Военные взгляды декабристов - Прокофьев Е.А.

Author: Прокофьев Е.А.

Tags: декабристы революционеры военное издательство министерства обороны ссср русская военная мысль движение декабристов

Year: 1953

Similar

Общественно-политические и философские взгляды декабристов

Поэзия декабристов

Общественно-политические и правовые взгляды Льва Толстого

Декабристы. Сборник статей

Text

% Vi
Г Л ПРОКОФЬЕВ
ВОЕННЫЕ ВЗГЛЯДЫ

)U<XuMAbaM&
МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ БОНГА С<Р
МОСКВА
//ЯМ
/

'ЕНО
пя
Е. А. ПРОКОФЬЕВ
i «
ВОЕННЫЕ ВЗГЛЯДЫ
♦

Ял/^<иг1ШС^71^0'
МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ СОЮЗА ССР
оМыж&а, - / 953

Е. А. Прокофьев
ВОЕННЫЕ ВЗГЛЯДЫ ДЕКАБРИСТОВ
В |вниге, рассчитанной на широкий круг читателей, рассказы
йфет^я сдвоенных взглядах декабристов — первых русских револю-
СЙоАфиов* положивших начало новому этапу в развитии передовой
русской военной мысли.
Автор показывает декабристов, как крупных военных теоретиков
своего времени; как активных и страстных борцов за прогрессивное
русское военное искусство.
ВВЕДЕНИЕ
Одной из важных задач, стоящих перед военными истори-
ками, является разработка теоретического и практиче-
ского наследства выдающихся русских полководцев и воен-
ных деятелей, в том числе и военного наследства декабри-
стов, военные воззрения которых представляли собой новый
этап в развитии передовой русской военной мысли и воен-
ного искусства после Суворова и Кутузова.
Литература о движении декабристов чрезвычайно об-
ширна и разнообразна. В 1929 г. была издана библиогра-
фия Н. И. Ченцова, в которой учтена 4451 публикация
о декабристах. Только список публикаций к столетию со
дня восстания декабристов насчитывает свыше 1000 наиме-
нований. Особенно большая работа по изучению декабрист-
ского движения была проделана советскими историками.
За годы, прошедшие со времени выхода в свет библиогра-
фии Ченцова; литература о декабристах пополнилась мно-
гими новыми работами.
В литературе о декабристах освещаются самые различ-
ные стороны этого движения. Наибольшее количество работ
раскрывает жизнь и деятельность отдедьных декабристов.
Много работ посвящено также главнояЛсобытию движе-
ния — восстанию 14 декабря 1825 г. ДоЯ^оч^ммш) рсве-
щены в литературе революционная .идешюгд^^^^Яристов,
их экономические, политические, философск^^^т литера-
турное'взгляды.
Однако, несмотря на то, что движение декабристов было-
представлено в основном генералами и офицерами русской
армии, читатель не найдет в обширной литературе о дека-
бристах работ, в . которых бы давался исчерпывающий
анализ их военных взглядов.
1*
3
\/ Первые публикации, авторы которых касаются военного
наследства центристов, относятся ко времени первой рус-
ской революции 1905—1907 гг., когда резко повысился инте-
рес к восстанию 14 декабря 1825 г. В 1907 г. в военном
журнале «Братская помощь» была'опубликована статья
М. К. Соколовского «Военные взгляды декабристов», а
в 1909 г. издана работа Ё. И. Семевского «ПолитйЧеские
иL общественные идеи декабристов», содержащая главу
«Преобразования военного строя». Однако оба автора даже
не ставили перед собой задачи показать военное наследство
декабристов во всем его объеме.
Работы Соколовского р Семевского не только не рас-
крывают военного наследия декабристов в области строи-
тельства армии, но скорее затушевывают его действитель-
ное, объективное значение. По существу тема о военном
наследстве декабристов до настоящего времени ^остается
неразработанной. ~ /
- В предлагаемой вниманию читателя работе автор ставил
перед собой задачу показать взгляды декабристов в области
военного искусства, т. е. в области организации вооружен-
ных сил, обучения и воспитания войск, стратегии и тактики.
Автор не касается вопросов теории и практики вооружен-
ного восстания декабристов, так как эта тема является
самостоятельной и требует специального изучения.
Декабристы оставили весьма обширное литературное
наследство по военным вопросам: статьи конституционных
проектов, ‘НёбйуЬ'лйкованные записки по военным вопросам,
а также военно-литературные работы, в свое время опубли-
кованные в периодической печати или вышедшие отдель-
ными изданиями.
^Центральное место среди упомянутых источников зани-
мают «Русская правда» П. И. Пестеля, Конституция Ни-
киты Муравьева и «Манифест к русскому
ный при аресте у С. П Трубецкого. В этих важнейших
программных дошйентах декабристов были определены цели
I и задащ^еволюИВнного переворота, будущее обществен-
’ ное и ^^^ВЬеское устройство страны, в том числе военной
ррганизЩВювой России.
, Наиболее полно вопрос о строительстве вооруженных
сил решается в «Русской правде». Некоторые проблемы
организации вооруженных сил поставлены в третьей и пя-
той главах «Русской правды», но главное внимание этим
вопросам уделяется в сохранившейся ранней работе
Пестеля — «Записке о государственном правлении», кото-
4
рая должна была лечь в основу восьмой главы «Русской
правды». В «Записке» дана подробная схема централь-
ного военного управления, а также решены многие прин-
ципиальные вопросы военного,строительства и военной
теории. "
гСонституция Никиты Муравьева, дошедшая до нас в
трех вариантах, также не могла обойти и не обошла
вопросов будущей организации вооруженных сил. Большой
интерес представляют Первый и особенно второй'”варианты
Конституции, содержащие ряд статей, в которых сформу-
лированы взгляды декабристов на военную организацию
[революционной России. В третьем варианте, который был
|н записан Н. М. Муравьевым в Петропавловской крепости '
востребованию "СледствёТ!ноиГ"комиссии, автор" обошёл'всь
просы будущего военного устройства России.
Военные статьи «Манифеста к русскому народу» со-
держат далеко идущую программу строительства вооружен-
ных сил. Поэтому этот документ представляет собой важ-
нейший источник для изучения военных взглядов дека-
бристов.
Различные неопубликованные материалы декабристов \
(военные записки, проекты, лекции, наброски), а также вы- ;
ступления декабристов по военным вопросам в печати
позволяют довольно обстоятельно выяснить взгляды дека-
бристов почти по всем важнейшим вопросам военного ис-
кусства.
Видное место в этой группе источников занимают так
называемые неопубликованные «Черновые записки П. И. Пе-
стеля по делам военного управления»" хранящиеся в Цен-
тральном государственном историческом архиве; военные
бумаги Н. М'. Муравьева, хранящи^ёТТГТ^Птрал'ьном госу-
дарственном архивеГдревййхТактов. ~~ —
ТГа ибо л ьш ййг интерес” сред?Г тгоку м ентов, объели не н н ы х
общим названием «Черновые записки П. И. Пестеля по де-
лам военного управления», представляют «Записка о шта-
бах»^. «Записка о составе войск», «Краткое^ вассу ж.ленйе
о состДве^оиск» Я «Записка о маневрах».
Первые две записки, составленные, вероятнб, в 1818—
1819 гг., поднимают коренные вопросы военного строитель-
ства. «Краткое рассуждение о составе войск» было написано
не раньше 1822 г., т. е. в период, когда Пестель работал
над подготовкой «Русской правды», и представляет собой,
очевидно, набросок вступительной части к четвертому раз-
делу восьмой главы «Русской правды». Наконец, «Записка
5
о маневрах», задуманная как руководство типа полевого
устава, представляет собой коллективный труд нескольких
авторов, под общей редакцией Пестеля. «Записка о манев-
рах», составленная, как это можно предположить, в 1824—
1825 гг., включает в себя план наставления для боевых дей-
ствии, донесение Пестеля о маневрах 1825 г. под Вин-
ницей, диспозицию VII корпуса в первый и второй день
1Й^эневров с картой^Ъкрестностей тулъчина, докладную ~з а -
писку, н^СТЗ^ение'дл^ГЗйеврюв'и наставление для боевых
1 действий. Последнее дано только в отрывках.
В военных бумагах ПестёлЩ"хранящихся в деле № 10
вместе с «Русской правдой», наибольший интерес представ-
ляет так называемый «Первой приказ», написанный Пе-
стелем приблизительно в 1822—1824 гг. и задуманный как
проект первого приказа по революционной армии. Это очень
важный' документ, который позволяёт“прбсЛёдПТЬ развитие
некоторых военных взглядов Пестеля.
В тесной связи с упомянутыми выше документами на-
ходятся архивные материалы, хранящиеся в Центральном
государственном военно-историческом архиве (ЦГВИА)
и характеризующие работу штаба II армии («Рапорт на-
чальника штаба II армии генерал-майора Киселёва от
14 апреля 1822 г.», «Отчет об управлении II армией» за
[1819—1823 гг., «О лагерной службе», «Некоторые мысли
ю п!)еобразовании~Трмии»и дрВсе эти д51?ум?нТьГ сеиде -
}гельствуют о том влиянии, какое оказывал Пестель на ра-
боту штаба II армии.
\/ Среди военных бумаг Никиты Муравьева, хранящихся
в «Семейном архиве Муравьевых и Бибиковых», наиболь-
ший йнтерес представляют документы, связанные с подго-
товкой Муравьевым курса лекций по высшей тактике
и стратегии для офицеров Главного гвардейского штаба
(«Программа высшей тактики и науки движений или стра-
тегии», первая лекция, незаконченный отрывок «О наборе
войска», вошедший в одну из лекций, «Курс высшей так-
тики и стратегии» и др.).
Значительный интерес представляют также документы,
связанные (? изучением Н. М. Муравьевым полководческой
деятельности Суворова, и* НвойййЫё буМагиГ*характеризую-
щие методику изучения Муравьевым военного дела, а также
ту работу, которую он вел как офицер Главного^гвардей-
ского штаба. ~~~
Крбйё архивных документов, имеется довольно большое
количество работ декабристов на военные темы, в разное
время появившихся в периодической печати или вышедших
отдельными изданиями.
Наибольший интерес из них представляют: «Мысли
о теории военных знаний» Бурцова, «Опыт истории россий-
ского флота» Н. Бестужева, «Рассуждения о жизнеописа-
ниях Суворова» Никиты Муравьева, «Известия о первых
маневрах при Петре I и особенно о Кожуховском по-
ходе» Корниловича, «Записки касательно составления
и самого похода Санкт-Петербургского ополчения» Штейн-
геля, а также работы Ф. Глинки «Письма русского офи-
цера», «Письма к другу», «Краткое начертание «Военного
журнала». Все эти выступления декабристов по военным
вопросам оказали значительное влияние на развитие пере-
довой военной мысли.
Интересные материалы, характеризующие положение
в русской армии, а также военные взгляды декабристов,
содержат мемуары и письма декабристов Н. В. Басаргина,
Бестужевых, С. Г. Волконского, И. И. Горбачевского,
Д. И. Завалишина, Н. И. Лорера, М. И. Муравьева-Апо-,
стола, А. Е. Розена, С. П. Трубецкого, М. А. Фонвизина,
И. Д. Якушкина.
Таков далеко не полный перечень источников и материа-
лов, позволяющих сделать вывод, что деятельность де-
кабристов в военной области имеет важнейшее значение
для объективного освещения исторического процесса разви-
тия военной мысли. Военное наследство декабристов служит
неопровержимым подтверждением того/'ЧТСГ'люсугн’ смерти
М. Й. Кутузова русская прогрессивная военная мысль вела
]ЩКЧёёйщи'ны и раболепного
преклонения пе]У^Гинрстранными воен н ы мй автор и те та м и »
1Г ок а зал ась способной"решить"МИбГйе'йбпрдсы военной* тео-
рии и военного искусства в более передовом духе, чем они
решались западноевропейскими военными теоретиками, что
русская военная мысль в первой четверти XIX в. сохранила
за собой ведущее место. — -

Глава I
ИСТОКИ ПЕРЕДОВОЙ ВОЕННОЙ ИДЕОЛОГИИ
ДЕКАБРИСТОВ
В. И. ЛЕНИН и И. В. СТАЛИН О ДЕКАБРИСТАХ
Do главе части солдат и матросов Петербургского'гарни-
" зона 14 декабря 1825 г. двбряне-революционеры вышли
, на Сенатскую площадь, чтобы осуществить свои револю-
Гционные замыслы. В отличие от героических стихийных
крестьянских восстаний XVII ХУИ1 вв.. восстание Т4 де-
кабря было освешеш) долитической программО^ ре^волЮ-
ционного преобразования России. ДГ хотя восстание "было
Подавлено, но самый факт вооруженного выступления
против царизма~произвел огромное впечатление. Восстание"
декабристов разбудило новых борцбв~~прбтив крепостни-
ИРГТИЯ и гямппрржявия.
В статье «Из прошлого рабочей печати в России», напи-
санной в 1914 г., В. И. Ленин характеризует декабристов
как выдающихся революционных деятелей дворянского
периода. «Освободительное движение в России, — говорит
В. И. -Прими — прошло три главные этапа. соответственно
трем главным классам русского общества, налагавшим свою.
печать_~на движение: 1£3период дворянский,—примерно
с 1825 по 18бТ~Тод; 2) разночинский или~буржуазно-демо-
кратический,^приблизительно с 1861 по 1895 год: JU—проле-
тарский, с 1895 по настоящее время.
VСамыми ^выдающимися "деятелями дворянскотю_периода
декабристы и 1 ерцен»Д
Такую высокую оценку декабристам как первым рево-
люционерам В. FT Ленин давал неоднократно, нёйзйенцр
характеризуя их как дворянских певолю^иорерлп-
«В 1825 году Россия, — говорил Владимир Ильич в 1917 г.
1 В. И. Ленин, Соч., т. 20, стр. 223.
$
В докладе на собрании швейцарской рабочей молодежи
в Цюрихе, — впервые видела революционное движение про-
тив папизма, и это движение было представлено почти'
исключительно дворянами» Ч
\^Товарищ Сталин также оценивает восстание декабристов
как событие революционного значения. «Да, но сколько
было,— говорил ТииарИЩ Сталин в беседе с немецким пи-
сателем Эмилем Людвигом, — восстаний и возмущений на
протяжений этих "3UU JT6T: восстание Степана Разина, вос-
стание Емельяна Пугачёва, восстание декабристов, револю-
ция 1905 года, революция в феврале 1917 года, Октябрь-
ская революция» 2.
Своей цели — освободить крестьянство и свалить само-
державие — дворяне-революционеры, герои 14 декабря, не
достигли и не могли достигнуть, ибо страшно далёки были
они от народа и представляли собой «ничтожное мень-
шинство дворян, бессильных без поддержки народа»8.
Но дело декабристов не пропало. Декабристы, говорил
В. И. Ленин, разбудили Герцена. Герцен развернул рево-
люционную агитацию.
Ее подхватили, расширили, укрепили, закалили револю-
ционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая
героя мй «Народной воли». Шире стал круг борцов, ближе
их связь с народом. «Молодые штурманы будущей бури».—
называл их Герцен. Но это не была еще сама бурь ~
«Буря, это — движение самих маСс? Пролетариат, един-
ственный до конца революционный класс, поднялся во главе
их и впервые поднял к открытой революционной борьбе
миллионы крестьян. Первый нятиск_6ури был_в_1905_году» 1 * * 4.
И в период этого первого натиска пролетариатjie забыл
о революционных заслугах декабристов и отметил-восьми-
десятую годовщину со дня их восстания. ‘ “
Русский-н арОД иавсегдасохрШТйл чувство гордости за
своих лучших сынов, какими были декабристы. В. И. Ленин
в 1914 г. писал: «Нам больнрр веето видеть и чувствовать,
к?ИИМ Нйсилийм, гнету и издевательствам подвергают~Пашу
п рекра^йутородййутуарские ’ ria л а чи/дворян^Ттхапитал исты.
М ы вызывали отпор из нашей
среды,-из^сред^ц великороссов, что эта среда выдвинула
Радищеваг-девдбристов, революционеров-разночинцев 70-х
1 В. И. Ленин, Соч., т. 23, стр. 234.
’ И. В. Сталин, Соч., т. 13, стр. ПО
s В. И. Ленин, Соч., т. 19, стр. 294^295.
4 В. И. Ленин, Соч., т. J8, стр. 15.
9
годов, что великорусский рабочий класс создал в 1905 году
могучую революционную партию масс, что великорусский
мужик начал в то же й^емя становиться демократом, начал
свергать попа и помещика»1.
Таково идейное значение движения декабристов, полу-
чившего высокую оценку Ленина и Сталина.
ПРЕДПОСЫЛКИ ДВИЖЕНИЯ ДЕКАБРИСТОВ
Среди революционных событий 20-х годов XIX в. (в Ис-
пании, Неаполе, Пьемонте и т. д.) восстание 14 декабря
1825 г. занимает важнейшее место.
По своему политическому влиянию и удельному весу
в экономике Европы Россия являлась в то время одним из
самых значительных европейских государств и представляла
собою ведущую силу в реакционном «Священном союзе» —
объединении феодально-абсолютистских государств, ставив-
шем задачу сохранения и укрепления феодально-абсолютист-
ских порядков в Европе, задачу борьбы с революционным
движением. В этих условиях революционное выступление
[в России приобретало важное международное значение, так
как оно рёдщтт^тибляло силы объединенной 'международной
I одал- ’ ~ .. ~
' Глубокой причиной революционного движения декабри-
стов была Исторически назревшая необходимость ломки
устаревшего феодально-абсолютистского строя и установле-
ние нового, более прогрессивного для того времени буржуаз-
ного строя.
Россия, раскинувшаяся от Немана до Охотского моря
и от Северного Ледовитого океана до Черного моря, с ее
многомиллионным и многонациональным населением была
крупнейшей страной в Европе. Но вх тр время, когда в госу-
дарствах, освободившихся от феодальных пут, развитие
производительных сил быстро шло вперед, развитие их
в России повсеместно наталкивалось на. сопротивление кре-
постников и самодержавия.
у Капиталистические отношения, развитие которых нача-
лось в стране еще в XVIII в., уже достаточно громко и
властно заявляли в начале XIX в. о своем существовании
во всех областях хозяйственной жизни. За первое двадцати-
пятилетие XIX в. почти вдвое выросло количество мануфак-
тур, ремесленных и кустарных предприятий. Из среды
кустарей выделяется небольшое число ловких дельцов,
* В. И. Ленин, Соч., т. 21, стр. 85.
10 Г
не брезгующих ничем во имя обогащения, вырастающих
в капиталистов. Количество рабочих в стране за это же
время увеличилось более чем в двЗ раза, причем около
половины новых рабочих составляли рабочие по вольному
найму.
В орбиту товарно-денежных отношений постепенно во-
влекалось все большее число помещичьих хозяйств. Чтобы
повысить товарность своих хозяйств, помещики стремились
расширить запашку земель, строили фабрики, резко увели-
чивали оброк, доводя этим эксплуатацию крепостных кре-
стьян до крайности. Высокие нормы оброка вынуждали
крестьян заниматься кустарным и отхожим промыслами.
В стране росло городское и неземледельческое население,
резче обозначилась хозяйственная специализация отдельных
районов страны. Товарооборот внутреннего рынка за пер-
вую четверть XIX в. вырос с 500 млн. до 900 млн. рублей,
т. е. увеличился почти вдвое. Одновременно увеличился
и внешний товарооборот.
Феодально-крепостнические общественные отношения
являлись тормозом, преградой на пути развития производи-
тельных сил страны, ограничивали развитие капитализма.
Резко ухудшилось положение непосредственных производи-
телей материальных благ — крепостного крестьянства, ра-
бочего люда и кустарей, которые страдали «не только от
развития капиталистического производства, но также и от не-
достатка его развития» ’.
^Еще в конце XVIII в. выдающийся русский мыслитель
и революционный деятель А. Н. Радищев в своем знамени-
том произведении «Путешествие из Петербурга в Москву»
нарисовал страшную картину русской действительности.
Писатель-революционер беспощадно разоблачил произвол
и деспотизм царизма, жестокость^ крепостников, показал
угнетённое”и"~нишенскйё положение н'ародаГ’Уже тогда Ра-
дищев призывал крестьяТТ”разбить оковы и, обагрив нивы
кровью бесчеловечных господ своих, установить справедли-
вый государственный строй.
В начале XIX в., в связи с усилившимся разложением
феодально-крепостнической системы, положение трудящихся
масс России стало еще более тяжелым. Все более разго-
ралась классовая борьба между эксплуататорами и эксплуа-
тируемыми. И хотя борьба эта была стихийной, она напо-
минала господствующим классам о грозном восстании
1 К. Маркс в Ф. Энгельс, Сочп т. XVII, стр. 7.
11
крестьян под руководством Емельяна Пугачева, о народной,
«плебейской» расправе с дворянством во Франции в годы
буржуазной революции.
. ч/На страже интересов дворян-крепостников стояло само-
державие, с помощью армии, суда и жандармерии держав-
шее народ в страхе и повиновении. Однако устои само-
державия все более расшатывались.
Тревога господствующих классов в связи с начавшимся
кризисом феодально-крепостнической системы нашла свое
выражение в политике реформ, в попытке Александра I
игрой в либерализм разрядить накалившуюся внутри страны
обстановку.
-Отекественндя_врйна 1812 года на время отодвинула на
задний план обострившиеся в стране классовые противо-
речия, однако объединение сил всего народа перед лиЦом
угрозы иностранного порабощения и потери национальной
независимости страны не означало единства интересов гос-
подствующих и эксплуатируемых классов. Правительство
и дворяне в победе над внешним врагом искали укрепления
I позиций крепостничества и самодержавия. Крестьянство
I же, составлявшее подавляющее большинство населения
• страны, связывало победоносное окончание войны с на-
I деждой на освобождение от цепей ненавистного крепостного
: рабства.
Русская армия во главе с великим полководцем
М. И. Кутузовым, опираясь на невиданную в войнах XVIII
и XIX вв. поддержку широких народных масс, нанесла
сокрушительное поражение иностранным захватчикам.
Победы над Наполеоном еще выше подняли военную славу
России и оказали огромную помощь народам Западной
Европы в их борьбе против наполеоновского ига. Отечест-
венная война 1812 года"явилась отправным пунктом упадка
военного могущества Наполеона I, а «уничтожение великой
наполеоновской армии при отступлении из Москвы послу-
жило сигналом ко всеобщему восстанию против француз-
ского владычества на Западе»х.
«Гроза двенадцатого года» всколыхнула Россию. Она
показала, какие огромные силы таятся в русском народе,
какими замечательными качествами он обладает. ^Победа
над Наполеоном вызвала у русских патриотовчу^СТВо
законной" гордости зи сврй2н^ОХ^ВОЗ!5уЙила мысль о том,
что он достоин лучшей участи, ч'емГта, которая определена
•К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. XVI, ч. II, стр. 20.
12
ему крепостничеством и царизмом. Отечественная война к
явилась событием, которое наложило отпечаток на жизнь А /
всей страны, нарушило обычное ее течение и способство- I
вало оформлению революционной идеолбГтГЦ” Декабри- / /
стов. ' -------------------------------
V^Ho одновременно война нанесла огромный ущерб эконо-
мике России. В результате грабежей и разбоя иностранных
захватчиков многие районы страны оказались опустошен-
ными. Убытки частных лиц только по одной Московской
губернии составили 270 млн. рублей. Специальные военные
расходы на войну 1812—1814 гг. достигли 900 млн. рублейл
Потери убитыми и ранеными составляли не менее 200 ты-/
сяч человек. К^корцу царствования Александра I государ-j
ственный долг России достиг 1345. млн, рублей — суммы по
тем временам колоссальной. Финансы государства нахо-
дились на грани катастрофы. Все это особенно неблаго-
приятно сказывалось на народном хозяйстве.
После войны положение трудящихся масс резко ухуд-
шилось, ибо господствующие классы постарались перело-
жить все тяжести последствий войны на плечи народа.
Если в 1810 г. доля доходов, взимавшаяся с трудящихся,
составляла около 53% от общей суммы доходов государ-
ства, то в 1816 г. эта часть доходов увеличилась до 61%..
С целью укрепления своего пошатнувшегося экономичен \
ского положения многие помещики стали возвращаться \
после войны в свои поместья, что «привело к усилению бар-i 1
щины, к повышению степени эксплуатации крепостных
крестной»1 и, естественно, к росту массового движения
против крепостничества.
У В первые двенадцать лет XIX в. произошло около 165 кре-
стьянских волнений, а в последующие тринадцать лет —
с 1813 по 1825 г. — почти в три раза больше, т. е. не менее
540. Этот подъем классовой борьбы в стране объяснялся
тем, что после войны нажим на крестьянство со стороны по-
мещиков и царского правительства усилился. К основным
причинам, вызывавшим волнения крестьян, теперь добавились
новые. Во-первых. Отечественная война заронила у крестьян
надежду на освобождение, и они стали более остро ощу-
щать гнет крепостной зависимости; во-вторых, росту массо-
вого движения способствовало " то, jito _ война разорила
множество крестьянских хозяйств, которые, "не "получая по- 1
1 П. И. Л я щ е в к о, История народного хозяйства СССР, М.,
1947, т. I, стр. 460.
13
мощи, не могли самостоятельно подняться на ноги; в треть-
их^ в двадцатых годах разразился аграрный кризис, уси-
ливший’ бедствия “крестьянских* масс. В результате доведен-
ные до отчаяния непосильным трудом, нищетой и голодом
крестьяне все чаще начинали «бунтовать», браться за то-
поры и вилы.
Наиболее значительными событиями того времени были:
движение крестьян на Дону в 1818—1820 гг., волнения на
заводах Баташевых (1822 г.), на уральских заводах Растор-
гуевых (1822—1823 гг.), волнения чугуевских военных посе-
лян Д1819 г.), а также возмущение, солдат Семеновского
г полка (1820_г.).
^“^Характерной особенностью этих выступлений была неор-
ганизованность и разрозненность, а также присущая
почти всем без исключения участникам и руководителям
выступлений наивная вера в «хорошего царя». Во всем этом
сказывалось отсутствие рабочего класса.
В массовом движении” после Отечественной войны
1812 года появляется ряд новых черт. Выступления крестьян
становятся более упорными, более затяжными, они продол-
жаются иногда по 5—6 лет и больше. Чтобы подавить такие
крестьянские выступления, правительству все чаще при-
водилось прибегать к военной силе.
£<£Наряду с крестьянскими волнениями в это время проис-
ходят также рабочие и солдатские волнения. Рабочие
|тогдашней России, теснейшим образом связанные с кресть-
янством, еще не обособились как класс, и поэтому требова-
ние крестьян об освобождении от крепостной зависимости
। является характерным и для них. Тем не менее выступления
| рабочих имели и свои особенности.^Рабочие требовали по-
| вышения заработной платы, смены ненавистных мастеров,
т. е. того, чего не требовали крестьяне. При этом «буйство»
и «неповиновение» мастеровых, выступавших против тяже-
лых условий труда, перерастали в возмущение против пра-
вительства.
^ Солдатские выступления, также связанные прежде всего
скрестьянским движением, выражали антикрепостнические
настроения солдат, их мечты о крестьянской «воле», их про-
тест против крепостнических порядков в армии: длительного
срока службы, режима муштры, телесных наказаний, произ-
вола офицеров.
^'Напуганный массовым движением в стране, Александр I
решительно отказывается от маски либерального царя и
с полной откровенностью выступает как реакционер и кре-
14
постник. В 1815 г. был подписан акт о «Священном союзе»,
участники которого — Россия, Австрия и Пруссия — взяли
на себя обязательство бороться с революционным и нацио-
нально-освободительным движением в Европе. Александр I
придавал этому реакционнейшему договору большое значе-
ние. В 1817 г. он приказал ежегодно в день подписания акта
читать его в церквах. Так от имени царя и бога народу объяв-
лялось об открытом наступлёнитГрёакций. Эта реакционная
линия нашла свое дальнейшее выражение в ряде законода-
тельных актов 1814—1817 гг., направленных на укрепление
позиций дворян-крепостникОВ* Крестьяне, рабочие и солдаты
ответили на все это новыми волнениями.
Судьбы страны были переданы Александром I в руки
Аракчеева — грубого, невежественного и жестокого крепост-
ника. Установленный Аракчеевым в стране полицейско-
крепостнический режим, представлявший собой систему
неслыханного произвола и гнета, жестокой расправы со
всеми инакомыслящими, был назван по имени его главного
вдохновителя «аракчеевщиной».
В это время широкое распространение получила тайная 1 .
полиция, страну наводнили_шпионы министерства внутрен- * |
н!вГдёл и шпионы Аракчеева. После событий в Семеновском
полку тайная полиция была введена и в армии. Произвол z
власть имущих, взяточничество и подкуп, протекция, под- '
халимство, бюрократическое крючкотворство и солдафонство
пронизывали сверху донизу всю систему административного
здания государства.
Дворянско-крепостническая реакция проникла и в область
просвещения, чтобы душить и здесь все живое и мыслящее.
Министерство просвещения было преобразовано в министер-
ство духовных дел и народного просвещения, во главе кото-
рого был поставлен обер-прокурор святейшего синода реак-
ционер князь Голицын. Даже Карамзин, не скрывавший
своей принадлежности к реакционному лагерю, называл
голицынское министерство «министерством затемнения». ~
Переход самодержавия к открытой реакционной внеш- \
ней и внутренней политике ознаменовался изгнанием из )
армии передовых генералов и офицеров, организацией так^
называемых военных поселений, установлением в армии па-
лочной дисциплины и муштры.
Военные поселения были задуманы Александром I якобы
для того, чтобы «отвратить всю тягость», которая являлась
неизбежным результатом существовавшей рекрутской повин-
ности. Но не о благополучии рекрутов думал царь. Военные
15
поселения должны были прежде всего «удовлетворить видам
государственного хозяйства в части уменьшения издержек
на содержание войск».
Военные поселения, как форма организации вооружен-
ных сил абсолютизма, представляли собою крайне реак-
ционную затею. Беспощадная военная муштра и жестокая
эксплуатация были соединены воедино и доведены в воен-
ных поселениях до крайне уродливой, выходящей за пре-
делы человеческого представления формы истязания людей.
Как крестьянин, поселенец должен был вести полевое хо-
зяйство, содержать в исправности свой дом. А как солдат,
он должен был уметь безукоризненно маршировать и четко
проделывать ружейные приемы. Ф. Н. Глинка так описывает
военное обучение поселян: «Людей выводили на учение
в 3 часа утра и продолжали учить до 12 ч. (т. е. 9 часов!).
Потом один час — на одевание людей к разводу и час же
на развод. Для обеда и роздыха 2 часа, т. е. до 4-х, а
в 4 часа начиналось опять ученье, продолжавшееся до 9 ча-
сов вечера. Итого... люди учились в сутки по 15 часов»1.
День военных поселян был регламентирован до мелочей:
они вставали, шли на работу и с работы, обедали, ложились
спать по военным сигналам. Дважды в день унтер-офицер об-
ходил подначальные ему дома и наказывал нарушителей
чистоты и порядка. Поселяне должны были все одновременно
топить печи, зажигать и тушить свет в избах. Полевые ра-
боты производились под командой строевых начальников.
Малейшее отступление от установленного распорядка
влекло за собой строгие наказания, которым подвергались
как военные поселенцы, так и члены их семей — жены и
дети. Браки среди военных поселенцев совершались также
по предписанию — «составлялись списки всех, кому пришла
пора жениться, с другой стороны, делались списки невест...
опускали в одну шапку свернутые билетики с именами же-
нихов, а в другую с именами невест, и производился
тираж» 2. Начальники военных поселений обворовывали по-
селян, произвольно уменьшали нормы снабжения, выдавали
недоброкачественные продукты. Это была крепостническая
каторга в самом страшном ее виде, ибо она распространя-
лась и на жен и на детей поселенцев.
1 См. В. И. Семене кий, Политические и общественные идеи
декабристов, СПБ, 1909, стр. 173.
« А. Н. Петров, Устройство и управление военных поселений
в России. См. «Граф Аракчеев и военные поселения», СПБ, 1871,
стр. 159.
16

История военных поселений в России — это история
многочисленных волнений и бунтов поселян, в расправах
с которыми правительство было беспощадно. «Военные по-
селения будут во что бы то ни стало, хотя бы пришлощ»
уложить трупами дорогу от Петербурга до Чудова»,— за-
явил Александр I в связи с массовым движением в военных
поселениях. Но как бы ни цеплялся царизм за военные по-
селения, затея эта не имела будущего. В условиях прогрес-
сировавшего разложения крепостничества военные поселе-
ния не укрепляли, а еще больше расшатывали военную си-
стему, все здание абсолютизма в целом.
С таким же упорством и жестокостью дворянско-крепост-
ническая реакция взялась за возрождение в русской армии
прусских порядков, в насаждении которых в свое время
особенно усердствовал Павел I.
^Аракчеевщина душила и мяла все передовое в военном
искусстве. Генералы и офицеры, отличившиеся за время/
Отечественной войны 1812. года. и известные своими пере-;
довыми взглядами, изгонялись из армии. Боевая подготовка}
армии/ изучение боевого опыта прошлых войн были отбро-\
нПЯГВГнак вредные и ненужные. На первый план была по- |
ставлена тупая, изнуряющая муштра. Вместо дисциплины,
основанной нй 'ЧёлоЬе^ском отноШеййи к солдатам и уста-
новившейся в отдельных звеньях армии, была введена па-
лочная дисциплина: мордобой, шпицрутены, полное попра-
ние человеческого достоинства солдата.
Буржуазно-дворянские историки пытались представить
этот режим в армии как историческую случайность, связан-
ную с личным пристрастием Александра I к строевой служ-
бе. Однако царь, проявляя столь повышенный интерес
к разводам и парадам, совершенно сознательно стремился
стрревой.„муштрой вытравить у солдат всякие проблески со-
здания,, заполнить все их время сложными строевыми уче-
ниями. Это были' «воспитательные» средства, которые наса-
ЯЛались абсолютистским государством для того, чтобы за-
ставить солдат-крестьян слепо выполнять любые приказы
офицеров-дворян.
Все, кто был несогласен с этими требованиями, подверг
гались преследованиям и гонениям. Особенно ненавистными
для Александра I и Аракчеева были генералы и офицеры
суворовско-кутузовской школы. Отсюда понятен подбор
командных кадров/ ' соответствовавших духу аракчеев-
щины. Политика такого подбора видна на примере гвардей-
ского корпуса. Должности командиров дивизий и бригад,
2—1228
Го о J :» 117
' И Б • Т I
|ИМ. !
а также командиров полков заняли великие кйязья Нико-
лай и Михаил, Шварц, Стюрлер, Мартынов и другие арак-
чеевцы. Дежурный генерал главного штаба Закревский по
поводу перемещений в гвардии писал: «Ни в чье командова-
ние гвардейским корпусом не назначали таких командиров,
как теперь... Гвардия будет во всех отношениях упадать,
кроме ног, на кои особенное обращают внимание» х.
Изгнание из армии боевых офицеров и генералов и за-
мена их аракчеевцами приняли массовый характер. Паске-
вич, бывший в то время командиром одной из дивизий, го-
ворил: «Генерал Рот, командующий 3-ею дивизией... в один
год разогнал всех бывших на войне офицеров, и наши ге-
оргиевские кресты пошли в отставку и очутились винными
приставами» 1 2.
Начальник штаба II армии Киселев характеризовал ге-
нералитет своей армии как богадельню. «Перестаньте да-
вать нам калек сих, годных к истреблению»3,— писал он
в письме к Закревскому. .
— Очень метко охарактеризовал эти замены Герцен./«Бое-
вые офицеры Отечественной войны,— писал он,— вдохнов-
ленные идеями Суворова и Кутузова, были заменены неве-
жественными, казарменными и машинными служаками, ко-
торые браво маршировали, но не умели воевать и не знали .
ничего, кроме строевого устава» 4.J
Вся эта свора аракчеевцев, спущенная самодержавием
с цепи, принялась за перестройку армии в духе требований
царя и Аракчеева. Жестокие и тупые дворяне-крепостники
в военной форме зверски расправлялись с солдатами и пере-
довыми офицерами.
Аракчеев, с чьим именем связаны все гнусности крепост-
нического произвола этого времени в стране и в армии,
держал в своих руках все нити руководства насту-
пающей реакции. Он сам являл пример жестокости, зали-
вая кровью поля военных поселений. «Надо выбить дурь из
голов этих молодчиков»,— инструктировал Аракчеев своих
подчиненных. «Молодчиками», из голов которых надо было
«выбивать дурь», были все прогрессиввд^лщстроенные
офицеры армии и солдаты, мечтавшие «о воле».
1 А. П. Заблоцкий-Десятовский, Граф Киселев и его
время, СПБ, 1881, т. I, стр. 124.
v 2 Шильдер, Император Николай 1, СПБ, 1903, т. 1, стр. 103.
. v 3 А. П. Заблоцкий-Десятовский, Граф Киселев и его
время, СПБ, 1881, т. I, стр. 102.
4 А. И. Герцен, Соч., т. VI, 1919, стр. 360.
1Ь
Аракчееву не уступали его единомышленники и последо-
ватели, такие же свирепые солдафоны и садисты, изощряв-
шиеся в способах издевательства над солдатами и передо-
выми офицерами русской армии.
К числу первых аракчеевцев следует отнести братьев
императора — великих князей Константина, Николая и Ми-
хаила. Старший из братьев — великий князь Константин
считался признанным авторитетом в области прусской муШ-
тры. Великий князь Николай также отличался пристрастием
«к фронту» и был страшно мстителен. В Гвардии его йена- I
видели за жестокое обращение с офицерами и солдатами и I
за беспрерывные придирки по службе. Аракчеевцем из ]
аракчеевцев являлся и великий_князь Михаил, который, по /
словам современников, «одним своим видом наводил страх
на всех». ' ~
Великие князья выступали, таким образом, как самые •
рьяные проводники реакционной политики брата-императора, j
Рангом ниже князей были такие аракчеевцы, как Клейн-
михели, Желтухины, тарбеевы и сотни и тысячи им подоб-
ных, сокрушавших «крамолу», выбивавшие «дурь» из голов
солдат и передовых офицеров во всех полках и дивизиях
огромной русской армии.
Клейнмихель, являвшийся помощником Аракчеева по
корпусу военных поселений, в своем рвении превосходил
даже своего патрона. Если Аракчеев, говорил декабрист
Батеньков, служивший под начальством Клейнмихеля и хо-
]Гошо знавший его по управлению военными поселениями,
«оставит вовсе управление поселениями, то Г. Клейнмихель
своими распоряжениями, конечно, не замедлит произвести
возмущение...»
Командуя 17-й пехотной дивизией, генерал майор Жел-
тухин поучал одного командира батальона: «Сдери с солдаТ? ’
шкуру от затылка до пяток, а офицеров переверни кверху
ногами; не бойся ничего — я тебя поддержу» 1 2. '
Если командиры дивизий, бригад и полков поощряли
муштру и жестокие наказания, то легко себе представить,
какой разгул свирепствовал в частях и подразделениях, где
в качестве офицеров подвизались грубые, невежественные
дворянские недоросли, усвоившие технику телесных нака-
заний еще под родительским кровом. Командир батальона
1 «Восстание декабристов». Материалы, т. III, стр. 77.
2 «Отечественная война и русское общество», М., 1912, т. VII,
стр. 238.
v 19
Вержейский приказал дать унтер-офицеру «700 ударов
палками и тесаками по обнаженному телу, и когда тот
не кричал, велел принести несколько пригоршней
соли и, втерши ему в спину, дал еще 300 ударов —
всего 1000»х.
Типические черты аракчеевцев нашли воплощение в об-
разе Скалозуба из бессмертной комедии А. С. Грибоедова
«Горе от ума». Скалозуб — это не человек, а «созвездие ма-
невров и мазурки», «он слова умного не выговорил с роду».
Его стихия: выпушки, погончики, петлицы и мысли о гене-
ральстве. «Мне только бы досталось в генералы»,— мечта-
тельно вздыхает Скалозуб и прикидывает, когда откроются
вакансии: «то старших выключат иных, другие, смотришь,
будут перебиты». Военное «credo» Скалозуба: фельдфебель,
муштра, палки. В ранней редакции «Горе от ума» Скалозуб
прямо заявляет: «Я школы — Фридриха, в команде грена-
деры. Фельдфебеля мои Вольтеры». Но Грибоедов выну-
жден был изменить эту редакцию, ничего, впрочем, не изме-
нив в характере Скалозуба.
Я князь-Григорию и вам
Фельдфебеля в Вольтеры дам,
Он в три шеренги вас построит,
А пикнете, так мигом успокоит.
Такова была зловещая фигура солдафона, зубокруши-
теля, врага суворовско-кутузовских традиций в русской
армии.
Но усилия Александра I, его ближайшего окружения,
а также Желтухиных и вержейских перестроить русскую
армию по прусскому образцу натолкнулись прежде всего на
Гсопрп^илуцм^солдатскихмасс.^Вернувшись в Россию после
Заграничных породив, 'сблдаТы не могли забыть, что во
i Франции они видели свободных крестьян, которые служили
в армии не двадцать пять, а всего лишь пять-семь лет,
и думали, что и у себя на родине, которую они спасли от
_ угрозы иностранного порабощения, тоже можно надеяться
на освобождение от крепостной зависимости.
^пкра ци^ась запись беседы министра внутренних дел
Кочубеяс^аразйнымГ«Сюлдаты. возврахишцвесии^згзСЬра-
ниЦы, а_наиддче служившие^ в корпусе, во Франции на хо-
лившемся, — говорил Каразин Кочубею, — возвратились
1 См. В. И. С е м е в с к и А, Общественные н политические идеи
Декабристов, СПБ, 1909, стр. 115.
20
смь^сдями, совсем .иными и распространяли оные при пере-
ходе своем или на местах, где они квартируют... Дюди на-
чали больше рассуждать. Судят, что трудно служить, что
большие взыскания, что они мало получают жалованья, что ,
наказывают их строго»х. Произвол, насилия и издеватель-^
ства, вся тяжесть аракчеевского режима вызывали протест
у солдат, из которых, по выражению Аракчеева, еще не
успели выбить «дурь», т. е. мечты об уничтожении крепост-
ничества и крепостнических порядков в армии.
Первые крупные выступления произошли там, где осо-
бенно сильно ощущалась аракчеевщина,— в военных посе-
лениях. В 1817 г Бугское казачье Вййсколп£0Х0£1Я5ЙЖ про-
тив перевода его на положение военных поселян. Началось (
волнение. 64 человека, арестованные по этому делу, были'
приговорены к смертной казни. В 1818 г. в Бугской улан-
ской дивизии волнения повторились на почве недовольства
военным^рселенй^м! На этот раз к суду было привлечено
3(Г*чёловек, которые были присуждены к 500—3000 шпиц-
рутенов каждый и к ссылке в Сибирский корпус. Но осо-\
бенно крупные волнения произошли в 1819 г. в Чугуевскиу\
военных поселениях. Они начались в Чугуевском уланском /
полку, но затем перебросились в Таганрогский уланский полк. }
Причиной выступления были каторжные порядки в военных ‘
поселениях. О размерах вол нении "можно судить уже по
тому, что по этому делу было арестовано 2003 человека. /
Военный суд приговорил 275 человек к смертной казни. (
Аракчеев установил каждому из осужденных по 12 тысяч \
шпицрутенов. Страшное избиение состоялось 18 августа
1819 г. в Чугуеве в присутствии всех арестованных. Многие
умерли под розгами, не прося пощады, предпочитая мучи-
тельную смерть жизни в военных поселениях. _--
^Крупнейшее выступление солдат произошло^ в 1820 гГ1
в самом Петербурге. На этот раз возмущение' охватило '
лейб-гвардии Семеновский полк, шефом которого был сам
царь. Поводом к выступлению солдат-семеновцев были
зверские издевательства командира полка Шварца. «Учения ~
и служба солдат были превращены в истязания, у солдат
все время уходило на шагистику, смотры, чистку обмунди-
рования. Шварц издевался над старыми служивыми, рвал
им усы и бакенбарды, плевал в лицо...»8. Требуя к себе
ежедневно по 10 человек, он для собственного развлечения
1 ЦГИА, ф. 48, д. 12, л. 83.
9 Записки декабриста Н. И. Лорера, М., 1931, стр. 59.
21
заставлял их неподвижно стоять у себя в зале по целым ча-
сам с привязанными к ногам лубками. Как было уста-
новлено на следствии, за пять месяцев Шварц наказал
44 солдата, в общем получивших 14 250 ударов шпицру-
тенами.
Солдаты-семеновцы, героически защищавшие свое отече-
ство в 1812 г. и принимавшие участие в войне 1813—1814 гг.,
привыкли к человеческому отношению со стороны офицеров
кутузовской армии. Не в силах выдержать издевательства,
Гюни восстали, отказавшись повиноваться и требуя принять
I жалобу на командира полка. Перепуганное правительство
I арестовало весь полк и отправило его в Петропавловскую
j крепость. Семеновцы в своем выступлении проявили исклю-
' читёльное единодушие и стойкость. Во время следствия по
—делу Семеновского полка со стороны правительства была
предпринята попытка приписать возмущение солдат тайным
обществам, найти организаторов солдат в среде офицеров.
Но попытка.эта закончилась провалом. Неудачной оказа-
лась и попытка свалить все на Шварца. Было ясно, что
дело не в Шварце1 а в общем режиме аракчеевщины
в стране и в армии, в нарастающем движении масс против
крепостничества и самодержавия. С большим трудом через
провокатора удалось установить имена «зачинщиков», кото-
рых прогнали сквозь строй, а выживших после этого страш-
\ ного наказания сослали на каторжные работы. Старый Се-
| меновский полк был расформирован, и вместо него был со-
, : здан новый.
~ . Возмущение Семеновского полка произвело огромное
впечатление в столице и грозило перекинуться на другие
полки гвардии. Во дворе преображенских казарм была най-
дена прокламация, объявлявшая царя «сильным разбойни-
ком» и призывавшая к свержению его. «Опасные мысли»,
распространявшиеся по армии, порождали волнения солдат,
угрожали самим устоям самодержавного строя.
В солдатских массах продолжал жить дух протеста.
Временами он прорывался наружу и после ’расправы* над
семеновцами. В 1821 г. произошло кр.плрктивндр иргтуплриир
I гр^лшысолдах.в 'Камчатскрм.£юлку, л 1823 г^дйВДпление
f унтер-офицера Никитенко и нижних чинов в Севском полку,
/ в 1825 г. — в гренадерской роте Саратовского1полкаТЙо го-
' р13дб чащеэтот солдатский протест ‘прояйлялся'.к. форме
I д^з^тирства, которое особенно сильно было распространено
( в^полках.II армии., ^ередко измученные, доведенные до от-
< чаяния солдаты в 'знак протеста кончали жизнь самоубий-
22
ством. По достоверным данным, в 1816 г. покончило само-
убийств5\Г~~1Т9^Солдат, в' 18Т7’~Г.—159, в 1818 г.— 177,/
в'1$Т9 г,— 199, в 1820 г. — 195 солдат?. )
*Вбё~Э¥д Свидетельствовало о'том, что аракчеевщина на-
талкивалась на сопротивление солдатских масс, что броже-
ние в стране перекинулось в армию — вооруженную силу
господствующих классов.
Генералы и офицеры, придерживавшиеся передовых взгля-
дов, понимали, что русская армия довольно быстро превра-
щается в армию муштры и палки. И, несмотря на свою ма-
лочисленность, эта прогрессивная прослойка офицерского
корпуса не сложила руки. Известно, например, что даже
в самые мрачные времена аракчеевщины Кавказский кор-
пус, которым командовал Ермолов, продолжал жить своей
жизнью, не похожей на жизнь других корпусов русской
армии. Ермолов, один из видных учеников Суворова, герой
Отечественной войны 1812 года, сохранил в подчиненном
ему корпусе порядки, которые свидетельствовали о том, что
командующий остался верен суворовско-кутузовским тради-
циям в отношении к солдату. Приказы. Ермолова, в которых
он_ обращался к солдатам, начинались иногда словом
«Товарищй»'. 'Один из таких приказов, от 1 января 1820 г.,
привел" передовую офицерскую молодежь в восторг: «Мы
беспрестанно читали, повторяли этот приказ и вскоре знали
его наизусть»,— писал один из «ермоловцев» * 2. Корпус Ермо-
лова был не единственным, где генералы и. офицерьышта-
лись сохранить порядки, установившиеся в армии в ходе
войны 1805—1811 гг. и Отечественной войны 1812 года.
J 1В авангарде прогрессивных сил русской армии в это
мрачное время выступили декабристы,^революционная идео-
I логия которых сложилась и оформйЛась в период Отече-
ственной войны. Мечты обудущем России, разбуженные
патриотическим подъёмом народа в гТникак не могли
Ужиться с режимом аракче^щцд.ы, лущдршим и .армию
и страну в целом, и передовая дворянская молодежь встала
на путь.создания тайных обществ, на путь революционней
борьбы.(
В развитии революционной идеологии в России произо-
шло важное событие:^передовые русские люди создав пер-
вые тайные общества, поставили перед собой задачу ликви-г
дации крепостничества и самодержавия. J
> ЦГВИА, ф. ВУА, д. 825.
2 М. В. Нечкина, Грибоедов и декабристы, М., 1951, стр. 199.
23
ВОЗНИКНОВЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ТАЙНЫХ ОБЩЕСТВ
Революционная идеология декабристов сложилась под
воздействием русской действительности. Свои детские и
юношеские годы декабристы провели в дворянских семьях,
причем многие из этих семей имели прямое или косвенное
отношение к передовым государственным и военным деятелям
России. Дворянская молодежь, выраставшая в этих семьях,
; видела деспотизм и произвол царя и царской администра-
ции, голод, нищету и бесправие народа. Произведения Ло-
моносова, Радищева, Новикова, Вольтера, Руссо — вся про-
грессивная русская и иностранная литература будила чув-
f ство протеста против социальных несправедливостей, жажду
’ политической деятельности и готовность беззаветно служить
своему отечеству. [Но особую роль в формировании идеоло-
гии декабристов сыграла Отечественная война 1812 года.[
«1812 год, а вовсе не заграничный поход создалпоследукГ*
щее общественное движение, которое было в своей сущно-
сти не заимствованным, не европейским, а чисто рус-
ским»1,— говорил М. Муравьев-Апостол.
В дни Отечественной войны 1812 года передовая дво-
рянская молодежь смогла близко наблюдать русский народ,
замечательные качества которого особенно ярко проявились
в момент опасности иностранного порабощения. Не жалея
жизни в борьбе с врагом, русские люди мечтали освобо-
диться от крепостной зависимости. В 1813 —1814 гг. буду-?,
щие декабристы, проходя по Европе и видя страны, где
феодальные порядки были уже уничтожены, мыслями
своими переносились в Россию, которую тоже надо было
(они это отлично понимали) переустраивать, «спасать», дви-
гать вперед.
^Классовый состав участников первого русского револю-
ционного движения против крепостничества и абсолютизма
был однороден. Подавляющее большинство декабристов при-
надлежало к господствующему классу дворян, хотя имуще-
ственное положение семей, из которых вышли декабристы,
гдбыло далеко не одинаковым. Были среди них и дворяне из
,! богатых и знатных фамилий (Н. М. Муравьев, С. П. Трубец-
кой, Н. И. Тургенев, братья Матвей и Сергей Муравьевы-
Апостолы, Волконский, Орлов и др.) и вместе с тем мелко^
поместные и даже беспоместные дворяне (из Общества
соединенных славян и др.). Однако это имущественное
* «Русская старина», 1888, кн. 8, стр. 156.
24
j*
различие не имело решающего значения. Декабристы вы- М
ступали как единое движение революционеров-дворян, для J
которого характерна революционная идеология и классовая ff '
дворянская ограниченность. п *
|_История декабристского движения насыщена большим
содержанием. За десять лет, прошед'ших со времени возник-
новения Союза спасения до восстания 14 декабря 1825 г.,
революционные тайные организации декабристов настолько
сложились и окрепли, что подготовили вооруженное восста-
ние против царизма.|Все эти десять лет между отдельными
тайными обществами шла борьба мнений по организацион-
ным, программным и тактическим вопросам.
В этой борьбе мнений вырабатывалось единство взгля-
дов декабристов по основным программным вопросам —
ликвидации крепостничества и самодержавия. Ведущее ядро
тайных обществ постепенно освобождалось от попутчиков,
сползавших на позиции либерализма, и пополнялось новыми
членами, принимавшими основные установки общества.
В целом для декабристов было характерно все большее
укрепление революционного крыла, стремление добиться
единства по всем программным и тактическим вопросам
движения.
ГВ 1816 г. по инициативе А. Н. Муравьева, Н. Н. Му-
равьева, братьев Матвея и Сергея Муравьевых-Апостолов, /
С. П. Трубецкого и И. Д. Якушкина возникла первая тай- ^
ная организация дворянских революционеров — Союз спасе-
ния, или, как она была названа в уставе, «Общество истин-"
ных и верных сынов отечества». Устав, или статут, опреде-
лявший цели и задачи, а также организационное устройство
общества, был уничтожен в 1818 г. при преобразовании
Союза спасения в Союз благоденствия, однако многочис-
ленные свидетельства декабристов позволяют утверждать,
что «борьба- за конституционное устройство и за уничтоже-
ние «рабства крестьян» входила в устав и стояла там на
первом плане» Вместо .самодержавия общество «хотело
составить в Носс и и конституционную монархию», показывал
на следствии С.^П. Трубецкой. Эта цель общества подтвер-
ждается и многими другими показаниями.
Однако среди членов Союза спасения был и сторонник
республиканского образа правления. Это был М. Н. Нови-
ков, написавший первый в истории России республиканский
1 В- Незишла, Союз спасения. «Исторические записки».
Академиянаук СССР/ 1947, № 23, стр. 155.
25
проект. Проект Новикова до нас не дошел, но он оказал не-
сомненное влияние на развитие республиканских идей у та-
ких декабристов, как П. И. Пестель.
Что же касается вопроса об уничтожении крепостного
права, то эту точку зрения разделяли все декабристы, и она
была той основой, на которой мыслилось создание нового
государственного порядка.
В вопросе об основных целях у членов общества была,
таким образом, ясность, чего нельзя сказать о том, как, ка-
кими средствами общество предполагало достигнуть постав-
ленных целей. Из споров, которые велись между членами
общества по этому вопросу, видно, что намечалось откры-
тое выступление в момент смены царя. Предполагалось, что
общество вырастет до таких размеров, когда члены обще-
ства займут все значительные посты в военном и граждан-
ском ведомствах и, отказавшись присягать новому монарху,
потребуют от него введения конституции.
Обсуждался в обществе и вопрос о цареубийстве.
Осенью 1816 г. с предложением убить царя выступил Лунин,
но предложение его не было принято. Пестель считал тогда,
что необходимо заблаговременно- подготовить проект*“кЬн-
ституции «и даже написать большую часть уставов и поста-
< новлений, дабы с открытием революции новый порядок
Мог'сейчас же быть введен сполна».
течением времени общество перестало удовлетворять
тех его членов, которые искали более активной деятельно-
сти, более быстрого осуществления своих революционных
целей. _В_августе 1817 г. гвардейский отряд, сопровождав-
ший царский двор, совершил поход в Москву. Таким обра-
зом, в Москве оказались почти все члены тайного общества.
Здесь, в Москве, с новой силой разгорелись споры о тактике
• общества. Внешним толчком для этих споров послужило
! iUiCbMQ_.TDy6eiiKQrq. содержавшее придворные ОДУХИ р наме-
/ рении Александра I врсстановить^Полыцу. в границах
[J772 г., что означало бы отторжение от России праврбе-
I режной Украины и Белоруссии^
* > В связи с этим снова встал вопрос о цареубийстве, на
которое вызвались И. Д. Якушкин, Н. М. Муравьев,
А73. Муравьев и Ф. П. Шаховской. А. Н. Муравьев выска-
зал предложение «воспользоваться сопротивлением, кото-
рое делалось в^^Новгородской губернии военным поселе-
ниям». Однако Т^на этот раз террористический акт был от-
вергнут.
Не нашло отклика и предложение Муравьева использо-
вать в целях переворота и недовольство военных поселен-
цев. Одновременно члены общества проявили неудовольст-
вие «скудностью средств к достижению цели» и высказались
за необходимость коренной перестройки общества,- Здесь
же в Москве было основано промежуточное общество, по-
лучившее название Военного общества, и решено было при-
ступить к выработке нового устава общества.
J В 1818 г., на основе нового устава, Союз спасения был/ / ’
преобразован в Союз благоденствия. Программными лозун-
гами лрвого тайного общества попрежнему оставались—г ,
уничтожение крепостной зависимости крестьян и установи
ление' конституционного строя в России.) Преемственность
сказалась также в том, что устав СоюзгГолагоденствия со-
хранял такие требования, предъявлявшиеся членам первого
тайного общества, как «приискивать людей, способных и до-
стойных войти в состав общества», «не покидать службу»1
и другие.
Отличие Союза спасения от Союза благоденствия со-
стояло в том, что новое общество попыталось яснее опреде-
лить свою тактику. [Было намечено создать сеть легальных
организаций: литературных, научных, педагогических, эко- ' •
номических, женских, молодежных; предполагалось также /
приступить к изданию журнала. Новый устав допускал при-
нятие в организацию лиц, «невзирая на различие состояний /
и сословий», если они «вольные" люди».Декабристы счи- (
тали, ЧГсГ*Я'течение двадцати лет им удастся завдевйТБ~об‘ .
щественное мнение и/гем самым подготовить революцию. I
Мысль о народной революции Т>ыла отвергнута революцио-
нерами-дворянами.
Однако надежды общества обрасти легальными и полу-
легальными организациями не оправдались. Число членов
увеличивалось крайне' медленно.[Осуществление конечных
целей затягивалось на неопределенное время, ибо мечты
□^прекрасном будущем России и красивые речи в гостиных ч
не могли^ ни остановить наступление реакции, ни тем более ( \<
НизвёргнуСь Существующий общественный и политический (
cTpofij ’
ЦуГежду тем внутренняя и международная обстановка
чррявьшайнд нд^алдлдр^ Под влиянием волнений военных
поселян, возмущения Семеновского полка, а также успеш-
1 М. В. Нечкина, Союз спасения. «Исторические записки», Ака-
демия Наук СССР, 1947, № 23, стр. 165.
27
ных революционных выступлений войск в ряде европейских
государств происходило размежевание революционных и ко-
леблющихся элементов тайного общества.
2—$' В 1821 г. революционное ядро собирает в Москве сове-
пхание, на котором решает объявить тайное общество ликви-
. дированным. Такое решение понадобилось наиболее реши-
‘ тельным элементам Союза • благоденствия для того, чтобы
i| освободиться от колеблющихся и ненадежных членов об-
I щества, в действительности же общество не прекратило
J существования, а было только реорганизовано в целях
/ конспирации. Во II армии возникло Южное общество, в Пе-
тербурге — Северное общество.
Южное общество с самого начала высказалось за уста-
। новление республиканского строя и приняло тактику «воен-
ной революции». Директорами общества были избраны пол-
< ковник П. И. Пестель, генерал-интендант А. П. Юшневский
и капитан Н. М. Муравьев. Муравьев не был членом Юж-
ного общества, и избрание его в качестве одного из руково-
дителей подчеркивало связь Южного общества со столнч-
**">юй организацией декабристов. [По возвращении гвардии
!в Петербург осенью 1822 г.» Н.ТСС Муравьёв^ "С*. П' Тру-
бецкой, И. ТТГПущин, Е. П. Оболенский и Н. И. Тургенев
составили инициативную группу во главе с Н. М. Муравье-
вым, которая и положила начало Северному обществу.)
Таким образом, и Южное и Северное общества являлись
как бы продолжением Союза благоденствия. Так считали и
сами декабристы. «Я утверждаю,— говорил П. И. Пестель
на следствии, — что Северное и Южное общества суть одно,
потому что оии оба суть продолжение Союза благоден-
ствия» х. Указывал на преемственность в истории тайных
обществ и Никита Муравьев, считая, что они возникли «из
одного и того же корня (общества 1816—1817 гг.)»2. Эту
же мысль высказывали также И. Д. Якушкин, К- Ф. Рылеев
и другие. Но единой программы общества не имели. Резо-
люционной программой Южного общества являласЕГ^ус,-
сказгпртвда» Пестеля. В Северном же обществе проект Кон-
стйтуПии Н. Муравьева не выражал взглядов всех членов
общества на будущее государственное устройство. В обще-
стве существовало сильное республиканское крыло во главе
с Рылеевым. Обнаружились серьезные расхождения и по
тактическим вопросам.
1 Центрархив, «Восстание декабристов». Материалы, т. IV,
стр. 115.
> Та м же, т. I, стр. 300.
28
И южане и северяне в большинстве своем одинаково
смотрели на движущие силы революционного переворота,
отказываясь от привлечения к восстанию народа и делая
ставку на «послушные офицерам войска», на военный пере-
ворот. Но по другим важным тактическим вопросам Ю^йное
и Северное общества единой точки зрения не имели. Южное
общество высказывалось за установление в результате рег"
волюции диктатуры временного революционного правитель-
ства. ^Большинство членов Северного общества выступало
за созыв учредительного собрания — «Великого собора», ко-
торый должен был сказать решающее слово о будущем го-
сударственном строе России.
Декабристы хорошо понимали значение единства. Все ' '
годы шла борьба за общую платформу, закончившаяся по- /
бедой сторонников республики и учредительного собрания.^
Осенью 1825 г. в жизни Южного общества произошло
важное событие: в него влилось другое тайное общество,
оформившееся на юге в 1822 г., — Общество соединенных!
славян..]
Общество соединенных славян, состоявшее из офицеров —
выходцев из безземельных или малоземельных дворянских
семей, значительно отливалось от других тайных обществ
прежде всего тем, что члены этого общества считали, что
«никакой переворот не может быть успешен без согласия
и содействия целой нации» С точки зрения членов Обще-
ства соединенных славян, военные ре>волюции «бывают не
колыбелью, а гробом свободы, именем которой соверша-
ются»2. Однако, встретившись, как им казалось, с более
сильным и оформившимся обществом, славяне влились
в него.

ПРОЕКТЫ КОНСТИТУЦИЙ И МАНИФЕСТА
|^}снппиыми документальными памятниками пекдЛригт-
ского движения является «Русская Щавда» Пестеля Кон-
ституция Никиты Муравьева и «Манифрст "и руггкпму ня-~
роду». этих программных документах отражены взгляды
nepnui ругслсих дворяяокиу няппжииптие
.хгппечаток на всю деятельность декабристов — политиче-
скую, культурную и военную.
, «Русская правда» является замечательным документом /
свпргл пррмрни.~в~Кдтором отражеЯы стремления и чаиЯият
1 Записки и письма И. И. Горбачевского, М., 1925, стр. 58.
8 Та м же.
29
лучших людей, боровшихся за счастливое будущее своего
отечества. -— -------------------
Называя самодержавие «разъяренным зловластием»,
«Русская правда» решительно заявляла, что не народ су-
ществует для правительства я пряи-итрпигто^ п.ля народа,.
и провозглашала республиканский строй. Предлагая проект
"будущего государственного устройства России, Пестель
исходил из стремления создать такой «представительный
порядок», который уничтожил бы «всякую даже тень ари-
стократического порядка». Исходя из этого, «Русская
правда» предоста вляла равные прав а всем гражданам го-
сударства, отменяла изоирательный ценз', уничтожала_сосло-
ВйЯ.,"т. e_.J устанавливала «единое сословие гражданское»,
объявляла свободу слова, печати, вероисповедания,^пере-
движения и равенство всех перед законом.
Верховным, законодательным органом государства проект
Пестеля предлагал Народное вече, состоящее из предста-
вителей народа, избираемых на пять лет. Решение вопро-
сов о войне и мире принадлежит только "Народному вечу,
как законодательному органу. Новые законы до утвержде-i
_ния их Народным вечем должны передаваться на обсужде-
ние народа,. Верховная"исполнительная власть сосредоточи-
вается в Державной думе, избираемой Народным вечем на
пять лет; один из пяти членов думы ежегодно выбывает,
и вместо него избирается другой. Председателем думы яв-
ляется тот из ее членов, который находится в ней последний,
пятый год. Все министерства по проекту Пестеля должны
быть подчинены думе. Кроме того, согласно «Русской
правде», должен избираться Верховный собор в составе
120 членов. В функции Верховного собора должно входить
наблюдение за соблюдением законности. Ему же предостав-
ляется право назначать командующих действующими ар-
мцямщ Члены., Верховного собора избираются пожизнещю1.
Утгмитпмгоние крепостного* пбавЗ «Рабская правда» воэ-
- ^лагала на Времейное верховное правление. «^абствоГ—
' говорилось в «Русской правде», — должно быть решительно
уничтожено, и дворянство должно непременно отречься от
t гнусного преимущества обладать другими людьми»2. Вре-
менное верховное правление не должно останавливаться ни
* перед какими мерами в отношении тех, кто задумал бы ока-
зать противодействие освобождению крестьян.
> ЦГИА, ф. 48, д. 445, л. 9.
2 Там же. д. 10, л. 121.
30
В решении земельного вопроса проект Пестеля исходил
из пиух начал- <3емля есть общая собственность всего рода
человеческого», поэтому каждый гражданин имеет право на ~~
землю; но «дабы хлебопашество могло процветать, нужно ~
много издержек, которые только тот сделать согласится, ко-
торый в полной своей собственности землю иметь будет»1.
Считая оба эти положения справедливыми, «Русская правдд»"Х,
делила земли на две части: на землю общественную и землю
частную. Земля общественная должна принадлежать всему
обществу, волости И ин мцже! быгь ни продана, ни зало- ^
жена: каждый гражданин имеет право получить полагаю- ..
шмйся ему участок земли. Земля частная должна принад^ i
.память казне или частным лицам, в том числе и поме-
шичьим хозяйствам С вольнонаемным трудом?
Намечая уничтожение феодально-абсолютистского строя
в России, «Русская правда» являлась для своего времени
выдающимся революционным документом, хотя и не была
свободна от ограниченности дворянской революционности.
Вопрс>с_о земле, национальный, а также некоторые другие '
•вопросы решались в ней, с точки зрения буржуазно-демо- ;
кратической революции, не до конца последовательно.
Конституция^ Никиты Муравьева, как уже говорилось
выше, быпр обптрпр1тятым-~пр6граммнь1м документом
г С-АПРрмогл общества. Северяне были противниками ррнолю-
ционной диктатуры Временного правительства. Главную за-
дачу последнего они видели в созыве Учредительного со-
брания. Значение Конституции Муравьева ограничивалось
поэтому тем, что она могла быть предложена Учредитель-
ному собранию лишь как один из проектов при решении
вопросов о будущем общественном и политическом устрой-
стве России.
все же Крндутуция Муравьева, намечавшая уничто-
жение самодержавия и введение конституционной монар-
хии, является замечательным документальным памятником
лека брестского движения. |«Опыт всех народов и всех вре-
мен доказал, — говорится*?"варианте, найденном в бумагах
Трубецкого, — что власть самодержавная равно гибельна '
для правителей и для обществ... Все народы европейские
достигают законов и свободы. Более всех их народ русский
заслуживает и то и другое» 2.
» ЦГИА, ф. 48, д. 10, л. 249.
2 Цит. по книге: Н. Дружинин, Декабрист Н. Муравьев, MfJ
1933, стр. 303.
31
Согласно Конституции Муравьева, Россия должна была
[ стать федерацией тринадцати держав иГлвух оол астей, при-
чем при делении на державы и области на11иональяыД дри-
знак не играл решающей роли. Высшим верховным органом
власти объявлялось Л-Гаролное вечег состоящее из двух па-
jiar: Палаты народных представителейГи Верховной думы.
Народное вече облекалось «всей законодательной властью».
'^Главой исполнительной власти признавался наслспстшздный
император, который должен быть ограничен в своих пр а -
вах, ибо он есть лишь «верховный чинпиник российсклтту
правительства». Как чиновнику, императору устанавлива-
лось ежегодное содержание, в котором предусматривались
средства на выплату жалованиА"придворным чинам, кото-
рые в связи с тем, что они находятся на содержании у им-
ператора, лишаются избирательных прав. Конституция (ее
последний вариант) устанавливала высокий избЦЬМЛЬный
ценз. Правом выборов пользуются граждане, владеющие дви-
жимымили недвижимым имуществом на сумму не~мемрр
чем 50и рублей серебром. Правом же быть избранными поль-
зуются только лица, обладающие крупным состоянием. Так,
например, чтобы быть ияАрями»м в Верховную думу, надо
обладать нмущрстврм не менее чем на fifi tkipoL руАдай г«урб-
ром. Таким образом, рабочие и крестьяне в массе своей были
бы лишены права участия в политической жизни страны.
Крепостное право уничтожалось, но в вопросе о земле
проект Муравьева проявлял искЛЮЧИТВЛЬНук) заооту о дво-
рянстве. Например, крестьянам намечалось передать в соб-
ственность приусадебные земли и дополнительно к этому До
две десятины на каждый двор; крестьянство, таким обра-
зом, фактически обезземеливалось.
Конституция Муравьева, подобно «Русской правде» Пе-
' | стеля7"о5ъявляла также свободу слива, печати со^рпннй,
> вероисповедания, передвижения, внрпаннн всеобщей воин-
ской повинности и т. д.
\ JIo сравнению с «Русской правдой» Конституция Н. Му-
равьева выглядела более ограниченной, однако, и она была
крупным "шагом впереп .нд .ггути общественного развития
России. Как бы ни были урезаны в сравнении с «Русской
правдой» статьи Конституции, касающиеся политического
устройства России и решения аграрного вопроса, тем не ме-
нее намечавшееся Конституцией уничтожение самодержа-
тПГя и освобождение крестьян нанесло бы удар по фео-.
'дально-абсолютистскому строю и ускорило бы развитие
производительных сил страны.
32
)
>У/ /
ху Важное значение для понимания политической про- \ > /
граМмы и тактики декабристов имее! «Маннфес'1—к—рус="| / /
скому народу». Манифест должен был явиться первой важ- [ •
нейшей вехой ''на пути ~ революционного переворота 14 де- ।
кабря. РеволюпиомэтлК^пйг^я бы ли выведены на Сенатскую Н/
плошадь для того, чтобы принудить Сенат отказаться от J
присяги Николаю 1 и принять Манифест, в котором рыли /
определены немедленные преобразования. z
Второй важнейшей вехой на пути революционного пре-
образования России должны "были "йвтггься выборы' Учрё-
дительного собрания (Великого собора, как его называли
декабристы). Учредительное собрание должно было закре-_
пить победу восстания, принять Конституцию, дать Россиц^
uTTiino пр~яйитрльство, «Две идеи в тесной взаимосвязи — идея" , I /
Учредительного собрания и идея всенародного революцион- / / I
ного манифеста, объявляющего общеобразовательной про- '
грамме до созыва Учредительного собрания, и являются?.. I 1 i
важнейшими организационными вопросами государствен- )1
ного переворота 14 декабря» 1. .
*. ^Манифест— идейная платформа восстания 14 декабря.!^ I
Он отражает взгляды рылеевского республиканского крыла у
~Севё~рИОГб Общества "ДёКабриСТив. В Прдёкте не определен У»
будущий государственный строй, он" исходит из того, что Г
только Учредительное собрание правомочно решить вопрос J
о Конституции. Однако Манифест далеко не безразлично
относился к этому будущему решению Учредительного со-^ч
брания.|в_нрм лрямщповоритея о необходимости уничтожить 44
быпптрр правление и учредйтьГврЕМенни нивоё «До установ-
ления постоянного», уничтожить право собственности, «рас- у
пространяющееся на людей», установить «'равенство всех 4* *
сословий перед законом», т. е, «уравнение прав» всех со- у
"Условий. “
Весьма важное значение имел 13-й пункт Манифеста, л
в котором говорится об учреждении «волостных, уездных, \
губернских и областных правлений и порядка выборов чле- /
нов их правлений, кои должны заменить всех чиновников,
доселе от гражданского правительства назначаемых»2, т. е.- I
о замене чиновников выборными лицами, что наносило ре- У
1 М. В. Нечкина, План государственного переворота в день
восстания 14 декабря 1825 г. «Исторические записки», Академия Наук
СССР, 1948, т. 27, стр. 103.
* Центрархив, «Восстание декабристов». Материалы, т. I, стр.
107—108.
3—1228
33
шительный удар по царскому полицейско-бюрократическому
аппарату ня мастях
^_В Манифесте объявлялись: «свободное тиснение и по-
тому уничтожение цензуры», т. е. свобода печати, свобода
вероисповедания, «свободное отправление богослужения
всем верам», свобода занятий, учреждение гласного суда
присяжных, уничтожение рекрутчины и военных поселений,
введение всеобщей воинской повинности. уничтожение по-
стоянной армии, отмена подушных податей и сложение не-~
доимок по ним.
Все эти преобразования, намеченные Манифестом, и
создавали такие условия, при которых отступление от прин-
ципов Манифеста становилось немыслимым. Манифест, та-
ким образом, предопределял направление работы Учреди-
тельного собрания и открывал сравнительно широкие гори-
зонты для прогрессивных решений.
| Однако Манифест в вопросе о земле не выходил за
рам^ги дворянской революционности J ho Манифесту вопрос
этот должно было решить Учредительное собрание. Как
заявил на следствии Трубецкой, в Манифесте следовало
только объявить, что «даются равные гражданские права
всем сословиям». прлизнося. однако ж. слова вольности_
для крестьян, чтобы тем не сделать возмущения».
Объективное значение Манифеста состояло в том, что
он двигал вперед историческйй процесс, наносил удар по*"
феодально-крепостническому строю^ тормозившему развитие
Россииг-уничтлжял крддостноё право и сословность, вводил
буржуазные свободы и для окончательного определения .
оснований нового строя созывал Учредительное собрание.
«Манифест к русскому народу» не устанавливал имуще-
ственнбгО^илтгтсткого^либо другого избирательного ценза,
отменял подушные _подяти_и выдвигал далеко идущую бур- '
жуазную военную реформу. Манифест выражал взгляды
радикально настроенной части членов Северного общества,
стоявших на позициях борьбы за республику и за Учреди-
тельное собрание.
Таково краткое содержание программных документов
декабристов. ' ’ ~ "
Революционная идеология декабристов определила их
взгляды и на строительство вооруженных сил страны, на
стратегию и тактику, на обучение и воспитание войск. Это
поставило их в ряды передовых военных мыслителей своего
времени, в авангард борьбы за передовое русское нацио-
34
нальное военное искусство. Но само собой разумеется, что
ограниченность дворянской революционности декабристов
сказалась также и на всех их военных проектах, работах
и высказываниях.
ВОЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ И БОЕВОЙ ОПЫТ
ОФИЦЕРОВ-ДЕКАБРИСТОВ
Для формирования военных взглядов декабристов боль-
шое значение имела их военная подготовка, их боевой опыт.
В подавляющем большинстве своем декабристы были офице-
рами русской армии. В «Алфавит членам бывших зло-
умышленных тайных обществ и лицам, прикосновенным
к делу, произведенному высочайше утвержденной 17 де-
кабря 1825 года Следственною комиссиею», занесено 570 че-
ловек1. К этому числу следует прибавить еще девять черни-
говцев, не внесенных в «Алфавит». Из этих 579 человек
военными были 456, т. е. около. 80 процентов.
На следствии Пестель показывал, что общество «имело
желание как можно более начальников войск обратить
к своей цели и принять в свой союз, особенно полковых
командиров, предоставляя каждому из них действовать
в своем полку, как сам наилучше найдет. Желало также
и прочих начальников в общество приобрести: генералов,
.штаб-офицеров, ротных командиров»2. В какой мере де-
кабристам удалось провести эту линию на практике, видно
из следующих данных.
делу декабристов были причастны 17 генералов3. Сте-
пень их «прикосновенности» к тайным обществам неодина-
кова. Так, среди генералов были такие видные деятели де-
кабристского движения, как генерал-майор С. Г. Волкон-
ский, генерал-интендант II армии А. П. Юшневский,
генерал-майор М. А. Фонвизин, генерал-майор М. Ф. Орлов.
Значительная группа генералов была тесно связана с де-
кабристским движением, входила в тайные общества, но
потом отошла от активной деятельности. К этой группе
относятся: генерал-адъютант С. П. Шипов, генерал-майор
П. П. Лопухин, генерал-майор А. И. Кошкуль, генерал-
1 Центрархив, «Восстание декабристов». Материалы, т. VIII, стр. 11.
2 Там же, т. IV, стр. 113.
а В число 17 генералов не вошли генерал-майор Астафьев, вызы-
вавшийся следственной комиссией ошибочно, и французский генерал
Бойе, плененный во время Отечественной войны и оставшийся в Рос-
сии. Бойе также не имел отношения к движению декабристов.
3*
35
майор Ф. Г. Кальм, генерал-майор П. П. Пассек ’, генерал-
майор П. С. Пущин и генерал-майор М. А. Дмитриев-Мамо-
нов 2. Были привлечены к следствию также генерал-майоры
Каменский, Арнольди и Мёнгден, так как об их участий
в тайных обществах имелись показания отдельных декабри-
стов. Два генерал-майора польской службы, Хоткевич
и Княжевич, были членами польских тайных обществ и со-
стояли в связи с руководящими деятелями тайных обществ
декабристов.
Штаб-офицеров (полковников, подполковников й майо-
ров) было привлечено 115 человек. Более половины из них
составляли полковники — 68 человек, из числа которых
строевых командиров было 38 и штабных офицеров 14,
остальные находились в отставке.
Должностное положение генералов и штаб-офицеров
позволяет судить о том, в какой мере декабристам удалось
привлечь к участию в движении полковых командиров. Из
числа генералов один командовал дивизией, шесть коман-
довали бригадами. Среди полковников было 22 командира
, пол к а и среди подполковников — три командира полка.
I Всего, следовательно, под влиянием декабристов находилось
\ до 40 полков из 256 пехотных и кавалерийских полков,
j имевшихся в России в конце царствования Александра L
Из числа штаб-офицеров 15 полковников были команди-
рами батальонов в гвардейских полках и командирами
артиллерийских частей. Значительная часть подполковников
и майоров состояла офицерами штабов и адъютантами
у высших военных чинов.
Таким образом, как мы видим, установка на вовлечение
в движение «начальников войск», принятая, по свидетель-
ству Пестеля, тайным обществом, проводилась в жизнь
успешно, и результаты работы общества в этом отношении
можно считать довольно значительными.
^315 человек были в чине обер-офицеров. Служебное по-
I ложение этой группы офицеров следующее: строевых офи-
' церов — 245, штабных работников — 46, остальные — офи-
церы в отставке. Обращает на себя внимание довольно
большое число артиллерийских офицеров — 33 человека,
флотских офицеров — 26 человек и штабных работников —
46 человек, т. е. офицеров с высокой общей и военной под-
готовкой.
> Пассек умер в апреле 1825 г.
9 Дмитриев-Мамонов не был арестован «по нахождению его в су-
масшествии». См. «Восстание декабристов», т. VIII, стр. 123.
36
По должностному положению в числе обер-офицеров
было также немало командиров рот, эскадронов и батарей.
/Многие из них состояли на службе в полках и артиллерий-
ских ротах, которыми командовали люди, не причастные
к декабристскому движению.
Среди генералов, штаб- и обер-офицеров, принимавших
участие в декабристском движении, были пехотинцы, кава-
леристы, артиллеристы, моряки. Они занимали должности
от командира дивизии до командира взвода. В общем де-
кабристам удалось охватить своим влиянием все звенья рус-
ской армии.
Ш..456 генералов и офицеров, занесенных в «Алфавит»,
данные о возрасте имеются только на 254 человека. Эти
данные таковы: 70% были в возрасте доЗО лет (включи-
тельно), 27,1% —15т 30 до 40лет и 2,9% —свыше 40 лет1.
Так как данные охватывают более половины военных, за-
несенных в «Алфавит», это дает право сделать вывод, чтб
в движении участвовала главным образом офицерская мо-
лодежь, выросшая в условиях Отечественной войны
1812 года и похода 1813—1814 гг. Почти одна треть де-
кабристов принимала непосредственное участие в войнах f
и имела значительный боевой опыт, оказавший влияние как
на военную программу декабристов, так и на всю их воен- ;
ную деятельность вообще.
< Декабристы были образованнейшими людьми своего
времени. Большинство иЬ них было хорошо знакомо с по-
литической, философской и исторической литературой, вла-
дело двумя, тремя и более_ иностранными языками. Воен-
ная подготовка декабристов была' также высока. Из
456 лиц, занесенных в «Алфавит», 126 офицеров окончили
' военные учебные-заведения, в том числе морской корпус —
130 человек, пажеский корпус — 28 человек, школу колонно-
вожатых— 22 человека. Многие декабристы к военной дея-
тельности начали готовиться еще с юношеских лет. Напри-
мер, А. Н. Муравьев, получивший, как это было принято
в то время в дворянских семьях, домашнее образование,
с ранних лет решил посвятить себя военной службе. Склон-
ность к военному делу проявил и Никита Муравьев, кото-
рый писал: «Усовершенствовать себя я старался в военной
истории, фортификации, а наиболее в стратегии, коими я за- 1
1 Приводим более детальные данные, извлеченные из «Алфавита».
Эти данные таковы: до 20 лет — 8 человек, от 20 до 25 лет — 94 че-
ловека, от 25 до 30 лет — 76 человек, от 30 до 35 лет — 49 человек,
от 35 до 40 лет — 20 человек, свыше 40 лет — 7 человек.
37
нимался без руководства» П. И. Пестель окончил паже-
ский корпус, проявив особую склонность к наукам полити-
ческим, а также к военным. С?Т1. Трубецкой на военную
"службу поступил еще до войны 1812. г. и также все свое
внимание сосредоточил на военных науках. И. Д. Я куш кит/
военное образование Получил в домашних условиях. В ка-
честве военных учителей у него были «отставной подпору-
1чйк Попов, отставной артиллерии подполковник Оже.
В Московском университете он слушал курс военных
/наук...»1 2 *. М. М. Спиридов участвовал в войне 1813—1814гг.
i и прошел серьезную боевую школу. С этого времени он за-
i 'нимался «всегда и более всего -военным искусством и вообще
нужнейшими науками к сему искусству, впоследствии при-
общил к сим занятиям чтение политических и новейших фи-
лософских книг, но усовершенствовать всегда хотел себя
в военных познаниях и приуготовить себя к военной службе»8.
Сознание необходимости неустанно совершенствовать
свои военные познания было присуще и той части де-
кабристской офицерской молодежи, которая пришла в армию
уже после Отечественной войны. Декабрист РЦ Горбачевский
1 систематически занимался артиллерией и черчением, его лю-
I бимыми книгами были сочинения «о жизни великих мужей,
/Прославивших себя подвигами военными» 4. В. А. Бечаснов
Ги А. С. Пестов совершенствовались в математических
науках, изучая артиллерию и инженерное дело. М. А. Бе-
стужева Интересовало, военно-морское дело. П. А. Муханов
! в своих показанйя>Г Следственной комиссии заявил, что он
i «преимущественно занимался военными науками, историей
; и статистикой Российского государства».
Старшее поколение декабристов, составлявшее примерно
третью часть членов «злоумышленных тайных обществ и
Лйц, прикосновенных к делу», имело серьезный боевой опыт,
приобретенный в войнах первого десятилетия XIX в., и осо-
бенно в Отечественной войне 1812 года и войне 1813—
1814 гг.
В Аустерлицком сражении принимали участие М. А. Фон-
визин, П. С. Пущин, Ф. Ф. Гагарин. Значительно большее
число будущих декабристов принимало участие в войне
с Наполеоном в 1806—1807 гг. В сражениях при Пултуске,
Прейсиш-Эйлау и Фридланде участвовали С. Г. Волконский,
1 Центрархив, «Восстание декабристов». Материалы, т. I, стр. 294.
2 Та м же, т. III, стр. 44.
8 Т а м ж е, т. V, стр. 117.
4 Там же, стр. 191.
38
Ф. Г. Кальм, П. И. Кошкуль, С. Г. Краснокутский, М. П. Ба-
ратаев, И. К. Арнольди, Ф. В. Акинфов, М. Ф. Митьков,
И. Н. Хотяинцев. В Отечественной войне и войне
1813—1814 гг. принимали участие Ф. В. Акинфов, И. К. Ар-
нольди, М. П. Баратаев, Г. G. Батеньков, Ф. М. Башма-
ков, С. Н.’ Бегичев, А. Ф. Бригген, А. М. Булатов’
И. Г. Бурцов, П. С. Веселовский, А. Ф. Воейков, С. Г. Вол-
конский, Ф. Ф. Гагарин, Ф. Н. Глинка, А. С. Грибоедов,
В. С. Давыдов, Д. А. Давыдов, М. А. Дмитриев-Мамонов,
А. А. Кавелин, П. П. Каверин, Ф. Г. Кальм, П. А. Катенин,
П. И. Колошин, П. И. Кошкуль, С. Г. Краснокутский,
Ф. К- Левенталь, И. И. Левенштерн, Н. П. Летюхин,
П. П. Лопухин, Н. И. Лорер, А. Я. Миркович, Н. М. Му-
равьев, А. Н. Муравьев, М. И. и С. И. Муравьевы-Апостолы,
С. Ю. Нелединский-Мелецкий, М. Н. Новиков, М. Ф. Орлов,
В. И. и П. И. Пестели, П. П. Пассек, Л. А. и В. А. Перов-
ские, И. С. Повало-Швейковский, И. В. Поджио, П. С. По-
добедов, А. П. Полторацкий, П. С. Пущин, А. Н. и Н. Н. Раев-
ские, В. Ф. Раевский, К. Ф. Ренненкампф, Г. А. Римский-
Корсаков, К. Ф. Рылеев, А. В. Семенов, П. Н. Семенов,
Н. Н. Семичев, М. М. Свиридов, С. П. Трубецкой,
М. А. Фонвизин, И. Н. Хотяинцев, П. Я. Чаадаев, Ф. П. Ша-
ховской, И. П. и С. П. Шиповы, В. И. Штейнгель, А. И. Яку-
бович, И. Д. Якушкин \.
Значительная часть названных лиц прошла с боями путь
от Москвы до Парижа, часто находясь в самой гуще сра-
жений. Бородино, Малый Ярославец, Вязьма, Березина,
Лейпциг, Люцен, Париж то и дело мелькают в записях
формулярных списков декабристов, как свидетельство
огромного боевого опыта, приобретенного владельцами этих
формулярных списков за время службы в русской армии,
воспитанной Суворовым и Кутузовым.
“^Горячие патриоты своей родины, декабристы храбро сра-
жались во славу русского оружия. Скупые слова формуля-
ров П. Пестеля, Никиты Муравьева, С. и М. Муравьевых-
Дпостолод, Трубецкого, Митькова, А. Н. Муравьева, Якуш-
кина, Повало-Швейковского и других декабристов могут
рассказать о жизни, полной лишений и ратных подвигов.
V В Бородинской битве Пестель сражался в общем строю
стрелков и получил пулевое ранение, а едва зажила рана,
1 Из перечисленных здесь лиц, привлеченных Следственной комис-
сией по делу декабристов, некоторые были признаны непричастными
к тайному обществу.
39
он был уже снова в строю и в 1813 г. принимал участие
в десятках стычек и боев. За отвагу и боевые заслуги Пе-
стель получил золотое оружие и пять орденов.
С. Муравьев-Апостол принимал участие почти во всех
крупнейших сражениях Отечественной войны 1812 года. Он
храбро бился с французами при Бородине, участвовал
в сражении под Лейпцигом и дошел до Парижа. За отличие
в боях С. Муравьев-Апостол получил чин поручика, а затем
штабс-капитана и капитана, золотое оружие и два ордена х.
М. Муравьев-Апостол также активно участвовал во мно-
гих сражениях Отечественной войны и был отмечен награ-
дами.
У Н. М. Муравьев еще юношей ушел из родительского
дома, чтобы сражаться против врага, захватившего Москву.
С 1813 г. он находился в рядах армии и был участником
многих боев и сражений. За отличия в Лейпцигском сраже-.
нии и при нападении на остров Вильгельмсбург Н. М. Му-
равьев был награжден орденами.
ч А. Н. Муравьев находился в армии с начала и до конца
воййы и участвовал во многих боях и сражениях. За от-
личия и личную храбрость он был .награжден тремя рус-
скими и тремя иностранными орденами, золотой шпагой
й дважды внеочередным повышением в чине
Богата боевая характеристика и полковника Трубец-
кого, прошедшего в рядах русской армии путь от Тарутина
до_Парижа. .За отличия в боях Трубецкой был награжден
Вдним иностранным и тремя русскими орденами. Полков-
ник _Митьков принимал участие в войне 1806—1807 гг.,
а также в войнах 1812 и 1813—1814 гг. против Наполеона
и был награжден тремя орденами и золотым оружием.
У Якушкин вступил в армию в 1811 г., когда ему было
15 лет, и сражался до полной победы над Наполеоном. За
отличие в Бородинском сражении Якушкин получил знак
военного ордена, а за отличие в сражении под Кульмом —i
иностранный орден.
: Боевой путь майора Спиридона, вступившего в армию
в 1812 г., отмечен десятками боев и сражений, в которых'
он проявил себя храбрым и опытным офицером. За отличия
в боях Спиридов был дважды награжден орденами.
Повало-Швейковский находился в армии с 1801 г. и при- 1
1 Центрархив, «Восстание декабристов». Материалы, т. IV, стр. 7
и 253.
’Там же, т. 1, стр. 54, 291.
4Q
нимал участие в войнах против Наполеона. Под Прейсиш-
Эйлау он был награжден за храбрость золотой шпагой.
В 1809 г., во время войны с Турцией, участвовал в набеге
на Журжу, в 1810 г. за участие в штурме Базарджука был
награжден орденом. За отличие под Шумлой получил вне-
очередной чин и был назначен командиром роты. В Боро-
динском сражении Повало-Швейковский командовал ба-.*
тальоном, был ранен и получил второй орден, а за сраже-
ние под Лейпцигом получил вторую золотую шпагу. Коман-
дуя сводным отрядом стрелков гренадерского корпуса,
Повало-Швейковский занял Бельвиль и был награжден
третьим орденом.
Боевые характеристики декабристов рисуют их как пере-
довых, храбрых и опытных офицеров.
Некоторые из офицеров, привлеченных по делу декабри-
стов, являлись выходцами из семей виднейших передовых
генералов и адмиралов русской армии и флота. По делу*]
декабристов был привлечен, например, внук великого рус-
ского полководца А. В. Суворова — корнет лейб-гвардии
конного полка Александр Аркадьевич Суворов. Во время
допроса А. А. Суворов показал, что о существовании об- !
щества он узнал от Одоевского и согласился принять в нем .
участие. Некоторые декабристы также считали А. А. Суво-
рова членом общества. Тем не менее Николай I приказал
освободить А. А. Суворова, ибо ему было политически не-
выгодно объявлять, что среди участников движения декабри-^
стов находился внук прославленного русского полководца.
В упомянутый выше «Алфавит» оказался занесенным-/ /
также старший сын известного русского адмирала Д. Н. Се- '
нявина — капитан' лейб-гвардии Финляндского полка
Н, Д. Сенявин. Но Николай I, руководствуясь теми же со-
ображениями, по которым был освобожден и внук А. В. Су- ;
ворова, продержав Н. Д. Сенявина под арестом три месяца,
освободил его.
Активное участие в восстании 14 декабря приняли два
сына ближайшего соратника М. И. Кутузова, героя Отече-
ственной войны 1812 года г^афа П. П. Коновницына, став- у
щего впоследствии военным министром. Старший из братьев,
подпоручик П. П. Коновницын, состоял членом Северного |
общества и знал о предстоящем восстании. Приговором ,
верховного уголовного суда он был лишен дворянского зва-
ния, разжалован в рядовые и отправлен в Кавказский кор-
пус. Младший, прапорщик И. TI. Коновницын, хотя офи-
циально и не был, видимо, принят в общество, но также
41
знал о готовящемся восстании, в день восстания отказался
присягнуть сам и открыто призывал других не присягать
новому царю. Однако в отношении И. П. Коновницына
Николай I ограничился только переводом его в другую
воинскую часть и установлением за ним тайного надзора.
В связи со следствием по делу о восстании 14 декабря
): были арестованы также два сына героя Отечественной
': войны 1812 года генерала от кавалерии Н. Н. Раевского,
; известные своими близкими связями со многими декабри-
' стами. Хотя Следственная комиссия располагала материа-
лами, позволявшими ей привлечь^братьев Раевских к от-
ветственности, тем не менее по приказу Николая I Раев-
ские были освобождены. Здесь еще раз проявилось стремле-
ние Николая I «не раздувать» дела, не включать в список
декабристов фамилий, весьма популярных в стране.
v В числе многих был арестован и допрошен ротмистр
лейб-гвардии кавалергардского полка граф Л. П. Витген-
штейн — сын командующего армией фельдмаршала
П. X. Витгенштейна. На допросе Л. П. Витгенштейн пока-
зал, что в 1820 г. он был завербован в общество князем
Барятинским, но что в 1821 г. отошел от общества. Оправ-
дываясь, Витгенштейн заявил также, что он ничего противо-
законного в работе общества не заметил. И опять все по тем
же мотивам Николай I сделал вид, что он удовлетворен
раскаянием Витгенштейна и объявил его «неприкосновен-
ным» к декабристам.
^Членом Южного общества был и сын участника Отече-
ственной войны даерада Н. И. Депрерадовича — корнет
лейб-гвардии кавалергардского полка Н. Н. Депрерадович.
На следствии Депрерадович признался в том, что он был
принят в общество Вадковским в присутствии Пестеля, что
знал о целях общества и дал клятву активно их осуще-
ствлять. Тем не менее Николай I не предал Депрерадовича
‘ (суду, якобы «во уважение поступка отца», который сам до-
ставил царю своего сына-декабриста. Не вызывает никаких
сомнений, что и в данном случае царь проводил определен-
г /ную политическую линию.
' Из материалов следствия отчетливо видно, что царь
стремился искусственно уменьшить число лиц, причастных
к восстанию декабристов. Цель Николая I была ясна: с одной
стороны, доказать общественному мнению, что декабристы —
это всего лишь ничтожная группа «преступников», с дру-
гой — разыграть роль милосердного монарха и сохранить
опору престола.
42
О влиянии прогрессивных военных деятелей на движе-
ние декабристов свидетельствует и тот факт, что большое
число декабристов жило и вращалось в кругу лиц, которые
были ближайшими соратниками Суворова и Кутузова и раз-
деляли взгляды великих полководцев на обучение и воспи-
тание войск.
у Отец декабриста В. П. Ивашева был адъютантом Суво-[ ж
рова; отец И. И. Горбачевского служил в штабе Кутузова I'
во время Отечественной войны 1812 года; привлеченный по j
делу декабристов подполковник А. М. Миклашевский был / /
сыном соратника Суворова—М. П. Миклашевского. В пе-'
риод Отечественной войны при штабе действующей армии| ,
состояли А. Н. и М. Н. Муравьевы, С. И. Муравьев-Апостол.1
Арестованный по делу декабристов полковник Ф. Ф. Гага-
рин был адъютантом Багратиона, декабрист Ф. Н. Глинка —
адъютантом Милорадовича, штабс-капитан П. А. Муханов —
адъютантом Н. Н. Раевского, М. А. Фонвизин — адъютан-
том Ермолова, П. И. Пестель — адъютантом Витгенштейна
и т. д.
Великие полководцы Суворов и Кутузов подняли рус-
ское военное искусство на небывалую высоту. И декабристы,i /
являвшиеся носителями революционной идеологии и в силу
этого поддерживавшие все передовое, прогрессивное, были
прямыми наследниками суворовско-кутузовского военного
искусства.
Таким образом, первое русское •революционное движение
против самодержавия и крепостничества было представлено
почти исключительно офицерами русской армии. Это были
офицеры, неустанно учившиеся военному делу у Суворова
и Кутузова. Боевой опыт, накопленный русской армией
в войнах первого десятилетия XIX в. и в период Отечествен-
ной войны 1812 года, они положили в основу дальнейшей
разработки вопросов стратегии и тактики.
Декабристы обладали всеми необходимыми данными для
того, чтобы на базе передовой революционной идеологии
и передового русского военного искусства правильно по-
дойти к разработке вопросов военного строительства, ска-
зать свое слово в военном деле.
Глава //
ПЛАНЫ РЕВОЛЮЦИОННОГО ПРЕОБРАЗОВАНИЯ
АРМИИ
ПРОЕКТЫ ВВЕДЕНИЯ ВСЕОБЩЕЙ ВОИНСКОЙ
ПОВИННОСТИ
Программа революционного преобразования армии корен-
ным образом отличает декабристов от всех современ-
ников, критиковавших аракчеевщину в армии.
Разрабатывая планы нового общественного и государ-
ственного строя, декабристы уделяли много внимания и во-
просу организации вооруженных сил новой России.
В конституционных проектах декабристов, а также в ма-
териалах, связанных с подготовкой этих проектов, передо-
вые идеи переплетаются зачастую с предложениями, далеко
не свободными еще от пережитков феодально-крепостниче-
ской армии. Но тем не менее за всем этим вырисовывается
система военной организации, качественно отличная от
военной системы феодально-абсолютистского государства.
В условиях русской действительности первой четверти
XIX в., когда на полях сражений появились массовые бур-
жуазные армии, реформы, проведенные в русской армии
в период войн с Наполеоном, оказались половинчатыми,
ограниченными. ,
Александр I пытался, как мы видели, приспособить кре-
постническую военную систему к новым условиям путем
создания военных поселений, но это была реакционная за-
тея, не ликвидировавшая, а лишь обострившая кризис кре-
постнической системы.
Выступая страстными обличителями феодально-крепост-
нической системы комплектования армий, декабристы по-
нимали, что в связи с рекрутскими наборами «плакала и ры-
дала» не вся Россия, а только Россия крестьянская. «Офи-
цер или дворянин, — писал В. Ф. Раевский, — имеет право,
44
если он недоволен, оставить службу, офицер имеет в виду
награды чести или награды денежные, для которых в нашем
монархическом правлении все дворянство служит, но сол-
дат имеет в виду бедность, труды, смерть. Редко, очень
редко без одного проступка прослужить можно 25 лет,
а сделавши один проступок, он обрекается законом на веч-
ную службу» *. Критикуя существовавший в то время срок
службы в армии, П. И. Пестель писал: «Срок для службы? | z
определенный в 25 лет, до такой степеничрез всякую меру г I
продолжителен, что мало солдат оный проходят и выдержи-
вают, и потому с самого младенчества привыкают они взи-/
рать на военную службу, как на жесточайшее несчастье и> (
почти как на решительный приговор к смерти»1 2 *. В тех же у
обличительных тонах написано письмо Якубовича Николаю}^
из Петропавловской крепости. «Солдат армии, блюститель ' /
внутреннего спокойствия государства и охрана внешней
целости, — говорится в этом письме, — обречен на 25 лет
службы, оставляя отчий дом, а часто жену, детей, уходит
безнадежен когда-либо насладиться мирной жизнью под
родным кровом, в кругу близких — уныние, тоска в
сердце» 8.
Эти высказывания были мнением всех декабристов, хо-
рошо знйвших отношение народа к рекрутчине и солдатские
мечты о сокращении срока службы. Вот почему лозунг со-
кращения срока службы они использовали в интересах того
дела, служению которому они себя посвятили. «При сове-
щании о средствах к возмущению солдат,— показал на
следствии К- Ф. Рылеев, — я полагал полезным распустить
слух, будто бы в Сенате хранится духовное завещание по-
койного государя, в котором срок службы нижним чинам
уменьшен 10 годами»4. Н. А. Бестужев, А. А. Бестужев
и К. Ф. Рылеев в” дни междуцарствия говорили солдатам^ *
что служба сокращена до 15 лет. «Нельзя представить жад-
ности, с какою слушали нас солдаты», — вспоминает
Н. А. Бестужев5 *. С. И, Муравьев-Апостол в своем обра-^
щении к солдатам Черниговского полка 31 декабря 1825 г.
1 В. Раевский, О солдате, «Красный архив», 1925, т. 6 (13),
стр. 309—314.
• ЦГИА, ф. 48, Д. 473, л. 126.
8 Из писем и показаний декабристов, СПБ, 1906, стр. 78.
4 Центрархив, «Восстание декабристов». Материалы, т. I, стр. 101.
6 В. И. Семевский, Политические и общественные идеи де-
кабристов, СПБ, 1909, стр. 581.
45
также говорил о том, что будет «уменьшен срок службы,
облегчено тяжелое положение солдат» \
Однако декабристы рассматривали сокращение срока
службы в армии не само по себе, а в связи с вопросом об
уничтожении крепостничества и самодержавия. Кардиналь-
ное решение вопроса о сроках службы, с их точки зрения,
было возможно только при замене рекрутчины всеобщей
воинской повинностью.
Свое отрицательное отношение к военным поселениям
П. И. Пестель изложил в «Русской правде», в которой по-
следовательно разоблачил несостоятельность официальной
версии о целях и задачах военных поселений. «Одна мысль
о военных поселениях, прежним правительством заводи-
мых, — писал Пестель, — наполняет каждую благомысля-
щую душу терзанием и ужасом...» Прежде всего Пестель
считал необходимым показать всю необоснованность утвер-
ждения о том, что военные поселения заменяют рекрутчину.
«Военные поселения, — говорится в «Русской правде», —
могут от рекрутства народ освобождать единственно в мир-
ное время». Исходя из современных ему условий ведения
войны, Пестель считал, что в случае войны армия должна
пополняться рекрутами со всего государства. Но в таком
случае отпадает всякая необходимость в поселениях, так
как они не освобождают население «от сей повинности,
когда она бывает самая тягостнейшая». Уничтожающей
критике подверг Пестель и второй официальный мотив вве-
дения-военных поселений, гласивший, что оседлость воинов
является лучшей гарантией того, что у воинов не будет
оснований тосковать по дому, по родным. «Ничто не может
быть для войска вреднее,— говорится в «Русской правде»,—
как оседлость или беспрестанное нахождение каждого
воина в кругу своего семейства...», ибо воинский дух воспи-
тывается не в семье, а в «воинском семействе, в кругу на-
чальников и товарищей». Воинское воспитание облегчалось
при полном отрыве солдата от семейной обстановки. Воен-
ный же поселянин был обременен хозяйством и семьей,
военные учения и военный режим были ему помехой. Не
разделял Пестель и надежд правительства на уменьшение
расходов на армию с введением системы поселений. «При
возложении на военные поселения обязанности армию про-
довольствовать избавляются они от всякого платежа ка-
ких бы то ни было податей... сия выгода есть совершенно
> «Русский архив», 1902, № 6, стр. 296.
46
мнимая». И Пестель был прав. Изучение истории военных
поселений подтверждает мысль Пестеля о том, что государ-
ство не только ничего не выгадало, но, наоборот, потеряло
на организации военных поселений: они только ухудшили
финансовое положение государства.
Кроме того, у Пестеля были и другие веские соображе-
ния против военных поселений. Он считал, что военные
поселения организованы несправедливо и поэтому полити-
чески опасны. Военная повинность есть тягчайшая повин-
ность, и никакое правительство не имеет права переклады-
вать ее только на часть граждан, ограждая от нее другую
часть населения страны. К тому же военные поселения спо-
собствовали созданию военной касты, абсолютно изолиро-
ванной от народа и представлявшей собой как бы государ-
ство в государстве. «Нельзя довольно надивиться, — гово-
рил Пестель, — как могла таковая мысль когда-либо притти
в ум, не лишенный совершенно всякого здравого рас-
судка» *. Пестель понимал, что Александр I затеял эту
реакционную меру, стремясь сохранить феодально-абсолю-
тистский строй, пытаясь найти выход из тупика, в который
попали абсолютизм и его военная система.
Военные поселения были резко осуждены многими де-
кабристами, у которых уже первые сведения о волнениях
новгородских военных поселян и расправа над ними, учи-
ненная Аракчеевым, вызвали гневные отклики. «Известия
о новгородских происшествиях привели всех в ужас», —
писал И. Д. Якушкин, для которого Александр I, одобрив-
ший кровавую расправу над поселянами, «был не только
жестоким, но бессмысленным деспотом»2. Последующие со-
бытия, имевшие место в военных поселениях, только утвер-
дили отрицательное отношение декабристов к военным
поселениям. «В 1819 году говорили, и не одни мы, о жесто-
ком усмирении чугуевцев», — писал А. В. Поджио в
своих «Записках». Декабрист В. Н. Лихарев, который вре-
менно был прикомандирован к корпусу военных поселений,
говорил, что в военных поселениях он «первый раз почув-
ствовал весь ужас существования», и «с жаром и
увлечением написал особую записку против этого учрежде-
ния» 3.
« ЦГИА, ф. 48, д. 10, л. 129—130.
1 Записки И. Д. Якушкина, М., 1925, стр. 20.
8 См. В. И. С е м е в с к и й. Политические и общественные идея
декабристов, СПБ, 1909, стр. 175.
47
С. Г. Батеньков, служивший в управлении вденных по-
селений, видел в военных поселениях «страшную картину
несправедливости, притеснений, наружного обмана, низо-
стей, все виды деспотизма»А. А. Бестужев считал, что
поселения «парализовали не только умы и все промыслы
тех мест, где устроились, и навели ужас на остальные»2.
С П. Трубецкой указывал на то, что жестокие расправы
с новгородскими и чугуевскими военными поселянами вы-
звали «всеобщее омерзение, и имя самого императора не
осталось без нарекания» 8.
В вопросе об отношении к военным поселениям у де-
кабристов была, таким образом, единая точка зрения.
И если многие из декабристов не дали такой развернутой
оценки военных поселений, какую дал им Пестель, то во
всяком случае они также выразили свое отношение к этому
реакционнейшему учреждению Александра I, дополнив Пе-
стеля своими высказываниями. Политическая, экономиче-
ская и военная нецелесообразность военных поселений была
совершенно очевидна для декабристов. Жестокий режим
в военных поселениях, расправы царя и Аракчеева над по-
селянами вызывали у декабристов чувство глубокого про-
теста и негодования.
'Мысль об использовании военных поселян в интересах
революционного переворота впервые возникла в Союзе спа-
сения. Но тогда эта мысль возникла и погасла, не найдя
широкого обсуждения. Однако в связи с подготовкой вос-
стания 14 декабря декабристы снова возвращаются к ней.
Незадолго до выступления Н. Бестужев оказал Рылееву,
что надо начаТь~Восс'тание с Кронштадта й в своих даль-
нейших планах опереться на него. Батеньков же считал, что
опора должна быть «на Волхове либо на Ильмене» 4. Был
также план, как это явствует из показаний Трубецкого
и Рылеева, отступить в случае неудачи восстания в столице
в новгород<^иё“военные ’ поселения и поднять их против
самодержавия."Завалишин, Арбузов и Беляев смотрели на
военные поселения как на источник создания народной гвар-
дии и «считали необходимым Временное правительство
учредить именно там, опираясь на поддержку военных по-
I £елян, ненавидящих царское правительство»Б.
1 См. В. И. С е м е в с к и й, Политические и общественные идеи
декабристов, СПБ, 1909, стр. 176.
2 Из писем и показаний декабристов, СПБ, 1906, стр. 37.
8 С. П. Трубецкой, Записки, СПБ, 1907, стр. 16.
4 К. Ф. Рылеев, Сочинения, Лейпциг, 1861, т. 1, стр. 38.
5 Центрархив, «Восстание декабристов». Материалы, т. III, стр. 394.
48
Отрицательно относились к рекрутчине и военным по-
селениям не только декабристы. Многие дворяне и предстат
вители купечества понимали, что 25-летний срок службы
и военные поселения не могут не привести к росту массовых
выступлений крестьянства.
В записке «О новом образе комплектования войск», по-
данной Мордвиновым Александру I в 1811 г., содержалось
предложение сократить срок действительной службы до
восьми лет1. В 1817 г. за сокращение срока службы до»
пятнадцати лет высказывался Дибич2. В 1821 г. в кабинете
Александра I была обнаружена записка, в которой «неиз-
вестный» высказывал мысль о необходимости сокращения
срока службы для солдат наполовину3.
В 1823 г. купец Щегорин подал Александру I записку,
содержавшую своеобразную критику военных поселений.
Щегорин излагал поведение китайского императора и зна-
менитого полководца Юй, жившего в III вёке до нашей
эры, поразительно напоминавшее аракчеевские взгляды на
военные поселения4. За подобную аналогию Щегорин
рисковал серьезно поплатиться.
Чтобы успокоить общественное мнение, Александр I дал
указание специальному комитету Государственного совета
рекомендовать сократить срок службы до двенадцати лет.
Однако это предложение комитета, подобно многим другим
предложениям, осталось на бумаге. -
Высказывания Дибича, Щегорина, «неизвестного» про-
тив длительного срока службы и военных поселений в об-
щем были направлены на то, чтобы помочь Александру I
в его борьбе за сохранение феодально-крепостнического
строя в России.
•х^И только позиция, занятая декабристами, была принци- :
пиально отлична от всех этих, в общем доброжелательных ;
для царизма, высказываний^) рекрутчине и ^военных посе- ;
лениях. Декабристы не только резко критиковали существо-
вавшую систему комплектования, но и предлагали путь, идя
по которому можно было бы покончить с рекрутчиной и
военными поселениями.
1 Архив гр. Мордвиновых, т. IV, стр. 42—43.
2 «Военный сборник», 1869, т. XIX, стр. 371.
3 ЦГИА, ф. 48, д. 12, л. 78.
4 А. И. Петров, Устройство и управление военных поселян
в России, сб. «Граф Аракчеев и военные поселения», СПБ, 1871,
стр. 192.
4-1228
49
Радикальный выход из того кризиса,. в котором оказа-
лась • система комплектования царской армии в первой
четверти XIX в., декабристы связывали с уничтожением
феодально-крепостнической системы в России. В результате
революционной ломки общественного и государственного
строя, считали они, могла быть создана и новая система
комплектования вооруженных сил.
Св своих конституционных проектах декабристы высту-
па ют против сословного строя, показывая его устарелость,
ложность, несправедливость. В «Русской правде» прово-
дится мысль о том, что «все люди в государстве должны
непременно быть перед законом совершенно равны и что
всякое постановление, нарушающее сие равенство всех пе-
ред законом. — есть нестерпимое зловластие, долженствую-
щее непременно быть уничтоженным» *. Конституция Ни-
киты Муравьева требовала также уничтожения сословий,
равенства всех перед законом. «Все русские равны перед
законом», «Названия и сословия однодворцев, мещан, дво-
рян, именитых граждан заменяются все названием гражда-
нина или русского» 2, — говорится в Конституции. Исходя
из этих принципов будущего государственного устройства,
декабристы выдвинули проект уничтожения рекрутчины и
военных поселений и перехода к всеобщей воинской повин-
ности.
Работая над составлением «Русской правды», Пестель
неоднократно выдвигал требование всеобщей воинской по-
винности.
В ^Записке о государственном правлении»/ говорится,
что «военная служба есть личная повинность, которую по-
настояшему каждый гражданин или член общества сам
нести должен» 3. Во всех более поздних выступлениях Пе-
стель оставался на этой же позиции признания принципа
всеобщей воинской повинности. В третьей главе «Русской
правды» содержится указание на то, что «должны все со-
словия одинаковым образом в составлении сей (военной. —
Е. П.) силы участвовать»4. В этой же главе «Русской
правды», резко и страстно критикуя военные поселения,
Пестель восклицает1 «...Разве защита Отечества не есть
священная обязанность всех и каждою?». Наконец, в пятой
• ЦГИА ф. 48, д. 10, л. 115.
2 Н Дружинин, Декабрист Никита Муравьев, М., 1933,
стр. 322, 324.
« ЦГИА. ф. 48. д. 10, л. 182.
‘Там ж е, л. 123.
50
главе «Русской правды», в связи с определением повинно-
стей граждан, говорится, что «все молодые люди, имеющие
20 лет от рождения, подлежат рекрутскому набору». Таким
образом, ставя задачу обеспечения равенства всех перед
законом, уничтожения сословий и их привилегий, Пестель
ясно сформулировал принцип всеобщей воинской повин-
ности.
Вопрос о воинской повинности рассматривается и в обоими
вариантах Конституции Никиты Муравьева. В варианте,
отобранном у Трубецкого при его аресте (статья 15), запи-
сано: «Каждый русский обязан носить общественные повин-
ности — повиноваться законам и властям отечества — быть
всегда готовым к защите родины и должен явиться к зна-
менам, когда востребует того закон» *.
Второй вариант, хранившийся в бумагах Пущина, фор-
мулирует эту статью, получившую здесь 12-й порядковый
номер, следующим образом:
«Каждый обязан носить общественные повинности по-
виноваться законам и властям отечества и явиться на за-
щиту родины, когда востребует того закон» 1 2.
Оба варианта Конституции не оставляют никаких сомне-
ний, о какой форме воинской повинности идет здесь речь 3.
Каждый по первому требованию обязан явиться на защиту
родины — это и есть всеобщая воинская повинность.
В наиболее позднем программном документе, написан-
ном буквально в канун вооруженного выступления,— в «Ма-
нифесте к русскому народу» дважды формулируется прин-
цип всеобщей воинской повинности. В разделе Манифеста,
объявляющем к всеобщему сведению те преобразования,
которые будут проведены в результате революционного пе-
реворота, гарантируется, что «убавление срока службы воен-
ной для нижних чинов и определение оного последует по
уравнению воинской повинности между всеми сословиями».
Во втором разделе Манифеста, содержащем поручения вре-
менному правительству, в числе других реформ предла-
1 Н. Дружинин, Декабрист Никита Муравьев, М., 1933,
стр. 306.
•Там же, стр. 322.
3 Слова «Каждый русский» — в первом варианте и просто «Каж-
дый» — во втором лишний раз подчеркивают желание Муравьева опре-
делить всеобщность воинской повинности. В Конституции термином
«русские» обозначаются те, кто не входит в категорию граждан, т. е.
термин этот был узок для выражения всеобщности воинской повин-
ности (см. по этому вопросу Н. Дружинин, Декабрист Никита Му-
равьев, М., 1933, стр. 186).
4*
51
гается привести в исполнение «уравнение воинской повин-
ности между всеми сословиями»х. В «Манифесте к рус-
скому народу», таким образом, весьма определенно выдви-
нуто требование о введении всеобщей воинской повин-
ности.
Но одно дело признание принципа всеобщей воинской
повинности, а другое — осуществление этого принципа.
В конечном счете содержание реформы, ее значение, глу«
бину можно оценить только тогда, когда имеются хотя бы
основные указания о способах и порядке ее проведения.
Конституция Никиты Муравьева и Манифест не содержат
указаний о порядке проведения реформы. В них дано лишь
принципиальное отношение к воинской повинности. Име-
лось, очевидно, в виду, что подробная разработка способов
ее проведения — дело текущего законодательства. И лишь
в «Русской правде», написанной в форме наказа, говорится
не только о принципе всеобщей воинской повинности, но
и содержатся указания о порядке ее осуществления. «Луч-
ший способ для набора ратников,— писал П. И. Пестель,—
состоял бы, по моему мнению, в соединении правил француз-
ского набора (конскрипции) с правилами российского на-
бора» 2.
Что же представляли собой французская конскрипция
и «правила русского набора», которые Пестель брал
в основу предлагаемой им воинской повинности? Система
конскрипции была введена французской буржуазной рево-
люцией, когда якобинская диктатура была уже пройденным
этапом. Декрет о конскрипции был принят 5 сентября
1798 г. и означал, что захватившая власть буржуазия стре-
милась переложить тяжесть защиты отечества на плечи
трудящихся. Конскрипция устанавливала порядок, при ко-
тором все французы, достигшие двадцатилетнего возраста,
подлежали призыву, и только «жребий определял, кому
итти» 3. Однако характеристика конскрипции была бы одно-
сторонней, если бы не добавить, что она устанавливала
право богатых нанимать за себя заместителей, а также
льготы по образованию и семейному положению. Буржуа-
зия ввела, таким образом, наиболее соответствовавший ее
интересам порядок прохождения военной службы.
Пестель внес в конскрипцию весьма существенную по-
правку, определив срок военной службы нижним чинам
> Центрархив, «Восстание декабристов». Материалы, т. 1, стр. 108.
г ЦГИА, ф. 48, д. 10, л. 181.
’ ЦГАДА, ф 69, д. 6, л. 4.
52
в пятнадцать лет (вместо установленных конскрипцией
пяти лет). Никаких других форм прохождения военной
службы лицами, оставшимися непризванными в армию,
«Русская правда» не предусматривала. При подобном усло-
вии всеобщая личная воинская повинность — ежегодный
призыв всех граждан мужского пола, достигших установ-
ленного возраста, — была невозможна. «Поелику таковой
порядок, — указывал Пестель, — был бы невозможен и для
государства чрезвычайно вреден, то и довольствоваться
должно тем, что только часть граждан участвует в военной
службе» *. Точку зрения о 15-летнем сроке службы, изло-
женную в «Записке о государственном правлении» и в «За-
писке о составе войск», т. е. в 1817—1819 гг., Пестель со-
хранил и в 20-е годы. Например, в пятой главе «Русской
правды», излагая правила проведения всеобщей воинской
повинности, он говорит все о том же 15-летнем сроке службы:
«Рекрут поступает в военную службу на 15 лет»2. Здесь
проявилась классовая ограниченность автора проекта, ска-
залось влияние на него службы в крепостнической армии.
В «Правилах российского набора», которые Пестель
предлагал^соединить с «Правилами фр а нцузского набора»,
большое внимание уделялось распределению воинской по-
винности между отдельными семьями, установлению льгот
по семейным обстоятельствам. Пестель специально огова-
ривал льготы по образованию, по семейному положению,
а также предусматривал освобождение от военной службы
лиц, имеющих возможность нанять заместителей.
В третьей главе «Русской правды» говорится о том, что
«главнейшее среди ви к "избежанию рекрутчины будет со-
стоять в выдержке положенного экзамена, по которому
право приобретаться будет вступить в службу не рядовым,
но уже офицером»8, причем это право «распространено
быть имеет на все сословия и на всех вообще россиян оди-
наковым образом». В «коренных правилах» (пятая глава
«Русской правды») записано: «От рекрутства освобожда-
ются навсегда: во-первых, все те, которые выдержат в ко-
тором-либо университете или губернской гимназии положен-
ный экзамен; во-вторых, всякий, кто будет единственной
подпорою своих родителей или малолетних братьев и се-
стер, и, наконец, в-третьих, кто наймет за себя другого
। ЦГИА, ф. 48, д. 10, л. 182.
’Там ж е, л. 256.
’Там же, л. 123.
53
рекрута, с тем однако же, чтобы сей последний не был
свыше 25-ти лет» \
Классовая сущность перечисленных выше льгот совер-
шенно очевидна. Право призываемого выставить вместо себя
заместителя являлось выражением ничем не прикрытого
требования имущих классов. Льготами по образованию
массы городской бедноты и мелкие крестьяне также не
могли воспользоваться. Таким образом, в том государстве,
за которое боролся Пестель, предусмотренными им льго-
тами могли воспользоваться только сельскохозяйственная,
торговая и промышленная буржуазия и частично интел-
лигенция. В общем система воинской повинности, предло-
женная Пестелем, представляла собой буржуазную си-
стему. В условиях России первой четверти XIX в. это было
явлением прогрессивным.
Историческое значение предложений о введении всеобщей
воинской повинности заключается в том, что новая система
комплектования намечалась как детище революционного пе-
реворота. Всеобщая повинность была путем к созданию
массовой буржуазной армии. Несмотря на ограниченность
дворянской революционности, которая наложила свой отпе-
чаток на предложения декабристов, введение всеобщей
воинской повинности отвечало назревшим задачам дальней-
шего развития вооруженных сил России.
РЕОРГАНИЗАЦИЯ ПОСТОЯННОЙ АРНИИ
ПО ПЛАНАМ И. Н. ПЕСТЕЛЯ
Ставя перед собой задачу революционного преобразова-
ния государственного строя, декабристы, естественно, заду-
мывались и над вопросом о будущем устройстве вооружен-
ных сил. Программные документы декабристов отразили
три точки зрения на формы организации вооруженных сил,
хотя по существу все эти три точки зрения преследовали
одну и ту же цель — создание классовой военной органи-
зации, соответствующей новому государственному строю.
Вне зависимости от личных желаний декабристы предла-
гали различные варианты буржуазной военной органи-
зации.
Наиболее обстоятельным проектом организации воору-
женных сил пореволюционной России была «Записка п го-
сударственном правлении» П И. Пестеля._Все другие до-
1 ЦГИА, ф. 48, д. 10, л. 266.
54
кументц, вышедшие из-под пера Пестеля («Записка о со*
ставе войск», «Краткое рассуждение о составе войск»,
«Первой приказ» и различные черновые наброски), лишь
дополняют «Записку о государственном правлении» и так
или иначе связаны с ней.
Выдающийся деятель тайных обществ Пестель был одно-
временно и выдающимся военным мыслителем. Он родился
в 1793 г. в семье дворянина Смоленской губернии. В 1809 г.
Пестель поступил в старший класс пажеского корпуса и-
окончил его с отличием. В 1811 г. Пестель был произведен
в прапорщики.
По свидетельству многих членов тайного общества, Пе-
стель был человеком выдающихся способностей, непреклон-
ной воли и неукротимой энергии. Его осведомленность в по-
литической, экономической, философской и военной литера-
туре поражала современников.
Н. В. Басаргин, хорошо знавший Пестеля по совместной
службе в штабе II армии, отзывался о нем, как о человеке
«высокого, ясного и положительного ума», излагавшего
свои мысли «с такой логикой, такой последовательностью
и таким убеждением, что трудно было устоять против его
влияния» 1 Высоко положительно отзывается о нем генерал-
майор С. Г. Волконский, близко знавший его как по службе,
так и по совместной деятельности в тайном обществе. Вол-
конский считал Пестеля человеком «замечательного ума
и образования... в сердце которого гнездились высокие и
пылкие чувства патриотизма»2. Декабрист И. Д. Якушкин
также отмечал, что «Пестель всегда говорил умно и упорно
защищал свое мнение, в истину которого он верил, как
обыкновенно верят в математическую истину... В течение
почти 10 лет, не ослабевая ни на одну минуту, он трудился
над делом тайного общества»3. По свидетельству другого
декабриста — Е. П. Оболенского, Пестель «отличался умом
необыкновенным, ясным взглядом на предметы отвлеченные
и редким даром слова»4.. Живший с Пестелем в 1824 г.
Н. И. Лорер считал его человеком гениальным 5 6. А. С. Пуш-
кин, познакомившийся с Пестелем в период своей кишинев-
ской ссылки, сказал о нем так: «Умный человек во всем
1 Н. В. Басаргин, Записки, М., 1872, стр. 4.
’С. Г. Волконский, Записки, СПБ, 1902, стр. 408.
8 Записки И. Д. Якушкина, М., 1925, стр. 30.
4 Общественное движение в России в первой четверга XIX в., т. I,
стр. 237.
6 Записки декабриста Лорера, М., 1931, стр. 74.
65
смысле этого слова... Он один из самых оригинальных умов,
которых я знаю...» ’.
Но не только друзья и единомышленники так высоко
ценили Пестеля. Даже те, кто вовсе не разделял взглядов
Пестеля, вынуждены были отметить его выдающийся ум,
характер и способности. Так, А. Д. Боровков, через руки
которого шли все материалы Следственной комиссии, так
характеризовал Пестеля, как главу Южного общества: «Су-
щий Робеспьер, умный, хитрый, просвещенный, жестокий,
настойчивый, предприимчивый» 1 2. Верный слуга царя, Боров-
ков понимал, что в лице Пестеля самодержавие имело
умного и решительного врага. Протоиерей Казанского собора
Мысловский столкнулся с Пестелем в последние дни его
жизни, когда убежденный республиканец, один из видней-
ших вождей декабристов, был заточен в Петропавловскую
крепость. Призванный освятить расправу царя над де-
кабристами, Мысловский, познакомившись с Пестелем, был
вынужден заявить: «Ничто не колебало твердости его. Ка-
залось, он один готов был на раменах (плечах. — Е. П.)
вынести тяжесть двух альпийских гор» 3.
Таким Пестель остался до конца своей жизни. В своем
предсмертном письме родным из Петропавловской крепости
он писал: «Настоящая моя история заключается в двух
словах: я страстно люблю мое отечество, я желаю его
счастья с энтузиазмом, я искал этого счастья в замыслах,
которые побудили меня нарушить мое призвание...» 4.
В двадцать восемь лет Пестель был уже полковником
й командовал Вятским пехотным полком, входившим во
II армию и дислоцировавшимся на юге России.
Эрудиция Пестеля в военных вопросах ни у кого не вы-
зывала сомнения. В бумагах Пестеля сохранилась его
записка на французском языке, озаглавленная «Военные
науки». Записка эта не имеет ни даты, ни указания, по ка-
кому поводу она написана. Но из нее видно, что Пестель
относил к военным наукам фортификацию, артиллерию,
главный штаб (администрацию), военное искусство и воен-
ную историю. По каждому из этих разделов в записке при-
водится наиболее важная литература на русском, француз-
1 А. С. Пушкин, Сочинения, М.—Л., 1949, т. VIII, стр. 17.
а ЦГВИА, ф. ВУА, 1 ч., д. 40681, л. 1.
8 Павлов-Сильванский, Декабрист Пестель перед Верхов-
ным уголовным судом, Ростов-на-Дону, 1907, стр. 3.
«Там же, стр. 166.
56
ском и немецком языках и даются краткие аннотации на
ряд трудов.
По фортификации в записке названы работы Сен-Поля,
Буссемара, Карно и Музе, из них наиболее значительной
признана работа Сен-Поля «Элементы фортификации». По
артиллерии перечисляются работы Гоньеля, Шарнгорста,
Леспинаса и французская «Памятная записная книжка для
офицеров-артиллеристов». Лучшим трудом по артиллерии,
как это видно из записки, "Пестель считал «Основания ар- ;
тиллёр~ййскбй~й понтонной науки», изданные Военным уче-
ным комитетом русского Главного штаба. Вопросы админи-
страций" на Западе в то время были разработаны очень
слабо, и Пестель, упоминая в записке работы Веркавена,
Тьебо, Гримоара, отмечал, что они рассматривают лишь от-
дельные частные вопросы. В__руссипй ярм»ит по мысли Пе-
стеля, «служба административной части определена указа-~
ми и называется Учреждение"для .украпления, большой дей-
ствующей_армией» L Военное искусство представле9Ю_в__за-
писке работами Жомини, эрцгердога__Карла^ Лаверна,
Ронья, маршала Саксонского, Ла-Рошемона, Эккемейера,
причем из всех этих работ выдёлёньГ как лучшиеработы
Жомини и Ронья. Наконец, в записке приводится длинный
список трудов по военной истории, в котором значатся ра-
боты ДюмаГТййбма, Саразеня, Тюрення, Монтекукули, ком-
ментарии Цезаря и Веймарский журнал. В записке «Воен-
ные науки» содержится перечень всех заслуживающих вни-
мания работ, что свидетельствует о глубоком знании Песте-
лем военных источников, среди которых он особо выделял
русские источники и отмечал, что они не только стоят на
уровне западноевропейских трудов, в частности по артил-
лерии и администрации, но и превосходят их.
Пестель был большим знатоком военного дела. Его бо-
гатый боевой опыт и глубокие теоретические знания способ-
ствовали быстрому росту его авторитета. К нему обраща-
лись за советами по самым разнообразным военным вопро-
сам, и часто его мнение было решающим.
Главнокомандующий граф Витгенштейн говорил о Пе-
стеле, что он везде будет на своем месте — и на посту ми-
нистра, и на посту командующего армией2. Не менее бле-
стящую оценку дал Пестелю и начальник штаба II армии
« ЦГИА, ф 48, д. 473, л. 486.
8 П а в л о в - Си л ьва нс к и й, Декабрист Пестель перед Верхов-
ным уголовным судом, Ростав-на-Дону, 1907, стр. 3.
57
Киселев, который считал, что Пестель «всякое место займет
с пользою, жаль, что чин не позволяет» Ч
Пестеля знали в Главном штабе, знали и боялись его
влияния на Витгенштейна и Киселева. Дежурный генерал
Главного штаба Закревский писал Киселеву: «Здесь гово-
рят, что Пестель, адъютант его1 2 *, все из него делает, возьми
свои меры. Государь о нем мнения не переменил и не пе-
ременит. Он его хорошо, кажется, знает...»8. Имя Пестеля
вообще довольно часто упоминается в переписке между Ки-
селевым и Закревским, который неоднократно предупреждал
Киселева о необходимости быть осторожным в своих отно-
шениях с Пестелем. Но Киселев, один из образованнейших
и умных генералов того времени, видел выдающиеся спо-
собности Пестеля и очень считался с ним.
Киселев видел, что в штабе 11 армии Пестель пользуется
большим авторитетом, и понимал, что это не случайно.
В одном из писем к Закревскому Киселев писал: «Пред-
местник мой4 находился у Пестеля в точном подданстве...
я взял совсем тому противный ход» 5 6 * Но это были только
слова. Сам Киселев также очень часто опирался на Пе-
стеля. Материалы архивов только подтверждают влияние
Пестеля на работу штаба II армии и на его начальника ге-
нерала Киселева.
В качестве одного из приме!ров того, какое влияние ока-
зывал Пестель на Киселева, можно привести такой факт.
Штаб II армии был перестроен, насколько это было в си-
лах Витгенштейна и Киселева, по штатам, разработанным
Пестелем. Отчет об управлении II армией, представленный
Киселевым в 1824 г. в Главный штаб, не оставляет
сомнений в том, что Пестель высказывал Киселеву свои
соображения о штатах, об артельных солдатских деньгах,
о военно-судной части и т. п.в. Во всяком случае военные
бумаги, находящиеся в деле Пестеля, свидетельствуют о том,
что и Пестеля и Киселева волновали одни и те же про-
блемы.
1 А. П. Заблоикий-Десятовский, Граф Киселев и его
время, СПБ, 1881, т. I, стр. 90.
2 Витгенштейна.
9 А. П. Заблоикий-Десятовский, Граф Киселев и его
время, СПБ, 1881, т 1, стр. 90.
4 Генерал Рудзевич.
6 А. П. Заблоикий-Десятовский, Граф Киселев и его время,
СПБ, 1881, т. I, стр. 90.
6 См. Отчет об управлении II армией, ЦГВИА, ф. ВУА, д. 17184,
лл. 4—5, 69, 82. Бумаги Пестеля, ЦГИА, ф. 48, д. 473, лл. 54, 346, 82.
58
Имеется и прямое подтверждение того, что некоторые важ-
нейшие вопросы Киселев решал только после того, как зна-
комился с мнением Пестеля по этим вопросам. Особенно
хорошо это видно на примере составления устава лагерной
службы. Устав, подготовленный комиссией, был дан Пе-
стелю, заключение которого сыграло важную роль в даль-
нейшей судьбе проекта устава. 31 декабря 1823 г. Киселев,
уезжая в отпуск, предложил генералу Байкову заняться пе-
реработкой устава и дал указание, какие изменения необ-
ходимо внести в него. В основе указаний Киселева лежали
замечания Пестеля 1. Или такой случай. В связи с указа-
нием Главного штаба Киселев создал комиссию, которая
должна была разработать проект уменьшения издержек по
комиссариатским расходам. Когда комиссия представила
проект, Киселев передал его Пестелю на заключение, после
чего включил его предложения в свой рапорт Главному
штабу, только смягчив формулировки Пестеля, отличав-
шиеся резкой и довольно откровенной критикой существую-
щих хозяйственных порядков в полках и армии вообще2.
Таким образом, планы будущей военной организации
России были разработаны человеком, в котором удачно со-
четались качества выдающегося революционного деятеля и
крупнейшего военного теоретика своего времени. Естествен-
но, что военные статьи конституционного проекта Пестеля
представляют большой интерес.
В «Русской правде» Пестель выступил сторонником по-
стоянной армии_и_подробно изложил план создания такой
армии, отвечающей духу и требованиям того общественного
и государственного строяЛустановить который намечала
«Русская правда».
Что касается численного состава армии, то Прстрль счи-
тал. что он «зависит от величины госупярстня лпт числа
врагбв7~на "погибель оного стремящихся» а. Готовясь к рево-
люционному перевороту, Пестель считал маловероятной ин-
тервенцию против революционной России, «потому что
1812 год отнял, наверно, у всех охоту в Россию входить,
а, во-вторых, потому, что при открытии революции в Рос-
сии чужестранные кабинеты слишком бы опасались соб-
* См. ЦГВИА, ф. ВУА, д. 17147, лл 37, 119; ЦГИА, ф. 48, д. 473,
л. 24.
2 ЦГВИА, ф. ВУА, д. 764, лл 20, 22; ЦГИА, ф. 48, д. 473, л. 39,
41—42.
а ЦГИА, ф. 48, д. 10, л. 170.
59
ственных земель...» *. Тем ле менее он не намечал сокра-
щения армии, а, няоборпт. планировал ее увеличение. Не-
обходимость увеличения армии диктовалась теми задачами,
которые в «Русской правде» ставились перед Временным
революционным правительством. Временное правительство
должно было присоединить к России Молдавию и западную
приморскую часть Кавказа, а также помочь воссоединению
самостоятельной революционной Польши. Осуществление
этих задач делало вероятной войну с Турцией, а также
с Пруссией и Австрией.
Всеобщая воинская повинность давала возможность не
только увеличить численный состав армии. Новая система
воинской повинности, связанная с освобождением крестьян
от крепостного права, не могла бы не отразиться и на ее
качественном составе. Пестелевская постоянная армия отли-
чалась бы от феодально-абсолютистской армии те только,
своей большей численностью, но прежде всего тем, что она
состояла бы из крестьян, освобожденных от крепостной^а-
висимости, получивших без выкупа землю. Пестель .имел '
~в~виду создание такой армии, которая призвана защищать
революционное отечество.
ВоепнЗ^ПГрбграмма’Пестеля отнюдь не ограничивалась
предложениями об увеличении численности армии и улуч-
шении ее качественного состава. Исходя из необходимости
уничтожения феодально-крепостнических институтов, из за-
дач создания сильной и боеспособной армии, Пестель пред-
лагал такие изменения, которые затрагивали бы все сто-
роны жизни армии.
JB_«3a писке о государственном правлении» и в третьей
главе «Русской правды» говорится о принципах ^подборя
сфииерсупх капрой. Существо этих~ принципов, которые
должны были лечь в основу комплектования офицерского
корпуса, Пестель видел в «свободной» сдаче, .экзаменов на
звание офицера и свободном доступе и офицерский корпус
-для «всех россиян одинаковым образом».1 2, т. е. по сути дел а
Пестель предлагал" создать офицерский корпус на буржуаз-
ных началах^ ибо' правом сдавать^ экзамены на офицера и
правом[~обучения в военныхлицёях и училищах могли вос-
пользоваться прежде всёго~богатые классы. Таким образом,
не-приналлсжноеть к-двиряютву давала право вступить
в офицерское звание. Эту возможность открывало наличие
1 Центрархив, «Восстание декабристов». Материалы, т. IV, стр. 112.
« ЦГИА, ф. 48, д. 473, л. 20.
60
богатства, без которого нельзя было получить образование,
т. е. приобрести знания, необходимые для сдачи экзаменов
на офицера.
Для подготовки офицерских кадров рассматриваемые до-
кументы Пестеля намечали созданиё~Теттг учебных за веде»
Ъии: десять офицерских училищ при~каЖДОМ И3> армейских -
корпусов и три высших военных учебных заведения (ли-
цеи). Особенностью лицеев было то, что их могли бы посе-
щать вольнослушатели.
Заслуживает внимания и предложенная Пестелем си-
стема производства в офицеры, продвижения их в чинах
и по службе.
Автор «Русской правды» стоит за продвижение по служ-
бе, по способностям или за отличия, а не по старшинству
в чине. Здесь он выступает против существовавшей в рус=
~ской армии уродливой практики чинопроизводства и назна-
чения на выстпир плпжишти, пбуепппппиипй упягтпым ха-
рактером царской армии. Существовал, например, порядок,
при котором дворяне записывали своих детей в армию чуть
ли не с пеленок, и когда такие дворянские сынки действи-
тельно начинали свою службу в армии, они за короткое
время достигали высоких чинов и должностей. Огромную
роль играла при этом и протекция. Эту уродливую прак-
тику весьма остроумно высмеял Пушкин в «Капитанской
дочке»: «Матушка была еще мною брюхата,— начинает по-
вествование Гринев, — как уже я был записан в Семенов-
ский полк сержантом по милости майора гвардии князя Б.,
близкого нашего родственника».
^Требование Пестеля положить в основу продвижения по
службе способности и отличия было, несомненно, целесооб-
разно. Прогрессивность этого требования состояла в том,
что оно влекло за • собой уничтожение привилегий знати
в чинэпроиэводстве и продвижении по службе. Но Пестель
несколько опасался, что его предложение об отмене чинов
встретит сопротивление в самой армии, и сделал такую ого-
ворку: если все же будет признано необходимым сохранить
чины, _то следует это дело упорядочить, т. е. производство
обер-офицеров проводить по дивизиям, штаб-офицеров — по
корпусам, генералов — по армии. Кроме того, Пестель счи-
тал необходимым упразднить чины прапорщика и корнета
и дать чинам русские наименования (например, вместо ка-
питан— дружинный, вместо генерал — воевода и т. д.).
-Большое место в пестелевских проектах преобразования
армии занимают изменения r правовом положоний- и мате-
61
риальном обеспечении солдат. Насколько остро стояли тогда
этипроблемы,--пока зыв аеткритика аракчеевских порядков
в армии, содержащаяся в высказываниях многих декабри-
стов.
Декабристы говорили о бесправии солдата, о полной его
зависимости от произвола больших и малых Начальников, *
вскрывалй~~вопиющую практику судопроизводства.
Декабрист А. П. Беляев, обращая внимание на беспра-
вие, царившее в стране и в армии, писал: «Все это неиз-
бежное следствие тогдашнего порядка вещей, при котором
не признавались ничьи права перед сильнейшим, в котором
старший, кто бы он ни был, всегда был не начальником,
а властителем и господином младшего, сильный — слабого,
богатый — бедного». Постановка судопроизводства в армии
вызывала глубокое возмущение у всех, кому приходилось
с этим сталкиваться. Следствие и суд, как правило, пору-
чались безответственным рядовым работникам и сплошь и
рядом превращались в комедию. Все решал аудитор: он
заводил «дело», сам вел его, сам писал приговор, а членам
суда рассылал только для подписи. В. Ф. Раевский при-
водит случай, когда дело о побеге солдат вел даже не ауди-
тор, а писарь. «Таковым образом,— говорил Раевский,— во
всех полках производятся судные дела над нижними чи-
нами» ’. Солдаты, доведенные до отчаяния, не находя нигде
защиты прав своих, шли на крайнюю меру — дезертировали
из армии, а то и просто кончали жизнь самоубийством.
М. И. Муравьев-Апостол приводит случаи, когда «солдаты
совершали убийства над первым попавшимся, убивали даже
детей — и все с единственной целью избавиться от
службы»2.
Не менее тяжелым, по свидетельству декабристов, было
материальное положение солдат. «Армия,— писал С. И. Му-
равьев-Апостол Николаю I во время следствия,— всегда бу-
дет подвержена волнениям, пока существуют такие источ-
ники ее недовольства, как, во-первых, нынешняя форма до-
вольствования, которая не только лишает солдата возмож-
ности какой-либо экономии, но и создает для него массу
мелких ежедневных лишений и при которой ему иногда не-
хватает хлеба...» 3.
’ ЦГИА. ф 48. д. 149, л. 22.
’ М И. Муравьев-Апостол Воспоминания и письма, Петро-
град, 1922, стр. 56
* Центрархив, «Восстание декабристов». Материалы, т. IV, стр. 268.
62
Эту же мысль о тяжелом положении солдат, которых
к тому же часто обворовывали начальники, можно ветре* *
тить и у других декабристов.
Ко всему этому следует еще прибавить, что обмундиро-
вание у солдат было прусского образца, совершенно не при-
способленное для повседневной носки и доставлявшее сол-
датам много . мучений. «В Охотском полку,— говорится
в записке «О злоупотреблениях в полках II армии»,— за-
тягивают солдат так крепко, что во время бригадного уче-
ния было в обмороке 23 человека рядовых» Ч В Екатерин-
бургском полку во время учений солдаты также падали
«от сильной затяжки на груди ранцевых ремней»2. Врачи
считали даже одной из причин болезней солдат сильное стя-
гивание их талии ремнем, что требовалось для того, чтобы-
солдаты выглядели стройными. К тому же подготовка и
чистка такого обмундирования отнимали у солдат все сво-
бодное время и часто вынуждали их заниматься этим
ночью.
Декабристы правильно оценивали вред аракчеевщины
и считали, что она подготавливает «позор русской армии».
Спасти армию от той гибели, которая ей грозила, по мысли
декабристов, могло только общее революционное преобразо-
вание России. И «Русская правда», устанавливая новый
общественный и государственный строй, предусматривала
и новые порядки в армии.
Пестель считал, что революционная армия должна жить
по новому военно-уголовному законодательству и имёть~лго*
~ниб~~судопроизводство. Обосновывая свои предложения.’ТГё-
гтельпразраоотал “план будущего военно-судного уложения^
состоящий из пяти разделов. которые в «Записке о военно-'
судной части» носят следующие наименования: «1-е. Умо-
зрение сей части. 2-е. Устройство ворниыу гуппи 3-е Поря-
док сулопрри.зводствя- 4-е" ЧдулииГ углплиил-впрнные_5гД._
Законы благочинно-военное» 8 (дисциплинарные. — Е. П.).
Указания по устройству военных судов содержатся и
в «Записке О~тису даре i венном правлении». Военные ~суды,
согласно ЗТОЙ «Записке», разделяются на эбыкновенные и
особенные. Обыкновенные тудьг вводятся для разбора дел~
большинства военнослужащих? 1»~6сдбённ~ые— «для разбора
Йёп~пгу1кляы¥ мяиялкмиклп и имилпнииля дмтир ич К гулях
• ЦГВИА. ф. ВУА, Д. 35784, л. 22.
а Гершензон, История молодой России, СПБ, 1908, стр. 29—30.
* ЦГИА, ф. 48, Д- 473, л. 193.
63
обыкновенных судьями являются старшие полковые офи-
"цёры, ~риль 11ВОКУПдУа ~П'ринаДлежит~ полковому аудитору.
В~судаг~рсобепных судьи, прокурор и присяжные заседшели
назначаются высшим командованием из офицеров равных
степеней. Военный суд в военное время ведает всемй~~де-
ламй~ военнослужащих, в мирное — только делами, касаю-
щимися военной службы.
. - ^^Проёкты Пестеля преследовали цель положить конец
тому~хаосу. беззакониям, произволу и издевательствам, ко-
{ тррые бытовали в царской армии. Эти проекты угтямяяпм-
| ’вали порядок в законолательстве. судоустройстве и судо-
' ' производстве, в частности, устанавливали дисциплинарные
нормы. Характер предложений в области военно-суДебной
части следует рассматривать в общей связи с намечавши-
мися общими судебными реформами, которые шли по пути
установления начал буржуазного суда. Но на одну меру
Пестель не пошел до конца. Будучи дворянским револю-
ционером, он не выдвинул требования полной отмены те-
лесных наказаний; для солдат младшего оклада они были
оставлены. Царская армия, в которой Пестель командовал
полком, оказала здесь на него свое влияние.
Г Огромный интерес представляют и другие предложения
Пестеля, особенно предложения в области материального
обеспечения армии.
Прежде всего Пестель осуждал систему постоя войск,
понимая, что при этой системе солдаты фактически не толь-
ко стесняют население в жилье, но и кормятся^зД счёт"хо-
зяев, и считал," что а~р!Ийя должна рапмеЩатьсуГв специаль-’
но построенныхЦля нее казармах. «Полезно бы было?— nh-
сал Пестель,— построить ратожилья (казармы) как для
войск, так и для всех начальников и всех управ (штабов),
для коренных дружин и для запасных сразинов (ба-
тальонов) . Если сие слишком будет стоить дорого, то можно
на первый случай построить ратожилья для Волковых и про-
чих управ» ’. В таком преобразовании Пестель видел воз-
можность уничтожения одного из источников недовольства
населения правительством. В этом к тому же он находил
реальную возможность организовать систематические заня-
тия. По мнению Пестеля при правильном распределении за-
нятий в течение всего года учения в лагерный период можно
было бы организовать более серьезно. Войска учились бы
круглый год.
’ ЦГИА, ф. 48, д. 10, л. 102.
64
В тесной связи с предложением о казарменном разме-
щении армии находится предложение^ Пестеля об изменении
порядка довольствия солдат. В <3аписке о государствен ном
правлении» Пестель предлагал установить солдатский~р^'
ционгт.“ё. ввести паек й выдавать солдату, кроме муки—и
крупы, полфунта~мяса на каждый окпромяы~й~дёнь. а также-
картофель, горох, капусту.
ПредложениеПестеля об изменении формы одежды ар-
мии также было весьма злободневно и направлено на улуч-
шение положения солдат. По мнению Пестеля, военная /
одежда должна удовлетворять следующим требованиям: не
егеиня гь "движений, быть уйпбмлй~~нёллр6гпй и придавать
войску красивый вид. <Цвет одежды,— писал Пестель,—
должен быть темным; что касается удобства и красоты, то
русское платье может служить тому примером». Самой луч-
шей обувью для армии Пестель считал сапоги и краги. Вмё^
' сто киверРХ70]£^предлагалл < пплпбныа казачьим. но
с пером». На зимнее время намечался, кроме шинели, еше
и полушубокТ~
I Врачебно-санитарное дело в царской армии было совер-
/шенно запущено. Сеть госпиталей и лазаретов была недо-
/ статочной, злоупотребления в армии принимали огромный
Спазмах.
Меры, намеченные Пестелем по устранению этих недо- '
статков, могли бы серьезно улучшить положение армии,
солдат прежде всего. Эти меры были проникнуты заботами j
не только о моральном состоянии солдат, но и об их здо- I
ровье,
^—Пестель утверждал, что только изменения в снабжении
значительно сократили бы заболевания и смертность среди
солдат. Вместе с тем он считал необходимым улучшить
врачебное дело в армии. Каждый полк, по предложению
Пес тел я,"дол жен был иметь госпиталь на 2б0 коек (из рас-
чёта 5U <оёк~на каждую тысячу солдат, состоящих в полку).
Штатами штабов дивизий предусматривался врач , для jj6-
служивания шта^а “йП<адзора за постановкой врачебного
1 ЦГИА, ф. 48, д. 10 л. 185. Под красивым видом войска Пестель
понимал не только внешний вид солдат. Он возражал, между прочим,
против установившегося в то время порядка подрезать хвосты лоша-
дям по английскому образцу. «Все английские лошади,— говорил Пе-
стель,— имеют столь дурные хвосты, что, англичане ввели обычай
употреблять куцых лошадей. Но поелику российские лошади имеют
другие статьи... все военные чниы без различия степени должны иметь
лошадей с длинными хвостами».
5—1228 65
дела в полках. При штабе корпуса намечалось создание
больницы на 150 коек для обслуживания личного состава
управления корпуса и корпусных частей ’.
Таким образом, проекты Пестеля были направлены на
серьезное улучшение быта и правового положения солдат.
Его предложения в области военного законодательства и
судопроизводства, довольствия и казарменного расположе-
ния войск, обмундирования, наконец, здравоохранения
должны были покончить в армии с ненавистными феодаль-
но-абсолютистскими порядками.
Характерно, что во всех своих проектах Пестель не
пользовался иностранной военной терминологией, а, сталки-
ваясь с иностранными терминами, стремился заменить их
соответствующими русскими терминами.
Военная терминология в «Записке о государственном
правлении» выглядит следующим образом: армия — рать,
корпус — ополчение, дивизия — войрод, полк — полк, ба-
тальон— сразин, взвод—взвод, капральство— уряд, ар-
тиллерия — воемет, бронемет, кавалерия — конница, ирре-
гулярная — бесстройная, кирасиры — латники, арсенал —
оружейня, артпарк — снарядня, рекрут — ратник, ефрейтор-
ство — десяток, колонна — толпник, линия — рядобой, ка-
ре — всеброн, дирекция — равнение, диспозиция — боевой
указ, офицер — чиновник, пост — став, экзекутор — испол-
нитель, штаб — управа, штандарт — знамя, деташемент —
отряд2 и т. д.
В своем гениальном труде «Марксизм и вопросы языко-
знания» товарищ Сталин писал: «...Язык, как средство об-
щения людей в обществе, одинаково обслуживает все
классы общества и проявляет в этом отношении своего
рода безразличие к классам. Но люди, отдельные социаль-
ные группы, классы далеко не безразличны к языку. Они
стараются использовать язык в своих интересах, навязать
ему свой особый лексикон, свои особые термины, свои осо-
бые выражения. Особенно отличаются в этом отношении
верхушечные слои имущих классов, оторвавшиеся от народа
и ненавидящие его: дворянская аристократия, верхние слои
буржуазии» 3.
Именно так обстояло дело в русской армии того вре-
мени. Дворянская аристократия вводила иностранную воен-
• ЦГИА, ф 48. д. 473. л. 112.
8 См. ЦГИА, ф. 48, д. 10, лл. 279—283. Словник дан выборочно.
8 И. Сталин, Марксизм и вопросы языкознания, Госаолитиздат,
1951, стр. 13.
66
ную терминологию в военном деле для того, чтобы отгоро-
дить себя от солдатской массы, чтобы приучить солдат
к бездумному, механическому заучиванию команд, приказа-
ний, всячески стремилась оболванить солдат. Такие тер-
мины, как фельдцейхмейстер (начальник артиллерии), ге-
нерал-гевальдигер (начальник полиции), дирекция (равне-
ние) и многие другие, не привились в русской армии, что
является свидетельством их нежизненности, искусственно-
сти. Так, например,. Пестель был совершенно прав, предла-
гая заменить такие звания, как генерал от инфантерии, ге-
нерал от кавалерии, генерал от артиллерии, общим воин-
ским званием — генерал-полковник. Генералы от инфанте-
рии, кавалерии или артиллерии обычно являлись командую-,
щими армиями или отдельными корпусами. В армию же и
в корпус входили все рода войск, и таким образом звание
«генерал от артиллерии» и другие подобные ему звания
не отражали тех обязанностей, которые лежали на коман-
дующем армией или командире корпуса.
Это стремление Пестеля очистить русскую военную тер-
минологию от иностранного засил'ья, создать новую терми-
нологию на национальной основе представляет собой выра-
жение общей линии, которой придерживались декабристы
в борьбе против раболепного преклонения перед всем ино-
^гтранным.
В общем проект Пестеля был проектом организации бур-
жуазной армии в условиях русской действительности
и характеризовался стремлением положить в основу этой
, организации русские национальные особенности, отбросит^
' прочь все то наносное, чуждое, что не являлось характер-
; ным для русской армии. Декабристы стремились наглядно
показать, что русская армия имеет свой замечательный бое-
вой опыт, превосходящий опыт западноевропейских армий.
И Пестель, как и все его единомышленники, был полон
гордости за русскую армию, наиболее ярко проявившую
свою силу и искусство в Отечественной войне против пол-
чищ Наполеона.
Однако следует отметить, что армия, которую предла-
гал Пестель в Своих проектах, была не свободна от фёб=
дально-крепостнических пережитков^ 11ятнадцатилётний срой
военной службы для солдат, телесные наказания ДЛ'я~ млгатр
шего оклада сОлдатсвидетельствовалиобограниченногти
дворянской революционности Пестеля. R этих и некоторых
других предложениях он не мог преодолеть представлений,
сложившихся у него под влиянием военной службы в фео-
5* 67
дально-крепостнической армии. Кроме того, определенный
отпечаток на военную программу Пестеля наложила боязнь
народного движения, которая характерна для большинства
дворянских революционеров и, в частности, для Пестеля.
Однако общий характер разработанных Пестелем воен-
ных реформ отвечал назревшим задачам дальнейшего раз-
вития русской армии и создавал условия для нового рас-
цвета русского военного искусства.
В своих проектах революционной замены феодально-
абсолютистской армии новой, буржуазией армией Пестель
выступил как крупнейший военный теоретик. Его револю-
ционная позиция и компетентность в военных вопросах по-
зволили ему создать стройную военную программу дека-
бристского движения, обосновать и разработать основы
устройства революционной армии.
ПРЕДЛОЖЕНИЯ И. М. МУРАВЬЕВА О ПОСТОЯННОМ
ВОЙСКЕ И МИЛИЦИИ
Н. М. Муравьев родился в 1796 г. Отец его был воспи-
тателем великих князей Александра и Константина, а позд-
нее товарищем министра просвещения и попечителем Мос-
ковского университета. Муравьев получил прекрасное до-
машнее образование, а затем учился в Московском универ-
ситете, увлекаясь историей и литературой. Родители про-
чили ему гражданскую карьеру, но шестнадцатилетний
юноша сам решил вопрос о своем будущем. В 1812 г. он
убежал из родительского дома и в рядах русской армии
сражался против французских захватчиков.
По окончании войны с Наполеоном Муравьев явился
одним из инициаторов создания тайных обществ и известен
как один из идеологов декабристского движения. В русских
прогрессивных кругах Муравьев пользовался заслуженным
авторитетом и уважением. Пушкин называл его «умным и
пылким», «беспокойным Никитой». И это был действительно
один из талантливейших офицеров, возглавивших движение
декабристов. Одно время Муравьев придерживался респуб-
ликанского образа мыслей, но впоследствии, как это видно
из проекта его Конституции, объявил себя сторонником
конституционной монархии.
В 1814 г., по возвращении из заграничного похода,
Н. Муравьев в числе других отличившихся офицеров был
зачислен в Гвардейский генеральный штаб, в котором про-
служил до 1820 г., когда он в чине поручика вышел в от-
68
ставку. Но в октябре 1821 г. Муравьев снова возвратился
в Гвардейский генеральный штаб, где и служил до 1825 г.,
дослужившись до капитанского чина.
И во время войны и по окончании ее Н. Муравьев уси-
ленно изучал военное дело. Сохранившиеся записи Н. Му-
равьева свидетельствуют о большой работе молодого офи-
цера над изучением штабного дела, военного искусства и
военной истории. В 1813 г., еще во время похода в Запад-
ную Европу, Муравьев усиленно занимался изучением то-
пографии, о чем свидетельствует его тетрадь «Начальное
обоснование ситуации, заключающее в себе то, что изобра-
жено на топографических, частных картах и военных пла-
нах». Сохранились также его работы по глазомерной съемке
и наброски топографических съемок, относящихся к первому
периоду его службы в Гвардейском генеральном штабе.
Серьезно занимаясь историей военного искусства, Му-
равьев внимательно изучал деятельность Суворова и даже
написал о нем две статьи, напечатанные в журнале «Сын
отечества» и в «Военном журнале».
В Главном штабе служили наиболее подготовленные
в военном отношении офицеры армии. И поручение началь-
ника Главного штаба в 1824—1825 гг. Н. Муравьеву вы-
ступить перед офицерами штаба с лекциями по стратегии
и тактике было признанием его выдающихся военных даро-
ваний. Созданный Н. Муравьевым курс лекций выдвинул
его в ряд крупнейших военных теоретиков того времени.
Лекции Муравьева не только стояли на уровне требований
военной теории того времени, но во многом выгодно отли-
чались от работ Жомини, эрцгерцога Карла, Ронья. Опи-
раясь на огромный фактический материал, Муравьев дал
широкое обобщение боевого опыта периода французской
буржуазной революции, Отечественной войны 1812 года,
а также наполеоновских войн.
Все это дает основание сделать вывод о том, что воен-
ные статьи проекта Конституции были составлены крупным
военным специалистом своего времени.
Из трех вариантов Конституции Н. Муравьева наиболее
ранним является вариант, найденный у Трубецкого. Вариант"
этот содержит ряд военных статей, говорящих о вооружен-
ных силах государства~ —
Шестой пункт ~ВЗ-й статьи этого варианта Конституции
гласит: «Он (прайитель державы.— £. /7.) начальствует над
земским войском своей державы, дает приказание войскям
и эоенным судам, находншимед^дредддахдсржадькВ.слу-
~ 69
чае нападен и я созыв а ет и вооружает жителей. Не может,
однако ж, без позволения Законодательного собрания вы-
сылать земского "войска за пределы державы» \
В "каждой державе, следовательно, подразумевалось на-
личие земских войск, т. е. милиции, несущей в мирное время"
"внутреннюю службу; Земские войскамыслйлись, таким об-
разом, как центр обучения граждан военному делу. В воен-
ное же время все население должно было получить оружие,,
хранящееся в мирное время в арсенале правителя державы.
ЛВ главе «О Верховной думе», которая редакционно не
/была окончательно сформулирована, имеется такая крат-
'кая, но выразительная запись: «Власть — законы, мир и
война — договоры, военная сила — земское войско» 1 2 * *.
Здесь также, как мы видим, о земском войске — мили-
ции говорится как о военной силе, на которую опирается
Верховная дума, Народное вече. И тем не менее утвер-
ждать, что Конституция Н. Муравьева выдвигает в каче-
стве формы организации вооруженных сил государства еди-
ную милиционную систему, нельзя, ибо слова приведенного
выше шестого пункта 83-й статьи: «дает приказание вой-
скам и военным судам, находящимся в пределах державы»
позволяют предположить, что, кроме земских войск в дер-
жавах, должны были быть войска, находящиеся в распо-
ряжении верховной исполнительной власти государства.
Подтверждение этому содержится в других статьях Консти-
туции, в частности, в 77-й статье проекта.
И Второй вариант Конституции, т. е. рукопись, хранившаяся
в бумагах Пущина, является «не только дополненной, но
и переработанной редакцией первоначального проекта»8.
В какой же степени пущинский список дополняет военные
статьи и как он их формулирует?
Статья, определяющая отношения между правителем
державы и вооруженными силами и получившая здесь
122-й порядковый номер, содержит шестой пункт в следую-
щей редакции:
«Он (правитель державы.— Е. П.) начальствует над
земским войском своей державы. Не может однако ж без
согласия Правительствующего собрания высылать оное из
пределов державы. Не может также, даже в случае возму-
1 Н. Дружинин, Декабрист Никита Муравьев, М., 1933,
стр. 317.
’Там же, стр. 320.
> Там же, стр. 209. -
70
тения, велеть земскому войску действовать против жителей,
пока Правительствующее собрание не издаст закона о воен-
ном положении державы» \
Приведенная формулировка существенно отличается от
редакции этой статьи в первоначальном варианте Консти-
туции, причем редакционные изменения идут по линии огра-
ничения прав правителя державы в отношении вооружен-
ных сил. Очевидно, автор проекта считал, что если право
командовать войсками «Российского союза», находящи-
мися в державе, передать правителю, то этим верховная
исполнительная власть лишится военной опоры. Этого
нельзя допустить и потому, что один из правителей дер-
жавы мог бы оказаться во главе очень крупных вооружен-
ных сил. Кроме того, проект еше больше ограничивал право
правителя распоряжаться земскими войсками своей дер-
жавы. По этому проекту правитель не только не мог на-
правлять их за пределы державы, но и в самой державе не
мог ввести их в действие даже в случае мятежа и восстания.
Таким образом, предоставление правителю державы ши-
роких прав по отношению к войскам, что было определено
первоначальным вариантом Конституции, во втором варианте
было признано опасным. Не нашел отражения во втором
варианте и вопрос о «всеобщем вооружении жителей». Ско-
рее всего это можно объяснить боязнью перед всеобщим
вооружением населения. Следует отметить, что уже и в пер-
воначальной редакции был ограничительный пункт, гласив-
ший, что жители получают оружие от правителя, а не хра-
нят дома (как это было принято в Швейцарии и как этого
одно время требовал Карно). Видимо, колебания автора
в этом вопросе усилились, и он решил вообще исключить
этот пункт.
В пущинском списке из главы о Верховной думе ока-
зался исключенным и пункт о том, что военной силой, на
которую опирается Дума, является земское войско. Этсг
объясняется тем, 'что“в предшествующих главах уже гово-
рилось о том, что земские войска создаются в державах и
что Верховная дума и Народное вече опираются на силу
земских войск. Вот почему говорить об этом в главе о Вер-
ховной думе автор счел излишним.
В главё-«О верховной исполнительной власти», получив:
шей в. пущинском списке редакционное уточнение, появи-
..-1 И,- Др.уЖ-и в и-н, . .Декабрист.. Никита Муравьев, М., 1933,
стр. 344. ----- > ..........
71
лись новые статьи, уточняющие точку зрения автора про-
екта по вопросу о вооруженных силах. Так, например,
статья 101-я гласит:
«4. Он (император. — Е. П.) — верховный начальник
сухопутной и морской гили —
5. Он — верховный начальник всякого отделения зем-
ских ВОЙСК? ПОСТУПИЮШРТО П 7ТРЙГТДЫТАльную~СЛУЖ0у импе-
рии» j.
В этих двух пунктах не случайно особо говорится о су-
хопутных и морских силах и особо — о земских войсках.
Сухопутные и морские силы — это вооруженные силы, ко-
торые должны постоянно находиться в ведении верховной
исполнительной власти. Отделения же, т. е. части земских
войск, подчиняются императору только тогда, когда они по-
ступают в действительную службу империи, т. е. в случае
войны или какой-либо другой необходимости. В обычное же
время земские войска организованы в державах и подчи-
няются своим конституционным органам — законодатель-
ному собранию и правителю державы.
Таким образом, сухопутная и морская сила, над которой
начальствует император, есть постоянное войско. Отделения
земских войск только усиливают его в необходимых слу-
чаях. Именно так следует понимать 4-й и 5-й пункты 101-й
статьи, ибо, если допустить, что сухопутная и морская сила
также, по мысли автора проекта, должна состоять из зем-
ских войск, вступающих «в действительную службу импе-
рии», тогда, очевидно, 4-й и 5-й пункты 101-й статьи были
бы слиты.
Следовательно, Конституция Никиты Мурявьрда 1 2 устд—
навливала смешанную Форму организации вооруженных
сил, когда наряду с милицией в державах государство рас- _
пол а г а ет также и постоянной армирй.—
1 Н. Дружинин, Декабрист Никита Муравьев. М., 1933,
стр. 335.
2 В варианте Конституции Н. Муравьева, написанном им в Петро-
павловской крепости, ни о всеобщей воинской повинности^ ни о зем-
ских войсках не упоминается. Муравьев дает в нем лишь описание
прав императора в отношении вооруженных сил. Остальные военные
преобразования он определяет скромной формулировкой: <В мирное
время безденежный постой войск и взимание подвод возбраняются»
(см. Н. Дружинин, Декабрист Никита Муравьев, М., 1933, стр. 357).
Эта формулировка, заменившая требования всеобщей воинской повин-
ности, организации земских войск, убедительно показывает желание
Н. Муравьева обойти острые вопросы организации вооруженных сил,
замолчать их на следствии.
72
О том, что Конституция Н. Муравьева намечала ввести
смешанную военную систему, т. е. постоянное войско и ми-
лицию, свидетельствуют и другие материалы. В наброске
«О наборе войск» Н. Муравьев писал: «В войнах народных
к силе войск прибавляются часто усилия наибольшего ко-
личества жителей». И далее: «Мы нашли, что в войнах
употребляются средства правительства и средства жите-
лей» *. Ясно, что Н. Муравьев имел в виду Отечественную
войну 1812 года и войны французской буржуазной револю-
ции. Именно эти войны дали ему основание говорить о силе,
которая прибавлялась к силе войск правительства. Опи-
раясь на опыт этих войн, Муравьев и считал возможным
выдвинуть в своем проекте Конституции смешанную форму
организации вооруженных сил.
Другое подтверждение того, что определенная часть де-
кабристов стояла за смешанную систему организации во-
оруженных сил, мы находим в «Рассуждениях» Торсона,
приложенных ко второму варианту проекта Конституции
Н. Муравьева. Торсон не противоречит Н. Муравьеву Да-
вая свои замечания на проект Конституции, он, видимо, счи-
тал, что мысль о смешанной форме организации вооружен-
ных сил выражена в проекте недостаточно четко, и попы-
тался осветить вопрос о военной организации яснее и по-
дробнее.
«Чтоб войски не были обременительны государству, —
писал Торсон, — то число их не должно быть очень велико,
но дабы сим не подвергнуть опасности целость границ в слу-
чае непредвиденной войны, и в случае обольщения некото-
рых линейных строевых полков или гвардии императором,
чтобы противупоста вить им силу, то кажется необходимо
учредить милицию... В случае внутренних неустройств, когда
Голова должен оставаться в державе, тогда на державном
выборе назначается начальником милиции другой, который
с оною должен выступить куда велено будет, но в случае
обережения границ от чужих неприятелей, начальник мили-
ции должен быть утвержден императором»1 2.
Торсон, таким образом, предлагал в своих «Рассужде-
ниях» иметь постоянную армию, которая должна быть не-
большой по своему численному составу. Однако по усло-
виям того времени уменьшение состава армии грозило серь-
1 ЦГАДА, ф. 69, д 6, л. I.
>Н. Друждцдн, Декабрист Никита Муравьед- М-, 1933.
огр. 351—-ЗЗД
73
езными последствиями для государства, поэтому наряду
с постоянной армией Торсон предлагал создать милицию
в державах.
Торсон определил и классовый характер будущей мили-
ции. В «Рассуждениях» имеется специальное указание на
то, что «офицеры милиции должны быть из владельцев той
же державы». Таким образом, право на занятие офицер-
ских, командных должностей давали не способности и воен-
ные знания, а имущественный ценз, или, как говорится
в «Рассуждениях», принадлежность к «владельцам» дер-
жавы.
Милиция, по мысли автора «Рассуждений», нужна была
не только для того, чтобы в случае «непредвиденной войны»
выступить вместе с армией на защиту государственных ин-
тересов, но и как противовес постоянной армии, на случай
«обольщения некоторых линейных строевых полков или
гвардии императором».
Вообще идея перехода к смешанной системе организа-
ции вооруженных сил получила довольно широкое распро-
странение среди декабристов. «Второе условие (новой воен-
ной системы.— Е. П.),— писал в своих воспоминаниях
Д. Завалишин,— состояло в том, чтобы сблизить по воз-
можности устройство постоянных войск с народным опол-
чением. Поэтому всякая служба должна была начинаться
и оканчиваться в местных войсках» х.
В этом высказывании, если взять его военную сторону,
ясно видно стремление приблизить организацию и обучение
земских войск к уровню организации и обучения постоян-
ного войска.
М. А. Фонвизин в своей статье «О крепостном состоя-
нии земледельцев в России»2, написанной в 1840 г., т. е.
много лет спустя после выступления декабристов, также от-
разил мысли и намерения декабристов по вопросу о числен-
ном составе армии, характерные для декабристской среды
в период существования тайных обществ. Сокращение ар-
мии, по мнению Фонвизина, необходимо и вполне воз-
можно. «Это доказывается,— писал он,— великими собы-
тиями 1812 года, обозначившими решительно самобытное
могущество России, от которого померкла победная звезда
Наполеона».
* Д. И. Завалишин, Записки декабриста, .Мюнхен, 1904, т. 1,
стр. 170—171.
8 М.* А. Фонвизин,- О' крепостном «стояния - земледельцев
в России, «Библиотека декабристов», М., 1907, стр. 120. —
74
ДЕКАБРИСТЫ О МИЛИЦИОННОМ СИСТЕМЕ
Декабристам не была чужда идея полного упразднения
постоянной армии и замены ее милицией. Идея милицион-
ной системы буквально носилась тогда в воздухе, и декабри-
стам не нужно было ее выдумывать. Буржуазные идеологи
аргументировали свое отрицательное отношение к постоян-
ной армии тем, что она является орудием, направленным
против народа и его свободы, что она слишком дорого об-
ходится обществу, требуя огромных налогов на ее содержа-
ние и отвлекая большое число людей от мирного труда. Ло-
зунг милиции, выдвинутый буржуазией, был прогрессивным
лишь постольку, поскольку он отвечал задачам борьбы против
отжившего феодально-крепостнического строя.
«Имея отправным пунктом,— говорил о лозунге мили-
ции М. В. Фрунзе,— стремление к максимальной демокра-
тизации государственного строя буржуазии, это требование
имело такое же историческое значение, как и другие ло-
зунги демократии: демократическая республика, всеобщее
избирательное право и пр. Реально ни в одном крупном
буржуазном государстве этот лозунг не был осуществлен,
что вполне понятно, так как буржуазия, как господствую-
щий класс, не изменяя своей классовой природе, не могла
пойти по пути столь широких уступок демократическим
требованиям. Таким образом, будучи правильным, как
средство политического просвещения народных масс,
лозунг этот не имел практического, действенного значе-
ния»
Буржуазная оппозиция против постоянной армии фео-
дально-крепостнического государства выросла в связи с
французской буржуазной революцией конца XVIII в. Но
критика феодально-абсолютистской армии в России.не была
повторением высказываний идеологов французской буржуаз-
ной революции. Конечно, взгляды Монтескье, Вольтера,
Руссо, Карно были знакомы декабристам. Однако русская
действительность давала более обильную пищу для раз-
мышлений о постоянной армии. Декабристы видели и по-
нимали, что постоянная армия царизма является орудием
угнетения, что она душитель всякой политической свободы.
Впрочем, царское правительство и не скрывало, что на ар-
мию .возлагаются задачи борьбы с революционным движе-
нием. В начале своего царствования Александр I подпи-
сал указ от 24 июня 1801 г., в котором были определены
* М. В. Ф рувзе,~Сочийения,-М.---Л.,; 1929, т. 1,-стр. ’428.'
75
задачи «Воинской комиссии для рассмотрения положения
войск и устройства оных». «Армия,— говорилось в этом
указе,— предназначается для внешней обороны и сохране-
ния внутренней тишины»
Отрицательное отношение прогрессивных деятелей к ар-
мии усиливалось тем, что в царствование Александра I
наблюдался огромный численный рост ее, а режим «арак-
чеевщины» делал ее еще более ненавистной для солдат
и для крестьянства в целом. В 1819 г., в разгар арак-
чеевской реакции, на одном из собраний «Зеленой лампы»—
литературного общества, находившегося под влиянием
Союза благоденствия, — была прочитана политическая уто-
пия Улыбышева «Сон», в которой автор описывал будущую
Россию, представив ее конституционной монархией, давно
освободившейся от феодально-абсолютистских пут. Рисуя
жизнь новой России, Улыбышев значительное внимание
уделял и военным преобразованиям, прославлял мили-
ционную систему и едко высмеивал феодально-абсолютист-
скую армию.
Автор утопии рассказывает о том, что он видел себя во
сне в Петербурге — новом Петербурге, каким он будет через
300 лет после революционного переворота. Восхищаясь всем,
что он видит, автор обращается к своему спутнику:
«— Извините, если я перебью вас, сударь, но я не вижу
той массы военных, для которых, говорили мне, ваш город
служит главным центром.
— Тем не менее,— ответил он,— мы имеем больше сол-
дат, чем когда-либо в России, потому что их число дости-
гает 50 миллионов человек.
— Как, армия в 50 миллионов человек? Вы шутите, су-
дарь!
— Ничего нет правильнее этого, ибо природа и нация
одно и то же. Каждый гражданин делается героем, когда
надо защищать землю, которая питает законы, его защи-
щающие, детей, которых он воспитывает в духе свободы и
чести, и отечество, сыном которого он гордится быть» 2.
Автор утопии резко критикует пороки феодально-абсо-
лютистской армии. Утопия срывает красивые покровы и по-
казывает армию такой, какой она была. Армия — это шты-
ки, поддерживающие деспотизм. Офицеры и солдаты — это
убийцы народа и его нахлебники, они съедают большую
> ПСЗ, 19926.
з Декабристы и их время, т. 1, 1927, стр. 55—56.
76
часть государственных доходов. Армия — очаг распростра*
нения болезней.
В России против «неэкономичности», дороговизны по-
стоянной армии в свое время выступал еще Посошков. Те-
перь, в новых исторических условиях, критика абсолютист-
ской армии носила резко выраженный буржуазный харак-
тер, хотя выступалу с критикой лучшие представители
класса дворян.
Ограниченная историческими рамками своего времени,
утопия «Сон» не могла дать положительной программы.
Тем не менее прогрессивное значение ее было велико, так
как своей критикой абсолютистской армии, лозунгом — ми-
лиция вместо постоянного войска — утопия собирала людей
под знамя революционного переворота, утверждала в них
мысли о необходимости революционной борьбы.
Вопрос «милиция или постоянное войско» дебатировался
и в дальнейшем в широких кругах декабристов. Об этом
свидетельствуют воспоминания Д. Завалишина и статьи
М. Фонвизина. Идея милиции нашла частичное отражение
в проекте Конституции Н. Муравьева, была поддержана
в «Рассуждениях» Торсона и не встретила возражений
у других декабристов, читавших проект. Поэтому есте-
ственно, что, когда происходили «решительные» совещания,
предшествовавшие выступлению 14 декабря, был поднят
вопрос о замене постоянной армии милицией. Вероятно, ми-
лиционная система, как форма будущей военной организа-
ции, была безоговорочно принята большинством участников
совещаний, поскольку требование милиции было внесено
Трубецким в «Манифест к русскому народу», явившийся
тем знаменем, под которым декабристы вышли на Сенат-
скую площадь.
«Манифест к русскому народу» не оставляет места ни-
каким сомнениям в йОНр'ОСё о будущей форме организации во-
оруженных сил России. Во втором разделе Манифеста, среди
других поручений и реформ, вменяемых в обязанность
Временному правительству (Временному правлению),
записано:
«3. Образование внутренней народной стражи...
5. Уравнение рекрутской повинности между всеми со-
словиями.
6. Уничтожение постоянной армии» ’.
1 Центрархив, «Восстание декабристов», Материалы, т. I, стр. 108.
77
*
г
Таким образом^ Манифест устанавливал милиционную
систему как единую систему организации вооруженных сил
государства.
Какие же основания были у сторонников Манифеста
ставить вопрос о введении в России милиционной системы?
Прежде всего опыт Отечественной войны 1812 года, а также
опыт французской буржуазной революции. Тот моральный
подъем, который был характерен для’солдат французской
буржуазной революции, защищавших Францию от коалиции
феодально-крепостнических государств Европы, производил
на декабристов большое впечатление. Но особенно сильные
чувства вызвал у них патриотический подъем русского на-
рода, поднявшегося против иностранных захватчиков на за-
щиту национальной чести и независимости. Мужество и ге-
роизм простых русских людей в Отечественной войне позво-
лили декабристам сделать предположение, что в условиях
революционной России можно будет перейти к милиционной
системе организации вооруженных сил.
Однако декабристы не сумели всесторонне оценить уроки
истории. Этому мешала их классовая ограниченность, их
идеалистические взгляды на общественное развитие. И хотя
планы декабристов о введении милиционной системы не
могли явиться практической программой, тем не менее
острая и последовательная критика, которой была подверг-
нута в планах декабристов постоянная армия царизма, объ-
ективно имела большое значение. Ратуя за милицию, дека-
бристы объективно расчищали почву для буржуазной по-
стоянной армии.
Первые русские революционеры-дворяне выступили под
знаменем уничтожения крепостничества и самодержавия.
Это то общее в политической программе, что объединяет
декабристов Северного общества, Южного общества и Об-
щества соединенных славян. Их планы военных преобразо-
ваний находились в неразрывной связи и определялись
этими общими для всех декабристов задачами уничтожения
крепостничества и самодержавия. Как бы ни были различны
формы вооруженных сил, предлагавшиеся декабристами,
сущность оставалась одна и та же — декабристы стреми-
лись уничтожить феодально-крепостническую армию, создать
новую, буржуазную армию.
Историческое значение военных преобразований, предло-
женных декабристами, состоит в том, что их планы преоб-
разования армии представляли собой часть более грандиоз-
ных планов революционного переустройства общественного
78
и государственного строя России. Замечательно, что, состав-
ляя планы будущей военной организации, декабристы, как
истинные патриоты своей родины, не встали на путь раб-
ского перетаскивания в русскую армию образцов строи-
тельства.вооруженных сил буржуазных западноевропейских
государств. Борясь за создание передовой русской нацио-
нальной армии, декабристы опирались на военный опыт
русского народа и прежде всего на опыт полководческой
деятельности Суворова и Кутузова.
Общее направление этих планов характеризуется стрем-
лением декабристов создать армию, соответствующую тому
новому общественному и государственному строю, который
намечалось установить в России в результате революцион-
ного переворота. Несмотря на различные оттенки, сущность
предложений декабристов была одна. Вне зависимости от
субъективного желания, они разработали планы создания
русской массовой буржуазной армии. Для своего времени
эти планы были прогрессивными, так как создавали усло-
вия для дальнейшего развития передового русского воен-
ного искусства в новых исторических условиях.
Глава Ш
ВОЕННО-ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ВЗГЛЯДЫ
ДЕКАБРИСТОВ
СОСТОЯНИЕ ВОЕННОЙ МЫСЛИ ПОСЛЕ ВОЙНЫ 1812 г.
'Враждебное отношение аракчеевцев ко всему живому
" и новому в русской армии проявилось прежде всего
в решительном отказе от передовых взглядов русской воен-
ной школы и возрождении прусской системы обучения и
воспитания войск. В области стратегии и.тактики царизм
упорно проводил линию раболепного преклонения перед
дутыми иностранными военными авторитетами.
Между тем обстановка настоятельно диктовала необхо-
димость разработки военного наследия Румянцева, Суво-
рова и Кутузова, в котором обобщался многовековой рус-
ский военный опыт. Эту задачу и поставили перед собой
декабристы, которые отчетливо сознавали потребность
обобщения новых явлений в военном искусстве, обуслов-
ленных утверждением капитализма в ряде европейских стран.
В XVIII и начале XIX в. на монопольное господство
в области военной мысли претендовали Пруссия и Франция.
В эти годы военные писатели — Мениль-Дюран, Мезруа,
Ларош-Эймон, Валентини, Деккер, Ронкур, Ронья, Темпель-
гоф, Ретуов, Гримоар, Лаверн, Бланки и многие другие на-
воднили своими произведениями мировой книжный рынок.
Из всего этого сонма военных писателей наибольшую из-
вестность в первой четверти XIX в. приобрели Бюлов, эрц-
герцог Карл и Жомини, о которых стали говорить, как
о крупнейших военных теоретиках. Однако все эти теоре-
тики либо не имели понятия о русском военном опыте,
либо замалчивали его, либо, наконец, всячески охаивали его.
Попытки Бюлова, эрцгерцога Карла и особенно Жо-
мини создать новые военные теории практически сводились
к разработке мертвых схем, к «изобретению» таких правил,
80
точное следование которым якобы может обеспечить победу.
Бюлов, например, рекомендовал наступление путем страте-
гического охвата неприятеля, действия по внешним опера-
ционным линиям. Эрцгерцог Карл считал главным в дости-
жении победы выбор местности, определение ключевой стра-
тегической позиции. Жомини предложил принцип концен-
трации войск и действия по внутренним операционным ли-
ниям. Все эти «рецепты» были неудачной попыткой создать
теоретические основы военного искусства.
Не случайно Бюлов, работы которого наделали в начале
XIX в. немало шуму, в двадцатых голах был почти забыт.
Его проповезь победы, достигаемой без сражения, путем
только воздействия на коммуникации противника, его пра-
вила на все случаи боевой практики, линейные боевые по-
рядки — все это противоречило боевой практике и было от-
брошено. Последней данью бюловским теориям был план
Фуля, отвергнутый самою жизнью еще в начале Отече-
ственной войны 1812 года.
Военно-теоретические высказывания эрцгерцога Карла
получили некоторое распространение в начале XIX в. потому,
что он также пытался обобщить боевой опыт революцион-
ной Франции и применить этот опыт в австрийских усло-
виях. Но так называемые военные теории эрцгерцога Кар-
ла, явившиеся ярким проявлением австрийского методизма,
против которого с такой страстью боролся великий Суво-
ров, не получили и не могли получить широкого распростра-
нения.
В двадцатых годах XIX в. ведущую роль в вопросах
военной теории занял Жомини. Швейцарец по происхожде-
нию и типичный космополит, Жомини свою военную карьеру
и карьеру военного писателя и теоретика сделал в армии
Наполеона. В 1809—1810 гг. в России на русском языке
вышла первая работа Жомини «Рассуждения о великих
военных действиях или критическое и сравнительное описа-
ние походов Фридриха и Наполеона с собранием важней-
ших правил военного искусства, оправданных подвигами
сих двух полководцев» (в пяти частях). Следующая работа
Жомини «Критическая и военная история революционных
походов, сравненных с системой императора Наполеона,
служащая продолжением рассуждения о великих военных
действиях», вышла в русском переводе как продолжение
первой работы (части шестая — восьмая) в 1811 —1817 гг.
В это время Жомини, приехавший в Россию в 1813 г., слу-
жил уже Александру I. В 1817 г. отдельно вышла одна
6—1228 81
из глав работы Жомини Под названием «Общие правила
военного искусства». То, что книги Жомини переводились
на многие европейские языки, в том числе и на русский,
являлось показателем большого интереса, который они вы-
зывали в военных кругах.
В войнах с феодально-абсолютистской Европой, которые
вела буржуазная Франция в конце XVIII в., господствовав-
шие в это время на Западе кордонная стратегия и линей-
ная тактика уступали место новым способам ведения войны
и боя, знакомым русской армии еще во времена Румянцева
и Суворова. Вслед за Бюловым и эрцгерцогом Карлом, Жо-
мини пытался создать теорию буржуазного военного искус-
ства. А так как до 1813 г. он служил в армии Наполеона
и близко наблюдал его полководческую деятельность, то,
естественно, в работах Жомини искали откровений, рас-
крывающих секреты побед знаменитого западноевропей-
ского полководца.
Однако военно-теоретические взгляды Жомини отражали
уровень буржуазного военного искусства того периода его
развития, когда отчетливо проявилась контрреволюционная
сущность буржуазии. Будучи выразителем интересов круп-
ной буржуазии, утвердившейся после контрреволюционных
переворотов 9 термидора 1794 г. и 18 брюмера 1799 г., На-
полеон использовал все то новое в военном искусстве, чю
явилось результатом революционного творчества масс в на-
чальный период революции, свел это новое, порожденное
революцией, в регулярную систему и возвел ее в абсолют.
Именно на этой основе Жомини и создал формалистиче-
скую концепцию буржуазного военного искусства, сформу-
лировал военно-теоретические положения, реакционные
в своей основе.
Некритическое отношение к военной доктрине Жомини
грозило серьезными последствиями и не только потому, что
Жомини толкал военную мысль по пути догматизма. На-
ходясь на русской военной службе, Жомини либо вообще
третировал передовое русское военное искусство, либо стре-
мился подогнать его под свои догмы и формулы. Царизм
охотно использовал Жомини в своей борьбе против пере-
довых взглядов в области военного искусства, в основе ко-
торых лежали высказывания и практические дела выдаю-
щихся русских полководцев.
Инструкции, приказы и письма Румянцева, Суворова и
Кутузова являются лучшим подтверждением того, что мно-
гие важнейшие проблемы военного искусства были давно
82
уже решены великими русскими полководцами в передо-
вом духе. Заслуга декабристов состоит в том, что они по-
няли значение суворовско-кутузовского военного наследия и
разработкой этого наследия доказали, что русская военная
мысль стояла неизмеримо выше теоретических построений
буржуазных военных идеологов, в том числе и Жомини.
Революционное мировоззрение декабристов позволило
им выступить с рядом новых оригинальных предложений
в области военной теории.
ДЕКАБРИСТЫ О ВОЕННОЙ ТЕОРИИ
Большой заслугой декабристов является их стремление
поставить военную теорию на научную основу. С этой точки
зрения большой интерес представляет статья штабс-капи-
тана И. Г. Бурцова «Мысли о теории военных знаний», на-
печатанная в «Военном журнале» в 1819 г., в период, когда
автор ее служил в Главном гвардейском штабе, увлекался
философией и был активным членом тайного общества.
Свою службу в армии Бурцов начал в 1812 г. в чине
прапорщика. За недюжинные способности и отличие во
время похода 1813—1814 гг. Бурцов был переведен в квар-
тирмейстерскую, часть, а затем, как один из лучших офице-
ров, взят в Главный гвардейский штаб.
В 1819 г. Бурцов был назначен адъютантом начальника
штаба II армии Киселева, а позднее командовал пехотным
полком. Высокую оценку Бурцову дал герой Отечественной
войны 1812 года Денис Давыдов. В письме Киселеву Да-
выдов так отозвался о критических замечаниях Бурцова,
сделанных на книгу «Опыт ведения партизанской войны»:
«Ответ на его (Бурцова. — Е. П.) замечания он увидит
в новом тиснении. Я не только что почти все исправил по
его желанию, но даже целые периоды его включил в новое
издание. Вот критик истинный» Ч
В 1821 г., после московского съезда тайного общества,
Бурцов отошел от активной деятельности, однако он все же
был привлечен по делу декабристов и шесть месяцев про-
сидел в крепости, а затем был направлен в Кавказский кор-
пус. Паскевич, заменивший Ермолова на посту командую-
щего корпусом, высоко оценил военные способности Бур-
1 А. П. Заблоцкий-Десятовский, Граф Киселев и его
время, СПБ, 1881, т. I, стр. 95.
6*
83
цова и, как писал декабрист Лорер, «питал к нему особую
любовь» \
) V Статья Бурцова «Мысли о теории военных знаний» была
• выражением передовой военйо!Г идеологии декабристов и
! является крупным событием в истории развития военно-тео-
: ретрческой мысли первой четверти XIX в. Бурцов и сам со-
знавал революционный характер своей статьи и поэтому
не случайно в своих показаниях следственной комиссии по
делу декабристов умолчал о ней. Давая показания о дея-
тельности «Общества военных наук», Бурцов говорил:
«Мною самим написано в целых семь лет одна только
статья «Бой полковника Тиховского с закубанскими
черкесами» и напечатана в «Отечественных записках»
1820 года»1 2. О своей статье в «Военном журнале» он пред-
почел не вспоминать, ибо статья эта, отражая передовые,
враждебные аракчеевщине военно-теоретические взгляды,
только усугубила бы его положение.
В основу статьи Бурцова «Мысли о теории военных
знаний» легли достижения философии того времени. «Опыт-
ность, — писал Бурцов, — предшествовала рассуждениям
человека. Привлекаемый удовольствиями и неприятностями
отвращаемый, он обращал внимание на окружающие его
предметы и, пользуясь светом разума, познавал оных ка-
чества. Познания сии были частные и доставляли чело-
веку понятия только об отдельном бытии вещей: они обра-
зовывали первую ступень бесконечной лестницы просвеще-
ния...» 3.
Заявление о том, что «опытность предшествовала рассу-
ждению человека», означало подход к решению важнейшего
вопроса философии с материалистических позиций. Серьез-
ного внимания заслуживают также слова Бурцова о «бес-
конечной лестнице просвещения», которые дают право сде-
лать вывод, что возможности познания объективно суще-
ствующего мира автор считал безграничными. Однако, бу-
дучи дворянским революционером, Бурцов писал, что эта
«бесконечная лестница просвещения» предопределена «все-
могущим промыслом», т. е. соскальзывал с материалистиче-
ских позиций.
В общем же взгляды Бурцова представляли собой зна-
чительное явление в развитии русской военной мысли, ибо
1 Записки декабриста Лорера, М., 1931, стр. 79.
« ЦГИА, ф. 48, д. 95, л. 16.
’ «Военный журнал», СПБ, 1819, кн. 2, стр. 47.
84
они порывали с феодальной идеологией и были враждебны
аракчеевщине.
Рассуждения Бурцова выгодно отличались от высказы-
ваний прусского военного идеолога Клаузевица, который
отрицал возможность познания объективных процессов
в военном деле.
Значительный интерес представляют высказывания Бур-
цова и по вопросу о влиянии философии на развитие воен-
ной мысли. Древние философы, считал Бурцов, пытались
разгадать «физическую и нравственную природу», но Ошиб-
кой их было то, что они смешали все понятия «в одном не-
обозримом для человеческого ума объеме». Кроме того,
уровень науки в те времена был низок, люди «мало и ложно
знали природу», что уводило их «в системы, исполненные
заблуждения и нелепости». Современные же философы, про-
должал автор, опираются на великие завоевания в области
естественных наук. Каждая наука получила свое ярко вы-
раженное самостоятельное существование. Математика
в своем развитии достигла «совершенно нового характера».
Физика и химия «вместо собрания любопытных примеров»,
каковыми они были до сего времени, превратились «в хра-
нилище несомненных и точно доказанных законов при-
роды». Политические науки частью появились вновь, частью
очищены от «закоренелых предрассудков». Словом, во всех
человеческих знаниях «теория, сия душепитательная, нрав-
ственная часть наук, приметно отделилась от веществен-
ной...» Ч Военная теория получила, таким образом, по мне-
нию Бурцова, солидную научную базу, серьезное философ-
ское основание.
Устанавливая, далее, «великое сходство» между поли-
тическими и военными науками, Бурцов считал, что воен-
ная наука получит в свое время научное обоснование, по-
добно тому, как такое обоснование получили теории
о происхождении человеческого общества. «В политических
науках, — писал Бурцов, — наконец, нашлись люди, внима-
ние углубившие в историю человечества, наблюдения пред-
ставившие в общем виде для разума и пределы ясной тео-
рии распространившие на все части великой машины гра-
жданского общества. То же самое предстоит и в военных
науках».
Бурцов переоценивал достижения современных ему об-
щественных наук. Буржуазии и ее идеологам был чужд ма-
I «Поенный журнал», СПБ, 1819, кн. 2, стр. 49—5|<
85
териалистический подход в освещении общественной жизни.
Однако приведенные рассуждения Бурцова имели и поло-
жительную сторону: на примерах из истории он цриходил
к неоспоримому выводу о том, что военная теория может и
должна быть создана.
Современные декабристам военные теоретики давали
очень упрощенное определение военной науки и военного
искусства (оба понятия тогда смешивались). Так, Жомини
в 1806 г. писал: «Военная наука есть наука очень простая...
все соображения ее имеют один ключ, и сей ключ состоит
в одном правиле» Ч Сводя военное искусство к «правилам»
и «вечным принципам», Жомини утверждал, что «с самых
древних времен существуют ксеренные правила, на которых
военное искусство основывается...», и что правила эти «неза-
висимы ни от рода оружия, ни от времени, ни от места»2.
На позициях признания «коренных правил», которые вечны
и неизменны, стоял и эрцгерцог Карл, который, кроме того,
сводил военную науку к стратегии, а военное искусство —
к тактике. «Стратегия, — говорил он, — это наука о войне...
Тактика — это, военное искусство» 3. Военно-теоретические
взгляды Жомини и эрцгерцога Карла страдали, таким обра-
зом, ненаучностью и отражали лишь усиление догматизма
в военной теории.
Декабристы проявили более правильное понимание пред-
мета военной теории, чем западноевропейские военные пи-
сатели. Известно, что ссылка на талант, «гений», который
«стоит вне правил», привела Клаузевица к утверждениям
о том, что «понятие закона в смысле познания на войне яв-
ляется почти лишним», что «теория не должна быть непре-
менно положительным учением, т. е. руководством для дей-
ствий» 4. Как бы предугадывая высказывания Клаузевица,
j'. Г Бурцов писал: «Многие скажут мне, что природные каче-
ства, а не теоретические знания образуют великих воинов,
и что по сим-то причинам военная наука не может иметь
. ! столь обширной теории, как все прочие». Бурцов реши-
' 3 тельно возражал против попыток свести военное искусство
| к-Таланту, гениальности полководца. При этом он не отри-
цал значения способностщГполководца, а лишь со всей силой
* Жомини, Военное искусство, Позен, 1806 (на русском и фран-
цузском языках).
’Жомини, Общие правила военного искусства, СПБ, 1817,
стр. 3.
3 Стратегия в трудах военных классиков, М., 1926, т. II, стр. 86.
4 Клаузевиц, О войне, М., 1937, т. I, стр. 131—132.
86
подчеркивал, что даже гениальный полководец должен в со-
вершенстве владеть военной теорией и быть всесторонне
образованным человеком. «Для полного образования полко-
водца, — писал Бурцов, — недовольно даже одних военных
знаний; все политические науки, действующие на безопас-
ность народную, как сопредельные военным, а с другой сто-
роны, все нравственные, подающие правила владеть чело-
веческим сердцем, должны войти в состав общей простран-
ной теории, управляющей действиями истинных полко-
водцев» \
Декабристы в понимании вопроса о роли личности
в истории не могли встать на материалистические позиции.
Но Бурцов смог подняться все же выше Клаузевица, вы-
двинув тезис о том, что военное дело, военное искусство
имеет свои закономерности, понимание которых обязательно
для выдающегося полководца.
Ход доказательства этого положения у Бурцова таков:
«Везде, где приметно какое-либо действие, должно было
прежде составиться в уме человеческом понятие об оном.
Понятие сие должно было находиться в связи с другими
какими-либо действиями. Словесное выражение сего поня-
тия с причиною его, действием, есть то, что мы называем
правилом. Характер правила — всеобщность и неизмен-
ность». Говоря о выведении общих правил из исторического
опыта, Бурцов подчеркивал, что они должны быть всеоб-
щими и неизменными. Но это вовсе не дает права истол-
ковать эти слова Бурцова как признание им «вечных прин-
ципов». Развивая свою мысль, Бурцов писал: «Пока при-
чина будет находиться в прежнем состоянии, дотоле и дей-
ствие ее, а следовательно, и правила, связь между оными
выражающие, будут верны». Иначе говоря, если изменяются
объективные условия ведения войны, меняются и приемы
или правила военного искусства. Но Бурцов не мог понять,
что лежит в основе закономерностей военного дела, хотя
определение военной науки, военных знаний у Бурцова
богаче, содержательнее, нежели у западноевропейских воен-
ных теоретиков. «В общем пространном смысле военные
знания должны содержать в себе правила, — писал
Бурцов, — научающие организовывать, приводить в дей-
стие и устремлять к цели силу, охраняющую безопасность
народную»1 2. Это определение военной науки неизмеримо
1 «Военный журнал», СПБ, 1819, кн. 2, стр. 63.
’Там же, стр. 54—56, 59.
87
полнее, чем данное Жомини и эрцгерцогом Карлом. Во-пер-
вых, в нем нашел отражение новый характер войн: ввиду
того, что войны стали затрагивать более прямо и непосред-
ственно нацию, военная сила потребовалась для того, чтобы
охранять «безопасность народную». Во-вторых, определение
это содержит в себе попытку теоретически обосновать со-
став, организацию и вооружение армии. В-третьих, под сло-
вами «приводить в действие и устремлять к цели силу» сле-
дует понимать стратегию и тактику, а также артиллерий-
скую науку, фортификацию, топографию.
Большое значение для развития военной мысли имела
постановка декабристами вопроса о классификации военных
знаний. Бурцов критически оценивал развитие военно-тео-
ретической мысли XVIII и начала XIX в. Военные писатели,
говорил он, обратились к изучению военного искусства древ-
ней Греции и Рима, однако «множество военных сочинений,
появившихся в новые века, нимало не ускорили хода науки.
Все они отличаются недостатком связи, маловажностью мыс-
лей, тщетностью и пустотой рассуждений». Правила воен-
ного искусства, по Бурцову, нельзя просто перенести
в XIX в. — это ведет только к «пустоте рассуждений».
В своей статье Бурцов считал нужным подчеркнуть, что ра-
бота Жомини «Рассуждения о великих военных действиях»
помогла ему составить довольно верные представления
«о некоторых частях военной науки» (подчеркнуто мною.—
Е. П.), но к самому Жомини, как военному теоретику, Бур-
цов относился критически.
Оценивая, далее, военно-теоретические работы эрцгер-
цога Карла и Жомини, как некоторое достижение в разра-
ботке вопросов стратегии и тактики, Бурцов тут же ставит
эти работы под сомнение. «Но совершенна ли сия теория
и все ли заключает в себе, предмету войны свойственное? —
спрашивает он и отвечает: — Конечно, нет. Относясь до
весьма малой токмо части военных наук, она, в сравнении
с другими человеческими знаниями, ни той полноты, ни того
порядка не содержит и столь еще недостаточна, что не имеет
даже ни точного определения, ни верного раздробления по
частям» \ Рассматривая состояние военной теории, Бурцов
поднимался до критики «непререкаемого» военного автори-
тета, каким Леер считал Жомини даже спустя пятьдесят
лета.
1 «Военный журнал», СПБ, 1819, кн. 2, стр. 52—53.
• Г. А. Леер, Метод военных наук, СПБ, 1894, стр. 47»
88
Бурцов утверждал, что военные писатели не смогли со-
здать что-либо значительное в области военного искусства
потому, что они не имели представления о «существе, пре-
делах и раздроблении военных знаний». Одни из писателей,
говорил Бурцов, называли военную науку, военные знания
тактикой и считали, что достаточно иметь правила лишь
для боя, другие отождествляли военную науку со страте-
гией, полагая, что военные знания «касаются одних только
хитрых движений», наконец, третьи считали, что «един-
ственно только фортификацию можно считать наукой», все
же другие явления войны «почитали за невозможность под-
вести под правила».
Бурцов не ограничивался критикой, он предлагал и свое
решение классификации военных знаний. «Знания, относя-
щиеся до войска, — писал он, — вмещают в себе: а) состав-
ление армии: соразмерение войск с нуждами государства,
выбор людей, приспособление одежд, вооружение и полное
образование воинов, в разных службах находящихся;
б) движение армии (поход), сохранение войска, приучение
оного к воинскому порядку, местное продовольствие и пра-
вила квартирования; в) действие армии (ведение войны),
топография, кастраметации (наука об устройстве лаге-
рей.— Е. П.), артиллерия, наука осад и оборон, стратегия
(наука замыслов) и тактика (наука боев). Сверх того, ко
всем трем отделениям принадлежит общая теория: Управ-
ление армии... Знания, относящиеся до крепостей... Все ча-
сти по соединению вместе составляют общий объем военной
науки» х.
Более четкая классификация военных знаний была дана
Пестелем. У Пестеля «все рассуждения, до войны касаю-
щиеся, разделяются на три разряда, относящиеся до со-
ставления войска, до содержания войска, до действия вой-
ска». Вместо «движения армии» Пестель вводит понятие
«содержание войска», что более правильно. Пестель не вы-
деляет «военных знаний, относящихся до крепостей», ибо
эти знания по сути являются составной частью фортифика-
ции. «Действия войска» Пестель также целесообразно делит
на две части. В первую, «приуготовительную» часть он
включает: артиллерийскую теорию, фортификацию и топо-
графию, науку квартирмейстерскую и др. Вторая часть —
«точных уже действия и военных движений» содержит:
I «Зоенный журнал»г СПБ, 1819г кн. 2, стр. 58, 60.
59
«экзерцицию (обучение войск. — Е. П.), тактику и страте-
гию» х.
Попытки Бурцова и Пестеля дать определение военной
теории и классификацию военных знаний представляют со-
бой значительное явление в развитии военной мысли в пер-
вой четверти XIX в. Бурцовское определение предмета воен-
ных знаний было, например, более содержательным, нежели
известные определения Жомини и эрцгерцога Карла. Вы-
ступление Бурцова против раболепного преклонения перед
иностранными авторитетами, в частности, его критическое
отношение к Жомини, двигало вперед русскую военную
мысль. Классификация военных знаний, которую дали Пе-
стель и Бурцов, способствовала развитию военной теории
в таких областях военного дела, как организация и мобили-
зация, материальное обеспечение, обучение и воспитание
войск, управление войсками. А это в свою очередь способ-
ствовало развитию стратегии и тактики, артиллерии и фор-
тификации — всего военного дела вообще.
Военно-теоретические работы декабристов были направ-
лены прежде всего против аракчеевщины, которая пыталась
удержать русскую военную мысль на уровне отсталых воен-
ных теорий XVIII в., на уровне прусско-юнкерской школы
Фридриха II. Конечно, декабристы, эти передовые русские
военные мыслители, не могли дать вполне научного опреде-
ления военной науки, которая охватывает, как учит товарищ
Сталин, не только военное искусство, но и вопросы экономи-
ческого и морального потенциала. Однако в области воен-
ного искусства того времени предложенная декабристами
классификация военных знаний и данные ими определения
военной науки были крупным шагом вперед. От этого опре-
деления буржуазная военная мысль могла двигаться только
вспять, что и произошло позже, особенно в наше время,
когда буржуазная военная идеология переживает небыва-
лый в истории военной мысли кризис.
ОСНОВЫ СТРОИТЕЛЬСТВА ВООРУЖЕННЫХ СИЛ
Военно-теоретические высказывания П. И. Пестеля в об-
ласти организации вооруженных сил следует рассматривать
как первую попытку создания стройной теории военной
администрации.
Прежде всего Пестель попытался дать определение ар-
мии. Так, в «Записке о составе войск» он писал: «Войско
I ЦГВИА, ф. 48, д. 473, лл. 152—154.
9Q
вообще есть соединение вооруженных людей; посему глав-
ные оного составные части или первые так сказать мате-
риалы сей отрасли государственного здания суть люди и
оружие»1. А в «Записке о государственном правлении» он
прямо говорил, что «армия есть часть чиноначальства»2,
т. е. часть государственного аппарата. Пестель не вскрывал
классовой сущности армии, но, подчеркнув, что армия яв-
ляется частью государственного аппарата и что ее мате-
риальную основу составляют люди и оружие, дал глубокое
и всестороннее для своего времени определение армии.
Армию, войско Пестель делил на, существенное и вспо-
могательное. К существенному войску он относил пехоту,
кавалерию и артиллерию, «предназначенные для боя»,
к вспомогательному — войска, предназначенные для управ-
ления боевым войском и для устройства средств, облегчаю-
щих действия первых, т. е. центральное военное управле-
ние, саперные и понтонные войска, жандармерию, военные
учебные заведения и т. д.3. Все это характеризует Пестеля
как крупного военного мыслителя.
Данное Пестелем определение различных родов войск —
пехоты, кавалерии, артиллерии — основано на различии
в вооружении и не учитывает той роли, которую они играют
в бою. Но сказать, что пехота действует в пешем строю и
имеет ручное оружие, что кавалерия действует в конном
строю или что артиллерийские орудия управляются несколь-
кими солдатами, — еще недостаточно. Поэтому в друго.м
случае Пестель рассматривал основные рода войск, исходя
из боевого предназначения каждого рода войск. Пехоту он
делил на легкую (стрелковую), тяжелую (линейную) и за-
пасную (резерв); кавалерию на три вида: иррегулярную
(бесстройную), легкую и тяжелую, предназначенную для
создания резерва. На при вида разделял Пестель и артилле-
рию: конную, пешую (состоящую в свою очередь из легкой
и тяжелой) и осадную. Артиллерийские резервы должны,
как правило, создаваться из конной артиллерии. В общем,
давая определения и в одном случае отправляясь от воору-
жения, а в другом — от боевого предназначения, Пестель
близко подошел к правильному решению вопроса.
Армию в условиях войны он разделял на действующую
и резервную: последняя, по мысли Пестеля, представляет
« ЦГИА, ф. 48, д. 473, л. 112.
’Там же, д, 10, л. 170.
’Там же, лл. 111—112 и 170—171,
91
собой стратегический резерв. Исходя из опыта прошедших
войн, Пестель писал, что назначение резервной армии со-
стояло бы в том, чтобы закреплять завоеванные территории
и охранять коммуникации. В случае наступления действую-
щей армии она создавала «оборонительную черту», прикры-
вала отступление, давала возможность отступающим вой-
скам привести себя в порядок». Резервная армия, по проек-
там Пестеля, сводилась из пятых батальонов (по «Записке
о составе войск» и «Первому приказу» — из четвертых) всех
полков, входящих в действующую армию.
В «Первом приказе» Пестель предлагал следующую дис-
локацию действующей и резервной армии на случай войны:
действующие корпуса располагаются на линии Ковно —
Гродно — Минск — Брест-Литовск, Владимир-на-Волыни —
Житомир — Новомиргород — Тульчин — Кишинев; резерв —
в Киеве; дивизии резервной армии в это время дисло-
цируются на линии Рига — Витебск — Чернигов — Могнлев-
на-Днестре — Полтава — Орел — Тамбов — Владимир-на-
Клязьме\
Выдвигая идею резервной армии, Пестель как бы осу-
ждал авантюрную стратегию Наполеона в войне 1812 г. и
в качестве примера имел в виду стратегию Кутузова, создав-
шего крупные стратегические резервы. Идею резервной ар-
мии Пестель намечал осуществить в условиях революционной
России, которая в результате развития производительных
сил, всеобщего обучения населения, наконец, всеобщей
воинской повинности могла бы обеспечить содержание круп-
ных вооруженных сил. В этих условиях наличие стратегиче-
ских резервов гарантировало бы успешный исход любых
боевых действий.
Важные меры намечал также Пестель и в области под-
готовки резервов для пополнения действующей и резервной
армий. В составе каждого полка он предусматривал нали-
чие запасной роты (депо-роты, коренной дружины, пЬзднее
депо-батальона), назначением которой было обучать ре-
крутов, т. е. готовить пополнение для полков.
Общий состав депо-батальонов определялся Пестелем
в 50 000 человек2, что решало проблему подготовки рекрутов
в мирное время и пополнения армии в военное время.
> ЦГИА. ф. 1123, д. 10, л. 278.
’Там ж е, д. 473, л. 43»
9?
Предлагая ликвидировать деление линейной пехоты на
пехотные и егерские полки, Пестель так обосновывал свое
предложение: «Для действия массами в линиях должны, по
моему мнению, существовать одни только пехотные полки,
егерские же не нужны потому, что они всегда бывают со-
вершенно таким же образом употребляемы, как пехотные,
и что вообще вся пехота должна быть выучена всем движе-
ниям не только сомкнутого, но равным образом и рассып-
ного строя» Ч
Таким образом, Пестель выступал как последователь Ру-
мянцева, Суворова, Кутузова, открывших дорогу новой так-
тике и не жалевших сил для борьбы с влиянием реакцион-
ного пруссачества, третировавшего рассыпной строй как бес-
порядок.
Касаясь вопроса о коннице, Пестель дал высокую оценку
казачьим войскам, которые своими отличными действиями
во время Отечественной войны произвели на него сильное
впечатление, и сделал вывод о необходимости увеличения
их численности.
«Донской удел, или так называемая земля донских каза-
ков, — говорится в «Русской правде», — должна особенный
отдельный округ образовать, для того что цель учрежде-
ния казаков состоит в снабжении российской армии столь
отличною иррегулярною конницею, каковы донские ка-
заки» 2.
По примеру Донского удела, «Русская правда» предла-
гала создать Аральский удел, который должен быть засе-
лен сибирскими, уральскими, оренбургскими и другими ка-
заками, а также киргизами и казахами.
Пестель считал основным способом действий кавалерии
в конном строю — удар холодным оружием. В тех же ред-
ких случаях, когда кавалерии приходится действовать в спе-
шенном строю, «каждая храбрая конница сим образом мо-
жет быть употреблена, в чем казаки служат доказательством;
что же касается огнестрельного оружия, то французы застав-
ляли свою конницу прибегать к оному единственно потому,
что их конница имела дурных лошадей и, следовательно, не
могла действовать ни столь живо, ни столь проворно, как
наша» 3. Руководствуясь этим правильным взглядом на ис-
пользование конницы в бою, Пестель предложил уничто-
' ЦГИА, ф 48, д. 473, л. 113.
3 Т а м ж е, д. 10, л. 86.
й ЦГИА, ф. 48, д. 10, л. 171; д. 473, л. 116.
93
Жить деление конницы на Гусарскую, уланскую и егерскую
и создать единые легкоконные полки, имеющие одинаковую
организацию, что, по его мнению, облегчило бы управле-
ние и материальное обеспечение кавалерии. В свое время
Энгельс назвал подобное разделение конницы на виды по-
разительной нелепостью. «Все эти подразделения, — писал
Энгельс, — не только не имеют никакого смысла, но они
прямо вредны вследствие создаваемых ими усложне-
ний»
Что касается конной артиллерии, то Пестель писал:
«Польза от нее столь велика, что я бы предложил умно-
жить число оной»1 2, и считал целесообразным установить
следующее соотношение: три части пешей артиллерии и
одна часть конной, причем последняя должна быть вся лег-
кой, потому что, «будучи обязана действовать в авангардах
и вообще всех передовых отрядах, должна она соединять
в себе оба качества, ее отличающие, т. е. легкость и бы-
строту» 3. В крупных сражениях Пестель рекомендовал ис-
пользовать конную артиллерию в качестве резерва, так как
она «может быстро поспеть туда, где требуется ее приме-
нение». Кроме того, в «Записке о составе войск» Пестель
предлагал заменить 12-фунтовые пушки малой пропорции
12-фунтовыми пушками средней пропорции, так как разница
в весе между ними ничтожна, а действительный огонь пушки
малой пропорции значительно ниже, чем огонь пушки сред-
ней пропорции4. Эти предложения Пестеля были направ-
лены на усиление действительного огня артиллерии и ее
маневренности на поле боя, т. е. на повышение роли артил-
лерии в сражении.
Большой интерес представляет предложенная Песте-
лем новая организационная структура армии. В ее основу
он положил деление армии на войсковые подразделения,
части и соединения, определяемое «коренными свойствами
военной силы». При этом, считал Пестель, «местные обстоя-
тельства и различное местоположение оказывают большое
влияние на военные действия, но не могут, в силу их беско-
нечного разнообразия, определять постоянную организацию
войск, не могут по бесконечным видам своим служить осно-
ванием для образования войска». Распределение войск по
1 Ф. Энгельс, Избранные военные произведения, т. I, М., 1937,
стр. 408.
2 ЦГИА, ф. 48, д. 473, л. 118; д. 10, л. 172.
а Там ж е, д. 473, л. 119; д. 10, л. 172.
• * Там ж е, д. 473, л. 120—121.
94
раТям (армиям), ополчениям (корпусам), войродам (диви-
зиям), отрядам (бригадам), полкам, сразинам (батальо-
нам), дружинам (ротам), взводам, урядам (капральствам),
десяткам (ефрейторствам) и определение численного состава
этих соединений, частей и подразделений «должно быть
основано, — считал Пестель, — на правилах военного ис-
кусства, извлеченного из опытов войн, а не быть предостав-
лено одному произволу» \
Конечно, «коренные свойства военной силы» не тожде-
ственны военному искусству. Однако утверждение Пестеля
об определяющем влиянии военного искусства на формы
организации следует признать правильным.
Исходя из принятой им схемы, Пестель считал высшим
соединением в военное время армию, в мирное — корпус
(ополчение) 2.
В обоснование своего предложения Пестель приводил
три довода: 1) численность армии трудно установить зара-
нее, она зависит от того, против какого неприятеля при-
дется действовать; 2) командующий армией и штаб армии
в мирное время являются лишним звеном — они лишь тор-
мозят управление войсками, отнимают у командиров корпу-
сов самостоятельность и связывают инициативу; 3) третий
довод, носящий чисто политический характер, заключается
в следующем: командующий армией, располагая крупными
силами, может стать угрозой существующему строю; на-
личие же десяти корпусных командиров значительно затруд-
няет возможности контрреволюционного заговора, опираю-
щегося на армию.
Предложение Пестеля о сохранении в организационной
структуре вооруженных сил армейского звена только
в военное время было новым и весьма целесообразным. Ар-
мейская структура, принятая в то время лишь в России,
полностью оправдала себя во время Отечественной войны
1812 года, но в условиях мирного времени армия действи-
тельно стала лишним звеном, затруднявшим и усложняв-
шим управление войсками.
Организацию корпусного звена Пестель обосновывал
следующим образом: современная война требует больших
армий, и такая армия, если ей нужно двигаться по одной
дороге, сможет построить свой боевой порядок лишь через
• ЦГИА, ф. 48, д. 10, л. 172.
’Там же, л. 176; д. 473. л. 148.
95
несколько дней. Армия же, разделенная на корпуса, может
следовать к намеченной цели различными дорогами, так
как корпус, состоящий из различных родов войск, может
вести бой самостоятельно. Для этого корпус должен со-
стоять из пяти дивизий: трех пехотных, составляющих
в бою центр, правый и левый фланги, а также кавалерий-
ской и артиллерийской дивизий, которые, занимая позиции
по обстановке, могут составить, «где нужно, значительные
толщи (массы)*1.
В свою очередь каждая пехотная дивизия должна со-
стоять из четырех действующих полков — трех пехотных и
одного полка опричников (боевой запас, резерв); кавале-
рийская дивизия — из трех легкоконных полков и одного
полка латников (кирасир), исполняющих роль боевого ре-
зерва; артиллерийская дивизия — из трех полков пешей ар-
тиллерии и одного полка конной артиллерии, также исполь-
зуемого в резерве. Следует заметить, что в «Первом при-
казе» Пестель, видимо, отказался от идеи закрепления
одного полка в качестве постоянной резервной единицы ди-
визии. Во всяком случае, в этом документе он не назы-
вает в составе пехотных дивизий полка отборной пе-
хоты.
Пехотный и кавалерийский полки намечались из пяти
батальонов (сразинов) каждый, из них четыре действующих
и один запасный. Артиллерийский полк — из четырех дей-
ствующих и одной запасной роты2. Кроме того, в каждом
пехотном, кавалерийском и артиллерийском полку намеча-
лось создание депо-роты, задачей которой являлось бы обу-
чение рекрутов и подготовка резервов для полков во время
войны. Автор проекта придавал большое значение депо-
ротам и считал, что в кадровый состав депо-рот должны вы-
деляться офицеры и нижние чины, «в службе отличившиеся
своим усердием и знанием». Для кадрового состава предпо-
лагалось создать лучшие материальные условия. При таком
увеличении численного состава полка Пестель считал брига-
ды лишним звеном в организационной структуре армии..
Интересно отметить, что во всех своих предложениях, от-
носящихся к организационному построению войсковых еди-
ниц, Пестель исходил из требований современной тактики.
Эти требования и определяли организационную структуру
полка.
« ЦГИА, ф. 48, д. 10. л. 176; д. 473, л. 147.
2 Там же, д. 10, л. 177.
96
Необходимость укрупнения полка Пестель объяснял как
желанием придать ему большую тактическую самостоятель-
ность, так и тем, что укрупнение полков дает возможность
лучше подобрать кадры командиров полков и обойтись
меньшим числом полковых штабов.
Основной тактической единицей Пестель считал сразив
(батальон), положив в основу определения численного со-
става батальона возможность управлять им голосом. Пе-
хотный батальон поэтому мог иметь в своем составе 1000 че-
ловек или пять дружин (рот), кавалерийский — 600 чело-
век или три дружины (эскадрона).
Значение предложений Пестеля по вопросам организа-
ции армии состояло в том, что они представляли собой
стройную систему взглядов в одной из областей военного
искусства, а также в том, что в них содержалась попытка
осмыслить опыт войн и, исходя из этого опыта, определить
внутреннюю организацию вооруженных сил.
Все эти предложения, внесенные Пестелем, явились
крупным шагом вперед на пути развития военной мысли,
даже несмотря на то, что некоторые из них не были сво-
бодны от влияния линейной тактики.
Признание Пестелем армейского звена в организации
войск в военное время и отказ от него в мирное время сви-
детельствуют об исключительных административных даро-
ваниях автора проекта. Предложение о ликвидации управ-
ления армии и переход к корпусной организации мирного
времени предвосхищали будущую организационную струк-
туру царской армии 1873 г. В организационном отношении
армия в результате намечавшейся Пестелем ликвидации
бригады, как промежуточного звена между полком и диви-
зией, безусловно выиграла бы. Изменения, которые предла-
гал Пестель в организации батальона, в частности, замена
сводной роты застрельщиков постоянной стрелковой ротой,
резко повысили бы боеспособность батальона.
Предлагая новое организационное строение армии, Пе-
стель исходил из того опыта, который явился результатом
нового способа ведения войн в эпоху капитализма, но стре-
мился положить в основу своих проектов реорганизации ар-
мии русские национальные особенности, отбросив прочь то
наносное, чуждое, что проникло в русскую армию в резуль-
тате раболепного преклонения правящих кругов перед реак-
ционными иностранными авторитетами.
7—1224
97.
ДЕКАБРИСТЫ О ЗАВИСИМОСТИ войны от политики
и о роли морального фактора
Передовые взгляды декабристов нашли свое отражение
и в обсуждении одного из злободневных вопросов военной
теории того времени — вопроса о природе войны, ее связи
с политикой.
Характер ряда войн первой четверти XIX в. самым не-
посредственным образом затрагивал интересы широких на-
родных масс (угроза иностранного порабощения, массовые
призывы в армию, рост материальных тягот войны). И жизнь
потребовала от военных теоретиков вплотную заняться во-
просом о причинах и целях войны, вопросом о том, от чего
зависит боеспособность армии, как относятся к войне на-
родные массы.
В военных работах декабристов мы находим попытки
установить закономерную связь между государственным
строем и вооруженными силами, зависимость военного
искусства от уровня развития государства, от морального
духа армии и народа.
В 1§23 г. на страницах журнала «Сын отечества» раз-
вернулась полемика между Г. К- — автором статьи «Бой
под Смоленском» — и декабристом Мухановым. Автор
статьи «Бой под Смоленском» рассматривал отступление
русской армии вглубь страны как универсальный прием для
достижения победы. Эту свою мысль он подкреплял истори-
ческими примерами, утверждая, что «Дарий не утратил бы
венца, если бы завлек Александра в недра Персии, окружив
вождя сего опустошением» \ Считая, что отступление рус-
ской армии во время Отечественной войны было вызвано
суровой необходимостью, Муханов писал: «Падение же
Персии произошло не от невежества Дария в военном
деле, как то утверждает Г. К-, но от плохого знания
в управлении государством, от внутренних возмущений и
бунтов сатрапов, чрезмерной роскоши и всеобщего развра-
щения нравов»1 2.
Таким образом, Муханов считал, что были силы, кото-
рые на чаше весов побед и поражений весили больше,
чем военные таланты Дария. И Муханов называет эти
силы, хотя и не вскрывает причин разложения персидской
деспотии.
1 «Сын отечества», 1823, ч. 85, № XVIII, стр. 162.
’ Там же.
9&
Связь между войной и политикой, зависимость уровня
развития вооруженных сил от политики государства ясно
выражена в неопубликованной записке Д. И. Завалишина
«О воспитании флотских офицеров». «Коль скоро, — писал
Завалишин, — по влиянию политики на Россию и обратной
необходимости ее иметь такое же влияние на другие дер-
жавы, в ее пределах должен быть флот... он должен быть
в действительности тем, чем должен быть» \ т. е. вполне
боеспособным. И это последнее в конечном итоге также
определяется политикой. «Политические отношения, — гово-
рил далее Завалишин, — определяют, в каком положении
он (флот. — Е. П.) должен находиться — в наступательном
или оборонительном, а через то и число судов определено
будет»2. Мысль о зависимости войны и вооруженных сил
от политики выражена здесь совершенно ясно и не требует
комментариев.
Не меньший интерес представляют высказывания
Ф. Н. Глинки в его «Кратком начертании «Военного жур-
нала» о причинах падения Восточно-Римской империи.
«...Перед палением Восточной империи, — писал он, — были
многочисленные войска и искусные полководцы, каковы, на-
пример, Велисарий, Нарзес и другие, но не стало доброде-
телей, и толпы варваров разрушили величие древней дер-
жавы» з. Ход мысли Глинки, понимавшего под «добродете-
лями» моральный фактор, ясен: внутреннее состояние Вос-
точно-Римской империи обусловило ее военную слабость и
поражение.
Насколько отчетливо представляли себе декабристы
связь между прочностью тыла и ходом и исходом войны,
видно из оценки Ф. Н. Глинкой так называемой «тайной
войны». «Наполеон, — писал он, — не прежде решился итти
в Россию, пока не имел там тысячи глаз, вместо него смо-
трящих; тысячи рук, измеривших, ощупавших и подробно
начертавших все области ее; тысячи ушей, подслушивавших
за нею в домашних разговорах, в кругах семейственных и
на площадях народных. Таким образом, подрывая коренное
свойство народа, заражая нравы, ослепляя умы и соблаз-
няя сердца лестью и золотом, одерживал он великие победы
в сей тайной, из всех других опаснейшей войне»4.
• ЦГИА, ф. 48, д. 48, л. 262 (388).
2 Та м же.
8 Ф Н. Главка, Краткое начертание «Военного журнала», СПБ,
1816, стр. 16.
4 «Военный журнал», СПБ, 1818, кн. IX, стр. 42.
Г
99
Таким образом, декабристы ясно представляли себе
тесную связь, существующую между политическим строем
государства и уровнем развития вооруженных сил этого го-
сударства, а также решающее влияние внутренней мощи
государства на боеспособность войск.
«Можно определить войну насильственным состоянием
народа, — писал Н. М. Муравьев, — цель которого есть при-
обретение некоторых преимуществ или сохранение своей без-
опасности. В первых случаях правительства ведут войну за
выгоды торговли, колонии и т. д., во втором дело идет о су-
ществовании народа или о его внешней независимости» *.
Рассматривая взаимосвязь войны и политики, Н. Муравьев
приходил к выводу, что смысл войны заключается в до-
стижении насильственными средствами определенных поли-
тических целей. Разделяя войны, в зависимости от их ха-
рактера, на войны «политические», не поддерживаемые на-
родом, ведущиеся в целях захвата колоний, выгодной тор-
говли, и войны «народные», поддерживаемые массами, ве-
дущиеся для того, чтобы отстоять национальную независи-
мость страны, Муравьев указывал, что характер и цели
войны имеют решающее влияние на ход войны в целом и
на все действия полководцев, т. е. совершенно ясно форму-
лировал влияние политики на войну и военное искусство.
Деление Муравьевым войн на торговые и политические,
с одной стороны, и на народные — с другой, явилось отра-
жением взглядов на войны французской буржуазной рево-
люции. Но особенно сильное впечатление произвела на де-
кабристов Отечественная война 1812 года, участниками ко-
торой они были.
Во время Отечественной войны Ф. Н. Глинка писал:
«Мой друг, настают времена Минина и Пожарского. Везде
гремит оружие, везде движутся люди! Дух народный после
двухсотлетнего сна пробуждается, чуя грозу воен-
ную» 2.
Отметив, что партизанское движение крестьянства, под-
держанное Кутузовым, развернулось в огромных масшта-
бах и русская армия показала невиданные ранее образцы
патриотизма и геройства, Глинка делает такой вывод; «Нет
ничего полезнее для государства и ничего ужаснее для вра-
гов его, как восстание целого народа» 3.
» иг А ДА, ф. 69. д. 6, л. 1.
3 Ф. Н. Глинка, Письма русского офицера, СПБ, 1818, стр. 6.
3 «Военный журнал», СПБ, 1818, кн. IX, стр. 45.
100
Широкое участие в войне народных масс, патриотиче-
ский подъем, охвативший народ и армию, — все это было
новым и необычным в сравнении с войнами XVIII в. и теми
войнами, которые вел Наполеон с Австрией, Пруссией и
другими государствами Западной Европы, исключая Испа-
нию. «Наблюдатели превратности в судьбах царств и наро-
дов,— писал Глинка, — с любопытствохМ будут смотреть на
сию эпоху времени, ибо прежде воевал Наполеон только
с правительствами, теперь народы вступили за честь прави-
тельства, теперь воюет он с народом и чувствует уже всю
тяготу сей священной войны».
Хотя Н. Муравьеву и Ф. Глинке, как и вообще всем
дворянским революционерам, был недоступен материали-
стический подход к явлениям войны, тем не менее данная
ими характеристика национально-освободительных войн как
войн священных и противопоставление их войнам за торго-
вые интересы, за колонии представляет собой явление без-
условно прогрессивное.
Военно-теоретические и военно-исторические труды де-
кабристов проникнуты идеей закономерной связи политики
и войны. В конституционных проектах, в «Манифесте к рус-
скому народу» и в других работах Пестель, Муравьев, Бур-
цов, Муханов, Глинка всячески стремились подчеркнуть
зависимость системы военной организации от политического
строя государства, зависимость военного искусства от моши
или слабости государства. Известное положение, что «воина
есть продолжение политики», сформулировали не декабри-
сты, однако мысль эту можно встретить во многих произве-
дениях декабристов, посвященных вопросам военной теории
и истории. И если Клаузевиц использовал свою формули-
ровку для оправдания агрессивных войн, дворянские рево-
люционеры использовали понятую ими связь — зависимость
войны от политики в интересах революционного переустрой-
ства вооруженных сил государства — в интересах развития
прогрессивного военного искусства.
Значительное место в военных работах декабристов за-
нимает вопрос о моральном факторе, его влиянии на ход и
исход войны. П. И. Пестель, работая над своими военными
проектами, выдвигал моральный фактор как одну из основ
строительства революционной армии. Он считал, что рево-
люционной армии, состоящей из крестьян, свободных от
крепостничества и самодержавия и получивших землю, бу-
дет присущ высокий моральный дух. Вот почему его про-
грамма переустройства армии проникнута стремлением
101
всеми мерами обеспечить высокое политико-моральное со-
стояние солдат и офицеров.
Еще более широко мысль о значении морального фак-
тора в войне проводилась в проекте Конституции и других
работах Никиты Муравьева. Много внимания уделял Му-
равьев вопросу о составе армии, считая, что «различный со-
став армии имеет влияние на ее достоинства»1. Исходя из
этого, он утверждал, что национальная и постоянная армия
имеет огромные преимущества перед армией наемной и ми-
лиционной. Однако, касаясь преимуществ хорошо обученной
постоянной армии перед милиционной армией, Муравьев
делал такую существенную оговорку: «кроме тех случаев,
когда она (милиционная армия. — Е. П.) особенно одушев-
лена каким-либо сильным чувством» 2. Таким чувством Му-
равьев считал прежде всего любовь к освобожденной ро-
дине. Следовательно, милиционные войска в новой России
имели право на существование, потому что они всегда были
бы «одушевлены сильным чувством». Исходя из признания
значения этого фактора, проект Конституции Н. Муравьева
намечал организацию милиционных войск в державах.
Взгляды декабристов на значение морального фактора
в войне изложены не только в их программных докумен-
тах, но и в специальных военных работах. Занимаясь про-
блемами военной теории и военного искусства, декабристы
неизменно учитывали огромное значение морального фак-
тора. Так, например, в своем делении войн на «политиче-
ские» и «народные» Муравьев отмечал, что это «имеет ре-
шительное влияние на весь ход войны и на все соображе-
ния полководца», а Ф. Н. Глинка, говоря о партизанском
движении в 1812 г. и отмечая высокий патриотический
подъем народа и армии, делал вывод, что война, поддер-
живаемая всем народом, «является ужасной для врагов».
И только некоторые из сторонников милиционной си-
стемы переоценивали значение морального фактора,
почти полностью игнорируя при этом значение обучения
войск.
Такой односторонний и потому неправильный подход
к оценке значения морального фактора в войне явился ре-
зультатом того, что сторонники этого взгляда не видели
других факторов, решающих судьбу войны.
> ЦГАДА, ф. 69, д. 6, л 4.
3 Т а м же.
102
Эти взгляды декабристов на значение морального фак-
тора для хода и исхода войны сложились под влиянием
войн конца XVIII в. и особенно под влиянием Отечествен-
ной войны 1812 года. Революционное мировоззрение позво-
лило декабристам глубже, чем военным теоретикам прош-
лого и современным им военным теоретикам и писателям,
понять решающее влияние на моральный дух войск харак-
тера войны, общественного и государственного строя.
В этом отношении декабристы стоят на голову выше
Жомини, который откровенно осуждал народные войны,
предпочитая им «лойяльную рыцарскую войну», т. е. «те
добрые старые времена, когда французская и английская
гвардии учтиво приглашали друг друга первыми открыть
огонь...» \ Народные войны были чужды Жомини, и он не
хотел и не мог вскрыть причин «народных страстей». Счи-
тая, что в этих войнах рушатся всякие нормы военного
искусства, он требовал, чтобы народные войны были исклю-
чены из «кодекса международных отношений»1 2. Высокий
моральный дух войск, или, как говорил Жомини, «энту-
зиазм», присущ любой армии. Считая, что близкие народу
причины войны и доверие к полководцу являются сред-
ствами «воспламенения армии», Жомини вместе с тем
утверждал, что полководец, возглавляющий армию захват-
чиков, должен и может «наэлектризовать» своих солдат так,
что их порыв будет равен порыву армии, ведущей справед-
ливую войну. По существу, таким образом, Жомини сводил
моральный фактор к муштре, к политическому «оболвани-
ванию» солдат.
Еще более откровенно классовый буржуазно-юнкерский
подход в оценке морального фактора присущ Клаузевицу.
Будучи реакционером, он больше всего боялся участия
в войне народных масс, выступления их в ходе войны про-
тив господствующих классов, превращения войны с внеш-
ним врагом в войну гражданскую. Именно поэтому Клау-
зевиц проповедовал идею изоляции армии от народа. Мо-
ральный дух войск он сводил к воинской доблести, понимая
под доблестью слепое, беспрекословное повиновение солдат
офицерам, достигаемое муштрой, т. е. палочной дисцип-
линой.
Выполняя социальный заказ господствующих классов,
Жомини и Клаузевиц стремились доказать, что высокий мо-
1 Г Жомини, Очерки военного искусства,*1936, т. 1, стр. 52.
’Там же.
-103
цельный дух войск есть результат воинской выучки, т. е.
муштры и дисциплины, поддерживаемой путем наказаний
И соответствующей политической обработки армии. Об
истинных причинах высокого морального духа войск Жо-
мини и Клаузевиц предпочитали не говорить.
Работы Жомини и Клаузевица о моральном факторе и
в наше время используются военными идеологами импе-
риалистических государств, и разоблачение их весьма
актуально.
Высказывания декабристов о значении и источниках вы-
сокого морального духа войск носили передовой характер.
Однако декабристы рассматривали значение морального
фактора в отрыве от других постоянно действующих факто-
ров, решающих исход войны, а в силу своей классовой огра-
ниченности не могли раскрыть классовую сущность источ-
ников, порождающих высокий моральный дух войск, и по-
нять классовый характер политических целей войны. Тем
не менее в сравнении с буржуазными военными идеологами
они ушли далеко вперед.
Единственно правильное и глубоко научное решение
проблемы морального фактора дано только в наше время.
Очень четко это сформулировано в известном положении
о постоянно действующих факторах, под которыми мы по-
нимаем прочность тыла, моральный дух армии, количество
и качество дивизий, вооружение армии и организаторские
способности начальствующего состава. При этом моральный
фактор рассматривается во взаимосвязи с другими по-
стоянно действующими факторами, от которых зависит ис-
ход войны, в связи с характером войны, социально-полити-
ческими, экономическими и морально-идеологическими
устоями воюющего государства. «Моральный дух армии,
как учит Сталин, определяется прежде всего и главным
образом характером политической цели войны, то есть тем,
за что воюет государство, степенью сознательности бойцов
и командиров армии, глубиной их понимания справедливо-
сти происходящей войны, необходимости её ведения для спа-
сения своей страны от напавшего, агрессивного врага, глу-
биной любви к своей Родине и веры в правоту своего дела,
веры в победу, веры в руководство страной и действующими
вооружёнными силами» *.
1 К. Е. Ворошилов, Сталии и Вооружённые Силы СССР, Воен-
ное издательство, М., 1950, стр. 77.
IQ4
ВОПРОСЫ СТРАТЕГИИ И ТАКТИКИ В ТРУДАХ
Д1К1БРИСТОВ
С победой капитализма произошли коренные изменения
в области стратегии и тактики. Перед военно-теоретической
мыслью встала задача раскрыть и показать новые черты
стратегии и тактики, чтобы сделать их достоянием боевой
практики.
Декабристы не дали точных формулировок таких поня-
тий, как стратегия и тактика. Не найти точных определений
этих слов и в военной литературе того времени вообще.
Бурцов, например, считал, что стратегия есть «наука за-
мыслов», а тактика «наука боев» *. Никита Муравьев на-
звал свои лекции так: «Курс лекций по высшей тактике и
стратегии или науке движений»1 2. Пестель определял стра-
тегию как «науку о военных движениях и больших опера-
циях войны наступательной и войны оборонительной», а так-
тику называл «наукой о бое», относя к ней «выбор пози-
ций, расположение лагерей», а также «партизанские дей-
ствия и наконец маневр всякого рода» 3.
Военно-теоретическая мысль первой четверти XIX в. под-
нялась лишь до понимания того, что стратегия есть наука
о ведении войны в целом, а тактика — наука о способах ве-
дения боя, и это определение одним из первых дал Пе-
стель. Все другие определения, в которых стратегия сво-
дится к «деятельности полководца до момента, пока в поле
зрения появится неприятель»4 * (Бюлов), к искусству вести
войну по карте, «двигать массы на театр войны»6 (Жо-
мини), к «науке замыслов» (Бурцов), к «науке движения»
(Н. Муравьев), обедняют сущность и содержание стратегии,
отрывают стратегию от тактики.
Ближе всех к пониманию стратегии как науки о войне
в целом и о руководящей роли стратегии по отношению
к тактике подошел Пестель. Передовое для своего времени
воззрение на стратегию и тактику он изложил в своей «За-
писке о маневрах». Определяя задачи маневров, Пестель
писал: «Частные маневры (в частях и соединениях до кор-
пуса включительно. — Е. П.) должны обучать войска и при-
готовлять их ко всем тактическим действиям во всех воз-
1 «Военный журнал», 1819, кн. 2, стр. 59.
’ ЦГАДА, ф. 69. д. 25.
8 ЦГИА, ф. 48, д. 473, д 154.
4 Стратегия в трудах военных классиков, М., т. II. стр. 57.
•Там же, стр. 108.
105
можных случаях и обстоятельствах, а общие маневры
основывают тактические действия со стратегическим сообра-
жением и применяют первые к последним»х. Что же ка-
сается общих маневров, то Пестель считал, что они «обу-
чают войска тому, чему и частные маневры, но в большем
виде, включая притом все частные распоряжения в одну
общую мысль, и приноравливают тактические действия
к стратегическим соображениям».
* В «Записке о маневрах» затрагивается и вопрос о плане
войны. «Сей общий план, — говорится в ней, — должен из-
лагать главную цель предпринятого военного действия и
содержать объяснение, с каким намерением обе представ-
ленные части в поле выступают. К сему главному предмету
может общий план присовокупить еще определение направ-
ления, по которому имеют происходить военные действия,
а равно и по каким местам им надлежит следовать, где на-
чинаться и где оканчиваться. Все подробные распоряжения
и особенно тактические действия предоставляются распоря-
дительности начальников противных (противостоящих. —
Е. П.) частей с тем только, чтобы они не теряли стратеги-
ческой мысли, за основание маневров принятой» 2.
Таким образом, стратегия, по мысли Пестеля, определяет
«главную цель», «намерения» и может к тому же дать
«определение направления» боевых действий. Тактика же
подчинена, «приноровлена» к выполнению задач, поставлен-
ных стратегией. Из всего этого следует, что Пестель, решая
вопрос о соотношении стратегии и тактики, шел правиль-
ным путем и в условиях своего времени дал передовое
определение соотношения стратегии и тактики.
Формулировки Пестеля далеко не совершенны. И все же
они представляют собой лучшее, что дала военно-теорети-
ческая мысль первой четверти XIX в. Так, например,
Клаузевиц, выступивший позднее декабристов, считал,
что «тактические успехи на войне имеют первенствующее
значение» 3 и что судьба войны решается одним «генераль-
ным» сражением. Таким образом, декабристы, в частности
Пестель, стояли выше, чем идеолог воинствующего прусса-
чества.
В области стратегии и тактики декабристы вели борьбу
против рабского преклонения перед неимоверно раздутыми
> 11ГИА, ф. 48, д. 473, л. 223.
• Там ж е. л. 226.
* Клаузевиц, О войне, М., 1937, стр. 1, 256-
106
военными авторитетами Фридриха II и Наполеона. Револю-
ционеры-дворяне весьма страстно отстаивали самостоятель-
ную линию в развитии русского военного искусства. В усло-
виях жесточайшего аракчеевского режима они мужественно
защищали суворовскую стратегию и тактику, решительно
боролись за русское прогрессивное военное искусство.
К концу первой четверти XIX в. в ряде стран Западной
Европы победил капиталистический общественный и госу-
дарственный строй. Однако преимущества этого нового,
тогда еще прогрессивного строя (в сравнении с феодально-
крепостническим, абсолютистским строем России) в воен-
ном деле проявились еще недостаточно четко. Правда, вме-
сто наемных армий в ряде государств Западной Европы по-
явились буржуазные национальные армии. Но русская ар-
мия была национально однородной по своему составу уже
в первой половине XVIII в. Несущественные изменения пре-
терпела и военная техника западноевропейских армий. Наи-
более важные военные изобретения — ружье с изогнутым
прикладом и облегченный орудийный лафет — появились
в русской армии раньше, чем в западноевропейских. По-
мимо всего прочего, экономика России в первой четверти
XIX в. позволяла мобилизовать в случае войны огромные
материальные ресурсы.
Боевой опыт и военные традиции русского народа, в те-
чение многих веков отстаивавшего свою национальную и
государственную независимость, создание в России раньше,
чем в других странах, национальной по своему составу ар-
мии, а также «чувство взаимной связи, являвшееся отраже-
нием господствовавшей крестьянской психологии»1, — все
это делало русское военное искусство самым передовым
в мире.
Жомини и Клаузевиц, выражавшие и защищавшие инте-
ресы господствующих классов своих государств, не могли,
да и не хотели дать правильную оценку историческим фак-
там. А вслед за ними и другие военные теоретики превоз-
носили реакционное военное искусство Фридриха II и созна-
тельно замалчивали передовое русское военное искусство.
Военные писатели Западной Европы не жалели красок для
описания побед Фридриха II под Лейтеном, Прагой, Рос-
бахом и стыдливо умалчивали о Егерсдорфе, Цорндорфе и
Кунерсдорфе, о вступлении русских войск в Берлин. Не на-
шли они в себе мужества и для того, чтобы показать тот
• М. В. Фрунзе, Соч., т. I, стр. 433.
107
педантизм и муштру, которые насаждал в своей армии
Фридрих II и которые, по выражению Энгельса, подгото-
вили прусскую армию «к беспримерному позору Иены
и Ауэрштедта»1. Говоря о полководческом искусстве На-
полеона, и Жомини, и Клаузевиц, и другие военные теоре-
тики третировали творческую инициативу народных масс
революционной Франции 1792—1794 гг., создавшей основы
нового военного искусства, старались не заметить, что рус-
ское военное искусство еще до французской революции
знало и использовало многое из того, что возникло потом,
в революционных войнах Франции и войнах Наполеона. Это
была попытка извратить, принизить русское военное искус-
ство и тем самым сделать Россию безоружной перед лицом
враждебных государств Западной Европы.
Свое отношение к современной им стратегии и тактике
декабристы выражали в том, что разоблачали западноевро-
пейских военных писателей, пытавшихся доказать, что раз-
витие военного искусства шло от Фридриха II к Напо-
леону I. На исторических примерах они показывали превос-
ходство русского военного искусства и его влияние на за-
падноевропейское военное искусство.
В работе «Рассуждения о жизнеописаниях Суворова»
Н. М. Муравьев резко критиковал французского военного
писателя Лаверна, осмелившегося заявить, что «Фридриху
Суворов может уступить без стыда, ибо ему уступали все».
«Да позволено нам будет возразить, — писал с негодова-
нием Муравьев. — Во-первых, заметим, что не Фридрих,
а отец его создал прусскую армию и собрал богатую каз-
ну — орудие могущества Пруссии; во-вторых, его учение, не
будучи одушевлено им, немного отличилось в наше время».
Это был намек на Иену и Ауэрштедт, продемонстрировав-
ших полное банкротство прусской военной системы. Му-
равьев считал, что сравнивать двух полководцев, конечно,
можно, но надо делать это добросовестно, т. е. «доказать
обстоятельным сравнением обоих, а не пустой декламацией
и грозным определением».
Разбирая на ряде кампаний стратегию Фридриха и по-
казывая его ошибки, Н. М. Муравьев отмечал, что в по-
добной обстановке Суворов не допустил бы ошибок.
В 1759 г. Фридрих четыре месяца простоял у Ландсгута и
Шмотзенфена и не воспользовался ошибкой неприятеля,
1 Ф. Энгельс, Избранные военные произведения, т. I, М., 1937,
стр. 210.
W8
разбросавшего свои силы. Затем Фридрих не попытался
даже помешать корпусу Лаудона пройти от границ Боге-
мии до Одера и соединиться с Салтыковым. Наконец,
в следующем году, на виду у 30-тысячной армии принца
Генриха, он поставил под удар корпус генерала Фукта.
«Вот чудные ошибки, могущие охладить энтузиазм Лавер-
на, — писал Муравьев, — Суворов не послал бы без вся-
кой пользы на жертву 17-тысячный отряд в тыл 100-тысяч-
ной армии, он не был бы хладнокровным свидетелем его
истребления на расстоянии одного перехода, но чрезмер-
ные панегиристы прусского монарха удивляются и тому, что
он дал на себя врасплох напасть под Гохкирхеном». И Му-
равьев делал вывод, что стратегия Суворова, которая ха-
рактеризуется быстротой и решительностью действий, сосре-
доточением сил, превосходит стратегию Фридриха.
Критикуя прусскую шаблонную тактику, Н. Муравьев
убедительно показывает превосходство тактики Суворова.
Однако с первого взгляда может показаться, говорил хМу-
равьев, «что в тактическом отношении расположения Фри-
дриха и механизм его армии гораздо искуснее Суворова...
Но наш полководец не хотел входить в тонкости прусской
тактики: он почитал ее, конечно, искусственной и часто не-
удобной для исполнения. Во-первых, должно иметь дело
с неподвижным противником, который бы дал время почти
все силы устремить на одно крыло, как то позволяли
австрийцы во все продолжение войны... Во-вторых, маневр
сей... несомнителен против врага уступчивого — становится
опасным, когда имеет дело с упорным неприятелем».
Так Муравьев показывал несостоятельность тактики
Фридриха II, косой боевой порядок которого имел успех
лишь в случаях, когда он применялся против неприятеля,
который разрешает на себя напасть, или против де-
морализованного неприятеля. Когда же косой боевой поря-
док наталкивался на стойкость русских войск, воодушевлен-
ных волей к победе, армия Фридриха терпела поражения.
Противопоставляя фридриховской тактике, рассчитанной
на неприятеля, который хочет быть битым, суворовскую так-
тику, Муравьев писал: «Надлежит иметь битвенный поря-
док, который был бы надежнее, сильнее и удобнее к дви-
жению деплоированных линий — тут нужны батальонные
колонны, подкрепленные большими отрядами конницы и
многочисленной артиллерией. Сии соображения принадле-
жат к новейшей тактике, употребляемой Суворовым, фран-
цузскими полководцами и, наконец, Наполеоном... Суворов
109
основал свое искусство на быстроте и тактике сосредоточен-
ных сил...»1.
Муравьев высоко оценивал роль Суворова в военном
искусстве и считал, что Суворов явился творцом новой стра-
тегии и тактики, для которых характерны прежде всего ре-
шительность, быстрота, сосредоточение сил для решитель-
ного удара и глубокие боевые порядки.
Касаясь роли Суворова в развитии военного искусства,
Ф. Н. Глинка писал, что великий русский полководец обо-
гатил военное искусство «изобретенными им самим прави-
лами и новыми средствами воевать всегда с успехом» 2 3. Под
«изобретенными им самим правилами» Глинка имел в виду
стратегию и тактику Суворова, резко отличавшиеся от стра-
тегии и тактики западноевропейских армий XVIII в. По-
добно Муравьеву, Глинка также считал, что Суворов пред-
восхитил формы борьбы, примененные в ходе и в резуль-
тате французской революции. «Теперь уже ясно и открыто,—
говорил Глинка, — что многие правила военного искусства
занял Наполеон у великого нашего Суворова. Этого не от-
рицают сами французы, в этом сознается сам Наполеон:
в письмах из Египта, перехваченных англичанами, он ясно
говорит Директории, что Суворова до тех пор не остановит
на пути побед, пока не постигнут особенного его искусства
и не противопоставят ему его собственных правил» 8.
Высказывания декабристов по вопросам военного искус-
ства были направлены против аракчеевщины, всячески тре-
тировавшей передовое русское военное искусство и наса-
ждавшей слепое преклонение перед фридриховской военной
системой. Эти доводы и доказательства Н. Муравьева и
Ф. Глинки могут оказать неоценимую помощь при разоб-
лачении попыток извратить историю объективного хода
развития военного искусства, сознательных попыток преуве-
личить роль Фридриха II и преуменьшить роль Суворова
в историческом процессе военного искусства.
Одним из вопросов, волновавших военную мысль того
времени, был вопрос о роли и месте обороны и наступления
в стратегии и тактике. Это был жизненно важный вопрос,
возникший в результате Отечественной войны 1812 года.
Наступление наполеоновской армии закончилось катастро-
1 Н. М. Муравьев, Рассуждения о жизнеописаниях Суворова,
«Сын отечества». 1816, ч. 34, № XLV1. стр. 12—13.
2 Ф. Н. Глинка, Краткое начертание «Военного журнала», СПБ,
1816, стр. 10.
3 Ф. Н. Глинка, Письма русского офицера, СПБ, 1818, стр. 10.
ПО
фическим провалом. Русская армия, отступая вглубь
страны, измотала, обескровила врага и, собравшись с си-
лами, перешла в контрнаступление. Дотоле непобедимая
армия Наполеона была разгромлена и уничтожена рус-
скими войсками, возглавляемыми Кутузовым.
Нашлось немало военачальников, переоценивавших зна-
чение обороны как формы ведения войны и боя. Но вместе
с этим некоторые сторонники наступления недооценивали
оборону. Пестель даже в таком программном документе,
каким является его «Записка о государственном правлении»,
предупреждал против одностороннего увлечения наступле-
нием или обороной. «Действие (войск. — Е. П.) разделяется
на войну наступательную и войну оборонительную, — гово-
рил он. — При каждом наступательном действии нужны
меры и оборонительные, при каждом оборонительном —
меры наступательные»1. Эту же мысль мы встречаем в его
«Записке о маневрах», в которой содержатся такие статьи:
«1) Раздвоение войны на наступательную и оборонитель-
ную. 2) Преимущества войны наступательной. 3) Необходи-
мость иногда вести войну оборонительную» 2. Точка зрения
Пестеля на соотношение наступления и обороны выражена
здесь совершенно отчетливо. Выступая сторонником насту-
пательной формы ведения войны, Пестель допускал и обо-
ронительную как вынужденную обстоятельствами, но закон-
ную форму войны.
Сторонником наступательных форм ведения войны был
и Н. М. Муравьев. В своих лекциях по тактике он развивал
мысль о наступлении как решающей форме ведения войны,
хотя в самом ходе наступления допускал и оборону, считая,
что никогда нельзя рассматривать наступление как раз приня-
тое движение вперед. В ходе наступления могут возникнуть
обстоятельства, которые потребуют «вывести сражающееся
войско на время из дела, дабы потом с оными или стоя-
щими позади возобновить наступление еще раз или не-
сколько раз сразу сие самое нападение» 3.
В военно-исторической литературе до настоящего вре-
мени принято считать, что вопрос о соотношении обороны
и наступления впервые был поставлен Клаузевицем. Однако
изучение военных работ декабристов показывает, что честь
постановки и правильного решения этого вопроса принад-
» ЦГИА, ф. 48, д. 10, л. 178.
8 Т а м ж е, д. 473, л. 204.
« ЦГАДА, ф. 69, д. 25, л. 78.
ш
лежит отнюдь не Клаузевицу. Отрывая наступление от обо*
роны и проповедуя огульное наступление, Клаузевиц пред-
лагал осуществлять это наступление «одним духом без
промежуточных остановок», или, как он говорил, «лететь
стрелой прямо в сердце неприятеля» *. Декабристы же,
считая наступление решающей формой ведения войны, рас-
сматривали его в единстве с обороной, признавая оборону
законной формой борьбы. Исходя из правильной оценки
отступления русской армии 1812 года как отступления, вы-
нужденного обстановкой, декабристы понимали, что беспри-
мерное в военной истории поражение огромной армии На-
полеона явилось результатом контрнаступления Кутузова.
Опыт полководческой деятельности Суворова и Кутузова,
взгляды великих русских полководцев, считавших наступле-
ние решающей формой ведения войны, но не отрицавших
и обороны, были хорошо известны декабристам.
Декабристы ясно представляли себе содержание совре-
менной им передовой стратегии, которая требовала перене-
сения военных действий на территорию противника, стрем-
ления уничтожить живую силу врага, его полевую армию,
сосредоточения превосходящих сил на решающем пункте,
выбора форм борьбы в зависимости от обстановки, стрем-
ления бить противника по частям, маневрирования вне поля
боя для того, чтобы обойти фланги противника, использо-
вания победы над врагом на поле сражения, энергичного
преследования противника до полной его капитуляции или
до полного уничтожения.
Это понимание декабристами новых требований страте-
гии особенно ясно выражено в ряде их работ и прежде
всего в «Курсе лекций по высшей тактике и стратегии»
Н. Муравьева и в «Записке о маневрах» Пестеля.
«Курс лекций по высшей тактике и стратегии» Н. Му-
равьева был написан только по первым шести разделам
программы, остальную часть, так называемые «тринадцать
чтений», целиком посвященных стратегии, Муравьев, видимо,
не писал. Но основные требования современной ему страте-
гии изложены уже в этих шести разделах. «Весьма важно,—
говорил Муравьев, — воспользоваться временем и далеко
вторгнуться в землю неприятеля, пока оный не успел еще
совершенно приготовиться к бою, дабы отдалить войну от
собственных пределов, овладеть средствами его земель, вести
войну на его счет, препятствовать набору ратников и сборам
1 Клаузевиц, О войне, т. II, стр. 363, 402.
112
денежным, которые ой у себя производит, и распространить
ужас в сердце его владений» \
В другой своей работе, «Критические рассуждения на
жизнеописания Суворова», Н. Муравьев формулирует тре-
бование стратегии бить противника по частям и критикует
Лаверна за неправильный упрек, брошенный им Моро, ко-
торый должен был, по мнению Лаверна, отступить ог
р. Адды не на Торнтону и Алессандрию, а непосредственно
во Францию. Муравьев называет этот упрек стратегической
неграмотностью, считая, что отход Моро во Францию помог
бы Суворову, не опасаясь за свой тыл, разбить армию Мак-
дональда. В качестве стратегического образца в стремлении
объединить разрозненные силы и не дать разбить себя по
частям Муравьев приводит действия I и II армий в Отече-
ственной войне.
Характерные черты стратегии Кутузова нашли свое отра-
жение в плане маневров, составленном Пестелем в 1825 г.
Пестель считал, что маневры, которые намечалось разыг-
рать как войну между Россией и Турцией, должны пред-
ставлять собой «целую связь какой-нибудь военной опера-
ции или, так сказать, полный отрывок кампании или
войны»1 2. План Пестеля ставил перед русской армией за-
дачу дать сражение, отбросить армию противника к морю
или к Карпатам и уничтожить ее. Поставив, таким обра-
зом, решительную цель разгрома полевой армии против-
ника, Пестель, однако, не считал, что это сражение должно
привести к окончанию боевых действий, а рассматривал его
лишь как «отрывок», т. е. часть кампании или войны.
Взгляд на генеральное сражение, как на «отрывок» войны,
мог возникнуть у Пестеля только в результате правильной
оценки им стратегии Кутузова.
Другим доказательством того, что Пестель подходил
к оценке роли генерального сражения в стратегии с кутузов-
ской, а не с наполеоновской точки зрения, является по-
становка Пестелем вопроса о стратегических резервах.
В главе «Разделение армии и выбор депо-мест», являю-
щейся частью плана «Наставления для боевых действий»,
Пестель предусмотрел статьи, свидетельствующие о том,
что, кроме действующей, намечалось создание еще и резерв-
ной армии, а также депо, готовящих резервы 3. Эту мысль
1 ЦГАДА. ф. 69, д. 2, л. 21.
2 ЦГИА, ф. 48, д. 473, л. 231.
’Там ж е, л. 234.
8—1228
113
Пестель вынашивал уже давно. О создании резервной армии
он говорил еще в «Записке о государственном правлении»,
в которой дано обоснование идеи резервной армии и созда-
ния депо для подготовки резервов. Подготовкой этих ре-
зервов должны были заниматься депо-батальоны, общий
численный состав которых определялся в 50 000.
Таким образом, выводы Пестеля о том, что генеральное
сражение не решает исхода войны, что для ведения войны
в современных условиях требуются стратегические резервы,
что ставка на единое генеральное сражение ведет к аван-
тюристичности в стратегии, являются важным вкладом
в военно-теоретическую мысль, свидетельствующим о глубо-
ком понимании Пестелем кутузовского военного искусства.
Много внимания уделяли декабристы и вопросу о пере-
движениях войск, о стратегических маршах.
Новые способы ведения войны поставили по-новому
вопрос о стратегических маршах. Применение массовых
армий привело к отказу от магазинной системы снабжения
войск и оборудования лагерей, что увеличивало подвижность
армии. Но и это не решало еще коренным образом проблемы
быстрого маневра и сосредоточения армии на решающем
направлении. Пестель обосновал необходимость организа-
ционного деления армии на корпуса, которым предостав-
ляется тактическая самостоятельность благодаря включению
в них всех родов войск. В результате командующий полу-
чает возможность двигать корпуса раздельно, с тем чтобы
в решающий момент собрать превосходящие силы на
избранном им участке. Именно этими соображениями обо-
сновывал Пестель в своих революционных проектах корпус-
ное звено в организационной структуре постоянной армии.
Интересные высказывания по этому вопросу находим
мы и у Никиты Муравьева, который, рекомендуя стремитель-
ные марши, требовал, чтобы армия была свободна от пала-
ток и довольствовалась реквизициями. Войска, говорил
Муравьев, не должны тесниться на одной или малом числе
дорог. Обосновывая новую организацию марша армии
к полю сражения, Н. Муравьев считал, что раздельные
марши: 1) облегчают снабжение войск продовольствием;
2) обеспечивают движение фронтом и одновременное вступ-
ление в бой; 3) создают для неприятеля угрозу удара во
многих пунктах и маскируют направление главного удара;
4) затрудняют неприятелю ведение разведки; 5) резко сокра-
щают время для развертывания армии и помогают скрыть
от противника замысел; 6) облегчают главнокомандующему
114
возможность сосредоточить превосходящие силы в реши-
тельном пункте
Прусско-юнкерские теоретики пытались приписать своим
военным деятелям руководящую роль в развитии военного
искусства. Эту легенду некритически восприняли буржуазно-
дворянские военные историки XIX в., раболепно преклоняв-
шиеся перед иностранными военными «авторитетами». По-
пытку оспорить приписываемый Мольтке приоритет в откры-
тии принципа «врозь итти, вместе драться» сделал Леер. Но
утверждение Леера, что принцип «getrennt marschieren, und
zusammen schlagen» Мольтке есть лишь перефразировка на-
полеоновского «se diviser pour vivre et se peunir pour
combattre»2, объясняется его преклонением перед Наполео-
ном. Не вносит ясности в этот вопрос и изданный в 1926 г.
хрестоматийный сборник «Стратегия в трудах военных
классиков», в котором протаскивается мысль, что якобы
Мольтке первый осознал необходимость «максимального
использования дорог для походного движения... и развития
боя на узком пространстве». Изучение опыта русского воен-
ного искусства полностью разоблачает антипатриотическую
позицию составителей сборника, которые пренебрегли всем
предшествующим боевым опытом русской армии и занялись
восхвалением Мольтке. -
Принцип «врозь итти, вместе драться» был известен
русским полководцам еще задолго до Мольтке. Например,
Румянцев применил этот принцип в сражениях при Ларге
и Кагуле. Позднее он был развит в замысле Суворова
по разгрому французских войск в Швейцарии, в замысле
Кутузова уничтожить остатки наполеоновской армии на
р. Березине и т. д. Изучение боевой деятельности Румян-
цева, Суворова и Кутузова помогло декабристам еще за-
долго до Мольтке теоретически осмыслить опыт современ-
ных им войн. И Мольтке, выступивший значительно позднее
декабристов, только повторил давно известный русской
военной мысли принцип, превратив его к тому же в догмат,
шаблон. В отличие от прусско-юнкерских военных идеоло-
гов, декабристы не сводили значение правила-«врозь дви-
гаться, вместе драться» к шаблону, допуская, что первона-
чальный замысел сражения может изменяться в зависи-
мости от обстановки.
Появление массовых армий по-новому поставило вопрос
о роли командующего. Если в наемной и вербованной ар-
> ЦГАДА, ф. 69. д. 25, л. 11.
2 Г. А. Леер, Метод военных наук, СПБ, 1894, стр. 95.
8*
115
мии командующий мог единолично оценивать обстановку,
принимать решения и отдавать команды, а все частные на-
чальники должны были только выполнять эти команды, ибо
инициативы от них не требовалось, то с появлением мас-
совых армий командующий уже не мог непосредственно
управлять вверенными ему войсками. Трудность заключа-
лась не только в численном росте армии, но и в появлении
новых способов ведения войны и боя. Армия, разделенная
на корпуса и дивизии, стала занимать на поле сражения
большое пространство по фронту и в глубину. В новых
условиях командующий армией вынужден был вместе со
своим штабом, при участии командиров корпусов и дивизий,
, составлять диспозицию, включая в нее основную идею бое-
вых действий армии. Выполнение решения командующего
армией возлагалось на нижестоящих начальников, которым
стала предоставляться инициатива в выборе средств и мето-
дов ведения боя. В усложнившихся условиях появилась
острая потребность в четко работающем штабе, представ-
ляющем собою группу хорошо и всесторонне подготовлен-
ных офицеров.
Не случайно поэтому Ф. Н. Глинка, который во время
Отечественной войны 1812 года был адъютантом Милора-
довича и имел возможность наблюдать за тем, как услож-
нилось управление войсками, намечая программу «Военного
журнала», резко ставил вопрос о повышении требований
к офицерскому и генеральскому составу. «Последние по-
ходы, — писал Глинка, — показали всем и каждому всю
важность и значение воинского звания, всю трудность обя-
занностей его». Человек, посвятивший себя военной деятель-
ности, должен 'много и серьезно учиться, чтобы иметь
«чистые понятия о правилах военных, познание земель, на-
родов и множество других познаний». Еще более высокие
требования предъявлял Глинка к генералам, которые дол-
жны знать очень много, если только они хотят быть в пол-
ной мере достойными своего званияг. Что же касается
командующих армиями, то они должны быть не только
военными специалистами, но и обладать широким полити-
ческим кругозором. Высокие требования к подготовке гене-
ралов и офицеров возникли на почве усложнившихся задач
управления армией, обучения и воспитания войск.
В течение десяти лет после Отечественной войны
1812 года никто в России не занимался обобщением опыта
1 Ф. Н. Глинка, Краткое начертание «Военного журнала», СПБ,
1816, стр. 1.
116
этой войны, и только в 1822 г. по указанию Александра I
Главный штаб поручил штабу II армии дать свои сообра-
жения об организации управления армией. Исполнителями
этого задания были Пестель и Бурцов, составившие «две
записки об удобнейшем устройстве управления армией».
Краткие извлечения из этих записок были представлены
царю, «но однако не имели последствий» *. Записка Бур-
цова пока не найдена. Что же касается записки Пестеля,
то следует предположить, что его «Записка о штабах» и
есть, видимо, та записка, которую он составил по заданию
Главного штаба.
«Записка о штабах» Пестеля является одним из заме-
чательных памятников военной деятельности выдающегося
декабриста. В начале своей «Записки» Пестель дает оценку
официального правительственного документа, определяв-
шего управление войсками, — «Учреждения для управления
Большой действующей армии». Здесь же он предлагает
привлекать к разработке положения о штабной службе
офицеров, непосредственно несущих эту службу в вой-
сках. «Учреждение об управлении Большой действующей
армии», по мнению Пестеля, принесло неоценимую пользу.
Сравнивая его с соответствующими документами, существо-
вавшими во французской армии, Пестель отдает предпочте-
•ние «Учреждению», хотя считает, что русское «Учреждение»
также имеет недостатки, не удовлетворяет новым требо-
ваниям.
Критикуя в своей «Записке» существующую организа-
цию штаба, Пестель отмечает как один из серьезных недо-
статков равное правовое положение начальников служб и
родов войск — начальника артиллерии, начальника инжене-
ров, генерал-интенданта и генерал-полицмейстера — с на-
чальником штаба. Практически начальник штаба являлся
руководителем всех этих помощников командующего ар-
мией, но юридически каждый из названных начальников
имел те же права, что и начальник штаба. На этой почве
происходили недоразумения, затруднявшие управление
армией. Чтобы покончить с существующим положением,
Пестель предлагал «объявить начальника Главного штаба
армии средоточием всего высшего управления в отношении
к войскам армии», первым заместителем командующего
армией. Начальник штаба, согласно «Записке», должен
быть поставлен в равное положение с командирами кор-
1 ЦГВИА, ф. ВУА, д. 17184, л. 5.
117
пусов, тогда как начальники служб должны стоять одной
ступенью ниже.
Не менее целесообразным являлось предложение Пе-
стеля относительно управления артиллерией. Согласно
«Учреждению для управления Большой действующей ар-
мии», в русской армии была узаконена двойственность
в управлении артиллерией, как, впрочем, и в управлении
квартирмейстерской частью и другими службами. Началь-
ник артиллерии корпуса, например, был подчинен началь-
нику артиллерии армии, или, как говорится в «Учрежде-
нии», находился в его «точном подчинении». В результате
права командира корпуса были ограничены — по существу
он не мог отдавать прямых приказаний своему начальнику
артиллерии. Артиллерия в ту пору стала играть большую
роль в сражениях, и предложение уничтожить двойствен-
ность в управлении ею, сделать командира корпуса полно-
властным хозяином артиллерийской бригады, было поэтому
своевременным. За начальником артиллерии армии «За-
писка» Пестеля сохраняла следующие права: «В мирное
время осматривать артиллерийские роты так точно, как
ныне дежурный генерал или начальник штаба осматривают
полки, не взирая на старшинство дивизионных командиров,
а в военное время мог бы он в сражении командовать артил-
лерийским резервом и распоряжаться прочей артиллерией,
подобно как генерал-квартирмейстер и начальник штаба
имеют право распоряжаться всеми войсками, употребляя
в важных случаях имя главнокомандующего». В корпусе же
начальник артиллерии становился командиром артиллерий-
ской дивизии, непосредственно подчиненным командиру
корпуса. При штабе корпуса оставлялось артиллерийское
управление с функциями контроля и снабжения.
К числу других недостатков «Учреждения», подверг-
шихся критике в «Записке о штабах», Пестель относил не-
четкое распределение обязанностей как между управле-
ниями, так и между отдельными лицами, а также неудовле-
творительную организацию письмоводства. В качестве при-
мера Пестель ссылался на полицейскую службу, находив-
шуюся в ведении дежурного генерала и одновременно гене-
рал-полицмейстера. Дежурный генерал здесь был подчинен
начальнику штаба, а генерал-полицмейстер не подчинен ему.
Кроме того, дежурный генерал руководил госпитальной
частью, хотя она имела большее отношение к генерал-
интенданту. Что касается письмоводства, то оно было рас-
средоточено между управлением дежурного генерала, гене-
118
рал-квартирмейстера, канцелярией начальника штаба и кан-
целярией главнокомандующего и т. д. \
Обосновывая организационную структуру штабов, Пе-
стель приводил ряд рассуждений о задачах военного управ-
ления. Исходя из этих задач, т. е. имея в виду «устройство»,
«вооружение», «содержание» и «действия» войск, он опре-
делил в «Записке» пять разрядов (отделов) штаба армии:
главное дежурство, квартирмейстерский, инспекторский,
интендантский и оружейный разряды.
До 1812 г., т. е. до введения в действие «Учреждения»,
управление русской армией строилось на основании Воин-
ского устава 1716 года. Значение «Учреждения» заклю-
чается в том, что оно ввело и закрепило единоначалие
командующего армией, упорядочило управление армией.
Но в новых условиях, в условиях массовой армии, резко
возросла роль штаба как органа командующего для управ-
ления армией, и «Учреждение» уже не удовлетворяло воз-
росшим требованиям в управлении войсками.
Передовое мировоззрение Пестеля, поставившего перед
собой задачу разработки плана военной организации рево-
люционной России, явилось тем фундаментом, который по-
зволил ему в решении вопросов военного управления под-
няться над уровнем своего времени. Предложения Пестеля
в области организации штабной службы отражают опыт
современных ему войн и являются первой попыткой сделать
штабы в руках командующих и командиров подлинными
органами управления войск.
Являясь выразителями передовой военной мысли своего
времени, декабристы возглавили борьбу за введение в рус-
ской армии современной тактики, в основу которой они
положили боевой опыт Суворова и Кутузова, а также опыт
войн первой четверти XIX в.
Для новой тактики была характерна и подвижность
войск, и большое напряжение сил. Бой преследовал реши-
тельные цели уничтожения противника, большое значение
приобрели сочетание огня и удара, резервы, преследование.
Изменились боевые построения войск.
После того, как линейная тактика потерпела оконча-
тельное поражение в войнах французской республики и
войнах Наполеона, все европейские армии начинают приме-
нять тактику колонн в сочетании с рассыпным строем. Осо-
бенно легко этот переход давался русской армии, которая
* ЦГИА, ф. 48, д. 473, л. 73-74.
119
первая начала применять новую тактику еще во второй
половине XVIII в., а также в войнах с Турцией, Францией
и Швецией в первом десятилетии XIX в. Однако этот пере-
ход русской армии к новой тактике не был закреплен после
войны 1812 года. В армии снова начинает господствовать
линейная тактика, насаждавшаяся дворянско-крепостниче-
ской реакцией.
Декабристы, выступившие горячими сторонниками про-
грессивных тактических взглядов, пытались теоретически
осмыслить изменения в боевых порядках, вносили новые
важные предложения.
В «Курсе высшей тактики и стратегии» Н. М. Муравьев
дал обоснование многих передовых положений современной
ему тактики, но особенно подробно остановился он на бое-
вых порядках. Свой довольно подробный исторический очерк
развития боевых порядков, в котором дан обзор боевых по-
рядков в древности и в средние века, а также в эпоху фран-
цузской буржуазной революции, он закончил таким выво-
дом: «Итак, расположение войск на месте вблизи неприятеля
имело три эпохи: 1) расположение квадратное (древние
народы и средние века); 2) расположение в тонких непре-
рывных линиях и, наконец, 3) расположение отдельными
массами, соединяющее выгоды обоих расположений — про-
тяженность и силу» х.
В этой схеме развития боевого порядка Муравьев взял
за основу только один из важных элементов, определяющих
боевые порядки,— оружие. Однако он правильно усматривал
и зависимость боевых порядков от изменений в людском
составе армии и оружии. В заключительной части своих
рассуждений о боевых порядках Муравьев писал: «До сих
пор все перемены сходны с духом войны и свойствами ору-
жия новейшего...» Под «духом войны», как это можно за-
ключить из других высказываний Муравьева, следует пони-
мать моральный фактор.
Исторический экскурс и теоретические обобщения потре-
бовались Муравьеву лишь как повод для того, чтобы вы-
сказать свое мнение о рассыпном строе, введенном «Пра-
вилами рассыпного строя» I армии. Излагая основы рассып-
ного строя, изложенные в указанных «Правилах», являв-
шихся определенной победой русской прогрессивной воен-
ной мысли, ибо в них в какой-то степени отражался опыт
только что закончившихся войн, Муравьев стремился под-
* ЦГАДА, ф. 69, д. 25, л. 18.
120
держать новые ростки в военном искусстве, показать зако-
номерность появления этого нового и, таким образом, закре-
пить его в русском военном искусстве.
Рассыпной строй получил признание также в «Записке
о маневрах» Пестеля. Среди материалов, сохранившихся
в этой «Записке», основы рассыпного строя излагаются так,
как они даны в «Правилах» I армии. «Записка», состав-
ленная под руководством одного из идеологов движения, де-
кабристов, не только содержала положительную оценку но-
вого боевого строя, но и являлась попыткой внести новые
предложения принципиального и делового характера, улуч-
шавшие изданные «Правила рассыпного строя».
Важное замечание Пестеля связано с вопросом о‘ рас-
сыпном строе, который он разделяет на частный и общий.
Как было принято тогда в армии, Пестель отмечал, что
общий рассыпной строй может быть вызван только крайней
необходимостью. «Но сама крайность такового положения,—
писал он, — заставляет употребить в то время то войско,
которое на том пункте в то именно время находится, не-
смотря на то, пехота ли оно или егери... А потому и явст-
вует из всего здесь сказанного, что пехотные полки должны
подобно егерским совершенно быть обучены всем дейст-
виям рассыпного строя, как частного, так и общего» (под-
черкнуто мною. — Е. П.) х.
Если взять эти «крайние случаи», когда требуется об-
щий рассыпной строй даже по «Правилам рассыпного
строя», то таких исключений получается весьма изрядное
количество. К таким случаям относятся все «местоположе-
ния», которые «препятствуют действовать сомкнутым
строем» 2: например, при занятии или удержании леса, при
занятии и удержании населенного пункта, для занятия
и форсирования дефиле, в горных местах, для прикрытия
перестроений армии, для сковывания неприятеля, в арьер-
гардах и т. п. Фактически «Правила» определяли столько
случаев применения общего рассыпного строя, что он стано-
вился не исключением, а правилом. Таким образом, Пе-
стель поставил большой и принципиальный вопрос об обуче-
нии всей пехоты рассыпному строю, вопрос о ликвидации
деления пехоты на егерские и пехотные полки.
Большое внимание уделял Пестель и тактическим ре-
зервам. «Успех военного боя, — писал он, — преимущест-
» ЦГИА, ф. 48, д. 473, л. 224.
9 «Правила рассыпного строя или наставление о рассыпном дей-
ствии пехоты», 1818, стр. 17.
121
венно зависит от хорошего употребления и решительного
действия боевого запаса; следовательно, на сей предмет
должны быть назначены самые надежные и крепкие войска,
каковые суть опричники (гренадеры и гвардия)»1. В соот-
ветствии с таким взглядом на роль резервов Пестель вы-
делял тяжелую пехоту как боевой запас-резерв, а также
закреплял резерв в организационной структуре, для чего
в звене дивизии выделял резервный полк (во всех родах
войск); резервные полки пехотных дивизий, а также кава-
лерийской и артиллерийской дивизии должны были состав-
лять резерв командира корпуса. Кроме того, действующая
армия получала в качестве резерва отборные отряды.
Закрепление определенных полков в качестве постоян-
ного резерва в составе дивизии и корпуса было вряд ли
целесообразно, ибо это связывало бы командира дивизии
и корпуса в условиях боевых действий, так как глубокие
боевые порядки требовали большей гибкости в выделении
резерва 2. Но сама идея резервов, которая пронизывает его
схему организации вооруженных сил, была, несомненно, про-
грессивной. Пестель сделал правильный вывод из указаний,
данных Кутузовым в диспозиции Бородинского сражения,
где говорится: «Тот генерал, который сохранил еще резерв,
не побежден». Эти взгляды на резерв были непонятны пред-
ставителям прусской военной школы.
В своих работах по вопросам стратегии и тактики де-
кабристы пытались теоретически осмыслить и обосновать
новые явления военного искусства. Их подход к проблемам
стратегии и тактики отличается новизной и патриотическим
стремлением творчески развивать русское военное искусство.
Как и буржуазным военным идеологам, декабристам
был в общем чужд материалистический подход к оценке
истории военного искусства. Но в силу присущей им рево-
люционности они стояли неизмеримо выше современных им
западноевропейских военных теоретиков. И хотя у декабри-
стов нет прямых высказываний о зависимости вооружения,
состава, организации, стратегии и тактики от данного
уровня развития производства, тем не менее все их про-
екты революционного преобразования военного дела, их,
выступления в защиту передового русского военного искус-
ства свидетельствуют о том, что они были очень близки
1 ЦГИА, ф. 48, д. 10, л. 171.
2 В более поздних документах («Записке о составе войск», «Пер-
вом приказе» и других) Пестель нигде не упоминает об организацион-
ном закреплении резервов.
122
к пониманию зависимости военного дела от данного уровня
общественного производства. Правильное, научное решение
проблемы о закономерностях развития военного искусства
смогли дать лишь классики марксизма. «Вооружение, со-
став, организация, тактика и стратегия, — писал Энгельс, —
находятся в прямой зависимости от данной степени развития
производства и средств сообщения. Не «свободное твор-
чество ума» гениальных полководцев совершало перевороты
в этой области, а изобретение лучшего оружия и изменение
в составе армий; влияние гениальных полководцев в лучшем
случае ограничивалось лишь приспособлением способа
войны к новому оружию и новым бойцам» х.
ДЕКАБРИСТЫ ОБ ОБУЧЕНИИ И ВОСПИТАНИИ ВОЙСК
Усилиями прогрессивных элементов русской армии новое
постепенно проникало в уставы и наставления. Правда, на
том этапе исторического развития эти незначительные
элементы нового в уставах и наставлениях фактически ни-
чего не меняли в жизни армии, ибо недостаточно написать
уставы и наставления, надо обеспечить их изучение и при-
менение, а этого можно достигнуть лишь при соответствую-
щей системе обучения и воспитания войск. Система же обу-
чения и воспитания войск, господствовавшая в русской армии
после войны 1812 года и заграничных походов, не гаранти-
ровала высокого уровня боевой подготовки войск. Стержнем
ее была подготовка к парадам, а не к войне. Даже маневры
по существу превращались в парады. В основе воспитания
лежала палка, шпицрутены. Больше того, считая, что в ре-
зультате войны армия потеряла внешний лоск и былую дис-
циплину и «заражена» новым духом, правительство стало
принимать драконовские меры, чтобы искоренить все то
новое, что проникло в армию. Таким образом погоней за
внешним видом войск самодержавие пыталось лишь при-
крыть свою тревогу за ослабление в армии крепостнической
дисциплины, при которой вся система обучения и воспита-
ния войск сводилась к шагистике, муштре, линейным уче-
ниям, парадам. В принципе признавалось необходимым
обучать войска стрельбе, проводить маневры, но на деле ни-
чего этого не было. В январе 1821 г., когда назревала война
с Турцией, Киселев писал Закревскому: «От вас из Петер-
бурга мы ничего не имеем и не знаем, к чему готовиться:
1 Ф. Энгельс, Избранные военные произведения, т. I, М., 1937,
стр. 6.
123
война и учебный шаг — две статьи совершенно разные,
а к весне и то и другое будет нужно. Тебе, вероятно, дела
известны — вразуми нас и направь на путь истинный». Че-
рез месяц Киселев снова жаловался Закревскому: «Не-
ужели у вас ничего не известно? Не поверишь, как трудно
готовиться к войне и мирным занятиям» 1. Подготовка к ма-
неврам-парадам исключала возможность подготовки к вой-
не, все было подчинено шагистике. Еще задолго до манев-
ров корпуса и дивизии знали, кому и куда наступать и кто
должен отступать, главное внимание уделялось красоте
движений, внешнему вйду войск.
Вот почему проекты декабристов, в которых содержатся
предложения об изменении системы обучения и воспитания
войск в общегосударственном масштабе, заслуживают са-
мого серьезного внимания. Наибольший интерес представ-
ляет для нас «Записка о маневрах», в которой содержится
замечательный проект организации обучения и воспитания
в подразделениях, частях и всей II армии на суворовских
началах.
Автор «Записки о маневрах» исходил из следующего об-
щего положения: «Влияние искусства на успех военных дей-
ствий неоспоримо. Оно приобретается теоретическими по-
знаниями и практическими упражнениями», т. е. в этом
проекте подчеркивается мысль об огромном значении обуче-
ния. Центральное место в обучении войск Пестель отводил
маневрам, так как «маневры суть образчики войны и сра-
жений» 2. Общее положение о том, что войска должны
в мирное время обучаться тому, что требуется на войне, ко-
торое мы встречаем в «Русской правде», получает в «За-
писке о маневрах» законченное и полное выражение. Ма-
невры являются центральным звеном и преследуют цель
подготовить войска к войне, а не к парадам. Пестель спе-
циально оговаривал цель маневров. «Маневры, — писал
он, — делаются для того, чтобы дать войскам понятие
о всех действиях и движениях, во время войны случиться
могущих, с оными их ознакомить и посредством маневров
приготовить их для войны таким образом, чтобы по откры-
тии оной все военные чины, как вышние, так и нижние, при-
ступали к действиям, им уже знакомым, и к приобретенным
сими действиями знаниям и качествам оставалось бы им
присоединить храбрость: сие главнейшее достоинство вся-
1 А. Н. Заблоцкий-Десятовский, Граф Киселев и его
время, СПБ, 1881, стр. 152.
2 ЦГИА, ф. 48, д. 473, л. 244.
124
кого военного человека. Для достижения сей цели нужно,
чтобы ManeBipbi представляли все роды действий, какие во
время войны происходить могут» *. При таком толковании
целей маневров последние получили бы нужное направ-
ление.
Дальше в «Записке о маневрах» говорится о мерах, ко-
торые, по мысли Пестеля, должны были ознакомить участ-
вующих в маневрах с правилами военного искусства, «упо-
требляемыми в... военное время» 2. Маневры должны были
помочь выработать правила для действий во время самого
боя или сражения, правила для действий в особых случаях
и общие правила, необходимые во всех случаях. Определяя
содержание маневров, «Записка о маневрах» намечала
план боевых действий, который состоял из введения (пред-
варительного понятия) и следующих глав: «Правила для
действий бою предшествующих», «Правила для действий во
время самого боя», «Правила для действия в особых слу-
чаях», «Правила действия во всяких случаях».
Наименование статей, которые входят в введение, и
главы «Наставления» хотя и не раскрывают полностью
взглядов автора, тем не менее дают возможность сделать
вывод о том, что в данном случае мы имеем дело с попыт-
кой насадить в армии то новое, что проникло в уставы и
наставления, внедрить в практику современный опыт во-
енного искусства. Первая глава «Наставления», в основном
посвященная стратегическим вопросам, должна была озна-
комить генералов и офицеров со стратегическими поняти-
ями— об операционном базисе, операционных линиях,
о стратегических резервах, о взаимоотношении между на-
ступлением и обороной, о маршах и расположении войск 3.
Глава «Правила для действия во время самого боя» со-
держит статьи, посвященные боевым порядкам, атаке, дей-
ствиям пехоты, кавалерии, артиллерии, резервов. Заголовки
статей говорят о том, что боевые порядки предусматривают
рассыпной строй, колонну, каре, линии. В действиях пехоты
особенно большое место отводится рассыпному строю — ему
посвящены две специальные статьи: «Действия и сноровки
застрельщиков» и «Действия рассыпного батальона».
Статьи об атаке требуют, чтобы было определено на-
правление главного удара («направление главного стрем-
ления на ключ позиций»), а также, чтобы атака на этом
* ЦГИА, ф. 48, д. 473, л. 223.
’Там ж е, л. 244.
3 Там же, л. 204.
125
направлении была решительной. Abtqp представлял себе на-
ступление не как единое движение всех войск вперед, а как
атаку на ряде участков и временную оборону на других.
Такой вывод напрашивается на основании заголовков сле-
дующих статей: «1) выгода атаки. Производить несколько
вместе (речь идет о настойчивости в атаке.— Е. П.); 2) не
должно ограничиваться одной обороной; 3) преимущества
действия смешанного». Здесь же даются формы маневра:
«атака во фланг», «атака на центр», «обходы и атаки
с тылу». Статьи о резервах отражают решительный отход
от линейной тактики. Назначение резервов — «исправление
дела», «главная решительная атака».
Глава «Правила для действий в особых случаях» опре-
деляла действия авангардов, арьергардов, аванпостов, осо-
бенности боевых действий при атаке и обороне населенных
пунктов, дефиле, мостов, укреплений, действий ночью,
а также ведение разведки, партизанской войных.
Наконец, последняя глава — «Правила для действий во
всех случаях» — в большей своей части посвящена вопро-
сам дисциплины и морального духа войск. Содержание
раздела «Порядок и повиновение» составляют статьи:
«1) исполнительность и повиновение, 2) не мешкать, но со-
действовать друг другу, 3) порядок общий, 4) порядок при
фронте, 5) сохранение тишины, 6) хладнокровие и расто-
ропность». В разделе «Предварительное наставление войску»
предусматривалось: 1) толкование каждому его дела,
2) объявление о сближении с неприятелем, 3) объявление
о том, что атаковать идут, 4) объявление о том, что атаку
выжидать будут, 5) не обманывать войска»2. В разделах
«Не скрывать от войск трудностей и опасностей» и «Общие
правила для всякой атаки и обороны» командирам стави-
лась задача воспитания солдат в духе бдительности, борьбы
с трудностями. «Усилия должны увеличиваться по мере за-
труднения», — гласит один из заголовков статей. «Началь-
ники должны пример давать», — гласит второй заголовок,
требующий от начальствующего состава воспитания войск
личным примером. Статьи этих разделов требуют настойчи-
вости при проведении атак: «упрямый выигрывает сраже-
ние», «нет ничего невозможного». Здесь же намечались
общие правила атаки. Наконец, в последнем разделе этой
главы наряду со статьями, которые должны были опреде-
> ЦГИА, ф. 48, д. 473, л. 205.
2 Т а м ж е, л. 205—206
126
лить указания о выборе командного пункта главнокоман-
дующего, об инициативе частных начальников, намечались
статьи, говорящие о воинской чести и заботе о солдатах *.
В общем план «Наставления для боевых действий»,
представляющий собой по сути дела план полевого устава,
отражал передовые взгляды на стратегию и тактику.
Желая создать войскам нормальные условия для учебы,
Пестель требовал, чтобы при устройстве лагерей солдат не
изнуряли на работах. Он требовал также, чтобы в лагерях,
в первые месяцы, до маневров, были сокращены караулы:
усиленные караулы нужно выставлять лишь в августе —
«к сему маневры, полевые действия принудят». Рекомендо-
валось также сократить число назначаемых в караулы офи-
церов: офицеры, как правило, должны находиться при своих
частях. В интересах дела Пестель предлагал предоставлять
отпуска офицерам только после маневров, с 1 сентября по
1 января, а не в течение семи месяцев, как это было при-
нято. Чтобы выдача обмундирования и амуниции не мешала
учебе, Пестель рекомендовал производить ее начиная
с 1 сентября, т. е. по окончании маневров.
В своей «Записке о маневрах» Пестель не ограничивался
тем, что делал все необходимое для того, чтобы маневры
проводились в интересах подлинной боевой подготовки
войск. Маневры, по мнению Пестеля, являются централь-
ным звеном обучения войск и завершают обучение их
в предшествующие маневрам месяцы. С этой целью он
предлагал четкое распределение учебных занятий в течение
всего года. Это годовое расписание занятий представляет
значительный интерес, и потому следует его привести пол-
ностью. «Годовые упражнения войск», согласно «Записке»
Пестеля, могут быть распределены следующим образом:
«1. С 1 января по 1 мая предписать полкам заниматься
одиночным учением, яко главнейшим основанием всех фрон-
товых занятий и познаний. По мере успехов может происхо-
дить шереножное учение.
2. С 1 мая по 1 июля собрать все полки на тесные квар-
тиры побатальонно для ротного и батальонного учения.
В сие время должны бригадные и дивизионные командиры
производить и кончать свои смотры и об оных представлять
донесения.
3. С 1 июля по 1 августа стоять дивизиям в лагерях и
заниматься фронтовым делом и особенно линейным уче-
« ЦГИА, ф. 48, д. 473, л. 206.
127
нием. Во время сбора будут производиться смотры корпус-
ных командиров и господина главнокомандующего.
4. С 1 августа по 1 сентября будут маневры произво-
диться, которые распределяют на два разряда: с 1 августа
по 15 августа дивизии стоят в лагерях и занимаются манев-
рами в окружности на 25 верст расстояния, с 15 августа
по 1 сентября войска стоят на биваках или по деревням и
производят общие маневры.
5. С 1 сентября по 1 января отдых, отпуски и вольнона-
емные работы. В сие время могут полки заниматься по
своему усмотрению обучением рекрутов и людей отставших,
устройством хозяйственной части и вообще всем внутренним
порядком или деформированием» 1.
Такое распределение занятий в течение года предпола-
гало обязательный учет климатических условий, но в основу
этого распределения должна была быть положена система,
план.
Предложения о распределении годовых занятий позво-
ляли установить стройную систему обучения войск. Вся
жизнь армии в мирное время должна была быть подчинена
основной задаче — обучению и воспитанию воинов. Обра-
щает на себя внимание указание Пестеля на то, что рекру-
тов и отстающих необходимо выделять в особую группу,
так как совместное обучение рекрутов и старых солдат на-
носит вред обучению. Согласно приведенному плану, значи-
тельное время должно отводиться одиночному обучению
солдат, что также целесообразно, так как этот этап обуче-
ния действительно является «основанием всех фронтовых
занятий». В общем же все обучение должно завершаться
маневрами, цель которых подготовить войска «ко всем так-
тическим действиям» во всех возможных случаях и обстоя-
тельствах, «основывать тактические действия со стратеги-
ческими соображениями и применять первые к последним»,
что является главным в подготовке войск к войне.
Наконец, заслуживает серьезного внимания замечание
Пестеля о порядке распределения войск на период манев-
ров. Отдельные полки кавалерийской дивизии корпуса при-
даются пехотным дивизиям. Артиллерийские бригады также
придаются х:воим пехотным дивизиям. Распределение кава-
лерийских дивизий и артиллерийских бригад по пехотным
дивизиям преследовало задачу обучения войск совместным
действиям до начала армейских маневров, чтобы обес-
• ЦГИА, ф. 48, д 473, л. 220.
128
печить на маневрах взаимодействие всех родов войск, т. е.
тем самым подчеркивалось значение взаимной поддержки
пехоты, кавалерии и артиллерии в боевых действиях.
«Записка о маневрах» является серьезным программ-
ным военным документом. Требуя единства взглядов
в стратегических « тактических вопросах, «Записка» вместе
с тем пыталась ввести в боевую практику русской армии то
новое 'в области стратегии и тактики, что дал опыт прошед-
ших войн. В «Записке» широко ставился вопрос о мораль-
ном духе войск в бою. Наконец, она предлагала такую го-
дрвую систему обучения и воспитания войск, при которой
в центре обучения должны быть поставлены маневры, вся
жизнь армии в мирное время должна быть подчинена под-
готовке ее для ведения войны.
Положения, изложенные в «Записке о маневрах», нахо-
дились в резком противоречии с действительностью, и «За-
писка» представляла собой своеобразную критику этой дей-
ствительности. Но в условиях царской армии того времени
осуществить предложения Пестеля было совершенно невоз-
можно, и проекты его остались на бумаге.
Таким образом, в вопросах обучения"и воспитания войск
декабристам принадлежала ведущая роль Передовое, ре-
волюционное мировоззрение декабристов привело их к столк-
новению с аракчеевской военной системой. Декабристы де-
лали все, что было в их силах, чтобы в подчиненных им ча-
стях и подразделениях восторжествовала cvBopoBCKO-куту-
зовская система обучения и воспитания войск, предприни-
мали смелые попытки внести изменения в обучение и воспи-
тание войск в масштабе всей армии. И хотя эти попытки
остались лишь попытками, тем не менее они оставили глу-
бокий след в русской армии.

9-1228
Глава TV
ОРГАНИЗАТОРСКАЯ И ПРОПАГАНДИСТСКАЯ
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ДЕКАБРИСТОВ В АРМИИ

ОФИЦЕРСКИЕ АРТЕЛИ, СОБРАНИИ И ОБЩЕСТВА
Т) неразрывной связи с революционными планами декабри-
" стов по преобразованию вооруженных сил и разработ-
кой ими военно-теоретических проблем находится их воен-
ная организаторская и пропагандистская деятельность
в армии.
Царская Россия была в зените своей военной славы.
В жестоких сражениях на полях России был развеян миф
о непобедимости Наполеона. Разгромив наполеоновские
полчища, Россия помогла Европе сбросить наполеоновское
иго. Чувство законной гордости за русский народ, за его
военное прошлое и настоящее владело умами военной моло-
дежи. Между тем действительность наносила жестокие
удары этому чувству национальной военной гордости. С по-
мощью аракчеевщины царское правительство старалось вы-
травить в армии память о Суворове. Имя Кутузова факти-
чески тоже было под запретом. Русская победоносная ар-
мия превращалась в армию парадов, муштры и палки.
Можно ли было молчать? Можно ли было сидеть сложа
руки?
После Отечественной войны 1812 г. в общественной жиз-
ни России происходило дальнейшее размежевание прогрес-
сивных и реакционных сил. Этот раскол на два лагеря ощу-
щался современниками чрезвычайно остро. Уже в 1814 г.
для И. Д. Якушкина и его друзей, вернувшихся из загра-
ничного похода и смотревших на себя, как на участников
великих событий, невыносимо было видеть пустую петер-
бургскую жизнь и слушать болтовню стариков, восхваляю-
щих все старое. «Мы ушли от них на 100 лет вперед* \—
писал И. Д. Якушкин.
1 Записки И. Д. Якушкина, М., 1925, стр. 14.
130
В 1816 г. возникло первое тайное общество — Союз спа-
сения. Члены общества много и серьезно занимались изуче-
нием политической и философской литературы. Характери-
зуя этот ранний период деятельности тайного общества,
Ф. Глинка отмечал, что политические разговоры в те годы
происходили не только у него на квартире и на квартирах
у других членов, но «заводимы были встречавшимися чле-
нами повсюду: на балах, на вечеринках, в театре, везде
толковали о политике»х.
Революционная дворянская молодежь отнюдь не была
намерена мириться с крепостническими порядками в армии,
с раболепным преклонением Александра 1 и его окружения
перед реакционными западноевропейскими военными авто-
ритетами. Офицеры-декабристы перенесли свою политиче-
скую активность прежде всего на военную службу. Они
стремились расширить общий и военный кругозор офицер-
ства, организовать их на борьбу против аракчеевщины и
враждебной русскому военному искусству иностранщины,
отстоять и еще выше поднять русскую военную славу,
суворовско-кутузовское военное искусство.
Помехой всему прогрессивному в армии была аракчеев-
ская реакция. Офицеры, проводившие разумно свое время,
читавшие газеты и книги, интересовавшиеся военным искус-
ством Суворова и Кутузова, были чужды крепостнической
армии. Примером офицера-крепостника служили все те же
великие князья Михаил и Николай. По утверждению совре-
менника, старший брат, Михаил, «ничего ни письменного, пи
печатного» не любил с малолетства 2. Николай же требовал
от офицеров, «чтобы они занимались службой, а не фило-
софией, так как он ее терпеть не может, и грозил всех «фи-
лософов вогнать в чахотку» 3.
Для отвлечения офицерства от опасного «либерализма»
в армии культивируется пустая и бессодержательная
жизнь. В 36-м егерском полку, например, «карточная
игра до такой степени вкоренилась, что офицеры все
играют и один другого обыгрывают... Воинские артикулы
не читают...»4. Такое времяпровождение офицерства как
раз и было нормальным для крепостнической армии. Офи-
• ЦГИА, ф. 48, д. 82. л. 16.
2 Цит. по Семевскому, Политические и обшественные идеи
декабристов, СПБ, 1909, стр. 83.
3 А. Е. Розен, Записки декабриста, Лейпциг, 1870, стр. 57.
* ЦГВИА, ф. ВУА, д. 35784, л. 22.
9*
131
церский корпус, живший жизнью «пьяных офицеров, забияк,
картежных игроков, героев ярмарок, псарей, драчунов», не
вызывал тревоги правительства.
Вот почему большое значение имела та организаторская
и пропагандистская деятельность, которую развернули
члены первых тайных обществ в русской армии, пыта/1сь
приобщить широкие круги офицеров к активной политиче-
,ской и военной деятельности. Офицерские артели, вечера-
' собрания при штабах I и II армий,. «Общество военных
J наук» при штабе Гвардейского корпуса были теми легаль-
/! ными организациями, которые позволили декабристам раз-
• вернуть значительную работу, направленную на подъем рус-
1 ской военной мысли, на воспитание офицерства в духе пе-
/ I редовой русской школы военного искусства. Эти объедине-
' ния передового офицерства, в которых декабристы играли
руководящую роль, были по своему существу глубоко
враждебны той политике, которую проводил в армии
Александр I.
„ Первоначальными организациями, предшествовавшими
тайным обществам, были офицерские артели, получившие
распространение в армии со времени заграничных походов.
Офицеры-однополчане селились вместе, вместе обедали, за-
нимались науками, вместе проводили свободное времях.
При Гвардейском штабе была организована так называемая
«Священная .артель». В эту артель входили А. Муравьев,
М. Муравьев, Н. Муравьев, И. Бурцов, Петр Колошин,
Павел Колошин, А. Семенов, И. Пущин, М. Пущин, В. Валь-
ховокий, Д. Искрицкий и др. Вторая офицерская артель,
о которой сохранились сведения, была организована в Се-
меновском полку. «Человек 15 или 20 офицеров сложились,
чтобы иметь возможность обедать каждый день вместе.
• После обеда одни играли в шахматы, другие читали громко
j иностранные газеты и следили за происшествиями в Ев-
! ропе — такое времяпрепровождение было решительно ново-
; введение» 2.
- Офицерские артели ставили перед собой задачу — объ-
единить офицеров части, создать атмосферу коллективности,
разумного отдыха, внушить офицерам мысль о человеческом
отношении к солдатам. Члены артели в свободное от заня-
тий время читали газеты и книги, вели беседы на различные
темы, в том числе и на военные. Отказываясь от рукопри-
• Декабристы и их время, М.—Л., 1951, стр. 166.
8 Записки И. Д. Якушкина, М., 1925, стр. 13—14.
132
кладства и жестокого отношения к солдатам, они добива-
лись высокой дисциплины в своих подразделениях.
Офицерские артели были новым явлением, необычным
для русской армии. Сначала на них смотрели с удивлением,
затем косо, а вскоре высшее начальство стало прямо вы-
ражать свое недовольство. Кончилось тем, что Александр I
приказал командиру Семеновского полка прекратить «сбо-
рище офицеров», и «семеновская» артель была распущена.
Но «Священная артель» просуществовала еще около трех
лет, так как офицеры, члены артели, видимо, сделали вы-
воды из роспуска артели семеновцев и перешли на полуле-
гальное положение. Несмотря на кратковременность своего
существования, артели сумели привить части русского офи-
церства интерес к общественно-политическим вопросам.
Позднее при штабах I и II армий практиковались офи-
церские вечера, посвященные чтению и беседам на различ-
ные темы. Особенно часто проводились эти вечера-собрания
в 1819 и в 1820 гг. К этому времени уже существовали
тайные общества декабристов, и офицеры-декабристы, слу-
жившие в штабах армий, играли на этих вечерах ведущую
роль, особенно во II армии, где была сильная организация
декабристов.
Адъютант начальника штаба II армии Басаргин в своих
воспоминаниях называет имена следующих офицеров, при-
нимавших участие в этих вечерах-собраниях: генерал князь
Волконский, молодой Витгенштейн, сын главнокомандую-
щего, Пестель, Рудомцев, Клейн, Будберг князь Салтыков,
Барышников, Аврамов 1-й, Чепурнов, Языков, Бурцов,
князь Трубецкой, князь Урусов, граф Ферзен, барон Меллер-
Закомельский, Штейбен, адъютанты главнокомандующего,
начальника штаба и начальника артиллерии (кроме Юшнев-
ского, занимавшего должность генерал-интенданта), два
брата Бобришевых-Пушкиных, Лачинов, Колошин, Горча-
ков, Крюков 2-й, Аврамов 2-й, барон Ховен, Черкасов, ба-
рон Ливен, Пушкин, Петров, барон Мельдорф, Фаленберг,
Филипович, фон Руге, Новосильцев, Львов, Юрасов, Кома-
ров и еще некоторые офицеры генерального штаба, военные
медики Шлегель и Вольф К
Среди перечисленных в списке лиц было немало офи-
церов, которые к тайному обществу не принадлежали. По
свидетельству Басаргина, офицеры «собирались вместе и
1 Н. В. Б a cap г в в, Записки, М., 1872, стр. 2.
133
отдавали друг другу отчет о том, что делали, читали, ду-
мали» г. В этих беседах нередко велись разговоры на во-
енные темы. Именно в результате бесед с офицерами на во-
енные темы начальник штаба II армии генерал Киселев
решил обобщить историю войн России с Турцией. Мысль
эта осталась неосуществленной, натолкнувшись на сопро-
тивление Толя, имевшего большое влияние в Главном
штабе.
Проводились такие собрания и в штабе I армии, о чем
упоминается в работе Глиноецкого «История русского Гене-
рального штаба»1 2. Общее направление офицерских собра-
ний при штабе I армии было то же, что и во II армии,
хотя ядро декабристов и близких к ним офицеров было
здесь слабее. В числе служивших в штабе лиц, которые упо-
минаются в списке причастных к движению декабристов,
можно назвать Авенариуса, Гурко, Мусина-Пушкина.
Собрания офицеров сыграли также большую роль в деле
оживления военной мысли в русской армии.
Но офицерские артели и собрания охватывали только
наиболее образованную и культурную часть офицерства.
Армейские офицеры в какой-то мере соприкасались со
штабным офицерством, но в массе своей продолжали жить
своей прежней жизнью.
Более широкую деятельность развернуло «Общество во-
енных наук», или «Общество военных людей», как-оно на-
зывалось в отчете Военной библиотеки Гвардейского штаба,
помешенном в «Военном журнале».
Возникновение «Общества военных наук» относится
к 1816 г. В ноябре 1816 г. Главный гвардейский штаб по-
сетил Александр I в сопровождении Аракчеева. Офицеры
через начальника штаба генерала Сипягина обратились
к Александру I с просьбой о разрешении создать «Военный
журнал». Александр I дал согласие.
Вокруг «Военного журнала» и военной библиотеки объ-
единилась группа гвардейских офицеров, поставивших своей
задачей пропаганду военных знаний, разработку военно-
теоретических вопросов, привлечение офицеров к участию
в военно-литературной деятельности. Руководящую роль
в обществе играли декабристы: редактором «Военного жур-
1 Н. В. Басаргин, Записки, М., 1872, стр. 2.
2 Г ли ное ц к и А, История русского Генерального штаба, СПБ,
1883, т. 1, стр. 66—67.
134
нала» был Ф. Н. Глинка, сотрудниками журнала были
также декабристы. В журнале с оригинальными и перевод-
ными статьями выступали И. Бурцов, В. Вальховский,
Н. Муравьев, А. Раевский, М. Грибовский (позднее агент
Бенкендорфа). «Цель сего общества, — показывал на след-
ствии Бурцов, — состояла в образовании молодых офицеров
предпочтительно в военных науках»
Главное место в работе «Общества военных наук» зани-
мало издание «Военного журнала», перед которым была
поставлена задача обобщения замечаний, мыслей и рассу-
ждений знаменитых военных писателей «прежних и нынеш-
них времен», задача обобщения опыта Отечественной войны
и заграничных походов, обобщения опыта последних войн
в Западной Европе, помещение переводов из лучших древ-
них историков, а также рассказов о подвигах русских офи-
церов и солдат. В журнале предполагалось вести отдел под
названием «Смесь», в котором, по мысли редактора,
должны были печататься критические замечания и статьи
по вопросам теории и практики военного искусства, рассу-
ждения о достоинствах и недостатках оружия, его использо-
вании и т. д. Отдел «Смесь» открывал перед офицерами
широкую возможность выступать по военно-теоретическим
вопросам, при этом имелось в виду участие в журнале не
столько гвардейских и штцбных офицеров, сколько армей-
ского офицерства, «заброшенного со своими частями в глу-
хие и малолюдные места» 1 2.
Перед «Военным журналом» была поставлена задача
показать, что русская военная история, насыщенная воен-
ными событиями, свидетельствующими о самостоятельности
развития русского военного искусства, может стать неис-
черпаемым источником для исторических и теоретических
работ по военному делу. Желая привлечь внимание офице-
ров к вопросам русской военной истории, Глинка привел
справку о развитии русского военного искусства. Значение
этой справки не исчерпывается ее служебной целью. Она
выявляет взгляды декабристов на русское военное искусство.
Таковы те задачи, которые ставило перед собой «Обще-
ство военных наук» при Гвардейском штабе.
Военно-научное общество в первый же год своей дея-
тельности развернуло широкую работу. Из помещенного
в «Военном журнале» отчета о работе «Общества военных
1 ЦГИА, ф. 48, д. 95, л. 5.
1 Ф Н. Глинка, Краткое начертание «Военного журнала», СПБ,
1816, стр. 3.
135
людей» за первый год его существования — с 23 ноября
1816 г. по 23 ноября 1817 г.1 — явствует, что общество рас-
полагало солидной материальной базой. Оно имело типо-
графию, литографию и библиотеку, насчитывавшую
8000 книг, 3500 рукописей и большое количество военных
карт. В течение года общество израсходовало на работу,
которую оно вело, 55 000 рублей.
Общество издало девять номеров журнала и ряд книг
по военным вопросам, в том числе «Краткое начертание
«Военного журнала», «Общие правила военного искусства»
Жомини и др. Готовился к изданию «Словарь знаменитых
сражений и осад, технических слов, употребляемых в во-
енном искусстве».
На первых порах «Обществу военных наук» приходи-
лось заниматься переводами западноевропейских пи-
сателей и древних историков. Но затем «Военный журнал»
стал более активно привлекать авторов-офицеров, бережно
относясь к их работам, всячески поддерживая их. В итоге
«Военный журнал» сыграл крупную роль в оживлении рус-
ской военно-теоретической и военно-исторической мысли,
в воспитании русских военных писателей.
Таким образом, уже первые годы существования тай-
ных обществ были связаны с большой работой, которую
развернули декабристы среди офицеров русской армии. Эта
военная деятельность декабристов в армии была частью их
революционной деятельности. Наступлению дворянско-кре-
постнической реакции в армии они противопоставили борьбу
за русское прогрессивное военное искусство, борьбу против
преклонения перед реакционной иностранщиной, борьбу за
вовлечение офицерского корпуса в активную военно-теоре-
тическую и военно-литературную деятельность. Борьба эта
была неравной, но она имела огромное значение для рус-
ской армии.
ЛИЧНЫЙ ПРИМЕР ДЕКАБРИСТОВ-ОФИЦЕРОВ
Наряду с деятельностью, направленной на организацию
офицерства в артели и военно-научные общества, декабри-
сты, находившиеся непосредственно в войсках, всей своей
службой показывали русским офицерам пример борьбы
против аракчеевщины.
Декабристы находились в самой гуще армии и, естест-
венно, не могли безучастно относиться к подмене суворов- 1
1 «Военный журнал», 1817, кн. 9.
136
ско-кутузовской системы обучения и воспитания войск
муштрой, фронтоманией, шпицрутенами.
В письме из крепости Николаю I Каховский указывал
на фронтоманию государей, как на бедствие для народа.
«Доложу вам, — писал Каховский, — что и самые люди,
к вашему величеству преданные, не оправдывают в вас
страсти Ic фрунту. Сие занятие государей наших в глазах
всего народа уже сделалось ненавистно» *. Столь же резко
судили о службе в армии А. Бестужев и М. Муравьев-
Апостол: «Солдаты роптали на истому ученьями, чисткою,
караулами; офицеры на скудость жалованья и непомерную
строгость» 1 2 *, «Солдатская служба была не служба, а жесто-
кое истязание»8.
Характеризуя тогдашнее положение в армии, А. В. Поджио
писал: «Побои и палки входили в неотъемлемое право каж-
дого какого б то ни было начальника и в каком бы он чине ни
был. Солдат был собственностью, принадлежностью каж-
дого. Били его и ефрейтор, и унтер-офицер, и фельдфебель,
и прапорщик, и так далее, до военачальника. Не было ему
суда, и всякая приносимая жалоба вменялась ему в вину.
...С самого утра начиналась выправка солдата. Во-первых,
учили стойке, т. е. неподвижности болвана... после того на-
чиналось выгибание, растягивание ног, как самых важных
членов для достижения усовершенствования знаменитого
тогда церемониального марша. Этот марш служил оселком,
проверкой полкового. Здесь лично государь проверял непо-
движность рук, плеч, равновесие султанов, ружей и, наконец,
вытягивание носков при требовании уравнения одного и
того же шага по всей армии»4.
О том, до чего доходили «специалисты» строевой службы,
свидетельствует декабрист А. Е. Розен. На одном из учений
«архипрофессор» фронтовой муштры, саперный подполков-
ник Люде высказал следующее мнение о выправке ба-
тальона: «Когда стоит на месте, то жаль, что приметно ды-
хание солдат; видно, что они дышат» 5 *.
Декабристы не только критически относились к жесто-
кому крепостническому режиму, установленному в армии,
1 «Из писем и показаний декабристов», под ред. Бороздина, СПБ,
1906, стр. 31.
2 Т а м же, стр. 39.
8 «Воспоминания и письма», Петроград, 1922, стр. 48.
4 А. В. Поджио, Записки. Воспоминания и рассказы деятелей
тайных обществ 1820 годов, М., 1931, стр. 30—31.
8 А. Е. Розен, Записки декабриста, Лейпциг, 1870, стр. 53—54.
137
но пытались в соединениях, частях и подразделениях, ко-
торыми они командовали, ввести суворовско-кутузовские
порядки. Особенно замечательна в этом отношении деятель-
ность генерал-майора М. Ф. Орлова, командовавшего
16-й пехотной дивизией, одной из двадцати семи дивизий,
имевшихся тогда в русской армии.
Деятельность М. Ф. Орлова в качестве командира диви-
зии служила ярким примером того, как декабристы в своей
практической военной деятельности продолжали суворов-
ско-кутузовские принципы воспитания и обучения армии.
16-я пехотная дивизия входила в состав II армии, в ко-
торую входила и 17-я дивизия, где служил изобретатель
учебного шага Желтухин, который ввел в возглавляемой им
дивизии жесточайшие наказания. В обеих этих дивизиях
царила страшная атмосфера, порождавшая массовое дезер-
тирство солдат, самоубийства и даже убийства гражданских
лиц с единственной целью сменить казарму на каторгу.
Через неделю после прибытия в дивизию Орлов отдал
приказ, в котором он декларировал свое отношение к арак-
чеевскому режиму. В этом приказе, совершенно необычном
для русской армии 20-х годов XIX в., говорилось следую-
щее: «Рассматривая прежний ход дел, я удивился великому
числу беглых и дезертиров. Устрашился, увидев, что началь-
ство для прекращения побегов принуждено было приступить
к введению смертной казни» х. Из этого приказа Орлова яв-
ствует, что в дивизии царил произвол, применялись жесто-
кие и бессмысленные наказания.
Обращаясь к традициям Суворова и Кутузова, Орлов
своим приказом обязывал офицеров «быть часто с солда-
тами, говорить с ними, внушать им все солдатские доброде-
тели, пешись о всех их нуждах, давать им пример деятель-
ности и возбуждать любовь к Отечеству...»
Орлов требовал, чтобы солдатам прививалось чувство
собственного достоинства, чувство высокой ответственности
за важность исполняемого долга. В этом он видел основ-
ную, главную силу для изменения положения в дивизии.
«Когда солдат будет чувствовать все достоинство своего
звания, — говорилось в приказе, — тогда одним разом пре-
кратятся многие злоупотребления, а от сего первого шага
будет зависеть все устройство дивизии».
В приказе командир дивизии заявлял: «Я сам почитаю
себе честного солдата и другом и братом». В приказе вместе
1 Избранные социально-политические и философские произведения
декабристов, т. II, М., 1951, стр. 297.
138
с тем отмечалось, что основой военной организации яв-
ляется дисциплина и что «строгость и жестокость две вещи
разные... гг. офицеры могут быть уверены,— говорилось
в приказе,— что тот из них, который обличится в жесто-
кости, лишится в то же время навсегда команды своей»1.
Этот первый приказ был прочитан во всех ротах и стал
известен всем солдатам дивизии.
Орлов последовательно проводил намеченную линию. Он
стал для солдат «отцом — дивизионным начальником». Пре-
следуя злоупотребления и жестокость, требуя человеческого
отношения к солдату, заботы о нем, Орлов вместе с тем
для поднятия культурного уровня своих солдат взел школы
взаимного обучения солдат грамоте.
Однако, несмотря на предупреждение Орлова, некоторые
офицеры попрежнему продолжали злоупотреблять своим
положением, жестоко наказывая солдат за самые ничтож-
ные проступки. Когда о поведении таких офицеров станови-
лось известно командиру дивизии, он был беспощаден. Осо-
бенно показателен в этом отношении приказ Орлова по ди-
визии, отданный им в январе 1822 г. Приказ был вызван
жестоким обращением с солдатами командира батальона
майора Вержейского из Охотского пехотного полка. Сол-
даты подали жалобу на майора Вержейского, капитана
Гимб’ута и прапорщика Панаревского.
В приказе командира дивизии объявлялось, что жалоба
солдат подтвердилась, в связи с чем названные офицеры
предаются военному суду. Командир дивизии, кроме того,
обращал внимание всех офицеров на то, что жестокое об-
ращение с солдатами способствовало упадку дисциплины
в батальоне. «После сего примера,— говорилось в приказе,—
кто меня уверит, что есть польза в жестокости и что рус-
ский солдат, сей достойный сын Отечества, который в целой
Европе почитаем, не может без побоев быть доведен до
исправности? Мне стыдно распространяться более о сем
предмете».
Подчеркнув достоинства русского солдата, Орлов потре-
бовал от офицеров типа Вержейского, чтобы они ушли из
дивизии, так как иначе они найдут в его лице «строгого
мстителя за их беззаконные поступки». «Обратимся к нашей
военной истории,— говорилось в этом приказе: — Суворов,
Румянцев, Потемкин, все люди, приобретшие себе и Оте-
1 Избранные социально-политические в философские произведения
декабристов, т. П, М., 1951, стр. 298.
139
честву славу, были друзьями солдат и пеклись об их бла-
госостоянии. Все же изверги/ кои одними побоями дово-
дили их полки до наружной исправности, все погибли или
погибнут» х.
Слова этого приказа прозвучали как прямое осуждение
аракчеевской системы. Таким образом, Орлов выступил
здесь не только против офицеров-аракчеевцев, но и против
существовавшего в армии режима.
Естественно, что такой командир дивизии не был сразу
отстранен от должности только благодаря поддержке его
могущественных родственников и друзей. Но долго это про-
должаться не могло, и в 1823 г. Орлов был отстранен от
командования дивизией в связи с событиями в Камчатском
полку этой дивизии. Выступление группы солдат этого
полка против офинера-аракчеевца было немедленно исполь-
зовано для того, чтобы предъявить командиру дивизии об-
винение в том, что он распустил солдат.
Суворовское отношение к солдатам характерно и для
М. А. Фонвизина, одного из видных декабристов, участника
войн против Наполеона, в том числе и Отечественной войны
1812 года. В 1808 г. вокруг Фонвизина объединилась группа
офицеров, изучавших военное дело. К своей военной про-
фессии Фонвизин относился с большой ответственностью.
Но, будучи противником аракчеевских порядков, он, по
свидетельству И. Д. Якушкина, собирался в 1817 г. выйти
в отставку. Однако генералы Толстой, Хованский и Полто-
рацкий, хорошо знавшие Фонвизина, уговорили его принять
38-й егерский полк, входивший в состав 5-го пехотного кор-
пуса. «Прощаясь с 37-м егерским полком, — пишет
И. Д. Якушкин, — Фонвизин прослезился, и офицеры и
солдаты также плакали. В этом полку палка была уже вы-
ведена из употребления».
Смена командования в 38-м егерском полку была вы-
звана тем, что полк этот, участвовавший по окончании
войны в одном из парадов, произвел на Александра I пло-
хое впечатление. Фонвизину и поручено было подготовить
полк к новому смотру. Свое командование полком, вспоми-
нает Якушкин, «Фонвизин начал с того, что сблизился с рот-
ными командирами, поручил им первоначальную выправку
и решительно запретил при учении употреблять палку». За
несколько месяцев полк был приведен в такое состояние,
что «царь, увидев 38-й егерский полк в параде, был от него
1 Избранные социально-политические я философские произведения
декабристов, т. II, М., 1951, стр. 300.
140
в восторге и изъявил Фонвизину благодарность в самых
лестных выражениях»х. От Александра 1 скрыли, что
командир полка обошелся без палок. В 1820 г. Фонвизин
был произведен в генерал-майоры и назначен командиром
бригады 12-й нехотной дивизии, но в 1822 г. он вышел
в отставку, так как служить в условиях аракчеевщины
не смог.
Другие-декабристы, служившие непосредственно в вой-
сках, также страстно выступали против жестоких телесных
наказаний. В 1817—1818 гг., когда сводный отряд гвардии
находился в Москве, С. Муравьев-Апостол, М. Муравьев-
Апостол, Шаховской, Щербатов и Вадковский решили каж-
дый в своем подразделении (в Семеновском полку) отме-
нить телесные наказания. По возвращении в Петербург они
действительно добились того, что телесные наказания почти
не применялись ни в одном батальоне полка, причем «сол-
даты вели себя хорошо»2 и дисциплина была на высоком
уровне. Но об «опасном» поведении офицеров стало известно
Аракчееву и царю. Командиром полка вместо Потемкина
был назначен Шварц, которому было приказано «выбить
дурь» <и из солдат, и из офицеров, за что он и взялся весьма
рьяно.
Будучи сторонниками суворовских методов обучения и
воспитания солдат, декабристы вводили в подразделениях,
которыми они командовали, порядки, исключавшие злоупо-
требления и жестокое, бессмысленное наказание солдат.
Так было, например, в подразделениях, которыми командо-
вали С. И. Муравьев-Апостол, Борисов 2-й, Андреевич 2-й,
Бечаснов, Булатов и другие декабристы.
Ведя воспитательную работу среди солдат, декабристы
совмещали ее с пропагандой взглядов передовых русских
полководцев. Замечательна в этом отношении деятельность
«первого декабриста» майора В. Раевского в получивших
тогда распространение школах взаимного обучения.
В письме к Охотникову Раевский писал: «Взошел на
кафедру (перед 9-й егерской ротою) и во имя Демосфена,
Цицерона и Красса загремел о подвигах предков наших,
о наших собственных подвигах и будущих наших подвигах,
о Румянцеве при Кагуле, о Кутузове при Бородине». В этом
же письме Раевского содержится противопоставление арак-
чеевщине военной школы Румянцева, Суворова и Кутузова.
1 Записки И. Д. Якушкина, М., 1925, стр. 18.
> «Полярная звезда», кж III, стр. 302.
141
Рисуя образ неграмотного командира роты, Раевский го-
ворил: «Зачем ему думать о Суворове, Румянцеве, о нрав-
ственности и духе солдат? Он приказал, и учебного солдата
вертят1, стегают, крутят, ломают, щипают и... чорт возьми!
иногда кусают! а визирь выходит, чтобы сказать «изрядно»,
а чаше всего «скверно», «гадко», «мерзко»... Вот и Суворов,
вот и Румянцев, Кутузов, Воронцов» Это противопостав-
ление Румянцева, Суворова и Кутузова аракчеевской дей-
ствительности прекрасно выражает отношение декабристов
к русской армии.
В сохранившейся тетради В. Раевского по грамматике
содержатся записи, по которым можно судить о том, как
и чему он учил солдат и юнкеров. О написании больших
букв в тетради говорится:
«а) Большие буквы пишутся в начале каждой строки.
В стихотворениях, напр.:
«Пролита кровь сия была
Во искупление свободы».
б) Знак вопросительный ставится после вопросов. Напр.:
«Доколе Римляне будут рабами?»
Грамматические примеры Раевского содержали имена
славных русских полководцев и других передовых истори-
ческих деятелей. Так, на правило «О сочинении имен» да-
ются следующие примеры: «Город Москва, философ Лейб-
ниц, законодатель Петр, гражданин Минин, полководец
Пожарский». На правописание собственных имен даются
такие примеры: «Владимир, Святослав, Кассий, Брут, По-
жарский, Франклин. Квирога, Мирабо, Александр, Иоанн,
Кутузов, Суворов, Бонопарте и пр.»2.
Грамматические примеры могли стать темой рассказа
о республиканском государственном строе, о русских па-
триотах-полководцах Пожарском, Суворове, Кутузове. Рево-
люционная позиция, которую занимали декабристы в воен-
ной области, неизбежно приводила их к борьбе против
аракчеевщины, к пропаганде русской военной истории, рус-
ских полководцев.
Уже сама по себе деятельность декабристов в области
просвещения солдат была высоко прогрессивной. Обуче-
ние солдат грамоте способствовало повышению боевой под-
1 «Красный Архив», 1925. т. 6 [13], стр. 300.
* В. Г. Базанов, Владимир Федосеевич Раевский, М., 1949,
стр. 98—99.
142
готовки армии. Но декабристы использовали школы взаим-
ного обучения не только для обучения солдат грамоте,
но и для их воспитания. Грамотный солдат становился
ближе к политической жизни, у него раскрывались глаза
на «восхитительное зрелище солнца» и на «мрачный покров
ночи». Более того, как мы видели, декабристы пытались
воспитать солдат в свободолюбивом духе, в духе любви к
отечеству.
Влияние декабристов на солдат, конечно, не ограничи-
валось созданием школ взаимного обучения. Несомненно,
что в частях и подразделениях, которыми командовали де-
кабристы, широкое распространение получила также пропа-
ганда передового русского военного искусства.
Интересно отметить, что декабристы пытались ввести
в практику суворовский язык. В предисловии к своей книге
«Подарок русскому солдату» Ф. Н. Глинка писал: «Кто пер-
вый сотворил у нас быстрый (как скорый марш), легкий,
живой и сильный солдатский слог? Суворов, великий
Суворов! Его тактика написана именно солдатским языком.
Зато солдаты знали и твердили ее как любимую сказку или
песню» *.
Деятельность декабристов в качестве командиров и офи-
церов русской армии приобретала особое значение в обста-
новке наступления аракчеевской реакции, которое разверну-
лось в эти годы. Своим гуманным отношением к солдатам,
высокой оценкой боевых качеств русской армии, попытками
внушить солдатам мысль о собственном достоинстве, сде-
лать солдат грамотными декабристы оказали большое влия-
ние на часть офицерства русской армии. Опираясь на суво-
ровско-кутузовское военное наследство, декабристы сделали
немало для того, чтобы даже в условиях аракчеевщины
поддерживать и развивать славные передовые традиции
русской армии.
БОРЬБА ДЕКАБРИСТОВ С ФАЛЬСИФИКАТОРАМИ
РУССКОЙ ВОЕННОЙ ИСТОРИИ
Декабристы решительно протестовали и страстно боро-
лись против враждебных попыток иностранных военных пи-
сателей принизить русское военное искусство, внушить
мысль о том, что русские якобы учились воевать под руко-
водством иностранных инсгруктороз, заимствовали военное
* Ф. Н. Глинка, Подарок русскому солдату, СПБ, 1818, стр. 2.
143
искусство западноевропейских государств. Уже в годы дея-
тельности Союза спасения и Союза благоденствия де-
кабристы начали поход в литературе против враждебной
иностранщины, стали пропагандировать русское военное
искусство, Суворова и Кутузова.
Особенно сильно прозвучали в это время такие работы
Ф. Н. Глинки, как «Краткое начертание «Военного жур-
нала» (1816 г.), «Письма к другу» (1816 г.). «Письма рус-
ского офицера» (1818 г.) и статья Н. М. Муравьева «Рас-
суждения о жизнеописаниях Суворова» (1816 г.). В этих
произведениях не только разоблачалась фальсификация за-
падноевропейскими военными писателями русской военной
истории, но и давалась боевая программа борьбы за созда-
ние русской военной литературы.
Критикуя в «Письмах к другу» книги Лабома, Саразеня,
Вентурини, Ф. Н. Глинка показывает, как эти писатели кле-
вещут на русский народ, извращают его роль в разгроме
Наполеона. Вентурини, например, фальсифицировал патрио-
тизм русской армии и партизан в Отечественной войне
1812 года. «Они, — писал Вентурини о русских, — не имели
должного понятия ни о славе и свободе отечества, ни о свя-
тости прав народных, а сражались по слепому порыву, как
дикие за свои юрты» г.
Оскорбленные в лучших своих чувствах, декабристы
разоблачали клеветников, подобных Вентурини. «...Даже
между солдатами не было уже бессмысленных орудий, —
писал Якушкин: — каждый чувствовал, что он призван со-
действовать в великом деле»1 2. Русские люди, казавшиеся
иностранцам «ничтожными в скромной простоте своей,
явили себя истинными героями сего времени. Вера, верность
и любовь к родине составили многочисленные ополчения
и вооружили их непреодолимой твердостью»3 4. Раевский
прямо говорил о благородстве русских солдат, ставших
спасителями народов Западной Европы от наполеоновского
рабства *.
Выступая против Вентурини, Глинка отчетливо созна-
вал, что он делает политически важное дело. В своих рабо-
1 Ф Н. Глинка. Письмо к другу, СПБ. 1816, ч. I, стр. 19.
2 Записки И. Д Якушкина, 1Л., 1926 стр. 11.
8Ф. Н Глинка, Сражение при Тарутино, «Военный журнал»,
СПБ, 1818 г., кн. IX, стр 43
4 В. Раевский, О солдате, «Красный архив», 1926 г., № 6 ЦЗ),
стр. 312.
144
тах иностранцы проводили мысли, полные неверия в рус-
ское оружие. «Как? — говорили сии темные объяснители
блистательных побед наших: — могут ли русские обойтись
без нас? Умели ли они роевать по правилам ратного дела?
Имели ли понятие о порядке строевом? Разумели ли искус-
ство воинских движений?» ’. Наперекор историческим фак-
там зарубежные военные писатели пытались объяснить
победы русского оружия успехами западноевропейского
военного искусства.
Будучи знатоками русского военного искусства, де-
кабристы разоблачили и эту легенду. «История русская, —
писал Глинка, — полная давних повествований о походах
дальних, о битвах кровавых, смеется кривым толкованием
сим»1 2. Лжи и клевете иностранных авторов Глинка проти-
вопоставил исторические факты, объективную историю.
В «Кратком начертании «Военного журнала» содержится
утверждение, что при Петре I военная наука появилась
«в полном блеске своем и в нашем любимом отечестве». Но
военное искусство Петра I, говорили декабристы, не есть
нечто, упавшее с неба или «привезенное из>-за границы»,
оно является естественным продолжением в новых условиях
многовекового опыта русского военного искусства. «Обозре-
ние хода военного искусства, собственно в России, — писал
Глинка, — может составить особенную весьма любопытную
книгу. Начиная от Святослава, гремевшего победами
в X веке, искусство в войне не переставало прославлять
оружия русского» 3. В развитии русского военного искусства
был период, когда оно вынуждено было «уступить превос-
ходной силе татар», но вековой враг русского народа —
татары были разгромлены на Куликовом поле, а под сте-
нами Казани русское военное искусство «погребло навсегда
власть и силу» татар. «Величие русского народа, — продол-
жал Глинка, — его военного искусства, доблести Пожар-
ского в 1612 году защитили отечество от врагов и спасла
честь и самостоятельность России».
Обращение к русскому прошлому свидетельствует о по-
нимании исторической связи, самостоятельного пути в раз-
витии русского военного искусства. Оценивая военное
искусство Петра I и указывая дальнейшую преемственность,
1 Ф. Н. Глинка, Письма к другу, СПБ, 1816, стр. 44.
а Т а м же.
8 Ф. Н. Глинка, Краткое начертание «Военного журнала», СПБ,
1816, стр. 9—10.
10—1228
145
автор «Краткого начертания» пишет: «Первый из импера-
торов российских — Петр был государем-полководцем. Петр
показал огромную силу военного искусства. Сражение при
Лесной — удар по всем военным действиям Карла. Знаме-
нитое сражение при Полтаве спасло Россию. И то и другое
имело огромное значение для военной науки, которая с тех
пор пустила корни на русской земле и не переставала укре-
плять славу оружия российского».
Военные победы над наполеоновской армией Глинка
объяснял патриотическим подъемом русского народа. Если
Россия в начале XVII в. была спасена «услугами военного
искусства, соединившегося с духом народным» ’, то и в Оте-
чественной войне 1812 года военное искусство опиралось
на борьбу русского народа против иностранных захватчи-
ков. «Иноземцы, — писал Глинка, — с унижением и покор-
ностью отпирали богатые замки и приветствовали в роскош-
ных палатах вооруженных грабителей Европы. Русский
бился до смерти на пороге дымной хижины своей. Вот чего
не ожидали иноземцы, чего не ожидали враги наши,
вот разность в деяниях, происходящая от разности в
нравах» а.
Горячо выступали декабристы и против попыток ино-
странных военных писателей умалить, принизить образ ве-
ликого полководца А. В. Суворова. Аракчеевщине Суворов
был чужд, его принципы обучения и воспитания солдат, его
военное искусство были враждебны прусской военной си-
стеме, насаждавшейся в русской армии. Но открыто высту-
пить и запретить писать о Суворове правительство не ре-
шалось, ибо слишком популярен был великий полководец.
Этим и воспользовались декабристы. Защищая Суворова от
враждебных нападок со стороны иностранных писателей,
они вместе с тем пропагандировали его военное искусство,
т. е. по сути дела выступали против аракчеевской военной
системы.
Смелая и острая полемическая статья Н. Муравьева
«Рассуждения о жизнеописаниях Суворова» прозвучала
как призыв к борьбе против иностранщины и аракчеевщины.
Это было политическое выступление, заявлявшее о военной
программе передовой военной молодежи.
1 Ф. Н. Г л и я к а, Краткое начертание «Военного журнала», СПБ,
1816, стр. 10—11.
2 Ф. Н. Глинка, Письма к другу, СПБ, 1816, ч. I, стр. 7—8.
146
Автор статьи критически оценил современную ему лите-
ратуру о Суворове. Книге Антинга, являвшейся первой кни-
гой о великом русском полководце, Н. Муравьев дал такую
оценку: «Книга сия, написанная без критики, лишенная кра-
сок, не подкрепленная размышлениями, не показывающая
ни состояния борющихся народов, ни причин действий, не
предлагает никакой пищи уму»1. Известно, что Антинг на-
писал свою книгу еще при жизни великого полководца
Суворова, и Суворов был недоволен ею, особенно второй ее
частью. «Много немогузнайства и клокотни»2, — сказал
полководец находившемуся при нем генералу П. Н. Ива-
шеву — отцу декабриста В. П. Ивашева. Действительно,
книга Антинга, написанная выспренным языком, не показы-
вает действительного величия Суворова, и Муравьев с пол-
ным основанием подверг ее резкой критике.
Особенно сильное возмущение Н. Муравьева вызвали
книги о Суворове, вышедшие во Франции. Бошан сделал
перевод книги Антинга, но добавил к ней третью главу,
посвященную итальянскому и швейцарскому походам Суво-
рова. Однако при освещении военных вопросов Бошан
опирался на военный авторитет Дюма, охаивавшего пол-
ководческую деятельность Суворова. Следуя за своим
военным руководителем и дополняя его, Бошан, чтобы умень-
шить значение блестящих побед Суворова над француз-
скими генералами, не остановился перед извращением
исторических фактов. Другой автор, Лаверн, занял еще бо-
лее откровенно враждебную позицию, изображая Суворова
и военное искусство русских в кривом зеркале. «Где фран-
цуз говорит о своем народе, тут уж другая логика: невоз-
можное становится возможным, невероятное правдоподоб-
ным» 8, — так оценивал Муравьев общий подход Лаверна
к освещению русского военного искусства.
В своей работе Н. М. Муравьев убедительно показал
превосходство стратегии и тактики Суворова над стратегией
и тактикой Фридриха II, доказал, что военное искусство,
ставшее господствующим после революционных и напо-
леоновских войн, во многом было предвосхищено Суво-
ровым.
Борьба декабристов против фальсификаторов военной
истории, против возмутительного охаивания русского на-
1 «Сын отечества», 1816, ч. 29, № XVI, стр. 122.
3 П. Н. Ивашев, Из записок о Суворове. «Отечественные за-
писки», 1841, т. XVI, отд. II, стр. 2.
* «Сын отечества», 1816, ч. 29, № XVI, стр. 138.
10?
147
рода, принижения русских полководцев и русского военного
искусства имела огромное принципиальное значение и с об-
щеполитической точки зрения и с точки зрения военной.
Но разоблачение враждебных взглядов еще не исчерпывало
задачи, вставшей перед передовым офицерством русской
армии. «Горестные для патриота» мысли приходят Н. М. Му-
равьеву, когда он обращается к современной ему русской
литературе. В свет выходили романы, описания путешест-
вий, книги для детей, дамские журналы. Появлялись и исто-
рические книги, но неудовлетворительные по своему содер-
жанию. Муравьев зло высмеивал эти книги, написанные
в духе «какой-нибудь восточной повести о неимоверных
подвигах и доблестях халифа Багдадского». «Недостаток
хороших исторических книг, —писал Н. Муравьев, — осо-
бенно чувствителен для военных, беспрестанно поучающихся
в истории браней. Россия имела Румянцевых, Суворовых,
Каменских, Кутузовых, но дела их не описаны — они как
бы достояние чужого народа».
Муравьев понимал, что для исторических работ первым
требованием должно быть правильное, трезвое, честное из-
ложение фактов. «Высокие дела... требуют только прямого
и ясного изложения. Представь нам тогдашнее положение
дел, опиши потом происшествия так, как они случи-
лись...» 1 — требовал он от историка. Не следует забывать,
что эти требования выдвигались в годы, когда в России
свирепствовала аракчеевщина, а на Западе начинала зани-
мать господствующее положение немецкая идеалистическая
философия, как феодально-аристократическая реакция на
французский материализм и французскую буржуазную ре-
волюцию. Наставляя немецких историков, Гегель почти
в одно время с Муравьевым писал: «Такая история, кото-
рая задается целью дать обзор продолжительных периодов
пли всемирной истории, должна в самом деле отказаться
от индивидуального изображения действительности и при-
бегать к сокращенному изложению путем абстракций; это
сокращение производится не только в том смысле, что про-
пускаются события, действия, но и в том смысле, что мысль
резюмируется в простых определениях»а. И хотя требова-
ния Н. Муравьева к историку ограничены, толкают на путь
объективизма, все же они стоят неизмеримо выше требо-
ваний Гегеля, допускавшего изложение истории без фактов,
* «Сын отечества», 1816, ч. 27, № VI, стр. 218—221.
2 Г е г е л ь, Сочинения, т. VIII, стр. 7.
148
призывавшего историка абстрагироваться от исторической
действительности.
Как бы развивая мысли Н. Муравьева, Глинка ставил
более конкретную задачу написания истории Отечественной
войны. Он считал, что «сочинитель истории (1812 года)
должен быть воин, самовидец и, всего более, русский» *.
Последнему требованию Глинка придавал особое значение.
«...А более всего, — писал он, — должен быть он русским..’,
по рождению, поступкам, воспитанию, делам и душе», по-
тому что «чужеземец со всей доброй волей не может так хо-
рошо знать историю русскую, так упоиться духом великих
предков россиян, так дорого ценить знаменитые деяния про-
текших и так живо чувствовать обиды и восхищаться сла-
вою времен настоящих... Говоря о величии России, иноземец,
родившийся в каком-либо из тесных царств Европы, не-
вольно будет прилагать ко всему свой уменьшенный раз-
мер» 1 2.
Защищая русское национальное военное искусство, воен-
ную честь и достоинство русских от вражеских нападок со
стороны военных писателей Запада, декабристы вместе с тем
критиковали и русскую военную историческую литературу,
стоявшую на позициях официального казенного патриотизма,
воспевавшую русскую армию такой, какой она была, вместе
с ее крепостническими порядками, и царя как ее главу
и якобы вдохновителя всех ее побед. В легальном выступле-
нии Муравьев не мог сказать все прямо, до конца о том,
как он понимает патриотизм, отрицающий крепостничество
и самодержавие. Но он, иронизируя по адресу казенной
воен но-исторической литературы, говорил о том, что она
представляет собой реляции из газет и современных жур-
налов, за которыми следует «несколько смертельных стра-
ниц восклицаний: Вот герои! Вот истинный сын отечества!
Вот прямой полководец!»3. Декабристы проходят мимо этой
казенной военно-исторической литературы, не считая ее
ценной.
ВОЕННО-ЛИТЕРАТУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ДЕКАБРИСТОВ
Ратуя за создание национальной военной литературы,
декабристы сами развернули широкую военно-литературную
деятельность.
1 Ф. Н. Глинка, Письма к другу, СПБ, 1816, ч. I, стр. 11.
’Там же, стр. 16—17.
’ «Сын отечества», 1816, ч. 27, № VI, стр. 219.
149
Самой ранней из работ, заслуживающих серьезного вни-
мания, является статья А. С. Грибоедова «О кавалерийских
резервах», напечатанная в сВестнике Европы» в 1814 г.
Статья занимает всего четыре страницы журнала, но в ней
поставлена одна из важных проблем тогдашней военной
мысли — проблема стратегических резервов. Грибоедов не
был по профессии военным человеком и вступил в ряды армии,
движимый чувством патриотизма. В декабре 1812г. Грибоедов
был назначен в штаб генерала Кологривова, находившийся
в это время в Врест-Литовске. Непосредственного участия
в оражениях он не принимал, но был, так сказать, на доро-
гах войны, в гуще событий и близко их наблюдал.
Формирование и обучение кавалерийских резервов, ко-
торыми руководил генерал Кологривов, было одним из
важных звеньев в подготовке контрнаступления Кутузова,
в обеспечении победы над Наполеоном. Кутузов не связы-
вал исхода войны с генеральным сражением. Он готовил
резервы, готовился к упорной и длительной борьбе против
иностранных захватчиков, к борьбе до полной победы. Да-
леко не всем современникам была понятна глубокая, блестя-
щая стратегия гениального русского полководца. Грибоедов
один из первых понял значение создания стратегиче-
ских резервов для хода и исхода Отечественной войны
1812 года.
В статье «О кавалерийских резервах» Грибоедов писал:
сБлисгательные победы прошедшей войны обращали на
себя всеобщее внимание и не давали публике времени для
наблюдения побочных, но между прочим важных причин,
кои способствовали к успехам нашего оружия. К оным, ко-
нечно, принадлежат резервы». Это было первое выступление
в печати, обращавшее внимание на роль резервов в совре-
менной войне. Постановка вопроса была дана в убедитель-
ной форме. «В разное время, — говорится в статье, — от
августа до января пришло в армию 113, ныне же в готов-
ности 150 эскадронов. Итак, в пятнадцать, а с настоящего
формирования в двенадцать месяцев образовалось 65 000 ка-
валерии» ’.
Нужно иметь в виду, что в составе русской армии на-
считывалось в 1808 г. всего 49 тысяч кавалерии, что ценой
больших усилий к началу войны 1812 года общее количе-
ство полевых кавалерийских частей было доведено до
65 тысяч (не считая 5000 гвардейской кавалерии). Следова-
1 А. С. Грибоедов, Сочинения, Петроград, 1917, т. Ш, стр. 10,
150
тельно, в течение года генерал Кологривов сформировал
кавалерийские части, численность которых была равна чис-
ленности всей кавалерий накануне войны 1812 года. Эти
цифры говорят сами за себя, они исключительно ярко под-
черкивают значение резервов и возможности их создания
в условиях войн НОВОЙ ЭПОХИ.
А. С. Грибоедов поднял, таким образом, важнейшую
проблему войн нового времени — проблему стратегических
резервов. Более того, он отметил важное значение страте-
гических резервов для хода и исхода войны. На примере
формирования кавалерийских резервов в Отечественную
войну были убедительно показаны Огромные возможности
создания крупных стратегических резервов в самом Ходе
войны. В истории развития военной мысли статья Грибое-
дова имела крупное значение: она приковывала внимание
К одной из важных проблем военного искусства эпохи
победы и утверждения капитализма.
Важное значение для изучения опыта Отечественной
войны 1812 года имеет и работа В. И. Штеййгеля «Записки
касательно составления и самого похода санктпетербург-
ского ополчения», изданная в 1814—1815 гг.
В. И. Штейнгель окончил Морской кадетский корпус,
служил офицером флота и совершил много дальних плава-
ний, но в 1810 г. вышел в отставку. В 1812 г., как истинный
патриот, он вступил офицером в петербургское ополчение
и вместе с ним участвовал в сражениях. В 1814—1816 гг.
Штейнгель был адъютантом графа Тормасова и жил вместе
со своим шефом в Москве. Ведая канцелярией Московского
главнокомандующего, Штейнгель вызвал неудовольствие не-
которых влиятельных лиц, которым не хотел угождать,
а также полиции, которой он мешал заниматься лихоим-
ством, и против него начались интриги. В 1817 г. он вы-
нужден был оставить службу. Позднее он стал членом Се-
верного общества декабристов.
В своих записках Штейнгель отдает значительную Дань
казенному патриотизму, но работа его все же представляет
большой военный интерес. Она свидетельствует о том, что
в обстановке патриотического подъема вполне возможны
были милиционные формирования, сокращенные сроки
военного обучения. Непосредственное участие Штейнгелй
в походе петербургского ополчения, несомненно, оказало
влияние на его позицию и позицию других декабристов
при обсуждении военных статей «Манифеста к русскому
народу».
151
Штейнгель подробно описывает историю формирования,
обучения и боевых действий петербургского ополчения. Осо-
бый интерес представляет начальный период формирования
и обучения, когда во главе ополчения стоял М. И. Кутузов.
Обладая огромным военным опытом, великий полководец
сделал все возможное, чтобы наилучшим образом организо-
вать и обучить ополченцев. По указанию М. И. Кутузова
было разработано положение об устройстве ополчения.
Ополчение было разделено на дружины, сотни. Ополченцы
должны были явиться в «обыкновенной своей одежде и
сверх оной иметь суму, ранец и ружье, и так как, может
быть, весьма будет нужно защищаться полевыми укреп-
лениями, то на сей раз граф Михайло Илларионович
признал необходимым иметь каждому ратнику топор
и лопатку» х.
Каждую дружину составляли крестьяне одного уезда.
Дружину возглавлял начальник в чине подполковника —
генерал-майора, который имел свой штаб. Сотню возглав-
лял сотенный начальник. Сотня имела следующие команд-
ные кадры: поручик, два подпоручика, прапорщик. Общее
число воинов в дружине устанавливалось 821 человек.
Для укомплектования ополчения офицерскими кадрами
были использованы офицеры, находящиеся в отставке,
и гражданские чиновники, ранее служившие на военной
службе.
Всего было собрано 15 дружин под командованием ге-
нерал-майора Ададурова, полковника Дубянского, генерал-
майора Кошелева, действительного камергера Мордвинова,
статского советника Бестужева и др. В каждую дружину
было послано по пять унтер-офицеров из учебного батальона
и по 15 старых солдат батальона внутренней стражи. Дру-
жины получили по 700 ружей. Вместе с регулярными пол-
ками дружины были сведены в два отряда — одним из них
командовал тайный советник и сенатор Бибиков, другим —
генерал-майор Бегичев. Обучение ополченцев было возло-
жено на коменданта Петербурга генерал-майора Башуц-
кого, который привлек для этого два полка своей дивизии.
Обучение началось 27 августа и продолжалось всего пять
дней. На каждого солдата приходилось 4—5 ополченцев,
которых обучали поодиночке. В последний день были про-
1 В. И. Штейнгель, Записки касательно составления и самого
похода санктпетербургского ополчения, СПБ (год издания не указан),
стр. 33.
152
ведены стрельбы беглым и залповым огнем в составе взвода.
1 сентября состоялся смотр ополчения, а 5 сентября оно вы-
ступило к месту назначения.
Петербургское ополчение было направлено на подкре-
пление корпуса Витгенштейна, прикрывавшего Петербург.
Первое боевое крещение ополчение получило под Полоц-
ком, затем оно принимало участие в боях за Витебск, при
окружении Наполеона у Березины. Ополчение участвовало
и в заграничном походе, в преследовании неприятеля к Ке-
нигсбергу, в осаде Данцига. Если под Полоцком дружины
ополченцев были использованы в качестве резерва регуляр-
ных войск, то под Данцигом они уже самостоятельно вы-
полняли боевые задачи. Ополчение втянулось в походы и
сражения и оправдало свое назначение.
Описание того, как было организовано и обучено опол-
чение, имело большое значение для освещения одной из
сторон деятельности Кутузова в Отечественной войне
1812 года. Останавливаясь на этом, Штейнгель вместе с тем
обобщил опыт милиционного формирования и его боевого
применения в Отечественной войне. Выводы Штейнгеля
были использованы декабристами в их спорах по вопросам
будущего устройства вооруженных сил, а также для защиты
идеи милиции. Показ ополчения, одушевленного идеями за-
щиты родины и быстро овладевшего военными навыками
и воинским умением, по сути дела способствовал борьбе
против крепостнической военной системы.
Существенный вклад в военную историю России сделал
капитан-лейтенант Н. А. Бестужев, взявший на себя задачу
создания истории русского флота. В 1807 г. Бестужев окон-
чил Морской кадетский корпус, затем преподавал морскую
тактику в этом же учебном заведении, служил во флоте,
участвовал во многих плаваниях. С 1819 по 1824 г. он со-
стоял помощником директора балтийских маяков и началь-
ником Морского музея.
Свою работу, оставшуюся незавершенной, Бестужев
назвал «Опыт истории Российского флота». В журнале
«Соревнователь просвещения» были опубликованы «Введе-
ние», одобренное «в ученом собрании Государственного
Адмиралтейского департамента», и «Сражение при Ганго-
Удде». Во «Введении», которое представляет собой попытку
показать развитие морского дела в России до конца XVII в.,
автор проводит мысль, что русский флот был создан
Петром I, но не на пустом месте. Россия с древних времен
была страной, где широко было развито мореходство. Еще
153
задолго до образования русского государства «славяно-
руссы или скифы вообще», говорится во «Введении», имели
богатую торговлю. «Спустя многие веки» оживленную тор-
говлю вел Киев. Сюда приходили суда из Новгорода и дру-
гих русских городов. «Черное море, покрытое русскими ко-
раблями, называлось тогда Русским». Позднее огромное
количество товаров доставлялось водным путем в Киев,
Чердынь, Астрахань. Еще позднее Ладога стала пристанью,
«откуда русские корабли, через Ладожское озеро, ходили
Невою в Финский залив и Балтийское море до Готланда».
Новгород, распространивший свои владения до Белого моря,
Печоры и Рижского залива, возил товары «на собственных
кораблях» *.
Сравнивая развитие мореплавания и кораблестроения
славян с западноевропейским, Н. Бестужев на основании
глубокого изучения истории морского дела пришел к вы-
воду, что русские суда в древности не всегда были похожи
на западноевропейские, но отнюдь не были хуже их. «Дру-
жественные сношения россиян со многими государствами,
обширная их торговля доказывали в русских ту же степень
образованности и даже большее познание прав человече-
ских, нежели у других народов», — говорится во «Введе-
нии». Период феодальной раздробленности привел к упадку
мореплавания и кораблестроения на Руси. Но уже
в XVI—XVII вв. мореплавание в России возрождается.
Смелые и отважные моряки Игнатьев, Дежнев, Стадухин,
Поярков и Другие совершают походы на Севере и Дальнем
Востоке, развивают морские традиции Руси.
Море издавна являлось для русских родной стихией —
такова основная мысль исторического экскурса Н. Бесту-
жева в «морскую историю» России.
Материальные условия России, по мысли автора, опре-
делили развитие кораблестроения и мореплавания и от-
крыли широкие возможности перед Петром I. «Способы,
составляющие первую сущность мореходства, — писал Бе-
стужев, — суть моря, удобные для плавания, и порты с хо-
рошими гаванями. Вторые стихии к заведению корабле-
строения состоят в лесе, железе и пеньке». Россия богата
морями и реками, лесами, «кузнечное ремесло с давних
времен было значительно в России». «Псковская пенька была
одним из важнейших предметов торговли России»1 2. Иначе
1 «Соревнователь просвещения», 1822, ч. XX, кн. 2, стр. 137—144.
•Там же, стр. 151—152, 288—297.
154
говоря, для развития мореходства и кораблестроения в Рос-
сии имелась соответствующая материальная база.
«Введение» к «Опыту истории российского флота» яв-
ляется попыткой на большом историческом материале пока-
зать и доказать, что строительству русского флота при
Петре I предшествовал богатый опыт кораблестроения и мо-
реходства в прошлом, что возникновение русского флота
было вызвано жизненной потребностью, что он имел необхо-
димую материальную базу. Такой подход к истории русского
флота может быть оценен как весьма положительное явле-
ние в русской военно-исторической литературе. Работа
Н. Бестужева, хотя и имела недостатки, наносила удар
хулителям русского народа, фальсификаторам русского воен-
ного искусства.
Большой интерес представляет также работа А. О. Кор-
ниловича «Известия о первых маневрах при Петре I и осо-
бенно о Кожуховском походе». Среди декабристов Корни-
лович обращает на себя внимание как автор ряда историче-
ских работ, в том числе военно-исторических.
В 1815 г., когда ему было всего пятнадцать лет, Корни-
лович начал военную учебу в школе колонновожатых, на-
чальником которой был Н. Н. Муравьев. Корнилович вла-
дел немецким, французским, итальянским, английским,
шведским, голландским, латинским, испанским, польским,
украинским и греческим языками и благодаря своим спо-
собностям быстро продвигался по службе. В 1818 г. ему
был присвоен чин подпоручика.
В 1821 г. он был зачислен в Гвардейский генеральный*
штаб, а в 1822 T. получил чин штабс-капитана. Корнилович
был прикомандирован к Бутурлину, который, «будучи чело-
веком светским и неученым» *, тем не менее работал над
историей Отечественной войны 1812 года. Корнилович со-
бирал для Бутурлина документы в архивах, переводил его
работы с французского на русский язык. С 1822 г. Корни-
лович стал сотрудничать в «Сыне отечества», «Северном
архиве» и «Соревнователе просвещения», в которых поме-
стил много исторических публикаций и статей.
Статья «Известия о первых маневрах при Петре I и осо-
бенно о Кожуховском походе» была напечатана в «Север-
ном архиве» в 1824 г. и заняла тридцать страниц журнала.
* Из записок Михайловского-Данилевского, «Русская старина»,
1890, № II, стр. 503.
155
Замысел статьи виден из следующих слов, которыми она
начинается: «До сих пор мы не имеем еще ничего полного
о заведении регулярных войск в России при Петре I. Мил-
лер... слегка упомянул о первоначальном их образовании.
Мы видим российские полки под Азовом, под Нарвою и по-
том в блистательных походах Петра против шведов, уже
возмужалыми, не уступающими в совершенстве чужеземным
войскам»
Корнилович поставил перед собой задачу показать, как
обучались войска при Петре I. Для*того времени описание
маневров, в основу которых была положена идея макси-
мального приближения обучения войск к условиям войны,
звучало у Корниловича как обвинение аракчеевщине, пре-
вратившей маневры в парады, далеко отошедшей от задач
боевой подготовки русской армии. Декабрист П. А. Муханов,
один из известных в то время авторов статей в периоди-
ческой печати на военные темы, именно так и оценил статью
Корниловича. «Потешный поход сей, — писал он Корнило-
вичу, — служит также образчиком военных занятий старого
времени, и тем более достоин внимания, что в невежествен-
ное время служил он для образования войск в военном деле,
между тем как у нас наши лагери служат для изну-
рения оных»1 2. Такова политическая направленность
статьи.
Корниловичу хорошо были известны записки Гордона,
которые хранились, как он указывает, в московском архиве
Коллегии иностранных дел ’. Но в основу своей статьи он
положил рукопись неизвестного участника маневров, кото-
рая принадлежала Ф. Н. Глинке. Корнилович дал подробное
и яркое описание Кожуховских маневров, уделив большое
внимание обучению войск в полевых условиях, с максималь-
ным приближением учений к условиям боевой обста-
новки.
Вокруг маневров войск, проводившихся Петром I, было,
видимо, много разговоров, попыток изобразить их в виде
бессмысленных и кровавых забав. Корнилович в этом слу-
чае, так же как и другие декабристы, резко выступал про-
тив извращения исторических фактов иностранными писа-
телями. Но главной целью статьи было, несомненно, нанести
1 «Северный архив», 1824, ч. IX, № 5, стр. 237.
8 «Русская старина», 1888, т. 60, № 12, стр. 588.
8 «Северный архив», 1824, ч. IX, № 5, стр. 242,
156
удар аракчеевщине. В борьбе против реакционной военной
системы, установившей свое господство в армии, дека-
бристы, естественно, обращались к крупнейшим военным
деятелям России — Петру I, Румянцеву, Суворову, Куту-
зову, освещение деятельности которых становилось орудием
дальнейшего развития русского прогрессивного военного
искусства.
Военно-литературные произведения Ф. Н. Глинки,
Н. М. Муравьева, A. G. Грибоедова, В. И. Штейнгеля,
Н. А. Бестужева и А. О. Корниловича достаточно хорошо
характеризуют общий боевой тон декабристских выступле-
ний по военным вопросам, но этими работами далеко не
исчерпываются выступления декабристов по военным во-
просам.
Декабристы не только развивали мысль о необходимости
создания русской военной литературы, но и первыми сде-
лали вклад в ее развитие.
Организаторская и пропагандистская деятельность де-
кабристов в армии имела большое прогрессивное значение.
Декабристы вели борьбу против аракчеевщины и злобствую-
щей иностранщины, отстаивали суворовско-кутузовскую
военную школу, поднимали уровень военных знаний офи-
церов и солдат. Хотя офицерские «артели» и вечера-собра-
ния были легальными организациями, но своей деятельно-
стью они подготавливали создание тайных обществ (артели),
способствовали распространению взглядов декабристов (ве-
чера собрания). Эти объединения передового офицерства
оказывали положительное влияние на русскую армию,
в частности, на уровень военных знаний русского офицер-
ства.
Большую роль играл и личный пример офицеров-
декабристов, поддерживавших в противовес аракчеевщине
в соединениях, частях и подразделениях, которыми они
командовали, суворовско-кутузовские традиции в обучении
и воспитании солдат. Наконец, та борьба декабристов, кото-
рую они развернули в «Военном журнале», а также и в дру-
гих современных им журналах против фальсификации рус-
ской военной истории иностранными военными писателями,
против засилия их в русской военной литературе, имела
большое политическое и воспитательное значение. Эта
борьба была направлена на то, чтобы научить русскую ар-
мию критически относиться к западноевропейским военным
авторитетам, поддерживать и развивать русское передовое
военное искусство.
157
Декабристы впервые так серьезно поставили проблему
создания национальной русской военной литературы, зало-
жили основы русской военно-исторической и военно-теоре-
тической литературы. Этому способствовало революционное
мировоззрение декабристов, выдвинувшее их тогда в аван-
гард борьбы за передовое русское военное искусство.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
о
Дворянско-буржуазная историография извратила историю
русской военной мысли первой четверти XIX в. Воен-
ные историки царской России изобразили дело так, будто
в русской военной мысли после Отечественной войны
1812 года существовало только реакционное направление —
аракчеевщина. Единственными признаками жизни прогрес-
сивной военной мысли были, по их мнению, наставления
и инструкции, изданные штабом I армии. В военной мысли
первой четверти XIX в. для них существовал один Жомини
с его описаниями наполеоновских войн, на основе которых
он создал догмы, каноны, неизменные, «вечные» принципы.
Дворянские и буржуазные историки «не заметили» огром-
ного военно-теоретического наследства Кутузова. Де-
кабристы были для них лишь мятежными преступниками,
«буйными головами». В результате исторический процесс
развития русского военного искусства первой четверти
XIX в. был показан однобоко, в искаженном виде. Разви-
тие прогрессивной военной мысли обрывалось на Суворове,
да и последний рассматривался официальными историками
только как «генерал-практик».
Изучение военного наследства декабристов помогает
опровергнуть эту ложную схему дворянско-буржуазной
историографии и показать объективный исторический про-
цесс развития передовой русской военной мысли, показать,
что даже в годы аракчеевщины шла борьба между прогрес-
сивной и реакционной военной мыслью, нередко принимав-
шая весьма острые формы. Носителями передовой военной
мысли выступили декабристы — революционные элементы
армии, связывавшие дальнейшее развитие русского военного
159
Искусства с коренными задачами революционного Пре-
образования общественного и государственного строя
I России.
L Влияние декабристского движения на развитие русской
военной мысли сказалось не только в распространении ре-
волюционных идей, передового, по условиям того времени,
мировоззрения. Непосредственная деятельность декабристов,
связанная с разработкой военной программы политического
движения, их активность и страстная борьба за русское пе-
редовое военное искусство оказали большое влияние на
развитие военного дела и военной мысли. Военный вклад
декабристов, их военное наследие представляют собой
весьма значительное явление в истории военного искусства.
Историческое значение военных преобразований, пред-
ложенных декабристами, состоит в том, что эти преобразо-
вания мыслились как детище революционного переворота.
Поставив своей целью ликвидацию крепостничества и само-
державия, создание нового общественного и государствен-
ного строя, декабристы тем самым создавали условия для
перестройки старой, отжившей свой век крепостнической
армии. Они хотели создать на базе революционного перево-
рота такую армию, которая могла бы не только сохранить
славный боевой опыт и богатейшие военные традиции рус-
ского народа, но в новых исторических условиях умножить
их, закрепить за русской армией первое место среди армий
всего мира.
Пламенные патриоты родины, любившие Россию боль-
шой и благородной любовью, декабристы не встали на путь
рабского подражания западноевропейским образцам в деле
строительства русских вооруженных сил. Будучи неприми-
римыми противниками «прусского пути» в военном деле,
насаждавшегося реакционной правительственной кликой,
они боролись за создание русской национальной армии, за
освоение передового русского военного опыта. В Консти-
туции Н. Муравьева есть специальная статья, запрещаю-
щая принимать в русскую армию офицеров-иностранцев.
Больше того, иностранцу запрещалось даже «служить ря-
довым в войске российском» ’. В проектах Пестеля широко
используется опыт русского военного искусства. Стремление
бороться против раболепного преклонения перед иностран-
щиной нашло отражение во всей деятельности декабристов.
В своих предложениях о переустройстве армии декабристы
1 Н. Дружный в, Декабрист Никита Муравьев, М., 1933, стр. 321.
160
i
г
неизменно обращались к русской истории и прежде всего
к опыту полководческой деятельности Суворова и Кутузова.
Общее направление преобразований вооруженных сил,
которые намечалось провести после революционного перево-
рота, носит буржуазный характер. Новая система комплек-
тования русской армии, организация вооруженных сил,
устройство центрального военного управления — все пред-
ложения декабристов, — хотели того они или нет, — озна-
чали собой военную систему, военную организацию, прису-
щую буржуазному государству. Однако при общем бур-
жуазном характере предполагавшихся военных преобразо-
ваний последние все же носили печать ограниченности дво-
рянских революционеров. (
Конституционные проекты — «Русская правда» П. Пе-
стеля и Конституция Н. Муравьева, а также проект .«Ма-
нифеста к русскому народу» — предусматривали уничтоже-
ние сословий, выступали за равенство граждан перед зако-
ном, требовали уничтожения рекрутчины и военных поселе-
ний — ненавистных институтов крепостничества и самодер-
жавия, выдвигали принцип всеобщей воинской повинности. -
Широко известно, что эпоха победы и утверждения ка-
питализма ознаменовалась в военном деле, в частности, тем,,
что вместо старых феодально-крепостнических способов
комплектования армии — рекрутских наборов, вербовки и
найма была введена новая система, громко названная бур-
жуазией всеобщей воинской повинностью. На самом деле
только во время якобинской диктатуры была введена все-
общая личная воинская повинность. Но просуществовала
она недолго, причём даже тогда буржуазия использовала
все лазейки, чтобы освободиться от службы в армии. Совер-
шив же контрреволюционный переворот и овладев государ-
ственной властью, буржуазия немедленно ввела для себя
различные льготы, в том числе и право найма заместителей
для отбывания воинской повинности. Таким образом бур-
жуазная воинская повинность — это только фраза. В дей-
ствительности же буржуазия освободила себя от военной
службы, переложив обязанность с оружием в руках защи-
щать буржуазное отечество на плечи трудящихся масс.
Декабристы выдвинули буржуазный лозунг введения
всеобщей воинской повинности. Правда, в Конституции
Н. Муравьева и в «Манифесте к русскому народу» не гово-
рится о том, каким образом этот лозунг следует претворить
в жизнь. Но в «Русской правде» содержатся статьи, наме-
чающие путь осуществления всеобщей воинской повинносць
11—1228 С161 J
Однако, провозгласив лозунг о том, что защита отечества
есть священная обязанность всех граждан, «Русская
правда» одновременно ограничила этот лозунг введением
права найма заместителей и льготами по образованию, ко-
торыми могла тогда воспользоваться главным образом
буржуазия. Предусмотренный «Русской правдой» пятна-
дцатилетний срок действительной военной службы также
был несовместим с всеобщей личной воинской повинно-
стью.
Несмотря на дворянскую и буржуазную ограниченность
предложений о введении всеобщей воинской повинности,
предложения эти по тому времени были прогрессивными.
В сравнении с рекрутчиной и военными поселениями даже
такая ограниченная всеобщая воинская повинность была
крупным шагом вперед по пути более справедливого при-
влечения населения к военной службе, по пути создания
массовой буржуазной армии.
В поисках форм организации вооруженных сил де-
кабристы также стояли на буржуазных позициях. Но, идя
по общему направлению, не все декабристы одинаково ре-
шали вопросы военного строительства.
«Манифест к русскому народу» провозглашал программу
далеко идущих демократических преобразований военной
системы, конечной целью которой было введение милицион-
ной системы. Но объективно это был ложный путь, отра-
жавший революционную фразеологию буржуазии, ибо исто-
рические условия не позволяли считать милицию главной
формой организации вооруженных сил. Наоборот, буржуаз-
ному государству, сменившему абсолютизм, больше соответ-
ствовала постоянная армия. И это показала уже француз-
ская буржуазная революция, которая обновила постоянную
армию, перестроила ее на буржуазных началах и отказа-
лась от милиционной системы.
V Конституционный проект Н^ Муравьева, предлагавший
смешанную форму организации вооруженных сил (постоян-
ная армия и земское войско), принципиально был приемлем
для нового государства, намечавшегося Конституцией. Но
переоценка земского войска — милиции, как военной силы,
и резкое сокращение постоянной армии, как это предусма-
тривалось Конституцией, не могли служить средством укре-
пления военной мощи страны и не соответствовали интере-
сам новой, пореволюционной России.
Предложения декабристов о введении милиционной и
смешанной системы организации вооруженных сил были,
162
таким образом, неосуществимы. Ни в одном крупном
буржуазном государстве Европы не была принята мили-
ционная система. Руссо и Карно, ссылавшиеся на пример
Швейцарии) (так же, как впоследствии руководящие деятели
социал-демократических партий II Интернационала, напри-
мер, Жорес в своей работе «Новая армия»), подходили
к швейцарскому образцу упрощенно, не понимая того, что
швейцарский башмак не по ноге буржуазии крупных госу-
дарств.
Швейцарская буржуазия в милиционной системе искала
выхода не своим демократическим устремлениям. Понимая
очевидную слабость той относительно небольшой постоян-
ной армии, которую она могла выставить, и оценивая силы
крупных государств-соседей, в окружении которых находи-
лась Швейцария, швейцарская буржуазия приняла «благо-
разумное» решение: не тратить попусту те доходы, которые
выжимались ею из швейцарских рабочих и крестьян, и по-
ложить их себе в карман. Вместе с тем мелкобуржуазный
характер страны, неразвитость социально-экономических
отношений позволяли использовать милицию в качестве вер-
ного стража интересов господствующего класса.
Россия представляла собой крупнейшее государство, и
в случае успешного революционного переворота буржуазия,
заняв господствующее положение, немедленно отказалась
бы как от милиционной, так и от смешанной военной си-
стемы. Как показал опыт других стран, буржуазия не
склонна допускать столь широкие уступки таким демокра-
тическим требованиям, как милиционная военная система.
Став господствующим классом, буржуазия тотчас же
обнаруживает свою хищническую природу, создает такие
вооруженные силы, которые ей необходимы для борьбы
с «внутренними врагами» и для осуществления внешних
захватов.
^ Предложения декабристов о введении милиционной си-
стемы связаны с острой критикой феодально-абсолютист-
ской армии. Лозунг «милиция вместо регулярного войска»,
выдвинутый декабристами, имел то положительное значе-
ние, что он, как и другие демократические лозунги буржуаз-
ной революции, привлекал под знамена революционной
борьбы широкие народные массы.
В плане конкретных исторических задач, стоявших перед
Россией, вопросы военного строительства лучше разреша-
лись военными планами, разработанными в «Русской
правде».
11* 163
Проекты Пестеля представляли собой наиболее проду-
манную и детально разработанную программу военных пре-
образований, тогда как другие проекты декабристов носили
слишком общий характер. Не случайно поэтому, что
взгляды Пестеля находили широкое признание не только
f среди членов Южного, но и среди членов Северного обще-
> ства. Даже один из виднейших идеологов декабристов-
северян~~Н. Муравьев вынужден был признать, что реорга-
низация армии намечалась «частью по проектам Пестеля*.
Постоянная армия в результате преобразований, наме-
чавшихся «Русской правдой*, должна была измениться ко-
ренным образом. Комплектование на основе буржуазной
«всеобщей» воинской повинности резко увеличило бы числен-
ный состав армии. Основную массу солдат миллионной ар-
мии составляли бы крестьяне, освобожденные от крепостной
зависимости и получившие землю. На основе буржуазного
принципа «свободного* доступа к офицерским чинам резко
обновлялся и офицерский состав армии, при этом продви-
жение по службе устанавливалось не по знатности проис-
хождения, а по личным способностям и заслугам. В армии
вводилось буржуазное судоустройство и судопроизводство.
Проект намечал перевод всей армии на казарменное распо-
ложение и на пайковое довольствие и предусматривал ряд
мер по охране здоровья солдат.
Предложенная Пестелем реорганизация постоянной ар-
мии, приспосабливавшая ее к новому государственному
строю, в основном шла по пути созданця буржуазной ар-
мии, т. е.- по пути развития вооруженных сил, соответство-
вавших общему нацравлению исторического процесса. Ре-
шение поставленных перед собой задач Пестель искал
^русском историческом опыте и в опыте военного строи-
тельства французской буржуазной революции.'
Проекты военных реформ Пестеля вместе с тем отра-
зили и ограниченность дворянской революционности. Пят-
надцатилетний срок службы, например, который проекти-
ровал Пестель, был несовместим с представлениями о бур-
жуазной армии.
Тем не менее намечавшиеся Пестелем планы были для
своего времени прогрессивными, отвечавшими объективным
требованиям развития вооруженных сил России. Осуще-
ствление их помогло бы вывести русскую армию из того ту-
пика, в который она попала в условиях аракчеевского ре-
жима, и создало бы условия для дальнейшего развития рус-
ского военного искусства.
164
Первые русские революционеры-дворяне стояли за уни-
чтожение крепостничества и самодержавия. Это было то
общее в политической программе, что объединяло всех де-
кабристов.
Непосредственно с этими задачами были связаны и их
планы военных преобразований. Как бы ни были различны
проекты декабристов, сущность их оставалась одна и та
же: стремление уничтожить феодально-крепостническую
армию, создать новую классовую военную организацию, со-
ответствующую буржуазному общественному строю.
Подобно тому, как идея революционного уничтожения
крепостничества и самодержавия и установления новых, бур-
жуазных учреждений была тогда делом прогрессивным,
двигала Россию по пути общественного развития, идея
военных преобразований, направленных на создание рус-
ской массовой буржуазной армии, отражала назревшие за-
дачи развития вооруженных сил России, русского военного
искусства.
Разрабатывая планы революционного переворота, а в
связи с ним и формы новой классовой военной организа-
ции, декабристы не ограничивались составлением проектов
революционного устройства вооруженных сил. Они развили
в армии организационную, литературную и пропагандист-
скую деятельность. Работы и высказывания декабристов по
военным вопросам и их практическая деятельность свиде-
тельствовали о том, что аракчеевской реакции не удалось
задушить прогрессивное течение в русской армии, в русской
военной мысли.
На основе передовых для своего времени политических
и философских взглядов декабристы впервые поставили
вопрос о военной теории как науке.
Работа Бурцова «Мысли о теории военных знаний», опу-
бликованная в 1819 г. в «Военном журнале», создает ав-
тору имя Военного теоретика. Заслугой Бурцова является то, i
что он выделил военную теорию как специальную науку и ,
наметил классификацию военных знаний.
Основной вопрос философии Бурцов решал с материа-
листических позиций, признавая, что «опытность предшест-
вовала рассуждениягл». Показывая, далее, что процесс по-
знания бесконечен, он высоко оценивал достижения совре-
менного ему естествознания и других наук.
И хотя Бурцов был непоследовательным материали-
стом, в ряде вопросов соскальзывая на позиции идеализма,
165
тем не менее его рассуждения о военной теории — это луч-
шее, что дала в этой области домарксистская военная
мысль. В его рассуждениях военная теория была впервые
выделена как самостоятельная область науки, в то время
как все современные декабристам западноевропейские воен-
ные теоретики либо вовсе отмахивались от решения этой
проблемы, либо давали военной теории сбивчивые, неточ-
ные определения.
Серьезного внимания заслуживает классификация воен-
ных знаний, данная Бурцовым и Пестелем. Бурцов с пол-
ным основанием утверждал, что современные ему военные
писатели в значительной степени трудились впустую, так
как без классификации военных знаний нельзя было со-
здать действительно научную военную теорию. Это заме-
чание Бурцова относилось в первую очередь к Жомини и
эрцгерцогу Карлу, пытавшимся придать военным знаниям
«вид устроенной теории». Данная Бурцовым классификация
военной теории во многом сходна с пестелевской, хотя по-
следняя имеет более стройный характер. Как пестелевская,
так и бурцовская классификация военной теории, несмотря
на свою ограниченность, имели для своего времени большое
значение. Если военные писатели, как правило, говорили
только о стратегии и тактике, смешивая при этом оба эти
понятия, то декабристы своей классификацией выдвинули
новые вопросы военной теории — вопросы организации,
снабжения и обучения войск.
В передовом духе были решены декабристами и те зло-
бодневные проблемы, которые встали тогда перед военной
теорией в связи с войнами периода победы и утверждения
капитализма. Многие войны конца XVIII и начала XIX в.,
как известно, были войнами революционными или нацио-
нально-освободительными. В связи с утверждением нового
общественного строя изменилась и система ведения войны.
«Ее (новой системы ведения войны. — Е. П.) двумя pivots
(осями), — писал Энгельс, — являются: массовые размеры
средств нападения, в виде людей, лошадей и орудий, с одной
стороны, и подвижность этого наступательного аппарата —
с другой»
Новые войны совершенно иначе поставили вопрос об
участии в них народных масс. А это в свою очередь обязы-
вало военную мысль осмыслить вопросы происхождения и
1 Ф. Энгельс, Избранные военные произведения, т. I, М., 1937,
стр. 24.
166
сущности войн, связи политики и войны, морального духа
народа и армии и др.
В вопросе о происхождении и сущности войны декабри-
сты стояли на буржуазных позициях. Они видели в войнах
неизбежного спутника человеческого общества и причи-
нами их считали биологические факторы. И только «Воен-
ный журнал», редактировавшийся Ф. Н. Глинкой, смутно на-
мечал решение проблемы в более передовом духе. В статье
А. Н. Пушкина говорится о том, что войны есть следствие
«противоположности частных выгод». Дальше этого декаб-
ристы в силу своей исторической и классовой ограниченно-
сти не пошли.
Однако Пестель, Н. Муравьев, Глинка, Муханов и мно-
гие другие декабристы отчетливо понимали зависимость
войнЪ! от политики. Более того, Н. Муравьев высказал даже
мысль о том, что война есть продолжение политики иными,
насильственными средствами. В неопубликованных лекциях
по стратегии и тактике он писал, что война есть «насиль-
ственное состояние народов» и что целью войны является
либо захват чужих территорий, либо борьба за националь-
ную независимость. Войны за рынки сбыта, за колонии
и т. д. ведутся правительствами, войны за сохранение на-
родной безопасности есть войны народные. Следовательно,
Н. Муравьев, считая войну продолжением политики насиль-
ственными средствами, разделял войны на захватнические
и освободительные.
Он указывал, далее, что это различие в характере войн
оказывает решающее влияние на действия полководца, т. е.
признавал тем самым определяющее влияние характера
войны на военную стратегию.
Выступавший в то же время и по тем же вопросам Жо-
мини утверждал, что политика имеет решающее значение
до войны, но с началом войны главенствующее место зани-
мает военная стратегия. Позднее, как известно, формули-
ровку «война есть продолжение политики насильственными
средствами» дал Клаузевиц. Но у декабриста Муравьева
разработка этой проблемы дана глубже и разностороннее.
Декабристы далеко опередили современных им и более
поздних военных идеологов буржуазной эпохи и в вопросе
о влиянии морального фактора на ход и исход войны.
Жомини в своей военной доктрине отводил моральному
фактору весьма незначительное место и к тому же толковал
его крайне упрощенно. Моральный дух войск он считал
лишь механической силой, влияющей на боеспособность
167
армии. В силу своих реакционных взглядов он не мог
вскрыть глубоких причин, обусловливающих высокий дух
войск. Для Клаузевица моральный дух — это «талант пол-
ководца, воинская доблесть и дух комплектующего народа».
Раскрывая это определение, Клаузевиц обнаружил свои
крайне реакционные взгляды. По его мнению, гений полко-
водца способен заменить высокий моральный дух армии.
Такому полководцу достаточно произнести зажигательную
речь, чтобы добиться высокого морального духа солдат. Под
«воинской доблестью» Клаузевиц понимал слепое повинове-
ние солдат, воспитанное на основе прусской муштры и палки.
А «дух комплектующего народа» — это, оказывается, не что
иное, как воинствующее прусское юнкерство. Высокий мо-
ральный подъем народов в освободительных войнах Клау-
зевиц называл «фанатизмом».
Декабристы видели дальше и глубже, чем упомянутые
выше военные теоретики. Дворянские революционеры выво-
дили свои заключения об огромном значении морального
фактора в войне из опыта революционных войн 1792—
1794 гг. и главным образом из опыта Отечественной войны
1812 года. Для них источником высокого морального духа
народа и армии являлся освободительный, справедливый ха-
рактер войны. Они искренне считали, что армии России,
в которой победит революция, будет всегда присущ высокий
моральный дух, так как она призвана защищать свободное
отечество. Однако некоторые декабристы — сторонники ми-
лиционной системы — настолько увлеклись значением мо-
рального фактора, что встали на путь недооценки военного
искусства.
Само собой разумеется, что ограниченность революцион-
ного мировоззрения декабристов не позволяла, им понять
классовое происхождение и сущность политики и войны.
Моральный фактор они рассматривали в отрыве от других
постоянно действующих факторов, решающих исход войны.
Большая заслуга декабристов состоит в тоад, что они
впервые в истории военной мысли разработали теоретиче-
ские основы буржуазной военной администрации.
Военные теоретики конца XVIII и первой четверти XIX в.
Ллойд, Бюлов, Жомини работали над вопросами стратегии
и тактики. Но ни один из них не занимался вопросами орга-
низаций вооруженных сил государства. В лучшем случае они
говорили о частных вопросах организации вооруженных сил
И управления войсками. Декабристы же, разрабатывая
Проекты новой системы военной организации, пытались тео-
168
ретически осмыслить и решить вопросы военного строи-
тельства, организации войск.
Крупнейший идеолог движения декабристов П. И. Пе-
стель был вместе с тем выдающимся военным теоретиком.
Данное Пестелем определение армии, как «части чинона-
чальства», т. е. государственного аппарата, главнейшие
«материалы» которой суть люди и оружие, было безусловно
самым передовым для своего времени. Весьма интересно
предложенное Пестелем деление вооруженных сил на
«войско существенное», т. е. предназначенное для боя
(пехота, кавалерия, артиллерия), и «войско вспомогатель-
ное» (центральное военное управление, жандармские части,
военные учебные заведения и т. д.). Пестель дал теорети-
ческое обоснование делению войск на рода и родам войск—
на виды. Заслуживают внимания те его соображения, кото-
рые были положены в основу организации армии по подраз-
делениям (отделение, батальон), частям (полк), соедине-
ниям (дивизия, корпус). Особенно важно подчеркнуть, что
декабрист, признавая необходимость армейских объединений
в военное время, считал, что в мирное время они являются
лишним звеном в организационной структуре вооруженных
сил. Тем самым Пестель предвосхитил идеи, заложенные
в организационной структуре вооруженных сил пореформен-
ной России.
Обращают на себя внимание и рассуждения Пестеля об
основах судопроизводства и судоустройства, материального
и технического обеспечения войск, о медицинском обслужи-
вании.
Проект превращения штабов в подлинные органы управ-
ления войсками в руках командующего армией и команди-
ров соединений и частей также характеризует Пестеля как
крупнейшего военного мыслителя.
Конечно, у Пестеля в его теоретических построениях
многое ограничено историческими условиями, его дворян-
ской революционностью. Но при всем этом Пестель —пер-
вый военный теоретик, изложивший теорию военной адми-
нистрации. Он отправляется от передовой, современной ему
политической и философской мысли, от передового русского
военного опыта, и это ставит Пестеля выше всех его совре-
менников.
Таким образом, в русской революционной военной мысли
впервые нашло место теоретическое обоснование военной
администрации как одной из отраслей военной науки. В по-
следующем буржуазная военная мысль в ряде вопросов
169
ушла не вперед, а назад от теории военной администрации,
разработанной Пестелем. Только советская военная наука
на новой, качественно отличной основе действительно научно
разработала вопросы мобилизации, организации и мате-
риально-технического обеспечения войск.
Военное наследие декабристов в области стратегии и
тактики также весьма значительно. Главное, что характери-
зует их стратегические и тактические взгляды,— это страст-
ная борьба за суворовско-кутузовское военное искусство,
борьба против раболепного преклонения перед иностран-
щиной.
Как представители прогрессивной военной мысли, декаб-
ристы горячо поддерживали все новое, передовое в военном
искусстве, возникшее в войнах конца XVIII и начала XIX в.,
и вместе с тем со всей силой обрушивались на таких ино-
странных военных писателей, как Вентурини, Лабом, Дюма
и других разбойников пера, бессовестно фальсифицировав-
ших исторические факты и клеветавших на русское военное
искусство. Ф. Н. Глинка в своих «Письмах к другу» разобла-
чал иностранных писателей, которые всячески охаивали все
русское, наперекор историческим фактам приписывали славу
русского оружия западноевропейскому военному искусству.
В «Кратком начертании «Военного журнала» Ф. Н. Глинка
красочно изобразил богатейшее русское военное прошлое и
подчеркнул значение военного искусства Суворова, которое
ввело полководца в «храм бессмертия», а также значение
военного искусства «знаменитого полководца нашего Куту-
зова», как никогда возвысившего славу русского оружия.
С острой критикой иностранных военных писателей вы-
ступил также Н. М. Муравьев. В своей работе «Рассужде-
ния о жизнеописаниях Суворова» он разоблачил иностран-
цев Бошана, Лаверна и других, принижавших военное ис-
кусство великого Суворова. Ф. Н. Глинка, И. Г. Бурцов,
Н. А. Бестужев, А. О. Корнилович и другие декабристы
также выступили с работами, высоко поднимавшими рус-
ское военное искусство, разрабатывавшими новые проблемы
стратегии* и тактики.
Выступления декабристов восстанавливали историческую
правду, продолжали разработку прогрессивного суворовско-
кутузовского военного искусства, делали важное политиче-
ское дело.
Революционеры-дворяне, военные профессионалы, пре-
красно ориентировались в современной им стратегии и так-
тике. Они считали, что русской армии — Румянцеву, Суво-
170
рову и Кутузову — принадлежит приоритет в создании новой
стратегии и тактики, и отстаивали его в своих работах.
Ф. Глинка, опираясь на письма Наполеона, перехваченные
англичанами, и на свидетельство Моро, утверждал, что мно-
гое в стратегических и тактических формах французы
заимствовали у русских, у Суворова. Н. Муравьев, критикуя
военное искусство Фридриха II, также весьма отчетливо
проводил мысль о том, что новая стратегия и тактика пред-
восхищены военным искусством Суворова, который реши-
тельно отошел от линейной тактики и создал новую так-
тику — тактику сочетания колонн и рассыпного строя.
В Западной Европе эта тактика получила распространение
только в ходе войн французской буржуазной революции.
Военное искусство Суворова, во многом предвосхитившее
военное искусство буржуазной эпохи, было не беспочвен-
ным, оно опиралось на особенности развития военного дела
в России'— национальный состав армии, военные традиции
русского народа, наличие современной военной техники и др.
В новых исторических условиях, когда новая военная
система и военное искусство стали господствующими
в Европе, декабристы лучше других поняли то, что внес
в стратегию и тактику великий русский полководец Кутузов.
Все их высказывания по конкретным вопросам стратегии и
тактики, как правило, являются обобщением прежде всего
военного искусства Кутузова.
Особенно большое значение среди трудов декабристов по
стратегии и тактике имеют неопубликованные «Курс высшей
стратегии и тактики» Н. Муравьева и «Записки о маневрах»
П. И. Пестеля.
«Курс высшей стратегии и тактики» стоит на современ-
ном ему уровне военной мысли и отстаивает новую страте-
гию и тактику, сложившуюся к этому времени. Курс состав-
лялся Н. Муравьевым по поручению начальника Главного
штаба, поэтому естественно, что официальный характер по-
ручения сказался и на работе: автору пришлось прибегать
к ссылкам на эрцгерцога Карла, Жомини и других западно-
европейских военных писателей. Но он делает это в интере-
сах показа передового военного искусства. Общий характер
стратегических и тактических взглядов, изложенных в курсе,
в основном является обобщением достижений тогдашнего
военного искусства и прежде всего военного искусства Суво-
рова и Кутузова.
«Записка о маневрах», составленная, видимо, по за-
данию начальника штаба II армии генерала Киселева груп-
171
пой офицеров под руководством Пестеля, явилась программ-
ным документом по стратегии и тактике. Вопросы,
поднятые в ней, резко противоречили аракчеевским уста-
новкам в области военной теории.
В «Записке о маневрах» на основе кутузовского военного
искусства разрабатывались передовые стратегические и так-
тические взгляды и совершенно отчетливо ставился вопрос
о подчиненной роли тактики по отношению к стратегии.
Здесь же были обобщены новые явления в области тактики
и намечены дальнейшие пути ее развития. С этой точки зре-
ния весьма примечательно стремление Пестеля официально
уничтожить деление пехоты на егерскую и линейную,
ввести обучение всей пехоты действиям в рассыпном строю
и в колоннах, т. е. осуществить предложения, выдвину-
тые им в связи с разработкой военных статей «Русской
правды».
Военное наследие декабристов по вопросам стратегии и
тактики не исчерпывается двумя упомянутыми документами.
Серьезно и глубоко занимаясь проблемами стратегии и так-
тики, декабристы внесли значительный вклад в военную
науку.
Много внимания уделяли декабристы и вопросам обуче-
ния и воспитания войск.
Деятельность М. Орлова, М. Фонвизина, В. Раевского,
офицеров-семеновцев, офицеров — членов Общества соеди-
ненных славян — пример того, как декабристы отстаивали
и пропагандировали взгляды Суворова и Кутузова на обу-
чение и воспитание солдат. В труднейших условиях арак-
чеевщины декабристы Северного и Южного обществ пыта-
лись через школы взаимного обучения грамоте поднять
общий культурный уровень солдат, воспитать у них
чувство патриотизма, национального достоинства. Все это не
могло пройти и не прошло бесследно для русской армии.
Предлагая в своей «Записке о маневрах» перейти на круг-
логодовое обучение войск, Пестель исходил из суворовского
принципа: «учиться тому, что потребуется на войне», и на-
мечал стройную систему обучения войск.
Наконец, необходимо отметить работу декабристов по
вовлечению широкого круга офицеров в активную военно-
теоретическую и военно-литературную деятельность. Изда-
ние «Военного журнала», собрания-вечера при штабах
армии, книги и статьи декабристов по военным вопросам —
все это воспитывало у офицеров русской армии чувство
патриотизма, национальной военной гордости, необходи-
172
мости творческого изучения суворовского и кутузовского
военного искусства, активного участия в разработке военно-
теоретических проблем.
В условиях мрачного режима аракчеевщины прогрессив-
ная военная мысль, таким образом, не только не прекратила
своего существования, но и продолжала свое развитие,
свое воздействие на массы офицеров и солдат.
Таково военное наследие декабристов, первых русских
революционеров, передовых офицеров русской армии первой
четверти XIX в.
* *
*
Настоящая работа не претендует на исчерпывающее
освещение военно-теоретической и практической деятель-
ности декабристов. Она является лишь первой попыткой
изучения архивных материалов и забытых военных трудо
декабристов, чтобы поставить их на службу советской воен-
ной науке. Рассматриваемые в настоящей работе военные
проекты переустройства русской армии на базе револю-
ционного переворота, военно-теоретические работы декабри-
стов, их организаторская и пропагандистская деятельность
в армии — все это позволяет характеризовать декабристов
как передовых военных идеологов и теоретиков двадцатых
годов XIX в.
В стремлении преобразовать русскую армию в новых
исторических условиях декабристы предстают перед нами
как пламенные патриоты, как крупнейшие военные теоре-
тики. Деятельность декабристов служила ярким примером
борьбы передового русского офицерства против раболепного
преклонения перед дутыми военными авторитетами Запад-
ной Европы и оказывала большое влияние на армию.
Многое из военного наследия декабристов можно и должно
использовать как боевое оружие в борьбе против буржуаз-
ных фальсификаторов истории военного искусства.
Революционеры-дворяне, выступившие в новых истори-
ческих условиях знаменосцами прогресса в военном деле,
явились наиболее последовательными продолжателями суво-
ровско-кутузовской традиции в русской армии. Они открыли
новый этап в развитии передовой русской военной мысли,
когда на нее начала оказывать влияние революционная идео-
логия. Военные писатели и деятели XIX в. Хатов, Астафьев,
Милютин и другие пытались обобщить и распространить
опыт передового русского военного искусства. Однако все
лучшее, что дало военное искусство прошлого, и прежде
173
всего наследие Суворова и Кутузова, наиболее близко было
революционной военной мысли.
Влияние революционной идеологии на военную мысль
впервые сказалось в период дворянской революционности.
Позже это влияние революционной идеологии на развитие
передовой военной мысли проявилось в деятельности Гер-
цена, Белинского, Чернышевского, революционеров-разно-
чинцев. А законченное и вместе с тем качественно новое
выражение оно получило в советской военной науке, цели-
ком и полностью базирующейся на революционной теории
марксизма-ленинизма.
«Зародившись вместе с советскими вооружёнными сила-
ми, — говорит товарищ Булганин, — советская военная
наука впитала всё лучшее, что дало военное искусство
в прошлом, и на основе марксистско-ленинского учения
определила пути развития военного дела в современных
условиях».
Советская военная наука и ее составная часть — военное
искусство принципиально отличны от буржуазной военной
науки и военного искусства.
Советская военная наука показала свое полное превос-
ходство над буржуазной военной наукой в войне Советского
Союза с гитлеровской Германией. В речи на XIX съезде
партии товарищ Ворошилов, говоря о всемирно-историче-
ской победе Советского Союза над гитлеровской Германией,
подчеркнул доблесть, беззаветный героизм и подлинное
военное мастерство Советских Вооруженных Сил.
Наш век — это век советской военной науки, совет-
ского военного искусства, являющихся высшим этапом
в развитии военной науки.
ОГЛАВЛЕНИЯ
Стр.
Введение ................................................. 3
Глава I. Истоки передовой военной идеологии декабристов 8
X В- И. Ленин и И. В. Сталин о декабристах............ . —
Предпосылки движения декабристов ’т...................... 10
Возникновение и развитие тайных обществ.................. 24
Проекты конституций и Манифеста.......................... 29
& Военное образование и боевой опыт офицеров-декабристов : . 35
Глава II. Планы революционного преобразования армии . . 44
| Проекты введения всеобщей воинской повинности............. —
Реорганизация постоянной армии по планам П. И. Пестеля . . 54
Предложения Н. М. Муравьева о постоянном войске и мили-
ции .................................................... 68
Декабристы о милиционной системё......................... 75
Глава 111. Военно-теоретические взгляды декабристов ... 80
* Состояние военной мысли после войны 1812 г............ —
9 Декабристы о военной теории.............................. 83
Основы строительства вооруженных сил.................... 90
Декабристы о зависимости войны от политики и о роли
морального фактора ..................................... 98
> Вопросы стратегии и тактики в трудах декабристов....... 105
Декабристы об обучении и воспитании войск .............. 123
Глава IV. Организаторская и пропагандистская деятель-
ность декабристов в армии............................. 130
Офицерские артели, собрания и общества.................... —
Личный пример декабристов-офицеров........................ 136
Борьба декабристов с фальсификаторами русской военной
истории . ............................................ 143
Военно-литературная деятельность декабристов............ 149
Заключение................................................ 159
Редактор полковник Г. М. Игнаткович
Технический редактор С. Г. Калачев
Корректор Л. С. Яцкова
Г-93247. Подписано к печати 29.10.53. Изд. № 7/5836. Зак. № 1228 •
Формат буи. 84X1081/tt — 2.75 бум. л. = 9,02 п. л. 9,87 уч.-иэд. л.
Номинал — по прейскуранту 1952 года
2-я типография имени К. Е. Ворошилова ,
Управления Военного Издательства Министерства Обороны
Союза ССР
К ЧИТАТЕЛЯМ.
Военное Издательство про-
сит присылать свои отзывы
и замечания ни эту книгу пр
адресу: Москва, 104, Тверской
бульвар, 18. Управление Воен-
ного Издательства.