АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ИНСТИТУТ психологии
Л. И. АНЦЫФЕРОВА
МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКИЕ
ИДЕИ
В ЗАРУБЕЖНОЙ

ПСИХОЛОГИИ
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
МОСКВА
1974 г.

В книге с диалектико-материалистических позиций рас¬

сматриваются материалистические тенденции в психологи¬

ческой науке на Западе. Автор исследует элементы материа¬

листической методологии в бихевиористских* социологиче¬

ских и персонологических направлениях, критически анали¬

зируя современные теории о связи психики с мозгом, с

поведением и деятельностью человека, с окружающей со¬

циальной и природной средой. Раскрываются различные

современные концепции: историческая психология Мейер-

сона — Вернана, генетическая психология Валлона — Заззо,

объективная психология Пьерона и др.
Ответственный редактор

Е. В. ШОРОХОВА
10502—0403

042(01)—74
© Издательство «Наука», 1974

Моим родителям посвящаю

Автор
ВВЕДЕНИЕ
Задача данной работы — дать методологический и теоре¬

тический анализ основных материалистических направ¬

лений в зарубежной психологии, представители которых

в борьбе с различными идеалистическими концепциями

создают оригинальные психологические теории. Становле¬

ние и углубление материалистической методологии и тео¬

рии определяет успехи психологической науки и знаме¬

нует ее развитие на протяжении XX в. Именно на основе

передовых материалистических теорий вызревают те пло¬

дотворные принципы, которые обеспечивают прогрессив¬

ное движение психологической мысли.
Психологи крупнейших капиталистических стран,

в частности, США, анализируя причины, препятствующие

развитию психологии, все чаще начинают приходить к

убеждению, что в настоящее время первоочередной зада¬

чей является разработка методологических основ пси¬

хологической науки. Наиболее ярко эта позиция нашла

свое выражение в вышедшем в 1970 г. в США труде

«Психологическая наука: критические размышления».

Лейтмотив книги — тревога по поводу узости, несвязно¬

сти, искусственности, эмпиричности психологических ис¬

следований и осознание необходимости к< заострения фило¬

софии и методологии научной психологии, строящейся на

убеждении в том, что научный подход — едднственный

плодотворный подход в исследовании человека» 1.
Представители спиритуализма, неотомизма, феномено¬

логии и экзистенциализма, используя некоторые мето¬

дологические просчеты тех или иных материалистических

теорий, нерешенные проблемы психологической науки,

пытаются внедрить элементы идеалистической методоло¬

гии в современную психологическую науку. Психологи-
1	«The Science of psychology: critical reflections». N. Y., 1970.
3

идеалисты стремятся укрепить свои позиции, пытаясь до¬

казать принадлежность к своему лагерю современных

крупнейших материалистически ориентированных психо¬

логов. С падением престижа неопозитивизма и с ростом

критического отношения к экзистенциально-феноменоло¬

гической философии ширится интерес к материалистиче¬

ской методологии науки. Анализируя философские пози¬

ции современной пауки, Ч. Сили констатирует: «Во мно¬

гих странах теперь появился большой интерес к мате¬

риалистической мысли и благодаря этому в этих странах

наука во всех областях делает огромные успехи» 2_3. Ма¬

териалистическая методология, по словам Сили, это ме¬

тодология прогресса во всех областях жизни общества.

Наука, утверждает Сили, не могла бы функционировать,

если бы материалистическая философия не указывала ей

путь. «В любом случае,— пишет Сили,— наука и материа¬

листическая мысль неотделимы в современном мире. Все

движения, которые подняли экономический и культурный

уровень больших масс людей, явились результатом мате¬

риалистической мысли» 4. Тезис о материалистической ме¬

тодологии как единственно адекватной объекту научного

исследования находит все более широкую поддержку сре¬

ди современных зарубежных мыслителей. При этом они

подчеркивают необходимость отделять действительную ме¬

тодологию исследований ученого от его эксплицитно фор¬

мулируемых философских позиций.
Важным фактором укрепления п углубления материа¬

листических тенденций в современной психологии капи¬

талистических стран является все усиливающееся влия¬

ние советской психологии, обусловленное ее значительны¬

ми достижениями. Повышенный интерес к советской пси¬

хологии возник в начале 50-х годов в результате

больших успехов Советского Союза в области развития

науки и техники.
Примечателен, в частности, интерес, который прояв¬

ляют зарубежные исследователи к психологическим осно¬

вам обучения, воспитания и подготовки научных кадров

в Советском Союзе. Например, в США предполагается

издание многотомного труда о советских исследованиях

по психологии научения и преподавания математики, со-
2-3 Ch. S. Seely. The philosophy of science. N. Y., 1964, p. 5.
4	Ibid., p. 4.
4

держащего переводы статей советских психологов, опуб¬

ликованные за последние 25 лет. К настоящему времени

вышли два тома из этой серии 5. Появились переводы тру¬

дов JI. С. Выготского и других советских психологов.
Исследуя причины успехов советской психологии в ре¬

шении задач обучения, воспитания, развития, психологи

капиталистических стран начинают все более интересо¬

ваться теоретическими основами и философско-методоло-

гическими принципами советской психологии.
Усиливающийся интерес к теоретическим и методоло¬

гическим основам советской психологии, строящейся на

философских позициях диалектического и исторического

материализма, содействует укреплению позиций материа¬

лизма в теории прогрессивных психологов за рубежом.

Между тем проблема развития и современного состояния

материалистического направления в зарубежной психоло¬

гии крайне слабо разработана. В посвященных этой про¬

блеме работах советских авторов анализируются, главным

образом, отдельные материалистические теории за рубе¬

жом. Содержательные характеристики тех или иных ма¬

териалистических теорий в зарубежной психологии со¬

держатся в работах JI. С. Выготского, М. Г. Ярошевского,

О. М. Тутунджяна, А. Р. Лурии, М. С. Роговина и других

советских психологов. Эти труды вплотную подводят к за¬

даче исследовать общее состояние материалистической ме¬

тодологии и теории в зарубежной психологии.
Интерес к материалистической методологии многих

прогрессивных ученых — закопомерное явление, характе¬

ризующее состояние и развитие всего естествознания. На¬

помним, что В. И. Ленин, подвергая критическому анали¬

зу философские позиции совремеппых ему естественно¬

научных теорий, подчеркивал «склонность к материализ¬

му большинства естествоиспытателей». «На стороне мате¬

риализма,— цисал он,— неизменно стоит подавляющее

большинство естествоиспытателей как вообще так и в дан¬

ной специальной отрасли, именно: в физике» 6-8.
Методология психологии — как и большинства других

наук — есть совокупность основных обобщенных теорети¬

ческих положений или принципов, определяющих спосо¬
5	«Soviet Studies in the psychology of learning and teaching mathe¬
matics», vol. 1, 2. Chicago, 1969.
6-8 В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 18, стр. 380.
5

бы выделения и исследования специфического предмета

данной науки. Научная методология любых конкретных

дисциплин может быть создана лпшь на основе материа¬

лизма, достигшего высшего уровня своего развития в диа¬

лектическом материализме. Высокая эффективность мате¬

риалистической диалектики как научного философского

метода находит свое объяснение в том, что «только она

представляет аналог и тем самым метод объяснения для

происходящих в природе процессов развития, для всеоб¬

щих связей природы, для переходов от одной области

исследования к другой» 9.
При анализе методологии той или иной научной мате¬

риалистической теории необходимо прежде всего выяс¬

нить, построена ли она на основе философского или есте¬

ственнонаучного материализма. Первый из них представ¬

ляет собой материалистическое понимание всех явлений

действительности.
Суть философского материализма заключается в поло¬

жении о том, что материя есть первичное, а психиче¬

ское, сознание, дух есть вторичное, производное. Это по¬

ложение применительно к разным уровням и формам дви¬

жения материи обретает различное конкретное значение:

психическое рассматривается как функция мозга; поня¬

тия, образы, научные теории понимаются как отражение

объективной действительности; сознание человека — как

отражение его бытия; духовная жизнь общества, его идео¬

логия — как определяемая материальной жизнью общест¬

ва, т. е. материальными отношениями людей в процессе

производства. В отличие от него естественнонаучное ма¬

териалистическое мировоззрение вырабатывается на осно¬

ве материалистических позиций ученого, касающихся

лишь ограниченной сферы исследуемых им явлений при¬

роды и нередко сочетающихся с агностическими или

идеалистическими взглядами на другие области действи¬

тельности. Подчеркивая ограниченность естественнонауч¬

ного материализма, представители которого не распрост¬

раняют свои выводы на общественные явления, В. И. Ле¬

нин называет его естественноисторическим 10 в отличие от

«общественно-исторического» материализма.
9	К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 20, стр. 367.
10	См.: В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 18, стр. 367,

371—373 и др.
6

Естественноисторический или естественнонаучный ма¬

териализм носит обычно характер стихийной материали¬

стической позиции, не являющейся сознательным логи¬

ческим выводом из философского материалистического ми¬

ровоззрения. Но стихийность этой формы материализ¬

ма — лишь относительная. Отдельные материалистические

положения о психике как функции мозга, об объектив¬

ной реальности внешнего мира некоторые исследовате¬

ли — психологи, педагоги, естествоиспытатели — выдвига¬

ют вполне сознательно и, как правило, последовательно

защищают их, убедительно опровергая идеалистические

взгляды на природу психики, на отношение научных тео¬

рий, идей и понятий к окружающему миру и т. п. При

этом нередко свои методологические позиции и свое ми¬

ровоззрение они отказываются признать материализмом,

понимая под последним часто вульгарный или механи¬

стический материализм и присваивая своим теориям на¬

именования «натурализм», «реализм» и т. д. Но дело за¬

ключается не столько в искаженном понимании материа¬

лизма естествоиспытателями пли в их утверждениях, что

они стоят вне философии, поднимаются выше противопо¬

ложности материализма и идеализма. Стихийность естест¬

венно-материалистических убеждений заключается, глав¬

ным образом, в том, "что исследователи не всегда осозна¬

ют логические выводы из защищаемых ими положений,

не распространяют пх за пределы изучаемых явлений, не

формулируют в обобщенной мировоззренческой форме.

Поэтому философские позиции представителей естествен¬

нонаучного материализма отличаются непоследовательно¬

стью и внутренними противоречиями. Эти противоречия

могут существовать как между отдельными методологи¬

ческими положениями развиваемой ученым научной тео¬

рии, так и между методологией, которой он фактически

руководствуется при построении своей теории, и необос¬

нованной философской интерпретацией результатов свое¬

го исследования.
В. И, Ленин подчеркивал «неразрывную связь сти¬

хийного материализма естественников с философским ма¬

териализмом как- направлением, давным-давно известным

и сотни раз подтвержденным Марксом и Энгельсом» п.
11	В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 18, стр. 367.
7

Научная методология, чтобы быть адекватной объек¬

ту исследования и тем самым обеспечивать высокую эф¬

фективность его изучения, должна строиться на основе

современного диалектического материализма. Этот выс¬

ший уровень развития материализма качественно отли¬

чается от механистического и метафизического материа¬

лизма, позиции которого все еще довольно сильны в мето¬

дологии современных биологических и психологических

теорий.
Понятие механистического материализма употребляет¬

ся в философской литературе в двух значениях. Пер¬

вое — основное — значение относится к философской кон¬

цепции, сводящей все формы движения материи к од¬

ной — механической и, соответственно, все законы при¬

родных и общественных явлений — к законам механики.

Представители механистического материализма отрицают,

таким образом, существование качественно различных

уровней бытия и тем самым — возможность развития

мира. Они абсолютизируют низший уровень бытия, пред¬

ставленный механической формой движения материи.

В другом значении термин «механистический материа¬

лизм» часто применяется к философским концепциям,

представители которых сводят более высокий уровень бы¬

тия к непосредственно предшествующему ему уровню,

закономерностп сложных явленпй к законам более про¬

стых.
Так, общество, как социальная форма движения ма¬

терии, сводится к составляющим его индивидам, к антро¬

пологической форме движения материи, в свою очередь

сводимой к биологической или физиологической форме

движения, физиологическая — к химической и т. д.

В XVIII—XIX вв. и начале XX в.— в умах исследова¬

телей господствовала механическая модель мира. Но по

мере развития других наук — физики, химии, биологии,

физиологии мозга и т. д.— обнаруживалось качественное

своеобразие законов изучаемых ими форм движения ма¬

терии. В результате все более отчетливо стала выступать

тенденция сводить высшие уровни развития материи к

непосредственно предшествующим им уровням, законы

функционирования которых оказались более изученными.
Широкое распространение разных концепций, в основе

которых лежит сведение высших форм движения мате¬

рии к низшим, делает необходимым введение обобщаю¬
8

щего понятия, выражающего их общие существенные чер¬

ты. Представляется логичным обозначить мировоззрение,

сводящее высшие формы движения к низшим, термином

«редукционизм». Наименование же отдельных разновид¬

ностей редукционизма зависит от того, к какой именно

форме движения материи сводятся в них высшие уров¬

ни бытия. В области психологии редукционистские по¬

зиции проявились в форме механицизма, физикализма,

биологизма, физиологизма, антропологизма. Представите¬

ли механицизма и физикализма сводят общественно-обус-

ловленное индивидуальное сознание человека к чисто меха¬

ническим явлениям, истолковывают его в соответствии с

законами физики. Сторонники биологизма рассматривают

сознание человека как подчиняющееся лишь биологиче¬

ским закономерностям. Исследователи, стоящие на пози¬

циях физиологизма, отождествляют психику с физиологи¬

ческими процессами в нервной системе. Представители

антропологизма понимают сознание человека как свойст¬

во, присущее природе индивидуального человека, рассма¬

триваемого в отрыве от его общественных отношений.

Редукционистские концепции могут развиваться, раз¬

умеется, на основе как философского и естественнонауч¬

ного материализма, так и идеализма.
В основе редукционистских концепций лежит метафи¬

зический, недиалектический подход к бытию. Сторонники

редукционизма либо отрицают наличие качественно раз¬

личных уровней бытия, либо игнорируют его высшие

уровни. Редукционисты абсолютизируют тот факт, что

каждая высшая форма движения материи включает так¬

же и все низшие формы. При этом не учитывается, что

именно законы высшего уровня бытия, в которых специ¬

фическим образом проявляется синтетическое единство

низших уровней, определяют сферу действия и своеоб¬

разие закономерностей подчиненных им форм движения

материи. Так в живых организмах действие механиче¬

ских, физических и химических закономерностей подчи¬

няется биологическим законам, но никак не исчерпывает

эти последние. Примером сведения законов развития ор¬

ганизмов к физико-химическим закономерностям являет¬

ся теория Т. Моргана, который писал: «Если механисти¬

ческие принципы приложимы также к эмбриональному

развитию, то ход развития организма можно рассматри¬

вать как серию химико-физических взаимодействий, а по-
9

нятпе «ипдивидуума» есть не более как термин, выра¬

жающий всю совокупность этих реакций, и его не нужно

истолковывать, как нечто, отличающееся или стоящее

выше этих реакций» 12. Но насколько бы детально ни ис¬

следовались физико-химические процессы в организме, их

закономерности не могут выразить специфики живого ор¬

ганизма.
В весьма отчетливой форме механистические позиции

проявляются при попытках свести химическую форму

движения материи к квантово-механическим процессам.

Электронные теории и ^вантовая химия могут раскрыть

лишь основу, «механизмы» химических явлений, но они

не в состоянии обнаружить специфические законы хими¬

ческой формы движения материи.
Методология редукционизма неизбежно ведет ученого

к утрате специфики своего объекта исследования. Мета¬

физичность, лежащая в самой основе редукционизма, до¬

стигает своей крайней степени в механицизме и особен¬

но пагубно сказывается при анализе механицистами выс¬

ших уровней бытия. Все развитие сводится к количест¬

венным изменениям. Изучаемый объект рассматривается

как лишенный внутренней активности, отрицается воз¬

можность его самодвижения. Детерминация объекта внеш¬

ними силами понимается как однозначная, линейная за¬

висимость вызываемых эффектов от полученных воздей¬

ствий, как тождественность причины и следствия.
Метафизический редукционистский материализм, сво¬

дя высшие уровни развития бытия к низшим, не спосо¬

бен, разумеется, дать целостную, полную картину мира.

Но он не в состоянии обеспечить познание даже и тех

форм движения материи, к которым он сводит более слож¬

ные формы. Этот методологический порок редукционизма

объясняется тем, что более простые формы движения ма¬

терии на высших уровнях развития бытия обнаруживают

новые свойства, обретают специфику, которая может быть

понята лишь в свете законов более сложных форм дви¬

жения материи.
Метафизический материализм существует также в ви¬

де теории, прямо противоположной редукционизму. Суть

такого «редукционизма наоборот» заключается в ирипи-
12	Т. Морган, Теория эволюции в современном освещении. М.— JIM

1926, стр. 32—33.
10

сыванип низшим уровням бытия свойств, характерных

лишь для высших, в возведении низшего в ранг высшего.

В философии до сих пор исследовались лишь некоторые от¬

дельные проявления подобной метафизической методоло¬

гии. Лежащую в ее основе систему взглядов на мир, на

бытие в целом можно назвать теорией элевации (от лат.

elevare— поднимать). Одной из наиболее широко извест¬

ных форм элевационизма является гилозоизм — учение о

всеобщей одушевленности материи. Методология элевации

лежит в основе теорий, приписывающих свойство психи¬

ки и сознания любой частице протоплазмы, простейшим

и отдельным живым клеткам. Развивая подобные взгляды,

М. Ферворн назвал их «молекулярной психологией».

К теории элевации принадлежит, наконец, антропомор¬

физм, приписывающий психике животных свойства чело¬

веческого сознания.
Насколько бы различными ни казались теории элева-

цпи и редукционизм, их общей чертой является отрица¬

ние развития мира как процесса возникновения качест¬

венно новых свойств, явлений, уровней бытия. Диалекти¬

ческий материализм, будучи противоположным всем

формам идеализма, преодолевает непоследовательность,

односторонность метафизического материализма. В отли¬

чие от редукционпзма и элевационизма, стирающих гра¬

ни между формами движения материи, уровнями разви¬

тия бытия, и в противоположность идеализму, разрываю¬

щему бытие на не связанные друг с другом сферы

материального и духовного, диалектический материализм

признает существование качественно различных уровней

бытия, тесно связанных друг с другом как этапы разви¬

тия материального мира. С этой точки зрения на высших

уровнях бытия должны в наиболее полном и развитом

виде обнаруживаться общие законы эволюции мира и по-

новому выступать свойства и закономерности предшест¬

вующих уровней.
Рассматривая человека в качестве конкретного носи¬

теля социальной формы движения материи, раскрывая об¬

щественно-историческую обусловленность бытия челове¬

ка, марксистская философия преодолевает антропологиче¬

ский материализм, представители которого понимали все

бытие человека лишь как естественноисторическое бытие.
С позиции диалектико-материалистической методоло¬

гии любой объект должен изучаться через выявление тех
11

существенных объективных связей и отношений его с ма¬

териальным миром, в которые он включен и которыми

определяется. Применительно к анализу методологиче¬

ских основ психологических теорий этот принцип указы¬

вает на необходимость исследования того, в какой систе¬

ме связей пытаются те или иные психологи изучить пси¬

хические явления. Материалистические теории исследуют

психические явления как естественное звено во взаимо¬

связи явлений материального мира, звено, подчиняющее¬

ся естественным законам. Психические феномены, в со¬

ответствии с диалектико-материалистической отражатель¬

но-регуляционной теорией психического, развитой в

советской психологии, представляют собой неотъемлемую

часть поведения, деятельности индивида и являются ре¬

гулирующим, т. е. мотивационным, ориентирующим и

контролирующим звеном высшего уровня взаимодействия

субъекта деятельности и окружающей действительности.

Эту функцию регуляции психические феномены могут вы¬

полнять лишь потому, что они суть особые — отражен¬

ные формы существования мира, детерминирующего по¬

ведение индивида. Успешное регулирование взаимоотно¬

шений индивида и мира зависит от того, насколько адек¬

ватно отражаются в психике не только внешние условия

деятельности, но и сама система исполнительных актов,

а также (в известных пределах) внутренняя жизнь собст¬

венного организма индивида, эмоционально переживаемая

в виде влечений, потребностей, желаний.
С позиций отражательно-регуляционной теории психи¬

ческого поведения, деятельность индивида выступает, во-

первых, как способ детерминации психики окружающим

миром 13; во-вторых, как способ формирования и органи¬

зации психики, сознания человека; в-третьих, как целост¬

ная система, структура которой определяет специфику

включенных в нее психических явлений; в-четвертых, как

индикатор динамики и закономерностей внутренних пси¬

хических процессов.
Положение о регулирующей функции психического и

его отражательной природе определяет задачи психоло¬
13	«Иными словами, именно во внешней деятельности происходит

размыкание круга внутренних психических процессов навстре¬

чу, так сказать, объективному, предметному миру, властно вры¬

вающемуся в этот круг». А. Н. Леонтьев. Проблема деятельности

в психологии.— «Вопросы философии», 1972, № 9, стр. 101.
12

гии — исследовать, каковы закономерности психического

регулирования деятельности, как складывается, разви¬

вается и преобразуется регуляция психикой поведения в

усложняющихся условиях существования, при переходе

к общественному бытию.
Поведение, деятельность осуществляется, как прави¬

ло, одновременно на нескольких уровнях, каждый из ко¬

торых характеризуется особым способом психологическо¬

го регулирования взаимодействия индивида и мира.

С точки зрения этой отражательно-регуляционной концеп¬

ции психики характеристика отдельных познавательных

психических образований лишь со стороны их содержа¬

ния оказывается недостаточной. Общепринятое до сих пор

в психологической науке деление познавательных психи¬

ческих феноменов на ощущения, восприятие и мышление

является гносеологическим, но не психологическим, по¬

скольку перечисленные феномены характеризуются лишь

через их отношение к объективной действительности и

никак не раскрывается их специфическая роль в регуля¬

ции деятельности. Между тем различные уровни отраже¬

ния действительности — ощущения, восприятие, мышле¬

ние — выступают в качестве различных уровней регуля¬

ции поведения.
Для материалистической методологии психологии ос¬

новополагающим является положение о психике как

функции мозга. Однако в различных психологических

теориях оно приобретает разное значение и может быть

истолковано в духе вульгарного материализма, префор¬

мизма, интроспекционизма и т. д.
Понимание психической деятельности как рефлектор¬

ной аналитико-синтетической деятельности мозга, выпол¬

няющей отражательно-регулирующую роль в поведении,

деятельности раскрывает диалектико-материалистический

смысл положения о психике как функции мозга.
Мозг отнюдь не генерирует психику лишь в силу свое¬

го строения и самопроизвольного функционирования.

Психическая функция мозга формируется и развивается

в процессе практического взаимодействия индивида с

окружающим миром и служит этому взаимодействию,

осуществляет его регуляцию.
Проблема отношения психики к мозгу, психической

деятельности к физиологическим процессам мозга может

быть решена лишь как часть более общей проблемы прак¬
13

тического отношения индивида к окружающему его

миру.
Специфика человеческой психики определяется тем,

что регулируемое ею взаимодействие человека с окружаю¬

щим миром является подчиненной частью обширного це¬

лого — совокупности исторически сложившихся разновид¬

ностей совместной деятельности людей, существующей

в форме общества. Психика человека является со¬

циальной не только по содержанию, но также по строе¬

нию и по механизмам своего осуществления. Общество

как социальная форма движения материи подчиняется

особым законам, в свете которых только и может быть

понята деятельность отдельного индивида и его психика.

Важно еще при этом подчеркнуть, «что в обществе че¬

ловек находит не просто внешние условия, к которым

он должен приноравливать свою деятельность, но что

сами эти общественные условия несут в себе мотивы и

цели его деятельности, ее средства и способы; словом,

что общество производит деятельность образующих его

индивидов» и. Точно так же, как психология выделяет

определенные психологические феномены и ставит перед

физиологией задачу раскрыть механизмы этих явлений,

так и учение об обществе — марксистская социология —

раскрывая закономерности общественного развития, ука¬

зывает на специфику деятельности индивида в конкрет¬

но-исторических условиях общественно-экономической

формации, класса, социальной группы и позволяет вы¬

членить те совокупности психических процессов, которые

являются продуктом общественного существования чело¬

века и необходимы для регулирования его социально-

обусловленной деятельности.
Вводя творения человечества в содержание своей дея¬

тельности, человек осваивает и вместе с тем обогащает

их психологическое содержание. Создавая условия собст¬

венного развития, человек начинает использовать свои и

общественные продукты созидания в новых функциях —

как более содержательные предметы труда и как более

совершенные инструменты дальнейшего творения. Тем са¬

мым человек оказывается способным непрерывно совер¬

шенствоваться и обогащать общественное производство.
14	А. Н. Леонтьев. Проблема деятельности в психологии.— «Вопро¬

сы философии», 1972, № 9, стр. 98.
14

Принцип общественно-исторической природы челове¬

ческой психики и деятельности обогащается новым со¬

держанием применительно к исследованию процесса онто¬

генетического развития сознания. Исследование психиче¬

ского развития ребенка — это изучение процесса созида¬

ния обществом важнейшей производительной силы —

субъекта труда. Взаимодействие ребенка с окружающим

миром с самого начала опосредствуется взрослыми чле¬

нами общества. Чтобы приобщение ребенка к материаль¬

ной и духовной культуре общества было эффективным,

взрослые должны прежде всего организовать действия ре¬

бенка относительно самих себя, помочь ребенку «распред-

метить» общественное содержание окружающих его

людей.
Психика ребенка изначально социальна. И в своем

дальнейшем развитии сознание ребенка продолжает фор¬

мироваться под влиянием социальных условий: как об¬

щих, свойственных любому человеческому обществу, так

и особенных, характерных для данной эпохи, определен¬

ной общественно-экономической формации, связанных с

социально-экономической дифференциацией данного об¬

щества и, наконец, отдельных, индивидуальных, выражаю¬

щих неповторимость семейных, родственных, дружествен¬

ных и других микросоциальных отношений. Общее, осо¬

бенное, отдельное и индивидуальное в социальном окру¬

жении воплощено как в окружающих ребенка объектах,

так — ив особенности — в общающихся с ним, в воздей¬

ствующих на него взрослых.
Взрослые через разные формы обучения организуют

деятельность ребенка, направленную на созданные челове¬

чеством предметы, социальные институты, других людей,

системы знаний и учений, а также касающуюся себя са¬

мого. Направляя в разных условиях непосредственно на¬

блюдаемые действия ребенка, воспитатели, тем самым,

формируют и его психическую деятельность — регули¬

рующее звено целостного поведения. Обучение — одна

из важнейших условий развития ребенка, но оно является

лишь необходимым компонентом системы социальных от¬

ношений, детерминирующих становление психики, поведе¬

ния, личности в онтогенезе. Последовательное включение

ребенка во все усложняющиеся социальные отношения

знаменует процесс становления его личности, развития

его психики.
15

Развитие человека в ходе его индивидуальной жиз-

йи — диалектический процесс последовательной качест¬

венной перестройки, усложнения иерархической органи¬

зации, растущей дифференциации форм его взаимодейст¬

вия с окружающим миром, определяющих стадиальность

формирования психики.
Каждая стадия развития психики характеризуется

усложнением строения мотивационно-побудительной, по-

знавательно-контролирующей и исполнительной сферы

деятельности, поведения. Конфликты между этими сфе¬

рами, превращение средств деятельности в цели и цели в

средства, использование достигнутых результатов в ка¬

честве инструментов илп способов для достижения новых

целей — вот некоторые из внутренних факторов разви¬

тия, обусловливающих появление новых потребностей и

мотивов, переживаемых в виде все более богатой и диф¬

ференцированной гаммы эмоций, чувств, аффектов. Лишь

опираясь на эти внутренние движущие силы и своеоб¬

разно преломляясь через них, могут внешние воздейст¬

вия — требования, указания, оценки окружающих, разно¬

образные формы обучения и т. д.— направлять, регули¬

ровать, побуждать, обеспечивать продвижение на новую

стадию психическое развитие человека. И на каждой но¬

вой ступени развития психики мир для ребенка повора¬

чивается новыми сторонами, обретает все больше свойств,

качеств, получает новое значение.
Таковы некоторые основные положения диалектико¬

материалистической методологии, с позиций которой бу¬

дет предпринято вычленение и исследование материали¬

стических теорий прогрессивных психологов капиталисти¬

ческих стран.
Небольшой объем книги заставляет ограничиться ана¬

лизом лишь наиболее крупных материалистических тео¬

рий в психологии, образующих значительные школы и

направления в психологической науке. Все они объеди¬

няются общим методологическим принципом, заключаю¬

щимся в рассмотрении психики в системе существенных

связей явлений материального мира, определяющих пси¬

хические феномены, в системе взаимодействия индивида

с окружающим миром. Основные параметры такой систе¬

мы составляют отношения психики к мозгу, к поведению

и деятельности тшдпвпда, к предметной п социальной

среде.
16

Своеобразие различных материалистических теорий

сказывается в том, какие из перечисленных выше отноше¬

ний становятся преимущественным объектом исследова¬

ния, как истолковываются эти отношения и как опре¬

деляются связи между ними. Эволюция материалистиче¬

ских теорий прослеживается через анализ развития

содержания положений о психике как функции мозга,

о предметной детерминации и предметной отнесенности

психики, о регулирующей роли психики в поведении, о соци¬

ально-исторической обусловленности психики человека.
Анализируя развитие материалистических идей в пси¬

хологических теориях прогрессивных ученых США, Анг¬

лии, Франции, Швейцарии и Канады, мы не касаемся

многочисленных, строящихся на диалектико-материали¬

стической основе концепций, созданных психологами в

социалистических странах. Становление и развитие этих

теорий — предмет специального монографического иссле¬

дования.

Глава I
ЭЛЕМЕНТЫ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОИ МЕТОДОЛОГИИ

В ЗАРУБЕЖНОЙ ПСИХОЛОГИИ

КОНЦА XIX — НАЧАЛА XX ВЕКА.
Материалистическое направление в психологической нау¬

ке капиталистических стран, включающее ряд теорий,

строящихся на основе объективных методов исследования,

начало оформляться в первые десятилетия XX в. Однако

многие существенные положения материалистической ме¬

тодологии и теории психологии нашли свое развитие в

научной мысли XIX в.— в трудах философов, психиатров,

невропатологов, биологов, медиков. Ближайшие истоки

прогрессивных психологических идей прошлого века ле¬

жали в передовой материалистической философии, рас¬

цветом которой был ознаменован конец XVII — начало
XVIII	в.
Появление и развитие в этот период капиталистиче¬

ских общественных отношений вызвало бурный рост тех¬

ники, обусловило расцвет естественных наук, способство¬

вало упрочению материализма в философии. Укрепляв¬

шая свое господство буржуазия поддерживала прогрессив¬

ные теории, идеи, способствовала развитию наук. Откры¬

тия в области естественных наук укрепляли позиции ма¬

териалистического мировоззрения. Важным вкладом в

обоснование идеи материального единства мира было от¬

крытие закона сохранения и превращения энергии из од¬

ного вида в другой. Возник и стал все более укреплять¬

ся естественнонаучный материализм, положения которо¬

го в обобщенном виде были сформулированы Томасом

Гекели.
Естествоиспытатели во многих странах стали еще ак¬

тивнее исследовать работу органов чувств человека,

строить гипотезы о функционировании мозга. Материали¬

стическая ориентация этих ученых, пытающихся с по¬

зиции научной методологии изучить проблемы той частп

философии, которая со времени Декарта носила назва¬

ние «науки о душе», была в значительной мере подго¬
18

товлена философскими теориями Бэкона, Гоббса, Локка и

особенно Ламетри, который, по определению Маркса, был

центральной фигурой механистического материализма
XVIII	в. 1 Сильнейший отзвук в работах естествоиспы¬

тателей и психологов XIX в. получило основное положе¬

ние Ламетри о «материальном единстве человека» 2. Зна¬

чительное влияние на прогрессивных мыслителей XIX в.

оказали взгляды выдающегося врача-материалиста

П. Ж. Кабаниса. Материалистические идеи о психике

человека высказывались также Гольбахом, Гельвецием и

другими философами эпохи Просвещения. В трудах Гобб¬

са, Гартли, Пристли были намечены основы материали¬

стической теории ассоциаций, объяснявшей связь психи¬

ческих феноменов соединением физиологических про¬

цессов.
На создателей материалистических теорий психики в
XIX	в. оказали влияние и труды испытателей природы
XVIII	в. Среди последних выделяется работа англий¬

ского врача-психиатра Уильяма Каллена. В своем учебни¬

ке психиатрии (1777 г.) он утверждал, что все отклоне¬

ния духовной деятельности зависят от изменений нервной

системы. Определенный вклад в развитие материалисти¬

ческих традиций американской психологической мысли

внес Б. Раш — крупный медик и психиатр. В 1812 г. он

опубликовал труд «Медицинские исследования и наблю¬

дения за болезнями ума», в котором защищал тезис

об обусловленности психической жизни окружающим ми¬

ром и доказывал, что психика порождается деятельностью

мозга 3.
Продолжая материалистические традиции духовной

жизни общества XVIII в., естествоиспытатели XIX века

сформулировали ряд важных методологических принципов

психологии, которые, однако, еще не образовывали це¬

лостной системы. Каждый представитель прогрессивной

психологической мысли концентрировал свои усилия на

развитии и доказательстве лишь одного или некоторых

из этих принципов, которые в своей изоляции и абсолю¬
1	К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 2, стр. 140.
2	Ламетри. Избранные сочинения. М.— JL, 1925, стр. 218.
3	В. Rush. Medical inquires and observations upon the diseases of

the mind. In: «Classics in psychology». Ed. by Th. Shipley. N. Y.,

1961, p. 500.
19

тизации еще не обеспечивали построения последовательно

материалистической теории психики.
Широкое распространение в XIX в. получил тезис о

материальном единстве человека. Его основную реализа¬

цию и в то же время обоснование видели в положении

о психике как функции мозга. Но поскольку этот тезис

развивался, главным образом, в рамках механистического

материализма, психические явления нередко сводились к

физиологическим процессам мозга. А отсюда следовал вы¬

вод, что объективным методом исследования психики дол¬

жен быть физиологический, непосредственное изучение

работы мозга. Но даже такое понятие о психике как о

физиологической деятельности мозга служило борьбе про¬

тив субстанционального понимания психического и против

интроспективного метода.
Настойчиво выступая против убеждения, будто в мире

существуют две субстанции — материя и дух, Джемс

Раш — сын Бенджамина Раша — пишет: «Человеческий

ум есть результат организации органов чувств и мозга.

Эта умственная функция управляется законами, сход¬

ными с законами других физических явлений...»4

Английский историк психологии Бретт справедливо пи¬

шет, что учение Раша было благотворным влива¬

нием физиологии в психологию, которая, однако, еще

очень медленно, по словам Бретта, входила во вкус

материалистической науки5. В заключение своего

труда «Анализ человеческого интеллекта» Д. Раш подчер¬

кивает, что «отвергнув понятие нематериальности, мы не

позволили более метафизике, религии... вмешиваться в на¬

ше физическое исследование» 6. Интроспекцию Раш оце¬

нивает как метод гаданий и предположений, который ка¬

толическая церковь переняла от философов-идеалистов

Греции и Рима.
Идеи о психике как функции мозга развивали также

представители так называемой «соматической» или «орга-

низмической» школы в психиатрии, выступавшие против

идеалистической «психической» школы в этой науке в

лице Гейнрота, Иделера и Бенеке. В соматической школе
4	Цит. по: /. W. Fay. American psychology before William James.

New Brunswick — New Jersey, 1939, p. 142.
5	Cm.: G. S. Brett. A history of psychology, vol. III. London, 1921,

p. 257-258.
6	Цит. no: /. W. Fay. American psychology..., p. 144.

наиболее известны теории немецких ее сторонников, но ее

позиции успешно и последовательно защищались также

многими испанскими психпатрамп. Выдающийся предста¬

витель «организмического» направления Хуан Хине-и-

Партагас доказывал, что душевные заболевания есть ре¬

зультат патологического функционирования мозга. Опро¬

вергая довод идеалистов, что исследование мозга людей,

страдавших психическими заболеваниями, не обнаружи¬

вает в нем никаких отклонений от нормы, Хине указывал,

что в возникновении психических болезней так же, как

и в осуществлении нормальной психической жизни непо¬

средственную роль играет не структура, а функциональ¬

ное состояние мозга. Естественно, что патологоанатомиче¬

ский метод не может вскрыть нарушения функций мозга.
На конкретном психопатологическом материале стре¬

мился развить идеи Кабаниса врач-психиатр Педро Мата.

Выдающимся психиатром — материалистом был также

Луис Симарро Лакавра. Современные прогрессивные мыс¬

лители Испании высоко ценят роль этих материалистов в

развитии научной психиатрип 7.
Своеобразное решение вопроса об отношении психики

к мозгу с материалистических позиций предложил англий¬

ский естествоиспытатель Генри Модели, считающийся от¬

цом эпифеноменализма. На философские взгляды Модели

определенное влияние оказал позитивизм Конта, но дух

естествоиспытателя нередко побуждает Модели отвергать

границы, которые позитивизм ставит науке. Так, вслед за

Контом Модели иногда повторяет, что наука не занимает¬

ся вопросом о «конечной природе» ума и не должна ста¬

вить проблему того, как совершается переход от «дви¬

жения нервных молекул к сознанию». И в то же время

он высказывает твердое убеждение в том, что в будущем

наука решит и эту проблему. «Сказать, что является не¬

постижимым, каким образом сложно организованная ма¬

терия может породить сознание, может чувствовать и ду¬

мать,— пишет Модели,— значит, просто апеллировать к

человеческому интеллекту сегодняшнего дня и прибегать

к аргументу, который в своем логическом продолжении

препятствует всякой новой концепции относительно того,
7	См.: V. Peset. Las orientaciones cientificas de la Psiquiatria en

Espana durante le siglo XIX. In: /. B. Ullersperger. La historia de

la psicologia у de la psiquiatria en Espana. Madrid, 1954.
21

что вследствие незнания, является еще непостижимым

для нас; это превратило бы сегодняшнюю границу пони¬

мания в вечный предел познания, что совершенно недо¬

пустимо, поскольку история прогресса знания в зна¬

чительной мере является историей того, как непостижи¬

мое становится постижимым» 8. Модели доказывает, что

ощущения, восприятия, эмоции, воля, ум и сознание

являются естественными функциями высших отделов моз¬

га. «Я указал,— пишет он,— что высшие умственные опе¬

рации являются функциями высших нервных центров,

имея более высокую и сложную природу, нежели функ¬

ции низших нервных центров. Они, тем не менее, пови¬

нуются тем же физиологическим законам эволюции и к

ним лучше приближаться через знание этих послед¬

них» 9.
Не будучи способным вскрыть социальное происхож¬

дение сознания, Модели отождествляет его с интроспек¬

цией, понимаемой как естественное свойство мозга.

В стремлении доказать несостоятельность интроспекции

Модели и приходит к выводу о эпифеноменализме со¬

знания. Явления осознавания, согласно ему, представляют

собой не что иное, как остаток энергии умственной дея¬

тельности, которая, будучи иногда слишком велика, не це¬

ликом переходит в действия 10.
Характерное для подобных теорий сведение психиче¬

ского к физиологическому объяснялось тем, что вопрос

о связи психики и мозга рассматривался в отрыве от

проблемы отношения психики к окружающему миру и ее

роли в поведении человека. Между тем, лишь понимая

психические явления как представительство окружающе¬

го мира, как его особую форму существования, ориенти¬

рующую поведение человека относительно мира, можно

вскрыть качественное отличие психического от физиоло¬

гических процессов.
Характерно, что попытки преодолеть редукционистское

понимание психики были связаны всегда с утверждением

ее отражательной или репрезентативной по отношению к

окружающему миру природы. Эта связь отчетливо про¬
8	Н. Maudsley. Body and mind. London, 1873, p. 124.
9	Ibid., p. 40.
10	См.: H. Maudsley. The physiology and pathology of the mind.

N. Y., 1867, p. 132.
22

слеживается в концепции итальянского психолога-позити-

виста конца XIX в. Роберто Ардиго. Признавая психику

функцией мозга, Ардиго утверждает, что психическое так

же качественно отличается от физиологических процессов,

как эти процессы отличаются от физико-химических. Пред¬

восхищая современные теории связи психики и мозга,

Ардиго доказывает, что психические явления представ¬

ляют собой синтетическое единство физиологических про¬

цессов, в своем целостном функционировании обретающих

особые свойства. «Определенная мысль,— пишет Ардиго,—

есть целостность, действительное существование которой

образуется элементарной деятельностью огромного числа

элементов мозга. Каждая из этих элементарных деятель¬

ностей, взятая изолированно, не является мыслью, так же,

как каждая из черных точек на бумаге не есть фото¬

графия, но эта последняя возникает из их целостно¬

сти» п.
Группирование физиологических процессов в психо¬

логические целостности детерминируется, как выражается

Ардиго, «объективными реальностями». Формируясь под

пх воздействием, мысли становятся правильным представ¬

лением об окружающем мире. «У нормального человека,

находящегося в состоянии бодрствования,— пишет Арди¬

го,— одновременное и непрерывное действие на все его

органы чувств объективных реальностей ориентирует ход

мысли в соответствии с обстоятельствами, так что имею¬

щееся в каждый данный момент представление соответ¬

ствует внешней действительности...» 12 Ардиго считает

материалистическую теорию умственной деятельности

окончательной победой науки в ее борьбе против религии.

«Сначала физика и биология рассеяли мираж сверхъесте¬

ственного в материальном мире, затем астрономия изгна¬

ла небесные пространства. Но в сфере сознания эта иллю¬

зия еще оставалась, и экспериментальной науке о мысли

мы обязаны ее исчезновением и завоеванием скипетра ра¬

зума в этой последней цитадели, где еще укрепилась вера

и откуда она продолжала оказывать свое тормозящее вли¬

яние на все отрасли знания» 13.
11	R. Ardigo. La science experimentale de la pensee.— «Extrait de la

revue scientifique». Paris, 1889, p. 10.
12	Ibid., p. 16.
13	Ibid., p. 20.
23

В теории Ардиго положение о психике как функции

мозга связано с положением о том, что психические яв¬

ления суть правильные представления об объективной

реальности. Однако между этими двумя положениями нет

логической связи, и первое из них допускает предполо¬

жение, что именно мозг является основным фактором,

детерминирующим психические процессы. Такая точка

зрения действительно имела место среди естествоиспыта¬

телей. Достаточно напомнить теорию И. Мюллера, ока¬

завшего определенное влияние на психологов не только

прошлого, но и настоящего века. Сторонники такой кон¬

цепции нередко рассматривают внешние воздействия лншь

как бескачественный толчок для развертывания качест¬

венных психофизиологических процессов в мозгу. Пред¬

восхищая последующий анализ развития методологии

психологии, следует указать, что именно перенос детерми¬

нации психики в мозг явился одной из причин антифи-

зиологизма ранних бихевиористических теорпй. Нередко

корни «мозговой детерминации» психики крылись в антро¬

пологическом подходе к человеку, в неумении понять со¬

циальное происхождение его мышления.
Констатируя несводимость идей к индивидуальному

чувственному опыту человека, психологи пытались объ¬

яснить возникновение мысли природной организацией его

мозга. Согласно, например, теории Модели, в мозгу чело¬

века наряду с сенсорными центрами, в которых под воз¬

действием окружающего мира возникают ощущения, су¬

ществуют особые центры идеации или рефлексии. Отсюда

Модели заключает, что «идеи отнюдь не дренажируются

из внешнего мира через органы чувств», но являются

«организованным результатом наисложнейшего и тонкого

процесса развития высшего органического элемента в при¬

роде — умственной организации, сложившейся подобно лю¬

бой другой организации по определенным законам» 14.
Если признание психики функцией мозга не обеспе¬

чивало еще материалистического решения вопроса об от¬

ношении психики к окружающему миру, то, в свою оче¬

редь, положение о соответствии ощущений и восприятий

окружающим предметам, о закономерной вариации первых

в зависимости от изменения вторых, о детерминирован¬

ности психики окружающим миром не подразумевало
14	Я. Maudsley. Body and mind, p. 319.
24

материалистического решения вопроса об отношении пси¬

хики к мозгу. Хорошо известны идеалистические взгляды

на психику Фехнера, установившего закономерную зави¬

симость ощущений от идущей извне стимуляции. Ни взя¬

тые по отдельности, ни в своей совокупности вышеупомя¬

нутые положения не содержали в себе предпосылок для

построения объективного метода исследования психики.

Между тем, убеждение в несостоятельности интроспекции

все более укреплялось среди мыслителей середины XIX в.

Непримиримую позицию в отношении метода самосозер¬

цания и основанной на нем интроспекционистской психо¬

логии занял О. Конт. «Здесь отнюдь нет места,— писал

он, имея в виду свою систему наук,— для той ложной

психологии, представляющей собой последнее видоизмене¬

ние теологии, которую так безуспешно пытаются оживить

и которая, не обращая внимания ни на физиологическое

изучение наших органов мышления, ни на наблюдение

рациональных процессов, действительно руководящих на¬

шими научными исследованиями, стремится открыть ос¬

новные законы человеческого духа путем самосозерца¬

ния, то есть превращая в полную абстракцию и причи¬

ны, и следствия» 15.
Отождествляя психологию с интроспективным изуче¬

нием явлений сознания, Конт, как известно, исключил ее

из числа основных научных дисциплин — астрономии, фи¬

зики, химии, физиологии и социологии. С точки зрения

Конта, физиология и социология, каждая со своей сто¬

роны, могут дать исчерпывающее объяснение «ума» чело¬

века. В соответствии с этим в своей классификации наук

Конт вводит в состав физиологии, наряду с растительной

и жпвотной физиологией, интеллектуальную и аффектив¬

ную физиологию. Если физиология рассматривает ум как

«функцию церебрального органа», то социология изучает

его как совокупность приемов для приобретения челове¬

ком точных знаний. По существу для изучения психики

отдельного человека Конт предлагает лишь физиологиче¬

ский метод, стирая качественное различие между психи¬

ческими и физиологическими явлениями.
Для формирования объективного метода в психологии,

предполагающего и качественно новый уровень материа¬

листического понимания психики, важное значение имело
15	О. Конт. Курс положительной философии, т. 1. СПб., 1900, стр. 15.
25

появление теорий, представители которых пытались рас¬

пространить на психику принцип рефлекторной деятель¬

ности нервной системы.
Все эти теории, однако, качественно отличались от со¬

зданной И. М. Сеченовым рефлекторной концепции пси¬

хики. Основным их недостатком было ограниченное, узкое

понимание рефлекса. Попытку понять психику как звено

рефлекторного функционирования мозга мы находим у

немецкого психиатра Вильгельма Гризингера. Защищая

идеи о материальном единстве человека, Гризингер раз¬

вивает детерминистический взгляд на психическую дея¬

тельность как рефлекторную деятельность мозга, вызывае¬

мую и регулируемую воздействиями окружающего мира.

«Психическая жизнь человека так же, как и животных,—

пишет Гризингер,— начинается в органах чувств и прояв¬

ляется в движениях. Переход чувственного возбуждения к

двигательному совершается по общему плану рефлектор¬

ного действия, сопровождаемого чувственным сознанием

или без этого последнего. Простые формы этого пси¬

хического прихода и расхода в различных степенях

развития можно наблюдать на животных и на ре¬

бенке» 16.
Гризингер рассматривает мозг как «большой рефлек¬

торный аппарат», в котором чувственные возбуждения

перерабатываются, связываются друг с другом и, рас¬

падаясь на группы, порождают импульсы к движениям.

Различные сложные рефлекторные акты и образуют,

по мнению Гризингера, основу человеческого ума. «Ра¬

зум,— пишет Гризингер,— есть, конечно, результат мно¬

гих очень сложных действий», которые «можно тоже при¬

писать серому веществу (мозга — Л. А.); эти рефлектор¬

ные акты бесспорно принадлежат ему» 17.
Гризингер не смог раскрыть роли последней трети

рефлекса в самом возникновении и формировании пси¬

хики. Последнее звено рефлекса как бы повисает в воз¬

духе, оно не рассматривается как непосредственная мате¬

риальная связь организма с окружающим миром, как его

исследование. Психические феномены, по мнению Гризин¬

гера, лишь проявляются в рефлекторных ответах орга¬

низма, но не формируются на их основе. Оставаясь в
16	В. Гризингер. Душевные болезни. СПб., 1867, стр. 28.
17	Там же, стр. 22.
26

пределах рецепторной теории психики, Гризингер считал

достаточным условием возникновения ощущений лишь по¬

ступление раздражения в мозг. В концепции Гризингера

не существовало понятия направленности психических

процессов, подчинения их определенной цели. Психиче¬

ская жизнь представлялась как непрерывный поток пси¬

хических явлений, вызываемых внешними воздействиями

и опосредствующих ответы организма. Этот поток не чле¬

нился на какие-то единицы. Рефлекс заканчивался реак¬

цией, а результат реакции не фигурировал вообще в тео¬

рии. Контакт организма с окружающим миром ограничи¬

вался первым звеном рефлекса.
Теория Гризингера не содержала в себе предпосылок

для убедительного обоснования материалистического ре¬

шения вопроса об отношении психики к окружающему

миру, об адекватности ощущений и восприятий вызвав¬

шим их объектам. Мысль о последнем звене рефлекса

как санкционирующем и корректирующем правильность

восприятия была чужда концепции Гризингера. Поэтому

все подобные ей теории не могли преодолеть влняния

взглядов И. Мюллера и стать основой объективного мето¬

да исследования психики.
Во всех перечисленных выше материалистических тео¬

риях не ставился вопрос о том, какую же роль играет

психика в жизнедеятельности живого существа, в том

его взаимодействии с окружающей средой, через анализ

которого только и может быть раскрыта природа психи¬

ческих явлений.
Мысль о том, что психика, интеллект человека обеспе¬

чивают приспособление к среде, была высказана еще

Спенсером, но широкое внимание психологов она при¬

влекла лишь после опубликования трудов Ч. Дарвина.

Его учение доказывало невозможность рассматривать

психические явления в отрыве от приспособительной дея¬

тельности организма. Идея же приспособления к окру¬

жающей среде подразумевала необходимость материали¬

стического решения вопроса об отношении психики к ок¬

ружающему миру, ибо приспособление невозможно, если

ощущения и восприятия не содержат приблизительно

верного знания о среде. Понятие адаптации вводило так¬

же представление о факторе, мотивирующем психические

процессы, придающем им направленность, подчиняющем

их определенной цели.
27

Адаптация в процессе приспособительной деятель¬

ности придавала черты целостности, завершенности

определенному отрезку поведения, отделяла его от других

отрезков. На первый план выдвигалось понятие поведе¬

ния. Поведенческие ответы организма распадались на

успешные и неудачные. Именно под влиянием идеи адап¬

тации в психологии начала формироваться теория проб

и ошибок — сначала в работах А. Бена, затем Ллойд Мор¬

гана и JI. Торндайка. Эта теория стала основой углубле¬

ния объективного метода исследования психики. Сторон¬

ники этой теории ввели в психологию метод проблемных

ситуаций — фундаментальный метод психологического ис¬

следования. Претерпевший значительные изменения с раз¬

витием психологической теории, он тем не менее сохра¬

нил свою главную идею — фактор проблемности как ос¬

новную мотивацию психики и поведения. Пользуясь этим

методом, исследователи получали возможность вызывать

психическую деятельность и контролировать ее.
Очень важпое зпачепие для стаповлеппя научной ме¬

тодологии психологии имел и эволюционный принцип.

намеченный еще Спенсером и получивший фундаменталь¬

ное развитие в работах Дарвина. Под влиянием эволю¬

ционного учения стали формироваться сравнительные и

генетические способы изучения психических явлений.
Таким образом, в XIX в. был сформулирован ряд важ¬

ных принципов материалистической методологии психоло¬

гии. Хотя в каждом из этих принципов психика опреде¬

лялась через некоторое объективное отношение, но его

истолкование означало нередко исключение других, не ме¬

нее существенных отношений. Так, понимание психики

как функции мозга иногда означало истолкование отно¬

шения мозга и психики как причинноследственного, что

подразумевало отрицание детерминации сознания окру¬

жающим миром. Положение о зависимости ощущений и

восприятий от объекта нередко оказывалось не связанным

с материалистическим решением вопроса о связи психики

н мозга. Делались попытки понять психику как звено

в рефлекторной деятельности мозга, но эти попытки пара¬

доксальным образом сочетались с рецепторным истолкова¬

нием формирования психических явлений. Критическое

отношение к интроспективному методу не сопровожда¬

лось позитивной разработкой объективных методов иссле¬

дования психики.
28

Развитые в рамках различных теорий, содержащих

внутренние противоречия, отдельные положения материа¬

листической методологии не могли быть объединены в

единую систему и преодолеть интроспекционистскую ме¬

тодологию психологии. Дальнейшему развитию материа¬

листической методологии воспрепятствовало усиление

идеализма, спиритуализма и теологии в последней трети
XIX	в. В этот период началось формирование монополи¬

стического капитализма, усилилась эксплуатация труда

внутри отдельных капиталистических стран и угнетение

народов колоний. Буржуазия Европы и Америки, стре¬

мясь всеми силами удержать власть, подавить растущее

сопротивление эксплуатируемых масс, апеллирует к церк¬

ви, способствует распространению религиозного мировоз¬

зрения. В атмосфере всеобщей духовной реакции возрас¬

тает популярность как откровенно идеалистических

теорий, так и концепций, пытавшихся «примирить» мате¬

риализм и идеализм при помощи всяких «нейтральных»

понятий. Именно в этот % период в Европе широкое рас¬

пространение получило неотомистское движение, начало

которому было положено в 1879 г. энцикликой папы

Льва XIII, в которой указывалось на необходимость новой

фплософии и основой ее провозглашалось учение Фомы

Аквинского. В англо-американской философии на перед¬

ний план выступает абсолютный идеализм (Ф. Брэдли,

Д. Ройс и др.).
В 1871 г. в так называемом «Метафизическом клубе»

возникает прагматизм. В теории его основоположника

Ч. Пирса сочетаются позитивистские и объективно-идеа¬

листические позиции.
Официально поддерживая идеалистическую филосо¬

фию, правящий класс в то же время продолжает стиму¬

лировать развитие естественных наук, но всячески пре¬

пятствует материалистической интерпретации научных

данных. Материализм становится официально преследуе¬

мой доктриной 18.
18	Исследуя состояние философской мысли во Франции конца
XIX	в., современный прогрессивный философ Люсьен Сэв при¬

водит документы, свидетельствующие об официальном беспощад¬

ном гонении на материалистические теории. См. L. Slve. Panora¬

ma de la philosophie fran^aise contemporaine.— «La Pensee», 1959,

N 88.
29

Именно в этот период наступления реакции произо¬

шло отделение психологии от философип и превращение

ее в самостоятельную экспериментальную дисциплину

(1879). В самом факте возникновеппя экспериментальной

психологии и в ее методологических основах нашли свое

выражение сложные и противоречивые тенденции, многие

из которых характерны для развития буржуазной науки

и в наши дни. Несмотря на наступление реакции, тра¬

диции недавнего прошлого — дух дерзаний, смелого втор¬

жения в неизведанные области, вера в познаваемость и

упорядоченность мира, тяготение к прогрессивным

идеям — продолжали оставаться важным фактором обще¬

ственной жизни, в сфере науки, в частности. В этом смыс¬

ле справедлива мысль современного прогрессивного лати¬

ноамериканского философа и психолога Д. М. Гонсалеса

о том, что одним из условий формирования самостоя¬

тельной экспериментальной психологии была германская

революция 1848 г. И в годы реакции сама реальность

капиталистических отношений, острая конкуренция меж¬

ду капиталистическими странами требовала от каждой

науки значимых результатов, эффективных научных

теорий.
Плодотворность исследований в области психологии

возможна лишь на основе материалистической методоло¬

гии. Именно к ней и двигались психологи в своем сти¬

хийном поиске наиболее эффективных способов исследо¬

вания и интерпретации сознания. Но с другой стороны,

буржуазия открыто поддерживала идущие от религии

различные ^идеалистические и спиритуалистические кон¬

цепции, которые не могли не влиять на психологические

теории. Эти противоречивые тенденции нашли свое опо¬

средствованное и своеобразное выражение в сфере психо¬

логии, в которой новое звучание получили позиции декар¬

товского дуализма. Они проявились в резком противо¬

поставлении друг другу «низших», элементарных психи¬

ческих процессов и «высших» духовных функций, а также

двух методов психологического исследования — интроспек¬

ции и метода объективного наблюдения.
Все крупные направления психологии сознания, изу¬

чавшие «высшие» духовные функции, строились на идеа-

листическо-интроспективной методологии, означавшей ис¬

ключение психических явлений из взаимосвязи явлений

материального мира. Единственная система связей, в ко¬
30

торой рассматривались феномены индивидуального созна¬

ния, касалась лишь сферы духа и фигурировала под

названием «психологии народов» 19.
Будучи подчинена интроспективному и идеалистиче¬

скому пониманию психики плодотворная идея о психиче¬

ских феноменах, познаваемых через поведение, деятель¬

ность, получала искаженное истолкование и не могла

привести к пониманию рефлекторной природы психиче¬

ской деятельности, к укреплению объективных методов

изучения сознания. Такое своеобразное интроспекционист-

ское преломление представлений о рефлекторном меха¬

низме взаимодействия человека с окружающим миром

особенно отчетливо выступило в работах крупнейшего

представителя физиологической психологии Т. Цигена.

Циген соглашался, что психический процесс начинается

внешним раздражением, включает-затем ощущение, «борь¬

бу мотивов» и кончается движением. Но, по его словам,

движение известно человеку только как двигательное или

зрительное ощущение. Исходя из такой трактовки психи¬

ки, Циген доказывал, что поступок или деятельность раз¬

лагается целиком на ощущения, что «весь психофизиоло¬

гический процесс представляется как бы замкнутым. Про¬

тивоположность чувствительного или двигательного при

психологическом анализе теряет свое значение» 20. Отсю¬

да следовал закономерный, с его точки зрения, вывод

о том, что только интроспекция является основным спо¬

собом изучения психики.
Неразработанность в эти годы объективных методов,

зависящая от неразработанности психологической теории,

была расценена некоторыми философами как доказатель¬

ство неадекватности этих методов природе сознания. Осо¬

бенно обстоятельная попытка опровергнуть самую возмож¬

ность объективного исследования психики была предпри¬

нята А. Бергсоном в работе «Опыт о непосредственных

данных сознания» (1889). Метафизически истолковывая
19	С проникновением в психологию махизма различие между объ¬

ективным наблюдением и интроспекцией стало казаться несу¬

щественным. Став на позиции махизма, Вундт начал утверж¬

дать, что наблюдение психологом своего ума ничем не отлича¬

ется от наблюдений ботаника за растениями: в обоих случаях

субъект наблюдает за своим непосредственным опытом. См.

В. Вундт. Очерк психологии. СПб., 1897, стр. 5.
20	Т. Циген. Физиологическая психология. М., 1909, стр. 17.
31

материальный мир как инертный, лишенный качествен¬

ного развития, он противопоставляет ему сознание как

свободную, произвольную, недетерминированную актив¬

ность, к которой якобы неприменимы методы естествен¬

ных наук, имеющие дело лишь с инертным материалом.
Идеалистическое понимание психики обусловило гос¬

подствующее положение интроспекции в тех психологи¬

ческих теориях, которые представляли психологию конца
XIX	— начала XX в. Для них былс характерно отождеств¬

ление пспхикп с явлениями сознания, убеждение в том,

что человек при некоторой тренировке способен полно¬

стью осознавать свои психические процессы и сообщать

о них. Поэтому эти теории обычно объединяются под на¬

званием психология сознания. К ней относятся психоло¬

гия Вундта, структурная психология Тптченера, теория

потока сознания Джемса, Вюрцбургская школа. Предста¬

вители каждой из них строили своп концепции преиму¬

щественно на данных интроспекции,— но тем не менее их

понимание строения п содержания сознания оказывалось

радикально отличным друг от друга. Применение же объ¬

ективного метода давало лишь некоторый материал для

описания элементарных познавательных процессов.
Характеризуя ситуацию, сложившуюся в психологии в

конце XIX в., В. Дильтей выдвинул тезис о существова¬

нии двух психологий: экспериментальной психологии,

предметом которой он объявил изучение посредством объ¬

ективного метода сенсорных процессов, и описательной,

«понимающей» психологии, задачей которой он считал

описание путем интроспекции целостных психических со¬

стояний — сознания и личности человека. Стремясь про¬

тивопоставить объективному методу в психологии интро¬

спекцию, Дильтей ставит в впну объяснительной психоло¬

гии ее методологию, строящуюся на материализме. «По¬

следний во всех своих оттенках,— пишет он,— есть объ¬

яснительная психология. Всякая теория, полагающая в

основу связь физических процессов и лишь включающая

в них психические факты, есть материализм» 21.
Преградой на пути интроспекционистского понимания

психики не смог стать и сравнительный метод, на кото¬

рый возлагали надежды материалистически ориентиро¬

ванные психологи. Наблюдаемая извне активность живот¬
21	В. Дильтей. Описательная психология. М., 1924, стр. 30.
32

ных должна была интерпретироваться, но та система

психологических понятий, в которой могло получить зна¬

чение видимое поведение, непременно включала понятие

сознания и умственной деятельности. Так называемое

антропоморфическое направление в сравнительной психо¬

логии и было не чем иным, как попыткой применить в

сравпительпом плане интроспекциоиистскую систему по¬

нятий. Согласно Титченеру, когда психолог пытается

понять умственные процессы ребенка, или собаки, или

насекомого, проявляемые в поведении и действии, т. е. во

внешних знаках психических процессов, он должен всегда

опираться па экспериментальную интроспекцию, потому

что собственный ум исследователя есть единственное сред¬

ство интерпретации ума другого организма.
В действительности, явление, обозначаемое термином

интроспекции, отнюдь не есть, как это предполагали пси¬

хологи-идеалисты, автохтонная способность индивидуаль¬

ного ума, но представляет собой социально обусловлен¬

ное свойство человеческой психики. Это свойство форми¬

руется в ходе онтогенеза, в процессе усвоения ребенком

слов, обозначающих его различные переживания. Взрос¬

лый, конечно, не имеет прямого доступа к психическим

явлениям ребенка, но поскольку они представляют собой

регулирующее звено наблюдаемых извне поведенческих

актов, постольку словесное обозначение взрослым этих по¬

следних распространяется и на психическое. Объективи¬

руясь в слове, ощущения, эмоции, потребности начинают

отражаться как значения слов, осознаваться. Однако сло¬

весное обозначение получает ограниченная сфера беско¬

нечно богатого, неисчерпаемого мира психических явле¬

ний, которая осознается и может, следовательно, стать

содержанием сообщения. Обогащение психологической

терминологии в ходе общественно-исторического развития

совершалось не через интроспекцию, а путем изучения

поведения и психического мира другого человека в про¬

цессе воспитания, при попытках видоизменить его дейст¬

вия в определенном направлении и т. д.
Психологи-интроспекционисты проделали большую ра¬

боту по обобщению результатов стихийного изучения пси¬

хики в ходе общественной практики, по классификации

психических явленпй, уже отраженных в общественно вы¬

работанной системе словеспых значений. Однако попытки

продвинуть дальше познание психической реальности
2	Л. И. Анцыферова
33

методом интроспекции, вытекающим из идеалистического

понимания сознания, встретились с серьезными препятст¬

виями. Преобразование в Вюрцбургской школе метода

самосозерцания в изощренную экспериментальную интро¬

спекцию и применение ее к изучению мыслительной

деятельности человека выявило неадекватность этого под¬

хода природе психики.
Сама по себе попытка подвергнуть эксперименталь¬

ному исследованию мышление через постановку перед

испытуемым задач была проявлением детерминистическо¬

го понимания психики. Регулирующая и направляющая

роль внешних условий в протекании мыслительных про¬

цессов особенно подчеркивалась Н. Ахом. Систематиче¬

ское экспериментальное самонаблюдение не имеет, по его

словам, никакой ценности, если не удается, благодаря ва¬

риации внешних условий и инструкции, вызвать соответ¬

ствующее изменение внутренних переживаний и, таким

образом, осуществлять контроль за дапными самонаблю¬

дения. Оказалось, однако, что сам процесс мышления не

находил выражения в отчетах испытуемых. Поэтому не¬

которые вюрцбуржцы, особенно Ах, были вынуждены от¬

ступить от общепринятого в этой школе приема простого

«редактирования» высказываний испытуемых и искать

опосредствованные пути проникновения в мыслительную

деятельность через полученные отчеты.
Аху удалось нащупать один из важнейших приемов

объективного метода исследования — способ реконструк¬

ции мыслительного процесса по тем промежуточным его

продуктам, которые нашли свое выражение в речи и дей¬

ствиях испытуемых. Именно таким путем Ах пришел к

выводу о функционировании в мышлении детерминирую¬

щих тенденций. Но этот способ не был теоретически сфор¬

мулирован Ахом. Заявив, что эти тенденции всегда дей¬

ствуют на уровне бессознательного, он, по существу, сам

выступил против интроспекционистского понимания мыш¬

ления 22. Насколько далеко Ах отошел от интроспекцио¬

нистского понимания мышления, показывают его опыты

с погруженными в гипноз испытуемыми, не осознавав¬

шими данной им инструкции, но действовавшими в соот¬

ветствии с ней.
22	N. Ach. Uber die Willenstatigkeit und das Denken. Gottingen, 1905.

S. 228.
34

Итак, внутри самой Вюрцбургской школы, в которой

интроспекция достигла апогея, наметились попытки ис¬

пользовать объективные методы исследования мышления.

Бесплодность интроспекции еще очевиднее выявилась в хо¬

де широкой дискуссии, которая развернулась в психологии

вокруг вопроса о существовании безобразной мысли, ли¬

шенной всякого чувственного содержания. Против вюрц¬

буржцев, допускавших возможность мышления без обра¬

зов, выступили Вундт, Титченер и сторонники их сен¬

суалистической психологии. Несмотря на то что дискуссия

велась в широких масштабах и в острой форме, ни одна

из сторон не могла привести убедительных доказательств

в пользу собственной точки зрения и опровергнуть дру¬

гую. Представители каждой школы ссылались на показа¬

ния интроспекции, но не могли выдвинуть критерия на¬

дежности этпх показаний. Эта дискуссия в глазах многих

психологов подорвала престиж самосозерцания. В особен¬

но отчетливой форме это разочарование в интроспекции

выразил ведущий современный бельгийский психолог

А. Мишотт. «Теоретические возражения,— пишет он,—

а также тот факт, что эксперименты подобного рода (ос¬

нованные на интроспекции.— JI. А.) давали противоречи¬

вые результаты, хотя и выполнялись в явно тождествен¬

ных условиях весьма компетентными лицами, имеющими,

однако, различную подготовку, а главное — принадлежа¬

щими к разным психологическим школам,— все это дава¬

ло основания для наибольшего скептицизма. Кроме того,

было ясно, что несмотря на возражения противоположной

стороны, каждый всегда оставался убежденным в пра¬

вильности собственных наблюдений». Отсюда Мишотт за¬

ключает, что «такие эксперименты имеют значимость лич¬

ного убеждения и, поскольку их нельзя подвергнуть про¬

верке, не могут рассматриваться как научные» 23.
Кризис «психологии сознания» и разочарование в ин-

троспективном методе были подготовлены также резуль¬

татами исследований в области невропатологии и пси¬

хиатрии. Работы Шарко, Жане, Фрейда убедительно дока¬

зали существование у человека неосознаваемых психиче¬

ских явлений, оказывающих, однако, регулирующее

воздействие на его поведение.
23	A. Michott van den Berck. In: «А history of psychology in auto¬

biography», vol. IV. Worcester, Massachusetts, 1952, p. 220.
2*	35

Интроспективная психология была бессильной перед

многими практическими задачами, которые ставило перед

ней капиталистическое общество. Необходимо было найти

средства контроля за поведением и деятельностью людей.

Психология сознания была настолько беспомощной перед

этими проблемами, что психология труда начала разрабаты¬

ваться людьми, не являющимися психологами (Ф. У. Тей¬

лор). От психологов требовалось, наконец, разработать

приемы воздействия на сознание людей, его видоизмене¬

ния в нужном направлении.
Оппозиция интроспективной психологии начала фор¬

мироваться и в области сравнительной психологии, мно¬

гие представители которой доказывали бесплодность

антропоморфического истолкования поведения животных.

Интроспекция переносила детерминацию поведения в

замкнутый в себе мир «мышления» животных, а психологи

стремились во внешней среде найти средства контроля

и регуляции поведения организмов и действительно на¬

щупывали такие средства в организации проблемных си¬

туаций, в конструировании проблемных клеток, позволяю¬

щих вскрыть генезис того или иного адаптивного дейст¬

вия живого существа.
Важное значение сравнительно-психологических экс¬

периментальных исследований в становлении научной

психологии отмечается многими исследователями. А. Пье-

рон, уже в 1906 г. начавший разрабатывать свою «объ¬

ективную психологию», пишет: «Психология животных

сыграла большую роль в принятии мпой строго объек¬

тивной позиций» 24.
Именно в среде представителей сравнительной психо¬

логии возникли первые попытки свести психические яв¬

ления к рецепторно-эффекторпым и даже физико-химиче¬

ским процессам в живом организме. В 1909 г. на VI Меж¬

дународном психологическом конгрессе в Женеве Ж. Лёб

говорил: «Механистическая концепция жизни не является

завершенной, если она не включает физико-химического

объяснения психических явлений»25. В противополож¬

ность интроспективной психологии представители этого
24	Н. Pieron. «А history of psychology in autobiography», v. IV, 1952,

p. 274.
25	J. Loeb. The mechanistic conception of life. Ed. by D. Fleming.

Cambridge, Massachusetts, 1964, p. 35.
36

механистического направления пытались в центр психо¬

логической теории ввести новое, не имеющее еще точного

содержания понятие поведения и заменить психологию

как науку о сознании новой объективной наукой о пове¬

дении.
Наибольшую активность на рубеже XX в. в разработке

основ этой науки проявили Т. Бер, А. Бете и И. Икскюль,

выступившие с программной статьей, требовавшей созда¬

ния в психологии новых понятий. Предлагая ограничи¬

ваться изучением лишь внешних реакций человека, они

настаивали на изгнании из психологии всех «субъекти¬

вистских» понятий, таких, как мышление, память вос¬

приятие, ощущение, и заменить их объективной терми¬

нологией. Вместо ощущения, например, предлагался

термин «рецепцпя», вместо памяти — «резонанс» 26. Одна¬

ко в первое десятилетие XX в. механистическое понимание

психики не получило поддержки у большинства психоло¬

гов, которые стремились найти объективные индикаторы

именно психических явлений, разработать основы объек¬

тивного метода исследования психики. Под этим углом

зрения был проведен методологический анализ результа¬

тов экспериментов над животными и выделено в качестве

важнейшей психологической категории понятие поведе¬

ния. Еще до возникновения бихевиоризма ряд психологов

попытался через содержание этого понятия определить

предмет психологической науки.
Такое переосмысливание предмета психологии откры¬

вало широкие перспективы для психологического исследо¬

вания и построения психологической теории. Анализ пси¬

хических явлений в системе целостного поведенческого

акта подготавливал путь для преодоления функциональ¬

ного понимания психики, позволял выявлять необходимые

связи между различными психическими процессами. Рас¬

ширялась возможность развития объективных методов ис¬

следования. Определение психологии как науки о пове¬

дении указывало на необходимость разработки вопросов

о месте и роли психики в системе поведения, о соотно¬

шении психики и движения, об изменении психики в

процессе поведения и т. п.
26	См.: Th. Beer, A. Bethe, J. von Uexkiill. Vorschlage zu einer objek-

tivierenden Nomenklatur in der Physiologie der Nervensystems.—

«Biologisches Centralblatt», 1899, Bd. XIX, S. 517.
37

Во втором десятилетии текущего века возникло не¬

сколько разнородных теорий, представители которых по¬

пытались с естественно материалистических позиций раз¬

рабатывать все эти вопросы, в ходе решения которых

происходило углубление их материалистической методо¬

логии. Эти психологи — Анри Пьерон, Пьер Жане, Роберт

Вудворте и другие — исходили из убеждения, что психика

неразрывно связана с поведением и может быть понята

лишь в системе поведения, что исходная детерминация

психических явлений заключена в окружающем мире, что

психические явления — продукт эволюции природного

мира и что поведение протекает по принципу рефлектор¬

ной деятельности. В этих теориях начали объединяться

в систему некоторые отдельные компоненты материали¬

стической методологии, получившие развитие в передовых

психологических концепциях XIX в.
Но не только материалистически ориентированные

психологи начали разрабатывать психологию как науку
о	поведении. Новая интерпретация предмета психологпи

привлекла и представителей идеализма, изыскивавших

способы укрепления своих позиций, пошатнувшихся в ре¬

зультате падения престижа интроспективной психологии.

Среди психологов-идеалистов наиболее крупной фигурой

был У. Макдауголл. В труде «Психология. Учение о по¬

ведении» (1912) он определяет психологию как «пози¬

тивную науку о поведении живых вещей» 27 и видит ее

задачу в расширении возможностей понимать и контро¬

лировать поведение животных и человека. Факты поведе¬

ния, согласно Макдаутоллу, перемещаются в центр пси¬

хологического исследования потому, что они суть прояв¬

ления лежащей в их основе умственной или психической

структуры, строение и функции которой должен изучить

психолог. Неудачи интроспекционизма убедительно дока¬

зали, по словам Макдауголла, что невозможно опреде¬

лить ум в терминах сознания, но в таком случае, за¬

ключает он, «единственной альтернативой является опре¬

делить его в терминах поведения»28. Вместе с тем,

плодотворный подход к анализу психики через поведение

сочетается у Макдауголла с идеалистическим пониманием
27	W. McDougall. Psychology. The study of behaviour. London, 1937,

p. 21.
28	Ibid., p. 33.
38

происхождения и природы психики. В своей автобиогра¬

фии он откровенно заявил, что ставил перед собой за¬

дачу создать такую теорию, которая полностью согласо¬

валась бы с данными пауки и в то же время была бы

совместима с религией.
По мнению Макдауголла, психика никоим образом не

может быть функцией или результатом деятельности моз¬

га. Насколько бы ни были сложными процессы в мате¬

риальной структуре, опи, уверяет Макдауголл, «не могут

породить какого-либо ощущения или чувства и тем более

не могут быть отождествлены с процессами сознания» 29.
Психическую деятельность Макдауголл понимает как

функционирование особой умственной энергии, имеющей

в копечном счете сверхъестественное происхождение. Для

подтверждения своих взглядов Макдауголл позднее при¬

влек работы Г. Дриша, доказывавшего, что явления жиз¬

ни управляются якобы нематериальной силой — энтелехи¬

ей. Свои идеалистические взгляды Макдауголл защищал,

ссылаясь на тот факт, что психика подчиняется иным за¬

конам, нежели законы физики или химии. В основе этого

аргумента лежит распространенное в пачале XX в.

механистическое понимание материи как ограниченной

лишь ее простейшими формами и имеющей лишь про¬

стые механические свойства. Именно такое упрощенное

понятие материи привело к кризису физикп — как раз в

те годы, когда начала формироваться концепция Макда¬

уголла.
Утверждение Макдауголла, что его теория полностью

согласуется с данными науки, было неосновательным.

В противоречие с наукой вступила подразумеваемая им

возможность воздействия нематериального, сверхъестест¬

венного на природное, материальное, непонятным оказы¬

вался факт усложнения структуры и функции мозга в

эволюционном процессе. Из учения Макдауголла вытека¬

ло, что на психику и поведение никоим образом не рас¬

пространяются законы деятельности мозга, что исследова¬

ние работы мозга ничего не может дать психологии и

что физиология мозга и психология являются двумя никак

пе связанными друг с другом дисциплинами.
Понятно поэтому, какое фундаментальное значение

для опровержения подобных взглядов и обоснования ма¬
29	Ibid., р. 74.
39

териалистической методологии психологии должно было

иметь доказательство того, что на психику и поведение

полностью распространяются законы физиологической де¬

ятельности мозга, хотя ими и не исчерпывается своеоб¬

разие этих сложных явлений действительности. Именно

это доказательство и было разработано в павловском уче¬

нии, оказавшем сильнейшее влияние на зарубежную пси¬

хологию и способствовавшем укреплению и развитию ма~

териалистических позиций.
Попытки психологов-идеалистов доказать, что поведен¬

ческий анализ психики якобы не противоречит ее идеали¬

стическому пониманию, сыграли немаловажную роль в фор¬

мировании и значительном распространении крайпе меха¬

нистических теорий поведения, известных под общим

названием бихевиоризма. Представители этого направле¬

ния выделили фундаментальную значимость исполнитель¬

ного, наблюдаемого извне звена взаимодействия индивида

с миром. Но при этом они свели целостное поведение, вклю¬

чающее и психические, и исполнительные звенья, к извне

наблюдаемым реакциям, движениям живого существа.

Глава II
РЕДУКЦИОНИСТСКАЯ МЕТОДОЛОГИЯ

И ТЕОРИЯ БИХЕВИОРИЗМА
Одним из первых объективных отношений, привлекших

внимание психологов в их попытках разбить возведен¬

ную идеалистами вокруг психики стену ее субъективи¬

стского, интроспекционистского понимания, стало отноше¬

ние психики к поведению, действиям индивида. Вопрос

об отношении психических явлений к поведению был

поставлен в качестве важнейшей методологической про¬

блемы психологии.
Явления поведения, действия, практики в их отноше¬

нии к восприятию, представлениям, идеям стали усилен¬

но исследоваться не только в психологии, но и в фило¬

софии. В Америке возникла позитивистская философия

практики — прагматизм. В Европе проблема психики и

деятельности начала разрабатываться в философском пла¬

не А. Бергсоном. Уже в одной из своих первых работ

«Материя и память» (1897) Бергсон сделал попытку по¬

нять формирование восприятия, исходя из потребностей

практической деятельности человека. «Те внешние воз¬

действия, которые безразличны для живых существ,—

писал Бергсон,— проходят сквозь них, так сказать, не за¬

держиваясь, остальные, изолируясь от первых, становятся

«восприятиями» в силу самого факта этой изоляции...

Вещи словно поворачиваются к нашему телу своей внеш¬

ней стороной, но освещена у них лишь та сторона, кото¬

рая в состоянии нас практически затронуть: они выделя¬

ют из своего состава то... на что мы способны влиять» *.
Развивая далее эту идею в своей книге «Творческая

эволюция» (1907), Бергсон доказывал, что сам ум челове¬

ка возник как способность воздействовать на окружаю¬

щий мир, предвидеть последствия своего поведения. «Наш
1	А. Бергсон. Собрание сочинений, т. 3. СПб., 1914—1915, стр. 26.
41

ум в том виде, как он образовался путем развитая жизни,

— пишет Бергсон,— имеет своей существенной функцией

уяснение нашего поведения, подготовление нас к воздей¬

ствию на вещи и предвидение для данного положения

благоприятных и неблагоприятных явлений, могущих сле¬

довать за ним» 2. Человеческое сознание, доказывает Берг¬

сон, возникло как «способность изготовлять искусствен¬

ные предметы, в частности орудия для приготовления

других орудий, бесконечно варьируя производство» 3.
Такая трактовка ума, интеллекта, сознания человека,

несомненно, открывала возможность их объективного ис¬

следования по деятельности и ее предметным результа¬

там. Однако учение Бергсона существенно ограничивает

и принижает методологическую значимость приведенных

положений. Интеллект и сознание рассматриваются Берг¬

соном как та сфера психики человека, которая, имея дело

лишь с неодушевленным миром, неспособна понять дви¬

жение, развитие, становление, характерные для жизни.

Сама же жизнь, согласно идеалистическим воззрениям

Бергсона, возникла в результате проникновения в мате¬

рию широкого потока сознания, раздробившегося на ин¬

теллект и интуицию. Доказывая, что только интуиция,

свободная от оков практической деятельности, способна

проникать в самую сущность действительности, схваты¬

вать природу жизни и самой психики, Бергсон, по су¬

ществу, защищает субъективистский подход к созна¬

нию.
В отличие от Бергсона, прагматисты, решая вопрос о

связи ума и практики человека, исходят из положения

о том, что вся психика человека определяется возмож¬

ностями практического опыта. «Человек настолько пол¬

но заключен в пределах своего возможного практического

опыта, его ум настолько сведен к тому, чтобы быть ин¬

струментом его нужд,— писал основоположник прагматиз¬

ма Ч. Пирс,— что он не может ни в малейшей степени

иметь в виду что-либо выходящее за эти пределы» 4.
Практический опыт индивида есть, по своей сущ¬

ности, общественно обусловленный процесс практическо¬
2	А. Бергсон. Творческая эволюция. М., 1909, стр. 31—32.
3	Там же, стр. 119.
4	Ch. S. Pierce. Collected papers, vol. V. Cambridge, Massachusetts,

1960, § 536.
42

го воспроизведения и целенаправленного преобразования

отражаемой в восприятиях, идеях, понятиях объективной

действительности. Изучение этого процесса позволяет су¬

дить о содержании идей и образов человека, проникнуть

в их динамику. В работах прагматистов, однако, как это

показывает анализ их учения об истине, практика чело¬

века рассматривается под крайне ограниченным углом

зрения — лишь со стороны полезности или успешности

выполняемых действий. Вопрос о причинах появления тех

или иных действий, об их связи с содержанием идей,

о факторах, обеспечивающих успешность практики, ока¬

зывается полпостыо снятым в прагматизме. Такое иска¬

женное понимание практики, деятельности не могло, ко¬

нечно, использоваться психологами в их попытках разра¬

ботать объективные методы исследования психики. Пока¬

зательно, что в психологических трудах У. Джемса — од¬

ной из центральных фигур прагматизма — основным ме¬

тодом исследования психики продолжает оставаться ин¬

троспекция.
Несмотря на усилия психологов выяснить связь психи¬

ки и поведения, разработанное в рамках психологии со¬

знания понимание психических явлений препятствовало

усмотрению их истинного места в поведении и не давало

средств для содержательного их анализа. Стоит только

папомнить совершенную неразработанность проблемы

движущих сил душевной жизни, мотивации, потреб¬

ностей. Сама психика понималась сторонниками психоло¬

гии сознания крайне статически, вся ее динамика своди¬

лась к образованию ассоциаций между «элементами» пси¬

хики.
Без системы динамических понятий само поведение

представало лишь как совокупность извне наблюдаемых

движений.
Большие затруднения вызывал вопрос о детерминации

поведения. Положение о важной функции психики в по¬

ведении часто отождествлялось с признанием того, что

исходная детерминация поведения находится в психике.

Так, по утверждению Макдауголла, поведение детермини¬

руется намерениями и целями человека, которые сами

недетерминированы и являются проявлениями свободной

воли человека. Идея о том, что само поведение, взаимо¬

действие существа с окружающим миром является усло¬

вием формирования психики, еще не была сформулирова¬
43

на. Поэтому психолог оказывался неспособным контро¬

лировать поведение. Проявление психики в поведении не

рассматривалось как ее необходимое свойство. Связь пси¬

хики с поведением казалась чисто внешней, не вытекаю¬

щей из природы психики. Изучение поведения животных

в проблемных клетках, в лабиринтах создавало иллюзию,

что действия организмов непосредственно детерминируют¬

ся окружающими условиями. Иллюзия эта возникала по¬

тому, что метод проблемных клеток ставил животных в

совершенно новые, необычные для них условия, в кото¬

рых ранее приобретенные способы поведения оказывались

неэффективными. Исследователи имели дело с формиро¬

ванием совсем нового способа действия, не опосредство¬

ванного прошлым опытом. При этом вся собственно пси¬

хическая деятельность животного, заключавшаяся в про¬

цессах обследования, анализа проблемной ситуации,

протекала в форме извне наблюдаемого поведения, была

непосредственно вплетена в практические действия. Перед

глазами экспериментаторов оказывалось лишь два вида

явлений — окружающие предметы и вызываемые ими дей¬

ствия живого существа.
Выдвижение на первый план и в психологии и в фи¬

лософии понятия поведения и в то же время неспособ¬

ность психологов раскрыть существенную связь психики

с поведением, преодолеть субъективистское понимание

психических явлений и разработать объективный метод

психологического исследования — все это подготовило поч¬

ву для радикально бихевиористического решения пробле¬

мы отношения психики и поведения. Приняв как един¬

ственно возможное субъективистско-интроспекционист-

ское истолкование психики и сознания, бихевиористы

предложили отбросить эти понятия как мистифицирую¬

щие те реальные поведенческие явления, которые подле¬

жат научному исследованию. Бихевиоризм, по существу,

довел до логического конца в области психологии прин¬

ципы прагматистской философии: если значение идей,

понятий и т. п. исчерпывается практическими следствия¬

ми предпринимаемых человеком действий, то, следова¬

тельно, содержание идей составляют лишь действия и

только эти последние должны стать объектом научного

исследования.
Тезис о поведении как единственной научной реаль¬

ности и истинном предмете психологии вслед за класси-
44

ческпм бихевиоризмом Уотсона5 был развит в теории фи¬

зического монизма А. Вейса, в праксиологии Янг Зинг

Куо и в антропономии У. Хаптера. Под поведением же

представители ортодоксального бихевиоризма понимали

лишь совокупность реакций организма в ответ на опре¬

деленную стимуляцию. Осповной единицей поведения как

единственной психологической реальностью считался на¬

вык, состоящий из «серии определенных дуг, начинаю¬

щихся в рецепторе и кончающихся в эффекторе» 6. Та¬

кое сведение сложных явлений психики и поведения к

элементарным биологическим реакциям осуществлялось

бихевиористами как якобы единственный способ преодо¬

ления идеалистической методологии и укрепления пози¬

ций детерминизма в психологии. Все становление бихе-

виористической теории шло под знаменем ожесточенной

борьбы против идеализма, теологии, витализма — и во

имя механистического материализма, заключенного в уз¬

кие позитивистские рамки науки о поведении.
В своей критике интроспекционистской психологии

бихевиористы правильно подмечают ее коренные недостат¬

ки, но оказываются неспособными их преодолеть. Пред¬

ставители психологии сознания, доказывает Уотсон, вы¬

рывают мышление из целостной иптегративной деятельно¬

сти организма и делают из него тайну. Анализируя по¬

нятийный аппарат психологии сознания, Уотсон высказы¬

вает убеждение, что ее основные категории наполнены
5	Джон Бродюс Уотсон (1878—1958) окончил Чикагский универ¬

ситет; его учителями были Дж. Энджелл — представитель функ¬

циональной психологии и Дж. Дьюи — основоположник инстру¬

ментализма (одного из вариантов прагматизма). В 1903 г. оп за¬

щитил докторскую диссертацию, посвященную исследованию

связи между развитием центральной нервной системы и услож¬

нением поведения белых крыс. С 1908 по 1920 г. Уотсон заведо¬

вал психологической лабораторией в университете Джона Гоп-

кпнса и преподавал там сравнительную п экспериментальную

психологию. Первая программная статья Уотсона («Психоло¬

гия — как ее рассматривает бихевпорист») появилась в амери¬

канском журнале «Психологическое обозрение» в 1913 г. За пей

последовали работы «Поведение: введение в сравнительную пси¬

хологию» (1914), «Психология с точки зрения бихевпориста»

(1919), «Бихевиоризм» (1924) и другие. В 1915 г. Уотсон был

выбран президентом Американской психологической ассоциации.
В период между 1920 и 1930 гг. он читал курс бихевиоризма

в «Новой школе социальных исследований» в Нью-Йорке.
6	/. В. Watson. Bthavior. An introduction to comparative psychology.

N. Y., 1914, p. 227.
45

идеалистическим содержанием и имеют религиозную ос¬

нову, главным элементом которой является страх перед

неизвестным. «Если бы элемент страха выпал из какой-

либо религии,— пишет Уотсон,— эта религия не прожила

бы и года» 7. Именно религия, подчеркивает Уотсон, по¬

родила понятие души, которое под разными терминами

продолжает быть центральным понятием в направлениях

психологии сознания, в частности, в психологии Вундта.

Вскрывая фидеизм Вундта, Уотсон пишет: «Все, что в

действительности сделали Вундт и его ученики,— это за¬

менили слово «душа» словом «сознание»»8.
Любые предположения о том, что психика представ¬

ляет собой феномен, отличный от явлений поведения,

расцениваются Уотсоном как нарушение материалистиче¬

ского монизма, как уступка теологии. В доказательство

своего убеждения он ссылается на гормическую психо¬

логию Макдауголла — противника номер один почти всех

бихевиористов. Свою рецензию на «Очерк психологии»

Макдауголла Уотсон озаглавил так: «Профессор Макдау-

голл возвращается к религии». Полностью поддерживая

Уотсона в этом вопросе, Куо также характеризует пози¬

ции Макдауголла как антинаучные. «Те, кто всерьез при¬

нимают полурелигиозные догмы Макдауголла,— пишет

он,— могут просто заставить перестать думать о психоло¬

гии как пауке» 9. Апелляция к энтелехии н признание

субстанциональности психики, доказывает Уотсон, ведут

к индетерминизму и закрывают путь для научного иссле¬

дования поведения человека.
В своих ответах Уотсону Макдауголл пытался дока¬

зать, что он отнюдь «не переодетый священник и не

волк в овечьей шкуре, как это считает Уотсон», и сам,

в свою очередь, подвергал критике механистический де¬

терминизм бихевиористов, справедливо доказывая, что

стремления человека и его цели в сильнейшей степени

влияют на поведение. Однако, вместо того, чтобы иссле¬

довать, каким образом сами цели и стремления детерми¬

нируются бытием человека в определенных условиях, Мак-
7	J. В. Watson and W. MacDougall. The battle of behaviorism. N. Y.,

1929, p. 11.
8	Ibid., p. 14.
9	Z. Y. Kuo. The fundamental error of the concept of purpose and

the trial and errpr fallacy.— «Psychological review», 1928, vol. 35,

N 5. p. 415.

дауголл рассматривает их как некоторые непредсказуе¬

мые факторы, действующие в соответствии с принципом

неопределенности в современной физике.
В своих первых работах Уотсон еще не решался ка¬

тегорически отрицать существование явлений сознания и

тем самым допускал опосредствованную психикой детер¬

минацию поведения окружающим миром. Но поскольку

ему была чужда мысль о том, что психика с самого на¬

чала формируется как регулирующее звено определенных

действий, оп отождествлял сознание с «миром чистой

психики», лишенном какой-либо функциональной значи¬

мости. Пытаясь материалистически объяснить механизм

возникновения явлений сознания, Уотсон выдвигает гипо¬

тезу о длительной циркуляции в мозгу, по замкнутым

петлям, нервных импульсов, некогда вызванных внешни¬

ми воздействиями, но не нашедших выхода к эффекторам.

Это положение Уотсона вызвало протест со стороны ор¬

тодоксальных бихевиористов как уступка интроспекцио-

низму и идеализму. Возражая против подобных взглядов,

Куо заявлял, что истинно .научная поведенческая психо¬

логия «принимает лишь методы точных наук... Ее пред¬

мет — поведение — представляет собой только физические

и механические явления. Она отрицает (а не игнорирует)

существование чего-либо умственного или субъектив¬

ного» 10.
Возражения вызывала и физиологическая гипотеза

Уотсона о циркулирующих в мозгу нервных импульсах,

порождающих сознание. Она, по мнению некоторых бихе¬

виористов, возрождала характерное для психологии созна¬

ния понимание психики как самодовлеющего, замкнутого

мира человеческих переживаний. С этой точки зрения

становится понятным крайне отрицательное отношение

многих представителей поведенчества к нейропсихологии,

к поискам физиологических основ психических явлений.

Так, Кантор выступил с осуждением нейральной теории

ассоциаций, потому что она якобы «увековечивает докт¬

рину автономных умственных состояний» и. Идея о том,

что сами нейральные механизмы сложных умственных

состояний формируются в процессе поведения, в ходе
10	Z. У. Кио. A psychology without heredity.— «Psychological re¬

view», 1924, vol. 31, N 6, p. 427.
11	J. B. Kantor. Association as a fundamental process of objective

psychology.— «Psychological review», 1921, vol. 28, N 6, p. 421.
47

взаимодействия организма с окружающим миром, чужда

Кантору. Поэтому единственно приемлемой гипотезой о

работе мозга явилось положение, что мозг есть просто

аппарат, перебрасывающий возбуждение с рецепторов на

эффекторы. Подобный постулат как нельзя лучше гармо¬

нировал с остальными принципами бихевиоризма и в то

же время обосновывал их: отрицание внутренней актив¬

ности, инициативности живого существа ограничивало ис¬

следование лишь наблюдением и описанием связей сти¬

мулов и реакций.
Строго поведенческую позицию занял вскоре и Уот¬

сон, отбросив свою эпифеноменалистическую гипотезу со¬

знания, как непростительную уступку идеализму. Не пред¬

полагая, что само сознание является свойством высшей

интеграции более простых уровней организации материи

и что всякое состояние этой интеграции не может не

сказаться на всех входящих в пее элементах, вплоть до

физических процессов, Уотсон писал: «Тот, кто ввел бы

сознание в качестве либо эпифеномена, либо активной

силы, вклинивающейся в химические и физические явле¬

ния тела, сделал бы это в результате спиритуалистиче¬

ских и виталистических склонностей» 12. Предположение

о том, что в коре мозга происходит взаимодействие нерв¬

ных процессов, совершается переработка, преобразование

и синтезирование внешних воздействий, оп провозглашает

не более чем уловкой идеалистов и интроспекционистов.

Поместив «психику» и «сознание» в мозг, утверждает

Уотсон, психологи объявили их доступными только инт¬

роспекции и прочно преградили путь для объективного

исследования высших умственных процессов.
Действительно, на рубеже XIX—XX вв. существовали

теории, согласно которым мозг под влиянием внешних

воздействий порождает психические явления, но эти по¬

следние доступны лишь интроспекции, не выражаясь в

поведении. Такова была концепция А. Фореля, основы¬

вающаяся на положении, что «душа должна быть опреде¬

лена как полная деятельность большого мозга, являющая¬

ся в свете известного нам отражения (Introspection)»13.

Борясь против теории чисто мозговой детерминации пси¬

хики, против ее понимания как функции спонтанной дея-
12	/. В. Watson and W. MacDougall. The battle of behaviorism, p. 26.
13	А. Форель. Мозг п душа. СПб., 1908, стр. 38.
48

тельностп мозга, бихевиористы пришли к отрицанию су¬

ществования нспхики, к ее сведению к связям стимулов

и реакций.
Дальнейшее развитие бихевиористической теории озна¬

меновалось крайним углублением редукционизма. «Нам

не нужно ничего для объяснения поведения,— пишет Уот¬

сон в позднейших работах,— кроме обычных законов фи¬

зики и химии» и. Понятия цели, намерения, мотива по¬

ведения отбрасываются как инструменты индетерминизма.

Связь стимула и реакции объявляется столь же однознач¬

ной и жестко детерминированной, как падение камня на

землю. «Основные принципы, которые применялись для

объяснения поведения камня,— утверждает представитель

крайнего механицизма Куо,— должны быть достаточными

для объяснепия человеческого поведения. Бихевиорист не

имеет права предполагать внутреннюю мотивацию в слу¬

чае поведения человека точно так же, как физик не ис¬

пытывает нужды предполагать духовное влияние в случае

движения камня» 15.
Особенно резкую критику со стороны бихевиористов

вызвало понятие намерения и связанное с ним понятие

предвосхищения, ставшие в 20-е годы объектом оживлен¬

ной дискуссии среди психологов, биологов и физиологов.

Многие участники дискуссии отвергали виталистическое

истолкование намерения — предвосхищения, даваемое

Макдауголлом, и рассматривали их как естественную

функцию мозга человека, имеющую свою предысторию.

Известный психобиолог Д. Геррик указывал, что опре¬

деленная обращенность в будущее характерна даже для

таких простых реакций организма, как тропизм, рефлекс,

инстинкт. Усложнение мозгового аппарата у человека де¬

лает возможным сознательную постановку цели, появле¬

ние намерения. «Это проецирование опыта в будущее,—

пишет Геррик,— не является новой и мистической силой,

прибавляющейся извне к таким биологическим импуль¬

сам для того, чтобы трансформировать их в волюнтари¬

стические намерения. Наоборот, поскольку все умствен¬

ные акты являются функциями нервной системы, чело¬
14	/. В. Watson and W. MacDougall. The battle of behaviorism, p. 26.
15	Z. Y. Kuo. The fundamental error of the concept of purpose and

the trial and error fallacy.— «Psychological review», 1928, vol. 35,

N 5, p. 417.
49

веческое намерение и выбор... суть просто функции

нервной системы, отличной от той маленькой частички

нервной материи, которая дает направление рефлексам

насекомого» 16.
Позицию Геррика поддерживал сторонник ассоцианиз-

ма Говард Уоррен. Уже наличие дистантных рецепторов,

по его словам, дает возможность организму реагировать

па приближающийся предмет до момента физического

контакта с ним. Предвосхищение и намерение, заключает

Уоррен, являются функцией нервной системы, формирую¬

щейся в процессе филогенеза под влиянием естествен¬

ного отбора 17. Геррик и Уоррен не раскрывали, однако,

как происходит формирование содержания намерения в

ходе взаимодействия организма и среды, каким образом

окружающие объекты становятся целями поведения жи¬

вотного. Поэтому их положения могли быть истолкованы

так, что сама нервная система безотносительно к внеш¬

ней среде порождает намерение и влияет на поведение

непредсказуемым и неконтролируемым путем. Понятны

поэтому обвинения в индетерминизме, которые бихевио-

ристы адресуют защитникам понятия намерения. «Поня¬

тие намерения,— заявляет Куо,— оскверняет формулу

стимул — ответ. Бихевиоризм, как я его понимаю, не мо¬

жет быть чем-то большим, нежели наукой о механике,

имеющей дело с механическими движениями тех физиче¬

ских структур (или, согласно Вейсу, электронно-протон¬

ных агрегатов), которые биологи назвали организмами.

Формула бихевиоризма S—R непосредственно выведена

из основных принципов физики. Отсюда следует, что ни¬

какой бихевиорист, описывая поведение, не должен вы¬

двигать каких-либо предположений, которые не гармони¬

ровали бы с основными понятиями физических наук» 18.
Полностью «освободив» действующий организм от всех

психических явлений, которые могли бы опосредствовать

влияние стимулов на реакции, бихевиористы, естественно,

приходят к выводу, что всякое живое существо, в том
16	С. J. Herrick. The natural history of purpose.— «Psychological re¬

view», 1925, vol. 32, N 6, p. 423.
17	H. C. Warren. Mechanism and teleology in psychology.— «Psycho¬

logical review», 1925, vol. XXXII, p. 266.
18	Z. Y. Kuo. The fundamental error of the concept of purpose and the

trial and error fallacy.— «Psychological review», 1928, vol. 35, N 5,

p. 416.
50

числе и человек, является совершенно пассивным образо¬

ванием, лишенным активного начала. «Каждое действие

организма,— утверждает Куо,— является пассивным или,

заимствуя выражение Лёба, «вынужденным» движением,

пассивным в том смысле, что организм сам по себе не

дает начала движению, но лишь принуждается к этому

окружающими силами» 19. Такую позицию Куо претенци¬

озно назвал «пассивизмом». Тем самым отрицается про¬

цесс взаимодействия организма и среды, живое суще¬

ство превращается лишь в объект воздействий, который

сам не оказывает влияния на окружающую среду.
Взаимодействие, как один из основных принципов свя¬

зи всех явлений природы, Куо заменяет отношением воз¬

действия и претерпевания. С этой точки зрения, как

подчеркнул У. Робертс 20, выступивший с критикой взгля¬

дов Куо, следовало бы описывать химическую реакцию

соединений водорода с кислородом как воздействие во¬

дорода на кислород, считая один элемент пассивным,

а другой активным. Но даже в случае падения камня

на землю, доказывает Робертс, происходит взаимодей¬

ствие земли и камня. Не парадоксально ли отвергать

такую характеристику отношения оргапизма и среды, как

взаимодействие? В интерпретации Куо поведение вообще

теряет все характеристики, отличающие его от переме¬

щений неорганического тела. Тем самым не только лик¬

видируется психика, но и сам бихевиоризм теряет свой

специфический предмет исследования.
Между тем, со времени определения психологии как

науки о поведении различные психологи пытались ука¬

зать на качественные особенности поведения, которые от¬

личали бы его от других видов движения и подлежали

компетенции особой науки. Один из ранних представите¬

лей поведенчества, Б. Боуд, справедливо указывал, что

поведение изучается различными науками. Свойства пове¬

дения, делающие необходимой психологическую науку,

Боуд видит в обратном воздействии реакции на вызвав¬

ший ее стимул, обусловливающий дальнейший прогресс

поведения. Реакция смотрения, например, возникшая в

ответ на световой стимул, создает благоприятные условия
19	Ibidem.
20	См.: W. Н. Roberts. Some queries as to Kuo’s doctrine of passivi-

ty.— «Psychological review», 1928, vol. 35, N 6, p. 531.
51

для тонкого и дифференцированного его различения, для

актов приближения и схватывания предмета и т. д.21

Другие психологи видели своеобразие поведения в том,

что оно меняется под влиянием своих результатов. Сфор¬

мулированный Торндайком «закон эффекта» подчеркивал

значение последствий собственных действий живых су¬

ществ для судьбы их последующей деятельности.
В работах Куо и Уотсона важнейшее завершающее

звено поведения — его результат — было полностью эли¬

минировано. Свою разработку проблемы научения Уотсон

начал с борьбы против «закона эффекта», якобы нару¬

шающего принцип строгого детерминизма и приписываю¬

щего психическим состояниям активную роль в регуля¬

ции поведения, то есть утверждающего, по мнению Уот¬

сона, возможность воздействия не-материального на ма¬

териальное. «Нашей задачей,— провозглашает Уотсон,—

является борьба против идеи, что удовольствие или боль

имеют отношение к образованию навыка и что вредность

или безвредность имеют отношение к ситуации» 22.
Поведение животных в проблемных клетках Уотсон

объясняет тем, что успешное движение в отличие от без¬

успешных повторяется в каждом опыте. Повторяясь чаще

других, оно в конце концов сразу актуализируется. Эта

теория Уотсона явилась шагом назад по сравнению с

работами Торндайка, в которых поведение рассматрива¬

лось как интегративное целое, обладающее целенаправ¬

ленностью. В толковании Уотсона поведение распадается

на отдельные, не связанные друг с другом реакции, каж¬

дая из которых вызывается определенным стимулом, не

влияя на выполнение последующей.
Интерпретация поведения как совокупности рядопо¬

ложенных реакций означала решительное отрицание при¬

обретавшей все большую популярность теории проб и

ошибок. Эта теория, нередко сводившая поведение в про¬

блемных клетках лишь к отбору движений, тем не менее

строилась на положении о том, что производимые дви¬

жения связаны друг с другом как ступеньки, ведущие

к цели. Кроме того, само понятие «проб» указывает на
21	См.: В. Н. Bode. Psychology as a science of behavior — «Psycholo¬

gical review», 1914, vol. XXI, N 1, p. 46.
22	7. B. Watson. Behavior. An introduction to comparative psychology,

p. 257.
53

исходящую от живого существа инициативу, приписывает

его поведению активный характер и подразумевает неко¬

торое предвосхищение результата. Заложенное в понятии

проб признание активности живого существа Куо рас¬

сматривает как лазейку для витализма. «Если мы,— пи¬

шет он,— принимаем тот взгляд, что каждое движение

животного является пассивным и навязанным как вну-

триорганическими, так и внеорганическими стимулами,

то несомненно, что понятие проб и ошибок должно быть

отброшено» 23.
Решительно отрицает Куо и явление инсайта, поле¬

мизируя с Толманом, пытавшимся экспериментальным

путем доказать существование этого феномена24. Есте¬

ственным следствием «опустошения» организма и призна¬

ния его полной пассивности явилось положение о том,

что наследственность не играет никакой роли в форми¬

ровании поведения и что оно является целиком продук¬

том внешних воздействий. «Бихевиорист,— утверждает

Уотсон,— не находит больше данных, которые подтверж¬

дали бы существование наследственных форм поведения,

а также существование наследственных специальных спо¬

собностей (музыкальных, художественных и т. д.)»2<5.
Бихевиористы изолировали и возвели в абсолют лишь

одну сторону взаимоотношения наследственности и среды

в психологическом развитии индивида — значительное

преобразование всех наследственных предпосылок орга¬

низма в ходе его взаимодействия с окружающим миром,

неоднозначную обусловленность развития поведения на¬

следственными возможностями. Но тот факт, что окру¬

жающие влияния всегда преломляются через наследствен¬

ные возможности организма, что они актуализируют ка¬

кую-то их часть, формируют ее и тем самым создают

возможность последующим воздействиям актуализировать

одни и затормозить другие потенциальности организма,
23	Z. У. Кио. The fundamental error of the concept of purpose and

trial and error fallacy.— «Psychological review», 1928, vol. 35,

N 5, p. 423.
24	См.: E. C. Tolman and С. H. Honzik. «Insight» in rats.— «Univer¬

sity of California publications in psychology», 1930, vol. 4, p. 215.
p. 16. Z. У. Kuo. Forced movement or insight?— «University of

California publications in psychology», 1937, vol. 16, N 12, p. 170
25	Дж, В, Уотсон. Бихевиоризм. БСЭ, т. 6, Изд. 1, стр. 438.
53

не только остался за пределами анализа крайних бихе-

виористов, но и активно отрицался ими как выдумка

преформистов и виталистов. Несомненно, что ни одно по¬

ложение радикального бихевиоризма не оказало столь

сильного и длительного воздействия на психологов, как

решение проблемы наследственности. «Бихевиористиче-

ское влияние Дж. Б. Уотсона на современную психоло¬

гию было настолько сильным,— справедливо пишет К. Кон¬

нолли,— что его утверждение, будто не было реального

доказательства наследственности психических свойств,

господствовало в психологическом мышлении в продолже¬

ние почти тридцати лет» 26.
Теория исключительной роли окружения в формиро¬

вании поведения явилась одной из причин широкой экс¬

периментальной разработки проблемы наследственности и

среды, врождепного и приобретенного. В опытах над жи¬

вотными производилось многократное, из поколения в по¬

коление скрещивание особей, обладающих крайней выра¬

женностью какой-либо характеристики поведения. Сравни¬

валось развитие моно- и дизиготных близнецов, исследова¬

лись результаты воспитания каждого из тождественных

близнецов в разных средах. Во всех этих исследованиях

неизменно выявлялось важнейшее значение влияний

окружающей среды, воспитания, научения и обучения в

формировании всех стороп психики и поведения индиви¬

да. Так, например, при длительном имбридинге, то есть

браке между ближайшими родственниками, у широкого

круга индивидов формируется один и тот же генотип. Но

оказывается, что такие люди крайне чувствительны к ма¬

лейшим влияниям окружающей среды и поэтому феноти¬

пически значительно отличаются друг от друга. Таким же

образом тождественные близнецы, воспитывающиеся в раз¬

ных условиях, оказываются психологически очень разны¬

ми. Более того, даже развиваясь в одной и той же семье,

они становятся разными личностями, поскольку каждый

из них растет в различной микросреде.
В то же время исследования показали, что и наслед¬

ственные факторы играют очень существенную роль в фор¬

мировании поведения. Так, монозиготные близнецы, вос¬
26	К. Connolly. The genetics of behaviour. «New horizons in psycho¬

logy», 1966, p. 186,
54

питывающиеся в очень различных условиях и обретаю¬

щие различный психологический облик, тем не менее

оказываются тождественными в некоторых психологиче¬

ских характеристиках. Следовательно, значение генотипа

варьирует для различных психологических свойств че¬

ловека.
Далее, опыты на животных показали, что путем дли¬

тельного скрещивания особей, обладающих одной и той

же поведенческой характеристикой, можно вывести как

бы особую психологическую породу животных. Особенно

убедительны в этом отношении опыты Р. Трайона, кото¬

рому удалось создать породы «умных» и «глупых» крыс.

Степень интеллекта определялась числом ошибок в про¬

цессе нахождения пути в лабиринте 27. Выведены также

породы крыс, отличающиеся высокой п низкой эмоцио¬

нальностью 28.
Точные данные о том, насколько генетические фак¬

торы определяют разные формы поведения живых су¬

ществ и каково их взаимоотношение с влиянием среды,

может дать лишь начавшее развиваться в последние

10—15 лет новое направление в психологии — генетика

поведения. Но и те материалы, которыми располагает в

настоящее время психология, убедительно опровергают

решение бихевиористами проблемы «наследственность и

среда, врожденное и приобретенное» и выявляют диалек¬

тическую взаимообусловленность наследственных возмож¬

ностей и влияний окружения. Наследственные потенци¬

альности обусловливают избирательную чувствительность

индивида к тем или иным характеристикам среды, а эти

последние актуализируют, развивают и преобразовывают

те или иные возможности индивида, делающие его не

только чувствительным к новому кругу внешних воздей¬

ствий, но и способным активно искать и манипулиро¬

вать одними аспектами среды, избегая других.
Показательно, что свои механистические взгляды на

природу психики и поведения бихевиористы пытались

развить почти исключительно на материале исследования
27	R. С. Try on. Genetic differences in maze learning ability in rats.

In: «39-th yearbook of the national society for the study of edu¬

cation», pt I. Bloomington: Public School Publ. Co., 1940.
28	P. L. Broadhurst. Studies in psychogenetics. In: «Experiments in

personality». London, 1960.
55

животных, у которых собственно психическая деятель¬

ность в новых ситуациях вплетена в извне наблюдаемое

поведение и совершается в форме составляющих его дви¬

жений и действий. Попытки приступить к анализу чело¬

веческой психики сразу же показали несостоятельность

механистического детерминизма бихевиористов, обнажили

недостатки редукционизма и заставили признать опосред¬

ствованный характер поведения человека. Уотсон призна¬

ет, что у человека существует мышление или умствен¬

ная деятельность, которая опосредствует поведение.

Пытаясь дать мышлению бихевиористическую интерпре¬

тацию, Уотсон выдвигает, пусть в гиперболической фор¬

ме, важное и методологически плодотворное положение о

том, что умственная деятельность генетически связана с

поведением и является его производным. Еще в 1913 г.,

впервые формулируя бихевиористическое понимание пси¬

хики, Уотсон писал: «Гипотеза, что все так называемые

«высшие умственные процессы» протекают как слабые

воспроизведения первоначального мускульного акта (вклю¬

чая сюда и речь) и что они интегрированы в системы,

отвечающие в серийном порядке (по механизму ассоциа¬

ций), является, я полагаю, прочной» 29.
Генетическая связь мышления с деятельностью позво¬

ляет, по мнению Уотсона, сделать вывод о том, что зако¬

номерности умственной деятельности сходны с закономер¬

ностями поведения, а строение мышления сходно со стро¬

ением поведения. Мышление, по его словам, «не отлича¬

ется, по существу, от игры в теннис, плавания и любой

другой извне наблюдаемой деятельности за исключением

того, что оно скрыто от обычного наблюдения и в отно¬

шении своих компонентов является одновременно и более

сложным, и более сокращенным, чем это мог бы подумать

даже самый смелый из пас» 30.
Перенос на мышление бихевиористической интерпре¬

тации поведения делает, однако, непонятными значение

и роль умственной деятельности. Известно, что поведе¬

ние бихевиористы понимают лишь как ответ на стимуля¬

цию, не оказывающий обратного воздействия на вызвав-
29	/. В. Watson. Psychology as the behaviorist views it.— «Psycholo¬

gical review», 1913, vol. XX, N 2, p. 174.
30	7. B. Watson. Psychology from the standpoint of a behaviorist.

Philadelfia and London, 1924, p. 355.
56

нгае его условия, хотя, в конце концов, и ведущий к

удовлетворению потребности живого существа. Относи¬

тельно реального поведения эту функцию ответа еще

можно было бы как-то понять: выполняясь слепо и ме¬

ханически, реакция, тем не менее, вносит изменения в

окружающую среду, и эти изменения, якобы не отражаю¬

щиеся организмом, в конце концов обеспечивают удовле¬

творение его потребности. Но протекая в свернутой ин-

териоризованной форме, реакции не могут иметь прямого

приспособительного эффекта, не способны вызвать реаль¬

ного изменения в окружающих условиях. Непонятным

становятся причины и механизм возникновения таких

скрытых реакций. Логично предполагать, что умственная

деятельность функционирует как мысленное воспроизве¬

дение и оценка результатов практических действий и их

отбор. Но в таком случае и в анализ поведения должно

быть введено понятие предметного результата действий.
Уотсон начал понимать необходимость толкования по¬

ведения человека как преобразующей и созидательной

деятельности лишь в конце своего научного пути, когда

определение поведения как «интегрированных ответов му¬

скулов и желез» все чаще стало уступать место его ин¬

терпретации как организованной и целенаправленной дея¬

тельности, такой, как «постройка небоскребов, составление

плана, написание книг». В связи с этим и в определении

мышления появляется новая важная характеристика.

«Мышление,— пишет Уотсон,— есть аппарат для манипу¬

лирования миром объектов, когда они не находятся перед

органами чувств»31. Такая характеристика мышления

ставит перед бихевиористической теорией трудный вопрос

о том, в какой же форме может существовать для чело¬

века мир не воспринимаемых в данный момент объектов.

Признавая, что такой формой могут быть образы пли

представления, Уотсон, однако, истолковывает их лишь

как совокупность зрительных реакций.
Не будучи в состоянии преодолеть характерное для

психологии сознания интроспекционистское понимание

представлений, Уотсон отбрасывает вообще понятие обра¬

за как порождение идеализма и заменяет его понятием

зрительной реакции — реакции лишь рецепторного звена

зрительной системы. «Это различие между зрительной
31	/. В. Watson and W. MacDougall. The battle of behaviorism, p. 38.
57

реакцией и зрительным образом,— пишет он,— является

важным с теоретической точки зрения. В нем выражается

отличие радикального монизма от радикального дуа¬

лизма» 32.
Это толкование образа разделяет и Вейс. «Для бпхе-

виориста,— утверждает он,— образы представляют собой

лишь определенную форму имплицитного поведения, сен-

со-моторную активность специфического типа, но не не¬

физиологическую и нематериальную сущность» 33. В этих

положениях в гипертрофированном и огрубленном виде

содержится идея о том, что образ объекта отнюдь не

является его пассивным отпечатком, но возникает как

результат взаимодействия живого существа с окружаю¬

щим миром и что в формировании образа важнейшую

роль играют двигательные системы организма. Процесс

восприятия, по словам Уотсона, является определенной

деятельностью, образуемой системами условных рефлек¬

сов. Эти идеи развиваются, однако, Уотсоном и Вейсом

с позиций периферической теории, объявляющей органом

формирования образов лишь рецепторный аппарат. В этом

смысле бихевиористическая теория является полностью

рецепторной теорией восприятия, хотя в функциониро¬

вание самого рецептора она включает и взаимодействие

рецептирующих и эффекторных элементов.
Вся последующая экспериментальная разработка про¬

блемы восприятия убедительно доказала, что сетчаточ¬

ный образ и процессы, совершающиеся в рецепторе, сов¬

сем пе однозначно связаны с образом восприятия. Ре¬

цепторный образ может подвергаться почти бесконечным

изменениям и искажениям, но это не является препят¬

ствием для формирования адекватного восприятия окру¬

жающего мира. При ношении специальных очков, как

показали опыты Т. Эрисмапа и др., могут не только

меняться местами правая и левая, верхняя и нижняя

части сетчаточного образа, но одна из частей может

сокращаться, а другая расширяться; призмы могут вы¬

звать радужные ореолы и искажение красок предмета.

И тем не менее, при практическом взаимодействии с ок¬

ружающими объектами человек в таких очках восприни¬

мает мир неискаженным. Эти и многочисленные другие
32	7. В. Watson. Psychology from the standpoint..., p. 352.
33	A. IP. Weiss. A theoretical basis of human behavior, 1925, p. 311.
58

факты не могут быть объяснены с позиций рецепторной

теории, отрицающей определяющую роль аналитпко-снн-

тетической деятельности мозга в формировании восприя¬

тия и представления.
Итак, хотя Уотсон и пытается ввести в свою теорию

идеи о ненаблюдаемых извне процессах п явлениях, опо¬

средствующих видимое поведение, суть бихевпорпстиче-

ского толкования от этого не меняется. Ибо опосред¬

ствующие звенья предстают как чисто физиологические

рецепторно-эффекторные процессы.
Специфическое решение бихевиористами проблемы связи

психики и поведения — одной из ключевых методологиче¬

ских проблем психологии — определило содержание бихе-

виорнстической теории и обусловило своеобразное реше¬

ние в ней вопросов детерминации поведения, его связи с

мозгом и отношения к окружающему миру.
По своим философским основам бихевиоризм является

позитивизмом, содержащим в себе элементы естественно¬

научного материализма редукционистского типа, для ко¬

торого характерно сведение высших уровней развития

бытия к более низким. В различных бихевиористических

теориях мера редукции различна. Так, Уотсон сводит

психические явления к связям стимулов и реакций, к фи¬

зиологическим процессам, протекающим в рецепторах п

эффекторах организма, Куо — к физическим и химиче¬

ским реакциям органической материи, Вейс — к совокуп¬

ности электронов и протонов.
В интерпретации психических явлений как связи вне¬

шнего раздражения с ответной деятельностью организма

проступают две действительно фундаментальные характе¬

ристики психики — функция представительства окружаю¬

щего мира и функция регуляции поведения. Но в бихе¬

виоризме отбрасывается тот факт, что психика есть особая

форма существования явлений действительности, каче¬

ственно отличная от вызываемых объектами состояний

раздражеппя в рецепторных аппаратах. А между тем

извне наблюдаемое поведение только потому и обладает

особыми качествами, позволяющими ему стать особым

объектом психологической науки, что оно опосредствует¬

ся психическими явлениями.
59

В экспериментах бихевиористов не могли не выявить¬

ся специфические психологические закономерности пове¬

дения — законы образования различных навыков, условия

их актуализации в разных ситуациях, закономерности их

переноса п связывания друг с другом. Утверждая, что

законы поведения сводятся к законам физики, химии или

физиологии рецепторов, бцхевиористы по существу просто

приписывают физическим, химическим и рецепторно-фи¬

зиологическим процессам психические свойства. Попытки

удержаться на механистических позициях нередко поро¬

ждают противоречивые положения в их работах. Так, Куо,

полемизируя с Толманом по проблеме пнсайта, утверж¬

дал, что это явление целиком объяснимо законами фи¬

зики. По его словам, ученый, сравнивающий прямую тра¬

екторию падения камня на землю с извилистым путем

пера, не станет заключать, что камень решает свою за¬

дачу путем инсайта, а перо — путем проб и ошибок. Для

опровержения Толмана Куо провел опыты, содержание ко¬

торых в данном случае несущественно, но знаменателен

вывод, к которому приходит Куо: поведение крыс в ла¬

биринте, указывает он, полностью детерминировано часто¬

той выполнявшихся ими движений, поворотов направо

или налево. Это заключение — молчаливый отказ Куо от

физикалистского истолкования поведения, ибо закон ча¬

стоты выполняемых движений неприменим, разумеется,

к перемещениям неорганических тел и никоим образом не

может быть признан законом физики.
Внутренняя противоречивость бпхевиористических тео¬

рий проявляется также в том, что механистическое тол¬

кование психики распространяется только на объект, но

не па субъект исследования, т. е. самого эксперимен¬

татора. Так, Куо, заявляя, что «бихевиорист не имеет

необходимости в случае человеческого поведения призна¬

вать внутренний мотив» 34, что «поведение не имеет ни¬

какой цели или «намерения» 35, в то же время утверж¬

дает: «Всякие эксперименты по научению включают

намерение, но это намерение всегда принадлежит экспе¬
34	Z. Y. Кио. The fundamental error of the concept of purpose and

trial and error fallacy.— «Psychological review», 1928, vol. 35, N 5,

p. 417.
35	Z. Y. Kuo. Prolegomena to praxiology.— «Journal of psychology»,

1937, vol. 4, Half. 1, p. 14.
60

риментатору» 36. Такие оговорки оправдывают существо¬

вание интроспективной психологии.
Стремление бихевиористов при анализе поведения ог¬

раничиться лишь понятиями стимулов и реакций поро¬

ждает своеобразный агностицизм и солипсизм в вопросе
об	отношении психики к окружающему миру. Весь мир

рассматривается лишь как совокупность стимулов, а сти¬

мулы определяются лишь через вызванные ими реакции.

Получается, что человек знает только свои собственные

реакции — и ничего более. Эти тенденции к «поведенче¬

скому солипсизму» отчетливо выступили в ранних рабо¬

тах Вейса, определявшего пространство и время, окру¬

жающий мир и объекты исследования как формы пове¬

дения человека37. В то же время Вейс доказывает

возможность и необходимость не-поведенческого опреде¬

ления объективной действительности. По его словам, вся¬

кая законченная психологическая теория должна иметь в

своей основе теорию действительности, бытия, которая

указывала бы место феноменов поведения среди других

явлений материального мира. Выдвигаемое им учение о

бытии Вейс называет физическим монизмом. Суть его за¬

ключается в признании того, что мир материален, а его

конечными элементами являются электроны и протоны,

образующие системы различной степени сложности: физи¬

ческие предметы, животные, люди, племена, нации и т. д.

Чем более сложной является организация, поясняет Вейс,

тем более многообразными и своеобразными свойствами

она обладает. Поведение, по Вейсу, есть свойство живых

систем, являющееся предметом психологии.
Попытки Вейса рассмотреть поведение в системе дру¬

гих явлений материального мира привели его, в конце

концов, к резкой критике «поведенческого солппсизма»

бихевиористов, который он сам некогда проповедовал. Со-

липсистскпе позиции, согласно Вейсу, внутренне проти¬

воречивы. Заявляя, что весь мир является лишь комплек¬

сом его реакций, бихевпорист-солипсист молчаливо утвер¬

ждает существование независимого от него мира, а иначе

он должен был бы ограничиться тавтологией «комплекс

моих реакций есть комплекс моих реакций», что закры¬
36	Ibid., р. 14.
37	См.: А. P. Weiss. Behaviorism and behavior.— «Psychological re¬

view», 1924, vol. 31, N 1, p. 40.
61

вает путь для объективного экспериментального исследо¬

вания поведения.
В отличие от Вейса Хантер и Куо, выступая с пози¬

тивистских позиций, отрицают необходимость для ученого

решать «метафизические» вопросы п делают прямые ус¬

тупки идеализму. «Это верно,— пишет Хантер,— что бп-

хевиористы, позволяя себе удовольствие заниматься мета¬

физикой, обычно защищают взгляд материалистического

монизма, но они могли бы защищать и психический мо¬

низм, так как в монизме нет существенного различия

между обоими» 38. Сходные высказывания появляются в

одной из позднейших работ Куо, в которой он заявляет,

что праксиолог совершенно не интересуется вопросом о

том, должно ли быть дано конечное объясненпе физиче¬

ского мира в терминах классической концепции материи,

современной ядерной физики или даже некоторых пси¬

хических элементов 39.
Против подобного рода уступок идеализму выступил

Вейс. Он вскрывает непоследовательность и эклектизм

представителей психического монизма, которые, объявив

мир комплексом ощущений, в то же время постулируют

существование материальной системы органов чувств,

нейронов, эффекторов.
Определяя психический монизм как солипсизм, Вейс

вскрывает его полную неадекватность реальной жизни че¬

ловека. Всякая попытка руководствоваться солипсистскп-

ми установками привела бы к гибели человека. «Любой

индивид,— пишет Вейс,— который действовал бы так, как

если бы не было никакого внешнего мира или который

отвечал бы таким образом, как если бы его действия

имели источником его же собственную сенсо-моторпую

систему (т. е. без внешних стимулов), не смог бы вы¬

жить в борьбе за существование» 40.
Как бы, однако, ни пытались сами бихевиористы ис¬

править те или иные методологические просчеты своей

теории, они оставались в ее границах, в рамках сведе¬

ния психики к видимым или скрытым эффекторным ре¬
38	W. S. Hunter. Anthroponomy and psychology. In: «Psychologies of

1930». Worcester, Massachusetts, 1930, p. 299.
39	Z. Y. Kuo. Prolegomena to praxiology.— «Journal of psychology»,

1937, vol. 4, Half 1, p. 6.
40	A. P. Weiss. Solipsism in psychology.— «Psychological review»,

1931, vol. 38, N 6, p. 479.
62

акциям, не обладающим внутренней связностью и цело¬

стностью, поскольку в характеристику поведения не вхо¬

дила ни его цель, ни результат. Бихевиористы оказа¬

лись также неспособными раскрыть социальный характер

поведения человека, выявить те качественно новые фор¬

мы поведения, которые детерминируются социальной жиз¬

нью человека. Действительно, если все поведение разла¬

гается на отдельные связи стимула и реакции, исчезает

качество ведущей формы деятельности человека — его

трудовая, созидательная деятельность. Все отличие чело¬

века от животдых бихевиористы сводят к речевым его

реакциям, вызываемым стимулами, которые исходят от

других людей. «Главное различие между поведением жи¬

вотных и человека,— пишет Уотсон,— проистекает из спо¬

собности человека образовывать речевые навыки» 41. Овла¬

дение речью есть всегда освоение общественно вырабо¬

танных значений слов, результатов материального и ду¬

ховного производства человечества, сформированных об¬

ществом способов классификации явлений окружающего

мира. Речь представляет собой также способ интериориза-

ции, введения во внутренний план умственной деятельно¬

сти индивида социального взаимодействия, обеспечиваю¬

щего появление нового способа организации психики че¬

ловека, его отпошения к самому себе как к другому,

возникновение произвольности его психических процес¬

сов. Для бихевпористов же речь — это чисто индивиду¬

альные речевые реакции — речедвигательные «знаки» сти¬

мулов. Она толкуется только как своеобразное биологиче¬

ское свойство человека, но не как следствие и условие

его общественно-исторического способа существования.

Критикуя натуралистический подход к психике и поведе¬

нию, JI. С. Выготский один из главных методологиче¬

ских пороков бихевиоризма видит в том, что его сторон¬

ники рассматривают «словесные стимулы и реакции —

речь исключительно с природной стороны, как обычный

сенсорный раздражитель» 41а.
Значения слов, по существу, ограничиваются содер¬

жанием двигательных операций и не выходят за пределы
41	/. В. Watson. The unverbalized in human behavior.— «Psychologi¬

cal review», 1924, vol. 31, N 4, p. 279.
41а Л. С. Выготский. Развитие высших психических функций. М.,

1960, стр. 76.
63

индивидуального опыта. «Согласно Уотсону,— пишет

М. Г. Ярошевский,— слово — это речевая реакция, кото¬

рая замещает предмет (или ситуацию) по принципу ус¬

ловного рефлекса. Но ведь сам предмет, с точки зрения

бихевиориста, исчерпывается мышечными операциями,

которые индивид способен с ним произвести. Иначе го¬

воря, речь не может вывести за пределы двигательного

опыта, которым бихевиоризм и ограничил зону познания.

Хотя и предполагалось, что первичным является открытое

речевое поведение, обращенное к другим лицам и лишь

затем переходящее во внутреннюю речь, это утверждение

лишь по видимости «социализировало» интеллект, ибо

основой коммуникации оставались непосредственные ре¬

чевые сигналы, а не язык как общественно-историческая

система, определяющая их структуру и значение»416.
Среди бихевиористов лишь Вейс, предприняв обшир¬

ное исследование поведения новорожденных, выступил с

доказательством, что сама природа ребенка социальна и

что все поведение ребенка формируется под регулирую¬

щим и дифференцирующим воздействием социального ок¬

ружения 42. Но этот тезис в контексте его теории пред¬

стает лишь как признание того, что социальное окруже¬

ние служит фактором отбора определенных реакций, но

отнюдь не вносит новый принцип организации поведения.
Сама структура бихевиористпческих теорий с крайне

ограниченным числом попятий, сводящих психическую

жизнь к элементарным формам движения материи, не

дает возможности для раскрытия качественного своеоб¬

разия психики и поведения человека. В рамках формулы

стимул — реакция невозможно выразить такие характери¬

стики человеческой психики, как обусловленность обще¬

ством строения его сознания, иерархическая организация

его целей и мотивов, произвольное овладение собствен¬

ным поведением и психическими процессами и т. д. В ре¬

зультате резко сузилась проблематика психологических

исследований. Прекратилась разработка вопросов восприя¬

тия и мышления — классических проблем психологии.

В рамках бихевиоризма не оказалось места проблеме мо-
416 М. Г. Ярошевский. Психология в XX столетии. М., 1971, стр. 145.
42	См.: А. P. Weiss. The measurement of infant behavior.— «Psycho¬

logical review», 1929, vol. 36, N 6, p. 457; Он же. The biosocial

standpoint in psychology. In: «Psychologies of 1930». Worcester —

London, p. 302.

тивации, начавшей все больше занимать умы психологов

под влиянием работ невропатологов и психиатров. Иссле¬

довалась лишь проблема навыков и то применительно

к наиболее элементарным формам поведения. И тем не

менее бихевиористские теории продолжительное время

пользовались популярностью. «Их материалистическая

философия,— пишет Дж. Миллер, анализируя причины

широкого распространения бихевиоризма,— в 20-е годы

оказалась полезным противоядием против субъективной

перебранки интроспекционистов»43. Казалось, что пози¬

тивные результаты их экспериментальных исследований

действительно доказывают возможность изучать поведение

безотносительно к психике. Эта иллюзия объяснялась тем,

что любой поведенческий акт является единством испол¬

нительных внешних и регулирующе-побудительных пси¬

хических звеньев. Как бы искаженно ни истолковывали

бихевиористы поведение, в своих экспериментах они вы¬

являли закономерности психических явлений. Раскры¬

вая секрет долговечности бихевиоризма, существующего и

в настоящее время, М. Полапьи справедливо пишет, что

бихевиоризм преуспел до некоторой степени в утверж¬

дении невозможного потому лишь, что изолируемые его

представителями действия являются неотъемлемой частью

психической организации. Даже простейшие формы науче¬

ния, исследуемые бихевиористами, продолжает Поланьи,

могут описываться в объективистских терминах «только

потому, что в их значение молчаливо включаются ум¬

ственные явления» 44.
Если применительно к элементарным формам поведе¬

ния бихевиористы могли ограничиваться молчаливым до¬

пущением опосредствующих и регулирующих психиче¬

ских звеньев, то более сложные формы поведения, осо¬

бенно, деятельность человека, требовали открытого при¬

знания психических процессов, перерабатывающих и пре¬

ломляющих внешние воздействия.
43	G. A. Miller. Thinking, cognition and learning. In: «The behavioral

sciences today». Ed. by B. Berelson. N. Y., Evanston and London,

1964, p. 141.
44	M. Polanyi. Logic and psychology.- «American psychologist», 1968,

vol. 23, N 1, p. 35.
3	JI И Анцыферова	65

Глава III
КОНЦЕПЦИИ ОПОСРЕДСТВОВАННОЙ ДЕТЕРМИНАЦИИ

ПОВЕДЕНИЯ
Проблема промежуточных переменных
Уже в 20-е годы некоторые представители бихевиоризма

начали говорить о необходимости создания более сложных

моделей поведения, которые включали бы понятия опо¬

средствующих видимое поведение звеньев. Подчеркива¬

лось, однако, что эти звенья должны получить радикаль¬

но отличную от интроспекционизма интерпретацию и не

толковаться как замкнутый в себе мир сознания. Необ¬

ходимо преодолеть, подчеркивает, например, У. Хантер,

один из главных недостатков традиционной психологии—

«негенетическую точку зрения, которая определяет суть

природы человека в терминах «сознания», понимаемого

на философском языке как отдельный аспект существо¬

вания» 1. Доказывая, что явления, опосредствующие извне

наблюдаемое поведение, представляют собой интегратив¬

ную часть целостного поведения, Хантер выдвинул тео¬

рию символических процессов, посредством которых объ¬

ективная ситуация включается в поведенческую систему

индивида. Эти символические процессы он рассматривает

как речевые реакции (LR) человека на собственные сен¬

сорные процессы (SP).
«Необратимое отношение SP — LR,— заключает он,—

и есть явление, называемое «сознанием» 2. Именно функ¬

ционирование символических процессов придает, согласно

Хантеру, целенаправленный характер поведению и слу¬

жит «основой намерения» 3.
Все более укореняющееся убеждение в опосредство¬

ванном характере поведения и стремление раскрыть фор-
1	W. S. Hunter. The subject’s report.— «Psychological review», 1925,

vol. XXXII, N 2, p. 169.
2	W. S. Hunter. The problem of consciousness.— «Psychological re¬

view», 1924, vol. 31, N 1, p. 11.
3	W. S. Hunter. The symbolic process.— «Psychological review»,

1924, vol. 31, N 6, p. 478.
66

мироваиие его промежуточных центральных звеньев при¬

вело к Totay, что представители поведенческой психоло¬

гии все чаще стали обращаться к учению И. П. Павлова

о высшей нервной деятельности. Метод условных рефлек¬

сов начинает все шире применяться для исследования

разных форм поведения. Можно было бы предполагать,

что проникновение павловского учения в теорию бихеви¬

оризма вызовет значительные сдвиги в его методологии,

ослабит позиции механистического детерминизма, победит

антифизпологизм. Ведь учение Павлова включало работу

мозга в целостный процесс взаимодействия организма с

миром и давало способ объективного исследования фор¬

мирования центральных звеньев поведения. Однако каче¬

ственных изменений в методологии бихевиоризма не про¬

изошло, хотя в работах Уотсона была сделана попытка

осмыслить связь нейрофизиологии и психологии как обра¬

зующую основу для раскрытия опосредствованности по¬

ведения.
Уотсон справедливо подчеркивает качественное отли¬

чие павловского подхода к деятельности мозга от не-пав-

ловской физиологии, которая пыталась изучить протека¬

ние мозговых процессов, не связывая их с поведением.

Павлов и Бехтерев, по словам Уотсона, стали изучать

физиологические механизмы целостных актов поведения.

Такая физиология, заключает Уотсон, является ближай¬

шим другом психологии среди биологических наук, ибо

их области исследования частично совпадают. Теперь

Уотсон отступает от своего взгляда на мозг лишь как

на механизм, перебрасывающий возбуждение от рецепто¬

ров к эффекторам п признает возможность сложного вза¬

имодействия мозговых процессов, приводящего к «корот¬

кому замыканию» в центральной нервной системе 4.
Однако принятию бихевнористами павловской теории

деятельности мозга воспрепятствовал ряд обстоятельсав.

Одним из них было возникновение в 20-е годы нескольких

теорий деятельности мозга. Интересные эксперименты

К. Лешли по наблюдению за поведением животных после

экстирпации у них различных участков мозга доказывали

несостоятельность психоморфологических теорий, узко ло-

кализационных взглядов на психику и поведение. Однако
4	/. В. Watson. Psychology from the standpoint of a behaviorist,

Ch. VIII.
3*
67

Лешли интерпретировал свои опыты в Смысле отрицания

всякого значения дифференциации анатомического субст¬

рата для сложных форм поведения. С этой точки зрения

Лешли начал доказывать неверность павловского учения

о высшей нервной деятельности, якобы исходящего из

предположения о статической, косной связи условных

рефлексов с определенными морфологическими образова¬

ниями в Ъюзгу.
Другая гипотеза относительно работы мозга, сходная

с теорией Лешли, была выдвинута основоположником

гештальт-психологии В. Келером, который, по-существу,

оторвал и психику, и мозговые процессы от поведения

индивида. Рассматривая кору мозга как однородную жид¬

кую электролитическую массу, Келер утверждал, что ана¬

томическая структура мозга не имеет никакого отноше¬

ния к психической деятельности. Этой последней изоморф¬

ны якобы лишь системы электрических полей, подчи¬

няющиеся чисто физическим законам, в частпости зако¬

ну перехода физических систем в состояние равновесия.
Существование столь различных теорий деятельности

мозга породило весьма скептическое отношение предста¬

вителей поведенчества к физиологическим гипотезам. Са¬

ма же физиология не располагала еще своими специфиче¬

скими способами проверки гипотез, выдвинутых путем

анализа поведения и психической деятельности.
Отрицательное отношение к теориям работы мозга обус¬

ловлено было и тем обстоятельством, что некоторые их

представители пытались все объяснение поведения пере¬

нести в мозг. Так Келер пытался объяснить динамикой

электрофизических мозговых процессов закономерности

восприятия, мышления, интеллектуального поведения.

В таком же смысле можно интерпретировать и многие по¬

ложения Лешли. «Без физиологии,— писал, например,

он,— бихевиоризм может мало продвинуться, потому что

его объяснительные принципы являются физиологически¬

ми, и иикакой резкой грани между двумя науками прове¬

сти нельзя».5 Констатируя склонность к «физиологическо¬

му детерминизму» многих психологов на рубеже 30-х го¬

дов, Лешли пишет: «Тенденция искать все причинные от¬
5	К. S. Lashley. The behavioristic interpretation of consciousness.—

«Psychological review», 1923, vol. 30, N 4, p. 349.
68

ношения поведения в мозговых процессах является харак¬

терной для нового развития психологии в Америке»6.
Объяснение поведения физиологическими процессами

есть лишь один из видов объяснения, не отрицающий,

но предполагающий раскрытие детерминации поведения

окружающими условиями. Истолковывая эти объяснения

как взаимоисключающие, представители современного ра¬

дикального бихевиоризма начали в 30-х годах текущего

века развивать тезис о том, что теория поведения не

должна выходить за пределы явлений поведения и вклю¬

чать в их объяснение закономерности высшей нервной

деятельности. По мнению Скиннера, апелляция к физио¬

логическим процессам мозга нарушает принцип детерми¬

низма, поскольку она якобы исходит из убеждения в том,

что не внешние воздействия, а физиологические системы

мозга являются конечными причинами поведения и лишь

они упорядочивают хаотическое по своей сущности поведе¬

ние. «Эта разновидность физиологического гомункул юса,

который постулируется как контролирующая сила,—за¬

ключает Скиннер,— имеет несомненное сходство с умст¬

венными или духовными гомункулюсами более старых си¬

стем» 7. Возможность того, что физиологические системы

отнюдь не являются автономными и автохтонными состоя¬

ниями мозга, что они сами формируются в процессе пове¬

дения, попросту не рассматривается Скиннером.
Антифизиологические позиции подкреплялись также

методологией позитивистского эмпиризма, распространен¬

ного среди части представителей поведенческой психоло¬

гии и нашедшего наиболее яркое выражение в концепции

«смежностного обусловливания», предложенной Э. Газ-

рп. Принимая павловскую классификацию явлений пове¬

дения, он отвергает попытки привлечь для объяснения

поведения любые «ненаблюдаемые детерминанты», то есть

психические или физиологические явления, опосредствую¬

щие воздействие на поведение внешних условий. Отвергая

павловскую теорию деятельности мозга, Газри заявляет,

что объяснение поведения в терминах физиологических

свойств мозга непроверяемо и бесполезно для предсказа¬

ния поведения. Считая невозможным говорить об опосред¬
6	«The Neuropsychology of Lashley. Selected papers of K. S. Lash-

ley.» New York — Toronto — London, I960, p. 191.
7	B. F. Skinner. The behavior of organisms. N. Y., 1938, p. 418.

ствовании поведения восприятиями, знаниями или идея¬

ми, Газри утверждает, что законы науки лишь «описывают

наблюдаемые условия, при которых имеют место опре¬

деленные классы явлении» 8. Естественно, что отрицание

необходимости учета внутренних условий в детерминации

поведения при наличии фактов высокой вариативности по¬

ведения в одних и тех же условиях приводит Газри к

выводу, что в науке о поведении не может быть точных

законов. «Мы можем,— пишет он,— приписывать отдель¬

ным явлениям лишь вероятность, и эта вероятность очень

незначительна» 9. Независимость психологии от физиоло¬

гии в 20—30-е годы отстаивалась, как справедливо заме¬

чает Е. Хилгард, так же пылко, как несколькими десяти¬

летиями ранее — от философии 10.
Отказываясь выражать в физиологических терминах

явления, опосредствующие поведение, представители би¬

хевиоризма в то же время все острее чувствовали необ¬

ходимость учитывать в своих теориях те внутренние усло¬

вия организма, через которые преломлялись внешние воз¬

действия, прежде чем выразиться в извне наблюдаемом

поведении. Эксперименты представителей гештальт-пси-

хологии убедительно доказали существование «инсайта»,

то есть внезапного усмотрения существенных отношений

между частями проблемной ситуации, которое не могло

быть объяснено бихевиористической теорией. Позиции ра¬

дикального поведенчества все чаще стали подвергаться кри¬

тике. Психологи доказывают, что поведение индивида оп¬

ределяется не стимулами самими по себе, но значением,

которое ситуация имеет для организма. Механистический

же бихевиоризм, по словам одного из критиков, Курта Ро-

зенау, не может иметь дела со значением, не являющимся

механистической категорией и.
Учитель Уотсона Найт Данлэп выступил с призывом

отказаться от формулы стимул — ответ. Указывая, что би¬

хевиоризм раздробил все поведение на ряд не связанных

друг с другом реакций, Данлэп подчеркивает интегратив¬
8	Е. R. Guthrie. The psychology of learning. New York — London,

1935, p. 187.
9	Ibid., p. 11.
10	См.: E. R. Hilgard. Psychology: its present interests. In: «The be¬

havioral sciences today», p. 38.
11	C. Rosenow. The problem of meaning in behaviorism.— «American

journal of psychology», 1925, vol. XXXVI, N 2.
70

ный характер поведения. «Научная психология,— пишет

он,— отбросила старую стимульно-ответную точку зрения

и в качестве главного процесса признает интеграцию» 12.
В эти годы выдвигается ряд теорий сознания, интер¬

претирующих его как интериоризованную систему речевых

действий 13. В атмосфере критики механистического де¬

терминизма издание на английском языке трудов

И. П. Павлова под названием «Условные рефлексы» (1927)

существенным образом повлияло на преобразование бихе¬

виористской концепции и формирование теорий опосред¬

ствованной детерминации поведения. Именно на основе

рефлекторной концепции деятельности мозга можно было

преодолеть физиологический детерминизм, поскольку пав¬

ловское учение по самой своей сути было построено на

идее опосредствованной детерминации извне наблюдаемо¬

го поведения. Оно доказывало, что влияния окружающей

среды преломляются сложной системой временных свя¬

зей — явлений одновременно физиологических и психи¬

ческих, которые, в свою % очередь, аккумулируют опыт

прошлых встреч организма с окружающим миром.
Идея опосредствованной детерминации отвечала воз¬

никшей внутри бихевиористского направления потребно¬

сти учитывать внутренние условия действующего суще¬

ства. Трудность заключалась в выборе и определении

содержания понятий, относящихся к таким внутренним

условиям. Значительная часть новых представителей по-

веденчества, пытавшихся преобразовать радикально би¬

хевиористские позиции, заимствовала термины из павлов¬

ского учения. Однако, включенные в систему поведен-

чества, они потеряли свое точное значение.
Другие необихевиористы, представители так называе¬

мой «когнитивной» теории, попытались использовать для

обозначения опосредствующих звеньев поведения понятая,

заимствованные из словаря традиционной психологии и

имеющие отношение к протеканию поведенческого акта —

цель, намерение, ожидание, знание и т. д. Однако их

содержание в контексте теории требовало уточнения. Тем

самым перед необихевиорпстами встала задача дать науч¬
12	К. Dunlap. Response psychology. In: «Psychologies of 1930».

Ed. by K. Murchison, p. 312.
13	7. F. Markey. The place of language habits in a behavioristic

explanation of consciousness.— «Psychological review», 1925, vol.

XXXII.
71

ное определение понятий, которые выражали бы внутрен¬

ние условия поведения. В своих поисках способов их

определения некоторые необихевиористы обратились к

методологии логического позитивизма и операционализма.

Эти философские направления оформились в конце 20-х

годов как попытка ответить на проблемы научной мето¬

дологии, поставленные достижениями естественных наук.
Свою задачу неопозитивисты видели в выработке кри¬

териев точного определения научных понятий, в устране¬

нии из науки понятий, не имеющих научного значения,

а также псевдопроблем. Пытаясь решить эту действи¬

тельно важнейшую задачу науки, представители опера¬

ционализма, как известно, свели все научные понятия

к системе экспериментальных операций, производимых

ученым, исследующим свой объект. Во многие хрестома¬

тии по философии XX в., изданные за рубежом, вошло

положение П. Бриджмена о том, что «понятие является

синонимом соответствующей системы операций». Такое

отождествление понятий с операциями экспериментатора

означало устранение из содержания понятий объективной

действительности. Различные качества перестают быть

свойствами изучаемого объекта и становятся свойствами

действий исследователя. Понятие из обобщенного отраже¬

ния различных сторон объективной действительности пре¬

вращается в отражение собственных операций ученого.

Применяя методы логического анализа к психологии, нео¬

позитивисты провозгласили, что научная психология мо¬

жет оперировать лишь положениями, содержащими пове¬

денческие понятия. Такого рода позиции получили назва¬

ние логического бихевиоризма. Согласно Карнапу, напри¬

мер, понятие «восприятия» полностью исчерпывается

кругом тех поведенческих реакций, которые вызываются

у человека физическими раздражителями14. Сходство

крайних вариантов поведенчества с логическим «физика-

лизмом» подчеркивал Нейрат: «Высказанные здесь поло¬

жения,— писал он о своей теории,— теснее всего связаны

с бихевиористической позицией» 15.
Действительно, методология бихевиоризма имела не¬

мало общего с позициями операционализма и логического
14	R. Carnap. Die physicalische Sprache als Universalsprache der

Wissenschaft.— «Erkenntnis», 1931, Bd. 2, Heft 5—6.
15	0. Neurath.— «Soziologie im Physikalismus.— «Erkenntnis», 1931,

Bd. 2, Heft 5-6, S. 404.
72

позитивизма. Поведенческий солипсизм бихевиористов не¬

посредственно смыкается с операционализмом. Некоторые

же тезисы логического позитивизма — применительно к

анализу поведения — были предвосхищены представите¬

лями поведенчества, в частности Лешлп. Пытаясь раз¬

вить философию науки, Лешли утверждал, что ученому

следует избегать заключений относительно природы «ко¬

нечной реальности» и ограничиваться логическим и ма¬

тематическим описанием своего опыта. Он должен поль¬

зоваться языком фпзпки, понятиями физической науки,

не задаваясь вопросом о том, к какой реальности они

относятся. По мнению Лешли, важно лишь то, что они

отвечают «феноменам», составляющим единственную ре¬

альность ученого. «Дайте мне постулаты физических

наук,— писал Лешли,— и я смогу показать вам, как фе¬

номены ума могут возникнуть в системе, которая не

имеет других атрибутов, кроме тех, которые физик при¬

писывает своему феноменальному миру» 16.
К методологии неопозитивизма и обратилась значи¬

тельная часть необихевпорйстов в своих попытках ввести

в поведенческук^ теорию и определить понятия опосред¬

ствующих поведение процессов. Обозначив эти последние

термином «промежуточные переменные», некоторые нео-

бихевиористы заявили, что такие переменные либо яв¬

ляются чисто логическими конструкциями ученого, либо

исчерпываются «экспериментальными операциями». По

словам Э. Толмана, промежуточные переменные «должны

быть целиком определены операционно, то есть в терми¬

нах фактически существующих экспериментальных опе¬

раций, которые определяют их наличие или отсутствие

и их отношение к контролирующим независимым пере¬

менным и к конечному зависимому поведению» 17. Сход¬

ное определение дает К. Спенс: «Единственные значе¬

ния,— пишет он,— которые в настоящее время имеют эти

теоретические промежуточные построения, даны уравне¬

ниями, которые связывают их с определенными экспе¬

риментальными переменными: измерениями окружения,

с одной стороны, с измерениями поведения — с другой.
16	К. S. Lashley.'The behavioristic interpretation of consciousness.—

«Psychological review», 1923, vol. 30, N 4, p. 246.
17	E. Tolman. The intervening variable. In: «Psychological theory».

N. Y., 1958, p. 101.
73

Такие уравнения образуют определение этих терми¬

нов» 18.
Неопозитивизм, требуя определения промежуточных

переменных через поведение, не дает, однако, никаких

средств для определения самого поведения. Он не ука¬

зывает, какие черты, свойства или «измерения» поведения

следует выделить, как анализировать само поведение. Эта

неопределепность и породила широкие различия между

необихевиористическими теориями. Такие необихевиори-

сты, как К. Халл и его ученик Спенс, использовали

для анализа поведения ряд понятий павловского учения.

Представители же необихевиоризма, принадлежащие к

школе Э. Толмана, выбрали психологическую систему по¬

нятий.
Согласно Толману, поведение имеет характеристики

целенаправленности, в нем заложено намерение, оно на¬

целено на будущее явление, которое должно возникнуть

как следствие определенных действий организма. Вводя,

таким образом, понятие намерения и ожидания, Толман,

однако, пытается дать им чисто операционалистическое

содержание и тем самым попросту отождествляет их со¬

держание с извне наблюдаемыми действиями индивида.

Намерение, например, определяется Толманом как такое

поведение, которое возникает как бы спонтанно, имеет

вариабельный характер и продолжается до тех пор, пока

оно не вызовет определенного изменения ситуации. Иначе

говоря, индикаторы намерения отождествляются с самим

намерением. И в то же время, вступая в противоречие

с позициями операционализма, Толман утверждает, что на¬

мерение является фактором, детерминирующим поведение.

Детерминирующее, тем самым, отождествляется с детер¬

минируемым.
В отличиь от Толмана некоторые представители тео¬

рий «обусловливания» попытались дать определение с точ¬

ки зрения бихевиоризма понятиям, введенным павловским

учением. Согласно Скиннеру, например, понятия условно¬

го рефлекса, потребности, подкрепления, угашения и т. п.

могут иметь значение, лишь будучи определены в терми¬

нах экспериментальных операций или процессов наблюде¬

ния. «Рефлекс,— пишет он,— не есть дуга, побуждение —
18	К. W. Spence. The postulates and methods of «behaviorism».—

«Psychological review», 1948, vol. 55, N 2, p. 74—75.
74

не состояние центра, угашенне — не истощение физиоло¬

гической субстанции или состояния. Подобного рода тер¬

мины используются просто для того, чтобы связать груп¬

пы наблюдений...» 19.
Однако неопозитивистская методология принимается

отнюдь не всеми представителями необихевиоризма. Одни

из них прямо заявляют, что только материалистическая

методология может обеспечить построение научной теории

поведения. Другие, делая уступки неопозитивизму, пыта¬

ются, тем не менее реализовать позиции естественнона¬

учного материализма. Наиболее характерной фигурой среди

последних является К. Халл 20. Ведущим представителем

первых — его ученик Осгуд. Теории этих необихевиори-

стов представляют собой попытку развить идею много¬

кратной опосредствованности поведения внутренними ква-

зипсихологическими условиями, которые сами в своей зна¬

чительной части формируются в процессе поведения. Свою

задачу Халл и Осгуд видят в том, чтобы преодолеть как

идеалистические взгляды на психику человека, так и уп¬

рощенную трактовку поведения бихевиоризмом21.
Пытаясь вначале найти операционалистическое опре¬

деление понятий промежуточных переменных, Халл, од¬

нако, скоро обнаружил основной порок операционализма,

а именно то, что акцент на операции ведет к исчезнове¬

нию объекта исследования. Подчеркивание «операций,
19	В. F. Skinner. The b^liavior of organisms, p. 44.
20	Кларк Халл (1884—1952) окончил Мичиганский университет; его

докторская диссертация была посвящена закономерностям обра¬

зования понятий. Читал курс медицинской и экспериментальной

психологии, а также тестологии в Вюсконсинском университете.

С 1929 г. К. Халл приступил к работе в Институте психологии

Йельского университета, на базе которого был вскоре создан

Институт отношений между людьми, теоретической основой ко¬

торого стала гипотетико-дедуктивная система Халла. Основные

работы Халла: «Ум, механицизм и адаптивное поведение» («Пси¬

хологическое обозрение», 1937, vol. 44, N 1), «Принципы поведе¬

ния» (1943), «Основы поведения» (1951), «Поведенческая систе¬

ма» (1952).
21	См.: С. L. Hull. Knowledge and purpose as habit mechanisms.—

«Psychological review», 1930, vol. 37, N 6, p. 511. Как писал

К. Халл, «никакие теоретики не были, быть может, более наив¬

ными в своих попытках построения системы, чем те, которые в

принципах стимула — ответа искали главное объяснение форм

поведения, обычно называемых умственными» (С. L. Hull. Simple

trial-and-error learning: a study in psychological theory.— «Psy¬

chological review», 1930, vol. 37, p. 242).
75

которые являются лишь средством, при помощи которого

становится возможным наблюдение и измерение, о кото¬

рых идет речь,— пишет Халл, критикуя методологию

Бриджмена,— привело многих психологов к ошибочному

принятию средств за цель... В то время как наблюдения

должны рассматриваться в контексте делающих их воз¬

можными операций, центральным фактором в ситуации

является то, что наблюдается» 22.
В отличие от логических позитивистов Халл доказыва¬

ет, что научная теория, ее постулаты, теоремы, гипотезы

являются отнюдь не чисто логическими кострукциями и

не просто эвристическими приемами исследователя, но

специфическим обобщенным способом выражения дейст¬

вительной природы объекта изучения. «Постулаты теоре¬

тической системы,— пишет Халл,— если они правильны,

являются предполагаемыми естественными законами» 23.

Понятие закона Халл защищает в дискуссии с различны¬

ми представителями «философии науки», утверждающими,

что в природе вообще нет законов, а существуют лишь

вероятностные связи явлений (Брунсвик). Тот факт, до¬

казывает Халл, что еще никому не удалось с абсолютной

точностью предсказать поведение, указывает лишь на

трудность точного определения всех действующих усло¬

вий. Но изолируя и вычленяя их с наиболее возможной

полнотой, ученый все точнее познает закономерные свя¬

зи явлений, их детерминацию 24.
Халл предполагает, что закономерные, познаваемые

отношения существуют как между различными промежу¬

точными переменными, так и между их системой, с одной

стороны, поведением и окружающей средой — с другой.

Халл, однако, предупреждает, что не существует одно¬

значных связей между той или иной промежуточной пере¬

менной и наблюдаемым извне поведением; одно и то же

опосредствующее звено проявляется в различных харак¬

теристиках поведенческого акта, и одна и та же реакция

может быть выражением разных промежуточных перемен¬

ных. Этот факт и создает, по словам Халла, иллюзию
22	С. L. Hull. Principles of behavior. New York — London, 1943, p. 30.

2Я С. L. Hull. a. o. Mathematico — deductive theory of rote learning.
New Haven — London, 1940, p. 2.
24	C. L. Hull. The problem of intervening variables in molar behavior

theory.— «Psychological review», 1943, vol. 50, N 3, p. 273.
76

«спонтанности» и недетерминированности поведения, яко¬

бы управляемого особой свободной силой.
В поисках теории, которая могла бы помочь опреде¬

лить природу промежуточных переменных, Халл обратил¬

ся к павловскому учению, которое оказало сильное влия¬

ние на формирование его концепции. «На развитие моих

теоретических взглядов,— пишет Халл,— оказал влияние

тот факт, что Уотсон рано ухватился за павловскую ра¬

боту по условным рефлексам, представляющую собой

фундамент новой объективной науки. В 1927—28 гг. стал

доступным перевод павловских «Условных рефлексов»,

сделанный Анрепом, и я сразу начал интенсивно его изу¬

чать» 25. Халл, однако, отказался использовать в своей

теории положения Павлова о взаимодействии в коре моз¬

га физиологических процессов, хотя и назвал их «правдо¬

подобными теоретическими построениями».
Выступая как представитель психологической науки,

Халл, конечно, вправе был оставаться в границах чисто

психологического анализа и придавать своим промежу¬

точным переменным психологическое значение. Но в том-

то и дело, что Халл не доходит до уровня психологиче¬

ского анализа и в то же время считает преждевремен¬

ным привлекать данные о физиологических процессах в

коре мозга. В результате многие его промежуточные

переменные обозначают процессы, совершающиеся в ре¬

цепторах и эффекторах, но парадоксальным образом на¬

деляются Халлом психологическими свойствами.
Регулирующие звенья поведения распадаются в тео¬

рии Халла на мотивационно-побудительные и направляю¬

щие. К первым оросятся различные побуждения. Состав

вторых указывает на последовательные этапы и условия

преобразования внешних воздействий до их выражения

в видимых действиях. Среди направляющих центральное

место занимает понятие «навыка», обозначаемое знаком

SHR и занимающее в теории Халла, по его словам, то же

место, что и понятие электронов, протонов и других

элементарных частиц в физике; все они обозначают неко¬

торые внутренние состояния объекта, объясняющие не¬

посредственно наблюдаемые явления. Отступая от позити¬

вистской методологии ранних бихевиористов, Халл опре¬
25	С. L. Hull. In: «А history of psychology in autobiography», 1952,
vol. IV, p. 154.
77

деляет навык как «ненаблюдаемую сущность»26, как

«невидимое условие нервной системы», которое «суще¬

ствует реально как в том случае, когда он не опосред¬

ствует действие, так и тогда, когда привычное действие

проявляется; навыкп, на которых основано плаванье, су¬

ществуют, когда человек танцует на полу» 27.
Формирование навыков, согласно Халлу, полностью

подчиняется законам образования условных рефлексов:

навык не может образоваться без соответствующего под¬

крепления; сила навыка зависит от частоты и количества

подкреплений; навык проходит стадии генерализации и

дифференциации, он угасает, но не исчезает при отсут¬

ствии подкрепления и может через некоторое время вос¬

становиться. Навык, согласно Халлу, непосредственно не

связан с поведенческими реакциями и всего далее отсто¬

ит от них в иерархии других опосредствующих образова¬

ний. Между навыком и реакциями Халл помещает проме¬

жуточную переменную второго порядка — эффективный

потенциал реакции, который складывается из определен¬

ного навыка и потребности, актуализирующей его и со¬

общающей ему определенный заряд возбуждения. Но и

эта переменная непосредственно не выражается, опосред¬

ствуясь действительным потенциалом реакции, который

представляет собой алгебраическую сумму эффективного

потенциала (или потенциала возбуждения) и всех дейст¬

вующих в момент реакции форм торможения.
В отличие от ранних бихевиористов Халл признает

связность поведения, которая обеспечивается, по его мне¬

нию, целенаправленным характером действий живого су¬

щества, способного предвосхищать будущий результат

своего поведения. Халл считает образование частичных

антиципирующих условных реакций механизмом предвос¬

хищения. Их формирование можно объяснить на следую¬

щем примере. Найдя в конце лабиринта корм, животное

проявляет полностью выраженную пищевую реакцию, со¬

стоящую из обильного слюноотделения и поедания пищи.

Эта реакция связывается по механизму условного реф¬

лекса сначала с кормушкой, а затем и всем помещением
28	С. L. Hull. Conditioning: outline of a systematic theory of learning.

In: «41st Yearbook of National Society for the Study of Educati¬

on», 1942, pt II, p. 66.
27	C. L. Hull. Principles of behavior, p. 21.
78

лабиринта. В результате у животного уже при входе в

лабиринт возникает слабая секреторная реакция, предвос¬

хищающая наличие пищи в конце лабиринта. Халл назы¬

вает ее «чисто стимульным актом». Поступающие от нее

в мозг сигналы, сочетаясь с внешними раздражителями,

становятся регуляторами локомоторных реакций животно¬

го. Отсюда следует, что частичная антиципирующая ре¬

акция является «актом, единственной биологической функ¬

цией которого является функция порождения стимула

для контроля другого действия, обладающего более непо¬

средственной адаптивной значимостью» 28.
Введение понятия антиципирующих реакций позво¬

ляет, по мнению Халла, преодолеть интроспективную те¬

орию, рассматривающую идеи как особые духовные сущ¬

ности. Ведь частичные антиципирующие реакции, убеж¬

дает Халл, и есть то, что обычно в психологии называ¬

лось направляющими идеями29. Являясь физическими,

они «в то же время занимают самую цитадель умст¬

венного» 30. Тем самым, естественные акты «превращают¬

ся в некоторый вид мысли — рудиментарной, это верно,

но имеющей самое глубокое биологическое значение» S1.

Обозначая такие реакции символом Rg, а порождаемые им

стимулы — Sg, Халл заключает, что механизм Rg — Sg

строго логическим образом ведет к тому, что раньше рас¬

сматривалось как самая суть психики: интерес, плани¬

рование, предвидение, знание заранее, ожидание, намере¬

ние и т. п.
Какими бы недостатками ни обладала интерпретация

Халлом природы антиципации, несомненно, что она озна¬

чает отказ от позиции бихевиористов, рассматривавших

живое существо как инертное тело, перемещаемое толч¬

ками извне. К подобному заключению приходит и сам

Халл. Введение антиципирующих реакций, указывает он,

позволяет преодолеть идущее от Уотсона представление
о	живом организме как пассивном реагенте на внешние
28	С. L. Hull. Conditioning: outline of a systematic theory of lear¬

ning. «41-st Yearbook of national society for the study of educa¬

tion», 1942, pt II, p. 90.
29	C. L. Hull. Goal attraction and directing ideas conceived as habit

phenomena.— «Psychological review», 1931, vol. 38, N 6, p. 487.
30	Ibid., p. 502.
31	C. L. Hull. Knowledge and purpose as habit mechanisms.— «Psy¬

chological review», 1930, vol. 37, N 6, p. 517.
79

раздражители. Индивид, по словам Халла, становится от¬

носительно свободным от наличной ситуации, реагируя на

«не-здесь» и «не-теиерь». Он обретает внутреннюю дина¬

мику и выходит за пределы навыка в его обычном пони¬

мании 32.
Антиципирующие реакции выступают далее, в рабо¬

тах Халла, как условие складывания в определенные си¬

стемы таких промежуточных переменных, как навыки. Эти

последние группируются в семьи, имеющие иерархиче¬

скую организацию и объединяемые антиципацией той

цели, способом достижения которой они являются.
Теория Халла формировалась как попытка преодолеть

механистический детерминизм и крайний редукциопизм

бнхевиористических концепций. Но Халлу, однако, не уда¬

лось освободиться от узко поведенческого истолкования

психических явлений, на что указывает уже само назва¬

ние основной единицы промежуточных переменных— «на-

вык». Хотя навык определяется Халлом как синтез двух

равноправных компонентов — «раздражителя» и «реак¬

ции», на передний план в нем постоянно выступает ре¬

активный компонент. Этот факт отчетливо проявляется в

анализе Халлом механизма знаний. Так, например, зна¬

ние последовательности событий в окружающем мире

интерпретируется Халлом как знание последовательности

тех действий, которые вызываются у индивида этими со¬

бытиями.
Пусть организм, рассуждает Халл, встречается с рядом

объектов, каждый из которых вызывает у него реакцию.

Каждая реакция, в свою очередь, может рассматриваться

как особый раздражитель, стимулирующий организм. Со¬

четаясь со стимулами от объектов, кинестезические сиг¬

налы сами приобретают способность вызывать последую¬

щие движения. В результате воздействие первого раздра¬

жителя сразу вызывает всю цепь реакций, связанных с

последовательностью объектов. Эта-то цепь реакций и ис¬

толковывается Халлом как знание. «Последовательности

явлений во внешнем мире,— пишет он,— вызывают парал¬

лельные последовательности реакций в организме... Ор¬

ганизм, таким образом, приобретает внутреннюю функци¬

ональную копию последовательности явлений в мире, ко¬
32	С L. Hull. Knowledge and purpose as habit mechanism, p. 517.

80

торая и является определенной формой знания» Такое

фиксирование знаний в реакциях Халл рассматривает как

естественнонаучную альтернативу идеалистическим теори¬

ям. «Отныне организм,— заключает он,— будет постоян¬

но нести в себе некоторый род копии части мира.

В этом очень интимном и биологически значимом смысле

можно сказать, что организм знает мир. Нет нужды пред¬

полагать какие-то духовные или сверхестественные силы,

чтобы понять приобретение такого знания. Процесс яв¬

ляется целиком естественным» 34.
Безусловно, описываемое Халлом явление образова¬

ния цепей реакций имеет место. В павловском учении

оно известно под названием динамического стереотипа.

Но видеть в нем прототип всякого знания — значит сти¬

рать качественное различие между собственно знанием и

двигательным умением, навыком. Знание в психологиче¬

ском плане является некоторой копией или особой фор¬

мой отражения тех условий, в которых протекает дея¬

тельность, поведение. Динамический же стереотип может

проявляться и в совершенно неадекватных условиях, под

влиянием лишь одного, первого раздражителя.
Бихевиористически толкует Халл и механизм антици¬

пации. С точки зрения Халла, индивид антиципирует

будущее событие лишь через предвосхищение своего по¬

ведения, связанного с этим событием. Сама же природа

события оказывается не представленной в организме. Вы¬

ражая сильнейшую тенденцию представителей современ¬

ного бихевиоризма призпать особую — психологическую —

природу факторов опосредствующих и регулирующих на¬

блюдаемое извне поведение, Халл считает возможным

обозначить термином сознание всю систему промежуточ¬

ных переменных. Он доказывает, что сознание формиру¬

ется в процессе взаимодействия индивида и среды и воз¬

никает как представительство окружающего мира и дей¬

ствий организма относительно него. Отсюда Халл делает

вывод, что сознание не обладает логическим приоритетом,

как он выражается, перед физическими явлениями и мо¬

жет быть полностью объяснено естественнонаучным путем.
Такую позицию Халла современный американский
33	С. L. Hull. Knowledge and purpose as habit mechanisms.— «Psy¬

chological review», 1930, vol. 37, N 6 p. 523.
34	Ibid., p. 514.
81

психолог Дж. Разрац попытался истолковать как адек¬

ватную ленинской теории отражения35. Однако теория

отражения включает не только положения о первичности

материи и вторичностн, производности психики. Психика,

согласно теории отражения, есть специфическое отраже¬

ние окружающего мира, субъективный образ объективно¬

го мира, в котором выражается природа не только объек¬

та, но и субъекта. В теории же Халла даже не сущест¬

вует понятия восприятия, образа мира; в ней фигурируют

лишь «стимулы», которые якобы не претерпевают никаких

качественных изменений, регулируя поведение и высту¬

пая в качестве объектов и поведенческих актов.
Стимулы, согласно Халлу, если и отражаются в

организме, то лишь в виде рецепторно-эффекторных про¬

цессов, но не в форме субъективных образов тех объек¬

тов, которые стимулируют организм. В действительности

объектом действия индивида являются не стимулы сами

по себе, а объекты, выступающие в форме ощущений,

образов, понятий. Так, ухо человека стимулируется воз¬

душными колебаниями определенной частоты, но объек¬

тами его музыкальной, например, деятельности становят¬

ся не колебания сами по себе, а звуки. Звуки невозмож¬

но назвать стимулами; они представляют собой те формы,

в которых выступают колебательные стимулы, включаясь

в поведение индивида. Таким образом, теория Халла,

оперирующая лишь понятиями стимулов, не может быть

признана адекватной ленинской теории отражения.
Возвращение психологического значения промежуточ¬

ным переменным предполагает, в рамках материалистиче¬

ской методологии, признание их функцией мозга, пере¬

дающей в специфической форме данные об окружающем

мире, необходимые для регуляции поведения. Эти положе¬

ния пытается развить Ч. Осгуд. Он определяет свои по¬

зиции как материалистический монизм, развивающий в

преобразованном виде взгляды Халла. «Принимая основ¬

ные положения и методы естественных наук,— пишет Ос¬

гуд,— материалистический монизм является единственной

плодотворной позицией» 36. Идеалистическая же методо¬
35	G. Razran. Russian physiologists’psychology and american experi¬

mental psychology.— «Psychological bulletin», 1965, vol. 63, N 1.
36	Ch. E. Osgood. Method and theory in experimental psychology.

N. Y., 1962, p. 41.
82

логия, постулирование нематериального, духовного «веще¬

ства» ведет, по словам Осгуда, к отрицанию научных ме¬

тодов, ибо такое вещество нельзя наблюдать, измерять,

анализировать. Осгуд уже не отрицает существования

мышления, представлений, восприятия, одним словом, всех

тех явлений, которые в поведенческой психологии пре¬

зрительно назывались «ментализмом».
Критикуя Уотсона за то, что тот отбросил понятия

сознания и идей, Осгуд признает, что механистическая

методология раннего бихевиоризма стала причиной слабой

разработки проблем восприятия, мышления, значения и

.что только пересмотр бихевиористической теории даст

возможность вновь исследовать эти центральные вопросы

психологии. «Широкий круг, который сделали американ¬

ские психологи из-за бихевиоризма,— констатирует Ос¬

гуд,— привел их, кажется, обратно к тому же самому

внутреннему ядру науки, но они возвращаются, быть

может, с более точными методами и более объективной

точкой зрения, чем если бы они достигли этого иначе» 37.
Признавая реальность' психических явлений, Осгуд

рассматривает их как функцию нервной системы, которая

сама сформировалась в ходе филогенетического развития

в результате взаимодействия с внешними условиями, ко¬

торые как бы запечатлелись в преобразованном виде в

самом строении организмов, в формах чувствительности.

«Получается такая картина,— пишет Осгуд,— что человек

и другие организмы имеют формы и размеры чувстви¬

тельности, которые соответствуют биологически значимым

вариациям в окружающих формах энергии... Дарвинов¬

ские принципы, несомненно, играли роль в формирова¬

нии нашего сенсорного аппарата и других телесных

структур» 38.
Поскольку, согласно Осгуду, исходная детерминация

строения и функционирования мозга заключена в услови¬

ях существования организмов, он естественно приходит к

выводу о несостоятельности идущего от Уотсона положе¬

ния о том, что провозглашение психики функцией коры

больших полушарий является якобы отступлением от ма¬

териализма. Привлекая данные изучения работы мозга,

Осгуд доказывает, что психика — это функция не аффе-
37	Ibid., р. 602.
38	Ibid., р. 3.
83

рентно-эфферентных процессов, а центральных, корковых

областей мозга, хотя в его функционировании большую

роль играют и периферические аппараты. «Материалисти¬

ческий монист,— заключает Осгуд,— может суммировать

и интерпретировать существующие данные следующим об¬

разом: имеющееся в данный момент качество осознавания

является деятельностью нервных волокон в специфиче¬

ском месте материального мозга» 39.
Такое положение Осгуда нередко вызывало следую¬

щие возражения: ведь проходящие в нервах импульсы

однородны, каким же образом на их основе могут воз¬

никнуть ощущения, например, красного цвета или восприя¬

тие звука? Опровергая такого рода аргумент, Осгуд ука¬

зывает на целостность, неразложимость ощущений, воз¬

никающих как сложные конфигурации нервных импуль¬

сов. Отрицание невозможности возникновения ощущений

на основе нервных импульсов равносильно, по словам

Осгуда, попыткам доказать, что электрическая лампочка

не может светить, поскольку мы не видим потока светя¬

щейся энергии, идущего по проволоке. Признавая каче¬

ственное различие психического и физиологического, Ос¬

гуд вскрывает методологическую порочность выдвигаемо¬

го гештальтистами принципа изоморфизма физиологиче¬

ских и психических гештальтов, подразумевающего, что

феноменальный опыт человека может быть средством изу¬

чения физиологических функций, что в психических яв¬

лениях непосредственно даны лежащие в их основе меха¬

низмы. Понимание психического как качественного

преобразования физиологического позволяет Осгуду вы¬

двинуть положения о необходимости соединения усилий

психологов и физиологов в исследовании психической

деятельности. До сих пор, по словам Осгуда, они работа¬

ли в отрыве друг от друга, чему способствовал философ¬

ский дуализм.
Идея о том, что психика формируется в процессе по*

веденческого взаимодействия и является его звеном, нахо¬

дящим свое выражение в извне наблюдаемых действиях,

служит Осгуду для обоснования объективного метода ис¬

следования психического и критики всех субъективных

методов. Бездоказательность интроспекции он иллюстриру¬
39	Ch. Е. Osgood. Method and theory in experimental psychology.

N. Y., 1962, p. 38.
84

ет, в частности, примером, взятым из работ Е. Борпнга.

Борннг вспоминает, как на одном из заседаний Общества

психологов Титченер после жаркого спора с Холтом от¬

носительно самонаблюдения воскликнул: «Вы же видите,

что зеленое — это зеленое, а не желтое и не синее».

На что Холт немедленно возразил: «Наоборот, совершен¬

но ясно, что зеленое — это такое желто-синее, которое

является настолько же желтым, насколько оно синее» 40.
В противоположность методам «непосредственного ус¬

мотрения» самим человеком закономерностей и механиз¬

мов собственной психики Осгуд выдвигает опосредство¬

ванный способ заключения по устойчивым изменениям

поведения в определенных условиях о лежащих в их ос¬

нове внутренних психологических явлениях, которые Ос¬

гуд называет «медиационными процессами». Трактовка

Осгудом медиационных процессов — это попытка преодо¬

леть односторонность как чисто познавательного, когни¬

тивного их истолкования, характерного для теории Толма-

на, так и бихевиористического, реактологического, не пре¬

одоленного в работах Халла. В противоположность этому

последнему, раздробившему все поведение на «навыки»,

на стимульно-ответные акты, Осгуд доказывает, что жи¬

вое существо всегда ориентируется на отношения между

предметами, из которых один играет роль знака другого.

На такого рода факты справедливо указывают представи¬

тели гештальт-психологии, они же легли в основу теории

Толмана. Подчеркнув важность связи «стимул-стимул»,

эти психологи, однако, игнорировали, по словам Осгуда,

роль деятельности, поведения в ее образовании, структу¬

ре и функционировании. Этот разрыв «познания» и «пове¬

дения» и стремится преодолеть Осгуд. Его медиационная

гипотеза представляет собой попытку преобразования тео¬

рии навыков Халла и раскрытия природы и происхожде¬

ния тех единиц познания, которые Толмап назвал «ожи¬

дание целостного гештальта по его знаку».
Опосредствующее психологическое звено поведения Ос¬

гуд интерпретирует как процесс, состоящий из двух ста¬

дий. На первой из них индивид воспринимает, то есть

расшифровывает значение раздражителей, на второй у

него формируются намерения, выражающиеся затем
40	См.: Е. G. Boring. 'Mind and mechanism.— «American journal of

psychology», 1946, vol. 59, p. 176.
85

во внешних актах. Пафос работ Осгуда — в иссле¬

довании формирования значения как специфического

медиационного процесса. В самом общем виде зна¬

чение, как его понимает Осгуд, это особая «реакция»

живого существа, выражающая определенное жизненное

отношение некоторого предмета к индивиду, его смысл

для этого последнего. Употребляемый Осгудом термин «ре¬

акция» крайне неадекватно, однако, передает те психоло¬

гические состояния организма, которые выступают в каче¬

стве носителя значения; этот термин, кроме того, амбива¬

лентен, обозначая и двигательные акты, и чисто

психические явления. Пытаясь раскрыть происхождение

значения, Осгуд, прежде всего, подразделяет все ответы,

вызываемые предметами у живого существа, на отделяемые

и неотделяемые. Неотделяемые могут проявляться лишь

прп наличии предмета. Отделяемые же вызываются и при

его отсутствии. Постепенно приобретая свернутый ха¬

рактер, именно они становятся медиационными процес¬

сами, подготавливающими поведение к будущим обстоя¬

тельствам.
Поясним функцию «значения» на примерах формиро¬

вания опосредствующей переменной. Хорошо известно, что

электрический ток вызывает у животных ряд «реакций»—

эмоции страха, подпрыгивание, писк и т. д. Из них в ка¬

честве отделяемой выступает определенная часть «реак¬

ции» страха — беспокойство, проявляющееся в специфи¬

ческом поведении животного. Если сочетать с подачей

электрического тока действие определенного сигнала, то

скоро он начнет вызывать беспокойство. Появление этого

состояния и рассматривается Осгудом как свидетельство

того, что сигнал стал знаком тока, обрел определенное

значение и стал восприниматься животным. Точно так же

формирование, например, значения мяча для ребенка за¬

ключается, по Осгуду, в том, что зрительный образ мяча

начинает связываться с некоторой отделяемой реакци¬

ей — протягиванием рук и схватыванием игрушки. Вос¬

производясь в сокращенной корковой форме, такие дей¬

ствия и становятся носителем значения мяча. По мере

того как периферические компоненты медиационных про¬

цессов все более свертываются и сокращаются, восприя¬

тие, значение и другие опосредствующие образования

начинают функционировать как невыявляющиеся во вне

«репрезентации».

Отказываясь от позиций периферизма, Осгуд пишет:

«Формирование символических процессов может требовать

периферического опосредствования, но в зрелом индивиде

они становятся в значительной мере центральной репре¬

зентацией» 41. Постулируемые Осгудом сокращенные от¬

деляемые реакции являются, конечно, не чем иным, как

частичными антиципирующими реакциями Халла, которые

впервые в теории Осгуда начинают обретать психологиче¬

ское значение. Однако Осгуд не смог преодолеть полно¬

стью бихевиористического истолкования психики. Он

справедливо подчеркивает роль действий индивида в овла¬

дении им значением окружающих предметов, в восприя¬

тии окружающего мира. Но из анализа, даваемого Осгу¬

дом сигнификативной функции промежуточных перемен¬

ных, нередко выпадает важнейшее звено — само обозна¬

чаемое. Осгуд говорит о знаке и о репрезентации той

деятельности, которая вызывалась обозначаемым, но не о

самом обозначаемом. С точки зрения Осгуда, репрезента¬

ция реакций, вызываемых знаком, и представляет обо¬

значаемый объект. При такой интерпретации реальный

объект исчезает, замещаясь связанной с ним деятельно¬

стью.
Занимаясь, главным образом, раскрытием механизма

значения, Осгуд значительно меньше внимания уделяет

вопросу о переходе от значения к намерению и реально¬

му поведению. Переход этот описывается им следующим

образом. Стимуляция организма собственной интериори-

зованной «реакцией», несущей значение некоторого объек¬

та, в разных ситуациях связывается с различными ин¬

струментальными реакциями, обеспечивающими удовлет¬

ворение потребностей организма. Самостимуляция от

«реакции» беспокойства, например, может быть связана

с прыжком животного через барьер, поворотом рычага,

отключающим ток, убеганием в противоположную сторо¬

ну и т. п. Все эти действия, объединяемые общим значе¬

нием, образуют, согласно Осгуду, иерархически органи¬

зованные системы — семьи. Появление каждого агента,

несущего то или иное значение, избирательно актуализи¬

рует определенные из этих семей. Переход их в состояние

готовности Осгуд и рассматривает как механизм возник¬
41	Ch. Е. Osgood. Method and theory in experimental psychology,

p. 655.
87

новения намерения, начинающего осуществлять регуляцию

поведения. «Опосредствующие реакции, вызванные зна¬

ком,— пишет Осгуд,— порождают самостимуляцию. Пред¬

полагается, что эта конфигурация самостимуляции, с од¬

ной стороны, является осознаванием «намерения», «спосо¬

бом восприятия» и «значением», а с другой — вносит

вклад в вызывание видимого поведения» 42.
Это описание Осгудом возникновения «значения» и

«намерения» касается лишь элементарных форм поведе¬

ния животных, но даже применительно к ним оно явно

недостаточно. В анализе Осгуда отсутствует понятие ре¬

зультата деятельности и его предвосхищения, которое

только и может играть роль окончательной санкции при

переходе от намерения к действию. Живое существо

должно иметь хотя бы приблизительное представление о

том результате, которого ему необходимо добиться. И с

этим эталоном осуществляется сравнение возможных ре¬

зультатов различных инструментальных реакций. Не вы¬

держивает критики и отождествление Осгудом намерения

с системой актуализирующихся инструментальных реак¬

ций. Может случиться, что ни одна из них не приведет

к нужному результату, но торможение всей их совокуп¬

ности не вызовет исчезновения «намерения». Центральное

ядро «намерения» — потребность — будет постоянно по¬

рождать новые формы поведения и способствовать фор¬

мированию новых инструментальных реакций.
Крайне недостаточная расчлененность представлений

Осгуда о психологическом строении поведенческого акта

особенно отчетливо выступает нри сопоставлении его

взглядов с системной концепцией поведения советского

исследователя нейрофизиологических основ поведения

П. К. Анохина. В его работах акт поведения предстает

как динамическое многочленное образование. В своем

процессуальном осуществлении этот процесс включает ста¬

дию «афферентного синтеза» — объединение результатов

анализа окружающих условий, их сопоставление с исто¬

рией прошлых афферентаций и т. д. При этом выясня¬

ются «значения» отдельных частей обстановки, т. е. отра¬

жается их отношение к предмету потребности, к цели

действия. «Акцептор действия» — нейрофизиологическая
42	Ch. Е. Osgood. Method and theory in experimental psychology,

p. 398.
88

основа намерения — выступает как контрольный аппарат

степени соответствия результатов произведенных дейст¬

вий намерению и подбора адекватных ему действий. На¬

сколько бы, однако, упрощенной ни была трактовка Осгу¬

дом значения и намерения, знаменателен самый факт

введения их в число промежуточных переменных в каче¬

стве именно психологических феноменов, опосредствую¬

щих влияние окружающего мпра на наблюдаемое извне

поведение. Значение и намерение понимаются Осгудом

как результат взаимодействия индивида с миром, вклю¬

чающийся в это взаимодействие в качестве побудитель¬

ного и регулирующего звепа.
Признавая и обосновывая сложную и многоступенча¬

тую опосредованность поведения психологическими и ква-

зиисихологическими явлениями, Халл и Осгуд преодолева¬

ют, в известной степени, бихевиористский взгляд на жи¬

вое существо как на пассивный реагент или инертный

объект внешних воздействий. Однако главный источник

активности индивида они видят в различных органических

потребностях. С этой точки зрения индивид интересует¬

ся окружающим миром лишь как источником удовлетво¬

рения физической нужды, устранение которой делает его

бездеятельным, инертным существом.
Исследования поведения животных, проведенные во

второй половине текущего века, обнаружили, однако, не¬

состоятельность таких взглядов. Не испытывая никаких

общеизвестных органических потребностей, животные

тем не менее активпо стремятся к окружающему миру,

неустанно исследуют его; их привлекает изменение, ва¬

риация внешней среды. Новизна и разнообразие окруже¬

ния могут служить в качестве подкрепления различных

двигательных актов. Изучение ориентировочно-исследую-

щей деятельности животных заставило даже пересмотреть

некоторые, казалось бы, прочно установленные законо¬

мерности приобретения индивидуального опыта. Хорошо

известно, например, что животные, помещенные в лаби¬

ринт, позволяющий пм достигнуть кормушки и коротким,

и длинным путем, выбирают короткую дорожку. Если, од¬

нако, постоянно менять внутренний вид длинной дорож¬

ки, крысы будут выбирать только ее.
Исследования показали также, что восприятие и эле¬

ментарное познание окружающего мира даже на уровне

животных есть активный процесс, включающий воздейст¬

вие на предметы п их определенное изменение. Подоб¬

ные факты стали фундаментом для дальнейшего преобра¬

зования необихевиорнстической доктрины, которое было

предпринято современным канадским психологом Дание¬

лом Берлайном. В его «неоассоциативной» концепции

центральное место занимает положение о том, что живые

существа обладают сильнейшей и неиссякаемой потреб¬

ностью исследовать, познавать, воздействовать на окру¬

жающую среду. Называя такую потребность свойством

любознательности, Берлайн и определяет ее как ядро ак¬

тивности живого существа, делающее его инициатором

во взаимодействии со средой. Определяя порождаемый

любознательностью процесс как познавательный, он рас¬

сматривает его в качестве своеобразной эпистемической

(от греч. episteme — знание) деятельности, подготавли¬

вающей целенаправленное поведение. Центральное ме¬

сто в теории Берлайна занимают вопросы природы,

организации и мотивации познавательной, особенно мыс¬

лительной деятельности человека.
Как уже указывалось раньше, в работах Халла тер¬

мин «знание» относился просто к перенесенному вовнутрь

«инструментальному» поведению — локомоторным или

манипулятивным действиям организма. Подвергнув ана¬

лизу это инструментальное поведение, Берлайн выявил

его психологическую неоднородность и отдифференциро¬

вал от исполнительных актов своеобразные действия, ко¬

торые сами не приносят непосредственных практических

плодов, но подготавливают их получение. Функцией по¬

добной познавательной или эпистемической деятельности

Берлайн считает знакомство с условиями практической

деятельности и отбор тех из них, которые необходимы для

эффективного ее выполнения. Эти положения Берлайна

сходны с позициями ряда советских психологов, согласно

которым в деятельности следует выделять ориентирую¬

щую и исполнительную части. Первая из них, направлен¬

ная на познание условий деятельности, толкуется как

собственно психическая деятельность, подготавливающая

исполнение действий. Берлайн широко привлекает для

подтверждения своих взглядов исследования советских

психологов, особенно А. В. Запорожца и его сотрудников.
Берлайн стремится преодолеть характерный для функ¬

циональной психологии отрыв интеллекта от чувств и вле¬

чений, подчеркивает пристрастный эмоциональный харак¬
90

тер эпистемической деятельности, несущий в себе свою

собственную мотивацию. Движущие силы поведения ин¬

дивида, доказывает Берлайн, «должны быть дополнены

другими мотивационными факторами, относящимися к

тем, которые управляют внутренним эпистемическим по¬

ведением» 43. Таким образом, Берлайн приходит к заклю¬

чению, которое было сформулировано и в советской

психологии: в какую бы деятельность ни были включены

познавательные действия, они, подчиняясь ее мотиву, в то

же время побуждаются и особой, свойственной только им

мотивацией. Решая вопрос о формировании познаватель¬

ных действий, Берлайн выражает согласие с мнением со¬

ветских психологов о том, что подкреплением действий

служат новые знания об окружающем мире: получение

новой информации закрепляет те способы действий, при

помощи которых она была добыта.
Признание регулирующей роли психики в поведении

подразумевает, что восприятия, образы памяти и мысли

имеют отражательную природу, являются адекватными

объектам деятельности.» Именно такой вывод н делает

Берлайн. В более ранних работах он определяет знания

как различные формы представительства в организме

свойств и отношений окружающих объектов. «Знание,—

пишет он,— может представлять прошлые или будущие

свойства того объекта, который воспринимается в данный

момент, или его скрытые свойства, которые появились бы,

если бы объект был исследован под другим углом зрения

пли изнутри»44. В дальнейшем он характеризует зна¬

ние, психику, сознание как отражение окружающего ми¬

ра. «С точки зрения того направления психологии,— разъ¬

ясняет он,— которое занимается научным изучением по¬

ведения, мы говорим, что организм «сознает» внешние

события в случае, если знаем о существовании внутри

организма некоторых событий, отражающих внешние со¬

бытия. Организм отображает их в том смысле, что со¬

держит о них некоторую информацию» 45.
Подчеркивая качественное отличие мышления челове¬

ка от элементарной эпистемической деятельности живот¬
43	D. Е. Berlyne. Conflict, arousal and curiosity. New York — Toron¬

to — London, 1960, p. 278.
44	D. E. Berlyne. Conflict, arousal and curiosity, p. 266.
45	Д. E. Берлайн. Любознательность и поиск информации.— «Во¬

просы психологии», 1966, № 3, стр. 54.
91

ных, Верлайн пытается разработать проблему умственной

деятельности, в форме которой осуществляется процесс

человеческого познания. Именно в интерпретации умст¬

венных действий особенно проявляется качественное от¬

личие взглядов Берлайна от иеобихевиоризма Халла.

Рассматривая практические действия прежде всего как

способы изменения окружающих условий, он и умствен¬

ные действия определяет как мысленные преобразования

или «трансформации» объектов познавательной деятель¬

ности. Своеобразие этого положения заключается отнюдь

не в указании на преобразующий характер мышления.

Напомним, что представители гештальт-психологии также

подчеркивали происходящее во время мышления преобра¬

зование в уме человека проблемных ситуаций. Верлайн же

отстаивает ту точку зрення, что не сами преобразования

совершаются в уме человека, а этот последний мысленно

преобразует, трансформирует объекты мысли. Субъект, та¬

ким образом, понимается как активное, действенное су¬

щество и в практическом и в умственном плане.
В своей теории мышления Верлайн пытается син¬

тезировать преобразованную необихевиористскую тео¬

рию и операциональную концепцию Пиаже. Суть этого

синтеза заключается, в основном, в том, что «трансфор¬

мации» рассматриваются как умственные действия, обла¬

дающие многими характеристиками операций и переходя¬

щие в них. Формирование же операций объявляется под¬

чиняющимся законам научения, в частности закону под¬

крепления и генерализации.
Истоки «трансформации» Верлайн, как и Пиаже, ус¬

матривает в практических действиях человека. «Трансфор¬

мирующие мысли,— пишет Верлайн,— понимаются как

дериваты внешних ответов, постоянным результатом ко¬

торых были определенные виды изменений в окружающем

мире»46. Единственный недостаток выдвинутой Пиаже

модели умственной деятельности Верлайн видит в игнори¬

ровании факта обобщенного характера умственных дейст¬

вий, обеспечивающего, в частности, выполнение в уме

практически невозможных операций.
Сам Верлайн, однако, также не вскрывает специфики

типичных для человеческого мышления обобщений, отож-
4e D. Е. Berlyne. Structure and direction in thinking. N. Y.— Lon¬

don — Sidney, 1965, p. 123.
92

дествляя их с генерализациями. Происходит это потому,

что объектом анализа у Берлайна, как и у Пиаже, явля¬

ется индивид, изолированный от общества, в одиночестве

взаимодействующий с материальным миром. Поэтому Бер-

лайн для подтверждения обобщенного характера челове¬

ческого мышления ссылается на опыты павловской шко¬

лы, в частности лаборатории А. Г. Иванова—Смоленского,

в которых исследовались элементарные генерализации.

Берлайн справедливо доказывает, что такие генерализа¬

ции наблюдаются и при овладении ребенком речи. Так,

например, маленькие англичане часто образуют прошед¬

шее время неправильных глаголов по образцу правиль¬

ных.
Но именно эти факты показывают, что обобщенный

характер речевых действий человека возникает в процес¬

се преодоления элементарных генерализаций. Подобным

же образом обобщенность всех других умственных дейст¬

вий человека формируется в ходе овладения ребенком

социальным опытом человечества, созданными в общест-

венно-историческом процессе обобщениями, а отнюдь не

путем интериоризации первичных практических генерали¬

заций. При этом не все умственные действия формируются

как непосредственные дериваты практических актов. Как

показали исследования советских психологов, определен¬

ные умственные действия возникают на основе других,

ранее приобретенных действий в «уме» 47.
Указывая на генетическую связь умственных дейст¬

вий с практическими, Берлайн через строение практиче¬

ской деятельности пытается вскрыть организацию транс¬

формаций. Поскольку практические действия обычно

представляют собой средства для достижения определен¬

ной цели, тождественность целей рассматривается Бер-

лайном как принцип группирования и умственных и прак¬

тических актов. Вопрос о способе организации умственной

деятельности Берлайн решает, привлекая халловское по¬

нятие «семей иерархически расположенных навыков» (ие¬

рархических семей) и понятие «групп» Пиаже, дополняя

их собственным понятием «структуры дерева». Заменяя

понятие навыков понятием трансформаций, Берлайн рас¬
47	См. /7. Я. Гальперин и Я. Д. Талызина, Формирование началь¬

ных геометрических понятий на основе организованного дейст¬

вия учащихся.— «Вопросы психологии», 1957, № 1.
93

сматривает иерархические семьи трансформаций как фор¬

му организации умственных действий, предшествующую

группам Пиаже.
В иерархические семьи, согласно Берлайну, склады¬

ваются те трансформации и их цепи, которые ведут к

достижению одной и той же цели. Иначе говоря, каждая

цепь выражает отношение средств к определенной цели.

При этом цепи, ведущие к одной цели, объединяются в

класс и становятся эквивалентными.
Обретая при дальнейшем развитии свойства тождест¬

венности и обратимости, «семьи» трансформаций превра¬

щаются в группы. Вопрос о факторах, детерминирующих

организацию умственной деятельности в «семьи» и груп¬

пы, Берлайн решает, исходя из понимания мышления

как отражения окружающего мира и в то же время как

способа его дальнейшего познания и преобразования.

«Нельзя отрицать,— пишет он,— что структуры, харак¬

терные для групп, обнаруживаются во многих секторах

физического мира, поэтому символические ответы, кото¬

рые удовлетворительно отражают эти секторы, сами не¬

обходимо должны быть организованы в структуры групп» 48.

Признавая факт постоянного развития умственной ор¬

ганизации, Берлайн предполагает, что видоизменения бу¬

дут иметь более выраженный характер, «в семьях, отра¬

жающих структуру какого-либо сектора физического

мира... нежели в случае крайне обобщенных семей мате¬

матики и логики» 49.
Чем совершеннее группы, тем глубже и точнее они

отражают, согласно Берлайну, закономерности природы.

В качестве таких высоко развитых групп Берлайн выде¬

ляет так называемые транзитивные группы, характеризуе¬

мые тем, что в них для любой пары мыслимых объектов

существуют трансформации, превращающие один член

пары в другой. Подчеркивая адекватность структуры тран¬

зитивных групп строению окружающего мира, Берлайн

пишет: «Мир содержит явления, имеющие именно струк¬

туру транзитивной группы, в нем для каждого процесса

существует другой процесс, который может аннулировать

результат первого, один процесс вызывает тот же конеч¬
48	D. Е. Berlyne. Structure and direction in thinking, p. 212.
49	D. E. Berlyne et /. Piaget. Theorie du comportement et operations.

Paris, 1960, p. 68.
94

ный результат, что и два других, примененных последо¬

вательно п т. д. Поведение п цепн мыслей, обладаю¬

щие такой структурой, обеспечивают наилучшее приспо¬

собление, потому что онп правильно отражают мир»50.
В отличие от необихевиористов и Пиаже, позиции ко¬

торого. в данном случае совпадают с установками пред¬

ставителей поведенческой психологии, Берлайн пытается

провести принципиальное различие между мышлением и

организованной в группы умственной деятельностью. Свою

точку зрения Берлайн пытается обосновать, указывая на

отличие условий функционирования групп от мотивации

мышления. Группа, по словам Берлайна, складывается из

элементов, уравновешивающих друг друга, в нее входят

трансформации, совместимость которых, то есть эквива¬

лентность, тождественность, взаимодополняемость и т. д.,

уже ясна. Репродуцируясь в привычных ситуациях, груп¬

пы быстро обеспечивают адекватный им ответ.
Мышление в собственном смысле этого слова начи¬

нается, согласно Берлайну, тогда, когда возникает конф¬

ликт между знаниями, мыслями, оценками человека,, когда

ситуация вызывает несовместимые познавательные дейст¬

вия. В тех случаях, когда в знакомой ситуации появляется

необычный объект пли обнаруживаются новые свойства из¬

вестного объекта, когда новые знания противоречат тому,

что знал человек, вызывая у него чувства удивления,

изумления, замешательства, сомнения, и возникает мыш¬

ление. Оно толкуется Берлайном как процесс определе¬

ния и преодоления конфликта, процесс обнаружения со¬

вместимости — или причин несовместимости — противоре¬

чивых знаний. Отсюда следует, что умственная деятель¬

ность отнюдь не исчерпывается функционированием групп.

Следовательно, логика не может считаться полным и

адекватным описанием реального мыслительного процес¬

са. Именно к такому выводу и приходит Берлайн. «В на¬

стоящее время,— пишет он,— повсюду признается, что ло¬

гика не необходимо изображает ход мышления» 51. Она,

по мнению Берлайна, является эффективным средством

проверки истинности заключений, которые делает чело¬

век, но не раскрывает самого процесса формирования

этих заключений.
50	D. Е. Berlyne. Structure and direction in thinking, p. 60.
51	Ibidem.
95

Мышление же изображается Берлайном как процесс

исследования проблемной ситуации, позволяющий опреде¬

лить суть конфликта. Постепенное мысленное преобра¬

зование проблемной ситуации и приводит, согласно Бер-

лайну, к выявлению новых отношений между знаниями и

устранению их конфликтности, неопределенности. Спра¬

ведливо подчеркивая качественное отличие мышления от

функционирования логических групп, Берлайн, однако, не

вскрывает своеобразия мыслительных трансформаций по

сравнению с операциональными, входящими в группы. Не¬

решенным остается вопрос о происхождении мыслитель¬

ных действий. Признает ли Берлайн, что процессы мыш¬

ления возникают точно так же, как логические и мате¬

матические операции, то есть путем преобразования оп¬

ределенных практических действий? Но что же могут

представлять собой эти последние? Чем они отличаются

от тех, которые лежат в основе формализованных опера¬

ций? Не логичнее ли предполагать, что мышление чело¬

века формируется в ходе возникновения умственной дея¬

тельности как преобразование тех специфических процес¬

сов или действий, которые осуществляли исследование

условий поведения, непосредственно вплетаясь в практи¬

ческие акты индивида?
Нельзя не признать, что в теории Берлайна лишь наме¬

чаются некоторые подходы к исследованию высших пси¬

хических функций человека. И тем не менее она знаме¬

нует собой этап в решении проблемы связи психики и

поведения внутри необихевиористического направления.

Теория Берлайна основывается на признании реального

существования психических процессов и явлений, пони¬

маемых как особые деятельности коры мозга. Это призна¬

ние предстает закономерным этапом развития бпхевиори-

стической теории, вначале ограничивавшейся рецепторно-

эффекторной интерпретацией психики, затем поднявшейся

до уровня афферентно-эфферептного ее истолкова¬

ния и, наконец, признавшей особую природу психических

явлений. Поскольку последовательное приближение к пси¬

хическим явлениям шло неизменно в рамках признания

детерминирующей роли окружающей среды в поведении,

а промежуточные переменные истолковывались как ре¬

зультат взаимодействия организма с миром, внутри необи-

хевиористической теории создались предпосылки для при¬

знания отражательной природы психики. Эти предпосыл¬
96

ки начали реализоваться в теории Берлайна, посвящен¬

ной анализу познавательных процессов человека.

Отказываясь от бихевиористического их истолкования, Бер¬

лайн характеризует познание и мышление как особые

психические действия, заключающиеся в мысленном пре¬

образовании объектов познания с целыо выявления их

новых сторон, свойств и отношений.
Теория Берлайна воплотила в себе характерные тен¬

денции широкого поведенческого направления и прибли¬

зилась к замыканию того круга, которым двигались би-

хевиористы в поисках, по выражению Осгуда, внутренне¬

го, некогда утраченного ядра психологической науки.

Признание реальности психических явлений и попытки

исследовать с не-бихевиористических позиций классиче¬

ские проблемы психологии — познание и мышление — оз¬

начают, если прибегнуть к терминологии Зельца, как бы

заполнение центральной бреши в методологическом про¬

блемном комплексе необихевиоризма, в результате чего

весь этот комплекс принимает качественно иную форму.

В исследованиях необихевпористов было выделено много

существенных компонентов той естественной системы,

важными звеньями и частями которой являются психиче¬

ские феномены и внутри которой только и может быть

понята их природа и значение. Но именно психика-то

и была устранена в качестве предмета рассмотрения (или,

скорее, была растворена в определяющих ее объективных

отношениях). Наделяя психологическими свойствами сна¬

чала периферические компоненты поведения, затем про¬

межуточные, логические конструкции, бихевиористы, на¬

конец, были вынуждены допустить существование психи¬

ческих явлений как необходимых звеньев поведения, опо¬

средствующих воздействие па него окружающего мира.
Преобразование методологии бихевиоризма
В разработке проблемы поведения представителями бихе¬

виористического направления в концентрированном виде

проявились основные методологические принципы этого

течения, и каждый сдвиг в понимании поведения озна¬

чал видоизменение методологии бихевиоризма. Преобра¬

зование проблемы поведения в вопрос о связи психики

и деятельности отразило существенные изменения фило¬

софских позиций поведенчества, выразило ведущие тен-
4	Д. Д. Анцыферова
97

денции современной американской психологии и породи¬

ло дискуссии вокруг ранее не обсуждавшихся методоло¬

гических проблем психологической науки, особенно про¬

блем детерминизма и природы психологической теории.

Эти проблемы выдвинулись на первый план как попытки

разрешить противоречия между господствовавшими до не¬

давнего времени позициями механистического детерминиз¬

ма в истолковании поведения и все более ширящимся

движением за признание реальности психических явле¬

ний и их важной роли в поведении. Многие американ¬

ские психологи, некогда объявлявшие понятия созпания,

идей, образов изобретением психологов-идеалистов, теперь

ратуют за возвращение их в обиход психологической

науки.
Проблему реальности психического, ощущений, пере¬

живаний бихевиористы пытаются разработать не только в

теоретическом, но и экспериментальном плане. В прово¬

димых ими опытах доказывается истина, давно вошед¬

шая в фундамент научной психологии, но вновь откры¬

ваемая бихевиористами — это мысль о том, что поведение

регулируется свойствами предметов, не имеющими непо¬

средственного жизненного значения для живого существа,

но связанными с жизненными свойствами определенными

отношениями и что свойство психики и возникло из чув¬

ствительности к таким «сигнальным» качествам вещей.

Именно эти факты выявляются в опытах Н. Гатмана,

подкреплявшего определенные действия крыс (нажима¬

ние на рычаг) сладким раствором. Стремясь доказать,

что основным фактором поведения является не питатель¬

ность раствора, но его ощущаемая сладость, Гатман при¬

менял растворы глюкозы и сахарозы. Известно, что при

равной питательной ценности раствор сахарозы, имеющий

ту же концентрацию, что и раствор глюкозы, ощущается

как более сладкий. И оказалось, что награда сахарозой

вызывала более энергичные действия животных, чем глю¬

коза. Гатман, далее, установил, что темп нажиманий на

рычаг пропорционален логарифму концентрации сахарозы.

Это отношение, как указывает и сам Гатман, сходно с

классическим отношением, выведенным Г. Фехнером для

описания зависимости величины ощущения от интенсив¬

ности раздражителя.
Истолковывая эти результаты как доказательство того,

что психические явления представляют собой необходи¬
98

мый компонент поведения, Гатмап пишет: «Мир вокруг

нас порождает в каждом пз нас мир переживаний, ощу¬

щений и чувств... Не через интроспекцию, но через

внешнее наблюдение и причинный анализ мы можем ра¬

скрыть функциональные отношения, которые являются

критическими для понимания этих феноменов. Поведен¬

ческая психология ищет такие отношения и пытается ин¬

терпретировать переживания в широком контексте пове¬

денческих взаимодействий организма и окружения» 52.
Психическое регулирование поведения, как его интер¬

претирует Гатман, выявлялось в любом бихевиористиче-

ском эксперименте и даже фиксировалось в понятиях,

применявшихся исследователями для описания опыта. Не

говоря уже о широко распространенном понятии «эмоцио¬

нальных реакций», даже «стимулы» обычно описывались

как воспринимаемые объекты. Этот факт, в конце концов,

начипают осознавать даже представители радикального

бихевиоризма. Так, Е. Гаари констатирует, что исследова¬

тель поведения неизбежно обнаруживает, что он «описы¬

вает стимулы в терминах восприятия». Е. Газри при

этом добавляет, что стимулы должны иметь значение для

отвечающего организма. Такую психологическую точку

зрения он распространяет и на ответы, которые являются,

ио его словам, «психологическими фактами» и не могут

быть сведены к «составляющим их движениям в прост¬

ранстве» 53. Подчеркивая, что психические явления воз¬

никают в результате воздействия на мозг окружающего

мира и в то же время сами есть выражение активного

отношения живого существа к миру, пекоторые необихе-

виористы обозначают психику термином «центральный

ответ». Широко пользуясь этим понятием, современный

необихевиорист Н. Миллер подчеркивает, что оно позво¬

ляет теории поведения «эксплуатировать образы» и объяс¬

нять закономерности восприятия в системе взаимодей¬

ствия индивида с окружающим миром 54.
52	N. Guttman. «Experience». In: «Proceedings of the American phi¬

losophical society. Psychology: A behavioral reinterpretation», 1964,

vol. 108, N 6, p. 463.
53	E. R. Guthrie. Association by contiguity. In: «Psychology: a study

of a science», vol. II. N. Y., 1959, p. 165.
54	N. Miller. Liberalization of basic S — R. concepts: extensions to conf¬

lict behavior, motivation and social learning. In: «Psychology:

a study of a science», 1959, vol. II, p. 239.
4*
99

Выражая мнение многих американских нсихологой,

Е. Стотленд доказывает, что игнорирование психологией

субъективных, «ментальных» явлений есть* в конечном

счете, уступка агностицизму. Поскольку психика, созна¬

ние представляют собой часть Вселенной, они безусловно

находятся в сфере науки. Выбрасывание их из области

научного исследования означает, что законы науки якобы

не применимы к психическим феноменам, а эта позиция,

по словам Стотленда, в лучшем случае есть проявление

дуализма, а в худшем — мистицизма 55. Об этом же гово¬

рит Р. Кольер, доказывая, что в настоящее время «нет в

психологии более настоятельной потребности, чем потреб¬

ность восстановить в нашей науке обоснованное и рабо¬

тающее понятие сознания» 56.
Признание реальности непосредственно не наблюдае¬

мых психических явлений и их роли в поведении повлек¬

ло за собой постановку проблемы построения и содер¬

жания психологической теории и пересмотр позитивист¬

ских позиций в ее решении. Объявив вначале, что пси¬

хологическая теория является лишь описанием извне

наблюдаемого поведения, бихевиористы, в дальнейшем,

были вынуждены ввести в свою концепцию понятие про¬

межуточных переменных, в котором нашел свое выраже¬

ние факт опосредствованности поведения внутренними ус¬

ловиями организма. Однако антифизиологизм и отрицание

реальности психических явлений обусловили попытки не¬

которых необихевиористов истолковать промежуточные

переменные лишь как эвристические приемы исследова¬

ния или произвольные логические построения ученого, не

обозначающие никакой реальности или лишенные «экзи¬

стенциального содержания».
Вместе с возвращением в психологическую теорию по¬

нятий психики, сознания, образов проблема «экзистен¬

циального статуса» и опосредствованного метода иссле¬

дования стала предметом оживленной дискуссии в амери¬

канской психологии. Уже в конце 40-х годов неопозити¬

вистское истолкование научной теории все чаще
55	Е. Stottland. Mentalism revisited.— «Journal of general psycholo¬

gy», 1966, vol. 75, p. 230.
56	R. M. Collier. Selected implications from a dynamic regulatory

theory of consciousness.— «American psychologist», 1964, vol. 19,

N 4, p. 265.
100

подвергалось в психологии острой критике. В работах,

посвященных методологии психологии, доказывалось,

что научная теория не сводится к описанию и классифи¬

кации извне наблюдаемого поведения, не есть лишь соб¬

рание законов, констатирующих устойчивые отношения

между наблюдаемыми явлениями, а представляет собой

систему положений, которая вскрывает сущность явле¬

ний, внутреннее психологическое состояние индивида, по-

разному проявляющееся в различных условиях.
Определенной вехой на пути критического преодоле¬

ния позитивизма в психологии была работа К. Маккорко-

дейла и П. Мила (1948), посвящениая защите «экзистен¬

циального статуса» теории и направленная против «из¬

рядного числа твердолобых психологов», о которых ука¬

занные авторы пишут, что они «всячески порочат

употребление таких слов, как «ненаблюдаемый» и «гипо¬

тетический», и боятся выйти за пределы собирания дан¬

ных наблюдения. Иногда они вводят в обсуждение тео¬

рии термины «фикции» и «гипотетические сущности», но

делают это с дрожью и извинениями, совсем не похожи¬

ми на ту свободу, с которой физики говорят об атомах,

мезонах, полях и т. д.»57. Конечно, может случиться,

что для связывания новых фактов поведения исследова¬

тель будет вынужден ввести понятия, психологическое

содержание которых окажется еще весьма неопределен¬

ным. Возможно также, что такие понятия, сыграв свою

эвристическую роль, будут заменены другими, имеющими

своим содержанием вполне определенный психологический

механизм.
Различное значение психологических понятий побуди¬

ло Маккоркодейла и Мила провести различие между гипо¬

тетическими построениями, состоящими из заключений

относительно сущности внутренних психологических со¬

бытий, опосредствующих поведение, и' промежуточными

переменивши, необходимость введения которых диктует¬

ся эмпирическим материалом, но конкретное содержание

которых в настоящее время не может быть определено.

Важно, однако, подчеркнуть, что с позиций диалектико¬

материалистической методологии не только гипотетиче¬
57	К. MacCorquodale and P. Е. Meehl. On distinction between hypo¬

thetical constructs and intervening variables.— «Psychological re¬

view», 1948, vol. 55, N 2, p. 95.
101

ские построения, по и чисто функциональные промежу¬

точные переменные обязательно относятся к какой-то

реальности, поиск которой и движет науку вперед. С этой

точки зредия гипотетические построения и промежуточ¬

ные переменные обозначают две ступени в развитии на¬

учного знания. В ходе становления науки промежуточные

переменные переходят в гипотетические построения, а эти

последние превращаются в прочную паучную теорию, со¬

держащую часть абсолютной истины относительно сущ¬

ности психических явлений.
В ходе дискуссии с представителями логического по¬

зитивизма, сводившими вопросы теории к анализу языка

и логики науки, многие психологи пришли к выводу, что

научные понятия, в том числе промежуточные перемен¬

ные, обладают, помимо функционального, экзистенциаль¬

ным или избыточным значением, относясь к некоторой

реально существующей сущности. «Создается сильное впе¬

чатление,— пишет В. Мейснер, анализируя развитие нау¬

ки,— что избыточное значение не только неизбежно в по¬

строении теории, но является именно тем элементом, ко¬

торый делает ее наиболее плодотворной и обеспечивает

рост и развитие научной психологии» 58.
Положение о том, что научная теория всегда относит¬

ся к объективной реальности и раскрывает закономер¬

ности действительно существующих процессов, защищают

Д. О. Хебб59, Д. Креч60 и другие психологи. Основ¬

ной аргумент, который выдвигается против истолкования

научной теории как более или менее истинного предста¬

вительства или отражения реально существующих за¬

кономерностей, заключается в указании на невозможность

сопоставления научной теории с «реальностью». Дейст¬

вительно, исследователь не может сравнивать свою тео¬

рию или свои восприятия с объективной действитель¬

ностью такой, как она существует вне ощущений, вне

мышления, вне человека. Но такое сопоставление и не

нужно, ибо сами ощущения, восприятия, понятия, теории

имеют своим содержанием объективную реальность, ина¬
58	W. W. Meissner. Intervening constructs — dimensions of contro¬

versy.— «Psychological review», 1960, vol. 67, N 1, p. 58.
59	D. О. Hebb. A neuropsychological theory. In: «Psychology: a study

of science», study I, vol. 1, p. 622.
60	D. Krech. Discussion: theory and reductionism.— «Psychological

review», 1955, vol. 62, N 3.
102

че говоря, являются особой формой существования объек¬

тивной реальности. Речь может идти лишь о том, на¬

сколько истинны те или иные теории, насколько полно в

них отражены свойства объекта исследования. Истинность

теории проверяется ее способностью предсказывать, как

поведет себя объект в новых условиях, какие свойства

он обнаружит в определенных обстоятельствах, какие ре¬

зультаты будут получены при том или ином воздействии

на него и т. д. Отрицание объективности содержания пси¬

хологической теории роднит неопозитивистов и современ¬

ных феноменологов, как это показывают, например, ра¬

боты Д. Снайга. Он доказывает, что не следует думать о

науке как исследовании какой-то объективной реально¬

сти. «Все концептуальные схемы,— пишет он,— носят ха¬

рактер «как если бы» и не должны рассматриваться как

представляющие действительность» 61. Отрицая, что поня¬

тие «истинности» в принципе применимо к теории, Снайг

как раз и прибегает к изложенному выше аргументу о

незаконной метафизической процедуре сравнения теории с

реальностью. «Модели и понятийные схемы современной

науки,— утверждает он,— являются приспособлениями

исключительно для приведения в порядок в уме человека

разных явлений и какое-либо сходство их с действитель¬

ной Вселенной является чистым совпадением» 62. Отрицая

понимание науки как поиска истины и абсолютизируя

роль субъекта, его целей и мотивов, Снайг считает, что

к науке применимо лишь определение «полезная».
Против такой прагматико-феноменологической пози¬

ции выступает А. Гинсберг. Он доказывает, что вопрос об

истинности научной теории, об ее отношении к объектив¬

ной действительности не может быть подменен вопросом о

полезности или практической значимости науки. Сама

практическая значимость определяется степенью истин¬

ности теории. «Если кто-то подписался под взглядом,—

пишет Гинсберг,— что все закопы и теории лишь услов¬

ны и не имеют характера истины, то он едва лп мог бы

объяснить их возможность предсказания и практическую

значимость. Он должен будет либо впасть в некоторую

разновидность скептицизма, либо утверждать, что только
61	D. Snygg. Scientific method in psychology.— «Journal of general

psychology», 1955, vol. 52, second half, p. 195.
62	Ibid., p. 189.
103

чувственные данные (sense—data) являются реальными н

что только они несомненны пли что все термины науки

должны переводиться па язык чувственных данных. Ни

одна из этих альтернатив непригодна» 63. В теории и тео-

ретических понятиях, как доказывает Гинсберг, выра¬

жается та объективная реальность, которая лежит за но-

верхностыо вещей, в основе наблюдаемых явлений, будучи

бесконечно богаче их. «Никакая сумма или разнообразие

показаний приборов,— пишет он, выступая против сведе¬

ния сущности к явлепиям,— не эквивалентна значению

или статусу попятия «электрон», как оно определяется

микрофизическими теориями» 64.
Возвращение в психологию понятий психических фе¬

номенов как сложных, непосредственно пе паблюдаемых

систем, лишь частично и неоднозначно проявляющихся

в поведении и объясняющих закономерную связь поведен¬

ческих актов, вызвало дискуссию о соотношении теории

и эмпирических законов поведения, точнее — устойчивых

зависимостей между извне наблюдаемыми действиями ор¬

ганизмов. Закон — это «отношение сущностей или между

сущностями» 65. Любая научная теория строится как рас¬

крытие той системы законов, которые выражают сущ¬

ность объекта той или иной науки. Но процесс познания

законов очень сложен и многоступенчат. Он начинается

с установления определенных качественных зависимостей

между отдельными наблюдаемыми явлениями. Более уг¬

лубленное понимание связей между явлениями ведет к

формулировке эмпирических количественных закономер¬

ностей, имеющих частный характер. Накопление и обоб¬

щение этих последних позволяет выдвинуть гипотезы о

сущности наблюдаемых феноменов, объясняющей связь

эмпирических частных законов и позволяющей предска¬

зывать проявленпе в тех или иных условиях новых част¬

ных закономерностей. Теория или система теоретических

законов выражает сущностные необходимые отношения

между эмпирическими законами, поскольку в ней раскры¬

ваются основные принципы организации того целого, от¬

дельными сторонами которого являются наблюдаемые фе¬

номены и эмпирические связи между ними.
63	А. Ginsberg. Operational definitions and theories.— «Journal of

general psychology», 1955, vol. 52, p. 226.
64	Ibidem.
65	В. Ц. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 29, стр. 138,
104

Представители позитивизма низводят научную теорию

до уровня эмпирических обобщений наблюдаемых фактов.

Единственная форма объяснения, допускаемая позитивист¬

ским методом, заключается во включении определенного

факта в некоторый класс фактов, характеризующихся об¬

щей чертой. Сущность изучаемых явлений остается не

раскрытой. При этом утрачивается возможность предви¬

дения новых частных закономерностей. Такие позитивист¬

ские позиции особенно резко были выражены Скинне¬

ром, выступившим с принципиальным отрицанием необ¬

ходимости теории поведения и вообще всяких научных

теорий, понимаемых как некоторая система принципов,

объясняющая наблюдаемые явления через раскрытие их

сущности66. Эти взгляды Скиннера и подвергает критике

Гинсберг, доказывая, что теория призвана раскрывать не¬

обходимую внутреннюю связь друг с другом эмпириче¬

ских законов и предсказывать, как проявит себя тот или

иной закон в определенных условиях. Насмешкой над

очевидностью называет он утверждение Скиннера, будто

теория не может дать более того, что дает эмпирический

закон. Всем известен закон, говорит он, что давление

газа возрастает с увеличением его температуры. Но что¬

бы объяснить действие этого закона, понадобилось создать

теорию газов, раскрывающую взаимодействие непосредст¬

венно не наблюдаемых процессов. Точно такпм же обра¬

зом и в области психологии, по заключению Гинсберга,

должна быть создана теория, способная объяснять эмпи¬

рически установленные закономерности поведения.
Пересмотр с материалистических позиций неопозити¬

вистской методологии в области психологии является

симптомом значительного ослабления влияния неопозити¬

визма и, в свою очередь, вносит вклад в доказательство

его несостоятельности в научном исследовании. Вплоть

до последнего времени среди многих психологов господ¬

ствовало убеждение, что ученый не должен касаться «ме¬

тафизических», т. е. философских вопросов, что для успеш¬

ного развития психологической науки следует всячески

охранять обретенную ею в XIX в. автономию от фило¬

софии. Философия неопозитивизма оказалась привлека¬

тельной для психологов, в частности, в силу того, что ее
66	В. F. Skinner. Are theories of learning necessary?— «Psychological

review», 1950, vol. 57, N 4, p. 198.
105

представители требовали отказа от всякой «метафизики»,

хотя в действительности она являлась не чем иным, как

«метафизикой» эмпиризма в разных его вариантах.
Иллюзорность независимостп психологии от филосо¬

фии начинает признаваться в последнее время все более

значительным числом психологов. Один из представителей

методологии психологии У. Мейснер справедливо пишет:

«Хотя эмансипация психологии является совершившимся

фактом, в высшей степени остается верным, что фило¬

софские позиции оказывают глубокое влияние на построе¬

ние психологической теории. На вопросы о приемлемости

доказательств, о природе научной теории, о статусе науч¬

ных построений и т. д. следует, в конечном счете, отве¬

чать в терминах философской точки зрения» 67. Доказы¬

вая сильнейшее и постоянное влияние естественных наук

и философии на психологию, 3. Коч подчеркивает, что

психологи часто пытались использовать в своих исследо¬

ваниях те философские принципы, от которых уже нача¬

ли отказываться сами философы. Именно такое положе¬

ние, по мнению Коча, характерно для современного со¬

стояния психологии, пе сумевшей до сих пор полностью

освободиться от пут неопозитивистской концепции, несо¬

стоятельность которой в последующем признали сами ее

создатели 68.
Действительно, уже в 50-х годах некоторые неопозити¬

висты, в частности Карнап, Гемпель п другие, отказа¬

лись от ряда своих положений69. Одпн из представите¬

лей философии науки, работающий в русле так называе¬

мого «семантического реализма», Г. Фейгл, проанализиро¬

вав состояние современной психологии, приходит к выводу

что позитивистская философия привела к игнорированию

действительного богатства человеческой жизни, к ограни¬

чению исследования сознания и личности. Указав на тот

широко известный факт, что сами философы-позитивисты

уже давно подвергли пересмотру многие свои положения,

Фейгл приходит к следующему заключению: «Философия

науки, о которой говорится в психологической литерату-
87	W. W. Meissner. Epistemological implications of scientific psycho¬

logy.— «Modern schoolman», 1960, vol. XLIII, N 2, p. 112.
88	S. Koch. Psychology and emerging conceptions of knowledge as

unitary. «Behaviorism and phenomenology», Chicago and London,

1966, p. 4.
69	«Philosophical problems of natural science». N. Y., 1965.
106

ре, устарела приблизительно на 25 лет, если она вообще

и отражает новые философские идеи, то лишь в минималь¬

ной степени» 70. Неудача позитивистской методологии в

сфере психологии поведения явилась одним из важных

факторов подрыва ее престижа 71, ибо и логический пози¬

тивизм, и операционализм справедливо называют «фило¬

софским эхом бихевиоризма».
Все более прочно укрепляющееся среди психологов

убеждение, что научная пспхологическая теория отнюдь

не является лишь эвристическим аппаратом мышления

или чисто логической конструкцией, но представляет со¬

бой более или менее точное выражение психологической

сущности поведения, непосредственно не наблюдаемой пси¬

хической реальности, проявляющейся в поведении, вносит

значительный вклад в антипозитивистское истолкование

научной теории, поддерживаемое и развиваемое многими

специалистами в области методологии науки. Анализируя

положение в физике, Г. Максуэлл доказывает, что совре¬

менная физическая теория есть система научных положе¬

ний о природе субатомных сущностей, которые действи¬

тельно существуют. Максуэлл отвергает неопозитивистскую

концепцию науки, функцией которой провозглашается

лишь «плодотворная» организация данных наблюдений и

обеспечение успешных предсказаний. Выступая против

всех разновидностей субъективного идеализма, Максуэлл

доказывает, что единственное разумное объяснение успе¬

ха теорий заключается в том, что «сущности, к которым

они относятся, существуют» 72. Это положение выступает

в работах Максуэлла как общеметодологпческий принцип,

который направляется им особенно против «логического

бихевиоризма», ограничивающего задачу психологии ана¬

лизом высказываний о поведении. В противоположность

логическим бихевиористам Максуэлл доказывает, что ощу¬

щения и внутренние психические состояния представляют

собой не просто актуальное или возможное поведение, но
70	Н. Feigl. Philosophy reconsidered. In: «The science of psychology:

critical reflections». N. Y., 1970, p. 33.
71	H. Feigl. Functionalism, psychological theory and the uniting sci¬

ences: some discussion remarks.— «Psychological review», 1955,

vol. 62, N 3, p. 234.
72	G. Maxwell. The ontological status of theoretical entities.— «Min¬

nesota studies in the philosophy of science», vol. Ill* Minneapolis,

1962, p. 20.
107

реально существующие сущности, становящиеся содержа¬

нием психологической теории73.
Крепнущее убеждение в невозможности отождествить

психику с извне наблюдаемым поведением заставило пси¬

хологов отвергнуть и операционализм. Его методология

оказалась не совсем приемлемой даже для радикальных

бихевиористов, ибо ограничение содержания всех понятий

различными действиями (экспериментатора или испытуе¬

мого) стирает различие между двумя основными поня¬

тиями бихевиористов — стимулами и реакциями. Разру¬

шенной оказывается основная формула «стимул — реак¬

ция», в которой находило выражение стихийно-материа¬

листическое убеждение представителей поведенчества в

независимом от экспериментатора и его процедур объ¬

ективном существовании стимулов. На этот методологиче¬

ский порок операционализма уже в 40-х годах обратил

внимание Скиннер, бывший некогда его горячим сторон¬

ником. Напомним, что первые работы Скиннера возникли

как реализация замысла дать операционное определение

основным понятиям теории поведения.
Порочность операционалистических определений стала

постепенно признаваться Скиннером, когда он приступил

к психолингвистическому анализу так называемого «ре¬

чевого поведения», включающего высказывания типа «мне

больно», «я хочу» и т. п. С операционалистических по¬

зиций содержание понятия «боль» должно исчерпываться

такими реакциями человека как страдальческие сокра¬

щения мышц лица, голосовые, кожногальванические и дру¬

гие реакции. В таком определении понятия «боль» со¬

всем не указывается, проявлением чего могут быть на¬

блюдаемые реакции, как можно их вызвать. Но ведь глав¬

ной задачей поведенческой науки является отыскание

условий, которые вызывают и определяют видимые дей¬

ствия индивида. Решая эту задачу, Скиннер пришел к

выводу, что необходимыми условиями многих поведенче¬

ских реакций человека являются непосредственно нена¬

блюдаемые, «приватные», как он выражается, феномены.

Именно эти условия, а не сами по себе реакции, он и

объявил содержанием таких понятий как «боль», «страда¬

ние», «чувство».
73	G. Maxwell. The ontological status of theoretical entities. In «Min¬

nesota studies in the philosophy of science», vol. Ill, p. 14.
108

Насколько бы ни казалось очевидным и тривиальным

подобное положение с психологической точки зрения, оно

означало отказ от операцпоналистического определения

понятий. Если содержание понятня какого-либо объекта

следует искать не в свойствах производимых над ним

операций или его поведения в широком смысле слова, а в

его внутренних свойствах, которые обусловливают и опре¬

деляют поведение, в таком случае необходимо отвергнуть

положение Бриджмена о том, что «понятие является си¬

нонимом операций». К этому выводу и пришел, в конце

концов, Скиннер 74.
Доказывая, что понятие «боль» относится не к сово¬

купности наблюдаемых реакций, но к «приватным» со¬

стояниям человека, определяющим его реакции, Скиннер

аналогичным образом строит ответ и на классический для

операционализма вопрос «что такое длина»? В определе¬

ние длины он включает характеристики того объекта, ко¬

торый обусловливает свойства производимых над ним опе¬

раций и вызывает ответ «длина», не ограничиваясь в

духе операционализма перечислением операций измерения.
Пересмотр операциона'листической методологии в обла¬

сти психологии является одним из симптомов все более

критического отношения к этой разновидности неопози¬

тивизма представителей философии науки. Наиболее под¬

робной и развернутой критике с материалистических по¬

зиций операционализм был подвергнут А. Гинсбергом, убе¬

дительно доказавшим, что операционализм сводит сущ¬

ность вещей к ограниченному числу наблюдаемых в

настоящее время явлений, а эти явления, в свою оче¬

редь, к вызываемым ими операциям человека. В таком

случае неизбежным оказывается, по словам Гинсберга, вы¬

вод о том, что весь мир и живущие в нем существа яв¬

ляются лишь совокупностью операций наблюдателя. Всю

пагубность для науки последствий этого вывода и раскры¬

вает Гинсберг. Признание единственной реальностью опе¬

раций лишает исследователя способов определения того,

какой должна быть операция в каждом конкретном слу¬

чае, откуда берутся операции, чем они детерминируются,

каков критерий правильных и неверных операций. На при¬

мере операционалистического определения интеллекта

Гинсберг показывает порочность неопозитивистской мето¬
74	См.: В. F. Skinner. Cumulative record. N. Y.,.1959, p. 274
109

дологии. Положение о том, что интеллект есть то, что

измеряется интеллектуальными тестами, не содержит в

себе никаких указаний, как следует создавать новые те¬

сты, как оценивать уже существующие и каким образом

распознавать или выявлять те формы интеллектуальных

действий, которые еще не представлены в тестах.
Устраняя объект операций, невозможно, доказывает

Гинсберг, объяснить, почему же они организуются в груп¬

пы, обобщаются. Так, например, для измерения расстоя¬

ний применяются самые различные операции — прикла¬

дывание линейки, использование геометрии, применение

оптических приборов и т. п. Что же позволяет объеди¬

нить их в одну группу? Только то, пишет Гинсберг, что

все эти операции «измеряют одно и то же, а именно,

расстояние» 75. А оно, как подчеркивает Гинсберг, яв¬

ляется некоторой объективной реальностью, определен¬

ным отношением между телами и точками массы, сущест¬

вующим независимо от любых применяемых операций и

определяющим принадлежность операций к одному клас¬

су — измерений расстояния.
Не будучи способным вскрыть связь друг с другом

различных операций, операционализм вынужден опреде¬

лять каждое понятие изолированно, вне отношения к дру¬

гим понятиям. Отсюда логично следует вывод о невоз¬

можности создания на основе операционализма научной

теории. Этот вывод и делает Гинсберг. «Каждое понятие

в науке,— пишет он,— предполагает различные другие по¬

нятия и законы, образующие систему. Вследствие этого

понятия вообще не могут быть проверены или определе¬

ны в изоляции друг от друга, как это, кажется, импли¬

цитно подразумевается в операционалистических крити¬

ческих писаниях» 76.
Р. Платчик, который наряду с А. Гинсбергом дал наи¬

более содержательную критику операционализма, пишет:

«Наблюдения п измерения предполагают вещи, обладаю¬

щие определенными свойствами, а также предшествую¬

щую теорию. Мы никогда не начинаем с операций» 77.
75	А. Ginsberg. Operational definitions and theories.— «Journal of ge¬

neral psychology», 1955, vol. 52, N 2, p. 230.
76	Ibidem.
77	R. Plutchik. Operationism as methodology. «The science of psycho¬

logy: critical reflections». N. Y., 1970, p. 90*
110

Исследуя приемы определения содержания понятий в

науке, Платчик доказывает, что понятие обычно изме¬

ряется многими операциями. Эту мысль подчеркивает и за¬

остряет Фейгл: «Принцип радикального операционализма

«разные операции — разные понятия» сильнейшим обра¬

зом расходится с тем,— пишет он,— что действительно

устанавливает значение теоретических понятий»78. Вы¬

являя одну из наиболее слабых сторон операционализма,

психологи доказывают, что он не располагает способа¬

ми отбора операций и критериями определения относи¬

тельной ценности измерений. Операционализм делает не¬

возможным общие понятия и дробит систему науки на

ряд не связанных друг с другом понятий. Пришло время

признать, заключает Фейгл, что радикальный операцио¬

нализм действительно очень сильно ограничивает дело

науки.
Обнаружившаяся бесперспективность неопозитивист¬

ской методологии ставит современных представителей нео¬

бихевиоризма перед необходимостью выработки нового

понимания предмета своего исследования, новых принци¬

пов исследования и объяснения поведения, деятельности.
Существенным методологическим препятствием на

пути развития необихевиоризма являются его редукцио¬

нистские позиции, выражающиеся, в частности, в прямом

переносе на деятельность человека и его личность зако¬

номерностей, обнаруженных при изучении элементарных

форм поведения животных. По меткому замечанию С. Аша,

психологи-бихевиористы «следуют любопытной доктрине,

будто человек непосредственно произошел от белой кры¬

сы» 79.
Биологизаторский подход необихевиористов к че¬

ловеку не устраняется признанием ими социальной об¬

условленности его поведения, ибо детерминированные об¬

ществом действия, мотивы и стремления рассматривают¬

ся лишь как облицовка животной природы человека. Так,

Миллер и Доллард, исследуя формирование высших моти¬

вов поведения, доказывают, что «вторичные побуждения»
78	Н. Feigl. Philosophical embarrassement of psychology.— «The sci¬

ence of psychology: critical reflections», p. 50.
79	S. E. A sch. A perspective on social psychology.— «Psychology:

a study of a science», 1959, study 1, vol. 3. Ed. by S. Koch,

p. 368.
Ill

«служат фасадом, за которым скрыты функции лежащих

в их основе врожденных побуждений» 80.
Слабо расчлененные представления о структуре эле¬

ментарных форм поведения некритически переносятся нео-

бихевиористами на деятельность человека, изучение ко¬

торой с позиций их методологии не затрагивает высших

главных ее функций — созидания духовных и материаль¬

ных ценностей, включения человека в сложнейшую си¬

стему общественного бытия, в систему конкретно-истори¬

ческих форм совместной деятельности общества. Деятель¬

ность человека не рассматривается бихевиористами как

условие и способ обогащения и развития его психики,

сознания, личности.
Как показывают исследования советских психологов,

деятельность, поведение человека,— это сложная социаль¬

но-обусловленная и социально сформированная система,

функция и структура которой — мотивы, цели и др.—

детерминированы системой исторически сложившихся форм

деятельности, которая образует общество на данном этапе

его развития. Каждое внешнее воздействие оценивается

индивидом с точки зрения решаемой им жизненной зада¬

чи и рассматривается через призму ведущего мотива и

иерархии целей деятельности. Советские психологи иссле¬

дуют отношение этого воздействия к условиям, средствам

и предмету деятельности. Внешний возбудитель становит¬

ся объектом перцептивных, мнемических, мыслительных

действий, он вызывает определенные эмоции в зависимо¬

сти от выясняющихся отношений к структурным элемен¬

там задачи и т. д. Весь этот процесс действенного ана¬

лиза объекта через психологическую систему задачи бес¬

конечно сложнее одномоментного «преломления» стимула

через крайне бедную и статическую совокупность «про¬

межуточных переменных».
В исследованиях необихевиорпстов не находит, далее,

отражения факт опосредствованности речью всей системы

«промежуточных переменных» у человека. Положение об

опосредствованном речью строении психики человека было

выдвинуто в методологическом п теоретическом плане

JI. С. Выготским и нашло свое развитие в генетических

исследованиях А. В. Запорожца и П. Я. Гальперина,
80	N. Miller and /. Dollard. Social learning and imitation. New Ha¬

ven — London, 1962, p. 19.
112

в нейропсихологии А. Р. Лурия й многочисленных рабо¬

тах других советских психологов. «Апализ образования

условных рефлексов у человека,— пишет Н. И. Чуприко-

ва,— механизмов двигательных реакций, особенностей ЭЭГ

и характеристик чувствительности анализаторных си¬

стем показывает, что решительно все стороны мозговой

деятельности человека пронизаны вмешательством второ¬

сигнальных управляющих импульсов» 81.
В последнее время многими необихевиористами пред¬

принимаются попытки исследования значения слов (Ос¬

гуд), вербальной деятельности (Скиннер). Однако резуль¬

таты этих исследований не поднимаются до уровня теоре¬

тического положения о речи как основном регуляторе

поведения человека, об опосредствованности речью — си¬

стемой выработанных обществом значений, категорий, по¬

нятий — всей его психической жизни.
Попытки необихевиористов наполнить некогда провоз¬

глашавшийся «пустым» организм сначала промежуточ¬

ными переменными, эвристическими, опосредствующими

конструкциями, а затем и психическими феноменами на¬

несли удар по позициям механистического детерминизма.

В то же время была показана несостоятельность инде¬

терминизма, ибо был вскрыт генезис опосредствующих

поведение психологических звеньев, которые выступили

как результат взаимодействия организма с окружающим

миром. Осмысливание реального состояния психологиче¬

ской науки привело к тому, что принцип детерминизма

стал все чаще выдвигаться как основной принцип мето¬

дологии психологии.
Исследуя развитие паук, в частности психологии, Бо-

ринг с полным основанием рассматривает принцип детер¬

минизма не как отдельное методологическое положение

науки, но как определенный способ выражения существа

научной теории. С этой точки зрения анализ решения со¬

временным бихевиоризмом проблемы детерминации пси¬

хики и поведения в концентрированном виде выявляет

особенности необихевиористпческой теории. Доказывая,

что поведение, действия индивида детерминируются внеш¬

ними «стимулами» не прямо, а опосредствованно, пре¬

ломляясь через систему «промежуточных переменных» —
81	Н. И. Чуприкова. Слово как фактор управления в высшей нерв¬

ной деятельности человека. М., 1967, стр. 308.
на

«навыков», «намерений» и т. п., необихевиористы преодо¬

левают механистический детерминизм раннего бихевио¬

ризма. Однако, в отличие от диалектико-материали¬

стического принципа детерминизма концепция «опосред¬

ствованной» детерминации необихевиоризма не включает

сами действия индивида и их результаты в число усло¬

вий, преломляющих внешние воздействия.
Связь «стимула» и «промежуточных переменных» ока¬

зывается непосредственным механическим одномоментным

включением внешнего воздействия в цепь опосредствую¬

щих звеньев, высвобождающим определенную реакцию.

В действительности такое включение совершается лишь в

процессе многоуровневой деятельности индивида, направ¬

ленной на исследование, анализ, многократное опробова¬

ние «стимула». Иначе говоря, в детерминацию «реакции»

все время включаются предметные результаты действий

организма. С этой точки зрения понятие неизменного и

всегда равного самому себе «стимула» не является кор¬

ректным. Вызываемая затем «стимулом» та или иная по¬

веденческая «реакция» — также результат анализа мно¬

гих действий живого существа.
Представляющееся до некоторой степени парадоксаль¬

ным исключение необихевиористамп действий и их ре¬

зультатов из числа условий, детерминирующих конечный

поведенческий ответ, причиной своей имеет тот факт, что

фигурирующее в работах бихевиористов «поведение» ли¬

шено характеристик предметной деятельности. «Поведе¬

ние» и «среда» рассматриваются в их исследованиях как

совершенно гетерогенные феномены, связывающиеся внеш¬

ним образом в результате подкрепления. Поведение не

выступает в качестве способа познания мира, уяснения

сущности окружающих предметов. С позиций диалекти¬

ко-материалистического принципа детерминизма, индивид

познает ту или иную ситуацию, преобразуя ее, а его

действия являются, условием и способом превращения

«стимулов» в психическую форму существования, в фор¬

му образов, включающихся в регулирование поведения.

При этом действия индивида могут осуществляться и в

форме чисто умственных действий, направленных на реше¬

ние мыслительной задачи. Но и в этом случае каждое

умственное действие выполняет такое преобразование

мыслимой ситуации, которое делает возможным дальней¬

шее осуществление интеллектуальной деятельности и при¬
114

водит, в конце концов, к «реакции», означающей решение

задачи.
Таким образом, в работах некоторых современных нео-

бихевиористов наметились отдельные тенденции более

углубленного понимания детерминации поведения инди¬

вида. Анализ ориентировочно-исследовательской деятель¬

ности животных в процессе выработки дифференцировок,

исследование закономерностей оперантного поведения, по¬

нятие умственных действий как операций, преобразую¬

щих мыслимый объект (Берлайн), подводят исследовате¬

лей к пониманию деятельности как способа детермина¬

ции эффектов воздействий на индивида окружающего

мира. Но для того, чтобы эти предпосылки способствова¬

ли укреплению позиций детерминизма в необихевиори-

стской теории, понятие поведения должно быть преобразо¬

вано в свете учения о предметной деятельности, являю¬

щейся, с точки зрения материалистической психологии,

сложной социально-обусловленной системой, лежащей в

основе созидания человеком духовных и материальных

ценностей.
115

Г л а в a IV

КОНЦЕПЦИИ
«ОБЪЕКТИВНОЙ ПСИХОЛОГИИ»
Против интросиекциоиистских концепций сознания в

XX в. выступили не только представители редукционист¬

ского бихевиористского направления, но и психологи —

сторонники материалистической объективной психологии.

Их теории начали формироваться на фоне широкого рас¬

пространения так называемой функциональной психоло¬

гии, которая явилась попыткой совместить принципы пси¬

хологии сознания с эволюционной теорией психики. В Аме¬

рике основными представителями функционализма яви¬

лись Энджелл и Карр; тесно примыкали к ним Болдуин,

Лэдд и Скрипчер. Во Франции идеи функциональ¬

ной психологии развивали Т. Рибо и А. Бине, в Швей¬

царии — Э. Клапаред.
Методологические позиции функциональной психоло¬

гии отличались крайней противоречивостью, эклектич¬

ностью. Центральное место в этом направлении заняло

положение о том, что психические явления выполняют

жизненно важную функцию в поведении организмов, обе¬

спечивая их приспособление к окружающей среде, их вы¬

живание.
По словам Клапареда, функциональная психология

«рассматривает психические явления, в основном, сточ¬

ки зрения их функции в жизни, их целостного места в

ансамбле поведения в любое данное время» *. С позиций

функционализма, основной задачей психологии является

не анализ содержания сознания, но выяснение роли пси¬

хики в процессе адаптации индивида к окружающим ус¬

ловиям. «Для меня,— пишет Джемс Энджелл, глава чи¬

кагской школы функциональной психологии,— сущностью

того, что я понимаю под функционализмом и выдви¬
1	Е. Claparlde. A history of psychology in autobiography, vol. I.

Worchester. Massachusetts., 1930, p. 63.
116

гаю как таковой против психологического атомизма пли

косного структурализма, является следующее: анализи¬

ровать и описывать главные аспекты умственного опыта

и пытаться ввести их в контекст физического организ¬

ма, делать это в общей атмосфере признания необходи¬

мости адаптивного поведения и пытаться каждый раз рас¬

крывать, какую специфическую службу оказывают со¬

знательные процессы этим адаптивным актам» 2.
Положение о важной функции психики в приспособи¬

тельном поведенип индивидов обосновывало возможность

объективного метода исследования психики. Однако, пред¬

ставители функционализма ведущим методом психологии

объявили интроспекцию. Исследуемые в системе поведе¬

ния психические явления стали рассматриваться как «часть

обширного потока биологических сил» (Энджелл). Этот

тезис подразумевал отказ от идеалистических и дуали¬

стических позиций в решении вопроса об отношении пси¬

хики к мозгу. Признание роли психики в поведении долж¬

но было, казалось бы, укрепить материалистическую ори¬

ентацию функционалистов. Тем не менее, представители

функциональной психологии, защищая дуалистическую

доктрину, исходили из признания двух параллельных про¬

цессов в мозге — нервного и психического.
Приняв основное положение функциональной психоло¬

гии о жизненно важной роли психики в поведении, пе¬

редовые представители объективной психологии стреми¬

лись с позиций материалистического монизма преодолеть

непоследовательность функционализма и обосновать воз¬

можность объективного метода исследования психики. Не

легко и не просто совершалось становление концепций

объективной психологии, преодоление интроспективного

понимания психики. Решающим этапом на пути создания

объективной психологии явилось радикальное изменение

понятия поведения. В функциональной психологии оно по¬

нималось лишь как жизнь тела, принципиально отличная

от жизни ума, от психических явлений. Представители

объективной психологии — А. Пьерон, Р. Вудворте,

П. Жане и другие понимают под поведением сложное

образование, включающее не только извне наблюдаемую

активность индивида, но и внутреннее психическое со¬
2	7. R. Angell. A history of psychology in autobiography, vol. 1ГГ,

Worchester, Massachusetts, 1936, p. 27,
117

держание, которое становится неотъемлемой частью по¬

ведения, его регулирующим звеном. В доказательстве

того, что психика является органической составляющей

поведения, эти психологи видят путь к преодолению ин¬

троспективного взгляда па психические явления. Пони¬

мание психических феноменов как регулирующих звеньев

поведения позволило отдельным представителям объектив¬

ной психологии (П. Жане) если не полностью преодо¬

леть, то во всяком случае выйти за пределы чисто гно¬

сеологической характеристики психических явлений и рас¬

смотреть их, прежде всего, как разные способы и уров¬

ни осуществления регуляций действий, поведения.
Признание психологического содержания поведения,

рассмотрение психики в системе практического взаимо¬

действия организма и среды не фигурирует, однако, в тео¬

риях в качестве осознанного методологического принципа,

который можно было бы сформулировать как единство

сознания и деятельности, психики и поведения. Осознан¬

ность принципа всегда предполагает его высокую обоб¬

щенность, превращение его самого в объект исследова¬

ния, выделение его различных аспектов. Стихийное при¬

менение положения о психике как регулирующем звене

поведения в качестве методологического инструмента ана¬

лиза психики обусловило ограниченность, узость круга тех

психических феноменов, динамика которых была исследо¬

вана через динамику поведения. Нерасчлененность пред¬

ставлений о строении поведения обусловила неспособ¬

ность вскрыть взаимосвязь различных сторон психики в

системе поведения.
В своем первоначальном содержании многие теории

объективной психологии возникли как осмысливание с

позиций естественнонаучного материализма практических

результатов, достигнутых в экспериментах с животными.

В этих экспериментах исключался метод интроспекции.

Однако исходный материал исследования наложил свой

отпечаток на понимание поведения. Оно изучалось в этих

опытах лишь как приспособительная деятельность живого

существа. Поведение человека стало рассматриваться так

же с точки зрения этой характеристики. Большинство

представителей объективной психологии совсем не иссле¬

довали деятельность человека в ее основных формах сози¬

дательной практической и теоретической деятельности.

При анализе поведения индивида рассматривалась, глав¬
113

ным образом, роль психики в поведении. Идея деятель¬

ности как способа формирования и развития психики

остается чуждой большинству теорий объективной пси¬

хологии, хотя конкретные исследования, казалось бы,

вплотную подводят психологов к подобному выводу.
Включение психики в систему поведения, признание

ее регулирующей роли логически требует отказа от дуа¬

листического взгляда на соотношение психического и фи¬

зиологического. Осознание этой логики вызвало со сто¬

роны некоторых представителей объективной психологии

попытки свести психическое к физиологическому, а за¬

тем обусловило более адекватное истолкование психики

как «синтеза физиологических процессов», «динамическо¬

го их узора», «целостности физиологических явлений, об¬

ладающей новыми свойствами». Подобное понимание при¬

роды психического подчеркивало его качественное свое¬

образие и в то же время, поскольку подразумевалось,

что на психическое распространяются законы физиоло¬

гии, позволяло понять механизм влияния психики на

действия, движения, эффекторные реакции индивида.
Тезис о том, что психика обеспечивает приспособле¬

ние организма к среде, заставлял признать, что психи¬

ческие явления содержат правильные сведения об окру¬

жающем мире, что они адекватны находящейся вне ин¬

дивида действительности. К этому выводу приходят мно¬

гие представители объективной психологии. Отдельные

сторонники этого направления, в особенности Д. О. Хебб,

решают вопрос об отношении психики к окружающему

миру одновременно с проблемой связи физиологического

и психического, усматривая в воздействии предметного

мира основной фактор синтезирования нервных процессов

в качественно новые психологические образования, пере¬

дающие основные черты воздействующих объектов. В то

же время именно в вопросе об отношении психики к

объективной реальности острее всего сказываются отступ¬

ления от последовательных материалистических позиций

со стороны отдельных представителей объективной пси¬

хологии, в теориях которых признание адекватности

психики внешнему миру сочетается с истолкованием пси¬

хического в духе иероглифизма (А. Пьерон) и опера-

ционализма (П. Жане).
В основе подобных проявлений агностицизма лежит

неправильное истолкование активности и своеобразия
119

природы субъекта в ходе построейия психического обра¬

за. Получившее значительное распространение в зарубеж¬

ной психологии понимание психических процессов как

особых действий субъекта относительно объекта вскрыло

несостоятельность наивно-реалистического взгляда на пси¬

хику как на пассивное зеркальное отображение предмет¬

ного мира, доказало, что ощущения и восприятия суть

субъективный образ объективной действительности и ста¬

ло гносеологическим источником появления элементов аг¬

ностицизма в работах некоторых психологов-материали-

стов. Лишь диалектический взгляд на взаимодействие ве¬

щей в природе и, в частности, на соотношение субъекта

познавательной деятельности и познаваемого объекта спо¬

собен опровергнуть агностический взгляд на психику.
Согласно диалектическому пониманию, свойства каждо¬

го объекта есть результат преломления его собственной

природы через природу взаимодействующего с ним пред¬

мета. С этой точки зрения взаимодействие предмета е

организмом, обладающим свойствами чувствительности,

перцепции и реакции, обусловливает проявление у пред¬

мета качеств цвета, вкуса и т. п., а у организма —

субъективного образа этих качеств. Действия орга¬

низма относительно предмета выступают при этом как

условие и способ познания свойств последнего, а отнюдь

не как среда, искажающая его истинную природу.
Объективная психология — широкое направление, охва¬

тывающее многочисленные разнородные по своим теоре¬

тическим основам концепции. Среди них выделяется ме¬

ханистическая концепция Г. Уоррена, биологическая пси¬

хология X. Инхениероса, объективная психология А. Пье-

рона, психология образа действия П. Жане, нейропси¬

хология Д. Хебба и другие.
Следует, на наш взгляд, более подробно рассмотреть

теории Пьерона, Жане и Хебба. Каждая из них пред¬

ставляет те направления, которые, определяя психику че¬

рез систему существенных объективных ее связей с ма¬

териальным миром, концентрируются на исследовании

(определенного типа связей и делают объектом изучения

специфический аспект психического. Так, у Жане на пер¬

вый план выступает проблема связи психики с поведе¬

нием и исследуется регуляционный аспект психики.

У Пьерона центральное место занимает вопрос об отно¬

шении психики к окружающему миру, он разрабатывает
120

в функциональном и эволюционном плане познавательный

аспект психики. Основная направленность работ Хебба —

в исследовании отношения психики к мозгу, в изучении

структурной организации психического. Успешность и

глубина изучения психики в каждом из этих аспектов

оказывается зависимой от того, насколько исследователь

учитывает их взаимосвязь, а также единство системы оп¬

ределяющих отношений.
«Объективная психология» Анри Пьерона
Рассматриваемая в системе общей психологии, концепция

А. Пьерона (1881—1964) 3 — это, прежде всего, психоло¬

гия ощущений и восприятия, исследуемых в системе взаи¬

модействия индивида с окружающей средой.
Объективная психология, как называет систему своих

взглядов Пьерон, сложилась под воздействием двух естест¬

венно-научных теорий, стррившихся на противоположных

философских основах — теории Иоганпа Мюллера, трак¬

товавшего психику в духе физиологического идеализма,

и материалистической рефлекторной теории психики

И. П. Павлова, с популяризацией работ которого Пьерон

выступил уже в 1906 г. Противоположность этих теорий

сказалась во внутреннем противоречии между теми мето¬

дологическими позициями, которые заключены в методе
3	Анри Пьерон (1881—1964) получил степень лиценциата по фи¬

лософии в Сорбоннском университете. Его психолошческие взгля¬

ды складывались под влиянием П. Жане и Т. Рибо. Уже в 1907 г.

в своих лекциях в Высшей практической школе он начал рас¬

сматривать психологию как науку о поведении. В 1912 г. Пьерон

стал преемником Вине па посту директора психологической ла¬

боратории Сорбонны, которой он заведовал по 1952 г. В 1921 г.

нм был создан Психологический институт при Парижском уни¬

верситете. Он — один из создателей Национального института

профориентации, психологической лаборатории по исследова¬

нию ребенка (возглавленной А. Валлоном) при Высшей практи¬

ческой школе и других психологических учреждений. Основные

направления работ Пьерона — психофизиология, сравнительная

и эволюционная психология, общая психология, прикладная пси¬

хология и патопсихология — отражены в трудах: «Эволюция па¬

мяти» (1910), «Физиологические проблемы сна» (1912), «Мозг и

мысль» (1923), «Зоологическая психология» (1941), «Эксперимен¬

тальная психология» (1927), «У истоков познания. Ощущение,

путеводитель жизни» (1945), «Дифференциальная психология»

(1949), «Ощущение» (1953), «От актинии к человеку» (т. I, 1958,

Т. II — 1959), «Человек, только человек» (1967),
*21

исследования и в основных теоретических положениях

Пьерона, с одной стороны, и его собственным неадекват¬

ным философским осмысливанием некоторых результатов

своих исследований. Согласно теории Пьерона, живые су¬

щества имеют два фундаментальных свойства или две

способности — способность ощущать внешние воздействия

и способность действовать, осуществлять практический

контакт с окружающим миром. Под значительным влия¬

нием рефлекторной теории Павлова Пьерон выдвигает те¬

зис о том, что эти два свойства живого существа об¬

разуют единство — психика и действие неотделимы. От¬

сюда вытекает основное положение Пьерона о том, что

все психологические термины должны получить двойное

значение — извне наблюдаемых характеристик действия

и субъективных состояний, психических явлений, пере¬

живаний индивида.
Подходя к психике с эволюционной точки зрения и

выяснив ее роль в жизни организма, Пьерон подчерки¬

вает, что психика служит для регуляции поведения, для

ориентирования взаимодействия организма с окружающим

миром. Подобное положение уже выступало как централь¬

ное у представителей функциональной психологии. Пьерон

выводит регулирующую роль психики из ее особого от¬

ношения к окружающей организм среде: психика является

как бы особой формой существования среды внутри ор¬

ганизма. На определенной ступени развития органическо¬

го мира внешние воздействия, подчеркивает Пьерон, мо¬

гут направлять адекватные им действия живых существ,

лишь превращаясь внутри организмов в особые явле¬

ния — ощущения. «Мы рассматриваем ощущения,— пи¬

шет Пьерон,— как элементарные формы включения в ре¬

гуляцию поведения воздействий среды (стимуляций)» 4.

Выдвигая положение о единстве ощущения и движения,

Пьерон раскрывает его методологическое значение. Если

ощущение и наблюдаемая извне реакция являются лишь

элементами одного целостного ответа организма на ок¬

ружающий мир, то можно с несомненностью утверждать,

что динамика ощущений сходна с динамикой эффектор-

ных реакций. Исследуя, как влияет интенсивность, про¬

должительность и т. п. различных раздражителей на дви¬

гательное поведение человека, Пьерон подчеркивает, что
4	Я. Pieron. La sensation. Paris, 1953, p. 5.
122

тем самым достигается возможность заключать и об ин¬

тенсивности и продолжительности ощущений, ибо «ощу¬

щение представляет собой только форму этого ответа, об¬

раз действия которого оказывается совершенно сходным

с функционированием более непосредственных моторных

ответов» 5.
Указывая на сходство характеристик ощущений и эф-

фекторных реакций, Пьерон предупреждает против опас¬

ности их полного отождествления в духе бихевиоризма.

Принципиальной особенностью ощущений, как и других

психических феноменов, является их центральный кор¬

ковый характер. Эти корковые образования имеют функ¬

цию осведомления организма о внешнем мире и в этом

качестве образуют познание человеком мира. В этом

смысле восприятие может быть определено как «перцеп¬

тивная реакция, которая образует познание» 6.
Развивая идеи о необходимости рассматривать психи¬

ку в единстве с извне наблюдаемой активностью живых

существ, Пьерон выдвинул тезис о том, что предметом

психологии является поведение. «С самого начала форми¬

рования моей мысли,— пишет он,— я отказался от субъ¬

ективного исследования явлений сознания и утвердил за¬

конность той биологической науки о формах поведения

человека и животных, которая была в моих глазах пси¬

хологией еще до того, как начал распространяться пси¬

хологический «бихевиоризм», который Уотсон объявил

специфически американским и специфика которого со¬

стоит лишь в преувеличениях, нередко просто детских» 7.
Предыдущий анализ убеждает в том, что Пьерон далек

от бихевиористского понимания поведения и поведение

истолковывает как неразрывную связь регулирующей —

психической и исполнительной, двигательной стороны в

характерном для высших животных типе их взаимодей¬

ствия с окружающим миром.
В качестве основной единицы поведения Пьерон вы¬

деляет условный рефлекс, понимаемый им широко как

опосредствованный психикой ответ индивида на внеш¬

нее воздействие, выполняющий функцию антиципации
5	Н. Pieron. De l’actinie a l’homme, t. II. Paris, 1959, p.	278.
6	H. Pieron. Aux sources de la connaissance. La sensation	guide de

vie. Paris, 1945, p. 383.
7	H. Piiron. De l’actinie a l’homme, t. I. Paris, 1958,	p. VIII.
123

свойств окружающего мира. Понимание поведения Kart

условнорефлекторной деятельности приводит Пьерона к

выводу, что основным законом психологии является за¬

кон образования условных связей. «Можно сказать,—

пишет он,— что обусловливание, которое допускает ан¬

тиципирующие реакции защиты и приобретения, основан¬

ные на прежнем опыте, является основным законом пси¬

хологии как биологическим, так и социальным» 8. Пьерон

защищает объективный метод в психологическом исследо¬

вании и считает, что необходимо выявлять закономер¬

ности психических процессов через изучение реакций ор¬

ганизма в варьирующих условиях. Предлагая отбросить

интроспекцию в качестве ведущего метода психологии,

Пьерон пишет: «Вместо того чтобы пытаться исследовать

само по себе умственное явление, которое представляет

собой отдачу действия среды на меня и подготавливает

мои реакции, я могу обратиться к реакциям сходных со

мной существ, которые являются для меня таким же объ¬

ектом ощущения, как и все другие события в физиче¬

ском мире» 9.
Объективный метод Пьерон применил к исследованию

самой интроспекции, рассматривая ее как подлежащий

анализу психологический феномен. Пьерон изучает интро¬

спекцию с генетической точки зрения и вскрывает со¬

циальные условия ее возникновения и развития у чело¬

века. Сторонники интроспективной психологии предпо¬

лагают, что в сообщениях о результатах самонаблюдения

содержатся уникальные сведения о тончайших субъектив¬

ных, доступных лишь самому переживающему психиче¬

ских феноменах.
Но каким же образом, ставит вопрос Пьерон, человек

обретает способность расчленять и обозначать словами свои

переживания? По мнению Пьерона, этот процесс прин¬

ципиально ничем не отличается от усвоения ребенком в

ходе индивидуального развития названий окружающих

предметов: подлежащий наименованию предмет должен

быть объектом внимания и ребенка, и взрослого, который

сообщает малышу его название. В случае психических яв¬

лений возможность их наименования обеспечивается тем,

что они протекают всегда в единстве с извне наблюдаемым
8	Н. Pieron. De l’actinie a l’homme, t. I. Paris, 1958, p. 77.
9	Ibid., p. 46.
124

поведением. Увидев, что ребенок упал, плачет й охает,

мать говорит, что ему больно, спрашивает, где болит. Ког¬

да ребенок задумчив, она спрашивает, о чем он думает.

Следовательно, интроспекция, заключает Пьерон, имеет

социальное происхождение, ее содержанием может быть

лишь то, что некогда стало предметом осознания самого

человека в результате реакции на это явление других лю¬

дей. Поэтому исследование различпых действий человека

дает возможность выявления все новых, неосознаваемых

самим человеком сторон его психики, неразрывно связан¬

ных с изучаемыми действиями.
Результаты исследований Пьеропа, опирающиеся па

разработанный им объективный метод, внесли существен¬

ный вклад в психологическую теорию ощущений и вос¬

приятий. Здесь целесообразно выделить лишь некоторые

положения Пьерона, имеющие общетеоретическое и мето¬

дологическое значение.
Возможность появления ощущений Пьерон видит в

том, что под влиянием различных качественных воздей¬

ствий среды, имеющих для живых существ особенное

значение, в их организмах начали функционировать осо¬

бые аппараты, по своей структуре и свойствам соответ¬

ствующие этим воздействиям. Иначе говоря, органы чувств

и сенсорные участки мозга рассматриваются Пьероном

как органы специфических качественных воздействий ок¬

ружающей среды. Отсюда непосредственно следует вывод

об адекватности ощущений и восприятий вызвавшим их

предметам, их качествам. Этот вывод и делает Пьерон.

Прослеживая постепенное развитие и дифференциацию

рецепторных аппаратов, он подчеркивает, что эта диф¬

ференциация и обусловливает «адекватность реакций раз¬

ным категориям эффективных стимулов» 10.
Пьерон тщательным образом исследует и выявляет за¬

висимость интенсивности, продолжительности, порядка

и т. д. ощущений от соответствующих им характеристик

раздражителя. Результаты многочисленных эксперимен¬

тов Пьерона показывают, что человек способен очень

точно воспринимать различные качества окружающих

предметов, их пространственные и временные характе¬

ристики, происходящие в них изменения. Подводя итоги
10 Н. Pieron. Aux sources de la connaissance. La sensation guide de
vie, p. 27.
125

исследований зависимости ощущений от количественных

и качественных характеристик объектов, Пьерон пишет:

«Количественные данные, доставляемые ощущениями,

служат нам для оценок объективных интенсивностей; ког¬

да мы прикидываем на руке вес объекта, мы хотим оце¬

нить именно его вес; субъективные данные имеют зна¬

чение и ценность для нашего познания мира» и. Благо¬

даря ощущениям, продолжает Пьерон, человек познает и

качественное богатство окружающего мира. «Качествен¬

ные элементы, доставляемые ощущениями, играют су¬

щественную роль в наших чувственных знаниях, кото¬

рые обеспечивают идентификацию хорошо определенных

объектов или существ; вкус пищи, голос друга, желтый

цвет поля спелой ржи... могут направлять наше поведе¬

ние» 12.
Рассматривая ощущения как форму познания окру¬

жающего мира, Пьерон неоднократно подчеркивает имен¬

но адекватность ощущений внешним воздействиям. Ощу¬

щение, пишет он, есть специфический корковый «ответ,

адекватный природе, месту, продолжительности и интен¬

сивности стимула» 13. Общая методологическая направлен¬

ность исследований Пьерона — от предметного мира к

ощущениям — позволяет ему снять искусственную про¬

блему, характерную для структурной психологии — как

из отдельных ощущений строится целостное восприятие.
Согласно теории Пьерона, не ощущение, а восприятие

является исходным психическим процессом. Действитель¬

но, если окружающий мир — это мир целостных предме¬

тов, всегда воздействующий на организм предметным

единством качеств, и если сама нервная организация жи¬

вого существа, его органы чувств и мозг формировались

под влиянием этой предметности мира, именно восприя¬

тие, как образ предмета, должно быть первым результа¬

том взаимодействия организма с окружающим миром.

«В сенсорной области,— подчеркивает Пьерон,— именно

восприятие является основным психологическим процес¬

сом, и его не следует смешивать с элементарным ощу¬

щением, как это часто делается» 14.
Пьерон разъясняет, что сначала образы восприятия
11	Н. Piiron. La sensation, p. 84.
12	Ibid., p. 90.
13	tf. Pieron. Aux sources de la connaissance, p. 411.
14	H. Pieron. La sensation, p. 27.
126

имеют синкретический характер, лишь позднее они на¬

чинают дифференцироваться, что приводит к выделению

элементарных ощущений. Следовательно, не нужеп какой-

то особый интеллектуальный процесс, который соедипял

бы разрозненные ощущения в единый образ. Ощущения

изначально существуют в целостном образе, внутри ко¬

торого они дифференцируются и уточняются, делая образ

все более адекватным воздействующему предмету.
При исследовании самого возникновения чувственно¬

го познания мира положение о единстве ощущения и

движения поворачивается Пьероном новой методологиче¬

ской стороной — эффекторные реакции, движения, дейст¬

вия выступают как условие формирования ощущений и

восприятий. Раскрывается активная роль самого организ¬

ма в формировании чувственного познания мира. Эта ак¬

тивность заключается в функционировании моторных эле¬

ментов органов чувств, в работе мышц, в движениях.

Особенно важны различные двигательные реакции, по

мнению Пьерона, для осуществления зрительного вос¬

приятия. Однако двигательная активность необходима и

для восприятия звуков. Сокращения мышц среднего уха,

подчеркивает Пьерон, которые изменяют направление мем¬

браны и цепи косточек, обеспечивают слуховую рецеп¬

цию. На более высоких уровнях формирования чувствен¬

ного познания ответная активность организма, согласно

Пьерону, принимает форму таких исследовательских дей¬

ствий, как «слушать», «смотреть», «ощупывать» и т. д.15
Даже простейшее ощущение рассматривается Пьеро¬

ном как результат сложного, протекающего на разных

уровнях п регулируемого миром взаимодействия организ¬

ма и среды. Вначале воздействия раздражителей вызы¬

вают в рецепторах ответ в виде преходящего, обратимо¬

го нарушения клеточного равновесия, вызывающего де¬

поляризацию в нервных элементах, связанных с рецеп¬

торными клетками. Поступая в вышележащие этажи

нервной организации, этот процесс несет, по словам Пье¬

рона, определенные сведения о природе, месте, интен¬

сивности и продолжительности стимуляций. Все эти све¬

дения вызывают ответы, адекватные характеристикам

стимулов: сокращение мышц, секреторные, сосудистые,

дыхательные реакции. Они создают более благоприятные
15 Н. Ргёгоп. Aux sources de la connaissance, p. 37.
127

условия для рецепции внешпих воздействий, импульсы от

которых, приходя в более высокие нервные инстанции, вы¬

зывают аффективно-двигательные реакции, уже значи¬

тельно более вариабельные и сложные, нежели реакции

воспринимающих аппаратов. Наконец, достигая коры, весь

этот сложный процесс, включаясь в системы ассоциатив¬

ных связей, на которых, по словам Пьерона, и строится

здание психической жизни, обусловливает появление ощу¬

щений.
Ощущения, таким образом, предстают не как прямое

запечатление в мозгу внешних воздействий, но как ре¬

зультат их сложнейшего преломления, переработки п

включения в уже сложившиеся в мозгу динамические

системы. Обращая особое внимание на единое функцио¬

нирование органов чувств и мозга, постоянно «настраи¬

вающего» периферические аппараты приема внешних воз¬

действий, Пьерон поддерживает введенное Павловым по¬

нятие «анализаторов», подчеркивающее непрерывное взаи¬

модействие всех этажей нервной системы в процессе

превращения поступающих извне раздражений в явления

психики.
Созданная Пьероном концепция формирования простых

форм чувственного познания мира во многих существен¬

ных пунктах совпадает с рефлекторной теорией чувст¬

венного познания окружающей среды. Однако важные ме¬

тодологические положения, выдвинутые Пьероном при ис¬

следовании чувственного познания, не распространяются

им на психическое в целом, не ведут к исследованию

более сложных психических процессов, таких, как память

или мышление, в качестве особых психических деятель¬

ностей, форм взаимодействия индивида с мнемическим

или мыслительпым материалом. Положение о роли ответ¬

ных реакций, движений, действий живого существа в фор¬

мировании ощущений не поднимается Пьероном до уров¬

ня общетеоретического положения о деятельности как ус¬

ловии формирования психики. В результате этого вос¬

приятие и ощущения исследуются Пьероном, в основном

в отрыве от той или иной формы деятельности челове¬

ка. Лишь эпизодически высказывает он мысли об обрат¬

ном влиянии практической деятельности индивида на

тонкость его ощущений, но эти мысли не превращаются

в методологический принцип исследования ощущений.^

Наконец, применительно к цзучаеэдым Пьероном процес¬
128

сам чувственного познания человека никак не реализу¬

ется выдвинутое им положение о социальной обуслов¬

ленности психики человека.
Раскрывая своими исследованиями весь тот процесс

переработки центральной нервной системой внешних раз¬

дражителей, в результате которого возникают ощущения

и восприятия, Пьерон еще в своих работах 20-х годов

пришел к выводу, что психические процессы являются

пе чем иным, как проявлением работы мозга,— точно так

же, как продуктивность или скорость созданной челове¬

ком машины — это функции данной машины. Такое по¬

ложение допускает, однако, истолкование в духе редук¬

ционизма — сведения психических процессов к физиоло¬

гической деятельности мозга. Такая тенденция, действи¬

тельно, отчетливо проявилась в ранних исследованиях

Пьерона, сочетаясь с эпифеноменалистским пониманием

сознания. Имея дело с простыми формами психической

деятельности и не будучи в состоянии раскрыть физио¬

логические основы сознания, Пьерон выдвигает предпо¬

ложение, не является ли сознание случайным эпифеноме¬

ном, который можно игнорировать в психологическом ис¬

следовании. Раскрытие же физиологических механизмов

ощущений и восприятий он истолковывает как сведение

психического к нейродинамике мозга, образующее, по его

мнению, идеал науки и обосновывающее положение о за¬

мене в будущем психологии физиологией. «В тот день,—

писал он,— когда успехи физиологии дадут адекватное

выражение формам поведения организмов, научная пси¬

хология потеряет свою индивидуальность точно так же,

как физиология войдет однажды в недра химии...» 16.
Этот физиологический редукционизм начинает посте¬

пенно преодолеваться Пьероном по мере того, как в его ра¬

ботах все отчетливее выступает гносеологическая харак¬

теристика ощущений. Качественное своеобразие ощуще¬

ний он усматривает в их специфическом отношении к

породившему их внешнему миру. Они содержат в себе

сведения о природе окружающего мира, «обеспечивают

познание внешних условий в их связи с организмом» 17.
Признание глубокого своеобразия психического, выте¬

кающего из его познавательного отношения к миру, при-
16	Н. Pieron. De Tactinie a l’homme, p. 6.
17	Я. Pieron. La sensation, p. 23.
5	JI. И. Анцыферова
129

вело к пересмотру взглядов Пьерона на соотношение пси¬

хического и физиологического. Он отказывается от тео¬

рии редукционизма и полемизирует с психологами, утверж¬

давшими, будто различие между психологией и физиоло¬

гией иллюзорно. Отвергая также строящиеся на дуа¬

листических позициях аргументы защитников полной не¬

зависимости психологии от физиологии, Пьерон выдвига¬

ет тезис «психология продолжает физиологию». Это поло¬

жение он расшифровывает следующим образом. Физио¬

логия изучает отдельные частные функции и процессы

в организме, и, в частности, в мозгу, а психология ис¬

следует целостные деятельности живого существа, обра¬

зующие процесс его взаимоотношений с окружающей сре¬

дой. Именно психология выделяет те крупные синтети¬

ческие единицы, поведенческие акты и их модальности,

в рамках которых должно вестись исследование образую¬

щих их физиологических процессов. Пьерон приходит к

заключению, что и «сознательная субъективность» инди¬

вида включается в науку, объективируясь, главным об¬

разом, в речевой деятельности человека.
Казалось бы, что признание «адекватности» психиче¬

ских явлений предметам окружающего мира, утвержде¬

ние их познавательной значимости и регулирующей функ¬

ции в поведении должны были бы способствовать пре¬

одолению элементов агностицизма в работах Пьерона.

Этот вывод был бы справедлив, если бы речь шла об од¬

ном из представителей материалистической мысли конца

XIX — начала XX в., которые рассматривали психические

явления как пассивное запечатление в мозгу индивида

окружающих предметов. С позиций такого созерцательно¬

го материализма и основанной на нем рецепторной тео¬

рии психики психический образ оказывался зеркальным

отражением вещи, в котором никак не выражаются свой¬

ства самого субъекта познания. Метафизический взгляд

на отношение познания к миру получил заостренное вы¬

ражение и в необихевиористических теориях «промежу¬

точных переменных».
Обозначая знаком S представительство в системе про¬

межуточных переменных внешнего объекта, необихевио-

ристы не усматривают какого-либо качественного разли¬

чия между реально существующей вещью п тем ее про¬

изводным, которое в качестве психического феномена

опосредствует поведение. Основу таких взглядов образует
130

унаследованная от бихевиоризма механистическая концеп¬

ция взаимодействия вещей в природе, которая всякое

взаимодействие сводит к передаче одним объектом дру¬

гому движения, действия без существенного превращения

формы этого движения, без его преломления собствен¬

ной природой тела, подвергшегося воздействию. Ощуще¬

ния, восприятия, представления якобы суть дубликаты ок¬

ружающих предметов или такие их копии, в которых

выражены лишь качества, черты этих предметов безотно¬

сительно к свойствам субъекта восприятия. Иначе гово¬

ря, игнорируется субъективная, своеобразная, зависящая

от природы субъекта, форма отражения объективного

мира.
Конкретные исследования ощущений и восприятий со

всей очевидностью выявили активную роль субъекта в

формировании психического образа, возникающего в ходе

многоступенчатой переработки поступающих от предмета

воздействий. Работы Пьерона и многих других психофи¬

зиологов показали, что формирование и существование

психических образований немыслимо вне деятельности

субъекта относительно объекта. Эти исследования под¬

твердили, что ощущения и восприятия есть субъективный

образ объективного мира, ив то же время вскрыли не¬

состоятельность наивно реалистического взгляда на психи¬

ку, который был гносеологическим источником агности¬

ческой теории иероглифов, столь часто выступавшей в

работах психологов и психофизиологов.
Однако зависимость психических образов от природы

субъекта, их незеркальность получает в работах Пьерона

неадекватное истолкование, поскольку он объявил психи¬

ческие явления лишь символами существующих незави¬

симо от них вещей. «Ощущения,— пишет он,— образуют

биологические символы внешних сил, действующих на

организм, но они не могут иметь с этими силами боль¬

шего сходства, нежели то, которое существует между са¬

мими этими ощущениями и словами, которые их обозна¬

чают в символической системе языка, служащего социаль¬

ным отношениям людей друг с другом» 18. Для подтверж¬

дения этого заключения Пьерон ссылается на принцип

специфической энергии И. Мюллера, учение которого он

принимает как непререкаемую научную истину.
1в Я. Piiron. Aux sources de la connaissance, p. 412—413.
5*	131

Отвергая наивно реалистический и механистический

взгляд на психику как на зеркальный образ вещей, Пье-

рон впадает в другую крайность, объявляя всю отражае¬

мую многокачественность мира порождением природы

субъекта познания. Мир при этом — поскольку Пьерон ис¬

ходит из признания независимого от субъекта его су¬

ществования — превращается в нечто бескачественное.

Логическим выводом из этих положений является утверж¬

дение Пьерона, будто человек замкнут в мире своих вос¬

приятий. «Когда мы наслаждаемся заходом солнца или

музыкальной симфонией,— пишет Пьерон,— мы общаемся

не с природой, а сами с собой, хотя усилия некоторых

метафизиков и направлены на поиск реального соответ¬

ствия между нашей субъективной вселенной и реальным

миром» 19. Это заключение Пьерона и ссылка его на «за¬

кон» И. Мюллера вступает в противоречие с ведущим —

эволюционным, генетическим — методологическим прин¬

ципом исследований Пьерона.
Раскрывая процесс формирования органов чувств,

нервной организации живых существ, обеспечивающей их

существование в окружающей среде, Пьерон доказывает,

что все сенсорные аппараты сформировались под непос¬

редственным влиянием качествено различных воздействий

окружающего мира. Под воздействием колебаний опреде¬

ленной длины сформировался зрительный аппарат, для

рецепции иных вибраций специализировался слуховой ап¬

парат и т. д.
Отметим, что, по существу, в работах Пьерона реали¬

зуется принцип, обратный «закону» Мюллера — принцип

формирования нервных аппаратов для восприятия специ¬

фических энергий. Эти специфические энергии восприни¬

маются, однако, в очень своеобразной форме — в форме

ощущений цвета, света, звука, запаха, формы и величины

предметов и т. д. Констатируя факт такого своеобразия,

Пьерон и приходит к выводу о символическом характере

отношения психики к миру. Тем самым он утверждает,

что предметы не имеют качеств цвета, величины, формы

и т. п. Но это значит, что Пьерон приходит к позиции,

сходной с наивным реализмом, но примененной к другому

члену взаимодействия. С точки зрения наивного реализма

в ощущепиях и восприятиях выражается лишь природа
19 Н. Pieron. Aux sources de la connaissance, p. 413.
132

предмета, но не субъекта познания. На эту позицию вста¬

ет и Пьерон, полагающий, что в психических явлениях вы¬

ражается лишь природа субъекта, специфические энергии

его «сенсорных нервов».
В действительности в эффекте взаимодействия всегда

проявляются свойства обеих взаимодействующих сторон.

Каждый из взаимодействующих объектов составляет для

другого ту систему связей, включение в которую обра¬

зует необходимое условие проявления свойств этпх объ¬

ектов. Результат этого взаимодействия у субъекта вы¬

ступает в форме ощущения, образа объекта, а у объек¬

та — как его качества цвета, формы, вкуса, являющиеся

содержанием психического образа. Диалектическая кон¬

цепция взаимодействия примепительно к проблеме позна¬

ния приводит к заключению, что «мы воспринимаем не об¬

разы, а предметы, материальные вещи — в образах» 20.

Иначе говоря, «капитальный психологический факт со¬

стоит в том, что в образе нам даны не наши субъек¬

тивные состояния, а сами .объекты» 21.
Механистический взгляд на мир противопоставляет

существование вещей и их взаимодействие друг с другом

как внешние друг другу явления. Характеристики и свой¬

ства вещи объявляются независящими от ее связей с дру¬

гими предметами. Этот взгляд опровергается диалектико¬

материалистическим учением о мире, согласно которому

существование вещей немыслимо вне их взаимодействия.

Способ взаимодействия есть способ существования объ¬

екта, и свойства, которые он проявляет во взаимодейст¬

вии, зависят и от природы второго члена взаимодей¬

ствия.
«Психология образа действия» Пьера Жане
Формирование психологических взглядов П. Жане прошло

два этапа22. В период с конца XIX в. до конца первой

мировой войны Жане на материале истерии и психасте-
20	С. Л. Рубинштейн. Бытие и сознание. М., 1957, стр. 34.
21	А. Н. Леонтьев. Чувственный образ и модель в свете ленинской

теории отражения.— «Вопросы психологии», 1970, № 2, стр. 38.
22	Пьер Жане (1859—1947) окончил Высший педагогический ин¬

ститут в Париже, преподавал в ряде лицеев, изучал психологию

и медицину. Его первая публикация была посвящена психоло¬

гии Мальбранша (1886). Глубоко интересуясь проблемами па-
133

ййи разрабатывает проблемы раздвоёййя личности, под¬

сознательных явлений психики и их связи с сознанием.

В ходе решения этих проблем методология Жане стано¬

вится все более материалистической, принимает диалек¬

тический характер. В начале своей научной деятельно¬

сти Жане испытывал определенное влияние спиритуализ¬

ма, которое не могло не сказаться на интерпретации им

материалов клинического наблюдения.
Так, анализируя факт раздвоения личности у извест¬

ной сомнамбулы Леонии, Жане пытался объяснить появ¬

ление второй личности высвобождением духовных сил.

Однако результаты собственных исследований скоро за¬

ставляют его отказаться от такого рода объяснений и на¬

чать обстоятельную критику теологических позиций идеа¬

лизма, теории субстанциальности психики, учения Берг¬

сона о «жизненном порыве». В противоположность этим

теориям Жане во втором десятилетии текущего века вы¬

двигает свою оригинальную концепцию образа действия

(conduite), в которой доказывает, что психика есть естест¬

венное свойство целостного человека, взаимодействующе¬

го с миром. «То, что называется психическими явления¬

ми,— пишет он,— есть явления целостного индивида, все¬

го организма, которые настолько же зависят от его рук

и ног, насколько от мозга» 23. В этом положении заклю¬

чена идея Жане о том, что всякий психический феномен

непременно проявляется в реакциях, движениях, действи¬

ях живого существа и что это проявление не есть нечто
топсихологии, он начинает работать в психиатрической клинике

в Гавре и — под руководством Шарко — в клинике Сальпетриер,

возглавляя с 1889 г. ее психологическую лабораторию. В этом

же году он получает степень доктора философии, а в 1892 г.—

степень доктора медицины. В продолжение тридцати лет, начи¬

ная с 1896 г., Жане занимает пост профессора в Коллеж де

Франс, а затем — в университете Сорбонны.
Основные работы Жане: «Психологические автоматизмы»

(1889), «Неврозы и фиксированные идеи» (1903), «Одержимость

и психастения» (1903), "Психологические способы лечения»

(1919), «Психологическое напряжение» (в «Психологическом

трактате» под ред. Ж. Дюма — 1923), «От тревоги к экстазу»

(т. I в 1926 г., т. II в 1928 г.), «Эволюция памяти», тт. I—III

(1928), «Психологическая эволюция личности» (1929), «Дорече-

вой интеллект» (1936), «Психология поведения» («Умственная

жизнь», т. VIII, «Французская энциклопедия», 1938).
23	P. Janet, devolution de la memoire et de 1я notion du temps, t. II.

Paris, 1928, p. 201.
134

чуждое самому феномену, но входит в его природу, об¬

разует одну из существенных характеристик психического.

Само зарождение психики Жане связывает с появлением

способности к движению, перемещению живого существа 24.

Даже самые элементарные ощущения требуют, согласно

Жане, участия движений, реакций организма. Объясне¬

ние, которое дает Жане такой роли движений, подчер¬

кивает предметную отнесенность ощущений, их детерми¬

нированность окружающим миром. Ощущения, доказыва¬

ет Жане, возникают как качественная оценка сопротив¬

ления, которое внешний мир оказывает организму.

Движение и является одним из необходимых способов

восприятия и оценки этого сопротивления.
Различные психические явления Жане рассматривает

как подготавливающую и регулирующую часть действий,

преобразующих окружающий мир. Подчеркивая органи¬

ческую связь психического и исполнительного в поведе¬

нии, Жане толкует возникновение любого психического

процесса как начало преобразующего действия, продол¬

жение которого зависит, однако, от многих дополнитель¬

ных условий. Анализируя желание, Жане доказывает, что

оно есть не что иное, как «начало действия, которое осу¬

ществляется не полностью» 25. В другой своей работе он

уточняет эту мысль, указывая, что желание есть уже на¬

чало действий, которое «остается более или менее долго

на первых стадиях активации» 26. Таким же образом и

восприятие определяется им как акт, «задержанный це¬

ликом на своих первых фазах» 27. Исследуя чувства, Жане

подчеркивает, что «все чувства суть регуляции дей¬

ствий» 28, обусловливающие не только торможение, за¬

медление или ускорение действий, но и самый способ

их выполнения. Мышление также понимается Жане как

«способ подготовки действия. Это не полное действие, но

проба действия, совершаемая специфическим образом» 29.
24	P. Janet. L1 evolution psychologique de la personnalite. Paris, 1929,

p. 46.
25	P. Janet devolution de la memoire et de la notion du temps, 1.1.

Paris, 1928, p. 132.
26	P. Janet. De Tangoisse a l’extase, t. II. Paris, 1928, p. 125.
27	Ibid., p. 324.
28	P. Janet, devolution de la memoire et de la notion du temps, t. I,

p. 29.
29	P. Janet. devolution psychologique de la personnalite, p. 411.
№

Понимание психики как неотъемлемой части поведе¬

ния означает новое, не-бихевиористское понятие поведе¬

ния, которое Жане обозначает термином conduite (образ

действия, деятельность), противопоставляя ему compor-

tement — поведение как совокупность видимых движений.

С этих позиций взаимопроникновения психики и дейст¬

вия Жане н определяет предмет психологии: «Психоло¬

гия,— пишет он,— занимается поведением людей» 30, «яв¬

ляется не чем иным, как наукой о человеческих дейст¬

виях» 31.
В противоположность бихевиористам Жане толкует

действия как сложные образования, которые не могут

быть определены независимо от вызвавших их обстоя¬

тельств, от результатов и от цели, являющейся предвос¬

хищением результата. Радикальные представители пове-

денчества настаивали на изгнании из психологии понятия

целенаправленности и целесообразности как свойствен¬

ные идеализму. Считая, наоборот, необходимым возвра¬

тить их в сферу психологической науки, Жане справед¬

ливо разъясняет, что понятие цели неприменимо при изу¬

чении развития Вселенной в целом, что «конечную цель

необходимо устранить в астрономических и физических

исследованиях, но в биологических исследованиях и, осо¬

бенно, при изучении психологии нельзя отбросить ко¬

нечную цель, рассмотрение полезности функций»32. Со

стороны своего результата, антиципируемого в форме це¬

ли, действия получают у Жане характеристику актив¬

ного воздействия, преобразования, видоизменения окру¬

жающего мира. «Действия,— пишет он,— суть реакции

живого существа на различные свойства внешнего мира,

и эти реакции вносят в мир более или менее значитель¬

ные видоизменения, приобретающие более или менее ши¬

рокие масштабы в пространстве и времени» 33.
Включение психики в поведение является для Жане

методологической основой преодоления функционалист¬

ского подхода к психике, рядоположенного изучения от¬

дельных психических процессов и явлений. Как подчер¬

кивает А. Валлон, теория Жане «не является психоло-
30	P. Janet. L’evolution de la memoire et de la notion du temps,

t. III. Paris, 1928, p. 550.
31	P. Janet. L’evolution de la memoire..., t. I, p. 23.
32	P. Janet. De l’angoisse a l’extase, t. II, p. 598,
33	Ibid., t. I, p. 205.
136

шей функций, по йСйхоЛогпеи дейтельйостей (conduites),

в которых различные функции участвуют в различных со¬

отношениях и различным образом в зависимости от об¬

стоятельств» 34. Принцип психологического анализа в ра¬

ботах Жане и заключается в том, чтобы при исследо¬

вании психического феномена выяснить, какое место он

занимает в общем строении поведения человека, с каким

звеном деятельности связан. Успех такого анализа опре¬

деляется во многом степенью разработанности представ¬

лений о структуре действия как основной единицы по¬

ведения.
Жане выделяет три звена завершенного поведенческо¬

го акта. Первое из них состоит из внутренней подготов¬

ки действия, включающей представление цели, желание,

намерение и актуализацию тенденций к определенным

актам. Второе звено характеризуется усилием начать вы¬

полнение намерения и развертыванием самого процесса

достижения цели. Третье звено знаменует завершение

данного действия.
В этом членении единого акта опущены многие су¬

щественные компоненты действия. Во-первых, отсутствует

понятие мотива действия. Во-вторых, не выделены поня¬

тия предмета и условий деятельности. Последнее обстоя¬

тельство обусловливает неспособность Жане раскрыть

истинное место и значение познавательных процессов в

деятельности, ибо они в качестве одной из главных сво¬

их функций имеют обследование, анализ и синтез усло¬

вий протекания действий. Односторонним является и вво¬

димое им в психологическую теорию понятие результата

действия, его завершения, окончания. Хотя Жане и гово¬

рит о преобразовании действиями окружающих условий и

даже о создании объектов, его теории чуждо представ¬

ление о деятельности в смысле целенаправленного про¬

цесса создания общественно значимых предметов.
Жане справедливо подчеркивает, что в психологии

почти не уделялось внимания заключительному этапу дея¬

тельности. Это замечание Жане остается справедливым

применительно и к современному состоянию психологии.

Но и у самого Жане результат действия выступает толь¬

ко одной из своих многочисленных сторон — лишь как
34	Н. Wallon. Pierre Janet, psychologue realiste.— «Bulletin de psy-

chologie», 1960, vol. XIV, N 184, p. 154.
137

успех или неудача выполняемого акта, вызывающие со¬

ответствующие эмоции. Несмотря на эти недостатки, де¬

ление поведения на фазы подготовки, осуществления и

завершения дает возможность вскрыть условия и причи¬

ны тех или иных психических явлений, выявить связь их

динамики с осуществлением поведения и даже просле¬

дить формирование некоторых личностных качеств. Эта

возможность реализуется в работах Жане применительно,

главным образом, к чувствам человека.
Значительный круг настроений и чувств Жане считает

обусловленным антиципацией успеха или неудачи пред¬

стоящего действия. Так, страх определяется им как ан¬

тиципация неудачи того действия, которое должно быть

выполнено в данных условиях. Повторные неудачи в со¬

четании с необходимостью вновь и вновь повторить без¬

успешное действие приводят, согласно Жане, к страху

перед действием, к состоянию усталости, которое, в со¬

четании с усилием, вызывает переживание неудачи. Эта

реакция неудачи обусловливает чувство тоскливого бес¬

покойства, тревожности, хорошо известное в психологии

и психиатрии. В наши дни некоторые зарубежные уче¬

ные считают его одним из характернейших стойких аф¬

фектов современного человека, но не раскрывают природу

и механизм такого психологического состояния. Рассмат¬

ривая аффект тревожности в аспекте поведения, Жане

считает его внутренней тканью непрерывный, бесплодный

и изнуряющий поиск необходимого действия, усложнен¬

ный страхом перед действием. В свою очередь страх, зах¬

ватывая все фазы поведения, в том числе первое звено,

включающее желание, приводит к исчезновению желаний

и к формированию аскетической личности.
Чувство радости, подъема, хорошего настроения Жане

рассматривает как реакцию на успешное продвижение и

завершение действия. Общее оживление, двигательное

возбуждение, смех, столь характерные для поведения, вы¬

ражающего триумф, Жане объясняет, вводя своеобразное

понятие «психологической деривации». Механизм этого

явления таков. Постановка важной цели мобилизует зна¬

чительное количество сил, которые у здорового человека

не исчерпываются в процессе достижения цели. И эти

силы в момент успешного окончания действия ирради-

ируют в нервной системе, актуализируя другие, особенно

более просто организованные психологические структуры.
138

Явление «разлива» неиспользованных сил Жапе и назы¬

вает психологической деривацией. Именно иррадиацией

сил в результате успеха объясняет Жане его благопри¬

ятное влияние на творческую продуктивность челове¬

ка. Психическую деривацию Жане рассматривает так¬

же как механизм чувства комического: первая часть шут¬

ки обычно актуализирует тенденцию к более или менее

важному акту, вторая же развенчивает его значение, вы¬

зывая разрядку и иррадиацию мобилизованных сил с ха¬

рактерными для нее переживаниями.
В аспекте поведения анализирует Жане возникнове¬

ние эмоций, понимаемых им как качественно отличные

от чувств аффективные реакции низшего уровня пове¬

дения. Эмоции, согласно Жане, возникают в ситуациях,

требующих от человека непомерно трудных действий. Не-

посильность жизненной задачи вызывает значительное сни¬

жение уровня поведения с характерными для него эле¬

ментарными способами достижения цели, к числу кото^

рых относятся и эмоциональные реакции. Вот один из

примеров, которым Жане часто подтверждает свою «дина¬

мическую или энергетическую теорию эмоций». У молодой

девушки сильнейшая эмоциональная реакция была вы¬

звана словами отца, единственного родного ей человека.

Сказав однажды дочери, что он чувствует онемение в

руке, отец полушутливо добавил что-то о возможности па¬

ралича. Сейчас же вслед за этим девушка с рыданием

упала на пол и начала судорожно биться с выкриками и

стонами. Это поведение Жане объясняет следующим обра¬

зом. Слова отца вызвали у девушки представление си¬

туации, которая потребовала бы от нее в течение про¬

должительного времени трудных действий — ухода за па¬

рализованным отцом в полнейшем одиночестве и при от¬

сутствии средств к существованию. Оказавшись неспособ¬

ной отреагировать действиями высшего уровня на

возможность такой ситуации, девушка и прибегла к по¬

ведению низшего уровня как к способу избежать невы¬

носимых для нее обстоятельств.
Общий метод анализа психики через динамику пове¬

дения Жане применяет также при исследовании настрое¬

ния и многих других аффективно-эмоциональных состоя¬

ний, которые наблюдались им в клинике.
Намеченный Жане способ рассмотрения психики в ас¬

пекте основных этапов действия и поведения не получает
139

в его работах полной реализации, он осуществляется

лишь на материале чувств и то применительно не ко

всем фазам поведения. Слабо разработанные представле¬

ния о самом строении поведения препятствуют выясне¬

нию связи и взаимозависимости основных психических

процессов при осуществлении деятельности. Но важен сам

факт выдвижения Жане нового способа анализа психи¬

ческой жизни человека — через динамику его поведе¬

ния,— значительно обогатившего содержание объективно¬

го метода в психологии.
Положение о неразрывной связи психики и поведения

становится в работах Жане методологической основой но¬

вого принципа классификации психических явлений,

имеющего важное значение и для современной психоло¬

гии. Общепринятое до сих пор в этой науке деление

психических феноменов на ощущения, восприятие, мыш¬

ление и т. д. является гносеологическим, но не психоло-

гическим. Этот факт сказывается и в характеристике пе¬

речисленных феноменов лишь через их отношения к объ¬

ективной реальности. Ощущения рассматриваются как от¬

ражение или представительство отдельных свойств

предметов, восприятие — как образ целостной вещи, мыш¬

ление — как обобщенное отражение действительности.

В подобных определениях никак не раскрывается роль

психических явлений в деятельности человека, не указы¬

вается своеобразие того места, которое каждое из них

занимает в системе взаимодействия индивида с окружаю¬

щим миром. Но если психика является регулирующим зве¬

ном поведения, деятельности, то своеобразие каждого пси¬

хического явления должно быть своеобразием поведенче¬

ского отношения индивида к миру. Иначе говоря, спе¬

цифика тех или иных форм психики должна быть спе¬

цификой регулирования ими поведения. С этой точки

зрения, ощущения, восприятие и мышление представляют

собой различные формы и уровни регуляции поведения

человека. Это положение и образует содержание учения

Жане об уровнях поведения.
Рассматривая психические явления как начальные

звенья действия, Жане видит их качественное различие в

регуляции ими качественно различных типов поведения,

образующих различные уровни по степени сложности.

Свое учение о разных формах и уровнях поведения Жане

строит на основе патопсихологического материала как цо-
140

пытку, в частности, объяснить парадоксальное поведение

своих пациентов, то утеривающих, то обретающих спо¬

собность выполнять, казалось бы, хорошо усвоенные ими

действия. Один из пациентов, описываемый Жане под

именем Макса, здороваясь с врачом, протягивает ему ру¬

ку, но неспособен сделать это же движение по просьбе

врача. Другая больная, будучи не в состоянии выпол¬

нить приказ поднять руку вверх, в продолжение часа при¬

чесывается перед зеркалом. Многие пациенты, жалующие¬

ся на невозможность произнести даже несколько слов,

в течение получаса без малейших признаков утомления

рассказывают врачу о своих переживаниях. Сходные яв¬

ления Жане отмечает и у здорового человека. Люди не¬

редко жалуются на невозможность выполнить при сви¬

детелях, перед аудиторией те действия, которыми они,

будучи одни, как будто в совершенстве владеют. Такие

факты Жане и объясняет своей теорией разных уровней

поведения.
Действия, принадлежащие к разным уровням, даже

будучи тождественными с' внешней стороны, психологи¬

чески являются качественно различными и должны ос¬

ваиваться человеком заново. С этой точки зрения декла¬

мация перед аудиторией и наедине с самим собой яв¬

ляется двумя разными поведенческими актами. Последний

имеет более простой психологический механизм. В пато¬

логических случаях уровень поведения понижается, делая

невозможным, в частности, осуществление действий по

приказу и самоприказу35.
Выдвигая идею различных форм и уровней поведения,

Жане в то же время пытается раскрыть общий меха¬

низм осуществления действий на всех уровнях, усматри¬

вая его в рефлекторном характере всякого поведения.

В одном из своих выступлений Жане говорил, что даже в
35	Предполагаемое и объясняемое теорией уровней расхождение

между наблюдаемыми извне явлениями поведения и лежащими

в их основе психологическими механизмами несовместимо с по¬

зитивистской концепцией науки, поддерживаемой, в частности,

бихевиоризмом. Эта несовместимость неоднократно отмечается и

самим Жане, доказывавшим несостоятельность позитивистской

методологии в научном исследовании. Считая философию пози¬

тивизма закономерной реакцией на спекуляции идеалистиче¬

ской философии, Жане доказывает, что наука должна преодо¬

леть этот этап и сконцентрировать свои усилия на раскрытии

внутренних связей, лежащих в основе наблюдаемых явлений,
141

том случае, когда председатель предоставляет ему слово

и он начинает говорить, этот акт осуществляется также

рефлекторным путем. Это положение никоим образом не

сводит все действия к элементарным рефлексам; оно лишь

выражает убеждение Жане в том, что «первоначально по¬

ведение детерминировано воздействием внешнего мира» 36.
Собственно рефлекторные акты, под которыми, по су¬

ществу, имеются в виду безусловные рефлексы, Жане от¬

носит лишь к первому, низшему уровню поведения.
На втором уровне Жане помещает так называемые

дтсроченно-перцептивные действия, которые по своему

содержанию тождественны условным рефлексам. Их при¬

мером может служить поведение собаки, которая разыски¬

вает по запаху зайца. На этом этапе поведенческий акт,

согласно Жане, впервые приобретает двухфазное строе¬

ние, разделяясь на фазу подготовки и фазу завершения.
К третьему уровню Жане относит элементарные со¬

циальные, а точнее — стадные — акты подражания себе

подобным, следование за предводителем и т. п.
Рассматривая восприятие и интеллект как уровни ре¬

гуляции разных по сложности форм поведения, Жане к

четвертому уровню деятельности относит элементарные

интеллектуальные акты, возникающие как синтез двух

перцептуальных действий. Осуществляясь как манипули¬

рование определенными предметами, интеллектуальные

акты, согласно Жане, ведут к формированию так назы¬

ваемых интеллектуальных объектов, носящих образные

названия «корзина с яблоками», «комод», «кусок пирога»,

«орудие», «портрет», «знак» и другие. Положение Жане

об «интеллектуальных объектах», несомненно, содержит в

себе идею о воплощении, опредмечивании в окружающих

вещах, подвергающихся действиям человека, его способ¬

ностей, умений, его человеческой природы. Однако в яв-

пой форме эта идея не была сформулирована Жане.
Сложный характер кристаллизующихся в интеллекту¬

альных объектах актов может быть показан на примере

«портрета». Человек берет фотографию своего друга, улы¬

бается ему, мысленно беседует с ним, переживает теплые

чувства и в то же время обращается с фотографией как

с куском картона — кладет ее в ящик стола, боится пор¬

вать и т. п. Не ограничиваясь выяснением состава пове-
36 P. Janet. devolution psychologique de la personnalite, p. 151,
142

деыня, связанного с каждым из этих объектов, Жане ука¬

зывает и на их связь. Если «корзина с яблоками» высту¬

пает как воплощенное обобщение однородных предметов,

то «комод» представляет собой обобщение более высокого

порядка, охватывающее несколько элементарных генера¬

лизаций. Таким образом, оказывается, что «объекты» во¬

площают в себе основные мыслительные операции и их

взаимосвязи.
К пятому уровню Жане относит чисто человеческое —

речевое поведение, рассматриваемое как объединение прак¬

тических элементарных интеллектуальных действий, как

высокий уровень оперирования «интеллектуальными объ¬

ектами».
Слово, согласно Жане, есть не что иное, как сосуд,

в котором заключено огромное количество сходных по не¬

которым признакам объектов. И этот сосуд со всем его

содержимым люди могут легко передавать друг другу да¬

же на огромные расстояния — в письмах и телеграммах.

Содержащуюся в речи классификацию предметов Жане

рассматривает как высший уровень интеллектуального

поведения, заключающегося в «распределении различных

объектов по разным ящикам комода». Соединение слов в

предложение при помощи союзов Жане считает дерива¬

том практического действия, например связывания верев¬

кой нескольких предметов и т. д.
Ставя, таким образом, проблему соотношения практи¬

ческих действий и речи, пытаясь выявить общие законо¬

мерности речевой и практической деятельности, Жане,

однако, не сумел показать качественного своеобразия речи

человека как интеллектуальной деятельности высшего

уровня. Невозможно уподоблять выработанное обществом

понятийное обобщение, являющееся содержанием слова,

совокупности однородных предметов в едином вместили¬

ще. Понятийное обобщение предполагает выделение в объ¬

ектах не только некоторых общих признаков, но и черт,

отличающих их друг от друга.
Необоснованным представляется и уподобление, осу¬

ществляемое Жане, анализа предложения практическому

действию разрезания на части «пирога». Выделенные в

предложении разнородные элементы субъект может вклю¬

чать в совершенно иные предложения, употреблять в кон¬

текстах, меняющих их значение. Смысл же операции рас¬

членения однородного предмета на качественно тождест¬
143

венные части заключается в том, что по отношению к

каждой части осуществляется поведение, сходное с пове¬

дением относительно целого предмета.
Каковы бы ни были, однако, недостатки в анализе

Жане психологических операций речи, они не снижают

ценности выдвинутого им подхода к речи как к особой

интеллектуальной деятельности, формирующейся на осно¬

ве более элементарных форм поведения и своими корня¬

ми уходящей в практическое оперирование человеком ве¬

щами. Генетическая связь речи с предшествующими ей

формами деятельности указывает, в частности, на каче¬

ственное отличие сенсо-моторного интеллекта ребенка от

практического интеллекта антропоидов и ориентирует пси¬

холога на исследование интеллектуальных предпосылок

овладения речью ребенком.
В качестве следующего, шестого, уровня поведения

Жане выделяет уровень умственной деятельности или мы¬

шления, понимаемого им как интериоризация практиче¬

ских действий. «Мысль,— пишет Жане,— есть не что иное,

как производное от действия» 37, в другой работе он уточ¬

няет, что мышление — это «репродукция, комбинация

этих внешних действий в специфической и редуцирован¬

ной форме» 38. Основным условием и способом превраще¬

ния практических действий в умственные Жане считает

речь, вербальное поведение человека. Действия, прогова¬

риваясь человеком, начинают функционировать в речевой

форме, а затем, «по мере того, как речь становится все

более неслышной, действия превращаются в умственные

процессы и становятся идеями» 39.
Свое положение об умственной деятельности человека

как специфическом преобразовании выраженного в рече¬

вой форме практического действия Жане противопостав¬

ляет концепции идеалистической психологии, изображаю¬

щей мысль в качестве особой субстанции и даже делаю¬

щей ее исходным пунктом бытия. В укреплении та¬

кой идеалистической позиции значительную роль, по

словам Жане, сыграла религия, которая объявила скры¬

тые операции ума чисто духовными субстанциальными

актами, якобы независимыми от тела. В противополож-
37	P. Janet. L’evolution de la memoire..., t. I, p. 23.
38	P. Janet. De l’angoisse a Textase, t. I, p. 203.
39	Cm.: P. Janet. L’evolution psychologique de la personnalite, p. 297.
144

яость ей понимание мысли как своеобразной формы су¬

ществования практических действий указывает на нераз¬

рывную связь мышления с движением, от которого она

берет свое начало, в котором так плп пначе проявляет¬

ся. «То, что называется духовным,— пишет Жане,— есть

форма действия, а форма действия понимается только че¬

рез движение, если уничтожить совершенно движение,

мысли более не существует, духовность, ум, отделенные

полностью от телесного — пустые, не существующие по¬

нятия» 40. Исходя из своего понимания мышления, Жане

доказывает несостоятельность религиозной догмы о бес¬

смертии души человека.
Обосновывая генетическую связь мышления с действи¬

ем, Жане преодолевает идеалистическое истолкование ум¬

ственной деятельности как имманентного свойства созна¬

ния человека. Ему не удалось, однако, вскрыть суть тех

изменений, которые претерпевает практическая деятель¬

ность, превращаясь в умственную. Жане указывает лишь,

что происходит свертывание исполнительных звеньев дей¬

ствий, не выясняя, что же происходит с их психически¬

ми компонентами. В этом смысле Жане не вскрывает

качественного своеобразия умственной деятельности по

сравнению с практической.
К седьмому высшему уровню поведения Жане отно¬

сит рационально-созидательную и экспериментальную де¬

ятельность, направленную на преобразование как «физи¬

ческой, так и социальной среды». Расплывчатость харак¬

теристик этой деятельности исчезает, когда Жане прихо¬

дит к мысли, что высшей формой практического отноше-

шения человека к миру является труд. Связывая с ним

все своеобразие психики человека, Жане доказывает, что

именно труд обусловил формирование «произвольного

внимания, весьма отличного от спонтанного внимания,

терпения, позволяющего вынести ожидание, скуку и ус¬

талость, инициативы, настойчивости, единства жизни, связ¬

ности актов и характера, то есть всех тех вещей, кото¬

рые являются не просто добродетелями, но и высшими

психологическими функциями» 41. Труд, по словам Жане,

порождает волевое усилие, усилие по претворению в
40	Ibid., pp. 576—577.
41	\Р. Janet. De l’angoisse a l’extase, t. I, p. 229—230.
145

жизнь своих намерепий, замыслов, обещаний. Способность

к трудовому усилию Жане выдвигает как критерий

оценки человека. «Ценность человека,— пишет он,— из¬

меряется его способностью выполнять работу, требующую

усилия» 42.
Различные виды профессиональной деятельности рас¬

сматриваются Жане как способ развития основных пси¬

хических функций человека 43. Не в использовании, не в

потреблении, но в изготовлении некоторой вещи усматри¬

вает Жане основу развития интеллекта человека. В гор¬

шечнике, который изготовил сосуд из глипы, видит он

первого человека, который обрел истинное понимание ве¬

щей. Из сферы анализа Жане выпадает, однако, весь мир

предметов, порождаемый трудовой деятельностью и ока¬

зывающий обратное влияние на психику как самого твор¬

ца, так и других членов общества. Такое игнорирование

продуктов созидания воспринимается как нарушение им¬

плицитной логики построения Жане теории уровней пове¬

дения, требующей рассмотрения тех «интеллектуальных

объектов», в которых кристаллизируются, опредмечивают¬

ся трудовые сущностдые силы человека. При характери¬

стике труда Жане изменяет и своему принципу выявле¬

ния детального строения сложных форм поведения как

синтеза более простых деятельностей. И тем не менее, са¬

мый факт выделения трудовой деятельности как высшего

уровня поведения людей сыграл важную методологиче¬

скую роль в исследовании Жане человеческой психики,

позволив, как это будет показано дальше, намного глуб¬

же понять социальную природу человека и среди различ¬

ных социальных связей, определяющих сознание челове¬

ка, выделить отношения сотрудничества, совместного уча¬

стия людей в общественном производстве.
В данной схеме уровней поведения Жане прослежи¬

вает усложнение лишь некоторых центральных стерж¬

невых компонентов, но не дает целостной, синтетической

характеристики каждого уровня, не раскрывает всех тех

преобразований, которым подвергаются действия низшего

уровня, начиная функционировать в системе более высо¬

кого, не прослеживает последовательного усложнения

структуры поведения на разных уровнях. А между тем
42	P. Janet. De l’angoisse a l’extase, t. I, p. 229.
43	Ibid., p. 230.
146

па высоких уровнях поведения, скажем, в трудовой дея¬

тельности, участвуют и прецептуальные действия, и ин¬

теллектуальные акты, и речь, и умственная деятельность,

и различные чувства, но все они приобретают здесь ка¬

чественно новые характеристики, обусловленные их при¬

надлежностью к высшему уровню поведения.
В исследованиях Жане, посвященных инволюции пове¬

дения в случае психастении, одержимости навязчивыми

идеями и истерии, можно почерпнуть некоторые дополни¬

тельные и интересные данные о динамической взаимо¬

связи разных сторон поведения на отдельных его уров¬

нях. Для объяснения изменения уровня поведения в тех

или иных условиях Жане пользуется введенными им в

психологическую теорию плодотворными понятиями пси¬

хологической силы и психологического напряжения. По¬

скольку в психологии деятельностей психика рассматри¬

вается как компонент поведения, а поведение несомненно

обладает характеристиками силы и напряжения, постоль¬

ку нет никаких оснований приписывать эти свойства

лишь завершающим звеньям действий, не распространяя

пх на все действия в целом, включая психические меха¬

низмы. Психологическую силу Жане определяет как свой¬

ство поведения, проявляющееся в силе, скорости и дли¬

тельности всех его действий. Под психологическим же

напряжением имеется в виду процесс точного распреде¬

ления силы и степень ее концентрации в психологиче¬

ской системе.
Сила и напряжение — взаимосвязанные характеристи¬

ки. Если сила уменьшается, напряжение поддерживается

с трудом и оказывается достаточным для функциониро¬

вания акта лишь в форме желания или мечты. Если же

сила возрастает, а напряжение падает, тонкие, адекват¬

ные ситуации действия заменяются грубыми, глобальны¬

ми актами. Рассматривая напряжение как свойство дея¬

тельности мозга, Жане пишет о вероятности того, что

психологическое напряжение соответствует определенно¬

му физиологическому и физическому напряжению в цент¬

ральной нервной системе.
Обеспечивая, согласно Жане, синтезирование в еди¬

ную систему всех компонентов психической жизни чело¬

века, психологическое напряжение выступает как энерге¬

тическая или динамическая сторона феномена умственно¬

го сицтеза, определяемого Жане как «операция, которая
147

объединяет в уникальное и новое соединение элементы,

даваемые в каждый момент жизни органами чувств и

памятью»44. Сложность этой операции зависит от чи¬

сла психологических явлений, которые должны синтези¬

роваться, от степени новизны требуемого синтеза и от

степени необходимой расчлененности, диффереицирован-

ности образующейся системы. Но все эти факторы и ха¬

рактеризуют, согласно Жане, степень психологического

напряжения. Чем выше уровень поведения, чем более

сложными и дифференцированными являются образую¬

щие их системы, осуществляющие контроль над более

простыми уровнями регуляции действий, тем более вы¬

сокого напряжения они требуют. Поэтому напряжение

часто определяется Жане как «степень активации выс¬

ших тенденций» 45.
Психологическое напряжение, как его понимает Жане,

прямо противоположно тому состоянию нервного напря¬

жения, в котором находятся неврастеники и которое воз¬

никает у здоровых людей в очень трудных ситуациях.

Постоянная мучительная напряженность, проявляющаяся

р. ригидных позах и судорожных реакциях человека оз¬

начает слабость психологического напряжения, привед¬

шую к высвобождению низших систем из-под контроля

высших.
Прослеживая, какие психологические изменения вле¬

чет за собой падение уровня напряжения, Жане как раз

и набрасывает синтетические характеристики основных

уровней поведения. На высшем уровне созидательной и

преобразующей деятельности поведенческие акты челове¬

ка регулируются всей целостной организацией личности

индивида, адекватны внешней ситуации, произвольны и

сознательны. Их успешное осуществление предполагает

четкое и многостороннее восприятие окружающих объек¬

тов, сопровождающееся чувством реальности. Очень высоко

сопротивление всем посторонним влияниям, отвлекающим

воздействиям. Происходит формирование полноценных,

легко воспроизводимых воспоминаний. В аффективной

сфере преобладают положительные эмоции, переживания

счастья, которые Жане считает самой трудной психоло¬

гической операцией в области чувств. «Уметь наслаж¬
44	P. Janet Les obsessions et la psychasthenie, t. I. Paris, 1919, p. 501.
45	P. Janet. Les medications psycbologiques. Paris, 1919, p. 94.
148

даться полностью настоящим, тем, что есть в этом на¬

стоящем доброго и прекрасного,— пишет он,— является

умственной операцией, которая кажется очень трудной и

в этом отношении заслуживает сближения с действием

и вниманием, направленными на реальность» 4б. На этой

стадии человек чувствует себя инициатором своих дейст¬

вий и непременно доводит их до конца.
Падение психологического напряжения, приводящее к

понижению уровня поведения, выражается в том, что дей¬

ствия начинают совершаться преимущественно в плане

представлений, не выходя за пределы фаз подготовки и

начальных этапов практического осуществления. Вслед¬

ствие слабости психического синтеза у человека возни¬

кает одновременно множество конфликтующих тенденций,

борьба между которыми вызывает мучительные чувства

сомнения, нерешительности, колебания, неуверенности.

Внимание неустойчиво. Человек неловок, восприятия его

зыбки.
На еще более низком уровне действия носят автома¬

тизированный характер, человек не осознает их выполне¬

ния. Окружающий мир кажется нереальным, притупляют¬

ся чувства. Появляются тики — непроизвольные реакции,

обусловленные высвобождением низших уровней поведе¬

ния из-под контроля высших.
Падением напряжения и ослаблением умственного син¬

теза объясняет Жане характерные для истериков случаи

удвоения личности. Под влиянием болезни, тяжелых ус¬

ловий жизни, травмирующих переживаний способность к

синтезу уменьшается и поведение человека в определен¬

ный момент оказывается отщепленным от уже сформи¬

рованной личностной системы. В результате происходит

формирование миниатюрной самостоятельной психологи¬

ческой системы, функционирующей на более низком уро¬

вне напряжения. В центре такой системы обычно нахо¬

дится какая-либо фиксированная идея, представляющая

собой, согласно Жане, комплекс представлений, эмоцио¬

нальных состояний, остаточных воспоминаний и различ¬

ных реакций самой личности на эти психические фено¬

мены 47.
48 P. Janet. Les obsessions et la psychasthenie, t. I, p. 491.
47	У одной из пациенток Жане, истерички Марселли, таких отщеп¬

ленных систем было несколько Анализируя эту больную, Жане

указывает: «Личность Марселли представляется крайне дроб-
149

Выявленные Жане взаимосвязи характеристик психи¬

ческих процессов, свойств, действий человека на каждом

уровне протекания поведения и расположение уровней в

порядке возрастания эффективности взаимодействия чело¬

века с миром позволяют предсказать и объяснить уста¬

навливаемые современными психологами некоторые кор¬

реляции между разными качествами личности. Так, Мас-

лоу, считая признаком психологически здоровой, полно¬

ценной личности постоянное сильное стремление к

самоактуализации, доказывает, что, согласно клиническим

и персонологическим данным, самоактуализирующиеся

люди лучше воспринимают и познают окружающую дей¬

ствительность, чем личности с низким уровнем самоактуа¬

лизации. Маслоу предполагает, что подобная закономер¬

ность должна прослеживаться даже на сенсорном уровне,

в области, например, тонкой дифференцировки цветовых

различий48. Логично заключить, что «самоактуализирую-

щаяся личность» Маслоу представляет собой человека, по¬

ведение которого, по определению Жане, протекает на

высшем уровне психологического напряжения, а этот уро¬

вень характеризуется преобразующей и созидательной

деятельностью, требующей, как показывает Жане, четкого

и тонкого восприятия действительности.
Теория Жане, таким образом, прямо указывает на

тесную связь между личностными свойствами человека

и качествами его отдельных психических процессов. Это

положение не формулируется, однако, Жане, в явной фор¬

ме. Не раскрывается в его работах и механизм указан¬

ной выше связи, который, действительно, трудно вскрыть

патопсихологическим методом. Как показали исследова¬

ния советских психологов, эта связь может быть выявле¬

на генетическим способом — через изучение путей форми¬

рования в конкретных видах деятельности тех или иных

черт личности. Исследования, проведенные под руковод¬

ством А. Н. Леонтьева, А. В. Запорожца, Б. М. Теплова

и других, позволили заключить, что свойства личности

являются закрепившимися в индивиде системами обоб-
ной; каждая фиксированная идея составляет как бы отдельную

личность, которая вне этой преобладающей идеи не знает ника¬

кой мысли, не располагает никакими воспоминаниями». П. Жане.

Неврозы и фиксированные идеи. СПб., 1903, стр. 64—65.
48	А. Н. Maslow. Toward a humanistic biology.—«American psycho¬

logist», 1969, vol. 24, N 8, p. 724.
150

щенных психических процессов. Тем самым становится

понятным единство личности и психических процессов

человека.
В своей «психологии образа действия» Жапе ярче, чем

другие психологи, выразил потребность и возможность

психологической теории преодолеть разрыв психики и по¬

ведения, устранить функционалистский подход к психи¬

ческой жизни человека, разработать основы объективного

метода его изучения. Продолжая прогрессивные традиции

Жане, над этими проблемами работают крупные психоло¬

ги ряда стран — ван Каам, Ж. де Монпелье, Ж. Нюттен.

Трудами этих психологов все более укрепляется положе¬

ние о взаимопроникновении психики и поведения, о на¬

сыщенности психологическим значением всех действий

индивида.
Основную цель своих работ Нюттен видит в том, что¬

бы показать, «каким образом нужно понимать мотива¬

цию, познание «мира» и собственно действие как состав¬

ные части поведения» 49. Крнцепцию поведения как един¬

ства внешних и внутренних, субъективных и объектив¬

ных моментов развивает де Монпелье. Он определяет

поведение как «обладающее двумя аспектами: одним —

внешним или физическим, характеризуемым движениями

или морфологическими модификациями, объективно на¬

блюдаемыми извне, другим — внутренним или психиче¬

ским, характеризуемым субъективным переживанием

стремления или намерения и особенно подразумевающим

существование умственных деятельностей, то есть развер¬

тывающихся лишь в плане представления» 50.
Однако понимание поведения, деятельности как един¬

ства психических регулирующих и исполнительных звень¬

ев, открывающее возможность объективного изучения пси¬

хической жизни, не стало в современной психологии

капиталистических стран реальным методологическим ин¬

струментом исследования строения психики. Представле¬

ния о психологической структуре деятельности, об основ¬

ных этапах самого процесса деятельности оказались

недостаточно разработанными, а именно эти моменты по-
49	/. Nuttin. Tache, reussite et echec. Louvain — Paris, 1961, p. VIII.
50	G. de Montpellier. A propos de la notion de comportement en psy-

chologie.— «Journal de psychologie normale et pathologique», 1968,

N 1, p. 49.
151

Зволяют попять закономерности последовательной смены

психических явлений, их взаимную связь и дают воз¬

можность полностью преодолеть функционализм в истол¬

ковании психических процессов. Крайне недостаточная

дифференцированность представлений о строении дея¬

тельности частично объясняется тем, что исследованию,

в большинстве случаев, подвергаются лишь низшие фор¬

мы поведения, а не высшая — созидательная, социально-

обусловленная деятельность человека, в которой наиболее

четко, полно, ясно выражены основные компоненты и их

связи практического отношения индивида к миру. Со¬

зидательная деятельность — это движимый определенным

мотивом длительный, предполагающий соподчинение це¬

лей процесс воплощения замысла человека, включающий

непрерывное сличение частичных результатов с постав¬

ленной целью и видоизменение средств, приемов, орудий

для ликвидации расхождения желаемого с достигнутым,

для продолжения работы в видоизмененных условиях.
Введение понятия сущессивного строения деятельно¬

сти подчеркивает контролирующие п оценочпые функции

психики. Первый шаг к исследованию этих функций был

сделан Д. Миллером, Е. Галантером и К. Прибрамом51,

согласно которым каждое действие осуществляется как

последовательность систем Т — О — Т — Е (проба — опе¬

рация — проба — результат), образующих как бы петли

взаимодействия индивида с миром. Авторы, однако, рас¬

сматривают такие системы в качестве готовых и неизмен¬

ных образований, а между тем каждое действие индивида

относительно объекта приносит или подтверждает знания

о его свойствах, о связях предмета с другими вещами

и т. п. С этой точки зрения действие можно скорее уподо¬

бить не петлям, но спиралям, захватывающим все новые а

новые неизведанные сферы окружающего мира и веду¬

щим ко все более глубокому его позпанию и преобразо¬

ванию.
Отсутствие учения о строении деятельности, раскры¬

вающего путь исследования того, какое конкретно место

занимают те или иные психические процессы в осущест¬

влении действия и как они меняются в этом процессе,

объясняет неразработанность в исследуемых теориях про¬
51	См.: Дж. Миллер, Е. Галантер и К. Прибрам. Планы и структу¬

ра поведепия. Л., 1965.
152

блемы влияния деятельности на психику. Многие психо¬

логи высказывают идеи о развитии человека в ходе дея¬

тельности, по эти идеи не формулируются как осознан¬

ный методологический принцип формирования психики

в разных видах деятельности. Это не значит, что в неко¬

торых работах не содержатся интересные данные о влия¬

нии разных форм деятельности на те пли иные психи¬

ческие процессы. В работах Пьерона выявляется,

например, что профессиональная деятельность сильно

влияет на тонкость ощущений, связанных с этой деятель¬

ностью.
Особенно значимые результаты дали исследования ус¬

ловий формирования восприятия. Эксперпмепты Стратто¬

на, П. Юерта, Т. Эрисмана п его ученика И. Колера

показали, что восстановление нормального восприятия,

нарушенного специальными искажающими очками, явля¬

ется функцией практической деятельности человека. Если

испытуемым не предоставлялась возможность практиче¬

ского отношения к окружающей среде, восприятие либо не

перестраивалось вообще, либо переделка касалась лишь

незначительных элементов восприятия. В опытах Юерта,

например, испытуемые в искажающих очках-призмах по¬

мещались в кресло; они не могли манипулировать пред¬

метами, прикасаться к ним, писать, при передвижении

их всегда сопровождал экспериментатор. Восприятие этих

испытуемых так и не перестроилось, они продолжали ви¬

деть мир перевернутым. В отлпчпе от них испытуемые

Эрисмана и Колера продолжали заниматься обычной дея¬

тельностью, ходили по улицам, ездили на велосипедах.

Вначале эти действия были крайне неудачны, но вскоре

испытуемые хорошо адаптировались к искаженным отно¬

шениям и вслед за тем начали нормально воспринимать

мир.
Роль практической деятельности в перестройке вос¬

приятия убедительно раскрывается также в опытах А. Эй-

меса, Ф. Килпатрика, Г. Кэнтрила и других психологов

транзакционистов. Изобретенная ими методика заключа¬

ется в демонстрации перед испытуемыми различных де¬

формированных объектов, сконструированных так, что при

определенном положении наблюдателя они воспринима¬

ются как нормальные: получаемая от нпх на сетчатке

конфигурация тождественна получаемой от обычных пред¬

метов, Чаще всего исцользуются деформированные комна¬
153

ты, стены которых образуют острые и тупые, а не пря¬

мые углы. Наблюдатель, сидящий у смотрового отверстия,

воспринимает, однако, эту комнату как нормальную. На

задней ее стенке он видит маленькое и большое окно. Ок¬

на в действительности, имеют разные размеры, но вслед¬

ствие того, что одна сторона этой стены расположена

значительно ближе к наблюдателю, чем другая, ближнее

окно кажется больше удаленного. Если теперь в обоих

окнах появляются знакомые лица, то наблюдатель бывает

потрясен необъяснимым для него различием в их разме¬

рах, чудовищной величиной лица в большом окне.
Оказывается, однако, что наблюдатели могут посте¬

пенно выучиться адекватно воспринимать комнату, если

она будет объектом их практической деятельности. Ис¬

пытуемому дается, например, мяч и предлагается бросать

его в разные участки комнаты или вручается палка с

разрешением прикасаться ею к стенам и углам комнаты.

Сначала человек не может выполнить указанных дейст¬

вий. Его палка то неожиданно наталкивается на далеко,

казалось бы, расположенную стенку, то никак не может

коснуться «ближней» стены, которая странным образом

отступает от наблюдателя. Постепенно действия становят¬

ся все более успешными, и человек, вместе с тем, обре¬

тает способность видеть действительную форму комнаты.
Насколько бы ни были интересны наблюдения подоб¬

ного рода, они носят эпизодический характер и ограни¬

чиваются в основном сферой восприятия. Многосторон¬

нее исследование роли деятельности в формировании раз¬

личных психических процессов, состояний, свойств лично¬

сти может быть обеспечено, как показывает все развитие

советской психологии, лишь в результате формулировки в

обобщенной форме положения о формировании и разви¬

тии психики в конкретных видах деятельности как одного

из важных законов психической жизни человека. Это ме¬

тодологическое положепие было выдвинуто как результат

творческого преломления через обобщение достижений

психологической науки основополагающих идей классиков

марксизма о роли труда в развитии человека и его со¬

знания.
В результате исследований деятельность предстала как

условие и способ тонкого различия оттенков, звуков, форм

и т. п., формирования восприятия, эффективного запоми¬

нания, развития мышления, формирования способностей,
154

формирования личностных качеств человека. Изучение

структуры деятельности, превращение ее в ключ к иссле¬

дованию строения психики позволили показать, что вос¬

приятие, представление, запоминание, познание, осознава¬

ние того или иного материала зависят от того, какое

место этот материал занимает в предметном содержании

деятельности — выступает ли он как цель, предмет или

результат деятельности, является ли необходимым средст¬

вом для достижения цели и т. д. В представлениях, на¬

пример, яснее и прочнее всего сохраняются самые глав¬

ные и общие черты продукта деятельности. Осознается

прежде всего цель и результат деятельности, хуже —

условия, в которых протекала деятельность, а также по¬

буждения и мотивы действий.
Рассматривая деятельность как способ развития пси¬

хики человека, советские психологи подчеркивают, одна¬

ко, невозможность видеть в деятельности самой по себе

источник возникновения новых мотивов, целей, интере¬

сов. Исходная детерминация находится в социальных ус¬

ловиях деятельности. Включаясь через посредство этой по¬

следней в более широкие, новые общественные отноше¬

ния, человек обретает новые мотивы и цели своих дей¬

ствий. Деятельность, бывшая средством для достижения

цели, сама становится целью только в том случае, если

ее результат оказывается именно по своей социальной

значимости весомее прежней цели. Между тем в про¬

анализированных выше теориях деятельность, поведение

индивида рассматриваются лишь с позиций антрополо¬

гизма, а не как общественно-обусловленный, социальный

по своим мотивам, целям, условиям и результатам спо¬

соб удовлетворения потребностей общества.
Нейропсихология Д. О. Хебба
В теории Хебба52, как и в ранее рассмотренных кон¬

цепциях, центральное место занимают проблемы связи

психики и поведения, а также природы психических про¬
52	Дональд О. Хебб (род. 1904) — канадский психолог, профессор

Макгиллского университета в Монреале. Окончил университет

Макгилла и получил степень магистра искусств. Дальнейшее об¬

разование продолжил в Гарвардском университете, где получил

степень доктора философии. Его исследования в области психо¬

логии, нейрофизиологии, юриспруденции были подытожены в ра-
155

цессов. Эти проблемы Хебб пытается решить, подвергая

решительному пересмотру методологические позиции нео¬

бихевиоризма. Начинает оп с анализа внутренних усло¬

вий поведения, толковавшихся необихевиористами с опе¬

рационалистических и неопозитивистских позиций. Дока¬

зывая их несостоятельность, Хебб утверждает, что пове¬

дение опосредствуется психологическими явлениями, ко¬

торые и образуют содержание так называемых «промежу¬

точных переменных». «Ум и сознание, ощущение и вос¬

приятие, чувства и эмоции,— пишет он,— все они явля¬

ются промежуточными переменными пли построениями и

образуют часть бихевиористской психологии» 52а.
Введение сложных идеационных, как выражается

Хебб, процессов в качестве необходимого звена во взаи¬

модействие организма с окружающими условиями ни¬

сколько не нарушает, по его словам, принципа детерми¬

низма, который является ведущим принципом психоло¬

гии, ибо «логически нельзя быть детерминистом в физи¬

ке, химии, биологии и мистиком в психологии» 53. Однако

упрощенный детерминизм бихевиористов не мог объяс¬

нить широкую вариацию действий живого существа в

ответ на один и тот же раздражитель и, таким образом,

был неспособен противостоять индетерминизму. Объясняя

усилия представителей поведенчества найти исчерпываю¬

щую детерминацию поведения в свойствах стимула их

стремлением преодолеть анимизм, Хебб отдает дань ува¬

жения этим усилиям, но в то же время доказывает, что

их неизбежная тщетность требует разработки такого под¬

хода к поведению, который направлял бы исследование

на выяснение специфических психологических внутренних

условий действующего существа, определяющих избира¬

тельность и вариативность поведения. Хебб признает, что
ботах, защищенных на степень доктора естественных наук, док¬

тора юридических наук и доктора гуманитарных наук. Основ¬

ные работы Хебба: «Организация поведения» (1949), «Учебник

психологии» (1958), «Нейропсихологическая теория» (в кн. «Пси¬

хология, исследование науки», т. I под ред. 3. Коча, (1959), «Ин¬

теллект, функция мозга и теория ума» (в ж. «Мозг», 1959),

«К вопросу об образах» (в ж. «Психологическое обозрение»,

1968).
52а D. О. Hebb. The American revolution.— «American psychologist»,

1960, vol. 15, p. 740.
53	D. O. Hebb. The organization of behavior. New York — London,

1949, p. XIII.
156

введение в психологическую теорию понятий ожидания,

намерения, интереса и т. п. может вызвать замешатель¬

ство некоторых психологов, поскольку содержание этих

понятий еще не очищено от идеалистических установок

психологии сознания. Поэтому данные психологические по¬

нятия следует применять, наполнив их реальным научным

содержанием. Ставя перед собой эту задачу, Хебб намеча¬

ет единственно возможный и плодотворный путь ее реше¬

ния — через раскрытие одновременно отношения психиче¬

ских явлений и к мозгу и к окружающему миру, на кото¬

рый направлено поведение живого существа.
Основные усилия Хебба нацелены на построение «ней-

ропсихологической» теории, поэтому центральное место в

его исследованиях занимает проблема связи психики и

мозга. Но эта проблема решается им через установление

связи психики с окружающим миром, ибо взаимодействие

индивида с противостоящим ему предметом Хебб рассма¬

тривает как условие и способ синтезирования физиоло¬

гических процессов в такое психологическое образование,

которое должно передавать существенные черты объекта

поведения.
Определяя отношение психики к мозгу, Хебб дока¬

зывает несостоятельность идеалистических положений

Шеррингтона и Икклза о том, будто нематериальный ум

может воздействовать на нервные клетки и тем самым

влиять на поведение. «Не существует никакой самостоя¬

тельной души,—пишет Хебб,—которая влагает время от

времени перст в мозг и заставляет нервные клетки де¬

лать то, чего они якобы иначе не смогли бы сделать» ь4.

В противоположность идеалистическому истолкованию

психики Хебб отстаивает тезис о том, что психические

явления представляют собой результат деятельности моз¬

га. Однако не сама по себе спонтанная и автохтонная

работа мозга порождает психические феномены. Эти по¬

следние формируются в процессе постоянного взаимодей¬

ствия субъекта с противостоящим ему объектом.
Основные положения своей теории Хебб развивает,

главным образом, на материале восприятия. И этот вы¬

бор очень удачен, ибо именно восприятие в течение дли¬

тельного времени рассматривалось представителями геш-
54 Ibid.
157

Тальт-психологип fi отрыве от взаимодействия субъекта

и объекта и толковалось с негенетических позиций. Хебб

рассматривает процесс восприятия как прижизненно фор¬

мирующееся у индивида умение смотреть и видеть ок¬

ружающий мир. Такое умение необходимо включает мо¬

торные компоненты и формируется в ходе специфическо¬

го взаимодействия организма с наличными предметами.

Кажущаяся простота н одномоментность восприятия «яв¬

ляются лишь конечным результатом долгого процесса на¬

учения» 55.
При построении своей теории Хебб опирается, в част¬

ности, на известные опыты Сендена, изучавшего восприя¬

тие у людей, прозревших после удаления врожденной ка¬

таракты. Эти люди в течение нескольких недель пе мог¬

ли узнать круг, квадрат, треугольник, куб, шар. У них

первое время отсутствовала способность к перцептивному

обобщению. Научившись правильно называть какой-либо

простой предмет, пациент не узнавал его, если предмет

помещался в новые условия. Хорошо узнавая квадрат,

сделанный из белого картона, прозревшие не узнавали

эту фигуру, если она была повернута оборотной желтой

стороной. Кусок сахара переставал узнаваться, если его

подвешивали на нитке, а не держали на ладонп и т. п.

Хебб привлекает также результаты своих опытов на жи¬

вотных, воспитывавшихся в условиях, когда они могли

видеть лишь рассеянный свет, но не были в состоянии

воспринимать контуры предметов. Все эти опыты убеди¬

тельно показывают, согласно Хеббу, что человек и живот¬

ные должны учиться воспринимать окружающие пред¬

меты.
Подчеркивая важную роль научения в восприятии,

Хебб в то же время высказывает убеждение, подтверж¬

денное современными данными, что организация восприя¬

тия в некоторой своей части обусловлена наследствен¬

ными факторами, строением нервной системы. Уделяя ос¬

новное внимание формированию умения воспринимать фор¬

мы предметов, Хебб указывает, что вначале развивается

способность прослеживать глазами отдельные линии и уг¬

лы фигур. Рассматривая случай восприятия треугольника,

Хебб высказывает предположение, что при фиксации

взглядом одной из его вершин, другие вершины вызы-
55 D. О. НеЬЬ. The organisation of behavior, p. 17.
158

вают возбуждение периферических частей сетчатки, вслед¬

ствие чего глаз скользит по сторонам треугольника к

этим вершинам. Повторная последовательная фиксация

взгляда на разных углах треугольника вызывает форми¬

рование в коре мозга трех диффузных «ансамблей кле¬

ток» < Они образуют функциональную систему, непремен¬

но включающую представительство моторных компонен¬

тов. Если треугольник будет находиться под другим ут¬

лом зрения, произойдет формирование новой системы

трех ансамблей. Если разные аспекты треугольника сле¬

дуют друг за другом повторно, одна система ансамблей

вызывает актуализацию других систем, что переживается

человеком как ожидание появления определенного аспек¬

та треугольника. Ансамбли и системы возбужденных кле¬

ток постепенно дифференцируются, уточняются и синте¬

зируются. Возбуждение в пих может длительпое время

циркулировать после того, как предмет перестал действо¬

вать.
Образуемые в мозгу функциональные ансамбли, явля¬

ются, согласно Хеббу, не 'физиологическими, по психоло¬

гическими образованиями, имеющими в основе множест¬

во частных физиологических процессов. С чисто физиоло¬

гической точки зрения, то есть с позиций исследования

отдельных физиологических процессов, невозможно по¬

нять, по словам Хебба, необходимость образования функ¬

циональных систем. Лишь изучение закономерностей вза¬

имодействия организма с окружающим миром, поведения

живого существа относительно своей среды делает необ¬

ходимым постулирование «ансамблей» и «функциональ¬

ных систем». Только выяснив, какую именно роль они

играют в поведении, какими свойствами обладают, пси¬

холог, считает Хебб, вправе исследовать данные физиоло¬

гии, чтобы установить, как можно ими объяснить пред¬

полагаемые свойства ансамблей. Специфику ансамблей

Хебб определяет через их отношение к окружающим пред¬

метам. «Деятельность ансамбля,— пишет он,— есть про¬

стейший случай образа или идеи: процесс представле¬

ния» 56.
Связывая возникновение образов восприятия и предста¬

вления с действенным отношением индивида к предметно¬
56	D. О. Hebb. A neuropsychological theory.— «Psychology: A study

of a science», study I, vol, 1., N. Y., 1959, p. 628.
159

му миру, Хебб решительно выступает против субъектив¬

но-идеалистической точки зрения, согласно которой че¬

ловек имеет дело лишь с собственными ощущениями, вос¬

приятиями, идеямп, а не с действительным миром. «Вос¬

принимаются объекты и явления,— подчеркивает он,— а

не ощущения или восприятия, порождаемые ими» 57. Даже

в случае представлений человек, по словам Хебба, имеет

дело с объектами, данными ему в представлениях, а не

с образами самими по себе. В этом смысле речевой отчет

о представлениях Хебб рассматривает не как интроспекцию,

а как описание представляемых предметов. «Примени¬

тельно к отчету о воображении важно сказать,— пишет

он,— что описывается не образ, а являющийся (apparent)

объект... Воспринимаются не собственные восприятия и

описываются не они; описывается объект, который воспри¬

нимается и по которому можно заключить о природе пер¬

цептуального процесса» 58.
Процесс обучения воспринимать предметы Хебб рас¬

сматривает как общую модель научения действовать в

окружающем мире. Происходит лишь усложнение мотор¬

ных компонентов, выступающих как локомоторные, ма-

нипулятивные и т. п. действия, обусловливающие соеди¬

нение «функциональных ансамблей клеток» в «фазовые

последовательности». Эти последние лежат в основе на¬

мерения, планирования, предвосхищения и обеспечива¬

ют произвольность поведения живого существа. У живот¬

ного, например, пробегающего в лабиринте, в результате

его локомоторных и перцептивных действий формируется

образ лабиринта и появляется возможность, благодаря ак¬

туализации фазовых последовательностей, антиципировать

как путь, который предстоит пройти, так и результат

локомоций — пищу в кормушке.
Фазовые последовательности, осуществляющие пред¬

ставительства как окружающего мира, так и органиче¬

ских состояний живого существа, Хебб рассматривает в

качестве устойчивой системы внутренних психологических

условий, через которую преломляются все внешние воз¬

действия и которая определяет их эффект. Например, ука-
57	D. О. НеЪЪ. Intelligence, brain function and the theory of mind.—

«Brain», 1959, vol. 82, part II, p. 271.
58	D. О. НеЪЪ. Concerning Imagery.— «Psychological review», 1968,

vol.'75, N 6, p. 467—468,
160

зывает Хебб, возникающее у человека чувство голода

является результатом преломления определенного состоя¬

ния организма через сложившуюся психологическую функ¬

циональную систему. Эта система обычно формируется

в тех условиях умеренного недостатка питательных ве¬

ществ в организме, которые и являются оптимальными

для ее актуализации. Если же человек долгое время не

ест, он уже не чувствует голода, ибо необычное состоя¬

ние его организма не может обеспечить нормального функ¬

ционирования соответствующих корковых ансамблей.
Специфическим взаимодействием впешних воздейст¬

вий и психологических функциональных систем объяс¬

няет Хебб возникновение у индивида положительных и

отрицательных эмоций. Если окружающие условия способ¬

ствуют развитию, расширению функциональных систем,

они вызывают чувство удовольствия, если же внешние

обстоятельства препятствуют работе корковых ансамблей,

у индивида возникают отрицательные эмоции. Как под¬

черкивает Хебб, его теория эмоций позволяет «раз и на¬

всегда отделаться от маленького человечка внутри чере¬

па, который одобряет одни сенсорные явления, переда¬

ваемые ему нервной системой, порицает другие, и соот¬

ветственно этому направляет поведение» 59.
Основные положения концепции Хебба направлены

против ведущего тезиса традиционной психологии созна¬

ния, согласно которой все психические процессы и обра¬

зования детерминированы изнутри: либо как проявления

особой духовной силы, либо как отправление ткани моз¬

га, как независимая от внешних условий способность по¬

рождать образы, идеи, мысли. В то же время теория

Хебба стремится преодолеть необихевиористическую кон¬

цепцию промежуточных переменных, пассивно прелом¬

ляющих поступающие извне воздействия. Сам Хебб

называет собственные философские позиции последова¬

тельным механицизмом, но в действительности его мето¬

дология может быть обозначена как естественнонаучный

материализм, включающий существенные элементы диа¬

лектического подхода к психике.
Детерминистическая концепция Хебба выходит далеко

за пределы механистической теории причпп и следствий.

Хебб показывает, каким образом формируются психиче-
59 D. О. НеЬЬ. The organization of behavior, p. 2Л4.
6	Д. И. Анциферова
161

ские явления в результате сложной деятельности мозга,

перерабатывающей внешние воздействия и преобразую¬

щей их в форму образов. В его работах системой про¬

межуточных переменных оказывается психическая дея¬

тельность и ее результаты. Доказывая, что психические

явления возникают при осуществляемом посредством моз¬

га взаимодействии индивида с окружающим миром, что

они неотделимы от нервной деятельности мозга, что дви¬

гательная активность индивида относительно воспринима¬

емого предмета является необходимым условием постро¬

ения его образа, Хебб приближается к рефлекторной тео¬

рии психического. Сам он, однако, характеризует свои

рзгляды как «некоторую форму коннекционизма» и про¬

тивопоставляет их условно-рефлекторной концепции. Но

Хебб при этом имеет в виду искаженную бихевиористи-

ческую версию этой концепции. Он утверждает, что тео¬

рия условных рефлексов содержит в себе обязательное

положение лишь о связывании афферентных и эфферент¬

ных процессов, не исследуя взаимодействие центральных

корковых процессов. Этот аргумент Хебба направлен про¬

тив необихевиористских концепций Халла, Спенса и дру¬

гих, сквозь призму которые психологи до недавнего вре¬

мени воспринимали и павловскую рефлекторную теорию.

Между тем, учение Павлова направлено именно на рас¬

крытие динамики физиологических процессов в коре боль¬

ших полушарий, динамики, лежащей в основе формиро¬

вания условных рефлексов,— явлений одновременно фи¬

зиологических и психических.
Попытки Хебба использовать данные современной фи¬

зиологии мозга для объяснения процесса формирования

психических явлений идут в том же направлении, что и

павловское учение о высшей нервной деятельности. Раз¬

вивая свои положения на ограниченном материале вос¬

приятий, эмоций, мотивации, Хебб справедливо придает

им обобщенное значение, доказывая, что все способности

человека с рождения складываются и формируются в за¬

висимости от тех условий, в которых развивается и дей¬

ствует человек. Отрицание врожденности способностей от¬

нюдь не означает, по словам Хебба, что не существует

определенных задатков, которые определяют потолок раз¬

вития способностей и интеллекта. Эта задатки, однако,

превращаются в способности лишь в результате взаимо¬

действия индивида с окружающими условиями, одни из
162

Kotopbix будут способствовать полному развитию задатков,

а другие выявят лишь минимум имеющихся возможно¬

стей. «Врожденный потенциал развития,— подчеркивает

Хебб,— не является гарантией того, что это развитие осу¬

ществится» 60. С этих позиций Хебб резко выступает как

против расовых теорий, так и против концепций, соглас¬

но которым более низкие интеллектуальные показатели

у представителей малообеспеченных слоев населения объ¬

ясняются только врожденными факторами.
Всякие тесты интеллекта и способностей, доказывает

Хебб, могут выявить лишь сложившиеся у человека в

ходе паучения формы психической деятельности, умения

и знапия, в которых воплощены результаты взаимодейст¬

вия индивида с созданной человечеством духовной и ма¬

териальной культурой. Однако негры в США, говорит

Хебб, не имеют, как правило, равной с белыми возмож¬

ности осваивать достижения человечества, ибо доступ к ним

открывается лишь при условии* «весьма высокого дохода».

Негры не могут даже приобрести равного с белыми за¬

паса слов. Поэтому, делает вывод Хебб, нельзя сравнивать

показатели негров и белых в тестах интеллекта и объяс¬

нять наследственностью более низкие показатели у пер¬

вых. Это заключение Хебб относит и к сравнительному

изучению отдельных народов и рас во всем мире, а так¬

же к исследованию людей, принадлежащих к разным со¬

циальным классам.
Теорию Хебба отличает ярко выраженный генетиче¬

ский подход к психике. Формирование психических яв¬

лений Хебб рассматривает как процесс сложного взаимо¬

действия индивида с окружающим миром, в ходе которо¬

го внешние воздействия обретают своеобразную психи¬

ческую форму существования в организме и начинают

опосредовать влияние последующих внешних воздействий

ыа поведение. Детерминация поведения обнаруживает

свой диалектический характер, будучи опосредствован¬

ной результатами предшествующих действий индивида.

Трактуя восприятие как совокупность специфических дей¬

ствий человека, Хебб, однако, не ставит вопрос о влия¬

нии на перцептивные действия практической деятельно¬

сти человека, разные цели и задачи которой требуют раз¬

личных форм перцептивной активности индивида.
60 D. О. Hebb. The organization of behavior, p. 295.
6*	163

Для теории Хебба, далее, характерен естественнона¬

учный подход к процессу восприятия, игнорирование его

социальной обусловленности у человека. Общественная

природа восприятия выражается, в частности, в оносред-

ствованности перцептивных действий выработанными об¬

ществом обобщенными системами чувственных качеств

предметов. К ним относятся системы музыкальных зву¬

ков, фонем языка и т. д. Осваиваясь в раннем возра¬

сте в ходе онтогенеза, эти системы определяют формиро¬

вание адекватных нм перцептивных действий и служат

эталонами в процессе восприятия окружающего мира.

В работах Хебба процесс развития восприятия выступа¬

ет как результат чисто индивидуального взаимодействия

человека с предметом, при этом игнорируется роль об¬

щения с другими в усвоении приемов познавательной дея¬

тельности.
Существенными просчетами страдает и нейрофизиоло¬

гическая гипотеза Хебба, постулирующая функционирова¬

ние в коре мозга лишь процесса возбуждения и игнори¬

рующая процесс торможения. Но без привлечения поня¬

тия торможения невозможно понять механизм превраще¬

ния развернутой и наблюдаемой извне перцептивной дея¬

тельности, в результате затормаживания эффекторных

компонентов, в одномоментный образ наличного предме¬

та. Процесс торможения необходим также для отсеива-

пия неадекватных предмету перцептивных действий и вы¬

деления эффективных, обеспечивающих построение адек¬

ватного образа объекта. Без опоры на явления тормо-

жепия невозможно вообще понять происхождение психи¬

ческих процессов, поскольку их видимые эффекторные,

двигательные концы в процессе формирования элимини¬

ровались, подверглись торможению.
Накопец, исследование Хеббом «нейронных ансамб¬

лей» в отрыве от практических взаимоотношений организ¬

ма со средой лишает его возможности выявить системо¬

образующий принцип таких ансамблей. Критикуя концеп¬

цию Хебба и др., К. В. Судаков справедливо указывает, что

эти исследователи «даже пе ставят вопроса о том, что же

производит функциональное объединение мозговых струк¬

тур в такие «ансамбли»? Только теория функциональной

системы отвечает на этот вопрос совершенно определенно.

Такое объединение нервных элементов, располагающихся

па различных уровнях центральной нервной системы, всег¬
1С4

да императивно производит конечный приспособительный

результат каждой такой системы» в1.
В проанализированных концепциях объективной пси¬

хологии материалистическая методология обогатилась

принципами и понятиями, отвечающими диалектическому

характеру психической деятельности. Диалектический

подход проявился в исследовании психических процессов

как сложных форм взаимодействия индивида с предметным

миром, в идеях многоуровнего, иерархического строения

психической деятельности и поведения, в истолковании

каждого уровня как качественного преобразования пре¬

дыдущих уровней в процессе филогенетического и онто¬

генетического развития индивида. Психическое явление

стало рассматриваться в диалектической перспективе как

результат многоступенчатого взаимодействия индивида с

предметным миром. Вызываемые внешним воздействием

реакции, движения, действия организма начинают при¬

обретать значение способа преобразования внешнего в гу

или иную форму внутреннего. Однако обратный процесс

перестройки и обогащения внутреннего через воплощение

его в форме внешпих объектов не получает своего тео¬

ретического отражеппя в концепциях объективной пси¬

хологии.
61 К. В. Судаков. Доминирующая мотивация и ее место в централь¬
ной архитектуре функциональной системы. В кн.: «Принципы
системной организации функций». М., 1973, стр. 74.

Глава V
РАЗВИТИЕ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ

НА СООТНОШЕНИЕ ПСИХИКИ И МОЗГА
Проблема соотношенпя психики и мозга органически свя¬

зана с основным вопросом философии об отношении духа

к природе, мышления к бытию. Признание психики функ¬

цией мозга еще не является доказательством последова¬

тельного материалистического мировоззрения ученого.

Только признание вторичности, производности от мате¬

рии психики, сознания, духовного позволяет характери¬

зовать мировоззрение того или иного ученого как фило¬

софский материализм.
В первой половине XX в. вопрос об отношении пси¬

хики и мозга не занимал значительного места в литера¬

туре. Характерной чертой бихевиоризма и необпхевиориз-

ма был «антифизиологизм», то есть крайне отрицатель¬

ное отношение к попыткам соотнести законы поведения

с некоторыми данными относительно работы мозга. Эту

позицию нельзя объяснить лишь отсутствием эффектив¬

ных способов исследования мозга. Она обусловлена ошиб¬

ками методологического порядка, заключавшимися в том,

что деятельность мозга рассматривалась в отрыве от взаи¬

модействия живого существа и среды. Признание роли

динамики физиологических процессов в поведении истол¬

ковывалось как провозглашение индетерминизма, как по¬

пытки объявить единственным детерминирующим факто¬

ром поведения автохтонпую деятельность мозга. Напомним

критику Уотсопа против спиритуалистов, пытающихся

«спрятать душу в мозгу», или критику Скиннера в ад¬

рес нейропсихологов и физиологов, которые якобы рас¬

сматривают физиологические процессы мозга как конеч¬

ные причины поведения человека. Потребовалось не одно

десятилетие, чтобы пспхологи-бихевиористы начали вво¬

дить в свою теорию понятие процессов, опосредствующих

поведение, и рассматривать их как результат взаимодей¬

ствия живого существа с окружающим его миром.
166

Резкое ослабление позиций неопозитивизма в психо¬

логии, введение «промежуточных переменных» и попыт¬

ки придать им психологическое значение, разработка но¬

вых эффективных методик изучения движения нервных,

процессов в мозгу и первые блестящие результаты изу¬

чения функционирования мозга — все это обусловило зна¬

чительное изменение отношения психологов к данным фи¬

зиологии мозга. Известный представитель поведенческой

психологии Е. Хилгард справедливо пишет, что к сере¬

дине 60-х годов у психологов в огромной степени возрос

интерес к физиологии К Исследования физиологической

деятельности мозга, как подчеркивает Н. Манп, «пред¬

ставляют большой интерес для психологов, так как могут

привести к объяснению психологических процессов в по¬

нятиях физиологии» 2.
Неудачи механистического материализма при исследо¬

вании поведения, включепие в теорию поведения психоло¬

гических понятий, успехи физиологии мозга — все это

обусловило выдвижение на первый план проблемы соот¬

ношения психики и мозга, психического и физиологи¬

ческого, психологии и физиологии, проблемы, которая на

протяжении многих десятилетий была и остается ареной

ожесточенной борьбы между представителями материа¬

лизма и идеализма в психологии. Для последних двух

десятилетий характерно значительное усиление материа¬

листических тенденций в ее решении.
Все возрастающее влияние материалистического мо¬

низма на разработку вопроса о связи психики и мозга

констатируется и самими зарубежными учеными. В пре¬

дисловии к одному из сборников материалов симпозиума,

посвященных этому вопросу, указывается: «За послед¬

нюю сотню лет монистическая теория постепенно возобла¬

дала. В основе этого лежит упадок религии и тот факт,

что основной рабочий план материалистической науки пе¬

решел в общее пользование и образует сегодня «здравый

смысл» большинства образованных людей» 3. Раскрывая

методологическую плодотворность материализма, Г. Смит
1 Е. R. Hilgard. Psychology: its present interests. In: «The behavio¬

ral sciences today». New York — Evanston — London, 1964, p. 45.
2 N. L. Munn. Frontiers in experimental psychology.— «The Austra¬

lian journal of science», 1964, vol. 27, N 3, p. 64.
3	«Brain and mind. Modern concepts of the nature of mind». N. Y.,

1965, p. VIII—IX.
167

на большом научном материале доказывает, что нейро¬

анатомия, нейрофизиология, психология и психиатрия раз¬

вивались и формировались как научные дисциплины на

основе материалистического монизма — вопреки и в про¬

тивоположность дуалистической гипотезе 4. Во второй по¬

ловине текущего века сформировались материалистиче¬

ские концепции психики таких крупных представителей

нейропсихологии, как Д. О. Хебб, К. Прибрам, Г.-Л. Той-

бер, О. Зангвилл и других.
Истолковывая психику как функцию мозга, большин¬

ство естествоиспытателей при этом выступают против све¬

дения психического к физиологическим процессам мозга

и пытаются исследовать психические феномены как спе¬

цифическую организацию нервных процессов. Такое пони¬

мание психики лежит в основе работ К. Лешли. «Ум,—

пишет он,— не имеет никакой отличительной характери¬

стики за исключением своей организации. Он представля¬

ет собой сложную конфигурацию процессов, которые ме¬

няются от момента к моменту и все же являются зако¬

номерными и могут быть предсказаны в своих отноше¬

ниях» 5“6. Сходные идеи развивает С. Кобб. По его мнению,

ум «представляет собой интеграцию, отношепие одной

функционирующей части (мозга.— J1. А.) к другой, кото¬

рое и порождает явления сознапия» 7.
В таком же направлении пытается решить проблему

связи психического и физиологического английский фи¬

зиолог Р. Брейн. Он напоминает о вышедшей в 1911 г.

книге Макдауголла «Тело и ум», в которой справедливо

констатировалось, что попытки избежать при исследова¬

нии природы человека противоположность анимизма и

материализма потерпели неудачу. Но далее Макдауголл

утверждал, что логическая необходимость якобы застав¬

ляет предпочесть аннмистскую часть этой дилеммы,

в защите которой и заключалась цель его работы. Крити¬

куя Макдауголла, Брейн доказывает, что исследование

умственных функций мозга обнаруживает несостоятель¬

ность его взглядов, и требует понять психическое как
4	Н. W. Smith. The biology of consciousness. In: «The historical de¬
velopment of physiological thought». N. Y., 1959, p. 109.
5-6 «Symposium on brain and mind».— «Archives of neurology and

psychiatry», 1952, vol. 67, N 2, p. 195.
7	S. Cobb. On the nature and locus of mind. «Archives of neurology

and psychiatry», 1952, vol. 67, N 2, p. 167,
168

особую интеграцию физиологических процессов, обретаю¬

щую такие свойства, которых не имеют отдельно взятые

нервные явления 7а. Свою идею Брейц ноясняет следующим

примером. Если человек через увеличительное стекло смот¬

рит на ковер, он видит отдельные нити, но не восприни¬

мает целостного узора. Видя же узор, он не различает

отдельных нитей. Физиология, по мнению Брейна, как

раз и изучает отдельные «нити» и их связи, а психоло¬

гия имеет дело с целостной их организацией. «Придет

день,— заверяет Брейн,— когда мы полностью раскроем,

как узоры ткутся из нитей» 8.
Все более распространяющееся среди естествоиспыта¬

телей убеждение в том, что психика является функцией

высокоорганизованной материи, означает упрочение пози¬

ций материализма в психологии. Однако само по себе

оно не может обеспечить построения последовательно ма¬

териалистической теории психики, преодолеть интроспек-

ционистское понимание психических явлений и «физио¬

логический» идеализм. Углубление материализма в про¬

блеме отношения психики к мозгу требует ответа на во¬

просы, каким образом в процессе функционирования

мозга возникают психические явления, каковы мозговые

механизмы психических процессов, чем отличается пси¬

хическое, понимаемое как деятельность мозга, от проте¬

кающих в мозгу физиологических процессов.
Как показывает анализ истории и современного со¬

стояния решения проблемы «психика — мозг», исследова¬

ние этих вопросов требует объединения методологическо¬

го положения о психике как функции мозга с другими

основополагающими диалектико-материалистическими

принципами, характеризующими природу психики чело¬

века, особенно с принципами отражения и обществен¬

но-исторической обусловленности психических процессов

человека. Разработка и применение целостной системы

диалектико-материалистической методологии к решению

вопроса о природе психики привели в советской психо¬

логии к качественно новому истолкованию психических

процессов п позволили по-новому подойти к пониманию

связи психики с мозгом, мозговых механизмов психиче-
7а R. Brain. Some aspects of the brain — mind relationship. In: «Bra¬

in and mind», p. 63.
8	R. Brain. Speech and thought. In: «The physical basis of mind»

Oxford, 1957, p. 55.
169

ской деятельности. Такой новый подход воплощен в тео¬

рии системной локализации психических функций, со¬

зданной представителями советской нейропсихологии.
Согласно этой теории, все психические процессы чело¬

века, даже ощущения, имеют сложное системное строение

и подвижно размещаются в мозгу, включая в свой состав

огромное число нейрофизиологических процессов и опира¬

ясь на комплекс совместно работающих зон мозговой

коры. Одномоментное раздражение изолированных точек

коры не может вызвать ни целостных ощущений, ни це¬

лостных действий, но создает лишь, по выражению

А. Р. Лурия, «осколки» сенсорных и двигательных про¬

цессов. При этом психическое, понимаемое в его отноше¬

нии к интеграции нейрофизиологических процессов, рас¬

крывается через привлечение принципа отражательной

природы психики и доказательство детерминирующей

роли предметного мира в формировании функциональных

систем мозга.
Выступая против попыток некоторых зарубежных

ученых отыскать автохтонные механизмы «чистого» со¬

знания внутри мозга — в ретикулярной формации или

центрэнцефалической системе, А. Р. Лурия подчеркивает,

что «психические процессы возникли на границах орга¬

низма и внешнего мира и приняли формы активного отра¬

жения внешнего мира» 9.
Раскрытие активного характера всех психических про¬

цессов, протекающих как особые виды взаимодействия ин¬

дивида с объектами, принимающими форму восприятий,

представлений, понятий, внесло существенный вклад в до¬

казательство несостоятельности узкого локализационизма.
Соединение принципа общественно-исторической обу¬

словленности психики и положения о прижизненном фор¬

мировании «функциональных органов» в мозгу, лежащих

в основе системного строения психических процессов,

привело психологов к важному методологическому выво¬

ду, сформулированному А. Р. Лурией: «Общественная

история завязывает те узлы, которые ставят определен¬

ные зоны мозговой коры в новые соотношения друг с

другом» 10. Социальная детерминация строения психики
9	А. Р. Лурия. Мозг человека и психические процессы, т. II. М.,

1970, стр. 64.
10	Там же, стр. 58.
170

человека, ее специфической организации получает свое

отражение в положении о речевой природе всех психи¬

ческих процессов человека, о роли общения людей и их

совместной созидательной деятельности в образовании

мозговых функциональных систем 10а.
Диалектико-материалистический взгляд на психиче¬

ское как на сложную деятельность мозга, законы которой

являются своеобразным выражением законов взаимодейст¬

вия множества физиологических процессов, будучи проти¬

воположен всем дуалистическим теориям, отнюдь не отри¬

цает возможности воздействия психического на физиоло¬

гическое.
Тезис о регулирующей функции психики в поведении

исходит из признания такой возможности. Воздействие

психического на физиологическое сказывается в том, что

законы психологических систем как высшего уровня орга¬

низации деятельности мозга определяют функционирова¬

ние входящих в их основу физиологических процессов.
Лишь с механистической или эпифеноменалистиче-

ской точки зрения можно отрицать роль психики во всей

жизнедеятельности организма. Нет никаких оснований

приписывать подобные упрощенные позиции диалектиче¬

скому материализму, как это делает Р. Сперри. Он рас¬

сматривает психические явления как сложнейшие функ¬

циональные образования в деятельности мозга, имеющие

свою собственную динамику, специфические качества и

свойства. Эти сложные динамические конфигурации на¬

правляют, по словам Сперри, движение нервных импуль¬

сов и элементарных явлений возбуждения в силу своих

объединяющих свойств. «Точно так же, как целостные

свойства организма имеют причинные эффекты, которые

определяют действие и судьбу образующих его клеток,—

пишет Сперри,— так и сознательные свойства мозга име¬

ют аналогичные причинные эффекты в функции мозга,

которые контролируют подчиненные (subset) явления в

текучей конфигурации нейрального возбуждения» п.
10а Реализация этих методологических положений в конкретных ис¬

следованиях советских нейропсихологов позволила во многом по¬

нять нейрофизиологический состав многих психических про¬

цессов и выявить значение различных зон мозга для их осуще¬

ствления.
11	R. W. Sperry. A modified concept of consciousness.—«Psycholo¬

gical review», 1969, vol. 76, N 6, p. 533,
171

Можно лишь согласиться со Сперри, когда он дока¬

зывает, что «субъективные умственные феномены не мо¬

гут дольше списываться со счета и игнорироваться в объ¬

ективных объяснениях и моделях мозговой функции», но

самые решительные возражения вызывают его попытки

возложить вину за механицизм в психологии на диалек¬

тический материализм, который ставится им в один ряд

с крайним бихевиоризмом. «И ум, и сознание,— продол¬

жает Сперри,— вновь восстанавливаются в своих правах в

науке, из которой они были исключены, в значительной

степени в результате пришествия бихевиоризма и диалек¬

тического материализма» 12.
Признание реальности и активного характера психи¬

ческих явлений — аксиома диалектического материализ¬

ма. При этом, диалектический материализм, постулируя

отражательную природу психики, выявляет условия и

причины синтезирования физиологических процессов в

сложные психологические образования, обладающие свой¬

ством передавать в особой форме характеристики окру¬

жающего предметного мира и ориентировать в нем дейст¬

вия индивида. Концепция системной локализации психи¬

ческих функций обнаруживает теоретическую и философ¬

скую несостоятельность двух главных направлений в

разработке зарубежными естествоиспытателями проблемы

локализации психических процессов.
Представители первого направления, начиная с Флу-

ранса и кончая Лешли, доказывают эквипотенциальность

всех частей мозга по отношению к психике. Представи¬

тели второго направления—Галль, Фритч и Гитциг,

и многие другие — исходят из предположения об узкой

локализации отдельных психических процессов в ограни¬

ченных отделах мозга. Несмотря на различие теоретиче¬

ских взглядов философские позиции подавляющего боль¬

шинства исследователей деятельности мозга были сходны¬

ми — дуализм был отличительной чертой работ Флуран-

са, Фрнтча, Гитцига, а также X. Джексона, многие

физиологические идеи которого стояли на уровне совре¬

менной неврологии. «Меня не заботит,— писал Джексон,—

вопрос о способе связи между умом и материей. Доста¬

точно принять параллелизм» 13. Фритч и Гитциг рассма¬
12	Ibid., р. 533.
13	II. Jackson. Selected writings, vol. I—II. N. Y.f 1958, p. 53.
172

тривают области локализации психических функций как

пункты вхождения психики в материю мозга 14.
В конце XIX — начале XX в. крупнейшие предста¬

вители физиологической науки — такие, как К. Монаков,

К. Бродман, С. Рамон-и-Кахал, попытались преодолеть и

эквипотенциализм, и узкий локализационализм и развить

идеи о системно-иерархической организации в мозгу пси¬

хических функций. Согласно Бродману, следует отбросить

гипотезы, будто ощущения и восприятия располагаются

в ограниченных элементах коры мозга. «Образ памяти,—

пишет он,— который здесь берется как психологический

элемент, в действительности является очень сложной пси¬

хологической функцией» 15. Сходные идеи в работах Мона-

кова поднимаются до уровня положений о работе мозга

по принципу сложных, прижизненно формирующихся

функциональных систем, складывающихся в иерархиче¬

скую организацию.
По словам Монакова, такие относительно простые пси¬

хологические акты, как видение и слышание, физиологи¬

чески являются «процессами, которые построены из очень

многих компонентов, различно ориентированных во време¬

ни и еще мало понятных» 16.
О широте локализации той или иной функции Мона¬

ков предлагал судить по явлению, названному им диаши-

зисом. Этот феномен может быть описан как комплекс

разнообразных нарушений психических процессов, вы¬

званных ограниченным очагом поражения. В истолкова¬

нии Монакова диашизис представляет собой расщепление

функций в результате выпадения направляющей ее части.

В свете современной нейропсихологической теории диа¬

шизис — частный случай нарушения системной организа¬

ции * деятельности мозга; выделив его, Монаков подго¬

товил возможность системного подхода к функциям

мозга.
Хотя в отличие от многих других физиологов Мона¬

ков склонялся к истолкованию природы психики в духе
14	См.: R. М. Young. Mind, brain and adaptation in the nineteenth

century. Oxford, 1970, p. 96.
15	K. Brodman. On the comparative localization of the cortex. In;

«Some papers on the cerebral cortex». Springfield, Illinois, 1960,

p. 206.
16	C. Monakow. Localisation der Hipnfunctionen. In: «Some papers

on thp cerebral cortex», p. 232.
173

материалистического мбнизма 17, тем не менее он не смог

раскрыть сложное системное строение психических про¬

цессов и явлений. Хотя он и подчеркивает, что «простые

сенсорные восприятия человека предполагают неимовер¬

но сложную филогенетическую и онтогенетическую исто¬

рию» 18, психические процессы выступают для него, ско¬

рее, как отправление мозга, нежели как виды взаимо¬

действия индивида с предметным миром, обеспечивающие

отражение этого последнего и обусловленные его строе¬

нием.
JI. С. Выготский подчеркивал плодотворность выдви¬

нутой Монаковым идеи о том, что «локализация высших

психических функций не может быть понята иначе, как

хроногенная, что она есть результат исторического раз¬

вития, что отношения, которые характерны для отдель¬

ных частей мозга, складываются в ходе развития и, сло¬

жившись определенным образом, действуют во времени

и что это исключает возможность выводить сложный про¬

цесс из одного только участка» ,8а. Однако эта идея, со¬

гласно Выготскому, не выходила еще за пределы натура¬

листического подхода к работе мозга человека, к его пси¬

хике и должна была бы быть дополнена положением о

том, что человеческий мозг обладает новыми локализа-

ционными принципами по сравнению с мозгом живот¬

ных, детерминируемыми жизнью человека в обществе.
Важные предпосылки для создания системной теории

локализации психических процессов были созданы Шер-

рингтоном в исследованиях «интегративной деятельности

мозга». Однако идеалистическое понимание сознания как

беспредметного, бескачественного и вечно сущего, духов¬

ного воспрепятствовало реализации этих предпосылок в

работах Шеррингтона.
Противоречивость дуалистических теорий отношения

психики к мозгу, назревшая в психологической науке по¬

требность перейти от описания психических процессов к
17	«Мы рассматриваем,— пишет он,— собственно психологические

процессы — так же как и все другие нервные акты — в качестве

продуктов физиологических стимулов» (С. Монакоw. Localisation

der Hirnfunctionen. In: «Some papers on the cerebral cortex»,

p. 248.
18	C. Monakow. Localisation der Hirnfunctionen. In: «Some papers on

the cerebral cortex», p. 232..
18a Л. С. Выготский, Рпзпитие высшие психических функций,

етр, 382,
174

изучению их внутреннего строения, включая нейрофизи-

ческую структуру, удивительные достижения нейрохирур¬

гии, позволившие сочетать раздражения коры мозга че¬

ловека с его отчетом о собственных переживаниях;

большие успехи в изучении физиологических и даже мо¬

лекулярных основ памяти, данные о высокой специали¬

зации отдельных нейронов относительно свойств предме¬

тов,— все эти особенности развития современного естест¬

вознания обусловили появление в зарубежной науке но¬

вых, прогрессивных концепций отношения психики к

мозгу, психического и физиологического.
Как показывает анализ этих прогрессивных концеп¬

ций, развитие и углубление в современной психологии

материалистического решения вопроса о связи психики и

мозга стало возможным лишь при условии рассмотрения

этой связи в более широкой системе отношений индивида

к миру. Чем более полно и дифференцированно иссле¬

дуются эти отношения, тем глубже раскрывается связь

психики с мозгом. Так, Р. Вудворте, определяя психи¬

ческие явления как динамические узоры, образуемые фи¬

зиологическими процессами, стремился выяснить отличие

психологического от физиологического, указывая на раз¬

личие тех систем отношений, в которые непосредственно

включено каждое из этих свойств материи. Физиологиче¬

ские процессы мозга, по словам Вудвортса, включены в

систему организма, а явления сознания — в практиче¬

ское взаимодействие индивида с окружающим миром.

Значение различия систем отношений Вудворте поясняет

на примере работы сердца. Изучая функционирование от¬

дельных клеток или отдельных волокон сердца, невоз¬

можно понять закономерности деятельности этого органа

кровообращения. Для этого необходимо рассматривать его

в отношениях со всеми сосудами, мышцами, нервной си¬

стемой организма.
Положение о детерминирующей роли предметного

мира в формировании «ансамблей корковых клеток» и их

«фазовых последовательностей» занимает центральное ме¬

сто в работах Д. О. Хебба. Он доказывает, что с чисто

физиологической точки зрения, т. е. с позиций изуче¬

ния отдельных физиологических процессов, невозможно

понять необходимость формирования функциональных ан¬

самблей в мозгу, существование которых диктуется тре¬

бованиями эффективной ориентировки индивида в пред¬
175

метной среде. При этак, согласно Хеббу, именно актив¬

ная ориентировка организма ишосптельно предмета,

выражающаяся в / обследующих движениях органов

чувств, является цементирующим началом в образовании

мозговых ансамблей, той нитью, которая стягивает в пси¬

хологический «узор» бисер физиологических процессов.
Признание того, что именно окружающий мир, в ко¬

нечном счете, детерминирует организацию физиологиче¬

ских процессов в психологические системы и что эти

последние должны адекватным образом отражать условия

существования и поведения индивида, несовместимо с по¬

ниманием психики как совокупности символов внешней

среды. А между тем, некоторые крупные физиологи при¬

держиваются именно такой точки зрения. К ним относит¬

ся, например, Р. Брейн. Он доказывает, что психические

явления содержат правильную информацию об окружаю¬

щей среде, и тем не менее защищает выдвинутую еще

Гельмгольцем теорию символов. «Рецептивной функцией

коры мозга,— пишет он,— является снабжение нас симво¬

лической репрезентацией всего внешнего мира, переда¬

вая не только качественные различия объектов, но и про¬

странственные отношения между ними, а также давая

нам сходную символическую информацию о наших собст¬

венных телах и их отношении с внешним миром. Вся

эта информация дана нам, конечно... для того, чтобы мы

могли пользоваться моторными функциями мозга» 19. Но

если психические явления адекватны качествам и отно¬

шениям окружающих объектов, если они несут правиль¬

ную информацию о них и обеспечивают эффективную ре¬

гуляцию поведения, то гораздо логичнее видеть в ощу¬

щениях не символы внешних воздействий, а их субъек¬

тивные, то есть обусловленные природой субъекта,

образы.
Именно к такому выводу и приходят передовые есте¬

ствоиспытатели — биологи, физиологи, нейропсихологи.

Так, Г. Смит, пытаясь решить проблему связи психики

и мозга через исследования отношения психических яв¬

лений к поведению и окружающему миру, доказывает,

что психика как образ окружающего мира возникла под

давлением альтернативы — съесть или быть съеденным.
19	R. Brain. The physiological basis of consciousness.— «Brain», 1958,

vol. 81, part III, p. 450.
176

Чтобы найти и преследовать «движущийся обед», живот¬

ное должно было приспосабливать свои движения к дви¬

жению и облику жертвы. Для этого кратковременные и

изолированные нейральные явления должны были слить¬

ся таким образом, чтобы обрести свойства образа окру¬

жающего мира. И лишь в этой качественной целостно¬

сти, характеризующейся свойством психического, деятель¬

ность мозга обретает способность регулировать поведе¬

ние. Поэтому, заключает Смит, сознание не может быть

эпифеноменом. «Скорее, наоборот, мое сознание вклю¬

чается в детерминацию моей деятельности... так, как это

делают многие другие физиологические процессы» 20.
В наиболее заостренной форме положение о необхо¬

димости исследовать связь психики с физиологическими

процессами в контексте взаимодействия индивида и сре¬

ды было выдвинуто известным физиологом Р. Сперри.

Основную жизненную задачу мозга он видит не в порож¬

дении идей, ощущений, чувств, но в эффективной регу¬

ляции деятельности живого существа в определенных си¬

туациях. Психические же' явления рассматриваются им

как определенная фаза функционирования мозга, подго¬

тавливающая координированное и успешное поведение.

«Развитие у человека в процессе эволюции способности

к восприятию и т. п.,— пишет Сперри,— не может рас¬

сматриваться как самоцель, а должно пониматься как то,

что делает нас в состоянии вести себя, действовать бо¬

лее мудро и эффективно» 21.
Именно регулирующая функция мозга и объясняет,

по мнению Сперри, почему элементарные физиологиче¬

ские процессы складываются в определенные конфигура¬

ции. Эти конфигурации должны адекватно передавать ха¬

рактеристики тех предметов, относительно которых дей¬

ствует индивид и которые будут регулировать его раз¬

нообразные действия. Так, например, если у животного

сформировалось восприятие треугольника, это значит, по¬

ясняет Сперри, что оно может выбрать его среди других

фигур, схватить зубами за одну из его вершин, прыг¬

нуть на сторону треугольника и т. д. Тем самым «пред¬
20	Н. W. Smith. The biology of consciousness. In: «The historical de¬

velopment of physiological thought». N. Y., 1959, p. 129.
21	R. W. Sperry. Neurology and the mind — brain problem.— «Ame¬

rican scientist», 1952, vol. 40, N 2, p. 289.
177

полагается, что зрительное восприятие треугольника

встроено в нервную систему как активное операциональ¬

ное приспособление, которое приводит мозг в готовность

отвечать на треугольник» 22.
Предметный, «объектный» характер восприятия по¬

стоянно подчеркивается в работах таких крупных нейро-

психологов, как Г.-Л. Тойбер и Д. Хебб. Выступая против

субъективно-идеалистической и агностической точки зре¬

ния, согласно которой человек якобы имеет дело не с

действительным объективным миром, а с миром собствен¬

ных ощущений, Хебб пишет: «Воспринимаются объекты

и явления, а не ощущения, порождаемые ими» 23. Пози¬

ции Хебба разделяет и Тойбер. Он подвергает критике

учение о «бессознательных умозаключениях» Гельмголь¬

ца, предполагающее, что индивид воспринимает собст¬

венные образы, возникающие на сетчатке глаза. В проти¬

воположность Гельмгольцу, Тойбер убедительно доказы¬

вает, что «почти все восприятие является восприятием

объектов» 24.
Оригинальные идеи, выдвигаемые Тойбером относи¬

тельно мозговых механизмов восприятия, направлены

против тенденций к «поведенческому солипсизму», уси¬

лившихся в результате обнаружения важнейшей роли

двигательной активности индивида в процессе восприя¬

тия окружающего мира. В работах психологов, тяготею¬

щих к бихевиоризму, движения и действия стали толко¬

ваться не как способ и условие восприятия объектив¬

ной действительности, но как само содержание восприя¬

тия. Так, в обширном труде «Поведенческая основа вос¬

приятия» (1962) Д. Тейлор, убедительно доказав су¬

щественное значение различных форм двигательной ак¬

тивности человека в восприятии разных свойств предмет¬

ного мира, особенно пространственных свойств и отно¬

шений, приходит к выводу, отнюдь не вытекающему из

полученных данных, о том, что восприятие является

тождественным сложному состоянию готовности отвечать

разными поведенческими реакциями на поступающие из¬

вне стимулы. Такая позиция была справедливо раскри¬
22	Ibid., р. 309.
23	D. О. НеЪЪ. Intelligence, brain function and the theory of mind.—
«Brain», 1959, vol. 82, part II, p. 271.
24	H.-L. Teuber. Perception. In: «Handbook of physiology». Section I.—
«Neurophysiology», vol. III. Washington, 1960, p. 1602.
178

тикована К. Праттом, подчеркнувшим, что понимание по¬

веденческого ответа как главной детерминанты феноме¬

нального мира делает восприятие продуктом скорее само¬

го субъекта, нежели окружения, и ведет в конце концов

к разновидности солипсизма 25.
Гипотеза Тойбера о физиологических механизмах кон¬

стантности восприятия имеет важное методологическое

значение для преодоления бихевиористского солипсизма,

она показывает, что движение, выполнив свою роль в

формировании восприятия предмета, затем как бы «вычи¬

тается» из того функционального ансамбля, который об¬

разует основу образа объекта. Тойбер пытается объяснить

тот парадоксальный факт, что произвольные движения

глаз оставляют неподвижным зрительное поле человека,

хотя образы предметов при этом скользят по сетчатке.

В то же время пассивные движения глаз ведут к кажу¬

щемуся перемещению зрительной сцены. Выдвигая гипо¬

тезу о механизме «разряда-вывода» (corollary discharge),

Тойбер предполагает, что возбуждение, ведущее к произ¬

вольному движению глаз,' сопровождается центральными

разрядами в зрительную систему, которые предвосхища¬

ют и компенсируют те изменения в зрительной стимуля¬

ции, которые обычно являются результатом движений

глаз. Если же движение глаз осуществляется пассивным

путем, такая компенсация отсутствует и относительное

движение образов на сетчатке воспринимается как движе¬

ние окружающего мпра.
Плодотворные идеи, развиваемые передовыми естест¬

воиспытателями, о предметной детерминации восприятия

и его ориентирующей роли в поведении еще не подни¬

маются до уровня обобщенных методологических положе¬

ний об отражательной природе психики, о единстве регу¬

лирующей и отражательной функций мозга. Но тем не

менее намечающийся в исследованиях Хебба, Тойбера,

Зангвилла и других нейропсихологов способ изучения

мозговых механизмов психических процессов как процес¬

сов взаимодействия индивида с предметным миром вплот¬

ную подводит этих естествоиспытателей к положениям о

сложнейшем системном строении психических функций и

их системной локализации в мозгу.
85 С. С. Pratt. Beyond empiricism,— «Contemporary psychology», 1963,

vol. VIII, N 7, p. 257,
479

Изучая патопсихологическим методом функцию зри¬

тельного восприятия, Тойбер убедительно доказывает, что

в осуществлении перцептивной деятельности принимают

участие не только затылочные доли или специфические

зрительные области мозга, но в равной мере лобные и

теменные доли мозга. Выделяя три механизма простран¬

ственной организации восприятия — непосредственное вос¬

приятие зрительного пространства, компенсацию измене¬

ний в пространственном порядке при произвольном изме¬

нении позы и представление объекта в пространстве,—

Тойбер показывает, что первый нарушается при

поражениях зрительной области, второй требует нормаль¬

ного функционирования лобных долей, а третий страдает

при поражении теменных долей мозга. Системность строе¬

ния функции восприятия при этом обнаруживается в фак¬

те двойного эффекта поражения мозговых зон, участвую¬

щих в осуществлении восприятия. Ограниченный, очаго¬

вый эффект непременно сочетается с нарушением многих

аспектов перцептивной функции. Так, по данным Тойбе-

ра, при скотоме (островковом дефекте поля зрения) на¬

блюдается выпадение определенной части зрительного

поля и, кроме того, ухудшается восприятие формы при

тахистоскопическом предъявлении, нарушается восприя¬

тие действительного и кажущегося движения и т. д.
Вытекающее из современных нейропсихологических

исследований иное понимание отношения психики к моз¬

гу, локализации психических функций в центральной

нервной системе в наиболее отчетливой форме выражено

О. Зангвиллом. «Мы должны мыслить,— пишет он,—

в терминах функциональных систем, интегрированных на

нескольких уровнях и уязвимых в разной степени при по¬

ражениях в определенных ключевых позициях» 26“27. Выяс¬

няя состав функциональных систем, Зангвилл трактует их

как единство психического и исполнительно-двигательно¬

го, образующее «биологически значимые конфигурации по¬

ведения». Такие сложные единицы нейропсихологического

анализа рассматриваются Зангвиллом как интеграция

большого числа «компонентных деятельностей», осуще¬

ствляющаяся при участии обширной системы мозговых

зон.
28-27 о £ Zangwill. The ccrcbral localisation of psychological func¬

tion.— «The Advancement of science», 1963, vol. XX, N 86, p. 342.
180

Получающее все более глубокое научное обоснование

положение о психике как сложной функции мозга, пред¬

ставляющей собой качественно новую организацию фи¬

зиологических процессов, значительно ослабило позиции

теории изоморфизма психического и физиологического и

привело некоторых ее сторонников к попыткам пересмо¬

треть свои взгляды. На позициях изоморфизма была по¬

строена так называемая когнитивная теория Д. Креча,

согласно которой поведение живых существ опосредст¬

вуется психологическими системами — знанием, гипотеза¬

ми, антиципациями, изоморфно связанными с системами

нейральных явлений в мозгу. В 50-х годах в результате

анализа новейших данных нейропсихологии Креч отверг

концепцию изоморфизма. Он выступил с доказательством

непреодолимой дуалистичности этой концепции, предпо¬

лагающей, что физиологические и психологические систе¬

мы являются пространственно раздельными образования¬

ми, обладающими лишь структурным сходством. Защищая

монистические позиции, Креч доказывает, что психологи¬

ческие феномены «не могут быть изоморфно связаны с

системой нейральных явлений, но должны быть системой

нейральных явлений» 28. В подтверждение своей позиции

Креч ссылается на работы Хебба, которые он рассматри¬

вает как «более значительный прогресс в развитии пси¬

хологии, нежели многие предшествующие чисто психоло¬

гические теории» 29.
Критика изоморфизма как дуалистической и, в конеч¬

ном счете, идеалистической концепции побудила В. Ке¬

лера к попыткам доказать, что в его понимании психо¬

физиологический изоморфизм противоположен дуализму.

Решительно отвергая субстанциональное понимание пси¬

хики, Келер пишет: «В современных дискуссиях мы уже

не считаем, подобно философам прошлого, что ум и тело

являются двумя субстанциями... Нет никаких доказа¬

тельств, что умственные функции представляют собой

деятельность умственной субстанции» 30. Несостоятельны¬

ми Келер считает и концепции параллелизма психиче¬

ских и физиологических процессов. Однако, по его мне¬
28	D. Krech. Dynamic systems, psychological fields and hypothetical
constructs.— «Psychological review», 1950, vol. 57, N 2, p. 284.
29	Ibid., p. 289.
30	W. Kohler. The mind — body problem. In: «Dimensions of mind».
N. Y., I960, p. 3.
181

нию, именно выдвинутое гештальтистами положение о

тождественности структурных характеристик мозговых

процессов и феноменальных полей позволяет преодолеть

позиции параллелизма.
Концепция изоморфизма, доказывает Келер, может

быть отнесена к дуалистическим теориям только в том

случае, если ей приписывается положение о том, будто

феноменальные явления «сопровождают структурно сход¬

ные с ними конфигурации в мозгу». В действительно¬

сти же, такой тезис, по словам Келера, чужд его кон¬

цепции. Но дуализм неотделим от изоморфизма, ибо само

понятие изоморфизма и предполагает существование двух

отдельных самостоятельных образований. Преодолеваю¬

щее дуализм понимание психического как специфическо¬

го свойства материи на высшей ступени ее развития

принципиально чуждо взглядам Келера, который реши¬

тельно отвергает самую возможность возникновения ка¬

чественно новых свойств материи в результате усложне¬

ния ее организации. Объявляя допущение такой

возможности согласием с теорией эмерджентной эволю¬

ции, Келер считает основными законами Вселенной лишь

физические законы. Но порок теории эмерджентной эво¬

люции в том виде, как она была развита С. Алексан¬

дером и К. Ллойд-Морганом, заключается не в призна¬

нии внезапно возникающих качественно новых уровней

бытия. Все развитие наук убедительно доказывает спра¬

ведливость такого положения, входящего в систему диа-

лектико-материалистического мировоззрения. Ошибоч¬

ность теории вышеупомянутых философов состоит в от¬

рицании внутреннего самодвижения материи и в апелля¬

ции к идеальным движущим силам, порождающим новые

свойства независимо от усложнения организации ма¬

терии.
Широкое признание положения о психике как функ¬

ции мозга, имеющее в наши дни значение научного вы¬

вода, несомненно, сужает гносеологическую базу идеализ¬

ма, но отнюдь не означает ослабления борьбы материа¬

лизма и идеализма вокруг основного вопроса философии.

Каждый новый значительный успех естествознания вы¬

зывает изменения формы не только материализма, но и

идеализма. Все более убедительные доказательства того,

что психика является свойством высокоорганизованной

материи, обусловили возникновение во второй половине
182

текущего века концепции «не-картезиапского Дуализ¬

ма»— формы объективного идеализма или спиритуализма.
В последнее время естествоиспытатели-спиритуалисты

настойчиво доказывают несостоятельность картезианско¬

го дуализма, невозможность существования психики не¬

зависимо от высокоорганизованной материи мозга. Если

в 1948 г. французский физиолог-спиритуалист П. Шошар

в работе «Химия мозга» утверждал, что наука никогда

не ответит на вопрос, можно ли иметь дело с психикой,

изучая деятельность мозга, то в трудах середины 50-х го¬

дов он решительно отказывается от подобных взглядов.

Подвергая критике философские позиции Шеррингтона и

Икклза, Шошар защищает «материализм современной

науки», убедительно доказывающий, что ум есть «свойст¬

во организованной материи» 31, «способ существования

этой материи» 32.
Опираясь на павловское учение и истолковывая с пози¬

ций рефлекторной теории психики данные электро-энце¬

фалографии и хронаксиметрии, Шошар стремится пока¬

зать, как сложная динамика нервных процессов в мозгу

человека, взаимодействующего с окружающим миром, «по¬

рождает различные аспекты мысли и, в частности, созна¬

ние и рефлексию» 33. Психолог теперь, как заключает Шо¬

шар, «не имеет больше необходимости прибегать к вме¬

шательству активной духовной силы, воздействующей на

инертную материю, но в анализе свойств организованной

материи находит научное объяснение жизни, сознания и

мысли. Прошло то время, когда физиологи, не выяснив

все возможности материи, чувствовали себя обязанными

исключить из области научного исследования все то, что

относилось к духовному, уступая искушению сделать со¬

знание лишь эпифеноменом, в то время как речь идет о

фундаментальном свойстве живого индивида, об основном

явлении работы мозга» 34.
Сходные с Шошаром положения развивает другой фи¬

зиолог-спиритуалист, П. Бейли. Решительно отвергая ин¬

струментальную теорию психики («мозг — инструмент
31	P. Chauchard. Precis de biologie humanie. Les bases organiques du

comportement et la pensee. Paris, 1957, p. VII.
32	Ibid., p. 3.
33	P. Chauchard. Les mecanismes cerebraux de la prise de conscien¬

ce. Paris, 1956, p. 2.
34	P. Chauchard. Precis de biologie humaine, p. 209—210.
183

йбихпки»), он доказывает, что ум «является лпШь назва¬

нием, которое мы даем функционированию коры мозга» 35.

Точно так же как словом «полет» называется функцио¬

нирование летательного аппарата, словом «мысль», пояс¬

няет Бейли, обозначается функционирование коры мозга.

Восставая против дуалистической гипотезы о том, будто

мозг может порождать нематериальную, парящую, так

сказать, над ним сущность, Бейли доказывает, что «не¬

возможно отделять мысль от материи, которая мыслит» 3о.

Он при этом ссылается на «эволюциопную теорию, кото¬

рая требует, чтобы умственные операции выводились иа

обычных физических принципов в процессе прогрессив¬

ного развития» 37.
Пытаясь совместить непреложную научную истину о

психике как функции мозга с фидеистическими убежде¬

ниями, естествоиспытатели-спиритуалисты и выдвинули

доктрину не-картезианского дуализма, призванного заме¬

нить психофизический дуализм. Эта доктрина развивает¬

ся в разных вариантах, но суть ее сводится к тому, что

психическое следует отличать от спиритуалышго или веч¬

ной духовной жизни. Психическое признается функцией

нервной системы, но спиритуальное объявляется сущест¬

вующим независимо от материи. Оно, по мнению одного

из приверженцев этой доктрины, известного нейрокибер¬

нетика Д. Маккея, вечно и «не ограничено пространст¬

венно-временной фазой человеческого организма» 38.
Как правило, спиритуалистическая догма не играет

особой роли в конкретном содержании научных теорий

естествоиспытателей, стоящих на спиритуалистических

философских позициях. Так, Маккей упоминает о ней,

задаваясь вопросом, не противоречит ли авторитету хри¬

стианского откровения стремление создать механизмы, ко¬

торые обладали бы свойством психики39. Попытки же
35	P. Bailey. In: «Symposium on brain and mind».— «Archives of

neurology and psychiatry», 1952, vol. 67, N 2, p. 168.
36	P. Bailey. Cortex and mind. In: «Theories of mind». New York —

London, 1962, p. 10.
37	Ibid., p. 3.
38	D. M. Mac JCay. From mechanism to mind.— «Brain and mind»,

N. Y., 1965, p. 189.
39	Если духовное начало допускает естественное творение челове¬

ка человеком, то Маккей не видит оснований, почему искус¬

ственное создание мыслящих механизмов было бы непозволи¬

тельным.
184

утвердить активную роль божественного начала в дея¬

тельности человека вступают в вопиющее противоречие

с положениями, выдвинутыми самим же ученым. Так,

Бейли, пытаясь объяснить целенаправленный характер

человеческих действий, апеллирует к богу, который, со¬

здавая человека по своему образу и подобию, якобы

снабдил его механизмами потребностей в пище и в су¬

ществе другого пола. Эти потребности, по словам Бейли,

путем химической и нервной регуляции оказывают моти¬

вирующее влияние на поведение. Не говоря уже о весь¬

ма земном образе небесного создателя, выступающего в

ролп творца органических потребностей человека, это по¬

ложение Бейли никак не вяжется с его тезисом о роли

эволюции в возникновении и развитии человека.
Авторитет материализма в современной психологии и

физиологии настолько велик, что некоторые представи¬

тели не-картезианского дуализма стремятся изобразить

его как форму материализма. «Не-картезианский дуа¬

лизм,— утверждает, например, Смайтиз,— является цели¬

ком материалистической и механистической теорией, он

лишь считает, что современная физика, космология и гео¬

графия упустили из виду ту простую возможность, что

в мире событий может быть более, чем одно пространст¬

во (как в теории Прайса) или что явления во Вселен¬

ной могут иметь Место в п-мерной многообразности, а не

в 4-х мерной (как в теории Брода, в которой «измере¬

ния» используются в строго геометрическом пространст¬

венном, а не в его более широком логическом смысле)» 40.

Смайтиз критикует попытки Маккея примирить физиоло¬

гию и христианское учение. В своей полемике со Смай-

тпзом Маккей выявляет его идеалистические позиции, по¬

казывая, что под своими экстраизмеренияМи Смайтиз по¬

нимает чисто умственные измерения, в которых якобы

продолжается психическая жизнь человека и после его

смерти.
С идеалистических позиций продолжают решать во¬

прос об отношении психики к мозгу Икклз, Уолш, Эдриан

и некоторые другие физиологи. Свои исследования дея¬

тельности мозга они рассматривают как поиск тех меха¬

низмов, посредством которых сознание входит в мозг41.
40	«Brain and mind». N. Y., 19G5, p. 197.
41	См.: «Brain and conscious experience». Ed. by J. C. Eccles. Ber¬

lin — Heidelberg — New York, 1966.
185

Для защиты своих позиций представители идеализма ис¬

пользуют малейшие поводы, такие, например, как вклю¬

чение в теорию поведения понятий психики, сознания,

идей.
В одной из дискуссий о природе психики, состояв¬

шейся в 60-х годах, К. Хадсон справедливо заметил, что

введение в психологию понятия «ума» было истолковано

некоторыми психологами как принятие метафизического

понятия особой психической субстанции, которое казалось

уже давно уничтоженным в научной психологии 42.
Субстанциональную теорию психики в наши дни по¬

пытался возродить психолог-тестолог С. Берт. По его мне¬

нию, наряду с материальной существует умственная суб¬

станция, или ум, свойством которой являются феномены

психики. Берт утверждает, что такой субстанциональный

ум «независим как от других умов (то есть основ созна¬

ния других личностей), так и от физического организма,

с которым он связан» 43 Мозг же толкуется им как ин¬

струмент ума, но инструмент, добавляет Берт, не пас¬

сивный, а способный высвобождать и передавать в мате¬

риальный мир те психические действия, которые помо¬

гают решать задачи земной жизни.
Нельзя не вспомнить, что сходная теория была вы¬

двинута еще в XIX в. У. Джемсом, постулировавшим

существование безличного океана сознания, из которого

пьют индивидуальные мозги. Теория Берта отличается от

взглядов Джемса только тем, что в ней мозг рассматри¬

вается «как инструмент не универсального, но индивиду¬

ального ума» 44 Доводя до логического конца свою тео¬

рию, Берт соглашается с темн, которые полагают, будто

нечто психическое может оставаться и после смерти че¬

ловека, сушествуя независимо от любого материального

тела 45. Такое утверждение лишает всякого смысла попыт¬

ки Берта, предпринятые под влиянием критики, доказать,

что выдвинутая им теория психофизиологического взаимо¬

действия совместима с современной наукой. Ум, по его

словам, можно представить как вид поля, окружающего
42	См.: К. S. Hudson. The structure of mind II.— «British journal of

statistical psychology», 1961, vol. XIV, part 2, p. 142—143.
43	C. Burt. The structure of the mind.— «British journal of statistical

psychology», 1961, vol. XIV, part 2, p. 163.
44	Ibid., p. 160.
45	Ibid., p. 164.
186

мозг, подобно тому как электромагнитное поле возникает

вокруг проволоки, по которой идет ток. Но данный при¬

мер предполагает, что поле не может существовать без

порождающего его мозга. Берт же утверждает, что ум

существует самостоятельно, а мозг служит лишь инстру¬

ментом ума. Наделяя умственную сущность свойствами

«Я», «Сам», Берт все более склонен понимать ее как

единственную реальность, явно тяготея к идеалистическо¬

му монизму. В одной из своих новейших работ он, отвер¬

гая с негодованием тезис одного из своих критиков о

том, что ум может быть эпифеноменом материи, заяв¬

ляет о готовности допустить, что, наоборот, материя яв¬

ляется эпифеноменом ума 46.
Взгляды Берта, Икклза, Шеррпнгтоиа вызывают рез¬

кую критику все более широкого круга психологов и фи¬

зиологов. Дискутируя с Бертом, психолог-материалист

Д. Тейлор доказывает, что, провозглашая ум особой ду¬

ховной субстанцией, «мы закрываем двери лаборатории

и выбрасываем ключ. Можно ли искать то, что не име¬

ет материального существования?» 4Т. Считая единственно

плодотворной материалистическую методологию, Тейлор

и Уолп пишут: «Мы отвергаем все теории философского

идеализма, т. е. все теории, которые начинают с пред¬

положения, что первичной реальностью является ум и что

физическая вселенная ... есть лишь система функций ума.

В противоположность этому мы в качестве исходного пунк¬

та берем материю во всех ее аспектах...» 48
В отличие от Берта, Тейлор — его постоянный оппо¬

нент — доказывает, что психика, ум являются свойством

высокоорганизованной материи. По мере того как органи¬

зация материи становится все сложнее, у нее, по словам

Тейлора, появляются новые свойства. Каждый новый уро¬

вень развития материи понимается Тейлором как резуль¬

тат качественно нового соединения свойств, присущих

предшествующим уровням развития материи. Этим путем

возникла живая материя, усложнение которой породило

мыслящую материю.
48 С. Burt. Brain and consciousness.— «British journal of psychology».

1968, vol. 59, part 1, p. 68.
47	/. G. Taylor. What is consciousness?— «British Journal of statisti¬

cal psychology», 1964, vol. XVII, part 1, p. 71.
48	J. G. Taylor and J. Wolpe. Mind as function of neural organiza¬

tion. In: «Theories of Mind». New York — London, 1962, p. 219.
187

Положение о психике как функции мозга в настоя

щее время все более приобретает значение неоспоримого

научного вывода, который начинают поддерживать (ра¬

зумеется, в своей трактовке) даже логические позитиви¬

сты, традиционно считавшие вопрос об отношении

психики и мозга псевдопроблемой. Один из ведущих пред¬

ставителей неопозитивизма, Г. Фейгл, выступил со стать¬

ей, носящей знаменательное название «Ум — тело — не

псевдопроблема». Подвергнув критике дуалистическое ре¬

шение этой проблемы, Фейгл поддерживает концепцию

тождественности умственных и мозговых процессов. Не¬

сколько психологов и методологов объявили эту позицию

Фейгла материалистической, но в действительности

Фейгл защищает ее, не выходя за рамки логического

позитивизма. Его основное положение гласит: «Опреде¬

ленные нейрофизиологические термины относятся к тем

же самым явлениям, которые обозначаются также фено¬

менальными терминами» 49.
Резкое расхождение с философским материализмом

особенно наглядно обнаруживается при истолковании

Фейглом тех «явлений», к которым относятся термины.

Фейгл отказывается выяснять их природу, определяя их

с позиций агностического феноменализма как данные не¬

посредственного опыта. О несовместимости его философ¬

ских позиций с материализмом с полной очевидностью

свидетельствуют следующие слова: «Я действительно со¬

гласен,— пишет Фейгл,— с главной линией традиционно¬

го материализма, поскольку я, как и В. Келер, считаю,

что основными законами вселенной являются физические

законы. Но я не принимаю на себя никаких обязательств

относительно природы той действительности, законы кото¬

рой формулируются в виде физических законов. Эта дей¬

ствительность известна нам только в случае нашего не¬

посредственного опыта, который является также референ¬

том определенных нейрофизиологических понятий» 50.
Итак, анализ современного состояния проблемы соот¬

ношения психики и мозга показывает, как в борьбе с

идеалистическими теориями формируется и развивается

материалистическая концепция связи психического и фи¬
49	Я. Feigl. Mind — body, not a pseudoproblem. In: «Theories of

mind», New York — London, 1962, p. 577.
50	Ibid., p. 578.
188

зического, пытающаяся наметить системно-функциональ¬

ный подход к физиологическим основам психики через

исследование предметной детерминации психических про¬

цессов, их активного характера и регулирующей роли

психики в поведении. Однако прогрессивные методоло¬

гические сдвиги в решении зарубежными психологами

проблемы связи психики и мозга совершаются, в основ¬

ном, в рамках натуралистического подхода к психическим

функциям человека. Между тем, развивающие учепие

JI. С. Выготского исследования А. Н. Леонтьева и

А. Р. Лурия убедительно доказали, что высшие психи¬

ческие фупкции человека «являются результатом сложно¬

го общественно-исторического развития. Они сформирова¬

лись под влиянием предметной деятельЦости людей,

в процессе их общения друг с другом, и практически

всегда представляют сложные функциональные системы,

опирающиеся на комплекс совместно работающих зон

мозговой коры» 51.
Социальная обусловленность строения психики чело¬

века проявляется в речевой организации его психических

процессов, в их Произвольности и смысловом строении,

в их «инструментальном» характере, т. е. опосредован-

ности знаками, вспомогательными средствами. «Индиви¬

дуальное сознание,— пишет А. Н. Леонтьев,— в качестве

специфически человеческой формы субъективного отра¬

жения объективной реальности может быть понятно толь¬

ко как продукт тех отношений и опосредствований, ко¬

торые возникают в ходе становления и развития общест¬

ва» 52. Антропологический, натуралистический подход к

сознанию и деятельности человека, искажая представ¬

ления о его психических процессах, становится препят¬

ствием на пути разработки теории нейрофизиологическо¬

го строения высших психических функций человека и

решения проблемы «нейрофизиологической организации

сознательного действия человека», сформулировапной

А. Р. Лурия в качестве первоочередной задачи нейро¬

психологии на XIX Международном психологическом

конгрессе в Лондоне.
51	А. Р. Лурия. Мозг человека и психические процессы, т. II,

стр. 34.
52	А. Н. Леонтьев. Деятельность п сознание.— «Вопросы филосо¬

фии», 1972, № 12, стр. 131.

Глава VI

КОНЦЕПЦИИ
ОБЩЕСТВЕННО-ИСТОРИЧЕСКОИ ДЕТЕРМИНАЦИИ

ПСИХИКИ ЧЕЛОВЕКА
Проблема социальной обусловленности

человеческой психики
В проанализированных в предыдущих главах концепциях

психика рассматривается с позиций естественнонаучного

материализма — в системе связей живого существа с при¬

родным миром. Изучая психику человека и отмечая ее от¬

личие от психики животных, психологи антропологизи-

руют качественные особенности человеческой психики,

считая ее свойственной индивидуальной природе челове¬

ка. Между тем, своеобразие психики и поведения челове¬

ка определяется совокупностью его отношений к обществу,

его копкретным местом в системе общественного производ¬

ства. Человек включен в связи и отношения общества, за¬

кономерности которого обусловливают своеобразие всей

природы человека, его поведения и психики.
Возникновение более высокого уровня бытия означает

качественное изменение закономерностей элементарных

уровней, которые составляют его основу. Химические про¬

цессы в живом организме качественно отличны от хими¬

ческих процессов в неорганической природе, ибо они

протекают в условиях биологической формы бытия и

обусловливаются этой последней. Подобным же образом

специфика человеческой психики определяется тем, что

регулируемая ею деятельность человека включена в исто¬

рически сложившиеся формы совместной деятельности

людей, то есть в общество. Общество как социальная фор¬

ма движения материи подчиняется особым законам, л све¬

те которых только и может быть понята деятельность от¬

дельного человека и его психика.
Марксистская социология, раскрывая закономерности

общественной жизни, позволяет вычленить особые качест¬

ва и образования индивидуальной психики, которые пред¬

ставляют собой продукт общественного существования че¬
190

ловека и необходимы для регулирования его социально

обусловленной деятельности, определяемой тем местом,

которое занимает человек в целостной организации обще¬

ства. Образование таких характеристик человека как лич¬

ность, его «Я», сознание и самосознание, самоконтроль,

способности, произвольное владение собственными психи¬

ческими процессами и т. д. невозможно понять, исходя из

психических явлений самих по себе или из индивидуаль¬

ного взаимодействия человека с природой. Все перечис¬

ленные образования складываются как феномены, регули¬

рующие участие человека в жизни общества, в обществен¬

ном производстве, предполагающем разные формы обще¬

ния людей. Психологический анализ этих общественных

по своему происхождению явлений подчинен социологиче¬

скому, указывающему на те существенные общественные

отношения, которые определяют своеобразие содержания,

строения и механизмов психической деятельности челове¬

ка, его духовного мира. Ведь человек — конкретный но¬

ситель социальной формы движения материи, в различ¬

ных видах своей деятельности реализующий и развиваю¬

щий определяющие его общественные отношения. При

этом человек действует всегда в конкретно-исторических

условиях определенной общественно-исторической форма¬

ции, класса, социальной группы, которые обусловливают

историчность психики человека. Принцип социальной

обусловленности психики человека органически связан

с принципом историзма.
Социальная обусловленность и историчность сознания

человека может по-разному пониматься тем или иным

исследователем и существенным образом зависит от его

представлений о природе психики и общества, от того,

что в психике он считает социально обусловленным и как

истолковывает природу социальных: связей человека.
Проблема социальной обусловленности психики чело¬

века начала интенсивно разрабатываться в зарубежной

психологии с конца XIX в.— особенно во Франции —

Э. Дюркгеймом, М. Гальбваксом, JI. Леви-Брюлем, а так¬

же Ш. Блонделем и П. Жане. Пристальное внимание уче¬

ных к социальным явлениям, к проблемам отношения

индивида и общества, к влияниям общества па психику

человека было обусловлено исторической ситуацией, сло¬

жившейся в странах Европы и, в частности, во Франции

в жонце XIX — начале XX в.
№

Философы и социологи — идеалисты, не будучи в со¬

стоянии вскрыть основу повторяющихся, неподвластных

разуму и воле человека сильнейших потрясений общест¬

ва, начали объяснять эти явления с позиций иррациона¬

лизма, утверждая господство в человеке темных инстинк¬

тов, неразумных сил, которые общество должно ограничи¬

вать, усмирять. Возник интуитивизм Бергсона с его апо¬

логетикой «великой силы» инстинкта, с абсолютизацией

биологической жизни и принижепием роли интеллекта. На¬

чал формироваться фрейдизм, резко противопоставивший

две сферы человеческой психики — сферу инстинктов,

импульсов, побуждений человека, имеющих якобы изна¬

чально антисоциальную прпроду, и сферу «суперэго» —

интериоризованных индивидом требований, норм, импе¬

ративов общества, переживаемых личностью как чуждое

ей давление, калечащее психику индивида.
Пронизывающая фрейдизм проблема связи индивида

и общества заняла также центральное место в работах

представителей французской социологической школы и

прежде всего — в социологии Дюркгейма, отвергнувшего

марксистское учение об обществе и построившего свою

концепцию на позитивизме Коита. Попытка исследовать

индивида и его психику в новой системе отношений — от¬

ношений его с обществом — несомненно обогатила мето¬

дологию психологической науки. Однако в работах пред¬

ставителей школы Дюркгейма эти отношения оказались

идеалистически истолкованными и сведенными к взаимо¬

действию индивидуального и общественного сознания.
Идеалистический подход к обществу и индивиду стал

препятствием для формирования научного принципа

историзма в школе Дюркгейма, хотя идеи об историче¬

ском характере человеческого сознания неоднократно вы¬

сказывались во французской социологической школе. Так

Леви-Брюль еще в 1903 г. в труде «Мораль и наука

о нравах» высказывает идеи о качественном различии

мышления людей, находящихся на разных ступенях раз¬

вития общества. Исторический подход к сознанию челове¬

ка Блондель рассматривает как метод исследования строе¬

ния сознания современного индивида. По его словам,

«только методическое рассмотрение разных систем кол¬

лективных представлений, следующих друг за другом

в ходе веков, давая нам сведения о том, чем были наши

предшественники, может подвести нас к объяснению того,
192

чем являемся мы сами» 1. Историчность сознания челове¬

ка доказывает и Дюркгейм: «Мысль истинно и собствен¬

но человеческая,— пишет он,— не является изначальным

данным, она представляет собой продукт истории...» 2
Эти идеи, однако, не становятся научным принципом

историзма, ибо в работах упомянутых исследователей от¬

сутствует научный анализ развития общества. Более

того, Дюркгейм вообще отрицает единство мирового исто¬

рического процесса и признает лишь существование раз¬

личных «социальных типов» — типов общества, которые

возникают и исчезают независимо друг от друга.
Идеи о социальной обусловленности психики человека

развиваются представителями французской социологиче¬

ской школы с позиций господствовавшей в конце XIX —

начале XX в. интроспективной психологии сознания, от¬

рывавшей явления психики от поведения и практической

деятельности человека. Если вспомпить к тому же, что

экспериментальное исследование в психологии первона¬

чально было направлено на анализ лишь познавательных

процессов — ощущения, восприятия, мышления, то впол¬

не закономерным окажется характерное для работ школы

Дюркгейма утверждение о социальной обусловленности

лишь ограниченной части явлений сознания — представ¬

лений, мышления, памяти. Позициям психологии созна¬

ния в истолковании психики индивида соответствовало

идеалистическое понимание общества, сведение общест¬

венного бытия к общественному сознанию. Заявляя, что

лишь общество творит человека sui generis, «только от

общества приходят к нам характерные атрибуты челове¬

ческой природы» 3, Дюркгейм эти последние сводит

к представлениям, которые общество навязывает индивиду.

В свою очередь и общество со всеми своими институтами

понимается Дюркгеймом лишь как совокупность коллек¬

тивных представлений. Психологизируя общество, он оп¬

ределяет его как «синтез человеческих сознаний» 4.
Различные социальные воздействия истолковываются

Дюркгеймом как «целиком психические, они состоят
1	Ch. Blondel. Introduction a la psychologie collective. Paris, 1928,

p. 4.
2	E. Durkheim. Les formes elementaires de la vie religieuse. Paris,

1960, p. 635.
3	Ibid.. p. 496.
4	Ibid, p. 615.
7 И. Анцыферова
193

исключительно из представлений и объективированных

чувств» 5. При этом воздействия общества выступают

у Дюркгейма как чисто внешние для индивида, отнюдь не

перестраивающие функционирование и строение его пси¬

хики, но лишь внедряющие в его сознание «коллективные

представления». Характерное для фрейдизма убеждение

в принципиальной инородности индивида и общества раз¬

деляется и Дюркгеймом. В психике индивида он выделяет

обширную сферу, свободную от влияния общества, пад ко¬

торой лишь надстраиваются заимствованные из общества

представления. К ^социализированной, чисто индиви¬

дуальной сфере пспхпки относятся, согласно Дюркгей-

му, представления, вызываемые внешним материальным

миром. Их он часто называет эмпирическим позпаппем и

определяет как «индивидуальные состояния, целиком

объясняемые психологической природой индивида» 6. От

них он отличает априорное, или категориальное, позна¬

ние, возникающее якобы независимо от индивидуальных

сознаний в результате действия особых психических сил

в сфере коллективных представлений.
Дюркгейм, таким образом, разрывает реальное бытие

человека на две разнородные и не связанные друг с дру¬

гом сферы существования. Одна включает идеологические

отношения между людьми, между индивидом и общест¬

вом. Это сфера взаимодействия сознаний людей. Другая

же сфера охватывает все практические отношения инди¬

вида к окружающему миру. Там, где сотрудничество лю¬

дей должно быть всего полнее, а именно, в сфере мате¬

риального производства, индивид предстает у Дюркгейма

как изолированное от других существо. Согласно Дюркгей-

му, «исторический» характер имеют лишь содержание и

формы логической мысли.
Признание социальной обусловленности сознания че¬

ловека не только явилось стимулом для изучения мыш¬

ления людей, стоящих на разных ступенях общественно¬

го развития, но и обусловило попытки превратить это

сравнительно - историческое исследование в способ анали¬

за психики современного человека. Результаты таких ис¬

следований, предпринятых Леви-Брюлем, оказались, одна¬

ко, очень ограниченными вследствие того, что анализу
5	Е. Durkheim. Les formes elementaires de la vie religieuse, p. 521.
6	Ibid., p. 22.
194

была подвергнута, в бсновйоМ, религиозная идеологий,

мифы и язык «нецивилизованных» народов и оставлены

в стороне различные стороны практической, трудовой

жизни человека, его участие в общественном производ¬

стве. Согласно Левн-Брюлю, в мышлепии народов,

стоящих на низких ступенях общественно-исторического

развития, обнаруживаются законы, отличные от законов

логической мысли. Такое своеобразие мышления Левн-

Брюль считает результатом усвоения индивидом опреде¬

ленной области коллективных представлений, связи между

которыми весьма своеобразны — они подчиняются за¬

кону партиципацпи, или сопричастности, ведущему к мыс¬

ленному объединению предметов не по сходству их дейст¬

вительных свойств, но в силу приписываемых им мисти¬

ческих качеств. Таким образом, «примитивное» мышление

объявляется мистическим по содержанию своих представ¬

лений и пралогическим по своеобразию их сочетаний.

В качестве дополнительных его характеристик Леви-

Брюль выделяет еще «непроницаемость для опыта» 7 и

малую склонность к анализу 8.
Живое существо, наделенное таким мышлением, было

бы обречено на неизбежную и быструю гибель. С мыш¬

лением подобного типа несовместимо эффективное осу¬

ществление совместной трудовой деятельности людей.

Хотя эта важнейшая сторона жизнедеятельности индиви¬

да и общества оказалась не исследованной Леви-Брюлем,

именно с ней он связывает наличие в примитивном мыш¬

лении логических законов. Как бы ни были мистичны

коллективные представления, «все же для достижения

необходимого результата, для победы над врагом, для

поимки добычи и т. д. необходимо, чтобы человеческие

представления в каких-то весьма существенных пунктах

совпали с объективной реальностью, чтобы обычаи и дей¬

ствия были в определенный момент действительно при¬

способлены к преследуемым целям» 9. При этом «логиче¬

ское и пралогическое не наслаиваются в мышлении низ¬

ших обществ друг на друга, отделяясь одно от другого,

подобно маслу и воде в сосуде. То и другое мышление

взаимно проникают друг в друга» 10.
7	Л. Леви-Брюль. Первобытное мышление. М., 1930, стр. 47.
8	Там же, стр. 71.
9	Там же, стр. 202.
10	Там же, стр. 71.
7*	195

Из этого положения следует, что пралогическое Мыш¬

ление отнюдь не образует стадию, предшествующую ло¬

гической мысли, но представляет собой особую структуру,

функционирующую совместно со структурой логической

мысли. Это заключение и формулирует Леви-Брюль. «Под

термином «пралогическнй»,— пишет он,— отнюдь не сле¬

дует разуметь, что первобытное мышление представляет

собой какую-то стадию, предшествующую по времени по¬

явлению логического мышления» п. Пралогическое и ло¬

гическое истолковываются как «различные мыслительные

структуры, которые существуют в одном и том же обще¬

стве и часто — быть может всегда — в одном и том же со¬

знании» 12. С этой точки зрения, мышление первобытных

народов характеризуется преобладанием пралогической

структуры. В умах же людей, формирующихся в условиях

более высокого уровня развития общества, пралогическое

представлено отдельными компонентами, вкрапленными

в логическую структуру.
В дальнейшем понятие пралогического Леви-Брюль

заменил «аффективной категорией сверхъестественного»,

а закон партиципации — законом эмоциопального обобще¬

ния тех объектов, которые наделяются сверхъестественны¬

ми силами и поэтому вызывают сходные чувства страха

и преклонения. В «Записных книжках», опубликованных

посмертно, Леви-Брюль утверждает, что не существует

«первобытного» мышления, которое отличалось бы от дру¬

гого двумя характеристиками — мистичностью и прало-

гичностыо. Есть лишь мистическое мышление, которое

отчетливее выступает и легче наблюдается у нецивили¬

зованных народов, чем в нашем обществе, но которое

существует во всяком человеческом уме. В конце концов

историчность человеческого мышления оказалась сведен¬

ной к эволюции мистических компонентов мышления.
Леви-Брюль, однако, не вскрывает причин развития

мышления, ибо он не анализирует, как меняется и услож¬

няется характер связей людей в ходе развития общест¬

венного производства, обусловливающего развитие логи¬

ческих структур мышления.
Леви-Брюль лишь мимоходом указывает на связь

логических структур с практической трудовой деятель-
11	Л. Леви-Брюль. Первобытное мышление, стр. 49.
12	Там же, стр. 4.
196

постыо человека. Есть, однако, все основания предпола¬

гать, что не только логические, но и определенная часть

пралогических структур является специфической формой

выражения особенностей практики общества. Так, явле¬

ние партиципацни значения слов, например, слияние

в едином образе пшеницы и оленя, отражает, по предпо¬

ложению А. Н. Леонтьева, «переход от господствующей

роли охоты и скотоводства к господствующей роли воз¬

делывания растении» 12л.
Лишь выявление тех существенных связей обществен¬

ной жизни, общественного производства и организации

общества, которые обусловливают эволюцию мышления,

может обеспечить действительную реализацию историче¬

ского подхода к психике человека, включающего в себя

положепия о том, что все люди на земле, к какой бы

расе или нации они пи принадлежали, воспитываясь

и условиях передовой культуры, способны не только

усвоить все достижения человечества, но и внести свой

вклад в общественное развитие.
Для Дюркгейма и Леви-Брюля социальность психики

сводится, в основном, к социальности его познания, мыш¬

ления. Идеи более глубокой обусловленности человече¬

ской психики обществом были выдвинуты М. Гальбвак-

сом и Ш. Блонделем.
Свои положения Гальбвакс разрабатывает, главным

образом, применительно к памяти, но он утверждает, что

социальный характер имеет вся психика человека. По сло¬

вам Гальбвакса, сама сепсомоторная организация мозга,

механизмы материальных модификаций в церебральной

субстанции складываются под воздействием общества.

Если же индивида, поясняет Гальбвакс, изолировать от

социальных воздействии, функционирование мозга не мог¬

ло бы само по себе обеспечить того, что даже отдаленно

напоминало бы сознание человека.
Основные усилия Гальбвакса направлены на то, чтобы

на материале памяти выявить некоторые общие черты со¬

циальной обусловленности психики человека. Понимая

под памятью человека способность произвольно распоря¬

жаться своими воспоминаниями, существующими в виде

упорядоченпых систем, Гальбвакс доказывает, что не су¬

ществует памяти «вне рамок, которыми пользуются живу-
m А. Н. Леонтьев. Проблемы развития психики. М., 1965, стр. 305.
197

щие в обществе людй, для того чтобы фиксировать и

вновь находить свои воспоминания» ,3. Такие рамки об¬

разуются принятыми в обществе системами летосчисле¬

ния, памятными датами, знаменательными событиями,

традициями, системами понятий п т. д. Насколько бы

личным ни было воспоминание, оно, подчеркивает Гальб-

вакс, непремеппо связано со всем ансамблем понятий,

которые человек заимствует у своего социального окру¬

жения, со всей материальной и духовной жизнью обще¬

ства 14. С этой точки зрения не существует отдельно

индивидуальной памяти, над которой надстраивается со¬

циальная. Память каждого индивида формируется по мере

усвоения им социальных средств фиксации и воспроизве¬

дения представлений.
Наметившаяся у Гальбвакса тенденция к преодолению

противопоставления индивидуального и общественного

в человеке принимает форму осознанной позиции у Блон-

деля. Подвергая критике и Тарда, и Дюркгейма за лож¬

ное противопоставление общества и индивида, Блондель

доказывает, что индивид весь пронизан, заряжен социаль¬

ными влияниями, что «он сам есть толпа, сгущение тех

влияний, которым он подвергался в своей социальной

среде» 15. Общество еще рассматривается Блонделем

крайне абстрактно, недифференцированно, ведущими об¬

щественными отношениями он продолжает считать духов¬

ные, идеологические, но говорит уже о социальной обус¬

ловленности всей деятельности, всего поведения индиви¬

да. Воспитание, подчеркивает он, запечатлевает в поступ¬

ках индивида, в навыках его поведения различные

коллективные императивы, социальные правила действия

задолго до того, как они становятся «доступными нам

в форме идей» 16. Блондель прямо выступает против

дюркгеймовского противопоставления органического и со¬

циального, когда пишет: «Система коллективных пред¬

ставлений и моторных приспособлений, которые им отве¬

чают, с самого начала пронизывает то, что имеется в нас

наиболее органического и индивидуального... Наша пер¬
13	М. Halbwachs. Les cadres sociaux de la memoire. Nouvelle edition.

Paris, 1952, p. 79.
14	Ibid., p. 38.
15	Ch. Blondel. Introduction a la psychologie collective, p. 205.
16	Ch. Blondel. Les volitions. In: «Traite de Psychologie» par G. Du¬

mas, t. II. Paris, 1924, p. 393.
198

вая пеленка есть первый саван нашей индивидуально¬

сти» 17. Блондель острее, чем представптелп школы

Дюркгейма, чувствует недостаточность интеллектуалисти-

ческого истолкования психической жизни человека и

стремится доказать социальную обусловленность аффек¬

тивно-волевой сферы человека.
Не только эмоции, но и воля имеет, согласно Блонде-

лю, социальную природу. «Воля и разум,— пишет он,—

вот два великолепных подарка, которые общество кладет

в нашу колыбель» 18. С позиций теории социальной при¬

роды воли он подвергает критике взгляды на волю

У. Джемса, объявившего сущностью воли провозглашае¬

мое сознание «Да будет»!, якобы позволяющее черпать

дополнительную энергию из некоторого мистического ре¬

зервуара ciiTi и прибавлять ее к мотивам действий. Спра¬

ведливо доказывая, что воля отнюдь не является имма¬

нентным свойством сознания человека, Блондель, однако,

сам развивает ограниченное ее понимание. Воля как пови¬

новение коллективным предписаниям есть этап в разви¬

тии волевой деятельности' человека. На высших этапах

развития сознания индивида воля выражается в создании

новых коллективных предписаний, в преобразовании со¬

циальной среды, в неповиновении и разрушении тех «кол¬

лективных императивов», которые начинают тормозить

общественный прогресс.
Под несомненным влиянием работ К. Маркса, на кото¬

рого он неоднократно ссылается, Блондель пытается раз¬

вить идеи о важности «экономической» деятельности лю¬

дей в формировании их психики и выдвигает положение

о влиянии общества на индивида через мир созданных

человечеством предметов. Восприятие и понимание обще¬

ственных предметов, с которыми вступает в контакт ново¬

рожденный, является, по словам Блонделя, социальным

посвящением ребенка. Вступая в контакт с материальны¬

ми предметами, рука ребенка, как выражается Блондель,

повторяет прадедовские жесты и таким образом овладе¬

вает социальным значением этих предметов. Справедливо

подчеркивая важное значение овладения развивающимся

человеком миром социальных предметов, Блондель, одна¬

ко, сводит этот процесс к освоению способов исполъзова-
17	Ibid., р. 341.
18	Ibid., р. 393.
199

ния объектов, между тем как важнейшей стороной асси¬

миляции человеком предметов материальной и духовной

культуры является освоение и развитие способов их сози¬

дания.
Как бы велико ни было значение освоения того, что

было создано предыдущими поколениями, осповную роль

в развитии психической жизни человека играет создание

им нового, обогащение мира человеческих творений. Но

именно такая созидательная деятельность человека, удов¬

летворяющая потребности общества, остается за предела¬

ми анализа представителей французской социологической

школы. Социальность психики человека понимается

в этой школе довольно узко — как обусловленность обще¬

ством содержания мышления и восприятия, как усвоение

принятых в обществе правил поведения, способов дейст¬

вий. Между тем освоение продуктов материальной и ду¬

ховной культуры совершается у человека на основе фор¬

мирования новых принципов функционирования его пси¬

хики, изменения строения индивидуального сознания,

появления новых закономерностей психических процессов

(например, произвольной памяти). Общественная обус¬

ловленность содержания сознания не может, далее, быть

независимой от общественной обусловленности самих ме¬

ханизмов психической деятельности человека. Но психика

в школе Дюркгейма понималась с позиций психологии

сознания скорее как совокупность психических явлений,

чем в качестве психической деятельности. Поэтому вни¬

мание исследователей обращалось на доказательство со¬

циальности содержания психики, а не ее механизмов.
Представителям французской социологической школы

не удалось развить содержательный принцип историзма

психики человека, ибо они считали ведущими отношения¬

ми людей в обществе идеологические. Не выясняя их за¬

висимость от социально-экономических условий, от орга¬

низации общественного производства, от экономических

отношений людей в обществе, сторонники этого направ¬

ления закрывают пути для выяснения причин историче¬

ской изменчивости психики, сознания человека. Правда,

в работах представителей французской социологической

школы можно найти ссылки на отдельные важные поло¬

жения Маркса. Так, Блондель, развивая идею об историч¬

ности мышления, ссылается на известный тезис Маркса

о том, что люди, устанавливая общественные отношения
200

я соответствии с развитием своего материального произ¬

водства, порождают отвечающие им принципы, идеи, ка¬

тегории 19. Отсюда Маркс делает вывод о недолговечно¬

сти как этих идеи и категорий, так и выражаемых ими

отношений. И то, и другое представляет собой историче¬

ские и преходящие продукты20. Блондель, однако, вы¬

членяет отсюда лишь идею историчности мышления, не

связывая его, в конечном счете, с материальным производ¬

ством, с развитием форм общественных отношений, в ре¬

зультате чего причины эволюции мышления в обществен-

по-историческом процессе становятся непонятными.
Новый этап в методологии решения проблемы со¬

циальной обусловленности психики образуют исследова¬

ния Пьера Жане. В отличие от представителей школы

Дюркгейма, Жаие пытается преодолеть сведение общества

к совокупности коллективных представлений, к коллек¬

тивному сознанию, а отношения между людьми — к пси¬

хологическим связям. Подчеркивая, что формирование

всей психики человека совершается в социальных дейст¬

виях, Жане основной их формой считает сотрудничество

между людьми. Все социальные действия, указывает он,

«состоят в сотрудничестве, в таком разделении актов,

при котором один индивид делает первую часть действия,

а другой — вторую его часть» 21. Это положение становит¬

ся в работах Жане основой иного, нежели у представите¬

лей школы Дюркгейма, решения двух других проблем —

связи индивида и общества и соотношения индивидуаль¬

ного и социального в человеке.
По Дюркгейму, общество есть реальность коллектив¬

ного сознания, которая в значительной мере независима

от индивидуальных сознаний и способна внедрить в инди¬

видуальные сознания рождающиеся в ней как особой це¬

лостности новые качества. Отвергая подобное истолкова¬

ние общества как приписывающее ему, по существу,

душу22, Жане доказывает, что новые формы интеллек¬

туального поведения, категории, иовые принципы класси¬

фикации вещей порождаются в совместной деятельности

людей, которые под влиянием социальных требований, по-
19	См.: Ch. Blondel. Introduction a la psychologie collective, p. 61.
20	См.: К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 4, стр. 133.
21	P. Janet, devolution psychologique de la personnalite. Paris, 1929,
p. 189.
22	P. Janet. L’intelligence avant le langage. Paris, 1936, p. 281.
201

Требностей общества становятся способными к инициати¬

ве и изобретательству, к созданию нового, постепенно ста¬

новящегося достоянием всех членов общества.
В учении Дюркгейма индивид выступает прежде всего

как объект, а не субъект социальных влияний. Поэтому

воздействие общества рассматривается как давление на

индивида, чуждое его природе. В противоположность это¬

му Жане считает, что само индивидуальное формируется

как социализированное природное. Человек, включаю¬

щийся в практические социальные отношения, не только

усваивает господствующие в обществе представления, но

все его поведение, вся деятельность начинает строиться

по новому принципу — принципу сотрудничества, перест¬

раивающему и функционирование психических процессов,

регулирующих деятельность индивида. Действия человека

начинают направляться и вызываться потребностями об¬

щества, которые предъявляются всем его членам. Стрем¬

ление удовлетворить именно эти потребности является,

согласно Жане, движущей силой развития психики чело¬

века. «Все развитие человеческой мысли,— пишет он,—

всегда направляется социальными потребностями» 23.
Пытаясь преодолеть характерное для школы Дюрк¬

гейма сведение социального к идеальному, Жане, однако,

сам еще очень далек от научного понимания общества.

В его работах последнее выступает лишь как коллектив¬

ность, лишенная признаков конкретно-исторического об¬

щества. И все-таки Жане удалось глубже раскрыть со¬

циальность — не только содержания, но и механизмов

психической деятельности,— чем представителям некото¬

рых современных персонологических теорий. Этот факт

объясняется тем, что Жане в своем анализе исходит из

существеннейшего социального отношения — отношения

сотрудничества людей в достижении поставленной обще¬

ством цели,— которое образует постоянное условие суще¬

ствования всякого общества.
Конечно, мысль Жане о социальном действии как дей¬

ствии, выполняемом несколькими людьми, совсем не тож¬

дественна идее о важности разделения труда в формиро¬

вании и развитии как общества, так и личности челове¬

ка. В качестве основного типа сотрудничества Жане вы¬
23	P. Janet. L’evolution de la memoire et de la notion du temps, t. III.

Paris, 1928, p. 477.
202

деляет ограниченную элементарную его форму — взаимо¬

действие между человеком, приказывающим, организую¬

щим совместную деятельность людей, и повинующимися

ему членами общества. Правда, для своего конкретного

анализа Жане нередко привлекает ситуации, в которых

отношения сотрудничества разнообразятся. Так, им иссле¬

дуются функции часового в его отношении к охраняемо¬

му племени, деятельность горшечника, производящего со¬

суды для остальных членов коллектива. Но мысль о том,

что такое разделение труда и лежит в основе общества,

чужда Жане. В конечном счете он не избежал психологи¬

зации социальных отношений. Так, потребность командо¬

вать детерминирует, по его мнению, все общество 24. Суть

социальной борьбы он видит в присущем индивидам

стремлении подниматься вверх по социальной лестнице,

а «истинной исходной точкой религии» объявляет потреб¬

ность повиноваться 25. И все же в своем конкретном ана¬

лизе Жане исходит из важнейшего факта сотрудничества

людей, которое несет в себе основные характеристики их

ведущей связи в процессе 'общественного производства и

позволяет вскрыть всеобщие черты детерминированности

психики самым фактом общественной жизни, предпола¬

гающей труд и речевое общение.
Основная идея Жане заключается в положении о том,

что в ходе исторического развития сознания психика че¬

ловека начинает функционировать по принципу социаль¬

ного акта: внешние отношения между людьми превра¬

щаются в принцип строения индивидуального сознания.

На социальном уровне, по словам Жане, «субъект репро¬

дуцирует по отношению к себе то поведение, которое он

осуществляет по отношению к другим; он реагирует со¬

циальным образом на свои собственные действия, он со¬

трудничает с самим собой» 26. Это отношение к себе как

своему социусу, по выражению Жане, образует основу со¬

знания человека, произвольности его поведения. Делая

сначала усилие в ответ на команду извне, человек на¬

учается заставлять себя напрягать силы в ситуациях, в ко¬

торых отсутствует внешнее принуждение. Благодаря от¬

ношению к себе как к другому человек начинает кон¬
24	P. Janet, devolution psychologique de la personnalite, p. 194.
25	Ibid., p. 195.
26	P. Janet. La psycbologie de la conduite. In: «Encyclopedia fran-

faise», t. VIII.
203

струировать себя в соответствии со своими идеалами, оп

превращает себя, по словам Жане, в объект своей созида¬

тельной деятельности. Подобная интерпретация внешних

отношений совершается, согласно Жане, посредством речи

как «особой формы поведений сотрудничества» 27. Пси¬

хика человека, подчеркивает Жане, социальна пе только

по содержанию и строению, она социальна и по способу

приобретения индивидуального опыта, который начинает

формироваться у человека под влиянием особой социаль¬

ной деятельности, направленной на формирование созна¬

ния и поведения человека. Это — процесс обучения, кото¬

рый, по словам Жане, преобразует и восприятие, и фор¬

мулы практического действия.
Положения о социальной обусловленности психиче¬

ской деятельности человека, о социальности самых ее ме¬

ханизмов Жане детально разработал на материале памяти.

«Память,— пишет он,— является прежде всего социаль¬

ной функцией» 28, она «представляет собой изобретение

человечества» 29.
Развивая теорию памяти в постоянной полемике

с ассоциационистами, Жане доказывает, что память яв¬

ляется не пассивным запечатлеиием и оживлением в пси¬

хике человека следов прошлых событий, а произвольной

мнемпческой деятельностью человека, появление которой

в ходе развития человечества было вызвано необходи¬

мостью и потребностью людей сотрудничать в условиях

значительного отдаления друг от друга. В этом смысле

память определяется Жане как средство объединения от¬

сутствующих и присутствующих членов группы для до-
27	P. Janet. L’intelligence avant le langage, p. 102. Разрабатывая уче¬

ние о речевом строении всех психических процессов, Выготский

указывал на методологически плодотворный подход Жане к речи

через изучение ее в широкой системе социального взаимодейст¬

вия. «Психически функция слова,— писал он,— как показал

Жане, не может быть объяснена иначе, как если мы привлечем

для объяснения более обширную систему, чем сам человек.

Первоначальная психология функций слова — социальная функ¬

ция, и, если мы хотим проследить, как функционирует слово в

поведении личности, мы должны рассмотреть, как оно функцио¬

нировало в социальном поведении людей» (JI. С. Выготский.

Развитие высших психических функции, стр. 193—194).
28	P. Janet. L’evolution de la memoire et de la notion du temps, t. II,

p. 220.
29	Ibid., p. 221,
204

етижения единой цели 30. В своей простой форме мнемп-

ческое взаимодействие могло выступить, согласпо Жане,

как передача гонцом какого-то приказа вождя отсутст¬

вующим члепам племени. Собственно мнемпческая дея¬

тельность начинает развертываться в момент, когда го¬

нец получает поручение вождя. Поручепие, по словам

Жане, есть приказ особого рода — приказ сделать акт

запоминания. Разумеется, такой акт опирается на способ¬

ность живого существа к сохранению полученных воздей¬

ствий. Но запоминание — произвольное действие социаль¬

ного уровня регуляции. Оно предполагает усилие запом¬

нить, выражающееся в повторениях приказа. Вторая часть

мнемической деятельности — действие воспроизведения —

совершается, когда гонец прибывает к месту назначения

и слышит вопрос о цели прибытия. Это сложное социаль¬

ное действие, интериоризируясь, становится основой про¬

извольной мнемической деятельности индивида.
К ранним этапам развития социальной памяти Жане

относит и формирование ,у людей представлений, или

умственных образов. В отличие от ассоциацпонистов, счи¬

тавших образы простейшими природными элементами

психики, Жане определяет представления как сложные

образования, которые могут существовать лишь у индиви¬

дов, способных к описанию предметов и явлений. Описа¬

ние же и усилие создать образ понимаются Жане как со¬

циальные действия, направленные на передачу другим

людям сведений о ненаблюдаемом в данный момент

объекте.
Запоминание и передача приказа, а также развитие

психической деятельности, обеспечивающей формирова¬

ние представлений, подготавливает появление сложной

формы мнемической деятельности человека — составление

очевидцем рассказа о важных для племени событиях и пе¬

редача его тем, кто пх не видел. Составление и сохране¬

ние рассказа Жане считает сложнейшим социальным дей¬

ствием, образующим самое ядро человеческой памяти.
Анализируя деятельность по составлению, сохранению

и воспроизведению рассказа, Жане вплотную подходит

к идее, развитой в культурно-исторической теории

JI. С. Выготского, о роли создапия искусственного зна¬
30 Ibid., р. 222,
205

ка — «интеллектуального орудия» — в социально детер¬

минированной произвольности психических процессов че¬

ловека. Составляя рассказ, человек, говорит Жане, всегда

опасается, что может забыть какие-то его звенья. Для пре¬

дотвращения забывания люди стали брать с собой камеш¬

ки, листья деревьев, завязывать узлы. И эти предметы

служили им как бы опорными вехами в процессе воспоми¬

нания, помогая произвольно овладевать процессом запо¬

минания и воспроизведения. Появление письма усовер¬

шенствовало средства овладения мнемической деятель¬

ностью. «С психологической точки зрения,— пишет

Жане,— письмо гораздо теснее связано с памятью, чем

с речью, и зависит от речи лишь постольку, поскольку

сама память рассматривается как речевая операция»зг.
Мысли об опосредствовании мнемической деятельно¬

сти особыми знаками не были, однако, развиты Жане при¬

менительно ко всей психической деятельности человека

и не оформлялись в положении об активной роли самого

субъекта в произвольном овладении своим поведением и

психикой при помощи выработанных обществом средств.
Исследование Жане мнемической деятельности стано¬

вится в его работах основой для раскрытия той психо¬

логической деятельности, которая образует процесс осо¬

знавания человеком себя. Составляя сначала рассказ

о происходящих событиях под влиянием приказов (пору¬

чений со стороны других людей), человек, согласно Жане,

обретает способность относиться к себе, как к другому,

начинает составлять рассказ о самом себе, выражая в сло ¬

вах собственные действия. Повествование о событиях своей

жизни и превращается в процесс сознавания себя, кото¬

рое совершается под давлением требований, исходящих от

общества: от человека, живущего в обществе, требуют

знания автобиографии, умения ответить на вопрос, кто он

таков, что делал вчера, сегодня. Общество учит человека

формировать и сохранять свои воспоминания.
Раскрывая динамику формирования в ходе самопове-

ствований системы воспоминаний индивида, Жане дает

своеобразную интерпретацию генезиса неосознаваемого

в психике человека — как того содержания, которое не

подвергалось обработке, анализу и обобщению при помо¬

щи словесной мнемической деятельности. Субъект сохра-
31 P. Janet, L’intelligence ayant le lqagage, p. 204.

208

няот воспоминание лишь о таком эпизоде своей жизни,

который он может рассказать самому себе. Поэтому

истинным воспоминанием Жане называет такое явление,

которым субъект может произвольно оперировать, вос¬

производить в нужный момент, пересказать другому и т. д.

Индивид тем самым включает события в уже сформиро¬

ванную систему своих воспоминаний, устанавливает опре¬

деленные временные отношения между ним и происхо¬

дившими ранее эпизодами. Если же переживаемое собы¬

тие по тем или иным причинам не проговаривается,

субъект оказывается не в состоянии его вспомнить, он от¬

рицает его реальность. Такое событие оставляет след

в психике, однако подобная «мпемическая фиксация» су¬

ществует в качестве островка, не связанного с психоло¬

гической системой сознания. Такие островки и образуют,

согласно Жане, сферу неосознаваемого.
Вот один из драматических примеров мнемической

фиксации, который отчетливо показывает все ее качест¬

венное отличие от воспоминаний. Молодая девушка, фигу¬

рирующая в работах Жане под именем Ирен, пережила

смерть своей горячо любимой матери. Во время агонии,

ночыо, девушка в отчаянии старалась облегчить страда¬

ния матери. Когда мать уже скончалась, девушка в про¬

должение нескольких часов еще пыталась вернуть ее

к жизни, пыталась согреть, поила и т. д. В последующие

часы и дни она, однако, не обнаруживала никаких при¬

знаков скорби, равнодушно выполняя все действия, свя¬

занные с печальным обрядом. Все выражения сочувствия

Ирен выслушивала с глубоким изумлением и уверяла, что

ее мать жива. Доставленная в психиатрическую клинику,

она в продолжение многих месяцев продолжала утверж¬

дать, что ее мать жива. Рассуждала она при этом совер¬

шенно здраво, доказывая, что невозможно не помнить

о потере единственного дорогого существа, не испытывать

горя, не страдать. И в то же время стоило Ирен очу¬

титься перед раскрытой постелью, она немедленно во

всех деталях воспроизводила свое поведение в ту

страшную ночь — ухаживала за матерью, приподнимала

ее, поила и т. д. Иначе говоря, девушка не вспоминала

о событии, т. е. не относила его к своему прошлому,

а переживала как свое настоящее.
Анализируя этот пример, Жане еще раз доказывает,

что воспоминание представляет собой такую словесно-ло¬
207

гическую реконструкцию события, в результате которой

оио может быть выражено кратко и обобщенно. Фикса¬

ция же является полным воспроизведением события во

всех его деталях, занимающим столько жи времени, сколь¬

ко и само событие. Такая фиксация, не будучи включена

в психологическую систему субъекта, остается изолиро¬

ванным от личности феноменом, функционирующим на

более низком уровне регуляции поведения и подчиняю¬

щимся законам навыков.
Пытаясь исследовать социальную природу памяти че¬

ловека через анализ особенностей совместной деятельно¬

сти людей в обществе, Жане поднимает на новый уровень

методологию решения проблемы социальной обусловлен¬

ности человеческой психики. Концепция Жане не содер¬

жит, однако, предпосылок для разработки принципа исто¬

ризма в психологической теории. Он лишь раскрывает де¬

терминированность психической деятельности индивида

самыми общими условиями социального существования

человека — сотрудничеством и речевым общением, кото¬

рые свойственны человеческому обществу на любой ста¬

дии его развития. Беря за исходный пункт «общество

вообще», Жане закрывает путь к выявлению причин исто¬

рического развития сознания человека. Жане попытался

наметить этапы исторического развития памяти, но не

смог тем не менее указать причины усложнения мнеми-

ческой деятельности, поскольку им не были выявлены те

изменения в жизни общества, которые обусловили разви¬

тие памяти человека.
Псевдоисторические ситуации Жане гораздо более ха¬

рактерны для процесса онтогенетического развития чело¬

века, для формирования мнемической деятельности ребен¬

ка в ходе взаимодействия со взрослыми. Жане и сам

нередко прибегает к анализу развития памяти ребенка

для обоснования своей теории. Как показывают современ¬

ные исследования, становление памяти именно ребенка

характеризуется сменой выделенных форм мнемической

деятельности. Эксперименты доказывают справедливость

положения Жане о существенной роли все усложняющих¬

ся поручений, даваемых взрослым ребенку, о важности

умения рассказывать в формировании памяти ребенка,

о значении вопросов взрослого в организации действий

припомипания.
Подчеркивая социальную обусловленность всех психи-
208

веских процессов человека, Жане особое внимание уде¬

ляет вопросу о социальной природе личности. В решении

этого вопроса отчетливо сказываются недостатки абст¬

рактно-социологического подхода Жане к проблеме соот¬

ношения индивнда и общества, препятствующие реализа¬

ции принципа историзма, провозглашаемого Жане веду¬

щим принципом анализа личности. По его словам, лич¬

ность представляет собой творение общества, «которое

создается постепенно в ходе столетий точно так же, как

все творения человечества — такие, как мораль, религия,

правительство» 32.
Жане рассматривает человека как существо, постоян¬

но изменяющее предметный мир и воздействующее на

других людей, и исследует деятельное отношение лично¬

сти к другим людям и обществу. «Наша личность,— пи¬

шет он,— не есть только то, что мы делаем, она, в осо¬

бенности, является тем, что мы будем делать, и то, что мы

способны делать» 33. При этом, именно общество, соглас¬

но Жане, регламентирует ц определяет развитие всех спо¬

собностей личности и форм их применения. Общество, по¬

ясняет Жане, нуждается в выполнении определенных

деятельностей и требует от человека развития возможно¬

стей успешно осуществлять именно такие деятельности.

Выполнение этих последних определяет не только место

человека в обществе, но и в той или иной мере его отно¬

шение к социальным явлениям, его позицию.
Для обозначения общественной функции индивида,

предполагающей профессиональные способности и умения,

а также определенную профессией позицию, Жане вводит

понятие роли — одно из самых популярных понятий в со¬

временных теориях личности. Начиная играть ту или

иную роль, индивид становится персонажем. Будучи да¬

лек от идеи классовой структуры общества, Жане выде¬

ляет лишь две социальные группы, в каждой из которых

человек должен играть определенную роль — семья и про¬

фессиональная группа. Но в то же время в ходе общения

с другими людьми складываются более частные социаль¬

ные группы, в которых человек становится персонажем.

Таким образом, заключает Жане, каждый индивид содер¬
32	P. Janet, devolution psychologique de la personnalite, p. 459.
33	Ibid., p. 300.
209

жит в себе песколько персонажей, роль которых он играет

в зависимости от обстоятельств.	‘
Превращение индивида в тот или иной персонаж про¬

исходит, согласно Жане, как усвоение некоторого социаль¬

ного образца, который нередко навязывается окружающи¬

ми развивающемуся индивиду. Принятие на себя опреде¬

ленной роли рассматривается Жане как важнейший шаг

в становлении личности, ибо принятая роль начинает

определять поведение, чувства, отношения человека, кото¬

рые могут закрепиться в виде устойчивых свойств лично¬

сти. Горе тому человеку, пишет Жане, который с детства

усвоил роль слабого, неспособного, робкого персонажа:

соответствующее ему поведение приведет к тому, что все

более широкий круг людей будет приписывать индивиду

качества, соответствующие данному персонажу, и способ¬

ствовать своим ответным поведением превращению чело¬

века в личность такого типа.
В противоположность современной теории «ролей»,

представители которой сводят личность к совокупности

ролей, Жане рассматривает «персонаж» лишь как прехо¬

дящую стадию в развитии личности. Личность в полном

смысле этого слова возникает только тогда, когда внеш¬

ние требования, предъявляемые к персонажу, становятся

внутренними побуждениями самого субъекта, складываю¬

щимися в связную систему. Такую систему Жане назы¬

вает «инициативой» личности, означающей превращение

человека в активного деятеля, в субъекта действий, кото¬

рые осуществляются «без идущего извне вызова» 34.
Вместе с системой внутренних личностных побужде¬

ний формируются, согласно Жане, устойчивые, захваты¬

вающие всего человека интересы. Определяя поведение

субъекта иногда на протяжении десятилетий, именно

интересы, согласно Жане, «создают единство личности» 35.

Появление устойчивых интересов и систем внутренних

побуждений знаменует достижение человеком новой сту¬

пени развития личности — уровня «Я». Высшую ступень

развития личности Жане называет стадией «индивидуаль¬

ности». Ее характеризует появление у человека чувства

личной ответственности, оригинальности поведения и так

называемых прогрессивных тенденций, под которыми Жане
34	P. Janet, devolution psychologique de la personnalite, p. 420.
35	Ibid., p. 419.
210

понимает стремление личности содействовать прогрессу

общества, совершенствованию всего окружающего мира4
В апализе Жане становления личности нашел отраже¬

ние факт формирования обществом у индивида свойств

автономности, самосознания, самоконтроля, инициативно¬

сти, которые делают его активным участником совместной

социальной деятельности. Жане, однако, не выделяет и

не рассматривает наиболее существенные формы общест¬

венной деятельности, зафиксированные в основных инсти¬

тутах общества, не исследует всю совокупность общест-

веппых отношений, под воздействием которых формирует¬

ся личность. Существование последовательных стадий

развития личпости Жане не связывает с включением

индивида в качественно новые н все более сложные си¬

стемы социальных связей, которые детерминируют появ¬

ление новых личностных образований. Но самая поста¬

новка проблемы уровней развития личности в связи

с исследованием социальной природы человека и опреде¬

ление каждого уровня как все более полного индиви¬

дуального воплощения требований общества и все расту¬

щих возможностей удовлетворять эти требования — все

это явилось вкладом Жане в разработку проблемы со¬

циальной обусловленности психики человека.
Пытаясь, однако, ввести историческое измерение

в свое исследование личности, Жане прибегает к методо¬

логически порочному приему: уровни индивидуального

развития личности — персонаж, Я, субъект и индиви¬

дуальность он объявляет стадиями становления личности

в ходе истории человечества. Необходимо учесть, что пе¬

речисленные уровни Жане выделил в результате иссле¬

дования последовательности нарушений личности при

нервных и психических заболеваниях. Следовательно, дан¬

ные патопсихологического метода Жапе переносит на

процесс исторического развития сознания. Возможность

признания такого соответствия между психическим раз¬

витием современного человека н формированием личности

в истории человечества обусловлена тем, что в исследо¬

ваниях Жане фигурирует лишь общество вообще, объеди¬

нение сотрудничающих друг с другом людей, лишенное

признаков реального, копкретно-исторического общества.

Движущие силы развития общества, критерии выделения

его качественных стадий, вся целостная организация об¬

щества цолностыо остаются за пределами анализа Жане.
211

Дальнейшую разработку принцип социальной обуслов¬

ленности психики получил в работах Д. М^да, попытав¬

шегося более детально проанализировать строение лич¬

ности, обусловленное жизнью человека в обществе. Один

из основных тезисов Мида заключается в том, что лич¬

ность (self) невозможно понять, исходя из нее самой, что

она является производным от организованного социального

целого. С этой точки зрения он критикует позицию Вундта,

рассматривавшего личность как первичное явление, из яко¬

бы имманентных свойств которого он пытался вывести об¬

щество. Подобная же субъективистская и идеалистическая

установка характерна, согласно Миду, для работ Ч. Кули,

который особое социально обусловленное строение челове¬

ческого ума считал изначально присущим индивиду. Вы¬

ступая с «объективных и натуралистических метафизиче¬

ских позиций», Мид пишет: «В социальной психологии мы

отнюдь не строим поведение социальной группы в поня¬

тиях поведения отдельных, составляющих ее индивидов,

мы, скорее, начинаем с данного социального целого, со

сложной групповой деятельности» зб.
Основным типом социальных отношений индивидов

в обществе, определяющих своеобразие их психики, Мид,

так же как и Жане, считает отношения сотрудничества,

участие в совместной коллективной деятельности. В ка¬

честве ведущей формы такой деятельности Мид выделяет

труд, имеющий, по его словам, международный характер

и заставляющий объединяться тружеников во всем мире.

Социальное действие, осуществляющееся между членами

коллектива, социальной группы, постепенно начинает, как

выражается Мид, импортироваться, то есть переноситься

внутрь индивида, и становится новым принципом функ¬

ционирования психики субъекта, обретающей качества

ума, самосознания, личности. «Абсурдно смотреть на ум,—

пишет Мид,— лишь с точки зрения индивидуального че¬

ловеческого организма; хотя он фокусируется именно

здесь, по своей сущности он является социальным фено¬

меном; даже его биологические функции социальны».

«Мы должны, следовательно,— заключает Мид,— рас¬

сматривать ум как возникающий и развивающийся внут¬
36	G. Н. Mead. Mind, self and society. Chicago, 1934, p. 7t

212

ри социального процесса, внутри эмпирической матрицы

социальных взаимодействии» 37.
Включаясь в совместную деятельность и общение

с другими людьми, индивид усваивает п обращает сам

к себе требования других, интернорнзирует их позиции

по отношению к окружающему миру и к себе. Он нау¬

чается смотреть на себя глазами других и делать свое по¬

ведение объектом своего анализа. Этот аспект социально¬

го взаимодействия, в котором индивид выступает как

объект социальных действий, является главным предме¬

том анализа Жане. Его анализ существенным образом до¬

полняется Мидом, указывающим, что индивид — не толь¬

ко объект, но и субъект социального действия, который

своеобразным образом преломляет воздействия общества,

сам оказывает влияние на участников социального дейст¬

вия и контролирует их поведение.
Справедливо указывая, что индивиду приходится всту¬

пать в различные общественные отношения с разными со¬

циальными группами, Мид, одиако, не выделяет среди

этих отношений главные и производные. Отношения меж¬

ду антагонистическими классами в капиталистическом об¬

ществе он ставит в один ряд с другими, неантагонисти¬

ческими отношениями. Миду не удалось подняться до

научного понимания общества. Все социальные институты

и общественные отношения он рассматривает как разви¬

тие семейных отношений. С этой точки зрения, возникно¬

вение школ, церкви и правительства определяется Мидом

просто как расширение родительских отношений38.

Исследуя же причины формирования семьи и усматривая

их в биологической дифференциации индивидов, он при¬

ходит к антропологизации и биологизации общества. В ре¬

зультате тезис о первичности общества, социального взаи¬

модействия и вторичности, производности личности пре¬

вращается в свою противоположность: общество, в конеч¬

ном счете, оказывается производным от биологической

организации индивидов. «Такие институты общества,—

пишет Мпд,— как библиотеки, системы транспорта, слож¬

ные взаимоотношения индивидов, достигнутые в полити¬

ческой организации, суть не что иное, как способы от¬

брасывания, так сказать, на социальный экран в увелпчен-
37	Ibid., р. 133.
38	См.: ibid., р. 241.
213

ном масштабе сложностей, существующих в центральной

нервиой системе, и они должны, разумеется, выражать

функциональное действие этой системы»39. Мид прав

лишь в том тривиальном отношении, что функционирова¬

ние любых социальных институтов должно строиться

с учетом физиологических и психологических возможно¬

стей человека, по он игнорирует тот факт, что сами эти

возможности сформировались под воздействием общества

и продолжают совершенствоваться п развиваться в обще¬

ственно-историческом процессе.
По мере того как представители различных психоло¬

гических теорий доказывали социальную обусловленность

не только содержания психики человека, но и механизмов

психической деятельности, а также строения сознания и

личности, постепенно преодолевалось постулированное

Дюркгеймом противопоставление природного (якобы чи¬

сто индивидуального) и социального в человеке. Это про¬

тивопоставление продолжало, однако, сохраняться приме¬

нительно к обширной сфере потребностей, побуждений,

влечений человека, объявленных Фрейдом антисоциальны¬

ми и эгоистическими. Известно, что уже некоторые нео¬

фрейдисты выступили против фрейдовского истолкования

области «ид». Так, согласно Адлеру, человек обладает

общественным чувством, или чувством общности (Gemein-

schaftsgefuhl), являющимся «врожденной потенциаль¬

ностью, которая должна быть социально развита»40.

Выступая против фрейдовского положения о врожденном

стремлении к агрессии, Адлер пишет: «Когда другие пси¬

хологические школы считают, что ребенок приходит в мир

полным эгоистом с «побуждением к разрушению» ... это

ошибочное заключение, основанное на неполном наблюде¬

нии» 41.
Слабое развитие социального чувства и преследовапие

исключительно цели личного превосходства Адлер считает

характерной чертой невротической личности. Нормальная

же личность, согласно Адлеру, стремится не к личному

успеху, превосходству, могуществу, а к благу того обще¬

ства, в котором она живет. Поскольку, по словам Адлера,
39	G. Я. Mead. Mind, self and society, p. 242.
40	«The individual psychology of Alfred Adler. A systematic presen¬

tation in selections from his writings». Ed. by H, L. Ausbacber a»d
R. A. Ansbacher. N. Y* 1956, p. 134,
“ Ibid., p. 177,
Ш

лишь групповая Жизнь, благодаря разделению труда, сде¬

лала человека способным решать непосильные для инди¬

вида проблемы, постольку лишь участие в жизнедеятель¬

ности общества может породить у человека чувства своей

ценности, оптимизма, уверенности в себе. Внося вклад

в общечеловеческое производство, человек, по словам

Адлера, начинает понимать, что он преодолевает не сугу¬
бо	индивидуальное, но коренящееся в жизни общества

чувство неполноценности и не рассматривает более труд¬

ности жизни как личную несправедливость. «Социальное

чувство,— заключает Адлер,— есть истинная и неизбеж¬

ная компенсация всякой естественной слабости индиви¬

дуальных человеческих существ» 42.
С позиций научно установленного факта единства

антропогенеза и социогепеза существование у ребенка по¬

требности в общении, в обществе других людей представ¬

ляется несомненным. Трудно вообразить, что формирова¬

ние общества, вместе с которым и на основе которого

шло становление человека, глубоко преобразовало лишь

его познавательную сферу, сознание, и не затронуло по¬

будительно-аффективную область человеческой психики.

Несомненно, что в ходе развития человека не индивид,

но социальная группа, трудовой коллектив был единицей

эволюционного процесса. Эту группу сплачивала необхо¬

димость совместной деятельности по добыванию пищи,

по обеспечению существования, по охране потомства.

Логично предполагать, что при этих условиях в побуди¬

тельной сфере деятельности произошли изменения, выра¬

зившиеся в появлении специфически человеческих по¬

требностей в общении, теплом отношении, участии со сто¬

роны других людей и т. п.
Положения о существовании у человека специфиче¬

ских гуманоидных потребностей начинают все чаще вы¬

двигаться современными психологами, особенно персоно-

логами — теоретиками личности. Так, А. Маслоу в каче¬

стве основных потребностей человека выделяет физиоло¬

гические побуждения, потребности в безопасности, любви,

уважении и самоактуализации. Однако тезис об изначаль¬

ной гуманоидности потребностей и импульсов человека

может быть сформулирован с диаметрально противопо¬

ложных методологических позиций. В свете исторнко-ма-
42 Ibid., р. 154.
215

терпалйстмеского учепия об определяющем/влиянии сга-

новлепия общества па формирование человека, социаль¬

ность побуждений индивида рассматриваемся как резуль¬

тат воздействия общественных условий его существования.

В противоположность такой точке зрения, выводящей со¬

циальные свойства природного в человеке из требований

общественной жизни, Маслоу склонен толковать изна¬

чальную социальность побуждений индивида как биологи¬

чески обусловленное свойство вида «человек». Иначе гово¬

ря, социальная природа человека им антропологизирует-

ся. А отсюда закономерно следует положение о том, что

именно природой индивида определяются характеристики

общества и что преобразование общества должно осу¬

ществляться путем изменения, перевоспитания отдельных

личностей. К этому выводу и приходит Маслоу, объявляя

психотерапию, а затем образование, эффективным сред¬

ством борьбы против антигуманных общественных отно¬

шений в капиталистическом обществе.
Выдвигая тезис о социальности побуждений человека,

персонологи, однако, не ставят вопрос об обусловленно¬

сти потребностей человека конкретно-историческими ус¬

ловиями его общественного бытия, о преломлении потреб¬

ностей конкретного общества, класса, социальной группы

через индивидуально-потребностную сферу человека. В ре¬

зультате изменения, происходящие в этой последней и

отражающие, в действительности, тенденции развития об¬

щества, нередко объявляются самодовлеющим, автономным

и первичным фактором общественного развития. Так,

Д. Берлю, выделив в побудительной сфере человека по¬

требность в достижении, сделал попытку определить от¬

ношение между уровнем потребности в достижении и эко¬

номическим развитием Древней Греции. Оказалось, что

уровень потребности в достижении был всего выше в пе¬

риод, предшествовавший эпохе расцвета этой страны. Те

же самые результаты были получены Берлю и Бредберн

при изучении Англии периода, предшествовавшего про¬

мышленной революции. Полученные ими данные были

подтверждены Кортесом в результате исследования Испа¬

нии конца средних веков 43. Наконец, Макклеланд попы¬
43	Исследования Д. Берлю, Н. Бредберн, а также Кортеса приведе¬

ны в кн.: S. R. Maddi. Personality Theories: a comparative analy¬

sis. Homewood, Hobbleton, 1968.
216

тался определить влияние «потребности в достижении»

на экономику нескольких десятков стран в период с 1925

по 1950 г. Он показал, что, чем выше был уровень по¬

требности в достижении в 1925 г., тем выше оказывался

темп экономического развития в последующие годы44.
Из всех этих данных исследователи сделали едино¬

душный вывод о том, что экономическое развитие детер¬

минируется таким психологическим фактором, как потреб¬

ность в достижении. Остановиться на таком заключении —

значит психологизировать движущие силы общественного

развития — потребности самого общественного производ¬

ства. Научный подход к исследованию развития общест¬

ва требует выяснения причин усиления потребности в до¬

стижении в периоды, предшествующие экономическому

расцвету общества. Причины же эти заключаются в объ¬

ективных требованиях и возможностях общественного про¬

изводства, которые отражаются в индивидуальном и об¬

щественном сознании.
Итак, анализ разработки проблемы социальной об¬

условленности психики приводит к следующим выводам.

На протяжении XX в. содержание положения о социаль¬

ной обусловленности психики человека все время обога¬

щается. Первоначальное признание социальности содержа¬

ния психики дополняется затем тезисами о социальной

обусловленности механизмов психической деятельно¬

сти, строения индивидуального сознания, личности, о со¬

циальной направленности потребностей человека. Отдель¬

ные положения о социальной природе разных сторон че¬

ловеческой психики развиваются, однако, отдельными

теориями, не объединяясь в единую концепцию и не

преодолевая антропологического подхода к человеку.

Постепенно меняется и обогащается представление о тех

общественных отношениях, о связях индивида и общест¬

ва, которые определяют психику человека. Вначале, в си¬

лу господстра идеалистического понимания общества, шко¬

ла Дюркгейма сводила социальные воздействия, детерми¬

нирующие человеческое сознание, к идеологическим, ду¬

ховным отношениям людей, эволюция которых рассмат¬

ривалась как движущая сила развития общества. Это све¬

дение общественного бытия к общественному сознанию

полпостыо отвечало установкам интроспективной пспхо-
44	D, Q. MacClelland. The Achieving Society. Princeton, 1961.
217

логии сознания, отрывавшей психику от практической дея¬

тельности человека, от его реального взаимодействия с

окружающим миром.
Развитие принципа социальной обусловленности пси¬

хики было подготовлено выдвижением в психологии но¬

вого методологического положения — о неразрывной свя¬

зи психики и поведения, о психике как неотъемлемой

части практического отношения индивида к миру. В свете

этого положепия отношения индивида к обществу уже

не могут быть сведены к связи индивидуального и об¬

щественного сознаний, а социальные воздействия — лишь

к идеологическим. Человек должен был рассматриваться

как деятельное существо, находящееся в практических

взаимоотношениях с другими людьми. На передний план

начинают выдвигаться отношения людей в процессе их

совместной деятельности, сотрудничества, но это послед¬

нее рассматривается, скорее, со стороны общения, а не в

связи с общественным производством, совместным созида¬

нием продуктов труда, обогащением производительных сил

общества и выработкой новых форм сотрудничества. В ре¬

зультате этого в теориях не фигурирует мир созданных

человечеством продуктов материальиой и духовной куль¬

туры, который опосредствует отношения людей к природе

и друг к другу и под воздействием которого формирует¬

ся вся психика человека.
В теориях, далее, в подавляющем большинстве слу¬

чаев фигурирует абстрактное «общество вообще», скорее

даже недифференцированная коллективность, наделенная

лишь самыми общими чертами общественного существо¬

вания человека — речевым общением и сотрудничеством

людей. Ограничиваясь исследованием общества вообще,

не анализируя основных линий развития общества и его

значения для развития индивида, психологи оказываются

неспособными объяснить историчность психики человека,

последовательные преобразования психической деятельно¬

сти в общественно-историческом процессе. Таким образом,

разработка проблемы социально-исторической детермина¬

ции человеческой психики требовала принципиального из¬

менения методологии исследования, предполагающей изу¬

чение психики и деятельности человека во всей полноте

существенных связей с обществом, в общей системе об¬

щественных отношений, постоянно преобразующихся в

ходе истории.
218

В поисках плодотворной методологии, которая могла

бы обеспечить разработку проблем социально-исторической

природы человека, некоторые психологи обратились к фи¬

лософии марксизма. Эти психологи образовали француз¬

скую школу исторической психологии, созданную Ипья-

сом Мейерсоном 4\
Проблема исторического развития

психики человека
Представители мейерсоновской школы исторической пси¬

хологии исходят из материалистического понимания обще¬

ства как совокупности исторически сложившихся форм со¬

вместной производственной, трудовой деятельности людей,

совершающейся в порождаемой этой деятельностью систе¬

ме определенных общественных институтов, социальных

классов и групп. Индивид понимается как субъект со-

циально-детерминированной созидательной деятельности,

через посредство которой он включается в жизнь обще¬

ства и испытывает социальное воздействие. Сторонники

исторической психологии полагают, что изменения психи¬

ки индивида детерминируются, в конечном счете, изме¬

нениями конкретных общественно-экономических условий

жизни человека. Тем самым отнюдь не отрицается суще¬

ствование в психологии людей всех эпох и формаций

общих закономерностей и свойств, обусловленных самым

фактом общественной жизни. Но задача исследования ис¬

торического развития психики требует выяснения того,

как эти общие закономерности проявляются в новых ус¬

ловиях и как эти новые условия воздействуют на пси¬

хическую деятельность и личность. При этом представи¬

тели школы Мейерсона подчеркивают, что общественно¬

экономические условия определяют сознание человека не

непосредственно, а через его ведущую жизнедеятель¬

ность — через труд. Бытие в качестве деятеля, творца,

а не созерцателя эти психологи считают естественным

способом существования человека в обществе. «Человек,—

пишет Мейерсон,— никогда не является чистым созерца¬

телем, он — деятель, исследователь, экспериментатор, тво¬
45	Начало этой школе было положено в 1948 г. трудом И. Мейер¬
сона «Психологические функции н продукты созидания».
219

рец, организатор»4®. Труд, по словам Мейерсона, йв-

ляется самой главной деятельностью человеческого обще¬

ства, его основой и в то же время, труд — это основная

форма поведения отдельного человека, его «главная пси¬

хологическая функция» 47.
Труд в работах представителей исторической психо¬

логии выступает и как способ создания различных цен¬

ностей, и как способ отношения человека к природе, и

как ведущий способ отношения человека к людям, к об¬

ществу. «Труд,— пишет Мейерсон,— есть деятельность,

которая имеет своей целью преобразовать материю и по¬

рождать, творпть объекты и ценности, полезные и желае¬

мые для групп людей; деятельность, которая может иметь

разные сложные мотивы... но эффект которой касается

всегда непосредственно других людей и чувствуется как

таковой и теми, кто производит, и теми, кто потребляет

продукты» 48.
Созидательная трудовая деятельность рассматривается

в исторической психологии как ключ к раскрытию при¬

роды сознания человека, ибо труд, выступает ли он в фор¬

ме практической или теоретической деятельности, деятель¬

ности рабочего, художника, ученого, является системой,

включающей практический (исполнительный) компонент,

духовный — мотивирующий и направляющий компонент

и, наконец, продукт — воплощение разумного усилия че¬

ловека. Продукт, таким образом, не является чем-то внеш¬

ним по отношению к деятельности. Это и понятно, ибо он

уже существует в начале деятельности — в виде ее цели

или замысла.
В противоположность теориям, которые пытаются лишь

внешним образом соотнести сознание и деятельность,

представители исторической психологии даже исполни¬

тельную часть деятельности и ее продукт считают суще¬

ственным проявлением психических процессов, мысли.
Особенность мысли человека представители историче¬

ской психологии видят в том, что она всегда направлена

на объективацию в каких-то реальных продуктах, на экс-
48 I. Meyerson. Themes nouveaux de psychologie objective: l’histoire,

la construction, la structure.— «Journal de psychologie normale et

pathologique», 1954, N 1—2, p. 11.
47	/. Meyerson. Le travail, fonction psychologique.— «Journal de psy¬

chologie normal et pathologique», 1955, N 1, p. 4.
48	Ibid., p. 3.
220

ТерйорйзаЦию в ОпределеййЫх формах. Мысль, по словам

Вернана, которая не получила воплощения в продукте

деятельности,— это неполноценная, несформировавшаяся

мысль. Основной тезис общепсихологической концепции

исторической психологии и заключается в том, что в тво¬

рениях человека кристаллизуется своеобразие его мышле¬

ния, восприятия, всей личности. «Ум человека,— пишет

Мейерсон,— находится в его творениях» 49. И не только

ум, т. е. познавательную сторону психики человека, име¬

ет в данном случае в виду Мейерсон, но и всю полноту

психической жизни целиком. «Все человеческое,— продол¬

жает Мейерсон,— объективируется и проецируется в тво¬

рениях, весь физический и социальный опыт и все то,

что в этом опыте и через этот опыт выступает как со¬

стояние или функция: аспекты анализа реальности, ас¬

пекты мысли, желания, чувства, личность — наиболее аб¬

страктные идеи и наиболее интимные чувства» 49а. При

этом подчеркивается, что особенности той или иной сто¬

роны личности находят свое, воплощение не в одном каком-

либо типе творений, но в целом их комплексе. «Редко

случается,— подчеркивает Мейерсон,— чтобы психологи¬

ческий факт проявился в каком-либо одном типе творе¬

ний, большинство психологических функций включено в

разного рода продукты созидания» 50.
Своеобразие подхода представителей исторической пси¬

хологии к сознанию человека, их стремление раскрыть

природу психики человека через выяснение и анализ ме¬

ста человека в системе жизнедеятельности целого обще¬

ства особенно отчетливо выступает при сопоставлении их

позиций с рядом теорий личности, в которых все разви¬

тие личности объясняется присущим человеку стремле¬

нием к самореализации. По-существу, в исторической пси¬

хологии дается анализ именно процесса самоактуализации

личности, но в отличие от персонологов, которые, антро-

пологизируя мотив самореализации, делают его движу¬

щей силой общества, представители школы Мейерсона

раскрывают общественную природу, социальную мотива¬

цию самореализации: общество нуждается в определен¬
49	/. Meyerson. Les fonctions psychologiques et les oeuvres. Paris,

1948, p. 9.
49a Ibid., p. 142.
50	Ibid., p. 69.
221

ных продуктах материальной и духовной культуры и,

создавая их, индивид реализует и развивает себя.
Творения людей, считают сторонники исторической

психологии, опосредствуют их отношения друг к другу.

Они суть способ их воздействия друг на друга и способ

передачи определенного содержания. В этом смысле эти

психологи рассматривают все творения как системы неко¬

торых знаков, имеющих определенное значение и связан¬

ных друг с другом определенными правилами. Поэтому

можно и должно говорить о языке искусств — языке пла¬

стических форм, цветов, звуков, о языке математики и

т. п. Поэтому обычный язык рассматривается ими в настоя¬

щее время как общая модель строения разных систем

творений человека.
Признание за творениями определенной языковой

функции поднимает вопрос о том, какое значение несут

разные системы творений, продуктов трудовой деятельно¬

сти человека? Как вытекает из самой сути исторической

психологии, это значение отнюдь не исчерпывается потре¬

бительной ценностью, функциональной значимостью про¬

дукта труда. Важнейшим компонентом значения является

передаваемый в продукте труда способ восприятия мира

человеком, способ анализа окружающей среды. Резуль¬

тат, продукт деятельности оказывает сильнейшее воздей¬

ствие, согласно мейерсоновцам, не только на других ин¬

дивидов, но и на самого творца. Происходит это, во-пер¬

вых, потому, что кристаллизация завершенной мысли в

определенном творении позволяет человеку сделать объек¬

том своего познания какие-то стороны своей психической

деятельности. Во-вторых, продукт созидания, создаваясь

при помощи определенных интеллектуальных и техниче¬

ских инструментов, сам становится орудием созидания бо¬

лее сложных творений, способом дальнейшего развития

мышления и личности индивида. «Всякое созданное тво¬

рение,— подчеркивает Мейерсон,— в свою очередь стано¬

вится инструментом» 51.
Исследуя этот процесс непрерывного взаимодействия

созидательной, имеющей общественную мотивацию дея¬

тельности человека в единстве ее духовных и материаль¬

ных компонентов, со все усложняющимися творениями —

результатами этой деятельности, Мейерсон приходит к
51	/. Meyerson. Les fonctions psychologiques et les oeuvres, p. 107.
222

выводу, что «человек, производя, создал своп психи¬

ческие функции: он выражал себя в своих творениях,

а его творения воздействовали на него»52. Мейерсон

подчеркивает, что психические функции человека разви¬

ваются через всю совокупность творений, созданных об¬

ществом в ходе истории и освоенных индивидом. Усваи¬

вая способы обращения с различными творениями и спо¬

собы их созидания, правила манипулирования орудиями,

речевыми знаками, числами и формулами, осваивая пра¬

вила общения с другими людьми и т. д., человек, вместе

с тем, формирует и развивает те психические процессы,

которые регулируют усваиваемые действия. Иначе говоря,

через посредство творений оказываются социально об¬

условленными и психика, и поведение человека. Общество,

по словам Мейерсона, передавая нам способ продуциро¬

вания и способ выражения, «моделирует тем самым нашу

мысль и наши движения» 53. Так представители истори¬

ческой психологии приходят к положению о социальной

обусловленности всего психического склада человека, на¬

чиная от отдельных его движений и кончая мыслями,

идеями и механизмами психической деятельности54.
Существенные методологические недостатки проявля¬

ются в исследованиях мейерсоновцев тогда, когда от изу¬

чения исторического развития психических функций они

пытаются перейти к исследованию эволюции личности.

Предпринимаемый ими апализ личиости в условиях раз¬

личных общественно-экономических формаций не полно¬

стью преодолевает абстрактный социологизм, характерный

для буржуазных теорий личности. Марксистский подход
52	Из выступления И. Мейерсона на симпозиуме, посвященном

проблемам личности. Цит. по работе J.-P. Vernant. Sur les reche-

rches de psychologie comparative historique.— «Journal de psycho¬

logie normale et patliologique», I960, N 4, p. 446.
53	/. Meyerson. Les fonctions psychologiques et les oeuvres, p. 18.
54	В связи с этим нам представляется недостаточно обоснованной

критика, направляемая в адрес Мейерсона JI. Сэвом. По мнению

Сэва, в основе работ Мейерсона лежит тезис «весьма спорный и

явно идеалистический, согласно которому в делах человека на¬

ходит якобы свое выражение человеческий дух, а «внутренний

человек» является будто бы источником, определяющим внешнее

поведение человека» (См. JI. Сэв. Марксизм и теория личности.

М., 1972, стр. 361). Как показывает апализ работ Мейерсона, «че¬

ловеческий дух» рассматривается им как продукт общественно-

исторического процесса, процесса трудовой созидательной дея¬

тельности.
223

к человеку, противоположный абстрактно-социологическо-

му анализу личности, заключается в социально-классовом

исследовании личности в условиях той или иной общест¬

венной формации. В трудах же Мейерсона и Вернана изу¬

чается «личность вообще», якобы свойственная тому или

иному этапу развития общёства, например, личность че¬

ловека Древней Греции. В действительности, понятие лич¬

ности — это понятие классово обусловленной формы бытия

человека, классово обусловленной формы его жизнедея¬

тельности.
Мейерсоновцы стремятся выявить изменения в общей

организации социальной деятельности в ходе развития об¬

щества, позволяющие вскрыть лишь преобразования пси¬

хических функций человека.
В соответствии с положением об обусловленности дея¬

тельности и психики человека его многообразными творе¬

ниями, представители исторической психологии стремятся

изучать изменение и развитие психических функций че¬

ловека через анализ всевозможных его созданий — обще¬

ственных институтов, техники, науки, искусства, языка,

религии и т. п. «Чтобы знать то, чем является человек,—

пишет Мейерсон,— нужно видеть то, что человек сделал,

и именно то, что он сделал наилучшего» 55. Иначе гово¬

ря, творения должны образовать исходный материал для

анализа психолога. «В последовательности творений пси¬

холог должен найти ум, который их создал, выявить его

уровни, аспекты и трансформации и, таким образом, че¬

рез историю творений воссоздать историю ума, психоло¬

гических функций» 56. Сторонники исторической психо¬

логии неоднократно предупреждали против чрезмерно уз¬

кого понимания творений человека. Понятие творений ох¬

ватывает все аспекты жизни общества, все общественные

отношения. Исследуя психический облик человека Древ¬

ней Греции, Вернан указывает, что идет ли речь о со¬

циальных институтах, экономических фактах, философии,

пауке, искусстве или религии, «мы всегда рассматриваем

их как творения, созданные людьми, как выражение ор¬

ганизованной умственной деятельности. Через эти творения

мы исследуем то, чем был сам человек, этот древнегре-
55	/. Meyerson. Les fonctions psychologiques et les oeuvres, p. 12.
56	I. Meyerson. Comportement, travail, experience, oeuvre.— «L’Annee
psychologique», 1951, p. 82.
234

веский человек, которого нельзя отделять от социальных

и культурных рамок, творцом и одновременно продуктом

которых он является» 57.
В своих конкретных исследованиях представители шко¬

лы Мейерсона делают преимущественным предметом ана¬

лиза те переломные периоды эволюции общества, когда

происходит смена одной общественно-экономической фор¬

мации другой. Так, Вернан все свои основные труды по¬

святил возникновению античного общества в сопостави¬

тельном его анализе <с предшествующим объединением

людей по принципу кровнородственных связей. В каче¬

стве ведущих изменений в жизни общества им выделяют¬

ся преобразования социально-экономических отношений,

приведшие к созданию первых городов-полисов, граждане

которых объединяются уже по территориальному призна¬

ку. Появление государств, политических и правовых

отношений рассматриваются Вернаном как такие творе¬

ния людей, которые, воплотив определенные сдвиги в

интеллектуально-личностной сфере человека, выступили в

качестве фактора дальнейших изменений духовной жизни

человека. Таким же образом в исследованиях Робера

Мандру, по своим методологическим принципам прибли¬

жающегося к школе Мейерсона, анализу подвергается пе¬

риод Возрождения и в качестве ведущих выделяются те

изменения в экономической сфере общества, которые при¬

вели к развитию капиталистических производственных от¬

ношений.
Ставя задачей воссоздание по всей совокупности тво¬

рений характеристик психического облика человека на

разных этапах развития общества, представители истори¬

ческой психологии основным способом ее решения счи¬

тают воссоздание на основе творений типа деятельности

человека, а затем вычленение характерных для нее пси¬

хических компонентов, процессов и явлений. Положение

это имело фундаментальное значение для развертывания

исследований исторической психологии, но оно требует

от исследователя четких представлений об основных ти¬

пах человеческой деятельности и о ее строении. Только

зная строение деятельности, психолог может раскрыть

строение психической жизни человека, поскольку психи¬
57	J.-P. Vernant. Mythe et pensee chez les grecs. Etudes de psycholo-

gie historique. Paris, 4965, p. 9.
8 Л. И. Анцыферова
225

ка представляет собой побудительную, ориентирующую,

контролирующую часть деятельности. Строение деятель¬

ности обусловливает строение сознания человека.
Представители исторической психологии поставили

себе цель вскрыть сдвиги и преобразования в целостной

системе сознания, а не в отдельных психических функ¬

циях, связь между которыми не установлена. Между тем,

в исторической психологии проблема строения деятель¬

ности и ее связи со строением сознания не разработана.

Изучению подвергаются лишь некоторые стороны «психо¬

логической архитектуры» человека, по своеобразие целост¬

ной психологической системы не выясняется. Далее, из

предмета исследования исторической психологии выпа¬

дает психология человека современного общества. Пред¬

ставители исторической психологии прилагают огромные

усилия, чтобы по совокупности творений человека Древ¬

ней Греции воссоздать характерные черты его деятель¬

ности и психики. Применительно же к современному

обществу выводы, сделанные на основе изучения всей со¬

вокупности творений, могут быть подкреплены и провере¬

ны путем непосредственного анализа современного чело¬

века. На необходимость такого рода исследований указы¬

вает выдвигаемый Мейерсоном методологический принцип

анализа низшего через высшее 58. Именно в плане иссле¬

дований современного человека может быть эффективно

решена центральная для плодотворного историко-психо¬

логического исследования проблема — проблема «отноше¬

ния между психическими деятельностями и их продукта¬

ми, проблема связи функций и творений, соответствие

и расхождение между системой психологических функций

и членением разного типа творений» 59.
Наконец, возникает вопрос, насколько исследование

психического склада людей определенной минувшей фор¬

мации может вообще осуществляться как собственно пси¬

хологическое исследование. Этот вопрос был поднят

С. JI. Рубинштейном. Отвечает он на него так: «Изуче¬

ние психического склада нации, класса и т. д., посколь¬

ку их психический склад выявляется из исторического
58	I. Meyerson. Comportement, travail, experience, oeuvre.— «L’Annee

psychologique», 1951, p. 77.
59	J.-P. Vernant. Sur deux essais de psychologie historique.— «Jour¬

nal de Psychologie normale et pathologique», 1965, N 1, p. 228.
226

развития их культуры и характеризует её как исторй-

ческое целое, безотносительно к психическим свойствам

того или иного индивида относится к историческому ма¬

териализму, к общественно-исторической дисциплине, а не

к психологии» 60. Рубинштейн разъясняет, что психоло¬

гия «изучает общечеловеческие психические свойства ин¬

дивида и может также изучать и особенные, типологи¬

ческие черты психики, свойственные ему как представи¬

телю определенного общественного строя, класса, нации.

Но какие бы психические свойства ни изучала психо¬

логия, она всегда изучает их на конкретном индивиде в

неразрывной связи со всей рефлекторной деятельностью

его мозга, с ходом его индивидуального развития» 61.

Для того чтобы выявить методологическую основу возра¬

жений Рубинштейна в адрес исторической психологии,

следует обратиться к его положению о том, что «основ¬

ным способом существования психического является его

существование в качестве процесса, в качестве деятель¬

ности»62. Задачей психологии и является исследование

психического как процесса. «Собственно психологиче¬

ским,— пишет Рубинштейн,— исследование является в

меру того, как оно вскрывает самый процесс отражения

тех или иных условий жизни» 63. Отсюда можно заклю¬

чить, что историческое изучение психологии человека по

его творениям не может вскрыть своеобразия психиче¬

ских процессов — основного предмета психологической на¬

уки и выявляет лишь результаты психической деятельно¬

сти. Такой вывод во многом подтверждается современ¬

ным состоянием исторической психологии. Ее результа¬

ты в своей основной части касаются развития различных

категорий, понятий, теоретических представлений челове¬

ка об окружающем мире и — что особенно интересно —

о собственной психике и личности. Раскрывается динами¬

ка осознавания человеком себя на том или ином этапе

развития общества. Специфика же самих психических

процессов не выявляется.
Вот некоторые результаты исследования представите¬

лями исторической психологии психических свойств че¬

ловека на разных стадиях общественного развития. Ана¬
60	С. Л. Рубинштейн. Бытие и сознание. М., 1957, стр. 241.
61	Там же, стр. 241—242.
62	Там же, стр. 255.
63	Там же, стр. 242.
8*	227

лизируя человека первобытнообщинного строя, они объяс¬

няют специфику его сознания и личности особенностями

господствующего в этот период способа производства —

слабым развитием средств производства, ограниченным

разделением труда, тесным слиянием человека с теми со¬

циальными группами, к которым он принадлежал и т. д.

В результате человек еще не четко отделял себя от ок¬

ружающей природы и от социальной группы, к которой

он принадлежал. Он как бы растворялся в тех различных

социальных группах, членом которых был. Его реальное

единство дробилось на ряд личностных образований, су¬

ществующих для человека только в моменты его общения

с той или иной группой, в момент выполнения им той

или иной роли, но прекращающих свое существование

вне этих отношений. Свидетельством этого этапа в раз¬

витии личности является существование у человека раз¬

ных имен, каждое из которых он носит в строго опреде¬

ленных условиях, и с изменением имени индивид как бы

превращается в иное существо. Так по приводимым Мейер-

соном данным Ленарда64, вождь племени, живущего в

Новой Каледонии, выступая в функции вождя, носит одно

имя. Среди соседних народов и в легендах он известен

под другим именем. При общении с сестрами своего от¬

ца, с братьями он назывался по-иному. Наконец, у него

есть священное мифическое имя, которое запрещается про¬

износить. Диффузному представлению о себе соответство¬

вало и недифференцированное представление об окружаю¬

щем мире, в котором жизнь природы и общества вос¬

принималась как сливающаяся с мифическим миром бо¬

жественных сил.
У современного человека понятие собственной лично¬

сти включает образ его тела, представление о своем со¬

циальном и духовном «я», чувство непрерывности своего

бытия, переживание себя как источника своих действий

и т. д. Анализируя материалы, относящиеся к эпохе Го¬

мера в Древней Греции, этнографические работы М. Ле¬

нарда, касающиеся истории жителей Новой Каледонии,

исследования Жерне, Франкастля и других историков, Мей¬

ерсон и Вернан вскрывают историческую природу челове¬

ческой личности.
64	I. Meyerson. Les apports de Maurice Leenhardt a la psychologie

hislorique.— «Journal de psychologie normale et pathologique»,

1955, N 3, p. 375.
228

У новокаледонцев, согласно выводам Мейерсона, тело

вообще не воспринималось как связанное с какими-то

аспектами личности. Поэтому личность переживалась как

продолжающаяся в природе и сверхъестественных явле¬

ниях.
Воспринимая свою духовную жизнь как часть нахо¬

дящегося вне индивида божественного начала, человек

Гомера не чувствовал себя истинным субъектом своих

действий — он воспринимал себя, главным образом, как

инструмент воли богов. Но даже это отношение с бога¬

ми переживается не как прямая связь индивидуальной

личности с личностью бога, но как взаимодействие того

общества, к которому принадлежал человек, с миром бо¬

гов. Еще отсутствует понятие внутренней жизни чело¬

века, его субъективного мира. В соответствии с этим и

боги выступают сначала не как личности, но как некото¬

рые силы, могущества. Отсутствие представления о внут¬

ренней духовной жизни человека Вернан доказывает, в ча¬

стности, анализируя институт «героев» в Древней Греции.

Герои, как правило, характеризуются исключительно си¬

лой, красотой, гигантским ростом, т. е. внешними призна¬

ками, но не личностными качествами, не свойствами пси¬

хической жизни. Подобным же образом в поэмах Гомера

рассказывается главным образом о поступках человека,

но не о его чувствах и мыслях.
Индивидуальность, своеобразие каждого человека на

этом этапе очень слабо выражены и не осознаются. Стро¬

гая система предписаний, табу, обычаев, единообразно оп¬

ределяющих поведение каждого человека, препятствовала

развитию индивидуальности, стремления чем-то отличать¬

ся от других, быть оригинальным. Можно предполагать,

что новокаледонцы, например, до некоторой степени

отождествляют себя с другими членами группы, особен¬

но с теми, которые носят одно и то же имя.
Естественно, что развитие личности представители ис¬

торической психологии связывают с распадом первобыт¬

но-общинного строя. Образование городов, выделение в них

социальных классов, миграция, усиление разделения тру¬

да, развитие ремесла — все эти факторы способствовали

выделению индивида из общества, развитию индивидуаль¬

ности человека, пробуждали инициативу, делали более

разнообразными и богатыми его чувства, перестраивали

систему мышления. Все эти качественные изменения в
229

психике человека особенно подробно прослеживаются пред¬

ставителями исторической психологии при изучении ма¬

териалов, относящихся к истории Древней Греции.
Согласно исследованиям Вернана, именно перечислен¬

ные выше изменения в жизни общества обусловили, в

конечном счете, хотя нередко весьма опосредствованным

путем, дифференциацию внутренней и внешней жизни

человека, о чем свидетельствует появление лирической

поэзии, которая в лице Сафо говорит от имени «я» и рас¬

сказывает о чувствах, переживаниях человека. Форми¬

руется жанр трагедии. В произведениях этого рода, особен¬

но у Эврипида, центральное место начинает занимать

человек с его страстями и индивидуальной ответствен¬

ностью. Хотя ни Мейерсон, ни Вернан не указывают в

сколько-нибудь определенной форме на связь осознава¬

ния человеком своих чувств и их развития с развитием

их социальной функции, тем не менее такой вывод мо¬

жет быть сделан на основе анализа организации грече¬

ского полиса; он отвечает и логике исследований предста¬

вителей исторической психологии. Действительно, в ходе

развития полиса организация, основанная на кровно-род¬

ственных связях, стала характеризовать лишь структу¬

ру семьи. Полис же (согласно реформе Клистена) был

разбит на 10 административных единиц, объединяющих

людей по чисто территориальному признаку. В этих усло¬

виях возросшей разобщенности людей роль эмоций в их

общении должна была сильно повыситься; большее зна¬

чение приобретали личностные качества человека, и для

правильного регулирования своих отношений с другими

людьми необходимо было осознавать чувства как этих дру¬

гих людей, так и своп собственные.
Исследования развития личности представители исто¬

рической психологии пытаются вести в единстве с изуче¬

нием психических процессов, среди которых они особое

внимание уделяют памяти. Однако именно работы, посвя¬

щенные исторической природе памяти, отчетливо обна¬

руживают, что анализу подвергаются, в основном, лишь

результаты работы памяти, но специфику самой мнемиче-

ской деятельности почти не удается вскрыть. В исследо¬

ваниях выявляется огромный объем запоминаемого мате¬

риала, раннее осознание этой психической функции как

социально значимой, но приемы запоминания и воспро¬

изведения материала во многом остаются неизвестными.
230

Так, согласно Мейерсону и Вернану, в эпоху Гомера, в си¬

лу отсутствия письменности, человек должен был удер¬

живать в памяти и передавать пз поколения в поколение

в неизменной форме огромное число прошлых собы¬

тий. Так родились грандиозные творения устных сказа¬

ний, положенные в основу Илиады и Одиссеи. Величай¬

шая социальная значимость памяти в условиях отсут¬

ствия письменности выразилась в ее обожествлении: гре¬

ческий пантеон включал богишо Мнемозину — мать Муз.
Самую же технику запоминания опосредствованно че¬

рез творения восстановить не удается. О ней можно

судить лишь по более поздним документам, содержащим

некоторые описания этой техники. Так известпы непре¬

менные «упражнения памяти» у пифагорейцев: им вменя¬

лось в обязанность каждый вечер вспоминать подробно

все события прошедшего дня, опи пе имели права за¬

бывать что-либо пз услышанного илп увиденного. Но су¬

ществует и более непосредственный способ изучения той

мнемической деятельности, которая позволяет удерживать

в памяти историю и традиции общества: изучение пред¬

ставителей существующих еще в настоящее время бес¬

письменных обществ, практикующих многодневные рас¬

сказы о своем прошлом.
И в условиях современного, высокоразвитого общества

существуют уходящие корнями в далекое прошлое тра¬

диции, предполагающие развитие того типа памяти, ко¬

торый характерен для бесписьменной цивилизации. Так,

по данным Вернана, югославские сказители способны к

непрерывной, продолжающейся в течение 10 дней декла¬

мации. Такой непосредственный способ изучения психи¬

ческой деятельности, характерной для людей па ранних

этапах общественно-исторического развития, применяет¬

ся, разумеется, лишь в редких случаях. Эти случаи обыч¬

но изучаются лишь этнографами, между тем как только

психолог может вскрыть своеобразие тех психических про¬

цессов, которые порождают результаты, с внешней сто¬

роны лишь количественно отличающиеся от феноменов

памяти современного человека.
Прослеживая дальнейшее развитие памяти, Мейерсон

и Вернан выявляют определенные ее изменения, не сни¬

мающие, однако, качественного отличия от современного

типа памяти. Ибо, как доказывают работы представите¬

лей исторической психологии, память непосредственно свя¬
231

зана со своеобразием понятий человека о мире и, преж¬

де всего, с понятием времени. На заре греческой ци¬

вилизации отсутствовало понятие линейного, последова¬

тельного и бесконечного развертывания событий. Время —

Хронос изображается в виде змеи, свернувшейся в коль¬

цо вокруг Земли. У первых греческих историков — Ге¬

родота, Фукидида, Полибия — господствовала идея цикли¬

ческого движения судеб людей и их поступков. История

непрерывно повторяется. При этом «глубина» проникно¬

вения историка в эти круги очень невелика. У Фукидида

описываются факты, имевшие место четверть века тому

назад, а у Полибия — полстолетия. При этом считает¬

ся, что человеческими поступками управляют сверхъесте¬

ственные силы, придающие событиям и поступкам преры¬

вистый характер 65.
На функционирование памяти накладывают также от¬

печаток идеи о последовательных перевоплощениях че¬

ловеческих душ, воспоминания о которых хранятся в па¬

мяти. Так, Эмпедокл «вспоминает», что он был девочкой,

мальчиком, птицей, рыбой. Согласно некоторым источни¬

кам, Пифагор помнил, что он был в облике Евфроба убит

во время Троянской войны. Воспоминание всего цикла

превращений, достигаемое определенными упражнениями,

рассматривалось сначала как способ познания собствен¬

ной «психе» (души). У Платона же функция памяти

была отождествлена с функцией познания, ибо, соглас¬

но его теории, познание есть воспоминание тех вечных

истин, общих идей, которые душа могла свободно созер¬

цать, когда она еще не была связана с телом.
На первый взгляд может показаться, что весь этот

анализ имеет мало отношения к памяти, что речь здесь

идет о вещах, внешних этому психическому процессу.

Однако, согласно взглядам представителей исторической

психологии, подтверждаемым исследованиями ряда психо¬

логов, развитие высших, специфически человеческих форм

памяти состоит в превращении различных интеллекту¬

альных творений человека — понятий, теорий, интеллек¬

туальных действий — в средства запоминания и воспроиз¬

ведения событий. Изобретение счета, календаря, часов,

умение датировать события — все это изменяло и разви¬
65	/. Meyerson. Le temps, la memoire, l’histoire.— «Journal de Psy-
chologie normale et pathologique», 1956, p. 333,
233

вало память человека, поскольку эти творения станови¬

лись внутренними средствами работы самой мнемической

деятельности. Поэтому результаты исследований Мейер-

сона и Вернана проливают свет и на особенности деятель¬

ности памяти человека Древней Греции, хотя основная

направленность этих исследований — на вскрытие эволю¬

ции различных понятий и представлений человека, в дан¬

ном случае, представлений о себе, своих личностных ка¬

чествах, о психических процессах. Именно к работам это¬

го направления принадлежат также исследования, ка¬

сающиеся представлений человека о своей трудовой,

созидательной деятельности и ее месте в общей системе

жизнедеятельности человека и общества.
Несмотря на то, что трудовая деятельность всегда

была ведущей в жизни отдельного индивида и общест¬

ва, ей на протяжении многих веков не придавалось та¬

кого значения. В Древней Греции еще не существовало

термина, обозначающего производительную деятельность.

И не только античность, но также средние века и часть

нового времени не располагают словом, которое обобщи-

ло бы различные виды профессиональной деятельности.

В продолжение длительного времени господствовало убеж¬

дение, берущее свои истоки еще в Древней Греции, что

разделение труда обусловлено различием способностей

людей. Согласно Платону, именно это различие способ¬

ностей и рождает общество, так как каждый человек

нуждается в большом числе других людей, специали¬

зирующихся согласно своей природе в выполнении раз¬

ного рода деятельностей. При этом творения человека рас¬

сматриваются лишь как объекты потребления, со стороны

их связи с потребностями человека, но не как воплоще¬

ния замысла, идеи работника, его трудового процесса.

Процесс потребления доминирует в мысли над процессом

созидания.
Непонимание истинной роли труда в жизнедеятель¬

ности человека и функционировании общества продол¬

жается вплоть до XIX в. Даже Французская революция

выдвинула на первый план не труд, а собственность.

«Идеальный город человека Революции,— пишет Мейер¬

сон,— это город мелких собственников, а не тружеников» 66.
68	I. Meyerson. Le travail, fonction psychologique.— «Journal de

psychologie normale et pathologique», 1955, N 1, p. 7.
233

Мейерсон показывает, что идей о ролй труда, выска¬

занные французскими социологами, переработаны и вклю¬

чены в систему исторического материализма в трудах

К. Маркса. Анализируя идеи Маркса, имеющие самое

непосредственное отношение к психологии вообще и ис¬

торической психологии в частности, Мейерсон выделяет

положения о том, что человек сам создает себя, свою

человеческую сущность своим трудом, что своей созида¬

тельной деятельностью он обогащает природу человече¬

ским содержанием, что в продуктах труда опредмечи¬

вается человеческая сущность. Методологическое значе¬

ние этих положений особенно подчеркивается, по мнению

Мейерсона, в известном тезисе Маркса о том, что «пред¬

метное бытие промышленности является раскрытой кни¬

гой человеческих сущностных сил, чувственно представ¬

шей перед нами человеческой психологией...» 67 Маркс

указывал далее, что «такая психология, для которой эта

книга, т. е. как раз чувственно наиболее осязательная,

наиболее доступная часть истории закрыта, не может стать

действительно содержательной и реальной наукой» 68.
Пытаясь практически реализовать содержащиеся здесь

указания в конкретных исследованиях, Мейерсон тем са¬

мым ставит перед исторической психологией задачу со¬

действовать все более глубокому и полному осознанию

человеком самого себя, все более адекватному представ¬

лению о своей личности и ее развитии.
Насколько можно судить по работам представителей

исторической психологии, развитие понятий человека о

себе, своей личности, формирование системы категорий,

относящихся к самому индивиду, понимается ими как

совершающееся в единстве с развитием системы поня¬

тий о мире. Однако в настоящее время это положение

намечает лишь перспективу исследований, но еще не реа¬

лизовано в конкретных исследованиях. По сравнению с

изучением формирования категории личности менее раз¬

работанным является вопрос об особенностях понятий о

мире в Древней Греции и условиях их развития.
В исследованиях, посвященных разработке этого во¬

проса, делается попытка восстановить по мифам и рели¬

гиозной мысли содержание понятий человека Древней
67 К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений, стр. 594.
•• Там же, стр. 595.
234

Греции о Вселенной и месте в ней Земли, о различных

явлениях, раскрыть условия возникновения первых науч¬

ных теорий и т. д. Самый способ анализа материала мо¬

жет быть показан на примере работы Вернана, касаю¬

щейся понимания религиозной мыслью Древней Греции

пространства и движения69. Внимание Вернана было

привлечено фактом существования у греков двух божеств —

Гестии и Гермеса — объединенных в пару, хотя между

ними не существовало ни родственных, ни супружеских

связей. Известно, что Гестиа — не только имя богини,

но и название домашнего очага. Гестиа, согласно Верна-

ну, символизирует фиксированное замкнутое, неизменное

пространство. Бог Гермес же, наоборот, олицетворяет дви¬

жение, изменение, переход. Его место — у порога жилища,

у ворот города, у границ государства. Гермес — провод¬

ник путешественников, послов, герольдов, он определяет

смену времен года. Объединение Гермеса и Гестии яви¬

лось, по мнению Вернана, способом выражения связи

пространства и движения, а также понимания самого про¬

странства как фиксированной протяженности и места дви¬

жения. Вернан при этом предупреждает против опреде¬

ленной модернизации понятий пространства и движения,

неизбежно совершающейся при формулировке выводов в

современных понятиях. В действительности, в религиоз¬

ной системе мысли еще отсутствуют абстрактные, отгра¬

ниченные друг от друга понятия пространства и движе¬

ния, содержание которых еще «слито с другими, более

конкретными и более динамическими аспектами действи¬

тельности» 70.
Стремясь раскрыть условия перестройки системы мы¬

шления в Древней Греции, отделения религиозной мысли

от первых научных теорий, представители исторической

психологии поднимают очень важную и сложную проблему

связи между изменениями в области политической жизни

и характером изменений в системе мышления о природе.

Анализируя астрономическую теорию в Греции в VI в.

до н. э., Вернан указывает на ее принципиальное от¬

личие от представлений вавилонских астрономов. Греки,
69	J.-P. Vernant. Hestia — Hermes sur Г expression religieuse de res¬

pace et du mouvement chez les Grecs. In: «Mythe et pensee chez

les grecs».
70	J.-P. Vernant. Mythe et pensee chez les grecs.., p. 101.
235

заимствовав у этих последних все наблюдения и* знания,

создали на этой основе новую астрономическую систе¬

му. Вавилонские астрономы перемещение звезд рассмат¬

ривали как движение божеств по своим особым сферам,

никак не связанным с Землей. Фалес, Анаксимандр, Анак¬

симен заменили эту астральную религию астрономиче¬

ской теорией. Землю они поместили в центр Вселенной,

на равном расстоянии от всех точек небесной сферы.

В этой концепции сферической Вселенной геометриче¬

ские отношения центра и окружности признаются обра¬

тимыми. Согласно Анаксимандру, существуют антиподы,

для которых верхом является то, что по понятиям

людей образует низ.
Вернан выясняет далее, что такое представление о

строении Вселенной удивительным образом совпадает с

теми пространственными и социальными отношениями,

которыми характеризуется греческий полис. Пространство

города — это круг, в центре которого находится агора,—

место, где собираются представители народа и происхо¬

дит свободное обсуждение дел полиса. В общественных

дебатах основным инструментом является логос — сила ар¬

гументации, убеждения, доказательства. Все граждане го¬

рода обладают равными правами. Знания и открытия каж¬

дого являются достоянием всех.
Таким образом, и природа, и общество освобождаются

от мифических, божественных элементов, которые выде¬

ляются в сверхприродный, сверхъестественный мир. Де¬

сакрализация, рационализация, позитивная система мыш¬

ления проявляются как в социально-политической области,

так и в сфере представлений о природе. Вместе с усиливаю¬

щейся дифференциацией природы, общества, индивида и

воображаемого мира сверхъестественных сил, вместе с ра¬

стущей позитивностью мысли развивается и абстрактность

мышления. Это условие абстракции Вернан видит в ад¬

министративном делении полиса по территориальному

принципу, а не по кровно-родственным связям, в произволь¬

но выбранном числе административных единиц (10) и

числе представителей в Совет от каждой единицы (50 че¬

ловек), в провозглашении равноправия всех граждан, не¬

зависимо от их происхождения, профессии, личностных

качеств, наконец, в появлении такого института как день¬

ги, вместе с которым возникло довое абстрактное по¬

нятие ценности,
236

Это пришествие позитивной и абстрактной системы

мысли знаменуется созданием ряда философских теорий.

В качестве характерных черт появившейся позитивной

мысли Вернан выделяет поиск внутренних связей, отвер-

гание объяснений через апелляцию к сверхъестественному,

стремление к точному определению понятий и т. п. Эти

черты характерны и для мышления современного челове¬

ка. Вернан, однако, отвергает широко распространенное

убеждение, что в эту эпоху в Греции и произошло рож¬

дение Разума, который с тех пор уже не претерпевал

качественных изменений, что именно тогда были заложе¬

ны пути развития всей современной науки. Опровергая

это мнение, Вернан опирается на такие творения чело¬

века, которые, действительно, свидетельствуют о рождении

в XIX—XX вв. качественно нового способа и системы

мышления. Эти творения — диалектическая логика, тео¬

рия относительности и др. Кризис физики в начале XX в.,

указывает Вернан, наглядно показал, с каким трудом про¬

исходит ломка старых способов мышления, прежних пред¬

ставлений о мире.
Сопоставление самим Вернаном качественных измене¬

ний мышления в Древней Греции в VII—VI вв. до н. э.

с его преобразованиями в наше время образует необхо¬

димый фон для анализа решения Вернаном проблемы,

которую он считает одной из важных для исторической

психологии, а именно: каковы были условия появления

новой системы мышления в Древней Греции, в какой

сфере прежде всего возникла рациональная мысль? Сог¬

ласно взглядам Вернана, объяснение новой системы мыш¬

ления следует искать в преобразованиях социальной жиз¬

ни, в новой социальной практике71. Если греческая кос¬

мология, пишет он, смогла освободиться от религии, если

знание, касающееся природы, было десакрализовано, то

это потому, что рационализировалась социальная жизнь,

что управление городом стало в значительной мере свет¬

ской деятельностью.
Вернан усматривает непосредственную связь между ре¬

организацией социального пространства в рамках города

и системой представлений о пространственных отноше¬

ниях в космологических концепциях. Греческие астро¬
71	/.-P. Vernant. Geometric et astronomie spherique dans la premiere

cosmologie greque.— *La Pensee», 1963, N 109,
237

номы, таким образом, спроецировали, по словам Верна-

на, на мир природы картину человеческого общества. Но

ведь несомненно, что само появление полиса, детермини¬

рованное социально-экономической необходимостью, не

могло бы осуществиться без предварительной перестрой¬

ки сознания людей Древней Греции, их системы мышле¬

ния. Роль изменения сознания человека как условия

трансформаций в социально-политической области призна¬

ет и сам Вернан. «Политическая мутация,— пишет ос¬

есть признак изменения в интеллектуальной вселенной» 72.

В таком случае более адекватным представляется соот¬

несение преобразований в политической области с воз¬

никновением новых философских и научных теорий не

непосредственно, а через претерпевшую значительные из¬

менения систему мышления человека той эпохи, явившую¬

ся условием — хотя, разумеется, не причиной — и поли¬

тических преобразований. Если бы эта система мышления

не созрела для создания новой космогонической теории,

если бы к этому времени не были накоплены определен¬

ные знания, наблюдения, касающиеся природы, сами по

себе изменения в социально-политической области не по¬

вели бы к появлению концепции сферической вселенной.
Марксистский подход позволяет предполагать, что ре¬

волюционные преобразования в социально-политической

сфере вплоть до наших дней оказывают воздействие не

только на философские, но и на различные научные тео¬

рии, но эти воздействия не являются проекцией на ту

или иную систему мышления изменений в социально-

экономической области. Чем более сложившейся, чем бо¬

лее соответствующей природе своего объекта является

теория, тем более косвенными и опосредствованными ее

собственной логикой предстают внешние влияния. При

этом изменения в социально-политической области ока¬

зывают воздействие на научную мысль лежащими в их

основе новыми способами анализа явлений, открывающей¬

ся возможностью рассмотрения их в новой сйстеме свя¬

зей, с новых неожиданных сторон. С этой точки зрения

повышение абстрактности мышления в области политиче¬

ской мысли, естественно, должно было распространиться

и на область представлений о природе. Но сходство между
72	J-P. Vernant. Espace et organisation politique en Grece ancienne.

In: «Mythe et pensee chez les grecs». Paris, 1965.
238

Пространственной схемой строения полиса, отвечающей

системе институтов политической жизни, и представле¬

ниями о строении Вселенной могло возникнуть лишь при

условии накопления знаний, которые хорошо укладыва¬

лись в модель концентрической Вселенной. Иначе говоря,

в совокупности знаний о природе создались внутренние

предпосылки ассимилировать схему циклического центри¬

рованного пространства.
Исследования Мейерсона и Вернана касаются, глав¬

ным образом, психологии человека античного общества.

Попытку изучить своеобразие личности более позднего

периода, например, Франции эпохи Возрождения, сделал

Р. Мандру, философские позиции которого близки пози¬

циям школы Мейерсона. В качестве ключа к анализу

личности у Мандру выступают разные формы деятель¬

ности, характерные для представителей различных соци¬

альных классов в эту эпоху, и реализуемые в деятель¬

ности социальные отношения. Работа Мандру не претен¬

дует на раскрытие особенностей психических процессов,

он стремится выявить устойчивые результаты этих про¬

цессов, закрепившиеся в личностных характеристиках

представителей основных классов общества во Франции

в период становления капитализма.
Выступая против антиисторического подхода к психи¬

ке человека, Мандру в то же время отвергает, как и

представители школы Мейерсона, всякие попытки истол¬

ковать эволюцию познавательно-аффективной целостности

психики человека как самодвижение замкнутой системы,

содержащей единственно внутри себя предпосылки и ус¬

ловия своего развития. Он доказывает, что эволюция пси¬

хологических характеристик человека неотделима от раз¬

вития всех сфер развития общества. «Попытка изолиро¬

вать психологическую историю (даже под красивым назва¬

нием истории идей и чувств или же социальной истории

идей),— пишет Мандру,— это малоперспективное пред¬

приятие: история мышления в каждый момент является

неотделимой частью целостной истории, понимаемой... как

методологическое требование каждого момента исследо¬

вания» 73.
Ставя своей задачей не просто описать, перечислить

психологические черты личности во Франции эпохи Воз¬
73	R. Mandrou. Introduction a la France moderne. Paris, 1961, p. 366.
239

рождения, но их объяснить, Мандру ищет это объяснение

в особенностях материальной и духовной деятельности

людей, детерминацию которых он, в свою очередь, видит

в социально-экономических условиях жизни общества. В со¬

ответствии с этой позицией Мандру ставит задачу «про¬

следить людей в их занятиях и материальной цивили¬

зации... с тем, чтобы найти значимые объяснения их

умственных позиций» 74. Стремясь, таким образом, иссле¬

довать общественную психологию через общественное бы¬

тие, Мандру и предпринимает прежде всего исследование

этого общественного бытия, понимаемого им как совокуп¬

ность основных типов человеческой деятельности.
Это стремление понять психологию человека на осно¬

ве и в аспекте его деятельности, определяемой тем ме¬

стом, которое человек занимает в системе общественных

отношений, образует одно из принципиальных отличий

позиций Мандру от идеалистических установок дюркгей-

мовцев и сближает его методологию исследований с

философскими основами работ школы Мейерсона. Имен¬

но деятельность, реальные дела и занятия человека вби¬

рают, подчеркивает Мандру, все существенное человече¬

ской жизни и накладывают глубокую печать на мозг и

сердце людей 75. Выделяемые Мандру основные типы со¬

циальной деятельности выступают, по существу, как ха¬

рактеристики различных социальных классов и групп. Пы¬

таясь охарактеризовать с разных сторон человека той эпо¬

хи, Мандру исследует особенности не только созидатель¬

ной деятельности человека, но и его занятий в часы

досуга.
В качестве отправной и ведущей характеристики эпо¬

хи Возрождения Мандру берет зачатки капиталистиче¬

ского способа производства — развитие товарного произ¬

водства, торговли, банковских операций, кооперации,

а позднее — мануфактуры. Анализируя эту новую форму

деятельности, Мандру и приходит к выделению психоло¬

гических характеристик формирующегося нового класса —

буржуазии, своеобразное общественное бытие которой

требует и обусловливает дальнейшее развитие таких лич¬

ностных свойств, как духа индивидуальности, предприим¬

чивости, любознательности, инициативности. Сопостав-
74	R. Mandrou. Introduction a la France moderne, p. 10.
75	Ibid., p. 195.
240

Ляя ведущую деятельность й развлечения, Мапдру приво¬

дит к интересному положению о том, что особенности пер¬

вой обусловливают своеобразие последних. Так, практика

обмена, риска, столь характерные для капиталистических

отношений, привила вкус, по мнению Мандру, к азарт¬

ным играм, распространившимся в XVI—XVI вв.
Новая деятельность требует от представителей нового

класса владения значительными знаниями и умениями и

стремления к их освоению. Формирующаяся буржуазия

добивается открытия колледжей в разных городах, где

их дети могли бы приобретать необходимые знания для

повых сфер деятельности. Это стремление к занятиям

находит благоприятное условие в появлении книгопеча¬

тания.
Открытие в эту эпоху новых земель и выдвижение ги¬

потез о существовании еще неизвестных, создание науч¬

ных теорий, связанных с именами Коперника, Леонардо

да Винчи, позднее Кеплера и Галилея, способствуют по¬

явлению оптимистического духа, веры в человеческие силы

и силы природы. Формирующиеся в эту эпоху идеалы

человеческого прогресса, интерес к человеческой личности

выразили, как показывает Мандру, гуманисты, ученые,

художники, развившие новый взгляд на природу че¬

ловека.
Естественно, однако, что перечисленными выше вида¬

ми деятельности занимаются лишь небольшие группы лю¬

дей. Иные типы деятельности присущи широким народ¬

ным массам. Характер сельскохозяйственного труда в сель¬

ских местностях и ремесленничества в городах обусловил

и особенности психического облика представителей самых

широких слоев населения. Тяжелую печать на мышление

и интеллект труженика этой эпохи наложило господ¬

ство рутины в области ручного труда. Авторитет тради¬

ций предписывает использование неизменных способов,

методов, правил, орудий производства. Консерватизм осо¬

бенно сказывается в сельском хозяйстве, где, например,

в течение целых двух столетий (с XVI по XVIII в.)

происходило освоение вывезенных из Америки растений

и овощей. Труженики этой эпохи, как и раньше, не рас¬

полагали эффективными средствами воздействия на при¬

роду. Примитивные средства обработки земли не могли

обеспечить высоких урожаев. Постоянный голод — харак¬

терная черта существования тружеников этой эпохи. Дав-
241

леппе традиций несколько ослабевает в этб времй лпшь

у городских ремесленников, имеющих более непосредст¬

венный доступ к рынкам сбыта и испытывающих на себе

некоторое их влияние. Самым же значительным факто¬

ром ломки рутины стала организация здесь мануфактур.
В качестве важных факторов, определяющих психи¬

ческий облик труженика этой эпохи, Мандру выделяет

тяжелый и малопроизводительный труд, непрерывную

борьбу с трудностями, ожесточающую человека, постоян¬

ное недоедание, вызывающие страх перед завтрашним

днем, боязнь голода, опустошительные, вызывающие ужас

эпидемии чумы, тифа и других болезней, безжалостно ко¬

сившие истощенных людей.
Не располагая еще интеллектуальными средствами для

глубокого понимания закономерностей природы и имея

более чем скромные средства ее практического преобра¬

зования, человек испытывает страх перед ней. Это чув¬

ство беспомощности перед лицом естественного мира

Мандру считает одной из характерных черт психологии

человека XVI—XVII вв. Начинающее же формироваться

чувство больших возможностей человека остается пока

свойственным лишь небольшой группе передовых людей

своего времени.
Непрерывно борясь с различными трудностями и бе¬

дами, человек этой эпохи живет, таким образом, в по¬

стоянном напряжении и готовности отразить всеми имею¬

щимися у него средствами грозящие ему опасности. Все

эти обстоятельства и обусловливают, согласно исследова¬

ниям Мандру, еще одну из общих черт психической жиз¬

ни людей эпохи Возрождения — их повышенную эмо¬

циональность, гиперсензитивность. По мнению Мандру,

аффективная и интеллектуальная сфера гораздо сильнее

слиты в ту эпоху, нежели в настоящее время. Всякое

восприятие аффективно окрашено. Вся жизнь человека

наполнена резко контрастными чувствами, которые он от¬

нюдь не сдерживает и не скрывает. Мандру на конкрет¬

ном материале раскрывает историчность эмоций челове¬

ка, их обусловленность в конечном счете социально-

экономическими условиями. В этом анализе сомнения

вызывают не сами по себе описываемые Мандру фак¬

ты, но их интерпретация как явления, характерного

для эпохи Возрождения. Несомненно, что повышенная

эмоциональность и удивительная несдержанность чувств
242

действительно были в это время отличительной чертой

большинства людей, принадлежащих к различным соци¬

альным группам. Но наиболее распространенные явле¬

ния — не всегда самые характерные. Выявляемые Манд-

ру особенности аффективной сферы человека — наследие

средних веков, выражение основных черт феодального об¬

щества. Совершающееся же в борьбе с феодализмом за¬

рождение капиталистических отношений предъявляет но¬

вые требования к психической деятельности человека, в том

числе — умения хорошо владеть своими чувствами, уме¬

ния подавлять их и проявлять лишь в нужный момент.

С этой точки зрения возможности анализа психики чело¬

века через его деятельность далеко не исчерпаны Мандру.
Выполняя различные виды деятельности, человек не¬

пременно включается в определенные отношения с дру¬

гими членами общества. И эти отношения, закрепляе¬

мые существованием различных социальных групп, вклю¬

чаются как важный фактор в детерминацию личности

человека. Мандру и предпринимает изучение характера

этих отношений. Речь прй этом, разумеется, идет, не об

индивидуальных отношениях человека с теми или иными

членами группы, но об отношениях, характеризующих

группу как единицу жизни общества и определяемых тем

местом, которое она занимает в общественном производ¬

стве. Эти отношеппя навязываются человеку, включающе¬

муся в группу, и подчиняют его характерной для членов

группы общественной психологии. В качестве основной

группы общества Мандру выделяет социальный класс.

В этом он выступает против установок буржуазной исто¬

рической науки, которая, по словам Мандру, не осмели¬

ваюсь признаться, что ее псевдопозитивизм отражает по¬

литический консерватизм, считает неправомерным приме¬

нять понятия класса и классовой борьбы для характери¬

стики общества эпохи Возрождения 76.
Анализируя классы дворян (феодалов), буржуазии,

ремесленников, крестьян, Мандру констатирует установле¬

ние более тесных связей между ними в XVI—XVII вв., ко¬

торое сопровождается усилением сплоченности внутри клас¬

сов и одновременно их растущим антагонизмом. Внут¬

ренняя солидарность выступает как обратная сторона

агрессивности по отношению к другим классам, выли¬
76	R. Mandrou. Introduction a la France moderne, p. 138.
243

вающейся в классовую борьбу. Это стремление к замыка¬

нию в рамках своей социальной группы характерно, со¬

гласно Мандру, и для более мелких группировок населе¬

ния — церковных приходов и семьи. Безграничная власть

традиций, неписанных правил пронизывает все существо

человека, входящего в определенную группу. Человек с

детства впитывает мировоззрение данной группы, способы

отношения к другим людям, ко всей окружающей действи¬

тельности. Сильнейший конформизм оказывается харак¬

тернейшей чертой поведения человека в группе. А его

оборотной стороной является враждебность, агрессив¬

ность к членам иных групп. Эту черту «конформизм —

социальная агрессивность» Мандру считает третьей су¬

щественной характеристикой общественной психики чело¬

века эпохи Возрождения. Широкое движение Реформации

Мандру справедливо считает проявлением характерной

для Возрождения индивидуалистической направленности

личности, вырвавшейся из оков традиции и догм. Пред¬

ставляется, что эта черта личности, перечисляемая Манд¬

ру наравне со многими другими, должна занять цент¬

ральное место в характеристике психического облика че¬

ловека Возрождения. Все движение Реформации идет под

знаком повышенной значимости личности. Протестантизм

отвергает католическую церковь и духовенство в качест¬

ве необходимых посредников между человеком и богом

и утверждает возможность для каждого человека вступать

в личностное общение с богом. Все эти идеи в индиви¬

дуальном сознании человека выступали как повышенное

чувство личной ответственности, усиление самосознания,

чувство освобождения от оков незыблемого образа жизни

прошлых поколений. Стоит добавить, однако, что призна¬

ние личной индивидуальности носило весьма специфиче¬

ский характер и формулировалось в терминах признанной

и господствующей церковной догматики. Сама личная

инициатива провозглашалась выполнением предопределен¬

ной божественной воли. Признавая индивидуальный ха¬

рактер основной характеристики личности — ее общение

с богом — протестантизм, как правило, отрицал в то же

время, что способность творчества имманентно присуща

самому человеку.
Пытаясь дать более детальную картину психологиче¬

ского облика человека эпохи Возрождения, Мандру ука¬

зывает на иную, нежели у современцого человека, иерар¬
244

хию типов восприятия. Если в XX в. ведущая роль

приписывается зрению, то в XVI—XVII вв., согласно

Мандру, основное значение в жизни человека приписы¬

вается слуху, слуховым восприятиям. Даже в XVIII в. Дид¬

ро и Бюффон принижают роль зрительных восприятий.

Определенную роль в низкой оценке зрения играло еще

очень слабое развитие книгопечатания. Основные и рас¬

пространенные способы информации опираются исключи¬

тельно на слух. Значение слуха освящается и религией,

указывающей на слово божье как на высший авто¬

ритет. Анализируя поэтов и писателей, Мандру конста¬

тирует преобладание в них слуховых образов над зритель¬

ными.
Мандру выявляет и ряд других особенностей психоло¬

гии человека той эпохи, как например, неумение еще

читать «про себя», молчаливо, и др.
Исследования Мандру и работы представителей шко¬

лы Мейерсона осуществляются в социально-психологиче¬

ском плане. Пытаясь вскрыть своеобразие психического

облика человека на разных этапах развития общества,

эти прогрессивные представители исторической психоло¬

гии видят движущую силу развития сознания, психики,

личности человека, в конечном счете, в изменении шо-

соба производства, в преобразовании общественных отно¬

шений. Развитие, усложнение, обогащение этих отно¬

шений — отношений человека к природе, к накопленным

человечеством продуктам материальной и духовной куль¬

туры, к другим людям — означает качественное измене¬

ние основного способа существования человека, его про¬

изводственной трудовой деятельности, ее обогащение и

развитие. Провозглашение общественно-детерминирован¬

ной созидательной деятельности естественной формой бы¬

тия человека в обществе, рассмотрение ее как способа раз¬

вития человеческой психики, выделение продуктов сози¬

дания как органической части деятельности, насыщенных

сущностными силами человека, позволило представителям

школы исторической психологии реализовать принцип ис¬

торизма, указать движущие силы развития психики в ис¬

торическом процессе.
Вместе с тем глубокому качественному преобразова¬

нию подверглось положение о неразрывной связи психи¬

ки и поведения, деятельности человека. В трудах пред¬

ставителей исторической психологии деятельность впер¬
245

вые в истории зарубежной психологии выступила как

побуждаемый потребностями общества, совершающийся в

системе определенных общественных отношений и обу¬

словленный общественным разделением труда способ со¬

здания общественно-необходимого продукта. В этом своем

качестве — общественно-обусловленного созидания — дея¬

тельность предстала не только в качестве формы прояв¬

ления сущностных сил человека, но и как условие и спо¬

соб развития всех сторон его психики.
Меняясь вместе с изменением целостного способа про¬

изводства и преобразованием общественных отношений,

деятельность индивида обусловливает изменение и регу¬

лирующих ее психических процессов, «психологических

функций», находящих то или иное выражение в созидае¬

мых продуктах. В этих последних, однако, воплощает¬

ся лишь глобальный результат психической деятельно¬

сти индивида — понятия, категории, теории, мировоззрен¬

ческие системы и т. д., по которым трудно воссоздать

своеобразие психических процессов индивида в ту или

иную историческую эпоху. Представители школы Мейер¬

сона сами предупреждают о невозможности непосредст¬

венного заключения о психических процессах на основе

особенностей творений человека.
Хорошо известно, например, что в древнегреческом

языке отсутствовали наименования для фиолетового и

оранжевого цветов, а желтый и зеленый цвета носили од¬

но и то же название. Но следует ли отсюда, что чело¬

век в ту эпоху не различал все цвета спектра или вос¬

принимал желтый цвет как тождественный зеленому? От¬

вечая на этот вопрос отрицательно, Вернан доказывает,

что по развитию словарного состава можно судить о фор¬

мировании все более дифференцированной категоризации

человеком окружающих явлений, а не о его чувствитель¬

ности к тому или иному цвету. С этой точки зрения

можно предполагать, что древние греки прекрасно разли¬

чали желтый и зеленый цвета, но относили тот и другой

в одну категорию. Эту недифференцированность понятий

цвета можно объяснить спецификой созидательной дея¬

тельности в ту эпоху. Задача создания и использования

разнообразных красок не была еще актуальной в Древ¬

ней Греции. Описания же природы во всей ее многокра¬

сочности отсутствовали в тот период и появились лишь в

новое время.
246

Для психологии эффективным способом изучения пре¬

образования психической деятельности людей в результате

радикального изменения общественно-экономической ос¬

новы общества выступает экспериментальное исследование

человека во время революционного преобразования обще¬

ства, в период резкого изменения форм его общественно

обусловленной деятельности77. Такого рода уникальное

исследование было выполнено известным советским психо¬

логом А. Р. Лурия, изучавшим психологию жителей отда¬

ленных районов Средней Азии в период тех социально-

экономических и культурных сдвигов, которые внесла Ок¬

тябрьская революция в жизнь всех народов России. В иссле¬

дуемых районах до революции господствовало индивидуаль¬

ное натуральное хозяйство — садоводство, хлопководство,

животноводство — со свойственными ему наглядно-дейст¬

венными, конкретными формами практики. В результате

революции начала формироваться более сложная социаль¬

но-экономическая система. Организация коллективного хо¬

зяйства требовала совместного планирования, совместной

организации производства, теоретических знаний. Широкое

распространение школ по ликвидации неграмотности, овла¬

дение письмом, развитие культуры обусловили появление

новой теоретической деятельности. Исследование познава¬

тельной деятельности — мышления и восприятия индиви¬

дов — в контексте различных форм практики показало, что

именно эти последние определяют формирование различ¬

ных по своей структуре психических процессов.
Итак, лишь исследуя психику человека в целостной

системе общественно обусловленных форм его деятельно¬

сти, совершающейся в конкретно-исторических условиях,

и прослеживая, как меняются психические процессы в

результате овладения новыми формами общественной

практики, возможно раскрыть историчность сознания че¬

ловека.
77	А. Р. Лурия. Об историческом развитии познавательных про¬

цессов. М., 1974.
247

Глава VII

ТЕОРИИ
ОНТОГЕНЕТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ПСИХИКИ
Материалистическая теория генетической психологии

двух наиболее значительных психологических школ, со¬

зданных Пиаже и Валлоном, по своей методологической

направленности противостоит двум основным направле¬

ниям, решающим с диаметрально противоположных, но

равно односторонних методологических позиций проблему

психического развития человека в онтогенезе.
Первое из них исходит из тезиса о том, что основ¬

ным фактором развития является воздействие окружаю¬

щей среды, что не существует никаких внутренних зако¬

нов формирования психики, что закономерности разви¬

тия просто отражают упорядоченность процесса обучения,

которое, в свою очередь, определяется традициями обще¬

ства, в котором формируется индивид. Это направление эм¬

пиризма охватывает бпхевиорнстские теории научения.

Так, согласно Р. Сирсу, представителю современного нео¬

бихевиоризма, стадии в развитии ребенка обусловлены,

скорее, принятыми в обществе способами воспитания, не¬

жели внутренними закономерностями формирования пси¬

хики.
Второе, нативистское направление строится на поло¬

жении о том, что все психическое развитие предетерми-

нировано генетически и определяется последовательным

созреванием морфологических структур оргапизма. Эти

позиции психобиологического детерминизма наиболее ши¬

роко распространены в генетической психологии капита¬

листических стран. К нативистскому направлению могут

быть отнесены столь различные в других отношениях тео¬

рии, как этологическая концепция, психоаналитические

теории, генетическая психология А. Гезелла и др.
Согласно взглядам этолога К. Лоренца, появление ка¬

чественно различных форм поведения в процессе онтоге¬

неза зависит от последовательного созревания нервных
248

структур. Внешняя стимуляция рассматривается как не¬

обходимая лишь для того, чтобы вызывать и поддержи¬

вать определенные формы поведения, но отнюдь не со¬

здавать их — все они якобы уже существуют в виде шаб¬

лонов в генотипе. Точно таким же образом представитель

детской психологии Гезелл основную роль в развитии пси¬

хики ребенка отводит созреванию, сводя к минимуму

влияние среды. Он утверждает, что факторы среды лишь

поддерживают проявляющиеся формы поведения. «Они,

однако,— продолжает он,— не порождают основных форм

и последовательностей онтогенеза» !. По словам Гезелла,

«нет необходимости проводить абсолютное различие меж¬

ду физическим и умственным развитием: они порождают¬

ся в тесной связи друг с другом и могут рассматривать¬

ся как образующие по существу единство... Умственный

рост так же, как рост физический, есть процесс морфоло¬

гической организации» 2.
Психобиологический детерминизм характерен также

для многих современных теорий развития личности ре¬

бенка, сформировавшихся под влияпием психоанализа.

Ориентация на психоанализ самым пагубным образом

сказывается на попытках таких теоретиков выявить зна¬

чение для развития ребенка его взаимодействия с меня¬

ющимся соцйальным окружением. Так, Т. Парсонс пы¬

тается исследовать развитие ребенка через анализ все

более усложняющихся социальных систем, в которые пос¬

ледовательно включается ребенок. Применяя структурно¬

функциональный анализ, Парсонс прослеживает, как ме¬

няется динамика отношений внутри исходного отноше¬

ния «мать — дитя», подготавливающая расширение этой си¬

стемы до пределов широкого семейного круга со все более

жесткой и дифференцированной системой требований,

ожиданий и предписаний.
Взаимодействуя со всеми членами семьи, ребепок, со¬

гласно Парсонсу, постепенно осваивает отношения меж¬

ду членами социальной системы, он воспроизводит ее

структуру, динамику, роли ее членов в игровой деятель¬

ности. Освоение динамики семейных отношений подго¬

тавливает включение ребенка во внесемейные социальные
1	A. Gesell. The ontogenesis of infant behavior. In: «Manual of

child psychology». N. Y., 1954, p. 354.
2	A. Gesell and H. Thompson. Infant behavior: its genesis and

growth. New York London, 1934, p. 293—294.
249

системы, продолжающие и завершающие социализацию

ребенка.
Оказывается, однако, что определяющим фактором

развития личности ребенка представляются не качествен¬

но новые социальные отношения, но смена различных

эрогенных зон ребенка. Тем самым принцип социально

обусловленного процесса развития становится подчинен¬

ным принципу психосексуальной эволюции ребенка. Пер¬

вый призван лишь дополнить фрейдовский анализ ста¬

дий.
Пороки теории Парсопса характерны и для работ

Э. Эриксона. Пытаясь модифицировать психоаналитиче¬

скую теорию, Эриксон настаивает на важном значении

общества в развитии ребенка. При этом он стремится до¬

казать, что социальные влияния не противоречат природе

ребенка, его жизненным импульсам. По его словам, те

же самые акты, которые помогают ребенку выжить, од¬

новременно помогают выжить в нем культуре. Однако те¬

зис Эриксона о гармоничности психобиологических и со¬

циальных факторов является лишь следствием психобио-

логизацпи общественных явлений. Выделяя, как все

фрейдисты, две борющиеся тенденции в человеке — вле¬

чение жить и влечение возвратиться в небытие,— Эриксон

доказывает, что имепно борьбой этих тенденций объяс¬

няются противоречия в развитии общества, борьба про¬

грессивных и реакцрюнных сил.
В качестве основных стадий развития личности Эрик¬

сон, как и Парсонс, выделяет фазы психосексуального

созревания индивида. Основную характеристику пер¬

вой — оральной — стадии развития Эриксон видит в фор¬

мировании у ребенка чувства доверия к своему микросо-

циальному окружению. При этом, в соответствии с фрей¬

дистским тезисом о фатальной роли опытов детства, Эрик¬

сон утверждает, что от сформированности в младенчест¬

ве чувства доверия зависит, станет ли человек недовер¬

чивой, эгоистической, занятой лишь своими потребностями

личностью.
На второй — анальной — стадии у ребенка, согласно

Эриксону, появляется чувство автономии, сочетающееся

с сомнениями в своих силах и способностях. Эриксон

правильно подчеркивает неблагоприятное влияние на раз¬

витие личности ребенка запрещений включаться в те дея¬

тельности, которые он уже способен выполнять и к ко¬
250

торым стремится. Но это влияние снова толкуется Эрик¬

соном как фатально определяющее отношение личности

к обществу, к социальным организациям.
В третьей — эдиповской — фазе ребенок, по словам

Эриксона, приобретает чувство инициативы и преодоле¬

вает чувство вины, возникающее при нарушении границ

дозволенного. Придерживаясь психоаналитического деле¬

ния психики на сферы «оно», «я» и «сверх-я», Эрик¬

сон к этой фазе относит формирование «сверх-я» — неко¬

торых ценностей, воплощенных обычно в облике автори¬

тетных лиц. Не вдаваясь в анализ последующих стадий

развития, укажем лишь, что становление личности за пре¬

делами полового созревания характеризуется Эриксоном

крайне односторонне — лишь как поиск партнера цо бра¬

ку и воспитанию детей.
Односторонность этих вышеуказанных направлений

пытаются преодолеть крупные представители генетиче¬

ской психологии — создатель женевской школы интеллек¬

туального развития ребенку Жан Пиаже и основополож¬

ник парижской школы психического развития Анри

Валлон.
Женевская школа генетической психологии

и проблема развития интеллекта
Строение интеллекта

и его место в системе взаимодействия

организма и среды
Исследование Ж. Пиаже 3 — основателя женевской шко¬

лы генетической психологии — мышления ребенка вклю¬

чает два качественно отличных друг от друга этапа. На

первом из них, датируемом 20-ми годами текущего века,
3	Жан Пиаже (род. 189G) окончил Невшательский университет

(Швейцария) и в 1918 г. получил степень доктора естественных

наук. Исследования в области биологии он сочетал с углублен¬

ным изучением философии, социологии и психологии, работал

в лабораториях Липпса, Бпнэ, в психиатрической клинике

Блейлера, стандартизировал тесты Берта в лаборатории Бине.

В 1921 г. Пиаже, по предложению Клапареда, принимает пост

научного директора в Институте Жан-Жака Руссо (Женева),

который позднее слился с Женевским университетом. В 1940 г.

Пиаже становится директором Психологической лаборатории в

Женеве. Одновременно он работает в качестве директора Меж-
251

идеи Пиаже не выходят за рамки традиционного подхо¬

да к мышлению как к созерцательному психическому про¬

цессу, особенности которого непосредственно выявляются

в речи. На втором этапе, начавшемся с середины 30-х го¬

дов, Ппаже создал своеобразную операциональную тео¬

рию интеллекта, в рамках которой изучавшееся ранее

словесное мышление предстало как определенный этап в

развитии интеллекта, погруженный своими корнями в

практическое взаимодействие организма с окружающей

средой.
С начала второго периода философские взгляды Пиа¬

же принимают все более сознательно-материалистический

характер.
Все более острой и содержательной становится его

критика как эмпирико-позитивистского, так и интро¬

спективно-феноменологического подхода к психике. Пиа¬

же доказывает необоснованность претензий представите¬

лей идеалистической философии на обладание особым —

феноменологическим — методом проникновения в сущ¬

ность изучаемых явлений, в том числе психических. Эти

претензии означают, с его точки зрения, лишь возоб¬

новление бесплодных попыток понять сознание, психику,

мышление, не выходя за их пределы, из самих себя, взя¬

тых в статическом и полностью развитом состоянии.
дународного бюро по образованию, позднее включенного в си¬

стему учреждений ЮНЕСКО. В 1955 г. Пиаже создает в Женеве

Международный центр генетической эпистемологии.
Основные работы Пиаже: «Речь и мышление ребенка»

(1923), «Суждение и умозаключение ребенка» (1924), «Пред¬

ставление о мире у ребенка» (1926), «Моральное суждение у

ребенка» (1932), «Рождение интеллекта у ребенка» (1936), «По¬

строение действительности у ребенка» (1937), «Генезис числа у

ребенка» (совместно с А. Шеминской, 1941), «Развитие коли¬

честв у ребенка» (совместно с Б. Инельдер, 1У41), «Клас¬

сы, отношения и числа» (1942), «Образование символа у ребен¬

ка» (1945), «Понятия движения и скорости у ребенка» (1946),

«Развитие понятия времени у ребенка» (1946), «Психология ин¬

теллекта» (1946), «Представление пространства у ребенка» (сов¬

местно с Б. Инельдер, 1947), «Спонтанная геометрия ребенка»

(совместно с Б. Инельдер, 1948), «Введение в генетическую

эпистемологию», тт. I—III (1949—1951), «Генезис идеи случай¬

ности у ребенка» (совместно с Б. Инельдер, 1951), «Генезис

элементарных логических структур» (совместно с Б. Инельдер,

1959), «Механизмы восприятия. Вероятностные модели, генетиче¬

ский анализ, связи с интеллектом» (1961), «Шесть очерков пси¬

хологии (1964), «Мудрость и иллюзии психологии» (1965).
252

Все исследование интеллекта в его развитии и в функ¬

циональном плане строится Пиаже на объективном ме¬

тоде — путем заключения от наблюдаемых извне действий

ребенка к лежащим за ними психическим явлениям.

«Верно,— пишет он в одной из своих ранних работ,—

что сознание младенца мы знаем только через его пове¬

дение, но возможно восстановить сознание, отправляясь

от самого этого поведения..., так как без этого внутрен¬

него истолкования поведение ребенка останется непонят¬

ным» 4.
Таким образом, само поведение выступает у Пиаже как

единство психических и двигательно-исполнительных ком¬

понентов. Именно такое поннманне поведепня, деятельно¬

сти было характерно для ведущих представителей фран¬

цузской психологической мысли. Продолжая их традиции,

Пиаже справедливо указывает, что стремление преодолеть

разрыв психики и движения, сознания и поведения харак¬

теризует всю современную психологию. «Наиболее распро¬

страненной в сегодняшней, научной психологии,— пишет

он,—является точка зрения, которую Жане, Клапаред,

Пьерон и другие назвали «психологией образа действия»

(la conduite), причем образ действия определяется как по¬

ведение (le comportement), включающее сознание» 5. В со¬

ответствии с такой точкой зрения и строит Пиаже иссле¬

дования строения и развития интеллекта — через деталь¬

ное изучение в разных условиях действий ребенка.
Все эти действия и реакции ребенка рассматриваются

Пиаже как детерминируемые, в конечном счете, окру¬

жающим миром, с которым ребенок находится в постоян¬

ном взаимодействии. Ребенок и окружающий мир — это

два во многом родственных, но и противоположных, при¬

страстно относящихся друг к другу, самостоятельных чле¬

на взаимодействия. Ребенок, являющийся природным су¬

ществом, несет в себе характеристики окружающего мира.

Но в то же время он с первой минуты своего рождения

представляет собой автономную и активную едпницу, об¬

ладающую внутренней структурой. Выступая как устой¬

чивая система внутренних условий, ребенок не просто
4	/. Piaget. La construction du reel chez l’enfant. Neuchatel — Paris,

1937, p. 211.
5	/. Piaget. Sagesse et illusions de la philosophic. Paris, 1965.
253

отвечает на внешние воздействия, но своеобразно их пре¬

ломляет и перерабатывает, сопротивляется одним, актив¬

но ищет другие, преодолевает или избегает третьи.
Внутренняя структура обладает способностью к само¬

регуляции, компенсирующим перестройкам. В своей авто¬

номности она сама предъявляет требования окружающе¬

му миру.
Со своей стороны этот мир выступает как нечто

сопротивляющееся ребенку, как бескопечные препят¬

ствия, как вызов действиям ребенка. «Реальность,— пишет

Пиаже,— сопротивляется... усилию субъекта. Сопротивле¬

ние существует не только через противоположность сил,

как например, при контактах между мышечной деятель¬

ностью и массой твердого тела, но и через осложнения

поля деятельности и введение препятствий, мешающих

субъекту воспринимать цель» 6. Именно в результате это¬

го сопротивления и попыток его преодолеть окружающая

среда, с точки зрения Пиаже, и начинает воспринимать¬

ся ребенком как нечто чуждое, существующее вне и не¬

зависимо от него самого.
Таким образом, исходным моментом своего исследова¬

ния мышления Пиаже делает не само это мышление, но

взаимодействие ребенка с окружающей средой, пытаясь

понять, как же возникает и развивается в этом процессе

интеллект. Эта позиция уже предполагает убеждение ис¬

следователя в независимом от психики, познания, интел¬

лекта человека существовании внешнего мира. Вначале

это убеждение было у Пиаже просто выражением стпхий-

но-материалистических позиций естествоиспытателя. «Бу¬

дучи биологом, я всегда верил во «впешппй мир» 7,—

ппшет Пиаже, прослеживая начальные этапы своего пути.

В дальнейшем эта позиция превращается у него в созна¬

тельный методологический припцпп психологического ис¬

следования, который Пиаже формулирует так: мир суще¬

ствует до и независимо от его познания, и действую¬

щий организм составляет часть этого мира 8.
Включая интеллектуальные явления в процесс взаимо¬

действия живого существа с окружающим миром, Пиаже

доказывает, что интеллектуальная деятельность— своеоб-
* /. Piaget. La construction du reel chez l’enfant, p. 92.
7	/. Piaget. Sagesse et illusions de la philosophie, p. 23.
8	Ibid., p. 274.
254

разный способ захвата и включения в структуру органи¬

зма окружающего мира. Как система пищеварения вво¬

дит в состав организма в переработанном виде элемен¬

ты окружающей среды, так и интеллектуальная деятель¬

ность вводит вселенную в преобразованной форме в пси¬

хику человека, в структуры его интеллекта. Логика этих

положений вплотную подводит исследователя к важным

философским заключениям — о познаваемости человеком

окружающего мира и о деятельности как основном усло¬

вии и способе познания. «Главные «категории»,— писал

Пиаже еще в своей ранней работе,— которые использует

интеллект, чтобы адаптироваться к впеишему миру,—

пространство и время, причинность и субстанция, класси¬

фикация и число etc.— соответствует каждое определен¬

ному аспекту действительности...» 9. Под влиянием взаи¬

модействия человека с окружающим миром происходит,

согласно Пиаже, такое изменение в его психологических

системах, которое воспроизводит в специфической форме

окружающую действительность. «Познавать,— доказывает

Пиаже,— значит динамически воспроизводить объект...» 10.
Взаимодействие, осуществляющееся на уровне интел¬

лекта, Пиаже рассматривает как естественное развитие

более простых уровней взаимодействия организма со

своей средой. «Существует,— пишет Пиаже,— определен¬

ная непрерывность между органической саморегуляцией

и умственной саморегуляцией, или самокоррекцией, кото¬

рая образует логику...» и. Корни интеллектуальной дея¬

тельности Пиаже помещает в систему инстинктивных и

рефлекторных регуляций. Вырастая из них через ступе¬

ни качественных перестроек, интеллектуальные системы

развиваются не как отрицание, но как обогащение само¬

го принципа жизнедеятельностп организма. С этой точки

зрения Пиаже доказывает несостоятельность взглядов

Бергсона о том, что интеллект якобы не способен понять

жизнь и является лишь адаптацией к пространству неор¬

ганизованной материи. В теории Пиаже, наоборот, интел¬

лектуальная деятельность предстает как важная форма
9	/. Piaget. La naissance de Intelligence chez l’enfant. Neuchatel—
Paris, 1935, p. 16.
10	Ж. Пиаже. Роль действия в формировании мышления.— «Воп¬

росы психологии», 1965, № 6, стр. 43.
11	J. Piaget. Sagesse et illusions de la philosophie, p. 137.
255

жизнедеятельности живого существа на высоких уровнях

его развития.
Инстинктивные действия, по Пиаже, выражают «логи¬

ку органа», логику строения определенного анатомо-мор-

фологического образования. Конечно, всякий орган фор¬

мируется под воздействием окружающего мира и поэтому

в принципе своего действия выражает характеристики

внешней среды. В отличие от инстинкта, структуры, ре¬

гулирующие интеллектуальные действия, складываются,

по словам Пиаже, прижизненно, в процессе индивидуаль¬

ного развития, в ходе взаимодействия организма с разно¬

образными внешними условиями. Поэтому интеллектуаль¬

ные структуры Пиаже называет «психическими органа¬

ми» 12, противопоставляя их анатомо-морфологическим

образованиям.
Несмотря на подчеркивание качественного своеобразия

интеллектуальной деятельности по сравнению с низшими

уровнями взаимодействия организма и среды, Пиаже па¬

радоксальным образом для анализа интеллекта исполь¬

зует понятия ассимиляции, аккомодации, адаптации и

уравновешивания, применяемые для характеристики ра¬

боты лишь биологических систем. Тем самым неизбежно

подчеркивается сходство более сложпых систем с проще

организованными и маскируется их существенное разли¬

чие. Психологическое значение указанных терминов мож¬

но до некоторой степени раскрыть, опираясь на критику

Пиаже непродуктивного, с его точки зрения, понятия ас¬

социации, заменить которое и должны понятия ассими¬

ляции и аккомодации.
Ассоциация — в традиционном ее понимании — это

связь между образами или идеями, которая оставляет не¬

изменными вступающие в ассоциацию члены. Между тем

исследования памяти показали, что новый материал не

внешним образом присоединяется к знаниям человека, но

ведет к определенному их изменению. Даже при предъ¬

явлении двух бессмысленных слогов человек стремится

включить их в некоторое осмысленное целое, в котором

каждый слог теряет свою автономность. Далее, образова¬

ние ассоциации часто представляется как процесс, кото¬

рый просто протекает в уме человека, не являясь резуль¬

татом его собственной деятельности. Пиаже доказывает,
12 J. Piaget. Six etudes de psychologic. Geneve, 1964, p.14.
256

что включение нового элемепта в психическую жизнь че¬

ловека требует непременно сложной деятельности с его

стороны, направленной на переработку как усваиваемых

элементов, так и усваивающих их структур. Ассоциация,

подчеркивает Пиаже, приобретается только в результате

усилий и проб самого субъекта. С этой точки зрения

ассимиляция выступает как переработка нового материа¬

ла уже сложившимися схемами практической, перцептив¬

ной, мыслительпой деятельности, а аккомодация оказы¬

вается перестройкой способов действия и систем знания,

требующейся в новых условиях. Понятие адаптации так¬

же имеет традиционно очень узкое значение приспособ¬

ления организма к окружающей среде, тем не менее Пиа¬

же использует его для раскрытия функции интеллекта.

«Интеллект,— пишет Пиаже,— есть адаптация» 13. И по¬

ясняет: «Адаптация осуществляется тогда, когда организм

преобразуется в зависимости от среды» 14.
Между тем даже ортодоксальные представители функ¬

ционализма уже давно отказались от столь узкого пони¬

мания функции интеллекта, как адаптации к окружающе¬

му миру. «Совершать интеллектуальную работу,— пишет

Клапаред,— значит, с одной стороны, приспосабливать ре¬

акции субъекта к требованиям данной среды (пони¬

мание), а с другой — приспосабливать эту среду к требо¬

ваниям, потребностям субъектов (изобретение)»15. Раз¬

виваемое Пиаже понимание интеллекта как адаптации,

приспособления к окружающей среде не выражает сути

человеческого интеллекта, направленного на созидание,

творение и т. п.
В своих новых философских работах Пиаже, казалось

бы, вплотную подходит к идеям о необходимости иссле¬

дования человека в характерном для него типе взаимо¬

действия со средой, в созидательной деятельности. «Су¬

щественной особенностью человека,— пишет Пиаже,— яв¬

ляется по субъективность, по работа, практика, как гово¬

рит марксизм, или создание «творений», как говорит

И. Мейерсон; и эта работа совершается сознательно и

дает определенный эффект, так как она сознательно на¬
13	/. Piaget. La naissance de l’intelligence, p. 11.
14	Ibid., p. 13.
15	E. Claparede. La genese de l’hypo these.— «Archives de Psycholo¬
gies 1933, t. XXIV, N 93—94, p. 83.
9 Л. И. Анцыфсрова
257

правлена на данный результат» 16. Это положение, одна¬

ко, еще не стало у Ппаже методологическим принципом

исследования интеллектуальной деятельности.
Понятие уравновешивания также рассматривается

Пиаже как выражение общего закона взаимодействия жи¬

вых систем со своим окружением. Само состояние равно¬

весия, к которому, согласно Пиаже, стремятся функцио¬

нальные структуры, понимается им как нечто противопо¬

ложное состоянию покоя. Чем более устойчивым является

равновесие, тем большей активности субъекта оно тре¬

бует. Поэтому, как подчеркивает Ппаже, «равновесие есть

синоним деятельности» и максимуму равновесия соответ¬

ствует максимум деятельностп. При описании функцио¬

нирования простейших живых систем понятие уравнове¬

шивания, действительно, играет важную роль. Но приме¬

нительно к анализу интеллектуального взаимодействия

человека с миром полезность его весьма спорна. Чело¬

век, скорее, постоянно стремится к нарушению равнове¬

сия, а не к его достижению. Он ищет новые впечатле¬

ния, он стремится к трудным задачам и т. п. Очень рас¬

плывчатым становится понятие уравновешивания приме¬

нительно к системам знаний н интеллектуальных опера¬

ций человека. Апелляция к нему лишь создает иллюзию

объяснения очепь интересных, по совершенно не изучен¬

ных еще явлений.
Используя генетический метод изучения интеллекта,

Пиаже стремится раскрыть закономерности формирова¬

ния структуры интеллекта. В соответствии с этим он на¬

зывает свой общий подход к исследованию интеллекта

структурно-генетическим. С позиций этого метода он кри¬

тикует различные теории «генезиса без структуры» и

«структуры без генезиса». Всем этим теориям Пиаже про¬

тивопоставляет свой тезис— «генезис структуры». Напра¬

вленность на поиск структуры интеллекта проявилась

уже в ранних работах Пиаже, посвященных начальным

этапам практического интеллекта ребенка. Выделив и

этих работах в качестве исходной клеточки или единицы

взаимодействия ребенка с окружающим миром цикличе¬

скую или круговую реакцию, Пиаже прослеживал, как,

усложняясь, такие реакции перерастают в различные сен-

сомоторные схемы, как генерализация и синтезирование
18 J. Piaget. Sagesse et illusions de la philosophie, p. 219.
258

этих последних порождают системы интеллектуальных

действий, являющихся средством ассимиляции, то есть по¬

знания, освоения окружающего мира. Двигаясь этим пу¬

тем «снизу вверх», Пиаже надеялся выявить строение

высших уровней интеллекта человека.
Однако, начиная с 1937 г., Пиаже стал пытаться до¬

полнить, а по-существу подчинить это направление ис¬

следований иному пути «сверху вниз» — от развитого ин¬

теллекта человека к его элементарным формам. Подоб¬

ный путь исследования всегда притягателен для ученого,

поскольку он предполагает готовую матрицу для отбора

наблюдаемых явлений и определяет аспекты нх анализа.

Но психология не располагала топ теорией «анатомии

мышления» взрослого человека, которая могла бы стать

ключом к «анатомии» интеллектуальной деятельности ре¬

бенка. Поэтому Пиаже начал сам конструировать теорию

интеллекта человека, пытаясь затем, исходя из нее, по¬

строить генетические исследования. Казалось бы, что для

создания концепции мышления человека необходимо было

тщательно исследовать различные стороны мыслительной

деятельности человека в функциональном плане, проана¬

лизировать и обобщить под каким-то новым углом зре¬

ния уже добытые психологией факты. Но Пиаже пошел

совершенно иным путем, наложившим печать метафизич¬

ности, ограниченности на всю его генетическую психоло¬

гию. В качестве теории высшего уровня интеллекта че¬

ловека у него выступила теория логических структур

Буля, логика групп и решеток.
Сам Пиаже использование логики Буля истолковывает

как реализацию своего убеждения в возможности «приме¬

нения логических средств к самим психологическим фак¬

там и особенно к мыслительным структурам, обнаружи¬

ваемым на разных уровнях интеллектуального разви¬

тия» 17. При этом он выдвигает совершенно правиль¬

ное положение о том, что применение логических средств

для описания психологических фактов отнюдь не озна¬

чает сведения психологии мышления к логике, точно так

же как применение математики в физике не означает

сведения физики к математике. Действительно, выраже¬

ние в математической форме зависимости ощущений от

интенсивности действующего раздражителя есть выраже-
17 /. Piaget. Logic and psychology. Manchester, 1953, p. XVII.
9*	259

ййе математическими средствами психологического за¬

кона.
Но Пиаже ведь не располагал какими-то данными о

мыслительных структурах, о закономерностях интеллек¬

туальной деятельности человека, к которым можно было

бы применить логику Буля. И тогда он пошел от логи¬

ко-математических структур групп и решеток к реально¬

му мышлению человека, справедливо утверждая, что за

формулами символической логики скрываются реальные

интеллектуальные действия человека с различными объ¬

ектами. Таким образом, Пиаже отнюдь не описывает при

помощи новейших средств неколпчественной математики

выявленные психологическими методами процессы мыш¬

ления человека. Вместо этого он пытается наполнить кон¬

кретным содержанием абстрактные формулы логики

Буля. Такая постановка вопроса была в определенной

степени обусловлена борьбой Пиаже против позитивист¬

ского и идеалистически-феноменологического истолкова¬

ния соотношения логики и мышления человека.
Пиаже выступает против неопозитивистского понима¬

ния формул логики только как результатов произвольно¬

го оперирования человеком разными символами, не отно¬

сящихся якобы к реальным мыслительным процессам.

Столь же критически относится Пиаже и к идущим от

Вюрцбургской школы попыткам объявить логику причи¬

ной мышления, а мышление сделать лишь зеркалом ло¬

гики. В противоположность таким позициям Пиаже дока¬

зывает, что различные сложнейшие построения современ¬

ной символической логики являются отражением и выра¬

жением мыслительной деятельности человека. Эту мысль

Пиаже выражает в такой форме: «Логика есть зеркало

мысли» 18. Следовательно, генетический метод выступил

не как способ изучения полной структуры мышления

взрослого человека, а как способ выявления происхожде¬

ния и природы постулируемых логических операций и

структур. С методологической точки зрения фундамен¬

тальное значение имеет последовательно проводимое Пиа¬

же доказательство того, что сложные логические струк¬

туры не являются имманентным свойством ума человека,

по постепенно формируются в процессе практического

взаимодействия ребенка с окружающим миром, ибо и
18 J. Piaget. The psychology of intelligence. London, 1950, p. 27.
260

сами практические интеллектуальные действия склады¬

ваются в ансамбли, имеющие многпе характеристики ло¬

гических групп и т. д.
Все дело, однако, заключается в том, что сам Пиаже,

не приводя никаких доказательств, рассматривает фор-

мально-логические структуры, структуру групп и реше¬

ток как основные структуры развитого интеллекта чело¬

века. Символическая логика, но его словам, образует иде¬

альную «модель» мысли ,9. В соответствии с этим и свою

операциональную теорию интеллекта он рассматривает не

как концепцию ограниченной области мышления челове-

ка, но в качестве общей теории его интеллектуальной

деятельности.
Рассмотрим теперь, как характеризует Пиаже струк¬

туру интеллекта человека и какие его компоненты он

выделяет.
Согласно Пиаже, интеллект на высших уровнях его

развития представляет собой специфические структуры

взаимосвязанных операций, образующих единицы этих

структур. Характеризуя операции, Пиаже пишет: «Психо¬

логически операции есть действия, которые интериоризо-

ваны, обратимы и скоординированы в системы, характе¬

ризуемые законами, которые относятся к системе как

целому» 20. Особенно подчеркивает Пиаже взаимозависи¬

мость, системность операций. «Единичная операция,— пи¬

шет он,— вообще не является операцией, но лишь про¬

стым интуитивным представлением» 21.
Двигаясь от логических групп к мышлению и пытаясь

выяснить, чему они отвечают в реальной интеллектуаль¬

ной деятельности, Пиаже приходит к заключению, что у

человека существует ряд познавательных структур, кото¬

рые обладают всеми свойствами групп. В качестве таких

познавательно-операциональных структур Пиаже выде¬

ляет, например, классифицирование, сериацию, разложе¬

ние объектов на части и их воссоединение, построение

числового ряда и многие другие.
Рассматривая их как устойчивые структуры, включаю¬

щие определенные интеллектуальные операции, Пиаже

показывает, что все они имеют такие свойства групп, как
19	См.: J. Piaget. The psychology of intelligence, p. 29.
20	J. Piaget. Logic and psychology, p. 8.
21	J. Piaget. The psychology of intelligence, p. 34—35.
261

обратимость, композиция, ассоциативность и тождествен¬

ность.
В то же время Пиаже обнаружил, что некоторые

структуры познавательных операций обладают дополни¬

тельными свойствами, которые он находит в логических

решетках. Соединение групп и решеток Пиаже называет

группировками. В качестве одной из важнейших Пиаже

выделяет группировку классифицирования объектов, ко¬

торая включает операции сложения, умножения и уста¬

новления иерархии классов. Следующая большая совокуп¬

ность группировок включает оперирование асимметричны¬

ми и симметричными отношениями. Различные груп¬

пировки, согласно Пиаже, подготавливают появление

структур формальных операций, совершаемых над пред¬

ложениями. Оперирование предложениями заключается в

установлении их различных отношений — конъюнкции,

дизъюнкции, импликации и т. д.
Кроме подобных формально-логических операций на

высшей стадии развития интеллекта Пиаже выделяет по¬

явление таких важных и своеобразных операций, как ус¬

тановление соотношения действительного и возможного,

опирающегося, естественно, на дифференциацию у субъ¬

екта этих двух категорий.
Выделенные Пиаже различные группировки представ¬

ляют собой, действительно, обобщенное выражение мно¬

гих познавательных структур человека, систем его ин¬

теллектуальных операций. Однако истолкование их как

центрального ядра мышления человека и того конечно¬

го уравновешенного состояния мысли человека, к кото¬

рому стремится все ее развитие, вызывает решительные

возражения. Последнее положение подразумевает, что

структуры познавательных операций более не развивают¬

ся, не перестраиваются, а это означает, что у субъекта

перестает функционировать важнейшая сторона интеллек¬

та — аккомодация и остается лишь ассимиляция, то есть

включение всех новых знаний, явлений в уже существую¬

щие схемы, структуры. Но, характеризуя ассимиляцию,

Пиаже пишет: «Свойством ассимиляции является игнори¬

рование того нового, что есть в вещах» 22. Таким обра¬

зом, оказывается, что на определенной стадии развития

человек становится не чувствительным к новому и неспо-
22 У. Piaget. La naissance de l’intelligence chez l’enfant, p. 269.
262

собным к дальнейшему совершенствованию своих интел¬

лектуальных орудий.
За пределами предлагаемой Пиаже модели познания

остается огромная область мыслительных процессов чело¬

века, составляющих нерв его мыслительной деятельно¬

сти — процессов соотношения имеющихся у субъекта ин¬

теллектуальных орудий — логических, математических и

прочих операций, понятий, знаний — с объективной дей¬

ствительностью, требующей применения каких-то орудий.
Когда человек попадает в проблемную ситуацию, ког¬

да он должен решить определенную задачу, ему не из¬

вестно, должен ли он выполнить операцию классифика¬

ции или сериации, сложения или вычитания. Отбор и

применение этих операций зависит от анализа ситуации,

выявляющего существенные свойства и отношения компо¬

нентов ситуации. Конечно, все логические, математиче¬

ские, физические операции, которыми владеет человек,

несут в себе указания на те объекты и отношения, к ко¬

торым они применялись цри формировании и к которым,

следовательно, они могут применяться в будущем для по¬

лучения определенного результата. Но в новой ситуации

эти отношения нужно выделить среди многих других и,

что самое основное, решить, являются ли они сущест¬

венными в данных условиях.
Структурный подход к развитию интеллекта
Исследуя становление интеллекта человека, Пиаже

рассматривает его не как нерасчлененный процесс посте¬

пенного усложнения интеллектуальной деятельности,

а как последовательность качественно отличных друг от

друга стадий. Реализуемый Пиаже структурный подход к

процессу интеллектуального развития завоевывает все бо¬

лее широкое признание среди представителей генетиче¬

ской психологии. Принципы этого подхода особенно от¬

четливо представлены в работах американского психолога

JI. Колберга.
С точки зрения структурного подхода, развитие ин¬

теллекта представляется последовательностью преобразо¬

ваний познавательных структур. Подобные преобразова¬

ния рассматриваются в качестве результата взаимодей¬

ствия между структурой организма и структурой окру¬

жения, но отнюдь не как непосредственное следствие
263

либо морфологического созревания, либо пассивного запе-

чатления в сфере сознания структур окружающего мира.
Познавательные структуры, далее, определяются как

схемы некоторых действий. Выражая эту мысль в терми¬

нах взаимодействия субъекта и объекта, JI. Колберг пи¬

шет: «В то время как познавательные деятельности дви¬

жутся от сенсомоторпых к символическим — к вербаль-

но-пропозиционным модусам, организация этих модусов

есть всегда организация действий, направленных на объ¬

екты» 23. Отсюда следует, что каждая последовательная

стадия рассматривается в виде усложнения уровня регу¬

ляции действий, что приводит к необходимости каждый

раз вновь осваивать те акты и формы поведения, кото¬

рыми, казалось бы, ребенок уже в совершенстве владел

на предыдущей стадии.
Исследуя качественное своеобразие стадий развития,

Пиаже подчеркивает необходимость вскрытия механизмов

перехода от одной стадии к другой. Указывая, что «ста¬

тический анализ несвязных и накладывающихся друг на

друга ступеней не является достаточным» 24, Пиаже стре¬

мится перейти от описания к объяснению развития. Вме¬

сте с тем решению Пиаже столь правильно поставлен¬

ной задачи препятствует характерный для его исследова¬

ний так называемый метод срезов, особенно широко

применяемый им при исследовании речевого интеллекта.

Такой метод позволяет уловить определенные сдвиги в ин¬

теллектуальной деятельности ребенка, увидеть в преды¬

дущем этапе зарождение предпосылок и некоторых эле¬

ментов последующего этапа. Однако он не может обе¬

спечить раскрытия психологического процесса формиро¬

вания у ребенка нового интеллектуального приема,

понятия, знания.
Нельзя не отметить, что в работах, касающихся самых

ранних этапов развития интеллекта, Пиаже применил ме¬

тод непрерывного наблюдения за поведением детей в ус¬

ложняющихся проблемных ситуациях. И эти наблюде¬

ния — если не сами выводы Пиаже — помогали обнару-
23	L. Kohlberg. Stage and sequence: the cognitive-developmental ap¬

proach to socialization. In: «Handbook of socialization theory and

research». Ed. by D. A. Goslin. Chicago, 1969, p. 348.
24	/. Piaget. La formation du symbole chez l’enfant. Neuchatel — Pa¬

ris, 1945, p. 308.
264

жйвать самый процесс прогресса интеллекта. Но примени¬

тельно к более высоким стадиям развития Пиаже стал

использовать методы срезов: предъявляя детям различно¬

го возраста одну и ту же задачу, он сравнивал резуль¬

таты ее решения, по которым, конечно, невозможно су¬

дить о всех условиях п причинах своеобразия решения25.
Анализируя процесс развития, Пиаже характеризует

его с функциональной и структурной стороны. В функ¬

циональном аспекте стадии оказываются сходными друг с

другом, ио ио своим структурам они глубоко различны.

Однако это различие возникает как результат преобра¬

зования предшествующих структур, определяющих тип

взаимодействия структур с окружающим миром. Таким

образом оказывается, что корни абстрактного мышления

человека, его логического интеллекта погружены в прак¬

тическое взаимодействие ребенка с окружающим предме¬

тным миром. В координациях практических предметных

действий Пиаже усматривает фундамент координаций ло¬

гических операций. Логика мышления предстает как про¬

должение логики действий, характерной для практическо¬

го доречевого интеллекта. «„Вербальный", пли рефлек¬

сивный, интеллект,— пишет Пиаже,— покоится на практи¬

ческом пли сепсомоторном интеллекте, который сам

опирается на приобретенные и перекомбипируемые навы¬

ки и ассоциации» 26.
Исследования Пиаже, действительно, убедительпо по¬

казали, что логический интеллект человека опирается на

сенсомоторный интеллект. Возникает, однако, вопрос, ка¬

ковы условия перехода от сепсомоторпого к операцио¬

нальному интеллекту. Согласно Ппаже, такой переход

осуществляется как саморазвитие структур индивидуаль¬

ного взаимодействия ребенка с окружающим миром. По¬

добную позицию Анри Валлон определил впервые в ра¬

боте: «От действия к мысли» (1942), как «робинзонаду».
25	Методу срезов в советской психологии противопоставляется ме¬

тод обучающего эксперимента, осуществляющегося как провер¬

ка гипотез относительно самого процесса развития интеллекта.

По самому смыслу такого метода ведущей его гипотезой явля¬

ется предположение, что именно обучение ведет за собой раз¬

витие. Но для Пиаже развитие выступает как закон, опреде¬

ляющий содержакпе обучения на каждой стадии. Поэтому ме¬

тод обучающего эксперимента принципиально чужд его теории.
26	/. Piaget. La naissance de l’intelligence chez l’enfant, p. 9.
265

В своих ответах на критику Пиаже доказывает, что он

отнюдь не отрицает роли социальных воздействий в раз¬

витии интеллекта. «Человеческое существо,— пишет он,—

с самого рождения погружено в социальное окружение,

которое воздействует на него так же, как и физическая

среда. В определенном смысле общество даже больше, чем

физическое окружение, изменяет самую структуру инди¬

вида, потому что оно не только заставляет его признать

определенные факты, но и снабжает готовой системой

знаков, которая измепяет его мысль, опо передает ему

различные ценности и навязывает бесконечные обязатель¬

ства» 27. Однако анализ работ Пиаже убеждает в край¬

не ограниченном понимаппп им роли социальных воздей¬

ствий в формировании интеллекта.
Социальную природу логического интеллекта Пиаже

видит в том, что его структура возникает как координа¬

ция точек зрения индивидов, вступающих в общение друг

с другом. Однако социальная сущность человеческого ин¬

теллекта несравненно богаче. Интеллект человека есть

продукт общественно-исторического развития, процесса

развития общественного производства. Он вбирает в себя

богатство общественной практики, в результате обобще¬

ния которой формируются различные системы понятий.

Входящие в структуру интеллекта различные логические

операции являются общественно выработанными способа¬

ми действий относительно наполненных социальным со¬

держанием объектов. Социально выработанные способы

видения мира зафиксированы в культуре того или иного

общества, полное овладение которой требует специально

организованного процесса обучения. С этой точки зрения

представляется совершенно невозможным, чтобы структу¬

ра логического интеллекта возникла у ребенка в резуль¬

тате лишь обобщения и синтезирования его сенсомотор-

ных схем.
Д. Брунер, проведший фундаментальные исследова¬

ния сравнительного развития интеллекта в условиях раз¬

ных культур, убедительно доказывает, что познаватель¬

ное развитие ребенка в значительной части «состоит в

воздействии на него «усилителей» двигательных, сенсор¬

ных и мыслительных возможностей, получаемых им че¬
27	/. Piaget. The psychology of intelligence, p. 156.

266

рез культуру общества. Конечно, разные культуры дают

ребенку разные усилители на протяжении его жизни» 28.
В экспериментах М. Маккоби и Н. Модиано, посвя¬

щенных сравнительному изучению понимания эквива¬

лентности у североамериканских и мексиканских детей,

обнаружились значительные различия во владении опера¬

циями абстрагирования у мексиканских детей, живущих

в деревне, и американских школьников. «Тенденция детей

6 лет опираться в основном на восприятие,— пишут ис¬

следователи,— свойственна всем детям, независимо от

того, живут ли они в Мексике или в США, но в процес¬

се дальнейшего развития мексиканский ребенок движет¬

ся в направлении все большей тонкости восприятия, а се¬

вероамериканский все больше овладевает операциями

абстракции» 29. По словам авторов, познавательный стиль

отражает требования культуры того общества, в котором

живет ребенок. Точнее, однако, было бы говорить об от¬

ражении требований общественной практики. Именно о

ней идет речь, когда исследователи пишут: «Современ¬

ный индустриальный мир требует абстракций в силу са¬

мого своего устройства, присущих ему раздражителей,

контрастов, законов морали и обмена. И напротив, от кре¬

стьянина требуется, чтобы он принимал во внимание

главным образом урожай, погоду и конкретных людей, ок¬

ружающих его» 30.
Проведенные под руководством Брунера исследования

убедительно вскрыли роль школьного обучения в форми¬

ровании логического интеллекта. «Вне школы,— пишет

П. Гринфелд,— интеллектуальное развитие, определяемое

как любое качественное изменение, вскоре после 9 лет

прекращается» 31.
Между тем Пиаже, выделяя факторы развития, никог¬

да не включает в их число обучение. И это — примени¬

тельно к детям не только дошкольного возраста, но и к

школьникам 7—12 лет, у которых учебная деятельность

является ведущей. Конечно, без самостоятельной интел¬

лектуальной деятельности учащегося никакое самое ис¬

кусное обучение не сможет продвинуть развитие интел¬
28	«Исследование развития познавательной деятельности». Под
ред. Дж. Брунера и др. М., 1971, стр. 26.
29	Там же, стр. 312.
30	Там же, стр. 319—320.
31	Там же, стр. 281.
267

лекта на новый уровень. Иначе говоря, обучение пе мо¬

жет осуществляться без научения. Несомненно также, что

интеллектуальные процессы не вносятся целиком извне,

обучением в голову ребенка. Процесс мышления, по вы¬

ражению К. Маркса, «сам является естественным процес¬

сом» 32. Элементарная интеллектуальная деятельность

свойственна и животным. Процессы мышления ребенка

движутся, так сказать, навстречу обучению, составляют

условие возможности обучения. И детальное иссле¬

дование этого направляющегося от ребенка к окру¬

жающей среде потока интеллектуальной активности со¬

ставляет сильную сторону работ Пиаже. Но обучение —

и только оно — в своей преднамеренной и непреднаме¬

ренной форме — может преобразовать структуру мышле¬

ния как природного процесса в мышление человека как

социального существа.
Пиаже не отрицает вообще роль обучения в разви¬

тии, но высказывает твердое убеждепие, что оно пе мо¬

жет изменить содержание или последовательность стадий

развития, но способно лишь несколько их замедлить или

ускорить. Есть, однако, вескпе основания предполагать,

что обучение ведет за собой развитие и что выделяе¬

мые Пиаже стадии развития в очень сильной степени обу¬

словливаются принятыми в современном обществе спосо¬

бами обучения, которые носят исторический и преходя¬

щий характер. В таком случае качественная перестрой¬

ка обучения может изменить даже представляющуюся не¬

зыблемой последовательность стадий развития 33.
Кроме обучения за пределами анализа Пиаже остает¬

ся еще очень большое число форм социальных взаимоот¬

ношений ребенка с социальным окружением. Происходит

это потому, что интеллектуальная деятельность становит¬

ся в работах Пиаже исчерпывающей характеристикой все¬

го индивида. Такую позицию Пиаже с полным правом
32	К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные письма. М., 1947, стр. 209.
33	Реальность такого изменения доказывается работами JI. Н. Зан-

кова, Д. Б. Эльконина, В. В. Давыдова и других, обосновываю¬

щими возможность раннего развития у школьников и даже до¬

школьников абстрактного мышления. Разработаппые ими при¬

емы обучения направлены именно на то, чтобы «вызвать качест¬

венные изменения в мыслительной деятельности школьников,

добиться болое высокого уровня общего умственного развития,

начиная уже с младшего школьного возраста». А. А. Смирнов.

Пути развития советской психологии. М., 1966, стр. 22.
268

можпо пазвать иителлектуалистической трактовкой лич¬

ности. На первый взгляд кажется, что такое определе¬

ние опровергается положениями Пиаже о том, что ин¬

теллект невозможно рассматривать в отрыве от аффек¬

тивных процессов, что интеллект функционирует потому,

что у человека существует потребность знать, восприни¬

мать. Однако потребности, о которых он говорит,— чпсто

познавательные потребности. Аффекты, эмоции в его по¬

нимании предстают только энергетической стороной

функционирования познавательных структур.
Ограничиваясь таким подходом к потребностям и аф¬

фектам, невозможно раскрыть развитие интеллекта ребен¬

ка, формирование и прогресс которого обусловливаются

развитием всей его личности. Личность же ребенка скла¬

дывается в процессе его взаимодействия с социальным ок¬

ружением. И этот процесс не мог бы поддерживаться,

вновь и вновь возобновляться и непрерывно усложняться,

если бы у ребенка не было потребности в нем, прояв¬

ляющейся в сложной и тднкой форме. Такую потребность

выделяют многие психологи — Б. Г. Ананьев, А. Р. Лу-

рия, А. Валлон и другие,— называя потребностью в об¬

щении. «Можно думать,— пишет Б. Г. Ананьев,— что

слово выступает не только в роли сигналов, но и в роли

подкрепления лишь благодаря одной из коренных потреб¬

ностей человека как общественного индивида, а именно

потребности в общении. Даже речевой слух и кинестезия

артикуляционного аппарата детей оказывается зависимой

от процесса становления этой потребности» 34. На более

высоких стадиях развития ребенок начинает стремиться

«стать большим», вести себя как взрослые. И интеллект

выступает как средство удовлетворения таких социальных

потребностей, достижения социально обусловленных

целей.
Игнорируя развитие целостной личности ребенка, Пиа¬

же ищет основную движущую силу интеллекта в самом

интеллекте и паходит ее в факторе равновесия познава¬

тельных структур, т. е. в стремлении систем интеллек¬

туальных действий принимать все более уравновешенную

форму. По словам Пиаже, психическое развитие сравни¬

мо с органическим ростом: оно движется к равновесию.
34	Б. Г. Ананьев. Психология чувственного познания. М., 1960,

стр. 92.
269

Умственная жизнь может пониматься как эволюциони¬

рующая в направлении формы конечного равновесия,

представленного умом взрослого. Но такое объяснение

выглядит несостоятельным хотя бы уже потому, что харак¬

теризовать ум взрослого как состояние конечного равнове¬

сия — значит, отрицать возможность его дальнейшего раз¬

вития. Как показывают исследования Пиаже, в интеллек¬

те человека, действительно, есть некоторая часть, харак¬

теризуемая взаимосвязностыо уравновешивающих друг

друга действий и знаний. Но уже в работах Зельца до¬

казывается, что у человека систематизированы лишь не¬

которые области понятийного мышления, что большин¬

ство понятий имеет малодифференцированный характер,

что человеку очень трудно перейти от одного понятия

к другому и т. д.
Не может не вызвать, наконец, удивления, что Пиаже

исключает деятельность из числа факторов развития ин¬

теллекта. На первый взгляд может показаться, что вы¬

делять специально такой фактор, действительно, нет не¬

обходимости, поскольку Пиаже понимает интеллект как

особую деятельность, особый тип взаимодействия ребенка

с окружающим миром. Но в таком решении вопроса как

раз и проявляется интеллектуализм, интеллектуалистиче-

ское толкование личности человека. Интеллектуальная

деятельность всегда подчинена взаимодействию индивида

с миром — точно так же, как перцептивная, или мнеми-

ческая, деятельность. На ранних стадиях интеллектуаль¬

ная деятельность развивается внутри непосредственного

эмоционально-моторного взаимодействия ребенка со взро¬

слым, затем внутри игровой, учебной и, наконец, трудо¬

вой деятельности. Каждая такая деятельность, ее содер¬

жание и их последовательность имеет общественно-исто-

рическую природу, а ведущей среди них становится тру¬

довая, созидательная деятельность, определяющая харак¬

тер как игровой, так и учебной деятельности. По отно¬

шению к этим основным типам практического отношения

подрастающего индивида к обществу интеллектуальная

деятельность выступает как интеллектуальный процесс,

формирующийся внутри этих видов деятельности и на

их основе.
270

Стадии развития интеллекта
Пиаже выделяет четыре основные стадии развития

интеллекта. Первая из них, занимающая период времени

от рождения до полутора — двух лет, представляет собой

этап подготовки и функционирования сенсомоторного,

практического, доречевого интеллекта. В это же время

складывается перцептивная деятельность ребенка. Вторая

стадия (от двух до 7—8 лет) определяется Пиаже как

этап предпонятийной и интуитивной мысли. Третья ста¬

дия, простирающаяся от 7—8 до 11—12 лет, является эта¬

пом конкретных операций. И наконец, четвертая стадия

знаменует появление структуры формально-логических

операций или рефлективного интеллекта.
Характеризуя в своих обобщающих работах стадиаль¬

ность развития интеллекта, Пиаже определяет каждую

стадию как результат перестройки предыдущей. Между

тем в конкретных исследованиях Пиаже совсем немного

сквозных линий анализа интеллектуальной деятельности.

Почти каждая стадия выступает как особая разно¬

видность или форма интеллекта, лишь определенная

часть которой вырастает в последующую стадию. Эта

часть касается развития логического интеллекта, как бы

прорезающего себе путь в более широкой области мыш¬

ления. Такой парадоксальный факт является не просто

недостатком исследования. Он выражает принципиальную

позицию Пиаже.
Согласно Пиаже, у человека существуют три типа ин¬

теллекта — практический интеллект, операциональный

интеллект и, наконец, репрезентативная мысль, состоя¬

щая в вызывании представлений и составлении расска¬

за без непременного вмешательства операциональных

трансформаций. Каждый из этих типов интеллекта появ¬

ляется на определенной стадии, но не исчезает при даль¬

нейшем развитии мышления, а продолжает существовать

в виде подструктур, подчиняющихся наиболее сложно ор¬

ганизованному типу мышления, в качестве которого в

работах Пиаже фигурирует структура формально-логиче¬

ских операций. Так Пиаже приходит к заключению, что

у взрослого человека каждая из стадий соответствует оп¬

ределенному уровню в иерархии его поведения35. При
35 См.: J. Piaget. Six etudes de psychologie, p. 10—12.
271

этом Пиаже указывает, что операциональный пнтеллект

ближе находится к сенсомоторному интеллекту, чем к

репрезентативной мысли, даже допуская, что эта послед¬

няя служит опосредствующим звеном между первым и вто¬

рым. Исходя из этих положений, Ппаже и предпринимает

исследование каждой стадии как особого типа или под¬

структуры мышления взрослого человека. И только линия

развития операционального интеллекта пронизывает эти

горизонтальные напластования.
Признавая высокую вероятность существования у че¬

ловека разных форм мышления и появления их на раз¬

ных стадиях развития, невозмояшо, однако, принять на¬

вязываемое логикой исследований, проводимых Пиаже,

предположение, что развитие каждой формы совершается

лишь внутри определенной стадпп и заканчивается в ее

пределах.
И сенсомоторный иптеллект, п образная мысль не мо¬

гут не претерпевать качественных изменений, становясь

подструктурами зрелого интеллекта.
В работах Пиаже, посвященных первой стадии психи¬

ческого развития ребенка — стадии появления собственпо

интеллектуальной деятельности п формирования перцеп¬

тивных действий, сенсомоторный интеллект и восприятие

предстают как результат усложняющегося взаимодей¬

ствия ребенка с окружающим его предметным миром.

В этом процессе ребенок выступает как автономное ак¬

тивное существо, наделенное особыми психобиологически¬

ми системами, функционирование которых под влиянием

окружающего мира с первых дней рождения порождает

элементарные реакции и психические феномены.
Уже в ранних работах в 30-х годах Пиаже начал раз¬

вивать положения о том, что образы восприятия высту¬

пают в качестве результата особой перцептивной деятель¬

ности, которая формируется у человека в раннем детстве

в виде системы перцептивных умений. Исследуя первую

стадию развития тех перцептивных действий, которые об¬

разуют деятельность восприятия, Ппаже выделяет умение

рассматривать предметы, определять характеристики, слу¬

жащие для опознания вещей и манипулирования ими,

сравнивать предметы и т. п. «Даже смотрение на объ¬

ект,— пишет Пиаже,— есть уже акт, п замечая, останав¬

ливает ли ребенок свой взгляд на первой попавшейся

точке пли направляет его так, чтобы включить весь ком¬
272

плекс отношений, мы почти безошибочно можем судить

об его умственном развитии» 36.
Образ восприятия, с этой точки зрения, предстает не

пассивной копией, сенсорным отпечатком предмета, а ак¬

тивным воспроизведением его характеристик в особой

форме, осуществляющейся при участии аккомодации к

объекту различных двигательных систем. Пиаже доказы¬

вает, что формирование дифференцированных, стабиль¬

ных, богатых содержанием образов восприятия требует

участия не только движения глаз относительно воспри¬

нимаемого предмета, по и манипулирования им, переме¬

щения, повертывания и т. д. Эти действия толкуются

им как способ объединения разных характеристик объек¬

та в синтетический, устойчивый его образ и способ по¬

знания разных свойств предметов. Так, ребенок в возрасте

1 г. 3 мес. в течение длительного времени пытается про¬

тащить сквозь перекладины кроватки палку, которую он

держит поперек них. Малыш «не видит» твердости, суб¬

станциональности перекладпн и палки; лишь в результате

деятельности он oTKpbiBaef эти свойства вещей. Несом¬

ненно, что, сложившись в определенную структуру, вос¬

приятие начипает регулировать различные действия ребен¬

ка, но сначала, заключает Пиаже, «именно действия фор¬

мируют восприятие, а не наоборот» 37.
Свои выводы Пиаже формулирует, постоянно противо¬

поставляя их антигенетической гештальт-теории, которая

сводит всю перцептивную деятельность к конечному ре¬

зультату и ограничивается описанием последнего. Отри¬

цание роли перцептивной и практической деятельности в

появлении образов восприятия в очень острой форме вы¬

разилось в гештальтпстской концепции известного бель¬

гийского психолога А. Мишотта 38. Исследуя эксперимен¬

тальным путем восприятие человеком прпчинно-следст-

венных отношений между предметами, Мишотт пришел

к заключению, что причинные отношения даны человеку

как «непосредственный сенсорный факт», так же как,

например, красный цвет или звук. Результаты этих экспе¬

риментов Пиаже сравнил со своими данными по изуче¬
36 J. Piaget. The psychology of intelligence, p. 81.
37	/. Piaget. La naissance de l’intelligence chez l’enfant, p. 315.
38	Cm. A. Michotte. La perception de la causalite. Louvaine, 1946.
273

нию генезиса интеллекта39. Он также повторил опыты

Мишотта на взрослых и детях40.
Данные Пиаже убедительно показали, что у малень¬

кого ребенка зрительное восприятие включено в мотор¬

ные, тактильпо-кннестезпческие системы связей и только

позднее начинается дифференциация зрительных и так-

тильно-кинестезических систем. Если бы ребенок, считает

Пиаже, не имел бы мускулов, не двигал бы предметы

и сам не испытывал бы толчков с их стороны, он не

увидел бы ударов, толчков в фигурах Мишотта, а воспри¬

нял бы только последовательность движений. Экспери¬

менты Пиаже показали, что у детей 5—8 лет зрительное

восприятие причинных отношений еще плохо отдиффе¬

ренцировано от тактильно-кинестезических схем. Если у

взрослых восприятие причинно-следственных отношений

существовало и при хорошо видимом отсутствии контакта

между двумя объектами, дети лишь при условии мате¬

риального контакта сообщали о восприятии толчка.
Показывая детям возможность взаимодействия между

объектами на расстоянии прп помощи палок и крючков

и позволяя самим детям осуществлять такие отношения,

Пиаже добился того, что у некоторых детей появилось

восприятие причинных отношений между объектами, на¬

ходящимися на определенном расстоянии друг от друга.

Однако, и у взрослых в восприятии причинности продол¬

жают участвовать тактильно-кинестезические схемы: они

сообщают о впечатлении сопротивления, тяжести или лег¬

кости объектов.
Перцептивную деятельность, достигающую значитель¬

ного развития к 18 месяцам жизни ребенка, Пиаже рас¬

сматривает как одно из важнейших условий возникнове¬

ния элементарных умственных образов — представлений,

символической функции и интериоризации некоторых

действий. Умственный образ, по словам Пиаже, не яв¬

ляется продолжением образа восприятия, но представляет

собой опосредствованный результат перцептивной деятель¬

ности. «Итак,— пишет он,— именно эта перцептивная дея¬

тельность, а не восприятие как таковое порождает образ,
39	См.: /. Piaget. La naissance de Intelligence chez l’enfant.
40	Cm.: /. Piaget, M. Lambercier. La causalite perceptive visuelle

chez l’enfant et chez l’adult.— «Archives de psychologie», 1958,
vol. XXXVI, N 142—143, p. 77.
274

который является схемой пли резюмированной копией

восприятия объекта, а не продолжением его сенсорной

живости» 41.
Но перцептивная деятельность пе составляет, согласно

Пиаже, единственное условие возникновения представле¬

ния. Непосредственную его оспову Пиаже видит в про¬

цессе подражания воспринимаемым явлениям. Подража¬

ние, или имитация, в собственном смысле слова означает

воспроизведение особыми средствами воспринятого образа:

воспринимая, прослеживая глазами какое-либо действие

взрослого или движение объекта, ребенок воспроизводит,

имитирует это действие, когда оно уже прекратилось.

Возможность возникновения представления как раз и под¬

готавливается, согласно Пиаже, отсроченной имитацией.

Протекая во все более быстром темпе, имитация объекта

приобретает, наконец, возможность совершаться во внут¬

реннем, скрытом плане. Этот момент и знаменует собой

появление умственного образа — представления. В этом

смысле образ есть «интериоризованная имитация, т. е. по¬

зитив аккомодации, которая сама является негативом ими¬

тируемого объекта» 42. Рациональный смысл этой концеп¬

ции заключается в понимании умственного образа как

результата особой деятельности субъекта, а не как пас¬

сивной актуализации образа восприятия.
Несомненно, что имитация и интериоризованная ими¬

тация играют важную роль в формировании представле¬

ния. Но подражание служит средством запечатления и

воспроизведения лишь некоторых характеристик объекта:

его движения, формы, величины и т. п. Как можно внут¬

ренне имитировать цвет, запах, температуру предмета?

Отождествляя образ с «интерпоризованной имитацией»,

Пиаже делает содержанием образа собственные действия

субъекта. С этой точки зрения позиции Пиаже мало чем

Отличаются от взглядов такого радикального представи¬

теля поведенческой психологии, как Скиннер.
Пытаясь решить вопрос о природе образов памяти

или представлений, Скиннер в одной из своих работ при¬

ходит к заключению, что воспроизведение умственного

образа целиком сводится к повторению тех действий,

которые человек выполнял в ходе восприятия реального
41	7. Piaget. La formation du symbole chez l’enfant, p. 80.
42	Ibid., p. 172.
I 275

предмета. «Когда я вспоминаю, как нечто выглядело,—

пишет Скиннер,— я, быть может, просто воспроизвожу,

каким образом я некогда смотрел па что-то» 43. Пиаже,

однако, стремится избежать такого бихевнористического

истолкования представления. Он разъясняет, что имити¬

рующая деятельность — это специфическая деятельность

субъекта относительно объекта, в результате которой со¬

здается копия объекта. Таким образом, заключает Пиаже,

умственный образ является «активной копией, а не сле¬

дом или сенсорным осадком (residue) воспринятых объ¬

ектов» 44.
Против отождествления взглядов Пиаже с бихевиори-

стической теорией, рассматривающей представления как

производное от двигательных реакций, говорит и его по¬

ложение о постоянном взаимопроникновении в каждой

психической деятельности аккомодации и ассимиляции.

При формировании умственного образа аккомодация пре¬

обладает над ассимиляцией, но эта последняя продолжает

играть свою роль, усиливая яркость представления пред¬

мета.	t
В конце первой стадии, согласно Пиаже, у ребенка

появляется также элементарная способность представлять

свои действия. Вот одно из убедительных наблюдений.

Девочка в возрасте 1 г. 8 м., держа в руках пучки травы,

хочет выйти из комнаты, дверь которой открывается

внутрь. Освобождая руки, ребенок кладет траву около

двери, берется за ручку, но медлит открывать дверь. Де¬

вочка, по словам Пиаже, замечает, что дверь при своем

движении сметет траву. И тогда она перекладывает этот

пучок так, чтобы дверь его не задела. Несомненно, здесь

имело место представление ребенком своего действия, что

и привело к предвосхищению нежелательного его резуль¬

тата.
Предвосхищение результата собственных действий по¬

зволяет, согласно Пиаже, искать способ решения задач не

в практическом, а лишь в перцептивном плане, отбрасы¬

вая неэффективные действия без практического их опро¬

бования. Разумеется, такому свернутому исследованию,
43	В. Blanshard and В. F. Skinner. The Problem of consciousness.—

«Philosophy and phenomenological research», 1967, vol. XXVIII,

N 3, p. 330.
44	/. Piaget. The psychology of intelligence, p. 126.
276

перебору могут подвергаться действия, которыми ребенок

уже владеет. Но тем не менее внезапное осуществление

правильного действия без видимых проб, да еще к тому

же в видоизмененных условиях, образует новую характе¬

ристику интеллектуальной деятельности, которую Келер,

назвав ее Einsicht («предусмотрением»), изучал на

обезьянах. Выступая против гештальт-теории, Пиаже

пишет, что такие внезапные «озарения» являются «про¬

дуктом длительной эволюции схем, а не только продук¬

том внутреннего созревания перцептивных структур» 45.
Подводя итог исследований первой стадии развития

интеллекта, Пиаже характеризует ее как период поистине

коперниковской революции в ходе онтогенеза: сначала

ребенок все окружепие сводит к себе, к своим ощуще¬

ниям, а к двум годам он уже рассматривает мир как

существующий вне и независимо от него, а себя как

часть этого мира. Окружающая среда начинает выступать

как совокупность предметов, абстрагируемых от своего

окружения, от действий ребенка и обладающих констант¬

ными размерами и формой. В тесной взаимосвязи с прак¬

тическим понятием объекта у ребенка формируются «прак¬

тические категории» пространства, времени, причинности.

Иначе говоря, совершается построение «объективной все¬

ленной, в которой собственное тело является лишь одним

из элементов и которой противопоставляется внутренняя

жизнь, локализуемая в собственном теле» 46.
В работах Пиаже весь этот прогресс интеллекта и вос¬

приятия выступает как результат совершенно самостоя¬

тельного овладения миром самим ребенком. Высказанный

Пиаже тезис о совершающейся уже на первой стадии социа¬

лизации интеллекта ребенка не находит достаточной реа¬

лизации в конкретных исследованиях. А между тем при¬

водимые Пиаже материалы наблюдений содержат много

косвенных указаний на действующие в этот период «фак¬

торы социализации». Ведь предметы, с которыми имеет

дело ребенок,— это общественные предметы, значение ко¬

торых может открыть ребенку только взрослый. Наблюде¬

ния показывают, что все взаимодействие ребенка с пред¬

метами совершается на основе общения со взрослым: он

вручает ему игрушку и поднимает ее, когда ребенок ее
45	/. Piaget. La naissance de Tintelligence, p. 385.
46	/. Piaget. Six etudes de psychologie, p. 20.
277

бросает; on подвешивает погремушки таким образом, что

хватая одну, ребенок приводит в движение отдалеппые,

он открывает перед ним коробку и дает возможность

ребенку повторить это действие и т. д, Иначе говоря,

Пиаже исследует ребенка, обучая его, но сам он фикси¬

рует лишь одну сторону этого процесса — процесс науче¬

ния ребенка, не выясняя всех его существенных условий.
Из исследований Пиаже совершенно выпадает важней¬

шая специфическая деятельность ребенка, подготавливаю¬

щая формирование у него предметных действий — эмо¬

циональное общение со взрослым. В процессе этого обще¬

ния ребенок начинает «распредмечивать» то важнейшее

творение человечества, которым является человек. Имен¬

но в ходе эмоционального взаимодействия со взрослым

начинает формироваться перцептивная деятельность ре¬

бенка, которая приводит к образованию расчлененной

схемы лица, голоса, облика взрослого. Такие элементар¬

ные интеллектуальные умения переносятся затем на дру¬

гих людей и окружающие предметы. Ф. Палмер приводит

неопубликованные данные Ю. Рубинштейн, показываю¬

щие, что частота практически-эмоционального общения

между матерью и ребенком в возрасте 3 мес. положи¬

тельно связана со способностью ребенка отвечать на но¬

вые раздражители в возрасте 6 мес.47
Исследования, проводимые Дженисом, Маль, Каганом

и Холтом, также указывают на то, что значительное сни¬

жение эмоционального общения со взрослыми детей, на¬

чиная с 3—4 месячного возраста, пагубно сказывалось

на психическом развитии малышей. Дети не лепетали,

резко падало число восклицаний. Малыши не приспосаб¬

ливали своих поз к рукам взрослого, создавая впечатле¬

ние кукол. Достигнув возраста 8 мес., они не стремились

схватить и притянуть к себе игрушки, проявляли мало

интереса к окружающему, мимика их была очень бедна 48.
Эти исследования убедительно доказывают, что обще¬

ние со взрослым непременно является основой взаимо¬

действия ребенка с предметами. Не существует изолиро¬
47	См.: F. П. Palmer. Inferences to the socialization of the child from

animal studies: a view from the bridge. In: «Handbook of socia¬

lization theory and research». Chicago, 1969.
48	См.: I. L. Janis a. o. Personality. New York — San Francisco, 1969,

Ch. 23.
278

ванного предметного мира, с которым один на один взаи¬

модействует ребенок. Малыш, по-существу, всегда имеет

дело с предметами в системе социальных связей, с не¬

расторжимой структурой «предмет — человек». Сущест¬

венная методологическая ошибка Пиаже заключается в

том, что, исследуя лишь взаимодействие ребенка с пред¬

метным миром, он ограничивает определяющие это взаи¬

модействие факторы и движущие силы единственно систе¬

мой самого взаимодействия. Таким образом, за пределами

анализа Пиаже остается та широкая система обществен¬

ных отношепий, которая и детерминирует способы овла¬

дения ребенком предметным миром. Игнорирование со¬

циального окружения ребенка и значения контактов с

ним приводит к неисторичности в трактовке формирова¬

ния интеллекта, особенно сильно проявляющейся при ис¬

следовании операционального интеллекта.
Вторую стадию развития интеллекта (от 2 до 7 лет)

Пиаже определяет как период формирования представле¬

ний, понятий и овладения действительностью при помощи

игровой деятельности. Основным фактором прогресса мыш¬

ления ребенка Пиаже считает овладение малышом речью,

предупреждая в то же время, что «употребление вербаль¬

ных знаков становится полностью доступным ребенку

лпшь в зависимости от прогресса его собственной

мысли...»49. Было бы, однако, громадной ошибкой рас¬

сматривать формирование операционального интеллекта

лишь как совершающуюся под влиянием речи интерио-

ризацию сенсо-моторных действий. Доказывая, что сенсо¬

моторный интеллект качественно отличается от понятий¬

ного мышления, Пиаже отвергает ошибочное истолкова¬

ние соотношения двух форм интеллекта. Над практиче¬

ским интеллектом, согласно Пиаже, довлеет восприятие

п навык. Особенностью восприятия является «центриро¬

ванность»: тот элемент, который воспринимается в дан¬

ный момент, выступает как более яркий, более крупный,

нежели другие.
Восприятие элемента, далее, сильно зависит от кон¬

текста: один и тот же предмет при сравнении его с

разными объектами воспринимается по-разному. Перцеп¬

тивные отношения, наконец, сильно изменяют, а иногда

просто поглощают объединяемые ими компоненты. Сами
49 /. Piaget. La formation du symbole chez Tenfant, p. 287.
279

по себе перцептивные структуры необратимы и не-ассо-

циативны. Свойства необратимости характерны п для на¬

выков: заучив последовательность каких-либо движений,

человек не может выполнить их в обратном порядке —

для этого он должен приобрести новый навык. Интел¬

лект на сенсомоторпом уровне не в силах перевести эту

последовательность действия (и восприятия) в целостную

симультанную картину, в которой все акты и состояния

были бы представлены одновременно и могли быть рас¬

смотрены в любом порядке. Кроме того, сеисомоторный

интеллект имеет дело лишь с предметами, расположен¬

ными в ближнем пространстве — пространстве передви¬

жений самого ребенка. Овладение дальним пространст¬

вом, формирование умственного пространства, умение

оперировать образами и понятиями происходит на второй

стадии интеллектуального развития. Несомненно, что

важнейшим, решающим фактором здесь выступает овла¬

дение ребенком речью. Но освоение речи, согласно Пиаже,

само опирается на более общую психическую функцию,

которую он называет символической. Эта функция начи¬

нает развиваться у ребенка в возрасте от полутора —

двух до четырех лет, подготавливая пришествие интуи¬

тивной мысли (от четырех до семи — восьми лет).
Пиаже выделяет две формы символической функ¬

ции — умственный образ и игру с воображаемыми пред¬

метами. Представляется, однако, что определение Пиаже

умственного образа как символа неадекватно выражает

природу представления и его отношение к объекту. Пиа¬

же оправдывает такое определение тем, что образ есть

особая разновидность «обозначающего», указывающего на

«обозначаемое». Но в то же время он рассматривает пред¬

ставление, как активную копию объекта. Несомненно, что

понятие «активной копии» принципиально отлично от по¬

нятия «символа». И точно так же функция умственного

образа представлять объект качественно отличается от

функции обозначать объект.
Основу представлений, или умственных образов, Пиа¬

же видит в имитирующей деятельности или подражании

воспринимаемым объектам, совершающимся во все более

свернутой форме. «В момент восприятия,— пишет он,—

перцептивная деятельность дополняется подражанием, но

это подражание протекает в свернутой, непосредственно

не наблюдаемой форме. Оно выступает как механизм фор-
280

мпрования представления. Представление, следовательно,

сначала возникает как результат подражания, но затем

это отношение обращается: умственный образ начинает

регулировать позднейшее воспроизведенпе воспринятого

события в развернутых действиях субъекта. В этом смыс¬

ле образ есть эскиз возможной имитации» 50. Умственный

образ рассматривается Пиаже как глубоко индивидуаль¬

ный в отличие от слов — социальных знаков, значения

которых фиксированы и единообразны.
Формирование представлений, илп умственных обра¬

зов, требует образования на новом, высшем уровне той

перманентности и константности объектов, которая уже

была завоевана в сфере сенсомоторного интеллекта. Ребе¬

нок уже выучился воспринимать предмет, видимый в раз¬

ных аспектах, положениях и выступающий в различных

связях как тождественный самому себе — при условии,

что этот предмет находится в ближнем пространстве и

может быть объектом манипуляций ребенка. Появление

представлений требует от ребенка соотнесения умствен¬

ных образов предмета, вспоминаемого в разных контек¬

стах. И ребенок должен понять, что эти умственные об¬

разы являются представлениями одного и того же пред¬

мета. Наблюдения указывают на качественное отличие

первых словесных обобщений ребенка, называемых Пиа¬

же «предпонятиями», от понятий, характерных для кон¬

цептуальной мысли взрослого. Структура предпонятия,

согласно Пиаже, хорошо выражается описанным Леви-

Брюлем явлением «партиципации», сходном с «трансдук-

цией» Штерна. В обоих случаях наблюдается переход от

частного к частному (без включения этих частных в

общий класс) п прямое отождествление частного с об¬

щим. Так, например, ребенок считает, что тень, отбрасы¬

ваемая стоящим на столе экраном, является частью тени

деревьев или ночи.
Для структуры предпопятия характерно, указывает

далее Пиаже, доминировапие не абстрактпых зпаний, но

образов. При этом на центральное место в предпонятии

выдвигается тот образ, который интересует ребенка в

данный момент. Именно с ним ассимилируются другие

представления. В этом смысле предпонятпя имеют, по

выражепшо Пиаже, центрировапную структуру: в отли-
50 /. Piaget. La formation du symbole chez l’enfant, p. 72.
281

чие от понятия разные элементы предпонятия занимают

в нем неравнозначное место. Центрацпя объясняет и

характерную для предпонятий необратимость: переход от

одного представления к другому и обратно тормозится

преобладанием одного из них.
Все это означает, что в предпонятии еще отсутствует

одновременность охвата мыслью всех входящих в него

элементов; предпонятие существует как последователь¬

ность статических образов, без установления их иерархии

и возможных преобразований.
Естественно, что свойственная предпонятпям партици-

пация проявляется и в первых умозаключениях ребенка.

Вот одно из них. В ответ на требование больной девоч¬

ки (в возрасте 2 г. 10 м.) дать ей апельсин взрослые

разъясняют, что эти фрукты еще не созрели — «они еще

не стали красивого желтого цвета». Ребенок смиряется,

но через некоторое время видит пучок желтых ромашек

и снова требует апельсин, аргументируя свое требование

тем, что «ромашки-то ведь желтые».
Важным шагом в развитии словесной мысли Пиаже

считает появление на границе между первой и второй

стадиями развития ребенка рассказа. Вначале слова выра¬

жают желания и требования ребенка. Они выступают как

не описание действия, но лишь как его интегральная

часть. Значения этих первых слов очень непостоянны.

Затем ребенок начинает проговаривать в громкой речи

собственные действия, объекты этих действий, различные

наблюдаемые явления. Играя, например, с кубиком, де¬

вочка спрашивает себя: «Что это такое?» — и отвечает:

«Кубик». Затем она выпускает его из рук и констати¬

рует: «Кубик падает». Количество таких констатирующих

суждений быстро растет во втором периоде развития. Вме¬

сте с тем начинает развиваться форма рассказа, адресо¬

ванного взрослым, а часто и самому себе, обо всем том,

что видел и делал ребенок. Охватывая не только прошлые,

но и антиципируемые действия, рассказ превращается в

планирование собственной деятельности. В дальнейшем,

сокращаясь и свертываясь, он становится внутренней

речью, выполняющей функции регуляции поведения ре¬

бенка.
Характерной чертой второй стадии развития интел¬

лекта Пиаже считает также появление игры с вообра¬

жаемыми предметами, предполагающей формирование так
282

называемого людического (от лат. ludus — игра), т. е. иг¬

рового, символа.
Первые символические игровые схемы появляются в

конце первой стадии развития и, как показывают наблю¬

дения Пиаже, в значительной степени обусловлены овла¬

дением ребенком речью. Так, девочка в возрасте 1 г. 6 м.

говорит «avon» (savon — мыло) и трет свои руки, якобы

моя их. Месяца через два она делает вид, что ест лист

бумаги, говоря: «Очень вкусно». При сопоставлении этого

поведения с особенностями интеллектуального развития

ребенка в конце первой стадии сразу обнаруживается,

что появление игры-вымысла подготавливается примене¬

нием сенсомоторных схем к различным новым объектам.

Однако, в символической игре эти схемы применяются к

неадекватным объектам и поэтому не обеспечивают до¬

стижения какого-либо практического результата. Это от¬

сутствие «адаптивного усилия» составляет характерную

черту игры-вымысла.
Основной функцией игры-вымысла Пиаже считает

усвоение, ассимиляцию ребёнком реальности,— ведь в этой

игре ребенок повторяет то, что привлекло внимание, по¬

разило, удивило его 51. Игровой символ позволяет воспро¬

извести, конкретизировать и в наглядной форме имити¬

ровать прошлое событие с тем, чтобы не только точнее

понять, но и прочувствовать его. Девочка в возрасте

3 г. 11 м. была, например, поражена зрелищем мертвой

утки на кухонном столе. На следующий день отец нашел

девочку на диване, лежащую неподвижно, с прижатыми

к бокам руками. В ответ на расспросы последовало дол¬

гое молчание и наконец ребенок объявил: «я — мертвая

утка».
Прослеживая дальнейшую эволюцию игры, Пиаже вы¬

деляет две линии ее развития. Первая из них — появле¬

ние игр с правилами. Вторая же — замена деформирую¬

щей ассимиляции, игрового символа адаптированной ре¬

презентацией. Эта трансформация означает формирование

конструктивной, или созидательной, игры: вместо того,

чтобы представлять лодку кусочком дерева, ребенок де¬

лает, создает ее.
51 Это положение по существу реализует более общий тезис Пиа¬

же о деятельности как способе познания и усвоения действи¬

тельности.
283

Справедливо подчеркивая роль игры-вымысла в дейст¬

венной ассимиляции, попимапип действительности ребен¬

ком, Пиаже не выделяет, однако, одну из важнейших

характеристик такой игры — проявление потребности ре¬

бенка войти в мир взрослых, в мир характерных для

них отношений и действий. Между тем, в работах Пиаже

содержится много наблюдений, подтверждающих это по¬

ложение: ребенок, папример, принимает па себя роль вос¬

питательницы или матери, кормит кукол, уговаривает их

«съесть еще кусочек», укладывает их спать и т. п.
Пиаже, далее, свою задачу видит, главным образом в

том, чтобы вывести особенности дошкольной игры из свое¬

образия интеллекта ребенка на этом уровне развития.

Но не менее важной задачей является раскрыть, как в

ходе развития игры — ведущей деятельности дошкольни¬

ка — происходит формирование новых интеллектуальных

характеристик ребенка. Появление же таких характери¬

стик непосредственно обусловлено овладением ребенком

через игру не только миром предметных отношений, но

заключенными в них социальными отношениями. Играя

с куклами, ребенок не просто манипулирует предметами,

но воспроизводит определенные отношения — взрослого к

детям. Он принимает на себя определенную социальную

роль и ведет себя в соответствии с ней. Так в ходе игры

подготавливается овладение ребенком правилами, норма¬

ми социальных отношений. Этот процесс выражается в

том, что от индивидуальной игры-вымысла, игры с вообра¬

жаемыми предметами ребенок переходит к коллективным

играм с правилами.
Определяя игру с воображаемыми предметами, симво¬

лическую игру как преобладание ассимиляции над акко¬

модацией, а представления — как преобладание аккомо¬

дации над ассимиляцией, Пиаже считает движущей силой

развития интеллекта ребенка на этом этапе именно такое

неравновесие, постоянное колебание мысли ребенка меж¬

ду ассимиляцией и аккомодацией. Стремление к их тес¬

нейшей координации, если мы правильпо истолковываем

идеи Пиаже, позволяет ребенку постепенно перейти от

предпонятий к понятиям, овладеть содержанием коллек¬

тивных знаков. Возникает, однако, вопрос, почему появ¬

ляется у ребенка это стремление к равновесию ассими¬

ляции и аккомодации? И если это равновесие толкуется

как закон функционирования психических структур, поче-
284

tiy на протяжении от двух до семи лет ойо отсутствует?
С позиций советской психологии, исходящей из поло¬

жения о решающей роли в качественном усложнении ин¬

теллекта ребенка его включения в новые формы социаль¬

ного взаимодействия, переход к овладению понятиями

детерминируется необходимостью овладеть новыми, более

сложными способами общения в системе более сложных

социальных связей, в которой осуществляется учебная

деятельность. Выделяя в качестве специфической и важ¬

нейшей потребность ребенка в восприятии, познании,

Пиаже не упоминает о другой, не менее фундаменталь¬

ной потребности ребенка — потребности в общении, пе

только практическом, но и обмене мыслями, в речевом

общении и со взрослыми и со своими сверстниками.

И формирование представлений, и символическая игра

расширяют возможности этого общения, удовлетворяют

и дальше развивают эту социальную потребность — по¬

этому они функционируют и совершенствуются у ребен¬

ка. Однако вскоре структура предпонятий становится

тормозом в дальнейшем ра'звитии общения, ибо она не

совпадает с общественно выработанной структурой поня¬

тия. Взрослый коррегирует неправильные обобщения ре¬

бенка, учит его понятийным обобщениям — и вместе с

тем передает ребенку способы образования понятий и

оперирования ими. Именно потому, что овладение поня¬

тиями делает более эффективным общение ребенка с

окружающими людьми, у ребенка и осуществляется тес¬

ная координация ассимиляции и аккомодации, характер-

пая для операторной мысли.
В качестве переходного этапа от предпонятийного ин¬

теллекта к периоду конкретных операций Пиаже выде¬

ляет этап интуитивной мысли (от 4—5 до 7—8 лет).

Интуиция определяется Пиаже как «вид действия, вы¬

полненного мысленно»52. В этом смысле интуитивная

мысль предстает как сенсомоторная интеллектуальная

деятельность, действия которой протекают в идеальном

плане, совершаясь над воспринимаемыми или представ¬

ляемыми объектами.
Интуитивный интеллект, хотя действия его и совер¬

шаются во внутреннем плане, еще далек от операцио¬

нального интеллекта. Интуитивные действия, являясь
52 /. Piaget. The psychology of intelligence, p. 137.
285

воображаемыми актами, развертываются всегда в одном

направлении и, следовательно, не обладают логической

обратимостью. Интуитивные действия, далее, не скоорди¬

нированы в симультанную систему, а значит, не являют¬

ся операциями.
Определенный прогресс интуитивной мысли по срав¬

нению с предшествующим периодом заключается в том,

что ее объектом предстают уже не одиночные предметы,

а их совокупности. Однако мысленное оперирование та¬

кими воспринимаемыми совокупностями еще очень огра¬

ниченно. На этом этапе предметы и их отношения вос¬

принимаются и представляются гораздо более расчленен¬

ие, дифференцированно.
Расчлененность восприятий и представлений ребенка

делает возможной определенную эволюцию предионятий

в направлении операторных понятий: появляются, хотя

и в очень ограниченных пределах, характерные для по¬

нятий иерархические включения, предпонятие становится

более обобщенным, частично исчезают трансдуктивные

связи. Однако на интуитивную мысль все еще продол¬

жают оказывать сильнейшее влияние перцептивные фак¬

торы, обусловливая наличие характерных для восприя¬

тий центраций. В этом смысле Пиаже характеризует ин¬

туитивную мысль как все еще феноменалистическую, за¬

держивающуюся на поверхности вещей, не проникающую

глубоко в их существенные отношения.
О характере центраций ребенка в этот период дают

представление следующие эксперименты Пиаже. Если

жидкость из одного сосуда перелить на глазах ребенка

в другой, более узкий и высокий, ребенок обычно гово¬

рит, что количество жидкости увеличилось: он принимает

во внимание подъем уровня жидкости, центрируясь на

одном измерении сосуда — его высоте. Однако, если делать

сосуд все более узким и высоким, ребенок в конце кон¬

цов приходит к заключению, что количество жидкости

уменьшилось: теперь он центрируется на другом измере¬

нии сосуда — его ширине. Иначе говоря, ребенок ориен¬

тируется на бросающийся в глаза признак предмета, не

сопоставляя его с изменением других характеристик вещи.

Следовательно, ребенок на этой стадии еще не владеет

операцией умножения отношений.
Важно подчеркнуть, что сам факт центрации ребенка

то на одном, то па другом измерении предмета отнюдь
286

не означает, что ребенок четко отделяет, отдифферен-

цировывает одно измерение или свойство предмета от дру¬

гого. Наоборот, та черта, на которую обращено внимание

ребенка, становится характеристикой как бы всего пред¬

мета, подавляет другие черты и пропитывает весь образ

предмета. Эта недифференцированность интуиции ребенка

проявляется в самых различных областях знаний 53.
Феноменалистические центрации на тех предметах

пли отношениях, которыми в данный момент занята

мысль ребенка, делают его неспособным к логическим

операциям, имеющим дело одновременно с целым и его

частями (типа А + Ai = В).
Давая обобщенную характеристику интуитивной мыс¬

ли, Пиаже, таким образом, выявляет и ее достоинства,

и слабости. Приводимые им факты показывают, что мыш¬

ление ребенка на этой стадии становится более адекват¬

ным действительности, чем раньше,— мир воспринимает¬

ся более дифференцированно, точнее улавливаются раз¬

личные отношения между предметами, но ребенку еще

трудно отделить существенные для данных условий свя¬

зи от несущественных, мысленно преобразовать воспри¬

нимаемую ситуацию и вновь ее восстановить. «Интуитив¬

ная мысль,— пишет Пиаже,— уже образует картину дей¬

ствительности... но она все еще является образной, имеет

много белых пятен и не обладает достаточными коорди¬

нациями, чтобы переходить от одного пункта к другому» 54.
Недостаточная расчлененность интуитивной мысли ре¬

бенка, центрация на отдельных свойствах предметов, за¬

полняющих все его содержание,— все это препятствует

ребенку видеть предметы как целостность одновременно

существующих и равноправных свойств и измерений, ко¬

торыми можно оперировать, не разрушая образуемого

ими целого.
Поскольку же каждая выделяющаяся в мысли ребен¬

ка в данный момент характеристика предмета распрост¬

раняется на все его свойства, изменение любого его ка¬

чества воспринимается ребенком как изменение всего пред¬

мета. Поэтому у детей на этой стадии отсутствует поня¬

тие инвариантпости — неизменности, сохранения одних
53 См.: /. Piaget. Le developpement de la notion de temps chez Геп-

fant. Paris, 1946.
64 /. Piaget. The psychology of intelligence, p. 151.
287

качеств илп измерений предметов при трансформации

других его свойств.
Эти характеристики интуитивпой мысли Пиаже считает

проявлениями ее общей и фундаментальной черты — эго¬

центризма, являющегося, с его точки зрения, основной

помехой для превращения умственных действий в опера¬

ции, а последовательности интуиций — в динамическую

одновременность операциональной мысли.
Изучая в 20-х годах речевой интеллект ребенка в пе¬

риод от двух до семи лет, Пиаже квалифицировал его

как эгоцентрический и аутистический, т. е. замыкающий¬

ся в мире собственных переживаний, желаний и обра¬

зующий противоположность социальному мышлению

взрослого. Эгоцентризм мышления ребенка проявляется,

согласно Пиаже, в эгоцентризме его речи, которая адре¬

суется не собеседнику, а самому себе и не выполняет

функцию сообщения мысли. Ребенок в эгоцентрической

речи не пытается встать на точку зрения собеседника,

он говорит о себе и для себя. Такая характеристика

детского мышления была обусловлена убеждением Пиаже

в изначальной несоциальности ребенка.
Изучая словесное мышление в отрыве от развития

целостной личности ребенка, Пиаже игнорировал те ран¬

ние формы общения ребенка со взрослым, на основе ко¬

торых у малыша возникала потребность в овладении

речью как средством более тесного и интимного контак¬

та со своим социальным окружением. Всякая речь ребен¬

ка изначально диалогическая. Освоение ее означает, что

ребенок в определенной мере уже усвоил точку зрения

своего собеседника на окружающие предметы и на свои

собственные действия. В этом смысле эгоцентрическая

речь является индикатором начавшейся интериоризации

вербальпо-пптеллектуальиых отношепий ребенка с со¬

циальной средой, по эта среда пока еще ограничена

каким-то одним собеседником ребепка, с позиций кото¬

рого малыш и ведет разговор.
Характеризуя явление эгоцентризма, Пиаже подчерки¬

вает иллюзорную уверенность ребенка, что окружающие

его понимают с полуслова, что все видят вещи так же,

как и он, и т. п. Но ведь такая уверенность прививает¬

ся ребенку социальным окружением — именно взрослый

оргапизует перцептивную и практическую деятельность

ребенка, выделяет определенные стороны и свойства ве¬
288

щей и дает им название. И ребенок, подчиняясь автори¬

тету взрослого, видит мир уже его глазами. Взрослый

также выделяет и обозначает словом желания и пере¬

живания ребенка, его действия и поступки. Таким об¬

разом, эгоцентрическая позиция ребенка оказывается со¬

циальной позицией, но еще совершенно необобщенной,

ограниченной одним усвоенным ребенком углом зрения

на вещи.
Точно так же и так называемая эгоцентрическая речь

пли не адресованный, казалось бы, никому монолог ребен¬

ка является целиком социализированной речью. Как и

речь, непосредственно обращенная к находящемуся перед

ребенком собеседнику, она тоже является коммуникатив¬

ной, но адресуется она тому «призраку другого», «со-

циусу», по выражению Жане, которого ребенок, интерпо-

ризируя социальные отношения, постоянно начинает но¬

сить в себе. «Эгоцентрическая» речь — это тот постоян¬

ный рассказ ребенка о своих действиях, который, как

показал Жане, и является механизмом их осознания, за¬

поминания и включения в личную историю индивида.

Согласно исследованиям советских психологов, так назы¬

ваемая эгоцентрическая речь выполняет функцию плани¬

рования, регулирования, предвосхищения собственного

поведения ребенка. Она формируется в результате усвое¬

ния ребенком позиции авторитетного для него взрослого,

осуществлявшего вначале извне регуляцию действий ма¬

лыша.
В своих позднейших работах Пиаже признал неадек¬

ватность характеристики мысли ребенка как аутистиче¬

ской. Существенному пересмотру было подвергнуто им

и понятие эгоцентризма. Явление эгоцентризма он рас¬

сматривает теперь не как антитезу социализации, но как

специфическую ее форму. Эгоцентрическая мысль, по сло¬

вам Пиаже, никак не может рассматриваться как солип-

систская; она, наоборот, означает теснейшее слияние ма¬

лыша со своим социальным окружением. «Эгоцентризм,—

пишет Пиаже,— есть неотдифференцированность себя от

группы или смешение собственной точки зрения с точкой

зрения других»55. Именно такое слияние ego («я») и

alter («другой») Пиаже считает основой сильнейшей вну¬

шаемости ребенка, быстрого усвоения им социальных пра-
55 /. Piaget. La formation du symbole chez l’enfant, p. 308.
10 Л. И. Анцыферова
289

вил и мнений окружающих. С этой точки зрения, «пе¬

риод максимальной эгоцентричности в процессе развития

совпадает с периодом максимального давления (на ре¬

бенка.— J1. А.) примеров и мнений товарищей...»56. Эго¬

центризм, таким образом, предполагает социализацию, но

эта социализация «выступает еще как недифференцирован-

ность между «я» и «другим», а не как взаимообмен (меж¬

ду индивидами.— J1. А.), основанный на четком различе¬

нии» 57. К этому следовало бы только добавить, что и

так называемая «собственная» точка зрения ребенка яв¬

ляется социально обусловленной, сформированной у малы¬

ша его социальным окружением.
Итак, эгоцентричность дооперациональной мысли опре¬

деляется в настоящее время Пиаже, во-первых, как не¬

достаточная еще отчлененность индивидом себя от окру¬

жающего мира и, во-вторых, как неумение ребенка рас¬

сматривать мир и отдельные объекты в разных аспектах,

разных отношениях, т. е. как абсолютизация своей, огра¬

ниченной данным моментом, точки зрения на вещи —

без противопоставления ее другим точкам зрения, кото¬

рые просто считаются тождественными своей. В мысли

ребенка представления объективно существующих отно¬

шений между предметами еще слиты с представлениями

о его собственной деятельности. Существует, говоря сло¬

вами Пиаже, ассимиляция отношений эгоцентрическими

схемами собственной деятельности ребенка.
В проведенных Пиаже экспериментах58 детей подво¬

дили сначала к окну лаборатории и просили указать,

где находятся различные знакомые ему здания — «шко¬

ла для маленьких», «школа для больших детей», его дом,

а также площади, река, сады, мосты. Установив правиль¬

ную ориентировку ребенка, его усаживали спиной к окну

перед большим лотком с песком, ставили в определенное

место макет «школы для больших», снабжали его игру¬

шечными домиками, дощечками, изображающими площа¬

ди и мосты, лентой — рекой и просили показать с их

помощью, как размещены по отношению к школе все зна¬

комые ему места. Оказывается, что в планах детей от¬
56	/. Piaget. The psychology of intelligence, p. 461.
57	J. Piaget. La formation du symbole chez l’enfant, p. 238.
58	Cm.: J. Piaget, B. Inhelder et A. Szeminska. La geometrie sponta-

пёе de l’enfant. Paris, 1948.
290

ражаются их интересы, чувства и т. д., искажающие объ¬

ективные и непосредственно перед этим правильно ука¬

зываемые отношения объектов. Так, свои дома, как бы

далеко они не находились от «школы для маленьких»,

дети часто помещают рядом с ней. И хотя эта школа

отделена лишь двором от «школы для больших», она ока¬

зывается на очень значительном расстоянии от нее. Рядом

со своим домом дети помещают и бакалейную лавку

(«дом с сюрпризом»), где им покупают сладости.
Лишь к концу этапа интуитивной мысли, как показы¬

вают исследования Пиаже, ребенок начинает освобождать¬

ся от эгоцентризма, который, однако, продолжает еще про¬

являться и на следующей — третьей стадии интеллек¬

туального развития — стадии конкретных операций.
Лишь в конце предоперационного периода появляет¬

ся, согласно Пиаже, дифференциация точки зрения своей

и другого человека. Этот факт Пиаже объявляет решаю¬

щим условием превращения умственных действий в опе¬

рации, а следовательно, поскольку операции существуют

только как системы специфических, обратимых действий,

формирования «группировок» и соответствующих им пока

еще элементарных операционных понятий. «Логической

и социализированной мысли,— указывает Пиаже,— соот¬

ветствует «группировка», которая является обратимой ко¬

ординацией точек зрения» 59. Такая дифференциация то¬

чек зрения делает возможным обсуждение с другими

людьми каких-то вопросов, поиск доказательств. Появ¬

ляется размышление, рефлексия, поскольку рефлексия

представляет собой, согласно Пиаже, лишь интериориза-

цию социальной деятельности — дискуссии, которую субъ¬

ект ведет сам с собой, играя одновременно роль и своего

собеседника.
Именно сотрудничество с другими людьми и делает

возможным, согласно Пиаже, освоение логики, поскольку

логика представляет собой ««мораль мышления», навязан¬

ную и санкционированную другими» 60. И эта «мораль»,

согласно Пиаже, усваивается в общении с социальным

окружением: ребенок сначала пытается не противоречить

себе, общаясь с другими людьми, и только потом соблю¬

дает это условие в рефлексии.
59	/. Piaget. La formation du symbole chez l’enfant, p. 307.
60	7. Piaget. The psychology of intelligence, p. 163.
10*
291

Постепенное исчезновение эгоцентрйзма и формирова¬

ние все более обобщенных группировок, обеспечивающих

овладение все более сложными понятиями, и образует,

согласно Пиаже, содержание третьей стадии интеллек¬

туального развития ребенка •— стадии конкретных опера¬

ций.
В работах Пиаже не выясняется, однако, каковы те

условия, предпосылки и психологические механизмы, ко¬

торые лежат в основе выделения ребенком семи — вось¬

ми лет себя из своего социального окружения, диффе¬

ренциации и координации разных точек зрения. Логично

было бы предполагать, что выделенные Пиаже изменения

личностно-интеллектуального порядка обусловливаются

изменением места ребенка в системе социальных отно¬

шений— поступлением его в школу, приобщением к учеб¬

ной деятельности, т. е. включением в ситуацию, которая

предъявляет новые, особые требования к его познаватель¬

ной деятельности и эмоционально-волевым качествам.

В этом смысле формирование у детей конкретных и фор¬

мальных операций, приобретение знаний и новых интел¬

лектуальных умений должно рассматриваться как выра¬

ботка способов решения важных социальных задач, ко¬

торые ставит общество перед ребенком и которые имеют

для индивида глубоко личностный смысл.
Важность изменения места ребенка в системе социаль¬

ных отношений для развития его интеллектуальных уме¬

ний, его мышления начинают все чаще отмечать зару¬

бежные психологи. Эта мысль отчетливо звучит в работах

Дж. Брунера, рассматривающего появление конкретных,

а затем и формальных операций как ответ на требова¬

ния, предъявляемые ребенку социальной средой на раз¬

ных возрастных ступенях61.
В исследованиях Пиаже, напротив, эти кардинальные

изменения форм социальной жизнедеятельности детей во¬

обще не фигурируют в качестве факторов их интеллек¬

туального развития. Исследуя стадию конкретных опера¬

ций, Пиаже продолжает лишь некоторые направления

анализа предоперациональной мысли, не раскрывая того,

какие преобразования претерпевает образная мысль ребен-
61	См.: /. S. Bruner. Inhelder and Piaget’s «The growth of logical

thinking». A psychologist’s viewpoint.— «British journal of psy¬

chology», 1959, vol. 50, pt 4, p. 363.
292

Ка 6 результате овладенйя им койкретными операцйяМй.

Неисследованным остается и самый механизм перехода от

стадии предпонятий и интуиции к стадии конкретных

операций. Положение об общении, о координации точек

зрения в формировании операционального интеллекта не

находит своей реализации в работах Ппаже при изуче¬

нии формирования структуры конкретпых интеллектуаль¬

ных операций.
Главным достижением этой стадии является, согласно

Пнаже, постепенное овладение ребепком основными груп¬

пировками, касающимися операций сложения и умпоже-

пия классов (классификация) п операций сложения и ум¬

ножения симметричных и асимметричных отношений {се-

риация).
Освоение структур классификаций и сериаций позво¬

ляет индивиду, согласно Пиаже, сформировать структуру,

лежащую в основе понятия числа, ибо оно толкуется Пиа¬

же как единство классификации и сериацпи.
Овладение классификацией и, особенно, сериацией

Пиаже самым непосредственным образом связывает с

формированием у ребенка принципа инвариантности и

прежде всего инвариантности количества или массы ве¬

щества. Если вычленить операции мышления, которые

лежат в основе формирования этого принципа у ребенка,

то можно увидеть, что многие из них являются теми же,

которые образуют операцию сериации п классификации.

Прежде всего, ребенок должен четко отделять друг от

друга, дифференцировать различные признаки, качества,

измерения предметов, ранее воспринимаемые глобально.

Без этого процесса анализа немыслима ни классифика¬

ция, ни сериация. Затем, ребенок должен уметь соотно¬

сить, умножать отношения предметов в их разных изме¬

рениях. Именно эти интеллектуальные умения — выде¬

лять различные измерения объектов и умножать эти из¬

мерения — выделяет Пиаже как условия овладения прин¬

ципом инвариантности, прибавляя к ним еще свойство

обратимости операций. Повторение опытов Пиаже показа¬

ло, однако, явную недостаточность перечисленных опера¬

ций для понимания принципа сохранения количества

вещества. Подводя итог своим экспериментам, Брунер

пишет: «Обратимость и компенсация сами по себе не

могут породить понимание принципа сохранения количе¬

ства вещества, вызвать его к жизни. Уж слишком часто
293

они встречаются в тех случаях, когда дети не обнару¬

живают понимания принципа сохранения» 62.
Некоторые компоненты овладения понятием инвариант¬

ности, кажется, можно выявить при сопоставлении экс¬

периментов Пиаже с известными опытами гештальтиста

М. Вертгаймера, в которых требовалось найти площадь

параллелограмма. В опытах участвовали взрослые и дети

5—7 лет. Дети-испытуемые решали эту задачу следую¬

щим образом. Рассматривая некоторое время параллело¬

грамм, они заявляли, что на одном его конце лишним

является как раз то, чего не хватает на другом конце.

Дети, тем самым, по существу выполняли операцию ум¬

ножения отношепий, осуществить которую они в этом

возрасте не могли в экспериментах Пиаже. Поведение

испытуемых Вертгаймера будет понятно, если принять во

внимание, что экспериментатор предварительно обучал

детей, как найти площадь квадрата. Он показывал детям,

каким образом можно разбить квадрат на маленькие квад¬

ратики, соответствующие, скажем, одному сантиметру в

квадрате, и затем подсчитать число этих квадратиков.

В сущности Вертгаймер тем самым обучал детей опре¬

деленной интеллектуальной деятельности, он учил их вы¬

делять разные измерения квадрата и, что еще более важ¬

но, владеть мерой и операцией измерения, делающей диф¬

ференцированным восприятие ребенка. Можно предпола¬

гать, что именно овладение мерой позволяет ребенку

постигнуть отношения компенсации: отделить с одного

конца то, что нужно прибавить к другому концу гео¬

метрической фигуры. А ведь именно понимание возмож¬

ности компенсации позволяет ребенку уяснить, что пло¬

щадь квадрата при превращении его в параллелограмм

осталась неизменной, инвариантной.
Известно, что Пиаже принадлежит обширный цикл

экспериментов, касающихся овладения детьми операцией

измерения и мерой как единицей измерения63. В одном

из экспериментов, например, перед детьми помещали две

полоски бумаги, одна из которых образовывала ломаную

линию, а другая — прямую. Ребенка спрашивали, равной
82 Д. С. Брунер. О понимании детьми принципов сохранения ко¬

личества жидкого вещества. «Исследование развития познава¬

тельной деятельности», стр. 244.
63	См.: J. Piaget, В. Inhelder et Л. Szeminska. La geometrie sponta-

пёе de l’enfant.
294

ли они длины, и предлагали измерить их, давая кусочки

картона длиной 3, 6 и 9 см (равные сегментам ломаной

линии). Экспериментатор брал мерку в 3 см и показывал

детям, как нужно откладывать ее на измеряемом объекте,

объясняя, что это шаги, которые делает солдатик, дви¬

гаясь по дороге. Поведение детей выявляет недостаточ¬

ное развитие у них ряда аналитико-синтетических опера¬

ций, образующих психологическую основу действия из¬

мерения. Так, дети сначала просто скользят меркой по

полоскам, затем они откладывают «шаги», но не отмечают

границ каждого шага. Научившись откладывать мерку по

прямой линии, дети нередко начинают считать в качестве

«шагов» неравные сегменты другой линии, пытаясь соот¬

нести затем полученные результаты. Согласно Пиаже,

лишь на стадии конкретных операций, т. е. с 7—8 лет,

у детей появляется понятие метрической единицы и деле¬

ние длин па однородные единицы.
В другом эксперименте детям предлагалось построить

башню такой же высоты, что и находящаяся на столе

экспериментатора, но стол,' на котором ребенок должен

был возвести башню, был ниже (или выше) стола с об¬

разцом. Кроме того, столы были отделены друг от друга

экраном. Оказалось, что дети сначала не пытались при¬

менить какую-либо мерку и лишь постепенно достигая

уровня конкретных операций, вырабатывали умение поль¬

зоваться однородными единицами измерений, откладывае¬

мыми на объектах.
Как показывают исследования Пиаже, формирование

операций измерения, овладение мерой происходит в то же

время, что и образование понятия инвариантности. Но

Пиаже, однако, не раскрывает связи между этими двумя

формами интеллектуальных умений. А между тем, экспе¬

рименты Вертгаймера и Гальперина показали, что овла¬

дение операцией измерения является одним из условий

формирования у ребенка понятия инвариантности 64.
64	Роль меры в понимании инвариантности особенно подчеркива¬

ется в исследовании, выполненном под руководством П. Я. Галь¬

перина. В нем мера рассматривается как основное орудие, с

помощью которого устанавливается инвариантность определен¬

ной величины при изменении ее внешней конфигурации. Обу¬

чая детей сравнивать отдельные измерения предметов при по¬

мощи мерки, а также выделять разные свойства предметов,

экспериментатор сформировал у детей в возрасте 5,8—6,9 лет

умение правильно решать «задачи Пиаже». Результаты иссле-
295

Овладев понятием неизменности количества массы в

8—10 лет, ребенок, по данным Пиаже, лишь в 10—12 лет

постигает попятие сохранения веса и около 12 лет ин¬

вариантность объема. Это наблюдение указывает на ма¬

лую обобщенность конкретных операций, объясняющую¬

ся, в частности, слабостью процесса анализа у ребенка.

Как следует из работ Пиаже, отсутствие понимания со¬

хранения веса при изменении формы объекта можно объ¬

яснить тем, что ребенку трудно отдифференцировать вес

от мышечного усилия, от ощущения давления предмета

на руку. Понятпе о весе оказывается у ребенка прони-

занпым представлениями о собственной деятельности.
Когда, например, ребенку показывают два одинаковых

шарика из глины и затем, превратив один из шариков

в колбаску, завязывают ее узлом, ребенок утверждает,

что тяжелее колбаска с узлом, потому что «узел давит

на находящийся под ним валик».
Становясь все более обобщенными, операции начинают

касаться все более глубоких, все более опосредствован¬

но выявляющихся свойств объектов. Вместе с тем фор¬

мируются умения оперировать абстракциями, гипотезами,

пропозициями. Развитие достигает стадии формальных

операций.
Своеобразие этой стадии, как показывает исследова¬

ние Пиаже, выходит далеко за пределы «формализации».

Мышление подростка становится диалектичным, гибким,

все более углубляющимся в сущность вещей. Особенно

следует выделить направленность ума не на констатацию

статических состояний вещей, но на их преобразование,

видоизменение, на исследование самых переходов от одно¬

го состояния к другому. За пределы «формальности»

мышления выходит и приобретаемая на этой стадии спо¬

собность подростка оперировать гипотезами, предусматри¬

вать различные возможности, вскрывать причинную струк¬

туру наблюдаемых явлений.
дования позволили сформулировать положение о том, что уме¬

ние выделять в объекте разные свойства и измерять каждое из

них в отдельности является необходимым и достаточным усло¬

вием формирования полноценного знания о принципе сохране¬

ния. См. Л. Ф. Обухова. Экспериментальный анализ некоторых

«феноменов Пиаже».— «Вопросы психологии», 1966, № 4,

стр. 136.
т

Нельзй пе отметить, что, ьсйчёскй йодчёркйвая фор¬

мальный, а следовательно, высокоабстрактный характер

интеллектуальных операций подростка, делающих их при¬

менимыми к любому содержанию, Пиаже парадоксальным

образом не вводит абстрагирование в число основных ин¬

теллектуальных операций и не прослеживает его корни

и этапы развития.
В качестве тех новых интеллектуальных умений, ко¬

торые появляются у подростка, Пиаже выделяет комби¬

наторный анализ и гипотетико-дедуктивный метод. Выде¬

ление этих новых операций мышления является конкре¬

тизацией положения Пиаже о научно-теоретической на¬

правленности мышления подростка, ибо они составляют

необходимые орудия научного анализа.
Анализируя познавательную деятельность подростка,

Пиаже выявляет и ряд ее слабостей, которые должны

быть преодолены на высшем уровне — уровне научно-фи¬

лософского мышления. Юноша, согласно Пиаже, уже поль¬

зуется формальными операциями, но он пе создает эти

операции и не делает их объектом своего мышления, он

строит элементарные теории, но еще не размышляет над

общими способами построения теорий. Мышление юноши,

наконец, отличается своеобразным эгоцентризмом: асси¬

милируя весь окружающий мир посредством усвоенных

им теорий, юноша проникается верой во всемогущество

рефлективного мышления. Он ведет себя, по словам Пиа¬

же, так, «как если бы мир должен был подчиняться си¬

стемам, а не системы — действительности» 65. Все эти осо¬

бенности интеллектуальной деятельности подростка и

должны быть преодолены научно-философской мыслью.
Учение Пиаже о стадиях развития интеллекта в он¬

тогенезе должно оцениваться путем сопоставления его с

широко распространенными в генетической психологии

представлениями о трех последовательно возникающих

формах мышления ребенка — наглядно действенной, об¬

разной и абстрактно-теоретической, образующих ступени

или уровни его развития. Эти ступени рассматриваются

как надстраивающиеся друг над другом и возникающие

в значительной степени независимо друг от друга — под

влиянием физического развития, созревания и обучения.

Метафизичность таких представлений заключается, преж-
85 /. Piaget. Six etudes de psychologie, p. 80.
297

де всего, в игнорировании сильнейшего обратного влия¬

ния более высоких уровней мышления на низшие, пере¬

страивающего каждую из предшествующих ступеней и

обусловливающего развитие, совершающееся внутри более

ранних форм мышления. Иначе говоря, традиционные

представления о развитии мышления игнорируют факт

существования различных уровней внутри разных форм

мышления.
Концепция Пиаже, внося некоторые элементы диалек¬

тического подхода к исследованию генезиса интеллекта,

убедительно доказывает, что истоки, зачатки более высо¬

ких уровней мышления вызревают внутри предыдущих.

Тем не менее она оказывается неспособной полностью

преодолеть метафизичность традиционной схемы. В тео¬

рии Пиаже не нашел отражения факт перестройки сенсо-

моторного иптеллекта ребенка, его образной и интуитив¬

ной мысли под влиянием возникновения логического опе¬

рационального интеллекта. Как убедительно показали

работы советских психологов, «переход к высшим генетиче¬

ским ступеням выражается не только в развитии новых

видов мышления, но и в изменении всех тех, которые

возникли на предшествующих ступенях. Развивается не

мышление само по себе, а человек, и по мере того, как

он поднимается на высшую ступень, на высшую ступень

поднимаются все стороны его созпания, все аспекты его

мышления» 66. Сенсомоторный, или наглядно действенный,

интеллект развивается в результате формирования образ¬

ной мысли, которая в свою очередь качественно преобра¬

зуется под влиянием абстрактно-логического интеллекта,

делающим более высоким и практический интеллект.
Исследования JI. А. Яблокова, М. В. Вовчик-Блакит-

ной, А. А. Люблинской и других советских психологов

раскрыли существенные изменения и действий и пред¬

ставлений детей, происходящие в процессе развития мыш¬

ления ребенка67. Концепция Пиаже, не раскрывающая

развития сенсомоторного интеллекта в процессе онтоге¬

неза, по существу поддерживает представления о соот¬

ношении практического и теоретического мышления как
66	С. Л. Рубинштейн. Основы общей психологии. М., 1946, стр. 369.
67	См., например, А. А. Люблинская. Ранние формы мышления

ребенка.— «Исследования мышления в советской психологии».

М., 1966.
298

о низшем и высшем уровне интеллекта. В действитель¬

ности все мышление человека связано с практикой и опи¬

рается на практику, но формы этой связи у разпых ти¬

пов мышления различны. Теоретический интеллект опи¬

рается на обобщенную форму практики, а практический

интеллект более связан с единичной практической ситуа¬

цией. Практический интеллект на высшем уровне своего

развития отличается не меньшей сложностью, нежели тео¬

ретическое мышление, но он характеризуется иными мы¬

слительными операциями и иной направленностью. Прак¬

тическое решение задачи требует выделения и тончай¬

шего анализа частных деталей ситуации, умения «ис¬

пользовать для решения задачи в данном частном случае

то особенное и единичное в данной проблемной ситуа¬

ции, что не входит полностью и без остатка в теорети¬

ческое обобщение» 68, способности замечать и использо¬

вать непредвиденные и побочные результаты действий.
В свете исследований советских психологов отчетливо

обнаруживается также недооценка Пиаже роли речи в

формировании и развитии уже первой стадии развития

интеллекта. В описаниях Пиаже сенсомоторный интел¬

лект лишен речевой характеристики. Работы П. Я. Галь¬

перина, А. А. Люблинской, Г. И. Минской, Т. В. Ендо-

вицкой и других доказывают, что дети в возрасте одного

года четырех месяцев — двух лет семи месяцев гораздо

быстрее усваивают практический способ решения задачи,

если необходимое действие получает словесное обозна¬

чение 69.
Пиаже, наконец, недооценивает роль обучения как

важнейшего условия перехода с одного уровня развития

интеллекта на другой. Исследования Брунера, экспери¬

ментально обнаружившие значения усваиваемых ребен¬

ком выработанных обществом «усилителей» психологиче¬

ских возможностей для развития детского интеллекта, на¬

ходят свое подтверждение в трудах советских психологов.

Работы, выполненные под руководством Н. А. Менчин-

ской, М. Н. Шардакова, исследования Л. Н. Ланда и

других «убедительно показали, что развитие мышления
68	С. Л. Рубинштейн. Основы общей психологии, стр. 367.
69	См. А. А. Люблинская. Роль языка в развитии познавательной

деятельности ребенка.— «Доклады цд совещании по вопросам

Приходогии». М., 1954-
299

детей обусловлено правильно организованной системой

обучения. В последнее включается не только работа над

освоением знаний (понятий), но и овладение способами,

методами, приемами решения задач» 70.
Учение Пиаже, которое не смогло преодолеть тради¬

ционных представлений о стадиальности детского мышле¬

ния, не раскрывает новых путей для практики обуче¬

ния, для решения неотложной задачи, стоящей перед

психологами всего мира, задачи изыскания путей форми¬

рования у ребенка наиболее эффективных приемов овла¬

дения достижениями человечества и развития способ¬

ностей.
Парижская школа генетической психологии

и проблема формирования личности ребенка
Парижская школа генетической психологии создана

А. Валлоном, выдающимся психологом-марксистом 71.
Уже в конце 20-х годов прогрессивные психологи

Франции все чаще стали обращаться к идеям марксиз¬

ма. Знакомство с ними убедительно раскрывало методо-
70	А. А. Люблинская. Ранние формы мышления ребенка.— «Иссле¬

дования мышления в советской психологии», стр. 334.
71	Анри Валлон (1879—1962) получил философское образование в

Высшем педагогическом институте. Итогом последующих углуб¬

ленных занятий патопсихологией, неврологией и гистологией

явилась докторская диссертация по медицине — «Мания пре¬

следования» (1908). Работая в качестве ассистента (до 1931 г.)

у проф. Ж. Нажотта в психиатрической клинике Сальпетриера,

Валлон одновременно преподает детскую психологию в Сорбон¬

не (1920—1937). Итоги своих исследований по психологии и па¬

топсихологии были подведены Валлоном в докторской диссер¬

тации по филологии «Стадии и расстройства психомоторного и

двигательного развития ребенка» (1925). С 1937 по 1949 г. Вал¬

лон работал на специально для него созданной кафедре психо¬

логии и воспитания ребенка в Коллеж де Франс. Во время фа¬

шистской оккупации Франции Валлон вступил в ряды Комму¬

нистической партии Франции и активно участвовал в движе-

нди Сопротивления.
Основные работы Валлона: «Трудный ребенок» (1925), «Исто¬

ки характера ребенка» (1934), «Психическое развитие ребенка»

(1941), «От действия к мысли» (1942), «Истоки детского мышле¬

ния» (1945), «Цели и методы психологии» (сборник методологи¬

ческих статей Валлона, опубликованный как особый номер

журнала «Детство» в 1963 г.).
Валлон был редактором и одним из авторов восьмого тоад

французской энциклопедия «Умственная жизнь» (1938),
300

логическую порочность интроспективной идеалистической

психологии. Одним из первых встал на марксистские по¬

зиции психолог и философ Ж. Полицер, в 1935—1936 гг.

читавший лекции по диалектическому и историческому

материализму в Рабочем университете. Раскрывая бес¬

плодность идеалистической психологии, Полицер писал,

что «бессилие современной психологии есть лишь научное

бессилие идеализма. Психология как «наука о душе» мо¬

жет позволить себе быть идеалистической. Она является

только главой теологии и инструментом господства»72.

Страстная и непримиримая критика идеалистической пси¬

хологии расчищала путь для создания принципиально

иных подходов к пониманию психических явлений. Заост¬

ренно-критическую направленность работ Полицера горя¬

чо поддерживал Валлон. В рецензии на работу Полицера

«Критика основ психологии» он выражал надежду, что

проведенный Полицером анализ состояния психологии по¬

может психологам найти новые методы и интерпретации,

которые были бы адекватны своеобразному объекту пси¬

хологии и помогли бы найти способы преобразования пси¬

хологической реальности 73.
Полицер не только критиковал идеалистические на¬

правления в психологии, он стремился создать новую

психологическую теорию, имеющую диалектико-материа¬

листическую основу. Этой теории он присвоил название

«конкретной психологии». Ее фундаментом, по словам

Полицера, должен быть «современный материализм, ко¬

торый берет свое начало в работах Маркса и Энгельса

и который называется диалектическим материализмом» 74.

Противопоставляя свою позицию идеалистическому истол¬

кованию личности, Полицер доказывает, что личность

должна рассматриваться в системе социально-экономиче¬

ских отношений. Указывая на обусловленность личности

конкретными обстоятельствами социальной жизни, на

единство личности с общественными условиями ее суще¬

ствования, психолог-марксист стремился объяснить исто¬

ричность психики человека.
72	G. Politzer. La crise de psychologie contemporaine. Paris, 1947,

p. 88-89.
73	См.: H. Wallon. Revue critique de «G. Politzer. Critique des fon-
dements de psychologie. La psychologie et la psychanalyse. Paris,

1928»,— «Rgvuo philosophique», '1929, N 11—12, p. 459.
74	G, Politzer, La crise de da psychologie contemporaine, p, 90.
301

Реализуя принцип исторического материализма, По-

лицер доказывал, что межиндивидуальные, наполненные

эмоциями, переживаниями отношения включены в широ¬

кую систему различных социальных отношений, образую¬

щих общество. Всю совокупность реализуемых в своих

деятельностях индивидом социальных отношений Поли-

цер называл «драмой», подчеркивая, что это название

направлено против интроспективной психологии, заменив¬

шей реальную личность психическими функциями.
В качестве основных «сегментов драмы» Полицер вы¬

деляет «акты», которые, в истолковании Полицера, пред¬

ставляют собой относительно закопченные эпизоды жиз¬

ни человека, отдельные события, из которых складывает¬

ся бытие человека. В то время как понятие события не¬

сет в себе оттенок чего-то внешне навязанного человеку,

термин «акт» подчеркивает инициативность индивида, со¬

знательно осуществляющего поставленную перед собой

цель. Примером крупных актов может служить вступле¬

ние в брак, помощь попавшему в беду человеку и т. п.

Всякий акт рассматривается Полицером с точки зрения

воплощения в нем какой-то стороны человеческого «я».

Для психолога при этом важен не только объективный

результат акта, но и то личностное значение, которое

имеет акт для самого субъекта. Раскрывая методологи¬

ческое значение прогрессивного способа исследования че¬

ловека через всю совокупность обусловливающих и опре¬

деляющих его становление как личности общественно-по¬

литических и культурно-исторических условий, Л. С. Вы¬

готский писал: «Суть того изменения, которое вносит

подобная точка зрения в психологию, заключается, по вер¬

ному определению Ж. Полицера, в противопоставлении

человека процессам, в умении видеть «человека, который

работает, а не мускул, который сокращается», в переходе

из натурального плана в план человеческий. ...В несколь¬

ко ином смысле можно было бы сказать вместе с Полице¬

ром, что концепция детерминизма гуманизируется» 75.
Выдвинутые Полицером программные методологиче¬

ские положения — о необходимости общественно-истори-

ческого подхода к психике человека, о исследовании лич¬

ности в системе ее определяемых обществом социальных
75	JI. С. Выготский, Развитие высших психических функциц,

стр. 118.
щ

связей с другими людьми, об изучении психики в аспек¬

те выполняемых индивидом разных видов деятельности —

нашли свою реализацию в работах школы исторической

психологии, возглавляемой И. Мейерсоном и Ж.-П. Вер-

наном, в исследованиях по психологии труда А. Леона

и — в генетическом плане — в трудах школы Валлона, по¬

священных развитию личности ребенка.
В построении своей психологической концепции Вал¬

лон руководствуется диалектико-материалистической ме¬

тодологией. «Диалектический материализм,— пишет он,—

имеет значение для всей области сознания, так же как

он имеет значение и для области действия. Но психоло¬

гия, главный источник антропоморфических и метафизи¬

ческих иллюзий, должна с большим успехом, чем другие

науки, найти здесь свою основу и свое истинное направ¬

ление» 76.
Интерес к философии марксизма возник у Валлона

после посещения в 30-х годах Советского Союза. В эти

годы группа французских ученых, в которую входил и

Валлон, объединилась с целью изучения трудов Маркса,

Энгельса, Ленина. Для разработки проблем методологии

марксизма применительно к различным наукам во Фран¬

ции в 1939 г. Ж. Коньо и П. Ланжевеном был создан

журнал «La Pensee», одпим из редакторов и активным

участником которого был Валлон 77.
Несомненно, принятие Валлоном марксизма как наи¬

более плодотворной методологии психологической науки

было в определенной степени обусловлено тем, что уже в

его работах 20-х гг. содержались элементы диалектико¬

материалистического подхода к психике. Указывая, что

поиск новых путей исследования сознания неизменно тол¬

кал его к диалектико-материалистической концепции, Вал¬

лон подчеркивает, что овладение марксизмом плодотворно

сказалось на его исследованиях. Свой переход от стихий¬

ного следования диалектико-материалистическому методу

к сознательному его использованию Валлон считает тож¬

дественным развитию философских позиций Ланжевена,

в работах которого В. И. Ленин открыл не осознавшую

себя диалектико-материалистическую мысль78.
76	А. Валлон. От действия к мысли. М., 1956, стр. 237.
77	Н. Wallon. Temoignage.— «La Pensee», 1961, N 100, p. 5.
78	См. В. И. Ленин. Полное собрание сочинений, т. 18, стр. 275.
303

На дпалектпко-магерпалнстпческпх основах с^ремйтсй

строить свои исследования и ученики Валлона, среди ко¬

торых необходимо особо отметить Рене Заззо, вставшего

во главе парижской школы генетической психологии по¬

сле смерти ее основателя. Ссылаясь на положение Эн¬

гельса, высказанпое им в «Аптй-Дюринге», Заззо согла¬

шается, что большинство ученых применяют диалектику,

хотя и не осознают этого. Но, по мнению Заззо, лишь

сознательное использование диалектико-материалистиче¬

ского метода может обеспечить высокую эффективность

научной работы и уберечь от идеалистических ошибок.

Диалектический материализм, подчеркивает Заззо, пред¬

ставляет собой не совокупность догм, а логику мышле¬

ния, которая «в психологии является эффективным руко¬

водством» 79.
Основные принципы диалектико-материалистической

методологии Валлон разрабатывает в постоянной борьбе

со спиритуализмом, экзистенциализмом и позитивизмом.

Отличительную черту критических работ Валлона со¬

ставляют стремление построить свой анализ на диалек¬

тической основе: каждую теорию он рассматривает в свя¬

зи с породившими ее причинами, среди которых им особо

выделяются социально-экономические условия. Именно

эти условия, по его словам, вызвали к жизни столь, ка¬

залось бы, различные, но в своих истоках сходные тече¬

ния, как экзистенциализм и позитивизм. Противопостав¬

ляя экзистенциалистскому агностицизму диалектический

материализм, Валлон стремится раскрыть классовые кор¬

ни столь противоположных философских позиций. «Разве

случайно,— пишет он,— доктрина агностицизма стала док¬

триной социального класса, который, чувствуя, что его

интересы находятся в опасности, предпочитает противо¬

поставить их прогрессу человека, рискуя вовлечь всю ци¬

вилизацию в свое крушение; а диалектический материа¬

лизм, наоборот, захватывает глубокие слои тех, которые

отождествляют с триумфом тружеников счастливое и свет¬

лое будущее» 80.
Но раскрытие социальных факторов Валлон справед¬

ливо считает совершенно недостаточным для понимания
79	R. Zazzo. La dialectique de la personnalite.— «La Pensee», I960,
N 93, p. 50.
80	H. Wallon. Buts et methodes de la psychologie.— «Enfance», 1963,
N 1—2, p. 14.
304

йроисхождения и распространения идеалистических й

ханистпческих теорий. Он стремится вскрыть гносеологи¬

ческие и онтологические их источники. В ошибках и од¬

носторонности этих теорий он видит проявление опреде¬

ленных закономерностей, присущих самому процессу по¬

знания, и выражение бесконечной многогранности и

противоречивости изучаемых явлений действительности.
Смену разных философских и психологических тео¬

рий Валлон объясняет своеобразием диалектической при¬

роды их объекта исследования, в котором каждая из тео¬

рий обнаруживает новую сторону. Но эта сторона при ме¬

тафизическом подходе противопоставляется другим, отры¬

вается от них, абсолютизируется. Осознание такого

положения вещей требует от психологов создания теории,

которая бы вскрывала эту диалектическую природу пси¬

хологической реальности, ее противоречивые стороны,

взаимосвязи разных сторон и условия ее постоянного

преобразования. Концепция Валлона и является попыт¬

кой найти некоторые опорные пункты и эффективные

способы решения такой грандиозной задачи.
Если выделить самое общее положение, которым руко¬

водствуется Валлон, реализуя диалектико-материалисти¬

ческую методологию, то им оказывается принцип изуче¬

ния психики не самой по себе, а в ее существенных,

определяющих связях с объективной реальностью. Основ¬

ные параметры этих связей образует взаимодействие че¬

ловека со своей природной и социальной средой. Специ¬

фика психологии, по словам Валлона, заключается в «ис¬

следовании человека в связи с различными формами тех

сред, в которых он должен реагировать, с формами дея¬

тельности, которые он выполняет» 81.
Раскрывая характер того взаимодействия со средой,

которое характерно для человека, Валлон указывает, что

со стороны субъекта оно выступает как деятельность, на¬

правленная не только на приспособление, но и на пре¬

образование окружающего мира.
Валлон стремится понять целостность личности, иссле¬

дуя деятельность, ее различные формы и соотношения,

определяя действия человека как его личностные акты.

Анализируя те связи, которые обусловливают психику и
81	Н. Wallon. Sur la specificite de la psychologie.— «La Raison»,

1956, N 15, p. 5.
305

поведение человека, Валлон выделяет практические связи

с предметным миром и социальной средой, причем в он¬

тогенезе ведущее значение он отводит именно послед¬

ним, опосредствующим, с его точки зрения, отиошепия

ребенка к физической среде. Подвергающееся многообраз¬

ным влияниям человеческое существо изучается Валло¬

ном не как инертный объект внешних воздействий, пас¬

сивно их запечатлевающий, а как активный индивид,

перерабатывающий внешние воздействия по специфиче¬

ским законам, изменяющий своей деятельностью условия

ее дальнейшего протекания и тем самым создающий ос¬

нову для изменения самого себя. Этот процесс постоян¬

ного преобразования человеком себя самого путем пре¬

образования условий своего общественного существования

раскрывается, по словам Валлона, историческим материа¬

лизмом.
В связи с диалектико-материалистическим подходом

к личности новое звучание приобретает в работах Вал¬

лона генетический метод, реализующий, по словам Вал¬

лона, одпо из требований диалектико-материалистической

методологии — рассматривать действительность в ее по¬

стоянном становлении и изменении. Хорошо известно, что

генетический метод является одним из старейших мето¬

дов психологической науки. Важность и диалектический

характер этого метода неоспоримы. Но, взятый сам по

себе, он не обеспечивает еще плодотворности научного

исследования, ибо не характеризует ни природу изучае¬

мого явления, ни факторы и условия его развития. По¬

этому не может не вызвать возражения тезис об исклю¬

чительном положении генетического метода в психологии.

Такой тезис был развит в выступлении Ж. Шато на сим¬

позиуме, посвященном генетическому методу. По его сло¬

вам, генетический метод является не одним из методов,

а единственным и уникальным действенным методом в

психологии82. В действительности генетический метод

предстает только стороной диалектико-материалистиче-

ского способа исследования психической деятельности.

Именно так он выступает в работах Валлона.
Среди различных методологических принципов, кото¬

рыми руководствуется в своих исследованиях Валлон, он
82	См.: J. Chateau. Pourquoi une methode genetique?— «Psychologie

fran^aise», 1965, t. X, N 1, p. 28.
306

не выделяет специально принцип детерминизма, но этот

принцип постоянно реализуется в его исследованиях, ре¬

зультаты которых он направляет против индетерминизма

и механистического детерминизма в психологии. В мето¬

дологических работах Валлона проблема детерминизма вы¬

ступает в форме вопросов о причинно-следственных свя¬

зях в психологическом развитии, о роли ответной дея¬

тельности индивида в обусловливании его внешними об¬

стоятельствами, о качественном своеобразии ответов

ребенка на одни и те же воздействия в зависимости от

достигнутых им стадий развития. В решениях, даваемых

Валлоном этим вопросам, с достаточной полнотой выяв¬

ляется понимание им детерминизма в психологии.
В самых общих чертах его позиция заключается в

следующем. Человеческое существо с самого начала пред¬

ставляет собой особую систему, функционирующую по сво¬

им специфическим законам, определяющим характер воз¬

действия на нее окружающих условий. Под их влиянием

система психики человека постоянно усложняется и пере¬

страивается, делая окружающие обстоятельства в своеоб¬

разной, преобразованной форме своими же собственными

компонентами и тем самым способствуя более эффектив¬

ному и широкому взаимодействию человека с окружаю¬

щим миром. Таким образом, Валлон признает, что внеш-

ппе воздействия не просто преломляются внутренними

условиями, но и сами преобразуются в эти внутренние

условия. Так причина и следствие, заключает Валлон,

постоянно меняются местами в этом психологическом

взаимодействии человека с окружающим миром.
Разрабатывая диалектико-материалистическую мето¬

дологию психологии, Валлон отчетливо видит связь вы¬

двигаемых им принципов с решением острых обществен¬

но-политических проблем, и он, не колеблясь, свои иссле¬

дования завершает общественно-значимыми выводами.

Занимаясь в течение многих лет изучением психического

развития человека в онтогенезе, Валлон имел дело с мно¬

гочисленными случаями ^ограниченного, искаженного раз¬

вития психики, принимающего иногда патологический ха¬

рактер. Рассматривая человека с социально-исторической

точки зрения, Валлон протестует против попыток увидеть

в психопатологии просто проявление неизменной природы

человека. Вместе с тем он отказывается «свести челове¬

ка к неподвижному и частичному его образу, который
307

дает ему эпоха» 83. Вместо этого Валлон выдвигает про¬

блему создания «общества, способного сделать все менее

и менее частыми случаи душевного расстройства» 84. Ста¬

вя перед психологией задачу способствовать всесторонне¬

му развитию человека, участвовать в его становлении и

в то же время доказывая, что эта задача может быть

осуществлена лишь путем изменения социальных условий

развития, Валлон призывает психологов к активному уча¬

стию в идеологической борьбе, в решении острых обще¬

ственно-политических проблем, в создании общества, спо¬

собствующего полному расцвету человека.
Социальная обусловленность психики ребенка
Выделив деятельность, различные формы взаимодействия

человека с окружающим миром в качестве исходной си¬

стемы связей для анализа психики, представители па¬

рижской школы в свою очередь нредставляют деятельность

человека в системе самых существенных для него свя¬

зей — с другими людьми, с обществом. Результат такого

рассмотрения закреплен в положении о социальной обу¬

словленности деятельности и психики человека. Однако

в настоящее время уже трудно назвать теоретика дет¬

ской психологии, который бы в той или иной мере не

разделял это положение. Различие теорий психического

развития ребенка в значительной степени определяется

тем, как понимается это положение. В психоаналитиче¬

ских теориях, например, воздействие общества на ребенка

рассматривается как борьба с его антисоциальной приро-

^ дой, калечащая психику ребенка и являющаяся источни¬

ком неизбежной невротичности каждого человека. В бихе-

виористическпх теориях научения (Р. Сирс, Д. Доллард,

Н. Миллер и др.) психика ребенка предстает почти пус¬

той оболочкой, которую целиком заполняют социальные

влияния. Для Г. Вернера, наоборот, воздействия обще¬

ства выступают не более, чем толчки к развертыванию

имманентно присущих природе ребенка психологических

структур.
83	См.: R. Zazzo. «L’oeuvre d’Henri Wallon a la lumiere du marxis-

me - «La Pensee», 1950, N 31, p. 40.
84	H. Wallon, Buts et methodes de la psychologies «Enfance», N 1—

2, p. 41.
308

Решая эту проблему, представители школы Валлона

пытаются преодолеть как сведение социального к биоло¬

гическому в человеке, так и неправомерное их противо¬

поставление. Своеобразие позиций сторонников учения

Валлона выражается четче всего в двух ведущих поло¬

жениях. Первое из них можно было бы сформулировать

так, что сама природа ребенка подразумевает и требует

социальных условий существования. Во втором выделя¬

ются разные формы и уровни процесса социального об¬

условливания психики ребенка.
Свои взгляды Валлон и его ученики развивают в яв¬

ной или скрытой полемике с социологической концепцией

Дюркгейма. Как известно, Дюркгейм утверждал, что в че¬

ловеке заключены два существа — индивидуальное суще¬

ство, имеющее основу в организме, с узко ограниченным

крутом действия, и существо социальное, представляющее

в индивиде высшую реальность — общество. При этом

Дюркгейм считает, что социальное лишь надстраивается

над индивидуальным, т. е. чисто природным, в человеке,

но не преобразует это природное. Все влияние общества

сводится Дюркгеймом к внедрению в сознание человека

коллективных представлений. Дюркгейм говорит также о

социальной природе некоторых чувств и движений чело¬

века, но таковыми снова оказываются лишь те, которые

непосредственно связаны с коллективными представ¬

лениями.
Такая позиция будет понятна, если вспомнить, что

само общество сводится Дюркгеймом к совокупности кол¬

лективных представлений. «Общество,— пишет он,— есть

синтез человеческих сознаний» 85. В соответствии с этим

положением основной формой связи людей в обществе

становится общение их сознаний86. Связь же людей в

трудовой, созидательной деятельности, социальная приро¬

да самой практической деятельности человека, опосредо-

ванность обществом отношения человека к природе — все

это остается за пределами анализа Дюркгейма. Та про¬

блема, вокруг которой развертывается борьба представи¬

телей школы Валлона с французской социологической
85	Е. Durkheim. Les formes elementaires de la vie religieuse, p. 615,
86	Это общение, предупреждает Дюркгейм, непременно осуществ¬

ляется через посредство некоторого материального звена — ре¬

чевого или мимического движения.
309

школой, могла бы быть обозначена как соотношение при¬

родного, индивидуального и социального в человеке.
Валлон исходит из положения, что «человек имеет

более сложную психобиологическую природу, чем другие

внды» 87. И эта новая, человеческая природа, по словам

Валлона, требует и подразумевает общество точно так же,

как легкие подразумевают и требуют существования ат¬

мосферы. «Если способности человека,— продолжает Вал¬

лон,— делают возможной его жизнь в обществе, то об¬

ратным образом они сами нуждаются в социальной сре¬

де, чтобы развиваться» 88. Чтобы выступить в своем ис¬

тинном качестве человеческого природного, психобиологи¬

ческая организация ребенка нуждается в общественной

жизни, в общении и сотрудничестве с подобными себе.

«Общество,— пишет Валлон,— является для человека не¬

обходимостью, органической реальностью» 89.
С этой точки зрения несостоятельным оказывается

взгляд, согласно которому ребенок начинает отличаться

от животного, лишь овладевая речью. Само овладение

речью и даже довербальными способами общения с соци¬

альным окружением требует таких интеллектуально-аф¬

фективных способностей, которыми не обладают даже выс¬

шие животные. Подтверждение этого положения содер¬

жится в обширных исследованиях П. Олерона. Предъяв¬

ляя глухонемым и детям, обладающим слухом, разных

возрастов практические задачи, в которых требовалось

уловить и транспонировать различные отношения между

предметами, Олерон пришел к следующему важному вы¬

воду: «Уже доречевая практическая интеллектуальная де¬

ятельность ребенка значительно выше интеллекта высших

животных. Развиваясь, она делает возможным усвоение

речи — суперструктуры умственной жизни, являющейся

одним из средств решения ребенком задач... Вербальная

деятельность,— продолжает Олерон,— возникает на осно¬

ве деятельностей, которые развиваются или уже разви¬

лись непосредственно на основе схем, построенных на

опыте и прямой практики с объектами... уже в этот мо¬
87	А. Валлон. Психическое развитие ребенка. М., 1967, стр. 47.
88	Н. Wallort. Post scriptum en reponse a M. Piaget. «Cahiers Inter-

nationaux de sociologies», 1951, vol. X, p. 175.
89	H. Wallon. Les origines du caractere chez l’enfant. Paris, 1949,
p. IX.
310

мент ребенок обнаруживает возможности, которые сфор¬

мировались благодаря этому опыту и которые пе зависят

от символического инструмента, полученного от обще¬

ства. Уже этими одними возможностями ребенок превос¬

ходит животное» 90.
Всеми своими исследованиями Валлон доказывает, что

социальность психики человека не исчерпывается соци¬

альным характером его представлений, содержания мыш¬

ления. Исходя из положения о том, что психика, со¬

знание не могут рассматриваться изолированно от дея¬

тельности, поведения человека, Валлон развивает идеи о

том, что социально-обусловленной является вся деятель¬

ность, все поведение человека. Поскольку же в поведе¬

нии, в деятельности участвует весь организм, он оказы¬

вается также социально обусловленным в своем развитии.

Общество, по словам Валлона, формирует психику чело¬

века через посредство всех предметов материальной и ду¬

ховной культуры человечества. Ребенок развивается в

мире предметов, свойственных его эпохе. К этому миру

предметов, с которым ребенок взаимодействует, относится

«его колыбель, соска, пеленки, огонь, искусственный свет.

Позже — это мебель, которой он манипулирует, орудия,

при помощи которых он приобретает свои привычки и

учится действовать предметами. Затем те учреждения,

в которые включается его жизнь, а также навыки речи,

объяснения, понимания, регулирующие его мысли» 91.
С этой точки зрения уже первые предметные действия

ребенка социально обусловлены. Формирующийся еще до

возникновения речи сенсомоторный интеллект, отмечает

Заззо, «подразумевает социальные детерминации не толь¬

ко в том смысле, что он функционирует в человеческой

ситуации, но также и в том, что физическая Вселенная,

к которой ребенок должен приспосабливаться, преобра¬

зована техникой»92. Отсюда следует, как подчеркивает

Заззо, что никакая фаза детства человека не сравнима

с детством антропоида.
В настоящее время тезис об обусловленности психики

ребенка созданными человечеством творениями получил
90	P. Oleron. Recherches sur le developpement mental des sourds-

muets. Paris, 1957, p. 84.
91	А. Валлон. От действия к мысли, стр. 104.
92	R. Zazzo. Les jumeaux, le couple et la personne. Paris, 1960,

p. 404.
311

достаточно широкое признание в передовых психологиче¬

ских теориях. Оригинальность позиции Валлона заклю¬

чается, однако, в том, что в ансамбль созданных чело¬

вечеством общественных предметов, значение которых

должен раскрыть, освоить ребенок, Валлон вводит самого

человека, сам человек предстает как важнейшее творение

человечества, бесконечно более богатое, нежели все дру¬

гие общественные предметы.
До сих пор психологи говорили о важности усвое¬

ния ребенком способов действий, заключенных в создан¬

ных человеком предметах, о раскрытии в них сущност¬

ных сил человечества. С этой точки зрения взрослый

выступал лишь как организатор деятельности ребенка,

адекватной тому или иному предмету, как звено, опосред¬

ствующее отношения малыша к миру, как его учитель.

Но, чтобы выступить во всех этих качествах, взрослый

сам должен быть раскрыт ребенком в своих особых —

человеческих — свойствах. Ребенок должен овладеть спе¬

цифическими способами воздействия на взрослого, адек¬

ватными его природе. Овладение человеческим отноше¬

нием к миру ребенок начинает с раскрытия свойств ок¬

ружающих его людей. Еще не способный воздействовать

на предметный мир, ребенок уже научается воздейство¬

вать на человека.
Заслуга Вадлона заключается в том, что он выявил

те специфические средства, которыми ребенок единствен¬

но может воздействовать на взрослого, раскрывая его

свойства как социального существа и в результате этого

сам принимая облик человека своей эпохи, нации, клас¬

са, социальной группы. Такими средствами воздействия

оказываются эмоциональные реакции, выступающие вна¬

чале как проявления степени органического благополучия

ребенка и быстро превращающиеся в средства воздей¬

ствия на других и посредством других. Необычайная

легкость установления эмоциональной формы общения ре¬

бенка со взрослым указывает на то, что потребность об¬

щаться является одной из -основных потребностей ребен¬

ка, что «социабельность заключена в природе человека» 93.
Превращение эмоциональных реакций ребенка в сред¬

ства общения со взрослым, в способы его воздействия

на социальное окружение понимается представителями
03 R. Zazzo. Les jumeaux, le couple et la personne, p. 293.
312

школы Валлона как ранняя, но очень важная форма и

уровень социальной обусловленности психики ребенка в

ее аффективных и интеллектуальных проявлениях. Этот

преимущественно эмоциональный механизм усвоения ре¬

бенком социальных воздействий подготавливает возникно¬

вение более дифференцированных и сложных социальных

отношений ребенка со взрослым — практическо-предмет¬

ных и речевых, в которых преобладает интеллектуаль¬

ный момент общения. На этих новых уровнях социаль¬

ного взаимодействия ребенок начинает выделять и проти¬

вопоставлять себя своему социальному окружению, усваи¬

вать и координировать различные точки зрения.
Исследование особенностей ранних эмоционально-мо¬

торных форм и уровней связей ребенка со своим соци¬

альным окружением составляет один из оригинальных

аспектов теории Валлона. В работах Валлона и особенно

Мальрие показывается, как под влиянием все более тон¬

ких отношений ребенка со взрослыми происходит диф¬

ференциация и обогащение первичных эмоциональных

средств общения, приводящая к формированию мимики

ребенка, этой, по определению Валлона, постуральной

функции, приспособленной к потребностям аффективных

отношений между индивидами. В этом смысле мимика

выступает как азбука человеческой эмоциональной формы

общений. Раскрывая диалектическую связь эмоциональ¬

ного переживания, средств его выражения и сп^°бов

взаимодействия человека со своей социаль^й средой,

Валлон отмечает: «Отношения, которые становятся воз¬

можными благодаря эмоциям, улучшают средства их вы¬

ражения, делая их тем самым «се более и более специа¬

лизированными инструментами общения... Как только

мимика становится языком и способом воздействия на

других, в ней увеличивается количество нюансов, безмолв¬

ных соучастий, намеков, которые становятся все более

утонченными, в отличие от общего аффекта, каким яв¬

ляется эмоция в чистом виде» 94.
Все эти положения нацеливают психологов на разра¬

ботку крайне важной и почти совсем не разработанной

проблемы форм и уровней общения людей. До сих пор

при сравнительном анализе онтогенеза высших животных

и человека акцент делался на сходстве их развития до
94	Л, Валлон. Психическое развитие ребенка, стр. 122—123.
313

момента появления речи у ребенка. Но при этом недо¬

статочно внимания уделялось изучению своеобразных —

доречевых — форм общения ребенка со взрослыми, в ко¬

торых, как можно предполагать, отчетливо сказывается

качественное отличие психики ребенка. Именно в этот

период формируются особенности восприятия человека

человеком, те эмоционально-интуитивные формы общения

людей, которые, обогащаясь и совершенствуясь, в течение

жизни продолжают сохранять свое особое значение. Ведь

у человека, подчеркивает Валлон, на протяжении всей жиз¬

ни существует обмен знаками, лежащий ниже сознания,

в результате которого и возникают чувства симпатии и ан¬

типатии, согласия или оппозиции. Люди объясняют эти

чувства интуицией, по ее основу Валлон видит, в данном

случае, в тех знаках, которые подают друг^ругу люди че¬

рез посредство выражения лица, жестов, которые сами

по себе ускользают от сознания, но результат которых

остается как отношения к окружающим 95.
Исследования Валлона и его последователей доказы¬

вают, что именно эмоциональные формы общения ребенка

со взрослыми опосредствуют связи ребенка с предметным

миром и являются условием овладения ребенком челове¬

ческими способами обращения с предметами, раскрытия

их общественного значения 96.
Прослеживая дальше диалектику формирования ребен¬

ка в его связях с другими людьми, Валлон показывает,

что развертывающиеся во внешнем плане взаимоотноше¬

ния ребенка и взрослого постепенно становятся внут¬

ренним принципом функционирования психической дея¬

тельности ребенка. Уже на третьем году жизни, по ис¬

следованиям сотрудников Валлона, ребенок оказывается

способным принять по отношению к самому себе пози¬

цию старшего партнера. Он раздваивается на себя и дру¬

гого, обращая к себе слова благодарности или вслух за¬
95	См. Н. Wallon. L’organique et le social chez ГЬотше.— «Scien¬

tial, Milan, 1953, N 4.
96	Выводы Валлона подтверждаются и дополняются исследования¬

ми советских психологов: А. В. Запорожца, М. И. Лисиной,

А. Г. Рузской. Изучая психическое развитие младенцев, они об¬

наружили у них особую деятельность общения, имеющую не¬

посредственно-эмоциональный характер (см. «Развитие обще¬

ния у дошкольников». М., 1974).
314

прещая себе прикасаться к какому-то объекту или вы¬

полнять определенное действие. Именно такое раздвоение

позиции индивида и порождает, согласно Валлону, ис¬

тинно человеческие чувства. Эти последние, по словам

Валлона, возникают тогда, когда субъект, переживающий

аффективные состояния, не имеет более потребности де¬

лать их зрелищем для других, чтобы испытать всю их

патетику. Он сам становится их свидетелем и зрителем.

Среди чувств человека в качестве наиболее гуманизиро¬

ванной Валлон выделяет печаль, которая появляется от¬

носительно поздно у ребенка. Нет печали, по его сло¬

вам, без сострадания к себе, т. е. без такой точки зре¬

ния па себя, которая является точкой зрения другого 97.
Положение о том, что социальность, стремление к об¬

щению заключены в самой природе ребенка, пронизыва¬

ют его эмоционально-потребностную сферу противополож¬

но исходным установкам многих современных теорий

развития личности ребенка — теорий Э. Эриксона, Р. Сир¬

са, Т. Парсонса, сформировавшихся под влиянием психо¬

аналитической концепции. Становление личности ребенка

рассматривается этими психологами как определяемое со¬

зреванием «id-процессов» — антисоциальных эгоистиче¬

ских влечений, инстинктов, желаний. Социальные же воз¬

действия оказываются последовательно навязываемыми

обществом средствами подавления и регуляции новых id-

образований. Фундаментальное значение теории Валлона

заключается в доказательстве того, что именно аффектив-

но-потребностная сфера, называемая неофрейдистами об¬

ластью id, изначально социальна. «Социальный характер

человека,— пишет Заззо,— это вовсе не позднее приобре¬

тение, обусловленное внешними обстоятельствами или по¬

являющееся в конце низшей, элементарной стадии. На¬

против, этот социальный характер человека предусмотрен

его наследственностью, содержится в его потребности

жить. Человеческое существо социально генетически» 98.
Социальные условия существования истолковываются

школой Валлона не как нечто враждебное природе ре¬

бенка, но как источник положительных эмоций малыша.

Ребенок радостно усваивает указания, требования соци-
97	См.: Н. Wallon. Les origines du charactere chez l’enfant, part I.
Ch. VII.
98	P. Заззо. Психическое развитие ребенка и влияние среды.—
«Вопросы психологии», 1967, № 2, стр. 116.
315

альйогб окружения, воспринимая йх как одно из средств

удовлетворения своего стремления к общению. Исследуя

развитие эмоций и личности ребенка, Ф. Мальрие при¬

ходит к выводу, что общество действует на ребенка «от¬

нюдь не путем простого стеснения (conlrainte) биологи¬

ческих желаний. Образование социального Я заключается

не в интерпоризации условным образом социальных за¬

претов; оно начинается в 4—5 месяцев с радостью чере¬

дующихся (со взрослым.— JI. А) упражнений и продол¬

жается в подражапии, которое прибавляет к этому ритму

желание выполнять жесты, эквивалентные жестам взрос¬

лого» ".
В противоположность представителям парижской шко¬

лы многие теоретики детства считают исходным в по¬

строении личности не потребность в общении — радостное

стремление ребенка к взаимодействию с социальным ок¬

ружением, но чувство «зависимости» малыша от социаль¬

ного окружения, например, согласно Р. Сирсу, развитие

личности ребенка в своей значительной части состоит из

формирования новых мотивационных систем, которые име¬

ют социальный характер и подчиняют себе первичные

влечения ребенка. В соответствии с развиваемой им по¬

веденческой теорией обусловливания основным фактором

приобретения социальных форм поведения и мотивов Сирс

считает подкрепление родителями нужных ответов ребен¬

ка. На основе подкрепления у ребенка, как полагает

Сирс, очень рано формируется генерализованное чувство

зависимости от Социального окружения. Понятие «зави¬

симости» занимает в теории Сирса то же место, что по¬

нятие потребности в общении в школе Валлона. Зависи¬

мость проявляется в поведении, ищущем внимания взро¬

слого, и становится основой формирования различпых мо¬

тивационных систем, таких, как агрессия, отождествление

себя с авторитетным лицом того же пола, соперничество

с другими персонами и генерализованная зависимость от

своего социального окружения.
Несомненно, что выявленные Сирсом мотивационные

системы — наряду со многими другими — действительно

могут формироваться у детей. Но их возникновение яв¬

ляется результатом той практики воспитания, которая мо¬
99	Ph. Malrieu. Les emotions et la personnalite de l’enfant. Paris,
1952,	p. 184.
316

жет существовать лишь в определенных социальных ус¬

ловиях, в которых законы конкуренции определяют судь¬

бу и поведение человека. Поэтому исследования мотивов

и их развития у детей, проведенные советскими психо¬

логами и отражающие совсем иную практику воспита¬

ния, дают и совершенно иные результаты 10°. Тягостному

и отрицательному чувству зависимости теория Валлона

противопоставляет потребность в общении, на основе ко¬

торой в определенных социальных условиях формируют¬

ся гуманные мотивационные системы — взаимопомощи и

товарищества.
Имея в виду принципиальную невозможность противо¬

поставления природного в ребенке усваиваемому им со¬

циальному, представители школы Валлона считают, что

термин «социализация» не точно передает суть процесса

развития психики ребенка в обществе. Этот термин, по

словам Заззо, подразумевает дюркгеймовское истолкова¬

ние младенца как существа, биологическая природа ко¬

торого качественно не отличается от таковой, скажем, у

высших представителей животного мира. В таком случае

становится необъяснимым усвоение ребенком принципи¬

ально чуждого ему социального.
Опираясь на теорию Валлона, Заззо доказывает, что

даже у только что родившегося ребенка основным спосо¬

бом жизнедеятельности является «отношение с другими»,

которое детерминировано самой природой ребенка. Имен¬

но изменение «отношений с другими» знаменует и обус¬

ловливает усложнение и развитие психики ребенка.

С этой точки зрения все развитие ребенка может быть

представлено как последовательная перестройка все бо¬

лее усложняющихся уровней социальной обусловленности
100	См.: «Психология личности и деятельности дошкольников». Под

ред. А. В. Запорожца и Д. Б. Эль/конина. М., 1965. По данным

3. В. Мануйленко, Я. 3. Неверович и других, уже у детей до¬

школьного возраста существуют весьма эффективные общест¬

венные мотивы деятельности — сделать что-либо полезное дру¬

гим людям. Так, в опытах Неверович дошкольники, которым

обычно быстро надоедает любая однообразная деятельность,

ежедневно в течение почти 30 минут охотно обстругивали но¬

жом деревянные брусочки, делая якобы запасные зубья для

грабель колхозников. См. Я. 3. Неверович. Анализ условий фор¬

мирования положительного отношения к труду взрослых у де

тей старшего дошкольного возраста.— «Известия АПН РСФСРя,

1955, вып. 64.
317

его психики. К такому заключению и приходйт Заззо.

«Эволюция ребенка,— подчеркивает он,— состоит не в

переходе от несоцпального к социальному, прогресс ко¬

торого мог бы измеряться уменьшением коэффициента

эгоцентризма; она заключается в последовательности раз¬

личных форм социальности» 101. Это положение выражает

ключевую позицию парижской школы в многолетней дис¬

куссии, которую вели между собой Валлон и Пиаже по

проблеме социальной природы психики ребенка.
Истоки разногласий двух этих психологов восходят

еще к 20-м годам текущего века, когда Пиаже, продол¬

жая идеи, выдвинутые Дюркгейм^м, пришел к заключе¬

нию, что мышление ребенка изначально имеет эгоцент¬

рический и аутистический характер, уступающий место

лишь к 6—7 годам жизни ребенка логическому социали¬

зированному мышлению. При этом основным способом

взаимодействия ребенка и взрослого Пиаже считал их

речевое общение. Критикуя Пиаже, Валлон доказывал,

что ребенок уже на первом году жизни испытывает силь¬

нейшее влияние общества, что к шестимесячному возра¬

сту его общительность достигает максимума и в даль¬

нейшем начинает дифференцироваться и иптериоризиро-

ваться и что ребенок очень рано овладевает социально-

обусловленными эмоциональными средствами воздействия

на свое социальное окружение.
Дискуссия между двумя психологами привела к отказу

Пиаже от понятия аутизма применительно к мышлению

ребенка и к признанию того, что умственное развитие

ребенка на всех этапах его онтогенеза является социаль¬

но обусловленным. Это признание, однако, совсем не озна¬

чает, что позиции Валлона и Пиаже в данном вопросе

могут рассматриваться как дополняющие друг друга.

А между тем именно к такому выводу пришли предста¬

вители и парижской и женевской школы на совместном

обсуждении проблем детской психологии. По словам Заз¬

зо, между Валлоном и Пиаже «нет противоречия, но каж¬

дый из них рассматривает различные функциональные

уровни общительности» 102. По мнению Инельдер, «мы

здесь снова встречаемся фактически не с противополож¬

ным мнением, а скорее с несколько иной и притом до¬
101	R. Zazzo. Les jumeaux, lc couplc et la personoe, p. 395.
102	«Развитие ребенка». М., 1968, стр. 138.
318

полняющей интерпретацией одних и тех же фактов» 103.

Представляется, однако, что взаимодополняющими интер¬

претации Валлона и Пиаже могут стать лишь ценой пе¬

рестройки той или иной теории.
В школе Валлона, в отличие от Пиаже, подчеркива¬

ется качественное отличие тех каналов, по которым

осуществляется воздействие Общества на ребенка в раз¬

ные периоды его развития. Смысл положения о важности

ранних эмоциональных взаимоотношений ребенка со взрос¬

лым заключается вовсе не в раскрытии значения эмоций

в интеллектуальном развитии, как это предполагает

Инельдер. Дело заключается в доказательстве ведущей

роли взрослого и общения с ним ребенка в подготовке

и развитии сенсомоторного иптеллекта, в освоении пред¬

метных действий. Валлон неоднократно подчеркивает, что

наступающая вслед за аффективно-моторной стадией на¬

правленность ребенка на предметный мир подготавлива¬

ется предыдущими формами общения со взрослым и опо¬

средствуется им. Этот вывод Валлон подтверждает,

в частности, исследованиями Б. Г. Ананьева, доказываю¬

щими, что вначале ребенок начинает интересоваться

лишь теми предметами, которые ему предлагает взрос¬

лый 104. В школе Валлона воздействия социального окру¬

жения рассматриваются как необходимые средства удовле¬

творения настоятельной и жизненно важной потребности

ребенка в общении. В работах Пиаже они представля¬

ются как давление чуждой ребенку силы. Заззо, соглаша¬

ясь с Пиаже, что ребенок на ранних стадиях развития не

способен интеллектуально общаться со взрослым, подчер¬

кивает, что этот факт отнюдь не означает, что у ребенка

отсутствует потребность общаться, которая удовлетворя¬

ется иными, эмоциональными средствами.
Детерминирующие факторы

и стадии психического развития
Представители школы Валлона отвергают и психобиоло¬

гический детерминизм нативистских теорий и игнориро¬

вание эмпиристами природных, наследственных предпосы¬
103	Там же, стр. 160.
104	См.: Я. Wallon. Buts et methodes de la psychologie — «Enfance»,
1953,	N 1—2, p. 75.
319

лок развития. Наследственность и среда рассматриваются

сторонниками теории Валлона как две диалектически свя¬

занные переменные, зависящие друг от друга. «Только в

зависимости от среды,— пишет Заззо,— актуализируются

наследственные возможности» 105. Актуализация же на¬

следственных предпосылок создает условия для более ши¬

рокого воздействия среды на организм и выявления его

новых наследственных возможностей. Естественно, что эти

возможности так и не включаются в процесс развития

ребенка, если в окружающей среде будут отсутствовать

условия, способствующие актуализации. С этих позиций

парижская школа подвергает критике расистские теории,

доказывая, что неблагоприятные условия, в которых раз¬

виваются дети негров, крестьян, низко оплачиваемых ра¬

бочих, не могут в достаточной мере актуализировать бо¬

гатейшие наследственные возможности, которыми распола¬

гает каждый нормальный ребенок.
Выступая против нативистских теорий психического

развития, Мальрие доказывает, что созревание само по

себе обусловливает появление лишь некоторых компонен¬

тов более сложных форм поведения, которые только в

результате взаимодействия ребенка с объектами окружаю¬

щего мира превращаются в структуру поведения. Из

того факта, отмечает он, что формы поведения «зависят

от созревания, нельзя заключить, что они зависят только

от него. Они зависят от него лишь постольку, поскольку

рефлексы и инстинкты, которыми управляет созревание,

входят как компоненты в их структуры, но, не сводясь к

ним, они требуют также и других условий» 106. Среди

этих условий сторонники теории Валлона особенно под¬

черкивают роль деятельности индивида, его активного

отношения к окружающей среде. «Мы уже сказали,—

пишет Заззо,— что организм выбирает свою среду в за¬

висимости от своей наследственности. Теперь нужно пой¬

ти дальше и сказать точнее: организм является актив¬

ным; он — преобразователь энергии и творец ситуации,

он представляет собой интегральную часть среды. Он ас¬

симилирует и определяет все более обширную и слож¬

ную среду» 107.
105	R. Zazzo. La dialectique de la personnalite.— «La Pensee», I960,

N 93, p. 62.
106	Ph. Malrieu. Les emotions et la personnalite de l’enfant, p. 124.
107	R. Zazzo. La methode des jumeaux. Paris, 1960, p. 53.
320

Все эти положения опираются на основополагающий

тезис о том, что личность ребенка формируется во все

усложняющихся системах социальных отношений. При ис¬

следовании развития ребенка, как подчеркивает Заззо,

совершенно необходимо определить то место, которое ре¬

бенок занимает в своей социальной микросреде, ту роль,

которая в ней отводится малышу. «Отношение с други¬

ми,— утверждает он,— требует формы равновесия, ко¬

торая имеет следствием разделение задач, различие допол¬

няющих друг друга позиций, весь организованный ан¬

самбль неравенств, в более общей форме, асимметрий» 108.
Значение установления асимметричных социальных от¬

ношений для формирования личности Заззо раскрыл в

своем фундаментальном труде, посвященном анализу раз¬

вития 453 пар монозиготных близнецов. В исследованиях

Заззо на специальном материале были выявлены некото¬

рые общие и существенные закономерности социального

взаимодействия индивидов, заключающиеся в том, что по¬

ведение каждого из партнеров регулирует, усиливает,

отбирает и закрепляет формы поведения другого, высту¬

пая в качестве одного из факторов формирования лич¬

ностных свойств. Так, несколько более энергичные фор¬

мы поведения одного из близнецов, встречая уступчивость

со стороны другого, быстро закрепляются и обобщаются.

Доминирование в действиях приводит к формированию

чувства уверенности в своих силах, к появлению инициа¬

тивности. Доминирующий партнер начинает опекать дру¬

гого, вести себя по отношению к нему с оттенком пре¬

восходства и покровительства. Опекаемый же становится

более склонным искать помощи у других, у него форми¬

руются черты робости, застенчивости. Так социальное

взаимодействие двух существ даже с тождественной на¬

следственностью создает различные личности, актуализи¬

руя, усиливая и закрепляя различные возможности раз¬

вития их тождественных исходных качеств.
Исследование представителями парижской школы

процесса онтогенетического развития психики может быть

охарактеризовано как попытка разработать целостно-

личностпый генетический подход к анализу психики.

К созданию такой теории еще только приступают, но

заслуживает внимания уже самая постановка этой задачи
108	R. Zazzo. Les jumeaux, le couple et la personne, p. 653.
Л. И. Анцыферова
821

п обсуждение общих путей ее решения. «Задача психо¬

логов,— говорит Заззо,— заключается не в том, чтобы изо¬

лировать какой-пнбудь аспект поведения человека, а в

том, чтобы проследить последовательность стадий диффе¬

ренциации поведения, попытаться установить определен¬

ные функциональные уровни и сделать это даже вопреки

тому, что они частично перекрывают друг друга» 109.
Весь процесс индивидуального развития психики по¬

нимается школой Валлона как цепь переходов от одной

стадии развития к качественно иной. На каждой стадии

психическая деятельность становится все более многооб¬

разной и дифференцированной и в то же время все бо¬

лее интегрированной. При этом центром интеграции ока¬

зывается каждый раз вновь образовавшийся комплекс

свойств личности, получающий ведущее значение в даль¬

нейшем развитии психики. Таким образом, на каждой

стадии личность обретает, если так можно выразиться,

новый центр тяжести. Ведущее звено личностной струк¬

туры сдвигается, помещаясь то в топическо-моторной

функции, то в эмоциях, то в практическо-познаватель-

ной деятельности, то в умственной деятельности и само¬

сознании ребенка.
Подчеркивая качественное своеобразие каждой стадии

развития, возникающей в результате реорганизации пред¬

шествующих этапов, Валлон пишет: «Если рассматривать

каждую из стадий развития не отдельно, а в их сово¬

купности, то их последовательность кажется прерывистой,

переход от одной стадии к другой является не просто

результатом количественных изменений, но перестройкой;

деятельность, преобладающая на первой стадии, стано¬

вится второстепенной и, может быть, даже вовсе исчезает

на следующей»110. Конкретная реализация этих положе¬

ний требует хорошо разработанных представлений о строе¬

нии личности, о способах связи ведущих ее компонен¬

тов с подчиненными психологическими процессами. Но

школа Валлона не располагает такими представлениями.

Да и во всей психологической науке эта проблема раз¬

работана еще очень слабо. В результате исследования

парижской школой стадий формирования личности огра¬

ничиваются отдельными се аспектами, или сторонами.
10и «Рлззитие ребс'нка», стр 151 — 152.
110	Л Валлон. Психическое развитие ребенка, стр. 21.
322

Продолжая свою характеристику стадиальности разви¬

тия, Валлон выдвигает идею кризиса как почти неизбеж¬

ной черты смены одного этапа развития другим. Эта

проблема кризисов привлекает внимание всех теоретиков

детской психологии. Подавляющее их большинство счи¬

тает кризисы закономерностью развития ребенка. Раз¬

личие между представителями разных теорий заключа¬

ется в решении вопросов о происхождении кризисов,

о возможностях их преодоления и о их последующем

влиянии на психику и поведение человека. 3. Френд и

вслед за ним Э. Эрнксон, Т. Парсонс и Р. Сирс подчер¬

кивают сексуальную этиологию кризисов. Именно кризисы

считаются причиной неизбежной невротичности каждого

человека. Лишь Эриксон высказывает убеждение в воз¬

можности успешного разрешения кризисов и их положи¬

тельной роли в дальнейшем развитии индивида.
Валлон отвергает психоаналитическое истолкование

кризисов детского развития и их травмирующее значе¬

ние для психики взрослого, но сам факт кризиса считает

закономерным явлением при переходе ребенка с одного

этапа развития на другой. Между тем, исследования со¬

ветских психологов показали, что кризисы отнюдь не яв¬

ляются неотвратимой неизбежностью, возводимой в ранг

закономерности онтогенетического развития психики. Воз¬

никновение кризиса, как подчеркивает А. Н. Леонтьев,

свидетельствует, наоборот, о ненормальных условиях раз¬

вития, препятствующих возникновению качественной пе¬

рестройки уже существующих у ребенка психологиче¬

ских систем и появлению возможностей успешно справ¬

ляться с новыми жизненными задачами. Дело взрослого,

воспитателя выявлять и формировать у ребенка такие

возможности. В этом смысле кризисы являются резуль¬

татом стихийно складывающегося психического развития

ребенка.
Значение воспитательного процесса в предотвращении

возрастных кризисов стало постепенно признаваться Вал¬

лоном в результате, в частности, глубокого изучения ра¬

бот советских психологов и педагогов. Тезис о возмож¬

ности и необходимости разработки специальных пспхо-

иедагогическпх мер для устранения условий возникнове¬

ния кризисов особенно отчетливо прозвучал в докладе

Валлона, посьященном проблеме социальности, сделанном

нм на конференции в Лионе в 1952 г. При этом Валлон
11*	323

подчеркнул, что именно советскими учеными было вы¬

двинуто положение о необходимости в каждый период

развития ребенка подготавливать его переход на следую¬

щую бтадйю с тем, чтобы избежать наступления тяже¬

лых кризисов развития 1П.
В ходе психического развития каждая стадия оказы¬

вается новым, более сложным уровнем регуляции поведе¬

ния. Повышением уровня регуляции объясняются случаи

утери ребенком, казалось бы, уже прочно усвоенных прак¬

тических или умственных операций. «Происходит утрата

уже достигнутых результатов,— пишет Валлон,— если

функция вдруг включается в деятельность с более слож¬

ной структурой» 112. Формирование на каждой стадии но¬

вого уровня регуляции поведения означает появление но¬

вых мотивов поведения, новых целей, новых его способов

и условий. Иначе говоря, каждая стадия отличается осо¬

бым типом деятельности пли точнее — особым типом взаи¬

модействия ребенка с окружающим миром. Применяя

термины «этап» и «стадия» как тождественные, Валлон

пишет: «Для каждого этапа развития ребенка можно вы¬

делить наиболее характерный вид деятельности, состав¬

ляющий особенность этого этапа и выступающий как фак¬

тор умственного развития ребенка» пз.
Не отрицая роли физического созревания в переходе

ребенка от одной фазы развития к другой, сторонники

теории Валлона считают ведущим условием развития пси¬

хики ребенка взаимодействие его с окружающим миром,

и особенно с социальной средой. «В эволюции ребенка,—

пишет Заззо,— его отношение со средой, и именно со

взрослым, образует движущую силу его развития» 114. Это

положение следует понимать не только в том смысле, что

общающийся с ребенком взрослый передает ему опреде¬

ленные знания, умепия, учит его воспринимать, мыслить

и, усложняя содержание обучения и воспитания, сти¬

мулирует развитие малыша. Идея этого положения, как

она вычленяется из всего комплекса исследований школы

Валлона, заключается также в том, что различные отно¬

шения между людьми, их действия по отношению к ре¬
111	См.: Н. Wallon. La sociabilite chez l’enfant.— «Journee pedagogi-
que», 1952, 29 Mai.
112	А. Валлон. Психическое развитие ребенка, стр. 95.
118 Там же, стр. 49.
114	R. Zazzo. Les junieaux, le couple et la personne, p. 712.
324

бенку, постоянная созидательная деятельность требуют

гораздо большего напряжения всех интеллектуальных и

аффективно-моторных возможностей ребенка, чем физиче¬

ская среда.
Человеческая среда не просто опосредствует отноше¬

ние ребенка к миру предметов. Она сама является ми¬

ром с очень сложными закономерностями. И ребенок,

жадно тянущийся к человеку, стремящийся постоянно

взаимодействовать с ним, прежде всего должен овладеть

многими сложными качествами, свойствами, отношения¬

ми человеческой среды. «Принимая социальные позиции,

переживая социальные отношения,— отмечает Мальрие,—

ребенок приобретает основные интеллектуальные катего¬

рии: социальная жизнь есть увеличенная модель, отправ¬

ляясь от которой ребенок научается законам мира, он уз¬

нает, что акты взрослого и его собственные имеют усло¬

вия и следствия, что существуют временные интервалы,

которые нужно преодолеть, прежде чем получить опре¬

деленное удовлетворение» 115. С этой точки зрения, те,

кто ограничивается исследованием развития лишь интел¬

лекта ребенка, повинны не только в отрыве познаватель¬

ной функции от целостпой личности, но и в ограничен¬

ном понимании интеллекта — лишь как познания пред¬

метного мира.
В результате анализа работ Валлона, Заззо и Маль¬

рие характеристика основных стадий и фаз развития

психики ребенка может быть представлена в следующем

виде.
Первая стадия (от рождения до 6—7 мес.) 116 является,

согласно Валлону, этапом формирования у ребенка пер¬

вых эмоциональных средств общения со взрослым — при

помощи голосовых реакций, движении и поз. Прибегая к

патопсихологическому методу, Валлон доказывает, что

реакции на присутствие человека принадлежат к прими¬

тивным и глубоким слоям чувствительности ребенка, что

они наблюдаются даже при глубокой идиотии и что имен¬

но «в сфере тех важнейших инстинктов, которые про¬

являются в рефлексах на присутствие других людей» ле¬

жат корни личности.
115	Ph. Malrieu. Les emotions et la personnalite de l’enfant, p. 306.
118 Следует иметь в виду, что возрастные границы всех стадий й

фаз, указываемые разными авторами, очень вариантны.
325

Ф. Мальрие показывает, что в первые два месяца

взрослый, заботящийся о ребенке, становится лишь услов¬

ным раздражителем отдельных эмоциональных реакций

младенца. Но на третьем месяце он приобретает очень

обобщенное эмоциональное значение некоторого диффуз¬

ного удовлетворения. Ребенок начинает нуждаться в

присутствии взрослого независимо от своего органическо¬

го состояния. На основе обобщенной положительной эмо¬

циональной реакции у ребенка, по словам Мальрие, фор¬

мируется позиция активного интереса к взрослому, а сама

эмоциональная реакция превращается в средство воздей¬

ствия на окружающих людей П7.
В процессе общения эмоции быстро дифференцируют¬

ся — общее диффузное удовлетворение распадается на

радость приветствия, оживления и смех при обмене улыб¬

ками и т. п. Формирование средств эмоционального взаи¬

модействия со взрослым предполагает развитие различных

сторон психики ребенка. Уже в ходе первого месяца

жизни у него, по мнению Мальрие, появляется такое

психологическое образование, как потребность, отличное

от состояния органической нужды. Характерную черту

потребности Мальрие видит в антиципации, ожидании,

некоторой устремленности в будущее — пусть еще без

точного предвосхищения объекта потребности. Когда же

у ребенка приблизительно в 4 месяца появляется способ¬

ность схватывать видимые предметы, его мотивацион¬

ная сфера, согласно Мальрие, обогащается новым образо¬

ванием — желанием, всегда связанным с определенным

предметом. На первой стадии ощущения ребенка по¬

степенно становятся все более тонкими и дифференци¬

рованными — сначала путем циркулярных реакций, объ¬

ектом которых является сам ребенок (повторение дви¬

жений, вокальных звуков, сосание пальца), а затем

путем воздействий на окружающий предметпый и социаль¬

ный мир.
На второй — эмоционально-моторной стадии (от 6—7

до И —12 мес.) общительность ребенка достигает макси¬

мума. На границе этого этапа лишение ребенка эмоцио¬

нального общения со взрослым ведет не только к замедле¬
117	См.: Ph. Malrieu. Evolution et fonction des emotions dans la pre¬

miere annee de l’enfant.— «Schweizerischc Zeitsclirift fiir Psy¬

chologies I960, Bd. XIX, N 2, S. 132.
326

нию интеллектуального развития, но и ухудшению физи¬

ческого состояния младенца. Теперь ожидание результата

выражения своей эмоции пропизывает всю аффективную

жизнь ребенка, тонко дифференцируя его эмоциональные

состояния и средства их выражения. В эмоциональном

общении инициатива переходит к ребенку: он требует

внимания взрослого. Появление инициативы, стремление

добиться определенного результата обусловливают появ¬

ление новой эмоции — чувства триумфа, вызываемого ус¬

пехом собственного действия. Ребенок, по выражению

Мальрие, обретает все большую способность манипули¬

ровать своими эмоциональными состояниями. Этот факт

появления зачатков произвольного контроля над своими

ранее непроизвольными функциями приобретает методо¬

логическое значение при сопоставлении валлоновской и

психоаналитической теории стадиальности.
Выделение фрейдистами анальной стадии как одной из

основных и критических в развитии ребенка аргументи¬

руется тем, что имепно приучепне ребенка к опрятпости

означает то превращение непроизвольных реакций в про¬

извольные, которое якобы ‘травмирует ребенка. Как по¬

казывают исследования школы Валлона, в действитель¬

ности овладение непроизвольной сферой жизнедеятельно¬

сти, подведение ее под социальный контроль соверша¬

ется намного раньше и, что гораздо важнее,— не в сфере

навязываемых ребенку извне запретов и ограничений, но

наоборот — через удовлетворение его потребностей в пище,

ласке, общении. Социальное внимание, одобрение, по¬

ощрение обретают в результате такую высокую цен¬

ность, что ребенок легко и охотно овладевает любыми

способами их завоевания. С этой точки зрения образо¬

вание навыков опрятности уже подготовлено умением

Подчинять социальному контролю свои эмоциональные

реакции и потребностью в социальном внимании и одоб¬

рении.
В конце первого — начале второго года возникает но¬

вая стадия, продолжающаяся до трехлетнего возраста и ха¬

рактеризующаяся растущей самостоятельностью, автоном¬

ностью ребенка, его желанием быть большим, походить

на взрослого. На этой стадии ведущее значение получает

самостоятельная предметная деятельность ребенка, при¬

обретающая широкие масштабы благодаря его способно¬

сти ходить, соотносить отдаленные предметы и т. п.
327

Предметы теперь не просто обследуются, рассматриваются

и т. д. со всех сторон — ребенка привлекает их социаль¬

ное использование. Поэтому он предпочитает инструмен¬

ты и утварь, общественное значепие которых раскрывается

путем подражания действиям взрослых.
Развитие ходьбы и речи позволяет ребенку в широких

пределах подражать взрослым — их поступкам, речи, по¬

ведению, требованиям и просьбам, обращенным к само¬

му ребенку. Важно, что имитация совершается по иници¬

ативе самого ребенка, и успешность подражания выступа¬

ет как подкрепление имитируемого поведения.
В результате имитирующей деятельности происходит

выделение ребенком себя из своего социального окруже¬

ния. Происходит дифференциация «я» и «других». Этот

факт одновременности появлений элементарного пока еще

представления о «я», и «другом» убедительно опроверга¬

ет, по словам Валлона, теории, объявляющие «аутизм»

или «эгоцентризм» первичным и исходным состоянием

ребенка и пытающиеся объяснить появление осознания

других проекций на них ребенком своего «я» 118. Именно

на этом этапе берут свое начало игры детей, в которых

происходит уточнение дифференциации субъекта и объ¬

екта. В них ребенок принимает то активную, то страда¬

тельную роль, как бы еще не будучи в состоянии четко

фиксировать свое место в этой структуре.
Разделение «я» и «другого» понимается в школе Вал¬

лона лишь как одна сторона процесса развития лично¬

сти ребенка. Одновременно происходит формирование пси¬

хологического двойника ребенка, его alter ego, являю¬

щегося тем «призраком Другого», по выражепию Валлона,

которого отныне ребенок будет постоянно носить в себе.

Теперь малыш и в одиночестве будет как бы смотреть

на себя со стороны. Но эта способность смотреть на себя,

как на другого, формируется лишь постепенно. Не умея

объективировать свои желания и чувства, ребенок при-

писырает их другим людям или предметам, как бы эк-

стериоризируя себя в их облике.
Начиная относиться к себе, как к другому, ребенок про¬

говаривает свои действия, сообщает о своих намерениях

невидимому собеседнику, предвосхищает поведение в ре¬
118	См.: Я. Wallon. Buts et methodes de da psychologie.— «Enfaoce»,

1963, N 1-2, p. 87.
328

чевом плане. Эгоцентрическая речь, согласно Заззс, вы¬

полняет функцию регуляции, организации, планирования

и завершения действий. Ее коэффициент особенно повы¬

шается в трудных ситуациях, в играх-конструкциях, тре¬

бующих предвосхищения будущих действий. И эта ре¬

гулирующая, планирующая функция целиком социальна.

Иначе говоря, так называемая эгоцентрическая речь от¬

нюдь не подчиняется логике воображения, якобы отлич¬

ной от логики рациональной мысли, имеющей социаль¬

ную природу. Она, наоборот, выступает как свидетельство

усвоения ребенком правил социально детерминированной

мысли. С этой точки зрения, процесс развития ребенка

невозможно истолковывать как постепенную смену эго¬

центрической речи социализированной. Именно к такому

выводу и приходит Заззо. Эгоцентрическая речь, по его

словам, отнюдь не исчезает, как это утверждает Пиаже,

к шести годам. Она, наоборот, иптериорнзируется и сама

становится внутренней мыслью.
В свете этих положений становятся понятными мно¬

гие факты, касающиеся развития речи детей в специ¬

фических условиях. Так, с точки зрения изначальной

аутистичности психики ребенка у близнецов, особенно мо-

нозиготных, эгоцентрическая речь должна достигать мак¬

симума, ибо близнецовая ситуация, как это подчеркива¬

ется многочисленными исследователями, изолирует детей

от широкого социального окружения, замыкает в общении

друг с другом. С позиций же социальной природы эго¬

центрической речи, рассматриваемой как важный этап в

усвоении детьми правил социального мышления, для близ-

пецов должно быть характерно запаздывание речи «для

себя». Именно этот факт, казавшийся парадоксальным в

свете ранних работ Пиаже, и был убедительно доказан

обширным исследованием Заззо. Такую бедпость эгоцент¬

рической речи Заззо справедливо истолковывает как сла¬

бость планирующей мысли ребенка.
Возросшая самостоятельность поведения ребенка, вы¬

деление им своего «я» из окружающего мира, осознание

себя как субъекта своих действий и поступков знаме¬

нует наступление у ребенка в трехлетнем возрасте ста¬

дии, называемой Валлоном персонализмом. Этот период

начинается с сильнейшего колебания ребенка между по¬

люсами резкого противопоставления себя взрослым и силь¬

ной внушаемости, постоянного им подражания. При этом
12 Л. И. Дг^ыферова
329

малыш подражает уже не жестам, движениям или словам

взрослых — он пытается имитировать их роль, глубже

осваивая при помощи игровой деятельности отношения и

функции своего ближайшего социального окружения. По¬

степенно усваиваемые ребенком различные «взрослые»

формы поведения и позиции интегрируются в личности

ребенка. Устанавливается и определенное равновесие меж¬

ду стремлением ребенка к самостоятельности, автономии

и подчийением его социальным правилам деятельности.
К этой стадии первичной интеграции «я» Валлон от¬

носит превращение эмоций в молча переживаемые чувства.

Всякое чувство, согласно Валлону, предполагает не¬

пременно отношение человека к самому себе, то есть его

раздвоение на «я» и «другого». Принимая на себя функ¬

цию «другого», ребенок как бы становится зрителем свое¬

го аффективного состояния. Поэтому чувство и может пе¬

реживаться в одиночестве. Об образовании внутреннего

плана психической жизни ребенка свидетельствует и ис¬

чезновение монологов («эгоцентрической речи»). Если же

они иногда прорываются в невнятном бормотании ребенка,

то последний решительно отказывается сказать, что же он

шептал.
Выделение ребенком себя из окружающего мира, уме¬

ние контролировать свои действия, формирование внут¬

ренней умственной деятельности, владение своими эмо¬

циями, стремление к самостоятельности освоения многих

действий и поступков взрослого — все это, согласно Вал¬

лону, подготавливает ребенка к вступлению в школу,

к выполнению новой — учебной деятельности. Но преоб¬

ладание в период около 6—7 лет познавательной направ¬

ленности образует лишь одно из внутренних условий

продолжающегося в школьный период развития личности.
В качестве ведущих условий Валлон выделяет ту си¬

стему новых социальных отношений, в которую включа¬

ется ребенок, начиная учиться в школе. Однако, в сфе¬

ру анализа Валлона попадает лишь часть этой системы —

те детские коллективы и организации, в которые включа¬

ется ребенок в школе или через посредство школы. Их

огромная роль в формировании личности ребенка неоспо¬

рима. Но их значение, в конечном счете, определяется

тем местом, которое они занимают в обществе, их отно¬

шением к другим общественным институтам, к семье.

Ведь в детском саду ребенок тоже попадает в определен-
330

йый, оказывающий на йего зйачйтельйоб йлййнйе коллек¬

тив. Но этот коллектив находится совсем в иных отно¬

шениях к обществу, нежели школа. Школьные обязан¬

ности — это обязанности перед обществом. Их выполнение

рассматривается как долг ребенка и оно обусловливает

качественное изменение его положения в семье. Этим

важным местом школы в обществе объясняется и силь¬

ное влияние школьных коллективов, школьной жизни на

ребенка.
Анализируя роль коллектива в развитии ребенка, Вал¬

лон подчеркивает, что от того, как организован коллек¬

тив в классе, какие отношения существуют между кол¬

лективами разных классов и между учениками в классе,

зависит формирование у ребенка жизненной позиции и

многих важных черт личности — индивидуализма или кол¬

лективизма, чувства товарищества, взаимовыручки, духа

соперничества и т. д.
Валлон подвергает критике характерное для школ

Франции культивирование духа индивидуализма, дости¬

гаемое путем разобщения учеников друг от друга и уста¬

новления личностных отношений между каждым учеником

и учителем. Но не менее неприемлемыми он считает та¬

кие формы организации, при которых члены одной груп¬

пы начинают противопоставлять себя членам другой груп¬

пы. В качестве примера такой организации он приводит

разделение учеников одного класса в колледже иезуитов

на две группы, между которыми поддерживался дух со¬

перничества и антагонизма. В более преуспевающей груп¬

пе воспитывалось чувство превосходства. Именно таким

путем, по мнению Валлона, создается благоприятная поч¬

ва для усвоения расистских и фашистских позиций.
Валлон не отрицает возможности соревнования между

отдельными школьными группами, но считает необходи¬

мым его развертывание на такой основе, которая обеспе¬

чила бы одновременно воспитание духа солидарности

между соревнующимися группами. Именно такую основу

он увидел в пионерской организации, с основными прин¬

ципами работы которой Валлон познакомился во время

пребывания в Советском Союзе и Польше. Членов этой

организации, по его словам, связывают отношения взаи¬

мопомощи, взаимной выручки как единомышленников,

стремящихся к достижению единой цели, руководствую¬

щихся одними идеалами. В этих условиях соревнование
12* 331

не выливается в соперничество и групповой или лич¬

ностный антагонизм. Именно во взаимодействии ребенка

с различными школьными микрогруппами видит Валлон

условие развития самосознания ребенка.
Выполняя различные формы учебной деятельности,

участвуя в разных кружках, включаясь в спортивные

организации, устанавливая дружеские отношения с теми

или иными товарищами, ребенок в разных микрогруп¬

пах предстает в различных качествах, проявляет различ¬

ные свойства. Становясь объектом оценки группы, раз¬

личные свойства, черты, способности ребенка обретают но¬

вую психологическую значимость для него самого, они

осознаются им. «Теперь ребенок,— пишет Валлон,— оце¬

нивается не по какому-либо одному признаку, который

дает ему постоянное место в определенной группе людей.

Напротив, ребенок беспрестанно перемещается из одной

категории в другую. И это не просто фактическое по¬

ложение, как было раньше, но положение, фиксируемое

в понятии и осознаваемое. Ребенок узнает себя как сре¬

доточие различных возможностей. Теперь осознание им

своей личности находится в категориальной фазе» 119. Эти

свойства, становясь объектом оценки группы, попадают

под действие одного из законов социальных отношений,

который Заззо формулирует так: вычленение и оценка со¬

циальной средой той или иной черты сообщает ей та¬

кую психологическую действенность, которую она иначе

бы не имела.
Эта интересная и перспективная попытка выявить

роль школьного коллектива и более частных групп свер¬

стников в формировании и осознании детьми некоторых

своих личностных качеств находит свое продолжение в

исследованиях Заззо, доказывающих, что так называемый

кризис подросткового возраста в очень сильной степени

зависит от места, занимаемого подростком в системе об¬

щественных отношений и обусловливающего его деятель¬

ность, отношение к миру и к себе. Так, у подростков,

которые уже начали трудовую деятельность, то есть под¬

нялись на новую ступень своего социального существова¬

ния, не было якобы обязательных для подростка душев¬

ных потрясений и драм, в частности враждебного отно¬

шения к сомье, которые, действительно, наблюдались у
119	А. Валлон Психическое развитие ребенка, стр. 186.
332

учащихся гимназии. Идеи, развиваемые Заззо в этих ис¬

следованиях, созвучны положениям, на которых строится

исследование развития личности советскими психологами.

В этих положениях подчеркивается, что особенности лич¬

ности ребенка на каждом этапе его развития обусловлены

объективным местом, занимаемым ребенком в системе со¬

циальных отпошепий, местом, которое определяет содер¬

жание его деятельности и внутреннюю позицию по от¬

ношению к окружающему миру.
Представители школы Валлона избрали методологически

плодотворный путь исследования становления личности

через выявление последовательной смепы форм и способов

взаимодействия ребенка со своим расширяющимся со¬

циальным окружением. В противоположность психоанали¬

тически ориентированным теориям детского развития эти

исследования показали, что сама природа ребенка требует

социальных условий существования, что воспитательные

воздействия взрослых находят живой отклик в самом уст¬

ремляющемся к ним существе ребенка и прежде всего —

в аффективно-потребностной сфере его жизнедеятельно¬

сти. Эта сфера понимается как мощный канал социаль¬

ного моделирования не только психики, но и всего орга¬

низма ребенка, как база, на которой развертывается ин¬

теллектуальное освоение малышом своей «вселенной».
В отличие от теорий Сирса, Эриксона и Парсонса,

в которых фактически личность психобиологизируется,

в школе Валлона доказывается, что социальные влияния

ведут за собой пснхобиологическое развитие. Отсюда сле¬

дует, что само детство человека и его этапы историчны.

Этот вывод, однако, не находит своей достаточной ме¬

тодологической реализации в работах парижской шко¬

лы. Из всего многообразия социальных влияний, без уче¬

та которых невозможно вскрыть формирование важнейших

компонентов личности, представители школы Валлона вы¬

деляют лишь часть. Тот взрослый, во взаимодействии с

которым рассматривается ребенок, берется ими лишь как

представитель человечества. Но ведь в действительности

он является представителем конкретной социально-исто-

рической, общественно-экономической системы, нации,

класса п других более мелких социальных групп. Этот
333

взрослый — носитель определенной идеологии, обществен¬

ного сознания, некоторых социальных ценностей и идеа¬

лов, национального характера и морали своего класса.

Через взрослого на ребенка с раннего детства оказыва¬

ет влияние вся общественно-экономическая система, ак¬

тивным членом которой ему предстоит быть. По мере раз¬

вития ребенка влияние всей этой системы становится все

менее опосредствованным — выход за пределы семьи, по¬

ступление в школу, вступление в молодежные организа¬

ции, подвергают ребенка непосредственному воздействию

жизни общества.
Выявление всего многообразия влияний общества на

ребенка и последовательности включения их в сферу его

поведения позволило бы конкретно разработать вопрос о

мере изменчивости, историчности различных стадий дет¬

ства.
В исследованиях школы Валлона в недостаточной ме¬

ре учитывается все то богатство конкретно-социальных от¬

ношений, в которые все полнее включается ребенок в ходе

онтогенетического развития и которые оказывают решаю¬

щее влияние на формирование его личности. В резуль¬

тате в этом в целом прогрессивном направлении фран¬

цузской психологии не в полной мере преодолены пози¬

ции абстрактного социологизма, характерные для теорий

личности буржуазной психологии. Не исследованным и

даже не поставленным остается вопрос об отражении в

разных формах игровой деятельности детей их принад¬

лежности к той или иной социально-исторической систе¬

ме, к классу. Есть, однако, все основания предполагать,

что историко-материалистическая методология, включаю¬

щая классовый подход к формированию личности, найдет

свое развитие в работах школы Валлона при переходе от

исследований раннего детства к последующим этапам ин¬

дивидуального развития.
334

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Исследование материалистической мысли в современной

зарубежной психологической науке привело, во-первых,

к выяснению методологических предпосылок, на которых

строятся материалистические теории, и, во-вторых, к оп¬

ределению места, которое занимают материалистические

теории в общем развитии психологической науки, в борь¬

бе различных направлений, в разработке актуальных пси¬

хологических проблем. Становление материалистической

мысли в психологии связано с решением с материалисти¬

ческих позиций ведущих проблем психологии, последова¬

тельная постановка и исследование которых знаменует дви¬

жение психологической науки. Это проблемы отношения

психики к окружающему миру (отражательный аспект

психики), отношения психики к поведению (регуляцион¬

ный аспект психики), связи психики с мозгом (нейрофи¬

зиологические основы пспхикп) и социальной обусловлен¬

ности психики человека. При решении этих центральных

проблем выковываются плодотворные методологические

принципы психологического исследования, возникают но¬

вые методы изучения, ведется борьба материалистических

и идеалистических установок.
Исследования идеалистической интроспективной психо¬

логии концентрировались вокруг познавательных процес¬

сов — ощущений, восприятия, мышления. На смену выдви¬

нулась проблема поведения и его связи с психикой, воб¬

равшая в себя проблему познавательных процессов и

позволившая решить эту последнюю на более высоком

уровне. Вопрос о природе поведения занял центральное

место в ряде возникших в первой четверти текущего века

материалистически ориентированных теорий и стал аре¬

ной борьбы представителей идеализма и естественнона¬

учного материализма в психологии.
335

Решепие вопроса о природе поведения н его связи с

психикой в духе редукционистского материализма поро¬

дило целый ряд бихевиористских теорий, представители

которых, в зависимости от уровня производившейся ими

редукции, сводили закономерности психики к закономер¬

ностям движений, а эти последние — к физическим и ме¬

ханическим законам. Поскольку извне наблюдаемая ак¬

тивность живых существ представляет собой определен¬

ную форму существования психического, постольку пред¬

ставителям поведенческой психологии удалось внести

вклад в изучение психики. Попытки же истолковать по¬

ведение в терминах физики и механики потерпели пол¬

ную неудачу.
В отличие от сторонников бихевиоризма представите¬

ли концепций объективной психологии сформулировали

положение о неразрывной связи психики и внешнего по¬

ведения. Категории психики и поведения были соотнесе¬

ны в одной теории, и с этих пор все более содержатель¬

ное и глубокое выявление их взаимоотношения стало су¬

щественным условием прогресса психологической пауки.

В выявлении внутренней, органической связи психики и

внешнего поведения прогрессивные психологи усматрива¬

ют способ преодоления идеалистического обособления пси¬

хики от других явлений материального мира. Напомним

хотя бы слова Жане: «То, что называется духовным, есть

форма действия, а форма действия понимается только че¬

рез движение; если уничтожить совершенно движение,

мысли более не существует; духовность, ум, отделенные

полностью от телесного,— пустые, несуществующие поня¬

тия» 1. Однако, в различных материалистически ориен¬

тированных теориях положение о неразрывной связи пси¬

хики и поведения имеет разное, и, как правило, доволь¬

но узкое содержание, ограниченность которого особенно

отчетливо выступает при сопоставлении его с содержа¬

нием принципа единства и взаимообусловленности психи¬

ки и поведения, сознания и деятельности — ведущего

принципа советской психологии.
В проанализированных в работе концепциях изуча¬

ется преимущественно то отражательный (часто не полу¬
1	P. Janet, devolution psychologique de la personnalite. pp. 576—

577.
336

чающий адекватного осмысливания), то регуляционный

аспекты психики, которые, как правило, органически не

объединяются. Положение о неразрывной связи психики

и поведения справедливо рассматривается представителя¬

ми концепций объективной психологии как важнейшая

методологическая основа объективных методов в психо¬

логии. Однако развитию этих последних препятствует ог¬

раниченное и диффузное понимание поведения лишь как

индикатора психических процессов. Именно в этом ка¬

честве выступают действия, деятельность индивида в ра¬

ботах Пьерона, посвященных ощущениям и восприятию

(iотражательному аспекту психики). Выявляя определяю¬

щую роль предметного мира в динамике этих психиче¬

ских явлений, Пьерон не вскрывает их зависимости от

способа организации, от различных форм и задач дея¬

тельности. Эпизодические замечания Пьерона о важности

профессиональной деятельности в дифференциации ощуще¬

ний не поднимаются до уровня теоретического положения

о деятельности как способе и условии формирования и

развития психики.
Вывод Пьерона об адекватности ощущений качествам

раздражителей согласуется с отражательной теорией пси¬

хики. Однако сам Пьерон под влиянием концепции

И. Мюллера осмысливает свое заключение в духе иерогли-

физма, толкуя ощущения и восприятия как «символы

внешних сил».
Существенное значение в доказательстве адекватности

восприятия объективной действительности, их предметно¬

го характера приобрело исследование процесса восприятия

как развертывающейся во времени системы перцептив¬

ных действий, как особого взаимодействия субъекта с

воспринимаемым предметом. Важным фактором, напра¬

вившим исследование на изучение перцептивной деятель¬

ности и генезиса восприятия, оказалась рефлекторная тео¬

рия И. П. Павлова.
Знаменательной вехой на пути перенесения принци¬

пов рефлекторной теории с приспособительного поведе¬

ния на психическую деятельность явилась работа Р. Вуд-

вортса «Подкрепление в восприятии» (1947), в которой

доказывалось, что возникновение четкого образа предмета

служит подкреплением той системы перцептивных дейст¬

вий, которая образует процесс формирования восприятия.

Широко развернувшиеся с середины текущего века в ми¬
337

ровой психологической науке исследования разных форм,

уровней и этапов перцептивной деятельности убедитель¬

но доказывают детерминированность образов восприятия

свойствами предметов. Успехн в изучении деятельности

мозга обусловили появление теорий Д. О. Хебба, К. Прпб-

рама и других нейропсихологов, толкующих образ вос¬

приятия как отражение наличного предметного окруже¬

ния, строящееся на основе перцептивной деятельности

индивида и имеющее в основе сложные нейрофизиологи¬

ческие системы.
Итак, в исследованиях таких психологов, как Пьерон,

Вудворте, Хебб, Прибрам, содержатся идеи и положения,

приближающиеся к теории отражательной природы пси¬

хики. К признанию этой теории подводят и исследования

современных нейрофизиологов, доказывающих, что отра¬

жательный характер психики подготавливается самим раз¬

витием нервной системы индивида, которая и в филоге¬

незе и в онтогенезе формируется под воздействием пред¬

метного мира.
Один из крупных представителей нейропсихологии,

X. Дельгадо, указывает, что 80—90% нейронов в гиппо¬

кампе, обонятельной луковице и коре мозжечка обра¬

зуются только после рождения ребенка, под влиянием его

поведенческих реакций. Отсюда Дельгадо делает вполне

обоснованный вывод, который в несколько парадоксаль¬

ной форме можно было бы выразить так, что сама нервная

система уже является определенной формой существо¬

вания внешнего мира. «Иными словами,— пишет Дельга¬

до,— можно сказать, что развивающийся мозг как бы по¬

глощает внешнюю среду и использует ее в качестве струк¬

турного элемента для построения нейронов» 2.
В исследованиях психологов, далее, все более детально

и полно раскрывается роль активности индивида в про¬

цессе построения образа окружающего мира, в ходе его

познания. Изучению, однако, подвергаются лишь очень

ограниченные формы активности — главным образом.

перцептивные действия. Лишь в теории Пиаже подчер¬

кивается решающее значение для познания человеком

мира его практического, преобразующего воздействия на

познаваемую действительность. «По мере того как человек
2	X. Дельгадо. Мозг и сознание. М., 1971, стр. 55.

338

действует на действительность и изменяет ее,— говорит

Пиаже, выступая против эмпирической теории познания,—

он, преобразуя свой мир, получает более глубокое его

понимание, чем могла бы когда-нибудь дать репродукция

или копия действительности» 3.
Формулируя положение о роли деятельности в позна¬

нии, Пиаже, однако, не возводит его в обобщенный прин¬

цип исследования психики. Существенная зависимость пер¬

цептивных, мнемических и других действий — а следова¬

тельно, образов восприятия и памяти — от различных

форм преобразующей, практической и теоретической де¬

ятельности, не входит в содержание выдвигаемого

проанализированными выше теориями тезиса о связи пси¬

хики и поведения. Между тем, исследования советских

психологов, руководствующихся положением о формиро¬

вании психики в деятельности, показали, что развитие

перцептивных действий в онтогенезе совершается внутри

различных форм деятельности. Это положение нахо¬

дит свое подтверждение прежде всего при изучении гене¬

зиса психики. Исследуя поведение детей на разных этапах

дошкольного возраста, психологи констатируют «парадок¬

сальный разрыв между перцептивными возможностями,

достигаемыми ребенком в контексте одного вида практи¬

ческих действий, и уровнем перцептивного ориентирова¬

ния в другом, новом виде действий...» 4 Овладев, например,

актом хватания, ребенок как будто приобретает умение

зрительно выделять форму и величину предмета. Но он

оказывается буквально «слепым» по отношению к этим

же свойствам, когда перед ним стоит задача учесть их

в более сложных предметных действиях.
Несомненно, что разные виды деятельности челове¬

ка — игровая, учебная, различные формы трудовой дея¬

тельности требуют формирования своеобразных типов

исследовательско-перцептивных действий. Неоспоримо

установленные Б. М. Тепловым, Б. Г. Ананьевым и дру¬

гими советскими психологами факты влияния профессио¬

нальной деятельности на тонкость, точность и содержа-
3	/. Piaget and В. Inhelder. The gaps in empricism. «Beyond reduc-

tionism. New perspectives in the life sciences». London, 1969,

p. 118-119.
4	А. В, Запорожец, JI. А. Венгер, В. П. Зинченко, Л. Г. Рузская.

Восприятие и действие. М., 1967, стр. 197,
339

тельпость восприятия могут быть объясиепы лишь форми¬

рованием новых перцептивных умений, адекватных требо¬

ваниям и условиям той или иной социальной деятель¬

ности. JI. И. Селецкая, например, показав, что в резуль¬

тате упражнения у людей значительно расширяется поле

зрения, обнаружила, что этот результат во всех случаях

был обусловлен применением испытуемыми новых, более

эффективных приемов восприятия 5.
Восприятие, следовательно, постоянно развивается в

ходе сменяющих друг друга форм ведущих деятельно¬

стей человека, на основе которых и должио проводиться

исследование перцептивных действий. Деятельность вы¬

ступает в качестве основного способа и условия развития

психики и взрослого человека. В частности, различие за¬

дач и способов выполняемой деятельности существенным

образом сказывается на протекании психических процес¬

сов.
Одной из существенных причин игпорировапия влия¬

ния деятельности на протекание психических процессов

является рассмотрение психологами отпошения психики

к окружающему миру в отрыве от регулирующей функции

психики в системе поведения, деятельности. Лишь очень

немногие теории, среди которых выделяется концепция

Жане, вычленили регуляционный аспект психики как

предмет психологического исследования и сделали рас¬

смотрение психики в системе поведения способом анализа

динамики психических явлений. При этом, даже в содер¬

жательных работах Жане, исследующих почти каждый

психический феномен как ту или иную форму, тот или

иной уровень регуляции деятельности человека, положе¬

ние о регулирующей'функции не формулируется в обоб¬

щенной форме как методологический принцип психологи¬

ческого исследования.
В теории Жане выдвигается идея о многоуровневом

строении поведения, сложность которого на каждом уров¬

не определяется сложностью психических регулирующих

звеньев. Вся система поведения понимается Жане как

вырастающая из элементарных рефлекторных актов и на

самых высших ступенях развития функционирующая по
5	См.: JI. И. Селецкая. Упражняемость в различении цветов и

форм боковыми частями сетчатки. «Исследования по психологии

восприятия». М.— JI., 1948.
340

принципу рефлекса, то есть протекающая как опосредст¬

вованный психикой ответ на внешнюю ситуацию. Спе¬

цифику различных психических явлений Жане пытается

раскрыть через выяснение того места, которое они зани¬

мают в поведенческом акте, и той функции, которую они

в нем выполняют.
Существенным препятствием для дальнейшего плодо¬

творного исследования психики через поведение, деятель¬

ность оказалась крайняя неразработанность представлений

о структуре деятельности человека. Поскольку ряд теорий

игнорировал ее созидательный характер, предметный ре¬

зультат деятельности вообще исключался из сферы пси¬

хологического анализа — и как форма объективации су¬

щественных сил человека, и как условие и способ его

познания и самопознания, и как частичное воплощение

замысла и условие формирования новых целей индивида

и т. д. Хотя Жане и высказывает идеи о труде и со¬

зидательной деятельности как способе лечепия певрозов

и поднятия личности на высший уровень функциониро¬

вания, оп нигде не формулирует положение о деятель¬

ности как способе развития психики, способностей, лич¬

ности индивида.
Выделенный Жане и помещенный в центр его теории

регуляционный аспект психики оказался оторванпым от

отражательного ее аспекта и исследовался в основном

вне проблемы отпошенпй психики к окружающему миру.

Ограничение анализа психики ее регуляционными харак¬

теристиками привело к появлению элементов агностициз¬

ма в работах Жане, к операционистскому истолкова¬

нию окружающих объектов как «выпесеппых вовне

актов».
Таким образом, в концепциях объективной психологии

две существующие системы отношений, определяющие

природу психики,— ее связь с поведением и с окружаю¬

щим миром — оказались в значительной степени оторван¬

ными друг от друга, хотя, разумеется, не полностью,

поскольку объективный метод исследования психики по

извне наблюдаемой активности индивида строится на при¬

знании неразрывной связи психики и поведения, на опре¬

делении поведения как единства психических и двига¬

тельных компонентов. Но признание этого последнего

свойства совсем пе равнозпачно призпапию регулирующей

функции психики. Поэтому психические процессы, несмот¬
341

ря на выявление их деятельной природы как совокуп¬

ности перцептивных, мнемических, умственных действий,

исследуются вне зависимости от тех или иных форм де¬

ятельности. Тем самым ограничивается и содержание объ¬

ективного метода исследования, из которого исключаются

такие эффективные способы изучения, как изменение места

того или иного психического явления в системе деятель¬

ности, реорганизация деятельности и т. п.
Конечно, в психологии довольно поздно создались пред¬

посылки для раскрытия психологической структуры дея¬

тельности, поведения. Несмотря на то, что Фрейд вы¬

делил мотивационный аспект поведения человека, про¬

блема мотивации в зарубежной психологии получила зна¬

чительное продвижение только в 30-х годах текущего

века — в работах Левина и Олпорта. Незадолго до этого

Макдауголл попытался сделать соотношение целей и

средств поведения способом апализа некоторых сторон

личности. Однако до сих пор в зарубежной психологии

проблема психологической структуры деятельности не раз¬

работана. Более того, в психологических теориях, как пра¬

вило, вообще пе фигурирует обобщенное понятие деятель¬

ности как общественно обусловленной и вытекающей из

разделения труда совокупности различных видов социаль¬

ной активности человека, направленной на создание ма¬

териальных и духовных ценностей. Вместо этого общего

понятия применяются более частные — «труд», «профес¬

сиональное поведение» и т. п. Зарубежные психологи не

выделяют формы деятельности, характерные для разных

ступеней индивидуального развития человека.
Все эти обстоятельства препятствуют формированию

обобщенных теоретических и методологических положе¬

ний, касающихся, в частности, взаимосвязи психики и

деятельности. А между тем именно при изучении отдель¬

ных видов деятельности в прикладной психологии форми¬

руются существенные теоретические «составляющие»

ведущих методологических принципов психологии. Так,

исследования в области психологических основ профориен¬

тации, а также психологические особенности профессио¬

нальной деятельности вплотную подвели психологов к

идее о том, что профессиональная, трудовая деятельность

составляет важнейшее условие развития личности челове¬

ка — его мотивов и способностей. Эта идея пронизывает

работы Д. Сьюпера — создателя концепции «профессио-
щ

нального развития» б“7 и Э. Роу — крупного авторитета
в области «психологии профессий» 8.
Конкретное исследование личности в процессе труда,

проведенное известным персонологом А. Маслоу, привело

его к пересмотру своей теории личности. Считавший не¬

когда средством развития личности то индивидуальную

психотерапию, то образование, Маслоу в своих последних

трудах доказывает, что только труд может быть условием

и способом развития и полной самоактуализации лич¬

ности. Но отнюдь не всякий труд, разъясняет он, может

выступать в этом качестве. Индивид должен не только

понимать необходимость дела, которому он служит,— из¬

бранное занятие должно личностно приниматься им как

способ приобщения к определенным ценностям и пережи¬

ваться как часть своего «я». Лишь сливаясь со своим тру¬

дом и в то же время забывая себя в нем, индивид раз¬

вивает все свои потенциальные возможности, обретает

умение противостоять неудачам и начинает функциониро¬

вать на высшем уровне человеческого существования9.
Все эти идеи еще не формулируются прогрессивны¬

ми психологами в виде обобщенного методологического по¬

ложения о деятельности как способе формирования и раз¬

вития личности. Но существенно то, что внутри психоло¬

гической науки в капиталистических странах создаются

элементы материалистической методологии.
Исследуя природу психики либо через ее отношение

к окружающему миру, либо через ее функцию в систе¬

ме поведения, представители концепций объективной пси¬

хологии до середины текущего века не предпринимали

сколько-нибудь серьезных попыток изучать психику в ее

третьей существенной системе связей — в отношении к

мозгу, к физиологическим процессам. Исходя из позиций

естественнонаучного материализма, прогрессивные психо¬

логи строят свои теории на положении о том, что пси¬

хические феномены суть естественные явления, что они

возникают в результате деятельности мозга. Однако недо-
в~7 См.: D. F. Super. A theory of vocational development.— «Ameri¬

can Psychologist», 1953, N 5.
8	Cm.: A. Roe. Personality structure and occupational behaviour. In:

«Man in World at Work». Boston, 1964.
9	Cm. A. Maslow. Eupsychian management. Homewood. Illinois,

1965.
343

статочное развитие нейрофизиологии мозга препятствова¬

ло конкретной постановке проблемы «психика — мозг».
Со второй половины XX в. благодаря появлению ряда

новых методов исследования мозга, в том числе метода

вживленных электродов и электростимуляции разных уча¬

стков мозга, изучепие работы мозга существенно продви¬

нулось вперед, и к настоящему времени проблема нейро¬

физиологических основ психики снова попала в центр

внимания психологов и физиологов. Возникло крупное

нейропсихологическое направление, выдающиеся предста¬

вители которого Д. О. Хебб, К. Прибрам, X. Дельгадо,

К. Морган и другие видят свою задачу в раскрытии

материальных основ психики, вплоть до нейронного уров¬

ня. Именно проблема отношения психики к мозгу, психи¬

ческого к физиологическому стала центральной ареной

борьбы материализма и идеализма в современной психо¬

логии.
Многообразные и разностороннпе исследования ней¬

рофизиологических основ восприятия, эмоций, внимания

и т. д. убедительно доказывают, что психические явле¬

ния выступают как качественно новая форма проявления

нейродинамических, физиологических законов, своеобра¬

зие которой детерминируется необходимостью ориентации

поведения в предметпом мире. Открытие в мозгу центров

положительных и отрицательных эмоций, своеобразное

«двойное сознапие», обнаруженное Пенфилдом у своих

пациентов, расщепление психики у животных с изоли¬

рованными друг от друга полушариями головного мозга

(данные Сперри) — все эти факты истолковываются ис¬

следователями как убедительпое доказательство того, что

психика, сознание является «особым свойством материи»,

«свойством определенным образом организованной и на¬

ходящейся в определенном состоянии материи» 10. В на¬

ши дни лишь очень немпогие физиологи — Икклз и

Уолш — и психологи — такие, как С. Берт,— пытаются за¬

щитить идеалистический взгляд на психику как па особую

субстанцию, обладающую способностью воздействовать па

физиологические системы мозга. Их взгляды Лешли в од¬

ной из своих последних работ пазвал доктринами научно¬

го отчаяния и христианской надежды.
10	D. Е. Wooldridge. How the machine called the brain feels and

thinks.— «Psychology in the world today. An interdisciplinary

approach». London — Don Mills — Ontario, 1968, p. 53.
344

Усплепие материалистических тенденций в решении

вопроса об отношении психического к мозгу, укрепив¬

шее позицию естественнонаучного материализма в пси¬

хологии, отнюдь не означает ослабления борьбы материа¬

лизма п идеализма вокруг основного вопроса философии.

С каждым крупным открытием в науке меняется форма

не только материализма, но и идеализма. Генетический

подход к восприятию, исследования закономерностей фор¬

мирования образов убедительно раскрыли детерминирую¬

щую роль предмета в их формировании. Перцептивные

действия раскрывают бесконечно богатое содержание

предмета, которое переводится в психическую форму су¬

ществования. Эти факты обнаружили для психологов не¬

состоятельность субъективного идеализма и его разновид¬

ности — махизма. В результате в современной психологии

капиталистических стран произошел переход от субъек¬

тивного идеализма к объективному идеализму — спири¬

туализму, позиции которого защищают и нейрофизиолог

Шошар, и кибернетик Маккей. Соглашаясь, что психи¬

ческие процессы, действительно, могут рассматриваться

как функции мозга, эти спиритуалисты настаивают на

существовании сверхприродного духа, производными от

которого якобы являются и наш земной мир, н материя

мозга.
Изучение психического различными теориями в трех

разных существенных отношениях к объективной дейст¬

вительности — к мозгу, к поведению и к окружающему

миру поставило перед современной психологией задачу

соотнесения этих отношений и выявляющихся в них ха¬

рактеристик психики. Хотя эта задача может считаться

пазревшеп, она не формулируется сколько-нибудь явным

образом в зарубежной психологии. И тем не менее необ¬

ходимость ее решения подразумевается и попытками дать

новое определение предмета психологии, и дискуссиями

вокруг соотношения нейрофизиологической и психологи¬

ческой теории. Большие успехи в раскрытии нейрофизио¬

логических основ психики породили среди части методо¬

логов психологической науки убеждение, что именно из

нейрофизиологической теории, в конечном счете, будут

извлечены принципы построения единой психологической

теории. Мелвин Маркс, определяя психику как науку о

поведении, полагает, что, если когда-нибудь будет создана

унифицированная теория целостного поведения, ее инте¬
345

грационный принцип будет по своей природе нейрофи¬

зиологическим и.
Методологические предпосылки, лежащие в основе та¬

кого вывода, отчетливо формулирует Г. Фейгл, по-сущест-

ву разделяющий позиции М. Маркса. Он доказывает, что

физика поднялась на более высокий уровень объяснения

непосредственно наблюдаемых эффектов в результате со¬

здания молекулярной теории материи и кинетической тео¬

рии тепла. Таким же образом и психология, по его мне¬

нию, поднимется на новый уровень развития благодаря

созданию нейрофизиологической теории поведения. По¬

этому он с удовлетворением констатирует, что «в настоя¬

щее время поведенческая теория находится на начальной

стадии редуцирования к нейрофизиологии» 12. Такая ана¬

логия, проводимая Фейглом, однако, неверна.
В психологии место внутренних условий внешнего по¬

ведения занимает динамика психической реальности, тео¬

рия которой и объясняет видимое взаимодействие инди¬

вида с окружающим миром. Только психические явле¬

ния, а отнюдь не нейрофизиологические процессы, состав¬

ляющие их основу, обладают свойством предметной

отнесенности, необходимой для ориентации и мотивации

целостных актов поведения в предметном мире. Именно

теория психической реальности, воссоздаваемой по раз¬

личным формам поведения, деятельности и речи человека,

вычленяет те психические феномены, нейрофизиологиче¬

ские основы которых должны быть раскрыты. Унифици¬

рующие принципы построения единой психологической

теории должны адекватно и глубоко отражать природу

именно психологической реальности, а не ее нейрофизио¬

логической, биохимической и т. д. основы.
Неумение соотнести характеристики психики, выяв¬

ляющиеся в трех различных системах отношений, особен¬

но видно из разногласий по поводу определения предмета

психологии. Почти полвека за рубежом господствовало

определение психологии как науки о поведении. Резкое

падение престижа бихевиоризма и необихевиоризма, ус¬

пехи в исследовании психики по извне наблюдаемой ак¬
11	М. М. Marx. Observation, discovery, confirmation and theory buil¬

ding. In: «Contemporary scientific psychology». New York —

London, 1970, p. 40.
12	tf. Feigl. Phylosophical embarrassements of psychology. In: «The

science of psychology: critical reflections». N. Y., 1970, p. 51.
346

тивности индивида, новые перспективы изучения психи¬

ческой деятельности путем электрического раздражения

мозга породили попытки вновь возвратиться к определе¬

нию психологии как науки об уме. Такое понимание пси¬

хологии особенно энергично защищает нейропсихолог

К. Прибрам. «Итак,— пишет он,— психология есть наука

об уме» 13. Исследования поведения и мозга он считает

лишь дополняющими друг друга способами изучения ума.

С этой точки зрения поведение выступает для него «не

более, чем лакмусовая бумажка в руках химика». Такая

позиция вновь возвращает психолога к пониманию пове¬

дения, деятельности не как того целого, частью которого

является психика, не как способа и процесса формирова¬

ния психики, но лишь как индикатора психических про¬

цессов. Иначе говоря, игнорируется основная регулирую¬

щая (побудительная, ориентирующая, контролирующая,

управляющая) функция психики, определяющая ее от¬

ражательную природу.
Физиология мозга и поведение не являются, далее,

двумя различными способами изучения психики, так как

исследование физиологических процессов мозга может быть

плодотворным лишь в системе поведения. «Именно пове¬

денческий акт,— подчеркивает П. К. Анохин,— является

связующим звеном между нейрофизиологией, высшей

нервной деятельностью и психологией м.
Итак, дальнейший прогресс психологического исследо¬

вания требует уяснения связи характеристик психики,

выявляющихся в ее отношениях к мозгу, поведению и

внешнему миру. Имея в виду, однако, слабую разработку

проблем методологии в психологии капиталистических

стран, стихийность философских позиций многих ее тео¬

ретиков, трудно ожидать постановки такой задачи. И дей¬

ствительно, единственный известный нам труд, в котором

констатируется сам факт исследования психики в разных

аспектах и доказывается необходимость их объединения,

принадлежит перу философа Д. М. Армстронга. Пытаясь

развить материалистическую теорию психики, Армстронг

прежде всего выделяет отношение психики к мозгу и
13	К. Pribram. The biology of mind: neurobehavioural foundations.

In: «Contemporary scientific psychology», p. 51.
14	П. К. Анохин. Кибернетика и интегративная деятельность моз¬

га-— «Вопросы психологии», 1966, «N* 3, стр. 31.
347

определяет ум как некоторое состояние центральной нерв-

пой спстемы мозга.
Пытаясь найти в этом определении общую платформу

материалистических теорий в психологии, Армстронг ви¬

дит их различие в разном понимании этих состояний

мозга. Представители одной группы теорий — Хебб, Плейс

и Смарт — толкуют центральные состояния мозга как эф¬

фекты воздействия внешних сил, стимулов. Сторонники же

бихевиоризма отождествляют упомянутые состояния с по¬

веденческими диспозициями. Доказывая односторонность

обоих подходов к психике, Армстронг пытается опреде¬

лить умственные состояния «в терминах более или менее

сложных причинных отношений к объектам или ситуа¬

циям, которые вызывают умственные состояния, и к фи¬

зическому поведению, которое образует их выражение» 15.

Армстронг, таким образом, выдерет три определяющих

психику системы отношений и ставит задачу соотнесения

проявляющихся в этих отношениях свойств психики. Од¬

нако ему не удается ни глубоко раскрыть природу пси¬

хики через эти соотношения, ни преодолеть рядополо-

женность в отношении основных характеристик психики.

Одна из главных причип неудачи Армстронга — его пози¬

ция механистического материализма. «Кажется все более

и более вероятным,— утверждает Армстронг,— что биоло¬

гия может быть полностью сведена к химии, которая,

в свою очередь, может быть полностью редуцирована к

физике» 16. С этой точки зрения «умственные состояния

являются не чем иным, как физическими состояниями

мозга 17.
Армстронг допускает, в принципе, возможность того,

что когда-нибудь будут открыты, как он выражается,

эмерджентные, то есть качественно новые, не сводимые

к физиологическим, законы для некоторых процессов в

мозгу. Однако, в настоящее время он не видит никаких

оснований для формирования такого «эмерджентного ма¬

териализма».
Естественно, что с редукционистских позиций Армст¬

ронг не может говорить об отражательной природе пси¬
15	D. М. Armstrong. A materialist theory of the mind. London. N. Y.,

1968, p. 356.
16	Ibid., p. 49
17	Ibid., p. XI.
348

хики. Отношение психики к окружающему миру рассмат¬

ривается им вне действенного отношения индивида к

впешпей ситуации. Возможность и необходимость позна¬

вательной функции психики не связывается им с требо¬

ваниями эффективной ориентации поведения в окружаю¬

щих условиях. С позиций отражательно-регуляционной

теории психики тем ведущим отношением, в котором

проявляются и формируются свойства психики, является

деятельное, поведенческое, практическое отношение инди¬

вида к окружающему миру, отношение, в котором психи¬

ка выполняет функцию регуляции. При этом сложные

мозговые системы, или динамические узоры, обладающие

свойством отражения, «зависят от содержания той дея¬

тельности субъекта, которая реализует его отношепие к

действительности, подчиняясь ее объективным свой¬

ствам» 18.
Среди проблем, возникновение и решение которых зна¬

меновало прогресс психологической пауки, па рубеже

XX века особое место заняла проблема социальной обус¬

ловленности человеческой психики. Психика человека ста¬

ла рассматриваться в новой системе связей — в системе

общественных отношений, объективно определяющих ее

своеобразие. Признание социальной обусловленности пси¬

хики человека, ее зависимости от изменяющихся общест¬

венных условий позволило сформулировать принцип исто¬

рической изменчивости психической деятельности инди¬

вида. Именно в разработке этой проблемы общественной

природы человека и его психики медленнее всего про¬

исходит укрепление последовательно материалистических

позиций. Сведение общественного бытия к общественному

сознапию имело своим результатом исследование индиви¬

дуальной психики лишь в аспекте идеологических отно¬

шений и признание социальным только содержания мыш¬

ления человека. Введение в психологию категории пове¬

дения и утверждение идеи о неразрывной связи психики

и поведения вызвало попытки (в работах Жане) вычленить

элементарные формы общественного бытия людей, их сов¬

местной коллективной деятельности, сотрудничества,

и обосновать идею о социальной обусловленности самих

механизмов психической деятельности индивида и строе¬

ния его сознания.
18	А. Н. Леонтьев. Проблемы развития психики. М., 1965, стр. 395.
349

Препятствием на пути к углубленной материалисти¬

ческой разработке проблемы социальной обусловленности

психики, сознания индивида, его личности являются аб¬

страктно-социологический подход к обществу и индивиду,

отсутствие в работах подавляющего большинства психоло¬

гов на Западе научного, марксистского анализа общест¬

ва, основных этапов его развития и преобразования,

отсутствие учета этими психологами совокупности всех

общественных отношений, определяющих психику чело¬

века, неумение вычленить среди них главные и производ¬

ные. Успешной реализации провозглашенного принципа

историзма помешало также одностороннее понимание че¬

ловека — не как созидателя духовных и материальных

ценностей, деятеля общественного развития, а лишь в

качестве носителя части коллективного сознания, субъ¬

екта общения.
Определенное обогащение принципа социальной обус¬

ловленности психики и принципа ее историзма произо¬

шло в результате влияния марксизма на методологию

психологии и социальной психологии. Возникла прогрес¬

сивная школа исторической психологии Мейерсона — Вер-

нана, представители которой рассматривают человека

прежде всего как субъекта созидательной деятельности.

Через продукты этой деятельности они пытаются понять

своеобразие психического облика человека в ходе смены

различных эпох и цивилизаций. Представители школы

Мейерсона сумели преодолеть псевдоисторический подход

к психике, отличавший концепцию Жане, и на конкрет¬

ном материале исследовать историческое развитие психи¬

ческих функций человека и некоторых сторон его лич¬

ности. Однако и в мейерсоновской школе исторической

психологии не полностью преодолен антропологический и

абстрактно-социологический подход к сознанию и лич¬

ности человека.
Психические функции рассматриваются мейерсоновца-

ми как формирующиеся в трудовой, созидательной дея¬

тельности человека, но эта последняя не исследуется в

своей величайшей функции — как ведущая форма вклю¬

чения индивида в систему общественных отношений, как

форма непосредственного и опосредствованного общения

индивида, как тот канал, через посредство которого кон¬

кретно-историческая организация общества определяет

своеобразие психического склада человека, Отчетливое
350

понимание этой функции особенно важно, потому что пси¬

хология «до сих пор окончательно не отрешилась в объ¬

яснении явлений сознания от наивного антропологизма.

Даже деятельностный подход в психологическом изуче¬

нии явлений сознания позволяет их понять лишь при том

непременном условии, что сама деятельность человека рас¬

сматривается как процесс, включенный в систему отноше¬

ний, осуществляющий его общественное бытие, которое

есть способ его существования также и в качестве при¬

родного, телесного существа» 19. Труд — не антропологи¬

ческое свойство личности, не индивидуальный процесс

создания предметов материальной и духовной культуры.

Даже в форме деятельности отдельного человека труд

выступает как общественное производство в его индиви¬

дуальном преломлении. И в зависимости от места челове¬

ка в системе производства, обмена и распределения

будет совершенно различным и влияние общества на

сознание и личность индивида. Вот почему абстрактно¬

социологический подход к психике человека, попытки ре¬

конструировать «личность* человека Древней Греции»,

«личность средневекового человека» без указания на то,

о личности человека какого класса идет речь, являются

несостоятельными с методологической точки зрения и пре¬

пятствуют созданию исторической психологии.
Исследования психики человека в самой существен¬

ной для него социальной системе связей, в системе об¬

щественных отношений еще более усложняет задачу соот¬

несения характеристик психики, выявляющихся в разных

связях с объективной действительностью. Трудность

решения этой задачи заключается, в частности, в том,

что проблема нейрофизиологических основ психики разра¬

батывается в отрыве от проблем социальной обусловлен¬

ности сознания и поведения человека. Большинство ней-

ропсихологических работ имеют отчетливо выраженную

биологическую ориентацию. А эта последняя находит свою

опору в антропологическом подходе к психике человека

многих современных крупных теоретиков психологии.

В работах Пиаже, например, интеллект рассматривается

как антропологическое свойство человека, формирование
19	А. Н. Леонтьев. Деятельность и сознание.— «Вопросы филосо¬

фии», 1972, № 9, стр. 131.
351

которого совершается по закопам саморазвития в процес¬

се индивидуального взаимодействия ребенка с миром.
В исследованиях Пьерона и Хебба игнорируется со¬

циальная детерминация физиологических механизмов

ощущений и восприятий человека. Лишь в самых послед¬

них работах Пьерон пытается развить идеи о том, что

мозговые механизмы психической деятельности челове¬

ка складываются под влиянием социальных условий,

в особенности обучения и воспитания. С этой точки зре¬

ния Пьерон критикует антропологизм Пиаже, выра¬

жающийся в истолковании логической мысли как резуль¬

тата созревания нейронных ансамблей коры мозга. По сло¬

вам Пьерона, «формирующаяся на уровне высокоразвитой

цивилизации способность к абстрактной научной мысли

действительно требует специфических нейронных усло¬

вий в ассоциативных путях, но она их получает лишь по

мере того, как они складываются под воздействием обу¬

чения и воспитания, без которых простое ассоциативное

развитие осталось бы на примитивных стадиях, свойст¬

венных животным» 20.
Нельзя не отметить, что в зарубежной психологии за

последние годы делаются попытки перекинуть мост между

психофизиологическими исследованиями и работами в об¬

ласти социальной обусловленности психики человека. Од¬

нако эти попытки касаются ограниченного круга явлений,

который можно было бы обозначить как поиски физиоло¬

гических коррелятов некоторых форм социального поведе¬

ния, особенно социальных позиций, стереотипов, преду¬

беждений и т. п.
Исследования показывают, например, что социальные

позиции индивида могут отчетливо проявляться в реакци¬

ях автономной нервной системы, в частности в кожногаль¬

ванических реакциях21. Теоретическое осмысливание этих

результатов зачастую далеко от материалистического пони¬

мания социальных явлений. Предметом изучения являют¬

ся также сдвиги в физиологических показателях в резуль¬

тате взаимодействия людей в различных социальных
20	Н. Pieron. L’homme rien que l’homme. De l’anthropogenese a

rhominisation. Paris, 1967, p. 159.
21	Cm.: 7. B. Cooper. Emotion in prejudice.— «Science», 1959, vol. 130;

7. B. Cooper and H. F. Siegel. The GSR as a measure of emotion

in prejudice.— «Journal of psychology», 1956, vol. 42, p. 149.
352

условиях и в зависимости от выполняемых ими социальных

задач 22.
Такого рода исследования раскрывают социальную

обусловленность человека во всех формах его жизнедея¬

тельности, подчинение психобиологических процессов че¬

ловека социально обусловленным закономерностям его

психики, но было бы крайне пе адекватпо осмысливать

изучение нейрофизиологических основ социального пове¬

дения как реализацию «пспхобиологического подхода к

социальному поведению» 23. Упомянутые работы лишь

констатируют корреляцию между биологическим и соци¬

альным в человеке, но не ставят проблему социальности

самого природного в индивиде. Лишь диалектико-мате¬

риалистическая отражательно-регуляционная теория пси¬

хики позволяет преодолеть биологизирующую ориентацию

исследований деятельности мозга и раскрыть обществен-

по-историческую обусловленность природного в человеке.

Этот принцип воплощен в учении о прижизненном со¬

циально обусловленном формировании у человека функ¬

циональных мозговых систем, осуществляющих его пси¬

хическую деятельность и поведение (А. Н. Леонтьев,

А. Р. Лурия). Использование его в качестве методоло¬

гического было подготовлено учением Л. С. Выготского

о высших психических функциях как результате общест¬

венно-исторического процесса.
Исследования онтогенетического развития ребенка по¬

казали, что с этой точки зрения восприятие, представ¬

ление, память, мышление, эмоции и волевое действие не

могут рассматриваться «как естественные функции нерв¬

ной ткани или как простые свойства психической жизни.

Стало очевидным, что они имеют сложнейшее строение,

что это сложное строение имеет свой общественно-исто¬

рический генезис и приобрело новые, специфические для

человека функциональные особенностп» 24.
22	См.: Н. В. Kaplan. Physiological correlates (GSR) of affect in

small groups.— «Journal of psychosomatical research», 1967, vol.

II, p. 173. D. Shapiro and P. H. Leiderman. Arousal correlates of

task rile and group setting.— «Journal of personality and social

psychology», 1967, vol. 5, p. 103.
23	Cm.: «Psychophysiological approaches to social behaviour». Stand¬

ard, 1964.
24	A. P. Лурия. Мозг человека и психические процессы, т. И,

стр. 55.
353

Иначе говоря, психика человека рассматривается как

функция особых мозговых органов, которые складываются

у индивида в ходе онтогенеза в результате овладения

исторически сложившимися формами деятельности, во¬

площенными в продуктах материальной и духовной куль¬

туры человечества.
Переход от естественноисторического рассмотрения пси¬

хических функций человека к общественно-исторической

их трактовке дает возможность преодолеть биологическую

ориентацию исследования работы мозга, обосновывает не¬

обходимость генетического подхода к психике и убеди¬

тельно доказывает несостоятельность антропологического

подхода к сознанию и поведению человека.
Итак, анализ методологических и теоретических основ

тяготеющих к материализму психологических концепций

позволил вычленить ряд существенных положений, ха¬

рактеризующих материалистический подход к психике.

В общей форме этот подход можно было бы определить

как исследование психики в системе существенных, объ¬

ективно определяющих ее природу связей и отношений

с объективной действительностью, в системе поведенче¬

ского взаимодействия индивида с окружающим миром.

Однако важные выводы, к которым приходят психологи

относительно характеристик психики, изучаемой в отно¬

шениях ее к мозгу, поведению, предметному и социаль¬

ному миру, как правило, не поднимаются до уровня об¬

общенных теоретических и методологических заключений

и остаются ограниченными теми конкретными явлениями,

на материале которых они были получены. Психологи,

приходящие к материалистическим выводам относительно

природы психических явлений, остаются, в основном,

в пределах естественнонаучного материализма.

УКАЗАТЕЛЬ ИМЁН
Адлер A. (Adler А.) 214, 215

Александер С. (Alexander S.) 182

Анохин П. К. 88, 347

Анреп Г. В. 77

Анаксимандр 236

Анаксимен 236

Ананьев Б. Г. 269, 319, 339

Ардиго P. (Ardigo R.) 23, 24

Армстронг Д. (Armstrong D. М.) 347,

348
Ах Н. (Ach N.) 34

Аш С. (Asch S.) Ill
Бейли П. (Baily Р.) 183—185

Бен A. (Bain А.) 28

Бенеке Ф. Е. (Beneke F. Е.) 20

Бергсон A. (Bergson Н.) 31, 41,

42, 134, 192, 255

Бер Т. (Beer Th.) 37

Берт С. (Burt С.) 186, 187, 251, 344

Берлайн Д. (Berlyne D.) 90—97, 115

Берлю Д. (Berlew D. Е.) 216

Бете A. (Bethe А.) 37

Бехтерев В. М. 67

Бине A. (Binet А.) 116, 121, 251

Бланшард Б. (Blanshard В.) 276

Блейлер Е. (Bleuler Е.) 251

Блондель Ш. (Blondel Ch.) 191, 192,

197—201
Болдуин Дж. (Baldwin J. М.) 116

Боринг Е. (Boring Е.) 85, 113

Боуд Б. (Bode В.) 51, 52

Бредберн Н. (Bradburn N. М.) 216

Брейн P. (Brain R.) 168, 169, 176

Бретт Дш. (Brett G. S.) 20

Бриджмен П. (Bridgman P. W.) 72,

76, 109

Брод (Broad) 185

Бродман К. (Brodman К.) 173

Бродхест П. (Broadhurst Р.) 55

Брунер Дж. (Bruner J. S.) 266,
267,	292—294, 299
Брунсвик Е. (Brunswick Е.) 76

Брэдли Ф. (Bradley F.) 29

Буль Дж. (Boole G.) 259, 260

Бэкон Ф. 19

Бюффон Ш. Л. 245
Валлон A. (Wallon Н.) 121, 136,

137, 248, 251, 265, 269, 300, 301,

303—320, 322, 334

Вейс A. (Weiss А.) 45, 50, 58, 59,

61, 62, 64

Венгер Л. А. 339
Вернан Ш.-П. (Vernant J. -Р.) 223—

226, 228—231, 233, 235—239, 246,

303, 350

Вернер Г. (Werner Н.) 308

Вертгаймер М. (Wertheimer М.) 294,

295
Вовчик-Блакитная М. В. 298

Вудворте P. (Woodworth R.) 38, 116,

175, 337, 338

Вулдридж Д. (Wooldridge D.) 344

Вундт В. (Wundt W.) 31, 32, 35, 46

Выготский Л. С. 5, 63, 112, 174,

189, 204, 205, 302, 353
Газри Э. (Guthrie Е.) 69, 70, 99

Галантер Е. (Galanter Е.) 152

Галилей Г. 241

Галль Ф. 172
Гальбвакс М. (Halbwachs М.) 191,

197, 198
Гальперин П. Я. 93, 112, 295, 299

Гартли Д. (Hartley D.) 19

ратман Н. (Guttman N.) 98, 99

Гезелл A. (Gessell А.) 248, 249

Гейнрот (Heinroth) 20

Гекели Т. (Huxley Th. Н.) 18

Гельвеций К. 19

Гельмгольц Г. 176, 178

Гемпель К. (Hempel С. G.) 106

Геродот 232
355

Геррик Дж. (Herrick С. J.) 49, 50

Гинсберг A. (Ginsberg А.) 103—105,

109, 110

Гитциг Е. (Hitzig Е.) 172

Гоббс Т. 19

Гольбах П. 19

Гомер 228, 229, 231

Гонзайк К. (Honzik С.) 53

Гонсалес Д. М. (Gonzalez Diego М.) 30

Гризингер В. (Griesinger W.) 26, 27

Гринфилд П. (Greenfield Р.) 267
Давыдов В. В. 268
Данлэп Н. (Dunlap К.) 70, 71
Дарвин Ч. 27, 28
Декарт Р. 18
Дельгадо X. (Delgado J. М. R.) 338
344
Джексон X. (Jackson Н.) 172

Джемс У. (James W.) 32, 43, 186,

199
Дженис И. (Janis J.) 278

Дидро Д. 245
Дильтей В. (Dilthey W.) 32

Доллард Дж. (Dollard J.) Ill, 112,

308
Дриш Г. (Driesch G.) 39

Дюркгейм Э. (Durkheim Е.) 191—

194, 197—202, 214, 217, 309, 318

Дьюи Дж. (Dewey J.) 45
Ендовицкая Т. В. 299
Жане П. (Janet Р.) 35, 38, 116—

121, 133—151, 191, 201—213, 253
289,	336, 340, 341, 349, 350

Шерне Л. (Jernet L.) 228
Зангвилл О. (Zangwill О.) 168, 179,

180
Занков Л. Н. 268
Запорожец А. В. 90, 112, 150, 314,

317, 339
Заззо P. (Zazzo R.) 304, 308, 311,

312, 315—322, 324, 325, 329*

332, 333

Зельц О. (Selz О.) 97

Зинченко В. П. 339
Иванов-Смоленский А. Г. 93

Ид ел ер 20
Икклз Дж. (Eccles J. И.) 157, 183,

185, 187, 344
Икскюль (Uexkull J.) *37

Инельдер Б. (Inhelder В.) 252 290,
292, 294, 318, 319, 339

Инхениерос X. (Ingenieros J.) 120
Каам Э. (Каат А.) 151
Кабанис П. 19. 21
Каган Дж. (Kagan J.) 278
Каллен У. (Cullen W.) 19
Кантор Дж. (Kantor J.) 47, 48
Каплан Г. (Kaplan Н. В.) 353
Карнап P. (Carnap R.) 72, 106
Карр Г. (Carr Н.) 116
Кёлер В. (Kohler W.) 68, 181, 182,
188,	277

Кеплер И. 241
Килпатрик Ф. (Kilpatrick F.) 153

Клапаред Э. (Claparfede Е.) 116,
251, 253, 257

Клистен 230

Кобб С. (Cobb S.) 168

Колберг Л. (Kohlberg L.) 263, 264

Колер И. (Kohler 1.) 153

Кольер P. (Collier R.) 100

Конноли К (Connolly К.) 54

Конт О. 21, 25, 192

Коньо Ш. (Cogniot G.) 303

Коперник Н. 241

Кортес Дж. (Cortes J. В.) 216

Коч 3. (Koch S.) 106

Креч Д. (Krech D.) 102, 181

Кули Ч. (Cooley Ch.) 212

Купер Дж. (Cooper J. В.) 353

Куо 3. Я. (Kuo Z. Y.) 45—47, 49—
53, 59, 60, 62

Кэнтрил X. (Cantril Н.) 153
Ламберсье М. (Lambercier М.) 274
Ламетри Ж. 1.9
Ланда Л. Н. 299
Ланжевен П. (Langevin Р.) 303
Лёб Ж. (Loeb J.) 36, 51
Леви-Брюль Л. (Levy-Bruhl L.) 191,
192, 194-197, 281

Левин К. (Lewin К.) 342

Лейдерман П. (Leiderman Р. Н.) 353

Ленин В. И. 5—7, 104, 303

Ленард М. (Leenhardt М.) 228

Леон А. (Ьёоп А.) 303

Леонардо да Виччи 241

Леонтьев А. Н. 12, 14, 133, 150,
189,	197, 323, 349, 351, 353

Лешли К. (Lashley К.) 67, 68, 73,
104,	168, 172, 344
356

Липпс Т. (Lipps Т.) 251 ^

Лисина М. И. 314
Ллойд Морган К. (Lloyd Morgan)

28, 182

Локк Дж. 19
Лоренц К. (Lorenz К.) 248

Лэдд Г. (Ladd G. Т.) 116

Лурия А. Р. 5, ИЗ, 170, 189, 247,

269, 353, 354

Люблинская А. А. 298, 299, 300
Мадди С. (Maddi S. R.) 216

Макдауголл У. (McDougall Л\.) 38,

39, 43, 46, 49, 57, 58, 168, 342

Маккей Д. (Mackay D. М.) 184, 185,
345
Макклелланд Д. (MacClelland D.)
216, 217

МаккобиМ. (МассоЬу М.) 267

Маккоркодейл К. (MacCorquodale)

101
Максуэлл Г. (Maxwell G-.) 107, 108

Маль Г. (Mahl G.) 278

Мальбранш Н. 133

Мальрие Ф. (Malrieu Ph.) 313, 316,

320, 325—327

Мандру P. (Mandrou R.) 225, 239—

245
Манн Н. (Munn N.) 167

Мануйленко 3. В. 317

Марки Дж. (Markey J.) 71

Маркс К. 6, 7, 19, 199—201, 234,
268,	301, 303

Маркс М. (Marx М.) 345, 346

Мата П. (Mata Р.) 21

Маслоу A. (Maslow А. Н.) 150, 215,

216, 343

Мейерсон И. (Meyerson J.) 219—

226, 228—234, 239, 240, 245, 246,

257, 303, 350

Мейснер У. (Meissner W.) 102, 106

Менчинская Н. А. 299

Мид Дж. (Mead G.) 212—214

Мил П. (Meehl Р.) 101

Миллер Дж. (Miller G.) 65, 152

МиллерН. (MillerN.) 92, 111, 112, 308

Минская Г. И. 299

Мишотт A. (Michott А.) 35, 273, 274

Модиано Н. (Modiano N.) 267

Модели Г. (Maudsley Н.) 21, 22, 24

Монаков К. (Monakow С.) 173 174

Монпелье Ж. (Montpellier G.) 151

Морган К.4 (Morgan С. Т.) 344

Морган Т. (Morgan Т.) 9, 10
МюллерДИ. (MullerlJ.) 24, 27, 121,

131, 132, 337
Нажотт Ж. 300

Неверович Я. 3. 317

Нейрат О. (Neurath О.) 72

Нюттин Ж. (Nuttin J.) 151
Обухова Л. Ф. 296

Олерон П. (01ёгоп Р.) 310- 311

Олпорт Г. (Allport G. W.) 342

Осгуд Ч. (Osgood Ch.) 75, 82—89,

97, 113
Павлов И. П. 67, 71, 77, 121, 122,

128, 162, 337

Палмер Ф. (Palmer F.) 278

Парсонс Т. (Parsons Т.) 249, 250,
315,	323, 333

Пенфилд У. (Penfield "W.) 344

Песет В. (Peset V.) 21

Пиаше Ж. (Piaget J.) 92—95, 248,

251—300, 310, 318, 319, 329, 338,

339, 351, 352

Пирс Ч. (Pierce Ch.) 29, 42

Пифагор 232

Платон 232, 233
Платчик P. (Plutchik R.) 110, 111

Плейс У. (Place U. Т.) 348

Поланьи М. (Polanyi М.) 65

Полибий 232
Иолицер Ж. (Politzer G.) 301, 302

Прайс Г. (Price Н. Н.) 185

Пратт К. (Pratt С. С.) 179

Ирибрам К. (Pribram К. Н.) 152,

168, 338, 344, 347

Пристли Дж. (Priestley J.) 19

Пьерон A. (Pi6ron Н.) 36, 38, 116,

119—133, 153, 253, 337, 338, 352
Разран Дж. (Razran G.) 82

Рамон-и-Кахал С. (Ramon-y-Cajal S.)

173
Раш Б. (Rush В.) 19, 20

Раш Дж. (Rush J.) 20

Рибо Т. (Ribot Th. А.) 116, 121

Робертс У. (Roberts W.) 51

Роговин М. С. 5

Розенау К. (Rosenow К.) 70

Ройс Дж. (Royce J.) 29

Роу Э. (Roe А.) 343

Рубинщтейн С. Л. 133, 226, 227, 298,

299
Рубинштейн Дж. (Rubinstein J.) 278
357

Рузская А. Г. 314, 339

Сафо 230
Селвцкая Л. И. 340

Сенден М. (Senden von М.) 157

Сеченовой. М. 26

Сиджел Г. (Siegel Н. F.) 352

Сили Ч. (Seely Ch. S.) 4

Симарро Л. Л. 21

Сирс P. (Sears R. R.) 248, 308, 315,
316,	323, 333

Скиннер Б. (Skinner В.) 69, 74, 75f
105,	108, 109, .113, 166, 275, 276

Скрипчер Э. (Scripture Е. W.) 116

Смарт Дж. (Smart J. J. С.) 348

Смирнов А. А. 268

Смит Г. (Smith Н. W.) 167, 176, 177

Смайтиз Дж. (Smythies J. R.) 185

Снайг Д. (Snygg D.) 103

Спенс К. (Spence К.) 73, 74, 162

Спенсер Г. (Spencer Н.) 27, 28

Сперри P. (Sperry R.W.) 171, 172,
177,	344
Стотленд Е. (Stottland Е.) 100

Страттон Дж. (Stratten J.) 153

Судаков К. В. 164

Сэв Л. (Sfcve L.) 29, 233

Сьюпер Д. (Super D.) 342
Талызина Н. Ф. 93

Тард Г. (Tarde) 198

Тейлор Ф. У. (Taylor F. W.) 36

Теплов Б. М. 150i 339

Титченер Э. (Titchener Е. В.) 32,

33, 35, 85

Тойбер Г.-Л. (Teuber Н. -L.) 168,
178,	180
Толман Э. (Tolman Е. С.) 53, 60,

73, 74, 85

Томпсон Г. (Thompson Н.) 249

Торндайк Е. (Thorndike Е.) 28, 52

Трайон P. (Tryon R.) 55

Тутунджян О. М. 5

Тэйлор Дж. (Taylor J. G-.) 178, 187
Уллерспергер X. (Ullersperger) 21

Уолп Дж. (Wolpe J.) 187

Уолш Ф. (Walshe F. М. R.) 185, 344

Уоррен Г. (Warren Н.) 50, 120

Уотсон Дж. (Watson J. В.) 44—49,

52—54, 56—59, 63, 64, 67, 77, 79,

83, 123, 166,
Фалес 236
Фей Дж. (Fay J. W.) 20

Фейгл Г. (Feigl Н.) 106, 107, 111,

188, 346
Ферворн М. (Verworn М.) И

Фехнер Г. (Fechner G-.) 25, 98

Флуранс П. (Flourens Р.; 172

Фома Аквинский 29

Форель A. (Forel А.) 48

Франкастль П. (Francastel Р.) 228

Фрейд 3. (Freud S.) 35, 214, 323,

342
Фритч Г. (Fritch G.) 172

Фукидид 239
Хадсон К. (Hudson К. S.) 186

Халл К. (Hull С.) 74—82, 85, 87,

89, 90, 92, 162

Хантер У. (Hunter W. S.) 45, 62, 66

Хебб Д. (Hebb D.) 102, 119—121,

155—164, 168, 175, 176, 178, 179,

181, 338, 344, 348, 352

Хилгард Е. (Hilgard Е.) 70, 167

Хине-и-Партагас X. (Gin<§ у Parta-

gos) 21
Холт P. P. (Holt R. R.) 278

Холт Р. Б. (Holt R. В.) 85
Циген Т. (Ziehen Th.) 31
Чуприкова Н. И. 113
Шапиро Д. (Shapiro D.) 353

Шардаков М. Н. 299

Шарко Ж. (Charcot J. М.) 35, 134

Шато Ж. (Chateau J.) 306

Шеминска A. (Szeminska А.) 252,
290,	294
Шеррингтон 4. (Sherrington Ch.)
157, 174, 183, 187

Шошар П. (Chauchard Р.) 183, 345

Штерн У. (Stern W.) 281
Эврипид 230
Эдриан Э. (Adrian Е. D.) 185

Эймес A. (Ames А.) 153

Эльконин Д. Б. 268, 317

Эмпедокл 232
Энгельс Ф. 6, 7, 201, 234, 268, 301,

303, 304
Энджелл Дж. (Angel 1 J.) 44, 116,

117
Эриксон Э. (Erikson Е. М.) 250, 251,

315, 323, 333

Эрисман Т. (Erismann Th.) 58, 153
Юерт П. (Ewert Р. Н.) 153
Яблоков Л. А. 298
Янг P. (Young R. М.) 173
Ярошевский М. Г. 5, 64

ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение	 3
Глава I
Элементы материалистической методологии в зарубежной

психологии конца XIX — начала XX в	 18
Глава II
Редукционистская методология и теория бихевиоризма . .	41

Глава III
Концепции опосредованной детерминации поведения ...	66
Проблема промежуточных переменных		66
Преобразование методологии бихевиоризма ....	97

Глава IV
Концепции «объективной психологии»	116
«Объективная психология» Анри Пьерона	121
«Психология образа действия» Пьера Жане ....	133
Нейропсихология Д. О. Хебб а	155
Глава V
Развитие материалистических взглядов на соотношение пси¬

хики и мозга	 166
Глава VI
Концепции общественно-исторической детерминации психи¬

ки человека	 190
Проблема социальной обусловленности человеческой
психики	190
Проблема исторического развития психики человека. 219

Глава VII
Теории онтогенетического развития психики	248
Женевская школа генетической психологии и пробле¬

ма развития интеллекта	251
Парижская школа генетической психологии и пробле¬

ма формирования личности ребенка	300
Заключение	335
Указатель имен	355

Людмила Ивановна

Анцыферова
Материалистические идеи

в зарубежной психологии
Утверждено к печати

Институтом психологии All СССР
Редактор В. И. Башилов
Художник А. Г. Кобрин
Художественный редактор Я. Я. Власик
Технические редакторы Л. Я. Золотухина, А. М. Сатарова
Сдано в набор 8/II 1974 г. Подп. к печ. 24/IV 1974 г.

Формат 84x108732. Бумага типографская № 2.
Уел. печ. л. 18,9. Уч.-изд. л. 19,8. Тираж 7800.
Т-06546. Тип. зак. 192.
Цена 1 р. 43 к.
Издательство «Наука»
103717 ГСП, Москва, К-62, Подсосенский пер., 21

2-я типография издательства «Наука»
121099, Москва, Г-99, Шубинский пер., 10