УДК 821.21
ББК 84(5)
337
Мир Зафар
337 ВОИН, ИДУЩИЙ К СОЛНЦУ. Реки и горы Бодхидхармы. Кн. 1 /
Мир Зафар, — М. : Амрита-Русь, 2008. — 256 с. — (Серия
«Духовный путь Бодхидхармы»).
ISBN 978-5-9787-0241-5
В книге впервые в мире изложена жизнь человека, создавшего
боевые искусства Индии, Ирана, Тибета, Китая, Древней Руси, создав-
шего понятие ПУТЬ ВОИНА, создавшего искусство жить по законам
Сокровенной Красоты Мира — Дзэн.
Впервые читатель узнает, что значит Путь Ариев-Свободных,
узнает значение знаков наших Отцов, узнает об искусстве исцеления
и оздоровления тела и Духа, которое наши предки называли ДОРО-
ГОЙ К СОЛНЦУ.
Это — книга-приключение, книга-схватка, книга-тайна, книга-
откровение.
Это произведение — благодарность нашим отцам-первопред-
кам, тем, кто оставил нам в наследство Свободу.
Свободу и дорогу к Солнцу.
УДК 821.21
ББК 84(5)
ISBN 978-5-9787-0241-5
© Мир Зафар, 2008
© Оформление. ООО «ИД
«Амрита-Русь», 2008
ПРЕДИСЛОВИЕ
Пятый век от Рождества Христова.
Рушатся империи — идут войны, болезни, голод.
Рушится Вера — танцует алчность, ненависть, невежество.
Рушится Семя — поют песни нетерпимость, похоть, жажда крови.
Он появился внезапно —
воин в красном плаще,
потомок Ариев,
неистовый, беспощадный, жестокий,
возвращающий людям Надежду,
идущий по Пути своих предков из Индии в земли славян.
Люди называли его
Рудра, Бодхи, Да-Mo, Дарума, Дар.
Воины называют его — Учитель, монахи — Бодхидхарма.
И только хранители звездного Пути Ариев, хранители небесных
ключей знают его настоящее имя.
Рудра пришел на эту землю, но не ушел.
Теперь он пойдет вместе с тобой, Человек.
Послушай ветер.
Посмотри на небо.
Пора в дорогу. Солнце встает!
Мир твоему Пути, Человек!
КАВЕРИ
Он появился внезапно, в центре желтой площади, окруженной
четырьмя рядами воинов из Агры.
Он стоял напротив царя Гупты, который сидел на троне, установ-
ленном на помосте, под которым истекали кровью связанные, обна-
женные воины, взятые в плен.
Горели жертвенные костры. Жрецы читали сутры.
Кипела вода в котлах. Хрипели воины под помостом.
Сквозь марево жары Рудра смотрел в глаза царю. Правитель хо-
тел крикнуть, но кинжал, пущенный со скоростью стрелы, пробил ему
горло и пригвоздил к золотой спинке трона.
Все замерли.
И тогда Рудра издал животный крик и выхватил меч. И появились
на стенах города его Бессмертные, одетые в красные балахоны.
Словно железные, багровые клещи,
словно стальной неумолчный молот,
словно взрывная хлесткая пружина
отряды царевича Рудры сдавили, сжали, сбили и ошеломили
охрану махараджи Гупты.
Красные воины Рудры поднимались, карабкались, вбегали,
взлетали на крепостные стены,
валы, ворота и башни неприступной цитадели.
Словно огненный смерч високосного солнца,
словно кипящая лава взбешенного вулкана
Бессмертные бежали, прыгали, летели
по плоским крышам желтых домов,
убивая всех и вся на своем пути.
В узких переулках запутанных окраин,
на широких Площадях центральных дорог,
вокруг фонтанов, храмов, дворцов, бань,
4
Кавери
внутри башен, домов, садов, монастырей,
в пыли, воде, огне, жаре,
в мареве стонов, в красном поту
загрохотал, зазвенел, задымился
и зашелся в криках рукопашный бой.
Люди с рычанием, с мечами и кинжалами
бросались друг на друга, рвали на части,
кружили, сплетались, катились по земле,
били в голову, грудь, живот,
били в четыре стороны света,
и вскоре в багровом тумане ненависти,
в клубах-фонтанах жестокости
смешались крики, лошади, пламя,
горящие дворцы и бегущие коровы.
Лохматый, страшный, босой,
царевич Рудра мечом, кинжалом, диском,
руками, ногами, копьем рубил, колол, рассекал,
поражал своих врагов, вращаясь в воронке боя,
словно стремительный лесной пожар,
подгоняемый волнами июльского ветра.
Пламя разрушения бущевало в его глазах.
Бог войны Картикейя вселился в него.
Битва была его дыханием, бой был его плотью,
схватка — его прыжком вперед.
Рудра с двумя мечами железным тараном пробивался сквозь лес
копий к западной стене, а вокруг него поднимался гул криков над
площадью, где вода фонтанов стала красной и тяжелой.
Пот и кровь заливали глаза.
Хрип и хруст сливались в крик.
Звон и стон харкали кровью.
Удар и ужас рвали друг другу лица.
Через час города чоли не стало.
Метались по улицам лошади в пене.
Лежали в крови убитые воины.
Застыли в ужасе оставшиеся в живых.

Кавери
Запах гари смешался с запахом крови и в клубах черного дыма
плыл к усталому небу.
Дома лежали в руинах. Но плакать по ним было некому.
Сложив ноги, словно Сиддха, Рудра сидел в горячей, белой пыли,
в хитоне, пропитанном потом и кровью.
Он смотрел на испуганных людей, что жались к стене.
Из-за спины одного из брахманов священнослужителей выгля-
дывал пятилетний мальчик.
— Девятерых брахманов распять на Белой скале.
Пусть смотрят на реку.
Остальных отпустить.
Когда войско царевича Рудры переходило реку, он посмотрел на
распятых брахманов, на птиц в небе и на палящее солнце.
Он ехал на лошади, держа спину прямо и не оглядываясь на раз-
рушенный и воющий город.
В столицу Канчипурам войско Непобедимых прибыло на рассвете.
Родные встречали воинов сдержанно.
Не было шума, не было смеха, не били в большие барабаны.
Царица Наргис была больна — и город это знал.
Пройдя сквозь Восточные ворота, отряды всадников стали разъ-
езжаться по прямым улицам в разные стороны по железному порядку,
установленному царевичем Рудрой — третьим сыном царя Рударама,
правителя государства Паллавов.
Проследив путь своих воинов, Рудра пешком направился во дво-
рец отца.
Встречные люди, увидев его, жались к стенам, уступая дорогу —
царевича Рудру в его красном хитоне с горящими глазами-углями и
неукротимой энергией люди страшились.
В городе говорили, что он не верит в Богов, ничего не боится и в
бою не знает пощады.
Воспитанный в джунглях, среди диких племен и зверей, он вни-
мал только словам своего отца.
Во дворце его встретил царь.
Рудра поклонился и молча прошел на свое место рядом со стар-
шими братьями.
Лицо мудрого царя Рударама было печально — царица Наргис
была больна, и страна болела вместе с ней.
Кавери
Ночью царицы Наргис не стало.
Совершив омовение, Рудра надел синие траурные одежды.
Во дворце четыре сына царя в круглом Алмазном зале видели,
как на женскую половину направились жрецы, геоманты, гадатели и
жен щи н ы-пла кал ьщицы.
Войдя к сыновьям, разом постаревший отец печально улыбнулся им.
Поклонившись, царевичи встали и пошли к Западным воротам
дворца, Навстречу им шли придворные и люди общины,
В лучах восходящего солнца тронулась в путь торжественная
процессия. Обряд прощания надо было совершить до того, как солн-
це будет в зените — тогда смерть не сможет посмеяться над телом
царицы.
По всему пути, склонив головы, стояли жители Канчипурама.
По дороге к храму Матери Богини впереди брел царь Рударам с
непокрытой головой.
За ним твердым шагом, на вытянутых руках несли погребальные
носилки четыре сына,
Тело матери было обернуто в белый парчовый саван и украшено
гирляндами цветов.
За носилками плыла волна жрецов, браминов, плакальщиц и род-
ственников.
Перед входом в древний храм процессия неожиданно останови-
лась— из-за невысокой арки носилки не могли войти внутрь.
Царь Рударам молчал. Замолкли голоса людей.
Рудра отошел от носилок и, пройдя вперед отца, мельком глянув
на арку, одним ударом кулака разрушил ее.
Бессмертные быстро убрали позеленевшие камни — и процессия
вошла в храм.
Во дворе святилища дворцовый жрец пел гимны из Бхагавад-
Гиты.
Главная плакальщица обвязала Священную Нить вокруг тела
усопшей и расставила вокруг незажженные ароматические палочки.
Жрец дал знак — и братья отнесли носилки на берег реки.
Неприкасаемые перенесли тело на погребальный костер, стар-
ший сын подал царю факел.
Костер разом вспыхнул, и гимны в честь Бога Рамы вместе с пла-
чем женщин понеслись ввысь к птицам и небу.
Кавери
Мир существует благодаря Богам.
Боги живут жертвоприношениями.
Десять дней в Канчипураме совершали обряды жертвоприно-
шения Богине-Матери, Шиве, Вишну и Раме: часть туш жертвенных
животных бросали в огонь, часть раздавали бедным, часть съедалась
общиной — перед Богом все равны.
На одиннадцатый день, в полдень, в самый разгар ритуала вне-
запно потемнело, и подул холодный ветер.
Жители Канчипурама — города храмов — услышали подземный
гул, нараставший горной лавиной.
Завыли, заскулили собаки.
Заметались по площади жертвенные буйволы.
С шумом хлынула наружу вода из водоемов.
Из шатающихся домов стали выбегать люди, хватая на руки детей.
На мгновение стало темно.
Испугавшись черного солнца, забился в припадке старик-
сумасшедший.
Земля под ногами дрожала и с треском парчи расходиласъ-
разбегалась в разные стороны света.
Одна из глубоких трещин разделила стену храма Бога Обезьян
Ханумана на две части.
Как только бегущая трещина достигла купола, все разом стихло.
Перестали кричать люди, животные, птицы.
Солнце сбросило с лица темно-зеленую занавесь тьмы,
Матери упали на колени и стали молиться.
Брахманы раскрыли священные книги Вед.
Через некоторое время обряд Шраддхи продолжился.
В течение года он будет идти и в городе, и во дворце по дням,
назначенным главным жрецом.
Через день люди уже не вспоминали о землетрясении.
Но они вспомнили распятых брахманов.
Словно зловонная болезнь,
расползлись по городу и деревням, как по венам,
слухи о том, что страну ждут голод и болезни,
что Боги отвернулись ст людей —
и во всем этом виноват царевич Рудра.
На площадям, в караван-сараях,
харчевнях и банях люди говорили о том.
8
Кавери
что третий сын царя не верит в Богов, не чтит традиции,
и что Рудра — страшный и безжалостный,
потому что воспитывался не во дворце,
а в джунглях, среди диких племен и животных.
На семнадцатый день Шраддхи был созван Совет Мудрых,
В подземном зале храма Шивы горели факелы, а из углов смотре-
ли на Ариев тысячелетние скульптуры Богов Неба и Земли.
Пурохита исполнил магический обряд по поводу землетрясения
и устроил гадания.
И сказал верховный жрец Пурохита:
— Сказано в Ригведе, что брахман — это Авиджья, «тот, кого
нельзя убить».
Распяв брахманов, царевич Рудра совершил страшный грех.
Этот грех рождает слухи, а слухи рождают смуту.
И сказал советник царя Аматья:
— Царевич — воин, а не священник.
Царь Гупта по наущению брахманов отравил реку во имя победы
над нами.
Он приказал убивать раненых, пленных, безоружных и спящих,
Он хотел напиться крови, и он напился ею.
И сказал жрец Хотар:
— Устами брахманов говорят Боги.
Мечи кшатриев защищают нашу страну.
Вайшьи выращивают зерно и рис, они кормят нашу родину.
Все они — Дваждырожденные.
Шудры, рожденные без Бога и ритуала, должны прислуживать
Дваждырожденным.
Четыре варны. Четыре цвета.
Так установили Небаса.
Убив брахманов, царавич смешал варны, разрушил порядок
Дхармы — небесного Закона для живущих на земле Бхараты.
Царь должен охранять Дхармы четырех варн,
И сказал смотритель войск Данда:
— Царевич Рудра не знает гимнов Ригведы, Самаведы, Яджурве-
ды, Атхарваведы.
Он не знает Упанишады и не знает Пуран.
9
Кавери
Но за десять лет он создал армию Непобедимых. И эта армия
уничтожила всех наших врагов.
Войска великого Махараджи Чандрагупты боятся прийти на нашу
землю.
С того дня, как он вернулся из джунглей и взял в руки меч, наша
страна живет в мире и благоденствии.
И сказал верховный судья Нарада:
— царевич Рудра — это гордость нашей страны, но государ-
ство — это наказание.
Наказание правит людьми. Наказание — охраняет.
Наказание бодрствует, когда все спят.
Наказание — это воплощение Дхармы.
Царевич Рудра должен понести наказание.
И сказал смотритель земель Раштра:
— Царь — это царство.
Царство — это тело царя. Каков царь —- такова и страна.
Пусть решение примет правитель Рударам.
И сказал царь Рударам:
— Царавич Рудра совершит Ятру — паломничество к девяти ре-
кам Бхараты.
Он очистит свой Дух от греховных мыслей и поступков,
Завтра я передам жизнь своего сына в руки Бога.
В час ночной стражи царь Рударам вызвал к себе царевича и
говорил с ним.
Отец назвал ему девять священных рек Бхараты, в которых дол-
жен был омыть свое тело паломник.
Когда царевич уходил, отец остановил его и обнял.
Единственный раз жизни.
На рассвете за городской стеной выстроились отряды Бессмертных.
Царевич передал свое оружие радже Рудараму.
Брахман Ддхварью бросил в огонь пергамент с изображением и
именем царевича и назвал ему новое имя — Бодхи.
Верховный жрец Пурохита передал Бодхи посох и суму паломни-
ка. Со стен и башен жители города видели, как уходит странник по
дороге, ведущей в горы.
Когда палоцник поравнялся с каменной плитой с надписями
древних, воины издали неистовый крик Бессмертных.

Кавери
Горы — янтарные ступени к небу.
Невидимые вьючные тропы ведут по ним к Пустоте.
Горы — пахнущие сладким дождем, ароматными грибами,
алыми розами, первой любовью, детским облаком,
девичьим сном, алмазной росой,
горы — в халате темно-зеленых лесов,
в рыжей рубашке трав, горы — в ледниковой шапке,
с руками-водопадами и волосами-ручьями —
смотрят на путников,
идущих сквозь терновые заросли от болот к реке,
покрытых пылью дорог, пением птиц
и лучами щедрого отца — Солнца.
В Декане стояла Гармийя — белая жара.
Горела под ногами красная земля.
Горели леса. Раскалились острые камни, скалы, горы.
Горел мозг. Исчезло время. Исчезла тень.
Над задыхающимися полями,
над сухими джунглями струилось зыбкое, миражное марево,
уходящее прозрачными волнами в усталое белое небо
без птиц, без облаков, без дождя, без смеха.
Бодхи смотрел на прозрачный ручей.
Вода в нем была мутная, кипящая, беззвучная,
Из последних сил ручей боролся со свистящим горячим ветром,
который швырял в него хлопья белой липкой пыли, пытаясь разбу-
дить От полуденной дремы.
Внезапно Бодхи вскочил.
По горной дороге бежали две женщины, одна из них держала на
руках ребенка.
Они кричали. Они задыхались. Силы покидали их.
Молодая женщина упала, но старшая, держа ребенка, рывком
подняла ее и криком заставила бежать вперед-
Сделав несколько шагов, она внезапно осела, удерживая ребен-
ка перед собой,
Брошенный камень попал ей под лопатку.
Теперь Бодхи видел преследователей. Эго были крестьяне.
Потрясая вилами, топорами и серпами,
они приближались к беженкам, застывшим от ужаса на месте.

Кавери
Мелькнула тень.
Бодхи, держа посох наперавес,
стоял между крестьянами и женщинами.
На царевича неслась волна безумного гнева.
Залитые кровью глаза. Руки, покрытые ненавистью.
Желчные, орущие рты. Разум, кипящий от жары, злости, проклятий.
Мозг, сжигающий себя.
Царевич знал — слова здесь не нужны, Нужна сила. Нужна воля.
Мгновенно, в резком прыжке обезьяны Бодхи нанес страшный
тычковый удар посохом в лоб кузнецу с молотом.
Обратным концом в развороте нанес сбивающие удары крестья-
нину с косой и топором.
Ударом кобры по коленям с нижней стойки он сбил еще двоих и в
резком подъеме, стопой, в горло поразил самого горластого.
Бодхи презирал людей, говорящих грязные слова.
Презирал и уничтожал.
Бросив посох на землю, царевич встал в асану Золотой Мельни-
цы и, находясь в центре озлобленной толпы, стал наносить страшные
удары кулаком и прямой ладонью.
Прямой удар в голову толстому торговцу.
Удар локтем в легкие стоящему слева.
Удар ногой в низ живота стоящему справа.
И еще двойной удар нотами в прыжке и возвращающийся удар
левой ладонью в печень и грудь.
Женщины в пыли, женщины в желтом зное, забыв обо всем, рас-
крыв рты смотрели, как хрипят, воют, скрежещут зубами, падают в
пыль, как сгибаются от боли, летят, падают в ручей люди, потеряв-
шие под ногами твердь, люди, ловящие руками Пустоту.
Бодхи посмотрел на беспощадное солнце, на убегающих кре-
стьян, на растерянных женщин;
— Идите за мной. Чераз два дня будет город.
В ущелье Гаруда царевич, пройдя сквозь разломы горящих скал,
вывел женщин к, ледяному ключу, бьющему прямо из желто-красных
камней.
Бодхи указал женщинам на вишневое дерево:

Кавери
— Садитесь и ждите.
Поднявшись на террасу горы, пробираясь сквозь заросли спутан-
ных сливовых и персиковых деревьев, царевич увидел под сандало-
вым деревом траву и корни, которые искал.
Через час женщины успокоились.
Суровый паломник угостил их дикими ягодами и особым кисло-
сладким корнем, отчего страх исчез.
Затем они попили молока кокосового ореха.
Омыв руки и лицо в ледяной воде горного ручья, Бодхи сказал:
— Пусть молодая мать съест вот этот корень. Он дает силу груд-
ному молоку.
В путь мы отправимся рано утром.
Наступил долгожданный вечер.
В ущелье пришла прохлада.
Молодая мать кормила грудью годовалого мальчика.
Бодхи слушал женщину в розовом сари:
— Мы девадаси — божьи служанки.
Мы обвенчаны с Божеством храма, но знай, путник, мы продаем
тело, но не продаем Душу.
Боги живут в наших Душах.
— Отчего вы бежите?
— Раджа из Кералы хочет сделать мою дочь своей наложницей,
а ее сына — рабом. Он укрел нас из храма, но нам удалось бежать.
В городе, в стране вакатаков, есть храм Бога Шивы, там нас
ждут. Я родом из Пратиштханы, что в горах Аджанты, между Кришной
и Нормадой.
Бодхи молчал. Замолчала и женщина.
Царевич развел костер.
После ужина Радха уложила мальчика спать.
Его положили на мягкую, бархатную траву, покрытую шерстяным
платком с гор Кашмира.
Затем Мина вытащила из сумы маленький продольный барабан —
табла и сделала особый знак дочери.
На поляне, освещенной громадной желтой луной, стояла Радха,
дочь Мины.
Она сняла с себя широкую юбку и сари.
Кавери
В широких, прозрачных штанах, в коротком лифе-чоли, откры-
вающем живот, Радха стояла ровно и легко в асане Пальмы, сложив
руки на груди в намастэ.
Гибкое, сильное тело Радхи излучало свет Весны.
Тонкая талия, широкие бедра, грудь, полная молока —
все в ней было пронзительно притягательным,
пахнувшим землей марта, любовью,
гроздью спелого винограда
и зернами сверкающего красного граната.
Мина начала выбивать на табла звонкие ритмы, и Бодхи впер-
вые увидел, что значит искусство танца великих дочерей Бога Шивы-
Натараджи.
Под удары барабана Радха выполнила
двадцать четыре движения головой,
двадцать шесть движений глазами,
шесть движений бровями, четыре движения шеей.
Затем, сделав шаг в сторону от костра,
Радха стала выполнять мудры — различные положения одной
руки, двух рук, кистей и ладоней, ладоней и пальцев.
Старшая мать отложила в сторону берабан и взяла в руки звеня-
щий медный бубен.
Радха стала двигаться по кругу, исполняя канонические асаны-
позы, созданные Богом Шивой в его космическом танце Натараджи.
И увидел Бодхи
в движениях рук, груди, талии, головы, бедер и ног
полет священной птицы Рух и полет Гаруды,
прыжок оленя и прыжок пламени огня,
грацию павлина и грацию Богини зари Ушас,
ожидание дождя и ожидание любви,
томление плоти и томление Духа.
Зазвучал новый ритм, и раздалась песня матери Мины.
Бодхи невольно посмотрел на нее.
У Мины был хрустальный, чистый, высокий, бархатный голос ре-
банка.	г
Это был голос-радуга. Голос облака, голос Богов.
Под удары табла и льющуюся песнь

Кавери
Радха начала просить вдохновения у Бога Шивы-созидающего.
Затем в безумном вихре летящего танца
Радха показала землю, небо, горы, реки,
леса, мир огня и мир воды.
Мина сменила ритм.
Радха начала рассказ о любви Бога Кришны к пастушке, соткан-
ный из мудр рук и движений тела по кругу.
Медленно двигаясь, Радха начала показывать нежный мир слия-
ния двух тел, двух Душ, слияния любви и прощения — Падай.
И вновь после любовного томления взорвалась красками Весна.
Радха вращалась, дробила ножками, двигалась по кругу, звенела
браслетами и внезапно на мгновение застывала в асанах неуловимого
мгновения жизни.
Это был Тадж — вершина танца.
Вершина Любви, вершина неуловимого мгновения,
вершина отражения Космоса на земле.
Замерла Радха. Замерла Мина.
Зачарованные деревья, луна, камни, ветер были недвижны.
Они затаили дыхание.
В этой висящей тишине Бодхи видел реку красоты.
Невидимую реку, которую могут видеть только дети, влюблен-
ные, молчащие, неспящие и сумасшедшие.
Сидя у костре, Бодхи угостил женщин сочными ягодами лесной
малины, пахнувшими синей луной и прохладой ночного леса:
— Вы всегда занимаетесь своим искусством?
— Если один день провести без занятий, можно считать потерян-
ным год, а возможно и больше.
В Душе Радхи живут Боги.
Боги не могут принадлежать одному человеку.
Поэтому мы стали беженками.
— Вы дойдете до храма Шивы вместе со мной.
В час первых петухов, в свете наступающих утренних сумерек,
в глубине туманного леса, на круглой поляне
Бодхи начал свои ежедневные занятия по искусству боя.

Кавери
В прохладе и свежести раннего утра царевич, сидя на шерстяном
багровом плаще в асане Сиддхи, совершил Пранаяму — искусство кос-
мического дыхания.
Жизнь — дыхание.
Пока в теле пребывает дыхание, там пребывает жизнь.
Живет человек на земле, лишенный речи, зрения, слуха, живет
бездушный, беэр/кий, безногий, живет в горе, радости, бедности и
богатстве.
Но никто не живет без дыхания. Дыхание ~ это Познание.
Познание мира, самого себя, того, что не видно и не слышно,
того, которого нет, но из которого произошло все.
Затем он начал разогравать свое тело — внутреннее и внешнее.
Не торопясь, с различной силой надавливания ладонью, больши-
ми пальцами, кулаками царевич начал делать массаж тела.
Их было четыра основополагающих — Огня, Воды, Земли, Воз-
духа — и один — космический, для Посвященных.
Царевич всегда делал массаж Огня.
После того, как тело разогрелось и кровь с Праной побежали по
четырнадцати энергетическим рекам Нади и реке-змее Кундалини от
копчика вверх по позвоночнику в головной мозг, Бодхи приступил к
отработке захватов, ударов, прыжков, вращений и защите с нижней,
средней и высокой стоек.
Поляна попалась ровная, утоптанная, покрытая редкой травой и
сухими шишками.
Бодхи отошел к краю и, разбежавшись, начал делать прыжки.
Словно колесо, он скручивался в воздухе в двух-трех метрах от
земли, вращаясь по спирали и вновь разгоняясь, взлетал к вершинам,
делая в воздухе различные фигуры.
Иногда казалось, что он замирает в воздухе, но царевич, призем-
ляясь, всегда был собран и точен.
Казалось, он не имеет веса.
Заканчивая занятия, Бодхи вскочил с корточек, разбежался и
прыгнул так высоко, что увидел кончики вершин деревьев.
Скручиваясь нитью ткача,
Бодхи несколько раз перевернулся е воздухе,
приземлившись, поднял руки и, словно журавль на болоте,

Кавери
стал ходить, плавно поднимая ноги и взмахивая руками.
Когда дыхание успокоилось, царевич сел на свой плащ и замер,
глядя на узоры ствола старого баньянового дерева.
Под деревом, у прохладного ручья, пока Бодхи омывал свое тело,
Радха накормила грудью ребенка, а старшая мать собрала одеяла
в узлы.
Через час придет волна зернистого тепла.
Через два часа наступит белая жара.
Жара без тени. Жара без воды.
Надо было торопиться до наступления багрового солнца пройти
до вершины виноградной горы.
Прежде, чем отправиться в путь, Бодхи подошел к юной матери
и, ваяв крепкий большой платок из Кералы, обвязал его вокруг ее
стана особым узлом.
Радха смиренно смотрела и ничего не понимала до тех пор, пока
Бодхи не положил в удобный мешок за спиной спящего ребенка.
Старшая мать всплеснула руками от удивления,
Бодхи посмотрел на нее;
— Не отставайте.
В синей прохладе утра, под пение жаворонков путники продол-
жили путь.
Дорога дышала росой.
Земля была сухой, утоптанной, рыжей.
На обочине сидели важные обезьяны и жевали бенаны.
Над ними стрекотали красно-синие попугаи.
Начинался день Гармийи.
Джунгли готовились к атаке солнца.
В полдень, в час, когда одежда становится мокрой от соленого
пота, на выходе из долины, у селения вайшьев раздались неистовые
крики.
Мина показала на тропу, ведущую к селению.
По ней с громадным двойным мешком на плечах бежал мужчина,
а за ним гнались две разгневанные женщины.
В глазах Бодхи мелькнул смех.
Мужчина спотыкался, падал, быстро вскакивал и успевал отве-
чать на проклятия женщин.

Кавери
Женщины стали отставать.
Мина и Радха посторонились, когда мимо них промчался невысо-
кий, плотный человек с мешком.
Через час у “входа в длинное, красное ущелье Черных Птиц, в
тени дикорастущего винограда решили сделать остановку, чтобы на-
кормить ребенка.
Рядом с вишней из-под земли бил ключ.
Вода была теплая и прозрачная,
и было видно разноцветное, веселое дно.
На большом камне у основания источника сидел мужчина, бе-
жавший от женщин.
Он встал и, широко улыбаясь, сложил руки в намастэ:
— Мир вам, добрые люди! Здоровье ребенку!
Мое имя Кумара. Я — торговец пряностями.
Мина улыбалась:
— Скажи, Кумара, а почему за тобой гнались женщины?
— Это моя жена и моя теща.
У меня есть дом, земля, свой сад, взрослые сыновья. Но не могу
я сидеть дома! Меня всегда тянет в дорогу!
— Мы идем в город.
— Значит, нам по пути.
А как зовут тебя, женщина, подобная апсаре — небесной танцов-
щице7
— Меня зовут Мина, это — моя дочь Радха и мой внучек Гуха.
— Гуха значит «спрятанный».
Благодарю Небеса, что они послали мне в спутники благородного
господина и прекрасных спутниц.
Зеленщик Кумара говорил без остановки.
В его черных, блестящих глазах постоянно светился огонь дет-
ского смеха, а в голове бродили сотни историй.
Переждав огненный полдень, путники отправились дальше.
До города оставалось полтора дня пути.
У источника Бодхи, сложив крестообразно ветви и сплетая их с
лианами, соорудил широкий, легкий зонт и дал нести его Кумаре.
Теперь ребенок был защищен от палящего зноя.

Кавери
Бодхи шел по дорогам Ятры — паломничества и не знал, что в на-
чале, в Декане, а затем и по всей Бхарате началась большая охота.
Охота на царевича Рудру.
В главном дворце Канчипурама, в зале мудрости царь Рударам
слушал главного жреца Пурохиту и мага Саттара.
Саттар был удивительный человек. Обладая тайными знаниями и
добрым сердцем, он лечил детей, стариков, не беря за это платы.
Никто не мог сравниться с ним в знаниях лекарственных трав,
корней, заговоров и магических обрядов гадания и геомантии.
Никто и никогда во всей Паллаве не мог обыграть его в царствен-
ной игре движущихся фигур на шахматной доске.
Летом и зимой он ходил босым, в простом зеленом хитоне.
Люди любили его.
Ему верил царевич Рудра.
Пурохита сказал:
— Закон Ятры гласит, что царевич должен дойти до всех де-
вяти рек.
Если Ятра прервется, то проклятие падет на всех жителей Палла-
вы, и тогда все одновременно нападут на нас.
Но пока царственный паломник идет к рекам, закон Ятры обе-
регает нас.
Правитель посмотрел на мага Саттара, который держал в руках
ветку барбариса:
— Враги знают, что Рудра идет к рекам, но они не знают, по
каким дорогам.
У каждой реки его будет ждать отряд воинов-врагов.
Вслед за ним послали наемных убийц, отравителей и колдунов,
чтобы они навели на него порчу.
Я знаю этих людей, У них сильная энергия.
Царевич — великий воин, и он догадывается об этом.
Рударам смотрал на своих советников:
— Что мы можем сделать? Чем ему можно помочь?
И сказал Пурохита:
— Мы будем молиться за него. Проведем обряды очищения ог-
нем и принесем жертвы Богам.
Главное, чтобы люди были спокойны.
И сказал маг Саттар:
— Слово за слово, удар за удар.
19
Кавери
Лодка, груженная отвагой, не утонет.
Рудра — великий воин, но никто не знает, когда начнется Сезон
Дождей или когда уйдет жизнь.
Я предупрежу царавича. Для того, кто бодрствует, нет опасности.
И сказал царь Ударам:
— Да будет так!
По законам Ятры царевич должен был омыть свое тело в девяти
реках, и если он не дойдет хотя бы до одной из них, проклятие ляжет
на все царство Паллавы.
Потому что Рудра был сыном царя Рударама.
А царь есть государство.
Правители враждебных государств ие знали, какой дорогой пой-
дет паломник, но зато они знали, куда он придет.
Девять хорошо вооруженных отрядов были направлены к рекам.
Вслед за ними пошли тайными тропами наемные убийцы и от-
равители.
Кумара с зонтом шел рядом с Радхой, но смотрел на статную Мину:
— И вот женился я в третий раз на вдове.
Спим ночью, а она мне говорит: не храпи, так делал мой первый муж.
Прошел час: не ворочайся, так делал мой второй муж.
Я падаю с лежанки, а она тут же: чего упал?
Я и говорю: мне кажется, что нам троим тесно на одной узкой
лежанке.
Жена в слезы.
А я схватил суму с пряностями — и бегом из дома.
Мина звонко рассмеялась. Засмеялась и Радха.
Бодхи поднял руку. Все посмотрели на скалу и замерли.
На камнях лежал окровавленный молодой человек.
Путники переглянулись.
Бодхи поднял юношу с длинными волосами с проседью и перенес
его в тень кряжистого карагача.
Из ручья набрали мутной горячей воды.
Бодхи приказал Мине протереть тело раненого мягкой хлопковой
тканью, смоченной в воде.
Когда она отошла, Бодхи осмотрел худое, в синяках и кровопод-
теках тело: •
— Торговец Кумара, держи его за плечи, а ты, Мина, за ноги.
<^^йиаваятаяйБй8йвайй 2о шжжшшт
Кавери
Придерживая рукой грудь, Бодхи резким движением вправил
юноше вывихнутую руку.
Больной охнул и открыл большие, пронзительные глаза,
Торговец пряностями засмеялся:
— Я знаю, кто это. Это брахман, говорящий странные слова.
Лучше бы он молчал.
— Почему? Дело брахманов — вещать, — Мина подняла голову.
— Глупец и невежда имеют пять примет: сердятся без причины,
говорят без нужды, изменяются неизвестно для чего, вмешиваются
в то, что вовсе их не касается, и не умеют различить, кто желает им
добра, а кто — зла.
— Это ты про кого говоришь?
— Вот юноша-брахман придет в себя, и вы поймете. Я его од-
нажды уже слышал.
Сладко спал ребенок под пение жаворонков и прохладу утра.
Жара была еще в животе дня.
Вода в ручье была хрустальной, звенящей, поющей.
Сложив ноги, брахман сидел на теплом камне и пел сутры.
Торговец смотрел на Мину.
Радха — на ребенка.
Кумара, играя камешками, посмотрел на брахмана:
— Скажите, достопочтенный, а из-за чего на Вас напали?
Брахман Аджигарта важно поднял палец:
— Это невежды. Слушайте, люди, мою Истину.
Голос у Аджигарты был юношеский, звонкий, но убедительный,
и он продолжил:
— Бога нет!
Нет Души, Ада и Рая.
Нет Кармы, нет Сансары, нет Нирваны! Вот Истина!
Торговец от изумления сел на камень.
У Мины из рук выпала щеточка для пудры.
Радха широко раскрыла глаза.
На дереве дико заверещала, показывая зубы, желтая обезьяна.
— А как же Веды? — торговец вдруг стал заикаться.
— Веды — сплошной обман.
Брахманы — бездельники, не умеющие делать ничего полезного.
Всю свою жизнь они вещают о теле и Душе.
Кавери
А природа безразлична ко всему человеческому. Ей вое равно,
есть у вас Душа или нет. Потому что природа — хаос, и жизнь чело-
века — хаос.
Мина надула губы:
— Юноша, а откуда тогда взялась Душа?
— Все просто.
Наш мир никем не создан и живет, как хочет.
Все вещи состоят из земли, воды, света и ветра.
Как в хорошем супе, они смешиваются и создают все сущее ~
деревья, камни, коров и людей, все, все.
Юноша на мгновенье задумался и продолжил:
~ Каждый слой в отдельности ничего из себя не представляет.
Земля — земля, молоко — молоко, капуста — капуста, банан —
банан. Но при особом соединении они образуют тело и сознание,
Приходит время — разрушается тело, разрушается сознание.
И ничего более.
Радха была испугана и восхищена дерзким юношей.
Мина надула губы:
— И какой Учитель научил тебя этому?
— Так говорил великий мудрец Брихаспати и его ученик — фи-
лософ чарвака.
— Понятно, почему тебя поколотили брахманы, хоть ты сам та-
кой же.
— Они невежды, лентяи, глупцы.
Да, я из рода брахманов и знаю все Веды, но мысли мои — в Ло-
каяте. Ведь сами подумайте — ничто не может произойти из ничего,
Самое главное в этой жизни — это чувство!
А Душа есть лишь тело, особенность которого — сознание!
Мина отвернулась:
— Дурак ты, и Учителя твои — дураки, брахман Аджигарта. Не-
сешь не весть что. Боги есть, и мы любим их,
— Женщина, Веды говорят, что жертва во имя Богов попадает
в Рай.
Это что, твоя дочь должна принести тебя в жертву, чтобы ты по-
пала в Рай? — юноша хлопнул в ладоши.

Кавери
— Вся наша жизнь — жертвоприношение, — Мина окончательно
невзлюбила брахмана.
Торговец поспешил ей на помощь.
— Если брахманы — бездельники, значит, и ты — непригодный
человек?
— Вот я и думаю, чем бы мне заняться. Моя голова набита зна-
ниями Вед, Упанишад, сутр, но руки ничего делать не умеют.
— Не только руки, наверное.
— Зачем Вы так?
— Молчи, неверящий в Небо.
Слово бежит за словом. Нетерпимость есть нетерпимость.
Через мгновение дрова спора превратились в костер гнева.
Мина с Кумарой набросились на юношу со всей яростью истово
верующих людей.
Радха отвернулась.
— А ты что думаешь, паломник? — Мина резко повернулась к
Бодхи и замерла, увидев его глаза.
— Не шумите. Ребенок спит.
Все мгновенно притихли.
Вид паломника в красном наводил невидимый страх.
По белой раскаленной дороге, под белым диском солнца шли в
страну реки Нормада пятерЬ человек и одна тень.
Тенью была старуха Рума.
Она была чандала. Отверженная. Изгнанная из Джати.
Самое презираемое, самое бесправное существо в Бхарате.
Рожденная от шудры-отца и брахманки-матери.
Она не имела права быть рядом с людьми из других Джати.
Она не имела права пить воду рядом с ними, есть, ходить, жить
рядом с ними.
В городе она всегда ходила по левой стороне дороги и колотила
камнем по дощечке, предупреждая людей о своем приходе.
Любовь родила чандалу Руму. Любовь родила страдания.
Сухощавая, жилистая старуха шла вдали от путников в серых
лохмотьях, с пеплом в уставших глазах.
Чандала Рума шла сзади. Впереди шел Бодхи.
Кавери
Между ними брели отверженный брахман Аджигарта, продавец
специй Кумара нес зонт над головами девадаси Мины и Радхи с ребен-
ком за спиной в суме, которую связал Бодхи.
В полдень, когда жара раскалила долину до белого цвета,
в час, когда одежда стала мокрой от соленого пота,
Бодхи увидел летящую к ним желтую собаку.
Громадная,Дольше волка-вожака,
с горящими глазами и болтающимся языком,
с тяжелыми лапами и дрожащей, лохматой шерстью
собака бежала прямо на людей.
Бодхи понял, что случилось,
Это было страшно, непонятно, гнойно. Это был Амок.
Это было бешенство високосного лета.
От жары, расплавляющей землю и камни,
от жажды, расплавляющей мозги и кровь,
животные и люди сходили с ума.
Не чувствуя боли и страха,
они срывались с места и бежали,
убивая, раздирая все на своем пути,
Они не разбирали, кто перед ними,
убивая женщин, детей, стариков,
уничтожая крестьян и охотников.
Рудра видел во время великой засухи взбешенного, дикого чер-
ного слона, который рушил все кругом и затоптал много животных,
пока не свалился в глубокую пропасть, а которую завел его бегущий
царевич.
Справа возвышалась крутая, овальная, плоская скала длиной в
полет стрелы.
Слева от дороги шел пыльный склон в желтый каньон без воды.
Ни подняться, ни спуститься.
Руки становились мокрыми. Сердце становилось сухим.
Замерли путники. Заблестели глаза страха.
Укус бешеного пса передавал бешенство.
Кровь превращалась в гниль.
Жара становилась лихорадкой.
Амок вселялся в человека.
Кавери
Бодхи показал торговцу на женщин и на засохшее дерево чинары
с ветвями-костями:
— Помоги им подняться, торговец.
Брахман, очнись.
Собака приближалась.
Женщин с ребенком подняли на дерево.
Бодхи увидел туман глаз желтой собаки, серо-желтую пену, лью-
щуюся из пасти, услышал хрип и шипение Амока,
Не останавливая бега, пес взлетел и бросился на Бодхи, который
резко уклонился и нанес собаке удар по спине.
Но животное тоже развернулось и вцепилось клыками в посох,
прокусывая и разламывая его на части.
Бодхи отпрыгнул назад, внимательно глядя в глаза собаки, от-
бросившей щепы в сторону.
Слегка наклонив голову, она шла на красное пятно, что виделось
ей в мареве жары и кипящего мозга.
Бодхи стал двигаться по кругу. Собака кружила следом.
Рывок — и казалось, что она вцепилась в ноги Бодхи.
Но царевич, подпрыгнув, перескочил через нее и вовремя — пес
уже летел к нему, поднимая пыль.
Женщины на дереве закричали.
Падая, Бодхи выхватил из пыли два острых камня и, подпрыгнув,
с высоты со страшной силой швырнул их в собаку.
Один камень раскроил ей череп, второй разбил позвоночник.
Раненое, умирающее животное дико завыло, захрипело, заби-
лось, закружило в липкой, мучной пыли, в волнах горячего воздуха.
И вдруг раздался истошный крик Мины — гнилая ветвь рухнула,
и мешок с ребенком полетел вниз, зацепившись ремнем за нижнюю
ветку.
Бодхи был в пяти метрех от собаки, которая, увидев качающе-
гося над землей ребенка, из последних сил, дрожа от возбуждения и
боли, бросилась на него.
Собака прыгнула. Прыгнул с места Бодхи.
Мелькнула черная тень — и клыки вонзились в горло старухи-
чандалы.
Пес бешено мотал большой головой, но старуха не отпускала его.
25 шшшажвиазиак»
Кавери
Подоспевший царевич схватил пса за загривок и с силой швыр-
нул его на острый выступ скалы.
Стеклянным взглядом смотрела в небо старуха.
Кровь лилась из ее горла,
Сжатые пальцы держали клок рыжей шерсти.
Слина ее была сломана, но это ей уже не приносило боли.
Ее Душа летела в Небеса.
Хлопотали вокруг ребенка брахман и Радха.
Торговец собирал хворост.
Мина оборачивала тело чандалы в белоснежную ткань.
В молчании Бодхи поднес факел к погребальному костру.
А через час они уже шли по горному плато.
Жара меняла тона. Жара меняла платья.
Белое становилось оранжевым.
Красное превращалось в бесцветное.
Щелочь пота разъедала кожу. Соль заливала глаза.
И были впереди только горячие камни и деревья, застывшие в
сухой пудре пыли.
К вечеру неожиданно наступила звенящая тишина.
Все вокруг стало желто-белым.
Перестали летать птицы. Перестали прыгать обезьяны.
Солнце скрылось за зернистой занавесью далекой пыльной
бури.
Влево от дороги, в разломе скалы Бодхи заметил тропу и воду
тонкого ручья. Здесь была тень.
Здесь было решено остановиться, чтобы продолжить путь ночью.
Радха кормила грудью ребенка.
Брахман мечтал.
Мина готовила ужин.
Продавец пряностей смотрел на нее,
Царевич, сидя в асане Сиддхи, разглядывал камни.
Кумара всплеснул руками:
— Однажды у нас в деревне пришел к брехману и буддийскому
монаху наш кузнец и спрашивает: верю я в Брахмана-творца и верю
в Будду, только вот не знаю, где я должен находиться во время по-
хоронной процессии —- спереди или сзади? Брахман говорит: сзади.
Монах говорит: спереди.
Кавери
— А ты что думаешь, Кумара?
— Я думаю, какая разница7
Главное — не на носилках.
Радха и юноша засмеялись.
Мина, прикрыв рукой смеющийся рот, повернулась к торговцу:
— Нет в Вас, Кумара, ничего святого. Нет в Вас понимания.
Кумара поднял руки:
—	Вот и неправда.
Есть во мне тайна. Есть во мне и удивительная сила.
—	Это какая сила7
—	Сила, которая никогда не меняется.
Возле моего дома лежит камень.
Я не мог поднять его в семнадцать лет. Не могу поднять и сейчас.
Значит, моя сила не изменилась.
Теперь засмеялись Мина, Радха и брахман-отшельник.
Вечером случилось чудо.
На стоянке, в маленькой баньяновой роще,
в тени высокой, оранжевой сланцевой скалы,
у оленьего ручья, увидев танцующую Радху,
отверженный брахман был потрясен.
Глаза его блестели, а.губы шептали стихи.
Очарованный красотой Радхи,
он молча взял из рук Мины таблу,
сел на камень и запел.
Это была песня летящей любви. Все замерли.
Голос юноши был чистым, хрустальным, высоким.
Это был голос чистого мира Любви.
Словно ребенок, заплакала Мина.
Торговец пряностями смотрел на дальние горы.
Забыв обо всем, с ребенком на руках застыла Радха, глядя на
певца.
Невыразимое счастье бродило среди людей, слушающих юношу с
синими глазами и волосами с рано выпавшим снегом.
В эту ночь Мине приснился сладкий сон.
Крапко спал и торговец Кумара.
В эту ночь всем приснились счастливые детские сны.

Кавери
Рано утром Бодхи увидел Радху и Аджигарту, сидевших возле
ручья.
Всю ночь они просидели рядом, держась за руки и улыбаясь.
Все вокруг было серо, пасмурно, душно,
Притихли обезьяны вдоль извилистой дороги.
Багровый диск солнца гневно смотрел на пыльную завесу, по-
крывшую долину, леса и горы.
Бодхи шел впереди спокойным, размеренным шагом.
Следом шли Мина и Кумара, несший в мешке за спиной уснувше-
го ребенка.
Замыкали шествие влюбленные Радха и Аджигарта.
Они не говорили, только улыбались молча.
Они не замечали пасмурного дня. Они не видели дорогу.
Бог Любви Кама летал над ними.
Богиня страсти соединяла их руки.
В час заходящего солнца путники вышли из чащобы горного леса
на край каменистого плато.
Бодхи поднял руку;
— Там, внизу, долина Белых Камней. За ней река и город.
Пойдем ночью. Сейчас — стоянка.
Бодхи поднялся выше, на одну из горных террас, и углубился в
темный, сухой лес.
Ребенку нужно было дать отвар из сухих лесных ягод.
Уходя, царевич видел, как на стоянке Кумара развел небольшой
костер и в котелке стал кипятить воду.
Сидя под деревом, Мина слушала его новые истории.
Радха кормила ребенка.
Аджигарта собирал хворост.
Было пронзительно тихо.
Щемящее чувство витало над лесом.
Отряд, ждавший царевича у реки, получил знак от своего
лазутчика.
Всадников было пятьдесят. Они спешились и, обходя полукругом,
стали подниматься по склону.
28 @а^а^^ававааавявявв
Кавери
Командиром полусотни был Раван.
Необычайной силы воли, он был страшен из-за шрамов, покры-
вавших его лицо.
Приказ правителя Чолы был краток —
царевича Рудру уничтожить.
Воины окружили стоянку.
Сквозь заросли буйного тамириска Раван видел людей на стоянке.
Пелена пыли и дым костра заслоняли сидящие фигуры.
I Лазутчик еще раз сказал:
— Я видел его собственными глазами.
i Видел его багровый хитон, который он не сменил на желтые оде-
яния паломника.
Раван дал знак — и лучники подняли тяжелые луки,
На стоянке раздавался смех.
Черный предводитель взмахнул мечом —
и туча стрел полетела на людей.
Вслед раздался крик атаки —
и воины с мечами бросились на стоянку.
Бодхи, бросив на землю собранные в лист сочные ягоды,
бежал по тропе к выходу из леса.
Это была гора, где тропы, словно ленты на священном дереве,
обвивали ее по большим и малым кругам.
Бодхи бежал и слышал шелест летящих стрел.
С высоты горного кряжа Бодхи видел, как туча стрел накрыла
путников.
Видел бегущих воинов с мечами.
Слышал крики со своим именем.
Он понял все. Ятра превращалась в войну.
Царь Рударам сказал:
— Паломник должен совершать в пути добрые дела. Воздавать
добром за добро.
Бодхи положил на землю посох странника.
Снял суму с чашей.
Посмотрел на дерево:
Кавери
«Люди шли со мной. Они мне верили. Теперь их нет, и ничто не
вернет их.
За добро — добром.
За зло — по справедливости.
Люди, поднявшие меч на безоружных, не увидят рассвета».
Раван и его воины, стоявшие внизу на выступе скалы, подняли
головы, услышав крик сверху.
Над ними, на краю зарослей стоял царевич Рудра,
Он был один и без оружия.
— Слушайте меня, воины Чолы.
Мое имя Рудра. Я сын царя Рударама.
Я, правитель Канчипурама, говорю Вам — Вы не увидите рас-
света.
Неожиданно он повернулся и побежал к лесным чащобам Горы
Черного Буйвола.
Раван развернулся к своим солдатам:
— Десятка Бхригу остается охранять лошадей и выход из леса,
Остальные — в погоню. Идем обхватом — кольцами.
Рудра в ловушке. Вперед.
Хрипели лошади. Звенели щиты. Клубилась пыль.
Воины бежали наверх по склону.
Они знали, что западная сторона горы резко обрывается про-
пастью.
Знал это и Бодхи.
Бой есть бой. Железо режут железом.
Клин выбивают клином, Разум побеждает темноту.
Бодхи бежал вверх по склону, вглубь горного леса.
Бежал дорогой змеи, бросаясь то влево, то вправо.
На бегу он поймал барсука и, разорвав его,
стал поливать кровью листья кустарников,
Враги должны знать точно, что царевич ранен.
Они должны знать, что загнали его в ловушку.
Не добегая пол-полета стрелы до конца леса,
Бодхи побежал влево, а затем повернул назад.
Кавери
Теперь скорость бега надо было увеличить вдвое и не создавать
при этом шума.
На бегу, скрываясь за стволами деревьев,
бесшумно скользя вдоль бамбуковых зарослей,
прыгая через овраги, кусты и засохшие русла ручьев,
Бодхи видел цепь-кольцо воинов, идущих по лесу,
видел их оружие и видел Равана,
лицо которого искалечил в битве на реке Панча.
Отметил царевич и скорость передвижения врагов,
Наступали пыльные сумерки душного летнего дня.
Пыльные облака, словно гроздья черного винограда, застыли-
замерли-повисли в высоте тяжелого бело-свинцового молчавшего неба.
Обойдя три кольца врагов, Бодхи добежал до начала леса, где
Раван оставил лошадей и охрану.
Быстро спустившись вниз по левой стороне обрыва, шагом змеи
он приблизился к лошадям.
Успокаивая благородных животных особым звуком, царевич про-
бирался под их животами к засохшему вязу, застывшему на краю ка-
менистого плато.
Поднявшись на дераво, Бодхи увидел десять воинов, стоящих по
периметру, охраняющих лбшадей и стоянку, догорающий огонь ко-
стра, лежащие у стены-скалы тела своих спутников.
Посмотрев на небо, царавич увидел черное облако.
Оно стремительно приближалось к лесу со стороны Пропасти
Слонов туда, где сейчас скопились его враги.
Сердце царевича наполнилось гневом,
Дух горал огнем ненависти.
Тело было сжато багровой пружиной.
Только разум был спокоен.
Разум замер и исчез. В Бодхи вселилась Пустота.
Два воина охраняли лошадей.
Четверо стояли у подъема на горный кряж.
Четверо сидели у подножия скалы.
Кавери
Кавери
Первого воина Бодхи убил в прыжке с дерева ударом стопой в
горло,
Приземляясь, он вырвал из рук падающего меч и мгновенно бро<
сил его в голову второго, пробив насквозь шлем и череп.
Движения Бодхи были спокойными и точными.
Сгусток кипящей энергии, клокотавшей в его груди, видел все»
и каждого.
Теперь у него в руках был боевой лук чалов,
а у ног лежала россыпь стрел из брошенного колчана.
Четыре мгновения-натягивания тетивы.
Четыре предсмертных хрипа.
Четыре воина у подножия скалы рухнули лицом в траву,
пораженные стрелами в глаз, рот, горло и сердце.
Отбросив лук, Бодхи взял в руки два боевых топора.
Сидевшие под скалой воины вскочили и, выхватив мечи, броси'
лись ему навстречу.
Увернувшись от удара мечом, Бодхи воткнул топор в грудь на'
падавшего.
Разворачиваясь снизу-вверх из нижней стойки, он вторым уда1
ром раздробил позвоночник атакующего справа.
Вращая выхваченным мечом, ударом между ног он разделил над
вое стоявшего сзади,
В прыжке, без крика царевич вертикальным ударом сверху-вниз
вонзил меч в голову четвертого.
Не останавливая движения энергии внутри себя,
Бодхи развернулся и пошел в сторону лошадей.
Криком валков он поднял их на дыбы и погнал в сторону дороги.
Поднимая клубы пыли, издавая дикое ржание,
кони ринулись в пустоту долины,
над которой сквозь серый туман
пробивались первые багровые звезды.
Бодхи вновь бежал по заросшему кустами смородины склону
вверх.
Он бежал в центр леса, где его ждали враги.
Теперь у него было оружие —
боевой лук, колчан, набитый стрелами, два ножа и меч.
Бодхи знал, что Раван оставит одну линию своих солдат в нача-
ле леса, вторую — в середине, а третья дойдет до обратной стороны
черной горы и, не найдя его, повернет назад.
Теперь они будут сжимать кольцо,
проверяя каждое дерево,
каждый куст, каждый завал бурелома.
Ненависть будет гнать Равана.
Жажда денег будет гнать его воинов.
В центре леса находилась Кабанья Поляна, окруженная со всех
сторон столетними дубами и звериными тропами.
Туда и сходились воины Равана.
Первыми стали валиться на землю воины третьего круга.
Бодхи стрелял из лука, бесшумно перебагая с одного места на
другое.
Два точных выстрела и быстрый переход.
Два свиста стрел и бег за деревьями.
Идущие в цепи, не успев крикнуть, падали в траву.
Идущие в цепи замерли. Остановились. Растерялись.
Смерть настигала их из-за деревьев, кустов, сверху, снизу, слева
и справа.
В отряде началась паника.
Воинам Чолы казалось, что джунгли поедают их.
Цепь воинов разорвалась, скомкалась, загудела.
Крики воинов смешались со свистом ветра, летящего в долину
Белых Камней.
Раван кричал, собирая своих солдат в центре Кабаньей Поляны.
Здесь они, развернувшись, встали квадратом и, спрятавшись за
щитами, стали ждать рассвета,
С высоты двух обнявшихся пальм Бодхи видел квадрат выстав-
ленных щитов.
Видел Равана с мечом в руках.
Видел страх, ненависть, готовность к бою.
Запахло рассветом. Наступило затишье.
Так всегда бывает перед песчаной бурей.
Бодхи ждал шума лесных кабанов,
на чьей земле сейчас затаилась засада воинов из Чолы.
2 МирЗафар
Кавери
За час до рассвета раздался треск ломаемых веток,	1
фырканье и глухой рокот-топот бегущего стада.
Он шел слева от поляны.
Грохот нарастал. И вдруг раздался страшный крик джунглей.
Два воина не выдержали.
Бросив щиты, они вскочили и тут же рухнули, пораженные в го-
лову стрелами, сверкнувшими сверху, словно две молнии,	
Раван зарычал на своих воинов.	<
И тут не поляну выскочило
десять громадных, клыкастых диких свиней.	i
Замерли кабаны. Замерли воины.	]
Бодхи, стремительно обежав поляну,	]
прыгая через кусты, корни и ямы,
оказался за диким стадом,
И тут он издал страшный вой волков, жаждущих крови.
Вздрогнув, стадо, почуяв за спиной опасность,
бросилось вперед, сметая все и всех на своем пути.
Железные клыки раздирали животы и лица.
Железные копыта втаптывали в землю руки и ноги.
Воины рубили кабанов мечами, протыкали копьями.
Но строй был сломлен, сбит, разбросан.
Харканье смешалось с криками,
Крики слились с гулом летящего смерча.
Вслед за обезумевшим стадом бросился на поляну, в хаос мечу-
щихся воинов и кабанов, царевич.
Бодхи бил врагов точными ударами меча, уворачиваясь от копий
и прыгая через орущих животных.
Опомнившись от внезапного удара-натиска, воины Чолы развер-
нулись, сжались в два ряда и побежали ему навстречу.
Внезапно над головами дерущихся раздался режущий, коверкаю-
щий треск.
Злой и хлесткий ветер поднял с земли
громадные ворохи листьев, веток,
засохших корней и, вздыбив, погнал их по гудящему лесу.
Люди в лесу остановились.
Со всех сторон на них налетели пыль, песок, камни,
Заигрались, заскрипели пальмы, дубы, сосны.
Завыл, захрипел, заскрипел старый, жилистый лес.
34 шшшшшж
Кавери
Засвистели, загудели, закричали звери и птицы.
Ураган, словно змеиный клубок-вихрь,
за кружил-за вертел все вокруг,
поднимая к черному небу пыль и грязь усталой земли.
Визжали покрытые кровью кабаны.
Кричали раненые солдаты.
В безумии бури они метались по кругу поляны,
налетали друг на друга,
хватались за ветви и лианы, пытаясь устоять на ногах,
и попадали под рубящие, колющие, пробивающие удары мечом.
Ураган пошел дальше, в сторону белой долины,
сметая и круша все на своем пути.
На кабаньей тропе остались лежать,
покрытые кровью, песком и колючками воины из Чолы.
Кричали красные обезьяны.
Рвались вверх птицы,
освобождаясь от сжигающего, кипящего страха перед смерчем.
По извилистой лесной тропе с мечом в руке
бежал обазумевший Раван.
Он натыкался на стволы пальм,
цеплялся за колючие буреломы,
валился на ворохи красных листьев и чувствовал,
что Бодхи идет по следу.
Он падал, вставал и снова бежал.
Он слышал крик своего кровного врага, идущий сверху.
Слышал, как тот прыгает с дерева на дерево.
Слышал гул своего скачущего сердца.
Раван выскочил из темноты леса на опушку.
Кубарем скатился по косогору к каменистой стоянке.
Лошадей не было.
Охрана была перебита,
Оставалось одно — бежать по дороге вниз.
Спасаясь от Бодхи, от проклятых джунглей, от страшной ночи,
Раван развернулся и отшатнулся.
Зубы его заскрипели-заскрежетали.
Рука с мечом вытянулась вперед.
ОЗДЖЖЖМ 35
Кавери
Перед ним стоял Бодхи. Неподвижный. Молчавший.
Лицо царевича было черным. Черным был и его взгляд.
Резким ударом ногой в живот и круговым ударом в затылок Бодхи
отбросил Равана с края пропасти на середину каменного выступа.
Еще двумя ударами желвзной ладони он сломал ему руку и клю-
чицу.
Отбросив ногой выпавший меч, Бодхи смотрел, как корчится Ра-
ван от боли, как он встает:
— Ты, Раван, умрешь без меча. Умрешь, как торговец.
Воин не убивает женщин и детей.
Глядя в глаза врагу, Бодхи нанес Рава ну страшный, пробиваю-
щий удар ногой в грудь.
С треском разламывающихся костей,
с воем, захлебнувшимся в крови,
тело Равана взлетело над острыми камнями
и исчезло в пыльной пасти желтой пропасти.
Наступал рассвет.
Песчаная буря ушла, растворилась на просторах долины
Камней, а из-за отрогов дальних гор вставало солнце.
Небо очистилось от пыли, песка, скверны.
Небо было белым, без облаков и без птиц.
Белых
Царевич стал собирать в
центре стоянки большой
погребальный
костер.
Буря вынесла из леса много изломанных, сухих стволов дерв'
вьев, много веток, много горечи.
Царевич работал спокойно, собранно.
Великая печаль легла тенью на его лицо,
когда он стал пере-
носить тела.
Мина — великая мать-труженица.
Рядом — мудрый и веселый Кумара.
Затем Бодхи перенес тело Радхи — вечной Весны.
Переворачивая тело восставшего брахмана Дджигарты,
Бодхи
услышал писк.
Медленно подняв тело юноши,
он увидел под грудой скомканного плаща
лицо плачущего ребенка.
Он был жив и тянул к царевичу свои маленькие, пухлые ручки,
Кавери
Юноша-брахман в последний миг своей жизни
накрыл телом ребенка своей возлюбленной.
Тело Аджигарты легло рядом с телом Радхи.
Бодхи поднес к погребальному костру горящий факел.
Затем сел рядом с ребенком, которому принес плоды банана и
молоко кокосового ореха.
Так они и сидели рядом, глядя на бурлящий огонь,
уносящий в царство предков,
в царство Богов четыра благородных Души.
По пыльной, теплой дороге шел с горы в долину Бодхи.
За его спиной в мешке спал ребенок.
Сверкали над головой желтые звезды.
Густая темнота была тихой, мягкой, пахнувшей мятой.
Она была в ожидании. Она была в томлении.
Сухая земля, сухие травы, сухие деревья, горячие горы.
Все ждали дождя.
Впереди раздался шорох травы,
Бодхи замер.
Темнота заговорила голосом мага Саттора:
— Мир и здоровье тебе, царевич Рудра.
— Мир и тебе, маг Саттор.
Маг Саттор и Бодхи сидели у костра.
Рядом на красном плаще спал крепким сном ребенок.
Саттор говорил мало, но каждое его слово было словом мудрости:
— Ребенка я заберу во дворец. Мы воспитаем его свободным.
Вот мешочек с травами и зернами.
Ятра превратилась в воину. Береги себя.
Мир тебе, свободный человек!
— Мир тебе, Учитель.
Бесшумно подняв ребенка, маг Саттор растворился в темноте.
Бодхи стоя проводил его.
Засыпав костер песком дорог, Бодхи продолжил путь.
Впереди его ждала река Кришна.
Живущие на болотах алчности, с желтыми глазами,
живущие в гное похоти, с потным запахом страха,
ювджжмж 37
Кавери
живущие в темноте грязных слов и грязных вестей,
живущие в желчи нетерпимости,
не видно вам дороги в сверкающие горы,
не видно вам птенца, выпавшего из гнезда,
не видно вам чистого поцелуя юных елюбленных,
не видно вам сверкающего неба.
А радуга уже раскинула качели весны.
И засмеялась мать, качающая люльку с ребенком.
И сели на лошадей всадники в красном.
И путник поднял свой посох.
И птица уже летит через просторы реки.
По большой сланцевой дороге Бодхи поднимался на один из
хребтов Восточных Гат.
Справа пели тысячи птиц и бушевали красками джунгли.
Слева шумела река на дне бездонной угольной пропасти.
Царевич остановился, Навстречу ему бежала босая женщина,;
размахивая красным платком.
Когда она подбежала, Бодхи увидел маленькую, смуглую, жили-
стую старуху с пронзительно синими глазами. Она пыталась что-то'
сказать, но голос свистел перебитым дыханием.	i
Бросив на землю посох и суму, Бодхи побежал широким шагом?
большой охоты по тропе, на которую показывала старуха.
Подбежав к базальтовой скале, Бодхи увидел плачущего старика
у входа заваленной пещеры.
Царевич поднял левую руку. Старик замолчал.
Сквозь слой щебня, песка и камней Бодхи услышал глухой жен-
ский голос и крики детей.
Голоса слабели. Старец упал на колени и заплакал.
Стальными ладонями, словно небесный кузнец в мастерской гро-
ма и молний, Бодхи хватал куски скал и швырял их далеко в сторону
от завала.
В нем проснулся, клокотал, бурлил и взрывался сотнями белых
солнц сгусток страшной красной энергии, который он впервые почув-
ствовал в джунглях, когда выжил после страшной засухи.
Он мог вызывать ее. Но остановить ее было невозможно,
Она уходила сама.
Кавери
Расчистив дорогу к входу, Бодхи увидел громадный рубленый ва-
лун, перекрывающий вход в пещеру и одновременно поддерживаю-
щий вершину каменного свода, не давая ему рухнуть.
Бодхи развернулся к старикам:
— Я отброшу этот камень и буду держать свод.
Вытащите из темноты детей.
[	— Пусть помогут тебе Боги, паломник!
Сцепив зубы, сделав сильный вдох животом, собрав всю энер-
гию в чакре Манипура, Бодхи начал медленно поднимать и сдвигать
Валун.
t Ступни стали входить в землю.
Натянутые мускулы спины готовы были разорваться.
Глаза налились кровью.
Из десен пошла розовая пена.
С рычанием взбешенного буйвола Бодхи отшвырнул в сторону
камень-гору и мгновенно подхватил на плечи оседающий гранитный
СВОД,
Бодхи еще раз посмотрел на стариков.
Первой вбежала в темноту и пыль старуха, за ней бросился ко-
солапый старик.
Царевич слышал за единой шум сдвигаемых камней.
Видел перед собой красно-желтые круги.
Чувствовал уходящие в пыль ноги.
Старуха вынесла из пещеры двух плачущих детей, старик — бес-
чувственную мать.
Бодхи приподнял гранитный свод и с криком атакующих джун-
глей резко прыгнул вперед,
За его спиной раздался страшный грохот.
Базальтовый свод рухнул, разбивая и разбрасывая во все сторо-
ны осколки камней, пыль и режущий щебень.
Было жарко.
Солнце накалило горы, реки, деревья.
Стояла знойная, зенитная тишина.
И только в сухой, желтой, летней траве сурово стрекотали во-
инственные, янтарные кузнечики, недовольные беззаботным танцем
[Серых, хохлатых воробьев.
39
Кавери
Старуха, улыбаясь глазами, поднесла царевичу воду в тыкве
горлянке.
Бодхи подставил ладони и омыл свое лицо.
Потом он сделал пять маленьких глотков.
Бодхи был ВОИНОМ,
Воин всегда оставляет последнюю воду самому слабому.
Старуха вновь протянула ему тыкву-горлянку:
— Пей, сынок. Это святая вода из священной реки Кавери.
— Как твое имя, старшая мать’
— Синивали.
— Где муж твоей дочери?
— Погиб, защищая город Чоли. Он был воином.
Бодхи вытащил из сумы золотом знак с пятью драгоценными кам
нями и отдал его старухе.
— Это Даршан. В городе вам дадут за него много золоты;
монет. У детей должен быть дом, сад и корова.
— Пусть Боги будут с тобой, путник.
— Мир и здоровье вам, собиратели меда.
Бодхи ушел, а бабушка Синивали в точности исполнила его же--
лание.
На большие деньги, вырученные за пластину с изображением
Паллавы, они купили на окраине города дом с большим садом и коро-
ву, дающую много молока,
Еще одну корову они подарили Богу Шиве.
А через много лет, в сезон дождей, под грохот грома и сверкание
молний среди ночи проснулась мать Синивали.
Она посмотрела в темноту, и ее дочь услышала:
— Это был царевич Рудра.
Тот, кого я проклинала.
Поднимаясь на вершину пологого хребта, Бодхи внезапно оста-
новился. Священная река Кавери была первой, которую назвал царь
Рударам.
Солнечная, прозрачная, щадрея, радостная,
бегущая серебряной нитью с Запада на Восток,
связывающая Кералу, Чолу, Пандью и Паллаву,

Кавери
возвращающая людям надежду,
взывающая сквозь гарь войны к миру,
кавери — священная река.
Бодхи не любил Кавери.
Он навсегда запомнил, как его, шестилетнего, сбросили с Черной
сады Волков в пропасть, по дну которой текла река.
Отшельник-араньяк, страшный, с волосами до земли, со змеей на
ее и обезьянкой на голове вытащил его на берег и захохотал:
- Ом!
Напился в первый раз сам. Бкур!
Второй раз пить не будешь. Бхува!
Третий раз выпьешь из рук Луны. Сва!
Араньяк ушел, оставив его на лесной тропе, где его вновь нашли
рди племени маймунов.
Убивать его не стали, а забрали в Красные джунгли.
Во второй раз царевич видел реку во время войны.
На покрытом галькой берегу лежали отравленные водой люди и
квотные.
Тогда он приказал воинам не подходить к воде.
В третий раз он омыл лицо и выпил воду Кавери из рук старухи
о имени Синивали, означающему Богиню Новой Луны.
Первой из девяти рек Ятры царь Рударам назвал Кавери.
Бодхи не пошел к ней. Река сама пришла к царевичу.
Араньяк с коброй на шее оказался прав.
КРИШНА
У каждого дерева свой запах, свой путь, свои листья, свой дождь,
свой лес.
Бодхи шел по ночным, синим джунглям.
Было жарко, липко, душно.
Желтая гора-луна была громадной, тяжелой, равнодушной.
Лунные тропы искрились светлячками.
Янтарная трава скручивалась золотым жгутом,
Переливались серебряными бликами лианы и ухающие, недо-
вольные совы.
В джунглях шла ночная охота, и Бодхи был настороже.
Джунгли были ему родными.
Два года он прожил среди племени черных обезьян.
Два года шла большая охота.
Охотились за ним дикие звери и люди.
Охотился он, желая выжить и победить.
Бодхи на мгновение замер застыл — стал тенью, исчезло ды-
хание, исчезли волны разума, и он услышал свист прыгающего на
оленя тигра, шелест кобры, ползущей по стволу к гнездам, хрумканье
кабана у сплетений дубовой поляны, фырканье гиен, окружающих за-
гнанную косулю.
Бодхи неслышным шагом пошел дальше, а жизнь джунглей по-
катилась по своему вечному кругу-чакре.
Впереди был подъем на крутые, угольные скалы,
Бодхи прошел Восточные Гаты и направился в город Бангалор,
откуда шла дорога к реке Кришна — ее второй из девяти назвал царь
Рударам.

Кришна
На большой дороге мимо Бодхи проходили караваны купцов, по-
гонщики гнали стада, шествовали монахи и отшельники.
Впервые он видел крестьян, ремесленников, рабов и воинов в
мирской жизни.
Вращаться в огненном смерче битвы, чувствовать опасность и
бросаться в гущу боя, видеть яростные лица врагов и желать их смер-
ти — это был его мир.
Мимо него проехала повозка с женщиной и детьми. Ребята смея-
лись, играя глиняными фигурками слона и оленя.
А Бодхи слышал харкающий треск падающих горящих балок, ди-
кий рев раненых боевых слонов, предсмертные хрипы врагов, звон
мечей, вой шакалов, грохот щитов и крики обезумевших женщин.
Бодхи сошел с дороги, поднялся на холм и, сидя на камне, стал на-
блюдать за стремительным полетом стрижей в синем до боли небе.
Царевич Рудра родился во время войны Паллавы с Керелой и
Калингой.
Нельзя воевать сразу с двумя странами. Даже на хорошую ло-
шадь нельзя надеть два седла.
Война затягивалась, запутывалась, вязла.
Войска царя Руда рама несли страшные потери.
Все готовились к большому сражению.
Всем было страшно, тревожно, невыносимо.
Все в Декане знали, что, если битва будет проиграна, то
страну Паллаву разделят, города уничтожат,
плотины разрушат, деревни сравняют с землей,
людей будут пытать, резать, вешать,
книги сожгут, Веды предадут забвению.
Высохнут каналы, джунгли съедят храмы,
и огонь Ариев превратится в пепел.
Пепел дороги по кругу невежества.
В золотом храме Канчипурама, среди алмазных Богов главный
жрец Пурохита провел обряд Великого царского гадания Ашвамедха.
В жертву Богам Брахме, Вишну, Шиве и Матери-Богине Шакти
был принесен белый конь,

Кришна
На огненный алтарь была возлита Сома, и три дня и три ночи
жрецы читали, пели, говорили гимны в честь Бога Огня — Агни.
И было сказано Небесами, что в жертву надо принести сына царя.
Одного из четырех, во имя укрепления царства,
во имя славы Паллавы, во имя победы над врагами, во имя Богов.
На другой день после окончания Великого гадания провели об-
ряд Упаяны.
На шестилетнего царевича Рудру надели Священную Нить—сим-
вол Дваждырожденного, знак Ария — Свободного, печать кшатрия —
рода воинов.
Затем царевича отвезли в джунгли, отдали в племя маймунов и
заплатили им оружием, золотом и серебром за смерть ребенка.
Жрецы сказали, чтобы его сбросили в пропасть.
Вождь маймунов дал согласие.
Змея алчности нетороплива, неслышен шаг гниющего мозга,
дрожание рук, ресниц, тела, сердца,
сжигающий Душу Черный Огонь — все внутри.
Снаружи — похоть, зависть, чревоугодие и нетерпимость
в болоте жирного, серого тлена
средь танца синих могильных червей.
Змея алчности нетороплива.
На глазах брахманов Пурохиты, Ратвиджа, Хотри, Адхварью,
Удгатри, Брамина мальчика сбросили со скалы в пропасть.
Вождь увел племя вглубь красных джунглей, где на лесной тропе
его охотники нашли Рудру, сидевшего рядом с волком.
Впервые вождь был испуган.
Его пугая не волк. Он боялся ребенка.
Для людей племени маймунов Рудра был Неприкасаемым,
Он не имел права есть и спать рядом с ними.
Он был изгоем. Человеком, которого можно убить.
днем он работал на женщин племени.
Они ругали его, обливали помоями, плевали в него и били пру-
тьями и жердями, чтобы не прикасаться руками.
Спать он должен был на болотах.

Кришна
Есть то, что найдет вокруг становища.
В семь лет, когда ложем ему служило болото, глядя на густое
звездное небо, он плакал в одиночестве от обиды и отчаяния.
Мириады комаров пили его кровь.
Рыканье тигров забивало Душу страхами.
Черви и болотные змеи кусали его грудь и руки, пиявки облепля-
ли ноги и спину.
В восемь лет царевич Рудра замолчал.
Болото научило его убивать пиявок, змеи, крокодилов и страх,
часами стоять на одной ноге в зловонной жиже
и спать всего час в сутки, видеть в темноте и видеть звезды,
молчать, уничтожать, размышлять и драться, не Боясь умереть.
С восьми лет он только смотрел и запоминал.
Днями мальчик работал, а ночами спал на болотах.
Никто и никогда не видел слез в его глазах.
Вождь племени ненавидел его. Чувство подсказывало ему, что в
мальчике нет страха, в нем есть гнев. И гнев этот — небесный.
Вождь оказался прав. В десять лет мальчик сбежал из племени и
два года жил в джунглях. Когда его поймали, ему было двенадцать, и
он не умел говорить.
В четырнадцать лет он ударом ноги перебил шею вождю, вторым
ударом пробил ему живот и позвоночник, а потом смотрел, как разбе-
гаются другие воины в поисках оружия, которое он спрятал ночью.
Толстую жену вождя и приближенных к ней женщин он приказал
подвесить за ноги к ветвям дерева. Несколько суток они визжали,
пока кровь не пошла из всех отверстий головы.
Он убивал непокорных руками и ногами — так тигр выходит на
охоту, и никто уже не знает пощады.
В пятнадцать его забрали во дворец, где полгода продержали на
цепи. От его вида и рычания разбегались люди и животные.
Рудра слушал только отца и верил только ему.
до семнадцати лет кшатрии обучали его тайнам воинского ис-
кусства.
В восемнадцать он первым врывался в захваченные города.

Кришна
В двадцать два царевич завоевал Калингу, Кералу, Пандью.
Когда Рудре было двадцать четыре, его Бессмертные разгроми-
ли армию Чандра гупты — повелителя всей северной и центральной
Бхараты.
В двадцать пять он двинул пять своих отрядов в Андхру, Вакатаху
и Кошалу. Было захвачено так много золота, что царь Рударам отме-
нил в Паллаве налоги.
Паломнику Бодхи было двадцать пять — пятнадцать лет джун-
глей и десять лет войны.
Он не умел читать и писать.
Он не знал города и деревни.
Он не знал жалости и любви.
Он не знал запаха Жизни, потому что хорошо знал запах Смерти.
Но, вспоминая себя плачущим на болотах без родителей, в окру-
жении пиявок, змей, черепах и комаров, в окружении людей, убиваю-
щих за кусок мяса, царевич всегда оставлял в живых детей.
Стало прохладно, и в небе появились первые летние звезды.
Спустившись с холма, Бодхи пошел в деревню. В темноте он
спросил у прохожего о ночлеге, и тот повел его в дом, находящийся
на окраине.
Старик угостил путника виноградом и пресной лепешкой.
Когда перед сном они сидели во дворике, под виноградником,
Бодхи узнал, что хозяин дома — сельский брахман, и что в селении
живет община гончаров.
Бодхи не любил говорить, но задал брехману вопрос:
— Зачем мне нужно идти к реке7
— Разве ты не паломник? — удивился старик.
— Я паломник. Мое имя Бодхи. но я не знаю, зачем я иду к реке
Кришна.
Брахман задумался, потом сказал:
— Три вечера я буду говорить тебе Шрути — услышанное. Три
дня ты будешь реботать и слушать. Согласен?
— Да, я согласен.
В первый день Бодхи помогал селянам собирать хворост в горах
и возил глину с оранжевых холмов.
Вечером старик говорил Пураны—сказания о творце всего суще-
го Брахме, о Боге-творце Вишну и Боге-разрушителе Шиве, о десяти

Кришна
снисхождениях Бога Вишну иа землю в разных обличьях — Аватарах,
о его подвигах во имя спасения человека, земли и других Богов.
Он рассказал о космическом танце Бога Шивы, о его вселенской
любви и вселенском созерцании, о символе слияния двух начал —
Шивалингаме.
Боги появились после акта творения. Подобно людям, Боги вы-
полняют свое предназначение в мире.
Когда старец ушел отдыхать, Бодхи впервые внимательно посмо-
трел на небо.
На второй день, запрягшись в двухколесную тележку, он возил
глину из ущелья, месил ее ногами и помогал разводить огонь в печах
для обжига больших кувшинов — хумов. Жители деревни прозвали
его Глиняной Повозкой.
Вечером, после ужина старик рассказал ему о том,
что человек обречен в этом разделенном мире на страдания,
что для мудрого все есть страдание,
что страдание — это закон жизни, ее неизменное условие,
что страдание — не случайность, не наказание за грехи, оно не
злой умысел и не происки Дьявола,
что страдание — это Карма,
что Карма — это закон, основа всех причин — желаний разделен-
ного мира людей.
Желания привязывают человека к этому миру, втягивают его в
круговорот смертей и рождений, и бег по этому кругу вызывает еще
больше желаний — страданий.
Но человек хочет и может вырваться из этого круга.
Освобождение от страданий Сансары — бега по кругу — есть
Нирвана, соединение Духа человека с Брахманом — Космосом, с тем,
что абсолютно, неразрушимо, бессмертно, ничем не порождено.
Для освобождения нужно Знание.
Знание того, что мир страданий есть Майя — игра Космоса.
Бодхи знал, что такое страдание.
Но все остальное он понимал смутно, словно в тумане.
Видя, что паломник стоит только у подножия Горы Знаний, ста-
рик принес таз и бросил в него сверчка. Сверчок стал носиться по
кругу на дне таза.
Брахман сказал:
Кришна
— Смотри, вот таз — это наша жизнь. Сверчок — это человек.
Сверчок движется по кругу таза, потому что он не знает другой дороги.
Один круг — это одна жизнь и смерть. Много кругов — это Сансара.
А вот теперь поставим палочку — и — видишь? — сверчок оста-
новился, задумался, Это — созерцание и покой.
А теперь он поднимается по ней и выбирается на свободу — это
освобождение есть Нирвана.
Сверчок на свободе, а таз — это иллюзия, потому что.,. — и
старик одним Ударом разбил глиняную тарелку вдребезги о полову
Бодхи. — теперь понял?
Бодхи опешил и кивнул головой. Он понял.
Когда старик ушел спать, Бодхи до первых лучей солнца рассма-
тривал черепки глиняной тарелки.
Их было ровно девять.
В раздумье Бодхи ходил вокруг них и увидел: с любого места
видно, что их ровно девять.
На третий день Бодхи вместе с брахманом помогал вдове восста-
навливать стену сада. Он месил ногами глину, смешанную с соломой,
носил воду, а старик делал формы — и стена вышла крепкой.
После обеда Бодхи ушел на холмы за Дровами.
Возвращаясь в деревню, он увидел у храма Шивы плачущих
женщин.
В пыли лежало несколько человек, среди них — брахман Пуруша.
Стрела пронзила его сердце.
Гадальщица сказала, что на деревню напали разбойники и увели
юношей и девушек на продажу.
Бодхи посмотрел на следы лошадей и побежал.
По вязким Болотам и зыбучим пескам, по каменистым горам и
горячим джунглям Бодхи всегда двигался бегом.
Вот и сейчас царевич бежал — легко, стремительно, спокойно,
на ходу вдыхая запах убийц-раБоторговцев и взглядом отмечая следы
мулов и лошадей.
К вечеру он догнал врагов за перевалом, в одной из пещер, где
они сделали остановку.
Не останавливая дыхания бега, Бодхи с ходу ударом ноги в горло
убил первого стражника.

Кришна
Выхватив из его рук топор, он круговым движением рассек череп
второму и по диагонали разрубил тело третьего.
С рычанием взбешенных джунглей царевич ворвался в пещеру.
Ударом прямой ладони Бодхи проткнул горло бегущему навстре-
чу разбойнику с булавой в руках.
Схватив казан с кипящей водой, он швырнул его в лицо главарю
и этим же котлом раздробил головы двум его подручным.
Жердью, упавшей в огонь, в резком нижнем развороте царевич
проткнул живот рябому грабителю и, мгновенно оттолкнувшись но-
гами от выступа стены, вонзил конец жерди в глаз нападавшего с
правой стороны.
Кричали крестьяне, падая на землю.
Рычали убийцы, бросаясь на Бодхи.
Мычали украденные коровы.
Поднимались на дыбы взбешенные лошади.
И только царевич был спокоен.
В его руках брызгали светом и кровью два меча.
В прыжке, согнув одну ногу в полете, Бодхи вонзил их в два за-
тылка. А выпрямленной ногой пробил грудную клетку третьему.
Огонь разрушения неистово закружил Бодхи в своей воющей во-
ронке.
Брызги крови. Распоротые животы.
Глаза, взрывающиеся страхом и Болью.
Пьянящее чувство вращения между жизнью и смертью.
Хруст шейных позвонков, сверкающий свист меча и топоре...
Ударом, дробящим камни, ударом, пробивающим стены, был убит
главарь дорожных убийц, чей мозг пропах вином и опиумом.
Смолк звон пещерного Боя.
Утихли стоны умиреющих.
Замолчали украденные коровы.
Только дрожали и всхлипывали растерянные крестьяне, прижа-
тые к земле глыбой липкого, серого страха.
Бодхи швырнул мечи на камни:
— Вставайте. Выбросьте тела убитых в пропасть.
Сумы с золотом, серебром и медью погрузите на лошадей.
На рассвете небольшой караван был уже на большой дороге.

Кришна
Бодхи поднял руку — все замерли.
Крестьяне с ужасом смотрели на паломника в красном плаще и
багровом хитоне.
— Пусть старейшины Панчаята разделят все поровну в общине
гончаров.
Пусть целый год справляют Шраддху по Душе брахмана.
Испуганные крестьяне согласно закивали головами и быстро уе-
хали, погоняя стадо, почуявшее родной запах дома.
Над синими деревьями повисла громадная желтая луна.
Ветер в лесу был горячим, сухим, пахнувшим болотной грязью.
Внезапно паломник остановился.
Среди тысячи шумов ночных джунглей Бодхи услышал звук удара
и человеческий сгон.
Бесшумно, звериным шагом он побежал в сторону схватки.
Царевич знал, что произошло, и ему нужно было только мгнове-
ние.
Перепрыгнув через кусты колючих трав, Бодхи оказался перед
молодым ягуаром, разворачивающимся перед своей жертвой.
Мгновенно тело Бодхи преобразилось.
Он вновь стал зверем, наводившим ужас на красные джунгли.
Ягуар сделал стремительный прыжок, но железная рука Бодхи
пробяла его живот на взлете.
Увернувшись спиралью кобры от падающего животного, Бодхи
вторым ударом раздробил череп хищника и, стоя на коленях, швыр-
нул тушу умирающего ягуара далеко в кусты.
Царевич поднял голову раненого человека.
В белой свете луны были видны седые волосы.
Удар ягуара задел печень — человек уходил на небо.
Бодхи вынес тело старика на поляну, к журчащему ручью.
Внезапно старик открыл глаза;
— Сын мой! Мне страшно'
Я прошел в жизни четыре ашрама, но мне страшно.
Я был учеником-брахмачарьей, был домохозяином-грихастхой,
был отшельником-ванапрастхой и теперь стал аскетом-санниясином.
Пришел мой час уходить, но мне страшно.
so
Кришна
Скажи мне что-нибудь, человек.
— Не бойся, старик. Твоя жизнь хорошая. У тебя есть смех детей.
— Мир тебе, путник! Прошу тебя, сверши достойно обряд Шраддхи.
Рядом нет моего старшего сына.
— Хорошо, старик.
В час просыпающегося солнца, на берегу лесной реки царевич,
соорудив погребальный костер, сжег тело старика, а прах развеял над
синими водами.
Бодхи не знал молитв и сутр.
Бодхи не любил слушать непонятные слова.
Он мог только ощущать, и его сердце сказало, что старик был
добрым человеком.
Из темных, влажных сплетений ветвей, корней, стволов и лиан
Бодхи вышел на край леса и оказался на вершине каменистого утеса.
Перед ним открылась долина реки — небо готовилось к рожде-
нию дождя.
Было тихо. Громадная коричневая тень легла на землю.
Бодхи видел белые поля, янтарные нивы, озеро и бегущую из-
вилистую реку.
Холмы, пригорки, овраги — все было окрашено во все оттенки
коричневого цвета, переходящие в оранжевые.
Сквозь наливающиеся’фиолетовые тучи пробивались косые лучи
солнца, и там, где они падали, появлялись белые пятна.
Видел Бодхи крестьян, идущих за буйволами на полях, видел па-
стухов, бегущих вокруг стада усталых коров.
Ласточки летели над рыхлой землей вслед за легким ветром, го-
няющим хлопья соломы вдоль поймы реки.
С берега, поднимая руки, что-то кричал старый рыбак своим сы-
новьям, тянувшим тега на плоскодонке с одним парусом.
Спускаясь вниз по тропе собирателей дикого меда, царевич услы-
шал звуки дальнего глухого грома.
Небо стало темней. Запахло свежестью. Запахло дождем.
После испепеляющего зноя, после белой жары, после большой
засухи и красных месяцев лета в небе стали собираться громадные
тучи, скрывающие своим плащом солнце.
На земле стали собираться люди в ожидании дождя.

Кришна
И вот прогремел радостный гром, задули большие ветра и по-
лилась небесная вода.
Веселый ветер откинул занавески облаков с волшебным рисун-
ком Богов, и на землю хлынул теплый, сладостный дождь, горячий и
долгожданный, пронизывающий и Дышащий молоком, запахом трав и
запахом любви.
Земля дрожала от истомы. Земля изнемогала от любви.
Земля задыхалась от неги.
Зашуршала трава на лугах. Запели листья на деревьях.
Засмеялось вечернее солнце и рассыпало свои лучи на пашни,
пастухов, пойму реки, на коров, селения, леса и горы.
На вершинах деревьев засверкали светлячки.
В зарослях рек запели лягушки.
В разных концах неба затанцевали облака, и засверкали мечи-
молнии в руках Бога Рудры.
Шел первый дождь.
Шел всю ночь, и наутро увидели люди сверкающую радугу, бли-
стающий небесный лук без тетивы на алмазном небе, где нет места
войнам, где нет места мечам.
Лес на вершинах гор, зеленые луга и поймы извилистых рек стали
изумрудными и наполнились набухающей смородиной и земляникой.
Расцвели плоды финика, манго, яблонь и груш.
Бодхи вышел в низину и, пройдя овраг, попал в манговую рощу.
Пройдя сквозь сплетение деревьев, он вышел на большую по-
ляну, окруженную со всех сторон высокими кустами цветов, ягод и
лечебных корней.
На круглой поляне вокруг символа Бога Шивы — Шивалингама
стояли обнаженные мужчины, женщины, юноши и девушки.
Все они улыбались. На всех висели гирлянды из ярких цветов.
Взявшись за руки, они водили хоровод вокруг Лингама и Йони —
символа слияния мужчины и женщины, неба и земли.
Люди улыбались и пели. Детской радостью светились лица.
Нежностью дышали сплетенные руки.
Любовью горели красивые тела.
Кришна
Одна из женщин, увидев Бодхи, подбежала и надела на него
красно-белую гирлянду ароматных лесных цветов.
Под струями теплого дождя, на^мокрой мягкой траве шиваиты
начали танец слияния неба и земли, Йони и Лингама.
Крутобедрые, с пышными грудями, с крепкими ногами, с волоса-
ми, распущенными по гибким спинам и волнующими узкими талиями,
женщины начали сбегаться к сголбу-Шивалингаму, обнимая его рука-
ми, обхватывая ногами, прижимаясь грудью, животом, губами,
Зрелые женщины и юные девушки шептали молитвы Богу Шиве-
животворящему, чтоб даровал он им сыновей — сильных и крепких,
чтоб ушли напасти и болезни от детей.
Каждая женщина отдельно и все вместе двигались мягко, словно
танцуя.
Они принимали асаны, дышащие желанием слиться
с природой, Шивой, Лингамом, Любимым.
Женщины танцевали и сливались в горячее облако Любви.
Мелодии колокольчиков, браслетов, украшений,
мелодии хлопков, нежных слов, песен,
движения ног, цветов, бровей, шеи,
улыбки — все пронизывала Любовь. Все дышало жизнью.
Лица женщин разрумянились, тела искрились жаром,
глаза блестели, волосы дышали страстью.
Женщины вращались, поднимая руки-ивы,
падали на колени, становясь кобылицами,
ложились на спину, раздвигая ноги, словно земля, ждущая дождя.
Бодхи вновь почувствовал себя в красных джунглях, где все от-
крыто, чисто и пахнет Сутрой Жизни.
Женщины отбежали от Лингама с Йони в основании.
Теперь мужчины, подбежав, распростерлись ниц перед ним с мо-
литвами и просьбами
даровать им силу жизни,
дать им живительную влагу, дарующую новую жизнь.
Кружась вокруг Лингама, мужчины запели песню,
древнюю песню Ариев, песню Любви,
песню вечного кружения чакры Солнца и чакры Природы.
Кришна

Раздался высокий голос брахмана.
И мужчины побежали к женщинам.
И кружили теперь горячие пары, осыпая друг друга лепестками
цветов.
Женщины обнимали мужчин, гладили их тела.
Мужчины поднимали женщин на руки, гладили им лица, цело-
вали грудь.
Вместе рни вошли в воды лесного озере,
смеялись, брызгали друг на друга водой и осыпали цветами.
Сливались губы, волосы, тела и глаза.
Сливались Души. Сливались миры.
А вокруг шумели деревья, пели птицы,
улыбалась Луна, ветер пел песню,
и танцевал Бог Кама, держа в руках цветочный лук и цветочные
стрелы.
Загрохотал в небе веселый гром.
С новой силой хлынул горячий дождь.
Губы сливались с губами. Ноги обвивали талии, плечи, спины.
Глаза смеялись навстречу глазам.
Руки мужчин нежно гладили Йони — лотос на теле женщины.
Ладони женщин ласкали Лингам — нефрит на теле мужчины.
Великий Бог Кама — Бог Любви начал свой танец соития.
Бодхи не заметил, что рядом с ним стоит и, улыбаясь, смотрит на
него девушка с корзиной фруктов в руках.
Смеясь, она сняла с него плащ и хитон.
Увидев тело, покрытое шрамами, глаза ее широко раскрылись, и
в их уголках появились капли слез.
Трепетная жалость охватила ее.
Мягкими, горячими руками она начала гладить тело царевича и
целовать его.
Ее губы пахли молоком.
На него смотрели большие, черные глаза,
черные волосы струились до самых пят,
хрупкое, но гибкое и сильное тело источало негу и жажду.
Набухшие розовые соски на двух холмах груди были рождены
для молока новой жизни.
54 «ш&ожттизй&вш
Кришна

Они сели на теплую землю.
Девушка взяла из корзины ягоды и, словно мать, кормящая ре-
бенка, протянула их царевичу.
Бодхи никогда не знал любви.
Не знал, какие соки бродят в жизни людей.
Знающий тень-войну трудно понимает яркие пятна мира.
Когда Бодхи попадал в мир Единения, в мир Любви, тогда исче-
зал разделенный мир.
И энергия, что клокотала в нем и разрушала все и всех в бою,
превращалась в энергию созидания.
Бодхи возвращался в свой дом, в свой Космос, в свою Пустоту.
И тогда от него начинала исходить волна за волной
энергия вечного Добра и Прощения,
энергия, несущая жар Любви и жар Вечной Жизни,
волна Небесной Нежности, волна Великого Сострадания.
Девушка почувствовала эти волны, когда царевич взял ее за
руки.
Она задыхалась. Глаза и губы ее увлажнились.
Она дрожала. Грудь и низ живота стали горячими.
Чакры ее раскрылись.
По рекам-Нади побежали волны Единения.
И не было у нее больше сил терпеть муки разделенного мира.
И завращалась вокруг 'радуга.
И бросилась она в океан хрустальной Любви.
И закричала девушка голосом Свободы,
обнимая и целуя Бодхи, обвивая его горячими руками,
целуя и молясь, забывая мир земной и прыгая в мир вечный.
И хлынул с небес алмазный ливень,
и загрохотал далекий, белый гром,
и соединились на вечный миг
Небо и Земля, Мужчина и Женщина,
Добро и Зло, Огонь и Вода, Душа и Тело, Свет и Тьма,
Солнце и Луна, Стужа и Жара, Крик и Тишина.
В небе уходили звезды. Фиолетовое становилось светлым.
Улыбалась во сне счастливая девушка.
От нее пахло молоком и любовью. Она видела нежный сон.
; Ей было невыносимо хорошо в мире, который открыл ей путник
в красных одеждах.
55
Кришна
Бодхи положил у ее изголовья маленький алмаз с изображением
цветка Паллавы и настоящий красный цветок из своей гирлянды.
Царевича ждала дорога. Ждала река. Ждал разделенный мир. 
В водах холодного ручья, что шумел на краю манговой рощи,
Бодхи омыл свое тело и, надев одежды, пошел в сторону Большой
дороги.
Найдя небольшую поляну, Бодхи приступил к своим ежедневным
занятиям.
Вначале искусство Пранаямы, затем — искусство движения и ис-
кусство взлетов и падений.
И в завершение — тысячная отработка ударов ладонью, кулаком,
кистью, локтем, предплечьем.
Третий слой занятий менялся каждый день.	।
Эю могли быть удары животных красных джунглей, удары птиц и ;
змей, рыб и грызунов, удары в раскачивании и удары в воздухе.
Здесь не было границ, но неизменным оставалось всегда одно —
Пранаяма.
Искусство единения с Пустотой через дыхание.
В час просыпающегося солнца, в час улыбающейся царицы Ушас:
Бодхи шел по дороге, звенящей от пения лесных птиц и свежести^
влюбленной земли.
Прохладный ветер дышал юностью,	•
Джунгли смеялись брызгами новой жизни.
Оранжевая дорога вела вниз к реке, за которой начинались ска-;
лы предгорий.	
Внезапно Бодхи рассмеялся и бросил высоко в небо свой посох, j
Поймав его, он низко поклонился обезьянам, дерущимся на при-'!
дорожных пальмах.	-
Одна из обезьян швырнула в него кожурой банана, на что Бодхи’
еще раз поклонился им и, развернувшись, пошел по дороге, которую
он называл дорогой отверженных и дорогой свободных.	\
Речка была стремительной, прозрачной, упорной.
Ее небольшие волны били о камни с хлестом и звоном атакую-^
щего воина.
Кришна
Бодхи решил перейти ее вброд, когда на другом берегу появи-
лись четыре всадника.
Это были воины из Пандьи. Это были враги.
Они узнали его сразу и оценили то, что он один, без оружия, на
середине брода, среди быстрых волн и скользкого илистого дна.
Старший из них что-то прокричал своим воинам и вскинул лук.
Бодхи увидел, что лошади с двух сторон от него ворвались в
воды, поднимая горы брызг сверху и облако грязи со дна.
В ту же секунду Бодхи бросился в сторону, спасаясь от стрелы,
и одновременно разворачиваясь лицом к всадникам, окружавшим его
в воде.
Бодхи, уворачиваясь от второй стрелы, прыгнул под брюхо лоша-
ди и взвыл волком на охоте.
От хищного, рычащего крика лошадь взвилась на дыбы. Хрипя,
кося влажными глазами, вздрагивая блестящей кожей, она стала ва-
литься на Бок в прыгающие воды реки.
Лошади закружили около, и попасть в него стрелой теперь было
невозможно, зато он успел сорвать с Боковой сумы седла боевой то-
пор пандьев.
Боковым ударом, в прыжке Бодхи свалил первого и, запрыгнув
на лошадь, скинул его в воДу с топором в спине.
С лошади он накинул на шею второго длинные поводья и, при-
тянув к себе, раздробил ему голову страшным ударом в висок.
Теперь в руках у него был меч.
Вращая его со страшной скоростью, он не стал бить им ближнего
врага на обезумевшей лошади, а метнул в сторону стрелявшего из
лука — меч попал тому в горло, и пущенная стрела вонзилась в реч-
ной песок, разгоняя подводную живность.
Внезапно Бодхи вскочил на лошадь ногами и, прыгнув с нее на
последнего воина, ударом сверку пробил его шлем, и когда тот падал,
закончил его мучения ударом кинжала.
Прозрачная вода окрасилась в красный цвет.
Бой шел считанные мгновения, но за это время показалось, что
вздорная вода стала тише.
Кришна
Бодхи успокоил лошадей, привязал их к деревьям, вынес тела на
берег и, повернувшись к темным, колючим зарослям, крикнул:
— Выходи, старик’ Не бойся!
— Только не убивай, господин!
Из-за кустов показался старик.
Сморщенный, белый, словно молоко, но крепкий, как сосна.
Выйдя, старик упал наземь и стал причитать.
Бодхи поднял руку — старец смолк.
— Похорони воинов, лошадей, оружие забери себе.
Мир тебе, старик. Сделай все, как велит Дхарма.
Старик сказал царевичу, что все выполнит в точности,
Он так и сделал, достойно похоронив воинов.
Старый дровосек упал ниц на землю и долго благодарил Бога
Вишну за то, что этим утром он забрел так далеко в лес.
В горной древесной хижине, на горе Чор его ждали жена и взрос-
лый сын, который хотел жениться, но не мог заплатить выкупа за не-
весту. Ценой был один бык.
Погрузив оружие на лошадей и связав их поводья между собой,
он повел их к дальним холмам.
Вместе с сыном, через несколько дней на шумном базаре они
продали барышнику лошадей, богатые седла, оружие.
денег хватило на покупку быка, проведение обряда свадьбы и
постройку дома для новобрачных.
Старик, проживший долгую, трудную жизнь, был счастлив.
Только он знал, где зарыт мешочек с золотом, найденный им на
берегу и выпавший из седла вожака отряда воинов из Пандьи. Зо-
лотом, которое он отложил на покупку кусочка собственной земли.
Земли, о которой они мечтали всю жизнь со своей женой.
Сейчас она смотрела на него с Небес и улыбалась,
Пройдя вдоль берега реки, царевич вышел к тиртхе — священ-
ной переправе с храмом на берегу.
Здесь рн омыл свое тело во второй священной реке — Кришна.

Кришна
Шел с темно-синих небес радостный шумящий дождь.
Шел по мокрой оранжевой дороге паломник Бодхи.
Впереди были джунгли, горы, каньоны и ущелья.
Впереди была река Годовари.
Недалеко от янтарных холмов предгорий западных Гат Бодхи
увидел человека, который удивил его.
Под косыми нитями дождя, стоя под одиноким деревом чинара,
шатаясь и распевая сутры, пьяный человек пытался залезть на своего
черного, лохматого буйвола.
В одной руке он держал тыкву-горлянку с вином, другой хватался
за вьючный мешок.
Человек залезал на быка и падал. Падал головой вниз, падал на
спину, падал влево, падал вправо.
Ударялся лицом о землю, ударялся головой о ствол,
Летел кубарем и летел колесом.
Но все время вставал. Вставал, а на его расслабленном теле не
было видно ушибов, переломов, кровоподтеков и растяжений.
Еще паломник заметил, что за все время подъемов и падений из
кувшина не вылилось ни капли вина.
Бодхи подошел к человеку с тыквой-горлянкой и одним махом
усадил его на быка.
Пьяный весельчак встряхнулся:
— Вот я и дома! Мир тебе, добрый человек!
— Мир тебе и твоим детям'
Буйвол, словно это было не в первый раз, медленно двинулся по
дороге. Пьяный человек был счастлив:
— Выпей со мной вина, путник. Оно из зерен алого граната, и
в нем есть все — солнце, луна, вода, воздух, огонь, а еще Любовь и
Терпение.
Бодхи отпил глоток. Вино было настоящее. Крепкое, терпкое.
С запахом солнца и вкусом доЖдя.
А веселый человек размахивал руками:
— Меня люди называют Сома. Каждый год, когда начинается
[сезон дождей, я езжу посмотреть на печальный холм Махавиры и
[Будды.
— Хорошее у тебя вино, человек. Мир твоему саду. Зачем тебе
Нужен холм?

Кришна
— Чтобы оставаться человеком. Слушай, раньше вместо холма
стояла громадная желтая скала.
Много лет назад мастер, ученик Джайна, вырубил в скале пещеру
и создал удивительные по красоте скульптуры. Затем пришел другой
мастер, ученик Будды, и тоже создал прекрасные скульптуры.
Потом их не стало, а вот монахи-джайны и монахи-буддисты ста-
ли спорить, кому принадлежит этот храм.
Они забыли, что мастера дружили и радовались, создавая свои
творения.
— Где теперь эта пещера в скале?
— Монахи были злые.
Однажды, в сезон дождей, во время селя гора сползла вниз и на-
крыла собой пещерный храм.
С тех пор я не верю монахам.
Небо одно. Дождь один.
С тех пор я сам себе храм, вера и молитва.
— Мир тебе, Сома.
— Мир и тебе, паломник.
Бодхи пошел по дороге на Север.
Сома на буйволе свернул по дороге на Восток.
А сверху на них смотрело одно небо.
И лил на них сверху один дождь.
ГОДОВАРИ
Гора — это твое отрежение, Человек.
Твой Путь к Пустоте, Космосу, Брахману, Истине, Богу.
Твоя лестница добрых дел.
Твоя Боль, твоя радость.
Твое сострадание, твоя битва.
Твоя любовь и твоя ненависть.
Где твоя гора, Человек? Где твоя дорога?
Посмотри на светильник своих знаний, Человек.
Много ли в нем осталось масла доброты,
чтобы выйти из темноты к Солнцу7
Бодхи поднимался на горный хребет, за которым находился го-
род Райчуру.
Там, в стране вактаков, была третья река из девяти — Годовари.
В лесной чаще, на рершине горы он встретил отшельника-
араньяка, который собирал травы и громко пел гимны Богам.
Ночью, сидя возле костра в пещере, Бодхи спросил у мудреца, о
чем говорят Веды.
Хмурый, черный от солнца старик объяснил;
— Веды — это знания.
Знания, услышанные пророками с неба — это Шрути.
Знания, до которых додумались и которые записали мудрые —
это Смирти.
Не опирайся на книги.
Слушай и проникнись.
Во времена Золотого Века — Кританги люди жили счастливо. Не
было злобы, лицемерия, жадности и болезней. Все были равны. И
была тогда Дхарма — небесный, мудрый закон для всех и каждого.
Вот тогда пророки и услышали Веды — гимны, льющиеся с Небес. Так
появилась Ригведа.

Годовари
Прошло время, и наступил Серебряный Век — Трета, когда поя-
вились пороки и жертвоприношения, деньги и неравенство. Справед-
ливости — Дхармы — стало на одну четверть меньше.
Прошло время, и наступил Медный Век — Двапара. Дхарма
уменьшилась еще на одну четверть, и пришли болезни. Земля стала
наказывать людей огнем и водой. Люди уже не могли запомнить всю
Ригведу и разделили ее на четыра части.
Сейчас время Железного Века — Кали-юга, темное и грешное.
Пороки торжествуют. Золото стало Богом для людей. Справедливости
осталась одна четверть. От Дхармы отходят даже цари.
Араньяк вскочил, покружил, подкинул хворост в огонь:
— Но будет век Крита. Век Доброты.
Знай, странник, что Доброта — это сила, соединенная с Мудро-
стью.
Да, жизнь — это страдание! А страдание — это несвобода.
Да, Душа кружится в круговороте смертей и рождений!
Но страдания и Сансара дают знак человеку, что есть свобода!
Есть выход из этого порочного круга.
Для этого нужны знания.
Книги, ритуалы, жертвоприношения здесь не помогут.
Знание истинное — это средство для освобождения от сансарной
круговерти, а посему никакое знание не имеет значения, если оно не
ведет к освобождению.
— А Боги7 — Бодхи поднял голову.
Отшельник вскочил на ноги и закричал;
— Глупец! Небо создало Богов!
Небо — это Брахман!
Боги помогают человеку в этом мире, но даже они не знают тай-
ну Вселенной.
Брахман не имеет рождения, не имеет смерти.
Он — суть и Истина!
Я сплю на ложе из колючек, я не ем и не пью много времени.
Я хочу в одиночестве отречься от этого мира, чтобы постичь сущ-
ность Брахмана, а ее можно только постичь всей своей сущностью'
Не понять! Не почувствовать! А постичь!
Старик замолчал.
Бодхи встал, поклонился и вышел из пещеры.

годовари
Всю дорогу до города Санчин Бодхи размышлял о лесном старце
и понял только одно: мир, в котором живет человек, соткан из страда-
ний, и человек привязан к нему, а иначе бы он не выжил.
Но араньяк знает, что есть что-то, где нет ни жизни, ни смерти,
где нет людей и Богов, а есть только Истина — Брахман, и в своей
пещере араньяк ищет Путь туда.
Бодхи видел города только в бою, когда сжигал и разрушал их.
А сейчас, стоя на площади, он смотрел на людей, и ему было
странна — люди смеялись, ели, спорили, торговали и покупали, шли
по своим делам и играли с детьми.
Возле Южных Ворот странник услышал вопли и рев толпы.
Бодхи пошел в сторону, откуда раздавались крики.
В кругу орущих людей состязались борцы.
Богатый торговец устроил это зрелище в честь свадьбы своего
сына. Это была Борьба маллявеши.
Борцы ударами рук и ног, толчками и бросками, подножками и
удушениями должны были уложить противника на землю.
Нельзя было только убивать.
Когда во дворце царевича освободили от цепей, его обучали луч-
шие воины из клана кшатриев.
Сам военачальник Сенани показывал ему приемы маллявеши.
Но когда Рудра обучал свои отряды Бессмертных, он показал им
приемы борьбы диких племен джунглей, как двигаются звери на охо-
те, когда нужно не побеждать, а уничтожить, чтобы выжить.
Для себя Рудра открыл в боях круговую траекторию удара, ког-
да нападение превращается в защиту и тут же переходит в новый
смертельный удар — и круги эти при большой скорости увидеть не-
возможно.
Это он умел.
В кругу стоял победитель, а раб вызывал на поединок людей из
толпы.
 Бодхи вышел в круг и стал ждать.
Когда борец бросился на него, зрители ничего не поняли — Бод-
1 хи стоял, как прежде, а в пыли задыхался и корчился от боли его
I противник.
Годовари	'
Когда рабы торговца выносили бесчувственного борца из круга,
в толпе послышался ропот.
Все говорили, что это несправедливая победа, что чужак не бо-;
ролся, а его противник провел уже три схватки.
Бодхи нахмурился.
Он подошел к торговцу и сказал ему:
— Пусть выйдут против меня все борцы, имеющие силу.
Толпа притихла.
Восемь 'рослых и сильных борцов со следами многих боев окру-
жили странника.
По жесту купца к ним присоединились несколько его слуг.
Вот тогда-то и почувствовали горожане безжалостный Дух джун-
глей. Силу и мощь природы, перед которой дрожит человек, i
Двенадцать человек окружили царевича.
Двенадцать закаленных борцов.
Двенадцать врагов, жаждущих крови.
Первыми бросились на него трое борцов, стоявших перед ним —
один слева и двое сзади.
Бодхи дрался с обезьянами на деревьях в диких зарослях джун-
глей. И знал, что только в полете-прыжке можно опередить хитрых и
ловких обезьян.
Он подпрыгнул с места и в прыжке, ногами пробил черепа двух;
борцов.
Приземляясь, Бодхи развернулся спиралью и у самой земли уда-
рами раскрытой ладони и кулака пробил живот третьему и грудную
клетку — четвертому.
Пока четверо борцов валились на землю, Бодхи, лежа на зем-
ле, сбил подсечкой еще троих и, вскочив, добил их рубящим ударом
ладони.
Было жарко, душно, грязно.
Вихрем кружила желтая пыль.
Бодхи бросал противников через бедро, плечо, голову, швыряя;
наземь мельницей, плугом, змеиной подсечкой.
Вихрем кружа в центре схватки, Бодхи наносил с нижней и сред-*
ней стоек прямые, крученые, обратные удары железным кулаком,
локтем и плечом.
Не было видно борьбы и борцов.	;
Был слышен только хруст костей, звук выворачиваемых суставов.'
Годавари
Крики и стоны смешались с хрипом, пылью и глухим звуком па-
дающих тел.
Люди отшатнулись.
Бодхи стоял в центре поверженных, уползающих, стонущих борцов.
Торговец сам передал путнику две золотых монеты — награду за
победу в состязании.
Все расступились и смотрели вслед паломнику, пока тот не скрыл-
ся за поворотом.
В полдень, сидя в тени дерева, Бодхи вспоминал слова отца:
— По дороге к священным ракам ты должен забыть, что ты из
варны кшатриев и что ты Арий — Благородный, в храмах ты должен
получать свет-Даршан от Мурти — материального воплощения боже-
ственного Духа.
Ты должен знать, что высший Дух Брахман — везде и во всем и
должен совершать Арати — ритуал поклонения Божеству с подноше-
нием огня и пением особого гимна.
Ты должен помогать бедным правой рукой, потому что она берет
пищу, дает, помогает...
Бодхи был левшой и не знал ни одного гимна.
Поэтому в лавке менялы он разменял золотые монеты на сере-
бряные и медные, в храме Вишну нашел Пандита — ученого брахмана
и, дав ему денег, попросил совершить обряд поклонения — Пуджу.
Затем он раздал монеты нищим у храма, а на оставшиеся деньги
поел риса и овощей с мясом, хотя знал, что паломник должен воздер-
живаться от этого — но он всегда жил по своим законам.
Ночью, когда он спал возле водоема на постоялом дворе, его
разбудил звук сдавливаемых голосов.
Проходя мимо дремавших верблюдов и мулов, он увидел деру-
щихся рабов.
Увидев его, они расступились, а раб с седой бородой выступил
вперед;
— Простите нас, господин.
— Я паломник. За что вы его?
Старик посмотрал на других — и рабы начали говорить:
— Я раб, рожденный в доме хозяина.
— Меня мой хозяин получил в дар.
— Я раб, заложенный хозяином.
> Мир Зафар

Годовари
— Я раб из-за долга моего хозяина.
— Меня мой хозяин выиграл в кости.
— Моя семья голодает, я продал себя за пищу.
— Я раб, плененный в битве.
— Я раб потому, что люблю рабыню и хочу быть с ней. Я продал
себя в рабство.
— Я раб и потомок рабов, — старик поднял голову, — это наша
Карма.
Мы наказаны за свои плохие поступки, но вот этот свободно-
рожденный, продавший себя в рабство и презираемый всеми нами,
стал смеяться над Богом раба-христианина, который рассказывал нам
историю его земной жизни,
Раб замолчал. Бодхи сел на землю:
— Садитесь. А ты, чужеземец, говори.
Удивленные рабы сели полукругом, а раб-христианин откашлялся:
— Жил в стороне Красного моря человек по имени Исса, Был он
плотником.,,
Густая сочная ночь преображалась в цвета дождя.
Медленно наплывала прохлада рассвета.
Бодхи внимательно слушал раба, чье лицо, спина и руки были
покрыты шрамами от ударов плетьми, ожогов железа и ударов мокрой
бамбуковой палки.
Царевич смотрел на колесо повозки, дремавших буйволов, на
лунную рябь воды и видел перед собой	х
Учителя Иссу, его учеников, злобных торговцев,
воина, который встал на распутье,
видел первосвященников, в чьих глазах горел
желтый огонь желания власти.
В полдень к Бодхи, сидевшему в тени стены храма Богу Шиве и
размышлявшему о жизни Учителя Иссы, подошли трое купцов.
Они просили его возглавить охрану каравана с товарами, идуще-
го в город Пуну. На дорогах было неспокойно, а начальник их охраны
исчез два дня назад.
Бодхи надо было идти в другую сторону, к реке Годовари, но, по-
думав, он дал согласие.
— Какова будет твоя цена? — спросили торговцы,
— Моя цена — одиннадцать рабов.
Годовари
Купцы пошептались и согласились.
Груз, который они везли, был дорогим.
На другой день в сумерках утра через Западные Ворота караван,
груженный пряностями, золотом и опиумом, двинулся в путь.
До перевала Санчин дорога шла вдоль реки Кришна и невысоких
предгорий Западных Гат.
Охрана, нанятая торговцами, не понравилась Бодхи.
На лицах бывших воинов была видна липкая тень алчности и
злобы.
На одном из привалов Бодхи услышал свист птицы, живущей на
болотах — и все понял. На расстоянии трех полетов стрелы в долине
Белых Змей, где они стояли, не Было ни одного болота,
Перед входом в длинное, узкое ущелье, выводящее через хребет
на большую дорогу к Пуне, он объявил остановку, чем вызвал недо-
вольство купцов.
Когда разожгли вечерние костры, и запахло чечевичной похлеб-
кой, Бодхи отвел в сторону седого раба и велел ему отобрать десять
надежных рабов и приготовить крепкие веревки,
В полночь, обходя четыре охранных поста, Бодхи короткими,
пробивающими внутренности ударами прямой ладонью в живот и
шею обезоружил воинов-предателей.
По его знаку рабы крепко связали бесчувственные тела.
Затем, раздав рабам оружие, он велел следовать за ним.
В сыром, туманном ущелье никто не говорил, все старались не
шуметь,
Возле ребристого скального выступа, где тропа обрывалась про-
пастью, Бодхи приказал рабам убивать каждого, кто появится из-за
скалы.
Слуги ждали его, дрожа от холода и страха.
Вскоре они услышали звериное рычание, звон мечей и крики
умирающих, а когда лязг стих, из-за поворота появились двое — рабы
забили их мечами и кольями.
Вслед появился Бодхи, глаза его сверкали, а одежда стала бурой
от крови.
Крики рабов, рев верблюдов, уханье и топот слонов всполошили
всю стоянку.
Бодхи показал на связанных воинов:

Годавари
— Это предатели. Сообщники разбойников, которые ждали нас в
середине ущелья. Врагов больше нет. Можно идти дальше.
— А что делать с ними? — краснобородый купец показал на свя-
занных людей.
— продавший — не человек, не свободный, он раб.
Пройдя страшное ущелье, где погибло много путников и пропал
не один караван, путешественники добрались до города Санчина.
Караван вошел в город в понедельник, а понедельник — это день
Бога Шивы — Бога Разрушителя и Бога Вселенской Любви.
Чтобы посадить дерево, нужно разрушить одежду земли.
Чтобы женщина зародила плод, нужно разрушить ворота чрева.
Чтобы создать, нужно сначала разрушить.
На постоялом двора Бодхи получил в собственность одиннадцать
рабов и сто золотых монет.
Купцы благословляли Небо, сохранившее их жизни и богатство.
Есть в этом мире купцы, знающие, что у гроба нет карманов,
что могильные черви не едят золото,
что жизнь дана человеку одна,
что богатство делится на три слоя — бедному, храму, семье.
Оставив рабов, Бодхи направился в храм Шивы.
Он увидел, как женщины прижимались животом к символу Бога —
Шивалингаму и просили его о зачатии.
Он увидел мужчин, которые брали горстями воду, льющуюся на
Шивалингам сверху, и просили его даровать им мужскую энергию.
Отдав два золотых Пуджари — жрецу, который совершил Пуд-
жу — поклонение Богу Шиве, Бодхи, вернувшись, велел рабам соби-
раться в дорогу.
Обойдя стороной город Нагар, к закату солнца они вышли к Пра-
тиштхане, что стоит на берегу священной реки Годовари.
Круглая, золотая луна звездным плащом скользила по мягким и
плавным волнам Годовари.
Слушая шелест воды и звуки звездной ночи, паломник смотрел
на красно-синие угли спокойного костра.
Далеко зй ракой ночной пастух играл на флейте песнь неразде-
ленной любви. Песнь печального сердца.

Годовари
Вместе с ним пели свою неумолчную песню трудолюбивые лягуш-
ки под рокот-уханье желтоглазых сов, вышедших на ночную охоту.
Утром, когда солнце осветило темно-зеленые берега, Бодхи при-
казал рабам набрать в свои кувшины воды из реки и бросить туда цве-
ты и зерна риса. Потом, исполняя древний обычай, каждый подходил
к нему с кувшином на плече.
Бодхи снимал кувшин с плеча раба, разбивал его на мелкие
кусочки и, положив свою руку на плечо каждого, трижды говорил:
«Не раб!»
Освобожденные люди упали перед ним на колени и стали благо-
словлять Бодхи, называя отныне Учителем — Гуру.
Так первыми назвали Бодхи Учителем бывшие рабы.
Бодхи раздал всем по восемь золотых монет, а влюбленному рабу
и его жене он дал двенадцать.
Все были счастливы — на эти деньги они могли купить быков и
коров, построить дома.
Только седой раб обратился с мольбой к Бодхи:
— А что делать мне? Все мои предки были рабами. И вот теперь
я свободен, но не знаю, что с этим делать.
— Иди на Юг, старик, в страну Паллавов.
Скажи во дворце, что тебя прислал царевич Рудра и расскажи им
все. И будут у тебя дом, земля и семья. Ты крепкий старик — твой сын
будет свободен и благословлен.
Уходя, бывшие рабы еще раз низко поклонились Бодхи.
А он, войдя в реку, омыл свое тело и одежды от крови.
На плодородных черных полях крестьяне шли за плугами, ко-
торые тащили сильные буйволы. Впереди зебу шли дети, указывая
линии борозды.
Жаворонки, стрижи, воробьи и громадные вороны стремитель-
но носились над свежевспаханной землей, отыскивая себе дневную
пищу.
Бодхи поднимался по ребристому склону горы, где лес переходил
в темные, влажные джунгли.
Они возникли на широкой лесной тропе, усыпанной солнечными
пятнами, пробивающимися сквозь густые сплетенные кроны сандало-
вых деревьев.

Годовари
Их было четверо. Это были воины лесного племени Мор, покло-
няющиеся змеям-нага.
Черные, из рода Дравидов, сотни лет воевавшие с арийскими
племенами и живущие по законам джунглей.
Бодхи заметил, что из кустов на него направлены десятки бамбу-
ковых трубок, украшенные ядовитыми стрелами.
Он поднял руку и по знаку старшего воина пошел за ним, окру-
женный со всех сторон копьями и дротиками молчаливых воинов-
нага.
Тропа вывела к широкой поляне на склоне холма.
Здесь сидели старейшины племени Мор.
Лица и тела людей племени были покрыты узорами и символами
тотемного змея.
К царевичу подошел один из старейшин:
— Ты, путник, идешь к реке?
-Да.
— Ты не пройдешь через земли нага, если не победишь воина-
змею.
— Где ваш воин?
Вождь развернулся и что-то крикнул своим воинам на наречии
племени Мор. В ответ раздались крики и смех.
На ровном месте люди племени сели на землю, образовав боль-
шой круг.
Бодхи стоял на краю против палящего солнца.
Но солнце не мешало ему. Он мог часами стоять, глядя на него.
Под шум и вой лесных жителей появился из-за камня противник
царевича.
Это был самый сильный и ловкий охотник племени.
Он был высокого роста, мускулистый и сухощавый.
В одной набедренной повязке, с телом, обильно смазанным осо-
бым маслом, он сам был похож на змею.
Воина-нага звали Шамо, что значит Ядовитый,
Бодхи скинул суму. Положил наземь посох.
Движения черного воина были неслышны.
Казалось, исчез шум жизни.
70
Годовари
Кобра бесшумно ползет по стволу дерева,
огибает ветви, листву, колючки.
Ей нужны птенцы в гнездах, она заглатывает их живьем
Ее желудок перемалывает все — кости, жилы, кожу и мясо
Бодхи смотрел на противника и не видел его лица.
Шамо стал меняться на глазах.
Его тело стало удлиняться, сворачиваться, изгибаться.
Руки и ноги славно покрылись чешуей.
Кисть вращалась, а пальцы соединялись в мудра Нага.
Змея гибка, увертлива, быстра.
Ее невозможно схватить за туловище
Стоя на песке, Шамо стал вращаться вокруг своей оси и внезапно
двинулся к Бодхи, делая уклончивые шаги влево-вправо.
Бодхи прыгнул и схватил Шамо за пояс, но тот выскользнул и на-
нес царевичу удар в затылок.
На ладонях Бодхи сверкало масло. Воины в кругу засмеялись.
И вновь Бодхи бросился на качающегося врага.
Он хватал его за руки, хватал за плечи, но нага ускользал.
Сила змеи — в сжатии и разжатии
Змея прыгает, летает, скачет клубком
с земли, с дерева, из воды, из песка
Противник Бодхи был опытным воином.
Он считался знаком племени нагов.
Неожиданно Шамо присел, Бодхи бросился к нему. И тут же по-
лучил страшные, хлесткие удары по почкам, печени и селезенке.
Царевич упал на колени и тут же отпрыгнул в сторону.
С высокого прыжка Шамо хотел ударить Бодхи в голову.
У земли он развернулся и нанес отходящему царавичу удар
в горло.
Шамо сбивал дыхание Бодхи — главную сущность боя,
Бодхи отскочил к краю круга и мгновенно развернулся, но Шамо,
лежа на земле, зашипел и, внезапно нанеся боковой удар в чакру
Анахату, тут же свернулся в пыли, глядя на шатающегося Бодхи змеи-
ными глазами.

Годовари
Змея-naaa мудра.
Она видит в темноте солнечного дня.
Она слышит сущность врага.
Бодхи стал двигаться вдоль линии круга.
Но Шамо, скручиваясь жгутом, прыжками с земли нанес еще два
хлещущих удара по плечу царевича.
Бодхи пощел в атаку.
Удары тигриной лапы летели в пустоту.
Удары медведя уходили в никуда.
Захват заканчивался ускользанием.
Прямые, боковые, с высокой, средней и нижней стойки удары
скользили вдоль гладкого тела.
Змея бьет головой, туловищем, хвостом.
Змея обвивает, душит, связывает любое движение.
Нага наступал - Бодхи отходил, защищаясь лапой черной обе-
зьяны.
Внезапно Шамо упал в пыль, но тут же взвился, ногами сбил с
ног Бодхи и стал душить.
В глазах Бодхи потемнело.
Его руки скользили и не могли ухватить врага.
Шамо шипел сквозь зубы и раскачивался.
В долю секунды, уловив волну его движения, царевич нанвс удар
затылком в голову нага и вырвался из смертельного захвата.
Нага пришел в ярость.
Кровь выступила на его губах.
Кисть его скрутилась, а ладонь сжалась в щепотку.
Яд змеи смертелен.
Враг вскрикивает, слепнет, коченеет.
Тогда его можно добивать.
Перепрыгнув колесом в воздухе, Бодхи встал в низкую стойку
пантеры.
Перед ним на расстоянии вновь скручивался Шамо.
Внезапно он отклонился назад, а затем бросился к Бодхи, кидая
ему в лицо бесцветный порошок — тайное оружие нагов.

Годовари
Глаза Бодхи пронзила молния.
Исчез день, свет, враг,
Бодхи не видел. И тут же получил страшный удар в висок.
По инерции царавич отлетел влево и в боковом прыжке замер в
асаие Лотоса.
И тут внутри Бодхи взорвалась Пустота.
Всю сущность заполнила энергия Космоса.
И понял Бодхи, что воины племени нагов подкуплены его врагами,
что дрался он с целью познать тайные приемы искусства боя
человека-змеи,
что змею может победить журавль,
что нага хотят убить его и не пропустить к раке.
Гнев охватил царевича.
И стал он спокойным, словно гладь зеркала.
Яд на время ослепил его.
Но Бодхи смотрел теперь глазами Космоса.
Скручиваясь жгутом, Шамо прыгнул вперед, чтобы добить Бодхи.
Его скорость была неуловима.
Но еще быстрее был прыжок Бодхи снизу вверх.
Железной хваткой лапы тигра он вырвал кадык из горла врага.
Прыжком по диагонали он оказался рядом с главой отряда, вы-
рвав из его руки меч, он вонзил его ему в затылок.
Где змея, там и мангуста.
К царевичу со всех сторон бросились воины-нага.
Этого он и ждал.
Теперь в хаосе-сплетении боя они не смогут стрелять в него из
боевых трубок.
Царавич навязал им ближний бой.
И воины-нага попали в капкан.
Дружба со змеей — игра с мечом.
Трудно бороться С ВОДОЙ.
Невозможно победить Пустоту.
Сейчас царевич был Пустотой.
Годовари
Космос вселился в него.
И жизнь врагов оказалась песчинкой в мире, где нет времени и
нет пространства.
Уклоняясь от коротких копий воинов нага, Бодхи, словно ветер,
срезал им сухожилия ног из низкой стойки.
Вращая мечом, он ударами по диагонали разил врагов в горло,
печень, сердце, легкие.
Взлетая, Брдхи ударами сверху насквозь протыкал спины врагов,
срезая позвонки'и дробя суставы рук и ног.
Сражаясь в центре лесной поляны, Бодхи видел тех, кто прятался
за стволами деревьев.
ИХ было пятеро.
Распоров живот воину-нага, Бодхи, внезапно развернувшись,
метнул меч влево, в голову одного из пяти, пригвоздив его к дереву.
Схватив с земли несколько копий, царевич прыжком с земли
скрылся за кустами папоротника.
Увидев, что Бодхи исчез, четверо нагов с трубками ядовитых стрел
выскочили на траву, где корчились лучшие воины племени нага.
Еще через мгновение трое свалились в траву, проткнутые копья-
ми, так и не успев выпустить яд из своих жал.
Четвертый развернулся, чтобы бежать, но страшный прямой удар
в чакру Аджну раздробил его череп.
Бодхи подошел к извивающемуся, хрипящему, истекающему кро-
вью воину Шамо.
Ударом в Анахату он прекратил его мучения.
Выйдя к ручью, Бодхи омыл свое лицо, грудь и руки.
Затем достал из мешочка на поясе зерна хаша и, растерев их,
приложил к глазным яблокам.
Через минуту он смыл холодной водой боль глаз и открыл их.
Первое, что он увидел — это сову, сидящую на ветви дерева чи-
нара. Сова спала.
Вернувшись на поляну, царевич сложил тела убитых нага на со-
бранный сухой валежник.
Затем с четырех сторон обложил их сухими деревьями и, выбив
из камней огонь, зажег погребальный костер.

Годовари
Трещал и скрипел большой красный огонь на черной земле, уно-
ся в небеса Дух воинов-нага. Бодхи поклонился костру.
Наги были его враги, но они многому научили его.
Глядя на пылающие деревья и тела, Бодхи размышлял:
«Змея никогда не нападает первой.
Змея мудра и поэтому спокойна.
Воины-нага изменили закону змей.
Они напали первыми. Золото помутило их разум.
Золота сделало их безумными».
Агни набирал силу. Пламя скручивалось и рвалось кверху.
Агни пел свой гимн. Свою песню.
Песню уходящих в Небо воинов.
В час, когда облака становятся фиолетовыми,
в час, когда крестьянин распрягает быков из плуга,
в час, когда просыпается красная сова,
в час, когда у человека щемит сердце,
Бодхи вышел из леса на большую дорогу.
Дорога вела к Нормаде,
На плоской вершине горы Чинор, в тени согнутого ветрами вяза
сидел Бодхи.
Внизу раскинулась долина цветов, окруженная с четырех сторон
красными скалистыми горами.
Небо было белым, бесконечным, покрытым армадой громадных,
пенистых, молочных облаков, медленно плывущих с Востока на Запад.
Все вокруг застыло-замерло, купаясь в неге прозрачного осенне-
го тепла.
Земля, травы, камни, деревья дышали тихо, плавно, медленно,
словно это дышал ребенок, сладко уснувший рядом с молочной гру-
дью матери.
Дерево было покрыто коричневой корой.
Кора была сплетением морщин времени и ветра.
Из-под черных корней, вросших в землю, бил прозрачный родник.
Далекое и близкое солнце улыбалось летним зноем уходящего
багрового лета, словно влюбленная девушка, плачущая от счастья, с
блестящими глазами и вечностью на чистом весеннем лице.

Годовари

Гора спускалась в долину тремя ступенями-террасами.
В самом низу, на первой ступени раскинулось море цветов и вы-
соких, густых темно-зеленых трав.
Цветы были белые, красные, желтые, синие, оранжевые, фиоле-
товые и радужные.
На второй ступени начинался горный манговый лес.
Деревья манго, сливы, ореха были окружены пылающими куста-
ми сочных ягод земляники, смородинъ(, черники, амбры и дикого ви-
нограда.
Третья ступень была покрыта сочной высокой травой, переходя-
щей в коричневые холмы предгорья с купонами красно-желтых рощ.
Долину Кумбхака с Юга на Восток пересекала извилистая река,
чья синева могла поспорить с синевой неба.
Внезапно перед глазами Бодхи сверкнуло желтое пятно.
Неуловимая молния-тень, зыбкий блик.
Во рту стало сухо.
Тело опутала волна горящего внутреннего жара.
Мозг пронзила бегущая волна боли.
Теперь Бодхи видел то, что произошло четыре сотни лет назад.
Не только видел — он был там,
на желтой, орущей площади белого города,
города висячих садов, города серебристых храмов,
города страданий, слез, веры и безверия.
Бодхи видел худого человека в красном изодранном хитоне.
Человека доброго слова и помыслов
на желтой площади у торговых рядов
окружила толпа озверевших торговцев.
Они били его руками и пинали ногами. Они плевали ему в лицо.
Они рвали с него кожу. Они ломали ему руки,
У серой стены стояли римские воины,
Предводитель воинов, Пилат, стоял молча, сцепивзубы.
В его глазах было отвращение. Отвращение воина к торговцам.
Площадь харкала ненавистью и злобой.
Площадь задыхалась и дрожала нетерпением.
Руки цепкие. Руки торговцев. Пальцы алчные.
Пальцы,«пахнущие грязью денег, рвали на куски Человека Неба.
Человека скорби. Человека Ахимсы.

Годовари
Каждый из толпы хотел нанести ему свой удар. Свой грех. Свой
страх. Свою темноту. Свою слюну.
Кровь изо рта, носа и груди
черными пятнами легла на горячие камни.
В мараве жары на площади греха
смешались в один яростный клубок
черные тени на желтом, красное на белом,
заплясали, закричали в горящих мозгах торговцев
белые жирные чераи, гной и зловоние
расползались в их телах.
И плакали только дети на руках матерей,
и плакали женщины на крышах домов,
и отворачивались старики от безумия,
и воины в шлемах ждали приказа.
Сердце Бодхи сжалось.
Так было в детстве, когда он понял, что остался один.
Царевич смотрел и запоминал глаза людей, бивших беззащитного,
который молился за них, который прощал им грехи,
который верил в них.
Дикий, заплесневелый черный лес скрученных, издающих вонь,
черных Душ кружил, спорно треснувшие часы, на черной площади
страха вокруг Учителя Иссы.
Торговцы с масляными глазами алчности,
с опухшими веками похоти,
с грязным дыханием страха
старались больнее пнуть худое, бесчувственное тело,
сильнее ударить по синим ребрам и черному от крови лицу.
Словно тряпичную куклу,
ревущая толпа с желтыми глазами швыряла Иссу
от удара к удару, от камня к камню,
от злобы к ненависти.
Лысый, толстый человек с рыжей бородой что-то крикнул — и
толпа захохотала, заулюлюкала и бросилась исполнять приказание
Первосвященника.
77
Годовари

На распластанное тело Учителя бросили большой деревянный
крест и, вскочив на него, стали танцевать, крича и размахивая руками.
Хрустели кости и суставы. Хрустели сапоги, подбитые железом.
Хрустела пыль на зубах.
Хрустела песня торговцев, пахнувшая гнилью и потом,
Если противник слаб, гнев переходит в неистовство.
Тень становится явью.
Нетерпимость — жестокостью.
Трус Превращается в палача.
По знаку рыжего Первосвященника люди с площади потащили
Иссу по узким переулкам к городским воротам, куда хотели прибить,
но Пилат дал знак -• и воины отогнали их от ворот.
Тогда толпа потащила его к холму.
Здесь они развернули крест и стали прибивать человека к нему.
Торговцы — не плотники.
Они били по рукам, а не по гвоздям.
Им было весело.
Это были проклятые люди — хира.
Торговцы, менялы, ростовщики, мытари и палачи.
Грязное пятно на теле любого народа.
Были и другие. Они стояли у подножия холма.
Сердце их было полно горечи и предчувствий.
Торговцы подняли крест с прибитым к нему человеком.
Они швыряли камни в синее, опухшее от побоев тело.
Они бросали ему грязные слова.
Они плескали на тело прозрачный уксус.
И тогда раздался крик Пилата.
Воины в шлемах давно ждали его.
С подножия холма они побежали наверх и, отогнав толпу, окру-
жили ее с четырех сторон.
Торговцы визжали. Им хотелось крови.
Но страх есть страх, и они отступили.
Пилат, вырвав из рук своего воина короткое копье, бросил его в
человека на кресте, попав точно в сердце, раз и навсегда прекратив
его мучения.
Копье вытащили. Учитель закрыл глаза.
Годовари
Пилат крикнул толпе, чтобы расходились, но торговцы засты-
ли — черви съедали их мозг, пахнущий гнилью денег, страхом, нена-
вистью и нетерпимостью.
И тогда небо заговорило своими словами.
Внезапно стало темно.
Фиолетовое небо засверкало молниями, загрохотало громом.
Поднялась буря. Она шла с Востока,
Она смела торговцев. Она швырнула их с холма.
Внезапно стало меркнуть солнце.
С бешеной скоростью небо заволокло громадными темно-
фиолетовыми тучами.
Засвисгел-заскрипел холодный, колючий ветер, вздымая облака
пыли.
Раздался гром. Все вокруг потемнело, Режущий ужас объял толпу.
Взрывающийся страх влетел в их Души.
Завыли они. Заскулили. Волна хлесткого песка смела их с холма.
И когда над головой засверкала молния, они побежали, не видя
ничего, давя друг друга, задыхаясь от липкого ужаса.
Засверкали мечи-молнии, и хлынул с неба водопадом мщения
ливень.
Небесная вода смешалась с градом и била, втаптывала бегущую
толпу в землю.
Пилат дал знак — и солдаты ушли с холма.
Только остались у подножия люди с чистым сердцем.
Это были женщины, старики, дети, ученики.
Ветер бил им в лицо. Град резал им головы и тела.
Красный ливень швырял грязь им в лицо.
Но они не уходили.
Медленно, шаг за шагом, борясь с ветром, они стали поднимать-
ся к кресту, чтобы снять с него Учителя Иссу.
Но ветер вновь и вновь сбивал их с ног.
Они спотыкались, падали, вставали — и вновь начинали свой
подъем на гору.
Ливень усилился.
Гром бил, не прекращая, в свой небесный барабан.
Годовари

Град превращался в снежинки.
Было холодно. Страшно. Люди плакали, но поднимались к кресту.
Внезапно раздался оглушительный грохот.
Вихри превратились в неистовую бурю.
Вместе с потоками бурой грязи на людей полетели камни, корни,
деревья.
И снова не уходили люди, поверившие в Учителя.
Они смотрели на шатающийся крест и, сцепив зубы, ломая ногти,
обдирая ладони, поднимались вверх.
Ураганная волна вновь сбросила всех к подножию холма и за-
лила их потоками воды.
И тогда встала на колени мать.
Встали на колени старики и ученики.
Они молились. В них не было страха.
В их сердцах бились сострадание и любовь.
Услышав страшный скрип, люди подняли головы.
И увидели они,
что холм стал сползать в долину,
что крест с телом Учителя
плывет к ним вместе с потоком грязи и камней,
плывет, не падая, словно хочет утешить людей.
И руки его раскрыты миру.
И сердце его отдано людям.
Люди смотрели на плывущего к ним Учителя.
Им казалось, он идет по воде, сбегающей с холма.
Они протянули ему навстрачу свои руки. Свои сердца.
Учитель не оставил своих учеников.
Отец не бросил своих детей. Он был здесь. Рядом.
В сердце каждого, в глазах, волосах, между пальцев.
Видение исчезло.
Было прохладно. Свежо. Ветрано.
Бодхи посмотрел на купол звездного, искрящегося неба.
Затем посмотрел перед собой.
Перед ним сидели три худые оранжевые обезьяны.
Годовари
Важные, они смотрели на царевича. Переглядывались. Перешеп-
тывались.
Неожиданно они рассмеялись и, высоко подпрыгивая, исчезли
в темноте, поднимая с лунной травы брызги серебристых светлячков.
Бодхи снял с головы гроздь банановых листьев. И еще раз по-
смотрел вслед летящим по склону обезьянам.
Внезапно Бодхи вскочил на ноги. Забросил суму за плечо и, рас-
кинув руки, побежал по террасам горы вниз.
Он бежал, прыгая через барбарисовые ямы, уклоняясь от острых
колючек шиповника, взлетая над зарослями бамбука.
Его руки касались волн высоких трав.
Он вдыхал запахи тысячи разных цветов,
Бездушное, бесцветное, белое Одиночество
сводит с ума ударом алчности,
душит петлей-высокомерием,
вливает в ухо яд невежества,
тупым ножом страха режет на капли мозг
и вбивает в землю молотом грязных мыслей
слабых Духом, слабых Знанием,
не видящих звезды, не видящих униженных.
Хлопая ногтями, выбивая лапами пыль,
воющее желтоглазое чудовище — Одиночество
ломает кости, грызет жилы,
рвет печень и высасывает желчь
из танцующих на могилах отцов,
из танцующих на теплом хлебе.
Шамкая обрывки жизни, старуха-Одиночество
щедро льет из ковша — тоски
гной страха и слизь презрения
на орущие головы предавших мечту, детей, друга, любимую,
родителей, Родину, себя.
Дорога в гору, покрытую густыми зарослями мангра, мяты и бар-
бариса, заваленную обломками тысячелетних скал и поваленными
бурей стволами разломанных деревьев, была тяжелой, тягучей, из-
матывающей.
Годовари
Бодхи поднимался медленно и спокойно.
Болота, джунгли, охота научили его великому терпению и спо-
койствию.
Поднявшись на горное плато, он увидел небольшую деревню —
Шир, здесь жили собиратели лекарственных трав и дикого меда.
На небольшой храмовой площади раздавались сплетающиеся
крики мужчин и плач женщин.
Увидев путника, горцы замолчали, они смотрели на царевича не-
доверчиво.
Мало, кто мог подняться к их деревушке. Но это был самый ко-
роткий путь через горы Виндхья, и царевич выбрал его.
По обычаю гостеприимства путнику подали чашу с ключевой водой.
Бодхи отпил глоток:
— Мир вам, собиратели трав.
Я паломник. Мой путь лежит к реке Нормада.
Бодхи сидел в тени старого вяза.
Высокий старик дал знак, и все сели полукругом возле царевича.
Старик разгладил свою белоснежную бороду:
— К Нормаде идет дорога через ущелье Рухшена.
Но никто не может пройти его.
Вот уже два года мы обходим его стороной. Не собираем травы,
не собираем меда, не ходим к реке.
Там, в одной из скальных пещер, у водопада поселилась кам-
пир — злобное существо, пьющее кровь из людей.
После ее появления в деревне стали пропадать дети.
Несколько раз всей общиной мы выходили к ее логову, но так и
не нашли. Кампир хитра, словно черная лиса, злобна, словно гиена,
увертлива, как змея.
Бодхи посмотрел на вершину дальних синих гор, покрытых белой
шапкой ледников.
Старейшина продолжил:
— Сегодня она вновь похитила ребенка. Мать сходит с ума от
горя, а мы не знаем, что делать.
Царевич легко встал. Передал чашу с водой старику:
— Я иду в ущелье. Увидите дым костра — бегите к нему.
До захдда солнца кровь не пьют.
82
Годовари
Старейшина деревни, понурые крестьяне смотрели вслед путни-
ку в красном плаще.
Они не сказали Бодхи, что два лучших охотника не вернулись из
ущелья, где поселилось невидимое, страшное чудовище — кампир.
Было время уходящего солнца. Не день, и не вечер.
В такое время не пьют кровь.
Надо было успеть до наступления густой темноты и появления
полной луны.
Бодхи прыгал с одного валуна на другой. Их было много между
двумя уходящими в небо остроконечными базальтовыми скалами.
За спиной кричала горная река, заглушая своим шумом пение
скальных птиц, и только злой ветер узкого ущелья спорил с ней, сви-
стя неумолчным воем.
Возле пористого вулканического обломка скалы Бодхи увидел
кампир. Она стояла на камне, расставив ноги и согнув когтистые руки
в локтях.
Маленькая, жилистая, с желтым лицом и развевающимися седы-
ми волосами, в черных лохмотьях с пятнами засохшей крови, кампир
смотрела на царевича горящими желтыми глазами, и ноздри ее раз-
дувались от возбуждения, злобы и ненависти. Необычайно ловкая и
сильная, она смотрела на человека взглядом паука, поймавшего муху
в сети-паутину.
Ей хотелось крови, горячей, пахучей, дымящейся.
Ей хотелось почувствовать блаженство.
Бодхи вспрыгнул на пологий камень.
Кампир исчезла. Испарилась, скрылась.
Царевича окружали столетние деревья бука и камфоры, чьи жел-
тые корневища выходили из разломов и обрывов черной земли. Спра-
ва громоздились обломки красных скал, слева — вздыбившаяся земля
с запахом болотной жижи.
Бодхи присел и снял с себя суму странника.
Начиналась охота, стремительная схватка —
ничто не должно мешать передвижению,
ничто не должно сбивать дыхание.
Годовари
Раздался свист.
Бодхи мгновенно выставил вперед посох — и в него вонзилась
маленькая отравленная стрела.
Одним прыжком он прыгнул за валун — и на лету уклонился еще
от двух стрел. .
Приземлившись за широким стволом сосны, он мгновенно лег на
землю коброй, готовящейся к атаке.
Старуха-кампир была цепкой, словно черная обезьяна, и умела
передвигаться по деревьям.
Десять лет она провела в лесу. Десять лет она охотилась на лю-
дей, и не было животного хитрее ее.
Сквозь влажные ветви и листья дерева, где она сидела, кампир
видела человека в красном, спрятавшегося за деревом.
Она усмехнулась.
Много охотников пыталось поймать ее. И где их синие тела, из
которых она высосала всю кровь?
Глупый охотник, скоро наступят сумерки дня и сумерки твоей
жизни.
Бодхи медленно выдохнул. Плавно и спокойно вдохнул.
Он стал сливаться — слой за слоем — с деревьями, камнями, воз-
духом, запахами, ветвями и листьями.
Бодхи возвращался в красные джунгли. На янтарные болота.
Началась охота.
Словно куница по стволу сосны, словно паук по сетке паутины,
цепко, бесшумно, быстро двигалась и прыгала над колючими ку-
стами старуха-кампир.
Два раза прыгая в темноту фиолетовой гущи, она ударяла Бодхи
когтистой рукой и рвала края его шерстяного плаща.
Оскалившись, вздрагивая ноздрями, сузив желтые глаза, старуха
наклонила голову и затаила дыхание.
Ей не нравился лохматый человек в красном.
Она ненавидела его. Это был враг.
Она хотела разорвать ему горло, выцарапать глаза, содрать с
него кожу и размозжить череп.
Пена — желтая, желчная — появилась на ее синих губах,
♦мииийаийтммдвд» 84
Годовари
И вдруг она почувствовала запах крови — сладкий, дурманящий,
вожделенный.
Раздвинув клубок гниющих лиан, она увидела охотника, свернув-
шегося у ребристого смолистого камня.
Запах крови шел от него.
Враг был ранен. Истекал кровью. Умирал.
От возбуждения-томления щелкнули зубы.
Старуха, осев на одну ногу, расправила кисть, длинные пальцы
и, втянув в себя свистящий воздух, прыгнула, нанося свой страшный,
раздирающий удар.
Он возник за спиной старухи-кампир и, схватив ее за волосы, швыр-
нул на груду камней, при этом срывая с пояса трубку со стрелами.
Когда старуха пыталась подняться, Бодхи нанес ей удар ногой в
грудь.
Стоя спиной к камню, кампир ощерилась, показала свои синие
клыки и гнилые зубы. Колени ее были в крови, но сил от этого не
убавилось.
С рычанием загнанного зверя она бросилась на Бодхи, пытаясь
пробить ему когтями сонную артерию.
Бодхи присел и, развернувшись из нижней стойки, распорол ла-
пой тигра ее живот.
Кампир охнула и развернулась, держась левой рукой за кровото-
чащую печень.
В глазах ее горела ненависть.
Она понимала, что человек в красном обманул ее.
Она хотела растерзать его и вновь бросилась на врага.
Бодхи встретил атаку ударом прямой ноги в грудь.
Старуха отлетела к скале с пробитой грудной клеткой.
Она медленно осела. Лицо ее дергалось.
Дыхание было тяжелым, прерывистым.
Изо рта потекла густая черная кровь.
Ей было больно. Невыносимо больно,
Бодхи умел наносить удары, ведущие к тяжелой, мучительной
смерти.
85
Годовари

Сейчас царевич смотрел на кампир-кровопийцу спокойно.
Он знал, сколько горя она принесла крестьянам долины и соби-
рателям трав в горах Виндхья.
Старуха корчилась, извивалась от боли.
Она хрипела, сипела.
С боков ее торчали сломанные ребра.
Из ушей текла слизь.
Тело сгибалось и разгибалось, руки скручивались, черные паль-
цы с острыми ногтями скрючились в спазме.
Бодхи развернулся и стал спускаться по камням в низину. Неожи-
данно остановился и повернулся к умирающей в корчах старухе.
Потом поднял с земли ребристый, вытянутый, словно нож, об-
ломок камня и внезапно швырнул его в кампир.
Камень-нож с хрустом вошел ей в середину лба.
Она застыла-замерла навсегда.
Бодхи прекратил ее мучения. Он был воином, а не палачом.
С каменистого берега Бодхи прыгнул в холодную, прозрачную
воду горной раки и поплыл к водопаду.
Подплывая к нему, он нырнул под воду и стал искать вход в один
из многочисленных подземных гротов.
Внимательно смотрел Бодхи на песок около черных проемов.
Воздуха ему хватало. Еще в джунглях детства он научился подол-
гу оставаться под водой, играя с рыбами и водяными змеями.
Вдруг у одного из выступов царевич увидел маленький браслет,
застрявший в густом качающемся иле.
Бодхи поплыл в темноту грота и чераз несколько мгновений уви-
дел свет над головой.
Оттолкнувшись руками, Бодхи всплыл на поверхность и оказался
в середине просторной пещеры.
Он выбрался и стал смотреть по сторонам.
Здесь был очаг, сложенный из камней. Вдоль стены были разве-
шены травы. Пахло кровью.
В углу, за камнем он нашел связанного, заплаканного ребенка.
Бодхи развязал его и нажал ему на середину груди мокрым боль-
шим пальцем.
Так убирают страх из тела.
Затем приказал ребенку набрать побольше воздуха и вместе с
ним прыгнул в воду.
ОЖЖЖМ 86
Годовари
На берегу Бодхи сложил из хвороста большую гору и поджег ее.
Девочка успокоилась и теперь грелась возле пылающего, хрустя-
щего огня.
Внезапно земля загудела, задрожала, вздыбилась.
Камень под ногами царевича вздрогнул и с хрустом стал пово-
рачиваться к краю обрыва.
Мгновенно он поднял на руки девочку и развернулся лицом к
дрожащему волнами озеру.
Желтая гора с глухим уханьем и рыком, словно великан, тяжело
осела.
Раздался хруст камней, деревьев, песка,
взлетели к небу брызги, рыбы, ил и черепахи,
закружили, забурлили сизые воронки,
закричали, зашипели горные Духи.
Прыгающий, булькающий, стремительный
мутный поток побежал-полетел в низину узкого ущелья, заливая
пеной треснувшие берега.
Грязная вода и разломанный ствол пальмы сдвинули камень на
самый край речной террасы,
Девочка закричала, Бодхи приготовился прыгать в воду.
Но внезапно все стихло.
Рухнувшая гранитная скала уничтожила все подводные гроты и
пещеру страшной кампир.
Голоса гор и реки смолкли. Только шумела чистая вода.
Только пели веркушки смолистых сосен.
Вскоре прибежали крестьяне.
Мать, обняв дочку, застыла, не смея верить чуду, не смея
вздохнуть.
Бодхи смотрел на пламя костра:
— Там, возле большого камня лежит кампир.
Сожгите ее тело. Пусть брахман прочтет молитвы.
Ущелье надо очистить от скверны.
Мир вам, добрые люди.
Бодхи встал, взял посох, накинул на плечи суму и пошел по кам-
ням в ущелье, ведущее к Нормаде.

Годовари ШШШШШШШШШШШ
Крестьяне вздохнули свободно.
Они сожгли ненавистное тело старухи-кампир.
Ее логово рухнуло во время землетрясения.
Страх—липкий, сводящий с ума, ненавистный — ушел-испарился
с ветром, идущим по ущелью со свистом и шипением.
Одно мучило старейшину общины, деревенского брахмана, мать
спасенной девочки — они не спросили имя путника, избавившего се-
ление от злобного чудища.
На совете общины решили выразать из цельного куска дерева
Мурти — земное воплощение небесного Духа — и поклоняться ему.
Цвет Мурти был красным.
Красная, искрящееся росой на губах,
полногрудая, смеющаяся женщина-Одиночество
пахнет весенним дождем,
истомой любви, парным молоком детства
для тех, кто падает, но встает, для тех, кто идет,
для мудрацов и воинов, для влюбленных, верящих, сострадающих.
Обнаженная, в свете Истины,
она кружит, словно небесная танцовщица апсара,
и зовет по высохшим от дождей Мансуна дорогам
в путь караваны Мечты.
Обвивая горячими руками,
прижимаясь всем телом и задыхаясь от поцелуя,
она дарит мудрость всепрощения,
ясность будущего и Дух Свободы.
В невыносимой тиши разделенного мира
она открывает радугу-ворота в мир вечного сомнения,
в мир набухающих почек сирени, в твой мир, Человек. Идущий.
Между горами Сатпура и Виндхья находился древний город Рангун.
Здесь проходила большая караванная дорога, ведущая из Каш-
мира в Декан.
Здесь на больших базарах продавали щедрые дары горных ле-
сов — тиковое дерево и дерево сандала, лечебные травы и целебные
корни, душистый мед и горящий карри, меха горностая и шкуры мед-
ведей.

Годовари
Это был город охотников, пастухов, собирателей трав, богатых
купцов, знахарай, колдунов, магов и гадателей.
Люди говорили, что славные Боги Саватар — Кузнец и Рудра —
Неистовый сотворили этот город, а Богиня мудрости Сарасвати про-
ложила посреди него реку Вахши, что значит Дикая.
Бодхи вошел в Рангун через Южные ворота и сразу попал в водо-
ворот ярмарки.
Горцы справляли праздник в честь великого Бога Индры, повели-
теля молний и гроз.
Царевич шел вдоль улиц, заполненных уличными торговцами,
бродячими мастерами, факирами, канатоходцами.
Торговцы сладким рисом и ватой открыли свои палатки по кругу
громадной центральной площади,
где царствовал детский молочный смех,
где блестели задорные солнечные глаза,
где, вращаясь цветными каруселями и обливаясь сладкой пато-
кой, взрывался, пел, кружился и летел цветочными лодками-качелями
в синее алмазное небо радостный гомон радуги детства.
Вокруг бушевали красками весны праздничные сари красивых
женщин и девушек.
Хлопали знамена раджей, флаги купцов, стяги воинов,
кричали радостные дети и гремели, грохотали, дробили,
свистели, шипели, звенели барабаны, гонги, литавры,
бубны, колокола, бонги, трубы, флейты, свирели,
раковины, дудки, ситары и вины.
Уличные певцы и танцоры вместе со зрителями бросались в круг,
где плясали самые отчаянные жители гор.
Пастухи с криками прыгали, бросая к небу свои посохи, стреми-
тельно кружили, раскинув руки-крылья, и у самой земли ловко под-
хватывали их вновь.
Со смехом становились в круг юноши, сцепляясь руками, и на-
чинали водить бешеный хоровод, высоко выбрасывая ноги вперед,
а когда вращение набирало скорость мельтешения, в круг забегали
девушки — задорные, смешливые, крепкие — и, образовав свой круг,
начинали кружить в другую сторону.
В их круг забегали юноши.
89 (ШШЖВДЖЖ
Годовари
И так продолжалось до тех пор, пока не образовывались девять
летящих, цветных, гремящих смехом кругов любви.
Жители гор — особый народ. Свобода — их Дух.
Реки, деревья, животные — их братья.
Потомки первых Ариев, выросшие среди кристального воздуха,
пьющие алмазную воду, хранящие веру отцов,
горцы считали землю своей матерью,
небо — отцом-прародителем.
Боги жили среди них. Они жили сради Богов.
Неожиданно царевич, стоявший возле рядов, где были выстав-
лены вязаные, сотканные, сшитые ковры из шерсти и льна, услышал
слова, которые удивили его,
С базарной площади, из громкоголосой толпы рвался к облакам
звонкий, с хрипотцой, голос уличного глашатая:
—- Великий и могучий охотник на тигров Виграха вызывает на
поединок борцов с южных и северных гор.
Он победил сто борцов, его тигров, сто медведей и победил са-
мого Рудру1 — жестокого зверя Юга.
Царевич подошел к шумевшей толпе, откуда раздавался голос,
назвавший его зверем.
На земле был очерчен круг диаметром в двенадцать метров. На
краю стоял победитель, а шепелявый глашатай вызывал нового про-
тивника в круг.
Это была борьба Гуштингири. Это была борьба Ариев.
Здесь не было места бойцам, обладающим силой, но не имеющим
разума.
Сила быка, реакция пантеры, удар тигра считались в этой борьбе
обычным условием.
Сложность была в другом.
В Гуштингири были разработаны особые связки ударов, движе-
ний, атак и защиты. Словно в шахматах, где по первому ходу можно
определить всю партию, здесь по одному только движению стопы,
развороту пятки можно было определить ход всей атаки.
В Гуштингири надо было думать.
Арии не/побил и людей без знаний, без силы воли и терпения.
Поэтому трудно было стать борцом Гуштингири.
Годовари
Бодхи вышел в круг.
Снял с себя дорожную суму, отложил посох странника.
Зрители притихли,
Перед царевичем стоял двухметровый лесной охотник на тигров.
Это был сильный и ловкий человек.
Он действительно победил в городе и округе всех борцов Малля-
вещи, лучших воинов Магадхи.
Виграха означает «Сражение»,
Охотник любил драться. Любил побеждать.
Он смеялся над побежденными. Смеялся над слабыми.
Боец Виграха скинул с плеч тигриную шкуру и тоже вышел в
круг:
— Как твое имя?
— Это скажет ветер.
— Мое имя Виграха — «Война», и я уничтожу тебя, путник.
Зрители рассмеялись.
Всем захотелось увидеть, как высокий, красивый Виграха посме-
ется над босым, лохматым, дерзким южанином.
Охотник сделал обманное движение влево.
Бодхи стоял неподвижно.
Охотник переместился в правую сторону.
Бодхи не шелохнулся. '
Внезапно, со скоростью солнечного блика на волне охотник бро-
сился к Бодхи, поворачиваясь в движении и нанося удар ногой, а
вслед за ним и кулаком.
Бодхи сделал неуловимое движение и оказался на другом конце
круга.
Охотник развернулся.
Самодовольство сошло с его лица.
Он понял, что перед ним настоящий воин.
В толпе ничего не могли понять — обычно охотник на тигров вы-
кидывал с круга своих противников с первого или второго броска или
удара.
Но сейчас он выжидал, глядя на человека в красном.
Второй бросок охотника ошеломил зрителей — они видели, как,
извиваясь, прыгая с разных сторон, он наносил десятки ударов рука-
Годовари

ми, локтями, ногами и коленями с нижних и верхних стоек по цареви-
чу, которого не было видно из-за града мелькающих ударов.
Внезапно что-то щелкнуло — и Виграха отлетел к краю очерчен-
ного в земле круга.
У самой черты он перевернулся в воздухе и приземлился в ниж-
ней стойке одного из приемов борьбы Гуштингири.
Бодхи понял, что его противник хорошо знает повадки диких жи-
вотных, и что дыхание ему поставил хороший Учитель-йогин.
Охотник был спокоен.
Охотник был уверан в себе и в своей победе.
Перед ним был воин, опытный воин, но он встречал таких. Они
были сильными, ловкими, но они не обладали хитростью — игрой ума.
Бодхи прошел к середине круга.
Охотник начал снова ходить кругами,
выставляя руки — обманные,
делая стойки — обманные,
совершая развороты — обманные.
Три раза охотник бросался в атаку.
Три раза получал страшные удары ногой в спину, в голову,
в грудь.
В толпе послышался смех.
Зрители поняли, что лохматый паломник, стоя на месте и нанося
невидимые удары босыми ногами, смеется над своим могучим про-
тивником.
Виграху охватила злобе.
Дикая ярость, слепящая глаза, пьянящая мозг.
Он видел, как смеются над ним люди.
Он видел себя. Побежденным.
Неожиданно для зрителей он начал новую атаку с большого
прыжка через весь круг.
Люди замерли.
В руках у него блеснуло лезвие тайного охотничьего ножа.
Все видели, как перед лицом Бодхи замелькало оружие. Как за-
рычал, теряя терпение, охотник и как раздался короткий свист уда-
ра — бича. .
Нож отлетел в сторону.
92
Годовари
Охотник согнулся и от второго удара взлетел вверх и рухнул с
высоты далеко за пределами круга, на головы онемевших зевак.
Бодхи накинул на плечи суму, взял посох и медленно пошел в
сторону южных ворот, ведущих к берегу-пристани раки.
Крестьяне, ремесленники, торговцы, купцы, менялы, ростовщи-
ки, воины и дети в тишине летящей осы смотрели вслед уходящему
страннику.
Двое торговцев водой приводили в чувство охотника на тигров.
Очнувшись, тот долго сидел, скрестив ноги, в белой пыли, потом
поднял голову:
— Это был Рудра.
Я получил хороший урок и возвращаюсь в джунгли.
И еще:
— Отныне мое имя не Виграха — Война, а Нишигара — Бродя-
щий в ночи,
Я буду в горах до тех пор, пока время не смоет с меня невеже-
ство.
Мир вам и здоровье.


НОРМАДА
По узкой горной тропе путник спустился с вершины горы Гургон
на каменистую балую дорогу, проложенную строителями царя-монаха
Ашоки.
Дорога вилась между обрывами и утесами, вдоль желтой речки
на дне ущелья и громадой разбитых дождем скал.
В стороне от дороги Бодхи увидел древнюю буддийскую ступу.
У ее квадратного основания сидел Ашрам — отшельник, а на вер-
шине полусферы сидела птица.
Сморщенный, в желтых лохмотьях монах перебирал четки и бор-
мотал сутры.
Бодхи поприветствовал старика.
— Ты ищешь Будду, путник?
— Я ищу реки, Ашрам.
— Откуда можно увидеть солнце, путник?
— Из тени, Ашрам.
Они долго молчали.
Вечером Бодхи предложил отшельнику сушеных фруктов и сыра.
— Я не ем и не пью, путник.
Через три дня я поднимусь к Истине.
Выполни мою просьбу, воин.
— Хорошо, Ашрам. Воля уходящего — воля Неба.
В первый день, утром Бодхи очистил дорожку вокруг ступы.
Водой из ручья наполнил кувшин и, сев рядом с Ашрамом, стал
слушать тишину.
Неожиданно старик начал говорить:
— Мой отец был богатым торговцем скота из варны шудров.
В юности я хотел обрести знания, но Варна шудров не имеет права
слушать и читать Веды, и молодость я провел среди вина и женщин,
Я любил жизнь.

Нормада
И я полюбил девушку, прекрасную, словно апс^ра, что родилась
в первозданных водах океана.
Однажды в наш город пришла чума.
Страшная, непонятная,
невидимая, гнойная, словно темнота невежества.
Люди умирали в страшных мучениях —
днем и ночью, в домах и на улицах,
старики и женщины, дети и отцы.
Это было страшно,,, безумно.. непонятно!!!
На шее, груди и в паху вздувались черные пятна.
Тело горело, словно в огне, и не было спасения никому, люди
харкали кровью и болезнью.
Тысячи крыс метались по городу, собаки пожирали трупы людей,
а лекари, маги и гадатели не знали противоядия.
Болезнь шла от человека к человеку, от семьи к семье.
И тогда решили лекари Аюрведы, что Отец жизни — Огонь
уничтожит Черную Смерть, Выжжет ее дотла!
Город окружили воины и подожгли его, а всех, кто выбегал, уби-
вали огненными стрелами.
Я, как и все, метался в хаосе среди дыма и огня.
Город сгорел. Все погибли. А я выжил. Один из тысячи тысяч.
Я скитался по руинам домов, дворцов, храмов, умирая от страха
стать чумой, стать живым мертвецом.
Я прятался от людей правителя в черных одеждах, убивающих
оставшихся в живых.
Я прятался от самого себя. От ножа, режущего мой мозг.
Чума ушла. Я остался один.
Среди океана горя и моря отчаяния. Без родителей и родных.
Без любимой и любви. Без веры и смысла жизни.
В умершем городе было много золота, серебра, алмвзов.
Я, ничтожный червь алчности, собрал и закопал в тайном месте
сокровища.
Закапывая их, я вдруг подумал:
зачем я это делаю? Зачем я это делаю?? Зачем???
Я ушел, убежал из города мертвых.
Из города блуждающих теней.
Из города, пахнувшего пеплом сожженных.

Нормада
Из города белых костей.
Города, ставшего для меня адом на земле.
Наступил полдень — и Ашрам замолчал.
Он мог говорить только до полудня.
На второй день Ашрам сказал:
— Скитаясь по горам, я встретил монахов — учеников Будды.
Они сказали: мы отрицаем варны, для нас нет богатых и бедных.
Перед лицом Великого Страдания все равны.
Я спросил у них, смогу ли я найти успокоение от своего горя.
И монахи из Сангхи-общины сказали мне слова Будды:
жизнь есть страдание —
рождение,
старость,
болезнь,
смерть,
разлука с любимой.
Страдание происходит от жажды
бытия,
сладострастия,
наслаждения,
власти,
созидания.
Уничтожить эту ненасытную жажду — вот Путь к избавлению с
страдания, и нужны для этого
вера в Будду и решимость,
слово и дело,
жизнь и стремление,
помыслы и созерцание.
Эти восемь дорог могут привести к Нирване — к Познанию и Пр<
светлению, избавлению от страданий и перерождений Души.
Когда после смерти Душа переселяется в новую телесную об
лочку, страдания начинаются вновь.
И я согласился с ними.
Я отказался от семьи, варны, собственности.
Я дал обет целомудрия, безбрачия, я обрил голову и надел жа
тые одежды.,
Я ел только до обеда и просил милостыню.
96 тймтэтзайй
Нармада
Так я познал Трипитаку — Три Корзины Истин, оставленные Сид-
дхартхой из рода Гаутама и племени шакьев, которого ученики назы-
вают Просветленным — Буддой.
Когда я изучил законы общины из Первой Корзины Виная-Питака,
то из послушников стал монахом.
Когда изучил, понял и пережил изречения и проповеди из Второй
Корзины Сутта-Питака, то стал настоятелем монастыря.
Когда я изучил третью Корзину Истин Абхидхамму-Питака, где
говорится о сущности бытия, о сути вещей и явлений, то ушел из
храма.
И вот тридцать лет живу рядом со ступой, которую я возвел в
честь Будды, в знак уважения за свое Просветление.
На третий день Ашрам сказал:
— Там, в глубине гор Аджанта, в цельной скале мои братья по
Сангхе выстроили храм.
Я был в этой пещере, не сходя с этого места.
В глубине, на троне восседает Будда в рубашке.
Вдоль прямых стен, словно колонны, стоят изваяния его учеников.
Но стены пусты, и монахи молятся и ждут знака, чтобы покрыть
их росписью, достойной доброты Будды.
Там, в центре ступы, ты найдешь свиток и отнесешь его монахам.
Я видел эту картину, путешествуя по облакам среди молитв и
постов.
Не будет нас, не будет Будды.
Но те, кто увидят эту роспись, встанут на защиту Добра в этом
изменчивом мире.
В отражении вечности и покоя я видел свет Истины.
Пусть и другие увидят.
Храм не найти непосвященному.
Ты узнаешь его по символу птицы Рух.
Наступил полдень — и монах замолчал навсегда.
Вечером он испустил свой последний вздох.
[ Утром Бодхи, обойдя ступу, нашел вход в нее.
Он отодвинул громадный камень и увидел свиток, лежащий на
круглом диске.
I Затем он сложил из камней трон и посадил на него тело от-
|Шельника.
Мир Зафар
Нармада
Вокруг трона он набросал цветы, потом, задвинув камень обрат-
но, замазал вход смесью из глины и песка.
В холодном ручье Бодхи совершил омовение — и только тогда
развернул свиток. То, что он увидел, поразило его.
Через два дня он подходил к манговому дереву, о котором гово-
рил ему Ашрам.
Ветви, направленные на Восток, действительно были похожи на
голову птицы Рух.
Голова волшебной птицы смотрела на подножие, где сходились
две горы. Пройдя туда, он отыскал узкий проход между красными ска-
лами и нашел родник.
Прозрачная ледяная вода источника привела его к каменной
площадке, где у входа в пещеру сидели четыре монаха в желтых
одеяниях.
Все было так, как говорил ему отшельник.
Монахи встали и приветствовали его.
Бодхи поклонился им в ответ:
— Я пришел к вам от Ашрама Гопала.
Мне нужно увидеть Будду в рубашке.
Первый монах вышел вперед и бросил к его ногам три желтых
камня.
Бодхи сказал:
— Поклоняюсь Будде, Дхарме, Сангхе.
Второй монах бросил на землю финик, цветок и колючку.
Бодхи сказал:
— Между дорогой жертвоприношений брахманов и кровью истя-
заемой плоти отшельников я пойду срединным путем Любви, дорогой
цветов.
Третий монах бросил на землю четыре алмаза,
Бодхи сказал:
— Первая Истина: существует страдание.
Вторая Истина: желание — причина страдания.
Третья Истина: можно прекратить страдание.
Четвертая Истина: Путь к прекращению страдания — это Путь
Будды — правильное понимание, намерение, речь, поведение, жизнь,
усилие, отношение, сосредоточение.
Нормадя
Четвертый монах бросил на землю пять камней.
Бодхи сказал:
— Не убивать живых существ.
Не лгать. Не воровать. Не прелюбодействовать. Не пить вина.
Первый монах сказал:
— Ты действительно хочешь видеть Будду в рубашке?
— Где вход?
— Иди. Ом1
Монахи расступились — и Бодхи шагнул под своды пещеры.
Пройдя ледниковый зал, где пики льда сверху и снизу образова-
ли лес хаоса, он попал в круглый зал, где вдоль стен пылали бронзо-
вые чаши с хрипящим от масла огнем.
В стене перед ним было четыре черных разверзнутых львиных
пасти.
И вдруг он увидел, как огонь из чаш стал сливаться на полу в
одну огненную волну, которая стремительно побежала к нему.
Бодхи бросился к стене, из которой тоже полыхнул огонь.
Не думая, он, вытянувшись, прыгнул во вторую пасть льва и по-
летел вниз, где с высоты мачты рухнул в ледяную воду.
Сверху на него обрушился водопад камней.
Мгновенно Бодхи нырнул на дно колодца, нащупав руками тре-
щину, прополз над ней и вместе с волной был выброшен в водоем
зала с низким волнообразным сводом.
Отсюда был вход в алмазный зал, где на золотом троне сидел
золотой Будда.
К нему вела узкая дорожка, сплошь усыпанная драгоценными
камнями.
Справа и слева от дорожки лежали груды золотых монет, сере-
бряной утвари и раскрытые шкатулки с украшениями, свет которых
слепил.
Проходя по дорожке, Бодхи понял, что вся пещера, ее своды и
стены — из золота.
Это был рудник.
Обойдя Будду, он увидел в стене арочный вход. За ним оказался
темный тоннель, в конце которого блестел тусклый свет.
Еще когда он летел в ледяной колодец, к нему вернулось ощуще-
ние, рожденное в джунглях.
У него не было чувств, не было мыслей.

4-
Нормада
Он стал самой природой, борющейся за свою жизнь.
В темноте его ноги стали скользить шагом змеи, руки мгновенно
ощутили холод стен и ширину тоннеля.
Паломник почувствовал, что перед ним бездонная пустота — и
тут же услышал свист летящих ему в голову дисков.
Бодхи пригнулся, и как только круги пролетели, он обазьяной ;
прыгнул через пропасть.
Приземлившись пантерой, он тут же взлетел вновь, а из боковых
стен на его‘месте скрестились восемь серпов-ножей.
Теперь он, словно паук, двигался между потолком и левой стеной.
Внезапно он замер.
Своды раскрылись, а он, прыгнув вперед и не оборачиваясь, по-
чувствовал поток горящей смолы, льющейся сверху.
До выхода из тоннеля оставалось немного, и вот здесь он услы-
шал знакомый шорох змей, готовящихся к прыжку.	'
Они бросились друг на друга одновременно, но Бодхи видел на,
болотах, как журавль побеждает гадюк, и рука ми-крылья ми стал опи-?
сывать резкую дугу, отбрасывая змей, а пальцами-клювами пробивая
им головы.	Я
Раздавив пяткой последнюю змею, он увидел выход.	
Но между ним и дневным светом снова была пустота, и толькоЯ
торчали из глубины восемь узких шестов.	Я
Не задумываясь, Бодхи стал прыгать по ним, едва касаясь ихЯ
ступнями, но и этого было достаточно — плита стала медленно полз-Я
ти вниз.	Я
Пропустив два шеста, прямо с шестого Бодхи, вращаясь в воз-Я
духе, ящерицей проскользнул в узкую щель и оказался на громадно»
каменной площадке.	Я
С двух сторон от нее, словно горные стражи, уходили вглубь двеЯ
гряды высоких красных скал, касаясь вершинами облаков.	Я
У подножия скал по всей длине площадки стояли монахи в желВ
тых одеждах, а прямо перед собой он увидел под священным манго»
вым деревом восемь настоятелей горного монастыря Аджанта. В
Они встали, подошли и поклонились паломнику.	В
Один из них сказал;	В
— Ашрам Дхарнакирит ушел к Будде.	В
Перед уходом он завещал нам расписать стены храма Аджанта.»
Покажи нам его знак, путник!
Нормада
Бодхи развернул свиток и показал его монахам.
Монахи упали на колени с возгласом — Ом! — и стали благослов-
лять Небо и Будду.
На свитке была ПУСТОТА!
...И увидели они в Пустоте животных, детей, женщин,
поселян, монахов, придворных, царей, бодхисаттв, Будду
и мир, улыбающийся своим детям, новое небо над лесом, сеном,
дворцом, храмом и Свет над всем.
И не было границ у земли, у Души, у Любви и Космоса.
Спустившись с гор Аджанта, странник зашел в селение земле-
дельцев Тапти.
Здесь его радушно принял человек по имени Айджар.
Хозяин сам приготовил ему лепешки — чапати и суп карри.
— Почему в этом доме не слышно голосов счастья? — Бодхи по-
смотрел на деревья в саду, где увидел качели на беньяновом дереве.
— Это моя вина, — ответил хозяин дома с тоской в глазах.
Потом, не выдержав, со слезами на глазах рассказал.
Два года назад была засуха, и всем помог ростовщик Савитри
Ядава. С того врамени вся деревня оказалась у него в руках — все
стали ему должны.
Опираясь на законы Ману, ростовщик стал забирать в свой дом
жен и дочерей должников, и сказал, что не вернет их до возврата
долга.
В окружении своих слуг он избивал должников у себя дома и за-
являл работать от зари до зари.
У него, Айджара, он забрал жену и дочь, у соседа — сына, и так
всему селению.
Ночью, глядя на звездное небо, Бодхи услышал голос Айджара,
понившегося перед домашним алтарем:
— Победа тебе, о Вишну, господин Вселенной и хозяин всего.
Не отвергай наше поклонение, о Хари,
Защити мою семью и благослови своей сострадающей рукой, я
даю себя в твою власть.
Победа тебе, о Хари.
Рано утром Айджар провожал паломника.
Нормада
На краю селения они увидели плачущую женщину, которая вела,
взяв за руку, юную девушку к дому ростовщика.
— Иди, Айджар, и собери всех на площади перед храмом.
— Хорошо, — Айджар испуганно взглянул на гостя и побежал.
Подойдя к дому ростовщика, Бодхи выбил резные ворота и, рас-
кидывая слуг в разные стороны, вытащил хозяина из постели.
Пинками он погнал его на площадь, где уже собрались встрево-
женные земледельцы.
Бросив на землю воющего Ядаву, Бодхи стал посохом колотить
его по спине.
С криком и воплями о пощаде катался по земле Ядава, но посох
Бодхи, словно молот кузнеца, вбивал и вбивал его в пыль на глазах
односельчан.
— Приведите сюда должников из его дома.
Когда на площадь пришли люди, заточенные в доме ростовщика,
все увидели на их лицах, руках и ногах кровоподтеки.
Женщины плакали, прикрывая наготу обрывками сари, а на жел-
тых лицах детей было написано безумное спокойствие тоски.
Одного из должников слуги держали под руки — Ядава сам пера*
бил ему кости ног.
Бодхи поднял руку, чтобы пробить голову ростовщика, но тут
раздался голос брахмана;
— Не делай этого!
Не нарушай Дхарму!
Иначе мы все будем наказаны.
Если мы не заплатим деньги, то и в другой жизни будем должны
ему. Таков закон Кармы,
Бодхи посмотрел в глаза людей и увидел там боль и страх.
— Что говорит ваша Дхарма, брахман?
— Что варны священны, и нельзя нарушать их.
Что законы священны, и нельзя нарушать их.
Что шудры должны служить Дваждырожденным вайшьям и ис-
полнять их волю.
— А кому должны служить вайшьи?
Какова Дхарма этого презренного7 — Бодхи пнул ногой ростов-
щика. — Какая Дхарма разрешает ему спать с вашими женами, изби-
вать и мучить детей?
102
Нормада
— Дхармы установили Боги, а мы их слуги.
Пусть Боги решают.
Бодхи поднял из пыли ростовщика и сказал ему:
— Прости этим людям их долги и поклянись в этом перед храмом
Бога Вишну.
— Жители Тапти, я прощаю вам ваши долги и клянусь в этим
перед храмом Бога Вишну и Богами нашей деревни!
Люди на площади не верили своим ушам, но, поняв смысл слов,
стали радоваться и обнимать друг друга.
Они прославляли Бога Вишну, Богиню Мать, Бога Шиву,
В храме они совершили торжественную Пуджу и целый день по-
вторяли: Джай Бхагаван! — что означает "победа Бога".
Ростовщик простил долги жителям деревни, но не простил уни-
жения паломнику.
С богатыми дарами и посланием в город Дхулию, к радже, был
отправлен слуга, и на другой день оттуда прибыл отряд для наведе-
ния порядка.
Это был особый отряд правителя Кадамбы, ждавший царевича
на западном берегу Нормады с приказом уничтожить его. Во главе с
ростовщиком они отправились искать нарушителя Дхармы Ману.
Спускаясь с горы Сатрура, Бодхи увидел реку Нормада.
Она величаво несла свои воды вдоль предгорья Виндхья.
Подходя к ней и ощущая прохладу, Бодхи услышал топот.
К нему во весь опор с холма мчались всадники, а впереди всех,
размахивая саблей, визжал ростовщик,
Бодхи отложил посох и собрал горку камней.
Как только лица всадников стали ясно видны, ноги Бодхи, словно
две стальные пружины, приняли позу лучника, и с этого положения он
стал метать камни, летящие со скоростью копья.
Один за другим воины Кадамбы слетали на землю, хватаясь за
пробитые шлемы и лица.
Одни из них погибли в седле, другие — под копытами скачущих
следом неудержимых лошадей.
Предводитель воинов крикнул — и отряд на ходу разделился.

Нормада
Четверо прорвавшихся сквозь каменную бурю вместе с ростов-
щиком завертелись вокруг царевича.
Бодхи схватил посох и низким круговым движением свалил лоша-
дей, а в высоком прыжке, словно веслом, двумя ударами опрокинул
четверых воинов.
Он не дал им подняться. Схватив меч, он двумя взмахами раз-
рубил их тела по диагонали.
Обезумевший ростовщик бросился на Бодхи, но, получив страш-
ный удар ногой в грудь, взлетел и рухнул в расу.
Бодхи видел, как стремительные воды Нормады уносили барах-
тающегося человека к центру, пока очередная волна не накрыла его.
Пятеро рычащих воинов с мечами в руках бросились к Бодхи, за-
гоняя его в реку.
Стоя по пояс в воде, царевич внимательно следил за движением,
каждого наемного убийцы.
Они шли полукругом. Шли медленно. Шли убивать.
Свободной правой рукой Бодхи медленно провел по холодной
воде Нормады.
Внезапно он вылетел из воды и в высоком прыжке ударом стопы
раздробил лицо воину, стоявшему в центре. Круговым движением, в
развороте Бодхи разрубил спины стоящим слева и справа.
Раздался хруст и следом — хрип. Раздался всплеск и следом выдох.
Два воина, развернувшись, увидели всплывающие снизу буль-
кающие красные пятна.
Бодхи неожиданно бросил меч высоко вверх.
На мгновение враги посмотрели следом, и в этот миг два кинжа-
ла, пущенные железной рукой, пробили им горло.
Тела убитых воинов Бодхи сбросил в бурные воды клокочущей
Нормады.
Собрав оружие, он погрузил его на лошадей и повел их по берегу.
В большом селении, стоявщем на окраине трех торговых дорог,
на постоялом дворе он вызвал хозяина.
Маленький, крепкий человек внимательно выслушал паломника
в красном. Взглянул на лошадей, богатые седла, оружие и кивнул го-
ловой.
104
Нормада
Хозяин постоялого двора очень выгодно продал дорогих лоша-
дей, седла и оружие.
Оставив себе треть вырученных денег, остальные он отправил
вместе со своим сыном в селение Тапти, где староста честно разделил
их между всеми людьми общины.
Бодхи долго шел вверх по реке от места, где затонул ростовщик,
пока не увидел Тиртху — святое место.
Здесь люди построили храм Богу Шиве.
Раздевшись, паломник омыл свое тело, одежду, посох и суму от
скверны.
Он отдал оставшиеся золотые брахману и спросил, что он дол-
жен сделать.
Брахман прочитал гимны из Вед и сказал Бодхи, что назавтра в
течение дня он должен сделать Тарпану — омовение три раза, адре-
суя ее Богам, мудрецам — Риша и предкам.
Потом брахман сходил в селение и принес оттуда дары для Богов
и еду для себя и паломника.
Светило солнце, на листьях пальм танцевали круглые лучи, и
пахло дождем, землей и чистотой неба.
Глядя на разноцветные, поросшие мхом камни неглубокой, про-
зрачной речки, что меняла свои цвета под лучами солнца, Бодхи уви-
дел ящерицу-хамелеона, которая, увидев журавля, мгновенно изме-
нила свой цвет.
И вот тут сверкнула молния в мозгу.
Боль, спиралью пронзив голову, влетела в глаза — и царевич
замер.
«Брахман, Атман, Небо, Пустота — это вечное и неизменное су-
ществует и проявляет себя в Сансаре — изменчивом мире, меняя свои
свойства.
Человек говорит «Я», отдаляя себя от Космоса.
А где это «Я»?
Где в человеческом теле или сознании скрыто *Я»?
Мир состоит из Дхарм! Человек — скопление атомов, где же
здесь «Я*?
В чувствах тоже нет «Я».
В сознании нет «Я» — все, что оно рассматривает, праходяще!
Пустота — постоянна.
Разделенный мир — изменчив.
105 @888§S888888SH®8888§S§S>
Нормада
Вот почему все на этой земле меняется.
Времена года и времена луны.
Времена жизни и времена смерти.
Времена любви и ненависти, жадности и щедрости.
Времена государств, стран, империй и племен,
Времени нет в Космосе.
Время существует в этом разделенном мире».
После ужина Бодхи слушал наставления доброго священнослу-
жителя и песни из Махабхараты.
На другой день, совершив Тарпану и принеся дары Богам, бодхи,
поблагодарив брахмана, направился к горам Виндхья.
За ними, в стране Малава, находился город Уджаяни, откуда на1-
чинался путь к пятой священной реке — Инду.
Наступали короткие, прохладные, синие сумерки.
Их сменит внезапная густая, звездная ночь, накрыв своим бар-
хатным плащом благодатную долину ста рек.
Бодхи стал подниматься на вершину поросшей лесом горы.
Он решил идти вверх по реке, к ее устью.
Темнота не пугала Бодхи.
Глядя на сверкающий золотой круг солнца, царевич научился ви-
деть в темноте,
...Бодхи бежал по краю глубокого ущелья, на дне которого
пенилась, взрывалась всплесками волн,
шумела, бурлила, ревела неукротимая горная река Девона.
Бодхи прыгал через острые камни и пологие выступы,
скользкие тращины и глубокие провалы,
прорывался сквозь заросли барбариса и тута,
хватался за ветви карагачей, росших прямо из камня.
Внизу раздавались крики о помощи.
Это были истошные голоса женщин и детей, которых река тащила-
несла вниз, к опасным порогам и водопаду Черного Носорога.
Нормада
Обогнав крики, Бодхи взбежал на вершину мокрой от пены ба-
гровой скалы и посмотрел на верхнее течение.
Широкую плоскую лодку со страшной скоростью несло по реке
на камни, и только чудо спасало людей.
Лодку швыряло от камня к камню, от берега к берегу. Ее кру-
жило, заливало водой и, подняв на мгновение, со страшной силой
ударяло о воду.
Сквозь веер брызг Бодхи увидел испуганные глаза женщины, во-
лосы старухи, руки, сжимавшие ребенка, девочку с куклой.
Лодку развернуло — и Бодхи увидел скорченного кормчего.
Он лежал у правого борта, и пена шла из его рта.
И вновь страшно закричали женщины — это лодка проходила по
илу большого валуна, словно по маслу — и вновь течение вырвало ее
с камней на стремнину.
Бодхи любил реки. Он вырос в воде.
Знал, какой у них характер и какое тело, знал их заботы,
их любовь и нетерпимость к неуважению Богов воды,
Девона была молодой рекой,
гордой, красивой, клокочущей энергией, упрямой, злой, сильной.
Такие реки одни могут заменить солнце.
Такие реки одни могут уничтожить город.
Бодхи внимательно посмотрел на волны, летящую лодку, отбе-
жал вглубь, к деревьям, и стал ждать.
Когда внутри него взорвался сгусток энергии, он побежал и прыг-
нул с высокой скалы в водоворот пенящейся на середине, взбешенной
реки.
Бодхи летел, размахивая руками, чтобы попасть точно на середи-
ну, и глядя на лодку с высоты птичьего полета,
У самой воды царевич вытянулся головой вниз и, соединив руки,
ровно, словно нож, вошел в воду.
Разворачиваясь у самого дна, он увидел над собой сверкающих
форелей, днище лодки, мелькнувшее заходящее солнце и, размахи-
вая руками, всплыл на поверхность, где его подхватило течением и
понесло вслед за лодкой.
Два сильных взмаха руками — и Бодхи ухватился за край борта.
Через мгновение он был уже в лодке.

Нормада
На носу сидели четыре женщины и двое детей.
На корме лежал без сознания мужчина. Было видно, что у него
сломана рука.
Руль был сломан, и царевич схватил лежавшие на днище, связан-
ные тяжелые аесла.
Вставив весла в уключины, Бодхи бросил их в воду.
Впереди были два порога и водопад.
Женщины сжались от страха, и только в сверкающих глазах ста-
рухи горел огонь надежды.
Бодхи расставил параллельно ноги,
сжал покрепче весла
и начал грести, глубоко зачерпывая веслами.
Вода была тяжелая, крученая, илистая,
волны были упрямыми, злыми, прыгающими,
но он силой своей и мощью выводил лодку на середину и не
давал бросаться от берега к берегу, где острые камни превратили бы
ее в щепы.
В царевиче проснулся упрямый Дух джунглей.
Словно объезжая взлетающую, брыкающуюся, необузданную,
дикую, свирепую, кусающуюся лощадь,
держал в своих руках лодку и течение Бодхи.
Перед первым порогом Бодхи посмотрел на женщин — и они по-
няли его, прижались друг к другу и закрыли глаза.
Только старуха упрямо смотрела на гребца.
Впереди река резко сужалась.
Два пологих склона горы сжали ее, создав бешеное течение.
Бодхи направил лодку на середину и резко поднял весла.
Лодку подбросило от удара о выступ подводной скалы.
Взлетели люди, узлы, сумы — и небо уткнулось им в лицо.
Всех обдала холодная встречная волна и, пролетев в воздухе,
лодка с шумом погрузилась на второй срез реки.
И вновь заработали весла.
Впереди был второй порог — выше первого.
Бодхи, сутки назад поднимаясь на бераг реки к ее истоку, запом-
нил все ее повороты, ступени, изгибы, мели, места обвалов и подво-
дные остроконечные выступы.

Нормада
Человек на носу лодки зашевелился. И тут же вскрикнул от боли.
Бодхи посмотрел на него:
— Терпи, человек. Прижмись к борту.
Царевич замолчал, глядя вперед — и тут началось то, чего он
опасался.
Перед Порогом Буйвола начался камнепад.
Это была старая, качающаяся белая скала.
Словно факел-меч, она стояла посреди реки и осыпалась от уда-
ров плывущих громадных камней, которые швыряла в нее недоволь-
ная река.
Бодхи видел летящие сверху камни и вход в порог.
Женщины закричали.
На палубу рухнул камень. Тюк с вещами смягчил удар, дно уце-
лело, но лодку сильно качнуло вбок.
С рычанием Бодхи вернул направление.
Слева и справа рухнули две громадные овальные глыбы скалы —
лодка взлетела и рухнула вниз, с высоты дерева в клокочущую, кру-
тящуюся воронку Красного Буйвола. И все завертелось-закружилось с
новой, страшной силой.
Людей на лодке бросало от борта к борту. Летела пена и вещи.
Только Бодхи, подняв весла, ждал.
Неожиданно он крикнул — и от его крика все попадали на днище
и прижались к нему.
Весла вошли в воду — и лодка вырвалась из водоворота.
Мокрый с головы до ног, Бодхи вел судно по спокойной воде.
И это спокойствие было ужасным.
На царевича смотрели с широкого, плоского носа лодки глаза
людей:
испуганные — детские, пронзительные — старухи,
с мольбой — женские и девичьи.
Вода и слезы текли по их щекам.
Страх и надежда обняли их Души.
Впереди была большая высота, остроконечное дно
и полет вниз с высоты одного полета стрелы.
Водопад Оленей — водопад исчезающих Душ — приближался
гулом падающей с большой высоты большой воды,
гулом, сжимающим сердце и мозг.

Нормада
Лодка понеслась,
Бодхи внимательно смотрел на береговые скалы приближающе-
гося водопада.
Определив расстояние, он неожиданно с большой силой и скоро-
стью стал вращать веслами, разгоняя лодку.
Все вокруг замелькало, зашумело, заблистало.
Лодка со страшной скоростью приближалась к порогу — и вот
раздался свист, и судно взлетело-полетело-поплыло в воздухе.
На мгновение все поднялось и закружилось в невесомости — па-
рили среди скал ущелья лодка, люди, вещи, весла, страх, вера, на-
дежда, закрытые глаза, сцепленные зубы и смех Бодхи!
Так летал он в воду красных джунглей с высоких скал —
прыгая головой вниз и расправив руки-крылья,
крича от радости полета, под восторженный хохот обезьян.
Лодка шлепнулась в воду. Полетели снопы брызг.
Закричали люди — и внезапно наступила тишина.
Впереди была широкая, плавная река.
Впереди были селения, города, храмы, тиртхи.
Остались за спиной страх, слезы, сердечная боль, пороги,
прыжки, водовороты, брызги и буря.
Бодхи привел лодку к берегу.
Спрыгнув в воду, похлопал ее по борту и вытащил на отмель.
Быстро перенес на землю детей и оцепеневших женщин.
Помог сойти на берег раненому кормчему.
Найдя прямую ветку и взяв куски крепкой ткани из узлов, он при-
ложил ее к сломанной руке и крепко привязал.
— Не трогай, пока не пройдет боль.
На берегу был разведен костер.
Женщины смущенно улыбались. Бегали вокруг радостные дети.
Кормчий проверил лодку — она оказалась цела.
Бодхи, взяв посох и суму, направился в сторону, откуда пришла
лодка.
Все смотрели ему вслед.
Неожиданно Бодхи остановился, Обернулся.
Суровая старуха бежала к нему. Подбежав, коснулась рукой его
ноги. Выпрямилась, заулыбалась — и протянула ожерелье из косточек
фисташки.
Нормада
К ночи, когда багровое солнце медленно зашло за горы, царевич
достиг селения охотников за слонами.
Царевич ушел из Паллавы, совершая Ятру к девяти священным
рекам. Знали об этом родные и друзья. Знали об этом и враги.
Правитель страны Кадамбы, раджа Шурпарам, помня, как войска
Рудры огненной бурей пронеслись по западным Гатам, сокрушая все
на своем пути, освобождая рабов и сея страшные мысли о равенстве
в их головах, приказал советнику найти магрибов.
Магрибы —
тайные наемники, невидимые отравители, жестокие убийцы,
мастеру меча, кинжала, невидимого оружия, заговоров,
знатоки ядов, трав, кореньев, магических знаков,
хранители тайн, сокровищ, тайных посланий.
Их было восемь, согласившихся напасть на царевича Рудру.
Они посчитали это делом чести.
Но золота потребовали много.
Алчность тоже была чертой черных магрибов, чьи тела украшали
тантры и колдовские слова, понятные только Посвященным.
От Нормады до Инда дорога лежала через хребет Саттара.
Выход из Саттара пролегал через узкое Тигриное Ущелье, через
него во время засухи тигры с гор Виндхья переходили к земле тысячи
водопадов.
Здесь Бодхи ждала засада.
Вход был один, и выход был один, через Красный ручей.
Лощину Красного ручья можно было перейти через висячий,
скрученный из лиан, крепкий мост.
Можно было пойти караванным путем — но это отнимало три дня
и три ночи.
Наемные убийцы знали, что Бодхи храбр в бою,
обладает неимоверной силой,
владеет всеми видами оружия,
обыкновенный воин Паллавы.
Знали они и другое — что воины царевича Рудры
не заботились о богатстве,
не трогали женщин и детей,
не сжигали и не разрушали плотины и поля крестьян.
Нормада
Воины Рудры
дорожили Джати кшатрия,
дорожили Артхашастрой,
законом воина,
дорогой воина,
смертью воина,
честью воина.
Черные магрибы решили заманить кшатрия Рудру в ловушку, со-
тканную из его понятий о долге и чести воина.
Магрибы решили напасть на Бодхи, когда он будет на середине
висячего моста.
Для этого один из них, переодетый женщиной, будет звать на
помощь, а другой притворится ее больным мужем.
Двое будут стрелять из маленьких, но дальнобойных арбалетов
со стороны, откуда царевич взойдет на мост, а четверо — с другого
конца обрыва.
Стрелы были ядовитыми. Цель — ясна.
Одно попадание — и гибель неминуема.
Смерть в судорогах, без криков, со страшной болью.
Наступал вечер.
Наплывали густые фиолетовые тени.
Бодхи подходил к лощине Красного ручья.
Внезапно он остановился. Замер. Сжал зубы.
Мозг пронзила молния. Режущая, горящая, сбивающая, невыно-
симая.
Это было одно мгновение, а за ним — возвращение в тело земли,
воды, воздуха, деревьев, трав и запахов мира.
Это было невыносимо.
Он чувствовал, как шумит кровь. Как кожа начинает вбирать
в себя волны мира и как он становится единым со всеобщим.
Это чувство выработалось в джунглях.
Сгусток клокочущей энергии стал подниматься снизу вверх, об-
волакивая позвоночник и устремляясь к мозгу.

Нормада
Бесшумно, словно невидимый ветер, Бодхи поднялся на гряду,
выше тропы, ведущей к мосту, и, замерев, стал чувствовать окру-
жающее.
За старым, морщинистым буком он увидел одного, а за обломком
скалы — второго стрелка.
Убийцы ждали его на рассвете и были готовы провести ночь в
засаде.
Словно лесной Дух, словно невидимое чудовище
возник Бодхи за спиной наемника.
Зажав ему рот, он пронзил его висок буковой щепью. Острожно
опустил мертвое тело на землю. Поглядел на арбалет и стрелы в осо-
бом колчане. Все понял и взял их с собой.
Второй убийца сидел в расселине скалы, и увидеть его даже при
свете дня было невозможно.
Щель была узкая. Щель на свету.
Мелькнула тень — и тело в щели бесшумно поползло вниз.
Стрела пробила ему рот и вышла из затылка.
Бодхи взял арбалет и стрелы.
Бодхи нужен был человек — и он нашел его в одном полете стре-
лы от ущелья.
Это был охотник. И он понял царевича.
Пройдя немного ниже, Бодхи спустился по выступам на дно
ущелья.
Перейдя Красный ручей, он стал подниматься.
На бесшумный подъем ушло время до рассвета.
Встало багровое солнце — предвестник осенней феи.
Замерли в своих тайных укрытиях магрибы.
Раздалось шарканье по гальке. Из-за поворота показалась фигу-
ра паломника в красном плаще. Он ступил на висячий мост.
На другом конце ущелья раздался женский крик о помощи.
Паломник замер, а затем, семеня по шатким доскам, стал пере-
бираться, раскачивая скрипящие лиановые канаты.
Еще два наемных убийцы рухнули, корчась от боли, на щвбень,
поднимая белую пыль.
из
Нормада
Почувствовав что-то неладное, вскочил больной, а женщина ски-
нула платок.
В эту секунду стрелы пробили им спины с такой силой, что их
унесло в пропасть.
Бодхи помог охотнику подняться и показал, где лежат убитые
наемники:
— В их карманах — твоя награда.
Стрелы в колчанах отравлены, Сожги их.
Пусть будут счастливы твои дети, охотник.
— Мир тебе, путник.
Охотник нашел в мешках магрибов много золота, но больше все-
го он был рад хорошему оружию.
Бодхи шел по раскаленному, покрытому лесом хребту Саттора.
Земля, камни, травы дышали жаром, истомой, зноем.
Соком и смолой истекали оранжевые деревья.
Небо надело сине-белое платье с узором из смеющихся птиц.
Казалось, что лето бесконечно-веч но, но
хрустящие золотые листья на влажной земле,
молочный запах реки, бегущей среди полей,
летящая белка с орехом и бегущая красная лиса
говорили, что сладостная женщина-Осень
начала свой дивный танец-кружение сновидения,
запела хрустальную песню,
ст которой впадут в благостный сон-блаженное оцепенение
поля с паутиной на пашне,
мокрые леса, усталые горы,
селения и реки — земные и небесные.
Он стоял на узкой горной тропе напротив Бодхи.
Громадный, сотканный из жил и мускулов, покрытый волосами,
со свисающими руками, как у громадной обезьяны, и глазами, полны-
ми ненависти.
Он стоял и хрипел. Его грудь вздымалась волнами.
Ладони сжались в кулаки.
Ступни были готовы к разламывающему удару.
Это был заверь. Лесной человек. Гала-Яван.
114 (шмжжж
Нормада
В красных джунглях царевич Рудра видел маленькое племя лес-
ных людей Гала-Яванов, наводивших ужас на охотников и крестьян,
живущих в непроходимых дебрях горных лесов, в пещерах, под зем-
лей и на деревьях-гнездах.
Бодхи отложил в сторону посох и суму:
— Дай мне пройти, лесной человек. Мы не враги,
Бодхи поднял левую руку.
В ответ великан, подняв большой камень, со страшной скоростью
швырнул его в царевича.
Увернувшись, Бодхи взлетел с места вверх и, оттолкнувшись пра-
вой ногой Ът выступа скалы, нанес левой страшный удар в затылок
Гала-Явана.
Яван протянул руки вперед и медленно рухнул на каменистую
землю, поднимая облако пыли и гальки.
Подняв посох и суму, обойдя громадное тело, Бодхи направился
дальше по извилистой тропе, ведущей на Север.
Услышав хрип, Бодхи резко развернулся,
Разъяренный великан вновь стоял на тропе и держал в руках
камень больше первого.
Швырнув его в царевича, громадина-человек побежал на Бодхи,
желая задавить его своим телом и задушить.
$
Глядя в лицо противнику, Бодхи в последнее мгновение сделал
шаг в сторону и, пройдя под горой левой руки, сделал подсечку и на-
нес удар ногой сзади уже падающему Явану.
Упираясь ногами в широкую спину, царевич двумя кулаками, с
двух сторон, нанес резкий удар по ушным раковинам черепа — Гала-
Яван вскрикнул от страшной боли и мгновенно погрузился в темноту
сознания.
Бодхи не хотел убивать лесного человека.
Во время скитаний по джунглям он хорошо узнал их жизнь.
Это были сильные, добрые люди, жившие по своим законам, и
они никогда не нападали на людей первыми,
Пройдя немного влево от тропы, заваленной лесными орехами,
царевич понял, в чем дело.
ns
Нормада
Под деревом баньяна, на ворохе желтых листьев, рожала под-
руга лесного человека.
Это была большая женщина с большим животом.
Текли воды. Тяжелым было дыхание.
Смотрели на Бодхи умоляющие глаза.
Бодхи вытер руки и так, как он однажды делал, помогая родам
черной обезьяны, вытащил ребенка из чрева, отрезал пуповину и по-
тряс новорожденного. Услышав крик, снял свой пояс, обернул им ре-
бенка и отдал в протянутые руки матери.
Уставшая, счастливая, молочная, она смотрела на своего сына
так, как смотрят на детей все женщины мира.
Приведя в чувство лежавшего на тропе Гала-Явана, Бодхи, отой-
дя подальше, жестом показал ему на кусты, откуда раздавался голос
молодой матери.
Уходя, Бодхи еще раз посмотрел на родителей, воркующих над
своим ребенком.
Увидев взгляд царевича, Яван встал и, медленно подойдя, двумя
громадными ладонями пожал руку Бодхи.
На лице лесного человека сияла улыбка счастливого отца.
Бодхи поднимался на вершину Бхакти-горы, покрытой густым ле-
сом и мятой, доходившей до пояса.
На вершине находился храм людей, которые посвятили свою
жизнь любви к Богу.
Впервые Бодхи подумал о боевых искусствах в семь лет, на про-
клятом болоте,
дышавшим гнилью, живущим червями и змеями,
дурманящим ветром булькающей жижи.
Ночами, стоя на одной ноге и глядя на звездный купол летнего
неба, мальчик подумал, что
надо бороться,
надо стать сильным,
надо стать мудрым,
чтобы победить врагов,
чтобы вырваться на свободу.
116
Нормада
В восемь лет он замолчал.
И начал думать-вспоминать-обобщать
то, что видел во дворце,
то, что видел на полях пота,
где кшатрии занимались боевыми искусствами,
йогой и борьбой маллявеши,
стрельбой из лука и ездой на лошадях,
боем с мечом и метанием диска, копья, пращи.
Бодхи сделал для свбя вывод:
надо сделать сильными ноги,
гибкими — тело и позвоночник.
Руки должны одним ударом поражать врага.
Голова должна быть недосягаемой для удара.
День его был занят работой на поле, сбором кореньев и хворо-
ста, охотой на реке.
Ночь он отдавал занятиям —
он прыгал из воды на берег,
бил по воздуху руками.
У него не было лошади — и он придумал стойку всадника.
У него не было меча — и он сделал мечом руку.
Он поднимал и швырял камни.
Он бил кулаками по песку и стволам, чтобы не чувствовать
боли.
Он понял, что маленький может достать высокого в прыжке.
Теперь он прыгал и в прыжке бил по навешанному на стволе
пальмы кокосовому ореху.
С каждым разом орех висел все выше.
И прыжки становились выше.
Учителями Бодхи стали
болото, лес, река, горы, пустыня,
песок и камни,
колючки и травы.
Его разум сделал открытие:
Ненависть надо превратить в Любовь.
И тогда
грязь, змеи, пиявки болота
станут местом развития ловкости,

Нормада
острые камни и горячий песок
закалят ступни.
Грязь, жижа, ядовитые испарения сделали его ловким.
Камни и песок сделали сильными ступни.
Колючки и стволы укрепили ладонь и кулак.
Вода и воздух сделали безграничным дыхание.
Ненависть охотников-маймунов отгоняла лень.
Укусы черепах и крокодилов оттачивали реакцию.
Голод делал ясными мысли.
Пропасти, овраги, расселины научили летать в прыжке.
В десять лет он убежал.
Никто не знал о его силе, ловкости, выносливости.
Для всех он был слабым — зто ему и было нужно.
Перед побегом ему надо было взять воду и немного сушеного
мяса.
Он знал, что по его следу пойдут охотники, самые опытные и вы-
носливые, знающие джунгли, которых он тогда еще не знал.
Мальчик Рудра сбежал.
Взбешенный вождь вместе с охотниками бросился в погоню.
Семь дней искали царевича.
Семь дней в зимних джунглях.
Семь дней яростного сезона дождей.
Если бы его нашли, то убили бы сразу.
Мо мальчика не нашли.
Не зря ему потом дали имя Бодхи.
Бодхи — это разум!
Разум, движущийся к свободе!

ИНД
Шумели над Бхаратой дожди Мансуна.
Дожди дней, ночей, забот, любви.
Дожди детей, дожди риса.
Дождь — это беседа неба с человеком.
У каждого свое небо.
Свой дождь. Свой разговор.
С фиолетового неба Бога Брахмы льется алмазная вода. Гремит
литаврами белый гром, Звенит-сверкает золотая молния.
Мокрые деревья, дома, навесы, коровы,
трава, холмы, стены, мосты, горные вершины
смешат юных влюбленных и сладят горячий поцелуй,
радуют пузатых детей, бегущих по взлетающим лужам,
заботят крестьянина, смотрящего на мокрые ячменные поля,
восторгают поэта, пьющего вино.
По площадям, дорогам, улицам бегут ручьи, водовороты, реки
пузырящейся воды.
Мутные, хлещущие потоки несут грязь, арбузы, щепки, мысли,
надежды.
Дождь-напоминание видит в бредущих Душах людей
огонь детства и огонь свободы,
пепел алчности и пепел рабства.
Дождь — это беседа неба с тобой.
У каждого свой дождь.
У каждого свой разговор -
искренний, лживый, молящий, просящий, проклинающий,
влюбленный, страдающий, одинокий, благодарящий.
Где твое небо, Человек? Где твои дождь?
Где твой голос?

Инд
Бодхи шел к деревне, которую заметил с холма, стекающего к ри-
совым и кукурузным полям мутным, шумящим потоком серой грязи.
Войдя в деревню, царевич шел по главной улице.
Шуршали соломенные крыши хижин.
Журчала вода в протоках и громадных лужах.
Не было видно людей. Не было слышно лая собак.
Царь Рударам сказал:
— Ты будешь идти по землям, где у твбя много врагов.
Ты будешь один. Что говорит твое сердце?
— Это моя Ятра.
На краю широкой улицы стояла крытая двухколесная повозка.
На крышах двух домов были свалены копны рыжей соломы.
В проеме из прутьев хижины, слева, мелькнула тень, и послыша-
лось бряцанье.
Справа к стене деревенского храма прижался дрожащий старик
с бритой головой.
Над черной от копоти кузницей взлетала птица.
Царевич собрался. И внезапно бросился на землю.
Над головой просвистел рой арбалетных стрел.
Вращаясь на мокрой земле, Бодхи перекатился к изгороди загона
с мычавшими коровами и в прыжке с земли попал внутрь.
Поднимая фонтаны брызг, стрелы уткнулись в грязь.
Стреляли с пойозки и крыши одной из хижин.
Бодхи бежал среди стеблей высокой кукурузы и пахнувших до-
ждем ростков гороха.
На улицу высыпали из хижин воины с мечами и копьями в руках.
Они бежали к загону, куда показывал с крыши один из стрелков.
Бодхи хорошо знал уловки боя на улицах городов и селений.
Знал, где может быть засада, тайный ров, падающие стены.
Знал, как располагаются лучники и стрелки из арбалетов.
Знал ловушки и капканы, куда заманивают врага.
Рывком взлетел на крышу дома Бодхи.
Ударом ^улака-молота разбил череп арбалетчику и крученым
ударом стопой пробил грудную клетку лучнику.
по шжимж»
Инд
Теперь у него был меч и лук с полным колчаном стрел.
Спрыгнув на землю у порога, он ворвался в дом.
Воина с мечом в руках он разрубил по диагонали.
Второго, не успевшего вытащить меч, обратным ударом поразил
в живот.
В углу, на куче цветных одеял забилась семья крестьянина.
Увидев испуганные глаза женщин и детей, Бодхи поднял руку и
посмотрел на хозяина:
— Не бойтесь. Говори, человек.
— Они ждали Вас восемь дней. Запугали всю деревню.
— Закройте дверь.
Царевич выскочил из хижины и стал передвигаться к старой са-
манной кузнице.
Струи дождя заливали плоскую крышу.
Воздух превратился в туман из серых капелек, который ветер
разносил в разные стороны.
Оставив на крыше лук со стрелами, Бодхи бросился вниз на ули-
цу, где столпились враги, пытаясь разглядеть его сквозь дождевую
завесу.
Бодхи закричал. Воины обернулись и бросились на него.
Вращая мечами, царевич побежал им навстречу.
На бегу он уклонился от удара мечом и, прижимаясь к земле, на-
нес снизу вверх удар летящей птицы Рух. Четверо рухнули лицами в
мутную жижу. Кровь текла из их рассеченных ран.
Из асаны Птицы Рух Бодхи ударом ноги в горло убил воина с
копьем и, перепрыгнув через падающее тело, ударом кобры из-под
руки поразил стоявшего сзади. Швырнув вращающийся меч, он сбил с
лошади их старшего воина.
Сквозь вишневые стволы-стены хижин смотрели крестьяне на
воина в красном, наносящего мгновенные удары мечом, руками и но-
гами, и летящих в грязь воинов, которые целую неделю бесчинство-
вали в их деревне.
Бой на улице стих.
Лохматый воин, потрясая мечом, закричал, и, когда из-за по-
следних домов деревни показались укрывшиеся воины на лошадях,
побежал.
121
Инд
Увидев бегущего, петляющего, бросившего меч Бодхи, отряд
всадников завыл-заулюлюкал и бросился вдогонку за беглецом.
Увертываясь от летящих копий и стрел, Бодхи на бегу запрыгнул
на крышу кузницы и через мгновение, развернувшись, натянул тетиву
большого осадного лука.
Всадники летели в месиво глины и воды, запрокидываясь в сед-
лах, налетали друг на друга, падали под копыта встающих на дыбы
лошадей, дико кричали и харкали кровью.
Царевич хватал одну за другой разложенные стрелы и стрелял —
спокойно и слаженно, будто не было ливня, грохота, грома, молний и
отряда врагов, несущихся на него дикой ордой.
Стрелы поражали точно в цель —
в горло, сердце, глаза, шею, печень и середину лба,
пробивая черепную кость и с хрустом выходя наружу.
Поднимая горы грязи, хрипя, кося глазами,
запутываясь в ремнях, сбрасывая убитых седоков,
метались по площади испуганные лошади.
А царевич стрелял и стрелял.
Когда закончились стрелы, а внизу еще оставались три всадника,
Бодхи прыгнул вниз, на ближайшего из них, ломая шею, сбрасывая
его с лошади и хватая боевой топор из луки седла.
Через мгновение он метнул его во всадника в желтом плаще,
разрубая его грудь надвое, затем, схватив меч, ударом снизу проткнул
живот третьему.
Лошади кружили около царевича, облепленного грязью, пере-
скакивая через тела убитых воинов.
бодхи вращался среди лошадей и внимательно смотрел на седла.
Наконец он увидел в седельной сумке вороного жеребца арбалет
со связкой коротких, толстых стрел.
Сорвав оружие с лошади, Бодхи скрылся за углом низкой хижи-
ны, из окна которой смотрели восторженные чумазые дети.
Два рослых воина, держа в цепких руках за волосы девочку и
женщину, отходили, потрясая над ними мечами:
— Мы убьем их, Рудра. Убьем, если ты поднимешь оружие.
Поднимающий меч на детей и женщин — не воин.
Поднимающий меч на больного, пленного, раненого — не воин.
Инд
Это палачи — фаши. Это убийцы — фаши.
Страх перед людьми, Небом, Ботом преследует их.
Проклятия идут за ними.
Рыжий палач, державший женщину, неожиданно вскинул голову.
Из его рта вместе с брызгами крови и зубами вылетел и застыл нако-
нечник толстой стрелы. Она пробила его затылок.
Бородатому воину стрела попала между лопаток.
Вскинув руки, роняя оружие и девочку, он упал на колени и за-
мер с остекленевшим взглядом и грязью на лице.
г --
Бодхи взял на руки девочку и пошел к храмовой площади.
Мать девочки шла следом.
По-прежнему моросил косой дождь.
Хлюпала под ногами грязь.
И ветер сбрасывал солому с крыш бамбуковых хижин.
Со всех сторон-дворов стали выходить крестьяне.
Появились сельский брамин, старики-старейшины.
Вскоре вокруг Бодхи собралась вся деревня.
Девочка с черными, словно воронье крыло, волосами, смуглая,
словно масло зиры, держала за руку царевича и гордо смотрела на
чумазых мальчишек.
Бодхи смотрел на крестьян —
худых, с руками, обрученными с землей,
оборванных, в одежде, в которой ветер заменяет покрой,
с глазами, полными боли и страха за будущее, прошлое и на-
стоящее.
Царевич в стороне поговорил со стариками-старейшинами из
Панчаята, среди которых был и деревенский староста.
Старики согласно кивали головами, им было страшно стоять ря-
дом с человеком, уничтожившим большой отряд воинов из ненавист-
ного города.
Староста посмотрел на стариков:
— Мы сделаем все точно, как Вы сказали, господин,
С Вами поедут четыре пастуха-гопа.
— Завтра в полдень соберите всех на храмовой площади.
Крестьяне дружно закивали головами, сложив руки в намастэ.

Инд
Вместе с пастухами Бодхи собрал всех лошадей, оружие и сло-
жил в одну суму награбленное золото убитых мародеров.
Когда они выводили табун из селения, царевич видел, как до-
литы — Неприкасаемые сооружают у опушки леса погребальный
костер.
В соседнем городе, на скотном дворе, под свист моросящего до-
ждя Бодхи нашел молодого купца, собирающегося вести караван с бла-
говониями через пустыню Тар к берегам Инда, а оттуда — к океану.
Купцу были нужны лошади и оружие.
Бодхи продал ему лошадей и оружие.
Перед менялой с красной бородой и глазами-маслинами царевич
высыпал из мешка ворох браслетов, ожерелий и золотых колец.
Глаза менялы заблестели.
Руки менялы задрожали.
Он посмотрел по сторонам и мгновенно сгреб их в охапку, надув
щеки, словно барсук.
На вырученные деньги Бодхи с пастухам и-советчикам и за-
купили на скотном дворе молочных коров и громадных горбатых
буйволов-зебу.
Вымокшие до нитки, облепленные грязью и тиной,
под ревущее мычание и гул бегущих коров
въехали в селение Бодхи и пастухи.
Сидя под навесом храма в асане Сиддхи, царевич смотрел, как
старики раздают коров и быков деревенской общине.
На лицах крестьян появилась радость.
По лицам текли соленые капли дождя.
Они ходили вокруг подаренных коров, гладя их спины и холки.
Сгарики-панчаята, мудрые и справедливые, почитающие Дхар-
му — Закон Бога, людей и Джати, сделали все для того, чтобы не
обделить многодетные, молодые семьи и совсем бедные, пострадав-
шие от засухи.
Серым было мокрое небо.
Пятном туши расплывались сквозь пелену дождя поля, холмы,
перелески и дальние горы.
Раскачивались пальмы на берегу пузырящейся, шумящей реки.
124
Инд
Бодхи уходил по размытой дороге в сторону города,
Крестьяне, стоявшие на краю селения, смотрели вслед человеку,
подарившему им молочных коров-кормилиц.
В горной пещере Бодхи сидел возле костра.
За входом бушевала ночная гроза.
С вершины в долину неслись потоки большой воды.
Бодхи слушал грохот летящих камней, треск ломаемых пальм и
хлесткие удары безумного ливня.
Царевич смотрел на пламя и видел лица крестьян.
Есть люди, питающие стволы — это невежды рабского Духа.
Есть люди, питающие корни — это мудрецы, думающие о детях.
Презрен правитель, не думающий о корнях — крестьянах.
Ничтожен сановник, ворующий у своего народа и презирающий его.
Стволы живут своей жизнью.
Корни живут своей правдой.
Священник, учитель, знахарь, солдат — четыре опоры.
Четыре опоры будущего государства, народа, детей, женщин и
стариков.
Бодхи размышлял:
«Государство — это стена.
Что разлагает стену? — влага.
Что разлагает государство? — алчность.
Государство, где все стрямятся к наживе, можно завоевать за
золото.
Государство, где любят вино, можно завоевать вином.
Государство, где нет уважения к старшим, нет ученых, нет лека-
рей, нет поэтов, нет веры, погибнет само, так как у него нет стержня.
Трудно и невозможно победить государство, где есть люди, ра-
ботающие на земле.
Это их Родина. Это семья. Прошлое и будущее.
Это государство свободных».
Бодхи посмотрел на свод пещеры, где гроздьями висели летучие
мыши.
В гроте пахло пылью, дождем и мятой.
Он знал, что в узких щелях находятся нага — змеи.
Знал и то, что они никогда не нападают первыми.
125
Инд
Однажды в июле, после возвращения из джунглей он вышел из
дворца в город, на праздник Нага Панчами, день поклонения змеям.
В этот день жители Канчипурама читали молитвы перед камен-
ными изображениями Нага. Ставили им угощения у порогов храмов,
домов и вдоль дорог, ведущих в джунгли.
Все расступились, увидев юношу с горящими глазами-углями.
Рудре был неприятен шум и гомон толпы.
И вдруг раздался женский крик.
Молодую девушку укусила змея, на которую она наступила.
Поднявшись, черная гюрза раскачивалась, готовясь к прыжку.
Рудра, вырвав посох из рук прохожего, с разбега ударил ее по
голове. Гюрза отпрыгнула и стала стремительно разворачиваться.
Но Рудра был быстрей, он нанес еще два удара — прыгая в раз-
ные стороны и стремительным прыжком сверху.
Размозжив змее голову, он схватил с прилавка нож и, опрокинув
девушку навзничь, сделал быстрый надрез на голени и стал высасы-
вать яд. Временами он сплевывал в белую пыль площади черную от-
равленную кровь, не обращая внимания на вздохи бледной девушки.
Толпа замерла.
Все произошло настолько быстро, что никто ничего не мог понять.
Выплюнув остатки крови, Рудра разорвал платок из хлопка над-
вое и одной частью перетянул голень, а второй закрыл рану, при этом
сплюнув на нее и бросив щепотку пыли.
Родные повели девушку к знахарю, Рудра вернулся во дворец, а
люди на площади еще долго говорили о том, что в царевиче живет
лесной Дух — страшный, невидимый, убивающий все на своем пути.
Рудра не знал одного — до конца своих дней девушка Ратха пом-
нила
его горячие, сильные руки,
его губы,
его энергию бурлящей жизни.
Дочь Богатых торговцев сахаром, она часто приходила к дворцу
и смотрела на многочисленные окна в надежде еще раз увидеть ца-
ревича Рудру.
126
Инд
Когда войско Бессмертных возвращалось из военных походов,
Ратха всегда смотрела на Рудру, прячась за спинами встречающих на
главной улице Канчипурама.
Он никогда не смотрел по сторонам.
Слитый с черной лошадью, в красном хитоне, молчаливый, он
вызывал в ней чувство гордости.
Но однажды Рудра обернулся, и взгляды их встретились.
Великую доброту увидела она в его глазах.
Великую силу и мудрость, которую она видела на площади, когда
он перевязывал ей ноги, — ив нее вошла волна его горячей энергии.
Ратха засмеялась. Засмеялись глаза царавича.
Через два года Ратха вышла замуж за достойного человека.
У нее родились четверо сыновей и четыре дочери.
Давая тайное имя первому сыну — имя настоящее, которое зна-
ют только родители — она назвала его Рудрой.
Бодхи увидел в проеме каменистого входа в пещеру бледный
свет утра, заливаемый струями отдыхающего дождя. Накинул котом-
ку, взял посох и пошел к выходу.
Впереди была дорога в горы, залитые муссонными дождями.
Землю, по которой шел Бодхи, пятьсот лет сотрясали междуусоб-
ные войны.
Центром шестнадцати государств Севера была Магадха.
Сначала в нее вторглись вхеменидские цари Кир и Дарий, но
были отброшены, За ними вторгся Александр Македонский, но тоже
был отброшен.
В битве с греками и зародилась великая северная держава — им-
перия Нандов. Сын последнего царя Нандов — Ашока объединил Се-
вер и Запад Бхараты в империю Маурьев.
Пройдя по берегу Нормады, царевич встретил рыбака, который
согласился перевезти его на другой берег.
— Что с ним? — Бодхи показал на голого человека со спутанны-
ми волосами, который с криком вбегал в реку и выбегал из нее.
— Он хочет перейти реку по воде, — в глазах рыбака зажегся
огонек смеха. — Я ему говорю, чтобы перейти поток и добраться до
другого берега, нужна лодка, а он не слушает.
Вот уже десять лет.
127
Инд
Бодхи шел по горам Виндхьи, не останавливаясь.
Днем ему показывало дорогу солнце, а ночью он смотрел на
Дхруву — полярную звезду.
На четвертый день пути в лесу поднялась буря, и пошел ливень.
Под беспрерывный грохот грома и вспышки молнии Бодхи упря-
мо шел по грязи холма.
В бурлящем овраге он увидел плывущее тело женщины и целое
стадо коз, которых желтая вода уносила вниз, вместе с камнями и вы-
рванными деревьями.
Прыгая с камня на камень и обогнув сползающий холм, царевич
увидел деревню, на которую с красной горы двигался мощный поток
грязной воды,
По деревне, по колено в воде, метались люди.
Увидев, что большая вода движется по низине, а слева у осно-
вания скалы есть место для спасения, Бодхи стал вытаскивать туда
людей и коров.
Староста деревни сквозь пелену дождя показал ему рукой на
храм, на крыше которого сидела женщина с детьми.
Не думая, Бодхи бросился в воду.
Доплыв до купола храма, он увидел, что женщина мертва, а за ее
тело держатся четверо детей. Схватив их, Бодхи поплыл к середине
потока.
Мимо проплывали туши животных, крыши домов и обломки раз-
ломанных хижин.
До островка с людьми оставалось немного, и вот туг на него рух-
нуло громадное дерево.
Когда Бодхи всплыл, дети кричали, а лицо его заливало кровью.
Он уже видел лица крестьян, но наводнение тащило его в про-
пасть — и вот тут внезапно он почувствовал под ногами твердую
опору.
Ему хватило этого мгновения, и, оттолкнувшись, он вылетел из
воды на спасительный берег, прижимая к груди детей. Передав их
женщинам, Бодхи обернулся, чтобы увидеть, что же спасло их.
Это была Мурти — деревянное воплощение Духа Богини-Матери
из храма Дурги.
Староста деревни и деревенский брахман уже вытаскивали ее на
берег под звуки плача и молитв.
«отайШЕютшв» 128 цииавиидашдтвйав
Инд
Семь дней провел Бодхи а деревне лесорубов и собирателей це-
лебных трав.
Когда вода спала, он помог людям восстановить дома и убрать
пласты горной грязи.
Молчаливый, обладающий неимоверной силой паломник вызвал
уважение горцев.
Когда он уходил, его провожала вся деревня, а в своей котомке,
среди шариков сладкого риса он обнаружил маленькую куклу одной
из спасенных девочек.
Проходя среди валунов глубокого ущелья, Бодхи увидел, как
две большие собаки гнали волков, а следом за ними — бежавших
пастухов.
Перед волками была стена, когда они развернулись для послед-
ней схватки.
Волков было четверо, а собак — две, и вот тут Бодхи увидел на-
стоящий бой.
Матерый волк бросился на пастуха, но тот легко перелетел на
посохе через него и, разворачиваясь в воздухе, с силой ударил его
по хребту.
Вожак взвыл, а пастух, стремительно вращая шестом, наносил
ему страшные удары по голове, прыгая по камням.
Второй гопа поднял волка на посохе и, сбрасывая на камни, успел
с разворота проломить ему череп.
Когда с волками было покончено, а собаки успокоились, пастухи
пригласили паломника к себе в гости.
Вечером, сидя у костра за ужином, Бодхи узнал, что они,
пастухи-гопа, охраняют царские стада, за что получают деньги, а
волки в последнее время стали их сильно беспокоить — вот они и
устроили охоту.
После ужина, выпив по чаше вина, пастухи устроили под гром
барабанов веселые танцы с шестами.
Держась за посохи, они перелетали и кувыркались в воздухе.
Вращая их с большой скоростью, они умудрялись держать на конце
шеста чашу с вином.
Всем было весело, и только мудрые собаки дремали в тепле
огня.
5 Мир Зафар

Инд
На другой день Бодхи нашел в горном лесу широкую поляну, где
не было колючих зарослей и любопытных глаз.
Расчистив место, он сел, сложив ноги в асане Мудреца, внима-
тельно разглядывая свой посох.
Небо одарило царевича Рудру великой памятью и вниманием.
Все, что он видел и слышал и считал важным, он запоминал раз
и навсегда.
В джунглях он запоминал движения диких животных, их крики,
повадки, шаги и прыжки.
В боях он отмечал особые траектории меча, копья, диска и
палицы.
Вновь и вновь он приходил к мысли, что в основе движений ле-
жит что-то одно — основное, вечное и незыблемое.
Рожденный в апреле, он упорно шел к своей цели.
Встав, Бодхи взял посох в руки и медленно, шаг за шагом, вспом-
нил, как пастухи держат в руках шест, как переставляют ноги,
как прыгают вверх, в долю секунды соотнося центр тяжести тела
с весом шеста и его длиной.
Он повторил вращающиеся удары, потом прямые, когда никто не
знает направление и разворот не только удара, но и самого бойца.
В полдень, усвоив принципы боя с шестом, паломник поел лес-
ных ягод и продолжил занятия.
Теперь он соединял движения шеста и боевые приемы с мечом,
копьем и пращой.
Перед заходом солнца он повторил все связки движений с посо-
хом под удивленными взглядами белки, лисы и попугая.
Умывшись в ледяной воде ручья, Бодхи продолжил путь.
Спускаясь с мелового хребта к горному пресному озеру, у водо-
пада он увидел двух дерущихся монахов из буддийской общины.
Одним ударом он разбросал их в стороны:
— Что случилось?
— Мы спорим, — худой монах потирал шишку на голове.
— Соберите хворост и разведите огонь.
Бодхи поймал в озере трех форелей и на прутьях ивы стал мед-
ленно поворачивать их над огнем.
130
Инд
— Говори ты, — Бодхи повернулся к худому монаху.
Монах встал, трогая бритую голову:
— Верю в Будду, верю в Дхарму, верю в Сангху.
Мой Учитель говорит, что весь мир состоит из маленьких частиц-
Дхарм.
Мир Пракрити — океаны, горы, реки, деревья, животные, человек.
Мир Пуруши-Души — сознание, чувства, ощущения, восприятие.
Если Дхармы в покое — спят — это Нирвана.
Если их разбудить с помощью энергии тела, чувств и ощущений,
то они просыпаются и начинают бешено двигаться, желая при этом
полногрудую женщину, большой дом, вкусную пищу, богатство, славу
и власть.
Но если успокоить Дхармы — то исчезнут желания, исчезнет Кар-
ма и Сансара — и вновь придет покой. Так говорит мой Учитель.
Долговязый монах важно сел на камень.
И тут же вскочил с бревна пухлый монах с красными, опухшими
ушами:
— Верю в Будду, верю в Дхарму, верю в Сангху.
Ты и твой Учитель — глупцы.
Мой учитель говорит — нет никаких Дхарм.
Нет Дхарм — нет реальности.
Единственная реальность — это Пустота.
Нет Нирваны, нет Сансары, нет Кармы.
Все — Пустота, которую можно осознать только внутри себя.
Худой вскочил и плюнул в лицо толстому, который, заревев ве-
прем, бросился на противника, и через мгновение они снова катались
по траве, нанося друг другу тумаки и шишки.
Во второй раз разбросал Бодхи драчливых монахов.
Худой, поправляя желтое облачение, с ненавистью смотрел на
своего собрата:
— Глупец твой Учитель.
Если нет Дхарм и все — иллюзия, что ты так волнуешься?
Почему у тебя красные уши?
И почему ты любишь смотреть на красивых девушек и есть слад-
кую тыквенную кашу?
Врешь ты все, и твой осел-Учитель врет.
— Нет твоих невидимых Дхарм.
Пустота есть, а Дхарм нет.
жвдтажж» bi
Инд
Бодхи поднял руку, и шумные монахи смолкли:
— Ешьте рыбу, пока она горячая.
— Благодарим тебя, путник, — монахи стали с удовольствием
есть жареную форель, кивая при этом головами.
Бодхи поднялся и пошел вдоль берега реки в сторону дальних
фиолетовых гор Виндхья.
Видя, что. путник уходит, один из монахов закричал:
— А кому третья рыба, путник?
— Вашим Учителям.
С благоухающих гор Виндхья Бодхи вышел на желтую дорогу по-
гонщиков мулов и верблюдов.
В час, когда Богиня Зари — Ушас улыбнулась пробудившимся, он
через Южные ворота Брахмы вошел в город.
Окруженный садами и парками, Удджаяни был алмазом в короне
Бхараты.
Его гранями были дворцы, храмы, площади, фонтаны, академии
наук, висячие сады, обсерватории и шумные базары.
Правитель северной Бхараты Чандрагупта Второй был счастлив,
когда разгромил западных Кшатрапов и вернул Магадхе его сокровища.
Ныне правящий махараджа Кумарагупта Первый — личный враг
Бодхи — любил этот город вечной весны, поэтов и мудрецов.
До полудня ходил паломник в поисках храма Бога Вишну и супру-
ги его Лакшми.
Боги живут в храмах, как люди в домах.
Жрецы, слуги Богов,
пробуждают их, купают,
одевают, украшают цветами,
подносят им дары
и предлагают пищу.
Сделав омовение в храмовом бассейне, Бодхи совершил Пуджу,
дал денег брахману, который, посыпав его лоб пеплом, дал ему яблоко.
Это была милость Бога — Прасад.
Пандит, ученый брахман, сказал, что Боги устали и должны от-
дохнуть. ,
Чтобы не мешать Богам, царевич вышел из залы во двор храма.
132 яжжммто
Инд
Сидя в тени стены, Бодхи увидел, как какой-то старик упал на
землю.
Он перенес его в тень дерева удумбара и полил водой.
Старик пришел в себя, но молчал и плакал.
Рядом, всхлипывая, сидела его жена.
В этой жизни Бодхи не мог выносить только двух вещей: слез в
глазах детей и женщин и плача стариков.
Женщина сказала:
— Завтра казнят нашего сына. Он не вор, не убийца, не на-
сильник.
Он просто полюбил жену правителя Удджаяни и написал ей стихи.
Старик молчал, а из его синих глаз текли ручьи соленой воды по
руслу боли и страдания.
Глубокой ночью Бог грома Индра забил в свои барабаны — и по-
шел ливень.
Не обращая внимания на стрелы молний, словно ящерица, Бодхи
на руках поднимался по стене узницы. Попав во внутренний двор, он
тенью пролетел в дом предсмертных молитв.
Движением атакующей кобры Бодхи стремительно двигался по
овальному коридору.
Навстречу ему бежала стража коридоров — четверо воинов с ко-
роткими мечами в руках. '
Уклоняясь, Бодхи отпрыгнул к стене и тут же пружинящим ша-
гом, оттолкнувшись, оказался в центре охраны.
В круговом прыжке, вращаясь, словно штопор, он нанес два уда-
ра по полове и два удара в горло.
Хрипя и теряя сознание, стражи повалились на каменный шах-
матный пол.
Бодхи был воином — кшатрием. Человеком Артхашасгры.
Он не убивал воинов, если не было войны. Если в руках врага не
было оружия.
В оружейной было восемь человек.
Они поднялись, услышав шум в коридоре.
Вбежав в низкий сводчатый зал, царевич оказался в окружении
отдыхающих от караула стражей.
133
Инд
Вскочив на каменный стоп и схватив копье, он тремя ударами в
голову повалил пятерых, а трое, успев схватить мечи, стояли перед
ним, готовясь к атаке. Как только онидвинулись на него, Бодхи, прыг-
нув, оказался за их спинами.
С низкой стойки царевич нанес три скрученных удара в живот,
грудь и голову.
Бодхи не оборачивался, выбегая.
Удары были точными и железными.
Еще час сраженным предстояло бродить в спящем сознании.
Изгибающаяся лестница — древняя, заплесневелая — зелеными
ступенями вела вниз, в колодец смерти.
Ему навстречу выбежали трое палачей.
Это были наемники — фаши.
Равнодушные, смердящие, страшные.
Любящие убивать и вдыхать запах горелой кожи человека.
Любящие смотреть в глаза умирающих от боли.
Любящие власть и гной пороков.
Любящие страх в глазах и кричащую от боли плоть.
Не останавливая бега, Бодхи ударом прямой стальной ладони
пробил живот рыжему палачу, вырывая его кишки и печень.
Второму он свернул бугристую толстую шею, а третий в судоро-
гах скатился наземь от удара прямой стопы в адамово яблочко.
Бодхи убил палачей, словно бешеных псов.
Он презирал людей, пытающих слабых.
Он считал, что их надо уничтожать.
Приговоренных к смерти было тринадцать — один влюбленный и
двенадцать восставших против раджи.
Освободив всех, Бодхи приказал не убивать стражу, а связать их.
Найдя в оружейной западную стену, он четырьмя ударами про-
бил в ней проем.
За стенами подземелья восставшие скрылись в роще, а влюблен-
ный повел Бодхи к своему дому.
— Кому я обязан жизнью?
— Родителям. Почитай их.
Увидев сына, старики заплакали от счастья.
Они брвсились к царевичу, но он остановил их взглядом.
Бодхи не любил слезы и благодарности.
Инд
С первым караваном, везущим перец, хлопок и слоновую кость че-
рез ворота Иидры, в толпе проводников шли на Север и два паломника.
В селении Кота было тихо.
У дома брахмана, в свете огней ламп собрались крестьяне.
Увидев паломников, один из пяти стариков Панчаята — Совета
Джати — сказал;
— Путник! Помоги разрешить спор.
В нашей Гане — общине — есть прекрасная девушка.
Тело, лицо, Душа у нее словно у Богини любви.
Мы решили сделать ее ганикой — общим достоянием.
Пусть она принадлежит всем мужчинам деревни.
Ведь это верно?
— Где она?
Старуха в черных одеяниях привела девушку поразительной
красоты.
У нее была тонкая талия, широкие бедра, маленькие ступни, гру-
ди, полные молока, но самое главное — с белоснежного лица смотре-
ли на мир большие синие детские глаза.
Бодхи посмотрел на девушку — и внезапно почувствовал запах
цветов и росы, идущий от ее волос и тела.
Услышал ее песни — хрупкие, словно стебли осенней хризантемы.
Увидел ее спящей и видящей сладкие сны.
Бодхи подошел к зеленщику, дал ему мелкую монету, вытащил
из бамбуковой корзины связку бананов, оторвал один, очистил и про-
тянул любопытным крестьянам;
— Пусть каждый попробует!
Крестьяне, привыкшие жить общиной, видя, что их много, от-
ламывали маленькие кусочки, проглатывали и недоуменно смотрели
на царевича.
Банан съели. Последний крестьянин облизывал кожуру.
Бодхи поднял левую руку:
— Сладкого банана нет. Вы наелись?
— Нет.
— так и с девушкой. Через неделю исчезнет красота ее тела.
Через месяц исчезнет красота глаз и Души.
А еще через день ее не будет. Река примет ее в свои объятия.
ЖЖЖЖЖ 135
Инд	ШЖШШШШШШЖЖЖ) )
Крестьяне опустили головы.	i
Они все поняли.	;
Староста оживился:	’
— А, может, нам принести ее в жертву Богам?
Юноша, увидевший красоту девушки, потерял дар речи.
Бодхи второй раз поднял руку:	I
— Этот юноша купит у вас эту девушку. Она будет его рабыней. I
Он отдаст за нее все, что у него есть. Четыре золотых.	I
На эти деньги вы купите быка и будете по очереди пахать на нем
землю.
Крестьяне заволновались, зашумели, задрожали.
Поэт вынул деньги и передал их старейшине из Панчаята.	J
Сияющий староста прервал шум ударом посоха:	]
— Мы согласны! Это мудрое решение.
Ратан полюбил Мину с первого взгляда.
Так любят дети. Так любят поэты.
Так любят люди Доброты.	1
На скрещении трех больших караванных дорог Бодхи остано- I
вился.	1
— Слушай, Ратан Маганлал, и ты,	Мина.	1
Красота не может быть рабыней, а Любовь не ходит с плетью 1
рабовладельца.
Бодхи пошел по дороге к хребту Аравали.	|
Влюбленные — в сторону Праяга.	|
Бодхи не знал, что в Варанаси юноша возьмет себе имя Калида- ]
са, и что через тысячу лет люди будут читать его стихи о любви, по- ]
священные нежному цветку по имени Мина.	I
Царевич шел по серому плоскогорью небольшого плато. I
Впереди была река Чамбал и город Удайпур.	I
Проходя ^доль русла реки, ушедшей в камни черной, раскален- I
ной земли, Бодхи увидел монахов, строящих храм в гранитной скале. I
136	I
Инд
Белая пыль облаком-грибом клубилась над их желтыми одеждами.
Солнце резало жаром их медные руки.
Жажда душила монахов черной петлей.
Ветер швырял в их глаза горячий песок.
Но спокойными были светлые лица,
и не дрожали руки, держащие резец и молот.
Внезапно он остановился, вспомнив слова Ашрама — отшельни-
ка, которого захоронил в асане Лотоса с цветами в руках:
— Запомни, путник: три вещи преследуют человека в этой
жизни.
Непостоянство:
я богат, но не вечно,
я люблю семью, но она не вечна,
я делаю добро, но это не вечно,
я строю храм — и это не вечно.
Страдание:
я болен,
я смертен,
я хочу любви — а не имею,
я хочу наслаждений — а не имею,
я хочу делать добро — а не умею.
Привязанность:
я люблю женщину, свой дом, своих детей,
я люблю власть, деньги, славу.
Я привязываюсь к ним.
Я привязываюсь к жизни.
И будут эти три змеи следовать за человеком, за его Духом из
одной жизни в другую в круговороте Сансары, пока страдания не при-
ведут его к мысли: а где же Путь к спасению из круга?
И не поймет человек ничего, если будет думать, что Дух и тело —
одно и то же.
На берегу реки Чамбал Бодхи увидел множество людей, толпя-
щихся на пыльном пригорке.
Было жарко и пыльно, но люди не расходились.
Подойдя ближе, царевич увидел человека в белых одеяниях, ко-
торый ходил вокруг сидящего на помосте человека с закрытыми гла-
зами и говорил, размахивая руками.
137
Инд
Крестьяне, торговцы, путники с большим вниманием слушали
оратора, от которого исходила благодатная энергия.
- ...и послал правитель Царства Света своего сына в Царство
Тьмы для решительной битвы со злом мира!
И было у сына оружие — пять священных сил — Свет! Ветер’
Огонь’ Вода’ И воздух!
Но Князь Тьмы усыпил сына, и погибли пять сил!
Тьма была рада’ Она была счастлива!
Но вот прогнулся сын и воззвал О П0М0ЩИ1
Сидящий на помосте человек встал. Открыл глвза и поднял руки
к небу.
Жрец в белом обошел его и продолжил:
— Отец-Свет услышал и послал на помощь Духа Живого! Велико-
го зодчего и друга Света! И спасли они Первочеловека, но остались
еще во тьме пять Светлых Рек1
Чтобы освободить их, создал Дух Живой Солнце и Луну! Реки и
горы! Десять небес и восемь земель, растения и животных!
А Тьма в ответ создала Мужчину и Женщину! Светлое и темное’ И
чтобы Душа была привязана удовольствиями к телу, чтобы стала она
тяжелой и злой, недовольной, ненасытной, желчной и алчной, Тьма
заперла Душу в темницу тела!
Человек в белом неожиданно вышел на край помоста и обратил-
ся к людям:
— Вот и мы, люди, заснули!
Мы впали в сон! Забыли о том, что Отец наш — правитель Цар-
ства Света! Что наша миссия на земле — спасение мира от тьмы!
Мы забыли, что мы — прямые наследники Божества-Отца!
Но есть Путь к спасению!
Мы должны осознать свое падение во Тьму!
Мы должны искренне и чисто воззвать о помощи и услышать от-
ветный клич Духа Живого!
И как был спасен Первочеловек, так и нас возьмет за правую
руку посланец Света и отведет в Рай Света!
Проснитесь, люди! Проснитесь!
Важно не то, что мы упали в бездну тьмы и уснули!
Важно осознание того, что мы — во Тьме, и желание выйти на
Свет! 
Пробужден и спасен может быть лишь тот, кто заснул!
Инд
А, значит, страшно не спать, страшно не просыпаться!
Потрясенные слушатели долго не расходились.
Они спрашивали проповедника об Учителе Мани, об избранных и
слушающих, о Царстве Света,
Когда на широкой, плоской лодке переплывали реку Чамбал,
Бодхи смотрел на прозрачные воды, на светящиеся воронки, на плы-
вущие в воде листья пальм.
Царевич размышлял об Учителе Мани.
Царь Рударам однажды долго беседовал с сыном и рассказывал о
великих героях Бхараты, Ирана, Бактрии и Согдианы. Рассказал и об
Учителе Мани и о Царстве Света, которое тот увидел первым.
За рекой начинались горы Аравани, покрытые густыми лесами.
Здесь свободно бродили олени, дикие кабаны, тигры и слоны.
Горный лес шумел ветром и криками птиц.
Бодхи помнил напутствие и указание главного жреца Пурушты:
— Твоя Ятра-паломничество — это искупление страшных грехов,
которые принесли страшное несчастье всему народу Паллавы.
Ты разгневал Богов, распяв брахманов и разрушив храмы Бога
Шивы и Вишну!
Воды девяти рек смоют с тебя страшные грехи.
Добрые дела и помыслы укрепят твой Дух!
Молитвы, посты и Пуджа-дарения ослабят гнев Богов!
Это говорил главный брахман.
Царь Рударам сказал наедине и другое:
— Сын мой! Царица Наргис умерла.
Мы принесли и будем приносить жертвоприношения в течение
года, но я видел сон.
Твоя мать просит исполнить то, о чем попросит жрец храма Огня
из ее родных земель.
Поэтому по дороге к реке Инд ты войдешь в храм Огня и сдела-
ешь все, что нужно для того, чтобы Душа матери была спокойной.
— Хорошо, отец! Я найду храм Огня.
Солнце начало свой путь к закату, когда Бодхи вступил в Крас-
ную Долину.
Это было небольшое плато, окруженное со всех сторон высокими
холмами из красной глины и песка.

Инд
Земля была неровная и соленая.
Внезапно сгустились сумерки, и запахло дождем.
Бодхи хорошо помнил карту, которую показывал ему отец.
Семь холмов. Семь деревьев. Семь звезд.
Царевич посмотрел на звездное небо и, глядя на Большую Мед-
ведицу, развернулся на Восток и пошел по руслу высохшей реки.
Овраг вывел его к семи большим валунам.
Встав на один из них и повернувшись на Юг, он увидел пылаю-
щий огонь на башне.
Это был храм Огня.
Когда Бодхи поднялся на холм, у башни перед ним предстали
молчаливые воины.
Царевич поднял руку и сказал:
— Добрая Мысль, доброе Слово и доброе Деяние.
Затем царевич подошел к людям ближе и уже на свету, отбрасы-
ваемом пламенем огня, сказал:
— Да возрадуется Ахура Мазда! И отвратится Анхра-Майнью во-
площением Истины по воле Достойнейшей!
Прославляю благомыслием, благословием и благодеянием Бла-
гомыслие, Благословие и Благодеяние!
Предаюсь всему Благомыслию, Благословию и Благодеянию и от-
рекаюсь от всего Зломыслия, Злословия и Злодеяния!
Приношу вам, бессмертные святые, молитву и хвалу мыслью и
словом, делом и силой, и тела своего жизнью восхваляю Истину:
Истина —- лучшее благо'
Воины расступились, а Бодхи вошел в храм Огня.
Здесь его встретил священнослужитель и провел в глиняный дом
у южной стены храма.
Через некоторое время туда пришел жрец — хранитель Огня.
Он был одет в белый балахон, белую рубаху до колен, а на голо-
ве у него была белая шапочка.
— Кто ты, путник?
— Я — паломник. Мое имя — Бодхи.
Мой отец, царь Рударам из Паллавы, сказал мне, чтобы я выпол-
нил Ваше указание для очищения Духа своего от греха.
— Ты — сын царицы Наргис?
— Она /мерла. Что я должен сделать, жрец?

Инд
— Сегодня отдыхай. Завтра все решится.
До восхода солнца в келью, где сидел Бодхи, пришли два жреца
из храма Огня.
Это были высокие и крепкие люди с длинными, волнистыми во-
лосами и густыми бородами.
Глаза их светились добротой и силой.
— Царица Наргис принадлежала древнему роду Спитака, кото-
рый прославил великий жрец Заратуштра.
Вы, царевич Рудра — продолжатель рода Спитама, и мы выпол-
ним последнюю волю царицы.
Прежде, чем Вы увидите священный Огонь Вархрана, Вы очисти-
тесь от скверны.
Для этого у нас есть семь дней.
Первые три дня Бодхи в сопровождении служителя храма Огня
шесть раз в день омывал свое тело в прозрачной реке, что текла за
северной стеной храма.
Пять раз в день он повторял за служителями тексты священной
книги Авесты.
Священные писания состояли из трех главных книг — Ясна, Яшта
и Видевдат.
Царевич повторял Гаты — гимны пророка Зороастра.
Бодхи надо было запомнить семнадцать гимнов.
Семнадцать из семидесяти двух.
Царевич не только запомнил их.
Он понял сущность откровений великого Зороастра — ведь его
мать, царица Наргис, была его прямым потомком.
Мало смотреть на солнце.
Надо быть ему благодарным,
благодарным своим предкам,
своим родителям,
благодарным хлебу — жизни.
Мало быть благодарным огню — жизни.
Нужно его поддерживать.
Хранить в своем сердце.
Хранить в своих детях.
Вторые три дня сопровождались всеобщим очищением.
Шесть омовений в день.

Инд
Пять молитв вдень.
Заклинания против демонов-Дэвов.
Было запрещено прикасаться к «нечистым» предметам, к мура-
вьям и змеям.
Везде его сопровождала собака — символ очищения ст грязи мира.
К чистым животным зороастрийцы относили корову, собаку, а
также человека, деревья, растения, плоды садов и огородов.
Каждый день Бодхи читал особые молитвы Воде, Огню и Земле.
Каждый день он читал особые клятвы в присутствии собаки.
Жрец показал царевичу круговые чаши для хранения огня,
сосуды для пепла, который закапывают в землю,
ложку для сбора золы и пепла,
щипцы для помешивания огня.
Жрец держал в руках булаву с бычьей головой для борьбы с си-
лами зла.
И сказал жрец царевичу:
— Печаль людей состоит в ожидании смерти, но это неправильно.
В мире действуют две силы: созидательная — Слента-Майнью и
разрушительная — Анхра-Майнью.
Анхра-Майнью задерживает становление человека в Добре. Она
не вечна. Она — всего лишь тень.
Придет время, и Царство Тени исчезнет, и наступит преображе-
ние мира-мироздания.
Смерть — это конец этого мира.
Жизнь с ее стремлениями, бедами, привязанностью сотрется
смертью, словно губкой.
Но это — не конец, это всего лишь преображение.
Когда наступит вселенский конец мира, то, словно после смерти
одного человека и его преображения, весь мир будет новым!
Жизнь вступит в новую фазу.
Восстанут праведники и грешные.
Силы темного Анхра-Майнью исчезнут.
День конца мире будет днем торжества, радости! Обновления!
Концом зла и смерти!
Это будет день исполнения всех надежд!
Мы, зороастрийцы — бодрствующие!
Мы — люди, ожидающие преображения Света!
И надо бкть готовым к этому дню.
Инд
Не надо творить зла1
Надо идти дорогой Света, а не тени-Тьмы'
Анхра-Майнью — это временно!
Слента-Майнью — это навсегда'
Читая молитвы, Бодхи в белых одеждах смотрел на Юг.
Читая Гаты из Авесты, царевич понял, что мир будет существовать
двенадцать тысяч лет, и вся история делится на четыре периода:
первый — Ахура-Мазда создает невидимый духовный мир поня-
тий, истин, вершин,
второй — Ахура-Мазда создает видимый мир, время битвы Добра
и Зла, начало движения планет и человека,
третий — время героев, Потоп, спасение, борьба царя Йима Сия-
ющего, праведные и неправедные,
четвертый — каждые из четырех тысяч лет будут являться спа-
сители, последний из них — Свошьянт — победит Ахримана и спасет
мир, очищение мира потоком расплавленного железа.
Перед сном Бодхи вновь читал гимны во славу Ахура-Мазды и
просил Богов дать ему силы
для доброй мысли, доброго слова, доброго деяния,
для чистоты и порядка,
для сострадания к людям,
для почитания родителей, семьи, детей, соплеменников,
для заботы о земле и пастбищах для скота,
для заботы о деревьях, реках, горах, животных и птицах,
для отвращения от свершения злых дел.
Бодхи должен был провести обряд жертвоприношения Огню —
Агару. И для этого он прошел обряд очищения.
Две недели подряд он просыпался до восхода солнца и в течение
дня шесть раз омывал тело водой, песком и мочой, смешанной с со-
ком дерева.
Он читал клятвы в присутствии собаки, затем снова омывал тело.
Через две недели на него надели набедренный нитяной пояс.
В храме в это время все читали молитвы из Гат.
Еще неделю он читал молитвы пять раз в день, обращаясь лицом
на Юг, стоя у алтаря с огнем.

Инд
Еще день его учили готовить хаому — священный напиток и знать
собаку — символ уничтожения всего нечистого.
Бодхи стал понимать значение разных огней — небесного, от
молний, дающего тепло человеку и огня из храма.
Миндаль, фисташки, грецкий орех, хурма, инжир, виноград, гранат.
Прохладная вода и горячая вода.
Бодхи помешивал щипчиками огонь, медленно двигаясь за солн-
цем, временами поднимая пучок веток.
И капелька жира.
На седьмой день Бодхи привели в храм Огня.
Хрем представлял собой куполообразный зал с глубокой нишей,
где в огромной латунной чаше на каменном постаменте-алтаре горел
священный Огонь.
Зал был отгорожен от других помещений таким обрезом, чтобы
огонь не был виден.
В чаше горел Великий Огонь — Бахрама, состоящий из шестнад-
цати видов огня, взятого из домашних очагов жрецов, воинов, писцов,
торговцев, ремесленников, земледельцев.
Завершающим огнем был взятый у дерева, пораженного молнией.
В зале было семь жрецов Огня.
В белых халатах и белых тапочках, в белых перчатках и в белых
полумасках они стояли вокруг алтаря с чашей Огня.
Семь раз обошел вокруг чаши царевич под чтение гимнов во сла-
ву Ахура-Мазды.
Бодхи произнес особую молитву у алтаря Огня Ахуре-Мазде и
шести бессмертным святым:
Воху-Ману — Доброй Мысли,
Аша Вахиште — Лучшей Превде,
Хшатра Варья — Избранной Власти,
Спейта Армати — Благочестию,
Хаурватату — Целостности,
Амертату — Бессмертию.
Потом он прочел молитву-восхваление Митре,
Анат Напати (Варуну) — внуку Вед,
Сраоши — Послушанию, Вниманию и Дисциплине,
Аши — Богине Судьбы.

Инд
Главный жрец в это время постоянно помешивал огонь в све-
тильнике алтаря специальными щипцами, чтобы пламя было ровным.
В алтарной чаше сжигались дрова из сандалового дерева, и в
зале стоял аромат чистоты.
Жрецы ввели Бодхи в пещеру Посвящения на горе Атар.
Ему дали талисман с изображением Ахура-Мазды.
Вначале царевич прошел сквозь громадный костер, разожжен-
ный в центре пещеры.
Затем он прошел сквозь ледяные воды пещерного водопада и
оказался перед входом во вторую пещеру.
Вступив в темноту, Бодхи, прижимаясь к скале, стал делать шаг
за шагом, зная-чувствуя внизу пропасть.
Вскоре он увидел свет в конце скалы и услышал рев и вой диких
зверей.
Спрыгнув в залу с небольшим костром, Бодхи, развернувшись,
увидел, как на него с мечами и алебардами, копьями и кинжалами
бросились люди в масках диких зверей.
Зная, что это — жрецы, Бодхи, прыгая вверх и вниз, сбивал их с
ног стрешными ударами рук и ног.
В нем проснулся дикий Дух джунглей, где в бою нет пощады, нет
сожалений, нет места слабому.
Через тела стонущих жрецов Бодхи прошел в следующий зал, и
здесь с высоты на него упали сотни змей. Они извивались вокруг его
ног и рук. Он сбрасывал их с плеч и головы.
По телам змей он выпрыгнул в узкую щель в скале.
За ним ползли змеи, шипя и извиваясь.
Взглянув вверх, Бодхи увидел грифов, летевших на него. Десятки
птиц стали царепать ему лицо, стараясь выцарапать глаза.
Спина его покрылась кровью.
Оттолкнувшись от стены, Бодхи вспомнил, как змея билась на
болоте с цаплей, и, извиваясь, стал опережать птиц, сворачивая им
шеи и пробивая брюшину пальцами. Он раздирал им крылья и рвал
на части до тех пор, пока последняя из них не забилась у него под
нотами.
Весь покрытый кровью и ссадинами, Бодхи шел по узкому кори-
дору, пока не услышал крики десятков людей.
Впереди был занавес из плотного ковра.
Подняв его, он увидел страшную картину — это был зал пыток.

Инд
Десятки людей были прикованы к стенам пещеры, а палачи в
масках жгли, протыкали, резали и обливали кислотой их обнаженные
тела.
Бодхи не любил палачей.
Схватив медную чашу, он бросился на мучителей.
И вновь его посетило великое спокойствие боя.
Он шаг за шагом пробивал палачам головы, позвоночники, выво-
рачивал суставы и рвал внутренности.
Освободив одного, который стал спасать остальных, Бодхи по-
шел в следующий зал.
В руках у него остался пыточный медный прут.
В последнем зале жрица в белом надела на него знак «Лев Ми-
тры», и, пройдя семь залов, он оказался в ярко освещенном святили-
ще, покрытом золотом и драгоценными камнями.
К йену подошли семь жрецов в одяниях для жертвоприношений.
Они подали ему щипцы для поддержания огня,
На серебряном столике лежали сосуды для золы и пепла и не-
сколько сосудов для подливания в огонь жира, молока и вина.
Зная правила, Бодхи начал жертвоприношения в честь своей ма-
тери — царицы Наргис.
После царевичу поднесли в чаше священный напиток бессмер-
тия — хаому.
В это время один из верховных жрецов стал говорить гимны в
честь победы Добра над Злом.
Второй жрец сказал:
— Праведная Душа царицы Наргис направилась к горе Справед-
ливости — Харе! Она прошла мост Чинват, что сужается для грешни-
ков и расширяется для праведных людей.
Душа царицы попала в Рай, и она уже видит Души благочести-
вых, весы и золотой трон Бога!
Ахуре-Мазда — высший и всезнающий Бог!
Он есть Справедливость и Мировой Порядок!
Главный жрец махнул веткой тамариска, и Бодхи подали неболь-
шую чашу с жиром, которую он вылил на огонь.
После этого все одновременно прочитали молитву во имя Очи-
щающего Огуя — символа Бога Ахура-Мазды.

Инд
Вечером во дворе собрались служители храма.
Они сидели на коврах, расстеленных на земле, вокруг скатерти,
накрытой яствами.
Жрецы читали молитвы и готовили хаому.
Бодхи сидел среди них.
И он чувствовал кровную связь с хренителями Огня.
Рано утром Бодхи переоделся в свои красные одежды, взял в
руки посох и вышел во двор храма.
Семь жрецов огня провожали его до ворот.
Царевич поклонился им и направился к горам Аравали, чтобы
выйти на дорогу, ведущую к Инду.
С холма, куда поднялся царевич, было видно, как на семи башнях
храма загорелись семь священных огней.
Теперь Душа царицы Наргис была спокойна.
Она направлялась через широкий мост Чинват к трону Ахуре-
Мазды — Бога мудрого и сияющего чистотой добре.
За рекой, пройдя два каменных столба со слонами, Бодхи попал
в страну профессиональных воинов — раджпутов.
Сквозь марево кресной жары паломник шел по острым камням
плато к желтым горам Аревали.
Страна воинов была страной крепостей, страной горячего ветра,
стреной меча и чести:
Пробиреясьпо руслу высохшей реки, прыгая по громадным валу-
нам паломник поднялся на вершину гранитной скалы,
Внезапно он услышал сухой топот копыт, крики и рычание.
Голоса стали громче.
Царевич понял по звукам, что происходит, и уже бежал вниз.
С края громадного осколка скалы Бодхи увидел внизу на тропе
бьющуюся лошадь с распоротым брюхом, кровавое месиво, остав-
шееся от двух слуг, и воина с копьем, стоящего перед разъяренным
тигром.
Хищник, стремительно двигаясь, кидался то в сторону воина, то в
сторону погонщиков, стоявших на тропе с копьями на перевес.
Бодхи понял замысел тигра и не стал ждать.
С криком он прыгнул со скалы ему на спину и, изо всех сил сжав
ему горло, отшвырнул к скале. Вырвав копье из рук воина, он прот-
147
Инд
кнул им горло зверю и держал его до тех пор, пока не хрустнули
шейные позвонки.
Хватаясь за кинжал, царевич крикнул слугам, чтобы они подняли
воина на камни.
Он знал, что этим все не кончится.
И в эту секунду над ним пронеслась тень.
В яростном клубке Бодхи и тигрица полетели в колючие заросли.
Падая на дно оврага, Бодхи успел два раза ударить тигрицу кин-
жалом в бок.
Когда они вскочили, она успела в прыжке ударить Бодхи в плечо,
а он, пригнувшись, ударом снизу вверх вонзил лезвие в грудь дикой
кошке и сделал круговое движение, разрывая сосуды сердца.
Хрипя, истекая кровью, умирая, она шла на него, и в ее зеленых
глазах пылала ненависть.
Бодхи бросился к ней и, перерезав артерию, стал пить горячую
кровь своего врага,
Когда Бодхи поднялся из иссушенных желтых зарослей, вид его
был страшен.
Он крикнул слугам воина приготовить из жердей носилки и снять
шкуры с тигров.
Носилки закрепили на двух лошадях и, спустившись на плато,
направились в сторону одной из крепостей, вырубленных в каменных
скалах Раджастхана.
Над землей Раджастхана летела звездная птица-ночь.
Над алтарем пылал жертвенный Агни-Отец.
Жрецы пели гимны Огню.
Мастера били в барабаны.
В зале доблести, чести и святого оружия гремел пир.
В громадном зале воины сидели кругом, словно в боевом походе.
Бодхи сидел рядом с молодым Раной — князем, жизнь которого
спас на охоте.
Махаран — отец князя — поднял руку:
— Паломник, отныне крепость Чинар — твой дом.
Пусть будет благословенна твоя Ятра!
По поющему кругу поплыла золотая чаша с благоухающей сомой
и звонкая песня брехмана-воина.
148
Инд
Махаран поднял руку. Шум стих.
— Путник, обычай требует исполнить одно твое желание.
— Пусть шкуры тигров поднимут с земли.
Они были настоящими воинами.
— Да будет так!
На следующий день, на рассвете Рана привел Бодхи на коричне-
вое поле пота, где начинали занятия суровые воины-раджпуты:
— Гость — посланник Бога.
Вам, путник, мы покажем наше боевое искусство — Мукна.
Воины-кшатрии знали, что их жизнь — это защита Родины, се-
мьи, Дхармы государства и Дхармы кшатрия,
И увидел Бодхи
прыжки и удары ногами, выбивающие всадника из седла,
движения мгновенного ухода от захватов, удушений, толчков,
бой двумя мечами против копья и палицы,
бой кинжалами стоя, на коленях, в прыжке, лежа на земле,
вращение мечей, копий и кинжалов, пугающее врега,
броски, подсечки, удары ногами, коленями, стопой в ближнем бою,
удары кулаком, ладонью, пальцами, локтем, плечом.
Раджпуты, которым Дхарма воина запрещала прикасаться к плу-
гу, занимались до наступления темноты.
А ночью, при свете костров, наставник читал молодым воинам
законы Артхашастры — искусства ведения войны кшатриями.
Рано утром Рана провожал паломника в путь.
Бодхи отказался от богатых подарков:
— Я видел искусство боя — Мукна. Это лучший дар.
Мир вам и здоровье1
Покинув замок Чинор, Бодхи напревился к пустыне Тар.
Пески меняли свой цвет, свое дыхание.
Желтая, оранжевая, красная одежда.
На четвертый день пути Бодхи увидел человека.
В каменистой ложбине, рядом с горой глины, сидел под навесом
отшельник и, напевая сутры, плел веревку.
— Мир тебе, путник. Отдохни.
Я вырыл колодец. Глубина его велика. Воды много, а достать
тяжело.
149
Инд
Нужна крепкая нить.
Бодхи снял хитон и, разорвав его, стал скручивать обрывки в жгут.
Забросив веревку в колодец, они поняли, что она немного коротка.
Тогда Бодхи отрезал волосы и сплел из них нить.
Достав воду, они пили ее, не торопясь.
Глядя на пески, что поглотили города и караванные дороги, аскет
пел гимны и совершал обряд угощения водой солнца, земли, растений
и змеи, что висела у него на шее.
— Ты всегда исполняешь ритуал?
— Да. Это нить, которая связывает меня с Богами!
— А жертвоприношение?
— Мое жертвоприношение — моя аскеза. Она нужна Богам.
Им тоже нужны силы, чтобы вновь и вновь плыла река жизни.
Моя смерть будет моим последним жертвоприношением в этой
жизни.
— Ав другой жизни7
— Все зависит от меня, путник!
Я чувствую, что этот кактус, этот ветер, песок, небо, солнце,
жизнь и Боги — все это со мной одно целое.
Значит, все зависит от меня.
— Как ты живешь, аскет?
— Дхармой сущности,
Я понял, путник, что моя обитель — не эта пустыня и не эта стра-
на, и даже не этот мир.
Моя обитель — это сущность, где все живое.
Раньше я думал, что если я не стану есть, пить, видеть женщин,
исключу дружбу с людьми, буду истязать себя, то осознаю дорогу в
Небо, где моя Душа оторвется от пут, связывающих ее с телом, и я
стану новым человеком или лучшей частью сущности.
— И что же?
— Но пустыня рассказала мне, что я преображаю тело, а не Дух
свой.
И вот тогда я увидел весь мир одним целым.
Между самоистязанием и жертвоприношением есть Путь Реки.
Спокойной, плавной, вечной Реки Доброты.
В этом мире обстоятельства заставляют человека брать энергию
у близких и неблизких, родных и врагов, и все время брать, убивать,
хватать, рвать, предавать и ради этого унижаться,
150
Инд
И все ради желаний плоти — плоти, что будет пищей для могиль-
ных червей или жертвенного костра.
И эта плоть заставляет человека быть не человеком, а существом
грязным, жадным, алчным, похотливым.
А ведь мы — дети Космоса.
Мы есть Космос. Мы — Дух' А не Плоть!11
Я есть Космос, я отвечаю за все, что делается с Богами и в дале-
ких мирах.
Камень — живой, песок — живой.
Все едино.
Я постиг это — и здесь слова не нужны.
— Мир тебе, аскет!
— Мир и тебе, паломник!
Под печальными лучами заходящего солнца, идя вдоль реки
Рави, Бодхи увидел холм мертвых — Мохенджо Даро.
В сумерках он подошел к основанию.
На вершине царевич понял, что попал в покинутый город,
Это было место, о котором царь Рударам сказал:
— В Мохенджо-Даро ты узнаешь первое откровение Небес,
Будь внимателен.
Под желтым диском Луны, среди фиолетовых теней и раскален-
ных камней он шел по прямым улицам к дереву-женщине.
Поклонившись ей и змеям, обвивавшим ее бедра, царевич подо-
шел к дому напротив и нашел там каменный колодец.
Спустившись, он попал в тоннель керамической трубы.
Двигаясь по нему в темноте, он увидел на одной из стен круг с
изображением быка-зебу. Когда он повернул его, стена разошлась, и
он оказался в круглом зале с высохшим водоемом посередине.
Вспомнив слова отца, он встал на каменный выступ в центре.
Голос спросил:
— Кто ты?
— Собака, царь, камень, раб, огонь, желание, дорога, ненависть,
Любовь!
— Смотри!
Все вокруг загудело.
К ногам подступила кипящая вода.
151
Инд
Слева появилась Священная Корова, справа — Священное Дерево.
Перед ним предстал Шива — йогин со шлемом буйвола.
За его спиной он увидел Мать-Пракрити с полной грудью
молока.
Над ним открылось небо.
И вдруг все вокруг запылало.
И вода, и Шива, и дерево, и женщина, и корова — все преврати-
лось в огонь!,
Бодхи показалось, что он сгорает.
Вдруг из темноты Космоса, соединяясь через ступни с жаром зем-
ли, его пронзил через голову небесный огонь.
И Бодхи закричал.
И треснули стены в мертвом городе.
И рухнули башни, крыши, стены.
Внезапно все стихло, и голос сказал:
— В тебя вошел Тапас — жар Космоса.
Он твой. Мы вернули тебе часть его.
Царевич поднял голову к небу:
— Зачем мне жар?
— Когда ты поймешь, что камень — живой,
что в бегущей собаке — твой брат, а в кувшине — твой отец,
что в тебе есть женщина, червь и дверь,
что все, что тебя окружает — Космос, Пуруша, Дух Пустоты,
что ты и есть Космос, Человек! — тогда ты вернешься домой!
Из темноты в Пустоту долог путь, царевич Рудра!
Глядя на фраску, где пылающие любовью жены мудрецов снима-
ют с себя одежды, чтобы слиться с Богом Шивой в нищенских одея-
ниях, Бодхи сказал:
— Я слышал твое дыхание в пустыне.
Видел тень у реки и глаза на крыльях птицы.
Выходи из тени, человек!
Из красно-оренжевых сгустков жары соткался обнаженный ста-
рец Сиддху.
Сидя на краю жернова, он смотрел в землю и покачивал головой:
— Не зря тебя прозвали Бодхи.
Твой разум видит все.
Мой обет, мое жертвоприношение связало меня с городов
мертвых. ,
Здесь я встречаю воинов Вселенной и не скоро уйду из него. I
152
Инд
Моя цель — полное прекращение боли.
— Что мучает тебя, Сиддху?
— Уже много лет в один из заброшенных колодцев города теней
сбрасывают живые тела детей.
Некоторым я помог, поддерживая Дух.
Женщина — чаша жизни, а это девочки.
Глина еще не превратилась в чашу для принятия вина жизни,
гончарный круг только сделал круг, а ...
Спаси глину жизни.
Четыре дня назад я слышал плач.
— Где колодец?
Через трещину а стене царевич попал в извилистый керамиче-
ский тоннель, ведущий ко дну колодца.
Пахло тлением и Богом черных крыс.
Сначала он увидел детские черепа, кости, грудные клетки, потом
груду тел.
Разгоняя ожиревших крыс, Бодхи вытащил из углов тринадцать
горячих, дрожащих девочек.
В их невидящих глазах были боль и страх.
На телах запеклась черная кровь.
Бодхи перенес их на поверхность и, крепко завязав ослепшие от
темноты глаза, оставил в развалинах под тоскливым взглядом желтой
луны.
В синих сумерках рассвета в повозке землепашца он перевез де-
вочек в храм Шивы на окраине города.
Здесь жили девадаси — жрицы любви, поклоняющиеся Натарад-
жи — Шиве, исполняющему космический танец.
В зале для больших жертвенных танцев Бодхи смотрел, как ле-
карь Сушрута, ученик великого Чароки, поит девочек топленым мо-
локом.
Девадаси по приказу врача обтирали тела девочек мягкой хлоп-
ковой тканью, пропитанной маслом и розовой водой.
Лекарь дал девочкам по капельке сока дерева Бодхи, и они не
чувствовали боли.
Тринадцать юных тел лежали на циновках у ног танцующего
Бога, и ученицы его девадаси склонились перед ним, читая гимны.

Инд
Старуха — хранительница огня — сказала царевичу, где находиг
ся дворец похоти и вожделения местного раджи.
Как крестьянин пашет землю, неторопливо и точно, так же царе-
вич убивал всех во дворце раджи, где даже стены пропахли детской
кровью.
Словно огненная река, шел царевич по коридорам, залам, комна-
там дворца, оставляя за собой отрубленные руки, ноги, головы.
Бодхи шел мимо золота, серебра, драгоценных камней.
Он не смотрел на лица Богов.
Он не видел шелка, мремора, алмазов и дорогих ковров.
Он видел большие глаза измученных девочек. Видел черные,
запекшиеся раны, чувствовал запах гнилого колодца и истерзанных,
горячих тел.
По широкому, белоснежному коридору бежала навстречу царе-
вичу личная охрана раджи.
Отборный отряд убийц, дезертиров, грабителей дорог.
Хари Вишну!
Резкий удар мечом в печень первому и тут же — летящий удар в
горло охраннику справа.
Хари Шива!
Вращение мечами и двойной удар в низ живота с нижней стойки
двоим с алебардами.
Ом1
Прямой пробивающий удар ногой в лицо поднявшего меч.
Бхур! — круговой рассекающий удар.
Бхува! — прыжок вверх и диагональные, режущие удары по го-
ловам.
Сва! — удары прямые, удары по диагонали.
Ом! — Бодхи сделал выдох-
Белый коридор стал красным. Лежали убитые.
Хрипели умирающие. На полу, у окон, стен и дверей.
От удара ногой ореховая резная дверь слетела с петель, разле-
таясь в щепы.
Розовая спальня. Голубая спальня.
Еще один удар ногой по тайной двери в стене. Крики.
Вот оно, болото похоти.
154
Инд
Горящие светильники. Горящие глаза евнухов.
Черные стены. Фиолетовая кровать. Балдахин.
По кровавому коридору, по трупам слуг, охранников, родных та-
щил Бодхи за волосы рыхлое тело причитающего раджи.
Следом бежали дрожащие, похожие на червей, жирные, белые
евнухи.
В большом, круглом янтарном зале с мраморными фигурами Бо-
гов Бодхи швырнул тело раджи в середину круга на мраморном полу,
туда, где был изображен лотос.
Раздался шорох.
Подняв голову, Бодхи увидел темное лицо Бога Шивы.
Высокого, дородного, белого, холеного князя он приказал евну-
хам привязать к двум столбам-скульптурам.
Воткнув в тело раджи иголки так, как это делали в джунглях
у столба пыток дикие племена, и, глядя на бьющуюся в судорогах
страшной боли плоть, Бодхи стал ждать.
В зал стали сбегаться женщины, потерявшие детей.
Повернувшись, царевич увидел, как они бросились к редже и
разорвали его тело на куски.
То же самое они сделали со слугами и евнухами дворца детских
слез.
В храме Шивы дети были спасены.
Главная жрица, взяв за руку царевича, отвела его на берег
Инда.
Медленно, словно летний ветер, она смыла с него кровь. Вымыла
его волосы. Потом привела его в большой зал, где перед ложем были
поставлены чаши с фруктами и гранатовым вином.
И когда в городе среди ночи запылал дворец ненавистного рад-
жи, в зал вошла жрица любви.
И заиграли музыканты.
И забили барабаны.
Бодхи, сидя в асане Сиддхи-мудреца, смотрел, как один танец
сменяет другой.
Он видел великое искусство учениц Бога Шивы.
Девадаси благодарили царевича за спасенную жизнь от имени
великой Богини-Матери.
155
Инд	ШШШШШШЖШШЖШШ
Под светом тысячи огней из разноцветных чаш и ламп, под взгля-
дом улыбающегося Бога Шивы, под звуки чарующей флейты главная
жрица любви подарила
свое искусство, свою сущность, свой жар
и свою нежность царевичу.
Рано утром жрицы любви искупали Бодхи в Инде.
Их обнаженные, словно сотканные из мраморе и золота, тела
переливались радугой в лучах восходящего солнца.
И река была волшебной в этот час.
В час, когда женщина идет к корове.
В час, когда Рана целует Ситу.
В час, когда тело поет Сурья Намаскар.
В час, когда улыбаются во сне дети.
Бодхи поднимался вверх по ребристой скале на вершину черной
горы.
Скала была известковая, осыпающаяся.
Это был единственный путь к дороге, ведущей к реке.
Основную торговую дорогу смяло и засыпало землетрясением.
У подножия вершины он остановился.
Сидя на выступе, пробуя ягоды дикой смородины, царевич смо-
трел на жизнь вечернего леса, оставшегося у подножия горы.
Лес шумел звуками обрывистого, хлесткого ветра,
треском бегущих животных,
шелестом говорящих деревьев,
пением травы и цветов.
Бодхи видел облако взлетающих стремительных жаворонков,
волну летающих коричневых обезьян,
пятно черного медведя среди ветвей громадной сосны,
ленту оленей, переходящих вброд сверкающую речку.
Через мгновение Бодхи стал подниматься дальше.
Когда до вершины оставалось расстояние двух копий, царевич
почувствовал опасность.
Наверху мелькнула тень.
Послышался шорох и звук натягиваемой тетивы.
Бодхи поднял голову и увидел, что три лучника направили на
него свои стрелы.
156
Инд
Он видел железные наконечники стрел.
Видел оскаленные зубы.
Глаза, налитые кровью и ненавистью,
пальцы, готовые пустить стрелы,
Внизу была пропасть. Наверху была неминуемая гибель.
Внезапно скала качнулась и затрещала.
Раздался подземный, протяжный гул.
Замер Бодхи. Замерли лучники на вершине скалы.
Все поняли, что это такое.
Неожиданно липкий гул смолк, и на несколько мгновений насту-
пила звенящая тишина.
И тут же рездался грохот и первый удар горного землетрясения.
Скала со скрежетом разделилась и стала осыпаться.
От удара подземного толчка трое лучников, визжа от ужаса, по-
летели в пропасть.
Гора валилась на Бодхи.
Нога последнего летящего лучника задела его, и он стал скаты-
ваться ВНИЗ.
Земля дрожала. Удар следовал за ударом.
Все вокруг раскалывалось и летело вниз.
Не было видно неба.
Не было под ногами тверди.
Человек стал песчинкой.
Человек понял, что такое гнев природы.
Бодхи вцепился руками за два острых выступа и вместе со скалой
стал оседать в сторону леса,
После пятого, самого страшного толчка, когда из ладоней потек-
ла кровь, скала неожиданно стала разворачиваться по кругу и оста-
новилась на обратной стороне, там, куда Бодхи хотел дойти, подняв-
шись на вершину.
Все вокруг шумело, скрипело, разрывалось, выло, свистело и
рычало.
Шестой удар — и руки оторвались от выступа.
Бодхи начал сползать по острым выступам вниз.
Камни раздирали лицо, живот, колени.
Бодхи хватался за кусты, деревья, травы. Но они вырывались с
корнями, и не было сил удержаться на горе, ползущей вниз.
157 МЗЖЖЖЖЙ
Инд
Слева и справа мелькали раскалывающиеся скалы,
бегущие камни, хрустящие деревья и клубки колючих кустов.
И тогда Бодхи развернулся, и, побежав вниз, едва касаясь нога-
ми вздыбившейся почвы, полетел к пропасти, размахивая посохом и
слыша, как за ним катится громадный обломок скалы.
Выход был один.
Не останавливаясь, прыгнуть через пропасть и долететь до про-
тивоположной, бугристой стены-скалы.
Бодхи ускорил бег, увидев край.
В ногу вонзился острый, рубленый камень.
Вдох и крик на выдохе.
Перебирая ногами, Бодхи летел через пустоту.
Посох упал вниз.
Впереди была стена.
Сорвавшийся камень ударил в спину.
Руки ухватились за два выступа.
Кровь ладоней закапала на лицо.
Словно ящерица, путник слился со стеной. И точно так же стал
подниматься наверх.
На голову сыпались песок, пыль, щебень.
Трижды Бодхи уворачивался от летящих камней-валунов.
Еще рывок — и царевич оказался на вершине скалы.
Оглянувшись на зияющую пасть пропасти, Бодхи побежал
вперед.
Скала начала трещать и расходиться в разные стороны.
Вокруг дрожали горы. Сотрясались скалы.
Летели пургой камни. Запахло серой и дымом.
Из щелей показались языки желтого пламени.
Над головой пролетела стая обезумевших птиц.
Громадные великаны-чинары вырывались из земли, обнажая
свои вековые корневища-стволы.
Бодхи ускорил бег.
Он бежал легко, делая огромные прыжки.
Теперь спасение было в долине.
Впереди скала-плато резко обрывалась.
Сзади бежала обезумевшая волна землетрясения.	;
Бодхи отбежал назад и с разбегу сделал прыжок в один поле1
стрелы. >	]
158
Инд
Внизу бушевала кипевшая река.
Бодхи кричал и смеялся —
он вновь был человеком джунглей, он вновь был свободным.
Ему нравилось прыгать со скал в воду.
У него не было страха высоты.
У нега не было стреха жизни.
Вращаясь в воздухе, над самой водой он сложил руки и мягко,
без шума вошел в вады реки.
Когда руки коснулись дна, он перевернулся и всплыл на поверх-
ность. В воде он чувствовал себя рыбой, в джунглях — зверем, в воз-
духе — птицей.
Доплыв до берега, Бодхи, не останавливаясь, побежал дальше,
к середине белой долины, бывшей когда-то дном океана, которые
пахтали Боги.
На середине громадной соляной пустоши Бодхи остановил свой
бег и развернулся.
Землю рвало. Землю бросало из стороны в сторону,
Корчащаяся от боли черная гора с грохотом скинула со своих
плеч, словно ненавистный горб, скалу, по которой поднимался Бодхи,
и где его ждали трое лучших лучников Кошалы.
Скала, разваливаясь в воздухе на громадные куски, со свистом,
режущим слух, рухнула в воды реки, поднимая фонтан брызг и вы-
плескивая на берег камни, рыб, змей и черепах.
Бодхи посмотрел на небо. Небо было красным,
За горой поднимался и кружил черный дым. Это горели джунгли.
Внезапно все стихло.
В асане Сиддхи, посреди соляной долины сидел Бодхи.
Глаза его смотрели и запоминали.
Пальцы сложились в мудру Знания.
Изменились скалистые горы. Изменились янтарные джунгли.
Река изменила свое русло. Небо изменило свой цвет и свет.
Только солнце оставалось солнцем.
Только человек оставался человеком.
Селение Кумбхака было небольшим.
Зажатое с двух сторон двумя серыми горами, оно было покрыто
желтой пылью.
159
Инд
Пыль лежала на листьях деревьев, на плоских крышах глиняных
домов, на одеждах монахов, крестьян и торговцев скотом.
Пыль скрипела на зубах, покрывала потные лица, превращаясь
в серую грязь.
Это было странное место.
Чахлые деревца вдоль пыльных дорог,
теплый ветер джунглей со всех сторон, бурые холмы
и много .храмов-пещер, вырубленных в каменных скалах.
Монахи на тоскливом рынке были одеты в разные одеяния.
Белые, желтые, серые, черные, шерстяные плащи,
глаза, смотрящие внутрь себя.
Спящие собаки. Спящие старики. Спящие песни, Спящие мечты.
Бодхи смотрел на череду пещерных храмов,
на страшные изваяния и башни, торчавшие из земли.
У торговца хлебом он купил лепешку из серой муки и немного
кунжутного масла в маленькой тыкве-горлянке.
Неожиданно к нему повернулась старуха в длинном, черном пла-
ще, пахнувшем сыростью. Старуха была маленького роста.
Горбатая, высохшая, словно верблюжья колючка.
Она взяла Бодхи за руку и отвела в сторону.
Глядя в землю, она показала ему чакру — металлический диск а
знаком Паллавы:
— Иди за мной, путник. Для тебя есть вести из Канчи, — голос1
нее был хриплым и свистящим.
Царавич посмотрел на чакру:
— Где вестник?
— Иди за мной.
Старуха и Бодхи прошли узкие, кривые улочки селения. Пронин
через деревянный, скрипучий, висячий мост над желтой рекой и на
правились к серым скалам предгорий.
Внезапно серое небо потемнело, стало фиолетовым, и на пыл
упали первые капли дождя.
Запахло свежестью. Пыль превращалась в мутную жижу.
Дождь наступал медленно.
Сначала это были капли, затем ветер и снова мелкие капли,
вновь ветер, а через мгновение пошел шумящий, беспрерывн
дождь,

Старуха с лицом, на котором черная оспа оставила свой урод-
ливый рисунок, привела царевича в заброшенный храм у подножия
красной скалы.
Развалины пахли пылью и плесенью.
Ливень набирал силу, и порывы хлопающего ветра бросали воду
на камни древних рвзвалин.
Бодхи шел под резными арками в желтом свете взрывчатых пя-
тен молний.
Коридор вывел в зал с темно-синими стенами, осыпающимися
фресками и змеями в темных углах.
Внезапно старуха исчезла.
Зато появились белые монахи-сафеды.
Их было шестеро.
Худые, высокого роста, с белесыми глазами на бритых головах,
с темнотой на плечах, с белой кожей подземелья, где они жили,
где они творили свои тайные обряды.
В руках они держали ножи с двойными лезвиями.
Словно бестелесные Духи,
словно тени Нага, словно тени лампад,
словно баздушные, словно спящие,
они начали кружить около путника.
Это были опасные противники, владевшие боевым искусством
подземных храмов — замини.
Бодхи скользящим движением сбросил на холодный, каменный
пол суму и посох.
Спокойно встал в асану Лучника и замер, держа руки в мудре
Свадхистаны.
Монахи-сафеды кружили, набирая скорость. Видевшие в темно-
те, они ориентировались по теплу крови и жару тела.
Первыми бросились стоявшие справа и сзади.
Бодхи резко присел и, выворачивая руку врагу, нанес ему про-
бивающий горло удар снизу вверх.
Выхватив у падающего из рук кинжал, он в нижнем резвороте
распорол живот второму.
Умирающие корчились в лужах крови.
Четверо ощетинились, подняв руки с оружием.
Бодхи замер-застыл.
।	161
6 Мир Зафар
Инд
Услышав слой шороха, метнул кинжал влево, пробив насквозь
череп атакующего, и с места прыгнул вверх и впрево, железным уда-
ром носка дробя лицо воющего гиеной сафеда.
Остались еще два врага, жаждущих крови, жаждущих мести.
Словно маятники, словно бамбук на ветру,
они стали раскачиваться, не останавливая движения по кругу.
Их голые, белые тела пульсировали синими венами.
Голые черепа покрылись буграми.
От вспотевшей кожи запахло плесенью сырых подземных пещер.
Запахло мокрой пылью и шерстью барсуков.
Стоящий перед царевичем прыгнул вверх и вперед, направляя
мечи в лицо, но Бодхи понял, что это ложный выпад.
Основной удар наносил стоявший за спиной и метнувший в него
диск.
Вращаясь, словно змея, Бодхи свернулся в клубок, и как только
страшное оружие пролетело над головой, в летящем прыжке ударом
железной, раскрытой ладони разорвал печень врагу, собирающемуся
метнуть короткое копье вслед за диском.
Упав вниз, Бодхи схватил копье и, не глядя, метнул его из-под
локтя за спину.
Со страшной силой пролетев в темноте, оно пригвоздило врага к
стене, на которой замерли красноглазые летучие мыши.
Бодхи замер. Он слушал тишину.
Врагов больше не было, была только старуха, выползшая из-за
колонны и медленно бредущая к лежащим на полу залы монахам.
Дойдя до одного из них, она упала на колени.
Бодхи пошел к выходу из зала, когда услышал за спиной плач
старухи.
Это был вой раненого зверя.
Это был плач, режущий сердце и мозг.
Это был гимн проклятия, гимн земного мира.
ГАНГА
Бодхи шел вверх по Инду, к одному из ее притоков — Сатледжу.
Идя по берегу, покрытому изумрудными лесами, пронизанному
светом, пением птиц и дыханием синих гор, Бодхи еще раз вспомнил,
как в джунглях, во время великой засухи он видел женщину — это был
Дух джунглей.
Среди тысяч умирающих от зноя зверей царевич из последних
сил полз и полз по высохшему руслу реки в сторону болот, где еще
оставалась вода.
Одурманенный запахом разлагающихся туш, он полз среди ти-
гров, слонов, обезьян, антилоп, волков, коз и буйволов.
Чувствуя исход сил, Бодхи поднялся и закричал.
И в ответ на его последний, безголосый крик прогремел гром и
пошел дождь.
Это был ливень.
Это была жизнь!
Вот тогда его, обессиленного жаждой, и поймали воины племени
маймунов, вернули и привязали к столбу пыток.
Сначала в него бросали камни.
Потом метали копья.
Последним испытанием была стрельба по нему из луков.
Сначала Рудра увертывался от камней. Тело его посинело от кро-
воподтеков и ушибов.
Потом он стал смотреть в глаза метавшим копья и размышлять.
А когда через год в него снова стреляли из луков, Бодхи слушал
и ловил стрелы на звук.
Еще через год он понял сущность удара рукой и ногой, сущность
брошенного копья и летящей стрелы так, что мог и не смотреть в сто-
рону противника.
Он просто был и ударом, и копьем, и стрелой.

6*
Ганга
Недалеко от селения кузнецов Бодхи встретил махаута, купаю-
щего слона в прозрачных ведах Инда.
Царевич, приветствуя человека, знающего язык слонов, вошел в
воду, сел на камень и стал смотреть, как, напевая, гибкий и черный
старик мыл бока, спину, уши и хобот животного, лежащего наполови-
ну в воде и радостно улыбающегося.
— Мой Чандре — главный среди слонов округи.
Сорок пя+ь лет мы вместе.
И об одном прошу я Богов; чтобы после смерти моя Душа всели-
лась в слона, а его — в человека, и мы снова будем вместе!
— Он похож на тебя, старик.
Махаут и не заметил, что, разговаривая с ним, Бодхи держал в
руках вытащенную из воды стрелу.
За каплей воды мудрец видит океан — так и он понял, что за
чужеземной стрелой идет война.
В месте, где Инд соединяется с Сатледжем, в низине горели
костры.
С вершины холма паломник слышал гул сотен барабанов, свист
флейт, хохот лютни и звон бубнов.
К громадной Мурти Черной Кали направлялись три колонны, со-
стоящие из сотен мужчин.
Одни были полностью обнажены, другие — в женских одеяниях,
а третьи — со знаками плодородия на теле.
Это были отшельники-хиджры, мужчины, ведущие образ жизни
женщин — андрогины, евнухи и все те, кто считал основой жизни
чашу женщины.
Дойдя до Черной Кали — одного из тысяч воплощений Богини-
Матери — хиджры стали кружить около нее, и вскоре под грохот бара-
банов и литавр забушевала, закипела взрывная сила и энергия Жен-
ского Начала.
С развевающимися волосами, с ярко накрашенными лицами, с
магическим блеском в глазах хиджры прыгали, катались по земле с
пеной на губах, падали без чувств в пыль и вновь вставали в стреми-
тельный круг огненного танца.
Звуки лютен, свирелей, дудок и трещоток сливались с крикам^
танцоров — и все это взрывалось тысячеголосным криком без эха.
Ганга
Горящие, блестящие от пота тела соединялись, разъединялись, а
потом, схватив тело богини Кали, завращались вместе с ней с такой
силой, что было уже не видно, где люди, а где Богиня.
Царевич не стал спускаться с холма, но, двигаясь вдоль Сатлед-
жа, думал о тысячелетних тайных знаниях хиджров, о том, что не
подать им милостыню считалось грехом, и о том, что и они обладают
своими приемами боевого искусства удара без удара.
Бодаи стоял на обочине и смотрел, как по широкой, пыльной до-
роге, под лучами палящего солнца двигались на Юг беженцы.
На верблюдах, мулах, ослах, семьями и в одиночку, пешими и в
повозках шли усталые люди, на лицах которых пот смешался со стра-
хом и горечью.
Плакали дети, стонали старики, крики женщин смешивались с
криками быков, коров, овец и коз, стада которых гнали охрипшие па-
стухи.
Люди бежали с родных мест — значит, армия царя отступала.
Пройдя мимо опустевших деревень и селений, царевич попал в
город Кхетри и впервые увидел врага.
Это были кочевники — хунны, сильные воины.
Люди ветра и дыма.
Хунны поджигали дома и разрушали храмы, засыпали колодцы и
рушили плотины.
По-разному люди пытаются выжить в разделенном мире.
По-разному они забирают жизненный Духу родных и незнакомых.
Человек-животное, человек-тело хочет выжить.
Страх и неведение ведут его к убийству, чтобы сохранить свое «Я».
Сквозь гарь и марево жары Бодхи видел, как хунны убивали жен
на глазах мужей, убивали детей на глазах матерей, а потом вклады-
вали их в разрезанные чрева умирающих женщин.
Убивали стариков, женщин и детей на глазах брвхманов.
Убивали священников на глазах людей, не умеющих держать меч.
Хунны резали, жгли, кололи, забивали насмерть.
Они упивались страхом в глазах своих жертв.
Они считали себя властелинами.
убивая, они снимали с убитых золотые кольца и браслеты.

Ганга
Поджигая, они выносили из домов и храмов золотую утварь и
украшения.
И Бодхи понял сущность куннов.
Алчность — болезнь исчезающего Духа.
Алчность —• удел желающего жить любой ценой.
Значит, это не воины, а убийцы ради наживы.
А убийц во все времена нужно уничтожать.
Воины в стане царя Скандагупты сбегались посмотреть, как суро-
вый паломник вел под уздцы лошадей с двумя связанными хуннами,
злобно рычавшими на толпу.
Оставив пленных у входа, Бодхи вошел в шатер царя, где про-
ходил военный совет.
— Кто ты и зачем пришел, путник? — царь посмотрел на Бодхи.
— Меня зовут Рудра.
Я князь Канчипурама, тот, кто не пустил твои войска в Декан.
Я пришел помочь тебе, царь, уничтожить хуннов.
— Возможно, ты шпион, изменник, враг — идет война, — царь
покачал головой.
— Царевич Рудра — великий воин, — добавил советник царя.
— Завтра утром вы увидите, что такое воин, — Бодхи вышел из
шатра.
Утром, в кольце лучников развязали пленных куннов, вернули
им оружие и сказали, что освободят их, если они победят Бодхи в со-
стязании.
На краю поля стоял царь со своей свитой в ожидании боя.
Все войско столпилось на холмах, чтобы лучше видеть.
И возглас изумления пронесся среди них, когда они увидели, что
царевич вышел на поле обнаженным, в одной набедренной повязке.
В ходе боя Бодхи растворялся в природе.
Он был предельно собран и спокоен.
В джунглях и в боях он давно подметал, что человек разделен
надвое, и энергия перетекает из одной половины в другую.
Надо только ждать той секунды, когда энергия перетекла, но еще
не вернулась обратно — и в этот момент наносить удар. Вот тогда ухо-
дит чувство равновесия, сбивается дыхание, уходит ощущение покоя.
Но для этого ты должен быть спокоен.
166
Ганга
Чем больше противник озлоблен и гневен — тем легче его убить.
Космос — единое целое, одна энергия.
В бою человек становится разделенным на две половины.
Нужно ждать момента перехода энергии — и тогда наносить удар.
Вот и сейчас Бодхи спокойно смотрел, как с двух сторон поля на
него, целясь из луков, летят два всадника.
Стрелы хуннов не попали в цель, а две последние Бодхи поймал
на лету.
Приблизившись и кружа около него, хунны метнули копья, но не
успели те коснуться земли, как Бодхи, подпрыгнув, выбил одного из
них из седла.
Второй, разворачивая лошадь, получил страшный удар копьем в
затылок.
Царевич прямо шел на воина, бегущего к нему с мечом в руках.
Увернувшись от удара, он пробил ему горло прямой ладонью — кровь
брызнула фонтаном.
Оглядывая ряды воинов, пораженных его искусством, Бодхи за-
кричал голосом джунглей:
— Смерть хуннам!
— Смерть хуннам! — загремели красные холмы.
На военном совете, выслушав замысел царевича, все были по-
ражены. Царь Скандагупта согласился с ним и назначил его воена-
чальником.
Отправив на Юг страны придворных, жен и наложниц царя, ев-
нухов, жрецов и обоз с прислугой, Бодхи перевел войска в Долину
Волков.
С трех сторон ее окружали горы, а четвертой стеной была река
Ганга.
Вход в долину, которую люди звали Пастью Волка, шел через
ущелье.
Чтобы добраться до Долины Волков, главному войску хуннов
надо было пересечь семь рек — Инд, Джелам, Чинаб, Рави, Беас, Сат-
ледж и Сарасвати.
— У нас есть двадцать дней — этого хватит, чтобы выполнить все
работы.
Реки дают нам время для победы.
Работали все: воины, слуги, крестьяне, рабы,
167
Ганга
Работали с утра до утра.
Из Раджастхана, Ориссы, Кашмира, из республик малавов, яуд-
хеев, арджунаянов, из государств Декана, Паллавы, Калинги, Чолы,
Меры
приходило пополнение.
Вожди племен гор Виндхья привели своих воинов, украшенных
тотемными знаками змей, волков и тигров.
Царевич лично проверил снаряжение боевых слонов, оружие
конницы и пехоты, лучников и оснащенность боевых машин.
Собрав командиров, Бодхи объяснил им, как в сражении с хунна-
ми должна измениться стратегия построения войск.
Новую тактику приняли после того, как Бодхи сравнил ее с кру-
гами храма Шивы.
На четвертый день лета разведчики донесли, что стотысячное
войско куннов перешло реку Рави и направляется в Долину Волков.
На другой день должна была решиться судьба Бхараты.
В утреннем тумане раздался страшный, многотысячный, хищный
крик.
Так кунны начинали свои битвы, приводя в трепет противника.
Первая волна хуннов, вырвавшись из ущелья, встретилась со сте-
ной пеших воинов и лучников, на флангах которой стояли всадники
отрядов Бодхи.
И началась битва.
Среди вздыбившихся лошадей, криков и треска ломаемых мечей
и копий Бодхи вращался огненным смерчем.
С двумя мечами в руках он по щитам хуннов взлетал над ними и
сверху в прыжке рассекал врагов.
Пыль смешалась с кровью,
крики смерти — с криками боевых слонов,
пот рук — с пыткой ожидания.
Царевич в бою горел, словно искрящийся факел кометы.
Он не видел летящих стрел и метаний мечей.
Он преобразился в самую суть войны.
Через ущелье в долину проникало все большее количество хун-
нов, но воины Бхараты не отступали.
И только,в полдень по приказу царевича воины начали отсту-
пать.
Ганга
По особым дорожкам воины перебежали в очерченный круг и
заняли оборону, а всадники куннов второй волны стали падать в гро-
мадный круговой ров, утыканный на дне кольями.
Когда воины перебегали по узкой дорожке моста через тайный ров,
Бодхи бежал последним, и это он сбросил связанные бревна в ров.
До темноты в ров летели лошади и люди, задние теснили перед-
них, никто не мог видеть, что творилось впереди, и отдать приказы,
Мечущихся во рву хуннов добивали лучники, стоящие вокруг.
Два удара мечом прошлись по плечам Бодхи, одну стрелу он вы-
дернул из бедра и, схватив горсть пыли, прижал ее к ране, останав-
ливая кровь.
Воины Бхараты видели его в бою — и это удесятеряло их силы.
На левом или правом фланге боя, где бы он ни появлялся, разда-
вался дикий крик разбуженных джунглей — и воины шли в атаку, сла-
бые находили в себе силы, а храбрые не отставали ни на пядь земли.
Когда с наступлением темноты ров заполнился умирающими хун-
нами, и по их телам следующая волна врагов прорвалась к лучникам,
Бодхи приказал вновь отступить.
И вновь в темноте стали лететь всадники уже во второй ров, ко-
торый стал адом для хуннов.
В долине начался хаос.
Взбешенные хунны двигались до утра к центру долины, куда за-
водил их Бодхи, пока на рассвете не попали в зыбучие пески.
Тысячи и тысячи хуннов уходили в песок, пока не догадались
остановиться.
Предводитель хуннов перестроил войска, чтобы зажать в кольцо
бхаратов — и вот тут появились боевые слоны и воины Раджастхана.
Перекрыв вход в ущелье, три тысячи слонов погнали хуннов к
реке Ганга. Раджпуты не давали им уйти в горы и повернуть назад.
Дойдя до определенной черты, махауты неожиданно остановили
слонов, а всадники-раджпуты стали исчезать на южных и северных
холмах.
Не доезжая до реки, хунны вдруг увидели, что перед ними заго-
релась земля. Повернув лошадей, они увидели вторую стену огня.
С третьей стороны Бодхи приказал выпустить навстречу лошадям
волков — и вот триста волков встали на пути степных лошадей.
Это была последняя ловушка Бодхи.
Лучники с холмов добивали мечущихся в огне куннов и тех, кто
вырвался из пелены трехметрового пламени.
169 тожжжж
Ганга
Когда солнце пересекло зенит, битва была закончена.
Воины Бхараты уничтожили хуннов.
Вода в Ганге стала розовой от крови.
Багровый закат смотрел на красную Долину Волков.
Наступила внезапная, давящая, оглушающая тишина.
Выбравшись из сцепления мертвых, изрубленных людей, лоша-
дей, слонов, Бодхи, покрытый грязью и кровью, брел между грудами
тел через заполненные кровью рвы.
С хрипом‘лопнула струна тишины — и на него ливнем хлынули
стоны и крики раненых, храп лошадей и заунывный вой гиен с холмов.
В небе свистели крыльями стаи грифов, почуявших добычу.
Царевич, посмотрев на меч, залитый кровью, швырнул его дале-
ко в сторону зыбучих песков.
В глазах стал собираться круг из черно-желтых огней.
Бодхи видел, что вся долина покрыта кровавой травой воинов.
И вдруг всю его сущность пронзила молния Просветления.
И он услышал гимн неродившихся детей.
Среди разрубленных, изувеченных, сожженных тел Бодхи увидел
юношу шестнадцати лет.
Это был воин из Паллавы, из его гвардии Бессмертных. Царевич
узнал его по тотемному браслету на запястье.
Юноша, не познавший первой любви,
юноша, не слышавший смеха своих детей,
юноша, верящий в победу добра
погиб с мечом в руках, пораженный тремя стрелами в грудь.
Закрыв глаза воину, Бодхи стряхнул с себя оцепенение сна смерти.
Твердым голосом он приказал слугам собрать тела в горы и под-
жечь.
Поднявшись на южный склон, царевич видел, как заполыхали
костры из павших воинов Бхараты и их врегов.
Клубы густого, черного дыма потянулись к розовому небу, от-
гоняя страшную болезнь, для которой нет разницы между царем и
нищим.
царь Скацдагупта смотрел, как верховный жрец и ученые брах-
маны пели гимны и совершали жертвоприношения в честь великой
победы.
Он послал гонцов, чтобы отыскали царевича Рудру, но никто не
мог сказать ему — жив он или нет.

Ганга
Несколько дней искали того, кто пришел ниоткуда, принеся в
своем плаще огонь победы, и ушел в никуда.
Царевич шел сквозь чащу горного леса, не разбирая дороги.
Мозг его горел.
Всюду чудился запах гари, исходящий от траурных костров.
Из последних сил разум его сдерживал невиданную силу, буше-
вавшую в нем.
Он знал об этом. И искал одиночества.
В центре древней площадки для сожжения трупов, среди разва-
лин мраморного храма эта энергия вырвалась наружу.
Сначала Бодхи хохотал. Потом начал крушить все вокруг.
Он вырывал каменные плиты, ломал деревья, сбрасывал скуль-
птуры.
Окровавленный, в изодренных одеждах метался царевич на
древних камнях, пока невидимая сила не потащила его на скалу и не
сбросила вниз, в клокочущую пену горной реки.
Через стремнины и валуны вода швырнула Бодхи к водопаду.
С громадной высоты он полетел вниз, и бурное нижнее течение
вынесло его в лазурные воды Ганга.
Выйдя на берег, падая и вставая, натыкаясь на деревья, колючки,
кусты и камни, паломник брел вверх по склону холма, пока в глазах у
него не потемнело и сознание не покинуло его.
И тогда пришли видения...
Тысячи бешеных псов раздирали его тело в клочья.
Руками он резрывал им пасти, но силы внезапно покидали его.
Он бежал по карнизу и летел, сорвавшись, вниз.
Крыши, башни, кровли с грохотом падали на него.
Вверх и вниз, влево и вправо метались женщины и дети, слоны
и львы.
Тень птицы закрывала солнце.
Из ямы на него смотрела обнаженная женщина.
Он нес ее на плечах.
Потом появились Асуры и Дэвы, тысячами они пролетали сквозь
него. Чудовища кружили над головой.
1анга
На берегу исчезающего озера кричали люди, показывая на гро-
мадные глаза, смотрящие со дна.
А он кричал им, чтобы они глядели в небо, где из-за облаков
смотрело на землю лицо, и чьи-то глаза отражались в воде.
И видел он себя мертвым.
Видел среди гор жареного мяса, хлеба и вина.
Видел среди тысяч обнаженных женщин, целующих его и смею-
щихся.
Видел среди липкого стреха и ледяного равнодушия.
И вдруг среди ста тысяч лиц мелькнуло лицо девушки, которую
он видел в джунглях.
Стало спокойно. Тени исчезли.
И он увидел на секунду то, чего нет, и из чего произошло все и
ничего!
Бесчувственное тело царевича нашли йогины местности Лакхнау.
Они вытащили его из оврага и перенесли вглубь непроходимых
джунглей, в свой Ашрем.
Здесь, на берегу пресного озера, вдали от людей жили семь уче-
ников Патанджали.
Место это было отмечено небесными знаками и символами пяти
стихий.
Прямо нвд озером, в небе открывался коридор к другим мирам,
коридор вне времени и пространства.
Дорога из разделенного мира в мир единый.
Бодхи проснулся и, поднявшись, увидел перед собой семь йоги-
нов в цветных дхоти, сидевших перед ним.
Йогины, увидев проснувшегося царевича, заулыбались и, словно
дети, захлопали в ладоши.
Лица их были молодыми, глаза светились огнем жизни, но можно
было понять, что им много лет.
От них исходил свет доброты и неземной силы.
Семь молодых стариков стали ходить вокруг сидящего Бодхи и
петь, пританцовывая.
Ганга
Потом они смотрели, как он ест мясо, блюда из риса, приправы,
овощи и фрукты. Глядя, какой ест, они смеялись и хлопали друг друга
по плечам.
Через восемь дней йогины сказали Бодхи, что передадут ему
знания.
Царевичу понравились отшельники.
Они никуда не торопились. Мало говорили, много показывали и
всегда улыбались светом, идущим от спокойного Духа.
И было написано на камне йогина в красном:
Ом!
Йога есть Любовь1
Любовь есть соединение
тела с природой,
тела с Духом,
дыхания с движением,
соединение мужчины и женщины,
соединение человека с Космосом,
соединение ритма разделенного мира с ритмом Вселенной.
Любовь есть все!
Ом!
И сказал йогин МуладХара:
— На земле, во Вселенной, в Космосе
нет застывших форм.
Энергия движется всегда.
Есть энергия покоя, движения, полета, остановки, прыжка.
Смотри на знаки Ариев.
В них — движение энергии внутри человека, камня, дерева,
животных, птиц, воды,
огня, земли, воздуха, металла, звезд, Космоса.
Смотри на круг, треугольник, квадрат, сва-асг, звезду.
Смотри на точку, спираль, линию, прямую, кривую.
Смотри на лингам и йони.
Смотри на движения зверей и детей.
Смотри на движение молока и звезд в небе.
Смотри на движение и знай о покое.
Ганга
Смотри на покой, на движение — и ты увидишь, что между
ними.
Там — твой знак Свободы!
Йогин Муладхара показал Бодхи чакру Солнца.
Показал солнце внутри человека.
Показал асаны Жизни, Молодости, Покоя, Мощи и Силы человека.
Показал дыхание — очищающее, накапливающееся, разливаю-
щееся по рекам-Йади,
собирающееся в озерах-чакрах,
летящее — боевое,
поющее — возвращающее силы,
танцующее — для путешествий по облакам,
исчезающее — для видения других миров
и дыхание без дыхания, соединяющее с Космосом.
И было написано на камне йогина в оранжевом:
9м 1
Йога есть Радость!
Радость Любви. Радость Движения. Радость Покоя.
Если, скручиваясь, ты мучаешь тело — ты глупец!
Ты подобен обезьяне или попугаю из джунглей.
Если ты торопишься — ты трижды глупец.
Никогда никуда не торопись — ни в любви, ни в учении, ни в
работе, ни в бою, ни в пути.
Не торопись нанести удар первым.
Не торопись, не волнуйся, не дрожи от волнения и страха.
Жизнь у тебя одна1
Иди спокойно по дороге. Смотри на реки, звезды, солнце.
Дыши ровно, плавно, чувствуя вдохи и вьщохи — их у тебя немного.
Не растрачивай зря Прану.
Ты обязан выполнить то, для чего ты создан Небом.
Ты должен принести людям Добро, а Добро не делается второпях.
Ом!
И сказал йогин Свадхистхана:
— Человек делает вдох-выдох, а затем делает шаг. Это закон
жизни.
Всегда вначале выполняй искусство дыхания — Пранаяму, а за-
тем переходи к асанам. Это — закон Йоги.

Ганга
Асана — это не камень!
Это не застывшая смола веков, это не унижение тела болью.
Асана есть Радость!
Если тебе больно, если неудобно, неуютно, противно — это не
есть Йога. Это есть Невежество.
Асаны подарил нам Космос.
Асаны подарила дорога Свободных.
Асаны — это Весна! Энергия! Любовь!
Иди шаг за шагом, мгновение за мгновением.
Не унижай свой разум и сосуд разума торопливостью раба.
Ничего не бойся! Иди вперед!
Иди медленно, спокойно, плавно.
Помни, что вдох — это сжатие, выдох — разжатие.
Мир живет по этим законам.
Найди свой ритм, Человек.
Найди свое сжатие-разжатие.
Космос прислал тебя таким, каков ты есть —
не тоньше, и не толще,
не умнее, и не глупее.
На восходе Солнца все люди равны!
Все зависит от тебя, Человек, — свободен ты или нет!
Йогин Свадхистхана показал, как очищать желудок, легкие, пе-
чень, селезенку.
Он показал, в какой пище есть Прана, и как питаться воздухом.
Он показал, как Прана усиливает обмен веществ в организме че-
ловека.
И было написано на камне йогина в желтом:
Ом!
Помни, Человек, — ты создан Солнцем1
Ты есть Солнце.
Ешь то, что создано Солнцем. Под Солнцем. Радостью Солнца.
Не ешь, когда заходит Солнце.
Знай, Человек, — у жары — своя пища, у холода — своя. У вре-
мен года — своя.
Пища есть радость Солнца. Есть радость Жизни.
Пища есть Прана, Свет, Цвет, Звук, Запах, Любовь.
Не будь ослом — не мучай тело голодом и обжорством.

Ганга
Помни! Худой человек — Болезнь. Толстый человек — Болезнь.
Будь ровным и счастливым.
Соединяйся с пищей радостно, не торопясь, не волнуясь.
Йога есть Радость! Есть Дыхание, Движение, Созерцание.
Пища есть Радость! Есть энергия Космоса.
У каждого народа — свое Солнце.
У каждого народа — своя пища.
Не оскорбляй Солнце другого человека!
Ночью Солнце отдыхает, набирается сил.
Дай отдохнуть желудку. Держи пост. Очищай его так же, как ты
моешь посуду.
Тело — сосуд.
Береги его. Держи в чистоте — изнутри и снаружи.
Ом!
И сказал йогин Манипура:
— Разум не только в голове, Человек1
Разум есть у ног, рук, живота, спины.
Разум есть у печени, почек, селезенки, сердца.
Разум есть у желудка, желез, костей и жил.
Научись говорить с ними.
Научись понимать их.
Космос создал нас по своему подобию,
по чертам разных Вселенных, где есть Жизнь.
И эти Вселенные — в тебе, Человек!
В тебе — все мироздание.
Хочешь увидеть, что за звездами?
Посмотри внутрь себя — ты увидишь все!
Следи за Дыханием.
Следи за тем, как Прана поступает в твой Разум.
Нет Дыхания — нет Праны. Нет Разума.
Есть страх, боль, злоба,
ненависть, нетерпимость, желчь
умирающего мироздания. Твоего мироздания.
Не бойся, Человек! Улыбнись'
Йога есть Искусство.
Йога не есть бег за уходящим.
Времени нет. Возраста нет.
Начинай дышать сейчас — и ты увидишь звезды, небо, планеты.
ДИЖЖШЖ 176
Ганга
Увидишь Солнце!
Йогин Манипуре показал, как в семи чашах-чакрах концентриру-
ется энергия Праны, он показал, как она течет по каналам-Нади и как
циркулирует по позвоночнику и головному мозгу.
Он научил Бодхи создавать вокруг тела поле защиты.
А в конце, смеясь, показал удар без удара, бой без боя и как из-
менять структуру человеческого тела.
Он научил Бодхи видеть и читать мысли людей.
И было написано на камне йогина в зеленом:
Ом!
Йога есть Путь!
Дыхание есть дорога. Дорога к Солнцу, Небу, Космосу.
Не оскорбляй Дыхание грязью пустых слов.
Не оскорбляй Дыхание пустой жизнью.
Не оскорбляй Дыхание невежеством, алчностью, ненавистью.
Дышат леса, горы, реки, животные, птицы.
Соедини свое Дыхание с Дыханием Мира.
Соедини Дыхание Мира с Дыханием Вселенной.
Соедини свое Дыхание с Дыханием любимой.
Помни: Йога есть Любовь!
Ом!
И сказал йогин Анахата:
— Вот дерево. Ему тысяча лет. Оно стоит не двигаясь.
Но это не так — внутри него кипит жизнь.
Энергия Солнца бурлит в нем,
в его корневищах, коре, кроне,
в его стволе, ветвях, листьях,
в его соках, смоле, плодах.
Так и асана.
Ты замираешь, а внутри'начинает действовать энергия Солнца.
Много на свете деревьев, камней, птиц, рек, рыб, животных.
Много асан — направлений энергии.
Много асан — знаков Солнца, Луны, планет.
Главных — всего пять или одна — та, что принимает твое тело.
Остальное — слова.
Помни, Человек! Йога есть Любовь!

lama

В Любви нет насилия.
Сделай один полный вдох-выдох.
Сделай одну асану.
И танцуй, Человек!
И показал йогин Анахата мудры, и как с их помощью направлять
энергию Космоса, земли, неба внутри и снаружи тела человека.
Он показал, что в Космосе нет времени и пространства, и что нет
их на земле для'Просветленного.
Йогин научил царевича летать и быть невидимым,
Завершил он свое обучение тем, что показал тайные мудры памя-
ти, оживления людей, резкого скачка сознания и остановки времени.
Он научил Бодхи видеть прошлое, настоящее и будущее.
И было написано на камне йогина в изумрудном:
Ом1
Йога есть Путешествие.
Созерцай цветок, камень, воду, огонь, облака —
и ты увидишь другие миры.
Ты увидишь Богов, святых, мудрецов, героев, пророков.
Ты увидишь своих первоотцов, своих родных, себя.
Ты увидишь то, что никто не видел.
Ты увидишь, Человек, как прекрасен Космос,
как улыбается Бесконечность,
как снежинка превращается в лошадь, а лошадь — в радугу.
Иди к реке Мира1
Не стой в болоте тоски, печали, безнадежности.
Сделай шаг вперед! Поднимись из грязи!
Ты увидишь — там, за горой, есть Новый Мир!
Сто тысяч Миров!
Открой их и подари людям!
Покажи звуком, волной, линией, цветом, светом, разумом.
Ом!
И сказал йогин Вишудха:
— Космическая энергия входит в человека вместе с воздухом.
Ищи чистый воздух на рассвете.
Поднимаясь, Солнце закрывает Космические Ворота.
ШЖШШЖЖ 178
Ганга
Прана нужна Космическому Человеку, что живет внутри тех, кто
это осознал.
Она нужна разуму, позвоночнику, лингаму и йони.
Она нужна сердцу, почкам, желудку, селезенке.
Она нужна ногам, рукам, спине и животу.
Поэтому Дыхание идет снизу вверх —
нижнее, среднее, верхнее.
Вспомни горы, вспомни лестницу в Небо,
Иди шаг за шагом.
Дыши медленно, плавно.
И лучше сделать один правильный вдох-выдох, чем тысячу торо-
пливых, неправильных, бессмысленных.
Смотри на жизнь открытыми глазами.
Ничего не бойся.
Дыши свободно, Свободный Человек!
Йогин Вишудха был веселым человеком,
Улыбаясь, он показал царевичу,
как с помощью Знания и Великого Покоя вызвать Дождь и
Огонь,
уничтожать взглядом, не желая никому зла.
Мудрый человек научил его, как собирать энергию
в копчике — для позвоночника,
в почках — для лингайа,
в чакрах — для боя.
И было написано на камне йогина в фиолетовом:
Ом!
Соедините разделенный Мир в единый'
Соедините свой Дух с Космосом!
Уберите прочь лень, сомнение, невежество, злобу, алчность,
уберите прочь пустую жизнь, пустые слова, пустые дела1
Знак Йоги есть Ом!
Ом есть Вдох и Выдох!
Есть Мужчина и Женщина!
Есть День и Ночь1
Есть Земля и Космос!
Есть Свет и Тьма'

Lama
Есть Порежение и Победа!
Есть Тело и Душа!
Ом!
И сказал йогин Аджна:
— Асана — радость Любви.
Рождение нового Знания — радость Разума.
В мире нет застывших форм. Если ты увидел их — знай:
твой Разум остановился.
В тебе нет Движения.
Это Осень.
Это Зима,
И если в тебе есть Свобода — улыбнись Солнцу.
За Зимой всегда идет Весна.
За Смертью идет Новая Жизнь. Жизнь в Новых Мирах.
Не останавливай движения своего Разума'
Иди вперед!
Помни, Человек:
Дыхание, Созерцание, Движение, Полет —
Космос Нового Мира!
И показал йогин Аджна, как видеть сквозь стены,
дышать сквозь века, понимать узоры ускользающего Космоса,
понимать знаки Огня, Воды, Воздуха, Земли, Космоса,
понимать дела, а не слова.
Он показал асаны, где энергия Солнца — Ха — соединяется с
энергией Луны — Тха,
как, соединяясь в теле, они делают его сильным,
не чувствующим боли, жары, холода, голода, тоски.
Он показал асаны Хатка, когда две энергии создают третью -
энергию творения нового звука, слова, удара, цвета и света.
Старик-йогин мог часами стоять в асаие Шивы-Натараджи,
мог дробить камни пальцами,
мог энергией мягкой ладони расколоть острие железного ножа.
Бодхи понимал, что это — игра Весны, смех ребенка.
Главное было в том, что йогин в фиолетовом показал:
Время и Пространство не существуют.
180
Ганга
И было написано на камне йогина в белом:
Ом!
Все есть знак Ом1
Но между вдохом и выдохом,
между явью и сном,
между днем и ночью,
между *0» и «М» есть Мгновение!
Есть Сейчас! Есть замирание!
Это есть Жизнь!
Это есть Просветление!
Это есть Космос внутри тебя!
Так появляются Солнце, Луна, планеты.
Так появляется Человек.
Так ты становишься единым со Вселенной,
с Пустотой, Истиной, Богом!
Так ты возвращаешься домой!
Ом!
И сказал йогин Сар:
— Знания ведут к Свободе!
Истинная Свобода есть Любовь, Сострадание,
Мудрость, Сила, Вера.
Помогать идущим в темноте невежества,
помогать униженными оскорбленным,
помогать голодным, замерзающим,
отдавать, а не брать энергию Космоса,
открывать, а не закрывать Новые Миры,
поднимать Дух человека, а не превращать его в раба,
идти к Солнцу ~ вот истинная Йога!
Помни, Человек!
Ом1 — ты сын Солнца, Неба, Истины, Пустоты, Бога!
Бхур — бери энергию Космоса,
Бхува — отдай ее людям,
Сва-Аст — значит, ты есть!
Ом! ~~ ты есть Солнце, Небо, Истина, Пустота, Бог!
Йогин Сар ничего не показывал.
Он просто сидел в великом спокойствии.
Бодхи сидел рядом.

Ганга

Так они сидели сутками, неделями, месяцами, и внезапно Бодхи
увидел то, чего нет, и из чего все произошло.
И еще Бодхи заметил, что белый цвет превратился в радугу.
Прошло несколько лет, и вновь собрались йогины, смеясь, объя-
вили царевичу, что настало время ему подумать.
Они вырыли яму и закопали в ней Бодхи.
Когда через месяц они увидели его спокойным и улыбающим-
ся, то сказали ему, что теперь он должен увидеть одного из старших
йогинов и отвели его в пещеру под водопадом.
В глубине грота было темно.
Там, на земле, сидел йогин с длинной белой бородой и волосами.
Бодхи сел рядои, и седовласый йогин с синими глазами сказал:
— Воспитанный в джунглях, к тебе часто приходят видения.
Я объясню тебе, в чем их смысл. Запоминай, разумный человек.
Ты — воин от рождения.
Ты изучаешь боевые искусства, чтобы слабые могли защитить
свою семью, честь, покой.
Придет время, и через них ты научишь многих видеть Истину.
Многие найдут освобождение Духа от тела.
Но ты должен знать, что такое искусство боя для тебя лично.
— И что же, Учитель?
— Пустота создала много миров. Земля — един из них.
Придет время, и другие миры проникнут сюда.
Пока люди не достигли Просветления, они слабы перед знаниями
Других.
Твое искусство воспитает воинов Света, воинов Чистого Сознания.
Ты послан на Землю Пустотой для ее защиты. Твои видения —
это обрывки космических сражений.
— Но в Пустоте нет борьбы.
— В Пустоте нет, а по дороге к ней — есть'.
Ты, Бодхи, и есть Пустота!
В тебе кет жизни и нет смерти.
Ты в каждом, кто поймет тебя.
Ты должен ждать Просветления для всех!
— Как?!
— Вспомни мгновенные вспышки своего Просветления.
is?
Ганга
Вспомни джунгли, вспомни битвы, вспомни сутры, брахманов,
сиддху, аранъяков, мудрых крестьян.
Вспомни, как люди хотят воссоединиться с Богом, Космосом,
Брахманом, Небом, Пустотой.
Всегда смотри на священные огни посланцев Неба.
На огонь Сострадания Зороастра.
На огонь Доброты Махавиры.
На огонь Откровения Мани,
На огонь Любви Будды.
На огонь Страдания Иссы.
С тобой идут твои предки, свободные Арии.
С тобой летят Боги Брахма, Шива, Вишну, Дурга.
Не отворачивайся от униженных и оскорбленных.
От бедных и слабых Духом.
От голодных и жаждущих воды.
От идущих в темноте невежества.
От потерявших нить жизни.
Твой Путь соединит разорванные нити.
Твоя Дорога соединит огни небесных пророков.
Ты пойдешь в страну снегов, там, в ашрамах, ждут своего часа
Просветленные, что остановили свои сердца для пробуждения в буду-
щих столетиях для битвы со злом других миров.
Никакое оружие не поможет.
Чистое сознание и чистый разум победят.
Старик замолчал, и царевич вышел к йогинам, которые весело
купались в озере.
Перед тем, как Бодхи направиться в страну снегов — Гималаи,
йогины устроили ему последний урок — пир. Они назвали его высшей
йогой.
Сидя под манговым деревом, йогины ели мясо, рис, приправы.
Пили вино.
Женщины — йогины танцевали перед ними.
И так продолжалось до утра.
Йогин в красном вывел Бод ки из тайного ашрама по лесным тро-
пам к дороге, ведущей в Непал.
И снова паломник шел по дороге в горы, в страну снегов.

Lama
Сморщенный, красный, крепкий Шерри показал царевичу дорогу
к горе отшельников.
— Дальше я не пойду. Там Духи гор. Там Духи страны снегов.
— Иди домой. Вот золотой для твоей семьи.
Шагая по сухой и каменистой земле предгорий, Бодхи попал в
долину холодных и злых ветров. На черных кручах они сбивали с ног,
а за перевалом, где под ногами захрустели пластинки льда, они сви-
стели голосами тысячи демонов.
Когда Бодхи достиг середины ледяного ущелья, солнце внезапно
исчезло, поднялась и завертелась метель из бусинок льда, которые
резали лицо и руки.
Стоя под коричневой скалой, Бодхи смотрел на вершину ледяной
горы — туда, где небо целует землю.
На десятый день пути с серого неба повалил хлопьями, сплошной
завесой, крупный, теплый снег.
Буря стала вертеть воронкой белую вату вокруг Бодхи, превра-
щаясь в пласты, холмы, горы мгновенно застывающего снега-льда.
По пояс проваливаясь в сугробы, на середине пути Бодхи увидел
на одной из скал леопарда. Леопард смотрел ему в глаза и, кивнув
головой, исчез в ресщелинах скал.
Путник стал подниматься выше, вонзаясь пальцами в жесткий
настил снежного покрытия.
Пройдя по ледяной реке, среди торосов, Бодхи подошел к уще-
лью единорога.
Через сутки он, пройдя узкую расщелину льдов, вышел на поля-
ну, окруженную с четырех сторон света уходящими в небо ледяными
пиками.
В центре квадратной поляны, надо льдом, Бодхи увидел знак,
о котором ему говорил белый йогин — круг, треугольник и квадрат,
слитые воедино.
Сутки, а, может, больше стоял царевич среди электрического,
космического треска, шума и гула, пока не услышал звон разбиваю-
щегося стекла и голоса незнакомые, но понятные.
И он увидел...
как синее стало превращаться в оранжевое и красное.
Ганга
Исчезли стены, время, снега, ветры, мысли, тело.
Из ничего появились висящие над землей громадные перелива-
ющиеся шары, внутри которых, словно в утробе женщины, плавали
старцы-дети.
Вращаясь, Бодхи увидел, что шары — разные, и, увидев, что во-
круг одного из них вращаются девять планет, понял, что люди в сфе-
рах — из разных миров.
Увидел он и свой мир-шар, где он, шестирукий, один, в огне де-
рется против десяти чудищ. И сверкают мечи в глубинах Сознания-
Космоса.
Бодхи открыл глаза.
Сферы исчезли. Ото льда шел пар.
Из пелены снежных хлопьев рездался голос;
— Много миров, много битв породила Пустота.
Через них лежит дорога.
Ты пришел из темноты-пустоты.
Помоги другим — или вернись.
В космическом тоннеле, без времени, пространства, движения,
дыхания, звука, света и цвета путник провел девять дней, а ему по-
казалось, что прошла одна секунда. Вспышка.
Царевич не мог понять, что творится с ним.
Он не видел, не слышал, не чувствовал.
Он возвращался наугад, пока на дне чаши, окруженной взлетаю-
щими в небо синими скалами-свечами, не увидел даосского отшель-
ника, который ждал его и повел из гималайских ашрамов-вершин в
сторону долины камней.
В пещере седовласый монах угостил Бодхи медовым напитком с
травами, и силы стали возвращаться к путнику.
Отшельник играл веселую музыку на странной волынке, потом
отложил ее и сказал:
— Будь благословенна, Смерть!
— Давно я не слышал таких слов, монах.
Даос рессказал Бодхи о том, что однажды к первому императору
Поднебесной Цинь Ши-Хуанди пришел даосский монах и сказал, что
может приготовить эликсир бессмертия.

185
Ганга
Императоры, как и все, боятся смерти, и он дал монаху восемьсот
девушек и юношей, много золота, серебра, лошадей, коров, верблю-
дов и мулов.
Монах ушел и не вернулся, зато появилось в Гималаях селение,
где люди живут очень, очень много лет.
Здесь все равны, равнодушны к богатству, любят искусство Дао-
Инь, выращивают хлеб, овощи и фрукты.
Сидя у входа, Бодхи наблюдал, как даосский монах под лучами
восходящего солнца, медленно, словно танцуя, двигаясь по кругу и
вращая в руках космический шар, показывал искусство перетекания
энергии по всему телу.
Проходя по селению, царевич действительно увидел много ра-
достных людей.
Он услышал песни и увидел игры долгожителей.
Красивая девушка, улыбаясь, взяла его под руку и привела его
в свой дом.
У нее было гибкое, сильное, упругое, молодое тело. Тело, жду-
щее мудрой любви.
А ночь была прекрасна.
Горячая кровь девушки, ее жар и любовь вернули Бодхи на зем-
лю, к запахам планеты.
Кавери, Кришна, Годовари, Нормада, Инд, Ганга.
Шесть рек прошел царевич.
Шесть дорог Прошел Бодхи.
Впереди лежала дорога к Ямуне, Сарасвати и Брахмапутре.
ЯМУНА
Бодхи шел к священной реке Ямуна.
Было время Хари. Был месяц апрель.
В священной Мандале, долине между Гангой и Джамной,
между кресными горами и черной землей благодарных полей,
между зелеными джунглями и синими реками-сестрами,
среди летящих храмов, среди поющих лотосов
родились первые песни Ригведы.
Отсюда пошли по оранжевым дорогам Бхараты дети Махавиры,
одетые в белое и одетые Небом, ученики Будды, держась за Ма-
лую и Большую Колесницу,
Здесь цари солнечных и лунных династий создали государства
Аванту, Куру, Ангу и Гандахару.
Земля Матхуры — мать кормилица крестьян.
Твоя пыль — это запах Родины.
Твоя глина — это сарм надежды.
Твои камни — это мудрость без книг.
В тебе корни трав, деревьев, людей.
В тебе чаша женщины и чаша вина.
В тебе Жизнь и в тебе Смерть.
В тебе Любовь и проклятие Богов!
Пот, слезы, кровь — твоя благодатная роса.
Кости, кожа, жилы — твоя искрящаяся плоть.
Зима, осень, лето, весна’— твои зыбкие одежды.
Рис, зерно, ячмень, хлопок — твои возвращающиеся дети.
В час, когда прохладный ветер с синих гор
разбудит янтарный ручей, засмеются во сне дети,
выйдет из тумана леса олень,
старик пастух посмотрит на рожок,

Ямуна
мы, дети твои, преклоним колена
перед тобой одной, земля Матхура!
Бодхи сидел на зеленом холме под баньяновым деревом и смо-
трел на серебряные воды Ямуны.
Тысячелетнее дерево далеко раскинуло свою крону, связываю-
щую сотни воздушных корней.
Баньян был величиной с крепостную Башню.
В четыре стороны света расходились четыре ветви.
Мощные корневища-реки, великий хаос кобр-ветвей опутывали,
вязали, обнимали, прорезали, вливались и скручивали каждую ветвь,
отросток, корень и кору ствола жизни.
Старейшина-баньян — спокойный и мудрый — сквозь слезы дож-
дей и песни ветров видел
первых Ариев, гнавших свои стада вдоль Ганги и Джамны,
первых брахманов, певших гимны Ригведы,
видел влюбленных под радугой Бога Кришны,
видел сраженных воинов, чьи Души забирал Бог Яма,
смеялся с Буддой и Махавирой, грустил с Ашокой и Канешкой.
Многое видел тысячелетний баньян, чьи корни питала щедрая
земля Матхуры.
Было тепло, свежо, уютно.
Легкий ветер плыл в небе, подгоняя облака, одетые в белое сари.
И увидел царевич сон — бескрайние заснеженные поля,
уснувшие белые леса, застывшие во льду реки, лодки, дома.
Видел Бодхи сквозь кружева сна
порхающий, бархатный снег и смех детей, кидающих снежки,
трещащий огонь в белой печи, лошадей, несущих повозку,
и чувствовал запах смолы от деревьев и видел еще
улыбающуюся девушку с волосами цвета ржи
и венок из цветов на голове.
Дети. Ребенок.
Внезапно Бодхи открыл глаза.
Он чувствовал запах первого снега,
Он чувствовал запах испеченного хлеба,
Однажды во время беседы царь Рударам обронил: сны и есть на-
стоящая жизнь.
ожжжжш 188
Ямуна
Высокий, белокожий, с синими глазами, правитель Рударам по-
сле победы над Кералой и Калингой, веря своему чувству, сам искал
своего сына в красных джунглях.
Искал — и нашел, все думали, что ему помог медальон кшатрия,
висевший у Бодхи на груди.
Но дело было в другом. Бодхи, как и отец, был левшой.
Левшой, рожденным в месяце Чайтр — апреле.
Бодхи встал и пошел к Ямуне, куда широкими, шумящими волна-
ми стекались люди на праздник Солнца — Байсакх.
Праздник детей Солнца. Праздник весеннего равноденствия,
Прездник первого дня Нового Года.
Праздник щемящего чувства любви.
Земля под ногами была мокрой и светящейся,
зеленой и дышащей паром, томной, теплой и желанной,
стыдливой и пахнувшей любовью,
Земля ждала дождя, как Богиня Лакшми ждет своего возлюблен-
ного — Бога Вишну.
Бодхи шел по песчаному берегу священной реки —
8 океане искренних молитв, сутр, заклинаний,
просьб, откровений итимнов.
Воздух над водой был чистым, искрящимся, хрустальным.
Лица людей, входящих в воду —
светлыми, улыбающимися, верящими, детскими.
Люди входили в храм Бога Вишну, стоявший на тиртхе — священ-
ной переправе, с верой, что чистые воды Ямуны
сбросят с плеч тяжесть и седину грехов,
скинут с тела одежду боли и страданий,
смоют с Души усталость свинцовых годов,
сдерут с лица повязку незнания.
Больные, убогие, калеки, неизлечимые,
богатые, бедные, слуги, рабы, нищие,
благославляющие, неверующие, аскеты, праведники,
мудрецы, глупцы, ученые, неграмотные,
светлые и темные, мужчины и женщины, старики и дети.
Ямуна
Всех приняла мать-река. Всех озарила.
Всем подарила частицу себя. Всех благословила,
Вера есть вера. Любовь есть любовь. Мать есть мать.
После омовения в реке, после совершения Арати и Даршана, по-
сле получения Прасада начался гремящий, летящий, веселый празд-
ник звонкого Нового Года!
Руки яростно забили в разноцветные — большие и малые — ба-
рабаны, гонги, дойры, банги.
Губы, раздувая щеки, задули в золотые трубы, флейты, дудки и
раковины.
И захлопали хлопушки. И взлетели гирлянды.
И зазвенела редужная песня, зовущая в круг танцующих пасту-
хов и пастушек — верных спутников Бога Кришны.
На утоптанной земле, в хохочущем кругу
танцевали дети, женщины, старики, мужчины,
пастухи, гончары, кузнецы, маслоделы.
Над ними, на розовых облаках танцевали небесные влюбленные
Шива и Парвати, рама и Сита, Кама и Ушас, Кришна и Рукмини.
Развеваются цветные сари, блистают шелковые волосы,
гремят браслеты, ожерелья, бусы,
и летит к синему небу, словно огненный ветер,
всепобеждающая песня жизни, песня всеобщей Любви,
песня Вечности.
В бушующем море развевающихся кресных, желтых, синих и зе-
леных сари Бодхи увидел женщину с грустью, спрятанной на дне оле-
ньих глаз.
Это было благородное, светлое лицо. Эго было лунное лицо.
У женщины было молодое тело — тело Любви, упругое, сильное,
стройное. Бедра, талия и грудь — все дышало жизнью. Жизнью, по-
хожей на осень.
Осень не плачет. Она прекрасна.
Осень идет тихо. Она уходит навсегда.	I
Женщина стояла в стороне, в синем сари.	|
Глядя на нее, царевич видел ребенка. Больного ребенка. I
190
Ямуна
Тело — сосуд Души — было печально, недвижно, безнадежно.
Тень нищеты, пухлый червь голода.
Ведьма-отчаяние и старуха-тоска с белесыми глазами кружили
вокруг нее танцем черной пропасти увядания.
Бодхи подошел к ней.
—	Мир тебе, женщина. Отведи меня в свой дом.
Твой ребенок будет смеяться.
—	Святой человек, мне нечем заплатить Вам.
—	Подари мне вот этот медный браслет.
Женщина сняла с руки браслет и подала его царевичу.
На закате дня они дошли до деревни, где жила семья женщины.
Недалеко находился город Джаинов.
В полутемной комнате на бамбуковой циновке лежал больной
мальчик. От него веяло жаром, потом и жаждой.
Рядом сидела худая девочка с черными печальными глазами.
Выйдя во двор, Бодхи посмотрел на женщину, разводящую огонь
в очаге, и через калитку сада вышел к большой дороге, ведущей в
город.
Гремели кузницы золотых дел мастеров.
Шумели лавки менял,'ростовщиков и барышников.
Бежали во все стороны водоносы, посыльные, грузчики и про-
давцы лепешек.
Кричали во все горло гадальщики, геоманты, астрологи и ци-
рюльники.
Звеня бубенцами, важно брели по базару караваны верблюдов с
товарами из Рима, Поднебесной, Парфии и Согда.
Навстречу им шли черные слоны с деревьями тика на спине.
Люди вокруг Бодхи шумели, звенели, кричали и жужжали, слов-
но встревоженный пчелиный рой.
И только у южной стены сидели спокойные продавцы лекар-
ственных трав.
К ним и подошел Бодхи.
Ночью Бодхи дал выпить мальчику приготовленное из горных
трав снадобье и стал ждать.
191
Ямуна

В полночь тело ребенка стала сотрясать судорога.
В час первых петухов мальчик уснул.
В час вторых петухов жар и болезнь ушли.
В час Богини Утренней Зари Ушас Ананда позвал мать.
На другой день мать Ананды принесла в деревенский храм уго-
щение — Даршан.
Она встала на колени и долго произносила молитвы Богине-
матери Маха-Амме.
А еще на другой день загорелый до черноты старик-пастух при-
вел на ее двор большую молочную корову.
Пастух сказал, что за корову уплачено, и ушел.
Дети смеялись, играя с кормилицей семьи, а мать смотрела на
мешочек, прикрепленный к рогам.
Когда она открыла его, то увидела груду золотых монет и свой
старый медный браслет — подарок мужа-воина.
Бодхи шел в сторону реки Ямуна.
На берегу он встретил людей племени Джуги.
Это были люди, вышедшие однажды в високосный год из джун-
глей и никогда больше не возвращающиеся назад.
Их жизнью стала дорога.
Они умели видеть будущее человека.
Это было их гордостью, хлебом, смыслом, радостью.
Это было их проклятием, печалью, тенью, тоской.
Но Небеса одарили Души людей Джуги музыкой и танцами,
храбростью и игрой ума, свободой и красотой,
любовью и верой в возвращение домой, в Бхарату.
Старуха с громадными серьгами, с ярким платком из кашемира 
на плечах и с посохом с головой змеи в жилистых руках подошла к |
царевичу:	1
— Хочешь знать свое будущее?	j
— Нет.
— Подай что-нибудь вечным странникам.	I
— Держи, старшая мать.	I
Бодхи отдал старухе-джуги единственную золотую монету.	1
Она посмотрела, не щурясь, на диск солнца, потом на монету: I
— СолйЦе всегда будет с тобой, человек джунглей.	1
192
Ямуна
Мир тебе, путник, и счастливой дороги.
— Мир вам и здоровье, старшая мать.
Бодхи знал тайну племени Джуги.
Они соприкоснулись с тем, чего нельзя видеть и знать.
Это была не их айна.
Джунгли большие.
Намного больше, чем думают те, кто
видит глазами, думает умом,
слушает ушами, любит телом
и думает, что горячее обжигает руки,
а холодное — это зима.
Бодхи почувствовал это место в джунглях, глядя на встревожен-
ных обезьян, и всегда обходил его стороной — место, над которым не
летали птицы. Место без звериных троп и дорог большой охоты.
Лесное племя джуги, двигаясь по джунглям, случайно оказалось
в месте, где Космос соединился с землей.
Это была буря. Волны. Жара. Сто тысяч солнц и дорога до небес.
Те из них, кто выжил, стали скитаться по свету, наделенные осо-
бым знанием и ждущие часа Красной Волны.
Омывшись в водах Ямуны, царевич направился к Ганге.
По ней он должен был добраться до города жертвоприношений
Праяга, где в месяце Йогиша должен был справляться праздник Вид-
жай Дашахра.
Праздник победы Рамы над Раваном.
Праздник поклонения Деви — Дурги — Кали — Лакшми — Парвати.
Праздник дня рождения Ганги.
Праздник космической реки Сарасвати.
Перейдя холмы земель Нага по дороге к Ганге, Бодхи попал в
странное место.
Это была деревня, где царила вечная засуха.
Поля были скудными, желтыми, сухими.
Коровы — тощими, пыльными, безмолочными.
Крестьяне голодали и называли свою деревню Нарака, что озна-
чало Ад.
1 Мир Зафар
193
Ямуна
В сезон дождей здесь не было дождей.
В сезон свадеб здесь не было свадеб.
Земля трескалась, старела, умирала.
Люди голодали, болели, уходили на Небо.
Глаза покрывались пеплом тоски.
Поля покрывались песком пустынь.
Жажда оставалась жаждой.
Ад оставался адом.
И если бы не мутный поток, протекающий в двух полетах стрелы
от деревни, она бы исчезла.
Но люди не уходили в другие места.
Здесь жили их предки. Здесь стоял их храм.
Здесь была их земля и карма.
Здесь была их Дхарма и дорога Просветления.
На пыльной деревенской площади,
в скудной тени чахлых деревьев,
под заунывную песню полуденного ветра
Бодхи слушал одного из старейшин деревни по имени Лала.
Худой, высокий, нескладный старик с синими глазами, с руками-
узлами смотрел на дальние серые холмы:
— Женщина-земля всегда ждет мужчину-дождь.
Земля должна рожать, а воды нет. Нет и риса.
Мы умираем вместе с землей, путник.
Сильные ушли на Север. Молодые — в город.
Остались в деревне одни старики и внуки.
А ведь вода рядом. Там, за холмами.
В глазах Лалы стояли застывшие слезы сердца.
Старик смотрел сквозь них на желтую бембуковую рощу,
засыхающие, в трещинах поля,
серые волчьи холмы, закрывающие Ямуну,
и спящую, дремотную деревню.
Глядя на старейшину деревни, Бодхи понял его замысел:
— У тебя, старик, есть Мудрость.
У меня есть Сила.
И мне не нравится, что вы зовете вашу деревню Нарака, что зна-
чит Ад.
Бей в барабан, Лала! Собери тех, кто остался.

Ямуна
Вечером в тесном кругу сидели царевич, старик Лала, деревен-
ский кузнец и плотники соседней деревни.
Сельские жители не верили старику Лала.
Они из людей-еода давно превратились в людей-болото.
Бодхи раздал им золотые монеты, которые у него оставались:
— Начинайте работу, молитвы оставьте монахам.
Все надо сделать точно, как сказал старейшина Лала.
Мельницы должны быть столетними.
Деревенский кузнец за день сделал для царевича железные ин-
струменты.
У него были свои запасы и свои тайны.
Деревенские плотники напревились через холм к Ямуне и стали
сооружать на скалистом берегу водяное колесо.
Мастера поверили словам царевича и решили соорудить двойной
механизм из железного и тикового дерева.
Вода -- это дети, а, значит, будущее.
Вода — это ритуал, а, значит, свобода!
Мастера это знали хорошо.
Старик Лала и Бодхи, взяв топоры, отправились в густой бамбу-
ковый лес, поющий свои песни на холме слез.
Опытный Лала делал отметки, а Бодхи рубил громадные стволы
и раскладывал их по размерам.
Семь дней ушло на то, чтобы, очистив, уложить полые стволы
бамбука от реки Ямуна через холм к основанию горы, откуда было
решено начать рытье русла канала.
От горы до полей было пять верст.
Десять полетов стрелы настоящего воина.
Перед Бодхи лежал очерченный стариком путь сквозь
подземную кварцевую скалу и пласты серебристого угля,
подземные соляные холмы и корневища засохшего леса,
сквозь камни, песок, землю и щебень,
сквозь неверие, бессилие, невежество и равнодушие.
Никто не верил в деревне и округе, что один человек может про'
копать канал длиной в пять верст.
Никто не хотел верить в Бодхи.
Никто не хотел верить в дорогу через сланцевые холмы.
Ямуна
Царевич смотрел на землю -- изучал почву, грунт, слои сланца
и соли. Царевич смотрел на инструменты — изучал орудия труда, как
изучал оружие войны.
До засыхающих полей было десять полетов стрелы.
Над головой стояло красное кипящее солнце.
В руках Бодхи было стальное кайло.
В глазах разгорался огонь! Апрельский огонь!
*
Железный лом вгрызался в каменистую землю.
Кайло дробило белые камни.
Лопата выбрасывала горы песчаника.
Запахло искрами камней. Запахло чревом земли.
Запахло потом и солью.
Дорога в гору начинается с первого шага.
Гора начинается с одной горсти.
Горсть собирается с невидимой песчинки.
Песчинка прилетает из Пустоты.
Бодхи впервые работал на земле.
Он начинал понимать землю и крестьян.
Первые дни рядом стоял Лала:
— Ты сильный человек. Но сильный не значит мудрый.
Земля любит добрых. Нельзя с ней так грубо.
Бодхи молчал.
Ему нравился старик-ребенок.
Во время остановок, когда кузнец менял лопату, старик расска-
зывал интересные истории из жизни животных.
Слушая забавные притчи старика Лалы, царевич и не догадывал-
ся, что через некоторое врамя монах Пурнабхадра свяжет их в единую
сутру-книгу и назовет ее Панчатантрой.
И станет эта книга, пропитанная соленым потом крестьян, на-
стольной книгой правителей всех стран.
В первые семь дней Бодхи выбросил наружу
горы земли, песка, червей и соли,
горы костей, черепов, мечей и соли,
горы камней, сланца, угля и соли.
Ямуна
Его тело покрылось соленой пудрой.
Насыпь и дно канала были снежно-соляными.
Трава и воздух пропитались солью.
Тело и раны горели синим солевым костром.
Лицо заливала соляная вода.
Соль хрустела на зубах.
Солнце и соль танцевали перед глазами.
И на восьмой день кончился солевой ад.
Впереди были камни — красные, желтые — и серая подземная
скала.
Через десять дней канал дошел до середины.
На одиннадцатый день из деревни пришли пять стариков.
Они смотрели на человека в яме.
Они смотрели на горы камней, земли, песка.
Они легли на землю и стали молиться за человека, прошедшего
солевой холм.
Потом они ушли.
А кайло в руках Бодхи било и дробило тысячелетние камни под
солнцем и луной адской долины.
С этого дня деревенские дети стали приносить к роющемуся ка-
налу вареный рис, фрукты и воду.
Царевич работал в одном дхоти, и, увидев впервые его тело, по-
крытое шрамами, дети застыли, раскрыв рты.
Затем стали помогать.
Убирали землю со дна ямы.
Подправляли стены канавы.
Укрепляли насыпь.
Дети были счастливы, когда однажды, остановившись, Бодхи
развернулся и приказал им съесть все бананы и выпить воду.
Царавич молча работал. Молча обедал.
Дети тоже молчали.
Они пыхтели, надували щеки и хмурили брови — им хотелось
стать такими же сильными.
На восемнадцатый день реботы Бодхи увидел людей в одном по-
лете стралы от деревни.
Это крестьяне начали рыть канал ему навстречу.

Ямуна
В двадцать второй день канал, идущий с холмов, соединился с
каналом, идущим от полей деревни.
Старики восстановили древнюю ирригационную нить, соединяю-
щую поля.
Они прорыли новые водоразделы, очистили и углубили старые.
Рано утром двадцать третьего дня плотники на реке, за холмом
запустили две.громадные водяные мельницы.
Вода по бамбуковым трубам стала подниматься на холм.
За этим следили кузнец и его дети.
Затем по бембуковому акведуку она побежала вниз, к вырытому
каналу.
По берегу, вслед за водой бежали крестьяне с лопатами и там,
где вода останавливалась, бросались вниз и расчищали заторы.
Плакали и молились женщины.
Кричали от восторга дети.
Старики следили за мутной, бегущей с быстротой оленя водой,
растекающейся по канавам серых полей.
Работа шла всю ночь. Люди зажгли факелы.
Люди слушали шум воды, бегущей по каналу.
К утру все поля были залиты водой.
Пройдя через поля, она уходила в желтое русло вечно пустую-
щей реки.
На рассвете вдоль берега канала стояли на коленях старики де-
ревни Нарака.
Сложив руки на груди, они читали молитвы Богам и Солнцу.
Слезы текли по их лицам. Слезы текли по их сердцам.
Затем каждый из них выпил воды — и не было на свете ее вкусней.
Солнце видело благодарных стариков.
Солнце видело искрящуюся воду, летящую с холмов на зеленею-
щие поля.
Солнце видело счастливого, мудрого Лалу.
Солнце видело Бодхи, уходящего в сторону священной реки Ганга.
Ямуна
В глубине влажных джунглей, в сумерках свежего утра до при-
хода первых лучей солнца Бодхи занимался боевыми искусствами.
После Пранаямы он целый час посвятил ударам ногами в круго-
вом прыжке.
Еще час ушел на двойные удары кулаком и ладонью в сочетании
с прыжком вокруг оси и останавливающим ударом прямой стопой.
Омывшись в ключевой воде звонкого медвежьего ручья, Бодхи
пошел в сторону лесной тропы, выводящей из горячих джунглей.
Царь Рударам, отправляя сына в паломничество, сказал ему, что-
бы он посетил на реке Джамне красный храм джайнов.
Но прежде, чем идти к ученикам Учителя Махавиры, Бодхи ре-
шил посмотреть на то, что мелькнуло в глубине джунглей во время
его занятий ударами в высоком прыжке.
В одном полете стрелы от тропы он вышел на широкую квадрат-
ную поляну и увидел невиданную картину.
По цветочным границам благоухающей розами поляны стояли
громадные каменные скульптуры невиданной красоты и мощи.
Словно живые, смотрели на Бодхи лица Богов.
Они были больше, чем живые.
В их взгляде была видна бесконечная космическая дорога в дру-
гие миры.
В их взгляде жила Свобода! От них шло всепрощение человеку.
Любовь, печаль, улыбка осени, смех ребенка и вера в силу Добра.
Бодхи встал на середину поля и внимательно стал резглядывать
фигуры.
Вот Бог Вишну, в его четырех руках падма — цветок лотоса,
гада — жезл, шаниха — раковина и чакра — диск.
На шее у Говинды — драгоценный камень.
Рядом — Богиня Лакшми, супруга Вишну, рожденная из воды в
цветке лотоса.
В двух руках она держит лотосы, третьей осыпает золотом
обездоленных, четвертой — благословляет верующих.
Вот Бог Шива, танцующий космический танец Натараджа.
В четырех руках Махадевы, стоящего на одной ноге, которая по-
пирает Демона невежества, а другая поднята в танце,
199 ^88888^^^^^©
Ямуна
дамару — барабан,
агни — огонь.
Третьей рукой он оберегает человека,
четвертой рукой указывает на спасение.
Вокруг Бога Шивы сделана тарана — арка из языков пламени.
Рядом с Шивой была скульптуре Богини Дурги, одной из аватар
матери-Богини.
В руках Дурги, поражающей в гневе Демона Махишу, были
диск Вишну, трезубец Шивы,
лук и стрелы Бога Ваю,
меч и щит Бога Рудры.
Дурга — Богиня Возмездия и Богиня Плодородия Земли — была
страшна и прекрасна в своем праведном гневе.
И еще стаяла на поляне фигура Бога Мудрости Ганеши, которого
люди вспоминают каждый день в молитвах пуджи, во время свадеб,
вручения священной нити Ария, в начале срежений и великих битв.
Ганеша — человек с головой слона и одним бивнем, с топором,
силком и сладостями в трех руках, четвертой благословлял людей на
добрые дела.
На поляне были и статуи Ханумана — Бога Обезьян с палицей,
богини Рассвета — Ушас и Богини Земли — Притхви.
Бодхи неожиданно повернулся к скульптуре Бога Шивы:
— Выходи, человек.
Из-за статуи вышел лохматый, бородатый, одетый в отрепья че-
ловек. Выйдя, он простерся ниц перед Бодхи.
— Простите меня, господин’ Убейте! Но выслушайте!
— Это ты создал?
— Да, господин.
— Говори, человек, и встань.
Встав на колени и прижав руки к груди, лесной отшельник начал
говорить.
— Я дася — раб. Мой отец был рабом, и мать была рабыней.
С детства я реботал на своего раджу. И жили бы, как все, соблю-
дая свою Дхарму.
Но во мне жил какой-то огонь. Он не давал мне покоя. Он сжигал
меня.

Ямуна
По ночам я вырезал из дерева и лепил из глины фигурки жи-
вотных, людей. А днями работал в поле, чистил конюшни, мыл кожи,
таскал грузы, как и все Неприкасаемые.
Когда мне исполнилось шестнадцать, меня били кнутом, узнав,
чем я занимаюсь.
И вот три года назад я сбежал от раджи и живу здесь, в горах, в
неприметной пещере.
— Как ты один смог перевезти сюда глыбы камня? "
— Огонь, который живет во мне, научил меня.
Из лиан я сделал крепкие веревки. Из камней — орудия, а из
деревьев — приспособления.
Прежде, чем убить меня, господин, скажите мне, зачем Боги дали
мне этот огонь?
Я раб!
Мое дело — жить в грязи, а я вижу прекрасное в этом мире.
Я вижу Богов,
Бодхи посмотрел на раба, в Душе которого жили Боги;
— Иди за мной, человек.
Деревня, где жил сбежавший раб Дост, находилась за хребтом в
цветущей долине. Мимо нее протекал один из рукавов Ганги.
Войдя в деревню, Бодхи нашел старейшин-панчаята и передал
раба в их руки:
— Это дася — Дост. Пусть он будет здесь до моего прихода.
Бодхи нашел красный храм джайнов за холмом, сплошь покрытым
густыми зарослями дикого черного винограда и пахучего барбариса.
Святилище поражало своей красотой и богатством.
Колонны, арки, купола, барельефы на стенах и окнах были вы-
полнены с большой любовью и искусством.
Бодхи подошел к настоятелю шветомбаров, одетых в белое:
— Мое имя Бодхи. Мне нужен жрец Саман.
Мир вам и здоровье.
Легко поднявшись, к нему направился высокий старец:
— Иди за мной, паломник.
Внутри храма Бодхи прошел мимо скульптур двадцати четырех
Учителей-пророков тиртханкаров, последним из которых был Вардха-
Ямуна ШШЖШШЖШЖШШт
ман, сумевший победить Карму путем великого смирения и доброты,
за что и был назван Махавирой — великим героем.
Знать о Доброте — этого мало. Знать о Зле — этого мало.
Быть добрым трудно. Победить в себе Зло — трудно.
Махавире это сумел. И стал свободным.
У алтаря старец ушел в одну из боковых дверей, попросив Бодхи
ждать,
Бодхи смотрел на внутреннюю роспись хрема.
Здесь был целый мир Ахимсы.
Ахимса — ненасилие — та дорога, по которой шли джайны по
пути освобождения из Сансары.
Старец принес и отдал Бодхи свернутый, сотканный из хлопка,
платок.
— Ничего не спрешивай, путник. В платке все сказано.
В свое время твой отец очень помог нам.
Иди с миром' Пусть Джина будет с тобой!
Бодхи не стал разглядывать платок.
Вечерело.
Он хотел успеть до начала темноты выкупить раба.
На центральной поляне, где сидели старейшины-панчаята, нико-
го не было. Вокруг царила тишина.
Где-то лаяла собака. Шумели тополя,
Шелестела крыльями птица. Пахло вечером,
Бодхи вышел из деревни и, увидев у края рисового поля людей,
пошел к ним.
Женщины в толпе плакали. Притихли дети. Молчали мужчины.
Пройдя сквозь толпу, Бодхи увидел на глиняном возвышении
окровавленного, привязанного к столбам Доста.
Бодхи под испуганными взорами крестьян снял с крюка тело и
положил на помост.
Вдруг раб открыл на мгновение глаза и узнал Бодхи:
— Теперь я свободен, господин?
— Ты всегда был свободен, Человек.
202
Ямуна
Дост закрыл глаза. Его молодое лицо было спокойно.
Он улыбелся, уходя на Небо.
Бодхи жестом поманил одного из старейшин:
— Говори.
— Кто-то донес радже о бежавшем рабе Досте. Воины схватили
его, и раджа приказал казнить прилюдно, здесь.
— Что они сделали?
— Они перебили ему руки и ноги железной колотушкой. Потом
резали спину и прижигали. Затем подвесили за ребра на крюк.
Бодхи приказал рабем идти за ним.
Он сам принес тело Доста на берег реки.
После того, как Неприкасаемые сложили погребальный костер,
царевич сам поднес к нему пылающий факел.
Бодхи смотрел на волны бушующего пламени и видел в них лица
Богов с поляны цветущих роз.
Молоко надо пить детям.
Сладости должны есть влюбленные.
Горячий суп  обед крестьянина.
Молитвы — пища священников.
Воздух воина — дорога походов.
Мясо воина — схватка боев.
Работа воина — защита слабого.
Мечта воина — меч в ножнах.
Бодхи подходил к громадным резным воротам усадьбы раджи.
Господский двор был окружен высокой стеной, из-за которой был
виден белый дворец.
Резные гранитные колонны, барельефы Богов и героев, фонта-
ны, дворики, залы, коридоры, арки, стены, покрытые фресками.
Это был сказочный дом, построенный руками рабов.
Бодхи подошел к воинам наружной охраны.
Их было четверо, вооруженных мечами, щитами, копьями.
Царевич был спокоен.
И это было стрешно,
ЖЖЖЖЮ 203 ШШЖЖШШ
Ямуна
Сгусток красной энергии забродил, забурлил внутри его тела так,
что стал расплавленной лавой, сжатой пружиной, гневом, сжатым в
кулак.
Бодхи мгновенно выхватил меч из ножен старшего воина и, вра-
щая его, воткнул в грудь стоявшего рядом.
Обратным ударом разрубил живот стоявшему сзади.
Нанес удар в горло растерявшемуся старшему и швырнул меч,
пробивая селезенку четвертому.
Войдя в усадьбу, Бодхи с двумя мечами пошел по выложенной
цветными камнями тенистой аллее к входу во дворец.
На лестнице на него набросились слуги с алебардами в руках.
Двигаясь шагом пантеры,
вращаясь вокруг своей оси влево-вправо,
совершая прыжки от пола и стен,
Бодхи наносил удары — и падали на дворцовый пол, отлетали к
стенам, скульптурам убитые слуги раджи.
В большом, розовом, круглом, блистающем зале на мягких ков-
рах, на овальных подушках возлежали раджа, его сыновья и почетные
гости.
Музыканты играли мелодии любви.
Певец читал стихи о любви. Девадаси исполняли танец любви.
Гости пили сладкое вино. Ели виноград и гранаты.
В зал вошел Бодхи. Смолкла музыка. Умолкли голоса.
Замерла танцовщица хрема Шивы.
Злой и надменный поднялся с ложа гордый раджа.
Бодхи, не останавливаясь, одного за другим начал поражать
всех, кто был в зале.
Раджа, стоя на возвышении, с ужасом смотрел, как страшный
человек в красном хитоне рубил мечами его воинов, слуг, гостей, со-
ветников.
Страх сковал его руки и ноги цепью дрожи.
Ужас придавил черной глыбой оцепенения.
Один за другим падали в лужи крови его сыновья.
Одни за другими открывались ворота ада.
Ямуна
Раджа видел реку из крови и кипящей воды, что разделяет мир
мертвых и мир живых здесь, на этой земле. Здесь, в его родовом
доме.
А меч в руках Бодхи, словно неистовая мельница, вращался, сви-
стел, сверкая, и раздирал в клочья тела и одежды, разламывал кости,
черепа, щиты, пронзал кожу, плоть, кольчуги.
Бодхи был тем страшным воином, от которого не знали пощады
враги.
Огонь его гнева сжигал всех.
Молот его рук превращал в пыль и обломки все.
В зале, среди моря крови,
среди гор наваленных тел
Бодхи схватил за волосы раджу:
— Что сделал тебе сбежавший раб Дост?
— Это все ты сделал из-за того, что я убил раба?!
— Вы убили не раба — Вы убили Бога1
Одним ударом царевич рессек тело князя по диагонали и с мечом
в руках, переступая кровавые пятна, прошел к узорчатой колонне.
Рывком поднял с мраморного пола бледного юношу, дрожащего и го-
тового вновь уйти в темноту сознания:
— Ты последний сын раджи.
Выведи всех из дворца.
Запомни то, что здесь произошло.
Не поднимай руку на тех, кто не может держать в руках меч.
Три дня крестьяне соседних деревень наблюдали, как гулкий, не-
истовый огонь пожирает дворец раджи.
Долго еще стоял запах гари над полями.
Долго помнили люди страшного человека в красном.
Шел дождь. Шел стеной, рекой, градом.
Черная земля хлюпала и пузырилась лужами.
Шумели, шуршали, шипели
травы, стебли, ветви, листья,
фиолетовое бескрайнее небо,
синие горы на горизонте,
205 шюатвааюй»
Ямуна
и щедрое, темно-зеленое тело длинноногой долины под уда-
ры барабана Бога-громовержца Индры освещалось редкими желто-
красными всполохами молний.
Бодхи шел по расходящейся бурой грязью дороге в сторону де-
ревни, чьи крыши домов и деревья расплывались зыбкими пятнами
акварели среди темных, мокрых коричневых гор.
Сквозь пелену хлещущей небесной серой воды он увидел боль-
шую двухколёсную повозку, попавшую в громадную яму, и растерян-
ных крестьян, бегающих вокруг нее и кричащих друг на друга.
Громадный равущий бык ушел по грудь в жидкую липкую грязь
черноземной обочины, а телега с обтесанными стволами красного де-
рава встала поперек дороги.
Бодхи остановился, посмотрел в упрямые глаза животного и, раз-
вернувшись, крикнул вознице, чтобы он распряг быка.
Затем, войдя по пояс в черную лужу, приподнял быка и резким
рывком вытащил его на твердую землю.
Освобожденный буйвол поворачивал голову в стороны, стряхи-
вая грязь, и топал по земле ногами-столбами.
Повозку Бодхи вытащил из ямы, держась за колеса.
Ошеломленный возница и два лесоруба не могли поверить своим
глазам. Они бы так и стояли с удивленными лицами, если бы Бодхи не
приказал им запрягать.
Бодхи, взяв суму и посох, пошел в пелену дождевого тумана и
вскоре исчез в стене дробящего ливня, а люди на дороге так и не мог-
ли понять, кто это был — человек или веселый Бог Шива.
В роще Бодхи нашел ровную поляну, с трех сторон окруженную
красным деревом.
Дождь не прекращался, но это не имело для него значения.
Он начинал занятия по боевому искусству.
Оставшись в одной набедренной повязке, царевич поклонился
четырем сторонам света.
Начало начал человека — дыхание.
Начало всех занятий — Пранаяма.
Прана — дыхание.
жшжжшж 206
Ямуна
Прана — жизнь.
Один знак санскрита, одна дорога энергии из Космоса в тело че-
ловека. Внутреннего космического человека.
Без пищи человек живет месяц.
Без воды — семь дней.
Без воздуха — одну минуту.
Бодхи всегда делал Пранаяму, сидя 8 асане Лотоса или Сиддку-
мудреца, но если шел дождь или снег, дыхательные упражнения он
делал а движении
в асане Всадника, толкающего небо,
в асане Поднятия воды,
в асане Пальмы, смотрящей на солнце,
в асане Натарджи.
После упражнений Пранаямы Бодхи начал отрабатывать удары
руками, ногами.
Царевич вращался косолапым медведем,
прыгал атакующим тигром, скользил из-под земли коброй,
цеплялся за воздух страшной хваткой обезьяны
и внезапно делал круговые перемещения взлетающими боковы-
ми прыжками, словно вырвавшаяся на свободу скрученная огненная
пружина.
Бодхи делал прыжки обезьяны с кокосовым орехом в руках, когда
раздался звук опасности.
В долю секунды Бодхи приземлился на мокрую землю и замер.
Нет движения. Нет дыхания. Человек превратился в камень.
Среди шума и гомона джунглей Бодхи услышал
сигнальный хрип волков на большой охоте,
треск веток и глухой топот бегущего стада,
короткий вой и шелест крыльев взлетающих, кричащих птиц,
голоса людей — они задыхались —
и неумолчное фыркающее мычание летящих коров.
Бодхи все понял.
Волки загнали стадо коров в лес и гонят его к реке, где и начнет-
ся большая охота.

Ямуна
Корова — священное животное. Корова — начало всех книг.
Дочь Земли, дочь Богов. Дающая молоко, чтобы росли дети.
Дающая жизнь, чтобы помнили о Небе.
Добрая, важная, смешная, строгая, красивая и беззащитная.
Твои дети — твоя защита. Твои дети — твоя Вера.
Бодхи побежал к реке, надо было прийти к берегу раньше волков.
Мудрые волки шли с двух сторон стада, не давая ему свернуть
с пути.
У выхода из чащи джунгли переходили в неровный, открытый
лес, по краю которого шумела упрямая горная река.
С ходу Бодхи запрыгнул на обломок красной скалы, развернулся,
встал в асану Атакующего Тигра и, сделав большой йоговский вдох,
замер.
Когда между деревьев показались обезумевшие коровы, Бодхи
издал ураганный крик — страшный, долгий, протяжный.
Крик чудовища, крик прыгающей пантеры,
крик, режущий Душу, слух, тело,
крик-вал безумного темного страха.
Волки стали разбегаться по сторонам желтой скалы.
Стадо коров замерло.
Вожаки-быки смотрели на Бодхи, поднявшего обе руки и ревуще-
го раненым тигром.
Крик летел сквозь джунгли,
летел к небу, пронзая всех и все.
Неожиданно Бодхи бросил руки вниз и со звуком ХА! выдохнул
остатки космического звука.
И рухнули на землю, поднимая белую горячую пыль джунглей,
дородные, пятнистые коровы.
Они падали на передние ноги, не смея двинуться с места, не смея
шевельнуться.
Глядя на них, Бодхи стал разводить руками в стороны, словно
вязал из лучей солнца серебряную паутину.
Успокоились животные,
ушла мелкая дрожь,
ушел неведомый страх,
сердце стало спокойным.
Ямуна
Коровы успокоились и пили воду из раки, не обращая внимания
на шум молодого водопада и крики птиц, скользящих над бурлящим
потоком.
Они чувствовали в человеке, сидящем на камне, звериную силу —
но эта сила охраняла их.
Когда появились запыхавшиеся пастухи, старший из них расска-
зал, как, перегоняя скот на продажу, он решил сократить путь, пройдя
по краю леса:
— И тут появились волки. Одни отвлекли собак и загнали их
вглубь запутанных движущихся деревьев и кустов. Другие погнали
стадо к реке. Мы отстали, и вот, наконец, все обошлось.
— Мир тебе, паломник! Ты спас нас и наших коров.
— Идите и не бойтесь. Волки ушли далеко. До наступления тем-
ноты вы дойдете до города. Мир вам, пастухи!
Пастухи дождались обманутых, запыхавшихся собак и повели
стадо в джунгли.
Уводя стадо, они горячо поблагодарили царевича.
Одного они не сказали бодхи: когда во время погони за корова-
ми в джунглях раздался страшный, ураганный крик-вой, они упали
на землю и, дрожа от страха, молили всех Богов Бхараты спасти их
Души.
Сидя на обломке скалы и глядя вслед уходящим пастухам,
царевич вспомнил о тех, о ком думал всегда:
об отце, давшем ему знания,
о матери, давшей ему жизнь,
о детях, даровавших ему силу.
Во время войн с Калингой, Чолой, Пандьей по обычаю ему дава-
ли в жены одну из дочерей царя побежденной страны.
Они считались его женами. Они почитали его.
Рожали ему детей. Они боялись era
Но вспоминал он о той, что ждет его сейчас в женском дворце
Канчипурама.
Хрупкая, тоненькая, с большими васильковыми глазами, с иссиня-
черными волосами, с грудью, полной жизни, она была из древнего
рода брахманов, певших первые Веды.

Ямуна
Только она не боялась его.
Только она видела его другим.
Он был для нее человеком, которого она любила.
Ей было страшно в первую брачную ночь.
Ей виделся зверь, что будет разрывать ее Душу и плоть.
Ей казалось, что ее сердце вырвут, поджарят и съедят.
Ей хотелось умереть, исчезнуть, улететь, испариться.
Она закрыла глаза и стала ждать.
Она сцепила руки и читала молитвы.
Поздно ночью в зал Любви вошел царевич Рудра.
Он посмотрел в ее испуганные синие глаза, и в его взгляде за*
светился апрельский огонь смеха.
Только обезьяны в джунглях знали, как может играть на дере-
вьях мальчик, поющий под водопадом.
Только обезьяны знали, как может смеяться мальчик, танцующий
на спинах черных слонов.
Суровые старухи Биби, гадальщицы Биби,
королевы любовных залов, царицы женских тайн,
хранительницы девичьей чести были безмерно удивлены.
До утра из спальни новобрачных раздавался смех.
Это был смех невесты.
Звонкий, искренний, неумолчный.
Вначале старухи-хранительницы подумали, что юная невеста со-
шла с ума.
К утру они решили, что девушка страдает падучей.
Но утром, увидев ее светящейся, счастливой, танцующей, вздох-
нули и успокоились.
Стали расспрашивать.
Девушка молчала и на все вопросы кивала головой, и только свет
радости шел от ее смущенной улыбки.
Увидев страшного царевича Рудру в его страшном красном хито-
не, старухи смолкли.
Для нихрн был исчадием ада. Чистым злом. Воплощением ада
на земле.
Ямуна
Бодхи смотрел на водоворот воды, бьющейся о камни,
Он знал, что жена ждет его.
Думает о нем. Бережет его сыновей.
И смеется, глядя на медальон с изображением Паллавы.
Бодхи смотрел в пахучую темноту джунглей.
Дикие обезьяны, бурью медведи, тигры, слоны, змеи,
носороги, олени, волки, вепри, пантеры
и тысячи, тысячи разноцветных птиц
пели свою песню жизни.
В лесу, среди диких зверей,
среди терпких запахов диких трав,
среди непроходимых завалов темно-зеленых чащ,
среди столетних, пахнущих смолой, сосен, буков, тиков,
среди невидимых подземных ключей
Бодхи внимал великой гармонии Космоса, великой гармонии Ве-
ликого Хаоса.
Внезапно царевич увидел на одном из рухнувших в воду облом-
ков скал выбитый резцом рисунок.
Войдя по пояс в воду, он подошел поближе.
Гора была движущейся. Остроугольный, фиолетовый обломок
рухнул во время землетрясения. Бодхи посмотрел налево, где увидел
громадную скалу без вершины.
Каменный рисунок изображал солнце, луну и маленьких человеч-
ков. Над ними были изображены птицы, а выше птиц — другие птицы,
с человечками внутри.
Во время скитаний по красным джунглям, издали, в неприкасае-
мом месте он видел такие же изображения на скалах.
Видел Бодхи и светящийся камень, от которого в ужасе бежали
обезьяны, и на который падали прилетающие птицы.
Это была земля багрового зыбкого круга.
В подземных сокровищницах дворца в Канчипураме отец однаж-
ды показал царевичу странный, блестящий металлический предмет,
найденный крестьянами в поле.

Ямуна

Тогда он удивился, зачем его мудрому отцу эта безделушка, не
похожая на оружие.
Царь Рударам подержал находку над огнем факела и неожиданно
подбросил.
Рудра от удивления присел. Блестящий, похожий на серп луны,
кусочек железа взлетел — и не упал на пол.
Более того, царь стал водить рукой по воздуху влево-вправо,
и серп стал летать в разные стороны, издавая странный шуршащий
звук.
Рудра тоже проделал это — и еще больше изумился.
Прошло много времени, пока сверкающий летающий серп не рух-
нул на груду золотых подносов с алмазами.
Отец сказал сыну, чтобы он хранил эту тайну.
С этого времени Рудра все вещи на земле всегда сравнивал с
маленьким серпом, умеющим летать.
Обладая необычайным вниманием, царевич запомнил маленький
знак на углу летающего серпа.
И этот же знак он видел сейчас на кончиках крыльев больших
птиц с людьми, сидящими в их головах.
Царевич знал точно, что видел все это.
Но где? — надо было уйти вглубь сознания, убрать его — и
тогда появлялись из Пустоты картины — без настоящего, прошлого,
будущего.
Ты находишься внутри и становишься тем, что снаружи —
Всем и Ничем.
От реки Ямуна Бодхи вновь дошел до Ганги.
Двигаясь вдоль чащоб лесного берега, он вышел в узкую долину
Белой Змеи, где у подножия горы Брита раскинулся город Агар.
Это был коричневый город стен.
Город границ. Город предчувствий. Город без реки.
В час головной боли, в час усталых коров,
в час заходящего солнца, в час усталых деревьев,
пройдя молчавшие улицы, Бодхи вышел на серую базарную пло-
щадь, туда, где сходились три дороги.
Людей буию много. Люди были, как тени.
Это был рынок без шума, гвалта, криков и сутолоки.
212 (ШЖЖЖШШ
Ямуна
Стоя под навесом торговца кувшинами, царевич смотрел на оран-
жевые тени, на людей со страхом на плечах.
Пыльные верблюды. Пыльные торговцы.
Пыльные деньги ждали окончания серого дня.
Справа площадь сливалась с горой, где вода и люди создали
пещерные дома, склепы, храмы. Туда вели запутанные коридоры-
лабиринты.
Было много щелей-входов. И мало выходов.
Две стены.
Узкая щель коридора.
Тени. Вода, Гул.
Желтый свет лампад.
Пыль. Паутина. Пот.
Запах вина, тмина и корицы.
Звон в ушах и огонь в груди.
Бодхи, шатаясь, шел по каменному проходу.
Он понял, что попал в ловушку.
Это был капкан-пещера шакров, самых злобных воинов земель
Гауда.
Они держали в страхе город и всю долину Белой Змеи.
Они бросали вызов Гуптам.
Они считали себя потомками нагов — жителей Ада.
Из-за выступа выскочил громадный, лохматый воин с булавой в
руках.
Шакра рычал, скалил зубы.
На его поясе висели отрезанные уши убитых им воинов.
Вот еще один.
Бодхи резко присел и рывком ягуара долетел др воина с булавой.
Удар в живот. Удар в Анахату.
Враг корчится от боли. Пытается встать.
Страшным ударом-молотом Бодхи размозжил череп шакру.
Путь свободен.
Боль пронзает мозг, Ломит суставы.
Сухость во рту. Сухость в теле.
Сначала гибнет ум, потом — человек.
Царевич был отравлен.

Ямуна

Это был яд дерева тилаки.
Впереди была ловушка.
Коридор заканчивался черным ртом колодца белых костей.
Утроба колодца кишела сотнями змей.
Стены шипели, возились, вздыхали, скалились.
По ущелью коридора бежали еще двое.
Это были желтые воины-махи из племени Шакров,
Их оружие — бич, сеть, яд и пальцы, превращающиеся в колья.
Бодхи знал одно — ему нужно время.
Бросив в рот семена из мешочка на поясе, он стал пережевы-
вать их.
Семена куркумы — противоядие.
Но нужно время для его действия.
А враги — рядом, здесь.
Бодхи знал: если нет сил, надо бежать,
Но не было сил ни сражаться, ни бежать.
Чтобы собраться с силами, нужно ошеломить противника.
Слабость против силы.
Игла против ваты.
Вода против железа.
бодхи — это разум. И разум царевича нашел выход.
Царевич сам пошел навстречу махам.
Он шел, словно пьяный. Он шел и пел песню.
Он шатался, падал на колени,
вставал, опираясь на стены, и вновь раскачивался.
Махи остановились. Подняли оружие.
Усмехнулись. Они были хитры.
А время шло. Противоядие начинало действовать.
Раздался свист.
Бодхи пьяным движением уклонился в сторону, и бич щелкнул о
камни.
Второй метнул в него копье.
И вновь Бодхи уклонился.
Он отходил назад, к пасти колодца, разводя руками и бормоча
бессвязные* слова.
А в конце коридора появились еще трое воинов, идущих

Ямуна

на помощь первым двум.
Шаг назад. Шаг влево. Разворот. И вновь шаг назад.
Во рту запахло кислой грушей.
Пальцы начали двигаться.
Горячей волной крови,
шумом жизни побежали по венам, рукам и ногам
сильные токи Космоса.
Коридор был узким.
Задние теснили передних.
И все двигались к змеиному колодцу.
Вот и каменный выступ.
За ним — темнота и шипение змей.
За ним — долгая пустота.
Коридор заканчивался колодцем. Колодец — стеной.
Перед Бодхи были враги. За спиной — яма и стена.
Раскачиваясь на краю выступа, Бодхи внезапно прыгнул вверх и,
перескочив через замеревших воинов, развернулся на полу и двой-
ным ударом ноги и руки отправил их в темноту сырого колодца. И,
вновь развернувшись к бежавшим махам, он встал в асану Обезьяны.
Прыгая от стены к стене прохода, Бодхи нанес страшные дробя-
щие удары кулаками по головам двум и хваткой кобры свернул шею
замыкающему,
Коридор был прямым, и царевич видел еще двоих.
Они услышали шум схватки и бежали на помощь.
Три тела Бодхи быстро сбросил в колодец, расчищая место для
схватки.
Первый был поражен летящим навстречу диском.
Второй рухнул с мечом в горле.
Третий улетел в колодец от удара в затылок.
Дорога была свободна.
Бодхи бежал к свету выхода и знал, что там, на пыльной площад-
ке перед серой горой его опять ждут враги.
Торговый разъезд у горы Вирта, там, где сходились три дороги,
был полон людей.
Солнце шло к закату. Оранжевые тени легли на пыль.
Пыльные верблюды. Пыльные торговцы.

Ямуна
Пыльные, уставшие деньги ждали окончания дня — окончания
жары.
Площадь примыкала к горе, где были созданы древние пещерные
храмы. Туда вели запутанные коридоры.
Было много щелей-входов.
Это был лабиринт.
Вырвавшись из темного тоннеля, Бодхи оказался на ярком свету,
и к нему тут же бросились воины-махи, охранявшие вход.
Первый промахнулся, и Бодхи, наступив на копье, вонзил меч
ему в грудь.
Нападавшего справа он сразил страшным прямым ударом ноги в
горло.
Присев, Бодхи движением взлетающего журавля скользящим ме-
чом распорол животы двум воинам с сетью в руках.
Еще два стальных удара ногами в грудь и в голову и вслед — два
колющих мечом. И в пыль рухнули еще два маха из племени Шакров.
Словно крестьянин, вырывающий сорную траву,
словно садовник, очищающий запруду от грязи,
царевич разил врагов, налетающих со всех сторон ошеломлен-
ного торжища.
Замерли торговцы, водоносы, носильщики,
смолкли голоса уличных поваров, разносчиков, грузчиков.
Все смотрели на бой, пахнувший железом и дымом,
звеневший сталью, криками и стонами,
гудевший от ударов, резавший кровь и мозг.
Стоя в центре круга врагов, Бодхи ожидал атаки.
С криками ненависти, с воем гиен бросились на него восемь по-
следних воинов, продавших честь за деньги.
С неуловимой скоростью, разворачиваясь и вращаясь вокруг оси,
Бодхи наносил страшные
удары кулаком, прямой ладонью, пальцами,
удары снизу-вверх, удары прямые, короткие,
словно звенящая пружина, словно пущенная стрела,
словно удар молнии.
В пыли валялись тела врагов в крови, в мареве душного вечера,
в раскалывающей голову красной жаре.
Ямуна
Бодхи вымыл руки и лицо водой из верблюжьего источника.
Нашел свой посох, суму, посмотрел на небо и пошел по дороге,
ведущей к пяти рекам, вверх, к Северу Бхараты.
В пути он понял, как умудрились подсыпать ему яд злобные
наемники-махи.
В час, когда солнце было в зените, на базарной площади водонос
протянул ему чашу с холодной водой.
Пригубив ее, он услышал детский крик и бросился на площадь.
Это была ловушка.
Махи знали, что царавич Рудра никогда не трогал женщин и детей.
Это была их хитрость.
Только кому она была нужна7
Разве скажут об этом воины-шакры, чьи взгляды застыли навеки?
На обочине дороги у выхода из города в оранжевой пыли сидела
босая женщина.
Волосы ее были распущены. Глаза горели. А губы шептали слова,
переходящие в крик:
— Что вы делаете с землей, люди?!
Что вы делаете с собой?!
Умрите и не возрождайтесь! Уходите и не возвращайтесь!
В дорожной суме царевича была лепешка.
Он положил ее на скатерть безумной женщины.
Вдали виднелась гора Калона.
Впереди была река. Извилистая, колючая, рыжая.
Дорога вела в ущелье Черных Обезьян.
Бодхи знал, что войдет в него при свете ярких звезд летней
ночи.
САРАСВАТИ
Времена осени — Патджахар. Ашвина — месяц радости мира.
В долину Ганга, Ямуны, Сарасвати пришла золотая фея — Осень.
Нежная, хрупкая красавица с белым лицом, плавно вращаясь в
танце среди золотых и красных полей, плела радужный венок из за-
паха трав и цветов.
Под ее синим, хрустальным взглядом засыпали корни, травы, ку-
сты, листья, стволы, ветви.
И летел по лесу озорной ветер-хлопок, задирая опавшие листья
бука, сандала и баньяна.
И птицы взмывали к лазурному небу, собираясь в дорогу к лет-
нему солнцу.
Среди аромата душистого барбариса и зеленого перца сидел лох-
матый, задумчивый медведь.
Реки стали прохладны. Блаженный сон земли.
Любовная истома влюбленной женщины.
Осень пришла в Праяг. Долину жертвоприношений.
Умные пишут в книгах:
Осень — маленькая смерть, Сон — маленькая смерть,
Любовь — маленькая смерть, Смерть — забвение,
Жизнь — страдание.
Мудрые говорят:
Осень — ожидание Любви, Сон — предчувствие Любви,
Любовь — радость Единения, Смерть — новая жизнь.
Жизнь есть Сострадание.
В священном городе Хардваре Бодхи сел на корабль, идущий по
реке Ганга в сторону Варанаси.
Однопарусное судно было сделано вручную из тикового дерева,
на корме стоял рул^, а вдоль бортовых отверстий были сложены длин-
ные речные весла.

СарЯСвЛТНи
Корабли Юга крепки и готовы к штормам и бурям океана.
Корабли Севера — красивы и готовы к праздникам на реке.
Бодхи нашел себе спокойное место на передней палубе, среди
семей ремесленников, торговцев зерном и вином, странников и кре-
стьян в нарядных платьях.
Были еще на судне паломники в черных балахонах и группа лю-
дей, по виду — воинов, сидевших молча на корме.
В центре палубы, в надстройке, рядом с главной мачтой располо-
жилась семья знатного вельможи с личной охраной, личным поваром,
слугами и рабами.
Было прохладное утро, когда корабль двинулся по реке на Восток.
Берега смотрели джунглями, кишащими вопящими обезьянами,
звенящими птицами и застывшими буграми в тине воды крокодилами.
Рядом с городом Канпуром, в утренней темноте на корабль на-
пали речные пираты.
На своих узких лодочках они с трех сторон окружили его и стре-
мительно стали взбираться на палубу.
В то же время паломники, выхватив мечи, бросились на охрану
вельможи. Бодхи услышал, что предводитель крикнул своим воинам
не оставлять в живых никого.
К торговцам, ремесленникам, монахам, среди которых сидел Бод-
хи, бежали два пирата, размахивая мечами.
Первый из них занес оружие над головой плачущего торговца
маслом, второй с хохотом схватил за волосы жену кузнеца.
Мелькнула тень, и меч из руки пирата перешел в его живот.
Через мгновение рука отпустила волосы, потому что было прот-
кнуто горло. Перепрыгнув через тела убитых, царевич бросился в са-
мую гущу боя.
В темноте звенел металл. В темноте кричали, хрипели, падали.
В темноте текла кровь и рвалась плоть.
В темноте не видно жалости.
Морские воры и убийцы, наемные воины-убийцы, окружив вои-
нов охраны вельможи на центральной палубе, загоняли их к мачте.
Они теснили их, добивали — и не было пощады никому.

Сарасвати
Словно косарь на летнем лугу, словно кузнец в задымленной куз-
не шел и разрубал врагов мечами Бодхи.
Главарь крикнул — и пираты, добив охрану, развернулись к ца-
ревичу и бросились на него.
Бодхи мог мгновенно соизмерять число врагов, дистанцию между
противником, его слабые места, вид оружия, его траекторию, скорость
удара и всегда находил слабость в обороне.
Сейчас врагов было двадцать один.
Они столпились в одном месте и не могли наносить широкие удары.
Они мешали друг другу.
Вскочив на ванты, царевич оказался над ними.
Ловко прыгая с каната на канат, он стал рубить врагов сверху.
Пираты не могли понять, с какой стороны будет нанесен удар.
А Бодхи рубил их и рубил.
В свое время в джунглях он убежал по деревьям от самой бы-
строй и страшной черной обезьяны, которую довел до бешенства во
время полуденного сна.
Вот и сейчас он прыгал, летел, переворачивался на канатах,
словно это были ветви, листья и лианы пальм.
Когда на палуба осталось семь человек и вожак, Бодхи спрыгнул
вниз и пошел на врагов.
Двоих он проткнул, когда они подняли мечи.
Двоих ударами ног выбросил в воду.
Трое были поражены круговым нижним веерным ударом.
Гигант с молотом в руках промахнулся — и наткнулся на острие
меча широкой грудью.
Предводитель пиратов держал в руках маленький арбалет, кото-
рый царевич повернул к его горлу — и стрела пробила своему хозяину
череп снизу вверх.
Наступал рассвет. Было прозрачно и прохладно.
Начал моросить мелкий дождь.
Бодхи приказал испуганным, но торжествующим кузнецу и вино-
делу сбросить все тела в воду.
Успокоив потрясенных людей, Бодхи услышал слабый звук.
Заглянув под навес, он увидел убитых вельможу и его охрану.
Сарасвати
Из-под широкой скамьи на него смотрело красивое лицо жены
вельможи, из ее рта текла кровь.
— Путник, отнеси мое дитя в Золотой Храм Прайяга.
Прошу тебя всеми Богами.
Вытащив пронзенное дротиком тело женщины из-под скамьи, он
увидел испуганного ребенка лет пяти.
Это была девочка, и она смотрела на него с интересом.
Оставшиеся в живых моряки довели корабль до Канлура. Забро-
сив девочку в мешок за спиной, Бодхи спустился по трапу и пошел по
главной пристани.
Грузчики, моряки, рабы, торговцы, солдаты и просто зеваки тол-
пами носились по берегу, создавая невообразимый шум.
Ребенка нужно было кормить, поэтому Бодхи забросил в мешок
два банана и яблоко.
На шумном базаре, у торговцев золотыми изделиями он узнал,
что в Праяге, где сливаются Джамна и Ганга, действительно существу-
ет Золотой Храм, стоящий рядом с храмами Будды, Шивы и Христа.
По разным дорогам в Праяг шли тысячи и тысячи паломников.
Они спешили на великий праздник Десадеры — день, когда Рама по-
бедил зло мира.
Бодхи шел в толпе, стараясь быть незамеченным.
На ночлег паломники остановились рядом с гречишным полем.
Девочка вела себя спокойно, но царевич был настороже — еще в
городе он увидел, что за ними следуют люди в серых балахонах.
Не дожидаясь утра, Бодхи пошел через поле к невысоким горам,
за которыми находился Праяг.
В полдень, в самое пекло, когда он смотрел, как девочка ест фи-
ники, поле окружили враги в сером. Спешившись, они с мечами в ру-
ках двинулись к царевичу.
Оставив девочку в оранжевой ложбинке засохшей грязи, царевич
исчез в зарослях пьянящих трав.
В высоких травах гречихи Бодхи убивал на звук.
Он собрался и превратился в тишину знойного полдня.
Движение ресниц, туман дыхания, хруст стебелька, шелест кры-
льев ласточки и движение крота — он видел звук.
Он стал звуком. Нет времени и нет пространства.
ъарасвати
Есть движение волны, и его надо перебить.
Удар мечом снизу вверх. Удар наискось.
Двойной, тройной удар одновременно.
Черные воины не понимали, откуда приходит смерть.
Поле стало капканом.
Шагая, они выдавали себя, а стоять было нельзя.
Двое начали сходить с ума от непонимания происходящего. Так
они и погибли.
Последний воин-не выдержал и побежал. Свистя и вращаясь, меч
пронзил его недалеко от поля.
Через час тридцать врагов были повержены в густых травах.
Не останавливаясь, Бодхи забросил ребенка в заплечную суму и,
подхватив посох, быстрым шагом пошел по рыжей дороге среди полей
риса, ячменя, гречихи и чечевицы.
Завтра крестьяне найдут тела черных воинов. Продадут их ору-
жие и купят хоть что-то полезное для хозяйства.
Девочка спала всю дорогу до Праяга.
Впервые за многие годы странствий Бодхи подумал о пяти видах
удара кулаком, основанных на скручивании кисти и ладони.
Праяг — жертвоприношение. Праяг — место соединения трех ве-
ликих рек — Ганги, Ямуны и Сарасвати.
Но сегодня сюда стекались людские реки.
С Запада шли кшатрапы, малавы, яудхеи, раджнуяны.
С Востока шли ванги, гауды, нашарупы, лигхавы.
С Юга шли люди Кералы, Пандьи, Паллавы, Кадамбы, Калинги,
Вакгаки, Андхры, Кашалы.
С Севера шли непальцы, удьяна, гандхарцы, камеша.
Шли с молитвами обнаженные Наги-сидху и нарядные кришнаи-
ты из Матхуры — родины возлюбленного всех женщин,
шли джайны, одетые в белое и одетые Небом,
шли брахманы и шли кшатрии, шли вайшьи и шли шудры.
Для Небе нет Джати, нет богатых и бедных,
нет белых и черных, нет мужчин и женщин,
нет слова «Я», есть слово «МЫ» — люди! Люди Земли.
Девять дней и ночей будут идти богослужения Брахме, Вишну,
Шиве. На десятый день будет совершена Пуджа в честь Богини-матерн
Деви.
222
Сарасвати
И сожгут на площади громадные фигуры Равана и его братьев.
И зажгут на реке тысячи огней в честь победы Рамы над злом мира.
Девочка из сумы широко раскрытыми глазами смотрела на по-
токи людей, идущих друг другу навстречу, молящихся, готовящихся,
омывающихся, идущих к храму Дурги.
На берегах слитых рек были сделаны ступени из камней, мрайо-
ра, деревьев и просто вырытые в земле.
Девочка слушала слова священнослужителей — брахманов, бра-
минов, гуру, пандитов, свами, бхатта, шастри, агарья, пураник.
Но главным для паломников были сегодня пандья — жрецы свя-
тых мест.
В разделенном мире идет война.
В разделенном мире идет борьба.
Крестьянин борется с землей — Земля с Водой.
Воин идет с мечом на врага — Вода идет на Огонь.
Поэт воюет со своей картиной — Огонь с Металлом.
Мужчина с женщиной — Металл с Деревом.
Учитель хочет победить невежество, а Невежество — Совесть.
Мужчина хочет стать хозяином женщины — а женщина хочет ро-
дить ребенка.
Каждое утро Человек встает и идет воевать.
С собой, с миром, с Богом, с животными, птицами, рыбой.
Труден же твой подъем, Человек, если ты идешь воевать, а не
любить.
Бодхи шел медленно, среди пестрой и радостной волны людей.
Впервые видел он столько улыбок, спокойствия и веры в глазах
людей.
Тысяча тысяч людей — и ни одного бранного слова, нет хмурых
и унылых, нет ненависти, алчности, высокомерия.
О Ганга, стекшая с волос Бога Шивы!
О Ямуна, давшая людям ночь!
О Сарасвати, давшая обездоленным надежду!
Три сестры — Вера, Надежда, Любовь.
Три руки — Доброта, Сострадание, Нежность.
223
сарасвати ^s^^gsss!Я^^B8Blsss^gssslgsw^lS8tяai8lxstsi№wuвt№i№^
Три улыбки — Разума, Знаний, Просветления.
Три дороги — к Небу, Богам, Пустоте и Свободе!
Счастье — хоть раз в этом стремительном мире остановиться и
войти в ваши спокойные воды.
Мать-река, как далеко порой от тебя твои дети'
Пройдя сквозь дышащую добротой стену людей, Бодхи вышел
к каменной лестнице, спускающейся к реке. Здесь он сбросил с себя
одежды и, взяв девочку на руки, вошел в священные воды.
Держа ее на ладони правой руки, левой он стал медленно лить
воду ей на волосы.
Неожиданно девочка стала смеяться — громко, звонко, зарази-
тельно, и ее смех перебил молитвы стоящего рядом жреца.
Услышав заливистый смех ребенка, подняли головы молившиеся
на берегу, остановились обливающиеся в воде, развернулись брах-
маны и, увидев сурового воина, покрытого шрамами жестких боев,
держащего на руках ребенка, засмеялись.
Улыбались брахманы. Смеялись девушки и женщины.
В глазах мужчин загорелся огонь домашнего очага.
Это был хороший знак,
Смех детей снимал с людей все грехи мира, и можно было идти
дальше по тернистой дороге к Доброте, отрывая от себя ненавистное
земное «Я».
С лвдони Бодхи девочка бултыхнулась в воду — и тут же всплы-
ла, словно бурдюк с воздухом. Пухлая, круглая, она стала, перебирея
ручками, плавать вокруг Бодхи.
Царевич спокойно омыл свое лицо и тело.
Затем, подняв за волосы девочку, вышел на берег.
Растирая ее тело платком матери, который он раньше никогда не
вытаскивал, Бодхи заметил, что на левом плече девочки нарисован
тотемный знак в виде цветка лотоса.
Сидя у ног Бодхи, девочка спокойно смотрела на воду.
Преяг! Реки смоют страдания и боль Души.
Праяг! Небо прощает своих дочерей и сыновей.
Преяг! Любовь объединяет всех!

Сарасвати
Войдя в Золотой Храм, Бодхи нашел настоятеля и передал ему
девочку.
Главный священник был удивлен, но, увидев знак лотоса у нее на
плече, упал на колени перед девочкой.
Монахи последовали его примеру.
Перед выходом царевича остановил жрец и сказал:
— Великий путник, сказано было, что тот, кто принесет в Золо-
той Храм будущую жрицу — земное воплощение Деви, должен взять
вот это.
Жрец дал Бодхи амулет в виде пятиконечной звезды — символа
свободных жрецов.
Когда Бодхи стал спускаться по широкой мраморной лестнице,
ведущей к священному водоему, он услышал за спиной топот ножек.
Царевич развернулся, и ему на руки, словно обезьянка, запрыг-
нула спасенная девочка. Крепко зажав ему шею горячими руками, она
поцеловала Бодхи.
Бодхи уходил в сторону шумящего моря людей, а девочка, держа
за руку священника, смотрела ему вслед. Слезы-бусинки катились из
глаз-вишенок по круглым, персиковым щекам будущей великой жри-
цы золотого храма Деви-Шакти.
Бодхи шел вдоль Джамны и видел, как сто тысяч паломников,
держа в руках чаши с огнем, стояли по пояс в воде.
Брахманы пели гимны, храмы светились, и мириады звезд втори-
ли единению детей, женщин, стариков и всех добрых людей, соеди-
няющих свой внутренний Космос с всеобщим — единым, вечным, не-
зыблемым.
Темная ночь пахла цветами. Цветы пахли любовью женщин.
Женщины пахли детьми. Дети пахли вечностью.
Здесь, в Преяге Бодхи должен был увидеть не две реки, а три.
Люди считали, что третью реку — Сарасвати — могут увидеть
только просветленные чакрой Аджна.
Великие Арии шли с Севера на Юг, вдоль четырех рек — Инда,
Сарасвати, Ганги и Брахмапутры.
Внезапно самая большая река-сестра исчезла.
река, идущая от Гималаев и впадающая в океан, река Сарасвати,
канула в небытие.
8 Мир Зафар

Сарасвати
Брахманы сказали, что она течет под землей и в свой час вернет-
ся в свое русло.
Сейчас, глядя на светлые лица людей, царевич ощутил третью
реку. Бодхи знал точно, что река Сарасвати течет не только под землей.
Она в людях — в волнах их памяти, в их молитвах и вере, в их
сутрах и любви, в их заклинаниях и надежде.
Она была в глазах, светящихся любовью к Богу.
Глядя на волны Ганги, Бодхи размышлял:
«Все состоит из одних Дхарм.
В земном мире человек подобен земле. Он такой же, как при-
рода и животные. И действовать он должен подобно природе земной
материи.
Значит, удары рукой и ногой должны быть как
земля — небо,
огонь — вода — дерево — железо —- земля.
Этого мало — все в природе видоизменяется. Значит, и удары
должны видоизменяться.
Ближе, чем люди, к природе животные.
Значит, надо быть в бою, как дикие звери.
Значит, надо быть в бою, как деревья, камни, реки.
Как движется материя земли, так должен двигаться в бою
человек».
Бодхи посмотрел на звездное небо, на искрящуюся воду, на спя-
щие деревья.
«...но это только начало. Ведь внутри тела есть космический Дух.
Дух — это истинное! Это Космос! Абсолют! Брахман!
Дух — это Пустота!
Значит, великое искусство боя — это искусство Пустоты!
Что значит для тела Пустота7
Это спокойствие, ясность, незыблемость!
На земле Пустоту выражают Воздух, Вода, Темнота.
Тело вырежает те же формы, что и природа.
Но ведь существуют два человека: временный, животный, стра-
дающий — и другой, энергетический, вечный сгусток Космоса.
Путь от земного человека к человеку Праны и есть боевое ис-
кусство. ,
Смерть рождает Жизнь. А какая она, Пустота7»

Сарасвати
Царевич потрогал руками воздух и покачал головой.
Услышав шум рыбы, выпрыгнувшей из воды, на мгновение он вдруг
снова почувствовал весь мир плывущей в пустоте Космоса волной.
«Пустоту нельзя потрогать.
Так и удары врага уйдут в никуда или вернутся к нему.
Законы Космоса-Пуруши-Вечности, применимые к земной жизни,
обстоятельствам, формам дают удивительные результаты.
А для чего нужно знать законы-Веды космической жизни, знать
Прану, ее течение в организме по четырнадцати рекам, знать чакры —
узловые центры Прены, знать места разрушения всей энергетической
цепи? Для чего?
Первое: чтобы быть спокойным и независимым в этом земном
разделенном мире, где все воюет со всем.
Второе: чтобы понять все перетекания Праны для движения-боя
с космическим миром и другими мирами.
Вся энергия человека — в нем самом, в Духе. Только его надо
накапливать для космических битв».
Поднявшись выше в горы, Бодхи расчистил на скале площадку,
развел по четырем сторонам костры и начал занятия по искусству
космического боя.
Начал Бодхи с асан. Он стоял в асане Пальмы часами, чувствуя,
как через верхнюю чакру в него входит энергия Космоса.
Одновременно, через середину подошв в тело входила энергия
Земли.
Быть прямым и расслабленным.
Стать Пустотой, Вселенной, Космосом.
Значит, в основе основ должны быть асаны — неподвижные позы,
а как только наберется энергия Космоса, можно двигаться, но не про-
сто так, а тоже повинуясь и согласуй все с Духом и его энергией.
Чтобы понять Пустоту, нужно стать Пустотой.
Для энергии Духа нужны новые виды физического тела. И царе-
вич на горе стал искать их.
Он видел, слышал, чувствовал эти формы во всем: в радуге, в
цветах, в полете пчелы и стрижа, в прыжке пантеры, в смехе медведя,
во взгляде совы и в сверкании ручья, в походке крестьянки, несущей
на голове кувшин, и в звуках падающих ягод в лесу.
Везде и во всем!
227
8*
Сарасвати
Бодхи вновь шел по широкой, торговой дороге, идущей среди
шума и гвалта торговцев солью и сахаром, погонщиков козьих и ове-
чьих отар, важных проводников караванов.
По этой дороге шли воины, монахи, рабы, крестьяне, неслись по-
возки, колесницы.
Вот здесь, рядом с городом Дакка, царевич встретил бродячих
актеров-музыкантов. Их считали низшей джати из варны шудров.
Сидя среди зрителей, Бодхи смотрел представление «Рамаяна»,
Священники, монахи, девадаси,
пастухи, торговцы, слуги, воины, рабы,
женщины, дети, старики, юноши и девушки,
позабыв обо всем на свете, смотрели на помост, где в сказочном
лесу брели Рама и Сита, где летел над горами Хануман и злобный Ра-
ван плел свою паутину зла.
Смотрели на Любовь, Зло, Добро.
И сердце наполнялось верой, и укодили прочь заботы трудного
дня, в новые миры рвалась Душа, в новый, чистый день летел Дух.
На десятый день Десадеры сто тысяч паломников стали покидать
священный Город Трех Рек.
Ночью на пристани, среди многочисленных шкун Бодхи отыскал
лодку, идущую в город Патну.
Это было широкое и плоское судно с прямым парусом и палубной
надстройкой, украшенное по случаю праздника цветами.
Лодка была забита товарами купцов из Парфии, паломниками,
монахами, храмовой утварью, домашними животными и птицей.
Среди пассажиров были женщины и дети.
Рано утром шхуна двинулась по Ганге, по волнам которой плыли
праздничные светильники, сделанные из половинок кокосового ореха.
На берегу, словно волшебные видения, возникали и исчезали
храмы, дворцы, церкви, башни и люди, омывающие свои тела святой
водой.
Солнечный луч упал на голову тридцати метровой статуи Будды,
и Бодхи заметил уснувшего на его ладонях мальчика, уставшего от
праздничных игр и забав.

Сарасвати
«Учение Будды родилось из учения брахманов», — думал царе-
вич. — «Учение брахманов родилось из Вед, а Веды услышали мудрые
люди в горах, пустыне, на болотах и в джунглях.
Путь к Нирване, дорога через поток невежества — все это дорога
к свободе, к свободе Духа или это напоминание Духу о том, откуда он
пришел».
Царевич смотрел на ночное звездное небо.
И вдруг он вспомнил, что на его левой руке, от локтя до кисти
родинки идеально показывают семь звезд полярного созвездия.
Сидя на корме среди паломников, царевич размышлял о свойствах
крученого удара рукой в сочетании с ударом ногой по диагонали.
Траектория ударов должна следовать ударам природы, которые
видны на кронах и листьях деревьев, в прожилках камня и в линиях
лиан и цветов джунглей.
Человек, земля и небо — это все едино! Одно целое!
Удар — это часть целого, а целое — это связка ударов, прыжков,
захватов, подсечек, удушений, стоек и дыхания в сочетании с задерж-
кой дыхания и ритмом боя.
И все это вместе — ни что иное, как перетекание космической
энергии Праны в теле земном.
Бодхи посмотрел на женщину, кормящую грудью ребенка, на ре-
месленника с кузнецами.
«Конечная цель, если, конечно, она конечная — это полное из-
менение физических свойств земного тела для понимания им других
миров и умения жить в них — вот для чего нужно оттачивать все
приемы боя или их связки».
На второй день пути на реке и в джунглях поднялась буря.
Серая пелена дождя, грохот с небес и треск падающих деревьев
сливались с криками и плачем женщин и детей.
Вздымаясь, водь» Ганги заливали палубу и людей.
Хозяин лодки приказал своим людям выбрасывать за борт все
лишнее, грозившее гибелью людям и лодке,
И полетели в воду ткжи хлопка, шелка, парчи, мешки с солью,
мукой, рисом, кувшины меда, масла, мускуса, козы, куры и диковин-
ные дворцовые животные.
Бодхи помогал разрубить мачту и выбрасывать за борт куски
мрамора и янтаря.

Сарасвати
Неожиданно с кормы раздался крик раненого ножом человека.
Ученый в черных одеждах, стоя перед громадным сундуком, бе-
шено размахивал ножом, никого не подпуская к нему. Мокрый с голо-
вы до ног, он кричал, коверкая слова Бхараты:
— Здесь священные книги, свитки, рукописи!
Здесь Истина, которую я собирал семь лет в вашей стране!
Здесь Будда! Трипитака!
Одним движением Бодхи выбил из рук ученого кинжал и отбро-
сил его к борту. Наклонившись к нему, царевич показал рукой на пла-
чущего ребенка в руках испуганной женщины:
— Глупец! Вот Будда!
Не опирайся на книги, если хочешь увидеть Истину!
С этими словами Бодхи одним махом вышвырнул железный сун-
дук за борт.
На рассвете буря стихла, но дождь продолжал идти.
Волны Ганги пузырились мелкой теплой дрожью.
Воздух был пропитан запахом женщины.
В глине на берегу задержались листочки вишни.
Люди в лодке улыбались.
Бодхи вспомнил глаза жены и смех своих детей.
Краснобородые купцы подсчитывали убытки.
Паломники и монахи произносили слова сутр и молитв.
Ученый смотрел на волны и о чем-то размышлял. Временами он
оборачивался на смех детей, и в глазах его появлялся свет.
Свет, который не купишь за все золото мира.

БРАХМАПУТРА
Бодхи сидел под навесом круговой галереи внутреннего двора
большого буддийского монастыря, что возвели на горе недалеко от
Патны.
Созерцая узоры на колоннах, царевич бродил по облакам, раз-
глядывая будущее.
Впереди его ждала девятая река — Брахмапутра.
В полдень в ворота храма вошли тринадцать паломников-
христиан. Одежды их истрепались, деревянные башмаки истоптались,
на плечах и лицах осела пыль дорог и усталость.
Послушник в желтых одеждах провел их под навес, где сидел
Бодхи.
Путники слушали ветер, танцующий на крышах пагоды, стук до-
ждя на каменных плитах и звон железного колокола, по которому вре-
мя от времени ударял вишневой тростью желтый старик с лицом, на
котором осень жизни нарисовала свои узоры-иероглифы.
Вечером в храм вошел еще один путник.
Дойдя до середины двора, он рухнул на мокрую землю.
Нажав на три точки тела, Бодхи привел его в чувство.
Придя в себя, путник попросил, чтобы пришел настоятель храма.
Увидев его в окружении свиты, путник подполз к нему на коленях:
— В селении вблизи монастыря Белого Слона царят голод и бо-
лезни. Люди сходят с ума, дорогу в долину перекрыл завал.
Умирая, наш настоятель просил меня просить помощи у вас.
Люди ждут помощи!
— Мы будем молиться за вас!
Заплывший жиром и потом настоятель дал знак своей свите — и
все важно удалились.
Вестник горько заплакал.
231
Брахмапутра
В его глазах не было слез, там была безмерная тоска, пропитан-
ная горечью дороги из пепла,
Бодхи, склонившись, сказал несколько слов путнику из страны
голода, потом вернулся и сел на свое место.
Вестник перестал стонать.
Сложив ноги, он сел у стены и замер, глядя в пустоту перед собой.
Глубокой ночью, когда в монастыре все уснули, Бодхи поднялся
и тенью двинулся во внутренние покои храма.
Расписные стены, резные колонны,
лики Будды, одиночество Бодхисаттв,
коридоры, залы, алтари —
все стремительно проплывало мимо царевича.
Наконец, он остановился возле стены.
На фреске были изображены Будда Шакьямуни, Будда Амитабха,
Будда Майтрейя и Будда Авалокитешвара.
Бодхи нажал на середину благословляющей ладони Будды буду-
щего Майтрейи.
Стена стала тихо расходиться, и в проеме открылась лестница,
ведущая в коридоры подземелья.
Пройдя извилистый коридор, Бодхи вышел на площадку, где си-
дели три монаха. Это была монастырская стража.
Царевич шагнул и оказался в центре треугольника.
Собравшись стальной пружиной, он внезапно нанес страшный,
хлесткий удар ногой вперед, в горло, и, развернувшись в долю секун-
ды, — два страшных удара влево в голову и крученый в грудь.
Наемные воины еще падали на каменный пол, а Бодхи уже от-
крыл двери в сокровищницу монастыря,
Бодхи внимательно посмотрел на сокровища и взял из груды дра-
гоценностей тяжелого золотого Будду. Забросив его в суму, он неза-
метно вернулся назад.
Пройдя мимо спящих паломников — христиан, царевич выбрался
из монастыря наружу, где под старым деревом его ожидал вестник
храма Белого Слона.
Ночью в Патне, на постоялом дворе Бодхи продал золотого Будду
меняле — иудею с разными глазами.
Бодхи ничедэ не говорил.
Меняла ни о чем не спрашивал.

Брахмапутра
На вырученные двенадцать мешочков серебра царевич закупил
десять мулов, груженных мешками с рисом, просом, мукой, сушеными
фруктами и сушеным мясом.
Вестник сообщил ему, что только двое проводников согласились
сопровождать груз в страну снегов.
Оставив вестника на постоялом дворе, Бодхи направился в сто-
рону монастыря.
В середине пути он встретил паломников-христиан.
— В стране снегов маленький народ умирает от голода и болезней.
Кто из вас может пойти с нами, чтобы отвезти им рис и муку?
— Мы должны обсудить это между собой, — седой христианин
повернулся к своим братьям и на латыни все им объяснил.
Сев на придорожные камни, они начали спорить между собой.
Во время спора Бодхи следил за полетом стрижа в небе.
Наконец, шум спора стих, и к царевичу подошел священник, по-
нимавший многие языки, многих людей, многие книги и главную из
них — Библию.
— Мы пришли в эту страну для того, чтобы найти здесь следы
нашего Учителя и ученика его Фомы.
С тобой пойдут христиане, пожелавшие помочь обездоленным.
— Они пойдут по своей воле?
— Да. Это их доброе желание.
На постоялый двор царевич вернулся с четырьмя христианами.
Их называли Петр, Константин, Яков и Иов.
Караван Бодхи шел по желтой глинистой дороге предгорий.
Временами шелестел холодный дождь.
Свистел хлопающий, злой ветер.
Перевалы шли к вершинам. Спуски вели к долинам.
В деревнях их принимали настороженно. Крестьяне, живущие в
высоких домах из глины и камня, давали им ночлег молча, не говоря
ни слова.
На одном из холмов, у реки, где на своих лодках жили рыбаки,
Бодхи увидел монахов из Сангхи Тхеравады, строивших храм.
Ученики Малой Колесницы показали ему карту местных гор и до-
рог. Дади они и приют людям и мулам.
В течение девяти дней путникам пришлось пересечь более трид-
цати речек.

Брахмапутра
На одном из берегов царевич указал ладонью в сторону белых
вершин:
— Гималаи.
Несколько часов караван шел в тумане, по дну глубокого ущелья,
и вскоре стало ясно, что они отклонились от дороги, ведущей к вы-
ходу из лабиринта гудящих скал и чертополоха острых вулканических
пород.
Один из проводников упал на колени, услышав гулкое, заворажи-
вающее эхо дальнего водопада.
Всем почудилось колдовство — страшный сон горных Духов.
Увидев испуганные лица, Бодхи поднял руку — и караван оста-
новился.
Царевич прошел на середину ущелья, сел на камень и замер.
Вскоре, услышав хлопанье крыльев, он вскочил и стал смотреть
на уходящие в небо стены горного прохода.
Через мгновение показался летящий черношеий журавль. Он ле-
тел к выходу из ущелья.
Прыгая по камням, перепрыгивая через ручьи, Бодхи побежал
за ним.
В одном полете стрелы от места стоянки журавль полетел в се-
верный каньон, ведущий к выходу из лабиринта пяти ущелий.
Через два часа караван уже шел по дороге, ведущей к монасты-
рю Белого Слона.
Все выше и выше по вьюжным тропам поднимался караван Бодхи.
Далеко внизу остались ячменнье и просяные поля крестьян, гор-
ные леса и широкие реки, мулов сменяли яки, прохладу сменял холод.
Здесь, на большой высоте изо дня в день путники видели
лед, скалы, смет, утесы, ветер, камни, ущелья, ледяные озера.
И вновь и вновь ледяной атакующий ветер
срывал с них уверенность, резал лица,
пробирал до костей и замораживал легкие,
У людей кружилась голова, на деснах выступала пена.
Путники задыхались, плохо видели и плохо спали.
На своем пути они встречали горцев из племени Неалонги, встре-
чали и пастухов народа Гурунги.
Высоко в горах им встречались тигры, леопарды и снежные берсы.
234
Брахмапутра
Два раза караван чуть было не попал под горные оползни.
Один раз на них внезапно обрушилась горная река, изменившая
свое русло.
Один из проводников всю ночь уговаривал горных Духов дать им
возможность дойти до Золотой горы — и в ответ раздался страшный
небесный гром,
Царевич вспомнил, что брахманы называли эту горную страну
Землей Грохочущего Дракона.
Третья неделя пути.
Очень много завалов после землетрясения.
На горной тропе им встречались редкие ашрамы отшельников,
каменные идолы и скалы с лицами Бога Шивы и жены его Парвати.
Христиане Петр, Константин, Яков и Иов стойко переносили хо-
лод горных высот, нехватку воздуха на вершинах.
Вестник торопил всех. Он говорил, что в селениях Белого Слона
осталось много женщин, детей и стариков, ждущих помощи.
При спуске на плато в ущелье Золотого Дракона на караван на-
пали горные разбойники.
Угрюмые и злобные, с медными лицами, они, направив на путни-
ков лес копий, привели их в крепость-скалу на вершине базальтовой
горы.
Стоя на каменной площади перед главной башней, христиане
с ужасом смотрели на груды черепов и костей, разбросанных вдоль
стен.
Бодхи смотрел, как с неба сыплет хрупкий снег, покрывая крас-
ные камни белым плащом.
Рабы развели костер перед башней, откуда выскочил главарь
разбойников.
Размахивая мечом, он подскочил к путникам. Пена текла из его
желтого рта.
— Я хозяин гор и неба! Я хозяин ваших Душ!
Я съем вашу печень и сердце1 Я выпью вашу кровь и мысли!
Увидев, что разбойники, слушая своего главаря, убрали копья
от растерянных путников, Бодхи одним ударом обеих рук убил своих
охранников, переломив им шейные позвонки.

Брахмапутра
Через мгновение, перепрыгнув через костер, он выхватил у одно-
го из рабов факел и воткнул его в рот главарю.
Увидев корчащегося на снегу главаря, воины оцепенели.
Бодхи крикнул путникам, чтобы они упали на землю, и, выхватив
меч, бросился на врагов.
Ворота крепости были закрыты — и это был капкан.
Капкан для убийц.
В самой гуще горных разбойников Бодхи, приняв низкую стойку,
стал рубить мечом ноги врагов.
С воем, хрипом и стонами стали валиться на красный снег люди,
роняя щиты, мечи, топоры и булавы.
Теперь в руках царевича были два меча. И это было страшно.
Хищный зверь красных джунглей проснулся в Бодхи.
Зверь, уничтожающий врага.
Царевич не пощадил никого.
Когда схватка закончилась, белый снег стал красным от крови.
Уже стемнело, когда рабы крепости скинули тела убитых в про-
пасть. Из подвалов путники освободили множество людей, измучен-
ных ожиданием мучительной гибели. Здесь было много женщин и де-
вочек.
С утра до полудня спутники Бодхи раздавали награбленное до-
бро узникам крепости, а вечером караван уже был в пути.
В местечке Чушар караван попал в снежную бурю.
Все вокруг вздыбилось, закружило и засвистело.
Тысячи горных Духов, казалось, с бешеной скоростью вращают
хребты и кряжи, камни и скалы долины.
В вихре ледяной корки резались в кровь лица и руки.
Бодхи и путники держали разбегающихся, сошедших с ума от
страха мулов и яков.
Неожиданно они увидели в кромешной бушующей мгле свет ко-
стра вблизи скал и разломов. А следом появился и человек из темно-
ты. Указывая рукой на костер, он повел караван к скалам.
Через час, пройдя невидимый проход в скалах, караван и прово-
дники оказались в громадной пещере, где было сухо и тепло,
В центре каменной площадки бил горячий, природный источник.

Брахмапутра
Когда спаситель скинул меховую шапку, Бодхи увидел, что это
женщина. У нее была белая кожа и синие глаза.
Попав в тепло, животные успокоились.
Сняв с яков и мулов тяжелые тюки, им дали корма.
двое христиан — Иов и Якоб — заболели болезнью внутреннего
жара. Тела их горели, а слова были непонятны.
Мелиса дала им выпить особую настойку из трав и чудесного
корня. Их уложили спать, накрыв шкурами яков.
Когда, сидя вокруг очага, все ели горячую похлебку из трав, Бод-
хи посмотрел на женщину:
— За что ты ненавидишь христиан?
— Меня зовут Мелиса, я дочь Гипатии — женщины-астронома из
Александрии, которую забили камнями фанатики-христиане.
Ее ученик после долгих скитаний привез меня в страну снегов,
где люди не боятся смотреть в звезды.
— Но те, кто умирают от голода, не христиане, ~ вестник был
растерян.
Все молчали, и только Бодхи продолжал есть.
А Мелиса смотрела на царевича:
— Это неважно.
Брахманы, буддисты, христиане..
Здесь, в стране снегов и Богов, нет места ненависти.
Я покажу вам короткий путь к монастырю Белого Слона.
Умирая, моя мать завещала мне Доброту!
До утра, пока все отдыхали, Бодхи ходил вдоль стен пещеры,
разглядывая звездную карту неба, он запоминал небесные узоры,
расположение планет.
Не зная названий созвездий, не зная солнечного и лунного ка-
лендарей, Бодхи чувствовал, что все это ему знакомо.
Внезапно яркая вспышка пронзила его мозг, и он увидел огнен-
ные сплетения взрывной волны в Космосе, бесконечный поток энер-
гии, словно река-Дракон, скручивающийся в виде спиралей, и мириа-
ды огненных смерчей.
Он и не заметил, как прислонясь к скале, прижался к ней лицом.
Внезапно он почувствовал, что Мелиса осторожно гладит его по
голове. Рука ее была мягкой и доброй.
237
Брахмапутра
Бодхи смотрел перед собой.
— Я ждала Вас, звездный человек, — Мелиса вспомнила слова
своей матери.
Холод ломает пальцы рук. Холод не дает думать.
Холод злит и движет вперед! Холод в теле, холод в Душе1
Через трое суток караван дошел до селения Неданг, где царил
голод. Было тихо. Каменные дома, ярусами поднимавшиеся вверх,
молчали. Не было слышно лая собак и пения птиц.
Только ветер, холодный и злой, свистел по улицам.
Все смотрели на бодхи, а царевич смотрел на город.
Найдя храм Будды, он приказал сложить в нем мешки и тюки с
рисом, просом, мукой, медом и целебными травами.
Мелиса и четверо христиан остались в храме, чтобы развести
костры, кипятить воду и готовить похлебку и травяные настои.
Бодхи и шестеро проводников стали ходить по домам и искать
оставшихся в живых.
Мертвых он приказал сжигать в общем костре, чтобы не просну-
лась Черная Болезнь.
К вечеру на полу храма, застеленном шерстяными коврами, ле-
жали чудом выжившие.
Страшно худые люди не понимали, что происходит.
Мелиса, опытный лекарь, с помощью монахов отпаивала их на-
стоем, потихоньку давала им есть жидкую кашу из ячменя и проса,
Бодхи приказал привести в храм всех яков, а детей положить
между ними. Молоко и тепло яков спасли им жизнь.
Бодхи вместе со спутниками вновь и вновь обходил город и окрест-
ные селения в поисках оставшихся в живых. И они находили женщин,
детей, стариков и мужчин, превратившихся в мумии, но живых.
Но еще больше было погибших.
На площади мертвые тела собрали и сожгли на одном погребаль-
ном костре под сутры брамина, высохшего, словно тысячелетний куст
смоковницы.
Два месяца Бодхи и его проводники бились за жизнь умирающих
людей. И победили. Вначале дети, а потом женщины и все остальные
стали оживать.

Брахмапутра
Все чаще стал раздаваться детский смех.
Несколько раз царевич уходил на охоту и возвращался с громад-
ными тушами горных медведей, чей жир был нужен больным.
Ожившие крестьяне помогали Бодхи.
Однажды вечером Бодхи собрал крестьян в большом зале храма.
Глядя им в глаза, он сказал, что скоро весна и поля ждут их.
Увидев тоску в их глазах, царевич приказал открыть шесть гро-
мадных тюков, которые до сих пор запрещал трогать,
Там оказались семена ячменя и проса.
Радости крестьян не было границ.
С этого дня выздоровление пошло быстрее.
В людях проснулась жизнь.
Однажды вестник спросил Бодхи, где же теперь золотой Будда?
— Когда прорастет из земли зерно, тогда появится Будда, — от-
ветил Бодхи,
Лечением и заботой о больных детях занималась Мелиса и
монахи-христиане.
Особенно дети полюбили Петра, который вырезал для них игруш-
ки из дерева и свирели из бембука.
Однажды один из детей, увидев изображение Христа на кресте,
стал радостно восклицать:
— Иса! Иса!
— Это Бог наш Иисус, — не понимал Петр.
Вестник перевел Петру, что на кресте изображен Иса, и что
давным-давно он приходил и учил дедушку мальчика,
Петр не знал, что и думать.
Братья его по вере сказали, что мальчик бредит или что-то пу-
тает.
На другой день, хрумкая по снегу, мальчик привел христиан на
окраину города в дом, построенный в скале.
Когда внутри разожгли светильники и осветили большую оваль-
ную залу, то увидели на стене фреску.
Глядя на щербатую стену, Константин, Петр, Яков и Иов упали на
колени и заплакали.
Со стены, улыбеясь и благословляя людей, на них смотрел Иисус
в окружении своих учеников.
239
Брахмапутра
Поздно ночью Бодхи, собрав вместе Мелису, христиан, вестника
и буддийского монаха, объявил им, что утром уходит.
Он сказал им, что весной, когда зацветут луга на плато, для спа-
сенных людей нужны будут яки. Чтобы их купить, он оставляет им ме-
шок с драгоценными камнями. Этого хватит, чтобы купить много яков.
Христиане сказали ему, что остаются, и будут жить здесь. В свя-
том для них месте они хотят построить церковь Христа.
Мелиса сказала; что ие уйдет, пока все больные не встанут на
ноги.
рано утром Бодхи ушел из города, лежащего на вершине горы.
Его путь лежал к Брахмапутре. Уходя, он никогда не оборачивался
и не смотрел назад. Извилистые дороги всегда вели в новые земли.
Но если бы в то утро он обернулся, то увидел бы, как тысячи
людей смотрят ему вслед и молятся за него.
Проходя по ущельям, обходя синие холодные озера, пересекая
хребты и идя над пропастью, Бодхи думал о пути через Поток незна-
ния.
Ночью, укрываясь от метели в одном из скальных гротов, он уви-
дел в небе, среди звезд, странное сияние-свечение.
Постепенно огненное облако сложилось в знак рыбы, потом оно
напомнило зайца, а потом петуха на трех лапах.
Бодхи, глядя на эти небесные рисунки-превращения, плотнее за-
кутался в шерстяной плащ и, повернувшись, мгновенно уснул.
На другой день, в долине у небольшой горной реки он встретил
женщину поразительной красоты.
В лучах теплого весеннего солнца она стирала белье.
Увидев Бодхи, женщина не испугалась, а пригласила его к себе
в дом.
Молча, женщина развела огонь в очаге, приготовила ужин, а по-
сле того, как Бодхи поел, приготовила постель и ушла.
Ночью она пришла к Бодхи и была с ним до утра.
За завтраком она неожиданно сказала:
— Ты должен пойти на Восток, благословенный.
Вчера ночью Ббги сказали мне.
— Почему на Восток?

Брахмапутра
— Ты должен найти короткий Путь через Поток, который вырвет
многих из круга страданий.
Бодхи промолчал
Женщина крепко обняла его на пороге дома и сказала, что будет
счастлива, если у нее родится сын.
Когда Бодхи переходил по висячему мосту над глубокой пропа-
стью, на другой стороне повстречал старца.
Это был седобородый человек с длинными волосами, в одной на-
бедренной повязке, несмотря на прохладу.
— Путник, помоги мне перейти мост.
Мне не страшны холод и жара.
Я не боюсь высоты, но годы берут свое, и я плохо вижу.
Бодхи молча посадил старика на свои плечи и по раскачивающе-
муся на ветру мосту, сотканному из лиан, перенес старика на другую
сторону пропасти.
Когда они отдыхали, Бодхи спросил отшельника:
— Скажи мне, ашрам, к чему Небо просит меня готовить людей?
— Все просто, путник.
Десять, а, может, и больше лет назад другие миры пробили не-
бесную сферу Земли. Небо потемнело.
Начиная с нашего времени, на всей Земле будут рушиться импе-
рии, государства, народы и Души.
Спасая другие миры, воины Света забыли свою планету в этой
Вселенной.
Ты — великий воин! В долю секунды ты убиваешь врага!
Только ты можешь так же в долю секунды научить человека ви-
деть, а не смотреть в Пустоту!
Только ты можешь дать знания, Просветление1. Вот, смотри!
Неожиданно старик одним ударом ножа разрезал узлы, связы-
вающие мост, и тот полетел вниз, в пропасть.
Еще быстрее Бодхи ухватился за крайние связки и полетел вме-
сте с мостом вниз.
Раскачиваясь над пропастью, он поднялся на скалу с другой сто-
роны обрыва.
— Ты понял, чем ты обладаешь, воин? — закричал старик,
В ответ Бодхи, оглядевшись, поднял с земли мохнатый лесной
орех и, не глядя, метнул в старика, попав точно в широкий лоб.
Старик захохотал и стал подпрыгивать на месте от радости.
241
Брахмапутра
— Ты все понял1 Понял! — веселился отшельник.
Но Бодхи не слышал. Он был уже далеко.
Через селение Ши-Гадзе, вдоль Джамалу нгмы, сквозь леса Са-
маргатхи царевич вышел к Гантоку.
Из Гантока, через Дарджилинг, вместе с караваном, везущим
шелк, он добрался до города Рангпура.
Здесь протекала Брахмапутра — река, к которой он шел.
Бодхи нашел храм Будды и решил переночевать рядом с ним,
чтобы утром, омывшись в реке, прийти к нему с чистыми помыслами.
Наступило светлое утро.
Умываясь в водах горного холодного ручья, Бодхи внезапно замер.
Голову на мгновение пронзила молния-боль.
Он посмотрел на летящую по дереву белку, посмотрел на камни
ручья, на ухающую сову.
Вспомнил слова мага Саттора:
— Всегда верь тому, что говорит твое сердце.
Сердце знает будущее. Сердце знает прошлое.
Слушай себя, царевич Рудра. Слушай внимательно.
Утро восьмого дня священного месяца Чайтра дышало влыми ро-
зами янтарного дождя.
Пахло миндалем и весенним ветром, бегущим с синих гор Гима-
лаев.
Шумели голосами обезьян темно-зеленые листья пальм.
Пели птицами ветви баньяна, тика и сандала.
Трава сверкала алмазами росы.
Река смеялась воздушными облаками.
И люди оделись в этот день в чистые одежды.
И Душа была светла и радостна.
Со всех сторон города, словно ручьи, стекались люди к древнему
храму Будды Сиддхартхи.
Монахи, ремесленники, воины, купцы, менялы, ростовщики, слу-
ги, рабы, паломники, мужчины, женщины, старики и дети.
Униженные и оскорбленные, Правые и неправые.
Рабы и свободные. Видящие и невидящие.
Люди тьмы, сомнений, горестей. Люди света, солнца, доброты.

Брахмапутра
Все дышали сегодня светом Просветления!
Все жили сегодня радостью Единения!
Утро было сиреневым, пахнувшим земляникой.
Утро было зовущим, пахнувшим детством.
Люди тихо говорили. Медленно шли,
Беззвучно улыбались внутренним светом.
С радостью помогали друг другу.
Через широко раскрытые, резные ворота, построенные во вре-
мена царя-монаха Ашоки, люди входили на широкую храмовую пло-
щадь.
Бодхи шел сквозь лес молящихся людей.
Смотрел на лица, слышал слова сутр, чувствовал свет доброты и
вспоминал отца — царя Руда рама,
И сказал царь Рударам:
— Запомни, Рудра, храм — дом Бога!
Дом людей, чистых Духом и помыслами.
Храм — это надежда обездоленных.
Храм — это любовь к ближнему.
Никогда не поднимай меч в храме.
Если ты — Человек.
Если ты — Арий, Свободный,
Площадь перед входом в главный храм была вымощена громадны-
ми плитами, в проемах которых пробивалась молодая трава и цветы.
В середине площади росло священное дерево.
Слева, вдоль стены был расположен водоем, где люди смывали с
себя усталость суеты, пыль дорог и грязь грехов.
Справа была курильня и звонница с колоколом, по которому вре-
мя от времени мерно бил медным посохом старый монах в желтых
одеяниях.
Постепенно площадь перед храмом стала заполняться людьми.
Паломники, миряне, монахи входили, омывали руки и лицо в свя-
щенном водоеме и проходили к широкой лестнице храма, где должен
был появиться настоятель монастыря вместе с Посвященными и на-
чать праздничную Пуджу.
Блестели огнем веры глаза. Шептали молитвы горячие губы.

Сжимались в волнении намастэ руки.
Бились в едином порыве сердца.
Внезапно за храмовой стеной раздался шум и крики. А вслед за
этим в раскрытые ворота ворвались всадники, одетые в черное.
С криками ненависти, с мечами в руках они проехали к основа-
нию лестницы.
Паланга, предводитель отряда, закричал — и в разных углах хра-
ма, вытащив спрятанное оружие, выскочили и стали разгонять верую-
щих к стенам слуги черного воина.
На широкую лестницу, в окружении монахов вышел старый на-
стоятель храма. Увидев всадников, увидев людей с мечами, копьями,
топорами, он поднял руку:
— Остановитесь! Это святое место!
Здесь нет места ненависти. Здесь нет места оружию.
Здесь царят Мир и Любовь!
Паланга, предводитель нападавших, сидя на лошади, оскалив
зубы, с хохотом метнул в настоятеля маленький боевой топор, рас-
кроив старику грудь.
Раздался крик — кровь хлынула на древние ступени.
Раздался плач кровь обагрила старые стены.
Это воины в черном избивали паломников, отгоняя их к стенам и
закрывая большие ворота.
Паланга крикнул — и его воины рассыпались по периметру пло-
щади. Четыра воина с арбалетами, взобравшись на стены, застыли на
углах. Восемь горных убийц бросились вовнутрь храма.
Пятеро всадников во главе с Палангой стояли в центре, рядом со
священным деравом.
Бодхи стоял у стены, среди испуганных и дрожавших паломников.
Царевич смотрел на мраморные ступени, на которых лежал на-
стоятель, и по которым стекали темные линии крови.
Ятра стала войной. Храм превратился в осажденную крепость.
Алтарь стал плахой. Паломники любви превратились в пленни-
ков страха.
Брахмапутра
— Его нигде нет, господин! — закричал один из воинов, выбегая
из храма.
— Всех монахов на площадь. Убивать каждого, кто будет мол-
чать! — лицо Паланги исказила судорога ненависти. — Будем разать
их, словно свиней!
С руганью черные воины стали выгонять к центру и ставить на
колени перед всадниками монахов с белыми лицами в желтых одея-
ниях.
Глаза наполнились страхом. Руки стали влажными.
Задрожали лица, сердца, кожа.
Запахло кровью, гарью, злобой и безысходностью.
Монахи стояли на коленях.
Униженные, в грязи, они не смели поднять головы.
Они не смели поднять руку. Они не смели говорить.
Сдерживая вороную лошадь, злобно кусавшую удила, Паланга
пнул ногой худого монаха:
— Нам нужен мальчик со знаками.
Где он? Говори, человек молитв!
Монах молчал. Паланга дал знак — и громадный, беззубый воин
взмахнул мечом, рассекая святого человека надвое.
Кровь брызнула на лица мирян.
Кровь обагрила весеннюю траву.
Тень легла на лицо Будды.
Тень легла на землю.
Двумя громадными прыжками Бодхи приблизился к всадникам.
Железным ударом ноги он выбил из седла одного из них и, выхваты-
вая падающий меч, в прыжке разрубил надвое второго седока.
Громадный воин, убивший монаха, бежал к нему, размахивая то-
пором. Разворачиваясь, Бодхи метнул в него меч, пробивая ему шей-
ные позвонки.
Сорвав с испуганной лошади лук с колчаном стрел, царевич брО1
сился под крону священного дерева.
Озверевший Паланга выхватил из ножен тибетский меч:
— Убейте его! Убейте!
ЖМЖЖЖ) 245
Брахмапутра
Но было поздно. Бодхи принял бой.
Стал боем, и ничто не могло остановить его.
Четыре раза стрелял из лука царевич.
Четыре тела с предсмертным хрипом рухнули со стен на камен-
ные плиты.
Еще две стрелы — и рухнули воины, стоявшие у ворот. Стрелы
пробили им шею и печень.
Колчан был пуст. Нужен был меч.
Но уже обходили его два всадника.
Но уже бежали к нему со всех сторон воины, одетые в черное.
Закричали люди у водоема.
Отпрянули к стенам монахи.
Заметались по площади потные лошади без седоков.
Запахло дрожью битвы.
Бодхи выскочил из-под дерева, когда трое бросились на него
одновременно.
Неожиданно он присел и, вырвав у одного из нападавших меч,
круговым вращающимся движением, снизу вверх, распорол всем тро-
им животы.
Упавшие на землю топор и меч полетели в разные стороны, прон-
зив одного в печень и раскроив череп второму.
В боковом прыжке Бодхи переместился к левой стене.
Уклонившись от двух коротких копий, он оказался лицом к лицу
с пятерыми нападавшими.
С криком, сжимая полукруг, они бросились на него и не поняли,
как он оказался снаружи.
В крученом прыжке он ударами ног убил двоих и, приземляясь и
разворачиваясь, нанес стальной ладонью еще два удара и третий —
неожиданно, носком прямой ноги в горло.
Теперь у Бодхи в руках были два меча. И он сам бросился на тре-
тьего всадника, поднявшего копье.
Пролетев под животом лошади, Бодхи косым ударом меча раз-
рубил всадника надвое.
Взбешенная лошадь бросилась к лестнице.
И вновь раздался крик людей.
246
Брахмапутра
Предводитель Паланга разворачивал лошадь:
— К стене! Гоните его к стене!
От ворот оторвались два опытных воина и побежали наперерез
Бодхи, который сам развернулся к ним.
Мечи вращались с такой скоростью, что никто из двоих и не по-
нял, в какую долю секунды меч пробил им живот и грудь.
Бодхи бил по законам джунглей. Один удар. Один человек.
Не успевал враг сделать шаг атаки, как был уже поражен ударом
контратаки.
Вращаясь в огненном смерче боя,
Бодхи был спокоен и видел все и всех.
Вот и сейчас он видел блики и тени врагов,
бег от стен и движения по лестнице.
Два воина — один на лошади, другой — стоящий у колонны, —
подняли короткие боевые луки.
Опиреясь на левую ногу, вращаясь на месте, Бодхи метнул в них
мечи. Запрокидываясь на спину, слетел с лошади всадник. Хватаясь за
живот, рухнул на ступени второй лучник.
Бой переместился к водоему.
Удареми основанием лука Бодхи разбил головы двум черным во-
инам, чьи тела полетели в воду.
Схватив с камней копье, царевич обратной стороной ударом в
голову сбил с ног воина с булавой. Вонзив острие ему в живот, он
перелетел через другого и с разворота нанес ему пробивающий удар
кулаком в затылок.
Вздыбив лошадь, от западной стены к Бодхи летел орущий всад-
ник, держа в вытянутой руке копье.
Подбросив ногой топор, Бодхи поймал его и тут же бросил в сто-
рону безумного воина,
С хрустом вошло железо в кричащий череп.
Кричал на воинов Паланга. Выбегали из храма новые враги,
Прижимались к стенам и камням паломники.
Хрипели пощади, метаясь по двору храма.

Брахмапутра
Словно черная пантера, словно огненная кобра двигался по пло-
щади царевич, оставляя за собой кровавый след и тела убитых врагов.
Теперь он пробивался к лестнице. Он шел к входу в храм.
На бегу, царевич наносил страшные удары мечом, резбивая, рас-
секая отряд нападавших.
Удар по диагонали — два воина летят головой вниз.
Удар из-под локтя — и кровь брызжет изо рта.
Удар прямой и обратный — и еще два распоротых живота.
Круговой удар и удар снизу вверх.
Удар в прыжке и удар волной.
Четыре крика. Четыре мертвых врага.
И вновь — прыжок. И вновь — свист меча, и глухие удары
рукой, ногой, локтем, пальцами, кистью.
У двух колонн, на вершине лестницы Бодхи развернулся — и за-
мерли враги.
Лицо Бодхи было черным. Глаза горели огнем палящей пустыни.
Кровь лилась с его рук, и тело его светилось багровым светом
Бога войны Картикейя.
Ступени храма были усыпаны телами поверженных врагов.
Захрипел-закричал Паланга и восемь его воинов.
Восемь оставшихся в живых бросились на лестницу, перескаки-
вая через тела своих собратьев.
Подняв меч в левой руке, Бодхи поднял левую ногу.
И внезапно с силой топнул ногой о мраморный пол.
Воины Паллавы знали этот жест.
Они называли его Небесным Барабаном.
После удара ногой о землю не было пощады никому.
У врагов не было прева жить, не было права смотреть на небо.
Сверху вниз бежал на врагов Бодхи.
Уклоняясь от копий, топоров и кинжалов, он нанес следующий
удар по диагонали, убив двоих.
В прыжке он Аанес два удара ногой, разбивая-прокалывая голо-
вы и добивая ударом меча.

Брахмапутра
Одновременно на него бросились двое, и Бодхи, растягиваясь,
присел. Когда мечи пролетели над головой, он, выпрямляясь, круче-
ным ударом распорол им низ живота.
Теперь оставались трое. Первому Бодхи нанес удар ногой в гор-
ло, ломая позвонки. Второму отрубил руку и тут же пробил печень.
Третий не успел развернуться — царевич разрубил его от головы
до пояса по прямой линии вдоль позвоночника.
Покрытый кровью врагов, проклятиями умирающих, Бодхи смо-
трел в глаза Паланги.
Пришпорив лошадь, с мечом и топором в руке тот устремился на
царевича.
Бодхи стоял, не шелохнувшись, и только когда влажные глаза
лошади оказались рядом, увернулся и нанес невидимый удар мечом.
С хрипом упала на бок черная лошадь.
Паланга вскочил и с мечом бросился к царевичу.
Встали люди у стен. Замерли люди у водоема.
Смотрели люди у звонницы,
Атаку Паланги Бодхи встретил пушечным ударом ногой в грудь.
Вторым ударом с разворота царевич отбросил убийцу монахов к
воротам.
Со сломанной рукой и грудью, с ненавистью в глазах и с крова-
вой пеной у рта, хрипящий, синий, умиреющий, медленно поднялся
Паланга с каменных, зеленых плит.
Бодхи смотрел в глаза врага.
Чераз мгновение меч, пущенный со скоростью молнии, пригвоз-
дил отлетевшего Палангу к древним резным ворогам храма.
Глаза прибитого к воротам широко раскрылись,
изо рта хлынула черная кровь.
Он захрипел, и голова его упала на грудь.
Тишина наступила на площади.
Оцепенение воцарилось на древних камнях.
ТолькоГветер шумел в листьях священного дерева.
Только шумела вода святого водоема.
Бодхи медленно подошел и вырвал меч из груди подвешенного
врага. Тело Паланги камнем рухнуло на землю.
Бодхи посмотрел на меч. Посмотрел на поднимающееся солнце.

Брахмапутра
Посмотрев на застывших людей, он швырнул меч на квадратные
плиты:
— Уберите тела и предайте их огню.
Храм есть храм.
И тут случилось неожиданное.
Монахи, миряне, паломники, женщины, мужчины, старики и дети
одновременно, сложив руки в намастэ, поклонились Бодхи, стоявшему
У раскрытых ворот.
Брахмапутра — девятая река, величественная, спокойная, искря-
щаяся, поступью Богов несла свои синие, прозрачные воды. Плыли по
реке цветы, гирлянды, сладости шагом вечности, песней Космоса.
Бодхи сидел на берегу, на громадном, оранжевом обломке скалы.
Он смотрал на волны, и лицо его светилось внутренним огнем
детства.
Сняв с себя одежды, он прыгнул в воду прямо с остроконечной
скалы. Прыгнул, высоко взлетев над водой и войдя в холодные воды,
словно острый нож.
Брахмапутра1 Обняв ее, Бодхи вспомнил:
запах солнца, смешанный с водой,
запах детства, слитый с джунглями,
запах чистого смеха, соединенный с брызгами радуги,
запах камней, трав, рыб и водорослей.
Долго плыл Бодхи в водах реки. Затем долго смотрел, сидя на
камне, как заходящее солнце играло с волнами.
Багровый цвет, зеленый цвет, фиолетовый, желтый, янтарный,
изумрудный — все смешалось, все превращалось в золотое сияние
светящейся воды.
В теплых сумерках фиолетовой ночи Бодхи вернулся в храм Про-
светленного.
Горели огни факелов, светильников, лампад.
Гулко и мягко звенели медные и железные колокола.
Каменные плиты площади дышали свежестью. Их тщательно вы-
мыли и полили благовониями.
250
Со всех сторон слышались слова гимнов, молитв, сутр,
слова мольбы, слова веры, надежды, любви.
Бодхи прошел к священному дереву и сел в асане Сиддхи у его
вековых корней, лицом к древней стене.
Бодхи смотрел на стену и видел воду, землю, огонь, металл, воз-
дух, видел солнце, луну, звезды, видел горы, реки, поля, океан,-пу-
стыни, видел сто тысяч других миров.
Видел Пустоту. Видел ее отражение. Он сам стал Пустотой.
Прошла ночь,
Рано утром, когда первые лучи солнца легли на камни и листья,
Бодхи, открыв глаза, увидел перед собой мальчика лет восьми.
Мальчик сидел на камнях в асане Алмаза, сложив ладони на ко-
ленях, он не отрывал взгляда от царевича.
Это был мальчик, отмеченный знаками Неба.
Из храма вышел новый настоятель и сел рядом.
— Говори, монах, — Бодхи смотрел на стену.
— Этот мальчик — внук настоятеля хрема, убитого расхитителя-
ми могил. Вчера они искали его. Он спрятался под колоколом и видел
все, что произошло на площади.
— Поэтому он молчит? •
— Астролог и гадатель сказали, что сначала он перестанет го-
ворить, потом перестанет видеть, а затем жизнь начнет покидать его
тело.
Нам дорог этот мальчик из рода шакьев, он — потомок Будды
Сиддхартхи.
Путник, ты очистил храм от убийц, но храм — это только камни.
Не этим мы дорожим.
Бодхи посмотрел на настоятеля, а тот продолжил:
— Наш храм необычен. Тысячи и тысячи людей излечились в
нем, обрели спокойствие, а иные — Просветление, прикасаясь к ста-
туе Будды, потому что рядом с ним был кто-то из рода шакьев. Потому
что рядом была живая Душа.
А сейчас из храма уходит Дух.
Верни нар веру, путник!
— Где его родители?
251
Брахмапутра
— Мать умерла при родах, а отец пропал.
— на войне?
— Нет! Это случилось два года назад, внезапно он собрался и
отпревился в Поднебесную. Возможно, он решил донести туда учение
Будды..
— Почему мальчик пришел ко мне?
— Он верит Вам. Он просит Вас вернуть ему отца.
День и ночь просидел под деревом Бодхи. День и ночь просидел
на коленях рядом с ним мальчик, отказываясь есть, пить и идти слать
в храм.
На другой день пошел дождь, началась гроза, но мальчик не ухо-
дил. Он сидел, не шелохнувшись, под ливнем небесной воды.
И только когда в дерево ударила молния и верхушка его вспых-
нула и загоралась, он взял за руку царевича.
Так, в молчании, они сидели до восхода солнца.
Утром следующего дня на плиты хрема села птица.
Бодхи легко поднялся и, взяв мальчика за руку, отвел его в
храм.
Навстречу ему вышли настоятель и монахи.
— Как звали его отца? — Бодхи посмотрел на настоятеля.
— Ратан.
— Я найду его, ~ теперь Бодхи посмотрел на мальчика.
Впервые за три дня он увидел на его лице улыбку.
Это был внутренний свет.
На мгновение царевичу показалось, что он увидел лицо старика-
отшельника, которого впервые встретил на своем пути по дороге к
Кришне.
— Мы будем молиться за тебя, странник!
 Мир вам и здоровье.
Поднималось солнце над Бхаратой.
Прошел дождь, и в небе повисла алмазная радуга.
Горы, раки, деревни, мосты, крепости,
храмы, поля, деревья, дома —
все сверкало чистыми, янтарными цветами,
все дышало утренней росой,
252
свежестью синего неба и чистотой белоснежных, плывущих хлоп-
ковых облаков.
Звенели в высоте стремительные жаворонки, смеялись на пальмах
летающие обезьяны, и ветер пел свою звонкую весеннюю песню.
Сотни монахов в желтых одеяниях стояли на зеленых холмах.
Они смотрели, как уходит по извилистой дороге, ведущей в горы,
паломник в красном.
Рядом с настоятелем стоял мальчик.
Мальчик улыбался. Он был спокоен.
Мальчик смотрел прямо. Он был спокоен.
Вот только капли дождя были солеными.
Вот только дальние горы застилала алмазная капля.
Бодхи уходил в горы. И звучал над холмами гимн дороги.
Гимн бурлящих рек и водопадов.
Гимн звенящего птицами леса.
Гимн костров на горных перевалах.
Гимн солнца, плывущего с тобой,
Человек в красном плаще! Человек идущий!
Содержание
Предисловие.......................3
КАВЕРИ............................4
КРИШНА...........................42
ГОДОВАРИ.........................61
НОРМАДА..........................94
ИНД.............................119
ГАНГА...........................163
ЯМУНА...........................187
САРАСВАТИ.......................218
БРАХМАПУТРА...................231
254
Издательский дом «Амрита-Русь»
Розничная н оптовая продажа:
Книжная ярмарка, м Пр. Мира, СК «Олимпийский»,
1 эгаж, место 13	тел. 8 (909) 156-59-19
Выставочный центр:
м Красносельская (или Комсомольская), ул. Краснопрудная;
22а, стр. 1
В торгово-выставочном центре издательского дома «Лмрита-
Русь* постоянно имеется более 1500 наименований литерату-
ры по эзотерике, теософии, философии, восточным методикам
и практике совершенствования, традиционной и нетрадицион-
ной медицине, астрологии, мировым религиям и религиозным
течениям.
иил/факс; (499) 264-05-89, тел. 264-05-81
Вы можете заказать книги на нашем сайте 
www,amnta-rus.ru, info@amrita-ms.nl
Книга почтой. 107140, Москва, а/я 38
По заявке оптовиков делается электронная
рассылка полного книжного каталога
Издательский дом «Амрита-Русь»
Приглашаем к сотрудничеству
книготорговые организации, авторов
и переводчиков эзотерической литературы