/
Author: Ибрагимбейли Х.М. Рашба Н.С.
Tags: история сборник документов османская империя турция история турции сборник материалов
Year: 1984
Text
* ś:. - Ш »ч - , . . , . - ’-vr
Ш т. шт Ш - .... ;#& V. §fe ж : I ? Ш :t4
* г* щ. ||| рй'й ' 3 \ к
W-«' > -> s ^ ^ s* Nv,'i,v ^ ^ \ V ^ ^ V „., u ' p <
МАНСИ А Я
1МПЕРИЯ
mm
■;■ ' ■
. 1
в первой
четверти
XVII
mR
века
Ш т -л:;••' Ж ~;,/ * . -
|^шй§ 'v-S-
■&ША
н
Зяш2№з|
Ёё
'■V' , Ж*28
-
Шй
Щт
ОСМАНСКАЯ
ИМПЕРИЯ
в первой четверти
XVII
века
Сборник документов
и материалов
Составители
X. М. ИБРАГИМБЕИЛИ, Н. С. РАШБА
6
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
МОСКВА 1984
0 72
Перевод
с кыпчакского А. Н. ГАРКАВЦА,
с турецкого X. М. ИБРАГИМБЕЙЛИ, Ю. А. КАМЕНЕВА*
с польского и немецкого Н. С. РАШБЫ
V
Ответственный редактор
М. С. МЕЙЕР
В книге впервые публикуются русский перевод хроники
Хотинской (польско-турецкой) войны 1620—1621 гг. Аксента
Каменецкого, турецкого источника «Ибретнюма» («Книга на¬
зиданий») Туги Хусейна, а также польских документов и ма¬
териалов о заключении Хотинекого мира в 1621 г., о низложе¬
нии и убийстве турецкого султана Османа II, о состоянии Ос¬
манской империи и ее войска, донесение о посольстве Кшиш¬
тофа Збаражского в Турцию. Сборнику документов предпос¬
лана статья об истории польско-турецких отношений в XVI—
первой четверти XVII в. В книге даны текстологические ком¬
ментарии к документам, а также Приложения, содержащие
тексты договоров 1607, 1617, 1621 и 1623 гг. Сборник снабжен
терминологическим словарем и двумя аннотированными ука¬
зателями: имен, географических и топографических названии.
0506000000-119
U 013(02)-84
КБ-13-50-84
© Главная редакция восточной литературы
издательства «Наука», 1984.
ВВЕДЕНИЕ
Советские исследователи, занимающиеся проблемами исто¬
рии Османской империи, единодушно отмечают кризис, который
до основания потряс ее могущество в конце XVI — начале
XVII в. и в результате которого начался длительный, 300-лет¬
ний процесс упадка и разложения этого феноменального много¬
племенного и многонационального военно-феодального государ¬
ства *. Причем, что весьма характерно именно для Османской
империи, процесс разложения и распада ее значительно опере¬
дил национальное развитие турок как одной из многочисленных
народностей, населявших империю.
Аналогичные позиции в оценке этого кризиса занимают н
современные историки, ориенталисты, балканисты и туркологи
других социалистических стран. В частности, точку зрения со¬
ветских ученых разделяют историки Болгарии2, Польши3, Ру¬
мынии4, Югославии5.
Что касается взглядов современных зарубежных буржуазных
историографов на эту проблему, особенно турецких® и англо-
американских7, то в концептуальном плане они расходятся со
взглядами ученых социалистических стран. Прежде всего эти
расхождения прослеживаются в анализе причин начала этого
глубокого социально-политического кризиса в Османской импе¬
рии8.
Как современная турецкая буржуазия, и в первую очередь
крайне правая (консервативная), историография, так и анало¬
гичная англо-американская вовсе отрицают зависимость распа¬
да военно-ленной (сипахийской) системы в Османской империи
от снижения ее военной мощи. Более того, турецкие историогра¬
фы оказались не в состоянии даже правильно оценить наступ¬
ление нового этапа в жизни Османской империи в конце
XVI столетия, обусловленного началом разложения военно-лен¬
ной системы и появлением в феодальном классе османского об¬
щества нового правящего слоя — феодальных помещиков, кото¬
рые после экономического обогащения и усиления стали стре¬
миться к политическому господству в государстве9.
Советские туркологи связывают ослабление военной мощи
Османской империи к концу XVI в. с упадком и разложением
военно-ленной системы землевладения, при которой основным
источником обогащения были агрессивные войны против сосед-
з
них народов и государств, и с усилением интереса османских
феодалов к хозййственной эксплуатации своих земельных вла¬
дений.
Современный болгарский историк Бистра Цветкова, характе¬
ризуя аграрные отношения Турции в конце XVI — середине
XVIII в., выделяет это время как «период первоначальных из¬
менений, наступивших в феодальной, сипахийской, системе и
подготовивших ее окончательное разложение во второй половине
XVIII и в XIX веке». Говоря о крупных феодальных землевла¬
дельцах конца XVI в., Б. Цветкова подчеркивает: «...постепен¬
ное накопление у них денежных средств раскрывало перед ними
возможности для увеличения их независимости. У них росло*
стремление освободиться от контроля и вмешательства цент¬
ральной власти».
Учитывая, что феодальная эксплуатация ленов обеспечивала
более надежный и более значительный приток богатств, нежели
безуспешные войны, эти феодальные владетели «с конца XVI в.
начали вкладывать накопленные денежные средства в покупку
феодальных владений и взятие на откуп (под илтизам) важных
государственных источников дохода» 10.
Современная турецкая буржуазная историография ошибочно
трактует данный период османской истории, квалифицируя его
лишь как «эпоху остановки» («теваккуф деври») п, т. е. эпоху
установившегося равновесия сил между Османской империей и
государствами Европы и остановки развития османского об¬
щества по внутренним и внешнеполитическим причинам.
Энвер Бехнан Шапольо в работе «Новое и новейшее время
и история Турции», например, пишет: «Со смертью Соколлу12
(1579 г.) прекращается эпоха возвышения Османской империи
и начинается эпоха остановки» |3.
Почти так же трактует этот вопрос и Акшит Ниязи в третьей
части своей «Истории»: «После смерти великого везира Мех-
мед-паши Соколлу (Соколи) в 1579 г. Османская империя стала
терять былое могущество; это продолжалось более ста лет. Го¬
сударственное управление, экономика, армия, флот и дисципли¬
на начали разваливаться». Говоря о внутренних причинах «эпо¬
хи остановки», Акшит Ниязи пишет: «Хотя и были совершены
походы в Австрию и Германию, эти страны не были захвачены,
продвижение вперед было замедлено и остановилось... Покорен¬
ные христианские народы не приняли ислам и не ассимилиро¬
вались с турками. После начала разложения государственного
управления эти народы стали стремиться к отделению от ту¬
рок» 14.
Многие турецкие авторы видят причины упадка и разложе¬
ния Османской империи в личных качествах султанов в эпоху
остановки. «Султан Сулейман Кануни (Законодатель.—
X. М. И.),— пишет А. Ниязи,—и его предшественники, осман¬
ские падишахи, умело управляли государством, выступали во
главе своих армий в походы и одерживали блестящие победы.
4
В эпоху же остановки многие из падишахов были безвольными
и бездарными личностями. Некоторые из них были малолетни¬
ми некоторые — безумными или полоумными». Далее А. Ниязи
критически оценивает период правления этих бездарных и без¬
умных падишахов и вполне объективно признает, что «при¬
дворные женщины, представительницы других народов, не пони¬
мая и не желая блага для государства, заставляли этих безволь¬
ных падишахов выполнять все их прихоти, что послужило при¬
чиной развала порядка и благополучия в государстве. В этот
период,— продолжает А. Ниязи,— государственные деятели на¬
значались не по деловым качествам и способностям, а по про¬
текции и посредством взяток. Один за другим менялись великие
везиры, неспособные управлять государством» 15.
Аналогичную оценку «эпохи остановки» дают и другие совре¬
менные турецкие буржуазные историки и социологи. В частно¬
сти, по мнению Октая Эмина, точкой отсчета начала упадка и
разложения Османской империи служит смерть великого везира
Мехмед-паши Соколлу, а хронологическими рамками этой эпохи
он называет 1579—1683 гг.16. Здесь же следует сказать и о та¬
ких крупных турецких историках, как Исмаил Хаккы Узунчар-
шылы и Энвер Зия Карал 17.
Несколько более правильное освещение причин упадка и
разложения Османской империи прослеживается в публикациях
турецких буржуазных историков 60—70-х годов, таких, как До-
ган Авджиоглу, Исмаил Джем, Халил Иналджик, Эрджуменд
Куран и др.18. Однако и эти историки все еще не в состоянии
избавиться от традиций турецкой буржуазной историографии
более раннего периода, унаследованных от придворной султан¬
ской историографии второй половины XIX — начала XX в.
Источники, представленные в настоящем издании, пролива¬
ют свет на состояние Османской империи в тот период, когда
кризис общественных отношений, отразившийся в разложении
военно-ленной системы, с наибольшей силой сказался на дея¬
тельности социально-политических институтов. Первая четверть
XVII в. отмечена заметным ослаблением военной мощи государ¬
ства, которое терпит в эти годы частые поражения как в евро¬
пейских, так и в азиатских походах. В 1606 г. султан, заключая
с Австрией Ситваторокский (Житваторокский) мир, был вынуж¬
ден признать ее равноправной стороной и отказаться от полу¬
чения с нее ежегодной дани19. В 1612 г. по Стамбульскому
мирному договору, завершившему войну против иранского ша¬
ха Аббаса I (1587—1629), османские правители уступили завое¬
ванные ими ранее земли в Закавказье и восстановили границу,
существовавшую до 1578 г. В результате следующей ирано-ту¬
рецкой войны (1616—1618) шах Аббас, в частности, добился
снижения объема ежегодных поставок шелка в два раза20. На¬
конец, в 1621 г. османская армия потерпела тяжелое поражение
У стен Хотина, о чем рассказывает публикуемая ниже «Каменец¬
кая хроника».
5
Еще одним свидетельством острого социально-политического
кризиса было катастрофически быстрое снижение боеспособно¬
сти и дисциплины янычарского корпуса. В конце XVI в. его
представители добились разрешения обзаводиться семьей и за¬
писывать детей в свои роты, затем — права на занятие ремеслом
и торговлей. Эти уступки властей существенно укрепили пози¬
ции янычар в обществе и одновременно ускорили их трансфор¬
мацию в своеобразную «преторианскую гвардию», более опас¬
ную в мирное время, нежели на полях сражений. С начала
XVII в. враждующие феодальные группировки в борьбе за
власть регулярно использовали стремление янычар закрепить
свое привилегированное положение, подстрекая их к мятежам,
к свержению неугодных султанов, великих везиров или отдель¬
ных министров. Оказавшись в полной зависимости от прихотей
янычар, султаны, везиры, губернаторы провинций должны были
прибегать к подкупам, посулам, стремились удовлетворить все
требования янычарской вольницы. «Управы в государстве не
стало: его держат в руках состоящие на жалованье яныча¬
ры»21,— писал в 1631 г. автор известного трактата-послания к
султану Мустафа Кочибей, выражавший взгляды разорявшихся
военных ленников (сипахиев).
Ослабление военного могущества государства привело к па¬
дению авторитета и дееспособности центрального правительства
и самих султанов, усилению сепаратизма местных феодалов.
Фактическая власть в стране перешла в руки временщиков, пре¬
успевавших благодаря связям при дворе, подкупу и угрозам.
Их быстрый взлет определялся, как правило, не знаниями и
опытом государственного управления, а поддержкой султанско¬
го гарема, ставшего центром интриг и заговоров. Не случайно
в турецкой истории это время известно как эпоха «правления
женщин»22. Разумеется, правили не сами матери-султанши или
любимые султанские наложницы, а стоявшие за ними придвор¬
ные сановники. Показательно усиление влияния на политиче¬
ские события таких лиц, как управитель гарема — глава черных
евнухов (кызлар агасы) и султанский духовник (ходжа
эфенди).
Правители Османской империи пытались преодолеть эконо¬
мический и политический кризис в стране. В первой четверти
XVII в. их усилия шли по двум основным направлениям: активи¬
зации внешней экспансии с целью увеличения военной добычи и
захвата новых территорий, а также осуществления внутренних
преобразований с целью ослабления социальной напряженно¬
сти и восстановления контроля центральной власти над страной.
Внешнеполитические мероприятия имели явный приоритет. В
этом, несомненно, сказывался военно-феодальный характер Ос¬
манской империи, на что в свое время обращал внимание
К. Маркс23. Представители ее правящей верхушки считали за¬
хватнические войны лучшим средством врачевания внутренних
недугов. Вот почему, несмотря на возраставшие финансовые
6
трудности и участившиеся поражения, Османское государство
почти постоянно находилось в состоянии войны со своими coce-
дями. В первой четверти XVII в. турки лишь 7 лет прожили
мирно, а 18 — воевали. Непрерывные походы лишь ухудшали
положение страны, истощая казну, разоряя податное население,
особенно крестьянство. Английский посол Т. Роу сообщал в
1622 г.: «Около 16 лет тому назад было предпринято исчисление
селений в государстве султана. По переписи, их оказалось не
более 533 тысяч. В прошлом году перед началом польской вой¬
ны опять было проведено исчисление, и оно показало, что число
деревень сократилось до 75 тысяч»24. О том же явлении писал
спустя 20 лет Кочибей в своем втором трактате: «Из-за войн
райя побросали свои деревни и разбежались»25.
Характерным примером может служить Хотинская война
1620—1621 гг., развязанная с целью порабощения Украины и
Польши, как откровенно признал представитель Порты в Моск¬
ве Ф. Кантакузен в беседе с патриархом Филаретом Романо¬
вым 26. Материалы о ней открывают вторую часть сборника —
«Документы и материалы». Они свидетельствуют о том, что это
была значительная по тем временам военная кампания, в кото¬
рой в общей сложности участвовало около 200 тыс. человек (бо¬
лее 70 тыс. со стороны Польши и более 100 тыс. со стороны
Турции и крымских татар) 27. Организаторы похода явно рассчив
тывали, что Польша, вовлеченная в общеевропейскую Тридца¬
тилетнюю войну (1618—1648), не сможет противостоять осман¬
ской агрессии. Однако их войска не смогли взять укрепленный
польский лагерь под Хотином, который обороняли польские, ли¬
товские, белорусские воины, запорожские казаки, а также не¬
большой отряд немецких наемников. После продолжительной,
но бесплодной осады османская армия, понеся тяжелые потери,
вынуждена была отступить.
Реальные итоги войны оказались совсем иными, чем полага¬
ли в Стамбуле. Выдающийся украинский писатель и ученый
И. Франко так оценил ее результаты: «Турция, потерпев первое
решительное поражение под Хотином в 1621 г., стала клониться
с зенита своей славы и могущества»28.
Источники о Хотинской войне — польские, а тем более ос¬
манские— страдают субъективизмом, восхваляют армии и пол¬
ководцев своей стороны. Вот почему особенную ценность имеет
предлагаемый читателю источник — кыпчакская часть «Каме¬
нецкой хроники», составленной жителями Каменец-Подольского
братьями Агопом и Аксентом на армянском и армяно-кыпчак-
ском языках. Аксент и Агоп были видными деятелями армян¬
ской общины Каменец-Подольского.
Город представлял собой естественную крепость. Он возник
в конце XI —начале XII в. на полуострове, образованном петлей
русла р. Смотрич, впадающей в Днестр. Склоны, обрывающие¬
ся к реке, высотой до 20 м не нуждались в укреплениях. Лишь
подступы к перешейку, ведущему в город, были защищены мощ¬
7
ной крепостью, лучше всего сохранившейся из других крепо¬
стей на Украине. На полуострове площадью 18 га в обычной
для средневековых городов тесноте сохранились ратуша, храмы,
дома богатых купцов. Город был важнейшим торговым цент¬
ром на путях в Турцию и Крым, сильнейшим укреплением, про¬
тивостоящим османской агрессии, благодаря чему сыграл’ зна¬
чительную роль в Хотинской войне 1620—1621 гг.
Община, к которой принадлежали братья, возникла в ре¬
зультате переселения армян из разоренной османами родины.
Как и в других городах Украины и Польши, армяне имели здесь
самоуправление и свой суд. Главным их занятием было ремесло
и торговля. Однако среди них встречались и образованные лю¬
ди, служившие общине в качестве священников и учителей. За¬
частую они использовались в качестве переводчиков при поль¬
ских посольствах в Молдавию, Турцию, Крым; иногда польское
правительство возлагало на них и официальные дипломатиче¬
ские миссии. Описание Хотинской войны, принадлежащее перу
Аксента, представляет особую ценность прежде всего потому,
что автор, бывший непосредственным свидетелем осады крепо¬
сти османской армией, ставил своей целью объективное осве¬
щение фактов.
Аксент стремится показать главную причину, обеспечившую
победу, и усматривает ее в том, что на помощь польским вой¬
скам, занявшим позиции у Хотина, пришли запорожские каза¬
ки. Рассказав о подвигах запорожцев, об их взаимодействии с
поляками, литовцами, немецкими наемниками, Аксент утвержда¬
ет, что победа стала возможна только благодаря казакам. Та¬
ков важнейший вывод, к которому пришел хронист. Он сооб¬
щает ценные сведения и о борьбе в среде казачества, и об от¬
ношении армян Каменец-Подольского к героям Хотина. Рассказ
Аксента отличается эмоциональностью и высокими художествен¬
ными качествами, чем выгодно отличается от остальных армяно-
кыпчакских хроник.
Вместе с тем «Хроника» Аксента страдает определенными
пробелами, вызвавшими необходимость в примечаниях, без ко¬
торых ход событий может быть непонятным для современного
читателя.
Следующий источник содержит рассказ о ходе заключения
перемирия под Хотином одного из участников переговоров —
Якуба Собеского. В нем дано живое описание османского воен¬
ного быта, придворного церемониала, поведения представителей
договаривающихся сторон. Далее настоящий сборник включает
небольшую турецкую хронику «Ибретнюма» («Книга назида¬
ний»), написанную Хусейном Туги, письмо польского диплома¬
тического агента Сулишовского, содержащее рассказ об убий¬
стве султана Османа II, и материалы посольства К. Збараж-
ского в Стамбул в 1622—1623 гг.
При всей разноплановости этих источников они интересны
тем, что рассказывают об одних и тех же событиях и позволяют
8
проследить другое направление усилий османского правитель¬
ства по преодолению кризисной ситуации. Речь идет об одной
из первых попыток военных преобразований в Османской импе¬
рии, призванной восстановить пошатнувшийся авторитет цен¬
тральной власти. Она была предпринята султаном Османом II.
Предшественники юного Османа, в частности его отец Ахмед I,
стремились добиться успеха, идя по пути реставрации «класси¬
ческих» османских политических институтов, прежде всего си-
пахийской системы. Об этом убедительно свидетельствуют тек¬
сты «указов справедливости» (адалет-наме), изданных в 1609—
1610 гг.
Под влиянием неудачи Хотинского похода Осман II пытался
действовать более решительно: по совету своих приближенных
он решил заменить янычарский корпус новым воинским форми¬
рованием (секбанами), основу которого должны были состав¬
лять рекруты из разорившихся крестьянских семей Анатолии.
Видимо, этот план был поддержан рядом провинциальных на¬
местников, к числу которых следует отнести и губернатора Эр¬
зурума Абаза Мехмед-пашу. Они явно рассчитывали усилить
благодаря преобразованиям свое влияние в столице. Реформа¬
торские замыслы Османа II и его сторонников еще не получили
серьезного освещения в научной литературе, и потому трудно ć
уверенностью говорить о том, насколько реален был план ново¬
введений и какие меры были приняты для его реализаций. Во
всяком случае, материалы сборника позволяют читателям пол¬
нее познакомиться с ситуацией в Османской империи в 1622—
1623 гг. и отметить очевидную слабость реформаторов, не рас¬
полагавших сколько-нибудь серьезной социальной опорой. Бро¬
сается в глаза и необычайно острая — даже для турецкой дей¬
ствительности XVII в.— реакция янычар, духовенства и иных
групп столичного населения, приведшая не только к свержению
Османа, но и к его гибели.
Об авторе «Ибретнюма» специалисты не располагают пока
достоверными сведениями, хотя его современникам это сочине¬
ние было хорошо известно. Впервые публикуемый русский пере¬
вод «Книги назиданий» позволяет предположить, что Туги был
личным свидетелем описываемых им событий. По его прозви¬
щу, Солак, а в основном по его стремлению выставить в наи¬
более благоприятном свете поведение янычар в ходе событий
1622—1623 гг. можно заключить, что он был связан с янычар¬
ским корпусом и писал свою хронику с целью оправдать своих
соратников, которых обвиняли в посягательстве на личность
султана, считавшегося в то время «тенью бога на земле».
Другие источники, публикуемые в данной части, принадле¬
жат перу Кшиштофа Збаражского, отправленного в Стамбул в
1622 г. Это «Донесение о посольстве князя К. Збаражского в
Турцию в 1622—1623 годах» и отчет сейму «О состоянии Отто¬
манской империи и ее войска». «Донесение» известно по спис¬
кам, хранящимся в польских архивах. Однако оно было опуб¬
9
ликовано лишь однажды, и к тому же более 150 лет тому на¬
зад. Другое сочинение вышло в России на польском языке бо¬
лее 100 лет тому назад, а в Польше впервые увидело свет лишь
недавно.
Кшиштоф Збаражский (1579—1627) был последним потом¬
ком русского или литовского княжеского рода, породнившегося
со многими знатнейшими польскими семьями. В юности в Па-
дуанском университете он изучал естественные науки под ру¬
ководством Галилея, в Нидерландах — артиллерию и архитек¬
туру под руководством М. Комеса и других военных инженеров.
В политической деятельности Кшиштоф придерживался ан-
тигабсбургской ориентации т. е. присоединился к оппозиции Си-
гизмунду III, что стало непреодолимым препятствием в его по¬
литической карьере. Получил он лишь второстепенную придвор¬
ную должность конюшего коронного. Даже решение вопроса о
назначении послом в Турцию стоило больших усилий его стар¬
шему брату Ежи Збаражскому — первому сенатору Польши.
Особенностью политических взглядов братьев Збаражских
было то, что антигабсбургская позиция не сочеталась у них с
проосманской, как это было характерно для канцлера и велико¬
го гетмана Яна Замойского29. Антиосманская позиция Кшишто¬
фа упрочилась в ходе его миссии в Стамбуле. Он пришел к вы¬
воду, что не может не представлять опасность государство, в
котором вопрос о войне и мире решается, как правило, волей
султана или кого-либо из часто меняющихся великих везиров.
Со страниц дневника перед читателем возникает образ пат¬
риота, отстаивавшего интересы и достоинство отечества, раз¬
биравшегося в перипетиях острой политической борьбы в Ос¬
манской империи, умевшего привлечь на свою сторону и дип¬
ломатов других государств, аккредитованных при Стамбульском
дворе, и представителей правящих кругов империи. Збаражский
горячо спорил о внешних символических проявлениях могущест¬
ва и величия Речи Посполитой и короля, не останавливаясь пе¬
ред нарушением традиционного церемониала на приеме у сул¬
тана. «Только с головой!» — отвечает он на требование снять
шапку перед султаном.
Разумеется, Збаражский был представителем своего класса:
шляхетская гордость чувствуется в описаниях польско-турецких
переговоров.
Збаражский защищает достоинство отечества, интересы
польских купцов. Ему присущи широта натуры и щедрость.
Недостаток средств для посольства, отпущенных казной, он вос¬
полнил из личных доходов. А чтобы выкупить соотечественни¬
ков, попавших в плен, он пожертвовал своей серебряной посу¬
дой и отдал другие ценности.
Упомянутые здесь факты, характеризующие Збаражского,
почерпнуты большей частью не из его «Донесения». Он мало
пишет о своих заслугах, об опасностях, грозивших ему и штату
посольства в Стамбуле. Наш источник — поэма Самуэля Твар¬
10
довского, находившегося в штате посольства. Ее название —
«Знаменитое посольство» — говорит о высокой оценке, которую
дал поэт миссии Збаражского.
Сочинения Збаражского и Твардовского до настоящего вре¬
мени оставались вне поля зрения ориенталистов, особенно тур-
кологов. Исследователи польско-османских отношений, касаясь
посольства Збаражского, пользовались лишь сочинением секре¬
таря посольства' С. Кушевича, издавшего в 1643 г. свой рассказ
об этой миссии.
Особенно важное значение для изучения истории Османской
империи имеет отчет К. Збаражского сейму. Автора нельзя на¬
звать беспристрастным наблюдателем, подобно путешественни¬
кам, посещавшим Стамбул. Как посол, он поддерживал отноше¬
ния со многими видными сановниками Османской империи и
Стамбульского двора, с военачальниками и янычарскими офи¬
церами. В отчете он ярко показал слабость государственного
аппарата, османского войска, разложение ополчения сипахиев
и упадок дисциплины в янычарском корпусе, коррупцию поли¬
тических деятелей. Особенности социально-политической жизни
Стамбула раскрываются в целом ряде ярких эпизодов: янычар¬
ские бунты, смещение великих везиров, осуждение на казнь быв¬
шего везира Дауда и других виновных в убийстве Османа II.
Збаражский относится к числу тех европейских авторов, ко¬
торые не склонны были преувеличивать мощь государства ос¬
манов— традиционного пугала большинства европейских поли¬
тиков и публицистов того времени. Пожалуй, он впадал в дру¬
гую крайность, всячески подчеркивая анархию в империи, хо¬
зяйственный упадок, недостатки в системе управления, сла¬
бость войска, стараясь представить врага слабее, чем он был
в действительности. Так он надеялся склонить правящую вер¬
хушку Речи Посполитой к активной борьбе против Османской
империи.
Понимая недостаточность сил Речи Посполитой, он предла¬
гал использовать для этой цели украинское казачье войско.
Однако Збаражского нельзя заподозрить в политическом аван¬
тюризме. Он не рекомендовал немедленных военных действий
против Османской империи, считая необходимым выждать, ког¬
да там наступит новый период социально-политических и воен¬
ных потрясений, подобных тем, которые он наблюдал ранее. До
этого он советовал беречь силы казачества, не распыляя их на
набеги на османские владения. В подходящий момент совмест¬
ное выступление казачества и польского войска, которое он
предлагал реформировать, обеспечило бы выполнение задачи.
Разгрому Османской империи могли помочь, по его мнению, по¬
коренные народы. Уже один из публицистов конца XVI в., Петр
Грабовский, считал, что против нее восстанут не только хри¬
стианские подданные, но и покоренные народы исламской веры:
арабы, друзы и многие другие30.
Проект Збаражского не был принят сеймом, хотя его раз¬
11
деляли многие современники, а четверть века спустя король
Владислав IV, лично познакомившийся с запорожским казачьим
войском под стенами Хотина, приглашал казачью верхушку в
Варшаву, чтобы договориться о борьбе против Османской им¬
перии.
В настоящем издании использованы также другие диплома¬
тические документы: письма польских и османских сановников,
донесения английского и французского послов, корректирующие
или дополняющие публикуемые источники. В этот сборник
включены также тексты четырех польско-османских договоров.
Два из них, относящиеся к 1607 и 1617 гг. и предшествовавшие
Хотинской войне, раскрывают характер польско-османских отно¬
шений накануне войны; два других, 1621 и 1623 гг., заключены
после победы польско-казачьего войска, закрепленной в резуль¬
тате переговоров в Стамбуле Збаражским.
Первые два договора формулируют в основном те положе¬
ния, которые фиксировались в аналогичных документах на про¬
тяжении XVI в. Они предусматривали охрану интересов купцов,
условия выкупа пленных, безопасность польских земель от на¬
бегов крымских татар и владений султана от казачьих походов.
Договор 1617 г. предусматривал отказ Польши от вмешатель¬
ства в дела Молдавии и Валахии, что вызвало возмущение мно¬
гих магнатов и шляхты.
Договор, заключенный 9 октября 1621 г. на поле боя у Хо¬
тина, носил характер соглашения о перемирии и предусмат¬
ривал приезд польского посла в Стамбул для его подтвержде¬
ния. В дальнейшем был составлен фактически новый договор,
текст которого в 1623 г. оформлялся дважды: от имени султа¬
нов Мустафы I и Мурада IV. Окончательный текст был приве¬
зен армянином К. Серебковичем.
Не давая здесь детального разбора и сопоставления догово¬
ров 1621 и 1623 гг., отметим усилия Збаражского, отвергшего
в ходе переговоров все попытки принудить Польшу к уплате
дани в какой-либо форме, добивавшегося обеспечения безопас¬
ности украинских и польских территорий от набегов крымских
татар, для чего посол настойчиво требовал, в частности, удале¬
ния ярых противников Речи Посполитой: молдавского господаря
Томши и предводителя буджакских татар Кантемира, занимав¬
шего важную должность силистрийского бейлербея.
В целом все перечисленные источники, впервые публикуемые
на русском языке (названия их даны переводчиками условно),
открывают широкие возможности для изучения военно-полити¬
ческой истории, общественно-политического строя и культуры
Османской империи первой четверти XVII в. Сведения, содер¬
жащиеся в них, позволяют составить весьма полное представ¬
ление о социально-экономической и политической жизни Стам¬
була, перипетиях внутренней жизни султанского двора, насы¬
щенной бесконечными трагедиями, убийствами и нескончаемой
борьбой за власть, о персонажах описываемого времени.
12
Сборник может быть использован в практике преподавания
курса истории стран Азии и Африки в средние века на истори¬
ческих факультетах университетов и курса истории средних ве¬
ков на исторических факультетах педагогических институтов.
В этом отношении данное издание продолжает традицию пере¬
водов источников по истории Турции, начатую работой
А. С. Тверитиновой «Аграрный строй Османской империи XV—
XVII вв. Документы и материалы» (М., 1963). Если собрание
документов по аграрному вопросу давало в распоряжение пре¬
подавателей и студентов ценные материалы по вопросам форм
собственности на землю и аграрных отношений в течение дли¬
тельного периода, то публикуемый сборник источников, охваты¬
вая сравнительно небольшой отрезок времени, способствует бо¬
лее углубленному изучению внешней и внутренней политики Ос¬
манской империи первой четверти XVII в. Материалы сборника
полезны и для изучения истории Украины в период, предшест¬
вующий освободительной войне украинского народа в середине
XVII в., а также международного положения в Юго-Восточной
Европе в это же время.
ОЧЕРК ИСТОРИИ
ПОЛЬСКО-ТУРЕЦКИХ ОТНОШЕНИЙ
В XVI - ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVII в.
ПОЛЬША И ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ (144В—1607>
Источники по истории Османской империи, публикуемые в
настоящем издании, рассказывают как о ее внутренней жизни,
так и о ее внешней политике, в частности об отношениях с
Польшей, развитие которых привело к так называемой Хотин-
ской войне 1620—1621 гг. Она завершила длительный период
«мирных» отношений этих двух государств, начавшийся в 1445 г.
Сохранение в течение столь долгого времени мира с Османской
империей польская буржуазная историография объявила вели«
чайшей заслугой династии Ягеллонов и ее преемников. Такая
оценка осуществлявшегося во второй половине XV—XVI в. кур¬
са варшавского двора на поддержание мирных отношений с
Портой любой ценой, даже путем отказа от противодействия ос¬
манской агрессии в Европе, представляется неправомерной.
Сопоставим два обстоятельства. Установлению мира пред¬
шествовал поход Владислава III против турок в 1443—1444 гг.
Военные действия в то время происходили у Балканского хреб¬
та. Хотинская кампания 1621 г. развертывалась на подступах
к Карпатам. Можно ли положительно оценить внешнеполитиче¬
скую деятельность, в результате которой османские завоевате¬
ли настолько приблизились к польским границам? Думается,
нет.
Еще в конце XV в. знаменитый Константин из Островиц, дол¬
гие годы прослуживший при османском дворе и оставивший ин¬
тересные мемуары «Записки янычара», подчеркивал в них, что
безопасность Польши от турецко-крымских набегов зависит от
поддержки ее правителями антиосманской коалиции на Балка¬
нах: «Пока Стефан, воевода волошский (молдавский.— Н. Р.),
держал Белгород и Килию под своей властью, польское коро¬
левство чувствовало себя в безопасности. Также, пока король
венгерский держит Белград-Сербский в своих руках, земля вен¬
герская в безопасности. Четыре реки — Дунай, Сава, Тисса и
Драва — подобны щитам» *.
Между тем сменивший Владислава на польском престоле
14
Казимир IV (1447—1492) упорно отклонял любые предложения
о союзе против Османской империи. Не испытывая серьезного
противодействия, султан Баязид II (1481 — 1512) в 1484 г. сумел
захватить Килию и Белгород. Наследник Казимира Ян Оль-
брахт, вместо того чтобы помочь Стефану Великому (1457—
1504) возвратить черноморские крепости, пошел на него войной
в 1497 г. Его брат и преемник Сигизмунд I (1506—1548) также
искал дружбы османских султанов, которые, обеспечив себе спо¬
койный тыл со стороны Польши, расширяли свои завоевания
в Юго-Восточной и Центральной Европе. В 1521 г. пал Белград.
Племянник Сигизмунда король Венгрии и Чехии Лайош II был
разбит и погиб в битве под Мохачем 29 августа 1526 г. О мас¬
штабах опасности, нависшей тогда над Европой, писал Ф. Эн¬
гельс: «Турецкое нашествие XV и XVI столетий представляло
собой второе издание арабского нашествия VIII века. Победа
Карла Мартелла неоднократно повторялась под стенами Вены
и на венгерской равнине. Как тогда при Пуатье, как позже при
Вальштатте во время нашествия монголов, так и теперь опас¬
ность опять угрожала всему европейскому развитию»2.
Отрадно, что в наши дни в польской историографии намети¬
лась тенденция к пересмотру ошибочной трактовки польско-ту¬
рецких отношений в XV—XVII вв. Прежде всего следует на¬
звать современного исследователя этой проблемы Я. Паевского.
Категорически осуждая политику Ягеллонов и их преемников,
он пишет: «Опасность со стороны Турции Польша почувствова¬
ла... в 1475 г., когда беспокойный сосед Менгли-Гирей, хан
крымских (перекопских) татар, стал вассалом султана, и в
1484 г., когда турки взяли Килию в устье Дуная и Белгород в
устье Днестра. С тех пор татарские вторжения беспокоили оди¬
наково владения как Короны, так и Великого княжества Ли¬
товского... Килия и Белгород принадлежали Молдавии, но иг¬
рали большую роль в польской торговле как ближайшие черно¬
морские порты. Немаловажным для Польши было и то обстоя¬
тельство, что турки установили теперь связь с татарами по
суше»3.
Свою характеристику последствий османской агрессии в Се¬
верном Причерноморье Я. Паевский дополняет сообщением о
том, что уже в конце XV в. польские послы в Стамбуле тщетно
«требовали устранения из нижней Бессарабии находившихся
там беспокойных буджакских татар». Хотя в соответствии с до¬
говорами 1489 и 1494 гг. султан обещал, что его подданные пре¬
кратят любые враждебные действия против Польши и Литвы,
но на деле турецкие и татарские набеги все больше беспокоили
пограничные земли. Отмечая ненадежность мирных договоров,
польский историк подчеркивает, что Речи Посполитой «не хваа
тало сил, чтобы в большой войне разбить татар, раз и навсегда
положить конец всем набегам и разбоям». В подобных условиях
«местное население само организовывало оборону, часто пере¬
водя к ответным ударам»4. Приведенные здесь заключения
15
Я. Паевского—• ключ к раскрытию сущности польско-турецких
отношений на протяжении всего рассматриваемого нами пе¬
риода.
Отказ Речи Посполитой от любых союзов, направленных
против Османской империи, стремление любой ценой сохранить
с ней мир вытекали из антигабсбургских настроений правителей
страны. Эту особенность польской внешней политики XVI в. от¬
метил еще К. Маркс: «Сигизмунд III, польский король, откло¬
нил под влиянием Замойского (последний был врагом Габсбур¬
гов) предложение принять участие в военном союзе против
турок»5.
Антигабсбургская партия в среде польских феодалов сфор¬
мировалась задолго до конца XVI в., когда действовал канцлер
и великий гетман Ян Замойский. Именно ее активность препят¬
ствовала вступлению Польши в антиосманские союзы, ослабля¬
ла антитурецкие настроения в среде шляхты, избравшей после
прекращения династии Ягеллонов в 1572 г. последовательно
трех антигабсбургских, следовательно, приемлемых для Стам¬
була кандидатов. Отошлем читателя к работам о польских
элекциях и о политике чужеземцев на польском престоле.
Интересна прежде всего оценка политики виднейшего из
них — Стефана Батория (польский король с 1576 по 1586 г.).
При нем, по мнению советского историка В. Д. Королюка, дру¬
жественные польско-турецкие отношения переросли в союзниче¬
ские: «...союз Батория с Крымом и Турцией вновь создавал
страшную угрозу на южных границах Русского государства»6.
Более того, союз был неравноправным. Покинув престол князя
Трансильвании, на котором он пребывал в качестве вассала сул¬
тана, и став с его помощью королем Польши, Стефан не разо¬
рвал уз, связывавших его с Портой. Это наглядно показывает
его переписка с султаном Мурадом III (1574—1595). В своих
посланиях султан настоятельно требует от польского короля по¬
виновения и полного выполнения условий заключенного ранее
договора, обращаясь с ним так, как будто тот продолжает оста¬
ваться его вассалом7. В частности, в 1585 г. султан напоминал:
«Издавна между королями польскими и султанами господство¬
вали союз и согласие. Королю Стефану султан весьма помог в
получении польской короны, брата его поставил воеводой Тран¬
сильвании. Султан надеялся, что король будет еще надежнее,
чем его предшественники, предан Порте»8.
Стефан тщательно выполнял требования Мурада III. Но сле¬
довал ли султан союзническому долгу? Посол германского им¬
ператора в Стамбуле С. Герлах записал в своем дневнике в
апреле 1578 г., что уже после заключения польско-турецкого до¬
говора 1577 г. татары совершали страшные опустошения на Ук¬
раине и угнали до 100 тыс. человек9. Польский буржуазный ис¬
торик Т. Корзон с удивлением замечал: «Татарские набеги в
1577—1578 гг. представляют необъяснимые трудности. Ведь Му¬
рад считал Стефана Батория слугой и Польшу включал в чис¬
16
ло стран, находившихся в вассальной от него зависимости. Как
же могли предпринимать грабительские набеги татары, также
зависимые от него?» 10.
Ответ на вопрос Корзона дан советским историком А. А. Но¬
восельским, который объяснял агрессивность Крымского ханст¬
ва особенностями экономического и социального строя этого
феодального государства. Преобладание кочевого скотоводства,
слабое развитие земледелия приводили к частым голодовкам.
Правители ханства видели основной источник своего обогаще¬
ния в набегах на соседние страны. Захваченная там добыча поз¬
же продавалась на рынках в Турции. «Татары были противни¬
ком непримиримым, не поддающимся дипломатическому воздей¬
ствию и не идущим на мирное сожительство»11.
Уже в польской буржуазной историографии конца XIX в.
звучали голоса, признававшие, что дружественные польско-ту¬
рецкие отношения не обеспечивали безопасности окраинам Ре¬
чи Посполитой, хотя она платила дань Крымскому ханству12.
Современный польский исследователь 3. Вуйцик подчеркивает,
что военная организация казачества в низовьях Днепра стала
складываться в борьбе с татарами, грабившими и угонявшими
в рабство польских, украинских и русских крестьян. Казаки
очень скоро поняли, что для обеспечения своего существования
«необходима совместная оборона, ибо поодиночке все обречены
на гибель. Начинается процесс объединения казаков в группы,
затем в отряды, называвшиеся ватагами. Эти ватаги ожесто¬
ченно сопротивлялись многочисленным татарским отрядам» 13.
Значение выступлений казачества подчеркивал и другой поль¬
ский историк — Вл. Конопчинский: «Противовесом татарам с
польской стороны были казаки. Их походы на Черное море бы¬
ли ответом на набеги под Вишневец и Львов» 14.
Прямую взаимосвязь между татарскими набегами и образо¬
ванием Запорожской Сечи ясно понимал и сам С. Баторий. От¬
вечая султану, он писал 22 января 1577 г.: «Казаки — скопище
людей разных наций — московитов, валахов и наших поддан¬
ных, которые, будучи осуждены на смерть, в страхе перед на¬
казанием сбегаются туда (в низовья Днепра.— Н. Р.). Число
их увеличилось после вторжения татар в наше королевство в
прошлом году. Многие были лишены своего имущества, не име¬
ли где жить, были раздражены убийствами и пленением роди¬
телей, братьев, жен, детей, отчего и присоединились к казакам».
Через полтора года король, обращаясь к султану, заметил по
поводу казаков: «Теперь их число еще более возросло, посколь¬
ку у большинства из них во время последних трех набегов та¬
тары разграбили имущество и увели жен и детей. Доведенные
До отчаяния, они присоединились к этой разбойничьей шайке» 15.
Стефану Баторию было ясно, что договор 1577 г. с султа¬
ном не обеспечивал покоя южным границам Речи Посполитой.
Однако дружба с султаном была нужна, ибо, как отмечал еще
польский историк К. Доперала, целью политики короля с мо-
2 Зам. 930
17
мента коронации была не война с Турцией, а борьба с Моск¬
вой ,6. Еще в 1576 г. на переговорах с послом крымского хана
Стефан, соглашаясь ежегодно выплачивать дань в 40 тыс. зло¬
тых, требовал не просто действий хана против России, а похода
всего ханского войска по его указанию. Свое требование Сте¬
фан подкреплял заверениями в том, что, помогая королю против
Москвы, татары будут в полной безопасности от казаков, и
предлагал совместные действия против них. В инструкции послу
А. Тарановскому, отправленному в начале 1577 г. в Бахчиса¬
рай, говорилось: «Низовых казаков за Днепром хан может сво¬
бодно хватать и карать на смерть, а с этой стороны Днепра, где
наши замки, не разрешаем их нигде принимать, а если явятся,
должны быть покараны старостами» 17.
Во время своего пребывания во Львове в мае — сентябре
4578 г. Стефан Баторий установил тесные контакты с Мура¬
дом III. Об итогах их дипломатической переписки В. Д. Ко-
ролюк писал: «В течение 1578 г. были урегулированы оконча¬
тельно ее (Польши.— Н. Р.) отношения с Крымом. Турция и
Крым явно сочувствовали воинственным планам Батория в от¬
ношении Русского государства. Султан обещал даже Баторию
военную помощь» ,8. Со своей стороны, король приказал распра¬
виться с руководителем антитурецкой борьбы в Молдавии Ива¬
ном Подковой, казни которого добивался Мурад III. 16 июня
1578 г. во Львове Подкова был обезглавлен, но перед смертью
он сказал, обращаясь к толпе: «Вы знаете, почему мне хотят
отрубить голову? Потому что саблю смочил в крови турецкой,
жизнь свою много раз подвергал опасности за христиан... Я
должен умереть, потому что турок приказал королю вашему,
его подданному, совершить казнь» 1э.
Даже потерпев неудачу в своих попытках захвата русских
земель, С. Баторий не отказался от агрессивных замыслов на
Востоке. Поиски союзников или по крайней мере поддержки на
Западе заставили его начать переговоры с папским нунцием
Болоньетти об антиосманской лиге. На этих переговорах Сте¬
фан предложил завоевание Москвы в качестве предварительно¬
го этапа похода на Стамбул. Король надеялся на помощь рим¬
ской курии, которая всегда была не прочь обращать в католи¬
чество «схизматиков» (так Ватикан именовал последователей
православной церкви). Он добился от нее субсидии, но прислан¬
ной не для войны с Турцией. Для К. Доперала С. Баторий
«становился защитником католической веры в борьбе с право¬
славной Москвой... Благоприятный исход этой борьбы позволял
рассчитывать на то, чтобы силами Речи Посполитой и Великого
княжества Московского попытаться взять Стамбул с помощью
татар и казаков»20.
Так родилась легенда об антиосманских планах Батория,
сохранявшаяся подчас и до наших дней в польской историогра¬
фии 21.
В противовес традиционному взгляду на Стефана как на
борца против османской агрессии приведем высказывание о его
политике выдающегося украинского писателя и общественного
деятеля И. Франко, выступавшего против польской шляхетско-
буржуазной историографии: «Когда поляки говорят, что миссией
польского государства было защищать запад Европы от восточ¬
ных дикарей, то... это фатальная ошибка поляков... Как обсто¬
ит дело с этой прославленной миссией на Востоке? Никогда не
могла Польша создать сильную и постоянную защиту границ...
О том, как Польша исполняла свою миссию на Востоке, лучшим
свидетельством может служить факт, что во времена Стефанд
Батория Польша платила крымскому хану ежегодную дань в
15 тысяч червонных злотых и сама высылала коронные войска
для уничтожения и истребления казачества, которое было един¬
ственным естественным защитником границ польской и русской
земли от татар и, следовательно, должно было быть вернейшим
союзником Польши»22.
Разумеется, проосманская политика была присуща Речи
Посполитой не только во времена Стефана Батория. Подобные
отношения Мурад III хотел установить и с Сигизмундом III.
Отвечая на одно из посланий польского короля, он подчеркивал,
что «по его письму [Сигизмунд III] был провозглашен поль¬
ским королем». Султан советовал королю для блага своей стра¬
ны быть верным Порте и заверял, что поможет ему в случае
нападения врагов23.
Новый этап в развитии польско-турецких отношений, насту¬
пивший после Стефана Батория, связан с именем Яна Замой-
ского, которому он предоставил высшие государственные долж¬
ности канцлера и великого гетмана. Он унаследовал антигабс-
бургские и протурецкие принципы внешней политики Стефана,
стал продолжателем этой политики. И о нем создана легенда,
на этот раз украинской националистической историографией.
Начало ей положил П. Кулиш, противопоставлявший политику
Я. Замойского политике польских панов. Подхватывая легенду
об антиосманских планах Батория, он писал, будто Замойский,
«верный стремлениям Стефана Батория, в самом начале цар¬
ствования Сигизмунда советовал ему взяться за дело, то есть
за борьбу с Турцией, но заслоненные Русью польские паны пу¬
стили план Замойского в проволочку»24. Деятельность Замой¬
ского не дает никаких оснований для подобных утверждений.
Война с Австрией в 1592—1606 гг. заставила Османскую им¬
перию поддерживать дружественные отношения с Речью Пос¬
политой. По договору 1592 г. Сигизмунд III обязался не допу¬
скать казаков во владения Османской империи, чем фактически
поддерживал ее против Австрии. Везир Ферхад-паша, в свою
очередь, заверял польского посла, что татарских набегов не
будет, но в мае 1593 г. до 20 тыс. татар, распустив слух, что*
идут на Москву, разграбили Волынь25.
_ В 1594 г. возникла угроза похода через польскую территорию*
оО-тысячного войска крымского хана на соединение с осман¬
2*
1»
скими силами в Венгрии. Столь необычный путь был избран по¬
тому, что в Молдавии и Валахии назревало восстание против
Османской империи. Возвратившийся из Стамбула посол Дро-
жинский и молдавский господарь Арон предостерегали Замой-
ского, но тот выразил сомнение по поводу возможности такого
похода и отверг предложение Северина Наливайко, который во
главе 20-тысячного казачьего войска был готов к совместным
действиям с поляками против войска крымского хана26.
Вторгшиеся в начале июля татары не встретили серьезного
сопротивления, по пути они сожгли Снятый, Коломыю, Обертин
и другие города. Присутствие в татарском войске янычар и то
обстоятельство, что нападавшие не брали пленных, говорили
о том, что это был не простой набег, а дальний поход. Волынь,
Покутье и Русское воеводство (с центром во Львове) были уже
значительно опустошены, когда явился Замойский с довольно
значительным войском. У Самбора эти силы готовились к бит¬
ве с татарами, разбившими лагерь у леса. К утру, однако, он
оказался пуст: татары ночью ушли, оставив лишь хромых коней.
Очевидно, у Замойского не было желания разбить татар, коль
уход многочисленного войска остался незамеченным. Дальней¬
шее преследование оказалось столь же безуспешным. Дойдя до
Трансильвании, Замойский повернул назад. Воины жаловались,
что упустили врага, перепортили коней, а татар не видели и не
били27.
Канцлер тщетно пытался оправдаться в том, что не сумел
задержать татар. Распространялись сатирические листки, об¬
винявшие Замойского, что он подкуплен турками. Чешский бур¬
жуазный историк Й. Мацурек писал: «Замойский, вероятно,
умышленно не загородил дорогу татарским ордам», стараясь
заслужить расположение Порты на случай, если Сигизмунд ов¬
ладеет своим наследственным шведским престолом, который он
как раз отправился добывать, и не возвратится. Польше тогда
грозило новое безвластье. Замойский не хотел, останавливая
татар, помочь Габсбургам28.
Приход крымской конницы в Венгрию спас османскую ар¬
мию, потерявшую до 40 тыс. человек в борьбе с австрийцами.
Габсбурги возлагали надежды на антитурецкие восстания в
Дунайских княжествах. Однако польный гетман С. Жолкевский,
находившийся с войском на польско-молдавской границе, кате¬
горически отказал в помощи господарю Молдавии Арону29. За¬
мойский не принял предложения валашского господаря Михая,
который был готов признать себя вассалом Польши и платить
дань ей вместо Османской империи, если ему пришлют 10-ты¬
сячное войско. По мнению И. Мацурека, целью Замойского бы¬
ла «не защита князей на Дунае, а свержение этих император¬
ских вассалов (господари Валахии и Молдавии готовы были
следовать примеру князя Трансильвании [Сигизмунда] Бато-
рия, признавшего себя вассалом Габсбургов.— Н. Р.), врагов
Турции, и утверждение на их месте таких, которые поддержива¬
20
ли бы хорошие отношения с Польшей и Турцией, что сделало
бы невозможной польско-турецкую войну»30. В результате Ми-
хай не смог воспользоваться плодами своей победы над осман¬
ской армией при Кэлугэрени (1595).
В 1595 г. Ян Замойский осуществил поход в Молдавию, где
посадил на место господаря Иеремию Могилу, тесно связанного
с польской знатью и готового в случае присоединения Молдавии
к Польше удовлетвориться должностью польского воеводы.
Встретившиеся с Замойским у Цецоры на р. Прут султанский
наместник Ахмед-паша и крымский хан Казы-Гирей согласились
на правление Иеремии в Молдавии.
Договор, заключенный между польским королем и султаном
в 1598 г., закреплял наследование молдавского престола за по¬
томством Иеремии при условии сохранения верности последнего
Османской империи31. Так Молдавия очутилась под двойным
гнетом. Иеремия заплатил султану за шесть лет 24 тыс. дука¬
тов. Большую дань давал он и Польше. Этим не ограничива¬
лось разграбление Молдавии. Иеремия посылал большие по¬
дарки лично Замойскому, много досталось и другим польским
феодалам.
Утверждение польского ставленника в Молдавии рассматри¬
валось в Стамбуле как важный шаг в подготовке наступления в
Венгрии против Габсбургов в 1596 г. Подавление войсками гет¬
мана С. Жолкевского восстания под предводительством С. На-
ливайко весной 1596 г., гибель многих запорожцев обеспечивали
Османской империи спокойный тыл в Северо-Западном Причер¬
номорье32. Тогда же посол султана в Варшаве требовал согла¬
сия на новый переход крымской конницы в Венгрию через поль¬
скую территорию. Взамен Порта разрешала посадить польского
ставленника господарем в Валахии33.
Тщетно старался Михай помешать османско-польскому сго¬
вору. Его успехи в борьбе за объединение Дунайских княжеств
пугали польских магнатов. Враждебно были встречены ими по¬
пытки достичь объединения мирным путем, например посредст¬
вом брака сына Михая с дочерью Иеремии Могилы. Были от¬
вергнуты предложения объединить Валахию, Трансильванию и
Молдавию под протекторатом Сигизмунда III с условием^ что
король окажет помощь в антиосманской борьбе. Хотя Михай
соглашался передать под власть Речи Посполитой Килию, Бен¬
деры, Белгород, Очаков и Измаил, его посла даже не допустили
к королю34.
Когда Михай изгнал польские отряды, помогавшие утвер¬
диться в Трансильвании турецкому союзнику Анджею Баторию,
Замойский постарался изобразить эти события как угрозу фео¬
далам всех соседних стран: «Михай холопам семиградским дал
такую волю, что и жен и детей своих панов ловят и убивают и
Добро их делят между собой. Это опасный пример. А с казаками
У них союз. Холопы наших окраин и холопы, живущие среди
Г0Р, склонны к таким же мятежам, а за ними могут пойти и са¬
21
мые спокойные»35. Так Замойский добивался привлечения шлях¬
ты к войне против Михая.
Направленный в Стамбул посол А. Рембовский должен был
изложить султану план действий -против Михая и подготовить
поход Замойского. Посол просил, чтобы паша, возглавлявший
османское войско на Дунае, двинулся от Темешвара в тыл Ми-
хаю, отрезая ему путь к отступлению в случае поражения и ли¬
шая возможности получать помощь от императора. В ответ на
действия Замойского против Михая султан должен был отка¬
заться от власти над Молдавией или передать в пользу Польши
дань от нее на 30—40 лет или на меньший срок. «Выторгуй,
сколько сможешь»36,— гласила инструкция. Через Иеремию был
установлен контакт и с крымским ханом. В письме к нему Си-
гизмунд указывал на опасную для ханства перспективу объеди¬
нения Дунайских княжеств под властью Михая. В ответ хан
предложил свою помощь против храброго воеводы37.
Поскольку сейм не утвердил поборы на войну, король при¬
казал набирать войско не только за счет кварты (дохода от
королевских поместий), но и на деньги, полученные от заклада
королевских регалий. Страх магнатов перед волнениями кре¬
стьян и стремление утвердиться в богатых закарпатских землях
сделали свое дело. Замойский сумел собрать значительное вой¬
ско, с помощью которого ему удалось свергнуть Михая Храб¬
рого и посадить на его место брата Иеремии Могилы — Си¬
меона.
По договору 1600 г. с Замойским Иеремия и Симеон обяза¬
лись кроме ежегодной дани в 40 тыс. злотых уплатить едино¬
временно 80 тыс. на содержание польского войска (по 3 тыс.
воинов в каждом княжестве) и в дальнейшем делать это, еже¬
годно давая по 15 флоринов каждому казаку (не считая продо¬
вольствия), по 25 — гусару.
, Канцлер напрасно тешился надеждой, что Польша вышла
победительницей в борьбе с Габсбургами за гегемонию в Мол¬
давии и Валахии. После того как закончилась австро-турецкая
война, потребность в польской помощи отпала. При подписании
польско-турецкого договора 1607 г. султан отказался признать
право короля замещать престолы Молдавии и Валахии. Сказа¬
но было лишь, что господари должны поддерживать дружбу с
польскими королями. Вместо представителя семьи Иеремии Мо¬
гилы в 1611 г. султан посадил в Молдавии враждебного Речи
Посполитой Стефана Томшу. По Бушевскому договору 1617 г.
Польша вовсе отказалась от вмешательства в дела Молдавии
и Валахии38.
Таков был бесславный конец политики Я. Замойского, якобы
сумевшего «довести границы Речи Посполитой до Дуная». Мол¬
давия превратилась в плацдарм османской агрессии против
Польши. Это проявилось в 1621 г., когда султан Осман II по¬
пытался предпринять нашествие, завершившееся поражением у
стен крепости Хотин на Днестре.
22
ПРИЧИНЫ И НАЧАЛО ПОЛЬСКО-ТУРЕЦКОЙ ВОЙНЫ
1620—1621 гг..
Набеги крымской и буджакской орд на польские и украин¬
ские земли совершались и в XVI в. через территорию Молдавии.
Этот путь обеспечивал внезапность нападения, гарантировал от
встреч с немногочисленными польскими отрядами на Украине.
Число набегов возросло с 1601 г. в результате попыток Порты
оказать давление на политику Польши39.
Начало XVII в.— период наивысшей активности запорожско¬
го казачества. Не имея возможности предупредить набеги татар
на Украину, запорожцы весьма активно действовали на Черном
море в контакте с донскими казаками, стараясь освободить уг¬
нанных в рабство людей. Как во времена Стефана Батория,
польские послы в Стамбуле в ответ на упреки турок по поводу
действий запорожцев зачастую отвечали, что подлинной причи¬
ной, заставлявшей казаков идти на море, «были отряды татар,
постоянно опустошавшие казачьи земли». Сообщая об этом, ту¬
рецкий хронист утверждал, что великий везир приказал хану,
чтобы своевольными действиями он не нарушал союза с Поль¬
шей.
Однако демонстративные усилия Порты прекратить татар¬
ские набеги, если и имели место, не могли быть эффективными,
так как, покупая угнанных с Украины людей, османские вель¬
можи фактически поддерживали работорговлю. Со своей сторо¬
ны, магнатская верхушка Речи Посполитой была озабочена не
безопасностью Украины. С началом интервенции в России она
стремилась использовать Крымское ханство в качестве своего
союзника. В публикуемом в данном сборнике польско-турецком
договоре 1607 г. предусматривались совместные действия поль¬
ских войск с татарами. Хан должен был оказывать помощь про¬
тив любого врага, нападающего на Польшу, при условии что
в каждом случае будет согласие султана. Хотя возможный про¬
тивник не оговаривался, было ясно, что эта помощь могла быть
оказана только против России, тем более что султан обещал не
причинять никакого ущерба «землям, которые король завоюет
у неверных», а таковыми являлись только земли России. Оборо¬
нительная формулировка договора маскировала союз против
России, и, конечно, не только польско-крымский, как указывал
А. А. Новосельский, но и польско-турецкий, сыгравший важную
роль в осуществлении польской интервенции в России.
В 1612 г., когда русский народ изгонял интервентов из Мос¬
квы, буджакская орда из-за Днестра двинулась к Каменец-По-
дольскому, сожгла по дороге более 30 селений. В начале сен¬
тября 1615 г. отряды крымского хана доходили до Львова. Воз¬
вращаясь, они у Каменца жгли села, амбары и стога в поле.
«Отряд добровольцев из армян, поляков и русин (украинцев.—
Р ) сделал вылазку из города. Под прикрытием огня пушек
крепости татар отогнали»40. Так сопротивлялись горожане.
23
Но крестьяне не имели оружия. Поэтому участники набегов
зачастую проходили огромные расстояния, «не видя вынутой
сабли», как говорили в те времена. Войска были заняты глав¬
ным образом в России.
Османская империя была фактически союзником Речи Пос-
политой в годы интервенции в России. Узнав о вступлении Лже-
дмитрия I на московский престол, султан писал Сигизмунду III:
«Почему не заключил с нами союз московский король, который
посажен по вашей воле? Прикажите ему, чтобы не причинял
ущерб владениям Порты». Когда бейлербею румелийскому Ис-
кендер-паше, явившемуся в 1617 г. с войском в Молдавию, со¬
общили, что королевич Владислав спешит в Москву завоевы¬
вать престол, он ответил гетману и канцлеру С. Жолкевскому:
«Хорошо, пусть Бог поможет всем его делам» — и призвал
укреплять дружбу41.
Усилия правителей Речи Посполитой были направлены на
то, чтобы удержать запорожцев от походов на Черное море и
тем самым сохранить сложившиеся отношения с Портой. Вско¬
ре после заключения договора 1607 г., в ответ на жалобы по по¬
воду казачьих набегов, король писал, что казаки — «сброд из
разных племен», который ему не повинуется. Уничтожить его
можно лишь с помощью турок, которым следует изгнать казаков
с низовьев Днепра. В 1613 г. послу А. Турскому было приказа¬
но заверить султана, что все будет сделано для разгрома казав
чества и что направлены соответствующие распоряжения гетма¬
ну и виднейшим сенаторам. Им дано войско, чтобы отыскать
убежища казаков и громить их. Посол должен был посоветовать
турецкой стороне активно действовать против казаков: «если
морем пойдут во владения султана, пусть их там карают»42.
В Стамбуле не удовлетворились сообщением посла. В 1614 г.
султан сообщил послу, что посылает румелийского бейлербея
Ахмеда с 30-тысячным войском против казаков. Сам Ахмед в
письме С. Жолкевскому добавлял, что ему приказано построить
крепости, чтобы мешать выходу запорожцев из Днепра в Чер¬
ное море. Гетман отвечал: «Нужно будет, поможем друг другу
против общих недругов, вы со своей стороны, мы — со своей,
чтобы истребить их до основания»43.
С. Жолкевский грозил смертью тем, кто будет отправлять
на Запорожье продукты, свинец, порох. Королю он писал, что
посол С. Тарговский по его указанию должен сообщить везиру
о невозможности согнать казаков с тех мест, где всегда были
их поселения. План казацких поселений в низовьях Днепра по¬
сол передал туркам, чтобы они их уничтожили.
Осенью 1616 г. посол Е. Коханский предложил отправить
против казаков флот и войско. Султан согласился и требовал
помощи польского войска. Румелийский бейлербей писал Жол¬
кевскому: «Будем их (казаков.— Я. Р.) теснить, я — от Очакова,
а вы — с другой стороны». Султан в письмах королю старался
рассеять сомнения в искренности этих предложений. Команду-
24
индий флотом Ибрагим-паша, когда запорожцы, избегая с ним
встречи, ушли на Дон, попытался присвоить себе славу «со¬
крушителя Запорожской Сечи». Так как в момент нападения
там было всего несколько сот казаков, он уничтожил их жили¬
ща и ушел, захватив несколько пушек и челнов44.
Приведенные факты говорят о тесном сотрудничестве Осман¬
ской империи с Речью Посполитой. Современники не сомнева¬
лись в прочности этих связей. С.Жолкевский писал королю 4 ап¬
реля 1616 г.: «Страх турецкого нашествия Бог снимает и отда¬
ляет от Речи Посполитой». Он добавлял, что османское войско
на Дунае получило приказ идти в Азию, где возобновилась вой¬
на с Ираном. Поэтому на Украине достаточно сохранить лишь
«призрак какого-нибудь войска для устрашения казаков-свое-
вольников, которые собираются в купы (отряды.— Н. Р.)»45.
По мнению советского историка О. Л. Вайнштейна, в 1617 г.
Речь Посполита оказалась «лицом к лицу с грозной турецко¬
татарской силой, которая во главе с лучшим турецким полко¬
водцем Искендер-пашой должна была наказать Польшу за ее
агрессию в Молдавии, интриги в Трансильвании и попуститель¬
ство казачьим набегам на черноморские берега Турции»46.
А вот как рассказывает об этих событиях султанский хро¬
нист Наима: «В 1617 г. Искендер-паша... и предводители сул¬
танского флота получили приказ совместно действовать на море
и на суше с целью прекращения набегов казачьих орд, совер¬
шавших постоянные разбои на берегах Черного моря»47. Отме¬
тим попутно, что к этому готовились и в Варшаве. Еще на сей¬
ме 1616 г. С. Жолкевский просил разрешения, чтобы войско, со¬
бранное для похода Владислава на Москву, пошло через Киев¬
щину и вместе с пограничными отрядами уничтожило казаков.
Король согласился, ибо, по его мнению, не следовало отказы¬
вать туркам в их требовании разгромить казаков. Жолкевский
в письме к везиру выразил удовлетворение тем, что Искендер-
паша собирается разгромить запорожцев, так как польским вой¬
скам не достать казаков на море и на побережье, а также «меж¬
ду водами» (очевидно, между протоками Днепра). «Тех, кто
будет в наших краях прятаться, будем уничтожать»48,— заверял
гетман. Но вернемся к рассказу турецкого хрониста: «Оба вой¬
ска, встретившись лицом к лицу, готовились к бою, когда послы,
отправленные обеими сторонами, после нескольких встреч нача¬
ли вести переговоры о заключении мира. Главным предметом
переговоров было усмирение казаков»49.
Встреча войска Жолкевского с «грозной турецко-татарской
силой» закончилась Бушевским договором 1617 г., по которому
польская сторона взяла на себя обязательство платить дань
татарам, не вмешиваться в дела Молдавии, Трансильвании и
Валахии, запретить казакам выход в Черное море, срыть погра¬
ничные крепости. Анализ этих обязательств приводит к выводу
° том, что они не были вырваны силой. Искендер-паша отказал¬
ся от разрушения шести крепостей, лежавших далеко от грани¬
25
цы, и удовлетворился сносом двух пограничных казачьих селе¬
ний — Бершади и Рашкова. Подтверждение обещания платить
дань крымскому хану было обычным условием, при выполнении
которого он был готов оказывать Польше военную помощь. За¬
прещение казакам ходить на море соответствовало не только
турецким требованиям, но и решениям польских сеймов.
Послушание для запорожцев означало отказ от походов во
владения Османской империи, несмотря на продолжение татар¬
ских набегов. Хотя, как отмечал польский историк Ф. Сувара,
«ни один год не приносил Польше столько набегов, как 1618-й»,
тем не менее «Сигизмунд III так был доволен договором 1617 г.,
который обеспечивал ему спокойный тыл в войне с Москвой,,
что ни с чем отправил персидского посла»50. Королю не нужны
были союзники против Османской империи.
Однако в самой Польше слышны были иные голоса. Шлях¬
тич С. Маскиевич писал: «Договор со Скендер-пашой для нас от¬
нюдь не радостный, так как мы отказались от подданства мол¬
давского господаря, потеряли Хотин... не замечая того, что
язычник подобрался вплотную, теперь ему и Каменца захочет¬
ся, от Хотина он лежит недалеко. Гетман в угоду туркам велел
казнить Ивонию (коменданта.— Я. Р.)% находившегося в Хоти¬
не, отдав его туркам»51. Хронист П. Пясецкий полемизировал с
Жолкевским, который, пытаясь оправдать передачу Порте Хо¬
тина как уступку, способствовавшую упрочению мира, говорил:
«Щенку досталась кость, пусть ею забавляется, Польше доста¬
нется покой». Хронист писал: «Напротив, турки прониклись
большой смелостью, почувствовав вкус этой кости. Приблизив¬
шись к польским землям, они всю Польшу завоевать хотели, что
и проявилось вскоре»52.
Так высказывались современники. Осуждали договор и по¬
томки. 200 лет спустя польский историк Ю. Немцевич писал:
«Заключенный без разрешения сословий (сейма.— Я. Р.), до¬
рогой ценой купленный мир вскоре был сорван новыми набе¬
гами. Напугав казаков, Искендер-паша, уверенный в том. что
приобрел Молдавию, вскоре выпустил на Украину татарские
орды. Запылали пожары на плодородных землях, тысячи людей
обоего пола, разного возраста угнаны в позорное рабство»53.
Договор 1617 г., заключенный в условиях мирных отношений
с Османской империей, положил начало новому периоду татар¬
ских набегов на украинские земли. Меры для обеспечения их
безопасности обсуждались на сейме в феврале 1618 г. Указы¬
вая на попустительство правителей Османской империи набегам
крымчан и буджакцев, видные польские общественные деятели
Ежи и Кшиштоф Збаражские и их сторонники внесли предло¬
жение, «чтобы часть королевства, граничащая с турком, была
обеспечена надежным войском, которое все время должно нахо¬
диться на границе для ее защиты. Турку никоим образом нель¬
зя доверять»54.
Такие проекты не встретили одобрения в правящих кругах.
26
Все их внимание было поглощено походом Владислава на Мос¬
кву. Обсуждение было отложено. С. Жолкевский вместо орга¬
низации обороны украинских земель от набегов с юга беспо¬
коился лишь о том, чтобы не был нарушен мир с османами в
период московского похода. Поэтому он уклонялся от столкно¬
вений с татарами, опасаясь помешать контактам с Искендер-
пашой, которые он считал гарантией османского благожелательэ
ного нейтралитета. Жолкевский дождался ответа паши. В нем
было высказано удовлетворение сообщением о прошлогодних
действиях польского войска против запорожцев, особенно тем,
что часть их удалось привлечь к участию в московском походе,
а также извинениями за неудачу попыток вытеснить казаков из
Запорожья55.
Действия Жолкевского дали возможность буджакской орде
во главе с Кантемиром и крымчанам под предводительством
Девлет-Гирея глубоко проникнуть на территорию Речи Поспо-
литой, нанести ей огромный ущерб. Собрав наконец значитель¬
ные силы, Жолкевский укрепился в лагере под Орынином на
важнейшем пути из Львова в Каменец, близ последнего. Однако
надежды отбить угоняемый полон не осуществились. Жолкев¬
ский запретил покидать лагерь и преследовать врага. Орда, гра¬
бя и разоряя все на своем пути, ушла в Крым, угнав до 30 тыс.
человек56.
«Таков беспримерный позор польского народа,— возмущал¬
ся П. Пясецкий,— располагать многочисленным, вымуштрован¬
ным, конным войском, рвущимся в бой, но стоящим неподвижно,
не имеющим права двинуться без приказа гетмана, вынужден¬
ным смотреть на пожары у родичей, братьев и соплеменников
своих, на захват пленных, которых нельзя спасать...»57 Еще
резче клеймил Жолкевского С. Маскиевич: «Неслыханная! Увы!
Печальная новость в лагерь пришла к мужьям о пленении жен,
детей, к сыновьям — [о пленении] отцов, матерей, братьев, се¬
стер... Глядели из лагеря, когда враги гнали их в позорное раб¬
ство. Не нашлось там честного мужа, сына, брата% чтобы если
не во врага, то в самого предводителя, по вине которого насту¬
пило такое бедствие, вонзил саблю. Но волос не упал с его
головы, а полон угнали...»58
Те, чьи земли больше всего пострадали от набега, кипели
ненавистью к правительству. Тяжелыми обвинениями перепол¬
нена жалоба «обывателей русского (львовского.— Н. Р.) и по¬
дольского воеводств». В ней говорилось: «Фальшивый страж
Речи Посполитой, настоящий предатель отдал на разграбление
русские земли, продал свою веру и честь, украл мужество и сла¬
ву польского рыцарства... Сражаться сейчас нужно, а не про¬
сить. Оружие кует мир... А ты, негодяй, когда враг нападает
на лагерь... хочешь договариваться с Искендер-пашой...» В этом
Документе содержались не только обвинения, но и программа
мипеНеНИЯ Внеш^ей политики. Осуждая политику короля, стре-
Шегося к войне с Москвой и к миру с Турцией, его авторы
27
писали: «Не было никакой причины воевать с Москвой, а сейчас*
есть не только существенная причина [воевать против Турции]
но и необходимость». Они напоминали, что Жолкевский отдал
туркам Молдавию без борьбы, и требовали лишения его долж¬
ности гетмана и земель, полученных за военную службу, ибо
он не выполнил свой долг и не заслуживает того, чтобы ими
пользоваться, а тем более этого не заслуживают его потомки59.
Авторы письма, очевидно, братья Збаражские и их сторон¬
ники, выразили в нем протест против проводимой варшавским
двором политики мира с Османской империей любой ценой. Тем
не менее, казалось, ничто не препятствовало сохранению преж¬
них связей между двумя странами, тем более что в Османской
державе происходили волнения, а ее могущество было ослабле¬
но в результате войны с Ираном. Осман II и его приближенные
не скупились на дружеские заверения в письмах к Сигизмун-
ду III и С. Жолкевскому. Престолы Валахии и Молдавии сул¬
тан передал господарям, дружественным Польше60. Все это
внушало польским политикам надежду на прочный мир. Король
старался упрочить сложившиеся отношения. В польско-турец¬
ком договоре, возобновленном 22 мая 1619 г., основным было
требование обеспечить безопасность владений султана от «раз¬
бойников, чтобы больше ущерба подданным нашего государст¬
ва (Османской империи.— Я. Р.) не причиняли». Подтвержде¬
ны были основные положения предшествующих договоров, в том
числе отказ от вмешательства в дела Молдавии, Валахии и
Трансильвании. Во исполнение условия договора Жолкевский
приказал запорожцам сжечь морские ладьи, потребовал огра¬
ничения числа казаков до 3 тыс. Новость с восторгом приняли
в Стамбуле.
Продолжался обмен посольствами. В январе 1620 г. в Вар¬
шаву прибыл посол султана с поручением восстановить «друж¬
бу» между королем и крымским ханом. Из Стамбула вернулся
посол П. Ожга с письмом везира, подтверждавшим эти наме¬
рения Порты. Новый великий везир Али-паша плохо принял
посла И. Отвиновского, приехавшего в апреле 1620 г. Историки
обычно объясняют это реакцией турецкой на набеги казаков,
добиравшихся до пригородов Стамбула. Положение, казалось,
изменилось. Однако и Али-паша не захотел использовать ка¬
зачьи набеги как повод к войне. Напротив, в мае он дал От-
виновскому две аудиенции. Обещая не предпринимать военных
действий против Польши, он потребовал ликвидировать каза¬
чество в течение четырех месяцев, снести казачьи укрепления.
Такова была запрошенная им цена за сохранение мира61.
С. Жолкевский не сомневался в искренности обещаний Пор¬
ты. Он уверял короля и киевского воеводу Т. Замойского, будто
турки приняли посла плохо не потому, что собираются воевать.
Наблюдая реакцию на свои угрозы, они хотят проверить, готова
ли Польша к войне, не может ли она стать легкой добычей, а
также заставить ее потратить деньги на подготовку к войне.
28
которую не собираются начинать. Получив донесение молдав¬
ского господаря К. Грациани о сборах Искендер-пашой 40-ты¬
сячного османо-татарского войска, включая подкрепления из
Молдавии и Валахии, Жолкевский послал к паше Е. Кохан-
ского. В ответ на вопросы польского представителя паша заве¬
рил, что армия предназначена всего лишь для строительства в
днепровском лимане укреплений, закрывающих запорожцам вы¬
ход в море. В доказательство якобы дружеских намерений он
сообщил, что хан готовится напасть на Украину. И. Отвинов-
ский сообщал из Стамбула, что назревает новая ирано-турецкая
война62.
В 1620 г. внимание Порты было отвлечено событиями в цен¬
тре Европы — началом Тридцатилетней войны. Еще в мае 1618 г.
против Габсбургов восстали их чешские подданные. Разгорелась
борьба, гибель грозила владычеству Габсбургов даже в Авст¬
рии, где против них выступили протестанты-лютеране. Их под¬
держали венгерские кальвинисты, избравшие королем князя
Трансильвании Бетлена Габора.
Конфликт разгорался, в него были вовлечены многие евро¬
пейские державы. Какова же была позиция Порты? Весьма
удачно ее охарактеризовал современный венгерский историк
Т. Виттман: «Турки вместо помощи Бетлену хотели ловить рыбу
в мутной воде»63. Действительно, и Габсбурги, и их противники
обращались в Стамбул с просьбой о помощи. Начался ожив¬
ленный обмен посольствами между Стамбулом и Фридрихом,
курфюрстом Пфальцским, избранным королем Чехии, а также
Бетленом Габором, сулившим султану территориальные уступки
за разрешение короноваться венгерской короной. Голландский
посол К. Хага просил султана дать приказ паше Буды — Кара-
кашу послать войско на помощь Бетлену. Султан согласился при
условии уступки крепости Вац (Вайцен) в Северной Венгрии,
но одновременно потребовал ту же крепость у Фердинанда II
Габсбурга. От Габсбургов требовали Вац за сохранение мира,
от их врагов — за обещание помощи. Фердинанд II был готов
расстаться с половиной своих венгерских владений, только бы
расправиться с непокорными подданными. Вац был захвачен
Каракашем за несколько дней до поражения чехов в битве
9 сентября 1620 г. у Белой горы и потери Чехией своей незави¬
симости.
Правители Польши считали мир с Османской империей проч¬
ным, полагая, что в Стамбуле их рассматривают как союзников
против казачества. Война все же началась в 1620 г., и вопрос
о ее причинах уже более 100 лет является предметом дискуссий
историков.
Тщетны были попытки установить связь между предшеству¬
ющими войне польско-турецкими конфликтами и вступлением
войска гетмана С. Жолкевского в Молдавию в сентябре 1620 г.,
ставшим поводом к войне. Все инциденты в польско-турецких
отношениях начала XVII в. были вызваны стремлением Порты
29
побудить Речь Посполитую на решительные действия против ка|
зачества, но ни в коем случае не разрывать отношения с ней]
чтобы не допустить объединения усилий поляков и запорожцев;
как это и случилось в 1621 г. В Варшаве же считали, что мож]
но, не опасаясь помех со стороны Порты, активно содействовать
Габсбургам против их мятежных подданных в Чехии и Венг¬
рии64. Придворная камарилья старалась оправдать помощь Габн
сбургам уверениями, будто они в благодарность за нее возвра¬
тят Польше Силезию, присоединенную в XIV в. к землям чеш¬
ской короны. Этот акт должен был, по мнению Сигизмунда III,
заставить замолчать все голоса протеста против вмешательства
Польши в Тридцатилетнюю войну. Однако Габсбурги при под¬
держке Сигизмунда III громили непокорных, но Силезию воз¬
вращать не собирались.
Пришлось придумывать нечто новое для маскировки помощи
Габсбургам. Возник план похода в Молдавию якобы с целью
сохранения на престоле вопреки воле султана грсподаря Гра-
циани. С. Жолкевский, подписавший в 1617 г. Бушевский дого¬
вор, по которому Польша обязалась не вмешиваться в дела
Молдавии, спустя три года вторгся туда с незначительными си¬
лами (8—10 тыс. человек). Современник событий шляхтич
С. Маскиевич писал: «Гетманы коронные Жолкевский и Конец-
польский с войском коронным пошли против турок в Молдавию
и стали лагерем у Цецоры... Догадывались люди, что это сдела¬
но в интересах христианского императора, так как он воевал
с евангелистами (протестантами.— Н. Р.), а к ним еще турецкое
войско должно было присоединиться. Стремясь ему помешать и
задержать его, пересекли ему дорогу»65.
Несколько иначе понял задачу, поставленную С. Жолкевско-
му, хорошо информированный придворный хронист Фердинан¬
да II —Н. Беллум. Он считал поход Жолкевского не попыткой
помешать планам Искендер-паши, а акцией, предпринятой с
целью помочь Габсбургам. По его мнению, поляки, «взяв Хотин,
собирались идти дальше — в Молдавию, Валахию, Трансильва-
нию, чтобы помешать Бетлену подать помощь Чехии и Мора¬
вии». Задачу Искендер-паши хронист видел не в том, чтобы из¬
гнать Грациани, а в намерении помешать польскому маневру:
«Как поляки пришли туда (в Молдавию.— Я. Р.), турецкая ар¬
мада явилась им навстречу»66. Свидетельство это особенно ав¬
торитетно, ибо исходило из лагеря, в котором нетерпеливо дожи¬
дались польской помощи.
Напомним и заявление самого Искендер-паши, сделанное им
во время переговоров с Жолкевским после сражения под Цецо-
рой: «Мы отступим от вас и пойдем в Венгрию, ибо направлены
султаном не сюда, а на помощь Бетлену»67. Сам ход событий,
последовавший за поражением поляков под Цецорой, весьма
примечателен: Грациани бежал и погиб, защищать от турок не¬
кого, войско понесло значительные потери, окружено вдали от
своей земли преобладающими силами врага. Тем не менее ко*
30
Мандующий упорно отказывается от всех возможностей свобод-
кого отхода к границе Польши, к Днестру. Требование Жолкев-
ского отдать в заложники предводителя буджакских татар Кан¬
темира, по мнению востоковеда Й. Сеньковского, не имело иного
смысла, кроме желания сорвать переговоры. Искендер-паша и
предводители татар Кантемир и Девлет-Гирей были вынуждены
вместо выполнения своей задачи преследовать отступавшее
польское войско, разгромленное у берегов Днестра68.
Мы отсылаем читателя к рассказу об этой трагедии в «Ка¬
менецкой хронике». Что же заставило Жолкевского перейти гра¬
ницу, порвав с прежней политикой мира с Османской империей
любой ценой, которую проводили польские феодалы более ста
лет? На заседании королевского совета 15 июня 1620 г., где он
отсутствовал, большинство было против перехода границы, на¬
стаивая только на охране ее. «Против этого выступил подканц¬
лер епископ луцкий А. Липский... он требовал незамедлительно¬
го овладения Молдавией, предпочитая бурю миру. Король, как
бывало часто, склонился к плохому совету и послал приказ:
вступив в Молдавию, действовать по своему усмотрению»®9.
О получении такого приказа от короля говорил С. Жолкев-
ский в Баре перед выступлением в Молдавию. По мнению Пя-
сецкого, приказ был дан не ради спасения Грациани, а на слу¬
чай, если «Искендер-паша, изгнав Грациани из Молдавии, по¬
шлет татар в Венгрию против императора». Подобное утверж¬
дение основано на анализе сил Искендер-паши: «Наблюдая его
войско, можно было понять, что Искендер нечто большее заду¬
мал (не только смену господаря.— Н. Р.), так как двинул в по¬
ход всю орду с ханом и Кантемиром во главе»70.
Так или иначе, вся история похода Жолкевского приводит
к выводу о том, что причиной его было не обострение польско-
турецких отношений из-за казачьих походов к берегам владений
султана, не его намерение заменить Грациани на престоле Мол¬
давии другим князем и тем более не личные соображения Жол¬
кевского, пытавшегося восстановить свой престиж. Поход был
предпринят правящими кругами Речи Посполитой во главе с
королем с целью поддержать Габсбургов против их восставших
подданных. Противодействие этому со стороны Османской им¬
перии привело к гибели войска С. Жолкевского.
Этот тезис не нов. Наиболее четко его сформулировал более
полувека назад польский историк В. Собесский: «Битва на Бе¬
лой горе была в том же году — на месяц позже,— что и страш¬
ный разгром под Цецорой, который понесли поляки от турок.
И оба эти поражения — чешское и польское — находились в оп¬
ределенной связи между собой. Поскольку турки, двинувшись
походом к Цецоре, не сумели поддержать Бетлена, тот не помог
чешским повстанцам, сражавшимся на Белой горе. В результате
^игизмунд III из-за разгрома чешских и венгерских повстанцев
и из-за того, что поддерживал Габсбургов, навлек на себя месть
Турции, поддерживавшей Бетлена Габора, обрекая тем самым
3!
Польшу на войну с Турцией... Турецкая война не была неизбеж¬
на для Польши... Войны не было бы, если бы не лисовчики Си-
гизмунда III, разбившие войско Бетлена в Северной Венгрии и
таким образом освободившие императора из осады в Вене»71.
В. Собесский не был одинок. Ряд исследователей усматривал
связь между Цецорским сражением и событиями Тридцатилет-
ней войны72.
В чем бы ни заключалась конкретная задача Жолкевского,
но ценой своей жизни и гибели войска он добился того, о чем
мечтал: поражения Чехии в борьбе с Габсбургами. Битва 9 но¬
ября 1620 г. под Белой Горой сыграла роковую роль в истории
Чехии, лишившейся независимости на 300 лет. Как Сигиз-
мунд III, так и сам Жолкевский сознательно шел на любой риск
во имя победы католических сил во главе с Габсбургами. Дви¬
нувшись с малочисленным войском за пределы Речи Посполи-
той, канцлер навлек на свое отечество не только татарский на¬
бег, опустошивший его земли вплоть до Перемышля, Львова,
Сокаля но и войну с Османской империей, первую после уста¬
новления с ней дипломатических отношений.
ДЕЙСТВИЯ ЗАП0Р0ЖСНИХ КАЗАКОВ
ДО СРАЖЕНИЯ ПОД ХОТИНОМ
Автор «Каменецкой хроники», отметив решающую роль запо¬
рожских казаков в боях под Хотином, почти ничего не говорит
о том, как создано было их войско и об их героическом походе
на соединение с поляками73. Формирование польского войска
встретилось с серьезными трудностями, собраны были незначи¬
тельные силы, да и те медленно двигались к театру военных
действий.
Окружение Сигизмунда III поняло, что без запорожцев не¬
возможно надеяться на разгром османского войска. Король был
вынужден обратиться к ним с призывом поддержать Речь Пос-
политу. Преследования казаков в предшествующие годы внуша¬
ли опасение в том, что они откажут.
В это время казацкие отряды вели активные боевые действия
на побережье Черного моря. Яков Бородавка, избранный гетма¬
ном вместо Сагайдачного в начале 1620 г., начал подготовку
300 челнов к походу; в июле стало известно, что 200 из них вы¬
ходят в море74. В Стамбуле господствовал страх перед казачьи¬
ми набегами. Напрасно османский флот в днепровском лимане
пытался преградить казакам выход в море. Они энергично дей¬
ствовали на побережье и на подступах к Стамбулу, где только
три галеры стояли на страже входа в Босфор. Французский по¬
сол сообщал: «Каймакам с начальником султанских палат (се¬
раля) собрал столичную чернь, велел посадить ее на 40 кораб¬
лей. Импровизированные моряки при виде 16 казачьих чаек не
решились вступить в бой»75. Действия запорожцев на море ак¬
32
тивизировались в 1621 г. Турецкие источники сообщают об ус¬
пехах казаков: «Султан отправился к Никополю, где узнал...
что татары уж пошли разорять вражескую землю, а в первые
дни месяца шаабан (10—13 июня) ему донесли о сожжении и
разграблении казаками местечка Анхиал (в 12 часах пути от
Варны), лежащего пониже Месембрии... Пришли известия от
Хусейна, силистрийского бейлербея, что казаки на 18 чайках,
спустившись по Днепру, разорили некоторые бессарабские се¬
ления...»76 Действуя весьма энергично на коммуникациях, они
мешали снабжению османского войска, продвигавшегося по тер¬
ритории Молдавии.
Сигизмунд III решил использовать посредничество иеруса¬
лимского патриарха Феофана, который по возвращении из Мо¬
сквы находился в Киеве. Свою просьбу он мотивировал тем, что
собирает войско против угрозы со стороны врага не только
«нашего королевства, но и всего христианства». Патриарх
7 февраля 1621 г. обратился к казакам: «Король приказывает
вам... всей силой идти на борьбу, на которую зовет через своего
посла Б. Обалковского, вручившего и нам письмо от него. Ярмо
турецкой неволи грозит отчизне вашей от рук главного врага
всего христианства... Станете в помощь отчизне и славу сни-
скаете войску своему»77. Письмо патриарха прочитали казакам,
собравшимся 15 июня на раду у Сухой Дубровы, близ Белой
Церкви.
Нет сомнений в том, что призыв патриарха сыграл огромную
роль. Запорожцам было известно, что, отправляясь в Иеруса¬
лим, он осудил Сагайдачного за помощь Владиславу против
России. Если после этого он звал казаков в защиту Польши
против Османской империи, значит речь шла о справедливом де¬
ле. Настроение собравшихся выразил гетман Бородавка, кото¬
рый заявил: «Перед войском запорожским дрожит земля поль¬
ская, турецкая и целый [вражеский] свет». Было решено набеги
прекратить и идти в поход. Из 50 тыс. запорожцев против ту¬
рок должны были выступить 40 тыс. имевших ружья, коней,
принимавших участие в морских походах. Были избраны сотни¬
ки, полковники, атаманы, есаулы, а также послы к королю во
главе с Сагайдачным.
На соединение с польским войском у Хотина казаков повел
Бородавка. Их путь лежал через Молдавию. Видимо, таков был
план, направленный на то, чтобы задержать османское войско,
а если это не удастся, приостановить его продвижение на под¬
ступах к Хотину, пока не окончится концентрация польского
войска. Выполняя этот план, Бородавка с войском переправил¬
ся через Днестр у Могилева в первую неделю августа78.
Находясь почти три недели с войском у Могилева, он посы¬
лал отдельные отряды по нескольку тысяч казаков, которые тре¬
вожили наступавшее османское войско. Вот как об их действиях
Рассказывает турецкий хронист: «В день 8 шеваля (15 августа)
Разбили лагерь под Кончанами. Там получили известие от крым¬
3 Зак. 930
33
ского хана, что казаки, перейдя Днестр, за два дня пути про¬
двинулись в глубь молдавской земли и стали там лагерем. Та¬
тары, пользуясь их неосторожностью, в ночной вылазке уничто¬
жили некоторое число казаков и разграбили их возы. Осталь¬
ные, перенеся лагерь на равнину, дали им кровавый бой, поте¬
ряв, однако, тысячу своих. Хан умолял падишаха прислать ему
несколько пушек... В день 11 шеваля (18 августа) войско при¬
было к месту своего столкновения. Дорога туда шла через ска¬
листые горы, покрытые густым, темным лесом. Неверные не
преминули этим воспользоваться. Отряд из 90 человек, скрыв¬
шись в пещере, сильным огнем встречал приближавшиеся под¬
разделения османского войска до тех пор, пока султан, прибли¬
зившись к этому проходу, не приказал войску остановиться, а
проклятых выкурить огнем из пещеры... В тех же местах, на
противоположном берегу Прута, в лесу засели 200 казаков.
Хотя Хаджекн-паша сильным артиллерийским огнем громил их
до самого вечера, ничего не добился из-за чащи и окопов, в ко¬
торых засели неверные»79.
Итак, героическими действиями казаков османское войско
было задержано на сутки. Позже мы увидим, какое это имело
значение. Об эффективности их действий достаточно ясно сви¬
детельствует то, что султан был вынужден послать на помощь
хану против войска гетмана Бородавки отряды трех пашей с
25 пушками, а также то, что их засады на берегах Прута застав
вили остановиться все войско султана Османа. Подвиг казаков
получил высокую оценку у современников. Один из польских
офицеров, возвращаясь от везира, к которому его послал Ход-
кевич, наблюдал бой с казаками и сообщил: «Войско поганское
встревожилось, видя, что натворила горсть молодцов; султан
так разъярился, что приказал горсть схваченных изрубить на
куски перед его шатром». Немецкий хронист Каспар Тенде срав¬
нивал их подвиг с подвигом спартанцев у Фермопил, а два века
спустя польский историк заканчивал рассказ об их героизме
словами: «Если из-за незнатного происхождения погибли для
нас имена этих храбрых, пусть по крайней мере память об их
отваге станет примером для мужественных душ»80.
Столь справедливая, высокая оценка нравилась не всем со¬
временникам. Бородавку старались оклеветать, чтобы в соот¬
ветствии с письмом короля заменить гетманом Сагайдачным.
Утверждали, будто он предъявил ультиматум гетману Ходкеви-
чу, чтобы польское войско переправилось через Днестр к Хоти¬
ну, в противном случае отказываясь соединить с ним силы за¬
порожцев. Однако не мнимый ультиматум Бородавки, а медлен¬
ный сбор польского войска мешал Ходкевичу переправиться к
Хотину, укрепиться на позиции, в преимуществах которой он
никогда не сомневался. Не мог же он оставаться на левом, низ¬
ком берегу Днестра, оставив врагу правый, высокий с кре¬
постью, вокруг которой впоследствии и укрепилось его войско.
Ходкевич, очевидно, не сомневался, что войско во главе с
34
Бородавкой явится. 4 августа он написал королю, что переправ¬
ляется через Днестр, а лишь 21 августа послал ротмистра, при¬
везшего сообщение Бородавки о его движении к Хотину. 24 ав¬
густа прибыл казачий авангард — трехтысячный отряд Доро¬
шенко. По поручению Бородавки он выяснял, где должны со¬
средоточиться остальные силы запорожцев. Ходкевич призывал
их собраться у села Степановцы, в 50 км от Хотина81.
Итак, Ходкевич призывал Бородавку, признавая его запо¬
рожским гетманом. Вместе с тем еще на три дня раньше он при¬
нял Сагайдачного, возвратившегося из Варшавы. Радушно
встреченный в Хотинском лагере Сагайдачный в сопровождении
польского отряда отправился на поиски запорожцев. Не полу-
пая известий ни от него, ни от Бородавки, Ходкевич 27 августа
послал разведку для установления контакта с запорожцами.
Она возвратилась, не сумев пробиться в казачий лагерь, блоки¬
рованный с 25 августа татарами и османским войском, старав¬
шимся не допустить соединения казаков с поляками. Трехтысяч¬
ный отряд, пробившийся из Молдавии, явился 30 августа; глав¬
ные силы пробились только 1 сентября. «Кантемир, сражавший¬
ся с войском запорожским, сильно битый, вернулся к хану не
с тем, что обещал»,— записывает в своем дневнике Якуб Со-
беский. Любомирский добавил, что сам султан «всеми силами
пытался преградить им дорогу, но вынужден был остановиться
за 2 мили». Важные детали сообщил рядовой участник войны
И. Ерлич: «Перед вечером возникла тревога, подошли запорож¬
цы, которых приняли за татар. Только соединились казаки с
главным лагерем, как турки и татары, преследовавшие их с
25 августа, стали в полумиле [от них]. В тот же день наш посол
Шемберг вернулся от везира и рассказал, что султан находит¬
ся в 4 милях. Так как войско его прежде задержалось с каза¬
ками, опоздав в тот день (1 сентября.— Я. Р.), то ночевало в
польской миле от нашего лагеря»82. День задержки главных
османских сил на берегах Прута, стоивший жизни многим каза¬
кам, позволил остальным прорваться к Хотину на день раньше
подхода противника.
Итак, Бородавка заставил врага идти по опустошенной стра¬
не, принудил затормозить свое продвижение, а главное, привел
к Хотину силчисленностью превосходившие сосредоточенное
там польское войско.
Очевидно, именно потому, что Бородавка выполнил постав¬
ленную перед ним задачу, Сагайдачный не стал ожидать при¬
хода запорожцев в Хотине, а, рискуя жизнью, прорвался на¬
встречу казачьему войску, дабы вместе с ним идти к Хотину.
Он получил огнестрельную рану в плечо, от которой позднее
умер, но прежде успел устранить Бородавку, стать запорожским
гетманом и руководить войском на протяжении всей Хотинской
кампании.
Когда это произошло? В ряде польских источников утверж¬
дается, будто казаки избрали его до прихода к Хотину83. Одназ
з*
35
ко объективный свидетель, хронист Аксент, сообщает более
правдоподобные сведения об этом событии. Это произошло не
во время похода, когда, отбиваясь от врага, запорожцам было
не до переизбрания гетмана, а в лагере под Хотином 12 сентяб¬
ря. Правда, описание боевых событий этого дня заставляет усо¬
мниться в том, что перемена была осуществлена в соответствии:
с запорожскими обычаями. Бородавка, как утверждает Аксент,.
был убит по приказу Сагайдачного. Но Шимон Старовольский,
сопровождавший Ходкевича под Хотином, считает преступление
Сагайдачного еще более ужасным: «Под покровом ночи Боро¬
давка и 80 мятежных казаков были зашиты в мешки и брошены
в Днестр». Наконец, сам Сагайдачный невольно свидетельствует
против себя. По его приказу в монастыре, которому он даровал
известную сумму на поминание своих родичей, среди тех, кого>
следовало поминать, записан Яцко Бородавка с припиской «не
родич»84. Нужны ли еще доказательства виновности Сагайдач¬
ного?
Разумеется, не личная ненависть побуждала Сагайдачного
уничтожить Бородавку. То. что в основе конфликта была не
личная вражда, а социальные противоречия, заметил еще поль¬
ский историк А. Нарушевич: «Казацкая голота избирала era
(Сагайдачного.— Н. Р.) предводителем за военные заслуги, а
лишала власти за строгость, так как разбойников, гуляк, буянов
карал смертью, не жалел их крови, не пил с ними водку»85*
Историк не договаривал, что противоречия, даже борьба были
не между голотой и лично Сагайдачным, а между старшиной,,
которую он возглавлял, и голотой. Раскол в казачестве стара¬
лись использовать правители Речи Посполитой. Король, сооб¬
щая о наградах участникам войны, по-разному награждал
«чернь войсковую» и гетмана со «всей войсковой старшиной»86.
Противоречия в среде казачества были не между теми, кто буя¬
нил и пил водку, и теми, кто соблюдал дисциплину. Без дисцип¬
лины всего казачества оно не побеждало бы в морских походах,
не пробилось бы к Хотину. Это было противоречие между фор¬
мировавшейся в среде казачества украинской шляхтой и массой
рядового казачества, которую она хотела загнать под власть
панов. Такие попытки делались не раз. Выносились постановле¬
ния о ликвидации казачества, при этом сохранялось небольшое
число реестровых, перед которыми ставилась задача никого не
пускать на Сечь, за пороги. Против этого решительно восстал
Бородавка. Его уничтожили и после войны вернулись к прежней
политике. Что от этой политики не собирались отказываться,
стало ясно уже во время переговоров, окончившихся хотинским
перемирием. В ответ на турецкие протесты по поводу казачьих
походов на море польские участники переговоров заявили, что
за них наказан Бородавка. Так отвечали польские дипломаты,
хотя король вскоре наградил участников морских походов на¬
равне с теми, кто сражался под Хотином87.
Поэт Иван Гундулич писал, обращаясь к Сигизмунду III:
36
Ну, а ты, король,— спрошу я,—
Если рать твою сгубили б,
Где б другую рать такую
Мог собрать в такой же силе?
Неужели б ты с войсками
Из холопов Польшей правил
И главою б над рабами
Королевича поставил? 88
Все же пришлось призвать на помощь беглых холопов, т. е.
запорожцев. Старовольский писал: «Подобно тому как почти
вся наша конница, кроме циуров (т. е. обозных.—Я. Р.), состо¬
ит из шляхты, так вся пехода из простонародья... Пример —за¬
порожские казаки, которые все из простонародья, из сел и ме¬
стечек наших собраны, никоим обучением не одарены. Несмотря
на это... мужеством военным и знанием военного дела не усту¬
пают никакой нации в мире»89.
Хроника Аксента интересна для нас и как источник, сообща¬
ющий число пришедших к Хотину и ушедших оттуда казаков.
Он утверждает, что из 45 тыс. осталось всего 30 тыс. Если
учесть, что, по его же сведениям, в Молдавии погибло 5 тыс.
запорожцев, что под Хотином после заключения перемирия Са-
гайдачный по просьбе королевича Владислава оставил 5 тыс.
лучших воинов, а также потери в сражениях под Хотином, то
цифры эти не вызывают сомнений. Наконец, по нашему мнению,
все сомнения по поводу численности казаков, участвовавших в
Хотинской войне, устраняет письмо короля к Сагайдачному от
12 января 1622 г. Объявляя о наградах казакам, сражавшимся
на море и под Хотином, деньгами в сумме 400 тыс. талеров, ко¬
роль указывает, что их должны получить 50 тыс. воинов, вклю¬
чая семьи погибших90. Подскарбий, безусловно, поправил бы
короля, если бы численность достойных награды была преуве¬
личена.
Нам остается только отослать читателя к приведенным выше
заявлениям Стефана Батория о том, что казачество росло из-за
татарских набегов, а также к аналогичному заявлению
К. Збаражского во время переговоров с великим везиром в
Стамбуле в 1623 г., чтобы убедить в том, что если бы татары
не разоряли Украину, запорожцы не стали бы рисковать
жизнью, плывя в утлых челнах по бурному морю, которое еще
древние называли негостеприимным Понтом Эвксинским. Сыны
украинского, польского и других народов, уходившие в Запо¬
рожскую Сечь, трудились бы на своих полях, если бы их не
разоряли феодалы и не опустошали их селения татары. Лучшим
доказательством того, что запорожцы не ставили своей целью
грабеж, является тот факт, что в 1621 г., когда османские пол¬
чища двинулись на Украину и Польшу, они отправились отра^
жать нашествие, а не воспользовались случаем пограбить ту¬
рецкие гавани на Черном море.
Таковы итоги развития польско-османских отношений со вре¬
мен первых контактов до польско-османской войны 1620—
37
1621 гг. Литва и Польша не смогли создать польско-литовско-
чешско-венгерскую унию в XV — начале XVI в., чему мешала
восточная политика Литвы и Польши.
Позднее, особенно в начале XVII в., эта политика еще боль¬
ше отвлекала Речь Посполитую от защиты ее юго-восточных
владений, разоряемых крымскими и буджакскими ордами. Ради
обеспечения нейтралитета Османской империи, даже ее помощи
против России, правители Речи Посполитой шли на любые ус¬
тупки. То, что польско-османские отношения складывались бла¬
гоприятно для Османской империи, способствовало ее успехам,
покорению обширных территорий. Попытки населения Дунай¬
ских княжеств отразить османскую агрессию, а позднее сбросить
тяжкий гнет подавлялись благодаря союзу Османской империи
с Речью Посполитой.
Поэтому крах османского нашествия в 1621 г. пробудил на¬
дежды на то, что возможна решительная борьба против Осман¬
ской империи. И. Франко писал: «Чувство народного самосозна¬
ния сильно пробуждалось в широких народных массах главным
образом под влиянием частых героических казачьих походов в
Крым, Малую Азию, Варну, Стамбул и т. п. с целью борьбы с
турками и татарами и освобождения христианских пленников,
под влиянием таких героических действий, как Хотинская война
1621 г.»91.
ВЛИЯНИЕ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ
НА ХОД ХОТИНСКОЙ ВОЙНЫ
Негативные последствия поражения Жолкевского проявились
очень скоро. Международная ситуация оказалась крайне небла¬
гоприятной для поляков. Обострившиеся отношения со Швецией
грозили перерасти в открытую войну. По Деулинскому переми¬
рию 1618 г. магнатская верхушка страны вынуждена была от¬
казаться от продолжения интервенции в России, но в польско-
русских отношениях оставалось еще множество нерешенных во¬
просов.
Страх Сигизмунда перед политической изоляцией отчасти на¬
чал оправдываться уже летом 1621 г., когда шведы перешли в
наступление в Ливонии и Курляндии и 15 сентября захватили
Ригу. Что можно было противопоставить угрозе, нависшей над
Польшей? Откуда могла прийти помощь?
Правители страны несомненно рассчитывали на поддержку
Габсбургов. Договор Сигизмунда III с германским императором
Матвеем, заключенный в 1613 г., предусматривал принятие мер
против мятежных подданных обоих правителей, но исключал
взаимную помощь против османской агрессии. Неудивительно,
что имперские послы извещали из Стамбула о надеждах султа¬
на на нейтралитет австрийской монархии. В конце января 1621 г.
королевский представитель М. Пшерембский был направлен в
38
Вену, чтобы добиться если не непосредственной поддержки, то
хотя бы выступления имперских войск против Бетлена Габора,
чтобы помешать ему отвлекать польские силы. Император Фер¬
динанд II разрешил лишь вербовку наемников в Силезии, при
условии что они не будут использованы против Османской им-
J по
перии9Z.
Напрасны были обращения к королю Испании, где также
правила династия Габсбургов. Категорически отказал в помощи
и римский папа Григорий XV. Хотя в ответе королю он согла¬
шался с его заявлением о том, что турки готовят истребление
всего христианского мира, но ограничивался сожалениями по
поводу османского нашествия на Польшу93. В соответствии с
этой позицией в инструкции папскому нунцию Торресу, направ¬
ляемому в Польшу, подчеркивалось, что страна не имеет ника¬
кой защиты, кроме бога, и рекомендовалось духовенству орга¬
низовывать побольше публичных богослужений. На случай, если
поляки будут требовать помощи от папы, ссылаясь на поддерж¬
ку Ватикана Габсбургам, в инструкции предусматривался от¬
вет: папа-де помогал Вене, не зная еще, что султан обратит
оружие против Польши, и теперь он не имеет больше средств.
Рекомендация папы о необходимости добиваться мира с сул¬
таном через других христианских государей не оставляла Поль¬
ше никаких надежд на помощь императора, который «слишком
много хлопот имеет от своих бунтовщиков», а также и от других
европейских государств. Правда, в Риме возлагали определен¬
ные надежды на «магометан», т. е. на персидского шаха Аббаса
Великого, который обещал выступить в 1621 г., если турки будут
воевать в Европе, но результаты этой акции ожидались лишь на
другой год. Инструкция обращала внимание Торреса не на за¬
щиту от османского нашествия, а на необходимость срыва со¬
глашения с православной церковью, хотя в этом случае Польша
теряла бы надежду на помощь запорожцев94.
Первоначально казалось, что Сигизмунду удастся заручиться
поддержкой Англии. Направленный послом в Лондон Ежи Ос-
солинский должен был раскрыть возможные последствия пора¬
жения Речи Посполитой: «...захватив Польшу, богатую продук¬
тами, кормящую значительную часть Европы... турки обрекут на
голод страны, кормящиеся польским хлебом. Враг использует
этот хлеб для пропитания огромного войска, чтобы напасть на
Чехию и Германию... Вышлет флот по рекам, текущим в Балтий¬
ское море, и блокирует всю Европу, закроет христианам постав¬
ку продуктов и прекратит всякий торговый оборот. Так прину¬
дит приморские страны к покорности. Эти замыслы давно созре¬
ли в Порте, но наши враги думали, что в случае удара по Поль¬
ше весь христианский мир объединится для охраны нашего ко¬
ролевства и не позволит, чтобы свобода всех — Германии, Фран¬
ции, Испании, Англии, Шотландии, Швеции, Дании — была по¬
ставлена под угрозу, чтобы они имели соседом враждебного
варвара и жили в постоянной опасности. Иные не понимают это¬
39
го, нет недостатка и в таких, кто поощряет варвара к истреб¬
лению всех». На аудиенции у короля Якова I посол подчеркнул
реальность турецких планов: «Давно решили в Порте, что эта
часть Европы наиболее удобна, ибо при ее захвате открывается
дорога к подчинению всего христианского мира... Татары, преоб¬
ладающий элемент турецких сил, соседствуют с Польшей, турец¬
кое войско может вторгнуться через Венгрию и Молдавию и
атаковать нас сразу в нескольких местах. Поляки имеют мало
укреплений, территория открыта врагу и легко может быть им
захвачена, поскольку он располагает многочисленной конницей
и пехотой»95.
Яков I благосклонно принял Оссолинского, надеясь, что Си-
гизмунд III поможет его зятю Фридриху Пфальцскому, королю
Чехии, после поражения у Белой Горы сохранить наследствен¬
ные владения, которые хотел отобрать Фердинанд II. Поэтому
польскому послу был разрешен набор воинов в Англии; 5 тыс.
из них Яков I обещал доставить бесплатно. Однако открыто по¬
могать Польше он не решился, опасаясь репрессий против анг¬
лийских купцов в Турции. Тщетными оказались его попытки уго¬
ворить шведского короля Густава II Адольфа замириться с
Польшей. Не принесла ожидаемых результатов и миссия
П. Жеромского в Нидерланды.
Видя, что не удается собрать достаточно сил для отпора вра¬
гу, правители Польши прилагали все усилия для примирения
с ним. Даже во время продвижения султанских войск к Хотину
литовский гетман К. Ходкевич продолжал попытки установить
контакт с противником через молдавского господаря Александ¬
ра VI Ильяша. Последний прислал в Варшаву в середине июня
итальянца Баптиста Вевелли с письмом от аккерманского паши
Хусейна, которому было поручено следить за подготовкой Мол¬
давии к войне. Вевелли рассказал о грандиозных военных при¬
готовлениях турок. Дипломатический агент молдавского госпо¬
даря лишь 4 августа был отправлен с ответом Хусейну, в ко¬
тором гетман склонялся к миру, если при этом не будет нане¬
сено никакого ущерба достоинству Польши. Кроме того, он
предлагал великому везиру начать мирные переговоры и спра¬
шивал его об условиях. Вевелли сопровождал офицер гетмана
Т. Шемберг, которому было поручено вести переговоры о мире,
если пожелает противник, а также разведать его силы. Вер¬
нувшись лишь 1 сентября с ценными данными. Шемберг привез
отказ вести переговоры. Вместе с ним приехал Вевелли, которо¬
го вновь отправили к великому везиру 6 сентября. Ходкевич
приносил извинения в том, что якобы из-за отсутствия хорошего
переводчика не может дать соответствующий ответ. На словах
Вевелли должен был передать, что Польша готова вернуться
к давней дружбе с турками, если она будет восстановлена без
ущерба для ее достоинства. Подобным заявлением гетман хотел
предупредить возникновение у врага мнения, будто слабость за¬
ставляет его просить мира96.
40
После низложения султаном молдавского господаря Алек¬
сандра VI Ильяша посредничество с целью установления мира
взял на себя поставленный вместо него Радул. 12 сентября он
прислал Вевелли к Ходкевичу с письмом, в котором советовал
направить к великому везиру посла для переговоров об усло¬
виях мира, гарантируя ему безопасность. Ходкевич склонялся
принять это предложение из-за опасного положения, в котором
находилось войско, и из-за отсутствия подкреплений. Задержав
на несколько дней Вевелли в лагере, он отправил вместе с ним
к туркам Якуба Зелинского.
На приеме у великого везира гетманский посланец подчерк¬
нул, что польские короли, не раз призываемые соседними госу¬
дарствами к союзу против Порты% всегда уклонялись от этого,
избегая возникновения каких-либо подозрений в намерении ра¬
зорвать старинную дружбу. Посол далее доказывал, что Поль¬
ша не давала повода к походу Османа, что она принимала все
меры для прекращения казачьих набегов. «Однако силы, на¬
правленные на их усмирение, приходилось обращать на татар.
Кто виновен,— спрашивал посол,— что турки, под властью ко¬
торых находятся татарские орды, получая тайные приказы, на¬
рушали мир? Пусть прекратится вражда, возникающая в ре¬
зультате набегов казаков и татар. Зачем, если вступают в столк¬
новение подданные, вмешиваться государям, умножая кровопро¬
литие, которое можно было бы успокоить миром?» Однако при¬
бытие новых подкреплений в турецкий лагерь внушило султану
уверенность в победе, переговоры были прерваны, посол задер¬
жан.
Стремление гетмана Ходкевича найти пути к примирению ć
противником или по крайней мере отсрочить столкновение с ним
определялось не только данными о силах врага. Исход конфлик¬
та во многом зависел от двух факторов: позиции русского пра¬
вительства и помощи, которую поляки ожидали получить от ка¬
зачества.
Еще в конце апреля 1621 г. Осман II направил в Россию по¬
сольство Ф. Кантакузена. В сентябре оно прибыло в Москву.
В султанском окружении не сомневались в том, что Кантакузен
убедит патриарха Филарета (Ф. Н. Романова), фактического
правителя Русского государства в те годы, выступить совместно
с Османской империей против Польши. К этому его призывали
грамоты султана и великого везира. В них содержалось также
объяснение задержки с ответом на просьбу России в 1615 г.
поддержать ее в момент польской интервенции. Столь долгое
молчание связывалось с переменами на османском престоле и
ирано-турецкой войной97.
Посол не жалел слов, доказывая, что Польша походом Жол-
кевского дала повод к войне, что напрасны были усилия Си-
гизмунда III добиться мира, равно как и французского и им¬
перского послов, пытавшихся оказать королю поддержку в
Стамбуле, что константинопольский патриарх Кирилл Лукарис
41
поддерживает войну против Польши. Обрисовав положение
Польши, Кантакузен раскрыл планы Порты: «Осман победит и
города польские повоюет, хочет пленить всю польскую землю».
В качестве приманки для привлечения России к союзу он обе¬
щал: «Смоленск и другие города вернет даром»98.
Ответ Филарета был основан на отличном знании междуна¬
родного положения, которое было весьма сложным в обстанов¬
ке разгоревшейся Тридцатилетней войны. О планах нашествия
Османа II он знал по речи Оссолинского на аудиенции в марте
1621 г. у Якова I, перевод которой был в Москве уже в мае99.
Дальновидный политик Филарет своим ответом рассеял надеж¬
ды султана на помощь России: «Принимаем любовь и рады воз¬
давать любовью, как нам будет возможно. Но заключено пере¬
мирие. Если хотя бы в малом чем король мир нарушит, сын мой
(Михаил Федорович.— Я. Р.) для султанской любви пошлет на
него рать, и людям ратным велено быть наготове, а помощи
против султана сын мой польскому королю никогда не давал
и не даст. Чтобы султан верил в этом моему слову, да и Кирил¬
лу извести, что наше слово никогда не переменится» 10°.
Соответствующие грамоты: Михаила Федоровича — Осма¬
ну II и Филарета — Кириллу Лукарису, датированные 5 октяб¬
ря, на следующий день повез в Стамбул чауш Алей-ага (види¬
мо, Али-ага), сопровождавший Кантакузена в Москву. Почти
одновременно отказом ответили в Москве на предложение Гу¬
става Адольфа воевать против Польши, несмотря на известия о
его победах.
Даже если бы ответ Филарета был иным, он не мог уже
повлиять на ход войны, так как 9 октября был подписан Хотин-
ский мир.
Бросается в глаза, что путь турецкого посла оказался слиш¬
ком долгим. Ведь стрелецкий сотник Ф. Острецов, отправлен¬
ный в Москву с известием о прибытии турецкого посла на Дон
20 июня, уже 6 августа был в Москве. Только 9 июля посла от¬
правили на судах по Дону. Ясно, что донцы не спешили это де¬
лать. Это становится понятным из донесения С. Опухтина, по¬
сланного на Дон к казакам с царским жалованьем: «Казаки не
без смущения и страха смотрели на мир между шахом персид¬
ским и султаном, но всего более страшились, чтобы султан не
установил тесной дружбы с царем московским и чтобы соеди¬
ненными силами не сбили их с Дона».
У донцов не могло быть сомнений в отношении цели турец¬
кого посольства, следовательно, они старались чем могли по¬
мешать ему. Все сомнения были устранены появлением другого
посольства, о котором мы знаем из донесения валуйских воевод,
полученного в Москве: «Запорожский гетман Бородавка при¬
сылал на Дон атамана Соколку с двумя запорожскими черкаса¬
ми и наставлением склонить донских казаков, соединясь с ними,
запорожцами, идти под знамена короля польского против об¬
щего врага — султана турецкого. Соколка показал и список с
42
королевской грамоты, обещая платить жалованье по 30 рублей
на человека. Донские атаманы и казаки отозвались, что на До¬
ну их не более 7 тысяч, что большое войско пошло на море,
почему на предложение гетмана не могут согласиться, разве
когда их товарищи возвратятся с моря».
Такой уклончивый ответ объяснялся тем, что донцы опаса¬
лись находившегося еще на Дону царского агента Опухтина,
считая, что, если им поручено обеспечить доставку турецкого по¬
сольства в Москву, вряд ли там одобрят помощь Польше против
турецкого султана. «Потому Соколку с товарищи проводили хо¬
тя и с честью, но без дальнего, казалось, успеха; после отъезда
Опухтина в первую ночь 200 донских атаманов и казаков и чер¬
кас запорожских отправились в Запороги пешие»>101. На протя¬
жении всей Хотинской кампании они сражались в первых ря¬
дах, рука об руку с польскими лисовчиками. Их капеллан, рас¬
сказывая, как казаки 7 сентября помогли отбить атаку татар,
утверждает, что казаков было до 700 102.
В польском лагере не теряли надежды на приход более зна¬
чительных сил донцов. 5—6 сентября распространился слух, что
они приближаются. На военном совете 13 сентября гетман Ход-
кевич советовал не соглашаться на мир на любых условиях,
так как турки боялись прихода донских казаков. Наконец, один
из сражавшихся под Хотином, Ян Чаплинский, 29 сентября за¬
писал в дневнике: «...на расстоянии 10 миль от Каменца нахо¬
дятся 25 или 20 тысяч донских казаков» — и 1 октября: «...при?
шло радостное известие: донские казаки числом 20 тысяч идут
к нам на помощь, прислали своих послов» 103.
Подробнее о приходе донцов сообщают несколько хронистов,
очевидцев событий, прежде всего П. Збигневский и Остророг:
«От донских казаков прибыли посланцы с письмом к королеви¬
чу... Войско донских казаков числом 20 тысяч идет к лагерю,
ожидая приказа королевича, чтобы верно служить против врага
Креста Святого. Королевич принял их с благодарностью и щед¬
ро одарил, также одарили их низовые казаки, но как прочь
поехали 2 октября, так и не слышно о них» 104. В действительно¬
сти Я. Собеский, возвратившись 4 октября из турецкого лагеря,
где участвовал в переговорах, записал в дневнике: «Узнал в ла¬
гере, что разнеслась весть о донцах, более десяти сотен которых
шли к нашему войску. Утверждали, однако, будто две тысячи
их переправились уже в наш главный лагерь» 105. В другом из¬
дании дневника Собеского указано, что их было 20 тыс. Эту
Цифру называют И. Ерлич, Гроховицкий и другие участники
Хотинской войны 106.
Не все источники называют одно и то же место, откуда при¬
шли казаки. Так, Д. Титлевский в своем «Дневнике войны ту¬
рецкой» утверждает, что они прибыли с нижней Волги. Его све¬
дения подтверждает официальный документ: король, сообщая
Сагайдачному о награде казакам, участвовавшим в Хотинской
кампании, отмечает: «20 тысяч, пришедших по христианскому
43
усердию своему от Волги на помощь войскам нашим коронным,
уже достаточно вознаграждены [королевичем] Владиславом при
отправке их домой». Однако в другом издании «Дневника» ка¬
заки названы донскими107. Представляется удачной попытка
русского историка Н. Костомарова разобраться в том, откуда
пришли казаки: «Во время войны поляков с турками под Хоти¬
ном, когда запорожцы оказали столь деятельное участие, при¬
шло 20 тысяч волжских казаков на помощь... Впрочем, это были
не одни жившие на Волге; там шатались для разбоев и с Дона,
и с Яика, и со всех стран русского мира» 108. Именно приходом
казаков из разных районов формирования казачества, возмож¬
но, и объясняется то, что в разных источниках их называют то
донскими, то волжскими.
Остается выяснить, как приход донцов повлиял на ход пере¬
говоров. Ходкевич был прав, считая, что он может способство¬
вать заключению выгодного для Речи Посполитой мира. Его
преемник, гетман С. Любомирский, также рассматривал приход
донских казаков как важный шаг к достижению победы. В сво¬
ем дневнике 14 сентября он писал: «О мире ничего не думаю,
не беспокоюсь, надеясь на свои собственные силы и подкреп¬
ления... донских [казаков]». Будучи информирован лучше дру¬
гих хронистов, он 2 октября записал, что, отправив «донских
послов, королевич обещал им знамена» (очевидно, как символ
приглашения на польскую службу). Наконец, 4 октября он при¬
вел рассказ восьми перебежчиков, рассказавших, что султан
уехал бы, если бы не явились польские послы после штурма
28 сентября, ибо «турки больше всего боятся посполитого ру¬
шения (ополчения, которое собирал Сигизмунд III во Льво¬
ве.— Н. Р.) и донских казаков»109.
Ополчение собиралось весьма медленно и в значительном
отдалении от Хотина, донцы же находились за Днестром. Такая
диспозиция позволяет ответить на вопрос, возникающий при
ознакомлении с ходом переговоров: почему великий везир вне¬
запно отказался от требований, несовместимых с суверенитетом
Польши? К этому, наверное, привело известие о донцах. Можно
предположить, что их подход заставил турецкую сторону сде¬
лать и другие уступки, заключавшиеся в том, что войско султа¬
на отошло первым, оставило свой мост для отхода полякам.
По просьбе королевича донцы оставались под Хотином до 16 ок¬
тября по, прикрывая отход обессиленных участников сражений,
обеспечивая их сравнительно спокойное движение к Каменцу.
ВЛИЯНИЕ ХОТИНСКОЙ ВОЙНЫ НА РАЗВИТИЕ
ПОЛЬСКО-ТУРЕЦКИХ ОТНОШЕНИЙ В XVII в.
Публикуемые в книге материалы дают довольно полное пред¬
ставление о Хотинской войне и последующих мирных перегово¬
рах. Поэтому целесообразно остановиться на некоторых послед¬
44
ствиях кризиса польско-турецких отношений, вызванных собы¬
тиями 1620—1621 гг.
Польско-османский договор 1623 г. был заключен в резуль¬
тате долгих и трудных переговоров. Они описаны К. Збараж-
ским, который действовал на основе инструкции, ставшей из¬
вестной английскому послу Т. Роу. В его изложении мы ее и
приводим. От Збаражского требовали: «Не соглашаться на вы¬
плату какой-либо суммы ни под видом возмещения расходов на
войну, ни под каким-либо другим, чтобы турки не установили
ее как дань». Затем были сформулированы четыре пункта, ко¬
торые следовало положить в основу мирного договора: «Прежде
всего, король польский сохраняет право назначать и смещать
молдавских господарей, что соответствует установлениям преж¬
них договоров. Во-вторых, до тех пор пока татары будут воз¬
держиваться от своих набегов на Польшу, король польский обе¬
щает удерживать казаков, но не дольше. В-третьих, все польские
шляхтичи, схваченные за последнее время, должны быть немед¬
ленно отпущены на свободу. В-четвертых, все остальные условия
мира должны соответствовать тем, которые были установлены
между Польшей и Османской Портой во времена султана Су¬
леймана» ш.
К. Збаражскому не удалось добиться реализации всех этих
требований. В договоре 1623 г. нет, например, пункта, допуска¬
ющего вмешательство Речи Посполитой в дела Молдавии. Тур¬
ки его не приняли, ибо согласие означало бы отмену пункта 4
Бушевского договора 1617 г. Сопоставление текста Хотинского
перемирия 1621 г. с польско-османским договором 1623 г. гово¬
рит о том, сколь неправы историки, отрицающие положительное
значение миссии К. Збаражского.
Османская сторона во время переговоров сумела заставить
польского посла согласиться на внесение в договор гарантий
безопасности ее территории, игнорируя его заявления о том, что
нарушения мира исходят от подданных султана. Поэтому по¬
явилось добавление к договору 1621 г. о том, что не должно
быть беспокойства владениям султана не только со стороны ка¬
заков, но и от «старост и капитанов», иными словами, от пред¬
ставителей королевской власти. Османская сторона старалась
себя гарантировать от всяких случайностей, заставляя поляков
принять следующее обязательство: в случае нанесения казаками
каких-либо потерь владениям султана не должно быть «отгово¬
рок, будто нанесли их московские (т. е. донские.— Я. Р.) каза¬
ки». Турки выдвинули также совершенно невыполнимое требо¬
вание не допускать соединения и совместных действий казаков
польских (т. е. запорожских) с донскими.
Настойчивость К. Збаражского заставила великого везира
гарантировать безопасность польских владений со стороны не
только ее подданных — татар и молдаван (как гласил договор
1621 г.),— но и ее везиров, беев и других должностных лиц, а
также войска. В договоре 1623 г. не только шла речь о татар¬
45
ских нашествиях, но и предусматривалась возможность нападе¬
ния со стороны османского населения из санджаков, граничив¬
ших с владениями Речи Посполитой.
Если в 1621 г. султан обещал препятствовать переправам
для набегов на земли Украины лишь у Очакова, то в договор
1623 г. было включено упоминание о Добрудже, Аккермане. Те-
гине (Бендерах), на тамошних беев и начальников была воз¬
ложена ответственность за то, чтобы на территорию Речи Пос¬
политой не проникали не только жители перечисленных санджа¬
ков, но и любые лица, «кроме слуг... Порты и купцов обеих сто¬
рон». Пункт 2 предусматривал обязательство крымского хана,
получая ежегодно плату от короля, не только сохранять мир
с ним, но и помогать Польше войском.
Пункт 3 устанавливал: татарское войско не должно вступать
на польскую землю даже в том случае, если оно призвано сул¬
таном участвовать в походе. Очевидно, К. Збаражский добился
внесения этого положения, памятуя о татарском походе 1594 г.г
когда султан вел войну с Австрией.
Пункт 20 требовал от османских пограничных властей охра¬
ны границы с Речью Посполитой по Днестру от перехода любых
лиц, «кроме слуг Порты и купцов обеих сторон». Пункт 21 рег¬
ламентировал пользование пастбищами на польской территория
и их оплату скотовладельцами пограничных владений султана.
Договор 1623 г., составленный после многих лет грабитель¬
ских набегов, предусматривал порядок освобождения пленных и
угнанных в рабство людей. Тех, кого захватили на территории
соседней державы до заключения договора, разрешалось выку¬
пать, попавших в плен после 1623 г.— освобождать «без оплаты
и выкупа». Это положение относилось к пленникам, захвачен¬
ным на землях Речи Посполитой, хотя в договоре речь шла о
тех, кто был пойман с обеих сторон, ибо отмечалось: имеются
в виду пленные, которые остались при своей «христианской
вере».
Таковы были некоторые положительные итоги усилий Зба-
ражского, направленных на обеспечение интересов Речи Поспо¬
литой в договоре 1623 г. Неудачей закончились попытки добить¬
ся согласия османской стороны на польское вмешательство в
дела Дунайских княжеств. Договор лишь только обязал госпо¬
дарей Молдавии поддерживать дружбу между обеими держа¬
вами. Пункт 5 подчеркивал, что воеводы — как молдавский, так
и валашский и трансильванский — служат султану и что, если
он их пошлет в поход, король, получив соответствующее уведом¬
ление из Стамбула, должен воздержаться от помощи его врагам
«войском и деньгами», в частности не разрешать им наем вои¬
нов в Польше и добровольное участие в войске, враждебном
султану. Отдельно все это оговаривалось в отношении князя
Трансильвании Бетлена Габора.
Стараясь воспрепятствовать оказанию помощи придунайским
княжествам в случае их восстания против Османской империи*
46
Порта даже игнорировала суверенитет Речи Посполитой; дого¬
вор требовал выдачи Порте всех, кто, подняв бунт против ту¬
рок, бежал в Польшу. Вероятно, именно это требование наряду
с пунктом о Бетлене вызвало конфликт, возникший после отъез¬
да Збаражского из Стамбула. Закончился он поражением поль¬
ской дипломатии, в чем нас убеждает сохранение спорного пунк¬
та в договорах и дипломатической переписке по крайней мере
до 1640 г. После смерти Бетлена в 1629 г. этот пункт был отре¬
дактирован следующим образом: «Султан после смерти Бетлена
назначил нового правителя Семиградья и напоминает королю,
чтобы в соответствии с договором с Портой никому, кто бы
хотел силой утвердить свою власть в Семиградье, не оказывал
помощи военной или денежной, не позволил также проходить
с войском через Польшу, будет ли это Гомоннай, Андрей Бато-
рий или палатин императора»112.
Отступление в некоторых вопросах польско-османских отно¬
шений в процессе оформления договора 1623 г. не свидетельст¬
вует о неудаче миссии Збаражского. Ему принадлежит заслуга
тщательной разработки различных сторон польско-османских
отношений с целью предупреждения их нарушений. Надо отме¬
тить, что положительные результаты миссии Збаражского про¬
явились только тогда, когда в Стамбуле был составлен новый
текст договора, доставленный в Варшаву армянином-переводчи-
ком К. Серебковичем. Знатный пан, представитель одной из
первых фамилий Речи Посполитой и толмач оказались сорат¬
никами, добившимися успеха в борьбе за безопасность государ¬
ства.
Дипломатическая деятельность Серебковича известна со вре¬
мен Хотинского перемирия. Тогда он был отправлен в Стамбул
вместе с С. Сулишовским в качестве переводчика, «присылал
оттуда сведения о делах политических и военных. Затем он ез¬
дил в Турцию как секретарь или толмач при Кшиштофе Зба-
ражском»113. Свой статус он, очевидно, сохранил и после отъез¬
да Збаражского. В Стамбуле не было постоянного посла Речи
Посполитой и Серебкович представлял ее интересы на протяже¬
нии года. Его деятельность была настолько значительной, что
Сигизмунд III счел необходимым уведомить французского посла
де Сези письмом от 4 апреля 1624 г. о замене Серебковича
К. Кильчевским 114.
К. Серебкович сумел выполнить задачу, которую не довел
До конца Збаражский. Последний писал английскому послу
Т. Роу о том, как, добившись подписания договора всего лишь
через 24 дня после замены везира Гюрджи Хусейном, он по¬
спешно покинул Стамбул. С текстом договора он смог ознако¬
миться только за Дунаем, в Тырговиште, где узнал, что вопреки
обещанию везира договор отличается от согласованного на со¬
вете у великого везира115. Как видно из прилагаемого текста,
договор был облачен в форму ответа султана на просьбу коро¬
ля о возобновлении мира. Текст был лишь на турецком языке,
47
а перевод договора не был сделан, поскольку Збаражский спе¬
шил покинуть Стамбул. Турецкие «друзья» торопили его, пугая
тем, что к власти может возвратиться Гюрджи, который аннули¬
рует подписанный без него договор. Збаражский поверил, ибо
знал, что вражда между янычарами и сипахиями усиливается.
С. Твардовский писал: «Князь настаивал на быстром отъезде,
ибо в янычарских ортах говорили о близких переменах»116.
Перемена на посту великого везира наступила лишь 20 ав¬
густа 1623 г., но Гюрджи к власти не вернулся. Преемником
Хусейна стал Кеманкеш Али-паша. По мнению Т. Роу, опас¬
ность грозила посольству Збаражского и при Хусейне. Вспоми¬
ная о его отъезде, он писал, что, если бы Збаражский не поспе¬
шил с отъездом, он и польские пленники, ранее освобожденные
Хусейном, были бы задержаны как заложники в связи с волне¬
ниями, происходившими в Стамбуле.
Де Сези считал, что инцидент с текстом договора может
иметь серьезные последствия: «Польский посол вернул велико¬
му везиру мирный договор, который его принудили принять, ког¬
да он находился в Стамбуле. Не желая спорить с безрассудны¬
ми людьми... он довез этот текст до границы, откуда написал,
что не может представить своему королю и Речи Посполитой
фальсифицированный текст договора, содержащий два пункта,
которые не будут приняты его властелином. Согласно им, поля¬
ки не могут прямо или косвенно помочь Габсбургам против
князя Трансильвании» 117. Мы уже знаем, что требования Поль¬
ши в этом вопросе так и не были удовлетворены, но, очевидно,
были и другие спорные вопросы, которые Серебковичу удалось
уладить.
Не зная еще о миссии последнего, де Сези 14 мая 1623 г.
писал о реакции Стамбула на упомянутый выше протест Зба¬
ражского: «В Стамбуле приняли это письмо без удовольствия и
до сих пор не решили, что предпринять». Лишь месяц спустя со¬
общили в Варшаву, что будут «отосланы другие капитуляции
Порты, если какой-либо дворянин прибудет от короля Польши».
Такой «агент», по словам де Сези, прибыл 21 июля с жалобой
на татарские набеги, но как бы между прочим ему было «по¬
ручено исправить те пункты капитуляции, которые были обма¬
ном вписаны при предыдущем после. Это будет стоить ему не¬
малых трудов». Де Сези не назвал имени этого польского по¬
сла, как и Т. Роу, также именовавший его «агентом». Однако
нет сомнений, что им был Серебкович. Это видно из сопоставле¬
ния фактов, сообщаемых де Сези, с донесением К. Серебковича
о его пребывании в Стамбуле. Первый пишет о протесте «агента
короля» против попустительства Порты татарам, совершившим
«за короткое время три набега на польскую часть России (Ук¬
раину.— Я. Р.), где они захватили много пленных», об ответном
ударе «поляков и казаков, которые появились в Татарии (в
Крыму.— Я. Р.)»118.
Серебкович в своем донесении рассказывал, как ему при-
48
щлось объясняться по этому поводу, когда везир выразил ему
возмущение против «действий казаков, причинивших большой
ущерб». Вспоминая о прежних контактах с османскими властя¬
ми, Серебкович заявил: «Вы же сами нас просили бить татар,
султан Мустафа об этом писал королю. Хусейн-паша сказал мне
тогда в гневе: руки у вас поотсыхали или они у вас связаны,
что не бьете этих татарских собак?» Новая беседа с везиром
состоялась после жалобы хана на вторжение казаков. Мехмед-
Гирей просил разрешения султана «мстить за обиды свои». Се¬
ребкович в ожесточенном споре сделал весьма решительное за¬
явление, дал отпор наглым обвинениям везира: «Как вам не
стыдно жаловаться на то, что несколько тысяч казаков, о чем я
не знаю наверняка, но как вы говорите, ворвались в Крым и
нанесли вам ущерб. Что же мы должны делать, когда ваши
своевольные татары в прошлом году десять раз нападали и по¬
стоянно опустошали земли Речи Посполитой». Напрасно пытал¬
ся везир припугнуть Серебковича, заявляя: на море поймано не¬
сколько казачьих чаек, 60 казаков взято в плен, «попробуй, ска¬
жи, что это не ваши». Привели казаков на заседание дивана,
продолжает Серебкович, «чтобы я с ними поговорил. Я сказал,
что то не наши казаки, а московские. А если и наши, то пять
чаек по 40 человек в каждой, то есть 200 [человек], не могут
причинить большого вреда, а татары нападают по 20—30 тысяч
человек и причиняют большой ущерб в землях королевских.
Да если бы тысяча татар напала, нам было бы стыдно об этом
говорить, а вы о пяти чайках говорите. Нужен мир... Вы будете
сдерживать татар, а мы — казаков»119.
Продолжая последовательно линию К. Збаражского уже в
качестве дипломатического представителя, Серебкович требовал
устранения виновников набегов на Речь Посполитую: крымского
хана, Кантемир-мурзы и молдавского господаря Томши. Везир
пытался отсрочить выполнение этих требований. В отчете, пред¬
ставленном по возвращении, Серебкович сообщал о том, как он
отстаивал престиж государства, добившись изъятия из договора
утверждения, будто мира просил король, тогда как «никогда ко¬
роли польские не привыкли кого-либо просить о мире». Он рас¬
крыл некоторые тайны османской дипломатии, сообщая, что ис¬
кажения в договоре, полученном Збаражским, были допущены
писарем, которого подкупил посол Бетлена. Серебкович сооб¬
щил также, что прибег к тому же методу, чтобы получить нуж¬
ные исправления в тексте договора 12°.
Инцидент с текстом договора, врученным Збаражскому в
Стамбуле, старались замять, изображая дело так, будто речь
шла не об изменении, а о возобновление его в связи с вступле¬
нием на престол 9 сентября 1623 г. султана Мурада IV. Осман¬
ская сторона предприняла некоторые дружественные шаги: по¬
граничным беям было запрещено собирать значительные силы,
хану Мехмед-Гирею велели удалить татар, которые, вопреки до¬
говору' с королем, находились в окрестностях Очакова. В отве¬
4 Зак. 930 49
те Збаражскому, обратившемуся в Стамбул из Польши, сообщи¬
ли, что пленники, освобождения которых он добивался, будут
отправлены при первой возможности; имущество польского
купца, умершего в Стамбуле, было вручено толмачу посла. Да¬
ны были заверения, что и другие вопросы будут решаться в бу¬
дущем в соответствии с договором ш.
Заслугой Серебковича является улаживание конфликта и
быстрое утверждение нового текста договора, что произошло
всего лишь через месяц после смещения Мустафы II с престола.
Очевидно, копия нового текста договора еще раньше была при¬
слана Серебковичу или привезена им самим по возвращении в
Варшаву. Утвержденный султаном договор в Варшаву доставил
чауш Абди, Серебкович возвратился лишь весной 1624 г. Дея¬
тельность обоих польских дипломатов получила высокую оценку
сейма Речи Посполитой. Они были удостоены благодарности
сословий, а Серебкович — и денежной награды в 4 тыс. злотых.
Для вельможи, подобного Збаражскому, денежная награда счи¬
талась унижением.
Подводя итоги деятельности Збаражского, нельзя не видеть,
что договор с Османской империей не мог обеспечить безопас¬
ность с ее стороны, но оформление его усилиями Збаражского
и Серебковича стало толчком для разработки планов борьбы с
османской агрессией. Договор 1623 г. создавал условия для
предъявления Османской империи требований обеспечить без¬
опасность на границах. Вместе с тем Збаражский не был наив¬
ным и не считал, что набеги прекратятся сами по себе. Как и
его современники, например де Сези, он считал, что от осман¬
ской верхушки нечего ждать верности договорам. «Каждый дол¬
жен знать,— писал он,— что турки хотя клянутся именем Бо¬
га... имеют еще двух богов... насилие и деньги. Иначе говоря,
не держат данного слова, к этому их надо принуждать или
{верность слову] купить» 122. К. Збаражский не переоценивал
свой дипломатический успех, утверждал, что лишь сила может
обеспечить соблюдение договора. Только поражение османов
в Хотинской войне, урок, ими полученный, давали надежду на
сохранение мирных отношений.
Збаражский разделял мнение Т. Роу, утверждавшего, что
Османская империя потеряла свое могущество. Он пошел даже
дальше, утверждая, что и без коалиции европейских держав
Речь Посполита, опираясь на казачество, способна разгромить
Османскую империю. Он понимал, что прочный мир с ней не¬
возможен, ясно представлял экономическую подоплеку татар¬
ских набегов, поощрявшихся и направляемых османскими пра¬
вителями, несмотря на существование договорных обязательств.
Как отмечал Збаражский, османы не могли отказаться от ос¬
новного источника пополнения рабов, каким были владения
Речи Посполитой — их вынуждала необходимость: «Если от та¬
тар не будут [поступать] все новые невольники (число которых
по разным причинам уменьшается), откуда богатство возьмет¬
50
ся? Оно обеспечивается руками пленников...» Особо он подчер¬
кивал, что основную силу османского флота составляли гребцы-
невольники: «Все держалось и держится на польских неволь¬
никах, из которых в прошлом году многие умерли...»
Ту же мысль встречаем и у современника Збаражского, ано¬
нимного автора, описавшего восстание гребцов османской гале¬
ры у острова Митилена в 1626 г. Из 220 галерников — 3 грека,
2 англичанина, 1 итальянец, остальные — русины, т. е. украин¬
цы или московиты. Организатор и предводитель, приведший га¬
леру в Италию, Марк Якимовский из Подолии попал в плен во
время Цецорского похода в 1620 г.122а
Отсюда вывод, что нечего ждать покоя со стороны Крымско¬
го ханства и буджакской орды, возглавлявшейся Кантемиром,
кочевавшей между Южным Бугом и Днестром: «...допустив, что
казаки не дадут повода, они (османы и татары.— Я. Р.) никак
не позволят, чтобы такой подарок, как наши земли, уплыл из их
рук. Может быть, Кантемир, хан и калга сами и не пойдут, но
предводители под другими именами будут вторгаться во главе
больших отрядов» 123.
Предостерегая от неизбежности новых столкновений с та¬
тарскими ордами и Османской империей, Збаражский считал,
что с ней можно покончить решительным ударом, даже овладев
Стамбулом. С этой целью он предлагал реорганизацию поль¬
ских войск, но не сбрасывал со счетов казачество. Напротив, по
его мнению, следовало беречь силы казачества до времени, ко¬
гда империя снова вступит в пору потрясений, в чем он не со¬
мневался. Тогда силы казаков, писал он, смогут «уничтожить ту
слабую армаду на Черном море», разгромив которую, сумеют
взять гнездо всего турецкого могущества — Константинополь,
издалека страшный, вблизи слабый 124.
В связи с этими планами следует рассматривать и предло¬
жение Збаражского на сейме в 1626 г. об ассигновании средств
для вооружения польского войска. Его расчеты свидетельству¬
ют о том, что он предлагал набрать значительные силы. По его
мнению, 17460 злотых на каждый день войны нужно для снаб¬
жения порохом, фитилями и оловом 13 тыс. мушкетеров, 2 тыс.
воинов с аркебузами, 20 осадных пушек, 25 мортир и прочего
«мелкого вооружения». Он предлагал также набрать возчиков,
ремесленников, инженеров, землекопов 125.
Планы Збаражского не были осуществлены при его жизни,
но они заинтересовали короля Владислава IV (1632—1648),
предполагавшего привлечь казачество к борьбе против Осман¬
ской империи. Однако магнаты сорвали замыслы короля. Над
ними довлел груз традиций — любой ценой уклоняться от борь¬
бы с Османской империей, откупаться данью от Крымского хан¬
ства и покупать его помощь против России. Войска Речи Пос-
политой использовались против непокорных подданных — запо¬
рожцев, которым в 1625 г. вновь запретили ходить на море.
Численность казаков была опять резко ограничена. Отсутствие
4*
51
защиты Украины от османско-крымской агрессии стало одной
из причин восстания украинского народа против господства
польских магнатов в 1648—1654 гг.
Именно в первой половине XVII в. усилилось ограбление Ук¬
раины. До этого времени потребность Порты в рабах покрыва¬
лась в основном благодаря системе «девширме» — порабощения
юношей покоренных народов. Упадок этой системы привел к
увеличению численности рабов, поступавших с Украины, из юж¬
ных областей России, а также из Африки. В это время из Рос¬
сии было угнано до 200 тыс. человек, с Украины — до 500 тыс.
Порта направляла агрессию крымского хана против России с
целью захвата рабов. Такова же была и политика османов по
отношению к Речи Посполитой.
Воссоединение Украины с Россией положило начало борьбе
против османско-крымской агрессии, в которой Польша приня¬
ла участие лишь в конце XVII в., когда после победы над ос¬
манским войском у Вены в 1683 г. король Ян Собеский заклю¬
чил союз с Россией для дальнейшей борьбы за освобождение
захваченных османами земель Европы.
ДОКУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ
«КАМЕНЕЦКАЯ ХРОНИКА»
(107) 1620 (1069) год от Р[ождества] Х[ристова], 11 (^ян¬
варя, пятница. Прибыли чауши турецкого султана и отправи¬
лись из Каменца в Варшаву. Были и великие послы татарского
хана: один по имени Джан Антон, второй — Мынтых, а с ними
80 человек. Начальник крепости приставил меня, Аксента, сына
Крикора, к этим чаушам сопровождающим и переводчиком,
чтобы проводить их к королю. По прибытии в Варшаву как чау¬
ши, так и татарские послы нанесли визит королю. Чаушей сразу
и очень хорошо приняли и отпустили. Татарских же послов не
отпустили, а отослали в какой-то город, что в 20 милях за Вар¬
шавой, и там они очень долгое время содержались под стражей.
Тогда же Отвиновский был направлен послом от короля к
турецкому султану. Его встретили весьма пренебрежительно:
паши гнали его с глаз долой и не позволяли увидеться с султа¬
ном. Видя такое обхождение и необходимость бежать, он отпра¬
вился по морю до самой Венеции 1 и лишь через год после это¬
го вернулся к королю.
Одновременно посол Олежко ходил от нашего короля к та¬
тарскому хану и был там задержан из-за тех татарских послов,
которых задержали в Польше.
(108) О валашском господаре
1620 (1069) г. от Р. X., май месяц. В Валахию прибыли ка-
пыджи турецкого султана, чтобы схватить Гавриляшко, сына
Симеона, и доставить его в Стамбул, поскольку он был отстра¬
нен [от престола]. Господарь Гавриляшко, видя, что они при¬
были схватить его, проявил хитрость и согласился отправиться
с ними в Стамбул. После сборов, на третий день, он сам, а так¬
же его мать и двое [младших] братьев2 выехали со всем своим
имуществом из Валахии, из города Тырговиште. А те капыджи
и вместе с ними еще много турок отправились в Стамбул. Ва¬
лашские бояре и дарабаны провожали господаря до самой гра¬
ницы. А когда они были уже в 6 милях от венгерской границы,
господарь Гавриляшко приказал дарабанам перебить тех ка¬
пыджи и бывших с ними турок, и их поубивали, а нескольких
схватили живыми. А после сам Гавриляшко с матерью и братья¬
ми ушел в Венгрию и тех капыджи также повел с собой. Он хо¬
53
тел пойти в Польшу, но венгерский князь (король.— Пер.) Ьет-
лен Габор не позволил ему идти дальше, а оставил у себя и
поместил под стражу в одной из крепостей.
1620 (1069) от Р. X., август (июль). В Валахию прибыл гос¬
подарь Радул, который четырьмя годами раньше был господа-]
рем Молдавии и Валахии. \
(109) 1620 (1069) от Р. X., 10 августа (31 июля), понедельн
ник. Ночью была очень сильная, страшная гроза, такая, что!
много молний ударило в городе — и с огнем, и без огня, а те>;
что с огнем, вызвали пожары в нескольких местах.
1620 (1069) от Р. X., 13 (3) августа. В поле под Орино#
прибыли со своим войском польный гетман Конецпольский к
князь Корецкий.
1620 (1069) от Р. X., 20 (10) августа. Гетман Конецпольский:
и князь Корецкий прибыли в Каменец, а потом, выйдя [из го¬
рода], остановились около него. На третий день лагерь был
снят и войско двинулось к Буше, а оттуда, положившись на
божью помощь, сразу же направилось в Молдавию.
О расправе над турками.
1620 (1069) от Р. X., 2 сентября (23 августа), четверг. От
турецкого султана в Молдавию, а именно в Яссы, прибыли ка-
пыджи, чтобы схватить молдавского господаря Каспера Грациа-
ни и отослать в Стамбул. Но он почуял неладное; по его при¬
казу капыджи были схвачены и связаны. Был связан и кяхья
Искендер-паши. А произошло это в 2 милях от Ясс, потому что
господарь стоял в поле лагерем, и всех турок в лагере, сколько
их там оказалось, по его приказу уничтожили; затем он сразу
же послал в Яссы людей, приказав горожанам казнить всех ту¬
рок, которые были в городе,— как купцов, так и других. (ПО)
состоявших на службе. Как только горожане услышали приказ
господаря, сразу же стали убивать турок где кого найдут — в
домах, в караван-сарае или в гостиных дворах. Скольких ни
нашли, ни одного не отпустили: бывших в городе убили в горо¬
де, бывших в лагере — убили в лагере. А после двоих главных,
капыджи-баши и кяхью Искендер-паши, господарь Каспер ве¬
лел заковать ([в цепи] и отослать в крепость Хотин. А сам с
войском в количестве 3 тысяч человек прибыл к нашему войску,
вошедшему в Молдавию, перешел на его сторону и был принят
с великой радостью. Тогда же господарь Каспер преподнес мно¬
го подарков канцлеру и гетману, а также князю Корецкому и
другим господам. Кроме того, тогда же он передал в руки по¬
лякам Хотинскую крепость с большими запасами продовольст¬
вия и со всем военным снаряжением, которое там было.
О Цецорской битве
1620 (1069) от Р. X., 19 (9) сентября, суббота, Рождество
Богородицы. Состоялась битва при Цецоре нашей польской ар¬
мии с турками и татарами. В этой битве во главе турецкого
войска стояли Искендер-паша и Сарымсак-паша, во главе та¬
тарского— калга-султан, брат татарского хана, под началом ко¬
54
торого находилось 120 тысяч (111) татар3. А турок было 8 ты-
сяч4. А во главе нашего польского войска были канцлер Жол-
кевский, польный гетман Конецпольский, князь Корецкий и
Струсь, у которых было 12 [тысяч] боеспособных людей. А все-
то было около 20 тысяч человек5. В тот же день они выступили
из укреплений, схватились с турками очень мужественно, так
что бились с самого утра и до вечера. Уже опустилась тьма,
когда остановились. В этой битве погибло много неверных та¬
тар; были погибшие и с нашей стороны. Тогда был убит Ва¬
ковский, сын Авака, ротмистр канцлера. А на следующий день
молдавский господарь Каспер сговорился с каменецким ста¬
ростой Калиновским, со своим гетманом Бычко и с другими
боярами, чтобы бежать из лагеря. Объединившись, все они —
более 2 тысяч человек6 — ушли ночью, бросив в лагере все свое
имущество. Имея каждый по коню, вошли они в воду, чтобы
перейти Прут всем вместе, да так и потопили друг друга. И по¬
верхность воды от людей и лошадей казалась мостом, но из
каждых десяти человек спасся только один. Да из тех, кто вы¬
бирался оттуда, мало кто спасся, потому что татары, перепра¬
вившись через реку, хватали их. Но некоторые бежали. Старо¬
ста Калиновский вместе с конем утонул у берега, потому что
берег был обрывистым и невозможно было выбраться. А Бычко,
гетмана молдавского господаря, татары схватили и отослали
Искендер-паше. Искендер-паша приказал посадить его на кол
тут же, (112) перед нашим польским лагерем, чтобы нашим
было видно. А господаря Каспера убили молдаване во время
бегства. После такого несчастья в том цецорском укреплении
наше [войско] просидело восемь дней. Каждый день в бой всту¬
пала одна-две роты. Наконец [наше войско] было вынуждено,
обороняясь, уйти из Цецоры, поскольку стало не хватать про¬
довольствия. И во время отступления бились в пути каждый бо¬
жий день, ибо неверные не давали и часа передышки. Черной
тучей окружив со всех сторон лагерь, неустанно с четырех сто¬
рон атаковали с громкими криками и возгласами — и во время
отхода, и на марше, и на привалах. Однако ничего не могли
сделать нашему войску, хотя не было дня, чтобы с их стороны
не погибало до тысячи татар. Но вот на расстоянии около полу¬
версты от Днестра наше войско остановилось на ночлег. Среди
наших и казаков вспыхнули распри, стали они нападать друг
на друга. А к этому времени неверные татары уже было успо¬
коились и не рассчитывали добиться какого-либо результата, а
многие из них даже отстали, только Хантемир-мурза с 12 ты¬
сячами татар был поблизости. И когда услышал, что в лагере
начались распри, то сразу с теми 12 тысячами напал на лагерь
и прорвал его, а затем подоспели и остальные татары. (ИЗ)
{Наши] в панике стали разбегаться — и кого зарубили, кого
схватили живым, кто утонул в Днестре, а некоторые спаслись.
Вот так и перевернули лагерь вверх дном. А канцлеру Жолкев-
скому отрубили голову. Польного гетмана Конецпольского схва¬
55
тили молдаване и передали Искендер-паше. Князя Корецкогод
Фаренсбаха, Струся и с ними сына канцлера, Балабана и Тыш-|
кевича — этих шестерых схватили люди калги-султана и всех
шестерых отправили к нему7. Был в том разбитом лагере также
один рыцарь, некто Денхофф, под командой которого были нем-
цы. Так этот Денхофф никак не давался, чтобы его взяли жи¬
вым, и даже близко к себе никого не подпускал. Но все же был
убит вместе с его 14 людьми. И от нашей армянской общины
было там 15 человек — все они попали в плен к татарам. Невер¬
ные татары захватили очень много добычи и возвратились на¬
зад в очень большой радости. Затем Искендер-паша взял у кала
ги-султана Корецкого и Фаренсбаха и в цепях отослал их свое¬
му султану (Осману II.— Пер.), Такова же была судьба и гет¬
мана Конецпольского, и Жолкевского — сына канцлера. А ос¬
тальных четверых господ, которые оставались у калги-султана,
отослали в Крым. И спустя две недели калга-султан послал
60 тысяч татар на Покутье, которые проникли даже за Львов,
дальше чем на 12 миль, и вывели оттуда огромный полон — бо¬
лее 100 тысяч человек, но, пока дошли до Крыма, из тех 100 ты¬
сяч осталось 30 тысяч, так как был голод и сильные холода и
многие из них умерли; погибло и много татар, а также их ко¬
ней. И тогда же они дотла сожгли город Глиняны.
(114) 1620 (1069) от Р. X., октябрь месяц. Из Стамбула в
Молдавию прибыл новый господарь по имени Александр.
1620 (1069) от Р. X., сентябрь месяц. Нашли и привезли
тело канцлера, но без головы.
1620 (1069) от Р. X., октябрь месяц. Какой-то мужик принес
господарю Александру голову Каспера, господаря Молдавии.
Этому мужику господарь подарил 15 красных флоринов, а го¬
лову отослал в Стамбул.
1620 (1069) от Р. X., ноябрь месяц. Искендер-паша умер
своей злой смертью в Аккермане.
О землетрясении
1620 (1069) от Р. X., 6 ноября (29 октября), в день Воздви¬
женья Святого Креста, в воскресенье, в 21 час произошло очень
сильное землетрясение, продолжавшееся четверть часа. Трясло
так, что каменные стены сломались и рассыпались. И произо¬
шло это не только в Каменце, но было и в Молдавии и в Тур¬
ции. Люди, которые находились в это время в Турции, расска¬
зывали, что рухнуло довольно много турецких минаретов как в
Стамбуле, так и в других местах. Дай Бог, чтобы это знамение
оказалось добрым!
1620 (1069) от Р. X., декабрь месяц. В Варшаве состоялся
сейм, на котором должность главнокомандующего была ввере¬
на [Яну] Каролю Ходкевичу, а польное гетманство — старосте
сандомирскому, сыну Себастьяна Любомирского, Станиславу, а
староство каменецкое — Штефану Потоцкому.
(115) 1621 (1069) от Р. X.. 7 января (28 декабря). Молдав¬
ский господарь Александр велел подвергнуть пыткам двух ве-
56
пиких бояр и сбросить их в реку. Первый из них, по имени Ни-
корица, был советником двора, а второй, Шаптелич,— гетманом.
Причиной этому было [их] признание, что во время бегства
вместе с господарем Каспером Грациани из польского лагеря
они собственноручно убили господаря.
Год 1620 (1069). 10 февраля (31 января), воскресенье8.
В Каменец прибыл новый староста Стефан Потоцкий, староста
фелинский. Дай ему Господь Бог счастья и удачи! Аминь.
Год 1620 (1069). В октябре9 в Варшаве произошло жуткое
событие. Шляхтич по фамилии Пекарский, не боясь Господа
Бога и наказания короля, отважился поднять руку на его ве¬
личество короля Сигизмунда III. Когда король входил в дверь
костела 10, этот Пекарский, подстрекаемый врагом души, неожи¬
данно вышел навстречу королю и ударил его чеканом по голо¬
ве, так что король покачнулся. И когда он намеревался ударить
второй раз, чтобы исправить промах, сын короля, увидев это и
выскочив из-за спины короля, вынул саблю, ударил того Пекар¬
ского и хотел его там изрубить. Но король, будучи опытным
монархом, не позволил его убить, а велел заточить в башню.
Затем на следующий день его вывели и спросили, по какой
причине он это сделал. Однако он ни в чем не сознался. Потом
его отдали в руки палачу, чтобы пытал его. Но и под пытками
он не сознался, по какой причине совершил этот злой поступок.
Когда же надо было его казнить в соответствии с его поступком,
его отдали в руки палачей. И 12 палачей взяли его в свои руки,
и на двух санях соорудили помост, и дали в руки Пекарскому
чекан, которым он ударил короля, и посадили его на тот по¬
мост, и поставили перед ним огонь в жаровне, и пристроили
его руку с чеканом над огнем, так что нельзя было ею поше¬
велить, и рука находилась над огнем до тех пор, пока она с
костью не перегорела у локтя и не отпала вместе с чеканом.
Затем сделали то же с другой рукой. Потом разрывали его те¬
ло раскаленными клещами на том же помосте. И возили тот
помост на санях по всему городу, [запряженных] восемью ло¬
шадьми, и подвергли его многим пыткам. Потом отпилили ему
обе ноги ниже колен. А затем, привязав его к четырем коням,
разорвали его на четыре части, и вывезли в поле, и там сожгли
его тело, и собрали пепел, и бросили в Вислу. [Да придет] из¬
бавление от всех зол!
Год 1621 (1070). В июле пришло 2 тысячи татар. Перепра¬
вившись через Днестр, они прошли над Мокшей за Дунаевцы,
гДе в поле под Ориной был наш лагерь. Гетман (Ходкевич.—
Дер.), получив известие, послал навстречу татарам 1500 чело-
век, и эти 1500 человек пошли и разгромили татар, так что ни¬
какой добычи неверные татары не взяли, но сами были разби¬
ты, и кто был захвачен живым, а кто бежал. Бежавших^татар
сильно били крестьяне, и ловили живыми, и многих поймали,
э также отрезали головы и присылали гетману, насадив на кол.
Тогда и в Каменце крестьяне насадили на кол (122) на-валу
57
против замка четыре головы турок и татар. Приводили и
вых. I
О татарах ]
И гетману отослали более чем 50 татар, которых гетман!
велел заковать [в цепи]. Другие татары побросали лошадей и!
бежали в лес, где крестьяне вылавливали их поодиночке и уби-j
вали в течение двух недель. А еще некоторые, убегая во время*!
погони, вышли к Днестру, и многие бросались [в реку] с ло-i
шадьми и тонули. И, таким образом, были рассеяны неверные
татары, так что менее половины спаслось, а более половины^
погибло. 1
1621 (1070) от Р. X., июль месяц. От молдавского господаря
Александра в лагерь под Ориной, где были как коронный, так щ
польный гетманы, прибыл посол11. Этого посла задержали и с
200 гайдуками отправили в Каменец.
1621 (1070) от Р. X., 17 (7) июля, в субботу, перед Преоб-
раженьем Господним, лагерь снялся из-под Орины, н войско;
миновав Каменец, остановилось на Днестре.
(123) 1621 (1070) от Р. X., 13 (3) июля. Кароль Ходкевмч,
коронный гетман, прибыл с войском в лагерь в поле под Ори¬
ной.
В том же июле, 20 (10) дня, во вторник, Кароль Ходкевич,
коронный гетман, воевода виленский, с 30 тысячами человек
снялся из-под Орины и, пройдя в стороне от Каменца, остано¬
вился на Днестре против Хотина с этой стороны.
1621 (1070) от Р. X., 2 августа (23 июля), понедельник. Ста¬
роста сандомирский, польный гетман, прибыл из лагеря с
300 человек в Каменец и в тот же день снова вернулся
обратно.
1621 (1070) от Р. X., 3 августа (24 июля), во вторник, сын
короля Сигизмунда III по имени Владислав прибыл во Львов
с 8 тысячами человек.
1621 (1070) от Р. X., в августе месяце, в субботу, сын короля
выступил из Львова, где был очень хорошо принят горожанами.
В августе месяце, в субботу, Ходкевич, коронный гетман,
прибыл в Каменец и в тот же день вернулся в лагерь.
В августе месяце под Хотинской крепостью соорудили мост
через Днестр. Польское войско, переправившись по этому мо¬
сту через Днестр, разбило лагерь на берегу у Хотина.
(124) Королевич прибыл в Каменец
1621 (1070) от Р. X., 23 (13) августа, понедельник. Сын ко¬
роля Владислав прибыл со своим войском к Каменцу, разместив
свой лагерь под Долушкой. Сам он вошел в крепость и, пере¬
ночевав там одну ночь, на следующий день со всем своим вой¬
ском отправился в лагерь под Хотином. Вместе с ним было 8 ты¬
сяч немцев и 4 тысячи жолнеров12. Городские армяне, а также
польский епископ и староста Потоцкий проводили его до самых
Ходоровиц и торжественно попрощались: и польский епископ, и
староста целовали руку сына короля. И возвратились. А было
58
gT0 во вторник. И пошел он с войском и остановился лагерем
иа ночь на Днестре.
В среду в наш лагерь у Хотина прибыло 45 тысяч казаков 13,
которые, успешно ведя бои против турок и татар, за полторы
недели 14 прошли через Молдавию. В тех боях они убили сили-
стрийского пашу Хусейна выстрелом из ружья в лицо. Тогда
же и казацкого гетмана Сагайдачного ранили из янычарки в
плечо, но обошлось благополучно15. Так ничего и не смогли
сделать казакам. Однако передовой отряд в 4 тысячи казаков
был застигнут врасплох и разбит.
О прибытии [турецкого] императора
В четверг16 сын короля переправился на противоположный
берег, к лагерю, а войско переправиться не смогло, так как
мост, построенный через Днестр, был разрушен. А переправи¬
лись пять дней спустя, после восстановления моста.
(125) В тот же день, в четверг, прибыл турецкий султан
Осман, сын султана Ахмеда, со своим войском — 250 раз по ты¬
сяче человек и 250 орудий17 —и разбил лагерь напротив поль¬
ского войска, очень близко, на расстоянии лишь четверти ми¬
ли18, так что из одного лагеря было хорошо видно другой.
А среди того количества орудий было 14 [тяжелых] пушек, для
перевозки которых [требовалось] по 30 пар волов19, для ос¬
тальных— по 9—10 пар, а еще были другие пушки, их везли по
4 пары [волов]. И как только неверные турки подошли и стали
лагерем, то в тот же день к вечеру на поле выступили добро¬
вольцы с пушками и стали обстреливать польский лагерь. Тог¬
да и наши выступили против них — несколько эскадронов — и
вступили в бой, но вскоре прекратили сражение. Из числа турок
пало около 12 человек, а из наших погибло человек 20, среди
которых был Лукаш, сын Михаила, голову которого тогда отру¬
били и забрали. А это потому, что наши не знали еще тогда
обычаев турок, но они узнали их там.
В пятницу прибыл татарский хан со 130 тысячами человек и
разместился лагерем позади турецкого войска над Прутом, а
Хантемир-мурза с 80 тысячами татар20 сразу по прибытии пере¬
правился через Днестр иа эту сторону и остановился лагерем
на берегу Днестра, захватив дорогу на Каменец, так что к [на¬
шему] лагерю нельзя было пройти. Как раз в это время сыну
короля везли продовольствие и два больших воза с порохом, а
неверные татары захватили все целиком и отослали в подарок
турецкому императору.
(126) Порохом император оказался очень доволен. И сразу
же отдал приказ строить мост21 через Днестр, так как при нем
были мастера. Согласно этому приказу неверного ужасного им¬
ператора за четыре-пять дней весьма искусно и с великим ма¬
стерством они построили мост с прикрытием, с подъемным мо-
стом-воротами, [окованный] железом.
Затем, спустя несколько дней, Хантемир-мурза с 50 тысяча¬
ми татар двинулся под Замостье и под Люблин, причинил там
59
много вреда, сжег и разорил область и возвратился через
15 дней с большой добычей. Когда же неверные татары с до¬
бычей проходили мимо Каменца, то горожане и крестьяне, г
также бывшие в крепости немцы — всего 3—4 сотни человек —
объединились, и выступили, и перекрыли татарам дорогу в До«
лужкинском лесу, и отняли очень много скота и пленных у та¬
тар, а их самих разгромили.
Тогда же неверные татары напали и сожгли полностью цер¬
ковь св. Григора, прекрасной постройки, а также уничтожили
окрестные сады, дома в церковном подворье и ограду с баляси¬
нами со всех сторон и порушили свинцовый купол на церкви,
так что осталось только четыре каменные стены.
Порушили они также и крышу церкви св. Креста, на кото¬
рой тоже был очень красивый купол. Да отмстит Господь Бог
за эти святые церкви неверному, нечистому и фанатичному плен
мени, да [покарает их] мощь Святого Креста, да проклянет их
в своих святых молитвах св. Григор. Аминь. Да будет так!
(127) В субботу22 неверные турки подошли с пушками и це¬
лый день большими силами беспрерывно атаковали казаков. Нс
ближе к ночи казаки выступили из лагеря и ринулись против
турок, и те, не сумев противостоять, отступили и бросились бе¬
жать.. Казаки кинулись за ними, громя и круша, и так пресле¬
довали их до самого турецкого лагеря, и побили многих невер¬
ных, и взяли много добычи. Но вскоре настала ночь, и [поля¬
ки] не смогли дать казакам подкрепление. Тем не менее казаки
отбили у турок семь пушек, но не смогли [их] забрать, так кац
они были прикованы к дубам и друг к другу цепями. Тогда ка¬
заки отправились в свой лагерь и, вооружившись топорами,
вернулись к пушкам; изрубив на мелкие куски колеса пушек,
отволокли две пушки в свой лагерь, из-за чего турецкий сулп
тан со своими пашами пребывали в великой печали.
В воскресенье и понедельник23 никаких стычек не было—ни
наши не выступали, ни неверные турки, ибо [события] субботы
неверным пришлись не по нутру; турецкий император, разгнеч
вавшись, освободил от должности агу янычар, велел казнить
одного пашу и приказал заковать молдавского господаря Алека
сандра. А все из-за того, что обещал [и] императору, что, как
только приблизятся к польскому лагерю, в тот же день или на
следующий его захватят, но слишком легкомысленно отнеслись
и недооценили силу, которую показали казаки в тот день.
(128) Турки взяли редут
Во вторник24 неверные турки атаковали казаков. Прибыли
и другие войска, как пешие, так и конные, и вероломно, во вре¬
мя обеда, напали на польских пехотинцев, 200 гайдуков, кото¬
рые охраняли редут перед воротами лагеря. Как только пехо¬
тинцы заметили наступающих, они бросились бежать из редута
назад к лагерю. Неверные турки немедленно ворвались в редут
и, где кого из этих гайдуков настигали во время бегства, там
и убивали и забирали головы всех [убитых]. Убили также рот¬
60
мистра и поручика25, а хорунжего со знаменем взяли живым.
Позже [поляки] выступили из лагеря и выбили неверных турок
из редута, так что неверные, сразу же обратившись вспять, бе¬
жали. Погибло около 30 турок. А из тех польских пехотинцев
зарубили около 50 или больше, потому что турок было огромное
множество — 20 тысяч, а во главе их стоял Мустафа-паша, па¬
ша Багдада.
О Потоцком
Во вторник, в тот же день, к вечеру, в 23 часа, неверные
турки, перегруппировавшись, снова выступили на поле сраже¬
ния в количестве 15 тысяч и с огромной силой и великим на¬
пором направились к воротам польского лагеря, где находился
польный гетман, а на турецкую сторону было двое ворот (поль¬
ского лагеря.— Пер.). (129) У других ворот находился корон¬
ный гетман. Там же стояли тогда три эскадрона дневного карау¬
ла и ничего не подозревали. Увидев, что неверные устремились
к воротам польного гетмана, коронный гетман немедленно по¬
мчался верхом на коне им навстречу. Тогда эти три эскадрона,
видя большое рвение гетмана, не допустили, чтобы он вступил
в бой. А прежде всех каштелян Потоцкий и Прокоп Сенявский
со своими эскадронами ринулись против врагов, а третьим был
эскадрон коронного гетмана, который был в карауле. Эти
300 человек26 бились с божьей помощью так, что ни у одного
из них копье не осталось пустым; к тому же им самим пришлось
биться из удобного положения, собственно с флангов поля, а
не в лоб; и каждый человек сразил двоих-троих, потому что бы¬
ло тесно. А потом взялись за палаши и побили столько, сколько
смогли. Неверные, увидев это, обратились в бегство и стали
топтать друг друга. Так наши, рубя и круша, преследовали их
до самого турецкого лагеря. А в пана Потоцкого, когда он ска¬
кал впереди эскадронов, попало копье; ударившись о край шле¬
ма, оно скользнуло и задело голову, только он с коня не упал,
(130) а еще убил нескольких [врагов]. Кроме того, из наших
были убиты 2 офицера и И рекрутов. Еще неверные турки от¬
няли знамя коронного гетмана. Спустя пять дней пан Потоцкий
отдал свою душу Господу; он умер смертью героя, и все войско
очень сожалело о нем. Турок было уничтожено около 1200, так
что целую ночь турки ходили с фонарями и плошками среди
убитых, разыскивая и подбирая мертвых, которые были познат¬
нее, остальных побросали на поле, как собак, а их головы отре¬
зали и кидали через польский вал внутрь [лагеря]. А наши сво¬
их хоронили. Вот так безуспешно отступили турки. Неверный
багдадский паша Мустафа, который приходил утром, не смог
одержать победу и ночью.
Поляки расположились в боевом порядке
В среду все находящиеся в составе войска совершили об¬
щую исповедь с причастием и прощением взаимных обид. Потом
нее вышли на поле, став в боевой порядок, как положено, ожи¬
дая, что неверные придут биться. Но неверные не выступили, а
61
притащили большие орудия и, скрытно установив их в лесу, от¬
крыли огонь, вызывая наших снова дальше [атаковать] орудия.
В тот же день в турецком лагере в янычары было записано
4 тысячи человек из числа секбанов и бостанджи, так как [мно¬
гие] янычары были убиты и осталось их очень мало.
(131) В четверг наше войско также вышло в поле и стало
строем на правой стороне, но турки не выступили, а с тыла из-
за Хотина напали молдаване и валахи с татарами и ударили.
Но ничего не смогли сделать, так как в лесу находилась наша
засада. И в хотинской каменной церкви было 100 гайдуков с
гаковницами, и они схватили двоих татар и молдаванина. И еще
принесли гетману отрубленные головы, так что с позором воз¬
вратились неверные назад.
В пятницу три-четыре раза турки атаковали казаков, но воз¬
вращались с позором...
В субботу они снова атаковали казаков.
В воскресенье состоялся крупный бой с казаками, немцами и
жолнерами, окрестности лагеря кишели турками, так что и поля
не было видно. Со всех сторон били орудия; наши также стре¬
ляли из пушек и не давали близко подойти; затем выехали кон¬
ные и сражались друг с другом целый день; и пешие тоже вы¬
ступили из лагеря и наступали. В тот же день казаки низложи¬
ли своего старого гетмана по имени Бородавка, который нахо¬
дился в лагере. А это за то, что он послал в Молдавию 5 тысяч
казаков для заслона и они там погибли. А затем избрали между
собой гетмана по фамилии Сагайдачный, а того Бородавку отда¬
ли в руки Сагайдачному, и этот Сагайдачный держал его при
себе, а две недели спустя ночью велел его убить.
(132) В понедельник от турок в наш лагерь к гетману при¬
был с посольством Константин, сын Баптиста27. От имени гос¬
подаря Валахии Радула он просил и настаивал, чтобы напра¬
вили посла к великому везиру, и уверял, что господарь Радул
приложит все старания для установления мира, пусть только
польские послы пойдут к везиру.
Во вторник по просьбе посла наши гетманы направили к тур¬
кам послом пана Зелинского и отпустили турецкого посла.
Харахаш-паша
В среду28 турецкий султан разрешил паше Буды Харахашу
испытать свое счастье в походе, поскольку в этот день он при¬
был в турецкий лагерь с 4 тысячами человек, и все были весьма
достойные. Турецкий султан, который любил пашу и знал его
удачливость, одарил его кафтаном и позволил пойти в атаку,
дав ему еще 6 тысяч янычар, 12 тысяч сипахиев из Румелии и
5 тысяч сипахиев из Анатолии — всего, таким образом, 27 тысяч
человек. А он поклялся императору (133) в тот же день захва¬
тить польский лагерь и, поцеловав руку императора, отправил¬
ся с войском. И когда пришла пора обеда, этот Харахаш-паша
со своим войском ударил с фланга со стороны леса по польско¬
му лагерю; с громкими возгласами и сильными криками они
62
подошли так близко к валу, что и янычары, и конница со зна-
менами оказались под самым валом. А другие с пушками ата¬
ковали казаков и также двинулись со всех сторон на штурм их
лагеря. Но наши, положась на Господню помощь, бросились [на
врага] все вместе с вала — и офицеры, и пахолики, и оруженос¬
цы. И еще было много воинов и рекрутов, которые с большим
усердием и громкими возгласами ринулись против неверных.
Неподалеку находился и пан Вайер, командир немцев,
со своим отрядом в 4 тысячи человек, и турки сильно напи¬
рали на него и штурмовали с тыла, где, как они были уверены,
у него не было ни вала, ни пушек. Однако они (немцы.— Пер.)
сразу привели [свои ряды] в порядок и так погнали невер¬
ных, что тем пришлось бежать назад; они перебили очень
многих убегающих и захватили у неверных много добычи.
Неверный и злосчастный Харахаш-паша был поражен выстре¬
лом из ружья одного немца, так что конь его пал, а он сам был
ранен в ногу.
(134) О том, как был убит паша
Затем один сипахи дал ему своего запасного коня, чтобы
тот бежал. Он взял коня и хотел сесть, но, как только вложил
одну ногу в стремя, тут же другой немец, прицелившись, вы¬
стрелил из ружья ему прямо в грудь29 и свалил его. Неверные
турки, увидев такое, подхватили его лежащего на земле и пота¬
щили с собой. Забрали и тех знатных убитых, которых смогли.
А головы других наши отрезали, приносили и перебрасывали
через вал [внутрь своего] лагеря. И еще привели к гетману
несколько живых. Тогда турки отступили и стали в лесу. Они
послали в турецкий лагерь один отряд и привезли красный рыд¬
ван. Уложив в тот рыдван Харахаш-пашу и других, ушли с по¬
зором. Вот так сегодня Господь порадовал христиан, а невер¬
ных в немалой степени опечалил. Из наших пало 7 человек, а у
них погибло 2800 человек, причем все погибшие — достойные и
выдающиеся молодые воины.
Великая скорбь императора
Когда император все узнал, то очень горько плакал и жа¬
лел о нем, так как все его надежды были связаны с этим пашой,
который должен был по прибытии разрушить польский лагерь;
и это [султан] ждал две недели, (135) ибо Харахаш взял много
крепостей и городов во времена деда и отца нынешнего импе¬
ратора. Печалился он и о погибших достойных юнаках Боснии,
которые умерли-де от гяурской руки. Сказанное истинно и со¬
ответствует действительности. Ибо я, Аксент, пишущий это, был
там и видел собственными глазами, а чего хорошо не знал и не
видел, то, прежде чем писать, хорошо разузнал.
А привел их на штурм один гайдук, который бежал из поль¬
ского лагеря и предался туркам; он показал то место, где они
Должны были атаковать, и говорил, что в том месте нет ни ба¬
стионов, ни пушек и что их легко можно захватить. И вот что
случилось. А сразу после штурма тому гайдуку отрубили голо-
63
ву: это, дескать, за то, что ты привел нас сегодня в пагубно^
место и мы разбиты.
[Через неделю], в четверг, гетман30 приказал казакам, что;
бы переправились через Днестр и прибыли на эту сторону. Тог¬
да 1200 казаков31 и 300 гайдуков переправились через Днестр у
двинулись по направлению к турецкому мосту. Там находилоа
2 тысячи турок, которые охраняли мост, чтобы никто не разрух
шил [его]. Однако они вели себя беспечно и спали. Было та*у
два паши: имя одного Али-паша, а второй был пашой Кара-Хи^
capa. Казаки неожиданно напали на спящих, одних порубили
в шатрах, другие потонули, бросившись в воду, а некоторые сбе^
жали. Убили обоих пашей, забрали очень много добра, а также
турецких денег и серебра. А в живых оставили только черного
арапа, который был у одного из пашей; [его] привели и пoдaJ
рил и королевичу.
(136) О турецкой атаке
В пятницу неверные турки целый день атаковали казаков и
наступали на поляков со стороны ворот силами, превосходящи¬
ми [наши] вдвое. Притащив с собой пушки, каждую при помо¬
щи четырех коней, и изготовившись, они открыли огонь, а поз¬
же, забрав их, ушли. А наши вышли пешими и бились с ними.
В. том бою был убит один турецкий знаменосец, и его отрублен¬
ную голову вместе со знаменем принесли гетману. Убили и
другого знаменосца, но взяли только знамя и принесли гетма¬
ну. Гетман вознаградил и того, кто принес голову на хоругви,
и того, [кто принес знамя].
В субботу, на рассвете, в лагере, поручив свою душу Госпо¬
ду, перешел из этого бренного мира в вечность коронный гет¬
ман.
В тот же день турки палили из очень больших пушек по ка¬
закам и по лисовчикам.
О добровольцах
В тот же день в турецком лагере было записано 14 тысяч
человек, прибывших от двора, которые считаются у турок доб¬
ровольцами и сорвиголовами; они должны идти в битву пер¬
выми, и [притом] пешим строем. И это могут быть какие угод¬
но люди: кто хочет, может записаться, лишь бы было какое-ни¬
будь оружие, и получит плату. Записали их для того, чтобы
пошли в наступление на поляков; и если кто проявит особые
достоинства, то ему будет пожаловано звание сипахи.
(137) В воскресенье, [после] Воздвиженья Креста Господня,
турки переправили по своему мосту 18 пушек, установили на
этой стороне против польского лагеря и, как начали бить с утра,
так и не унимались до самой ночи. А стреляли по казакам и по
лисовчикам. Но те 18 пушек не причинили существенного ущер¬
ба, только было убито четыре лошади и два пахолика. И с дру¬
гой стороны лисовчиков атаковали как пехота, так и конница
турок, но, ничего не добившись, ушли с позором.
В понедельник Константин, сын Баптиста, который приходил
64
с посольством, прибыл вместе с послом, которого посылал гет-
маН по предложению валашского господаря Радула в соответ¬
ствии с уведомлением этого сына Баптиста. Прибыв, они, по
обычаю, нанесли визит польному гетману, так как коронный
умер; н0 неверные турки об этом ничего еще не ведали.
' В тот же день турецкий султан отстранил от должности свое¬
го великого везира и агу янычар со словами: «Вы не приносите
счастья» — и назначил на их место других.
(138) О последней атаке
Во вторник турецкий султан велел огласить в турецком ла¬
гере, что горе тому, кто ест солдатский паек, но не пойдет сего¬
дня в атаку на поляков и казаков, что ни один воин не останется
в лагере — ни из турок, ни из молдаван и валахов, что все пой¬
дут на штурм польского лагеря. А при себе император приказал
остаться 2 тысячам солакам, 4 тысячам янычар и балтаджи. За¬
тем приказал переправить на эту сторону Днестра 40 пушек,
так что утром пушки были сразу же переправлены, а вместе с
ними четыре паши. Когда они прибыли, то установили орудия
против польского лагеря, а шатры всех четверых были разбиты
позади орудий далеко друг от друга. С этими четырьмя паша¬
ми было 3 тысячи конных воинов, ставших лагерем на поле.
Выло еще 500 янычар, которые, двигаясь вдоль берега Днестра,
стреляли по нашим из янычарок и не давали нашим подойти
к воде в том месте. Затем их самих прогнали с той стороны от
нашего лагеря. Пушки палили по ним без перерыва, и они были
вынуждены отступить назад, восвояси. (139) Кроме того, по
приказу султана все войско вышло из лагеря для атаки на
польский лагерь. Перед обедом оно двинулось на казаков и по¬
шло очень большими силами. Потом напали на лисовчиков и
в тот день до ночи атаковали девять раз как пешие, так и кон¬
ные. А их командиры-паши подгоняли их сзади ятаганами и бу¬
лавами и гнали в атаку на лисовчиков; также стреляли по ним
из пушек. Сам султан сидел на возвышенности за Хотином, на¬
зываемой Городище. Там был построен трон с балдахином, а
напротив на двух слонах четверо музыкантов играли на бара¬
банах и зурнах. Сидя на этой возвышенности, император на¬
блюдал за штурмом, так как [оттуда] было хорошо все видно:
и орудия со своей стороны, и куда они стреляли. Неверный сул¬
тан получил огромное удовольствие, когда пришли с лживым
сообщением: «Мы полностью разрушим шатры сына короля и
гетманов». Сказали даже: «Мы и сына короля поразили в ногу
ядром», но [истина такова], что он не был задет. Кроме того,
трижды наступали на поляков и немцев, но ничего не смогли
Добиться, (140) потому что пехотинцы, выступив из лагеря, от¬
брасывали их, так что каждый раз они вынуждены были бе¬
жать, как собаки; и конные, и янычары удирали, побросав да¬
же свои ружья. Затем, ближе к ночи, пришли снова. Тогда [по¬
ляки] в лагере зарядили пушки всяким железным ломом и стре¬
ляли. И погибло много людей — кого разорвало на части, кому
5 Зак. 930
65
оторвало голову, кому руку, потому что оказались слишком
близко к лагерю. А были это янычары, которые на животах
подползли к самым укреплениям, да многие там и остались.
В тот же час убили турецкого знаменосца, забрали его знамя
и принесли гетману, а из-за Хотина появились и ударили татары
и янычары, но ничего не смогли сделать, напротив, много татар
погибло, а троих взяли живыми и еще одного янычара, так как,
будучи ранен, он не мог бежать и через четыре дня умер в
лагере.
О венгре Фекете
Еще был в лагере венгерский ротмистр по имени Фекете, и
был он искусным и отважным воином и каждый день первым
выходил на поединок, и не было дня, чтобы он не приводил к
гетману живого турка либо татарина или по крайней мере не
приносил голову. Вот и в этот (141) день он привел и отдал
гетману одного янычара и одного татарина с конем и за целый
день совершил много достойных поступков; загнав одного коня,
оседлал другого. А ближе к вечеру во время гарцевания по по¬
лю янычары попали из янычарки ему в локоть, но он не сва¬
лился, а приехал на коне в лагерь. Тогда сын короля и гетман
приказали, чтобы все, сколько ни есть докторов и ученых ци¬
рюльников, осмотрели его, пообещав лекарям хорошее возна¬
граждение. Однако пулю у него вынуть не сумели, и он должен
был умереть неделю спустя. Из-за этого гетман, а также все ры¬
цари очень плакали и печалились, так как покойный гетман
благодаря ему хорошо знал о замыслах неверных и о том, что
происходит у них.
Еще в тот день наши выдвинули две пушки против пушек
неверных и, хорошо прицелившись, ударили так, что их пушка¬
ря разорвало на две части, ядро полетело дальше и попало в
шатер одного из пашей. Как только турецкие паши увидели это,
сразу же припрягли своих волов, т. е. буйволов, к пушкам и от¬
ступили. К двум пушкам они припрягли по 30 волов, т. е. буй¬
волов, а к остальным пушкам — по 10 пар и по 8 пар; разобрали
также шатры и ушли. Ядро от тех пушек не мог поднять с зем¬
ли ни один человек, потому что ядра были очень большие
предназначались для штурма укреплений. '
(142) О величине пушек
И когда стреляли таким ядром из пушки, которая называ¬
лась бал-йемез32, то в том месте оно разрывало землю на 5 лок¬
тей в длину и уходило в землю на 2—3 локтя, а земля в том
месте, в которое воткнулось ядро, становилась как камень, и
ее невозможно было проткнуть даже мечом. Короче, эти больн
шие пушки не причинили никакого ущерба. И в результате того,
что они, т. е. неверные, в тот день вели штурм в продолжение
всего дня с помощью пушек и сабель, из наших погибло в об¬
щей сложности [только] 28 человек.
А с их стороны гибли без числа; так, янычар погибло 1400 »
сипахиев — около 3 тысяч (на полях: Более того, пеших валахов1
66
догнали на штурм впереди; из них очень много было уничтоже¬
но— несколько раз по 5—6 тысяч). К тому же среди них было
около тысячи раненых. Тех раненых отправили [в тыл] и знат¬
ных убитыхтоже. А некоторых мертвых оставили во рвах, при¬
крыв землей, других побросали в воду, а остальных бросили на
поле. И так неверные враги с позором отступили. Знать, сам
Господь Бог побил неверных, если [они] в таком количестве —
четырежды по 100 тысяч человек —и [их] 300 пушек (143) ни¬
чего не смогли сделать полякам и казакам, но каждый раз са¬
ми были биты. А польская армия выдержала и устояла, и преж¬
де всего благодаря могуществу Господа Бога и запорожским ка¬
закам, которые были там, в лагере, так как каждый божий день
эти казаки выходили против неверных, предлагали им сражать¬
ся, побеждали врага и не давали погибнуть [полякам], потому
что если бы не было казаков, то Бог знает, каким был бы исход
для поляков уже через три-четыре дня.
Поскольку неверные турки знали, что казаки сильны, то всей
своей огромной массой и великой мощью они обрушивались на
казаков, рассуждая: «Если мы одолеем казаков, то с поляками
нам будет намного легче». Но Бог не дал им дождаться тако¬
го дня.
Под своим лагерем, внизу, у реки, турки расположили
300 шатров и 2 тысячи человек для охраны большого турецкого
лагеря. И вот в одну из ночей 1700 казаков напали и смели их
полностью, так что мало кто бежал и спасся из тех 2 тысяч че¬
ловек; и в ту ночь взяли очень большую добычу — и коней, и
серебра, и одежды. И не было такой ночи, чтобы казаки, про¬
бравшись к турецкому лагерю, не захватывали либо верблю¬
дов, либо буйволов, либо коней; свою добычу они продавали
полякам, т. е. жолнерам.
(144) О польских послах
В среду33 из польского лагеря были отправлены послы вме¬
сте с прибывшими в понедельник от них (турок.— Пер.) посла¬
ми, а именно с посольством отправились пан каштелян белзский
и сын пана воеводы люблинского (Якуб Собеский.— Пер.), и
вместе с ними пошло 25 человек. Из лагеря послов провожали
200 всадников, все пышно одетые, в леопардовых и тигровых
шкурах. Более того, князья и шляхтичи, которые выехали [с
ними], надели великолепные наряды. Польный гетман инкогни¬
то проехал немного в их окружении, до того места, где турец¬
кие чауши ожидали польских послов. Турки выехали тоже очень
пышно, было 100 чаушей и 300 сипахиев. Прибыв к тому месту,
наши передали своих послов туркам и возвратились назад, а
они, приняв послов, уехали. Встреча была вблизи турецкого ла-
геря, так что я, Аксент, пишущий это, приблизившись к тому
месту, [все] хорошо рассмотрел.
О Паневцах
Но прежде чем послы отправились, в тот же день неверные
послали татар в Паневцы с восемью пушками и 500 янычарами,
67
5*
чтобы взяли крепость. Те по прибытии целый день стреляли по
крепости из пушек и янычарок, но смогли погубить лишь неко*
торое число людей и отступили ни с чем.
(145) Четверг. Пятница. Суббота. Воскресенье. Обе сторонь
успокоились, и ничего не происходило. Гетман и войско устрой'
ли торжество, которое длилось два-три дня и во время которой
сын короля даровал жолнерам по 2lU акче и обещал выдат!
еще больше, ввиду того что кони многих пали: у некоторых бы
ло по десять коней, а осталось по двое-трое, а у других не стала
ни одного. Более того, было обещано хорошее вознаграждена
казакам за их заслуги: хорошо держали свои позиции.
В понедельник прибыл один из наших послов, сын пана вое-
воды люблинского, вместе с турецким чаушем, а другого посла
задержали. Эти двое, придя к гетману, изложили турецкие усло^
вия мира и просили полномочий для улаживания дел. В тот же
самый день гетман отправил чауша и нашего посла обратно,,
дав ответ. Под вечер они отбыли в турецкий лагерь.
(146) Во вторник из турецкого лагеря прибыли польские по¬
слы, которые ходили с посольством, вместе с турецким чаушем.
Они были хорошо приняты [турками]. Согласие было заключе¬
но. Они пришли с этими радостными известиями.
В среду турецкий султан под Бугазом отдал приказ, чтобы
татары, сколько их ни есть, на этой стороне Днестра, на терри¬
тории Польши, переправились в Валахию. В четверг турецкий
султан послал 500 чаушей и капыджи на эту сторону Днестра»
чтобы выгнать [татар] из Польши в Молдавию; из нашего лаге¬
ря это было хорошо видно, так как все происходило напротив
лагеря.
(147) В пятницу в польском лагере до часу ночи было гу¬
лянье: стреляли из пушек и ружей, сколько их ни было, и каза¬
ки, и немцы, и поляки воздавали благодарение Богу по поводу
примирения. Но я не смог разузнать, какого рода перемирие за¬
ключили, ибо это было делом монархов.
В субботу от турецкого войска вместе с чаушем прибыл мол¬
давский боярин. Этому боярину была передана Хотинская кре¬
пость, а наши ушли оттуда.
В среду турецкий император свернул свой лагерь, и с вой¬
ском двинулся назад, и, отойдя на расстояние полумили вниз по
берегу Днестра, снова остановился лагерем. Из нашего лагеря
было видно, как они разместились на огромной площади, по¬
крыв поля словно туча саранчи.
(148) В понедельник и во вторник польские войска начали
переправу через Днестр на другую сторону. Однако польский
мост ниже Хотина был разрушен, поэтому они переправлялись
на пароме.
О переправе через Днестр
В среду все польское войско, королевич и польный гетман
со всем снаряжением снялись с лагеря и двинулись мимо турец¬
кого лагеря, и там, где ранее был турецкий лагерь, все поль¬
68
ское войско переправилось через Днестр по турецкому мосту,
так как турки позволили пройти по их мосту, не приказав раз¬
рушить. И когда мы подходили к мосту, я рассмотрел то место,
где стоял турецкий император и вел наблюдение во время сра¬
внив и во время штурма. Это место находится на вершине вы¬
сокого холма, на месте, называемом Городище. Неверные тата¬
ры хватали [наших] солдат, которые ничего не подозревая,
шли в окрестности [нашего] лагеря за дровами и за сеном.
(149) Они отсылали и отдавали этих пахоликов императору под
видом языков, утверждая, что это сведущие люди. Неверный
император допрашивал тех пленных, а после приказывал у него
на глазах рубить им головы и сбрасывать убитых с вершины
холма. Такова же была судьба тех, кто бежал из польского ла¬
геря, чтобы сдаться туркам. Их тоже допрашивали, а затем
казнили. Если кто-нибудь из их лагеря пытался бежать в поль¬
ский лагерь, чтобы сдаться в плен, и был схвачен, того тоже
обезглавливали и сбрасывали с холма, как и пленников. И там
мы видели тех убитых; их головы скатились с холма далеко, на
дно оврага, а их тела лежали под горой в двух-трех местах, как
дрова; в одном месте было больше 100 человек, во втором боль¬
ше 300 человек и столько же в третьем. Так неверные турки
вершили великое злодейство; они совсем не кормили пленных
и не оставляли их в живых. А наши, поляки, сколько ни взяли
живыми, ни одного из них не погубили, а забрали вместе с
собой в Польшу. Тогда же я видел мост неверных, сделанный
прочно и с большим мастерством. Но семь недель спустя насту¬
пил большой паводок, который нес погибших лошадей и де¬
ревья; он разрушил и унес среднюю часть моста.
В четверг королевич и все польское войско переправились
через Днестр, подошли и остановились, разбив лагерь под
Жванцем.
(150) В пятницу34 королевич со своим лагерем снялся из-под
Жванца, подошел к Каменцу и расположился лагерем в До-
лушке, а сам вошел в Каменецкую крепость. И польный гетман
вошел в город и остановился как гость у армянского войта пана
Лукаша. Пробыв в Каменце одну неделю, на восьмой день, в
пятницу, вместе со всем войском королевич отправился во
Львов. Польный гетман тоже поехал, взяв с собой тело покой¬
ного Ходкевича, коронного гетмана, который отдал Богу душу
в лагере35 и которого повезли в его имение. Кроме того, гетман
казаков Сагайдачный прошел мимо Каменца с 30 тысячами че¬
ловек. Сам гетман со [свитой] в 100 человек вошел в город и
находился здесь с утра и до вечера, потому что польный гетман
пригласил его на банкет в доме армянского войта, а затем к
ночи уехал. Со своей дружиной он уехал на окраину, потому
что там ему было отведено место для ночлега.
(151)
(152) Когда сын короля возвратился в Польшу со всем сво¬
им войском, все воины были очень истощены и утомлены, ri
69
больше всего немцы, так что, пока они добирались [от Хотина'
до Каменца, больше 100 полегло. Даже те, кто добрались Д(
Каменца, тут и умерли — как немцы, так и чуры с пахоликами
По 10—12 умерших людей грузили на возы, запряженные двум*
лошадьми, вывозили на вал и бросали во рвы, ибо горожан^
выкопали рвы, и отвозили их туда и бросали, и каждый ров
наполнился мертвыми доверху. И так умирали каждый день
и перевозка [мертвых] продолжалась три недели. После этого
горожане выделили для оставшихся в живых дома за воротами,
взяли всех больных, сколько было, уложили их на возы, и вы¬
везли за ворота, и предоставили им уход, пока поправятся. Hoj
мало кто выздоровел. В общем в Каменце умерло 1700 немцев
и пахоликов.
(153) А этих немцев, которые находились в польском лаге¬
ре, было 8 тысяч пеших и 2500 рейтаров с лошадьми. Но рей¬
таров умерло мало, а из пеших умерло 5 тысяч: одни умерли в
лагере, другие — в Каменце, третьи — по дороге во Львов. Так
что мало кто из тех немцев смог вернуться в свою страну. А это
из-за того, что личный состав был очень плох и не крепок.
К тому же они прошли весь путь пешком, были истощены и не¬
которое время в лагере страдали без пищи.
(154) О дороговизне в польском лагере
В польском лагере была дороговизна, а нехватка была из-за
того, что турки и татары со всех сторон окружили лагерь так,
что не поступала никакая провизия как нам самим, так и на¬
шим лошадям. Я. Аксент, будучи в том же лагере, видел, что
почем продавалось, и покупал сам себе. Хлеб, ранее стоивший
1 акче, продавался за 20 грошей, луковица — за 1 грош, яйцо —
за 1 грош, гарнец меда — за 24 гроша, кварта водки [стала
стоить] 3 флорина, одна сельдь—12 грошей, кварта уксуса —
20 грошей, головка чеснока — 1 грош, мандрик—1 флорин, го¬
ловка сыра — 24 гроша, две квасницы—1 грош, вилок капу¬
сты—10 грошей. И все остальные продукты были очень доро¬
гие. А говядина была дешевой. Шрот мяса стоил 3—4 гроша,
благодаря тому что казаки постоянно добывали, приходили и
продавали в польском лагере турецких буйволов и другой скот.
Но сначала и у казаков был сильный голод. А после, подняв¬
шись вверх по реке до самого Снятина, [они] добыли хорошую
провизию. Они связывали по три-четыре бревна вместе, грузили
на них [продукты] и доставляли [их] вниз по реке; так смогли
выдержать голод почти пять недель. И тем мы спасались, что
хлопцы приносили на своих плечах из Каменца хлеб и водку и
продавали в лагере. Объединившись по 100—200 человек, они
добирались лесами в ночное время до самого Званца, но многих
из них ловили татары.
(155) А что касается голода в турецком лагере, то лагерь
неверных стоял открытым, никто не держал их в осаде, как
польский [лагерь]. Прежде молдавский мешок овса стоил
6 красных флоринов, окка сухарей — 8 акче, окка соли — 60 ак-
70
один хлеб —60 акче, окна риса —60 акче, окна изюма —
сл якче утка —80 акче, яйцо —8 акче, луковица —5 акче, го¬
нка чеснока—10 акче, окка сырого меда —1 красный [фло-
л°„т окка растительного масла—150 акче, и другие продукты
Ри неверных были дорогие. А мясо тоже было дешевым, так
У , неверные татары пригоняли [скот] из Польши и дешево
пподавали туркам. А это истинно, и ни по одному из этих пунк¬
тов не было иначе, потому что я, Аксент, сын авакереца пре¬
подобного Крикора, пишущий это, хорошо осведомлен о том,
кто тогда торговал в турецком лагере, и, хорошо разузнав от
тех людей и внимательно выслушав, так записал в эту хронику,
д отчасти видел своими глазами и хорошо смог присмотреться
ко всем этим делам, о которых здесь написано и которые про¬
исходили во все времена — от самого начала [воиньу и до са¬
мого конца, до сего дня. И отныне и впредь да будет воля
божья! И я, грешный, пишущий это, желаю себе больше не ви¬
деть здесь наших врагов.
(156)
(157) Г [ода] б [ожьего] 1621, сентябрь. Его величество ко¬
роль Сигизмунд III прибыл во Львов с 40 тысячами человек,
которые пришли на помощь его сыну против неверных, и вместе
должно было быть два раза по 100 тысяч человек36. Но за¬
мешкался и не прибыл сразу, так как были причины для за¬
держки. А тем временем сын короля установил мир с турками,
и как турки, так и поляки отступили с занятых позиций. По это¬
му поводу король, его отец, услышав о примирении, очень пе¬
чалился, так как прибыл с большим числом рекрутов, собран¬
ных по всей стране. И вся армия жалела, что не смогла сразу
прибыть в лагерь к сыну короля. Но произошло все по воле
Господней, а надежды монархов и их людей не сбылись. Если
кто-нибудь будет читать эту хронику, пусть попросит у Господа
Бога, чтобы он со своим Святым Крестом стал против невер¬
ных, и защитил верующих в святого Христа, и отвратил глаза
их от всех христиан и христианских монархов. И еще да погу¬
бит силы, противные нашим монархам, а нашим христианским
монархам дарует победоносность, удачу и силу, как Александру
Македонскому! Аминь.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ХОТИНСКОГО ПЕРЕМИРИЯ
9 октября 1621 года
(по свидетельству участника переговоров Якуба Собеского)
Через некоторое время [после штурма 28 сентября] мы
узнали от самих турок в их лагере, что в этот вторник, более
чем в какой-либо другой день, [они] понесли потери в людях.
Вечером началось тайное совещание у его милости королевича
по поводу немедленной отправки посла в турецкий лагерь для
переговоров. Дело в том, что оставалась одна бочка пороха.
Береги Бог от другого подобного штурма, [иначе] что с нами
71
будет? Началось долгое обсуждение, посылать ли... Поскольку
не было времени для дискуссий, быстро пришли к согласию, на¬
правив для переговоров сенатора пана белзского каштеляна
(С. Журавинского.— Пер.) и от комиссаров сеймовых, сопро¬
вождавших войско,— меня. Пан гетман написал письмо султа-!
ну, везиру, хаджи1. Составлена была также инструкция...2 Позд-4
нее, после моего возвращения из турецкого лагеря, эта инструк¬
ция была исправлена.
Дары, которые предложил Вевелли [дать туркам]: кизляр-1
are — 20 тысяч талеров левковых; его кяхье и придворным —
3 тысячи талеров левковых; дефтердару — 10 тысяч; везирам —!
по двое сороков соболей; капиджи-паше Хаджи Мехмеду —
4 тысячи талеров левковых; пану Вевелли за труды — 4,8 тысячи,
польских злотых.
Мы сумели сторговаться на такие подарки: самому султа¬
ну — 50 сороков соболей, 20 чернобурых лисиц, шкатулку искус¬
ной работы, достойную стола султана, двое часов; [великому]
везиру — 2 тысячи талеров левковых; кизляр-аге — 2 тысячи та¬
леров левковых; Хаджи-паше—1 тысячу талеров левковых;
дефтердару—1 тысячу талеров левковых; Вевелли — 5 тысяч
злотых; для дворовых этих пашей — 2 тысячи талеров левковых.
29 сентября. В два часа пополудни, послав вперед свои
кухни и шатры, выехали с паном белзским из нашего лагеря в
турецкий. С собой взяли много людей — друзей и челяди. От¬
правились до самой турецкой стражи целым отрядом числом в
несколько сот на хороших конях, красиво убранных, сами чисто
одетые.
Перед турецким лагерем нас встретили несколько дворян
Радула; с ними было несколько чаушей, с удовольствием нас
приветствовавших и проводивших до места нашего расположе¬
ния. Ехали через нижнюю часть турецкого лагеря, над Днест¬
ром, потом по краю верхнего лагеря до лагеря господаря, где
спешились у нашей резиденции. Возле нас, подобно муравьям,
суетилась масса людей. Беспрестанно перегоняли к воде и от
воды скот: мулов, буйволов, верблюдов, коней. Пыль клуби¬
лась, словно проходило большое войско.
Шатры, часто стоявшие, были красивы, с позолоченными ша¬
рами на шпилях, особенно те, что принадлежали пашам и агам.
Через полчаса после нашего приезда господарь прислал своего
дворецкого со знатнейшими дворянами нас навестить и привет¬
ствовать, дал также своих телохранителей для охраны и услуг —
вообще проявил к нам доброжелательность. 30 сентября.
Поутру отправили маршалка пана Петра Тшилатковского с
паном Жечицким, старостой ужендовским, с визитом к господа¬
рю в ответ на вчерашнюю встречу и с вопросом, где можно
будет снестись с ним. Мы обсуждали, должны ли отправиться
к господарю первыми, если он нас не навестит. [Решили], что
в такое время не пристало рассуждать о церемониале; если он
того пожелает, отправимся в его шатер.
72
Между тем господарь вслед за паном Тшилатковским при¬
слал своих дворян, приглашая нас к себе. Привели для нас
двух убранных коней, просили ими воспользоваться. Не при¬
стало ездить на чужих конях, имея свои. Однако, чтобы [госпо¬
дарь] не счел, что пренебрегаем его любезностью, на одного сел
пан Тшилатковский, на другого — пан староста ужендовский.
Застали господаря, совещающегося с его советниками. Он
вышел нам навстречу, ко входу в шатер. Затем с ним остался
только пан Гралевич: всем своим велел отойти. Мы отдали
письмо пана гетмана. Не было никаких переговоров, кроме це¬
ремоний и любезностей. Уходя, просили, чтобы добился для нас
аудиенции у везира.
Тем временем везир также прислал несколько десятков яны¬
чар, особенно хорошо одетых, для оказания нам услуг и охра¬
ны. Смеркалось уже, когда Вевелли явился к нам от господаря,
приглашая ехать на аудиенцию к везиру. Однако мы уже при¬
готовились лечь спать. Не подобает нашему достоинству спе¬
шить без предварительного предупреждения, действовать по
чьей-то указке. Мы отправили Вевелли: поскольку нас не преду¬
предили вовремя, отказываемся от поздних трудов.
1 октября ...В час ночи поехали на аудиенцию к везиру,
так как все совещания он проводил ночью. Вокруг его шатра
застали массу людей. Шатер был подобен зале в роскошном
дворце. Сам (Дилавер-паша.— Пер.) восседал за перегородка¬
ми со вторым везиром Хусейн-па'шой [Охридли], который до не¬
го был великим везиром, а также с ага-пашой3 и дефтердаром.
Старец встретил нас весьма приветливо и дружелюбно, мы
передали ему письмо пана гетмана. Отвечая [везиру], дан белз-
ский подчеркнул стремление всей Речи Посполитой к сохране¬
нию старинной дружбы с домом Оттоманским. [Везир сказал,
что] он также направит свои усилия и труды на достижение
истинного мира. Затем предложил для более удобного ведения
переговоров перевести нас из лагеря господаря в их большой
лагерь, поближе к его шатрам. Угостив нас шербетом, отпустил,
чтобы мы посетили ага-пашу, представив ему письмо от пана
гетмана...
Седой человек (Юсуф-ага.— Пер.) восседал на ложе под по¬
логом весьма красивой работы, с четками в руках, едва шевеля
губами и веками глаз, подобно какому-то призраку. Господарь,
по турецкому обычаю, поцеловал ему одежду. Мы же не хотели
унижаться перед поганым. Старец принял нас приветливо. Пан
белзский говорил ему о возобновлении дружбы между столь ве¬
ликими государствами. Отвечал пространно и нудно растягивая
слова (как это свойственно старикам), приводя почти по каж¬
дому поводу положения своей религии.
И у везира, и у аги переводил нам сам господарь. Пан белз¬
ский обращался к некоему Симону, тот — по-валашски — к гос¬
подарю, а господарь — по-турецки — к ним. Все это соверша¬
лось к большому нашему неудовольствию, ибо было мало на¬
73
дежды, что все будет [правильно] понято, проходя много уст,
2 октября. По предложению везира переселились с первона}
чального расположения. К нам явился чауш-паша, красиво оде¬
тый, с несколькими чаушами. Наши шатры разбили между шат¬
рами везира и дефтердара; ночью к нам явился господарь ot
везира...4
Пункт первый: об окраинных (пограничных.— Пер.) замках
в диких полях, на которые турки претендовали, как на свои. Мы,
оспаривая эти притязания, дали согласие на двустороннюю ко¬
миссию [для демаркации границ].
Пункт второй: вопрос о казаках. Указывали, что причиной
роста их численности являются опустошения, чинимые татарами
и молдаванами. На море от них (казаков.— Пер.) не могло
быть большого ущерба, так как было только шесть челнов, и не;
наших, а донских, подданных московского царя. Если же они в
разгар войны причинили туркам какой-то ущерб, трудно их в
этом обвинять: на то и война. Каждый ищет способа погибели-
и уничтожения врага. Господарь требовал с казаков компенса-j
ции. Ему ответили: тот, кто был причиной всего казачьего свое-1
волия, Бородавка, жизнью своей за это заплатил, сами казаки!
его казнили.
Иного возмездия не можем требовать от казаков. Мы их при¬
гласили, поклявшись в верности. Если нарушим клятву, как;
тогда турки нам будут верить? Недостойно отступать от них и;
карать их, оказавших такую услугу (как видели и сами турки)
нам и нашей отчизне, являющихся нашими товарищами не по
принуждению, но записанными, как и другие, на жалованье
Речи Посполитой.
Турки хотели бы иметь компенсацию от казаков. Пусть же и
нам постоянно [оказывают] возмещение за [набеги] столь мно¬
гих татарских мурз. Пусть турецкий султан их усмирит, запре¬
тит им переправу у Очакова, а мы освободим Днепр от каза¬
ков. И тогда то, что происходило раньше, обе стороны предадут
забвению.
Пункт третий: по поводу пана Жолкевского, на которого жа¬
ловались турки. Признались в том, что в Молдавию он вступил
по воле Речи Посполитой, совершив это как гетман и страж
границ владений Речи Посполитой. Думая, что Искендер-паша
собирается идти на Польшу, [он] предпочел его ожидать во вла¬
дениях султанских, а не в королевских. Если кто особенно и ви¬
новат, так это паша везир (великий везир.— Пер.) и Искендер-
паша, нарушившие клятву. Они султана сделали нарушителем
клятвы. На это суд божий.
Пункт четвертый: о харадже или дани. Ответили, что допу¬
стить это невозможно. Дары, когда примиримся, по-дружески,
по-хорошему можем дать в соответствии с обычаем, достойные
короля, нашего государя, и самого султана, но при условии что
о них не будет упомянуто в договоре, ибо это будет означать
подданство, от которого мы готовы откупиться кровью.
74
После столь долгих разговоров господарь отправился к ве-
зирУ по вопросу обо всех этих пунктах.
3 октября... Поутру турки вышли в поле5, но быстро воз¬
вратились. Желая поколебать нас в нашей решительности, на
следующий же день после нашего приезда приказано было из¬
вестить [всех] в лагере, что султан собирается находиться в ла¬
гере под Хотином еще шесть недель.
Рано пришел к нам господарь договариваться о тех же пунк¬
тах. Затем нас призвали к везиру. Он только сам с нами сове¬
щался, челяди нашей и своей приказал удалиться. Прежде всего
предъявил ультиматум: ежегодно должны поклоняться [султа¬
ну] как сильнейшему. Если не будете ежегодно давать подарки,
не покараете казаков, переговоры ни к чему не приведут. Наш
хан с татарами будет воевать всю зиму, султан в лагере будет
находиться до Дмитрия6. Затем он отойдет, оставив в Молда¬
вии часть войска с татарами. Весной, еще лучше подготовив¬
шись, чем нынче, снова отправится на войну. Сказал это и, ду¬
мая, что напугал нас, пристально на нас посмотрел. [Если со¬
гласитесь], тогда свободно и безопасно, [продолжал он], от¬
правитесь в свой лагерь, как приехали.
Пан белзский кратко ответил: то в божьих руках, кто из нас
сильнейший, и трудно судить, пока Он не решит. Наша отчизна
возникла свободной и свободной окончится. Что касается под*
чинения, или хараджа, ничего подобного не можем дозволить.
В отношении казаков уже говорили через господаря.
Сказав это, [мы] оба поднялись с сидений, поблагодарили,
что в отношении нас придерживается своих обещаний, как боль¬
шой человек, и обещает также придерживаться до нашего отъ¬
езда.
Везир, увидев, что не дали долго себя за нос водить, в со¬
ответствии с пословицей «С великой бури — малый дождь» бы¬
стро перешел от бешенства и угроз к ласковым словам, пригла¬
сив нас снова сесть. Наши условия, данные через господаря,
принял, согласился, чтобы подарки по доброй воле лишь один
раз были даны султану, и без занесения в договор. Везир пред¬
ложил, чтобы в Порте находились наши резиденты, подобно
представителям других христианских государей, меняясь каж¬
дые три года. Мы тотчас согласились. Как и мы, хотел он соз¬
дать комиссию по поводу границ. Пожелал также, чтобы при
султане находился наш посланец, пока приедет великий посол;
содержание его будет оплачивать султан.
С нами должен был отправиться к королю чауш, чтобы со¬
провождать, по старинному обычаю, великого посла к Порте.
В отношении размеров подарков султану ничего не могли ре¬
шить, не сообщив своим. Поэтому [везир] позволил мне отпра¬
виться в лагерь, чтобы, с окончательным решением не задержи¬
ваясь, возвратиться назад к нему. 4 октября. Поскольку пан
белзский сам не решал вопросы, то, прежде чем отправиться в
наш лагерь, я [снова] был у везира для составления некоторых
75
пунктов соглашения, особенно по вопросу о татарах, что дл^
нас было особенно важно. Хотел тотчас составить договор с ха^
ном, но везир ответил, что султан — его господин, а он неволь^
ник и будет умалением достоинства государя, если в его при-
сутствии будут заключены особые соглашения с его невольни¬
ком. То, что ему прикажет султан, он должен выполнить. Erd
правление и его жизнь в зависимости от милости и воли султан
на. Мы настаивали на нашем праве мстить за набеги в их зем*
лях7, не трогая городов султана. Везир ответил: их земля—а
земля султана, они — подножие его [трона]. Это будет оскорб¬
лением для султана. Если, однако, не будет компенсации от
своевольных мурз [за грабежи], султан обещает лишить хана
власти.
Удовлетворившись этим ответом, я просил разрешения по¬
ехать в наш лагерь. Тотчас отпустил [везир] меня, прикоманди^
ровав ко мне чауша для большего почета...8.
Почти каждый воин настойчиво расспрашивал о перегово¬
рах, новости всем нравились, всех ободряли. Особенно у коро^
левича, у пана гетмана, панов сенаторов, панов комиссаров —
почти у всех я был желанным гостем, которого любезно выслу¬
шивали. Пана Сулишовского решили отправить с войском сул¬
тана, чтобы ожидал великого посла. 5 октября. К вечеру
возвратился в турецкий лагерь. В мое отсутствие часто спраши¬
вали у пана белзского обо мне, едва не часы' моего отсутствия
считали. Вообще всячески давали понять, что желают быстрого
бкончания переговоров. О том же украдкой, неофициально бе¬
седовали с нашей челядью. 6 октября. Весь день везир не
посылал за нами, поскольку пан Сулишовский не приехал вме¬
сте с нами. 7 октября. Приехал пан Сулишовский. Поутру
с большими трудностями переписывали договор, так как не бы¬
ло своего хорошего переводчика. Я по-польски диктовал валаху,
потом он — по-гречески — греку, грек —турку, который и писал
договор. 8 октября. Вскоре после того как договор перепи¬
сали по-турецки, сказано было нам готовиться к целованию
одёжды султана9.
...Прежде всего явились к везиру на большой диван. Сидели
и другие виднейшие [сановники], такие, как дефтердар-подскар-
бий, кадиаскер, высший среди духовенства судья по всем де¬
лам — всего двенадцать, везир тринадцатый. Все хорошо одеты,
в высоких тюрбанах10. Сидел с краю также некий мурза со
своими [приближенными]. Это был везир хана, которого спе¬
циально пригласили на диван, чтобы прослушал текст договора,
особенно те [пункты], что касаются татар, и все передал хану,
своему государю. Впоследствии, если татары что-нибудь натво¬
рят, не смогут отговариваться незнанием содержания договора.
Да й сам везир там же, на диване, при нас строго приказал,
чтобы [мурза] передал хану волю султана: после заключения
мира под угрозой тяжкой кары должно прекратить вторжения
на землю польскую. Мурза отозвался, напомнив о [ханских]
76
притязаниях на границу под Синими Водами. Ему ответили:
здесь не границы устанавливаем, а запрещаем вторжения в
Польшу.
Пана Сулишовского поручили везиру. Передавая его, про¬
сили, чтобы он, как слуга нашего государя и посланник, поль¬
зовался достойным уважением и вниманием. Везир, обещав все
это, обратился к нам: уже достигли согласия по всем условиям,
остается лишь быть допущенными к целованию султанской
одежды, куда сам вас провожу. Он приказал подать себе и всем
пашам шербет в фарфоровой посуде. Пили в знак доброй
дружбы. Мы также втроем опорожнили, угостив затем всех, кто
был с нами.
[Великий] везир, другие везиры и паши на конях ехали пе¬
ред нами, сопровождая нас к шатрам султана. Когда приехали
па площадь перед шатрами, нам дали знак спешиться перед
оградой. Шатры его, похожие на замечательный замок или дво¬
рец, были плотно окружены оградой. По углам — широкие па¬
латки, подобные башням, на них — позолоченные шары, а на
беседке [султанского шатра] —пять больших шаров, балда¬
хин— из красного бархата на шелковых шнурах. Там он (сул¬
тан.— Пер.) часто сиживал, глядя с того зала, в который надо
было подниматься по лестнице, на войско, выходившее из лаге¬
ря. Янычары [выстраивались] шеренгами, образуя дороги вроде
улиц, чорбаджи с посохами в белых шапках и белых мехах вы¬
гоняли из лагеря большую толпу людей. Много было сипахйев,
чаушей и простонародья, каждый для форсу как можно лучше
себя украсил. Капиджи в дорогих парчовых делиях с серебря¬
ными жезлами ходили по дворцу, наводя порядок. Потом при¬
несли стулья, мы уселись на площади перед шатрами султана.
Напротив нас — везир с пашами и господарем мултанским и.
Затем [везир] пошел к султану докладывать о нас.
Вскоре появился, начал раздавать нам кафтаны: пану белз-
скому, мне, пану Сулишовскому и — качеством похуже — тем,
кто был допущен с нами на аудиенцию к султану. Господарь и
Вевелли также взяли кафтаны. Перед нами шли паши. Они
стали рядом друг с другом, сложив руки, как его невольники.
Вскоре вошли в шатер султана. Двое капиджи, взяв каждого из
нас под руки, по одному водили к султану. Вевелли хотел нас
уговорить, угождая туркам, снять шапки. Мы этого делать не
захотели, ибо это была бы какая-то новая церемония, унижаю¬
щая нас по сравнению с другими послами.
Беседка была весьма старой, но дорогой работы, большой
и широкой, на земле были постланы старые коврики, вытканные
золотом. [Здесь же] негр, кизляр-ага, с другими евнухами. Сул¬
тан сидел на ложе из красного дерева, позолоченного со всех
сторон. Его сиденье и покрывало были парчовые. За ним (сул¬
таном.— Пер.) у ложа укреплена была сабля и пара луков с
сагайдаками из кожи, расшитой простым узором: на тетиве
каждого лука —стрела. На нем был не очень большой тюрбан
77
с тремя перьями, опущенными книзу, красная бархатная одеж¬
да, подшитая соболями, с шелковыми петлицами и большими
пуговицами, так застегнутая, что больше ничего не было видно.
Золота и драгоценных камней на нем не было.
Мы должны были выполнить главный обряд, но вместо
платья, коротко подобранного, так как [султан] сидел на сере¬
дине ложа, для целования нам указали край покрывала. Дру¬
гих [поляков], сопровождавших нас, капиджи заставили пре¬
клонить колени. Как только закончилось приветствие, всех на¬
ших оттуда вывели, остались лишь мы втроем. Пан белзский
дал паше, который находился ближе к нам, письмо султану от
его милости пана гетмана, тот — другому. Так передавали его
из рук в руки до самого везира, который, взяв его, воткнул
между подушками султана.
После этой церемонии пана белзского спросили, имеет ли
что сказать. Он, отметив постоянство короля, государя нашего,
и Речи Посполитой в сохранении старинной дружбы с домом
Оттоманским, очень коротко и достойно ответил султану: уже
во время войны, при таком ожесточении с обеих сторон, нача¬
лись переговоры о заключении угодного Богу мира и возобнов¬
лении старинного союза. Король, наш государь, будет соблю¬
дать все установленные условия, будучи уверен, что и ваше ве¬
личество будет действовать так же, сохраняя, по обычаю пред¬
ков своих, традиционную дружбу с королем и Речью Поспо¬
литой.
Переводил один из дворян господаря мултанского. После
этой речи были принесены наши дары султану. Турки, взяв их
у нашей челяди, устроили шествие с ними в шатре султана¬
там была сабля старинной работы, украшенная золотом и дра¬
гоценными камнями, пара пистолетов и мушкет, сделанные уди¬
вительно искусно. Все это нам дал в дорогу королевич. К этому
добавили позолоченный бокал, красивое серебряное ведерко-
Когда отнесли подарки, нас отпустили, капиджи-паша проводил
нас до наших палаток.
В эти дни было большое беспокойство от турок, которые при-
заключении мира все досаждали [нам] по поводу выдачи пере¬
бежчиков, убегавших от них почти ежечасно днем и ночью.
Впрочем, и наши тоже убегали в турецкий лагерь. Хотя гетман
запрещал, турки у нашего лагеря съезжались с нашими воина¬
ми: распивали водку, друг друга одаривали, с обеих сторон уж
стал свободен всякий обмен.
Утром того дня, однако, возникло между нами разногласие.
Турки не хотели вписывать в договор имя султана, так как в
нашем лагере король отсутствовал. Но вскоре на том остано¬
вились, что напишут лишь имена везира и [польских] уполно¬
моченных, не упоминая султана 12. Везир согласился на это.
Перед вечером нас призвали к везиру, который отдал нам
договор, решив отправить другой экземпляр непосредственно с
чаушем к королю. Обещав безопасность и внимание пану Су-
78
пншовскому, весьма любезно с наилучшими пожеланиями нас
отпустили...13
При расставании, как неоднократно прежде, везир возвра¬
щался к требованию, чтобы мы первыми ушли с земли султана
'л переправились за Днестр. Для этого обещали сохранить свой
мост, зная, что наш уничтожен. Настаивали они на этом, как
мы понимали, ради престижа и безопасности, не веря, что мы
наконец уйдем из Молдавии.
В свою очередь, и мы, также из соображений престижа и не
в меньшей степени безопасности, беспокоясь о том, чтобы на
переправе нас не разгромили татары и чтобы не потерять поря¬
док [отхода], решительно воспротивились тому, чтобы раньше
их (турок.— Пер.) уйти из Молдавии. Отговаривались более
всего тем, что, если будем переходить через их мост до того,
как они двинутся, легкомысленные люди могут дать повод для
столкновения. Кроме того, переправа через реку столь много¬
численных возов отнимет чрезвычайно много времени. Наконец,
дело изобразили так, будто почти всех коней, опасаясь осады,
отправили по домам в Польшу. Следовательно, вынуждены
здесь долго оставаться: пока вернем их из Польши, должно
пройти несколько недель. Затем начнется непогода, которая при
столь долгой дороге сможет помешать турецкому войску. Вме¬
сте с тем обещали как можно скорей начать переправу. Когда
везир стал настаивать, чтобы королевич первым перешел реку,
написали пану гетману, чтобы будто для удовлетворения их
требований приказал разбить на другом берегу реки несколько
пустых палаток. Везир также приказал туркам уходить с того
берега, что тотчас выполнили. Даже сам капиджи-паша, по¬
сланный везиром, преследовал татар по полям, выгоняя их с
заречья, с польской территории, на другую сторону. В наш ла¬
герь явился чауш, назначенный осмотреть Хотин, в котором тур¬
ки собирались сохранять оставшиеся порох и пули.
«ИБРЕТНЮМА»
Эти удивительные события и странные истории произошли
в Стамбуле в 1031 г. (1622 г.— Пер.). О них свидетельствует
истинный рассказ, написанный о покойном султане Османе [II]
и о Мустафе [I] Солак Хусейном с тахаллусом Туги. [В нем
говорится, что], в среду 7 реджеба 1031 г. (18 мая 1622 г.) си-
лахи, янычары и прочий народ всех видов и состояний объеди¬
нились во дворе мечети Сулейманийе, закрыв торговые ряды.
Затем они сосредоточились в казармах на площади Э^мейданы,
наконец все вместе собрались у мечети Ени джами на Атмей-
даны и заявили следующее: «Мы требуем |[выдать] тех, кто хо¬
тел отправить нашего султана в Анатолию под видом путе¬
шествия к Каабе, и хотим, чтобы падишаха отговорили от пере¬
езда в Анатолию». Из-за такого буйства народа ворота в кре¬
79
постных стенах Стамбула были закрыты. Султанские же бунчук
и шатер, [вынесенные] через Конюшенные ворота, погрузили на
галеры в таком месте, чтобы оттуда перевезти в Ускюдар. Кыз-
лар агасы Сулейман-ага говорил нашему падишаху, что все-[хо¬
тят] стать государевыми слугами 1 или янычарами и «янычар¬
ское войско стреляет из ружей, а сипахи занимаются джигитов¬
кой, а в дни сражений они показывают свое искусство; такой
слуга получается после службы в янычарах и сипахиях. И слу¬
ги, и солдаты должны походить на египетских и сирийских всад¬
ников, а в ружейной стрельбе быть как анатолийские секбаны.
[Между тем] в недавнем походе на Хотин они не смогли раз¬
рушить лагерь врага. Разве могут стать государевыми слугами
бездарные, не владеющие мастерством бродяга, торгаш и поден¬
щик?» Постоянно наговаривая то же нашему высочайшему па¬
дишаху, великий везир Дилавер-паша и Ходжа Омер-эфенди,
наставник повелителя, намеревались отправить падишаха в
Анатолию, ибо незадолго до этого брата Ходжи, Карабаш-эфен-
ди, неожиданно назначили кадием при Каабе. Шериф Мекки,
управляющий делами Каабы, не разрешил Карабашу выполнять
службу кадия и хотел [его] повесить2, но служители Каабы
отговорили шерифа и спасли [Карабаша]. Ходжа Омер-эфенди
пришел от этого в ярость и задумал отправить падишаха в
Египет, а затем к Каабе, тем самым отомстив шерифу; он по¬
стоянно говорил: «Мой падишах! Ты стал, хвала Аллаху, гази,
теперь тебе надо совершить хадж. Ты должен быть и гази, и
хаджи».
Была и другая причина [недовольства]. Сговорившись, бо-
станджи-баши Пир Мехмед-ага и ага янычар Юсуф-ага по¬
стоянно водили падишаха на прогулку переодевшимся и, вры¬
ваясь в питейные дома3, хватали многих сипахиев и янычар,
большинство из них наказывали палками и отправляли в каче¬
стве азапов на галеры4. И янычары сильно печалились. Кроме
того, была еще одна причина: во время недавнего Хотинского
похода тем, кто был [на смотре], выдали по тысяче акче, а тем,
кто подошел через несколько дней, не выдали; из-за этого яны¬
чары не проявили решительности при наступлении на враже¬
ский лагерь.
Одним словом, падишах, согласно замыслам садразама Ди-
лавер-паши, Ходжи Омер-эфенди и Сулейман-аги, решил вы¬
ехать в Анатолию, и все стали говорить о записи секбан. Для
набора секбан один из балтаджи Старого дворца по имени Эски
Юсуф под предлогом сбора фуража и набора секбан и всадник
ков был послан в Дамаск и Халеб.
Падишах же непрерывно отправлял в Ускюдар вещи, снаря¬
жение и всю казну. И кто-то из слуг внутренних покоев5 уведо¬
мил об этом обстоятельстве находящихся вне дворца янычар,
сказав: «Не знаем, что задумал падишах, поступая так». Поэто¬
му народ, собравшись у мечети Султан Мехмеда, двинулся к
площади Этмейданы. Когда навстречу народу вышел чауш-балш
80
Халыджизаде, [посланный] садразамом воспрепятствовать
[сборищу], его закидали камнями. Затем несколько старых и
опытных людей из этой толпы обратились к собравшимся: «Ре¬
шим эти дела по шариату». Придя к шейх-уль-исламу Эсад-
эфенди, они потребовали фетвы, говоря: «Что полагается тем,
кто, введя падишаха ислама в заблуждение — ведь падишаху
нет необходимости отправляться в хадж,— стал причиной разо¬
рения казны, кто вызвал тем самым раздоры и смуту?» Ответ
муфтия был таков: «Подстрекателей беспорядков следует
убить». Они же (люди из толпы.— Пер.), взяв запись фетвы,
пришли на место сборища. Туда же, к собравшимся от садраза-
ма, явились ага янычар и аги бёлюков, чтобы разогнать [их];
народ закидал их камнями.
В тот день султанский флот, [отчалив] от Бешикташа,
остановился у Едикуле, и моряки, сойдя с кораблей и обна¬
ружив городские ворота закрытыми, проникли в город через
проломы в крепостных стенах и присоединились к собравшимся.
Затем, говоря: «Идем к дому Ходжи Омер-эфенди, пусть он из¬
вестит падишаха об этой сходке и отговорит от поездки к Каа¬
бе», они подошли [к его дому]. Ходжа, не зная, зачем они идут,
сбежал из дома, думая, что они пришли убить его. Собравшая¬
ся толпа высадила дверь, но не обнаружила Ходжи. Все дви¬
нулись ко дворцу садразама, чтобы потребовать: «Иди и изве¬
сти падишаха о наших намерениях, пусть издаст приказ о каз¬
ни Сулейман-аги и откажется от поездки к Каабе».
Когда они подошли ко дворцу садразама, то все люди вези-
ра выступили вперед и стали стрелять из луков, убив несколько
человек. У собравшихся же не было оружия, и они сочли разум¬
ным отправиться на сипахийский рынок, чтобы взять луки, стре¬
лы, мечи, пики и [иное] боевое оружие и дать бой. Торговцы,
выступив навстречу, обратились [к ним] с просьбами и угово¬
рами и спасли свои лавки от разграбления. А так как вечер
близился, то они (мятежники.— Пер.), произнеся жестокие и
суровые клятвы, разошлись, сказав: «Завтра снова придем и
соберемся на Атмейданы».
Да будет известно, что за несколько дней до этого сборища
Эсад-эфенди и садразам заставили падишаха отказаться от по¬
ездки к Каабе6. Но однажды ночью падишах увидел во сне,
Т]то он сидит на престоле и читает священный Коран, который
Держит в руках. Появляется наш пророк Мухаммед, берет у не¬
го из рук священный Коран и сводит его с трона; падишах хо¬
тел повергнуться к стопам пророка, но не осмелился, и ему не
посчастливилось в этом [желании]. Падишах проснулся, а на
следующий день пригласил Ходжу Омер-эфенди и спросил у
него смысл сна. Ходжа ответил: «Мой падишах! Сперва вы на¬
меревались отправиться к Каабе, затем отказались, почему же
ВЫ не поступаете по воле Корана, хотя читаете в нем божью
заповедь касательно газавата? За это вы подверглись порица¬
нию: из ваших благородных рук забрали священный Коран,
6 Зак. 930 81
«извели вас с трона, не было дано вам осуществить свое наме
рение — прикоснуться к благородным стопам. После совершена
священного хаджа посетите и гробницу святых пророков!» Па
дишах, который от такого толкования пришел в хорошее распо
ложение духа, утвердился в намерении совершить хадж.
Однажды после намаза падишах пригласил своего имама 7 ■
рассказал этот сон; имам-эфенди [изрек]: «Ответчиком на тре
буемый вопрос должен быть Азиз Махмуд-эфенди Ускюдари-
гордость шейхов. Соизволь обратиться к нему за разрешение!
спорного вопроса». Падишах отправил к святому подробное из
ложение этого сна. Вот что написал святой относительно содер
жания сна: «То, что Вы прочли в Коране, имеет божественнун
силу, и этому следует повиноваться; трон, на котором Вы сиде
ли,— это джубба знатности. Этот сон очень странный и опасный
Ведает Аллах, этот сон исполнится в ближайшие дни, и для по
каяния и прощения грехов последуй завету „обратимся за по
мощью к святым“ и пойди к священным гробницам и сверкаю)
щим могилам праведных слуг и святого и всевышнего Бога, <
тем чтобы отвести беды».
Падишах, отправившись в паломничество к тюрбе Абу Айн>
би Ансари, приказал [доставить] быков и баранов для жертво¬
приношений и [раздачи] милостыни бедным. Чтобы найти и со¬
брать быков и баранов, бостанджи насильно, дав 1 тысячу акчс
за пару волов стоимостью 3 тысячи акче, отобрали [у тех, ктс
находился в это время] около Адрианопольских ворот и в та¬
можне8, волов из арб, пригнали [их] и принесли в жертву,
В Ускюдар непрерывно доставляли вещи. Готовились к скорому
отъезду. В этот момент шейх-уль-ислам прислал падишаху фет-
ву, гласящую: «Путешествие к Каабе не является обязательным
для падишаха; предпочтительнее справедливое управление де¬
лами народа». Падишах, придя в ярость от такого содержания;
не последовал [фетве]. Затем большинство почтенных шейхов
и благородных улемов прислали [свои] мнения, чтобы Bocnpei
пятствовать [его отъезду]. Но удержать падишаха было невоз1
можно. При этом много стараний приложил садразам, бывший
[в то время] на стороне улемов, но, что поделаешь, в страхе за
свою голову и пост он повиновался Ходже Омер-эфенди и Су*
лейман-аге.
Однако перейдем к сути дела. Падишаху дали знать, что
весь народ двинулся ко дворцу садразама. Падишах, вызвав во
дворец верховных улемов, спросил: «Что хотят янычары?» Уле¬
мы единодушно ответили: «Они хотят, чтобы высочайший пади¬
шах не ехал к Каабе, а кызлар агасы и Ходжа-эфенди сослал».
На это падишах сказал: «От поездки к Каабе я отказываюсь^
однако не только требуемых людей, но и их родственников вы¬
слать из города нельзя». Затем в ту ночь среди народа раз-!
несся слух, что «падишах вооружил всех бостанджи и слуг
внутренних покоев и поставил десять пушек». А среди бостан-
джи распространился слух, что все моряки-янычары окружили
82
орец своими галерами и повернули на него пушки, а другая
Д01па якобы пойдет от Высочайших ворот9 ко дворцу.
т ‘ От этих слухов бостанджи впали в еще больший страх. На
1едуюш,ий день, в четверг 8 реджеба (19 мая 1622 г .— Пер.),
g рассвете, собравшиеся на площади у казарм подошли затем
j/ фатих джами. Так как все явились на Этмейданы с боевым
оружием, с мечами и пиками, то по приказу падишаха шейх-
хль-ислам и накиб-уль-эшраф Шериф-эфенди, оба кадиаскера,
самый знаменитый толкователь Корана шейх Омер-эфенди, луч¬
шие из проповедников шейх Сиваси, шейх Ибрахим-эфенди,
шейх Дервиш-эфенди и Кадизаде-эфенди — все вышли к собрав¬
шейся толпе и спросили: «Что хочет это ваше собрание?» Толпа
>ке, ответив: «Мы единодушно требуем казни шести человек»,
подала список. Среди них были Ходжа-эфенди, кызлар агасы,
еадразам, каймакам Ахмед-паша, дефтердар Баки-паша 10. Они
требовали [головы] Ахмед-пашии, потому что во время сул¬
танского похода, [когда] Ахмед-паша оставался каймакамом
Стамбула, отураки и коруджу из-за недовыплаты им денежно¬
го довольствия забросали [его] камнями. Он же сместил сек-
бан-баши Салих-агу и назначил [вместо него] Кара Хасан-агу.
После возвращения падишаха в Стамбул Ахмед-паша подал
жалобу на коруджу; когда падишах повелел: «Упразднить ко¬
руджу» 12, янычарский ага Али-ага, заметив: «Сразу нельзя,
сделаем постепенно», отнял дирлики примерно у 2 тысяч оту-
раков и коруджу.
Вернемся снова к сути дела. Когда собравшиеся передали
список на этих упомянутых лиц, улемы отнесли [его] падиша¬
ху. Так как падишах противился выдаче требуемых людей, то-
улемы и шейхи, все вместе, заявили: «Не следует сопротивлять¬
ся толпе, так происходило и во времена славных предков; сде¬
лай то, что они требуют, а то потом будет плохо». Падишах от¬
ветил: «Замолчите! Ведь это солдаты без предводителя! Они
скоро разойдутся». Когда его снова стали уговаривать, он при¬
шел в ярость: «Их дело решено, знайте, что, после того как я
разделаюсь с ними, я разделаюсь и с вами». Услышав эти сло-
аа, улемы, не сказав ни слова, вышли. Падишаху же не позво¬
нили выйти наружу, его не пустили, так [все] и осталось.
Находящиеся снаружи дворца, видя, что улемы возврати¬
лись, но не подают никаких вестей, поняли, что ничего не по¬
ручилось, и двинулись к Высочайшим воротам. Кто-то сказал:
«Там бостанджи и слуги внутренних покоев приготовились, уста-
ш>вили пушки». В страхе люди забрались на минареты Ая-Софи,
110, увидев, что во дворце никакого движения, сразу же — яны-
,[ары с ружьями впереди, сипахи с саблями наголо за ними —
в°Шли в Высочайшие ворота и нашли их открытыми. Несколько
капыджи предупредили: «Эй, не будьте беспечными, идите
°смотрительно». Около 500 сипахиев и янычар с оружием в
Руках выставили у ворот сторожей, затем подошли к дровяному
складу, и те, кто не име!л оружия, вооружились дубинками..
6*
83
Войдя во вторые ворота 13 и прокричав «Аллах велик!», разбив
лись на три группы. Одна двинулась к купольной палате, гд*
заседали везиры, другая остановилась перед кухней, третья до
шла до тронного зала, где неоднократно кричали: «Мы требо
вали от нашего падишаха [выдачи] шестерых человек, но он щ
ответил. Мы поступаем согласно шариату, и у нас при себ<
фетва», но им никто не ответил. Они прошли дальше в глуб|
дворца 14. Несколько евнухов хотели было выйти им навстречу)
но не осмелились. Когда толпа дошла до гарема, прозвучал го;
лос: «Требуем по шариату султана Мустафу!» Все, кто слыша;
этот голос, повторили то же самое. Спросили у ближних бал
таджи 15: «Где султан Мустафа?» Хотя они не ответили, но одш
из этих юношей показал в сторону гарема на один купол. Hei
сколько человек из толпы с большим трудом забрались на этот
купол, ибо дверь [в комнату, где был заточен Мустафа], нахо;
дилась внутри гарема. Как только одна из рабынь, находив¬
шихся в услужении султана Мустафы, печально сказала: «Сул<
тан Мустафа там», с кухни сразу же принесли топоры и кирки
и, сорвав с верха купола свинец, продырявили крышу и выло;
мали железную решетку.
Султан Осман, увидев такое дело, испугался и приказал;
«Найти Дилавер-пашу!» Но тот сбежал. Бостанджи сразу от¬
правились и разыскали [его] в Ускюдаре, в текке шейха Азиза
Махмуд-эфенди, и, посадив в лодку, привезли. Тем временем
толпа еще пробивала купол, когда же несколько евнухов стал*
стрелять из луков, подоспели люди и изрубили [их]. Те, ктС
был на куполе, полностью пробили его, но спуститься вниз бьг
ло невозможно. Не найдя веревок, срезали их с занавесей в па
лате заседания везиров, и три сипахи и три янычара, обвяза!
себя веревками, спустились вниз. Припав к стопам султана My-j
стафы, один из них прочитал рвущееся из сердца стихотворец
ние:
(Мой шах, по общему мнению, наше слово едино,
Мы настоящие друзья, связанные искренней дружбой
без лицемерия,
Выходи, трон — твой, мы все повинуемся тебе, будь нам
шахом,
Мы повинуемся тебе и готовы выполнить любой твой
приказ.
Если ты спросишь о нашем положении у Туги, то мы,
истинные друзья,
Скажем: дожили мы до времени шаха вселенной.
На слова: «Мой падишах, снаружи вас ждут солдаты» — ой
ответил: «Дайте воды». Отовсюду принесли воды; выпив, он ска*
зал: «Хвала Аллаху! Вот уже два дня мне не давали воды, xoj
тёли извести жаждой и голодом, [поскольку] мечом убить н<:
смогли, [но] воля божья — воля святая». Поистине, разве моЖ*
нё не похвалить тех удальцов, которые, совершив справедлив
вость, в тот день пробили такой большой купол и, обвязавшие»
верёвкой, спустились к султану Мустафе?!
si
G тех пор как завоевали город Константинополь, сюда (во
011утренние покои.— Пер.) не смел [проникнуть] ни один яны-
чар. Затем, обвязав султана Мустафу веревками, его вытащили
наверх. Вслед за ним вытащили двух прислуживавших ему ра¬
бынь. Спустив [всех] вниз, доставили к толпе.
Между тем [султан Осман] видел все происходящее. По его
приказу был доставлен Дилавер-паша. Евнухи, открыв дверь
дворцового гарема, вытолкали наружу Дилавер-пашу и кызлар
вгасы и, сказав: «Вот те, кого вы требовали», быстро захлопну-
in дверь султанского гарема. В тот миг толпа, не сдерживаясь,
изрубила обоих. После того как султан Мустафа немного побыл
около двери тронного зала, его посадили на коня Эсад-эфенди.
Цо как человек, вышедший из тюрьмы, от слабости он не мог
удержаться. Поэтому его снова посадили у тронного зала. В
этот момент от султана Османа к толпе пришли шейх-уль-ис-
лам, кадиаскеры, благородные улемы и шейхи и объявили:
«Ваш падишах султан Осман шлет вам поклон и велит вам ска¬
зать: я выдал людей, которых вы требовали, найду и других,
любые ваши желания удовлетворю, [только] султана Мустафу
оставьте, и мы вам в том ручаемся, что немедленно выполним
все, что вы пожелаете». Присутствующие ответили: «Это надо
было раньше говорить; мы сами добились того, чего хотели».
При этом султан Мустафа сидел, а ферадже на нем не было.
Попросили ферадже у улемов, но никто не дал. Затем [толпа]
потребовала: «Присягайте султану Мустафе!» Улемы ответили:
«Пока на троне сидит султан Осман, присягать не дозволяется»;
по этому поводу толпа около трех часов препиралась ć улема¬
ми. Затем самым первым присягнул Кетхуда Мустафа-эфенди,
за ним присягу принесли и улемы, и шейхи, а в Стамбул по¬
слали глашатаев, которые объявляли: «Султан Мустафа стал
падишахом!» От этого всего шума Кафзаде Фаизи-эфенди из со1
словия улемов скоропостижно скончался 16.
Затем собравшиеся сказали: «Падишах, не сиди здесь, сул¬
тан Осман причинит тебе зло, мы отвезем тебя в Старый дво¬
рец». Но у султана Мустафы даже сидеть не было сил, и [его]
усадили в [подвернувшуюся] около дворца больничную арбу,
[с ним] посадили двух рабынь, мать султана и гуляма по име¬
ни Дервиш. Обвязав арбу со всех сторон веревками и взявшись
за них, потащили и доставили [ее] в Старый дворец.
.'Все эти дела в руде божьей.
Нет здесь места искусственным мерам.
Оттуда часть толпы пошла и открыла темницы Галаты и
Стамбула, выпустив на свободу узников. Огромная [часть] тол¬
пы начала грабить дворец Баки-паши, другая — дом сына Ход-
*н Омер-эфенди, кадия Стамбула. В этот момент прошел слух,
что султан Осман назначил капыджи-баши [Кара Али-агу] на
пост аги янычар.
Упомянутый Кара Али-ага, поцеловав руки султана Османа,
85
вернулся домой, надел платье, приличествующее званию аги, р
стал ждать, когда [другие] аги придут поцеловать его руки
приготовив 30 кошельков акче [в качестве] бараньих денегv
для янычар и 200 халатов для аг оджаков, но толпа, ворвавшис!
в его дом, разграбила все добро, вплоть до сита и решета, j
сам он спасся бегством.
Когда распространился слух, что этой ночью Осман вместе
с бостанджи придет во дворец и убьет султана Мустафу, в толпе
говорили: «Давайте покараулим эту ночь султана Мустафу i
Старом дворце». Другие говорили так: «Нет, отведем [его] г
Султан Мехмед джами, там постережем». Наконец решили пс
совету Феридун-эфенди доставить [его] в Орта джами. Подгото
вив арбу, посадили падишаха, его мать и рабынь, рядом с ар¬
бой шли сарай агасы, оруженосец-гулям по имени Дервиш; Ą
вечеру прибыли в Орта джами.
Был вечер пятницы 8 реджеба 18. Султан Мустафа вошел в
Орта джами и, воздев руки, сотворил молитву, а в своей мо-1
литве произнес: «О падишах падишахов, прошу доставить мне]
без насилия султана Османа в эту мечеть». i
Вернемся вновь к нашему повествованию: в это время сул-1
тан Мустафа, возвратив звание прежнему are янычар, послал
высочайший указ, приглашая его явиться в Орта джами, но тот
не пришел, сказав: «Не пойду ни к султану Осману, ни к султа¬
ну Мустафе, везиров там нет, а мне что там делать?» — и остал¬
ся на месте. «Кому решат передать сан падишаха, к тому я и
явлюсь»,— добавил он. Наконец несколько ода-баши подошли
к его дворцу, сказав: «Если бы мы захотели и попросили, ои
обязательно бы пришел». Через некоторое время ага пришел в
Орта джами и, увидев султана Мустафу, приложился к его руке,
и ему был пожалован халат; затем, выйдя наружу, он сказал
янычарам: «Да будет благословен ваш падишах!» Так как уже
подошло время вечерней молитвы, то он пошел в свою резиден¬
цию. Здесь он застал султана Османа. Вместе с султаном Осма¬
ном находились садразам Хусейн-паша и бостанджи-баши
[Пир] Мехмед-ага 19.
Вновь возвратимся к нашему повествованию: когда султан
Осман услышал, что султана Мустафу перевезли из Старого
дворца в Орта джами, он испугался.
У настоящего правителя в каждом деле свое решение.
Умные люди не могут иметь тысячу мнений.
Он немедленно вызвал Хусейн-пашу и, вручив ему печать
везира, сказал: «Своим упорством мы довольно много навреди¬
ли себе, как теперь дело поправить?» Хусейн-паша и Пир Мех¬
мед-ага сказали: «Итак, султан Мустафа укрылся в казармах,,
мы же пойдем к are [янычар]»20. Султан Осман ответил: «Нет,
это не дело. Если бы янычары были одни, на них можно было
бы повлиять. Но с ними улемы, сипахи и разбойники. Вот двести
кошельков. С несколькими сотнями наших сторонников мы, сна-
86
)ЯДИВ лодки, доберемся до Анатолии, а затем дойдем до древ¬
ней столицы Бурсы. Наберем солдат, соберем войско, посмот-
рим, что получится». Хусейн-паша и Пир Мехмед говорили:
^Падишах, это невозможно, лучше нам пойти к резиденции [аги
янычар]» — и, взяв пять кошельков золота, после вечерней мо-
читвы отправились к are. Тем временем ага янычар вернулся в
свою резиденцию из Орта джами и нашел султана Османа. Они
если за переговоры; в конце концов сошлись на том, что рано
утром ага янычар пойдет в казармы, позовет ода-баши и вы¬
даст в виде {монаршей] милости по 50 золотых и [еще] лило¬
вого сукна, а сипахиям — по 10 акче прибавки в виде милости,
а султана Мустафу пусть снова перевезут во дворец.
После переговоров ага янычар на рассвете пришел в казар¬
мы. вызвал из казарм тех ода-баши, которые ранее были его
чорбаджи, уведомил о милости и благодеянии [Османа] и со¬
общил: «Пусть придут другие ода-баши и услышат от вас эту
весть». Когда все извещенные ода-баши из старых и новых ка¬
зарм пришли, то, узнав ответ [Османа], сказали: «Поймите,
если мы скажем солдатам, то они могут не поверить; сходите
сами в Орта джами и сообщите им это, пусть услышат все си-
пахи и янычары, надеемся, все будет хорошо». Ага сказал:
«Если бы!» Дойдя до Орта джами, он вошел в мечеть. Пови¬
давшись с султаном Мустафой, вышел наружу и, встав на сту¬
пеньки у дверей перед всеми, только успел произнести: «Аги,
соратники! Да благословит Аллах вашего падишаха, но султан
Осман тоже пришел в [мою] резиденцию, оказался в вашем
оджаке, укрылся у вас. Он жалует по 50 золотых и лиловое
сукно, а также милость сипахийским агам», как один сипахи,
потянув агу за полу, сбросил с лестницы, а подбежавшие [сол¬
даты] изрубили его.
Так этот подневольный, безвинный [человек] стал шехидом.
Некоторые из собравшихся привязали веревку к ногам убитого
и оттащили [его] на Аксарайский рынок, а другие разграбили
дом покойного. При этом аги оджаков разбежались. Толпа раз¬
грабила также дом Мурада Чауша — управляющего таможней.
Часть [толпы] пошла в дом Хаджи Субаши21, а другая группа
бандитов пошла в резиденцию аги янычар за султаном Осма¬
ном, но, как ни хотели, разыскать не смогли. А он, оказывается,
был во внутренних покоях около жен. Садразам Хусейн-паша
сбежал, за ним бросились, догнали и растерзали перед мастер¬
ской водоносов, а Пир Мехмед-агу отпустили. Отыскав султана
Османа около женщин, [его] вывели и посадили на ломовую
лошадь. На голове у него не было даже войлочного колпака, он
был растерян, из глаз этого [теперь] покойного страдальца тек¬
ли слезы. Тогда один сипахи по имени Паназ-оглу подбежал и
надел на падишаха свой собственный тюрбан.
Если бы спросили: «Почему Пир Мехмед-агу отпустили, а
садразама убили», то ответ был бы такой: во время Хотинского
похода султана Османа Хусейн-паша был садразамом, и, когда
87
в дни сражений он предлагал ненужные марши, солдаты гово
рили: «В этом месте передвигаться нельзя, вы погубите яны
чар», он отвечал: «Если у падишаха мало слуг, то вместо хра
мого ишака мы поставим здорового». Другой причиной было тс
что когда во время похода около священного знамени пророк
ежедневно читалась священная сура «Фатиха», то нескольк
чештеджи, совершенно не слушая благородный Коран, прослав
ляли Хусейн-пашу и возносили хвалу [ему]. Когда один из ха
физов заметил: «Мой султан, когда читают священный Коран
не следует относиться к этому небрежно», ему ответили: «Воен
ное время: в одних местах читают Коран, в других творят же
стокости».
Причина освобождения Пир Мехмед-аги связана с тем вре
менем, когда султан Осман врывался в питейные дома и схва<
ченных сипахиев и янычар велел избивать, [а затем] приказы»
вал бостанджи-баши их убивать, но бостанджи-баши освобожу
дал их и тем спас несколько сотен человек, падишаху же отве*
чал: «Казнил». Известно: «Хорошее не пропадает». i
Возвратимся снова к нашему повествованию: когда султан*
Османа посадили на лошадь у дворца аги, его повезли, подвер¬
гая публичному поношению. Если повторить оскорбления, об¬
винения и грубую брань, обращенную к нему в пути, то любой
человек опечалится. Говорили, например, такое: «Милейший
Осман Челеби, не хочешь ли ворваться в питейный дом и от^|
править сипахиев и янычар на галеры?» Когда некий ничтож*]
ный человек, подлый и презренный, по имени Алтунджу-оглу 22i
[непристойно] касался царственной ноги, проявляя подлое,
гнусное и оскорбительное неуважение, и произносил разные ру¬
гательства, покойный страдалец, плача, говорил: «Эх, наглец,
разве я не ваш падишах? Не помутились ли ваши головы?»
Некоторые говорили: «Разве твои предки завоевывали земли
с помощью секбан? Когда в Анатолии во время мятежа разбой-^
ников-секбан власть над провинцией была потеряна, разве Ка-
лендероглу, Джанбулат и прочие подобные им разбойники, ś
течение восьми лет досаждавшие твоему отцу султану Ахмеду,
не были мятежниками-секбанами?»23.
Султан Осман еще сказал: «Эй, люди! Это случилось со
мной из-за Ходжи и кызлар агасы. Хусейн-паша был не вино¬
ват». И так его доставили в Орта джами. Посадили в угол. Пог
ручили приглядывать за ним Михаличли Мехмед-аге из 14-й
роты.
Тем временем обязанности аги янычар передали гуляму, по
имени Дервиш, находившемуся в услужении султана Мустафы.
Султана Османа24 посадили на коня кетхуда-бея и отправили
во дворец с колпаком ичоглана. Звание садразама дали Дауд-
паше.
В этот момент все собравшиеся [около мечети] закричали:
«Пусть выйдет наш падишах, посмотрим [на него]!» Султан
Мустафа, выйдя из мечети на ступеньки, приветствовал народ.
.88
j[opoM была прочитана молитва. Султан Осман, услышав мо¬
литву, спросил Мехмед-агу: «Кем ты был в оджаке?» —«Я был
хасеки».— «А кто назначил кетхуда-бея?» — «Султан Муста¬
фа»,— ответил тот. «Да разве его решение имеет силу? Открой
/т0 окно: я поговорю с моими янычарами»,— сказал он. Окно
()Ткрыли. Султан Осман, высунув голову наружу, обратился с
мольбой: «Мои аги! Отцы-янычары и отцы-сипахи! Под влия¬
нием лживых слов и по молодости я оскорбил вас, лучше бы
мне этого не делать. Только что придя, вы стреляли из ружей,
разве вы меня не хотите?» Они ответили разом: «Мы тебя не
хотим, но на убийство нашего согласия нет». От такого ответа
султан Осман пришел в отчаяние и, закрыв окно, сказал: «В та¬
ком случае заточите меня туда, где сидел султан Мустафа, не
сбивайте».
В это время негодяй, джебеджи-баши, сразу набросил на
него аркан и хотел задушить, но подоспели Мехмед-ага, кетху-
да-бей Али-ага и чауш-баши Ахмед-ага, которые, накинувшись
на джебеджи-башу, вытолкали его наружу. Затем султана Му¬
стафу посадили в арбу, вместе с ним усадили мать и двух ра¬
бынь, привязали к арбе веревки, и, взявшись за них, солдаты
двинулись в султанский дворец. В 1031 год хиджры... на 342 г.
с возникновения дома Османов и в год смещения [планет не¬
счастья относительно] созвездия Рака25 была читана хутба на
имя султана Мустафы. Событие это произошло в пятницу
9-го дня месяца реджеба. В тот день намаза в Орта джами не
совершали, потому что султана Мустафу возводили на престол.
Затем в Орта джами пришли садразам Дауд-паша и прочие
всзиры, ага янычар Дервиш-ага и аги оджаков и, посадив сул¬
тана Османа в базарную арбу, после третьей молитвы увезли и
заключили его в Едикуле. Одним словом, событие, [о котором
здесь рассказывается], произошло не в один день. Что сказать
жестокосердному, который не заплакал бы от насилия, совер¬
шенного над султаном Османом? Ни одного падишаха в Осман¬
ской империи не свергали с престола таким образом. Правда,
когда при султане Баязиде Вели испортили золотые монеты и
чекан, а персидский шах дошел до Сиваса, то сын Баязида сул¬
тан Селимзхан Гази, [будущий] завоеватель арабских и пер¬
сидских земель, проявив шахиншахское рвение, сговорился с
солдатами и сверг с престола султана Баязида, но таких стра¬
даний не было.
И вот во время вечерней молитвы пришли садразам, его кет-
хУДа и джебеджи-баши, [чтобы] убить султана Османа. Они
стали набрасывать на него аркан, но султан Осман, будучи
•фепким юношей, мужественно сопротивлялся, тогда бандит-си-
чахи по имени Килиндер Угрусу26 сжал мошонку султана и
тот тут же испустил дух.
Вот какие удивительные события произошли за эти три дня:
5|нычары не захотели великого достославного шаха, отвернулись
[от него] и в конце концов убили, но никто не думал и не га¬
89
дал, что невинный страдалец султан Мустафа —да пребудет над
ним благословение Всевышнего! — длительное время томивший¬
ся в темнице, взойдет на престол и станет падишахом осману
ских владений. Пусть это [повествование] послужит для про¬
зрения и будет предостережением.
Покойный султан Осман был халифом четыре года, четыре
месяца и семь дней. Знающие люди скажут, что такие дела не
должны делаться янычарами. Можно ответить, что сипахи, яны¬
чары и прочие слуги были озлоблены. Ибо если какие-нибудь
янычары, случалось, совершали проступки, например оказывав
лись в питейном доме, то их хватали и, дав в наказание 400—
500 палочных ударов, отправляли азапами на галеры, а их
дирлики и жалованье урезали. Однако по старинному закону
полагалось посылать совершившего проступок и провинность
янычара для наказания ко двору его аги. При султане Османе
древний закон не соблюдался: наказание янычарам выносил
лично падишах.
Обратимся к [причинам] недовольства улемов падишахом;
хотя Ходжа Омер-эфенди был обычным проповедником, его по¬
ставили над шейх-уль-исламом и ему были вверены все дела
улемов. Была еще одна причина озлобления улемов: это на¬
значение главного лекаря Myca-эфенди анатолийским кадиаске-
ром. Но оставим их на суд времени. Когда султан Осман го¬
товился отправиться в Хотинский поход, он решил задушить
своего брата, наследника престола, Мехмед-хана27, который был
младше его на три месяца, поскольку в его отсутствие тот яко¬
бы хотел вступить на престол. Когда этого невинного агнца ду¬
шили, он [успел] вымолвить такие слова: «Хотя я ничего не
достиг в моей жизни, но прошу Бога об одном, чтобы тебя он
лишил и престола, и жизни!» Таковыми были судьба и пред¬
определение.
Бог мстит своему рабу обоим же рабом;
Тот, кто не знает божьей науки, подумает: это совершил раб.
(Когда он был достославным шахом, шаха вселенной убили,
Когда он был смелым молодым львом, шаха вселенной убили,
Это был хан-витязь, гази, высокородный султан,
Звали его Осман-хан, шаха вселенной убили.
Намеревался он совершить хадж, янычары помешали уехать,
Нужны уши, чтобы слышать: шаха вселенной убили.
Когда он мог царствовать, исполнять божьи предначертания,
Когда он приготовился совершить хадж, шаха вселенной убили,.
Признак времени — кровь, день Страшного суда — кровь,
Скорбит по рабу божьему эта кровь: шаха вселенной убили.
Туги! Сердце полно ужасом смерти: ведь он был и его нет.
Кровью облились сердца мужей науки: шаха вселенной убили.
Знай и то: если янычары скажут: «Все взбунтовались, народ
поднялся, не только мы, [но] множество людей. Как мы могли
предотвратить этот мятеж?», можно ответить, что проходить
[янычарам?] через Бедестан и ряды шорников под страхом
смертной казни запрещено, а если там случайно пройти, то оби-;
90
татели тех торговых рядов почувствовали бы себя оскорблен¬
ными 28.
После того как кроткий падишах признал свою вину, яны¬
чары, хотя издавна пользовались его милостями и являлись его
вСчными слугами, согласились на его убийство. Если они ска¬
жут: «Мы не знали, что его убьют», ответим, что когда сажают
в Едикуле, то это свидетельствует о смерти. Особенно же когда
покойный страдалец сказал: «Я пришел в ваш оджак, посадите
меня в ту комнату, где сидел султан Мустафа, да благословит
Дллах вашего падишаха!», янычары должны были [ответить]:
«Нашего согласия на заточение его в Едикуле нет; пусть поса¬
дят во дворце, и, если он будет убит, пусть это произойдет во
дворце». Разве можно показать слабость в ответах и доверять¬
ся року?!
Снова вернемся к нашему повествованию. Когда султан Ос¬
ман ночью пришел во дворец аги [янычар], Хусейн-паша и бо-
станджи-баши Пир Мехмед принесли десять кошельков золотых,
чтобы удовлетворить янычар. Когда собравшиеся схватили сул¬
тана Османа, они сказали: «Падишах принес сюда казну». Что¬
бы заткнуть толпе рты, ей бросили один кошелек. Золотые моз
петы рассыпались вокруг, толпа расхватала [их]; те же, кто на¬
ходился во дворце, присвоили находившиеся там опечатанные
кошельки, и им не пришло в голову, что великого султана, по¬
терявшего честь и славу, увезли, чтобы убить, в Едикуле, а
агам, не имевшим никакого отношения к делам государства,
повезло: им в руки попало девять кошельков золота; бывает
так, что счастье приходит в жизни.
Если к человеку должно прийти счастье,
То он без труда достанет [его} рукой.
Если оно должно уйти и он вздумает предотвратить беду,
То не удержит [счастья} и тысячью цепей.
Знай также и то, что раньше, когда умер султан Ахмед [I]
и на престол взошел этот султан Мустафа, он пробыл падиша¬
хом три месяца и четыре дня29, после чего его низвели с пре¬
стола, заявив: «Янычары тебя не хотят», а султан Мустафа [в
ответ на это] заметил: «Наступит день, когда те, кто заявлял:
мы тебя не хотим, разыщут меня и сделают падишахом». Че¬
рез четыре с половиной года его слова сбылись. Ибо лгали те,
кто утверждал, что янычары говорили: мы не хотим. Они на¬
говорили на янычар, и тогда придворные, сговорившись с евну¬
хами и улемами, сместили султана Мустафу. Теперь же яныча-
ры, стремясь оправдаться, нашли султана Мустафу и провоз¬
гласили падишахом. Именно улемы совершили упомянутое пре¬
дательство по отношению к покойному султану Осману, и они
были причиной возведения на престол нового султана, они окле¬
ветали янычар. Вернемся к нашему рассказу.
Когда султан Осман взошел на престол в 1027 г. (1618 г.—
Пер.) в силу божественного провидения, «тогда постоянно слу¬
чались дурные предзнаменования». В том году в Стамбуле Бе-
91
дестан и весь [прилегающий] квартал оказались в воде; мно*
жество домов и утвари погибло; прежде ничего подобного н$
видывали. А зимой и летом продолжалась великая чума; по*
дробности не нужны, видевшие знают. В 1030 г. замерз Бос;.
фор30; пространство между Ускюдаром и Бешикташем заледе;
нело, по льду ходили от Ускюдара до Стамбула. Хашими состав
вил на это событие такой тарих: «Пролегла дорога до Уакюда«
ра, Средиземное море замерзло в 1030». В тот год пришли голод
и дороговизна: ведь известно, что припасы и провизия достав*
ляются в Стамбул по морю. Если море превратилось в сушу
могут ли прийти корабли? Знай также и то, что и султан Ахмед
и султан Осман неоднократно предпринимали усилия, чтобь
убить султана Мустафу, но не смогли: не было священной
предначертания Всевышнего. Что может раб божий, не постиг
ший истины?!
Султан Мустафа
10 реджеба 1031 (21 мая 1622 г —Пер.) Эсад-эфенди бьи
снят с поста, а Яхья-эфенди стал шейх-уль-исламом. Кетхуд*
Мустафа-эфенди стал кадиаскером Румелии, а Бостанзадс
Мехмед-эфенди — кадиаскером Анатолии, Чешмизаде-эфенди —
кадием Стамбула, а Омер-агу назначили секбан-баши. Зател
был сделан подарок, его распределили между сипахиями яны¬
чарами31. После этого прошел месяц. Однажды ночью ичоглань
сговорились между собой и изрубили главу белых евнухов: Hi
следующий день собрались янычары. На [их] вопрос: «Что про
изошло?» — ичогланы ответили: «Здесь было несколько мало
летних принцев, и он хотел их убить, а так как мы не давали
согласия, то он захотел погубить некоторых из нас, поэтому мы
так и поступили».
Но истинной причиной являлось то, что убитый ага был чу¬
жаком; даже если бы он еще двадцать лет охранял дворец
он все равно бы не смог получить должности дворцового аги
Став неожиданно главой белых евнухов, он наполнился такой
спесью, что начал творить беззакония, и другие аги не терпели
[его]. В те дни на пятикратном намазе возносили молитвы.
Дауд-паша пробыл великим везиром 26 дней, но в султан¬
ском совете ему не суждено было заседать; янычары сместили
Дауд-пашу32, великим везиром стал Мере Хусейн-паша. В. пят¬
ницу же султан Мустафа прибыл на намаз в мечеть Ахмедийе
После молитв за прославленных предков на коня накинули
сбрую, которую надевали на коня султана Мехмед-хана Абу-лН
Фатха, и вознесли благодарственную молитву. А Мере Хусейн-4
паша, став садразамом, взял под свое покровительство сословий
сипахиев и раздавал им разные высокие должности и назначал!
их попечителями над вакуфным имуществом. Султанской ne-ś
чатью он владел 35 дней; его слуги пожаловались на него, й
он был смещен33. Далее великим везиром стал снятый с поста
92
Гвали] Египта Лефкели Мустафа-паша, владевший печатью
27 дней; янычары и его не захотели, и садразамом стал Гюрд-
^jo Мехмед-паша34, а ранее, 23 реджеба, из Ирана прибыл по-
с0л по имени Ага Риза-хан. По правде сказать, с такими [бога¬
тыми] дарами в Османскую империю послы никогда не при¬
езжали.
Между прочим, ага янычар Дервиш-ага был по натуре чело¬
веком странным; как-то он сказал агам оджаков: «Государст¬
венная казна перестала пополняться [поступлениями] из про¬
винций, я хочу направить в провинцию своих людей». Аги од¬
жаков возразили: «Нет такого закона, чтобы из оджака посы¬
лались мумджу и чауши». О том, что ага ответил: «Проклятия
вашему оджаку и вам!», уведомили падишаха, и [Дервиш] был
смещен с поста. На его место пришел стремянный Кара Му-
стафа-ага. Именно тогда насчет Дервиш-аги был в ходу сле¬
дующий бейт:
О ты, пришедший и за несколько дней добившийся большого
благополучия,
В оджаке пира ты ел хлеб-соль,
Не следует возражать своему пиру, оджаку, его слугам —
(им] надо служить.
Не возражай и не ругай пира,
Не выноси быстрых решений, следи за весами судьбы,
Следуй советам шейха Рушени.
Запаршивеет собака, лающая на свое логовище.
Так прошло некоторое время; 1 реби-уль-эввеля 1032 г.
(3 января 1623 г.— Пер.) янычары собрались в диване и заяви¬
ли: «Сперва намечалось заточить султана Османа в Едикуле;
если же его хотели убить, то надо было убить, а не бросать в
тюрьму. Мы теперь не можем находиться в наших вилайетах;
[„Вы убили своего падишаха“],— говорят нам и поносят за
этоЗБ. Мы и хотим спросить нашего падишаха, кто именно явил¬
ся причиной убийства». Заявив так, они подали султану чело¬
битную. Султан Мустафа в светлейшем рескрипте соизволил от¬
ветить: «Во имя пречистого Всевышнего Бога я не давал согла¬
сия на убийство. Да свершится правосудие над тем, кто был ви¬
новником убийства!» Джебеджи-баши набрасывал аркан на сул¬
тана Османа, сипахи был из свиты Дауд-паши; они и убили его.
Дауд-паша сбежал. Через несколько дней ага [из свиты Дау¬
да] пришел [к Порте] получить награду за благую весть, со¬
общив, где тот скрывается. Отправился бостанджи-баши и в од¬
ной деревне на сеновале отыскал Дауд-пашу и, схватив его,
привел. [Пашу] посадили в казарму капыджи, а на следующий
День в султанском диване было решено обезглавить его.
В тот вечер жена Дауда — родная сестра падишаха — обра¬
тилась к нему с просьбой спасти, но он решения не изменил.
Потеряв надежду на падишаха, было решено спасти [Дауд-па-
шу], подкупив янычарский оджак. В старых казармах в по¬
мещении 43-й роты собрались ассенизатор Мурад, продавец по¬
трохов Курдоглу, повар Хасан, лодочник Мустафа, Чалык Mei
мед, Алтунджу-оглу Муслу и еще около сотни подобных янь
чар, а от сипахиев — сын костоправа Мехмед-Челеби, Феридуй
эфенди36 и множество других людей из свиты Дауд-паши и
ту ночь, дав палачу много золота, попросили его помедлить 1
выполнением своего дела. Наконец приготовления были зако!
чены, и на следующий день у султанского дивана собралось т*
кое множество людей, как [если бы был] день Страшного суд*
А вечером упомянутые лица, подкупленные прошлой ночью, сс
брались около слуг дивана, говоря: «Посмотрим, что тут проис
ходит»; Дауд-пашу тогда же вывели из казармы капыджи и
Фонтана37 повели на место казни для выполнения приговора
Вышел вперед палач38, и, нехотя и неторопливо сняв с голову
Дауд-паши тюрбан, он то засучивал рукава, то, вытаскивая ме
и вытирая о висевший на нем передник, поигрывал [им]. В это1
момент садразам ГюрджюМехмед-паша послал мухзыр-агу, при
казав: «Пусть немедленно выполнит распоряжение султана и от
рубит голову». Когда мухзыр пришел, палача на месте не было
и он стал дожидаться его. Когда палач появился, на вопрос, гд<
он был, ответил так. «Ходил за другим мечом». На приказ мухзы
ра: «Быстро исполняй свое дело!» — палач сказал: «Это прика*
падишаха» — и вытащил меч из ножен. Проведя [им] по голов(
Дауд-паши, он уже приготовился отсечь ему голову, как те, кт<
был подкуплен, закричали: «Погоди, не руби!», а другая част!
толпы требовала: «Немедленно руби!» Пока среди янычар раз
горался спор, подкупленные люди, [воспользовавшись] этой су
мятицей, вывели Дауда с лобного места и, взяв коня какого-то
чауша, посадили на него. Так как сторонники Дауда были ря
дом, они доставили его в Орта джами и послали во дворе!
Дауд-паши человека с радостной вестью и с просьбой [при*
слать] тюрбан и новую одежду. Сообщники сами назначил»
Дауд-пашу садразамом и усадили его на ступеньку минбара
Он же начал назначать на высокие посты: кому дал должносте
чорбаджи, кому — санджак-бея, ассенизатору Мураду — долж
ность мухзыр-аги, другим—тоже. Аги бёлюков послали чауша
приказав: «Иди и сообщи, куда они увезли пашу». Чауш поспра
шивал и '[рассказал]: когда паша приехал к мечети Орта джа¬
ми, на голове у него не было тюрбана; сняв тюрбан с какого-тс
жалкого чауша, надели его на невезучую голову паши, а потом
доставили пышную одежду. В это время его величество пади;
шах, услышав, что пашу увезли с лобного места, пришел е
ярость. Из дворца поступило распоряжение: «Аге янычар вы^
ступить вместе со всем своим оджаком и доставить Дауд-пашу
из Орта джами в Едикуле». После этого, повинуясь высочайшей
воле, солдаты оджака выступили и, {взяв] Дауд-пашу из Орта
джами, посадили на арбу, [доставили] и заточили в Едикуле;
В силу божьего провидения оказалось, что арба, в которую его*
посадили, была той самой, на которой султана Османа везлИ|
в Едикуле, и возчик арбы был тот же самый. Ночью 3 реби*
94
ь-эввеля (5 января 1623 г.—Пер.) в Едикуле прибыл кетхуда
Уапыджи Ахмед-ага, зять Рахики; он задушил Дауд-пашу в той
^оМнате, где убили султана Османа. Труп положили на арбу и
поставили во дворец. Обрядив и завернув в саван, его закопали
оКоло дворца Атик Али-паши39.
После этого прошло два месяца. Снятый с поста садразама
Мере Хусейн-паша, желая [вновь] получить султанскую печать,
сговорился с сипахиями, тайно послав [им] несколько кошель¬
ков золота. По вечерам он вызывал одного за другим ода-баши
п дом Ахмеда Челеби Топханели из 14-й роты, вручал для каж¬
дой ода по 25 тысяч акче, а каждому ода-баши по 5 тысяч акче
и [еще этим] ода-баши по 200 золотых, а некоторым даже боль¬
ше, командирам двух бёлюков, имена которых неизвестны, дал
по Ю тысяч золотых. И вот однажды в диване они отказались
от чорбы. Когда спросили: «В чем дело?», они ответили: «Не хо¬
тим Гюрджю-пашу».— «Ну что же»,— сказал падишах, а они в
ответ: «Теперь мы желаем Мере [Хусейн-пашу]; ему нужно
сразу прийти в диван, он не может не прийти, обязательно при¬
дет». У Гюрджю Мехмед-паши отобрали печать, а кетхуду ка-
пыджи отправили к Хусейн-паше, чтобы он доставил Мере Ху¬
сейн-пашу в диван40. После этого янычары съели чорбу. Гюрд¬
жю Мехмед-паша поднялся с софы и отправился [якобы] по
нужде, а сам вскочил на коня какого-то чауша и ускакал.
Умные люди говорят: время покажет, и мудро ждут удобно¬
го случая. Однажды главные улемы собрались в Султан Мех-
мед джами и, позвав также шейхов, заговорили о султане Му¬
стафе: «У него в голове ветер, носить звание имама для него
недопустимо, владеть он ничем не может. Он должен освобо¬
дить трон, и садразама мы тоже не желаем, он ослабил [влия¬
ние] улемов, есть фетва о его многократном богохульстве»41.
Ежедневно они уведомляли мать султана, что «янычары не хо¬
тят ее сына, будь готова [к низложению]». По их словам, «он
заставлял выдавать золото кошельками, раздавал янычарам,
тратил сам, разорял казну, и она иссякла». Они послали людей
к муфтию Яхье-эфенди и кадиаскерам, пригласили их и привез¬
ти [в мечеть]. Когда им сообщили указанные слова, они отве¬
тили: «Справедливо, дело обстоит именно так, но одним махом
Два дела не решаются: давайте сперва пойдем к падишаху и
потребуем отставки садразама, а там посмотрим, что получит¬
ся»— и под этим предлогом ушли из мечети и разошлись по
Домам.
Собравшиеся в мечети улемы ждали, что муфтий-эфенди
принесет сообщение об отставке садразама. Все везиры, аги
бёлюков прибыли в резиденцию аги [янычар] и направили не¬
которых сипахиев и аг оджаков к улемам. Улемы подумали, что
к ним они явились, чтобы разогнать их. Они набросились на
пришедших, заявляя: «Вы все помогали безбожному Мере».
Среди собравшихся были сипахи и янычары, которые поддер¬
живали улемов и которые сказали: «Мы пойдем в диван». Из
92
усыпальницы Ашик-паши [они] вынесли знамя и водрузили ег*з
около мечети султана Мехмеда. С ними был и Бычакчи-оглу
Те, кто пришел к are [янычар], хотели пойти на собравшихся
в этой мечети. Улемы решили отправиться в диван, заявив'
«Не следует идти к тем, кто находится у аги, мы пойдем в ди¬
ван». Тогда же [везиры, аги бёлюков] послали людей, чтобь
пригласить в резиденцию аги муфтия, кадиаскеров и СивасиЗ
эфенди. От падишаха [бостанджи-баши] принес высочайший
указ. «Немедленно выступить и рассеять толпу в Султан МехЗ
мед джами. Пусть шейх-уль-ислам тоже выскажет свое мнен
ние»,— говорилось там. По размышлении решили послать [к ме|
чети] накиб-уль-эшрафа Шериф-эфенди, а от шейхов — Сиваси-1
эфенди. Им дали ответ: «Требуем [выдачи] садразама, убийн]
ство в силу многих причин шариатом дозволяется». Пришедши^
унесли этот ответ. Снова явился бостанджи-баши с еще одним*
высочайшим указом, в котором предписывалось: «Пусть высту-|
пят и бостанджи и полностью разгонят тех, кто собрался [у ме-j
чети] к этому времени». !
Было время предвечерней молитвы, когда во дворце совер¬
шался намаз. Поднялись садразам, шейх-уль-ислам, кадиаске-*
ры, аги бёлюков и все янычары и сипахи, чтобы разогнать соН
бравшихся. Когда дошли до мечети Шехзаде, шейх-уль-ислам1
предложил: «Пошлем еще раз людей [с повелением]: пусть
разойдутся». Сочли разумным. Аги послали людей, это не дало!
ничего. Собравшиеся заявили: «Пусть идут, наше дело по ша-i
риату». Получив такой ответ, они сказали: «Пусть грех ляжет
на их души, идем!» В этот момент глава белых евнухов лично1
доставил высочайший указ, в котором было написано: «Дви¬
гаться как можно быстрее, захваченных убивать беспощадно».
Ждать больше было нельзя, к тому же [по приказу] аги Стам¬
була Мимарзаде Мехмеда также выступило.свыше тысячи ад-
жем-и огланов, рекрутов из черни, а следом за ними, словно на
штурм крепости, двинулись сановники, янычары и сипахи. В
этот момент до собравшихся донеслось: «Что стоите? Они идут
не с шариатом, а с боевым оружием».
Умные сразу же разошлись по домам под предлогом сверше¬
ния ритуального омовения, а находившиеся около мечети яны¬
чары и сипахи побежали, обгоняя друг друга. Когда прозвучал
вечерний эзан, подошли аджем-и огланы, рекруты, расхватали
седла, которые были у слуг, ждавших своих хозяев около ме-^
чети, и все, что нашли, затем ворвались в священную мечеть и
убили всех, кого обнаружили внутри и около нее, ради их одеж¬
ды. В момент вечернего намаза около минбара был убит мюдер-
рие Эгрибози Бейзаде — он был ученым. Словом, на том месте
были убиты трое ученых и девять софт. Среди [погибших], го¬
ворят, были мюдеррис и кадии, сын одного из знатных улемов —
всего 19 человек...
Итак, толпа рассеялась. Во время утренней молитвы в ме¬
четь прислали асес-баши, около мечети находился высохший
96
колодец, подняли крышку и трупы 19 безвинно убитых бросили
р колодец. Таким образом, убитые—i[o некоторых] даже неиз¬
вестно, кто они — исчезли. На том месте Мейли-эфенди из Бур-
cbi экспромтом произнес такой мусаддас:
Сомневаемся, что этот сброд был за веру и религию,
Кто же незаконно проливает кровь ученых?!
Позор достоинству кадиаскеров и муфтия,
Любой язид подчиняется ради мира Его воле.
Пролита кровь многих ученых рода пророка,
Превратился двор мечети Мехмед-хана в поле Кербелы.
Собрались мусульмане в мечети султана Мехмеда,
Сказали: эй, негодный везир! Обряды веры — по закону Аллаха.
Кадиаскеры с муфтием поклялись в этом,
Ушли снять его с поста, но вернулись. О время!
[Рефрен]
Кадиаскеры с тем муфтием служат малодушному
Согласно выражению: это моя община, завтра будет вам пророк.
Ради мира подчинились жестокому неверующему.
Погубили мусульман ради сборища необрезанных42.
[Рефрен]
Та толпа злоумышленников сговорилась с кадиаскерами,
Муфтий конца света пришел во дворец аги,
И от сборища безбожных еретиков, жестоких людей,
Несчастья потекли рекой.
[Рефрен]
Вечером верующие не пошли на намаз,
Душу каждого мусульманина охватил страх из-за врагов веры,
Превратилось теперь царство мирка в царство войны,
О, сколько ты терпишь, верующий мусульманин!
[Рефрен]
Так прошло несколько дней. Затем сипахи и янычары взбун¬
товались, заявив о своем благодетеле: «Не хотим Мере Хусейн-
пашу» — и сместили его43. После него садразамом стал Кеман-
кеш Али-паша. Так как Мере Хусейн-паша раздал сипахиям все
высшие должности и при этом выдал 100 тысяч золотых монет,
он продержался четыре месяца и семь дней. Итак, после убий¬
ства султана Османа события происходили ежедневно; если
вдаваться в подробности, то рассказ будет длинным и вызовет
скорбь. Например, если бы у одного человека было три жизни
и его бы спросили, что он видел за такую длинную жизнь, то,
хорошенько подумав, он бы сказал: я не видел ни одного такого
события, которое описано в данном сочинении, и изумленно до¬
бавил бы: неужели это может происходить на свете? Вот какие
божественные сила и мощь проявлены за несколько дней.
Перейдем к нашему повествованию. Итак, все знали, что сул¬
тан Мустафа слаб умом. Однажды сипахи, янычары и улемы
заявили в отношении султана Мустафы: «Имамом ему быть не¬
дозволительно»44. В то время в результате козней Мере Хусейн-
паши янычары и улемы подняли бунт.
«Нам нужно что-то сделать для этого (для смещения сул¬
тана.— Пер.),— сказали они улемам.— Наш падишах немощен,
0 голове у него ветер, власти совсем не имеет; то, что называ¬
лось султанским указом, оказалось запиской Рейсу Хамзе-эфен-
7
97
Зак. 930
ди доставить во дворец рабыню по имени Санэвбер»45. УлемЯ
сообща уведомили мать падишаха: «Завтра, когда твой сьцЯ
его величество султан Мустафа-хан, воссядет на высочайший
престол, мы хотим задать ему, согласно шариату, несколько во!
просов. Прежде всего, как тебя звать? Чей ты сын? Какой се!
годня день? Затем, если он ответит, он будет нашим падиша|
хом, эмиром верующих. Кто посмотрит дурным глазом, пуст|
ослепнет, и по-другому не будет, но по шариату ему непозволи¬
тельно быть имамом: имамат разрешен отроку, но не безумцу»!
Когда это известие дошло до матери султана, [она сказала]!
«Все ясно, конечно, он не сможет [ответить]». J
На следующий день все пришли в султанский диван, [о чем]
сразу дали знать; никто не входил и не выходил. Затем вошл*
садразам и шейх-уль-ислам и, увидевшись с матерью султана
сказали: «Это [смещение] следует по шариату в отношенш
твоего сына». Мать султана ответила: «Предписание шариат*
священно, а я повинуюсь шариату 4 только не убивайте моеп
сына, как убили султана Османа».— «Боже упаси причинит]
зло, Аллах следит за ним. Его хотели извести султан Ахмед \
султан Осман, попытка каждого из них убить [его] обернул ас]
против них, пусть с вами остается»,— обещали они46.
После этого, решив вопрос с вступлением на престол [Му
рада IV], приступили к совещанию: вопрос престолонаследш
ясен, но как быть с подарком, казны нет. По обычаю, если н<
сделать подарка, то находящиеся повсюду кяфиры — враги ве
ры и государства — будут говорить: новый падишах взошел н*
престол, не сделав подарка, отныне роду Османа суждены по
гибель и несчастье; если же, исходя из этого, сделать подарок^
хотя казны нет, что на это скажете? Но на это янычары отвей
тили: «Нам подарки не нужны, разве можно делать подарку
три раза за два года!» Все-таки сочли разумным посоветовать^
ся с сипахиями и янычарами. В это время собрались кетхуда|
аги янычар Байрам-ага, кетхуды аг бёлюков, аги шести бёлкй
ков. Они обратились к янычарам: «Соратники! Так как султай
не может быть имамом, мы хотим вместо него возвести на пре-^
стол нового падишаха; улемы относительно этого на основании
священного шариата составили фетву. Но подарка и прибавок
не будет; пусть даже будет прибавка, но подарок сделать Hej
возможно. Что скажете?» Все разом зашумели: «Как скажут
улемы, а мы с ними заодно. Так как наш падишах недееспосо|
бен, то властью он распоряжаться не может. И подарки нам
не нужны. Клянемся не вспоминать об [этой] милости»47. 1
Затем садразам Кеманкеш Али-паша и шейх-уль-ислам вь^
шли [из дивана] и, встретившись с его величеством султано^
Мурадом IV, велели привезти из Старого дворца его мать.
султанском диване установили монарший престол и 22 зилькaj
де, в воскресный день 1032 (17 сентября 1623 г —Пер.), erqj
величество султан Мурад IV счастливо и благополучно, тор^
жественно и почетно взошел на счастливый престол48. <
98.
Немного погодя некоторые командиры сипахиев и аги яны-
чар говорили янычарам, сбивая их с истинного пути: «Разве
можно стать падишахом без всякого подарка? Почему не тре¬
буете бакшиша?» Одни янычары отвечали: «Мы уже дали клят-
ву, потому и не требуем», но было множество и таких, которые
заявляли: «Требуем!». Было доложено падишаху, и он изволил
повелеть: «Пускай дадут!» Но везиры и министры, собравшись
вместе, заявили: «Дать согласие легко, но положение с золотом
известно: Мере Хусейн-паша полностью опустошил казну». Ко¬
гда предложили вместо золота брать мелкой монетой, то гово¬
рили: «Нет, нет, надо обязательно золотом». Если подробно
рассказывать, как с большим трудом доставали золото для по¬
дарков, то человеку станет грустно и он, конечно, проклянет
тех, кто принимал подарки для своего ублаготворения и сбивал
с пути истинного других, подговаривая: «Требуйте подарки!»
О НИЗЛОЖЕНИИ И УБИЙСТВЕ
ТУРЕЦКОГО СУЛТАНА ОСМАНА II
в 1622 году
(письмо посла Сулишовского из Константинополя
подчашему коронному и гетману польному
Станиславу Любомирскому)
При любой оказии до сих пор не забывал извещать своими
письмами вашу милость о том, что в этих местах находил за¬
служивающим сообщения к сведению Речи Посполитой и для
предостережения ее. По установлении мира с моим государем
султан Осман, император турецкий, охваченный гневом против
своих конных и пеших воинов, как только явился в Константи¬
нополь, приказал многих сипахиев и янычар лишить жалованья,
иных исключить из реестров. Пренебрегая старыми [воинами],
он счел необходимым других набрать на их место, поскольку
из-за их равнодушия в боях под Хотином не мог одержать ни
одной победы над войском короля. Ему пришлось приступить к
переговорам и соглашению, что его весьма тяготило. Он настой¬
чиво готовился (по совету арабов, своих любимцев) к отъезду
из Константинополя в Азию, чтобы в Дамаске или в Алеппо
основать свою столицу, оставив на этом месте (в Стамбуле.—
Лер.) двух бейлербеев. Чтобы эти планы не стали известны на¬
роду, пустили слух, будто он едет в Мекку с целью паломничеа
ства к гробнице Мухаммеда.
Все богатства, находившиеся в сокровищницах константино¬
польских, золото и серебро, были приготовлены, чтобы взять с
собой. Узнав об этом, паши, муфтии и виднейшие представите¬
ли духовенства, не сумев никаким способом отвратить его от
столь вредного намерения и предупреждая его отъезд, подняли
против него сипахиев. Объединившись с янычарами, они 18 мая
большими толпами подошли к сараю (дворцу.— Пер.) и посла-
Ли к нему [с требованием] окончательно отказаться от своих
7* 99
планов, указав ему, что нет прочного мира с нами (полякД
ми.— Пер.), что опасно и недопустимо султану так далеко ущ
ляться от столицы. Одновременно у него потребовали выдать
им тех, кто знал о его замыслах и собирался с ним ехать. Т
Разгневанный султан приказал выдвинуть пушки, желая вь&
теснить [мятежников] силами дворцовой стражи, но собралась
уж толпа в несколько десятков тысяч. К прежней обиде npjJ
соединилось чувство [раздражения за] пренебрежение к ним
Ворвавшись во дворец, сипахи и янычары перебили сначал;
тех, кто охранял султанские покои, затем [растерзали велико
го] везира Дилавер-пашу, агу янычар, дефтердара и нескольки:
виднейших лиц из его (везира.— Пер.) совета. Жестоко с ним|
обошлись, разбросав тела по базарам, где их три дня рвал]
собаки. Потом поймали самого султана, который, покинув дво
рец, спрятался на дворе аги янычар. На скверной кляче в про
стой рубашке и панцире его провезли с позором по городу сре
ди толп народа, называя изменником Оттоманского государств!
и всех мусульман. Заключили в старый замок Едикуль и 20 Mai
его умертвили.
Между тем вспомнили о султане Мустафе (которого Осма!
несколько лет назад, утвердившись после него на престоле, за
ключил в башню, а теперь перед отъездом хотел убить). Вы
пущенный из заключения 21 мая, он был провозглашен импера
тором К Бушевавший четыре дня бунт тотчас прекратился, ка!
будто и не было никаких волнений. Перед этой сумятицей з
был уверен, что его милость пан великий посол (князь Кши
штоф Збаражский) вскоре прибудет. Об этом сообщалось i
письме моего государя, присланном недавно покойному Дила
вер-паше. По долгу своему я усиленно добивался того, чтобь
паши задержали прежнего императора до приезда пана посла2
Однако трудно было чего-либо добиться с упрямцем, который
вопреки мнению своего совета, дал такое распоряжение: если i
его отсутствие приедет пан посол, он должен отправлять свои
миссию перед двумя его наместниками, оставленными здесь,—j
Хусейн-пашой и Гюрджю Мехмед-пашой — или ехать за ним ц
Дамаск.
Бог по своей милости распорядился подобрать удила этом}!
необузданному характеру, чьи усилия были направлены на уни!
жение моего государя и Речи Посполитой. Меня чрезвычайно
утешило, что дело мира Речи Посполитой было передано в руки
нынешнего императора, который, утвердившись в столице, преж|
де всего заявил, что со всеми христианскими государями, свои]
ми соседями, которые стремятся к миру, особенно с моим roj
сударем, хочет и желает того же. По моей просьбе он обещал
немедленно отправить чауша, которого уже назначил, к королю
с предложением установить дружбу и утвердить мир и Хотин]
ский договор. .
Послали — также по моей просьбе — к крымскому хану и
Кантемиру под Белгород (Аккерман.— Пер.), строго приказав;
100
,,тобы каждый удерживал татар и не смел причинять какой-ли-
g0 ущерб во владениях его королевской милости. Требовал
гсултан] лишь того, чтобы по приказу короля казаки были
усмирены, а [великий] посол как можно скорее приезжал.
* Если посол, услышав о волнениях [в Стамбуле], задержал¬
ся предвидя какие-либо опасности3, я его заверяю в том, что
здешние люди, полностью успокоившись после тех беспорядков,
с радостью ожидают господина посла и искренне желают утвер¬
ждения мира. Нет сомнений и в том, что не только его милости
будет обеспечена полная безопасность по приезде, но и все бу¬
дет осуществлено в соответствии с волей короля и нуждами
речи Посполитой. В случае дальнейшего промедления с его
приездом, если перемены окажутся непрочными, возможны
большие бедствия, новые затруднения на пути обеспечения ми¬
ра Речи Посполитой.
Промедление это начало было раздражать быстрого на ре¬
шения ныне покойного султана Османа настолько, что перед
своим отъездом он дал такой приказ здешним каймакамам4:
если после его отъезда посол не приедет, в том же году, отпла¬
чивая за нанесенное оскорбление (о чем дважды письменно да¬
вал знать вашей милости), направить во владения моего госу¬
даря татар, 20 тысяч пограничных турок с несколькими тыся¬
чами янычар, валахи и молдаване должны оборонять границы
и помочь татарам. Так [Осман] замышлял всеми силами про¬
должать войну против моего государя. Дело в том, что они
(турки.— Пер.) вообще сомневались, намерен ли мой государь
придерживаться хотинских постановлений.
Я как мог отвращал их от этого мнения своими доказатель¬
ствами, опираясь в значительной степени на письмо его коро¬
левского величества, привезенное 26 апреля чаушем Мехмедом.
Однако они, как и прежде, оставались при своих сомнениях,
поскольку о после не было никаких известий, не доверяли уже
и письму его королевского величества, потому что послано оно
было не через посланца его, а с чаушем, который был оставлен
в залог за меня. К тому же стало известно, что казаки, выйдя
в море, разбили несколько кораблей и разорили некоторые при¬
брежные селения. В результате везир, вызвав меня к себе, три
дня назад, перед смертью своей и султана, резко говорил со
мной, подчеркивая, какие оскорбления нанесены султану тем,
что мой государь, договорившись о мире, до сих пор ни в чем
не следует хотинским постановлениям: очень долго нет вестей
о после, казаки по приказу его королевского величества по-
прежнему воюют на море. Когда же он начал высказывать со¬
мнения в истинности письма его королевского величества, я воз¬
разил: мой государь, будучи великим монархом, не имеет тако-
г0 обычая, нет причин, которые побудили бы его к тому, чтобы
использовать в своих действиях ложное письмо. Если бы он не
хотел мира с вами, уже сейчас было бы полно в вашей земле
иойск моего государя. Если бы казаки выходили в море по при¬
101
казу моего государя, большими были бы их численность и на!
несенный вам ущерб. Нынешнего покойника этот ответ несколь!
ко успокоил, а потом началась описанная выше смута5.
Дай Бог, чтобы эта перемена безотлагательно и счастлив<1
привела к разрешению [главного] дела Речи Посполитой —■
окончательному утверждению мира. |
Поручаю себя и свои услуги милостям вельможного пана!
В Константинополе 28 мая 1622 г. Милостивого пана слуга Ста!
нислав Сулишовский.
ДОНЕСЕНИЕ О ПОСОЛЬСТВЕ
КНЯЗЯ К. ЗБАРАЖСКОГО В ТУРЦИЮ
в 1622—1623 годах
Прежде всего должен напомнить о некоторых событиях, про»
исшедших до моего отъезда, чтобы легче было понять их по
следствия, проявившиеся позднее, и само положение Османской
империи.
После свержения султана Османа и воцарения Мустафы вё
зиром стал Дауд-паша (зять Мустафы.— Пер.). По приказу ма»
тери султана, мачехи его жены, он совершил прежде всего еле
дующее: явившись с новыми должностными лицами (о которы:
скажу ниже) в Едикуль, где с несколькими десятками челове!
находился под стражей Осман, он велел некоторых из них за
резать, некоторых задушить. После этого он щедрыми дарам?
сверх всяких мер и установлений осыпал воинов. Он дал, ка!
принято было при перемене на престоле, по 25 червонных зло]
тых каждому сипаху, повысив их ежедневное жалованье на
5 аспр, а каждому янычару — 5 червонных злотых и на 1 aenpj
повысил ежедневное жалованье; [раздавали] большие суммы v
от [имени] султана, и от его матери, и от везира. Всем воинам
находившимся на жалованье [улафникам], было выплачено
жалованье, которое задерживали многие годы. Везир, исполь1
зуя сложившуюся обстановку, забрав имущество погибших I-
получив в свое распоряжение султанскую казну, вместе с иц
терью султана почти все сокровища обратил на раздачи в свою4
интересах и растратил [казну]. j
Начались назначения новых должностных лиц; среди них
важнейшая должность аги янычар была предоставлена езогла!
ну, молодому человеку из рядовых воинов, за то, что спускался
за султаном [Мустафой] в заточение, где его держал племян^
ник (Осман.— Пер.) с двумя девками для ухода, мало посылай
пищи, чтобы уморить голодом. Другая должность предоставлен
на была дворцовому борцу: указал место, где был спрятан Му-
стафа. Это был гебеги-паша, поставленный старшим над ору¬
жейниками. Он был самый усердный из убийц Османа. Тогдаш¬
ний везир Дауд-паша, свергнувший Османа, был противником
султана Ахмеда и его потомков, ибо много раз из-за него нахеи
дился в заключении. Он использовал такой удобный случай, каК
102
взрыв ярости народной, чтобы попытаться погубить четырех
оставшихся потомков дома Османа и тем самым отомстить им.
д!ать нынешнего султана Мустафы хотела с помощью зятя
устранить соперников сына и закрепить верховную власть за
собой. Дауд-паша охотно за это взялся, надеясь этим способ¬
ствовать возвышению своего дома.
Закон в Турции запрещает потомкам султана по женской
линии получать титул паши и должности выше капыджи-баши.
Однако в случае пресечения мужской линии они получают право
[даже] наследовать престол. У Дауд-паши было двое сыновей
от дочери султана [Мехмеда III], и он считал, что, если убрать
с дороги правящего племянника (Мустафу.— Пер.), у которого
не было никакой надежды на потомство и к тому же было сла¬
бое здоровье, и иметь многочисленных сторонников и значитель¬
ные средства, его сыновья когда-нибудь при определенных усло¬
виях смогут получить высшую власть. Везир послал прежде
всего евнуха капи-агу, имевшего немалую власть в серале, что¬
бы удавить Мурада — старшего из братьев. Однако мать маль¬
чика *, жившая в другом, старом серале, получив предупрежде¬
ние или догадавшись сама, с помощью серальских хаджи, писа¬
рей или учителей добилась усиленной охраны сына, чтобы не до¬
пустить его убийства. Когда капи-ага пришел душить — а везир
находился вблизи — и шнур уже был накинут на шею жертвы,
один езоглан из тамошней стражи ударом ножа убил евнуха.
Началось такое волнение, что и везир едва уцелел. Весть о
происшедшем разнеслась по всему городу. Между тем жестокое
убийство Османа вызвало в народе страх и замешательство.
Пока не остыла лихорадка бунта, некоторые даже радовались
перемене, ожидая многого от правления Мустафы, но, увидев,
что установилось женское правление, рады бы были Османа
воскресить. Дауд-пашу обвиняли в том, что он убил султана,
которого хотели только наказать.
Трудное положение везира еще более усугублялось неудача¬
ми его замыслов. Безусловно, он был в большой опасности.
Спасли его только щедрость матери султана и его собственная;
пришлось, однако, отказаться от должности везира: он был
обагрен кровью государя. Все же, вопреки турецким обычаям,
Дауд-паша сохранил земли и имущество, право свободно уез¬
жать и приезжать. На его место везиром поставили арнаута
[Мере] Хусейн-пашу, который [в 1618 г.] посадил на престол
в Валахии Габриэля [Могилу]. Звали его тогда Хусейн-ага, при
Османе он был вали Египта и во время гибели султана отсут¬
ствовал. На этой должности он разбогател. Был он популярен,
так как был человек щедрый, правдивый, решительный во всех
Делах, а главное, не замешан в [дворцовых] интригах.
Хусейн, как только вступил в [новую] должность, увидел,
что повсюду господствует анархия, безумие государя все воз¬
растает, казна разграблена, правят женщины, увидел зависть,
присущую всем везирам при Дауд-паше. Хусейн хотел все из-
103
менить, прежде всего свергнуть государя и тем самым устранить]
его мать, которая вмешивалась в управление страной, возлагая]
при этом надежды прежде всего на Мурада, племянника [сул-j
тана], и действуя в его пользу. Везир собрал деньги, чтобьг
можно было обещать солдатам раздачу подарков, обычную при
смене государя. 1
Прежде чем приступить к осуществлению своего замысла, он,
хотел выяснить настроение аги янычар, о котором я раныг^
вспоминал, завел с ним откровенный разговор, сказав, что надо]
нынешнего государя заменить как недостойного. Когда же тот»
ответил отрицательно, расхваливая доброту, набожность и мило¬
сти государя, везир сделал вид, что хотел только убедиться в]
его верности, и, похвалив, отпустил. Этот ага янычар, говорят,]
по совету матери [Мустафы] и Дауд-паши, вопреки обычаям и|
порядкам турецкого войска, набрал 15 тысяч новых янычар не
по вербовке, а по протекции, желая угодить придворным пар-:
тиям, а также привлечь новых сторонников к Мустафе. Вместе
с тем он немало обогатился, беря [деньги] от тех, кто хотел по¬
пасть в янычары2. Последствия всего этого проявились не cpa-i
зу, но когда старые воины увидели, что из-за многочисленности
воинов им и платы не стало хватать и раздачи уменьшились, что,
новички отличались необычайно веселым нравом, то это привей
ло к распрям между ними.
Ага янычар стал предметом ненависти старых воинов, кото¬
рые больше слушались своего поручика, которого называли
кяхья-бей. Тогда везир обвинил агу янычар перед матерью сул¬
тана (сам он из-за своего слабоумия ничем не интересовался),'
рассказав, будто тот затевает вместе со своими новобранцами
заговоры и бунты против султана. Затем он добился приказа о
разжаловании и назначении другого [аги янычар], а после но-i
вых обвинений получил приказ удавить его. Тотчас назначив
другого и захватив прежнего агу янычар, везир приказал своим
капыджи отправить его на островок Кискула, находящийся на¬
против Скутари, и ожидать там вместе с ним дальнейших рас¬
поряжений.
Янычары прониклись ненавистью к везиру за то, что он пре¬
секал [все их попытки] к выступлениям, [даже] приказывал
избивать и топить [подстрекателей, желая удержаться у вла¬
сти]. Мать султана узнала о его интригах. Дауд-паша и другие
соперники подняли янычар против него, бунт начался в их жи¬
лищах, называемых оды. Как бешеные неслись они ко дворцу
везира. Предупрежденный о бунте, он бежал инкогнито через
другие ворота, а они разграбили все его весьма значительное
имущество.
Оба везира правили всего по 20 дней с небольшим3. На его
(Хусейн-паши.— Пер.) место поставили везира [Лефкели] Мус¬
тафу, человека весьма глупого, отчего его и называли хайваноМ»
то есть скотиной. К нему приставили учителя (советника.
Пер.), чтобы без него ничего не смел делать. Это был евну*
104
Гюрджю Мехмед-паша, оставшийся с прежних времен едва не
единственным, не втянутым в интриги. По общему мнению, он
был человеком выдающегося ума. Гюрджю, пользуясь глу¬
постью Лефкели Мустафы, добился, чтобы его лишили власти.
Гюрджю использовал незначительный повод: '[везир] Мустафа
обругал или убил какого-то янычара. Толпа янычар, явившись
в диван, потребовала назначения другого везира, а именно Гюр¬
джю. Среди многих причин указывалось, что Мустафа, вопреки
приказу, брал большие дары за назначения на должности.
В правление этого Гюрджю я и приехал в Молдавию. Когда
он занимал другой пост (одного из везиров дивана.— Пер.), он
не раз говорил гонцу его королевского величества пану Сули-
шовскому о своем благожелательном отношении к Речи Поспо-
литой, о желании поддерживать с нею мир. Теперь же он все
немедленно изменил и удивил всех, знавших о его мнениях, сво¬
ей недоброжелательностью. Проявилась она прежде всего в об¬
ращении с моим слугой, которого я послал для организации по¬
стоя посольства. Он не только не одарил его кафтаном, что было-
обычным выражением дружбы, напротив, спросил его, почему
я приехал с таким войском, не завоевывать ли Константинополь
или грабить казну султана4.
Мой слуга сказал ему на это: моему господину приходилось
ездить и с большей, чем теперь, свитой. Великий посол поль¬
ского короля це ездит с десятком, тем более нынче нельзя ина¬
че, когда на дорогах увеличилось число злодеев. В договоре
также сказано, да и вы сами просили, чтобы приехал знатный
человек. Так и было сделано: для чести твоего государя и своей
король послал высокородного слугу. Пусть везир не беспокоит¬
ся об опустошении казны. Пока жив и здоров король, мой гос¬
подин есть и будет его послом в Константинополе, по милости
его получит все необходимое.
Затем слуга мой просил о жилище для посольства, которое
[везир] выделил, хотя не сразу, да и в неудобных местах, там,
где расположены корчмы.
Тотчас же везир завел речь о купцах, узнав, что они меня
сопровождают, имеют товар и деньги. Он заявил, что следуемая
с них султанская пошлина не должна пропасть, так как ее все¬
гда собирали, и рассчитывает, что от польских купцов будет
"олучено до 50—60 тысяч талеров5.
А [везир] держал меня пять дней за 2 мили от Константи¬
нополя, не предоставляя ежедневного довольствия, не справля¬
ясь [о посольстве] каждые два дня, как требует этикет. Потом
прислал [мне] буюрдан [с требованием] купцов от себя отде¬
лить и заставить [их] платить пошлину. Меня уже об этом
предупредили, и я приказал им ночью несколько отступить от
Моего каравана. Посланцам [везира] я заявил, что, как пони¬
маю, везир, по обычаю, должен меня навестить и сообщить о
Намерениях своего государя, как это заведено между друзьями.
Несерьезно превратить вопрос о купцах во вступление к друж¬
105
бе и миру, ради которых я приехал от моего государя. Указ
посланный якобы мне, не мне предназначается. Так везир мо^
жет писать лишь рабам султана. Я посол его величества поль¬
ского короля не к нему, а к султану, его государю... Как он
знает свои обязанности, так и я знаю свои, посольские. Ответ
этот [он] принял с неудовольствием.
Купцы между тем двинулись в Константинополь. Вновь по¬
слал [везир] ко мне, велев передать мне на словах: есть све¬
дения, будто купцы свои товары перекладывают на мои, [по¬
сольской свиты], возы; требует, чтобы этого не делали, чтобы
купцам приказал платить пошлину, в том числе и от денег;
[привезенных для покупки товаров в Стамбуле] 6.
Я ответил на это, что несвойственно послам моего государя
заниматься такими мелкими вопросами, но что не могу принят^
такие наглые требования: купцы пошли своим обычным путем:
знают свой долг. Если их будут обижать и [они] обратятся кс
мне, безусловно, не замедлю стать на их защиту по долгу свое|
му и по приказу моего государя. Лучше было везиру прежде
всего со мной познакомиться и радоваться тому, что Господ!
Бог хочет упрочить прекращение кровопролития между нашим!
государствами, а не вести переговоры по мелким вопросам, что
бы получить большие суммы от купцов; не ошибутся ли те, кт<
на это рассчитывает? Все останется на словах, и везир ничег
не получит. Купцы не будут платить пошлину с денег, ибо эт
противоречит постановлениям султана Ахмеда, включенным \
Хотинский договор7. Сразу послал договор ему (везиру.-*
Пер.), но он ответил, что это новый вопрос, после войны ег
надо заново решать, и сделал много других пустых оговоро!
В конце концов сказал, что так хочет.
Надо сказать, что еще в пути я имел письменное извещени
от везира и морского капитана Халил-паши, слышал и об отц
муфтии [Яхье-эфенди], слывшем человеком с хорошей репут!
цией. Им я послал тексты договора, отметив, что сейчас, ,
начале [посольства], делается недостаточно для его реалий
ции. Благодаря авторитету этих людей удалось добиться от в<
зира освобождения от пошлины на деньги. Возы он приказ^
обыскать, но его большие расчеты не оправдались: собрал все!
30 тысяч аспр. [Везир] очень ругал таможенников, считал се(
опозоренным и, желая как-то прикрыть случившееся, прислал 1
мне [гонца] с сообщением, что прощает купцам пошлину []
деньги]. [Я] поблагодарил за добрые намерения и затем пер
дал, что, если от купцов поступило мало, это не говорит о Ж
лании обмануть султана, лишив его казну предполагаемых Д:
ходов. Следует этим малым удовлетвориться. Пусть стыдят*
те, кто представил везиру дело иначе. ■'<
Хорошо то, что с самого начала везир увидел, что буД
иметь дело и вести переговоры с человеком справедливым, сл
ву которого следует верить. Хотя ни в одном договоре того Щ
(имеется в виду пошлина на деньги.— Пер.), напротив, устано*
106
лено, что купцы должны платить обычную пошлину, я намере¬
вался было освободить купцов [от уплаты], но момент был не¬
подходящий, чтобы по этому поводу поднимать шум. И без того
[в Стамбуле] против него (везира.— Пер.) много недовольства
накопилось.
Самое главное заключалось в том, что Константинополь в то
время был наполнен сипахиями8 — почему, расскажу потом.
Одним из поводов к этому сбору была выплата жалованья, ко¬
торую он (везир.— Пер.) откладывал под разными предлогами,
между прочим и из-за меня (т. е. в ожидании моего приезда.—
Пер.). Утверждали, будто я везу дары стоимостью в несколько
сот тысяч талеров, от купцов прибавится до ста тысяч, и на
этой основе доказывали, будто я, укрывая купцов, и казну и их
обманом хочу лишить платы. Все эти россказни они распростра¬
няли и обсасывали, некоторые неофициально мне угрожали.
Лучшим выходом [из этого положения] я посчитал предупре¬
дить ярость, против которой ничего не мог поделать, а также
ненависть везира ко мне, вскрыв своими действиями ложь; и
это, хвала Богу, удалось.
В день св. Мартина, в четверг 9 ноября, мне разрешили про¬
быть в Константинополь9. Было решено организовать торжест¬
венный въезд, и для этого было подготовлено все необходимое;
Но он (везир.— Пер.) запретил, сказав: это будет прецедент
для установления нового плохого порядка, на который впредь
будут ссылаться. Было и другое соображение [у везира]: не по¬
кажется ли, что мы жаждем их дружбы, и этот пес еще больше
возгордится, уж я с ним сумею вести переговоры, знаю, каковы
поляки. Приказал выехать [навстречу нам] 70—80 чаушам, как
принято. С ними были чауш-паша, а также булух-ага — один из
начальников над сипахиями. Они и докладывали о моем въезде
то, что видели, а еще больше то, что им показалось.
[Везир] расценил как оскорбление то, что [польский] посол
прибыл с такой пышностью, тем самым подчеркивая великое
могущество своего короля10. На самом же деле [поляки, по его
мнению], ограблены и разорены, мало что имеют, а с тем языч¬
ником (такое слово было в его речах) почти весь остаток богат¬
ства Польши прислан; нужно их от этого отучить, чтобы не чва¬
нились и не возносились.
Действительно, я получил предостережение от своих [осве¬
домителей], что янычары собирались выразить свое презрение
но мне, когда я поеду мимо их казарм. Это подтвердил и ны¬
нешний везир [Хусейн-паша]. Однако сначала Господь Бог, а
потом, когда познакомился, и мой кошелек заставили их воз¬
держаться от враждебных замыслов. Ворчали, но не били. Хоз
Рощо уже и это. Все это было по наущению Гюрджю. После
въезда он прислал ко мне какого-то чауша с обычным турец¬
ким приветствием, с извинениями, что не сразу пустил в город.
Объяснял задержку не только подготовкой квартир, но и тем,
что были большие затруднения с воинами, которых он хотел
НО1
сначала успокоить. Через несколько дней был большой бунт11,
и я очень надеялся, что Бог его уничтожит*.- ' -
Спор возник еще во времена Сулеймана. Сйпахи держали*
тимары определенных ■размеров и /некоторые земли и владения,
заложенные с правом выкупа 12. Все эти земли были обмерены,'
разделены на точно/установленные доли; соответственно кото¬
рым [сипахии] несли службу. ; ' .г./;
Как ;во всех явлениях, так и здесь наблюдается ослабление
основных принципов; оно произошло по трем причинам. Преж¬
де, всего в доме Оттоманском существует такое правило: чтоб®
построить мечеть в какой-либо провинции, султан должен Выде^
дить для храма особое земельное владение. Дело в том; что»
оно обеспечивает как украшение, так и деятельность школ, про¬
питание калек, собак, снабжение маслом для ламп и провиан-»
том. Начались постройки [от имени] не только самих султанов;
но,и их жен. [Новых] провинций не завоевывали, напротив, ед¬
ва, не потеряли некоторые [старые]. Отступив от правильного
толкования законов, начали под названием какой-либо провиик
ции создавать храмовые земельные владения, [и получилось]
так же, как у нас: называется епископом Халцедонским, а жи¬
вет в своем имении. [Порта] начала отбирать тимары, отчего
уменьшилось войско. Так произошло и с вакуфами. : : в
Вторая причина: оставшееся у сипахиев начали перераспре4
делять: то, что держал один, [доставалось] четверым-пятерым,
[или наоборот:] то, что держали трое или четверо, присуждала
одному, даже если это были заложенные земли, принадлежав*
щие собственно уже духовенству.
Третья причина: султаны из любви к своим женам началу
нм также записывать [доходы] с тимаров — одной на туфлщ
другой на свечки. Хотя: первой! жене султана . приданое: предна*
значалось в 600 тысяч червонных злотых, все же ей: предоставг
дяди:земли. Женщины.,получилй' право завещать то, что. им; вы¬
делено, но, как всегда, оставались в зависимости. ' д
с: Сииахи: не протестовали против всего этого, так как до см
го времени не отваживались, Увидер после войны свою нищету
и малочисленность войска, превзошли всякую меру наглости и
начали предъявлять различные требования, грозя везиру и сулг
тану не словами, а саблей. Всех охватил страх великий, и, Ш
имея иного способа успокоить возмущенных, сообщили силахи-
ям, что султан разрешает им ссылаться: на реестры Сулеймана
как документ, подтверждающий; [владение].: Везир отказался
ваниматься: переделом, опасаясь; чТо :его действия им не понра*
вятся. i [Оипахиям] предложили, избрать, старших и поручить нм
раздел/'Предварительно-'проведя:.раселедование? ■ где находя^#
[тимары]*• Отправились: расследовать,, а на май назначили евоЦ
съезды ипеределмОднако искры;мятежа №кроноп|»<?лития:;це й№
тухали; Всю зиму не прекращались: попытки отвлечь сипвянея
от;[мятежных]: .намерений, . подстрок ади. против гних янычариФ
особенно тех,- которые, ие, получают;жадованья; бедных;, .трварИ'
л и им, что они ничего не получат из того, [что подлежит раз¬
делу], не будут иметь никакой выгоды, все захватят старшие,
распространился слух, будто бы горожане под влиянием духо¬
венства заявили, что саблями расправятся с теми, кто будет
покушаться на собственность духовных; некоторые в это не ве¬
рили.
Во вторник явился к нему (везиру.— Пер.) на первую встре¬
чу. Он встал со своего места, когда я вошел. Предложив мне
стул, встретил меня обычным турецким приветствием, которое
никого не минует. Передав [на словах] то, что было поручено
мне моим государем, и отдав его послание, я заявил в своей
речи, что приехал устанавливать мир. Когда переводчик кончил
говорить, он сказал с усмешкой: разве пан посол считает, что
мир еще не достигнут? Не знает Хотинского договора или не
придерживается его? Я ответил, что не желаю другого догово¬
ра и хочу, чтобы этот был утвержден 13.
[Везир] же заявил: Бог даст, мир будет утвержден усилия¬
ми моими и твоими; я старше, буду отцом этого мира, а ты
сыном. После этих церемоний объявил себя моим отцом, меня
своим сыном, одарил меня и нескольких моих спутников каф¬
танами. Однако то, что все это было не искренне, видно было
[хотя бы] по плохим кафтанам. Затем домой ко мне прислал
бочонок вина, цветы, фрукты. После приветствий одарили меня
также Халил-паша, Дауд-паша, муфтий и другие вельможи, вы¬
разив тем самым, ко всеобщему удивлению, свое в высшей сте¬
пени благожелательное отношение ко мне 14.
Плоды всего этого я пожинал спустя несколько дней, на пер¬
вой аудиенции. Прежде чем рассказать о ней, воспроизведу на¬
мерения везира, ставшие мне известны. Везир, зная, что выше
его никого нет и все его хвалят, стал считать себя мудрейшим.
Он вообразил, что сумеет успокоить Оттоманское государство,
понимая, что таких мятежных граждан можно утихомирить
только немедленной войной, замышляя ее против Польши или
императора (Фердинанда II.— Пер.). Готовился к ней скрытно,
ибо все войско не хотело войны.
В качестве верного слуги во всех отношениях он избрал Мех-
меда Дьяка, человека венгерского происхождения;' беглер бега
канижского, и приказал ему, чтобы как сосед [императора] он
снесся с верными людьми турецкого султана и зависимыми от
него и хорошенько: разведал, каково положение дел: в империи,
а также достиг более отдаленных; [областей] f чешских,, морав¬
ских и других. Еще поручалось узнать, что творится:в Польше*
каковы, ed -силы и намерения. Все, сведения: должен-был сооб¬
щить, ему и(Резиру.7^ Mepv}> так как был.: его верным Ахатом и
видел в. нем величайший авторитет /он п : .г> г г ып w го
Этот Мехмед Дьяк .знал венгерскими хорватский языки, об¬
ладал коварным умомг был (весьма/любопытен, болтлив и : лжив
и в, высшей степени алчрн. При (Османе он замсвои преступления
сидед^в.Едикуле.'г При/вервых (Столкновениях с .императором):есо
009
вызволил оттуда Бетлен Габор, помня свою давнюю с ним
дружбу, принял от него присягу в верности и поставил его
старшим над людьми, посланными султаном на помощь Габору.
Однако, выйдя из тюрьмы, он «отблагодарил» Бетлена: получил
несколько тысяч талеров от имперского посла, а затем и от им¬
ператора и больше ему (Бетлену.— Пер.) вредил, чем помогал.
И вот этот человек, все хорошо разведав, должен был немед¬
ленно приехать к везиру, который его ожидал, чтобы узнать,
против кого же направить удар. Мехмед Дьяк, услышав, что я
еду — а был я в то время в Семиградье,— дал знать везиру, что¬
бы меня не отпускал, пока он не приедет. Везира он предосте¬
регал, [говоря], что я человек хитрый, что он может много со¬
общить о том, что делается в Польше; кроме того, подтвердил
плохие слухи о моем государе. Сообщил он и многое другое,
чтобы превознести свои таланты, хорошо зная, что везира при¬
водит в восхищение пустая болтовня. Эти [сведения] везир
скрывал от других, но я едва ли не на следующий день узнал
все за несколько десятков талеров.
Перед рассказом об аудиенции хочу сообщить также следую¬
щее. [На первой встрече] везир меня предостерегал: не упоми¬
най о Томше, Кантемире и о <...> так как это мои сыновья, ко¬
торые от меня зависят. Я ответил, что как посол не могу посту¬
пить вопреки приказу моего государя и что трудно обойти эти
вопросы. Не желая его прямо атаковать, я, как задумал, так и
начал прежде всего с просьбы о возмещении ущерба, нанесенное
го недавним вторжением Кантемира, с жалобы на Томшу, про¬
пустившего татар через Молдавию. Этим я хотел проверить его
настроение и соответственно поступать: если будет держать себя
приветливо, не раздражать его, но постепенно добиваться
своего.
Я понимал, что иначе и не может быть, ибо перед аудиен¬
цией один друг предупредил меня, чтобы я не обижался и не
возмущался, если везир при людях что-либо грубое мне ска¬
жет. Он имеет привычку так говорить, но, когда успокоится, по¬
степенно можно добиться всего, чего захочешь. [Я] ответил Hä
это: везир не должен это делать ни в частной беседе, ни тем
более при людях, так как, если что скажет оскорбительное для
чести моего государя, за которого я готов пожертвовать жиз¬
нью, буду отвечать, не взирая ни на что. Везир не будет имет^
повод для таких [грубых] речей, напротив, встретит всяческую
благосклонность [с моей стороны], но и он должен проявить
ко мне уважение.
Как предсказывали, так и вышло на аудиенции. После мно¬
гочисленных его (везира.— Пер.) бестактностей — расхваливал
себя и выказывал свою мудрость — обратился ко мне, чтобы
никого не слушал, только его. Я рассказал ему, что для пере¬
вода важнейших заявлений хотел бы привлечь переводчика им¬
ператора, поскольку не имею своих переводчиков: не успели
приехать. Ответил: не хочу никого из этих плутов, это скверные
ПО
люди; те, что из Галаты, бессовестные. Советовал мне их не
слушать, заявил, что перевешает их, сказал: мой [переводчик]
хороший, в дальнейшем его придерживайся.
[Везир] затем попросил показать текст договора, подписан¬
ный рукой Дилавер-паши и отданный нашему представителю.
Ответил, что не имею этого текста, так как он не дошел до
моего государя, [и сказал]: но ты имеешь наш [текст], я при¬
ехал для его утверждения. Ответил: верно, договор должен быть
просто утвержден. По этому ответу видно, что плуты (видимо,
Мехмед Дьяк.— Пер.) научили его: имею договор и в соот¬
ветствии с ним следует поступать 15.
После этого я сказал, что в соответствии с договором султан
должен был избавить границы моего государя от вторжений
татар как через Молдавию, так и по другим дорогам. Мой госу¬
дарь должен был [в свою очередь] ваше море освободить от
казаков, что и выполнял. С вашей стороны, однако, условие не
выполнено: татары приходили не только сразу после заключе¬
ния договора, но и совсем недавно.
Он ответил, что хотя такой [пункт] есть, но он не является
предметом нынешних переговоров; это (набеги татар.— Пер.)
уж в прошлом и произошло потому, что я задержался с приез¬
дом. Мне легко было ответить, так как этот пункт предусмат¬
ривал возмещение всех убытков, причиненных после заключе¬
ния мира. А то, что я не быстро приехал, не моя в том вина.
И сказал: ваши мятежи и волнения заставили моего государя
медлить, пока не стало известно, кто утвердился в вашей сто¬
лице; неудивительно, что так долго доходили различные изве¬
стия, если и в вашем Константинополе кричали, что султан
свергнут.
И далее. Не хотел верить {везир], что приходили татары.
Однако чауши, сопровождавшие меня, убедили его, а другие,
видевшие пленных, признали [этот факт]. Он сказал: оставцм
уж в покое Кантемира, это дьявол, но что ты имеешь против
Томши? Это сын мой! Я ответил: Томша должен был охранять
мир, так как для этого был поставлен, не пропускать врагов, не
причинять ущерб владениям моего государя. В договорах, за¬
ключенных отцом нынешнего султана, записано, что тот, кто
пришлет лживые известия Порте, кто будет нарушать дружбу,
должен быть покаран. Томша недавно посылал тебе письма (их
видел пан Сулишовский), в которых осмелился сообщать фаль¬
шивые новости о каких-то мятежах и о смерти государя место.
На это [везир] мне «любезно» сказал: слышал я о тебе, что
ты человек мудрый, но ты скорее глупый, ибо хочешь возмездия
прежде, чем утвержден договор. Ответил ему: там были твой
государь Осман, его везир Дилавер-паша, которые заключили
мир, на утверждение мирного договора должны были быть вы¬
сланы послы обеих сторон. Теперь говорил [везир]: мир устано¬
вился и заключен, больше говорить о нем нечего.
Достаточно, сказал [я], действий и слова прежнего государя,
.111
чтобы ни нынешним [правителям], ни тебе не удивляться, что
я настаиваю на справедливости в соответствии с установлен¬
ным миром. А о том, что я не так мудр, как [ты] слышал обо
мне, можешь где угодно говорить. [Ты] считал бы меня муд¬
рым, если бы {я], делал [все], как ты хочешь, но лучше оста¬
ваться у своего господина тем, кем был, чем у тебя [слыть муд¬
рецом]. Слышал я о тебе, что ты всегда был большим врагом
моему господину королю и Речи Посполитой, таким вижу и
нынче.
После этих слов везир начал ругать переводчика: не так пе¬
реводишь, как он (посол.— Пер.) говорит. Но [я] попросил его
не ругаться, ибо уж очень свирепо это выглядит. Сказал мне,
что нехорошо говорю, не умею говорить. Несколько позже, при¬
дя в себя, [везир] продолжал: казаки были на море, причинили
ущерб, ваша злоба и упрямство привели султана Османа к то¬
му, что сам двинулся из своей столицы. Понимаете, что это не
было сделано с серьезными намерениями: только пугал вас.
Не собирался вторгаться в ваши земли, но вы вступили с вой¬
ском [в Молдавию]. И теперь, я знаю, казаки готовятся и будут
здесь. У нас прекрасные места, и они не задержатся. Отвечал
[я]: возмездие по отношению к казакам вы осуществили, пой¬
мав три челна с разбойниками. Если вскоре появятся другие,
чтобы нанести вам ущерб, мой государь предпримет по отноше*
нию к ним справедливые меры, смотря по тому, чего они заслу¬
живают. Сделайте и вы так, как обещали. А им (казакам.—
Пер.) готовиться и не нужно, они готовы. Если меня так долго
будешь держать, как говоришь, чего я меньше всего боюсь,
безусловно, дождешься их.
Относительно того, что ваш султан пошел против нас, сказал
я усмехаясь, то его совершенно о том не просили, а что наши
войска вошли в земли вашего государя, то каждый изобретает
свой маневр.
Потом сказал [везир]: ты хочешь войны, с войной ты при¬
ехал, но получишь не такую, как представляешь себе, имеем все
войска наготове! Я ответил: не я, а ты начинаешь войну, я при¬
ехал с миром. Перед Господом Богом и тобой свидетельствую.
Если не будешь придерживаться клятвы своего государя, знай,
что мой государь не опасается ваших войск, имея в помощь
Господа Бога и свои силы!
Разгневанный, [он] сказал мне: ты хочешь, чтобы я лишил
власти Кантемира и Томшу? Никак не мог я в то время кате¬
горически потребовать этого, так как я был лицом официаль¬
ным, поэтому молвил только, что моего государя не волнуют
сами по себе Кантемир и Томша, пусть бы таких там (на гра¬
нице.— Пер.) было хоть четверо, однако эти самые Кантемир
и Томша мир нарушают и нарушать будут. Поэтому, [продол¬
жал я], не хотим, чтобы они были там; вы сами обещали и в
логоворе записали, что в те места должны быть назначены лю¬
ди спокойные, благоприятствующие миру.
112
Ответил на это [везир]: пусть твой король отстранит старо¬
сту каменецкого и других воевод. Возразил: если докажешь, что
они нарушают мир, как я говорю о твоих, тогда безусловно
устраним, ибо для нас важнее общий мир, чем отдельные лица.
Тогда разгневанный [везир] после долгих разговоров, поправив
на себе одежду и перейдя на другое место, сказал: все, что го¬
ворил посол, неправда.
Видя его гневное лицо, я легко ответил ему, что так не от¬
носятся к послам короля, государя моего, что впредь не буду
являться на такие аудиенции, что его ложь падет на его же го¬
лову. Когда я встал со стула, он сказал: ты хочешь войны!
Ответил: не хочу, но если ты хочешь, будешь ее иметь! Уже
когда я уходил без особых церемоний, он приказал спросить у
меня, когда хочу пойти к султану на прием. Ответил, что при
таких переговорах незачем. С тем и разъехались.
В его серале и на улицах все смотрели на меня и на него.
Откуда-то наши речи и пререкания стали известны всему Кон¬
стантинополю. Он во всеуслышание говорил о моей злости, уп¬
рямстве и излишнем беспокойстве; я — о поношениях им [по¬
сла], наглой манере вести переговоры, опрометчивой благо¬
склонности к Томше и Кантемиру (ради которых готов пожерт¬
вовать миром).
Скрывая свое [истинное] отношение к Томше и Кантемиру
(все знали, что он к ним привязан, и порицали за это), он (ве¬
зир.— Пер.) везде объявлял, что я хочу не [устранения] Канте¬
мира и Томши, а провинций до Дуная, угрожая казаками и вой¬
ной. Да и я где только мог не упускал случая привлечь [на
свою сторону], особенно после происходивших волнений, людей
влиятельных или возглавлявших группировки, главным образом
муфтия и Халил-пашу, выказавших мне свою доброжелатель¬
ность на одном важном приеме. Не упустил возможности при¬
влечь и агу янычар, и его помощника кяхья-бея, от которого
больше всего [все] зависят, и нескольких виднейших чорбад-
жиев.
То же самое удалось проделать и среди сипахиев; в серале
[склонил на свою сторону] кизляр-агу и одного евнуха, прислу¬
живавшего султану. Красноречия для этого было совершенно
недостаточно, содействие скорее обеспечивалось соболями или
часами. И в окружении самого везира нашел доброжелательно
ко мне относившихся: это его маршалок16, несколько писарей,
даже сам начальник канцелярии 17, наконец, дервиш, которого
он очень любил, целовал его будто бы святые руки18; он
был одним из тех, кто пользовался авторитетом и во всем
городе.
Поскольку Дауд-паша не был так свергнут, как я прежде
рассказал, я еще раньше с разрешения везира его навещал, но
эти визиты потом без всякого основания вызывали возмущение
и подозрение везира. Всем тем, кому я рассказывал об измыш¬
лениях везира, будто я хотел войны и высказывал стремление
113
В Зак. 030
захватить земли султана, я противопоставлял благожелатель-
ность и добрые намерения моего государя.
Поскольку во дворце меня предупредили, что о своих подо¬
зрениях [везир] сообщил матери султана, к которой открыто
мог ходить, я через жену упомянутого Дауд-паши, ездившую в
сераль под предлогом посещения брата, передал султанше пись¬
мо, где изложил свое мнение по тому же вопросу и просил, что¬
бы она, мать султана, стала и матерью мира. Это послание сул¬
танский переводчик Иоанн Пауло тайно дал переписать некое¬
му турку, так как сам писать [по-турецки] не умел. То, что я
рассылал это письмо по ночам благоразумным, особенно воена¬
чальникам, чтобы они рассказали своим [подчиненным], что не
хочу ни Молдавии, ни Валахии, только Хотинского мира, помог¬
ло мне противостоять [ложным] измышлениям везира.
На заседаниях дивана виднейшие люди спрашивали везира,
почему со мной так обращается, почему не начинает перегово¬
ры. Из дворца он получил приказ вести дело к заключению ми¬
ра. Все это он опровергал перед ними и, кроме того, сообщил*
что я первый начал лгать и он так же [лживо] вынужден был
отвечать. В конце концов [везир] вкрадчиво старался убедить,
что со мной как с сыном хотел поступить, понять мой характер,
но увидел, что я плохой, что не сумеет приобрести [мое] рас¬
положение.
Муфтий нас мирил на аудиенции, назначенной у везира на
третий день, меня тоже убеждали. Там, в собственном его доме,
начал мне [везир] говорить, что не ожидал в моем лице ветре*
тить столь плохого сына, который не хочет понять отцовских
чувств и наказаний. Но это его не удивляет. Для тебя, сказал
он, на первом месте честь твоего государя, для меня — своего,
поэтому каждый так горячо стоит на своем. Так и примирились.
Тотчас перешли к другому, важнейшему вопросу — об ау¬
диенции у султана, которую обещал [устроить] как можно ско?
рее, в один из воскресных дней, за что я его поблагодарил. Дол¬
го не решался высказаться прямо, все намеками да примерами,
говорил, что персидский посол привез большие подарки, импер¬
ский —также немалые, каждый посол, приветствующий султа¬
на, что-либо дарит. Одни его замечания я пропускал мимо ушей,
на другие отвечал, сообразуясь с моментом, сам не проявляя
никакой инициативы. Наконец спросил прямо, с усмешкой:
имею ли что-то от короля и какие дары? Ответил, что не в обы^
чае у королей, государей наших, посылать какой-либо малый
знак дружбы — часы или что иное. Король, мой государь, [ска¬
зал я], посылает через меня султану большой и бесценный
дар — свою дружбу и прочный мир и от султана не просит ни¬
чего, но сам, почитая столь великого государя, не упущу случая
его поприветствовать по своим возможностям. Заметил [везир],
что государи ничего не берут от послов, напротив, дают им, но
короли королям посылают [подарки] не как дань, а в знак доб¬
рожелательности. Я ответил, что не имею на этот счет никаких
114
распоряжений. Так, начавшись столь любезно, [разговор] ста¬
новился все более резким. [Везир] заявил, что пан посол не
может султана приветствовать, если не преподнесет ему что-
либо от короля, и что был бы пан королем, приняли бы его да¬
ры как от короля, а как от слуги короля не примем.
Все это было бы еще не так досадно и можно было бы ве¬
сти переговоры, но [везир], перейдя всякую меру, сказал: не
даров требую, а обещанной дани деньгами или товарами на
сумму 300 тысяч талеров, которую обязались дать Осману. Все
это послано через посла. Иначе, [если посол не отдаст], он не
увидит лица султана и окажется там, где и представить себе
не может!
Все это возникло против его воли в силу следующих обстоя¬
тельств. После войны, которую вел Осман, паши изложили сул¬
тану дело так, будто бы наши представители вместо дани со¬
гласились через посла передать дары. Султан этим удовлетво¬
рился, а войско, искавшее какого-либо удобного предлога за¬
быть о своем бесславии, тем более. Остались эти дары после
убийства Османа в мыслях у каждого как благоприятная пер¬
спектива. Более того, хотя толком никто ничего не знал (так
как Дилавер все держал в тайне), каждый об этом думал. Во
дворце, получив эти сведения и поддавшись обычной жадности,
приказали везиру, чтобы эти 300 тысяч обязательно получил с
меня и отдал во дворец, а не в казну.
Категорически ему ответил, что, если никаких даров не
имею, которые отдал бы по доброй воле, тем более не привез
дани, страхом вынудить ее у меня никому не удастся; можно
только, вопреки праву божьему и человеческому, лишить [меня]
жизни и всего имущества. Принести все это в жертву ради госу¬
даря и родины для меня счастье и великая милость, но вам от
этого не будет радости.
Затем разговор стал [еще] более резким. [Он сказал], что
волнуются воины, которых я обижаю и которым не хочу отдать
то, что привез. Я возражал, что не могу сделать то, чего нет в
договоре, что не обещано. Не сумев никаким страхом заставить
меня отступиться, послал ко мне, требуя, чтобы представил
свою инструкцию. Поскольку ничем иным я отговориться не мог,
сослался на пример послов имперского и персидского, которые,
когда дело доходило до спорных вопросов, показывали копии
[инструкций]. Так у меня было основание заявить, что не дол¬
жен ему показывать [свою инструкцию] и не покажу. Но он по¬
просту ответил, что я не получу аудиенции у султана. Ничего
ему не пообещав, ночью написал такую инструкцию, которую
гут представляю вашему королевскому величеству, и тайно дал
ее перевести на турецкий язык...19
Тем временем муфтий, наблюдая ссору двух сторон и ропот
народа, слыша каждый день, что на мои ноги готовят оковы и
кто это уже как бы произошло (в новостях20 об этом писали),
послал ко мне. Он предупреждал, чтобы я не относился легко-
115
8*
мысленно к этой сумятице, учитывал, какое нынче время, когда
никто не умеет найти лекарство от болезней века, чтобы посту¬
пил правильно и представил эту инструкцию. Он добавил, что
я узнаю, для чего это делается, и что везир не требует этого
зря. Я рад был такому случаю и с удовольствием отвечал вы¬
сокому сановнику, что покажу инструкцию ему самому, а не
везиру и сделаю все, как полагается. Он принял с удовлетворе¬
нием мой ответ и взял инструкцию, чтобы передать ее везиру.
Приняв документ от муфтия, высокого духовного лица, с бла¬
годарностью, везир, будучи человеком тщеславным, обозлился
на меня, хотя и скрывал это. Я был рад, что в ответ на его дей¬
ствия мог настроить муфтия против него.
Однако на этом инцидент не закончился. [Везир] видел пе¬
чать моего государя, но, не увидев подписи, спросил, почему
ее нет. Я ответил, что мой государь не подписывает [инструк¬
ции], доказывая это и другими свидетельствами. Поскольку
[раньше] имперский посол пошел на такую же хитрость и тур^
ки ее разоблачили, это не способствовало доверию, по крайней
мере осталось подозрение.
Сказал [везир]: в Хотинском договоре записано, что издав¬
на принято на приемах у султанов [приносить дары], это обу¬
словлено и в давних договорах (о которых турки не знают, да
и не хранят из-за частых перемен). Ответил я: если это сказано
в Хотинском договоре, то и я должен дать, да и давних [дого¬
воров] следует придерживаться. Поскольку для блага Речи По-
сполитой я взял из архива немало старых договоров, то пока¬
зал им подходящую заключительную часть славного старого
мирного договора, где не предусматривались никакие платежи.
Это сильно укрепило мою позицию. Старики с благоговением
смотрели на подписи давно умерших султанов и не могли удер¬
жаться от слез.
Спор здесь шел о Хотинском договоре. [Везир] говорил, что
я искажаю его, ибо там все написано [о платежах], приводил
свидетельства своих коллег и пашей, а ведь не смел признаться,
что у них пропал текст договора. Я же напомнил все (весь ход
переговоров.— Пер.) и напоследок потребовал, чтобы они пока¬
зали наш реверсал. Ответил мне с гневом: докажу, что на моей
стороне правда, договор нашли у самого султана в сундуке! Я
сказал: слава Богу! Рад узнать, что такой великий государь, а
не его канцелярия хранит такие дела, у нас они всегда остают¬
ся в канцелярии.
Везир еще день-два откладывал аудиенцию, уверяя, что сул¬
тан— в своих дворцовых садах. Потом послал убедить меня,
чтобы не связывался с этим делом, ведь неминуемы опасности,
а он меня жалеет. Вот если бы я к нему отнесся благожелатель¬
но,; тогда? бде султан дерня еще и наградил. Когда я ему соот¬
ветствующим; mmmJK :0н,лрделавивцд, что не помнит,
дередрд: деле» дрекатр; ццкря, цикдкцде^д^србом не может уня?£
РРДРТ. ЭРлода<;!Дел01 ррэерщлтся;, jaMwHTOЩ13Ьу№£Ш QO0ep#Ä
т
совет в полном составе (о чем я его также часто просил, видя
его плохо скрытые, наглые затяжки), на нем докажет, что я
плохо служил своему государю, и объявит войну польскому ко¬
ролю. На это я заявил: буду очень рад тому, что меня услышат
все. Если же захотят нарушить клятву [султана], то мой госу¬
дарь примет соответствующее решение.
Пока длилась вся эта суета вокруг договора, пало подозре¬
ние на начальника канцелярии: дескать, он получил от меня
20 тысяч талеров. Из-за этого бедняге грозила опасность со сто¬
роны везира и султанского двора. Среди писцов искали, как-то
обнаружили педантичного Догу, который [во время перегово¬
ров] под Хотином опрометчиво записал те условия, которые
только обсуждались, как уже принятые статьи договора.
Было найдено также письмо Дилавера, написанное моему
государю, где говорилось о том, чтобы король в знак благоже¬
лательности и возобновления дружбы передал через посла ка¬
кой-либо ценный дар, и о том, что то же сделает и султан. Най¬
дя его, послали мне, уверяя, что письмо подлинное. Я просил,
чтобы мне сначала его перевели, для чего прислали [челове¬
ка], хорошо знающего сербский язык. Затем я предъявил свой
текст договора, сопоставляя их содержания. Стало ясно, что
правда на моей стороне, [от везира] послали, чтобы дал его
перевести на турецкий язык.
Муфтий и Халил-паша после совещаний в диване сообщили
мне, что я должен согласиться на какие-то дары, хотя бы на
те, которые имел, и отдал бы их от имени короля. Они подчер¬
кивали, что для меня речь идет о бесславии, и пугали здешни¬
ми бунтующими воинами. ([Поскольку] эти бешеные люди спо¬
собны нарушить мир какими-либо враждебными действиями, я
дал понять, что соглашусь на это посредничество, лишь бы оно
привело к «справедливым решениям, не имело никаких дальней¬
ших последствий и государю моему было бы оказано уважение.
Везир также послал ко мне, любезно уговаривая и отказав¬
шись от всяких угроз. Он заявил, что никогда и не хотел дани,
речь, шла только о доброй дружбе, которую он хочет сохранить,
говорил много ла£ковшх слов. Я согласился передать подарки,
которые хотел преподнести от себя, от имени моего государя.
Просил меня также ) явиться ПК нему на аудиенцию. По дороге я
чувствовал возбуждение враждебной мне толпы, особенно тех
пьянчужек, которые надеялись ^получить жалованье за мой счёт.
Везир осторожно; начал беседу, подчеркнув, что я человек
еще молбдой и; неопытный; чтб 'весь мир приветствует султана
подарками,) особенно императору шурин моего государе, а так¬
же король/персидский;1 (Я ответил:'iтш; конечно, старше и опыт¬
нее меня,пно твой; доводы не подходят для нас/ Дело в том,* что
император, как правитель венгерских и^немецних земель^ёа-
ключает uv султаном мирный; договор1 щ, ' согласовав вопрос б ти¬
тулах и ’об 'удовлетворении - претензий изчш! Венгрии,*1 они обме¬
ниваются подарками вп соответствии о этими1 Договорами. KóJ
, *lt
роль персидский держит Армению и множество замков султана!
турецкого, посылает дань [с этих владений], но не с Персии.'
Король польский, напротив, не держит ничего [от султана]; вот*
если бы султан дал королю Молдавскую и Валашскую землю,
он не отказался бы с тех земель [платить дань]. Да и нельзя
сравнивать дары наших государей с другими: император при¬
шлет вам какие-то часики, один раз сделает подарок, а 20 лет
ведет войны [с вами]. Король персидский присылает шелк, ко¬
торый производит, и 80 лет с вами воюет. Мы же с вами в мире
200 лет. Отдали вам земли Валашскую и Молдавскую, что тут
еще считаться? Поэтому прежние султаны не требовали наших
подарков, а мы — от них.
Неприятно ему было все это слушать, однако сказал, что я
во всем этом не разбираюсь.
В заключение всех разговоров я должен был дать [везиру]
реестр даров, которые собираюсь поднести. Требовал он этого
по нескольким причинам. Прежде всего, двор султана настаи^
вал на этом, стремясь хоть силой получить желаемое; во-втоа
рых, повсюду его недоброжелатели говорили, будто бы он по¬
лучил у меня деньги, которые я должен был дать султану;
в-третьих, [везир] весьма опасался, что я по совету кого-либо из
его врагов постараюсь отделаться каким-нибудь псом или кре¬
четом в качестве дара султану.
Итак, мне, а в не меньшей степени и ему [везиру] грозила
опасность, о чем он открыто говорил. Я заявлял, что знаю, че^
одарить султана, но что реестра не дам: нет такого правила.*
Все, что я делаю, делаю по доброй воле, не по обязанности, нё
имея приказа моего государя. С тем и разошлись. Между тем я
не пренебрег возможностью вновь известить двор о том, что й
никаких, якобы обещанных заранее даров не привез и что для
султана должна быть дороже дружба моего государя, чем ка¬
кие-то соболя.
Когда все уже склонялось к лучшему, ночью пришло письмо
от Томши (а к Томше — известие из Польши), [где говори¬
лось], что я привез 70 сороков соболей, зеркало, шкатулку;
19 чернобурок и 60 тысяч золотых талеров. Поэтому он прямо
рано утром напал [на меня]: сначала он все сваливал на ев¬
реев, которые будто бы ему дали знать; потом [сказал], что все
сведения поступили из Польши; он так ругал меня перед муф¬
тием и Халил-пашой, что они уже начали было отворачиваться
от меня. Однако я остался на прежних позициях и, несмотря на
давление, отступать не желал. Наконец, благодаря муфтию ста¬
ли обсуждать предложение принести в дар 40 сороков соболей,
все 14 имевшихся у меня чернобурок, зеркало и шкатулку. Я со^
глашался дать без реестра, но переводчик конфиденциально со¬
общил мне, что составил...21
Вевелли спорил более, чем раньше, кизляр-ага через англий¬
ского посла22 уговаривал дать какие-либо дары, достойные как
султана, так и короля, скорее, чтобы не допустить бесчестья
118
[Польши], чем ради меня. Он обещал похлопотать перед султа¬
ном, чтобы я получил желанный мир и разрешение на беспре¬
пятственный отъезд. Рассказав кизляр-аге обо всем, что следо¬
вало, я обещал ему четыре сороков соболей, а еще раньше дал
три, чтобы добиться для меня аудиенции у султана. Дал бы и
султану сверх того, что обещал, давно бы это сделал, если бы
не плохое отношение [ко мне] везира и его несговорчивость, да
и сделал бы это скорее ради кизляр-аги, чем везира. Приятен
мне был этот [разговор], тотчас отправил записку везиру с
просьбой предоставить аудиенцию у султана.
Между тем шла уже пятая неделя, как я приехал в Констан¬
тинополь. Все это время я договаривался с везиром: первое,
чтобы впредь не стало некоторой повинностью [приношение да¬
ров]; второе, чтобы [везир] в письме моему государю объяснил,
что я это сделал без разрешения из-за его уговоров и для об¬
щественного блага; третье, чтобы моему королю был послан
соответствующий дар от султана; четвертое, чтобы я после
аудиенции у султана мог вызволить пленников, [захваченных во
время Цецорского похода] 23.
[Везир] обещал все [выполнить], но, как обычно у них, об¬
ман и правда идут рядом. Вместе с тем он поставил условие,
чтобы я был немногословен с султаном, а лучше изложил все
в письменном виде, так как султан слаб здоровьем, не может
долго слушать. Второе, я должен вести себя благоразумно, не
по-польски, не так, как [поляк] обычно ведет себя: поучает,
как отец сына. [Я ответил, что речь моя будет соответствовать
обстановке и взгляд будет скромным] 24.
Везир хотел, чтобы мои подарки, как [подарки] персидского
и московского [послов]25, несли через рынок. Этого я не мог
разрешить ни в коем случае. Ночью их принесли во дворец и
там отдали. С тщеславием брали они их в руки.
Во вторник, 6 декабря, в праздник св. Николая, в день ауди¬
енции [у султана], воины должны были получить плату. [Ве¬
зир] хотел похвалиться людьми и деньгами, и, когда я выезжал,
они шли мимо меня с мешками, в которых было немало денег.
Он желал, чтобы я смотрел и удивлялся, но я не угождал его
причуде, сказав: неудивительно, что у такого государя так
много денег!
Там (на аудиенции.— Пер.) не было ничего достопримеча¬
тельного, кроме того, что, когда сидели у стола, [везир] посы¬
лал ко мне через Вевелли передать, чтобы я снял шапку перед
султаном. Получив этот совет несколько раз, ответил категори¬
чески: когда мне снимут голову, тогда и шапку! [Обратясь] к
султану с приветствием, едва сказал несколько слов. Пока их
переводили, султан, у которого, вероятно, были связаны руки и
ноги, начал безобразно вертеться.
В письменном виде, однако, все было подано, в том числе
все пункты, требуемые моим государем, особенно вспомнил о
возмездии Кантемиру и Томше. Как всегда, первый везир по¬
119
ложил все это перед султаном. Необычно было лишь то, что до¬
кумент этот тотчас по уходе моем он забрал себе, чего не бы¬
вало при других султанах. Он опасался, чтобы я не принес сул¬
тану какую-либо жалобу на него.
После приема у султана имел у него (везира.— Пер.) по его
вызову несколько аудиенций, на которых он не вступал ни в
какие серьезные разговоры, только юлил, затягивал [решение
вопросов]. Несколько раз напоминал ему о пленных; [он] ска¬
зал, что все будет решено, но выдать их так быстро не может,
так как не знает, что это за люди. Должно быть, [сказал он],
это видные [люди], ибо о них беспокоится весь мир. За того
старшего бега (очевидно, гетмана Конецпольского.— Пер.) Бет-
лен Габор дал 30 тысяч. Твой король не верит, что он (Бет-
лен.— Пер.) старался, очевидно, опередить тебя. Ты со мной
хитро поступаешь, но, когда мир будет утвержден, а это, кля¬
нусь Богом, будет, [обо всем договоримся].
Таких и подобных обещаний на сегодня, завтра, послезавтра
было много.
Между тем [у меня] происходили стычки с Вевелли и с те¬
ми, у которых пан староста львовский взял деньги26. Вевелли,
правда, много мне надоедал, но если бы я его не взял с собой,
а у меня было такое намерение (не брать его в Стамбул.—
Пер.)9 то больше имел бы не только хлопот, но и опасностей.
Должен, однако, признать, что этот мошенник тайно передал
мне инструкции, которые имел с собой, а когда везир спраши¬
вал его [об этом], все отрицал. Я ж поступил так, как он про¬
сил (вероятно, для своих проделок): прежнюю [копию] инст¬
рукции сжег, а оригинал оставил, опасаясь, чтобы не открылась
его измена. Таким образом, во время переговоров у него были
две инструкции: одна— оригинальная и другая — написанная в
соответствии с потребностями [момента].
Только через две недели после моего приезда подскарбий
(т. е. дефтердар.— Пер.) договорился с моим помощником да¬
вать 25 тысяч аспр в день, исключив довольствие зерном. Если
турки считали это достаточным на содержание нескольких со¬
тен лошадей и нескольких сот человек в Константинополе, то
они слишком легко судили о расходах, но говорить об этом бы¬
ло трудно, ведь и этих сумм они не давали. Такие задержки
[выплат] были мне подозрительны. То, о чем догадывался, уз¬
нал потом доподлинно. Вевелли и подскарбий надували нас,
чтобы удержать часть денег27. Пока я не заплатил долг, он,
заинтересованный в нем, советовал (как я впоследствии узнал
от везира), чтобы меня задерживали и не отпускали как за¬
ложника. Затем, когда я и с ним (Вевелли.— Пер.) говорил и
спрашивал, какие надежды были на отъезд [посольства], он
мне обещал легко это устроить. А говорил я с ним так потому,
чтобы он не понял, что я притворяюсь, будто бы ничего об этих
кознях не знаю.
Он (Вевелли.— Пер.) все время тянул [с организацией отъ¬
120
езда], утверждая, что не нужно на них (турок.— Пер.) реши¬
тельно наступать, все образуется постепенно. Он делал все это
на том основании (как выяснилось позже), что, если бы турки
меня задержали, мне трудно было бы платить, а до решения
[вопроса о долге] не о чем было вести переговоры. Как только
появилась какая-то надежда на мой отъезд, он сразу начал ме¬
ня торопить, сначала через подскарбия, который послал ко мне,
чтобы я заплатил долг Вевелли. Я сказал [посланному]: если
есть долг моего государя, пусть мне покажут, я готов платить,
если Вевелли — я не его преемник. Он предложил показать мне
расписку моего государя, где сказано, что платить следует мне.
При этом он говорил, что я не боюсь Господа Бога, что, имея
при себе эти деньги, не хочу платить, что это долг уже не Ве¬
велли, а короля польского казне султана. А Вевелли я сказал:
дескать, такой резкий ответ туркам дал умышленно, чтобы он
вообразил, будто я не вижу всех его проделок. Вевелли требо¬
вал от меня вперед 16 тысяч своих денег, которые он якобы
потратил [на посольство], на что я ему ответил соответствую¬
щим образом. На него будто бы напустился подскарбий чаушей,
желая его схватить, и он (Вевелли.— Пер.) плакался, просил,
чтобы я его спас. Между тем, жалуясь [мне] на везира, [он]
затевал с ним всякие дела против меня. Так разгорались эти
споры, в то время как я находился между надеждой и страхом.
Пока тянулась эта волокита, усилились противоречия между
мной и везиром из-за Кантемира и Томши. Поводом стало но¬
вое вторжение [Кантемира] в Польшу, о чем стало известно в
Константинополе, и я выразил протест. Поскольку Кантемир
убедил везира и некоторых сипахиев в том, что поляки готовят
войну и хотят его убрать, потому что очень боятся, коварный
везир приказал Кантемиру своими вторжениями тревожить
Польшу.
Так это представлялось в то время. Сообразуясь с обстоя¬
тельствами и учитывая, против чего возражал везир, я в ответ
заявлял: мой государь хочет, чтобы Кантемир и Томша были
отставлены не потому, что боится их. Ведь если с божьей по¬
мощью Осману, султану вашему, он противостоял своими соб¬
ственными силами, без сомнения с меньшими усилиями сможет
дать отпор Кантемиру, а тем более Томше. Но я усматриваю,
что такой почин может снова разжечь утихшее было пламя. Не
хотел бы я, чтобы снова из-за интриг злых людей дошло до
вражды с домом Оттоманским, как бывало раньше. Я, посол
моего государя, действую по его приказу и хочу тебе, везир, и
султану напомнить о справедливости. Из-за этого я договор не
разорву (везир изображал дело так, будто я хочу из-за этого
разорвать договор). Можете натравить, если хотите, и другого
такого богатыря, [как Кантемир]. Этим лишь заставите моего
государя выставить войско против таких разбойников. Если че¬
рез меня, своего великого посла, [он] не добьется справедливо¬
сти, больше говорить об этом не будет, но не допустит никакой
121
обиды по отношению к себе. Вы сами смотрите, хорошо илиг
плохо это будет. О том, чего вы не хотели сделать, расскажу
моему государю, чтобы он рассудил, можно ли надеяться на
вашу дружбу, а я уж больше о том говорить не хочу.
[Везир] не знал, что на это ответить. Он был бы рад, если
бы я вернулся к вопросу о Кантемире, хотя и опасался этого.
Мой ответ удовлетворил Халил-пашу, который с ним (вези-
ром.— Пер.) ссорился прежде всего из-за того, что надо убрать
Кантемира, так как они (поляки.— Пер.) его не боятся. Вооб¬
ще, [считал он], неправильно столь высоко ставить Кантемира:
того, чего не мог сделать Кантемир при султане (Османе.—
Г1ер.)у тем более не сделает без него.
Затем две недели заняла трагедия Дауд-паши, когда и мне
тоже досталось, но сначала расскажу о себе. Он (везир.— Пер.у
подозрительно отнесся к моему визиту к Дауд-паше, хотя раз-'
решил его. Его подозрение вызвало то, что Дауд-паша такж^
одарил меня кафтаном и платками, обычными подарками, а я
его — своими дарами. Поскольку мать его жены жаловалась на
болезнь, паша, узнав о моем докторе, часто за ним посылал.
Доносчики его (везира.— Пер.) (каждый держит при себе
шпиона) изображали дело так, будто здесь какие-то интриги^
Дознался он и о том, что через Дауд-пашу я два раза подавал
прошение султанше. Предъявили мне и то обвинение, будто я
(чего, правду сказать, не было) по ночам встречаюсь с Дауд-
пашой, посещаю его. И то разузнал [везир], что некоторые си-
пахи искали со мной встречи, чтобы я дал им несколько сот та¬
леров, а они хотели его лишить власти; пробовал говорить с6
мной об этом и сам Вевелли. Однако я, поблагодарив [сипахи^
ев] и ответив [им] подарками, не вдавался в подробности. С
Вевелли я так поступал: с теми, кто с ним водил знакомство, не
хотел встречаться, но говорил: сделай ты, а я буду знать, как
наградить за это. Потом я узнал, что тот же Вевелли утверж¬
дал, будто я дал сипахиям 20 тысяч червонных злотых, чтобы
везира низложили или убили. |
В действительности я удержал эти [деньги] у себя до кон¬
ца, прежде всего потому, что ко мне должны были прийти с
расспросами как от сипахиев, так и от янычар: что я привез от
моего государя и каково содержание Хотинского договора, кото¬
рый требовали в письменном виде. На этом основании они хоте¬
ли своим [сторонникам] показать неискренность везира и его
стремление к войне и только потом начать действовать. Денег
они вперед не хотели, только после осуществления замысла,
просили за это 15 тысяч талеров. Замыслы эти не были реали¬
зованы, но и не обнаружились.
Однако везир, проникшись ненавистью ко мне из-за того, что
его притворство было разгадано, всегда припоминал мне через
моего переводчика, что я ищу совета у его врагов. Я объяснился
с ним, догадываясь, но не зная того, что мысленно он уже при¬
нял решение, как я потом расскажу с его слов и со слов нынеш-
122
fi его везира (Мере Хусейн-паши.— Пер.). Он (Гюрджю-паша —
fiep.) подослал янычар, чтобы меня, воспользовавшись любым
поводом, убили на улице, когда к нему поеду, а дом разграбили.
[Чтобы разрушить планы везира], я не мог обойти Дауд-па-
шу— могущественного его соперника. Надеялись, что не сего¬
дня завтра его назначат если не везиром, то уж капудан-пашой
обязательно. Это становилось общеизвестным, и все льнули к
нему.
Во дворце тоже были бы рады этому по многим причинам,
особенно когда стало известно о встрече везира с муфтием. Вы¬
слав вперед янычар и сипахиев из своих сторонников, он ехал,
чтобы посоветовать отстранить султана от верховной власти
из-за беспорядков и его непригодности к правлению. Ответ, ко¬
торый дал муфтий, известен мне от [людей из] его окружения.
Если бы он видел в этом возможность [к переменам] в лучшую
сторону, то тотчас бы согласился, но, [по его мнению], между
ребенком28 и безумцем разница невелика, положение дел было
бы одинаково в обоих случаях, теперь даже лучше: матери обо¬
их живы, и мать нынешнего султана старше матери другого
(т. е. наследника.— Пер.), еще молодой и надменной жен¬
щины.
Узнав об этих интригах, противники везира начали объедим
няться. Везир знал об этом, так же как и о том, что Дауд-паша,
часто со своей женой, которая ездила во дворец в закрытой
карете, бывал во дворце. Евнухи держались везира как подоб¬
ного им и обо всем ему давали знать. В его подчинении был
другой соперник, заблуждающийся, но мужественный — нынеш¬
ний везир, решительности которого он, вероятно, боялся. Тре¬
тий, которого он опасался меньше, был [Лефкели] Мустафа.
Везиру стало известно, что Хусейн хотя не был в фаворе при
дворе, но располагал большими деньгами. Частично их разда¬
вая, частично только обещая, он овладел душами своих сторон¬
ников. Мустафа, хотя был глуп, пользовался во дворце любовью,
не уклонившись от обещаний щедрых раздач. Мать султана, что¬
бы сохранить свое положение, легко согласилась бы и на самого
глупого [везира], однако своими силами сменить [Гюрджю] не
могла. Тяжело было скаредному, хотя и очень богатому челове¬
ку теми же средствами, что и его враги, бороться с ними, как
это предлагали ему его сторонники. Он последовал другому со¬
вету— убрать [соперников] и закрепить за собой верховную
власть, которую, как он думал, прочно держит в руках.
Имея к матери [султана] свободный доступ, он, отправив
вперед щедрые подарки, пошел оправдываться (а уже постоян¬
но, особенно в эти дни, ходили слухи, что он будет свергнут) и
сказал, что его ложно обвиняют, так как он верный раб султа¬
на, знает его благодеяния, которые неисчислимы. Всем, что он
имеет, продолжал везир,— своими близкими, своими детьми,
своею* жизнью — он жертвовал и жертвует, беспокоится о том,
чтобы успокоить волнения и умиротворенную империю вручить
123
ее сыну. Однако он не может это осуществить, пока честным
путем (поскольку иначе не желает) не устранит тех смутьянов*,
которые снуют по Константинополю, возбуждая народ. Иные
надеются на Дауд-пашу, зятя султана и заслуженного правите*
ля. Везиром он, однако, быть не может, ибо осквернен кровью
султана, лучше удовлетворить его чем-нибудь существенным^
[Мере] Хусейна же надо опасаться, как бешеного холопа. Луч*
ше всего это знает сама мать султана. Он не способствовал
[воцарению ее сына], напротив, хочет свергнуть его. Поэтому
его следует полностью отставить или перевести куда-то, убратб
из столицы, назначив куда-либо бейлербеем. Третьему [претен*
денту — Лефкели] следует приказать идти прочь и, как скотиц
ну, прогнать из города. Как я узнал от евнуха, самого близкого!
к кизляр-аге, он добавил, [обращаясь к матери султана]: если
дашь мне государство только на четыре недели, сделаю так!
что передам твоему сыну умиротворенную империю, а там де|
лай что хочешь. j
Спаситель, провожаемый, конечно, слезами и получивший
отпущение грехов и кафтан в дар, уехал торжествуя. Хусейну
он предлагал должность бейлербея Румелии, но тот не только
не хотел ничего принимать от него, но ругал своих друзей, ко!
торые ему это советовали. Он говорил, что должен либо уме*
реть, либо стать везиром. Скрываясь то в одном, то в другом
доме, он иногда исчезал из-под контроля везира. С Дауд-пашой
он был в большой дружбе.
Между тем случилось так, что некий Абаза-паша, которой^
благодаря его заслугам Халил-паша поставил пашой в Эрзеру*
ме, будучи не в силах терпеть наглости янычар и сипахиев ń
подговорив своих 1[секбан], напал на город (Эрзурум.— Пер.}
и замок, перебил или выгнал гарнизон и сам там укрепился^
То же произошло и в нескольких других местах. Одной из при*
чин называлась та, что они (янычары и сипахи.— Пер.), измен*
ники, убили своего государя и неведомо кого избрали, ни с кем
не согласовав [своих действий]. Эти беглецы [из Эрзерума]^
добравшись до Константинополя, большое волнение возбудили
среди янычар. В пятницу они ворвались в Сарай Паши29. В это
время там находился ага янычар. По обычаю, его и тамошних
янычар, которых было от нескольких сот до тысячи, угощали
шербетом. Ворвавшиеся бурно выразили свое недовольство:
шербет пить не стали, фарфор побили, начали кричать, чтобы
сам везир с ними на войну [против мятежников] пошел, иначе
убьют его самого.
Возникла опасность и для капудан-паши, которого, если бы
его не спасли старшие [янычары], закололи бы ножами. Им
(янычарам.— Пер.) обещали, что безусловно этого Абазу при¬
ведут на веревке или задушат, и послали [в Эрзерум] капыджи.
Это была первая вспышка [мятежа], которую везир утихоми¬
рил. По-видимому, он не знал, что в своих костелах (мечетях.
Пер.) и общественных местах они начали обсуждать и выяс¬
124
нять, кто был виновником убийства Османа, чтобы, покарав его,
очиститься от клеветы30.
Главари мятежа пришли тогда к везиру просить, чтобы он
выдал [убийц Османа] или чтобы он вместе с ними просил об
этом султана. [В числе убийц] обычно называли 30 человек;
прежде всего Дауд-пашу, за ним агу янычар, который стал уже
пашой темешварским, также цирюльника Османа, занявшего
место аги янычар и доныне его занимающего31. Указали и на
некоего гебеги-пашу, лишенного должности, но остававшегося
в Константинополе, и многих других. Везир, кажется, был в
великом страхе и отложил дело до следующего [заседания] ди¬
вана. Дауд-паша находился в городе, но, полагаясь на милость
матери султана, не очень опасался за себя, изображая дело так,
что имел указ (называемый у них хатт-и шериф), в соответ¬
ствии с которым он его (Османа.— Пер.) удушил32. Ожесточе¬
ние, проявившееся в мятеже, перешло и на заседание. На пер¬
вом [заседании] дивана разбили посуду для шорбы и не ели
ее, что было знаком неудовольствия. Из своей среды избрали
по десять сипахиев и янычар в качестве депутатов, а сами ста¬
ли по обе стороны [дороги, ведущей к залу заседания]: с од¬
ной— янычары, с другой — сипахи.
Депутаты просили везира и высших судей — кадиаскеров, ко¬
торых два (европейский и азиатский), выяснить, кто, султан
или его мать, приказал убить Османа. В страхе перед возмож¬
ным бунтом султан, вернее его мать, направил из сераля [ве¬
зиру] письмо, [в котором утверждалось], что ни мать султана,
ни сам султан своего племянника не приказывали убивать. Тех,
кто это совершил, следовало найти, судить и казнить как про¬
ливших кровь государя. Обратились и с другим письмом, где
султан осуждал Дауд-пашу, гебеги-пашу и других. Сразу же
после [заседания] дивана приказали их схватить, но Дауд-па¬
ша бежал; схватили гебеги, наутро его привели в диван. После
суда кадиаскеров и проклятия муфтия вынесли ему смертный
приговор. Во время заседания дивана его казнили под окнами
султана.
Проклят был и Дауд-паша, указ султана и везира приказы¬
вал его схватить. Он укрылся в своем имении за четверть мили
от города. Назавтра поднялся большой крик, обвиняли везира,
почему не представил Дауд-пашу на суд. Обещал доставить в
течение недели, в противном случае ответить своей головой. Его
враги рады были этому обещанию, они были уверены, что он
(Дауд-паша.— Пер.) спрячется в надежном месте и его (вези¬
ра.— Пер.) голова падет. Везир весьма хлопотал по этому де¬
лу, обещал 2 тысячи червонных злотых тому, кто его приведет,
а тому, кто скажет, где он скрывается, тысячу талеров сразу и
тысячу талеров пожизненного дохода.
[Везира] охватил страх, не прячет ли его мать султана или
его (Дауд-паши.— Пер.) жена. В страхе были и все, особенно
во дворце, кто знал тайну [убийства] и прятался за спиной [ве-
125
зира]. Думал везир и о том, чтобы, если султан или его мать
укрывают [Дауда], свергнуть их самих. Неделя, [в течение ко*
торой везир] обещал поймать Дауд-пашу, шла к концу, но дело
не двигалось. Ходили слухи, да и от самого везира я слышал;
будто я его [побег] устроил и сокровища его спрятал. Не сомне¬
ваюсь, что были бы у меня большие хлопоты, если бы его не
поймали. Искали его повсюду, а он спрятался [недалеко от го¬
рода] в стогу сена у одного сипахия, который же его и выдал.
Плачущего [Дауда] везли на возу в Едикуль, чтобы устроить
зрелище для народа.
Суд происходил торжественно. Сначала депутатам прочитали
указ султана о том, что [Дауд] привлекается к суду за то, что
действовал без указа. Потом кадиаскеры вынесли приговор: от^
рубить голову. Его прочитали депутатам, спросили у судеш
не судят ли этого человека по злобе или из страха? Отвечали!
судим как убийцу, посягнувшего на султана, судим по справед!
ливости. I
Взяв приговор, [депутаты] пошли по отрядам, читали и
спрашивали: довольны? Все выразили согласие. Приговор выI
весили у помещения капыджи, на воротах, [ведущих к зданию|
дивана. Отряды выстроились кольцом. Дауд-паша шел, кла^
няясь, напоминая воинам о своих благодеяниях и милостях. Быд
слух, что ночью он сам и мать султана роздали до 100 тыся^
червонных злотых, результаты чего впоследствии сказались^
Приведенный на место [казни], он не хотел стать на колени^
Палач силой его принуждал к этому. Между тем раздавались
голоса из толпы воинов: не бей, стой!, иные кричали: руби!—й
началась давка. Все пришли в ужас от происходящего, задрожа¬
ли напуганные везиры. Внезапно выскочило несколько десятков
[воинов], схватили Дауд-пашу, посадили на одного из коней,
которых всегда много у [здания] дивана. Толпа, которая все
росла, проводила его в Орта джами, важнейшую у янычар.
Там он (Дауд-паша.— Пер.), кланяясь со всем усердием,
просил [о милости], объяснял свои поступки. Изменчивая тол¬
па от ненависти быстро перешла к состраданию. [Воины], го¬
ревшие желанием совершить нечто значительное, по обычаю,
стали бросать в шапку свои кольца и перстни, как игральные
кости. Этим они демонстрировали свое единство. Затем они на¬
чали кричать, что он напрасно опозорен и за это его следует
поставить везиром. Его посадили на почетное место, надели на
него большой тюрбан, который уже был приготовлен, парчовую
одежду и начали кричать: везир азем, везир азем33 Дауд-паша.
Об этом дали знать везиру, который тут же от страха едва не
распростился со своей проклятой душой.
Весь город склонялся к этому (спасению Дауд-паши.*^
Пер.) и, безусловно, добился бы успеха, но явились ага яны¬
чар, кяхья-бей и другие должностные лица. Они начали отгова¬
ривать от мятежа, от намерения свергнуть сановников. Вновь
отступились от этого бедняги (Дауд-паши.— Пер.) и, посадиь
126
его на воз, доставили в то помещение, где был убит Осман. На
следующий день с приказом султана поехали депутаты и с ни-,
ми палач, те самые, которые расправились с Османом34, они и
совершили экзекуцию над Дауд-пашой. Тело его предали погре¬
бению с почетом, имущество, кроме того, что принадлежало его
жене, было забрано в казну султана.
Так, убрав его и пролив крокодиловы слезы, [везир] раз¬
мышлял о дальнейшем своем правлении и укреплял положение
своих друзей. Но жена Дауд-паши, а также мать султана не
меньше думали о том, как ему отомстить.
Из-за всех этих волнений [везир] меня всячески задерживал,
пользуясь отговорками и проволочками. Потом уже открылся,
когда Мехмед Дьяк приехал. Я давно знал, что он его ожидал,
что из-за этого меня не отправлял и без него не хочет отпус¬
тить. Между тем Мехмед Дьяк приехал в город с послом Бет-
лена Габора, которого я тотчас приветствовал.
Застав своего патрона на посту везира, он хотел использо¬
вать благоприятную обстановку и получить должность паши
или Силистры, или Буды, поскольку при другом везире ему
нечего было и мечтать о таком счастье. Хотя он интриговал с
Бетленом Габором (которого считал как бы своим братом) про¬
тив султана и других, не переставая при этом домогаться ми¬
лостей султана и его вельмож, брал [взятки] отовсюду, тем не
менее султан дал бы ему, как хорошему политику, должность
паши Буды или Темешвара, чтобы иметь такого соседа. [Мех¬
мед Дьяк] хорошо знал, что везир был недоброжелательно на¬
строен по отношению к моему государю. Поэтому во множестве
писем, присылаемых еще с самого Дуная, он сообщал, что про¬
тив Польши строит различные козни, даже войско приготовил
и чтобы [везир] его ожидал. Писал он и о том, что получил
предостережение от всех соседей, будто меня мой государь
прислал для выведывания и высматривания всех дел и будто
со мной переговоры нужно вести очень умно и хитро и не до¬
пускать моей наглости, когда я добиваюсь земель, принадлежа¬
щих султану.
Случилось так, что господа соседи35, через земли которых
он (Мехмед Дьяк.— Пер.) ехал, желая повредить моему по¬
сольству, наговорили ему, будто я требую земли до Дуная и
добиваюсь иных условий мира по сравнению с принятыми под
Хотином. В Константинополе, началось брожение из-за этих
слухов, теперь уже исходивших от везира. И уже до всех гра¬
ниц дошел слух, что меня заключили в Едикуль, другой — буд¬
то удавили, третий — отравили. Слухи эти распространялись не
только среди черни, но дошли до самых высших пашей и до са¬
мого муфтия. Конных прислали к моему дому узнать, правда
ли это. В Галате дали знать всем послам и монахам, что меня
Удавили или отравили либо я сам умер, что янычары уже го¬
товятся грабить моих слуг и мои люди вооружаются. Печаль и
страх охватили христиан; послы дрожали за свою шкуру, кое-
127
кто послал тайных соглядатаев, потому что в то время, когда
везир бушевал, никто не посещал меня, все избегали как за¬
чумленного. Английский посол послал пана Платтенберга раз¬
узнать обо мне. Да и среди моей челяди, ходившей по городу
за покупками, была не меньшая тревога. Турки сами их уверя¬
ли: вашего посла уже взяли, бегите скорей. Трудно им было
не верить этому, потому что угрозы везира по отношению ко
мне, которые он делал публично, например чтобы я ноги и шею
готовил для оков, [были известны].
Однако везир потом, когда я посылал к нему с резкими от¬
ветами, все отрицал, как обычно. Из-за этих писем и новостей
люди посторонние, хотя и не желая этого, но подстрекаемые
Мехмедом Дьяком, взялись за оружие. Тогда я прежде всего
обратился к Мехмеду Дьяку (он около полутора недель пребы¬
вал в окрестностях Константинополя, не появляясь прежде, чей
наступит развязка трагедии Дауд-паши, прежде, чем узнает*!
кто взял верх — он или везир). Я получил возможность посетить:
секретаря самого везира, его верного Ахата (о котором он сам
как-то упомянул в письме), и передать для Мехмеда Дьяка
все мои предложения к переговорам и все мои доводы. По¬
скольку этот человек (секретарь.— Пер.) знал хорватский язык,!
он ходил ко мне для переписки Хотинского договора и другие
документов. Вместе с ним послал и своего человека с дарами!
[к Мехмеду Дьяку], чтобы облегчить начало разговора. Он
тотчас ответил, заверяя в своем благосклонном отношении [ко
мне] и поклявшись, что не знал, будто мое посольство являет¬
ся столь дружественным. Соседние государи, [мол], изобража¬
ли дело совсем иначе и готовились к войне.
Везир назначил мне аудиенцию, где присутствовал и Мех-
мед Дьяк. За день-два до этого он виделся с везиром и поже¬
лал мне хорошего настроения. Мы приветствовали там (на ау¬
диенции.— Пер.) друг друга и долго беседовали по-сербски.
Везир уделил ему много внимания; хваля его, заявил, что ожи¬
дал его, дабы позволить мне быстрый отъезд.
Беспрерывно говорил [Мехмед Дьяк] о везире и не меньше
о себе, разглагольствовал об Азии, Африке, Европе, Польше,
Германии, а также о том, что все там знает, везде имеет своих
агентов. Все было остроумно и уместно. Везир и другие вар¬
вары слушали с удивлением, улыбкой и радостью. Я также
удивлялся, хвалил и высказывал удовлетворение по поводу то¬
го, что дождался и увидел такого человека. В заключение везир
сказал: я отец этого человека (Мехмеда Дьяка.— Пер.), а он
мне сын; ты также мой сын, будьте братьями. Мы обнялись.
Затем [везир] добавил: у меня сейчас большие затруднения, не
об одном деле я должен думать; возлагаю это тяжкое бремя на
человека, которому верю, как себе; что он ни сделает, не буду
возражать; надеваю на него свою чалму; будешь иметь у него
аудиенцию, а он у тебя; можете выпить и подраться, а я вас
буду мирить!
128
Когда же речь зашла о Кантемире и его недавних набегах,
везир не хотел верить, что они были, и у нас вышел спор. Тогда
заговорил Мехмед Дьяк. Знай же, милостивый везир, [сказал
он], что мне приказано и с какими намерениями ехал я к тебе.
Не текст договора, а списки войска вез. Дело в том, что, кля¬
нусь Мухаммедом, представили мне этого посла как нельзя ху¬
же. Однако узнал я в Константинополе от тех, кто с ним видел¬
ся, что приехал он с добрыми намерениями, что правильно и
честно говорит. Все жалеют, что он не мусульманин. А теперь,
когда узнал его, думаю о нем только хорошо. Относительно то¬
го, что он сказал о Кантемире, знай, везир, его правду: были
люди Кантемира [на земле Речи Посполитой] и сейчас готовят¬
ся, и никогда при нем не будет хорошо.
Везир поверил и, будучи человеком вспыльчивым, тотчас
приказал писать Кантемиру, что снимет ему голову, если не бу¬
дет держаться в своих границах. Мехмед Дьяк продолжал:
знаю, что посол недоволен тобой и ты держишь на сердце зло
на него, но, поскольку ты его отец, помирись с ним, простите
друг другу.
Везир начал рассказывать, будто я подстрекал против него
[его врагов?], был в сговоре с Дауд-пашой. Вместе с тем он
признался, что подготовил около 1500 человек, чтобы, набро¬
сившись толпой, убили меня по дороге на аудиенцию. Моя не¬
виновность, как видно из сказанного выше, показала, что не¬
много было бы геройства в том, чтобы неожиданно убить меня,
как неизвестного человека, и что за это пришлось бы заплатить
большой кровью. После этих признаний обнялись и разошлись
сердечно, как братья.
Позднее встретились мы с Мехмедом Дьяком в назначенное
время. Он честно рассказал о недостатках и необузданности ве-
зира, о его ненависти к Речи Посполитой и, между прочим, о
невероятной жадности, которая, как он предсказывал, погубит
государство. Сказал он также, что никакое дело не сделаем
хорошо, если не подсластим его вначале каким-нибудь подар¬
ком. Хорошо видел и я сам, что это нужно, ибо слышал и от
его приверженцев, и от иностранных послов, а особенно от Ха-
лил-паши, что псу этому непременно нужно что-то дать, иначе
не успокоится, хотя так богат, что счета не знает своему бо¬
гатству. Сам он в разговорах не забывал об этом. Я хотел это
сделать, зная, что иначе не может быть, но меня постоянно
предостерегали некоторые янычары, что не сегодня завтра на¬
ступит конец его власти и чтобы я подождал.
Этому везиру была присуща особенность, свойственная едва
ли не каждому турку. Он очень рад был получать [подноше¬
ния], но боялся, как бы не узнал об этом народ, поэтому про¬
делывал все втайне. После прежних подарков, однако, послал
Меня навестить и приказал выплатить [на содержание посоль¬
ства], кажется, тысячу-полторы талеров, которые задерживали
Уже полторы недели. Распустил он также слух и пашам сооб-
9 Зак. 930 129
щил, что скоро и хорошо меня отправит. Он хвалил меня, как
своего хорошего сына, заявив, что вражду разжигали наши
враги. Поскольку отовсюду раздавались благожелательные го¬
лоса, везир позволил мне ездить по городам и мечетям. Не был
забыт и Мехмед Дьяк, которому он покровительствовал как че¬
ловеку подневольному. Ему он поручил не только меня, но и
всех других послов — как московских, венгерских, так и вообще
всех, пребывающих в Галате. Теперь он имел повод принимать
их, что вызывало ненависть и скрежет зубов жителей Констан¬
тинополя. Он был преуспевающим рвачом, таким, что и дома
себе покупал.
Среди многих моих просьб к Мехмеду Дьяку на одном из
первых мест был вопрос о пленных, которых до сих пор не мог
освободить, хотя готов был их выкупить. С везиром уже был
разговор об этом. Между прочим, он сказал, что [деньги за вы¬
куп] идут в личную казну султана, он не знает, сколько султан^
запросит за них. Мехмед Дьяк обещал сторговаться, попросив^
задаток в 6 тысяч талеров. \
Везира же обвиняли в том, что он взял у меня 60 тысяч та-‘
леров, которые я должен был дать в казну султана. За это он;
многое должен был мне разрешить, особенно [освобождение]]
пленных. Казалось, дошло до соглашения о них. [Везир] при-;
думал такую хитрость: я смогу осуществить [дело, только] по-'
клявшись, будто не был знаком с Дьяком, а сторговался с его
маршалком, дал за них (пленных.— Пер.) деньги, а он (Дьяк.—
Пер.) принесет клятву именем Мухаммеда, что ничего не брал
и о том не ведает. Осуществлению этого помешало произошел*
шее вскоре лишение [везира] власти.
Между тем Мехмед, как Янус двуликий, вертелся на все
стороны, ведя переговоры с московскими и другими послами,
брал от них подарки и раздавал обещания. Мне он говорил,
так сказать, конфиденциально, что он с ними ведет беседы для
видимости, благоволя лишь одному мне. Мы согласились с ним
на том, что я для заключения лучшего и более прочного мира
должен показать старинные договоры, если имею их, чтобы,
увидев их, глупый народ понял, что мы их давние друзья. Од¬
нако в канцеляриях во время волнений все погибло. Это ока¬
залось невыполнимым условием. Ему самому и его писарю дал
прочитать все, что имел по счастливой случайности. Некоторые
[договоры], заключенные послом Гербуртом и султаном Сулей¬
маном36, дал переписать, ибо в них речь идет о дружбе и вза¬
имных обязанностях. Это вызвало одобрение и восхищение
[Дьяка].
В то время как все это происходило, английский посол по¬
стоянно общался с другими [послами] по многим вопросам че¬
рез своих секретарей, особенно через Платтенберга. Будучи
весьма заинтересован в одном деле, он собирался ехать к Мех¬
меду Дьяку. Поскольку он знал, что мое дело было поручено
ему, послал ко мне, спрашивая, не обидит ли меня, если будет
130
с пашой говорить о моем столь задержавшемся отъезде. Он
просил, чтобы я не препятствовал этому, не понял его преврат¬
но, ибо он имеет ясный приказ своего государя .помогать послу
польского короля вплоть до того, что отказать в мире султану
турецкому. Просил меня сообщить свое мнение по этому во¬
просу и добавил, что, исходя из этого, он и будет го¬
ворить.
Поблагодарив за расположение ко мне, ответил ему, что со¬
гласен со всем, что скажет его милость. Что касается того, как
нужно говорить, то я не вправе учить столь мудрого кавалера.
Себе ничего не желаю, кроме благополучного отъезда. Получив
такой ответ, вечером [английский посол] явился к Мехмеду
Дьяку и с воодушевлением рассказал ему о дружбе моего госу¬
даря с Англией. Тот немало удивлялся и спрашивал, откуда та¬
кая дружба. Ответил [посол], что она определяется давними
обязательствами, а также торговлей, которую ведут между со¬
бой эти народы.
Желая и послу дать удовлетворение, и самому не без выго¬
ды остаться, [Мехмед Дьяк] пошел на хитрость. Он намекнул,
что причина не в них (т. е. не в везире и не в Дьяке.— Пер.),
а во мне. Назавтра, сказал он, везир назначил у меня аудиен¬
цию польскому послу. Если хочешь узнать, как обстоят дела,
явись и ты, чтобы послушать и, как общий друг, способствовать
миру. Посол ответил, что хотел бы прежде всего спросить у
меня, позволю ли я ему. С этим послал ко мне. К чему все это
было? Не мог же я иначе ответить, кроме как позволяю и про¬
шу. Потом он выразил желание заранее со мной встретиться.
Я отказал под предлогом того, что опасаюсь, как бы турки не
заподозрили нас в каком-нибудь сговоре. В действительности
дело заключалось в том, что визиты между послами не были в
обычае по двум причинам: первая — соперничество из-за пер¬
венства английского и французского послов; вторая — везир да¬
вал понять, что такой визит вызовет его неудовольствие. Во из¬
бежание скандала я и отказался37. Французский посол, однако,
желая быть первым, послал ко мне, заявив, что больше не бу¬
дет ко мне посылать. Он сообщал, что готов меня навестить,
спрашивая лишь о времени, которое я назначу. Поэтому я вы¬
нужден был оттягивать время визита английского посла, чтобы
затем не наносить ему первому ответный визит.
Тем временем вечером везир послал ко мне [с сообщением],
чтобы утром явился на аудиенцию к Мехмеду Дьяку по поводу
моего отъезда. Мехмед Дьяк также послал ко мне, но, желая
проявить благоволение к английскому послу, известил и его.
Сообщил, что на аудиенции будет множество турок, но чтобы
Меня это не волновало, как и то, что многое будет сказано
против его воли. В договор это не войдет.
Поутру, когда мы собрались, [везир], взяв меня за левую
Руку (это у них проявление особой любезности), дружелюбно
со мной говорил о многом, но потом /[вдруг] заявил: мы войны
131
9*
хотим, сердце полно гнева против вас, имеем множество войскгИ
которому вы не сможете дать отпор. На это я ответил: сожая
лею, что так долго терял здесь время. Уж лучше бы готовилися
к войне, если того хотите. Если сердце ваше полно злобы проЦ
тив нас, то и мы враждебны вам. Ваших войск мой государя
не боится, имея против вас как клятвопреступников Господ«
Бога! т
Английский посол сдерживал [эту перепалку]. Особо былой
отмечено обстоятельство, что мира хотят [турки] не с мои*
государем, а с сенатом и Речью Посполитой38, поскольку Moi
государь, будучи по отцу немецкого происхождения, был прЛ
рожденным врагом Оттоманского дома и часто ссорился с ни^
Если же был мир, то только при канцлере Замойском. Знае^
хорошо, что король твой послал тебя по требованию Речи По
сполитой. Сам ты не знаешь, [продолжал везир], своего под
линного положения. А знаем мы и то, что государь твой всту
пил в брак с сестрой нынешнего императора и папа не дал ем
отпущения грехов39. Император не разрешал этот брак с сест
рой, пока король не поклялся никогда не мириться с Оттоман
ским домом. i
На это я отвечал репликами, что это сплетни, что происхож
дение моего государя по отцу восходит к роду великих и бла
городных королей. По матери не менее [благородного проис
хождения], королей, государей наших, он прямой потомон
Сослался на Рудольфа и Матвея, столь близких родственнике»
[короля], на то, что не имеют никакой наследственной ненав!
сти к Оттоманскому дому. Напротив, они умеют соблюдать ми(
равно как и вести войну, если кто-либо даст им к ней повод
Государи, [сказал я], у нас не женятся, как у вас, на невольна
цах, а вступают в брак с равными себе. Король наш по знат
ности равен императору, и если император удостоил короля че
сти за него выдать сестру, то и король не меньшую честь оказал
ему, женившись на ней. Все это нелепые вымыслы, исходящий
от врагов, которые ищут причин представить моего государ!
менее мудрым, чем те императоры, из которых он уже пятерым
пережил. Господь Бог удостоил его не только продолжительней
го правления, но и мудрости и снискал ему большое уважений
среди великих королей, о чем напоминаю. “
В конце концов пришли к следующему. Спрашивал меня ой
(Мехмед Дьяк.— Пер.): согласен ли ты, пан посол, сделать до¬
полнения к Хотинскому договору? Подобной нелепости я не моГ
стерпеть и ответил, что не могу и не сделаю этого. Сказал
[Мехмед Дьяк], что все передаст везиру и быстро отправи*
[меня]. Немалую поддержку оказал мне английский посоА
впрочем, очень уж канителил. Когда мы с английским послов
разъезжались, он хотел проводить меня до дому, но я наотрез
отказался. Затем он сказал, что [завтра] поутру будет у меня;
на это я едва ответил ему. На том и разъехались. Поразмыслив
о том, почему я так неохотно принял его [предложение] о вИ¬
132
зите, английский посол тотчас сообщил мне, что [не приедет],
с тем чтобы я завтра принял кого хочу, намекнув на француз¬
ского посла.
Тотчас я дал знать французскому послу, как и было дого¬
ворено, что, если хочет меня навестить, ожидаю его с радостью.
Мой слуга нашел французского посла недовольным тем, что я
будто бы проявил неуважение к его государю, пригласив анг¬
лийского посла в качестве посредника. Он просил [передать],
чтобы не гневался на него, поскольку речь идет о чести его
государя, что для посла является самым важным вопросом
жизни. Отвечая на это, послал к нему и для большей убеди¬
тельности к его исповеднику, отцу иезуиту, рассказать, как все
произошло, подчеркнув, что никогда не стал бы сравнивать
столь великих королей. В конце концов я сказал и о том, чтобы
он (посол.— Пер.) гневался скорее на английского посла, чем
на меня. Припомнил и то, что, когда везир настаивал на подар¬
ках, сам же французский посол советовал мне тянуть с этим.
И когда я хотел было пригласить его посредником, он не толь¬
ко отказался, но даже просил оставить его в покое, так как он
обременен долгами. Добавил я и то, что [его] визит ко мне
никак не умалит престиж и честь государя. Не хотел он (фран¬
цузский посол.— Пер.) согласиться с этими [доводами], обви¬
няя меня отчасти в том, что не дал ему вовремя знать [об ау¬
диенции у Дьяка], ибо если бы он знал, то приехал бы, жизни
не пощадил бы, но добился бы равной чести государю своему.
Легко доказал ему, что он не должен ставить это мне в упрек.
Не хотел я из-за их (послов.— Пер.) претензий задерживать
ход дел моего государя.
Так тогда сложились отношения между нами. Поскольку
английский посол начал наносить визиты, а вслед за ним — по¬
слы венецианский и голландский40, в конце концов отправился
с визитами и французский [посол]. Дело в том, что между ни¬
ми заведено так, что если визиты начинает английский посол,
то завершает их французский, и наоборот. Как говорят, первый
и последний наиболее почетны.
Французский посол поставил вопрос о том, чтобы я, отдавая
визиты, начал с него. В пример он приводил посла императора,
который так сделал (то есть начал с французского посла), хотя
его первыми визитерами были венецианский и голландский по¬
слы (английского в это время не было), а только потом фран¬
цузский. Мне легко было ответить [на это], что республики без
соперничества уступили первенство послу французского коро¬
ля. Но эти [ответные визиты] происходили некоторое время
спустя, так что я, поняв их [претензии], избежал затруднений
следующим образом (пример другим послам). Приняв сегодня
английского посла, сразу же на [следующее] утро посетил его,
а затем и других. Нерешенным остался вопрос с французским
послом. Поскольку он не направлял ко мне '[своих людей] про¬
ведать, я тоже не послал никого к нему, опасаясь, что он не
133
примет моего [посланца] или учинит что-нибудь над ним, так
как был человеком весьма вспыльчивым.
С Мехмедом Дьяком получилось так. Должен был собрать¬
ся совет в составе везира и нескольких [государственных] дея¬
телей для окончательного решения, каким должен быть настоя¬
щий мирный договор. Потом, за два дня, все изменилось. Со¬
стоялось представительное совещание (то есть мушавере), куда
входили муфтий, кадиаскеры, судьи и видные военные. Все это
мне очень не нравилось. Я хорошо знал, что представляют со¬
бой подобные совещания. У турок они редки и пригодны разве
что для возбуждения [толпы], так как глава и государь все ре¬
шает сам.
Я послал к Мехмеду Дьяку (то же сделал и английский по¬
сол) с просьбой отговорить везира от этого (мушавере.— Пер.)±
[Мехмед Дьяк] уверял, что он воспрепятствует и что перего-*
воры окончатся успешно. Эти мушавере учреждены неизвестно^
кем. Однако если бы дело дошло до утверждения мира (чтобы
договор был более прочным) при таком государе, как ны¬
нешний, то государь-преемник должен подтвердить [этот дого^
вор] на основании того, что он заключен с общего одобрения]
Везиры опасались за свою участь: если бы оформили со мной
договор, а потом вторглись бы [к ним] казаки, то гнев войск^
обратился бы на них, отпустивших меня.
Важнейшей причиной [созыва мушавере] была следующая^
Везир был враждебно настроен по отношению ко мне и обязав
тельно хотел свои замыслы осуществить до конца, обрушив на
нас войну якобы по необходимости. Мехмед Дьяк также надеял¬
ся быть предводителем в этой войне, подобно Скендер-паше.
Это стало ясно из его речи на совещании, а везир демонстра¬
тивно, еще ведя со мной переговоры, послал к Кантемиру [приз
каз], чтобы не прекращал тревожить владения моего государя.
Уже по всему городу шла молва (я тоже не прекращал уси¬
лий всеми способами распространять слухи через своих людей),
что везир хочет войны, чтобы освободить город от янычар, что
такое плохое обращение с послами — для османов великий по¬
зор, что у самого [султана] ума нет, если такое великое дело
поручает такому плохому человеку. И уже можно было слы¬
шать, что ко мне якобы приходили янычары- и сипахи, спраши¬
вая, претендую ли я на что-либо сверх старинных договоров,
желаю ли я войны и почему так долго не уезжаю. Опасаясь
этих (настроений войска.— Пер.) и желая осуществить свои за¬
мыслы до конца, [везир] хотел представить дело так, что все
это (недовольство ходом переговоров.— Пер.) исходит не от
него, а от них самих (янычар и сипахиев.— Пер.). Этого он до¬
бился.
Во вторник, перед мушавере, которое состоялось в четверг,
[везир] послал за мной, чтобы приехал. У него находился й
виновник [затяжки переговоров] Мехмед Дьяк. Сказал мне [ве¬
зир]: пока ты, господин посол, не уедешь, а вслед и наш посол
134
к вам, не исчезнет все зло, что совершается между людьми; к
тому же дорога плохая, быстро ты ее не проедешь, снаряжай
тотчас возы, готовь лошадей для себя, с тем чтобы через не¬
делю выехать; если думаешь, что мы это делаем для какой-ли¬
бо хитрости и задержки [дела], то я, везир, клянусь единым
Богом, единой верой магометанской, султаном, единым главой
государства, в том, что в воскресенье будешь иметь аудиенцию
у него, а в понедельник отправишься.
Тебе будет возвращено, [продолжал везир], все, что задол¬
жала казна (а должны были до 30 тысяч [талеров]). Дай
знать своему государю и всей Речи Посполитой, что заключил
надежный мир, напиши эти мои слова. Будь весел, спи спо¬
койно, пришел конец твоим волнениям! Не бойся мушавере:
это не то, что в Польше; что я сказал, должно быть! Хочу я,
чтобы долго меня вспоминал, мол, сыновей своих сделал коро¬
лями!
Когда весть об этом [совещании] разнеслась по городу
(хотя я знал кое-что другое), Вевелли не мог сдержать себя и
уже открыто меня атаковал. Он обязательно хотел получить
свои деньги —16 тысяч [талеров], объявив, что никакого вы¬
хода у него нет, разве только [право на эти деньги] подарить
янычарам. И везир советовал [мне] заплатить, ибо деньги
должны идти в султанскую казну, а раз о них узнали воины,
уклониться невозможно. Я, однако, осторожно отделывался от
него (Вевелли.— Пер.) и отвлекал его от окончательного реше¬
ния. |[Мне говорили], будто за день до этого (совещания.—
Пер.) он был ночью у везира, договаривался о совете и о том,
чтобы меня задержали. Нетерпеливо ожидая, что преступление
совершится, на следующее утро перед несколькими лицами
[Мехмед Дьяк] бился об заклад — не все так будет, как заду¬
мал посол, и [посол] еще увидит, что с ним произойдет.
Именно во время переговоров со мной везир, упрочив свои
позиции тем, что убрал Дауд-пашу, хотел и [Мере] Хусейна
изолировать с помощью Мехмеда Дьяка, дав ему какое-нибудь
бейлербейство, хотя бы из лучших, только бы удалить его из
города. Но [Хусейн] уклонялся от переговоров и просил, чтобы
его оставили в покое и разрешили жить как частному лицу, спо¬
койно. Он укрывался, переходя из дома в дом людей небольшо¬
го достатка. Между тем Хусейн сеял повсюду ненависть к это¬
му везиру (поводов для которой было достаточно), обвиняя его
в нехватке хлеба из-за того, что везир продавал зерно в Азии,
в волнениях в самом Константинополе и убийствах, также в том,
что всех послов задерживают в городе, не отправляя. Непо¬
нятно будет мир или война, в частности с Польшей, хотя под¬
готовка к ней и не ведется. [Хусейн] также искал поддержки
и в султанском дворце. Прежде всего, раздобыв больше 200 ты¬
сяч талеров, роздал их мятежно настроенным воинам (сипа-
хиям.— Пер.) и янычарским одам. Везир узнал об этом и
спешно послал перехватить эти деньги, но было поздно. Его
135
друзья, в том числе Мехмед Дьяк, советовали ему, использовав
свои деньги, не допустить, чтобы враги его свергли.
В это время появились предсказания всяких звездочетов и
гадателей, будто должен быть сменен везир. Там это немалое
имеет значение, напоминая те времена в истории Рима, когда
подобные пророчества часто способствовали возникновению мя¬
тежей. Турецкий народ в это искренне верит, даже в султан¬
ском дворце две еврейки постоянно смотрят в зеркало, [чтобы
предсказывать будущее]. Много раз гадания подтверждались,
особенно относительно похода Османа в Польшу и его смерти.
И мне, хотя я и не спрашивал ни о чем, одна из этих женщин
сказала, что я не выеду отсюда в течение 16 недель, что будут;
у меня большие заботы и опасности и что отправит меня не этот^
везир, а другой. За день до того, как Вевелли посадили в тюрь-j
му, они ему это предсказали. \
Когда наступил день мушавере, съехались все, кто должен]
был в нем участвовать, и собралось множество народа41. В oc-j
новном говорили, что война необходима, но с кем, требовалось
обсудить. Указывали на благоприятные обстоятельства [для^
войны] с Польшей, предложения соседей [очевидно, крымского
хана и других вассалов] и их приготовления [к вторжению] на]
Украину, на чем настаивал Мехмед Дьяк. Однако читали и до¬
говор, и мои предложения. Халил-паша и муфтий советовали;
заключить мир с поляками, ссылаясь на давние дружественные]
отношения [с ними], на слабость [Турции], на то, что от них*
пришла их гибель (поражение у Хотина.— Пер.). Вспомнили
слова Сулеймана: «Предпочитаю иметь поляков друзьями, чем
данниками». В конце концов и сам везир сказал, что соглаша¬
ется заключить мирный договор.
Позднее, когда, по обычаю, должны были начать молитву,
явился на совет один сипахи, известный бунтовщик. Он сказал:
совещаетесь о мире и войне, а нас, которым кровь проливать
придется, не спрашиваете! От имени всех сипахиев говорю вам:
какие гарантии есть у вас, что польский король не нарушит
мир, что казаки не совершат набег в этом году? А разве не
знаете, что король польский не хотел сюда этого посла посы¬
лать, паны [магнаты] заставили его это сделать; знайте, что
он поклялся императору в том, что будет против нас воевать.
Вы думаете, что постановите с этим послом, король будет со¬
блюдать?! Если надеетесь на слово этого гяура, знайте, что он
человек переменчивый, хитрый, посланный шпионить. Вы хотите
его отпустить на свою голову, когда он все наши дела и бес¬
порядки знает, разведал все важные места, под властью его и
его брата больше всего казаков. Лучше задержите его, а че¬
лядь свою пусть отошлет, чтобы не было расходов. Пошлите в
Польшу [свои условия]. Если король примет эти условия, пусть
паны ему напишут. Если решат дело к доброму и казаков не
будет, тогда его и отпустите. На это уйдет немного времени.
Все были изумлены, а везир сказал, что это очень хорош^6
136
[предложение]. Другие, пожав плечами, разошлись с совета.
Ясно, что все это было обдумано на несколько дней раньше.
Когда мой переводчик напомнил подскарбию о деньгах [для
посольства] и тот об этом сказал везиру, он ответил: не беспо¬
койся, ничего ты ему не дашь, а потом мало будешь давать.
С этого совета он направил ко мне одного агу (которого соби¬
рался послать в Польшу) [передать], чтобы я не тревожился,
что с его обещаниями получилось иначе, не так, как он хотел,
но что это будет на благо для меня и Речи Посполитой. Он про¬
сил, чтобы я заверил короля, моего государя, в мире и чтобы
я не беспокоился.
Ответил, что не ожидал, чтобы везир был таким клятвопре¬
ступником, что не пошлю с такими заверениями к моему госу¬
дарю. Дам только знать, что случилось, [сказал я], а мой госу¬
дарь будет знать, что делать. Из-за меня одного Польша не
погибнет. Для государя моего и отчизны любые муки перенесу.
Я слагаю с себя обязанности посла и останусь здесь как плен¬
ник. Обнадеживать [моих соотечественников] миром с турками
больше не могу. То, что произошло со мной, покажет всем на¬
родам, можно ли доверять слову [турок]. Мой государь, при¬
звав на помощь Господа Бога, клятву которому они нарушили,
не преминет отомстить за обиду, нанесенную ему и мне! На¬
деюсь на Господа, что дождусь здесь войск моего государя,
пусть [везир] делает что хочет, хоть съест меня!
Спрашивал меня ага, может ли он ехать в Польшу. Я отве¬
тил, что он свободен распоряжаться своей жизнью42. Я послал
к представителям христианских держав, рассказывая, как '[тур¬
ки] попирают право народов, чтобы и они на моем примере
увидели нарушение интересов своих государей. Послал и к
французскому послу, [сообщив], что наступило время показать
могущество и авторитет его государя. Послы английский, вене¬
цианский и голландский откликнулись, приняв к сведению мое
положение и оскорбление короля польского; французский [по¬
сол] ответил, что он ни во что не собирается вмешиваться.
Последней моей надеждой была декларация, обращенная к
дивану и ко всем духовным и светским сословиям, которую я
готовил на субботу. В ней я раскрыл характер моего посольст¬
ва, замыслы везира, пренебрежение правом народов и весь по¬
зор Оттоманского дома. Я просил, чтобы мне дали возможность
выступить на заседании дивана, где, если я сумею убедительно
раскрыть добрые намерения и дружеские чувства моего госу¬
даря, должно отвергнуть сопротивление везира. Здесь уже мог¬
ла возникнуть для меня опасность со стороны везира, но я и
на это был готов.
В пятницу утром [везир], напуганный кознями Хусейна, был
У матери султана, где получил заверения в благожелательном и
милостивом отношении, а также кафтан в подарок. Она сказа¬
ла, что у нее другие замыслы, что он не должен никого опа¬
саться, пусть только хранит верность. Вечером, вернувшись до¬
137
мой полный надежд, он, развалясь на ковре, спрашивал моего!
драгомана, не гневаюсь ли я, не безумствую ли по-старому, не!
виделся ли я с Хусейном.
Ночью у меня был один [человек], который сказал, что в
субботу везир будет наверняка заменен, и именно тем’Хусей¬
ном, которого я искал через своих надежных друзей, но не на¬
шел43. В субботу рано Гюрджю по своему обыкновению при¬
ехал на заседание дивана. Там сразу же янычары ногами по¬
топтали шорбу, начали кричать, что не хотят этого везира. От
султана поступила записка везиру, чтобы отдал печать, которую;
он всегда носил на шее. С великим страхом, изменившись в ли<|
це, он отдал печать44. i
Другая записка адресовала печать капудану Халил-паше!
Он отказался, заявив, что не сумеет [выполнять обязанности ве¬
зира], пусть лучше его казнят. Новый приказ принять печат{
пришел к Мехмед-паше, человеку удивительно глупому, которы]
также отказался45. Оба они отлично знали, что войско был<
подкуплено и что им не придется долго радоваться своему воз
вышению. Поэтому печать вновь вернулась к султану. Прика(
зано было спросить, кого войско хотело бы иметь везиром. |
Сначала вполголоса называли имя Мере Хусейна, потом от
крыто, хотя знали, что во дворце его не очень хотели. Выше^
маршалок, [то есть кяхья капыджи], который относит печат
избраннику, и поехал туда, где, как он знал, находится Хусей
(за известие обычно дают тысячу червонных злотых, но это'
дал ему больше), застал его уже готового в везирском тюрбан?
и с разукрашенным конем. Потом сбежалась толпа, которо]
[Хусейн] сыпал деньги и которая сопровождала его. На заседа
нии дивана он занял свое место, а Гюрджю не застал, потом;
что тот ушел в помещение, где обычно умываются перед молите
вой. Послал за ним и удостоил его чести занять место рядом|
с собой, посадив его за стол, где как раз ели. При этом сказа|
ему: я не такой злой, как ты, не разрешивший мне жить в Кон¬
стантинополе, Бог решил иначе!
Такова история лишения проклятого Гюрджю должности ве¬
зира. Прежде чем заканчивать ее, следует припомнить, что в
[первый] день нового года мой ксендз пошел в Галату к своий
монахам-францисканцам, чтобы выбрать (как обычно делают)
карточку для гадания и узнать, какой святой в этом году ста¬
нет покровителем. На мое имя вынул карточку с именем свя¬
того Михаила с такой сентенцией: «Берегись тех варваров, ху¬
же которых в мире нет никого». Таковым был Гюрджю с его
делами, пока его не поразил мой святой покровитель...46
Мне тоже, если бы что-то случилось, не замедлили бы дать
знать, но что бы тогда улучшилось в моем положении межДУ
надеждой и заботами? Ведь он (везир Хусейн.— Пер.) дал за¬
душить покойного Корецкого. Однако, так как он все-таки быД
человеком, а не диким зверем, появлялась надежда [на успех
миссии].
138
Поскольку я оказался [в Стамбуле] во время вступления
в должность нового везира, следует кратко упомянуть о соот¬
ветствующих церемониях, в которых участвует султан. [Новый
везир] не идет к султану в первый день — лишь на следующее
утро. Прежде чем войдет к султану, на него надевают чудесные
одежды, обычно те, которые носил сам государь. В этой одежде
он приветствует султана в том же помещении, где принимают
послов. Там в одном углу есть занавес, за которым помещены
набитые хлопком головы [в тюрбанах] тех везиров, которых сул¬
таны за плохую службу приказывали задушить. При приветст¬
вии султан дает везиру прикоснуться к своей бороде. Это знак,
что он доверяет ему свою честь и как бы говорит: «Управляй
моим государством, а я все для тебя сделаю, если будешь вер¬
но служить и будешь верным рабом моим, а если иначе, смотри
на те головы в тюрбанах, чтобы и твоя не оказалась там!»
Везира провожала из дивана большая толпа. Нового везира
все поздравляли. Я также послал своего драгомана (Сулишов-
ского.— Пер.), через которого он пригласил меня. Приняв поз¬
дравления, он сказал, что скоро выслушает господина посла и
быстро примет решение в ту или иную сторону. Затем отпустит
посла с соответствующими почестями, хотя бы уезжал с войной
(здесь: без мирного договора —Пер.)9 чего он не желает. На¬
значил аудиенцию через несколько дней, а пока объезжал го¬
род, приказал привести в порядок печи для хлебопечения и ам¬
бары, увеличил продажу хлеба и других продуктов.
Сразу же после вступления в должность <[везир] послал к
Мехмеду Дьяку, спрашивая, зачем тут находится, и говоря, что
если прежний везир не имел своего ума, то он в [Мехмеде Дья¬
ке] не нуждается. Поэтому в 24 часа он должен выехать и, не
оглядываясь, ехать в свою Канижу, иначе ему наденут веревку
на шею, и пусть не смеет ни во что вмешиваться.
Агент семиградский (Бетлена Габора.— Пер.), знавший о
местопребывании [Хусейна] еще вечером накануне того [дня],
когда он стал везиром, поскольку они (Бетлен и Хусейн.—
Пер.) считались братьями, просил от имени семиградского вое¬
воды о гетмане Конецпольском, обещая [за его освобождение]
30 тысяч червонных злотых. [Хусейн] ответил, что, если будет
везиром, отпустит его, но добавил: почему ты обещаешь 30 ты¬
сяч червонных злотых? Дай мне [сразу] 30 тысяч полновесных
талеров! Так как он весьма поиздержался, [добиваясь везира-
та], каждый, приветствуя его, старался ему помочь. У него да¬
же и дома своего не было, о чем он сам говорил с огорчением.
Прислал он и ко мне с просьбой подарить или продать 40 со¬
болей для парадной одежды, которых он не может достать.
Повысил жалованье воинам, срок выплаты которого вскоре на¬
ступил (проводится каждые три месяца). На это ушло более
миллиона талеров. Кроме этого давал большие подарки, на
первом приеме ротмистрам янычар (ода-баши.— Пер.) роздали
более 200 златотканых кафтанов. Не было ни одного шествия
139
по пятницам в костел (мечеть.— Пер.), чтобы не роздал яныча¬
рам 15—20 тысяч талеров. Поэтому он собирал со всех, не про¬
пуская никого. Нет сомнений, что за четыре-пять дней’он взял
более 400 тысяч талеров, не считая всяких одежд и украшений.
Давали ему достаточно охотно, учитывая, что он человек слова
и чести. Восстанавливая величие и авторитет власти везиров,
он ввел в своем дворце такой церемониал, при котором никто*
даже самый высокий сановник, не смел явиться без вызова. Все
в парадных одеждах с украшениями ожидали перед его покоя¬
ми, соблюдая тишину. Так было и когда они допускались к
нему.
Сам он во время заседания своего дивана (происходившего
всегда в послеобеденное время) был так же богато одет, как
и во время дивана у султана, что некоторые осуждали. Однако
он любезно беседовал с каждым и легко давал аудиенции. По¬
скольку он не тратил много времени на речи и быстро решал
все вопросы благодаря своей природной проницательности, то
все и боялись его, и верили ему. А так как он почти ни с кем
не советовался (хотя недавно распространилась эта болезнь-
страсть давать советы), сразу же стало проявляться недоброже¬
лательное отношение сановников к нему.
Когда наступило время моей аудиенции и я приехал к нему,
[он] выслал навстречу мне своего кяхью (это большая честь),
сам вышел ко мне в другой зал и обнял. Когда я повторил то,
что передал от моего государя Гюрджю-паше: о добрых наме¬
рениях и дружбе, которые мой король предлагает его султану,
он великолепно отозвался о моем государе. Везир вспомнил,
что, когда был в Валахии, получал письма от короля и от по¬
койного пана Жолкевского, о котором спросил, жив ли он (во¬
обще они равнодушны к таким новостям). Когда я сказал, что
умер, припомнил, что виновником его смерти был Скендер-па-
ша, о котором потом очень плохо отзывался, говоря, что этот
проклятый негодяй довел дело до разрыва. Я, [сказал он], на
протяжении 15 лет добивался того, чтобы с королем твоим был
заключен мир. Всегда был вашим другом, потому что вы люди
хорошие и искренние. Если бы я тогда был в Константинополе,
не пошел бы Осман на эту войну. Как-то за год до этого (вой¬
ны.— Пер.), прежде чем отослать меня в Мекку, он говорил со
мной об этом. Я сказал ему, что им (полякам.— Пер.) ты ниче¬
го не сделаешь, не пытайся, следуй примеру своих предков,
особенно Сулеймана, который не хотел воевать с поляками по
наущению других христианских государей и говорил, что луч¬
ше их иметь друзьями, чем данниками, а там пусть Бог рас¬
судит. Доказывал я ему (Осману.— Пер.), что немногого до¬
бьется, взяв Польшу, потому что возьмет пустыню. Они не по¬
корятся, пока живы, а если ты воюешь из-за пустыни, то име¬
ешь их много в Азии и Европе. Лучше их заселять. Сказал ему.
поклявшись, что, если поляки придут со всеми своими силами,
вдвое большего войска будет недостаточно. Лучше иметь их
140
друзьями, усмирив татар. Повод в твоих людях, а не в них.
Потом, после долгих разговоров, глядя на меня, [везир]
прослезился и сказал: бедняга, пан посол, ты много перестра¬
дал. У меня такая же судьба. Знаю, что и из-за меня терпел ни
в чем не повинно. Я тебя награжу. Не таков был бы конец, ес¬
ли бы Бог того пса не сверг: готовили для тебя оковы Едик’уля.
Тот пес считал, что, [взяв] одного тебя, победит всю Польшу,
не понимая, что хоть ты и знатнейший человек, но один. А что
Бог, что все права, все обычаи оттоманские велят делать с по¬
слами, на то не оглядывался. Но будет возмездие! Железо, ко¬
торое готовил на тебя, будет на его шее! А ты живи, радуйся, го¬
ловой отвечаю за твое спокойствие, за жизнь и здоровье. Поку¬
пай коней, оружие, какие хочешь и сколько хочешь, разъезжай
везде, не спрашивая меня. Лучше, чтобы мой государь и госу¬
дарство имели друзей из вашего государства, чем врагов. Боль¬
ше выгоды приносите нам в дружбе, обогащая товарами и по¬
шлинами земли моего государя. Жив будешь, случайно ко мне
приедешь, никого не спрашивая, входи в мои покои. Все, что
можем друг для друга сделать, все сделаю для тебя! Так мил
ты моему сердцу!
Долго не отпускал меня, затем, накинув мне на плечи кра¬
сивый кафтан, стал прощаться. Перед уходом, после долгих
объятий, спросил его о пленниках. Ответил, что, если бы вовре¬
мя сказал об этом, получил бы. Однако посол венгерского коро¬
ля, как они его (Бетлена.— Пер.) зовут, выпросил у него стар¬
шего бея Конецпольского и должен дать за него 30 тысяч та¬
леров. Других, [продолжал везир], отдам тебе за подходящую
цену. Отдал бы их даром, но о том уж известно, что и прежний
везир [за них] потребовал, и в казну за них надо дать. Кля¬
нусь, когда получу [выкуп], кое-что добавлю от себя и скажу
воинам: много взял за пленных. Видишь, пан посол, какое те¬
перь время: трудно сделать добро, даже если хочешь. Я человек
слова, не могу от него отказаться, хотя и ты меня просишь об
этом бее. Трудно было что-нибудь сказать [везиру], ничего не
зная о нем, кроме того, что вспыльчивый.
Вернувшись в резиденцию, застал венгров47, рассказавших,
что договорились о выкупе пана гетмана за 30 тысяч талеров.
Сказал им, что слышал об этом от везира и что хочу сам его
выкупить. Как дошло до денег, оказалось, что их нет, а везир
уже наутро напоминал о них. Дело было для меня весьма труд¬
ное, ибо на третий день в панике начал его (везира.— Пер.)
подскарбий требовать деньги мои и их господ (венгров.— Пер.).
А обычай у этого везира был такой, что в отличие от своего
предшественника не скрывал, что берет [деньги].
Однажды утром везир приказал моему драгоману прийти к
нему. В то же время венгерский посол был весьма озабочен тем,
что деньги требовали у меня, а не у него. Когда [Сулишовский]
прибыл к везиру, тот его ругал за то, что так долго не прихо¬
дил. Тот объяснил причину. Спросил [везир]: кто дает за гет¬
141
мана деньги, посол? Ответил, что последнее отдаем, о деньгах
приходится беспокоиться потому, что, пребывая так долго в
Стамбуле, мало или ничего не получая из казны, все истратили.
[Везир] тотчас призвал венгерского переводчика, начал его ру¬
гать, упрекая, что предательски с ним поступает, что торгом
этим способствует нанесению ущерба польскому послу. А я, [за¬
явил везир], выше ценю честь одного поляка, чем всех вас, это¬
го посла, чем вашего короля, чем венгерскую землю. Хотели
на чужие деньги прославить своего государя!
Моему драгоману ([везир] сказал: пусть посол даст пять
связок лучших соболей, а пять похуже моему кяхье, тогда от¬
дам того бея послу, а деньги чтобы тотчас готовил! Так окон¬
чился этот визит.
Между тем Вевелли также устраивал свои дела. [О нем так
везир мне говорил]: знаю я, пан посол, что каждый гяур лгун
и ничего хорошего собой не представляет, таков и Вевелли; ес¬
ли будешь его рекомендовать, сделаю для него все, что ска¬
жешь, прислушаюсь к твоим словам. Везир разгневался было
на подскарбия48, затем и Вевелли испугался, но добился у него
прощения, дав ему тысячу талеров. Вевелли снова ожил, ста¬
раясь задобрить подарками [везира] и его кяхью. Наблюдая
милости везира, я послал к нему, чтобы он узнал о положении
дел с Вевелли. Выслушав все это, [везир] спросил: имеет посол
приказ своего государя и деньги? Драгоман ответил, что нет
ни приказа, ни денег. Если так, [заявил везир], не могу пре¬
пятствовать послу. Ведь я не Гюрджю, а этот негодяй (Вевел¬
ли.— Пер.) советовал бывшему везиру все плохое в отношении
посла. Этот продавец икры вмешался в дела двух столь вели¬
ких монархий. Все, что смогу, сделаю для пана посла!
Тут же начался торг из-за панов Жолкевского и Фаренсба-
ха, договорились на 14 тысяч талеров в качестве основной
выплаты. У меня было заемное обязательство Вевелли, которое
он дал на отдельном листе с печатью моего государя. Сам он
между тем, ничего о том не зная, явился ночью к везиру с
просьбой принять его по очень важному делу.
Прежде всего, он просил принять его в качестве невольника,
обещая рассказать, как получить за три дня 300 тысяч талеров.
Везир ответил ему: мне это необходимо, ты мне очень нужен,
милый мой слуга, делаешь очень хорошее предложение. Начал
он так: прошу помочь мне получить от польского посла возме¬
щение за мои труды и затраты, прежде всего 30 тысяч талеров,
которые ему уже здесь достал, а также 32 тысячи, которые за
ним остались. Пусть он мне их отдаст, а я тебе из них 20 тысяч
отдам, как мать отдает своему ребенку. Далее: назначь мол^-
давским и валашским государями тех, кого назову, каждый
даст по 100 тысяч. Если твой раб окажется кем-нибудь из них,
сделай то же. Ответ был такой: ты, пес, хочешь от посла полу¬
чить возмещение, а не знаешь, что послы представляют особу
короля? Долго ли ты будешь так обманывать поляков? Ведите
142
его сейчас же в тюрьму, где держат воров! (Она называется
Баба Сефер.)
Обо всем этом везир мне рассказал, пригласив на аудиен¬
цию. На мой суд он представил свое предложение: наказать
Вевелли палками и заклеймить. Едва упросил его [отказаться
от этого]. Он вновь разгневался, '[успокоить его] стоило мне
более тысячи талеров.
Но он (Вевелли.— Пер.) на этом не успокоился: препятство¬
вал мне во всем, где только мог, старался навлечь на меня вся¬
кие опасности, как пес, прятался и скитался. Везир отказался
от своих [прежних] предложений.
После всех этих дел [везир] назначил мне аудиенцию и про¬
сил, чтобы принес договоры старые и новые. Меньше всего он
интересовался Хотинским. Он заявил: если бы и те и другие
погибли, неужели погибли дружба и мир, необходимые обеим
сторонам? Читали договор с Сулейманом, я показал старинные
письма от Баязида. Проливали обильные слезы, когда читали
письма султанов тех времен. Затем ему потребовались все эти
сочинения, просил, чтобы ему доверили договор с Сулейманом
и Баязидов паспорт (очевидно, разрешение на въезд для пос¬
ла.— Пер.), чтобы показать султану, у которого [он] собирался
быть назавтра. На следующий день вернул переводчику тексты
(Баязидов паспорт у них затерялся) и сказал, что султан был
весьма доволен, как и все придворные, и приказал заключать
мир.
Однако это не могло осуществиться без мушавере. Заверял
[везир], что мушавере будет не таким, как первое, все пройдет
так, как надо, как он хочет. Назначено было на вторник после
обеда. [Везир] предупредил, что надо одеться как можно на¬
ряднее и богаче (это было выполнено). В его дворце в большом
зале было полно людей. Он — в середине, по левую сторону
муфтий, другие представители духовенства и правоведы, между
ними — ага янычар, с правой стороны от везира разместилось
несколько десятков красиво одетых людей: командиры сипахий-
ских буюков, капиджиулюры и другие знатные люди.
Принят я был с весьма красивым церемониалом. Со мной
допустили пана Сулишовского, старосту ужендовского, как мар-
шалка и драгомана. Вошел '[я]—тотчас все приветствовали;
везир принял меня с обычной турецкой приветливостью, велел
поставить стул посередине зала. Прежде всего сказал драгома¬
ну, чтобы все говорил, ни на кого не обращая внимания, и по¬
казывал все принесенные с собой договоры.
Как только все сели, везир начал речь. Заявил, что совеща¬
ние должно установить прочный мир между государями, и пре¬
доставил мне возможность высказать свое мнение. У меня все,
что необходимо, было написано по-турецки, чтобы подробно
рассказать о старинной дружбе предков моего государя, а так¬
же о нынешнем посольстве, о враждебных замыслах Гюрджю и
столь долгой затяжке [переговоров]. Говорил для того, чтобы
143
все это получше утвердилось в их памяти и осталось в пись-
менном виде, ибо не все собравшиеся там были достаточно
осведомлены. Несколько слов сказал и о том, что испытываю
удовлетворение, будучи удостоен чести быть приглашенным в
столь высокое собрание (чему препятствовал Гюрджю). До¬
стоинство и великолепие присутствующих соответствуют вели¬
чию государя и государства.
Прочитав мое послание, которое удовлетворило [присутство¬
вавших], вытряхнул перед ними немалую торбу договоров, ска¬
зав, что эти бумаги представляют свидетельства старинной
дружбы и стремлений к добрым отношениям славных государей,
а нового ничего не хочу. Везир ответил, что принимает все,
мною поданное, [и добавил], что прежний везир Гюрджю, пре¬
небрегая волей его величества султана, своим долгом и этим со¬
ветом славных моих собратьев, так относился ко мне и к моему
делу, что среди первых причин лишения его милости султана
был именно этот его поступок.
[Далее он сказал]: теперь же весь этот достойный совет
вместе со мной (поднялся и все за ним) просит, чтобы все это
[ты] не таил в своем сердце, а забыл и королю, государю свое¬
му, не рассказывал, поскольку все это произошло помимо на¬
шей воли, а он (Гюрджю.— Пер.) за это поплатился! Затем
приказал прочитать договор с Сулейманом. Канцлер (реис-
эфенди) начал его читать, но многие мало что поняли. Следом
огласили договор, заключенный Гербуртом, наконец — Хотин-
ский. После [везир] снова попросил, чтобы ошибки Гюрджю
были забыты, и, обратившись к своему совету, сказал: слыша¬
ли ли, господа, что говорит пан посол? Пожелайте, чтобы был
заключен мир с королем польским! Все сказали, что желают и
просят.
Затем [везир спросил]: пан посол, должен ли я отправлять
войско против казаков или нет? Ответил: если будешь удержи¬
вать татар, не понадобится отправлять войско против казаков.
Между тем отозвался зять султана Реджеб-паша, ходивший на
Черное море. Этот злейший враг мой и мира утверждал, что
это непрочный мир. Везир ему ответил: мы виновники всех
войн, а не они, всегда сохранявшие дружбу с нами. Мы же на¬
сылали татар, напрасно напал на них Осман, которому я гово¬
рил, что не покорит их. Чего же ты хочешь? Чтобы они сидели
сложа руки, когда татары на них будут нападать? На это отве¬
та не последовало, тогда он (везир.— Пер.) вновь ко мне об¬
ратился: пан посол, если казаки придут на море, мира ć вами
не будет! Если же татары будут ходить к вам, будете иметь ос¬
нования для враждебности к нам!
И продолжал: надо бы добавить пункт о том, что быть другу
другом и врагу врагом. Не для того, чтобы все время говорить
о том, что король является зятем императора (вспомнил он,
усмехаясь, россказни Гюрджю), а потому, что случаются про¬
исшествия, как это было, когда ваши выступили против Габора.
144
Поэтому следует договориться: если Бетлен Габор пойдет на
войну, не следует помогать его врагам. Я ответил: нужно ли
между двумя столь великими монархами впутывать частное ли¬
цо, каким является воевода семиградский, данник ваш? Этот
мир установится как вечный не только между государями, но и
между государствами, даст Бог! Государство Бетлена Габора
зависит от вашей милости, сегодня он — государь, завтра — нет.
Можем ли мы знать, что кто делает и с каким настроением?!
Был у вас, однако, Сигизмунд Баторий, также Михай-воевода,
потом их убрали. Что же государям в этом дело вмешивать¬
ся?!49
Все были удовлетворены ответом, сказали: хорошо. Если бы,
[предложил везир], написать как с вашей, так и с нашей сто¬
роны, что когда ведется война, то король польский не должен
давать помощи его (султана.— Пер.) врагам, а когда король
польский даст знать султану, он не будет помогать [его про¬
тивникам].
Затем [Хусейн] сказал, что Москва жалуется: днепровские
казаки идут к ним на Дон50. Ответил: это бестолковая жалоба
негодных людей. Эмиры твои с увещеваниями и уговорами мо¬
гут обращаться к тем, кто их слушает, а для воров и разбой¬
ников каждый из нас, выезжая из Константинополя, пристеги¬
вает к поясу саблю. Раз Дон входит в их владения, пусть сами
усмиряют разбойников в своем государстве! Трудно в большом
государстве выследить разбойника, степью идущего. Ведь дава¬
ли вам знать еще год назад, что с Дона к вам идет несколько
челнов. Почему же ваши друзья (татары.— Пер.) не останови¬
ли их? Везир и все [присутствовавшие] удовлетворились этим
ответом. Везир добавил, что это правда. Три челна, в дальней¬
шем задержанные, не хотели повиноваться, {казаки] утвержда¬
ли, что имеют там (в Стамбуле.— Пер.) своего посла. Правиль¬
но, чтобы каждый стерег свой берег, но польский король не
должен допускать их выхода [в Черное море], а с тех, кто су¬
меет [прорваться], потребовал компенсации [за причиненный
ими ущерб]. Ответил я снова, что король будет стеречь свои
границы и, безусловно, не будет подстрекать [казаков], что
Дон — владение не его, а Москвы, ей и следует стеречь.
Потом мы говорили о молдавском господаре и о Кантемире.
Все, сказал [везир], успокоится в условиях прочного мира, вер¬
нется к прежним порядкам. Жаловался, что нет достойных кан¬
дидатов на престол господаря (вероятно, Петрашка смог бы
рекомендовать).
Пан посол, сказал [везир] в заключение, мир заключим на
таких условиях: если будете удерживать казаков, мир будет
обеспечен с нашей стороны, если мы [удержим] татар — пусть
так же поступит ваша. Спросил затем: хотите ли так, господа?
Ответили согласием. Особо обратился к муфтию и кадиаске-
рам: если так, утверждаем мир, Бог даст, счастливый, за что
будем молить Бога! Я строго прикажу татарам, чтобы под стра-
145
10 За*. 930
хом казни не отваживались причинять ущерб после заключения
мира. Ты также заверь короля, государя твоего, что мир за-
ключей. Возы высылай, вскоре отправишься. Мое слово не та¬
ково, как обещания Гюрджю. Затем принесли два кафтана —
знак великой милости. Поклонившись во все стороны, я отпра¬
вился в свою резиденцию.
Разные были толки среди простонародья, пока шло совеща¬
ние. Лишь когда увидели меня в кафтане, поверили, [что мир
заключен], и у врагов моего государя и Речи Посполитой серд¬
це упало. На следующее утро после совета приказано было из
башни 1[Едикуле] привести панов пленников к его (везира.-—
Пер.) дворцу. Пригласив меня явиться неофициально, отдал их
мне. Посадив их на коней, я с большой радостью доставил их
домой.
После совета [везир] приказал канцлеру взять старые и
новые тексты договоров и составить документ. Послал и ко мне,
чтобы я дал в письменном виде свое изложение [договора]. Это
было сделано, драгоман прочитал текст, не встретив никаких
возражений. Дали текст договора на турецком языке, так как
не имели ни одного переводчика. Написали царю перекопскому
(Джанибек-Гирею.— Пер.) и другим пограничным [правите¬
лям].
В воскресенье была назначена последняя аудиенция у сул¬
тана. Бог дал в этот день прекрасную погоду. Хорошо был ор¬
ганизован церемониал и воздаяние различных почестей. Там
не было ничего особенного, только о Москве говорил [везир].
Просил [до аудиенции] о том, чтобы ни с чем не обращался
к султану, ибо он уже все рассказал и много ему обо мне го¬
ворил.
Когда речь у нас зашла о договорах, я просил, чтобы были
утверждены договоры, [заключенные султанами] Ахмедом и
Мехмедом. Хорошо, пан посол, но не вспоминай о них так ча¬
сто, [сказал везир] и с усмешкой добавил: Сулеймана вспоми¬
най— он был истинный мудрец! Разрешил также [отпустить]
30 пленных из султанской бани (тюрьмы.— Пер.), но привели
только немногим более десятка. Напомнил и просил (то, что я
обещал выполнить моему государю), чтобы выпустили находив¬
шихся с паном Конецпольским вельмож и некоторых других
пленных51. Напомнил [везир] также о компенсации тому хромо¬
му, у которого староста львовский отобрал деньги. Зашла речь
и о другом старце, у которого паны Чурило в Язловце все за¬
брали. В интересах моего государя не должно быть таких гра¬
бежей, ибо это оскорбление его величию и противоречит утверж-
денным договорам.
Когда я шел на аудиенцию к султану, маршалок (кетхуда
капыджи.— Пер.) в дверях по наущению ли везира или по соб¬
ственному почину потребовал, чтобы я снял шапку. Я отказал¬
ся, а когда он потянулся к шапке, оттолкнул его руку. Султана
я застал в ином положении, чем в первый раз. В Константино¬
146
поле уже было тепло, султан сидел и смотрел так, что это мог¬
ло означать перемену к лучшему. Я доставил большое удовле¬
творение везиру, выразив благодарность и [сразу] попрощав¬
шись. Затем меня с почетом проводили домой.
В понедельник вечером везир пригласил меня на банкет, где
[из высоких сановников] не было только подскарбия, аги яны¬
чар и канцлера. Меня приняли с почетом и уважением, тихой
музыкой и султанскими шутами. Однако ничего особенного по
сравнению с другими странами не происходило. Закончился
[банкет] в полночь. Затем [везир] приказал принести кафтаны
для меня и нескольких моих приближенных. При этом он по¬
просил меня принять богато убранного коня, на котором я от¬
правился в резиденцию. [Тогда же везир сообщил, что] канцлер
составил договор, но он еще без печатей. Я сказал: верю, что
он написан так, как было согласовано на мушавере. Везир под¬
твердил, что именно так и написан. Я выехал во вторник, а дра¬
гомана оставил для этого (получения текста договора.— Пер.).
Поскольку переводчик (К. Серебкович.— Пер.) откуда-то узнал,
что они вписали статью о Бетлене Габоре, я хотел, чтобы ее
вычеркнули. Давал за это несколько сот талеров, и все было бы
уже закончено, однако не хватило времени. Постоянно я слы¬
шал от капудан-паши, как и от других турок и христиан, что
нужно как можно скорее выезжать, ибо Гюрджю Мехмед, ко¬
торый скрывался, уже спохватился и начал вести борьбу [за
власть] с помощью больших денег и интриг.
К тому же наступило разочарование в везире у сипахиев,
ибо был он чересчур привержен к янычарам. После моего отъ¬
езда это, видимо, подтвердилось. Для них было обычным де¬
лом, поставив одного [на пост везира], тотчас желать другого.
Зная об этом их отличительном качестве, [я думал]: не дай
Бог, чтобы одолели сторонники Гюрджю, ибо тогда все усилия
были бы сведены на нет! Никакой гарантии, что это не слу¬
чится, не было. Наоборот, чувствовалось, что это вскоре про¬
изойдет (смена везира.— Пер.). Сам я возражать не хотел
(против статьи о Бетлене.— Пер.), чтобы еще больше не ис¬
портить дело, и поспешил как можно быстрее за Дунай52. Там,
найдя какого-то турецкого грамотея (ибо не каждому дано
разобраться в столь трудных письменах), послал его к везиру
с таким письмом: «Искренне верю: везир ничего не знал, что
написано было не так, как я хотел. Трудно это поставить в ви¬
ну и моему драгоману, ибо читать [по-турецки] не умеет»53.
Поскольку Кантемир был чрезвычайно обижен на меня, что
я [по дороге в Стамбул подарки] к нему не послал, доносились
голоса, что он задумал нечто недоброе. Слухи не были лож¬
ными, ибо доходили и до везира и мы через агентов кое-что
знали. Да и трудно было не верить, ибо это подтверждалось
словами человека, точно знавшего и слышавшего его (Канте-
мира.— Пер.). Везир, как человек вспыльчивый, неосторожно
сказал: обещаю тебе, пан посол (а я верен своему слову), что
10*
147
ни Кантемира, ни какого-либо другого пса там не оставлю, ибо
от них нельзя ждать ничего хорошего! Кантемир там долго не
будет! Будь проклята душа того, кто советовал султану поста¬
вить там этого разбойника!
После всех этих предсказаний, исходивших от многих людей,
я, сделав вид, что еду прямо, и пустив перед собой возы, по¬
мчался на Рущук. У меня был хороший осведомитель, старый
чауш. Его друг часто уговаривал меня направить к нему (Кан¬
темиру.— Пер.) посла. Это представлялось мне несовместимым
с достоинством моего государя, однако обстоятельства застави¬
ли меня заверить, что пошлю: единственно, что мне нужно, это
иметь турецкого писаря... Переправившись за Дунай, я о том
уже не вспоминал, он также помалкивал.
Приехав к Радулу, получил точные известия, что татары по¬
бывали на нашей земле, хозяйничали близ Цецоры. Земля мол¬
давская была опустошена татарами, я не снискал большой
дружбы пана Томши. Исходя из этого, а также по причинам,
которые изложил моему государю, хотел отправиться в Семи-
градье. Но Бетлена Габора в это время на месте не было. Из
Польши были известия, что мой государь, поскольку я не при¬
был и из-за вторжения татар, поспешно двинул против них вой¬
ско и ополчение, а казаки пошли к Днепру. Не считая эти но¬
вости вполне неправдоподобными, я передал со своим {челове¬
ком] извинения Бетлену Габору и поспешно мимо Хуста [по до¬
роге] на Волову стал пробираться к Стрыю.
Старого чауша везир послал со мной для того, чтобы знать,
как мой государь примет договор и не имеет ли он каких-либо
замыслов [против Османской империи], как это стремятся пред¬
ставить враги короны. [Чауш] по просьбе везира должен был
быть отпущен как можно скорее, чтобы вслед за ним отправил¬
ся посол турецкий. Испугавшись того, что татары напали на
Польшу, [чауш], хотя я его заверял в том, что он в безопас¬
ности, и ручался за него, свернул в сторону и поехал в Хуст.
Письмо, которое он мне написал, прилагаю, как и мой ответ
ему54.
Написал я о нем (чауше.— Пер.) Бетлену Габору, а также
везиру, попросив его, чтобы не истолковал превратно его отъ¬
езд. Пусть мой государь соизволит это учесть. Поскольку я не
был уверен в том, что они (письма.— Пер.) с одним гонцом бу¬
дут доставлены, то попросил старосту стрыйского направить
двух людей в Валахию по делу моего государя, которых он мне
с готовностью предоставил. Я их отправил с [дубликатом] пись¬
ма к везиру55.
Самым утешительным в итоге моего труда было то, что я
застал короля, государя моего, в добром здравии. Дай Бог, что¬
бы этот утвержденный мир был использован с великой и бес¬
смертной славой на вечные времена во вверенных моему госу¬
дарю Господом Богом владениях.
148
О СОСТОЯНИИ ОТТОМАНСКОЙ ИМПЕРИИ И ЕЕ В0ЙСКА
(замечания князя К. Збаражского,
великого посла в Турции)
Каково было положение Оттоманской монархии в давние
времена, каково оно сейчас? Откуда этот беспорядок и возмож¬
но ли исцеление? Какие силы имеет она на море и на суше?
Чего можно ожидать от этого мира и какие доводы имеются в
его пользу и против него?
Когда-то поражали порядок и великолепие Оттоманской мо¬
нархии. Сопоставляя те времена с настоящим, которое представ¬
ляется как бы тенью прошлого, трудно, по моему мнению, при¬
близиться хотя бы к пониманию ее устройства (как это можно
знать и видеть в других государствах). Ведь они (турки.—
Пер.) ничего не имеют записанного, все основано на соблюде¬
нии традиций и правил К В самом смешении народов и племен,
разных частей мира, различных языков и религий образуется
такая хаотическая смесь, которой нет ни в одной стране мира.
[В государстве], где никто не может приобрести известность,
где не знают предков, не совершают путешествий за границу,
где нет духовной жизни, никакого стремления к славе, побуж¬
дающего людей ко всяческим подвигам (ибо редко кто из них
помнит своих предков), там происходят чудесные превращения:
из огородника, зверолова — сразу же в короли, монархи, и вот
уже вновь становится ничем, словно действующие лица в ка¬
кой-то комедии2. То, что в других странах отвергают, [здесь]
сохраняют. Все это выше всякого понимания. Со всеми окру¬
жающими монархиями, тираниями [Оттоманская империя]
имеет лишь некоторое сходство, различий же — много. Удиви¬
тельное проявление божественного промысла проявляется в том,
что, создав эту монархию не такой, как все другие, противопо¬
ложной им по форме, [Бог] преумножал ее, сохранял и сохра¬
няет. Христиане, которые естественно должны бы были быть
враждебны вере турок, как своих тиранов и захватчиков, забыв
Бога и свою веру, живя там и постоянно видя храмы своей ве¬
ры, забыв свое происхождение, мучают и терзают собственных
отцов и родичей, когда они попадают в неволю. Об отчизне и
свободе своей, в которой родились, не вспоминают, душой и те¬
лом срастаются с их законами и порядками. И не турки, но
христиане и их потомки являются основой и опорой империи и
ее господами. У всех народов всегда были и есть на устах слова
о том, как сладостны [воспоминания] об отчем доме. Образы
родных мест, родных пенатов возвышают душу. Вера, однажды
постигнутая, редко забывается. Все это там никакого веса не
имеет. Наследники честных семей, попав в неволю или по соб¬
ственному желанию там очутившись, никогда не возвращаются
к добрым помыслам, хотя помнят о своем происхождении, яв¬
ляются наихудшими и неистовыми [слугами султана]. Как и
все другие, и я с изумлением отмечаю это. Что же я смог узнать
149
и понять о порядках в этой империи и переменах, которые про¬
изошли.''
В Турции были и существуют только два сословия3, хотя и
они имеют различные категории, но у всех у них один государь,
[пред ним все] остальные — невольники. Власть этого государя
абсолютная, от него, как от земного Бога, исходят добро и зло,
порицание которых в душах человеческих есть бесчестие и грех.
Этот монарх — основа и опора всего. На все — его воля. Без
нее у невольников нет ни семьи, ни почета, ни наследственного
достояния. Поэтому никакие партии, никакие союзы не образу¬
ются, ибо назавтра не сын, а султан унаследует твое имущест¬
во. Такова судьба всех. Возвышение определяется не рождени¬
ем, не достоинствами. Сыну невольницы лучше [живется, чем
законному наследнику], поэтому не препятствуют никаким лю¬
бовным связям, не заключают браки.
Кого государь возвысит, тот процветает какое-то время, как
только понизит — сразу же померкнет. Поэтому межЛу ними
(подданными.— Пер,) нет прочной дружбы, постоянные зависть
и соперничество. Один теснит другого, чтобы занять его место;
открывают все тайны государю. Кто на государственной долж¬
ности, тот приказывает и тот в почете. Свергнутый теряет все,
никто его не почитает.
Не меньшее значение, чем добрые дела и наказания по воле
[государя], имели обучение и упражнения во дворце для сохра¬
нения порядка в государстве4. Через это проходили все долж¬
ностные лица, как через школу, и были образцом для всей зем¬
ли. Отбирали христианских сыновей по их энергии и способно¬
стям и использовали в разных делах. Особенно старательно за¬
нимались с теми, кто должен был возвыситься до служения мо¬
нарху. Обучая письму, наибольшее внимание уделяли воспита¬
нию скромности, воздержания и наблюдательности. Не прене¬
брегали и различными военными упражнениями. Первой сту¬
пенью была служба при султане: нужно было носить его лук,
стрелы, саблю, буздыган, заботиться о его еде и напитках, туа¬
лете, хранении одежд и т. п. Хорошо проявив себя на этом по¬
прище (слуг.— Пер.), переходили на низшие должности [при
дворе]: сокольничьего, псаря, ловчего. Затем становились по¬
ручиками (кетхуда.— Пер.)у доходили до должности аги яны¬
чар. Отсюда путь вел к должностям азиатского и европейского
пашей (бейлербеев.— Пер.)у а затем, если хорошо управляли,—
к везирским чинам, чтобы присмотрелись к управлению. Так, по¬
степенно, доходили до высшего поста, откуда редко смещали,
разве что за какое-либо большое злоупотребление. [Благодаря]
долгому правлению [везиров] росло могущество державы. И
они сами, умножая славу, совершали великолепные дела, воз¬
двигали здания, приносившие славу и пользу государству. Лю¬
ди, находившиеся под их началом, при появлении вакансии мог¬
ли достойно занять эти места. Они, в свою очередь, учили и вос¬
питывали своих приближенных. Так умножались знания каждО'
150
го сословия, росло желание развивать добродетели. При преж¬
них государях редко иным путем приходили к высоким долж¬
ностям 5.
Наивысшей наградой считалось, когда избранника удостаи¬
вали почетной одежды, присланной из дворца. Это давало ему
душевные силы для усердной службы во дворце, для стремле¬
ния искусно владеть оружием. Все это вело к тому, что умно¬
жалось величие и могущество государя, и людские души воз¬
вышались над ничтожеством своего происхождения.
Войско имело нерушимый многие годы порядок. Прежде все¬
го каждый имел свою одежду в зависимости от должности и
рода службы, никто не вмешивался в чужие дела. Никто под
страхом казни не стремился к дорогим нарядам, осуждались и
искоренялись роскошь и изнеженность, которые губят их сей¬
час. Жалованье и другие награды были невелики. Тимары, что
есть земельные владения, были так разделены, что никто не
выставлял более двух сабель (двух воинов.— Пер.) с земли, с
которой служил, но, так как расходы были невелики, все были
удовлетворены умеренным доходом /[с тимара]. Поскольку пре¬
выше всего почитались послушание и воздержание, то всегда,
когда воевали, это не было им в тягость. Этот шнур [власти],
так прекрасно сплетенный, находился у одного хозяина в руках,
то есть у самого монарха. Пока соблюдался этот порядок, ос¬
новы [государства] не подрывались. При таком правлении это
государство росло и расширялось чуть ли не тысячу лет6, то
есть более всех других монархий мира. Ни одна из них не со¬
храняла так долго своего совершенства и могущества, тем более
без каких-либо реформ. А ведь этого несчастья не избежала
даже Римская держава, в IV столетии претерпевшая значитель¬
ные изменения. Затем многие государства были включены в со¬
став процветающей Восточной [Римской] империи, всего в нее
вошло 23 провинции, [каждая] величиной с королевство, без
числа города и крепости. В нее входил отец роскоши — Новый
Рим (Константинополь.— Пер.). Кормилица высшей мудро¬
сти— Греция — увязла в этих сетях. Там вершина всего мира —
Египет. Там — золотая Аравия. Там — связанные единым путем
чудесные Каир и Мемфис. Сверх всего там, в горсти у этой ма¬
чехи (Восточной империи),—земля, мед и млеко родящая, дан¬
ная как наивысшая награда добродетелям Авраама, дарован¬
ная ему Богом и для большего вожделения его детей наказан¬
ная долгим, почти восьмисотлетним голодом. Зерна из этой гор¬
сти уже понемногу выпадают, а как это происходит, услышишь.
Изменения в Империи
Так как целостность этого государства и единодержавие за¬
висели от почитания обычаев, соблюдения старых порядков и
их сохранения, единственным стражем которых был султан, пе¬
ремена государя, охранителя [обычаев], должна была привести
151
к их изменению, а затем сказаться на целостности государства.
После Сулеймана едва ли не до настоящего времени правили
государи ленивые и изнеженные, а именно Мехмед и Ахмед7,
которые любовались своим величием, но не интересовались, ка¬
ким путем достигли этого величия. Раньше всего испортили со¬
словие чиновников, которые начали получать блага не за за¬
слуги, а за деньги. А все из-за султанских жен, которые через
своих мужей способствовали повышению [чиновников по служ¬
бе], беря за это деньги и богатея. Те же, кто покупал должно¬
сти, чтобы и самим обогатиться, и возместить затраты, бенефи¬
ции (тимары — Пер.)у попадавшие им в руки, продавали за
деньги, а более достойных заслугами и мужеством, [чем они са¬
ми], всех до конца истребляли. Потом дело дошло по рядовых
воинов, которые начали откупаться от своих повинностей и ста¬
новились, как они называют, отураками. Так торговля [долж¬
ностями] прежде всего заразила войско. Также христиане, из
детей которых набирают янычар, предпочитали выкупать своих
сыновей, видя, что все превратилось в предмет торговли. Набор
войска производился небрежно, важно было только обеспечить
его численность. Проступки и злодеяния, которые прежде кара¬
лись смертной казнью, теперь прощались за взятки старшим
начальникам. Множество плохих примеров привели к росту
различных пороков. Эта отрава, проникая в среду воинов, хотя
опытных, но наглых и заносчивых, в условиях безнаказанности
и своеволия быстро разрасталась.
Более достойные и опытные воины видят, что за своеволием
не следует наказание, а за хорошую службу — награда, что бо¬
лее, чем воинские доблести, ценится какая-нибудь услуга во
дворце, когда каждый воин пограничного гарнизона старается
добиться возвышения скорее с помощью какой-нибудь женщины
[из сераля] или евнуха, чем заслугами в глазах военачальни¬
ка. Постепенно оружие становилось им противным, а покло¬
ны— приятными. Те, кто прибегал к этим приемам, стали жить
в роскоши. Начало укореняться пьянство, которое раньше кара¬
лось как человекоубийство. Следуя таким примерам, многие
предпочитали откупаться от военной службы, чего можно было
без труда достичь. Дело в том, что везиры, идя на войну, боль¬
ше денег собирали, чем людей. Быстро проявились плохие по¬
следствия этого недуга.
Прежде всего под Эгером на глазах у государя обнаружился
недостаток мужества [воинов]8. Возвратясь домой, они подняли
бунт против любимцев султана, брата нынешнего Халил-паши
и подскарбия. Султан был вынужден их казнить и выставить
головы на всеобщее обозрение. Затем началось восстание про¬
стонародья в Азии, позднее—[выступление] виднейших пашей,
к которым примкнули недовольные [правлением] и те, кто счи¬
тал, что их заслуги не оценены по достоинству9. Произошли
значительные опустошения тех стран, потому что от пашен и до¬
мов своих все, кто мог, кинулись в ряды беззаконных ватаг.
152
А так как уничтожить их не могли, власти обратились к другим
способам умиротворения: раздачам, увеличению жалованья, из¬
менению порядка предоставления снаряжения, прощению раз¬
личных проступков 10. Отсюда начали слабеть сила султанских
указов и почитание должностных лиц.
Поскольку из-за щедрых раздач и опустошений уменьшились
доходы казны и значительная часть их уходила на дворцовые
расходы и роскошь, жалованье стало нечасто к ним (воинам.—
Пер.) поступать. Сам Халил-паша, который воевал в Персии,
рассказывал мне, что, когда дело дошло до военных действий,
[солдаты] требовали жалованье, дерзко пререкаясь с воена¬
чальниками, пока не началась битва.
В результате всего этого из-за недостатка денег стали их
под разными предлогами вымогать у богатых людей. Отсюда
возникла подозрительность государей, по малейшему поводу
бесчестивших благородных и достойных людей. Так множество
подданных погибло, уничтожили почти всех достойных людей.
После тех ([султанов] вступил на престол скорее порывистый
и гневный, чем разумный, государь Осман, считавший, что он
всего достигнет, как и первые султаны, одной суровостью, кото¬
рой не было ни у его отца, ни деда. Не слушая никого, только
льстецов, начал оскорблять старших11, иных топить за проступ¬
ки и сурово карать за уже широко распространившиеся преступ¬
ления, вводя во всем старую дисциплину, прежде всего в вой¬
ске. После войны он хотел все войско переменить12. Его су¬
ровость привела его самого к преждевременной смерти, а тех
[воинов] к отчаянию, так как видели, что теряют и хлеб насущ¬
ный, и саму жизнь. Поскольку вся эта монархия держалась до
сих пор на слабом фундаменте — на одной только голове [сул¬
тана] и его приближенных, то, рассыпавшись вслед за падени¬
ем фундамента, все вернулось на круги своя. [Всем стали за¬
правлять] простолюдины, не знающие обычаев, без чести и бла¬
городства, разодетые в атлас, без знатных [предков], без род¬
ни, без уважения и почтения к кому бы то ни было. Так что че¬
рез восемь месяцев после первого [в османской империи] убий¬
ства монарха едва ли тень осталась от прежнего [порядка], ни
одно сословие не сохранилось в своем благородстве, не сберегло
своих качеств незапятнанными. Вместо добродетелей возобла¬
дали все пороки, страшное пьянство, открытый разврат, рос¬
кошь, лихоимство невероятное, лицемерие, открытое предатель-
ств0 13*
Все это неизлечимо и в доме самих государей. Нынешний
монарх (Мустафа.— Пер.)—попросту безумец, ничего не пони¬
мающий и ни к чему не способный, так что из-за него отчаи¬
вается и его мать, в руках которой все управление находится.
Но так как она действует скрыто, якобы от имени султана, сре¬
ди таких испорченных людей, то делает это под большим стра¬
хом, и не при помощи {государственной] мудрости или по уста¬
новленным правилам, а только с помощью денег; безумие султа¬
153
на проявляется тем временем все более открыто. Ближайших
его наследников — четверо. Одному из них, Мураду, 12 лет, дру¬
гому— 8 или 9, остальные еще младше. У Мурада ряд дефек¬
тов (о чем знаю от главного придворного врача — араба), а
именно у него какие-то судороги, подобные помешательству, хо¬
тя и бывают светлые промежутки. К тому же у него одна рука
сухая. Его мать [Кёсем-султан], женщина еще молодая и рос¬
кошная, очень расточительна. Конечно, ее правление будет та¬
ким же или еще худшим. Второй как будто лучше этого, но у
него между лопатками пузырь, который чудовищно вырос. Кро¬
ме того, возраст у него неподходящий. Между нынешними же
главными сановниками, которые могли бы надлежащим обра¬
зом обеспечить опеку или совет в Константинополе, нет никого,
за исключением двух. Один — это нынешний везир, другой — Ха-
лил-паша, морской капитан (капудан-паша.— Пер.). Нынешний
везир (Мере Хусейн-паша.— Пер.), конечно, более подходящий
человек, но с ним [турки] долго не выдержат, потому что боят¬
ся его и его правления. Страх охватил их всех, но свергать его
не будут, а, наверное, убьют. Халил-паша — не такой выдаю¬
щийся и менее влиятельный человек. Характер его более мяг¬
кий, он избегает опасности, не хочет этого (стать садразамом.—
Пер.), желает даже дервишем стать. Из прочих [везиров] боль¬
ше никто не имеет ни государственного ума, ни авторитета, друг
друга называют скотиной. В Азии некий Нафис-паша 14 имеет
какое-то влияние, но как будто он человек очень старый и боль¬
ной. Есть и будинский [паша], но этот не приедет, как они са¬
ми говорят, потому что там у себя достаточно укрепил свое гос¬
подство. Когда его перевели на службу при султане, воины не
хотели его отпускать и того, кто приехал [на его место], чуть1
не убили. Из прочих ни об одном не слышно.
В городе [среди воинов] распри. Прежде всего среди яны¬
чар и сипахиев, над которыми янычары берут верх в столице,
потому что их больше, да и пехотинцам i[b городе] легче. А там,
где сипахиев больше, они грозят янычарам. Благородные и чест¬
ные люди, мужи совета, держат сторону сипахиев. Наглые вы¬
скочки [к янычарам] присоединяются, хотя и между ними тоже
не меньшая ненависть. Дело в том, что новички хотели бы из¬
бавиться от старых воинов, которых 15 тысяч сверх нормы, а
те, в свою очередь, от этих новых янычар. Существует дворцо¬
вая партия, к которой принадлежат ичогланы, бостанджи, то
есть огородники, и множество дворцовых ремесленников, с ко¬
торыми связаны хаджи, ученики духовных училищ, которых не¬
мало. Все они одной линии [держатся]. В среде сипахиев так¬
же есть причины для ссор. Они владеют неравными тнмарами,
более бедные хотели бы поделить владения богатых.
Далее: хотели бы между собой делить имущество духовенст¬
ва и вакуфы, а это твердая кость, которую разгрызть не удает¬
ся. Особенно в Азии, где если сипахи встречает янычара, а яны¬
чар сипахи, то один стремится убить другого, каждый обвиняя
154
противника в том, что Османа умертвил. Против константино¬
польских [воинов] всеобщая ненависть. Хоть их разделяет море
й большие расстояния, [азиатские сипахи] говорят: пусть эти
константинопольские со своим султаном остаются, а мы его
знать не хотим. Из Египта, Каира, дань не получена и не при¬
дет; черные (берберские.— Пер.) арабы считают большой оби¬
дой для себя, что после Османа их лишили почти всех долж¬
ностей, что их презирают. Некие Сафоглу и Маноглу, главари
[мятежников], войной угрожают15. Вавилон, столица восточных
владений его (султана.— Пер.), занят каким-то Бекир-пашой,
изменником 16. В Эрзеруме, перебив янычар, укрепился Абаза-
паша 17. Не прекращаются набеги, разбой. Ожидали этого и в
европейских владениях, потому что там уже начиналось [бро¬
жение]. Если же {Порта] захочет силой оружия прекратить бес¬
порядки, безусловно начнется гражданская война.
Могущество Оттоманской монархии в настоящее время
[Янычары.] Могущество больше на словах, чем на деле.
Наилучшим тому доказательством было [время правления] Ос¬
мана, при котором государю изображали численность войска
как достаточную. Совершенно бесспорно, что они (турки.—
Пер.) ставят своей целью иметь во всех провинциях 30 тысяч
янычар, включая в это число новобранцев и пушкарей. Пола¬
гаю, что эта [цифра] может служить основой для [исчисления]
жалованья и хищений из казны, но не численности самих вои¬
нов. В действительности Осман, который с радостью забрал бы
всех жителей в войско, имел [в Хотинском походе] не больше
10 тысяч [янычар]. В Азии, где нет набора войска, их меньше,
чем в Европе. Особенно их много в венгерских пограничных
замках — чтобы угрожать соседу императору. Оттуда их, безу¬
словно, ни в какой поход не отправят, и они сами, придержи¬
ваясь обычая, не пойдут, как не шли с Османом. Тут же, около
Константинополя, редко их можно видеть, потому что нет кре¬
постей. В самом Константинополе, говорят, 20 тысяч. Никак не
могу это принять, потому что со всеми, о ком раньше упоминал,
получается не более 10 тысяч.
Берберских янычар, называемых джезаирем 18, насчитывает¬
ся 12 тысяч. Но они с ними (турецкими янычарами,— Пер.) на
войну никогда не ходили и ныне приказ султана не приняли:
при мне {стало известно], что не поехали.
Какие же это воины янычары? Начну с вооружения. Имеют
янычарки, которые дают очень сильную отдачу, нельзя стре¬
лять, приблизив к лицу, надо с плеча снять. Порох очень пло¬
хой, прицельная стрельба очень затруднена. Одиночным выст¬
релом не убьют, хотя при залпе нанесут большой ущерб. Мо¬
лодые воины мало упражняются в стрельбе. Это настоящий
сброд — отрастили длинные бороды и относятся к ним как к
чему-то святому. Парни молодые, избалованные. Управляют
155
ими люди без всякого опыта. Есть еще немного старых янычар
среди них попадаются совсем дряхлые. Из новых [начальников!
ни один не выдерживает на должности аги янычар [несколь¬
ких] недель, не то что месяцев, никогда прежде они не знали
что такое война. Нынешний ага янычар был цирюльником у
Османа, его уже смещают; на его месте снова будет какой-ни¬
будь огородник или дворцовая креатура.
Сипахи — второе воинское сословие. Считают,
что они многочисленны, но, как я определенно выяснил, при
покойном султане Османе их было не более 120—130 тысяч,
даже включая не только сипахиев, но и других, которые были
их подчиненными 19. Отряды сипахиев, называемые булюки, раз¬
деляются на европейские и азиатские, во главе их — семь на>
чальников. Главное их знамя — красное, его держат справа от
султана. Там, на самом почетном месте,— лучшие воины. У это«
го знамени — воины, каждый с флажком на копье — знак бла¬
городства и честности. Другое знамя, желтое, находится слева
от султана. По значимости оно на втором месте. Менее почитае¬
мы остальные знамена. Внешне, однако, [весьма впечатляюще,
когда] воины под этими семью знаменами выезжают на чудес¬
ных, откормленных конях, в прекрасных тюрбанах и очень до¬
рогих шароварах, с перьями и крыльями, которыми украшены
не только воины, но и кони. Они образуют свиту государя, со¬
ставляют цвет конного войска.
Виды оружия — почти все [те, что] применялись при Осма¬
не: джида — род копья с древком из индийского тростника, бы¬
вают и из легкой по своей природе древесины, очень гибкие;
легкие в полете. Чтобы их упрочить, железный наконечник за«
каливают. Копий очень мало, и пользуются ими очень неумело,
их применяют лишь албанцы и другие жители окраин государ¬
ства. Могу определенно утверждать, что с Османом было не
более 5 тыс. копьеносцев. Лук также применяют редко и плохо
им владеют. Ружья имеются едва у одного из тысячи, обычно
у наших ренегатов. Копья не годятся для атаки, разве только
для схваток перед боем, когда приходится биться врассыпную
и на легких (без панцирей) конях. [Тяжелое] оружие и пан¬
цири не используются.
Воины из Европы лучше азиатов, более выносливы, чем они.
У азиатов изнеженность и леность были велики еще при рим¬
лянах. Сидя на верблюдах и слонах, они воюют чаще всего в
коротких шелковых рубашках, с легким оружием. Когда как-то
в октябре под Хотином прошел холодный дождь с ветром, все
эти бедолаги скрючились от холода. Видимо, скорее числом вои¬
нов, чем подлинной силой, гордился османский тиран, в реест¬
рах которого число людей и лошадей было необычайно велико.
Азиаты раньше имели больше лошадей и верблюдов, но сей¬
час их поубавилось. Война с нами так всем опротивела, что
европейские [сипахи] отговариваются i[ot участия в ней] бед¬
ностью, что так и есть, азиатские — неблагоприятным временем
156
года, громко кричат, что в Европу на войну идти не хотят, не
хотят, чтобы их морозили: видно, хорошо те, в рубашках, на¬
мерзлись.
Без азиатских животных нельзя вести серьезную войну' в
Европе. Те обозы, которыми себя обременяют, везя все удоб¬
ства и богатства, требуют большого числа верблюдов и мулов,
а их уж и там (в Азии.— Пер.) не хватает, ибо множество
[скота] потеряли во время Хотинской войны.
Нет более точного критерия численности войска и благо¬
состояния, чем заселение территории государства, которая на¬
ходится в запустении. В Азии было не менее 1900 тысяч семей,
плативших дань, ныне считают, что их немногим более 70 тысяч.
Европа (европейские владения империи.— Пер.) вся опустела.
Те, кто ездит вплоть до Буды, рассказывают, как часто при¬
ходится останавливаться в поле, так как на много миль не най¬
ти села. То же [на пути] от Константинополя к Дунаю, где
проходили войска султана: Добруджа вся пуста, разорена; по
дороге к Рущуку не больше 70 городов, местечек, селений, боль¬
ших и малых, считая не только те, где проходили, но и те, что
видны были путникам. Есть поговорка, что, где ступит конь ту¬
рецкого султана, там трава не растет. Сейчас из-за безвластия
все дошло до крайнего разорения20.
Сипахи и янычары шатаются от села к селу, как будто это
их основное занятие (особенно это проявилось в Польше), едят,
пьют, вымогают подати от пахотной земли, требуют пустить на
постой. У женщин забирают последние деньги и [нередко] уби¬
вают их, так что всю оттоманскую землю можно назвать раз¬
бойничьим вертепом.
К этому добавилась эпидемия, которая по особой милости
божьей вредила больше туркам, чем христианам, и почти опу¬
стошила турецкие селения. На побережье Черного моря все это
проявилось в такой степени, что не понадобились и казачьи
набеги: те, кто уцелел, в страхе [перед мором] поразбежались.
Вот известие точное, безошибочное: с Османом до 300 тысяч
человек приходили, и сколько он [из них] погубил! И так тогда
бежали [дезертиры], что сам капудан-паша, стоявший на пере¬
праве, говорил, что у палачей рук не хватало вешать беглецов.
Если с таким государем, молодым и энергичным, не пошли
[в поход] ни по своей воле, ни по принуждению, то еще меньше
можно ожидать этого в настоящее время. Коней во всей их
земле не имеют, особенно в Европе. Больше всего лошадей бла¬
годаря «хорошим» нашим порядкам доставляют из Польши гре¬
ки, армяне и молдаване.
Оттоманские морские силы. На Белом море вот
уже несколько лет не могут снарядить более 56 галер. В этом
году будет еще меньше, надеются снарядить немногим более 40.
Не ошибусь, если скажу, что на Черном море —при самом
большом преувеличении — их будет не больше 20. [Турецкие]
галеры плохие, оснащены очень скверно. Ни на одной из них,
157
кроме галеры капудан-паши, нет даже 100 воинов, в основном —
70—60, да и тех либо насильно завербовали, либо они отбыва¬
ют повинности21. На вооружении [галеры] не более 50—60 ру.
жей. Таково [положение] на Белом море, на Черном — еще ху¬
же. Военному делу не обучают уже около 100 лет. На побережье
воины столь «мужественны», что едва не умирают [от страха],
когда должны идти против казаков, которых полно на Черном
море22. Те же, что на Белом море, такую «храбрость» обнару.
жили, что их 50 галер не решились сражаться с флорентийскими
и едва спаслить от них бегством.
Происходит это все оттого, что во флоте полно всякого от¬
ребья. Отступив от давних обычаев, позволили [правители]
принять в среду воинов цыган, греков и других, служащих за
деньги и благодеяния. Не удается им также набрать работни¬
ков. Дело в том, что живущие на побережье греки и другие на¬
роды, повинности которых заключаются в поставке [гребцов],
стараются откупиться, да и число их уменьшилось от эпиде¬
мии. Все держалось и держится на польских невольниках, из
которых в прошлом году многие умерли, ибо наши люди не вы¬
держивают [тяжкого труда]. Невозможно и денег достать на
столь обременительные расходы, [как строительство галер], из-
за всеобщего разорения. Каково положение дел, легко увидеть
из того, что теперь еле-еле смогли снарядить одну галеру23.
Все приморские крепости плохо укреплены. Устроиться слу¬
жить в них стремятся либо старые воины, либо трусы, сердце
которых слишком боязливо для битвы в поле, но таковым оно
остается и в крепости. Из-за опустошения, о котором я уже
рассказал, земля почти не обрабатывается, мало сеют в окрест¬
ностях Константинополя. Все продовольствие для него достав¬
ляется по Черному морю и совсем немного (только рис и овощи
из Египта) — по Белому, но на всех этого не хватает.
Проявилось это при Османе, когда Черное море и Дунай из-
за войны были закрыты [для торговли]. Флорентийские и ис¬
панские галеры хозяйничали на [Средиземном] море. Хлеб был
столь дорог, что люди погибали от голода, не было никакого
подвоза продовольствия по морю.
Нынешний мир 1623 г.
Заключенный ныне договор имеет все данные для того, что¬
бы действовать долго, поскольку нет сомнений, что [османы]
не знали более тяжелой войны, чем с Польшей. Продовольствие
туда (под Хотин.— Пер.) приходилось доставлять на лошадях,
так как из-за запустения [края] его трудно было доставать [на
месте]. Кормить требовалось не только людей, но и коней, так
как турецкий конь не выдерживает без зерна.
В своей земле (в балканских провинциях.— Пер.) нет воз¬
можности делать перевозки, кроме как по Дунаю. Отойдя от
него, трудно обеспечить доставку [продовольствия] на большие
158
расстояния. Что можно взять с этой земли, если она опусто¬
шена?! За Дунаем (в османских провинциях.— Пер.) нет част¬
ных земельных владений. Землю государственную, султанскую,
[сдают] крупными участками за большие деньги.
Сам воздух наш и трудности, к которым они не привыкли,
были им хорошей наукой. Теперь нас будут обходить стороной.
Неисчислимые расходы на эту столь далекую [войну], когда
не было никаких удобств, особенно когда казна истощена, при¬
ведут к тому, что правители тех земель (Османской империи.—
Пер.) не захотят [войны]. Среди пашей нет людей доблестных,
желающих воевать. Предпочитают теперь обеспечить себе бла¬
госклонность дворца для большего достатка и безопасности.
Сами же воины (сипахи.— Пер.) крайне обнищали из-за Хотин-
ской войны, потому что там пало бесчисленное множество ко¬
ней и верблюдов. Добывали деньги, чтобы предаваться праздно¬
сти, роскоши и безмерному пьянству. Тем, кто в Константино¬
поле, позволено бесчинствовать, а не воевать. Тем же воинам,
которые размещены по окраинам государства, не захочется из-
за этих гуляк погибать на границе. Поэтому так уже повелось,
что турки, [живущие] на границе, с большой учтивостью при¬
нимают послов Речи Посполитой и стремятся к миру.
Обстоятельства, препятствующие сохране¬
нию этого мирного договора. Первое — это казаки.
Удерживать их без войска и с таким малым жалованьем сможет
разве что Господь Бог, люди же осмотрительные [не берутся за
это]. Если они (казаки.— Пер.) на море будут ходить, совер¬
шать такие нападения, то это вынудит турок предпочесть смерть
в открытом бою безвестной гибели со своими семьями. Они
(турки.— Пер.) проявляют по отношению к нам великое терпе¬
ние, чтобы избежать необходимости вновь начинать против нас
войну.
Наверняка, однако, будет то, что готовилось уже при мне
(во время посольства 1622—1623 гг.— Пер.): на нас натравят
татар, которые им уже (тому есть свидетели) предлагали свои
услуги. ([Турки] не отсоветовали им, тем самым дав основание
надеяться, что позволят [совершить набег]. И те (татары.—
Пер.), видя наши беспорядки, надеются быстро осуществить
свои желания.
Второе препятствие [к установлению прочного мира]—в
том, что среди высших [османских] сановников нет таких ра¬
зумных людей, которые способны бы были занять должности
везиров, а тем более [таких, которые] стали бы друзьями Речи
Посполитой. Государь нынешний такой неблагоразумный, что
его можно назвать просто безумцем. При таких проводниках
[государственной политики] легко причинить нам зло при нез
подготовленности нашей ([обороны].
Третье препятствие, которое нельзя устранить никакими до¬
водами, самое серьезное —татары. Они разделены на две [ор¬
ды]. Одна — белгородские [татары], им рукой подать до Речи
1*Ю
Посполитой. Другая — под властью хана перекопского — крым¬
ские татары. Белгородскими повелевает Кантемир, убрать кото¬
рого турки, оезусловно, не захотят, поскольку он хорошо их под¬
держивает против казаков в нынешних мирных условиях. В об¬
становке таких волнений [в столице], если бы и хотели его уб¬
рать по государственным соображениям, не могли бы, пока он
силен. Этот Кантемир многие пустующие земли заселил ногай¬
скими татарами, к которым он сам принадлежит, сильно укре¬
пился и продолжает укрепляться. Если сперва их было 5—6 ты¬
сяч, то сейчас наберется до 20 [тысяч]. Начал было проникать
и в Молдавию и, если будут продолжаться казачьи набеги,
вероятно, ему разрешат расселить их до Днестра. Этот Канте¬
мир объединился уже теперь с [крымским] ханом, у них одни
кочевья, замыслы одинаковые, вместе и отплатят нам за ка¬
зачьи набеги. Но, допустив, что казаки не дадут повода, они
никак не позволят, чтобы такой подарок, как наши земли (воз¬
можность грабежа.— Пер.)у уплыл из их рук. Может быть, Кан¬
темир, хан и калга сами и не пойдут, но предводители под дру¬
гими именами будут вторгаться во главе больших отрядов.
Действие указов нынешнего турецкого султана ничтожно. В
самом Константинополе невозможно было воспрепятствовать то¬
му, чтобы на улицах не курили табак и не пили, указы превра¬
тились в посмешище. В дальнейшем ими будут еще больше
пренебрегать. А люди, живущие вдали [от столицы], их не толь¬
ко не придерживаются, но и вообще забыли. Сама необходи¬
мость, даже если бы существовали строгие запреты, вынуждает
татар к этому (к набегам.— Пер.). Они {дают] пищу, одежду,
иначе погибли бы. Сама доступность этих мест (владений Речи
Посполитой.— Пер.)у недостаток осторожности нашей, легкость
сбыта [награбленных] товаров туркам испортили бы и самых
лучших людей, не только алчных разбойников. Не очень-то тур¬
ки из-за этого будут волноваться и восстанавливать справедли¬
вость, более того, рады будут. Едва ли без этого (без набегов.—
Пер.) смогут жить и держаться, хотя и обещают. Почти все ра¬
боты на суше и на море, все хозяйство держится на подданных
Речи Посполитой. Даже жены и красивая прислуга родом отту¬
да. Если от татар не будут [поступать] все новые невольники
(число которых по разным причинам уменьшается), откуда бо¬
гатство возьмется? Оно обеспечивается руками пленников (кре¬
стьян у них нет), пустующие земли их заполняются стадами из
Польши. Во всеуслышание уже говорят о том, что трудно им
без этого (без набегов.— Пер.) продержаться.
Напоминать о справедливости только на словах и скорее вы¬
клянчивать ее, как нищие подаяния, все чаще становится обыч¬
ным для [политики] Речи Посполитой. Если я, будучи великим
послом моего государя, не мог ее добиться, то как смогут ее
получить переводчики и гонцы, с которыми там меньше будут
считаться? Ведь негоже им (туркам.— Пер.) карать и зло при¬
чинять [людям] своей крови и тем, от которых получают богат-
160
с-тва и всяческие удовольствия. А то, что татары [на польских
землях], как в своих собственных владениях, чинят мерзости,
даже сабель из ножен не вынимая, воодушевляет турок (поэто¬
му Осман и решился на войну), так что и оскорбят нас и не
дадут удовлетворения [нашим претензиям], только словами от¬
делываясь, не сделают ничего, потому что {такое положение ве¬
щей] для них выгодно.
Каждый должен знать, что турки хотя клянутся именем Бо¬
га, создателя жизни, которому все возносят хвалу, но имеют
еще двух богов, которых более всего почитают,— насилие и
деньги. Иначе говоря, не держат данного слова, к этому их надо
принуждать или [верность слову] купить.
Заканчиваю тем, что, если на какую-нибудь христианскую
страну обрушится турецкая война, следует опасаться не основ¬
ного турецкого войска, а татар. Это я точно предсказываю. С
другой стороны, если дойдет до того, что уже решено, чтобы
Кантемир с 30 тысячами молдаван и валахов, 2 тысячами людей
из Буды и Канижа под предводительством Ибрагим-паши, 6 ты¬
сячами воинов пашей Печа и Герцеговины шел на помощь вой¬
ску против императора, то следует особенно опасаться, чтобы
татары не задумали двинуться через польскую территорию. Да¬
же если пойдут иным путем, безусловно, захотят вести войну
в Силезии.
Кто столь могущественного врага зовет на помощь, не может
по своему желанию приказывать ему или направлять его. Поль¬
ша так или иначе открыта для него (Кантемира.— Пер.). Сле¬
дует твердо стоять на своем (в отношении татар.— Пер.): те¬
перь устранены всякие сомнения, что они слово держат только
до тех пор, пока боятся войск Речи Посполитой, действуя так
из страха, а не как честные соседи.
Итак, Речи Посполитой нужно [регулярное] войско, а не
ополчение, которое и войском-то назвать нельзя. Оно с божьей
помощью дало бы отпор обнаглевшим от безнаказанности буд-
жакцам. Тогда бы, в случае успеха, если Господь Бог обеспечит
его, а также из-за страха — сейчас они пренебрегают всякой ос¬
торожностью— они остановились бы. И у других [татар], кото¬
рые нас ни во что не ставят, не считаются с авторитетом Речи
Посполитой, это вызвало бы страх; [прекращение татарских
набегов] могло бы дать [нам] возможность держать казаков
в повиновении, что укрепило бы наш авторитет в глазах турок.
Добивались бы безусловно справедливости (компенсации.—
Пер.) у турок и интриг соседских не боялись. [Турки], видя
свою слабость и потрясения, знали бы, что Речь Посполита, ха¬
рактер свой изменив, готова сокрушить их могущество. В про¬
тивном же случае, говорю и довожу [до сведения] как моего
государя, так и Речи Посполитой, придут несчастья и пораже¬
ния.
Желал бы и того, чтобы казаки были остановлены, но не
согнаны [с Днепра], чтобы не раздражали турецкого султана,
11 Зак. 930 161
потому что от этого нет никакой выгоды, а только этот уста¬
новленный мир — желанный для всех — нарушается. Однако
пусть бы [казаки] готовились [и ждали] решения Речи Поспо-
литой, когда всей своей могучей силой им ударить. [А следова-г
ло бы это сделать], когда наступит время новых смут у турок
и когда укоренившееся своеволие у них возобладает, из-за чего
наверняка они пойдут на другие народы. [Казакам надо] дей¬
ствовать не так, как обычно (чем только возбуждают турок
против нас), но, взяв в помощь Господа Бога, уничтожить ту
слабую армаду на Черном море (что является делом возмож¬
ным, как я выше показал), после чего взять Константинополь —
гнездо турецкого могущества. Издалека [Стамбул] кажется мог
гущественным, вблизи же он слабый и без труда попал бы в их
(казаков.— Пер.) руки, а если бы дал Господь Бог, и к нам бы
перешел 24.
Об этом не время и не в моей компетенции говорить. Скажу
только: ясно понимаю и вижу, что ни одному народу не дал
Господь Бог больших возможностей для овладения жизненными
силами этого государства, кроме [народов] Речи Посполитой.
И есть надежда на окончательную их (турок.— Пер.) гибель*
если будем просить Бога Высочайшего и если будем не гор¬
достью возноситься, не надменностью, а смиренно, но с мужест¬
венным сердцем захотим использовать подходящие возможно¬
сти. Речи Посполитой Господь Бог те земли обещал, и я бы
обосновал это подробнее, но сейчас закончу этим пожеланием.
ПРИМЕЧАНИЯ
ВВЕДЕНИЕ
1 В. А. Гордлевский. Внутреннее состояние Турции во второй поло¬
вине XVI века.— «Труды Московского института востоковедения». 1940, № 2;
А. Ф. Миллер. Разложение военно-ленной системы и попытки реформ в Тур¬
ции в црнце XVIII —начале XIX в. М., 1963 (Доклады делегации СССР на
XXVl Международном конгрессе востоковедов); Н. А. Смирнов. Россия
и Турция в XVI—XVII вв. М., 1946; А. С. Тверитинова. Восстание Кара-
Языджн— Дели Хасана в Турции. М.— Л., 1946, с. 49—51, 80—81; А. Д. Но-
вичев. История Турции. 1. Эпоха феодализма (XI—XVIII века). Л., 1963,
с. 115—|Ll8, 152—,1<56; он же. Турция. Краткая история. М., 1965, с. 32—36,
41—42; И. С. Д ост ян. Борьба сербского народа против турецкого ига. XV—
начало XIX в. М., 1958, с. 58, 62, 69, 75; История Болгарии. Т. 1. М„ 1954,
с. 1'81—198; История Венгрии. Т. 1. М., 1971, с. 332—374; История Югосла¬
вии. Т. 1. М. 1963, с. 203—207; М. С. Мейер. К периодизации истории Тур¬
ции эпохи феодализма.— «Вестник Московского университета». Востоковеде¬
ние. 1977, № 4, с. 10—*11.
2 И. Мит ев. Кратка история на българския народ. София, 1951, с. 79—
80, 98—99; Н. Стан ев. България под иго. Възраждане и освобождение
1393—1878. София, 1947, с. 60—67; С. Димитров, К. Манчев. История
на Балканските народи. XV—XIX век. София, 1971, с. 59—65; Кратка военна
история на България 681—11945. София, 1977, с. 110—118; Б. А. Цветкова.
К исследованию аграрных отношений в Османской империи с конца XVI до
середины XVIII века.— «Труды XXV Международного конгресса востокове¬
дов». 1963, т. 2, с. 421—429, и др.
3 J. Reychman. Historia Turcyi. Wroclaw—Warszawa, 1973, с. 87—100;
Historia słowian południowych i zachodnich. Warszawa, 1977; A. Bombą ci.
Imperium Osmańskie (гл. 2.) — «Przegląd orientalistyczny». Warszawa, 1966,
No 4 (60), c. 295—298, и др.
4 Mustafa Ali Mehmed. Istoria Turcilor. Bucure$ti, 1976.
5 Y. Boric, S. Cirkovic, M. E k m e c i с, V. D e d i у e r. Istoriya Yugosla-
viye. Beograd, 1973.
6 I. H. Uzunęarąili. Osmąnli tarihi. Cilt 3. KiSim 1. II Selimin tahta
ęiki$indan 1699 Karlofęa andla^masina kadar. Ankara, 1951, c. 123—131, 135—
138; он же. Osmanli tarihi. Cilt 3. Kisim 2. XVI Yüzyil ortalarindan XVII yu-
zyil sonuna kadar. Ankara, 1954, c. 274—280, 282—283, 310—314; E. Z. Karał.
Yeni ve yakin ęaglar tarihi. Istanbul, 1957, c. 49—50, 72—74; E. B. §apolyo.
Yeni ve yakin ęaglar ve Turkiye Tarihi. Istanbul, 1960, c. 48—49, 95—102;
M. Akdag. Celali isyanlari (1550—1603). Ankara, 1963, c. 152—1155, 158—159,
170; A. Niyazi. Tarih. 3. Istanbul, 1963, c. 55—60; O. E m i n. Tarih. Hisse 3.
Yeni ve yakin ęaglar. Istanbul, 1964, c. 49—55; D. Avcioglu. Türkiyenin dü-
zeni. Dün. Bugün. Yarin. Ankara, 1969, c. 23—32, 33—39; I. Cem. Türkiye’de
geri kalmięligin tarihi. 4 basim. Istanbul, 1974, c. 13©—^139, 151—156, 168—175*
181—187, 1«90—207.
7 L. Kinross. The Ottoman Centuries. The Rise and Fąll of the Turkish
Empire and its Successors. N. Y., 1973; P. Mansfield. The Ottoman Empire
and its Successors. L., 1973; P. F. Sugar. South-Eastern Europe under Otto¬
man Rule, 1354—1804. L., ,1977, c. 195—№7, 201—202, 209—211.
11*
163
8 I. H. Uzunęaręili. Osmanli tarihi. Cilt 3. Kisim 2..., c. 274—£80,
282—283; V. Kocatürk. Osmanli padi$ahlari. Ankara, 1957, c. 196—198, 209—
221; P. F. Sugar. South-Eastern Europe..., с. 195—197, 201—202.
0 А. Ф. Миллер. Краткая история Турции. М., 1948, с. 27; А. Д. Нови-
чев. Турция. Краткая история. М., 1965, с. 41—42; А. А. Губер, Г. Ф. Ким,
А. Н. Хейфец. Новая история стран Азии и Африки. Изд. 2-е, перераб. и
доп. М., 1975, с. 67.
10 Б. А. Цветкова. К исследованию аграрных отношений в Османской
империи...., с. 421, 423.
11 Е. В. $ а р о 1 у о. Yeni ve yakin ęaglar..., c. 48.
12 Великий везир, бывший при Селиме II и Мураде III, безвольных пре¬
емниках султана Сулеймана Великолепного, фактическим правителем Осман¬
ской империи.
w Е. В. $ а р о 1 у о. Yeni ve yakin ęaglar..., c. 48.
14 А. N i у a z i. Tarih. 3, с. 55, 56.
16 Там же, с. 56.
16 О. Emin. Tarih. Osmanli Imparatorlugunun duraklama devri (1579—
1683). Istanbul, 1962, с. 50.
{l I. Н. Uzunęaręili. Osmanli tarihi. Cilt 3. Kisim 2..., c. 274—280,
310—314; он же. Osmanli tarihi. Cilt 3. Bölüm 1..., c. 123—131; E. Z. Karal.
Yeni ve yakin ęaglar tarihi, c. 49—50, 72—74.
1,8 D. A V c i o g 1 u. Türkiyenin düzeni...; I. C e m. Türkiye’de geri kalmi$li-
gin tarihi; H. 1 n a 1 c i k. Osmanli Imparatorlugu.—Türk dünyasi el kitabi. An¬
kara, 1976; E. К uran. Osmanli Imparatorlugunda yenile$me hareketleri.—Там
же. F. C e t i n D e r i n. Osmanli devletinin siyasi tarihi.— Там же.
19 А. Д. Нови чев. Турция..., с. 1>40.
20 (История Ирана. М., 1977, с. 185.
21 В. Д. С м и р н о в. Кучибей Гомюрджинский и другие турецкие писатели
XVII в. о причинах упадка Турции. СПб., 1873, с. 109.
22 I. Н. Dan-ięmend. Izahli Osmanli tarihi kronolojisi. Cilt 3. Istanbul,
1950, c. 284.
23 K. M a p к c. Хронологические выписки. II. Архив ИМЭЛ. T. VI. M., 1939,
c. 189.
24 Цит. по: П. Шевченко. Разложение военно-феодального строя у ту¬
рок и усиление эксплуатации болгарского крестьянства в XVI—XVII вв.—
«Ученые записки Курского пединститута». 1961, т. 3, вып. 3, с. 89.
26 А. С. Т в е р и т и н о в а. Второй трактат Кочибея.— «Ученые записки
Института востоковедения». 1953, т. VI, с. 237.
20 ЦГАДА. Посольский приказ, ф. 89/2. Сношения России с Турцией,
16211 г. Книга посольская № 4, с. 188.
21 L. Podhorodecki. Kampania Chocinska 1621 г.—«Studia i materiały
do historii wojskowski». Warszawa, 1965, t. 1!1, cz. 1, c. 66.
23 I. Франко. Хмельницький i хмельничиина у поезп.— «Записки науко-
вого товарнства гмеш Шевченка». 1898, т. 23—24, кн. 3—4, с. 7.
20 Н. Раш б а. Протурецька полггика польських магнатов шд час бороть-
би румунського й модДайського народ1в против турецького нанувания напри-
кшнщ XVI ст.— «Учет записки Харшвського державного б1блютечного шсти-
туту». 1959, вип. 4, с. 161—168.
80 Р. Grabowski. Polska nizna, albo osada polska. Kraków, 1859, c. 14—
16.
ОЧЕРК ИСТОРИИ...
1 Pamiętniki Janczara czyli Kronika turecka Konstantego z Ostrowicy*
Wyd. Jan Łos. Kraków, 1912, c. 163.
2 Ф. Энгельс. Борьба в Венгрии.-нК. Маркс и Ф. Энгельс. Сочи¬
нения. Т. 6, с. 180.
3 J. Pa j ewski. Buńczuk i koncerz. Warszawa, 1978, c. 44.
4 Там же, с. 46—48, 58.
5 Архив Маркса и Энгельса. Т. 8. М., 1946, с. 57.
164
6 В. Королю к. Ливонская война. М., 1954, с. 98—99.
7 См. подробнее: А. Тверитинова. Письмо турецкого султана Мура¬
да III Стефану Баторию.— «Восточные источники по истории народов Юго-
Восточной и Центральной Европы». М., 1974, вып. 3, с. 295—308.
8 [Z. А b г a h a m о w i с z.] Katalog dokumentów tureckich. Warszawa, 1959,
c. 36.
9 S. Gerlach Tage-Buch einer in die Türkey 6-järigen (1573-4578) Rö¬
mischen Keyserlichen Gesandtschaft. Frankfurt a/M., 1674, c. 481.
10 T. Korzon. Dzieje wojen i wojskowości w Polskę. T. 2. Wyd. 2. Lwów,
1923, c. 28.
11; А. Новосельский. Борьба Московского государства с татарами
в первой половине XVII в. М., 1948, с. 417.
ł2 J. Sas. Stosunki polsko-tureckie w pierwszych latach Zygmunta 3.—
«Przegląd Powszechny». 1897, № 55, c. 107.
18 Z. Wójcik. Dzikie Pola w ogniu. O Kozaczyźnie w dawnej Rzeczypos¬
politej. Warszawa, 1960, c. 14.
”Wł. Konopczyński. Polska a Turcja 1683—1792. Warszawa, 1936,
c. lk
15 Dokumente privitoare la istoria Romänilor. Cule$e de E. de Hurmuzaki.
Vol. 11. Bucuresci, 1900, c. 591; vol. 3, p. 1. 1880, c. 36.
18 K. Dopierała. Liga antyturecka w planach Stefana Batorego.—«„Pols¬
ka—Niemcy, Europa“. Uniwersytet im. A. Mickiewicza w Poznaniu. Seria hi¬
storia». 1977, № 75, c. 103.
17 Книга посольская метрики литовской. T. k M., 1843, c. 11—15.
18 В. Королю к. Ливонская война, c. 99.
10 В. Макушев. Итальянские архивы и хранящиеся в них материалы.
СПб., 1870, с. 7—8.
20 К. Dopierała. Liga antyturecka..., с. 109.
21 S. Alexandrowicz. Stosunki z Turcja i Tatarszczyzna w kartogra¬
fii staropolskiej XVI—XVII wieku.—«Polska—Niemcy...», c. 97.
22 I. Франко. Наш погляд на польське питания.—I. Франко. Публн
цистика. КиТв, 1953, с. 48—49.
23 [Z. A b г a h a m о w i с z.] Katalog..., с. 223—224.
24 П. Кулиш. История воссоединения Руси. Т. 2. СПб., 1874, с. 22.
25 J. Bielski. Dalszy ciąg kroniki polskiej (od r. 1587). Warszawa, 1851,
c. 202—203.
38 Documente privitóre la istoria Romänilor. Urmare la colectiunea lui E. de
Hurmuzaki. Suppl. 2, vol. 2. Bucuresci, 1895, c. 334—337; Listy S. Żółkiewskie¬
go. Wyd. S. Lubomierski. Kraków, 1868, c. 52, 43, 64; В. К o c o w s k i. Wypra¬
wa tatarów na Węgry przez Polskę w r. 1594. Lublin, 1948, c. 6, 35.
17 J. Bielski. Dalszy ciąg..., c. 216—217; R. H e j d e n s z t e j n. Dzieje
Polski od r. 1572 do 1594. T. 2. SPb., 1859, c. 322—323.
28 J. Macürek. Zapas Polska a Habsburku: O pftstup k Ćernćmu mofi na
sklonku 16 st. Praha, 1931, c. 25, 61; B. Kocowski. Wyprawa tatarów...,
c, 78.
29 A. Prochaska. Hetman Stanisław Żółkiewski. Warszawa, 1<927, c. 16.
30 J. Macürek. Zapas Polska..., c. 76.
31 IZ. Abrahamowicz.j Katalog..., с. 232—233.
32 Жерела до icropii Украши—Pyci. T. 8. Матер1яли до icTopii украТнськоТ
козаччинн, т. I. 3i6pae i вид. I. Крипякввич. Льв1в, 1908.
33 Documente... Suppi. 2. Vol. 1. Bucuresci, 1893, c. 377; J. В i e 1 s k i. Dals¬
zy ciąg..., c. 274.
34 L. Rogalski. Dzieje księstw naddunajskich. T. 1. Warszawa, 1851,
c. 176; J. Macürek. Zäpas Polska..., c. 119, 178—180.
35 Documente... Suppi. 2. Vol. 1, c. 561.
36 Там же, c. 413, 611; R. H e j d e n s z t e j n. Dzieje Polski,.., c. 402; J. M a-
curek. Zapas Polska..., c. 141.
37 R. H e j d e n s z t e j n. Dzieje Polski..., c. 419.
318 Жерела..., c. 115; J. Hammer. Geschichte des Osmanischen Reiches.
Bd 4. Gotha, 1829, c. 675—679; Zbiór pamiętników historycznych o dawnej Pol¬
szczę. T. 6. Lwów, 1833, c. 32—33.
165
39 M. Horn. Chronologia i zasięg najazdów tatarskich na ziemie Rzeczy¬
pospolitej Polskiej w latach 1600—1647.— «Studia i materiały do historii Wojs¬
kowości». T. 8, cz. 1. Warszawa, 1962, c. 5.
40 S. Väsäry. Armeno-Kipchak Parts from the Kamieniec Chronicie.—
«Acta Orientalia Hungarica». 1969, t. 22, f. 2, с. 153, 157—158, 152.
41 Pisma Żółkiewskiego. Wyd. A. Bielowski. Lwów, 1*861, c. 425; Жерела...,
№ 87 (султан Ахмед — Сигизмунду III в конце 1606 г.).
42 Жерела..., № 99; П. Кулиш. История воссоединения Руси. Т. 2. СПб.,
1874, с. 183; Pisma Żółkiewskiego, с. 309.
43 Жерела..., № 106, 109; Documente... Suppi. 2. Vol. 2, с. 385.
44 Жерела..., № 121; Documente... Suppi. 2. Vol. 2, c. 420; Pisma Żółkiews¬
kiego, с. 254, 423, 305.
45 Pisma Żółkiewskiego, с. 236, 240, 405.
46 T. Korzon. Dzieje wojen..., c. 194; А. Новосельский. Борьба Мос¬
ковского государства..., с. 80—82; О. Вайнштейн. Россия и Тридцатйлетняя
война. М., 1947, с. 40.
47 J. Sękowski. Collectanea z dziejopisów tureckich. T. 1. Warszawa,
1824, c. 128.
43 Pisma Żółkiewskiego, c. 207, 252; Жерела..., № 125.
40 См. при меч. 47.
50 F. Su war a Przyczyny i skutki klęski Cecorskiej 1620 r. KrakóW, 1930,
c. 20, 25.
51 Pamiętniki Samuela i Bogusława Kazimierza Maskiewiczów (wiek XVII).
Wrosła w, 1961, c. 208.
32 Pamiętniki do panowania Zygmunta III, Władysława IV i Jana Kazimier¬
za. Wyd. K. Wł. Wójcicki. T. 1. Warszawa, 1846, c. 60.
53 J. Niemcewicz. Dzieje panowania Zygmunta III. T. 3. Warszawa,
1819, c. 216—(217.
54 W. Dobrowolska. Książęta Zbarascy w walce z hetmanem Żółkiews¬
kim. Kraków, 1930, c. 20.
56 J. Ossoliński. Pamiętnik. Lwów, 1879, c. 94, 96; Pisma Żółkiews¬
kiego, c. 393.
50 J. Ossoliński. Pamiętnik, c. 94—96.
87 Pamiętniki do panowania Zygmunta III..., c. 65.
58 Pamiętniki Maskiewiczów..., c. 210—211.
59 W. Dobrowolska. Książęta Zbarascy..., c. 34—37.
90 [Z. Abraham o wicz.j Katalog..., c. 24il<—244; Pamiętniki do panowa¬
nia Zygmunta III..., c. 65; Documente... Vol. 4, p. 2. 1887, c. 373.
31 Zbiór pamiętników..., c. 33—34, 306, 290, 293; Pisma Żółkiewskiego, c. 349;
R. Majewski. Cecora—rok 1620. Warszawa, 1970, c. 24, 28, 33.
62 F. S u w a r a. Przyczyny..., c. 70.
03 T. Wittman. Bethlen Gabor. Budapest, 1954, c. 75—76.
34 N. Raszba. W sprawie «Сесогу—rok 1620». R. Majewskiego; R, Maj¬
ewski. Docentowi N. Raszbie—w odpowiedzi.—«Studia historiczne». Kraków,
1975, t. 18, N2 3(70), c. 389—405.
65 Pamiętniki Maskiewiczów..., c. 214.
93 N. Bellum. Warhaftige eigentliche und ausrührliche historische Beschrei¬
bung. Frankfurt a/M., 1625, c. 347.
67 Documente... Suppl. 2. Vol. 2, c. 495.
93 J. Sękowski. Collectanea..., c. 140—141, 230—231.
69 A. Baliński. Zgon Żółkiewskiego w Cecorskiej wyprawie—Studia Hi¬
storyczne. Wilno, 1856, c. 236—237.
70 Pamiętniki do panowania Zygmunta III..., c. 71.
71 Polska, jej dzieje i kultura od czasów najdawniejszych do chwili Obecnej.
T. 2. Warszawa, 1927, c. 5|1.
78 F. Suwara. Przyczyny..., c. 96—-126; B. Baranowski, St. Herbs t.—
Historia Polski. T. 1, cz. 2. Warszawa, 1969, c. 535.
73 См. публикуемый ниже отрывок йз «Каменецкой хроники».
п Жерела..., с. 211; Listy S. Żółkiewskiego, с. 145.
^ Акты исторические, относящиеся к России... собранные А. ТурГёйевым.
Т. 2, СПб., 1842, с. 412, 414.
166
76 J. Sękowski. Collectanea..., 147—149.
77 Сборник летописей, относящихся к истории Южной и Западной Руси.
Киев, 1888, с. 86—89; Воссоединение Украины с Россией. Документы и ма¬
териалы. Т. 1. М., Ii953, с. 16.
78 Z. Pauli. Pamiętniki о wyprawie Choclmśkiej г. 1621. Krakótir, 1853,
с. 71.
79 J. Sękowski. Collectanea..., с. 154—156.
80 2. Pauli. Pamiętniki..., с. 74; C. Tende. Polnischer Staat. Köhln, 1697,
c. 28.
81 [K. Chodkiewicz.] Korespondencje Jana Karała Chodkiewicza. Wars¬
zawa, 1875, c. 1*81; 2. Pauli. Pamiętniki..., c. 70, 111, 83, 120.
82 J Jer licz. Latopisiec albo kroniczka. T. 1. Warszawa, 1853, c. 7.
83 Жерела..., c. 232, № 148; 2. Pauli. Pamiętniki..,, c. 123, 43.
84 J. Engel. Geschichte der Ukraine und Kosaken. Galle, 1796, с. 119;
И. Каманин. Очерк гетманства Сагайдачного. Киев, 1901, с. 26.
85 A. Naruszewicz. 2ycje J. К. Chodkewicza. T. 2. Warszawa, 1805,
c. 240.
86 [C. Величко.] Летопись событий в Юго-западной России в XVII-м
веке. Т. 1. Киев, 1848. Приложения, с. 41 (Приказ короля о наградах).
87 А. N а г u s z e w i c z. 2ycję J. K. Chodkewicza, c. 317.
88 Й. Гундулич. Осмйн, поэма. Пер. В. К. Зайцева. Минск, 1969, с. 209.
89 S. Starowolscius. Polska albo opisanie położenia Królewstwa Pols¬
kiego. Kraków, 1976, c. 141, 145.
90 E. Schütz. An Armeno-Kipczak Chronicle on the Polish-Turkiśh Wars
in 1620—21. Budapest, 1968, c. 51, 81, 61; |[C. Величко]. Летопись... T. 1,
c. 41.
91 I. F г a n k o. Charakterystyka literatury ruskiej XVI—XVII wieku.—«Kwar¬
talnik historyczny». Lwów, 1892, t. 6. c. 714—715.
92 Pontes rerum austriakorum. Bd 26. Wien, 1866, c. 108.
93 A. Th einer. Vetera monumenta Poloniae et Lithuaniae gentiumque fi¬
nitimarum. Vol. 3. Roma, 1863, c. 364.
* Relacye..., c. 132, 124—(125.
95 J. Ossoliński. Pamiętnik (1595—1621). Wroclaw, 1952, c. 153—156,
78, 95.
96 Documente privitoare la istoria Ardealului, Moldovei $i Tarii-Romane$ti.
Pubi, de A. Veress. Vol. 9. Bucure$ti, 1937, c. 238; A. Naruszewicz. Histo-
rya J. K. Chodkewicza. T. 2. Warszawa, 181(9, c. 285.
97 ЦГАДА. Посольский приказ, ф. 89/2. Сношения России с Турцией, 1621 г.
Книга посольская № 4, с. 105.
98 Там же, с. 137, 188, 109, 132.
99 Там же, с. 128—4(29; Вести-куранты, 1600—1639. М., 1972, с. 62—65.
100 ЦГАДА..., с. 139, 174, 97.
101 Донские дела. Ч. 1. М., 1898, с. 216; Историческое описание земли вой¬
ска Донского. Новочеркасск, 1867, с. 157—158.
ш W. Dembołęcki. Pamiętniki о Lissowczykach. Kraków, 1*859, с. 47;
Жерела..., с. 248.
,аз Ż. Pauli. Pamiętniki..., с. 82, 88, 71; Н. М a 1 е w s k a. Listy staropolskie
z epoki Wazów. Warszawa, 1959, c. 216. ,
104 2. Pauli. Pamiętniki..., c. 32, 61; J. Jerlicz. Latopisiec albo kronicz¬
ka, ć. 29—30.
105 A. Naruszewicz. Życje J. K. Chodkewicza. T. 2. Warszawa, 1805,
c. 319—320.
106 Цит. no: L. Podhorodecki. Kampania Chocimska 1621 r.—«Studia
i materały do historii wojskowości». 1965, t. Ul, cz. 1, c. 68; N. R a sz b a. O pew¬
nej omycie w wartościowej publikacji.— «Przegląd orientalistyczny». Warszawa,
1963, № 3, c. 232—233.
107 Цит. по: [С. Величко.] Летопись... T. 1, c. 24, 41; т. 4, 1864. Прило¬
жения, с. 171—174.
108 Н. Костомаров. Исторические монографии и исследований. Т. 2.
СПб., 1856, с. 203.
т Ż. Р a u 1 i. Pamiętniki...^ с. 83, 86, 99.
167
110 [С. Величко.] Летопись..., с. 33.
ш Wyjątki z negocyacyi kawalera sir Thomas Roe.— Zbiór pamiętników
historycznych o dawnćj Polszczę. T. 5. Lipsk, 1<840, c. 303.
и® [Z. A b г a h a m o w i c z.] Katalog..., c. 265, № 275. 1
113 B. Baranowski. Ormiane w służbie dyplomatycznej Rzeczypospoli-
tej.— Mysi karaimska. T. 1, Wrosław, 1046, c. 126.
M4 Отдел рукописей Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Сал¬
тыкова-Щедрина. Ф. авт. 63/2, jSTs 48.
116 Wyjątki z negocyacyi..., с. 321.
ш S. Twardowski. Przeważna legacya.— S. Twardowski. Poezye.
Kraków, 1861, c. 177.
117 Акты исторические, относящиеся к России..., т. 2, с. 424.
118 Там же, с. 425—426.
ш Отдел рукописей библиотеки Варшавского университета, № 563. л. 62—
62 об., 66 об., 67.
100 Historia dyplomacji polskiej. T. 2. Warszawa, 1982, c. 82.
121 [Z. A b г a h a m o w i c z.] Katalog..., с. 2ЭЗ, № 261.
ш J. Wojtasik. Uwagi Księcia Krzysztofa Zbaraskiego, posła wielkiego do
Turcji z 1622 r.— «Studia i materiały do historii wojskowością 1961, t. 7, cz. 1*
c. 345.
1228 M. Jakimowski. Opisanie krótkie zdobycia galery w porcie Meteli-
ny.—A. Grabowski. Starożytności historiczni polskie. T. 1. Kraków, 1840,
c. 471—476.
123 Там же, с. 344.
124 Там же, с. 346.
126 L. Podhorodecki, N. Raszba. Wojna Chocimska 1621 г. Krakow^
1979, с. 303.
ДОКУМЕНТЫ И МАТЕРИАЛЫ
«Каменецкая]хроника»
«Каменецкая хроника», фрагменты кипчакской части которой публикуются
здесь в русском переводе, составлена Агопом, а позже отредактирована, зна¬
чительно дополнена и продолжена его родным братом Аксентом в 1650—*
1652 гг. на армянском и кипчакском языках. Агоп и Аксент — представители
армянской аристократической верхушки г. Каменца. Их дед Ованес, умерший
в 1610 г., был армянским войтом и авакерецом, отец братьев Крикор (Кир-
кор) долгое время служил писарем в суде армянской общины, тоже был вой¬
том и авакерецом (с 1618 г.). Духовным лицом был и Агоп, старший из брать¬
ев, умерший в возрасте 39 лет и прослуживший последние 11 лет своей жизни
в сане священника. На с. 118' «Хроники» Аксент подробно и очень высоко ха¬
рактеризует своего брата Агопа, сообщая о его преждевременной кончине
26 апреля 1621 г.
Перу Агопа принадлежат списки ряда известных ныне рукописей на древ¬
неармянском языке. Среди них —«Житие святых», или «Синаксарь» («Hajs-
mavurk»); заканчивая его переписку в 1620 г., Агоп оставил на последних
страницах довольно объемную памятную записку, опубликованную И. А. Аб¬
дуллиным (И. А. Абдуллин. «Памятная записка» Агопа на армяно-кып-
чакском языке.— «Советская тюркология». 1971, № 3, с. 118—'129). Как об
образованном человеке говорит о брате и Аксент. За образованность и ве¬
ликолепный ум Агопа уважали и чтили не только в среде армян, но и в кру¬
гах польской церковной знати, а также украино-русских священников города.
И это. в то время, когда в самом Каменце велась острейшая борьба против на¬
вязываемой католическим верховенством унии армянской церкви с римско-ка¬
толической. Об участии Агопа в этой борьбе говорит Аксент, когда упоминает
о диспутах, на которых Агоп искусно противостоял своим оппонентам. Аведь
его основными противниками были иезуиты, отличавшиеся чрезвычайной об¬
разованностью и умением вести споры.
Трудно сказать, насколько велик был литературный талант Агопа, но то»,
что его брат Аксент обладал незаурядной литературной одаренностью, дока'
168
зывает его бесхитростный, откровенный и одновременно весьма искусный рас¬
сказ об удивительных, достойных эпического описания событиях и о фактах
на первый взгляд обыденных, сугубо житейских. Как человек увлеченный, Ак-
сент зачастую не может устоять перед гиперболой, будь то в оценке сил той
или другой стороны, будь то в определении роли некоторых исторических лич¬
ностей. В то же время как хронист начинающий, не имеющий достойных пред¬
шественников, Аксент пренебрегает скрупулезностью. Из-за этого его совре¬
менным читателям и в первую очередь издателям приходится, скажем прямо,
очень нелегко, когда речь идет об установлении той или иной личности. Нали¬
чие параллельных источников, правда, облегчает эту задачу, но в ряде случа¬
ев она остается неразрешимой. Во всяком случае, оценить по достоинству пуб¬
ликуемый письменный памятник можно будет позже, после его тщательного
изучения специалистами. Но уже сейчас можно с уверенностью сказать, что
многие из сообщаемых фактов уникальны.
«Хроника» Агопа и Акеента отражает события, происходившие на Право-
бережной и Западной Украине, в Молдавии и Валахии, но главным образом
в самом Каменец-Подольском с 1430 по 1652 г. Ее кыпчакская часть относит¬
ся к периоду обострения пол ьско-турецких отношений, кульминацией которого
стали битва под Цецорой и Хотинская война. Первая запись «Хроники» по¬
священа избранию войта армянской общины Каменца в январе 1611 г., а по¬
следняя сообщает о кончине проповедника родом из Кафы, вартабеда Месроба
в Замостье 12 мая 1622 г.
«Каменецкая хроника» существует в двух списках — в кратком и в более
полном. Оба списка опубликованы, причем при публикации полного списка ав¬
торы учли их идентичность в объеме краткого описка и не повторили издание
последнего. Таким образом, полным текстом кыпчакской части «Хроники» мож¬
но располагать, имея издания краткого списка и дополняющих его частей пол¬
ного списка. В публикуемом переводе указана пагинация оригиналов: со 107
по 115 и со 122 по 157 страницу полного списка.
Первый, краткий список хроники хранится в Национальной библиотеке в
Париже. Ж. Дени опубликовал текст рукописи, перевел ее на французский
язык, снабдил издание словарем и индексом имен. Текст «Хроники» содержит
записи с января 1611 (1060) по 13 (3) ноября 1613 (1062) г. (J. Deny, L’ar-
meno-coman et les «Ephemerides» de Kamieniec (1604—1616). Wiesbaden, 1957,
c. 26—37).
Второй список «Каменецкой хроники», более полный, хранится в Библио¬
теке мхитаристов в Венеции и содержит 169 страниц, из которых 151, 156,
161-я — чистые. Повествование начинается записью, датированной 15 октября
1660 (1009) г., однако после этой записи авторы обращаются к фактам 1430 г.
Армянская часть рукописи предшествует кыпчакской, а затем продолжает ее:
она описывает события с 1430 по 1610 г. и с 1648 по 1652 г. (с. 7—73, 161—
169). Армяно-кыпчакский текст охватывает 1611—1622 гг. (с. 74—160). Текст
краткого списка в полном занимает с. 74—89. Полный текст венецианской ру¬
кописи опубликован в оригинальной армянской графике в 1896 г. Г. Алиша-
ном (Г. Алишан. Камениц, тарегирк хайоц Лехастани йев Руменьо. Вене¬
ция, 1896 (на арм. яз.; кыпчакская часть: с. 68—<110)).
Э. Шюц опубликовал английский перевод значительной части кипчакского
текста этой рукописи, описывающей ход Цецорской кампании и Хотинской
войны; перевод снабжен словарем, указателями, примечаниями, комментарием,
обширным введением, обзором хроники армянского автора XVII в. Ованеса
Каменацн и дневника путешествий, составленного его современником Симео¬
ном Лехаци, а также очерком грамматики языка памятника (Е. Schutz. Ап
Armeno-Kipchak Chronicle on the Polish-Turkish Wars in 1620—>1621. Budapest,
1'968).
Фрагменты, отсутствующие у Шюца и Дени, издал в транслитерации и
английском переводе с глоссарием, указателями имен и географических назва¬
ний И. Вашари (S. V ä sä г у. Armeno-Kipchak Parts from the Kamenets Chro¬
nicle.— «Acta Orientalia». Budapest, 1969, t. 22, p. 2, c. 141—463).
Настоящий перевод кыпчакской части «Каменецкой хроники» осуществлен
на основе публикаций Г. Алишана, Ж. Дени, Э. Шюца и И. Вашари. В тек¬
169
сте перевода ссылки на эти публикации не даются, но указывается пагинация
оригинальных рукописей.
Кыпчакская часть «Каменецкой хроники* — замечательный памятник ар-
мяно-кылчакского языка, на котором составлено и поныне сохранилось боль¬
шое количество разнообразных письменных памятников XVI—XVII вв. Среди
них актовые книги, судебники, светские художественные произведения, молит¬
венники, словари, грамматики (Я. Р. Дашкевич. Львовские армяно-кып-
чакские документы как исторический источник.— «Историко-филологический
журнал». Ереван, 1977, № 2 (77), с. 151 —1176). Содержащийся в армяно-кып-
чакских памятниках фактический материал имеет важное научное значение.
В этом убеждает и содержание публикуемой части крупнейшей из армянских
хроник, составленных на Украине. Ввод этих источников в научный обиход еще
только начинается. Следующим этапом можно предполагать публикацию наи¬
более интересных протоколов из актовых книг армянского суда г. Каменец-
ТТодольского, освещающих малоизвестные стороны политической, экономиче¬
ской и культурной жизни армянских колоний на Украине и всей огромной по
масштабам территории от восточных границ Османской империи на востоке
до Португалии на западе, где представители этих колоний проявляли общест¬
венную активность и оставили исторический след.
1 Э. Шюц полагает, что Отвиновский мог воспользоваться при этом услу¬
гами казаков, 150 чаек которых в августе 1620 г. находились в Варне.
2 Кыпчакское «xardaS» имеет двоякое значение: «брат» и «сестра».
3 Под командованием калги ДевлетиГирея и мурзы Кантемира находи¬
лось не более 25 тыс. человек.
4 Сопоставляя данные польских и турецких источников, Э. Шюц отмечает
большие расхождения: по польским сведениям, армия противника насчитыва¬
ла 150 тыс. человек, тогда как, согласно турецкому хронисту Наима, у Искан¬
дера вначале была 1 тыс., а позже 10 тыс. человек.
5 Наима указывает 53 тыс. и позже 60 тыс., английский посол в Стамбу¬
ле Томас Роу — 30 тыс., польские очевидцы—8,4 тыс. человек.
6 Э. Шюц отмечает, что только с Каспером Грациани было 600 человек.
7 Э. Шюц уточняет имена плененных дворян: Кароль Самуэль Корецкий,
Фаренсбах, галицкий староста Струсь, сын коронного гетмана Станислава
Жолкевского грубешовский староста Ян Жолкевский, племянник коронного
гетмана Лукаш Жолкевский, староста Александр Балабан и полковник Ян
Тышкевич.
8 10 февраля (31 января) 1620 г. был понедельник.
9 15 (5) октября 1620 г.
10 Покушение произошло в кафедральном костеле св. Иоанна.
11 В упоминаемом молдавском после Э. Шюц видит Баптиста Вевелли,
посла молдавского господаря Александра к гетманам, вместе с которым Назад,
к господарю, был отправлен польский посол Теофил Шемберг.
12 Э. Шюц уточняет в соответствии с другими источниками состав войска
Владислава: 1250 гусаров, 1060 лисовчиков, 600 казаков, 1800 польских пехо¬
тинцев и 5400 наемных немецких пехотинцев под командованием Германа Ден-
хофсЬа и Яна Вайера—всего 10 тыс. человек.
k По согласованию с другими источниками, проведенному Э. Шюцом, ка¬
заки прибыли днем раньше —во вторник, 31 (21) августа. Среда приходилась
на* 1 сентября (22 августа). Количество казаков Ованес Каменаци определяет
в 15 тыс., а Симеон Лехаци — в 60 тыс.
14 Согласно Ованесу Каменаци, переход длился восемь дней.
115 «...казацкого гетмана Сагайдачного ранили в плечо» (eline). Э. Шюц
в своем примечании предлагает читать «eline» («в руку»), хотя в армяно-кип¬
чакском языке слово «el» не употреблялось и ему соответствовало слово cxol»
в значении «рука». Более того, в армяно-кипчакских словарях XVII в.
(Е. Try jarski. Słownik ormiańsko-kipczacki. T. 1, cz. 1. Warszawa 1968,
c. 238), а также в актовых книгах армянского суда в Каменце отмечено слово
«el» именно в значении «плечо» (ЦГИА УССР, ф. 39, on. 1, д. 11, л. 74а). До¬
бавим, что именно от этой раны Сагайдачный вскоре умер.
170
16 Как и в предыдущем сообщении, дата, указанная Аксентом, hä один
день опережает датировку других авторов. Э. Шюц полагает, что султан при¬
был в среду, 1 сентября (22 августа).
17 В оценке числа орудий расхождения между авторами незначительны:
у Ованеса Каменаци—300 (это число позже называет и Аксент), у Сймеона
Лехаци—200. Численность войска колеблется тоже; по сообщению Аксента и
других его современников, она составляла 400—450 тыс. человек (это, Очевид¬
но, преувеличение).
1® ,У Ованеса Каменаци — в 1 миле.
19 Так и у Ованеса Каменаци. В русском переводе Э. Шюц заметил Ыпиб-
ку: вместо 30 фигурирует 20.
2® Джанибек-Гирей, согласно Ованесу, привел 130 тыс. и Хантемир-—
ВО тыс. человек. Эти же цифры указывает Симеон. Польские источники не упо¬
минают хана, а сообщают либо только о Хантемир-мурзе, либо о Нуреддине,
сыне Джанибек-Гирея.
21 У Ованеса — «строить мосты».
22 4 сентября (25 августа) 1621 г.
23 5 и 6 сентября (26 и 27 августа) 1621 г.
24 7 сентября (28 августа) 1621 г.
25 Э. Шюц указывает фамилии убитых: ротмистр Жичевский и поручик
Слятбвскнй.
* Аксент, по замечанию Э. Шюца, буквально понял значение слОв^В «сот¬
ня», т. е. как «эскадрон». В действительности в этих отрядах было 200, 15Ö и
130 Асадников.
Ä7 Э. Шюц указывает на данные, согласно которым Константин Вейелли
приходйл как посол к польскому гетману Ходкевичу 1—6 и 12 сентября.
15 (5) сентября 1621 г.
29 Польские источники, привлеченные Э. Шюцом, свидетельствуют о Юм,
что удар пришелся «прямо в лоб».
30 23 (13) сентября 1621 г.
31 Турецкий хронист Наима называет 4 тыс. Якуб Собеский в своей! Днев¬
нике—8 тыс.
32 В этой фразе далее зачеркнуто: «если куда ударяло такое ядр<№.
33 29 (19) сентября 1621 г.
34 15 (5) октября 1621 г.
35 ХоДкевич, как замечает Э. Шюц, действительно умер в пятницу, Но во
Львове, и притом 22 (12) октября 1621 г.
33 У Ованеса и Симеона —300 тыс. человек.
Заключение Хотинского перемирия...
Неудача штурма 28 сентября, явившегося самой жестокой битвой ХОтин-
ской кампании, заставила султана Османа II и его приближенных ускорить
мирные переговоры. Однако автор «Каменецкой хроники» о них почти ничего
не сообщает; о договоре же, подписанном 9 октября, пишет: «Я не мог разуз¬
нать о его содержании, так как это было делом монархов». Ход переговоров,
обсуждение спорных вопросов, своеобразная картина «дипломатии на поле
боя» описаны одним из польских уполномоченных для их ведения — Якубом
Собеским.
Дневник Я. Собеского с рассказом о мирных переговорах под Хотином
опубликован польским историком А. Нарушевичем (Djariusz J. Sobieskiego.—
A. Naruszewisz. Historia J. К. Chodkewicza. Warszawa, 1819, t. 2, c. 3Ö8—
333). Русский перевод соответствующего раздела дневника дан с некоторыми
сокращениями. Имеющаяся в тексте аббревиатура ЕКМ (его королевская ми¬
лость) в тексте перевода заменена на «королевич». 11 Речь может идти либо о капыджи-баши Хаджи Мехмед-аге, либо о на¬
ставнике султана Османа II Омер-эфенди.
2 Тбкст инструкции опущен ввиду его близости к тексту договор^.
3 Имеется в виду ага янычар Юсуф-ага.
171
4 Далее излагается ход переговоров, очевидно, с Радулом.
5 Автор говорит о военной демонстрации турок с целью заставить поляков
быть более сговорчивыми при обсуждении пунктов мирного договора.
6 Речь идет о 26 ноября по старому стилю.
7 Послы имели в виду земли Крымского ханства.
8 Далее Собеский рассказывает о положении в польском лагере.
9 Речь идет о церемонии, завершавшей мирные переговоры.
10 Такие тюрбаны надевались лишь во время торжественных приемов.
11 Речь идет о Радуле М'ихне, который после смещения Османом II мол¬
давского господаря Александра был поставлен одновременно господарем Мол¬
давии и Валахии.
1(2 Таким образом, договор 9 октября 1621 г. был прелиминарным (времен¬
ным) до утверждения его султаном и польским королем.
13 Далее Я. Собеский приводит текст договора, публикуемый в данном
сборнике отдельно.
«Ибретнюма»
Впервые публикуемая в русском переводе хроника Туги посвящена собы¬
тиям, происходившим в Стамбуле в 1622—1623 гг. Это сочинение было хоро¬
шо известно современникам. Отрывки из него приводили в своих трудах ту¬
рецкие хронисты более позднего времени, в частности известный придворный
историограф Мустафа Наима (1655—il<716). Сохранилось несколько рукопис¬
ных копий хроники Туги, в том числе в Вене, Дрездене и Кембридже (F. В а-
b i n g е г. Die Geschichtsschreiber der Osmanen und ihre Werke (далее — GOW).
Lpz., 1927, c. 157). С одной из них ознакомился австрийский ученый Й. Хам-
мер-Пургшталь при создании своей капитальной «Истории Османской импе¬
рии» (J. Hammer. Geschichte des Osmanischen Reiches. Pest, 1834, Bd 2).
Благодаря публикациям французского востоковеда М. А. Данона (М. A. D а-
поп. Contributions ä l’histoire des sultans Osman II et Moustafa I.— «Journal
Asiatique». P., 1919, II ser., t. 14, c. 69—139, 234—309) есть основания счи¬
тать, что сочинение Туги Челеби имело ряд вариантов (редакций). По всей
вероятности, современники, переписывая хронику, вносили в ее текст коррек¬
тивы, меняя отчасти композицию, добавляя или убирая какие-то детали. Один
из таких вариантов принадлежал переводчику французского посольства в
Стамбуле Антуану Галлану, который уже в XVII в. издал его в переводе на
французский язык (La mort du sultan Osman ou le retablissement de Mustafa
sur le throne, traduit d’un manuscrit turc par A. Galland. P., 1678). Другой
вариант был опубликован Даноном: текст в арабской графике с переводом
на французский язык (М. A. Da non. Contributions..., с. 77—<Ь25, 261—282).
Третий вариант под названием «Ибретнюма» («Книга назиданий») был обна¬
ружен современным турецким историком М. Сертоглу в одной из частных иол-
лекций. Перевод на русский язык осуществлен на основе этой последней пуб¬
ликации: М. S er t oglu. Tugi tarihi. II Sultan Osman ęehadeti vak’asmdair
bahsdeder (Yenięeri Solak Hüseyin Tugi).— «Belleten». Ankara, 1947, t. 11,№43,
c. 492—514.
Исследователи не располагают сколько-нибудь достоверными данными о
жизни Туги Челеби. На основе отдельных упоминаний в османских биографи¬
ческих сочинениях известный немецкий ученый Ф. Бабингер полагал, что ав¬
тор хроники был свидетелем многих описываемых им событий и умер в прав¬
ление султана Мурада IV (1623—1640) (GOW, с. 157). Это вполне согласу¬
ется с ремарками Солак Хусейна в опубликованном Даноном тексте, где хрО'
нист сообщает о том, что свой труд он начал, уже удалившись от де#
(М. A. Da non. Contributions..., с. 78). На основе прозвища Туги можно за¬
ключить, что автор был связан с янычарским корпусом, хотя в биографиче¬
ском словаре османского автора XIX в. Мехмеда Сурейи он фигурирует как
кятиб (писарь, секретарь) султанского дивана (GOW, с. 157). 11 Автор употребляет здесь термин «кул» (раб), имея в виду категории*
«государевых слуг» (капыкулу), набиравшихся либо из рабов, либо посреди*'
вом «кровного налога» из христианского населения империи и после соотвеТ'
172
ствующего обучения в дворцовых школах назначавшихся на различные госу¬
дарственные посты.
2 По одной из версий, Карабаш пытался оспаривать у шерифа доходы от
должности кадия Мекки, которые до того времени присваивались шерифом.
3 Речь идет о попытках властей следить за соблюдением закона, запре¬
щавшего янычарам употребление спиртных напитков.
4 Более правдоподобен рассказ в другой редакции, по которому бостан-
джи^баши, будучи соперником аги янычар, стремился подорвать авторитет
Юсуф-аги в глазах султана. С этой целью он и водил Османа по злачным
местам города, где часто бывали янычары.
6 Автор имеет в виду придворных, находившихся в непосредственном ус¬
лужении у султана в его внутренних покоях.
6 По другой версии, Дилавер-лаша и Эсад-эфенди отговорили султана от
его плана лично возглавить экспедицию против непокорного эмира Ливана
Фахруддина, и тогда появилась идея о паломничестве султана.
* Речь идет об Омер-эфенди.
8 В тексте говорится о таможне, находившейся около Адрианопольских
ворот.
9 Речь идет о главных воротах Топкапы. От них и пошло европейское на¬
звание османского правительства — Высокая Порта.
10 Шестым в списке значился секбан-баши Насух-ага, ниже в тексте он
ошибочно назван Салих-агой.
111 Во время описываемых событий Ахмед-паша занимал пост хранителя
султанской печати.
12 В одной из версий сообщалось, что султан Осман II приказал упразд¬
нить не только коруджу, но и отураков.
13 Автор имеет в виду Орта капы или Баб-юс селям (Врата приветствий,
или Врата мира), открывавшие проход во второй двор султанского дворцового
комплекса, где находилось, в частности, Диванхане — помещение для заседа¬
ний султанского дивана, известное также как купольная палата.
14 Часть восставших через ворота Баб-юс саадет (Врата счастья), где на¬
ходился тронный зал (иначе — зал прошений), проникла во внутренние покои
дворцового комплекса, охранявшиеся евнухами.
15 Речь идет об особой категории балтаджи — зюлюфлю, привилегирован¬
ной части султанской стражи, состоявшей на денежном довольствии.
w Согласно другим источникам, Кафзаде Фаизи-эфенди умер от страха,
поскольку восставшие, угрожая оружием, требовали от улемов фетвы, одоб¬
рявшей возведение на престол Мустафы I.
17 Автор имеет в виду традиционный подарок янычарам («коюн акчеси»—
«бараньи деньги») по случаю назначения великого везира.
18 В тексте ошибка: пятница приходится на 9 реджеба (20 мая 1622 г.).
1,9 Видимо, ошибка: бостанджи-баши с начала 1622 г. был Хаджи Махмуд¬
ам.
20 Султану предлагалось укрыться у янычар, которые пользовались пра¬
вом убежища (экстерриториальности).
21 Причиной нападения на жилища Мурада Чауша и Хаджи Субаши был
произвол, чинимый ими при взимании сборов и пошлин. По одной из версий,
Хаджи Субаши был повешен перед своим домом.
22 Муслу Алтунджу-оглу был янычаром 65-й роты. Позже за участие в
убийстве Османа II все подразделение было объявлено вне закона.
23 Речь идет о серии антиправительственных выступлений в конце XVI—
начале XVII в., получивших общее название «джслялийской смуты». Наиболее
крупными из них были восстания Кара Языджи—Дели Хасана (1599—1603),
Календероглу (1603—1608), Джанбулата (1605—1607).
24 Видимо, ошибка переписчика: в других редакциях хроники речь идет о
Дсрвиш-аге, султанском паже (ичоглане), сделавшем быструю карьеру. После
прихода к власти Мустафы I он назначается вначале силяхдаром (оруженос¬
цем султана), затем агон янычар.
и «Планетами нес'1'Ягтья» считались Марс и Сатурн.
26 Хаммер читал его имя как Календер-Огри.
173
27 Здесь говорится о втором из девяти сыновей Ахмеда I, младшем брате
Османа II, казненном по приказу последнего 12 января 1621' г.
" Запрещение проходить через Бедестан и ряды шорников (саргане)
можнр объяснить тем, что подобный маршрут был обычным для янычар, под¬
нимавшихся «а мятеж. С другой стороны, богатые торговцы Бедестана К шор¬
ники наверняка рассматривали этот запрет как своде привилегию, и цотому
его нарушение должно было вызвать у них негативную реакцию.
29 впервые Мустафа I был провозглашен султаном после смерти Ахме¬
да I 23 ноября 16117 г., но уже 26 февраля 1618 г. его сместили из-за умст¬
венной неполноценности. Это обстоятельство было использовано в качестве
причины и при вторичном низложении, в 1623 г.
30 В османских хрониках отмечено, что из-за сильных и продолжительных
холрдрв 24 января 1621 г. замерз залив Золотой Рог, а 9 февраля и Босфор —
от Ускюдара до старого Стамбула.
Э1' Речь идет о «джюлюс бакшиши» («подарке к восшествию на престол»),
ставшем к тому времени своеобразной данью султанов янычарам. Розданный
22 мая 1622 г. «бакшиш» равнялся 1,5 млн. золотых дукатов.
33 Дауд-пашу обвинили в попытке убить сыновей Ахмеда I с помощью
главы белых евнухов, о чем рассказывалось выше.
33 Поводом для отставки Мере Хусейн-лаши стал его приказ от 7 августа
1622 г. о смещении и отправке в ссылку аги янычар Дервиш-аги.
34 Гюрджю Мехмед-паша был назначен великим везиром 21 сентября
1622 г.
35 Известие о низложении и убийстве Османа II послужило сигналом к
целому ряду выступлений провинциальных пашей, сопровождавшихся распра¬
вами над местными янычарами. Наиболее крупным был мятеж губернатора
Эрзурума Абаза Мехмед-паши; сообщение об этом событии дошло до столицы
в конце ноября 1622 г.
36 Феридун-эфенди, или Челеби Феридун, был одним из составителей спис¬
ка требований восставших, поэтому историки предполагают, что Дауд-паша
был одним из тайных подстрекателей мятежа против Османа II и инициато¬
ром возведения на престол Мустафы, с которым он был связан родственными
узами.
37 Речь идет о Фонтане палача — Джеллат чешми, расположенном в пер¬
вом дворе Топкапы. Около него нередко проводились казни, после которых
палач омывал в фонтане свой меч.
38 Речь идет о главном султанском палаче Сулеймане Уста, который в хо¬
де последующих допросов признал факт подкупа.
39 Местонахождение дворца установить не удалась.
40 Описываемые события произошли 5 февраля 1623 г.
41 Современники единодушно отмечают резкое обострение отношений ве¬
ликого везира и стамбульских улемов. Последние вменяли ему в вину телес¬
ное наказание одного из кадиев, открытый грабеж и богохульство во время
пребывания на посту вали Египта.
42 Автор говорит, по-видимому, о великом везире Мере Хусейн-паше и о
его сторонниках из числа придворных, намекая на их христианское происхож¬
дение.
4,3 Данное событие произошло 30 августа 1623 г.
44 По традиции, шедшей от первых преемников Мухаммеда, считалось, что
правители мусульманского мира, халифы, должны совмещать функции свет¬
ского руководителя (эмир-аль муминин) и духовного наставника (имама).
Стремясь найти предлог для низложения Мустафы I, османские улемы при¬
равняли турецкого султана к халифу, хотя известно, что вплоть до конца
XVIII в. правители Османской империи не претендовали на роль главы му¬
сульманского мира.
4,5 Судя по другим версиям хроники Туги, в этом эпизоде вспоминается*
как Дауд-паша, пытаясь оправдаться перед обвиняющими его в убийстве Ос¬
мана II, утверждал, что имел на то указ, якобы полученный от Мустафы. ПрИ
расследовании выяснилось, что паше была послана записка о рабыне Санэв-
бер.
174
Ą? (Мустафа I был низложен 10 сентября 1623 г. Он прожил в заточении
еще 15 лет и умер в 1639 г.
А1 Далее в тексте повторяется только что описанный эпизод.
^ Видимо, этим заканчивается хроника Туги, а последующий отрывов
включен в его текст переписчиками.
О низложении и убийстве...
В соответствии с Хотинским договором, заключенным 9 октября 1621 г.,
в Стамбул вместе с османскими войсками отправился польский гонец (ди¬
пломатическое лицо, не имеющее полномочий заключать какие-либо соглаше¬
ния) Станислав Сулишовский в сопровождении переводчика — армянина Кши¬
штофа Серебковича. Их миссия состояла в подготовке условий для приезда
великого посла К. Збаражского, который должен был утвердить мирный дого¬
вор, подписанный под Хотином.
К. Збаражский упоминает о письмах Сулишовского, который хорошо ин¬
формировал Варшаву о событиях в Стамбуле. Одно из них, которое мы при¬
водим, было адресовано польному гетману С. Любомирскому, командовав¬
шему польскими войсками после гибели К. Ходкевича. Перевод осуществлен
на основе публикации документов из архива Конецпольских: Pamiętniki Ko¬
niecpolskich. Wyd. St. Praylęcki. Lwów, 1842, с. 230—232. Встречающаяся в
тексте аббревиатура EKW (его королевское величество) переведена как «мой
государь».
1 Сулишовский ошибается: Мустафу I освободили из заточения 19 мая,
а провозгласили султаном 20 мая.
2 Сообщая о своей деятельности в Стамбуле, Сулишовский отмечает, что
он в соответствии с письмом Сигизмунда III великому везиру Дилавер-паше
еще до низложения Османа готовился к встрече посольства Збаражского. Су-
лищрэский утверждает, что пытался воздействовать на Порту, чтобы задуман¬
ный Османом отъезд из Стамбула был отложен до приезда польского посла.
Он с удовлетворением отмечает изменение внешнеполитического курса импе¬
рии в связи с переменой на престоле, сообщает, что по его просьбе были при¬
няты меры против набегов татар на владения Речи Посполитой, но умалчива¬
ет о том, что эти меры оказались малоэффективными.
3 К- Збаражский, отвечая на упреки тех, кто обвинял его в длительной
задержке с отъездом, говорил, что согласился возглавить посольство, хотя эта
миссия была сопряжена с большими расходами. Известно, что он внес из лич¬
ных средств до половины из 120 тыс. червонных злотых, отпущенных на рас¬
ходы посольства. Важнейшим вопросом среди тех, которые вызвали промед¬
ление с отъездом посольства, был спор по поводу обязательств, данных поль¬
скими делегатами во время переговоров в Хотине. Османская сторона стре¬
милась в какой-либо форме зафиксировать уплату Польшей дани. Польские
представители заявили, что Польша никогда никому дани не платила, согла¬
сились только на дары султану. Именно отсутствие формального обязательст¬
ва о платежах и побудило некоторых вельмож из окружения короля утверж¬
дать, что со смертью турецких сановников, участвовавших в переговорах под
Хотином, обязательства аннулируются и Збаражский не должен везти обещан¬
ные дары. Кшиштоф и его старший брат Ежи, краковский кастелян, реши¬
тельно восстали против этого, утверждая, что такая постановка вопроса чрез¬
вычайно затруднит миссию Кшиштофа. Когда подскарбий объявил, что денег
для посольства нет, Ежи написал королю, советуя дать хотя бы 20 тыс. чер¬
вонных злотых, а также разрешение одолжить в случае необходимости деньги
у константинопольских купцов. Разрешил ли король? Очевидно нет, ибо Е. Зба¬
ражский на сеймике 13 декабря 1622 г. заявил, что Кшиштоф, находящийся
уже месяц в Стамбуле, потратил на расходы посольства такие средства, каг
ни один посол до него (Listy Jerzego Zbaraskiego, kasztelana Krakowskiego, z
lat 16211—1631. Wyd. A. Sokołowski.—«Scriptores rerum polonicarum». Krakówr
1880, t. 5, c. 11, 58—59). Формальной причиной задержки посольства Кшиш¬
175
тоф выставлял события в Стамбуле. Он заявил, чю не может выехать без
официального заверения в безопасности от султана.
4 Предполагалось, что после отъезда Османа II из столицы второй везир,
Мере Хусейн-паша, будет исполнять обязанности наместника (каймакама) в
Стамбуле, третий везир, Гюрджю Мехмед-паша, станет наместником в Эдирне,
четвертый везир, Реджеб-паша,— в Бурсе.
5 Несомненно, Сулишовский добивался скорейшего приезда посольства,
убеждая Збаражского в том, что ему гарантирована безопасность и что не¬
обходимо скорейшее заключение мира. Характерно, что, пересказывая беседу
о Дилавер-пашой, он отмечает могущество польского войска и силы казаков
на море. Это было невозможно до Хотинской войны.
Донесение о посольстве
князя К. Збаражского.. .
Публикуемый документ представляет собой официальный отчет великого
«осла Кшиштофа Збаражского о его дипломатической миссии в Стамбуле в
1622—1623 гг. О том, кому предназначалось «Донесение», можно судить по
часто встречающемуся в тексте обращению «Ваше королевское величество»
-(WKW, приводимое в тексте документа, в переводе заменено на «мой госу¬
дарь»).
Основной целью посольства, как уже отмечалось ранее, было утверждение
Хотинского договора 1621 г. Кроме того, К. Збаражскому поручалось выку¬
пить из плена оставшихся в живых участников сражения при Цецоре, доби¬
ваться смещения хана буджакских татар Кантемира с поста бейлербея Сили-
*стры и Стефана Томши с поста молдавского господаря. О том, как послу уда¬
лось выполнить эти поручения, и рассказывается в его отчете.
По своей форме «Донесение» напоминает статейные списки русских ди¬
пломатов XVI—XVII вв., т. е. оно содержит расположенные в хронологической
последовательности сообщения о наиболее важных встречах с турецкими госу¬
дарственными деятелями и западными дипломатами, рассказ о ходе перего¬
воров с великим везиром и другими представителями Порты, описания офи¬
циальных церемоний (аудиенций посла у великого везира и султана), а также
весьма подробные записи о событиях, происходивших в Османской империи
в период пребывания посла в Стамбуле. Все эти материалы и делают «Доне¬
сение» важным историческим источником, дающим представление об общест¬
венно-политических отношениях в Османской империи, раскрывающим формы и
методы деятельности европейской дипломатии в Стамбуле, показывающим осо¬
бенности польско-турецких отношений после Хотинской войны.
Русский перевод «Донесения» осуществлен на основе первой и единствен¬
ной пока публикации этого документа в 1827 г. (Poselstwo Krzysztofa Zbaras¬
kiego do Turcyi w г. 1622.— «Dziennik Wileński». Wilno, 1827, t. 3. Historia i
literatura, c. 3—27, 101—125, 237—273, 339—357). К сожалению, это издание
было выполнено с определенными пропусками, затрудняющими чтение и по¬
нимание отдельных отрывков. Содержащиеся в комментариях уточнения и до¬
полнения основаны по преимуществу на свидетельствах современников и оче¬
видцев.
Среди них прежде всего следует отметить поэму С. Твардовского «Зна¬
менитое посольство», в которой автор, входивший в состав миссии Збараж¬
ского, отмечает многое из того, о чем сам посол умалчивает (S. Twardows¬
ki. Przeważna legacya К. Zbaraskiego. Kraków, 1633; он же. Poezye. Kraków,
1861, с. 9—186).
В комментариях учтено также сочинение секретаря посольства С. Куше-
вича (S. Kusze wic z. Poselstwo Księcia Zbaraskiego do Turek w r. 1622.—
Zbiór pamiętników historycznych o dawnej Polszczę. T. 2. Warszawa, 1822,
c. 300—340). Оно уже неоднократно использовалось исследователями, в част¬
ности И. Хаммером.
(Наконец, сведения Збаражского могут быть скорректированы свидетельст¬
вами европейских дипломатов при Порте. В комментариях использованы ДО'
несения французского посла де Сези и английского дипломата Т. Роу (см-
соответственно: Акты исторические, относящиеся к России... собранные А. Тур~
176
геневым. Т. 2. СПб., 1642; Wyjątki z negocyacyi kawalera Sir T. Roe.—Zbiór
pamiętników... T. 5. Lipsk, 1840). Они рассказывают далеко не обо всех собы¬
тиях, упомянутых в отчете Збаражокого, но, как внимательные наблюдатели
развития польско-турецких отношений, дают достаточно объективные оценки
деятельности посла и итогов его миссии.
* Речь идет о последней фаворитке султана Ахмеда I — Махпейкер, или
Кёсем-султан, матери будущих султанов Мурада IV и Ибрагима I, ставшей
в годы царствования своих сыновей фактической управительницей империи.
2 Збаражский отмечает нарушение традиционного порядка комплектова¬
ния янычарского корпуса. Созданный в середине XIV в., он первоначально по¬
полнялся юношами, захваченными в покоренных странах. Позднее возникла
система «девширме», названная в Болгарии и Сербии «налогом кровью», по
которой забирали каждого десятого мальчика из христианских семей Осман¬
ской империи. Их отдавали в услужение феодалам Анатолии, обращали в ис¬
лам, а затем ими комплектовали янычарское войско. С конца XVI в., когда
янычарам разрешили жениться, они стали записывать в аджем-и огланы сво¬
их сыновей. Когда проводились массовые наборы, то в корпус попадали, как
в упомянутом Збаражкжим случае, и лица из неянычарских семей. Система
«девширме», постепенно исчезая, окончательно перестала применяться во вто¬
рой половине XVIII в.
3 Накануне приезда Збаражокого в Стамбул и во время его пребывания
там обострилась борьба между отдельными группировками внутри ооманской
правящей верхушки. Об ее остроте свидетельствовала частая смена великих ве-
зиров, которых приводили на высшую должность и лишали ее борющиеся между
собой фракции. Так, после убийства Дилавер-паши 19 мая ,1622 г. везиром стал
Дауд-паша, которого уже 14 июня сменил Мере Хусейн-паша. 8 июля его ме¬
сто занял Лефкели Мустафа-паша, которого 21 сентября заменил Гюрд*
жю Мехмед-паша. Именно при нем выполнял свою миссию К. Збаражский,
завершив ее при Мере Хусейн-паше, возвратившемся к власти б февраля
1623 г. ' ,
4 Вопрос о численности посольства и сопровождавших его лиц остается
опорным: И. Хаммер ссылается на С. Кушевича, И. Цинкайзен—на донесе¬
ние английского посла Т. Роу от 30 ноября 1622 г. Оба автора утверждают,
чтов составе посольства было более 300 человек (J. Hammer. Geschichte
des Osmanischen Reiches. Bd 2. Pest, 1834, c. 824; J. Zinkeisen. Geschichte
des Osmanischen Reiches in Europa. Bd 3. Gotha, 1855, c. 755). Однако Роу
называет и другую цифру—»1,2 тыс. (J. Zinkeisen. Geschichte..., с. 755).
Возможно, второе сообщение является результатом распространившихся в
Стамбуле слухов, будто с купцов, сопровождавших посольство, будет собрана
такая пошлина, что ее хватит на уплату жалованья всему войску.
5 В поэме «Знаменитое посольство» сообщается о прибытии чауша с за¬
явлением от имени везира: «Великому дивану стало известно, что [посол] за¬
претил своему каравану платить пошлину в казну — так ли?.. Пошлину кара¬
ван должен платить». По Твардовскому, отказываясь платить пошлину, Зба¬
ражский ссылается на договор с султаном Сулейманом, предусматривав¬
ший, что купцы, сопровождавшие великих послов, были свободны от всех
поборов.
® С. Твардовский конкретизирует размеры пошлины: «Пошлина на день¬
ги [купцов] равняется [каждому] десятому талеру». Он утверждал, что ее тре¬
бовали вопреки обычаю, ибо она являлась как бы скрытой формой шариат¬
ской десятины. Чауш отправился к везиру с ответом посла, а затем возвра¬
тился с угрозами: «Если купцы не заплатят пошлину, потеряют все, что при¬
везли. Если посол не согласится на признание зависимости, не увидит султана
и уедет ни с чем». К описанию Збаражаким его решительного сопротивления
нажиму везира поэт добавляет: посол заявил, что предпочтет заплатить
пошлину из своих личных средств, но не допустит, чтобы купцы увидели,
что он их не защитил (S. Twardowski. Przeważna legacya..., с. 59,
60—61).
7 Речь идет о ст. 21 польско-турецкого договора 1607 г. (см. Приложе-
12 Зак. 930 1 77
ние), согласно которой польские купцы освобождались от уплаты пошлины
с талеров, которые они имели при себе, но вместе с тем подтверждался за¬
прет на обращение неполноценных талеров с изображением льва как нанося¬
щих ущерб османской торговле.
8 Здесь Збаражский называет воинов конной султанской гвардии сипа-
хиями, но фактически речь идет о представителях всех родов войск, состояв¬
ших на жалованье.
9 Судя по сообщениям де Сези, в Стамбуле с нетерпением ждали прибы¬
тия польского посла, надеясь, что новый договор с Речью ПоСполитой при¬
ведет к прекращению казачьих набегов, наводивших ужас на турок: «Слуха
о четырех челнах казаков в Черном море пугают их более, нежели чума в
Морее или Берберии» (Акты исторические..., с. 421).
10 В донесениях, посланных в Париж в ноябре 1'622 г., де Сези^ отмечал»
что въезд Збаражского и его посольства бьщ обставлен с необычной пышно¬
стью: «Невиданные почести, оказываемые ему везиром и августейшими осо¬
бами, заслуживают внимания, так как ныне турки из страха сделали то, чего
не делали ради дружбы» (там же, с. 422).
11 Добиваясь все большего увеличения жалованья и чрезвычайных раз*
дач, воины бунтовали, о чем неоднократно рассказывает Збаражский. О раз¬
мерах вознаграждений, обременявших казну, свидетельствуют данные о вы¬
платах янычарам в связи с приходом на престол Мустафы I в 1622 г. По све¬
дениям Хаммера, каждый из них получил 25 дукатов, всего ушло на это
1,5 млн. дукатов. Увеличение обычного жалованья янычарам на 2 акче и си-
пахиям на 5 акче требовало ежегодно 600 тыс. дукатов (J. Hamme г. Ge*
schichte..., с. 811).
12 Збаражский смешивает две категории османского войска, носивших
общее название «сипахи». Ранее он говорил о воинах конной гвардии, теперь^
о феодалах, получавших земельные пожалования (тимары) на условии уча¬
стия в военных походах «конно и оружно». Последние составляли весьма мно¬
гочисленное в XV—XVI вв. провинциальное ополчение. Рассказ Збаражского
подтверждает мнение историков о падении роли сипахийского ополчения О
конца XVI в.
13 В ходе мирных переговоров под Хотином было решено, что договор»
заключенный на поле боя, должен быть утвержден королем Польши и турец¬
ким султаном в присутствии «великих послов».
м Де Сези связывал изъявления благожелательности по отношению к
Збаражскому с борьбой внутри османской правящей верхушки. По его сведе¬
ниям, в выражении дружеских чувств кЗиуданташа Халил зашел так дале¬
ко, что передал послу: «.В случае, если великий везир... не пойдет навстречу
его (Збаражского.— Пер,) требованиям, он может обращаться к нему и к
другим везирам, мнение которых столь же весомо, как и мнение великого ве-
зира» (Акты исторические..., с. 422).
10 Из рассказа самого Збаражского и сообщений других европейских ди¬
пломатов следует, что польский посол стремился связать утверждение дого¬
вора с получением надежных гарантий безопасности польских территорий от
татарских набегов, в частности добивался смещения Кантемира и Томши. Ве¬
ликий везир, не желая наказывать ни одного из них, хотел разделить обсуж¬
дение этих двух вопросов.
16 Имеется в виду помощник великого везира, его кетхуда.
17 Речь идет о репс-эфенди Языджизаде Кючюк Хамза Челеби.
18 Этим дервишом был Азиз Махмуд-эфенди Хюдаи.
19 Издатель «Донесения» опустил' текст инструкции при публикации до*"
кумента.
20 Речь идет об издававшихся в то время в Европе периодических изда¬
ниях, которые сообщали о текущих событиях.
21 Здесь вновь пропуск в тексте.
22 Английский посол Т. Роу выступал в качестве посредника между Пор-
той и Збаражским на переговорах об утверждении мирного договора.
23 Согласно сообщению де Сези, Збаражский согласился отложить вопрос
t78
о Кантемире и Томше до утверждения договора при условии выдачи ему троих
содержавшихся в плену польских вельмож.
k Это предложение пропущено.
25 В то время в Стамбуле находились посол иранского шаха Ага Реза-хан
и русский посол Иван Кондырев.
26 На основе имеющихся материалов не представляется возможным уста¬
новить, о каком долге идет речь или кто из упомянутых в книге польских
феодалов занимал пост львовского воеводы. Суть опоров посла с Вевелли по¬
могает понять изданная Л. Рогальским вместе с текстом «Донесения» объяс¬
нительная записка Збаражского по поводу задержки его отъезда в Турцию.
Из этого документа следует, что польские представители, заключавшие Хо-
тинский договор, дали Вевелли расписку от имени короля, по которой великий
посол должен был уплатить лицам из султанского окружения суммы, обещан¬
ные во время переговоров (о них упоминает Я. Собеский в своем дневнике,
отрывки из которого приводятся в данном сборнике). Переговоры о выплате
дблга начались еще в Варшаве в 1622 г., куда приехал Вевелли с письмом от
великого везира, гарантировавшего от имени Мустафы I безопасность миссии
Збаражского. Стремясь расположить к себе польских дипломатов, Вевелли,
как это видно из дальнейшего рассказа посла, познакомил их с текстом се¬
кретных инструкций, данных ему Портой.
27 Видимо, Вевелли по договоренности с дефтердаром пытался погасить
задолженность за счет средств, отпускавшихся 'Портой на содержание посоль¬
ства.
28 Муфтий имел в виду старшего из претендентов на османский престол
будущего султана Мурада IV, которому в то время было немногим более
10 лет.
29 Автор имеет в виду резиденцию великого везира, находившуюся тогда
во дворце Топкапы.
30 Следует напомнить, что причастность янычара 65-й роты Алтунджу-оглу
Муслу к убийству Османа II привела позже к объявлению всей роты вне за¬
кона.
31 Рассказ Збаражского расходится со сведениями Хусейна Туги, который
сообщает, что янычарским агой был назначен султанский паж Дервиш, ока¬
завшийся около Мустафы I в момент вызволения из тюрьмы.
32 Здесь мы вновь отсылаем читателей к хронике Туги. Ее автор расска¬
зывает, что дальнейшее расследование выявило лживость Дауд-паши: указ,
на который он ссылался, оказался запиской о присылке невольницы.
33 Везир азем, точнее везир-и азам,— синоним персидского термина «сад-
разам» (великий везир).
34 В данном эпизоде Збаражский явно расходится с другими авторами,
рассказывавшими о смерти Османа II и отмечавшими, что он был убит бли¬
жайшими сподвижниками Дауд-паши, а не палачами.
36 Речь идет, вероятно, о господаре Молдавии Томше и силистрийском
бейлербее Кантемире.
38 Автор говорит о польско-турецком договоре, заключенном Я. Гербуртом
в 1598 г. и о договоре 1653 г., подписанном во времена Сулеймана Кануни
(1520—1566).
37 Де Сези упорно отстаивал свое право быть первым среди европейских
представителей при Порте. В соответствии с этими претензиями французов
Збаражский должен был вначале установить контакты с де Сези. Поскольку
польский посол предпочел Т. Роу, он вызвал недовольство французского дип¬
ломата.
38 Видимо, представители Порты знали, что сфера деятельности польского
короля ограничена сеймом, представлявшим интересы польской шляхты.
39 После смерти своей первой жены Сигизмунд III в 1605 г. женился вто¬
рично на ее сестре, Констанции. За разрешением на подобный брак в Ватикан
была направлена специальная миссия. Посольство едва не добилось уопеха, но
в этот момент умер папа Клемент VIII. Его преемник долго не соглашался
на признание брака.
12*
179
40 Венецианским послом в то время был Джустиниани, голландским — Кор¬
нелиус Хага.
41 Мушавере— совещание, которое собиралось в широком составе духов¬
ных и светских чинов Османской империи для решения важнейших вопросов
жизни страны. Краткий рассказ Збаражокого о созыве и составе мушавере,
собравшегося для обсуждения отношений с Польшей, дополняет С. Твар¬
довский: «Зал был просторный, богато украшенный. Члены совета яви¬
лись на заре и уселись в круг. Лучи утреннего солнца освещали их. Кро¬
ме аги [янычар], везиров и местных (дворцовых.— Пер.) беев присутствова¬
ли кадиаскеры, бейлербеи, многие виднейшие паши. [Рядом] расположи¬
лись кадии и виднейшие чауши» (S. Twardowski. Przeważna legacya...,
с. 139).
42 Трудности в переговорах и особенно перерыв в них после мушавере
резко осложнили положение посольства. Вот как описывает дальнейшие собы¬
тия секретарь посольства С. Кушевич: «В январе 1623 г. вспыхнул новый бунт
янычар... Тщетно требуя после прошлогоднего похода в Молдавию платы ва
службу, они окружили дом везира Гюрджю, упрекая его в нерадивости. Везир
отговаривался недостатком денег. Разъяренные воины с саблями в зубах, фа¬
келами в руках бегали по улицам столицы, угрожая кровью и уничтожением.
Напуганный везир призвал к себе виднейших командиров войска, сказав
им, что жалованье не выдано потому, что польский посол отказывается уп¬
латить установленную дань. Этой ложью он надеялся избежать упреков»
разжечь жадность янычар, предав им на разграбление имущество польского
посла».
В рассказе Кушевича эпизод с посланцем везира выглядит иначе, чем в
«Донесении». Турецкий ага потребовал немедленной выплаты дани, чтобы ус¬
покоить мятежников. На это посол ответил категорическим отказом: «.Передай
своему господину, что ни он, ни какая-либо сила в мире не принудит меня к
действиям, недостойным имени польского. Сто раз повторял и буду повторять:
не вспоминай о дани. Зачем пугаешь меня толпами разъяренных янычар? Если
погибну из-за их численного превосходства, то каким это будет поражением,
каким позором для вас! Повсюду разнесется весть, что убили посла. Весть
о том дойдет до Польши, стократно усилит жажду мести шляхетской мо¬
лодежи. Она двинется на вас по суше, поплывет по Черному морю на тыся¬
че вооруженных чаек к берегам Азии, к Босфору, к самим стенам сераля
принесет смерть и опустошение. Иди и скажи везиру, что все это будет
результатом его слепой ненависти, той легкости, с какой он верит всем инт¬
ригам наших врагов» (S. К u s z e w i c z. Poselstwo Księcia Zbaraskiego...,
c. 329—330).
43 Тем не менее Збаражский, судя по рассказу Твардовского, готовил себя
к худшему. Он обратился к своей свите с призывом погибнуть, но не сдавать¬
ся, после чего «все, отдав себя на волю судьбы, бросились к оружию, рас¬
положились на крышах и за палисадом, ожидая в готовности, что произойдет.
Ночь была без сна...». Внезапно вместо готовых к штурму янычар под окнами
появились две девушки в турецкой одежде. Их впустили, и они на цитрах
исполнили песнь о плененной королеве, оплакивавшей свою родину. Збараж¬
ский их наградил и отпустил, затем всю ночь играл в шашки (S. Twardow¬
ski. Przeważna legacya..., с. 146—;147).
44 Утром следующего дня, как сообщает Твардовский, янычары, обгоняя
друг друга, уже спешили к Збаражскому с криком: «Посол, готовь мушту-
лук! Радостное известие... Везиром стал Хусейн!» (там же, с. 148).
40 В тексте, вероятно, ошибка; речь идет о Лефкели Мустафа-паше, преж¬
нем великом везире.
46 О том, что посол содействовал отставке Гюрджю, было известно и в
Варшаве. Придворный хронист П. Пясецкий писал: «Кшиштоф большими по¬
дарками are янычар, пашам, матери султана, соря деньгами среди янычар,
способствовал лишению Гюрджю-паши везирства, утвердил с Хусейн-пашоЙ
Хотинский договор» (Pamiętniki do panowania Zygmunta III, Władysława IV *
Jana Kazimirza. Wyd. K. Wł. Wójcicki. T. К Warszawa, 1846, c. 112).
47 Речь идет о посланнике Бетлена и сопровождавших его лицах.
180
46 Имеется в виду долг поляков, который Вевелли стремился истребовать
у посла. Ом. лримеч. 26—27.
40 Предложение великого везира о Бетлене все же было включено в текст
договора. Как видно из дальнейшего текста «Донесения», Збаражский обна¬
ружил это лишь на обратном пути в Польшу и обратился к везиру с письмом,
в котором заявил, что «не может представить королю и Речи Послолитой фаль¬
сифицированную капитуляцию (турецкий текст договора.— Пер.)».
60 Великий везир имел в виду свои беседы с русским послом Кондыревым.
^ Видимо, при публикации последние две фразы переставлены местами.
62 Поспешный отъезд Збаражского, столь удививший английского посла,
объясняется возросшей опасностью нового мятежа в Стамбуле. О том же со¬
общает Твардовский: «Князь настаивал на быстром отъезде, ибо в янычар¬
ских ортах говорили о близких переменах» (S. Twardowski. Przeważna
legacya..., с. 177). Однако смена везира произошла лишь через полгода—
20 августа 1623 г. Гюрджю к власти не вернулся. Преемником Хусейна стал
Кеманкеш Али-лаша.
53 Де Сези сообщал, что письмо Збаражского было принято «без удоволь¬
ствия». Лишь месяц спустя турки сообщили в Варшаву, что «будут отосланы
другие капитуляции Порты, если какой-либо дворянин прибудет от короля
Польши» (Акты исторические..., с. 424—425).
54 Эти письма не вошли в текст публикации.
55 Как уже указывалось, миссия Кшиштофа Збаражского была завершена
Кшиштофом Серебковичем, находившимся при после в качестве секретаря
или переводчика. Хотя ни Роу, ни де Сези не называют по имени «агента
польского короля», прибывшего в июне 1623 г. с заданием «исправить те лун«*,
ты капитуляции, которые обманом были вписаны при предыдущем после»,»
можно с уверенностью говорить, что им был Серебкович. Де Сези утверждает;
что «агент» добился требуемых исправлений в тексте капитуляций. «Теперь,
ни в одном пункте не содержится упоминаний о том, что полякам запреща¬
ется содействовать кому-либо против князя Трансильвании (Бетлена.— Пер.)»
(там же, с. 425). Однако польский ученый 3. Абрагамович, издавший тексты
османских документов, которые хранятся в польских архивах, считает, что
Серебковичу этого сделать не удалось. Тем не менее следует привести припис¬
ку неизвестного сотрудника королевской канцелярии к тексту договора с Му¬
стафой I: «Нехороший и тяжкий тот договор. Гораздо лучше тот, который
шесть месяцев спустя привез Кшиштоф Серебкович, толмач князя Збараж¬
ского» ([Z. Abrahamowie z]. Katalog dokumentów tureckich. Warszawa,
1959, c. 249).
О состоянии
Оттоманской империи...
Еще один документ, принадлежащий перу К. Збаражского, также явля^
ется результатом его посольства в Турцию в 1622—1623 гг. Он представляет
собой отчет сейму в 1624 г., в котором обобщены сведения, собранные послом
в Стамбуле, а также его личные наблюдения относительно экономического и
политического положения в Османской империи. Много места в нем уделено*
характеристике польско-турецких отношений и обоснованию мер по борьбе с
османо-крымской агрессией в Восточной Европе. Написанный в форме остро¬
полемического памфлета, этот документ вызвал большой интерес участников
сейма, а затем получил широкое распространение в многочисленных спис¬
ках по всей Польше. Не затрагивая здесь вопрос о реальности предло¬
женного Збаражским проекта антитурецкой кампании, отметим лишь, что ко¬
роль Владислав IV (1632—1648) намеревался его осуществить, но оппо¬
зиция влиятельных магнатов не позволила приступить к реализации этих
планов.
За сравнительно недолгое пребывание в Стамбуле К. Збаражский вряд
ли мог самостоятельно и глубоко разобраться в различных аспектах жизни
османского общества. Сопоставление текста отчета и донесений Т. Роу и де
Сези позволяет убедиться, что информация польского посла в значительной
мере основывалась на тех сведениях, которые сообщали ему представители
181
европейских государств при Порте. Вполне естественно, что их оценки так
или иначе сказались на взглядах Збаражокого и обусловили их значительные
изменения.
Впервые это сочинение Збаражокого было опубликовано в книге П. А. Ку¬
лиша «Материалы для истории воссоединения Руси. Т. 1. 1578—1630» (М.,
1877) на языке оригинала под названием «Состояние современной Турецкой
империи». Издатель использовал копию отчета, находившуюся в библиотеке
Крас и неких. Перевод на русский язык предлагаемого источника выполнен на
основе новейшей публикации, которую осуществил Я. Войтасик (J. Wojta¬
sik. Uwagi Księcia Krzysztofa Zbaraskiego, posła wielkiego do Turcji z 1622 r.
«O państwie Ottomanskim i jego siłach zbrojnych».— «Studia i materiały do hi¬
storii wojskowości». Warszawa, 1961, t. 7, cz. 1, c. 333—346). В основу изда¬
ния положен список, хранящийся в Архиве древних актов ПНР. Вместе с тем
польский исследователь учел разночтения данного варианта с другими сохра¬
нившимися списками сочинения Збаражского.
1 Это утверждение Збаражокого ошибочно. Уже в XV—XVI вв. в Осман¬
ской империи сложилась практика .составления канун-наме — кодексов зако¬
нодательных положений по административным, финансовым и уголовным де¬
лам. Правда, к началу XVII в. роль канун-наме в государственном управле¬
нии заметно ослабевает в связи с падением авторитета султанской власти.
2 Здесь Збаражский допускает явное преувеличение, ибо османская дей¬
ствительность не дает примеров превращения представителей низших слоев
общества в «королей и монархов». Он прав лишь в отношении лиц из сул¬
танского окружения, которые из простых слуг могли подняться до высших
должностей в государстве, а затем, попав в немилость, лишиться чинов и на¬
копленного состояния, а зачастую и самой жизни.
3 Говоря о двух сословиях в османском обществе, посол имеет в виду
принятое в то время деление всего населения на «военных» (аскери) и обыч¬
ных подданных (реайя). К первым относились придворные, военные и граж¬
данские чины, духовенство, ко вторым—все податное население.
4 Автор говорит о дворцовых школах, существовавших в Османской им¬
перии с XV в., где юноши, отобранные для службы в качестве капыкулу, в
течение нескольких лет проходили специальное обучение. Подобная система,
впервые введенная османскими правителями, обеспечивала относительно вы¬
сокий для средневековья уровень подготовки военных и гражданских долж¬
ностных лиц.
5 Из дальнейшего изложения явствует, что под «прежними государями»
автор подразумевал османских султанов, правивших до второй половины XVI в.
Последним в их ряду был Сулейман Кануни (1520—1566), при котором «клас¬
сические» османские порядки достигли, по мнению Збаражского и других его
современников, наивысшего совершенства.
6 Збаражский считает османских султанов продолжателями традиций дру¬
гих правителей мусульманского мира, возникшего в VII в.
7 Здесь подразумеваются османские султаны Мехмед III (1595—1603)
и его сын Ахмед I (1603—11617).
8 Речь идет об осаде венгерского города Эгера в 1596 г., во время 14-лет¬
ней австро-турецкой войны (1593—1606), когда были отмечены случаи мас¬
совою дезертирства турецких солдат.
9 Автор имеет в виду острые социальные конфликты, потрясавшие Осман¬
скую империю в конце XVI—начале XVII в. и известные в турецкой истории
под названием «джелялийская смута». Одним из наиболее ярких проявлений
«смуты» было восстание в 1599—1603 гг. под руководством Кара Языджи и
Дели Хасана. К этому выступлению анатолийского крестьянства и мелких
феодалов-си пахиев примкнул и ряд видных провинциальных наместников, в
том числе бейлербей Карамана Хусейн-паша.
,и Перечисляя приемы «умиротворения» бунтовщиков, Збаражский отме¬
чает важную деталь, объясняющую существование многочисленных отрядов
1:82
разбойников (левендов) в XVII в. Прежде лица, добровольно записывавшиеся
в турецкое войско по случаю больших походов, получали оружие и обязаны
были сдать его по окончании кампании. После австро-турецкой войны, о кото¬
рой речь шла ранее, многочисленные отряды отказались разоружиться и ра¬
зошлись по стране в надежде получить постоянную службу при дворе какого-
либо влиятельного феодала. В дальнейшем Порте пришлось примириться с
подобным поведением воинов.
11 Збаражский подразумевает конфликт Османа II с шейх-уль-исламом
Эсад-эфенди. Подстрекаемый своим духовным наставником Омер-эфенди, мо¬
лодой султан вскоре после вступления на престол резко ограничил сферу дея¬
тельности муфтия, сведя ее к изданию фетв. В 1620 г. Осман взял себе в жены
дочь Эсад-эфенди вопреки воле отца, чем еще более осложнил свои отноше¬
ния с муфтием.
112 С планами военных преобразований Османа II читатель может поз¬
накомиться, обратившись к публикуемым в данном сборнике хронике
Туги и письму польского дипломатического агента в Стамбуле Сулишов-
ского.
13 О том же пишет в своих донесениях Т. Роу: «Турецкая монархия зиж¬
дется на слабых основах, она поколеблена и потрясена, ее правители зависят
от страстей своих собственных невольников, анархия подготовила все, чтобы
она (империя.— Пер.) стала жертвой любого наглеца» (Wyjątki z negocyacyi
kawalera Sir T. Roe.—Zbiór pamiętników historycznych o dawnej Polszczę.
T. 5. Lipsk, 1840, c. 325).
14 Автор, вероятно, пишет о бейлербее Диярбекира Хафиз Ахмед-паше,
ставшем через несколько лет великим везиром.
15 Речь идет об эмире из Ливана Фахруддине Мааноглу и бейлербее си¬
рийской провинции Триполи Сейфоглу Али-паше, выступивших в конце 1622 г:
против Порты.
w Збаражский пишет о восстании, поднятом в 1623 г. в Багдаде местны¬
ми янычарами во главе с их командиром Бекиром. Оказавшись не в состоя¬
нии подавить это выступление и опасаясь сговора Бекира с иранским шахом
Аббасом I, Порта была вынуждена назначить главу восставших бейлербеем
Багдада. В дальнейшем Бекир-паша без всякой поддержки со стороны дру¬
гих османских военачальников пытался оборонять город от превосходящих
сил иранцев, но в 1624 г. город был ими захвачен.
ш О мятеже Абаза-паши подробнее рассказано в хронике Туги.
18 Джезаир — турецкое название Алжира.
19 Каждый сипахи — владелец тимара, собираясь в поход, должен
был привести с собой определенное число воинов-джебелю. В среднем пола¬
галось, чтобы с каждых 3 тыс. акче дохода сипахи снаряжал по одному
джебелю.
20 Приводимые Збаражским данные очень близки к тем, которые сообща¬
ет Роу. Так, он отмечает, что в азиатских владениях султана число семей,
платящих подати, уменьшилось до 75 тыс.; многие сельские жители были вы¬
нуждены оставлять свои селения из-за несправедливости и жестокости пра¬
вителей: «За три дня пути по Греции или по Анатолии не увидишь ни одного
человека, не достанешь ни яйца, ни глотка воды» (Wyjątki z negocyacyi...,
С. jZD) .
21 К таким же выводам приходит в своих донесениях и де Сези: «Мор¬
ской флот очень плох, и, даже если снаряжены галеры, не найдется людей
ни для того, чтобы командовать, ни для того, чтобы воевать» (Акты истори¬
ческие, относящиеся к России... собранные А. Тургеневым. Т. 2. СПб., 1842,
с. 427).
22 Схожую картону рисует Роу в своем донесении от 30 мая 1623 г.: «Дни-
нулось 45 различных, плохо вооруженных галер, посланных скорее по инер¬
ции, чем в надежде на успех, с воинами, которые не желали повиноваться.
Две недели перед отплытием они так грабили [Стамбул], что все магазины*
пришлось закрыть. Разбойничали на улицах, врывались в дома, требовали*
денег даже от своих начальников. Никто не решался дать им отпор, опасаясь-
как бы не сожгли город» (Wyjątki z negocyacyi..., с. 323).
lea
23 Спустя год после отъезда Збаражского де Сези сообщал: «Недавно (ле¬
том 1624 г.— Пер.) три галеры были посланы к выходу в Черное море как за¬
слон от казаков, но, простояв в гавани два дня без сухарей, пороха и прочих
припасов, команды разбежались. На следующий день явился ко мне старый
Халил (капудан-паша.— Пер.) и просил продать ему три бочонка пороха»
(Акты исторические..., с. 427).
24 Подобные идеи Збаражского перекликаются с высказываниями Роу,
который считал, что Османская империя настолько ослаблена, что 30 тыс. вои¬
нов, даже не прибегая к оружию, могли бы дойти до стен Константинополя.
Раз Европа не в силах собрать даже такую армию, а христианские государи
не в силах пренебречь собственными распрями и объединить свои силы, дабы
завладеть этой добычей, которая сама будто бы идет им в руки,— это «рок,
проклятие мира». Вот почему Османская империя достигла такой мощи и
величия. «Теперь не хватает только сильной руки, чтобы свалить эту расша¬
танную стену» («Wyjątki z negocyacyi..., с. 325).
ПРИЛОЖЕНИЯ
МИРНЫЙ ДОГОВОР ОСМАНСКОЙ ИМПЕРИИ С ПОЛЬШЕЙ
В 1607 год*
Я, султан Ахмед-хан, сын султана Мехмед-хана [титул султана опущен].
С давних времен короли Польши находили у нашего Священного Порога при¬
бежища [правящих] султанов, искренний прием, повседневную дружбу и при«
ятствие. И на этот раз король [титул Сигизмунда III опущен] прислал к наше¬
му Высокому Порогу избранного и почитаемого им своего дворянина, который
является образцом для христианских дворян [имя опущено] и который проя¬
вил дружбу и искренность, любовь и преданность. Через этого посла передаю
грамоту о мире и дружбе, содержащую следующие пункты:
1. Как уже было обусловлено в заключенном моим покойным отцом мир¬
ном договоре, со стороны нашего величества, его высочества крымского хана,
нашего великого везира, наших прославленных бейлербеев, наших прочих беев
и победоносных воинов не должно причиняться ни малейшего вреда землям,
владениям, замкам, городам и всем местностям, которые находятся под вла¬
стью короля.
2. Со своей стороны, вышеназванный король поручился, что не будет ни
малейшего ущерба от его беев, башибузуков казаков и других его подданных
и прочих моим землям, владениям, замкам, городам, местечкам, селениям и
любой местности, находящейся под нашей властью; он (король.— Пер.) будет
другом нашим друзьям и врагом нашим врагам. Когда с обеих сторон будут
направляться послы и представители [монархов], не должно быть нанесено
никаких обид или вреда их личности и имуществу.
3. Королю дозволяется искать здесь (в Османской империи.— Пер.), плен¬
ных, захваченных во время последних набегов; обнаруженных надлежит от¬
правлять [в Польшу], обеспечивая им безопасность. Также должны быть воз¬
вращены людям короля пленные, уведенные из Польши ранее, если они не
стали мусульманами, но остались неверными, [и] после того, как докажут,
что они его поданные. Пленные, захваченные обеими сторонами после заклю¬
чении этого договора, должны быть отпущены без выкупа.
4. Купцы обеих сторон должны свободно и безопасно ходить и ездить по
морю и по суше. После того как они за купленный или проданный товар уп¬
латят пошлину по обычаю и закону, не должно быть никаких претензий ни
к их личности, ни к имуществу.
5. Если в нашем богохранимом государстве умрет польский купец, его
* Цит. по: J. Hammer. Geschichte des Osmanischen Reiches. Bd 4. Pest,
1829, c. 675—680.
13 Зак. 930
185
наследство следует не присваивать, но передавать главе его каравана, чтобы
он отвечал за него перед наследниками. А если кто-то из наших купцов ум¬
рет в Польше, король должен поступать так же.
6. Если после подписания этого договора кто-либо из здешних жителей
нанесет ущерб владениям короля, он должен быть схвачен, наказан и без от¬
говорок направлен на то место, где причинил ущфб. Так же должен посту¬
пать король.
7. Если кто-нибудь из нашего богохранимого государства, имея задолжен¬
ность, уедет в Польшу, он должен быть найден и предан суду. После предъ¬
явления доказательств должно быть присуждено кредитору то, что ему сле¬
дует по праву. Нельзя брать на себя долги другого [даже если он дал пору¬
чительство] или задерживать невиновного.
8. Поскольку представители [обеих сторон] не смогли договориться о ком¬
пенсации за ущерб, причиненный сторонами еще во времена наших светлей¬
ших предшественников, обе стороны должны отставить все, что было до за¬
ключения нынешнего договора, жалобы по поводу ранее нанесенного ущерба
не следует принимать.
9. До тех пор, пока король платит его высочеству татарскому хану то,
что положено по традиции, и не нарушает мира, со стороны хана и его вой¬
ска не должно наноситься никакого ущерба землям и людям короля, его
права следует соблюдать.
10. Если во время войны татарскому хану будет приказано куда-нибудь
отправиться в поход, он должен идти не через Польшу, а избирать другие
подходящие пути, не обременяя страну. Если на короля откуда-нибудь напа¬
дет враг и он письмом и через посла попросит помощи, хан, получив наше
разрешение, должен оказать ее достаточными силами татарского войска, де¬
лом доказав свою дружбу. От воеводы и жителей Молдавии его (короля.—
Пер.) стране и его людям также не должно быть никакого вреда. В против¬
ном случае, если это доказано, следует возместить ущерб. Если со стороны
короля и его людей будут нанесены потери татарам, молдаванам, их стра¬
нам и людям, их также надлежит возместить, а виновников наказать.
И. (Молдавским купцам, после того как они уплатят пошлину, не следует
причинять какие-либо затруднения, чем-либо обременять их.
1'2. Молдаване, бежавшие в Польшу, чтобы подстрекать там к беспоряд¬
кам, должны быть выданы и наказаны.
13. Люди короля, отыскивающие в моих владениях польских пленных,
должны их выкупить за ту же цену, которую заплатил их владелец, но не вы¬
ше. Принявших ислам нельзя требовать назад, неверных же не следует за¬
держивать. Так же следует освобождать пленных мусульман, находящихся
во владениях короля; до границы их должны сопровождать люди, направлен¬
ные королем.
14. Если подданный короля от кого-нибудь из здешних жителей будет
требовать долг, правители [этих мест] должны ему способствовать в этом тре¬
бовании; им надлежит разыскать воров и других злоумышленников, тотчас,
их наказать и похищенное имущество без промедления возвратить владельцу-
15. В спорах купцов о купле и продаже нельзя выслушивать жалобы без
составления судебного протокола; в процессах по займам или по поручитель¬
ствам внимание должно быть обращено на протокол и судебный акт. Если же
нет ни протокола, ни акта, не следует привлекать никаких свидетелей силой
186
или обманом. Пока правитель этих мест не разберется в этих процессах, ко¬
роль не может принимать жалобы.
16. [Беи] санджаков Силистра Аккерман, смотрители гаваней и таможен
не должны пропускать в Польшу никого, кроме слуг нашей Высокой Порты
и купцов.
<17. Пастухи, идущие отсюда в Польшу, должны сообщать [пограничному]
правителю численность своих стад, ничего не утаивая, вносить плату за паст¬
бища, а если пропадет хоть одна овца — требовать у правителя возмещения.
18. Запрещено курьерам отнимать лошадей у путников, едущих в ту или
другую сторону, а также янычарам забирать во время войны лошадей.
19. Воеводы Молдавии и Валахии должны сохранять прежнюю дружбу
с королем, ни в чем не нарушать условий [мира], с купцов обеих сторон им
не следует брать ничего, кроме пошлины и обычного [таможенного) сбора.
20. Если приехавшему торговать в Молдавию или в другие наши владе¬
ния будет нанесен ущерб, виновный должен быть пойман и примерно нака¬
зан. Купцы, прибывшие на законном основании, не должны быть обременены
[дополнительными поборами], после уплаты пошлины по обычаю, с них в Стам¬
буле или Эдирне не следует взимать ни [сбор с] вывозимых денег (рефт), ни
пошлины, установленные для торговли мясом (касабие).
21. С талеров, которые они (купцы.— Пер.) имеют при себе, не следует
взимать пошлину. Вместе с тем, поскольку привозимые из Польши талеры
с изображением льва неполновесны и [их использование] наносит ущерб казне
султана, за султанской печатью издан указ, дабы отныне в наших владениях
были в обращении только полновесные талеры и не было неполновесных.
22. Ни один купец не может быть схвачен вместо другого, даже если он
за него поручился.
23. Чауши и сипахи не должны отнимать лошадей на дорогах у поддан¬
ных [короля]. Если купцы короля захотят выкупить в моих владениях своих
пленных соотечественников, кадии не должны им препятствовать в этом. В то
же время король не может требовать возвращения тех, кто хотел бы остать¬
ся здесь.
24. Земли, находящиеся под властью короля, а также земли, которые он
завоюет у [других] неверных, должны без препятствий с их стороны оставать¬
ся в его владении.
Наше величество предписывает соблюдать и исполнять изложенные выше
условия, [а также приказывает]:
1) купцам, приехавшим торговать в мои владения, предоставлять право
без препятствий продавать свои товары в Бурсе, Эдирне и [везде], где они
пожелают. Споры купцов между собой, а также случаи убийства должны
рассматриваться и разрешаться предводителями караванов;
2) долги с поляков истребовать не иначе, как по долговой расписке;
3) совсем недавно от польских купцов, после уплаты ими пошлины в
Стамбуле, опять требовали пошлину в других местах. Но раз они, как обычно,
уплатили ее в Стамбуле, никто не должен снова их обременять пошлиной;
4) санджак-беям и другим правителям задерживать татар, которые при¬
тесняют торгующих в моих владениях купцов, и, если что-либо у них отнято,
возвращать обратно и следить за исполнением договора, а также не разрешать
взимать сверх установленного в султанских указах.
Все это по нашему султанскому соизволению. Исполнение договора раз¬
187
решено нашей милостью, так как мы одобрили все вышеуказанное, что со¬
держит договорный акт. Пусть со стороны нашего величества все будет по
чести и справедливости до тех пор, пока король и его беи никак не нарушат
договора и союза и пока он будет исполнять все условия дружбы по чести
и совести. Этот договор не будет нарушен во время счастливого нашего прав¬
ления и господства, мир будет нерушим и крепок, дружба — верной и неруши¬
мой. Этот благородный договорный акт дан в 1016 г. после исхода нашего ве¬
ликого пророка (хвала Аллаху!), в месяце реби-уль-эввель 21-го числа на
прочно охраняемом троне высшей власти.
БУШЕВСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 1617 года •
Я, Станислав Жолковский, воевода киевский, гетман коронный войска
сиятельного Сигизмунда III, короля польского, великого князя литовского,
русского, прусского, мазовецкого, жмудского, ливонского и прочая, наследного
короля шведского, готского, вандальского... пришел на Днестр для усмирения
и прекращения татарских набегов во владения наисветлейшего короля, госу¬
даря моего, а также для прекращения казачьих грабежей. В войске присут¬
ствовали (далее перечисление.— Пер.).
Когда через несколько дней на другую сторону, на молдавский берег
Днестра, явился ясновельможный Искендер-паша, бейлербей боснийский, гет¬
ман светлейшего султана турецкого, и когда войска сошлись и почти дошло
до битвы, один к другому направили послов для изъявления старинной друж¬
бы, сохранявшейся с давних времен между сиятельным королем польским и
сиятельным султанам турецким и их государствами, было достигнуто согла¬
шение и установлено между нами:
Пункт первый. Казачьим шайкам на Черное море из Днепра не выходить
и владениям светлейшего султана никакого ущерба не причинять. Любым спо¬
собом их следует истребить, чтобы в будущем ни от нас, ни от казаков не
было [туркам] никакого ущерба, чтобы не было надобности султанскому фло¬
ту выходить в Черное море. Обещаем и обязуемся усмирить и покарать зем¬
лю [запорожского] войска и самих казаков.
Пункт второй. В отношении татар, по давним обычаям, в соответствии
с договором и соглашением с ясновельможным паном Яном Замойским, канц¬
лером и гетманом коронным, заключенным и утвержденным в Цецоре (в
1595 г .— Пер.), даны были письма с обеих сторон, и посол его королевского
величества договорился с каймакамом его милости султана Ахмед-пашой [о
следующем]: обычные дары в дальнейшем брать чаушу светлейшего султана
и послу хана к его королевскому величеству; более ни в каком месте владе¬
ний нашей короны не причинять ни малейшего ущерба, жить в обоюдной
дружбе, по старинным договорам, соблюдать и пополнять все их положения.
Пункт третий. Не причинять семиградекой земле от нас и людей наших
никакого ущерба. Сыну Г.уманая или кому-либо другому не давать дорогу
через свою землю, ни деньгами, ни людьми не будем помогать. Купцам, по
старинным обычаям, обещаем свободную дорогу, ничего нового для них не бу¬
дем устанавливать. ** Опубликовано по: Zbióz pamiętników historycznych о dawnej Polszczę.
T. 6. Lwów, 18ЭЗ, с. 33—37.
188
Пункт четвертый. Ни один из наших людей не будет ходить в молдав¬
скую землю ни ради жажды властвовать, ни для причинения ущерба кому-
либо. Обещаем: тем, кто захочет туда вступить, ни войском, ни деньгами по¬
могать не будем. Молдавский господарь, придерживаясь давнего обычая, дол¬
жен сохранять дружбу, стараться, чтобы союз (вероятно, соглашение.— Пер.),
существующий между светлейшим султаном османским и королем польским,
не нарушался. Не должен ничего нового устанавливать и для купцов, при¬
держиваясь старинных обычаев.
Пункт пятый. Также в валашскую землю никто не должен вторгаться с
нашей стороны. Обязуемся ни Щербана, ни кого-либо другого, жаждущего
господства, не пропускать, войском, деньгами не помогать.
Составлено ъ лагере над рекой Днестр, у местечка Яруга, 23 сентября
1617 г.
ХОТИНСКИЙ МИРНЫЙ ДОГОВОР 9 ОКТЯБРЯ 1621 года*
Мы, Станислав из Ходоростава Журавинский, каштелян белзский, старо¬
ста владимирский, и Якуб Собесхий, воеводич люблинский, комиссар Речи
Посполитой, от имени светлейшего Сигизмунда III, короля польского, велико¬
го князя литовского, русского, прусского, мазовецкого, жмудского, ливонского
и прочая, наследного короля шведского, готского, вандальского и всей Речи
Послолитой, направленные из войска его королевской милости от ясновель¬
можного пана Станислава Любомирского, графа на Вишнице, подчашего и
гетмана польного, коронного, старосты сандомирского, слижского, белоцер-
ковского, добчицкого, также и от панов комиссаров, назначенных от Речи
Посполитой для установления мира, к светлейшему и могущественному султа¬
ну Осман-хану, великому императору константинопольскому, Азии и Европы,
Персии и арабов, Кипра и Египта, с целью установления священного мира и
старинной, много лет сохранявшейся дружбы между светлейшим домом Отто¬
манским и светлейшим королем, государем нашим. Оба представителя обсу¬
дили и установили условия договора с Дилавер-пашой, верховным везиром
Порты и наиславнейшего султана.
Для наилучшего утверждения и укрепления возобновленного союза пан
Станислав Сулишовский, секретарь его королевского- величества, гонец вели¬
кого посла, по старинным обычаям, отправится тотчас с султаном [в Стам¬
бул]. А от султанской Порты с нами вместе в лагерь поедет чауш, откуда
направится к его величеству королю. Для безопасности и спокойствия его
(великого посла.— Пер.), как принято с давних времен, [чауш] будет сопро¬
вождать посла к Порте, с тем чтобы он как можно скорее приехал. Посла
отправит его величество король для утверждения союза, нами установленно¬
го. Это должен быть человек достойный и благоразумный, с которым к Порте
явится агент; он будет там жить по обычаю, [заведенному] другими христи¬
анскими государями, меняясь [периодически]. А когда великий посол возвра-.
тится, султан со своей стороны также пошлет к королю достойного человека,-
как это принято делать при заключении мира с другими христианскими госу¬
дарями. ** Опубликовано по: А. N а г u ś z e w i s z. Historia J. K. Chodkewicza.
T. 2. Warszawa, 1819, c. 326—331; Pamiętniki o wyprawie Chocimskiej. Wyd.
2. Pauli. Kraków, 1863, c. 33.
189
1. Речь Посполита должна будет освободить весь Днепр от казаков, что¬
бы они не выходили оттуда на море и не разоряли владения султана. При
малейшем протесте султана следует обеспечить компенсацию [за ущерб].
2. Ни молдаване, ни татары добруджокие, белгородские, тегинские, килий-
ские, очаковские, крымские не должны причинять какой-либо ущерб владе¬
ниям, замкам, городам, оелам, скоту, имуществу, людям [в землях] короля
и Речи Посполитой, а также совершать набеги. Султан должен защищать от
татар переправы у Очакова. Если же вопреки заключенному договору владе¬
ния короля и Речи Посполитой понесут потери от татар, а компенсации они
не дадут, ущерб должен быть возмещен, а татарский хан наказан.
3. Однако, если в пустых полях, прежде чем осуществится разграничение,
рыбаки и охотники, как это часто бывает, повстречаются и вступят в столкно¬
вение между собой, это не должно быть причиной разрыва союза между ко¬
ролем и султаном. Если когда-либо хан с войском по поручению султана [или
по своей воле] отправится в соседние владения короля и Речи Посполитой,
то должен обходить селения короля, не вторгаясь и не причиняя им никакого
ущерба и обид в соответствии с принятыми обеими сторонами условиями о
компенсации потерь.
4. Когда султан и король снесутся между собой по поводу установления
и размежевания границ между их владениями, то с обеих сторон должны быть
Назначены люди рассудительные и знающие те места.
5. Речь Посполита в дальнейшем будет ежегодно давать татарскому хану
обычную плату. Ее следует отсылать в Яссы тому, кто будет в это время
молдавским господарем. Он же должен известить хана, а тот — послать в Яссы
своих [людей] для получения [платы]. Когда же, по обычаю предков наших
государей, [хан] будет призван идти со своим войском против врагов короля
и Речи Посполитой, то должен явиться не мешкая и выполнить свой долг, на¬
лагаемый дружбой.
6. Поскольку причиной разрыва старинной и священной дружбы между
светлейшим домом Оттоманским и королем, нашим государем, не в малой сте¬
пени были злоба и жадность некоторых молдавских господарей, то в тех вла¬
дениях должны быть люди осторожные и спокойные, которые бдительно со¬
блюдали бы союз, установленный обеими сторонами, и проявляли необходи¬
мую покорность.
7. [Пункт, исходящий лишь от польской стороны]. По заключении догово¬
ра должны будем Хотин отдать в полном порядке, таким, как застали его по
нынешнем приходе войска короля, со всем, [что там было], тому, кто будет
в то время молдавским господарем.
8. В заключение король, наш государь, обещает [султану] быть другом его
другу, врагом его врага. Он будет придерживаться старинных договоров де¬
дов и прадедов короля и султана, утверждавшихся и клятвенно подтверждав¬
шихся через многих великих послов. Установленный нами ныне [договор], ко¬
торый также будет возобновлен великим послом, направленным к Порте, ко¬
роль будет соблюдать, о чем наш государь доводит до сведения всех и каж¬
дого. И мы от имени короля, нашего государя, пока Бог будет его хранить
на этом свете, обещаем и клянемся именем Господа нашего Иисуса Христа,
Бога и Спасителя, следовать этому договору во всех его пунктах, при усло¬
вии что, подобно королю и Речи Поополитой, во всем соответственно будет
190
действовать и султан. Подписываем на вечную память с приложением наших
печатей. В лагере у Хотина 9 октября 162Л г.
ПОЛЬСКО-ТУРЕЦКИЙ ДОГОВОР 1623 года
В ПИСЬМЕ СУЛТАНА ТУРЕЦКОГО МУСТАФЫ
КОРОЛЮ СИГИЗМУНДУ III*
Каждый, кто увидит наше письмо, содержащее этот договор, и будет его
читать, пусть знает, что с помощью великого Бога, повелителя владык, держу
в узде весь мир и управляю им. Множество стран и владений в длани моей:
империя Османская и высокое господство разных монархов находятся в моей
власти, опекаемы мной и покорны мне.
В это время Сигизмунд III, король польский, великий князь литовский,
русский, прусский, жмудский, мазовецкий, ливонский и многих других владе¬
ний, шведского королевства наследственный король... направил послом к По¬
рогу нашей великой державы, могущественным повелителем которой в насто¬
ящее время являюсь я, для возобновления старинной дружбы и подтвержде¬
ния давно существующего союза князя Збаражского — благороднейшего из
народа Мессии, мужественного и благоразумного вельможу, деяниям которого
пусть Бог даст успешное завершение.
Через этого посла было передано письмо, которое было прочитано и по¬
нято. Он проявил искренность, любовь и покорность. Итак, когда в прошлом
году славной памяти султан Осман-хан, сын покойного брата нашего султана
Ахмеда (да будет ему место в раю!), пошел на Хотинскую войну, то гетман,,
наместник польского королями находившиеся с ним все господа (магнаты.—
Пер.) и капитаны с согласия всего войска обратились с письмом с подписями
и печатями всех к благородному султану Осману. В нем они просили об обо¬
юдном и постоянном мире. В этом письме оговорены и записаны пункты и
статьи, касающиеся взаимного соблюдения и поддержания договора.
Тогда от Порога могущества нашего, проявив великую милость, врожден¬
ное милосердие и обратив султанское внимание на просьбу короля польского,
дали письмо просящим для успокоения несчастных его подданных в год хидж¬
ры великого пророка (святого Мухаммеда, которым во все времена миры
гордятся и которому пусть будет дарован мир божий) — 1032-й, в месяце
реби-уль-ахир, а от святого Иисуса (дух которого пусть пребудет с Богом) —
1623 года. [Предназначение] этого нынешнего письма о мире и союзе — [даро¬
вать] договор, чтобы находившиеся в нем пункты и статьи обоюдно соблю¬
дались.
[1.] Чтобы от короля польского, от его старост и капитанов, от разбой¬
ников казаков, от находящихся в его подданстве своевольных людей нашим
державам, пограничным замкам, селам, местечкам и всем другим моим вла¬
дениям никоим образом не причиняли никаких беспокойств и ущерба, чтобы
на Черном море и слова «казак» слышно не было. К тому же, если от раз¬
бойников казаков будут какие-либо потери, чтобы не было отговорок, будто
нанесли их московские казаки. Не следует позволять казакам московским
с казаками польскими соединяться, помогать друг другу. Следует силой их
сдерживать, а непослушных — тотчас карать.
* Опубликовано по: «Dziennik Wileński». Wilno, 1827, t. 3. Historia i li¬
teratura, c. 357—366.
191
il2.] Также землям короля польского, збмкам, укреплениям и другим его
владениям не должен наноситься ущерб нами, нашими везирами, беями и дру¬
гими должностными лицами, также благородным нашим войском, молдавана¬
ми, добруджцами, белгородцами (буджакцами.— Пер.), тегинцами, татарами,
там (на границе.— Пер.) находящимися. Места, где могут проходить татары,
тамошние беи и начальники должны стеречь. Если же в охране этой попадут¬
ся ленивые и невнимательные, то, уличенные, должны быть наказаны. А если
польский король могущественному и нам послушному хану крымскому Джа-
нибек-Гирею (пусть возрастает сила его!) обычные дары ежегодно и свое¬
временно будет отсылать и в Яссах людям названного хана отдавать, то и
тому хану, по старым обычаям, следует Честно соблюдать мир и дружбу. Ни¬
коим образом ни он сам, ни калга-султан, ни мурзы, ни другие татары коро¬
левству польскому никакого ущерба наносить не должны. Напротив, если
возникнет нужда и с той стороны (со стороны поляков.— Пер.) хана призо¬
вут, то должен оказать помощь войском.
(3.] Если бы также наше величие начало войну, а указанному хану,
калге-султану с войском татарским пришлось бы выступать [в поход], не долж¬
ны затрагивать королевство польское и вступать в его [пределы], а должны ид¬
ти издавна установленными путями. Татары не могут селиться в Молдавии.
1[4.] Если после нынешнего письма о заключении мира татары или молда¬
ване, войдя в [пределы] королевства польского, причинят какой-либо ущерб
или наберут пленников, они не должны продавать их во владениях нашего
величества. Так же, если от разбоя казачьего понесут потери владения наши,
король польский, покарав этих (виновных.— Пер.), пленных и захваченное
имущество должен возвратить назад, Кроме того, пленники из государств,
послушных нашей власти, не могут быть проданы в королевстве польском.
[5.] Если, начав войну против кого-либо из королей христианских или дру¬
гих, сам лично пойду [с войском] или пошлю войско с сераскером нашим, а
также пошлю воевод семиградского, молдавского и валашского, то, извещен¬
ный нашим султанским письмом, король польский, проявляя свою покорность
и искреннюю дружбу, не должен будет войском и деньгами помогать нашему
врагу.
|[6.] Если бы также от врага нашего кто-либо появился в Польше для сбо¬
ра и найма людей за деньги, то должно этому воспрепятствовать. Не следует
выпускать капитанов, предводителей и других — никого, кто захочет добро¬
вольно помогать нашему противнику.
[7.] Особенно это [касается] семиградского воеводы Бетлена Габора, про¬
славленного среди правителей, исповедующих веру Иисуса. Пусть дела его
придут к хорошему завершению! Он верный и славный слуга и невольник
великой нашей Порты, а государство семиградское со времен наших предков,
доблестных и благородных, является нашим наследственным владением. Так
как мы имеем с ним искреннюю дружбу, не следует ни явно, ни тайно помо¬
гать из Польши, если на него нападет враг.
[8.] Если в семиградской, валашской и молдавской землях кто-либо из пра¬
вителей или из прочих, сотворив какой-либо вред (подняв бунт против Пор¬
ты*), убежит в Польшу — таких принимать не должны. Напротив, честно со¬
* Вставка в скобках взята из: [Z. Abrahamowie z]. Katalog documen*
tów tureckich. Warszawa, 1959, c. 248.
192
блюдая обоюдный мир, следует отослать связанного к Порте. Таким образом,
будем оставаться другу другом, врагу врагом.
19.] Для все большего укрепления дружбы с обеих сторон нас просят,
чтобы подданные королевства польского и жители польских [владений] могли
до белгородского порта (Аккермана.— Пер.) по Днестру товары возить и от¬
правлять, продавать и покупать. Тем, кто туда пойдет ради торговых дел, за¬
ботясь о своих купеческих делах, никто не должен причинять никакого ущер¬
ба.
[10.) »Молдавские господари, по давнему обыча*о, к королям польским от¬
носились искренне и покорно, следует и теперь проявлять такую же искрен¬
ность, верность и покорность.
[11.]-Поскольку статьям этим и союзу будет сохраняться верность, то по
давним договорам, письмам о мире и содержащимся в них пунктам, данным
ей (польской стороне.— Пер.) благословенными нашими предками, пленники,
где бы они ни были найдены до этого времени - (до настоящего письма. Пер.)р
оставшиеся при своей христианской вере» [могут быть., выкуплены]. Нашедшие
их люди, выяснив, за какую цену были -куплены, взяв с хозяина клятву, что
не требует больше, чем сам заплатил, могут их выкупить. Отъезду выкуплен¬
ных никто не должен препятствовать. Тот, кто был захвачен одной из сторон
позднее даты настоящего письма о мире, должен быть отпущен без оплаты
и выкупа.
[12.] Люди, посланные обеими сторонами, не нуждающиеся в паспортах
или каких-либо письменных поручительствах, могут приходить и уходить. Ни
им, ни их вещам и товарам не должен быть причинен какой-либо ущерб.
[13.] Купцам обеих сторон, торгующим и ездящим как по морю, так и по
суще, где бы ни совершали свою торговлю, если заплатят по старым обычаям
то, что с них причитается, не следует наносить урон—-ни им самим, ни их
товарам.
|[14.] Если из купцов польского короля кто-либо умрет в какой-нибудь
провинции нашего государства, вещи и товары умершего не должны быть за¬
браны в нашу пользу, но возвращены старшему каравана, чтобы, привезя на*
зад, отдал кому следует. Также с нашей стороны: если какой-нибудь купец
умер в Польше, его товары и вещи следует назад отослать и подлинным нас¬
ледникам возвратить.
(;15.] Если из какой-либо провинции нашего государства чей-нибудь долж¬
ник сбежал в королевские владения, то, вызвав его к правителю этой мест*
ностн и надежными свидетельствами доказав, что кому >принадлежит, обязан
возвратить [долг]. Без оснований и за чьи-то долги без поручительства за долг
или [подтверждения] причиненного ущерба никто не должен быть привлечен к
ответственности или принужден к уплате по векселю.
[16.] В условиях сохранения дружественных отношений никто не должен
лишать права проезда как послов, так. и других лиц, едущих по доброму обы¬
чаю. Явившихся на границу следует отиравить [по назначению], дав им людей
[для охраны]. Другая сторона должна поступать так же.
[г17.] Если кто-нибудь из наших [подданных) должен подданному польско¬
го короля, правосудие будут осуществлятькоролевские чиновники. То же к
здесь: начальники и правители владений наших должны отправлять правосу¬
дие.
U 8.] Если вор или разбойник причинит какой-либо ущерб, правитель той.
193
местности, поймав виновного, должен без промедления его покарать, а похи¬
щенные вещи при надлежащих свидетельствах следует выдать тому, кому при¬
надлежат.
[19.] Купцам в их торговле, или же в поручительствах, или в долгах, или
в займе денег, если возникнет какое-либо осложнение и дело попадет в суд,
следует доверять при предъявлении ими расписок и опознании их собственно¬
ручных подписей. Свидетели по принуждению или подкупленные не могут
быть допущены. Так должно быть и с королевской стороны.
[20.] Силистрийский и белгородский (аккерманский.— Пер.) беи, погранич¬
ные и приморские начальники, а также начальники, охраняющие порядок в
городах, кроме слуг и невольников нашей Порты и купцов обеих сторон, ни-
iKoro в польское государство через Днестр пропускать не должны. Если среди
проходящих с той или другой стороны окажутся пленники, они должны быть
задержаны и назад возвращены.
[21.] Владельцы отар, когда [их стада) переходят польскую [территорию],
должны дать отчет местным начальникам о себе и о своих стадах. Не разре¬
шается тайно переходить туда: за пользование пастбищами они должны пла¬
тить. Если у тех, кто дал сведения о себе и о стадах, овцы пропадут, началь¬
ники тех мест должны овец разыскать и им возвратить.
[22.] Тем, кто является уланами, не следует забирать коней (не отбирать
у польских купцов на подводы*). Во время войны янычары и другие [воины)
их (купцов.— Пер.) лошадей брать не должны.
1[23.] По обычаям, купцам обеих сторон, уплатившим подати и пошлины,
не следует их повышать. Нельзя требовать больше, чем они издавна привык¬
ли давать, пусть больше не дают.
i[24.] Армяне и другие купцы христианской веры, находящиеся под властью
и покровительством польского короля, едущие в Молдавию и в другие владе¬
ния наши для своих торговых дел, не должны пользоваться скрытыми, неиз¬
вестными и необычными дорогами, пусть, как повелось с древних времен, едут
привычными для купцов дорогами.
[25.] Если таким [купцам] будет причинен какой-либо ущерб, должны [наши
власти] преступников хватать и карать. Купцам, которые своим делом зани¬
маются, нельзя наносить никаких обид.
[26.] Пошлину, уплатив, по давнему обычаю, в Стамбуле, в Бурсе, Эдир-
не, [купцы] не должны давать пошлину [с денег], называемую рефт, и другую,
[для торговцев мясом], называемую касабие. От талеров, привезенных с собой,
не следует более брать пошлину.
Этому письму, содержащему союзный договор, написанному для соблю¬
дения условий, статей и общих соглашений, нужно следовать, пока будет жить
счастливо наше величество... и пока со стороны короля польского не будет на¬
рушений этого договора и письма союзного.
Со стороны нашего величества будут честно, по обычаям, соблюдаться и
охраняться приязнь, дружба и взаимный мир, чтобы в дни счастливого наше¬
го правления бедные подданные польского королевства и торговцы жили в
мире. Да будет это известно, а знаку нашего величества да будет вера! Пи¬
сано в прекрасном и великом городе Константинополе, в месяце реби-уль-ахир»
в году хиджры 1032, от рождения Месаии—1623.
Вставка в скобках взята: там же, с. 139.
ТЕРМИНОЛОГИЧЕСКИЙ
СЛОВАРЬ
ага — хозяин, начальник; составная часть наименований многих должностей
и званий, преимущественно воинских
ага-паша см. ага янычар
ага янычар — начальник янычарского корпуса
адалет-наме (указ о справедливости) —султанские декреты, издававшиеся с
целью ограничить произвол феодалов на местах
аджем-и огланы — юноши, отобранные из немусульманского (христианского)
населения балканских провинций империи для службы в рядах капыкулу
(см.); после специального обучения в дворцовых школах использовались
для дворцовой службы или для пополнения 'янычарского корпуса
азапы (азабы) —воины, набиравшиеся из мусульманского населения импе¬
рии для службы на флоте, в пограничных крепостях, во вспомогательных
частях
акче (аспра) —турецкая серебряная монета, основная денежная единица в
империи до 1687 г.; со второй половины XVI в. ее серебряное содержание
резко снижается, а покупательная способность падает
асес-баши—начальник городской ночной стражи
аспра см. акче
бал-йемез — одна из крупнейших пушек, использовавшихся в Османской импе¬
рии, стреляла ядрами до 50 кг; название восходит к итальянскому
«балло меццо»—«средняя пушка»
балтаджи — букв, «алебардщик» — одна из категорий дворцовой стражи, нес¬
шей охрану султана и султанского гарема
беглербег см. бейлербей
бей (бег) — титул военачальников или правителей у турок, крымских татар и
других тюркских народов; форма обращения к влиятельному лицу
бейлербей — «бей над беями» — официальный титул правителей эйялета (см.);
главы его гражданской администрации и вооруженных сил, которыми он
командовал во время похода
бёлюк (буюк, булюк) —подразделение войска сипахиев — рота, эскадрон, сот¬
ня
бостанджи (огородники) —придворные слуги, выполнявшие обязанности по
наружной охране султанского дворца и полицейские функции
бостанджи-баши — глава дворцовой охраны и султанский телохранитель
буздычан — булава
булух-ага, точнее бёлюк-ага,— один из главных командиров придворных сипа¬
хиев
булюк см. бёлюк
бунчук — древко с золотым шаром и пучком конских волос на конце, знак
власти в XII—XVIII вв. у турецких пашей, польских и украинских гет¬
манов и атаманов русского казачьего войска
буюк см. бёлюк
буюрдан (правильнее буйрулду) — указ великого везира
вакф (мн. ч. вакуф) —имущество, доходы с которого предназначались на ре¬
лигиозные или благотворительные цели; создавались за счет пожертвова¬
ний государства и отдельных лиц, освобождались от налогов
13*
195
вали — правитель османского эйялета, бейлербей
везир — высший государственный сановник; веэиры входили в султанский со¬
вет (диван), назначались на посты бейлербеев; главный из них — великий
везир (везир-и азем, или садразам) являлся главой всей администрации и
главнокомандующим армией
везир-и азем см. садразам
войт—судья в Польше
газават (джихад) —священная война мусульман против неверных
гази — почетный титул мусульманина, прославившегося в газавате
гайдук — легковооруженный пехотинец в польском войске; другое значение —
«разбойник», «.преступник»
гаковница — длинный и тяжелый мушкет, бывший на вооружении у запорож¬
ских казаков в XVI—XVII вв., с дальнобойностью около 300 шагов
галера — гребное военное судно
гарнец — мера объема сыпучих тел, равная 3,27984 л
гебеги-лаша см. джебеджи-баши
гетман — 1) в Речи Посполитой XVII в.— звание командующего всеми воору¬
женными силами (великий гетман) и его заместителя (польный гетман);
аналогичные должности существовали и в отдельных частях этого госу¬
дарства: в Польше (коронные гетманы) и в Литве (литовские гетманы);
2) выборный глава казаков (реестровых, запорожских, донских)
господарь — титул правителя Валашского и Молдавского княжеств
грош — польская серебряная монета, 1/30 злотого (см.)
гулям — юноша-невольник, использовавшийся в качестве султанского слуги
или пажа
гусары—вид легкой кавалерии в европейских армиях XVII в.; гусарские ча¬
сти впервые появились в Венгрии в XV в.
гяур (кяфир) — неверный, презрительная кличка всех иноверцев
дарабан — пехотинец личной гвардии молдавских и валашских господарей
делия (дели) — 1) воины конных отрядов, использовавшихся в авангарде ту¬
рецкой армии; они обычно набирались и содержались правителями погра¬
ничных районов; 2) парадная одежда османских придворных
дервиш — мусульманский монах, странствующий или живущий в обители
дефтердар — в более общем смысле — казначей, в более узком — глава госу¬
дарственного казначейства
джебеджи-баши—командир корпуса оружейников, входившего в янычарское
войско
джебелю — воины, которых обязаны поставлять сипахи «конно и оружно»;
их число определялось величиной дохода с условного пожалования — ти-
мара (см.)
джида, точнее джирит,—короткое копье из индийского тростника, дротик
джубба — богато отделанная верхняя одежда ходжей, кадиев и имамов (см.)
диван — совещательный орган при султане, аналогичные советы имелись у ве¬
ликого везира и у провинциальных наместников; наряду с обычными засе¬
даниями дивана, где участвовали лишь важнейшие должностные лица,
устраивались экстраординарные, в более широком составе, для приема
послов, раздачи жалованья войску, решения вопроса о войне или мире
дирлики — пожалования за службу, обычно в виде небольших тимаров (см.)
драгоман—европеизированная форма слова «терджюман»; ответственный пе¬
реводчик в странах Востока
езоглан (езоглантар) ом. ичоглан
жолнер—польский солдат, воин XV—XVIII вв., получавший особую плату
за военную службу
злотый — название серебряных и золотых (червонный злотый) монет, имевших
хождение в Речи Посполитой в XVI—XVII вв.; среди серебряных монет
особое распространение получили немецкий талер и итальянский дукат
(флорин), соответствовавшие в Османской империи начала XVII в. 80ак-
че (см.)
иезуиты — члены католического монашеского ордена «Общество Иисуса», соз¬
данного в XVI в.
196
имам — 1) духовный глава мусульманской общины; 2) титул духовного лица,
.руководящего богослужением в мечети
имам-эфенди (хюнкяр ходжасы, хюнкяр имами) — духовный наставник сул¬
тана
ичоглан — султанский паж, обучавшийся в особой дворцовой школе
кади, или кадий,— мусульманский судья, обычно глава административно-су¬
дебного аппарата округа, называвшегося каза
кадиаскер — верховный судья; их было два—румелийский (для Европейской
Турции) и анатолийский (для остальной территории Османской империи)
каймакам—сановник, выполнявший обязанности садразама (см.) во время
отсутствия последнего в столице
калга-султан—первый наследник престола в Крымском ханстве
каноник—католический священник в больших соборах
канун-наме— овод законодательных положений по административным, нало¬
говым и уголовным вопросам в Османской империи
канцлер — глава королевской канцелярии, министр, руководивший внешней
политикой Речи Поюполитой; в Османской империи — реис-эфенди (см.)
кали ага см. калы агасы
капиджи см. капыджи
капиджи-паша ом. капыджи-баши
капиджиулюр см. капыджи
кал уда н — командир военного корабля или эскадры
капудан-паша—главнокомандующий всеми морскими силами Османской им¬
перии, адмирал
капы агасы — глава белых евнухов султанского дворца
капыджи — привратники, в обязанности которых входила охрана дверей сул¬
танского дворца, представление иностранных послов, передача наместни¬
кам тайных сообщений, сопровождение новоназначенных наместников до
места назначения, устранение неугодных султану важных государствен¬
ных сановников
капыджи кетхудасы см. кетхуда капыджи
капыджи-баши — главы дворцовых привратников
капыкулу (государевы рабы) —общее название лиц, состоявших на дворцовой
службе или записанных в реестры постоянного войска
касабие—сбор, взимавшийся для обеспечения поставок мяса в города Осман¬
ской империи
кастелян (каштелян) —служебное лицо, назначаемое польским королем для
управления замкам и его округой (кастелянствам)
каторга — гребное судно
кварта — единица объема жидких и сыпучих тел, немного больше литра
квасница—дикое яблоко; их продавали в лагере под Хотином
кетхуда (кяхья) —1) выбранный или назначенный представитель общины груп¬
пы, цеха; 2) управляющий делами, помощник великого везира и других
османских чиновников
кетхуда-бей (кяхья-бей) —заместитель аги янычар (см.), наиболее влиятель¬
ное лицо в янычарском корпусе
кетхуда капыджи — помощник главы капыджи, церемониймейстер султанского
двора •
кизляр ага см. кызлар агасы
коморник — придворный, ведавший королевскими налогами в Польше
коруджу — янычары, выслужившие по сроку службы и по возрасту и остав¬
ленные на гарнизонной службе
ксендз —священнослужитель в польской католической церкви
курфюрст—светский или духовный князь в Священной Римской империи, об¬
ладавший правом участия в выборах императора
кызлар агасы (господин девушек), иначе — дар-юс-саада агасы (ага «Врат
Счастья») —начальник черных евнухов, охранявших султанские покоч;
с конца XVI в.— один из влиятельнейших османских придворных
кырбаджи — придворные слуги, носившие в специальных кожаных мешках во¬
ду для питья и умывания; ремесленники, изготовлявшие бурдюки для вина
кяхья см. кетхуда
197
кяхья-бей ом. кетхуда-бей
кяфир см. гяур
легат —посол, представитель высшего духовенства в католической церкви
левок — серебряный злотый с изображением льва (талер левковый); монету
начали чеканить при Сигизмунде III весом около 20 г и содержанием се¬
ребра до 12,5 г; она была запрещена к ввозу в Османскую империю из-за
уменьшения содержания серебра по сравнению с обычным талером
лентвойт — заместитель войта (см.) во время его отсутствия
лисовчик— воины легкой конницы, введенной литовским шляхтичем Алексан¬
дром Лисовским
магистрат — городское управление в Речи Посполитой
мандрик — лепешка из сыра, муки и яиц, разновидность творожника
маршалок — дворецкий, управляющий, соответствует кетхуде (см.)
минбар — высокая (с лестницей) кафедра в мечети для чтения проповеди
мумджу — титул офицера янычарского корпуса
мурза — титул члена владетельной феодальной семьи в Крымском ханстве, на
Кавказе, у ногайских татар и некоторых других народов
мхитаристы— члены организации армянских церковников, основанной в
1701 г. Мхитаром Себастаци с целью развития армяновадения
мусаддас — шестистишие
муфтий см. шейх-уль-ислам
мухзыр-ага — судебный исполнитель
мушавере—совещание у великого везира в широком составе светских и духов¬
ных крупных феодалов
муштулук — награда за добрую весть
мюдеррис — преподаватель медресе
накиб-уль-эшраф — титул видного улема, главы потомков пророка в данном
городе или районе
намаз — мусульманская молитва
нишанджи — хранитель султанской печати
ода — янычарские казармы, иногда и сама войсковая часть, полк
ода-баши — командиры янычарских частей, размещавшихся в отдельных по¬
мещениях
оджак — общее название основных частей янычарского корпуса, иногда ис¬
пользовалось для обозначения и всего корпуса
окка — турецкая мера веса, равная 1,282 кг
орт гданьский — монета стоимостью в четверть талера
орта — янычарская рота
отураки — янычары, которые по возрасту или по иным причинам были осво¬
бождены от несения действительной службы, но получали жалованье по
спискам корпуса
паша — титул или звание высших сановников Османской империи
пахолик — рядовой польской армии
пир —глава религиозной секты или ордена, в данном случае — глава ордена
бекташи, связанного с корпусом янычар
подкоморий — судья в Речи Посполитой, ведавший размежеванием земельных
владений
подскарбий — хранитель государственной казны в Речи Посполитой
подскарбий чаушей—казначей чаушей
подстароста —помощник старосты
подстолий — в Польше до XV в. должность при королевском дворе, позже
почетный титул земельных магнатов
иодсудок — помощник судьи
подчаший — в Польше до XV в. дворцовая должность, позже почетный ти¬
тул польских магнатов
поручик — младший офицер в польской армии
пыркалаб — начальник крепости и волости в Валахии и Молдавии
ратуша — здание городского самоуправления
реби-уль-ахир — четвертый месяц мусульманского лунного календаря
реби-уль-эввель — третий месяц мусульманского лунного календаря
реверсал — расписочная книга, здесь — опись посольских документов
198
реис-эфеиди — начальник канцелярии Порты, ведал вопросами внешних сно¬
шений
рейтары — наемная тяжелая конница в Западной Европе в XVI—XVII вв.
ренегаты — европейцы, перешедшие на службу к турецкому султану и при¬
нявшие ислам
рефт (рефтийе) — пошлина на ввозимые товары в Османскую империю
садразам см. везир (великий)
сагайдак — колчан для лука и стрел
санджак — основная административная единица в Османской империи
санджа.к-бей — правитель санджака
санджак-и шериф (знамя пророка) — один из главных атрибутов власти ос¬
манских султанов
сарай агасы — придворный, ведавший спальней и другими султанскими по¬
коями
сейм — сословно-представительное учреждение в Речи Поополитой, пользо¬
вавшееся законодательной властью
сеймик — собрания шляхты в отдельных воеводствах Речи Посполнтой
<*енат — королевский совет в Речи Посполнтой, представлявший верхнюю па¬
лату сейма и собиравшийся по усмотрению короля; сенаторы — высшие
чины государства
секбаны — Ф) одна из трех основных частей янычарского корпуса; 2) род по¬
граничных войск; 3) местные войска на жалованье у правителей эйялетов
и санджаков (см.)
секбан-баши — глава секбанов, входивших в янычарский корпус, третий после
аги янычар (см.) высший офицер этого корпуса
сераль — европейское название султанского дворца
сераскер—главнокомандующий османскими войсками во время войны
силяхдар (оруженосец) — одна из высших должностей при султанском дворе
сипахи —1) воины придворной конной гвардии; 2) держатели условных зе¬
мельных пожалований, составлявшие основу феодального ополчения
солак — телохранитель султана, обязанный сопровождать его во время похо¬
дов, идя у его стремени
софта — учащийся в медресе
староста — шляхтич, получивший от короля в пожизненное управление госу¬
дарственные земли
субаши — султанский чиновник с функциями полицмейстера
султан (падишах) — титул правителя Османской империи
талер см. злотый
тамбур — ударный инструмент, род барабана
тарих — хронограмма, в которой сумма численных значений букв составляет
дату события
тахаллус — литературный псевдоним
текке — дервишская обитель
тимар — условное земельное пожалование в Османской империи с годовым
доходом до 20 тыс. акче
товарищ — польский кавалерийский офицер из дворян, имевший при себе од¬
ного или нескольких слуг, называвшихся чура (см.)
тюрбе — гробница, мавзолей
улаки — лица, несшие почтовую службу в Османской империи,
улафники (правильнее улуфели) —турецкие воины, состоявшие на казенном
жалованье
улемы — духовные лица в мусульманском мире, получившие специальное бо¬
гословское образование, иногда — общее название мусульманского духо¬
венства
Фатиха — первая сура (глава) Корана
$ерадже—верхняя одежда с широкими рукавами и стоячим воротником
етва — письменное заключение по различным юридическим вопросам, выне¬
сенное на основе шариата шейх-уль-исла.мом (см.) или другим муфтием
фирман (ферман) — султанский указ
флорин см. злотый
199
францисканцы —- члены монашеского католического ордена, основанного Фран¬
циском Ассизским в начале XIII в.
хадж—паломничество в святые для мусульман города Мекку и Медину, счи¬
тающееся подвигом благочестия
хаджи—почетный титул мусульманина, совершившего хадж
халиф—первоначально светский и духовный глава Арабского государства
(халифата), позже — титул правителя, претендовавшего на роль духов¬
ного главы мусульманского мира
хан — 1) один из титулов османского султана; 2) титул главы крымских
(перекопских) татар
хан крымский — правитель Крымского ханства (хан перекопский), вассал ос¬
манского султана
харадж —дань вассальных стран турецкому султану; поземельный налог
в Османской империи
хафиз — служитель, читающий Коран и знающий его наизусть
хасеки — нижний чин в дворцовой страже, использовался для различных по¬
ручений
хатт-и хумайюн (хатт-и шериф) — указ, письмо, исходившее лично от султана
хедам — скопец
ходжа—в мусульманских странах — старец, старшина, господин, учитель,
. духовный наставник
хондикар — император (в кыпчакском языке)
хоругвь — польское подразделение тяжеловооруженной конницы, его знамя
хорунжий — знаменщик, прапорщик, младший офицер конного отряда
хутба — пятничная проповедь, произносимая в мечети
цесарь (цезарь) — австрийский император
чауш (чавуш) —страж, пристав; в обязанности чаушей входила охрана вы¬
сокопоставленных заключенных, выполнение поручений султана, в част¬
ности дипломатического характера
чауш-баши, или чауш-паша,—глава чаушей, один из главных помощников
великого вези р а
чекан — боевой топорик с узким лезвием и молотковидным обушком (клевец)
черкасы — наименование украинских казаков в XVI—XVII вв.
чештеджи (чашнигиры) — дворцовые слуги, пробовавшие пищу, чашники
чорба см. шорба
чорбаджи — командир орта (см.) в янычарском корпусе
чура—слуга, конюх, оруженосец при польском кавалерийском офицере
шариат — овод мусульманского права и теологических норм
шейх — мусульманский богослов-проповедник, часто — глава религиозного ор-
в дена
шейх-уль-лслам (иначе муфтий) —глава османских улемов и наивысший ав¬
торитет в вопросах шариатского права
шербет — сладкий прохладительный напиток
шериф — титул управителя Мекки
шехид — мусульманин, павший на поле брани
шорба — мясное жидкое блюдо, которым угощали янычар от имени великого
везира; пренебрежение им означало недовольство везиром, начало бунта
шрот — мера определения качества мяса; вероятно, не имела постоянного вы¬
ражения; возможно, соответствует украинской мере веса «чвертка» (чет¬
верть пуда), либо это «половина задней (передней) части мясной туши»
эзан — призыв к молитве у мусульман
эйялет— наиболее крупная административная единица Османской империи
до создания вилайетов (1864); эйялетами управляли бейлербеи (см.) с
титулом паши, в XVII в. их было более 20; эйялеты делились на санджа¬
ки (см.)
эмир (араб, «повелитель», «вождь», «князь») — титул в мусульманских стра¬
нах; первоначально его носили крупные военачальники, затем вассалы
халифа, позже—самостоятельные монархи небольших государств
эфенди — господин, сударь; форма обращения к духовным лицам и вообще ко
всем невоенным в Османской империи
юнак — турецкие солдаты из Боонии
200
яэиды (езиды) — название членов курдской общины, исповедующих синкрети¬
ческую религию, в которой сочетаются элементы язычества, иудаизма,
христианства и ислама
янычарка — мушкет, бывший на вооружении у янычар, аналогичный га-
ковнице (см.)
янычары — солдаты постоянного (пехотного) войска в Османской империи,
состоявшие на жалованье у государства; янычарский корпус состоял из
трех подразделений: ага-белюклери (61 орта, см.), джемаат — «община»
(101 орта), секбан-бёлюклери (34 орты),
ятаган — турецкая изогнутая сабля
АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН*
Абаза Мехмед-паша (ум. 1634)—османский политический деятель, родом из
Абхазии, доверенное лицо Халил-паши, бейлербей Эрзурума (1622—1628).
В ноябре 1622 г. поднял восстание, охватившее азиатские провинции им¬
перии. В 1628 г. разбит и вынужден был сдаться, но прощен султаном
Мурадом IV и назначен им бейлербеем Боснии, затем Силистры 124, 155,
174, 183
Аббас I Великий (1571—1629) — шах Ирана, крупный военачальник 183
Ага Реза-хан — посол сефевидского шаха Аббаса I, прибывший в Стамбул в
1622 г. 92, 179
Агоп —сын авакереца Крикора, внук авакереца Ованеса, священник, соста¬
витель «Каменецкой хроники»', умер 26 апреля 1621 г. 168
Азиз Махмуд-эфенди Хюдаи (1543—1628)—шейх дервишского ордена джел-
ветийе, известный суфий, пользовавшийся большим влиянием при султан*
ском дворе благодаря умению толковать сны. С 1594 г. жил в основанной
им обители (текке) в Ускюдаре. Обитель служила убежищем для многих
опальных политических деятелей 02, 84, 178
Аксент — сын авакереца Крикора, внук авакереца отца Ованеса, брат Агопа,
составитель «Каменецкой хроники». В качестве переводчика привлекался
на дипломатическую службу Речи Посполитой, а также в польское вой*
ско в 1621 г. под Хотином 53, 63, 67, 70, 168, 171
Александр VI Ильяш — господарь Валахии (сентябрь 1616—июнь 1618, сен»
тябрь 1627—осень 1629) и Молдавии (сентябрь 1620 — сентябрь 1621)
56, 08, 60, 170, 172
Александр Македонский — выдающийся полководец и государственный дея¬
тель античного мира (356—323 до н. э.), царь Македонии (336—323) 71
Али-паша Тоганджи (ум. 1621) — османский государственный деятель, бей¬
лербей Карамана 64
Алтунджу-оглу Муслу — янычар 65-й роты, причастный к убийству Османа II
88, 94, 173, 179
Ахат — персонаж «Энеиды» Вергилия, верный спутник Энея в бегстве из
Трои, ставший литературным .символом верного друга, соратника 128
Ахмед-ага — кетхуда капыджи при Мустафе I 95
Ахмед-паша — каймакам при султане Мехмеде III, участник переговоров с
Я. Замойским в Цецоре (1595) 188
Ахмед-паша (ум. 1623) —хранитель султанской печати (нишанджи), кайма¬
кам во время Хотинского похода 83
Ахмед I (1590—1617)—османский султан (1603—1617), сын Мехмеда III,
отец Османа II, брат Мустафы I—08, 91, 92, 98, 102, 106, 146, 152, 174,
177, 182, 185
Ахмед.Челеби Топханели — доверенное лицо Мере Хусейн-паши 95
Ашчи Хасан (повар Хасан) — янычар, участник событий 1622 г. 93
Байрам-ага — кетхуда аги янычар при Мураде IV, позже — ага янычар и ве¬
ликий везир (1636—1638) 98
* В этот и следующий указатели включены лишь лица и названия, упо¬
мянутые в текстах источников и в примечаниях к ним.
202
Баки Абдулбаки-паша (ум. 1625)—дефтердар при Османе II и Мураде IV,
известный своим богатством 83, 85
Балабан Александр — староста винницкий, рогатинский и трембовельский, был
взят в плен во время Цецорского похода и выкуплен в 1623 г. 55, 170
Бекир (ум. 1624)—командир янычар (субаши) в Багдаде и глава янычар-
ского мятежа в 1623 г., позже — бейлербей Багдада 155, 183
Бетлен Габор (1580—1629) —правитель княжества Трансильвания (бей се¬
миградский) с 1613 г., король Венгрии (1620—1621) 46, 47, 49, 54, 110,
120, 127, 144, 145, 147, 148, 180, 181, 192
Бородавка Яков (Яцко Неродич)—гетман запорожского казачества (1620—
1621), привел казачье войско на соединение с польским к Хотину, каз¬
нен в сентябре 1621 г. 62
Бостанзаде Мехмед-эфенди — анатолийский кадиаскер при Мустафе I 92
Бычакчиоглу — участник выступления улемов против везира Мере Хусейн-па-
ши 96
Бычко — молдавский боярин, гетман господаря Валахии Каспера Грациани
55
Вайер (Вейгер) Ян (1580—1626)—холмский воевода, один из военачальник
ков HąeMHoń немецкой пехоты в войске Владислава 63, 170
Вевелли Баптист (Баптиста) — итальянец, дипломатический агент молдавско¬
го господаря, участник мирных переговоров под Хотином 72, 73, 77, 118,
120, 122, 1315, 136, 142, 143, 170, 179
Вевелли Константин — сын Б. Вевелли, посредник между Радулом и польным
гетманом в переговорах о прекращении огня под Хотином 171
Владислав IV Ваза (1595—20 июня 1648) —сын Сигизмунда III, польский ко¬
роль (1632—1648), потерпел неудачу в походе на Москву (1617—1618),
находился в лагере под Хотином в 1621 г. 58, 170
Габриэль Могила (Гавриляшко) —сын Симеона Могилы, воевода, господарь
Валахии (август 1616, июль 1618 — август 1620) 53, 103
Герберт Ян — польский посол, заключивший договор с Мехмедом III в 1598 г.
130, 179
Гюрджю Мехмед-паша Хедим (ум. 1626)—османский государственный дея¬
тель, великий везир (21 сентября 1622—5 февраля 1623) 94, 95, 100, 104,
107, 123, 138, 140, 143—145, 147, 174, 176, 177, 180, 181
Дауд-паша Кара (ум. 1623)—османский государственный деятель, муж се¬
стры Мустафы I, великий везир (20 мая — 14 июня 1622) 88, 92—95, 102—-
104, 113, 122, 129, 135, 174, 177, 179
Девлет-Гирей— калга-султан, младший брат крымского хана Джанибек-Ги-
рея 170
Дели Хасан — один из руководителей народного восстания в Малой Азии
(1599—1603) 173
Денхофф Герман — один из военачальников наемного немецкого войска 56,
170
Дервиш-ага (ум. 1623)—один из султанских пажей, силяхдар и ага янычар
в 1622 г., позже — бейлербей Буды и Темешвара 88, 89, 93, 173, 174, 179
Дервиш-эфенди — шейх, османский улем при Османе II 83
Джан Антон (Ахмед) — посол крымского хана к польскому королю 53
Джанбулат Али-паша (ум. 1611)—руководитель восстания в Северной Сирин
(1605—1607) 88, 173
Джанибек-Гирей — крымский хан (1610—1623, 1624, 1627—1635) брат Мехмед-
Гирея 171
Джустиниани — венецианский посол в Стамбуле в 20-е годы XVII в. 180
Дилавер-паша (ум. 1622)—османский государственный деятель, великий ве¬
зир (7 сентября 1621 — 19 мая 1622) 73, 80, 84, 85, 100, 111, 115, 173.
175—177, 189
203
Желинский (Зелинский) Якуб —посол, отправленный из лагеря у Хотин*
14 сентября к Осману II и возвратившийся 22 сентября с приглашением
начать переговоры 62
Жечицкий — ужендовсмий староста, участник переговоров под Хотином 72
Жичевский — ротмистр, погиб 7 сентября 1621 г. 171
Жолкевский Станислав (1547—1620)—киевский воевода, барский староста,
польный гетман, великий коронный гетман и коронный канцлер (с февра¬
ля 1618), погиб под Цецорой 55, 56, 74, 142, 170, Ш8
Жолкевский Ян — сын Станислава, грубешовский староста, выкуплен из ту¬
рецкого плена К. Збаражским 170
Журавинский Станислав — кастелян Белза 72, 189
Замойский Ян (1542—1605)—великий коронный канцлер, великий коронный
гетман (с 1581) 132, 188
Збаражский Ежи (1574—1631)—краковский кастелян, один из лидеров ан*
тигабсбургской группировки польской шляхты при Сигизмунде III, стар»
ший брат К. Збаражского 175
Збаражский Кшиштоф (1580—1627)—коронный конюший, глава польского
посольства в Турцию (1622—1623) 100, 175—184, 191
Зелинский см. Желинский
Ибрахим-паша — османский военачальник при Османе II и Мустафе I 161
Ибрахим-эфенди — шейх, османский богослов, проповедник в Джеррах джамн
83
Иоанн Пауло — султанский переводчик при Мустафе I 114
Искендер-паша — османский военачальник, командующий османскими войска¬
ми в Цецорском походе 1620 г. 54—56, 74, 134, 140, 170, 188
Кгдизаде-эфенди (ум. 1636) —известный богослов, лидер ортодоксального ду¬
ховенства, выступавшего против всяких новшеств в Османском государ»
стве 83
Календероглу Мехмед-ага — один из руководителей восстания в Малой Азии
(1603—1608) 88, 173
Калиновский Валентин — каменецкий староста, погиб у Цецоры в 1621 г. 55
Кантемир см. Хантемир
Кара Али-ага (ум. 1622)—капыджи-баши, 19 мая 1622 г. назначен Осма¬
ном II агой янычар, но не был признан янычарами 85
Кара Мустафа-ага — ага янычар при Мустафе I 93
Кара Хасан-ага — османский придворный, секбан-баши во время Хотинского
похода и после свержения Османа II 83
Кара Языджи (Абдулхалим) — один из руководителей народного восстания
в Малой Азии (1509—1603) 173
Карабаш-эфенди — брат Омер-эфенди, назначенный кадием в Мекке в 1622 г,
80, 173
Каракаш см. Харахаш-паша
Каспер 'Грациани — господарь Молдавии (4 февраля 1619—сентябрь 1620)
54-57, 170
Кафзаде Фаизи-эфенди (ум. 1622)—османский богослов начала XVII в. 85,
173
Кеманкеш Али-паша (ум. 1624) — османский государственный деятель, вели¬
кий везир (30 августа 1623—4 апреля 1624) 97, 98, 181
Кетхуда Мустафа-эфенди — османский богослов, румелийский кадиаскер при
Мустафе I 85
Кёсем-султан см. Махпейкер
Килиндер Угрусу (Календер Огри)—участник убийства Османа II, назначен¬
ный после этого субаши Стамбула, казнен вместе с Дауд-пашой 89
Клемент VIII (ум. 1605) —папа римский 179
Кондырев Иван —русский посол в Стамбуле (1622—1623) 179, 181
Конецпольский Станислав (1591—1648)—польский магнат, польный гетман
(с февраля 1618), краковский каштелян 54—56, 139, 141, 146
204
Констанца — вторая жена Сигизмунда II 179
Корецкий Кароль Самуэль (ум. 1622) —польский магнат, зять Иеремии Моги-
лы, участник сражений при Цецоре, погиб в турецком плену 54—56, 136,
170
Крикор (Киркор) —отец Агопа и Аксента, священник 168
Курдоглу Чекюрджи (продавец потрохов Курдоглу) — янычар, участник со¬
бытий 1622 г. 93
Кушевич Самуэль — секретарь посольства К. Збаражского 176, 177, 180
Лефкели Мустафа-паша (ум. 1648)—османский государственный деятель, ве¬
ликий везир (с 8 июля по 31 сентября 1622) 93, 104, 105, 123, 124, 177,
180
Лехаци Симеон (11584—?)—армянский путешественник первой трети XVII в.
169— 171
Лукаш — сын Михаила, армянин, погибший под Хотином 59
Любомирский Станислав (1583—1649) — сандомирский староста, краковский
воевода, польный гетман 56, 99, 176, 189
Матвей (Матиаш II) Габсбург (ум. 1619)—король (цесарь) немецкий (с
1612), венгерский (с 1608) и чешский (с 1611) 132
Махпейкер (1585—1651)—последняя фаворитка султана Ахмеда I, мать бу¬
дущих султанов Мурада IV и Ибрагима I, в годы их правления известна
как Кёсем-султан 154, 177
Мейли-эфенди Брусави — турецкий поэт XVII в. 97
Мере Хусейн-паша (ум. 1624)—османский государственный деятель, великий
везир (14 июня —8 июля 16212, 5 февраля — 30 августа 1623) 92, 95, 97,
99, 103, 123, 124, 135—139, 145, 154, 174, 176, 177
Месроб (ум. 1622) —вартабед из Кафы 169
Мехмед — чауш, направленный в Польшу в качестве заложника после заклю¬
чения Хотинского договора 101
Мехмед Дьяк — правитель Канижа, создал себе репутацию деятеля, осведом¬
ленного в международных делах, был призван везиром Гюрджю-пашой в
Стамбул, где тот ему доверил ведение дел с польским и другими посла'
ми; новый везир Мере Хусейн удалил его из Стамбула в начале 1623 г.
109, 127—1312, 134, 136
Мехмед II Фатих (Завоеватель) (Мехмед-хан Абу-л-Фатих)—османский сул¬
тан (1444, 1451—1481) 80, 92, 96
Мехмед III — османский султан (1595—1603), отец Ахмеда I 103, 146, 152,
182, 185
Мехмед-хан — младший брат Османа II, убитый по его приказу 90
Мимарзаде Мехмед-ага — субаши Стамбула при Мустафе II 96
Мурад Чауш — управляющий таможней в Стамбуле при Османе II, 87, 173
Мурад IV (1612—1640)—османский султан (10 сентября 1623—8 февраля
1640), сын Ахмеда I 98, 103, 154, 172, 177, 179
Муса-эфенди — главный султанский лекарь (хекким-баши), назначенный Ос¬
маном II анатолийским кадиаскером 90
Мустафа I (1591—1639)—османский султан (23 ноября 1617—26 февраля
1618, 20 мая 1622— 10 сентября 1623), брат Ахмеда I 79, 84—93,97, 98,
100, 102, 103, 104, 153, 173—175, 178, 179, 181, 189, 191«
Мустафа-паша — османский военачальник, бейлербей Багдада 61
Мустафа Кайикчи (лодочник Мустафа)—янычар, участник событий 1622 г.
93
Мухаммед (ок. 570—632) — основатель ислама и глава первого мусульман¬
ского государства в Аравии 81, 99, 129, 174, 191
Мынтых — посол крымского хана к польскому королю в 1620 г. 53
Наима Мустафа (1655—1716)—османский придворный хронист; в его тр^де
«Тарих-и Наима» описаны события турецкой истории с 1591 по 1659 г.
170— 172
Нарушевич Адам — польский историк конца XVIII в. 171
205
Насух-паша (ум. 1614) — османский государственный деятель, великий везир
(22 августа 1611—17 октября 1614) 173
Никорица — молдавский боярин 57
Ованес Каменаци (Иоаннес Каменецкий) — армянский хронист, автор «Исто¬
рии Хотинской войны» 169—17И
Олежко Флориан — польский посол к крымскому хану в 1620 г. 63
Омер-ага—секбан-баши при Мустафе I 92
Омер-эфенди Амасьялы (Ходжа Омер-эфенди) — духовный наставник Осма¬
на II, наиболее влиятельное лицо в его окружении 80—83, 86, 90, 171, 173,
183
Омер-эфенди (ум. ,1623)—видный османский богослов, проповедник в мечети
Ая София i83
Осман II (1604—1622)—османский султан (26 февраля 1618 — 20 мая 1622),
сын Ахмеда I 56, 59, 79, 84—94, 97—103, 111, 112, 115, ;i25, 136, 140,
144, 153, 155—158, 161, 171—176, 183
Отвиновский Иероним — переводчик при турецком чауше, посол к османскому
султану (1619—1620) 53
Пекарский Михаил — сын Станислава, польский дворянин, покушавшийся на
жизнь Сигизмунда III, казнен в Варшаве 57
Пир Мехмед-айа — бостанджи-баши при Османе II 80, 86—88, 91
Платтенберг — секретарь английского посла Роу в Стамбуле 130
Потоцкий Стефан (Штефан) (ум. 1631)—фелинский староста, каменецкий
каштелян, командующий войсками (гетман), поддерживавший Константи¬
на Могилу, претендовавшего на молдавский престол летом 1612 г., зять
Иеремии Могилы 56—58, 61
Пясецкий Павел (1583—1649)—епископ, королевский секретарь, придворный
хронист 180
Радул Михнеа (Микня)—господарь Валахии (сентябрь 1601 — март 1602,
март—июнь 1611, сентябрь 16111—август 1616, август 1620 —август 1623)
и Молдавии (август 1616—4 февраля 1619, август 1623—23 января 1626)
54, 62, 65, 148, 172
Радул Щербан—Господарь Валахии (август 11602 — декабрь 1610, июль—»
сентябрь 16111) 189
Рахики — турецкий поэт XVII в., тесть Ахмед-аги 95
Реджеб-паша (ум. 1632) —османский государственный деятель при Мустафе I*
позже — великий везир (16312) 144, 176
Рейс Хамза-эфенди см. Языджи оглу Кючюк Хамза Челеби
Роу Томас — английский посол в Стамбуле (1621—1628) — 176—184
Рудольф II Габсбург — германский император (il576—1612)—132
Сагайдачный, Петр Кононович Конашевич-Сагайдачный (ум. 1621) — полити¬
ческий и военный деятель Украины первой четверти XVII в., гетман ре¬
естрового казачества (состоявшего в XVI—XVII вв. на польской службе)
59, 62, 69, 170
Салих-ага — османский придворный при Османе II 83
Санэвбер — рабыня Мустафы I 98
Сарымсак (Терьяки) Мехмед-паша — османский военачальник, правитель Ви-
динского и Никопольского санджаков 54
де Сези Филипп де Харлей, граф — французский посол в Стамбуле (1616—
1631, 1634—1639) 176, 178, 181,1183, 184
Сейфоглу Али-паша — бейлербей Триполи, в конце 1622 г. поднял мятеж про¬
тив Порты 155, 183
Селим-хан I Гази (1470—1520) — османский султан (1512—1520) 89
Сенявский Прокоп — ротмистр, брат командира гусарского полка 61
Серебкович Кшиштоф — польский дипломатический агент в Стамбуле, перевод-
чик в посольстве Збаражского 147, 175, 181
206
Сиваси (ум. 1640)—шейх, известный богослов-мистик, вокруг которого объ¬
единялись улемы, сторонники преобразований в Османском государстве
аз, 95
Сигизмунд Баторий (1572—1613)—князь Трансильвании (1588—1601) 145
Сигизмунд III Ваза (1566—1632)—польский король (1587—1632) 57, 58; 71,
175, 179, 185, 188, 189, 191
Симон — переводчик во время мирных переговоров под Хотином 73
Скендер-паша см. Искендер-паша
Слятовский — поручик, убит 7 сентября 1621 г. под Хотином 171
Собеский Якуб (1588—1646)—польский магнат, участник мирных переговоров
под Хотином в качестве представителя (комиссара) сейма 67, 71, 171, 172,
179, 189
Солак Хусейн Туги — см. Хусейн Туги
Стефан IX Томша — господарь Молдавии (20 сентября 1611—22 ноября 1615,
сентябрь 1621—2 августа 1623) 110—118, 118, 119, 121, 148, 176, 178,
179
Струсь Миколай — польский шляхтич, староста галицкий и снятынский, поль¬
ский военачальник, пленен турками в Цецорском походе 55, 56, 170
Сулейман-ага (ум. 1622) —кызлар агасы при Османе II 80, 82
Сулейман I Кануни (Законодатель), (1495—1566)—османский султан (1520—*
1566) 108, 143, 144, 177, 179, 182
Сулейман Уста — главный султанский палач при Мустафе I 174
Сулишовский Станислав — посланец Сигизмунда III, отправленный в Стамбул
в качестве посланника после заключения Хотинского договора, позже—*
драгоман посольства К. Збаражского 76, 77, 79, 99, 102, 111, 139, 141,
143, 175, 176, 183
Твардовский Самуэль (ум. 1661)—польский писатель, участник посольства
Збаражского, автор поэмы («Знаменитое посольство» 176, 1(77, 180, 181
Томша см. Стефан IX Томша
Тшилатковский Петр — участник мирных переговоров под Хотином 72, 73
Тышкевич Януш (Ян) — сын Теодора, полковник 56, 170
Фаренсбах (Ференц-бег) Вольмар (Влодзимеж) — участник Цецорского похо¬
да, известен как авантюрист и кондотьер, попал в плен к туркам 56, 142,
170
Фахруддин Мааноглу — эмир друзов Ливана 173, 183
Фекете (Фекети) —ротмистр-венгр, командир польского эскадрона 66
Фердинанд II Габсбург (1578—1637)—германский император (1619—1637)
109
Феридун-эфенди — активный участник восстания против Османа II (1622) 94,
174
Хага Корнелиус — голландский посол в Стамбуле в первой трети XVII в. 180
Хаджи Махмуд-ага — бостанджи-баши при Османе II 173
Хаджи Мехмед-ага Джезван (1602—1646) —юный фаворит Османа II, назна¬
ченный им на пост капыджи-баши во время Хотинского похода 72, 171
Хаджи Субаши — помощник великого везира, выполнял функции полицеймей¬
стера столицы 87, 1173
Халил-паша (1565—1629)—османский государственный деятель, великий
везир (1617—1618, 1627—1628), капудан-паша османского флота (1608—
1609, 1613—1616, 1620—1621, 1622—1626) 106, 109, ИЗ, 117, 118, 122,
129, 136, 138, 152—154, 178, 184
Халыджизаде — чауш-баши при Османе II 81
Хаммер-Пургшталь Йозеф (1774—1856)—австрийский ориенталист, автор
трудов по истории Ближнего и Среднего Востока 176—178
Хантемир-мурза (ум. 1637) —объединил Буджакскую орду, кочевавшую меж¬
ду Дунаем и Днепром и подчинявшуюся Порте; с конца 1621 г. получил
должность бейлербея Силистры; соперничая с крымскими ханами, одно¬
временно с ними разорял Украину 551, 59, 100, 110—ИЗ, 119, 121, 122, 129,
134, 145, 147, 148, 160, 161, 170, 171, 176, 178, 179
207
Харахаш-паша — османский военачальник Мехмед-паша Каракаш, бейлербей,
г. Буды (1620—1621); погиб в сражении под Хотином 62, 63
Хасан — см. Ашчи Хасан
Ходкевич Ян Кароль (1560—22 сентября 1621)—виленский воевода, корон¬
ный гетман с декабря 1620 г. 56—бв, 69, 171, 175
Ходжа Омер-эфенди см. Омер-эфенди Амасьялы
Хусейн-паша (ум. 1600)—бейлербей Карамана, примкнул к восстанию Кара
Языджи — Дели Хасана (1599—1603) 182
Хусейн-паша (ум. 1621)—правитель Очакова, убит в бою с запорожцами
у Хотина 59
Хусейн-паша Охридли (ум. 1622)—османский государственный деятель, ве¬
ликий везир (9 марта —27 сентября 1621, 19 мая 1622) 73, 86, 87, 88;
91, 100, 104, 107, 181
Хусейн Туги — османский хронист XVII в., автор «Ибретнюма> 79, 90, 172,
174, 179, 182
Цинкайзен Иоганн Вильгельм (1803—1863)—немецкий историк XIX в. 177
Чалык Мехмед — янычар, участник событий 1622 г. 93
Чешмизаде—кадий Стамбула при Мустафе I 92
Чурило — польские феодалы из Западной Украины 146
Шаптелич — молдавский гетман, один из убийц господаря К. Грациани 57
Шемберг Теофил — начальник артиллерии польской армии С. Жолкевского в
Цецорском походе, выполнял дипломатические и разведывательные функ¬
ции под Хотином 170
Шериф-эфенди Губари (ум. 1630)—накиб-уль-эшраф при Османе II, извест¬
ный богослов и поэт 83, 96
Щербан см. Радул Щербан
Эгрибози Бейзаде — мюдеррис, убитый в 1623 г. 96
Эсад-эфенди Ходжазаде (ум. 1625) — османский шейх-уль-ислам (1615—4622,
1623—1625) 81, 85, 92, 173, 183
Эскц Юсуф — один из приближенных к султану балтаджи, отправленный в
Дамаск и Халеб для организации паломничества Османа II 80
Языджизаде Кючюк Хамза Челеби — реис-эфенди при Мустафе I 97, 178
Яхья-эфенди (ум. 1644) — румелмйский кадиаскер в момент свержения Осма¬
на II, муфтий (1622—1623, 1625—1644) 92, 95, 106
АННОТИРОВАННЫЙ УКАЗАТЕЛЬ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ
И ТОПОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ
Абу Айюби Ансари тюрбе — мавзолей легендарного сподвижника и знаменос¬
ца Мухаммеда Айюба Ансари, якобы похороненного у стен Стамбула 82
Адрианопольские ворота (Эдирне капысы)—главные городские ворота ста¬
рого Стамбула 82, il73
Аккерман — город и крепость в устье Днестра. До завоевания его турками—
Белгород (молдавское название — Четатя-Алба), ныне — Белгород-Дне*
стровский Одесской обл. 56, 100, 187, 193
Аксарайский рынок — рынок в Стамбульском квартале Аксарай (Белый дво¬
рец), находившийся на стыке четырех улиц 87
Анатолия — эйялет с центром в Кютахье, включавший в свои границы севе¬
ро-западную часть Малой Азии 62, 79, 80, i8i7, 92, 183
Армения — страна в Закавказье 118
Атмейданы (ипподром)—площадь вблизи султанского дворца Топкапы, где
некогда был расположен знаменитый ипподром византийской столицы
79, 81
Ахмедийе см. Ени джами
Ая-София — византийский собор св. Софии, обращенный турками в мечеть 83
Баб-юс саадет (Врата счастья) —ворота в султанские покои 173
Баб-юс селям (Врата приветствий), иначе Орта капы,— ворота во второй двор
Топкапы 173
Багдад — центр эйялета, ныне столица Ирака 61', 183
Бедестан — каменное четырехугольное здание в центре Большого базара в
Стамбуле, где размещались наиболее богатые и привилегированные тор*
говые гильдии 90, 174
Белгород см. Аккерман
Белое море см. Средиземное море
Берберия — название территории Северной Африки в средние века 178
Бешикташ — северное предместье Стамбула, ныне часть города 81, 92
Босния — эйялет, ныне часть республики в составе Югославии под названи*
ем Босния и Герцеговина 63
Босфор — пролив, соединяющий Черное и Мраморное моря. На его европей«
ском и азиатском берегах расположен Стамбул 92
Бугаз — турецкое название Днестровского лимана, на берегу которого нахо¬
дится Аккерман 68
Буда — центр эйялета, ныне часть столицы Венгрии Будапешта 62, 127, 101
Бурса (Бруса) — город в северо-западной части Малой Азми, первая столи¬
ца Османского государства (с 1326 по 1362) 87, 97, 176, 187, 194
Буша (Яруга) —город-крепость на берегу Днестра, где в 1617 г. Жолкевский
заключил договор с Османской империей, ныне село Ямпольского р-на
Винницкой обл. 54, 189
Валахия — в средние века называлась Мунтения или Мултаны. Вассальная
зависимость от Османской империи установилась в XV в. 53, 54, 68, 114,
169, 172, 187
14 Зах. 930
209
Варшава — столица Речи Посполитой (Польши) со времен Сигизмунда III
53, '56, 57, 179, 181
Венгрия — здесь: Семиградье-Трансильвания — княжество, находившееся в
вассальной зависимости от Османской империи 53
Венеция — средневековая итальянская республика, противник Османской им¬
перии на Средиземном море 53, 169
Висла — река в Польше 57
Вишница — село севернее Збаража, ныне село Вишневец Тернопольской обл^
И89
Волов — город-крепость, ныне г. Воловец Закарпатской обл. 148
Высочайшие ворота (Баб-и хумайюн) — главные ворота в султанский дворец
Топкапы 83
Галата — в средние века пригород Константинополя (Стамбул), расположен*
ный на северном берегу зал. Золотой Рог. В османскую эпоху — основной
район жительства немусульман, а также место резиденций иностранных
дипломатов и купцов 85, 1111, 1127, 130
Германия — общее название германских княжеств и государств, объединен*
ных в XV—XVII вв. под властью Габсбургов в рамках «Священной Рим»
ской империи» 128
Герцеговина — историческая область в Югославии, санджак в Османской им¬
перии 461
Глиняны — город-крепость, ныне село Глиняны Золочевского р-на Львовской
обл. 56
Городище — гора, на которой прежде было городское укрепление, городище
в пределах современного г. Хотина 65, 69
Дамаск — город, центр османской провинции Шам, ныне столица Сирии 99%
100
Днестр — река на границе Польши и Османской империи, ныне в УССР и
МолдССР 56, 57, 58, 59, 64, 65, 68, 69, 72, 79, 188, 189, 194
Добруджа — область между нижним течением Дуная и Черным морем 157
Долушка (Должек, Долужка — село около Каменца, ныне село Должек Ка*
менец-Подольского р-на Хмельницкой обл. 58
Дон—река, в нижнем течении которой в первой половине XVI в. возникло дон¬
ское казачество, находившееся в союзе с запорожским, оформилось в
1570 г. в виде организованной общины Главное Донское войско 145
Дунаевцы — местечко на р. Тернава, севернее Каменца, ныне районный центр
Хмельницкой обл. 57
Египет — османская провинция с 1617 до 1914 г. 93, 103, 151, 155, 158, 174,
189
Едикуле (Едикуль, Семибашенный замок) —крепость в Стамбуле, служившая
тюрьмой для государственных преступников 81, 89, 91; 93—95, 102, 109,
126, 12?, 146
Ени джами (Новая мечеть) — мечеть султана Ахмеда I, Ахмедийе, построен¬
ная в 1617 г. напротив собора Ая София 79
Жванец см. Званец
Замостье — уездный город в Люблинском воеводстве 69
Званец (Жванец) — город на левом берегу Днестра, напротив Хотина, ныне
село Жванец Каменец-Подольского р-на 70
Золотой Рог — залив у европейского берега Босфора, отделявший старый
Стамбул (Константинополь) от Галаты 174
Иерусалим — город в Палестине, «священный город» у христиан, иудеев И
мусульман 33
Кааба — мечеть в Мекке, считающаяся священным храмом мусульман и глав¬
ным объектом паломничества (хаджа) 79, 80—82
216
Каменец — город-крепость на р. Смотрич, притоке Днестра. В летописях упо¬
минается в составе Киевской Руси, с 1430 по 1793 г.— под властью Поль¬
ши — был центром Подольского воеводства, ныне г. Каменец-Подольский
Хмельницкой обл. В описываемое в сборнике время основное население
города составляли представители равных по численности общин—поль¬
ской, армянской и украинской 53—58, 60, 69, 70, 1Ö81, 169, 170
Канижа — известно два города под этим названием: Канижа Старая в Серб¬
ской воеводине и Канижа Великая (Надьканижа) в Венгрии 161
Кара-Хисар — центр санджака в Малой Азии, ныне Афьон-Карахисар 64
Кафа — город в Крыму, ныне г. Феодосия 169
Конюшенные ворота (Ахур капысы) —южные ворота Топкапы 80
Крым — полуостров, основная территория которого входила в состав Крым¬
ского (Перекопского) ханства, вассального государства Османской импе¬
рии 56
Львов — один из древних славянских городов; со времен его основания в го¬
роде существует армянская колония. В 1349 г. был захвачен польскими
феодалами и стал центром Русского воеводства (до U772 г.), ныне обла-
стной центр УССР 56, 58, 69, 70, 71
Люблин — город в Польше, центр Люблинского воеводства 59
Мекка — священный город мусульман на Аравийском полуострове 99, 140,
173
Мокша (Мукша) —приток Днестра в Хмельницкой обл. 57
Молдавия — османское вассальное княжество (в средние века называлась на
польском языке Волошская земля, на кыпчакском — Олах). Вассальная
зависимость от Османской империи установилась в XV в. 54, 56, 59, 62,
74, 79, ПО, 111, 1112, 114, 169, 172,1187, 194
Морея — средневековое (с XIII в.) название Пелопоннеса l76i
Орина (Орынин) — село близ Каменец-Подольского 54, 67, 58
Орта джами — квартальная мечеть при янычарских казармах на Этмейданы
86—89, 94, 126
Орта капы см. Баб-юс селям
Очаков — город-крепость на Днепровском лимане, ныне районный центр Ни¬
колаевской обл. 190
Паневцы — город-крепость на р. Смотрич, ныне село Верхние Паневцы Каме¬
нец-Подольского р-на 67
Персия — средневековое название Ирана у европейцев 153, 109
Печ — город в Венгрии 161
Покутье — историческая область украинского Прикарпатья, ныне юго-восточ«
ная часть Ивано-Франковской обл.— районы Богородчанский, Городен-
ковский, Коломыйский, Косовский 56
Прут — левый приток Дуная 55, 59
Румелия — эйялет, включавший почти все владения Османской империи на
Балканском полуострове (Европейская Турция) 62
Рущук — крепость-город на Дунае, ныне город Русе в 'Болгарии 157
Сарай Паша — резиденция великого везира 124
Семиградье — польское \название Трансильвании, превратившейся в середине
XVI в. в вассальное княжество Османской империи 110, 181
Сивас — город в Центральной Анатолии
Силистра — важнейшая в стратегическом отношении крепость Османской им¬
перии на Дунае, центр эйялета, ныне город в Румынии 127, 176, 187
Синие Воды — урочище в «диком поле» на границе Крымского ханства и
Польши 77
Скутари см. Ускюдар
Средиземное море — его турецкое название Акдениз (дословно «Белое море»)
157, 168
14*
211
Стамбул (Константинополь) — столица Османской империи 53, 54, 56, 79, 80,
85, 92, 99, 101, 105—1107, 111, 120, 124, 128, 129, 135, 138, 147, 151, 154,
155, 167,162, 174—477, 179, 181, 183, 187, 194
Старый дворец (Эски Сарай, Атик Сарай) — одно из первых турецких соору¬
жений в Стамбуле после постройки Топкапы (Нового дворца), стал мес¬
том пребывания султанши-матери. Помещение не сохранилось до настоя¬
щего времени, на его месте построено административное здание Стамбуль¬
ского университета 85, 86
Стрый — город на р. Стрый, ныне районный центр Львовской обл. /148
Сулейманийе — мечеть султана Сулеймана I (Султан Сулейман джами|), пост¬
роена в 1665—1556 гг, недалеко от янычарских казарм 79
Султан Мехмед джами — мечеть султана Мехмеда II Фатиха, построенная
в 1463—1471 гг. 86
Темешвар — центр эйялета в Османской империи, ныне г. Темишвары в Ру¬
мынии 127
Топкапы — дворцовый комплекс в Стамбуле, до 1839 г.—резиденция осман¬
ских султанов 173', Т73
Трансильвания см. Семиградье
Тырговиште (Терговешт)—столица Валахии с 1383 по 1716 г. 53
Ускюдар (Скиндер) — азиатская часть Стамбула, имевшая административно¬
судебную самостоятельность 80, 82, 92, 174
Фатих джами — мечеть султана Мехмеда II Фатиха (Завоевателя), построе¬
на в 1463—/1471 гг. в центре старого Стамбула 83
Фонтан палача (Джеллат чешме)—фонтан в первом дворе Топканы 174
Халеб (Алеппо) — город в Северной Сирии, центр одноименной османской
провинции 99
Хотин — город-крепость на правом берегу Днестра, находившийся под властью
Молдавии, затем Османской империи, ныне районный центр Черновицкой
обл. 54, 58, 59, 62, 65, 66, 68, 70, 79, 156, 175, 178, 191
Хуст — город-крепость на р. Тисе, ныне районный центр Закарпатской обл.
148
Цецора — местечко на р. Прут, близ г. Яссы. На противоположном, правом
берегу произошла в 1620 г. битва польского войска во главе с Жолкев?
ским с османским войском под предводительством Искендер-паши; ныне
село Цуцора в Румынии 54, 55, '148,1169, 176, 183
Эрзерум — город и крепость в Восточной Анатолии, центр эйялета, ныне Эр¬
зурум— административный центр ила в Турции 124, 156
Этмейданы (Мясная площадь) —площадь в старом Стамбуле, где находились
казармы янычар, обычно центр их выступлений 79, 80
Язловец — местечко при впадении р. Ольховец в Стрипу, севернее Белза 146
Яссы — город-крепость на р. Бахлуй (бассейн Прута), столица Молдавского
княжества до 1859 г., ныне город в Румынии 54, 190
Яруга см. Буша
СОДЕРЖАНИЕ
Введение (X. М. Ибрагамбейди) . . 3
Очерк истории польско-турецких отношений в XVI—первой четверти
XVII в. (Н. С. Рашба) 14
Польша и Османская империя (1446—1607) 14
Причины и начало польско-турецкой войны 1620—1621 гг. 23
Действия запорожских казаков до сражения под Хотином 32
Влияние внешнеполитических факторов на ход Хотинской войны 38
Влияние Хотинской войны на развитие польско-турецких отношений
в XVII в Ч
Документы и материалы 53
«Каменецкая хроника» 58
Заключение Хотинского перемирия 9 октября 1621 года (по свиде¬
тельству участника переговоров Якуба Собеского) ..... 71
«Ибретнюма» 79
О низложении и убийстве турецкого султана Османа II в 1622 году
(письмо посла Сулииговского из Константинополя подчашему ко¬
ронному и гетману польному Станиславу Любомирскому) . . 99
Донесение о посольстве князя К. Збаражского в Турцию в 1622—
1623 годах 102
О состоянии Оттоманской империи и ее войска (замечания князя
К. Збаражского, великого посла в Турции) 149
Примечания 163
Приложения 185
Мирный договор Османской империи с Польшей ń 1607 году . . 185
Бушевокий мирный договор 1617 года 188
Хотинский мирный договор 9 октября 1621 года 189
Польско-турецкий договор 1623 года в письме султана турецкого
Мустафы королю Сигизмунду III 191
Терминологический словарь . . . 195
Аннотированный указатель имен 202
Аннотированный указатель географических и топографических названий 209
ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ
В ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVII в.
Сборник документов и материалов
Редактор А. А. Кожуховская
Младший редактор Н. Н. Комарова
Художник Н. П. Ларский
Художественный редактор Э. Л. Э р м а н
Технический редактор Л. Е. Сине и ко
Корректор Л. И. Письман
ИБ № 14775
Сдано в набор 28.12.83. Подписано к пе¬
чати 25.05.84. А-04406. Формат 60X90‘/i6.
Бумага типографская № 2. Гарнитура
литературная. Печать высокая. Уел. п.
л. 13,5. Уел. кр.-отт. 13,75. Уч.-изд.
л. 16,18. Тираж 2000 экз. Изд. № 5456.
Зак. № 930. Цена 2 р. 40 к.
Главная редакция восточной литературы
издательства «Наука»
Москва К-31, ул. Жданова, 12/1
3-я типография издательства «Наука»
Москва Б-143, Открытое шоссе, 28
ГЛАВНОЙ РЕДАКЦИЕЙ
ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
ИЗДАТЕЛЬСТВА «НАУКА*
готовится к изданию
Н. А. Д у л и н а
Танзимат и Мустафа Решид-паша. 14 л.
Монография посвящена малоисследованному в со¬
ветской литературе периоду истории Османской импе¬
рии, когда в середине XIX в. султанское правительст¬
во, понуждаемое отсталостью государства, прибегло к
реформам буржуазного характера, сохранив при этом
ряд институтов восточнофеодального государства.
>
ЗАКАЗЫ НА КНИГУ ПРИНИМАЮТСЯ ВСЕМИ МАГАЗИНАМИ КНИ¬
ГОТОРГОВ И ««АКАДЕМКНИГА», А ТАКЖЕ ПО АДРЕСУ: 117192,
МОСКВА В-192, МИЧУРИНСКИЙ ПРОСПЕКТ, 12, МАГАЗИН № 3
(«КНИГА-ПОЧТОЙ») «АКАДЕМКНИГА»
ГЛАВНОЙ РЕДАКЦИЕЙ
ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
ИЗДАТЕЛЬСТВА «НАУКА»
готовится к изданию
Л. Темирханов
Восточные пуштуны в новое время
(Этносоциальная характеристика). 7 л.
Книга посвящена исследованию социально-эконо¬
мической и политической структуры восточнопуштун¬
ского общества, характеристике его основных классов
и социальных слоев. Большое внимание уделено изу¬
чению методов колониальной политики Англии и ее
влияния на протекавшие у восточных пуштунов про¬
цессы социальной дифференциации и изживание пе¬
режитков родо-племенных отношений.
ЗАКАЗЫ НА КНИГУ ПРИНИМАЮТСЯ ВСЕМИ МАГАЗИНАМИ КНИ¬
ГОТОРГОВ И ««АКАДЕМКНИГА», А ТАКЖЕ ПО АДРЕСУ: 117192,
МОСКВА В-192, МИЧУРИНСКИЙ ПРОСПЕКТ, 12, МАГАЗИН № 3
(«КНИГА - ПОЧТОЙ») «АКАДЕМКНИГА»