Товарищеские суды и социалистическая законность в советской России и СССР в 1917-1939 гг - Старун М.И.

Историография советского права межвоенного периода

Основные результаты исследования и положения, выносимые на защиту

ГЛАВА 1. Товарищеские суды и государство в 1917-1922 гг.

1.1. Товарищеские суды до издания декрета от 14 ноября 1919 г.

1.2. Учредительные документы и место товарищеских судов в системе государственных органов

1.5. «Национализация» дисциплины на производстве

ГЛАВА 2. Товарищеские суды в 1928-1939 гг.
2.1 Товарищеские суды конца 1920-х гг.

2.2. Индустриализация товарищеских судов

2.4 Иные органы социального контроля на производстве
2.4.1 Расценочно-конфликтные комиссии

ГЛАВА 3. Социалистическая законность в товарищеском суде и за его пределами

Author: Старун М.И.

Tags: право отечественная история диссертация законность товарищеские суды

Year: 2024

Similar

Первые Советы перед судом самодержавия (1905-1907 гг.)

Советское государство и его учреждения. Ноябрь 1917 г. — декабрь 1991 г

Приговор окончательный, обжалованию не подлежит... Революционные трибуналы в Советской России в годы Гражданской войны

Суд присяжных в России Громкие уголовные процессы 1864-1917 гг

Text

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ
“ВЫСШАЯ ШКОЛА ЭКОНОМИКИ”»

На правах рукописи
Старун Мария Игоревна
«ТОВАРИЩЕСКИЕ СУДЫ И СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ЗАКОННОСТЬ
В СОВЕТСКОЙ РОССИИ И СССР В 1917-1939 ГГ.»
Специальность 5.6.1. «Отечественная история»
Диссертация на соискание ученой степени
кандидата исторических наук

Научный руководитель:
канд. ист. наук, PhD
доцент Т.Ю. Борисова

Санкт-Петербург 2024

Оглавление
ВВЕДЕНИЕ .............................................................................................................. 4
Актуальность исследования ............................................................................... 9
Новизна исследования ...................................................................................... 11
Методология исследования .............................................................................. 19
Историография советского права межвоенного периода ........................... 23
Историография товарищеских судов ............................................................. 34
Основные результаты исследования и положения, выносимые на защиту: 55
ГЛАВА 1. Товарищеские суды и государство в 1917-1922 гг. .......................... 60
1.1.

Товарищеские суды до издания декрета от 14 ноября 1919 г. ........... 61

1.2. Учредительные документы и место товарищеских судов в системе
государственных органов ................................................................................. 74
1.3 Практика товарищеского суда: карательный или примирительный
орган? ................................................................................................................. 92
1.4. Новые иерархии: коммунисты и управленцы в товарищеских судах. 107
1.5. «Национализация» дисциплины на производстве ................................ 119
Выводы ............................................................................................................. 122
ГЛАВА 2. Товарищеские суды в 1928-1939 гг. ................................................. 127
2.1 Товарищеские суды конца 1920-х гг. ...................................................... 127
2.2. Индустриализация товарищеских судов ................................................ 154
2.3 Урезание компетенций ............................................................................. 184
2.4 Иные органы социального контроля на производстве .......................... 205
2.4.1 Расценочно-конфликтные комиссии................................................. 205
2.4.2 Общественные и рабочие органы...................................................... 218
Выводы ............................................................................................................. 224
ГЛАВА 3. Социалистическая законность в товарищеском суде и за его
пределами: дело Алексея Сидорцева ................................................................. 230
3.1. Портрет одного председателя ................................................................. 234
3.2. Обвинение в товарищеском суде ............................................................ 243
3.3. Народный суд и профсоюз ...................................................................... 253
3.4. Городской суд и прокуратура ................................................................. 259
3.5. Верховный суд .......................................................................................... 265
Выводы ............................................................................................................. 276
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ................................................................................................... 280
2

Благодарности .................................................................................................... 289
Список источников и литературы ................................................................... 291

ВВЕДЕНИЕ
Постановка проблемы исследования
После революций 1917 года на территории бывшей Российской империи
начал устанавливаться новый правовой режим. Его функционирование
определялось не только декретами большевистской власти и марксистсколенинской теорией государства и права, но и унаследованными имперскими
практиками, а также многообразием социальных отношений, характерных для
разных пространств и территорий нового государства.
Советские товарищеские суды были одной из таких форм реализации
новой законности на локальном уровне – на производствах, в учреждениях, в
деревне,

при

кооперативах.1

На

производствах

товарищеские

суды

официально были введены декретом СНК РСФСР 14 ноября 1919 года2 для
поднятия рабочей дисциплины с помощью коллективного воздействия. Они
функционировали без жестких формальных процедур, имели ограниченную
юрисдикцию и небольшой круг наказаний. Такие суды должны были
разбирать

нарушения

трудовой

дисциплины

«воспитательно»

воздействовать на граждан. В 1922 г. в связи с введением Новой
экономической политики и стабилизацией экономической ситуации они были
упразднены, но вновь введены в практику в 1928 г. 3 К концу 1930-х гг.
Товарищеские суды в колхозах так и не были введены, однако в деревне существовали сельские
общественные суды, сначала именуемые примирительными камерами. Суды при колхозах, как
пишет М. Кожевников, не были учреждены, потому что не имели юрисдикции разбирать дела
между единоличниками Примирительно-конфликтные жилищные комиссии появились в 1927 г.
Постановление ЦИК СССР об организации сельских общественных судов от 29 сентября 1930 г. //
СЗ СССР. 1930. № 51, ст. 531. Кожевников М.В. История советского суда. М., 1948.
2
Декрет СНК РСФСР от 14.11.1919 «О рабочих дисциплинарных товарищеских судах» // СУ
РСФСР. 1919 г. № 56. С. 537.
3
Упразднение товарищеских судов происходило постепенно. Сначала по постановлению
Президиума ВЦСПС от 28 февраля 1922 г. (Бюллетень ВЦСПС. 1922. № 9. С. 20.) Дисциплина на
производстве должна была регулироваться правилами расчетной книжки или коллективным
договором. Трудовой кодекс 1922 г. также не содержал упоминаний товарищеских судов. В
законодательном порядке ТДС были упразднены декретом СНК от 30 апреля 1923 года, однако, как
замечают историки, суды продолжали создаваться и после по инициативе местных профорганов.
(Филиппов Е.И. История товарищеских судов в РСФСР. Р-н-Д, 1982). В Карелии товарищеские суды
были упразднены только в 1925 году. Исследовательница местных судов объясняет это тем, что до
периферийных территорий центральные декреты доходили значительно медленнее. С этим
выводом можно согласиться лишь отчасти, так как они не объясняют, были ли у местных
государственных и профсоюзных органов свои интересы в поддержке деятельности товарищеских
1

деятельность таких судов в связи с ужесточением трудового законодательства
сошла на нет.
Товарищеские
образовательных

суды

не

учреждениях

были

изобретением

товарищеские

суды

большевиков.
(«совестный

В
суд

товарищей») появились в середине XIX в., когда Николай Пирогов как
попечитель Киевского учебного округа ввел их на всей подведомственной ему
территории в высших и средних учебных заведениях4. Этот эксперимент
Пирогова был осужден за чрезмерный либерализм, которым посчитали
передачу дисциплинарной власти самим ученикам в рамках нового органа для
разбора их внутренних конфликтов.5 Впоследствии товарищеские суды как
обязательные воспитательные органы на территории округа были упразднены
и

больше

подобные

реформы

на

окружном

уровне

выше

не

предпринимались. Однако суды товарищей продолжали создаваться по
желанию руководства в отдельных учебных заведениях – высших и средних,
и даже в детских садах – вплоть до 1917 года6.
В рабочей среде товарищеские суды появились в 1905 году во время
революции. Тогда работники предприятий создавали альтернативные формы
дисциплинарных органов, беспокоя своей независимостью имперских
чиновников7. Возможно, примеры судов, подобных товарищеским, на

судов. Ефремова Е.А. Становление товарищеских судов в Карелии // StudArctic Forum. 2022. №4. С.
13-20. Аналогичным образом развивалась история товарищеских судов в Красной Армии. Они были
учреждены в 1918 году, а в 1925 году их упоминание исчезло из дисциплинарного устава РККА.
Дисциплинарный устав Рабоче-Крестьянской Красной Армии. М., 1919; Временный
дисциплинарный устав РККА. М., 1925; Собрание узаконений и распоряжений правительства за
1917—1918 гг. Управление делами Совнаркома СССР. М., 1942. С. 737-739.
4
О педагогической реформе Пирогова см.: Красновский А.А. Педагогические идеи Н. И. Пирогова.
М., 1949; Пирогов Н.И. Избранные педагогические сочинения. М., 1953; Фролова М.И. Реализация
нормативно-правовых актов в области общего образования России в организационноуправленческой деятельности Н. И. Пирогова как попечителя учебного округа// Отечественная и
зарубежная педагогика. 2019. №2 (59). С. 26-34.
5
Под либерализацией здесь можно отметить также введенный им принцип коллегиальности для
управления округом и отдельными учебными заведениями.
6
О практиках товарищеских судов в различных учебных заведениях: Карась Я. Школьное
товарищество. Из записок народного учителя // Русская школа. 1897. № 3. С. 100–116; Ильин Н. О
воспитании общественности в школе. М.,1916.
7
Икорский П.И. Товарищеские суды в период революции 1905-1907 гг. // Вестник Московского
университета. Право. 1964. №4. С. 61.

предприятиях можно обнаружить и в более ранний период, однако сейчас я не
располагаю подтверждающими это источниками8. После 1907 года рабочее
движение пребывало в упадке, однако в результате Февральской революции
товарищеские суды вновь начали создаваться на предприятиях9. Они
возникали не по требованию государства, имели, скорее, стихийную природу,
и каждый из судов имел свой способ организации, набор санкций и
нарушений.
Большевики после захвата власти в Октябре постепенно начали считать
контроль над дисциплиной вообще и рабочей в частности принципиально
важным10. В итоге демократический орган рабочего контроля стал
государственным органом – 14 ноября 1919 г. был опубликован декрет о
создании товарищеских судов при профсоюзах. Впервые подобный
производственный дисциплинарный орган был внедрен на государственном
уровне. Большевики стали первыми, кто увидел перспективу в товарищеских
судах

как

универсальных

органах

для

разрешения

конфликтов

общественного воспитания в самых разных условиях и средах, осознав их
подвижность и гибкость.
Сложность для исследования заключается в том, что товарищеские суды
функционировали на протяжении не всего изучаемого периода. После
официального введения в 1919 году они были упразднены в 1922 11. Несмотря

К.М. Горячих настаивает, что зарождение товарищеских судов нужно отнести к периоду
революции 1905-1907 гг. Горячих К.М. Правовое регулирование труда рабочих и служащих в
первые годы Советской власти (1917-1920 гг.): Автореф. … канд. юрид. наук. М., 1972. 22 с.
9
Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях: дисс. … канд.
юр. наук, Всесоюзный юридический заочный институт. М., 1969.; Икорский П.И. Организация и
деятельность товарищеских судов в первые годы советской власти (1917–1922 гг.): дисс. … канд.
юр. наук. Воронеж, 1966.
10
Burbank J. Lenin and the Law in Revolutionary Russia // Slavic Review. 1995. № 54(01). P. 23–44.
11
См. сноску 3. О разборах трудовых конфликтов в годы Нэпа см.: Красильников С.А. Механизмы
разрешения трудовых конфликтов в Сибири 1920-х годов // ЭКО. 2015. №4 (490). URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/mehanizmy-razresheniya-trudovyh-konfliktov-v-sibiri-1920-h-godov
(дата обращения: 11.05.2022); Раниец А.Л. Что нужно знать фабзавместкому и администрации в
работе РКК : (Руководство для фабзавместкомов, членов рабочей части РКК и слушателей
профкурсов). М., 1928.; Лях А.Ф. Разрешение личных (индивидуальных) трудовых споров:
Расценочно-Конфликтные комиссии, Примирительные комиссии и Особые сессии по трудовым
делам. М., 1927.
8

на отказ от товарищеской юстиции в эти годы, именно в контексте нэпа во
второй половине 1920-х гг. среди юристов появилась идея возродить
товарищеские суды в той или иной форме. Следующий период их истории
охватывает

1928-1939 гг.

Поиск архивных источников о практике

товарищеских судов после 1935 г. в архивах Москвы и Санкт-Петербурга
оказался, за редким исключением, безуспешным. Касательно периода 19351939 гг. я в основном располагаю опубликованными источниками и
статистическими данными12. Несмотря на все предпринимавшиеся в НКЮ
попытки оживить деятельность общественных судов во второй половине
1930-х гг., эта политика, судя по всему, встречала противодействие на самом
верху.
С одной стороны, разделение на два разных периода (1917-1922 и 19281939) усложняет исследование товарищеского судопроизводства, с другой
стороны, таким образом можно рассмотреть в деталях режимы законности,
установившиеся в критические для советского порядка годы. Введение
товарищеских судов всегда совпадало с «переходными» (transitional)
периодами в истории Советской России, когда отмирание государства и,
соответственно, приближение коммунизма, казались все ближе: сначала после
революции, потом с началом индустриализации13, и позже — за рамками
моего исследования — после смерти Сталина14. Эти мечты никогда не угасали,
Во всей имеющейся литературе по товарищеским судам по периоду после 1935 года
рассматривается только статистика. В городских архивах Москвы и Санкт-Петербурга, а также в
фондах Центральных комитетов профсоюзов в ГАРФ протоколы позднего периода отсутствуют.
А.Я. Кодинцев сообщил также об обследованиях ПТС, проведенных весной 1941 года – среди 22
судов Фрунзенского района работали только три. Кодинцев А.Я. Общественные суды в СССР в 30–
50-е годы XX в. // Администратор суда. 2009. № 4. С. 43–45.
13
Как показало исследование, проект товарищеских судов появился в последние годы НЭПа, однако
реализован был уже после начала индустриализации. Этот период в правовой сфере Роберт Шарлет
описывает как вдохновленную Пашуканисом и его школой эпоху «революции права», которая
предварила собой “культурную революцию”. Sharlet R. Pashukanis and the Withering Away of Law in
the USSR // Cultural revolution in Russia, 1928-1931. Bloomington, 1978. P. 169-188.
14
О послевоенных товарищеских судах: Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в
учреждениях и организациях...; Филиппов Е.И. История товарищеских судов в РСФСР…; Berman
H., Spindler J. Soviet Comrade’s Courts // Washington law review. Vol. 38. 1963. №4. P. 842-910; Berman
H. Justice in USSR. Cambridge, Massachusetts, 1963; Butler W. E. Comradely Justice in Eastern Europe
// Current Legal Problems. 1972. Vol. 25. №. 1. P. 200-218; Gorlizki Y. Delegalization in Russia: Soviet
Comrades' Courts in Retrospect // The American Journal of Comparative Law. Vol. 46, No. 3. P. 403-425;
12

но так и не были реализованы по ряду причин. М. Рендл использует понятие
«переходного» права по отношению к периоду Октябрьской революции и
Гражданской войны15, когда рушилась старая правовая система и рождалась
новая. Я предлагаю применить его также к рубежу 1920-1930-х гг., т.е. к
началу индустриализации, снова подразумевающей ускоренное продвижение
к коммунизму, политическое перерождение пролетариата, а также реформу
советского права в интересах ускоренного экономического развития.
Товарищеские суды в данном исследовании рассматриваются как один
из локусов социалистической законности, реализованный на производстве.
Особенностями, которые объединяют изучаемые товарищеские суды,
являются коллективность, выборность, непрофессионализм, публичность, а
также близость к производству. При этом товарищеские суды нельзя назвать
исключительно советским феноменом. Они имеют сложную генеалогию, как
российскую, так и международную, являясь транснациональным феноменом.
В рабочей сфере они имели прежде всего социалистическую природу, даже в
случае подмандантой Великобритании Палестины в 1920-е гг.16 В данном
исследовании, однако, товарищеские суды рассматриваются только в их
советском воплощении, так как там они были основным институтом низовой
юстиции, занимавшим особое место в воображении советских чиновников.
Товарищеские суды не только должны были приблизить коммунизм, но и
помочь государству с решением отдельных проблем вроде недостаточного
уровня трудовой дисциплины, загруженности народных судов и т.д.
Международный

опыт

товарищеских

судов

при

этом

позволяет

сфокусироваться на особенностях советских товарищеских судов, имевших
собственные способы организации. В диссертации я описываю пределы таких
трансформаций советских товарищеских судов в межвоенный период.
Moyal D. Did Law Matter? Law, State and Individual in the USSR 1953-1982. PhD Dissertation. Stanford
University, 2010.
15
Rendle M. The State Versus the People: Revolutionary Justice in Russia's Civil War, 1917-1922. Oxford
University Press, 2020. P. 8.
16
Профсоюз еврейских рабочих Гистадрут, организовавший товарищеские суды («comrade law
courts») стоял на социалистических позициях, хотя и имел националистический уклон.

Актуальность исследования
Данное исследование сосредоточено на истории товарищеских судов,
являвшихся низовыми судебными органами. Внимание историков и
исследователей права к локальным судебным практикам не теряет своей
актуальности. Повседневная работа локальной правовой системы и её
разнообразные контексты демонстрируют те правила и способы бытования
права на местах, где оно было ближе всего к советскому гражданину. К тому
же в российской историографии исследованию обычных правонарушений
уделено гораздо меньше внимания, чем политическим преступлениям. Такие
преступления хоть и представляют, по словам исследователей советского
права А. Ретиша и И. Ребичека, основной элемент социального контроля в
сталинском СССР, другие формы этого контроля, к которым относятся также
товарищеские суды, изучены недостаточно17.
В литературе уже отмечали недостаточную изученность советского
низового судопроизводства. Так, известный специалист по советской истории
права А.Я. Кодинцев в своем обзоре отечественной историографии
сталинских репрессий отмечает, что историки склонны концентрироваться на
чрезвычайных органах ВЧК-ОГПУ-НКВД, обращая мало внимания на суды и
другие органы юстиции18. Даже если учесть, что органы юстиции были частью
репрессивной политики, такая включенность оказывается недостаточно
детализированной для формулировки каких-либо однозначных выводов о
принципах их функционирования. Непосредственно юридическая сторона
политических процессов также остается без должного внимания историков.
Цитируемый Кодинцевым Алан Блюм на одном из российско-французских
семинаров, посвященным политическим судам в коммунистических странах,
отмечал, что нужно более внимательно изучать процессуальные матрицы в

Social control under Stalin and Khrushev. The Phantom of a Well-Ordered State / ed. by I. Rebitschek,
A. Retish. Toronto, Buffalo, London, 2023. P. 6.
18
Кодинцев А.Я. Роль органов юстиции в осуществлении уголовного судопроизводства по
политическим преступлениям в сталинский период: современная историография //
Правоприменение. 2019. №3. C.5-20.

такого рода разбирательствах19. Именно такую матрицу я рассматриваю на
примере дела работника Сидорцева (Глава 3). Разбирательство началось с
того,

что

администрация

работники

завода

возмутились

резкой

политизацией товарищеского суда, когда его возглавил Сидорцев. В
дальнейшем и суды общей юрисдикции, в которых разбиралось дело об
увольнении Сидорцева, противодействовали такой политизации процесса,
которую сам истец пытался им навязать. Если товарищеским судам обычно
приписывают излишнюю политичность, то данные пример доказывает
обратно

детализирует

контексты

вокруг

товарищеских

судов,

отсутствующие в других источниках.
Компетенция товарищеских судов включала в себя как уголовные, так и
гражданские дела. Американский правовед Х. Берман ещё в 1963 году
заметил, что исследователи, в особенности, западные, склонны рассматривать
советскую юстицию только в её уголовном изводе, тогда как гражданские
дела, которые составляли 85% всех дел, оставались без внимания 20. Спустя
более чем полвека после выхода его фундаментальной монографии положение
дел в историографии, особенно в области сталинской юстиции, не изменилось.
Внимание исследователей по-прежнему в больше степени сосредоточено на
практиках террора и уголовного права21. В такой специфической оптике
историки права Д. Бербэнк и Т. Борисова видят долгосрочную траекторию
истории российского права. Они обратили внимание на контраст между
стандартными правовыми процедурами и политическими процессами в
Блюм А. К изучению политических процессов в Советском Союзе и послевоенной
коммунистической Европе // Судебные политические процессы в СССР и коммунистических
странах Европы: сравнительный анализ механизмов и практик проведения: сб. мат-лов рос.-фр.
семинара. (Москва, 11-12 нояб. 2009 г.). Новосибирск, 2010. С. 5-11.
20
Berman H. Justice in USSR… P. 308. В 1935 году в РСФСР гражданские дела в народных судах
составляли 63,2%, в 1936 – 69,3%. Кожевников М.В. История советского суда… С. 307.
21
См: Соломон П. Советская юстиция при Сталине М., 2008; Shearer D. R. Policing Stalin's Socialism:
Repression and Social Order in the Soviet Union, 1924-1953. New Haven, London, 2009; Halfin I. Terror
in My Soul. Cambridge, 2003; Getty J. A., Naumov O. The Road to Terror: Stalin and the Self-Destruction
of the Bolsheviks, 1932–1939. New Haven, 1999; Getty J. A., Rittersporn G. T., Zemskov V.N, Victims of
the Soviet Penal System in the Pre-War Years: A First Approach on the Basis of Archival Evidence //
American Historical Review. 1993. No. 4 (1993). P.1017–49; Gorlizki Y. Theft under Stalin: A Property
Rights Analysis // Economic History Review. 2016. № 1 (69). P. 288-313; Viola L. Stalinist Perpetrators
on Trial: Scenes from the Great Terror in Soviet Ukraine. New York, 2017.
19

российской практике, когда последние имели ключевое значение для
функционирования государственности22, сосредоточивая на себе внимание не
только государства, но и исследователей. Примечательно то, что сами деятели
сталинской юстиции отмечали, что в различных дискуссиях «гражданские
дела рассматриваются как принудительный ассортимент»23. Это означало, что
гражданское право не обсуждалось и не прорабатывалось как заслуживающий
должного внимания компонент социалистического права из-за ассоциаций с
предположительно отмирающей собственностью24.
Помимо

невнимания

историков

процессуальности

функционированию советского низового судопроизводства, специалисты так
и не пришли к консенсусу по поводу влияния Октябрьской революции на ход
развития

российского

разнообразных

права25.

опубликованных

Мое
и

исследование,
неопубликованных

основанное

на

исторических

источниках, вводит в научный оборот новый фактический материал, дополняя
и развивая представление о советском праве и его применении в 1917-1939 гг.
Новизна исследования
Мое исследование сосредоточено на производственных товарищеских
судах, организованных на предприятиях26. Выбор обусловлен тем, что в
Borisova T., Burbank J. Russia’s Legal Trajectories // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian
History. 2018. № 19, 3. P. 480.
23
Стенограмма 1 Всесоюзного совещания судебно-прокурорских работников, 26 апреля 1934 //
ГАРФ. Ф. 8131. Оп. 37. Д. 38. Л. 13.
24
Стучка П. Курс советского гражданского права. М., 1927. С. 9-10.
25
Представители модернистской школы давно рассматривают 1917 года не как границу двух
совершенно разных периодов, а как момент частичной трансформации. См. подробнее: Russian
Modernity: Politics, Knowledge, Practices. New York, 2000. Такой подход также разделяет школа
новой имперской истории. См. подробнее: Герасимов И., Могильнер М. Что такое «новая имперская
история», откуда она взялась и к чему она идет? // Логос. 2007. №1. С. 218-238; Герасимов И., Глебов
С., Кусбер Я., Могильнер М. и др. Новая имперская история и вызовы империи // Ab imperio. 2010.
№1. С. 19-52.
26
История товарищеских судов и товарищеского принципа юстиции в широком смысле исследована
недостаточно и, к сожалению, изобилует разного рода неточностями. Многие исследователи, среди
которых Г. Берман. Д. Спиндлер, С. Журавлев, Глебова С. рассматривают историю товарищеских
судов как не прерывающуюся в 1922-1928 гг. Соответственно, истоки реформы по их введению в
1928 году остаются скрытыми от исследователей, что, с одной стороны, объясняется недостатком
источников в случае зарубежных исследователей, с другой, исследовательской оптикой, не
предполагающей внимательного анализа товарищеских судов. Кроме того, Берман и Спиндлер
22

рамках большевистской идеологии промышленные рабочие рассматривались
как

наиболее

товарищеских

сознательная
судов

можно

часть

населения,

рассмотреть

поэтому

авангард

на

примере

социалистической

законности в его естественной среде.
На протяжении изучаемого периода промышленное производство
можно рассматривать как автономный институт со своим особым легальным
порядком. В автономии предприятий обнаруживается один из аспектов
социалистической законности, позволяющей одновременно существовать
различным правовым режимам27. Производство представляло собой сложную
систему коммуникации, в которой действовали разные акторы – руководство,
общественные

организации,

административно-технический

персонал,

работники разных статусов и положений. Решение конфликтов на
производстве

отличалось

дисциплинарными

хозяйственной

ограничениями,

ориентацией,

постоянной

строгими

апелляцией

коллективистским формам взаимодействия, а также особой материальной
средой цехов, машин и инструментов. В историографии специфическое
правовое и дисциплинарное поле советского предприятия не освещено с точки
зрения истории права. Промышленное производство обычно интересовала
специалистов по технологической истории и социальной истории рабочих28.
ошиблись в том, что товарищеские суды по закону должны были заниматься только вопросами
дисциплины и производственной продуктивности. Также неверно утверждение этих
исследователей о том, что товарищеские суды впервые появились в армии, а первые гражданские
суды возникли только в 1919 году. Им вторит Роберт Шарлет, утверждающий, что товарищеские
суды появились впервые в Красной Армии. Действительно, первый декрет о товарищеских судах
учредил их в РККА в 1918, но практически они возникли раньше. Sharlet R. Pashukanis and the
Withering Away of Law in the USSR... P. 169-188. Berman H., Spindler J. Soviet Comrade’s Courts… P.
842-910; Журавлев С. В., Мухин М. Крепость социализма: повседневность и мотивация труда на
советском предприятии, 1928-1938 гг. М., 2004; Глебова С.В. Институциализация общественной
морали на примере товарищеских судов ХХ века // Полилог. 2021. №3 (5).
27
Исследователь кодификационных процессов в трудовом праве А.Б. Иванов подчеркнул
бессистемность правотворчества в 1920-е., что, с моей точки зрения, еще более релевантно для
тридцатых годов. Иванов А.Б. Кодификация советского трудового законодательства в 20-е годы ХХ
века: Автореф. … канд. юр. наук. Санкт-Петербург, 2012.
28
Социальная история: Siegelbaum L. Stakhanovism and the Politics of Productivity in the USSR, 19351941. Cambridge University Press, 1990; Filtzer D. Soviet workers and Stalinist industrialization: The
formation of modern Soviet production relations, 1928-1941. ME Sharpe Incorporated, 1986; Kuromiya H.
Stalin's Industrial Revolution. Politics and Workers,1928-1932. Cambridge, New York, New Rochelle,
1988; Making Workers Soviet: Power, Class, Identity. Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1994; Shwarz

В литературе товарищеские отношения и практики чаще ассоциируются
с партийной повседневностью29, где товарищеское отношение к коллегам
дискурсивно требуется от членов РКП(б) и РЛКСМ. Своим исследованием я
рассчитывала

обнаружить

присутствие

этого

дискурса

сфере

товарищеских дисциплинарных судов при профсоюзах. Однако в источниках
практически нет подобной риторики товарищества, что позволяет подвергнуть
сомнению историографическую конвенцию историков советского дискурса,
признающих последний в качестве основного ресурса для понимания
советской истории30.
Помимо этого, мое исследование предлагает усложнить понимание
истории советского права в 1917-1939 гг. В большинстве критических
интерпретаций

социалистическое,

или

революционное,

правосознание

используется как термин, обозначающий политический произвол внутри
советской правовой системы31. Более того, социалистическую законность
называют деформированной, а ее природу – антиправовой32. Однако такая
S. Labor in the Soviet Union New York: Praeger, 1951; Social Dimensions of Soviet Industrialization.
Bloomington, Indiana, 1993; Straus K. Factory and Community in Stalin's Russia: The Making of an
Industrial Working Class. Pittsburgh, 1997. Технологическая история: Lieberstein S. Technology, work,
and sociology in the USSR: The NOT movement // Technology and Culture. 1975. № 16. P.48-66.
Josephson P. "Projects of the Century" in Soviet History: Large-Scale Technologies from Lenin to
Gorbachev // Technology and Culture. 1995. № 36. P.519-59.
29
Хархордин О.В. Обличать и лицемерить. СПб., 2016; Borenstein E. Men without women. Durham;
London, Duke University Press, 2000; Келли К. «В нашем великом Советском Союзе товарищ –
священное слово». Эмоциональные отношения между детьми в советской культуре» // Детские
чтения. 2013. №1 (3). С. 38-73.
30
Здесь я имею в виду прежде всего историков советской дискурсивности, в особенности, О.В.
Хархордина и И. Халфина, которые уделили серьезное внимание товарищескому дискурсу. Halfin
I. Intimate enemies: Demonizing the Bolshevik opposition, 1918-1928. Pittsburgh, University of Pittsburgh
Press, 2007; Хархордин О. Обличать и лицемерить…
31
Фельдман Д. Терминология власти: советские политические термины в историко-культурном
контексте. М., 2016. Историк Александр Шипилов в своей диссертации настаивает на том, что лишь
террор был основным механизмом борьбы с нарушениями, тогда как законы имели лишь
формальное значение и были подчинены политическим целям. Шипилов А.В. Революционная
законность и становление советской юстиции (1917 - 1922 гг.): Дисс. …. канд. ист. наук. М., 2006.
Представитель тоталитаристской школы Ричард Пайпс является одним из классиков подхода,
утверждающего отсутствие права в советской системе (подробнее о нем см. в разделе
«Историография советского права»).
32
Кабаненко М.С. Особенности советского социалистического правосознания, обусловившие его
деформацию // Вестник ОмГУ. Право. 2011. №3. С. 38-44. Отрицание права в советской системе
подразумевается и в теории тоталитаризма. Арендт Х. Истоки тоталитаризма. М., 1996. Советские
представления о социалистическом правосознании, напротив, подразумевали включенность
граждан в процесс функционирования закона. См. подробнее: Лукашева Е.А. Социалистическое

интерпретация, не подкрепленная исследованием правоприменения, является
недостаточно

убедительной.

Кроме

того,

рассматриваю

историю

товарищеских судов на протяжении всего межвоенного периода, что еще не
было предпринято в историографии.
При этом невозможно отрицать, что правоприменение в рамках
социалистической законности в межвоенный период отличалось особой
гибкостью. Под гибкостью я понимаю такое качество, которое позволяет
одним и тем же нормам реализоваться по-разному в разных условиях:
подстраиваться под местность, контекст нарушения, социальный статус
тяжущихся. В этом случае ключевым для выбора санкции оказывается не
нарушение, а его контекст. Историки права отмечают, что пластичность
применения правовых норм является отличительно чертой не только
советского, но и российского права вообще. Нэнси Коллманн, описывая
раннемодерное российское право с помощью этого понятия (flexibility),
указывала на растянутость коммуникаций, недостаток профессионального
образования судей, а также взаимодействие писаного закона с своеобразными
представлениями о правосудии на местах. Джейн Бербэнк и Татьяна Борисова
в своем исследовании основных характеристик российского права с
раннемодерного периода вплоть до современности тоже отмечают, что
многообразие и гибкость были его характерными чертами. Благодаря этим
особенностям,

право

могло

подстраиваться

под

его

исполнителей,

интерпретироваться на местах, а участникам судебных разбирательств
предоставлялись
российское

различные

право

всегда

возможности

апелляции33.

Кроме

подразумевало

разнообразие

решений

того,
по

политическим делам, где пределы законности были гораздо более
подвижными, чем в других разбирательствах34. Историк права Питер Соломон
правосознание и законность. М., 1973., Назаренко Е.В. Социалистическое правосознание и
советское правотворчество. Киев, 1968. Фиолетов Н.Н. Понятие социалистического правосознания
в советском праве // Право и суд. 1925. № 1 (3). С. 8-14.
33
Borisova T., Burbank J. Russia’s Legal Trajectories… P. 469–508.
34
Коллманн Н.Ш. Преступление и наказание в России раннего Нового времени. М., 2017; Кивельсон
В. Магия отчаяния. Моральная экономика колдовства в России XVII века. СПб., 2020. С. 95.

писал о широко применяемых в этот период, особенно в 1930-е гг., принципах
аналогии (применение к спорному решению, не урегулированному нормой,
общих принципов законодательства) и усмотрения (широкий диапазон
санкций

для

списка

преступлений),

которые

также

могут

быть

интерпретированы как поддерживающие гибкость этого права элементы35.
Такая гибкость советского правоприменения в 1917-1939 гг. не
вписывается в концепцию правового плюрализма, подразумевающего, что в
одном политическом пространстве существует несколько параллельных
правовых систем36. Напротив, система вынуждена была создавать такое
законодательство, которое должно быть гибким из-за самой необходимости
приспособиться к разнообразию территорий политического образования.
Бессистемность нормотворчества рассматривается как вынужденная мера в
том числе и юристами. Она была вызвана, с точки зрения А.Б. Иванова,
сложностями в создании правовых документов федерального уровня. Так,
трудовой кодекс СССР не появился из-за отсутствия опыта в подобной
кодификации37.
Соломон П. Советская юстиция при Сталине. М., 2008.
Подробнее о методологии легального плюрализма: Griffiths J. What is legal pluralism? // The journal
of legal pluralism and unofficial law. 1986. № 18.24. P. 1–55; Merry S. E. Legal pluralism // Law & Society
Rev. 1988. № 22. P. 869–896; Pospisil L. The Anthropology of Law: A Comparative Theory of Law. New
York, 1971. Один из пионеров в исследованиях легального плюрализма, Леопольд Посписил
предложил рассматривать как плюрализм наличие у каждой подгруппы (семья, род, сообщество и
пр.) своей собственной правовой системы, которая отличается от системы другой подгруппы. В
случае товарищеских судов это неприменимо, так как тогда это подразумевает буквально
бесконечное число отдельных легальных порядков. Работники отдельной фабрики не представляли
собой отдельную подгруппу, скорее, все работники фабрик и заводов в правовом смысле
образовывали одну подгруппу, в которой доминировал отдельный правовой репертуар возможных
репрессий и эмансипаций. О применении концепции легального плюрализма к российскому праву:
Burbank J. An imperial rights regime: Law and citizenship in the Russian Empire // Kritika: Explorations
in Russian and Eurasian History. 2006. № 3. P. 397-431.
37
Среди причин этого исследователь назвал также динамизм трудовых отношений, противоречивый
характер Нэпа и отсутствие необходимого опыта. К. М. Горячих оправдывает такую бессистемность
«творческим подходом к определению правовой политики». Иванов А. Б. Кодификация советского
трудового законодательства в 20-е годы XX века : Автореф. …. к. ю. н. СПб., 2012. Горячих К.М.
Правовое регулирование труда рабочих и служащих в первые годы Советской власти (1917-1920
гг.): Автореф. … канд. юрид. наук. М., 1972. С. 7. Илья Герасимов обнаруживает такую
раздробленность не только в правовом, но и в политическом поле, ставя под сомнение однородность
«советскости» вообще. Он подчеркивает, что под наименованием «советский» скрывались
унаследованные от империи противоречия между различными этничностями, экономиками,
статусами, верованиями и другими отношениями на территории политии. Gerasimov I. A new soviet
history: An Editor’s Observations Thirty Years after the USSR // Ab Imperio. 2021. № 4. P. 32.
35
36

Данным исследованием я стремлюсь доказать, что советская судебная
система

была

сложно

организованной,

характеристики

вроде

«репрессивная» или «антиправовая» недостаточны для её объяснения.
Пресловутая бессистемность законодательных норм решалась правовым же
образом – путем выпуска дополнительных актов, локальных норм,
заполняющих образовавшиеся лакуны. Безусловно, уровень политического
давления на все сферы жизни в межвоенный период был высоким, однако
социалистическая законность не была сосредоточена лишь вокруг сугубо
политических интересов государственной власти. Хотя социалистическая
законность перешла под контроль государства с окончанием Гражданской
войны38, идея общественных судов и будущего отмирания права всегда
возвращала ее на локальный уровень. Исследование советского права только
сквозь призму террора и беззакония препятствует развитию других способов
помыслить закон и общественный порядок в советской России39. В данном
исследовании я обращаю внимание на то, как товарищеское судопроизводство
демонстрировало не только репрессивный, но и эмансипаторный (антирепрессивный) потенциал40. Вполне возможно в изначальной посылке
приблизить суд к населению увидеть демократические, а не исключительно
дисциплинирующие интенции41.

Швеков Г.В. Первый советский уголовный кодекс. М., 1970.
Так, например, Питер Соломон, например, отмечал, что непрофессиональная работа народных
судов не была репрессивной в своих истоках, а превратилась в террор только в чрезвычайных
условиях коллективизации. См.: Соломон П. Советская юстиция при Сталине... М. Рендл заметил,
что в многочисленных исследованиях революции право в большинстве случаев даже не
упоминается в алфавитных указателях, в отличие от насилия. Rendle M. The State Versus the People...
P. 4.
40
Под эмансипацией в данном контексте я понимаю обретение в суде пространства для борьбы за
свои права и для критики существующего порядка – социального или политического. Нам трудно
вообразить советские правовые практики эмансипирующими, однако в данном случае я имею в
виду те судебные результаты, которые были противоположны репрессиям и способствовали
освобождению от правовых ограничений – своего рода «антирепрессии», которые в отдельных
случаях были просто отсутствием репрессий.
41
О моральном характере дисциплины труда в 1930-е годы в СССР: Морозов А.А. Развитие
советского законодательства о дисциплине труда: историко-правовой аспект (1917-1945 гг.):
Автореф. … к.ю.н. СПб., 2001.
38
39

Новизна моего исследования заключается в том, что историю
товарищеских судов я рассматриваю в более широком контексте правовых
норм и практик, сложившихся на локальном производственном уровне среди
других конфликтных органов42. Для меня важно взаимодействие двух
основных функций товарищеских судов – правовой и дисциплинарной.
Исследуемые суды призваны были не только действовать в сфере права и
реагировать на исковые заявления работников и защищать их права
(ограничивать произвол администрации в назначении санкций, вынесении
увольнений и т.д.), но и осуществлять социальный контроль и регулирование
дисциплины.

Дисциплина,

как

право,

считалась

большевиками

исторической категорией, суть которой зависит от текущих общественных
отношений43. Действительно, соотношение права и дисциплины менялось в
рамках товарищеских судов на протяжении изучаемого периода44.
Советская дисциплина в историографии часто ассоциируется с
репрессивными практиками и подавлением свободной индивидуальности45.
Лора Энгельштейн в революционной для своего времени статье применила
фуколдианскую оптику для рассмотрения дисциплины в Советской России и
обратила внимание на ее репрессивный «нелиберальный» характер, а также
«пренебрежение к праву», ставшее с 1917 г. «официальной идеологией»46.
Однако и с точки зрения цитируемого исследовательницей М. Фуко
О товарищеских судах в местах заключения: Погорелов М.А. Реформирование пенитенцарной
системы в РСФСР в 1918-1930 гг. Диссертация на соискание ученой степени кандидата
исторических наук. М., 2022. О товарищеских судах в советской армии: Мухамедов Р.А., Емелин
П.Е. Фронтовые, полковые (отрядные) и ротные товарищеские суды // Известия Самарского
научного центра РАН. 2013. № 5-1. С. 64-67.
43
Гришин З. Социалистическая организация и дисциплина труда и вопросы советского трудового
права. М., 1934. С. 9.
44
Право также выполняет функции социального контроля, однако в данном исследовании
проводится следующее специфическое различие: защита индивидуальных прав понимается
отдельно от реализации социального контроля в форме трудовой дисциплины в интересах
государства, администрации или рабочего сообщества.
45
О. Хархордин исследовал формы горизонтального дисциплинирующего надзора в Советском
союзе, однако обнаружил их истоки исключительно в практиках церковных судов, а позднее
рассмотрел их распространение в сфере, прежде всего, партийной дисциплины. Хархордин О.В.
Обличать и лицемерить…
46
Энгельштейн Л. "Комбинированная" неразвитость: Дисциплина и право в царской и советской
России // Новое литературное обозрение. 2001. № 49. С. 31-49.
42

дисциплина взаимодействует с правом, и они не являются сущностно
противоположными механизмами. Поэтому наличие дисциплины в Советской
России совершенно не доказывает отсутствие в ней права.
Антрополог Мэри Дуглас показала, что социальный контроль является
коллективной деятельностью, в котором заинтересованы все его участники47.
Историки права А. Ретиш и И. Ребичек в своем сборнике предлагают
рассматривать социальный контроль как комплекс процессов и средств,
используемый институциями и индивидами для того, чтобы обосновать нормы
поведения в сообществе и наказывать отклонение от этих норм48. Поэтому
социальный контроль был результатом в том числе действия индивидов, и мы
не можем рассматривать дисциплинарные устремления советских работников
как результат исключительно государственной политики. К тому же
социальный дисциплинарный контроль на советском производстве не всегда
предполагал исключение из коллектива. Его основной функцией было
обсуждение, публичная проработка проблемы внутри сообщества, хотя
репрессия часто становилась её результатом. Дисциплина, в данном случае
трудовая, была общим интересом. Именно поэтому товарищеским судам
каждый

раз

удавалось

вопреки

закону

вовлекать

представителей

администрации в разбор дел и обнаруживать их ответственность за нарушения
дисциплины. 49 Так дисциплина способствовала защите прав работников. В
исследовании данный поворот я называю рабочим контролем – когда
социальный контроль в широком смысле оказывается в интересах работников
и общественных организаций, а не вышестоящей администрации или
государства.

Дуглас М. Как мыслят институты. М., 2020. 248 с.
Social control under Stalin and Khrushev… P. 4, 7.
49
Через товарищеские суды проходили не все дисциплинарные нарушения и жалобы работников.
Жалобы могли идти через РКК. Помимо конфликтных органов, нарушения могли разбирать
общественные (профсоюзные и партийные) органы, а также администрация. Активность
товарищеских судов зависела от инициативы на каждом отдельном предприятии. Администрация
могла не передавать дела в товарищеский суд, однако товарищеские суды могли сами их
инициировать.
47
48

Методология исследования
Данное

исследование

сосредоточено

на

изучении

советского

законодательства и его практики. Я рассматриваю историю права как
подход50, который позволяет обратить внимание не только на нормы, но и на
процедуры, юридические техники, способы доказывания и представления
участников процесса об истине и справедливости51. Такой подход позволяет
исследовать, как советские граждане взаимодействовали с правом напрямую:
наблюдали и принимали решения, выступали осужденными, свидетелями,
защитниками

или

обвинителями,

и даже

реформировали

само это

пространство.
В рамках этого подхода я прибегаю к формально-юридическому методу,
подразумевающему анализ правовых норм, но он является не самоцелью, а
способом выявить различия между юридической нормой и практикой. В
исследовании меня интересует это напряжение, а именно возможные пределы
отхода от предписанного законом правила в разных условиях.
Следуя

традиции

изучения

не

только

советского,

но

дореволюционного права, я рассматриваю правовую практику с помощью
функционалистского подхода52. Такой подход подразумевает, что судебная
Я называю историю права подходом, так как она не имеет четкого метода исследования.
Различение между методом и подходом я провожу на основе предложенного М.М. Кромом: метод
является конкретным набором правил, а подход предполагает большую расплывчатость. Кром М.М.
«Методы» и «подходы»: происхождение и эволюция ключевых понятий современного
исторического дискурса // НП/NP. 2021. №4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/metody-i-podhodyproishozhdenie-i-evolyutsiya-klyuchevyh-ponyatiy-sovremennogo-istoricheskogo-diskursa
(дата
обращения: 26.05.2023).
51
Например: Борисова Т.Ю. "Необходимая оборона общества": язык суда над Засулич // Новое
литературное обозрение. 2015. № 5. С. 101-18; Факурдинова А. Правовая основа деятельности
товарищеских судов (1920-е – начало 1930-х гг.) // Право: история и современность. № 4. С. 33–43;
Яковлева Т. Г. Торговля по правилам и без: Власть и торговцы в Енисейской губернии во второй
половине XIX — начале XX века. СПб., 2021.; Burbank J. Russian Peasants Go to Court: Legal Culture
in the Countryside, 1905—1917. Bloomington; Indianapolis, 2004.
52
Dahlke S., Tissier M. The practice of law and justice in Russia (Eighteenth-twentieth centuries).
Foreword//Cahiers du monde russe. Russie-Empire russe-Union soviétique et États indépendants. 2012. №
1 (53). P. 7-13. Историки дореволюционного периода, например, использовали следующую
классификацию подходов к истории права – позитивистский, критический позитивистский и
функционалистский. Позитивистский подход подразумевал прогрессистское видение истории
развития российского законодательства. Основной упор в таких исследованиях сделан на
исследование конкретных юридических текстов, а не судебной практики. Государство и его акты, а
не различные исполнители и другие участники правового процесса оказываются в центре
50

система выступала ареной взаимодействия властных интересов и интересов
локальных сообществ, а также служила средством передачи ожиданий и
представлений о порядке и социальной справедливости. Применение этой
концепции, выработанной в историографии дореволюционного права, по
отношению к советскому периоду обнаруживает связность истории всего
российского

права.

Функциональная

оптика

позволит

рассмотреть

разнообразие практик законности в СССР, многие из которых нельзя
рассматривать как специфически советские, как, например, не только
юридические

техники,

но

гибкость

правоприменения

рамках

социалистической законности. Понятие гибкости, которое я применяю в
диссертации, позволяет поместить российское и советское право в широкий
международный контекст на основе исследований школы critical legal studies,
которая считает правовую неопределенность неотъемлемым компонентом
любой системы законности53.
Особое

внимание

уделяю

случаям

«нестандартного»

функционирования товарищеских судов, принимая за стандартный нарратив,
подразумевающий

репрессивность

коллективов

по

отношению

провинившимся работникам54. Я стремлюсь выяснить, как в отдельных
случаях законодательная норма воспринималась и интерпретировалась. Такой
повествования. Критический позитивистский подход подразумевает видение модернизации не как
прогрессивной, а отстающей. Borisova T. The Emergence of the Legality Tradition in Russia, 1800-1918.
Phd Dissertation. Turku, 2016.
53
Yablon C.M. The indeterminacy of the law: Critical legal studies and the problem of legal explanation //
Cardozo L. Rev. 1985. Vol. 6. P. 917.
54
Подобный подход в западной историографии называется «легалистским», однако наименование
«функционалистский» кажется мне более универсальным. Вообще в западной историографии
советского права можно отметить разделение на «тоталитаристов» и «легалистов», отсылающее к
классическому разделению на тоталитаристов, ревизионистов и пост-ревизионистов. Sagatiene D.
Framing Legal History: Competing Western Interpretations of Soviet Law // SSRN–Max-Planck Institute
for European Legal History Research Paper Series. 2016. Марк Эделе подчеркивает, что это разделение
на три четких школы искусственно создано в ожесточенных историографических спорах времен
Холодной войны, в основном Шейлой Фицпатрик, а потом популяризировано Стивеном Коткиным
и пост-ревзионистами, выстроившими прогрессивную поколенческую схему. Эделе показывает, что
многие выводы ревизионистов были сделаны более ранними исследователями, принадлежавшими
в том числе и к тоталитаристской школе. Так же историк подчеркнул, что тоталитаристская рамка
так и не была преодолена ревизионистами, которые только посмотрели на ее функционирование
снизу вверх, а не сверху вниз, как делали тоталитаристы. Edele M. Debates on Stalinism. Manchester
University Press., 2020.

подход

подразумевает

использование

микроисторической

оптики

исследования55. С помощью такой оптики я рассмотрю одно конкретное
судебное дело, которое началось с товарищеского суда заводского уровня и
попало в Верховный суд СССР. Оно позволит мне исследовать в деталях, как
товарищеские суды, а также индустриальные конфликты на практике были
включены в работу советской правовой системы. Внимательное изучение
этого судебного процесса демонстрирует пределы политизации и ранее
отсутствующие в источниках детали функционирования товарищеских
судов56.
Объектом моего исследования является комплекс документов о
функционировании товарищеских судов и других институтов судебной и
социальной помощи работникам в 1917-1939 гг.
Предметом исследования является деятельность товарищеских судов
на

производстве,

рассмотренная

контексте

социалистического

правосознания как пространства взаимодействия разных правовых субъектов,
а также функционирования социалистической законности и дисциплины на
предприятиях в годы революции, Гражданской войны и первых пятилеток.
Цель

исследования

–

установить

режим

функционирования

товарищеских судов в межвоенный период, способ их включения в систему
советского права, а также особенности социалистической законности в поле
товарищеской юстиции в 1917-1939 гг.
Задачи исследования

Микроистория называется исследователями одновременно и методом, и подходом. Атнашев, Т.,
Велижев М., Тогоева О., Бессмертная О., Кошелева О., Зорин А., ... & Бойцов М. Микроистория и
проблема доказательства в гуманитарных науках // Новое литературное обозрение. 2019. № 6. С. 83121.
56
Ботакоз Касымбекова в своей монографии «Despite cultures. Early Soviet Rule in Tajikistan»
показала один из примеров столкновения идеологии и прагматизма. Она исследовала судебные
процессы в Таджикистане во время коллективизации, когда европейские власти предпочитали
сотрудничать с баями (крупными землевладельцами) для выполнения планов, а не освобождать
«женщину Востока» или повышать доступность права для местных жителей, что являлось
идеологической ценностью. Kassymbekova B. Despite cultures: early Soviet rule in Tajikistan. University
of Pittsburgh Press, 2016.
55

● определить цели и условия формирования товарищеских судов в
годы Гражданской войны и первых пятилеток;
● выявить специфику правового и дисциплинарного пространства
советских предприятий;
● проследить изменения в работе товарищеских судов в 1917-1922 и
1928-1939 гг.;
● установить возможности, которые советские граждане имели в
пределах товарищеского и, шире, производственного судебного
разбирательства;
● установить отношения товарищеских судов с органами юстиции и
общественными органами;
● определить изменения понятий и практик социалистической
законности на примере деятельности товарищеских судов;
● описать

проанализировать

процессуальные

особенности

советских судебных заседаний в товарищеских судах 1917-1922 и
1928-1939 гг.
Хронологические рамки исследования ограничиваются 1917-1939 гг.
Начальная точка исследования обусловлена появлением товарищеских судов
на производствах после Февральской революции. Именно в этом виде они
перекочевали в советский правовой порядок и были институционализированы
позднее в 1919 году. Верхняя граница 1939 года определяется существенной
переменой в регулировании трудовой дисциплины. В 1940 году за трудовые
нарушения по указу от 26 июня уже следовала уголовная ответственность 57.
Поэтому 1939 год можно посчитать закономерной границей исследования, так

О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении
самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений: Указ Президиума ВС СССР
от 26.06.1940 г.. URL: http://base.consultant.ru (дата обращения: 11.08.2022). Кодинцев, А. Я.
Осуществление правовой политики советского государства органами юстиции при проведении
компании по реализации Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года в
военный и послевоенный период // Политика и общество. 2008. № 5(41). С. 72-79. Соломон П.
Советская юстиция… С. 291.
57

как он является последним «мирным» годом в промышленности58. К тому же,
к этому году по товарищеским судам обнаруживается все меньше как
опубликованных,

так

неопубликованных

источников.

Степень научной разработанности темы
Историография советского права межвоенного периода
Товарищеские суды в интересующий меня период были учреждены на
двух значимых для межвоенной истории СССР этапах – во время Гражданской
войны

началом

индустриализации.

Исследователи

спорят

трансформациях, которые с 1917 по 1939 год претерпела правовая политика
советского государства. Периоды, в которые функционировали товарищеские
суды, вызывают наиболее яркие дебаты о взаимодействии террора и права,
революционной законности и правосознания. Вокруг этих ключевых
противоречий сосредоточены и споры вокруг товарищеских судов – считать
ли

их

институтом

обычного

права,

репрессивным

органом

или

демократическим? Одной из целей моего исследования является изучение
социалистической законности, поэтому в первой части историографии я
анализирую эти дебаты о природе советского права. Я не ставлю перед собой
задачу проанализировать всю историографию советского права, что
потребовало бы отдельного исследования, а рассматриваю только те аспекты,
которые важны для истории товарищеских судов. Поэтому в первой части
историографии я рассматриваю широкий правовой контекст существования
товарищеских

судов,

во

второй

части

привожу

историографию

часто

рассматривается

товарищеских судов как отдельного института.
Как

было

упомянуто

выше,

право

исследователями как второстепенное по отношению к политическому

Романов Р.Е. Регулирование трудовой мобильности населения СССР накануне и в годы Великой
Отечественной войны: нормы и реальность // Историко-экономические исследования. 2015. №2.
URL: https://cyberleninka.ru/article/n/regulirovanie-trudovoy-mobilnosti-naseleniya-sssr-nakanune-i-vgody-velikoy-otechestvennoy-voyny-normy-i-realnost (дата обращения: 26.05.2022). Как пишет Питер
Соломон, усилия режима по налаживанию дисциплины до этого оставались в поле трудового и
административного права, в рамках которых и действовали товарищеские суды. Уголовные дела
находились вне их юрисдикции. Соломон П. Советская юстиция… С. 293.
58

порядку. Этот взгляд совпадает с заявлениями большевиков о том, что право
не должно являться значимым компонентом будущего коммунистического
режима. Однако в теории оно должно было продолжать функционировать в
переходный от социализма к коммунизму период. Марксистская теория при
этом не содержала в себе прямых указаний на то, как должны выглядеть такие
правовые институты. Поэтому в отсутствие заданных инструкций и в условиях
чрезвычайной ситуации войны и революции реформы в области права хоть и
привели к постепенному формированию нового правового порядка на
территории бывшей Российской империи, этот порядок не отличался
последовательностью и согласованностью59.
В историографии раннесоветского права времен революции и
Гражданской войны основная дискуссия проходит вокруг вопроса, можно ли
считать этот порядок вообще правовым в силу его зависимости от
государственной политики. Юджин Хаски называл этот период временем
господства нигилистического подхода к праву. Этот подход характеризовался
пренебрежением к процессуальным нормам и писаному праву, а также
творческим подходом к интерпретации вины и обвинения на основе
революционной законности. Вокруг оценки этого нигилистического периода
и его продолжительности во многом сформировалось и разделение на
тоталитаристов и ревизионистов в сфере истории российского права 60.
Тоталитаристы настаивали на том, что и суд, и органы террора были явлением
одного порядка, тогда как ревизионисты доказывали существование
законности в СССР61.
Борисова Т.Ю. "Совет при Народном Комиссаре просит требовать": женский субъект в
революционном законодательстве // Новое литературное обозрение. 2011. № 6. С. 177-91. Retish A.
Controlling Revolution: Understandings of Violence through the Rural Soviet Courts, 1917–1923 //
Europe-Asia Studies. 2013. № 65. P. 1789-1806; Rendle M. Defining the ‘Political’Crime: Revolutionary
Tribunals in Early Soviet Russia // Ibid. P. 1771-1788; Vasilyev P. Revolutionary conscience, remorse and
resentment: emotions and early Soviet criminal law, 1917–22 // Historical Research. 2017. Vol. 90 (247).
P. 117–133; Melancon M. Revolutionary culture in the early Soviet republic: communist executive
committees versus the Cheka, Fall 1918 // Jahrbücher für Geschichte Osteuropas. 2009. Vol. 1. P. 1–22.
60
Sagatiene D. Framing Legal History…
61
Ещё до формулирования этого традиционного спора российские юристы, покинувшие Россию в
годы Гражданской войны, отрицали правовой характер советской судебной практики. Социолог
права Николай Тимашев и бывший царский судья Владимир Гзовский не были знакомы с
59

Классик тоталитаристского подхода

Ричард

Пайпс

в статье

характерным названием “Legalised lawlessness” рассуждал о причинах
установления беззакония в Советской России. Несмотря на то, что он назвал
органы террора существующими параллельно, практически независимо по
отношению к органам права, беззаконие, с его точки зрения, было характерно
для обоих типов институтов62. Корни такого «беззакония» он обнаруживал в
обычном праве, привычном крестьянскому большинству населения. В
разбирательствах
традиционность
учитывались

на
и

основе

отсутствие

репутация

обычного

права,

формальных

обвиняемого,

подразумевающим

процедур,
также

как

правило

обстоятельства

правонарушения63. Ключевым принципом было не следование закону, а
«предотвращение страданий»64. Именно такому порядку, с точки зрения
Пайпса,

наследовала революционная законность с

её

гибкостью

адаптивностью. Однако эти качества он считал сугубо отрицательными,
полезными лишь для вездесущего контролирующего государства и Владимира
Ленина как его главы. В заключение он все же подчеркнул, что в обычном
праве нет ничего плохого, пока оно применяется в замкнутых локальных
сообществах65.
Пайпс не прояснил механизм трансформации, который претерпевает
обычное право, оказавшись в модернизирующихся условиях. Какие общинные
принципы остаются в нем действующими на промышленном предприятии с
жесткой дисциплиной? Имеет ли смысл продолжать называть такое право
обычным, если гибкость и неопределенность характерны вообще для всех

повседневной работой советских юридических институтов, которые функционировали в годы
революции и Гражданской войны. Однако они были одними из первых, кто за границей СССР начал
изучать советское право и формулировать интерес к этому полю, чему, в частности, способствовал
академический успех Тимашева
62
Pipes R. Legalised lawlessness. Soviet Revolutionary justice. London, 1986. P. 9
63
Последние два пункта относятся и к позитивному праву.
64
Pipes R. Legalised lawlessness… P. 16
65
Современные исследователи подвергают критике сам концепт обычного права, которое
подразумевало не пережиток прошлого, а “изобретенную традицию”, с помощью которой великие
державы укрепляли свое колониальное правление. См. Кирмзе Ш. Империя законности.
Юридические перемены и культурное разнообразие в позднеимперской России. М., 2023. С. 38.

правовых

систем66?

общественных

судов

Несмотря
может

на

то,

что

доказывать

эффективность
такую

сельских

преемственность,

производственный товарищеский суд был организован в абсолютно иной
инфраструктуре – дисциплинарной, иерархичной, ограниченной заводом с
особой материальной средой. Пусть работники и были недавними
крестьянами, они оказались погружены в совершенно иной контекст и
отношения. Кроме того, в критике обычного права преуспели и сами
большевистские эксперты, криминалисты и психологи, которые клеймили
«отсталых» крестьян, в силу своей традиционности неспособных войти в
режим социалистического строительства67.
Традиция «легализма» (ревизионизма) в исследованиях советского права
за рубежом берет начало от Джона Хазарда, который проходил практику в
Москве в 1930-е гг. и впоследствии создал в США школу изучения советского
права. Хазард также обратил внимание на эти сложные отношения между
правом и террором в Советской России, концептуализируя их как дуализм

О гибкости говорят и в отношении современных англо-саксонских и романских правовых систем,
которые обычно полагают сущностно противоположными социалистической законности. Более
того, школа критических правовых исследований (critical legal studies) настаивает, что гибкость и
близкая ей неопределенность являются нормальными чертами любых правовых систем, которые,
однако, должны быть артикулированы и проблематизированы (Singer J. W. The Player and the Cards:
Nihilism and Legal Theory // The Yale Law Journal. 1984. №1 (94). P.1–70; Nonet P., Selznick P. Law
and Society in Transition: Toward Responsive Law. New York, 1978). Иоахим Зафельсберг использовал
методологию школы, чтобы обратить внимание на уникальность «диалектических противоречий»
(repressive law vs. responsive law) советского права, которые ведут к дисфункциональности всей
системы. На основе историографии и своих наблюдений за правовым функционированием в
странах-участницах Организации Варшавского договора он сделал вывод, что противоречия
характерны и для западных систем, однако в случае государственного социализма они были более
интенсивными и репрессивными по своей сути (Savelsberg J. Contradictions, Law, and State Socialism
// Law & Social Inquiry. 2000. № 4. P. 1021–1048.). На контрасте с оценкой неопределенности
советского права как репрессивной, неопределенность российского права оценивается
исследователями позитивно как полезная возможность для индивидуального регулирования и
усмотрения (Назаренко Т. Неопределенность в российском праве. Автореф. …. канд. юр. наук,
Российская академия правосудия, Москва, 2006). Юрист Андрей Кашанин подчеркивает, что только
непризнание неизбежной неопределенности права приводит к произволу и избирательности в
судебных мотивировках (Кашанин А. Неопределенность права и усмотрение правоприменителя как
ограничители использования централизованных методов регулирования // Вопросы
государственного и муниципального управления. 2013. № 4. С. 19–35). Несмотря на признание
«нормальности» неопределенности и гибкости, именно степень амплитуды гибкости
социалистической законности я считаю специфической.
67
Kowalsky S. The Group Rape of Mariia N.: Gender, Violence, and the Crisis of Legitimacy in Early
Soviet Russia // The Soviet and Post-Soviet Review. 2022. №1(aop). P. 1-23.
66

советского права68. Причинами этого дуализма он называл то, что государство
одновременно стремилось справиться с внутренними и внешними врагами и
представить себя «хорошим» правительством. Учеником Хазарда был Гарольд
Берман, являющийся одним из главных сторонников легалистского подхода к
советскому праву. Он настаивал на том, что несмотря на террор, закон не
только существовал на бумаге, но и практически функционировал в СССР. В
своем новаторском труде «Justice in USSR», впервые опубликованном в 1950
г., он отметил основные компоненты советской правовой системы, к которым
отнес коммунистическую доктрину, российскую правовую традицию и
государственный патернализм. Таким образом, он рассматривал советское
право не просто как инструмент государственной политики, легко
трансформирующийся по воле суверена, а как продукт сложнейшего
взаимодействия разных факторов. Он утверждал, что террор использовался
государством, когда оно чувствовало угрозу и уступал место праву в условиях
политической стабильности69. Берман также сделал важный акцент на том, что
право было необходимо не только политически, но и экономически – оно было
важным регулятором плановой экономики, когда плановое распределение
ресурсов требовало и рационального обращения с правами и обязанностями.
Большинство его наблюдений и сегодня выглядят актуальными, однако они,
за неимением достаточного количества источников, мало касались вопросов
правоприменения и того, как сложная советская правовая система
функционировала в действительности.
Дуализм советского права стал общим местом историографии, однако
каждый раз он оценивался по-разному. Подобные выводы делают не только
историки права, но и другие историки советского периода. Так, исследователь
советской национальной политики историк Терри Мартин также рассматривал
партийные органы как более жесткие по сравнению с бюрократическими

Hazard J. Soviet Socialism and Due Process of Law // Michigan Law Review. Vol. 48, No. 8 (Jun.,
1950). P. 1061-1078.
69
Berman H. Justice in USSR… P. 66.

государственными, действующими по линии ЦИКа 70. Историк Мэтью Рендл
назвал ее двунаправленной (two-pronged)71. Правовед Питер Соломон, автор
фундаментального исследования сталинской юстиции, так же сделал вывод,
что борьба большевиков за удержание власти породила параллельную
правовым институтам систему террора и внесудебного насилия72. Он
подробно описал принципы функционирования советского уголовного права
в этот период, уделяя особое внимание возможностям, которые советские
деятели юстиции находили для смягчения приговоров.
О том, что советские суды рождались в обстановке отсутствия правовой
и политической легитимности властных институтов, писали и советские
правоведы. Михаил Кожевников, например, настаивал, что с первых
революционных лет большевистские судебные реформаторы сохраняли
приверженность основным легальным принципам – гласности, праву на
защиту, внимательному рассмотрению каждого дела73. Преувеличивая
степень следования процессуальным процедурам в раннесоветский период,
Кожевников тем не менее показывал, что система все же не отрицала право
как таковое. В своем обзорном труде, написанном в конце 1940-х, он
настаивал, что хоть большевистская законность и была новой, но всё же
законностью. Он подробно рассмотрел те процедуры, которые различные
органы советской власти предпринимали вокруг суда – различные реформы,
добавления, которые в его изложении рассматриваются как прогрессистское
движение советского права ко всё более демократическому обществу, к
коммунизму. При этом он тоже проводил дуалистическое различие. Так,
избавленные от процессуальных требований суды, созданные по инициативе
местных управлений НКВД, он пренебрежительно называл суррогатами

Мартин Т. Империя "положительной деятельности". М., 2011. С. 125.
Rendle M. The State Versus the People… P. 1.
72
Соломон П. Советская юстиция при Сталине… С. 24.
73
Кожевников М.В. История советского суда… С. 23-24. Как заметил Мэтью Рэндл, Кожевников
предпочел писать об организации советского суда, а не его практике, хотя и имел опыт службы в
революционных трибуналах. Rendle M. The state versus the people…
70
71

судов74. Хотя Кожевников признавал, что и суды занимались борьбой с
контрреволюцией.
Позднесоветские правоведы Виктор Портнов и Марк Славин также не
отрицали

политический

характер

права,

который

они

объясняли

необходимостью бороться с контрреволюцией на раннем этапе советской
истории75. Славин, уже вместе с Иосифом Мартысевичем, критиковали
вышеупомянутых

Хазарда

Бермана

за

то,

что

они

описывали

революционную ситуацию в Советской России как правовой вакуум, хотя при
этом

много

внимания

уделяли

деятельности

вполне

процессуально

функционирующих народных судов, тем самым противореча себе76. Они, как
и многие другие советские авторы, характеризовали правовую систему
«государства рабочих и крестьян» как в целом демократическую по своей
природе и защищающую права граждан. При этом нельзя сказать, что их
выводы были бездоказательными77. Это показывает, что оба тезиса о
советской законности – о том, что она была тоталитарно-репрессивной, и о
том, что она была правовой – находят себе подтверждение при выборе
соответствующих источников.
Однако анализ практической деятельности судов, как правило,
обнаруживает совмещение обеих тенденций. Если обратить внимание не
только на общие установки советского права, а на его практику, как это,
например, делает Аарон Ретиш в отношении сельских судов первых
революционных лет, то можно заметить, что такие суды удовлетворяли сразу
несколько потребностей населения и государства – в безопасности и контроле,
соответственно. Историк при этом настаивает на том, что и сами советские
Кожевников М.В. История советского суда… С. 34.
Портнов В.П., Славин М.М. Становление правосудия Советской России (1917-1922 гг.). М., 1990.
76
Мартысевич И.Д., Портнов В.П. Социалистический контроль в РСФСР и законность (1917-1934
гг.). М., 1979. С. 25-27.
77
Портнов и Славин, например, обращали внимание на возможность участия женщин в народных
судах в качестве судей, а также судопроизводства на национальных языках. Так же они приводили
статистику судебных санкций, где большинство почти во всех губерниях составляли штрафы, а не
лишение свободы. Даже лишение свободы примерно в 40% случае налагалось народными судами
условно. Это позволило им заключить, что советский суд первой инстанции был демократичным по
своей сути. Портнов В.П., Славин М.М. Становление правосудия Советской России... С. 43-52.
74
75

декреты о суде способствовали ограничению насилия и восстановлению
порядка. Это в принципе соотносится с тезисом советских правоведов,
утверждавших, что большее беззаконие было характерно для Временного
правительства78. В 1918 году Ленин, например, настаивал на том, что воры
должны быть не расстреляны, а отданы под суд79. Ретиш обращает внимание
на то, что население согласилось принять большевистскую концепцию
порядка и инструментарий для его восстановления, так как было
заинтересовано в ограничении беспорядка. Именно это и позволило судам
реализовать свои классические функции по контролю насилия и разрешению
конфликтов80.
Как показал Мэтью Рендл, революционные трибуналы, призванные
бороться с контрреволюцией во время Гражданской войны, не выполнили ту
политическую задачу, которая им предписывалась81. Трибуналы, конечно,
нельзя

однозначно считать

постреволюционного

хаоса

правовым органом, однако в условиях
приговоры

этих

судов

не

были

последовательными даже в своем терроре, порой вынося мягкие наказания или
не завершая разбирательства. Историк также обратил внимание на сохранение
традиционных

представлений

праве

справедливости,

которые

ограничивали возможный террор. Отсутствие у ревтрибуналов «прыти» в
борьбе с контрреволюцией заставило советских лидеров обратиться, скорее, к
методам террора, а не права – то есть дело борьбы с врагами сосредоточить
прежде всего в органах ЧК. Террор обычно объяснялся революционной
целесообразностью, так как не предполагал хоть какую-то зависимость от
правовых процедур. Истоки историографической конвенции о дуализме
советского права, таким образом, обнаруживаются уже в дебатах советских

Кожевников М.В. История советского суда…
Retish A. Controlling Revolution… P. 1793.
80
Ibid. P. 1804.
81
Rendle M. The State Versus the People…
78
79

юристов о революционных законности и целесообразности82. М. Рендл вместо
понятия целесообразность, используемого большевиками, напрямую называет
методы ЧК революционным насилием83. При этом историк при написании
своей монографии изменил свой подход к интерпретации советской правовой
системы и революционных трибуналов в частности. Если в более ранних
текстах он противопоставлял право и насилие, то впоследствии пришел к
концепции их флюидного взаимодействия84.
Таким образом, А. Ретиш, П. Васильев, М. Рандл и другие исследователи
раннесоветского права подчеркнули размытые границы между разными
судами, их зависимость от местных властей, а также широкую трактовку
«революционной законности» снизу.
совместной

статье

отметили,

что

Т.Ю. Борисова и Д. Бербэнк в
судопроизводство

ставило

задачу

демократизировать новый суд и трансформировать правовые процедуры в
соответствии с новыми правилами советского общества. Использование
одновременно институциональной и функционалистской оптики позволит
обратить внимание на всё разнообразие практик внутри одной заданной
системы. В своём исследовании я следую традиции изучения советского
права, которая строится вокруг его противоречивости, источником которой
были не только постреволюционные реформы, но и хаотичность правового и
политического порядка, обнаружившаяся до Октябрьской революции85.
Что касается 1930-х гг., то и здесь историки обращали внимание на
правовой дуализм, по-разному его оценивая. Историк права Александр
Яковлевич Кодинцев, например, считает, что в целом гражданский процесс и
процессуальные нормы в начале тридцатых в СССР был уничтожены, при
этом описывая сталинскую юстицию как кампанейскую, действующую в
См. подробнее об отличиях между целесообразностью и законностью: Никулин В.В. От
революционной целесообразности к революционной законности. Сущность и специфика эволюции
советского права в 1920-е годы. М.: Юстицинформ, 2022.
83
Rendle M. The State Versus the People… P. 2-3.
84
Ibid. P. 18.
85
Николаев А.Б. Временные суды в Петрограде (март–июль 1917 г.): взлет и падение // Эпоха войн
и революций: 1914-1922. СПб., 2017. С. 87–99. Hasegawa T. Crime and Punishment in the Russian
Revolution: Mob Justice and Police in Petrograd. Cambridge, 2017.
82

рамках цикла «восстановление-разрушение»86. Историк сталинизма Олег
Витальевич

Хлевнюк,

интерпретациями

репрессий,

нецентрализованный
репрессивных

будучи

не

подразумевающими,

характер87,

институтов

согласным

фиксирует

советского

ревизионистскими
что

террор

отличие

государства,

имел

правовых

также

их

противоположные устремления. Он отмечает, что в интересующий его период
государственная политика в области права не была устойчивой, а стремление
ограничить террор законодательными мерами разбивалось о постоянные и
чрезмерные заботы о государственной безопасности. Различные попытки
смягчить законодательство и обосновать процессуальные нормы историк
называет «мини-реформами» и делает вывод, что весь неонэп 1934-1936
годов88 был, скорее, декларацией. Однако он подчеркивает, что несмотря на
то, что суды оставались элементом уголовной политики, их политика была
направлена
Риттершпорн,

на

ограничение
напротив,

террора.

настаивал

на

Социальный
сугубо

историк

Габор

инструменталистском

использовании права и на функциональном единстве судебных и силовых
органов в борьбе с контрреволюцией в 1930-е гг.89 Оба исследователя
рассматривали судебную политику прежде всего с точки зрения центра, не
используя оптику его исполнителей на местах.
Предложенное Пашуканисом противопоставление права и государства,
в рамках которого государство-администратор должно уничтожить право
административными же правилами, как показывает историография, может
интерпретироваться иначе. Уже много раз упомянутый Х. Берман обратил
Кодинцев А.Я. Советское гражданское судопроизводство в середине 30-х годов XX века // Защита
частных прав: проблемы теории и практики. Материалы II ежегод. Междунар. науч.-практ. конф.
Иркутск, 2013. С. 182, 185; Кодинцев А.Я. Уголовный процесс в СССР. Практика применения в 19331938 гг.//История государства и права. 2011. № 23. https://wiselawyer.ru/poleznoe/49575-ugolovnyjprocess-sssr-praktika-primeneniya-1933- (дата обращения: 18.1.2023).
87
Хлевнюк О.В. Гипотезы или факты? // Советское прошлое: поиски понимания. Круглый стол //
Отечественная история. 2000. № 5. С. 92-96.
88
Под неонэпом имеется в виду смягчение репрессивной политики между коллективизацией и
репрессиями 1937 года. Khlevniuk O.V. The Politburo, Penal Policy, and “Legal Reforms” in the 1930s//
Reforming Justice in Russia, 1864–1996. New York, 1997. P.190–206.
89
Rittersporn G. Extra-judicial repression and the Courts: Their relationship in the 1930s // Ibid. P.207–
227.
86

внимание, что советские эксперты рассчитывали на то, что план заменит
закон90, а личные права будут поглощены коллективизмом. Современные
исследователи права, такие как Скотт Ньютон, Дина Моял и Мэтью Рэндл,
напротив, утверждали, что право лежало в основе машинерии советской
государственной экономики91. С точки зрения Ньютона, закон стал языком
командования и контроля, с помощью которого советские власти запустили и
осуществили самую жестокую программу направленной индустриализации в
истории экономики92.
Таким образом, все приведенные историографические дискуссии берут
начало непосредственно в советском дискурсе – в спорах об отличиях между
революционной законностью и революционной целесообразностью, а также
теории государства авторства Пашуканиса. Продолжающиеся дискуссии на
этот счет показывают, что советская система была очень гибкой и её можно
было адаптировать как под жестокие репрессии, так и под демократическое
вовлечение ради предположительного достижения большей справедливости.
Вместе с этими дуалистическими концепциями историки обычно обсуждают
и понятие гибкости (flexibility), которое регулярно используется для описания
не только большевистской доктрины,93 но и российского (дореволюционного
и советского права)94. Это свидетельствует о том, что такая гибкость
оказывается

одним

из

сущностных

компонентов

советского

права,

дуалистичного по своей сути. Гибкость правоприменения в рамках советской
законности я подробно разбираю во второй главе.

Berman H. Justice in the USSR… P. 39.
Moyal D. Did Law Matter?...P. 1
92
Newton S. Law and the Making of the Soviet World: The Red Demiurge. Routledge, 2014. P. 4.
93
Pipes R. Legalised lawlessness… P. 14.
94
Berman H. Justice in USSR. Cambridge, Massachusetts, 1963; Pipes R. Legalised lawlessness…;
Rittersporn G. Extra-judicial repression and the Courts… P.207–227; Sharlet R. Pashukanis and the
Withering Away of Law in the USSR… P. 169-188; Коллманн Н.Ш. Преступление и наказание в
России раннего Нового времени...
90
91

Историография товарищеских судов
Интерес исследователей к товарищеским судам оформился в 1960-е гг.
после их очередного введения в действие Н.С. Хрущевым. 95 Как за рубежом,
так и в СССР изучением товарищеских судов занялись прежде всего юристы
и правоведы, интересующиеся новым витком приближения суда к населению.
Так, Е.Я. Вольдман96 и П.И. Икорский написали внушительные диссертации
по истории товарищеских судов. Оба юриста настаивали на демократической
природе этих органов. Они утверждали, что суды возникли «в результате
творчества революционных масс»97 в годы первой русской революции, а не по
инициативе законодателя, однако расходились в интерпретации самого
понятия «товарищеский суд». П.И. Икорский подходил более расширительно
и относил к товарищеским судам все публичные разбирательства на
производстве в кругу товарищей, а Вольдман предпочел связать товарищеские
суды исключительно с официальными профсоюзными структурами, не относя
к ним, например, рабочие собрания98. Исследователи расходились и в
методологии. Икорский в значительной мере ссылался на архивные
документы, рассматривая в том числе практику судов разнообразных
профсоюзных организаций на первом этапе (1905-1922) их истории.
Вольдман, напротив, сосредоточился не на практике, а на законодательных
нормах для товарищеского правосудия. Оба исследователя предполагали
прогрессистский характер развития советского права, а также подчеркивали,
что нормативные акты не разрешали некоторые важные вопросы, которые
возникали в деятельности судов, что приводило к разным интерпретациям на
Smith G.B. Popular Participation in Administration of Justice in the Soviet Union: Comrades’ Courts and
the Brezhnev Regime // Indiana Law Journal. 1974. Vol. 49. No. 2. Art. 2. P. 238-240; Ramundo B. The
Comrades' Court: Molder and Keeper of Socialist Morality // George Washington law review. 1965. № 33.
P.692-727; Berman H., Spindler J. Soviet Comrades' Courts… 842-910; Butler W.E. Comradely justice in
Eastern Europe… P. 200-218.
96
Ехезкиль Вольдман поменял имя на русское после публикации своей диссертации в 1969 г.
Поэтому я даю библиографические описания в соответствии с инициалами, указанными на издании.
По тексту будут встречаться ссылки на Е. Вольдмана и Ю. Вольдмана, хотя речь идет об одном и
том же человеке.
97
Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях...; Икорский П.
Организация и деятельность товарищеских судов в первые годы советской власти...
98
Там же.
95

местах99. Диссертации Икорского и Вольдмана являются очень тщательными
и кропотливыми исследованиями, где подробно прописаны многочисленные
институциональные

трансформации

товарищеских

судов,

правовое

положение которых менялось по нескольку раз в год.
В западной историографии интерес к товарищеским судам возник также
в шестидесятые. Товарищеские суды и их амбивалентность представляли
особый интерес для представителей того направления, которое впоследствии
назовут легалистским (ревизионистским) – им был интересен новый концепт
социалистической законности, подразумевающий разрыв с репрессивным
сталинским прошлым. К тому же, подобный институт разрешения конфликтов
отсутствовал в англо-американском праве, по крайней мере, на момент 196070-х гг.100
Х. Берман и Д. Спиндлер посвятили товарищеским судам отдельную
статью. За недостатком источников исследователи допустили несколько
ошибок в описании их генеалогии101, однако несмотря на это природа суда ими
установлена в целом верно. Правоведы подвергли критике отдельных
американских исследователей, рассматривавших товарищеские суды как
инструмент

политической

власти,

заставляющий

граждан

выполнять

полицейские функции. Берман и Спиндлер, напротив, настаивали на том, что
товарищеские суды имели противоположную цель – создание общества без
преступлений. Как они писали, товарищеские суды были сосредоточены не на
самих правонарушениях, а на упрочении их морального осуждения. Берман и
Спиндлер стремились показать, что суды рассматривали преступление как
моральное нарушение, а не нарушение как моральное преступление. Они
признавали, что этот механизм являлся социальным контролем, однако был
меньшим злом по сравнению со сталинским террором. Это сравнение выводит
их на дискуссию о дуализме советского права. Если в рамках советского права
Икорский П. Организация и деятельность товарищеских судов в первые годы советской власти…
С. 268.
100
Butler W.E. Comradely Justice in Eastern Europe… P. 200-218.
101
Ibid, note 28.
99

межвоенного периода принято говорить о дуализме между правом и террором,
то в оттепельный период – между правом и социальным контролем. В целом
их взгляд на советское право предстает оптимистичным. Они также глобально
его

контекстуализировали,

утверждая,

что

все

модерные

общества

сталкиваются с подобным конфликтом между двумя идеями прогресса права:
через улучшение самих формальных норм или через предоставления
населению судебных полномочий. Исследователи пришли к заключению, что
пост-сталинские

товарищеские

суды

предстают

прежде

всего

как

общественные органы, а не государственные102. Релевантность этих выводов
для судов интересующей меня эпохи сомнительна, так как моральный
компонент обнаруживается в судах хрущевской эпохи значительно более
проявленным, чем в более ранний период. Кроме того, Берман и Спиндлер
упустили некоторые важные аспекты, не видимые в опубликованных
источниках 1950-60-х гг., как, например, конкретные решения судов, степень
их зависимости от инструкций, способы определения санкций, а также
возможности для субъектного действия рабочих и коллектива.
Будучи сторонниками так называемого легалистского подхода к истории
советского права Берман и Спиндлер при этом начинают свое исследование с
достаточно эссенциалистской конвенции, согласно которой в советском
обществе не было противоречия между коллективным и индивидуальным, а
советский человек всегда стоял за социальную солидарность.103 Такого же
мнения придерживается и ученик Бермана, юрист Уильям Батлер,
утверждавший, что товарищеские суды были результатом развития не только
социалистической

мысли,

но

«специфически

русского»

чувства

сообщества.104 Практику волостных судов в Российской империи он хоть и не
называет предваряющей по отношению к товарищеским судам, однако

Berman H., Spindler J. Soviet Comrade’s Courts… P. 842-91.
Ibid. P. 847. Критика подобного взгляда на советское как на коллективистское по своей сути:
Крылова А. "Советская современность": Стивен Коткин и парадоксы американской историографии
// Неприкосновенный запас. Дебаты о политике и культуре. 2016. № 4. С. 118-36.
104
Butler W. E. Comradely Justice in Eastern Europe… P. 200-218.
102
103

обнаруживает их сходства. В этом сравнении Батлер не делал отличий между
производственными и сельскими общественными судами. Если говорить о
промышленных товарищеских судах, то они были организованы в
дисциплинарной, иерархической, технологически насыщенной среде, которая
мало напоминала среду крестьянского деревенского взаимодействия.
Стремление обнаружить обычное право в советских практиках является
еще одной историографической конвенцией, свойственной историографии
российской правовой и государственной системы. Антропологический подход
к «советскому традиционализму» и присущей ему коллективности тоже
прослеживает их генеалогию в крестьянско-общинных традициях и
"коллективной

ответственности"

("круговая

порука"),

частности,

подчеркивая приоритет традиционализма над современным идеологическим
эффектом в советской политической культуре. Алена Леденева и Джеффри
Хоскинг аналогично Пайпсу утверждают преемственность и наследовании
этой круговой поруки через рабочих – недавних крестьян. Леденева,
например, переходит от описания крестьянской общины сразу к описанию
неформального взаимодействия позднесоветских, а затем и российских
чиновников, феномене блата и других неформальных связях, параллельных
государственному порядку, тогда как индустриальный порядок и его
предполагаемый традиционализм объяснены существованием артелей на
стройках и некоторых других типах производства. Похожий тезис можно
также найти у Шейлы Фицпатрик, принадлежащей к ревизионистской школе.
Она подчеркивала важность патрон-клиентских отношений в советском
обществе,

которые

помогали

добывать

ресурсы

условиях

их

малодоступности. Такие историографические конвенции автоматически
предполагают, что советский человек избегал легального публичного
пространства и для достижения своих целей предпочитал действовать
неформальными, традиционными методами. Я же рассматриваю советского
субъекта активным в этом публичном пространстве гражданского и трудового
правосудия, где в контексте коллективистского дискурса можно было
37

защитить свои индивидуальные права и где существовали вполне доступные
стратегии для обоснования справедливости, имеющей, что важно, публичный,
общественный характер. Поэтому не только в традициях историковтоталитаристов, но и историков-ревизионистов, и антропологов по-разному
подчеркивается исключительно политический характер советского права, при
котором большевики имели полный контроль над происходящим, и вся
гибкость правовой системы призвана была обслуживать их интересы105.
Тезис о «русской коллективности» Батлер все же не развил. В своей
статье он задался вопросом, как различается социалистическая законность в
странах советского блока на примере организованных там товарищеских
судов. Его интересовало, когда отклонения от советского правового канона
рассматриваются проблематичными, а когда позволительными. При этом
Батлер не объяснил, какие черты являются каноническими. Что понималось
под институтом товарищеских судов он тоже не прояснил, считая ими самые
разнообразные

организации,

часть

из

которых

больше

напоминает

расценочно-конфликтные комиссии, или заменившие их с 1957 года комиссии
по трудовым спорам, призванные реагировать на жалобы рабочих и улаживать
производственные конфликты без участия публики.
Что касается работы судов в странах советского блока, Батлер отметил,
что все они работали по-разному, а население практически не было
заинтересовано в их функционировании. Два последних тезиса правовед
объяснил тем, что в странах, где уровень правовой культуры до социализма
был выше, более критически относились к введению товарищеских судов, не
предполагающих формализма и процессуальных процедур. Разнообразие
товарищеских практик в странах Варшавского договора, как считал Батлер,
было вызвано исключительно сопротивлением местной, сложившейся до
социализма, правовой традиции. Исследователь назвал такое сопротивление
105

Ledeneva A. The Genealogy of Krugovaya Poruka: forced trust as a feature of Russian political culture
// Proceedings of the British Academy. 2004. Vol. 123. P. 85-108.; Hosking G. Forms of social solidarity
in Russia and the Soviet Union // Proceedings of the British Academy. Vol. 123. P. 47-62. Фицпатрик Ш.
Повседневный сталинизм. Социальная история советской России. М., 2001.

единственной

причиной,

хотя

описанное

им

разнообразие

практик

показывает, что товарищеские суды могли реализовывать вполне конкретные
прагматические цели, как, например, в ГДР, где товарищеские суды призваны
были разбираться в основном с трудовыми спорами106. Сама неопределенная
природа таких судов способствовала тому, что они занимали разные правовые
лакуны в уже сложившихся системах. Иногда, правда, лакуны для них не
находилось – в Чехословакии они были упразднены уже в 1969 году107.
Санкций за этот отход от предполагаемого канона социалистической
законности, судя по всему, не последовало даже в контексте, сложившемся
после вторжения советской армии в Прагу.
Товарищеские суды были организованы не только в странах советского
блока, но и в независимой от СССР Югославии. Более того, товарищеские
суды существовали и в подмандатной Британии Палестине в 1920-е гг. Суды
были организованы по-разному, в рамках отличающихся правовых традиций
и контекстов и выполняли разные задачи. Антрополог права Роберт Хейден
показал,

что

суды

Югославии

были

вполне

эффективным

эмансипирующим институтом для борьбы за права рабочих 108. Секрет их
успеха заключался в том, что судьями были не выбранные общим собранием
работники, а профессиональные юристы. Кроме того, товарищеский суд
проходил не на предприятии, а вне его. В таком случае локальная
инфраструктура власти, господствующая на отдельном предприятии, не
влияла на «товарищеские» решения. Отсутствие менеджерского давления
способствовало тщательному рассмотрению жалоб отдельных рабочих. По
сути, несмотря на название, этот орган, скорее, напоминал, расценочноконфликтные комиссии (далее - РКК). Характерно, что в англоязычной
академической литературе не фиксируется разница между двумя этими
типами

органов.

Если

товарищеские

суды

были

неформальными,

Butler W. E. Comradely Justice in Eastern Europe… P. 218
Ibid. P. 215.
108
Hayden R. M. Popular use of Yugoslav labor courts and the contradiction of social courts // Law and
Society Review. 1986. №2 (20). P. 229–251.
106
107

небюрократическими и непрофессиональными органами, то РКК объединяли
эти

функции,

являясь

конфликтным

органом,

привычным

не

социалистическим системам. Однако в данном случае формализм стал залогом
успеха товарищеских судов в Югославии – суды были вполне популярными и
реализовывали запрос рабочих на защиту прав. Историк А.А. Морозов
похожим образом интерпретирует деятельность товарищеских судов после
1928 г, утверждая, что в них не было принципа независимости, поэтому они
являлись исключительно дисциплинарным органом109.
Палестинский

же

продемонстрировал,

опыт

что

товарищеского

товарищеские

правосудия,

суды,

напротив,

организованные

на

предприятиях, не защищают права рабочих и, скорее, являются еще одним
компонентом

социального

контроля110.

Товарищеские

суды

были

организованы вокруг дисциплины и эксплуатировали риторику рабочей
солидарности, как пишет социолог права Ронен Шамир. Однако товарищеский
суд хоть и занял там свою лакуну, но в данном случае откровенно
националистическую – товарищеские суды и организовавший их профсоюз
старались маргинализировать арабский труд по сравнению с еврейским.
Таким образом, гибкость товарищеских судов оказалась на руку и
националистически

ориентированному

режиму.

Берман

Спиндлер

оценивали социальный контроль, скорее, в позитивном ключе, как способ
приблизить

суд

населению,

тогда

как

Шамир

видел

нем

противоположность праву, ассоциируя такой контроль исключительно с
интересами государства, а не рядовых работников.
Большинством

вышеупомянутых

авторов

товарищеские

суды

рассматривались как постоянно действующий в СССР орган, существование
которого оправдывалось прежде всего советской идеологией и желанием
приблизить суд к населению. Историки, занимающиеся историей советского

Морозов А.А. Развитие советского законодательства о дисциплине труда…
Shamir R. The Comrades Law of Hebrew Workers in Palestine: A Study in Socialist Justice // Law and
History Review. 2002. № 2 (20). P. 279–305.
109
110

права после открытия архивов, не только усложнили представления западных
ученых об их хронологии, но и обратили внимание не на идеологическое, а на
прагматическое значение таких судов. Питер Соломон объяснил введение
общественных судов необходимостью декриминализации111. Дело в том, что
большевики после революции упразднили множество не прописанных в
законе механизмов, существовавших в царской России и позволявших
разбираться с нарушениями, не криминализируя их. Криминализация, в свою
очередь, привела к тому, что суды оказались завалены персональными
разбирательствами незначительного характера, которые и решили передать в
общественные суды – производственные и сельские. Соломон настаивал, что
инициировавшие эту реформу сотрудники Рабоче-крестьянской инспекции
(РКИ) во главе с В.А. Радус-Зеньковичем имели только прагматические
резоны – разгрузку народных судов от мелких дел частного обвинения.
Соломон проводит четкое различие между промышленными и сельскими
судами, обнаруживая преемственность с волостными судами только в
отношении последних. Соломон к тому же первым зафиксировал, что помимо
товарищеских судов существовали и другие низовые органы типа РКК.
Производственные товарищеские суды сталинской эпохи с его точки зрения
так и не стали каким-либо значимым органом, во-первых, из-за сопротивления
профсоюзов112, во-вторых, из-за того, что институционально они не были

111

Solomon P. Criminalization and Decriminalization in Soviet Criminal Policy, 1917-1941 // Law and
Society Review. 1981. № 16. P. 9-43.
112
Профсоюзы на протяжении 1920-х гг. все еще не были огосударствлены, как заключает ряд
исследователей трудовой политики этого периода. Красильников С.А. Механизмы разрешения
трудовых конфликтов в Сибири 1920-х годов // ЭКО. 2015. №4 (490). URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/mehanizmy-razresheniya-trudovyh-konfliktov-v-sibiri-1920-h-godov
(дата обращения: 11.05.2022). Андрюшин Е.А. Из истории трудового законодательства СССР и
политики советского правительства в области трудовых ресурсов. М., 2012. С.А. Красильников
показал, что трудовые органы двадцатых годов действовали эффективно и не были политически
ангажированы. Результативными он называет следующие цифры – 460 дел на протяжении маядекабря 1922 года было рассмотрено губернскими конфликтными комиссиями Сибирского отдела
Наркомата труда. Отсутствие ангажированности историк доказывает подавляющим большинством
решений, принятым в пользу работников, а не предпринимателей. Красильников при этом отмечает,
что ответственность профсоюзов в поле разрешения трудовых конфликтов была ограничена с
упразднением губернских КК и созданием особых сессий народных судов по трудовым делам.
Именно это, пишет историк, ограничило влияние НКТ, а вместе с ними и профсоюзов.

призваны разбирать дисциплинарные нарушения. Соломон бегло отметил их
эффективность, обратившись к опубликованной статистике масштабов
судопроизводства113.
В рамках той же традиции Йорам Горлицкий, специалист по
позднесталинской политике и правовому порядку, в своей статье обратил
внимание, что несмотря на рост утопизма с наступлением Оттепели, основная
роль в инициировании реформы товарищеских судов принадлежала органам
юстиции114. Как и в 1928 году, после обследования РКИ, в хрущевский период
среди чиновников министерства юстиции возникла идея передать дела
частного обвинения в товарищеские суды для разгрузки судов первой
инстанции.

Горлицкий вписывает товарищеские

суды

не только

идеологическую, но и уголовную политику государства, демонстрируя, что
учреждение товарищеских судов не было поддержано единогласно в том
числе в пределах министерства юстиции – прокуратура, например, была
против. На местах тоже считали, что упрощать судебную систему в условиях
роста насильственных преступлений не стоит. При этом и партийные органы,
которые идеологически должны были быть больше всего заинтересованы в
приближении суда к населению, напротив, хотели держать закон под своим
контролем. Поэтому товарищеские суды не являются однозначно удобной для
партийного управления институцией, будучи, наоборот, подозрительными изза своей демократичности. Если в 1922 году подобные тревоги привели к их
упразднению, то в 1960-е – к уменьшению их полномочий. Создается
представление, что товарищеские суды являлись органом, тревожащим всех
связанных с ними агентов.

Приведенная Соломоном статистика все же не может использоваться для заключения
однозначных выводов. Для Роберта Шарлета увеличение количества товарищеских судов в 1930-е
годы говорит об их эффективности и, следовательно, успешности реформ, вдохновленных героем
его статьи – Евгением Пашуканисом. Однако моё исследование показывает, что количество не
означало качество. Поэтому приведенная им статистика об уменьшении дел личного обвинения в
народных судах не обязательно коррелирует, как он утверждает, с их увеличением в товарищеских.
Solomon P. Criminalization and Decriminalization in Soviet Criminal Policy… P. 30.
114
Gorlizki Y. Delegalization in Russia: Soviet Comrades' Courts in Retrospect… P. 403-425.
113

Другим

историографическим

контекстом

для

рассмотрения

товарищеских судов является социальная история. На изучении дисциплины в
товарищеских судах времен Гражданской войны сосредоточился специалист
по социальной истории Льюис Сигельбаум.115 Его задачей было изучение
идеологических и институциональных оснований таких судов, а также
способов налаживания дисциплины и применения рабочими различных
стратегий для того, чтобы избегнуть наложения взысканий. Он представил
рабочую дисциплину не как предписанный набор практик, а как дискурсивное
поле, в котором определялись и оспаривались понятия труда, авторитета и
революции. Сигельбаум первым обратился непосредственно к протоколам
товарищеских судов, которые демонстрируют, как на практике рабочие
справлялись с политическим хаосом и коллапсом промышленности.
Внимательный анализ протоколов позволил ему сделать вывод об
амбивалентности товарищеских судов, которые предоставляли возможности
защиты одним рабочим, при этом исключая из этого поля других. Такую
неопределенность и вызванную ей жесткость он, считал свойственной эпохе
«военного коммунизма». Проблему с генеалогией товарищеских судов
Сигельбаум объясняет так, что они продолжают традицию подчинения
индивида коллективу, однако не называет её специфически русской и находит
её истоки не в волостных крестьянских судах, а в различного типа
производственных судах при фабричных комитетах116. При этом будучи
прежде всего социальным историком, Сигельбаум не контекстуализировал
товарищеские разбирательства в рамках трансформаций социалистической
законности и дебатов по поводу дуализма права и террора.
Историки советской промышленности С.В. Журавлев и М. Мухин
рассмотрели товарищеские суды первых пятилеток в контексте заводской

115

Siegelbaum L. Defining and Ignoring Labor Discipline in the Early Soviet Period: The ComradesDisciplinary Courts, 1918-1922 // Slavic review. 1992. № 4 (51). P.705-730; Ibid. Narratives of Appeal
and the Appeal of Narratives: Labor Discipline and Its Contestation in the Early Soviet Period // Russian
History. 1997. № 1 (24). P. 65–87.
116
Siegelbaum L. Defining and Ignoring Labor Discipline in the Early Soviet Period… P. 709.

повседневности, описав их функционирование на «Электрозаводе» с конца
1920-х гг. в широком дисциплинарном контексте.117 При этом исследователи
вписали введение товарищеских судов в практику «имитации строгих мер». С
их точки зрения она была характерна для индустриальной политики по
повышению дисциплины, когда повторяющиеся угрозы не исполнялись.
Причинами этого Журавлев и Мухин назвали расхождение интересов на
разных уровнях власти, действенность неформальных механизмов, а также все
возрастающую зависимость рабочих от производства. Результатом, по их
мнению, было неуважение работников к советскому производственному
законодательству, что рождало поведение «себе на уме». Глава, в которой
историки среди прочего описывают режим работы товарищеских судов,
называется «Укрощение гегемона»118. Такое наименование может показаться
справедливым, однако, как показал историк Я. Кокосалакис, расширение прав
администрации

ограничение

прав

рабочих

не

были

линейно

развивающимися в 1930-е годы119. Напротив, расклад сил на предприятии
зависел от разных контекстов – государственных кампаний, наличия
общественных органов. Исследователь подчеркнул, что даже партийные
ячейки не должны рассматриваться как органы, однозначно следующие
государственной линии. Кокосалакис не упоминал товарищеские суды, однако
такая внимательная контекстуализация демонстрирует, что и те органы,
которые

мы

привыкли

считать

репрессивными,

могут

работать

противоположным образом.
В последние годы основные тексты, посвященные товарищеским судам,
на русском языке были написаны юристами. Многие из них рассматривают
региональные измерения товарищеских судов120. В. И. Исаев и Д.Ю. Михеев
исследовали документы о товарищеских судах в Западной Сибири во время

Журавлев С. В., Мухин М. Крепость социализма...
Там же. С. 209-210.
119
Kokosalakis Y. Bolshevik Bargaining in Soviet Industry: Communists between State and Society in the
Interwar Soviet Union // The Journal of Modern History. 2021. № 2 (93). P. 324–362.
120
Ефремова Е.А. Становление товарищеских судов в Карелии… С. 13-20.
117
118

первой пятилетки121. Никаких особых региональных отличий ими выявлено не
было, за исключением того, что не во всех архивах региона можно найти
архивные документы по ним. В остальном исследование представляет собой
недостаточно критичное восприятие источников и повторение основных
историографических тропов о товарищеских судах: о приближении суда к
населению, о наследовании волостным судам, о широкой рабочей поддержке
и успешном перевоспитании населения. Кроме того, авторы не проводят
никакого системного различия между производственными и сельскими
общественными судами. Хотя гибкость товарищеского суда ими все же
обнаруживается в его произвольных решениях.
С

другой

процессуальные

стороны,

юристы

детали

обращают

юридические

внимание
техники

на

важные

товарищеских

разбирательств. Юристка А.Г. Факурдинова исследовала нормативноправовые акты о товарищеских судах раннесоветского периода. В рамках
дебатов о товарищеских судах как органах законности или террора она
отметила, что по инструкции 1920 г. товарищеским судам давалось время для
подготовки к заседанию. Как пишет исследовательница, это доказывает, что
суды не рассматривались властью как чрезвычайные органы. Кроме того,
Факурдинова

обнаружила

преемственность

по

отношению

дореволюционному праву в том, что в некоторых судах допускались
защитники и обвинители122. Положение 1921 года, расширяющее полномочия
товарищеских судов, юристка интерпретировала как еще одно доказательство
«не-чрезвычайности» товарищеских судов, так как это нововведение
относится по духу скорее к новой экономической политике. Система
перечисления видов наказания, как отметила Факурдинова, соответствовала
общим правилам юридической техники – наказания изложены по возрастанию
силы действия, что являлось еще одним сходством с дореволюционными
Исаев В.И, Михеев Д.Ю. Товарищеские суды в Сибири в годы первых пятилеток // Гуманитарные
науки в Сибири. 2018. №2 (25). С. 110-114.
122
Факурдинова А.Г. Правовая основа деятельности товарищеских судов (1920-е - начало 1930-х гг.)
// Право: история и современность. 2019. № 4. С. 36.
121

судами123. В статье юристка сделала любопытный вывод, что товарищеский
суд времен Гражданской войны закрывал собой еще не кодифицированное
трудовое право. Среди других чрезвычайных признаков товарищеских судов
она назвала некоторые черты юридической техники (революционные
мотивировки, смешение отраслевой принадлежности норм, акцент на
воспитательной функции, отсутствие общей части) и процедуры (скорость,
зависимость от корпоративных интересов, распространение на смежные
сферы общественных отношений). С дуализмом исследовательница поступила
таким образом: несмотря на состязательность и гласность все перечисленные
признаки, с её точки зрения, превратили товарищеский суд в чрезвычайный
орган с судебными полномочиями.
Помимо ассоциации товарищеских судов с чрезвычайностью и
террором исследователи работают с понятием квазисудебности. Его для
изучения товарищеских судов использовали А. Факурдинова и В. Суязов.
Концепция

применяется

ими

слишком

широко:

Факурдинова

квазисудбеным органам относит такие отличные друг от друга институты как
шариатские суды, арбитражные комиссии, органы социального контроля и
ЧК124, что ставит под сомнение аналитический потенциал такого подхода.
Кроме того, несмотря на отнесение шариатских судов к квазисудебным
органам, она заметила, что принцип квазисудебности появился только в СССР,
хотя шариатские суды существовали еще в Российской империи125.
Исследовательница сама отмечает, что в СССР невозможно обнаружить
отличия между судебными и квази-судебными органами в условиях
Там же. С. 39.
Факурдинова А.Г. Практическая деятельность дисциплинарного товарищеского суда при
участковом профсоюзе железнодорожников № 11 станции Москва-Брянская на основе архивных
материалов
//
Право:
история
и
современность.
2021.
№2
(15).
URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/prakticheskaya-deyatelnost-distsiplinarnogo-tovarischeskogo-suda-priuchastkovom-profsoyuze-zheleznodorozhnikov-11-stantsii-moskva (дата обращения: 23.02.2023).
125
О шариатских судах см.: Сартори П. Идеи о справедливости: Шариат и культурные изменения
в русском Туркестане. М.: Новое Литературное Обозрение, 2022. Помимо шариатских судов в
империи существовал целый комплекс административных институций, см. подробнее: Solomon P.
Criminalization and Decriminalization in Soviet Criminal Policy… P.9-43; Правилова Е.А. Законность и
права личности: административная юстиция в России (вторая половина XIX в.-октябрь 1917 г.)
СПб., 2000.
123
124

отсутствия принципа разделения властей, то есть в рамках не-западной
политической системы. Несмотря на такое жесткое бинарное разделение
Факурдинова признала, что квазисудебность не была национальной чертой, а
являлась нормальным вспомогательным элементом для любой судебной
системы126.
В.Я. Суязов в статье, посвященной товарищеским судам предложил
называть квазисудебными органами особые институты, не входящие в
судебную систему государства, но наряду с ней реализующие публичную
функцию по разрешению в обществе правовых конфликтов127. Он отнес к ним
и разнообразные имперские институции типа судов офицерской чести. Кроме
того, он тоже нормализовал квазисудебные органы, объясняя, что они
способствуют разгрузке государственных судов, а также позволяют иметь
дело со специфическими нарушениями, в которые порой не могут вникнуть
судьи общей юрисдикции. Подобные корпоративные судебные органы он
отнес к институтам гражданского общества.
Таким образом, товарищеские суды изучались в рамках разнообразных
историографических методологий, которые высвечивают отдельные аспекты
их функционирования. При этом они не были исследованы в рамках
установившегося после Октября режима социалистической законности.
Исследователи все еще предлагают разные интерпретации товарищеских
судов – то как чрезвычайных органов, то как институтов гражданского
общества. В данной работе я совмещаю оба подхода к товарищеским судам,
интерпретируя эти полюсы как следствие гибкости правоприменения в рамках
социалистической законности.

Факурдинова А.Г. Квазисудебность как межотраслевой конструкт: понятие и система в
государственном управлении СССР // Государственно-правовые исследования. 2020. №3. URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/kvazisudebnost-kak-mezhotraslevoy-konstrukt-ponyatie-i-sistema-vgosudarstvennom-upravlenii-sssr (дата обращения: 10.02.2023).
127
Суязов В.В. Товарищеский суд РСФСР: правосудие и справедливость? // Образование и право.
2020. №9. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tovarischeskiy-sud-rsfsr-pravosudie-i-spravedlivost
(дата обращения: 05.09.2022).
126

Источниковая база исследования представляет собой совокупность
опубликованных и неопубликованных источников разного типа. В работе
использовались источники, обнаруженные в Государственном архиве
Российской Федерации, Российском государственном архиве экономики,
Российском государственном архиве социально-политической истории,
Центральном

государственном

архиве

Москвы

Центральном

государственном архиве Санкт-Петербурга.
Основной

массив

источников

представляют

собой

делопроизводственные, а также судебные документы. Для понимания
системного функционирования товарищеских судов должны исследоваться в
совокупности документы региональных и федеральных архивов. Среди
источников из федеральных архивов особую важность имеют фонды ВЦСПС
(Ф. Р-5451) и Центральных комитетов (ЦК) профсоюзов, хранящиеся в
Государственном архиве Российской Федерации. Были просмотрены все
материалы по товарищеским судам крупнейших профсоюзов (Ф. Р-7676
(Профсоюз машиностроения), Р-7680 (Профсоюз горнодобывающей и
металлургической

промышленности),

Р-7690

(Профсоюз

рабочих

электростанций и электротехнической промышленности, Р-5471 (Профсоюз
рабочих пищевой промышленности) и др.

В фондах ЦК профсоюзов

собиралась информация по различным регионам, демонстрирующая масштаб
распространенности

образ

действия

товарищеских

судов

на

общереспубликанском уровне.
В целом, профсоюзные фонды хранят разнообразные документы по
истории

товарищеских

судов,

среди

которых

преобладает

делопроизводственная документация (протоколы, отчёты, переписка между
учреждениями, апелляционные жалобы), а также статистические данные по
районам, организациям и правонарушениям и разного рода директивные
документы. В этих материалах содержались данные о количестве судов, числе
разобранных в них дел, а также свидетельства несоответствия практики
товарищеских судов определенным законодателем целям. Кроме того, эти
48

фонды содержат подробные, присланные с мест стенограммы заседаний
товарищеских

судов.

Предположительно,

стенограммы

создавались

специально для отправки отчетов в центр, поэтому тщательно оформлялись и
часто фиксировали не рядовые, а наиболее показательные заседания. Поэтому
сохранившиеся там протоколы демонстрируют насыщенность и живость
отдельных

товарищеских

заседаний,

политический

дискурс

там

обнаруживается чаще, чем на местах. Также в исследовании использована
статистика по товарищеским судам, собранная Наркоматом юстиции СССР в
конце 1930-х годов (ГАРФ. Ф. Р-9492. Оп. 1. Д. 813, 872). За период до 1935 г.,
когда

товарищеские были

активно

организованы

на

производствах,

сохранилось большое количество разнообразных источников. При этом по
периоду 1935-1939 гг. я располагаю прежде всего статистикой и
опубликованными источниками.
В своей работе я сравниваю протоколы из фондов ЦК с протоколами
местных товарищеских заседаний. Заседания имеют процессуальное сходство,
а также общий подход к применению санкций как в отложившихся на местах
документах, так и в отправленных в центр. В фондах ЦК профсоюзов
документы по товарищеским судам революционного периода (1917-1922)
встречаются реже, однако в фонде ВЦСПС (ГАРФ. Р-5451) и профсоюза
текстильной промышленности (ГАРФ. Р-5457) обнаружилось множество
разных отчетов, жалоб, резолюций, протоколов заседаний из местных
профсоюзных ячеек128.
В исследовании товарищеских судов периода 1917-1922 г. используются
документы Губернского дисциплинарного товарищеского суда (ГТДС) в
Петрограде (ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227), уникального для истории

Исключения из просмотренных мной фондов ЦК представляют ф. Р-5484 Центрального комитета
союза рабочих стекольно-фарфоровой-фаянсовой промышленности, а также Ф. Р-5525
Центральных
комитетов
профессиональных
союзов
работников
полиграфической
промышленности и печати. В условиях Гражданской войны товарищеские суды возникали после
установления власти большевиков. Например, Томский товарищеский суд появился только в
сентябре 1920 года, хотя город был освобожден от Колчака в конце 1919. ГАРФ. Ф. Р- 5525. Оп 3.
Д. 104.
128

товарищеских

судов

органа.

Он

представлял

собой

апелляционную

инстанцию, в которую обращались работники, недовольные решениями
местного товарищеского суда. Предмет апелляции был прописан кратко,
однако этих сведений оказывается достаточно для понимания основных
претензий работников к решениям товарищеских судов. В описи с делами по
ГТДС обнаруживаются материалы, содержащие данные не только о городских
отделениях

профсоюзов,

но

губернских.

Помимо

протоколов

апелляционных заседаний, дела содержат инструктивные материалы, а также
протоколы

организационных

совещаний

судей.

Для

того,

чтобы

проанализировать локальный контекст, я использовала материалы фонда Р6826 из ЦГА СПб с документами Петроградского губернского отделения
Всероссийского профессионального союза рабочих табачного и гильзового
производства.
Большой находкой является фонд московского «Электрозавода»,
хранящийся в ЦГАМосквы. Комплекс документов демонстрирует тенденции
развития и работы общезаводского и цеховых товарищеских судов, принятые
решения и риторику судопроизводства на протяжении 1929-1932 гг.129
Сохранившиеся в местных архивах документы имеют определенные
ограничения: не во всех локальны х

протоколах

приведены

аргументы

сторон во время заседания, мнения свидетелей, возможных защитников,
вопросы из зала, которые бы позволили выяснить динамику судебного
заседания. Чаще всего кратко указано содержание дела и постановление суда.
Записи особенно лаконичны в случае разбора бытовых нарушений (драки,
оскорбления). Тем не менее, причины и результаты конфликта оказываются в
целом прояснены. Однако это касается только протоколов товарищеских
заседаний,

так

как

обсуждения

деятельности

товарищеских

судов

происходили на производствах на регулярной основе. К тому же, члены
товарищеских судов не должны были иметь высокого и тем более

129

Документация по товарищеским судам более позднего периода в фонде отсутствует.

профессионального образования, что объясняет характер сохранившихся
документов, часто написанных с множеством ошибок, просторечий и других
нелитературных форм языка.
Из фондов «Электрозавода» к исследованию также привлечены
материалы и других органов, в которых могли разбираться дисциплинарные
нарушения: протоколы заседаний профбюро различных отделов завода,
пленумов заводского и районного комитета профсоюза, РКК, юридических
консультаций при завкоме, пленумов при заводском и районном комитете,
общих собраний рабочих различных отделов за период первых пятилеток,
хранящиеся в том же фонде. Протоколы заседаний партийных ячеек хранятся
в отдельном фонде (ЦГА Москвы. Ф. П-468), также как документы районной
профсоюзной организации (ЦГА Москвы. Ф. П-635). который включает в себя
не только отчетные документы по товарищеским судам, но и другим
дисциплинарным, конфликтным и общественным органам в годы первых
пятилеток.
Помимо протоколов товарищеских судов в исследовании также
использованы судебно-следственные документы из судов общей юрисдикции.
В фонде Верховного суда мне удалось обнаружить дело, начавшееся в рамках
товарищеского заседания, а значит, прошедшее почти через все судебные
инстанции, доступные советскому гражданину в 1930-е годы. Судебное дело
Алексея Устиновича Сидорцева (ГАРФ. Р-1005, оп. 1а. Д. 968) демонстрирует,
как конфликт, начавшийся из-за деятельности цехового товарищеского суда,
перешел на всесоюзный уровень. В деле присутствуют все обращения,
апелляции, постановления, заявления и прочие документы, в подробностях
отражающие

детали

контекстуализирующих

судебного
работу

процесса.

Помимо

товарищеского

суда,

обилия
анализ

деталей,
этого

разбирательства интересен еще и потому, что трудовые дела имели двойную
процессуальность. Прежде чем оказаться в суде общей юрисдикции, конфликт
должен быть обсужден в расценочно-конфликтной комиссии. При отказе
признать требования работников дело направлялось в отраслевой профсоюз, а
51

также инспектору труда. В связи с этим объемная судебная документация
этого продолжительного дела демонстрирует детали дисциплинарных
разбирательств за пределами предприятия.

Для этой главы мной также

привлечены источники по биографии Сидорцева: дело о его исключении из
партии (РГАСПИ. Ф. 613. Оп.1. Д. 200), его личное дело из фонда
Коммунистического университета130, где он обучался в начале 1920-х (ГАРФ.
Ф. Р-5221. Оп.52. Д. 676), и из Наркомата внешней торговли (РГАЭ. Ф. 413.
Оп. 8. Д. 3320). Кроме того, в ГАРФ хранится дело обвиненного Сидорцевым
в контрреволюции П. Киевицкого, позднее реабилитированного (Ф. 10035, Оп.
1. Д. 10569). В этом деле помимо допросов Киевицкого содержится
отсутствующий в деле Сидорцева подробный протокол товарищеского суда,
во время которого Киевицкий и был обвинен.
Для того, чтобы составить представление о гибкости правоприменения
на местах, при подготовке диссертации были подробно рассмотрены
законодательные источники, регулирующие товарищескую юстицию. Были
исследованы

законодательные

акты,

принятые

высшими

советскими

правительственными и законодательными органами (СНК РСФСР и СССР,
ВЦИК

РСФСР),

среди

которых

рассмотрены

кодексы,

декреты,

постановления. Подробно изучены несколько кодексов (Уголовный кодекс
1922 и 1926 гг., Гражданский кодекс 1922 г., Гражданский процессуальный
кодекс 1923 г., Трудовой кодекс 1918 и 1922 гг.), так как товарищеская
юстиция объединяла в себе несколько видов права, включая и уголовные, и
гражданские правонарушения. Кроме того, рассмотрены подзаконные акты:
инструкции, ведомственные циркуляры, директивы, приказы, положения
различных органов власти, контролирующих деятельность товарищеских
судов (ВЦСПС, Наркомат юстиции РСФСР). Особенно ценным для
понимания

законопроектной

деятельности

области

товарищеского

судопроизводства послужили материалы фондов ГАРФ А-353 (Наркомат

130

С 1919 по 1926 гг. – Коммунистический университет имени Я.М.Свердлова.

юстиции РСФСР), А-259 (Совет министров РСФСР) и Р-5441 (Совет
министров СССР), которые

позволили

реконструировать

внутренние

обсуждения отдельных законодательных актов и споры между ведомствами
по поводу их принятия. Декреты, постановления и инструкции, изданные
различными

органами

советской

власти,

предоставляли

широкие

возможности для судебного усмотрения, но все же предполагали ограничения.
Анализ нормативной базы вместе с действительным функционированием
судов позволяет определить, насколько практика выходила за предписанные
законодателями пределы.
В связи с тем, что Наркомат юстиции и ВЦСПС были ответственны за
организацию и работу товарищеских судов, в их ведомственной и отраслевой
периодике

обнаруживаются

материалы,

помогающие

усложнить

представления об их работе. В опубликованных материалах по отдельным
профсоюзам также содержатся детали организации локальных товарищеских
судов, а также дискуссии о них131. В журналах «Еженедельник советской
юстиции», «Социалистическая законность», «Рабочий суд» и «Суд идет!» и
др. обнаруживаются подробные репортажи с заседаний, программные статьи
руководящих деятелей юстиции и профсоюзного движения, интервью с
работниками, аналитика экспертов и прочие дескриптивные и аналитические
материалы. Материалы журнала «Суд идет!» были особенно полезны для
изучения деятельности товарищеских судов в 1928-1930 гг., когда
господствовала

установка

на

«бескодексность»

минимальное

протоколирование. Публикации в журнале выполняли задачу популяризации
товарищеских судов и велись, судя по всему, на заседаниях, организованных
в показательных целях. При этом несмотря на общий пропагандистский пафос
материалов, в них отчетливо видна и критика судов на рубеже 1920-1930-х гг.,

Материалы Народного комиссариата юстиции РСФСР. Вып. 2. М., 1918. С. 23-30; Октябрьская
революция и фабзавкомы. М., 1927. Ч 1. С. 37.; Там же. Ч. 3. С. 190; Профсоюзы и народный
контроль. 1917-1965. Документы и материалы. М., 1965.
131

а также похожие на обнаруженные в архивных документах подходы к
контекстуализации нарушений и последующим санкциям.
Огромный

интерес

для

исследования

представляют

отдельные

публикации советских юридических и профсоюзных экспертов, наполненные
не

только

идеологическими

спорами

путях развития

советского

законодательства и профессионального движения, но и конкретными
предложениями и интерпретациями текущих реформ в том числе в области
товарищеской юстиции. Подобные экспертные тексты публиковались в виде
брошюр, посвященных теории и практике товарищеских судов (В.
Епифанович, Г. Москаленко, Ф. Нюрина и пр.) в течение всего периода
активного

функционирования

товарищеских

судов

(до

1934

года).

Аналогичные брошюры выпускались и в конце 1930-х гг., но уже за пределами
Москвы и Ленинграда.
Отдельным важным источником для исследования социалистической
законности стали научные работы современных моему периоду деятелей
юстиции по советскому праву. К ним относятся теоретические и учебные
тексты

советских

юристов,

многие

из

которых

занимали

высшие

государственные посты (Е.Б.Пашуканис, А.Я. Вышинский, П. Стучка), а также
приложили большие усилия к развитию отраслей гражданского и трудового
права в СССР (А. Гойхбарг, З. Гришин, А. Клейнман).
Теоретическая и практическая ценность исследования
Теоретическая ценность диссертационного исследования заключается в
разработке подхода к изучению товарищеских судов во всей их совокупности
с точки зрения истории права. В практических целях результаты исследования
могут быть применены при подготовке учебных пособий и курсов по истории
права, межвоенного СССР, по участию граждан в судебной системе.

Основные результаты исследования и положения, выносимые на
защиту:
1.

В годы революционного кризиса товарищеские суды стали

важным механизмом налаживания трудовой дисциплины в условиях развала
экономики в 1917-1919 гг. Отталкиваясь от вопросов пролетарской морали и
этики труда они стали особой формой коллективного урегулирования
конфликтов и контроля за дисциплиной. Советский декрет об учреждении
товарищеских судов от 14 ноября 1919 г. стал первым шагом по включению
трудовой

дисциплины

пространство

советского

государственного

регулирования.
2.

Постепенное включение товарищеских судов в репрессивную

машину государства способствовало одновременно ужесточению возможных
в рамках их компетенции санкций и большей бюрократизации. Несмотря на
это, судам товарищеской юрисдикции в 1919-1922 гг. не была свойственна
строгость.

целом,

применявшиеся

ими

меры

воздействия

были

снисходительными. Они учитывали разные факторы для уменьшения
взыскания – статус кормильца семьи, дополнительные смены на рабочем
месте, физическое состояние обвиняемого. Организация товарищеских судов
при губернских или уездных профсоюзных отделах способствовали
независимости

товарищеского

суда,

увеличение

постановлений

инструкций, детализирующих работу судов способствовали их приближению
к сфере юстиции.
3.

В 1919-1921 гг. в товарищеских дисциплинарных судах возникла

возможность

оспаривать

дисциплинарные

нарушения

не

только

административного персонала, но и высших должностных лиц государства. В
условиях

отсутствия

должностных

лиц,

частноправовых
товарищеские

возможностей
суды

по

стали

обвинению

инструментом

административного контроля.
4.

Понятие обычного права, с помощью которого некоторые

исследователи

описывают

социалистическую
55

законность

практики

товарищеских судов, оказывается к ним неприменимо, так как отсылает к
традиции, к воспроизведению прошлого. Напротив, социалистическая
законность была принципиально новым явлением, совмещавшим в себе
коммунистическую доктрину, традиции дореволюционной законности и
реальность Гражданской войны и государственного строительства, а потом и
индустриализации, подкреплявшими и утверждавшими модерную политику
советского государства.
5.

Гибкость товарищеских судов и широкая контекстуализация в

виде выхода за пределы обозначенных в инструктивных документах
компетенций и санкций характерна для их деятельности и в 1917-1922 гг., и в
1928-1939 гг. В 1917-1922 гг. товарищеский суд был самым авторитетным
органом в сфере дисциплинарных нарушений, тогда как в 1928-1939 гг. он
потерял это значение.
6.

В 1928 г. товарищеские суды были учреждены в интересах

наркомата юстиции для разгрузки народных судов, однако включение
трудовой дисциплины в сферу компетенции товарищеских судов с 1929 г.
переориентировало суды прежде всего на производственные задачи. В
результате этого поворота дисциплина снова стала пространством общего
дела и производственно-товарищеские суды вопреки предписанным им
компетенциям

включили

свои

разбирательства

административно-

технический персонал. В результате гибкость товарищеской юстиции
допускала и репрессивность, и эмансипаторность товарищеских судов. Более
того, образцовыми судами в 1933-1934 гг. считались именно те суды, где
трудящихся не только осуждали за нарушения дисциплины, но и
восстанавливали в правах.
7.

С 1932 г. компетенция товарищеских судов снова была ограничена

после принятия ряда новых законов и постановлений. Гибкость товарищеской
юстиции, иногда излишне демократичной с точки зрения высших властей,
пытались ограничить новыми инструкциями, сужающими компетенцию
товарищеских судов. В результате с 1935 г. товарищеские суды там, где
56

продолжали функционировать, имели больше массово-воспитательные, а не
судебные функции, так как были призваны заниматься предупреждением
нарушений и пропагандой законодательства, а также политических кампаний.
8.

Несмотря на то, что на локальном уровне в товарищеских судах

политический дискурс обвинения встречался достаточно редко на протяжении
всего изучаемого периода, товарищеским судам 1931-1939 гг. были более
свойственны политические разоблачения. Причиной этому послужило
отсутствие четко прописанных процедур и норм для деятельности
производственно-товарищеского суда в этот период. Поэтому остановить
идеологические разоблачения, начавшиеся в товарищеских судах, могли суды
общей юрисдикции.
Сведения об организации, в которой выполнялось исследование, и
научном руководителе
Работа выполнена в Департаменте истории Санкт-Петербургской
школы гуманитарных наук и искусств Санкт-Петербургского филиала
федерального государственного автономного образовательного учреждения
высшего

образования

«Национальный

«Высшая школа экономики».

исследовательский

университет

Научный руководитель – кандидат

исторических наук, PhD (Law), доцент Департамента истории Татьяна
Юрьевна Борисова.
Степень достоверности и апробация результатов
Достоверность исследования определяется рассмотрением широкого
корпуса источников, изученных в рамках выбранной методологии. Основные
положения, а также общий план диссертации неоднократно презентовались и
обсуждались в научном сообществе:
1.

5ый международный воркшоп "Political in political history" в

университете Ювяскюля, Финляндия, 17-19.06. 2019, доклад "Justice without
law: comrade courts in Soviet Russia"
57

Германский исторический институт в Москве, 25.06.2019, доклад «Суд

не прежний полицейский, а наш, товарищеский»: товарищеские суды и
социалистическое правосознание в СССР в 1919‒1939 гг.
3.

Воркшоп по антропологии и истории в университете Хельсинки,

11.06.2020 доклад "Preserving counter-revolution: soviet bureaucracy in the class
war".
4.

Германский исторический институт в Москве, 25.09.2020 года, доклад

«Товарищеское о(б)суждение на сталинском предприятии в годы первых
пятилеток (1928-1937)».
5.

Германский исторический институт в Москве, 25.02. 2021 года, доклад

«Практикуя товарищество: коллективистские аргументы в трудовых спорах на
советских предприятиях в 1930-е гг.»
6.

Конференция "Советское наследие 30 лет спустя: дискурсы и практики",

23-24.04.2021, доклад "Быть товарищем и коллективом: собирая социальность
в советских трудовых конфликтах 1930-х годов".
7.

Воркшоп “Stalinism and the struggle for social control, 1929 to 1956» в

университете Йены, Германия, 3-4.6.2021, доклад "A Market of Legal Bodies in
a Stalinist Enterprise: disciplinary practices and workers’ rights".
8.

Конференция ВДНХ, Европейский университет, Санкт-Петербург,

25.03.2022, доклад «Конфликт как общее дело: товарищеские суды в условиях
революционной законности».
9.

17ая конференция «EASA2022: Transformation, Hope and the Commons.

School of History, Anthropology, Philosophy and Politics”, Королевский
университет Белфаста, Ирландия, 26-29.07.2022, доклад «Comradeship and
collectivity: assembling sociality in Soviet industrial labour conflicts in 1930s».
10.

XVI общероссийская конференция ВДНХ, Европейский университет,

Санкт-Петербург, 24-25.03.2023, доклад “Советский суд между бюрократией
и идеологией: дело об увольнении Алексея Сидорцева, искавшего классовых
врагов”.
58

Основные публикации автора в журналах, включенных в список
изданий высокого уровня, подготовленный в НИУ ВШЭ, а также
индексируемых в базах Scopus

Старун

М.И.

«Национализация»

обобществленной

дисциплины:

товарищеские суды в Советской России в 1919-1922 гг. // Cahiers du monde
russe. – 2021. – 62/4. С. 553-579.
2.

Старун М.И. Поход Алексея Сидорцева против советского суда:

свидетельства, аргументы и поиск материальной истины // The Soviet and PostSoviet review. – 2022. – Vol 49. No. 2. Pp. 115–149.
Другие публикации по теме диссертации:
3.

Старун М.И. Репрессии и эмансипации социалистической законности:

производственный

товарищеский

суд

годы

первых

пятилеток

Laboratorium: Журнал социальных исследований. – 2022. – №3. – С. 87-118.

ГЛАВА 1. Товарищеские суды и государство в 1917-1922 гг.
«Суд не прежний полицейский, а свой, товарищеский, где всё учтут и
разберут справедливо» – так в конце 1921 г. охарактеризовали свою
деятельность члены товарищеских судов, учрежденных декретом ВЦИК и
СНК 14 ноября 1919 года132. Несмотря на позитивную оценку такие суды были
упразднены декретом ВЦСПС 28 февраля 1922 г.

В данной главе я

рассматриваю эту короткую историю налаживания дисциплины силами
товарищей на советских предприятиях в чрезвычайных условиях революции
и Гражданской войны, т.е. становления нового порядка легитимности.
Реализуемая в этих судах дисциплина называлась товарищеской, но что
скрывалось под этим наименованием?
В данной главе я ставлю следующие вопросы: Каковы были механизмы
функционирования товарищеских судов в условиях легитимации новой власти
и

«диктатуры

пролетариата»?

чем

заключалась

продуктивность

дисциплины? Изменился ли формат товарищеской юстиции за годы
Гражданской войны?
Для того, чтобы показать амбивалентность товарищеских судов на
данном этапе, в этой главе я обращаю внимание на стратегии коллективного
взаимодействия в области контроля над дисциплиной, которые не могут
рассматриваться

как

однозначно

негативные

практики.

При

этом

раннесоветская дисциплина, в которую вписывают товарищеские суды, не
была унифицированной и претерпевала различные изменения на протяжении
изучаемого в этой главе

периода. На примере революционных и

раннесоветских товарищеских судов можно увидеть, как дисциплина стала
общим делом в условиях дисфункции властных структур. Исследование
показывает, что дисциплина не только подчиняла рабочих, но и заставляла
членов товарищеских судов ограничивать свою «репрессивность» в
Отчеты местных товарищеских судов // Центральный государственный архив Санкт-Петербурга
(ЦГА СПб). Ф. 6276. Оп. 227. Д. 17. Л. 76, 77 об., 84.
132

отношении кадров, так необходимых для восстановления промышленности133.
Дисциплина стала пространством формирования концепта общего дела в
условиях нестабильности суверенной власти и оказалась в руках рядовых
граждан новой республики. В результате она стала сначала полем
эмансипации и пространством справедливого взаимодействия разных акторов,
а затем «огосударствление» товарищеских судов, под которым понимается
переход товарищеских судов под контроль государственных органов, привело
к появлению процессуальных ограничений и новых иерархий в рамках
товарищеской юстиции. При этом демонстрируемая в данной главе гибкость
товарищеской юстиции станет причиной того, что товарищеские суды
возмутили советское руководство и оказались упразднены.

1.1.

Товарищеские суды до издания декрета от 14 ноября 1919 г.
Рассмотрение генеалогии товарищеской юстиции представляет собой

отдельный исследовательский вопрос, который не является предметом данной
диссертации, однако необходимо подчеркнуть, что советские правоведы
находили

истоки

товарищеского

принципа

разрешения

конфликтов

(публичное разбирательство членами коллектива на производстве) в годы
революции 1905 г. В этом случае имелись в виду прежде всего рабочие
товарищеские суды. Ранее такие суды появились в сфере образовании, а также
могли существовать для разных целей в разных средах (например, в
сообществах

ссыльных134).

Вопрос

возможном

существовании

промышленности подобных механизмов взаимодействия в более ранний
период остается открытым135. Е. Вольдман отмечает, что возможным
П. Соломон уже продемонстрировал способы, к которым могли прибегать деятели юстиции
сталинского времени, чтобы смягчить применение жесткого законодательства. Соломон П.
Советская юстиция при Сталине… C. 111-112.
134
Павел Тихомиров подсказал, что после революции 1905 г. товарищеские суды стали часто
упоминаться в уставах организаций ссыльных. Например: Устав Емецкой организации ссыльных
(принят 2го сент. 1907 г.) // ГААО. Ф. 1323. Оп. 1. Д. 505.
135
Историк дореволюционного рабочего движения Н.В. Михайлов обнаруживает подобные
разбирательства внутри рабочих сообществ ещё в XIX в. С начала XIX в. в Российской империи
133

прообразом

рабочих

товарищеских

судов

послужили

«следственные

комиссии», учрежденные профсоюзами западноевропейских стран для
расследования проступков своих членов136.
С 1905 г. к товарищеским органам историки относят и рабочие собрания,
и суды чести, и заседания стачечных комитетов, советов рабочих депутатов,
где разбирались проступки и выносились решения. Сами суды возникали
эпизодически, стихийно, однако множество профсоюзных уставов и
положений, опубликованных в эти годы, демонстрируют, что товарищеские
суды

так

или

профессиональных

иначе

были

организаций

институционализированы
и

носили

разные

рамках

наименования

–

товарищеские суды, суды чести, товарищеские третейские суды и др. Суды
организовывались, во-первых, непосредственно по линии повсеместно
возникающих профсоюзных организаций (при центральных организациях, а
также на местах), во-вторых, реже, рабочими отдельных предприятий во время
забастовок без участия профсоюзов137.
Такие суды разбирали дела о конфликтах с администрацией, а также о
нарушениях

профсоюзной

дисциплины,

или

локально

понимаемой

«пролетарской морали». Решения судов были обязательными для членов
союза, и обеспечивались не карательными мерами, а «авторитетом
товарищеского суда и профсоюза»138. Компетенции товарищеских судов не

существовал институт выборных, ответственность которых заключалась в том, чтобы следить за
своевременной оплатой и порядком на фабрике. В конце XIX века, несмотря на отсутствие
соответствующего законодательства, заводоуправления шли навстречу инициативе рабочих и
учреждали институт «старост» или «депутатов» на производстве. Кроме того, как отмечает историк,
и зубатовские эксперименты по созданию заводских комитетов, которые должны были стать
посредниками между рабочими и администрацией по вопросам оплаты и внутреннего распорядка
дня, также сказались на улучшении организации рабочих в годы революции 1905 г. Такие органы
нельзя считать конкретно товарищескими судами, однако они выполняли в чем-то похожие
функции по регулированию дисциплины руками самих работников. См. Михайлов Н.В.
Самоорганизация трудовых коллективов и психология российских рабочих в начале ХХ в.: Доклад
на международном коллоквиуме (июнь 1995 г., СПб.) // Рабочие и интеллигенция России в эпоху
реформ и революций: 1861—февраль 1917 г. СПб., 1997. С. 151-153.
136
Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях… С. 58.
137
Там же. С. 62.
138
Вольдман Ю.Я. Товарищеские суды в России до Великой Октябрьской Социалистической
Революции // Научные труды. Труды Омской ВШМ. 1972. Вып. 10. С. 183.

были четко прописаны, а меры воздействия в основном имели моральный
характер – замечание, товарищеское осуждение с объявлением в печати,
исключение из союза, и в особо вопиющих случаях – увольнение. С
штрейкбрехерством и другими формами неуставного взаимодействия с
администрацией товарищеские суды активно боролись особенно в период
забастовочного движения. К таким нарушителям пролетарской дисциплины
применяли бойкот и рекомендовали перевод в провинцию, на предприятие той
же отрасли, с возможностью вернуться по истечении срока бойкота139.
Правовед Вольдман отметил, что на пике революции в октябре-декабре 1905
г. компетенция товарищеских судов стала особенно широкой140. По сути, лишь
применяемые товарищескими судами в этот период меры воздействия
реализовывались. В иные периоды администрация могла легко манкировать
решениями товарищеских судов. Успех последних напрямую зависел от
революции, обеспечивавшей демократизацию индустриального порядка.
Прямая

связь

между

товарищескими

судами

революцией

представлялась не только советским историкам и юристам, но и имперским
чиновникам,

недовольным

полномочиями

товарищеских

судов

по

исключению из состава своего союза отдельных лиц141. Полицмейстер в Баку
с опаской докладывал градоначальнику, что работа таких профсоюзных судов
устраняет

«постепенно

правительством

установленные

власти»

демонстрирует их бессилие142. Более того, в замечаниях Государственного
Совета на проект правил о профессиональных объединениях присвоение
профсоюзами «дисциплинарной власти» над входящими в состав их лицами
было признано нежелательным143. Таким образом, пространство дисциплины
всеми его участниками мыслилось как имеющее властные коннотации, и
Икорский П.И. Товарищеские суды в период революции 1905-1907 гг…С. 61.
Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях… С. 65.
141
Вольдман Ю.Я. Товарищеские суды в России до Великой Октябрьской Социалистической
Революции… С. 186-7.
142
Икорский П.И. Товарищеские суды в период революции 1905-1907 гг…С. 61.
143
Тревоги местных властей по поводу товарищеских судов были широко распространены и
встречались в разных регионах – в Бессарабии, Киеве, Одессе. Вольдман Е. Товарищеские суды на
предприятиях, в учреждениях и организациях… С. 71-72
139
140

работники стремились уже в годы первой русской революции сосредоточить
в своих руках этот механизм управления и ограничить вмешательство во все
стороны жизни администрации и полицейских органов144. Практика судов
демонстрирует, что стремление к дисциплине родилось изнутри групп и имело
протестные формы, создающие новый порядок дисциплины и новые
основания для её функционирования – не внутренние правила предприятия, а
так

называемая

пролетарская

мораль,

по-прежнему

оказывающая

дисциплинарное воздействие, но уже в совершенно новых формах 145.
После 1907 года профсоюзное движение находилось в упадке, и
забастовочная волна приостановилась, а товарищеские суды, если и
продолжали функционировать, то в подполье146. Несмотря на этот упадок,
угрозы уголовной ответственности и прочие административные усилия
сохранить порядок на производстве в годы Первой мировой войны
протестное, стачечное движение только возросло. С 1914 г. ужесточение
дисциплины на производстве усилилось в связи с началом боевых действий.
Оно происходило под лозунгом «ради войны». С поражениями русской армии
такой аргумент, в условиях снижения зарплаты и падения уровня жизни147,
видимо, перестал казаться рабочим убедительным. Несмотря на уголовные и
призывные

ограничения

(протестовавших рабочих

лишали

брони

Икорский П.И. Товарищеские суды в период революции 1905-1907 гг…. С. 57. М. Стейнберг
обнаруживает происхождение этого само-дисциплинирующего дискурса в появлении “moral
communities”, в рамках которых работники осознавали себя как самоценных, культурных
личностей, обладающих определенными навыками и умениями, однако такая генеалогия не
отменяет появления новой конфигурации властных отношений на производстве. Steinberg M. Moral
Communities: The Culture of Class Relations in the Russian Printing Industry, 1867-1907. Berkeley and
Los Angeles, 1992.
145
Дореволюционный правовед Б. Кистяковский, которого цитировала Л. Энгельштейн, напротив,
в 1909 г. обращал внимание на отсутствие «у русских» внутренней дисциплины, что стало одним из
ключевых аргументов ее статьи: Энгельштейн Л. " Комбинированная" неразвитость… С. 31-49.
146
Вольдман приводит одно упоминание товарищеских судов в номере большевистской «Правды»
за 1912 год. Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях… С.
74.
147
Пушкарёва И.М. Рабочее движение в России в годы Первой мировой войны (историографические
заметки) // Российская история. 2015. № 3. С. 90-105.
144

отправляли на фронт148) число забастовок, стачек в стране только
увеличивалось149.
Таким образом, практики товарищества на производстве испытывали
влияние

протестной

разрешению

активности,

конфликтов

которая

(забастовки,

приводила

стачки,

вывоз

публичному

на

тачке150)

администрацией. Это являлось по сути нарушением дисциплины и
одновременно её апроприацией. После Февральской революции это стало
особенно ясным. Дисциплина и воспроизведение дискурса о порядке наконец
стали заботой самих рабочих коллективов в условиях отсутствия стабильной
суверенной власти151 и разлада производств. Как отметил Стивен Смит,
специалист по истории революции, стремление применять строгие меры для
повышения дисциплины в этот период шло не только от правительства, но и
от

широких

рабочих

масс,

которые

рассматривали

восстановление

промышленности в своих интересах152. Нарушения рядовых рабочих
(хищения,

опоздания,

прогулы)

мешали

налаживанию

работы

промышленности, которая обеспечивала рабочими местами и материальными
ресурсами серьезный процент населения. После Февраля промышленность
пребывала в кризисном состоянии из-за нехватки топлива, ресурсов,
неудачных попыток наладить инфраструктуру, что сами предприниматели
прибегали к локаутам. Поэтому заинтересованные коллективы работников,

Айрапетов О.А. Участие Российской империи в Первой мировой войне (1914–1917). 1916 год.
Сверхнапряжение. М., 2015. С. 32.
149
Кирьянов Ю.И. Социально-политический протест рабочих России в годы Первой мировой войны
(июль 1914 – февраль 1917 гг.). М., 2005.
150
Как заключает Е.Я. Вольдман, вывоз на тачке относился к тем судам, которые выполняли
функции не товарищеских, а народных судов. Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в
учреждениях и организациях… С. 60. Я придерживаюсь мнения, что в этот период трудно было
разграничить функции товарищеских и народных судов.
151
Суверенная власть понимается как существование внятной властной структуры принятия
решений в рамках отдельного политического образования, одновременно легитимной и
эффективной. Krasner P.D. Sovereignty. The Blackwell Encyclopedia of Sociology. 2007. Как
продемонстрировал А. Магун, революция вообще представляет собой уничтожение легитимности
старого порядка. Магун А.В. Отрицательная революция: к деконструкции политического субъекта.
СПб., 2008.
152
Smith S. Red Petrograd: Revolution in the factories, 1917-1918. Cambridge, Cambridge University
Press, 1985. P. 248.
148

организованные в фабрично-заводские комитеты, ставили перед собой задачу
также и дисциплинарного контроля над «товарищами». Этим занимались
разнообразные, по природе своей «товарищеские» суды, имевшие в различных
комитетах разные наименования153. Они учреждались на местах при
фабзавкомах или отдельных профсоюзах. Выборы членов суда проходили
обычно открытым голосованием на общем собрании рабочих.

Суды

разбирали дела о нарушениях рабочей дисциплины (кражах, опозданиях,
прогулах и пр.), а также отношениях между рабочими и администрацией, в
отдельных

случаях

контролировали

вопросы

приема

увольнения.

Текстильщики, например, обнаруживали этот товарищеский принцип в
деятельности фабкомов, специальных комиссий, общих собраний, правлений
союзов и т.д., которые были «вызваны самой жизнью почти с первого момента,
как

мы

стали

фактическими

хозяевами

нашего

производства»154.

Выработанной системы санкций в таких судах как правило не существовало,
однако встречались и исключения. В Костроме в сентябре 1917 года на
собрании рабочих и советских организаций был принят подробный Устав
наказаний за нарушения рабочей дисциплины в качестве инструктивного
материала для деятельности местного товарищеского суда155.
В профсоюзе железнодорожников аналогичным образом, «исходя из
революционного правосознания», в сентябре 1917 года приступили к
созданию выборных товарищеских судов, которые имели возможность
налагать взыскания на членов профсоюза. Их деятельность регулировалась
местными положениями, принятыми отдельными железными дорогами.
Большинство разобранных дел касались нарушений трудовой дисциплины,
для

которых

предусматривался

широкий

круг

мер

воздействия,

принципиально не отличающихся от тех, которые применяли суды в 19051907 гг. – замечания, выговор, перемещение с места службы, смещение на
Октябрьская революция и фабзавкомы. М.: Изд-ва ВЦСПС, 1927. Ч 1. С. 37.; Там же. Ч. 3. С. 190;
Фин Я.В. Фабрично-заводские комитеты в России. М.: РИО ВЦСПС, 1922. С. 7-8.
154
Штейн Л. О дисциплинарных судах при союзе // Текстильщик. 1920. №1. С. 7-8.
155
Генкин Л.Б. Становление новой дисциплины труда. М., 1964. С. 14-16.
153

низшую должность, и как самое жесткое – увольнение. Это было, скорее
общим сценарием для вновь появившихся в различных индустриях
товарищеских судов. Администрация в этот период, как правило, не
наделялась дисциплинарной властью. Последняя была сосредоточена в руках
товарищеских судов, поэтому можно утверждать, что дисциплина в этот
период стала общим делом, а основным механизмом для её контроля был
товарищеский принцип.
Господство этого принципа касалось не только производственного, но и
более широкого контекста, так как общий «кризис легитимности правовых
институтов» в годы революции стал причиной того, что субъектами права и
борцами за дисциплину становятся разнообразные локальные сообщества.
Такой процесс раздробления правовой системы поддерживался и в рамках
официальной политики Временного правительства, когда рабочие и солдаты
были вовлечены в работу временных судов в Петрограде, заменивших собой
мировые. Другим примером делегирования контроля над дисциплиной
самоуправляющимся коллективам можно увидеть в учреждении рабочей
милиции156. Более того, генеалогию народного суда, советского судебного
органа первой инстанции, можно обнаружить в тех судебных формах, которые
учреждались на общих собраниях граждан или по почину местных советов и
иногда носили наименование «товарищеских»157.
В целом, режим революционного и послеоктябрьского судопроизводства
был схожим в разных контекстах применения (революционный трибунал,
народный, товарищеский суды) и предполагал публичное коллективное
разрешение дела представителями различных групп населения, выбранных на
равной основе. Однако для меня в истории товарищеских судов важен

Борисова Т.Ю. Революционное законодательство в 1917-1918 гг.: выбор языка // Новое
литературное обозрение. 2011. №2. С. 100-115.; Временные суды в Петрограде // Журнал
министерства юстиции. 1917. № 4 С. 183-192.; Николаев А.Б. Временные суды в Петрограде... 87–
99; Hasegawa T. Crime and Punishment in the Russian Revolution… С. 109-167.
157
Портнов В.П., Славин М.М. Становление правосудия в Советской России… С. 11. Кожевников
М.В. История советского суда…С. 15.; Вольдман Ю.Я. Товарищеские суды в России до Великой
революции… С. 176.
156

специфический производственный дисциплинарный контекст, а также
предполагаемое знакомство членов суда с образом жизни подсудимых.
Похожим судебным органом, существующим в армии – ещё одном
дисциплинарном пространстве – стали ротные суды, которые в некоторых
армейских подразделениях тоже назывались товарищескими и имели
аналогичные полномочия в условиях ограничения единоначалия в армии 158.
Октябрьская революция сама по себе принципиально не изменила этот
порядок функционирования дисциплины. 14 ноября 1917 года большевики
декретировали

рабочий

контроль,

осуществлявшийся

выборными

представителями от работников предприятия159 и начали развивать дискурс о
продуктивности новой дисциплины, исходящей от самих трудящихся масс. В
1918 г. был выпущен Трудовой кодекс, в котором были утверждены новые,
«советские» принципы трудовых отношений, такие как 8-часовой рабочий
день, право на отпуск, запрет детского труда и т.д. Однако с началом 1918
года и усилением экономического кризиса возросла озабоченность главы
правительства В.И. Ленина вопросами регулирования дисциплины для
восстановления производства повысилась. Этот разрыв с предыдущей
риторикой поощрения локального активизма был окончательно осуществлен
весной 1918 года160.
всероссийском

Тогда состоялись дебаты о дисциплине на Первом

съезде

профсоюзов,

ВЦСПС

опубликовал

ряд

инструктивных документов, на основании которых профессиональным
организациям

было

рекомендовано

выработать

правила

внутреннего

распорядка. Ленин в этот период начал весьма диалектично высказываться о

Руководство для ротных судов предполагало, что после выпуска приказа №1 дисциплинарные
вопросы должны сосредоточиться в руках рядовых солдат – офицеры к участию к ним не
допускались. К вопросам дисциплины относились поддержание порядка и дисциплины в частях и
разрешение ссор и недоразумений. Кохомский. Ротный дисциплинарный суд. Краткое руководство
для председателей и членов ротных дисциплинарных судов. М.: Типография штаба московского
военного округа, 1917 ; Ветвинский. Положение о товарищеских судах. Пенза, 1918. С. 6;
Положение от 23 июля 1918 г. «О ротных товарищеских судах» // Сборник документов по истории
уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917-1952 гг. М., 1953. С. 32.
159
Положение о рабочем контроле 14 ноября 1917 года // Профсоюзы и народный контроль. 19171965. Документы и материалы. М., 1965. С. 29-31.
160
Burbank J. Lenin and the Law in Revolutionary Russia… С. 23–44.
158

новой пролетарской дисциплине, которая теперь объединяла в себе и
демократизм, и принцип единоначалия: «Надо научиться соединять вместе
бурный, бьющий весенним половодьем, выходящий из всех берегов,
митинговый демократизм трудящихся масс с железной дисциплиной во время
труда, с беспрекословным повиновением – воле одного лица, советского
руководителя, во время труда»161.
Значение

товарищеской

дисциплины

трудящихся,

именно

«максимальной самодеятельности, сознания ответственности и строжайшего
взаимного контроля над продуктивностью труда», отдельно подчеркивалось в
другом официальном, на этот раз партийном, документе. Программа РКП (б)
была составлена по проекту В.И. Ленина и принята VIII съездом партии в
марте 1919 г. Программа декларировала, что только на основе товарищеской
дисциплины

может

быть

организован

«социалистический

способ

производства, так как теперь, избавившись от капиталистов, массы видят, что
их благосостояние зависит от дисциплинированности их собственного
труда»162. В 1919 году Советская республика ещё больше приблизилась к
военному,

продовольственному

топливному

кризису,

поэтому

необходимость повысить производительность труда остро стояла перед
правительством. 9 апреля 1919 года декретом был ограничен рабочий
контроль, который

этих

пор

предполагал только надзор, а

не

вмешательство163. Тогда же, на II Всероссийском съезде профсоюзов
руководство органами рабочего контроля было поручено ВЦСПС.
В середине 1918 г. ВЦСПС уже пытались ввести единый порядок
организации товарищеских судов, но их попытка не увенчалась успехом из-за
недостаточной централизации профсоюзов. Тогда они издали правила о
трудовой дисциплине, в соответствии с которыми товарищеские суды должны
были быть организованы только на самих предприятиях. В соответствии с
Ленин В.И. Полное собр. соч. Т.36. Март-июль 1918. М., 1974. С. 203.
Программа Российской коммунистической партии (большевиков). [Март 1919 г.] // Восьмой
съезд РКП(б). Март 1919 года. Протоколы. М., 1959.С. 390-411.
163
Профсоюзы СССР и народный контроль. 1917-1965. Документы и материалы. М., 1965. С. 8.
161
162

ними число членов товарищеских судов зависело от предприятия,
максимальное число членов устанавливалось в 7 человек164. Список
применяемых товарищескими судами санкций был ограничен, самой жесткой
из них было увольнение.
Однако профсоюзы, уже начавшие слияние с фабзавкомами, перестали
играть доминирующую роль в управлении производством. Их роль
изменилась в связи с национализацией промышленности в начале 1918 г.,
когда новые государственные органы управления (главки, совнархозы)
должны были руководить независимо. Как показал советский историк Е.Г.
Гимпельсон, трансформация управления на производстве не всегда проходила
единовременно по одному заданному шаблону и, порой, растягивалась на
несколько

лет165.

Кроме

того,

была

введена

трудовая

повинность,

предполагавшая обязательное трудоустройство для всех трудоспособных
граждан республики166. Это привело к жесткому контролю над безработными
в условиях постоянного сокращения рабочих мест. Многие предприятия
закрывались из-за нехватки ресурсов, в то время как органы трудового
контроля были обязаны насильственно мобилизовать население на труд167.
Параллельно с этим поворотом к дисциплине, который произойдет с
товарищескими судами и на следующем этапе их истории (в 1930 г.),
товарищеские суды продолжали функционировать весьма вольным образом.
В уставах товарищеских судов профсоюзов и отдельных предприятий не было
единства, многие суды продолжали функционировать с дооктябрьского
периода. При этом состав товарищеских судов также не регламентировался,
однако,

по

имеющимся

данным,

туда

не

входили

представители

администрации, избраться могли только рабочие и служащие в разных

Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях… С. 79, 81,
83.
165
Гимпельсон Е.Г. Рабочий класс в управлении Советским государством: Ноябрь 1917-1920 гг. М.:
Наука, 1982. 352 с.
166
Кодекс законов о труде 1918 г. // СУ РСФСР. 1918. № 87/88. Ст. 905
167
Теленкова О.В. Трудовая повинность в годы гражданской войны и меры принуждения по ее
поддержанию (1919-1921) // Проблемы Безопасности Российского Общества. 2013. № 2-3. С. 51–59.
164

пропорциях в зависимости от предприятия168. Как отмечает Е. Вольдман,
товарищеские суды по-прежнему имели дело прежде всего с трудовой
дисциплиной. При этом проект Положения Петроградского комитета Союза
рабочих-металлистов помимо дисциплины относил к ведомству рабочих
товарищеских судов также дела о неправильном найме и увольнении, в
результате чего товарищескому суду мог быть предан любой сотрудник
независимо от его позиции169.
Круг учреждений, занимавшихся разрешением конфликтов и разбором
дисциплинарных нарушений в период 1917-1919 гг., был весьма велик из-за
очевидного для этих лет отсутствия системности и последовательности в
организации новых учреждений и формирования их компетенций. Фабричнозаводские

комитеты

непосредственно,

контрольные,

расценочно-

нормировочные, расценочно-тарифные комиссии и другие подобные органы
были вовлечены в эту работу170. В том числе из-за этой бессистемности, когда
дела о личных оскорблениях, о нарушениях трудовой дисциплины или
трудового беспорядка решались одними и теми же органами, на повестке
возник вопрос об учреждении специализированных органов для работы с
отдельными типами нарушений и конфликтов.
Товарищеские суды по отдельным профсоюзам возникали на протяжении
1918-1919 гг. Необходимость создания рабочих судов была упомянута в
правилах внутреннего распорядка металлистов и ряда других, но это не
значит, что товарищеские суды появились при каждом профсоюзе. Состав
товарищеских судов в этот период был наиболее демократичным –
трудящийся, достигший 18 лет и не судимый171. Этого нельзя сказать о
полномочиях товарищеского суда. В Союзе металлистов рабочий суд
учреждался в том числе для того, чтобы бороться со стачками и поддерживать

Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях… С. 77-81.
Там же. С. 82.
170
Икорский П. Организация и деятельность товарищеских судов в первые годы советской власти…
С. 56-58.
171
Там же. С. 65-66.
168
169

принцип единоначалия, законопослушно исполняя требования мастеров и
инженерно-технического персонала172.
Вышеупомянутый профсоюз железнодорожников может быть хорошим
примером

этой

постреволюционной

дисциплинарной

трансформации,

предвещающей будущую судьбу товарищеских судов. В 1918 году в срочном
порядке была проведена национализация железных дорог, а 11 октября 1918
года

было

утверждено

единое

Положение

железнодорожном

дисциплинарном суде, по которому организация товарищеских судов по всей
сети дорог была унифицирована. В следующем месяце железные дороги были
переведены на военное положение в связи с повышенной опасностью, и
необходимость повышения трудовой дисциплины привела к принятию более
суровых административных мер по её налаживанию. К началу 1920 года
рассмотрение служебных проступков было полностью переведено под
контроль

администрации

комиссаров,

сами

суды

официально

упразднены173. Смена дисциплинарных порядков здесь произошла быстрее,
чем в остальных областях.
Проект декрета об учреждении товарищеских дисциплинарных судов
(далее – ТДС) по всей республике разрабатывался ВЦСПС и был без
существенных изменений принят СНК и содержал в себе только общие
принципы организации их деятельности,174 оставляя широкое поле для
вольной трактовки. По декрету “О рабочих дисциплинарных товарищеских
судах” за успешное функционирование товарищеской юстиции теперь
официально были ответственны профсоюзы и органы исполнительной власти,
то есть такой суд первоначально находился вне контроля наркомата юстиции

Там же. С. 76, 79.
Ермичева Н.Г. Становление законодательства о дисциплинарной ответственности работников
железнодорожного транспорта (октябрь 1917-1930 гг.) // Вестник Ленинградского университета. С.
113-121.
174
Икорский П.И. Организация и деятельность товарищеских судов в первые годы советской
власти…; Декрет СНК РСФСР от 14.11.1919 г. «О рабочих дисциплинарных товарищеских судах
(Положение)» // Собрание узаконений РСФСР. 1919. № 56. Ст. 537.
172
173

и не являлся низшим судебным звеном 175. Суды существовали в практически
замкнутом

правовом

поле,

действующем

по

своим

собственным

инструкциям176, связанным с юридическими кодексами только в том смысле,
что не должны были выходить за рамки своей компетенции. Товарищеские
суды, как утверждал декрет, были созданы «ввиду особо тяжелого военного,
продовольственного и топливного положения Советской республики, а также
в целях поднятия трудовой дисциплины и производительности труда до
наивысших

пределов

целесообразного

использования

всех

производительных сил»177. Суды должны были заниматься прежде всего
нарушениями трудовой дисциплины. Разрешение личных конфликтов между
работниками не входило в их компетенцию, так как дела непроизводственного
характера должны были сразу передаваться

в народный

суд

или

революционный трибунал.
Таким образом, нарушения административной дисциплины в годы
Первой мировой войны и революции привели к созданию альтернативной
товарищеской дисциплины, чье возникновение было обусловлено протестами
и эмансипацией рабочих. Борьба с дисциплиной насаждаемой имперскими
властями, а затем и Временным правительством «ради войны», ради чьих-то
внешних интересов, привели к созданию нового формата дисциплины «ради
мира». Новое представление о дисциплине в условиях экономического
кризиса 1917 г. подразумевало восстановление производства в интересах
самих рабочих. В результате дисциплина стала пространством общего дела, и
таким образом товарищеские суды функционировали вплоть до выпуска
декрета в 1919 г. С его помощью уже существующую волну «товарищеского»
судопроизводства большевики взяли под контроль и включили в систему

Низшим звеном судебной иерархии считался народный суд в соответствии с «Положением о
народном суде» 1918 г. Декрет ВЦИК “О народном суде РСФСР” от 30.11.1918 г. // СУ. 1918. № 85.
Ст. 889.
176
Инструкции начали публиковаться с 1920 г. Инструкция дисциплинарным товарищеским судам.
Омск, 1920.
177
Декрет СНК РСФСР «О рабочих дисциплинарных товарищеских судах (Положение)» от
14.11.1919 г. // СУ РСФСР. 1919. № 56. Ст. 537.
175

государственного управления. Теперь товарищеские суды были подчинены
ВЦСПС и Народным комиссариатам труда и юстиции (последний был
назначен контролирующим органом только по положению 1921 г.), а также
ограничены определенным набором правил178. Суды приобрели новую форму
– функционируя на основе товарищеской дисциплины, демократических
выборов, они теперь становились государственным административным
органом. Необходимо подчеркнуть, что советская власть не делегировала
дисциплинарные полномочия товарищескому суду, а скорее, наоборот, начала
отторгать их у него179.
1.2. Учредительные документы и место товарищеских судов в системе
государственных органов
В данном параграфе я рассмотрю, как должны были быть организованы
товарищеские суды в 1919-1921 гг. на основе их учредительных документов:
декрета от 14 ноября 1919 г., инструкции 1920 г., а также нового положения и
инструкции 1921 г. В декрете от 14 ноября была упомянута разрабатываемая
Народным

Комиссариатом

Труда,

Всероссийским

Советом

Профессиональных Союзов по соглашению с Народным Комиссариатом
Юстиции инструкция. Она должна была определить порядок организации
разбора дел, привлечения к суду и наложения взысканий и разрабатываемая,
но была опубликована только в мае 1920 г.180 Неясно, по каким причинам
произошла задержка, так как широкие возможности трактовки декрета
вызывали сложности на местах и члены товарищеских судов требовали
инструктивных документов. Инструкция 1921 г. также вышла на несколько
Помимо декрета к регулирующим документам можно отнести также следующий: Товарищеские
дисциплинарные суды. Положение и инструкции. М., 1921 и другие региональные инструкции.
Если последняя инструкция была общереспубликанской, то до ее выпуска на местах выпускали свои
собственные инструкции.
179
Вольдман утверждал, что функции дисциплинарной власти были переданы государством, хотя
трудно говорить, что государство в этот период уже ей обладало. Напротив, механизм
дисциплинарного контроля находился в руках профсоюзов и рабочих собраний.
180
Инструкция дисциплинарным товарищеским судам от НКТ И ВЦСПС от 11 декабря 1919 года //
Профессиональное движение. 1920 года. 1 мая.
178

месяцев позже положения. Я рассмотрю все эти документы в порядке их
принятия.
Полномочия товарищеского суда были прописаны в декрете 1919 г. очень
широко: «Дисциплинарные суды утверждаются в целях поднятия и
укрепления производственной и тарифной дисциплины для рассмотрения дел
о нарушениях всеми работающими в предприятиях и учреждениях общего
нормального положения о тарифе, специальных дополнений к нему, правил
внутреннего распорядка, а также постановления союзных органов о трудовой
и союзной дисциплине»181. Иных уточнений о компетенции товарищеских
судов в декрете не было. Такая расширенная трактовка ответственности
товарищеских судов не отличалась от предыдущего опыта товарищеской
юстиции. Но если революционные суды были в первую очередь озабочены
вопросами

пролетарской

морали,

то

теперь

они

были

призваны

сосредоточиться вокруг интересов производства. Право инициировать дела в
товарищеских

судах

принадлежало

заводоуправлениям

предприятий,

коллегиям182 и органам, их заменяющим в учреждениях; производственным
союзам и их органам. Лишь в примечании к соответствующей статье было
указано, что отдельные члены союзов могут привлекать к товарищескому суду
через фабзавкомы и комитеты служащих183. Заседание должно было
проходить публично на производстве в нерабочее время. На нем должны были
присутствовать члены суда, рабочие данного учреждения.
Товарищеский суд состоял из трех членов – представителя от местного
или центрального заводоуправления, от правления профессионального союза
и от общего собрания членов союза того предприятия, дело которого
подлежало рассмотрению. Инструкция 1920 г. уточняла процедуры и сроки

Декрет СНК РСФСР от 14.11.1919 г. «О рабочих дисциплинарных товарищеских судах
(Положение)» // Собрание узаконений РСФСР. 1919. № 56. Ст. 537.
182
До начала 1920 г. коллегиальная – с участием рабочих – администрация существовала на
множестве предприятий. Chase W.J. Workers, Society, and the Soviet State: Labor and Life in Moscow,
1918-1929. Workers, Society, and the Soviet State. University of Illinois Press Urbana, 1987. P. 43.
183
Декрет СНК РСФСР от 14.11.1919 г. «О рабочих дисциплинарных товарищеских судах
(Положение)» // Собрание узаконений РСФСР. 1919. № 56. Ст. 537.
181

выборов, а также содержала новую норму, по которой органы управления
оказываются не вправе отказаться от выборов в ТДС, в противном случае их
поступок бы рассматривался как нарушение профсоюзной дисциплины184.
Инструкция также детализировала полномочия его членов. Председатель
помимо руководства заседаниями, а также вызываемыми в суд должен был
наблюдать за «правильностью профессиональной стороны разбираемых дел».
В задачи секретаря входило наблюдение за ходом работ в канцелярии суда,
подготовка материалов, исполнении постановлений, привлечения нужных к
делу лиц. Таким образом, значительно больше задач лежало на секретаре,
который также обязан был связываться с участниками суда, а также с
организациями, вовлеченными в исполнение судебного решения.
При этом суды имели ограниченную подсудность и могли разбирать
дела, только если нарушение было совершено в пределах действия их
районной профсоюзной организации. В учреждениях и предприятиях с числом
сотрудников более 500 человек состав товарищеского суда выезжал на место,
в остальных случаях разбор дел происходил в отделениях профсоюза. Дела вне
подсудности не подлежали разбору в суде, а должны были сразу передаваться
в народный суд или революционные трибуналы185. Механизм работал и в
обратную сторону: народные суды и даже революционные трибуналы могли
передавать дела в товарищеский суд, так, например, одно из дел в Союзе
лечебников поступило именно по линии последних.186 Кроме того,
неподчинение постановлениям товарищеского суда могло привести к
передаче дела в народный суд187, поэтому определенное взаимодействие с
судами общей юрисдикции существовало. Кроме того, в деятельности ТДС
прочитывается запрос на процессуальность и рациональную организацию
делопроизводства, характерный для органов юстиции. Дело в том, что члены

Инструкция дисциплинарным товарищеским судам от НКТ И ВЦСПС от 11 декабря 1919 года //
Профессиональное движение. 1920. 1 мая. С. 4.
185
Там же. Декрет 1919 г. этого не уточнял.
186
Протокол ГТДС от 31.1.21// ЦГА СПб. Ф. 6276 ОП. 227 Д. 7. Л. 4.
187
Там же.
184

товарищеских судов были недовольны тем, что судебные преследования
работников, возбуждаемые различными учреждениями, не велись на должном
уровне. С мест жаловались, что дела поступали без квалификации обвинения
и “в виде необработанной переписки”; использовались «устарелые шаблоны»
в бумагах без сводок о сущности дела; личности определялись лишь
фамилиями, в результате чего было неясно, кому вручать повестку188.
Решения товарищеских судов не могли оспариваться в судебных
инстанциях, что было принято для судов общей юрисдикции 189. При этом
декрет давал возможность кассации, но оставлял товарищеские суды в своей
особой зоне дисциплинарной юстиции. Кассационные жалобы должны были
быть направлены в Губернский товарищеский дисциплинарный суд (далее –
ГТДС), который также занимался инструктированием и организацией
местных товарищеских судов. Выборы в этот орган осуществлялись по
аналогичному принципу – 1 член избирался от губернского отдела труда, 1 от
губернского совета профессиональных союзов и 1 от губернского совета
народного хозяйства. При новом учреждении товарищеских судов в 1928 г. их
решения уже не будут подлежать обжалованию, поэтому ГТДС является
исключительным для их истории органом. Все протоколы местных ТДС
поступали в ГТДС, где один из членов губернского суда просматривал
документы, и в случае выхода за пределы допустимой компетенции разбор
этого дела должен был поступать на заседание коллегии ГТДС. Решения ГТДС
являлись окончательными.
Формуляр,

который

заносилась

информация

по

заседанию

товарищеского суда имел в целом унифицированный вид – в нём содержалась
информация о дате и составе суда, обстоятельствах дела, краткая информация
об обвиняемом190, и, в зависимости от профсоюза, более или менее подробные

Отчет о деятельности ТДС Гдовского Уездпрофбюро с 20 апреля по 7-е августа 21 года // ЦГА
СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 17. Л. 57-69.
189
Например, решение народного суда оспаривалось в губернском, губернского – в Верховном суде
РСФСР.
190
Протокол ГТДС от 29.3.21 // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 7. Л. 7.
188

речи свидетелей и обвиняемых. В соответствии с инструкцией 1920 г.
уточнялось, что разбор дел сопровождается протоколом, в который
заносилось краткое содержание свидетельских показаний за их подписью,
объявление сторон и постановление суда обязательно с мотивировочной
частью191. Действительно, постановление суда с подписями его участников
помещалось в конце формуляра, а в некоторых приговорах суда встречались
заключительные

клише

вроде

«основываясь

на

социалистическим

правосознании и руководствуясь вышеизложенным»192, хотя оно не было
общеобязательным в соответствии с инструкциями. Очевидно, что более
подробные протоколы велись на предприятиях, нормально обеспеченных
ресурсами для функционирования суда. Нередки были жалобы на недостаток
канцелярских принадлежностей и отсутствие бумаги для ведения протоколов
суда193. Организация товарищеских судов, в особенности, в уездах,
сопровождалась некоторыми сложностями, так как каналы передачи
информации

(инструкций,

рекомендаций)

материальных

ресурсов

(канцелярских принадлежностей, формуляров и т.д.) работали недостаточно
отлаженно, поэтому специальные уполномоченные регулярно отправлялись
для проверки их работы194. Формуляр протокола для петроградских судов был
специально разработан Петроградским Губернским отделом труда, где
требовалось обязательно указывать адреса обвинителя, обвиняемого и
свидетелей,

видимо,

для

упрощения

последующего

исполнения

постановления, а также для демонстрации большей авторитетности такого
судопроизводства.
Декрет не содержал никаких указаний по организации процессуальной
части товарищеских судов. Инструкция 1920 г. восполняла этот пробел. Она
уточняла сроки оповещения о времени рассмотрения дела – не позднее двух
Инструкция дисциплинарным товарищеским судам от НКТ И ВЦСПС от 11 декабря 1919 года //
Профессиональное движение. 1920 года. 1 мая. С. 4.
192
В основном в протоколах профессионального союза металлистов: ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227 Д.
3. Л 237 об., Л. 238 об. –
193
Отчет о деятельности ТДС Гдовского уездпрофбюро // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227 Д. 17. Л. 57.
194
Протокол ГТДС от 16.4.21 // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227 Д. 7. Л. 9.
191

недель. На каждое разбираемое дело должен был собираться материал по
нему, а также вещественные доказательства. При неявке одной из сторон суд
должен был решить, возможно ли слушать дело. Слушание дела начиналось с
доклада одного из членов суда, при этом все свидетели должны были быть
удалены. Такая процедура напоминала суды общей юрисдикции, но не только
это их объединяло. Обвиняемому предоставлялось право выбрать себе
защитника из членов своего союза, обязательно было последнее слово, суд
имел

возможность

проводить

«дополнительное

расследование»,

«допрашивать по указанию сторон свидетелей или рассматривать дело,
ограничиваясь

поступившим

материалом»195.

Товарищеским

судам

предоставлялось право требовать от всех учреждений и должностных лиц
необходимые для суда материалы, бесплатно отправлять телеграммы, а также
требовать от всех учреждений и служащих полного содействия «в деле
отправления правосудия»196. Члены суда также обязаны были отправлять
повестки участникам заседания. Все эти нормы по тщательной подготовке дел
к слушанию ограничивали произвол товарищеских судов и связывали их
практику с судами общей юрисдикции, действующими в том же
процессуальном и терминологическом поле. Товарищеские суды времен
индустриализации

будут

больше

напоминать

не

юридический,

институциональный орган для разбора конфликтов.
Суд имел полномочия накладывать следующие наказания: выговор,
лишение права участия в выборах на срок не более 6 месяцев, понижение в
должности на срок не более одного месяца, отправка на общественные работы
(с сохранением оплаты по ставке), а также «в случае упорного нежелания
подчиниться товарищеской дисциплине и неоднократных взысканий» –
увольнение с передачей в концентрационный лагерь. Инструкция не изменила
этот набор. Список наказаний по сравнению с периодом до выпуска

Инструкция дисциплинарным товарищеским судам от НКТ И ВЦСПС от 11 декабря 1919 года //
Профессиональное движение. 1920. 1 мая. С. 4.
196
Там же.
195

общереспубликанского декрета стал значительно более жестким. Суд теперь
не ограничивался моральным воздействием, а имел в распоряжении такие
карательные меры, которые ранее не встречались в практике. К тому же,
многие из них выходили за пределы производства и предполагали
сотрудничество с надзорными органами. Декрет о товарищеских судах стал
демонстрацией нового подхода к дисциплине, предоставив судам карательные
функции государственных органов197.
Необходимо отметить, что репертуар санкций на самом деле не
ограничивался коротким, означенным в декрете списком, т. к. вплоть до
апреля 1921 г., когда были выпущены новое положение и инструкция к нему,
он был единственным общереспубликанским документом, содержащим
нормы о возможных взысканиях. Дело в том, что Декрет об учреждении судов
содержал в себе лишь общие формулировки, предоставляя судам контроль над
производственным порядком в отсутствие четко прописанных правил.
Товарищеские суды в результате очень вольно подходили к своей работе, но
это не было исключительно их особенностью198. В рамках декларируемого
революционного правосознания широкая трактовка законности считалась
приоритетом для деятелей юстиции и в народных судах, и в революционных
трибуналах.
Ни декрет, ни инструкция не детализировали конкретный список
нарушений и соответствующих им санкций. Однако отдельные подзаконные
акты содержали информацию о конкретных нарушениях, подлежащих
товарищескому суду. 27 апреля 1920 было опубликовано постановление СНК
«О борьбе с прогулами», по которому за прогул трех дней прогульщик
подлежал

товарищескому

суду199.

Дисциплинарное

разбирательство

начиналось только после прогула более чем трех рабочих дней, в противном
Там же.
Как показал историк революционных судов М. Рандл, и приговоры революционных трибуналов,
особенно в провинции, нередко противоречили официальным декретам. Rendle М. Revolutionary
tribunals and the origins of terror in early Soviet Russia. P. 716.
199
Постановление СНК «О борьбе с прогулами» от 27 апреля 1920 г. // СУ РСФСР. 1920. №36. Ст.
172.
197
198

случае было достаточно сокращения премии и отработки по линии
заводоуправления. Подобный порядок позволял начинать производство в
товарищеском суде только после более длительных прогулов. Несмотря на
такое ограничение статистика все равно демонстрирует подавляющее число
прогулов – видимо, длительных – среди поводов для возбуждения дел200. 8
июня того же года вышел новый декрет СНК «О премировании», в
соответствии с которым товарищеские суды получили право рассматривать
дела о лицах и руководящих органах учреждений и предприятий,
нарушающих

постановления

ВЦСПС

по

вопросам,

касающимся

премирования труда201.
Положение для ТДС, как описывали его сами члены судов, было бы
безвыходное, если бы они ожидали подробных указаний по поводу своих
компетенций от руководящих органов202. Петроградский губернский отдел
труда вынужден был разрабатывать “Меры изысканий”, с указанием в них
некоторых видов нарушений и соответствующих наказаний. По словам членов
ГТДС, этот текст не упрощал работу товарищеских судов, а только “только
всех смущал”203. Другая разработанная местными властями инструкция,
сданная на утверждение в октябре 1920 г. не получила одобрения до апреля
1921 г., когда уже было опубликовано новое положение о товарищеских
судах204. Инструкция к этому декрету вышла с задержкой — осенью 1921 г.,
поэтому дисциплинарным судам пришлось действовать без прямых указаний
руководящих органов. Петроградские ТДС «считаясь с общими трудностями
продвижения нашли выход в самостоятельном решении больных вопросов
путем регулярных ежемесячных совещаний судей»205. Общереспубликанский
Отчет ГТДС «Товарищеские дисциплинарные суды Петроградской губернии в 1921 году» // ЦГА
СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 7. Л. 43об.
201
Постановление СНК «О премировании» // СУ РСФСР. 1920. №55. Ст. 239.
202
Отчет ГТДС «Товарищеские дисциплинарные суды Петроградской губернии в 1921 году» // ЦГА
СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 7. Л. 43.
203
Там же.
204
Положение о дисциплинарных товарищеских судах // Товарищеские дисциплинарные суды.
Положение и инструкции. М., 1921. С. 3-6.
205
Отчет ГТДС «Товарищеские дисциплинарные суды Петроградской губернии в 1921 году» // ЦГА
СПб. Ф. 6276 Оп. 227. Д. 7. Л. 43 об.
200

декрет 7-го апреля 1921 года частично подтвердил ранее утвержденные на
городском уровне решения судей, однако части вопросов не коснулся.
Такая свобода интерпретации компетенций и процедур в рамках
товарищеских судов была обусловлена широко понимаемой революционной
законностью. Нужно подчеркнуть, что этот термин не включает в себя
основания деятельности ЧК, которая вообще оценивались не в поле
правосудия, а в рамках концепции «революционного террора». Историк
советского права П. Соломон, рассмотрев раннесоветскую правовую
политику, сделал вывод, что борьба большевиков за удержание власти
породила параллельную систему террора и внесудебного насилия206. Историк
советской национальной политики Т. Мартин так же рассматривал партийные
органы

как

более

жесткие

по

сравнению

бюрократическими

государственными, действующими по линии ЦИКа 207. Такое разделение
позволяет выделить как минимум две сферы – линию партии, революционного
террора,

«войны»,

также

линии

государственного

управления,

революционной законности и «мира»208. Это не значит, что эти линии не
пересекались, однако функционирование производственной товарищеской
юстиции располагалось вне контекста классовой войны и борьбы с
контрреволюцией. Поиск классовых врагов в трудовой сфере в годы
Гражданской войны не была так ощутим, хотя труд, разумеется,
воспринимался

политически

как

необходимое

общее

усилие

для

восстановления не только промышленности, но и государственности.
«Трудящийся» в силу занятости автоматически был вписан в категорию
«своих» и для повышения его сознательности достаточным предполагалось
дисциплинарное регулирование, хотя и принудительного характера. Рабочего
Соломон П. Советская юстиция при Сталине... С. 24.
Мартин Т. Империя "положительной деятельности"... С. 125.
208
А. Ретиш бегло отметил, анализируя практику революционных трибуналов, что порой идея
порядка для вынесших его судей была приоритетнее классовой борьбы, поэтому этот чрезвычайный
орган можно выделить в отдельную сферу, когда запрос на революционный террор в условиях
хаотичности правовой системы не совсем реализовывался. Ретиш А. Поиск справедливости в
революции: местная судебная система Вятской губернии в 1917–1922 гг. // Эпоха войн и революций,
1914-1922. СПб., 2017. С. 108.
206
207

необходимо было вернуть из деревни в промышленность, а также сохранить
его лояльность партии. Поэтому регулирование осуществлялось прежде всего
через органы борьбы с трудовым дезертирством – Главкомтруд, губернские,
городские, уездные комитеты и др209.
Механизм репрессий, напротив, в годы «красного террора» строился на
априорном знании о классовой чуждости индивида, чего было достаточно для
вынесения смертного приговора. Что касается трудового товарищеского
судопроизводства, то в его рамках, наоборот, выясняли более широкий круг
биографических деталей, прежде всего, семейный статус и число кормильцев.
Их процессуальной особенностью было также подразумеваемое знакомство
(или как минимум профессиональную близость) подсудимого с членами суда,
поэтому подсудимый, как правило, не считался врагом, а сам процесс суда
должен был привести его к исправлению. В таком случае важным оказывалось
не профессиональное образование или опыт судей, а их способность понять
обвиняемого, который являлся оступившимся «своим», т.е. частью их
собственного коллектива, обладающего общей с судьями идентичностью
работника данного учреждения/предприятия/цеха/профсоюза.
К тому же реализация товарищескими судами «репрессивного» сценария
имела множество практических ограничений. Рабочие при их отправке в отдел
рабочей силы должны были выделяться в отдельную категорию, чтобы суды
знали срок, в который они могли бы обращаться в отдел “за содействием” и
которые бы ставили суды в известность о приведении в исполнение их
постановлений в связи с общей неорганизованностью. Даже те, кто получал в
качестве наказания отправку на общественные работы, необязательно
получали её в соответствии с требованиями. Так, например, считалось, что
попадание на предприятие той же промышленности сводит на нет само
наказание: “Кроме того, суд обращает внимание на ненормальности в
П/отделе [Петроградском отделе труда - прим. М.С.] и в том отношении, что
Рощин Б.Е. Специфика правового регулирования труда российского пролетариата в условиях
«Военного коммунизма» // Актуальные проблемы российского права. 2010. № 3. С. 202-210.
209

осужденные по Союзу пищевиков снова отправляется на пищевую же
промышленность, что сводит наказание на нет, причем жалобы осужденных
пищевиков на свою нетрудоспособность по другим предприятиям и согласие
нести какую угодно работу по своему предприятию — только одна отговорка,
вызванная

нежеланием

стаж”210. Невозможность

их

потерять

контролировать

свой

производственный

последующие

траектории

приводила к тому, что рабочим с помощью различных уловок удавалось
избегать наказания. Союз пищевиков предложил в ответ на это послать
заявление в отдел труда “на предмет прекращения потворства осужденным, а
также

предложить

ТДС

отношении

высоко

квалифицированных

незаменимых в предприятии рабочих применять по возможности иные меры,
чем общественные работы, дабы не производить расстройства в производстве
(лишение свободы (sic) премии, отпусков, назначение на работу без
оплаты)». К тому же, на разных производствах были разные требования к
уровню здоровья. Так, тот же ТДС Cоюза пищевиков жаловался, что рабочего
Митина врачебная комиссия не допустила к назначенной работе и он был
возвращен в суд 211.
Задача товарищеских судов и отделов труда усложнялась ещё и тем, что
одновременно с требованием не допускать “неуместного использования
труда”, существовало обязательство всех обеспечить работой. По трудовому
кодексу 1918 г. для всех граждан РСФСР была введена всеобщая трудовая
повинность. Если ТДС способствовал увольнению человека с работы, то он
также должен был принять меры, видимо, через обращение в отделы труда,
чтобы обвиняемый не оказывался трудовым дезертиром после временного
запрещения заниматься своей профессиональной работой. Например, позднее
привлечение к ТДС за нарушения дисциплины также могли могли посчитать
попустительством труддезертирству. Так, например, ГТДС установил, что
присланное им дело не относится к компетенции товарищеского суда и
210
211

Протокол ГТДС от 14.6.21 // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 7. Л. 16 об.
Протокол ГТДС от 17.6.21 // Там же. Л. 17.

отправил его обратно в профсоюз, заключив, что его нужно отправить в
народный суд, а работницу отправить на другую должность, чтобы не
создавать “труддезертирства”212.
Детали препровождения в концлагеря и отделы труда не до конца ясны,
так как среди прочих имелась ещё и проблема документов, в соответствии с
которыми эти органы должны были принимать нарушителей. Например, в
трудовую книжку, основной документ для идентификации трудящегося,
информация о вынесенных ТДС санкциях не заносилась. В 1920 г. обсуждался
проект создания специальных справок о судимости, которые бы упорядочили
деятельность суда. Очевидно, что это бы придало большего авторитета
товарищескому судопроизводству. Нужно отметить все же, что суды
фиксировали вторичные и даже третичные судимости при вынесении своих
постановлений. Отсюда можно сделать вывод, что некоторая отчетность всетаки велась, однако затруднялась, например, при смене места работы. Для
дальнейшего

препровождения

органы

труда

обязательно

было

постановление товарищеского суда, кроме того, ТДС просили Петроградский
отдел рабсилы выделить дела по приговорам ТДС в особую категорию, чтобы
суды знали определенный срок, в который приговоры товарищеских судов
могли быть приведены в исполнение. В Петрограде те, кто отправлялся в
концлагерь с лишением свободы, проходили через бывшую Чесменскую
богадельню, где был открыт Первый лагерь принудительных работ, известный
как «Чесменка». Те, кто без лишения свободы — регистрировались и
направлялись на дальнейшие работы213.
Вообще увязка товарищеских судов и органов, связанных с трудовой
повинностью, была весьма прочной, так, например, при длительной неявке в
товарищеский суд обвиняемого следовало искать через комиссию по борьбе с
трудовым дезертирством214. Кроме того, уполномоченные по борьбе с

Протокол ГТДС от 4.5.21 // Там же. Л. 12.
Протокол ГТДС от 14.6.21 // Там же. Л. 16.; Баторевич Н.И. Чесменский дворец. СПб., 1997.
214
Отчет о деятельности ТДС Гдовского уездпрофбюро // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 17. Л. 58
212
213

труддезертирством начинали большинство дел. Дело в том, что комиссии
имели возможность накладывать более мягкие санкции, чем товарищеские
суды – занесение на черную доску, штраф, принудительные работы до одного
месяца в случае губернских комиссий, уездные комиссии были ограничены
двумя неделями215. При выходе за пределы своих полномочий они должны
были отправлять дела в ТДС, народные суды и революционные трибуналы. В
некоторых товарищеских судах,

например,

Гдовского

уездпрофбюро

обращение от комтруддезертир составляли 120, тогда как всего 4 дела из 200
начаты самими рабочими. Такое взаимодействие с контрольными органами
плохо сказывалась на полезности товарищеских судов с точки зрения
рабочего.
Новое положение о товарищеских судах вышло в апреле 1921 г.,
незадолго до их упразднения, и заменило собой декрет 1919 г. Опыт
московских товарищеских судов прежде всего имелся в виду при составлении
положения, а именно представителей Московского ГТДС 216. В состав
комиссии по созданию положения входили также руководящие работники
ВЦСПС, Народных комиссариатов труда и юстиции217. Положение уточняло,
что

оно

издается

целях

поднятия

трудовой

дисциплины

производительности труда. Руководство ТДС осуществляли ВЦСПС при
участии НКЮ218. Компетенция судов была расширена на все без исключения
предприятия и учреждения РСФСР, не только на рабочих и служащих, но и на
административно-технический персонал и чиновников. Товарищеские суды
теперь должны были быть организованы не при отделениях различных
профсоюзов, а при межсоюзных органах – губернских советах и уездных бюро
Декрет СНК “О трудовом дезертирстве” от 9 мая 1921 г. // СУ РСФСР. 1921. №46. Ст. 227. В
декабре 1921 г. комиссии были упразднены и их задачи были возложены в том числе и на
товарищеские суды. «О расформировании комиссии по борьбе с трудовым дезертирством» // СУ
РСФСР. 1922. Отд 1. №1. Ст. 3.
216
Обзор деятельности Московского губернского совета профессиональных союзов за период
между II и III губернским съездом : (Сент. 1920 г. - май 1921 г.). М.: Ред.-изд. отд. МГСПС, 1921. С.
60.
217
Икорский П. Организация и деятельность товарищеских судов в первые годы советской власти…
218
Положение о дисциплинарных товарищеских судах // Товарищеские дисциплинарные суды.
Положение и инструкции. М., 1921. С. 3-6.
215

профсоюзов. В результате этого нововведения товарищеские суды охватили
всех работников, независимо от того, был ли организован товарищеский суд
при их профсоюзе, что являлось проблемой раньше. Централизация коснулась
и механизмов формирования суда. Председатель и его заместители избирались
при губсоветах и уездных профбюро. Оставшиеся члены суда и кандидаты
избирались по-прежнему от заводоуправления и от общего собрания членов
союза. Положение изменило структуру товарищеских судов и распределение
должностей в суде – председатель определялся не самими членами суда, а
автоматически был представителем межсоюзного органа. Несмотря на
поворот к централизации, выборная система все еще сохранялась.
Указание декрета на централизацию сразу вызвало ряд сложностей,
связанных с разной организацией отраслевых профсоюзов. Уже спустя
несколько месяцев в инструкции процесс организации судов был уточнен –
суды могли также учреждаться отдельно на крупных предприятиях или при
группах однородных предприятий, а также при районных комитетах
профсоюзов. В соответствии с этим изменением председатель суда мог
избираться и от райкома профсоюзов, и от заводских комитетов на
предприятиях. Однако нововведение не сняло проблему. П. Икорский пишет
о том, что в Вятке, в Нижнем Новгороде, в Пензе и некоторых других
губерниях при губернских советах были образованы несколько судов,
объединяющих совершенно различные профсоюзы. Например, один из судов
разбирал одновременно дела строителей, пищевиков, химиков и работников
просвещения, а второй дела от Союза совработников и швейной
промышленности219. В Петрограде реорганизация товарищеских судов была
более обусловлена связанностью отдельных профсоюзов. Один суд объединял
печатников, бумажников, работников просвещения и других учреждений, а
второй суд – горнорабочих, деревообделочников, землеса и строителей (всего

Икорский П. Организация и деятельность товарищеских судов в первые годы советской власти…
С. 311.

219

судов было 5)220. При этом, как доказывает практика товарищеских судов,
положение и инструкция выполнялись по желанию, и суды сохранялись на
местах в старой форме221.
Формат участия в ГТДС тоже изменился – третьим участником вместо
представителя губернского отдела труда становился один из председателей
местных ТДС, участвующих в сессии в порядке очереди. Благодаря этому
товарищеские суды обретали большую представительность. Кроме того, в
заседании губернского дисциплинарного товарищеского суда участвовал с
совещательным голосом и представитель Губернского совета народных судей.
ГТДС тоже должен был действовать в поле юстиции. Положение уточняло,
что заседания всегда должны проходить непосредственно на рабочем месте, а
не в отделах профсоюзов. Инструкция вводила еще один кассационный
механизм. Теперь ВЦСПС имел возможность признавать не имеющими
законной силы приговоры ТДС, совершенные «с нарушением норм
подсудности и основных принципов союзного строительства, а также явного
несоответствия меры репрессии, признанному судом проступка»222.
В учредительных документах 1919-1920 гг. отсутствовали списки
конкретных дисциплинарных нарушений, находящихся в компетенции
товарищеского суда. Положение 1921 г. исправляло это упущение и
перечисляло список из 17 проступков. В него входили нарушения не только
рядовых

работников

вроде

опозданий,

прогулов,

брака,

но

«нераспорядительность в деле рационального использования рабочих сил»,
«непристойность поведения и грубость», а также «грубое и невнимательное
отношение к посетителям»
подтверждал,

что

223

. Такой разнообразный список нарушений

товарищеские

суды

действительности

были

распространены на всю среду занятости, в том числе на административноОтчет ГТДС «Товарищеские дисциплинарные суды Петроградской губернии в 1921 году» // ЦГА
СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 7. Л. 44.
221
Икорский П. Организация и деятельность товарищеских судов в первые годы советской власти...
С. 313.
222
Товарищеские дисциплинарные суды. Положение и инструкции. М., 1921. С. 3-6.
223
Товарищеские дисциплинарные суды. Положение и инструкции. М., 1921. С. 4.
220

технический персонал. Положение также перечислило «примерные виды
наказаний», доступные товарищеским судам. Помимо указанных в декрете
1919 г. были упомянуты понижение сдельно-премиального вознаграждения
или “натурпремии”, отработки сверхурочно, присуждение к работам в
пределах предприятиях или учреждения, перемещение на низшую должность.
Список демонстрирует, что в положение вошли уже имеющиеся в практике
товарищеских судов санкции. С другой стороны, несмотря на наличие в
практике рассмотрения дел об аморальных проступках, нарушениях
профсоюзной дисциплины и т.д, положение не закрепило их224. Хотя в
положении было специально оговорено, что ТДС имеет право применять и
другие виды наказаний, которые по своей тяжести не должны были превышать
перечисленные. При необходимости вынести более строгое наказание дело
могло быть передано в народный суд, даже без превышения подсудности. ТДС
получили также право освобождать досрочно на основе действующих правил
о досрочном освобождении225.
Положение также зафиксировало еще одну линию институционального
взаимодействия – с Комиссией по делам несовершеннолетних. К последним
могли

применять

все

несовершеннолетнего»

упомянутые
или

меры,

необходимости

но

при

применять

«дефективности
более

строгое

взыскание, дело должно было быть направлено в Комиссию.
Положение дополняла инструкция по его применению, которая была
опубликована спустя несколько месяцев, осенью 1921 г.226 В соответствии с
инструкцией, в случае особо сложных дел, касающихся нескольких
учреждений, состав суда мог быть увеличен до 5 человек. Несмотря на то, что
инструкция в целом повторяла список нарушений, подсудных товарищеским
судам, она добавляла и ряд новых. Среди них – сокрытие своей профессии или
Отчет о деятельности ТДС правления суконных фабрик Симбирской губернии // ГАРФ. Ф. 5457.
Оп. 5. Д. 60. Л. 24.
225
О лишении свободы и о порядке условно-досрочного освобождения // СУ. 1921. №22. Ст. 138.
226
П. Икорский сообщает, что инструкция была разослана на места только осенью 1921 г. Икорский
П. Организация и деятельность товарищеских судов в первые годы советской власти… С. 307. В
опубликованном сборнике положений о ТДС дата издания инструкции не указана.
224

специальности, а также допущение массового отсутствия рабочих и служащих
без

уведомления

соответствующего

профсоюза.

общем

списке

отсутствовали прогулы, опоздание и другие «мелкие проступки и нарушения
трудовой дисциплины». Если они не имели «злостного характера» то их в
упрощенном порядке рассматривал один из членов ТДС. Инструкция
сообщала, что жалобы отдельных работников должны направляться в
заводоуправление, профсоюз или фабзавкомы, которые и должны были
принять решение о дальнейшей их судьбе. Таким образом, отправка жалобы
не гарантировала начало разбирательства. Каждое заявление должно быть
рассмотрено на следующий же день представителем заводоуправления
совместно с членом ТДС. Вдвоем они должны были направить дело в ТДС в
общем или упрощенном порядке или обойтись удалением нарушителя из
предприятия или передачей в милицию. Характерно, что при разногласиях
дело должно было немедленно переноситься на ближайшее заседание ТДС.
Таким образом, товарищеский суд являлся одним из важнейших агентов в
реализации дисциплины на производстве, без участия которого не должны
были рассматриваться обращения работников.
Упрощенный порядок являлся по сути новой процедурой. Трудно
сказать, почему возник запрос на упрощение деятельности товарищеских
судов. К упрощенному порядку относились замечание с предупреждением,
выговор, отработка прогула, перемещение на низшую должность до двух
недель. Все остальные взыскания должны были выноситься в общем порядке.
Инструкция

также

детализировала

функции

членов

суда,

большую

ответственность возложив на председателя, в особенности по взаимодействию
с другими органами и в части получения материалов, и в части направления
приговоров к исполнению. В каждом деле должен был находиться весь
материал, переписка и опись вещественных доказательств. Суд мог допускать
обвинителя, в таком случае обвиняемому предлагалось иметь защитника. Так,
товарищеские суды формой ведения дел и способами уяснения истины не
90

отличались от судов общей юрисдикции. ТДС мог также предоставить право
досрочного освобождения после отбытия половины срока.
Однако не все товарищеские суды следовали инструкции. В циркуляре
ВЦСПС от 18 сентября 1921 г. содержалось недовольство, что товарищеские
суды ей не следуют, и предлагались некоторые пути решения. В циркуляре
указывалось, что, во-первых, ТДС возникали самостоятельно без санкции
Губпрофсоветов. Во-вторых, представители юстиции не приходили на
заседания ГТДС. Циркуляр содержал любопытное примечание, что при
слушании дел в учебных заведениях, приютах, больницах и т.п. следует
избегать вовлечения детей или больных в судебное разбирательство. Так
сфера применения товарищеских судов ограничивалась трудовой средой. Втретьих, циркуляр предлагал применять лишение избирательных прав,
лишение

свободы

тяжелые

принудительные

работы

большой

осторожностью, «руководствуясь при этом соображениями о роли ТДС как
пролетарского

производственно-воспитательного

учреждения»227.

осторожности призывали и в области исполнения приговоров, а именно не
прибегать к немедленной реализации последнего, так как возможно вынесение
жалобы на решение суда.
В целом новое положение и инструкции были мягче, чем их
предшественники 1919 года. Список налагаемых судом санкций был
расширен, принимая во внимание уже накопленный ими опыт. Инструкции в
раннесоветской системе следовали за практикой, но решения товарищеских
судов были намного разнообразнее, что, в целом, отвечало их концепции. Судя
по циркуляру, положение и инструкции не отвечали всем практическим
запросам на местах. При этом новые инструкции, детализирующие и
усложняющие их работу, все больше связывали ТДС с органами юстиции и
процессуально, и терминологически.

Циркуляр ВЦСПС от 18 сентября 1921 г. // Товарищеские дисциплинарные суды. Положение и
инструкции. М., 1921. С. 3-6.
227

1.3 Практика товарищеского суда: карательный или примирительный
орган?
В соответствии с учредительными документами товарищеские суды
хотя и не являлись судом общей юрисдикции, но были включены в судебную
систему, имели процессуальные ограничения, а также взаимодействовали с
другими государственными органами, обязанными оказывать им поддержку.
В данном параграфе я исследую практику товарищеских судов, которая в
изучаемый период варьировалась от карательной до примирительной
независимо от периода рассмотрения. Гибкости товарищеских судов только
способствовали частые законодательные изменения и поздний выход
инструкций. Я начну с товарищеских судов 1919 г. и закончу 1921 г.
Наибольшее количество документов относится к 1921 г. не только из-за
плохой сохранности материалов, но и потому, что в 1919-1920 гг. организация
товарищеских судов шла медленными темпами. В Москве до мая 1920 г. были
созданы только три товарищеских суда228. Петроградский ГТДС описывал
процесс так – после выпуска декрета товарищеские суды «были оставлены
руководящими органами», и возникали только в случаях «крайней
необходимости»229. Только после организации ГТДС в августе 1920 г.
товарищеским судам удалось охватить все союзы.
Переход товарищеских судов под контроль государственных органов в
результате выпуска декрета 1919 г. привел к ряду изменений. С 1920 г.
компетенция товарищеских судов была ограничена на предприятиях,
выполнявших заказы военных ведомств, а также на предприятиях водного и
железнодорожного транспорта230. Там администрация жестко пресекала
нарушения дисциплины в порядке подчинения, а не товарищеского

Егоров К. Московские товарищеские дисциплинарные суды за 1920 год : Материалы к X съезду
РКП и IV съезду профсоюзов. М., 1921. С. 9.
229
Отчет ГТДС «Товарищеские дисциплинарные суды Петроградской губернии в 1921 году» // ЦГА
СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 7. Л. 43.
230
Ермичева Н.Г. Становление законодательства о дисциплинарной ответственности работников
железнодорожного транспорта… С. 113-121.
228

разбирательства231. На остальных производствах, менее вовлеченных в
Гражданскую войну, товарищеский принцип по-прежнему функционировал.
Таким образом, разделение сферы труда на разные отрасли с отличающимися
дисциплинарными режимами способствовало разнообразию дисциплинарных
подходов в рассматриваемый период. В “воюющих” отраслях дисциплина
быстрее оказалась изъята из рук работников, тогда как в остальных стояла
прежде всего задача восстановления и налаживания “мира”, в особенности с
пролетариатом. Рабочие в этот период не имели достаточных материальных
стимулов для работы и тратили больше времени на поиск продовольствия, а
не на труд на своем предприятии232. Многие уезжали в деревню, в результате
основными нарушениями, разбираемыми в товарищеских судах, были
прогулы. Товарищеские суды, как я покажу в этой главе, пытались построить
“мир” с рабочими разными способами.
Несмотря на постепенное введение принципа единоначалия в отдельных
отраслях, работники на местах продолжали прибегать к демократическим
механизмам регулирования дисциплины233. Вопреки декрету товарищеские
суды учреждались не централизованно, единовременно, а по местной
инициативе – например, 7 из 10 Петроградских уездных ТДС были образованы
только в 1921 году, а не сразу по призыву правительства.
Кроме того, уже существующие на тот момент суды продолжали
работать на прежних основаниях. Это хорошо видно на примере ТДС 2-й
Государственной табачной фабрики в Петрограде. Среди нарушений там
преобладали кражи, так как табак был универсальным товаром, который
можно было обменять на необходимые продукты в условиях дисфункции
рынка. По декрету, однако, хищения не относились к подсудности ТДС234.
Профсоюзные деятели были возмущены тем, что взыскания на таких предприятиях налагаются
внесудебным порядкам и пытались оспорить такие административные полномочия. Заседание
коллегии Петроградского ГТДС // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 2. Л. 24.
232
Мирясов А.В. Формирование системы принуждения в 1920-е гг. на промышленных предприятиях
Пензенской губернии // Предприниматели и рабочие России в условиях трансформации общества и
государства в XX столетии. Кострома, 2003. Часть 2. С. 102-115.
233
Smith S. Red Petrograd... P. 251
234
Егоров К. Московские товарищеские дисциплинарные суды за 1920 год… С. 12.
231

Совершавшие кражу рабочие названы автором материалов о Московских
дисциплинарных судах несознательной частью коллектива235, однако вряд ли
дело заключалось в такой постановке вопроса — рабочие были вынуждены
совершать небольшие хищения для собственного выживания. К тому же, на
этой фабрике делопроизводство началось спустя всего полмесяца после
издания декрета, что говорит об уже существующей инфраструктуре такого
суда. До его выпуска работники, замеченные в хищениях на производстве,
обычно осуждались именно товарищеским судом. Внутрипроизводственное
или

внутрисоюзное

разбирательство

было

выгодно

всем

сторонам:

работникам не грозило строгим наказанием, профсоюзы и администрация не
теряли рабочую силу, государство не тратило ресурсы судов общей
юрисдикции. К. Егоров также отмечал, что народный суд не может вникнуть
в производственный контекст, а также адекватно своим полномочиям
разбираться с кражами тех же самых сорока папирос236.
Изучение протоколов судов на 2-й Государственной табачной фабрике за
1919 г. демонстрируют корреляцию между мягкостью приговоров ТДС и
материальными условиями работников. Так, восемнадцатилетняя работница
Матвеева показала, что она сирота и ей не хватало денег «для прожития» – за
кражу 100 папирос она была отстранена от работы на 3 дня. Отстранение от
работы без оплаты тяжело сказывалось на материальном положении рабочих,
однако не вело к дальнейшей проработке, увольнению или лишению пайка.
Девятнадцатилетняя Мария Тягина, также сирота, взяла 150 папирос с целью
перепродажи, за что была отстранена на 7 дней. Коллеги по работе видели, как
совершалось кража, однако раскрыта она была только во время обыска. Это
демонстрирует определенную солидарность на всех уровнях производства,
когда необходимость дисциплины и товарищеского контроля над ней
признавалась, но находились способы обойти это требование ради такого же
общего «дела выживания». Пожилой работнице, состоящей на фабрике 32
235
236

Там же.
Там же.

года, за кражу 40 папирос было назначено только внушение. Вдова с двумя
детьми за кражу 500 папирос ввиду тяжелого материального положения была
прощена с предупреждением не поступать так вторично237.
Работница Клеппер украла 475 папирос, чтобы уплатить свои долги,
причем это было «умышленное преступление», т.к. папиросы заранее были
спрятаны. Это было её вторым хищением, тогда после первого она была
уволена, но впоследствии возвращена на производство. С одной стороны,
такое отношение можно объяснить её высокими профессиональными
качествами, необходимыми для «общего дела» восстановления производства,
но, с другой стороны, суд охарактеризовал её состояние как болезненное, т. е.
едва ли Клеппер можно было посчитать ценной работницей. Суд принял во
внимание

её

состояние

«действительно

бедственное

положение»,

постановил сделать предупреждение и не допускать до работы три дня, лишив
права

«бесплатной

раскурки».

Последнее

было

производственной

особенностью товарищеского суда, индивидуальным типом приговора,
актуального только в условиях табачной фабрики. Другим возможным
компромиссом

между

жесткостью

милостью

было

назначение

принудительных работ на собственном же производстве без увольнения238,
чтобы не лишиться ценного работника – так реализовывалась дисциплинарная
ответственность, однако работник не покидал производство.
В числе разобранных в течение месяца дел были неуставная выдача
жалования, оскорбление работниц, а также разбирательство, связанное с
распространением на производстве слухов о несправедливости товарищеского
суда. Причиной его было возмущение Смирновой, которая узнала от своей
товарки Кононовой, что после кражи 5 тыс. папирос совершившая хищение
работница всё еще состоит на предприятии, а ее подругу увольняют после
кражи 100 папирос. Кононова заявила, что узнала эту информацию от
Протоколы заседаний ТДС 2-й Государственной табачной фабрики за декабрь 1919 г. // ЦГА
СПб. Ф. 6826. Оп. 2. Д. 25. Л. 2-6. К таким изобретенным судами приговорам можно отнести также
запрет покидать остров в Кронштадтском ТДС: ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 20. Л. 37.
238
ТДС на Табачной фабрике, 3 декабря 1919 г. // ЦГА СПб. Ф. 6826. Оп. 2. Д. 25. Л. 8.
237

милиционерки и не сообщила в коллектив, потому что в нём не было, по её
мнению,

«порядочных

коммунистов».

Справедливость

товарищеский

юстиции волновала не только вовлеченных в судопроизводство трудящихся,
но и внешних работников. Кроме того, ТДС не желал терпеть репутационного
урона в виде обвинений в несправедливости, за что Смирнова, как
«организованная партийная» за распространение ложных слухов была
поставлена на принудительные работы при фабрике сроком на месяц, а о её
поступке должно было быть доведено до сведения местной фракции239.
Так, суд

2-й

Государственной

табачной

фабрики

работал

вне

определенных декретом норм, что говорит о существовании различных
интерпретаций дисциплинарного порядка и расхождении практики с
государственными требованиями. Членами суда и подсудимыми в ТДС
фабрики в большинстве были женщины, в том числе обслуживающий
персонал, например, занимающиеся обыском на проходной сторожихи240.
Мягкое наказание в данном случае было основным приоритетом, однако даже
небольшие нарушения должны были отмечаться на суде для вынесения
проступка в публичное поле и его моральной проработки. При этом обвинения
самого товарищеского суда приводили к более строгому наказанию, хотя и при
сохранении работницы на фабрике. Разнообразие приговоров, вынесенных
ТДС (отстранение от работы на небольшой срок, принудительные работы на
своем же предприятии), демонстрирует, что источником появления новой
инструкции явилась практика самих судов. Законодатели стремились
зафиксировать существующие на практике нормы, что, в целом, соответствует
тезису советских правоведов о демократичности товарищеских судов. Но
такая демократичность, выражающаяся в близости к рядовым рабочим и
коллективное

принятие

решений,

не

является

исчерпывающей

характеристикой ТДС.

ТДС на Табачной фабрике, 24 декабря 1919 г. // ЦГА СПб. Ф. 6826. Оп. 2. Д. 25. Л. 15.
О более мягких приговорах, примененных к женщинам: Ковальски Ш. Правонарушительницы:
женская преступность и криминология в России (1880-1930). Бостон, СПб., 2021.
239
240

Они

имели

предусмотренные

множество
нормативными

возможностей
документами

переформатировать

санкции

совмещать

навязанный декретом карательный принцип с индивидуализирующим
подходом, так или иначе ограничивая меру наказания. Так, ТДС правления
суконных фабрик Симбирской губернии напрямую постановил, что советская
власть как власть рабочего класса не имеет цели наказывать рабочих, а только
предупреждать поступки, учитывая местные условия, семейное положение и
«другие особенности», а наказания не должны понижать производительности
фабрики241. Здесь ещё раз подчеркнута амбивалентность положения
товарищеских судов, которые должны были балансировать между интересами
рабочих и требованиями повышения производительности сверху. Как
представители этого суда отмечали в отчёте, особые обстоятельства и
семейное положение всегда учитывались во время разбирательства.
Например, приговаривая на заключение в концлагерь, ТДС рассчитывал
на

сокращение

срока

наказания

в результате

хорошего

поведения

подсудимого и делал оговорку, что наказанные были одиноки или положение
их семьи таково, что на ней их заключение сильно не отразится. В Симбриске
председатель товарищеского суда Союза текстильщиков, обнаружив избыток
рабочих рук на одной из фабрик, предложил составить список тех, кто
безболезненно для семей мог быть перенаправлен на другое предприятие242.
Как видим, аргументация такого судопроизводства основывалась на учёте
двух разных конфигураций коллективности – семейной и производственной,
когда сохранение дисциплины на производстве не должно было также вредить
отдельной семье и личному хозяйству. Оба этих модуса вполне эффективно
совмещались в рамках товарищеского судопроизводства, когда аргумент о
наличии большой семьи часто работал на смягчение наказания.

Отчет о деятельности ТДС правления суконных фабрик Симбирской губернии, 1921 г. // ГАРФ.
Ф. 5457. Оп. 5. Д. 60. Л. 22.
242
Там же. Л. 23об.
241

Сотрудники Детскосельского ТДС в 1921 г. утверждали, что,
«руководствуясь положением момента, затруднительным продовольственным
и топливным положениями Советской республики […] суд отходил от
некоторого рода формальностей, может быть необходимого в силу
существующих
официальной

положений
инструкции

комиссариата
осенью

1921

юстиции»243.
г.

местный

До

выпуска

суд

выносил

постановления, не предусмотренные в “Номенклатурах нарушений и
взысканий”, спущенных от губернских органов для руководства ТДС. Авторы
отчета оправдывали это приоритетом морального воздействия, а не наказания.
В пользу этого приведена статистика, что лишь несколько человек
привлекались к разбирательству повторно. Вообще многие использовали
цифру о повторных привлечениях как доказательство эффективности ТДС.
Однако эти подсчеты представляются не совсем релевантными.
Сама организация Детскосельского суда также не соответствовала
требуемой декретом, так как привлекались к судопроизводству не только три
избранных члена, но приглашались с совещательным голосом и представители
отдельных союзов. Невозможность следовать инструкции была подтверждена
и Петроградским ГТДС. В июле 1921 г. члены последнего постановили, что в
судах невозможно провести в жизнь представительство в судах на принципах,
указанных в положении о ТДС. В отдельных союзах, где управление
предприятиями централизовано помимо совнархозов, ТДС в своем составе
должен иметь представителя от этого центрального управления. В случае
невозможности его присутствия необходимо было выбирать общественного
представителя на делегатских собраниях или конференциях 244. Сложная
хозяйственная

организация

предприятий

учреждений

вела

дифференциации и в рамках организации товарищеских судов. Кроме того,
при разборе дел, касающихся работников различных профсоюзов, состав суда

243
244

Отчет о деятельности Детскосельского ТДС // ЦГА СПб. Ф.6276. Оп. 227. Д.17. Л. 82.
Протокол ГТДС от 7.3.21 // ЦГА СПб. Ф. 6276 ОП. 227 Д. 7. Л.6.

мог быть смешанным245. Отдельные профсоюзы в 1921 г. совсем отказывались
от применения карательных мер воздействия. Союз металлистов Перми по
решению районной и затем областной конференции постановил лишить
дисциплинарных

судов

права

накладывать

иные

взыскания,

кроме

воспитательных246.
Быть более снисходительными товарищеские суды заставлял и
беспорядок с распределением рабочей силы через отделы труда, куда должны
были попадать работники, получившие взыскание в виде принудительных
работ. ТДС вынуждены были справляться своими силами и не выносить
наказаний, которые бы выходили за рамки предприятия. Кроме того, судьи
оправдывали частое вынесение мягких приговоров типа сверхурочных как
воспитательную
демонстрирующую

меру,

не

рабочим,

наносящую
что

никакие

урона

предприятию

проступки

не

останутся

безнаказанными. В этом наблюдался и конфликт интересов, так как ТДС как
органы борьбы за дисциплину иногда способствовали разладу производства и
действовали вопреки интересам не только администрации, но и целого
рабочего коллектива. Например,

на Первой государственной конфетно-

шоколадной фабрике заявление в Губернский ТДС о снятии приговора
местного ТДС подписали вещдущие общественные организации – не только
члены фабричного комитета, но и партийный коллектив. Заявление было
мотивировано тем, что удаление высоко квалифицированных работниц с
фабрики «тяжко отзовется на работе фабрики». Несмотря на такое обращение,
ГТДС не пошел навстречу этой просьбе и оставил приговор в силе247. Данный
кейс демонстрирует независимость товарищеских судов от общественных

ЦГА СПб Ф. 6276 ОП. 227 Д. 7. Л. 10 об.; Егоров К. Московские товарищеские дисциплинарные
суды за 1920 год. М, 1921. 19 с.
246
Икорский П. Организация и деятельность товарищеских судов в первые годы советской власти...
С. 342.
247
Протокол ГТДС от 14.4.1921 // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 7. Л. 8. Подобные просьбы о
досрочном освобождении из концентрационного лагеря могли быть поданы только правлением
профессионального союза
245

организаций и администрации, хотя такая независимость сказалась негативно
на судьбе работниц и их предприятия.
Существование

на

производстве

нескольких

конкурирующих

пространств администрирования с их собственными дисциплинарными
правилами также позволяло рабочим, сознательно или нет, лавировать между
ними. Во взаимодействии этих правовых и дисциплинарных пространств
обнаруживались лазейки или образовывались новые контекстуальные
конфигурации конкретных кейсов, когда даже доказанные дисциплинарные
нарушения не приводили к наказанию. Так, в московском Союзе пищевиков
работница совершила кражу пшеницы, за что была уволена с предприятия
своим непосредственным начальником. Он провел это увольнения без
уведомления профсоюзной организации, и дело поступило на разбор в ТДС.
Суд постановил уволить начальника, принявшего решение об увольнении, а
саму работницу восстановить на производстве248.
Ни одно увольнение не могло остаться без ведома товарищеского суда и
в этом, пожалуй, было его ключевое значение. Товарищеский суд работал как
ограничитель произвола администрации по отношению к увольнениям
рабочих. Нужно иметь в виду, что в этот период место работы обеспечивало
рабочего и его семью продовольствием и иными материальными ресурсами.
Кроме того, в области трудовой дисциплины фабзавместкомы без
предварительного приговора ТДС не имели права наложить какого-либо
взыскания на рабочих, а тем более делать записи в трудовой книжке о своих
постановлениях. Трудовая книжка являлась официальным документов, в
котором записи о судимости могли вносить только общегосударственные
судьи. Вообще все случаи нарушения трудовой дисциплины должны были
быть, с точки зрения Петроградского ГТДС, подсудны исключительно
местным судам, так как административные взыскания на виновных по сим

248

ГАРФ. Ф. 5451. Оп. 5. Д. 524. Л. 27-28.

100

случаям налагаемы быть не могут249. Судя по всему, в Петрограде
товарищеская юстиция мыслилась более независимой и самостоятельной, чем
это предполагали центральные власти в Москве.
Регулярное

применение

условных

наказаний

было

ещё

одной

особенностью работы ТДС в тех случаях, когда несмотря на серьезное
нарушение работник считался необходимым для производства250. В отчетах в
центр такая мягкая мера оправдывалась как воспитательная, сдерживающая.
Нередко Петроградский ГТДС в ответ на апелляции и раскаяние подсудимых
переквалифицировал постановление местного суда в условное 251. Особенно
часто это происходило при совершении первого нарушения, наличии хороших
отзывов от заводских или рабочих комитетов. Лишь совершивших деяния «с
корыстным умыслом», по словам одного из авторов годового отчета, суд
находит нужным временно или совершенно «изъять (уволить от службы) из
среды рабочей массы, чтобы не заразить её, и воздействовать на виновных с
целью осознания тяжести совершенного»252. Приговор отменялся, если в
течение трех месяцев нарушитель не совершал никаких дисциплинарных
поступков.
Амбивалентность

политической

тактики

большевиков

виде

взаимодействия принципов насилия и права хорошо демонстрируется на
примере амнистий. Товарищеских судов изучаемого периода коснулись две
амнистии в связи с годовщинами революции, и обе из них затронули процесс
вынесения приговоров. Ключевое отличие амнистии от помилования
заключалось в её групповом применении к отдельным категориям
нарушителей, что в принципе легко вписывается в общий контекст советской
правовой системы. Общий тренд на смягчение наказаний, ярче всего
выразившийся в декрете от 21 марта 1921 года о том, что ни один срок
Заседания коллегии ГТДС при губернском отделе труда. Л. 8; Протокол №7 от 21 сентября 1920
г. // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 2. Л. 24.
250
Возможность выносить условные приговоры была оговорена в инструкции 1920 г.
251
Протокол заседания ГТДС от 30.05.1921 // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 7. Л. 15.
252
ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 17. Л. 77об. Отчет о деятельности ТДС деревообделочников за
1921 год.
249

101

лишения свободы не может превышать 5 лет, в принципе обусловлен в том
числе предыдущими амнистиями, которые сокращали срок пребывания в
местах заключения для самых разнообразных категорий осужденных.
Функция амнистий была двойной – во-первых, убедить представителей
рабочих и крестьян, что несмотря на террор советская власть снисходительна
и милосердна, во-вторых, разгрузить места заключения253. Границы
применения амнистий были очень подвижными, что часто подвергалось
критике со стороны юристов. В журнале «Еженедельник советской юстиции»
авторы

не

единожды

предлагали

вводить

классовые,

социальные,

поведенческие или другие ограничения для их применения, так как «амнистия
должна касаться только отнесенных к образцовым разрядам» 254.
Первая коснувшаяся товарищеских судов амнистия была принята 7
ноября 1920 г. Амнистия

предполагала полное освобождение от всех

наказаний, не сопряженных с лишением свободы, наложенных судебными и
административными органами; досрочное освобождение из мест заключения
с переводом на принудительные работы без лишения свободы или без
такового перевода; сокращение срока заключения255. Все это касалось и
товарищеских судов. Петроградский ГТДС постановил отменить условность
вынесенных приговоров, потому что сами они были отменены. В результате
амнистии суды должны были закончить следствием все имеющиеся до 7
ноября 1920 г. дела и не приводить в действие меры взыскания256. Можно
только представить, в каком состоянии духа пребывали члены товарищеских
судов в этот период.
Ровно через год был опубликован декрет с новой амнистией. По ней
освобождались все, приговоренные условно с ограничением прав или без

Rendle M. Mercy amid Terror? The Role of Amnesties during Russia’s Civil War // Slavonic and East
European Review. 2014. № 3. P. 449-478.
254
ЕСЮ. 1921. №. 10. С. 6.
255
Декрет ВЦИК “Об амнистии к 3-ей годовщине Октябрьской революции” // Собрание узаконений
и распоряжений правительства за 1920 г. Управление делами Совнаркома СССР М. 1943. С. 658659.
256
Предложения ГТДС по амнистии // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 2. Л. 18об.
253

102

такового, а также осужденные на срок до одного года с лишением свободы257.
Если ноябрьская амнистия 1920 г. освобождала от всех наказаний, то в 1921 г.
она касалась только санкций, подразумевающих лишение свободы. В
результате товарищеские суды все еще имели возможность приговаривать к
наказаниям, не связанным с общей системой юстиции. Так и постановило
совещание судей Петроградского ГТДС 15 ноября 1921 г. ТДС должны были
применить амнистию ко всем осужденным по приговорам, за исключением
тех, кто получил следующие санкции: отбытие пропущенного времени;
увольнение

из

предприятий

целях

пресечения

дальнейших

злоупотреблений»; выговор; «изменение статуса» без понижения ставки и
должности258.
Так, например, бывший лесничий за взяточничество, вымогательство и
злоупотребления с продуктами был осужден ТДС на 6 месяцев общественных
работ “с лишением свободы и запрещением впредь занимать ответственные и
выборные должности, дабы не дать возможности означенное зло и
преступление перенести в другие места”259. Подобная мера пресечения
показалась чрезмерной членам ГТДС в части, касающейся избирательных и
служебных прав, но всё же была утверждена в пределах шестимесячного
срока, как в отношении общественных работ, так и избирательных и
служебных прав. Однако за силою октябрьской амнистии даже такой
серьезный для товарищеского судопроизводства приговор оказался отменен
без замены на условный срок. В другом случае за прогул 6 дней общественные
работы были заменены лишением отпуска260. Еще одним способом реакции на
амнистию было признание приговора местного ТДС в виде понижения в
должности, но условно в результате амнистии; или замена ареста на две
недели предупреждением261.
Декрет ВЦИК “Об амнистии” // Собрание узаконений и распоряжений правительства за 1921 г.
Управление делами Совнаркома СССР М. 1944, стр. 1008-1009.
258
О применении амнистии // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227 Д. 7. Л. 31об.
259
Протокол ГТДС от 12.11.21 // ЦГА СПб. Ф. 6276 Оп. 227. Д. 7. Л. 31.
260
Протокол ГДТС от 6.12.21 // Там же. Л. 36об.
261
Протокол ГДТС от 7.12.21 //Там же. Л. 37, 38об.
257

103

Статистика по применению товарищескими судами взысканий в целом
противоречива. За 1919-1920 гг. нет точных данных о примененных в судах
мерах взыскания, из-за того, что обязательность такой отчетности была
введена только в 1921 году. Характерно, что точных данных нет и по 1921
году. Дело в том, что в условиях широких рамок интерпретации закона, было
трудно выстроить в должной мере отражающую действительность сетку
значений – особенно до выпуска более детализированной инструкции 1921
года.
Собранная на основе ежемесячных отчетов инспекторов труда статистика
по 13 губерниям демонстрирует, что более трети вынесенных постановлений
были связаны с принудительным трудом или арестом262. В общем та же
тенденция обнаруживается в статистике, обобщенной Л. Сигельбаумом на
основании данных отдельных губотделов, хранящихся в фондах ГАРФ.
Представленные там цифры выглядят чудовищно, потому что около 17% всех
взысканий приходятся на заключение в концентрационный лагерь. Однако,
данные по этим двум таблицам разнятся – количество выговоров по
соответствующим губерниям, например, расходится на целую тысячу
применений. Статистика по Москве, опубликованная советским правоведом
А. Герцензоном в 1930-е гг., аналогичным образом противоречива, хотя
принудительные работы снова составляют треть всех мер взысканий263. С
другой стороны, нам уже известно, что принудительные работы могли быть и
обычной отработкой пропущенного рабочего времени на своем же
предприятии. При этом заключение в концентрационный лагерь составляет у
последнего 3%.
Если обратиться к более подробной статистике по Петрограду, собранной
местным ГТДС на основе присланных судами данных, то ограничение
Как показывают архивные данные, товарищеские суды существовали и в других регионах, не
учтенных в таблице, например, Симбирске, Гомеле. Статистический̆ ежегодник 1921 г. Выпуск 1.
[Электронный ресурс] // Труды Центрального Статистического Управления. 1922. Т. VIII, Вып. 3.
URL: http://istmat.info/node/29739 (дата обращения: 12.03.2021).
263
Герцензон А.А. Губернские революционные трибуналы, народные суды и товарищеские суды в
1918 – 1920 гг. // Советское государство. 1933. № 6. С. 57 – 72.
262

104

деятельности товарищеских судов в 1921 году представляется неожиданным.
Само стремление собирать эти данные говорит о серьезном отношении к
введенной институции. По товарищеским судам собирали следующую
информацию: сколько дел поступило по месяцам, сколько дел осталось
неразобранными, прекращено без разбора, сколько передано без разбора в
другую инстанцию, состав проступков. Для заполнения этих компактных
таблиц, помещавшихся на двух листах, были выпущены специальные
инструкции. Собранная за 1921 год статистика по судам оказалась довольно
внушительной. Всего ТДС за этот период рассмотрели дела – 10.320 лиц, по
губотделам – 7906, а по уездпрофбюро- 2414264. Роль ТДС, в соответствии с
комментарием к этим цифрам, оказалась в качестве органа защиты – 20%, в
качестве аппарата принуждения – 70%. Отмечалось также, что эффективность
ТДС как производственно-воспитательного учреждения не ограничивалась
только вынесением условных приговоров (10%), а, наоборот, сказывалась
вообще в каждом деле. Доказательством этого было выбрано число вторичных
судимостей – только 564 случая, а это около 5% всех дел265. Как считалось, это
подтверждало благотворное влияние товарищеской юстиции. В городах
привлекалось больше женщин, а в уездах – мужчин. Рабочие составляли 58%,
служащие – 32%, члены завкомов и правлений – 5%, администрация – 3%, и
ученики-подростки – 2%. У административно-технического персонала и
профсоюзных ответственных работников преобладали такие нарушения, как
халатное отношение, неприспособленность к обязанностям, злоупотребления
положением, хищения, грубое обращение, неправильное увольнение. Среди
других нарушений – на первом месте нарушения правил внутреннего
распорядка – до 41% по губернии и уездам, прогулы – 39%, хищения в общем
– 9%, и недобросовестное отношение к работе – 11%. ГТДС изменил 21%
приговоров, остальные получили подтверждение. В сторону смягчения были
Отчет ГТДС «Товарищеские дисциплинарные суды Петроградской губернии в 1921 году» // ЦГА
СПб. Ф. 6276. Оп. 227 Д. 7. Л. 43.
264

265

Там же.

105

изменены 37% приговоров, в сторону увеличения – 8%, тем самым усилив
«тройственную роль местных судов особенно в качестве органов защиты и в
производственно-воспитательном

отношении»266.

Характерно,

что

Петроградский губотдел в своей статистике дел за 1921 год вообще не
упоминает такую меру воздействия как заключение в концентрационный
лагерь267. Но и здесь общественно-принудительные работы составляли треть,
другую треть составляли выговоры. Сопоставив данные разных статистик,
такое распределение можно в целом рассмотреть как тренд товарищеской
юстиции 1921 года. Принудительные работы и выговоры представляли собой
большую часть из всех санкций.
Таким образом, приоритет общего дела восстановления производства и
выживания работников и их семей способствовал ограничению требуемых
сверху репрессий. Товарищеская юстиция оставалась мобильной и гибкой,
однако теперь подстраивающейся не только под нужды рабочих, но
администрации и различных государственных органов. Из-за отсутствия
цельных

комплексов

источников

по

отдельным

профсоюзам

или

предприятиям трудно дать точную оценку их эффективности, однако к концу
1921 года, с переходом к новой экономической политике активность
товарищеских судов в отдельных губерниях только возросла268. Кроме того,
об их эффективности говорит тот факт, что ТДС продолжали учреждаться по
местной инициативе вплоть до конца 1921 года, а в отдельных регионах и
позднее269.
При этом ни представления о том, что является нарушением, ни меры
применяемых взысканий в изучаемый период не были устойчивыми.
Спекуляция, взяточничество, отказ выполнять работу, длительное отсутствие
на рабочем месте при получении пайка, невозвращение из отпуска – такие
Отчет ГТДС «Товарищеские дисциплинарные суды Петроградской губернии в 1921 году» // ЦГА
СПб. Ф. 6276. Оп. 227 Д. 7. Л. 44 об.
267
Там же. Л. 44.
268
Siegelbaum L. Narratives of Appeal and the Appeal of Narratives… P. 75
269
Деятельность ТДС Петроградской губернии за 1921 г. // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 17. Л.
85.; Ефремова Е.А. Становление товарищеских судов в Карелии… С. 13-20.
266

106

нарушения обычно получали самые серьезные взыскания. В экстремальных
условиях Гражданской войны забота о дисциплине перестала ограничиваться
пределами предприятия, а её фокус сместился с пролетарской морали и
улаживания конфликтов с администрацией в область широко понимаемых
государственных интересов, озабоченных на этом этапе не только контролем
над производственной дисциплиной, но и сохранением рабочей силы.
Действительно, в большинстве

случаев поводом для

заседания

товарищеского были жалобы администрации, профсоюзов и других
ответственных органов, как и полагалось по декрету. Разбор личных дел не
являлся основной повесткой товарищеских судов, в отличие от трудовой
дисциплины, о чем довольно откровенно было заявлено в декрете. При
сопоставлении мер воздействия народных и товарищеских судов, последние в
отдельных случаях воздействовали на нарушителей даже более решительно,
чем народные суды (например помещение в концлагерь лиц, совершивших
должностные преступления)270. Включение таких мер взысканий, как
принудительные работы и заключение в концентрационный лагерь, изменило
вектор развития товарищеских судов в постреволюционные годы, однако в их
пределах все равно оставались широкие возможности интерпретации декрета,
а также способы найти компромисс между требованием дисциплинарного
воздействия, сохранением рабочей силы, а также милости к товарищам.
1.4. Новые иерархии: коммунисты и управленцы в товарищеских судах
Благодаря подсудности ТДС всех учреждений и предприятий, в поле
товарищеской юстиции действовали акторы самого разного статуса и
положения в рамках нарождающихся социальных иерархий Советской
России. Напряжение между ними, а также разные интересы обнаруживались в
оценке деятельности ТДС. В ответах на анкету, разосланную по местным

Герцензон А.А. Губернские революционные трибуналы, народные суды и товарищеские суды в
1918 – 1920 гг… С. 71.
270

107

судам в Петрограде, рабочие высказывались, что такой суд сначала был
подобен сословному, однако при этом являлся почти единственным их
«защитником», так как иных способов решения конфликтов у рабочих не
существовало.

Отношение

ТДС

администрации

было,

напротив,

недоверчивым, многие находили приговоры судов слишком мягкими и
старались сохранить право наложения дисциплинарных взысканий на рабочих
и служащих за собой271. В данном параграфе я рассмотрю сначала социальный
портрет судей в рамках ТДС, затем использование партийного статуса в
рамках товарищеской юстиции, и в заключение – изменившуюся роль
администрации.
Что касается социального портрета члена суда, то по спискам в Москве
среди 17 судей уездных ТДС 13 имели образование ниже среднего, все, кроме
одного, были рабочими, шестеро являлись членами партии. На губернском
уровне образование судей было выше, среди них также было больше
представителей

партии272. По учредительным документам к членам

товарищеских судов не предъявлялось никаких особых требований273. Никто
из судей не имел специального образования, чаще всего эту должность
получали рабочие-мужчины, уже имевшие опыт профсоюзного активизма.
Несмотря на то, что заседания организовывались при губернских и уездных
советах профсоюзов, представитель с предприятия, где работает осужденный,
всегда должен был входить в состав суда, поэтому анализ профсоюзных
списков не отражает всё возможное социальное разнообразие среди членов
товарищеских судов, к тому же эти списки датированы концом 1921- началом
1922 г.
Лучшего всего проблемы в руководстве товарищескими судами
проясняются по жалобе 1921 г. в Петроградский ГТДС в, к сожалению, без

Дополнение к годовому отчету ТДС Всероссийского союза работников коммунального хозяйства
// ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 17. Л. 79.
272
Siegelbaum L. Narratives of Appeal and the Appeal of Narratives... P. 77.
273
Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях. Диссертация
кандидата юридических наук, Всесоюзный юридический заочный институт. М., 1969. С. 80.
271

108

указания автора274. О нем известно, что он имел юридическое образование и
несколько ответственных должностей. Его жалоба демонстрирует несколько
любопытных

деталей:

назначении

работников

суда,

об

их

профессионализме, а также о партийности как показателе экспертности.
Предмет жалобы заключался в том, что ныне технический работник ТДС
Союза строительных рабочих просит повышения, а именно назначения на
должность судьи. Помимо должности технического работника ТДС, которую
ему изначально предложили как позицию «временного заместителя», он также
вынужденно занимал позицию ревизора Петроградского кино-фото отдела по
указанию

Чрезвычайной

обладающие

междуведомственной

комиссии.

профессиональными

навыками

важными

Так,

люди

работники

одновременно находились в ведомстве разных органов, что являлось тогда
вполне заурядной практикой.
Незадолго до написания жалобы автор был уволен из этого же
товарищеского суда. Он никак не детализировал свое увольнение, однако
выказал недовольство этим событием. Известно только то, что перед
увольнением он обращался с письмом к членам президиума Союза
строительных рабочих об объединении судов нескольких союзов 275, что
говорит о нём как об инициативном работнике. После его увольнения по
ордеру Петроградской ЧК был арестован секретарь суда и, видимо, в
результате нехватки кадров, председатель снова пригласил его занять
должность. Появление нового члена товарищеского суда произошло без
выборов, через предписание ГТДС. В положении 1921 г. было указано, что в
случае «несоответствия своему назначению» означенные лица могут
отзываться избравшими их органами и до истечения срока полномочия.
Обычная процедура при этом предполагала избрание председателя местного
ТДС и их заместителей от уездных и губернских бюро профсоюзов.
Жалоба в президиум союза строительных рабочих // ЦГА СПб. Ф. 6276 ОП. 227 Д. 14. Л.6-6об.
1921 г.
275
Для увеличения эффективности товарищеских судов и экономии средств на их организацию
проводились объединения товарищеских судов различных союзов.
274

109

Недемократичность процедуры, через которую прошло его назначение можно
объяснить тем, что он был назначен, во-первых, на временную должность, вовторых, его зачислили в качестве технического работника, а не судьи.
Низкая должность возмущала автора жалобы. Он негодовал по поводу
неэффективного

распределения

таких

экспертных

кадров

как

он:

"использование меня, как получившего высшее юридическое образование в
качестве технического работника считаю не только нелепым, но даже
преступным с точки зрения рационального использования сил ответственных
работников, в условиях новой экономической политики»; «чтобы я как спец,
не будучи выборным судьей отправлял бы фактически эти обязанности, я
считаю для себя унизительным, для дела нецелесообразным и с точки зрения
действующего законодательства незаконным, а потому и недопустимым»276.
Нужно отметить, что профессиональное юридическое образование в
соответствии с советскими принципами вовлечения низов в политику не
считалось обязательным для работы в товарищеском или даже народном суде.
Кроме того, автор жалобы пенял судье за обвинения в беспартийности,
что посчитал "несущественным постольку, поскольку лица беспартийные
допускаются к занятию ответственных должностей, тем более что
надлежащий контроль за деятельностью диссудов (ТДС) - прим. авт.)
возложен не на союз, а на центральный губернский д. суд (ГТДС), перед
которым местные судьи и отчитываются». Он развил эту мысль о
политических ограничениях дальше: «Если же тому, или иному союзу,
входящему

состав

объединенного

суда

желательно

установление

политического контроля, он всегда может командировать на любое заседание
суда представителя фракции, не наделяя его техническими функциями, с
правом совещательного голоса и о всех замеченных неправильностях
доводить до сведения высших инстанций как-то Губ. Центр. ТДС, Совета
союзов, ВЧК и пр.».

В заключение своей жалобы он отметил, что

Жалоба в президиум союза строительных рабочих // ЦГА СПб. Ф. 6276 ОП. 227 Д. 14. Л.6-6об.
1921 г.
276

110

«многолетняя,

разносторонняя

служебная

деятельность,

не

раз

подвергавшаяся строгой критике «доброжелателей», не дает никаких
оснований какому бы то ни было недоверию».277
В

данном

фрагменте

высвечиваются,

во-первых,

общая

неорганизованность судов в области материального обеспечения (жалобщик
также критиковал работу суда с документами, проблемы с отчетностью и
отъездами

отпуск),

назначения

кадров,

их

профессиональная

несостоятельность. Во-вторых, политическая конъюнктура, которая начала
складываться в годы Гражданской войны. Беспартийность уже начала
настораживать, несмотря на сравнительно небольшое число членов партии в
товарищеских судах в те годы. Возможно, это было обусловлено тем фактом,
что основным источником кадров для управленцев в эти годы являлись
именно партийные, зарекомендовавшие себя рабочие, хотя и многие «спецы»,
несмотря на недоверие к ним, остались на своих местах.
Примером этому разнообразию может быть 51-летний Никита Окунев, до
революции – служащий московского пароходства «Самолет». Весной 1920
года он, будучи беспартийным, был избран членом ТДС общим собранием
районного управления водного транспорта278. Несмотря на то, что Никита
Потапович объективно не соответствовал параметрам молодого работникапартийца, его кандидатура была единогласно принята на общем собрании
работников числом 141 человек. Его успех объяснялся тем, что на
предыдущем общем собрании он поддержал письмо о налаживании
продовольственного снабжения. Письмо гласило: «Если у нас в нашем союзе
не оказывается защитников нашему праву есть, как трудящимся, то союз не
найдет в нашем составе и защитников дисциплины, или 'подъемщиков» труда.
Таким образом, наряду с отделом охраны труда должен быть отдел охраны
продовольствия». Защита продовольствия, а не дисциплины стала причиной
популярности Окунева у сотрудников, в то время как более желанные
277
278

Там же.
20 мая // Окунев Н. П. Дневник москвича, 1917–1924. М., 1997.

111

районным комитетом профсоюза представители не были избраны в состав
суда279. Несмотря на то, что данный кейс не относится к производству, он
показывает, насколько неудобными могли быть товарищеские суды для
руководства, заранее ожидающего, что все пойдет по сценарию охраны
производственной дисциплины.
Партийность в этот период не была основным критерием для избрания в
товарищеский суд. Его выборный характер позволял самым разным людям
оказаться в составе суда. Но предоставляли ли партийность или иные
политические заслуги в товарищеском суде какой-то иммунитет подсудимым?
Именно на это рассчитывали двое работников, направивших в ГТДС
апелляционную жалобу на приговор уездного ТДС. В своей апелляции они
выразили

надежду,

что

указанные

ими

политические

достижения

поспособствуют отмене или уменьшению приговора. Однако, вопреки этому,
Губернский товсуд постановил признать вменяемое им «самоуправство»
доказанным, так как «вместо того, чтобы замеченные беспорядки подвергнуть
обсуждению на общем собрании и сообщить о них в соответствующие места»
они сами участвовали в них. Ссылка на свои «заслуги на Красном фронте»
только отягчала их вину, и ГТДС постановил утвердить приговор местного
суда280. Такое увеличение степени наказания для тех, кто занимал выборные,
ответственные должности, было характерно для товарищеских судов и до
декрета 1919 г.281
Однако подобные апелляции к заслугам перед партией могли работать поразному. Например, при отправке неподсудного товарищескому суду дела в
народный суд можно было попросить ввиду партийности обвиняемого
рассмотреть дело вне очереди для того, чтобы результаты дела как можно
скорее поступили комиссии по очистке партии282. С другой стороны, дело
могло пойти и по другой, более выгодной для члена партии траектории,
Там же.
Протокол заседания Петроградского ГТДС 24.9.21 // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 7. Л. 26-27.
281
Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях… С. 85.
282
Протокол заседания Петроградского ГТДС 4.10.21 // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 7. Л. 27 об.
279
280

112

например, могло быть передано в партийный суд283. По Циркуляру ЦК от 18
августа 1919 г. каждый коммунист нёс двойную ответственность и был
подвержен отдельно и общегражданскому, и партийному суду, 284 поэтому
такие передачи дел были возможны. Если дисциплинарное разбирательство
сужалось до внутрипартийного, то так оно оказывалось изъято из ведения
органов юстиции, которые курировали деятельность товарищеских судов.
Это, действительно, выглядит новинкой, так как из ТДС дела теперь могли
передаваться в партийные органы, а не только другим общегражданским
судам (народный суд, ревтрибунал).
Несмотря на формирование особой позиции партийных, другой аспект
создающейся социальной иерархии, а именно установление классового
статуса подсудимого не являлось повесткой товарищеских судов даже в
контексте развернутого «красного террора». По декрету 1919 г. и по
положение 1921 г. суды должны были охватить не только рабочих, но и
служащих всех без исключения предприятий и учреждений. Так, все
пространство труда было охвачено дисциплинарным регулированием.
Социальное положение обвиняемых, кроме места их работы и должности, не
указывалось в протоколах ТДС. С другой стороны, все обязаны были
выполнять трудовую повинность на постоянной основе, поэтому социальный
статус в некоторых случаях приходилось выяснять для выполнения закона о
труддезертирстве – рабочие должны были работать по 8 часов, тогда как для
крестьян в рамках выполнения различных повинностей (расчистка снега,
заготовка топлива) конкретной продолжительности рабочего дня не было
предусмотрено, и, следовательно, было сложнее вменить труддезертирство285.
Классовая риторика для всех участников судебных разбирательств, как это
представляется, была менее привычна, чем традиционный судебный дискурс.
Во время разбирательства подсудимые апеллировали не к классу, а к

Протокол заседания Петроградского ГТДС 12.5.21 // Там же. Л. 13 об.
Хархордин О. Обличать и лицемерить… С. 23.
285
Протокол заседания Петроградского ГТДС 20.04.1921 // ЦГА СПб. Ф.6276. Оп. 227. Д.7. Л. 9.
283
284

113

разнообразным уязвимостям своего социального статуса, таким как,
например, сиротство или бедственное материальное положение286. Тем самым
продолжалась

традиция

дореволюционного

суда,

когда

раскаяние

подсудимого и его материальное положение способствовали смягчению
приговора287, так что такая чуткость, которую теперь можно было посчитать
классовой, не была новинкой советского правосудия288. Кроме того, если
местный товарищеский суд не реагировал на подобную риторику, то
существовал шанс обратиться в ГТДС, который мог смягчить приговор ввиду
тяжелого материального положения289. Товарищеские суды отказывались от
участия

политических

разбирательствах:

Петроградский

ГТДС

рекомендовал дисциплинарным товарищеским судам не принимать к
рассмотрению политические дела, каким всё же посчитали дело служащей
столовой о труддезертирстве290. Товарищеские суды не были элементом
карательной политики, они служили другим целям большевиков —
установлению

дисциплины

на

производстве,

формированию

рабочей

самодеятельности.
С другой стороны, как показывает Л. Сигельбаум, в протоколах ТДС
встречалась апелляция к дореволюционному статусу, например, фельдфебеля,
однако исследователь затрудняется сказать, приводил ли такой аргумент
однозначно к ужесточению наказания. К тому же, необходимость выяснять
классовое происхождение или дореволюционную биографию не стояла перед
судом, а была только одним из аргументов, которые использовали сами
подсудимые на товарищеских заседаниях291. Таким образом, революционная
См. выше ТДС табачной фабрики, а также: Vasilyev P. Revolutionary conscience, remorse and
resentment… P. 117–133.; Retish A. Controlling Revolution… P. 1789-1806.
287
Burbank J. Russian peasants go to court…
288
Мэтью Рендл пишет, что советский суд учитывал социальные, политические и иные контексты,
неважные для буржуазного суда. Однако крестьянский суд, который я сомневаюсь, что можно
однозначно назвать буржуазным, в Российской империи аналогичным образом оценивал все эти
факторы. Rendle M. The State Versus the People… P. 12.
289
37% из всех оспоренных приговоров в Петрограде были смягчены после апелляции. ЦГА СПб.
Ф.6276. Оп. 227. Д. 7. Л.27 об,. 44 об.
290
Подробности дела, к сожалению, неизвестны. ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 7. Л. 12.
291
Sieglebaum L. Defining and ignoring labor discipline in the early Soviet period… P. 723. М. Фрэйм
также обратил внимание на то, что милицейские рапорты в Курске в годы Гражданской войны едва
286

114

законность на практике не была ограничена классовым подходом. Слабость
так называемой «классовости» в вынесении приговоров отмечали и сами
представители юстиции292. Суть же законности в данном случае содержалась
прежде всего в её доступности и гибкости, не ограниченной строгими
законодательными нормами.293 Это стало причиной того, что в советской
юридической

литературе

нет

единообразия

понимании

термина

«законность», которая только в послевоенный период стала однозначно
ассоциироваться
Революционная

только
трактовка

нормативным

законности

совершенно

законодательством294.
не

противоречила

сохранению на местах ее более традиционных форм.
Еще одна иерархия, между работником и руководством, также начала
претерпевать изменения в результате политики большевиков, направленной
на централизацию управления и национализацию. Если на первых порах на
предприятиях доминировал рабочий контроль, то ко времени учреждения
товарищеских судов ситуация изменилась. После декрета от 14 ноября 1919
г. поводом для заседания товарищеского суда в большинстве случаев были
обращения администрации, профсоюзов и других ответственных органов, а не
отдельных рабочих. Однако так товарищеские суды становились центральным
органом для разбора дисциплинарных нарушений. Кроме того, увольнение, а
также другие административные взыскания могли быть оспорены в
товарищеском суде. С другой стороны, с переходом товарищеских судов под
прямой контроль государственных органов в 1919 г. представители
администрации были исключены из подсудности товарищеского суда295.
Однако, несмотря на это ограничение, практика показывала обратное.
содержали в себе какие-то черты революционного дискурса. Frame M. Crime, society and
“revolutionary conscience” during the Russian civil war: evidence from the militia files // Crime, History
and Societies. 2013. Vol. 17. №1. P. 129–50.
292
Материалы Народного комиссариата юстиции РСФСР. Вып. 2. М., 1918. С. 23-30.
293
Бранденбургский Я. Просто законность или революционная законность? // ЕСЮ. 1922. №31-32.
С. 1-2.
294
Мартысевич И.Д., Портнов В.П. Социалистический контроль в РСФСР и законность (1917-1934
гг.). М., 1979. С. 22.
295
Декрет СНК РСФСР от 14.11.1919 г. «О рабочих дисциплинарных товарищеских судах
(Положение)» // Собрание узаконений РСФСР. 1919. № 56. Ст. 537.

115

Например, в июле 1920 года поступила апелляционная жалоба в
Петроградский

ГТДС

от

обвиненных

товарищеским

судом

двух

представителей администрации: заведующего Бюро транспорта Секции по
металлу при совнархозе и заведующего инженерным бюро. Они просили
пересмотреть

приговор

ТДС

торгово-промышленных

советских

общественных предприятий и учреждений, налагающий на них штраф в
размере недельного заработка и лишение трудового пайка на 5 дней.
Губернский

суд

постановил

этот

приговор

отменить,

так

как

административно-технический персонал может подвергаться взысканиям
только в административном порядке, к тому же штрафование как мера
взыскания ни «Положением 14 ноября 1919 г.» ни «Нормами взысканий»,
утвержденными Губернским отделом труда, не допускалось. Однако тот же
ГТДС уже в конце 1920 отметил, что ТДС всё же имеет компетенцию
разбирать дела в том числе между представителями администрации, что, тем
не менее, было для них необязательно296.
Такая особая подсудность, «сословность», вызывала недовольство
рабочих. На IV Всероссийском съезде профсоюзов, состоявшемся в мае 1921
года, резолюцией о труддисциплине было санкционировано привлечение к
ответственности не только административно-технического, но и высшего
профсоюзного персонала. До этого нововведения несмотря на то, что такая
мера встречалась в практике на местах, её неукорененность в письменном
законе

вызывала

национализации
«государственными

определенные
правления
органами»,

трудности297.

на

Учитывая,

предприятиях

то,

получается,

стали

что

после

называться

произошло

слияние

административных и государственных органов, и в рамках товарищеских
дисциплинарных судов стало возможным оспаривать волю государства.
Таким образом, товарищеские суды как коллективные дисциплинарные
органы, учрежденные на паритетных основаниях, переформатировали
296
297

Протокол заседания коллегии ТДС от 15.7.1921 // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 2. Л. 5.
Протокол заседания Петроградского ГТДС 24.9.1921 // ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 7. Л. 2.

116

заданные сверху ограничения, пересоздав этот орган на более эгалитарных
началах спустя лишь полтора года работы. Практикой товарищеских судов
администрация оказалась вновь возвращена в это поле товарищеской
юстиции.
В Союзе работников коммунального хозяйства за 1921 год, например,
были привлечены 49 лиц административно-технического персонала, что
составляло всего 3,1 % от общего числа привлеченных рабочих, что, вероятно,
соответствовало примерному их соотношению на производстве. Среди мер
воздействия были применены отстранение от службы, отдача в лагерь
принудительных работ с лишением свободы и без, но все условно, обжаловано
в ГТДС из них было всего 5 298. Причем не следует демонизировать
администраторов как таковых, рассматривая их как всегда действующих
вопреки интересам рабочим, ущемляющим их права и т.д. В Колпинском
профбюро за 1921 г. осудили всего 5 представителей администрации, одного
из них за вполне выгодное для рабочих нарушение – разрешение покинуть
предприятие в рабочий день.
До революции, как показала Е.А. Правилова, частное лицо вынуждено
было просить разрешения судить чиновника у его начальства299, однако после
Октября такой порядок был ликвидирован. В результате вышеупомянутой
резолюции о трудовой дисциплине товарищеские суды в некотором смысле
стали

органом административной

юстиции,

так как должны

были

существовать на всех предприятиях и учреждениях, то есть имели
возможность

судить

не

только

членов

профсоюза

различного

административного статуса, но и руководителей различных уровней
управления – «агентов» государства. Коллектив работников в рамках
товарищеской

юстиции

предстает

как

новый

источник

милости,

справедливости и демонстрирует отход от предшествующей имперской

Дополнение к годовому отчету ТДС Всероссийского союза работников коммунального хозяйства
// ЦГА СПб. Ф. 6276. Оп. 227. Д. 17. Л. 79.
299
Правилова Е.А. Законность и права личности.... С. 62.
298

117

модели, когда сознательностью и ответственностью наделялись в большей
степени администраторы-начальники300. Такая тенденция подвергала угрозе
тяжело и постепенно складывающийся бюрократический, иерархический
режим РСФСР. В условиях отсутствия частноправовых возможностей по
обвинению

должностных

лиц

возникла

возможность

оспаривать

административные решения в ТДС от лица коллективов с точки зрения общего
дела – налаживания дисциплины ради восстановления производства.
Товарищеские суды приобрели возможность оспаривать широкий спектр
действий административного персонала, с которым все больше и больше
ассоциировались большевики301.
Например, осенью 1921 года Московский губернский товарищеский суд
вынес порицание и лишил права занимать выборные должности заместителя
наркома просвещения Евграфа Александровича Литкенса (1888-1922) и члена
коллегии Академии трудового воспитания Фридриха Вильгельмовича
Ленгника (1873-1936) за увольнение группы рабочих и служащих. Другое
нашумевшее дело началось после жалобы Владимира Маяковского (18931930) в Московский ГТДС по поводу неуплаты ему гонорара за публикацию
«Мистерию Буфф». Дисциплинарный суд наложил взыскание на заместителя
заведующего редколлегии Госиздата Ивана Ивановича Скворцова-Степанова
(1870-1928) и еще одного сотрудника. Последние в своей жалобе в ВЦСПС
указывали, что гражданские дела относились не к компетенции ТДС, а
народных судов. К тому же Скворцов-Степанов был кандидатом ВЦИК и не
мог быть передан суду без соответствующего разрешения Президиума.
Несмотря на возможность товарищеских судов судить чиновников, они попрежнему имели свои гарантии неприкосновенности. В другом нашумевшем
случае суд «поставил на вид» наркому просвещения Анатолию Луначарскому

Борисова Т.Ю. "Совет при Народном Комиссаре просит требовать"… С. 177-191.
Здесь я имею в виду сторонников принципа единоначалия, прежде всего, В.И. Ленина, а не
«левой оппозиции» или военизации предприятий, которую планировал провести Л. Троцкий.
300
301

118

(1875-1933)302. Ленин был возмущен этими разбирательствами и просил
Политбюро «обуздать архисуровым выговором» председателя московского
товсуда303, а положение о товарищеских судах было решено пересмотреть.
В результате ВЦСПС в октябре 1921 г. опубликовал циркулярное письмо,
в котором характеризовал атмосферу вокруг привлечения к ТДС выборных
лиц как нездоровую, а также не способствующую укреплению авторитета ТДС
и вредно отражающейся на союзном строительстве. Поэтому ВЦСПС
призывал в случае таких нарушений дисциплины сообщать центральным
органам. При нарушениях на уездном уровне – в губернские профсоюзные
советы, на губернском и всероссийском – непосредственно в ВЦСПС304.
Допущенные

положениях

иных

инструктивных

документах

неопределенности типа широких формулировок нарушений, а также
прописанной в ст. 8 «Положения» возможности относить к компетенции
товарищеских судов и иные проступки, «не предусмотренные настоящим
положением» только поощряли гибкость товарищеской юстиции305. П.
Икорский характеризует деятельность товарищеских судов в 1921 г., в
особенности

московских,

как

специально

направленную

против

администрации, объясняя это отсутствием четких различий в компетенциях
ТДС и администрации306. Такая гибкость социалистической законности
возмутила советское руководство.
1.5. «Национализация»307 дисциплины на производстве

Икорский П. Организация и деятельность товарищеских судов в первые годы советской власти…
С. 328.
303
Филиппов Е.И. История товарищеских судов в РСФСР… С. 22-23.
304
Бюллетень ВЦСПС. 1921. 25 ноября. №29. С. 5,6.
305
Положение о дисциплинарных товарищеских судах // Товарищеские дисциплинарные суды.
Положение и инструкции. М., 1921. С. 5.
306
Икорский П. Организация и деятельность товарищеских судов в первые годы советской власти.
С. 327.
307
Национализация (от фр. nationalisation) здесь понимается как огосударствление, переход в
собственность государства. См. Толковый словарь русского языка. Т. 2. М., 1938.
302

119

Упразднение ТДС прошло в несколько этапов. Во-первых, по
постановлению Президиума ВЦСПС от 28 февраля 1922 г. дисциплина на
производстве должна была регулироваться правилами расчетной книжки или
коллективным договором, что было подтверждено Трудовым кодексом 1922
г. Он относил контроль над дисциплиной исключительно к ведению
администрации308. Такой порядок в принципе не ликвидировал товарищескую
юстицию. В законодательном порядке ТДС были упразднены декретом СНК
от 30 апреля 1923 г., однако, как отмечает историк Е. И.Филиппов, суды
продолжали создаваться и после по инициативе местных профорганов309.
Товарищеские суды были официально упразднены, при этом они продолжали
организовываться по инициативе самих рабочих310, но не имели никакого
строго регламента. Е.Я. Вольдман в связи с этим считает, что они не могут
рассматриваться как преемники товарищеских дисциплинарных судов311. В
результате всех этих постановлений дисциплинарное разбирательство в
большинстве случаев переходило в поле ведения администрации, а не
товарищеской юстиции.
В разбирательствах администрации с рабочими после 1922 г.
снисходительность революционного товарищеского суда осталась в прошлом.
Один из авторов «Еженедельника советской юстиции» Левенстерн в 1924 г.
отмечал, что последствия официального судебного разбирательства дел о
воровстве на производстве, самих по себе ничтожных, совершенно не
соответствовали общей тенденции классовой карательной политики и цели её
воспитания

исправления

преступника-пролетария.

Такие

кражи

рассматривались как уголовные преступления, а вступление в силу
обвинительного

приговора

автоматически

давало

основание

для

немедленного увольнения виновного с работы. При тогдашнем уровне

Кодекс законов о труде 1922 года: Утв. IV сессией ВЦИК сов. от 30 окт. 1922 г. М.: Вопросы
труда. 46 с.
309
Филиппов Е. И. История товарищеских судов в РСФСР…
310
Шапко В. В.И. Ленин – создатель социалистической законности. М., 1965. С. 102.
311
Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях… С. 108.
308

120

безработицы

администрация

подавляющем

большинстве

случаев

пользовалась предоставленным правом. Автор статьи отмечал, что такой
порядок

вряд

ли

“приемлем

для

современного

правосознания

экономического состояния республики».312
Почему же товарищеские суды были упразднены? Нельзя сказать, что это
произошло одномоментно и с согласия всех участников, к которым можно
отнести профсоюзы, бюро юстиции, работников и т. д. Чиновники ВЦСПС
утверждали,

что

на

основании

всех

отчетов

отношение

ТДС

«уважительное», да и принципы новой экономической политики не
обязательно

противоречат

существованию

товарищеского

суда.

Так,

например, там посчитали, что усиливающееся влияния мещанства выдвигает
«задачи укрепления в широких массах рабочих и служащих начал
пролетарской этики»313.
С другой стороны, товарищеские суды с точки зрения чиновников
ВЦСПС могли и вредить союзной политике в тех случаях, например, когда
ТДС

привлекали

суду

некоторых

«ответственных

руководителей

центральных учреждений» и выносили приговоры не соответственно
проступкам, что, с точки зрения центрального профсоюзного органа, наносило
ущерб союзному и советскому строительству, так как эти ответственные лица
обращались в ВЦСПС за защитой314. Помимо этого, авторов отчёта волновал
факт неуважения рабочих к администрации, особенно из беспартийных.315 В
связи с этим предлагалось создать так называемый Высший товарищеский
дисциплинарный суд в качестве самостоятельно «высокоавторитетного
органа, регулирующего деятельность в общереспубликанском масштабе»,
который бы мог отменять решения местных и губернских товарищеских

Левенстерн. Мелкие проступки рабочих на своем производстве и РКК // ЕСЮ. № 29. С. 676-677.
Тезисы о труддисциплине и ТДС // ГАРФ. Ф. 5451. Оп. 5. Д. 524. Л. 9.
314
Общий отчет о деятельности части ДТС при ЭКО ВЦСПС за время самостоятельного
существования этой части (1 сентября - 10 декабря 1921 г.) // ГАРФ. Ф. 5451. Оп. 5. Д. 524. Л. 12.
Несколько случаев упомянуты Л. Сигельбаумом. Sieglebaum L. Defining and ignoring labor discipline
in the early Soviet period... P. 726-7.
315
Тезисы о труддисциплине и ТДС // ГАРФ. Ф. 5451. Оп. 5. Д. 524. Л. 8.
312
313

121

судов, однако дальнейшая судьба проекта неизвестна316. Кроме того, для
нового приоритетного направления советской экономики, а именно для
развития

крупной

промышленности,

как

считалось,

нужно

дать

самостоятельность администраторам вплоть до увольнения «негодного
материала». То есть принцип единоначалия оказался наиболее применимым к
новым экономическим приоритетам – необходимости развития крупной
промышленности, требующей строгого менеджмента. Кроме того, с
переходом к нэпу в 1922 г. была проведена реформа, призванная покончить с
«пестротой судебных учреждений и свести их все в единую проникнутую
одной мыслью систему»317.
После проведенной промышленной национализации и вмешательства
новых

государственных

хозяйственных

органов

контроль

над

производством в правлении крупных предприятий большинство уже
составляли специалисты, а не рабочие318. В советской историографии такая
трансформация описывалась следующим образом: «из орудия борьбы с
буржуазной администрацией за экономические интересы рабочего класса они
[товарищеские

суды

прим

авт.]

превратились

организацию

господствующего класса»319. В результате установившиеся иерархические
отношения на производствах, спрятанные за фасадом так называемого
«демократического централизма», воспроизводили картину ограничения
рабочего самоуправления при доминировании интересов руководства, с
которыми теперь советская власть больше себя идентифицировала.
Выводы

Протокол № 1 заседания по вопросу о рассмотрении положения о высшем ДТС от 5.2.21 // ГАРФ.
Ф. 5451. Оп. 5. Д. 524. Л. 4-5.
317
Иодковский А.Н. Развитие органов юстиции // История советского государства и права. Т. 2. С.
379.
318
Гимпельсон Е.Г. Рабочий класс в управлении Советским государством…
319
Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях… С. 76-77.
316

122

Таким образом, производственная дисциплина, налаженная руками
«товарищей», оказалась в результате национализирована, то есть передана в
руки государственных агентов – правлениям на предприятиях и в
учреждениях. Октябрь 1917 года в данном контексте не предстает границей
между двумя разными типами управления производством, а только одной из
точек в трансформации государства. Новая организация производственных
отношений в период новой экономической политики гораздо радикальнее
изменила дисциплинарную ситуацию на производстве и ограничила там
применение «революционной законности» в её демократическом смысле, тем
самым гомогенизировав советский дисциплинарный режим. На примере
революционных и раннесоветских товарищеских судов можно увидеть, как
дисциплина стала общим делом в условиях дисфункции властных структур.
Практика товарищеских судов демонстрирует, что отсутствие четких
указаний и профессионально образованных кадров (строгие меры воздействия
отсутствовали вплоть до 1919 года) не приводили к усилению репрессий. К
этому направляли, скорее, экстремальные экономические условия и
трансформация

дисциплинарных

практик

связи

включением

государственных институтов в их функционирование. Несмотря на их
позитивную оценку снизу, товарищеские суды, с точки зрения властей,
«мешали» не только установлению жесткой субординации на производстве,
но и ставили под сомнение уже складывающиеся партийно-государственные
иерархии. Во-первых, они находились под контролем профсоюзов, влияние
которых

после

ограничить,

национализации

во-вторых,

они

промышленности
размывали

старались

авторитет

активно

администрации.

Возможность дисциплинарно воздействовать не только на административный
персонал, но и на советских чиновников представляла собой уникальное
явление по сравнению с имперским и последующим после Гражданской
войны периодом. И до революции, и после 1922 г. действия администрации не
могли быть дисциплинарно ограничены каким-либо независимым органом.
123

Товарищеские

суды

даже

после

начала

постепенного

процесса

“национализации” дисциплины использовали множество приемов для
смягчения своих взысканий – условные приговоры, сохранение работника на
предприятии через присуждение ему “принудительного труда” на своем же
рабочем месте, выпуск амнистий, учет широкого биографического контекста
и т.д. Дисциплина не только подчиняла рабочих, но и заставляла членов
товарищеских судов ограничивать свою «репрессивность» в отношении
кадров, так необходимых для восстановления промышленности320. В этой
широкой контекстуализации выражалась гибкость товарищеской юстиции.
Кроме того, администрация не имела права накладывать взыскания без
санкции профсоюзной организации, и все жалобы работников проходили
через контроль товарищеских судов.
Не только декрет 1919 г., а вслед за ним положение и инструкция 1921 г.
еще больше бюрократизировали товарищеский суд, стремясь ограничить его
произвол, систематизировать применение наказаний, а также сделать суд
независимым. С точки зрения взаимодействия права и дисциплины
товарищеская юстиция фокусировалась на трудовой дисциплине, однако
способы ее контроля имели правовой характер. Взаимодействие права и
дисциплины здесь имело подвижный характер – большая процессуальность,
прописанность процедуры приводили к крену в область права, тогда как
внесудебный контроль относился к области дисциплины в широком смысле.
Положения и инструкции по товарищеским судам, с одной стороны, со
временем

старались

ограничить

четко

прописать

компетенцию

товарищеского суда, с другой стороны всегда оставляли лазейки для широких
интерпретаций. С точки зрения права, в товарищеских судах рабочие получали
более мягкие наказания, чем в судах общей юрисдикции. С точки зрения
дисциплины, товарищеский суд обрел потенциал органа административной

П. Соломон уже продемонстрировал способы, к которым могли прибегать деятели юстиции
сталинского времени, чтобы смягчить применение жесткого законодательства. Соломон П.
Советская юстиция при Сталине… C. 111-112.
320

124

юстиции.

Слишком

большое

его

правовое

значение

условиях

неопределенности социалистической законности заставило большевистское
правительство упразднить его.
Нарождающиеся в РСФСР новые социальные иерархии повлияли на
практику ТДС. Несмотря на отсутствие соответствующих требований в
инструктивных документах, ожидалось, что членами товарищеских судов
будут прежде всего коммунисты. Однако возможность избирать члена
товарищеского суда из своей среды приводила к тому, что и беспартийные
оказывались в его составе. В этом реализовывался демократический
потенциал товарищеского суда, который позволял рядовым членам рабочего
сообщества участвовать в принятии важных дисциплинарных решений.
Демократичности способствовала также сменяемость судей. При этом
товарищеские суды нельзя назвать органом “рабочей демократии”, так как его
большинство составляли представители профсоюзных организаций разных
уровней. Такой сложный состав и постепенное усложнение их работы как раз
соответствовали тому проекту товарищеской юстиции, который отвечает
критике Роберта Хейдена, утверждавшего, что товарищеские суды должны
быть независимы от администрации. Смешанный состав товарищеских судов
позволял им оставаться именно таким органом.
Такая независимая линия развития товарищеских судов и профсоюзов
оказалась

критически

воспринята

большевистским

правительством

переходом к нэпу. У этого органа не должно было оказаться так много
свободы. С окончанием эпохи “военного коммунизма” дисциплина будет
окончательно экспроприирована новыми, уже лояльными большевистской
власти администраторами. Если национализация промышленности была
приостановлена в годы нэпа, то процесс национализации дисциплины к этому
времени уже успел завершиться. Государственная власть в лице большевиков
присвоила

не

только

материальную

основу

предприятий,

но

дисциплинарные и правовые инфраструктуры внутри них. Таким образом, в
1917-1922 г. товарищеский суд был наиболее авторитетным органом в сфере
125

трудовой дисциплины. К концу десятилетия ситуация изменится и его
потеснят другие общественные органы.

126

ГЛАВА 2. Товарищеские суды в 1928-1939 гг.
В данной главе я рассмотрю товарищеские суды, их законодательные и
практические трансформации, а также взаимодействие судов с другими
органами социального контроля на предприятиях на протяжении 1928-1939
гг. К органам социального контроля я здесь отношу в том числе конфликтные
органы – расценочно-конфликтные комиссии. Дело в том, что к концу 1920х годов дисциплинарное и правовое пространство производства стало очень
насыщенным и разнообразным: на протяжении двадцатых годов комсомол,
партийные,

административные

профсоюзные

органы

были

институционализированы на локальном уровне. Для контекстуализации
товарищеских

судов

этой

системе

исследуются

разнообразные

разбирательства в РКК и других менее институционализированных
общественных органах типа рабочих и профсоюзных собраний, заседаний
завкома и пр. Все они взаимодействовали между собой и образовывали
отдельное комплексное пространство производственного социального
контроля со своими институциями, правилами и способами взаимодействия.
2.1 Товарищеские суды конца 1920-х гг.
После 1923 года товарищеские суды на предприятиях были в основном
упразднены, однако продолжали существовать в отдельных регионах,
например, в Карелии. Исследователи объясняют это тем, что советские законы
совсем не сразу достигали периферийных территорий321. Несмотря на
сохранение судов в отдельных регионах, упоминания о них исчезли из
центральной печати. К тому же, большевики учредили несколько органов,
заполняющих оставленную товарищескими судами лакуну, например, ввели

321

Ефремова Е.А. Становление товарищеских судов в Карелии… С. 13-20.

127

специальные дисциплинарные суды для руководящих кадров322. Для
разрешения конфликтов работников с администрацией были созданы
расценочно-конфликтные

комиссии

(РКК).

Совнарком

опубликовал

постановление об их учреждении 18 января 1922 года сразу с введением новой
экономической политики и отменой трудовой повинности, а также
восстановлением свободы заключения и расторжения трудовых договоров 323.
В полномочия РКК входили контроль над применением коллективного
договора и тарифного соглашения, а также разрешение всех споров и
конфликтов, возникающих на почве коллективных и трудовых договоров324.
Историк Сергей Александрович Красильников обнаруживает две
основные точки зрения на трудовые разбирательства 1920-х годов.
Сторонники первой настаивают на иерархичности, неэффективности системы
трудовых отношений, которые приводили к забюрократизированности
трудовой сферы. Вторая точка зрения заключается в том, что наличие РКК,
примирительных камер, товарищеских судов и прочих не ограничивало, а
расширяло возможности работников по защите своих прав. Сам С.А.
Красильников придерживается мнения, что в середине 1920-х в СССР и право,

Постановление ВЦИК от 07.07.1923 «Положение о дисциплинарных судах» // Собрание
узаконений РСФСР. 1923. № 54. Ст. 531. С. 3. Исследовательница Т.Н. Ильина считает, что
учреждение таких судов отвечало духу демократизации эпохи, выражавшуюся в том, что не
уголовный кодекс наказывал руководящего работника за преступление. Из-за того, что
инициировать дела в таких судах могли только организации, где работали нарушители, число
рассмотренных в суде дел было невелико. В 1928 г. такие суды были упразднены. Дисциплинарные
суды для руководящих кадров, как и ранее товарищеские оказались ограничены отсутствием
независимости от предприятия. Т.Н. Ильина связывает их упадок еще и с тем, что в условиях
господства номенклатурного принципа, при котором все основные должности занимали члены
партии, необходимость особенного дисциплинарного контроля исчезла и осталась в руках
внутрипартийных органов. После нового положения в 1926 г. такую возможность получили
судебно-следственные сотрудники, работники прокуратуры, а также органы рабоче-крестьянской
инспекции. Юристка также замечает, что заместителем председателя Главного дисциплинарного
суда был Аарон Сольц, параллельно возглавлявший комиссию по партийной этике. Ильина Т.Н.
Дисциплинарные суды в системе судов РСФСР в 1923-1928 годы // Новый ракурс. 2018. №2. URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/distsiplinarnye-sudy-v-sisteme-sudov-rsfsr-v-1923-1928-gody
(дата
обращения: 06.02.2024).
323
Постановление НКТ РСФСР от 03.11.1922 «Положение о расценочно-конфликтных комиссиях»
// СУ РСФСР. 1922. № 74. Ст. 911; Хлебников Д.И. РКК. Расценочно-конфликтные комиссии. М.:
Изд-во МГСПС «Труд и книга», 1927. C. 15.
324
Раниец А. Что нужно знать фабзавместкому и администрации в работе РКК. Москва: Труд и
книга, 1930. C. 8.
322

128

практики

правоприменения

соответствовали

нормам

государства

трудящихся. Историк утверждает, что многие решения принимались в пользу
работников, а администрация в сфере интерпретации нарушений была
ограничена жестко регулировавшимся Кодексом законов о труде. Кроме того,
историк утверждает, что до 1927 года при разрешении споров между
работником и нанимателем преобладал правовой подход, тогда как в
последующем

этой

сфере

доминировали

интересы

работодателя-

государства325.
Советская дисциплинарно-правовая система действительно была
сложно организованной, забюрократизированной, в отдельных институциях
более произвольной326. При этом такая форма, пусть и не соответствуя
представлениям о западной правовой системе, необязательно противоречила
идее защиты прав, в особенности защиты прав рабочих327. Поэтому в целом
соглашаясь с С.А. Красильниковым и используя его хронологию, я
рассмотрю товарищеские суды конца 1920-х – нач. 1930-х гг. и постараюсь
детализировать и усложнить представление об однозначном доминировании
интересов работодателя в изучаемый период.
На протяжении 1923-1926 гг. о возвращении товарищеских судов не
было особых дискуссий, за исключением предложений ослабить правовое
уголовное давление на работников за небольшие кражи, совершенные на
рабочем месте. Писавший об этом в «Еженедельнике советской юстиции»
Левенстерн отмечал, что последствия судебного разбирательства дел о
воровстве на своем производстве, самих по себе ничтожных, крайне тяжелы
и совершенно не соответствуют общей тенденции классовой карательной
политики и цели её воспитания и исправления преступника-пролетария, так
как эти кражи квалифицируются по признакам пункта «д» статьи 180-й
Красильников С.А. Механизмы разрешения трудовых конфликтов в Сибири 1920-х годов//
Всероссийский экономический журнал ЭКО. 2015. № 4. С. 161-176.
326
Granik L. The trials of the proletarka: Sexual harassment claims in the 1920s. // Reforming Justice in
Russia, 1864-1994. Routledge, 2017. P. 131-167.
327
Классовый характер советской судебной системы здесь не подвергается сомнению, когда к
лишенцам и бывшим применялись более строгие наказания.
325

129

уголовного кодекса и санкционируются они очень тяжело. Кроме того,
вступление в силу обвинительного приговора автоматически давало
основание для немедленного увольнения виновного с работы, и при
тогдашнем уровне безработицы администрация в подавляющем большинстве
случаев пользовалась предоставленным правом. Как пишет Левенстерн, это
было серьезным уроном для рабочего, так как он получал официальные
документы, что «судился за воровство» — это означало полуголодное
существование в условиях безработицы, поэтому в таких условиях на
рабочего налагалась двойная кара — судебная и административная.
Левенстерн, что характерно, предложил разбирать эти мелкие нарушения в
РКК, которая имела право безоговорочного решения вопросов увольнения по
таким растяжимым и легковесным причинам, как непригодность рабочего и
систематическое неисполнение нанявшимся без уважительных причин
обязанностей, возлагаемых на него договором или правилами внутреннего
распорядка (пункт «в» и «г» ст. 47 КЗоТ). При этом он приписывал РКК черты
товарищеских судов, утверждая, что среда товарищей даст им «возможность
коллективно осуществить моральное, исправительное на него влияние», а
также

докажет

наибольшую

целесообразность

морального

значения

наказания328. Действительно, РКК в соответствии с постановлением не
должны были заниматься моральным воздействием на работников,
совершивших нарушения внутреннего распорядка. Их компетенцией был
разбор конфликтов между работниками и администрацией. Таким образом,
проблема слишком жесткого воздействия правовых норм на рабочих была
поставлена, однако предлагалось справиться силами уже имеющихся
организаций. Только с 1927 г. обсуждения товарищеских судов, уже по
другой линии, вернулись в политическую и правовую повестку.
Почему большевики снова вспомнили о товарищеских судах?
Строительство коммунизма и в эпоху НЭПа предполагало отмирание
Левенстерн. Мелкие проступки рабочих на своем производстве и РКК // ЕСЮ. 1924. № 29. С.
676-677.
328

130

государства, а вместе с ним и судебной гегемонии централизованной
правовой системы. Вновь разгоревшиеся во второй половине 1920-х гг.
дебаты об отмирании государства и права были связаны с дискуссиями о
введении принципа целесообразности в Уголовный кодекс329. Теперь этот
принцип связывали не с террором, а с планирующимся отказом от права
вообще и заменой его «социально-техническими правилами».330
Действительно, Пашуканис и его единомышленники предлагали внести
принцип целесообразности в уголовный кодекс как основополагающий 331. В
соответствии с этой программой на переходном этапе к коммунизму судебные
решения должны были приниматься судьей на основе его представлений о
революционной целесообразности без ограничений кодекса332. Однако
несмотря на теоретический вклад Пашуканиса в развитие «правового
нигилизма», определяющим политику фигурой был Николай Крыленко,
заместитель наркома юстиции (1922-1929), прокурор РСФСР (1929-1931) и
позже нарком юстиции РСФСР (1931-1936). Именно он активно участвовал в
дискуссиях, институциональной и политической борьбе вокруг правовых
реформ. Пашуканис порой даже пытался остудить пыл Крыленко333. К этой
группе можно отнести и Николая Янсона, народного комиссара юстиции,
Sharlet R. Pashukanis and the Withering Away of Law in the USSR… P. 169-188.
Пашуканис Е.Б. Избранные произведения по общей теории права и государства. М., 1980. С.32–
181. В историографии есть дискуссия о том, чем был вдохновлен такой поворот в правовой
политике. Роберт Шарлет считал, что его инициатором был Евгений Пашуканис, являвшийся
автором меновой теории права. Последний рассматривал государство как дуалистично
организованное – как правовое и как политическое. Он отдавал предпочтение последнему
принципу, считая его достаточным и рассматривая право как буржуазное и сосредоточенное вокруг
рыночных отношений. Пашуканис отрицал тот факт, что право существовало всегда на протяжении
человеческой истории. Право в его теории было результатом рыночных отношений между равными
друг другу товаровладельцами. «Подобно тому, как богатство капиталистического общества
принимает форму громадного скопления товаров, само общество представляется бесконечною
цепью юридических отношений» (Пашуканис Е.Б. Общая теория права и марксизм. М., 1927. С. 41).
331
Sharlet R. Pashukanis and the Withering Away of Law in the USSR… P. 177
332
Пашуканис, после 1930 года отказавшийся от своей теории по отмиранию государства, все же
сохранил её в области права – он настаивал, что оно должно быть гибким насколько это возможно
для того, чтобы соответствовать революционному государству. Пашуканис и Крыленко до 1935
года продолжали настаивать на введении в уголовный кодекс принципа целесообразности. В
области гражданского права Пашуканис также разрабатывал способы его трансформации в
экономическое право на основе технических правил. Ibid, p. 187.
333
Huskey E. Vyshinskii, Krylenko, and the shaping of the Soviet legal order // Slavic review. 1987. №3-4
(46). P. 414 note 5.
329
330

131

который в печати активно пропагандировал среди прочего и введение
товарищеских

судов334.

Появление

новых,

общественных

судов

он

преподносил как одну из мер, способствующих скорому отмиранию
государства.
Кроме идеологической актуальности товарищеских судов, к их
повторному учреждению привел также обычный прагматизм. Как замечают
антропологи, государственная судебная система слабо приспособлена для
того, чтобы решать дела семейной чести, единства сообщества, справедливого
возмещения ущерба и сдерживания споров. Если жители деревень и признают
себя субъектами национального права, то отнюдь не все повседневные
конфликты управляются этим правом335. Аналогичная проблема касалась не
только жителей деревень, но и рядовых советских работников. Именно об этом
и говорил Левенстерн – незначительные правонарушения не могут
регулироваться в рамках универсализированной карательной системы.
Поэтому истоки более утилитарного подхода к праву еще в эпоху НЭПа
обнаруживают

не

только

теории

Пашуканиса

политике

его

единомышленников, занимавших ключевые посты в системе НКЮ, но и в
проектах народного комиссариата Рабоче-крестьянской инспекции (НК
РКИ)336. Член юридического отдела РКИ Виктор Алексеевич Радус-Зенькович
(1877-1967), с которым прежде всего ассоциируют предложения по судебной
реформе в 1927 году, в отличие от Крыленко и его сторонников не
фетишизировал массовое вовлечение населения в судебный процесс337.
Однако проведенное под его руководством обследование деятельности
низовой судебной-следственной системы в 1923-1927 годах, как и

Суд идет! 1929. № 1. С. 4.
The Disputing Process: Law in Ten Societies. Columbia University Press, 1978. P. 312.
336
Полянский П.Л. Обследование Рабкрином судебно-следственной системы и создание
товарищеских судов // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2020. №5. URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/obsledovanie-rabkrinom-sudebno-sledstvennoy-sistemy-i-sozdanietovarischeskih-sudov (дата обращения: 05.09.2022).
337
Solomon P. Criminalization and Decriminalization in Soviet Criminal Policy… P. 19.
334
335

132

предыдущие ревизии показало, что суд, следствие и прокуратура «отделены
от масс».
При этом первым вопрос о передаче части дел частного обвинения
общественным судам поставил Алексей Терентьевич Стельмахович (18911938), тогда председатель московского Губернского суда. Его предложения не
имели конкретики, однако вызвали критику, что профсоюзы не могут и не
должны разбирать такие дела. Линию аргументации Стельмаховича в целом
продолжал Радус-Зенькович. В 1927 г. в августовском номере «Еженедельника
советской юстиции» он разъяснял, что дела частного обвинения в уголовной
практике находятся на грани преступления и проступка. При этом по
Уголовному кодексу (ст. 10) нельзя закончить такие дела ввиду их «явной
малозначительности» и «отсутствия вредных последствий». Он привел
статистику, что такие дела составляют в разных регионах от 35 до 70%.
Подсчеты процентов примирений, а также неявок в суд привели РадусаЗеньковича к заключению, что суд работает впустую в 80% случаев. Он даже
назвал суд «игрушкой в руках жалобщиков», подразумевая, что население
несерьезно относится к праву338. Стельмахович, по его словам, вообще
настаивал, чтобы подобные дела карались только моральными взысканиями и
штрафом,

не

принудительными

работами

лишением

свободы.

Предложения Радуса-Зеньковича состояли в том, чтобы дела частного
обвинения поступали не в органы дознания, а непосредственно в суд. Судья
должен был реагировать сразу и проницательно понимать, готовы ли стороны
к примирению, отказывать несостоятельным жалобам и т.д. При этом не
предполагалось

упрощения

судебного процесса,

предложения

Радус-

Зеньковича подразумевали, что только значимые, подготовленные дела будут
доходить до суда339.

С точки зрения многих историков, к которым я в этом присоединяюсь, данное поведение
доказывает обратное – доверие к суду в стремлении защитить свою честь.
339
Радус-Зенькович В.А. Дела частного обвинения (по материалам НК РКИ СССР) // ЕСЮ. 1927.
№32. С. 980-983.
338

133

Так, представитель РКИ снова предложил подумать об общественных
судах. В том числе потому, что большинство тяжущихся в таких делах были
рабочими и служащими, культурный уровень которых был оценен им как
достаточный для эффективного товарищеского воздействия. Радус-Зенькович
также предложил концепцию общественного мнения, которое должно было в
некоторых делах заменить судебный приговор. Он квалифицировал
общественное мнение как «постоянную общую установку и настороженность,
как постоянную сдержку, как мнение определенного коллектива по
определенным конкретным поводам, как постановление третейского или
товарищеского суда, приходящего и тогда, когда столкнувшиеся между собой
или совершившие тот или иной проступок и не хотят этого, и даже противятся
этому»

340

Так

мы

получаем

понятие

общественного

мнения,

рассматривавшегося как низовой, вездесущий и беспрекословный инструмент
правового воздействия на население. Только то, что не могло быть исправлено
таким воздействием, должно было быть передано в суд. Еще одним плюсом к
введению

общественных судов он

отметил

поощрение

инициативы

трудящихся, а также близость к производственным проблемам. В его
рассуждениях ему помогало также, что в арсенале суда общей юрисдикции
была такая санкция, как общественное порицание. С точки зрения РадусЗеньковича, только в общественных судах такая санкция реализовала бы свой
потенциал.
Во второй статье Радус-Зенькович опубликовал проект судебных
реформ на основе проведенной Рабкрином обследования судебной системы341.
В середине 1927 г. в НК РКИ считали необходимым повсеместное введение
товарищеских судов в промышленности при фабрично-заводских комитетах и
городских профсоюзных органах, тогда как учреждение сельских судов

Там же. С. 982.
Радус-Зенькович В.А. Низовая сеть суда, следствия и прокуратуры (по материалам НК РКИ
СССР). Ч.1 // ЕСЮ. 1927. №35. С. 1078-1083.; Радус-Зенькович В.А. Низовая сеть суда, следствия и
прокуратуры (по материалам НК РКИ СССР). Ч.2 // ЕСЮ. 1927. №36. С. 1109-1114.
340
341

134

общественной самодеятельности считалось преждевременным342. Тем не
менее Радус-Зенькович в этой статье уже предлагал организовать сельские
примирительные камеры для разбора мелких крестьянских исков до 15
рублей343.
На основе рекомендаций РКИ было принято положение ВЦИК и СНК
«О карательной политике и состоянии мест заключения»344. Именно этим
документом был дан административный толчок введению, в частности,
товарищеских судов. Среди прочего, положение характеризовало, что НКЮ
проявляет недостаточную инициативу в организации мероприятий по
разгрузке судов от мелких дел. В области судебной политики положение
требовало приступить к организации товарищеских судов для разбора не
только дел о взаимных обидах и оскорблениях в порядке частного обвинения,
но и «других мелких дел», нуждающихся только в воздействии окружающей
среды. При этом на фабрично-заводских предприятиях их организация
требовалась безусловно, а при сельских советах – «в виде опыта».
Формулировки данного положения совпадают с выводами ревизии РадусЗеньковича345.
Среди прочих рекомендаций РКИ были также упразднение и Наркомата
юстиции, и Верховного суда СССР, что вполне напоминает программу
Пашуканиса. При этом не все предложения Рабкрина могли трактоваться как
упрощенческие, например, требование улучшить досудебную подготовку дел
только бы способствовало их более качественному рассмотрению346. Рабкрин
также предлагал избавиться от экспертного юридического языка, отменить
вставания – в судах общей юрисдикции, в отличие от товарищеских, эти

Полянский П.Л. Вклад Рабкрина в разработку постановления «О карательной политике и
состоянии мест заключения» 1928 года // Московский юридический журнал. 2021. №4. URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/vklad-rabkrina-v-razrabotku-postanovleniya-o-karatelnoy-politike-isostoyanii-mest-zaklyucheniya-1928-goda (дата обращения: 06.02.2024).
343
Радус-Зенькович В.А. Низовая сеть суда, следствия и прокуратуры… С. 1081.
344
Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 26.03.1928 г. «О карательной политике и состоянии мест
заключения» // Еженедельник советской юстиции (ЕСЮ). 1928. № 14. С 417-419.
345
Полянский П.Л. Обследование Рабкрином судебно-следственной системы...
346
Там же.
342

135

правила все же не были применены. Таким образом, товарищеские суды
предстают результатом политики рационализации судебной системы, а не
стремления воздействовать на работников новыми репрессивными нормами.
Частое применение лишения свободы критиковалось многими советскими
юристами и осознавалось как проблема347. Товарищеские суды в данном
случае представали удобной альтернативой подобной практике.
В результате товарищеские суды были учреждены в пробном режиме 27
августа 1928 года в крупнейших промышленных центрах Москве, Ленинграде
и

Иваново-Вознесенске

на

фабрично-заводских

предприятиях

постановлением ВЦИК под контролем НКЮ и по соглашению с ВЦСПС 348.
Профсоюзы, ранее в 1919-1922 г. являвшиеся по сути ключевой для
товарищеских судов организацией, при этом выступали против их введения,
опасаясь, что дополнительные «склочные» функции подорвут авторитет
профорганов, призванных не судить, а защищать интересы своих членов349.
Главными заинтересованными лицами в этой правовой реформе были
чиновники наркомата юстиции, стремившиеся разгрузить народные суды от
мелких дел, которые составляли 30% к общему количеству уголовных дел 350.
Товарищеские суды в полном соответствии с вышеописанной программой
Радус-Зеньковича были призваны разрешать «дела о взаимных обидах и
оскорблениях, возникших в порядке частного обвинения, главным образом, на
почве культурно-бытовых отсталых форм жизни, а также иные мелкие дела, в
основной

массе

окружающей

нуждающиеся

среды»351.

Так

лишь
деятели

материальном
юстиции

воздействии

начали

процесс

Погорелов М. А. Реформирование пенитенцарной системы в РСФСР....; Ширяев В.Н. Уголовный
кодекс РСФСР в редакции 1926 г. // Право и Жизнь. 1927. Кн. 4. С. 58.
348
Постановление ВЦИК, СНК РСФСР от 27.07.1928 г. «О товарищеских судах на фабричнозаводских предприятиях, в государственных и общественных учреждениях» // СУ РСФСР. 1928. №
114. Ст. 707.
349
Итоги и выводы о работе товарищеских судов и примирительных камер // ГАРФ. Ф. 5451. Оп.
13. Д 86. Л. 13.
350
Итоги и выводы о работе товарищеских судов и примирительных камер // ГАРФ. Ф. 1235. оп. 74.
Д. 391. Л. 68об. В статье Радус-Зеньковича этот процент в отдельных регионах достигал 75%. РадусЗенькович В.А. Дела частного обвинения (по материалам НК РКИ СССР)…С. 980-983.
351
Суд идет! 1929. №1.
347

136

декриминализации некоторых уголовных нарушений,352 передав их в
компетенцию общественных органов. Такие дела, по мысли реформаторов, не
должны были претендовать на полное общественное внимание и на
мобилизацию всего арсенала советской юстиции, функционирование которой,
как и многое в эти годы, требовало жесткой экономии353.
В соответствии с партийной программой товарищеские суды
предполагали почти поголовное включение советских граждан в управление
страной, т.е. важным шагом на пути к отмиранию юстиции и государства
вообще, осуществляя постепенный переход от репрессивных форм
воздействия к моральным и предупредительно-воспитательным в общей
правовой политике354. Параллельно были созданы примирительные камеры в
деревнях, а впоследствии также товарищеские суды в жилищно-арендных
кооперативных

товариществах

(ЖАКТах)355.

Необходимо

обратить

внимание, что трудовая дисциплина не являлась целью организации
товсудов, и не упоминалась в постановлении.
В отличие от товарищеских судов времен Гражданской войны новые
суды учреждались не при профсоюзных организациях, а непосредственно на
предприятиях. Список предприятий, где суды учреждались в пробном
режиме, составлял НКЮ по соглашению с ВЦСПС. Надзором за
соблюдением компетенций товарищескими судами должна была заниматься
прокуратура. Весь состав товарищеского суда избирался на общем собрании
рабочих

служащих

предприятия

на

шестимесячный

срок.

Дела

возбуждались по жалобе потерпевшего или по заявлению группы и
рассматривались публично в рабочее время. Решения принимались

352

Solomon P. Criminalization and Decriminalization in Soviet Criminal Policy... P. 9-43.
Москаленко Г.К., Тимофеев М.Е. Товарищеские суды. Пособие для товарищеских судов на
фабрично-заводских предприятиях, в государственных и общественных учреждениях, для
фабзавместкомов и судебных работников. М., 1929.
354
Там же, C. 3-5.
355
Постановление ВЦИК, СНК РСФСР «Об организации товарищеских судов при жилищных и
жилищно-арендных кооперативных товариществах и при домовых трестах и о ликвидации
примирительно- конфликтных комиссий по жилищным делам» от 30.06.1931 г. // СУ РСФСР. 1931.
№ 36. С. 295.
353

137

большинством голосов состава суда, а меры взыскания были в основном
воспитательными (товарищеское предупреждение устно или письменно,
общественное порицание устно или в печати, а также штрафы до 10 рублей в
пользу общественных организаций). В отличие от периода Гражданской
войны, решения новых товарищеских судов не подлежали обжалованию.
Кроме того, процедура их работы не была в достаточной степени
детализирована: «Порядок разрешения дел в товарищеских судах должен
быть наиболее простым, но во всяком случае суд обязан вызвать обвиняемого
и заслушать его объяснения, принять меры к наиболее полному и
всестороннему рассмотрению дела и, в случае желания обвиняемого,
предоставить ему последнее слово»356. Поэтому несмотря на интересы
наркомата юстиции, новые товарищеские суды были более независимы от
системы юстиции, чем ТДС 1919-1922 гг.
Третья статья постановления о товарищеских судах утверждала, что
ведению товарищеских судов «подлежат дела об оскорблениях, нанесенных
словесно, письменно или действием, а также об оскорблениях, нанесенных в
распространенных или публично выставленных произведениях печати или
изображениях»357, то есть повторяла статьи 159 и 160 УК РСФСР.
Товарищеские суды должны были регулировать лишь один вид нарушения.
Юристы критиковали еще одно ограничение: в компетенцию товарищеских
судов входили конфликты только между сотрудниками одного предприятия
или учреждения358. Администрация также была исключена из ведения
товарищеских судов. Таким образом, товарищеский суд имел узкую
подсудность, что приводило к сложностям с поиском дел для разбора.
Сторонники реформы подчеркивали доступность товарищеских судов
для работников, которые теперь могли не тратить время на обращение в
Постановление ВЦИК, СНК РСФСР от 27.07.1928 г. «О товарищеских судах на фабричнозаводских предприятиях, в государственных и общественных учреждениях» // СУ РСФСР. 1928. №
114. Ст. 707.
357
Там же.
358
Москаленко Г.К., Тимофеев М.Е. Товарищеские суды…; Вольдман Е. Товарищеские суды на
предприятиях, в учреждениях и организациях...
356

138

народный суд, а разобрать дело, практически не отходя от станка. Критики
же реформы в 1929 году отмечали, что из-за ограниченности полномочий
суда фабричным пространством, многие бытовые проблемы, далекие от
производства, типа ревности супругов, матов, грубого отношения, оставались
без внимания общественности. Кроме того, эксперт по трудовому праву, Г.К.
Москаленко, отмечал в 1929 году, что ругань рабочих на производстве дело
редкое, потому что в условиях трудовой дисциплины не остается
пространства для бытовых конфликтов, поэтому таких дел в товарищеских
судах не может быть во множестве. Другие заявляли, что пролетарии вообще
никогда не составляли большинство тех, кто участвовал в делах по частному
обвинению, поэтому такие суды не имеют никакой надобности359.
Органы юстиции запустили кампанию по пропаганде товарищеских
судов в подведомственных им журналах – «Еженедельник советской
юстиции», «Рабочий суд», «Суд идет!». В печати отмечали полезную
двойственность товарищеских судов – с одной стороны, они являлись
судебным органом: им была отведена определенная компетенция, набор
санкций, а также их решение имело обязательную силу. Одновременно с этим
они «уже не суды», а «средство воспитательного воздействия трудового
коллектива на отдельных своих членов в случае тех или иных социально
вредных действий»360. Именно поэтому суды, как мыслилось, не должны
были быть связаны никакой «процессуальной формалистикой». Журналисты
активно создавали впечатление, что жизнь опередила закон и товарищеские
суды в очередной раз интерпретировались как творчество масс, испытавших
необходимость в таком институте социального контроля361. На отдельных
предприятиях общественные товарищеские суды были организованы по

Этот аргумент противоречит статистике, приведенной В. Радус-Зеньковичем.
Суд идет! 1929. №1.
361
Товарищеские суды времен революции и Гражданской войны также расценивались в советской
историографии как творчество масс. Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в
учреждениях и организациях…; Икорский П.И. Организация и деятельность товарищеских судов в
первые годы советской власти…; Ю.Я. Вольдман. Товарищеские суды в России до Великой
октябрьской социалистической революции… С. 174-191.
359
360

139

инициативе коллектива партии362. Но даже после публикации постановления
товарищеские суды, по словам рабкоров, все равно появлялись «стихийным
порядком по настоянию рабочих». В одной из заметок в журнале «Суд идет!»
описан случай, как ещё за несколько недель до организации на Пролетарском
заводе вполне оформленного товарищеского суда, «никем не подсказанная, а
сама собой осознанная родилась мысль о том, чтобы судить своим,
товарищеским судом». Этот суд стал первым товарищеским судом в
Ленинграде. В заметке описывается, как рабочие сами мобилизовались в
ответ на «нападение с кирпичом» на заведующего цехом. Механизм
осознания этого нарушения как заслуживающего общественного осуждения
недостаточно ясно прописан в заметке, где указано было только на
возмущение и негодование рабочих: «Рабочие не могут терпеть такого
положения, когда в период напряжения сил в деле нашего социалистического
строительства отдельные группы лиц, подобные Масальскому, наносили бы
вред

этому

строительству».

Вред

социалистическому

строительству

заключался в подрыве принципа единоначалия, а именно «доверия к адм.-тех.
персоналу»363. Так, интенция деятелей юстиции к передаче бытовых дел в
товарищеские суды сталкивается с запросом на дисциплинарный контроль.
Считалось, что товарищеским судам не нужно быть похожими на
обычные суды –это «бескодексный суд»364. Никто не должен вставать из
уважения к суду, вести подробные протоколы, держать секретарей, удалять
свидетелей из зала, допускать тайные совещания судей. Повторяющиеся
штампы в заметках по товарищеским судам в ленинградском юридическом
журнале «Суд идет!» были следующими: суд «без кодексов», «без
конвоиров», «бесхитростный», «нет синих обложек», «разлинованного
протокольного моря», с подсудимых слетает «бахвальство», простота

Общественный суд над пьяницами-прогульщиками (на заводе «Красный треугольник» в
Ленинграде) // Суд идет! 1928, №21. С. 1177.
363
Седов В. «Масальщина» в товарищеском суде. Товарищеский суд на Пролетарском заводе в
Ленинграде // Суд идет! 1929. № 6. С. 317-322.
364
Москаленко Г.К., Тимофеев М.Е. Товарищеские суды… С. 41.
362

140

обращения,

влияние

не

«протокольной

записью,

товарищеским

напутствием». Авторы заметок обращали внимание на характерные
производственные детали типа шума станков, пота на лицах рабочих. На
Ленинградском кожевенном заводе «Коминтерн», например, суд заседал за
столом, на котором в обычное время играли в пинг-понг. И это не было
проблемой, потому что «перед товарищеским судом не стоят – к нему
подходят, вот так вплотную, как сейчас Дудакова. Она взволнована и полна
доверия и, навалившись на стол, она широкой ладонью хлопает по своей
жалобе»365. На фабрике им. Халтурина: «…кто-то дернул председателя за
рукав и налету, весело, по-товарищески бросил: – Матвеева, здорово! Так же
точно вот, как кричат ей по утрам ежедневно там наверху, на фабрике, когда
намотчица Матвеева стоит у своего станка». Эта работница имела стаж
работы 31 год, и была выбрана на должность другими работницами366.
По постановлению о товарищеских судах слушатели не имели права
участвовать в разбирательстве, однако в опубликованных заметках описан
противоречащий положению режим работы судов. Работники могли сами
задавать вопросы в процессе судебного заседания и выступать по существу
рассматриваемого дела: оправдывать и обвинять, быть свидетелями, задавать
проясняющие вопросы истцу, ответчику, свидетелю и даже самому суду.
Товарищеский суд представал в официальной печати не как что-то «грозное
и неприступное», вышестоящее, внеклассовое, а как одно из «орудий»
рабочих. Характерно, что официальные опубликованные в печати репортажи
с товарищеских судов содержат описания процедур, которые противоречили
положению, что, впрочем, вполне отвечало концепции «бескодексного» суда.
Главная его функция состояла в том, чтобы

внимательно выслушивать

товарищей, так как такой суд должен быть для рабочих своим, таким, где они
могут «выложить всю свою душу».367 Вышеперечисленное было не только
Холодковский В. «Фабричный нарсуд». Первое заседание товарищеского суда на фабрике им.
Халтурина в Ленинграде // Суд идет! 1929. № 6. С. 311.
366
Там же. С. 310.
367
Москаленко Г.К., Тимофеев М.Е. Товарищеские суды… С. 38.
365

141

мнением журналистов: Пленум Верховного Суда РСФСР также заявил, что
применение общих процессуальных и материальных норм законов в
товарищеских судах не должно допускаться, иначе они превратятся в
суррогат суда368.
Считалось, что разбор исключительно личных дел о защите чести
поможет избежать и нажима администрации, не заинтересованной в этих
вопросах. С другой стороны, в деятельности товарищеских судов
обнаруживалась важная производственная корпоративная цель: «Искореняя
унижение личности трудящихся путем товарищеского воздействия на
обидчика, товсуды тем самым создают здоровую деловую атмосферу на
предприятиях и в учреждениях, необходимую для дружной совместной
работы трудового коллектива»369. Действительно, в первый год своей работы
суды были приближены к рабочим и их личным интересам. На одном таком
заседании председатель, разбирающий дело о хулиганских выходках и
оскорблениях, обратился к обвиняемому со словами «Как же ты можешь к
себе уважение требовать, если ты другую личность не уважаешь?»370. В этой
же заметке товарищеский суд называется «высшей формой оценки личности
и её поведения», где учитывают производственное, культурно-бытовое,
общественное лицо подсудимого371.
На одном суде были осуждены несколько пьяниц, правда, как
нарушители дисциплины, а не как обидчики по делу частного обвинения.
Этот суд интересен тем, что каждый упомянутый случай пьянства был
контекстуализирован по-разному. Автор заметки наверняка стремился
показать разнообразие аргументов и исходов в ответ на одно и то же
нарушение,

что

определенности,

входит
когда

в
для

противоречие
каждого

принципом

нарушения

правовой

предполагается

соответствующая санкция. В одном случае суд посчитал, что «признание
Суд идет! 1929. № 1. С. 7.
Москаленко Г.К., Тимофеев М.Е. Товарищеские суды… С. 14.
370
Преступление сварщика Воробьева // Суд идет! 1930. № 2. С. 11.
371
Там же. С. 13.
368
369

142

снимает половину вины» и приговорил к строгому выговору. Другой
работник, Вагин, трижды попадался в пьяном виде и был уволен, однако суд
обнаружил «смягчающие обстоятельства» в виде «пьяной компании» и
легкомыслия и постановил пересмотреть дело об увольнении. Совершившая
77 прогулов работница была признана «неплохой», однако в процессе
заседания выяснилось, что та бросала ребенка, когда начинала пить. Суд
принял решение передать ребенка в детский дом, а матери объявить
выговор372. Одному работнику назначили принудительное лечение от
алкоголизма, а следующий был уволен условно на 6 месяцев 373. Сразу уволен
с завода был только тот, кто держался на суде «нагло, напористо» и заявлял:
«Пил и буду пить!» Всего в ходе заседания за одно и то же нарушение по
отношению к каждому были применены разные санкции, что говорит об
индивидуальном и контекстуализирующем подходе товарищеского суда,
имевшего

возможность

неограниченного

применения

санкций

воспитательного характера.
Важно

подчеркнуть,

что

вина

интерпретировалась

судом

расширительно, то есть не только как вина одного человека. Товарищеское
разбирательство предполагало, что и истец подвергнется внимательному
изучению. Например, на «Электрозаводе» в деле об оскорблении за невыдачу
со склада материала должного качества оскорбивший получил штраф, а не
выдавший материал – общественное порицание, так как не отнесся к
производству с достаточным вниманием374. На фабрике Халтурина в
Ленинграде одна работница объявила другой отвод (вето на участие) на
выборах, из-за чего между ними произошел конфликт. Суд выяснил и
контекстуализировал подробности обиды, в результате чего обе получили

Общественный суд над пьяницами-прогульщиками (на заводе «Красный треугольник» в
Ленинграде) // Суд идет! 1928. № 21. С. 1180.
373
При условном приговоре работник мог быть уволен за повторное нарушение в течение
означенного срока.
374
ЦГА Москвы. Ф. 2090. Оп. 1. Д. 361. Заседания товарищеских судов, Электрозавод, август –
декабрь 1929 г. Л. 5.
372

143

взыскания – выговор с предупреждением и постановку на вид 375. Под
внимательный взор товарищей попадал не только тот, на кого было подано
заявление, но и сам жалобщик. Так, когда работницы пожаловались, что во
время вечеринки к ним пришел агрессивно настроенный коллега, то штраф в
размере 5 рублей был назначен не только ему. По 1 рублю штрафа получила
и каждая из женщин за то, что «подчиняясь старому быту», вырученные от
продажи общего имущества деньги пропили вместо того, чтобы обратить их
на культурные цели376. В 1929 году, одна работница услышала, как другая
называет своих коллег проститутками и возмутилась тем, что женщины
получают такие оскорбления в рабочей среде. Одно из характерных
обвинений для этого периода – слухи об аборте, которые считались
оскорбительными. Вопросы чести, в особенности чести женщины, были
характерны для товарищеских судов в самые разные периоды его работы. Все
эти расширительные толкования, а также сообщения другим общественным
организациям о нарушениях их членов также не были предусмотрены
положением о товарищеских судах.
Дела частного обвинения касались и, на первый взгляд, политических
вопросов. Понятия «кулак» и «враг» стали обыденными оскорблениями
чести. Так, один рабочий типографии им. Володарского подал заявление на
другого работника, который назвал его кулаком и лодырем. Свидетельскими
показаниями было установлено, что потерпевший являлся выходцем из
бедняцкой семьи, к тому же был активным производственником. От
обвиняемого же, напротив, ранее слышали угрозы, что за своих
расстрелянных двух братьев он будет мстить советской власти. Это
свидетельство не привело ни к каким серьезным разбирательствам и
санкциям – работник за распространение ложных слухов и ложные обвинения
«склочнического характера» был подвергнут общественному порицанию

Холодковский В. «Фабричный нарсуд». Первое заседание товарищеского суда на фабрике им.
Халтурина в Ленинграде // Суд идет! 1929. № 6. С. 311.
376
Москаленко Г.К., Тимофеев М.Е. Товарищеские суды… С. 32.
375

144

через местную газету377. Другой работник заявлял, что производственный
стаж не должен служить оправданием для мягкого отношения к
нарушителям, так как «шахтинцы тоже долго работали, да предали»378. Так,
обвинительная риторика, характерная для публичного дискурса, проникла и
на локальный производственный уровень, но в 1928-1929 гг. не имела
фатального значения для обвиненных.
Обвинения в классовой несостоятельности рассматривались самими
работниками как оскорбления чести и достоинства, тогда как товарищеский
суд не стремился это расследовать или передать в инстанцию выше – в
народный суд или ОГПУ. Комментаторы и рабкоры, сообщавшие о
политически непоследовательных работниках, тоже не видели в мягком
отношении к ним судебной ошибки. На первом заседании товарищеского
суда «Металлического завода» один из подсудимых был описан таким
образом: «Барышев – другое. И его внешний вид: борода клинышком и
угрюмый взгляд исподлобья, и упорные ссылки на «происки врагов»
рождают к нему враждебное отношение»379. Характерно, что именно эта
вполне демонстрирующая лояльность режиму ссылка на «происки врагов»,
вызвала подозрение и множество вопросов. В процессе заседания
выяснилось, что Барышев «чужд заводу» и ранее «приторговывал». Здесь
товарищеский суд, по словам автора заметки, реализовал свою функцию по
установлению «классовой сущности правонарушения», чтобы «выправить»
правонарушителя380. В этом товарищеские суды отличались от других
производственных

дисциплинарных

органов,

занимающихся

только

квалификацией проступков. Однако несмотря на ход дискуссии и выяснение
некоторой классовой неустойчивости всем участникам конфликта было
вынесено только общественное порицание. Товарищеский суд, правда,

Подгорский М. Товарищеский суд при типографии им. Володарского («Красной газеты») // Суд
идет! 1929. №17. С. 1031.
378
Там же. С. 1032
379
Именем советской общественности // Суд идет! 1929. № 12. С. 637.
380
Там же. С. 639.
377

145

бросил упрек партийным и профсоюзным организациям, которые прежде не
обратили внимание на перевоспитание своих работников.
Архивные протоколы товарищеских судов также подтверждают, что
широкая

контекстуализация

товарищеских

судов.

проступка

была

инструктивных

основным

документах

приемом
процедуры

функционирования товарищеских судов не были прописаны, поэтому четкая
логическая связь между нарушением и санкцией не предполагалась. Так, при
выборе санкции суд на московском «Электрозаводе» мог учитывать
различные факторы, среди которых были «низкий политический уровень»
нарушителя, чистосердечное раскаяние, невысокая квалификация или даже
«болезненное

состояние

ряд

мелких

неудач,

способствовавших

раздражению»381. Суд также мог выделить людей, призванных помочь
работнику поднять его «культурный уровень», или поставить партийный
комитет

известность,

например,

об

обнаруженном

проявлении

антисемитизма. Кажется, что все эти оскорбления, а также санкции в виде
общественного порицания, да ещё и с опубликованием в местной печати ни в
коей мере не могли затронуть работников. Однако для многих было важно
сохранить своё доброе имя, а разоблачающие заметки в стенгазетах
возмущали отдельных работников, которые срывали их382.
Товарищеский суд был задуман первоначально как орган, в который бы
рабочие индивидуально обращались на обижавших их коллег (подсудность
товарищеского суда была ограничена одним предприятием). Таким образом
они, не покидая рабочего места, удовлетворяли бы свой запрос на
восстановление репутации. Несмотря на то, что товарищеские суды стали для
работников еще одним доступным пространством защиты чести и
достоинства, новый институт нередко подвергался критике, в том числе со
стороны чиновников НКЮ. Бюрократизация товарищеских судов вскоре
Заседания товарищеских судов, Электрозавод, август – декабрь 1929 г. // ЦГА Москвы. Ф. 2090.
Оп. 1. Д. 361. Л. 12.
382
Асин М. На защиту стенгазеты // Суд идет. 1929. № 7. С.365-368; Товарищеские суды при
трампарке им. тов. Смирнова // Суд идет! 1929. №21. С. 1255.
381

146

начала рассматриваться как проблема: суды увлекались штрафованием,
предпочитая его другим взысканиям морального характера.
Уже на шестом Всероссийском съезде работников юстиции (25-28
февраля 1929 г.) докладчики жаловались, что пока нет твердой директивы
НКЮ об учреждении товарищеских судов за пределами Ленинграда, Москвы
и Иваново-Вознесенска, но есть твердая директива ВЦСПС, запрещающая
организовывать эти суды. Профсоюзы с самого 1929 года выступали против
учреждения товарищеских судов. Выступающая из Архангельской губернии
отметила, что считает виновным в этом НКЮ, так как надо было
договориться в центре с другими Наркоматами, а потом писать директиву на
места383. Отдельные докладчики обращали внимание, что введению
товарищеских судов сопротивляются не только ВЦСПС, но и местные
организации профсоюзов, да и «общественность» не способствует делу.
Инициативу по внедрению товарищеских судов предлагали также передать
на обсуждение масс, а не оставлять ее в руках спецов384. Наркома юстиции Н.
Янсона, выступавшего на съезде с докладом, критиковали в том числе за то,
что он предлагал быстро организовать такие суды. Докладчики обращали
внимание, что только путем проб и ошибок можно сделать товарищеские
суды и примирительные камеры эффективными385. Народный судья ОреховоЗуевского уезда Федяев предлагал в целях экономии расширить компетенцию
товарищеских судов за счет мелких гражданских дел, среди которых он
назвал иски о квартплате и о различных задолженностях, которые уже
находились в компетенции примирительных камер386. Идеи расширения
компетенции товарищеских судов уже возникали на съезде работников
юстиции.

Выступающие

также

раскритиковали

подход

РКИ,

подразумевающий, что товарищеские суды имеют право разбирать

VI Всероссийский съезд работников юстиции, февраль 1929 г. // ГАРФ. Ф. А-353. Оп 10. Д.14. Л.
51.
384
Там же. Л. 55, 71.
385
Там же. Л. 85.
386
Там же. Л. 113.
383

147

конфликты только между лицами одной социальной категории387. Критике
подвергалась и их репрессивность. Истоки последней нарком юстиции
Николай Янсон увидел в «настроениях отдельных рабочих, видящих в
репрессии единственное оружие борьбы»388. По этой причине судам
предлагали расширить спектр не репрессивных, а воспитательных мер
воздействия для общественно-морального воздействия и примирения
конфликтующих сторон389.
Стремление расширить компетенцию обнаруживалось как сверху, так
и снизу. Однако профсоюзы были по-прежнему недовольны товарищескими
судами, а также грядущим расширением их компетенции. 22 марта в газете
«Труд» была опубликована официальная директива ВЦСПС о запрещении
организации новых товарищеских судов390. Уральский облпрофсовет,
Смоленский губпрофсовет также выразили своё несогласие391. При этом
опасения ВЦСПС о чрезмерном сутяжничестве рабочих оказались с точки
зрения НКЮ излишними: в среднем на один товарищеский суд на момент
весны 1929 года приходилось всего 2-3 дела. В Москве за первый год были
разобраны всего 118 дел, что было характерным и для других регионов
трендом392. У работников все еще оставалась возможность обратиться в
народный суд как суд общей юрисдикции393. Было также отмечено, что суды
вопреки постановлению рассматривали дела и в отношении лиц, не
работающих на одном предприятии, а также выходили за рамки своей
подсудности, к тому же чрезмерно увлекаясь штрафованием.
Там же. Л. 19.
Итоги и выводы о работе товарищеских судов и примирительных камер, 1929 // ГАРФ. Ф. 1235.
Оп. 74. Д. 391. Л. 71.
389
Там же. Л. 70об.
390
Труд. 22 марта 1929 г.
391
Итоги и выводы о работе товарищеских судов и примирительных камер, 1929 // ГАРФ. Ф. 1235.
оп. 74. Д. 391. Л. 69.
392
Островский В. Ближайшие перспективы работы товарищеских судов // ЕСЮ. 1929. №21. с. 482.
393
Народный суд мог в соответствии с существующим законодательством направить
рассматриваемое им дело в фабричный товарищеский суд, если конфликт произошел между
коллегами. Однако детали этого процесса опять же не были инструктивно определены. Обратный
процесс передачи из товарищеского в народный суд был более прояснен – при установлении, что
преступление не подведомственно товарищескому суду, или заслуживает более суровой меры
воздействия, дело должно быть передано в суды общей юрисдикции.
387
388

148

На основе этих замечаний в 1929 году подсудность товарищеских судов
была расширена. Летом 1929 года было опубликовано постановление,
расширяющее подсудность товарищеских судов в трех опытных округах
(Курск, Ставрополь, Челябинск)394. Если по постановлению 1928 г.
товарищеские суды имели дело только с оскорблениями, т.е. уголовными
статьями, то теперь их компетенция была расширена и на новые уголовные,
и гражданские дела. Помимо дел об оскорблениях они были призваны
разбираться

делами

побоях

(без

телесных

повреждений);

распространении позорящих сведений; о кражах на сумму до 25 рублей у
работников; о кражах до 15 рублей принадлежащих предприятию ресурсов; о
гражданских исках до 25 рублей (кроме исков об алиментах); о «мелких
делах, отражающих повседневные отрицательные стороны быта (нарушение
внутреннего

распорядка

общежитиях,

скандалы

т.п.»395.

По

постановлению товарищеские суды могли рассматривать конфликты и между
работниками, и между членами их семей и всех проживающих на
подведомственных предприятию территориях (фабрично-заводские дома,
общежития). В тех случаях, когда сторонами являлись рабочие разных
предприятий, дело слушалось в суде того предприятия, к которому
принадлежит ответчик. Общественные организации предприятий или
учреждений тоже получили возможность обращаться в товарищеский суд.
Включение последних в деятельность судов свидетельствовало о том, что
товарищеские суды становились органами социального контроля, а не
разбора личных конфликтов.
Реформа должна была проходить ограниченно, хотя в Ленинграде дела
о

нарушениях

трудовой

дисциплины

или

семейные

конфликты

рассматривались уже в 1929 г. С августа до конца 1929 года на московском
Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 26 августа «О проведении опыта по расширению прав и
обязанностей низовых органов юстиции в опытно-показательных округах» // СУ РСФСР. 1929.
№67. Ст. 662. С. 962.
395
Постановление ВЦИК, СНК РСФСР от 30 декабря 1929 г. «О товарищеских судах на фабричнозаводских предприятиях, в государственных и общественных учреждениях и предприятиях» // СУ
РСФСР. 1930, №4.
394

149

«Электрозаводе», например, прошло около тринадцати заседаний и
большинство разобранных дел касались клеветы, т.е. частного обвинения396.
Только два дела касались трудовой дисциплины. Дисциплинарные дела
начали рассматриваться товарищескими судами сначала по локальной
инициативе, чему способствовала заявленная «бескодексность» судов. В
интервью журналу «Суд идет!» председатель товарищеского суда на заводе
«Красный пролетарий» заявляла, что, конечно, производству мешает всякое
недоразумение, возникающее между двумя членами заводского коллектива,
но особое сугубое внимание товарищеский суд должен обратить на дела,
имеющие прямую связь с производством, непосредственно мешающие
трудовой дисциплине»397. Ей вторил товарищ Зобнин, отметивший, что
вопросы, связанные с труддисциплиной, приходится решать без колебаний.
Так, происходит переформатирование повестки товарищеского суда в
сторону контроля над дисциплиной.
Несмотря на то, что суды в опытных округах работали весьма
неоднозначно398, чиновниками НКЮ было признано, что расширение
компетенций способствует эффективности товарищеских судов и поэтому
эта практика была применена и к судам других регионов. В декабре 1929 года
вышло соответствующее постановление «О товарищеских судах» 399. Оно
уточняло некоторые нарушения, ранее отнесенные только к опытным
округам. Например,

среди

нарушений

трудовой

дисциплины

были

упомянуты такие, как появление на работе в нетрезвом виде и неаккуратное
обращение с машинами. К мелким нарушениям были отнесены озорство,
пьянство и приучение детей к потреблению спиртного400. При этом трудовая
ЦГА Москвы. Ф. 2090. Оп. 1. Д. 361. Протоколы товарищеских судов.
Труддисциплина и товарищеские суды // Суд идет! 1929. № 7. Ст. 362.
398
В Курском округе, например, суды работали недостаточно активно. Седов С. Что дал опыт
расширения прав и обязанностей низовых органов юстиции в опытных округах // Советская
юстиция. 1930. № 9 (31 марта). С. 8-12.
399
Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 30 декабря 1929 г. «О товарищеских судах в фабричнозаводских предприятиях, в государственных и общественных учреждениях и предприятиях»// СУ
РСФСР. 1930. №4. Ст. 52.
400
Вольдман Е.Я. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях... С. 125126.
396
397

150

дисциплина значилась в этом списке только дополнительной позицией среди
прочих нарушений. К тому же, с осторожной оговоркой, что нарушения
дисциплины могут быть рассмотрены только с согласия администрации, даже
если дело было передано общественной организацией. В случае одобрения
руководства предприятия могли быть рассмотрены и дела против
административно-технического персонала, но только в случае нарушения
трудовой дисциплины. Законодатели, как и на первом этапе истории
товарищеских судов (см. главу 1) осознавали, что контроль над трудовой
дисциплиной являлся важным властным ресурсом, которые не стоит
предоставлять работникам. С другой стороны, у меня нет оснований
утверждать, что руководство всегда было против работников. Напротив, в
отдельных случаях администрация ограничивала жесткость товарищеских
судов (см. главу 3). В целом, новое постановление отвечало новому курсу на
повышение трудовой дисциплины, но пока еще сохраняло курс на разбор дел
частного обвинения.
Постановление также изменяло формат организации судов. Они
должны были учреждаться окружными судами и главными судами
автономных республик, а списки предприятий для их учреждения
формировали отделения Верховного суда РСФСР и краевые суды. Это еще
больше приближало товарищеские суды к области юстиции. В соответствии
с изменениями в компетенции (кражи у работников до 25 рублей), суды
получали и возможность наложения новой санкции – возмещения
имущественного вреда суммой не более 25 рублей. Никаких новых деталей о
процедурах в рамках суда добавлено не было. Необходимость взимать
штрафы у не работающих в предприятии требовала взаимодействия с
судебными исполнителями и милицией, которые и должны были вручать
исполнительный лист об оплате штрафа.
К началу 1930-х годов выдохлась и медиакампания в поддержку
товарищеских судов. «Трибуналы пролетарского общественного мнения» и
«социалистическая совесть завода» скромно «прозябали» где-то «на вторых
151

ролях» в общей системе заводских общественных организаций, как сообщали
корреспонденты, отмечая, что работу судов затыкают куда придется, «между
кампаниями и собраниями»401. Заседания часто срывались – то рабочие или
заседатели не получали уведомления, то помещения было заняты402.
Товарищеские суды поздно реагировали на нарушения – когда на виновного
уже было наложено дисциплинарное взыскание. На многих предприятиях
товарищеские суды просто отсутствовали или существовали фиктивно, как,
например, на вагоностроительном заводе имени Егорова, где за год было
разобрано всего одно дело. Один председатель завкома так описывал
компетенцию товарищеского суда: «Двинул товарищу в морду – заплати в
МОПР 3 рубля: вот это и есть товарищеский суд». В вышеупомянутых
проблемах обнаруживали ответственность профорганизаций и председателей
товарищеских судов403.
С другой стороны, проблемы можно обнаружить и в инструктивных
документах, которые призывали к организации товарищеских судов, но ни
распределяли ответственность, ни прописывали процедуры. В этом смысле
товарищеские суды отличались от ТДС 1919-1922 гг, более независимым от
органов юстиции характером. Функционирование ТДС было более
организованным с бюрократической точки зрения. Они состояли лишь из
одного члена суда, представляющего данное предприятие, к тому же он,
скорее всего, не являлся председателем. Такой формат работы делал решения
суда более независимыми. В случае судов образца 1928-1929 гг. судебные
органы по собственной инициативе должны были осуществлять надзор за
товарищескими судами, а их непосредственная организация была возложена
непосредственно

на

предприятия.

Учитывая

саботаж

ВЦСПС,

неудивительно, что товарищеские суды не смогли реализовать свои задачи по
разгрузке народных судов и вовлечения работников. Товарищеские суды
Владимиров В. На «Красном Путиловце» // Суд идет! 1930. № 4. С. 15.
Владимиров В. На «Красном Путиловце» // Суд идет! 1930. № 5.
403
Работу товарищеских судов насытить темами и темпами великой эпохи. Товарищеские суды на
новом этапе (в порядке обсуждения) // Суд идет! 1930. № 14. С. 16–19.
401
402

152

были общественным пространством для защиты своей чести, однако на
практике, судя по количеству разобранных дел, лишь небольшое число
рабочих

воспользовались

такой

опцией

публичного

разрешения

персональных конфликтов. Сложившийся образ товарищеского суда,
несмотря на благие намерения реформаторов, также не был благоприятным,
если судить по словам работника Воронкова с «Красного химика», который
считал, что необходимо, чтобы «к помощи товарищеского суда обращались
охотно, открыто, не боясь обвинений в склочничестве, в доносительстве, в
сведении личных счетов так же, как идут сейчас в завком или коллектив»404.
В иерархии дисциплинарных органов, сложившихся за 1920-е гг.
товарищеский суд занимал далеко не первое место. Последующее развитие
его истории говорит о том, что фабрика, будучи особым пространством со
своей производственной материальностью и дисциплинарным порядком, в
отличие от сельской местности, не смогла стать независимым пространством
для справедливого разрешения повседневных бытовых конфликтов405. В том
числе

поэтому

дисциплина

стала

основной

публичной

повесткой

товарищеских судов, расширив тем самым их компетенцию.
Товарищеский суд на этом этапе соответствовал всем формальным
критериям

социалистического

общественного

суда

(судьи-рабочие,

общественное обсуждение, контекстуализация нарушения). Кроме того, он
был гибким, бескодексным и быстро расширяющим свою компетенцию на
практике. Он не представлял собой значимого локального органа, однако сам
суд показал, что он может быть тем подвижным инструментом, который
законодатели способны использовать в своих интересах, таких же
нестабильных и меняющихся, как и принципы социалистической законности.
Сначала для разгрузки народных судов, далее – для повышения дисциплины
в условиях индустриализации. Такая неопределенность в целом была
Труддисциплина и товарищеские суды // Суд идет! 1929. № 7. Ст. 361-364. Под коллективом в
эти годы понималась партийная ячейка. Хархордин О. Обличать и лицемерить…
405
Solomon P. Criminalization and Decriminalization in Soviet Criminal Policy, 1917-1941. P. 9-43.
404

153

характерна для товарищеских судов и приводила к гибкости в применении
мер воздействия. Тем не менее этот гибкий институт социалистической
законности все же мало способствовал расширению прав и возможностей
работников.
2.2. Индустриализация товарищеских судов
Параллельно с учреждением товарищеских судов на производстве
начинается кампания по контролю за трудовой дисциплиной, которая не
сразу, но втягивает товарищеские суды в поле своего влияния. Это произошло
в результате беспокойства правительства недостаточным темпом роста
производства в первые месяцы первой пятилетки. На XVI конференции
ВКП(б), состоявшейся 23-29 апреля 1929 года, планы повысить трудовую
дисциплину были многократно озвучены. СНК к тому времени уже выпустил
постановление о ее укреплении на государственных предприятиях406, где
указывалось, что «одной из главных причин, задерживающих рост нашей
промышленности и всего хозяйства, является ослабление трудовой
дисциплины среди некоторых рабочих на предприятиях промышленности и
транспорта»407. Председатель СНК А.И. Рыков, как и многие другие,
утверждал тогда, что только при условии повышения дисциплины и
сокращения прогулов могут быть достигнуты цели, указанные в пятилетнем
плане408. Повысить дисциплину были призваны все – рабочие организации,
судебные

органы,

органы

административно-технического

персонала.

Пропаганда дисциплины доходила до того, что амбулаториям было велено не
выдавать рабочим больничные после «незначительных ранений»409. Именно
Постановление СНК СССР от 6 марта 1929 г. «О мерах к укреплению трудовой дисциплины в
государственных предприятиях» // СЗ СССР. 1929. №19, ст. 167.
407
Яковченко Н. Укрепим трудовую дисциплину (К постановлению Совнаркома СССР от 7.3.29)
//Суд идет! 1929, №7. Ст. 344.
408
Стенографический отчет. XVI конференция Всесоюзной коммунистической партии (б). М., Л.,
1929.
409
Протокол пленума завкома от 18 апреля 1929 года // ЦГА Москвы. Ф. Р-2090. Оп. 1 Д. 306. Л.
15.
406

154

в этот период трудовой дисциплине в соответствии с давними ленинскими
требованиями снова начали придавать «широкое общественное значение»410.
XVI съезд партии, состоявшийся летом 1930 года, потребовал большей
активности советских граждан в социалистическом строительстве в том
числе с помощью профсоюзов, которые ранее скептически относились к
введению

товарищеских

судов.

Кроме

того,

было

рекомендовано

организовывать товарищеские суды прежде всего из ударников411.
После съезда различные государственные органы оказались вовлечены
в пропаганду повышения трудовой дисциплины с помощью товарищеских
судов. ВСНХ РСФСР рекомендовал хозяйственным органам использовать
товарищеские суды в интересах трудовой дисциплины. НКЮ РСФСР также
выпустил циркуляр, в котором то же предлагалось прокурорам краев и
областей412. ВЦСПС отреагировал на партийный призыв по-своему и решил
не включаться в работу уже действующих судов, а организовать новые,
которые должны были заниматься трудовой дисциплиной. 8 сентября 1930
года

ВЦСПС

выпустил

собственное

постановление

об

особых

производственных товарищеских судах413. В соответствии с постановлением
на одном предприятии или учреждении могли одновременно существовать
два общественных суда – товарищеский бытовой (подконтрольный НКЮ, с
компетенцией
соответствующей

правами,
республики)

определяемыми
и

производственный

законодательством
(подконтрольный

ВЦСПС). Новые производственные суды должны были разбирать только
дисциплинарные нарушения, но уже по собственной инициативе. Они даже
имели

возможность

увольнять

работника

без

согласования

администрацией, тем самым создавая последней серьезный противовес. Это
говорит о том, что принцип единоначалия на производстве не был

Там же. Л. 26.
Стенографический отчет. XVI съезд ВКП(б). М.; Л.: Гос. изд-во, 1930.
412
Вольдман Е.Я. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях… С. 132133.
413
Труд. 1930. 9 сентября.
410
411

155

абсолютным и профсоюзные чиновники манкировали им при предоставлении
полномочий товарищескому суду. Постановление ВЦСПС противоречило
еще и Кодексу законов о труде 1922 года и провоцировало неразбериху на
производстве414. Таким образом, ВЦСПС пытался создать и контролировать
товарищеские суды в своих интересах, оспаривая власть администрации.
Подвижные границы компетенций товарищеских судов имели свои
преимущества для различных органов власти и их интересов. С их помощью
профсоюзные органы довольно явно демонстрировали свое недовольство
политикой наркомата юстиции по включению работников и общественных
организаций в разбор бытовых конфликтов.
Нововведение ВЦСПС было с воодушевлением встречено краевыми
судами, по спискам которых и формировались товарищеские суды по
предыдущему постановлению от 30 декабря 1929 г. В НКЮ после демарша
ВЦСПС начали поступать соответствующие запросы. Краевые суды начали
выносить постановления об упразднении бытовых товарищеских судов, в
соответствии с циркуляром, «в быстрых темпах, вообще не соответствующих
их обычной работе». Например, президиум Северо-Кавказского крайсуда 14
сентября постановил, что параллелизм в работе общественных судов на
производстве должен быть устранен. Исходя из того, что последнее
положение ВЦСПС «не охватывает всех дел, относящихся к ведению ныне
действующих судов, и, исходя из того, что вновь организуемые товарищеские
суды должны не только вести свою работу в интересах поднятия
производительности труда, улучшения качества продукции, снижения
себестоимости и т.п., но и в интересах борьбы за новый быт и укрепление
профессиональной

солидарности

трудящихся,

поэтому

признать

необходимым расширение прав вновь организуемых производственнотоварищеских судов с передачей в их ведение как мелких гражданских
споров, так и мелких уголовных дел»415.
414
415

Вольдман Е.Я. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях… С. 140.
Циркуляр НКЮ краевым (областным) судам, 10.10.1930 // ГАРФ. Ф. А-353. Оп. 10. Д. 28. Л. 3.

156

17 сентября НКЮ организовал собрание председателей товарищеских
судов

г.

Москвы,

где

было

принято

единогласное

решение

нецелесообразности существования двух судов на предприятиях. При этом
НКЮ стремился расширить компетенцию своих собственных судов, а не
профсоюзных: «совещание признало необходимым, чтобы существующие
суды перестроили работу в сторону непосредственной борьбы с прогулами,
рвачеством, летунством, борьбы за дисциплину наряду со своей работой по
борьбе за переустройство быта»416. В результате перед ВЦСПС был поставлен
вопрос о пересмотре их постановления. Циркуляр был подписан наркомом
юстиции Н. Янсоном и Ф. Нюриной, которые с самого начала были
основными проводниками реформы по введению товарищеских судов. В
заключение циркуляра отмечалось, что органы юстиции проделали большую
и значительную работу, поэтому «вопреки желанию отдельных бюрократов и
чиновников» предполагалось

не допускать

никаких

отклонений

от

положения о товарищеских судах, утвержденного СНК. Крайсудам
рекомендовалось вместо учреждения новых судов наладить четкое
руководство имеющимися с помощью нарсудов417.
Единый производственно-товарищеский суд, который боролся бы как с
нарушениями трудовой дисциплины, так и с бытовыми проступками,
подрывающими дисциплину труда, был учрежден в начале 1931 г.418 Выпуск
постановления был связан с рядом споров между НКЮ, ВЦСПС и НКТруда.
Из-за существенных разногласий между двумя ведомствами постановление
было вынесено на обсуждение в Малом Совнаркоме 419. Во-первых, ВЦСПС
рекомендовал убрать пункт о подсудности товарищескому суду рабочих
семей, потому что суды должны разбирать только те конфликты, которые
возникают между рабочими в процессе производства. НКЮ же стоял на
Там же. Л. 3об.
Там же.
418
Постановление ВЦИК и СНК «О производственно-товарищеских судах на фабриках, заводах, в
государственных и общественных учреждениях и предприятиях» от 20 февраля 1931 г. // СУ
РСФСР. 1931. № 14. Ст. 160.
419
Справка заседания Малого Совнаркома 21.12.30 // ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 15. Д. 62. Л. 36.
416
417

157

обратном, в том числе потому, что семейные дела уже рассматривались
товарищескими судами. Во-вторых, профсоюзный орган просил ограничить
объем краж, рассматриваемых судом. В-третьих, в ВЦСПС считали, что из
перечня взысканий нужно исключить принудительные работы, так как они не
являются мерой общественного воздействия и по сути являются «штрафом в
пользу государства». В последнем замечании ко мнению ВЦСПС
присоединился также Наркомат труда420. Кроме того, если наркомюст
возлагал руководство товарищескими судами на НКЮ и ВЦСПС и их
местные органы, то ВЦСПС предлагал ограничить контроль НКЮ только
общим руководством, сосредоточив его в

фабзавкомах, то есть только

профсоюзных местных органах. НКТруд добавили еще несколько замечаний:
товарищеские суды не должны рассматривать трудовых исков, подлежащих
ведению РКК; из перечня взысканий должна быть исключена обязанность
загладить вред; должен быть введен порядок обжалования решений через
народные суды и профсоюзы, не ограничиваясь никак не детализированным
в проекте постановления общим надзором со стороны НКЮ.
Изначальный проект постановления ВЦСПС был более наполненным
идеологическими, «кампанейскими» деталями вроде борьбы с «летунами»421,
с «небрежным отношением к социалистическому имуществу», со «срывами
социалистического соревнования»422, что больше отвечало партийным
указаниям, чем итоговая версия постановления. В целом возобладала версия
НКЮ, хотя принудительные работы и ограничение краж 25 рублями не были
приняты. Финальное постановление имело более нейтральный, юридически
универсальный

характер.

При

этом

предлагаемый

НКТруда

структурированный порядок обжалования принят не был, поэтому работники

Там же. Принудительные работы появились в проекте производственных судов по аналогии с
сельскими судами, среди мер воздействия которых были принудительные работы на пять дней.
Постановление Президиума ЦИК СССР «Об организации сельских судов» от 29 сентября 1930 // СЗ
СССР. 1930. № 51. Ст. 531.
421
Понятие «летунство» было исключено на заседании президиума ВЦИК. Выписка из протокола
президиума ВЦИК // ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 15. Д. 62. Л. 1.
422
Там же. С. 41-43.
420

158

оказались

по-прежнему

лишены

возможности

оспорить

решение

товарищеского суда.
Постановление от 20 февраля 1931 г. стало последним постановлением,
так как новых общереспубликанских документов, за исключением
дополнений и инструкций в 1930-х не выходило. Теперь единый
производственно-товарищеский суд (далее – ПТС) должен был появиться на
всех предприятиях с числом работников более 100 человек. В состав суда
должны были избираться исключительно рабочие-ударники. На практике это
требование реализовывалось не полностью. Ударники в разных регионах
составляли 50-70% от всего состава членов производственно-товарищеских
судов423.

Кроме

того,

руководить

деятельностью

производственно-

товарищеских судов должны были вместе ВЦСПС и НКЮ и их местные
органы, как это было ранее в 1921 году.
Независимые действия ВЦСПС в итоге привели к тому, что
товарищеские суды совершили окончательный поворот к трудовой
дисциплине и стали называться производственно-товарищескими судами.
Если в первом учредительном постановлении 1928 г. дела о трудовой
дисциплине вообще не были упомянуты среди судебных полномочий, а в
постановлении от 30 декабря 1929 г. они были упомянуты лишь в четвертом
пункте, то для новых производственно-товарищеских судов, как они теперь
назывались повсеместно, важнейшим типом разбираемых дел значились
именно нарушения трудовой дисциплины424. При этом в постановлении была
сохранена оговорка, что трудовые дела подлежат разбору в товарищеских
судах только по согласованию с администрацией, но эта информация теперь
содержалась в отдельной статье. Кроме того, было более строго прописано,
что

дела,

возникавшие

между

подчиненными

вышестоящими

должностными лицами, а также между рабочими и лицами административноРаусов. Внедрить методы соцсоревнования в работе по руководству производственнотоварищескими судами // Советская юстиция. 1932 №25-26. С. 19.
424
В данном постановлении такие нарушения указаны в первом пункте, тогда как в товарищеских
судах под контролем НКЮ до 1931 г. такие нарушения рассматривались не в первую очередь.
423

159

технического персонала не могут быть рассмотрены товарищеским судом. В
этом заключалось главное отличие от постановления 1929 года, где
администраторы все-таки могли быть судимы товарищеским судом по
согласованию с руководством, но лишь за нарушения в области трудовой
дисциплины. Контроль над трудовой дисциплиной должен был по-прежнему
оставаться в руках администрации, однако ниже я покажу, как данные
ограничения были преодолены на местах в том числе за счет широкой
контекстуализации, доступной товарищеским судам. В соответствии с
постановлением 1931 г. ПТС должны были рассматривать прежде всего дела,
имеющие

общественно-политическое

значение.

Контекстуализировать

нарушение как общественно-важное должны были фабрично-заводские
профсоюзные комитеты, поэтому контекстуализация происходила уже на
уровне квалификации поступка как нарушения – достойно ли оно того, чтобы
быть рассмотренным на товарищеском суде.
К постановлению публиковали региональные инструкции. В изданной
Ленинградским

областным

советом

профессиональных

союзов

Ленинградским областным судом товарищеские суды, аналогичным образом
фигурировали как важнейшее «орудие в деле производственной пропаганды,
за выполнение промфинплана, за укрепление самодисциплины и для борьбы с
дезорганизаторами

на

производстве

учреждениях,

также

подрывающими трудовую дисциплину пережитками старого быта»425. В
инструкции вторым пунктом, жирным шрифтом также подчеркивалось, что
производственно-товарищеские суды не рассматривают дел, возникающих
между работниками и начальствующими. Отдельно указывалось, что дела,
возникающие между подчиненными и вышестоящими должностными лицами,
не подлежат рассмотрению. К ним относились жалобы на придирки мастера,
отказ в повышении квалификации и проч. Подобные обращения должны были

Инструкция, изданная Ленинградским областным советом профессиональных союзов и
Ленинградским областным судом в развитие постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 20 февраля
1931 г., опубликованного в «Известиях ЦИК и ВЦИК» от 25 марта 1931 г., №83. Тихвин, 1936. С. 1.
425

160

направляться не в производственно-товарищеский суд, а в цеховой комитет
или ФЗМК, если обращение по административной линии не привело к
удовлетворению претензий. При этом в инструкции требовалось, чтобы
администрация не передавала мелкие дела товарищеским судам, а сама бы их
разбирала, оставив товарищескому суду лишь дела показательного значения,
так как администрация тоже должна бороться за трудовую дисциплину. Еще
одним ограничением для администрации был контроль со стороны
вышестоящих профсоюзных органов – именно по этой линии должны были
жаловаться члены товарищеских судов в случаях, когда администрация
отклоняла рекомендации товарищеского суда426. Инструкция уточняла, что в
области бытовых дел сохранялась ограниченная подсудность, так как дела по
имущественным и денежным спорам могли разбираться в товарищеском суде,
только если обе стороны работали на одном предприятии, или если стороне
предъявлен иск администрации. Таким образом, подача индивидуальных
жалоб в товарищеский суд была ограничена, хотя по остальным бытовым
делам такого ограничения не вводилось.
Инструкция

также

детализировала

процессуальные

особенности

товарищеских судов. Суд должен был проходить в нерабочее время, разбор
дел должен «производиться в обычном порядке, который соответствует
рассмотрению вопросов в любой общественной организации»427. Формальных
требований по-прежнему не было, членам суда, однако, рекомендовалось
сделать перед разбирательством сообщение о сущности проступка или иска.
После слова заинтересованных лиц проходил опрос свидетелей, оглашение
необходимых для дела документов и проведений действий, необходимых «для
его всестороннего выяснения»428. Свидетели при этом не удалялись из
комнаты, как в судах общей юрисдикции, а имели возможность, как любой
присутствующий, задавать вопросы и выражать своё мнение 429. В этом
Там же. С. 9.
Там же. С. 7.
428
Там же.
429
Там же. С. 8.
426
427

161

заключалось одно из ключевых отличие от товарищеских судов первых лет
советской власти, когда свидетели в соответствии с правилами судов общей
юрисдикции удалялись из зала.
В результате этих постановлений и инструкций, фокусирующих
внимание ПТС на нарушениях трудовой дисциплины, уже в 1930 году
количество дел о дисциплинарных нарушениях составляло 20% от всех дел, в
1931 году – 50%, а в 1932 году – уже 55%430. Так началась государственная
кампания по повышению трудовой дисциплины, в ходе которой товарищеские
суды «перевооружились»: теперь они не разгружали народные суды от дел
частного обвинения, а способствовали ударному выполнению пятилетнего
плана.
Несмотря на позитивный для целей индустриализации поворот
товарищеских судов к дисциплине, бытовые дела продолжали преобладать в
некоторых регионах. На Северном Кавказе в «русских районах» в 1930 г. дела
о трудовой дисциплине составляли 26%, тогда как за первую половину 1931
г. уже 66% всех дел431. При этом в автономных областях (КабардиноБалкарской, Адыгейской, Черкесской, Ингушской) только 10% (всего 25 дел)
были связаны с производством. Дело в том, что промышленные центы юга
республики находились в преимущественно русских урбанизированных
центрах – Ростове и Таганроге, тогда 72,3% населения края было
сосредоточено в сельской местности432. Там же товарищеские суды,
учрежденные по декрету 20 февраля 1931 г. разобрали всего 955 дел, тогда
как суды, существовавшие до 1 января (неясно, речь идет о судах ВЦСПС или
бытовых судах НКЮ) рассмотрели около 3 тыс. дел 433. В автономных
Вольдман Е.Я. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях… Фанни
Нюрина на Первом совещании ПТС предоставляла немного иные цифры. В соответствии с ее
данными уже в 1931 г. дела о трудовой дисциплине составляли 60%.
431
Г-лов. Производственно-товарищеские суды на Северном Кавказе // Советская юстиция. 1932.
№5. С. 14.
432
Донские статистики о родном крае из века XIX – в XXI: Юбилейный статистический сборник.
Ростов-на-Дону, 2019. С. 55. О том, что преобладание русского населения существовало и в городах
в Центральной Азии см.: Kassymbekova B., Chokobaeva, A. On writing Soviet history of Central Asia:
Frameworks, challenges, prospects // Central Asian Survey. 2021. № 40(4). P. 483-503.
433
Г-лов. Производственно-товарищеские суды на Северном Кавказе… С. 14.
430

162

областях Северо-Кавказского края работа товарищеских судов была признана
неудовлетворительной, хотя и «русские» суды отличались «извращениями».
К

последним

автор

статьи

отнес

устранение

от

рассмотрения

дисциплинарных дел, массовое привлечение к суду, назначение, а не выборы
состава суда434.
К лету 1932 г. деятельность всех общественных судов среди
национальных меньшинств была охарактеризована следующим образом. По
четырем АССР, шести автономным областям и трем краям было
организовано 1119 национальных ПТС, в которых на 40% выросла
«национальная прослойка». Как и в случае Северного Кавказа, в целом по
национальным территориям преобладали прежде всего бытовые дела – и в
сельских судах, и в производственных435. Кроме того, Коллегия НКЮ
отметила, что суды выходят за пределы предписанной законом подсудности
и восстанавливают в должности уволенных работников, разбирают дела о
должностных преступлениях, об административных взысканиях, отдают
приоритет репрессивным, а не воспитательным мерам и т.п. Несмотря на
идентичность проблем в «нацменовских» и «русских» судах, органам
юстиции было предложено выделить национальные суды из общей массы и
принять меры к их укреплению, а также ограничить в них «кулацкое
влияние».

Помимо

этого,

органы

НКЮ

должны

были

дополнить

существующую форму статистической отчетности графами, которые бы
четко отражали национальный, социальный и партийный состав таких
судов436. Работа по переориентации «национальных» судов на дисциплину
должна была продолжаться.
Новый порядок, ориентированный на трудовую дисциплину, привел к
Там же. С. 15,16.
В постановлении секретариата НКЮ и ВЦСПС от 15 мая 1932 г. указывается, что отдельные
суды не уделяют внимания бытовым вопросам, в иных случаях они занимают центральное место в
ущерб разбору дисциплинарных нарушений. Постановление секретариата ВЦСПС и НКЮ РСФСР
о работе производственно-товарищеских судов от 15 мая 1932 г. // Как организовать работу
производственно-товарищеских судов. Новосибирск., 1939. С. 18.
436
Постановление Коллегии НКЮ от 21 июня 1932 г. «Итоги деятельности всех форм общественных
судов среди национальных меньшинств» // Советская юстиция. 1932. №19. С. 24.
434
435

163

тому, что его прагматическая, сугубо хозяйственная направленность создала
ситуацию вторичности прав работников по отношению к эффективной и
продуктивной организации производства437. Экономический аспект стал
ключевым не только для советской индустрии, но и для повседневности.
Даже рукоприкладство к ребенку расценивалось тогда в экономических
терминах: «Неужели вы не подумали о том, что каждый удар по телу ребенка,
это – удар по этой новой жизни, удар по социалистической стройке»438. При
этом нормы КЗоТ 1922 г. о том, что права рабочих должны соблюдаться, были
сохранены439.
В печати в начале 1930-х годов стали писать о том, что товарищеские
суды должны «перестроиться под углом борьбы за основные коллективные
интересы великой социалистической стройки»440. Характерная цитата
показывает этот произошедший поворот в отношении личности и защиты её
прав: «Расхищение рабочей продукции опаснее и гнуснее, чем какая-нибудь
кража шапки из инструментального шкафчика, удар по-фабричному
промфинплану

–

болезненнее

всяких

побоев,

позор

прорыва

оскорбительнее чем все личные обиды и оскорбления… Важнее личности –
«“лицо” завода или фабрики»441. Товарищеский суд на своих заседаниях
выяснял и обсуждал не просто вину, а «вину перед социалистическим
строительством»442. В статьях рассказывалось, что средства на выполнение
Историк права Х. Берман обратил внимание, что советские эксперты рассчитывали на то, что
план заменит закон, а личные права будут поглощены коллективизмом. Современный
исследователь права С. Ньютон, напротив, утверждает, что право лежало в основе машинерии
советской государственной экономики. С его точки зрения, закон стал языком командования и
контроля, с помощью которого советские власти запустили и осуществили самую жестокую
программу направленной индустриализации в истории экономики. Harold J. Berman, Justice in
USSR. Cambridge, Massachusetts: Harvard university press, 1968. P. 39; Newton S. Law and the Making
of the Soviet World... P. 4.
438
Холодковский В. На фабрике «Скороход» // Суд идёт! 1930. №10. С. 14.
439
Как пишет С.А. Красильников, такие статьи перестали применяться на практике, и вводились
противоречащие им нормы, что в конце 1920-х привело к нарушению ранее соблюдавшегося
баланса прав и обязанностей работников и нанимателей. Красильников С.А. КЗоТ 1922 г.: взлет и
деформации раннесоветского трудового законодательства // ЭКО. 2023. № 1. С. 24-42.
440
В тылу пятилетки. Товарищеский суд при фабрике «Красная нить» в борьбе за труддисциплину
// Суд идет! 1930. №23-24. С. 28.
441
Там же.
442
Суд идет! 1929. №11. С. 635.
437

164

плана главным образом должны черпаться внутри страны, даже внутри самой
промышленности, что предполагает повышение производительности труда
на 17%443.
Подлинным преступлением назывались только преступления против
пятилетки. При этом дискурс о защите чести все равно сохранился – только
теперь первична уже честь производства и участия в соцстроительстве, а не
персональная. Кражи расценивались как то, что рабочий «забыл свои совесть
и честь», когда «тащит свою собственную продукцию или инструмент, когда
он обворовывает родную фабрику, самого себя, свой класс». Прогульщики
тоже назывались ворами – «из них [задержек на обеде по 5-10 минут], по
подсчету мастериц, складывались огромные итоги потерянных для
промфинплана часов… их съели вместе с обедом те, для кого звон посуды
был обаятельнее, чем гул прядильных станков»444. Пасхальный прогул 210
человек на Металлическом заводе Сталина составил 15 тыс. рублей убытка445.
Один из обвиняемых рабочих был удивлен, что своими прогулами лишил
фабрику 235 рублей: «Вот уж не знал. Не рассчитал просто-таки, думал, что
от прогула только мне убыток, а не государству… Зато уж теперь…» и
пообещал, что из-за водки прогулов больше не будет446. Прогулы измерялись
в недостаточном использовании машин, в проценте полезного действия
станков и финансовых убытках: «сторублевая поломка подшипников»,
«пятирублевая порча камней» и пр. 447 Летуны (так называли тех, кто
постоянно менял место работы в погоне за лучшими условиями) также
измерялись в рублях: «саранча летунов за 10 месяцев отняла у ленинградской
промышленности 25,5 млн. рублей». Летун, по словам автора заметки, отнял
эти деньги у снижения цен, к тому же на два процента понизил реальную
К-о М. За железную дисциплину труда // Суд идет! 1929. №7. С. 347.
В тылу пятилетки. Товарищеский суд при фабрике «Красная нить» в борьбе за труддисциплину
// Суд идет! 1930. №23-24. С. 31.
445
На Металлическом заводе им. т. Сталина (суд на пасхальными прогульщиками) // Суд идет! 1930.
№11. С. 9.
446
Там же.
447
Пособники вредителей (порча оборудования на писчебумажной фабрике им. Зиновьева в
Ленинграде) // Суд идет! 1929. № 7. С. 357.
443
444

165

зарплату каждого из ленинградских рабочих448. Товарищеские суды должны
были выправить финансовые потери государства, борясь с «летунством» и
прогулами. При этом, как показала Е. Осокина, прогулы и частая смена
рабочего места действительно были связаны с экономикой, но совсем иначе,
чем выставляли в советской печати этих лет. В условиях голода, недостатка
потребительских товаров и падения уровня заработной платы такие
дисциплинарные

нарушения

становились

особенностью

советской

экономической системы как таковой449.
Представления о трудовой дисциплине на местах не всегда
соответствовали представлениям советских чиновников. Для того чтобы
яснее продемонстрировать сам механизм работы товарищеских судов,
отсутствие единства мнений на нем, а также широкий спектр возможностей
интерпретации понятия дисциплины, я обращусь к делу работника
московского завода «Красный пролетарий» по фамилии Михайлов, который
в 1930 году был осужден за несколько дней прогулов. Этот товарищеский суд
относился к ведомству ВЦСПС и обнаружен в их фонде, поэтому относится
к тому этапу истории, когда на предприятиях возникли независимые
производственные товарищеские суды (до постановления 20 февраля 1931 г.).
Как будет показано, несмотря на позицию ВЦСПС, первоначально
выступающего против товарищеских судов, их товарищеские суды, более
эмансипаторные в плане возможности суда над администрацией, все равно
оказались вписаны в механизмы социального контроля на производстве.
Заседание было выстроено как обсуждение, в ходе которого каждый
присутствующий мог высказаться и предложить меры взыскания или
основания для оправдания. Как заявил обвиняемый, причиной его прогулов
стало то, что ему надоело «мучиться на несчастном трамвае» по пути на
работу и обратно, из-за чего он каждый день «непроизводительно тратил

Суд идет! 1930. №19. С. 5-6.
Осокина Е.А. За фасадом "сталинского изобилия": Распределение и рынок в снабжении населения
в годы индустриализации, 1927-1941. М., 1998. С. 214.
448
449

166

времени три часа»450. Именно из-за этого он хотел уволиться с завода, однако
администрация ему отказывала, в том числе и через расценочноконфликтную комиссию (РКК), куда он подавал жалобу. Рабочая часть
комиссии была согласна с истцом, однако административная заявила, что раз
все ездят, то это не может быть поводом к увольнению 451. Невозможность
принять решение в РКК привело к переносу дела в товарищеский суд
(подробнее о взаимодействии этих органов в последнем параграфе главы).
Михайлову задали множество вопросов, проясняющих контекст
нарушения: просил ли он другую квартиру; почему не взял официальный
перевод на другой завод; почему не направил свое заявление об увольнении
дальше. Работник убедительно отвечал на все вопросы: объяснил, что при
переезде в другую квартиру долго ехать на работу придется его жене;
официальный перевод не взял, потому что на другом заводе свои правила и
ему могут отказать в приеме; заявление не продвинул, потому что никогда не
мог застать представителя завкома профсоюзной ячейки на рабочем месте.
Представитель РКК подтвердил, что условия у Михайлова плохие, он
«измаялся»; то же подтвердили его сослуживец и сосед по квартире.
Михайлов

позиционировал

себя

как

сознательного

работника,

беспокоящегося о своем свободном времени. Он говорил, что хотел бы пойти
на какие-то курсы, но не успевал, потому что возвращался с вечерней смены
в 10 вечера, а ведь «надо побыть дома 2 часа, попить чай и отдохнуть»452.
После этих слов часть товарищей возмутились тому, что свои личные
интересы он ставит выше заводских. Кроме того, Михайлова упрекнули в
том, что он выказал свое недоверие коллективу и обратился за помощью не к
общественным организациям (проф- и партячейке), которые бы ему помогли,
а сразу к администрации. Комментарии о поддержке и осуждении Михайлова
Товарищеский суд над прогульщиками на заводе «Красный пролетарий» 17.11.1930 // ГАРФ. Ф.
5451. Оп. 14. Д. 334. Л. 6.
451
РКК представляла собой орган для разбора жалоб работников и состояла из рабочей и
административной части с равным представительством.
452
Товарищеский суд над прогульщиками на заводе «Красный пролетарий», 17.11.1930 // ГАРФ. Ф.
5451. Оп. 14. Д. 334. Л. 10. Л. 6–17.
450

167

на заседании сменяли друг друга. Один из товарищей, развивая аргумент
Михайлова о непроизводительно потраченном времени, обратил внимание,
что от таких поездок эффективность труда только падает, а Михайлов молод,
хочет учиться и самосовершенствоваться. Он заключил, что все, кто обвинял
работника, не правы, и нужно помочь ему устроить свою жизнь. Один из
производственных активистов, напротив, заявил, что Михайлов заслуживает
самого сурового осуждения. Он, судя по всему, подготовился к заседанию,
так как ему удалось выяснить, что около четверти рабочих завода тратят не
менее часа на дорогу на работу. Активист вопрошал, что же произойдет с
социалистическим строительством и выполнением промфинплана, если
каждый из испытывающих подобные трудности повторит поступок
Михайлова. Охарактеризовав прогулы работника как саботаж, он предложил
решать проблему с обеспечением рабочих жильем не «анархическим», а
«организованным» путем: поставить в каждом заводском комитете вопрос о
переселении рабочих из одних районов в другие, чтобы этот вопрос был
разрешен организованно в общегородском масштабе. Все участники
процесса по-разному контекстуализировали обсуждавшееся нарушение.
Представитель завкома, которого Михайлов никак не мог ранее
поймать на рабочем месте, тоже поддержал обвинение. Он заметил, что
трамвай не снижает производительность, а наоборот, «сохраняет мускульную
энергию». Более того, выступающий отметил, что от подобных поступков
страдает не администрация, а промфинплан, и заключил, что сам Михайлов
не обрел пролетарского духа, хотя его профессия очень ценна для
производства. Это объясняет, почему у Михайлова возникли трудности с тем,
чтобы покинуть предприятие. Подобные дела о прогулах, совершенных для
получения увольнения, в товарищеских судах не были редкостью.
Администрация, несмотря на существующие трудовые права рабочих,
манкировала ими, чтобы сохранить квалифицированных работников и темпы

168

производства453. Прогулы зачастую были не дерзким пренебрежением
работой, а вынужденной мерой и единственной возможностью получить
увольнение. Тем не менее этот произвол администрации на локальном уровне
старались ограничить: когда жалобы отдельных упорных рабочих на
подобные нарушения администрации выходили на союзный уровень,
Наркомат труда обычно занимал сторону рабочих454.
В

рассмотренном

случае

разнообразие

аргументов

рамках

товарищеского обсуждения демонстрирует, насколько неоднозначно можно
было контекстуализировать одно и то же нарушение и как аргументы разных
участников заседания сталкивались друг с другом. Михайлова обвиняли в
рвачестве, одновременно ему сочувствовали, а самой проблеме придавали
общественное значение. Однако в деле Михайлова такая широкая
контекстуализация никак не помогла и «административный подход»
возобладал. Суд постановил оставить Михайлова на работе. С одной стороны,
такое решение можно счесть мягкой мерой взыскания, но именно это и было
для ответчика наказанием. Такая мера воздействия, безусловно, плохо
сказывалась на благополучии рабочего.
Во время стремительной индустриализации товарищеские суды стали
органом, обеспечивающим, прежде всего, дисциплинарный контроль, а не
правовую

защиту

отдельным

работникам.

При

этом

широкая

контекстуализация в отсутствие соответствий между санкцией и нарушением
позволяла, в одном случае, при непризнании вины и нелояльности к суду,
ужесточить санкцию, а в другом – смягчить. Такое смягчение, однако, часто
все равно обозначало вынесение штрафа, ограничение по снабжению и пр.
Благополучие рабочего зависело от его положения и статуса на производстве,
что товарищеский суд часто использовал в своих постановлениях. Нехватка

Яннис Кокосалакис показал, что политика администрации не была идентична политике
партийных и общественных органов Kokosalakis Y. Bolshevik Bargaining in Soviet Industry… P. 324–
362.
454
ГАРФ. Ф.Р-5515. Оп. 20. Д. 162. Материалы по расследованию причин неправильного
увольнения с работы, 1933.
453

169

жилья являлась одним из способов привязывания работника к рабочему
месту455. Новые производственно-товарищеские суды, как и бытовые ранее,
не смогли ограничиться исключительно воспитательными мерами, прибегнув
к ограничениям доступа рабочих к благам, почти всеми из которых
распоряжалась

администрация

предприятия

(продовольствие,

жилье,

здравоохранение)456. Однако для работников оставалась одна лазейка:
товарищеский суд все же мог предоставить им возможности эмансипации и
выхода из этого поля социального контроля, изначально ограниченного
только ими.
Больший акцент на трудовой дисциплине парадоксально снова сделал
ее пространством общего дела. Ответственными за недостаточную
бдительность были признаны все – и рабочие, и администрация457. Но что
подразумевалось

под

этим

общим

делом?

Например,

одним

из

распространенных аргументов в делах о браке было утверждение, что у нас
не капиталистическая, а социалистическая организация труда. Это означало,
что брак "нельзя потом никому продать", кроме своих товарищей по
социалистическому строительству458. Вразрез с тенденцией к превращению
товарищеских судов в институт социального контроля шли дела о
допущенном браке, характерные только для промышленного производства.
Протоколы товарищеских судов показывают, что обсуждение таких
нарушений могло выходить за пределы обычного вменения вины одному или
группе рядовых работников.
На том же заседании, что и дело Михайлова на «Красном Пролетарии»
рассматривалось и дело по браку, где контекстуализация помогла снять вину
с конкретного рабочего459. Нарушение заключалось в том, что работник Абов
Меерович М. Наказание жилищем: жилищная политика в СССР как средство управления людьми
(1917-1937 годы. М., 2008.
456
Straus K. Factory and Community in Stalin's Russia...
457
Ibid. P. 358.
458
Суд над бракоделами центральной ремонтной мастерской завода «Красный путиловец» // ГАРФ.
Ф. Р-7676. Оп. 1. Д. 679а. Л. 19.
459
Товарищеский суд над прогульщиками на заводе «Красный пролетарий», 17.11.1930 // ГАРФ. Ф.
5451. Оп. 14. Д. 334. Л. 20–33.
455

170

выпустил 110 бракованных шестеренок. Администрация вынесла ему выговор
с предупреждением и передала дело в товарищеский суд, который должен был
только предать этот проступок общественному осуждению. На заседании
Абов активно защищал свою профессиональную честь. Он принес свои
бракованные детали и заявил, что не согласен с формулировкой выговора про
массовый брак, так как в его работе это был единичный случай. Заказ на эти
детали поступил к нему без чертежей и нарядов, о чем он доложил мастеру и
далее ориентировался на строение уже бывшей в обработке детали. Кроме
того, для работы он взял лучший в цеху инструмент, но даже лучший оказался
негодным. Он также добавил, что на других заводах используется совершенно
иная методика обработки деталей, не допускающая подобного брака. Абов
даже обратился к суду с просьбой наложить на него самое суровое взыскание,
если у них в цеху найдется хоть один годный инструмент. Главной претензией
к Абову оказалась высокая скорость станка, на которой он предпочитал
работать, что посчитали погоней за «длинным рублем», то есть расчетом на
получение более высокой зарплаты. Абов же ответил, что опровергать
обвинения в «рвачестве» он считает ниже своего достоинства. В связи с
вышесказанным

выступавший

по

поручению

политкружка

товарищ

высказался, что Абову нужно вынести суровый приговор в отношении него
как «бракодела» и «рвача».
Тем не менее большинство свидетелей на заседании утверждали, что
Абов являлся хорошим рабочим. Всем было известно, что его станок отдавали
в ремонт уже дважды. Что характерно, вопросы участников заседания были
адресованы не только Абову, но и мастеру, принявшему такой станок, а также
инструктору, которому Абов показывал свои детали. Мастер заявил, что
сначала брака в таком объеме не было, а на вопрос о том, можно ли на этом
станке делать детали без брака, ответил, что только с существенными
временными затратами. Товарищи обращали внимание на множество
факторов: что такой брак скажется и на других инструментах; на отсутствие
четких технических требований к выполнению деталей; критиковали
171

контрольный отдел, который то принимает, то не принимает одинаковые
детали. Так, ответственность за брак была распространена и на контрольный
отдел. Один из товарищей напрямую сказал, что эта проблема не
персональная,

производственная,

призвал

послушать

Абова

усовершенствовать технологию работы. Другой товарищ тоже защищал
Абова, утверждая, что, работая на высокой скорости, он только хотел
повысить производительность, и тоже признал, что ответственность в этом
деле скорее цеховая, поэтому нужно коснуться общих условий работы.
Так, выступление Абова, а также вопросы и комментарии товарищей
способствовали тому, что брак был контекстуализирован не как личная
ошибка, а как проблема цеха и его администрации. Слова Абова и других
товарищей о том, что «наши станки – это зло для рабочего» и «наши
инструменты не отличаются особой точностью», являются примерами
публичной критической речи в адрес советского производственного порядка.
В заключение Абов сказал, что выговор для него не проблема 460, а его основная
задача состоит в том, чтобы проблемы с инструментом и контрольным
отделом были решены. В результате товарищеским судом было принято
решение организовать комиссию по проверке инструментов и только затем
снова поставить на товарищеском суде вопрос о браке.
Этот случай показывает, в каком смысловом пространстве могла
реализовываться критика советского производственного порядка в разгар
индустриализации,

что

слабо

согласуется

распространенными

историографии представлениями о рабочем как молчаливой жертве
государства, заводской администрации и коллектива одновременно. В данном
случае товарищеское разбирательство предстает не только как способ
обвинения отдельных нарушителей, но и как инструмент широкого
расследования технологических ошибок в организации производства, в
процессе которого часто вскрывалась вина управленцев разного уровня –

460

Там же. Л. 32.

172

социальный контроль в рамках товарищеского суда мог реализовываться в
интересах рабочих.
Согласие ВЦСПС и НКЮ на организацию совместных судов в феврале
1931 г. привело к тому, что профсоюзы, наконец, стали активно вовлекаться в
работу товарищеских судов, а не противодействовать им. В отчетах за 19311932 гг. профсоюзные чиновники часто отмечали, что несмотря на отдельные
успехи, есть необходимость оживить работу суда, поднять его авторитет, так
как дел разбирается очень мало и функционирование суда чаще всего зависит
от инициативы его председателя461. В товарищеских судах была большая
текучка,

профессиональные

организации

оказывали

недостаточную

поддержку в их организации, а у судей общей юрисдикции часто не было
никаких инструкций для взаимодействия с ПТС. Товарищеские суды
критиковали за назначение следователей, защитников и обвинителей, что
рассматривалось как извращение их работы. НКЮ предлагали определять
свою роль на заседании – защитника или обвинителя – во время самого
разбора дела, тогда как выбор специальных лиц для этих позиций «понижает
чувство ответственности у каждого участника за разбор дела» 462. Кроме того,
в отдельных случаях состав суда не избирался, а назначался463. Подрыв
единоначалия также рассматривался как подрыв дисциплины464. Суды
критиковали и за недостаточное использование печати465. Причем она должна
была использоваться не только как инструмент общественного воздействия,
на и как способ общественного же искупления вины. Образцовым
использованием был признан подход, принятый в шахтах Черембасса,
«угольной кочегарки Восточной Сибири»466, неподалеку от Иркутска. После
Стенограмма совещания по вопросу о работе ПТС от 14.4 32 // ГАРФ. Ф. Р-7709, оп 2. Д. 33. Л.1115, 25.
462
О работе товарищеских судов на заводе «Красный путиловец» // Советская юстиция. 1932. №67. С. 57.
463
Г-лов. Производственно-товарищеские суды на Северном Кавказе… С. 15.
464
Там же.
465
О работе товарищеских судов на заводе «Красный путиловец»// Советская юстиция. 1932. №6-7.
С. 56.
466
Стрелков С. ПТС в борьбе за золотодобычу, транспорт и уголь // Советская юстиция. 1932. №3.
С. 10-12.
461

173

увольнения с подачи товарищеского суда в районной газете «Черембасский
рабочий» под заглавиями в духе «Просим вернуться в ряды рабочих»
появлялись искупительные заявления уволенных работников, признающих
свою вину, но обещающих исправиться467.
В

целом

профсоюзное

руководство

считало

эффективной

не

репрессивную работу товарищеского суда, а воспитательную468. Например,
относительно принятых на товарищеском суда уральского завода «Вольта»
решений, конференция завкомов дала следующие характеристики. За один
день прогула суд присудил работнику сразу несколько мер взыскания:
принудительные работы сроком на 2 месяца, удержание половины зарплаты,
что посчиталось уклоном в сторону репрессий, как и штраф 10 рублей и
лишение пайка за «рождественские прогулы» в отношении другого работника.
С другой стороны, правильным решением завкомы посчитали взятие
подписки с обещанием не пить после прогула «вследствие пьянки» или
случай, когда суд постановил уволить работника, но «публичный разбор дела
произвел на него сильное впечатление» и он обратил в завком с просьбой
отменить решение суда и бросить пьянствовать. Впоследствии, как сообщает
отчет, работник больше не являлся пьяным на производство и даже получил
ответственную должность. Так, наиболее успешными считались те суды,
которые привели к какому-то результату и способствовали возвращению
работника в коллектив469.
Включенность общественных организаций способствовала еще одной
трансформации. Собственные суды ВЦСПС (появившиеся в сентябре 1930 г.)
имели возможность судить администрацию, что противоречило КЗоТ.
Единые производственно-товарищеские суды, организация которых зависела
от

производственных

общественных

организаций

(профсоюзных

Жур И.И. Производственно-товарищеские суды Черембасса в борьбе за промфинплан / И.И. Жур.
- Иркутск: Востсибкрайгиз, 1932. 28 с. С. 6-9.
468
Уральское отделение ВЭО о ПТС // ГАРФ. Ф. 7690. Оп. 1. Д. 169. Л.134-135.
469
Там же.
467

174

партийных) продолжили эту традицию, но в иной форме 470. В результате еще
одним способом рабочего контроля стал критический взгляд товарищей не на
производство (как в случае Абов) или сослуживцев, а непосредственно на
саму администрацию. Несмотря на прямое нарушение постановления,
запрещающего судить административно-технический персонал, на практике
такие случаи встречались. В «Советской юстиции» в январском номере 1933
г. был опубликован материал, где в делах о браке на московском заводе
«Борец»

были

осуждены

представители

низовой

администрации

инженерно-технических работников. В примечании к заглавию текста было
указано, что редакция помещает эту статью в дискуссионном порядке, так как
вопрос о такой компетенции ПТС уже ставится в отдельных местах и суды
фактически их разбирают, но нужно собрать мнение хозяйственников,
профработников471.
Проблема отношений с администрацией обсуждалась и в ЦК
профсоюзов, где беспокоились о том, что членам отдельных товарищеских
судов приходилось буквально бороться с начальством за дела472. На «Красном
путиловце» из 11 тыс. административных взысканий всего несколько сотен
дел были рассмотрены в ПТС. Дела там передавала администрация, а не
инициировали сами рабочие или даже общественные организации473. Фанни
Нюрина в начале 1933 г. приводила данные, что 9% дел возбуждаются по
инициативе работников судов, 22% общественными организациями, а
оставшиеся дела направляет администрация. На отдельных предприятиях, с
сильными общественными организациями ситуация была обратной. На
Историк Яннис Кокосалакис показал, как даже в условиях единоначалия советские менеджеры
были лишены абсолютной власти на производстве, а партийные организации на местах
представляли собой отдельную политическую организацию, чьи интересы нельзя приравнивать к
интересам государства и власти в широком смысле слова. Kokosalakis Y. Bolshevik Bargaining in
Soviet Industry: Communists between State and Society in the Interwar Soviet Union // The Journal of
Modern History. 2021. № 2 (93). P.324–362.
471
Корнева, Левин. Производственно-товарищеские суды – рычаг борьбы против брака // Советская
юстиция. 1933. №1. С. 10.
472
Стенографический отчет слета работников ПТС машиностроительных предприятий Ленинграда,
1933 // ГАРФ. Ф. Р-7676. Оп. 1. Д. 679. Л. 9об.
473
О работе товарищеских судов на заводе «Красный путиловец»// Советская юстиция. 1932. №6-7.
С. 55
470

175

Ижорском заводе в Ленинграде рабочие регулярно возбуждали дела, в том
числе против администрации. Административные и цеховые организации
считали это умалением своих полномочий и нарушением принципа
единоначалия, но представители ижорских судов указывали, что их суды
одинаково относятся ко всем, независимо от занимаемой должности474. Они
рассматривали товарищеские разбирательства не только как способ
обвинения отдельных нарушителей, но и как инструмент широкого
расследования технологических ошибок в организации производства, в
процессе которого часто вскрывалась вина администрации разного уровня. В
своем отчете они прямо указали, что, согласно инструкции, бригадир и его
помощник не подлежали суду, но поскольку они были виновны,
производственный суд вынес им строгий выговор, так как по их вине было
нарушено общее дело.
Работа на Ижорском заводе хоть и выходила за пределы инструкций,
тем не менее была развернута завкомом под руководством партийного
комитета. Их успех был результатом работы профсоюза в контроле над
судами, предоставлении им широкой инициативы, а также создание актива
судей-«энтузиастов»475. До 1932 года товарищеские суды на Ижорце
отличались вполне привычными проблемами – отсутствием массовости и
контроля над выполнением постановлений, увлечением штрафами, неявкой
подсудимых, формализмом. Суды прибегали даже к принудительным
работам, выносили штрафы больше 10 рублей или применяли сразу
несколько взысканий. В ответ на призыв партии и правительства
общественные органы приступили к реорганизации товарищеских судов.
Среди примеров такого неправильного подхода было разоблачение одного из
цеховых председателей, который «упрямо искал вредительства» после
поломки станка рабочим. Последний же был комсомольцем, сыном рабочего,
Слет работников товарищеских судов машиностроительных предприятий г. Ленинграда. 1933 //
ГАРФ. Ф. Р-7676. Оп. 1. Д. 679. Л. 9.
475
Епифанович В. Товарищеским судам – опыт ижорцев. Москва; Ленинград: изд. и тип.
Профиздата, 1934.
474

176

и никаких данных об умышленной порче станка не имелось. После
товарищеского заседания этот рабочий был восстановлен476.
С 1932 г. завком Ижорского завода начал осуществлять планомерный
контроль над деятельностью ПТС: организовывать регулярные совещания с
докладами цеховых ПТС, где докладывали не только председатели ПТС, но и
«обследователи» их работы. В 1932 г. проведено 18 совещаний, в 1933 г. – 15.
Совещания, по словам членов суда, привели к единству практики
товарищеских судов, создали «крепкий актив работников», повысили
квалификацию

судей

улучшили

технику

их

работы.

Вместо

соцсоревнования завод проводил конкурс на лучший ПТС. Руководство из
общезаводского центра посчиталось ими неэффективным в отличие от
системы шефства опытных судов над слабыми. Заводской комитет также
привлек к своей работе собственного юриста, который проверял все
постановления ПТС и давал указания, как впредь избегать ошибок.
Сближение со сферой юстиции достигалось еще и вследствие того, что
завком допускал жалобы на постановления ПТС. Возможности кассации не
входили в практику товарищеских судов на этом этапе, в отличие от 19191922 гг. В результате всей проведенной работы в судах выросли меры
взыскания воспитательного порядка477.
Организационная

повестка

ижорских

товарищеских

судов

предполагала, что «для правильного разрешения дел суду необходимо
исследовать и изучить общую производственную обстановку в цеху,
проверить факты, как будто не имеющие прямого отношения к данному
случаю»478. Важно было не изобличить бракодела, а вскрыть недочеты
организационного
технологическом

производственного

процессе,

порядка,

расстановке

неправильности

рабочей

силы,

плохое

инструктирование, недостатки в снабжении и пр. Так, товарищеские суды
Там же.
Производственно-товарищеские суды Ижорского завода зовут предприятия на перекличку о
работе ПТС // Советская юстиция. 1933. №21. С. 14.
478
Епифанович В. Товарищеским судам – опыт ижорцев... С. 24.
476
477

177

одновременно выступали в качестве активных борцов за промфинплан и при
этом помогали размыть индивидуальную ответственность отдельных
работников.
Формулировки

суда

на

Ижорском

заводе

были

следующие:

«виновником брака является не только сам бракодел, но главным образом
командный состав участка»479, «товарищеский суд установил развал работы на
ответственном участке и разгильдяйство со стороны производственных
командиров». Брак в результате таких разбирательств, если верить
приведенной статистике, уменьшался. Если в мае 1933 года он составлял 8,6%,
то в октябре снизился до 2,9%, а в течение третьего квартала было вообще
всего

две

поломки480.

Таким

образом,

справедливый

порядок,

жизнеспособность коллектива и профессиональная репутация товарищей
были восстановлены путем апелляции к несовершенству машин и цеховой
организации вообще. Идея общего дела участия в соцстроительстве служила
для реформирования ситуации от осуждения индивида к его включению
обратно в коллектив для совместного решения обнаруженной технической
проблемы. К тому же самым ценным в ПТС считалась не санкция, а
товарищеская беседа, на которой весь коллектив «выслушивает своего члена,
разъясняет ему его ошибки, промахи, доказывает недопустимость и вред его
проступков для рабочего класса»

. Таким образом, товарищеский суд

481

представляется ещё и своеобразной рефлексией коллектива над собой, которая
открывает напряжение между необходимостью исключить провинившегося
члена коллектива и одновременным стремлением оставить товарища в группе.
Не только личность была подвержена внимательному оку коллектива,
коллектив в этот момент предавал и себя на суд – за опоздания одного
товарища должно быть стыдно всем, потому что товарищи «прозевали, не
замечали нарушителя»482. Таким образом, товарищеский суд позволял
Там же. С. 48.
Там же. С. 59
481
В. Епифанович. Товарищеским судам – опыт ижорцев.
482
Протокол заседания ПТС при НКТ от 3.7.31 // ГАРФ. Ф. 7709. Оп. 1. Д. 50. Л. 11.
479
480

178

коллективу продолжать функционировать и заниматься общим делом, а
борьба с материальным беспорядком становилась основой всеобщей
солидарности.
Деятельность
всесоюзном

ПТС

уровне

эффективности

–

Ижорских
была

местных

заводов

выпущена

товарищеских

популяризировалась

специальная
судов,

брошюра

данные

на
об

которой

подтверждаются архивными источниками. Такие товарищеские суды
считались образцовыми, при этом Ижорские ПТС не были такими уже
исключительными. На конференции завкомов уральских профсоюзов
единственным нормально функционирующим судом был признан орган
Магнитогорского Всесоюзного электрообъединения (ВЭО). Авторитет суда,
как гласит протокол совещания, был заработан тем, что в сентябре 1931 года
ПТС обнаружил пьянку и кумовство завкома и нескольких представителей
администрации. В результате разбора дела заведующий канцелярией был снят
с должности и отправлен на производство. Суд инициировал также обращение
в Уральское ВЭО, в результате которого были переизбраны и руководство, и
завком483.
Гибкость товарищеских судов позволяла им в отдельных случаях
избегать функций социального контроля и превращаться в институт рабочего
контроля. Такой вывод о милости товарищеских судов, обусловленной общим
делом, однако не означает, что это было характерно для каждого из них,
особенно в контексте вышеприведенных кейсов. При этом жесткая проверка и
критика со стороны товарищей, выступавших в роли свидетелей, не
определяла решение суда, который принимал свое решение 484. Феномен
«общего

дела»

восстановления

дисциплины

позволял

распылить

ответственность, но усиливавшаяся с началом первой пятилетки политизация
трудовой

сферы

оказывала

противоположное

влияние.

Политизация

происходила в результате вовлечения общественных организаций в работу
483
484

Протокол совещания о работе ПТС и РКК // ГАРФ. Ф. 7690. Оп. 1. Д. 169. Л. 135.
Протокол заседания ПТС при НКТ от 3.7.31 // ГАРФ. Ф. 7709. Оп. 1. Д. 50. Л. 11.

179

судов, а также того, что на рубеже 1920-1930-х гг. все чаще устраивались
показательные политические процессы по разоблачению «вредителей» и
других врагов советского государства и его экономических планов. При этом
политические обвинения редко упоминались в протоколах. Это позволяет
предположить, что и на самих заседаниях они звучали редко, так как в
противном случае они должны были оказаться и в лаконичных протоколах как
самый важный их компонент. Политическая риторика просматривается
прежде всего не в рядовых, а в показательных заседаниях, где стремились
выявить политическую подоплеку отдельных трудовых нарушений и
специально

выбирали

для

суда

тех,

кому

было

легче

приписать

идеологическую несостоятельность.
В некоторых случаях работники обвиняли в своих прогулах
государство, однако сразу же подвергались осуждению. Такая критика, как
показано выше, была возможна на товарищеских судах, но для нее должен
был сложиться благоприятный контекст, т.е. поддержка общественных
организаций. Отсутствие такой поддержки видно на выездном показательном
заседании

товарищеского

суда,

которое

было

устроено

«Красным

Путиловцем» в Доме культуры Московско-Нарвского района 17 сентября
1930 г. с назначенным общественным обвинителем485. Данный суд назывался
товарищеским общественным, но был учрежден уже после постановления
ВЦСПС о создании их собственных судов. Все разобранные нарушения
касались трудовой дисциплины, к тому же, весь ПТС состоял из ударников486.
Работник прогулял несколько дней и пытался оправдать свою неявку тем, что
ему не выдали спецодежду и, следовательно, он не мог идти на работу голым.
Остальные прогулы он объяснил тем, что «был в очереди, проспал,

Назначение отдельных работников на роль обвинителей или защитников считалось проявлением
формализма, к числу которых относилось также обязательное предложение встать при входе и
выходе членов суда. Постановление секретариата ВЦСПС и НКЮ РСФСР о работе
производственно-товарищеских сулов от 15 мая 1932 г. // Как организовать работу
производственно-товарищеских судов. Новосибирск., 1939. С. 20.
486
Это рекомендация появится в официальных постановлениях только в 1931 г., хотя партийные
рекомендации на этот счет звучали с лета 1930 г. Стенографический отчет. XVI съезд ВКП(б)…
485

180

прогулял», «ведь нигде ж ничего нет. Вы сначала торговлю дайте, чтоб можно
было прийти и купить чего хочешь… Так что не могу я признать своей полной
вины. Вот и выходит, что наполовину я виноват, а наполовину – вы сами».
Суд спросил, кто же эти «вы». «Государство», – ответил слесарь.
Общественный защитник парировал его заявление тем, что рабочий – тоже
государство. В ответ работник заметил, что государство, может быть, и
рабочее, но те, которые «управляют […], выше рабочих». Взгляды работника
посчитали меньшевистскими, а его самого – «иждивенцем», который только
нанимается к рабочему государству487. Пока суд после разбора этого и других
прогулов удалился на совещание, за свой труд были награждены 29 лучших
ударников: так вместе с «парадом прогульщиков»488 был проведен и парад
правильных работников. В итоге суд постановил, что антипролетарское
отношение к труду привело к прорыву промфинплана и недодаче государству
около 1200 тракторов. Работникам вынесли приговор с поднятием вопроса об
увольнении и исключении из профсоюза.
На местах риторика политических обвинений встречалась значительно
реже. На основе протоколов товарищеских судов на «Электрозаводе» за
1930–1932 годы можно отметить следующую динамику. Основными
обвинениями

1930

году

были

обвинения

невыдержанности,

несознательности, отсутствии общественной деятельности, отрыве от массы,
дезертирстве

производства,

нанесении

оскорблений,

производстве

бракованной продукции, задолженности, краже вещей из дома отдыха,
высокомерном отношении к другим рабочим, дебоширстве в магазине,
систематических опозданиях, халатности489. В 1931 году на первом заседании
товарищеского суда цехового мастера обвиняли не только в пьянстве и
«зажиме» других рабочих, но и в том, что тот являлся бывшим кустарем и
придерживался «линии троцкизма». Причины последнего обвинения, правда,
Холодковский В. «Герои» краснопутиловского прорыва // Суд идет! 1930. № 19–20. С. 21.
Там же. С. 21.
489
Заседания товарищеских судов, Электрозавод, январь – декабрь 1930 года // ЦГА Москвы. Ф.
2090. Оп. 1. Д. 609. Л. 4.
487
488

181

не были прояснены490. Это единственный случай упоминания троцкизма или
иных оппозиционных учений или классовой чуждости в делах товарищеских
судов «Электрозавода». Суд постановил предложить администрации снять
рабочего с должности и созвать комиссию для выяснения подробностей. В
1932 году риторика того же суда была сосредоточена на «злостных» прогулах
и невыполнении промышленной программы. Эти обвинения приводили к
штрафу при раскаянии, наличии стажа или отсутствии взысканий.
Единственным

непоказательным491

при

этом

насыщенно

политическим среди всех описанных в протоколах фондов «Электрозавода»
было заседание, в процессе которого установили, что обвиняемый «является
выходцем из интеллигентной семьи, ставил себя по отношению к коллективу
выше всех, это неприятельское отношение к производству и администрации
приняло безобразное отношение». Под этим подразумевались несоблюдение
рабочего графика, невыполнение распоряжений, а также попытка окружить
себя единомышленниками на предмет установления «не революционной
свободы человека, а свободы буржуазного общества»492. До этого, сообщает
протокол, работник был уволен с других заводов, где «сплоченные
коллективы не могли его перевоспитать». Было постановлено, что
нарушитель не может быть членом рабочей семьи и должен быть уволен. Это
дело представляет собой исключение из правила и, кажется, вопиющий для
товарищеских судов случай нарушения дисциплины. Риторика судов обычно
была политической не в смысле разоблачений политических биографий, а
«кампанейской»: она менялась в зависимости от проводившейся в то время
кампании, например, против прогулов или за выполнение промфинплана, и
более

отчетливой

она

становилась

Производственно-товарищеский

суд

на

показательных

заседаниях.

трансформаторного

отдела

Заседания товарищеских судов, Электрозавод, январь 1931, июнь – декабрь 1932 г. // ЦГА
Москвы. Ф. 2090. Оп. 1. Д. 860. Л. 1.
491
По крайней мере, протокол на это не указывает.
492
Заседания товарищеских судов, Электрозавод, январь 1931, июнь – декабрь 1932 г. // ЦГА
Москвы. Ф. 2090. Оп. 1. Д. 860. Л. 22.
490

182

«Электрозавода» в августе 1932 г. постановил: «Суд считает установленным,
что в момент, когда весь коллектив цеха напрягал свои усилия на выполнение
июльской программы решающего месяца 4-го завершающего года пятилетки,
вышеназванные товарищи своими систематическими прогулами сорвали
выполнение программы цеха»493. Признавших свою вину оштрафовали, а в
отношении остальных был поставлен вопрос об увольнении.
Однако примеры того, как повседневные конфликты приводили к
политическим разоблачениям, тоже встречаются. Двадцатилетний Аркадий
Маньков рассказал в своем дневнике, как в его мастерской «разоблачали»
одну работницу. Она подралась из-за обеда с коллегой, который сильно её
ударил. Она направилась с жалобой в завком, который имел возможность
распределять дела. Там, она в пылу заявила, что такое «только при Советской
власти возможно». На вопрос, борется ли она с советской властью, работница
ответила, что с властью не борется, а с коммунистами – да. Её дело было
передано в секретную часть завода (ГПУ), где стало известно, что её отец был
«заводчиком». Так, пройдя уже две инстанции, когда судьба работницы уже
была решена, дело передали в товарищеский суд возможно для легитимации
решения через публичность суда, который постановил уволить ее как чуждый
элемент, с отобранием паспорта и немедленным выездом из Ленинграда494.
Судя по рассмотренным делам, поиск политических врагов не был основной
повесткой товарищеских судов, при этом с началом 1930-х гг. появляется все
больше дел, в которых установлены отдельные «классовые» несоответствия,
а дела передавались в ОГПУ, хотя в них и продолжали преобладать дела о
рядовых нарушениях трудовой дисциплины. Однако последнее дело
относится к 1933 г., первому году второй пятилетки, когда товарищеские
суды переживали очередное перерождение.

Там же. Л. 12.
Маньков А. Г. Дневники тридцатых годов. СПб., 2001. Электронный ресурс, URL:
https://corpus.prozhito.org/note/54380 (дата обращения: 20.02.2024)
493
494

183

2.3 Урезание компетенций
В результате поворота к трудовой дисциплине, так необходимой для
выполнения индустриализации, товарищеские суды начали иметь большое
идеологическое

даже

политическое

значение.

Правительственные

чиновники активно участвовали в их популяризации. Например, 7 апреля
1932 г. в Москве была организована радиоперекличка для обмена опытом
между ПТС Москвы, Ленинграда и Свердловска. Открывал мероприятие
Николай

Крыленко,

который

назвал

товарищеские

суды

новым

инструментом передового рабочего класса. Все участники радиопереклички
отметили «колоссальные достижения» судов в области выполнения
промфинплана. При этом Ф. Нюрина указала и на успехи судов, и на ряд
недостатков вроде слабого размаха работы, а также недостаточной
загруженности судов495.
Товарищеские суды включились и в программу соцсоревнований,
популяризировавшихся на государственном уровне. Соцсоревнование с 1932
г. считалось вполне эффективным методом для ликвидации недостатков в
деятельности товарищеских судов. Помимо вышеупомянутых целей они
должны были достичь сокращения сроков рассмотрения дел, лучше
поставленного исполнения постановлений товарищеских судов, увеличение
числа ударников в их составе496. При этом договор соцсоревнования должен
был включать конкретные показатели для улучшения работы, и вся
подготовка должна опять же превращаться в массовую кампанию.
Ответственность эта возлагалась на профсоюзы и органы юстиции.
Например, в шахтах Черембасса организовывали соцсоревнование между
разными товарищескими судами с целью увеличить посещаемость заседаний
судов, включения в промфинплан, и в целом улучшения их работы. Не

Опыт первой всесоюзной радиопереклички производственно-товарищеских судов // Советская
юстиция. 1932. №16. С. 18.
496
Раусов. Внедрить методы соцсоревнования в работе по руководству производственнотоварищескими судами // Советская юстиция. 1932 №25-26. С. 19.
495

184

выполнивший

договор

председатель

суда

должен

был

считаться

«примиренцем и прогульщиком, рвачем и нежелающим бороться за
выполнение промфинплана»497. В результате соревнования между рабочимиактивистами в суд начало поступать больше дел, увеличилась их
посещаемость. Впоследствии они начали практиковать также посещения
нарсудей.
Однако такие успехи ПТС были, скорее, исключением. Не успели
чиновники

НКЮ

провозгласить

все

еще

не

реализованные,

но

«колоссальные» возможности товарищеских судов498, как эти возможности
были ограничены в том же году. Во второй половине 1932 г. в результате
принятия нескольких законов отдельные дисциплинарные нарушения
оказались изъяты из компетенции товарищеских судов. Например, после
постановления ЦИК и СНК СССР от 15 ноября 1932 года всего за один день
прогула без уважительных причин работник подлежал увольнению решением
администрации499. До этого

работник подлежал

увольнению

после

совершения трех дней прогулов в общем за месяц500. Так компетенция
товарищеских судов в области прогулов была урезана и отдельные
товарищеские суды начали переквалифицироваться на бытовые дела501. Еще
одним ограничением компетенции ПТС оказался печально известный закон
от 7 августа 1932 г. о краже социалистического имущества, к которому также
относилась

промышленная

собственность,

произведенные

там

Жур И. Как руководить производственно-товарищескими судами // Советская юстиция. 1932.
№14. С. 16-17.
498
Опыт первой всесоюзной радиопереклички производственно-товарищеских судов // Советская
юстиция. 1932. №16. С. 18.
499
Постановление Центрального Исполнительного Комитета и Совета Народных Комиссаров
Союза ССР от 15 ноября 1932 года "Об увольнении за прогул без уважительных причин" // СЗ СССР,
1932, № 78, ст. 475. Как сообщает Зиновий Гришин, в 1932 г. число покинувших предприятие по
собственному желанию или уволенных за нарушения внутреннего распорядка составляло более
50%. Гришин З. Советское трудовое право: Учебник для правовых школ и юрид. курсов и учеб.
пособие для правовых вузов. М., 1936. С. 144.
500
Постановление ВЦИК и СНК «Об изменении пункта «е» статьи 47 Кодекса законов о труде
РСФСР», 22.8.27 // СУ РСФСР. 1927. №87. Ст. 577.
501
Александров Н. Борьба с прогулами на производстве // Советское государство. 1933. №5. С. 59.;
На I Всесоюзном совещании производственно-товарищеских судов // Советская юстиция. 1933. №
5. С. 13.
497

185

предметы502. Товарищеские суды привлекались к борьбе с хищения в русле
закона от 7 августа. Так, производственно-товарищеский суд товарного двора
в Омске включился в «месячник штурма по борьбе с хищениями» и
штрафовал на 5 или 10 руб. за кражу пряников, табака, банки крема или
пустого мешка503. Все эти предметы имели минимальную стоимость, поэтому
в условиях ужесточения борьбы с хищениями товарищеские суды могли
иметь дело с совсем небольшими кражами, хотя по постановлению 1931 г. в
их компетенцию входили дела о кражах до 50 рублей. Учитывая, что средняя
зарплата рабочего в 1930 г. составляла 60-90 руб., а в 1933 г. – 120 рублей,504
50 руб. были достаточно крупной суммой.
Послания высших советских органов для товарищеских судов были
весьма противоречивыми. Верховный Суд тогда же в августе 1932 г.
опубликовал постановление, по которому товарищеским судам запрещалось
лишать продовольственной карточки, жилой площади и запрещать работать,
хотя увольнение автоматически предполагало лишение доступа к этим
производственным ресурсам505. Товарищеские суды должны были оставаться
воспитательной организацией, а не ставить перед администрацией вопросы
об увольнении и исключении из профсоюза506. Товарищеским судам
предлагали мягче относиться к квалифицированным рабочим с большим
стажем, что противоречило государственному курсу по борьбе с прогулами.
Хотя ПТС и обвиняли в репрессивности, именно к этому и толкало их
государство,

все

сильнее

ужесточая

трудовое

законодательство

Постановление ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 г. // СЗ СССР. 1932. № 62. Ст. 360.
Грач Л. На страже социалистической собственности (из практики органов юстиции Западной
Сибири) // Советское государство. 1933. №5. С. 32-41.
504
Осокина Е. А. За фасадом "сталинского изобилия"…
505
Постановление Президиума Верховного суда РСФСР от 22 августа 1932 г. по поводу решения
производственно-товарищеского суда при Средне-Волжском краевом суде о Макаренко //
Советская юстиция. 1932. №27. С. 12.; Постановление ВЦИК и СНК «О дополнении постановления
ВЦИК и СНК от 20 ноября 1932 г.о порядке выселения лиц, уволенных за прогулы из жилых
помещений, предоставленных им в домах предприятий и учреждений» от 1 сентября 1933 г. // СУ
РСФСР. 1933. №47. Ст. 199.
506
На Северном Кавказе за первую половину 1931 г. таких дел было 12%, что уже рассматривалось
как чрезмерное значение. Г-лов. Производственно-товарищеские суды на Северном Кавказе… С.
14.; О работе товарищеских судов на заводе «Красный путиловец»// Советская юстиция. 1932. №67. С. 55
502
503

186

ограничивая их компетенцию.
С началом новой пятилетки товарищеские суды оказались поставлены
перед новыми задачами: уточнением своих компетенцией и выполнением
новых партийных директив. В январе 1933 г. И.В. Сталин, выступавший с
докладом на объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) отметил, что в период
первой пятилетки «мы сумели организовать энтузиазм, пафос нового
строительства и добились решающих успехов», чего недостаточно для
недавно начавшейся второй пятилетки. Она должна была быть дополнена
«пафосом освоения новых заводов и новой техники, серьезным поднятием
производительности труда, серьезным сокращением себестоимости». Он
также заявил, что основная забота революционной законности состоит в
охране общественной собственности, а не в чем-либо другом507. В
соответствии с этим поворотом должны были трансформироваться и ПТС, по
словам

секретаря

ВЦСПС

Вейнберга

совмещавшие

пролетарскую

демократию с ревзаконностью508. Кроме того, за время пятилетки на
производствах оказалось множество недавних крестьян. Их возросшее
влияние на рабочих было одним из основных страхов большевиков, поэтому
товарищеские суды должны были активно вовлечься в процесс их
перевоспитания. Ни одна из этих новых задач не была связана с судебными
функциями.
Новая роль товарищеских судов обсуждалась на Первом всесоюзном
совещании ПТС, организованном в конце января 1933 г. в Москве. Потом оно
продолжилось совместным слетом с ПТС Москвы. В совещании участвовали
108 делегатов из различных регионов СССР, в том числе и из национальных
республик. Помимо 54 председателей ПТС были приглашены представители
фабрично-заводских комитетов, крайоблпрофсоветов и работники местных
органов юстиции. Партийное представительство было высоким, 93%
участников являлись членами или кандидатами партии. В президиуме
507
508

Сталин И.В. Итоги первой пятилетки // Сталин И.В. Сочинения. Т. 13. М., 1951. С. 161–215.
Шин. Сторожевые посты // Советская юстиция. 1933. №5. С. 12.

187

находились ключевые деятели юстиции – нарком юстиции Николай
Крыленко, прокурор РСФСР Андрей Вышинский, член коллеги НКЮ Фанни
Нюрина (1885-1938)509, председатель Верховного суда510 Иван Булат (18961938). Компанию им составлял секретарь ВЦСПС Гавриил Вейнберг.
На момент совещания в РСФСР по официальным неполным данным
было организовано около 20 тыс. судов, но Нюрина закономерно сомневалась
в том, что все они были действующими. Во второй половине 1930 г. суды
разобрали больше 90 тыс. дел., 80% которых составляли бытовые.
Докладчица при этом осудила пыл товарищеских судов, повернувшихся
исключительно к разбору дел о трудовой дисциплине, и отметила, что
невозможно однозначно разделить бытовые и производственные нарушения,
так как, например, «пьянка» дезорганизует как семью, так и производство511.
Она настаивала, что бытовые дела не должны рассматриваться как «стыдные»
для товарищеских судов, так как борьба за культурный быт все еще является
почетной задачей.
Крыленко подчеркнул, что товарищеские суды, как и все другие, имеют
функции и убеждения, и принуждения. Если против эксплуататоров они
применяют методы репрессии, то в отношении трудящихся также методы
воспитания и перевоспитания. С его точки зрения, ПТС имеют общий язык с
работниками юстиции, что ведет к необходимости связи между ними. Однако
именно этой связи, как впоследствии заключило совещание, товарищеские
суды так и не смогли добиться. Вышинский также акцентировал свое
внимание на связи товарищеских судов с прокуратурой, которая должна
помогать им практически. Он заметил, что ПТС хоть формально и не

Нюрина также возглавляла организационно-инструкторское управление в НКЮ, которое
руководило Верховным судом и прокуратурой РСФСР. Свечникова Л. Г., Штепа Е. В.
Организационно-правовые основы взаимодействия органов судебного управления и Верховного
суда в России: историко-правовой аспект // Вестник ВГУ. Серия: Право. 2012. №1 (12). С. 97-105.
510
До 1928 г. нарком являлся одновременно и республиканским прокурором, после 1928 г. прокурор
становился его заместителем. Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 30 января 1928 г. «О порядке
руководства судебными органами РСФСР» // СУ РСФСР. 1928. № 46. Ст. 343.
511
На I Всесоюзном совещании производственно-товарищеских судов // Советская юстиция. 1933.
№ 5. С. 11-18.
509

188

включены в органы юстиции, должны образовывать с ними единую систему.
При этом конкретную роль прокуратуры помимо «товарищеской помощи» он
не прояснил. Целью ПТС в условиях новых законов, с его точки зрения,
должно было быть выяснение производственной обстановки, быта рабочих,
условий их жизни.
Помимо представлений о работе товарищеских судов на совещании
было намечено несколько приоритетных направлений деятельности для
товарищеских судов. Булат, например, призывал суды к борьбе за охрану
«священной и неприкосновенной социалистической собственности»512.
Нюрина предложила развернуть работу ПТС не только за качество продукции
и повышение производительности труда, но и «за правильную организацию
рабочего снабжения и общественного питания непосредственно на
предприятиях». Товарищеские суды обычно фокусировались прежде всего на
прогулах, тогда как в этих областях, по ее мнению, проявили себя
недостаточно513. Ее поддержал Шверник514. Среди задач ПТС на слете он
назвал овладение техникой производства, повышение производительности
труда на 14%, снижение себестоимости в промышленности и улучшение
качества продукции. В целом эта программа соответствовала планам,
заявленным Сталиным на вторую пятилетку.
Формат совещания был не ограничен выступлениями чиновников.
Участники съезда внесли ряд предложений, связанных с наболевшими
проблемами товарищеских судов. Докладчики просили предоставить ПТС
разрешить товсудам рассматривать дела о кражах на предприятиях в размере
ущерба до 100 рублей. Инициаторы этого проекта предусмотрительно
добавили важную деталь: при установлении, что лица, совершившие
хищения, являются классовыми врагами, их дела будут направлены в
судебные органы. Судя по постановлению ВЦСПС и НКЮ, вышедшему 27
Там же. С. 15.
Там же.
514
Слет производственно-товарищеских судов Москвы совместно с участниками I Всесоюзного
совещания производственно-товарищеских судов // Советская юстиция. 1933. №6. С. 19.
512
513

189

февраля 1933 года по итогам совещания, эта просьба не была удовлетворена,
а компетенция товарищеских судов даже была сужена515. Теперь они могли
разбирать дела о кражах до 50 руб. только если те были совершены впервые.
Также на совещании звучали требования к ВЦСПС и НКЮ приготовить
указания об оценке похищенного при определении подсудности – по твердым
ценам или по рыночным, так как неясность в этом вопросе приводила к
спорам между ПТС и органами милиции516. Нюрина в заключительной речи
предложила оценивать похищенное по рыночной цене, что в итоге и вошло в
положение по итогам совещания517.
Особые споры вызвал вопрос о подсудности административнотехнического персонала. Если в 1932 г. этот вопрос не был до конца решен,
что позволяло товарищеским суда Ижорского завода разбирать подобные
дела, то совещание признало, что положительный результат приносит
привлечение администрации низшего и среднего уровня, тогда как осуждение
персонала высшего уровня (директоров, их заместителей, прорабов) было
признано недопустимым как нарушение принципа единоначалия. В
постановлении ВЦСПС и НКЮ было указано, что ПТС имеют право
рассматривать по согласованию с администрацией дела о нарушениях со
стороны

лиц

административно-технического

персонала

до

мастера

включительно518. Порядок рассмотрения дел определен не был519. При этом
все дела о трудовой дисциплине должны были быть рассмотрены только по
Постановление Президиума ВЦСПС и Коллеги НКЮ РСФСР от 27.2.1933 г. «О
производственно-товарищеских судах» // Советская юстиция. 1933. №7. Обложка.
516
В соответствии с видением правительства, рыночные отношения существовали в СССР легально
только на колхозном рынке, где продавалась выращенная в колхозах продукция, индивидуальные
кустарные промыслы, мелочная продукция и проч., что четко регулировалось законодательством.
Осокина Е.А. За фасадом "сталинского изобилия"... С. 10.
517
Постановление Президиума ВЦСПС и Коллеги НКЮ РСФСР от 27.2.1933 г. «О
производственно-товарищеских судах» // Советская юстиция. 1933. №7. Обложка.
518
Там же.
519
Лица, имеющие право найма и увольнения, подлежали отдельному дисциплинарному полю.
Дисциплинарные нарушения лиц в порядке подчиненности не подлежали публичному
разбирательству. В соответствии с положением, взыскания на них могли налагать только лица, от
которых зависело назначение на данную должность. Кроме того, такие взыскания могли быть
обжалованы. Постановление ЦИК и СНК об основах дисциплинарного законодательства Союза
ССР и союзных республик от 13 октября 1929 г. // СЗ СССР. 1929. №75. Ст. 723.
515

190

согласованию с администрацией предприятия.
Представители ПТС различных регионов на совещании также
многократно обсуждали компетенцию товарищеских судов в условиях
нового законодательства. Приводились и примеры из практики. Например, на
Ижорских заводах посчитали, что раз совершивший хищение работник
раскаивается и дает обещание рабочему коллективу, можно позволить ему
исправить свою ошибку и вынести строгий выговор с предупреждением об
увольнении. Товарищеские суды в целом обвинялись чиновниками в
невыполнении августовского закона 1932 г., а также "шести условий
товарища Сталина"520. При этом такие попытки «мягкой» интерпретации
законодательства обнаруживались в этот период и у судей общей
юрисдикции. Например, в Ленинграде, где в 90% случаев осуждения по
нарушению этого закона была применена более мягкая мера. Судебная
система демонстрировала свои «неповоротливость и либерализм», в
отдельных районах дела по этому закону вообще не заводились. При этом
небольшие кражи названы недостойными судов общей юрисдикции, а
необходимыми к рассмотрению в товарищеских судах521.
Вообще характеристика «либеральный» в адрес органов юстиции
использовалась регулярно522. Однако исполнять закон о прогулах должна
была прежде всего администрация. Но и она саботировала закон своим
«гнилостно-либеральным отношением». Один из героев следующей главы,
директор

завода

«Красный

пролетарий»

квалифицирован как такой саботажник,

523

П.И.

Жбаков

мог

быть

потому что он вместе с другими

руководителями пытался доказать, что по новому закону увольнение после

Всем областным комитетам союзов, райсовпрофам, фабзавместкомам и народным судам г.
Ленинграда и области // ЦГА СПб. Ф. 6284. Оп. 1. Д.19. Л. 37.
521
Шляпочников А. Закон 7 августа об охране общественной собственности и практика его
применения в РСФСР // Советское государство. 1933. №5. С. 28.
522
Грач Л. На страже социалистической собственности (из практики органов юстиции Западной
Сибири) // Советское государство. 1933. №5. С. 38, 39.
523
Александров Н. Борьба с прогулами на производстве // Советского государство. 1933. №5. С. 57,
58. (С. 52-60). В статье, видимо, из-за ошибки фамилия директора названа Жданов, хотя имя
директора «Красного пролетария» – П.И. Жбаков.
520

191

прогула является не обязанностью, а правом администрации. Соображения,
которыми

руководители

оправдывали

такую

интерпретацию,

были

очевидными – в день совершается по 10 прогулов, а при дефиците рабочей
силы увольнение многочисленных прогульщиков нецелесообразно. В
отдельных случаях они привлекали товарищеские суды к разбору дел об
увольнениях – руководители предприятий использовали суды в качестве
лазейки для невыполнения закона от 15 ноября и просили «провернуть» дело
так, чтобы работник остался на заводе524. Такой подход возмущал
докладчиков на совещании. К тому же товарищеские суды продолжали
рассматриваться как виновники увольнения, так как совершались избиения
или даже убийства председателей за вынесение строгого постановления525. На
совещании ПТС работники просили НКЮ издать специальный циркуляр о
борьбе

преследованиями

со

стороны

«противообщественных,

хулиганствующих элементов»526.
Несмотря на критику «либерального» подхода отдельных судов,
большевистское руководство продолжало воспринимать товарищеские суды
как

включенные

контекст

нового

законодательства.

Уже

после

совершенного администрацией увольнения товарищеские суды должны были
поставить обсуждения нарушения на заседании, чтобы решить вопрос о
пребывании прогульщика в профсоюзе или как-то повлиять на его
дальнейшую судьбу. Уготованная товарищеским судам задача не была
привлекательной. При этом особое внимание предлагалось сфокусировать на
скрытых прогулах (сон на работе, прекращение работы после обеда и т.д.),
опозданиях и самовольных уходах с работы527. Успешным был признан опыт
Харьковского электромеханического завода, где после выпуска закона о

На I Всесоюзном совещании производственно-товарищеских судов // Советская юстиция. 1933.
№ 5. С. 11-18.
525
Александров Н. Борьба с прогулами на производстве // Советского государство. 1933. №5. С. 55.
(С. 52-60).
526
Постановление Первого всесоюзного совещания ПТС // ГАРФ. Ф. 7709. Оп 2. Д. 33. Л. 28.
527
Александров Н. Борьба с прогулами на производстве // Советского государство. 1933. №5. С. 59.
(С. 52-60).
524

192

прогулах ПТС начали совместную работу с табельщиками и выявили 16
случаев предоставления поддельных документов, в результате чего дела были
переданы в прокуратуру для привлечения к уголовной ответственности528.
Харьковский завод в целом был образцовым и за активную работу ПТС даже
получил орден «За революционную законность» от наркомюста Украины529.
За несколько месяцев 1932 г. они разобрали около 200 дел, в каждом цехе
были развешены плакаты с информацией о ПТС, их председатели
освобождены от других общественных нагрузок. Помимо осуждения
«либерального подхода», на совещании также освещали и разоблачения
классовых врагов на производствах, хотя и в незначительной мере, к тому же
в отдельной небольшой статье. Одним из них оказался оскорблявший
татарских рабочих десятник, кулацкое происхождение которого установил
товарищеский суд. В другом случае руководителем травли группы черкесов
оказался не кто иной, как «сын начальника царской тюрьмы»530.
В соответствии с результатами совещания работа ПТС в отношении
нового законодательства относилась, скорее, к массово-разъяснительной, а не
непосредственно реализующей указания закона. Товарищеские суды также
должны были передавать опыт передовых рабочих отсталым слоям, являться
методом борьбы за новые социалистические формы быта531. Обратной
стороной деятельности товарищеских судов была их не юридическая
вовлеченность в реализацию жестких законов сталинского времени.
Компетенция ПТС сводилась к популяризации законов, подтверждении
решений администрации, а также к контролю над проведением мероприятий
по

борьбе

с дезорганизаторами

разных видов и

предупреждению

проступков532. Товарищеские суды постепенно переквалифицировались в
органы предупреждения и выяснения быта. Поэтому вопреки требованиям
На I Всесоюзном совещании производственно-товарищеских судов // Советская юстиция. 1933.
№ 5. С. 17.
529
Там же.
530
Шин. Сторожевые посты… С. 11-14.
531
О работе товарищеских судов на заводе «Красный путиловец»… С. 56.
532
Александров Н. Борьба с прогулами на производстве // Советское государство. 1933. №5. С. 60.
528

193

Вышинского связать ПТС с прокуратурой, или высказываниям Крыленко о
связи с судами общей юрисдикции, товарищеские суды перемещались из
сферы юстиции в сферу массовой воспитательной работы. Они должны были
заниматься пропагандой законодательства и выносить небольшие штрафы за
нарушения, не достигшие уровня преступления. Отношения ПТС с судами
общей юрисдикции подразумевали обмен делами. Как сообщал циркуляр
НКЮ, даже после начала следствия в народному суде дело могло быть
передано в ПТС, если «в отношении данных лиц более целесообразно
применение мер общественно-воспитательного воздействия» или приведет к
мобилизации общественного мнения533. Такие функции товарищеского суда
возвращают нас к контекстуализации, в данном случае выходящей за пределы
предприятия. Воспитательная работа ПТС приводила к тому, что детали
жизни обвиняемого не сам он предоставлял суду, а товарищеский суд и все
его участники выносили на всеобщее обозрение и даже передавали в другие
органы. Например, на Московском автозаводе им. Сталина существовало
«кладбище» дезорганизаторов, где были указаны фамилии «покойников» и
детали совершенных ими проступков вроде такого: «Фрез Р-78 погиб в
борьбе за 100 машин в день цеха рулевого управления от руки Варвары
Поповой»534. О нарушениях сообщалось также в места проживания
работников, а домоуправление должно было сообщить жильцам. Как
сообщил руководитель местных ПТС, такие дела обычно приводили к тому,
что «осужденный» лично по радио сообщал заводской общественности о
характере совершенного проступка, раскаивался и разъяснял, какой вред
производству

причинил535.

Публичность

товарищеского

заседания

становилась максимальной, при этом связь ПТС с органами юстиции все
больше слабела.

Циркуляр НКЮ №91 от 25 мая 1932 г. // Советская юстиция. 1932. №17-18. С. 56.
Шин. Сторожевые посты… С. 11.
535
Там же. С. 15-16.
533
534

194

В результате сужения компетенции товарищеские суды во многом
потеряли свою злободневность и стали больше похоже на те самые
общественные организации, которые и должны были курировать их работу.
Отдельные товарищеские суды вообще прекратили свою работу536. На
протяжении десятилетия звучал один и тот же набор критики в адрес ПТС: за
недостаточное внимание к ним органов юстиции и профсоюзов, увлечение
репрессивностью или формализмом, рассмотрение неактуальных дел,
превышение своих компетенций в отношениях с администрацией, применение
сразу нескольких взысканий, отсутствии проверки своих решений, назначения
членов суда вместо их выборов537. Все эти повторы свидетельствовали, что
работа товарищеских судов не была эффективной, и каждый раз НКЮ и
ВЦСПС постановляли улучшить контроль над ПТС, популяризовать их работу
в печати, издавать популярную литературу и т.д.
23-27 апреля 1934 г. прошло Всесоюзное совещание судебнопрокурорских работников, на котором его участники обсуждали, что
товарищеские суды при хорошей организации способствуют и уменьшению
брака, и налаживанию дисциплины, и разгрузке народных судов. При этом
неурегулированность и пестрота законодательств разных союзных республик
по этому вопросу мешают налаживанию работы ПТС и привлечению к ним
внимания ответственных органов. Поэтому участники совещания попросили
председателя Верховного суда представить в законодательные органы
проекта нового положения о товарищеских судах538. 47й пленум Верховного
суда 9 июня принял проект постановления и обратился в СНК СССР с
докладной запиской за подписью председателя Верховного суда СССР
Соловьев. Два производственно-товарищеских суда // Советская юстиция. 1934. №29. С. 10.
Как организовать работу производственно-товарищеских судов. Новосибирск, 1939. Такая
критика повторялась из отчета в отчет независимо от рассматриваемого региона. О ЦентральноЧерноземной области: Обком ВКП (б) ЦЧО о состоянии работы производственно-товарищеских
судов в области // Советская юстиция. 1932. №25-26. С. 20. Из Средневолжского края: Свердлов.
Происшествие не совсем обыкновенное // Советская юстиция. 1932. №27. С. 11-12. Там один из
судов практиковал лишения звания рабочего, а также лишение права на получение всех предметов
питания и права на жилплощадь после объявления работника «злостным летуном-дезертиром».
538
В СНК СССР от Верховного суда СССР докладная записка об утверждении положения о
ПТС, 20.6.34. // ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 18. Д. 149. Л. 8.
536
537

195

Александра

Николаевича

Винокурова

(1869-1944)

необходимости

утверждения нового положения о ПТС 539. Данный проект содержал
специальную статью, которая разграничивала, в каких случаях дела подсудны
ПТС и в каких — подлежали рассмотрению в уголовном порядке. Кроме того,
во избежание двойного, параллельного применения мер воздействия она
устанавливала, что разрешение дел и в дисциплинарном порядке, и в ПТС не
допускается. Тем самым подвергался критике порядок обсуждения уже
случившегося увольнения на товарищеском суде. Еще одна статья
устанавливала порядок передачи дел в ПТС от администрации и органов
общей юрисдикции. Проект также предлагал добавить такую меру как
условный штраф, а также любые воспитательные меры, не унижающие
достоинство личности540. В целом проект был гораздо более детальным, чем
действующий,

должен

был

распространяться

на

все

виды

производственных судов. Он уточнял некоторые процессуальные аспекты, а
также ответственность профсоюзов и органов юстиции, детально прописывал
нарушения и их контексты, например, если нарушения не привели к
человеческим жертвам541.
В ответ на этот проект ВЦСПС 13 августа предложили сфокусировать
проект на «наиболее актуальных нарушениях трудовой дисциплины, к
которым должно быть приковано внимание всей рабочей общественности».
Среди них были названы дела о нарушении дисциплины на рабочем месте, о
непроизводительной растрате и потере рабочего времени, о загрязнении
рабочего места и ряд других. Прямой запрет «летунства» они предложили
заменить на запрет «самовольного оставления работы в предприятии,
учреждении или хозяйстве без заблаговременного предупреждения об этом
администрации, не дождавшись замены другим работником или до

В СНК СССР от Верховного суда СССР докладная записка об утверждении положения о
ПТС, 20.6.34. // ГАРФ. Ф. 5446. Оп. 15. Д. 2844. Л. 2.
540
Там же. Л. 2-3.
541
Там же. Л. 5,6.
539

196

окончания срока, обусловленного при поступлении на работу»542.
Представители НКЮ, а именно нарком Крыленко и заведующий
кодификационным отделом Нахимсон отреагировали на предложение
следующим образом. Обсуждая проект постановления, они отклонили
предложение повысить объем подведомственных ПТС краж до 200 руб., но
согласились на 100 руб. Условный срок штрафа они предлагали сократить до
нескольких месяцев. НКЮ придерживался традиционной для ПТС данного
периода практики и предложили исключить дела о нарушении техники
безопасности из их компетенции и направлять их в общесудебном порядке543.
Такой же тактики они предложили придерживаться и в отношении других
нарушений, которые могут быть рассмотрены ПТС, если администрация не
направляет их в суд общей юрисдикции. Было также предложено возложить
общее руководство ПТС по судебной линии на Верховные суды республик.
СНК РСФСР после одного цикла обсуждений в обращении в СНК
СССР выразил мнение, что проект подлежит отклонению по целому ряду
причин, в особенности в связи с предлагаемым ослаблением борьбы с
хищениями в результате расширения подсудности ПТС на кражи до 200 руб.
Правительство также возмутилось тем, что в соответствии с проектом
постановления товарищеские суды могли применять меры воздействия на
свое усмотрение, и нет никаких гарантий, что ПТС ими ограничатся544.
Очевидно, своеволие судов пугало руководство. Украинская рада в ответ на
проект предложила небольшое количество уточняющих правок, в целом
согласившись с необходимостью постановления545.
Обсуждение проекта закончилось тем, что СНК СССР посчитал, что
вопрос об организации ПТС в законодательстве союзных республик
урегулирован единообразно в своей принципиальной основе, поэтому в
издании общесоюзного положения об этих судах в настоящее время нет
Там же. Л. 10.
Там же. Л. 2.
544
Там же. Л. 13.
545
Там же. Л. 14.
542
543

197

необходимости546. При этом органам юстиции и профсоюзам было
рекомендовано продолжать поднимать авторитет товарищеских судов и
улучшать их работу даже в отсутствие нового постановления.
В соответствии с этой рекомендацией и используя имеющийся проект
постановления в конце 1934 г. ВЦСПС и Верховного Суда СССР выпустили
инструкцию

работе

производственно-товарищеских

судов

на

предприятиях, учреждениях, совхозах, МТС и МТМ, где их работа была
признана

оправданной

сфере

укрепления

дисциплины,

поднятия

производительности труда, а также борьбы с бытовыми пережитками. Под
инструкцией стояли подписи председателя Верхсуда Союза СССР А.
Винокурова и секретаря ВЦСПС Г. Вейнберга. Инструкция была
переработкой проекта, учитывавшей требования всех участвовавших в
обсуждении органов. Были добавлены актуальные нарушения рабочей
дисциплины, объем краж оставили прежним – до 50 руб., хотя и оставили
статью о небрежном отношении к технике безопасности, а также о наложении
условного штрафа. Все возможные воспитательные меры взыскания были
перечислены в инструкции, чтобы избежать опасного для СНК своеволия
ПТС. Инструкция уточняла, что товарищеские суды могут применять не
более двух взысканий к одному проступку, причем одно из них должно было
иметь

воспитательный

характер.

Всячески

были

запрещены

меры,

унижающие личной достоинство привлекаемого. Администрация попрежнему находилась вне ведения товарищеского суда547. С другой стороны,
обо всех недостатках в работе предприятия в процессе рассмотрения дела
ПТС должны были сообщать в прокуратуру или народный суд. Инструкция
расширяла и список возможных санкций – к ним также были отнесены
лишение звания ударника до трех месяцев, а также наложение штрафа
условно с испытательным сроком до 6 месяцев. При этом инструкция не

Там же. Л. 1.
Инструкция ВЦСПС и Верховного Суда СССР о работе производственно-товарищеских судов
на предприятиях, учреждениях, совхозах, МТС и МТМ. М., 1935.
546
547

198

имела юридической силы постановления и являлась лишь рекомендацией.
Неудивительно, что СНК РСФСР и СССР отказались издавать новое
постановление о деятельности ПТС. Тогда же в 1934 г. вышла брошюра «Суды
общественной самодеятельности» Андрея Вышинского, бывшего тогда
заместителем прокурора РСФСР548. Товарищеские суды наряду с сельскими и
жилищными относились как раз к категории общественных судов, созданных
на рубеже 1920-1930-х годов549. Вышинский раскритиковал такие органы
общественной самодеятельности, заявив, что они ничем не отличаются от
народных судов, а только «копошатся» вокруг низовых партийных,
профсоюзных и других организаций550. Следуя сталинской формулировке, он
назвал такие суды «муравейниками» и призывал тратить государственные
ресурсы не на их развитие, а на укрепление органов законности551. В середине
1930-х гг. советское руководство, недовольное слабой работой юридических
органов,

начало

настаивать

на

необходимости

профессионального

юридического образования для деятелей юстиции. С 1936 г. начинается
расширение

сети

учебных

заведений,

представляющих

юридическое

образование. Ставка на экспертов также демонстрировала заинтересованность
сталинского руководства в профессиональной, а не общественной юстиции552.
Кроме того, в новом законе о судоустройстве, принятым Второй Сессией
Верховного Совета СССР 16 августа 1938 г. не было даже упоминания о
товарищеских судах. Так ПТС исключались из сферы юстиции553.
Роль общественных организаций в контроле за дисциплиной во второй
половине десятилетия тоже перестала быть весомой. 30 мая 1936 г. Комиссией
Советского контроля было принято постановление «О рассмотрении жалоб
трудящихся», которое предполагало прекращение передачи дел по наложению
Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях…
Кожевников М.В. История советского суда… С. 196-201.
550
Вышинский А.Я. Суды общественной самодеятельности. М., 1934. С. 3-4.
551
Там же.
552
Solomon P.H. Understanding the History of Soviet Criminal Justice: The Contribution of Archives and
Other Sources // The Russian Review. 2015. Vol. 74. P. 401-418.
553
Ведомости Верховного Совета СССР. 1938. №11; Как организовать работу производственнотоварищеских судов… С. 4.
548
549

199

взысканий за служебные проступки на работников в общественные
организации554. При этом ВЦСПС все еще упоминали о товарищеских судах
в своих постановлениях, призывая профсоюзные организации, в том числе с
их помощью организовать общественное мнение вокруг нарушителей
трудовой дисциплины555. В 1937 г. президиум ВЦСПС выпустил уточняющее
постановление, что члены производственно-товарищеского суда должны
избираться

посредством

открытого,

не

закрытого

голосования556.

Формулировки этого декрета ни в чем категорически не противоречат и не
дополняют существующие постановления, однако упоминают VIII пленум
ВЦСПС, состоявшийся в апреле 1939 г., где обсуждалась работа товарищеских
судов.

Гибкость

социалистической

законности

условиях

обилия

противоречащих норм приводила к несоблюдению этого громоздкого
законодательства и продолжению их деятельности. Однако идея «общего
дела», характерная для товарищеских судов на обоих этапах их истории
планомерно разрушалась.
Такое попустительство в области товарищеских судов можно объяснить
тем, что глава советского государства И. Сталин не посчитал товарищеские
суды эффективными в условиях индустриализации и проводимого им курса на
ужесточение режима. Все усилия советских лидеров, ранее приведшие к
введению и популяризации товарищеских судов, теперь не приводили ни к
какому весомому результату. Так, Николай Крыленко, один из главных
сторонников учреждения общественных судов и тогда еще народный
комиссар юстиции действовал вопреки этой программе на снижение
активности общественных судов. В 1937 г. он предпринял попытку оживить
работу товарищеских судов, выпустив в июне приказ «О перевыборах и
довыборах общественных судов». За полмесяца до его ареста в январе 1938
года, работа по приведению приказа в действие была остановлена «до особых
Постановление Комиссии советского контроля при СНК СССР о рассмотрении жалоб
трудящихся // СЗ СССР. 1936. №31. Ст. 274-276.
555
Из постановления VIII пленума ВЦСПС // Труд. 1939. 11 мая.
556
Постановление президиума ВЦСПС от 2 декабря 1937 г. // Бюллетень ВЦСПС. 1937. № 12.
554

200

указаний»557. Во второй половине 1930-х было предпринято ещё несколько
попыток реформировать товарищеские суды, но ни одна из них не увенчалась
успехом. Летом 1939 г., уже после расстрела главных идеологов
общественных судов, Крыленко и Пашуканиса, комиссией Вышинского был
разработан новый проект положения о товарищеских судах. Он тоже не был
утвержден558.
Списки дел в архивных описях, среди которых обнаруживаются
протоколы ПТС по более раннему периоду, обычно обрываются как раз около
1934-1935 гг559. Отсутствие протоколов, а также иной документации
объясняется тем, что заинтересованность государственных органов в
учреждении судов, а следом и их активность, серьезно уменьшились около
1935 г.560 Протоколов судов за 1935 г. мне удалось совсем немного, возможно,
из-за отсутствия требований сверху хранить их отчетность. В соответствии с
таким выводом об активности товарищеских судов встает вопрос, а в каких
сферах они были наиболее успешными. В городском архиве Санкт-Петербурга
за 1935 сохранились прежде всего протоколы товарищеских разбирательств в
производственных столовых и буфетах561, касавшихся бытовых конфликтов и

Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях и организациях… С. 188-191.
Вместе с проектом комиссии Вышинского А.Я. Кодинцев указывает, что в 1939 г. НКЮ
разрабатывал проект положения о сельских общественных судах, в 1941 – о жилищных судах. Все
эти проекты, как пишет исследователь, не были утверждены. Кодинцев А.Я. Общественные суды в
СССР в 30–50-е годы XX в. // Администратор суда. 2009. № 4. С. 43–45. Непоследовательную
политику Вышинского можно попытаться объяснить только спекулятивно. Возможно, после того
как он избавился от конкурентов в лице Крыленко и его сторонников, общественные суды
перестали быть для него проблемой.
559
ЦГА Москвы. Ф. 2090. Оп. 1. В петербургских архивах многие фонды отраслевых профсоюзов и
отдельных предприятий заканчиваются вообще в 1931-1933 годах. Например, ЦГА СПб. Ф. 4709.
Ленинградский губернский отдел Всероссийского союза рабочих химической промышленности.
1917–1931; Фонд Р-2160. 1-ая государственная картонажная фабрика центрального управления
народного хозяйственного учета. 1917–1933.
560
Это прослеживается по публикациям инструктивных материалов. По фондам Российской
национальной библиотеки можно увидеть, что после 1935 г. не публикуется никаких материалов,
связанных с товарищескими судами на производствах – исключение составляют товарищеские суды
при железных дорогах и промысловой кооперации. При этом они продолжают выходить в других
регионах СССР по инициативе местных профсоюзов, органов юстиции или отдельных
предприятий. Например: Производственно-товарищеские суды. Чусовой, 1939; В помощь
работникам товарищеских судов предприятий и жактов: Директивные материалы. Владивосток,
1937.
561
ЦГА СПб. Ф. 6565. Оп. 3. Д. 52.
557
558

201

рабочего снабжения, вполне в соответствии с повесткой, предложенной Фанни
Нюриной на Первом совещании работников ПТС в 1933 г. Усилению работы
товарищеских судов в этой области способствовал выпуск постановления
ЦИК и СНК СССР от 25 июля 1934 года, дополняющий уголовные кодексы
советских республик статьей против обвешивания, обмеривания покупателей,
пользования неправильными измерительными приборами, продажу товаров
низшего сорта по цене высшего сорта, которые карались бы лишением
свободы на срок до 10 лет562. Вслед ему было опубликовано постановление ЦК
ВКП(б) «О борьбе с обвешиванием, обмериванием потребителей», в котором
среди прочих секретарю ВЦСПС Швернику было поставлено на вид за
отсутствие систематического контроля профсоюзов за деятельностью отделов
рабочего снабжения563. В постановлении не было упоминания товарищеских
судов, однако они были привлечены к этой работе в том числе в
промышленности. Они должны были включиться в массово-воспитательную
работу, а также преследование мелких нарушений.
Помимо выпуска

новых законов, ограничивающих компетенции

товарищеских судов, в отдельных отраслях появлялись собственные
дисциплинарные уставы. Среди них «Устав о дисциплине рабочих и
служащих железнодорожного транспорта СССР» 564, «Устав о дисциплине
рабочих и служащих коммунальных электрических станций и сетей»565. Целые
отрасли оказались изъяты из компетенции товарищеских судов. Именно
железнодорожники

будут

использовать

во

второй

половине

1930-х

товарищеские суды как некоторый эмансипаторный институт, судя по всему,
избавляющий от чрезмерного административного контроля, предписанного их

Постановление ЦИК и СНК СССР «О дополнении уголовных кодексов Союзных республик
статьей об ответственности за обворовывание потребителей и обман Советского государства» от 25
июля 1934 г. // Наш темп. №20. 1934. 5 сентября. С. 2.
563
Постановление ЦК ВКП(б) «О борьбе с обвешиванием, обмериванием потребителей и
нарушением розничных цен в торговле» от 26 июля 1934 г. // Там же.
564
Устав о дисциплине рабочих и служащих железнодорожного транспорта СССР // СЗ СССР. 1933.
№ 35. Ст. 206б.
565
Устав о дисциплине рабочих и служащих коммунальных электрических станций и сетей // СУ
РСФСР. 1934. №27. Ст. 158.
562

202

дисциплинарным уставом. В 1935 г. 51-й пленум Верховного суда СССР
предупредил судебные органы, что надзор над товарищескими судами на
железнодорожном и водном транспорте, будет являться важнейшим
показателем

эффективности

их

работы566.

Изданием

брошюр

по

товарищеским судам в 1938-1939 гг. занимались как раз железнодорожники,
то есть отдельные суды на транспорте567. В брошюре, автором которой был
Иван Терентьевич Голяков (1888-1961), председатель Верховного суда СССР,
депутат Верховного совета РСФСР, повторялись классические для начала
1930-х гг. способы описание товарищеских судов как морального средства
воздействия. При этом особенное значение было придано товарищеским
судам на железнодорожном транспорте, где «дисциплина играет решающую
роль», хотя и было признано, что своих задач такие суды еще не выполнили568.
«Лишь в редких случаях они работали хорошо», сообщает автор, и требует
«покончить с пренебрежительным отношением» и «игнорированием»,
«восстановить полностью в правах» и организовать суды на всех участках и
предприятиях транспорта569. В газете «Гудок», органе ЦК профсоюза
железнодорожников, в конце 1938 г. был опубликован материал «Как лучше
подготовить и провести заседание производственно-товарищеского суда». В
начале материала было сообщение о том, что в редакцию поступают письма о
работе судов, что свидетельствует о невнимании многих работников к
«тщательной подготовке и правильному проведению заседаний». Присланные
в редакцию вопросы, как утверждал автор материала, были связаны с
инфраструктурой товарищеского суда: кого рекомендуется избирать в
производственно-товарищеские суды, что должны сделать профорганизации
для обеспечения успешной работы, какова роль местной печати в этих

Постановление 51-го пленума Верховного суда СССР о работе Производственно-товарищеских
судов (28 июня 1935 г. «Соцзаконность» № 8.) // Как организовать работу производственнотоварищеских судов… С. 25-30.
567
Руководство производственно-товарищеским судам на транспорте. Ростов-на-Дону, 1939; Как
организовать работу производственно-товарищеских судов. Омск, 1939.
568
Там же. С. 6-7.
569
Там же. С. 8-9.
566

203

мероприятиях и т.д.570 Летом 1939 г. «Гудок» даже организовал совещание
представителей товарищеских судов, где была продемонстрирована их
эффективность при должной постановке работы. Тексты по товарищеским
судам

других

регионах представляли

собой

только

переиздание

постановления 1931 г. – в Сталинске571, в Элисте572. Всего один раз – в Москве,
да и то не в отраслевом издательстве573.
При этом собранная Наркоматом юстиции СССР статистика не выглядит
такой уж незначительной. В 1935 г. НКЮ проверил деятельность 8 из 13 тысяч
судов, которые разобрали 88 тысяч дел574. С годами их активность
понижалась, в 1938 г. было разобрано около 20 тысяч дел,575 хотя по данным
Уильяма Батлера 45 тыс. товарищеских судов существовало в том году только
в РСФСР. С другой стороны, он не уточняет, были ли они производственными,
сельскими или иными.
К тому же несмотря на все государственное и общественное внимание,
дисциплинарные дела так и не стали основной повесткой товарищеских судов.
Различные

статистические

данные,

несмотря

на

ряд

расхождений,

демонстрируют, что бытовые дела составляли бóльшую часть рассмотренных
во все годы работы товсудов дел, возможно, за исключением 1932 года 576.
Характерным обстоятельством оказывается то, что и дела частного обвинения
(бытовые конфликты, побои, оскорбления) не исчезли из товарищеских судов
Как лучше подготовить и провести заседание производственно-товарищеского суда // Гудок.
1938. 4 декабря.
571
О производственно-товарищеских судах на фабриках, заводах, в государственных и
общественных учреждениях : Постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 29 февраля 1931 г. "СУ" 1931
г. № 14, ст. 169. Сталинск, 1938.
572
О производственно-товарищеских судах на фабриках, заводах, в государственных,
общественных учреждениях и предприятиях : Постановление ВЦИК и СНК РСФСР 20 февр. 1931
г. (СУ 1931 г. № 14, ст. 160; "Изв. НКТ" 1931 г., № 10). Элиста, 1937.
573
[О производственно-товарищеских судах на фабриках, заводах и государственных учреждениях
и предприятиях] : Пост. ВЦИК и СНК РСФСР от 20 февраля 1931 г. С.У. 1931 г. № 14, ст. 160. М.,
1939.
574
Информация взята из сводных таблиц о работе производственно-товарищеских и общественных
судов, собранных отделом статистики НКЮ. В одном столбце указано общее число судов, в другом
– число судов, работа которых проверена в очередном году. ГАРФ. Ф. 9492. Оп. 1. Д 813.Л. 2.
575
Статистический отчет по работе ПТС в 1 квартале 1938 г. // ГАРФ. Ф. 9492. Оп. 1. Д 872. Л. 2.
576
По данным Епифановича в 1933 г. дела о трудовой дисциплине составляли 25% всех
разобранными судами дел. Епифанович В. Товарищеским судам – опыт ижорцев… С. 31.
570

204

и составляли примерно такую же четверть всех дел по всем республикам в
1935 г., а в Украинской ССР – вообще 40% от всего числа577. Впечатление, что
все товарищеские суды стали сугубо дисциплинарными органами, таким
образом, оказывается ложным. Меж тем именно дисциплинарные дела
находились в центре внимания государственных и партийных органов – о них
спорили в 1930-1933 гг. в ЦК союзов и в печати, обращая мало внимания на
дела частного обвинения, по-прежнему важные для работников. Тем не менее
отсутствие прежнего внимания государственных органов к товарищеским
судам и огромное, хотя и, возможно, преувеличенное578, их число к концу
1930-х годов говорит о том, что они функционировали и без государственного
принуждения – в оставшемся без внимания пространстве социалистической
законности.
2.4 Иные органы социального контроля на производстве
В данном параграфе меня интересует, как, помимо товарищеских судов,
другие органы социального контроля функционировали на предприятиях в
годы первой пятилетки. Я продемонстрирую сложную организацию этой
легальной системы и разнообразие доступных в её пределах тактик сторон,
которые не всегда шли в заданном законом или инструкциями режиме.
Обратив внимание на то, как различные агенты (работники, менеджеры,
партия, государственные институты) пытались реализовать свои интересы,
используя множество правовых и дисциплинарных органов, я смогу
определить режим функционирования этого обособленного пространства
социалистической законности.
2.4.1 Расценочно-конфликтные комиссии

Статистический отчет по работе ПТС в 1 квартале 1938 г. // ГАРФ. Ф.Р-9492. Оп. 1. Д. 813. Л. 4.
45 тыс. судов существовали в соответствии со статистикой, приведенной Уильямом Батлером
(Butler 1972). Около 20 тыс. в 1938 г. в соответствии с данными Сектора судебной статистики.
ГАРФ. Ф. Р-9492. Оп. 1. Д. 813. Л. 4.
577
578

205

РКК были введены в 1922 году как органы для разбора конфликтов
между работниками и администрацией579. Их введение означало переход к
эпохе новой экономической политики, когда предприятия должны были
функционировать более независимо. Нельзя сказать, что РКК заменили
товарищеские суды, так как задача РКК изначально состояла прежде всего в
разборе конфликтов работников и администрации, а не в дисциплинарном
контроле. Основные компетенции РКК заключались в разборе споров по
поводу коллективных договоров и тарифных соглашений, а также зарплат и
увольнений. Если в РКК соглашение не было достигнуто, то дело могло быть
передано в примирительную камеру, если оно касалось вопросов об
установлении или изменении условий труда, или в третейский суд, если и
примирительная камера не пришла к соглашению. Все эти органы относились
к органам примирительно-третейского разбирательства, но только РКК
функционировала на производстве на постоянной основе. Другим вариантом
было обращение в судебном порядке в Трудовую сессию народного суда (с
1923 г.), где также могли разбираться трудовые конфликты искового характера
между работниками и нанимателем.
Учитывая, что инициаторами дел в РКК были отдельные работники или
их группы, а не общественные организации, то данный конфликтный орган в
большей степени был сосредоточен на защите трудовых прав работников, а не
соблюдении

дисциплины.

упразднением

товарищеских

судов

самостоятельность администрации в дисциплинарных вопросах была
ограничена именно РКК, где работники могли оспорить в том числе
наложенные на них в дисциплинарном порядке санкции. Действительно,
исследователи рассматривают деятельность РКК в первой половине 1920-х гг.
как в целом отвечающую интересам рядовых работников, т.е. органом,
Исследовательница Н.М. Прошина выделяет два периода в истории РКК 1920-х гг. В первой
половине десятилетия, как она отмечает, РКК проводили работу в интересах трудящихся, тогда как
после 1925 г. в них все больше преобладал административный уклон. Прошина Н.М. Советское
трудовое законодательство 20-х годов и профсоюзы (на примере конфликтных ситуаций в
уральской металлопромышленности) // Проблемы истории России. Вып. 2: Опыт государственного
строительства XV-XX вв. 1998. С. 264.
579

206

способствующим защите их прав580. Изначальный проект товарищеских
судов, возникший в 1926 г. и не связанный с защитой трудовой дисциплины,
также соответствовал этим целям.
Как и товарищеские суды, РКК на протяжении 1920-х гг. пережила
определенные трансформации в сторону «корпоративных», а не рабочих
интересов. Вообще характерные для 1930-х гг. проблемы в деятельности РКК
типа присвоения ими административных функций или непрофессионализма ее
членов обнаруживается уже в 1920-е гг.581 Однако исследователи в целом
сходятся, что перелом в сторону государства произошел в середине 1920-х.
Если в первой половине десятилетия около ¾ дел решались в пользу
работников, то примерно с 1925 г. эта пропорция начала уменьшаться582. Все
больше стирались границы в эксплуатации работников в интересах
«строительства

социализма»,

экономические

конфликты

начали

рассматриваться как политические583. Сама идея конфликта рабочих и
администрации

на

национализированном

предприятии

государстве

трудящихся, а в особенности пиковое состояние этого конфликта – забастовки
вызывали негативную официальную оценку на всем протяжении 1920-х гг. и
в особенности к концу десятилетия584. При этом представители профсоюзов
высказывались более осторожно, обращая внимание на объективные причины
забастовок

бездумный

отказ

администрации

предприятий

искать

компромиссы с требованиями работников585. Зоной такого компромисса
служила в том числе РКК.
Там же; Красильников С.А. Кризисы власти и трудовые конфликты в период НЭПа // ЭКО. 2021.
№4 (562). С. 57.
581
Прошина Н.М. Советское трудовое законодательство…С. 265.
582
Красильников С.А. Кризисы власти и трудовые конфликты в период НЭПа… С. 57.
583
Его же. От забастовок к "волынкам": рабочие протесты в советской стране 1920-х годов // ЭКО.
2017. №1 (511). С. 188.; Зайцева О. О. Трудовые конфликты в Советской России в 1921-1925 гг. (по
материалам Петрограда-Ленинграда): автореф.... канд. ист. наук. СПб., 2012.
584
Красильников С.А. Кризисы власти и трудовые конфликты в период НЭПа…; К.С. Козлов,
челябинский исследователь трудовых конфликтов в годы НЭПа предлагает рассмотреть такие
конфликты как свидетельство нормального функционирования советской промышленности. Козлов
К.С. Теоретические подходы к исследованию трудовых конфликтов в годы НЭПа // Вестник ЧелГУ.
2013. №18 (309). С. 93-98.
585
Красильников С.А. От забастовок к "волынкам"… С. 176-189.
580

207

Более очевидная трансформация в деятельности РКК произошла в конце
1928 г. в связи с переходом к индустриализации. Надзорные функции
наркомата труда в сфере трудового законодательства были существенно
сокращены586. Роль администрации в разборе конфликтов также была
увеличена по сравнению с судебными органами – по ряду вопросов работник
не имел права обращаться в суд, не пройдя через РКК. По сравнению с 1922 г.
компетенции РКК были более детально прописаны, что еще больше
ограничивало возможности работников по оспариванию административных
решений587. Таким образом, с началом индустриализации и товарищеские
суды, и РКК были перенастроены на выполнение государственных интересов
прежде всего.
РКК весь период своего существования (до 1957 г.) составлялась на
паритетных началах и состояла из рабочей и административной части. Обе
стороны в РКК имели равное представительство и одинаковое количество
голосов при принятии решений. Административная часть комплектовалась из
заводоуправления путем назначения, представители рабочей части – на
выборах завкома профсоюза, иногда на рабочих собраниях. Последний способ
в конце 1920-х критиковался отдельными профсоюзными экспертами, так как
РКК не являлся массовым органом. Кроме того, заседания РКК не должны
были проходить публично. Они не были закрытыми для экспертов,
жалобщиков,

свидетелей,

однако

многолюдность

на

заседаниях

не

поощрялась: «Осуществление этого взгляда на практике просто-напросто
затрудняет её работу, создает на заседаниях РКК такую напряженную
обстановку, при которой невозможно по-деловому и спокойно обсуждать
вопросы» 588. Сложность вопросов, с которыми работала РКК, расценивалась
как требующая абсолютно спокойной и деловой обстановки, которой
«конечно, не может быть, когда на заседании РКК присутствует 50-100 или
Красильников С.А. Кризисы власти и трудовые конфликты в период НЭПа… С. 45-70.
Там же.
588
Буянов В. Ф. Как должна работать расценочно-конфликтная комиссия. Руководство для
работников РКК. М.: ВЦСПС, 1929. С. 13-14.
586
587

208

даже 200 человек, когда многие из этих присутствующих заинтересованы в
определенном разрешении вопроса». Так, коллектив работников уже
ограничивался от участия в работе этого конфликтного органа, что интересно
контрастирует с работой товарищеских судов, увеличение массовости и
публичности которых только приветствовалось.
Как полномочия РКК, в первую очередь, правозащитного органа,
соотносились с понятием дисциплины? Именно дисциплинарные взыскания
и увольнения за отдельные нарушения становились предметом споров между
нанимателем и работниками. Во всех случаях (кроме мелких краж)
постановление об административном взыскании могло быть обжаловано
работником в РКК. К тому же в начале тридцатых годов РКК начала
рассматриваться как один из важнейших участков работы по мобилизации
внимания рабочего коллектива завода на выполнение поставленных
правительством и партией задач в области повышения производительности
труда, материального улучшения рабочих, в борьбе с нарушителями
труддисциплины (рвачеством, прогулами)589. В 1932 году было принято
постановление ЦИК и СНК СССР об активировании работы ПТС и РКК для
борьбы с прогульщиками. Считалось, что РКК только разбирают отдельные
конфликты рабочих и дальше этого не идут, а могли бы предоставлять этот
материал в ПТС: «Мы считаем, что в основном РКК, разбирая даже какойнибудь конфликт рабочего, выявляет целый ряд неполадок, которые сама
конфликтная комиссия изжить не может»590. В апреле 1932 года вышло также
постановление ВЦСПС, предлагавшее РКК сосредоточить свое внимание на
производственных делах. В РКК также поступали указания, что дела
прогульщиков РКК ни в коем случае не должны быть приняты к
рассмотрению.
Если посмотреть на конкретные примеры, то РКК на «Электрозаводе»

Докладная записка о состоянии работы РКК на заводе Ростсельмаш, 1932 // ГАРФ. Ф.Р-7676. Оп.
7. Д. 302. Л.22-23.
590
ГАРФ. Ф.Р-7676. Оп. 1. Д. 679. Л. 33, 68.
589

209

была организована только в марте 1928 года. До августа того же года было
проведено 61 заседание. Индивидуальных и коллективных дел (терминология
авторов отчета) было соответственно 241 и 64, а всего затронутых участников
– 708. Интересным кажется другое. Дел, решенных РКК в пользу
администрации было примерно 50 на 50 (150 на 117), однако при оспаривании
этих постановлений в судебных инстанциях преобладали решения, принятые
в пользу рабочих, а не администрации (21 на 5, соответственно)591. За первую
половину 1929 года электрозаводская РКК разобрала 128 заявлений. В отчете
указано, что по основным вопросам (увольнение, выговор) 73,1 % жалоб
решались в пользу администрации. На «Электросиле» в Ленинграде в 1932
году наблюдалась та же динамика. Из 440 дел 109 было решено в пользу
рабочих, 297 в пользу администрации, частично – 34. В материалах
Народного комиссариата труда по обследованию их деятельности можно
найти такие высказывания: "РКК находились под влиянием администрации и
в полном неведении своих прав и существующих законов (из-за
неграмотности)"592. Работники также жаловались, что в РКК после подачи
заявления об увольнении они встречали тех же лиц, которые их уволили, т.е.
своих же начальников
демонстрирующей

. С. Журавлев на основании статистики,

593

уменьшение

количества

обращений

РКК

на

«Электрозаводе», сделал вывод, что РКК к 1930 году потеряла авторитет в
глазах рабочих594. С другой стороны, статистика показывает, что процент
решений на основе мнения рабочей части, а не административной, стал выше.
Хотя это отнюдь не говорит о том, что рабочая часть обязательно решала дела
в пользу рабочих.
Однако такой тренд всё же можно наблюдать, потому что рабочая часть
РКК в своих отношениях с администрацией должна была защищать
Отчет РКК завкома // ЦГА Москвы. Ф. Р-2090. Оп. 1. Д. 170. Л.21-22.
Переписка с Народными Комиссариатами труда союзных республик по заявлениям разных лиц
о расследовании причин неправильного увольнения с работы // ГАРФ. Ф. Р-5515. Оп. 20. Д. 129. Л.
20-21.
593
Заявление о неправильном увольнении раб. Шулупова // ГАРФ. Ф. Р-5515. Оп. 20. Д. 162. Л. 58.
594
Журавлев С., Мухин М. Крепость социализма...
591
592

210

справедливые требования и интересы рабочих, сочетая их с интересами
своего предприятия595. Кроме того, рабочая часть также не должна была
вносить предложения, ухудшающие положения рабочего по сравнению с
предложением администрации. Уволенная работница писала в своей жалобе:
«верно ли меня уволил управляющий треста по возвращению из отпуска
после беременности, так как считаю, что уволить из-за того, что у меня
маленький ребенок это в корне не верно и не предусмотрено статьей об
«охране

материнства

младенчества»,

посему

прошу

сделать

соответствующий вывод»596. Эта жалоба была направлена в декабре 1934
года, а разобрана только в марте 1935. Административная часть предложила
работнице другую должность, однако рабочая часть настояла, что увольнение
нарушало законодательство, поэтому работницу нужно восстановить на её
место. Рабочие также предпочитали находить аргументы для выполнения
требований своих товарищей или смягчения взысканий. Эти аргументы
вышестоящие профсоюзные чиновники называли комическими, как,
например, требование повысить разряд рабочему на основе того, что он
учится на рабфаке; не увольнять, потому что работник является ударником,
имеет производственный стаж, пользуется авторитетом в производстве; снять
выговор по причине первого совершения прогула597. В отличие от товсудов
РКК были больше ограничены законодательством и правилами распорядка,
поэтому такие милостивые аргументы в сторону снижения санкций,
работавшие

товарищеских

судах,

считались

нарушением.

Самостоятельность рабочей части даже считалась подменой администрации,
особенно когда дело касалось увольнений. Поэтому рабочая часть порой
находила более тонкие решения. Когда дело о лишении ударника премии за
прогул было признано администрацией правильным, рабочая часть
предложила поставить перед завкомом вопрос о неприменении этого правила

Раниец А. Что нужно знать фабзавместкому и администрации в работе РКК... С. 78.
Заседание РКК при Донрасжирмасло, 8.3.35 // ГАРФ. Ф. 7860. Оп. 4. Д. 130. Л. 10.
597
Раниец А. Что нужно знать фабзавместкому и администрации в работе РКК… С. 48.
595
596

211

к ударникам598.
Администрация нередко отличалась злоупотреблением взысканиями,
применяя сразу несколько видов – лишала премии, хлебного пайка, объявляла
выговор и пр.599 В этом, правда, замечены многие органы, в том числе и
товарищеские суды. Неподатливость администрации выражалась и в
затягивании дел, как, например, доведении до третейского суда дела о двух
рублях600. У работников существовала возможность, если они были
недовольны каким-либо распоряжением администрации, подать напрямую на
имя администрации заявление с просьбой удовлетворить ходатайство и
только в случае отказа обращаться в РКК 601. Однако администрация «любое
законное требование рабочего» стремилась разрешить только через РКК602. С
другой стороны, была возможность ликвидировать спорные вопросы на
предварительном обсуждении и с рабочей частью, как это было на
«Электросиле», где таким образом решились целых 51 вопросов ещё до
рассмотрения на заседании РКК603. Рабочая часть должна была проводить в
своей работе линию месткома профсоюза, а также консультироваться с ним
при разрешении конфликтов, затрагивающих интересы значительных групп
рабочих604.
Большой процент решения дел в пользу администрации объясняется
тем, что работники часто шли в комиссию с непроработанными жалобами,
без мотивировок, например, о повышении зарплаты. Это объяснялось с одной
стороны,

недостаточностью

разъяснения

существа

действующего

законодательства работникам низовых профорганизаций, в виду чего в целом
ряде случаев работники настаивали на передаче в РКК дел по
Протокол совещания о работе ПТС и РКК на предприятиях электрической промышленности //
ГАРФ. Ф. Р-7690. Оп. 1. Д. 169. Л.133.
599
Там же.
600
Об испорченном ведре, разбитом круге и недоотдыхе // Труд, 3 марта 1929 г.
601
Раниец А. Что нужно знать фабзавместкому и администрации в работе РКК… С. 48.
602
Сообщение ЗНКТ «О результатах обследования проведения в жизнь закона от 28.8.28» // ГАРФ.
Ф.Р-5451. Оп. 13. Д. 379. Л.10, 14.
603
Итоги обследования работы цеховых и общезаводской РКК на заводе «Электросила» с 1.10.31 по
1.4.32 // ГАРФ. Ф. Р-7690. Оп. 1. Д. 169. Л. 166.
604
Раниец А. Что нужно знать фабзавместкому и администрации в работе РКК… С. 72.
598

212

необоснованным претензиям, с другой стороны, недостаточно проводимой
защитой

рабочих605.

Недоверие

РКК

было

вызвано

не

только

административным контролем, но ещё и тем, что заявления постоянно
задерживались, члены комиссии не выполняли своих обязанностей, а
постановления порой не выполнялись. РКК называли не представителем
рабочего класса, а какого-то «особого класса». Небрежный подход комиссии
к нуждам рабочим один из глав местной ячейки называл «николаевщиной», в
условиях которой решение зависело от того, «полюбится рабочий или нет»606.
Даже при справедливом исходе дела не было никаких гарантий, что
администрация исполнит это постановление. Механизм был простой: сначала
представители администрации соглашались с решением РКК, а потом писали,
что считают такое постановление незаконным, так как подчиняться
необходимо только распоряжениями директора607. Предполагалось, что для
исполнения постановления достаточно будет отправить в заводоуправление
исполнительный лист, следом за которым решение РКК будет исполнено.
Однако работники сталкивались с сопротивлением администрации – она не
желала выплачивать уволенным выходное пособие608, восстанавливать на
рабочем месте,609 повышать заработную плату и пр. 610 При этом в протоколах
РКК

предлагалось

всегда

писать

предложение

администрации

над

предложением рабочих и ни в коем случае наоборот, чтобы даже
протокольная форма не нарушала принципа единоначалия611. Казалось бы,
Сообщение ЗНКТ «О результатах обследования проведения в жизнь закона от 28.8.28» // ГАРФ.
Ф.Р-5451. Оп. 13. Д. 379. Л.1
606
Совещание ЦК электриков по вопросу РКК, 31.12.32 // ГАРФ. Ф.Р-7690. Оп. 1. Д. 169. Л. 29, 31.
607
Сообщение по вопросу о выборочном обследовании машиностроительных заводов // ГАРФ. Ф.
Р-7676. Оп. 7. Д. 302. Л. 1-8.
608
Труд. 1935. 27 июля.
609
ГАРФ. Ф.Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Дело по иску Сидорцева А.У. к администрации завода "Красный
пролетарий" о восстановлении на работу.
610
Аналогичным образом дела обстояли и в 1920-е годы. В деятельности РКК находили следующие
несовершенства: присвоение административных функций, невысокий профессионализм рабочей
части РКК, беспорядочное ведение делопроизводства, недостаточный контроль от профсоюзов и
др. См. подробнее: Прошина Н.М. Советское трудовое законодательство 20-х годов и профсоюзы
(на примере конфликтных ситуаций в уральской металлопромышленности). Проблемы истории
России. Вып. 2: Опыт государственного строительства XV-XX вв. 1998. С. 265.
611
Хлебников Д.И. РКК. Расценочно-конфликтные комиссии…С. 44-45.
605

213

паритетная природа этого органа должна способствовать активному
использованию этого органа работниками для защиты своих прав и выгодной
им

интерпретации

коллективного

договора,

однако

на

сталинском

производстве что-то пошло не так.
Как было упомянуто выше, с 1928 г. определенные типы конфликтов
(всего

пунктов)

подлежали

обязательному

первоначальному

рассмотрению в РКК612. Это значительно увеличивало продолжительность
трудового разбирательства по сравнению с другими гражданскими делами,
что ставило работников в невыгодное положение, когда они, прежде чем
обратиться в суд, должны были получить решение РКК, т.е. тратить больше
времени и ресурсов для продвижения своего дела. Это приводило к тому, что
по запросу работников большинство решений РКК отменялись в надзорном
порядке инспекторами труда и вышестоящими профсоюзными органами изза того, что признавались нарушающими права. Так, выход за пределы
предприятия помогал добиться справедливости.
Юрист Б. Борисов предлагал на пленуме Верховного суда в 1937 году
сократить компетенцию РКК. Близкие к производству дела об увольнении по
непригодности должны были по-прежнему входить в полномочия комиссии,
тогда как дела о взыскании разного рода сумм должны сразу направляться
непосредственно в суд613. Он также отметил, что инспектора труда под
давлением жалобщиков очень легко идут на отмену решений РКК, с
возложением дальнейшей ответственности за разрешение дела на суд. Он
предлагал сократить этот профсоюзный надзор и обращаться сразу в суд
общей юрисдикции, чтобы хотя бы в ряде случаев избавиться от двойной
процессуальности. Кроме того, многие дисциплинарные нарушения были
вызваны в этих условиях строгостью правил внутреннего распорядка и
отказами администрации в переводе на работу или увольнении. В этом случае
Расценочно-конфликтные комиссии и трудовые конфликты. Законодательство с изменениями по
20 июня 1931 г. М., 1931. С. 4.
613
Борисов Б. Суд и прокуратура на страже гарантированного Сталинской Конституцией права на
труд // Социалистическая законность. 1938. № 1.С. 34.
612

214

единственным способом покинуть завод или выразить своё несогласие для
работников были прогулы, только в результате которых можно было
получить необходимый официальный документ об увольнении через РКК.
В чем помимо возможности оспорить дисциплинарные взыскания
состояло для работников преимущество РКК? Через комиссию можно было
получить и компенсацию стоимости похищенных в предприятии предметов,
или за невыдачу спецодежды, чего не предполагал, например, товарищеский
суд. Однако эта опция сталкивалась с недостатком ресурсов – на Люберецком
заводе работнице было присуждено 42 рубля за украденную на производстве
кофту, и представители администрации согласились с этим. Работнице,
однако, выплатили, только 12 рублей, мотивируя это тем, что вора, с которого
можно списать эти деньги, так и не нашли614.
РКК, как и товарищеские суды, выходили за пределы своих полномочий.
На «Скороходе», например, «демократия» доходила до того, что РКК
предоставлено было утверждать оклады директору фабрики, его заместителю
и административно-техническому персоналу»615. Дела частного обвинения
тоже оказывались в РКК, совершенно к этому неприспособленной616. Так, за
оскорбление «сикундантом» рабочий подал заявление не в товарищеский суд,
а в секретную часть фабкома, которая направила дело в РКК. Оскорбивший
работника получил выговор через РКК, однако этот орган не имел полномочий
выносить выговор.
Несмотря на то, что работники шли в РКК с явно не проработанными
жалобами, видно, что необходимость бороться за справедливость все равно
испытывалась ими. Интересно, что по электрозаводской статистике больше
всего (65%) конфликтовали недавно пришедшие на завод рабочие617. Как и в

Сообщение по вопросу о выборочном обследовании машиностроительных заводов // ГАРФ. Ф.
Р-7676. Оп. 7. Д. 302. Л.1-8.
615
Сообщение ЗНКТ «О результатах обследования проведения в жизнь закона от 28.8.28» // ГАРФ.
Ф.Р-5451. Оп. 13. Д. 379. Л. 2.
616
Раниец А. Что нужно знать фабзавместкому и администрации в работе РКК… С. 160.
617
Отчет РКК «Электрозавода» // ЦГА Москвы. Ф. Р-2090. Оп. 1 Д. 306. Л. 50об. В целом
представление о том, что больше всего конфликтуют «несознательные» рабочие, соответствует и
614

215

товарищеских судах в обращениях в РКК обнаруживается запрос на защиту
своей чести и своих прав, даже если у отдельных работников отсутствовал
инструментарий для этой борьбы.
Главной опасностью, поджидавшей работников в РКК помимо
простого отказа разбирать дело, была угроза прослыть рвачом. Как отличить
рвача от пострадавшего от несправедливости работника? Тех, кто обращался
в РКК с вопросами по тарифу, компенсациям, выплатам и неправильному
пайку, можно было заклеймить как рвачей, под которыми понимались
работники, стремящиеся извлечь из своей работы как можно больше личной
выгоды в ущерб общему делу618. Именно так администраторы порой и
квалифицировали

эти

конфликты,

вынося

их

на

обсуждение

как

«вредительские». На «Электрозаводе» даже проводились собрания, на
которых рабочим объясняли, что они должны буквально перестать
обращаться в РКК. Рвачеством называли поведение рабочих, стремившихся
разными, не всегда легальными способами, но воззвать к справедливости. Два
работника на «Ижорце» искусственно снизили производительность своего
труда, чтобы заставить администрацию повысить расценки. Они обратились
в РКК с просьбой либо пересмотреть расценки в сторону повышения, либо
перевести их на другую работу. Для проверки этих заявлений на ту же работу
был назначен другой рабочий, перевыполнивший норму с лучшим качеством.
Работники были названы врагами социалистического производства, а дело
передано на товарищеский суд, где был установлен ещё ряд нелицеприятных
подробностей об этих работниках619.
Важной функцией даже необоснованных рабочих жалоб было указание
на более крупные проблемы, такие как неправильная организации отдела по
расстановке рабочей силы, несправедливые нормировки и пр. Этим они также

взглядам самих большевиков. Изаков Н. Как и почему получаются конфликты на наших заводах //
Вестник труда. 1926. № 10. С. 9-14.
618
Протокол общего собрания рабочих и служащих вольфрамового отдела. 24.10.29 // ЦГА Москвы.
Ф. Р-2090. Оп. 1. Д. 314. Л. 17.
619
Епифанович В. Товарищеским судам – опыт ижорцев… С. 47.

216

были похожи на товарищеские суды, выясняя в том числе и «нездоровую
атмосферу в цеху». Хороший пример можно обнаружить на Ижорце. Группа
машинистов не получила оплату за сверхурочную работу. Цеховая РКК
убедилась в правильности претензий на основе представленных документов
и выяснила вместе с тем, что конфликт произошел из-за «бюрократического
отношения цехового мастера к интересам рабочих»620. РКК в ответ на
требование машинистов передала дело по обвинению мастера в волоките и
бюрократизме в ПТС. Товарищеский суд устроил вокруг этого дела широкую
кампанию по борьбе с бюрократизмом, установив вину не только мастера, но
и его заместителя. На первый раз обоим был вынесен строгий выговор с
опубликованием в печати. Взаимодействие двух органов привело к
расширительной интерпретации конфликта.
С другой стороны, такой расширительный контекст демонстрировал
вторичность прав работников по отношению к эффективности производства.
Например, когда рабочий жаловался на снижение категории, уменьшение
зарплаты и нарушение его личных прав, такие случаи должны были
рассматриваться

РКК

как

жалоба

на

неправильное

управление

использование труда в цехе. Как говорили представители профсоюза: "Везде,
где рабочего обидели коллективным договором, одновременно был нанесен
ущерб производству"621. Получается, существование РКК и рассмотрение
жалоб и обращений рабочих было обусловлено необходимостью решения
научно-технических и организационных проблем, которые считались
базисом для трудовой справедливости на местном уровне. И в работе РКК,
таким образом, обнаруживается этот экономизм правового дискурса, который
стал ощутимым во всех производственных органах с начала 1930-х.
В целом с началом индустриализации РКК становились все менее
дружелюбными по отношению к работникам622. Вопреки планам они так и не
Там же. С. 7
Инструкция для рабочей части РКК в Ленинград // ГАРФ. Ф. Р-7676. Оп. 1. Д. 333. Л.18
622
Подтверждение этого тезиса на Сибирских материалах у С.А. Красильникова: Красильников С.А.
Механизмы разрешения трудовых конфликтов в Сибири 1920-х годов //
620
621

217

стали «одной из основных и главнейших форм защиты материально-бытовых
интересов рабочих»623. Если на местах больше говорили о выполнении
директив, то в Центральных комитетах профсоюзов предпочитали обсуждать
всевозможные несправедливости по отношению к работникам. Такие
обсуждения, однако, не приводили к улучшениям в деятельности РКК. В
тридцатые годы они получали значительно меньше внимания со стороны
государственных

органов,

чем

производственно-товарищеские

суды.

Инструктивная литература для РКК публиковалась десятками наименований
во второй половине двадцатых годов, в то время как в начале тридцатых годов
были опубликованы всего несколько текстов. Дисциплина была в большем
приоритете, чем права работников.
2.4.2 Общественные и рабочие органы
Контроль над работой товарищеских судов и РКК осуществляли
производственные общественные организации, имевшие свои собственные
инструменты социального контроля. К общественным организациям
относились профсоюзные и партийные органы.

Профсоюзы за время

пятилеток по запросу партии и государства все больше включались в процесс
организации социального контроля самыми разными способами. Социальный
контроль, как уже было показано, реализовывался в том числе через
интериоризацию дисциплины и формирование идеи «общего дела». Поэтому
важнейшей

задачей

профсоюзов

считалось

«внедрение

сознание

широчайших рабочих масс «того, что рабочие работают не на капиталистов,
а на свое собственное государство, на свой собственный̆ класс, — это
сознание является громадной двигательной силой в деле развития и
усовершенствования нашей промышленности»624. На борьбу за трудовую
Всероссийский экономический журнал ЭКО. 2015. № 4. С. 161-176.
623
Постановление Президиума ЦК ВСРМ по работе РКК // ГАРФ. Ф. Р-7676. Оп. 1. Д. 333. Л. 1.
624
КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898-1986). М.: Изд-во
политической литература, 1984. Т. 5. 1929-1932. С. 175.

218

дисциплину были прежде всего мобилизованы первичные профсоюзные
организации. Именно они должны были добиваться «создания такой
моральной обстановки на предприятии, при которой прогульщики и
нарушители

трудовой

дисциплины

чувствовали

бы

себя

морально

осужденными и изолированными в своей товарищеской среде»625, тогда как
дискурс о защите интересов рабочих был характерен, скорее, для
Центральных комитетов профсоюзов.
Механизм передачи дел из органа в орган не был систематизирован в
большинстве

предприятий,

инструктивные

документы

на

каждом

предприятии интерпретировались особым образом. Завком профсоюза, судя
по всему, был главным органом, распределяющим дела по местным
инстанциям – в товарищеский суд, в РКК, в народный суд, или же выбирал
справляться собственными силами. Буквально товарищеский суд мог
состояться и на заседании пленума завкома. В деле о переводе одного из
работников в чернорабочие как «неуспевающего и неподчиняющегося
дисциплине курсов»626 в процессе обсуждения на завкоме многие товарищи
высказались как «за», так и «против» работника. В итоге выяснилось, что
проверку его работы провели слишком рано, так как он ещё не закончил
прохождение этих курсов. С уже известной тенденцией на более
расширительное толкование конфликтов и дисциплинарных нарушений,
было также подвергнуто сомнению качество этого обучения. Несколько
товарищей настаивали, что это не вина работника, а «неправильный подход в
смысле

перевоспитания»,

«неправильный

подход

со

стороны

администрации». Грубость была названа следствием его жизни, то есть
проблему старались обнаружить вовне, а не в самом работнике627. Пленум
постановил организовать «расследовательскую комиссию», которая, однако,
выяснила, что работник действительно «злостно» манкировал своей учебой.

К-о М. За железную дисциплину труда // Суд идет! 1929. №7. С. 353.
Резолюция о состоянии трудовой дисциплины // ЦГА Москвы. Ф. Р-2090. Оп. 1. Д. 306. Л. 37.
627
Заседания пленума завкома «Электрозавода» // Там же. Л. 6
625
626

219

Первичные партийные организации также имели задачу мобилизации
масс на выполнение производственного плана, укрепление трудовой
дисциплины и развитие ударничества. Эти организации, в целом, были
озабочены теми же нарушениями, что и конфликтные органы. Нарушающих
членов партии, в соответствии с протоколом одной из электрозаводских
партийных ячеек, «мало таскать в РКК — нужно покрепче крыть у себя»628.
В 1932 г. Коллегия НКЮ выпустила постановление, в котором товарищеским
судам запрещалось нарушать «общую установку партии» на то, что
коммунисты должны судиться в общем порядке, а за каждый поступок с них
должно взыскиваться строже629.
Партийцев возмущало, что сами коммунисты являются нарушителями
дисциплины: «Больше того, в целом ряде случаев коммунисты сами являются
нарушителями

трудовой

дисциплины

[виновниками]

аварий»630.

Партийные предпочитали обращаться в собственную ячейку в случае
дисциплинарных взысканий, или же ячейка сама вступалась за несправедливо
пострадавшего товарища. Например, выступала против опубликования с их
точки зрения клеветнических заметок в местной газете. В другом случае,
парткомиссия Электрозавода установила в процессе своего заседания, что
вина в неправильной пробе (испытаниях на должность) их коллеги лежит на
одном из инженеров. Было постановлено доложить об этом директору,
наложить на инженера дисциплинарное взыскание (по протоколу неясно, по
какой линии), и только в третью очередь было предложено рассмотреть это
дело в РКК631.
Спектр дел, рассматриваемых разными партийными органами,
пересекался с конфликтными органами. Разбирательство могло проходить на
Протоколы пленума бюро и собраний ячейки ВКП(б) вольфрамового отдела // ЦГА Москвы. Ф.
П-468. Оп. 1. Д. 73. Л.1.
629
Постановление Коллегии НКЮ «Итоги работы ПТС в борьбе за промфинплан и выполнение
директив ЦК о материально-бытовом обслуживании рабочих» // Советская юстиция. 1932. № 30. С.
21.
630
КПСС в резолюциях и решениях съездов. Т. 6. 1933-1934. С. 261.
631
Протокол временной контрольной комиссии и парткомиссии, 1928. // ЦГА Москвы. Ф. П-468.
Оп.1. Д. 49. Л. 34
628

220

пленуме парткома, местной парткомисии, заседании бюро ячейки или даже
на открытом партсобрании цеха, как это произошло с работником завода
«Динамо» Шулуповым. Администрация уволила Шулупова за невыполнение
норм, которые, как выяснилось в итоге, не были должным образом
обоснованы. Шулупов сначала обратился РКК, и только спустя три месяца
его увольнение она признала правильным. Параллельно вопрос об этом
увольнении был поставлен на открытом партсобрании цеха, на котором делал
доклад его начальник. Он рассказал, что Шулупов принимал брак, являлся
кулаком и классово-чуждым. Начальник также зачитал сообщение прокурора
о том, что семья обвиняемого не выполняет госналог в деревне. В прениях
высказались ещё шесть представителей разных уровней администрации, все
посчитали «его личность доказанной» и постановили одобрить увольнение, а
также исключить из членов профсоюза.

Таким образом, администрация

сперва уволила, и только потом передала этот вопрос на обсуждение
общественности, заручившись её поддержкой с помощью риторики борьбы с
врагами.

результате

многомесячного

судебного

разбирательства

выяснилось, что Шулупов являлся добросовестным работником и был
оклеветан администрацией, не желавшей признавать его правоту в ряде
технологических вопросов632. Так, партсобрания стали в том числе и
инструментом в руках администрации, умело их режиссирующей.
Товарищеское/коллективное

обсуждение

оказывалось

демократическим механизмом, который пронизывал все стороны советской
действительности на местах, поэтому производственно-товарищеский суд
мог быть отнюдь не первой инстанцией, в которой нарушение публично
обсуждалось. Вообще, общественно-показательные заседания существовали
в репертуаре местных профсоюзных и партийных ячеек уже десяток лет,
поэтому

переквалификация

товарищеских

судов

прежде

всего

на

дисциплинарные разбирательства поставила их в один ряд с общественными
Материалы по расследованию причин неправильного увольнения с работы, 1933 // ГАРФ. Ф. Р5515. Оп. 20. Д. 162. Л. 31-59.
632

221

организациями. С другой стороны, товарищеские суды были гораздо более
ограничены правовыми процедурами и контролем органов юстиции, тогда
как регуляцией местных общественных органов занимались вышестоящие
партийные и профсоюзные органы.
В рамках такой сложной дисциплинарной и правовой инфраструктуры
работники разного статуса приносили дела в разные общественные органы и
использовали разные стратегии собственной защиты. Существование
множества органов увеличивало возможности работников чего-то добиться
не через один, так через другой или третий. Так, на заводе 10-летия Октября
вышло постановление об увольнении комсомольца за прогул. Он обратился в
товарищеский суд, где подтвердили его увольнение. Тогда он направился к
администрации,

которая

повторила,

что

увольнение

произошло

соответствии с декретом правительства. В ответ на новый отказ нарушитель
обратился к секретарю ячейки комсомола, жалуясь, что его уволили всего
лишь за день прогула. Он убедил секретаря в своей правоте, однако
администрация снова отказала ему в восстановлении. На этот раз комсомолец
стал искать защиты своих интересов за пределами предприятия и направился
в районный комитет комсомола, привлекая и его на свою сторону633. Исход
дела, правда, остался неизвестным, но его развитие демонстрирует
возможности действия среди этого разнообразия дисциплинарно-правовых
институтов. Если работник не мог ничего добиться, располагая ресурсами
предприятия, у него оставалось множество возможностей для разрешения
своего дела вовне – в суде (см. главу 3), в трудовой инспекции, в ЦК
профсоюзов, в партийных и комсомольских комитетах. Все это дело
свидетельствует, что товарищеский суд как орган трудовой дисциплины не
занимал

особого

места

инфраструктуре

завода,

так

как

расследовательской, и массово-воспитательной работой могли заниматься
другие организации.
Стеногр. собрания секретарей производ. ячеек 26.12.32 // ЦГА Москвы. Ф. П-635. Оп. 1. Д. 33.
Л.12.
633

222

Вместе с возможностью развития по разным траекториям, одно
нарушение могло разбираться во множестве инстанций и привести к
параллельным изменениям не только профессионального, но общественного
и партийного статусов. Товарищеский суд уведомлял ячейки о своих делах, а
комсомол и партия могли применять дополнительные санкции по своей
линии – выносить выговор, применять меры к исправлению или исключать
из своей организации. Такие взыскания могли быть оспорены уже вне
производства, в рамках районных или городских конфликтных комиссий,
призванных разрешать конфликтные дела внутри партии и комсомола634.
Правда,

там

могли

всплыть

другие

неприглядные

подробности

–

непосещение собраний, неуплата членских взносов и пр.
Таким образом, ландшафт социального контроля на советском
производстве был весьма широк. Существовали даже такие форматы, как
"ударные рабочие штабы", которые приглашали на свои собрания товарищей,
допустивших дисциплинарные нарушения, требовали объяснений и через
газеты информировали общественность о таких нарушителях635. На других
предприятиях учреждались заградительные тройки, которые также имели
право ставить вопрос об исключении из профсоюза дезертиров труда636.
Комсомольцы в свою очередь организовывали бригады для проверки и
выявления прогулов на работе. Они также придумали различные формы
воздействия на товарищей, например, стол позора, на который вывешивали
прогульщиков. В связи с тем, что ни один из этих общественных органов не
был юридически институционализирован в системе трудового права, им
приходилось передавать эти дела для реализации своих решений, если
санкции выходили за пределы компетенций партии или профсоюза –
например, увольнение.

Там же. Л. 24.
Стенограмма совещания по вопросу о работе ПТС от 14.4 32. // ГАРФ. Ф. 7709. Оп 2. Д .33. Л.
11. Стенограмма совещания по вопросу о работе ПТС от 14.4 32.
636
О борьбе предприятия за трудовую дисциплину. Информ. часть Московского обл. отд. союза
текстилей. 28.1.31 // ГАРФ. Ф. 5457. Оп. 15. Д. 25. Л. 5.
634
635

223

На советских предприятиях рабочие оказывались в сложной ситуации,
когда за дисциплиной одновременно следили руководство, общественные
органы, а также коллективы товарищей. Каждая из сторон имела свою
повестку, способы обсуждения и располагала определенным спектром
санкций. Дисциплинарные органы как правило были композитными, и в их
работе в разной степени сочетались интересы сторон. Товарищеские суды в
самом широком смысле (относя к ним и обсуждения на общих собраниях)
находились под меньшим влиянием администрации, в отличие от РКК,
призванной

разбирать

конфликтные

непосредственно

при

участии

дисциплинарных

органов

его

создавало

ситуации
представителя.
одновременно

нанимателем
Обилие

этих

мультиправовую

ситуацию на производстве, когда возможность подачи исковых заявлений и
поиска защиты от общественных организаций позволяло работникам
сталинских предприятий выбрать наиболее выгодную для себя тактику.
Однако у них не было никаких гарантий справедливого разбора их дел или
разбора их вообще в условиях отсутствия процессуальных ограничений у
большинства этих органов. Однако производство было лишь первым уровнем
в борьбе работников за справедливость. Советские граждане в этой борьбе
могли пойти по линии профсоюзов, Наркомата труда, дойти даже до
Верховного суда, выходя за пределы этого комплексного, но всё же
недостаточного пространства производственного социального контроля,
включавшего в себя и правовые, и дисциплинарные органы. Подробнее об
этом в следующей главе.
Выводы
Возвращение товарищеских судов в 1928 г. произошло в реалиях новой
экономической политики, когда суды планировалось приблизить к
населению, а также разгрузить от мелких дел суды общей юрисдикции.
Главными инициаторами реформы были представители НКЮ и РКИ, не
224

планировавшие включать товарищеские суды в борьбу за трудовую
дисциплину. В ВЦСПС сопротивлялись их введению, возмущаясь, что
профсоюзы должны взять на себя роль судьи. В первые годы своей работы
(1928-1929 гг.) товарищеские суды были организованы лишь в опытных
округах, имели узкую подсудность. Несмотря на то, что рядовые работники
воспользовались возможностью разрешения в товарищеских судах частных
конфликтов о защите своей чести, эти суды были ограничены узкой
подсудностью. Они имели возможность разбирать дело об одном нарушении,
к тому же только от работников одного предприятия. За 1929-1930 гг.
компетенция товарищеских судов была законодательно расширена, следуя
практике товарищеских судов.
Поворот к дисциплине, как и включение различных общественных,
рабочих, государственных организаций произошли постепенно. Сначала
последние только выполняли постановления товарищеских судов, тогда как
впоследствии будут направлять в товарищеские суды большинство дел.
Причиной этого поворота к дисциплине можно назвать также и то, что эти
товарищеские суды, имевшие изначально прежде всего правовые цели по
регулированию конфликтов, были организованы на предприятиях, а не в
отделах профсоюзов, как было ранее в 1919-1922 гг. Из-за этого их
независимость была ограничена.
После завершения первого года пятилетки в государственной политике
оформился курс на строгий контроль за дисциплиной в интересах
индустриализации. Узкая подсудность и близость к производству привели к
тому, что дела о нарушениях трудовой дисциплины начали появляться в
товарищеских судах и до выпуска официального постановления. Как и в годы
Гражданской

войны,

Возвращение

практика

дисциплине,

опережала
с

одной

выпуск

стороны,

законодательства.
трансформировало

товарищеские суды в органы социального контроля и заставляло их
защищать не права рабочих, а приоритеты социалистического строительства.
С другой стороны, дисциплина снова стала артикулироваться как общее дело,
225

где каждый работник был заинтересован в слаженной работе коллектива – без
прогулов, пьянства, летунства и пр.637. На советском предприятии хорошо
выполненная работа могла обеспечить разнообразными благами, что
позволяло интериоризировать дисциплину как личный интерес. Социальный
контроль товарищей таким образом реализовывался не только для
выполнения планов пятилетки, но и для сохранения нормальных условий
труда, ставящихся под сомнение отдельными нарушителями, подрывающими
план – и способствующими снижению зарплат и премий.
Быстрая перефокусировка с дел частного обвинения на дисциплину
показала, что товарищеский суд может быть тем подвижным инструментом,
который законодатели способны использовать в своих интересах, таких же
нестабильных и меняющихся, как и принципы социалистической законности.
Сначала в интересах юстиции, далее – в интересах индустриализации. Новые
постановления, как и все более ранние, не устанавливали никакой связи
между нарушением и санкцией, что приводило к достаточно вольным
интерпретациям на заседаниях производственно-товарищеских судов, как
они назывались с февраля 1931 г. В результате отдельные товарищеские суды
начали «увлекаться репрессивностью» и присуждать сразу несколько
жестких взысканий, тогда как другие при помощи общественных
организаций поддерживали отдельных совершивших ошибку рабочих,
обращая внимание не на их вину, а на вину самого коллектива и
административно-технического персонала, неправильно организовавшего
производственный процесс. Последнему подходу также способствовали
представление об «общем деле», объединявшем работников и руководство. К
нему относилась и широкая контекстуализация нарушений на производстве,
когда нарушение не рассматривалось как вина одного рабочего, а как
результат влияния на него различных обстоятельств. Анализ аргументации
судебных разбирательств и решений товарищеских судов демонстрирует

637

Дисциплина являлась пролетарской ценностью с начала 20 в. Steinberg M. Moral Communities...

226

широкий, ранее не достаточно изученный спектр подходов к определению
вины, участию субъектов, репрессивности и коллективной рационализации.
В соответствии с постановлениями 1928, 1929, 1931 гг. нарушения
администрации были исключены из ведомства товарищеских судов, однако,
как и в 1919-1922 гг., они разбирали такие дела на практике. В данном случае
ПТС представал органом рабочего контроля, который мог реализовывать не
только репрессивные, но и эмансипаторные для работников функции. При
помощи активистов и общественных органов товарищеский суд становился
платформой для критики государства и производственного порядка даже в
условиях доминирования принципа единоначалия и борьбы за дисциплину.
Однако при всей гибкости социалистической законности товарищеские суды
могли

стать

удобным

пространством

для

коллективной

критики

администрации, но не для индивидуального разбирательства. Дела о случаях
брака и поломках обеспечивали единство и солидарность рабочего
сообщества, трансформируя конфликт между товарищами-рабочими в
конфликт между рабочими и администрацией. Несмотря на то, что
товарищеский суд с поворотом к дисциплине стал инструментом социального
контроля, советские рабочие и общественные организации порой могли
преобразовать его в институт сопротивления режиму индивидуальной вины,
которую им пытались навязать.
Функционирование товарищеских судов зависело от множества
факторов: авторитета и независимости местных партийных и профсоюзных
ячеек, организовавших эти суды и ставивших перед собой цели поддержки
трудящихся или государства; наличия активистов; характера пространства
взаимодействия. На промышленных предприятиях, как представляется, было
проще перенести фокус с работника на проблемы в организации масштабного
производства. В каждом отдельном случае практика социалистической
товарищеской законности зависела от среды, и баланс сил складывался своим
уникальным образом. Несмотря на то, что товарищеские суды были
подчинены кампанейской природе советского правосудия, они в силу
227

расплывчатости инструкций и обособленности

производства от прямого

контроля органов юстиции имели больше возможностей для манкирования
государственными требованиями, нежели судьи общей юрисдикции 638.
Такая вольность и разнообразие подходов товарищеских судов начали
постепенно вызывать недовольство высшего советского руководства,
которое с середины 1932 г. начинает выпускать жесткое законодательство,
автоматически

ограничивающее

компетенцию

товарищеских

судов.

Несмотря на всю их популяризацию силами чиновников НКЮ типа Н.
Крыленко, Ф. Нюриной и других, производственно-товарищеские суды
перестали считаться органом, эффективно справляющимся с задачами
повышения трудовой дисциплины и реализации партийных директив. В этом
была

доля

истины,

так

как

на

протяжении

всего

периода

их

функционирования деятельность судов рассматривалась как местами
успешная, но в целом не реализовавшая своих возможностей. Причиной
этому можно назвать несовершенства постановлений, недостаточную
проработку процессуальной стороны заседаний, а также зависимость судов
от администрации предприятий. В результате ПТС стали сильнее отдаляться
от сферы юстиции, так как их функции все больше подразумевали по большей
части массово-воспитательную работу, направленную на предупреждение, а
не разбор совершенных нарушений. Товарищеские суды становились
институтом создания «нового» человека, а не производственным органом
юстиции, призванным разрешать конфликты рабочих между собой.
Сокращение компетенций товарищеских судов в 1930-е гг. происходило
сразу в нескольких отношениях: через введение отдельных дисциплинарных
уставов

для

отраслей

труда,

через новое

законодательство,

через

превращение их в орган массово-воспитательной работы. Дисциплина
становилась делом публики, а не конкретного органа с ясными полномочиями
и процедурами.
Промышленное производство во многих аспектах функционировало как особая система со своим
особым легальным порядком: Newton S. Law and the Making of the Soviet World…
638

228

Новые функции производственно-товарищеских судов, сложившиеся к
1935 г., еще больше стерли их отличия от других конфликтных и
общественных органов, существующих на производстве. К тому же в
иерархии дисциплинарных органов, сложившихся за 1920-е гг. товарищеский
суд занимал далеко не первое место. В условиях отсутствия конкретных
процедур и четкой системы взаимодействия всех органов, в которых могли
разбираться дисциплинарные нарушения, последние могли рассматриваться
сразу

нескольких,

взыскания

налагаться

сразу

несколькими

организациями – административными, товарищескими, профсоюзными,
партийными или рабочими. С одной стороны, такая гибкость системы
производственного

правового

дисциплинарного

порядка

давала

работникам возможность оспаривать решения каждой из них, обращаясь в
другую. С другой стороны, та же гибкость и отсутствие конкретных норм
приводили к тому, что не было никаких гарантий, что дело будет справедливо
разобрано или разобрано вообще. Еще одной возможностью для работника
сталинского предприятия оставалось обращение в суды общей юрисдикции.

229

ГЛАВА 3. Социалистическая законность в товарищеском суде и за его
пределами: дело Алексея Сидорцева
В заключительной главе я рассматриваю дело об увольнении с
предприятия

председателя

товарищеского

суда,

Алексея

Устиновича

Сидорцева. 28 апреля 1934 г. он, ударник, общественник, председатель
товарищеского суда после начала работы был выставлен с завода «Красный
пролетарий» за нахождение на рабочем месте в нетрезвом виде. Его
вынужденное отсутствие на работе было оформлено как прогул, и в тот же
день вышел приказ об увольнении. Оно произошло в соответствии с
вышеупомянутым постановлением ЦИК и СНК СССР от 15 ноября 1932 г., по
которому работник мог быть уволен за один день отсутствия на рабочем месте
без уважительных причин639. Уже на следующий день Сидорцев поспешил
оспорить своё увольнение. Пройдя путь от заводских конфликтных органов
через профсоюзные, народные, городские суды и прокуратуру в Верховный
суд СССР, иск к администрации завода о восстановлении на работу спустя
много месяцев наконец был удовлетворен640. В предыдущей главе было
продемонстрировано

взаимодействие

производственных

общественных,

конфликтных и дисциплинарных органов. В этой главе рассматривается
взаимодействие производственных органов и судов общей юрисдикции.
Микроисторическое исследование, предпринимаемое в этой главе,
позволяет связать товарищеские суды на производстве, которые находились
практически

автономном

пространстве

локальной

законности,

функционированием конкретно правовой системы, которая в отличие от ПТС
имела значительно более сложную процессуальность. Для трудовых дел в
Советском союзе существовала

процедура

поэтапного

рассмотрения.

Судебное разбирательство начиналось только после разбора конфликта
заводской расценочно-конфликтной комиссией и профсоюзной инспекцией.
Гришин З. Советское трудовое право… С. 144.
ГАРФ. Ф. 1005. Оп. 1а. Д. 968. Дело по иску Сидорцева А.У. к администрации завода "Красный
пролетарий" о восстановлении на работу.
639
640

230

Поэтому трудовое дело имело большую процессуальную продолжительность,
чем другие гражданские дела, к тому же суды подходили к делу Сидорцева с
совершенно разными интерпретациями. Специфика советского подхода к
разрешению гражданских споров (к ним относились и трудовые дела)
заключалась в следующем. В соответствии со ст. 5 Гражданского
процессуального кодекса РСФСР советский суд должен был “оказывать
обращающимся к суду трудящимся активное содействие к ограждению их
прав и

законных интересов, дабы юридическая

малограмотность

подобные

тому обстоятельства

неосведомленность,
не

могли

быть

использованы им во вред»641. Это предполагало активное вмешательство суда
(судьи) в разбирательство двух сторон, подразумевающее помощь в защите
прав и интересов трудящихся642. Так, во время кассации вышестоящие
судебные

инстанции

должны

были

рассматривать

не

только

суть

кассационной жалобы, но изучать весь протокол дела на предмет поиска
судебных ошибок, на которые мог не обратить несведущий в тонкостях
законности жалобщик-трудящийся643. В этом смысле суды общей юрисдикции
также должны были заниматься широкой контекстуализацией. Сторонам
могли быть принудительно назначены защитники, например, от профсоюзной
организации. Трудящиеся, как подчеркивалось в учебнике советского
гражданского права, в «буржуазном» праве были лишены возможности
воспользоваться адвокатской защитой644, не знали своих прав и имели

Гражданский Процессуальный Кодекс РСФСР. М., 1923.
Гойхбарг А. Курс гражданского процесса. М., 1928. С. 13.
643
Newman D. Cassation of Criminal Cases from Moscow Province Courts and Tribunals, 1921–1928 //
The Soviet and Post-Soviet review. 2014. № 41 (2). С. 155.
644
Трудно говорить об активной адвокатской деятельности в этот период, однако советские
граждане имели возможность получить помощь адвоката, в особенности, в гражданских делах. В
уголовных делах адвокаты были обязаны присутствовать только в случае участия в деле прокурора.
Кроме того, адвокатская помощь от представителей и так немногочисленной коллегий защитников
необязательно выражалась в присутствии на суде – это могли быть предварительные консультации.
См.: Соломон П. Советская юстиция при Сталине…; Хаски Ю. Российские адвокаты и Советское
государство: Происхождение и развитие советской адвокатуры, 1917-1939. М., 1993. См. также
юридические консультации, существовавшие при крупных советских предприятиях и районных
комитетов профсоюзов.
641
642

231

затруднения с предоставлением доказательств645. Так, на контрасте с
буржуазным обществом в разбирательство советских трудовых споров были
включены ещё и общественные органы.
В данном деле меня интересуют не только стратегии защиты и
обвинения, к которым мастерски прибегал быстро осваивающийся в системе
истец, но и то, как на эти его приемы отвечали судебные органы разных
уровней. Считывали ли они его приемы, следовали ли его интерпретациям,
воспринимали ли его политические разоблачения. Главной целью суда общей
юрисдикции была не воспитательная работа, как в товарищеских судах, а
работа с доказательствами и определение истины. Причем истины
материальной, по контрасту с принятой в так называемом «буржуазном» праве
истиной формальной, достаточной только для удовлетворения сторон646.
Материальная

истина

её

советской

интерпретации

предполагала

соответствие судебного решения «фактическим обстоятельствам дела», к
которым так часто апеллировал Сидорцев, чтобы опровергнуть невыгодные
ему интерпретации. Такое установление истины было особенностью судов
общей юрисдикции, так как несмотря на редкое использование понятия
«доказательства»

рамках

товарищеских

судов647,

необходимость

установления истины перед ними не стояла.
Основная ось напряжения вокруг этого судебного дела сосредоточена
вокруг аргументов сторон. Их можно типизировать следующим образом –
идеологические – обличительные, основанные на коммунистическом чутье;
бюрократические, заключающиеся в умении работать с документами и
формировать комплекс письменных доказательств. В данной главе я покажу,

Американский правовед в сравнительном исследовании подчеркнул эти недостатки
американского гражданского права по сравнению с советским. Scott J. S. Access to Civil Justice in the
United States and the Soviet Union: A Comparative Analysis //American University International Law
Review. 1986. №1. P. 215-257. Клейнман А. Основные вопросы теории доказательств в советском
гражданском процессе. М., 1950. С. 24-25.
646
Вышинский А. Теория судебных доказательств… С. 89-94; Клейнман А. Основные вопросы
теории доказательств… С. 3-11.
647
ЦГА СПб. Ф. 6565 ОП. 3. Д. 52. Протокол заседаний товарищеского суда при 8-ой лесогавани
распред. №9 от 22.3.1935 г.
645

232

какие же из всех использованных в процессе свидетельств и доказательств
были признаны судом юридическим фактом для определения материальной
истины в этом деле, а какие были отброшены как несостоятельные.
Таким образом, иск Сидорцева к администрации завода «Красный
пролетарий»

демонстрирует,

во-первых,

детали

товарищеских

разбирательств, произошедших за время его председательства. В результате
данного дела нам становится известно, в каких контекстах деятельность
товарищеского суда была осуждена и по каким причинам. Во-вторых,
разбирательство демонстрирует недовольство работников политическими
обвинениями на товарищеском суде, а также борьбу разных участников
производства за формирование «истинного» нарратива об отношениях на
предприятии, об их представлениях о праве, дисциплине и социалистической
законности. В-третьих, данное дело представляет собой портрет председателя
товарищеского суда. Я исследую это дело в порядке разворачивания судебного
процесса, чтобы рассмотреть, как стратегия Сидорцева как коммуниста, как
председателя товарищеского суда не встречает понимания в судах общей
юрисдикции, которые оказываются меньше всего заинтересованы в разборе
политических обвинений, которые воспроизводил Сидорцев на производстве.
На протяжении всего исследования я устанавливала способы взаимодействия
товарищеских судов с судами общей юрисдикции, а данное дело позволяет
установить их сущностную разницу. Несмотря на то, что на производственнотоварищеских судах не были популярны политические разоблачения, однако
они были пространством, в котором этим политическим разоблачениям
трудно было положить предел. Конец таким разоблачениям определялся
судом общей юрисдикции, куда ПТС передавали сведения о нарушениях.
Хотя Сидорцев и был искусен в производстве идеологических
обвинений, именно материальные аргументы оказались решающими в
интерпретациях

обстоятельств

дела

различными

судами.

Осуждение

начальством и рядом товарищей склочной политичности Сидорцева
233

показывает, насколько в действительности проблематичным и подрывающим
отношения товарищей был поиск врагов на низовом уровне.
3.1. Портрет одного председателя
Предполагалось, что в состав товарищеских судов должны входить
ударники, члены коммунистической партии. Сидорцев имел очень яркую
биографию, но она не совсем соответствовала привычному портрету. На
момент занятия должности председателя товарищеского суда он не состоял в
партии. При этом его лояльность ей была им многократно доказана. В этом
параграфе я рассмотрю детали его биографии, которые могут понять
используемые им впоследствии в ПТС и в судах общей юрисдикции стратегии,
методы защиты и обвинения, а также характерные ходы и риторические
приемы. Каждый эпизод его биографии наполнен разоблачениями различного
рода, за что впоследствии он и был исключен из партии. В целом это
показывает, что постоянные требования повысить партийность членов
товарищеских судов приводили к чрезмерной бдительности товарищеских
судов, что приводило к осуждаемому чиновниками ужесточению их работы.
Алексей Устинович родился в 1894 году во Владимирской губернии в
семье крестьян, зарабатывавших на жизнь на протяжении нескольких
поколений кузнечным делом у «муромского буржуа»648. В 1908 году он
окончил 3 класса сельской школы, а с начала 1914 года уже состоял в
профсоюзе металлистов на судостроительной верфи Кулебакского завода в
Нижнем Новгороде. Там он проработал кузнецом почти три года, и, видимо,
такая специализация Сидорцева привела к тому, что в годы войны его
призвали в военно-морской флот, где он выполнял обязанности кузнецакотельщика. Революция, судя по всему, застала его на службе. В РКП (б), а
именно в береговую организацию партии в Трапезунде он, по его словам,
Опросный лист студента Коммунистического университета // ГАРФ. Ф.Р-5221. Оп.52. Д. 676. Л.
1-3.
648

234

вступил по рекомендации старых членов в сентябре 1917 года649, позже
переехав в Феодосию. Как добавил сам Сидорцев в своей университетской
анкете, из береговой линии он не выходил и занимался только политработой и
агитацией. В автобиографии 1950 года он уже более уклончиво рассказывал,
что вступил в партию в июле, находясь на Восточном фронте. В анкете 1922
года причиной вступления он называл своё сознательное понимание партии
«единственной защитницей от ига порабощения и капитала»650.
С 1919 года Сидорцев состоял на тех же агитдолжностях в Красной
Армии, воевал на Донбассе с Деникиным и получил в этих боях контузию.
Этот эпизод своей биографии в автобиографии для получения пенсии
союзного значения он описал следующим образом:
«Участвовал неоднократно, а вернее не в одном десятке чрезвычайно сильных
боев — если не подлинных сражений – в том числе и рукопашных боях на
передовых линиях огня — против ударных частей Деникина и его отборного
офицерья»651.
После проведения нескольких месяцев в отпуске работал в Высшей
политической школе в Нижнем Новгороде. Оттуда он был направлен на
плавучий ревтрибунал Каспийской волжской военной флотилии «со
спецзаданием о неблагополучности в трибунале, которым командовал в это
время изменник и предатель родины — Расскольников, а начальником
политотделом флотилии был его тесть Рейстнер» (орф. источника – прим. авт.)
Это

спецзадание

стало,

видимо,

первым

разоблачением

контрреволюционеров, организованным товарищем Сидорцевым. Однако об
этом становится известно только из его автобиографии 1949 года, когда он уже
знал, что Федор Раскольников, которого он упорно называет «Расскольников»,
официально считался врагом народа после его отъезда в эмиграцию 1938 году.
Группа

Раскольникова,

по

его словам, «преднамеренно

громила и

В других отчетных документах указан ноябрь того же года.
Опросный лист студента Коммунистического университета // ГАРФ. Ф. Р-5221. Оп.52. Д. 676. Л.
5-6.
651
Автобиография А.У. Сидорцева // ГАРФ. Ф. А-539. Оп. 7. Д. 3857. Л.120.
649
650

235

расстреливала без вины и по сути дела без следствия по вздорным и
вымышленным обвинениям старые, преданные подпольные большевистские
кадры партии».
Как происходило их разоблачение? На одном из партсобраний Сидорцев
поднял вопрос «о захвате руководства трибуналом людьми из вражеского
лагеря» и предложил поставить доклад о работе трибунала за последнее время
и причинах расстрелов большевистских командиров. После этого он сам был
арестован «за похищения мнимых 4х пудов ржаной муки» и был этой
«контрреволюционной бригадой» приговорен к расстрелу. Благодаря
вмешательству партии и руководства губкома из Москвы по прямому проводу,
как сообщил сам Сидорцев, от председателя ВЧК Ф.Э. Дзержинского
произошла отмена приговора, а «очаг контрреволюции ликвидирован»652.
Среди членов нижегородского губкома был и другой не забытый Сидорцевым
значимый политический деятель В.М. Молотов, который, по словам товарища,
«хорошо знает меня — вернее сказать прекрасно знает меня». Сидорцев ещё
не раз впредь обратится к нему. Есть искушение предположить, что эта участь
настигла бы и Дзержинского, проживи он более долгую жизнь. Этот эпизод из
его биографии показывает, как он апроприирует государственническую
оптику, интерпретируя ранее не указанные им в автобиографических
материалах сведения удобным для себя способом.
Далее он был мобилизован партией на различные задания, с 1920 года
служил на водном транспорте в Перми, где работал заведующим
политотделом нескольких флотилий и стал инструктором Пермского губкома.
И там он занялся разоблачениями – обнаружил «значительных размеров
контрреволюционный заговор из оставшегося в Перми-Урале колчаковского
офицерья, разведчиков и другого контрреволюционного сброда»653. Местная
партийная ячейка после его отставки с поста напишет ему в характеристике
следующее:
652
653

Там же. Л.120-119 (в деле обратная нумерация).
Там же. Л.118.

236

«… тов. Сидорцев работал не 8 часов, а 18 часов в сутки и работа шла
полным ходом. За что выражаем ту революционную благодарность, как
истинному идейному труженику, уже как раненому, пострадавшему и
контуженному на фронте, борцу за дело революции. […] Сидорцев проявил
энергичную революционную деятельность во всех отраслях трех затонов в
поднятии производительности и продуктивности труда производственных
затонов. […] Везде и всюду Сидорцев оказывается самым любимым всей
массой как товарищами бурлаками, так водниками, а также и всем
пролетарским обществом, это доказывает тем, что Сидорцев есть везде и
всюду восстановитель порядка, где этому идут бурлаки и рабочие массы на
встречу и встречают тов. Сидорцева как на всех грандиозных митингах
бурными овациями. Тов. Сидорцев в Заозерском затоне открыл тайных
бандитов-заговорщиков белогвардейцев, направивших свое дело каиновское и
грязное против трудовой рабоче-крестьянской власти, где было арестовано в
количестве 20 человек и где тов. Сидорцев ведет беспощадную борьбу против
этих убийц белогвардейских своим умным подходом […]»654.
После отставки с этой должности в 1921 году «везде и всюду
восстановитель порядка» был отправлен местной организацией по квоте в
Коммунистический университет им. Свердлова в Москву на двухгодичный
курс в 1921 году. В том же году у него родился сын, которого он назвал
Марксом.
Все эти разоблачения и сражения Гражданской войны, по-видимому,
нелегко давались Сидорцеву – во время учебы в университете из-за
«малокровия и нервности» ему регулярно выписывали отпуска и путевки,
например, в Анапу. По неизвестным причинам он в итоге прослушал не
двухгодичный, а трехгодичный курс. Судя по его личному делу, он достаточно

654

Там же.

237

часто прибегал к обращениям в различные вышестоящие органы и регулярно
и по разным поводам (командировки, отпуска, рекомендации для жены) писал
заявления руководству университета. Более того, он понимал ценность
различных документов, удостоверений и после каждой кражи у него
документов (в 1928 и 1934 гг.) писал в канцелярию с просьбой выдать ему
новое удостоверение. В заявлении с просьбой обустроить во Владимирской
губернии дом для жены брата он говорит, что готовится к сносу «дом буржуа»,
себя называет «чистейшим пролетарием, рабочим судостроительной верфи
Кулебакских заводов» и просит дать ему «возможность на существование и
вооружиться той наукой, силой для последней борьбы чтоб суметь бить
крепко врага (наследство буржуазии, голод и темноту) как это было в борьбе
с Деникиным, после которого имею тяжелые последствия (ранения и
контузия)»655. Буквально в каждом своем аргументе он настойчиво
идентифицировал свои цели с партийными, демонстрируя свою причастность,
свой вклад, который должен сказаться на признании его заслуг в настоящем.
После окончания Коммунистического университета он был направлен
на ответственную работу в торговое представительство в Польше, где его
служба, несмотря на все предшествующие отъезду организационные
проволочки, продолжалась всего месяц. Он прибыл туда осенью 1924 года с
другим товарищем, за склоку с которым впоследствии и был переведен
обратно в Москву. Этот перевод, однако, он инициировал по собственному
желанию. Глава торгпредства по их прибытию сначала сообщал, что Сидорцев
обещает быть прекрасным работником, «с первых же дней проявил себя как
партийный товарищ», тогда как второй, напротив, вел себя нетактично. Уже
24

ноября

он

написал

заявление

своему

начальнику,

что

«ввиду

систематических выпадов против меня и притом оскорблениям как секретаря
ячейки, идущих от группы в три-четыре человека которые и ведут
систематическую компанию в смысле обливания грязью всевозможной
Заявление А.У. Сидорцева зав. Комм. университетом тов. Невскому // ГАРФ. Ф. 5221. Оп.52. Д.
676. Л.20
655

238

клеветой и т д и т д — одним словом склоку». Подробности склоки остались
неизвестны, однако Сидорцев сообщил, что её целью было устранение его из
Польши, поэтому он просил откомандировать его из Варшавы в распоряжение
Наркомата внешней торговли. Трудно сказать, было ли это для него поводом
вернуться в Москву, или нежелательной для него попыткой избавиться от
него. В своем заявлении он также попросил предоставить ему по приезде в
Москву отпуск ввиду болезненного состоянии, что и было ему назначено ещё
и потому, что «Сидорцеву пришлось выполнять всю партработу одному»656.
Новый эпизод разоблачений относится к его службе в Центральной
Азии. В январе 1925 г. он занял должность управляющего Хивабадской
таможни Туркменистанской республики на персидской границе657. В
Туркменистане товарищ Сидорцев через пару недель после прибытия
заболевает малярией, однако это не мешает ему разоблачить очередных
контрреволюционеров – на этот раз контрабандистов. Возможно, его
заболевание ускоряет это разоблачение, становящееся для него как бы платой
за скорое возвращение в Москву.
На общем собрании членов и кандидатов партии 20 апреля по поводу
состояния таможни Сидорцев сделал пространный доклад. Он отметил, что
«при вступлении в моей должности управляющего я обнаружил, что работа в
таможне ведется крайне неправильно и несправедливо, и это советское
учреждение находилось до моего пребывания, спецами превращена была не
более не менее как в частную лавочку». Он использует сразу вполне
идеологическую логику интерпретации конфликтов – между партией и
спецами, которые превратили государственную таможню в частное
предприятие. В доказательство этому он приводит следующие аргументы –
товары производились без лицензии, без досмотра, все служащие «спецыбюрократы», ведут себя пошло, организовали итальянскую забастовку и не
выполняют указания. Сам же себя он видит на праведной стороне, на стороне
656
657

Запрос польской ячейки РКП (б) об отпуске Сидорцеву // РГАЭ. Ф. 413. Оп. 8. Д. 3320. Л. 22.
В своей автобиографии 1952 года он напишет, что работал в Ашхабаде.

239

партии, её активным агентом по разоблачению врагов. Также он отметил, что
ранее посещавшие таможню ревизоры, например ничего преступного не
обнаруживали, и поэтому ему пришлось затребовать генеральную ревизию.
На этот раз в отчетах была обнаружена недостача на 68 тыс. рублей.
Характерен

дальнейший

шаг,

который

предпринимает

Сидорцев.

Преступность бывших сотрудников таможни очевидна, говорил он, потому
что во время его пребывания они всячески старались втянуть его в свои
преступления, но, получив с его стороны должный отпор, критиковали
Сидорцева и «в конечном итоге по неизвестным мне причинам я оказался
исключенным из профсоюза». Так, парадоксальным образом, агент партии
товарищ Сидорцев оказался исключен из профсоюза, да ещё и руками
«частников-спецов».
Выступивший вслед за Сидорцевым на этом собрании глава местной
партийной ячейки поддержал его. Он отметил «широкий образ жизни
сотрудников таможни не по средствам», что было замечено во время ревизии.
Общее собрание постановило линию, взятую Сидорцевым, поддержать, а
также констатировало «злостную компанию лже-спецов» в форме «злостной
клеветы и всевозможных вымыслов против члена нашей организации
товарища Сидорцева». Было постановлено также обратиться к вышестоящим
органам партии, чтобы «прекратить это безобразие» и больше не принимать
никаких заявлений от вышеназванных работников никаких заявлений против
Сидорцева. Было постановлено следующее: «Требовать перед вышестоящими
органами партии авторитетного слова к прекращению этого безобразия со
стороны обнаглевших лже-спецов. Никаких заявлений в клеветнической
форме от вышеназванных работников против Сидорцева в дальнейшем
приниматься не должны. Исключение товарища Сидорцева из профсоюза и
околачивание порогов перед судебными органами с заранее вымышленными

240

обвинениями, что фактически уже сделано — является неслыханной
преступной деятельностью вышеуказанной шайки и их поддерживающих»658.
Завершающей

стадией

разоблачения

контрабандистов

стало

«совершенно секретное» заявление в пограничные войска ОГПУ, копии
которого были отправлены Сидорцевым в ЦК партии, ЦК Туркменистана,
НКВТ и прочие органы. В заявлении он уведомлял ОГПУ, что деятельность
главы

таможни

полнейшего

Моржицкого

уголовного

«полна

преступления

мошеннических
перед

органами

махинаций

соввласти

коммунистической партией». Дальше он пишет, что подтверждать это будут
объективные факты, установленные рядом свидетельских показаний. Акцент
на собственной объективности и впоследствии будет одним из ключевых
приемов Сидорцева. Характерно, что здесь их свидетельства Сидорцев
включит непосредственно в свой нарратив – свидетельства в его же заявлении
просто прописаны другим почерком и сопровождены авторскими подписями.
Но свидетельские показания оказываются только подспорьем в его
разоблачениях. В доказательство он также приложил протоколы, подписанные
рукой самого Моржицкого, который, по его словам, многих пропускал
беспошлинно, из-за чего не добирались колоссальные денежные средства,
долженствующие идти в казну советского государства.
Не только нарушения в управлении, но и личная жизнь стали объектом
разоблачающей оптики Сидорцева, который снова смотрит строгим
партийным оком. Моржицкий «распивал вино пиво с женщинами», все
напитки подвозились «главной спекулятивного мира» Исаковым. Все это, с
точки зрения Сидорцева, говорило о том, что произошло «превращение гос.
учр. в преступно-мошенническую лавочку, обогощающуюся за счет срыва
нашей с таким трудом налаживаемой монопольной политики – а тем самым
дезорганизуя госпланы, внешнюю торговлю и промышленность»659. В

Выписка из протокола общего собрания членов и кандидатом РКП (б) ячейки застав №28, 8-ой
комендатуры, 46 погранотряда // РГАЭ. Ф. 413. ОП.8. Д.3320. Л. 38.
659
Там же. Л. 49.
658

241

постскриптуме он отмечает, что был бы рад, если бы реакция ОГПУ
действительно была и была поскорее, «чтоб мне эта «благочестивая» шайка не
отвинтила (через бандитов вернее ихними руками) голову» 660. Строгому
партийному анализу подвергались все аспекты работы и повседневности, в
которые попадал Сидорцев. Результаты этого анализа он был привык
отправлять в ОГПУ.
Его карьера не была безоблачной. По возвращении в Москву в 1926 году
Сидорцев получил ответственную должность помощника агитпропа в
Бауманском райкоме. С 1927 по 1929 год он работает в Моссовете в качестве
инструктора, однако в 1928 году получает выговор «за невыдержанность и
неумение наладить правильные отношения как в партийной, так и
беспартийной среде»661. В 1929 Московской конфликтной комиссией был
исключен из партии за распространение слухов по адресу некоторых
ответственных товарищей и «создание склочной атмосферы». Через полгода
Центральная контрольная комиссия (ЦКК) восстановила его в партии с
объявлением ему строгого выговора за партневыдержанность. Так, судя по
всему, заканчивается ранее успешная и последовательная карьера Алексея
Устиновича как ответственного работника. С 1929 года он работает уже по
своей

непосредственной

специальности

кузнецом

на

Перовском

вагоноремонтном заводе. Но и там он не задержался, проведя ещё один год в
Тресте радиостроительства. После пересмотра на Партколлегии в июле 1930
постановления об исключении из партии за склочность, невыдержанность и
неискреннее поведение оно было признано правильным, однако члены
комиссии приняли во внимание его «положительную работу в партии», а
также участие в Гражданской войне, и решили оставить его в партии со
строгим выговором и предупреждением. Но ничто из этого не мешало
Сидорцеву быть лояльным партии. После выговора Сидорцев работал в
Нижнем Новгороде инструктором крайпрофсовета. Оттуда он тоже был
660
661

Там же. Л. 50.
Заседание партколлегии ЦКК от 9.5.1933 // РГАСПИ. Ф. 613. Оп. 1. Д. 200. Л. 97-97об.

242

уволен и исключен из рядов партии «за допущение право-оппортунистической
практики, будучи на мясозаготовках, и пьянство в Доме Крестьянина в
Чебоксарах». Комиссия ЦКК в 1931 году подтвердила это исключение, но дала
возможность восстановиться через полгода, что и произошло, благодаря
положительному отзыву ячейки. После увольнения с работы в Наркомате
снабжения последовало новое исключение – за появление в нетрезвом виде и
клеветнические

обвинения.

Ходатайство

товарища

Сидорцева

восстановлении было отклонено, так как было признано целесообразным
использовать его на производстве и считать возможным вернуться к разбору
дела при положительном отзыве производственной, партийной ячейки662. Так
товарищ Сидорцев оказывается на станкостроительном заводе «Красный
пролетарий».
3.2. Обвинение в товарищеском суде
С самого своего появления на заводе Сидорцев сумел хорошо
зарекомендовать себя среди рабочих, и уже в сентябре 1933 года был выбран
рабочим собранием Подсобных цехов сразу на две должности – руководителя
производственного сектора Подсобных цехов и председателя ПТС. До
появления

Сидорцева

такой

суд,

несмотря

на

существующее

законодательство, не был организован в Подсобных цехах, на что
новоприбывший сразу обратил свое внимание. Сидорцев получил разрешение
на организацию суда в цеховом профсоюзном комитете, и его кандидатуру в
качестве председателя поддержали не только администрация цеха, но и
собрание рабочих. Ему удалось зарекомендовать себя и в глазах трех
ключевых структур власти на производстве, которые назывались во
внутренних документах «цеховым треугольником». В треугольник входили
руководители по административной, профсоюзной и партийной линиям.
Именно треугольник способствовал тому, что после перевыполнения
662

Там же.

243

Сидорцевым

производственного

плана

ему

было

присвоено

звание

ударника663. Все говорило о том, что Сидорцев приобрел не только
благоволение администрации, но и хорошую репутацию среди рабочих. Что
характерно, вопреки постановлению о товарищеских судах, Сидорцев еще не
был ударником на момент назначения на должность председателя ПТС.
Ретивость,

которой

Сидорцев

стал

исполнять

обязанности

председателя производственно-товарищеского суда, изменила отношение к
нему. Как развивался конфликт председателя ПТС с администрацией завода
«Красный

Пролетарий»?

самоуправления

Возглавив

Кузнечного

только

цеха,

что

учрежденный

Сидорцев

привлек

орган

его

функционированию внимание всего завода. Одним из первых разобранных им
дел стало дело нормировщика П.В. Киевицкого. Должность нормировщика
была потенциально злополучной. Именно этот человек влиял на определение
расценок для рабочих, которые, очевидно, нередко были недовольны
полученными суммами. Причиной этому была недостаточная прозрачность
процедуры определения расценок и тарифов.664
Товарищеский суд над Киевицким состоялся 29 декабря 1933 года.
Помимо председательствующего Сидорцева членами суда были ещё два
работника завода и секретарь. Нормировщика обвиняли в хулиганских
действиях в общежитии завода и «других недостойных члена профсоюза и
ИТР (инженерно-технические работники – прим. авт.) и антиобщественных
вылазках и поступках»665. На суде Киевицкий отрицал обвинения в устройстве
пьяных беспорядков, однако в своей заключительной речи сделал несколько
неосторожных

заявлений.

Во

время

мобилизации

Украину

на

хлебозаготовки, по его словам, его ложно обвинили в правом уклоне. В ответ
Киевицкий бросил свой комсомольский билет и заявил, что если бы он
ГАРФ. Ф. 1005. Оп. 1а. Д. 968.. Л. 21, 51.
Часто цены за произведенную работу в инструкциях были даны приблизительно, и именно
нормировщик определял конкретную оплату за работу. На «Электрозаводе», например, кузнецы,
как гласит протокол рабочего собрания, вообще «сколотили блок против нормировщиков». ЦГА
Москвы. Ф. 2090. Оп. 1. Д. 313. Л. 7.
665
Протокол ПТС // ГАРФ. Ф. 10035. Оп. 1. Д. 10569. Л. 20.
663
664

244

захотел, то за ним многие комсомольцы ушли и побросали также свои билеты.
После этого откровения кто-то из членов суда (в протоколе не указано)
спросил Киевицкого: «Что сие значит ушли многие и побросали свои билеты?
Значит вы были связаны с какой-то организацией или группой, и такими же
как

сам

единомышленниками

окружив

себя

вели

среди

них

соответствующую практическую работу?» Возможно, этот вопрос задал сам
Сидорцев, который впоследствии станет инициатором разоблачения группы
контрреволюционеров на производстве. В ответ на это Киевицкий
«категорически отказался говорить суду об этих связях с другими группами и
организациями комсомола, которые его поддерживали, а скажет об этом
совершенно в другом месте». Однако во всем остальном доступном в ГАРФ
личном деле Киевицкого больше нет никаких деталей о его предполагаемых
соратниках, а «групповой» сюжет получил развитие впоследствии только в
заводском цеху с активной помощью Алексея Устиновича Сидорцева. Как
известно из его биографии, это было привычной для него тактикой.
После выступления Киевицкого, якобы носившего характер «самой
явной враждебности и злостности»,666 председатели завкома, цехком и другие
ответственные работники подсобных цехов единодушно потребовали
немедленно удалить «контрреволюционного» нормировщика с завода за его
«антисоветское поведение» и выявить его «социальное лицо»667. 31 декабря
состоялось общее собрание рабочих, где решение суда было одобрено. В
начале января администрацией завода был подписан приказ о снятии
Киевицкого с работы, а о его контрреволюционной деятельности было
сообщено в ОГПУ. Судя по официальным документам, все поддержали
Сидорцева в его стремлении избавиться от Киевицкого, хотя впоследствии
станет известно, что по подсобным цехам ходили слухи о поддержке
последнего. Так политические обвинения внутри товарищеского суда
привели, как сейчас известно, к передаче дела в ОГПУ и последующему
666
667

Там же. Л. 21.
Там же. Л. 22.

245

расстрелу Киевицкого. Впоследствии на заседании Верховного суда свидетель
со стороны Сидорцева расскажет, что после этого суда все рабочие начали
жалеть Киевицкого и хотели ему как-то помочь, но вскоре его арестовали. За
это и последующие разбирательства, как свидетельствовал Перфильев, на него
и Сидорцева были нарекания, что они «продали товарищей»668. Политические
обвинения внутри, казалось бы, безобидного товарищеского суда уже
насторожили как работников, так и руководство. После передачи дела
Киевицкого

ОГПУ

рассмотрение

бывшего

нормировщика

как

контрреволюционера было трудно подвергнуть сомнению. Возможно, именно
поэтому никто открыто не высказывался в его поддержку.
После

осуждения

Киевицкого

Сидорцев

занялся

поиском

его

предполагаемых соратников и дальнейшим разоблачением кажущейся ему
контрреволюции. Первыми под каток цехового ПТС под руководством
Сидорцева попали кузнецы Савелов и Шмаков669. 21 марта на рабочем
собрании разбирался вопрос об их дезорганизаторском поведении по
заявлению о публичном оскорблении и уходе с работы на полчаса раньше
положенного. Уже после наложенного на них административного взыскания
на собрании было принято решение исключить обоих из профсоюза, да ещё и
провести это дело через товарищеский суд670. Решение было публично
поддержано и цеховой администрацией, начальником цеха Александровым и
секретарем цеховой партячейки Водопьяновым. Суд состоялся 31 марта. В
протоколе заседания ПТС, наверняка написанным Сидорцевым, нарушения
Савелова и Шмакова были названы «политическим актом, исключительной
вылазкой агентуры классового врага Киевицкого», с которым они «были
связаны длительный период времени тесными узами дружбы и совместно
Протокол заседания Верховного суда РСФСР 22.11.34 // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Л. 134.
Решение 31 марта 34 года ПТС подсобных цехов // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Л. 66-72.
670
Как я писала в последнем параграфе второй главы, дисциплинарные нарушения на советском
предприятии прежде, чем оказаться в товарищеском суде, на столе директора или в РКК могли
пройти несколько обсуждений на разного рода рабочих, профсоюзных, партийных или
комсомольских собраниях. Финальное решение могли принять только ответственные за
дисциплину органы, хотя профсоюз и партия могли параллельно и независимо с этими
разбирательствами выносить выговоры по своей линии или исключать из своей организации.
668
669

246

проводили в цеху разрушительную и дезорганизаторскую работу среди
рабочего коллектива кузнецов и котельщиков направленной на полнейшую
дезорганизацию и срыв трудовой дисциплины»671. К этой же «классововраждебной группе» были отнесены около десятка других цеховых
работников за самые разнообразные нарушения – срыв коллективнодоговорной компании, контрреволюционную троцкистскую демагогию,
саботирование ударничества, вмешательство в работу цехового начальства
или нарушение принципа единоначалия.
Как следует из протокола суда, «потворствовала» этой группе и
администрация цеха, не боровшаяся против «обезлички» и «функционалки».
Под этим подразумевалось обезличивание работы, когда ответственность за
отдельный участок работы распределяется среди нескольких лиц по функциям
в отсутствие требуемой личной ответственности. Оба эти феномена были
заклеймлены на XVII съезде ВКП(б) в начале 1934 года, незадолго до
описываемых событий, а 15 марта постановлением ЦИК и СНК СССР такая
функциональная

система

была

вообще

упразднена.672

Именно

«функционалкой» Сидорцев назвал ситуацию в связи с существованием
лишней должности начальника Подсобных цехов Павлова, который
автоматически оказался вписан в эту враждебную Сидорцеву группу. В
резолюции673 этого заседания ПТС «на основании показаний целого ряда
свидетелей» было заключено, что в кузнечном цехе организовалась группа из
классово-чуждых людей. Несмотря на то, что помимо Савелова и Шмакова
были названы имена ещё шестерых нарушителей (хотя и ими список не
ограничивался), в заключение было предложено заменить только двух
бухгалтеров,

также

выделить

новое

дело

против

ещё

одного

Решение 31 марта 34 года ПТС подсобных цехов // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Л. 67.
Собрание законов и распоряжений Рабоче-Крестьянского Правительства СССР. 1934. №15 С.
103.
673
Протокол заседания написан рукой Сидорцева, не заверен цеховой печатью, хотя подписан
остальными членами суда. Впоследствии на заседании Верховного суда работники цеха скажут, что
резолюция того заседания ПТС была очень короткой, а не такой пространной, которая
присутствовала в судебной документации, однако никакие проверочные действия судом не были
предприняты.
671
672

247

предполагаемого

соратника

Киевицкого.

Так,

разоблачение

«группы

контрреволюционеров» только набирало обороты, хотя многие имена ее
предполагаемых участников уже были названы. В целом ход действий
Сидорцева напоминает его прошлые разбирательства и склоки.
С точки зрения Сидорцева и его сторонников, группа Киевицкого
представляла собой актив «сгруппировавшихся вокруг себя товарищей»674. Он
их обвинял не только в «возмутительном издевательстве над решениями
партии», но и в неправильном товариществе, так как их связывали «тесные узы
личной дружбы», которые отделяли группу от остального коллектива. Сам
Сидорцев, напротив, заявлял, что действует от лица рабочего коллектива – все
его действия были легитимизированы предшествующим общим собранием,
где многие высказывались за их исключение из союза. При этом нет никаких
свидетельств о том, кто был инициатором собрания, мнение которого было
легко склонить в нужную сторону при определенных действиях активистов
или администрации. Свидетельские показания в Верховном суде, раскрывшие
детали

этого

рабочего

собрания

последующего

заседания

ПТС,

впоследствии будут путаными, однако однозначно было ясно, что не только
Сидорцев, но и другие работники связывали Савелова и Шмакова с
Киевицким, а в их защиту выступал только молотобоец Шилов. Однако никто
не пытался доказать контрреволюционный характер их действиий.
В результате политических разоблачений Сидорцева и его деятельности
в

качестве

председателя

ПТС

на

заводе

действительно

начали

конструироваться различные противодействующие группы. Противодействие
интерпретировалось Сидорцевым-обвинителем в идеологическом смысле –
обвинение, которое он выстраивал, сосредотачивалось прежде всего на
классовой чуждости работников и на их нарушениях партийных и
государственных постановлений. Это привело к передаче нормировщика в
ОГПУ и продолжении товарищеского разбирательства в отношении других.

674

Заявление Сидорцева в народный суд // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Л. 42об.

248

Так, Сидорцев, следуя привычным ему приемам, представлял этот конфликт
как общественный, когда он, изображал себя как активиста и представителя
рабочей

демократии,

изобличал

индивидуалистические,

анти-

коллективистские наклонности своих коллег. Идеологический аргумент
показал свою эффективность в цеху, но какова будет его роль в дальнейшем?
Многие оказались недовольны активностью председателя производственнотоварищеского суда.
Активность

Сидорцева

встретила

противодействие

со

стороны

администрации. 3 апреля, всего через несколько дней после суда над
Савеловым и Шмаковым, председателю ПТС вынесли строгий выговор с
предупреждением

за

подписью

начальника

цеха

Александрова

за

неуведомление повторно о вызове в другой цех675. Выговор был вынесен даже
несмотря на то, что он имел официальное разрешение на отлучку и
предупреждал начальника накануне676. Кроме того, 4 апреля на собрании
завкома было в порядке надзора рассмотрено решение суда над Савеловым и
Шмаковым. Было установлено, что товарищеским судом «допущен явный
перегиб» в том, что помимо обвиняемых был затронут и ряд других
работников, которых причислили к группе Киевицкого, а также не был сделан
отвод члену суда, являвшемуся одновременно свидетелем. За эти и другие
«грубейшие

политические

ошибки»

цехпрофоргу

было

предложено

пересмотреть решения двух последних судов, а также поставить на рабочем
собрании вопрос об отводе Сидорцева из состава суда и выборе нового
председателя677. Так, администрация прибегла к привычной для Сидорцева
идеологической риторике, направляя её против него и называя, среди прочего,
превышение нормы выписанного в рамках другого дела штрафа именно
политической ошибкой, а не процессуальной.

Выговор 3.04.1934 // Там же. Л. 46.
Протокол заседания РКК Подсобных цехов 9.4.34 // Там же. Л. 78.
677
Постановление завкома 4.4.1934. // Там же.
675
676

249

Всё это стало первым вызовом для Сидорцева, который поспешил
оспорить строгий выговор в цеховой РКК уже 9 апреля. В результате
разбирательства было принято решение изменить формулировку и вынести
Сидорцеву просто выговор за несообщение Александрову повторно перед тем,
как отлучиться с работы в другой отдел. Сидорцев не удовлетворился таким
исходом и обратился в городской комитет своего профсоюза, в котором можно
было оспорить постановление РКК678. В своем заявлении туда от 10 апреля
Сидорцев настаивал, что начальника цеха Александрова вынудили подписать
этот «заранее приготовленный, заведомо ложный и фальсифицированный
приказ о выговоре»679 под угрозой нажима и исключения из партии, о чем ему
сказал сам Александров. После того, как действия Сидорцева начали выходить
за представляемые руководством пределы компетенции ПТС, он перестал
удовлетворять руководство предприятия. Конфликтные органы в данном
случае поддержали линию администрации. При этом неясно, стояли ли
представители рабочей части РКК на стороне Сидорцева или тоже были
недовольны его действиями.
Такой «терроризацией» и шантажом Александрова, по словам истца,
занимались Подоба, председатель цехового профбюро, и Водопьянов,
ответственный секретарь ячейки партии. Оба являлись членами цехового
треугольника, ранее подписывали Сидорцеву положительные характеристики
и имели наибольшую власть в цеху. Они упоминались в обращениях
Сидорцева как главные «безобразники» и «зажимщики самокритики»,
постоянно нарушавшие законодательство. Истец же, напротив, издавна
хорошо в нем разбирался, а также знал последние партийные директивы. Это
помогало ему находить несоответствия в деятельности администрации –
Подоба и Водопьянов, эти «горе-руководители», как он считал, нарушая
мартовское постановление, поощряли «функциональную систему управления,
Пересмотр решений РКК производился по линии ЦК соответствующего союза. Отделы труда
при райпрофсоветах принимали жалобы работников.
679
Заявление в отдел труда райпрофсовета Ленинского района г. Москвы // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп.
1а. Д. 968. Л. 48-49об.
678

250

обезличку и двоеначалие»680. Теми же «репрессивными мерами», по его
словам, они добились отмены решения товарищеского суда, а также снятия
его с должности. В заключение заявления Сидорцев просил, во-первых,
отменить решение РКК о сохранении ему выговора, во-вторых, расследовать
зажим, компрометацию товарищеского суда и нарушения законодательства со
стороны Подобы и Водопьянова, в-третьих, расследовать давление и угрозы в
отношении

Александрова,

также

«категорическое

ультимативное

требование […] моего немедленного увольнения с работы», вынесенное
Александрову группой инженерно-технического персонала.
В результате профсоюзного разбирательства городским комитетом
машиностроения 26 апреля, всего за два дня до увольнения Сидорцева, было
постановлено отменить решение РКК в порядке надзора, снять с истца
выговор и разрешить ему в 14-дневный срок обратиться в народный суд –
советский суд первой инстанции681. Несомненно, в народный суд он бы и
обратился, если бы не последующее 28 апреля увольнение. Так общественная
организация, профсоюз, являлись кассационной инстанцией для решения
РКК.
О чём нам говорят эти события на московском станкостроительном
заводе «Красный Пролетарий»? О том, что чрезмерно бдительный, опытный в
мнимых разоблачениях Сидорцев, действуя от имени официального органа
самоуправления, производственно-товарищеского суда, внес дезорганизацию
в работу цеха. Ранее его прыть возмущала даже партию, в результате чего он
был исключен. При этом Сидорцев действовал в соответствии с партийной
линией, открыто разоблачал мнимые и реальные несовершенства в
организации цеха, которые, приобретали в его риторике характер прежде всего
политического нарушения. Сидорцев наверняка стремился вернуться в
партию и действовал так, как должен был в его глазах вести себя настоящий
Там же. Л. 48.
Постановление горкома 26.4.34 // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Л.50. При отмене в порядке
надзора решения РКК инспекция труда может направить дело на новое рассмотрение в ту же РКК
или в народный суд по производственным и трудовым делам.
680
681

251

коммунист – был активным общественником, ударником и бдительным
работником. В результате уже после увольнения Сидорцева с его наследием
разбиралось уже не цеховое, а заводское начальство. При этом его нельзя
назвать одиночкой, так как в его публичной активности на его стороне
первоначально были и рабочие, и администрация, которые формально никак
не выступали против его активизма (организации ПТС, дела против
Киевицкого).

Всё

противодействие

Сидорцеву

сначала

происходило

неформальным путем – по цеху ходили слухи о требовании его увольнения, о
поддержке Киевицкого среди рабочих и пр. Об этом стало известно только
впоследствии из свидетельских показаний и ряда документов после вынесения
ему выговора, тоже никак не связанного с его активизмом 682. Официально
Сидорцеву трудно было что-то противопоставить, потому что его действия
были легитимизированы различными способами – через формальное
одобрение администрации, рабочих, активную общественную позицию,
знание партийных постановлений. Так, у него как у активиста были ресурсы
для того, чтобы представить свой личный конфликт с администрацией как
общественный. Поэтому пытаясь его остановить, начальство вынуждено было
соблюдать все предписанные правила, но явно использовало существующие
на предприятии конфликтные органы в своих интересах. Несмотря на то, что
последние решения товарищеского суда был отменены, решение по делу
Киевицкого при этом было признано верным и его контрреволюционность
публично никем уже не могла быть поставлена под сомнение. Внезапный
выговор Сидорцеву создавал впечатление, что администрация недовольна
лишь его недисциплинированностью, не имея ничего против общественной
деятельности в том числе по разоблачению классовых врагов. Несмотря на то,
что обвинитель стал пострадавшим, его идеологические аргументы —
разоблачения враждебных, нарушающих законодательство групп – почти не
изменились и сохраняли обвинительный характер. Товарищеский суд
Обращение рабочих 1.10.34 // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Л. 19-30; Протокол заседания
Верховного суда РСФСР 22.11.34 // Там же. Л. 131-135.
682

252

продолжал функционировать на заводе и после ухода Сидорцева683. Так
упорный общественник поставил администрацию в тупик. Он нападал,
вооружившись уже не авторитетом товарищеского суда, а профсоюзной
помощью и советским трудовым правом. Именно выход разбирательства за
пределы предприятия, подконтрольному администрации, в профсоюз, привел
к отмене выговора. Ход этого дела еще раз доказывает, что советское
производство было конфликтным пространством, где сталкивались интересы
администрации, работников и профсоюзных органов.
3.3. Народный суд и профсоюз
Выход из тупика, в который их поставил профсоюз, был найден
администрацией достаточно быстро — увольнение Сидорцева произошло изза появления в нетрезвом виде на производстве 28 апреля 1934 г. В
соответствии с версией администрацией, его не пропустили на первой
проходной, он прошел через главную будку в цех, где был замечен другими
рабочими пьяным684. Об этом было доложено начальству, ему был предложен
пропуск в амбулаторию, Сидорцев от него отказался, а вызванный
милиционер выдворил его с завода. В результате это было воспринято как
прогул, и он был уволен. Характерно, что завод «Красный пролетарий» и его
руководство в лице Жбакова на совещании ПТС в январе 1933 г. описывался
как слишком либеральный по отношению к прогульщикам685. В случае
Сидорцева, напротив, руководство явно стремилось от него избавиться.
Несмотря на то, что в биографии Сидорцева уже встречались подобные
обвинения, на следующий же день после увольнения он отправился в
Московский комитет профсоюза машиностроения с требованием «о

См. газету «Двигатель» завода «Красный Пролетарий» от 13 марта и 5 апреля 1934 года. Всего
два упоминания за год могут говорить о том, что суды не пользовались популярностью.
684
Протокол заседания народного суда 13.6.34 // Там же. Л. 80-80об.
685
Постановление Президиума ВЦСПС и Коллеги НКЮ РСФСР от 27.2.1933 г. «О
производственно-товарищеских судах» // Советская юстиция. 1933. №7. Обложка.
683

253

немедленном обследовании и расследовании учиненного в отношении меня
повторного бесчинства и безобразия»686. Параллельно с этим он подал
заявление в народный суд, куда всего три дня назад получил рекомендацию
обратиться по поводу своего выговора. Здесь он совершил ещё одну
процессуальную

ошибку,

которых

за

ним

на

протяжении

всего

разбирательства удается обнаружить совсем немного. Трудовые дела перед
рассмотрением в нарсуде по законодательству должны были предварительно
пройти РКК 687, о чем он и получил уведомление.
27 мая на заседании общезаводской РКК он, по его же словам, «прижал»
начальника цеха Александрова. Последний вынужден был устно признать, что
вопреки официальной версии администрации отказал Сидорцеву в выдаче
пропуска на освидетельствование его нетрезвого состояния в амбулатории688.
Однако эти показания были, по словам истца, «неправильно записаны», в
результате чего Сидорцев не был оправдан заводским органом. Пара рабочих,
бывших на заседании в качестве свидетелей, подтвердили его появление в
нетрезвом виде689. Итак, РКК вынесла подтверждающее увольнение
постановление на основании свидетельских показаний.
Тем

временем,

Московский

городской

комитет

профсоюза

машиностроения, куда первоначально обратился Сидорцев, назначил свое
расследование на месте в цеху на 31 мая и 1 июня. Нормировщик Чистов,
занявший место Киевицкого, в своих показаниях в Горкоме говорил о том, что
устные свидетельства не могут быть достаточными для определения трезвости
рабочего в отсутствие справки из амбулатории. Его личное мнение, как он сам
отметил, сложилось как раз после заседания РКК, когда Александров устно

Обращение А.У. Сидорцева во Вторую коллегию Верховного суда (по гражданскому отделению)
// Там же. Л.4.
687
Трудовые дела в Советском союзе имели двойную процессуальность. Только после обращение в
РКК и в случае её отказа в профсоюзную инспекцию работник мог обратиться в суд общей
юрисдикции.
688
Обращение А.У. Сидорцева во Вторую коллегию Верховного суда (по гражданскому отделению)
5.10.34 // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Л. 6.
689
Постановление РКК 27.5.1934 // Там же. Л.74.
686

254

заявил, что Сидорцев в амбулаторию допущен не был690. В результате
расследования на производстве, а именно бесед с рабочими, инспектор труда
городского комитета профсоюза установил, что Сидорцеву никаких
пропусков в амбулаторию на предмет освидетельствования нетрезвого
состояния действительно не выдавалось. 5 июня на заседании горкома
профсоюза решение РКК о правильности увольнения было отменено, а
Сидорцеву для окончательного признания иска нужно было обратиться в
нарсуд691. Так, отсутствие подтверждающих нетрезвое состояние документов
стало другим возможным подходом к интерпретации этого дела. При этом
Сидорцев прошел уже две инстанции – РКК и профсоюз и при этом обязан
был получить одобрение решения в третьей – суде общей юрисдикции.
Итак, пройдя заводской и профсоюзный уровень Алексей Устинович
направляется в советский суд первой инстанции692. В своем пространном
заявлении в нарсуд он с первых строк представил себя как «осуществляющего
волю рабочего коллектива»693. В заявлении Сидорцев практически повторяет
все обвинения в адрес как Савелова и Шмакова, так и начальства, которые
были подробно разобраны в постановлении ПТС от 31 марта. Однако если в
постановлении в деталях рассказывалось о классово-враждебной агентуре
Киевицкого, то здесь весь обвинительный пафос Сидорцева сосредоточился
не на рядовых рабочих, а на цеховых начальниках. Именно они в соответствии
с его версией событий и стали виновниками его увольнения. Ту же риторику
он уже использовал в обращении в горком с просьбой об отмене выговора.
Стоило только ему все это разоблачить, писал Алексей Устинович, и
постановить в цехком вопрос о немедленном устранении этих безобразий, как
возглавляемый им общественный орган и он сам были подвергнуты
Показания инспектору горкома машиностроения Чернявскому от Чистова // Там же. Л. 64.
Постановление горкома 5.6.34 // Там же. Л. 14.
692
Трудовые дела должны были разбираться в особой трудовой сессии народного суда, однако дело
Сидорцева разбиралось в районном народном суде и, судя по всему, не было вынесено в какую-то
особую секцию. В рамках трудовой сессии нарсуда предполагалось, что его судьи постоянны и
представляют интересы двух заинтересованных в конфликте сторон – хозяйственников и
организованных в профсоюзы рабочих.
693
Заявление Сидорцева в народный суд 8.5.34 // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Л. 42.
690
691

255

«чудовищной терроризации и гонению»694. Вынесенный ему выговор он
напрямую связывал с желанием «названной группы» ограничить деятельность
товарищеского суда. К этой группе он отнес уже известных Водопьянова,
Подобу, Павлова. Так, начав с группы рядовых коллег – кузнецов Савелова и
Шмакова – Сидорцев перешёл к критике другой группы – заводской
администрации.
В данном, весьма обстоятельном заявлении в нарсуд видно, что
Сидорцев использовал несколько разных, во многом повторяющихся
аргументаций. Во-первых, он настаивал, что боролся за интересы рабочих, вовторых, сконструировал новую враждебную себе группу, в-третьих,
разоблачил не только контрреволюцию, но и другие, с его точки зрения,
нарушения. Кроме того, он апеллировал к законности, обращая внимание на
неисполнение

партийных

постановлений

его

противниками.

Он

противопоставил законность своих требований и насилие, которое к нему
применяли в ответ – на своё правомерное требование получить пропуск его
силой выставили с предприятия. В заключение заявления в народный суд он
изложил свою просьбу, «оставляя за собой неоспоримо законное право сказать
об издевательстве, зажиме и травле»695. Сидорцев просил, во-первых,
подтвердить важные для него как общественника решения рабочего собрания
и товарищеского суда над Савеловым и Шмаковым, и только во-вторых,
восстановить его на производстве, показывая, что справедливость и
общественные интересы для него важнее личного благополучия.
В этом заявлении политические разоблачения уже сопровождались
ссылками на документы – письменные доказательства. Определение вины
начинает выходить на новый уровень. Товарищеский суд этого периода как
таковой не предполагал предъявления доказательств и работал исключительно
со свидетельствами, сделанными во время заседания. Он также не имел
практически никаких процессуальных ограничений. Теперь же Сидорцев,
694
695

Там же. Л. 43.
Там же. Л. 44об.

256

сменив роль обвинителя-председателя на защищающегося, вступил в новое
операционное поле – сбор письменных доказательств.
Руководство завода представило в народный суд иную версию событий.
В своём обращении администрация просила обратить внимание, что Сидорцев
«представляет из себя человека с подмоченной репутацией, который
несколько раз исключался из партии», и, попав на завод, поставил себе цель
добиться того, чтобы получить себе хорошую характеристику как хорошему
работнику696. Они описали его как «пронырливого» человека, который
«разными маневрами после двух с половиной месяцев работы на заводе сумел
получить

положительную

производственную

характеристику

для

последующего восстановления в партии со стороны нескольких беспартийных
рабочих и начальника цеха – коммуниста». Он злоупотребил доверием
рабочих, которые, не читая, подписали ему её697. Авторы документа
категорически настаивали, что партийные и профсоюзные организации
никогда не могли выдать положительной характеристики Сидорцеву. Поэтому
треугольник завода протестовал против всех таких оценок и указывал, что
выданные

отдельными

характеристики

не

коммунистами

заверены

беспартийными

вышестоящими

рабочими

организациями.

Так,

администрация завода, во-первых, представляла Сидорцева политически
несостоятельным карьеристом, заботящимся о своем личном, а ни в коем
случае не общественном благополучии. Во-вторых, она поставила под
сомнение достоверность целого ряда документов, на которые он часто
ссылался. Учитывая, что несмотря на проблемную биографию, отзывы о нем
всегда были положительными и даже героическими, создается впечатление,
что он сам и был их автором.
Народный суд внял версии завода, а не пылким разоблачениям
Сидорцева. Разобранное 15 июня дело снова было выстроено на
Обращение администрации завода в народный суд Ленинского района // Там же. Л. 121.
Эта характеристика была выдана Сидорцеву первоначально его ударной бригадой 21 декабря
1933 и 10 января 1934 года получила подтверждение на треугольнике Подсобных цехов. Протокол
заседания треугольника цеха, 10.1.34 // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Л. 53-54.
696
697

257

свидетельских показаниях. Там было установлено, что истец в подтверждение
своей трезвости обязан был пойти в амбулаторию, даже не дожидаясь
приказаний начальника цеха, что Сидорцев не сделал несмотря на то, что
амбулатория имеется при заводе. В результате в иске к администрации
Сидорцеву было отказано698.
Здесь нужно подчеркнуть, что народные суды нередко критиковали за
то, что они, не зная производственного контекста, не могли справедливо
разбирать трудовые дела. Создание ПТС должно было решить эту проблему,
но как упоминалось выше, они так и не стали эффективным органом. Загвоздка
данного дела заключалось в том, что для доступа в амбулаторию на заводе
нужно было получить специальный пропуск. В отчетах о трудовой
дисциплине с разных предприятий часто отмечалось, что рабочие, чтобы
избежать нагрузки, регулярно прибегали к возможности уйти в амбулаторию
с незначительными с точки зрения авторов этих отчетов недомоганиями699.
Предположительно поэтому доступ туда был ограничен и на заводе «Красный
Пролетарий».
Первая победа в горкоме профсоюза продемонстрировала, что основной
проблемой

для

администрации в деле

об

этом увольнении стала

инфраструктура завода. По правилам внутреннего распорядка состояние
алкогольного опьянения должно было быть зафиксировано в амбулатории,
после чего должна была быть выдана соответствующая справка, т.е.
заверенный письменный документ. Возможность пройти в амбулаторию на
таком масштабном предприятии как станкостроительный завод «Красный
пролетарий» была ограничена отдельной проходной. Для её пересечения
должен был быть выдан специальный пропуск – ещё один документ,
отсутствующий в деле. Профсоюз машиностроения воспринял именно это
отсутствие ключевого документа, а не слова свидетелей как юридический
факт, в отличие от народного суда, гораздо менее знакомого с правилами
698
699

Решение нарсуда 15.6.34 // Там же. Л. 83.
Заседание пленума завкома // ЦГА Москвы. Ф. Р-2090. Оп. 1. Д. 306. Л. 27.

258

внутреннего распорядка. Народный суд интерпретировал как юридический
факт появление Сидорцева пьяным на заводе и только подтвердил разумность
увольнения

соответствии

примененным

администрацией

законодательством, даже не пытаясь рассмотреть истца как трудящегося, чьи
права были ущемлены. Репутация Сидорцева была подорвана ещё и тем, что
администрация напоминала о полученном им выговоре и других прошлых
прегрешениях. К тому же Сидорцев в своих аргументах пока не выделял в
качестве центрального отсутствие справки из амбулатории. Он по-прежнему
строил своё обвинение-оправдание на основе идеологических разоблачений,
привычных для него как активиста и безотказно работающих в рамках
процессуально не ограниченных производственно-товарищеских судов.
3.4. Городской суд и прокуратура
Поражение в нарсуде не стало препятствием для Сидорцева –
следующим его шагом стало обращение 17 июня с кассационной жалобой700 в
Московский городской суд (далее – МГС). Этот орган руководил
общественными и народными судами и был апелляционной инстанцией для
народных

судов.

правомочности

своей

судебного

жалобе
решения.

Сидорцев
Теперь

выразил
он

сделал

сомнения

акцент

на

противоречивости и «огульности» решения нарсуда и его несоответствии
«фактическим

обстоятельствам

дела»701.

Именно

эта

формулировка

«противоречие решения суду фактическим обстоятельством дела» и являлась
по законодательству главным аргументом для пересмотра судебного решения
в кассационном порядке702. Жалоба демонстрирует, что Сидорцев сменил

Термин «кассация» в советском праве подразумевал порой и полноценную апелляцию с
пересмотром не только судебных действий, но доказательств и приговора, то есть могли вынести
решение по любому аспекту судебного процесса, который квалифицировался как причина для
отмены приговора. Соломон П. Советская юстиция… С. 51-52; Newman D. Cassation of Criminal
Cases from Moscow Province Courts and Tribunals. P. 154-155.
701
Кассационная жалоба Сидорцева в МГС 24.6.34 // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Л. 84об.
702
Гойхбарг А. Курс гражданского процесса… С. 241.
700

259

тактику и отошел от разоблачений в духе его риторики на товарищеском суде
или заявления в народный суд, которые, правда, никуда не исчезли, но их
масштаб существенно уменьшился. Теперь, он, во-первых, сделал акцент на
отсутствии справки из амбулатории, во-вторых, сосредоточился на разборе
аргументов противной стороны, скорее, защищаясь, а не нападая.
Несмотря на все приведенные аргументы МГС 24 июня, руководствуясь
той же логикой, что и народный суд, он оставил в силе с точки зрения
Сидорцева «огульное и ничем не обоснованное решение» народного суда
Ленинского

района703.

Именно

на

этом

этапе,

когда

указания

на

несоответствие решения суда фактическим обстоятельствам не встречали
никакой реакции, Сидорцев начинает свой поход против советского суда и
вовлекает в разбирательство новых участников. Ему удалось привлечь не
только московскую прокуратуру на свою сторону, но и конкретно А.Я.
Вышинского, тогда первого заместителя прокурора СССР 704. Участие
Вышинского было обеспечено просьбой председателя ЦК Союза среднего
машиностроения

Романова705. Признание

его иска

на

профсоюзном

разбирательстве обеспечило Сидорцеву лояльность этого профсоюзного
чиновника,

который

использовал

свои

полномочия

для

помощи

пострадавшему трудящемуся. Вышинский в свою очередь порекомендовал,
по-видимому, официально, московскому городскому прокурору Филиппову с
22 июня активно включиться в это дело. По Гражданскому процессуальному
кодексу 1923 года прокуратура могла включиться в дело на любом этапе, если
того требовала охрана интересов трудящихся масс. Таким образом, 29 июня,
после неудачного для Сидорцева разбирательства в МГС, прокуратура
занялась написанием протеста по этому делу. Трудно точно сказать о влиянии

Заявление Сидорцева председателю Верховного суда тов. Булату, 29.10.34 // ГАРФ. Ф. Р-1005.
Оп. 1а. Д. 968. Л. 33об.
704
Несмотря на то, что Вышинский подчинялся генеральному прокурору Акулову, именно он
формулировал правовую политику прокуратуры. Huskey Е. Vyshinskii, Krylenko, and the shaping of
the Soviet legal order… P. 417.
705
Заявление Сидорцева председателю Верховного суда тов. Булату, 29.10.34 // ГАРФ. Ф. Р-1005.
Оп. 1а. Д. 968. Л. 33об.
703

260

Вышинского на ход данного дела, однако Сидорцев не упускал возможности
упомянуть в своих обращениях о внимании столь высокопоставленного
чиновника. Такая тактика тоже была для него привычной.
Параллельно

этим

запустившимся

процессом

написания

прокурорского протеста 2 июля Сидорцев направился в президиум
Верховного суда. Уже 3 июля его зампредседателя адресовал отношение
председателю Мосгорсуда с требованием дальнейшего расследования данного
дела и его разрешения на этот раз на президиуме МГС706. Этот документ стал
основанием для изъятия дела из прокуратуры, где уже писался протест. В
результате невыгодное Сидорцеву постановление МГС было отменено. 16
июля, после вынесения на президиуме Мосгорсуда решения в пользу
Сидорцева, он, по-видимому, был обрадован столь высоким вмешательством
и даже просил у Вышинского личной встречи707. Однако, о её ходе, если она и
состоялась, неизвестно. Остается неясным, по какой причине Сидорцев не
удовлетворился действиями прокуратуры, а направил параллельное заявление
в Верховный суд, однако диапазон предпринимаемых им действий обращает
на себя внимание. Его активность приводит к тому, что не судебные
чиновники, а он сам вовлекает прокуратуру в рассмотрение своего дела,
понимая, что суды общей юрисдикции без внешнего вмешательства не могут
обеспечить защиту его прав и восстановить в судебном решении «фактические
обстоятельства дела».
Во время этого разбирательства в президиуме МГС факт появления
Сидорцева на работе в пьяном виде не нашел себе подтверждения
соответствующими документами. В пользу Сидорцева сыграло так же то, что
он был ударником и общественником, что ранее не признавалось как
юридический факт другими судами. Сидорцеву удалось переломить
упрощенную трактовку его дела через это обращение к собственной
репутации – в протесте Верховного суда он был представлен именно как
706
707

Обращение Сидорцева во Вторую коллегию Верхсуда РСФСР 7.10.34 // Там же. Л. 15.
Просьба Сидорцева // Там же. Л. 11.

261

общественник. В результате благодаря вмешательству прокуратуры и
Верховного суда Сидорцев должен был восстановиться на работе, о чем в
конце июля получил соответствующий документ – исполнительный лист.
Однако директор «Красного пролетария» П. Жбаков его не подписал. Более
того, ни Сидорцев, ни судебный исполнитель не были допущены на завод для
приведения в исполнение постановления президиума Мосгорсуда. Жбаков же
пообещал написать протест сразу в прокуратуру союза, минуя городской и
республиканский уровень, и Сидорцев, конечно, возмутился этой c его точки
зрения неправомерной дерзостью директора в своем заявлении в Верховный
суд РСФСР708. Возможность пользоваться самыми разными советскими
правовыми институциями он оставлял себе.
Действительно, Жбаков, которому, по словам Сидорцева, «никакой
закон в советской стране не писан»709, направил жалобу на решение МГС
именно в союзную прокуратуру.710 В результате на решение президиума МГС
был вынесен протест, подписанный Андреем Вышинским, которому за пару
месяцев до этого Сидорцев писал благодарственное письмо с надеждой на
встречу. Тем самым Вышинским, который в этот период вел кампанию по
установлению стабильной профессиональной судебной системы, критиковал
общественные суды и был сторонником введения точных детализированных
кодексов.
Трансформация прокурорского подхода в протесте объяснена тем, что
первоначально, после рассмотрения материалов, представленных самим
Сидорцевым,

прокуратура

была

склонна

считать

его

увольнение

неправильным. Однако, администрация и заводская общественность после
Заявление Сидорцева председателю Верховного суда тов. Булату, 29.10.34 // Там же. Л. 33об.
В 1935 г., через несколько месяцев после завершения разбирательства, в «Правде» будет
опубликована статья авторства Жбакова «О чем я мечтаю», в которой он описывал свой культурный
быт руководителя завода, вспоминал 1934 год и успехи своего предприятия – расширение яслей,
постройку нового жилого дома, открытие фабрики-кухни, а также обещал выполнять новые
партийные и правительственные директивы. Жбаков П.И. О чем я мечтаю // Правда. 1935. № 1. 1
января. С. 3. При этом Жбаков был репрессирован в 1938 г. как технический инспектор
Главстанкоинструмента Наркомата тяжелой промышленности СССР.
710
Заявление Сидорцева председателю Верховного суда тов. Булату, 29.10.34 // ГАРФ. Ф. Р-1005.
Оп. 1а. Д. 968. Л. 34об.
708
709

262

решения президиума МГС в пользу Сидорцева направили к ним встречное
обращение – где представлено было другое «лицо» истца. Прокуратура на этот
раз провела расследование на самом заводе, где на основании показаний
восьми свидетелей было установлено, что Сидорцев явился на работу в пьяном
виде.

протесте

прописаны

сразу

несколько

аргументов,

однако

свидетельские показания были среди них основным, несмотря на много раз
уже подтвержденное разными органами отсутствие справки из амбулатории.
Сидорцеву также вменили, что он вопреки всем его заявлениям о
законопослушности нелегальным образом проник на завод, не пошел
засвидетельствовать своё состояние в амбулаторию и последующие дни до 5
мая для разбора незаконного с его точки зрения проступка на завод не являлся.
Ещё одним пунктом обвинения стало то, что он как председатель
товарищеского суда представил все дело как преследование на заводе
общественника и сведение с ним личных счетов711. Весь общественный пафос
Сидорцева

был

поставлен

под

сомнение.

Поэтому

прокуратура,

оттолкнувшись от новой информации о репутации Сидорцева, посчитала, что
в этом случае увольнение в полной мере вытекает из закона о прогулах, так
как применялось и применятся и к другим рабочим завода, а в Сидорцеве нет
ничего особенного. Этим протестом было постановлено отменить решение
президиума Мосгорсуда и отказать в иске Сидорцеву. Характерно, что
основным поворотным моментом в решении прокуратуры оказывается
репутация общественника – в отсутствие такой репутации не было
необходимости отходить от упрощенной трактовки дела, подразумевающей
юридическим фактом нетрезвое состояние Сидорцева.
В ответ на это уже 5 октября Сидорцев отправил кассационную жалобу
во Вторую коллегию Верховного суда. Прокурорский протест он, как и прежде
решение народного суда, называет сугубо неправильным и вступающим в

Протест прокуратуры СССР в ЦКК Верховного суда в порядке надзора // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп.
1а. Д. 968. Л. 2.
711

263

«кричащие противоречия с фактическими обстоятельствами дела»712. Каждое
из обвинений Сидорцев последовательно и убедительно опровергает,
опираясь на письменные документы. Ссылку на неких свидетелей в числе
восьми человек он видит совершенно несостоятельной. В единственном
существующем в деле официальном документе, когда-либо упоминающем
свидетелей его состояния, отметил он, их было всего четверо. В этом акте
свидетелями значились непосредственно уволившие его представители
администрации – начальник цеха Александров, мастер цеха Кузнецов, а также
Шилов,

который

«опорочен

свидетелем

т.

Чистовым»,

также

«непосредственный кузнец, с которым я работал» Иванов. А он-то, как раз,
пишет Сидорцев, никогда не подтверждал версию администрации и не
подписывал её. В доказательство этому он приводит целых три документа.
Поэтому все показания этих восьми свидетелей «выглядят очевидной липой и
бесспорным

суругатом

(орф.

автора)».

Если

бы

другие

свидетели

существовали на самом деле, то Александров бы их использовал, пишет
Сидорцев, ещё на профсоюзном разбирательстве в начале лета.
Главный аргумент о непосещении амбулатории Сидорцев объяснил тем,
что профсоюз в процессе своего расследования ещё в июне доказал, что
никакого пропуска ему не было выдано вопреки ложным свидетельским
показаниям, которые представители администрации сделали на заседании
народного суда 13 июня. Это опровергалось ещё и личным показанием
профсоюзному инспектору, написанным собственноручно Александровым,
также имеющимся в деле. Наиболее интересной претензией Сидорцева к
прокурорскому протесту было замечание, что прокуратура принципиально
отказывается учитывать правила внутреннего распорядка на заводах и
манкирует ими. На основании всех приведенных контраргументов по каждому

Обращение А.У. Сидорцева во 2ю коллегию Верховного суда (по гражданскому отделению)
5.10.34 // Там же. Л. 4.
712

264

обвинению он просил отклонить протест и утвердить решение Мосгорсуда как
совпадающее с «фактическими обстоятельствами дела»713.
3.5. Верховный суд
Через месяц в заявлении на имя председателя Верховного суда Сидорцев
заметит, что протест зампрокурора Вышинского не содержит ни одного
нового

факта

он

написан

Вышинским

«против

получилось….

Вышинского»714. Более того, Сидорцев, кажется, угрожал ему дальнейшим
разбирательством, бросая следом фразу, что о таком безобразии должны бы
узнать товарищ Каганович и Центральный комитет партии. На протяжении
всего разбирательства Алексей Устинович демонстрирует свою способность
быстро отказываться от своих авторитетов, если они не играют по его
правилам, и искать поддержку уровнем выше. Сначала он пытался играть на
лояльности начальника цеха Александрова, потом обратился к директору
Жбакову, потом к профсоюзным чиновникам. Лояльность Вышинского тоже
не оказалась устойчивой. Последний факт, однако, демонстрирует, что
прокуратура вступилась за Сидорцева не по личной протекции заместителя
прокурора, а действительно посчитала это дело ущемлением общественника.
К тому же Вышинский в эти годы не был сторонником административных
вмешательств в правовое функционирование715. В данном случае в приоритете
была не защита «своих» в смысле патронажа, а отстаивание прав трудящихся.
Правда, у всех уже упомянутых судебных инстанций возникали проблемы с
определением двух моментов. Во-первых, был не ясен статус трудящегося –
Сидорцев карьерист или общественник? Во-вторых, кто из трудящихся
инициировал «нездоровую обстановку» на производстве – товарищ Сидорцев
или работники цеха, которых он разоблачал?

Там же. Л. 8.
Заявление Сидорцева председателю Верховного суда тов. Булату 29.10.34 // Там же. Л. 35
715
Huskey E. Vyshinskii, Krylenko, and the shaping of the Soviet legal order… P. 417.
713
714

265

Из-за отсутствия обещанных администрацией документов Верховный
суд РСФСР вынужден был откладывать с официальным определением по делу
и реакцией на протест. Сидорцев тем временем обвинил администрацию ещё
в ряде нарушений. Во-первых, на защиту протеста был

допущен

юрисконсульт, который, по сведениям Сидорцева, уже месяц как уволен с
завода. Во-вторых, свидетель от общественности не имел доверенности
завкома и был допущен по устной договоренности, что автоматически, по
Сидорцеву, ставило под сомнение такое представительство716. Сидорцев
таким образом оказался более состоятельным в подборе документов, чем сами
бюрократы, постоянно разоблачая их ошибки.
В итоге постановление судебной коллегии Верховного суда по делу
было вынесено только 29 октября, и в нём было отмечено, что ни
расследование, ни суд не выявили «всю обстановку вокруг Сидорцева» 717, и
никаких официальных справок как об отправке его в амбулаторию, так и о
«нездоровой обстановке» в цеху против Сидорцева к делу приложено не было.
Последнее представлялось членам суда основным вопросом дела, и в
подтверждение позиции Сидорцева играл тот факт, что ни он, ни судебный
исполнитель не были допущены на завод. Все эти противоречия и
неоднозначность свидетельств были расценены членами коллегии как
заслуживающими нового судебного рассмотрения в том же самом народном
суде, в котором иск Сидорцева был первоначально отклонен. Но к заседанию
должны были быть привлечены также прокурор и профсоюзная организация,
которых, как я показала, сам Сидорцев и вовлек в данное дело.
Сидорцев, судя по датам, параллельно написал заявление председателю
Верховного суда, где помимо всего прочего обратил внимание, что дело
«возмутительной волынкой» тянулось уже шесть месяцев, и новое
рассмотрение в народном суде привело бы к дальнейшему затягиванию

Заявление Сидорцева председателю Верховного суда РСФСР тов. Булату 29.10.34 // ГАРФ. Ф. Р1005. Оп. 1а. Д. 968. Л. 36.
717
Официальное определение судебной коллегии Верховного суда 29.10.34 // Там же. Л.32.
716

266

разбирательства. А это, подчеркнул он, противоречит «историческим
решениям 17-го съезда партии»718. В заключение Алексей Устинович просил
поставить данное дело на ближайшее заседание Президиума Верховного суда
и

привлечь

ответственности

перечисленных

им

представителей

администрации, ещё 5 апреля потребовавших его увольнения. В заключение
он использует аргумент – «я с семьей и детьми буквально голодаю, все
пришлось продать, часть заложить, квартира не оплачена все это 6-месячное
время. Живу без копейки средств – поэтому прошу поставить дело на
ближайшем заседании». Сидорцев по-прежнему настаивал, что решения
отказавших ему в иске судов были не мотивированы и вступают в «кричащие
если не больше противоречия» друг с другом, продолжая указывать суду на
его ошибки719.
Но чем же в это время занималась заводская общественность, которая
также представила свою жалобу в прокуратуру? 28 августа в заводской газете
«Двигатель» вышла заметка «Похождения одного плута». В ней кратко была
описана производственная биография Сидорцева, его успехи в общественной
деятельности, в частности, «особенно удачное вскрытие контрреволюционной
сущности Киевицкого». Однако, по мнению автора заметки, юрисконсульта
завода Князевой, успех плохо подействовал на Сидорцева, и он начал
перегибать, приняв «головотяпское решение», в котором затронул много
непричастных лиц. Не только увольнение, но и полученный Сидорцевым
выговор назывался ей справедливым, так как будто бы он сам покинул цех «в
знак протеста». Далее Князева кратко описывает все институции, куда
обращался Алексей Устинович и ошибочно замечает, что везде ему было
отказано в рассмотрении иска. Далее история представлена так, будто
Сидорцев вооружился одним только полученным на «треугольнике» отзывом,
Кроме того, вторичные решения нарсудов (как это было предложено судебной коллегией
Верховного суда) по производственным и трудовым делам, вынесенные в соответствии с
указаниями кассационной инстанции, опротестованию, обжалованию и пересмотру ни в каких
случаях не подлежали. Гришин З. Советское трудовое право. С. 228.
719
Заявление Сидорцева председателю Верховного суда тов. Булату 29.10.34 // ГАРФ. Ф. Р-1005.
Оп. 1а. Д. 968. Л. 38.
718

267

к тому же написанным им самим и так «расписывал» в президиуме своё дело,
что его восстановили на работу. В заметке это объяснялось ещё и его умением
«втирать

очки».

«треугольнику»,

Интересно,
который

что

был

заметка

недостаточно

заканчивалась
бдителен

упреком
доверил

ответственную работу Сидорцеву, который только прикрывался оказанным
ему доверием и характеристиками720.
Однако и Сидорцев нашел себе сторонников среди заводской
общественности. Рабочие кузнечного цеха написали многостраничное
обращение, адресованное Председателю Верховного суда РСФСР И.Л.
Булату, в ЦК Союза машиностроения, в Московский комитет партии, а также
в

комиссию

Советского

контроля,

просьбой

об

основательном

расследовании «творимого безобразия, произвола и просто издевательства над
рабочими со стороны начальника Кузнечного и Котельного цехов
Александрова и бывшего секретаря цеховой ячейки, ныне Цехпарторга
Водопьянова». Они отмечали, что система невероятного административного
зажима Александровым породила среди рабочих «молчальников». Это, в свою
очередь, послужило почвой для работы в цеху «пробравшихся на
производство классово-чуждого и враждебного элемента», которые, конечно,
проводят «контр-революционную работу». В письме описано, как Киевицкий
вербовал себе сторонников и выплачивал им зарплату больше, чем другим.
Далее в этом нарративе появился эпический герой – товарищ Сидорцев,
разоблачивший

прекративший

контрреволюционную

деятельность

упомянутых лиц, когда перевелся в Кузнечный цех в сентябре 1933 года. Его
деятельность, как мы уже знаем, встретила сопротивление. Травля Сидорцева
выражалась среди прочего в том, что производственному суду Александровым
и цехпарторганизатором Водопьяновым был заявлен протест. В результате
Александров будто бы отказался увольнять Киевицкого, хотя последний и был

720

Двигатель. 28 августа. С. 1.

268

арестован ОГПУ. «Группа» 721 тоже пыталась организовать собрание в его
поддержку и собрать подписи. Самого же Сидорцева, по их словам, обвиняли
в срыве кампаний по труддисциплине, самокритике, производственной
демократии, то есть по схожим параметрам, по которым он сам критиковал эту
«группу» со своей стороны. Поскольку в этом обращении рабочих не только
все ссылки на документы, но и аргументы, а также риторические обороты и
пылкие разоблачения уже повторяют ранее приведенные Сидорцевым, есть
основания предположить, что истец был не только вдохновителем, но и
непосредственным автором этого обращения. Подписей под этой копией нет,
хотя фамилии предположительно подписавших работников прописаны не
почерком Сидорцева722. Скорее всего, он убедил подписать их уже готовый
текст.
Итак, из всех этих документов мы узнаем, что противостояние стало
более

комплексным

–

на

стороне

администрации

была

заводская

общественность723 и прокуратура, на стороне Сидорцева – профсоюз,
некоторые рабочие цеха, а также новый влиятельный союзник. 23 октября
газета «Труд» уведомила Верховный суд РСФСР о том, что на основании
имеющихся в их распоряжении материалов и жалоб отдел рабочих писем
газеты считает решение профсоюза и президиума МГС правильным и
подлежащим утверждению724. Органы печати принимали участие не только в
заседаниях товарищеских судов, но и в разбирательствах судов общей
юрисдикции. Сидорцев после этого написал в заявлении в Верховный суд
РСФСР, что именно в таком духе, на основании расследования редакции его
дело должно быть разрешено. Слушание во второй коллегии Верховного суда

«Группой» контрреволюционеров советские передовицы называли и инженеров, проходящих по
Шахтинскому делу. Советская Уральская энциклопедия. Т. 1. 1933 (ст. «Вредительство»).
722
Заявление рабочих. 1 октября // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Л. 19-30.
723
В судебном деле отсутствует это, возможно совместное с администрацией, обращение от
общественности, поэтому нельзя конкретно назвать число подписантов этого документа.
Размытость понятия общественности позволяла обеим сторонам апеллировать к ней, к тому же
стороны имели документальные оправдания (протест в прокуратуру от администрации и обращение
рабочих в поддержку Сидорцева) для таких аргументов.
724
Сообщение в Верховный суд от газеты «Труд» 23.10.34 // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Л. 16.
721

269

было назначено на 22 ноября – суд был готов перепроверить фактические
обстоятельства дела по требованию трудящегося, чья репутация была в его
глазах восстановлена725.
22 ноября 1934 состоялось последнее заседание по делу товарища
Сидорцева726. На этом заседании было опрошено беспрецедентное для
предшествующих рассмотрений количество свидетелей. Ранее свидетельские
показания играли ключевую роль для принятия судебного решения, и, как
правило, доказывали вину Сидорцева. 13 ноября неутомимый Сидорцев
направляет

Верховный

суд

заявление

вызове

свидетелей

от

общественности и общественных организаций в числе 27 человек. Помимо
всех упомянутых им в многочисленных заявлениях представителей
администрации, товарищей по цеху, он просил привлечь задержавшего ему
зарплату бухгалтера, редактора заводской газеты, а также представительницу
газеты «Труд», указав все известные ему адреса727. В итоге в суде с обеих
сторон присутствовали пятнадцать свидетелей. Характерно, что Сидорцев
выступал активным участником процесса, наравне с председателем суда
задавая вопросы свидетелям. В этом его роль напоминала позицию
председателя ПТС.
Как проходило заседание по делу Сидорова в Верховном суде?
Юрисконсульт,

отстаивавший

интересы

завода,

повторил

версию

администрации. Судья уточнил, можно ли считать, что Сидорцев был на
хорошем счету у начальника цеха, на что получил ответ, что его считают
«просто пронырливым человеком, который сам везде и всюду говорил о себе
и проработав немного на заводе, желая завоевать авторитет сам писал себе
характеристики и упрашивал всех их подписывать». Даже сам Александров,
по словам ответчика, теперь отказывается от всех выданных характеристик и
вместе со всей дирекцией считает его «лжеударником». В этом отрицании

Выписка из протокола №52 заседания Президиума Верхсуда РСФСР 3-4.11.34 // Там же. Л. 39.
Протокол заседания Верховного суда РСФСР 22.11.34 // Там же. Л. 131-135.
727
Заявление Сидорцева в Верхсуд о вызове свидетелей 13.11.34 // Там же. Л. 96-96об.
725
726

270

администрацией ранее подписанных ими документов можно обнаружить
определенную тактику, целью которой было подвергнуть сомнению всю
документальную

базу,

собранную

Сидорцевым.

Председатель в ответ на это удивился, что звание ударника вообще-то
подтверждают имеющиеся в деле документы, почему-то признанные
администрацией несостоятельными. Во время опроса свидетелей выяснилось,
что ни нарисованная Сидорцевым картина враждебных советской власти и
лично

ему

групп,

несостоятельности

ни
и

версия

администрации

изолированности

Сидорцева

профессиональной
не

соответствуют

действительности. Несмотря на то, что из 15 свидетелей 8 высказались в
пользу виновности Сидорцева, 4 поддержали его версию событий, а 3 заявили,
что по поводу его увольнения им ничего не известно, все были едины в том,
что истец хороший общественник.
Те, кто поддержал Сидорцева заметили, что через главный пропускной
пункт вряд ли могли пропустить пьяного. Председатель РКК кузнечного цеха
Иванов отметил, что лично не заметил нетрезвости Сидорцева. О его
производственной и общественной работе сказал, что он оправдывал звание
ударника, и к тому же был активным общественником, потому что, например,
разоблачение контрреволюционера Киевицкого – целиком его заслуга.
Отношения его с администрацией, в частности, с Александровым, и рабочими
он охарактеризовал как хорошие. Сидорцев прокомментировал это,
подтвердив, что Александров часто вызывал его к себе и советовался по очень
важным вопросам. Другой работник добавил ещё один штрих к портрету
Сидорцева – что он читал в перерывах газеты и хорошо выполнял
производственную программу.
Ключевыми свидетелям Сидорцева были бывший нормировщик Чистов,
нанятый вслед за Киевицким, и профсоюзный инспектор Чернявский. Чистов
повторил все, что было указано им ранее в письменных показаниях
профсоюзному комитету, а также добавил, что проблему с «функционалкой»
в Кузнечном цеху критиковал не только Сидорцев, но и ответственные
271

работники. Чистов повторил уже много раз рассказанную Сидорцевым
версию, что группа работников напрямую требовала у Александрова его
увольнения. Чернявский же, который ещё в мае-июне занимался разбором
жалобы Сидорцева, сообщил, что два дня проводил расследование в цеху и
говорил не только с рабочими, но и мастерами. Никто из них не утверждал,
что лично видел Сидорцева пьяным, а только слышал об этом от других. На
пропуске Сидорцева Чернявским также не было обнаружено никаких отметок.
В заключение он заметил: «У меня сложилось впечатление, что доказать было
нельзя, что Сидорцев был пьян. Администрация говорила, что Сидорцев будто
бы зажимал рабочих»728.
Какие свидетельства были приведены противной стороной? Шилов,
которого Сидорцев ранее называл подельником Савелова и Шмакова, заявил,
что Сидорцев действительно является ударником и председателем суда. Кроме
того, Шилов ранее никогда его не видел пьяным, однако 28 апреля Сидорцев
не мог положить в печь даже клещи, о чем Шилов и доложил старшему
кузнецу. Сидорцев тут же вступил в полемику, что тот ошибается и дает
предвзятые показания, являясь соседом Савелова. Мастер цеха Кузнецов
подтвердил версию Шилова, а также то, что Сидорцев, от которого пахло
вином, отказался от пропуска. Общественный статус Сидорцева он описал
следующим образом: «он сам, как человек хорошо грамотный, выдвигал себя,
давая подписывать всем свои характеристики. Я сам подписывал ему
характеристику для того, чтобы отвязаться от него» 729. Кузнецов подтвердил
версию администрации, что теперь эти характеристики недействительны, так
как

сам

Кузнецов

беспартийный,

Сидорцев,

будучи

хорошим

общественником и производственником, своими характеристиками только
«всех рабочих запутывал, в том числе и меня»730.

Там же. Протокол заседания Верховного суда РСФСР 22.11.34, л.133 об.
Там же. Л. 131об.
730
Там же. Л. 132.
728
729

272

Секретарь фабкома Егоров показал, что Сидорцев был безусловно пьян,
к тому же явился с царапиной на лице. На работе же, по его словам, Сидорцев
хорошо работал, однако «форсировал свое восстановление в партии» и
«ускорял поднятие своего авторитета и в этом, я думаю, все его несчастие»731.
Ещё несколько работников завода подтвердили версию администрации, один
утверждал, что видел Сидорцева пьяным, другой сказал, что слышал об этом
от других. Последний вместе с парторгом цеха также упрекнули
представителя профсоюзной инспекции Чернявского, которому они, по его
словам, уже докладывали, что Сидорцев пьян. В ответ на протест Чернявского
они вынуждены были признать свою ошибку, так как обследователей по делу
Сидорцева приходило много.
Два главных героя жалоб Сидорцева – бывший парторг Водопьянов и
бывший председатель цехкома Подоба – оба показали, что Сидорцев был пьян
и они видели это своими глазами. Водопьянов тем не менее заметил, что
Сидорцев работал хорошо. Подоба же был более критичен к Сидорцеву. Летом
после того, как президиум МГС восстановил его в партии, именно Подоба был
возмущен и ходил в прокуратуру с требованием возобновить расследование
дела. Он вменил Сидорцеву создание на самом деле не существующей группы,
а доказательством её искусственности привел то, что в группу была включена
табельщица, с которой у Сидорцева ранее были конфликты. Расследования
Чернявского, он, как и многие другие, не помнил. Авторитетность его
показаний была подорвана тем, что Чернявский заявил, что Подоба уже писал
ему свои показания в присутствии двадцати человек в цеху.
Так, из показаний выяснилось, что фактическое состояние Сидорцева в
тот день установить невозможно. Многие его действия на самом деле
поддерживались со стороны администрации и треугольника завода – связь
дела Савелова и Шмакова с делом Киевицкого, вынесение дела на
товарищеский суд, поддержка их обвинения. Все сошлись и в том, что он

731

Там же. Л. 133.

273

действительно был хорошим общественником и ударником, так как это
подтверждалось документами. Свидетели с противной стороны отметили его
карьерные устремления и погоню за характеристиками. Так, репутация
Сидорцева, его лицо, наконец, стали более проявленными, однако это
«истинное» лицо стало проблемой для администрации, которая стремилась
представить его только индивидуалистичным плутом и дезорганизатором,
обманувшим и общественность, и администрацию завода. Проблема была в
том, что Сидорцев не просто стремился казаться общественником и
активистом, он действительно был общественником и активистом, однако
постоянно создающим проблемы из-за своей склонности к разоблачениям.
Почти каждое свидетельство Сидорцев обернул в свою пользу,
используя широкий арсенал инструментов – ссылки на документы; подсказки
свидетелям о забытых ими, но полезных для него фактах; обнаружение
ошибок в показаниях; упрек в предвзятости, как в случае с Шиловым.
Представляется интересным, что Александров, например, не появился на
заседании, хотя он и не значился в списке свидетелей, предоставленном
Сидорцевым. Ответчика представлял только юрисконсульт, в результате
администрация своим молчанием только усугубляла своё положение, так как
не смогла в должной степени оспорить тот комплекс доказательств, который
был приведен Сидорцевым. Последний воспользовался и этим отсутствием
важных свидетелей со стороны ответчика, заполняя эти лакуны в
аргументации выгодными себе слухами.
В заключительной речи Сидорцев снова подчеркнул, что он не был пьян,
а его увольнение является результатом деятельности возглавляемого им
товарищеского суда и других проведенных им разоблачений. Сидорцев также
добавил, что после получения им выговора он сам ставил перед Егоровым
вопрос об уходе с завода, но тот ему отказал, так же, как и директор завода.
По его мнению, никому из свидетелей так и не удалось доказать, что он был
пьян. Он по-прежнему настаивал на существовании на заводе группы –
«воспитанники Киевицкого были против меня» – и в заключение заметил, что
274

живет от продажи вещей и на помощь товарищей, а также выразил надежду,
что закон будет на его стороне732.
Ответчик в свою очередь заметил, что в течение 7 месяцев Сидорцев мог
бы уже и найти работу, к тому же в его поддержку высказался только Чистов,
а остальные свидетели заявили, что видели его пьяным, а «администрация не
обязана водить рабочих в амбулаторию». В заключение им было однозначно
заявлено, что «в настоящее время Сидорцева допускать на работу нельзя». На
вопрос председателя почему, представитель завода ответил, что более
половины завода знает об этом деле. Последним аргументом было то, что «в
деле нет подлинников документов, все какие-то копии, откуда они неизвестно,
и все сомневаются в подлинности этих документов» 733. Так, собственную
несостоятельность в подборе документов они перекрыли обвинением
Сидорцева в их подделке. На всех наличных в деле документах, однако, стояли
заверительные печати, за исключением только злосчастного постановления
товарищеского суда 31 марта.
Последняя возможная судебная инстанция оправдала Сидорцева. Он
получил денежную компенсацию за вынужденный прогул 7 месяцев службы
и был восстановлен в качестве рабочего на «Красном пролетарии», где
проработал до сентября 1935 года734. Показательным для суда стало
необоснованное объявление строгого выговора и то, что удаление Сидорцева
с завода произошло быстро без какого-либо участия профсоюзных
организаций и без постановки этого факта «перед общественностью и
рабочими массами завода», особенно если Сидорцев действительно являлся
дезорганизатором производства. По поводу увольнения суд согласился с
горкомом союза машиностроения, что в отношении Сидорцева не соблюдены
элементарные гарантии проверки предъявленных рабочему обвинений в
появлении на производстве в пьяном виде, тогда как показания свидетелей
Там же. Л. 135.
Там же.
734
До конца 1939 года Сидорцев не состоял ни на каких ответственных должностях и продолжал
работать помощником кузнеца на разных предприятиях. ГАРФ. Ф. А-539. Оп. 7. Д. 3857. Л. 34.
732
733

275

«противоречивы в описании обстановки и поведения Сидорцева, покоятся они
на субъективных впечатлениях о состоянии Сидорцева» 735. Так, свидетельские
показания были отринуты судом, который сосредоточился на письменных
доказательствах – точнее, на их отсутствии. Бюрократический аргумент
Сидорцева сработал.
Суд также рекомендовал обратить внимание Ленинского райкома
партии на неправильные действия завкома по ограничению самокритики,
проявленной судом; на недостаточность внимания со стороны парткома и
общественных организаций к отсталым настроениям рабочих в связи с делом
Киевицкого и делом Савелова и Шмакова; на «сматывание дела» Савелова и
Шмакова736. Последующее разбирательство, если оно и произошло, таким
образом покидало поле государственной
пространство

партийной

дисциплины.

юстиции

и переходило

Социалистическая

законность

оказалась не восприимчива к таким разоблачениям.
Выводы
Так развивалась траектория дела об увольнении председателя
производственно-товарищеского суда, в которое были втянуты практически
все возможные судебные инстанции, предоставленные гражданину советской
системой737. Биография Сидорцева демонстрирует, что на «Красный
пролетарий» он пришел уже с развитыми навыками написания жалоб,
обращений, а также опытом коммуникации с различными властными
органами типа ОГПУ. Он мастерски владел языком обвинения, был в курсе
последних партийных постановлений и всегда стремился занять позицию
активиста и общественника. Оказавшись на заводе в результате исключения
из партии, он занял позицию председателя производственно-товарищеского
Мотивированное решение Верховного суда // ГАРФ. Ф. Р-1005. Оп. 1а. Д. 968. Л. 136-139.
Там же. Л. 139.
737
Д. Филцер указывает статистику, что 60% дел об увольнениях были выиграны рабочими. Filtzer
D. Soviet Workers and Stalinist Industrialization…
735
736

276

суда и приступил к привычным ему разоблачениям. В данном случае
положение председателя давало ему карьерные преимущества и большую
лояльность партии.
Если первое проведенное через ПТС разоблачение, закончившееся
расстрелом в ОГПУ, было воспринято на заводе как легитимное, то
последующие действия Сидорцева по раскручиванию контрреволюционной
группы удивили не только администрацию, но и общественность завода.
Возмутившись такой широкой политизацией всей заводской повседневности,
администрация сняла Сидорцева с должности председателя суда, вынесла ему
выговор за опоздание, а решения нескольких товарищеских заседаний были
отменены. Он поспешил оспорить взыскания в РКК и профсоюзных органов,
но уже через несколько дней его уволили за появление на заводе в нетрезвом
состоянии. Невозможно сказать, был ли Сидорцев действительно пьян в тот
день, однако становится ясно, что администрация искала любой возможности,
чтобы избавиться от проблемного работника и ограничить деятельность
возглавляемого им ПТС. Дело в том, что активность товарищеского суда
сложно было остановить легальным способом. Учитывая, что к середине 1934
г. производственно-товарищеские суды все больше становились органами
выяснения нарушения и последующей их передачи в соответствующие
органы, таким разоблачениям в постановлениях о товарищеских судах не был
установлен предел.
Учитывая динамику развития товарищеских судов в этот период, для
них были более характерны идеологические, репутационные, групповые, а не
бюрократические аргументы. В отсутствие конкретных процессуальных
ограничений,

подразумевающих

наличие

процедуры

разбора

дела,

разбирательство могло контекстуализироваться совершенно по-разному.
Данный кейс доказывает, что процессуально не ограниченные товарищеские
суды не имели пределов для своих судебных полномочий. Такие функции
должны были выполнять другие вовлеченные в разбирательство акторы –
администрация,

профсоюз,

ОГПУ
277

или

суд

общей

юрисдикции.

Процессуальность разбирательства хотя и отличалась такой же гибкостью, как
и работа товарищеских судов, тем не менее была связана с конкретными
процедурами,

также

кропотливой

работой

доказательствами

свидетельствами. Товарищеские суды были лишены этой процессуальности,
что отдаляло их от органов юстиции и приближало к общественным органам.
Именно этой возможностью и воспользовался Сидорцев для своих
разоблачений. Кроме того, суды общей юрисдикции не воспринимали его
обвинительную риторику, обращаясь прежде всего к бюрократическим
аргументам.
Несмотря на то, что Сидорцев был восстановлен на «Красном
пролетарии», его разоблачения, судя по всему, не повлияли на их адресатов.
Жбаков продолжал возглавлять завод как минимум до 1936 г. 738 Верховный
суд СССР только на последнем заседании рекомендовал партийным органам
разобрать зафиксированные Сидорцевым нарушения. Это демонстрирует, что
политический аргумент в судебных спорах не имел преобладающего значения
по сравнению с остальными в рамках социалистической законности. Ни один
из судов общей юрисдикции не стал иметь с ним дело. Это не значит, что такие
суды вообще не участвовали в политических разбирательствах, однако в
повседневной работе судов преобладала работа с доказательствами. Однако в
данном случае политическое оказывается вторичным, если не сказать
маргинальным. Материальная истина, как видно в данном случае, не
определялась дискурсивным политическим языком разоблачений. Даже в
условиях ужесточающегося сталинского законодательства, судьи общей
юрисдикции

могли

исключать

политическое

из

своей

оптики

перенаправлять его в партийные органы739. Но если разбирательство в
товарищеском суде прекращалось не через суды общей юрисдикции, а через

Вся Москва. Адресно-справочная книга. 1936 г. М., 1936. С. 186.
Подробнее о спорах историков о юридическом характере советского террора: Кодан С.В.
Партийные документы в системе источников изучения советского права // Вестник Саратовской
государственной юридической академии. 2016. № 2 (109). С. 40–45; Сырых В. М. Юридическая
природа сталинского террора: по директивам партии, но вопреки праву. М., 2020.
738
739

278

органы госбезопасности, тогда политическое в них и преобладало, как, к
сожалению, произошло в случае с Киевицким.

279

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Данное исследование показывает, что товарищеские суды не были
изобретением большевиков или даже рабочих. Впервые они появились в
образовательных учреждениях для преследования воспитательных функций
типа принятия ответственности за свои поступки. В индустриальную сферу
товарищеские суды пришли во время первой русской революции. Напряжение
в отношениях рабочих и администрации в эти годы привели к тому, что
дисциплина начала рассматриваться в том числе имперскими чиновниками
как властное поле, за контроль над которым боролись разные участники. В
результате товарищеские суды оказались в арсенале работников как один из
инструментов для реорганизации производственного порядка в свою пользу.
После 1907 года они прекратили свое существование, снова стихийно
возникнув в 1917 году. Гибкость и легкая реализуемость товарищеских судов
позволили им занять нишу, оставленную руководством предприятий веснойлетом 1917 года и стать органами восстановления дисциплины в
промышленности. В такой слабо регулируемой форме, когда профсоюзы и
фабзавкомы принимали собственные уставы для локальных товарищеских
судов, они существовали до декрета 14 ноября 1919 года. Поэтому
товарищеские суды до этого периода действительно являлись стихийным,
демократическими органами, характерными для революционных лет.
Впоследствии товарищеские суды действительно сохраняли некоторые свои
«революционно-демократические» функции, однако они перестали быть
преобладающими.
После декрета 1919 г. “О рабочих дисциплинарных товарищеских судах”
товарищеские суды, несмотря на широкую интерпретацию декрета об их
учреждении, все равно оказались погружены в реальность жесткого
дисциплинарного контроля, но уже в интересах государства и от его имени.
Товарищеские суды при этом располагали множеством возможностей
смягчить предписанные декретом санкции, но их спектр теперь включал
280

принудительный труд и заключение в концентрационный лагерь, что
автоматически повышало жесткость товарищеских решений. Работники судов
на местах имели возможность проявлять свою милость в виде назначения
«принудительного труда» на своем же рабочем месте, применения условных
наказаний, выговора или других взысканий воспитательного характера. Члены
партии большевиков постепенно выходили из общего дела восстановления
производства,

оказываясь

особой,

привилегированной

позиции

возможностью судиться отдельным судом. С другой стороны, так они
становились объектом контроля нарождающейся партийной дисциплины.
Представители администрации, напротив, в результате работы товарищеских
судов вопреки положению декрета оказались снова включены в поле
товарищеской юстиции.
С улучшением экономического положения в Советской России
товарищеские суды еще больше демократизировались, при этом не
революционизируясь. С мая 1921 года они получили от Съезда профсоюзов
официальную возможность судить не только административный персонал, но
и советских управленцев различного уровня. На практике это встречалось в их
деятельности и до выпуска официальной резолюции, однако не было
легализовано. Такая вольность, предоставленная профсоюзами, при этом была
рассмотрена как угроза в том числе В.И. Лениным, возмущенным вольностью
судов. Возможность судить управленцев должна была остаться в руках
государства, а не самих работников. Отсутствующая в российской практике
административная юстиция так и не получила развития в результате скорой
отмены товарищеских судов в 1922-1923 гг. из-за перехода к новой
экономической политике и передачи власти на предприятиях ее руководству.
Таким образом, революционность и стихийность товарищеских судов
позволила им занять пустующее в 1905-1907 и 1917-1918 гг. пространство
дисциплинарного контроля, причем этот контроль производился в интересах
рабочих сообществ, для продолжения функционирования предприятий. С
укреплением большевистского государства дисциплина была постепенно
281

изъята из рук товарищей несмотря на ряд успехов товарищеских судов,
которые, несмотря на включение в репрессивную машину, продолжали
сохранять свои демократические устремления. Такая независимость стала,
судя по всему, одной из причин для их устранения.
На протяжении 1920-х годов дисциплинарные нарушения, ранее
находившиеся

компетенции

товарищеских

судов,

оказались

криминализированы. В результате за небольшие проступки работники
подлежали уголовной ответственности. Деятели юстиции рассматривали это
как значимую проблему в условиях провозглашения государства трудящихся.
Во-вторых,

суды

незначительными

общей

юрисдикции

нарушениями.

оказались

В-третьих,

идеи

загружены
о

этими

возвращении

товарищеских судов были подкреплены необходимостью приближения суда к
населению, которая волновала не только НКЮ, но и РКИ и высшее
руководство Советской России после проведения ряда обследований судебной
системы. Таким образом, введение товарищеских судов в 1928 г. для разбора
личных конфликтов работников, несмотря на хронологическое совпадение,
относится не к началу политики индустриализации, а все еще к новой
экономической политике и существующих в ее

пределах проблем

криминализации и необходимости демократизации юстиции. Если на первом
этапе их существования (1917-1923) возникновение товарищеских судов было
обусловлено революционной ситуацией и экономическим кризисом, то второй
этап был инициирован прежде всего наркоматом юстиции. Профсоюзы, в
отличие от первого этапа, устранились от организации товарищеских судов.
В этом смысле товарищеские суды отличались от ТДС революционного
периода

более

независимым

от

органов

юстиции

характером.

Функционирование ТДС к тому же было более организованным с
бюрократической точки зрения. Они состояли лишь из одного члена суда,
представляющего данное предприятие, к тому же он, скорее всего, не являлся
председателем.

Такой

формат

работы

делал

решения

суда

более

независимыми. В случае судов образца 1928-1929 гг. судебные органы по
282

собственной

инициативе

должны

были

осуществлять

надзор

за

товарищескими судами, а их непосредственная организация была возложена
непосредственно

на

предприятия.

Последующие

трансформации

товарищеских судов все больше отдаляли их от сферы юстиции.
Несмотря на опасения профсоюзных чиновников, товарищеские суды в
1928-1929 гг. не показали себя как «зажимщики» рабочих свобод. С другой
стороны, они и не реализовали цели наркомата юстиции, так как из-за
ограниченной подсудности (возможность разбирать дела только между
рабочими одного предприятия) разбирали совсем небольшое количество дел.
К тому же, спущенные сверху инструкции не были встречены с
воодушевлением, если судить по количеству судов и рассмотренных ими дел.
Хотя в печати во время кампании, популяризирующей товарищеские суды, и
утверждали, что и на этот раз товарищеские суды возникли стихийно, это все
же предстает как срежиссированная акция. Товарищеские суды по-прежнему
должны были избираться демократически из среды работников предприятий
на общих собраниях, однако необходимость в таких органах не слишком
осознавалась работниками, которые предпочитали с личными делами
обращаться в народный суд. При этом товарищеские суды предоставили ряд
возможностей для защиты своей чести и вообще актуализировали обсуждение
личного достоинства в рамках производств. Попытка приблизить суд к
населению не совсем удалась, так как несмотря на его «бескодексность»,
товарищеский суд имел слишком ограниченную подсудность. При этом
бескодесность судов и их гибкость, свойственные и судам 1917-1923 гг.,
показали себя и на этом этапе, быстро распространяя свое действие на
конфликты, не предписанные постановлениями.
Та же гибкость товарищеских судов способствовала их дальнейшей
трансформации в орган по контролю за трудовой дисциплиной. Новые цели,
предписанные

поворотом

индустриализации,

были

реализованы

товарищескими судами с большим успехом благодаря тому, что новые
постановления 1930-1931 гг. в деталях конкретизировали нарушения трудовой
283

дисциплины и поставили их на первое место среди упомянутых нарушений.
Активность

товарищеских

судов

эти

годы

была

обусловлена

государственной кампанией по повышению трудовой дисциплины, в которую
были вовлечены множество органов. Ранее протестовавший ВЦСПС в 1930
году выпустил постановление об учреждении своих производственных, а не
бытовых товарищеских судов, которые существовали на производстве
параллельно с последними. Включение ВЦСПС в борьбу за трудовую
дисциплину было результатом государственной кампании по переориентации
производства.

Защита

чести

рабочих

сменилась

защитой

«чести»

социалистического строительства, так как права рабочих, провозглашенные
по Кодексу законов о труде оказались вторичны по отношению к
экономическим показателям. Таким образом, говорить о характерных для
индустриализации подходов к трудовой дисциплине в рамках товарищеских
судов можно только начиная со второй половины 1930 года.
В результате поворота к индустриализации товарищеские суды были
сконцентрированы не на личных конфликтах работников, а на нарушениях
трудовой дисциплины. Превращение в орган социального контроля привело к
тому,

что

большинство

дел

товарищеских

судах

инициировали

контролирующие дисциплину общественные организации, а не сами
товарищеские

суды.

Так

как

советское

предприятие

регулировало

практически полностью обеспечение работников жильем и питанием, санкции
товарищеских судов вроде лишения продовольственных карточек или
увольнения

приводили

к фатальным для

работников последствиям,

касающихся не только их профессионального статуса.
С другой стороны, гибкость товарищеской юстиции и в этом случае
привела к тому, что суды смогли реализовать свой «революционный»
потенциал, стоящий у их истоков. Несмотря на ограничительный и даже
репрессивный характер множества товарищеских судов, что подвергалось
критике в том числе сверху, некоторым из них удалось обратить эту
репрессивность в эмансипаторность. Включение дисциплины в компетенцию
284

товарищеских судов способствовало трансформации этой дисциплины: она
снова стала общим делом, подразумевающим ответственность не только
рядовых работников, но и административно-технического персонала. На
товарищеских судах зазвучала публичная критика не только способов
снабжения и организации производства, но даже и советской экономической
политики в целом, что способствовало перенесению фокуса товарищей с
совершившего,

например,

брак,

работника

на

общие

проблемы

промышленности. Кроме того, товарищеские суды в очередной раз
демократизировались, что как будто было необходимым элементом их
нормального функционирования. В результате выпуска постановления в 1933
году они начали разбирать дела о нарушениях административно-технического
персонала, хотя первоначально их подсудность в рамках товарищеских судов
была ограничена.
Представители

профсоюзов,

органов

юстиции,

сами

члены

товарищеских судов критиковали их за недостаточную активность на
протяжении

всего

десятилетия,

что

целом

соответствовало

действительности. Демократизация отдельных товарищеских судов тоже мало
отвечала государственным потребностям, поэтому начиная примерно с
середины 1930-х годов их деятельность заметно сокращается в результате
выпуска

новых

законов

постановлений,

сужающих

компетенцию

товарищеских судов. В результате к концу десятилетия трудовая дисциплина
криминализируется, что полностью устраняет товарищеские суды от ее
регулирования. При этом статистика по товарищеским судам все еще
собирается, несмотря на отсутствие в архивах протоколов и иных сведений о
них. Данная статистика показывает, что суды работали как минимум до 1938
года, и НКЮ видел необходимость в сборе сведений по ним. Более того, в 1938
году был план по выпуску нового постановления, однако эти намерения не
увенчались успехом. Товарищеские суды, оставшиеся без внимания, в
очередной раз показали, что их потенциалу трудно развернуться в условиях
забюрократизированности и озабоченности трудовой дисциплиной, поэтому
285

без поощрений со стороны государства их деятельность, в основном
прекратилась. Как предполагается, они сохранялись на местах по инициативе
отдельных работников. Подобная тенденция может быть обнаружена и в
истории РКК, которая была введена с началом новой экономической политики
и должна была занять место товарищеских судов в ведении конфликтов с
администрацией. Во время первой пятилетки РКК, несмотря на их паритетное
основание, переживали аналогичный поворот к трудовой дисциплине, что
было сущностно им не свойственно.
Товарищеские суды все больше отдалялись от системы юстиции,
занимаясь, скорее воспитательной работой и проработками дисциплинарных
нарушений, как и другие многочисленные производственные органы. В
результате нагромождения органов, регулирующих трудовую дисциплину – к
товарищеским судам и РКК можно добавить различные профсоюзные или
партийные заводские, цеховые, рабочие или иные заседания – каждое
отдельное нарушение могло быть разобрано параллельно в каждом из этих
органов и получить отдельные взыскания по разным линиям. Кроме того, не
существовало никакого порядка, регулирующего порядок взаимодействия
всех этих органов. С одной стороны, работники имели больше вариантов для
обращения в самые разные организации для защиты своих прав или
оспаривания решений других органов. При этом эти же самые органы,
формально или неформально разбирающих дисциплинарные решения, могли
слишком произвольно принимать решения и присуждать ему различные
санкции одновременно.
Что касается политизированности товарищеских судов, то она не
является вездесущей. В товарищеских судах 1917-1923 гг. она вообще слабо
прочитывалась. Большевистский язык, делающий акцент на классовом
происхождении использовался, скорее, не судьями, а самими подсудимыми,
стремящимися доказать свою невиновность. Что касается 1928-1939 гг., то и
на них такая политизированность была характерна в основном для
показательных заседаний, где стремились разобрать самые вопиющие
286

нарушения дисциплины. В рядовых заседаниях обвинения в кулацком
происхождении,

троцкизме

или

иных

подобных

прегрешениях,

за

небольшими исключениями, не звучали. Более того, стремление выискивать
врагов народа, как показывает дело Алексея Сидорцева, вызывало
недовольство на местах. Однако товарищеский суд в таком случае было
сложно остановить в его идеологических разоблачениях. С другой стороны,
когда дело выходило за пределы производства, эти же идеологические
аргументы переставали работать и советские суды разных инстанций
стремились установить материальную истину, основанную на конкретных
доказательствах, а не домыслах. Товарищеский суд напротив, практически не
предполагал системы доказывания, хотя и предполагал добрую волю судей. В
случае Сидорцева, несмотря на то, что его иск к заводу «Красный Пролетарий»
был удовлетворен, все его политические обвинения были изъяты из ведения
судов общей юрисдикции, так как Верховный Суд СССР постановил
разобраться с возможными нарушениями местным партийным организациям.
Проанализированная история судебных разбирательств Сидорцева
показывает, какие возможности существовали у советских работников в
рамках

достаточно

разнообразного

пространства

социалистической

законности. Если производство представлялось достаточно автономным
полем ее функционирования, где работали свои правила, то за пределами
предприятия законность имела более понятные и строгие правила, хотя и попрежнему отличавшиеся гибкостью правоприменения. Зарегулированность
поля трудовой дисциплины парадоксально способствовала тому, что решение
в каждом отдельном случае зависело от локальных контекстов и
разнообразных внутренних отношений на производствах, так как не было
прописано ни четких санкций за отдельные нарушения, ни конкретных
процессуальных норм, поэтому товарищеские суды могли быть как
максимально репрессивными, так и максимально снисходительны и даже
эмансипаторны. Социалистическая законность в сфере общей юрисдикции
287

также зависела от местных контекстов, но эти пределы были в значительно
большей степени процессуально ограничены.

288

Благодарности
Только во время написания диссертации на Департаменте истории НИУ
ВШЭ в Санкт-Петербурге я по-настоящему почувствовала себя членом
академического сообщества, за что безмерно благодарна коллегам –
преподавателям, аспирантам, студентам. Когда шесть лет назад я пришла в
аспирантуру, я даже не могла подумать, что история права окажется моим
главным исследовательским интересом. Огромная благодарность за это моей
научной руководительнице Татьяне Юрьевне Борисовой, которая на
протяжении этих лет терпеливо вычитывала мои черновики, поддерживала в
неудачах и возвращала к тому, что я занимаюсь важным делом. Николай
Владимирович Ссорин-Чайков всегда помогал находить неожиданные
повороты в моей теме, не все из которых я, к сожалению, успела развить.
Отдельное спасибо Александру Резнику и Феликсу Левину, которые
поддерживали меня не только на исследовательском, но и педагогическом
поприще, выискивая в своей нагрузке часы преподавания, которые были мне
так нужны. Я также благодарю Игоря Кузинера за то, что был одним из первых
читателей моих черновиков и обнаруживал в них исследовательский
потенциал, тогда еще от меня скрытый. Во время пандемии, когда были
закрыты архивы, библиотеки и университеты, стихийно созданный (как и
товарищеские суды в годы революции) кружок аспирантов Высшей школы
экономики и Европейского университета в Санкт-Петербурге помог вернуть
себе силы и уверенность для написания работы. Александра Бессонова,
Мансур Газимзянов, Павел Демченко, Евгений Егоров, Дарья Свирина,
Александр Турбин, спасибо вам, дорогие коллеги и друзья, за ваши
комментарии и поддержку. Безмерная благодарность также за это моим
родителям, которые, будучи в Омске, всегда были рядом и принимали каждый
мой выбор даже тогда, когда вместо поездки к ним я предпочитала архивные
командировки.

289

Большинство источников, процитированных в исследовании, найдены
мной в архивах Москвы, доступ в которые мне открылся благодаря
неоднократной поддержке Германского исторического института в Москве,
Сандры Дальке и отдельно Андрея Владимировича Доронина, сразу
поверившего в мое исследование. Аарон Ретиш и Иммо Ребичек также оказали
неоценимую помощь и поддержку в эти непростые во всех отношениях годы.
Особая благодарность за правки, комментарии и советы редакторам журналов
и анонимным рецензентам, которые, сами того не зная, стали первыми
читателями моей диссертации.
Академическое товарищество, как и советское производственное, тоже
оказалось обременено дисциплинарными ограничениями, но без них и моя
работа вряд ли была бы завершена. Все ошибки и несовершенства диссертации
остаются только моими.

290

Список источников и литературы
Неопубликованные источники:
Государственный архив Российской Федерации:
1. Ф. А-259. Совет министров РСФСР. Оп. 15. Д. 62.
Оп. 18. Д. 149.
2. Ф. А-353. Министерство юстиции РСФСР. Оп. 10. Д. 14, 28.
3. Ф. А-539. Комиссия по установлению персональных пенсий при Совете
министров РСФСР. Оп. 7. Д. 3857.
4. Ф. Р-1005. Верховный трибунал при Всероссийском центральном
исполнительном комитете; Верховный суд РСФСР. Оп. 1а. Д. 968.
5. Ф. Р-1235. Всероссийский центральный исполнительный комитет
советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов (ВЦИК).
Оп. 74. Д. 391.
6. Ф. Р-5221. Всесоюзный коммунистический сельскохозяйственный
университет имени Я.М. Свердлова при Центральном исполнительном
комитете СССР. Оп. 52. Д. 676.
7. Ф. Р-5451. Всесоюзный центральный совет профессиональных союзов
(ВЦСПС). Оп. 14. Д. 334.
Оп. 5. Д. 524.
Оп. 13. Д. 379.
8. Ф. Р-5446. Совет министров СССР. Оп. 15. Д. 2844.
9. Ф. Р-5457. Центральные комитеты профессиональных союзов рабочих
текстильной и легкой промышленности. Оп. 5. Д .60.
Оп. 15. Д. 25.
10. Ф. Р-5484. Центральные комитеты профессиональных союзов рабочих
промышленности строительных материалов. Оп. 1. Д. 139, 544, 707.
11. Ф.

Р-5525.

Центральные

комитеты

профессиональных

союзов

работников полиграфической промышленности и печати. Оп 3. Д. 104.
291

12. Ф. Р-5515. Народный комиссариат труда СССР (Наркомтруд СССР, НКТ
СССР). Оп. 20. Д. 129, 162.
13. Ф.

Р-7676.

Центральные

комитеты

профсоюзов

рабочих

машиностроения. Оп. 1. Д. 302, 333, 679, 679а.
Оп. 7. Д. 302.
14. Ф. Р-7690. Центральные комитеты профессиональных союзов рабочих
электростанций и электротехнической промышленности. Оп. 1. Д. 169.
15. Ф.

Р-7709.

Центральные

комитеты

профсоюзов

работников

госучерждений. Оп. 2. Д. 33.
Оп. 1. Д. 50.
16. Ф.

Р-7860.

Центральные

комитеты

профессиональных

союзов

работников мясной и молочной промышленности. Оп. 4. Д. 130.
17. Ф. Р-8131. Прокуратура СССР. Оп. 37. Д. 38, 41.
18. Ф. Р-9492. Министерство юстиции СССР. Оп. 1. Д. 813, 872.
19. Ф. 10035. Управление Комитета государственной безопасности СССР
(УКГБ) по г. Москве и Московской области. Оп. 1. Д. 10569.

Центральный государственный архив Москвы
1. Ф. 2090. Электрозавод. Оп. 1. Д. 306, 314, 361, 609, 860.
2. Ф. П-468. Оп. 1. Д. 49, 73.
3. Ф. П-635. Оп. 1. Д. 33.
Центральный государственный архив Санкт-Петербурга
1. Ф. Р-6276. Ленинградский областной совет профессиональных союзов.
Ленинград. 1917–1964. Оп. 227. Д. 2, 3, 7, 14, 17, 20, 21.
2. Ф. 6565.

Отраслевой

комитет

Кировского района

Ленинграда

Ленинградского городского комитета союза рабочих государственных
предприятий общественного питания. Оп. 1. Д. 19.
Оп. 3. Д. 52.
292

3. Ф.

6826.

Петроградское

профессионального

союза

губернское
рабочих

отделение

Всероссийского

табачного

гильзового

производства. Петроград. 1917–1922. Оп. 2. Д.25
Российский государственный архив политической истории
1. Ф. 613. Центральная Контрольная Комиссия ВКП(б) (ЦКК) (1920–1939).
Протоколы пленумов, президиума, секретариата, партколлегии и
«партийных троек» ЦКК. Оп.1. Д. 200.
Российский государственный архив экономики
1. Ф. 413. Министерство внешней торговли СССР. Оп. 8. Д. 3320.

Опубликованные источники:
1. Бутовский А.Д. О Школьном товарищеском суде / А.Д. Бутовский. –
СПб.: Тип. М.М. Стасюлевича, 1907. – 23 с.
2. Буянов В. Ф. Как должна работать расценочно-конфликтная комиссия.
Руководство для работников РКК / В.Ф. Буянов. – М.: ВЦСПС, 1929. –
187 с.
3. В помощь работникам товарищеских судов предприятий и жактов:
Директивные материалы / Приморск. обл. суд. – Владивосток: тип.
"Тихоокеанск. моряк", 1937. – 17 с.
4. Ветвинский. Положение о товарищеском суде: Вып.2 / Сост. командир
3-го соц. батальона Ветвинский ; Под ред. Воен. коллегии. – Пенза:
Воен. коллегия Пенз. сов. р., к. и к. деп., 1918. – 15 с.
5. Временный дисциплинарный устав РККА. – М.: Госвоениздат, 1925. –
16 с.
6. Вышинский А.Я. Суды общественной самодеятельности / А.Я.
Вышинский – М.: Сов. законодательство, 1934. – 45 с.
293

7. Вышинский А.Я. Теория судебных доказательств / А.Я. Вышинский –
М.: Юридическое издательство НКЮ СССР, 1941. – 248 с.
8. Герцензон А. А. Губернские революционные трибуналы, народные суды
и товарищеские суды в 1918 – 1920 гг. // Советское государство. 1933.
№ 6. С. 57 – 72.
9. Гойхбарг А.Г. Курс гражданского процесса / А.Г. Гойхбарг. – М.:
Государственное издательство, 1928. – 320 с.
10. Гражданский кодекс РСФСР: Принятый на IV сессии Всерос. Центр.
исполн. ком. IX созыва 31/X 1922 г. с доп. и изм. по 15 янв. 1926 г. 2-е
изд. – Л. : Рабочий суд, 1926. – 228 с.
11. Гражданский процессуальный кодекс Р.С.Ф.С.Р. – М.: Юрид. изд-во
Наркомюста, 1923. – 80 с.
12. Гришин З. Советское трудовое право: Учебник для правовых школ и
юрид. курсов и учеб. пособие для правовых вузов / З. Гришин; Акад.
наук СССР. Ин-т сов. строительства и права. – М.: Советское
законодательство, 1936. – 271 с.
13. Гришин З. Социалистическая организация и дисциплина труда и
вопросы советского трудового права / Зин. Гришин; Ком. акад. Ин-т сов.
строительства и права. – М.: Советское законодательство, 1934. – 184 с.
14. Двигатель. Орган парткома, завкома и комитета ВЛКСМ завода
«Красный пролетарий». М., 1928 –
15. Декреты Советской власти. Т. 1-13. М.,1957-1989.
16. Дисциплинарный устав Рабоче-Крестьянской Красной Армии. – М.,
1919. – 36 с.
17. Донские статистики о родном крае из века XIX – в XXI: Юбилейный
статистический сборник / Росстат. – Ростов-на-Дону, 2019. – 146 с.
18. Егоров К. Московские товарищеские дисциплинарные суды за 1920 год
(Материалы к съезду РКП и IV съезду профсоюзов) с предисловием А.
Лозовского / К. Егоров. – М.: Издание МГСПС, 1921. – 19 с.
294

19. Еженедельник советской юстиции. Советская юстиция с 1930 г. Орган
НКЮ СССР и Верховного суда СССР. М., 1922-1941.
20. Епифанович В. Товарищеским судам – опыт ижорцев / В. Епифанович.
– М., Л.: Изд. и тип. Профиздата, 1934. – 69 с.
21. Жур И.И. Производственно-товарищеские суды Черембасса в борьбе за
промфинплан / И.И. Жур. – Иркутск: Востсибкрайгиз, 1932. – 28 с.
22. Зубов. В помощь профактиву: Сборник материалов по работе местных
комитетов,

расценочно-конфликтных

комиссий

общественных

инспекторов труда / Сост. инспектор труда Обкома союза РВШ И НУ
Зубов. – Свердловск: Обком Союза РВШ и НУ, 1937 (Тип. Свердл.
горного ин-та). – 128 с.
23. Изаков Н. Как и почему получаются конфликты на наших заводах //
Вестник труда. - 1926. - № 10. - С. 9-14.
24. Ильин Н. О воспитании общественности в школе / Н. Ильин. – М.: тип.
Моск. гор. Арнольдо-Третьяк. уч. глухонемых, 1916. – 92 с.
25. Инструкция

ВЦСПС

Верховного

Суда

СССР

работе

производственно-товарищеских судов на предприятиях, учреждениях,
совхозах, МТС и МТМ. – М.: Тип. Профиздата, 1935. – 4 с.
26. Инструкция дисциплинарным товарищеским судам. – Омск, 1920. – 16
с.
27. Инструкция, изданная Ленинградским областным советом
профессиональных союзов и Ленинградским областным судом в
развитие постановления ВЦИК и СНК РСФСР от 20 февраля 1931 г.,
опубликованного в «Известиях ЦИК и ВЦИК» от 25 марта 1931 г.,
№83. – Тихвин: Типография газеты «Соц. стройка», 1936. – 10 с.
28. История Советского государства и права: В 3 кн. Кн. 2: Советское
государство и право в период строительства социализма. (1921-1935
гг.) / Гл. ред. А.П. Косицын (отв. ред.). – М., 1968. – 622 с.
29. Как организовать работу производственно-товарищеских судов. –
Омск: Дорпрофсож Омской ж. д., 1939. – 38 с.;
295

30. Как организовать работу производственно-товарищеских судов. –
Новосибирск., 1939. – 46 с.
31. Карась Я. Школьное товарищество. Из записок народного учителя //
Русская школа. 1897. № 3. С. 100–116;
32. Клейнман А.Ф. Основные вопросы теории доказательств в советском
гражданском процессе / А. Ф. Клейнман – М.: Издательство АН СССР,
1950. – 72 с.
33. Кодекс законов о труде 1922 года: Утв. IV сессией ВЦИК сов. от 30 окт.
1922 г. – М.: Вопросы труда. – 46 с.
34. Кодекс законов о труде. – М.: Тип. "Продпуть", 1920. – 48 с.
35. Кохомский. Ротный дисциплинарный суд. Краткое руководство для
председателей и членов ротных дисциплинарных судов / Кохомский –
М.: Типография штаба московского военного округа, 1917. – 16 с.;
36. КПСС. Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и
решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898-1986) / Ин-т
марксизма-ленинизма при ЦК КПСС. - 9-е изд., испр. и доп. – М. :
Политиздат, 1983-.
37. Ленинградский областной совет профессиональных союзов.
Производственно-товарищеский суд: Сборник руководящих
материалов для пред. и членов производ.-товарищеских судов. – М.; Л.:
Огиз - Советское законодательство, 1931. – 23 с.
38. Лукашева Е.А. Социалистическое правосознание и законность / Е.А.
Лукашева; Ин-т государства и права АН СССР. – М.: Юрид. лит., 1973.
– 344 с.
39. Лях А.Ф. Разрешение личных (индивидуальных) трудовых споров:
(Расценочно-Конфликтные комиссии, Примирительные комиссии и
Особые сессии по трудовым делам) / А.Ф. Лях. – М.: Вопросы труда,
1927. – 64 с.

296

40. Маньков А. Г. Дневники тридцатых годов. СПб., 2001. Электронный
ресурс, URL: https://corpus.prozhito.org/note/54380 (дата обращения:
20.02.2024)
41. Материалы Народного комиссариата юстиции РСФСР. Вып. 2. – М.:
Наркомюст 1918. – 104 с.
42. Машуков В.А. В помощь производственно-товарищескому суду:
Сборник материалов о работе производственно-товарищеских судов на
фабриках и заводах / В.А. Машуков. – М.: Совет. законодательство,
1932. – 30 с.
43. Москаленко Г., Тимофеев М. Товарищеские суды: Пособие для
товарищеских судов на фабрично-заводских предприятиях, в госуд. и
общественных

учреждениях, для

фабзавместкомов

судебных

работников / Г. Москаленко, М. Тимофеев. – М.: Юридич. изд-во НКЮ
РСФСР, 1929. – 64 с.
44. Московский губ. совет профсоюзов. Обзор деятельности Московского
губернского совета профессиональных союзов за период между II и III
губернским съездом : (Сент. 1920 г. - май 1921 г.). – М.: Ред.-изд. отд.
МГСПС, 1921. – 75 с.
45. Назаренко

Е.В.

Социалистическое

правосознание

советское

правотворчество / М-во высш. и сред. спец. образования УССР.
Киевский ордена Ленина гос. ун-т им. Т.Г. Шевченко. – Киев: Б. и., 1968.
– 190 с.
46. Нюрина Ф. Производственно-товарищеские суды на новом этапе / Ф.
Нюрина – М.: Советское законодательство, 1933. – 32 с.
47. О производственно-товарищеских судах на фабриках, заводах и
государственных учреждениях и предприятиях: Пост. ВЦИК и СНК
РСФСР от 20 февраля 1931 г. С.У. 1931 г. № 14, ст. 160. – М.: тип.
"Б.З.", 1939.
48. О производственно-товарищеских судах на фабриках, заводах, в
государственных и общественных учреждениях: Постановление ВЦИК
297

и СНК РСФСР от 29 февраля 1931 г. "СУ" 1931 г. № 14, ст. 169. –
Сталинск: Тип. изд. "Б.С.", 1938. – 4 с.
49. О производственно-товарищеских судах на фабриках, заводах, в
государственных, общественных учреждениях и предприятиях:
Постановление ВЦИК и СНК РСФСР 20 февр. 1931 г. (СУ 1931 г. №
14, ст. 160; "Изв. НКТ" 1931 г., № 10). – Элиста : Наркомюст, 1937 (тип.
№ 1 Калмгиза). – 11 с.
50. Октябрьская революция и фабзавкомы. – М.: Изд-ва ВЦСПС, 1927). Ч 1.
– 277 с.
51. Окунев Н. П. Дневник москвича, 1917–1924: В 2 книгах. М.: Воениздат,
1997.
52. Отечественные

конституции

1918-1978

гг.

Сост.:

П.

В.

Крашенинников, О. А. Рузакова. – М.: Статут, 2018. – 717 с.
53. Пашуканис Е.Б. Избранные произведения по общей теории права и
государства / Е.Б. Пашуканис. – М.: Наука, 1980. – 271 с.
54. Пашуканис Е.Б. Общая теория права и марксизм государства / Е.Б.
Пашуканис. – М.: Изд-во Коммун. акад., 1927. – 128 с.
55. Пирогов Н.И. Избранные педагогические сочинения / Н.И. Пирогов. –
М.: Изд-во Акад. пед. наук РСФСР, 1953. – 752 с.
56. Программа Российской коммунистической партии (большевиков).
[Март 1919 г.] // Восьмой съезд РКП(б). Март 1919 года. Протоколы. –
М., 1959. – С. 390-411.
57. Производственно-товарищеские суды. – Чусовой: Б. и., 1939. – 10 с.
58. Профсоюзы и народный контроль. 1917-1965. Документы и материалы.
– М.: Профиздат, 1965. – 383 с.
59. Рабочий суд: Орган Ленингр. обл. суда, Прокуратуры и Бюро
пропаганды права. Л., 1923-1930 (1928-1930).
60. Раниец А.Л. Что нужно знать фабзавместкому и администрации в
работе РКК: (Руководство для фабзавместкомов, членов рабочей части
298

РКК и слушателей профкурсов) / Под ред. И. В. Решеткова. – М.: издво МГСПС "Труд и книга", 1928 (типо-лит. им. т. Воровского). – 199 с.
61. Расценочно-конфликтные комиссии и трудовые конфликты.
Законодательство с изменениями по 20 июня 1931 г. – М.: Советское
законодательство, 1931. – 15 с.
62. Руководство производственно-товарищеским судам на транспорте /
Дорпрофсож жел. дор. им. К. Е. Ворошилова. – Ростов-на-Дону : тип.
№ 1 Рост. област. объед. издательств и полиграфпромышленности,
1939. – 17 с.;
63. Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского
правительства РСФСР. – М., 1918-1939.
64. Социалистическая законность. Орган Прокуратуры СССР. – М.,19351991.
65. Сталин И.В. Сочинения. Т. 13. – М.: Государственное издательство
политической литературы, 1951. – 424 с.
66. Стенографический отчет / XVI конференция Всесоюзной
коммунистической партии (б). – М. ; Л. : Гос. изд-во, 1929. – VII, 336 с.
67. Стенографический отчет / XVI съезд ВКП(б). – М.; Л.: Гос. изд-во,
1930 (Л. : тип. Печатный двор). – VIII, 782 с.
68. Стучка П. Курс советского гражданского права. – М.: Издательство
Коммунистической академии, 1927. – 376 с.
69. Стучка П.И. Революционная роль советского права: Хрестоматияпособие для курса "Введение в советское право" / П.И. Стучка. – 2-е
изд. – М.: Огиз: Советское законодательство, 1932. – 203 с.
70. Суд идет! Л., 1924-1931.
71. Товарищеские дисциплинарные суды. Положение и инструкции. – М.:
Б.и., 1921. – 24 с.
72. Труды

Центрального

статистического

Статистический ежегодник. – М., 1921-1926.
299

управления

СССР:

73. Уголовный кодекс РСФСР редакции 1926 года. – М.: Юрид. изд-во НКЮ
РСФСР, 1927. – 151 с.
74. Фин Я.В. Фабрично-заводские комитеты в России / Я.В. Фин. – М.:
РИО ВЦСПС, 1922. – 79 с.
75. Фиолетов Н.Н. Понятие социалистического правосознания в советском
праве // Право и суд. – 1925. – № 1 (3). – С. 8-14.
76. Хлебников Д.И. РКК. Расценочно-конфликтные комиссии / Д.И.
Хлебников. – М.: Изд-во МГСПС «Труд и книга», 1927. – 187 с.
77. Шапко В. В.И. Ленин – создатель социалистической законности. – М.:
Политиздат, 1965. – 143 c.
78. Ширяев В.Н. Уголовный кодекс РСФСР в редакции 1926 г. // Право и
Жизнь. – 1927. – Кн. 4. – С. 51-59.
79. Штейн Л. О дисциплинарных судах при союзе // Текстильщик. – 1920.
– №1. 7-8.

Литература:
1.

Айрапетов О.А. Участие Российской империи в Первой мировой

войне (1914–1917). 1916 год. Сверхнапряжение / О.А. Айрапетов. – М.:
Кучково поле, 2015. – 381 с.
2.

Андрюшин Е. А. Из истории трудового законодательства СССР и

политики советского правительства в области трудовых ресурсов / Е.А.
Андрюшин. – М.: Новый хронограф: издатель Леонид Янович, 2012. –
455 с.
3.

Арендт Х. Истоки тоталитаризма / Х. Арендт. – М.: ЦентрКом,

1996. – 672 с.
300

Атнашев Т., Велижев М. и др. Микроистория и проблема

доказательства в гуманитарных науках / Т. Атнашев, М. Велижев и др. //
Новое литературное обозрение. – 2019. – № 6. – С. 83-121.
5.

Блюм А. К изучению политических процессов в Советском Союзе

и послевоенной коммунистической Европе / А.К. Блюм // Судебные
политические процессы в СССР и коммунистических странах Европы:
сравнительный анализ механизмов и практик проведения: сб. мат-лов
рос.-фр. семинара. (Москва, 11-12 нояб. 2009 г.). – Новосибирск: Наука,
2010. – С.5-11.
6.

Борисова Т. «Совет при Народном Комиссаре просит требовать»:

женский субъект в революционном законодательстве / Т.Ю. Борисова //
Новое литературное обозрение. – 2011. – № 6. – С. 177-91.
7.

Борисова Т.Ю. «Необходимая оборона общества»: язык суда над

Засулич / Т.Ю. Борисова // Новое литературное обозрение. – 2015. – № 5.
– С. 101-18;
8.

Великанова О. Конституция 1936 года и массовая политическая

культура сталинизма / О. Великанова. – М.: Новое литературное
обозрение, 2021. – 351 с.
9.
и

Вольдман Е. Товарищеские суды на предприятиях, в учреждениях
организациях.

Диссертация

кандидата

юридических

наук,

Всесоюзный юридический заочный институт / Е. Вольдьман. – М., 1969.
– 351 с.
10.

Вольдман Ю.Я. Товарищеские суды в России до Великой

Октябрьской Социалистической Революции / Ю.Я. Вольдман // Научные
труды. Труды Омской ВШМ. – Омск: Зап.-Сиб. кн. изд-во, 1972. – Вып.
10. – С. 174-191
11.

Герасимов И., Глебов С. и др. Новая имперская история и вызовы

империи / И. Герсимов, С. Глебов и др. // Ab imperio. – 2010. – №1. – С.
19-52.
301

12.

Герасимов И., Могильнер М. Что такое «новая имперская

история», откуда она взялась и к чему она идет? / И. Герасимов, М.
Могильнер // Логос. – 2007. – №1. – С. 218-238;
13.

Гимпельсон Е.Г. Рабочий класс в управлении Советским

государством: Ноябрь 1917-1920 гг. / Е.Г. Гимпельсон. – М.: Наука, 1982.
– 352 с.
14.

Горячих К.М. Правовое регулирование труда рабочих и служащих

в первые годы Советской власти (1917-1920 гг.) : автореф. дис. … канд.
юр. наук

/ К.М. Горячих; Всесоюз. науч.-исслед. ин-т сов.

законодательства. – М., 1972. - 22 с.
15.

Дуглас М. Как мыслят институты / М. Дуглас. – М.: Элементарные

формы, 2020. – 248 с.
16.

Ермичева Н.Г. Становление законодательства о дисциплинарной

ответственности работников железнодорожного транспорта (октябрь
1917-1930 гг.) / Н.Г. Ермичева // Вестник Ленинградского университета.
С. 113-121.
17.

Ефремова Е.А. Становление товарищеских судов в Карелии / Е.А.

Ефремова // StudArctic Forum. – 2022. – №4. – С. 13-20.
18.

Журавлев С. В., Мухин М. Крепость социализма: повседневность

и мотивация труда на советском предприятии, 1928-1938 гг. / С.В.
Журавлев, М. Мухин. – М.: РОССПЭН, 2004. – 238 с.
19.

Зайцева О. О. Трудовые конфликты в Советской России в 1921-

1925 гг. (по материалам Петрограда-Ленинграда): автореф. ... канд. ист.
наук / О.О. Зайцева. – СПб., 2012. – 24 с.
20.

Иванов А.Б. Кодификация советского трудового законодательства

в 20-е годы ХХ века: автореф. … канд. юр. наук: специальность 12.00.05.
/ А.Б. Иванов. – СПб., 2012. – 24 с.
21.

Икорский П.И. Организация и деятельность товарищеских судов в

первые годы советской власти (1917–1922 гг.). Диссертация кандидата
юридических наук / П.И. Икорский. – Воронеж, 1966. – 378 с.
302

22.

Икорский П.И. Товарищеские суды в период революции 1905-1907

гг. / П.И. Икорский // Вестник Московского университета. – Право. –
1964. – №4. – С. 54-61.
23.

Ильина Т.Н. Дисциплинарные суды в системе судов РСФСР в

1923-1928 годы / Т.Н. Ильина // Новый ракурс. – 2018. – №2. URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/distsiplinarnye-sudy-v-sisteme-sudov-rsfsrv-1923-1928-gody (дата обращения: 05.07.2024).
24.

Исаев В.И, Михеев Д.Ю. Товарищеские суды в Сибири в годы

первых пятилеток / В.И. Исаев, Д.Ю. Михеев // Гуманитарные науки в
Сибири. – 2018. – №2 (25). – С. 110-114.
25.

Кабаненко М. С. Особенности советского социалистического

правосознания, обусловившие его деформацию / М.С. Кабаненко //
Вестник ОмГУ. – Серия. Право. – 2011. – №3. – С. 38-44.
26.

Кашанин

А.

Неопределенность

права

усмотрение

правоприменителя как ограничители использования централизованных
методов регулирования / А. Кашанин // Вопросы государственного и
муниципального управления. – 2013. – № 4. – С. 19–35
27.

Келли К. «В нашем великом Советском Союзе товарищ –

священное слово». Эмоциональные отношения между детьми в
советской культуре / К. Келли // Детские чтения. – 2012. – № 3. – С. 3873.
28.

Келли К. Товарищ Павлик. Взлет и падение мальчика героя / К.

Келли. – М.: Новое литературное обозрение, 2009. – 310 с.
29.

Кивельсон В. Магия отчаяния. Моральная экономика колдовства в

России XVII века / В. Кивельсон. – Бостон: БиблиоРоссика ; СанктПетербург : Academic Studies Press, 2020.– 478 с.
30.

Кирмзе Ш. Империя законности. Юридические перемены и

культурное разнообразие в позднеимперской России / Ш. Кирмзе. – М.:
НЛО, 2023. – 590 с.
303

31.

Кирьянов Ю.И. Социально-политический протест рабочих России

в годы Первой мировой войны (июль 1914 – февраль 1917 гг.) / Ю.И.
Кирьянов. – М.: Ин-т российской истории РАН, 2005. – 215 с.
32.

Ковальски Ш. Правонарушительницы: женская преступность и

криминология в России (1880-1930) /Ш. Ковальски. – Бостон: Academic
studies press; СПб: БиблиоРоссика, 2021. – 374 с.
33.

Кодан С.В. Партийные документы в системе источников изучения

советского права / С.В. Кодан // Вестник Саратовской государственной
юридической академии. – 2016. – № 2 (109). – С. 40–45.
34.

Кодинцев А. Я. Осуществление правовой политики советского

государства органами юстиции при проведении компании по реализации
Указа Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года в
военный и послевоенный период / А.Я. Кодинцев // Политика и
общество. – 2008. – № 5(41). – С. 72-79.
35.

Кодинцев А. Я. Советское гражданское судопроизводство в

середине 30-х годов XX века / А.Я. Кодинцев // Защита частных прав:
проблемы теории и практики. Материалы II ежегод. Междунар. науч.практ. конф. – Иркутск, 2013. – С. 181-187.
36.

Кодинцев А.Я. Государственная политика в СССР в 30–50-е годы

в сфере юстиции / А.Я. Кодинцев. – Куртамыш: Куртамышская тип.,
2008. – 589 с.
37.

Кодинцев А.Я. Общественные суды в СССР в 30–50-е годы XX в.

/ А.Я. Кодинцев // Администратор суда. – 2009. – № 4. – С. 43–45.
38.

Кодинцев А.Я. Роль органов юстиции в осуществлении уголовного

судопроизводства по политическим преступлениям в сталинский
период:

современная

историография

А.Я.

Кодинцев

Правоприменение. – 2019. – №3. – C.5-20.
39.

Кодинцев А.Я. Уголовный процесс в СССР. Практика применения

в 1933-1938 гг. / А.Я. Кодинцев // История государства и права. – 2011. –
304

№

23.

https://wiselawyer.ru/poleznoe/49575-ugolovnyj-process-sssr-

praktika-primeneniya-1933- (дата обращения: 18.1.2023).
40.

Кодинцев А.Я., Шкаревский Д. Органы специальной юстиции

советского государства как инструмент защиты власти / А.Я. Кодинцев,
Д. Шкаревский // Вестн. Том. гос. ун-та. – История. – 2019. – № 59. –
С.29–36.
41.

Кодинцев, А. Я. Споры о роли и месте народных и общественных

судов в судебной системе СССР в середине 30-х годов ХХ века» / А.Я.
Кодинцев // Российская юстиция. – 2007. – № 2. – С. 45–47.
42.

Кожевников М.В. История советского суда. / М.В. Кожевников. –

М.: Юрид. изд-во, 1948. – 376 с.
43.

Коллманн Н.Ш. Преступление и наказание в России раннего

Нового времени / Н.Ш. Колллманн. – М.: Новое Литературное
Обозрение, 2017. – 609 с.
44.

Красильников С.А. Кризисы власти и трудовые конфликты в

период НЭПа / С.А. Красильников //– ЭКО. – 2021. – №4 (562). – С. 4570.
45.

Красильников С.А. Механизмы разрешения трудовых конфликтов

в Сибири 1920-х годов / С.А. Красильников // ЭКО. – 2015. – №4 (490). –
URL:

https://cyberleninka.ru/article/n/mehanizmy-razresheniya-trudovyh-

konfliktov-v-sibiri-1920-h-godov (дата обращения: 11.05.2022).
46.

Красильников С.А. От забастовок к "волынкам": рабочие протесты

в советской стране 1920-х годов / С.А. Красильников // ЭКО. – 2017. –
№1 (511). – С. 176-189.
47.

Красновский А. А. Педагогические идеи Н. И. Пирогова / А.А.

Красновский. – М.: Учпедгиз, 1949. – 196 с.
48.

Кром М. М. «Методы» и «подходы»: происхождение и эволюция

ключевых понятий современного исторического дискурса / М.М. Кром
// НП/NP. – 2021. – №4. – URL: https://cyberleninka.ru/article/n/metody-i305

podhody-proishozhdenie-i-evolyutsiya-klyuchevyh-ponyatiysovremennogo-istoricheskogo-diskursa (дата обращения: 26.05.2022).
49.

Крылова А. "Советская современность": Стивен Коткин и

парадоксы

американской

историографии

А.

Крылова

Неприкосновенный запас. Дебаты о политике и культуре. – 2016. – № 4.
– С. 118-36.
50.

Курицын В.М. Переход к НЭП и революционная законность / В.М.

Курицын. – М.: Наука, 1972. – 216 с.
51.

Лезов И. Советский суд в 1917–1940 гг. Автореф. … канд. юр. наук,

Моск. гос. ун-т им. М.В. Ломоносова / И. Лезов. – М., 1998. – 24 с.
52.

Магун

А.В.

Отрицательная

революция:

деконструкции

политического субъекта / А.В. Магун. – СПб.: Изд-во Европейского
университета, 2008. – 413 с.
53.

Мартин Т. Империя "положительной деятельности". Нации и

национализм в СССР, 1923-1939 / Т. Мартин. – М.: РОССПЭН, 2011. –
662 с.
54.

Мартысевич И.Д., Портнов В.П. Социалистический контроль в

РСФСР и законность (1917-1934 гг.) / И.Д. Мартысевчи, В.П. Портнов. –
М.: Изд-во МГУ, 1979. – 160 с.
55.

Меерович М. Наказание жилищем: жилищная политика в СССР

как средство управления людьми (1917-1937 годы) / М.Г. Меерович. –
М.: РОССПЭН, Фонд первого президента России Б.Н. Ельцина, 2008. –
303 с. (История сталинизма).
56.

Мирясов А.В. Формирование системы принуждения в 1920-е гг. на

промышленных

предприятиях

Пензенской

губернии

Предприниматели и рабочие России в условиях трансформации
общества и государства в XX столетии. Материалы международной
научной

конференции,

посвященной

памяти

профессора

Ю.И.Кирьянова / Под ред. А.М. Белова. – Кострома, 2003. – Часть 2. – С.
102-115.
306

57.

Михайлов Н.В. Самоорганизация трудовых коллективов и

психология российских рабочих в начале ХХ в.: Доклад на
международном коллоквиуме (июнь 1995 г., СПб.) / Н.В. Михайлов //
Рабочие и интеллигенция России в эпоху реформ и революций: 1861—
февраль 1917 г. – СПб., 1997. – 149-165.
58.

Морозов

А.

Развитие

советского

законодательства

дисциплине труда: историко-правовой аспект (1917-1945 гг.) : Автореф.
.... к.ю.н. / А.А. Морозов. – СПб., 2001. – 20 с.
59.

Мухамедов Р.А., Емелин П.Е. Фронтовые, полковые (отрядные) и

ротные товарищеские суды / Р.А. Мухамедов, П.Е. Емелин // Известия
Самарского научного центра РАН. – 2013. – №5-1. – С. 64-67.
60.

Назаренко Т. Неопределенность в российском праве. Автореф. …

канд. юр. наук, Российская академия правосудия / Т. Назаренко. – М.,
2006. – 23 с.
61.

Николаев А.Б. Временные суды в Петрограде (март–июль 1917 г.):

взлет и падение / А.Б. Николаев // Эпоха войн и революций: 1914-1922.
СПб., 2017. С. 87–99.
62.

Никулин

революционной

В.В.

От

законности.

революционной
Сущность

целесообразности
специфика

эволюции

советского права в 1920-е годы / В.В. Никулин. – М.: Юстицинформ,
2022. – 328 с.
63.

Осокина Е. А. За фасадом "сталинского изобилия": Распределение

и рынок в снабжении населения в годы индустриализации, 1927-1941 /
Рос. акад. наук, Ин-т Рос. истории. – М. : РОССПЭН, 1998. – 271 с.
64.

Погорелов М. А. Реформирование пенитенциарной системы в

РСФСР в 1918-1930 гг. Диссертация на соискание ученой степени
кандидата исторических наук / М.А. Погорелов. – М., 2022.
65.

Полянский П.Л. Обследование Рабкрином судебно-следственной

системы и создание товарищеских судов / П.Л. Полянский // Вестник
Московского университета. – Серия 11. Право. – 2020. – №5. URL:
307

https://cyberleninka.ru/article/n/obsledovanie-rabkrinom-sudebnosledstvennoy-sistemy-i-sozdanie-tovarischeskih-sudov (дата обращения:
05.09.2022).
66.

Портнов В.П., Славин М.М. Становление правосудия Советской

России (1917-1922 гг.) / Отв. ред. С.В. Боботов; АН СССР. Ин-т
государства и права. – М.: Наука, 1990. – 165 с.
67.

Правилова Е.А. Законность и права личности: административная

юстиция в России (вторая половина XIX в.-октябрь 1917 г.) / Е.А.
Правилова. – СПб.: Изд-во Северо-Западной Академии гос. службы,
2000. – 286 с.
68.

Прошина Н.М. Советское трудовое законодательство 20-х годов и

профсоюзы

(на

примере

конфликтных

ситуаций

уральской

металлопромышленности) / Н.М. Прошина // Проблемы истории России.
Вып. 2: Опыт государственного строительства XV-XX вв. – 1998. – С.
260-268.
69.

Пушкарёва И.М. Рабочее движение в России в годы Первой

мировой войны (историографические заметки) / И.М. Пушкарева //
Российская история. – 2015. – № 3. – С. 90-105.
70.

Ретиш А. Поиск справедливости в революции: местная судебная

система Вятской губернии в 1917–1922 гг. / А. Ретиш // Эпоха войн и
революций, 1914-1922. – СПб., 2017. – С. 100-111.
71.

Романов Р. Е. Регулирование трудовой мобильности населения

СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны: нормы и
реальность / Р.Е. Романов // Историко-экономические исследования. –
2015. – №2. – С. 271-296.
72.

Рощин

Б.Е.

Специфика

правового

регулирования

труда

российского пролетариата в условиях «Военного коммунизма» / Б.Е.
Рощин // Актуальные проблемы российского права. – 2010. – № 3. – С.
202-210.
308

73.

Сартори П. Идеи о справедливости: Шариат и культурные

изменения в русском Туркестане / П. Сартори. – М.: Новое Литературное
Обозрение, 2022. – 480 с.
74.

Свечникова Л. Г., Штепа Е. В. Организационно-правовые основы

взаимодействия органов судебного управления и Верховного суда в
России: историко-правовой аспект / Л.Г. Свечникова, Е.В. Штепа //
Вестник ВГУ. – Серия: Право. – 2012. – №1 (12). – С. 97-105.
75.

Смыкалин А. Судебная реформа 1922 года / А. Смыкалин //

Российская юстиция. – 2002. – № 4. – С. 39-42.
76.

Соломон П. Советская юстиция при Сталине / П. Соломон. – М.:

РОССПЭН, 2008. – 464 с.
77.

Сурилов А. История государства и права Молдавской ССР: (1917–

1959 гг.) / А. Сурилов. – Кишинев: Картя молдовеняскэ, 1963. – 335 с.
78.

Суязов

В.В.

Товарищеский

суд

РСФСР:

правосудие

справедливость? / В.В Суязов // Образование и право. – 2020. – №9. –
URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tovarischeskiy-sud-rsfsr-pravosudie-ispravedlivost (дата обращения: 05.09.2022).
79.

Сырых В. М. Юридическая природа сталинского террора: по

директивам партии, но вопреки праву / В.М. Сырых. – М.:
Юрлитинформ, 2020. – 502 с.
80.

Теленкова О.В. Трудовая повинность в годы гражданской войны и

меры принуждения по ее поддержанию (1919-1921) / О.В. Теленкова //
Проблемы Безопасности Российского Общества. – 2013. – № 2-3. – С.
51–59.
81.

Факурдинова А.Г. Квазисудебность как межотраслевой конструкт:

понятие и система в государственном управлении СССР / А.Г.
Факурдинова // Государственно-правовые исследования. – 2020. – №3. –
URL: https://cyberleninka.ru/article/n/kvazisudebnost-kak-mezhotraslevoykonstrukt-ponyatie-i-sistema-v-gosudarstvennom-upravlenii-sssr
обращения: 10.02.2022).
309

(дата

82.

Факурдинова А.Г. Правовая основа деятельности товарищеских

судов (1920-е - начало 1930-х гг.) / А.Г. Факурдинова // Право: история и
современность. – 2019. – № 4. – С. 33-43.
83.

Факурдинова А.Г. Практическая деятельность дисциплинарного

товарищеского суда при участковом профсоюзе железнодорожников №
11 станции Москва-Брянская на основе архивных материалов / А.Г.
Факурдинова // Право: история и современность. – 2021. – №2 (15). –
URL:

https://cyberleninka.ru/article/n/prakticheskaya-deyatelnost-

distsiplinarnogo-tovarischeskogo-suda-pri-uchastkovom-profsoyuzezheleznodorozhnikov-11-stantsii-moskva (дата обращения: 23.02.2022).
84.

Фельдман Д. Терминология власти: советские политические

термины в историко-культурном контексте / Д. Фельдман. – М.: Форум,
2016. – 479 с.
85.

Филиппов Е.И. История товарищеских судов в РСФСР / Е.И.

Филиппов. – Р-н-Д.: Изд-во Рост. ун-та, 1982. – 111 с.
86.

Фицпатрик Ш. Повседневный сталинизм. Социальная история

советской России / Ш. Фицпатрик. – М.: Росспен, 2001. – 332 с.
87.

Фролова М. И. Реализация нормативно-правовых актов в области

общего образования России в организационно- управленческой
деятельности Н. И. Пирогова как попечителя учебного округа / М.И.
Фролова // Отечественная и зарубежная педагогика. – 2019. – №2 (59). –
С. 26-34.
88.

Хархордин О.В. Обличать и лицемерить: генеалогия российской

личности / О.В. Хархордин. – СПб.: Европейский университет в СанктПетербурге, 2002. – 507 с.
89.

Хаски Ю. Российские адвокаты и Советское государство:

Происхождение и развитие сов. адвокатуры, 1917-1939. / Рос. АН. Ин-т
государства и права. – М.: ИГПАН, 1993. – 183 с.

310

90.

Хлевнюк О.В. Гипотезы или факты? / О.В. Хлевнюк // Советское

прошлое: поиски понимания. Круглый стол // Отечественная история. –
2000. – № 5. – С. 92-96.
91.

Швеков Г.В. Первый советский уголовный кодекс / Г.В. Швеков. –

М.: Высш. школа, 1970. — 207 с.
92.

Шипилов А.В.

Революционная

законность

становление

советской юстиции (1917 - 1922 гг.): дисс. …. канд. ист. наук / А.В.
Шипилов. – М., 2006. – 217 с.
93.

Ширяев В.Н. Уголовный кодекс РСФСР в редакции 1926 г. / В.

Ширяев // Право и Жизнь. – М., 1927. – Книга 4. – С. 51 – 59.
94.

Энгельштейн Л. "Комбинированная" неразвитость: Дисциплина и

право в царской и советской России / Л. Энгельштейн // Новое
литературное обозрение. – 2001. – № 49. – С. 31-49.
95.

Яковлева Т. Г. Торговля по правилам и без. Власть и торговцы в

Енисейской губернии во второй половине XIX-начале XX века / Т.Г.
Яковлева. – СПб: Изд-во Европейского университета в СанктПетербурге, 2021. – 462 с.
96.

Barenberg A. Gulag Town, Company Town. Forced Labor and Its

Legacy in Vorkuta / А. Barenberg. – New Haven: Yale University Press, 2014.
– 331 p.
97.

Berman H. Justice in USSR, an interpretation of Soviet law / H.

Berman. – Cambridge, Massachusetts: Harvard university press, 1963. – 450
p.
98.

Berman H., Spindler J. Soviet Comrade’s Courts / H. Berman, J.

Spindler // Washington law review. – 1963. – Vol. 38. – No.4. – P. 842-910.
99.

Borenstein E. Men without women: masculinity and revolution in

Russian fiction, 1917-1929 / E. Borenstein. – Durham; London, Duke
University Press, 2000 – 346 p.
100. Borisova T. The Emergence of the Legality Tradition in Russia, 18001918. Phd Dissertation / T. Borisova. – Turku, 2016. – 200 p.
311

101. Borisova T., Burbank J. Russia’s Legal Trajectories / T. Borisova, J.
Burbank // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. – 2018. –
No. 3. – P.469–508.
102. Burbank J. An imperial rights regime: Law and citizenship in the
Russian Empire / J. Burbank // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian
History. – 2006. – No. 3. – P.397-431.
103. Burbank J. Lenin and the Law in Revolutionary Russia / J. Burbank //
Slavic Review. – 1995. – No. 1(54). – P.23–44.
104. Burbank J. Russian Peasants Go to Court: Legal Culture in the
Countryside, 1905—1917 / J. Burbank. – Bloomington; Indianapolis, 2004. –
374 p.
105. Butler W. E. Comradely Justice in Eastern Europe / W.E. Butler //
Current Legal Problems. – 1972. – Vol. 25. – No. 1. – P.200-218.
106. Chase W.J. Workers, Society, and the Soviet State: Labor and Life in
Moscow, 1918-1929. Workers, Society, and the Soviet State / W.J. Chase. –
University of Illinois Press Urbana, 1987.
107. Dahlke S., Tissier M. The practice of law and justice in Russia
(Eighteenth-twentieth centuries). Foreword / S. Dahlke, M. Tissier // Cahiers
du monde russe. Russie-Empire russe-Union soviétique et États indépendants.
– 2012. – No. 1 (53). – P.7-13.
108. Edele M. Debates on Stalinism / M. Edele. – Manchester University
Press., 2020. – 312 p.
109. Filtzer D. Soviet workers and Stalinist industrialization: The
formation of modern Soviet production relations, 1928-1941 / D. Filtzer. –
London; Dover, N.H. : Pluto Press, 1986. – 338 p.
110. Gerasimov I. A new soviet history: An Editor’s Observations Thirty
Years after the USSR / I. Gerasimov // Ab Imperio. – 2021. – No. 4. – P. 2754.

312

111. Getty J. A., Naumov O. The Road to Terror: Stalin and the SelfDestruction of the Bolsheviks, 1932–1939 / J. A. Getty, O. Naumov. – New
Haven: Yale University Press, 1999. – 635 p.
112. Getty J. A., Rittersporn G. T., Zemskov V.N, Victims of the Soviet Penal
System in the Pre-War Years: A First Approach on the Basis of Archival
Evidence / J. A. Getty, G. Rittersporn, V. N. Zemskov // American Historical
Review. – 1993. – No. 4 (1993). – P.1017–49;
113. Golder B., Fitzpatrick P. Foucault’s Law / B. Golder, P. Fitzpatrick. –
Abingdon, Rourledge, 2009. – 143 p.
114. Gorlizki Y. Delegalization in Russia: Soviet Comrades' Courts in
Retrospect / Y. Gorlizki // The American Journal of Comparative Law. – 1998.
– Vol. 46. – No. 3. – P. 403-425;
115. Gorlizki Y. Theft under Stalin: A Property Rights Analysis / Y. Gorlizki
// Economic History Review. – 2016. – No. 1 (69). – P. 288-313.
116. Government, Law, and Courts in the Soviet Union and Eastern Europe
/ Ed. Gsovski, V., Grzybowski, K. – New York: Frederick Praeger, 1959. –
2067 p.
117. Granik L. The trials of the proletarka: Sexual harassment claims in the
1920s / L. Granik // Reforming Justice in Russia, 1864-1994. – Routledge,
2017. – P. 131-167.
118. Griffiths J. What is legal pluralism? / J. Girffiths // The journal of legal
pluralism and unofficial law. – 1986. – Vol. 18. – No. 24. – P.1–55.;
119. Halfin I. Intimate enemies: Demonizing the Bolshevik opposition,
1918-1928 / I. Halfin. – Pittsburgh, University of Pittsburgh Press, 2007. –
416 p.
120. Halfin I. Terror in My Soul / I. Halfin. – Cambridge: Harvard University
Press, 2003. – 344 p.
121. Hasegawa T. Crime and Punishment in the Russian Revolution: Mob
Justice and Police in Petrograd / T. Hasegawa. – Cambridge, Harvard
University Press, 2017. – 351 p.
313

122. Hayden R. M. Popular use of Yugoslav labor courts and the
contradiction of social courts / R. Hayden // Law and Society Review. –
1986. – No.2 (20). – P.229–251.
123. Hazard J. Soviet Socialism and Due Process of Law / J. Hazard //
Michigan Law Review. – Vol. 48. – No. 8. – P.1061-1078.
124. Hosking G. Forms of social solidarity in Russia and the Soviet Union /
G. Hosking // Proceedings of the British Academy. – 2004. – Vol. 123. – P.4762.
125. Huskey E. A framework for the analysis of Soviet law / E. A. Huskey //
The Russian Review. – 1991. – No. 50 (1). – P. 53-70.
126. Huskey E. Vyshinskii, Krylenko, and the shaping of the Soviet legal
order / E. A. Huskey // Slavic review. – 1987. – No. 3-4 (46). – P. 414-428.
127. Josephson P. "Projects of the Century" in Soviet History: Large-Scale
Technologies from Lenin to Gorbachev / P. Josephson // Technology and
Culture. – 1995. – No. 36. – P.519-59.
128. Kassymbekova B. Despite cultures: early Soviet rule in Tajikistan / B.
Kassymbekova. – Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 2016. – 272 p.
129. Kassymbekova B., Chokobaeva, A. On writing Soviet history of
Central Asia: Frameworks, challenges, prospects / B. Kassymbekova, A.
Chokobaeva // Central Asian Survey. – 2021. – No. 40(4). – P. 483-503.
130. Khlevniuk O.V. The Politburo, Penal Policy, and “Legal Reforms” in
the 1930s // Reforming Justice in Russia, 1864–1996 / O.V. Khlevniuk. – New
York, 1997. – P. 190–206.
131. Kokosalakis Y. Bolshevik Bargaining in Soviet Industry: Communists
between State and Society in the Interwar Soviet Union / Y. Kokosalakis //
The Journal of Modern History. – 2021. – No. 2 (93). – P.324–362.
132. Kowalsky S. The Group Rape of Mariia N.: Gender, Violence, and the
Crisis of Legitimacy in Early Soviet Russia / S. Kowalsky // The Soviet and
Post-Soviet Review. 2022. –1(aop). – P. 1-23.
314

133. Kuromiya H. Stalin's Industrial Revolution. Politics and Workers,
1928-1932 / H. Kuromiya. – Cambridge, New York, New Rochelle:
Cambridge University Press, 1988. – 364 p.
134. Ledeneva A. The Genealogy of Krugovaya Poruka: forced trust as a
feature of Russian political culture / A. Ledeneva // Proceedings of the British
Academy. – 2004. – Vol. 123. – P.85-108.
135. Lieberstein S. Technology, work, and sociology in the USSR: The NOT
movement / S. Liberstein // Technology and Culture. – 1975. – No. 16. – P.4866.
136. Making Workers Soviet: Power, Class, Identity / Ed. L. Siegelbaum, R.
Suny. Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1994. – 399 p.
137. Melancon M. Revolutionary culture in the early Soviet republic:
communist executive committees versus the Cheka, Fall 1918 / M. Melancon
// Jahrbücher für Geschichte Osteuropas. – 2009. – Vol. 1. – P. 1–22.
138. Merry S. E. Legal pluralism / S.E. Merry // Law & Society Rev. – 1988.
– No. 22. – P.869–896;
139. Moyal D. Did Law Matter? Law, State and Individual in the USSR
1953-1982. PhD Dissertation / D. Moyal. – Stanford University, 2010. – 317
p.
140. Newman D. Cassation of Criminal Cases from Moscow Province
Courts and Tribunals, 1921–1928 / D. Newman // The Soviet and Post-Soviet
review. – 2014. – No. 2 (41). – P. 146-168.
141. Newton S. Law and the Making of the Soviet World: The Red
Demiurge / S. Newton. – Routledge, 2014. – 300 p.
142. Nonet P., Selznick P. Law and Society in Transition: Toward
Responsive Law / P. Nonet, P. Selznick. – New York: Harper & Row, 1978. –
122 p.
143. Pipes R. Legalised lawlessness. Soviet Revolutionary justice / R. Pipes.
– London, Institute for European defence, 1986. – 22 p.
315

144. Pospisil L. The Anthropology of Law: A Comparative Theory of Law /
L. Pospisil. – New York: Harper and Ro, 1971. – 385 p.
145. Pravilova E. Truth, Facts, and Authenticity in Russian Imperial
Jurisprudence and Historiography / E. Pravilova // Kritika: Explorations in
Russian and Eurasian History. 2020. – Vol. 21 (1). – P.7-39.
146. Ramundo B. The Comrades' Court: Molder and Keeper of Socialist
Morality / B. Ramundo // George Washington law review. – 1965. – No. 33.
– P.692-727;
147. Rendle M. Defining the ‘Political’Crime: Revolutionary Tribunals in
Early Soviet Russia / M. Rendle // Europe-Asia Studies. – 2013. – No. 65. –
P.1771-1788.
148. Rendle M. Mercy amid Terror? The Role of Amnesties during Russia’s
Civil War / M. Rendle // Slavonic and East European Review. – 2014. – Т. 92.
– No. 3. – P. 449-478.
149. Rendle M. The state versus the people : revolutionary justice in Russia's
Civil war, 1917-1922 / M. Rendle. – New York : Oxford university press,
2020. – XV, 317 p.
150. Retish A. Controlling Revolution: Understandings of Violence through
the Rural Soviet Courts, 1917–1923 / A. Retish // Europe-Asia Studies. –
2013. – No.65. – P. 1789-1806.
151. Rittersporn G. Extra-judicial repression and the Courts: Their
relationship in the 1930s. / G. Rittersporn // Reforming Justice in Russia,
1864–1996. – P. 207–227.
152. Russian Modernity: Politics, Knowledge and Practices, 1800-1950 /
Ed. by D. Hoffmann, Y. Kotsonis. — London, New York: Springer, 2000. —
279 p.
153. Sagatiene

Framing

Legal

History:

Competing

Western

Interpretations of Soviet Law / D. Sagatiene // SSRN–Max-Planck Institute
for European Legal History Research Paper Series. – 2016.
316

154. Savelsberg J. Contradictions, Law, and State Socialism / J. Savelsberg
// Law & Social Inquiry. – 2000. – No. 4. – P. 1021–1048.
155. Scott J. S. Access to Civil Justice in the United States and the Soviet
Union: A Comparative Analysis / J.S. Scott // American University
International Law Review. – 1986. – No.1. – P. 215-257.
156. Shamir R. The Comrades Law of Hebrew Workers in Palestine: A Study
in Socialist Justice / R. Shamir // Law and History Review. – 2002. – No. 2
(20). – P. 279–305.
157. Sharlet R. Pashukanis and the Withering Away of Law in the USSR /
R. Sharlet // Cultural revolution in Russia, 1928-1931. – Bloomington, 1978.
– P. 169-188.
158. Shearer D. R. Policing Stalin's Socialism: Repression and Social Order
in the Soviet Union, 1924-1953 / D. R. Shearer. – New Haven, London: Yale
university press, 2009. – 507 p.
159. Shwarz S. Labor in the Soviet Union / S. Shwarz. – New York: Praeger,
1951. – 364 p.
160. Siegelbaum L. Defining and Ignoring Labor Discipline in the Early
Soviet Period: The Comrades-Disciplinary Courts, 1918-1922 / L.
Siegelbaum // Slavic review. – 1992. – No. 4 (51). – P.705-730;
161. Siegelbaum L. Narratives of Appeal and the Appeal of Narratives:
Labor Discipline and Its Contestation in the Early Soviet Period / L.
Siegelbaum // Russian History. – 1997. – No. 1 (24). – P.65–87.
162. Siegelbaum L. Stakhanovism and the Politics of Productivity in the
USSR, 1935-1941 / L. Siegelbaum. – Cambridge: Cambridge University
Press, 1990. – 326 p.
163. Singer J. W. The Player and the Cards: Nihilism and Legal Theory /
J.W. Singer // The Yale Law Journal. – 1984. – No.1 (94). – P. 1–70.
164. Smith G.B. Popular Participation in Administration of Justice in the
Soviet Union: Comrades’ Courts and the Brezhnev Regime / G.B. Smith //
Indiana Law Journal. – 1974. – Vol. 49. – No. 2. – Art. 2. – P. 238-240;
317

165. Smith S. Red Petrograd: Revolution in the factories, 1917-1918 / S.
Smith. – Cambridge, Cambridge University Press, 1985. – 347 p.
166. Social control under Stalin and Khrushev. The Phantom of a WellOrdered State / ed. by I. Rebitschek, A. Retish. – Toronto, Buffalo, London:
University of Toronto Press, 2023. – 353 p.
167. Social Dimensions of Soviet Industrialization / ed. L. Siegelbaum, W.
Rosenberg. – Bloomington, Ind.: Indiana University Press, 1993. – 296 p.
168. Solomon P. Criminalization and Decriminalization in Soviet Criminal
Policy, 1917-1941 / P. Solomon // Law and Society Review. – 1981. – No. 16.
– P.9-43;
169. Solomon P.H. Understanding the History of Soviet Criminal Justice:
The Contribution of Archives and Other Sources / P. Solomon // The Russian
Review. – 2015. – Vol. 74. – Understanding the History of Soviet Criminal
Justice. – No. 3. – P. 401-418.
170. Solomon P.H. Understanding the History of Soviet Criminal Justice:
The Contribution of Archives and Other Sources / P. Solomon // The Russian
Review. – 2015. – Vol. 74. – No. 3. – P. 401-418.
171. Steinberg M. Moral Communities: The Culture of Class Relations in
the Russian Printing Industry, 1867-1907 / M. Steinberg. – Berkeley and Los
Angeles: Univ. of California Press, 1992. – 289 p.
172. Straus K. Factory and Community in Stalin's Russia: The Making of an
Industrial Working Class / K. Straus. – Pittsburgh: University of Pittsburgh
Press, 1997. – 355 p.
173. The Disputing Process: Law in Ten Societies / L. Nauder, H.F. Todd. –
Columbia University Press, 1978. – 392 p.
174. Vasilyev P. Revolutionary conscience, remorse and resentment:
emotions and early Soviet criminal law, 1917–22 / P. Vasilyev // Historical
Research. – 2017. – Vol. 90 (247). – P. 117–133;

318

175. Viola L. Stalinist Perpetrators on Trial: Scenes from the Great Terror in
Soviet Ukraine / L. Viola. – New York: Oxford University Press, 2017. – 268
p.
176. Yablon C.M. The indeterminacy of the law: Critical legal studies and
the problem of legal explanation / C.M. Yablon // Cardozo Law Review. –
1985. – Vol. 6. – P. 917-945.

319