Проу&тарии всех стран, соединяйтесь^
ЖИЗНЬ ПОЛИТЗАКЛЮЧЕННЫХ
В ФАШИСТСКИХ ЗАСТЕНКАХ
ГЕРМАНИИ
Материал из «Роте Фане» для беседчиков к интернациональным
£
%	54$
КОНЦЛАГЕРЕ
только там кому-либо выпало на
через главный корпус особую со-
прикрепили его цепью, не снимав-
с его шеи. Эггерштату приказано
на каждого прохожего, при чем он
НЕСЛЫХАННЫЕ ИСТЯЗАНИЯ В
МАРИЕНБУРГ
Бывший полицей-президент города Альтоны, социал-демо-
крат Эггерштат, как известно, был расстрелян в концлагере
охранными отрядами.
Один из выпущенных на волю заключенных поместил в пе-
чати следующее, данное им в Париже под присягой и запро- •
токолированное показание.
В концлагере национал-социалисты вменяли в вину Эггер-
штату, что он в качестве начальника полиции недостаточно
решительно выступал против рабочих.
Он был подвергнут в концлагере Мариенбург самому звер-
скому обращению, какое
долю. Для него построили
бачью конуру, в которой
шейся ни днем, ни ночью
было лаять, подобно псу,
должен был бешено рваться с цепи. Ни один охранник не про-
ходил мимо его: без того, чтобы не ударить ногой или не
нанести ему удара плетью.
Обращение с Эггерштатом было сознательно и планомерно
рассчитано на то, чтобы извести его до уровня животного.
Когда состояние его здоровья не допускало уже возможности
подвергать его дальше этому бесчеловечному обращению, его
перевели в общую камеру. Но это не принесло ему никакого
улучшения. С его шеи не сняли цепи, вся разница состояла
лишь в том, что цепь прикрепили теперь к койке, ложиться
на которую ему было строж
недель лежал больной Эггер
тонном полу. Товарищи по
пели его, каждую ночь в
цепи, укладывали на койк
|пе запрещено. В течение долгих
йт на холодном, как
ключению, антифашис
ляли часовых, снима|
бо^с^в^у^и около н^
неге
s i t < V»
Он нам говорил неоднократно: «Товарищи, облегчите мне
мои мучения перед смертью, простите мои прошлые ошибки,
если бы я мог своей смертью искупить сделанное мной
в прошлом».
Не в нашей власти было воспрепятствовать его расстрелу.
ГАМБУРГСКИЕ ЗАСТЕНКИ
Едва только суд успел закончить террористический процесс
против Фите - Шульце и вынести ему давно подготовленный
смертный приговор, как уже сделались достоянием гласности
новые тревожные вести о "происходящих убийствах и пытках,
учиняемых над гамбургскими антифашистами. Подпольные орга-
низации в германской секции МОПР беспрерывно регистрируют
все новые случаи террора, жертвой которого становятся ста-
рые заслуженные деятели рабочего движения, рабочая молодежь,
отказывающаяся вступить в ряды фашистов, беззащитные де-
вушки и беременные женщины. В застенках Фульсбюттель и
Штатгаус, одетые в форму охранников и полицейских, палачи
стараются превзойти в жестокости, избиении и изысканнейших
истязаниях. Гамбургские коричнево-рубашечники Кауфман и
компания могут с полным правом притязать на печальную славу
«людей», развернувших в городе Эрнста Тельмана террор, по
размерам нигде не виданный.
В большинстве случаев пытки преследуют цель вынудить
признание. Один из членов секции сообщает нам относительно
их следующее: если арестовывается ряд лиц, которых подо-
зревают в том, что они знают друг друга, их всех заключают
в общую камеру и допрашивают, знакомы ли они друг
с другом. В случае отрицательного ответа, коричневые раз-
бойники выделяют кого-нибудь из заключенных и, указывая
на него другим, говорят остальным: «Если вы не дадите пока-
заний, мы изобьем его до смерти».
Если сознания не последует, палачи до тех пор не пере-
стают избивать несчастную жертву, пока кто-нибудь не со-
знается, либо истязаемый не будет замучен до смерти. Сколько
убийств совершила уже таким образом Гестапо — никому не
дано знать.
Тем поразительнее необыкновенно мужественное поведение
антифашистов при допросах и перед судом, которое большей
частью приходится наблюдать. Один рабкор подробно сообщает
об отбывавшем трудовую повинность Адольфе Штале, пригово-
ренном к 4 годам каторжной тюрьмы, который скамью под-
судимых превратил в суд над фашизмом. Он добровольно
явился отбывать трудовую повинность — заявил Шталь, — но
национал-социалисты не смогли его там убедить в правоте
своих взглядов. В свете таких фактов, когда начальник лагеря
прикарманивает денежные суммы или когда в отбывающих
2
трудовую повинность вбивают муштру буквально до рвоты,
никто не поверит, что этих молодых рабочих можно убедить
в правоте национал-социализма». Это разоблачение гитлеров-
ского режима он заключил заявлением, что при допросах
постоянно подвергался жестокому обращению, которое его и
сейчас ожидает. «Шталь приговаривается к наказанию как
особенно опасный индивидуум, так как его не удается ни в чем
обвинить». Таково обоснование приговора. И все же гамбург-
ский рабкор заканчивает свое заключение словами: «Мы все
гордимся нашей молодежью, явившей пример стойкости».
В ноябре и декабре 1934 года в Гамбурге — Эльмсгорне
устраивались облавы на коммунистов. Бывших членов фабзав-
комов крупных предприятий, прежних коммунистических Де“
путатов Рейхстага и других антифашистов арестовывали и бро-
сали в тюрьму Фульсбюттель. Вскоре после этого последовало
извещение, что один из арестованных, бывший комдепутат
Рейхстага Рейнгольд Иргенцен, повесился в своей камере
в концлагере Фульсбюттель. Но нет никакого сомнения в том,
что он был убит. Тело не было показано его семье и,' экскор-
тируемое тюремным персоналом, было предано земле в Эльмс-
горне на средства государственной полиции города Гамбурга.
Весной 1935 года террор достигает своего апогея. Жертвы
фашистов, составляют еженедельно двух замученных до смерти
товарищей. Формы и виды пыток сделались в последнее время
по выражению палачей тюремщиков более утонченными. Ге-
стапо не прибегает уже так часто к таким орудиям пытки,
как плеть с металлической сердцевиной или стальной прут.
Гораздо чаще применяет она пытки, оставляющие не столь
явно видимые следы истязания.
Заключенным втыкают в особенно чувствительные части
тела раскаленные стальные иглы или одевают особенно тяже-
лую меховую шубу и ставят перед накаленной печью. Время
от времени на жертву выливают ведро воды. Пытки эти длятся
часами, зачастую целый день. Заключенные, претерпевшие эти
муки, говорили, что этими пытками они безусловно были бы
доведены до безумия, если бы благодетельная потеря сознания
на короткое время не спасала их от чудовищных мук. Оба спо-
соба втыкания раскаленных иголок и «паровое лечение» при-
меняются особенно охотно в комбинации друг с другом. По
сравнению с этими пытками, избиение всевозможными ору-
диями заключенные Фульсбюттеля считают мягкой разновид-
ностью пытки.
К этому еще присоединяется перекрестный допрос, произ-
водимый целым рядом тюремщиков и длящийся с утра до позд-
ней ночи. Допрос перемежается только пытками и обмороч-
ным состоянием жертв. Лишенные свежего воздуха, с пустым
желудком возвращаются заключенные в свою камеру и пла-
3
стом валятся на свои койки. Спустя несколько часов их снова
волокут на допросы. Это происходит в течение 3-4 дней без
пеРедыщКи> без пищи, без свежего воздуха, в муках, которые
трудно себе представить. После таких допросов даже люди
Физически крепкие и с сильной волей способны порою дать
требуемые от них показания, хотя бы они совершенно не со-
ответствовали действительности и подписать таким образом
свой собственный смертный приговор. Подростки, большею
частью ни в чем неповинные, подвергаются тем же самым
пыткам, по возвращению в камеру они не в состоянии дать
себе отчет в перенесенных муках.
В арестантской камере лежишь на деревянных нарах, зло-
воние такое, что можно задохнуться. По утрам и вечерам за-
ключенные получают хлеб и воду, раз в три дня горячую пищу.
Но самое ужасное, это стоны и крики замученных жертв и
особенно душу раздирающие вопли подростков. Среди заклю-
ченных в этих погребах были 16—17-летние юноши. Один
двадцатилетний парень в течение двух недель лежал закован-
ный в ручные и ножные кандалы. Чтобы принять приносимую
для него миску с едой, он принужден был ползком пробираться
к двери, так как с него не снимали кандалов и на время еды.
При избиении ему разбили носовую кость, вскрыли ножом на
обеих руках концы пальцев и погрузили в соляную кислоту.
Концы пальцев обуглились и срослись в одно целое. Юноша
рабочий был так обезображен, что при предъявлении его не
могли распознать ближайшие друзья.
Этими пытками и истязаниями фашистам все же не удалось
исторгнуть у своей жертвы имена товарищей, услышать кото-
рые из его уст как бы ни желали.
Другой юноша рабочий был закован в цепи в течение 13
недель. Он был лишон возможности умываться и менять белье,
и днем и ночью подвергался истязаниям.
В камерах и коридорах тюрьмы для подследственных стоят
кровяные лужи, на подобие скоплений воды на плохих мостовых
после дождя. Каждый заключенный, приводимый на допрос так
жестоко избивается полицейскими, что у него изо рта и носа
течет кровь.
Одной тринадцатилетней девочке был нанесен удар в живот
подкованным гвоздями сапогом. Она лишилась чувств, после
чего ее поволокли в камеру, где она валялась [без присмотра
день и ночь. Надзирательницам было приказано не обращать
никакого внимания. Когда она позднее заявйла врачу жалобы,
последний отпустил ее, не подвергнув исследованию, и не ока-
зал никакой помощи, но тотчас же уведомил о жалобе тюрем-
щиков. После этого девочку снова вызвали на допрос и снова
избили. «Если при выходе на свободу, ты будешь болтать лиш-
нее, мы примемся за твоих родителей», так напутствовали ее
4
тюремщики, сопровождая эти слова бранью и угрозами. В до-
вершение всего ей дали в виде наказания 8 дней арестантской
камеры и 9 недель одиночного заключения.
В Фульсбюттеле женщин по целым неделям заковы-
вают каждый вечер в ручные и ножные кандалы и жестоко
избивают.
Одна надзирательница заявила в присутствии нескольких
заключенных женщин: «Если меня переведут в Фульсбюттель, я
подам заявление об уходе, лучше лишиться работы, чем быть
свидетелем этих нечеловеческих пыток».
В Фульсбюттеле находилась в предварительном заключении
одна беременная женщина. Ей начали отпускать молоко только
на 7 месяце беременности. Когда она уже испытывала пред-
родовые схватки, врач проводя рукой по ее животу, не разре-
шил ей даже раздеться. Сказал ей; «Вы только на 7 месяце
беременности, не разыгрывайте пожалуйста комедий». В тот же
вечер около 11 часов женщина разрешилась от бремени
на каменных плитах тюремной камеры. Ребенок едва ли вы-
живет, такой он слабый и болезненный.
Другая женщина, ожидавшая с минуты на минуту разреше-
ния, что было удостоверено врачом, несмотря на это, не была
отправлена в акушерскую клинику, вследствие чего роды про-
изошли в тюремной камере. Только после родов она была
препровождена в госпиталь.
В свете этих ужасных неопровержимых фактов становится
понятным, почему в Гамбурге чаще и больше, чем в других
городах, выходят и находят широкое распространение подполь-
ные листовки и газеты, поднимающие энергичный протест про-
тив гитлеровского террора. В одной из листовок читаем: «Гам-
бургцы, в течение столетий вы успешно отбивали все покуше-
ния на вашу свободу со стороны императоров, королей и епи-/
скопов и сохранили свои права, как граждане свободного го-
рода. Станете ли вы дальше переносить позор бозропотного
подчинения озверелой орде фашистов, каковы Кауфман, Аренс
и компания». И когда гамбургские антифашисты разбрасывают,
как это было при слушании дела Фите-Шульце, на судейский
стол листовки, в которых говорится: «Разве вы не слышите
тяжелую поступь рабочих батальонов в Австрии, Испании и
Франции. Прочь кровожадные руки тянущиеся к голове Фите-
Шульце»,— то воочию становится ясным, что эти люди, не
отступающие ни перед какими ужасами, не успокоятся до тех
пор, пока фашизм не будет сломлен.
В ЛАПАХ ГЕСТАПО
Рассказ одной из жертв Гестапо
Арест и первые дни предварительного заключения
Я был арестован Гестапо 3 июля 1932 г. По прибытии в дом
предварительного заключения, нас пинками погнали на верх
для допросов. Когда мы падали, нас хватали (за ноги и та-
щилрС вверх по лестнице. Я решил не давать никаких показа-
ний, не отвечать ни на один вопрос. Я не кричал, когда
меня избивали, вот почему меня прозвали «глухим барабан-
щиком». Всю ночь до половины седьмого меня подвергали изби-
ению и затем в бессознательном состоянии приволокли в ка-
меру. Мне вышибли 8 зубов и свернули скулы. В течение двух-
дней я находился в бессознательном состоянии. Когда я при-
шел в себя, в камере были уже другие люди, среди них чело-
век допрашивавший меня раньше. Он обратился ко мне со
словами: «Взгляни на лежащего рядом, мы таким же образом
обработаем и тебя». Несчастная жертва истязаний была не-
узнаваема: весь рот у него был разорван и вся челюсть обна-
жена. Потом на него направили брансбой, напор воды был
настолько силен, что валил его с ног.
На следующий день я его спросил, арестована ли моя жена
и что с ребенком. Это было понято в том смысле, что я пере-
стал упорствовать и готов давать показания. Меня привели в
так называемую «Ленинскую» комнату и заставляли кричать
«Рот фронт». Эта комната площадью два квадратных метра,
в ней находится стол, покрытый красным сукном, портреты
Маркса и Энгельса и бюсты Ленина и Сталина. В комнате
стоит граммофон. Меня принуждали петь под граммофон гимн:
«Хорст Весселе». Когда я отказался петь, тюремщики схва-
тили портреты Маркса и Энгельса и начали меня избивать ими
и пробили их о мою голову. Затем стали издеваться надо мной,
говоря, что я «глухой барабанщик». Они добивались, чтобы
я указал им, где находится нелегальная типография.
Потом меня вторично повели на верх в «Ленинскую» ком-
нату. В этом маленьком помещении висели лампы в 500 и
1000 ватт. Мне сказали: «Ты знаешь, что тебя ожидает. Вот
лежат нагайки, целуй их».
Мне приказали снять брюки, оставили на мне один пиджак.
Шесть человек начали избиение. Били до тех пор, пока я не
лишился сознания. Потом меня повели опять в подвал, там я
находился 15 суток. Каждые два дня приходили и брали на до-
6
прос. На последнем допросе было 15 человек. Всех их при-
ставили к стене и заставляли в течение шести часов стоять на
ногах. Среди этих заключенных был один с деревянной ногой.
От него не могли добиться как его зовут. Нас всех поочереди
пытали, избиение продолжалось примерно полтора часа.
Одного комсомольца намеревались подвергнуть 100 ударам
плетью, после некоторого перерыва дальнейшим пятидесяти
ударам (большинство допрашиваемых были профессиональные
революционеры, их подвергали особенно свирепым пыткам),
тогда комсомолец заявил, что он хочет видеть коменданта. На
вопрос: «Зачем тебе нужен комендант?» Он ответил, что это
его частное дело.
Когда пришел комендант, комсомолец заявил ему: «Не нужно
делать паузу, давайте все сто пятьдесят ударов сразу», на
это комендант сказал: «Ты храбрый парень, мы не станем
бить тебя, а примемся за следующего после тебя. «Я решил
действовать также, как этот комсомолец и сделал такое же
заявление, но мне ответили: «Нечего разводить мораль — по-
казывать свою храбрость, она здесь не уместна». И я был под-
вергнут пыткам. Нас перевели в тюремное помещение, в кото-
ром находилось сто человек. Жара помещения достигала 40
градусов.
РЕЖИМ ВО ВТОРОЙ ТЮРЬМЕ
Из тюрьмы предварительного заключения нас перевели в дру-
гую тюрьму, где рассадили по одиночкам. Каждая одиночная ка-
мера охранялась специальным сторожем. Из камеры выпускали
один раз в день, когда же заключенный просился второй раз —
его избивали.
Утром нас выгнали во двор, и каждого третьего заключен-
ного принуждали итти в баню, где его обливали из пожарного
рукава втечение трех часов. После этого опять допрашивали,
при чем заявили, что если мы будем молчать, то будут приняты но-
вые меры воздействия. «Мы вас будем пытать» — говорили нам —
«раз ночью и раз днем». Когда ночью приезжала санитарная
карета, мы знали, что увозят заключенных, чтоб подвергнуть
их пыткам.
Однажды в квартале, где находится тюрьма спилили «гит-
леровское» или «гиндербунговское» дерево (не знаю точно как
оно называлось). За это в течение трех дней нас лишили пищи.
От нас потребовали, чтобы мы сказали, кто из коммунистов
живет в квартале, где был спилен дуб. Мы, конечно, отказа-
лись дать показания и нас опять избивали.
7
Ц7 26 7- .
ОСВОБОЖДЕНИЕ И ВТОРОЙ АРЕСТ
Вскоре после этого ко мне подходит сторож и говорит:
«Бери свои вещи и иди к врачу».
Я пошел. Врач осмотрел меня имеются ли следы пыток,
после этого мне дали свидание с женой. Через некоторое
время меня позвали к следователю, который встретил меня*
словами: «Ты ведешь себя лучше, поэтому мы и отпускаем
тебя на волю». В протоколе так и сказано: «Он исправился и
может вступить в члены общества». Через час после этого
меня освободили. Я вышел, но, не доходя ста метров до дома,
ко мне подошел полицейский, заявивши, что мне нужно снова
вернуться для того, чтобы взять свидетельство об освобожде-
нии. Тогда я понял, что мне намерены чинить новые подвохи.
Однако, меня все же освободили.
В течение шести недель я состоял под негласным надзо-
ром. За это время я возобновил свою партийную работу, после
чего последовал второй арест. Меня привели в помещение ко-
манды особого назначения. Здесь меня совсем не били, а
предъявили список партработников, когда же я заявил, что
не знаю указанных в списке лиц, меня ударили по лицу, но
это не было еще так ужасно. На следующий день в 6 часов
утра ко мне зашел один полицейский^ сказал: «У нас имеется
специальная миссия для тебя, можешь в течение 24 часов над
этим подумать».
Следующий день был днем рождения моего мальчику па-
лачи сказали мне: «У твоего сына д&ф рождения, ты можешь
этот день провести доола». Один из полййейских офицеров на-
мекнул мне, что я должен работать для них в качестве агента.
Когда он заметил, что я тот чй(? Же на это реагирую, он пре-
рвал меня на полуслове и сказал:.«Мы поговррим через сутки».
Я воспользовался этим суточным отпуском и больше книга
не вернулся.
и И И ЙЙЙ05 18ЬЬ 10
Ответственный редактор Эделъ.
.-f-
Редактор Богословский,
Уполн. Севкрайлита 552.	Сдано в набор 14 июля 1935 г.
Подписан^ к печати 15 июля 1935 г.___________________Тираж 500 экэ.
\ у.// Типография «СеверньСй^Иечатник» УМП Севкрая.
wZii- "	Вологда, ул. К. Марксд, 70.