную жизнь. Занимались гончарным делом, лепили круглодонные горшки бомбовидной
формы, которые украшали «жемчужинами» (шишечка, образуемая при помощи выдавливания), круглыми ямками, оттисками гребенчатого штампа
(рис. 10).

(проколки, наконечники стрел, псалии и т. д.) и т. д.
(рис. 11). Интерес представляет находка костяного
изделия, аналогии которому пока не найдены.
Изделие представляет собой птичью кость, на которую надето восемь костяных колец; возможно,
это древний календарь.

Рис. 11. Инвентарь баитовской культуры

Рис. 10. Горшки баитовской культуры

Из глины также изготавливали пряслица, грузила и т. д., лепили антропоморфные фигурки.
Баитовское население занималось черной и цветной металлообработкой, об этом нам свидетельствуют находки бронзовых (ножи, наконечники
стрел, проколки и т. д.) и железных (обломки ножей, проколки) предметов; косторезным делом

Основу питания населения составляло мясо домашних животных (корова, лошадь, мелкий рогатый скот). Несмотря на то, что баитовцы были типичными скотоводами, они также охотились на диких животных, в основном на косулю, меньше на
лося, добывали пушных животных, боровую и водоплавающую дичь. Живя на берегу полноводной
р. Ишим, они также ловили и рыбу — карася, щуку,
леща, окуня и др.
Причина оставления баитовским населением
городища также останется нам неизвестной, можно
лишь констатировать, что к I в. до н. э. поселок был
заброшен.
Исследования городища Марай 1 лишь ненамного приоткрыли нам завесу тайн истории нашего региона. Только полноценные, масштабные
раскопки археологических памятников Тюменской
области позволят написать ее древнюю историю.
Учитывая, что возраст человечества определяется
примерно в 2,8 млн лет, дописьменная история составляет в целом более 90 % истории человечества;
следовательно, большая часть истории человечества изучается главным образом по археологическим данным.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

33

СРЕДА ОБИТАНИЯ: ЖИЛИЩА
ДРЕВНИХ ЛЮДЕЙ В ЭПОХУ
РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА
Берлина С. В.
к. и. н., научный сотрудник ТюмНЦ СО РАН
Когда археологи копают могильники, они читают книгу мертвых. Курган, могила — это отражение
представлений о загробном мире. Мире, куда попадает человек после смерти. Зачастую этот мир идеализирован — умершего провожают пасти несметные
полчища стад на тучных полях или же ловить рыбу
в полноводных реках. И в сопровождение умершему
в погребение клали вещи, которые могли ему помочь в загробной жизни: верного коня, наложницу-рабыню, личные вещи — меч, кинжал, если умерший был воином, стрелы, лук — если хорошим охотником, украшения, талисманы. А также горшки, грузила, пряслица, рыболовные крючки и много других
вещей, которые, по мнению живых, могли пригодиться в потустороннем мире. Образ потустороннего мира зависел от типа хозяйства, которое вело население, и от представлений о богатой, хорошей жизни. Это сфера символов и представлений об устройстве мира, о богах и героях, сказаниях и мифах.
Когда археологи изучают поселение, жилища —
они читают книгу живых. То, как жили люди, чем
занимались, в какие дома возвращались после охоты, выпаса скота, рыбалки. В каких местах занимались ремеслом — лепили горшки, строгали костяные изделия, выделывали шкуры. Где хранили припасы и т. д.
Изучение древних поселков — дело кропотливое, многогранное: нужно проследить, где лежала
посуда, где — потерянный инвентарь, в каких местах занимались ремеслом, где располагались спальные места, и отобрать множество анализов: грунт из
ям для определения семян культурных и сорных
растений, пыльцу для определения растительности
и климата, кости для определения состава стада,
фрагменты дерева для установления возраста поселения и т. д. В таких случаях поговорка «Пожар —
друг археолога» полностью оправдывает себя, так
как именно при пожаре, когда нужно было спасать
свою жизнь, большая часть вещей оставалась на своих местах. И археологи могут фиксировать определенный стоп-кадр жизни в древности.
Впрочем, то же самое можно сказать и о набегах:
если во время вражеского налета было уничтожено
население и поселок больше не навещался другими
жителями, то сведений об образе жизни будет гораздо больше. Хотя нападающие могли ограбить жилища и унести наиболее ценные вещи. Таким образом,

34

трагедия, случившаяся в древности, приносит удачу
специалисту-археологу спустя несколько сотен или
тысяч лет.
Тем не менее такая ситуация — редкость, в основном поселения и городища оставляли по иным
причинам: перестала ловиться рыба в ближайшем
водоеме, истощились пастбища, закончился лес для
строительства и отопления жилищ. И археологам
остается картина заброшенного поселка, откуда
были вынесены все наиболее ценные вещи.
В такой ситуации жилища — один из наиболее
информативных источников об образе жизни населения в древности. Его размеры и планировка расскажут о не только о составе семьи — насколько
многочисленной она была, но и о роде занятий: легкие небольшие жилища были характерны для населения, часто меняющего место жительства, как, например, оленеводы севера или пастухи степей, кочующие за стадами. Более стационарные дома —
для скотоводов, возвращающихся домой вечерами,
или для рыбаков, живущих на берегу озера постоянно и промышляющих помимо рыбалки охотой.
Очень сильное влияние на облик жилищ оказывал,
безусловно, климат.
В этой работе хотелось бы сосредоточиться на
жилищах, в которых проживали люди в эпоху раннего железного века.
Реконструкция жилищ — дело трудоемкое, в то
же время творческое, требующее фантазии и хорошего знания этнографии. При воссоздании облика
древних построек анализируются все ямки от столбов, зафиксированные при раскопках, фрагменты
древесины, угля, их направление, условия залегания
и т. д. Изучаются котлованы жилищ, если постройку
заглубляли в грунт, наличие и расположение хозяйственных ям, расположение ям от столбов по контуру постройки и за пределами жилища — ведь
к стене мог примыкать навес, под которым хранили
снасти. Иногда сведения о строительных приемах
в древности могут дать и отсутствующие следы: так,
если в трех углах постройки мы фиксируем ямки от
столбов, а в четвертом ее нет, то это не значит, что
столба не было, скорее всего в древности зодчие
срубили дерево на определенной высоте и использовали его вместо столба. Такой прием используется
и в современности народами, ведущими традиционный образ жизни. Даже форма ямки от столба — четко

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

округлая и коническая внизу либо аморфная, со смешанным заполнением по бокам, — может сказать,
был ли заостренный столб забит в грунт или же выкопана яма побольше, в нее установлен столб и ямка
по краям была затрамбована грунтом.
На территории Тоболо-Ишимья в древности
проживали различные племена, имеющие свои особенности хозяйства, динамику передвижения, культурные связи. На древних поселениях в течение
многих лет проводились раскопки — как на укрепленных, так и на неукрепленных, изучено множество жилищ. Те из них, на которых наиболее четко
сохранились следы конструкции, удалось реконструировать и визуализировать графически.
В переходное время от эпохи бронзы к раннему
железному веку территорию Тоболо-Ишимья населяли племена иткульской культуры. Считается, что
они пришли с Урала и подтаежных территорий, были
кузнецами и металлургами, через них реализовывался металл населению лесостепи. Они строили огромные округло-овальные городища, укрепленные частоколом по периметру, вдоль стен располагались
жилища. Площадь же в центре предположительно
оставалась свободной для содержания скота.
Жилища, изученные на данных поселениях, строились на земле, без углубления в грунт. Существовали
прямоугольные и многоугольно-округлые по форме
постройки. Основу жилищ составлял каркас из бревен. При этом зафиксированы определенные модули — П-образные конструкции из двух стоек и балки
поверх (рис. 1). Из этих модулей древними строителями создавались стены построек, которые поверх
скреплялись балками кровли. Затем по периметру
каркаса устанавливали вертикальные жерди, расколотые пополам небольшие бревнышки и с внешней
стороны всю эту конструкцию утепляли дерном,
грунтом, который брали тут же, у основания стен жилища. Жилища сходной конструкции, правда гораздо
меньше размерами, до сих пор строят селькупы на
р. Таз и проживают в них зимой.

Рис. 1. Жилища иткульской культуры переходного периода
от эпохи поздней бронзы к раннему железному веку

Внешне жилища иткульцев напоминали земляные холмы. Анализ ямок по периметру жилища выявил, что у некоторых построек существовали не-

большие сени-навесы у выхода либо навес сбоку от
постройки (рис. 2). Эти большие приземистые постройки, с одной стороны, достаточно просто возводились, с другой стороны, данные этнографии свидетельствуют, что даже в суровые морозы в них
было относительно тепло.

Рис. 2. Жилища иткульской культуры

Позже на данной территории проживало население баитовской культуры. Охотники и скотоводы,
гончары и металлурги — это население проживало
в эпоху перемен. Менялся климат, в результате похолодания и увлажнения таежные территории были
затоплены и быстро заболотились. Изменения климата привели к тому, что население начало мигрировать, искать лучшие условия для проживания.
В результате в лесостепную зону Тоболо-Ишимья
приходили то таежные племена с севера, то кочевники с казахстанских степей. Эти контакты стимулировали развитие общества, изменения в социальной структуре. Кто-то богател, выращивая стада
скота, кто-то беднел из-за набегов и засух либо, напротив, наводнений. Менялась структура общества,
семья уже не была большой патриархальной, выделялись малые семьи. Появление богатства привело
к необходимости его защиты — появляются городки, окруженные частоколами, плетнями, со сложными въездами, с башнями.
Кочевники, проникшие с юга, смешались с местным населением, и долгое время в лесостепи существовали три народа, три племени, которые в науке
именуются носителями гороховской, баитовской
и саргатской культур. Последние оказались самыми сильными, и постепенно гороховское и баитовское население растворилось в культуре саргатцев,
в то же время привнеся свои традиции. Все это нашло отражение и в жилищах того времени. Так,
у баитовцев существовали такие же наземные жилища, как и у иткульцев, построенные из каркасных
бревен и утепленные грунтом. Однако по форме преобладали округло-многоугольные (рис. 3). И в то же

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

35

время под влиянием кочевников с юга появляются
жилища, углубленные в грунт, небольшие по площади, каркасные по строению. Однако вполне расцвет
и разнообразие архитектурных форм жилищ можно
оценить на материалах гороховской и саргатской
культур.

а хозяйственная — в каркасной. При этом жилая
была углублена в грунт, а хозяйственная, как правило, нет. В таких больших жилищах проживало богатое население — вожди, военачальники, «олигархи» эпохи раннего железного века, то есть элита
населения.
Рядовое население, обычные жители — пастухи,
гончары, косторезы, охотники — жили в домах попроще, построенных в каркасной технике, со стенами
из прислоненных к каркасу жердей, утепленных
землей, травой (рис. 5). Карпологический анализ заполнения ям одного из жилищ показал наличие семян осоки, которая не произрастает рядом с поселением, что дало основания предполагать, что в древности ее использовали для утепления кровли, возможно, ею выстилали пол жилища. Очень редко исследователи отмечают следы глиняной обмазки —
возможно, какие-то элементы стен дополнительно
утеплялись, чтобы не допустить сквозняков.

Рис. 3. Реконструкция внешнего вида городка
баитовской культуры раннего железного века

Рис. 5. Каркасные жилища населения
гороховской культуры

Рис. 4. «Элитные» жилища населения гороховской культуры

У гороховского населения фиксируется три
типа жилищ по строению: каркасно-столбовые,
в технике заплота и срубные. Однако отличают их
от других и друг от друга в первую очередь формы
и размеры: основная масса жилищ состояла из двух
помещений, соединенных длинных коридором.
Жилища отличают добротность, качество исполнения. Жилая камера строилась в технике заплота,

36

Срубные жилища редко встречались, видимо, их
строительство было трудоемким. Кровля жилищ
преимущественно была двухскатной, при этом конек крыши был смещен к какой-либо стене. У стен
жилищ зафиксированы навесы, пристрои. Отмечены
следы ремонтов жилищ, перестроек. Вдоль боковых
стен располагались спальные места, место у входа
использовалось для хранения утвари, дров, у очага,
расположенного, как правило, в центре, занимались
ремеслами.
В целом среди жилищ выделяются элитарные
и рядовые постройки, стационарные и временные,
сезонные. Все это говорит о сложном строении общества и экономики — существовало бедное и богатое население, которое занималось различными направлениями хозяйства: охотой, рыболовством, выпасом скота, выделкой кож, гончарством и т. д.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 6. Срубные жилища населения гороховской культуры

Процессы расслоения общества шли весь период
эпохи раннего железного века и к его концу достигли апогея. Это нашло отражение в наличии «царских» курганов, содержащих богатый инвентарь
и золотые вещи, рядовых курганов и грунтовых захоронений. Методами статистики было установлено
наличие как минимум четырех страт в структуре общества: вождей, военачальников, воинов, рядовых
жителей. И в образах и типах жилищ саргатской
культуры эти процессы нашли отражение в полной
мере. Если у иткульцев был один тип жилищ, у баитовцев — два, у гороховского населения — три, то
у саргатского уже пять.

В среде саргатского населения зафиксированы
и наземные конические жилища — типа легкого
чума и чума, утепленного грунтом, однако они очень
редкие, фиксировались на раннем этапе существования саргатской культуры, когда подобные жилища имелись и у баитовцев. Возможно, такие наземные жилища — эпохальное явление, обусловленное
климатом и особенностями хозяйства.
Наибольшее распространение получили каркасные жилища небольшой площади, утепленные
жердями и поверх — дерном, травой. Это самая многочисленная группа построек, подобные помещения могли соединять по 2–3 ед. в одну систему —

Рис. 7. Конические и каркасные
постройки саргатской культуры

Рис. 8. Жилища саргатской культуры,
построенные в технике заплота

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

37

и получалось многокамерное жилище. Видимо, их
возведение было наиболее легким, они фиксировались и на городищах, и на небольших селищах.
Подобные жилища были широко распространены
позднее у сибирских народов: нганасан, эвенков,
селькупов, хантов, кетов и др.
Существовали жилища, построенные в технике
заплота, с двух- или четырехскатной кровлей.
Особенностью жилищ саргатцев является соединение нескольких помещений коридорами в одно —
и получалось двух-, трехкамерное жилище, встречались даже пятикамерные постройки. Это может свидетельствовать о делении большой патриархальной

семьи на несколько малых, которые проживали
в отдельных помещениях. Интересно, что иногда постройки разных типов соединялись в одном комплексе, образуя целые усадьбы.
Кроме того, зафиксированы многочисленные навесы, пристрои к помещениям, так что жилище представляло собой ансамбль жилых и хозяйственных
помещений, в которых проживали люди, хранилось имущество, припасы, содержался молодняк
скота.
И, пожалуй, самой редкой группой жилищ являлись срубные жилища. Строительство срубных жилищ и в технике заплота было очень трудоемким.

Рис. 9. Фото раскопанного жилища саргатской культуры.
Коловское городище, Исетский район

Рис. 10. Срубные жилища населения саргатской культуры раннего железного века

38

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 11. Фото раскопанного жилища
саргатской культуры, вид сверху.
Городище Дикая Яма, Заводоуковский район

Чем объясняется такое разнообразие форм жилой среды в конце эпохи раннего железного века?
С одной стороны, комплексным многоотраслевым
характером ведения хозяйства, при котором существовала необходимость в разных вспомогательных
помещениях: кузнях, помещениях для содержания
скота, ремесленных мастерских (косторезных, для
выделки шкур, гончарства, изготовления мебели,
орудий труда и т. д.).
Без сомнения, и распад большой патриархальной
семьи на малые, нуклеарные, тоже имел место,
и молодые пары, отделяясь, могли строить небольшое
помещение рядом с родительским домом; встречены
случаи, когда в стене жилища делали небольшой пристрой, где располагались спальные места новой семьи.
На соотношение разных типов жилищ оказывала влияние и экономическая ситуация: при доказан-

ном имущественном неравенстве, когда в обществе
были цари и вожди, рядовые воины и простые люди,
рабы, существовали разные доли элитных, рядовых
и бедных построек. Изменение климата, сырьевой
базы, наличие войн, эпидемий — все это сказывалось на типах построек на поселениях эпохи раннего
железного века.
Окончание эпохи железа связывают с Великим
переселением народов, когда в связи с засухой начались многочисленные миграции и завоевания
и началась эпоха Средних веков. На нашей территории наблюдается резкая смена материальной культуры, и типов жилищ в том числе.
Однако такого разнообразия построек, которое
было зафиксировано исследователями в раннем железном веке, больше не отмечалось — ни ранее, ни
позднее.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

39

КАК ВЫГЛЯДЕЛИ СИБИРСКИЕ ВСАДНИКИ
РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА?
Матвеева Н. П.
д. и. н., профессор кафедры археологии,
истории Древнего мира и Средних веков ТюмГУ
По данным раскопок элитарных курганов предположительно реконструированы костюмы воинов,
состоявшие из шелковой рубахи, штанов, шерстяного кафтана, мягких кожаных сапожек на ремешках,
головные уборы в виде колпаков и камилавок, а также комплекс оружия, размещенный на портупейном
ремне, и доспехи.
Изучение костюма ранних кочевников Евразии
ознаменовано значительными успехами в связи
с уникальными археологическими открытиями,
а также с вниманием исследователей к социальным ролям людей прошлого. В Западной Сибири
наиболее изучена саргатская культура, в том числе
по облачениям и снаряжению работы проведены
Н. П. Матвеевой, Т. М. Потемкиной, М. М. Проконовой,
А. И. Соловьевым, Д. В. Хайдуковой, по женскому головному убору — Т. М. Потемкиной, по шлемам
и панцирю — О. В. Комаром и Л. И. Погодиным.
Последний рассматривал также ткани и вышивки
на парадной одежде, показав широкое использование китайского золотного шитья по шелку, В. А. Зах
и Т. Н. Глушкова изучали текстильные пояса.
Сложность изучения костюма связана с его сохранностью. По нашему региону не осталось письменных или изобразительных источников, потому мы
имеем дело только со скелетным материалом и инвентарем погребений, на которые повлияли процессы
разложения органических материалов. Из экспериментов известно, что все неорганические предметы
сдвигаются дважды: вначале при вздутии тела, а затем при уплощении остатков туловища, причем наиболее значительное смещение наблюдается у деталей
головного убора и поясного набора, что делает любую
реконструкцию, даже по четкому расположению вещей в уцелевших погребениях, гипотетической.
Наиболее достоверными считаются реконструкции по отдельным погребениям, которые дают доказательную информацию, показывая особенности этнических традиций различных мест проживания
и общественные статусы людей. Поэтому рассмотрим
наиболее сохранные археологические материалы.
Язево-3. Мужское захоронение в большом кургане датировано III–II вв. до н. э. Хотя он был ограблен,
кладоискатели удовлетворились изделиями из ценных металлов, в нем найдено более 330 предметов
вооружения и их фрагментов, а также элементов
конской упряжи с декором медными бляшками.

40

Панцирные пластины из рога лося и железа оказались различными по форме, что дало возможность
сделать описательную и натурную реконструкции,
в результате чего был обоснован вариант короткого
полужилета из грубой кожи, к которому рядами с помощью ремешков пришивались «броневые» ленты
из широких роговых пластин в верхней части груди
и спины и узких — в нижней. Там же были шлем,
к нему относятся железные пластины с искривленной поверхностью; щит, армированный металлическими деталями; колчан с железными стрелами;
а также железные меч и кинжал. Органика от костюма не сохранилась, но ношение косы констатируем
(рис. 1-1) по изображению саргатского мужчины
с одновременного Рафайловского городища в Исетском районе Тюменской области.
Сидоровка. Мужчина 30–35 лет среднего для саргатских мужчин роста — около 170 см, европеоидной
внешности, со средневысокой черепной коробкой
и широким лицом захоронен в первые века нашей эры
в сопровождении разнообразного погребального инвентаря, лежавшего на своих местах, в том числе оружия для дальнего и ближнего боя, железного наборного доспеха, котлов, драгоценных украшений и посуды, редких привозных предметов быта.
Было зафиксировано расположение золотых
пронизок на черепе правильной линией посередине
лба без интервалов. Их общая длина — в половину
окружности головы, что указывает на вышитую переднюю часть убора по нижнему краю шапки. Она
была высокой, о чем говорят остатки ткани, шитой
золотыми и серебряными нитями, Г-образной формы и размером 0,65 × 0,43 м. Столь большие размеры
ткани над черепом предполагают какое-то свисающее с каркаса покрытие, как в уборах священнослужителей. С точки зрения формы головного убора
можно высказаться в пользу цилиндрического, так
как остатки ткани сохранились вдалеке от черепа,
однако голова не была завалена. Некоторой аналогией нашему можно назвать женский скифский калаф, имевший цилиндрический каркас и державшийся за счет деревянного обруча внутри него, охватывающего голову спереди и сбоку. При такой
высоте, как в Сидоровке, устойчивей держался бы
полный цилиндр, аналогию представляет клобук,
состоящий из «камилавки» — цилиндра с обрезанным по контуру лица краем, и «наметки» — шелковой накидки, закрепленной поверх нее.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Следы двух видов ткани на железном ноже у пояса говорят в пользу того, что на мужчине были
нижняя и верхняя одежда — рубаха и кафтан. Тлен
также располагался фрагментами у левой руки
и вдоль правого бедра рядом колчаном и луком, из
чего заключаем о ношении длинной и теплой верхней одежды на основании того, что полы ее находились на линии середины бедра или ниже. Рубаха
была изготовлена из шелка, а кафтан сидоровского
воина мог быть шерстяным, подобно кафтану из менее богатого могильника Чепкуль-9. Вряд ли он был
из кожи, это был рядовой материал того времени.
Окрашивали чаще всего в красный или краснокоричневый цвет растительными красителями,
поскольку это основное среди цветовых предпочтений ранних кочевников, так выглядели ножны
и кожаный сосуд, потому мы не исключаем возможности придания такого цвета ткани, из которой был
изготовлен кафтан. Он символизировал собой стихию огня, был показателем парадной одежды.
Одноцветные рубахи известны из находок в курганах Алтая. Неизвестно, был ли второй кафтан —
шелковый, с вышивкой золотными нитями из розеток и волнообразных узоров, остатки которых найдены. Автор раскопок В. И. Матющенко считал, что
умерший был в расшитой одежде, что вполне возможно — как куртка под кафтаном. Полы кафтана
скреплял пояс шириной 8 см с двумя золотыми пластинами-накладками с изображением сцен терзания драконом двух тигров, в скобах для крепления
сохранилась кожа, застегивался серебряной пряжкой с парными львиными грифонами (рис. 1-4).
Расположение оружия свидетельствует об отсутствии портупеи на туловище в момент захоронения.
Она была помещена вместе с доспехами в углу могилы. Большая железная пряжка застегивала, а серебряные пряжки, заклепки и нашивки, обнаруженные
рядом с пластинками панциря, украшали ее. Меч
и кинжал, каждый — в ножнах, покрытых красным
китайским лаком и декорированных гвоздиками
и бляшками, сняты с портупеи и вложены в руки покойного. Сходные примеры расположения доспехов
в стороне от тела встречались и ранее в Красногорском,
Абатских могильниках. На вопрос, почему доспех был
не на покойном, а в стороне, можно дать два ответа:
он умер не на поле боя, надеть его на окоченевшее
тело не представлялось возможным; он выполнял
в обществе еще и роль прорицателя, так как в колчане из материи, расшитой золотой и серебряной проволочкой, кроме 20 стрел, находились ребро, лопатка
и сустав лошади, по-видимому набор для гадания.
Две золотые пряжки-застежки с бирюзой крепились по одной внизу голенищ, о чем говорит их обнаружение у щиколоток погребенного, что позволяет констатировать ношение сапог. Пряжки не пришивались, а крепились неподвижно шпеньками, что
делалось, разумеется, для прочности. Высота сапог
могла быть от нижней трети голени до колен; в сапоги заправлялись штаны.
В данном захоронении не сохранились остатки
ткани от штанов, но их носили все иранские народы,

шили их из кожи, грубой шерсти, плотной замши. На
рисунках, гравировках, чеканке у соседей западносибирского населения — сарматов — обычно показаны штаны узкие, заправленные в короткие сапожки, с ремешками у щиколоток. Но античные авторы
Помпоний Мела, Тацит, Лукиан, Аммиан Марцелин
подчеркивают, что кочевники носили широкие шаровары из шерсти или кожи, вероятно, противопоставляя одежду оседлых и кочевых народов. То есть
материал для штанов выбирали плотный, грубый.
Как знак особого социального отличия на шею
погребенного была надета массивная гривна, в левом ухе — одна золотая серьга. В ранний период саргатской культуры было характерно ношение мужчинами одной серьги в правом ухе, позднее —
в левом, что было распространено у кочевников.
Исаковка-1. Могильник дал относительно одновременное сидоровскому захоронение воина зрелого возраста в большой могиле, в которой был установлен бревенчатый «дом мертвых» и поставлен
«часовой» за его стеной. Покойник лежал на деревянной кровати, сверху и снизу под телом находились покрывала из коричневого шелка. Орнамент выложен нитями, крепившимися к основе с помощью
одиночных стежков. Узким покрывалом было устлано ложе, а широким накрыто все захоронение.
К костюму поэтому отнесли только фрагменты тканей, повторяющие контуры тела и расположенные
непосредственно под костями покойного и поверх их.
У черепа располагалась большая серебряная
чаша, между ними уцелел многослойный тонкий текстиль красно-коричневого цвета — полихромный китайский шелк, и найдены две нашивки из золотой
гофрированной фольги, принадлежавшие головному
убору. Многослойность остатков наводит на мысль
о колпаке с отворотами, закрепленными металлическими нашивками, в котором шелк был нашит на
подкладку из более плотной ткани, которая не сохранилась. Бытование таких колпаков подтверждается
находкой из того же могильника остатков двух тканей от шапки убора в виде тонкого полотна из шерсти и растительного репса. Похожие колпаки, но из
войлока с узорными отворотами, в это время носили
приаральские соседи саргатского населения.
Вдоль скелета располагалось множество пронизок из золотой рифленой фольги в виде мелких трубочек, две полосы шли параллельно ключицам
и выше их, от плеч до локтей ряды направлялись диагонально. Три вертикальных ряда пронизок отмечены по бокам костяка до середины бедренных костей, с отступом от них на 5–10 см с обеих сторон.
Отдельная линия декора прослеживается от середины груди вниз. От таза до колен нашивные пронизки располагались вертикальными рядами вдоль
внутренней стороны бедренных костей. Расположение их позволяет видеть в одежде кафтан из коричневого шелка длиной до середины бедра или до колен с вышивкой золотными нитями1. Он неширокий,
Автор раскопок Л. И. Погодин определил одежду как
куртку с воротником, но не привел доказательств.
1

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

41

1

2

3

4

Рис. 1. 1 — Реконструкция доспеха воина из могильника Язево-1 Н. П. Матвеевой,
Т. М. Потемкиной и А. И. Соловьева; 2 —натурная реконструкция исаковского шлема О. В. Комара;
3 — исаковский воин. Реконструкция Н. П. Матвеевой и М. М. Проконовой, рисунок А. С. Долгих;
4 — сидоровский воин. Реконструкция Н. П. Матвеевой и Д. В. Хайдуковой, рисунок А. С. Долгих

около 55–60 см. Рукава достаточно свободные, расширялись книзу, украшены тремя вертикальными
линиями нашивок. Расположение пронизок на бортах указывает на его левый запах и низкий вырез горловины. Декор с внутренней стороны бедер мог принадлежать к завалившейся обшивке бортов, имевших
длину почти до колен. Вышивка растительными узорами принадлежала готовой ткани, а конструктивные элементы кафтана были дополнительно подчеркнуты рядами нашивок. В целом ношение длинных
кафтанов с левым запахом было распространено
в кочевой среде, что связано с удобством при посадке
на коня с левой стороны. Остатки золотной вышивки
встречаются на огромной территории степей Евразии
в могилах кочевой знати, но, как правило, она применялась для украшения отдельных частей одежды: подола, воротников, бортов, рукавов, в то время как костюм исаковского воина был целиком изготовлен из
расшитого золотом шелка (рис. 1–3). Не найдены
остатки тканей от нижней рубахи, возможно, кафтан
был надет на голое тело.

42

Мелкое спиральное золотное шитье располагалось вдоль костей ног погребенного на всю их длину
с внешней стороны, и, судя по шитью, штаны были
довольно узкими и с лампасами. Изготовление их из
золотошвейных тканей китайского производства
является непрактичным с точки зрения воинского
уклада, значит, это именно парадный костюм, подчеркивающий знатность покойного.
У стоп находились фрагмент плотного шерстяного репса темно-коричневого цвета, две золотые
пряжки, изображающие коня, и две золотые гладкие
застежки от обуви погребенного. На основе этих
остатков предполагаем наличие у воина матерчатых или двухслойных (кожа с шерстяной подкладкой и отворотами на голенищах) сапог, которые
были перехвачены ремешками с золотыми пряжками. Голенища, судя по другому погребению этого же
могильника, где сапоги лучше сохранились, закрывали нижнюю треть голени. Матерчатую обувь в то время использовали в Китае и Восточном Туркестане,
с которыми велась активная торговля.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

В области пояса найдены две золотые парные
пластины с сюжетом борьбы оленя и верблюда, крепившиеся серебряными петлями с колечками, и ременные накладки — цепочкой по поясу. От парадного ремня сохранились фрагменты кожи красного
цвета с наружной стороны и черного цвета — с внутренней. Ниже его, в области таза, был положен портупейный ремень, на котором находились боевой
меч, кинжал, каменный оселок с отверстием на отдельном ремешке с железной застежкой, а также железное шило и золотой инкрустированный чубук
с головой тигра и декоративные привески (рис. 1-3).
Традиция помещения в могилу парадного и портупейного ремней с привешенным к ним отдельными
ремешками оружием была широко распространена
у сарматов, ранних аланов и «поздних скифов».
На шею погребенного была надета крупная золотая гривна диаметром 21 см, а в левом ухе — золотая серьга, инкрустированная кабошонами из зеленого камня.
Ножны меча — деревянные, украшены продольными бороздками и окрашены китайским лаком,
подвешивались за нефритовую скобу с пуансонным
орнаментом, приклеенную к футляру лаком. Через
нее продет ремень, петля которого жестко закреплена золотой накладкой с заклепками, а конец ремня
завершался оригинальной золотой ажурной пряжкой со сценой ужаления горного барана змеями.
Второй вспомогательный ремень охватывал ножны
меча в нижней трети и предназначался для крепления к бедру. Ремешок ножен кинжала имел декор из
тройных золотых гвоздиков, рукоять его деревянная, обклеенная черной кожей с красным лаковым
контуром по периметру. Ножны крепились за симметричные лопасти, украшенные золотыми накладками в золото-бирюзовом стиле с сюжетом плывущих
уток, закрепленными с помощью лака. Ремешок ножен — также двухцветный, с полыми подвесками
в виде тигра, терзающего антилопу. Подобные ножны хорошо известны на Алтае и в Туве в течение всего раннего железного века, откуда заимствованы западными и южными кочевниками.
Железные панцирь, шлем и боевой пояс были
положены справа от умершего. Первый представлял
собой рубаху с оплечьями длиной 65–68 см из пластин, под горловиной к панцирю было прикреплено
кольцо. К оплечьям, по мнению автора раскопок
Л. И. Погодина, крепились рукава, набранные из
мелких чешуек в несколько сотен единиц. Однако
есть и другой вариант интерпретации, основывающийся на присутствии кольца. Натурная реконструкция О. В. Комара показала, что это мог быть
двухчастный доспех из широкого бронированного
пояса до середины груди и накидки с оплечьями,
крепившиеся к друг другу кольцом спереди2.
Шлем — наборный пластинчатый сфероконический с бармицей и нащечниками, с окантовкой из
кожи — экспериментально изготовил О. В. Комар.
Устное сообщение О. В. Комара о макете, выполненном в мастерской военно-исторических реконструкций.
2

Судя по остаткам полотна и лисьего меха, надевали
его на подшлемник из войлока, обшитого тканью,
видимо, с нащечниками для защиты лица от соприкосновения с металлом (рис. 1-2). Остатки меха принадлежали лисьим хвостам, которые не подвержены
сминанию и играли роль амортизационного обруча.
Боевой пояс представлял собой один ряд пластин
с соединением ремешками, окантованный кожей общей длиной 60 см, шириной 7 см.
Богато декорированное оружие, как и золотошвейные одежды и прочие атрибуты престижа, характеризуют субкультуру разноэтничной кочевой
аристократии в первых веках нашей эры на огромном пространстве степи. Наибольшее сходство прослеживаем в составе, покрое и аксессуарах костюма
саргатских воинов с облачениями парфян и сарматов, с которыми они имели наиболее тесные связи.
Но у сарматов куртки были короткими, без ворота,
с треугольным вырезом на груди. В иранской среде
также известны и длинные кафтаны, например одежда с треугольным вырезом, под которую надет
панцирь, на всадниках с фресок дворцов Средней
Азии. В Западной Сибири видим длинную верхнюю
одежду: до колен, до середины бедра, что обусловлено более суровым климатом.
В сидоровском и исаковском погребениях мы
видим предводителей тяжеловооруженной конницы, боровшейся с сильной пехотой. Поэтому полагаем, что саргатские отряды организовывали набеги
на оседлое население государств Центральной Азии
со своими соседями, отсюда и обилие воинских трофеев. Эти лидеры были реальными героями военных действий, например, у сидоровского была сломана правая плечевая кость, что наряду с другими
ранениями могло быть причиной смерти. Всегда
присутствовал бронзовый котел, символ воинского братства. Выдающийся статус воинов демонстрировали золотые пояса из роскошных накладок и пряжек в золото-бирюзовом стиле, котлы
и сервизы из серебряной посуды для пиров.
Древние украшали те части костюма, которые защищали жизненно важные части тела, исходя из
представлений о том, что одежда должна была оберегать от злых сил. Всегда декорировали головной
убор и пояс, так как эти области ассоциировали
с разумом, волей, душевной силой, плодовитостью,
деторождением. Космогоническая символика в изображениях и вышивках, вероятно, выражала сюжеты древних мифов, каким-то образом воспроизводившихся в погребальном обряде выдающихся лиц.
Если мы верно реконструировали клобук, то,
возможно, он уже в раннем железном веке был убором отправителя культа. Кроме того, облачения
и вооружение саргатской аристократии показывают
решающую роль военных дружин в социальной жизни западносибирского населения. Особое богатство
и драгоценные украшения, обилие золота свидетельствуют о сакральной мудрости и доблести военных вождей, становившихся после смерти героическими предками, которым поклонялись.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

43

ТАЙНЫ ТАВДИНСКОЙ ЗЕМЛИ
Чикунова И. Ю.
к. и. н., научный сотрудник ТюмНЦ СО РАН
Интерес к далекому прошлому родного края не
может возникнуть сам по себе. Нужен толчок, отправная точка. Таким «трамплином» в мир непознанного, неизвестного, но невероятно интересного для подростков и молодежи XXI в. стала летняя
комплексная археолого-этнографическая детскоюношеская экспедиция «Тайны Тавдинской земли»,
организованная в 2009 г. по инициативе О. В. Куксгаузен, в то время директора Нижнетавдинского
краеведческого музея. Программа была с успехом
реализована сотрудниками Управления по культуре, спорту и работе с молодежью, Отдела образования, МОУ Андрюшинская СОШ, Администрации
Андрюшинского сельского поселения Нижнетавдинского муципального района.
Первый археологический отряд был сформирован из школьников 14–15 лет, живущих в д. Антропово, Девятково и Андрюшино. Цели и задачи программы были направлены на выполнение самых
благородных замыслов, касающихся образования
и воспитания подрастающего поколения.
В силу благоприятной природно-климатической ситуации зона подтайги, в которой расположен
Нижнетавдинский район, является и являлась весьма удобной для проживания и обеспечения людей
во все времена. Обилие проточных озер и многочисленные притоки крупных рек способствовали достаточно плотному заселению этой территории начиная с далекой древности, IV–III тыс. до н. э.
Исследование памятников на территории
Нижнетавдинского района Тюменской области началось в конце XIX в., когда И. Я. Словцовым были
обследованы берега оз. Кыртым и правый берег
р. Тавды. Исследовательские работы продолжены
И. Я. Талицкой только в середине 50-х гг. ХХ в.
Наиболее активное и планомерное исследование
памятников археологии в подтаежной зоне падает
на 50-е гг. XX в. и связано с именем крупнейшего советского археолога и этнографа В. Н. Чернецова.
В 60-е гг. ХХ столетия в археологическое исследование этой территории включается Уральская археологическая экспедиция Уральского государственного университета под руководством В. Ф. Генинга, а позднее В. Т. Ковалевой. С начала 60-х гг. здесь
работают многочисленные отряды, возглавляемые
В. Д. Викторовой, Р. В. Енютиной, Л. Г. Шориковой,
Г. Г. Русаковым, О. Н. Корочковой, В. М. Морозовым,
Л. Н. Коряковой, Н. К. Стефановой, А. С. Сергеевым.
В начале 70-х гг. XX в. к исследованию этого района подключается Западно-Сибирская экспедиция
АН СССР. Отрядами под руководством М. Ф. Коса-

44

рева, В. Ф. Старкова, В. А. Могильникова частично
обследованы Нижнетавдинский, Ярковский, Вагайский районы.
На оз. Ипкуль, Шапкуль, Тангачи, Магат, Байрык
и др. в Нижнетавдинском районе выявлены целые
микрорайоны, содержащие памятники различных
культур и эпох.
В дальнейшем к археологическому изучению
подключаются и местные центры: Тобольский государственный педагогический институт им. Д. И. Менделеева, Государственный историко-архитектурный
музей-заповедник (г. Тобольск), Тюменский государственный университет и Институт проблем освоения Севера СО РАН. Разведочные работы проводились И. А. Сыркиной, В. А. Захом, В. И. Семеновой,
В. Т. Галкиным, А. Н. Панфиловым. Всего на конец
прошлого века было выявлено около 80 памятников
древности.
Начиная с 2001 г. по нынешний день силами тюменских археологов ТюмГУ, ИПОС СО РАН С. Н. Скочиной, Е. А. Зайцевой, Н. П. Матвеевой, И. Ю. Чикуновой проводится обследование района Тарманского
озерно-болотного массива, берегов р. Иска, Тавда,
оз. Ипкуль, Шапкуль, Байрык и Магат, в результате
которого выявлено около 30 новых памятников.
Раскопками исследованы средневековые городища
Барсучье, Черепаниха 2, Святой Бор 3, могильник
Ипкульский.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 1. Городище Черепаниха 2

Однако, несмотря на столь замечательные результаты, сейчас приходится опасаться за сохранность историко-культурного наследия Нижнетавдинского района. Многие интересные, уникальные
памятники расположены в достаточно недоступных
местах, как, например, городища Святой Бор 1 и 3,
Шарьянка, поселения Лисий Бор, Иска, Малый
Барашек. Но и это не спасает их от разрушения так
называемыми черными археологами. В 2006 г. на
левом берегу р. Тавды недалеко от д. Нижнепристанской обследовано средневековое городище,
называемое местными жителями «Татарскими могилками». Оно оказалось почти полностью разрушено грабительскими вкопами и шурфами. В 2007 г.
при обследовании памятников в урочище Святой
Бор обнаружено, что находящиеся там городища
также сильно попорчены этими деятелями. Что же
говорить о легкодоступных памятниках?
Напрашивается естественный вывод: надо как
можно быстрее и полнее исследовать археологические памятники. В последние годы резко сократилось финансирование полевых исследований научных организаций, поэтому, пожалуй, единственным
способом проведения работ в «поле» стало использование детского труда и финансов, выделяемых на
организацию летнего отдыха учащихся. Традиция
детской археологии в России насчитывает уже около ста лет. Особенно актуальной детская археология
стала в начале ХХI в.
В силу объективных обстоятельств практика реализации различных образовательных и досуговых
мероприятий на базе археологии приобрела массовый характер, стала традиционным направлением
дополнительного образования. Глобальный педагогический потенциал, заключенный в этой практике,

привел к разработке содержания, форм, методики
деятельности. Для апробации программы летней
комплексной археолого-этнографической детскоюношеской экспедиции «Тайны Тавдинской земли»
был выбран еще не исследованный раскопками археологический памятник — городище Черепаниха 2,
открытый автором в 2004 г. Городище расположено
в 1 км от д. Антропово, на высоком мысу правого берега р. Тавда при впадении в нее р. Черепаниха. Его
общая площадь около 800 кв. м.
Жилая площадка городища в 210 кв. м, на которой расположены шесть жилищных западин, с напольной стороны ограничена мощной фортификационной системой ров-вал. Это укрепленное поселение использовалось и оставлено населением юдинской культуры в IX–XI вв. н. э. Само городище — концентрация свидетельств производственной деятельности, торгово-обменных отношений и, не исключено, культовое место.
С площадки городища открывается великолепный обзор заречной территории и водных путей. Очевидное выгодное расположение памятника
и в древности наверняка имело свои преимущества.
На памятнике был заложен раскоп 160 кв. м.
Вскрыты остатки четырех сооружений, получены
достаточно приличные коллекции керамики, инвентаря и палеозоологических остатков (включая
целый скелет лошади) — всего около 11 тыс. находок, из которых более 10 тыс. — фрагменты керамической посуды, остальной объем находок представлен вещевым материалом, шлаками, костями, обработанными и необработанными гальками и т. д.
Насыщен-ность находками достаточно большая.
В коллекции находок, отражающих занятие населения металлопроизводством, — много фрагментов

Рис. 2. Находки с городища Черепаниха 2

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

45

сопел, тиглей (с плоским дном и на ножке), льячка,
шлаки и лом цветного металла: бронзовые пластинки, обломки и другие его формы. Металлические изделия представлены широко — от оружия до украшений: железные и бронзовые разнофункциональные наконечники стрел, железные ножи, накладки
на ремень, бронзовые пронизки и височные подвески, бронзовые серьги, восьмерковидные крепления ручек от котлов, железные рыболовные крючки.
Костяной инвентарь представлен наконечниками
стрел и самострелов, долотовидными орудиями,
проколками, провертками и т. д. (рис. 2–3).
В следующие три года нижнетавдинские школьники принимали участие в раскопках интереснейшего Ипкульского курганного могильника, расположенного на северном берегу одноименного озера.
География привлечения школьников расширилась, и в раскопках приняли участие ребята из
Кунчура, Торгилей, Велижан, Иски. Силами ребят
были вскрыты насыпи восьми курганов Ипкульского
могильника. В этом некрополе хоронили своих
умерших племена, осваивавшие эту территорию
в конце раннего железного века (саргатская культура), затем проживавшие здесь в переходный период
от раннего железного века к Средневековью (бакальская, карымская, кушнаренковская) и в раннем
Средневековье. В какой-то период времени на берегах озера обитало смешанное, разнокультурное население, хозяйственная деятельность которого
была ориентирована на разные отрасли: скотоводство, коневодство, охота, рыболовство, различные
ремесла (металлообработка, выделка шкур, прядение, ткачество). Вынужденное в силу внешних политических и (или) экономических обстоятельств общежитие представителей разных культур не отяго-

Рис. 3. Керамическая посуда городища Черепаниха 2

46

щалось борьбой за существование, поскольку ресурсы региона позволяли выжить всем, не теряя своих
навыков и хозяйственных предпочтений. Скорее
всего, разнонаправленность хозяйства была взаимовыгодной настолько, что представители разных
культурных групп не только бесконфликтно проживали на одной территории, но и хоронили своих
умерших на одном кладбище. О существовании достаточно тесных, вероятно не только торгово-обменных, но и семейных, связей в разнокультурной
среде свидетельствуют многие находки, сделанные
нижнетавдинскими ребятами во время раскопок:
сосуды карымской, кушнаренковской и бакальской
культур, костяные и металлические наконечники
стрел, украшения, бусы, металлические пряжки, инкрустированные накладки на ремень, бронзовые зооморфные фигурки и многое другое (рис. 4).

Рис. 4. Ипкульский могильник. Бронзовая фигурка (медведь)

Очень интересно, что предположения о взаимовыгодном сосуществовании разнокультурного населения на одной территории близ оз. Ипкуль были
подтверждены в 2014–2015 гг., когда новое поколение нижнетавдинских школьников участвовало
в раскопках поселения Лисий Бор 2, расположенного между террасой р. Иска и берегом оз. Ипкуль.
Именно здесь мы получили подтверждение, что
во второй половине I тыс. н. э. представители карымской, бакальской, местной ипкульской и кушнаренковской культур проживали мирно на одной
территории, в одном поселке.
В результате раскопок получен интереснейший материал, свидетельствующий об интенсивных и достаточно сложных этнокультурных процессах, происходивших и предшествующих переходному периоду от раннего железного века к Средневековью в южной тайге Притоболья.
Практически все значимые находки во все время
функционирования летней комплексной археологоэтнографической детско-юношеской экспедиции
«Тайны Тавдинской земли» сделаны школьниками
(рис. 5–9). Своеобразие «полевого» образа жизни, даже
некоторая экстремальность условий, уникальная возможность найти что-то — то есть сделать маленькое
открытие и быть причастным к написанию новой
страницы в древней истории родного края — это
доступно не каждому. Поэтому не вызывает удивления, что люди «заболевают» археологией. Некоторые
школьники (Паша Черепанов, Леша Перескоков, Галя
Матвеева и др.), раз побывав в археологической экспедиции, участвовали и в раскопках следующих лет.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 5. Посвящение в археологи участников экспедиции

Рис. 6. Ипкульский могильник. Процесс раскопок

Рис. 7. Городище Черепаниха 2. Процесс раскопок

Рис. 8. Поселение Лисий Бор 2. Участники раскопок

Рис. 7. Городище Черепаниха 2. Первый состав экспедиции
«Тайны тавдинской земли» и ее организаторы, 2009 г.

Таким образом, очевидно, что привлечение подростков и молодежи для осуществления археологических исследований является весьма положительной практикой, способствующей не только вос-

питанию в школьниках интереса к истории вообще
и к древнему прошлому родного края в частности,
но и восполнению неизвестных страниц, «белых пятен» в истории Отечества.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

47

ЧИНГИ-ТУРА – СТОЛИЦА
ТЮМЕНСКОГО ХАНСТВА
Рафикова Т. Н.
к. и. н., старший научный сотрудник ТюмНЦ СО РАН
В историческом центре Тюмени на двух соседних мысах, ограниченных глубокими оврагами и реками (Тура и Тюменка), расположены руины двух
городов: Чинги-Туры — столицы Тюменского ханства и Тюменского острога — первого города, основанного русскими в Сибири (рис. 1).
Данная работа посвящена результатам изучения
Чинги-Туры, столицы первого государства на территории Сибири — Тюменского ханства.
Историки не раз обращались к вопросу о времени основания Чинги-Туры, ее планировке, внешнем виде, устройстве оборонительных линий и т. д.
[Миллер, 1750, с. 44–47; Абрамов, 1998, с. 385; Белич,
2009, с. 158–159].
Опираясь на картографические материалы XVII–
XX вв. и описания ученых XVIII–XIX вв., можно отметить значительные размеры города. Наиболее укрепленной частью являлась цитадель Чинги-Туры —
Царево городище. Оно расположено в исторической
части современной Тюмени, на трапециевидном
мысу, ограниченном улицами Ф. Энгельса и Коммуны
(рис. 2). С трех сторон мыс окружен глубокими оврагами (Ключевой, р. Тюменка и ее приток), с напольной же стороны, по сведениям историка XVIII в.
И. Лепехина, был «...обведен земляным двойным валом, которой от долговременности обветшал и почти
со всем сравнялся» [Лепехин, 1814, с. 2]. У «отца сибирской истории» академика Г. Ф. Миллера встречаем: «...
Между такими буераками, а не на самом берегу реки
Туры был старинный татарский городок, от которого

Рис. 1. Вид на Царево городище
и Тюменский острог с квадракоптера

48

еще и поныне видны земляной вал и ров, от буерака до буерака проведенные...» [Миллер, 1750, с. 213].
На карте Тюмени XVII–XVIII вв., помещенной П. М. Головачевым в книгу «Тюмень в XVII столетии», в данном месте отмечен только ров [Головачев, 1903,
вклейка]. К сожалению, мерные характеристики валов нам неизвестны. По экспликации к плану 1766 г.
ров был глубиною 3 сажени (6,4 м) и шириною 15 сажен (32 м). Столь значительные размеры ров приобрел, скорее всего, в результате эрозии почвы.
Западнее и юго-западнее Царева располагалось
Большое городище, южнее, на соседнем мысу —
Малое (рис. 3). Укрепления Большого городища, судя
по плану 1766 г., были представлены тремя оборонительными линиями. Две первые вал-ров линии,
протяженностью около 270 м каждая, с проходом
в середине, состояли из валов шириной около 1,5 м
(«2 аршина») и рвов шириной до 2 м («1 сажень»),
глубиной до 2,5 м («1,5 сажени»). Последняя оборонительная линия защищала полностью Большое городище. Ширина вала составила 3,5 м («2 сажени»),
высота — 1,5 м («2 аршина»), ширина рва — 2,5 м
(«1,5 сажени»), глубина чуть более 1 м («1,5 аршина»). Малое городище, судя по плану, не имело укреплений. Не исключено, что они были уничтожены к
моменту составления карты города.
При строительстве стадиона «Геолог» в 60-х гг.
XX в. основную часть Большого и оборонительные
линии Царева городища снесли. Строительство коттеджей также приводит к полному уничтожению

Рис. 2. Карта Царева городища и археологических раскопов
2007–2009, 2011 гг.: а — раскопы 2007–2009, 2011 гг.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 3. Схема Чинги-Туры (фрагмент плана Тюмени 1766 г.,
по: Матвеева и др., 1994, с. 168): А — Царево городище,
В —лог, С — Большое городище, D — Малое городище,
E — внутренние оборонительные линии Большого городища,
F — наружный вал и ров Большого городища

Рис. 4. Процесс археологических раскопок
на Царевом городище

культурного слоя. Поэтому чрезвычайно важным
является продолжение изучения Чинги-Туры, столицы Тюменского ханства — первого государства на
территории Сибири.
В 2007–2009, 2011 гг. на территории Царева городища были проведены точечные спасательные
археологические раскопки [Рафикова, 2008; 2009,
2010; Матвеева, 2012]. Результаты работ позволили выявить три крупных строительных горизонта
(рис. 4–5).
Первоначально, с IX в. н. э. на данном месте существовал поселок бакальского населения. Почему
бакальского, откуда появилось такое название?
Археологи, изучая памятники (поселения, городища, могильники) дописьменного периода, расположенные на одной территории в одно время и имеющие общие черты, выделяют в археологическую культуру. Один из самых ярких признаков культуры —
декор и формы глиняных сосудов. У каждой культуры они сильно отличаются. Чаще всего культура получает название по тому археологическому памятнику, где были впервые зафиксированы керамические (глиняные) сосуды, покрытые характерными
для данной культуры узорами. Так вот, бакальская
культура была названа на основании изучения городища Большое Бакальское (Шадринский район,
Курганская область).

Рис. 5. Расчистка остатков деревянного сооружения
на Царевом городище

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

49

Всего, археологическими раскопками на Царевом городище полностью или частично изучено
12 бакальских жилищ. Они были двух типов — наземными или углубленными в грунт.
Остов углубленного в землю жилища, сооружаемый из каркасных столбов, оплетался прутьями или
жердями и дополнительно обмазывался глиной.
Часть обмазки (глины) дошла до нас в виде крошева,
но остальная часть, прокалившаяся при пожаре, сохранила на себе отпечатки прутьев и пальцев. Полы
были деревянными. Отапливались помещения либо
простыми очагами, устроенными в ямах, либо глинобитными (чувалами).
В верхних слоях раскопов зафиксированы наземные каркасно-столбовые сооружения. Площадь
самого большого из них — более 60 кв. м. Раскопом
удалось исследовать основную его часть. В юго-западной части постройки расчищена дощатая
дверь.
Инвентарь памятника многообразен и представлен костяными и железными наконечниками
стрел, железными ножами, проколками, скребками,
пряжками, пуговицами, бубенчиками и др. (рис. 6–7).
В одном из жилищ расчищены остатки берестяного
туеска, выстеленного войлоком, внутри которого
лежали стеклянные и глиняная бусины, кусочки
кожи различных размеров, с ровными срезами,
оставленные, очевидно, рукодельницей для дальнейшего использования в декорировании одежды
или каких-то изделий.
Материалы археологических раскопок позволяют определить тип хозяйства населения. Для этого
все кости, собранные учеными при археологическом

изучении памятника, обследуются зоологами, определяющими вид животного. Так как Царево городище — это многослойный объект, а культурные слои,
оставленные русским и татарским населением,
сильно потревожены и перемешаны, то проведены
только зоологические определения костей с сооружений бакальской культуры. Результаты показали
на преобладающую роль скотоводства, при этом кости лошади преобладают над костями крупного рогатого скота. Значительную долю в стаде занимал
мелкий рогатый скот. К домашним животным отнесены собаки, на Царевом городище выявлено две
особи. Также в бакальском слое Царева городища
отмечено шесть костей верблюда, что указывает на
связь населения с южными территориями. Из диких
животных представлены кости косули, лося, лисицы, бурого медведя.
Для уточнения времени существования каждого
строительного горизонта на Царевом городище использовался метод радиоуглеродного датирования.
Археолог, используя специальную методику, отбирает с культурных слоев памятника образец органики, чаще всего это остатки сгоревшего дерева от
стен жилищ. Шесть дат, взятых с построек бакальского времени, указывают на их существование на
мысу в период c IХ до XIII в. н. э.
Второй строительный горизонт связан с сибирскими татарами. Всего зафиксировано две постройки этого периода — XIV–XVI вв. Они имели каркасно-столбовую конструкцию. Пол одного жилища
был посыпан белым песком. Точно так же тонкой
прослойкой белого песка были посыпаны полы

Рис. 6. Изделия с Царева городища: 1, 5 — костяные наконечники стрел;
2–4 — костяные проколки; 6–8 — бусы; 9 — изделие из рога

50

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 7. Инвентарь с Царева городища: 1–5, 9–10 — костяные наконечники стрел;
6 — железный нож; 7 — железный наконечник стрелы; 8 — костяная пуговица

жилищ сибирских татар, исследованные на городище Кучум-гора [Голдина, 1969, с. 153].
Глиняная посуда в этот период уже пользовалась меньшей популярностью, постепенно вытесняясь медными и чугунными котелками. Зафиксирована импортная керамика, которую везли со стран
Средней Азии. В ходу также оставались берестяная
и деревянная посуда, но, к сожалению, до наших
дней она доходит только в виде тлена.
Третий, самый поздний строительный горизонт связан с русским населением и представлен
срубными постройками с подвалами. Основные находки — это фрагменты изразцов, глиняной посуды, изготовленной на гончарном круге, фарфора,
стекла; чугунки, ножи, гвозди, части капсульных
ружей, монеты дореволюционного и советского
времени.

Таким образом, археологические работы на
Царевом городище показали, что первоначально
стрелку мыса занимал бакальский поселок. Мы не
можем утверждать, что поселок был укреплен, но
анализ топографии прочих бакальских памятников позволяет нам склоняться к данной точке
зрения. На месте бакальского поселка было образовано городище Чинги-Тура, ставшее столицей
Тюменского ханства. Оно занимало три соседних
мыса и состояло из трех частей: Царево, Большое
и Малое городища. К моменту прихода русских
столица Сибирского ханства уже была перенесена в Искер, Чинги-Тура продолжила свое существование в роли рядового городища. Русские построили острог на соседнем мысу и долго, до
XVIII в., на руинах Царева городища никто не селился.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

51

ВОЗМОЖНОСТИ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ
АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ
ТОБОЛЬСКА В СОЦИАЛЬНОЭКОНОМИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ РЕГИОНА
Аношко О. М.
к. и. н., научный сотрудник ТюмНЦ СО РАН
В России остро стоит проблема сохранения историко-культурного облика современных городов.
Обращение к прошлому способствует культурному
просвещению населения и росту интереса к истории
родного края. На разных уровнях общественных, образовательных и властных структур обсуждается
необходимость проектирования и строительства археолого-ландшафтных, этнографических парковых
комплексов с созданием натурных архитектурных
моделей древних и исторических объектов под открытым небом. Музеефикация подобных сооружений давно стала частью туристической индустрии
большинства европейских и многих других стран.
Древности, относящиеся к каменному, бронзовому
и железному векам, этнографические деревни охотно посещаются путешественниками, включаются
в туристические маршруты и соответствующие
инфраструктуры. Аналогичный отечественный
опыт значительно скромнее. В архитектурно-этнографическом музее «Тальцы» около Иркутска присутствует реконструкция Илимского острога. В Дмитрове восстановили деревянную проездную башню
и фрагмент крепостной стены, в Новокузнецке —
Кузнецкую крепость. В Ялуторовске построен уникальный туристский объект «Ялуторовский острог».
Существует немало примеров воссоздания утраченных памятников архитектуры и градостроительства. В Москве в 1990-е гг. были восстановлены
Красное крыльцо Грановитой палаты, Казанский
собор, Иверские ворота и т. п.
Историческое значение Тобольска, уникальность его природного ландшафта, планировочно-пространственной структуры и архитектурного
наследия все больше и больше обращают на себя
внимание не только специалистов — архитекторов, историков, искусствоведов [Туманик Г. Н.,
Туманик А. Г., 2019]. Ежегодно этот город посещает
большое количество туристов из России и зарубежья. Но, к сожалению, в 2010 г. совместным приказом № 418/339 Минкультуры и Минрегионразвития перечень исторических городов был сокращен
в 11 раз. В числе 41 поселения, оставшегося в списке, пять сибирских городов: Верхотурье, Енисейск,
Иркутск, Кяхта и Томск. А где же первые русские города Сибири — Тюмень и Тобольск?

52

Многолетние археологические и исторические
исследования Тобольска показывают его роль как
административно-политического, духовного и культурного центра сибирского края вплоть до второй
четверти XIX в., являвшегося местом пребывания
представителей российской государственной исполнительной и судебной власти, сибирской епархии. Этот губернский город являлся не только торговым центром, но и местом интеграции русских
переселенцев и полиэтнических групп коренного
населения Сибири, здесь осуществлялись межкультурные контакты, носившие в основном мирный
характер, процессы аккультурации и адаптации,
заимствования бытового уклада, зарождались новые духовно-культурные и жизнеобеспечивающие
традиции, распространявшиеся на остальные сибирские территории. Вполне правомерно говорить, что Тобольск — первая российская столица
Сибири.
В настоящее время существует острая необходимость в реновации исторически значимых городских участков Тобольска, особенно в его подгорной
части. В верхнем городе осуществлялись действия
по благоустройству Красной площади Тобольского
кремля, Сада Ермака, а в исторической зоне «под горой», кроме Базарной площади, пустошь и развалины старых архитектурных объектов.
Для воссоздания исторического облика отдельных территорий Тобольска мы предлагаем использовать результаты археологических раскопок
культурного слоя города, в ходе которых изучены
остатки жилых, хозяйственных, административных, культовых построек, острога с башней XVII в.,
тюремного двора с подземным ходом XVII — начала
XVIII в., известного в XVIII–XIX вв. тобольского торжища и т. п. (рис. 1–3). Объем накопленных археологических материалов, их анализ и экстраполяция на данные истории, картографии и апробация
всего комплекса источников служат надежным основанием для реконструкции динамики застройки
изначального Тобольска, характеристики производственной, хозяйственной и торговой деятельности его жителей, определения уровня развития
их материальной культуры в период российской
колонизации.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 1. Местонахождение
раскопов на верхнем
и нижнем посадах Тобольска

Рис. 2. Процесс археологических
раскопок у здания Гостиного двора
в Тобольске

Рис. 3. Процесс археологических
раскопок на Базарной площади
в Тобольске

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

53

Археологическими исследованиями определены размеры и конструктивные детали жилых, хозяйственных построек, административных строений, установлено точное местонахождение древних деревянных и разрушенных каменных церквей города и примыкавших к ним приходских
кладбищ, а также направление и расположение
мостовых — городских улиц.
Помимо чисто научного, сделанные в Тобольске
открытия имеют и очень важный прикладной
аспект. Раскопки показали, что тобольское археологическое наследие способно удивить не только
горожанина, но и пресыщенного впечатлениями
туриста. А это значит, что оно может и должно быть
использовано для развития туристического потенциала города. Удивительная сохранность выявленных сооружений и артефактов позволяет музеефицировать их и превратить в уникальные
объекты туристического показа, которые, несомненно, будут собирать не меньше посетителей,
чем Тобольский кремль. Предлагаем идею создания кварталов исторической застройки на верхнем
и нижнем посадах Тобольска, что позволит воссоздать исторический образ главного города Сибири
в период освоения русскими этого региона. Исходя
из разнообразия археологических материалов можно разработать несколько концепций организации
музейно-туристских комплексов на свободных, но
исторически
значимых
городских
участках
Тобольска, подразумевающих строительство натурных архитектурных моделей сооружений, обнаруженных в ходе археологических раскопок, и размещение павильонов с артефактами. Вот варианты
некоторых из них:
— тобольская острожная стена XVII в. с помостом
и сторожевой башней;

— тобольский тюремный двор XVII в. с подземным
ходом;
— базарная площадь Тобольска XVIII–XIX вв. с торговыми лавками купцов Мамонтовых, Г. Маркова,
местных производителей.
Тобольск имеет уникальную возможность воссоздать реалистичный образ города периода освоения русскими Сибири в исторически обусловленном месте, не застроенном, подлежащем в ближайшем будущем благоустройству и имеющем
выгодный ландшафт. Примеров, когда на современном участке, на своем историческом месте
восстанавливали бы древний острог, в России
практически нет. В отличие от других сибирских городов, исторический центр которых полностью застроен, у Тобольска есть уникальный шанс быть
первым. Мы можем реконструировать этот объект
на мысу Чукман, на стрелке которого располагается памятник Ермаку, а в центре — парковая зона.
Восточный и юго-восточный участки мыса, со стороны р. Курдюмки, свободны от застройки. По
письменным источникам и городским чертежам
С. У. Ремезова, именно здесь в XVII в. проходила
острожная посадская стена. Археологическими исследованиями, проведенными нами на этих участках, не только подтверждены данные сведения, но
и однозначно установлено, где именно проходила
оборонительная стена и какая для нее была характерна деревянная конструкция, что позволяет воссоздать реальный облик крепости XVII в. первой
российской столицы Сибири (рис. 4). Приведенные
соображения легли в основу трехмерной компьютерной модели укреплений Чукманского мыса, созданной по археологическим данным тюменскими
архитекторами под руководством А. И. Клименко
(рис. 5).

Рис. 4. Остатки тобольского
острога XVII в. на мысу Чукман,
выявленные в процессе
археологических раскопок

54

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 5. Трехмерная компьютерная
модель тобольского острога
на мысу Чукман

Очень важным моментом является то, что,
во-первых, строительство острога в восточной части мыса Чукман ни в какой мере не нарушит планировку города, а во-вторых, его расположение
в этом живописнейшем месте, доминирующем над
окружающим ландшафтом, будет, несомненно,
привлекать внимание туристов и может стать хорошим дополнением к ансамблю кремля и другим
тобольским достопримечательностям. На территории острога следует разместить смотровые площадки и павильоны с археологическими находками — предметами производственного, бытового
и иного назначения, которые бы давали посетителям комплексные представления о жизни и культуре тоболяков XVII–XIX вв.
В исторической части города раскопками исследован не только участок оборонительной бревенчатой стены XVII в., но и еще более уникальный
археологический объект — остатки тюремного двора, представленные мощной бревенчатой стеной
и проходившим под ней подземным ходом (рис. 6–8).
Тайный лаз был выявлен на глубине около 5 м от современной поверхности и представлял собой узкий
вырубленный в глине коридор, стены и потолок которого обшиты досками. Аналогов этому сооружению нет не только в сибирской, но и в российской
археологии. В подземелье найдено несколько прекрасно сохранившихся берестяных колчанов с комплектами стрел. Эти находки подтверждают довольно раннюю дату и стены, и подземного хода. При каких
обстоятельствах и когда именно под тюремной стеной мог быть сооружен потайной лаз — ответы на
эти вопросы следует искать в чисто исторических
источниках. Возможно, он был устроен для побега
кого-то из арестантов. Мы предлагаем разместить
планируемый музейно-туристский комплекс на од-

ном из свободных участков, находящихся поблизости
от места обнаружения упомянутых сооружений, на
улице Октябрьской.
На нижнем посаде Тобольска, на пересечении
улиц Базарная площадь и Хохрякова, между питейным заведением, зданием торговых рядов и магазином автозапчастей, есть свободный от капитальной застройки участок, на котором нами также
проведены археологические исследования. Здесь,
в историческом месте, следует организовать музейно-туристский комплекс «Торговая площадь
Тобольска XVIII–XIX вв. с лавками купцов Мамонтовых, Г. Маркова, местных производителей».
Археологические материалы дают полную информацию о расположении торговых рядов и об особенностях их конструкции, что позволит создать архитектурные модели некогда существовавших торговых лавок (рис. 9). В ходе раскопок торжища собраны богатейшая нумизматическая коллекция, включающая более 800 монет, относящихся к XVIII —
первой половине XX в., около 10 тыс. фарфоровых
и фаянсовых черепков, представляющих собой скопившийся на торговом месте посудный бой, а также
более 8 тыс. разнообразнейших по функциональному назначению находок: стеклянные бутылки, штофы, бутыльки, чернильницы, медные и свинцовые
пломбы, керамические голландские и турецкие курительные трубки, глиняные свистульки, многочисленные изделия из железа (гвозди, скобы, набойки
на каблук, гирьки, замки, ключи, дверные петли, однолезвийные ножи, ножницы и т. п.), фрагменты кожаной обуви, одежды и др. Среди предметов туалета найдены железные пряжки, медные, бронзовые
и костяные пуговицы, медные кольца и перстни
с позолотой, запонки, нательные кресты (рис. 9, 10).
Все эти находки можно представить в павильонах

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

55

Рис. 6. Остатки бревенчатой
стены тюремного двора
на улице Октябрьской

Рис. 7. Один из первых снимков,
сделанных фотокамерой,
объектив которой был направлен
в подземный ход

торговых лавок. Сделать это необходимо еще и по
той причине, что до настоящего времени полученные в Тобольске археологические материалы не нашли себе места ни в одной из музейных экспозиций.
Разработка музейно-туристских комплексов
в исторической части Тобольска ориентирована на
воссоздание его архитектурного образа XVII–XIX вв.,
вписанного в современную реальность. Основная
идея подобных проектов заключается в привлечении внимания местных жителей, широкой общественности и органов власти к богатой истории,

56

культурному и ландшафтному потенциалу этого города, являвшегося первой российской столицей
Сибири. Работа над концепцией по реновации исторических кварталов Тобольска с учетом его современной инфраструктуры, имеющегося потенциала
сохранившихся планировочных решений, уникальности топографии (нижняя и нагорная части города) должна объединить знания и опыт специалистов в области археологии, истории, картографии,
архитектуры и дизайна. Необходимость в реализации проектов по созданию музейно-туристских

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

1

2

3

4

Рис. 8. Остатки подземного хода и находки, связанные с ним: 1 — план дощатого перекрытия
подземного хода; 2 — план подземного хода после снятия перекрытия; 3 — берестяные колчаны
с древками и стрелами; 4 — железное тесло с деревянной рукоятью

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

57

Рис. 9. Остатки торговых лавок и артефакты, обнаруженные на площади Базарного раскопа в нижней части Тобольска

Рис. 10. Находки из слоев торжища середины XVIII — XIX в.,
обнаруженные на при раскопках Базарной площади

58

комплексов обусловлена российской проблемой
сохранения историко-культурного наследия исторических городов в рамках национального проекта
«Жилье и городская среда». Возрождение неэффективно используемых территорий Тобольска на основе его историко-культурного наследия возможно только с привлечением археологических, исторических, картографических данных и архитектурных разработок. В первую очередь, на наш взгляд,
необходима 3D-визуализация историко-культурной архитектурной концепции по реновации отдельных территорий Тобольска, что позволит любому обывателю, деятелю культуры и искусства,
ученому, журналисту, представителю власти в режиме реального времени «прогуляться» по историческим кварталам, окунуться в прошлое, осознать
их историческую и культурную ценность, увидеть
ресурсы туристской и инновационной привлекательности.
В целом появление в исторической части Тобольска новых музейно-туристских комплексов, демонстрирующих посетителям уникальные археолого-архитектурные объекты и находки, которые связаны с начальными этапами становления этого города, станет важным вкладом в решение задачи по
формированию туристического центра Западной
Сибири.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

АРХЕОЛОГИЧЕСКАЯ ЛЕТОПИСЬ
ЗЕМЛИ ТОБОЛЬСКОЙ
Адамов А. А., Данилов П. Г.,
Загваздин Е. П., Турова Н. П.
научные сотрудники Тобольской комплексной
научной станции УрО РАН

Тобольск — наиболее полно исследованный
в археологическом отношении город Тюменской области. На сегодняшний день общая площадь изученного раскопками культурного слоя города составляет около 5 тыс. кв. м.
История археологического изучения археологических древностей Тобольска насчитывает не
один век. Самым первым упоминанием памятников, расположенных на территории современного
Тобольска, следует считать описание, которое содержатся в рукописи XVII в., хранящейся в Копенгагенской публичной библиотеке. Иноземный офицер, имя которого до сих пор не установлено, в 1666 г.
побывал в Тобольске и достаточно подробно описал
увиденное. Судя по полноте сведений (преимущественно этнографического характера), представленных в его дневнике, он какое-то время проживал
в сибирской столице. Благодаря неизвестному автору мы получили ценные сведения и о тобольских
древностях. Вот что он сообщает: «В Сибири живет
много этих татар, так как в прошлые времена, лет
95 назад, это была их собственная страна; они имели
также своего собственного царя, резиденция которого была на горе, на том месте, где сейчас стоит
Тобольск. Это место еще видно; точно так же, неподалеку оттуда, на другой горе, на расстоянии мушкетного выстрела [отсюда] жили два мурзы или князя; там видны еще рвы и валы вокруг их жилищ».
Таким образом, из данного сочинения мы узнаем
сразу о двух археологических памятниках на территории г. Тобольска, связываемых автором с татарским населением.
Археологические исследования 2012 г. частично подтверждают эти сведения. Установлено, что
на южной оконечности мыса Чукман, к югу от монумента Ермаку, было сооружено городище.
Площадка городища Чукман (другое название памятника —Тобольское 1) в плане имела подтреугольную форму. Площадь городища около 1800 кв. м.
Фортифика-ционные земляные сооружения, состоящие как минимум из двух валов и рва, полукругом
защищали городище с напольной (северной) стороны. Анализ керамической коллекции и нумизматического материала (найдены две медные античные
монеты Пантикапея) позволили сделать вывод о том,

Рис. 1. Карта-схема исторической части Тобольска
с обозначением участков археологических исследований
разных лет

что городище было сооружено и функционировало
в IV–II вв. до н. э. Чуть позднее мыс становился кратковременным пристанищем носителей кулайской
(III в. до. н. э. — V в. н. э.) и потчевашской (VI–IX вв. н. э.)
культур.
Впервые археологический памятник, находящийся в черте города, был обозначен в «Чертежной
книге Сибири» (1701) С. У. Ремезовым. На плане города, на высокой террасе близ д. Киселевой, отмечено городище Потчеваш: имеется надпись «мыс
Подчевашской и городище».

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

59

Рис. 2. Раскопки в Саду Ермака в 2012 г. на месте валов
и рва городища Чукман (Тобольское 1)1

Именно с раскопок этого памятника художником-краеведом М. С. Знаменским, а также Потчевашских курганов А. И. Дмитриевым-Мамоновым
в 1878 г. начинается активное изучение древностей
Тобольска. В начале 1950-х гг. московский археолог
В. И. Мошинская по материалам раскопок на городище Потчеваш выделила новую археологическую
культуру, назвав ее потчевашской. Сейчас она датируется в пределах VI–IX вв. н. э. и многими исследователями соотносится с предками современных
угорских народов — хантами и манси. Результаты
многолетнего изучения древностей Потчевашского
мыса наглядно свидетельствуют о том, что мыс заселялся неоднократно; фиксируются следы населения,
бытовавшего здесь с бронзового века до Средневековья.
Однако если сибирские древности всегда подстегивали любопытство и недюжинный научный
интерес, то отношение к изучению поздних памятников обычно не встречало особого энтузиазма.
Относится это прежде всего к раскопкам городского
культурного слоя. Отчасти это связано с тем, что такое направление, как городская археология, в России
относительно молодое — систематические раскопки в крупных городах Центральной России начались
лишь с 30–40-х гг. XX в.
1

60

Все фото — из личного архива А. А. Адамова.

Рис. 3. Изображение предметов, найденных
в ходе раскопок на городище Потчеваш (М. С. Знаменский)

За время существования Тобольска, когда в 1587 г.
был заложен первый деревянный острог, давший
начало городу, и по настоящее время на этой территории сформировался уникальный культурный
слой, содержащий следы деятельности тоболяков.
Город в буквальном смысле рос, но не только
в привычном для нас смысле (расширяясь в стороны), но и вверх! За счет интенсивной хозяйственной
деятельности горожан формировались новые про-

Рис. 4. Русский горшок с берестяной оплеткой
из раскопок А. А. Адамова в саду Ермака

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

слойки почвы — культурный слой, содержащий
многочисленные артефакты: от фрагментов глиняной посуды до фундаментов каменных зданий и погребений. За четыре века культурный слой Тобольска
«нарос» от 3 м в районе кремля до 5 м в подгорной
части (Базарная площадь).
Именно в этих напластованиях сохраняются
нерукописные страницы истории первой столицы
Сибири, расшифровать которые могут
лишь
специалисты-историки, вооруженные лопатой, —
археологи.
Несмотря на то, что исследования археологических памятников, расположенных в границах современного г. Тобольска, были начаты еще в XIX в.,
городская археология, ставящая своей задачей изучение культурных напластований русского периода, ведет свою историю лишь с 80-х гг. XX в. При
этом широкомасштабные раскопки в исторической
части города начинаются с конца 90-х гг. в связи со
строительными и реставрационными работами.
Первые целенаправленные раскопки городского слоя были осуществлены в 1986 г. москов-

ским археологом Л. А. Беляевым на участке земляного вала города, сооруженного в 1688 г. С конца
80-х гг. археологические работы были продолжены
Е. Л. Хворостовой, а также тобольскими археологами А. В. Нескоровым, А. А. Адамовым, Л. Н. Сладковой. В дальнейшем к работам приступили тоболяки И. В. Балюнов, П. Г. Данилов, Е. П. Загваздин
и Н. П. Турова, а с 2007 г. — и тюменские исследователи — А. В. Матвеев, О. М. Аношко, В. А. Зах.
Активное археологическое изучение кремля —
ядра древнего города — началось лишь с раскопок
конца 1990-х гг. тобольских археологов А. В. Нескорова и А. А. Адамова.
В 2000–2001 гг. на месте строительства иконной
лавки А. А. Адамовым исследован культурный слой
на площади 198 кв. м. В ходе двухлетних работ на
этом участке изучены остатки разновременных
строений, датированных XVII–XIX вв. Большой интерес представляют находки, относящиеся ко времени возведения каменного кремля: северо-западная квадратная наугольная башня, консистория,
остатки каменной кремлевской стены. Ценность

Рис. 5. Раскоп 2000 г.
на месте иконной лавки
в Тобольском кремле.
Вид с колокольни

Рис. 6. Находки из раскопа
на месте иконной лавки в кремле
(железные ножницы, ключ,
рыболовный крючок, обувные
подковки, медные перстень
и подвеска, кость игральная,
глиняная свистулька и грузило).
Рисунок В. Г. Третьяковой

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

61

этих работ состояла в том, что впервые была детально изучена архитектурная история этого участка Тобольского кремля.
В 2001 и 2003 гг. А. А. Адамов проводит археологические исследования в первом и втором залах
дворца наместника. Важным итогом работ стало изучение православного кладбища, функционировавшего при Вознесенской церкви. Изучены остатки
семи погребений XVII — начала XVIII в. Кроме это-

го, выявлены материалы, относящиеся к саргатской
культуре раннего железного века. Наиболее яркой
находкой стал кирпичный вход в оружейный погреб
XVII в. Погреб для хранения боевых припасов и оружия состоял из глубокого прямоугольного котлована, выкопанного в материке, в который были впущены два сруба — внешний и внутренний. Крыша
представляла собой бревенчатый накат. Сверху сооружение было присыпано землей так, что внешне

Рис. 7. Графическая реконструкция порохового погреба XVII в.,
выполненная Е. П. Загваздиным по результатам археологических данных

Рис. 8. Графические реконструкции и фотографии печных изразцов
из дворца наместника по результатам археологических раскопок 2001, 2003 гг.

62

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

все выглядело как небольшой земляной холм.
Данная конструкция должна была обезопасить арсенал от частых городских пожаров.
Выявленный вход в пороховой погреб на сегодняшний день является самой ранней из известных
нам кирпичных построек на территории Тобольска.
Данное сооружение было музеефицировано, став
центральным объектом постоянной экспозиции
Тобольского музея-заповедника во дворце наместника. Реализация этого проекта стала единственной
в своем роде на территории Сибири.
Раскопками в Тобольском кремле выявлено
немало объектов оборонительного назначения,
таких как ров, кирпичные фундаменты стен, деревянные свайные основания, простой тын. Кроме
этого, изучены свидетельства мирной, хозяйственной деятельности горожан, а именно хозяйственные и жилые постройки, представлявшие
собой остатки наземных срубов, полуземляночных котлованов, срубов, впущенных в ямы, а также капитальные каменные строения гражданского назначения.
Раскопками в разных частях города выявлены
и изучены многочисленные православные кладбища. До 1770-х гг. приходские кладбища существовали при городских церквях и лишь в последующем
были вынесены за пределы городской черты.
Особенный научный интерес представляют захоронения на территории Тобольского кремля и Красной площади, так как представляют собой самые
древние городские погосты (конец XVI — начало
XVIII в.). Захоронения на этой территории изучены в
Софийско-Успенском соборе и близ него, а также
у ныне утраченных Вознесенской, Никольской,
Воскресенской церквей.
В 2005 г. раскопками под руководством А. А. Адамова впервые изучено внутреннее пространство старейшего каменного храма Сибири XVII в. — СофийскоУспенского собора с приделом Иоанна Златоуста,
а также ризница. Археологи раскопали более 70 захоронений православного погоста первой половины
XVII в. Умерших хоронили в колодах и гробах без
железных гвоздей, в ямах глубиной около 1 м.
Отличительными чертами погребального обряда
были отсутствие металлических нательных крестов,
перекрытие гробов берестяными полотнищами,
а также использование специальной погребальной
кожаной обуви, сшитой из одного куска кожи, — калигв. Кроме того, раскопаны и архитектурные объекты: западные Святые ворота, остатки двух крестильных купален, фундаменты чугунного пола XIX
в. Впервые в Софийско-Успенском соборе тобольскими археологами были раскопаны, зафиксированы
и описаны многочисленные склепы иерархов Русской православной церкви. Важным событием стало
обнаружение склепа епископа Тобольского и Сибирского Гермогена.
За пределами Красной площади исследования
широкими площадями были продолжены в 2000-х гг.

Рис. 9. Остатки фундамента северной крепостной стены
начала XVIII в. (построен по проекту С. У. Ремезова)
у северо-западной башни Гостиного двора.
Археологический надзор 2007 г.

Рис. 10. Раскопки 2012 г. на месте Никольской церкви.
Фиксация погребений XVII в.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

63

Рис. 11. Погребения Софийского кладбища. На заднем плане —
захоронение с кирпичами в изголовье

Рис. 12. Сохранившаяся погребальная обувь (калигвы)
в захоронении Софийского кладбища XVII в.

64

Рис. 13. Клеймо на кирпиче из кладки фундамента
Никольской церкви

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

Рис. 14. Раскопки 2005 г. на Софийском дворе. Статиграфия культурных напластований конца XVI — XX в.
В центре — могильная яма XIX в., перерезавшая более ранние слои

Рис. 15. Фрагмент берестяного изделия XVIII в.
со штампованным орнаментом
из раскопок 2006 г. на улице С. Ремезова

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021

65

Рис. 15. Вид на раскоп 2006 г.
на улице С. Ремезова

Рис. 17. Раскоп на месте
предполагаемого строительства
гостиничного комплекса
(улица С. Ремезова, 21), 2007 г.

В частности, в 2006 г. раскопом на улице С. Ремезова
была раскрыта и изучена часть Большой Воскресенской улицы, а также усадьба с частью двора. Эти
находки уникальны тем, что проясняют топографию Тобольска, существовавшую до большого пожара 1788 г., после которого правительством губернии активно реализовалась регулярная застройка.
Многолетнее изучение культурного слоя показало, что Тобольск таит в себе немало научных данных, позволяющих по-новому взглянуть как на
ранний этап освоения Сибири, так и на историю
становления города в целом. Несмотря на значи-

66

тельный объем проведенных археологических работ, необходимо проведение дальнейших исследований на разных участках исторической части
Тобольска. Особенно это актуально для подгорной
части, малоисследованной в археологическом отношении и обладающей уникальной геологической особенностью — наличием влажного культурного слоя, в котором прекрасно сохраняются органические предметы. А учитывая значительную
мощность напластований нижнего посада, можно
не сомневаться в том, что археологов ждут интересные находки.

Наследие Тюменской области – № 1 (10) 2021