№ 17 (2280)
ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН. СПГЛМПЯПТГСЪ!
Сегодня
ИТЕРАТУРНАЯ
ОРГАН ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА	Л	ЛЦ А
СОВЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕН СССР  УЖ » Д и к I /ш.
I 1 стр. Габдулла Тукай. Родьой язык (стихи).
; М. Алигер. Из узбекских поэтов (стихи). П. Скосы-
рев. Тур <менские впечатления. По Советской стране.
Город Пушкина. У писателей Львова. Дар Публичной
библиотеке.
2 стр. Ал. Исбах. Матэ Залка. К. Паустовский. «От-
крытие мира». М. Морозов. Задачи советских шекстти-
Суббота, 20 апреля 1946 г.
Цена 45 коп.
роведов. И. Гринберг. Покой нежданных перемен.
в и о м е р е:
За рубежом. Советские книги в Албании. Литератур-
ные премии во Франции. Почетный дар М. А. Нексе.
3 стр. Г. Мунблит. В поисках собеседников и друзей.
। Н. Москвин. Отношение к герою. Л. Сейфуллина. Наш
। рост.
4 стр. Н. Калитин. «Дядя Ваня». Р. Ким. Продавцы
кукол. В Союзе советских писателей СССР. В Воен-
ной комиссии. «Русские инженеры». Информация.
Лекции об украинской литературе. Встреча с команди-
рами железнодорожного транспорта.
МИРОВОЕ ЗНАЧЕНИЕ
РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ
по советской стране
Прошло }же немало дет с тех пор, как I отражение той идейной и моральной
рапад «открыл» русскую культуру во всем .........   —
ов величии.
- ^P&c,iep Мбриме, преодолевая
) языка, постигал неиз-
в пушкинском стихе;
Тургеневу свои руко-
ирислушиваясь к его
кош американец Генри [жеймс
Трудности .русскою
веданные красоты
когда Флобер читал
пися, внимательно
советам; г---
совершал путешествие за океан, чтобы
встретиться с Тургеневым в Париже, ____
гее это были лишь предвестия грядуще*
го триумфа русской культуры за pjowkom!
Своеооразие и сила русского художествен-
ного гения, который на протяжении XIX
века обретал все больше восторженных
поклонников на Западе, в последнюю треть
прошлого столетия получили
шее всемирное признание. .
ШНрочай
1 ДАР ПУБЛИЧНОЙ БИБЛИОТЕКЕ
I ЛЕНИНГРАД, 19 апреля. (ТАСС). ।
Житель города Даугавпилс Д. Д. j
Михайлов передал в дар рукописно- |
му отделу Ленинградской публичной !
библиотеки имени Сал гыкова-Шед-i
рпна две х ран г мин неся у нею ста-
ринные рукописи. Наибольшую цен-
ность представляет рукопись XV ве-
, ка, носящая название <Сия книга
. именуется четьи и жемчуг и матица
[(книга) златая». Такие рукописи бы-
] ли широко известны в древней Руси.
I В ней несколько исторических ста-
[ гей о кпязе Михаиле Тверском. Иа
। обложке сохранились многочислен-
ные пометки, даты, факсимиле ее
, “Прежних владельцев.
I Вторая из подаренных рукописей
относится к началу XVII века и со-
держит статьи известного писателя
XVI века Максима Грека.
Известны слова Розы Люксембург- «Ху-
дожественная литература завоевала для
иолуазиагекого деспотического государства
место в мировой культуре, пробила возве-
денную самодержавием китайскую стечу и
построила мост между Западом и Ршч-ией
ДЛЯ ТОГО, чтобы появиться там не в каче-
но Только
Роль рус-
построила моет между Западом
i е-ялы
(•«встского народа, которая позволила ему
разгромить Фашизм, спасти пивялпшпию,
отстоять свою свободу и независимость,
выйдя победителем из тяжких испытаний
войны.
Война была великим экзаменом, провер-
кой н? только материальных, но и духов-
ных сил народов и у нас, и за рубежом.
Советская культура с честью выдержала
возложенное на нее историей испытание.
Она помогла идейно вооружить для борь-
бы с фашизмом я? только советский народ,
по и другие наро!ы антифашистской коа-
лиции. Она за годы войны выросла идейно
и творчески, создав немало ярких, полно-
кровных произведений. Таким книгам, как
«Василий Теркин», «Молодая гвафдия»,
«Непокоренные», «Радуга», несомненно,
суждена долгая жизнь не только в Совет-
ском Союзе, но и за его рубежами- Эти
книги помогают нравственному очищению
мира от фашистской плесени, восп1йтыЕают
читателя в духе ищи социалиотичеектю
гуманизма, показывая образ советекого че-
ловека во весь его моральный рост.
Можем ли мы сказать, что зарубежная.
литература подобным же образом выдержа- !! Лирические сгихи А. Биркерта об’-
ла экзамен? Ни литература Англии, ни,
литература CII1A — не, говоря уж? г» дру- >
гих зарубежных странах — не могут no-'
хвалиться большими и'ейными или худо-;
же<тврнными достижениями за врстя вой- 1
ны. Немало вытаюшихся писателен, от [
которых мировое общественное мнение
вправе было ожидать полноценного вклада ; преимущественно историей лигера-
; туры. Им написаны работы по нсто-
! рии критики, о жизни и творчестве
! Райниса и т. д.
! А. Биркерту присвоено звание за-
[ служенного деятеля культуры Лат-
вийской ССР.
ГОРОД
ЛЕНИНГРАД. (От наш. корр.). С
большим удовлетворением встрети-
ли ленинградские литературоведы
сообщение президента Академии на-
ук СССР акад. С. И. Вавилова о том,
чю по решению правительства в
г. Пушкине (б. Царское Село) в бли-
жайшие годы будет создан крупней-
ший научно-исследовательский центр
советского
литературоведения.
с корреспондентом «Ли-
газеты» заместитель ди-
Института литературы
стве овр), щей, но и дающей,
ученицей но и наставницей»-
^ской литературы, как «наставницы», была
1 одновремен но признана общественным мне-
нием стран, долгое время занимавших ве-
дущее место в мирггвой литературе. В 1886
готу Мельхиор де Вогюэ провозгласил:
«Влияние великих русских пмеатвлой бу-
дет спаеитстьным для нашего истощенного
искусства». Немного временя спустя это
мнение поиержал видный английский
критик Мэтью Арнольд, утверждавший,
что русские писатели завоевали мировое
первенство g прочную международную
славу. «Если. — писал он, — новы? ли-
тературные произведения поддержат эту
славу и повысят ее. нам всем придется
изучать русский язык».	1
В самом деле: историю западной лите- ’
ратуры за по-следни? три четверти века не- ;
возможно изучать, не учитывая той роли, !
которую сыграли в ее развитии русские j
влияния. Облик Мопассана был бы иным	„
бее Тургенева. Ромэна Роллана — без Тол- народной поддержки, которая является ис-
гтого^ и £орького, JhepHapia, Шоу — без; точяигр»м силы для писателей советских.
; Каждый из них в дни войны работал в из-
), иногда даже
.	.	_________................................ Не
не.мог обойтись в но-вейшее нремя ни oihh ! потому ли в wx книгах мы встречаем иод-
художник, желавший поставить оольшне час нарочитую абстракапость,
п-роолемы жизни, показать человеческую [ непоследовательность,
личность во взаимодействии с обществом,
ибо русский классический реализм беско-
г-ечно обогатил возможности художествен-
ного слова-
Мировое зиачеяие завоевала русская
культура ж в других сферах творчества.
Оправдалось предсказание Берлиоза: «Рус-
ская музыка завоюет все оперные сцены
и концертные залы Европы». Иностран-
ная критика не раз говорила о влиянии
русских композиторов на западную музы-
ку, отмечала, например, что «Мусоргский
освободил нашего Дебюсси из-под власти
Вагнера». Творчество Станиславского и
других новаторов русской сцепы наложи-
ло существенный отпечаток на развитие
мирового театрального искусства.
Отличительная черта русской литерату-
ры, русского искусства — их теснейшая
внутренняя связь с народным
тельным движением. В могучем
творческих сил русской культуры прояв-
лялось нарастаяи? революционных сил на-
рода, готовившегося к самому мощному ре-
волюционному пе!>евороту, какой когда-
либо видела мировая исторпя. В величии
русской культуры отразилось величие рус-
ской революции. Россия стала центром ми-
рового культурного развития именно в
силу того, что в новейшее время волею
истории «центр революционного движения
должен был переместиться в Россию»
(Сталин).
Шествие русской культуры за рубежи
своей страны было поистине триумфаль-
ным, но ошибочно представлять себе, что
оно было беспрепятственным. Каждый но-
вый успех русского художественного про-
изведения за рубежом осуществлялся в об-
становке напряженной итейной борьбы, по-
лемики, споров. У русской культуры были
и свои открытые враги. Мракобес Морис
Еаррес злобно протестовал против «русской
моды». Поэт английского империализма
Киплинг с высокомерной иронией изобра-
жал западного интеллигента, прислушива-
ющегося к слову «графа из Москвы». Мно-
гие литераторы и пубиицисты на Запате,
восхищаясь русской культурой, в то же
время превратно истолковывали ее, вос-
принимали ее сквозь призму реакционных
легенд о мистической сущности
«•кой души», окутывали гугт<гй
завесой декадентской экзотики,
тенденции весьма живучи и в наши дни.
Небывало возросла во всем мире попу-
лярность русской культуры в советскую
эпоху. Если классики предреволюционной
России были опорой для мыслящих людей
Запада в их смутных, неясных гумани-
стических исканиях, то классик социали-
стической литературы, Горький, стал
признанным учителем, руководителем, гла-
вой всех передовых сил мировой литера-
туры в их борьбе против фашизма и ка-
питалистической реакции. На весь мир
прозвучали пламенные слова Горького:
«С йем вы. мастера культуры?» На этот
призыв откликнулись Ромэн Роллан, Анри
Барбюс, Теодор Драйзер, Эптон Синклер,
Мартин Андерсен Нексе — все лучшие
писатели мира, связавшие свою
туриую деятельность с освободительной
борьбой человечества. Жизненный и твор-
ческий путь многих передовых иностран-
ных писателей в послеоктябрьскую эпоху
сложился под значительным влиянием
русской и, в особенности, советской лите-
ратуры. ее идей, ее традиций- Это можно
сказать о столь неодинаковых jio своему
облику писателях, как Джон Бойнтон При-
стли, Джеймс Олдридж, Луи Арагон или
Иоганнес Еехер.
Миллионы людей за рубежом перепол-
няют залы кинотеатров, где идут совет-
ские фильмы, напряженно вслушиваются
в музыку Шостаковича и Прокофьева,
жадно читают книги Шолохова, Симонова.
Эренбурга, Вас. Гроссмана. Западный чи-
татель, слушатель, зритель ищет и нахо-
дит в произведениях советского искусства
в ie.ro освободительной антифашистской
войны, предпочло отсиживаться и отмал-
чиваться, дожидаясь лучших времен. Ри-
чард Олдингтон, Сомерсет Могеч, Олдос.
Хаксли и многие, многие други? не захо-
тели приложить своих сил к освобождению
мира от коричневой чумы. Не всегда мо-
гут удовлетворить читателя и те книги,
которые созданы некоторыми видными за-
падными художниками с искренним наме-
рением помочь справедливому делу.
Передовые зарубежные писатели не чув-
ствовали в своей работе той массовой, все-
гтого 1 ж	_____ _.w
Толстого и Чехова, Томаса Манна —
Толстого и Достоевского... Примеры можно [ лестной мере изолированно, иногда
умяожить. Бе« русского примера и опыта! вынужден был итти протии течения.
WA.Wnr ftfin f4*Tf( П Г. D U Anri iJTiraa пП/и» . гг	1	’	__	__________ _______
без
освободи-
раецвете
«славян-
дымовой
Подобные
литера
ЮБИЛЕЙ А. БИРКЕРТА
РИГА. (От наш. корр.). Исполни
лось 70 лет со дня рождения и
лет литературной деятельности
весгного латышского писателя
ли гературоведа Аптоиа
50
из-
и
Биркерта.
единепы в сборниках: «Нод серым
небом родины», «Весенние голоса».
«В са tax жизни». Главный герой его
прозы—трудовой интеллигент. Боль-
шой известностью пользовался ро-
ман Биркерта «Педагоги»—о жизни
провинциального учительства. Пос-
ледние десятилетия писатель занят
«ОЛЕКСА ДОВБУШ»
КИЕВ (От наш. корр.). На-днях
Комитете по делам искусств при
министров УССР лауреат
премии поэт Леонид
прочел свое новое
— драматическую по-
Довбуш».
В беседе
тературной
ректора
(«Пушкинский дом») Академии наук
СССР преф. Л. Плоткин рассказал:
— Одним из правительственных
актов, которым в 1937 г. было от-
мечено столетие со дня смерти
Пушкина, явиловь переименование
б. Царского Села в г. Пушкин. Нет
нужды напоминать, какое место за-
нимали в жизни и творчестве Пуш-
кина голы, проведенные в Царском
Селе.
В г.
СТИТУт
СССР,
дом и
широких кругах советских и иносг-
Пушкин будет пеоеведен Ин-
литературы Академии наук
возникший как Пушкинский
под этим именем известный в
ПУШКИНА
ранных ученых. Нашему hhctwtv
отводится историческое здание Цар-
скосельскою лицея. Часть отдел
ипсгитутг1 разместится в Александ-
ровском дворце, центральные 1алы
KoTOjxxo займет Пушкинский музей
в котором об’едннятся богатейшие
материалы, экспонировавпгиеся на
Всесоюзной пушкинской выставке к
1937 г., и ценнейшие собрания Пуш-
кинского дома — Института литера-
туры.
Предварительные работы, связан-
ные с переводом в г. Пушкин Ин-
ститута литературы и Создаиче
Пушкинскою музея должны быть за-
вершены к 150-летню со дня рожде-
ния Пушкина, исполняющемуся в
1949 году. К этому времени будут
закончены восстановительный ре-
монт и реставрация отведенных нам
исторических зданий, пострадавших
во время оккупации фашистскими
захватчиками г. Пушкина. Строи-
тельные работы предусматривают и
создание наиболее благоприятных
бытовых условий для научных сот-
рудников института и Пушкинского
музея, а также для ученых, которые
будут приезжать в г. Пушкин.
У ПИСАТЕЛЕЙ ЛЬВОВА
«Библиотека карнато-русских писате-
лей». Искусственная граница, которой
была на протяжении многих лет от-
делена Западная Украина от Совег-
I ского Союза, не давала возможности
[ советской критике изучить создаи-
| ные во Львове русскими пчеа гелями
| культурные ценности. Критики и ли-
тературоведы, которых обединяег
сейчас русская секция, восполняют
этот пробел. Свою работу русская
секция будет проводить в постоян-
ном дружеском контакте с украин-
скими писателями.
Первое творческое собрание секции
было посвящено обсуждению рас-
сказов Николая Далекого «Встреча»
и Владимира Беляева «После удара
торпеды». В обсуж тении участво-
вали Ирина Вильде, Михаил Рудниц-
кий, Степан Масляк, Антон Шми-
гельскпй. Михаил Пархоменко, Вик-
тор Малкин, Семен Езерский и др.
ПЕРВОМАЙСКИЙ ПРИВЕТ!
ЛЬВОВ. (От нашего корр.). При
Львовском отделении Союза совет-
ских писателей Украины организо-
вана русская секция. Кроме членов
CGI1, пшимцих по-русски, в работе
секции принимают участие молодые
литераторы, публикующие свои про-
изведения на страницах военных га-
зет, в русской газете «Львовская
правда», а также в цеп тральной пе-
чати. Как известно, кроме украин-
ских писателей, давших нашей стра-
не Ивана Франко, Василя Стефани- •
ка и других, во Львове издавна ра-
ботали писатели, пишущие по-рус-
ски: Яков Голошацкий, Василий За-
лозецкий, Борис Дедицкий, Иван !
Гушалевич, Амвросий Полянский и !
другие; они были усердными пропа-
гандистами русской культуры в При- ।
карпатьи. Во время первой мировой !
войны в Москве под редакцией про- ;
фес-зора Аристова стала выходить i
Первомайский плакат А. Кокорекина, выпускаемый
издательством «Искусство».
Габдулла ТУКАЙ
Родной язык
Родной язык, святой язык, отца и матери язык!
Как ты прекрасен! Для меня огромный мир в тебе возник.
Качая колыбель, тебя мне в песне открывала мать,
А сказки бабушки потом я научился понимать.
Родной язык, родной язык, с тобою смело шел я вдаль,
Ты радость возвышал мою, ты просветлял мою печаль.
Родной язык, с тобой вдвоем я в первый раз молил творца:
«О, боже, мать
1909.
в
Совете
Сталинской
11ервомайский
произведение
эму «Олекса Ловбуш». Писатели,
критики, артисты киевских театров
и работники Комитета с интересом
прослушали поэму о легендарном
герое украинскою народа Олексе
Ловбуше. руководителе крестьян в
борьбе против крепостников на Гу-
ихлмцпне и Буковине в 1738—
1745 и.
мою прости, прости меня, прости отца!»
Перевел С. ЛИШСИН.
КНИГИ ГЕОРГИЯ ОКАРИНЫ
ИЗ УЗБЕКСКИХ ПОЭТОВ
М. АЛИГЕР
ранее в библиотеке неопубликован-
ные рукописи известного белорус-
ского писателя начала нынешнего
века Каруся Каганца. Книжный фонд
библиотеки растет с каждым меся-
цем. и в этом сказывается братская
помощь союзных республик. Наме-
чено возобновить издание белорус-
ской книжной летописи. Библиотека
готовит выставку редких приобрете-
ний последнего времени. На выстав-
ке будут экспонированы старинные
издания,
вестных
риалы.
Госу-
им. Лепина
культурное
республики. Для нужд
правительством БССР
МИНСК. (От наш. корр.).
| дарственная библиотека
; в Минске — старейшее
учреждение
. библиотеки
 был в свое время выстроен Дворец
В обсуждении пьесы приняли уча-1 книги. В июле 1914 юда. сразу же
стие председатель Комитета по де- ; после освобождения Минска, нача-
стремление «искать прежде всего прав- | лам искусств Н. Компаниек, началь- ! лись работы по восстановлению цен-
подчас — ।
исто, щюренность.
! робость в отстаивании антифашистских и
;демократических идеи?	।
Традиции великой русской литературы
УВЕЙСЫ
жизнь прожить, удача из удач.
ды», служение народу, бесстрашие в по-
становке насущных я острых вопросов
жизни —- сочетаются у ваших писателей^ с
шишки традициями ж навыками, вырабо-
! таппыми в них советским ст)>оем: актив-
! постью, иелеустремленноетью. осознанной
| волей к изменению мира. Сопоставление
[советской литературы последних лет с ли-
! тературой зарубежной дает благодарный
материал для суждений о преимуществах
советского общественного строя, о тех ши-
роких перспективах, которые он раскрывд-
I ет перед всеми витамя творчества.
Несомненно, что популярность совет-
ской литературы, искусства, культуры за
рубежом б у ют неуклонно возрастать, что
иностранный читатель будет е вниманием
следить за культурным
страны в период новых
леток и за отражением
нашей литературе.
Об этом еле ту ст помнить и нашим пи-
сателям. и нашим критикам: мы работаем
не только .таз советского, но и для между-
наротного читателя.
Советская литература, проникая за гра-
I ницу, должна противодействовать тем лож-
; ным идеям, тем предрассудкам и лег.’чшм,
I которые внедряются в сознание маес чдеп-
[ логами капиталистической реакции. В
} противовес лжи и клевете наших врагов
'она должна дать миру правдивый, п-п'ла-
1 желпый образ Советской страны. Она долж-
на убедить читателя в преимуществах со-
ветского общественного строя.
j В этой связи особая ответственность ло-
жится ил советских писателей, пишущих о
.загранице. Не так давно уже писалось о
существенных недостатках в работе неко-
! торых очеркистов, подошедших поверхно-
стно к изображению послевоенной
, Можно пре.д’явить некоторый счет
[ шим поэтам. Перечитывая многие
которых лирически запечатлены
нация советского человека вдали
, ны. мы находим в них подчас
дельность в деталях, подчас — искреннее
(выражение тоски по родной земле. Ио
, вспомним: когда Маяковский бывал за ру-
бежом — он тоже тосковал, но по-другому.
! Его стихи о загранице пронизаны ощуще-
нием принципиальной дистанции между
[ двумя мирами, победным чувством гордо-
; ста советского человека, который и на ши-
j рокид площадях Парижа, и вреди пебоскре-
| бов Ньго-Йорк!а осознавал себя носителем
иного, более совершенного строя жизни,
иных, более высоких жизненных идеалов.
|Советские художники нашего времени тем
более имеют право на гордость!
Мысль о международной читательской
аудитории должна повысить чувство эт-
ветственности за свою работу и у наших
литературоведов и у наших критиков.
Нужно дать миру научное об’яснение
своеобразия советской культуры, рассеять
‘ те иллюзорные, а подчас и клеветнические
[ представления, которые метают иностран-
ному читателю ощутить тот оевободитель-
i ный пафос, которым проникнуто классиче-
ское наследие русской культуры. Нужно—
вопреки измышлениям эстетов и снобов,
пытающихся представить нашу литературу,
как тенденциозную «пропаганду», — со
всей убедительностью раскрыть эстетиче-
ские принципы социалистической литера-
туры. показать, как из по [юд о вой полити-
ческой мысли советских писателей органи-
чески вырастает неведомое зарубежному
миру богатство личных чувств и пережи-
ваний, многообразие художественных при-
емов и форм.
Дея-тели советской литературы и искус-
ства располагают бигатыжк возможностями
। благотворного воздействия на духовною
{жизнь человечества. Эти возможности дол-. ,, ащ	- ••— ................
жно В волной мере ИСИОЛЬЭОЭГП».	I дни пленума Союзу писателей были пере- < туркменских поэтов,
ник реперткома И. Чабаненко, кри- нейшею книжною
тик Е. Старинкевич, народные арти-
____ СССР М. Крушельницкий,! немцами. Так, в белорусский
I А. Бучма, Ю Шумский. Выступав-
шие отметили драматургические и
поэтические достоинства пьесы.
с ты
фонда. Удалось
разыскать часть книг, вывезенных
"	'	"г отдел
библиотеки возвращено пять книг
белорусского первопечатника Геор-
гия Скарины. Найдены хранившиеся
К юбилею Габдуллы Тукая
республики го-
со дня рождения
поэта Габдуллы
УФА. Общественность
товится отметить 60-летие
крупнейшего татарского
j Тукая. Союз советских писателей Башкирии
создал комиссию по подготовке к юбилей-
книги с автографами из-
писателей и другие мате-
На белом свете
С людьми хорошими дружить, удача из удач.
Найти по сердцу соловья в полуночном саду
И голову ему вскружить, удача из удач.
В толпе заметить и узнать любовь своей судьбы,
И ей всю жизнь свою служить, удача из удач.
Нсраснустившийся бутон распустится к утру,
О нем до срока не тужить, удача из удач.
Любить и солнце, и луну, и счастья краткий миг
И голову за них сложить, удача из удач.
Ты нишая, о, Увейсы, но голос твой богат
И песню слышную сложить, удача из удач.
НАРОДНАЯ ПЕСНЯ
расцветом напи'й
сталинских iiavii-
этого процесса в
Европы.
и на-
стихн. в
иережи-
от роди-
наблюда-
ным торжествам.
Научно-исследовательский институт язы-
ка, литературы и истории имени Гафури |
проводит научную конференцию, посвя- I
щенную творчеству Г. Тукая. Башгосиздат
подготовил к изданию сборник избранных
стихотворений поэта на башкирском языке.
В сборник вошли стихи и поэмы Тукая, на-
писанные в период 1905—1913 гг.: «Родной
деревне», «Родной язык», «Тройка», «Шу-
рале». «Ответ» и другие.
Вышли из печати отдельным изданием
стихи Тукая для детей.
Ты украла мир моей души.
Начала, так, стало быть, верши.
От меня скрываться не спеши
Под крылом твоих тяжелых кос.
Что теперь мне воля и простор!
Я навек поставил бы шатер
На груди твоей, как среди гор,
У стремнин твоих тяжелых кос.
Меркнет предрассветная звезда,
Птицы вылетают из гнезда,
Падает жестокая узда
С табуна твоих тяжелых кос.
С плеч твоих текут они рекой,
Собери их ловкою рукой,
Золоченым гребнем успокой
Ураган твоих тяжелых кос.
Распусти, как крылья, рукава,
Чтоб видали люди какова,
Чтоб у них кружилась голова
От жары твоих тяжелых кос.
Ты украла мир моей души,
Так сама судьбу мою реши,
Приговор мой смертный подпиши
Чернотой твоих тяжелых кос.
П. СКОСЫРЕВ
ТУРКМЕНСКИЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ
1. Уроки декады	:
В середине марта в Ашхабаде проходил была вне поля зрения обычной професси- ।
очередной пленум правления туркменского ональной критики. Эта неверная традиция ;
Союза писателей. Единственный вопрос по- ! на пленуме была сломлена. Выступавшие [
[ говорили, что иные шахиры не замечают,
; как растут требования и вкусы слушателей.
Отдельные песни Нури Аннакл-ыча, чело-
века, несомненно одаренного, представая- ।
ют простой пересказ классических произ- i
ведений. Слабее стал работать и другой
прославленный шахир — Дурды Клыч. ;
Впрочем, за это немалую ответствен- .
ность несет руководство союза, нс сумев- .
шее создать для шахиров условия, которые ,
обеспечили бы их общекультурный и твор- [
: ческий рост.	!
I Большое внимание на пленуме было уде-
1 ле.но вопросу о тематическом однообразии ।
современной туркменской литературы. Об-I
лик современного Туркменистана почти не;
показан в художественных произведениях, j
А ведь Туркмения — это и хлопок, это и
нефть Небит-Дага, и рыбные промыслы ;
Каспия, и сульфаты Кара-Бугаза, и суб- ,
тропики А грека, и серные заводы Кара-Ку- I
мов, и I рандиозные планы постройки}
’ Большого Кара-Кумского канала, и ахал- !
! текинские кони, которым нет равиых в мн- ;
ре по красоте и бегу. Современная Туркме- j
ния — это и Ашхабадская железная до- |
рога, единственная в стране, на которой
! паровозная тяга целиком заменена рабо-
той тепловозов. Это и Красноводский порт
। всесоюзною значения. И за всем этим мно- 1
гообразием туркменской природы и осо-
бенностей туркменской экономики стоят
люди Советсквго Туркменистана. Туркмен-
ские писатели мало о них пишут, предпо- I
читая современным темам темы историче- [
ск.ие.	j
Был продолжен на пленуме и разговор,
начавшийся еще в дни декады, о необхо-
: димост и при изучении прошлого критиче- |
ски подходить к классическому наследию, i
Содержательные выступления на плену-;
Впервые на пленуме подверглись крили- ме Б. Кербабаева, Р. Сеидова, Д. Хал- ।
!дурды, III. Батырова, Аннакурдова, К. Ища-!
совре- j нова будут напечатаны в ближайших номе-
менного фольклора, сказителей и шахиров . рах журнала «Совет эдебияты».	;
В середине марта в Ашхабаде
вестки — что дала писателям Туркмении
[ литературная декада, состоявшаяся в Мо-
скве в сентябре прошлого года,—превра-
тился в широкий разговор о нынешней
туркменской литературе. Особенный инте-
рес вызвал доклад поэта Д. Халдурды о
поэзии. Докладчик с большой острогой и
| резкостью критиковал поэтов, до сих пор
[ находящихся в плену у классической тра-
[ линии, чурающихся новых тем и не жела-
[ Ю1ИПХ, да и не умеюших учиться у русской
I классики и у русской советской поэзии.
Одновременно Д. Халдурды призывал
писателей смелее вводить в литературу все
богатства народного языка, способного вы-
разить многообразие мира с гораздо боль-
шей полно!ой, нежели это мы находим в
произведениях многих современных турк-
менских поэтов.
Резкость и принципиальность критиче-
ских замечаний и оценок были свой-
ственны большинству выступлений. И в
этом, пожалуй, нужно вндегь первый и
главнейший итог декады, которая прохо-
дила в Москве полгода назад. Во встречах
с московскими писателями, в дружеских
беседах и совместных творческих заседа-
ниях писатели Туркмении как бы почерп-
нули недостававшую им прежде уверен-
ность в том, что их работа представляет
интерес не только для туркменского чита-
теля. Во всех высказываниях на пленуме
можно было обнаружить это новое для
туркменских писателей стремление прове-
рить свою работу, критически оглядывая
ее с высоты задач, стоящих перед
всей многонациональной советской лите-
ратурой. Эта тенденция особенно явствен-
но обнаруживалась в речах писателей-
фронтовиков — Кемала Ишанова, Рухи
Алиева, Дурды Халдурды, Хаджи Измаило-
ва и других.
в один голос, что это самый подлинный и
несомненный Махтум-Кули. Я спросил:
— А какие все Же есть гарантии, что это
не талантливая подделка, не литературная
фальсификация, примеров которой много
знает история литературы?
Берды Кербабаев иа этот мой вопрос от-
ветил так:
— Если бы нашелся, — сказал он, — че-
ловек, который смог бы подделать хоть
одну строчку Махтум-Кули и другие пове-
рят, будто эта строчка действительно напи-
сана Махтум-Кули, значит этот человек
сам настолько большой поэт, что ему не-
зачем заниматься подделками. А ведь мы
сейчас, — сказал Кербабаев, — прослуша-
ли не одну, а две тысячи строк, достой-
ных гения Махтум-Кули.
Другие поэты и литературоведы присо-
единились к мнению Б. Кербабаева.
Как доказательство того, что найденные
произведения принадлежат Махтум-Кули, а
не кому-либо другому, было высказано и
еще одно — на мой взгляд очень убеди-
тельное соображение. Говорилось, что если
бы кто-то неизвестный задумал «подде-
лать Махтум-Кули», он бы наверняка по-
старался во всем рабски следовать подлин-
нику и не рискнул бы вводить мотивы и
темы, стихам Махтум-Кули несвойствен-
ные. Между тем отдельные образы и сю-
жеты найденных стихов опрокидывают це-
лый ряд устоявшихся мнений о многих
фактах и обстоятельствах жизни и творче-
ства великого поэта.
Было принято считать, что Махтум-Кули
умер в возрасте 49—50 лет. В одном же из
найденных стихов поэт говорит о своем...
60-летии. Ни один биограф никогда не
слышал ничего о заточении Махтум-Кули
в темницу. Между тем в найденных стихах
говорится о горьких днях пребывания поэ-
та в зиндане, этой страшной эмирской
тюрьме. Прежде не было известно ни од-
ного произведения Махтум-Кули на исто-
!ричгские темы. А самая крупная по разме-
! рам новонайденная поэма рассказывает
! историю древнего Мары (Мерва).
Интересна и сама история обнаружения
текстов.
Несколько десятков лет назад один из
старших родственников К. Муллиева
। учился в бухарском медресе. Однажды,
!вбивая в стену своей келейки гвоздь, он
(обнаружил, что в стене есть тайник. Вынув
[кирпич, он увидел нишу, забитую рукопи-
сями. Это были стихи и поэмы Махтум-
Кули. В келейке обитали еще два одно-
кашника Муллиева — туркмен и узбек. Они
поделили между собой найденные рукопи-
си и, боясь преследований со стороны ду-
ховного начальства, дали слово молчать о
находке. Муллиев вернулся в Туркмению,
занялся своими делами, состарился и нико-
му не рассказывал о том, что в его руках
находится драгоценнейшая рукопись. Его
наследник Клыч Муллиев специально прие-
хал из Мары на пленум, чтобы передать
Союзу писателей первые две тысячи Строк,
переписанных им из старинной рукописи.
Естественен вопрос: почему рукопись
оказалась замурованной? Туркменские ли-
тераторы предполагают, что духовная цен-
зура ислама (место ее пребывания — Бу-
хара) наложила на стихи Махтум-Кули за-
прет и кто-то из ценителей поэзии, боясь,
что рукопись затеряется и в то же время
боясь преследований, замуровал рукопись
в стену.
Союз писателей Туркмении и Туркмен-
ский филиал Академии наук должны заин-
тересоваться сообщением о том, что най-
денные тридцать лет назад рукописи быля
поделены между тремя нашедшими их сту-
дентами. Нужно сделать все, чтобы (есля
рассказанное здесь действительно имело
место) имена и адреса бывших сожителей
студента Муллиева стали известны.
ке и произведения народных шахиров.
Ло сих пор работа создателей
2. Новые рукописи Махтум-Кули
Тому, что пленум прошел с несомнен-
ным творческим под’емом. немало способ-
ствовало одно весьма интересное событие,
происшедшее в те дни.
Суть собьиия в следующем. До послед-
него времени считалось, что лшературное
нас ледие, ко трое оставил i \ ркмепскпй
; классик XVIII века Махом Кули, в основ-
I ном уже и (учено. Об’ем это! о наследия не
‘ превышал 13—14 тысяч стихотворных строк.
(Считалось, что если и будут обнаружены
! новые записи стихов Махтхм-Кули, то ед-
! ва ли такая находка сможет существенным
пора юм отменит чю-лпбо в нашем пр<-I-
ci.iB 1енин о юирчег.ве великого по^та.
 И виг произошло самое неожиданнее. В
! даны 71 неизвестных раньше произведений
; Махтум-Кули и было сообщено, что
имеется еще большое количество ею сти-
! хов и поэм н что эти неизвестные прежде
протведения содержат мною совершенно
новых данных о жизни и творчестве турк-
менскою классика. Общий об’ем вновь об-
наруженных прои (ведений был определен
в количестве 12 тысяч стихотворных строк.
 Сообщение это сделал Клыч Муллиев,
житель г. Мары.
j Можно себе пре ктавить, какое впечат-
ление оно прои иш.Н) ни участников илену- '
1 мд I Ойю ппые стихи были промотаны 1
вслух в ирис у: с । вин мши их крупнейших
, и слушатели заявили ,
3. М. Кулиева
В дни, когда шел пленум, на сцене Аш-
хабадского театра оперы м балета давали
премьеру — «Евгения Онегина». Впервые
опера Чайковского исполнялась на турк-
менском языке силами туркменских пев-
цов. Это был серьезный экзамен для мо-
лодого творческого коллектива.
Не будем останавливаться на деталях
этой во многом любопытной работы. Ска-
жем лишь о самом главном и ярком — об
исполнении партии Татьяны молодой турк-
менской актрисой Майей Кулиевой.
В том. что Майя Кулиева талантлива,
москвичи могли убедиться еще осенью
прошлого года, когда в дни декады она
темпераментно, музыкально и удивительно
свежо исполняла песни на слова туркмен-
ских поэтов. Но думалось—какие есть дан-
ные у молоденькой туркменской актрисы
к тому, шобы она моиа попять и передать!
гкотько-шЦлдь впеча|ляюше образ столь!
русско-н.щиоча.юпый. столь как будто бы ।
простой и вместе с тем столь сложный? I
в роли Татьяны
И произошло чудо, подлинно неожидан-
ное явление подлинного большого искус-
ства.
Как только в середине первого акта на
крыльце дома Лариных появилась с книгой
в руках, в белом простеньком платье-Ку-
лиева—Татьяна и прозвучали первые ноты
первой, совсем еще ничего не решающей
музыкальной фразы ее партии, весь зал
понял, что перед ним настоящая Татьяна,
Татьяна Чайковского, Татьяна Пушкина,
Татьяна нашей юношеской мечты.
Майя Кулиева в «Евгении Онегине» одер-
жала победу, которая по своему значению
много шире, чем просто частный успех
одаренной артистки или даже успех целого
молодого туркменского оперного коллек-
тива. Победа Майи Кулиевой в партии
Татьяны — это большой праздник совет-
ского туркменского искусства.
Ашхабад.
Ал. ИСКАХ
Натэ Залка
В своем последнем
и лучшем романе
«Добердо» Матэ Зал-
ка рассказывает о
пришел к
Бывший
офицер,
стал
крас-
ОТКРЫТИЕ МИРА“
СОВЕТСКИЕ КНИГИ
В АЛБАНИИ
Албанский народ по вполне
причинам до войны и в период
мениый венгерец Ма- ской оккупации не имел почти
тэ. Он хорошо знает : сведений о советской литературе. На ал-
свои способности, не
преувеличивает и
преуменьшает их,
упорен и горячо лю-
бит свою профессию.
Он не кривит душой
и всегда режет прав-
ду в глаза. Этот не
подведет. Он хоро-
ший друг и хороший
большевик. Из бесед
с ним я вынес мною
полезного для себя,
для своей творческой
работы».
Островский всегда
называл Залка «наш
милый венгерец--,
«милый .Матэ», «бес-
страшный Матэ». Он
считал жизнь Мааэ
замечательным при-
мером храбрости и
революционной чест-
ности. А такая оцен-
ка в устах Николая
Островской значила
немало.
В 1930 году в Харькове происходила ме-
ждународная конференция революцион-
ных писателей. На конференции выступили
приехавшие из Берлина молодые немецкие
антифашисты. Они спели несколько песен
пемецких рабочих. Особенно понравилась
всем песня Эриха Вайиерта — боевой марш
красного Веддитагского квартала. Вечерами
после заседаний мы ходили по харьков-
ским улицам и пели эту песню.’ И впереди
всех шагал Матэ Залка, рядом с ним высо-
кий и худой немецкий писатель Людвиг
Ренн. Они не знали еще тогда, что встре-
тятся через несколько лет на боевых полях
Испании. И вот прошли годы, и Матэ Залка
j повел в бои против фашизма свою Интер-
национальную бригаду, а Людвиг Ренн,
вырвавшийся из немецких фашистских за-
стенков,
бригады, непосредственным
Залка — доблестного генерала Лукача.
Передо мной сборник песен на всех язы-
ках мира, песен, которые распевались бой-
цами Интернациональной бригады в Испа-
нии. Здесь есть и знаменитый марш Вай-
нерта, который мы пели в тридцатом году
на харьковских улицах. В сборнике поме-
щены портреты любимых руководителей
Интернациональных бригад. И рядом с
портретами Долорес Ибаррури, Андрэ Мар-
ти, героической комсомолки Лины Одена
мы видим и портрет нашего друга и
ним черную трагическую строку:
General Luxasc. Muerto en el frente
Aragon, luni 1937 (Генерал Лукач. Умер на
Арагонском фронте Июнь 1937).
Во время боев в Испании он не писал.
Здесь он был только генералом. Он гово-
рил: «Я сейчас генерал Лукач. Писателя
Залка я оставил дома. Мне нельзя раздваи-
ваться. На моих руках свыше тысячи чело-
веческих жизней. Я не могу позволить себе
думать ни о чем другом. Иногда от моего
хладнокровия, находчивости и сообрази-
тельности может зависеть исход боя. И л
не имею права отдать хотя бы каплю своей
энерг ни для посторонних мыслей и чувств.
Эго было бы нечестно».
В этом весь Залка,
Целеустремленный.
Ровно год назад, в
ления на Берлин, мне
। сутки в штабе одного
। стных наших командармов. Он был другом j
Матэ Залка, и после беседы на оператив-
ные темы я попросил его рассказать о ге-
нерале Лукаче. Они вместе воевали в те
годы в Испании, вместе сидели в машине,
которую настиг вражеский снаряд под Уэс_
кой. Лукач был убит. Командарм, тогда
еще полковник, тяжело ранен. «Ничто, —
рассказывал мне генерал-полковник,—не
изгладит из памяти этого незабываемого
дня: скалистые хребты гор, извилистая до-
' рога, разбитая машина и генерал Лукач—
Матэ Залка—-мой товарищ и друг, бессиль-
но распластавшийся на асфальте. Но еще
чаще я вспоминаю его адвым, полным сил
на командном пункте, отдающим приказа-
ния, беседующим с солдатами, склонив-
шимся над картой—генералом народной
армии, любимцем солдат' и офицеров».
Он умер на боевом посту. Всю свою
жизнь он отдал народу, партии, революции.
Прекрасную песню посвятил Лукачу в те
дни Михаил Исаковский:
К 50-летию со дня рождения
Залка отбил у бело-
том, как он
революции,
венгерский
военнопленный
большевиком,
иоармейцем и интер-
национал истом.
Со своим интерна-
циональным полком
прошел Залка по до-
рогам гражданской
войны, участвовал в
десятках сражений,
партизанил в сибир-
ской тайге, много раз
был ранен, воевал
против белочехов,
против Врангеля, был
участником знамени-
того Перекопского
штурма. За боевые
деда насажден орде-
ном Красного Знаме-
ни. Еще тогда, в го-
ды гражданской вой-
ны, о его храбрости
и ваходчивости сла-
гаюсь легенды. Матэ
чехов захваченный ими золотой запас рес-
публики.
Матэ Залка не любил рассказывать о
своих подвигах. Только однажды, в мину-
ту особой откровенности, он рассказал нам
о том, как в конце этого «золотого похо-
да» он был вызван к Владимиру Ильичу
Ленину.
—Ленин сказал: «Здравствуйте, товарищ
Залка», и обнял меня...
Это было самое дорогое воспоминание в
жизни писателя-большевика. По приказу
Ленина Залка был награжден почетным
оруне нем.
После гражданской войны Залка пришел
к литературе. Он писал и раньше, но все
это были только первые попытки, первая
проба пера. Он мог рассказать о многом,
этот замечательный человек. В его жизни
как бы сливались воедино писатель и
боец.
В своих рассказах, очерках, повестях
Залка живо откликался на события. Но од-
ной из основных тем всего его творчества
была тема о войнах, справедливых и не-
справедливых.
В книге «Повесть о вечном мире» Матэ
Залка показывает эволюцию вольноопре-
деляющегося, интеллигента Пауля Корбса,
проповедывавшего идеи «вечного мира».
Убедительно показал Залка, как Пауль
Корбс преодолевает пацифизм. Книгу эту
Матэ Залка очень любил и много работал
над ней.
Последний роман Залки «Добердо»—од-
на из наиболее интересных книг о войне
1914—1918 гг.
Уже находясь в Испании, Матэ задумал
роман под названием «Анкета». В этом ро-
мане в форме ответа на анкету, которую
нужно заполнять при вступлении в партию,
он хотел рассказать о жизни человека, о
его пути к революции, о его борьбе. Кни-
га эта была бы во многом автобиографич-
на.
...Замечательна была в этом человеке его
постоянная бодрость, бьющая через край
жизнерадостность. Он никогда не порывал
своей связи с Красной Армией. Он был
организатором ЛОКАФа и его секретарем.
Не случайно ближайшими друзьями Матэ
Залка и в жизни и в литературе были
Дмитрий Фурманов и Николай Островский.
Залка и Фурманов очень любили друг дру-
га. Оба они пришли в литературу прямо
с боевых полей. Оба были великолепными
массовиками, которых любили и за кото-
рыми беззаветно шли в бой.
Фурманов любил слушать рассказы
Матэ Залка о его жизни, о борьбе, и в свою
очередь делился с ним воспоминаниями о
боях Чапаевской дивизии. Тяжело перенес
Залка смерть Фурманова.
Мы ездили с Матэ Залка в Ивановскую
область, на родину Фурманова. Беседова-
ли с ивановскими рабочими, хорошо знав-
шими и любившими своего земляка. И с
ними нашел общий язык венгерец Матэ
Залка, рассказывая о героичеакшх днях
жизни Митяя. А потом мы были в интер-
национальном детском доме около Ива-
нова. Нас окружили маленькие испанцы,
венгерцы, французы, итальянцы. Надо бы-
ло видеть, с какой любовью беседовал с
ними Матэ. С первой же минуты он под-
ружился с ребятами, и трудно было ото-
рвать их от него. Дети особенно любили ;
его, всегда веселого, всегда жнзнерадост- :
яого, всегда имеющего большой запас все-
возможных увлекательных историй. Жиз-
нерадостность не покидала Матэ Залка да. ,
же в самые тяжелые минуты его жизни.
Николай Островский рассказывал:
«Со многими писателями беседовал я, со
многими сошелся довольно близко. Но, по-
жалуй, никто мне так не близок, как пла- i
К. ПАУСТОВСКИЙ
не
он
понятным
фашист-
никаких
банский язык было переведено лишь не-
сколько прои. >е гений рхсской классики —
«Анна Каренина» и «Крейцерова соната»
Толстого и некоторые рассказы Чехова.
В 1935 । оду у нас была нане штана по-
весть Горько! о «Мать», имевшая (иромный
успех. «.Мать» п несколько рассказов сде-
лали имя Горького чрезвычайно популяр-
i ным в Албании. Других советских пи-
сателей наш народ не знал. Албанская ин-
теллигенция имела возможность
мии.ся с советской литературой по
водам на другие языки, но народ
Возможности, конечно, не имел,
; Произведения Ленина и Сталина
переведены нелегально, еще до оккупации
Албании; после освобождения страны эти
(произведения получили широкое распро-
странение.
 Наш читатель узнал теперь имена
I сея Толстого, Эренбурга, Тихонова,
‘ нова, Василевской и других.
। Теперь на страницах албанских
.налов печатаются повести, пьесы и
наиболее известных советских писателей.
! В последнее время в Албании вышли в
I свет: сборник статей Ильи Эренбурга, «Ла-
' герь уничтожения» Симонова, переведены
I «Возмутитель спокойствия»
i «Очи сражались за родину»
! и др.
| Следует признать, что первый
; ния книг советских авторов в Албании но-
! сил несколько стихийный характер. Теперь
'же, благодаря тому интересу, который
проявляют к советской литературе ми-
нистр парадной культуры поэт Лам Кодра
и Лига культурной связи между Албанией
| гг СССР, дело наладилось, и запросы ал-
। батаских читателей будут удовлетворены.
Юсуф АЛИБАЛИ.
стал начальником штаба этой
помощником
под
de
прямой, честный,
дни нашего наступ-
пришлось провести
из наиболее добле-
Михаил Исаковский:
Склоняя свои боевые знамена,
Испания молча скорбит:
Товарищ Лукач на нолях Арагона
Фашистским снарядом убит
Ои умер за то, чтоб земля расцветала,
Чтоб дети спокойно росли...
До самой Валенсии гроб генерала
Бойцы на руках пронесли.
Страна своего схоронила героя,
Плотнее сомкнула штыки!
Лежит он, но имя его боевое
Ведет в наступленье полки.
зла ко-
пере-
этой
были
Алек-
Симо-
жур-
стихи
Соловьева,
Шолохова
этап изда-
! Писатель В. Смирнов, живущий в Ярое- ।
j лавле, уже довольно давно (еще-до войны)
начал работать над повестью «Открытие
мира».
Первая часть этой повести была напеча-
• тана на задворках областного альманаха и,
| как принято говорить, «прошла незамечен-
; ной». А между тем повесть Смирнова с
; полным правом может быть отнесена к
' значительным явлениям нашей литерату-
| ры. Она талантлива, свежа, во многом пле-
нительна.
Она наносит улар обычным критериям,
применимым к прозе, в силу того, чю яв-
' ляется произведением подлинно поэтичс-
' схим. Есть книги, написанные прозой, но
I столь поэтические по своей сути, что к
[ ним нельзя подходить с мерками прозы,
। как нельзя судить о звучании флейты, ссы-
1 лаясь на звучание контрабаса.
| Критика наша иногда совершает эту
I ошибку. Это свидетельствует о некоторой
i косности критической мысли и о иреслову-
| том «танце от печки». А между тем наша
критика обязана быть смелой хотя бы на-
столько, чтобы не втискивать живое про-
изведение по чисто формальным призна-
кам в узкие рамки канонизированных жан-
ров. Здесь все дело, конечно, в хорошем
слухе и вкусе и в непосредственности ощу-
щения от явлений литературы. Если эти ка-
чества заглушены или потеряны, то ошиб-
ки неизбежны.
«Открытие мира»—это широкая художе-
ственная энциклопедия крестьянской жиз-
ни в годы, предшествовавшие войне 1914
года. Это—всего три дня из жизни мальчи-
ка в безвестной деревне на Верхней Вол-
ге, но эти три дня, неторопливо описанные
автором, стоят трех лет. Вопреки устояв-
шемуся взгляду на безотрадное крестьян-
ское детство в далекие от нас годы (кни-
ги Под’ячева, Вольнова и других), Смирнов
говорит о том ясном и поэтическом миро-
отмщении, которое присутствует во вее-
мом детстве, как бы тяжело оно Ви было.
Через детей, через мальчика Сашу и его ।
деревенских разнообразных друзей Смир- |
нов раскрывает светлую сущность русско- i
го народного духа, талантливость, свое- ;
обычность и моральную силу русского че-
ловека, силу нашего народа, давшего об-
| р'азпы 1} манизма, справедливости, муже-
' ства и вечного беспокойства о «живой ду-
ше человеческой».
Но не только в этом ценность книги
Смирнова. Эта повесть—галлерея резко и
пластично вылепленных типов дореволю-
ционною крестьянства. Дети, ямщики, из-
моченные работой крестьянки, старухи-
сказочницы. нищие, богомольцы, от ходи и-
i-:i-«нитерщики», пастухи, сельские чуда-
ки-поэты. рыболовы, япмарочные торговцы
и прощалыги —все эти люди во всем свое-
образии своих характеров присутствуют на
страницах книги. Все они наделены той
жизненной правдой, что является призна-
ком настоящего мастерства.
В нашей литературе есть прекрасные
разы матери-крестьянки. Но образ матери
из книги Смирнова интересен тем, что, бу-
дучи написан сжато, почтя скупо, ои Brt
же дает пленительную и Простую жеящн-
ну—страдающую, изнуренную тяжелой ра-
ботой, но сохранившую вечную какую-то
молодость, широкое открытое сердце я
внешнюю русскую красоту. Сила этого об*
раза особенно подчеркивается отцом—жал-
ким. хорохорящимся «питерцем», пищим
человеком, пускающим пыль в глаза своим
односельчанам.	।
Книга написана метким, образным Язы-
ком. По ней разбросано много деталей,
вскрывающих сущность людей и событий
совершенно конкретно, зримо. В этом вид-
на не только рука опытного мастера, но И
знание и сыновья любовь автора к тому,
о чем он пишет.
Очень хорош пейзаж средней России.
Он дан
было бы
прочесть
нечного дня в его преломлении только вну-
три темной крестьянской избы, чтобы уве-
глазами детей. Примеров можно
привести много. Но достаточно
описание первого весеннего со»*
I Тяжелая участь крестьянства показана
автором путем точного и тонкого приема.
(Дети видят забитость и горе взрослых. Они
। слушают гневные речи взрослых о неспра-
! ВСДЛИВ0С1И, разделяют гнев взрослых н
| их мечгы об иной, плавильной жизни. Это-
общая правда детей и взрослых. Но даль-
ше начинается непонятное. При прямом
столкновении с действительностью взрос-
। лые на глазах детей изменяют себе. Там,
। где надо постоять за себя и за их «общую
; правду», взрослые помалкивают, гнут шеи,
' ломают шапки. И эта «вторая правда взро-
' слых», вернее, эта их неправда, вызванная
I бессильем, непонятна для детей. С этой
«правдой» нельзя примириться, ее трудно
 простить. В таком столкновении детского
]и взрослого сознания автору особенно яс-
но удается раскрыть темные стороны тог-
! дашней деревенской жизни.
; ipri 1 < ;»i 1 и ixp	*•	~
! диться в том, какими верными изобрази-
тельными средствами пользуется автор.
Особенной силы достигает Смирнов ж
картине сельской ярмарки. Если сравнивать
с живописью, то это, конечно, Кустодиев.
Сцена ярмарки полна красок, веселья, зво-
на, выкриков. «Ярмарочные» страницы на-
I писаны с такой силой воспроизведения,
! что от них, как от ярмарочных палаток,
пахнет ситцем, медом, щепным товаром.
«Открытие мира»—только первая часть
повести. Но это вполне законченное про-
изведение. Даже если и не появятся даль-
нейшие части, то только эта повесть мо.
жет остаться как хороший образец среди
; многих книг о нашем народе.
Литературные премии
во Франции
Гонкуровскую премию за 1945 год по-
лучил молодой романист Жан-Луи Бори,
преподаватель коллежа в Эльзасе, за пер-
вый свой роман «Моя деревня в час нем-
цев». Автор рисует жизнь небольшой де-
ревни, мысли и чувства самых различных
ее обитателей, начиная с весны 1944 г. и
до того момента, когда приходит извести*
о высадке союзных войск во Франции.
Премия «Интералье» присуждена Роже
Вайану за роман «Странная игра», описы-
вающий пять дней подпольной борьбы
группы участников движения сопротив-
ления в различных городах Франции.
«Премия критиков» присуждена первому
роману молодого писателя Ромена Гари
«Европейское воспитание» — о борьбе
польских партизан во время немецкой ок-
купации.
Почетный дар М. А. Нексе
Газета «Ланд ог Фольк» сообщает, что
Комиссия министерства просвещения Дании
присудила Мартину Андерсену Нексе по-
четный дар в 3.600 крон.
Писатель ио этому поводу сказал:
«Я, конечно, рад услышать эту новость.
Этот почетный дар я склонен считать сво-
его рода удовлетворением. Дело в первую
очередь заключается не в деньгах. Я содер-
жал себя с тех нор, как начал ходи г ь, и смо-
гу это сделать и в будущем. Но в государ-
ственном бюджете ешь статья «писатели»,
в которую я никогда не включался. Я мо-
гу об’яснить это только политическими
причинами, и поэтому меня радует, что у
нас начали смотреть несколько шире на
нашу культурную работу и присуждают
почетный дар коммунисту».
ЗАДАЧИ СОВЕТСКИХ ШЕКСПИРОВЕДОВ
23 апреля 1946 года исполняется 330 лет
со дня смерти Шекспира. Эту дату мы от-
мечаем восьмой ежегодной шекспировской
конференцией. Подводя итоги, восхи-
щаешься силе всеоб’емлющей культуры
нашей страны. Шекспир идет на советской
сцене чаще, чем во всех других странах ,
мира, взятых вместе. В отношении худо-
жественно - идейного истолкования шекс-i
пировских пьес советский театр бесспоо-;
но занимает первое в мире место. Мы мо-
жем по праву гордиться замечательными
переводчиками Шекспира на русский язык
— С. Маршаком (сонеты), Бор. Пастерна-
ком («Гамлет», «Отелло», «Ромео н Джуль-
етта», «Антоний и Клеопатра»), Мих. Ло-
зинским («Гамлет», «Двенадцатая ночь»),
i Т. Щепкшюй-Куперник (целых тринадцать
пьес Шекспира).
В неменьшей
ся тем, что за
дельные пьесы
I двадцать семь
го Союза.
Недавно нам
мц двух замечательных постановок шекс-
пировских пьес: «Ромео и Джульетты» в
белорусском театре им. Янки Купалы в
Минске и «Короля Лира» в татарском те-
атре в Казани.
Молодое советское шекспироведение
начинает оказывать все большее влияние
на шекспироведческую мысль за рубежом.
Это бесспорные факты. Но сегодня хочет-
ся поговорить о том,
дальнейшего развития
i шекспироведения.
--------------ж
степени можем мы гордить-
годы советской власти от-
Шекспнра переведены на
языков народов Советско-
пришлось быть свидетеля-
что нам нужно для
нашего советского
М. МОРОЗОВ
Во-первых, нужны молодые кадры шек-
спнроведов, Создание нынешней зимой мо-
лодежного кружка по изучению Шекспира
при Московском государственном уни-
верситете и при кабинете Шекспира Все-
российского театрального общества яв-
ляется только почином. Нужно развить
это дело, которое несомненно будет, как
говорится, «верным» во всех отношениях.
Ведь молодой человек, прошедший шек-
спировскую школу, т. е. прежде всего изу-
чивший тексты подлинника и комментарии
к ним, окажется, помимо всего прочего,
превосходным переводчиком с английско-
го языка по любой специальности, чему
уже есть убедительные примеры. Нужно,
чтобы текстологический анализ (в качест-
ве грубого примера: сравнение ряда пере-
водов с подлинником) оценивался как на-
учная работа не в меньшей стелени, чем
пространная критическая статья. Опередив
другие страны в отношении сценических
воплощений шекспировских пьес, совер-
шенства переводов и глубины концепций,
охватывающих самую сущность гуманизма
Шекспира, мы все еще до некоторой сте-
пени отстаем в филологической разработ-
ке его текстов.
Во-вторых, великими классиками русской
литературы и критики высказано, подчас
мимоходом, много замечательных мыслей
о Шекспире, об отдельных его произве-
дениях и образах. Нужно собрать все эти
45
м
•*<* £
Иллюстрации Т. Лобановой к поэме «Русские женщины» Н. Некрасова (Детгиз)


Ч л'Р
z  ,ст

разрозненные высказывания воедино, в од-
ну бессмертную антологию. Этого требу-
ет от нас наша любовь к прошлому рус-
ской культуры.
В-третьих, нам нужно поближе изучить
переводы Шекспира на языки народов
СССР. Ведь мы слыхали о том, как писа-
тели, режиссеры, актерьь, принадлежащие
к этим народам, гордятся превосходными
переводами Шекспира на спой язык. А мы
этих переводов часто не знаем. Тут Сою-
зу советских писателей следовало бы про-
вести соответствующую работу, и она не-
сомненно принесла бы большую пользу
общему делу художественного перевода.
Ведь в той же мере, в какой изучение
текстов Шекспира способствует повыше-
нию языковой квалификации (поскольку
тут имеешь дело не только с самим тек-
стом, но и с написанными на английском
языке комментариями, словоопределениями
и т. д.), исследование переводов Шекспира
имеет первостепенное значение для общей
теории художественного перевода. Кроме
/того, переводчик—тот же исследователь.
^Несомненно, в существующих переводах
. Шекспира на национальные языки имеют-
i ся интереснейшие толкования отдельных
 мест текста (их, например, должно быть
I много в знаменитых переводах Шекспира
[ на армянский язык). Мы, русские шекспи-
роведы, почти ничего об этом не знаем.
И, наконец, нам нужно больше описа-
тельных рецензий. Тот, кто работал над
' проблемой Шекспира на советской сцене,
! знает, как трудно составить себе предста-
вление о спектакле на основании рецензий,
j Последние у нас обычно носят чисто оце-
: ночный характер. Традиция описательной
{рецензии, восходящая к Белинскому к
Аполлону Григорьеву, не получила у нас
должного развития. ЧйТая, например,
статью Любови Гуревич, можно ясно пред-
ставить себе, как Дузе играла Клеопатру.
Передо мной на столе лежит рукопись,
, принадлежащая перу покойного актера
. Н. Красова. Он описывает Иванова-Козель-
• ского в роли Гамлета. Перед читателем
встает картина исполнения. Тут есть, ко-
нечно, и
сказать, ’
касается
решении
большой
писатели
Они говорят о том, что нигде и
Шекспир не пользовался такой
популярностью, как сегодня в Со-
Союзе. И уже один этот факт
оценочный момент, но он, так
скрыт в подтексте. Вопрос этот
не только пьес Шекспира. В раз-
его, как нам кажется, могут с
пользой делу принять участие
тех городов, в которых мдут
спектакли.
Таковы задачи. Итоги же говорят сами
за себя,
никогда
широкой
ветском
опровергает распространяемую кое-кем за
рубежом клевету об «изоляции» советской
культуры — культуры, для которой дорого
все то подлинно прекрасное, что было соз-
дано и создается человечеством.
и-гринберг Покой нежданных перемен
Стихотворение называется «Испанцы от-
ступили за Пиренеи». В нем всего шестнад-
цать строк. Начинается оно так:
Не могу прикоснуться к перу,
Словно полны -чернила заклятий...
Завершает его строфа:
...Что ни скажешь о жизни такой.
Все не так и не то. и все мало,—
Все уж сказано детской рукой.
Из-под снега торчащей на скалах.
Тема подвига и мученичества испанских
антифашистов звучит в этом стихотворе-
нии сильно и властно. Но здесь же рядом,
переплетаясь с ней, идет вторая тема —
тема творческого беспокойства поэта, его
стремления к наиболее точному и совер-
шенному выражению жизненной правды.
В этом постоянном движении, в этом упор-
ном «врастанья в жизнь», «всей стиха
живучестью» — самая суть поэтической
работы Николая Тихонойа.
«Что же такое стихи? — говорил поэт
в своем докладе на первом Всесоюзном
с’езде советских писателей. — Стихи на-
ходятся как бы в вечном формировании, в
вечной изменяемости. Все лучше и лучше
хочется поэту передать все то, что он мо-
жет охватить. Это вечное формирование
стихов, это постоянное искание, эта изме-
няемость — не трагедия».
В этих словах — не только общие нормы
поэтического труда. В них и авторская
исповедь. Сознание великих возможно-
стей стиха, его влияния и могущества по-
буждает поэта снова и снова искать самые
Верные пути к раскрытию современной
жизни во всей ее сложности и противоре-
чивости.
Казалось бы, уже в первых своих сбор-
никах «Орда» и «Брага» Тихонов нашел и
свою «манеру», и своего «лирического ге-
роя», и свою «тему».
Герой Тихонова уже тогда обладал чер-
тами подлинного героя нашего времени.
Он был мужественен и тверд. Ему была
чужда рефлексия и раздвоенность. И в
балладах и в лирических стихах возникал
образ целостного и ясного человека, ко-
торый в трудах п невзгодах стал «спокой-
ным и ловким, как железные гвозди, про-
стым».
Казалось бы, с таким надежным героем
поэт спокойно может пуститься в длитель-
ное путешествие. Ведь Тихонов так любит '
странствия. О нем обычно и говорят — с
большим на то основанием — как о «по-
h. Тихонов, «Стихи и проза». Гослитиздат.
1945.
J эте, воине, путешественнике». В этой крат-
I кой формуле недостает, однако, еще одно-
[ го очень важного определения. Тихонов—
[ поэт-мыслитель. Говорить о нем только,
! как о «волевом» художнике, — это значит
। сказать о нем полуправду, которая, как из-
вестно, хуже иной «откровенной» неправ-
ды. Волевая сила стихов Тихонова — это,
прежде всего, сила анализа, сила револю-
ционной цели, увиденной, осознанной и
принятой поэтом.
«Железная простота» героя очень скоро
перестала удовлетворять автора «Орды» и
«Браги». Раскрыть природу мужества, вы-
разить его внутреннюю сущность, идею,
его одухотворяющую, — вот в чем заклю-
чалась цель творчества Тихонова. Он мно-
гого достиг в «Орде» и «Браге». Теперь
это уже больше не удовлетворяло его.
Чувство нового вело поэта.
То прошлого звоны, а нужен мне
Герой неподдельный, новый...
— утверждал он в своем программном сти-
хотворении «Поиски героя». Речь шла не
только об изменении центрального лириче-
ского характера, но и о перестройке всей [
поэтической системы.	।
Сейчас нам видны цель и смысл тех j
сдвигов, которые произошли в поэзии Ти-
хонова в середине двадцатых годов. Тогда
они не были ясны. Поражала настойчи-
вость. с которой поэт ломал ритм, утяже-
лял стих, упорно загромождал его шер-
шавыми, колючими прозапзмами. Он вво-
дил их в стихи как противоядие, предо-
хранявшее от гладких, пустых «поэтизмов»,
так легко проникающих в поэзию высо-!
ких гем и благородных характеров.
Пушкин писал: «Прелесть нагой просто-
ты так еше для нас непонятна, чю даже и '
в прозе мы юняемся за обветшалыми ук-!
ращениями, поэзию же, освобожденную от '
условных украшений стихотворства, мы
еше не понимаем».
Вот против этих-то «условных украше-
ний стихотворства» и боролся Тихонов.
Завершение было далеко впереди. А
пока мы читали странные, стихи:
Прохожий, как СПОКОЙП1.1Й чая,
Нго налагался пива вволю,
1!п.1в«т по у.типе урча.	,
Иштяикта вверенный контролю...
Эго косноязычное «инепгнкгз вверен-;
пый копгролю» было подчеркнуго-иоле-
мичным.	'
Опасаясь надутой патетики, Тихоног? пу-!
скал в ход оружие иронии. «Но слуш.<й
нас, ирония». — восклицал он, отправляясь'
в очередное романтическое путешествие.)
Однако оружие это было обоюдоострым, |
Оно могло нанести жестокий вред самой]
основе поэтического творчества, Но этого,
не произошло. Умышленное косноязычие,;
нарочитая громоздкость—все это оказалось ;
издержками рабочего процесса. Как же
удалось поэту достичь искомой цели?
. Тихонов говорил о своей работе над про-
зой в годы первой сталинской пятилетки:
«У нас сочиняют быт. и сочиненное при-
нимается за правду; сейчас невозможно
читать очерки о колхозах, ибо это вымы-
сел, и очень посредственный, а между тем,
жизнь в колхозах сейчас требует самого
сугубого литературного внимания, но в
литературе ей не везет, потому что каж-
дый набегающий на колхоз литератор в
первую голову не наблюдает, а берет го-
товую свою схему, из собственной голо-
вы, где бродит трактор с большой буквы
и больше ничего».
Несколько лет спустя он дополнил и
уточнил эту мысль. «Показывать героику
больших строительств, — утверждал он,—
значит вводить в стихи ту массу новых
слов, новых понятий, ту подлинность быта,
в которой нельзя разобраться по чужим
впечатлениям...».
В этих словах — органическое стремле-
ние к достоверности, к глубокому и все-
стороннему проникновению в жизнь и не-
нависть к верхо! лядству. Полноценное де-
ло требовало полноценного стопа. И здесь
приходила на помошь способность поэта
видеть высокую поэтичность простых лю-
дей и обыденных дел.
Это люди е го-'о.'па Ширама,
И( Рснкоча < I >1-:е Г< Я Ч.Х !'<ч ГОГ,
ОГ>Г,( Л'Ч, Н'>< Т Т-.Ю 'ХТМОЙ упрямой.
Симой х мурой и гоб.тестной < амой,
Опааснные до лигою.
Таковы новые герои Тихонова. Они име-
ют много общего с людьми «Орды» и
«Браги». Они гак же настойчивы и отваж-
ны. так же упорны и ггерны избранной ими
великой цели. Но эта цель теперь высту-
пает несравненно более ясно и огчеглпво.
..’hnt'bi iwfioi им печной .-„ifioii.:
’ ‘е| >> ! | р-J !. -IIIXi >[>,, l; \ in 1 l> I \
1’. x.I i. irn\ W|l|	[ |,l,
Э'11\ наших, ч И) yjn I llrl OI-IV.
По XlO'.ri !> (I <(!>! If ”,U. I! их побороться,
Дней i.'UTeiil.ii	Г>е i Ч1К Л.1.
И в бе-( .ли.x ><> почт, tin и- < о\шем копотне
BiiMroin, вдруг, ’по мо ш.чоетъ прошла.'
протаял, постепетю проявляются преиму-
щества новой поэтики Тихонова. Кажется,
дух ее все тот же, —
Пусть я мечтатель, я простак,
Но к битвам я неравнодушен.
Но это не так. Поэт создал систему неиз-
меримо более богатую, гибкую и сложную,
которую он сам называл «смысловым сти-
хом». Действительно, мысли стало простор-
но в этих немногих, отборных, концентри-
рованных словах. Тихонов и прежде стре-
мился к лаконичности. Однако теперь на
каждый образ, на каждую строфу прихо-
дилась гораздо большая нагрузка. Сгрока
стала полной и насыщенной.
Суть этих преобразований заключалась в
том, что Тихонову удалось найти пути к
созданию множества переходов от возвы-
шенного обобщения к широкой изобрази-
тельности, от лирической тонкости и не-
уловимости к прочной и устойчивой
тинности.
В «Стихах о Кахетии», «ТеНи друга»,
«Горах», «Чудесной тревоге», «Осенних
прогулках», в этих разнообразных циклах
Тихонов, говоря о многом, всегда остается
самим собой. Можно было бы написать
особую статью о таком, например, стихот-
ворении, как «Ночной праздник в Алла-
Верды», где естественно и неразрывно со-
седствуют и сочетаются темы природы,
любви, войны, народного единения, твор-
ческого переживания. Поэт одновременно и
прямой участник события и его свидетель
и соглядатай. Он действует и в то же вре-
мя как бы смотрит со стороны.
Это «двойное зрение» присутствует и в
других, казалось бы, совсем простых сти-
хах о горах и о людях гор. Тихонова при-
влекают сильные натуры, которые «Под-
стать лавинам, в пропастг» рвущимся ко-
ням и страстям пе половинным»... но эта
простота, эта «пеполовииность страстей»
увидена изощренным, аналитическим гла-
зом советского человека.
О человеке, который «прост и ясен,
же, как и велик», а «велик он потому,
«Пафос вечной заботы*, «позабыть о се-1
бс и за них побороться* — вот что onjrc- )
деляег звучание новых стихов Тихонова. 1
В некоторых вешах eljp.ni и* — г? «Переко-
пе» п в «Сами» — э1а илейная сторона му-
жества также бит; раскрыга. Но теперь
опа получила иерггеггствегогцее. решающее
значение. I лк Ж! opi лиши, еки вошла км да
тема соцщ'шсiнческо!о созидания в по-
эшк) Э.р.грД! Бй1р1шко:о. «Раб-лники
ст;>:,н!,!* стали ne:i! p,i гвпымп об; азами со-
ве к’кой поэзии. Искусе то выросло вместе
со с 1 рапой.
В «Юрге*. в «Спг.хах о Кахе ши», в «Те-
ни друга» постепенно убираются «леса»
осязаемым. Зериа великих событий, узлы | ияя верность принципам боевой, сгиртей-
............_..л	j скод> поэзии, он провел по улицам блоки-
рованного города образ замечательного
трибуна и воина, образ воплощенной вер-
ности и мужества, благородства
ты.
В те же годы были написаны
градские рассказы». В некоторых
так же, как и в поэзии, Тихонов неожидан-
ным поворотом вдруг обнажает истинную
природу веши, показывает бытие, скрыва-
ющееся за бытом. Этот поворот всегда
имеет точную мотивировку. Мальчик смо-
трит с колокольни на наступающих нем-
цев, и они кажутся ему карликами («Кар-
лики»). Воздушная волна взрыва уносит
забор, н художник, вышедший из бомбо-,
убежища, новыми глазами глядит _______
комую, старую яблоню («Яблоня»), Одна-
ко истина, раскрывающаяся герою, а вме-
сте с ним и читателю, гораздо шире этой
мотивировки. Воспоминание, которое со-
хранит мальчик о немцах, как о пигмеях,
соответствует их истинной природе. Вели-
колепие городского пейзажа, увиденного
художником, точно передает величие бо-
рющегося Ленинграда.
«Художник смотрел на него, как будто
родился заново. Все его мрачные мысли,
раздиравшие его там, в подвале, исчезли.
Как? Уехать из этого изумительного мира
красоты, героизма, труда, великолепия!
Разве отсюда уедешь? Никогда и никог*
да!»
Эти строки перерастают в творческую
декларацию. В годы мира стихи Тихонова
были освещены пламенем приближающей-
ся войны. В годы тяжелой н упорной во-
оруженной борьбы он помнил о грядущем
мире. Он мыслил широко, видел связь яв-
лений и времен. И эта идейная вооружен-
ность сделала поэта проницательным и
прозорлггвым, позволила ему в трудном
1941 году написать радостные и торжест-
вующие строки:
грандиозных конфликтов увидены поэтом.
I Это книга предупреждающая и обличаю-
1 llliCT 1/1 П ТГ. м/д nriAUrr ЛИО И Л ГТ Л -»Идтт rt а Л
щая. И в то же время она исполнена твер-
дого спокойствия. Это спокойствие готов-
ности и знания.
В стихотворении 1940 года о войне с
белофиннами Тихонов пишет: «Вокруг по-
кой нежданных перемен». Это очень ха-
рактерная для него строка. ПоЭт вовсе не
хотел быть парадоксальным, говоря о по-
кое перемен, да к тому же неожиданных.
Он выразил мировосприятие человека, для
которого необычайное стало обыденно-
стью и непрестанное движение — постоян-
ством.
В предвоенных циклах Тихонова рядом
с прекрасным и чистым миром светлой и
могучей природы, Гордого и свободного
, тоуда, пылкой и тревожной любви все
KdP~ , время идет мрачная тень нарастающей
i угрозы с Запада. В его лирический цикл
! входит стихотворение «Испанцы отступили
; за Пиренеи» и такое, казалось бы,
j тежное, уютное стихотворение,
] «Ночь»:
Все спит в опепеневии одном,
И даже вы, меняя сои за сном.
А я аа то в каком-то чудном гуле
У темных снов стою на карауле
И слушаю: какая в мире тишь —
I
: вдруг кончается тревожной строкой _
ной только, но озаряющей по-новому все
, стихотворение:
...Вторую ночь уже горит Париж!
Этот переход от мира к войне, от свет-
лой нежности к суровой собранности
[ очень тонко выражен в стихотворении «11а-
[лагка под Выборгом»:
Мне (‘вились юность, снег,
Друюй далеких тени.
И нежное гь лиц во сне
Г.ы.ы, как снес и пение.
Но поэт просыпается, и оказывается,
। что он не в палатке альпинистов, а в по-
I ходной палатке, что «не камнепад гремел,
, а ряд орудий длинный», и в руках у него—
«не леторуба сталь, — винтовки ствол мо-
и писто-
«Ленин-
из них,
на зва-
так
непримирим и мя1ежен»,	А. М.
1 орький. Такой человек встает перед нами
в стихах Николая Тихонова.
Умение сопоставлять и осмыслять неот-
делимо от умения провплегь.
В 1938 году Тихоновым были написаны
строки, обращенные к поджш агелям вой-
ны-
И	г.-ш. ri.i гпми гас глопкте,
II 6<>М<)<) Н(>л } ( .’I 1.1 ш in >- в । ю к 1 (
11,11 <<•<)> гв< шюю ьрышей. ;i"!ii('Hi.i,
И lam. ipei’ii.n
B.-iM 1шше,ш1 >i во io. j,г п гш 1;ш
JI та iu.-.i ( ле t vnii i и ie in ироШ'Н
1 ! I < oil, I 111  111.. > i 1 III I I; i > 111 !• 1*1 Il’M.li’,
Нл : о po 11,1. p.1 \ 111. i о 1 1 I ' ,o If.
\ как naix' i i.;i<- 1Ы.-1; пни ua < vt,—
Об этом мне 'ij гь no яке „чонеш г!
В сборнике «Тени .тоста» чувство исто-
рического процесса становигсд щ .г.аым и
безмя-
как
— од-
розный».
Но грозная явь не страшна поэту:
Я стар. Н е гране родной
Я шпл покой и счастье,
II вражий надо мной
Рыл о. нсвой не властен.
Эги слона были написаны в 1940 году.
Вскоре они были повторены и подтвержде-
ны делом.
В стихотворении о 14 июля 1935 года в
Парнасе Тихонов писал:
Пихом npoeii.iM и слово поведу
Не Ишим;, ч го сложным не владею,
\ iiniouv, чк> рядовым — в ряду
Ilp'iioi' < шшо .тало чаро Ц'СМ.
В Ci их.lx «осадной норы», гг поэмах «Кн-
рс;’. с намч* и «Слово о 2S I в,)рдсйцах» Ти-
хонов снова «повел слово стихом про-
стым^ В эти дни он был прежде всею
участником обороны Ленинграда. Сохра-
И мы поднимем кубок третий
За то, чтоб все крин земли,
Фаш вотский ад з'бпр ин еноте,
Дышать без ужаса могли!
Чтоб жизнь, как мастера уменье,
Входила в шелесты листвы,
Как атлантическое пенье
В напевы Темзы и Вены.
Чтоб смерть ни бомбой, ни картечью
Tie ог-корб’шла ясный день,
Чтоб человек, р.х правив п сечи,
Согнал у.।t.ioi.<ш скс.рПц тень.
Тихонов всегда стремился к тому, чтобы
стих «врасга г в жизнь», чтобы не нахо-
дилось ни «капли лжи в ею глубоких ра-
нах», чтобы он был «неизюним из наших
днем велг’кпх». В этой «чудесной тревоге»,
ведущей поэзию, в этой вечной изменяе-
мости стих1?!?, в их росте вместе с жизнью
— постоянство 'I их олова, настоящее и бу-
дущее его творчества.
Литературная газета
2	---- № 17
4
Г. МУНБЛИТ
------ j......
В поисках собеседников и
друзей
бы
од-
литера-
положи-
О нашей литературе можно было
сказать множество горьких истин. Но
кого у нее не отнимешь — это
ivpa созидательная, литература
тельных идеалов.
Как бы ни были порой несовершенны
книги наших писателей, как бы медленно
сии ни двигались по избранному пути,
они могут быть уверены в главном: этот
путь — самый верный из всех, какие ког-
да бы то ни было избирала литература.
Может быть, наша литература в своей
борьбе за оптимистическое мировоззре-
ние не создала еще столь изысканных и
законченных книг, какие есть в пессими-
стической и разочарованной литературе —
литературе, традиционной на Западе. Но
ведь отвергать, ниспровергать и высмеи-
вать всегда было гораздо легче, чем ут-
верждать, строить и защищать. И нам ре-
шительно не следует никому завидовать.
Потому что в поисках истины, в поисках
положительного героя советские писатели
продвинулись гораздо дальше, чем их
иронические, испуганные, или во всем
сомневающиеся  западные собратья. И
именно их усилиями создана та ищущая,
страстная и беспокойная литература, ко-
торая если и не напоминает сейчас пра-
вильно распланированный сад с экзотиче-
скими цветами, то представляет собой
почву для такого сада, о каком до сих
пор никто не смел и мечтать.
Вспомните вышедшие за время войны
книги Василия Гроссмана, А. Бека, проч-
тите роман А. Фадеева или только что
напечатанную повесть Веры Пановой, и
вы увидите, что все эти авторы одушев-
лены одним и тем же стремлением. Все
они ищут в многоликом, пестром челове-
ческом потоке, окружающем
героя нашего времени, черты
новой жизни, черты умного,
и
спра-
их, черты
строителя
смелого
сильного борца за мир, свободу и
ведливость.
И пусть в этих поисках они еще
ки от цели, но они ищут, вместо
чтобы разочарованно иронизировать
горестно отриингь. И в этом -— громадная
их заслуга.
дале-
того,
или
что Юзовский
Ермоловой пьесу
чрезвычайно до-
В этой связи до крайности интересен
спор, который ведут в последних номерам
«Литературной газеты» Ю. Юзовский и
А. Гурвич.
Спор начался с того,
посмотрел в театре им.
Л. Малюгина и остался
волен атмосферой, в которую погружает
зрителей этот спектакль. По мнению
Юзовского, эта «атмосфера интеллигент-
ности» особенно важна и приятна в спек-
такле именно потому, что она отражает
существеннейшие процессы, произошед-
шие в нашей молодежи за последние годы.
В конце статьи Юзовский отмечает, од-
нако, что пьеса Малюгина далеко не со-
вершенна и «вопросы, которые как буд-
то поднимает автор, настолько слабо на-
мечены, что о них не ствит серьезно го-
ворить». И, наконец, он считает нужным
оговориться, что интеллигентность — «это
только условие, только лестница, которая
должна нас ввести в так сказать широкую
анфиладу идей, тем, конфликтов и судеб»,
чего не сделал автор «Старых друзей». Но
спектакль в целом критик склонен рас-
сматривать как удачу и удачу именно на
пути создания образа героя нашего вре-
мени.
А. Гурвич ответил на все эти рассуж-
дения резкой статьей, в которой он камня
на камне не оставил от умиротворенной
Иллюстрации В. Бродского к книге
3. Давыдова «Русские Робинзоны»
(Военмориздат).
I позиции Юзовского по поводу пьесы Ма-
люгина.
«Что это за интеллигентность как тако-
вая, — пишет Гурвич,—интеллигентность,
отделенная от мыслей, чувств, вопросов,
от психологической, от общественной
жизни человека?» Почему шутники, бродя-
щие по сцене театра в пьесе Малюгина и
вышучивающие решительно все — и ги-
бель товарища и первую любовь, могли
быть восприняты критиком как представи-
тели новой человеческой формации, вы-
росшей в нашей стране? Ведь «без своих
взглядов», вкусов, интересов, запросов и
мечтаний не живет на свете ни один чело-
век, начиная от самого ничтожного и кон-
чая самым достойным». Ведь «интелли-
гентность и ровно ничего больше для жи-
вого человека, как н для образа живого
человека, есть нонсенс». Как же мог Юзов-
ский только на том основании, что в пьесе
выведены молодые люди, получившие
среднее образование и соответственно с
этим себя ведущие, усмотреть в ней отра-
жение всего пупв. пройденного за годы
революции нашей страной? Ведь если об-
ратиться к нашей действительности, то в
ней можно найти множество примеров
красоты, силы и действительно высокой
культуры чувств и идей.
Но увы! Все эти разумные и справедли-
вые рассуждения Гурвич завершает весь-
ма пессимистическим выводом. Смысл его
статьи сводится к тому, что за все послед-
ние годы в нашей прозе и драматургии не
было создано ничего достойного нашей
действительности, если не считать образ
Павла Корчагина из романа Н. Остров-
ского
деева.
Вот
тургии военного
многочисленных сценических героинь, ко-
торые и по образу жизни, и по ситуациям,
и даже как будто по героизму своему бы-
ли задуманы, как духовные сестры Зои,
не вызвала в нас волнения. И только один
образ заставил нас встрепенуться, почув-
ствовать что-то значительное и близкое в
эти дни суровой и большой жизни
да... Это была Верочка из
ревне» Тургенева».
Верно ли это?
Попытайтесь вызвать в
образы героев и героинь
сказов, поэм и пьес, которые вам приве-
лось прочесть и увидеть за последние го-
ды. Верно ли, что будущий читатель, пе-
релистав страницы наших книг и журна-
лов, не найдет в них ничего, что могло бы
создать у него представление о
какой жила в эти годы страна,
нас к победе,
___________ чувствах, отно-
шениях между собой, об их манере рабо-
тать, любить, враждовать, о том,
их представлениям
правдой и ложью,
вом?
Нет, разумеется,
героя пешего времени в нашей литерату-
ре и драматургии далеко не так безуспеш-
ны, как это кажется Гурвичу. И если не
ставить перед нашими писателями столь
' категорических требований, если не воп-
’ рошать их, грозно указуя на них перстом,
воплотили ли они в своих драмах образ
Зои Космодемьянской, нли почему не соз-
дали в
нового
браться
картина
радной.
сти черты новизны, дух времени, контуры
будущего не предстают перед нами, так
। сказать, вздымаясь над обыденностью.
Значит!, этого не может быть н не должно
быть в литературе.
Как часто всем нам приходится наблю-
дать в окружающих нас людях черты бла-
городства,. ума, героизма, черты подлин-
ной новизны, в сочетании с совершенно
! обыденными мыслями, чувствами и стрем-
! лениями. И как часто эти обыденные мыс-
i ли и чувства мешают нам разглядеть и в
людях,и в книгах, и в пьесах то новое,
что в них действительно есть.
Не случилось ли этого и с Гурвичем?
Ведь если бы он, преодолев экстаз, в ко-
торый его привело созерцание тургенев-
ской героини, попытался собрать воедино
все свои впечатления от увиденного в ки-
но и театре н от прочитанного за послед-
ние годы, он должен был бы признать, что
дух времени, о котором он говорит, воп-
лотился не только в книгах Фадеева и
Островского. Этот дух времени, выра-
жающийся, как мне кажется, в ненасыт-
ном стремлении наших современников к
совершенствованию, в высокой требова-
тельности, с какой они относятся друг к
ДРУГУ, в умении сочетать свои личные ин-
тересы с интересами общества, в умении
воевать, как никто не воевал до сих пор,
в умении работать, как никто до сих пор
не работал, этот дух времени, несомнен-
но, присутствует в наших книгах и пьесах.
И не будь в рассуждениях Гурвича той
пристрастной запальчивости, с какой он
отнесся к пьесе Малюгина, он, может
быть, даже в этой, действительно не слиш-
ком удачной, но не лишенной некоторых
достоинств пьесе нашел бы знамения
времени. А они там есть. И выражаются
они хотя бы в том, что героиня пьесы от-
и венециан
всему,
ощущением жгуче-
что рассказано в
пятнадцати псрсо-
менее
из которых не может быть
обо всех о них рассказа-
они сменяют
перед глазами читателя,
и героев «Молодой гвардии» А. Ф;
что пишет Гурвич о нашей драма-
времени: «Ни одна из
которые привели
стремлениях, интересах,
Н. МОСКВИН
—	,	— т -
наро-
«Месяца в де-
своей памяти
романов, рас-
жизнм,
о людях,
об их
было злом и
трусостью и
это неверие.
что по
добром,
мужест-
Поиски
своих книгах образ «великого
человека», а внимательно разо-
в том, что они сделали и делают,
окажется далеко не столь безот-
Ведь в реальной действительно-
( дает свое сердце не удачливому, увешан-
ному орденами и ие обремененному сом-
нениями молодцу, а скромному юноше,
мечтающему быть учителем, что, кстати,
роднит героиню «старых друзей» с тур-
1сневской Верочкой.
Но пьеса Малюгина — не слишком под-
ходящий об’ект для разговора об успехах
нашей литературы.
Неизмеримо больше возможностей дает
для этого повесть Веры Пановой «Спут-
ники», напечатанная в первых книжках
«Знамени» за этот год.
В этой повести нет героя или героини,
за судьбой которых с замиранием сердца
moi бы следить читатель, нет интриги, ко-
торая бы заставляла его торопливо про-
брать глазами страницы, с нетерпением
ожидая развязки, она не написана тем
изысканным, отточенным языком, который
мог бы примирить читателя с отсутст-
вием сюжета и любимых героев, и вместе
с тем эту повесть читаешь" от первой до
последней страницы с
ю интереса ко
ней.
В повести не
нажей, ии один
назван главным,
но торопливо и лаконично,
друг друга перед глазами читателя, мало
связанные между собой, и по временам ис-
чезают из повести, не оставляя после се-
бя никакого следа, и вместе с тем каждый
из них отчетливо виден, понятен и инте-
ресен читателю и, расставаясь с ними, он
может уверенно предсказать их судьбу.
И еще одно — судьбы героев этой по-
вести в подавляющем большинстве пе-
чальны, а вся она в целом оптимистична,
гораздо более оптимистична, чем, скажем,
пьеса Малюгина, в которой жизнерадост-
ные шутники без труда и горя шествуют
по жизни, дарованной им автором, чтобы
повеселшь публику в течение вечера, а
потом бесследно исчезнуть из памяти, ни
на минуту не заразив зрителей своим оп-
тимизмом.
В чем здесь дело? В чем секрет этой
увлекательности, этой отчетливости ри-
сунка, казалось бы. беглого и скупого,
этой бодрости, которой веет от рассказа
о печальных судьбах людей, вдали от
близких, в тяжелом труде и опасностях
проживших годы войны?
Секрет в том, что все, описанное в по-
вести, — чистая правда, в том, что автор
бесконечно заинтересован тем, о чем пи-
шет, и с горячим и жадным вниманием
вглядывается в каждую подробность жиз-
ни своих
весть вся
мени.
Панова
ла своих
передовых, образцовых, лучших людей. В
ее повести нет ни одного персонажа, мо-
гущего претендовать на то, чтобы стать
«кузнецом всечеловеческого счастья», о
каком, по выражению Гурвича, «мечтала
великая русская литература». Но обыкно-
венные люди, о которых она рассказы-
вает в своей повести, от пожилого врача
Белова, великолепно работавшего в тече-
ние всей войны начальником санитарного
поезда и не понимающего, за что ему да-
ли орден, до худенькой, смешной девочки
Васьки, бежавшей от немцев и ставшей в
дружном поездном коллективе нужным и
своим человеком, — все эти люди созда-
ют в представлении читателя такой рази-
тельно верный, живой
человека.
Ведь и сам Тургенев,
ставит в пример нашим
с образами своих идеальных
создал целую галлерею портретов
стых, грешных, смертных людей, нисколь-
ко не менее дорогих нам, чем Лиза Ка-
литииа или Верочка.
По мнению Гурвича, пленительная сущ-
ность тургеневских девушек состоит в их
готовности пойти на подвиг, в крыльях,
растущих у них за плечами, в умении при-
носить себя в жертву. Но как далек этот
идеальный, возвышенный образ от пред-
ставления самого Тургенева о передовом
человеке своей
пишет об этом
Белинском:
«Он должен
современников'—Г. М.)
ним; он должен участвовать не в одних их
качествах и свойствах, но и в недостатках
их: он тем самым глубже и больнее чув-
ствует эти недостатки».
Спору нет, Тургенев любил в своих
героинях те свойства, о которых упоми-
нает Гурвич, но, право же, истинную бли-
зость между тургеневскими персонажами
и нашими современниками следует искать
не в идеальных образах тургеневских
женщин, в лучшем случае созданных для
того, чтобы быть подругами героев, а
самих героях и в первую
меется, в образе Евгения
ствительно живого еще и
героев, в том, наконец, что по-
проникнута духом нашего вре-
не выбирала и не конструироэа-
героев с намерением показать
образ советскою
которого Гурвич
писателям, рядом
женщин
про-
эпохи. Вот
в своих
что он сам
воспоминаниях о
стоять
выше нх (своих
да, но и близко к
в
очередь, разу-
Базарова, дей-
сегодня.
*
Любопытно, что «проблема интеллигент- i
ности», послужившая поводом к спору
между Гурвичем и Юзовским, нашла свое
отражение в повести Пановой. Только
здесь она предстает перед читателем не в 1
Отношение к герою
1
Среди московских писателей, принявших
участие в конференции прозаиков, прие-
хавших из областей, раздавались голоса:
— Нас бы так обсуждали!
Это были не совсем шутливые возгласы.
В самом деле: 8—12 москвичей и не-моск-
вичей в присутствии всех приехавших
строго, но дружелюбно, детально, но не
меЛочно разбирали заранее прочитанные
произведения. Москвичи (особенно авторы
больших вещей) зачастую не имеют таких
обсуждений. Но это попутное замечание.
На конференции было затронуто много
творческих вопросов. Я коснусь только
одного: отношения писателя к герою. И,
понятно, только тех произведений, в обсу-
ждении которых я принимал участие. Не-
которые из них не будут названы, так как
авторы собираются продолжать работу над
ними.
В рукописи одного романа я прочел та-
кие строки: «Павел сидел за столом и то-
ропливо завтракал. Графин с водкой и
большой граненый бокал стояли перед ним.
Красное липо Павла лоснилось, но казалось
озабоченным».
Фразы — как фразы. Но они кого-то сму-
тили. Может быть, областного редактора,
может быть, самого автора, а может быть,
автора после того, как смутился редактор.
И можно догадаться почему; герой-то ведь
положительный! И вот стыдливый каран-
даш, карандаш-опекун и грехоборец, начи-
нает зачеркивать и надписывать. Теперь
эти строки выглядят так:
«Павел сидел за столом и торопливо
завтракал. Графин с запеканкой и граненый
бокал стояли перед ним. Красное лицо
Павла казалось озабоченным».
Как видим, хмельные градусы в графине
уменьшились и уменьшился бокал. Ну, и
как следствие всего этого — уменьшились
следы общения человека с напитком: лицо
уже не лоснилось.
Мы привели «работу» только над тремя
(вернее, над двумя) фразами в большом
романе Но как о многом говорит опа. Ведь
зщсь в своеобразной форме сказалось
мнение, представление автора о положи-
тельном герое. А это мнение, как извест-
но, должно вести художника к правдивому,
| полновесному изображению нашего сов-
i ремзнника — то-есть речь идет об одной из
: важнейших и привлекательных проблем со-
ветского искусства. Но-к чему может при-
вести такое мнение, где по рубрикам рас-
писана жизнь героя: это он смеет, а это
не смеет?
Не следует сравнивать таланты, но мож-
но сравнить методы. Андрей Болконский
не только патриот, не только умный, чест-
ный, мужественный, талантливый и изящ-
ный человек, но он ведь еще и тщеславен, |
самоуверен, резок в суждениях, порой I
эгоистичен, холоден к жене и т. д. Однако
и Толстой и несколько поколений читате-
лей любят его и будут любить. Недалеко [
ходить: образы многих героев «Людей с ।
чистой совестью» П. Вершигоры написаны i
этим же нестесненным методом.
Почему же мы иногда растим своих ге-
роев в теплицах, где и ветер не обдует,
и дождь не прибьет, и суховей не согнет.
Правда, вместо солнечного тепла — керо-[
синовые лампы, но зато ровная температу-1
ра...	।
Мне известен сейчас, в сорок" шестом
году, милый, деликатный, образованный че-
ловек, который не имел детства: не играл,
не бегал, не купался, не лазил по заборам,
не капризничал. Нет, он был идеальным,
благонравным мальчиком., совершенно ан-
гельского послушания родителям и стар-
шим. И вот он ходит по Москве 1946 I о-
да. Он уже пожилой, у него тихий разме-
ренный шаг. Он не ест сладкого, чтобы не
испортить зубы; он не ходит в театр, что-
бы поздно не лечь спать; он не гневается,
чтобы не быть несправедливым. Легко до-
гадаться, что в теплую по-i оду он носит
шарф и галоши. И еще легче, что он —-
один из вариантов учителя Беликова, за
вычетом фискальства и мрачности.
Но не повезло ли этому человеку? Мо-
жет быть, он существует как уникальное,
в наше время неправдоподобное, но все же ,
реальное, живое подтверждение образа
тех благонравных героев, которых изобра-
жают некоторые наши литераторы.
2
Опека над благонравием героя привела
и другого автора — Н. Устиновича — к не- !
которым несообразностям. В его талантли- i
вом сборнике «Аромат земли» — все про-
сто, естественно и местами поэтично. В
повести же «Золотая падь», где на первом
месте не природа, а человек, человек кое-
где лишается этого первого места. Лишает-
ся из-за благонравия.
Три золотоискателя не могут да и не пы-
таются справиться с каким-то одним неве-
домым им злодеем, который угоняет у них
лодку, ворует продукты и т. д. Но злодей, в
сущности, больших, непоправимых гадо-
стей им не творит. И ларчик в конце пове-
сти открылся просто: все герои положи-
тельные. А злодей по недоразумению взял
на себя эту мрачную роль.
Искусственное благонравие — сестра ис-
кусственной благонамеренности.
Вот произведение другого участника
конференции. Замысел богатый: показать
жизнь и работу советской женщины во
время войны. Если у первого автора вод-
ка заменена запеканкой, то здесь убрали и
запеканку, а на освободившееся место
легло полное и подробное расписание дел
и поступков, которые вообще совершали
наши женщины в дни войны. И [еропня,
словно заглядывая в свою энциклопедиче-
скую запись, старательно и благонамерен-
но принимается за их выполнение: она
сдает теплые вещи, дежурит в пожарной
охране, тушит бомбы, спасает из пожара
ребенка, работает на земляных укрепле-
ниях, берет сироту на воспитание, разво-
дит огород и т. д. Автор словно боится,
чго героиню могут упрекнуть в бездея-
тельности или в неполном выполнении
гражданского долга. Слов нет — поступки
характеризуют человека, но Болконский,
храбро несущий знамя еще в пяти сраже-
ниях и участвующий еще в пяти юсудар-
ственных комиссиях, не прибавив любви
читателя к себе, заставил бы насторожить-
ся: не переложено ли тут сахара?
В рассказе Сергея Балбекова «Буран»
(альманах «Волга») путевая обходчица
поставила у своего огорода красивый проч-
ный плетень. Эго ей стоило больших тру-
дов. Но на одном участке железнодорож-
ною полотна нет заградительных пимов-
И когда случается буран, женщина подру-
бает свой плетень и переносит его на тот,
ие защищенный участок.
Хитрое дело — искусство! В более уме-
лых руках эта ситуация выглядела бы нод-
ншом. благородным движением души.
Зчесь же — только предвзятая блаюнаме-
ренность. А почему? Во-первых, потому,
что читатель уже ждет переноса плетня.
 У, ИИ
Л. СЕЙФУЛЛИНА
отвлеченных полемических рассуждениях,
а в человеческих образах и человеческих
взаимоотношениях. И. надо сказать, это
отлично помогает установить несомнен-
ную правоту Гурвича.
Вот дне чрезвычайно красноречивые в
этом oiношении характеристики:
«Супругов коллекционировал кнши,
скульптуру, красивую посуду и изделия
палешан. У него в кабинете стоял шкаф-
чик с китайским фарфором
ским стеклом Не то, чтобы он очень по-
нимал в
палешан, или в стихах Верхарна, а про-
сто ему
украшал
но ходит па все заседания,
его прш лашали, и на новые спектакли, и
к знакомым в гости, он слушал радио, чи-
тал газету, выписывал специальные изда-
ния, но больше всего он любил сидеть до-
ма в одиночестве, покуривать и рассмат-
ривать свои коллекции... Специальность
у Сулруилш была тихая: ухо, горло, нос».
Во второй хлрлкгеристикс речь идет о
помощнике начальника саншарного поез-
да по политической части.
«Когда Данилова спрашивали, какое у
него образование, он отвечал: низшее.
Это была правда: он был из крестьян-
ской семьи, до восемнадцати лет безвыезд-
но жил в деревне и окончил начальную
школу, где учение состояло из правописа-
ния, арифметики и закона божия. Всем
предметам учила о тиа и та же учительни-
ца — «наставница», как ее называли в
деревне.
И это была неправда, потому что, начи-
ная с революции, он почти непрерывно
учился. Его учили комсомол, партия, Крас-
ная Армия. Учили в специальных школах,
на курсах, в кружках...
Как будто он всю да был завален рабо-
той, как будто и времени не оставалось
учиться, а между тем всегда он чему-то
учился и в сущности много знал».
А теперь прочтите отрывок из дневника
доктора Белова, где он рассказывает о сво-
их помощниках. О способе, каким Белов
вел свой дневник, автор сообщает следу-
ющее: «Если доктору случалось писать о
ком-нибудь из знакомых плохое, он не на-
зывал настоящих’ имен, заменяя их ус-
ловными буквами. Он боялся, чтобы эти
люди не были опорочены после его смер-
ти, когда его записки будут обнаружены
И опубликованы».
Вот что пишет доктор Белов о Супруго-
ве, не называя, по своему обыкновению,
его настоящего имени:
«Странный человек NN. Я понимаю
И. Е. Данилова, понимаю нашу симпатич-
ную, хотя суровую хирургическую сестру.
Понимаю эту девицу в берете, которая за-
ботится о-бо мне и больше всего доволь- морально-доблестного творческого труда,
на, когда я похвалю фасон, которым ело- "
жена салфетка, понимаю пьяницу Z, пони-
маю каждого человека в поезде, но вот
NN я никак не могу понять. А ведь ои са-
мый близкий мне здесь человек, во всяком
случае делжен быть самым близким. Ведь
мы люди одной профессии, мы могли
беседовать павами, но мне почему-то
всем не хочется беседовать с ним».
Доктор Белов совершенно прав.
Это очень печально, но среди интелли-
гентных людей, так же, как и среди неин-
теллигентных, есть такие, с которыми со-
всем не хочется беседовать. И напрасно
представляется Юзовскому, что культура,
войдя в человека, или, как он выражается,
«отпечатываясь, так сказать, в самом его
мизинце», став его «шестым чувством,
столь же естественным, как и все осталь-
ные», неизменно будет вызывать улыбку
восхищенного умиления у всех, кто войдет
в соприкосновение с таким обладателем
шести чувств. Бог с ним, с этим шестым
чувством и даже с мизинцем, если облада-
тель этих диковинок глуп или эгоистичен!
Пановой и в голову не приходило раз-
делять своих ।сроен на интеллигентных и
неинтеллигентных в том понимании, какое
вкладывает в эти поияыя Юзовский. А
между тем, если говорил, всерьез об атмо-
сфере, царящей в ее повести, то высокая
гуманность, человечность' и такт, с какими
се герои относятся к раненым, рвение и
творческая заинтересованность, какие они
работе, тонкость и
китайском фарфоре, в изделиях
нравилнсь изящные вещи, и он
ими свою квартиру. Он аккурат-
на которые
Будапешт. У здания парламента.
Рис. к. догптагм.
бы
со-
проявляют в своей
сложность их чувств и мыслей, уровень их
сознания куда более примечательны,
намеки, недомолвки и шутки, так восхитив-
шие нашего поборника «интеллигентно-
сти» в пьесе Малки ина.
Нет, разумеется, нашим писателям, ищу-
щим в толпе, окружающей нас, черты
строителя новой жизни, черты положитель-
ного героя, како) о еще не знала ли терату-
ра, не следует oiраничивать свои поиски
пределами школьных выпускных вечеров
или даже университетских аудиторий.
Мы радуемся тому, что миллионы моло-
дых людей в нашей стране уже окончили
или кончают среднюю школу, но в наших
поисках собеседников и друзей, в поисках
людей, на которых нам бы хотелось быть
похожими, в поисках героев нашего вре-
мени не будем требовать непременного
представления диплома об окончании шко-
лы.
чем
ОТ РЕДАКЦИИ; Продолжаем обсуждение во-
просов современной драматургии. (См. етатьи,
напечатанные в 10. 14 и 15 «Лит. газеты»).
। А, во-вторых, потому, что автор «нажима-
ет» на воинские эшелоны, которые тут
должны пройти, на мужа, находящегося на
фронте, и т. д., то-есть касается тех струн,
которые обычно звучат в схематических
рассказах на подобные темы, хотя сам рас-
’ сказ «Буран» не производит такого впе-
j чатления.
I Анна Герман, писательница со своеобраз-
, ным талантом и стилем, написала рассказ
; «Огни в Киреевском». Тут интересный ли-
рический замысел, хорошие и тонкие на-
блюдсния, и, несмотря на некоторую рых-
лость композиции, рассказ производит
;приятное впечатление. Но в последней
сцене автору изменил такт. На смену ему
.--- быстро, не постучавшись, — входит в
1 дверь готовая на всё благонамеренность.
j Колхс^ницу Настю ,1П Р> председа-
тели колхоза. Но она стой нывастся. Собы-
тия, развернувшиеся после этого, заставят
ее изменить решение. Однако мы, чита-
тели (и это хорошо!), об этом еще нс до-
гадываемся. Не дотачиваемся до тех пор,
пока школьная учительница, воспитавшая
в свое время Настю, не начинает (после ее
отказа от должности председателя) бурно
и неожиданно сомневаться в своих трид-
’ цатилегних воспитательных способностях.
Мы, увы, уже догадываемся, к чему взы-
вает этот щрастный монолог сомнения:
благонамеренность уже ведет сюда Настю,
ведет, как девочку, со своим «я согласна».
Она и привела ее. А ведь будущая пред-
седательница колхоза могла притти и са-
, ма. А. Герман поторопилась успокоить на-
.игранное волнение учительницы.
! 3
J Как только герой уходит от авторской
опеки, он начинает жить правтивой. ес-
тественной жизнью. У В. Баныкина в двух
I рассказах и в повести «Семья Фомичевых»
встречается один и тот же мотив: потеря
близкого человека. Автор, проявив такт,
дал этому чувству утраты свободное зву-
чание. И хотя в обрисовке отдельных лиц
 есть недостаточная выразительность, все
же общая жизнь героев правдива, негю-
, средствеппа. А это помогает автору решить
.трудную задачу: примирение с утратами.
| Г. Шолохов-Синявский, иногда трешив-
; ший авгорской опекой, в повести воен-
ных лег «/Казнь» убедительно изобразил
чувство офицера к о шпокой женщине,
неожиданно возникшее в будние фронто-
1 вые дни.
i Первая часть романа С. Бабаевского о
неизданном
ты «про>па-
выкраивая
на
на
Нипа Попова, писатель, пришедший в
советскую литературу с Урала, из Сверд-
ловска, пишет в своем еще
произведении «Лшая башня»:
«Пусть в юды строительства
дал» .в своей! цехе, с чруюм
время для вечерней школы. Пусть ворчал,
что «Зээрка кормит баклажанным сило-
сом» и что приходится «топить» из старо-
го города на работу. «ломать кости»
субботниках. Об этом не вспомнишь
праздничной площади, где из конца в конец
раскатывается «ура», наперебой гремят ор-
кестры и песни. Душа пьянеет. Тебе ка-
жется, что ты всегда сознавал величие и
размах строительства. И если с трибуны,
в миювениой тишине, мужественный го-
лос поздравит тебя с нобе той,—молния
пробежит у тебя по спине, ты закричишь,
не помня себя... потом увидишь вокруг мо-
лодые горячие лица, и хлынет тебе в серд-
це братское чувство к этим людям, с кото-
рыми ты построил свой завод».
Без этого ощущения, без «братского
чувства» к людям, создавшим мощную ин-
дустрию СССР, не может наш современный
писатель осознать ни исторического значе-
ния тридцатых и сороковых годов совет-
ского бытия, ни морального облика героев
нашего времени. Так называемая «произ-
водственная тема» является ключом к по-
ниманию основного стимула нашей жизни:
Это та алгебра, которой советскому писа-
телю необходимо проверять гармонию
своего художественного творчества. Без
этого сродства с производственным напря-
жением всей страны захирело бы все со-
ветское искусство. Pfe могло стать это
сродстве искусства с рационализацией зем-
леделия иии ростом производительности
фабрично-заводского труда естественным
и иейроювольиым нигде, кроме СССР. А у
нас оно возникло естественно потому, что
и в колхозный, и в фабрично-заводской
труд вошло новое начало: сотворчество
всею коллектива работников.
Большой теме сотворчества науки, тех-
ники и рядовых работников в успехах про-
изводства танков на Урале во время войны
и посвящена повесть Нины Поповой «Ли-
тая башня».
Я считаю большим достоинством женщин
писателей Советскою Союза стремление
мужественно ставить в своем творче-
стве большие и трудные задачи. Они не
удовлетворяются поверхностным показом
жизни или одними интимными, специфи-
чески женскими, радостями и бедами, как
большинство писательниц в дореволюцион-
ной России. У них нет робости перед пере-
смотром многих человеческих опюшений
в свете нашей правды, нашей советской мо-
рали. И Нина Попова умеет видеть глубоко
и широко. Оттого в’ ее повести «Литая
башня»—люди живые, с ошибками, стра-
стями, с неизбежным личным эгоизмом в
любовных и семейных своих столкновени-
ях, живые, как и в прежних произведениях
этого автора.
Но Важнее в повести другое авторское
достижение. Нина Попова сумела показать
с художественной убедительностью то мо-
ральное начало, которое формировалось в
душе советского человека во время ста-
линских производственных пятилеток. Это
не только «чувство локгя», чувство ответ-
ственности каждого за всех. Это—осозна-
ние своего труда, как «дела чести, дела до-
блести и геройства». Бесплодна жизнь че-
ловека, прожитая без выявления свою «я»
в труде, в созидании обшей ценности для
своего коллектива, для своего народа, для
своей страны, без полного, безотказного
выявления всех своих способностей в об-
ласти своего труда.
В этом более важном, чем в личной жиз-
ни, выявлении своего «я» естественно от-
мирает даже самая большая личная боль,
и личная беда не сводит на-нет человека,
как бы ни была она лиха. Артемий, герой
повести «Литая башня», инженер, вернув-
шийся с фронта, должен работать над тех-
нологией производства литой башни танка
и вместе с Даурцевым добиваться успеха.
Жена Артемия Надежда признается ему,
что, получив извещение о гибели Артемид
на фронте, она сблизилась с другим чело-
веком. Артемий не может простить жену.
Весь мир стал мрачным для него, и на за-
воде не сразу он встал с достоинством на
свое рабочее место. Это было Артемию
трудно сделать сразу также и потому, что
ему пришлось пережить еще одно испыта-
ние. М;ггь Артемия, стремясь примирить
его с Надеждой,
как родную
собственной измене мужу и о том, как
муж ей эту
впоследствии
ней не напоминая. Таким образом, Арте-
мий, уральский человек с крепкими семей-
ными устоями, узнает, что человек, кото-
рого он любил крепкой сыновней лю-
бовью, — не отец ему. Любя и уважая
своего названного отца, Артемий не может
сохранить прежнего отношения к матери.
В довершение всего, тем «другим», о ко-
тором говорила Надежда, оказался Дзур-
цев, больше чем друг -— дорогой соратник.
При всех этих испытаниях Артемий не кон-
чил жизнь самоубийством, не спился, не дал
жизни выбить себя из круга. Он ушел в
работу, в творчество, не отказался от сот-
рудничества с Даурцевым, преодолел свою
понятную непризнь к нему, переключив ее
в чувство общей товарищеской ответствен-
ности перед большой производственной
задачей: И как это ни трудно для автора,
именно этот момент трудового уважитель-
ного сотрудничества со своим соперником
в любви к женщине Нине Поповой удалось
изобразить художественно убедительно. В
повести изображено многое, что характе-
ризовало героический советский тыл в дни
Отечественной войны: уральский завод,
производящий танки, соревнование бригад,
общественные и личные испытания людей,
работающих на заводе, изживаемые ими с
достоинством, с упорным сопротивлением
злу и скорби человеческой жизни.
«Литая башня» на многих своих страни-
цах — еще сырое произведение. Слишком
тщательны, оттого длинны и художествен-
но бледны описания производственных
процессов на заводе. Легко вынимаются из
целого сами по себе прекрасно написан-
ные образы инженера Натальи Сенюриной
и ее свекрови, со всей повестью «Литая ба-
шня» не слиты они органически. Язык по-
вести не совсем чист, в нем встречаются
газетные штампы, изредка даже вульгариз-
мы. Погрешности языка особенно при-
метны у Нины Поповой, потому что в ос-
новном русле своего творчества автор вла-
деет прекрасным, образным живым языком
и в диалогах и в авторских сообщениях.
Тем не менее Нина Попова подняла боль-
шую, актуальную тему.
Не менее актуальное произведение (’• ста-
дии окончательной отделки) у другого
тора с Урала, у Ольги Марковой, Нина По-
пова и Ольга Маркова совершенно различ-
ны между собой и по манере письма, и по
авторскому подходу к изображению людей
и событий, и по творческому темпераменту.
Речь первой обстоятельна, в большинстве
страниц словесно обоснована, характерна
стика героев всегда более или менее точна.
У Марковой часто мелькают силуэты лю-
дей, недорисованные образы. Облекает их
в плоть и кровь нередко одна убедитель-
ность положений, жизненная ситуация, го-
ворящая сама за себя. Речь у нее неровная,
на некоторых страницах литературно бес-
помощная, но всегда внутренне страстная.
Это внутреннее горенье порой творят по-
ложительно чудеса. При самом неудачном
словесном изложении вдруг перестаешь за-
мечать, что эго плохо написано, остается
одно ощущение: это—правда, это—инте-
ресно, это в той или иной степени обога-
щает мое познание советской действитель-
ности, советского поколения людей. Лишь
мгновение спустя, отрешившись от наваж-
дения авторской страстной хватки людей и
событий, видишь: у автора есть что ска-
зать, а сказать-то с художественной убеди-
тельностью он и не сумел.
Тематика всех произведений Ольги Мар.
ковой чрезвычайно актуальна. Она, как и
Нина Попова,—не новичок в литературе. Но
сгремясь
которую она полюбила,
дочь, рассказывает сыну о
измену простил, ни разу
ни словом, ни взглядом о
а
I казачках в дни войны предлагает читате-
лю ряд правдивых женских портретов.
Роман еще ие закончен и, несмотря на
большое пространство первой части, он на-
ходится почти в экспозиционной стадии —
конфликты только намечены, ио герои, не
боясь простуды, дышат не тепличным,
чистым воздухом жизни. Можно спорить,
какой характер удался автору более, а ка-
кой менее, но это живые души.
На том же пути стоит Геннадий Федо-
ров. Его сборник рассказов «По дорогам
войны», обсужденный на конференции, по-
радовал многих. Лучшие, на мой взгляд,
рассказы в сборнике это—«На рассвете» и
j «Старик». Но в плане разбираемого вопро-
(са — отношение к герою
I рассказ «По
сказалась бы
I роя, если бы
жет быть, в .	. .	. _______
i тельный герой, а жуликоват, хитер, ловок!
I Правда, эти его свойства направлены не на
| личное, а на общественное благополучие
1 (восстановление разрушенного немцами),
 но ведь иной автор и этого чурается.
। Большой роман Василия Смирнова «От-
j крытие мира» был подлинным праздником
I на конференции. На двухстах страницах
" первой части романа описываются, в сущ-
i ности, только три дня из жизни мальчика
' в дореволюционной деревне. Но такое бо-
! гатство событий, выразительных характе-
 ров, прекрасных деталей,
шенные читатели, помня,
записать для выступления
читали, не отрываясь.
По теме данной статьи
! только отметить настоящее отношение ху-
। дожника к герою: да, конечно, В. Смирнов.
! как и любой писатель, имеет на каждого <
героя чертеж. Но он — как в хороших ру- :
। ках это и бывает
Перед нами
свободная от
жизнь героев.
I не, — все тут
j расцветет...
Ранее мы приводили
и случайные явления
над героем. Не будет
зазь: чем худосочнее,
интересен
вражьему следу». Вот где
опека над благонравием ге-
он попал в несмелые, а .мо-
неискусные руки. Положи-
что даже иску-
что надо что-то
на конференции,
мне хотелось бы
невидим, неощутим
вольная, непосредственная, i
мнительной опеки автора '
Пусть дождь, ветер, солн-1
выстоит, выдержит, да еще !
образ,
вмеша-
Х'ИЛЫМ
оно за
жнзне-
разные, в том числе
авторского надзора
ли правильно ска-
схемат ичнее
тем он больше требует авторского
тельегва. Как в теплицах: ризом с
растением втыкают палочку, чтобы
нее дсржатось. И. наоборот: чем
остойчивее, полнокровнее образ, тем мень-
ше за ним надо приглядывать,
о других произведениях обоих авторов я
не могу говорить в этой статье. У каждой
я беру по одному, связанному с производ-
ственной тематикой. Повесть Ольги Мар-’
ковой «Разрешите войти?» посвящена ре-’
меслепиым училищам, подготовке произ-*
водственных кадров во время Отечествен-
ной войны. Это наиболее отделанное х за-
вершенное произведение Марковой.
Главный герой повести «Разрешите вой->
ти?»—Иванко Махнев, сначала подросток,
ученик ре;ме еле иного училища, в конце—
фронтовик, явившийся с войны на родной
завод. В ремесленное училище Иванко при-
шел из деревни, от жизни, близкой к при-
роде, от земледельческого, рдзного с за-1
водским, труда. И в первое время все каза-
лось ему чуждым на заводе. Даже деревья»
посаженные в ряд на заводском дворе,
неприятны Махневу. Ему кажется, что И
они «в строй поставлены», подвластны ди-
сциплине фабричного труда. Эту дисципли-
ну, необходимую на производстве, Иванко
ненавидит всем своим неорганизованным
существом. Из-за его неподчинения сры-
вается труд всей группы ремесленников.
Махневу противно, что, входя в кабинет
директора, он обязан спросить: «Разрешите
войти?». Иванко убегает с завода, но воз-
вращается. потому, что и его дикой душе
за время пребывания в ремесленном учи-
лище стала дорога организованная сила
коллектива^. Впоследствии, возвратившись
с фронта, он уже с особой душевной взвол-
нованностью произносит в прошлом ему
ненавистные слова «разрешите войти». Те-
перь онп для него согреты теплом и све-
том понимания.
Производство, быт учеников ремеслен-
ного училища, их рост, болезни этого ро-
ста, дружба, юная любовь, рационализа-
торе! во в заводском груде—вся жизнь сме-
прюизводство, — состав-
повесгн Марковой,
производственно! о
хорошо автором
; ВЫ, грядущей на
| ляет содержание
" : ряду с каргиной
I водского труда,
рисованной, живет и дышит природа,
обычайно тонко и в то же время очень
мо изображает Маркова уральский пейзаж,
галс же, как и «Литая башня» Н. Поповой,
повесть О. Марковой «Разрешите войти?»
будет ценным вкладом в советскую худо-
жественную дптерщуру о людях, вырос-
ших в сталинские пя< плетки, выросших
вместе с производственным под'емом в
стране.
На-
за-
на-
Не-
зри-
Литературная газета
№ 17	___ 3
И, КАЛЯГИН
„ДЯДЯ ВАНЯ“
Новая постановка Ленинградского
«Дядя Ваня» в Ленинградском театре
драмы — спектакль серьезной режиссер-
ской мысли н большого актерского мастер-
ства. Можно не соглашаться с интерпре-
тацией некоторых образов, можно возра-
жать против решения отдельных сцен, но
одно несомненно: это чеховский спек-
такль.
Трудно выделить в этом спектакле ка-
кую-либо одну «ведущую» тему, основ-
ную тональность. Их много в нем, так же
как и в пьесе Чехова, очень сложной,
очень богатой по содержанию.
Порою кажется, что эпиграфом к спек-
таклю можно поставить слова Астрова о
Серебрякове и Елене Андреевне, о том,что
«праздная жизнь не может быть чистой»,
”го такие люди вносят разрушение всюду,
куда бы они ни ступили. Каким великолеп-
ным приговором самовлюбленному про-
фессору звучит в его собственных устах
слово «Ничтожество!», которое он воз-
мущенно адресует Войницкому. Как выра-
зителен бессознательный жест Елены Анд-
реевны, когда в 4-м акте она машинально
комкает чертежи Астрова,' в которые он
вложил так много души...
Но вот рядом с четой Серебряковых по-
является Войницкий, и со сцены с потряса-
ющей силой звучит драма погибшей жиз-
ни, растоптанных надежд, несбывшихся
стремлений. Гневным обличением этого
бесцельного существования, калечащего
людей, уродующего их души, звучат мо-
нологи дяди Вани. А еще через минуту
волна теплого, светлого чувства захваты-
вает вашу душу. Это милая, бедная Соня
смеется счастливым смехом и улыбается
сквозь слезы, обманув себя на миг призра-
ком счастья, и простые человеческие слова
«надо всем верить, иначе жить нельзя»
глубоко западают вам в сердце, хотя и
произносит их человек, который — мы
внаем это — вряд ли может кого-нибудь
чему-нибудь научить.. Но в этих словах
клены Андреевны, как и в порывистом об-
ращении Сони к отцу, как и в мечтах Вой-
ницкого о возможности начать жить сыз-
нова, с такой глубоко волнующей силой
звучит порыв к иной жизни, к другим че-
ловеческим отношениям, тоска по ним, что
уж; именно эта светлая тема, рожденная
верой в человека, в лучшее, что в нем есть,
кажется теперь самой главной, самой выс-
шей в спектакле.
Еше убедительнее прозвучала бы каж-
дая из этих тем, составляющих идейное
содержание чеховской пьесы, если бы в
соответствии с чеховским замыслом был
решен в спектакле образ Астрова.
В одном из ранних рассказов Чехов гово-
рит о людях, забывающих, что те, кто
слишком много рассуждают о пошлости,
сами мало-по-малу становятся пошляками.
Принадлежит ли Астров к категории таких
людей? Он пьет водку, он пытается «соб-
лазнить» Елену Андреевну, в пьесе он
^трижды говорит о себе, что «испошлился».
;Йо если акцентировать в образе Астрова
Именно эти черты, то как же тогда быть
1с его лесами, с его мечтами о будущем,
с его поэтической душой? Н. Симонов,
играющий Астрова, принял его самообви-
«ЧБения в пошлости стишком прямодашейно.
Он лишил своего героя того поэтического
нобаяния, которое заставляет нас простить
ему многое. Его Астров пьет водку и
ухаживает за Еленой Андреевной. В его
(последнем диалоге с Войницким мы слы-
шим не раздражение и горечь человека,
испытывающего то же, что и его стр ад а-
юшнй друг, а злобу, враждебность, даже
Ю. Толубеев в роли Войницкого.
«э!> в ответ на
«Я хочу, чтобы
такое пренебре-
женекой чести и
еще не самое
театра драмы им. А. С. Пушкина
издевку. Б его коротком
слова Елены Андреевны;
вы меня уважали» звучит
, жспие, такое презрение к
гордости, что только человек, лишенный
художественней о зрения и такта, мог
усмотреть в этом эпизоде «рыцарствен-
। ную чудаковатость» Астрова, как это сде-
лал Л. Жежеленко в своей рецензии
(«Советское искусство» № 14). Впрочем,
, этот же критик причислил Елену Андреев-
। ну к тем, кто вложил свою «долю усилий»
! в борьбу за счастье человечества, катего-
рически предложил читателю не верить
i никаким «злым тирадам» дяди Вани и, на-
1 конец, закончил свою статью утверждени-
| ем, что спектакль «заставляет волноваться
!;.и радоваться (!) при воспоминании о тех,
! кто когда-то мучительно искал настоящего
 большого счастья». Так, что «рыцарствен-
; ная чудаковатость» — это
। страшное.	'
Как же могло случиться, что
ценность образа Астрова не .
шающим образом на спектакле? Об’яспе- i
кие— в первую очередь в образе Бойниц- '
кого, роль которого играет такой велико-1
лепный актер, как Ю. Толубеев.	i
В исполнении Толубеева история чехов-1
ского дяди Вани приобретает глубоко тра-
I гическое звучание. Основное в Войницком
| у Толубеева — это не только драма погиб-
шей жизни, но и скорбное недоумение пе-
! ред судьбой, страстное, мучительное стре-
мление найти ответ,
«Вот вам моя жизнь и моя любовь: куда
мне их девать, что мне с ними делать?»
Эти слова Войницкого обращены к Елене
Андреевне. Толубеев—Войницкий обращает
их и к самому себе, и к кому-то еще, мо-
жет быть, к неведомой судьбе. Он стоит
I с протянутыми руками, на которых как бы ।
I взвешивает эту свою жизнь и свою любовь ।
। и мучительно напряженно ждет ответа... I
И когда в кульминационной сцене спек-
такля звучат его слова: «Я знаю, что мне 
делать. Будешь ты меня помнить», то зри- j
тель чувствует, что в Серебрякове вопло- |
тилась в этот момент для Войницкого вся
враждебная, погубившая его действитель-
ность. В нем увидел он сейчас своего
«злейшего врага», ослепленному гневом,
ему показалось, что он нашел ответ на
этот страшный, мучивший его' вопрос —
кто же виноват. И горячие слова Сони (ее
очень хорошо игрдет Е. Карякина) после
ухода Войницкого: «Надо быть милосерд-
ным, папа!» здесь не просто обращение к
Серебрякову. Это тот же разговор с судь-
бой и жизнью, это горячий гуманистиче-
ский призыв, полный тоски по справедли-
вости, счастью и человечности...
И когда в заключительной сцене спек-
такля смирившийся, понявший бесполез-
ность такой борьбы и не знающий путей
к другой. Войницкий с глазами, полными
слез, слушает проникновенные олова Сони
об иной жизни, «светлой, прекрасной, изящ-
ной», — здесь снова перед нами нечто не-
измеримо большее, чем судьба отдельных
людей, и символический смысл этих слов
постигается особенно глубоко. И Толубе-
ев. и Карякина до конца прониклись че-
ховской мыслью, передали основное, что
отличает любимых героев Чехова — их
человечность, душевную красоту, обращен-
ность к будущему.
Верные интонации и жесты нашла Н.
Рашевская для сложно! о и во многом про-
тиворечивого образа Елены Андреевны.
Очень трогательны и правдивы Телегин
(Ф. Горохов) и Марина (О. Томилина).
Я. Малютин (Серебряков) хорошо про-
водит третий акт, но в друтх (особенно
во втором) слишком подчеркнуто «раз-
облачает» своего героя, злоупотребляя
свойственным Серебрякову позерством,
не останавливаясь здесь даже перед пря-
мым нажимом.
Впрочем, в какой-то степени этот упрек
нужно переадресовать режиссуре. Поста-
। ковшик Л. Вивьен и режиссер Б. Петровых
вдумчиво прочитали чеховскую пьесу, со-
! здали спектакль большой художественной
| правды и взволнованности, показав себя
; мастерами тонких деталей и выразитель-
j ных сценических мизансцен. Однако ме-
I стами они злоупотребляют обращением к
' «курсиву» в характеристике отдельных
j персонажей. Так, с излишним нажимом I
' сделана сиена прощания профессора с,
! Астровым, когда он подчеркнуто комикует, 
! обращаясь к остающимся с призывом: ,
 «надо дело делать!» (как будто бы и без j
! этого подобный призыв в устах Серебря- [
! кова не прозвучал бы пошлостью); непуж- j
' но «обыграно» рукопожатье, которым об- |
1 мениваются Астров и Марья Васильевна, '
и т. д. Но это, конечно, только частности, |
, о которых хочется сказать лишь потому,
! что устранение их сделает спектакль еще
| более глубоким, еше более чеховским.
Иллюстрации В. Доброкжиккого к книге Табо ль д Рида «Старшины Вильбайской школы» (Детгиз).
———---------—------—--- ООО ---------------------------
иетголио-
отразилась ре-
--------• В СОЮЗЕ СОВЕТСКИХ. ПИСАТЕЛЕЙ СССР ——
„Открытие Америки
со стороны России"
История героических путешествий рус-
ских мореплавателей-исследователей и от-
крывателей новых земель — привлека-
тельный материал для писателей, работаю-
щих в области художественно-историче-
ского жанра. Не удивительно поэтому, что
труды профессиональных историков, при-
открывающие завесу над некоторыми мало
известными экспедициями, представляют
для романистов большую ценность.
С большим интересом выслушали писа- !
тели, собравшиеся на очередное заседа- !
нне исторической секции ССП СССР, со- [
общение члена-корреспондента Академии {
наук СССР А. Ефимова «Открытие Амери-
ки со стороны России».	I
Опираясь на данные кропотливых архив-
ных изысканий, демонстрируя старые гео- ;
графические карты, А. Ефимов привел |
новые факты об экспедициях, посланных !
Петром I и в царствование императрицы i
Анны для исследования районов, прилета- j
ющих к северо-западной Америке, и рас-
сказал о том, что материк Америки ин-
тересовал русских еще задолго до 1809 го-
да (начало официальных дипломатических I
отношений с США) — со времени победы
Петра I над Швецией.	I
В обсуждении доклада А. Ефимова
приняли участие писатели Е. Ланн, С. Мар-
ков, Г. Чиж, моряки, летчики полярной
авиации, географы и океанографы (Н. Но- .
виков, В. Аккуратов, Н. Лазарев, Н. Та- :
расов). Они отмечали большую познава-
тельную ценность исследований А. Ефи-
мова, дающих богатый материал для писа-
телей, желающих посвятить свои произве-
дения подвигам русских Колумбов. !
Приключенческая повесть
Хаджи Мурат Мугуева
На очередном заседании комиссии при-
ключенческого жанра Хаджи Мурат Му- !
гуев читал повесть «В тихом городке». I
Мирный немецкий городок, занятый крас-
ной Армией, оказался далеко не тихим.
Оставшаяся в городе группа фашистских
диверсантов и шпионов продолжает свою 
подрывную работу и, в частности, выпол- 
няет срочное задание фашистского под- 1
полья: пробирается к замурованному в !
стене одного дома архиву Геринга. Об
этом узнает заместитель коменданта город-
ка н начинает борьбу с фашистами, кото-
рая заканчивается их поимкой. Архив Ге-
ринга попадает в наши руки.	I
Участники обсуждения отметили, что ।
повесть написана на хорошо изученном ।
писателем материале.	I
Повесть Мугуева будет печататься в
журнале «Красноармеец».
„Русские
Лев Гумилевский написал новую книгу
«Русские инженеры». Это книга о талант-
ливых зодчих, строителях, конструкторах,
составляющих гордость русской инжене-
рии. Книга дает представление о зарожде-
нии и последовательном развитии русской
инженерной мысли.
Очень важна основная идея книги: рус-
ская инженерная культура зарождалась по-
чти одновременно с западноевропейской и
развивалась на основе передовой научной
теоретической мысли, а не иа опыте само-
учек. Эта идея была поддержана всеми
участниками обсуждения книги Л. Гуми-
левского. которое состоялось в клубе пи-
сателей 17 апреля.
•— Это первая попытка создать историю
русского инженерного искусства, — сказал
О. Писаржевский. — Автор поднял огром-
ные пласты исторического материала для
того, чтобы сделать историю русской ин-
женерии достоянием широкого читателя.
— Один перечень людей, введенных ав-
тором в кни! у, — отметил А. Бек, — сви-
детельствует об огромном труде, затрачен-
ном Л. Гумилевским.
— Художественность произведения, —
В Военной комиссии
На-днях состоялось заседание Военной
комиссии ССП СССР.
С сообщением о перспективах работы
комиссии выступил А. Лейтес.
— Основная масса писателей, — сказал ;
докладчик, — призванных во время Вели-
кой Отечественной войны в ряды Красной ।
Армин и Флота, в настоящее время демо- ;
билизована. Писатели вернулись домой,
обогащенные военным опытом. Обязан-
ность Военной комиссии — обобщить и
осмыслить этот опыт. В ближайшее время
будет проведен цикл творческих вечеров, !
посвященных теме «Военный опыт и со-
ветская литература».
Углубленного изучения заслуживает ра- !
бота писателей в армейской и фронтовой [
печати. Военная комиссия организует для 
этой цели специальный коллектив крити-।
ков и литературоведов.
Необходимо поддерживать тесную связь '
через Главное политическое управление
РККА с армиями и военными округами.
Нужно устраивать поездки писаголей в
оккупационные армии, где с интересом i
ждут их выступлений.	
Неотложная задача — увековеченье па- ;
мяти писателей, погибших на войне. Нуж- ;
НО ПОДГОТОВИТЬ сборник. П9СВЯЩСЦПЫЙ их !
памяти, организовать в клубе писателей !
галлерею их портретов.	|
Из сферы внимания комиссии не выпа- .
дут и вопросы быта: помощь семьям по-
гибших писателей, забота о демобилизо- ।
ванных писателях, их жилищное устрой- !
ство. Совет жен писателей, проделавший
во время войны большую работу, будет
продолжать свою деятельность.	;
— Во время и после войны, — говорит,
инженеры"
। сказал К. Федин, — определяется силой
j эмоционального воздействия на читателя,
J независимо от того, что является его те-
j мой. География была темой творчества
I Брет Гарза, история—Льва Толстого, фи-
! зика — Уэллса. Любая отрасль науки и
j техники может стать темой писателя, важ-
; но лишь — как опа разрешена с точки зре-
ния искусства, как совершает художник
! свое «путешествие в неизвестное». В этом
смысле, т. е. с точки зрения эмоциональ-
I ного воздействия на читателя,' Л. Гуми-
‘ невский работает, как художник, и книги
[ его принадлежат художественной литера-
ту ос.
I Высокую оценку книги «Русские инже-
1 неры» дал Герой Социалистического Тру-
да академик II. Капица в письме, которое
j было о! лишено на собрании. В. Шклов-
ский, также положительно оценивший ра-
! богу Л. Гумилевского, отметил, что книга
могла бы быть дополнена интереснейшими
фактами из жизни людей, о которых идет
речь, и привел некоторые факты.
| В обсуждении приняли участие Э. Ана-
1 ниашвчли, В. Сытин. А. Казанцев, С. Бе-
ляев, Я. Рыкачев и другие.
Л. Субоцкий, — вышло несколько книг,
ставивших вопрос о военном воспитании.
Необходимо обсудить эти книги.
Военная комиссия должна, по мнению,
С. Вашеицева, организовать встречи писа-
телей-фронтовиков. Об устройстве вечера
в память ПО1ИОШПХ писателей и обсужде-
нии военных рассказов, печатавшихся в
журнале «Красноармеец» в годы войны,
говорил А. Исбах.
А. Тарасенков считает, что главным в
работе Военной комиссии должно являть-
ся не устройство вечеров и клубных
встреч, а реализация больших литератур-
но-издательских планов. А. Тарасенков ре-
комендует под!отовить четыре сборника о
работе писателей во время войны: науч-
но-библиографический, литературно-крити-
ческий, сборник «Как мы писали на вой-
не» и сборник, госвященный памяти по-
гибших писателей.
По мнению В. Лебедева-Кумача, нельзя
ограничиться выпуском сборников со ста-
тьями и воспоминаниями о погибших пи-
сателях. Нужно издать их произведения.
В заключение выступил Н. Тихонов, ука-
завший, что Военная комиссия, выполняв-
шая во время войны и функции многих
других творческих секций, должна сейчас
четко уяснить специфику своей работы.
•— Нс все. без исключения, литературные
произведения на военную тему должны
обсуждаться в Военной комиссии. Комис-
сия должна отбирать для обсуждения
только те произведения, которые связаны
с основными интересующими ее проблема-
ми — проблемами военного воспитания,
мужества, героизма.
I ЛЕКЦИИ ОБ УКРАИНСКОЙ
ЛИТЕРАТУРЕ
В Московском педагогическом инстет,-
те имени В. И. Ленина действительный
 член Академии наук Украинской ССР
I А. Белецкий прочел лекцию об украинской
I литературе, рассказал о путях ее развития,
проанализировал лирические, исторические
песни, героические думы украинского яа-
i рода.
Обстоятельно разбирая творчество
И. Котляревокого, Т. Шевченко, Ивана
Франко, А. Белецкий подчеркивает ориги-
'нальность образов и тем, разработанных
I писателями. Сохраняя своеобразие, укра-
! инок а я литература обращалась также и К
«вечным» образам мировой литературы.
Образы Прометея, Дон-Жуана, Каина, Мо-
; «сея даны в произведениях украинских
, поэтов с исключительной силой. Своеоб-
разны юмористические рассказы от nej>*
1 вого лица Квитка, Стороженко, лирике*
j эпические новеллы М. Коцюбинского ж
В. Стефаника, драматические поэмы Леси
' Украинки. Произведения украинских писа-
телей переводятся на многие языки. Лек-
; тор говорил о популярности средн наро-
, нов Советского Союза произведений совре-
: менной украинской литературы.
I 18 апреля лекция А. Белецкого «Украин-
ская литература» состоялась в аудитории
Политехнического музея.
Встреча с командирами
железнодорожного
транспорта
В Центральном доме культуры железно-
дорожников состоялась на-днях встреча
командиров железнодорожного транспор-
' та с писателями.
| После вступительного слова П. Анто-
| Кольского Вс. Иванов прочитал отрывки
из своего нового романа «При взятии Бер-
1 лина».
| В. Лебедев-Кумач познакомил слушате-
1 лей со своими военными стихами, относя-
: щимися ко времени пребывания поэта на
| Северном флоте, и послевоенными сатири-
। ческими стихами из цикла «Не-герои на-
шего времени». Стихотворение «Гендриков
J-nepeyhoK». посвященное В. Маяковскому,
: а также несколько лирических стихотворе-
ний прочла М. Алигер. П. Антокольский
выступил со стихами «Сказка о матери»,
«Леди Гамильтон» и с переводом одной из
• баллад Луи Арагона. Стихи из цикла о по-
I слевоенной Европе и несколько своих пе-
{ сен прочел Е. Долматовский. С чтением
j басен выступил С. Михалков.
; Вечер завершился выступлением компо-
зитора Н. Богословского, исполнившего
, свои новые песни.
МОРСКИЕ РАССКАЗЫ
К. СТАНЮКОВИЧА
В 1940 году Военмориздат приступил к
изданию полного собрания морских расска-
зов К. Станюковича. До сих пор вышло
, семь томов. В настоящее время Военмор-
издат готовит к печати последний (вось-
мой) том.
I
I	----------
ОЧЕРЕДНЫЕ НОМЕРА ЖУРНАЛА
„НОВЫЙ МИР“
! Вышел из печати и рассылается подписчикам
, <Vj 1—’ (январь—февраль) журнала «Новый
: мир» за 1946 г.
• В номере напечатаны: начало романа Вс. Ива-
| нова «При взятии Берлина», посесть Л. Сей-
। фуллинои «На своей земле», окончание, романа
А. Анюновской и Б. Черного «Анголы мипл»,
j Н. Асеева «Переводы из Адама Мицкевичи»,
стихи А. Суркова, М. Рыльского, С. Щипачева,
• Я Ушакова. В. Полторапк-ого, В. Урана, А.
Межирова. Аалы Токомбаева.
! В отделе публицистики помещены очерки
Ю. Жукова «В Англии после войны», Эльзы
I Триоле «Французские писатели в дни войны»
! и статья И. Смирнова «Ленин и советсчг.е.ч
: культура» (по материалам XXXV Ленин' кого
I сборника); в отделе критики: Иванов «Миха-
I ПЛ Шолохов—писатель-депутат», Б. Едгспчев
«Рассказы о необыкновенном»: в отделе,
библиографии: А. Костицын «Сборник о Ленине.»
I (о сборнике «О Ленине», выпущенном Гослтгг-
1 издатом), А. Дерман «Великие русские люди»
I (о серии «Великие русские люди», выпускаемой
издательством «Молодая гвардия»), В. Раков-
екая «Мир поэта» (о стихах Ондры Лысогор-
ского).
। В ближайшие дни выйдет третий (мартов-
ский) номер журнала.
В номере публикуются продолжение романа
Вс. Иванова «При взятии Берлина», рассказы
В. Лидина «Изгнание» и А. Шахова «В пусты-
не», путевые дненники А. Караваевой «Люди
' и встречи», мемуары С. В. Павловой «Из во<—
поминаний» (в обработке преф. В. С. Галкина),
очерк ТО. Жукова «Динамо» в Англии», ие-
। опубликованные главы из книги акад. А. Е.
' Ферсмана «7Ки :нь камня», стихи И. Сельвин-
 ского, Л. Ошанина. И. Френкеля, М. Максимо-
 ва. А. Межирова. Ф. Фоломнпа.
! В отделе крнтш.-и напечатаны статьи:
I Г. Бровмап «Заметки о художественной прозе
! J!>45 г.». А. Макаров «Алексантр Твартонский
! и его книга про бойца»; в отделе библиогра-
I фии: В. Соловьев «Повесть о гражданской ной-
 не» (о книге В. Кнехта «Товарищ Ренз»), В. Шер-
i бина «Замечательное ппоп (ведение русской
: эстетики» (о книге Н. Г. Чернышевского «Эстс-
' ти^ескн" отношения искусства к действитель-
ности). Е. Пдгягогатова «Шапка по кругу» (об
австралийских рассказах Генри Лаусона).
L= ПРОДАВЦЫ КУКОЛ
Во время войны японские музы не мол-
чали. Они ревностно пропагандировали
лозунги, сочиняемые осведомительным от-
делом императорской ставки. «Непремен-
но победим», «Сто миллионе® — одно
сердце» (речь шла о 70 миллионах япон-
цев и 30 миллионах жителей японских
владений — корейцах -и формозцах), «Ос-
вободить народы Великой Восточной Азии
от тирании белых», «Увидев врага, непре-
менно убей», «Япония — старший брат
всех народов Азии», «Каждый самотет
смертников — в цель», «Будем драться хо-
тя б« бамбуковыми пиками». И наконец,
когда пришлось в спешном порядке при-
ступить к рытью окопов на берегах мет-
рополии, появился лозунг: «Ичиоку гьоку-
сай» («Сто миллионов умрут, но не сда-
дутся»), В ходе войны лозунги постепенно
переходили с мажорного тона на минор-
ный.
Музы замолчали весной прошлого года,
когда начались массовые бомбежки пяти
крупнейших городов Японии. «Летающие
крепости» парализовали не только транс-
порт, но и литературу. Типографии сгоре-
.:и, журналы закрылись, а литераторы во
[ таве с маститым Кикучи Кан — корифеем
японской литературы — эвакуировались
в горные деревушки.
Прошло несколько месяцев с момента
капитуляции. Еше ис расчищены развали-
ны столицы — 70 процентов Токио пред-
ставляют собой равнину, покрытую чер-
ным пеплом, камнями, железным ломом и
осколками черепиц, из-под которых про-
сачивается зловоние. Но жизнь уже во-
зобновилась. Набережная около Нихонба-
си усеяна удильщиками, перед театрами
стоят очереди, в чудом уцелевшем здании
парламента в Хибил происходят заседа-
ния, а около штаба американских оккупа-
ционных войск и их казарм идет бойкая
торговля — продают японские куклы, ха-
гоита — деревянные ракетки для hi ры в
волан и ппочие сувениры.
И возобновилась литература. Крупней-
шее издательство художественной лите-
ратуры «Синьио-ся» стало снова выпус-
кать журнал «Хннодэ» («Восход солнца»),
который не «восходил» с марта прошлого
гола.
Во главе сотрудников журнала все тот
же Кикучи Кан и его коллеги по «высокой
литературе», которую еще задолго до
войны очистили от всех «антинациональ-
ных элементов», т. е. левых писателей.
Перед нами тощенькая, отпечатанная иа
серой б\м.ме книжка—первый номер «Хн-
н.одэ» после капитуляции. Лицо сегодняш-
нем японской литературы.
Перелистаем журнал с начала до конца.
На фронтисписном листе — автограф
Кикучи Кан, выступающего от имени япон-
ских писателей.
' Кикучи пишет в тоне покаянной испове-
ди: «Войну мы проиграли, потому что за-
теяли эту безрассудную войну. Потому
что затемнили сознание всего народа и
парализовали его волю». И заканчивает
свою декларацию сентенцией; «Нет страш-
нее страсти, которую не сопровождает
разум».
Неприятных слов «разгром», «капиту-
ляция», «оккупация» Кикучи не употреб-
ляет. И вообще во всем номере только
в одном месте вскользь употребляется сло-
во «кофуку» — капитуляция, а в другом —
«хайсе.ч» — поражение. Во всех осталь-
ных случаях употребляются смягченные
выражения, вроде «принятие Японией
Потсдамской декларации» или «прекраще-
ние войны со стороны Японии».
Обращение к читателям от редакции
помещено не в начале номера, а в самом
конце и набрано петитом. Редакция заяв-
ляет: «...мы все верили в то, что непремен-
но победим, и посвятили все свои силы
изданию нашего журнала, но 15 августа,
вопреки нашим чаяниям, столкнулись с
суровым фактом действительности — по-
ражением, положившим конец всем нашим
стараниям». Затем редакция приносит из-
винение перед читателями за то, что во
время войны журнал был лишен возмож-
ности говорить всю правду о положении
вещей. «Нам стыдно за наше неразхмие, к
которому мы были приучены моралью
феодальной эпохи, культивирующей чув-
ство покорности». Этим самым редакция
намекает на то, что отныне японская ли-
тература, отказавшись от сервилизма в
отношении власть имущих, проникнется
чувством собственного достоинства. По-
смотрим, как это выглядит на практике.
На оборотной стороне обложки — в на-
чале и конце номера — читателю предла-
। аются полезные сведения, очевидно, самые
необходимые в условиях послевоенной;
жизни.	!
На второй полосе обложки напечатаны [
прави.та западного этикета. Прежде всего!
читателя предупреждают о том, чю koi да!
здороваются с вышестоящими, — нельзя
протягивать руку первым. Надо ждать мо-
мента. когда вышестоящий подаст вам
свою руку. Так же обстоит дело и с евро-
пейскими женщинами — не совать свою
рхке, пока европеяика не протянет свою.
Очевидно, опасаясь того, что японцы 
будут при встречах с «вышестоящими» |
опускать глаза и это будет истолковано ।
превратно, редакция напоминает: «Не
забывайте, что во время разговора и ру-
копожатий надо прямо смотреть на собе-
седника».
После интервью идет статья известного
публициста Кагавз Тойохико, именующего
себя «христианским демократом».
Ои пишет: «Мы, с благоговением прочн-
। тавшие указ его величества об открытии
I эры великого вечного спокойствия, будем
отныне идти по стезе всеобщего мира».
Кагава утешает читателей: демилитари-
зация государства отнюдь не yi рожает его
дальнейшему росту. Для подкрепления
своего утверждения Кагава ссылается на
примеры из жизни головоногих моллюсков.
Оказывается, каракатица в кембрийскую
эпоху имела раковину, охранявшую ее от
врагов, но в то же время препятствовав-
шую ее органической эволюции. В те вре-
мена, об’ясняет Кагава, каракатица была
похожа на подлодку—внутри раковины
имелись изолированные камеры, и когда
каракатица поднималась иа поверхность
воды, она извергала воду из одной камеры,
а в другую набирала воздух. Но в даль-
нейшем каракатица освободилась от ра-
ковины, т. е. разоружилась, и с тех пор
стала быстро приспособляться к окружаю-
щей среде и крепнуть. Все остальные го-
ловоногие моллюски кембрийского перио-
да погибли, уцелела одна демилитаризо-
ванная каракатица. Кагава делает вывод:
в борьбе за существование не всегда по-
беждают вооруженные. Важно приспосо-
биться к окружающей среде и быть силь-
ным внутри, ибо, как сказал Христос: цар-
ство божие внутри нас. Почему-то Кагава
ни слова не сказал о том, что каракатица
взамен раковины изобрела другое ору-
жие— когда ей нужно спасти себя, опа
выпускает черную жидкость и замаскиро-
вывает себя с помощью жидкой дымовой
завесы.
После экскурса в кембрийскую эпоху
идет подробная био! рафия Макартурз.
После перечня всех заелхг фетьдмарпшта
(так почтительно именхют его японцы)
сообщается, что он пол>чп.1 звание докто-
ра ес!ес!венных наук от двух университе-
тов и доктора филологических нах к— от
семи. Указывается на то. что в дни мото-
достн он приезжал в Японию и с большим
рвением изучат памятники дрсвнеяиоиско-
го искусства в Кьото п Нара. Д;юее чита-
тель узнает, что MaKapixp накануне рхс-
ско-япопской войны в чине тсйтснапга
приезжал в Японию и познакомится с од-
ним из наиболее талантливых молотых
дпп тома гов — его звали Сидехара. Они
обменялись рукопожатиями. И вот через 43
года оба снова- встретились в Токио —
один в качестве командхкипе!о американ-
ской экспедиционной армией, другой --в
качешве главы японского правите'.ытвз.
Потом идет статья Дзюгоку о демокра-
тизме. Он знакомит читателя с дехтокгаш-
чсскихт строем Англии. Америки и Фощ|-
пии. О советской демокрапш пн слива.
Статья снабжена пллюстршнФй: !1з<>бп-,ш<г-
на цирковая лошадь, на спине которой
В лифте надо снимать шляпу даже перед
незнакомыми женщинами, ибо «у европей-
цев принято относиться к женщинам с
большим уважением».
На четвертой полосе обложки напечата-
ны два десятка английских фраз с япон-
ским переводом — здесь, очевидно, дается
тот лексический и фразеологический ми-
нимум. без которого, по мнению редакции
«Хинодэ», нельзя обойтись сейчас ни од-
ному читателю.
Сперва идут обычные приветствия, «I УД
морнинг», «Гуд дэй», «Гуд афтернун», «Гуд
ивнинг», «Хау ар ю»—«Как вы поживаете»,
и ответ: «Спасибо, очень хорошо». Затем
фразы: «Можно у вас прикурить?»,
«Куклы продаются на 3-м эгаже», «К сожа-
лению, у меня нет кукол», «Что вам мож-
но предложить?», «Простите, что заставил
ждать». «Приходите еще», «Идите прямо»,
«Сверните направо», «Сверните налево за
этим углом» и «Давайте, я вас провожу».
Этим не исчерпывается забота журнала
о читателях. В середине номера даются
иллюстрированные об'яснсния нарукав-
ных знаков и погонов американских воен-
ных чинов—от фельдмезршала до рядово-
го. В другом месте — об’яснение нарукав-
ных букв: МП — военная полиция, НП —
морской патруль и т. д.
Усвоив правила этикета, набор самых
необходимых фраз и сведения о погонах
и нарукавных знаках, читатель журнала
может считать себя вполне подготовлен-
ным для общения с «вышестоящими».
Основной текст номера открывается сте-
нограммой беседы представителя редакции
с заведующим дальневосточным филиалом
американского информационного агентства
«Юнайтед Пресс» Майльсом В. Воном (хо-
тя журна I лшературный, но беллетристи-
ка и прочий литературный магерпат ото-
двинуты на задний план). На фото изобра-
жен мистер Вон. сидящий в кресле за
крм.тым столом. Против него на кончике
стела сидит японский интервьюер и. сте-
ле я правилам западного этикета, смотрит
прямо в лицо «вышестоящему».
Интервьюер задает вопрос: «Довольны
ли американцы поведением японцев? Не-
ужели японцев продотжают считан» воин-
ственными народом? Япоины, которые от-
чаянно дрались до вчерашнего дня, решив
not ионеть все до одного, вдруг в течение
одной ночи без всяких разговоров прекра-
тили' койне. По-моему, это можно объяс-
нить только силой священного авторитета
его велпчещва императора».
Вом отвечает, что он .11141'0 уверен в
том. что американцы довольны поведсни- j
ем японцев. Но у пего пмеюгоя сомнения;
насчет того, что японцы осознали как,
следует значение их поражения.	1
война. Они были нашими врагами до не-
давнего времени, а теперь вот так плачут
в нашем присутствии. Почему таким хоро-
шим людям, как мы, приходится драться
друг с другом?»
Коно дарит американцу на память кук-
лу своей дочки.
Вторая новел.та — «На Гиндзе» Охира
Иоскэ.
Профессор Онуки уже шесть лет стра-
дает приступами икоты. Перепробовал все
средства —не помогает. Однажды про-
фессора приглашают на банкет, устраи-
ваемый директором фабрики. Во время
войны эта фабрика выполняла заказы во-
енного ведомства, но «после прекращения
войны со стороны Японии» переключилась
на изготовление кукол для американцев.
Профессор, невзирая на приступ икоты,
произносит спич, в котором призывает ад-
министрацию фабрики выпускать высоко-
художественные куклы, которые смогут
выполнить роль пропагандистов японской
культуры и которые убедят иностранцев,
что японская культура проникнута духом
миролюбия. Таким образом удастся ликви-
дировать ошибочное представление о
японцах, как о воинственной нации. Про-
фессору вместо гонорара за речь препод-
носят куклу. Выйдя на улицу, профессор
видит американского солдата, который
стоит перед лотком с самыми низкосорт-
ными куклами. Американец рассматривает
глиняную куклу и тоже икает. Профессор
вдруг проникается чувством горячей сим-
патии к этому американцу — «чувством
дружбы, связывающей людей вне зависи-
мости от подданства и цвета кожи». Про-
фессор подбегает к американцу, привет-
ствует его на английском языке н протя-
гивает куклу.
V,
Таков помер журнала «Хинодэ», с вы-
ходом которого возобновила свое суще-
ствование та японская литература, которая
процветала в годы, предшествовавшие
войне, и во время войны. Левые писатели,
не так давно вышедшие из тюрем, еше ие
успели восстановить свое положение в ли-
тературе. В ней попрежнему господствуют
литераторы из «Хинодэ» — бывшие со*
грудники осведомительного отдела импе-
раторской ставки, спешно приспособив-
шиеся к новым условиям.
— Как вы поживаете, мистер Кикучи?
— Спасибо, ваше высокопревосходи-
тельство. очень хорошо, мы все здоровы.
Куклы продаются на третьем этаже. Свер-
ните направо. Разрешите провести вас...
стоит пирамида акробатов, уцепившихся ।
друг за друга. Самый верхний держит зна- j
мя. на котором напмеано: «Демократия». !
На труди каждого акробата написано «Ин-1
дпвндуум». А сбоку надпись: «Ни .один 
индивидуум не может быть эгоистом». j
Еще одно интервью —• с директором i
Японского банка, виднейшим финансовым
Mai натом Си'бусава (ныне министр финан-
сов в кабинете Сидехара). Сибусава гово-
рит, что для преодоления продовольствен-
ного кризиса необходимо разводить по-j
больше дождевых червей, чтобы кормить |
уток и карпов.	j
Специальная статья посвящена амерн- !
канскому кино — выражается бурная ра- ;
дость по поводу предстоящего появления
американских фильмов па японских экра-
нах н излшается содержание последних
боевиков Голливуда. В интервалах между
статьями- прославляется американская тех-
ника — дакися описания новейших амери-
канских приборов «брекфастер» для при*
Iотопления утреннего завтрака и амери-
канских вездеходов марки «Зип». И поме-
щены фотографии — американский воен-
ный полицейский и японский полицей-
ский, стоя рядом, дружно регулируют
уличное движение; на другой — американ-
ские солдаты разглядывают японские ха-
латы.
Всего в журнале помещено четыре рас-
сказа. О двух из них нечего говорить —
в одном описывается ухаживание одного
инженера за одной девицей, завершающе-
еся браком. В другом—то, как мать одного
военного, находящегося вне Японии, после
долгих колебаний дает согласие на его
брак с девицей, которая давно мечтает об
этом счастье. Обе новеллы не связаны со
временем — они могли быть написаны и
20 и 40 лет тому назад.
Но два остальных рассказа, написанные
на 1емы сегодняшней Японии, типичные
образцы послевоенной литературы.
В поре пе Сенну «Большой бэби»,
f расска <ывае (ся о том, как японский писа-
1ел!» Коно и ххдожннк Окава познакоми-
лись с американским солдатом. Америка-
нец еле.тоевчо ходш к Коно, приносит с
собой виш> и белье для стопки. Ведет себя
очень ненрнпх жтеино, - однажды напился
так, что Коно и его жене пришлось уло-
ж"!1, гос!я в своей спальне. Когда худож-
j ник Окава поет американскую песенку
«.'ix'H;i в Каролине», американец чуть не
плачет от хпиления. Он спрашивает ху-
дожника - почему у него нет одной руки?
Тог оц-.ечас!: «Итерял на войне... с Со-
}.('!скип Союзом». Однажды ничью аме-
j рпканец в.ютаы к Коно и сообщает, что
его часть возвращается в Америку и что
' он скоро х ви.игг своих родных. Начинает-
ся попойка Напившись, американец выхо-
' ДП1 в коридор и плачет. Тогда жена Коно
говорит с недоумением: «Странная вещь—
Редакционная коллегия: Б. ГОРБАТОВ,
Е. КОВАЛЬЧИК, В. КОЖЕВНИКОВ,
С. МАРШАК, Д. ПОЛИКАРПОВ,
Л. СОБОЛЕВ, А. СУРКОВ (отв. редактор).
Адрес редакции и издательства: ул. 25 Октября, 19.
(Для телеграмм — Москва, Литгазета). Телефоны: секретариат — К 5-10-40, отделы: критики
писем — К 4-26-04, издательство — К 3-19-30.
К 4-76-02, лите ратур
братских республик —К 4-60-02, искусств — К 3-37-34, информация и ||йщг|||
Г0908
Типография «Гудок», Москва, уя. Станкевича, 7.
Зак. № 996.